Хмурый вечер как нельзя кстати соответствовал его настроению. Ритуал подготовлен: свечи увязаны и лежат стройными рядами, поблескивая ровными восковыми боками в желтоватом свете лампы; кинжалы - один ему, второй для пришельца; ремни прибиты к скамье; только вот решимость почему-то покинула его в последний момент. Нет, отступать он был не намерен, но червячок сомнения отзывался дрожью в руках и рябью в мыслях. С таким настроем начинать дело не стоило. И вот он сидит на крыльце, вдыхает запах влажной земли и прислушивается к звукам леса, которые приглушает моросящий дождь. Спокойствие природы скоро поселило спокойствие и в нем. Все будет хорошо, все получится. Повторяя эти слова и не давая себе отвлечься на ломоту в костях от холода и сырости, на скрип половиц и потрескивание дров в очаге, мужчина зашел в маленькую комнатку, где едва освещенная лунными отблесками из окна лежала девочка. Каштановые волосы заплетены в косу, глаза непонятного оттенка смотрят невидяще перед собой, из уголка рта стекает слюна. Он чисто машинально вытер слюну салфеткой, специально для этого припасенной на тумбочке рядом и аккуратно взял девочку на руки. Все же не зря он её искупал и причесал накануне, волосы еле уложились в косу, но зато не лезли ему в лицо и нос, когда он спускался в подвал. Не хватало только сейчас оступиться и запороть многолетние труды. На скамейку он клал её бережно и почти нежно. Бедный ребенок, не знавший мира и себя. Теперь она должна была подарить свое тело неизвестному. Впрочем, думал он застегивая ремни, она, возможно, никогда и не жила в этом теле, исключая скоротечные мгновения рождения.
Руки сами делали работу, отточенные годами движения были скупы и продуктивны - одна линия, вторая, круг, снова линия, полукруг и так много-много раз, пока на земляном полу подвала не засияла призрачным зеленоватым светом сложная пентаграмма с вязью символов внутри и снаружи двойного круга. Для успокоения нервов и по заведенному обычаю он еще раз все проверил, после первых десяти лет практики он приучил себя к аккуратности и последовательности. Слова формулы как и несчетное количество раз до этого легко всплыли в памяти и едва слышным шепотом зашуршали в зловещей темноте. Линии засветились ярче, мужчина кожей почувствовал уплотнение воздуха, с трудом проталкивая его в легкие, но не прекращая речитатив. Тяжесть давила на грудь, ноги как обычно налились свинцом, все тело сдавили клещи, но это его только успокоило - все идет как должно. Потоки эфира закручивались вокруг него и послушные его воле обращались в таран, который с помощью рунного круга бил в стену мира безвременья, где живут неупокоенные души и духи разных мастей. Они тут же стали ощутимо продавливать преграду с той стороны, но даже застав его юнцом им бы это, вполне возможно, не удалось, теперь же он переборчиво запустил руку в их скопище, разделяя и шугая ненужных ему сущностей. Призрачная лапа с устрашающими когтями стекала с его руки и исчезала в центре пентаграммы прямо рядом с лавкой, на которой безмятежно лежала девочка, туго стянутая ремнями. Закрыв глаза мужчина словно перебирал пальцами струны, вот, его пальцы застыли, а потом ладонь сжалась в кулак и он сосредоточенно нахмурился. Чудовищная лапа вынырнула из пола, держа пустоту, после чего пальцы раскрылись и призрачная конечность истаяла без следа.
Мужчина открыл глаза и настороженно обвел взглядом девочку. Та лежала без движения, но вот, по телу словно пробежала рябь и она забилась в путах как рыба в сетях. Он медленно выдохнул только сейчас заметив, что неосознанно задержал дыхание после произнесения формулы. Вибрации эфира подсказывали ему, что сосуд наполнится. Получилось! Лицо мужчины исказила торжествующая злобная ухмылка. Осталось выяснить все о вызванной им душе и сковать её клятвой. Он взял с ящика бутылек, откупорил его и отправил в полет к телу на скамейке, то, послушное его контролю, дернуло рукой, неуклюже схватило склянку и резко влило её содержимое себе в рот. Кашель скрутил девочку, она забилась в путах, но вскоре успокоилась. В тишине его голос прозвучал особенно зловеще.
- Назови свое полное имя.
- Мария Викторовна Горелова - прохрипела та в ответ, голосовые связки еще плохо слушались.
- Назови свой возраст.
- Сорок пять лет - прохрипело-прошептало в ответ тело.
Хм... Значит, не ошибся, нашел ей женскую душу. Вот только возраст подкачал, к такому возрасту женщины уже не единожды становятся бабками и костенеют мозгами, как, впрочем, и мужчины.
- Сколько у тебя было детей и внуков, - спросил он ради интереса, не предполагая, что безобидный вопрос окажется таким полезным.
- Ни одного.
Брови мужчины поползли вверх. Дала обет? Болела? Вариантов было слишком много вплоть до непонятных ему социальных устоев того общества откуда она пришла. Хотя какая человеческая общность может сознательно отказаться от воспроизводства?
- Чем ты занималась? - решил он прояснить ситуацию у самой души.
- Работала финансовым директором.
Сожги меня эфир, у них женщины работают! Судя по названию, эта её должность требовала еще и образования, то есть они не только работают, но и учатся! Хотя... Так даже лучше, не придется долго возиться, а остальное сделает клятва.
- Работала? У вас женщины работают?
- Да, - последовал равнодушный ответ.
- И учатся?
- Да.
- Почему у тебя не было детей?
- Из-за болезни.
Ну, хоть не обет и то хорошо. Второго ритуала тело не переживет, ему придется работать с тем, что есть. Он задал ей еще несколько вопросов, чтобы понять характер самой чужачки и мир, откуда она пришла. Лучше бы и не спрашивал, настолько извращенная реальность ему казалась воплощением чьего-то бреда или неуемной фантазии. Следовало скорее провести ритуал. Нож поднялся в воздух со скамьи и разрезал ладонь девочки. Та слегка дернулась, но не вскрикнула.
- Теперь повторяй за мной и только попробуй запнуться, - сказал он ровным тоном и начал читать клятву, которую прилежно повторяло тело на скамейке.
- Я, Мария Викторовна Горелова, по своей воле и с огнем в сердце передаю свое тело, разум, волю и душу Клеарху Квинтиусу, прозванному Ярый. Да будет его слово для меня закон и обязательство, да не оскорблю или нанесу я ему вред деянием или недеянием. Да будет так. Я сказала, - блекло и слегка удивленно закончила клятву девочка.
- А теперь отпей моей крови.
Он надрезал себе предплечье, прошел сквозь уже потухший рисунок ритуального круга и прижал руку к её губам, а потом припал к её ладони. Все, клятва скреплена. Осталась малость. Он извлек из складок одеяния ошейник и под ошарашенным взглядом девочки надел ей на шею, после чего обмакнул палец в её и свою кровь и провел по разрыву в полоске металла, которая на глазах заросла. Довольно хмыкнув он отошел и движением развязал путы. Пока девочка приходила в себя, разминала руки, ноги и с трудом садилась на скамью, он нашел скребок и пододвинул его ближе к кругу желтоватого света от лампы.
- Возьми скребок и разровняй пол, чтобы не осталось и следа ритуала. Потом хорошенько потопчи, чтобы утрамбовать, и поднимайся наверх.
Она хотела что-то сказать, но тут же резко выдохнула и застонала. По лицу мужчины расплылась торжествующая улыбка.
- Работай, - и ушел наверх.
Девочка молча сжала скребок и когда шаги стихли потерянно заозиралась, теребя ошейник. Потом она сжала губы, опустилась на колени и стала аккуратно уничтожать затейливые знаки на земляном полу.
Клеарх, прозванный Ярым, тем временем готовил комнату для неё. Унес оттуда удобное кресло, в котором любил проводить вечера, а иногда и дни. Малуша вернется только завтра, а из девчонки помощник не великий. Хорошо, что постель менять не надо и еды приготовлено впрок. Как же раздражают эти бытовые мелочи! Даже хорошо, что попалась душа не какой-нибудь соплячки, с этой Марией проще будет объясниться. Несмотря на усталость от ритуала и недовольство от решения бытовых вопросов, по его лицу блуждала хищная ухмылка, а руки так и тянулись достать припасенную для торжественных случаев бутылку вина. Дело почти сделано, скоро у неё проснется дар, а потом инициация и договор будет почти выполнен. Его ждет новый мир и новая жизнь далеко отсюда. Главное не угробить девчонку, а остальное сделает клятва. Внутри все бурлило от эмоций, хотя, казалось бы, за столько лет уже все должно было умереть или, точнее, отмереть, ан нет, вот он тут, не может поверить своему счастью. Годы планирования и крушения планов, годы ожидания и иногда даже отчаяния. Как он верил в её мать, и чем вся эта вера обернулась. Но теперь он не упустит шанс. Теперь все будет иначе. Эта девчонка с душой пришелицы из другого мира пройдет там и выполнит то, что не удалось многим до этого. Паршивка провозилась в подвале почти полчаса и, наконец, замызганная вылезла под его очи.
- Долго же ты там копалась, - он был недоволен. - Еще и мыть тебя придется. Пойдем за мной.
По пути к бани вспомнил, что для соплячки у него нет никакой обувки, Малуша только завтра привезет все необходимое. До этого девочка лежала снулой рыбиной на кровати и, конечно же, никуда не ходила. Пришлось отдать свои сапоги. В бане он показал ей где раздеться и сказал, что сейчас принесет воду. Та только молча кивнула и зябко передернула плечами. Не заболела бы еще, дохлая ведь, мышц нет, одни кости торчат, да и тело непривычное к нагрузкам. Пришлось возвращаться в дом, кряхтя и ругаясь набирать полное ведро кипятка и тащить его в баню. Девочка ждала его на том же месте, лунный свет еле освещал её тощую фигурку. Он поставил на стол лампу, а ведро отнес в помывочную, где уже ждала кадка ледяной воды.
- Мыло и мочалка там, воду сливай в это отверстие - он показал дыру в полу помывочной, а потом извлек с верхней полки холстину. - После купания обернешься этим и живо в дом. Если думаешь бежать, то предупреждаю сразу - клятва и ошейник не позволят, да и без них ты бы далеко не ушла.
Не дождавшись её ответа Клеарх пошел обратно в дом, где заварил травы, что насобирала за лето Малуша и достал из холодильного шкафа сыр. Он уже хотел идти проверять не убилась ли она там ненароком, но услышал возню на крыльце и встретил девочку на пороге.
- Платье на стуле, одевайся, там еще теплые носки. Как закончишь иди сюда.
В ответ она только кивнула и проследовала в комнату, которую он показал. Закончила на удивление быстро, он успел только поставить на стол дымящиеся чашки с травяным отваром и достать хлеб.
- Ешь, - показал он ей скромный ужин.
