Казакевич Максим Валерьевич: другие произведения.

Двое из будущего

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Читай и публикуй на Author.Today
Оценка: 5.96*120  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Я повелся на деньги. На легкие и быстрые деньги, как самый последний дурак. Мой лучший друг показал мне путь и позвал за собой туда... в прошлое. Я должен был всего лишь ему помочь, донести драгоценный груз до места и вернуться назад. А за это я бы становился свободным человеком, человеком который может не думать о деньгах. И я пошел за лучшим другом в прошлое в 1898 год, в Империю Николая II.


   Меня разбудил сотовый. Он неистовствовал, орал на всю комнату хриплым голосом Шнура из "Ленинграда" и, вибрируя, раздражающе дребезжа об лакированную поверхность стола, неуклонно продвигался к краю, грозя свалиться. Я не дал ему упасть, успев лениво подхватить над самой бездной.
   - Алле, - недовольно вопросил я в видавший виды сотовый.
   В трубке раздался довольный и радостный голос Михи:
   - Здарово, работяга!
   - Привет, Миха... Чего в такую рань?
   - Так уже двенадцать, какая рань? Ты спишь еще что ли? - ответил он, удивляясь.
   - Ну да. С ночной, - зевнув, пояснил я.
   - А-а, - понятливо протянул Миха и, как бы извиняясь, продолжил. - Тогда я попозже перезвоню. Отдыхай...
   - Да ладно, чего уж там, - ответил его я и, пытаясь стряхнуть остатки сна, энергично протер глаза. - Слушай, Мих, давай я тебе сам перезвоню? Минут через двадцать, а?
   - Окей, - легко согласился друг и тут же отключился.
   Ну что ж, пришлось вставать. Последняя ночная рабочая смена кончилась, впереди у меня долгий и заслуженный отпуск, так что можно и пободрствовать. Потом отосплюсь. Пока окончательно просыпался, сделал быстрый "утренний" моцион - сбегал в туалет, умылся, почистил зубы, глотнул из холодильника домашнего квасцу и бросил на язык кусок колбасы для червячка.
   Перезваниваю Мишке:
   - Здорово еще раз. Чего звонил, говори, - без прелюдий начал я.
   - И тебе не хворать, - ответил он и укорил, - ты как всегда, Вася, даже о делах для приличия не спрашиваешь. Бьешь прямо в лоб. Так же нельзя...
   - Ну, ладно, ладно..., не ругайся. Я понял. Теперь спрашиваю - как дела?
   - Нормально, - хохотнул довольный Мишка. - Надо встретиться, Вась. Есть тема для разговора по шкурному вопросу. Я за тобой заеду через час, хорошо?
   - Ага, давай, - с легкостью согласился я и нажал отбой. Миха в своем репертуаре - всегда готов решать шкурные вопросы в своих интересах.
   Миха - мой друг с голопузого детства. Мы вместе росли в одном дворе, в унисон орали благим матом из стоящих рядом колясок, пока мамаши нас выгуливали на свежем воздухе. Потом сидели на соседних горшках в детском саду и сбегали с уроков в школе. Дрались на пару с пацанами из параллельного класса из-за каких-то пустяков, а затем убегали со всех ног от беснующегося директора заметившего нас из окна туалета. Одновременно научились курить и одновременно же бросили, поймав друг друга на "слабо". Тренировались оба в секции каратэ и выступали на городских соревнованиях. Я тогда выиграл и пошел дальше на областные, где и занял благополучно провальное четвертое место. Мы дружили и шли по жизни вместе, по крайней мере, до тех пор, пока меня не призвали в армию. Я отстрелял полтора года в мотострелках, а Миха поступил в институт и параллельно, взяв в долг у отца маленькую кучку денег, занялся бизнесом. Прогорел, занял еще и опять прогорел. С третьей попыткой ему помог его родитель, благо тот к тому времени имел достаточный опыт предпринимательства и богатый опыт. Придя после армии, я пошел работать, отложив институт на пару лет. А потом познакомился с очаровательной курносой девушкой и как дурак влюбился, женился и родил пару милых голожопочек. Так и разошлись наши дорожки с Михой, но дружба, несмотря на огромную разницу в состояниях и в сферах общения, не разрушилась. Время от времени мы созваниваемся и встречаемся. Иногда семьями ездим вместе отдыхать на природу.
   Миха подъехал через час на новой машине. Серебристый Крайслер величаво подкатил к подъезду, спугнув стайку гадливых голубей и насторожив старушек на скамейке. Я неспешно забрался внутрь.
   - Здаров.
   - Здаров. Как жизнь? Как дети?
   - Нормально. Ольга с детьми в Иркутск укатила к матери. Так что на пару недель я птица свободного полета. Только с бабами мне общаться запретили.
   - Ну, это как всегда, - понимающе ухмыльнулся Миха. - Моя тоже, чуть что, кулак под нос сует и лупит для профилактики. Тоже сейчас уехала отдохнуть. В Китай, на какой-то там остров.
   - Класс, - приободрился я, с нетерпением поерзав в кресле, - таки чем займемся?
   Нет, ничего такого Миха бы мне не стал предлагать. Выпить вместе мы могли, вырваться на рыбалку или просто покуралесить - это да. Но никаких баб! Я жену свою люблю, а Миха, хоть он и не показывает вида, дорожит своей подругой Натальей. Они живут вместе уже три года, но, увы, не расписаны. Он панически боится штампа в паспорте.
   - Есть у меня одно дело на сто тысяч миллионов. И мне нужна твоя помощь.
   - О как! А поподробней?
   Я улыбнулся. Эта Мишкина присказка могла означать все что угодно, от банального процесса выбора мяса для шашлыков, до подписания многомиллионного контракта.
   - А поподробней я расскажу на даче. Можешь на пару деньков сбежать из дома и с работы?
   - Да, я в отпуске и дома меня никто не держит.
   - Отлично, ну что, тогда поехали?
   Я кивнул и Крайслер мягко зашуршал по асфальту. Ехать до Мишкиной дачи около часа и потому мы разговорилась за жизнь. Миха рассказывал о своих дела и проблемах, я о своих. Перебрали жизнь наших общих знакомых. В общем, час в дороге пролетел совершенно незаметно и когда пятиметровый седан свернул на грунтовку и валко пополз по небольшим кочкам, почти все темы оказались перебраны.
   Мишкина дача находилась в самой глуши леса, там, где и дачных поселков-то раз-два и обчелся. Грунтовка, или скорее гравийка из булыжников размеров с мой кулак, была отвратительна и никак не подходила для автомобиля с дорожным просветом в сто двадцать миллиметров. Несколько раз мы жестко чиркали пузом и Миха, морщась от скрежета по днищу, материл местного председателя. Обещал научить его правильно расходовать деньги и ровнять дорогу.
   - У тебя ж вроде был гелик? Надо было на нем ехать, - проговорил я, прикидывая, сможем ли мы безболезненно проехать во-он над тем опасным булыжником.
   - Я его продал, - скривился Миха. - Дорога нормальная здесь была, пока этот идиот не решил отсыпать дорогу. А гелик я продал - замучался лобовуху менять. Любой камушек прилетит и все - скол и трещина. Один раз за месяц насчитал четыре дырки. Надоело дурным делом заниматься - поменял вот на крайслер. Как тебе машинка?
   - Нормальная, только клиренс маловат.
   - Это да, - согласился Миха и отчаянно завращал рулем, объезжая очередное препятствие.
   А вот и дача. Двухэтажный домик с гаражом и банькой и земельный участок на двадцать соток. На земле никаких посадок, только стриженый газон и плодовые деревья. И кусты малины вдоль забора. Миха не любил ковыряться в земле, да и времени для этого не оставалось. Дела бизнеса поглощали с головой.
   Друг закатил Крайслер в гараж. Я выполз из прохладного салона в полумрак помещения, и пока он затворял ворота, распахнул багажник. Там обязательно должны были быть продукты и разное барахло для отдыха.
   - Ого, ну ты набрал, - присвистнул я, осматривая развалы пакетов, и не зная за какой из них хвататься первым. - Куда столько нахапал?
   - Так надо, - ответил Мишка, заныривая головой в необъятное нутро. - Так, держи вот это, это и это. Неси на кухню. Потом еще раз придешь.
   - Зачем так много? Пожалей мою печень! - возмутился я в свою очередь, но, тем не менее, потащил объемные сумки на кухню. Там поставил их на стол и вернулся в гараж. Миха тоже унес часть продуктов, так что в багажнике остались лежать лишь два небольших рюкзака. Их я и схватил, намереваясь вытащить, и едва не надорвал пупок. Рюкзаки оказались очень тяжелыми.
   - Э-э, поаккуратней тут, - остановил меня подошедший Мишка. - Тяжелые.
   - Я понял, - прокряхтел я, вызволяя один из рюкзаков из черного зева машины. - Я тебя там, что - кирпичи?
   - Ага, - уклончиво кивнул друг, - неси в дом. В коридор в уголок положи.
   А рюкзак и в самом деле весил как пудовая гиря. Что-то металлическое постукивало в его внутренностях. Аккуратно бросив его на пол, потер мазолистую ладонь. Вот и Миха притащил второй рюкзак и, отдуваясь, поставил его рядом с моим.
   - Фу, зараза, тяжелый.
   - Ага, а что там?
   - Золото, - простодушно ответил друг и как-то неопределенно махнул рукой.
   - Золото, бриллианты? Закрытый перелом? - поддержал я шутку фразой из "Бриллиантовой руки" и улыбнулся. Понял, что друг не хочет раскрывать мне содержимое рюкзаков. Это его право и потому я совершенно не обиделся.
   Последующие несколько часов мы потратили на растопку баньки, на нарезку и "сервировку" продуктов. Еще Миха позвал меня сходить к одному мужику и притащить от него газовые баллоны с кислородом и пропаном и шланги с горелкой. На мой вопрос "зачем" последовал ответ - "завтра увидишь". Под пыткой друг не раскололся, и потому пришлось до утра запастись терпением. Что ж, тогда сначала банька с непременным нырянием в сборный бассейн, потом пивко с богатой закуской и баиньки. Свежий воздух на даче, окруженной густым хвойным лесом, только способствует крепкому сну.
