Казаков Дмитрий Львович: другие произведения.

Дорога из трупов (отрывок)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 4.57*11  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В великий и древний город Ква-Ква пришел кризис... И не простой, а эхо-гномический. А это значит, что во всем виноваты гномы (по мнению людей), все нелюди (по мнению Чистой Лиги), богатые (по мнению бедных) и городская власть (по общему мнению). И народ потихоньку стал подумывать, что давненько он не бунтовал... А еще на окраинах начали находить трупы с вырванным горлом, студенты видели на окраине давно вымершее чудовище, а в страже появился новичок. Такой шустрый, что сразу видно - далеко пойдет. И пенсионные герои решили, что самое время подзаработать... И все это вместе страшно... смешно.
   Дорога из трупов.
  
  
   Терри Пратчетту - великому и неподражаемому.
  
   Всем упертым карьеристам.
  
  
   Часть 1.
  
   Люди убеждены, что всякая история имеет четко обозначенные начало и конец.
   Но это лишь доказывает то, что человеческое сознание не только линейно, а еще и ограничено.
   На самом деле любую Сагу о Великом Герое можно начать с момента встречи его дедушки с бабушкой, а закончить не в момент торжества над Вселенским Злом, а после того, как могилу Героя забудут, и свившая гнездо на могильном камне птичка очень не вовремя справит нужду на голову очередному добру молодцу, как раз собравшемуся замахнуться мечом...
   Все истории переплетаются, образуя некое полотно, окинуть которое взглядом может разве что Творец.
   Нашу историю можно начать с момента, когда компания богов, то ли безумных, то ли просто очень хорошо проведших время в божественном аналоге Амстердама, создала мир.
   Самым простым способом - с помощью плагиата.
   Божественного плагиата.
   Для этого они надергали кусков самых разных Вселенных, и сшили из них нечто вроде огромной скатерти. Украсили ее всяческими прибамбасами типа солнца, системы обогрева, работающей на горючих душах...
   А потом боги протрезвели и.... скорее всего, ужаснулись.
   После чего отправили свое творение болтаться в космосе подальше от взглядов приличных существ (то есть тех, что изобрели астрономию).
   Можно начать нашу историю с этого момента, но мы поступим более традиционно.
   ***
   В любом городе обитаемой Вселенной есть стража. Надо же кому-то с воплями гоняться за преступниками, бродить по темным улицам и питаться кофе с пончиками? Имеется она и в Ква-Ква, самом большом городе Лоскутного мира, где носит забавное название - Торопливые.
   Возглавляет местных стражей порядка не какой-нибудь там капитан, а Магучий Единственный Ночальник Торопливых.
   И занимает эту должность Игг Мухомор, прирожденный полицейский.
   По крайней мере, в том, что касается дурного нрава и склонности гореть на работе.
   В данный момент он сидит в своем кабинете, где непонятно почему всегда пахнет брагой, и на лице МЕНТа, багровом и круглом, сверху переходящем в лысину, красуется плохо скрываемое удивление.
   Вызывает его то, что по другую сторону стола сидит желающий стать стражником.
   Точнее то, что этот желающий не выглядит сумасшедшим.
   Было бы неправдой сказать, что Торопливые не обладали в городе авторитетом. Авторитет у них был, огромный, можно сказать даже колоссальный, просто являлся он величиной отрицательной.
   Все, вплоть до последнего гоблина, приехавшего в Ква-Ква два дня назад и живущего в ящике из-под селедки, знали, что Торопливые не смогут поймать даже собственную задницу, пойди она на преступление. Что они берут взятки, когда у них хватает для этого ума, а случается подобное не так часто, что они первыми бегут от опасности.
  - Так, начнем сначала, - сказал Игг Мухомор. - Повтори, как тебя зовут?
  - Форн Фекалин.
  - И ты хочешь служить в страже?
  - Да. Защищать закон и порядок. И найти свое место в жизни.
   Торопливые имели к закону и порядку примерно то же отношение, что сапог - к балету. То есть балерины выступают в обуви, и у нее есть носок, подошва и приближенно сапожная форма...
  - Хм, - Игг Мухомор вынул из кармана клетчатый носовой платок и принялся вытирать лысину.
   Тот, кто назвался Форном Фекалином, был невысок и мог похвастаться тем сложением, обладателей которого кличут словом "жилистый". Бледное и длинное лицо характеризовалось крайним отсутствием индивидуальности. Уши, глаза, волосы, нос - все как у людей, стандартный комплект, взгляду не за что зацепиться.
   Хотя для стражника это скорее плюс - преступник не запомнит твоей рожи, чтобы потом найти и поколотить.
   Но не имелось в этом лице, в скромной, но опрятной одежде ничего, что указывало на причину, по которой Форн Фекалин захотел стать Торопливым.
  - Тебе розовые слоники не мерещатся? - спросил Игг Мухомор с тактичностью падающего на голову кирпича. - Или чертики зеленые?
  - Нет.
  - В полнолуние не начинаешь выть? Ходить во сне?
  - Нет, - на лице Форна Фекалина появилась слабая улыбка.
  - Может быть, ты любишь убивать? Ешь сырое мясо? Или... - тут МЕНТ затаил дыхание, - полагаешь себя героем?
  - Нет.
  - Хорошо. Тогда считай, что собеседование ты прошел.
  - Да? - Форн Фекалин нахмурился. - А я что, не должен доказать, что умею владеть оружием? Показать, что знаю законы? Предъявить какие-нибудь рекомендации? А?
  - На самом деле нет, - Игг Мухомор немного посопел и решил расставить все точки над всеми буквами. - Оружие стражнику не очень-то нужно. Еще поранишь кого. Законов этих никто на самом деле не знает, от них морока одна. Рекомендации в Торопливые тебе дадут лишь в сумасшедшем доме. Понял?
  - Да.
  - Вот и славно, - МЕНТ прокашлялся и рявкнул: - Дежурный!!!
   Форн Фекалин, не привыкший к звуковым атакам подобной мощности, вздрогнул, и на мгновение что-то странное произошло с его глазами. Игг Мухомор не успел понять, что именно, поскольку дверь открылась, и вошел дежурный сержант.
  - По вашему приказанию прибыл! - объявил он.
  - Так, отведи вот его в караулку... Он с сегодняшнего дня принимается на службу этим, постовым. В подразделение лейтенанта Лахова. Пусть тот объяснит ему про довольствие, выдаст снаряжение и все прочее. Ты понял?
  - Так точно.
  - У тебя вопросы есть? - МЕНТ посмотрел на Форна Фекалина.
  - Нет.
   Когда за сержантом и новоназначенным постовым закрылась дверь, Игг Мухомор облегченно вздохнул.
   Он решил, что избавился от небольшой проблемы.
   И на самом деле он даже в чем-то был прав.
  