Она неуклюже забралась на стул, словно контролируя каждое движение, хотя, оно так и было. Это тело не умело сидеть, стоять, ходить, только лежать, причем в той позе, в какой его положили. Но оно очень быстро адаптировалось, Клеарх ждал судорог и контрактур, но новая душа управлялась с телом на удивление ловко. Отъестся, разработает мышцы и все будет вообще замечательно.
- У тебя не должно остаться воспоминаний о безвременье, но что-то ты все же можешь помнить, - начал он, наблюдая за тем, как чужачка вгрызалась в хлеб, сыр и обжигаясь пила отвар. - А вот свою прошлую жизнь ты вполне возможно помнишь во всех подробностях. Эта память может помочь, а может и навредить, распорядись ей правильно. Возвращаться тебе некуда, в той жизни ты умерла, безвременье духов не лучшее посмертие, но и туда ты сможешь попасть умерев. Однако, думаю, у тебя нет таких пагубных желаний, а если и есть, советую поскорее с ними распрощаться. Я вытащил тебя с конкретной целью, и ты ей послужишь, хочешь того или нет. В твоих же интересах со всем тщанием и рвением исполнять мои приказы, а ошейник будет стимулом и гарантом того, что ты не поставишь свои интересы выше моих. С завтрашнего дня мы начнем твое обучение. - он уже встал из-за стола, но вспомнил о бытовых мелочах. - Твою комнату я уже показал, завтра вернется Малуша, она занимается хозяйством. Меня называй Учитель и пока можешь называться своим первым именем Мария. Завтра мы начнем твои занятия, тебе надо многому научиться, в том числе управляться с этим телом, - сказал он ей на прощание.
1
Больше всего её хотелось запустить в след этому Клеарху тяжелую чашку с отваром. Глиняная, грубой работы, она бы очень хорошо полетела и не только облила его горячей жидкостью, но и поставила как минимум синяк. Но Мария сдержалась, хоть и душило желание хоть как-то отомстить ненавистному похитителю за унижения. А он именно похитил её. Оттуда, откуда она не должна была вернуться, откуда никто не возвращается просто так. Там её ждали покой и гармония, а вместо этого она оказалась в тщедушном теле несчастного ребенка. В том, что счастливые дети не выглядят как заморыши, чье тело она мыла в бане, Маруся была уверена. Перед глазами встали счастливые физиономии племянников на пляже, вспомнив их загорелые лица с улыбками до ушей, от которых самой хотелось улыбаться. Это костлявое создание вызывало только жалость и потусторонний страх узнать о том, что этот кошмарный мужчина с ней делал тут в этом доме, который словно вышел из фильма ужасов.
Маруся встала из-за стола и еле переставляя ноги побрела к своей комнате. Пока в это не верилось, но неуклюжесть и чуждость тела лишний раз напоминали о реальности происходящего. Она сосредоточилась на шагах, чтобы не думать лишний раз, тем более что тело слушалось неохотно. Шаг. Шаг. Еще один. Аккуратно. Медленно. Один за одним. Комната встретила тишиной и полумраком, запахом шерсти, влаги и старости. Крохотная, с маленьким окном в дальнем конце. У одной стены кровать, а рядом с ней небольшой столик, заменяющий тумбочку, напротив кровати грубо сделанный невысокий деревянный шкаф. Там хранились невеликие пожитки девочки, в теле которой она оказалась. Половицы заскрипели под её ногами, кровать поддержали их протяжным скрипом как только она на неё уселась. Этот дом стар, этот мужчина стар и себя она ощущала как минимум столетней старухой. Ничего не хочет от жизни, хочет уже, наконец, умереть, тело слушается с перебоями, жмет и тянет: чуждое, неведомое, отвратительное и пугающее. Постельное белье наждачкой скреблось по ногам и рукам. Она легла прямо в платье, после купания постоянно знобило, а тонкое одеяло не выглядело надежной защитой от холода. В сон клонило неимоверно, особенно после еды. Сегодняшние нехитрые телодвижения были, по всей видимости, в новинку этому телу и оно отзывалось болью и усталостью.
Как назло в голову полезли воспоминания о жизни. Жизни там. Опаздывала она. Ага. Зараза... Думала проскочит, пока желтый еще не отмигал. Утешало одно - перекресток был т-образный и получилось отправить машину в заграждение. Или это был столб?... Первые взгляд в жизнь тут преподнес сюрприз. Если подвал и был похож на больничную палату, то только в психушке. А потом завертелось. Руки двигались сами собой и вот уже по горлу течет горьковатая жидкость, от которой в голове легко и хочется рассказывать и рассказывать, в подробностях, но что-то заставляет отвечать четко и отстраненно. На вопросах про детей она была благодарна странному напитку за равнодушие, не будь его, она бы точно сорвалась на грубость или даже разрыдалась. Думала, что отболело уже все, что все слезы выплаканы, что не ранит... Ранит, еще как ранит. Ох, как же она рада отсутствию расспросов. Слезы сами полились из глаз. Не от жалости к себе, от бессилия. Знакомое, такое знакомое и такое ненавистное чувство.
Кто же этот Клеарх? Зачем она ему? В подвале она решила, что ему уже точно под семьдесят, если не старше, и только сидя на кухне, где лампы лучше освещали помещение, поняла, что ему не больше пятидесяти, просто он очень устал - синяки под большими, слегка навыкате серыми глазами, неожиданно тонкий нос и большой рот, большую часть времени скорбно сжатый, от чего на щеках были глубокие морщины. Судя по виду Клеарха, ритуал ему не дался просто так, ради развлечения вряд ли кто-то будет вытаскивать душу из (как он назвал то место?) безвременья. Нет, не будет. Значит, его цель достаточно значительна, чтобы пойти на такое, и он говорил что-то про занятия. Чем они будут заниматься? И, главное, с какой целью?
Что ж, утро вечера мудренее. Судя по всему, убивать он её не собирается, дал помыться, покормил, одел, занятия какие-то придумал. В целом, её положение не так уж кошмарно, за шанс прожить новую жизнь после смерти многие бы все отдали и, по здравому размышлению, ей крупно повезло. За маму можно не переживать, брат о ней позаботится, может, она даже и не заметит исчезновения Марии, снова перепутает с Юлей, её невесткой. Леша уже давно живет своей жизнью. У неё там никого по сути не осталось и, может, именно в этом мире Маруся, ты, наконец, станешь мамой. С этими приятными мыслями она заснула.
Разбудил её сумасшедший грохот, от которого она подпрыгнула на кровати и заозиралась. В дверном проеме замер Клеарх, который что есть сил долбил поварешкой по кастрюле.
- Подъем! Одевайся, умывайся, - он показал на лохань с водой в углу и полотенце, - потом жду тебя на завтрак.
На кухне, где они вчера сидели, уже хозяйничала женщина лет сорока. Она деловито вытаскивала из печки румяные кругляши буханок, распространявших умопомрачительный аромат свежего хлеба.
- Доброе утро, - язык плохо её слушался, хотя после сна тело стало немного удобнее.
Женщина только посмотрела на неё и продолжила дальше хозяйничать. Маруся разглядела за воротом рубахи такой же ошейник как у неё и вздрогнула. Вспомнила мгновение в подвале, когда её словно током ударило, а потом боль собралась в районе живота. Что бы ни говорил этот Клеарх, для достижения своей цели он её не пожалеет. Легок на помине.
- Малуша немая, - сказал он входя в кухню и кивком указал на уже наполовину накрытый стол.
Ели в молчании. Маруся поглядывала на мужчину и женщину. Та сновала по кухне не делая попыток присоединиться к ним. Простая рубаха и юбка непонятного серо-коричневого цвета. Такая же как она или нет? Этот ошейник. У Клеарха, видимо, не богато способов заставить людей делать то, что ему нужно. Однако, с этим и с клятвой она ничего сделать не может, это не просто слова, тут и магия в ходу, чем черт не шутит. Экстрасенсы там разные, пирокинез. Мысли её улетели к прошлой жизни, почему-то вспомнился Кашпировский, она чуть не засмеялась, но только улыбнулась. Мужчина тут же это заметил.
- Чего улыбаешься?
- Вспомнила кое-что.
- Лучше ешь, когда я закончу, тебе тоже надо будет встать из-за стола, наелась или нет, - и припечатал взглядом.
Да, с таким лучше ходить с каменной миной, целее останешься. Пресная каша не возбуждала аппетит, а вот свежий хлеб оказался восхитительным, особенно с маслом, кусочек которого она успела стащить, пока Клеарх отвлекся. Вилок она не увидела, только нож и ложка, выточенная из дерева, похожая на ту, которой бабуля в деревне пользовалась. Эх, кофе бы сюда, вместо него какой-то травяной чай, состав она распознать не смогла. Успела отпить пару глотков, когда мужчина встал, объявил, что завтрак закончен, и позвал её за собой.
Они прошли по коридору, который скрипел половицами и скалился жутковатыми гравюрами на стенах. По всей видимости, Клеарх привел её в свой кабинет. Он был обставлен гораздо лучше остального дома - у окна кожаное кресло, огромный стол с ящиками, все стены до потолка были заняты книжными шкафами. Судя по корешкам, тут целые собрания сочинений. Последним она заметила грубый стол у окна с колченогим стулом, предположила, что это для неё.
- Одним из побочных действий ритуала является адаптация души к нашему миру, именно поэтому мы с тобой спокойно общаемся и мне не пришлось тратить еще несколько месяцев на обучение тебя имперскому языку, - он понимающе усмехнулся, увидев её ошарашенное лицо. - Однако, это не все подарки ритуала. Знала ли ты какие-то иностранные языки в своей прошлой жизни. Как хорошо?
- Да, один в совершенстве, еще один чуть хуже и один по верхам.
- Тогда тебе повезло, ты в таком же объеме будешь знать три наших языка помимо имперского. Осталось выяснить какие.
Он тут же произнес фразы на непонятных ей языках. Одна была на английском, о понимании которой она сообщила, еще одна на французском, а вот на украинском она ни одной не услышала.
- Что ж, неплохо. Знать германский и галльский языки очень полезно, а вот какой третий выяснится в процессе обучения.
- Чему вы будете меня учить? - спросила она, а в мыслях лихорадочно пыталась понять, каким образом тут оказались германский и галльский языки, известные ей как английский и французский.
- Для начала читать и писать. Ритуал может только дать тебе знание устного языка, тем самым вложив в голову языковую парадигму, но чтение и письмо - это умения. Садись за стол, там есть все необходимое, - и он указал на стол у окна, где уже лежал, очевидно, местный аналог букваря и пара листов, а на краю чернильница с перьевой ручкой.