   Утром, после завтрака, пока подключал шланги к газовым баллонам, я задал Мишке вопрос:
   - Колись, зачем баллоны? Что резать будем?
   - Не резать, оплавлять. Убирать опознавательные знаки с золота, - простодушно ответил друг.
   - С какого золота?
   Я ему не поверил вчера про золото в рюкзаках, да и сейчас принял его слова за неудачную шутку. Но оказалось, что Миха говорил серьезно. Вместо ответа он притащил те самые два тяжеленных рюкзака и вжикнул молнией.
   - Фига себе, - только и смог я ответить. В рюкзаках действительно лежал благородный металл. В банковских слитках различных весовых категорий. От ста грамм до килограмма.
   - А ты не верил, - укорил он меня.
   - И сколько здесь?
   - Тридцать килограмм. Почти.
   Я запустил руку в один из рюкзаков и вытащил на свет божий один из слитков. Тяжелый с килограмм он блестел на солнце неподражаемым благородным желтым цветом.
   - А зачем столько? И зачем плавить маркировку?
   Мишка вздохнул. Отобрал у меня из рук слиток и положил обратно в рюкзак.
   - Я должен тебе кое-что рассказать....
   И он рассказал почти фантастическую историю.
   Много лет назад, незадолго до развала СССР, его отец работал в милиции в звании простого лейтенанта. Работа казалась несложной, к оперативным делам по "младости лет и недостатку опыта" его пока не допускали, и потому он часто сидел в отделении и принимал заявления от пострадавших граждан. И вот в один из дней к ним в отделение обратилась бабушка с просьбой принять во внимание происходящие странные вещи в глуши леса невдалеке от ее дачи. Заявление отец Михи принял и случилось так, что он потом и сопровождал своих более старших коллег на место осмотра. В лесу, увы, никаких странностей не обнаружилось, несмотря на то, что бабка обрызгала слюной "ослепших" милиционеров, тыча все время тонким прутиком в одну лишь ей видимую точку. Возмущалась, негодуя: "Вот же оно, ну как вы не видите? Вот здесь воздух колышется и здесь! И запах другой, вы слышите?" Но, еще раз, увы, ничего подозрительного обнаружено не было. Милиция так и уехала с подозрительного места, а на бабку просто махнули рукой - мало ли умалишенных было в то время? После того случая прошло много лет. Отец Мишки уволился из милиции и на волне первичного сколачивания капитала подался в бизнесмены. И уже, будучи состоятельным человеком, рассказал эту историю своей семье. А через несколько лет мой друг нашел эту пожилую женщину и попросил показать то самое аномальное место. Не без труда нашел его и... тоже увидел то самое колыхание воздуха.
   - И что дальше? - не выдержал я длительной театральной паузы в рассказе друга. - Что это было?
   Мишка хитро улыбнулся. Также хитро улыбаясь, достал свой смартфон, выбрал нужную иконку и дал мне.
   - Полистай.
   И я ошеломленно полистал. Фотографии старой России, сделанные современным смартфоном. На снимках красовался провинциальный городок с ее обывателями. С грязью вместо дорог и деревянными домами. Множество церквей, усадеб, грязных коров и свиней. И даже один пятиэтажный кирпичный дом.
   - Это что, Миха?
   - А это, Вася, Кострома в конце девятнадцатого века.
   Мне потребовалось какое-то время, чтобы осмыслить его слова. Миха, наблюдая за моей физиономией, изрядно позабавился.
   - Подожди, так это выходит что...., я правильно понял, - друг заулыбался и часто закивал, - это портал? В девятнадцатый век?
   - А конкретно в лес возле Костромы в тысяча восемьсот девяносто восьмой год.
   Все же это казалось слишком невероятно, чтобы поверить. Еще с полчаса я листал фотографии на смартфоне, с отвисшей челюстью смотрел украдкой снятое видео быта костромчан. А потом друг-искуситель притащил мне тонкую книжицу и обменялся со мной на свой смартфон. Молча, я ее открыл:
   - Паспортная книжка, - прочитал я вполголоса. - Бессрочная, выдана Василию Ивановичу Рыбалко. Родился..., гм..., а где это Вехнеудинск?
   - Так это ж Улан-Удэ, - заржал в голос Миха.
   - А, ну да, - слегка стушевался я. - Я же там и родился.... Надо же и печать стоит. А фотографии нету. Где ты ее взял?
   - Напечатал. Заказал в местной типографии, подобрали похожую бумагу и отпечатал. Делов-то. И печать тоже подделать не проблема была. Только с почерком беда, не один десяток паспортов угробил, прежде чем добился нужного.
   А потом он мне показал свое гардероб. Провел в одну из комнат и распахнул широкий шкаф. А там..., с десяток видов костюмов обывателей средней руки достатка, живших на рубеже девятнадцатого-двадцатого веков.
   - Мосфильм ограбил? - попытался пошутить я.
   Конечно же, костюмы пошили в нашем мире и, по признанию Михи, работа заняла по времени несколько месяцев. В общем, приходило на ум, что друг мой к забросу в прошлое подготовился основательно. Осталось только выяснить с какой целью он пытается туда протащить золото и зачем ему понадобился я. Тридцать килограмм металла хоть и не малый вес, но не для здорового мужика с удобным рюкзаком на спине, временами "отдыхающего" в качалке.
   Я и задал ему этот вопрос:
   - Зачем тебе нужен я?
   Он понял мои опасения и мое недоверие и потому ответил как можно честнее:
   - Понимаешь, Вася, боюсь я случайностей. Я уже был там несколько раз, с управляющим банка встречался. Я договорился с ним об обмене золота на деньги..., - он неловко замялся, посмотрел мне в глаза с какой-то долей вины, глубоко вздохнул и через мгновение вкрадчиво продолжил. - Я тебе револьвер дам....
   - Спасибо, блин, большое! - возмутился я. - Нас там еще и убить могут?
   Мишка снова как-то устало вздохнул и ответил:
   - За тридцать килограмм золота и здесь убить могут. Вась, мне помощь твоя необходима, без тебя я не справлюсь. Да не волнуйся ты так, банкир не знает кто я такой, не знает где я остановился и откуда пришел. Нам главное до города добраться, а там попроще будет. Наймем извозчика и спокойно доберемся до банка. Обменяем на деньги и домой вернемся. Там делов на один день. Завтра с утра выйдем, а к вечеру уже футбол на диване будем смотреть.
   М-да, что тут можно ответить? Конечно авантюра, конечно опасно. В благородство власть и капиталоимущих я никогда не верил - ни сейчас, ни тогда. Деньги и власть, знаете ли, слишком благородным не достаются. Но появился азарт. Захотелось своими глазами увидеть мир вековой давности. Захотелось приключений. И я согласился, но перед этим прояснил еще один вопрос:
   - Зачем тебе деньги в нашем мире? Нумизматам продавать?
   Мишка брезгливо фыркнул.
   - Слишком мелко. Я потом через несколько дней вернусь туда и буду скупать редкие украшения и вложусь в иностранные акции. Потом сделаю закладку в одном из домов - я уже подобрал подходящий, а когда сюда вернусь, то как бы случайно найду клад. А в кладе будет купчая бумага на моего прапрадеда, - он счастливо улыбнулся. - Эх, мечтаю я о яхте как у Абрамовича....
   И я, поддавшись полету фантазии, замечтался.... Действительно.... А что если купить несколько яиц Фаберже по их настоящей стоимости, а потом "найти" клад с якобы утерянными изделиями уже в наше время.... И выставить драгоценности на аукцион, то.... Или же купить на все деньги акции, например, "Кока-Колы" или "Дженерал Электрик" и через сотню лет продать.... Это ж какие деньги получаются! От захватывающей перспективы у меня возникло настолько идиотское выражение на лице, что Миха, не сдержавшись, заржал.
   - Во-во, а я о чем! Да эти тридцать килограмм золота превратятся здесь в миллиарды. Мы с тобой, Вась, будем богаты!
   - Э-э, мы?!
   - Ну а как-же! Я хоть и потратил все свое состояние, скупая это золото, но ведь и ты будешь рисковать вместе со мной. Поэтому, Вась... тебе пять процентов хватит?
  
   На следующее утро мы вдвоем шумно топали по лесной тропинке. Мишка шел впереди, пыхтя, словно ледокол рассекал заросли разлапистых кустов. Одеты мы были по "моде" вековой давности, то есть оба в черных сюртуках и белых с вышивкой сорочках, в черных брюках и картузах, и в начищенных до блеска тяжелых яловых сапогах. За спиной у каждого болталось по дешевому рюкзаку в недрах которых покоились оплавленные золотые слитки, заботливо обернутые колкой дерюгой. При не слишком внимательном разглядывании мы вполне могли сойти за современников предков, правда, вот рюкзаки были современными.... Но Миха на мое замечание лишь махнул рукой, сказав, что никто особо на это не обратит внимание. Рюкзаки были самыми дешевыми и вполне могли, были выпускаться и сотню лет назад. И еще в кармане брюк у меня лежал револьвер с полным барабаном. Старый и местами тронутый ржавчиной, но заботливо мною почищенный и вполне еще работоспособный.
   Через час мы пришли на место. Миха, отдуваясь, скинул тяжелый рюкзак на землю, и устало привалился к стволу сосны:
   - Это будет тяжелее, чем я думал.
   Я повторил его маневр.
   - А после перехода нам долго до города добираться?
   Мишка кивнул:
   - Два часа пёхом. Налегке....
   - Тогда нам надо передохнуть. До портала еще далеко?
   - Так мы на месте. Вон там переход, - ответил он и показал рукой на полусгнивший пень с муравейником.