   Маг по имени Урно Кеклец обладал настолько суровым лицом, что, увидев его, самые опасные бритвы должны были кончать жизнь самоубийством.
   И немудрено - Урно Кеклец возглавлял кафедру демонологии в Магическом Университете, самом старом, почтенном и жутком учебном заведении Лоскутного мира. Сам по себе МУ был местом очень странным, а уж кафедра демонологии выделялась на общем фоне.
   Если построить график странности, то она торчала бы, как волос на родинке.
   Сейчас Урно Кеклец улыбался, и только фотографию одной этой улыбки можно было использовать для изгнания демонов. К счастью для них, процесс фотографирования в Ква-Ква еще не изобрели.
   Сидевшие перед заведующим кафедрой студенты глядели на него почти без страха.
   За пять лет успели привыкнуть.
  - Господа студиозусы, - сказал Урно Кеклец, - шестой курс - не время для отдыха. К следующему лету мы дадим вам пинка под зад... то есть, я хотел сказать, с радостью выпроводим из стен МУ. Вы знаете порядок. С первого месяца вам предстоит начать работу над дипломным трудом. Осень должна посвящаться штудиям. Но ученый совет университета решил...
  - Очередную гадость затеяли, - вздохнул студент, что сидел в углу, около окна.
   Звали его Арс Топыряк, и он был бы очень похож на Гарри Поттера, если бы носил очки и имел на лбу шрам.
  - Точно, - вздохнул сосед Арса, откликавшийся на имя Нил Прыгскокк и обладавший внешностью мастерски раскрашенного снеговика, которому вместо ведра на макушку положили кучку рыжей пакли.
  - Типа, - поддержал беседу двоечник Рыггантропов, перенесшийся в аудиторию словно из каменного века.
   Смени Рыггантропов зеленую мантию на вонючую шкуру, неандертальцы приняли бы его за своего. И не просто приняли, а избрали бы вождем.
  - Сссс, - прошипел четвертый студент, маленький, ушастый и очень глазастый.
   Тем, кто видел его в первый раз, он напоминал помесь чебурашки с филином.
   Принадлежал этот биологический феномен по имени Тили-Тили к народу йода, и изъяснялся исключительно шипением. При этом он ухитрялся переходить с курса на курс, сдавать экзамены и зачеты, в том числе устные.
   Урно Кеклец тем временем закончил лирическое отступление, посвященное мудрости университетского начальства, и сообщил:
  - Ближайшие три месяца вам придется провести на социальной практике.
   В аудитории наступила тишина. Стало слышно, как негромко урчат студенческие мозги.
  - Э, прохфессор... - подал голос отличник Орландо Хряпс. - Социальную? А что это значит?
   Будущие демонологи знали, что такое архивная практика (когда копаешься в старых ненужных бумагах), что такое практика общемагическая (когда занимаешься полной ерундой), полевая (когда предыдущая ерунда кажется тебе важной и крайне интересной)...
   Но о социальной они слышали в первый раз.
   Урно Кеклец нахмурился, брови его сошлись с хорошо различимым металлическим лязгом.
  - Кхм-хм, - прокашлялся он. - Ну, извольте знать, в последнее время участились случаи... что наши выпускники, только попав за пределы университета, ведут себя это, не совсем адекватно...
  - Испепеляют людей за резкое слово и все такое? - спросил Арс негромко.
   Но заведующий кафедрой его услышал.
  - Ну да, примерно так, - он кивнул. - Но мы решили, что это как бы плохо отражается на репутации МУ.
  - И почему? - шептать Рыггантропов не умел. Это получалось у него так гулко, словно двоечник сидел в пещере. На самом деле маленькая пещера сидела в нем, и называлась головой. - Когда всех испепеляешь, тебя уважают, в натуре... И никакой репутации не надо.
   А вот этой фразы, эхом отдавшейся в углах аудитории, Урно Кеклец благодаря какому-то акустическому феномену не заметил.
  - И поэтому мы должны научить вас жить в обществе, - вещал он с тем истовым блеском в глазах, который возникает, когда человек сам понимает, что несет полную ерунду, но при этом не может остановиться, - не причиняя вреда окружающим существам... сделать вас полноценными частицами социума, научить правилам общежития и поведения в активной среде...
   Тили-Тили, прозванный сокурсниками Трали-Вали, озадаченно засвистел.
  - Так что вот, - с облегчением закончил Урно Кеклец. - Эту практику нужно пройти, отчет написать и все такое. Кто не пройдет - не будет допущен к диплому. Всем ясно? Или есть вопросы?
   Тут вопросы чудесным образом исчезли даже у самых умных и головастых.
  - Вот и хорошо, - заведующий кафедрой взял со стола лист пергамента. - Так, посмотрим, кто у нас куда направляется...
   Арс вздохнул, предвкушая неприятности.
   После того, как он уничтожил реализатор справедливости, созданный тысячи лет назад одним безумным магом, удача решила, что Топыряк обойдется и без нее. А неудача свила гнездо где-то поблизости. Результатом стала история с беглым демоном и странным гостем из иного мира, а также куча мелких неприятностей, которые не столько создавали проблемы, сколько портили настроение.
   Так что и сейчас Арс не ждал ничего хорошего.
   Его вполне могли отправить на практику к ассенизаторам, в их подземное вонючее царство, или к...
  - Топыряк, Тили-Тили, Рыггантропов, - объявил Урно Кеклец, - музей Натуральной истории.
  - Ы? - сказал Рыггантропов, а йода нервно взмахнул ушами.
   Про этот музей знали все студенты, но вот бывали в нем лишь самые заученные умники. По слухам, он благополучно покрывался пылью где-то на левой окраине города, и в его стенах имелась самая большая в Лоскутном мире коллекция всяческого древнего хлама.
  - И зачем? - с отчаянием спросил Арс. - Для чего там нужны демонологи?
  - Ну, типа, - Рыггантропов воспринял вопрос на свой счет. - Тебе же все сказали. Мы должны это... сделаться полноценными частицами социума, узнать правила поведения в активной среде...
  - А в роли активной среды будут окаменелости?
   На этот вопрос двоечник ответить не смог.
   ***
   Живи Поля Лахов в другом месте и в другое время, его бы назвали гламурным стражником. Склонностью к пьянству, вымогательству и злобным нравом он походил на коллег, но при этом тщательно следил за собственной внешностью. Шлем снимал редко, волосы мыл по праздникам, зато торчавшие наружу кончики аккуратно завивал и мазал помадой.
   Грязные и обкусанные ногти покрывал лаком для мебели, а под старой, ржавой кольчугой носил шелковое белье.
   В подчинении у лейтенанта Лахова находились двое сержантов. Васис Ргов, больше всего на свете похожий на мешок с картошкой, на который кто-то нацепил портупею. И Дука Калис, добрый и отходчивый выходец из Лоскута Низкие горы.
   Доброта выражалась в том, что он убивал людей сразу, не мучая, а отходчивость - в том, что быстро об этом забывал.
   Сейчас они втроем разглядывали новобранца.
  - Отлично, - сказал Поля Лахов, когда Форн Фекалин облачился в кольчугу и повесил на пояс ножны от меча с торчавшей из них рукояткой. - Главное, не пытайся вытащить оружие. А то кто знает, что там внутри. Вот, старик Хилый, которому принадлежат этот комплект, понадеялся на оружие - и что? Где теперь старик Хилый?
  - Где? - спросил Фекалин.
  - В лучшем случае - его едят черви, - сказал Дука Калис, автоматическим движением вынимая и пряча обратно под плащ крохотный арбалет. - А в худшем - собаки или те парни, что собираются у Большого Маззи.
  - А, - кивнул новобранец, и в блеклых глазах его на мгновение появилось очень странное выражение.
  - Да, забыли шлем, - заметил Лахов, и выволок из-под стола нечто металлическое, кое-где блестевшее.
   Форн Фекалин, нужно отдать ему должное, не упал в обморок.
  - Я обязан это носить? - спросил он.
   Железная хреновина на башке, больше всего похожая на сотворенный авангардным дизайнером ночной горшок, была опознавательным знаком Торопливых, и они таскали ее с гордостью.
   Ну, или со стыдом, когда приходилось удирать от преступников.
  - Да, - кивнул Ргов и постучал себя по шлему. Звук получился гулкий, мощный, с намеком на то, что внутри хватает пустот.
  - Хорошо, - Форн Фекалин надел шлем. - Ну что, теперь мы отправимся на какое-нибудь дежурство?
   Лахов и Калис переглянулись, а Ргов принялся задумчиво ковырять в носу.
  - Это сложный вопрос, - ответил лейтенант. - А что?
  - Я хотел просто... ну... - новобранец облизал губы тонким и бледным языком, - а то я думал, что может быть, должен как бы... проставиться в первый день... а?
  - В смысле - угостить нас пивом? - уточнил Лахов.
  - Да.
  - Тогда дежурство подождет. Всем встать, и вперед, шагом марш. В "Потертое ухо"!
   Они выбрались из караулки, затем вышли из покосившегося здания городской стражи и оказались на улице Тридцатисемилетия Отрытия Канавы. Что это была за канава, и кто ее отрыл - исчезло во мраке веков, но этот вопрос Торопливых мало волновал.
   Они окунулись в незабываемую атмосферу Ква-Ква, сравнимую только лишь с концертом обкурившихся дури панк-рокеров, что проводится на складе, где протухло несколько тысяч яиц. Шумовая волна состояла из сотен возгласов, выкриков и обрывков фраз, а в городском "аромате" смешивалось слишком много компонентов, чтобы в них разобрался даже электронный анализатор запахов.
   Но общее впечатление было таким, словно в ноздри запихивали трубочки из наждачной бумаги.
   У входа в "Потертое ухо", около лужи, где дозволялось лежать только самым постоянным клиентам, сидел чудно одетый бородатый старикан с повязкой на глазах. Решительными движениями он терзал струны, натянутые на деревянную рамку, и пел:
  - Встала над морем с пальцами багровыми Зоря! Врата распахнула она, и отверзли тут очи герои! Гневом пыхали сердца их и сладкой отвагой, яростный Мили-Пили-Хлопс к победам их души направил!
   Перед дедом стояла миска, а в ней лежало несколько бублей.
   Проходя мимо, Ргов наклонился и потянулся пальцами к монетам. Старик же, не прекращая играть, сменил тему:
  - Лапы свои убери, а не то по башке ты получишь! И не погляжу я тогда, что ты стражник во шлеме высоком!
   Ргов руку отдернул и застенчиво заулыбался, а Лахов покачал головой и сказал с улыбкой:
  - Ай да слепой.
  - Великий слепец я Умер, славный поэзией громкошумящей, - сообщил старик, гордо выпячивая бороду. - Слава моя распростерлась по миру, подобно свечению мощному солнца златого...
  - Кто умер? - спросил Калис, который иногда (а честно говоря, почти всегда) соображал не очень хорошо.
  - Не умер, а Умер, - поправил Лахов.
  - А разница? И он что, не слепой?
   В том, что касается подозрительности, Калис был настоящим стражником.
  - А это смотря как поглядеть, - Лахов пожал плечами, и с его кольчуги посыпалась ржавчина. - Великий певец обязан быть слепым. Так же как великий писатель - алкоголиком, наркоманом или хотя бы игроманом. А великий художник - просто чокнутым...
  - А великий стражник? - спросил Ргов.
  - Э... просто великим.
  - Хватит стоять тут, подобно дубам на утесе, - вмешался в беседу Умер, похоже, умевший разговаривать только гекзаметром. - Бизнес вы портите мне, и ярость рождаете прямо в чувствительном сердце аэда...
  - Бизнес - это святое, - кивнул Лахов, и Торопливые вошли в "Потертое ухо".
   Через пять минут они сидели за столиком, а перед каждым стояла кружка с похожей на слегка взболтанную мочу жидкостью.
   За нее заплатил Форн Фекалин.
  - Ну, за нового стражника, - сказал Лахов, поднимая кружку. - Чтобы он хорошо охранял свою безопасность...
  - Лучше, чем старик Хилый, - добавил Ргов.
   И они выпили.
   Судя по реакции на пиво из "Потертого уха", Форн Фекалин прибыл в Ква-Ква совсем недавно. После первого глотка он позеленел, после второго - побледнел, затем стал того цвета, который нельзя назвать даже серо-буро-малиновым. Волосы его встали дыбом, слегка приподняв шлем, а глаза выпучились.
   Торопливые-ветераны наблюдали за муками нового коллеги с умилением.
   Они пили это пиво многие годы, но все помнили тот совсем не радостный день, когда познакомились с ним.
   Привыкнуть к этому вкусу было невозможно.
  - Так ты, значит, откуда родом? - спросил Лахов, когда шлем на голове Форна Фекалина осел, а глаза стали нормального размера.
  - С лева.
  - Это из Шести Королевств, что ли? - блеснул знаниями Ргов.
  - Почти.
  - Ага, а что там у вас говорят насчет того, что случилось в Диких горах? - спросил Калис. - Гномы болтают про какой-то взрыв. Вроде бы одна из вершин обзавелась пламенным прыщом...
   Прямо на лево от Ква-Ква лежит Лоскут Горы, заселенный мелкими и бородатыми шахтерами, и именно за ним находятся Шесть Королевств. На запад от них расположен Пик - громадная гора, занимающая целый Лоскут. Еще западнее - Разбойные горы, где обитают тролли, и за ними - Дикие горы, местечко настолько неприятное, что даже орлы облетают их стороной.
  - Огненный прыщ? Это как? - подал голос Ргов. - Я ничего не слышал.
  - Стала вулканом, - пояснил Лахов. - Ну что? Чего сидим, точно на поминках? А ну-ка выпили...
   Они выпили, и никто не обратил внимания, что Форн Фекалин лишь омочил губы в пиве.
  - Так что с этой горой? - спросил любопытный Ргов.
  - Лопнула, - с видом авторитетного свидетеля, находившегося в момент происшествия на расстоянии примерно в шестьсот километров, заявил Лахов. - Начисто. Хрусть, бах-бах и того... Эй, хозяин, неси по второй!
   Через пять минут стражники забыли о лопнувшей горе и заговорили о кознях начальства и тяготах собственной жизни. А еще примерно через полчаса в пропахший пивом туман улетела причина, по которой они тут собрались.
   Калис то и дело порывался петь, Лахов осаживал его, Ргов что-то монотонно бурчал себе под нос. Время от времени появлялся хозяин, забирал пустые кружки и приносил полные.
   А Форн Фекалин сидел, не притрагиваясь к пиву, и слушал.
   У него был отличный слух и феноменальная память.
  