Увидев ручку она крайне удивилась, хотя не так как при виде мебели в кабинете. Поначалу Маруся решила, что у местных на дворе аналог её средневековья или возрождения, об этом недвусмысленно говорило почти все в этом доме. Мебель же в этом кабинете скорее соответствовала веку девятнадцатому или даже началу двадцатого. Больше всего впечатлили явно механические часы на столе со знакомым круглым циферблатом. Судя по книгам и манере держаться, а также более аккуратной одежде, Клеарх не из деревни и обстановка кабинета - это привет из его прошлой жизни. Дом стоит в каком-то захолустье, подальше от любопытных людских глаз, еще и эта немая Малуша, имя деревенское, вид тоже. Ох, что-то тут нечисто. Не зря Клеарх сюда переселился, ох, не зря. И девочка эта заморенная с ним тут жила до этого долго, судя по комнате, в которую её поселили.
Мысли неслись вскачь, а она тем временем изучала букварь и перьевую ручку. Ручка и чернильница, кстати, непроливайка, воскресили почти стершиеся воспоминания о начальной школе и уроках чистописания. Как же она ненавидела их учительницу, эти вечные пятна на руках, непокорные перья, слишком жесткие и острые. Очевидно, теперь придется переживать все это заново, вон, даже перочистка примостилась на углу стола. Букварь точно отпечатан в типографии, хотя и не в очень хорошей: бумага сероватая, чернила кое-где бледные, но читаются хорошо. Но гораздо сильнее этого её поразили знакомые буквы латинского алфавита на каждой странице, о которых рассказывал мужчина, пока она рассматривала принадлежности для письма. Твою... Сначала германский и галльский, теперь это. Клеарх... Как его? Квинтиус. Римлянин. Куда она попала? И так ли далеко как думала сначала. Надо бы посмотреть на местные карты мира, это прояснит ситуацию. Клеарх тем временем дошел в своем рассказе до буквы Z.
- И, наконец, зета, читается как 'з', - на этих словах он перевернул страницу букваря и показал страницу со слогами. - Попробуй их прочитать.
Маруся начала с секундной задержкой, придерживаясь, как ей казалось, вполне действенной стратегии читать большинство букв как в русском языке с сильным акцентом. Клеарх какое-то время молчал, а потом тело пронзил удар тока, собравшийся тугим комком боли в животе.
- Не советую придуриваться, - его голос был сух и холоден. - Читай нормально. Ты можешь. И чтобы это был последний раз, когда ты занимаешься не в полную силу. Это нужно прежде всего тебе самой, не заставляй меня в тебе разочаровываться.
Её еще немного трясло от удара, он был гораздо сильнее и больнее, чем в первый раз. Как реагировать на такое она еще не решила, только кивнула и начала читать правильно, пока Клеарх не прервал.
- Достаточно. Вот тебе пропись, - он показал ей на листы бумаги, где на первом был столбик черточек и закорючек, а со второго начинались буквы. - Прочитай страницы со слогами еще десять раз, потом сделай все прописи. Я вернусь и проверю.
Дверь за мужчиной закрылась, а она уставилась в окно сжав зубы. Ветер шумел в редкой желто-бурой кроне лиственного леса. Прозрачное стекло в окне и рама со знакомым перекрестьем настолько не вписывались в атмосферу, на секунду показалось, что это не другой мир, а бабушкин дом, она сейчас как раз обирает яблоню у сарая с любимыми Марусиными яблоками, крепкими и сладкими, не такими одуряюще ароматными как летние, но оттого не менее желанными.
Девочка встряхнула головой и со странным выражением лица стала вслух читать один слог за другим и остановилась только прочитав их все по десять раз. Потом настал черед прописей. Руки не слушались, если страницы еще удавалось переворачивать, хоть и с трудом, то письмо требовало гораздо более тонкой моторики. Первая строчка стала покрываться кляксами и росчерками, поэтому она вздохнула и вытащила из кипы чистый лист, где постаралась ровно написать ряды параллельных линий. Перьевая ручка никакик не хотела приручаться, хотя она видела, что перо разработанное, старое, идет достаточно мягко, но уж очень давно не пользовалась такими ручками. Набирала то слишком много чернил, то мало. Пальцы еле удавалось удерживать в правильном положении и ручка норовила постоянно уехать не туда. Закусив губу Мария боролась с физиологией и порадовалась, что последняя строчка была уже почти прямой. Следующий лист попробовала исписать кругами и треугольниками, потом зигзагами и волнами. Ничего не вышло, круги больше походили на каких-то амеб, треугольники на многоугольники, а вот зигзаги удались на удивление хорошо. Кисть ныло и тянуло от непривычной нагрузки, мышцы и сухожилия болели, а пальцы дрожали, нечего было и думать освоить сегодня эти импровизированные прописи.
- Да, с постановкой почерка пока придется повременить, - Клеарх вернулся и хмуро рассматривал листы с её мазней. - Тогда займемся чтением, голос у тебя вроде уже восстановился.
Они провели в кабинете еще пару часов, Мария читала слоги, простые предложения, пока не стала хрипнуть. Мужчина разрешил ей отлучиться только в уборную, которая оказалась снаружи в скворечнике. К обеду она была страшно голодна и даже не успела поинтересоваться, что было в распространяювшей умопомрачительные ароматы по дому похлебке. После обеда Мария была готова лечь пластом и, если не спать, то дремать и ничего не делать.
- После обеда у тебя будут физические упражнения, - спокойно заявил Клеарх, допивая травяной отвар.
- Упражнения? - уныло протянула девочка.
- Именно. Мускулы будут нормально работать только если давать им нагрузку, координация тоже просто так не появится. Для начала ничего сложного, только ходьба и самые простые упражнения, - и он хитро улыбнулся.
Для девочки даже такая малость показалась адом. Куда там Боре, её любимому инструктору, который терзал Марию уже который год. Клеарх смело мог претендовать на звание главного тренировочного садиста. После первого круга вокруг дома дыхание участилось, после второго сердце билось где-то в горле и перед глазами все мутилось.
- Все! Не могу больше! - она привалилась к деревянному столбу у крыльца.
- Можешь, - коротко сказал расположившийся на верхней ступеньке Клеарх. - Еще круг.
- Нет! - весь организм протестовал против таких нагрузок.
Мужчина только пристально посмотрел на неё и девочку прошил удар током, от чего она еще сильнее вцепилась в столб и застонала. Переведя дух она стиснув зубы оттолкнулась от опоры и пошатываясь двинулась вокруг дома. К концу этого круга перед глазами плясали мушки и она бессильно рухнула на крыльцо. Никто её поднимать не стал, Клеарх все также сидел на верхней ступеньке и задумчиво смотрел на осенний лес. Поняв, что никто её прогонять не собирается, она устроилась поудобнее на нижней ступеньке. Хорошо, что для занятий ей выдали штаны и рубашку, в юбке было бы жутко не удобно.
- Вчера я ходила лучше, - рискнула сказать она, вспомнив поход до бани, стоявшей вдалеке.
- Откат после ритуала, - неожиданно пояснил Клеарх все также не глядя на неё.
Больше он не сказал ни слова и скоро ушел в дом. Да, многословием этот мужчина не страдал, самой длинной его речью был вчерашний монолог о безвременье и памяти. Мария бросила взгляд на окружавший дом лиственный лес и увидела тропинку, которая начиналась от крыльца и исчезала за стволами не то осины, не то липы. Значит, связь с внешним миром тут поддерживают. Опять же, Малуша где-то пропадала до сегодняшнего утра. И стопка новых вещей в шкафу, куда она успела утром заглянуть, очевидно, принесла с собой женщина.
Ужин прошел в молчании. Мария настолько проголодалась, что полностью вычистила огромную миску гречневой каши с мясом, хотя поначалу и слегка опешила от размера порции. Если у Клеарха и были какие-то планы на вечер с её участием, вида он не подал и только невозмутимо заявил, что ей следует больше спать, чтобы восстановиться.
В комнате она только успела натянуть на себя местный аналог ночной сорочки - длинную рубаху до пят с завязками на горле, и завалилась спать. Неожиданно ей приснилась работа, совещание с подрядчиками, которые должны были отремонтировать помещение для нового магазина. Обычно, на такие встречи её не звали, не тот уровень, но на этот раз переоборудовали под магазин старый авиационный ангар и такой объем работ нуждался в контроле со стороны директора департамента. Почему-то представителем подрядчика был Клеарх. В брюках, пиджаке и при галстуке он являл собой просто невообразимое зрелище, потому что серо-русые волосы его все также были подстрижены кое-как, под глазами залегли круги и помятая физиономия резко контрастировала с выгляженным нарядом. Мария во сне только ухмыльнулась, а потом мужчина резко на неё посмотрел и тело скрутило знакомой болью от применения ошейника.
Девочка резко проснулась и попыталась отдышаться, комкая простынь руками. Черт! Да что же это? Неужели этот ублюдок и во сне не дает ей покоя?! Она прислушалась, надеясь уловить присутствие Клеарха, но кругом была темнота, где-то еле слышно трещало дерево, в лесу переговаривались какие-то птицы и звери, ветер слегка завывал в рассохшейся раме. Сон как рукой сняло. Она поворочалась, слушая тянущие мышцы, дрожащие руки и ноги, ноющую спину и другие признаки дневных физических упражнений. Настроение было поганое, как сказал бы Леша 'потянуло на философию', в голову лезли разные мысли и главная была: 'Какого черта я тут делаю?'. Почему-то ярко вспомнился эпизод с ошейником в кабинете Клеарха. Чтение, письмо, зачем все это? Почему бы ей не послать этого ублюдка с его целями и идеями куда подальше? Она уже прожила свою жизнь. Можно было лучше, можно хуже, она прожила так как умела. И с чего она взяла, что сможет в этом мире завести семью? Второй шанс? Сколько лет ей отмерил этот мужчина? Может, два-три, а потом? Немая Малуша, безропотно выполняющая работа по дому. Он не так прост как кажется, правильная речь, словарный запас образованного человека. Эта девочка, кто она ему? Судя по реакции тела на малейшие физические нагрузки, девочка до этого лежала пластом довольно долго. Но что она может сделать? Клятва, которая не дает причинить вреда этому Клеарху. Сбежать? Куда? Она ничего не знает об этом мире. Для чего она нужна этому странному типу она также не знает. Но узнает. Какой смысл во всем этом, если нет.
Девочка на кровати напряглась, сморщилась от боли и аккуратно сползла на пол. В коридоре царила тьма. Комната Клеарха по всей видимости была дальше по коридору, за кабинетом. Кривясь и осторожно ступая по скрипящим половицам Маруся двинулась в темноту. Спустя несколько мгновений оказалась перед нужной дверью и толкнула её. Повезло, не заперта. Обстановка терялась во мраке, по счастью, ночь была лунной и серебристый свет высветил крепкую широкую кровать у одной стены. Там и спал Клеарх свернувшись калачиком и подоткнув руку под щеку. Столь беззащитная поза сначала смутила и почти поколебала её уверенность, но ненадолго.
- Зачем? - спросила она тихо, потом уже громче. - Зачем?!
Мужчина заворочался и открыл глаза.
- Зачем я тебе?! - спросила она снова.
Он ошарашенно на неё уставился, а потом гневно спросил: 'Ты что тут делаешь?'.
- Зачем я тебе? - не унималась она, детский голос был странно серьезен и тверд.