   Я ничего не увидел. Никакого колыхания воздуха, никакого перехода не было. Несколько раз я безрезультатно прошелся рядом с пнем, потом по нему и через муравейник. Ничего.... Миха внимательно за мной наблюдал.
   - Видимо он только на меня и открывается, - задумчиво проговорил он. - Ну и на бабку тоже.
   Минут через двадцать, отдохнув и набравшись сил и решимости, мы подошли к порталу. Мишка взял меня за руку и, нервно перекрестившись, шагнул. И я, зачем-то зажмурившись, следом.
   От перехода я ожидал чего-то необычного. Ну, там встряску какую-нибудь или помутнения сознания. Но ничего такого не произошло. Случилось так, как будто бы мы с Мишкой зашли в другую комнату - то есть ничего особенного. Но то, что мы попали в другой мир, мы поняли сразу. Картина леса изменилась, все стало другим. Деревья росли по-другому, кусты росли по другим местам. Давешнего пня возле портала не было. На его месте стояла огромная сосна, а возле него словно ощипанный куст шиповника. Да и лес этот был весенним, а не лесом середины августа. И в этом мире было раннее утро, а в воздухе пахло недавней грозой.
   - Перешли? - спросил я у друга полушепотом, облизав вмиг пересохшие губы. Все еще не верилось в чудо.
   - Да, перешли. Нам туда, - и он уверенно зашагал в нужном направлении.
   Очень скоро мы вышли на худую, еле заметную тропку и размеренно вышагивая по ней, через полчаса вышли на дорогу. По крайней мере, она должна была так называться. Ухабистая колея, идущая вдоль кромки леса, по понятиям гостей из будущего на такое звание претендовать никак не могла. Это была скорее тропа для телеги, да к тому же раскисшая от недавнего ливня.
   По моим ощущение сейчас было утро, судя по солнцу где-то около десяти. Солнце светит и местами припекает, но все же было довольно прохладно. Но нам двоим было жарко - прошагав с грузом за спиной несколько километров мы уже утирали рукавами пот с лиц. А впереди еще долгий путь. Поправив лямки рюкзака на плечах, Миха сплюнул в молодую траву и повернул в нужное направление. Идти долго не пришлось. Уже через несколько минут невдалеке перед собой мы увидели медленно едущую телегу с запряженной чахлой пегой лошадкой. На облучке, сгорбившись, восседал седой косматый дед. Прибавив шагу, мы скоро догнали скрипучий транспорт.
   - Здравствуй, отец, - первым подал голос Миха.
   Старик вздрогнул от неожиданности. Испуганно обернулся, и левая рука нервно ухватилась за дубьё, что лежало подле ноги. Настороженно покосился на путников.
   - И вам здравствуйте, сынки, - ответил он в бороду, но радушия в голосе не почувствовалось.
   - Ты не в город ли едешь? - елей в голосе Михи должен был успокоить старика, но тот не повелся на уловку.
   - Ну..., - как-то невнятно промычал тот и стал оценивающе разглядывать странных путников. Взгляд у старика был внимательный, опытный. Он скользнул по нашим потным физиономиям, добротной одежде и тяжелым рюкзакам за спинами и что-то такое смог разглядеть, отчего слегка успокоился и дубьё улеглось на свое законное место, - может и в город. А вам-то какое дело?
   - Так может, подвезешь нас, а то притомились мы.
   - Хм, притомились они... - он еще раз зацепился взглядом за лямки рюкзаков. - Что-то не видел я вас на дороге. Откель вы взялись?
   - Да мы тут срезать хотели через лесок, да вот сил не рассчитали, - неопределенно ответил Мишка и махнул рукой в сторону.
   Дед нахмурил брови и пришел к одному единственному выводу:
   - Из Апраксино что-ли?
   - Ага, так как, подвезешь?
   Старик вздохнул. Опасности от путников он не почувствовал и потому кивнул:
   - Полезайте, ладно.... Только ногами не сучите, я мясо на продажу везу. Не попортьте.
   До Костромы на телеге по дорожной хляби добирались часа два. Долго по понятиям пришельцев из будущего, но все же лучше чем пешком. Старик оказался неразговорчивым, почти всю дорогу молчал и изредка коптил небо вонючей папиросой. Нам это было только на руку - меньше вопросов - меньше лжи и меньше шансов ляпнуть что-нибудь не то.
   На окраине города мы попрощались со стариком и бодрым, отдохнувшим шагов направились к банку. Я напомнил Мишке о необходимости нанять извозчика, на что тот только отмахнулся, заявив, что идти недалеко. Так и оказалось. Довольно скоро мы уже входили в двухэтажное здание Костромское отделение Государтвенного банка. Служащий, подошедший к нам, услужливо поинтересовался нашими намерениями, на что мой друг ответил:
   - Нам необходимо увидеть Ивана Николаевича. У нас договоренность.
   - Конечно, как вас представить?
   - Михаил Дмитриевич Козинцев с компаньоном.
   - Минуточку, я сообщу.
   Я огляделся. По моим представлениям отделение банка не должно было так выглядеть. Просторное и светлое помещение для приема посетителей, несколько молчаливых служащих, исполняющих работу девочек-операционисток. Ленивый охранник счастливо клевал носом в уголке. Его не разбудило даже наше шумное вторжение это царство тишины и умиротворения. Я привык к другому - к тесноте, к гомону, к очередям и к вечной ругани. Я ненавидел те дни, когда надо было идти платить за детский сад.
   Служащий появился минуту спустя:
   - Проходите, пожалуйста. Иван Николаевич вас ждет.
   Просторный кабинет управляющего находился на втором этаже здания. И его хозяин с широкой улыбкой встретил нас на пороге:
   - О-о, Михаил Дмитриевич, очень рад встретиться снова. А я вас уже заждался, если честно. Ждал на прошлой неделе, но вы не пришли.
   - Здравствуйте, Иван Николаевич. Пришлось мне задержаться, сами понимаете. В таком деле нужна осторожность.
   - Ну как же, как же, конечно понимаю. Безопасность прежде всего. Прошу вас, проходите в кабинет, располагайтесь.
   Большой и просторный кабинет был залит дневным светом. Массивный рабочий стол был припаркован в углу помещения, вокруг него стояло несколько стульев. Вдоль стены кожаный диван с высокой спинкой. И на стене портрет императора Николая Второго.
   Мы с облегчение скинули с плеч рюкзаки и умостили их рядом с диваном.
   - Вот, Иван Николаевич, познакомьтесь, - сказал Миха и указал ладонью в мою сторону, - это мой компаньон - Рыбалко Василий Иванович.
   - Очень рад знакомству, - с улыбкой кивнул управляющий и энергично пожал мою ладонь. - Первый раз в Костроме?
   - М-да, первый, - кивнул я. - Не приходилось еще бывать.
   - Тоже из Иркутска?
   Я со скрытым удивлением посмотрел на друга. А тот, словно ничего особенного не происходит, лишь пожал плечами.
   - Да, - кивнул я, - тоже.
   - Ну, что ж... - удовлетворился моим ответом управляющий и потерял ко мне интерес. - Михаил Дмитриевич, я договорился с нужным человеком и он проявил интерес к вашему товару. Он уже несколько дней ждет встречи с вами... Золото при вас?
   Риторический вопрос. Два тяжелых рюкзака отвечали сами за себя. Но Миха все же ответил:
   - Да, мы принесли его.
   - Сколько, если не секрет?
   - Без нескольких фунтов два пуда.
   - Ох ты ж..., - выдохнул Иван Николаевич и, достав из нагрудного кармашка платок, промокнул им моментально взопревший лоб. - Хорошо, Михаил Дмитриевич, очень хорошо. Я сей же час пошлю за покупателем.
   А пока взволнованный управляющий отсылал гонца, я шепотом спросил у Мишки:
   - Разве не банк у нас будет покупать золото?
   Друг мотнул головой и негромко ответил:
   - Нет. Я тоже сначала так хотел, но потом управляющий предложил мне продать его частному лицу. Я так понимаю, он возьмет себе какой-то процент от сделки.
   - Откат? Как у нас?
   - Ничего не изменилось, не правда ли? - съёрничал Мишка и вовремя заткнулся - появился управляющий.
   - Ну, что ж, господа, - он довольно хлопнул в ладоши и энергично потер их. - Нам надо обождать с полчаса. А пока не хлебнуть ли нам чайку?
  
   Покупатель, уже пожилой мужчина с пышными усами и жестким взглядом, пришел не один. Привел с собою двух человек - одного амбала под два метра ростом, с кулаками-гирями и уверенными, наглыми глазами и безусого вьюношу с пламенным взором и носом картошкой. В руках у юноши был объемный и тяжелый саквояж.
   Все трое прогромыхали подкованными сапогами по лакированному паркету и поздоровались с управляющим.
   - Вот, господа, познакомьтесь. Это Евгений Эдуардович Щепин с племянником. Они заинтересовались покупкой крупной партии золота.
   Мы пожали друг другу руки. Ладонь у Щепина была жесткой, мозолистой и сухой, а вот у его племянника узкая ладошка с тонкими пальцами оказалась нежной, не приспособленной к физическому труду. Я со скрытой брезгливостью пожал его потную и холодную ладонь и потом тайком, чтобы не обидеть, вытер свои пальцы о штанину.
   - Итак, господа, - проговорил после краткого знакомства покупатель, - у вас товар - у нас купец. Если качество золота нас удовлетворит, то мы готовы обменять его на золотые монеты по равному весу. Вас устраивает?
   Миха на мгновение задумался и согласно кивнул. А я с содроганием в сердце представил, как мы возвращаемся домой опять с неподъемными рюкзаками.
   Мы поставили рюкзаки на стол. Вжикнули молнией и извлекли на божий свет товар. Щепин удовлетворенно оценил объем будущей покупки и мотнул головой племяннику, приглашая к столу. Юноша суетливо скользнул к месту и, поставив на стол объемный саквояж, принялся его разгружать. Банки с непонятными реактивами, шлифовальные бруски, коробочка с пробниками, небольшая ножовка, весы и еще что-то непонятное. Племянник умастился за стол и немедленно принялся за работу. Через час работы, вытирая тряпкой грязные руки, он удовлетворенно вынес вердикт:
   - Наивысшая проба - девяносто шесть золотников. Всего по весу составило семьдесят пять фунтов и семьдесят девять золотников.