   В лапищах Рыггантропова листок пергамента казался несчастной бабочкой, что потеряла не только лапки и усики, а еще и форму крыльев.
  - Ну, чего там написано? - спросил Арс.
  - Сссс? - поддержал его Тили-Тили.
  - Ы... хххы, - двоечник некоторое время посопел, готовясь к сражению с буквами. - Э.... н а п р а в л е н и е... н а... п р а к т и к у... В натуре, и что это все значит? Есть направление на право, на лево, на запад... И еще - на практику?
  - Дай сюда, - сказал Арс и забрал листок.
   Направление в конверте они получили вчера из рук самого заведующего кафедрой. Тот отдал его почему-то Рыггантропову и велел вскрыть конверт не раньше утра следующего дня. Пришлось вставать в жуткую рань и встречаться около входа в университет, чтобы ни в коем случае не опоздать.
   Всем студентам известно, что первый день практики самый важный, а иногда - еще и единственный.
   Вообще главная особенность любой практики в каждом из миров состоит в том, что она никому не нужна. Ни студентам, ни преподавателям, ни тем бедолагам, которым в руки попадают дармовые работники. Но ее всегда проводят, и это заставляет задуматься о некоем заговоре высших сил...
   Может быть, Практика приведет нас к Просветлению, позволит постичь Мировую Гармонию и научиться терпеливо относиться к соседям? Если это так, то эффект появится не ранее, чем через пятьсот лет и пару жизней.
  - Направление на практику, - Арс быстренько пробежал листок глазами. - Ага, вот. Улица Шести Струн, дом один. Я знаю, где это. Пошли.
   И они зашагали прочь от университета в сторону левой окраины Ква-Ква.
   Величайший город Лоскутного мира, если можно так выразиться, потягивался и продирал глаза.
   На улицах было довольно пустынно, ночные жители с них убрались, а дневные еще не появились. Скрипели телеги, тянувшиеся в сторону рынка на площади Изопилия, трубы извергали пахнувший завтраком дым.
   Почти добравшись до цели, студенты немного поплутали - сначала свернули на улицу Одной Струны, и только потом выбрались к музею.
   Огромный, точно авианосец, он напоминал каменный гроб, который бросили на землю с большой высоты. А потом оставили так валяться, обрастать мхом и покрываться трещинами.
  - О, - сказал Рыггантропов, - теперь я понял, почему он называется музеем Натуральной истории.
  - Почему?
  - Потому что это, в натуре, история.
   Да, музей сам по себе являлся историей. Судя по виду, он наверняка помнил битвы Предначальных Времен, и был уже стар, когда около реки Ква-Ква построили городок. Время обломало об него зубы, после чего обзавелось вставными, вернулось, и опять не добилось успеха.
   Здание располагалось за хлипким заборчиком, а заросли боярышника вокруг его могучей туши изображали парк.
  - Верно, - Арс поскреб затылок. - Вон там ворота, а тропинка от них ведет, похоже, к входу.
   Тропинка привела к крыльцу, такому широкому, словно по нему должны были боком подниматься удавы. На крыльце обнаружилась спрятавшаяся между толстенными колоннами дверь.
   Когда Арс толкнул ее, из внутренностей здания повеяло могильным холодом, а хриплый голос, наводивший на мысли о тяжких болезнях горла, мрачно поинтересовался:
  - Хто такие?
  - Вот, - сказал Арс, показывая направление и пытаясь разглядеть, кто прячется в музейном мраке. - Мы... эти, студенты... прибыли на практику.
  - Это вам к главному хранителю, - сообщил тот же голос. - Сейчас я его позову.
   И дверь захлопнулась.
  - Типа, - сказал Рыггантропов задумчиво.
  - Шшшш, - настороженно добавил Тили-Тили.
   Вскоре дверь открылась снова, и на крыльцо вышел некто лысый, сгорбленный, в длинном темном халате, и еще более длинной бороде, чей кончик болтался у тапочек с помпонами.
   Арс ощутил, что глаза его собираются выбраться из черепа и хорошо прогуляться.
  - Бурылик мурпляк хрыльк, - сказала фигура. - Ну, так и будем стоять? Давайте ваши буль документы.
  - Чего? - спросил Рыггантропов.
  - Буль-документы? - слабым голосом уточнил Арс.
  - Дарульк мпляк да. Вы что, никогда эльфов не видели?
   Перед ними и в самом деле стоял настоящий эльф.
   Только лысый, морщинистый и бородатый.
   Всем известно, что эльфы не стареют. Хотя от кого это известно? От тех же эльфов, которые настолько гордятся имиджем собственного народа, что вполне могут врать. А еще прятать стариков от посторонних глаз где-нибудь в глубине своих Лоскутов, куда чужакам хода нет.
   Но то, что эльфы живут долго, много дольше всех остальных рас - известный факт. Чтобы состариться, уроженцу Высокого леса или Солнечных полян нужен не один век, и не два.
   Похоже, старший хранитель возрастом превосходил многие экспонаты музея.
   Или просто возник вместе с ним.
  - В-видели. В-вот в-вам, - Арс сумел справиться с собой, и протянул направление на практику.
   Тот почмокал губами, производя те самые чудные сочетания звуков, и недовольно изрек:
  - Прлюк ральп понятно. Навязали нам этих практикантов, словно музей демонами набит. Хлюп.
  - Так мы вам не нужны?
  - Зарлип мульк почему? - эльф посмотрел на Топыряка подозрительно. - Рабочих рук не хватает. Лульк. Приставим к делу на полный срок, не сомневайтесь. Меня можно называть Простодрэль.
  - Я - Арс, а это - Рыггантропов и Тили-Тили.
  - Дарлюк плюх ну и имена. Идите за мной.
   За дверью они окунулись в темноту, столь глубокую и пахнущую пылью, словно она вылезла из шкафа со старой одеждой.
   Что-то шевельнулось во мраке, и Арс разглядел человекоподобную фигуру.
  - Харульт пальк не бойтесь, - сообщил Простодрэль. - Это Пасюк, наш привратник. Он зомби. Очень удобно. Никогда не спит, по нужде с поста не отлучается, а подкупить его хрульп невозможно.
  - Это верно, - свистящим голосом подтвердил привратник.
  - А чего его, типа к работе не приставить? - спросил Рыггантропов.
  - Нульк цалюк должен же кто-то у дверей стоять? А руки Пасюка то и дело отваливаются. Не рабочие они бульк какие-то.
   За новой дверью начались залы с экспонатами, огромные, словно внутренности левиафана. Окна, узкие и высокие, были закрыты темными шторами. Мягко поблескивали стекла витрин.
   Музей строил архитектор, считавший, что колонны - это главное, и что чем их больше, чем лучше. Массивные и толстые, украшенные резьбой, они уходили вверх, в полумрак, где благополучно подпирали потолок.
   Доносились шорохи, намекавшие, что тут существует жизнь, пусть не очень яркая и заметная, но живая.
   В витринах лежали камни, совершенно обычные, какие можно найти на улице, кости, какие-то вовсе непонятные штуки. Странно смотрелись валуны, неясно каким образом попавшие внутрь здания.
  - Что-то тут неинтересно, - прошептал Рыггантропов, породив в углах очередного зала гулкое эхо. - Это разве, в натуре, история?
   Арс, честно говоря, тоже ощущал легкое разочарование, а кончики ушей йоды выглядели печально обвисшими.
  - Йобулк вальк тля, - сердито забулькал эльф. - Это та история, о которой мы, смертные, имеем мало представления. Та история, для которой мы всего лишь налет, слизь хлобрап на теле вечности! Это ее тело! Вечное, неизменное! И вы, молодые маги, должны быть рады, что видите его!
  - А я думал, история - это когда один король убил другого, или там битва с кучей трупов, - сказал Рыггантропов.
   Он, как обычно, бил не в бровь, а в глаз.
   Простодрэль больше ничего не сказал, но в шарканье его тапочек возникли презрительные нотки.
   Они прошли еще три зала, а в четвертом, что был заполнен бревнами, ветками, шишками и почками, остановились.
  - Тальк цытьк сегодня будете работать тут, - проговорил эльф и показал на столик в углу. - Вот краска и кисточки. Ваша задача - обновлять стертые таблички хдюп на экспонатах. А стерлись они почти все.
  - А откуда мы узнаем, что писать, если они стерлись? - спросил Арс.
  - Ляпул пробтых ну вы же маги? Вы должны уметь восстанавливать надписи. Или вы не умеете?
  - Умеем.
   Да, такому их действительно учили - немного, не так, как студентов с кафедры магии слова. Но все же достаточно, чтобы прочитать почти уничтоженную надпись из нескольких слов.
  - Хляк тогда за дело.
   И Простодрэль удалился, бурча себе под нос.
   Рыггантропов подошел к столику, на котором стояли три жестяные банки и лежали старые, облезлые кисти.
  - В натуре, - сказал он уныло, - это будет типа похуже лекций по теории магического анализа.
  - Сс, - согласился Тили-Тили, а Арс печально вздохнул.
   ***
   Лейтенант Поля Лахов выпрямился и оглядел собственное войско.
   Калис и Ргов выглядели помятыми, и с трудом стояли на дрожащих конечностях, но это было нормально после вчерашней пьянки. К таким стражникам обитатели Ква-Ква привыкли. А вот новобранец казался подозрительно бодрым, и это внушало тревогу. А ну как горожане решат, что жизнь у Торопливых пошла хорошая? Тогда неприятностей не избежать.
  - Так, - тут Лахов икнул, и сам содрогнулся, ощутив вонь собственного перегара. - Ты, Форн, хоть лицо поглупее сделай. Или перекосись, словно у тебя зубы болят. Все разом.
  - Зачем?
  - А чтобы не выделяться.
   Форн Фекалин слегка наморщился, и отвесил нижнюю челюсть, после чего стал напоминать жертву удара молотком по голове.
  - Вот так-то лучше. А теперь пошли. Нас ждет оно. Патрулирование. В районе Молоточной площади.
   Негромко лязгая и распространяя специфические запахи, Торопливые выбрались на улицу, и зашагали на право-запад.
   По дороге Лахов рассказывал новобранцу правила патрулирования:
  - Нужно глядеть в оба. И слушать тоже в оба, но в других. И еще чуять спинным хребтом, где опасно.
  - Чтобы отправиться туда и задержать преступника? А? - спросил Форн Фекалин.
  - Нет. Чтобы сбежать и остаться в живых. Если кто-то начинает звать стражу, то мы, конечно, идем туда, но очень медленно и крайне шумно. Понимаешь, зачем?
  - Чтобы остаться в живых?
  - Верно, - лейтенант похлопал новобранца по обтянутому кольчугой плечу и затряс ушибленной непонятно обо что ладонью. - Ты сразу показался мне умным парнем. Но есть и вторая задача - немножко подзаработать. На паршивую горсточку бублей, что платит нам город, не проживешь. Поэтому мы... как бы это сказать.
  - Тащим все, что плохо лежит, - брякнул честный Калис.
  - И это... дружим с всякими людьми, - Ргов пнул в спину катившегося мимо калеку на тележке.
   Тот брякнулся наземь, вскочил на внезапно отросшие конечности. Открыл рот, готовясь разразиться теми выражениями, которые в интеллигентной среде называют непарламентскими.
   И тут увидел, с кем имеет дело.
  - А, сержант, - сказал калека, потирая спину. - Как счастлив вас видеть. Какой хороший сегодня день...
   Это напоминало попытку суслика договориться с пикирующей на него совой.
   Ргов протянул руку и сказал:
  - Я тут уронил немного денег. Ты их не видел?
  - Э? - лицо калеки перекосилось, и стало напоминать букву из тетради первоклассника. - А, сейчас...
   Несколько монет перекочевали в ладонь Ргову и мгновенно исчезли где-то под его кольчугой.
  - Вот примерно так мы и дружим с людьми, - сказал Лахов.
   И они пошли дальше, а Сизый Мотыль, последние двадцать лет зарабатывавший на жизнь с помощью ног (а точнее, их отсутствия) наконец получил возможность облегчить душу.
   И он ей немедленно воспользовался.
   За старыми городскими стенами, больше похожими на вал мусора, обклеенный рекламными объявлениями, стражники наткнулись на группу шептавшихся стариков. Увидев их, Лахов побледнел, из недр организма Ргова донеслись квакающие звуки, и на неустрашимом лице Калиса обозначилось беспокойство.
   А старики, все четверо уставились на Форна Фекалина.
  - Мы просто мимо идем... да, - сообщил Лахов заискивающим голосом, каким обычно разговаривают с большими и очень злыми собаками. - Не подумайте ничего плохого, господа...
   Старики проводили стражников подозрительными взглядами, а один, маленький и воняющий чесноком, презрительно сплюнул.
  - Кто это такие? - спросил Форн Фекалин, когда старики исчезли за углом.
  - Герои, - с дрожью в голосе ответил Ргов. - На пенсии. Держись от них подальше, если хочешь носить голову на плечах, а не под мышкой.
   А престарелые герои перестали пялиться Торопливым вслед и поглядели друг на друга.
  - Ха, - сказал Старый Осинник, известный на весь Лоскутный мир охотник на вампиров. - А он что-то мне кровососа напомнил.
  - Кто? - поинтересовался Долговязый Эрик, произошедший, судя по росту и скорости мышления, не от обезьяны, а от жирафа.
  - А тот, бледный.
  - Кхе-кхе, а мне - дракона, - вздохнул рулон черной ткани, внутри которого прятался Стукнутый Черный, самый скрытный герой на свете. - Аж руки зачесались, так прямо захотелось его убить. А о чем мы кстати разговаривали?
  - О мажях для пояшницы, - напомнил Брежен, получивший за геройскую карьеру наград больше, чем все олимпийские чемпионы вместе взятые. - Или от пояшницы, это уж как пошмотреть...
   И герои погрузились в пенсионный разговор о болячках и о том, как с ними бороться.
   А стражники шли себе и шли, пока около самой Молоточной площади не наткнулись на еще один патруль. Вел его лейтенант Клячисон, чья неуничтожимая бодрость была сравнима лишь с его же тупостью.
  - Ха-ха! Вот и они! - затараторил он, едва увидев коллег. - Слышали новости? На левой окраине труп нашли!
  - Эка невидаль, - проворчал Лахов. - Их в городе каждый день десятками находят. Вот если бы труп не нашли.... Тогда о-го-го.
  - Да не, необычный труп! - Клячисон замахал руками, создав небольшой ветерок. - А с вырванным горлом! И говорят, что уже не первый! И не второй! А третий или четвертый! Это маньяк!
  - Враки, - Калис махнул рукой и со скрежетом почесал затылочную часть шлема. - Маньяк тут не выживет.
   И в этом сержант был прав. Любой маньяк, попав в город, где убивают так же легко, как сморкаются, а на кровожадные ужимки не обращают внимания, получит стресс, невроз и быстро покончит с собой.
  - Тогда кто? - нахмурился Клячисон.
  - А какая разница? - пожал плечами Лахов. - И кто жертвы?
  - Старьевщик, нищий... точильщик ножей...
  - Слава богам, - вздохнул лейтенант. - Беднота. Значит, нас не заставят это расследовать. Понятно, что когда убивают богатея, всем есть до этого дело. Если прирезали нищего, то никто о нем и не вспомнит...
  - И беспокоиться не о чем, - сделал вывод Калис. - Ну что, пойдем, изобьем хоть кого-нибудь?
  - Зачем? - спросил Форн Фекалин.
  - Чтобы скучно не было, - пояснил Ргов. - А то ходят тут всякие, нагло дышат тем же воздухом, что и мы...
  - Да, кстати, - Лахов посмотрел на Форна, - а где ты снял жилье?
  - На левой окраине, на улице Семи Струн.
  - Тогда будь осторожнее, ха-ха, - Клячисон хмыкнул. - А то вдруг это и правда какой-нибудь маньяк.
   И два патруля разошлись, точно корабли в безбрежном море.
  