- Отправляйся спать и сделаем вид, что ничего не было, - сказал он холодно.
- Я никуда не уйду, - сказала спокойно и поняла, что действительно не уйдет, пока не получит ответ на свой вопрос. - Зачем я тебе?
Он криво улыбнулся и волна боли пошла от ошейника, током ударяя по телу. Девочка упала на пол и забилась в судорогах, а потом обмякла.
- Я не уйду. Зачем? - прохрипела она.
Новая волна боли и новое безответное 'зачем?'. Она бормотала свой вопрос, а боль накатывала раз за разом. В какой-то момент она заорала. Мужчина слегка ошарашенно наблюдал за тем, как девочка, скрючившись орала на полу, а потом подняла на него горящий ненавистью взгляд и бросила ему в лицо:
- Зачем я тебе, ублюдок?! Что тебе от меня надо?!
Маруся уже забыла, сколько раз ошейник бил её током и все спрашивала, уже без надежды услышать ответ.
- Ты все узнаешь, когда придет время, - наконец сдался мужчина. - Твоя задача делать то, что я скажу.
- А если я не буду? - прохрипела она.
Новая волна боли стала ответом и вскоре она не выдержала, истерически рассмеялась ему в лицо.
- У тебя нет выбора, - усмехнулся он неуверенно. - Клятва...
- Ха-ха-ха, - её смех был хриплым и булькающим. - Засунь себе в жопу свою клятву! Попробуй заставить!
Клеарх к её удивлению на этот раз не стал использовать ошейник. Он задумчиво смотрел на скрючившуюся девочку, словно взвешивал что-то. Лунный свет придавал его лицу зловещее выражение, словно вампир или призрак завис над нею.
- Для моей цели ты нужна живая и здоровая. И впереди тебя ждет, я надеюсь, долгая и продуктивная жизнь. Поэтому хватит протирать тут полы и испытывать мое терпение.
Девочка посмотрела на него и поняла, что большего не добьется, всхлипнула, завозилась и неловко поползла к кровати. Под пристальным взглядом мужчины, который и не думал ей помогать, она вцепилась в резное навершие на спинке и потащила себя вверх. Спустя еще несколько десятков стонов и всхлипов добралась до выхода из комнаты и не оглядываясь поплелась по коридору цепляясь за стены и постоянно останавливаясь, чтобы перевести дыхание и пережить особо сильную боль. Насколько такие экзерсисы добавят ей нужного Клеарху здоровья она не бралась судить, но стоит быть благодарной хотя бы за то, что удалось узнать. Почему-то она была уверена - мужчина не обманул. Ничего, еще посмотрим кто кого. Её ждет долгая и продуктивная жизнь, а вот перспективы Клеарха она не назвала бы радужными. Криво улыбнулась, стиснула зубы и поплелась дальше. Она еще отомстит, последнее слово останется за ней. Засыпала с трудом, найти положение, в котором тело бы не ломило, а мышцы не дергало, оказалось очень сложно.
2
Следующие дни были похожи один на один. Пробудка Клеархом, завтрак в молчании, чтение и письмо, потом обед, после обеда физические упражнения, хотя какие там упражнения - смех один: ходьба кругами вокруг дома, жалкие приседания и прыжки, Боря бы от такого прослезился. Клеарх оказался неожиданно хорошим педагогом, он, видимо, составил себе в уме своеобразное расписание занятий любой отступ от которого карался ошейником. Мария не могла не восхищаться его умению доводить её разум и тело до предела, когда, казалось, она уже не могла, он заставлял и оказывалось, что силы еще есть. Каждое занятие он вычерпывал её до донышка. Она осваивала простейшие книги и читала те тексты, что он писал для неё от руки, проверяя умение читать разный почерк.
- Ты уже достаточно хорошо читаешь. С письмом сложнее, но тут уж виновата физиология, - сказал он к концу недели. - Сегодня я расскажу тебе о нашем мире, по крайней мере о нашей планете.
Маруся тут же сделала зарубку, что местная наука уже дошла до знаний о планетах и звездах. Но тут все мысли из головы выветрились потому что Клеарх подошел к стене и повернул к ней лицом карту. Карту этого мира, которая один в один повторяла географию Земли. Она замерла рассматривая знакомые очертания континентов: Европа, Азия, Африка. Родное и в то же время чуждое.
- Судя по выражению твоего лица, рассказывать мне придется раз в пять меньше, чем я планировал, - криво ухмыльнулся Клеарх. - Перед тобой Европа, Азия, Африка, Австралия и Новый Свет.
Мужчина указкой показал по очереди на каждую часть света, в конце остановившись на Северной и Южной Америке
- Насколько я понимаю, географию ты знаешь и о климате тебе рассказывать нужды нет? - спросило он.
- Да, знаю, - ответила Мария, наученная ошейником отвечать коротко и правдиво.
- Перейдем к политическому устройству, хотя тут я пока ограничусь Европой и Азией, - и повесил на стену другую карту, крупно показывающую Евразию.
Марусе сразу бросилось в глаза, как мало государств она увидела. Практически вся Европа была пожрана одной Империей. Именно так, с большой буквы. На месте России красовалась Росийская империя, она не помнила точно, но границы очень сильно походили на те, которые были в конце 19 - начале 20 века. С юга Россию подпирала Османская империя, а восточнее была империя Поднебесная. Одни империи и только на границах невнятными линиями отмечены другие государства. Она пригляделась к Европе и увидела ярко красный кружок с подписью Рим и в целом все стало становиться на места. Потом пригляделась и проследила направление пунктирных линий, которые отделяли в империи Испанию, Галлию, Германию, Британию, Скандинавию и Остмарк, остальные она не успела рассмотреть, Клеарх начал рассказ.
- Предполагаю, что многие названия на этой карте тебе так или иначе знакомы. У меня нет времени и желания заниматься ревизией уже имеющихся у тебя знаний, поэтому слушай и запоминай, - он ткнул указкой в то место, где на картах Земли была Италия. - Империя, государство, где тебе предстоит жить. Правда, на картах других государств она будет названа Римская империя, но это частности. Столица - Рим, язык - латынь, которая тебе уже знакома. В каждой провинции также в ходу свои языки, например, германский и галльский, которые ты будешь понимать в том объеме, в каком знала аналогичные языки в прошлой жизни.
Мужчина рассказывал довольно долго про каждую провинцию, а Маруся пыталась понять, в какой момент история этого мира пошла в другую сторону: как Римская империя не развалилась, как они открыли Америку и кто её открыл, были ли Крестовые походы, мировые войны... От сонма вопросов её отвлек Клеарх.
- И, напоследок, наше местоположение, - и указка уткнулась в пустое место около границы Римской и Росийской империй. - Есть вопросы?
Девочка замешкалась, а потом все же рискнула.
- Какой сегодня день? Число? Месяц?
- 19 октября 2270 года ab urbe condita/от основания Города, пятница, - и вышел.
Она какое-то время посидела, собираясь с мыслями. Город - это, скорее всего, Рим. Когда у нас был основан Рим? В каком году до нашей эры? Ладно, год она точно не знает, но хотя бы век? Потом вспомнила, что на обед и ужин никто звать не будет и поспешила. Пару раз пропустив приемы пищи она больше не горела желанием повторять опыт. Тщедушное тело надо было откармливать. На кухне Малуша невозмутимо разливала суп по мискам, а после достала сыр из холодильного шкафа. О том, что это такое, она поинтересовалась пару дней назад ожидая недовольства Клеарха и очередной удар током, потому как новоявленный учитель не любил лишних вопросов вне кабинета и хотел, чтобы она сама догадывалась обо всем. Удивительно, но мужчина отреагировал спокойно: 'Холодильный шкаф. С помощью эфира внутри создается холод'. Однако про эфир ничего пояснять не стал и Мария решила, что это как-то связано с магией.
Сейчас Клеарх точно не был настроен отвечать на её вопросы, только коротко бросил, что после обеда ей предстоят физические упражнения, чтобы 'мозги сильно не забивались лишними мыслями'. События той ночи мужчина никак не комментировал и не вспоминал, но в разговорах был предельно сдержан, если дело не касалось учебы. Там он оставался безжалостным, поэтому Мария старалась не скрывать свои знания.
Мужчина доел суп, выпил травяной отвар, после чего промокнул губы салфеткой (Малуша умудрялась подготавливать к каждому приему пищи чистую) и встал. Девочка не стала дожидаться оклика и тут же встала сама.
- Запомни, в здоровом теле - здоровый дух! - в который раз вещал Клеарх кутаясь в куртку от октябрьского ветра. - Пятнадцать раз обойди дом, только в бодром темпе, а не как в прошлый раз. Потом приседания и прыжки пока не упадешь. И смотри у меня!
Девочка ничего не сказала, закуталась в телогрейку и пошла вокруг дома. Листва уже почти облетела с деревьев и устилала землю, где уже была заметна дорожка от её ежедневных хождений. Сапоги поначалу натирали, но потом она приспособилась наматывать портянки так, чтобы было почти комфортно. В выданных ей шерстяных носках она в сапоги просто не влезла. Тело еще ощущалось странно, и она старалась держать темп. Слева стоял лес с зарослями кустарников у подножия деревьев, справа медленно проплывала стена дома, темная, бревенчатая, с кусочками дранки между бревен. Она дышала влажным воздухом и радовалась, что сегодня нет дождя. Живо вспомнилось происшествие на второй день после ночного разговора.
- Ты уже достаточно оправилась, поэтому сегодня займемся физическими упражнениями, - сказал тогда Клеарх после обеда и пошел на улицу.
Там лил дождь, несмелый и еле слышный. Около крыльца уже натекла лужа, листья влажно поблескивали в свете солнца. Маруся покосилась на него и хотела уже усомниться в пользе физических упражнений в такую погоду, как мужчина её прервал.
- Обойди десять раз вокруг дома, чем быстрее это сделаешь, тем меньше намокнешь.
- Не лучше ли отложить занятие на более ясную погоду или сделать упражнения в доме? - решилась спросить она.
Ответом ей был удар током, от которого она скорчилась на полу. Продышавшись и осторожно поднявшись она посмотрела на Клеарха.
- Тебе очень недостает покорности. Я твой Учитель и будет так, как я сказал, - и потом, словно сжалившись, добавил пояснение. - В физических упражнениях важна регулярность, поэтому привыкай заниматься в любую погоду. Вперед. Десять кругов. - и ушел в дом.
Мария осилила восемь и еле взобралась на крыльцо, чтобы повстречаться лицом к лицу с Клеархом. Выражение его физиономии ничего хорошего не предвещало и она стиснув зубы сделала еще два круга, а потом упала на крыльце. Малуша помогла вползти в дом и переодеться в сухое.