   - Очень хорошо, - Щепин широко улыбнулся, - Сколько это в золотых червонцах?
   - Тридцать шесть тысяч рублей. Или пятьдесят четыре тысячи ассигнациями.
   Было заметно, как Щепин слегка стушевался, но быстро взял себя в руки.
   - Очень хорошо, - опять повторил он, и, повернувшись к нам обоим, продолжил. - Господа, я согласен приобрести у вас это золото в полном объеме, как и договаривались. Но, честно сказать, его оказалось чуть-чуть больше, чем я ожидал. Нет-нет, я не отказываюсь от своих слов и приобрету его без остатка. Иван Николаевич, вы не откажете мне в небольшом кредите под залог?
   - Конечно, Евгений Эдуардович, какая сумма вас интересует? - ответил довольный управляющий. Он, похоже, тоже неплохо сегодня заработал.
   - Всего лишь тысяча золотом. Верну деньги в течение месяца.
   - Что ж, банк не против.
   На том и порешили. Золотые слитки перешли в собственность Щепина, а нам досталось пятьдесят четыре тысячи ассигнациями. Миха, не особо раздумывая, отказался переть домой почти два пуда золотых монет.
   - Разрешите один вопрос, господа? - спросил вдруг Щепин, после того как мы запихнули деньги в рюкзаки.
   - Конечно, спрашивайте.
   - Я заметил, что все золото отлито по французской системе мер - в граммах. Все слитки по пятьдесят грамм, сто, пятьсот и килограмму. Я ранее полагал, что вы каким-то образом добыли его в Сибири, но видя это, - он указал рукой на стоящие на столе весы,- я понял, что ошибался. У вас не русское золото. А какое, господа? Французское? Или Немецкое? А может быть голландское?
   Мы с Михой переглянулись. Вот так и раскрываются настоящие разведчики - на глупой мелочи. Миха лишь досадливо крякнул и вынужден был "признаться":
   - Что ж, уважаемый Евгений Эдуардович. Вы, к нашему сожалению, правы. Это не русское золото.
   - А чье же? - нетерпеливо спросил Щепин, но наткнувшись на наше угрюмое молчание, поспешил добавить. - Я прошу понять меня правильно, господа. У меня нет никакого желания навредить вам или вашим партнерам. Я всего лишь хочу получить стабильный источник поставок. Меня очень интересует золото и то, что оно не российское меня даже очень устраивает. Но мне надо знать с какой стороны мне стоит ожидать возможный интерес. И... я был бы не против приобрести еще одну партию..., если это возможно. Это возможно?
   Мы молчали, лишь досадливо переглядываясь. Я не отвечал на вопрос, заданный явно моему другу. Щепин правильно угадал, кто в этой сделке является ведущим, а кто ведомым. Все же Мишкин опыт в будущих реалиях бизнеса дал о себе знать. Он быстро взял себя в руки и, подпустив в голос глубочайшее сожаление и некой тайны, ответил:
   - Мне очень жаль, но я не могу ответить на ваш вопрос. Это не в моей компетенции. Но могу лишь намекнуть - золото с черного континента. А откуда именно и от кого... - тайна!
   Щепина, похоже, устроил наш намек. Про богатейшие залежи бурского золота в Южной Африке были наслышаны все, в газетах об этом много печатали. Англо-бурская война здесь еще не произошла, но очень многие из современников уже догадывались, что подданные Английской короны захотят прибрать это богатство, залежи которого по несправедливому недоразумению оказались на территории немецких и голландских поселенцев.
   - Неужели вы это золото приобрели у Оранжевой республики? Или у Трансвааля? И как вы с Крюгером смогли договориться?!
   Мишки извиняющее улыбнулся и развел руками:
   - Не могу сказать. Могу лишь уверить вас, наша сегодняшняя встреча вам ничем не угрожает. Здесь нет никакого криминала. А что по поводу новой партии... - она не исключена, загвоздка только лишь в сроках. Мы не знаем, когда будет собрано нужное количество.
   - Что ж, понимаю. С золотом всегда было сложно работать, - принял к сведению Щепин, нервно подкрутив кончик уса. - Но, если всё же партия будет собрана, то я бы предпочел бы приобрести ее у вас на тех же условиях.
   - Договорились, уважаемый Евгений Эдуардович, - согласился Миха и скрепил договоренность крепким мужицким рукопожатием.
   - О-о, какие у вас часы интересные, - заметил вдруг Щепин золотой хронометр на правой руке Михи. - Никогда таких не видел. Это британские? Можно посмотреть?
   Как тут можно было отказать? Мишка с явным неудовольствием расстегнул кожаный ремешок и протянул часы Щепину. Тот их аккуратно взял и с восхищенным блеском в глазах рассмотрел изделие. Поцокал языком, восторгаясь тонкой ювелирной работой. Посмотрел на солнце блеск камней, толстыми пальцами промял крепкий ремешок. Покачал седой головой и с сожалением вернул часы владельцу.
   - Это британцы сделали? - снова повторил он свой вопрос.
   Мишка, застегивая на запястье ремешок, не стал врать, ответил правду:
   - Швейцарцы. Купил по случаю в Базеле.
   - Надо же, никогда бы не подумал, что швейцарцы могут делать такие хорошие вещи. Надо бы и мне посетить Швейцарию - давно не был. А у нас такие часы случаем не продают?
   - Сомневаюсь, - ответил Мишка, и Щепин с ним предпочел согласиться.
   - Да, если бы у нас было что-то подобное, то я бы уже знал. Что ж, увижу подобные часы - непременно куплю, сколько бы они не стоили. Знатная вещица и удобная, - и широко улыбнувшись в седые усы, он еще раз протянул ладонь для прощания. - Что ж, нам пора. До встречи Михаил Дмитриевич. Надеюсь, наша сделка была не последней, - и, сделав знак племяннику и великану-охраннику, заставил их выйти. А следом и он сам, вежливо распрощавшись с Голубиным и пообещав погасить кредит в конце месяца, вышел из кабинета управляющего.
   Через пару минут, и мы двинулись было на выход, но уже в дверях нас остановил голос Голубина:
   - Подождите, пожалуйста, еще минутку. Не торопитесь.
   Мы остановились. Управляющий медленно подошел к нам и вкрадчиво проговорил.
   - Не уходите сразу же. Подождите какое-то время.
   - А что так? - спросил я настороженно. Все же двадцать с небольшим тысяч за моей спиной не располагали к спокойствию.
   Голубин прикрыл поплотнее дверь, подошел к окну, настороженно посмотрел из-под шторы на улицу.
   - Ваш покупатель непростой человек, он очень ценит безопасность, - пояснил он, когда соизволил обернуться. - Дайте ему немного времени, чтобы отъехать с товаром подальше. А вам, чтобы не терять это время впустую, я бы рекомендовал открыть в нашем банке счет и положить на него основную часть суммы. Поверьте, так будет лучше. А через пару недель вы сможете спокойно забрать все деньги.
   - Вы серьезно?
   - Очень серьезно. Я не шучу и настойчиво прошу вас последовать моему совету.
   Мы переглянулись. Управляющий явно намекал на что-то нехорошее и взгляд у него был такой серьезный, не располагающий к шуткам. Мы отошли в сторону на совещание.
   - Ну, что скажешь? - спросил меня Мишка.
   - У нас крупная сумма, - ответил я, оглядываясь на Голубина. - А покупатель наш, похоже, из криминала. Не думает же он, что нас могут ограбить? Миха..., у меня снаряженный револьвер в кармане. Если что - отстреляемся.
   Мишка на секунду задумался и несогласно мотнул головой.
   - Нет, не похож он на бандита - зачем нас ему грабить? Скорее всего, он просто жесткий бизнесмен, который может задавить не раздумывая. Деньги наши он отбирать не будет, тем более после того как мы намекнули ему на возможность приобрести еще одну партию. Но... кто его знает? Я бы поверил банкиру.
   Я внимательно посмотрел на друга. Тот и в самом деле прислушался к предостережению.
   - Нам нет никакого смысла переть все деньги домой. Все равно сюда придется возвращаться за скупкой драгоценностей, - ответил я. - Можно взять с собой рублей пятьсот на всякий случай, а остальные положить на счет. Потом, когда придем сюда опять, будем снимать по мере необходимости.
   - Я тоже так думаю. Так и сделаем?
   Я кивнул согласно, и Мишка озвучил наше решение управляющему. Голубин даже выдохнул облегченно от того, что мы прислушались к его мнению.
   Оформление счета заняло по времени полчаса. Оформили его на двоих человек. Из общей суммы на руки мы взяли только тысячу, а остальное оставили в банке. Мишка решил совершить повторную вылазку в прошлое через пару недель.
   Когда мы вышли из банка солнце светило уже по-летнему жарко. Посмотрев на свои драгоценные швейцарские часы, друг сообщил:
   - Почти три часа. Целый день угрохали на вылазку, а во рту ни крошки не побывало. Ты как?
   Мой желудок, вспомнив о еде, недовольно заворчал.
   - Вот и я так же, - ответил он, усмехнувшись. - Жрать хочу - голод слюной запиваю.
   - Миха, - усомнился я, - а мы домой-то успеем? Сейчас весна и темнеть должно рано.
   Мишка, прищурившись, посмотрел на светило и отмахнулся:
   - Успеем, Вась. Пара часов у нас с тобой в запасе есть. Поедим по-человечески, а потом на пролетке домчимся до леса, а там уже близко будет. Ну, так как? Согласен?