   Арс пошевелил руками, напрягся, и деревянная табличка, выглядевшая девственно-чистой, занялась бирюзовым огнем. Он погорел немного и сложился в буквы. Те забегали, словно букашки, и образовали два слова.
   "Коралия Аморалия".
   Витрина, на которой висела табличка, содержала в себе чучело существа, выглядевшего так, словно на него уселся тролль. Сел, а потом еще хорошенько повозил тяжелой задницей.
   Плоская харя, круглый рот, выпученные буркала, и торчащие во все стороны то ли лапы, то ли шипы.
  - И почему она аморалия, интересно? - спросил Топыряк и взялся за торчавшую из банки с краской кисточку.
  - Плохо вела себя, типа, - предположил Рыггантропов, возившийся у пустой на первый взгляд витрины.
   На самом деле в ней стоял прозрачный хмырь, вымерший хищник из породы халявщиков. Когда-то он водился в крупных городах, где питался пивом из кружек набравшихся посетителей. Понятное дело, такое поведение никому не нравилось, и хищника с помощью магов истребили.
   Как ни странно, жалоб на пропажу пива из кружек меньше не стало.
   Похоже, хмыри эволюционировали и научились быть невидимыми даже для поисковых чар.
  - Наверно, - кивнул Арс. - И за это ее наказали.
  - Шшшш, - подтвердил Тили-Тили.
   В музее студенты трудились второй день. Вчера закончили с залом, посвященным всяким занятным растениям, вроде дуба редкого, конопли самородной (что размножается косяками) или хищной яблони, что заманивает мальчиков и девочек замаскированной под качели удушающей плетью.
   Сегодня обновляли таблички в зале, отведенном вымершим тварям.
   За два дня успели привыкнуть к тому, что Простодрэль умеет подкрадываться бесшумно даже в домашних тапочках. Увидели кучу разных диковинок, в том числе одного посетителя музея.
   Судя по ошарашенной физиономии, он зашел сюда случайно.
   А в остальном все было до зевоты тоскливо. Краска пахла, кисти поскрипывали, студенты работали.
  - Готова, - сказал Арс, покончив с аморальной коралией. - Так, кто у нас следующий? Ух, какой красавец...
   В соседней витрине стояло чучело существа, формой тела похожего на человека. Только вместо кожи тут была чешуя, ногти уступали место острым и длинным когтям, а глаза напоминали змеиные.
   И на голове торчал цветастый гребень, отдаленно похожий на петушиный.
   Рыггантропов на мгновение оторвался от буквы "Ы", с которой любовно сражался уже полчаса.
  - Да, - сказал он, оглядев страхолюдную тварь. - Такого у нас в Ква-Ква я не видел. И это странно.
  - Сссс! - в шипении Тили-Тили послышалось легкое беспокойство.
  - Посмотрим, кто это.
   Топыряк повторил простенькое заклинание, вызывающее призрак сгинувшей надписи. Вновь засуетились голубые буквы, и в воздухе над табличкой повисло слово "ЗМЕЕМОРФ".
  - Вон как его зовут, - Арс почесал в затылке. - Кажется, нам про них рассказывали. В курсе истории, что ли...
  - Хбульп чавк хлюп конечно, рассказывали, - сказал появившийся точно из воздуха Простодрэль. - Во дни моей молодости о них еще помнили. Горульп опасные были существа.
  - И чем же?
  - Салюльк да, вы на лекциях, похоже, спали, - эльф поглядел на Арса презрительно. - Это не просто хищник. Он вылельм разумен, невероятно кровожаден и умеет менять внешний облик.
  - Сссс!
  - О.
  - Типа?
  - Пальп ненаучно говоря, превращаться в человека. Эльфа. Большую собаку. Толстого гнома или тощего тролля.
  - Почему толстого? - спросил Топыряк.
  - Чтобы хляк масса примерно совпадала. Змееморфы жили в горах, и воевали со всеми, кто оказывался рядом. Пленников просто-напросто съедали. Это всем каруляв марлювк надоело, и их уничтожили. Истребили до последнего. Только чучела от них и остались.
  - Э... точно, вспомнил, - сказал Арс, но постеснялся упомянуть о том, что на лекции, посвященной войнам со змееморфами, вовсе не дремал, а играл в карты на задней парте. И проиграл тогда целых два бубля.
  - Да? - Простодрэль ехидно прищурился и погладил себя по бороде. - Тогда на сегодня я думаю, хватит. Завтра жду вас в то же самое время.
   Он усмехнулся и затопал прочь, поскрипывая суставами и шаркая ногами.
  - Почему мы не слышим, как он подходит? - спросил Арс, с удивлением разглядывая непонятно откуда взявшиеся на мантии пятнышки краски.
   Судя по тому, что они появляются всегда, как бы аккуратно ты ни работал, краска обладает не только разумом, а еще и вредным характером.
  - Эльф, типа, - сказал Рыггантропов так, словно это все объясняло.
   Но на самом деле это и вправду все объясняло.
   Эльфы могут посоревноваться с кошками за самую бесшумную походку во Вселенной.
   Даже лысые, бородатые, и в домашних тапочках.
   Засунув кисточки обратно в банки с краской, студенты зашагали к выходу из музея. У дверей попрощались с Пасюком, и тот очень осторожно кивнул в ответ. Для зомби, чья голова пришита нитками, в этом движении жизненно необходима осмотрительность.
   Снаружи Арса, Тили-Тили и Рыггантропова встретили немного вонючие ква-квакские сумерки. Сегодня, в день Опрятной Свиньи десятого месяца природа вдруг вспомнила, что наступила осень, и в небо над городом были доставлены серые тучи.
   Сейчас они старательно прыскали холодным дождем.
  - Ну что, по пиву? - предложил двоечник.
  - Можно, - кивнул Топыряк, и поглядел на йоду. - А ты что скажешь, Трали-Вали?
  - Шшшшш!
   Рыггантропов осклабился:
  - Одобряет, ушастый. Я знаю отличную пивную неподалеку.
   Тут Арсу и Тили-Тили стоило насторожиться. Обычно за фразой "я знаю пивную неподалеку" следуют долгие поиски, много ругательств, ноющие ноги. А в конце - очень неприятное открытие, что пивная на самом деле пельменная, что пива в ней не наливают, и что расположена она в пятнадцати километрах.
   Но пропитанные испарениями краски мозги дали сбой. Топыряк безропотно кивнул, йода промолчал. А Рыггантропов повел их за собой в шелестевший мокрый полумрак.
   Они миновали парочку грабителей, решивших, что связываться с магами-студентами себе дороже, и погрузились в паутину переулков, что находятся слева от Длинной улицы.
   В этом районе, называвшемся Косые ямы, сломал бы ногу не только черт, а сам Сатана.
   Дома здесь росли старые, высокие и такие покосившиеся, что стояли лишь потому, что опирались друг на друга. Умные люди тут даже днем ходили с фонарем, и обязательно нанимали проводника. А дождливым вечером в Косых ямах было не светлее, чем на дне затопленной шахты.
  - Еще немного, - подбодрил спутников Рыггантропов, и в этот момент впереди, во тьме, что-то зашевелилось.
   Студенты остановились.
  - Шшш! - сказал Тили-Тили.
  - И я это видел, - Арс сглотнул, ощутив острое желание прибегнуть к славному боевому приему, известному с глубокой древности.
   К тому самому, что начинается на букву "бе".
  - Но мы же маги в натуре, - проворчал Рыггантропов. - Мы не должны кого-либо бояться. Это нас все должны бояться, типа.
   Во тьме вновь что-то пошевелилось, донеслось то клацанье, какое могут издать только очень острые когти.
  - Н-надо п-поглядеть, что т-там такое, - рука Топыряка тряслась, и световой шар вышел маленьким и дрожащим.
   Из тьмы неохотно выступили стены домов, покрытые таким количеством слоев грязи, что казались чешуйчатыми. Появилась мостовая - оживший кошмар тополога, кое-где прикрытый лужами.
   И некое существо, открывшее зубастую пасть.
   Арс не успел разглядеть его как следует, и тут осознал, что бежит, несется, не разбирая дороги, и что за спиной тяжело сопит Рыггантропов, а впереди легко прыгает Тили-Тили. Душа скользнула в пятки, прихватив с собой рассудок, и управление телом взял на себя мозжечок.
   Благодаря его усилиям Топыряк ни во что не врезался, ни разу не споткнулся и не поскользнулся.
   Потом душа и рассудок вернулись на место, и мгновенно присвоили всю славу от спасения себе. Но случилось это в тот момент, когда Арс стоял под светившим уличным фонарем и шумно дышал, приходя в себя.
  - Где это мы? - прохрипел обнаружившийся рядом Рыггантропов.
   Топыряк огляделся.
  - Улица Дохлых Кошек. А вон там, чуть дальше, находится Оранжевая больница. Я в ней однажды побывал.
  - Сссс?
  - Да, мы полгорода одним махом пробежали. Хотя я ничуть не испугался, и даже ловко выбрал правильный путь.
   Самообман - страшная сила. Не будь его розовых очков, наушников и фильтров в ноздри, человечество давно покончило бы жизнь самоубийством. Сразу после того, как изобрело каменный топор и съело мамонтов.
   Ну, или через недельку-другую.
  - А кто там был такой, типа?
  - Шшшш!
  - У него была чешуя, глаза.... когти, - тут Арс на мгновение замер. - И гребень на... на голове.
  - Не человек, - совершенно справедливо заметил Рыггантропов.
  - Сссс!
  - И не йода, Трали-Вали, зуб даю. И не эльф...
  - Змееморф. Но этого не может быть! - Арс потер лоб, ощущая, как резко поднимается температура внутри головы.
   Йода задвигал ушами, потом вовсе свернул их и с резким хлопком развернул.
   А Рыггантропов вздохнул с облегчением.
  - Типа все нормально, - сказал он.
  - Это почему?
  - Ну мы же краски нанюхались сегодня.
  - И чего?
  - И мы в натуре разве видели после этого розовых слонов? Или там розовых теток без одежды?
   Фантазия Рыггантропова не могла похвастаться богатством. Честно говоря, она попрошайничала на помойках мегаполиса Вселенского Воображения. И где-то там нашла убеждение, что все галлюцинации должны быть одного цвета. Того же, что и поросячьи пятачки.
  - Нет, не видели, - сказал Топыряк.
  - Ну вот, а теперь увидели. Хоть что-то, падлой буду. Она вроде была розовой, страшила эта. Значит, краска виновата.
  - Ага, хм... - Арс переглянулся с Тили-Тили, тот пожал плечами, что заметил бы только очень внимательный наблюдатель.
   Очень уж узкие плечи у йода.
   Версия с краской выглядела правдоподобной, особенно для того, кто хочет, чтобы она выглядела правдоподобной.
  - Точно, так и было, - сказал Топыряк. - Да, оно было розовым. Поэтому мы сейчас пойдем в "Утонченное блаженство" и выпьем по кружечке.
   Спорить никто не стал.
  
   Тощий Брык и вправду был тощим.
   В те давние времена, когда только начинал делать карьеру и телосложением напоминал швабру.
   Теперь, когда в его массивную тушу можно было спрятать несколько бочек, старое прозвище звучало скорее как насмешка. Но мало кто смеялся над Тощим Брыком. Слишком дорого обходились шутки над одним из богатейших жителей Ква-Ква, которому принадлежала примерно четверть города.
   Дом Тощего Брыка, то есть главный дом, где он жил большую часть года, стоял, само собой на Мокрой улице. Там, где полагалось жить богатым купцам. Между ней и Сырой улицей, где обитали аристократы, во всем шло негласное, но ожесточенное, как драка бультерьеров, соперничество.
   Дом Тощего Брыка больше напоминал замок.
   В нем было три этажа, внутренний двор с воротами, сторожевые башенки на крышах, решетки на окнах. Внутри имелась куча охранников, отряд слуг и множество помещений.
   Некоторые были тайными.
   А некоторые из некоторых - настолько тайными, что о них знали только двое - хозяин и архитектор.
   Но архитектор мог наслаждаться причастностью к секретам в необычайно роскошном, набитом золотом гробу, так что Тощий Брык не беспокоился насчет сохранения тайны.
   Сегодня после легкого ужина (пара поросят, горка блинов высотой в полметра и тарелочка куриных крылышек) он решил посетить одну из сокровищниц. Для этого Брык поднялся в спальню и неспешно запер за собой все восемнадцать замков.
   Приложив ухо к одной из скважин, убедился, что слуга ушел, и только после этого направился в сторону шкафа с одеждой. Шкаф был так велик, что мог послужить домом какому-нибудь бедняку, а в глубинах его, за костюмами, пошитыми на Тощего Брыка, и поэтому немного похожими на воздушные шары, пряталась тайная дверца. Открывалась она нажатием на нос стоявшего на шкафу чучела утки.
   Тощий Брык нажал на нос.
   Дождался, когда из шкафа донесется тихий щелчок и, прихватив свечку, полез внутрь. С трудом протиснулся в тайную дверцу (проектировали ее лет десять назад, когда хозяин был чуть стройнее) и зашагал вниз по узкой винтовой лестнице.
   Тут все было как положено - мрачно, сыро и пыльно.
   Закончилась лестница еще одной дверцей, запертой на массивный навесной замок.
   Тощий Брык снял с шеи цепочку, на которой висел ключ, и открыл его. Поднял свечку повыше и шагнул в сокровищницу. Несколько мгновений постоял, открывая и закрывая рот, как попавший на сушу сом, а потом ругнулся:
  - Ляжка демона!
   Сокровищница была наполнена первосортным затхлым воздухом.
   Комната, где во время последнего визита, то есть месяц назад, находилось пять пудов золота в слитках и монетах, опустела. При этом стены, пол и потолок остались целыми.
  - Я брежу? - спросил себя Тощий Брык, и обнаружил, что подсвечник в его руке дрожит.
   На мгновение показалось, что слышит эхо далекого, очень слабого крика.
   Купец, преодолевая сопротивление брюха, с кряхтением нагнулся и пощупал пол. Пальцы оказались испачканы в рыжей, похожей на ржавчину пыли. Тощий Брык поднес их к лицу и тут осознание того, что именно произошло, обрушилось на него словно молот размером с диван.
   Пять пудов золота стащили какие-то очень хитрые, ловкие и смелые проходимцы!
   Хозяин дома засипел, захрипел, сжал кулаки и повалился на пол. Тот не выдержал удара, какой нанесет не всякое пушечное ядро, и опасно затрещал. Тощий Брык проломил перекрытия и брякнулся в подвал, разбив одну из стоявших там винных бочек. Ту, около которой мирно выпивали дворецкий и главный повар.
  - О. Кто это? - спросил дворецкий, ощущая, что стал много более мокрым и, если можно так сказать, винным.
  - Наш хозяин, - отозвался повар, разглядывая тушу, распростертую в луже хереса, точно некое диковинное блюдо.
  - А что это значит?
   Повар посмотрел вверх, на дыру в потолке, и ответил:
  - Что одна из сокровищниц перестала быть тайной. И еще кое-что.
  - Что именно?
  - Что у нас будут неприятности. И не только у нас.
   ***
   Патруль двигался по улицам Ква-Ква тесной группой.
   То есть и обычно Торопливые старались особенно не удаляться друг от друга. А сейчас они вовсе жались друг к другу. И причиной являлось то, что патруль двигался по НОЧНЫМ улицам Ква-Ква.
   А темное время суток в величайшем городе Лоскутного мира - это не благостная темнота, шорох ветра и веселые песни издалека. То есть песни вполне возможны, только исполнять их будет самоубийца. А обычно все ограничивается мягким топотом ночных хищников (на двух ногах), короткими вскриками и лязгом, о происхождении которого не хочется даже задумываться.
   Узнай о ночных улицах Ква-Ква портовые кварталы Бомбея, гопницкие окраины Нижнего Новгорода и переулки Южного Бронкса, они бы все дружно написали заявление об уходе на пенсию.
   Так что Торопливые шагали кучкой, нервно оглядывались, и даже факелы в их руках горели неярко, боязливо.
  - Э-это что там? - спросил Ргов, когда во тьме сверкнули два желтых огонька.
  - Кошка, - ответил Калис. - Или ты думаешь, кто-то лежит на земле, поджидая нас в засаде?
  - А почему нет?
   По своей воле стражники никогда не вышли бы на улицу ночью. Но сегодня их заставили.
  - Как он орал, - сказал лейтенант Лахов, когда огоньки, оказавшие на самом деле кошачьими глазами, остались позади. - У меня до сих пор в голове звенит. И гудит.
   Сержанты дружно буркнули что-то вроде "Ага".
   Вспоминали они, само собой, МЕНТа, который как-то прознал о странных убийствах. Потом он почему-то решил, что они должны прекратиться, и отправил большинство Торопливых ночью бродить по городу.
   С какой стороны не посмотри - возмутительный поступок.
   Разве так должен себя вести настоящий начальник стражи?
  - Орать всякий может, - проговорил Ргов, благодаря жене хорошо знакомый с этой истиной. - А вот ходить тут... когда всякие....
   С права, из-за реки донесся низкий, очень неприятный, кровожадный вой, что мог принадлежать собаке.
   А мог и оборотню.
   Или кому-нибудь похуже. Сложно представить что-то хуже оборотня, но если это "что-то хуже" есть, то оно обязательно болтается где-нибудь в Ква-Ква, пугая прохожих до смерти.
   Лахов вздрогнул, Ргов сделал попытку спрятаться в свой шлем, как улитка в раковину. Калис стремительным движением выхватил четыре взведенных арбалета. Только Форн Фекалин остался спокоен, его бледное лицо даже не дрогнуло, и лишь в глазах мелькнул огонек.
   Но остальным Торопливым было не до того, чтобы обращать внимание на всякие глупости.
  - Вроде бы далеко, - сказал Лахов. - И это хорошо. Так, что там у нас впереди? Мотыжная площадь?
   Приближение большой площади, где днем работал скотный рынок, чувствовалось издалека.
  - Может, обойдем ее? А? - предложил Форн Фекалин.
  - Можно и обойти, - согласился лейтенант. - А то воняет там. Пойдем, пожалуй, налево.
  - А может, направо?
   Лахов удивленно посмотрел на неожиданно разговорившегося новобранца, потом на переулок, куда он предлагал свернуть.
  - Там же темно, - сказал Ргов.
  - Но если войти туда с факелами, там сразу станет светло, - Форн Фекалин нетерпеливо моргнул.
  - О.
  - Главное - что там тихо. Идем туда, - вынес вердикт лейтенант, хорошо знавший первое правило выживания в ночном Ква-Ква.
   Держись подальше от любых источников звука.
   И тогда ты, может быть, проживешь на пять минут дольше.
   Переулок оказался узким, кривым и извилистым. А через пару дюжин шагов Торопливые наткнулись на два тела. Одно лежало на животе, и вокруг его головы растекалась лужа крови. Другое валялось на спине, храпело и распространяло запах дешевой выпивки.
   В руке оно держало бутылку из-под кукурузного самогона "Рыгач", а во второй - огромный, покрытый красными пятнами нож.
  - Это что? - спросил Калис, подав уверенную заявку на первое место в конкурсе "Самый тупой вопрос года".
  - Вялый Пырк, - дрожащим голосом ответил Ргов. - Он... э, грабитель из Нор... может, пойдем отсюда, пока чего не случилось?
  - Хорошая идея, - кивнул Лахов. - Медленно, не шумим, отсту...
  - Да вы что! - вмешался Форн Фекалин. - Это преступление! Мы поймали того, кто всех убивал! Я уверен, что если перевернуть тело, то у него окажется вырван кадык, как и у остальных.
  - Маленькая поправочка, - пискнул Ргов, - мы его не поймали, а только нашли...
  - Так в чем проблема?
   Форн Фекалин шагнул вперед. Перевернул труп на спину, и стало видно, что вместо горла у него и вправду жуткая рана. Затем подошел к Вялому Пырку, вынул из лапищи окровавленный нож. После чего снял с собственного пояса веревку и связал грабителя по рукам и ногам.
   Остальные стражники боязливо наблюдали за происходящим.
  - Так ты что, арестовал его? - спросил Лахов, соображавший немного быстрее подчиненных.
  - Да. На месте преступления.
  - Ооооо.
   Ргов и Калис растерянно переглянулись.
   Вялый Пырк - заметная фигура в преступном мире Нор, криминального квартала на восточной окраине Ква-Ква. Вряд ли его дружки сильно обрадуются, узнав, что его взяли и засадили в тюрьму. Но, с другой стороны, использовать обычную тактику - то есть тихо удрать - уже не получится.
   И все благодаря слишком ретивому новобранцу...
  - Сержант Калис! - скомандовал лейтенант, пришедший к тем же выводам.
  - Я!
  - Прочитайте задержанному его права.
  - Есть!
  - А может быть, надо привести его в сознание? - спросил Форн Фекалин.
  - Зачем? - удивился Лахов. - Мы должны их прочитать, но нигде не указано, что он должен их услышать. Приступайте, сержант.
  - Ты имеешь право болтать все, что угодно. Имеешь право на три удара по печени, на яркую лампу в глаза и... - забормотал Калис. нависнув над Вялым Пырком, точно скала над морем.
   Знакомые сочетания звуков были уловлены тем, что у подобных типов сходит за подсознание, и грабитель открыл глаза. Некоторое время они вращались, точно шарики из цветного стекла, потом остановились на Калисе, и в них появилось выражение искреннего удивления.
  - Очухался, негодяй, - сказал Лахов лишь чуточку дрожавшим голосом. - Э, мирные граждане мирно радуются в мирных домах...
   Лейтенанта от переживаний несколько понесло.
  - Век воли не видать, начальник, - просипел Вялый Пырк хриплым голосом настоящего бандюгана. Без такого голоса нет смысла выбирать карьеру убийцы или преступного авторитета. Все равно никто не воспримет вас всерьез. - Мы слегка бухнули с Брашом Серым и с этим, третьим... как его...
  - Слегка бухнули? - ухмыльнулся Калис. - Глянь-ка вон туда.
   И он показал на труп с разорванным горлом.
   Вялый Пырк перевел взгляд, и удивления в его глазах стало больше, чем огня - в топке паровоза.
  - Э... Браш Серый... что с ним? Он кашлял вроде... Может, сильно кашлянул? Да, помню... - тут грабитель сел. - Мы сидели в таверне... Нам наливал еще этот, как... Скользкий такой... А потом пошли гулять...
  - Хватит пороть ерунду! - заявил Лахов. - Ты напился и убил своего приятеля! И ты убил всех остальных!
  - Всех? Это не под силу человеку...
   Тут Вялый Пырк дернулся. Веревка, связывавшая его руки за спиной, непонятным образом лопнула. Лапищи грабителя оказались свободны, и одна машинально дернулась к лежавшему неподалеку ножу.
  - Режут! - завопил Лахов.
   Ргов метнулся в сторону, с металлическим звоном врезался в стену и упал. Калис полез за арбалетами, но запутался в плаще. В руках Форна Фекалина сверкнул длинный меч. Его острие мягко, почти нежно вошло Вялому Пырку в спину. Тот всхлипнул и упал наземь.
   Стало тихо.
   Лахов сглотнул, издав звук, который невозможно изобразить буквами обычного алфавита.
  - Ничего себе, - сказал Калис, выпутываясь наконец из взбунтовавшейся одежды. - Он что, мертв?
  - Да, - Форн Фекалин аккуратно вытер лезвие меча об одежду убитого, и убрал оружие в ножны. Затем наклонился, подобрал веревку, которой был связан грабитель, и спрятал ее в карман.
  - А что это значит?
  - Что надо подобрать Ргова и убираться отсюда поскорее, - предложил слегка отошедший от шока лейтенант.
  - А я думаю, это значит другое, - уверенно заявил Форн Фекалин. - Убийств больше не будет.
  