Надо признать, что при всех его сомнительных методах стимулирования Клеарх дает ей как раз столько, чтобы выполнить на пределе возможностей. Пошел третий круг и мысли её сами вернулись к карте мира и языкам. Такой похожий на её родной мир и такой чужой. Она успела разглядеть на первой карте, что никаких Соединенных штатов, Канады, Мексики и Бразилии там не было. Если тут есть магия, то не удивительно, что история пошла по другому пути. На пятом круге Мария увидела на крыльце недовольного Клеарха, который погрозил ей: 'Я сказал в бодром темпе! Не вынуждай меня...'
К чему именно не надо его принуждать она поняла сразу и прибавила темп. Вторая неделя, а она уже изменилась. Куда делась Мария Викторовна, которая внушала уважение подчиненным и некоторый страх коллегам других департаментов. И еще зависть. Она старалась не замечать, но знала, что немногочисленные подруги завидуют её красоте и фигуре, её мужчинам, даже её четвертому размеру груди. Мария же поначалу завидовала их семьям с шумными детьми, а потом смирилась. С той ситуацией, в которой она оказалась, смиряться не хотелось категорически, но пока она не видела из неё выхода. Сбежать отсюда у неё вряд ли получится, Клеарх не похож на того, кто оставит лазейки, он слишком педантичен и проницателен для этого. Иногда ей начинало казаться, что все происходящее сон или чей-то розыгрыш.
Пятнадцатый круг Мария закончила напротив входа в дом и начала приседать. Три приседания, три прыжка. Снова три приседания, три прыжка. Ноги дрожали, спина и пресс ныли, легкие жгло. Тело сопротивлялось нагрузкам с пугающей настойчивостью. Снова приседания, снова прыжки. После второго прыжка она чуть не рухнула на землю и, уперев руки в колени, пыталась отдышаться. Сердце колотилось как бешеное. Продышалась и приступила снова, но буквально на следующий повтор ногу свело судорогой и она повалилась на влажную землю. В дом забиралась чуть ли не дольше, чем делала упражнения. Ни Малуша, ни Клеарх не вышли помочь, последний только бросил, выглянув из кабинета: 'Стирать свои тряпки будешь сама. Малуша, дай ей все необходимое'.
В этот момент Мария поняла до чего сильно ненавидит этого мужчину, а еще больше ситуацию, в которой по его милости оказалась, стиснула зубы и про себя сосчитала до десяти. Это всегда помогало успокоиться на особо жарких совещаниях или собраться с мыслями для решения кризисных ситуаций. Метод не подвел и на этот раз - она не сказала ни слова Клеарху, только обожгла того ненавидящим взглядом и ругаясь про себя потащилась за Малушей в баню. После изматывающей тренировки хотелось лежать пластом, а не устраивать стирку, но ослушаться Клеарха она не рискнула. Той ночью она словно одержимая сопротивлялась боли от ошейника, сейчас же одна мысль об очередном ударе тока вызывала легкую дрожь. В бане женщина показала её ту лохань, в которой обычно была холодная вода для купания, выдала стиральную доску, мыло и под конец знаками показала следовать за ней в дом. Там уже стояло на плите ведро воды, которое они вдвоем с женщиной еле дотащили до бани.
- Спасибо, - поблагодарила девочка. - Без вас бы я это ведро не донесла.
Малуша только молча кивнула и пошла обратно в дом.
Стирка вымотала её куда больше физических упражнений, потому что на лавке она обнаружила все свое нехитрое тряпье: четыре набора нижнего белья, состоящих из панталон и маек; два шерстяных платья непонятного серо-бурого оттенка, сшитых без единой вытачки по типу 'картофельный мешок'; три пары шерстяных штанов и три пары льняных, к которым прилагались рубашки и жилет. Памятуя о том, что стирать шерсть стоит в холодной воде, она сначала принялась за тканые вещи. К моменту развешивания вещей для сушки, Мария уже готова была свалится от усталости. Непривычное к работе тело ныло, ладони опухли и покраснели, спину ломило, ноги и руки дрожали, она с великим трудом поднимала их на высоту веревок и только упорство с гордостью не позволяли позорно разреветься. Еще чего!
Закончив с бельем, девочка судорожно вцепилась в ведро и потащила его за собой в дом, поднимать сил уже не было. Грохот жестяного днища о крыльцо услышал Клеарх и приоткрыл дверь, оглядел пошатывающуюся Марию и хмыкнул: 'Долго же ты. Иди ужинать, а то я почти закончил'. На столе дымились чашки с неизменным отваром, а в мисках лежал гуляш, чей аромат показался девочке самым замечательным, что она когда-либо обоняла. Поставив ведро и с трудом забравшись на стул она жадно вгрызлась в хлеб и запихала в рот сразу полную ложку, давясь и еле работая челюстями.
Вечером она снова разглядывала дощатый потолок, считая по которому разу темные пятна сучков. Двадцать три. Ровно двадцать три. Справа больше, чем слева. И доски сосчитала - девять. Тело ломило, руки и ноги никак не хотели расслабиться, а сама она в который раз пыталась решить, что же делать. На второй извечный вопрос 'кто виноват?' ответ она знала и так, но сделать ничего с Клеархом пока не могла. Его мясистое лицо с широким ртом, большими глазами навыкате и неожиданно изящным носом она мысленно расквашивала в кровавую труху каждый вечер перед сном.
Мария не привыкла плыть по течению, всю её жизнь можно было бы назвать борьбой с недолгими периодами затишья. Школа, которая пыталась её пожрать, одеть в форму, галстук и засунуть в ячейку. Студенческая жизнь как глоток свежего воздуха после тихой и душной провинции. Сумасшедшее начало 90-х, когда никто ничего не понимал, а мама в трубке рыдала и просила возвращаться. Первый муж, Валюша... На этих воспоминаниях горло сдавило и накатила тоска. Против воли перед глазами встали крашеные стены того роддома. 'Атенатальная гибель плода' разобрала она потом в тайком украденной карточке. Грубые слова, грубые руки, несколько часов ужаса и крохотное синюшное тельце в руках врача. Вадик не хотел забирать, но она настояла. Девочка на кровати смотрела в потолок и по щекам её текли слезы, она прерывисто дышала и пыталась остановиться, наконец, закрыла лицо руками и начала содрогаться от беззвучных рыданий.
Следующий день прошел как в тумане. Мария слушала и не слышала, смотрела и ничего не видела. Клеарх, что удивительно, не стал снова применять ошейник, а просто дал ей книгу, когда понял, что девочка совсем не слушает его лекцию. Послеобеденные занятия физкультурой она растянула до самого ужина и даже после продолжила уже в своей комнате. Хотелось так вымотаться, чтобы заснуть и не бередить душу воспоминаниями. К счастью, ей это удалось, и утром она даже рада была услышать от мужчины, что сегодня они займутся чем-то новым.
- Изучи это, а потом ответишь на мои вопросы, - и он положил перед ней небольшую брошюру.
Мария заинтересованно её открыла. Без названия, такое ощущение, что текст выдернули из какой-то книги или, что более вероятно, из аналитического ежегодника или алманаха. Статья повествовала об урожайности зерновых в Аквитании за три года. Материал предназначался, по всей видимости, для специалистов, потому что изобиловал терминами и таблицами с данными. Сколько тонн каждого вида зерновых было собрано, какие площади засевались, разные способы сбора урожая. То тут то там были вставлены картинки плохого качества, на них были поля, зерна крупным планом, даже какую-то новомодную технику отдаленно напоминающую культиватор сфотографировали. Фантастика, тут есть фотография! Наконец, она закончила нудное чтение и подняла глаза на Клеарха.
- Хорошо, - он забрал у неё брошюру. - А теперь вопросы по тексту. Напиши ответы под каждым из них.
Он положил передо девочкой листы и сел в кресло. Мария подумала про себя, что могла бы и устно ответить, но воздержалась от комментариев и просмотрела первые несколько листов. Там были вопросы по тем числовым данным, что встречались в тексте, следующие были фактологическими, а дальше её остановил хмурый голос Клеарха.
- Я, кажется, сказал писать ответы, а не перебирать листы с вопросами. Пиши ответ сразу.
Она кивнула и приступила к заданию. Память на числа у неё всегда была хорошей, поэтому на первые вопросы она ответила без труда. Так же было и с фактологическими, хотя там она в паре все же была не уверена. Наконец, листы закончились и она подняла взгляд на мужчину.
- А теперь посмотри на эти изображения и скажи какие из них были в тексте, а какие нет, - и он положил перед ней стопку бумаги. - Справа клади те, что в тексте были, а слева лишние.
Это задание Мария выполняла уже с трудом, зрительная память у неё всегда была ни к черту. До изобретения навигаторов она могла ездить по городу кругами и очень плохо запоминала лица, в отличие от имен. Когда последняя картинка заняла свое место, мужчина взял их и листы с ответами, дал её какую-то книгу со сказками и сел в кресло. Мария читала по диагонали, косясь на Клеарха и пытаясь понять, зачем он устроил этот тест на память. Вот, он отложил лист и посмотрел на неё.
- Тебе интересны результаты? - и, дождавшись кивка, продолжил. - Не думаю, что они тебя удивят. Зрительная память у тебя отвратительная, а вот названия и числа ты запоминаешь поразительно хорошо. Поэтому с сегодняшнего дня будешь тренировать зрительную память. Посмотри на свой стол, а потом отвернись и сообщи мне, что там лежит.
Девочка пару секунд смотрела на стол, а потом отвернулась и закрыв глаза начала перечислять: 'Книга, перьевая ручка, чернильница, лист бумаги, перочистка, еще один лист бумаги... Вроде все?'. Она открыла глаза и посмотрела на Клеарха. Тот предложил ей самой проверить.
- Про закладку забыла, - она взяла в руки тонкую полоску кожи, которая лежала на той странице, которую она читала.
- Теперь усложним задание. Я буду показывать тебе несколько картинок, а потом ты должна будешь сказать мне, что на них нарисовано.
Он взял с полки книгу размером с альбомный лист и показал ей разворот с картиной сельской жизни, после чего почти сразу захлопнул.
- Коровы. Две, - не очень уверенно начала Мария. - Женщина. Мужчина. Телега.
- Неправильно, - прервал её Клеарх, а потом пристально посмотрел и девочку ударило током. - Это будет стимулом в обучении.
Она только стиснула зубы и ненавидящим взглядом посмотрела на мужчину, а тот невозмутимо приказал ей продолжать. До обеда они успели посмотреть еще несколько картин и еще пять раз он бил её током. Справедливости ради надо сказать, что эти удары были легкими, однако и так причиняли боль. Мария про себя ругалась на мужчину, особенно выходя из себя от понимания, что не может ничего сделать.
3
В занятиях пролетело еще две недели. За это время стало заметнее приближение зимы: листва на деревьях облетела и они черным частоколом возвышались в отдалении, земля размокла от дождей, а в воздухе стоял влажный запах. Малуша дважды куда-то уходила на полдня и возвращалась с продуктами, для этого Клеарх выдавал ей тачку похожую на ту, с которыми ездят на дачу бабушки в электричках. Мария прикинула, что до деревни или другого населенного пункта, где женщина закупает провизию, не больше пары часов пешком, однако как применить это знание пока не понимала.