   Я был согласен, и Мишка повел меня в ресторан "Старый двор". Целых полтора часа мы потратили на ожидание заказа и на его поглощение. Было очень вкусно, качество еды приятно удивило. Бойкий половой был вежлив и расторопен, за что получил свое от Михи на чай. Расшаркиваясь перед нами, он изображал искреннее подобострастие. Я к такому навязчивому обхождению не привык, мне было неловко и неуютно, так что, уходя, мне хотелось дать половому в ухо и сбежать из этого места подальше. Но, слава богу, под насмешливым взглядом друга я сдержался и, одарив полового сердитым и недовольным бормотанием, покинул ресторан.
   Извозчик на пролетке охотно согласился подвезти нас до Апраксино. До места назначения мы, конечно же, не доехали - слезли раньше и бодрым шагом углубились в лес. Мишка по этой стороне уже ходил, поэтому наш поход был недолог. Очень скоро мы вышли к месту. Мишка остановился, оглядываясь, нашел приметный куст шиповника. Кивком пригласил следовать за собой и сам прошел вперед. Взял меня за руку.
   - Ну что, Вась, готов? - спросил он, напряженно вглядываясь в невидимое марево прохода.
   - Пионер всегда готов, - ответил я, решительно выдохнув.
   Мишка тоже выдохнул, сжал меня крепче за ладонь и сделал шаг. И я, зажмурив глаза, следом за ним. Перехода, как и прошлый раз, мы не почувствовали. Я сделал глубокий вздох, желая ощутить запах своего времени, но... ничего не изменилось - лес пах по-прежнему. Тогда я разомкнул веки, недоуменно осмотрелся и к своему ужасу понял, что переход не состоялся. Пень с муравейником из нашего будушего не появился, а ощипанный куст шиповника словно издеваясь, рос на своем родном месте и колыхал молоденькими листочками.
   - Что за...!!!
   Мишка растерянно озирался. Для него несостоявшийся переход стал очень сильным потрясением. Не ожидал он такого подвоха от сил космоса.
   - Почему мы не перешли? - спросил я с дрожью в голосе.
   Миха непонимающе огляделся.
   - Черт его знает! Давай еще раз.
   Но и на второй раз ничего не получилось. И на третий и на четвертый. Миха матерился и я его поддерживал, ругаясь на неизвестного шутника. Друг ходил вокруг точки выхода, раздраженный, напуганный. Пробовал зайти в проход с разных точек. Но ничего не получалось. Наконец, севшим голосом он выдал:
   - Вася, проход исчезает, - и дрожащим пальцем показал на невидимую точку в воздухе.
   - Как! Ты что говоришь такое? Ты же уже несколько раз ходил сюда, как он может закрыться?
   - А я знаю?! - выкрикнул он мне и зло пнул ногой издевательский куст. - Марево исчезает, проход исчезает, мы не можем через него пройти! И я не знаю почему!
   Вот так, оказывается, перспектива навсегда застрять в прошлом может здорово напугать. Я теребил друга, требовал пробовать пройти снова и снова, мы пытались и каждый раз неудачно. Он пробовал пройти один, без меня, пытался я и всегда результат был один и тот же. А между тем стало темнеть. Тени удлинись, краски посерели и Мишка перестал видеть свое марево прохода. И только тогда мы поняли - мы застряли и временно, до утра смирились.
  
   "Нас утро встречает прохладой, нас ветром встречает река. Кудрявая, что ж ты не рада веселому пенью гудка?"
   Дурацкая песня привязалась ко мне под утро, когда уже показалось зарево. Толстое бревно в ночном костре прогорело, и холод сковал все тело. Конечно же, я не спал всю ночь. После того сюрприза, что нам преподнесли, любой бы не смог заснуть. Уйти в прошлое за легкой копейкой и застрять в нем на... надеюсь не навсегда. Мишка кое-как закемарил, но сейчас, едва я пошевелился, открыл глаза и пытается сообразить, где находится. Вспомнил вчерашнее происшествие и с какой-то болью в голосе простонал. Он медленно поднялся с лапника, со стоном размял затекшую ногу. Бросил с надеждой взгляд в сторону прохода и сразу как-то осунулся, сгорбился. Устало поднял с земли несколько веток и подбросил в угасающий костер.
   - Проход исчез, - сообщил он мне через минуту молчаливого созерцания огня.
   Я невольно оглянулся.
   - Совсем?
   - Абсолютно....
   Безысходность, вот что я услышал в голосе друга. Не было ни малейшей надежды на возврат.
   - Миха..., - тихо позвал я его.
   - Что?
   - А может он еще появится? Через день или два?
   Он отрицательно качнул головой.
   - Проход всегда стоял открытый, - пояснил он. - В любой день, что я приходил, он всегда был. Я свободно мог ходить туда-сюда в любой момент. Нет, Вася, он не откроется....
   - А может ты сам его открывал, а не он стоял открытый? А?
   Он криво усмехнулся и молча мотнул головой. Я скрежетнул зубами. У меня же там семья осталась! Я вспомнил своих дочек, жену, представил, как они узнают о моем исчезновении и на сердце лег такой тяжелый камень, что захотелось взвыть. Не прощу себе своей легкомысленности.
   Мы провели возле прохода почти до полудня. Надеялись на что-то, снова пробовали пройти и все безрезультатно. Ловушка захлопнулась. И когда мы окончательно смирились, и слабое тело напомнило о себе подавленным голодом, мы решили вернуться в город.
   В городе зашли в первый же попавшийся кабак и "по-русски", в хлам нажрались. Нажрались так, что хозяин заведения приказал оттащить наши бесчувственные тела в одну из подсобок и бросить на пол. На следующее утро протрезвевшие и злые, мы, дыша перегаром в наветренную сторону, пошли на заветное место. И опять осечка, и снова мы плетемся в кабак и снова нажираемся. На следующее утро сценарий повторяется. Но на сей раз на возврате в город я тяну друга в сторону от кабака и прописываю нас в гостинице. При гостинице ресторан, вот там мы и гасим свою душевную боль. И уже оттуда нас тащат не подсобку на пол, а в нумера и в мягкую постельку.
   Я не знаю, сколько дней прошло в этом угаре. Может пять, а может и все десять. Только однажды проснувшись на перине, я понял, что пить так больше нельзя - здоровье стремительно ухудшается, а вот душевная травма никак не залечивается. Так что, опустив босые ноги на пол, я решительно отодвигаю в сторону графинчик, оставленный на опохмел, и вдосталь напиваюсь капустным рассолом. Голова трещит как царский колокол, во рту ночевали тараканы, но я перебарываю себя и медленно, морщась от накатывающей дурноты, одеваюсь. Смутно вспоминаю, что друг должен быть в соседнем номере. Плетусь к нему и пытаюсь привести в чувство. Мишка мычит, отмахивается от меня и пробует дрожащими руками опохмелиться. Но он не получил такой радости. Вместо графина я сую ему в руки кружку с рассолом и заставляю выпить. Он пытался возразить, но искоса взглянув на меня, передумал и большими, жадными глотками осушил емкость. Через минуту у него появился осмысленный взгляд.
   - Аспиринку бы, - жалуется он, потирая потный лоб.
   - Нету здесь аспиринок, - жестко отвечаю я. - Не изобрели еще.
   Мишка глубоко и тяжело вздыхает и встает с постели.
   - Ну, что? Опять пойдем?
   Я мотнул головой.
   - А смысл? Сходить, чтобы увидеть тоже самое? А потом опять нажраться? Извини, Миха, но я так больше не могу.
   Мишка лишь согласно кивает - пить ему тоже, по-видимому, надоело.
   Уже под вечер, когда мы более или менее пришли в себя после многодневного загула, мы снова спустились в ресторан. Половой на входе встретил нас как дорогих гостей. Провел нас до свободного столика, усадил и, не спрашивая ни слова, упорхнул на кухню. А через минуту появился с тяжелым подносом в руках в центре которого величаво возвышался массивный запотевший графин. От вида плескавшейся в нем жидкости меня замутило. Половой сгрузил на столик различных видов горячих закусок, салатов и схватился было за горлышко пузыря, как Миха его решительно остановил:
   - Вот, что, милейший, сегодня мы обойдемся без алкоголя. Принеси-ка лучше кваса.
   Опешивший молодой человек часто заморгал, явно не готовый к подобному повороту сценария.
   - Ну, что застыл как соляной столп? Давай, живо!
   Командный голос подействовал и водка стремительно исчезла с нашего стола, а вместо нее в графине заплескался холодный ржаной квас. Мы размеренно и лениво стали поглощать закуску. Утолив первый голод, я откинулся на спинку стула и огляделся. В ресторане было полно народа. Оно и понятно - время вечер, к тому же воскресенье. И свободных столов не было. Странно, что для нас оказалось свободное местечко.
   А народ в ресторане закусывал, выпивал, громко разговаривал, и казалось, чего-то ждал. Ждал развлечений, это было видно по их внимательным взглядам бросаемых на небольшое возвышение, похожее на театральный помост в миниатюре, некую сцену. Но там было пусто и народ, узрев эту пустоту, возвращался к поглощению.
   Неожиданно для меня откуда-то из-за спины вышел полный человек и, сверкая ослепительной улыбкой, с легким наклоном головы поздоровался:
   - Здравствуйте, Василий Иванович, здравствуйте Михаил Дмитриевич, как поживаете? Как здоровье?
   Я с удивлением посмотрел на подошедшего, напряг память. Было какое-то смутное, нехорошее воспоминание об этой гнусной роже.
   - Спасибо, хорошо, - напряженно ответил я. - А как ваши дела э...., Яков Эдмундович?
   - Неплохо, господа, очень неплохо, - он, не спрашивая разрешения, подсел к нам за столик. - Сегодня необычайно много посетителей.
   - Отчего ж так?
   Он еще ослепительнее сверкнул вычищенными зубами.
   - По Костроме уже разнесся слух об вашем удивительном таланте. И все эти люди пришли лично лицезреть вас и приобщиться к вашему, без всякого сомнения, великому гению.
   Мишка, глотая в этот момент ледяной квас, подавился и зашелся кашлем. Я непонимающе уставился на гнусную улыбающуюся рожу.