   Утренний туман в Ква-Ква обладает большей индивидуальностью, чем лондонский смог. В отдельные, особо удачные дни его можно не только пробовать на вкус, а мазать на хлеб вместо масла. Масло это окажется бурым, несколько зловонным, но зато невероятно пикантным.
   Туман, в который сегодня утром вступили направлявшиеся к музею студенты, был не из таких. Обыкновенная серая дымка, едва справлявшаяся с основной задачей - прятать город и глушить звуки.
   Вчера приятели несколько засиделись в "Утонченном блаженстве", и поэтому сейчас выглядели не очень бодро. Арс зевал, Тили-Тили спотыкался через шаг, и даже Рыггантропов спал на ходу.
   В себя он пришел лишь после того, как на него чуть не наехала телега водовоза.
  - Чтоб тебя вспучило, - пожелал двоечник ей вслед, и тут окончательно проснулся.
   Несколько минут посопел, обозревая то, что в Ква-Ква зовется гордым словом "улица", а потом спросил:
  - И все же что вчера это было в натуре?
  - Пиво, - ответил Арс, пребывавший где-то на пятой минуте последнего сна.
  - Не, типа в темноте.
  - Галлюцинация. Мы же решили.
   Топыряк вынырнул из вполне себе розовой полудремы и с упреком взглянул на Рыггантропова. Упрек срикошетил от толстой шкуры двоечника, улетел в небеса, где и поразил ни в чем не повинную пташку.
   Та почувствовала себя очень неловко и поспешно облегчилась.
   Иных способов бороться со стрессом пташка просто не знала.
  - А может, сходим туда, посмотрим? - предложил Рыггантропов. - Следы всякие. Вдруг они остались?
  - От галлюцинации?
  - А почему нет?
   Топыряк обдумал предложение, которое даже в похмельное, невыспавшееся утро казалось странным. Посмотрел на двоечника и понял, что в голову тому попала мысль, и что бороться с ней поздно.
   Мысли посещали этот толстостенный маленький резервуар не так часто, поэтому Рыггантропов ими очень дорожил. Расставался с каждой неохотно, только после долгих уговоров.
  - Пойдем, посмотрим, - сказал Арс. - Ты хоть место запомнил?
  - Шшшшш! - поддержал разговор йода.
  - Трали-Вали запомнил, так что все в натуре в порядке, - перевел Рыггантропов.
   Пути для отступления оказались отрезаны.
   Они выбрались на Длинную улицу, некоторое время поплутали в переулках Косых ям. Топыряк раз шесть готов был воскликнуть "Вот, это же здесь!", но йода упорно шагал дальше.
   И только в седьмом похожем месте остановился.
  - Ссс! - сказал он.
  - Ага, точно. Наши следы вижу, - кивнул Арс. - Вон там рытвина, это Рыггантропов старт взял. А галлюцинация стояла значит... где? Вон там... прямо под аркой... сейчас глянем, что там...
   Под аркой непонятным образом сохранился кусочек мостовой - дюжина камней, что держались на месте с упорством последних зубов во рту глубокого старца. След на них оставил бы только тролль, да и то если бы хорошенько попрыгал.
  - Ничего, - с облегчением проговорил Топыряк. - Это и в самом деле была галлюцинация. Дава...
  - Шшшш! - прервал его Тили-Тили.
   Он уселся на корточки, поковырялся между камнями и вытащил что-то маленькое, круглое, зеленовато-желтое.
   Очень похожее на чешуйку.
  - Типа... - протянул Рыггантропов. - Кусок этой... глюкции?
  - Шшш.
  - Э, может, какая змея оставила, проползала мимо... - проговорил Арс, чувствуя, как под ногами разверзается пропасть.
   И надежда на то, что зубастая тварь им привиделась, летит туда вниз головой.
  - Змея? В Ква-Ква? В натуре. С такой чешуей?
  - Э... ну да...
   Судя по размерам чешуйки, змея должна была быть толщиной в бедро крупного мужчины. Таким рептилиям делать в городе нечего. Если только они не хотят быстрой смерти.
  - Или рыба?
  - Типа проплыла тут? - спросил Рыггантропов, а йода посмотрел на Топыряка с укоризной.
  - Нет... проезжала телега с рыбами, и с нее сыпалась чешуя... - Арс умолк, сам понимая, что говорит ерунду.
   Никто не будет возить рыбу через Косые ямы, а если вдруг такое случится, то каждую упавшую чешуйку тут подберут и сварят из нее обед на пять человек. В этой части Ква-Ква едой не разбрасываются.
  - А значит, а значит... - надежда со шмяканьем приземлилась на дно пропасти и скончалась в муках.
  - В натуре, - Рыггантропов покачал головой.
  - Ссссс! - судя по интонации, Тили-Тили был с коллегой полностью согласен.
  - Ладно... тогда, - Арс попытался собраться с мыслями, и после некоторого напряжения это ему удалось, - тогда давай отнесем эту штуку в музей. Хранитель хорошо разбирается во всяких тварях. Он точно скажет, что это такое. А то вдруг это и не чешуйка вовсе?
   Останки надежды задергались, словно над ними колдовал опытный некромант.
  - Отнесем, - кивнул Рыггантропов. - Пошли?
   И они пошли, и добрались до музея Натуральной истории к самому открытию. Миновали Пасюка, и отправились на поиски Простодрэля. Тот обнаружился в том зале, где студенты работали вчера.
  - Шлюк плях доброе утро, - проворчал эльф тоном, какой обычно приберегают для проклятий. - Ну что, начнем?
  - Э, Простодрэль... - сказал Арс. - Мы тут вчера видели на улице... а сегодня нашли... вот, ну...
   Тили-Тили шагнул вперед и продемонстрировал чешуйку.
   Хранитель нахмурился, извлек из нагрудного кармана халата увеличительное стекло.
  - Так, давай сюда, - в этот момент эльф даже забыл о том, что должен булькать и хлюпать. - Очень интересно.
   Студенты ждали, затаив дыхание. Рыггантропов, который просто не знал, что такое волнение, почесывал затылок. Простодрэль разглядывал находку долго, с одной стороны, потом с другой, и при этом что-то бормотал себе под нос.
  - Ляпл маблп невероятно, - сказал он наконец. - По всем признакам, она принадлежит змееморфу, причем живому... Тляк, и вы говорите, что видели его на улице?
   И эльф уставился на Арса так подозрительно, словно тот прятал древнее чудище в кармане.
  - Ну... да... - подтвердил Топыряк.
  - Длямп прульк тогда нужно срочно его поймать! Убить и поместить к нам! А то наше чучело бульк древнее, выглядит плохо.
   Старого хранителя вряд ли бы сделали почетным членом Общества гуманных ученых.
  - Юляльк а вы работайте. Практики никто не отменял, - Простодрэль сурово глянул на студентов.
   И эльф, взволнованно шаркая, удалился.
  - Поймать? - Арс покачал головой. - Кто этим будет заниматься? Стража? Да они пьяную черепаху не догонят.
  - Шшшш!
  - Верно, Трали-Вали. Не наше дело, типа, - сказал Рыггантропов. - Беремся за кисточки и вперед.
   Арс пошел к столику, где стояли банки с краской. По дороге глянул на витрину, внутри которой стояло чучело змееморфа, и на мгновение ему показалось, что чучело ехидно ухмыляется.
  