Клеарх придумывал все новые способы издевательств, к тренировкам памяти добавились занятия по концентрации, заключались они в том, что во время физических упражнений он заставлял её решать простейшие математические примеры или задавал вопросы об окружении, к примеру, какого цвета был на Малуше передник утром или как он похвалил её стряпню в обед. Мария только стискивала зубы, не переставая удивляться хорошей памяти и исключительной наблюдательности этого изувера, за неправильные ответы он неизменно ударял током через ошейник. Несмотря на копившуюся злость и раздражение, она не могла не замечать окрепшего тела, которое стало выдерживать непродолжительные пробежки и куда более суровые упражнения, стирка вещей перестала быть пыткой, а по вечерам боль сменилась тягучим и приятным ощущением натруженных мускулов. Тренировки на память, концентрацию и наблюдательность тоже стали давать свои плоды - она уже на автомате подмечала какие-то вещи, которые раньше бы даже не заметила. Например, то как Малуша иногда поглаживала большим пальцем безымянный на левой руке, что наводило на мысли об обручальном кольце, вот только куда оно делось и что случилось с её семьей? Стала замечать и странные движения пальцами у Клеарха, особенно когда он оказывался снаружи или в кабинете, при этом его лицо приобретало отрешенное выражение. С этим явлением она пока никак не разобралась, а вот то, как он ел указывало на неподходящие для лесного затворника манеры и воспитание.
По вечерам она продолжала думать о том, как вырваться из западни, и пока не находила выхода. Все решилось само собой в один из дней, которые она потом будет вспоминать с содроганием и отвращением. Утром были обычные занятия с Клеархом, потом обед и упражнения на улице, когда она бегала в легком темпе вокруг дома. Переодеваясь в юбку Мария заметила пятно на белье и неверяще уставилась на него. Неужели! Они самые, ежемесячные кровотечения, обозначающие, что организм взрослеет. Немного подумав она пошла на поиски Малуши, больше ей подсказать никто не мог.
- Малуша, помоги, пожалуйста, - обратилась она к женщине, которая готовила баню к завтрашней общей помывке.
Та вопросительно на неё уставилась.
- У меня началась менструация, кровотечения каждый месяц, - уточнила Мария и рискнула показать испачканное белье.
Малуша кивнула и знаками попросила идти за ней. В доме она исчезла в своей комнате и вынесла ей небольшую стопку чистых полосок сероватой ткани.
- Спасибо!
Мария была искренне рада помощи и помчалась в свою комнату, но по пути столкнулась с Клеархом. Тот вопросительно посмотрел на неё и стопку холстины в руках и, увидев, что она не отвечает, спросил сам.
- Зачем это тебе? - увидев смущение девочки только нахмурился. - Я жду ответа!
- У меня начались менструальные кровотечения и я попросила у Малуши помощи.
После этих слов лицо мужчины странно окаменело и он, кивнув, резко пошел в свой кабинет. Мария потом кляла себя за то, что не увидела всех этих странностей, точнее, увидела, но не сложила их вместе и не поняла их истинный смысл. Мужчина заперся в подвале на какое-то время, а потом вышел оттуда слегка изможденным, а после этого пропал в кабинете и на ужин не вышел. Малуша сразу после ужина куда-то пропала. Она не придала этому значение и легла спать, только сон никак не шел. Странные ощущения пробегали по телу, как будто кто-то дует на кожу, а иногда ей казалось, что её гладят прямо под черепом. Отрешиться и успокоиться было решительно невозможно и отвлеклась она только когда услышала звук отворяющейся двери.
- Кто это? - вопрос повис у неё на губах.
В проеме стоял Клеарх и вид его был в странен. Плечи слегка ссутулены, движения немного дерганные. Предчувствие чего-то страшного навалилось на Марию, невидимое в темноте лицо мужчины внушало какой-то почти панический страх, а потом её придавило к кровати неизвестной силой. Словно сам воздух потяжелел и она не могла уже ни двинуться, ни сказать что-либо, только смотреть расширившимися от ужаса глазами на приближающегося Клеарха. Тот навис над ней темной глыбой и схватил, руки больно сжали предплечья, и перевернули её животом вниз. Она со все нарастающей паникой и отчаянием поняла, что происходит что-то неправильное, жуткое. В тишине отчетливо слышалось хриплое дыхание мужчины и шорох одежды. Потом она почувствовала как сзади задрали сорочку и голая спина покрылась мурашками, потом лишили нижнего белья. Мария пыталась вырваться, но не могла сдвинуться - воздух давил камнем, а потом её придавило тяжелое тело мужчины и она забыла как дышать. Клеарх собрался её изнасиловать! Боже! Зубы скрипели, но она не могла издать ни звука, а он удобнее устроился сзади, и её пронзили жжение и боль, которые с каждым движением мужчины только нарастала. Слезы лились градом по лицу и в голове билась только одна мысль - спасать её некому, она никому тут не нужна. Никому. Одна. Совершенно одна.
Когда этот ужас закончился Мария и не поняла толком, просто дышать неожиданно стало легче, только боль никуда не делась. Внезапно тело пронзила куда более сильная боль и она скорчилась в судороге. Ошейник! Боль стала почти невыносимой, но еще сильнее была её злоба. А потом чернотой навалилось спасительное беспамятство, только и оно было недолгим.
Постепенно темнота рассеивалась и она снова оказалась в ненавистной клетушке, вот только окружение странно уплывало от глаза, на самом краю зрения картинка дрожала и плавилась. От попытки понять, где она находится, её отвлек стук в дверь, а потом в комнату вошел Клеарх дружелюбно улыбаясь. Поначалу Мария опешила от такого вторжения, но не надолго. На место удивлению пришли гнев и ярость. Ублюдок! Мразь! Она попыталась вскочить с кровати, чтобы впиться ему в лицо, и не смогла. Её словно что-то удерживало, и этим кто-то был точно Клеарх. Мария стиснула зубы и напряглась, стараясь вырваться, а он продолжал улыбаться. От желания выцарапать глаза этой сволочи у неё потемнело в глазах и она увидела, что улыбка постепенно тает на лице мужчины.
Она снова рванулась, закричала в ярости и набросилась на мужчину, издавая почти животные крики. Растерзать тварь! Убить! Мария била его наотмашь, не замечая, что реальность вокруг давно подернулась дымкой, и вот уже нет комнаты и только одна она, которая что-то орет в черноту и изо всех сил впивается в неё руками, стараясь разорвать на клочки. Та яростно сопротивлялась, давила, но она была сильнее. Убить! Уничтожить! Разорвать на куски! Она впилась ногтями во что-то очень неподатливое, которое никак не хотело разрываться на части, потом вгрызлась зубами в приступе нечеловеческой ненависти. Кроме желания уничтожить все, к чему прикасается, ничего не осталось, и она полность ему отдалась. Сколько это продолжалось она не могла сказать, просто внезапно поняла, что сопротивления больше нет и провалилась в черноту, забываясь сном.
Пробуждение было тяжелым, Мария словно собирала себя по кускам и постоянно их путала между собой. Она открыла глаза и свет ударил по ним так, что потекли слезы. Ладно, можно же и на ощупь, осторожно осмотрела себя и поняла, что лежит на спине, сорочка на месте, шортики-трусы тоже и единственное, что напоминает о произошедшем ночью - это боль внизу живота. Ярость и ненависть поднялись волной, придали сил. Покачиваясь и шипя девочка встала с кровати и сощурившись поплелась в сторону двери. Все окружение казалось каким-то не таким, предметы двоились, ощущения были странные, на мгновения ей казалось, что она могла обонять грубость ткани и ощущать каждый цвет по отдельности: дерево досок было почему-то бархатом, а серость материала напоминала стекловату. Потом, все потом! Надо найти этого ублюдка. С мрачной решимостью Мария плелась по коридору в сторону его комнаты, но ни в ней, ни в кабинете его не оказалось, как и в комнате Малуши. Кухня встретила тишиной и пустотой. Стиснув зубы она выползла на крыльцо и поежилась от холода, который почему-то прошелся наждаком по обонянию, а не по коже. В следующее мгновение она увидела Клеарха посреди двора и все мысли ушли на задний план. Остались только ярость и ненависть.
- Ты! - взревела она и этот голос словно запустил волну в воздухе, которая всколыхнула деревья, но Мария этого не заметила.
Она с горящими ненавистью глазами приближалась к странно помятому мужчине, который спокойно замер и смотрел сквозь неё. Почему-то от этого внутри повернулся неведомый рубильник и она молча бросилась на него, чтобы увязнуть в сгустившимся киселе воздухе. Мария стиснула зубы и пыталась рвать его на части. Еще чуть-чуть! Самую малость и этот ублюдок у неё получит. Удар током от ошейника был внезапным и оглушительным, не успев прийти в себя она ощутила как стальная лента сжимает шею и тащит её куда-то. Клеарх молча шел в дом, за ним брыкаясь и хрипя ползла Мария, на ходу выдумывая все новые кары мужчине. Он остановится у себя в кабинете, сел в кресло, а её с помощью ошейника усадил на стул. Девочка сидела натянутая как струна и прожигала его взглядом, потому что снова потеряла возможность говорить. Мужчина молча её рассматривал, не обращая внимания на яростный взгляд, и, что-то для себя решив, заговорил.
- Я был уверен, что у тебя все получится. С такой силой воли было бы странно, если не получилось, - начал он, а потом резко перескочил. - В этом мире, в отличие от твоего родного, люди могут управлять эфиром, их мы называем эфириусами, т.е. сыновьями эфира, женщин называют эфириа, но ты встретишь это слово только как обращение. Что такое эфир до сих пор не до конца ясно, но все исследования указывают, что через эфир люди взаимодействуют с семантическим пластом бытия, где живут все идеи, мысли и творения человеческие. В каком-то смысле эфир и есть этот слой действительности, в то же время он является проводником энергии. Подробнее я расскажу тебе позже, сейчас для нас важно, что такое взаимодействие человека с эфиром возможно только тремя путями. Первый - интуитивный, им пользуются шаманы и жрецы многих культов неразвитых племен. Думаю, тебе знакомо такое понятие как 'транс', с его помощью эфириусы, идущие по интуитивному пути взаимодействия могут воздействовать на эфир. Главный минус этого способа - невозможность точно предсказать результат своих действий и низкий уровень контроля. Проще говоря, никогда не знаешь, что получишь в ответ на свой запрос. Второй способ взаимодействия - договорной. Именно он сейчас шире всего практикуется. На этом пути эфириус особым образом договаривается с эфиром и тот выполняет его желания. Однако, тут очень многое зависит от возможность чувствовать эфир. Несмотря на то, что тот не обладает личностью, обилие эмоций, которые существуют в семантическом поле очень сильно на него влияют. Иногда нужное действие невозможно будет произвести в данный момент, потому что эфир просто играет в другой тональности.