   - Чего?
   - Ну как же, Василий Иванович, всю неделю вы у нас тут под гитару исполняли романсы собственного сочинения. Народ был в восторге от вашей манеры исполнения. Такого у нас в губернии еще не слыхивали.
   - Э-э, романсы? - только и выдавил я из себя. И тут же вспомнил как я с гитарой в руках орал прямо вот с этой сцены какие-то песни. Помню поили меня за это безмерно. Брр..., аж передернуло. - И что же я пел?
   - "Горочку" вы пели восхитительно, "Восьмиклассницу", "Над полями туман"... и еще другие, я не помню слов.
   М-да, "Восьмиклассница" это однозначно Цой, "Над полями туман", наверное, тоже он, а вот "Горочка".... Я такой песни не знаю.
   - Особенно посетителям понравилась "Горочка", - гнусная рожа ощерилась довольно. - Если вы не возражаете, то я хотел бы попросить снова вас спеть свои чудные романсы.
   Ах, вот оно что! Вот почему этот тип ассоциируется у меня с какой-то гадостью. Он же, гад мерзкий, понял, что на мне можно заработать и пользовался моментом. Когда я был пьян, я с легкостью шел у него на поводу. Да в тот момент и по хмельному делу мне и самому хотелось проораться под гитару, но сейчас-то! Ненавижу когда на мне так в наглую ездят.
   - Ну, нет, Яков Эдмундович, петь я больше не буду. Настроение, знаете ли, не то.
   Он долго сверлил меня взглядом, а я его и он, наконец, понял, что халява закончилась. Но не слишком этому расстроился. Медленно склонил голову, признавая мою правоту, и ошарашил новой идеей:
   - Тогда вы, наверное, не будете против, если ваши песни исполнит другой человек? Нет? Ну, вот и хорошо, - и встав из-за стола, поклонился, прощаясь и, развернувшись, крикнул во всю глотку. - Гришка! Давай, выпускай певца!
   Вот же гад предусмотрительный. Подготовился и к такому варианту.
   На сцену сей же момент выскочил франт в сценическом костюме, присел на любезно подставленный табурет, взял гитару наизготовку и.... От такой манеры исполнения "восьмиклассницы" неродившийся еще Цой, наверное, волчком в гробу закрутился. Оно и понятно, лабух никогда не слышал оригинала. Ему не к чему было стремиться вот, и корчил он чужую песню по собственному разумению.
   Следующей была "Горочка". Я поторопился, когда подумал, что не знаю ее. Прекрасно знаю, это была старая советская песня "Вот кто-то с горочки спустился". Бабка моя, еще несостоявшаяся в этом мире покойница, очень любила запевать ее за веселым хмельным столом. Голос у нее был - заслушаешься. Никто с ней тягаться не мог, всех перепевала своими хрустальными связками.
   С "Горочкой" у певца получилось намного лучше, даже, можно сказать, близко к оригиналу. Он проникновенно выводил ее, передергивал струны, жмурил глаза, якобы от брызнувших слез. Публика была в восторге, некоторые дамы даже утирали носики платочком и промокали уголки глаз. А кавалеры не забывали подливать своим дамам ароматного вина.
   - Пошли отсюда, Миха, - сказал я, вставая из-за стола, - трезвому здесь совсем неинтересно.
   Мишка бросил в рот кусочек запеченной семги и поднялся.
   - Пойдем, Вась.
   А на сцене певун закончил исполнять "Горочку" и после бодрых аплодисментов взялся за терзание другой песни. На этот раз была "Осень" Шевчука. Я по этой песне в армии учился играть на гитаре.
   Мы продрались сквозь толпу, что стояла за дверьми, ожидая освободившегося столика, и медленно пошли вдоль улицы. Торопиться было некуда, солнце еще не село, да и погода стояла просто замечательная. Было тепло и безветренно. Мишка за копейку прикупил кулек семечек у бабушки и сейчас шел рядом, безбожно засоряя мостовую.
   - А ты у нас оказывается талантище! - толкнул меня локтем друг и повеселел. - Вон, какие романсы сочинил, бабы рыдают от умиления.
   Я отобрал у него горсть семян и присоединился к активному замусориванию территории.
   - А то! Я такой! Миха, а ты помнишь, как я пел по пьяному делу?
   - Конечно, помню. Лабал так, что бабы от тебя с ума сходили. Записочке тебе оставляли.
   - Какие записочки?
   - Так вот эти же, - и он вытащил откуда-то несколько мятых листочков и всучил мне. - Они через меня их передавали. А ухажеры ихние хотели морду тебе отрихтовать.
   Про ухажеров я пропустил мимо ушей. Перебрал пальцами бумажки, а потом выбросил их, скомкав - ерунда, не стоящая внимания.
   - Миха, а я там не буянил?
   - Ну, как тебе сказать.... Когда один из ухажеров захотел с тобой поговорить по душам после твоего выступления, ты толкнул его, и он неудачно так мордой об мостовую приложился, что два зуба потерял. И его приятель тоже подавился на вдохе и не мог потом отдышаться. Вот и все, а так... - нет, Вася, не буянил ты.
   Да, сейчас мне стал вспоминаться тот случай. Девушка, из-за которой случилась драка, была совсем еще сопливой и прыщавой гимназисткой. Грудь у нее была, правда, хорошо развита и, живи она в наше время, сниматься бы ей в порнофильмах. А так.... Она строила мне глазки, вздыхала, пока я выводил соловьем под гитару, а два ее спутника, краснели от злости все больше и больше. Студенты-задохлики, решившие кутнуть на папкины деньги и охмурить дамочку, подстерегли меня во время похода в сортир и получили свое на орехи. Я хоть и пьяный был, но все же не на столько, чтобы не успокоить двух ботаников.
  
   Утро следующего дня принес нам новый вопрос - "Что делать дальше?" Мы здесь застряли, надолго или даже навсегда. Бесцельно жрать, спать, гулять и насиживать жестким ресторанным стулом геморрой не хотелось. Последняя неделя безделья и пьяного угара показала нам, что надо заняться делом. И мы с Михой решили устроить совещание. Были куплены две тетради с перьевыми ручками и чернилами и стали вспоминать произошедшие знаковые события и будущие технологии. Прогрессорством мы и не думали заниматься, просто были у нас знания об этом самом прогрессе, и грех этим было не воспользоваться.
   Итак, первым делом на растерзание пошли наши рюкзаки и первым, что мы вписали в тетрадь, была застежка-молния. Не заметили мы наличие таких деталей у предков, а значит, запатентуй мы ее и наладь производство и будущее наше здесь будет обеспечено. Затем второй строкой была вписана опять же застежка, но уже кнопка, которая также присутствовала на рюкзаке. Потом, ругаясь после испачканных чернилами пальцев и пары клякс, Миха вписал в тетрадь "шариковую ручку". Затем друг снял с запястья часы и показал мне:
   - Как думаешь, Вась, что из них можно будет вписать в тетрадку?
   Я пожал плечами. Кто его знает, какие технологии будущего скрывают в своих недрах дорогие швейцарские часы. Я в этом не разбирался.
   - А я ведь заметил, что все часы у них на цепочках. Никто на руке не носил.
   Подумав с секунду, Миха вписал в тетрадь "Часы наручные".
   Мы прозанимались этим делом весь день. Вспоминали все, до чего дотянулись наши воспоминания. Мишка основательно прошелся по линии своего бизнеса из будущего и почти несколько страниц оказались заполнены всевозможной мебельной, дверной и оконной фурнитурой. Также различными видами замков, защелок, шпингалетов и прочим. Я вписал все, что знал о пластмассе - о полиэтилене, ПВХ, полистироле и всевозможных изделий из этих материалов и способах их применения. Я понимал, что вряд ли смогу применить свои знания в этом времени, но все же.... Вдруг мы изобретем с Мишкой способ производства пластика? А потом мы стали вписывать все, что могли вспомнить, и что как-то могло нам пригодиться.
   На утро следующего дня у нас было две исписанных тетради, за содержимое которых можно было смело выкладывать несколько состояний. Нам с Михой оставалось лишь выбрать то, с чего можно было начать. Продумав целый день, проспорив и наоравшись друг на друга, мы пришли-таки к единому мнению - пожалуй, в нашем нынешнем положении самому лучшему. Мы решили производить кнопку. Самую обыкновенную, классическую, канцелярскую - круглую с выдавленным уголком. Технология ее изготовления элементарна до не?льзя и наладить ее производство будет простым делом. Возникал лишь вопрос с ее патентом. И тут у нас возникли проблемы. Как и куда подать заявку на патент? На кого оформлять его, на физическое лицо или же юридическое? Какую платить пошлину и как правильно оформить заявку? Всего этого мы ничего не знали. И потому мы решил сначала проконсультироваться у нотариуса. Кто как не он сможет дать нам дельный совет и направить в нужном направлении.
   В приподнятом настроении от проделанной работы мы вышли из гостиницы и направились вдоль по улице. Где-то там, впереди Мишка видел вывеску нотариальной конторы. Был уже вечер и был слишком небольшой шанс застать контору открытой, но мы все же решили сходить. Делать все равно было особо нечего. Подойдя к зданию, в котором находился нотариус, мы с неудовольствием обнаружили, что двери конторы закрывал на ключ молодой человек в щегольском костюме-тройке. Он торопился, ругал старую дверь на чем свет стоит, дергал массивную бронзовую ручку и с явным усилием пытался провернуть ключ в замке. Дверь над ним издевалась, скрипела несмазанными петлями, но входить в пазы и закрываться злонамеренно отказывалась. Понаблюдав с минуту на отчаянную борьбу между парнем и дверью, Мишка деликатно кашлянул.
   Парень оставил сражение с неподатливой дверью и, побеждено выдохнув, обернулся:
   - Вы что-то хотели? - спросил он, взглянув на нас с надеждой.