   Сырая улица относится к Мокрой примерно так же, как масло к маргарину.
   И то и другое желтое, жирное, но одно настоящее, а второе - искусственное, и на вкус их никогда не спутаешь.
   На Сырой живут богатые люди, и на Мокрой тоже. Но если вторую населяют нувориши, сделавшие состояние с помощью грабежей, убийств и мошенничеств (не доказанных) особо крупного размера, то первую - аристократы, которым грабить или мошенничать смысла нет.
   Когда-то очень давно это делали их предки, и делали крайне успешно.
   Лорд Дырг родился в особняке на Сырой улице, как и его отец, и дед, и множество более дальних предков. Родословное древо у лорда было такой длины, что напоминало корневую систему пустынного растения. Изображенное на стене в специальной комнате, оно давно сползло на пол.
   Спал лорд Дырг в отдельной спальне, что располагалась по соседству со спальней жены, и поэтому привык просыпаться в тишине, от деликатного покашливания лакея, принесшего утренний кофе.
   Но сегодня лорда разбудили самым непочтительным образом - криком в ухо.
  - Родерик! Родерик! Проснись! - завопил кто-то.
  - А? Что? - лорд Дырг выпучил глаза и попытался вспомнить, кто такой этот Родерик, которого ищут почему-то у него в спальне.
   Потом осознал, что это он сам, и что он настолько привык к титулу, что едва не забыл собственное имя. И еще осознал, что около его кровати, старинной, огромной, с пологом на украшенных резьбой столбиках подпрыгивает худощавая женщина в белом халате.
   Леди Дырг.
   В особняке лорда, где даже туалетная бумага была гербовой, неаристократическое поведение не приветствовалось даже у слуг. А уж ожидать от почтенной леди, чья задача - подавать пример челяди, таких поступков, как прыжки вокруг спящего супруга, и вовсе невозможно.
   На мгновение лорд Дырг решил, что угодил в кошмар.
  - Родерик! - вновь завопила леди. - Они пропали!
  - Кто? - спросил он. - Ты мне не снишься?
  - Нет! Они пропали! Все! Шкатулка пуста!
   И тут леди зарыдала, и не скупыми слезами аристократки, а нервным истеричным плачем кухарки или, в лучшем случае, прачки.
  - Шкатулка? - лорд Дырг начал сердиться. - Какая?
  - С моими! Драаагоценностями!
   И только тут лорд Дырг окончательно проснулся.
  - Что? Кража у нас в доме? Это невероятно, - сказал он, и принялся вставать с постели. Делать это без помощи слуги было непривычно, и лорд не сразу вспомнил, что сначала надо откинуть одеяло.
  - Невозможно, невозможно, - повторял он, разыскивая около кровати тапочки. - Кража в моем доме?
   Едва Дырг накинул халат, как леди упала ему на плечо и лишилась чувств.
  - Дженкинс! - закричал лорд, ощущая, что его аристократическое самообладание кладет на стол заявление об отпуске. - Быстро ко мне!
   Открылась дверь, вошел пожилой лакей, благодаря седому парику и квадратному лицу похожий на мопса.
  - Сэр? - сказал он, не моргнув и бровью.
   Дженкинс появился в особняке еще при прежнем лорде, и был слугой старой школы. Если бы на дом лорда упал метеорит, то Дженкинс обязательно осведомился бы, как его представить, и попросил визитную карточку.
  - Вызови горничную госпожи. И начальника охраны ко мне. Судя по всему, нас ограбили.
  - Да, сэр.
   Лакей вышел, но через минуту вернулся с горничной. Леди положили на кровать, а лорд, убедившись, что супруга в надежных руках, пошел к соединявшей спальни двери. За ним последовал Дженкинс.
   В комнате леди все было как обычно.
   Шкатулка всегда стояла на туалетном столике леди Дырг. В ней хранились золотые драгоценности, стоившие примерно столько же, сколько и сам особняк. Трогать ее не смели даже горничные. Вынести шкатулку смог бы только очень сильный мужчина, а сделать это незаметно - разве что бог. Особняк охранялся хорошо, и воров ловили довольно регулярно.
   Ну а вскрыть сложный замок гномьей работы возможно, только если взломщик просидит у него пару месяцев.
  - Шкатулка на месте, - сказал лорд Дырг, разглядывая откинутую крышку. - Замок цел. Но внутри пусто.
   В выложенном алом бархате углублении не было и следа золота. На донышке лежала горстка красноватой пыли, немного похожей на ржавчину.
   Лорд Дырг бросил взгляд на окна, те оказались целыми. Посмотрел на главную дверь спальни жены - никаких следов проникновения, а ведь снаружи стоит стражник.
   Дверь открылась, и через нее прошел начальник охраны, могучий, усатый и краснолицый. С ним что-то было не так, но что именно, лорд Дырг сначала не понял.
  - Радин, - сказал он, отодвинув посторонние мысли прочь. - Должен выразить тебе свое неудовольствие.
   Истинный лорд даже гневается аристократически, то есть тихо и очень холодно.
  - Да, сэр! Виноват, сэр! - рявкнул начальник охраны. - Но мои люди бодрствовали всю ночь и ничего не видели!
  - Может быть, они замешаны в краже? - предположил лорд Дырг. - Допроси каждого. Они должны понимать, что продать эти вещи невозможно... - тут он осознал, что не в порядке с начальником охраны, и запнулся. С кольчуги Радина исчезла вся позолота, - слишком они дорогие... пусть признаются, и тогда умрут быстро.
  - Понял, сэр!
  - И еще. Надо выяснить, не пропало ли что-нибудь еще.
  - Понял, сэр!
  - Приступай, - лорд Дырг кивнул и повернулся к Дженкинсу. - А ты подавай кофе.
  - Да, сэр.
   Лакей ничуть не удивился. Он не хуже хозяина знал, что истинный аристократизм состоит не в кучах золота и даже не в титуле (хотя и то, и другое - очень полезные вещи), а в том, чтобы всегда оставаться самим собой.
   Тебя ограбили? Ерунда. Убили? Все равно ты должен выпить кофе, как делал это и год, и десять лет назад...
   Когда Дженкинс ушел, лорд на всякий случай заглянул под туалетный столик жены, а затем вернулся к себе в спальню. Леди пришла в себя, а в комнате сильно пахло нюхательными солями. Вокруг госпожи суетились горничные, одна наставляла слугу, который должен был отправиться за врачом.
   Лорд Дырг сел в кресло и стал ждать.
   Ждать он умел очень хорошо.
   Через десять минут Дженкинс принес кофе, тосты с маслом и джемом, а также печенье с изюмом.
   А еще через пятнадцать минут пришел Радин. Не моргнув глазом, лорд узнал, что из особняка исчезло золото - посуда, украшения, деньги. Пропала даже позолота с герба, что висит в большой гостиной.
  - Вот как? - сказал лорд Дырг, пытаясь осознать, как такое могло случиться, и чувствуя, что его голова слишком мала, чтобы вместить такую новость.
   А еще примерно секунд через тридцать самообладание лорда исчезло. В роскошном особняке на Сырой улице на какое-то время стало немного меньше аристократизма, зато куда больше воплей.
   ***
  - Значит, это он? Тот убийца? - спросил Игг Мухомор, разглядывая лежавшее на полу тело.
  - Так точно, - ответил лейтенант Лахов.
  - А по мне, так очень похож на Вялого Пырка. Как это объяснить?
   Лахов попытался собраться с мыслями, но это у него не вышло. Возможно, виной тому была стойка "смирно", в которой лейтенант пребывал перед ликом начальства. Или несколько кружек пива, опрокинутых Торопливыми "для храбрости". В любом случае, мысли из головы исчезли бесследно.
  - Разрешите доложить! - неожиданно вмешался в беседу Форн Фекалин.
   В караулке он присутствовал вместе с еще дюжиной стражников, и все они старались выглядеть как можно более незаметными. В обращении с начальством - наиболее верная тактика.
  - И кто у нас тут такой разговорчивый? - Игг Мухомор резко повернулся.
   По цвету лица МЕНТа можно было определить его настроение. Сейчас физиономия начальника городской стражи была слегка багровой, что означало "раздражение немного выше обычного".
   Но на то, чтобы перейти к "бешеной ярости", Мухомор лишнего времени никогда не тратил.
  - Я!
  - Ах, ты? - МЕНТ немного посопел, точно вулкан, решающий, извергнуться сегодня или подождать до завтра. - Докладывай!
   Извержение пока откладывалось.
   Форн Фекалин, который от утреннего пива отказался, чем несказанно удивил соратников, проговорил:
  - Это Вялый Пырк и есть. Обнаружен вчера ночью рядом с убитым им человеком и с ножом в руке. Мы предприняли действия по захвату...
   Выслушав доклад, Игг Мухомор, к всеобщему облегчению, разгневался. Став цвета переспелой малины, он завопил:
  - Негодяи! Воры! Пьяницы! Бандиты! И все вы служите в Торопливых?
   Лахова слегка пошатывало, поскольку начальник вопил ему прямо в лицо. Но лейтенант давно привык к таким штормам и, похоже, отрастил в ушах дополнительную перепонку.
   Выдохся Игг Мухомор довольно быстро. Вытащил из кармана клетчатый носовой платок и принялся вытирать лысину. Когда эта важнейшая операция оказалась закончена, МЕНТ свирепо воззрился на подчиненных.
  - Вот так, - сказал он. - Вас тут целая толпа, а вы ни одного убийцы поймать не можете. А вот он, - Игг Мухомор ткнул рукой в Форна Фекалина, - второй день на службе, и сразу так отличился. Единственный приличный человек среди всего это сброда. Я думаю, что из постового его нужно сделать сержантом. Или кто-то против?
   Никто из Торопливых покидать ряды стражи не спешил, и поэтому спорить с начальством не стал.
  - Вот и отлично, - буркнул Игг Мухомор. - И трупы куда-нибудь уберите. А то не дело им так лежать...
   И он покинул караулку. Торчавшие по стойке "смирно" стражники расслабились и задвигались.
  - Уф, - сказал сержант Ргов. - У меня аж в ушах звенит. Значит, мы поработали не зря. А, лейтенант?
  - Да, - кивнул Лахов и с некоторой неприязнью посмотрел на Фекалина. - Ты, сержант, избавься от тел.
  - Есть.
  - Есть, - передразнил Калис. - Как "есть" - он всегда готов, а как пить - нам без него отдуваться.
   Форн Фекалин не обратил на поддевку внимания.
  - Бульп трюльк... - сказали от двери. - С кем тут можно поговорить?
  - Да с кем угодно, - не оборачиваясь, ответил Лахов. - Вон, с плакатом на стене, со шкафом в углу.
   После такого ответа посетитель решил сменить тактику.
  - Хлюлп тряк, мне бы самого большого начальника, - заявил он.
   После такой просьбы лейтенанту пришлось обернуться.
   В дверях стоял некто бородатый и лысый, но при этом - остроухий и наряженный в эльфийский зеленый кафтан.
  - Ой, - дрожащим голосом сказал Ргов. - Может быть, и вправду пить с утра вредно для здоровья?
  - Бульп вредно, - подтвердил эльф. - Так кто из вас главный?
  - Я, - неохотно признал Лахов, не обнаружив в караулке офицера хотя бы одного с собой ранга. - Что у вас? Вы кого-то ограбили, обманули? Убили? Или вас убили?
  - Трыльк мне нужно кое-кого поймать, - заявил эльф. - Я - старший хранитель музея Натуральной истории...
   Лахов выслушал историю про змееморфа, покрутил в руках зелено-желтую чешуйку.
  - Хм, ну, - сказал он. - Это несколько не наш профиль. Если бы ваш морфинистый змей кого-нибудь съел... И вообще, откуда он взялся, если они вымерли тысячи лет назад?
   Эльф по привычке всех сильно умных люд... существ в ответ на вопрос прочитал Торопливым целую лекцию о древних тварях.
  - Друльк а я откуда знаю? - заявил он в завершение. - Это не важно. Это к делу не относится. Трильк главное - что его надо поймать!
   Лейтенант задумался, по крайней мере, слегка выпучил глаза и возвел их к потолку. Отказать старику легче легкого, но зато потом могут возникнуть проблемы. Эльфийская община богата и влиятельна, и если она начнет вставлять палки в колени, жизнь стражи станет хуже.
   В смысле - еще хуже.
   Куда проще использовать старый как мир чиновничий прием. Сделать вид, что ты взялся решать проблему, а на самом деле запихнуть ее в самый дальний ящик и задвинуть папками.
   Ящика и папок у Лахова не было, но общую концепцию он себе представлял.
  - Сержант Ргов! - скомандовал.
  - Я!
  - Запишите словесный портрет подозреваемого. Будем искать, - мощная глотка лейтенанта рождала ложь легче, чем тухлое мясо - опарышей. - Как только обнаружим - немедленно сообщим.
  - А что такое портрет? - спросил Ргов, из всех видов искусства знающий только о художественной росписи лица с помощью кулаков.
  - Описание.
  - А!
   Ргов добыл карандаш и кусок пергамента, и принялся записывать, ну или ставить на листке какие-то закорючки.
  - Зеленый, чешуйчатый, зубастый, - подвел итог сержант. - Это крокодил получается. Как бы нам не арестовать кого другого по ошибке.
   Эльф несколько опешил.
  - Хляпс а что, в Ква-Ква много крокодилов? - спросил он.
  - На любой улице. Каждый день на них натыкаюсь, - уверенно сообщил Ргов. - Только они без чешуи и не зеленые.
   Старший хранитель открыл рот, пытаясь осознать глубину стражнической мысли.
  - А откуда вы узнали про змееморфа? - неожиданно вмешался в разговор Форн Фекалин. - Вы сами его видели? А?
  - Удальп нет. Студенты, которые проходят у нас практику. Они...
  - Сержант Фекалин, ты еще тут?! - рявкнул Лахов. - Я тебе что приказал? Заняться трупами! А ну выполнять немедленно!
  - Есть.
   Лахов проследил, как новоиспеченный сержант ринулся выполнять приказ, и удовлетворенно кивнул.
   Ничего, он еще сделает из этого придурка настоящего Торопливого.
   А первым делом отучит задавать глупые вопросы, и научит пить пиво по утрам.
  