Мария слушала эту лекцию и пыталась понять, зачем Клеарх ей все это рассказывает, и удасться ли ей впиться ему в лицо быстрее, чем ошейник её задушит. Мужчина тем временем продолжал, словно перед ним сидела не изнасилованная им же девочка, а группа студентов.
- Преимущество же этого способа в том, что в нужный момент эфир может предоставить столько энергии, что её хватит для очень масштабных преобразований реальности, - он сделал паузу и отпил воду из стакана на столе.
Мразь, он этот разговор заранее спланировал, даже воду подготовил! Мария хотела плюнуть ему в лицо ругательства, но созданный Клеархом кляп еще действовал и она не издала ни звука.
- И, наконец, третий путь - путь силы или насилия, как посмотреть. В этом случае человек противопоставляет свою волю эфиру и подавляет его. Это позволяет эфириусу забирать столько энергии, сколько может понадобиться, но при этом такие люди хуже чувствуют эфир и не могут воспользоваться некоторыми его особенностями. Однако главный плюс этого вида взаимодействия в том, что нет нужды в костылях в виде специальных знаков или формул, достаточно воли и желания человека, чтобы получить нужное. Но такой вид взаимодействия не применяется уже очень давно из-за высокой смертности. Во время инициации выживал только каждый пятый, потому как противопоставить себя совокупности желаний всего человечества и не только остаться в своем уме, но и обуздать эфир, получалось далеко не у каждого. А вот у тебя получилось.
Мужчина замолчал, а Мария немного отрешилась от эмоций и вдумалась в его слова. Получается, то, что было ночью, та битва в пустоте, странные ощущения. Но там ведь был Клеарх! Ничего не понятно. Этот эфир. Он и раньше говорил про него, например, тот холодильный шкаф, да и попала она сюда совсем не обычным способом. Вот только какое это имеет отношение к ней? Мужчина посмотрел на неё и решил пояснить.
- Сказать, есть ли у ребенка дар к взаимодействию с эфиром можно уже при рождении, но пользоваться он сможет им только после инициации. Она наступает в период полового созревания. У мальчиков он более размыт, а у девочек инициация всегда происходит тогда, когда они роняют первую кровь. То, как пройдет инициация определяет дальнейший путь взаимодействия эфириуса с эфиром.
На этих словах Мария стала еще внимательнее вслушиваться в объяснения Клеарха, кажется, сейчас она узнает причины многих его действий. Другое дело, что сделанного не вернешь.
- Человеческий разум не способен понять истинную природу эфира, наших чувств не хватает на то, чтобы ощущать, видеть, обонять и слышать его, поэтому сознание пользуется уже доступными ему образами. В момент инициации эфир предстает в образе того, кто сильнее всего занимает мысли ребенка. Обычно это родители или наставник, если он долго находится на обучении.
Она замерла на стуле от догадки - тот улыбающийся Клеарх был совсем не он, это был эфир! Живой же мужчина отрешенно продолжал свою лекцию:
- Как правило, образ этот вызывает положительные эмоции, ребенок уважает этого человека и доверяет ему. В частности, еще и поэтому сейчас почти все следуют по договорному пути. Ранее, когда практиковался путь силового воздействия, детей с даром в раннем возрасте отдавали на воспитание к учителям и их жизнь была там крайне суровой. Это готовило их к битве с эфиром, ведь для этого они должны были искренне ненавидеть того человека, чей образ видели во время инициации. Ты не глупа, поэтому можешь сама проанализировать свою жизнь здесь, - и он спокойно посмотрел на неё.
Боже! Он сумасшедший! Фанатик! Так это все был тонкий расчет?! Все?! Мария в шоке смотрела во все глаза на Клеарха. Ненависть и ярость уступили место изумлению и неверию. Все мучения ради этой долбаной инициации?! Изнасилование! Боже! Нет-нет-нет. Что-то тут не так, он не мог просто ради этого вести себя подобным образом. Она уже немного его изучила, незаурядный ум и расчетливость никак не вязались с образом фанатика и психопата. Значит, у него есть еще какая-то цель. Вполне возможно та, ради которой он выдернул её душу из безвременья. Мужчина увидел вопросительный взгляд девочки и криво ухмыльнулся, а Мария только сейчас обратила внимание на то, каким помятым и словно выцветшим он выглядит.
- Да, повезло мне с твоей душой. Конечно, все это имеет цель и я, помнится, говорил тебе, что в свой срок ты её узнаешь. Ну что же, этот срок настал. Тем более, что с этого момента цель эта не только моя, но и твоя, - он снова ухмыльнулся, отпил воды и продолжил. - Началась эта история несколько сотен лет назад, когда личная гвардия императора, преторианцы, решила устроить переворот. В гвардии всегда служили только представители трех семей, где очень часто рождались дети с даром управлять эфиром. Думаю, не надо пояснять, что все гвардейцы поголовно были эфириусами. О том, что произошло точно ничего не известно, я получил некоторую информацию из первых рук, но и она не сильно прояснила ситуацию. По словам Фаусты, на престоле остался маленький сын императора, который практически во всем зависел от своего опекуна из Сената. Преторианцы пытались возвести на престол его дядю в обход закона о престолонаследии, но у них ничего не получилось, и их вместе с семьями покарали. Все, даже дети, были убиты, а потом на три рода наложили Проклятие памяти - с помощью эфира стерли упоминания о них из всех источников и из памяти современников, словно их и не было.
Мария внутренне содрогнулась от тех картин, что нарисовало её воображение. Жестокие времена, жестокие нравы. Даже детей! Клеарх тем временем продолжал:
- Я довольно долго работал при императорском дворе и параллельно продолжал свои изыскания по природе эфира, через который мне удалось поговорить с духом одной из представительниц тех трех семей. Она горела жаждой мщения и мы заключили с ней сделку - я помогу восстановить её род, а она проведет меня через эфир и безвременье в другой мир, где я смогу начать новую жизнь, - в этот момент его выдержка дала сбой и Мария увидела предвкушение и надежду на лице мужчины. - У меня ушло больше пяти лет на то, чтобы найти мужчину, дальнего потомка той женщины, но он не был магом и ни одному из его потомков дар не передался. Еще в течение пяти лет я разными способами сводил его с нужными женщинами в надежде получить потомка с даром. Наконец, одна из женщин забеременела и родила, но сама не выжила в родах. Ребенком с даром была мать девочки, в чьем теле ты сейчас находишься. К сожалению, её дар был слабым и маловероятно передался бы потомкам. Я вырастил её и потом нашел мужа с сильным даром, чтобы получить гарантированно одаренного ребенка.
Как племенной скот! Мария в ужасе слушала рассказ Клеарха, который говорил так, словно не судьбы людей решал, а скрещивал коров разных пород в попытке вывести нужную форму рогов или хвоста.
- В императорской семье, а также в других родовитых семьях уже давно используют специальный ритуал во время родов, особенно если это первенец. Он гарантирует рождение ребенка с сильным даром. Тем не менее, мать девочки не пережила его и скончалась во время родов, а сам ребенок родился хоть и живым, но с дефектом. Девочка не говорила и никак не реагировала на внешний мир, всю свою жизнь она провела в коме, а я искал способы исправить ситуацию. Поиски нового потомка тех фамилий заняли бы слишком много времени, мне грозила смерть от старости. Тогда я вернулся к исследованию мира безвременья через эфир и результатом моих исследований стал ритуал, благодаря которому ты сейчас тут.
Картинка в голове Марии стала складываться. Этот ошейник, отношение Клеарха, слабость тела, которое словно училось делать простые действия - есть, пить, сидеть. Как же он смог поддерживать в девочке жизнь? Снова эфир?
- После моей смерти именно ты будешь отвечать за продолжение рода Попликола, - и серьезно посмотрел на неё. - Думаю, ты сама будешь рада иметь хорошую семью с множеством детей, если учесть, что в прошлой жизни не смогла родить потомков.
После этих слов все самообладание и рассудительность Марии унесло прочь, с одной стороны ей хотелось впиться в лицо этому ублюдку и заставить подавиться своими словами, с другой перед глазами сразу встал образ выводка детей, которые называют её сладким и заветным словом 'мама'. Она прошептала это слово и поняла, что может говорить.
- И с чего мне тебе помогать? - угрюмо посмотрела она на мужчину.
- Если тебя заботит то, как проходила подготовка к инициации... - начал он.
- Какой замечательный эвфемизм! Называй вещи своими именами! Ты меня изнасиловал, ублюдок! - от её крика стекла в оконной раме завибрировали. - И даже не надейся, что я это забуду!
- Я на это и не надеюсь, - Клеарх криво ухмыльнулся.
- Чтоб ты сдох! - бросила она ему.
- Не переживай, скоро я умру, - спокойно сказал мужчина и, увидев удивленное лицо Марии, продолжил. - Вчера мне пришлось принять эликсир, чтобы получилось то, что получилось. Он крайне разрушительно действует на организм, особенно когда идет против желаний и устремлений человека. Мне не хотелось делать этого, но иначе у тебя не хватило бы сил побороть эфир. Менструации начались слишком рано, хотя не думаю, что мне удалось бы пробудить в тебе нужные чувства и за дольшее время. Затея с ошейником, к сожалению, оказалась не такой удачной, уж больно ты умная и взрослая. Более молодая душа бы точно бунтовала. Из-за эликсира я скорее всего доживу только до конца зимы, максимум и первый месяц весны встречу, поэтому...
- Подожди, - прервала его Мария. - Но зачем это все, какая разница как я буду взаимодействовать с этим эфиром, если в итоге моя задача рожать детей?
- Ты меня не очень внимательно слушала. Род Попликола, к которому ты принадлежишь, почти полностью состоял из эфириусов и смысла возрождать род, рожая детей без дара, нет. Это будет противоречить моему договору с духом Фаусты. Чтобы гарантированно родить потомка с даром, во время родов необходимо провести ритуал, а я уже рассказывала тебе, чем он закончился для матери этой девочки и для неё самой, потому что дар в женщине был слабым. Ты просто не переживешь родов, а ребенок родится с дефектом, возможно, летальным. Договорной путь слишком долог, идя по нему ты бы дошла до необходимого уровня дара только через два десятка лет. Путь силы позволит тебе развить его лет за пять.
- Насколько я понимаю, вариант развития событий, где я посылаю тебя к чертям и удаляюсь в закат, ты не рассматриваешь? - она угрюмо на него уставилась.
- Все самое худшее, что могло с тобой произойти, уже произошло. Теперь ты эфириа, нас мало, нас ценят. Никто не рискнет причинять тебе вреда. Обманывать, лгать и использовать в черную, конечно, будут, но не угрожать жизни и здоровью.
- А если я не соглашусь во всем этом участвовать?
- Твое согласие и не нужно, клятва не даст тебе отступить, а даже если бы и давала, что бы ты сделала? Без моих знаний с даром тебе не совладать. Ты ничего не знаешь про эфир и сойдешь с ума через пару месяцев, если не найдешь толкового учителя. Помнишь свое состояние перед пробуждением?