   - Да, собственно, хотели проконсультироваться, - ответил я, вглядываясь в слишком правильное, даже классическое славянское лицо. Прямой нос, широкие скулы и русые кудри, выбивающиеся из-под отглаженного картуза. И маленькие круглые очечки на носу, что придавали его лицу некую комичность.
   - Консультации от одного рубля, - срезал он нас, явно ожидая, что мы потеряем к нему интерес. Но, не заметив у нас разочарования, сделал правильный вывод, поправил мимолетным движением круглые очки на носу и, распахнув приветливо тяжелую дверь, пригласил нас внутрь. Усадил нас на вполне комфортные стулья, а сам плюхнулся за стол начальника.
   - Ну-с, слушаю вас, господа? Какого рода консультация вам нужны?
   - Даже не знаю, как начать, уважаемый.... э-э....?
   - Яков Андреич, - представился натариус, неглубоко склонив голову, - Мендельсон.
   Мы улыбнулись. Однофамильцем, однако, оказался знаменитому композитору. Славянин с еврейской фамилией или же еврей со славянской внешностью.
   - Так вот, Яков Андреевич, - Мишка положил нога на ногу и облокотился на стол. - Мы с товарищем изобрели кое-что и хотели бы оформить надлежащий патент. Что бы все было по правилам и мы бы стали полноправными обладателями изобретения. Только вот загвоздка у нас получилась - не знаем мы как все правильно оформить и кто должен этим заниматься. Дельце, похоже, должно быть выгодным.
   Нотариус уставился на нас с недоверием. Долго сверлил нас взглядом, пытаясь понять, что же мы за шутники такие. Ковырялся в наших физиономиях, пытаясь разглядеть хоть тень розыгрыша. По какой-то причине он нам не доверял.
   - И на сколько может быть выгодным? - спросил он с сомнением.
   Мишка сделал задумчивый вид, устремив взгляд к недавно побеленному потолку, пожевал губами, якобы подсчитывая, и произнес:
   - На несколько десятков тысяч рублей, я полагаю.
   Мендельсон, все еще не доверяя нам, нервно побарабанил пальцами по столу и спросил:
   - Позвольте поинтересоваться, господа, а какими средствами вы располагаете и как быстро планируете внедрить ваше изобретение в производство?
   Миха хищно улыбнулся. Узнал знакомые нотки делового человека.
   - А позвольте встречный вопрос, уважаемый Яков Андреевич, с какой целью вы интересуетесь нашим состоянием?
   Они сцепились взглядами. Поборолись несколько мгновений и нотариус сдался, отвел глаза.
   - Гм..., вы, похоже, раньше никогда не сталкивались с правом привилегий, я прав?
   Мы кивнули, подтверждая его догадку.
   - Тогда, господа, позвольте вам объяснить, - менторским тоном произнес Мендельсон и пристально посмотрел на Мишку поверх очков. - Для того чтобы владеть какой-нибудь привилегией, или как вы говорите патентом, на изобретение, нужно быть готовым платить большие деньги. Размер пошлины немал и каждый год она увеличивается - то есть за первый год вы платите двадцать рублей, за второй тридцать, за третий сорок. За последний год пользования привилегии вы должный будете отдать шестьсот рублей. При этом, господа, заметьте, что никто не гарантирует вам право исключительного обладания. Ваше изобретение могут подделать и очень маловероятно, что вы добьетесь от чиновников правды. К тому же вашу заявку могу рассматривать в течение нескольких лет и нет никаких гарантий ее удовлетворения. И если после оформления вы в течение пяти лет не начнете производить и продавать изобретение, то ваша привилегия потеряет силу. Теперь вы понимаете мой вопрос о вашей состоятельности? Если у вас не очень большое состояние, то вам имеет смысл просто делать то, что вы изобрели и забыть о привилегии. Так вам будет дешевле.
   Что тут сказать, я к такому был не готов. Ждать несколько лет оформления заявки и после столкнуться с волной подделок, против которых ты ничего не сможешь сделать.... И эта прогрессивная шкала пошлин! Оно просто душит изобретателя....
   Так думал я, а вот друга моего, похоже, все устраивало. Он даже улыбнулся как хищный кот.
   - Что ж, Яков Андреевич, я понял ваши аргументы. И понял, что с нашим изобретением мы можем сесть в лужу, но все же.... Мы бы желали его оформить. Мы готовы подождать год-два и готовы заплатить безумную пошлину. И у нас есть достаточно средств, чтобы поставить производство и успешно его развивать. Нам лишь нужна помощь знающего человека.
   После этой фразы нотариус понял, что поймал удачу за хвост. Это был не глупый розыгрыш приятелей - это было по-настоящему. Он даже зажмурился на миг и задержал дыхание, боясь спугнуть долгожданную удачу. Он, конечно, не знал досконально все тонкости оформления документов по привилегиям, но ведь ради этого можно и потрудиться? Почитать законы, пообщаться с нужными людьми. Не век же оформлять завещания дряхлеющим старикам.
   - Позвольте, не знаю вашего имени, - спросил он, немного придя в себя. Мы представились и он, представительно огладив себя по лацканам пиджака, продолжил. - Михаил Дмитриевич, Василий Иванович, я был бы рад представлять ваши интересы в оформлении вашей привилегии. Могу заверить вас в моем желании поспособствовать в максимальном возможном ускорении в принятии положительного решения. Чего бы мне это не стоило.
   Слишком сложно сказал, но смысл был нам понятен. Мендельсон хотел на нас заработать. Я посмотрел на Мишку, он на меня и, с моего согласного кивка, он поднялся и крепко, по-мужицки сдавил ладонь парня.
   - Договорились, Яков Андреевич. Нам как раз и нужен был такой человек.
  
   Намного позже, после нескольких лет совместной плодотворной работы мы узнали, что у Мендельсона была причина нам не доверять. Незадолго до нашей первой встречи он пожаловался друзьям о своем бедственном положении и, по сути, убыточной нотариальной конторе. И вслух помечтал о каком-либо прибыльном деле, да хоть бы и об оформлении привилегии. И как тут поверить в такую удачу, когда через несколько дней мы явились к нему как снег на голову и бесцеремонно стали намекать на хороший заработок. В тот момент он первым же делом подумал о глупом розыгрыше со стороны друзей-придурков. И хотел было отказаться, но поддался наитию и согласился на сотрудничество. И потом горячо благодарил бога за то, что тот надоумил его неразумного рискнуть и поверить двум странным посетителям.
  
   Мы с Мишкой договорились об официальном открытии предприятия. Довольно легко согласовали свои роли - я буду вести производство и его развитие, а Мишка, как опытный торгаш из будущего, продажи. Для нашего дела пришлось вступать в купеческую гильдию. Выспросив все детали у Мендельсона, решили начинать со второй и не лезть раньше времени в первую. Там привилегий чуть поменьше, чем в первой, но можно вести торговлю и строить фабрики-заводы. Но зато нельзя иметь в наличии пароходы и сумма на подрядов ограничивалась пятнадцатью тысячью рублями. На первый год нам этого хватит за глаза. И мы с помощью Мендельсона заплатили необходимые взносы и официально перешли из мещанского сословия в купеческое.
   Довольно быстро мы оформили наше предприятие, заплатили положенные пошлины и стали мы учредителями фирмы, "Русские заводы" в равных долях, то есть пятьдесят на пятьдесят. И плюс одна акция в пользу Михи. На мой вопрос "почему поровну?" друг честно ответил, что это именно он виноват в том, что я оказался в прошлом и теперь хотя бы таким способом он заглаживает свою ошибку. Мне этого объяснения было достаточно, и более к данному вопросу я не возвращался. С названием своего предприятия мы сильно намучались, перебрали множество вариантов, но, ни один из них нас полностью не удовлетворял. Через несколько часов интенсивного мозгового штурма мы все-таки сдались и решили положиться на жребий. В картуз были брошены все приемлемые варианты названий и после магических слов "Ахалай-махалай, ляськи-масяськи", да нескольких энергичных встряхиваний головного убора и была вытащена бумажка с нашим будущим названием.
   Мендельсон с горячим энтузиазмом взялся за юридическую защиту нашего предприятия. И пока он занимался делом, оформлял нужные для этого бумаги, нам предстояло определиться с помещением и найти в продаже или заказать у торгового представителя нужное оборудование. И если с поиском помещения мы разобрались довольно быстро - в течение трех дней, то с оборудованием была беда. Мы не могли найти подходящую пресс-машину в Костроме. Мы облазили все доступные предприятия, переговорили со всеми с кем только можно и никто не мог нам помочь. Никто не желал нам продать свой станок, а простаивающих или даже неисправных просто не было. Да и пресс-станки эти были на мой взгляд просто убожеством, с низкой производительностью и такой же надежностью. И все оборудование, что я видел, было запитано от своей собственной котельной с паровой машиной. Энергия вращения передавалась по общему валу и разводилась по станкам ремнями из кожи. Для меня это было дико. Но, наверное, нам придется смириться с таким положением вещей - когда еще доступная электроэнергия коснется этого провинциального уголка? Хотя, нет, тут я лукавил. Электричество в Костроме присутствовало, но оно было пока что не везде, да и подключение обходилось весьма дорого.
   Встал вопрос, где искать нужное нам оборудование? И Мендельсон посоветовал ехать либо в Москву, либо в Нижний Новгород. Там и выбор больше и шансов договориться повыше и иностранных представительств как собак нерезаных. Мы последовали его совету и поехали в... Санкт-Петербург, хоть это и было в два раза дальше, чем первопрестольная, предварительно сняв со счета все деньги. Здраво поразмыслив, мы решили, что в столице Империи иностранных представительств будет все же больше чем в той же Москве, а значит и шансов у нас значительно вырастут.
   Мы почти уже сутки тряслись в поезде на Питер в купе первого класса. Место в соседнем купе купил Мендельсон - ему тоже понадобилось в столицу по нашим общим делам. Он просиживал у себя долгими часами, обложившись книгами и тетрадью, изучая патентное законодательство. Настроение у него было хорошее, дело уверенно продвигалось вперед. Нанятым нами слесарем, в качестве образцов, было изготовлены вручную с сотню кнопок и накручено столько же скрепок. Чертежи по ним для представления по заявке нарисовал нанятый грамотный инженер. В общем, пока было все хорошо.