   Вход в очередной зал музея украшала вывеска "Выставка несуществующих существ".
  - Это как? - спросил Рыггантропов, могучим усилием лицевых мышц создавая на лбу пару морщин.
   Непривычная к такой нагрузке кожа неистово скрипела.
  - Сссс! - Тили-Тили помотал головой, отчего его большие уши затряслись и поднялся легкий ветерок.
  - Наверняка, очень просто, - сказал Арс. - Для настоящего ученого имеет значение не факт, а красивая концепция, им самим придуманная. А если факт в нее не вписывается, то его и не существует. Сюда, похоже, собрали тварей, которые не укладываются ни в какие теории.
   Экспонаты в зале оказались много более странными, чем в других разделах музея. Хотя и там имелись существа и вещи, способные принудить к капитуляции рационально мыслящий мозг.
   Тут находился нереальный кот, который то появлялся, то исчезал. За прочным стеклом лежало чучело плотоядного помидора-убийцы, ну а добрую половину площади зала занимал дракон. Золотисто-красный, немного поеденный молью и оттого страшно злобный на вид.
  - А дракон-то им чем не угодил, типа? - вздохнул Рыггантропов. - Всем известно, что они есть.
  - Всем известно - это еще не доказательство. С научной точки зрения, конечно.
   В зале с несуществующими существами студенты провели целый день. Из музея вышли в сумерках, когда от запаха краски у всех троих кружилась голова. Рыггантропов настолько нанюхался, что даже не предложил выпить пива.
  - Наконец-то домой, - сказал Топыряк, и тут почувствовал, что за ним наблюдают.
   Оглянулся, но не заметил ничего более подозрительного, чем пара прохожих и дворняга под забором.
   Арс знал, что на нескольких магов рискнет напасть только безумец. Что даже профессиональный убийца подумает десять раз (убийцам, у которых мозги не очень велики, длинные мысли приходится обрабатывать поэтапно), прежде чем возьмется за подобный заказ.
   Кроме того, Тили-Тили в схватке стоил отряда простых воинов, а Рыггантропов умел бить морды и резать глотки куда лучше, чем колдовать.
   И все же Топыряк нервничал.
  - В натуре... - проговорил Рыггантропов, обладавший наследственным преступным чутьем. - Кто-то сел нам на хвост?
   Из-под мантии он вытащил фамильный клинок, кривой, зазубренный и покрытый багровыми пятнышками того типа, о происхождении которых благоразумный человек не станет спрашивать.
   Тили-Тили засвистел и прокрутил в руке короткий посох.
  - Похоже на то, - сказал Арс, вскидывая руку и припоминая какое-нибудь заклинание, что годится не только против демонов. - Чего делать будем?
  - Идти как шли, типа. Не оставаться же тут?
   Мысль была здравая. Окрестности улицы Шести Струн считались местом довольно безопасным, но безопасное место по кваквакским меркам - это то, где вас не убьют более одного раза за ночь.
  - Пошли, - Арс кивнул, пытаясь отыскать в глубинах сердца смелость.
   Но та, похоже, дезертировала в пятки.
   Они прошли улицу Шести Струн до конца, оставили позади Мотыжную площадь. Сумерки загустели, точно растворимый кофе, в который долили дегтя. На западе осталась гореть в вышине только яркая точка - вершина Влимпа, великой горы, служащей домом для богов.
   И в темном, словно специально спроектированном для засад переулке дорогу студентам преградили.
  - Ой! - сказал Топыряк, когда из подворотни шагнула сутулая фигура, а за ней - вторая.
  - Я бы даже сказал - ай-ай-ай, - добавил Рыггантропов, оглянувшись. - Нас в натуре окружили.
   Арс решил назад не смотреть, чтобы не портить себе настроение. Света звезд хватило, чтобы разглядеть тех, кто встал на пути студентов - чешуя вместо кожи, на голове - гребень, когти на пальцах и зубы в пасти.
  - Умрете! - это одна из тварей ухитрилась прошипеть, хотя сделать такое со словом, где нет шипящих, довольно трудно.
  - А как же, - согласился Арс. - Лет через сто. Вот вам!
   И он швырнул приготовленное заклинание. Но вместо испепеляющего потока алого пламени с ладони сорвались несколько голубей и, суматошно хлопая крыльями, умчались ввысь.
  - Ты решил завалить нас гуано? - спросил второй змееморф. - Смерть!
   Тили-Тили зашипел и шагнул вперед, поднимая посох. Рыггантропов двинулся назад, чтобы встретить тех, кто собрался атаковать с тыла. Топыряк почувствовал себя лишним, но это его ничуть не расстроило.
   Если бы еще оказаться где-нибудь подальше...
   Змееморфы атаковали стремительно, распластавшись над землей. Их красивый прыжок прервался, когда оба чуть ли не одновременно налетели на посох йоды. Но, к удивлению Арса, это не произвело на чудовищ особого впечатления. Раздался глухой стук, какой производит упавшее бревно, змееморфы свалились наземь, но даже и не подумали лишиться сознания.
   Они вскочили и атаковали вновь, так что Тили-Тили пришлось отчаянно замахать оружием.
  - Ыыыы? Как же так? - спросил Топыряк сам себя.
   Он оглянулся, и обнаружил, что Рыггантропов деловито рубит тесаком еще двоих тварей. А те не спешат получать раны, особенно смертельные. Ловко уворачиваются и все норовят добраться до двоечника.
   В момент, когда пыл чудовищ немного ослабел, две головы повернулись к Арсу и одновременно произнесли:
  - Шшшш!
  - Типа, в натуре!
   Оба восклицания не могли похвастаться особой глубиной смысла, но Топыряк расшифровал их легко: "Сделай что-нибудь! А не то нас сейчас убьют, а потом сожрут сырыми!"
   Арс напрягся и попытался вспомнить хоть какое-нибудь подходившее к случаю заклинание. Но в голову лезла всякая ерунда вроде экзорцизмов, Извлечения Скрытого Смысла и избавления от магического поноса...
   Ага, но ведь если его перевернуть, то понос можно вызвать!
  - Сегульдук! Барбидук! - воскликнул Топыряк, и махнул сначала в одну сторону, а затем в другую.
   Заклинание не породило никаких особых спецэффектов. Раздался тихий звон, словно разбился маленький хрустальный кубок, а за ним прозвучали шесть одинаково сдавленных стонов:
  - Ыыыыххх!
   Такой звук может издать существо, изо всех сил сражающееся с собственным кишечником. Ну а тот яростно пытается избавиться от содержимого как можно... ну, прямо сейчас...
   Арс забыл, что это заклинание бьет по площадям.
   И оно подействовало на всех без исключения, а не только на змееморфов. Схватка прекратилась сама собой, поскольку сложно биться, когда твои собственные внутренности лезут наружу.
   Студентов-демонологов учат справляться с подобными состояниями, ведь демоны способны вызывать понос одним своим видом. Поэтому Рыггантропов и Тили-Тили потеряли боеспособность лишь на пару мгновений, нужных для того, чтобы произнести контрзаклинание.
   А вот змееморфы дружно схватились за животы и метнулись прочь.
  - О, получилось... - сказал Топыряк дрожавшим голосом.
  - Шшшш!
  - Еще как... - просипел Рыггантропов. - Я чуть штаны не испортил. Ну что, а теперь побежали?
  - Куда?
  - Туда, где они нас не достанут, в натуре.
  - ССССС! - йода свистел и размахивал лапками, пытаясь привлечь к себе внимание.
   Когда это удалось, Тили-Тили изобразил некий жест, красноречиво обозначивший жуткие муки.
  - Точно, университет, - сказал Арс. - Там они нас не достанут.
  - Типа того, - кивнул Рыггантропов.
   Возник и удалился топот.
   В темном переулке воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжким кряхтением и надсадным сопением из подворотни.
  
   Мэр Ква-Ква Мосик Лужа пребывал на своем посту много лет и успел несколько, как бы это сказать, заплыть жирком.
   Во всех смыслах этого слова.
   Последнее время он очень не любил вспоминать, что его должность связана еще и с какой-то "работой", а не только с возможностью хорошо кушать, регулярно выпивать и не беспокоиться ни о чем. Ну, разве что о том, чтобы набивать собственные карманы (в том числе и внутренние).
   Хотя подобная метаморфоза происходит почти со всеми политиками, и Мосик Лужа не являлся исключением.
   Он подписывал документы, что совали ему советники, и не вникал вообще ни во что. И город, как это ни странно, прекрасно функционировал, словно и не был ему нужен мэр вместе с оравой алчных чиновников.
   Но таких мыслей Мосик Лужа не любил, и поэтому не допускал даже в чужих головах.
   Что уж говорить о своей?
   Но сегодня Мосика Лужу потревожили самым непочтительным образом. Причем сделал этот тот, от кого мэр не ожидал подобной подлости - старейший из его советников, Глагол Пис.
   Переживший чуть ли не десяток мэров, он давно лишился всяких ненужных рудиментов вроде совести или чести. Но зато натренировал спинной хребет до такой степени, что тот начинал чувствовать неприятности задолго до их возникновения. А голова чиновнику подобного уровня обычно вообще не нужна, он может великолепно обходиться и без нее.
   Сегодня Глагол Пис проник в кабинет мэра вскоре после полудня, когда Мосик Лужа отдыхал от утренних трудов. Те заключались в том, что он выпил бутылочку пива и полежал.
  - Э... ургх хррр... брр? - с помощью этих звуков лежавший на диване мэр ухитрился выразить недовольство и одновременно сомнение в реальности происходящего. - Это хтоо?
   Чтобы кто-то осмелился войти просто так?
  - Это я, господин, - сообщил Глагол Пис. - Не посмел бы оторвать вас от трудов, но... у нас проблемы.
  - Хрубл-брубл, - сказал Мосик Лужа и сел. - Неужели нельзя было решить их, ну, в этом, в рабочем порядке?
  - Нет. У нас очень большие проблемы. Казна пуста.
  - И всего-то? - мэр поморщился. - Она регулярно бывает пуста. Значит, нужно придумать новый налог и быстренько собрать его.
  - Мы только десять дней назад ввели налог на топтание улиц. Со сбором, как обычно, возникли некие трудности, но изрядное количество бублей поступило в казну, и было обменяно на золото.
  - И что, оно исчезло? - Мосик Лужа зевнул. - Эка невидаль. Кто-нибудь из вас его и прикарманил. Это называется, ага, освоить бюджет. Надо казнить человек пять, ну а имущество забрать. Все и вернется обратно.
  - Нет, господин, бюджеты тут не при чем, - сказал Глагол Пис. - По документам, золото лежит в хранилище. Но на самом деле его там нет. Оно исчезло за одну ночь. Там, где лежало, осталась лишь красноватая пыль.
  - О.
   Только тут в проржавевшем мозгу мэра появилась слабенькая искорка мысли.
   Да, советники и прочие чиновники любят воровать деньги, но, украв, они не бегут докладывать начальству. Да, можно вводить по налогу раз в месяц, но карьера правителя, избравшего такой способ обогащения, обычно заканчивается довольно быстро и крайне болезненно.
  - Воры? - предположил Мосик Лужа. - Нужно позвать стражу?
  - Вряд ли, - Глагол Пис покачал головой. - Никаких следов взлома, да и охраняется дворец хорошо.
  - Тогда что? - искорка мысли стала огоньком, и этот огонек сделался багровым, цвета тревоги.
  - Похоже, что это магия. Нечто подобное случилось в особняке лорды Дырга, где разом исчезли все драгоценности. Доходят слухи, что сильно беднее стал Тощий Брык, и что в храме Бевса-Патера проблемы с наличностью.
  - С наличностью?
  - Точнее, с ее отсутствием.
  - Вот как? - мэр был не против, что заносчивые жрецы и наглый Брык лишились своего золота, но заподозрил, что этим все не ограничится. - Эй, Сарданька!
   В кабинет заглянул тощий и прилизанный юноша на побегушках по имени Сарданапал.
  - Чего изволите? - спросил он.
  - Бездельников ко мне!
  - Это каких?
  - Самых бесполезных!
   В подчинении у Мосика Лужи находилась куча людей, и большинство из них можно было назвать бездельниками. Но почти все они приносили какую-то пользу, хотя бы тем, что время от времени на них можно было спихнуть ответственность или сорвать плохое настроение.
   Из общего ряда выбивались двое специалистов по управленческой магии.
   Та являлась одной из самых таинственных и загадочных областей волшебного знания. Всем было понятно, что она существует, иначе бы Магический Университет не выпускал колдунов такого профиля. Но вот как она действует и для чего нужна - на этот вопрос не мог ответить никто из преподавателей соответствующей кафедры.
   Или мог, но не спешил, опасаясь за собственное благополучие.
   Временами Мосик Лужа подозревал, что управленческие маги самые настоящие дармоеды, но побаивался говорить об этом вслух.
   Какой бы ты ни был мэр, лягушка из тебя выйдет обычная, зеленая и скользкая.
  - А, понял. Чародеев, - сказал Сарданька и шмыгнул носом. - Да, господин мэр, там к вам эльф просится...
  - Эльф? Чего ему надо?
   Удивление Мосика Лужи можно было понять.
   Чтобы попасть пред его светлые ночи, нужно было быть либо очень терпеливым, либо ужасно хитрым, либо невероятно наглым, ну или крайне богатым (хотя бы в начале процесса). Прохождение через ступеньки бюрократической пирамиды являлось нелегким делом, рядом с которым меркли всякие банальные подвиги вроде победы над демоном или чистки божественного сортира на Влимпе...
   Ну а нелюди вообще предпочитают с этой пирамидой не связываться.
  - Хранитель какого-то музея, - сообщил Сарданька. - Говорит, что будет очень сильно расстроен, если вы его не примете.
   Мэр и его советник обменялись взглядами, кислыми, точно щавель.
  - Иди за магами, - велел Мосик Лужа. - А этого, остроухого урода, зови. Мы же должны быть это, толерантны ко всем расам...
   Сарданапал исчез, и вместо него в дверь кабинета вошел эльф, такой дряхлый, словно явился в мэрский дворец прямо из могилы. Мосик Лужа пальцем шевельнуть не успел, как оказался погребен под лавиной слов и бульканья, из которой понял лишь то, что срочно надо кого-то ловить.
  - Э, хм... ну... - сказал он. - Да, дело важное. Немедленно отправляйся в... - тут глава города порылся в памяти, вспоминая, кто из чиновников последним вызвал его гнев, - комнату сто пять. Там сидит Толсто Гнидссон, глава департамента редких вопросов. Он тобой и займется.
   Эльф пробулькал что-то вроде благодарности и удалился.
  - Что это было? - спросил Мосик Лужа, ощущая легкое раздражение. То ли по поводу того, что ничего не понял, то ли по поводу забрызганного слюной стола. - Эльф или верблюд?
  - Может, полукровка? - предположил Глагол Пис, имевший о животном мире предельно смутные представления.
   Но мэр и советник тут же забыли об эльфе, поскольку в кабинет вошли колдуны.
   Винтус Болт и Дубус Хром-Блестецкий большую часть времени работали магами-спецами по управлению, то есть вообще ничего не делали. Поэтому вид у них был очень упитанный.
   Человек невежливый сказал бы, что их круглые рожи нагло лоснились.
  - Явились, дармоеды? - поприветствовал подчиненных Мосик Лужа, признанный эксперт по работе с персоналом. - Пора вспомнить, что вы умеете не только жрать и важно дуть в щеки.
  - Позвольте... - сказал Дубус Хром-Блестецкий. - Вы имели в виду надувать щеки?
  - Минуточку... - поддержал коллегу Винтус Болт. - Вы...
  - Никакой минуточки! - рявкнул мэр. - Вы обходитесь мне, то есть городу, в круглый бубль! И сегодня вам придется доказать, что все эти годы вы не зря получали деньги! Садитесь!
   Вскоре маги узнали, что случилось с золотом в городской казне, и лица их стали немного менее самодовольными.
  - Мы постараемся выяснить, что случилось, - сказали они в один голос. - Но мы ведь не специалисты.
  - Знаю, - Мосик Лужа ухмыльнулся той особой улыбкой, какой владеют лишь начальники. - Вы специалисты только в безделье. Но постарайтесь. И очень быстро. Иначе я вспомню, что ужасно давно никого не увольнял. И не сажал на кол...
  