Клеарх и сделал пасс рукой, после чего на Марию накатила тошнота и она с ужасом поняла, что ощущения круговерти и обостренных перепутанных чувств вернулись. Запахи стали цветными, а звуки наждачкой бежали по коже. Повинуясь следующему движению мужчины, все снова пришло в порядок.
- Ты будешь в таком состоянии постоянно и скоро станешь бессловесным и жалким существом. За те месяцы жизни, что мне еще остались, я научу тебя азам взаимодействия с эфиром, а потом расскажу, куда лучше направиться дальше.
Мария прикусила губу и просто разрывалась на части от противоречивых желаний: сердце и эмоции подталкивали к мести, ударить, сделать больно, заставить скулить и просить пощады; разум же говорил, что Клеарх ей сделал предложение, от которого нельзя отказаться, как бы сильно она не хотела обратного. Она застонала и обхватила голову. Боже! За что это все?! Почему этот сумасшедший не вытащил оттуда какую-то другую душу?! Почему он так, мать его, прав?! Умный, изворотливый ублюдок! И ведь не врет, зараза. Девочка вперила в него тяжелый ненавидящий взгляд, который совсем не вязался с её обликом. Клеарх же еле удерживал себя, чтобы не начать притопывать пяткой, как он делал всегда от нервов. Комбинация была идеальна, вот только эта Мария оказалась куда более сильна духом, чем он ожидал, возможно, эфир будет слушаться одного её намерения. Конечно, если она согласиться на его предложение.
- Я согласна. Но если я почувствую твою слабину, если замечу шанс для удара, то убью тебя, мразь! - последнюю фразу она закончила свистящим шепотом и неожиданно для себя поняла, что действительно убьет.
Клеарх только кивнул, а потом открыл ящик стола и поставил перед ней небольшой граненый флакончик из синеватого стекла.
- Этот эликсир поможет справиться с неприятными ощущениями, я не смогу тебя все время держать. Половину выпей сейчас, половину завтра. Еще он поможет залечить последствия вчерашнего...
Девочка взяла флакон и выпила.
- Посиди пока тут, я пойду сделаю завтрак. Малуша вернется только к обеду, - и скрылся за дверью.
Мария уставилась в пустоту, пытаясь собраться с мыслями и в тишине услышала, а потом и почувствовала, словно кто-то натягивает рядом с ней струну и потом отпускает. Тихий звук или мягкое прикосновение. Эфир? Она закрыла глаза и сосредоточилась на странных ощущениях, а потом в её разум ворвался калейдоскоп видений и чувств: горы и моря, страх и вожделение, города и люди, холод и растерянность; она уже испугалась, что захлебнется. Спас, как ни странно, Клеарх.
- Рано тебе пока. Утонешь, - сухо сказал он держа её за руку. - Идем.
Завтрак прошел в сюрреалистической обстановке. Мария серьезно рассматривала нож для резки сыра и рисовала себе красочные картины смерти Клеарха с разодраным горлом, пока не увидела с ужасом как нож взлетел и резко метнулся к мужчине. Тот легким движением руки поймал его и направил по инерции в стол, а потом заговорил:
- Контроль. Одно из главных качеств для эфириуса. Ты можешь желать многого, но не давай этим желаниям захлестнуть тебя, иначе они станут реальностью и ты пожалеешь. Уже завтра эфир будет отзываться хуже, но не забывай мои слова.
После завтрака он привел Марию в её комнату, где ничего не напоминало о прошедшей ночи. Она удивленно смотрела на чистое постельное постельное белье, откуда исчезли пятна крови. От нахлынувших было воспоминаний отвлек голос Клеарха.
- Одно из первых, чему учат эфириусов, это чувствовать эфир. Сейчас он поглощает тебя и захлестывает мысли и эмоции, поэтому твоя задача научиться отделять себя, закрывать свои мысли и желания от него, но в то же время не переставать чувствовать колебания эфира. Прими удобную для тебя позу и попытайся сосредоточиться на внутренних ощущениях. Обычно первые полгода после инициации эфириусы очень много времени проводят в медитациях, а уже потом приступают к простейшим манипуляциям энергией эфира. У тебя же нет этого времени, поэтому, я надеюсь, уложимся в пару месяцев, - он разгладил одеяло и похлопал по кровати. - Ложись, думаю, в этом положении тебе сейчас будет проще всего.
Девочка послушно легла на кровать вытянув руки и внутренне сжавшись, уж больно сцена походила на те ужасные ночные события - она на кровати, а мужчина над ней. Тот, очевидно, понял её чувства, поэтому отодвинулся к окну, отвернулся и заговорил.
- Сосредоточься на себе и своих желаниях, постарайся как можно полнее ощутить себя как личность. Тебе это будет проще, потому как тело для тебя чужое, твоя душа цельна, но этого недостаточно. Чтобы не утонуть в эфире ты должна очень хорошо понять себя, понять кто ты, создать своего рода свой слепок, который будет нерушим и крепок, - Клеарх повернулся к ней. - Закрой глаза и дыши глубоко. Услышь эфир, он должен вибрировать на границе восприятия, но перед этим разберись с собой. Я буду тут и при любой опасности вытащу тебя.
Мария хотела позлорадствовать, но потом увидела серьезное выражение лица мужчины, его сжатые до белых костяшек кулаки и поняла, что тот не шутит. Действительно вытащит, как тогда в кабинете. Отвлечься от сильных и противоречивых чувств к этому мерзавцу было сложно. Она закрыла глаза и заставила себя сосредоточиться, потому как только через эфир и свои умения могла отомстить Клеарху, поэтому надо заниматься и постигать эту непонятную и притягательную стихию. В промежности все еще саднило, но уже гораздо меньше по сравнению с утром.
Кто же она? Мария Викторовна Горелова. Дочь, сестра, жена. Горелова? Или девочка, которая лежала в непонятной коме всю жизнь, а потом проснулась Марией Викторовной? Вообразила себя ей. Она это она. Упорная, иногда до упертости. Рассудительная, собранная в критические моменты, но если дает волю эмоциям, то почти себя не контролирует. Сильная. Сильная ли? Да, сильная. Надо это признать. А кто бы ни стал сильным, если за все приходилось бороться. За счастье, за возможность себя показать, за положение в жизни. Скольких врачей она обошла? Жалость во взглядах, совсем ненужная ей жалость. Притворное сочувствие тетки и её дочки, которые были рады, что дом деда не надо будет делить еще и на детей Марии. Косые взгляды коллег. Вадик. Его искореженное злобой лицо и грязные слова: 'Да далась ты мне такая, порченая! Найду нормальную бабу и она мне нарожает детей!'. И тут же Леша, нежный и бесконечно терпеливый даже в самый жизненный шторм. Сошлись они также незаметно как и дошли до развода. Даже в рестораны после ходили и та поездка в Вену на несколько дней вышла замечательная. Там она была Мария. Маруся. А кто она тут? Как вообще зовут ту девочку, которая родилась, но не жила и дня, а потом уступила свое тело другой душе? Вопросов больше, чем ответов...
- Мария. Мария! - вырвал её из воспоминаний голос Клеарха.
Он подошел к неё ближе и слегка улыбался.
- Можем считать, что первая медитация закончилась и она была не сильно успешна. Ты увлеклась самоанализом и воспоминаниями, а тебе нужно было всего лишь создать некий слепок, концентрат своей личности. После обеда повторим.
- А что, уже обед? - Мария не поверила, что столько времени провела в воспоминаниях.
Мужчина кивнул и вышел из комнаты. На кухне уже хозяйничала Малуша. Женщина даже не взглянула на Марию и занялась готовкой. Странная она, ведь, наверняка знает, что произошло тут вчера ночью. Или нет? В любом случае кроме себя самой помогать некому. В той жизни боролась, теперь придется побороться и в этой. Девочка сжала зубы и молча уселась за стол.
4
Медитации стали главным занятием для Марии на весь следующий месяц. К его концу она уже перестала сразу захлебываться в той мешанине образов и эмоций, из которой состоял эфир, хотя о том, чтобы управлять этой энергией речи не шло. Эфир не поддавался описанию. Временами он напоминал приход какого-нибудь наркомана, а временами казался её давящей на разум пустотой или просто фильмом, состоящим из бесконечного мельтешения картинок. Он искажал запахи и само восприятие, если Мария неосторожно забывала концентрироваться на своем 'я'. Описать погружение было сложно. Сначала она лежала с закрытыми глазами, а потом чувствовала вибрацию эфира, словно кто-то кинул камешек в пруд и пошла рябь по воде. Волны становились больше и, наконец, накрывали с головой. Иногда эфир ощущался как дуновение ветерка, иногда как легкая мигрень, приходил запахом корицы и волнами возбуждения. Она не могла объяснить как, но всегда чувствовала, что это именно он. Чистая магия, чудо.
В перерывах между медитациями Клеарх рассказывал о положении эфириусов в Империи. Тех, кто мог взаимодействовать с эфиром, во все времена было мало, поэтому государство очень ревностно следило за ними и оберегало. Все дети с даром подлежали обязательной регистрации после рождения. Если кто-то утаивал ребенка с даром, то это каралось смертной казнью. За детьми со спящим даром присматривали и в десять лет отдавали на обучение в специальные школы, где они изучали общеобразовательные предметы и готовились к инициации. После инициации дара каждого ребенка регистрировали и у него появлялась татуировка на теле, которую нельзя было никак свести или подделать. Клеарх даже показал её свою, переливающуюся всеми цветами надпись 'æther' на внутренней стороне предплечья. Дети оставались в школе и в течение нескольких лет учились минимальным навыкам владения своим даром. В 15 лет они имели право продолжить свое обучение. Существовало несколько колледжей, специальное отделение Военной академии и Университет, единственный на всю Империю. Поступление зависело не от богатства или знатности рода, а от способностей и силы дара, чем сильнее был дар, тем большим количеством энергии мог оперировать эфириус, а способности помогали направить эту энергию в правильное русло.
Зима окончательно вступила в свои права, сначала снег шел несмело, а потом в один день засыпал все снежным покрывалом и Мария увлеченно лепила во дворе снежки и даже скатала целого снеговика, от чего разрумянилась и заулыбалась. Но улыбка мгновенно сползла с её лица, когда она увидела выходящего на лицо Клеарха.
- Кто это? - он кивнул на снеговика.
- Снеговик. Снежная баба.
- У вас такие делают там?
- Да, развлечение зимой. Особенно когда снега много.
- А ты окрепла, - удовлетворенно сказал он, рассматривая девочку. - Скоро будешь выглядеть на свой возраст.
- В смысле? - Мария не могла понять про какой возраст он говорит.
- Тебе в следующем году пятнадцать.
Мария удивилась, а потом поняла, что он про девочку, в теле которой она оказалась. Пятнадцать лет?! И у неё только начались месячные? Да и тело было похоже максимум на одиннадцатилетнюю. Никакого намека на грудь, щуплая, маленькая. Может, это последствия того ритуала? Не зря же она лежала в бессознательном состоянии столько лет?