   Мы все втроем недавно вкусно отужинали в вагоне-ресторане. Хмель в голове приятно кружил и тянул на разговоры. Мишка, смакуя "настоящие французские" устрицы, мечтал, бормоча, о том, чтобы еще хоть разок в этой жизни вкусить настоящие суши и роллы. Мендельсон брезгливо скривился, узнав, что японцы для этих блюд используют сырую рыбу, и пренебрежительно назвал их "желтыми макаками". Я же поддержал желание друга - сам с удовольствием употреблял островную кухню, а по поводу устриц, смеясь, предостерег, что он может получить расстройство желудка. Мишка отмахнулся, заявив, что у него есть пара капсул "Иммодима". Мендельсон слушал нас, теребя оправу круглых очков, не вполне нас понимая, и поддерживал меня, уговаривая отказаться от употребления сомнительной свежести устриц. Мишка махал пренебрежительно рукой и запивал свой деликатес холодным пивом.
   - Нет, правда, Михаил Дмитриевич, не ешьте вы их! Кто знает, как они хранились? До Петербурга осталось ехать совсем немного, а вдруг вас и вправду пронесет? Как вы тогда из вагона со спущенными штанами будете выбегать?
   - А ничего, Яков, я угля активированного выпью и все обойдется. Или головешку из печки погрызу вместо плотного завтрака.
   - О чем вы?
   - Не бери в голову, - отмахнулся Миха. - Если отравлюсь, то выпью лекарство и посижу на горшке, вот и все. Давай-ка лучше с тобой о деле поговорим.
   Нотариус вздохнул, отставив в сторону тарелку с почти не тронутой котлетой:
   - Давайте, Михаил Дмитриевич, - и достал из потфельчика с которым никогда не расставался, бумаги. И подобострастно так, с легким наклоном головы набок, спросил, - что вы желаете знать?
   Не люблю подхалимаж. Я в "бизнесменах" всего ничего и в отличие от друга еще не привык к подобному, и потому меня такая манера заискивающего обращения коробит, очень сильно раздражает. Я перебил, начавшего было говорить друга, и недовольно обратился к Мендельсону:
   - Яков Андреич, давай с вами договоримся, что никакого раболепия с вашей стороны к нам больше не будет. Мы для вас всего лишь работодатели - обычные люди, а не титулованные особы.
   Нотариус явно смутился и слегка покраснел.
   - Давайте друг с другом общаться на равных и... в тесном кругу, без посторонних можно обращаться просто по имени. Договорились?
   Долгую минуту наш поверенный сидел молча, смотрел на нас растерянно, переваривал услышанное. Поочередно, то краснел как вареный рак, то бледнел как первый девственный снег - ему было неловко. Порывался было нам ответить и тут же, передумав, захлопывал рот. Наконец, пришел в себя:
   - Я понял, Василий Иванович. Извините, я буду стараться, но... я все же предпочту называть вас по имени-отчеству. Извините, но мне так проще. Но вы можете меня называть просто по имени.
   На помощь нотариусу пришел Мишка:
   - Да ладно тебе, чего парня смущаешь? Он будет стараться, а тебе придется терпеть. Здесь ты часто такое встретишь.
   Я тоже немного смутился:
   - Ну, хорошо. Извини меня, Яков, за резкость, - и мы примирительно пожали руки.
   А друг между делом взял со столика блокнотик Якова и меланхолично пролистнул размашистые наброски.
   - Так вот, Яков, о чем я хотел поговорить. Может возникнуть необходимость поездки за границу - в Германию, Австрию, Францию, Британию или даже в Соединенные Штаты. Как ты на это смотришь?
   Перспектива заграничных командировок вскружила голову молодому нотариусу. Лицо его воссияло, в глазах нарисовалась любовь к своему работодатели и тут же потухла. Он сник и расстроено сообщил:
   - Я бы с великим удовольствие, но... к сожалению я не имею оформленных документов для выезда за границу.
   - Хорошо, а как быстро ты сможешь их оформить?
   Яков горько и безнадежно выдохнул.
   - Разрешение на выезд может дать только губернская канцелярия. И то, выдает ее всего лишь один человек, и разрешение дается только дворянам и деловым людям. И то, деловым часто отказывают. Всем остальным, увы, выезд за границу воспрещен.
   Мы, молча, смотрели на расстроенного Мендельсона. Он как мокрый котенок с большими печальными глазами сидел напротив, сгорбившись, вжав голову в плечи. Едва ли не пускал слезу сожаления.
   - М-да.... - только и промычал разочарованно друг, отворачиваясь в окно.
   Воцарилась мучительная пауза в ходе, которой я успел подумать о том, что надо бы нанять нового поверенного, более стрессоустойчивого. А Мишка..., а Мишка опять сказал многозначительное "М-да" и снова обратился к Мендельсону.
   - Яков, а ты из каких будешь? Из крестьян или из рабочих?
   - Нет, Михаил Дмитриевич. Мой отец был чиновником, а дед был простым работником.
   - А как же ты стал нотариусом?
   - Родители поспособствовали - дали образование. А потом родители умерли, мне наследство небольшое оставили, я и открыл контору. Но дела у меня шли не очень хорошо. Я уже стал подумывать, не подыскать ли мне богатую невесту.
   - Так это потому ты был в таком шикарном костюме, когда мы встретились?
   Алые уши Мендельсона выдали его с потрохами.
   - Я тогда на свидание шел, - сознался он, поправив на носу сползшие очки. - У Ларисы богатые родители, ее папан чиновник в губернской концеля...., - и тут он осекся. Мы как один встрепенулись, вкинули удивленно брови и подались вперед.- Нет! Нет! Это не правильно. Вы не можете меня просить об этом! К тому же она некрасивая и рябая! Я не хочу так! Это не честно!
   Яков тщетно трепыхался. Он понял, что сам себя загнал в сети и выход будет только один. И он ему крайне не нравился.
   - Яша, ты подумай, как следует, - вкрадчиво проговорил я, - поездка за границу с лихвой окупит все твои страдания. Устроишь девушке пару романтических свиданий, познакомишься с родителями и пригласишь ее съездить на курорт, на минеральные воды. Я думаю, ее папаша поспособствует скорейшему оформлению документов. Выдать замуж свою любимую дочуру он вряд ли откажется.
   - Но я не хочу на ней жениться!
   - Так никто и не требует. Мало ли поводов для разрывов отношений?
   - Но он же меня потом убьет! - возмущенно воскликнул он.
   - Да, но ты уже будешь не в Костроме, а гулять по Елисейским полям Парижа. И к тому же, Яков, я не понимаю.... Ты же и так хотел с ней закрутить роман и жениться на ней. Так? Так чего ты сейчас возмущаешься? Никакой женитьбы мы от тебя не требуем - нужны только документы, а там поступай, как знаешь.
   Мендельсон обиженно замолчал, отвернулся в окно. Долго смотрел на медленно проплывающие деревья и скрипел зубами. Обдумывал наши слова, смиряясь с будущей судьбой бесчестного и коварного обольстителя. Через пять минут сопения в рыжую щетину усов, смирился.
   - Может понадобиться взятка, - сказал он тихо.
   Мишка одобрительно кивнул.
   - Хорошо, Яша, сколько он возьмет? Рублей сто?
   Ответом было пожимание плечами.
   - Я не знаю. Но, наверно этого хватит. А скажите, а для чего мне надо будет ехать за границу?
   Все, торг состоялся - клиент куплен. Остальное детали. Обговорить патентование изобретений за рубежом мы смогли в течение какого-то получаса. Яков иностранных языков не знал, но нас это не смущало - наймет опытных юристов из местных. Главное, что бы патенты были оформлены по всем правилам во всех ключевых странах Европы и САСШ. Особенно в САСШ.
  
   "Настоящие французские" устрицы все же устроили свою коварную диверсию. Ночью, когда Яков ушел к себе спать, а я готовил себе сладкую постель, Мишка вдруг прижал руки к животу и иноходью умчался к чугунному сортиру. А через минуту прибежал обратно в купе и, подвывая, потребовал немедленно подать ему нож. Я с опаской протянул ему маленький перочинный и он, схватив его подрагивающей рукой, раскрыл, приспустил штаны и... взрезал затянувшуюся узлом завязку кальсон. Я заржал уже под топот убегающего друга.
   В купе жертва пищевого терроризма появился не раннее чем через час. Уставший, потный, с гримасой страдания на лице, он упал на диван. Утер лицо полотенцем.
   - Иммодиум дать? - спросил я на всякий случай.
   Он устало зыркнул на меня и страдальчески простонал:
   - Не надо, все закончилось.
   Перочинный ножик вернулся на свое законное место.
   - Вася, ты это..., запиши-ка в нашей тетрадке, что надо изобрести резинку для трусов.
   Я опять заржал, не сдержавшись.
   - Что гогочешь? И туалетную бумагу, а то там одни газетки.
  
  
  
   --------Удалено по требованию издательства-----------

Оценка: 5.96*120  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Успенская "Хроники Перекрестка.Невеста в бегах" А.Ардова "Мое проклятие" В.Коротин "Флоту-побеждать!" В.Медная "Принцесса в академии.Суженый" И.Шенгальц "Охотник" В.Коулл "Черный код" М.Лазарева "Фрейлина немедленного реагирования" М.Эльденберт "Заклятые любовники" С.Вайнштейн "Недостаточно хороша" Е.Ершова "Царство медное" И.Масленков "Проклятие иеремитов" М.Андреева "Факультет менталистики" М.Боталова "Огонь Изначальный" К.Измайлова, А.Орлова "Оборотень по особым поручениям" Г.Гончарова "Полудемон.Счастье короля" А.Ирмата "Лорды гор.Да здравствует король!"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"