   Хранилище казны располагалось в подвале Останкинской башни, той самой, что толстым уродским пальцем торчит над Ква-Ква. Процесс проникновения в него состоял в основном из переговоров с разного рода стражниками, взвизгивания дверных петель и клацанья засовов.
   Винтуса Болта и Дубуса Хром-Блестецкого сопровождал капитан мэрской стражи, и поэтому этот процесс закончился для них довольно быстро. Клацнул последний, самый большой замок, завизжали петли необычайно толстой двери, и маги шагнули в обширное помещение.
   Тут стояли ящики, на каждом имелась надпись "Не влизай! Убьеть!".
  - Так вот, господа, - сказал капитан стражи, оглаживая длинные, завитые на кончиках, истинно капитанские усы. - Как видите, стены, двери и замки целы. А содержимое этих вот...
  - Мы сами, - остановил его Хром-Блестецкий, знавший, что капитан любит поговорить с умными людьми.
   И поэтому частенько беседует даже с собственным отражением в зеркале.
   Капитан обиженно замолчал, а маги двинулись к ближайшему ящику и заглянули под крышку.
   Хранители казны полагались на замки и охрану, а также на страшную надпись, и поэтому крышка была даже не закреплена. А в чреве ящика, там, где должны были весело поблескивать золотые слитки с клеймом мэрии на боку, имелся лишь тонкий слой рыжей пыли.
   Винтус Болт взял горсточку и поднес к носу.
  - Ничем не пахнет, - уныло сообщил он.
  - Мне кажется, коллега, это не наш профиль, - заметил Хром-Блестецкий. - Мы как бы это...
  - И ты рискнешь сообщить об этом мэру? Чтобы мы с тобой резко сменили агрегатное состояние с твердого на газообразное?
  - Это как?
  - С помощью костра.
  - О!
   Некоторое время длилось задумчивое молчание. Винтус Болт разглядывал пыль, а Дубус Хром-Блестецкий размышлял, не собрать ли ему манатки и не отправиться ли в путешествие для поправки здоровья. Куда, он особо не задумывался. Главное - подальше от мэра, способного это здоровье свести к нулю.
  - Ладно, - наконец сказал Винтус Болт. - Попробуем применить что-нибудь из заклятий познания. Эти ящики должны помнить, что случилось со спрятанным в них золотом. Ведь так, коллега?
  - Так, - согласие это выглядело унылым, как осенний вечер на кладбище.
   Оставшийся у дверей капитан увидел, как маги склонились над одним из ящиков. Из их ладоней заструилось голубоватое свечение, а потом внутри ящика завозилось, будто там появились занятые размножением кролики. Полетели белые искры, особенно яркие в мраке хранилища.
   Тот маг, что повыше, закряхтел, тот, что пониже, засопел.
   Капитан на всякий случай взялся за палаш, и выдвинул вперед нижнюю челюсть, похожую на оголовье тарана.
  - Ничего себе, - проговорил Дубус Хром-Блестецкий, когда заклинание с тихим шелестом скончалось. - Кто бы мог подумать, а?
  - Ага, - согласился Винтус Болт. - Мелкие злобные ублюдки. Они всегда были мне очень подозрительны. И как только догадались сотворить такое? Нанести удар в самое... самый желудок нашего города.
  - И не только города, - побледнел Хром-Блестецкий, которому пришло в голову, что он давненько не осматривал собственный золотой запас. - Всем гражданам... Поэтому мы...
  - Сейчас отправимся по домам, - Винтус Болт, чьи мысли потекли в схожем направлении, поддержал коллегу, - а завтра, когда приведем мысли в порядок, доложим обо всем мэру...
   И маги взяли такой резвый старт, что капитан успел только посторониться и проводить их глазами.
   ***
   Дверь таверны "У Толстого Маззи" открывалась с таким зловещим скрипом, что его с удовольствием купил бы сам граф Дрюкула или представитель семейства Адамс. Хозяин заведения, принадлежавший к малочисленной расе выползней, скрипом гордился и периодически смазывал петли секретной и ужасающе вонючей жидкостью.
   "Для звучку" - приговаривал он.
   Таверна, расположенная на перекрестке улицы Оплывших Свечей и переулка Ушной Серы, снаружи ничем особым не выделялась. Зато внутри... о, о том, что там имеется внутри, знали завсегдатаи, ну и немногие люди, посетившие заведение в живом и целом виде.
   Дверь скрипнула особенно зловеще, и сидевшие (а также стоявшие, лежавшие и висевшие) за столиками существа обратили взгляд на вошедшего. В глазах, буркалах и зрительных пятнах возникло удивление.
   На пороге стоял человек, бородатый и безоружный, да еще и с повязкой на глазах.
   Нет, люди в заведении у Толстого Маззи бывали частенько, но в основном в виде окровавленных кусков мяса.
  - Хшшш... - сказал один из вампиров, принюхиваясь. - Ты кто?
  - Славу воспой ты о Муза, о мне, о великом поэте Умере! Мощном словами и сладкими песнями полном! - завопил старик, извлекая из-за спины доску с натянутыми струнами. - Готов я развлечь вас, о шлемоблестящих героях поведав, о злобе чудовищ и горести ихой судьбины!
   Горгона, отличавшаяся тонким слухом, упала в обморок, вампиры, знающие толк в криках, одобрительно кивнули.
  - Ага, - пробулькал Толстый Маззи, возвышавшийся за стойкой горой экскрементов. - То есть ты этот, певец?
  - Аэд Умер!
  - Ну, раз умер, то заходи, - решил оползень. - Спой нам про чудовищ, только не слишком громко...
   Умер считал, что поэт должен быть поет (в смысле, накормлен) и напоет (в смысле, пьян). Но с воплощением этой концепции в жизнь порой выходили некоторые трудности. Например, сегодня аэда вышвырнули из трех таверн подряд, и поэтому он был несколько расстроен и не очень хорошо соображал, что творится вокруг, и куда именно занесли его ноги.
   Пока Умер шел к стойке, те из посетителей, у кого имелись затылки, задумчиво чесали в них.
   У кого затылков не было, делали это мысленно.
   Собравшиеся тут существа знали, что делать, когда ты нападаешь на человека, знали, что делать, когда он нападает на тебя. Но они не представляли, как себя вести с человеком, который собирается тебе спеть.
   Ну а Толстый Маззи подумал, что можно внести некое разнообразие в звуковую начинку таверны. Рычание, вой, чавканье и предсмертный визг могут надоесть самому терпеливому кабатчику.
  - Так, иди к стойке... - пригласил выползень.
  - О, цветочек, - сказал Умер, разглядывая растение в горшке, что стояло на стойке и одуряюще пахло.
  - Остор... - закончить предупреждение Толстый Маззи не успел.
   Один из цветочков обернулся зубастой пастью, а та, зарычав, попыталась тяпнуть Умера за палец.
  - Ой! - аэд отскочил. - Что это?
  - Дикая орхидея, - сообщил Толстый Маззи. - Недавно из Пущи привезли. Ну, ничего, мы ее воспитаем...
  - А, ладно.
   Умер отодвинул хлипкий табурет подальше от злобного растения. Для порядка прокашлялся, и начал петь. Для начала он исполнил краткую, на десять тысяч строк поэмку "Над пропастью не ржи", а потом принялся за мегаэпическое произведение, посвященное Битве у Старой Пасеки.
   На самом деле это была обыкновенная стычка между двумя бандами мародеров, но истина в поэзии выглядит иногда очень причудливо. Поэтому Умер надрывался, выпевая занудные родословные участников баталии, и используя слова типа "многошумящий", "пьяногремящий" и даже "мертвосмердящий".
   Такие термины всегда приносят прибыль, это он знал точно.
   Вот и сейчас в сторону аэда полетели монеты - то ли в знак благодарности, то ли посетители просто решили попрактиковаться в дартс.
  - Встала над сушей исполнена бодрости Зоря! Ложе покинул и хитренький Вася Задонский! - вопил Умер, не забывая подглядывать из-под повязки.
   Просто так, из любопытства.
   В таверне все шло как обычно - три фея напивались, кто-то жрал человечину, в углу клубилось облако фиолетового дыма. Из него доносились тибидохающие звуки, явственно говорившие, что там курят вовсе не табак.
   Потом дверь открылась, и вошел худощавый молодой человек.
   Десятки рыл и морд повернулись к нему, свет факелов блеснул на обнажившихся клыках.
   Но молодой человек сделал что-то, что именно, Умер не разглядел, и посетители вернулись к своим Кровавым Мэри (или Салли?). А новый посетитель, чье лицо вдруг показалось аэду знакомым, направился к столу, за которым сидели оборотни, числом не меньше дюжины.
   Стоит заметить, что оборотни - самая неподходящая компания для кого угодно, в том числе и для других оборотней. Они не уважают даже силу, и не могут похвастаться умом по той причине, что никогда не задумываются, что такое этот самый ум, и с чем его едят.
   Но молодого человека не попытались сожрать тут же, только порычали немного.
   А он уселся за тот же стол, и аэд перестал его видеть.
   Умер продолжил петь, живописуя переломный момент битвы, когда нож одного из сражавшихся свалился в колодец. Чтобы передать переживания героя, пришлось напрячь силы, но аэд все же заметил, что оборотни затихли и наклонили головы, точно уставились на что-то.
   Ну а затем брошенный одним из вампиров бубль треснул Умера по лбу, и певцу стало не до наблюдений.
   Сложно глядеть по сторонам, лежа без сознания.
  - Хороший бросок, - одобрил Толстый Маззи. - Пусть отдыхает. Сожрать его не позволю. Это плохо отразится на... - он наморщился всем телом, и в помещении сильнее завоняло горячим навозом, - интеллектуальном имидже нашего заведения...
   Толстый Маззи был современным, образованным выползнем, и старался быть в курсе новых, модных словечек.
  
   Лейтенант Лахов в сопровождении сержантов Ргова и Калиса патрулировал окрестности кабачка "Потертое ухо". Делали они это в положении лежа, но с задачей справлялись отлично.
   Вокруг точно не происходило никаких преступлений.
  - Стой раз-два, - пробормотал Лахов. - Вольно. На первый-второй рассчитайсь.
  - Первый, - проблеял Ргов.
  - Второй, - голос Калиса прозвучал глухо по причине того, что его хозяин лежал на дне сточной канавы. - Лейтенант, третьим будешь?
  - Буду. Расчет окончен, - Лахов напряг содержимое того, на чем носил шлем, и что называл головой. - Так, все видят то, что вижу я?
  - Так точно, - ответили сержанты, давно усвоившие простую истину, что с начальством лучше соглашаться.
   По крайней мере, полезнее для здоровья.
  - Тогда нам надо вызвать страшного хренителя.
  - Кого? - удивился Ргов.
  - Ну, старшего хранителя в смысле. А то вокруг меня эти скачут, зеленые, чешуйчатые, с зубами.
  - А у меня они с рогами, - проговорил Калис.
  - Но они какие-то маленькие, - сообщил Ргов после паузы. - А он говорил, что они большие.
  - Ага, - лейтенант обдумал ситуацию, ну или, по крайней мере, несколько минут помолчал. - Тогда ладно, никого звать не будем. Это все нам кажется. Продолжим патрулирование.
  - Ага.
  - Так точно.
   Торопливые продолжили охранять покой мирных граждан, а зеленые, рогатые и зубастые - скакать по ним с веселым писком.
  
   Три запыхавшиеся фигуры возникли из тьмы и остановились около ворот Магического Университета.
  - Вот и он, - пропыхтела одна из них, самая человеческая.
  - Типа, - подтвердила вторая, что скорее подошла бы троллю.
  - Сссс, - несколько невнятно произнесла третья, при взгляде на которую вспоминались кролики и гномы.
  - Пароль! - проревели золотые драконьи головы на воротных столбах.
  - Триста шестьдесят, - сообщил Арс, и трое студентов торопливо вошли во двор, пустой и совершенно темный.
   Это не выглядело удивительным - кто будет учиться ночью?
  - Куда дальше? - полюбопытствовал Рыггантропов.
  - Внутрь. А там - в библиотеку, - проговорил Арс. - Туда змееморфы точно не сунутся. А мы заодно поищем про них что-нибудь. Должно же быть какое-то специальное... ну, как бы заклинание.
  - А как мимо вохртера пройдем?
   ВОХР - Волшебную Охрану в университете завели несколько лет назад, после одного неприятного события.
  - Да он спит, наверное.
   Студенты проникли в дверь, над которой висел плакат с надписью "Посторонним в в...", и оказались перед конторкой. Дремавший за ней волшебник в черной мантии поднял голову.
  - Кто тут? - спросил он, подслеповато моргая и хватаясь за стоявшую на конторке масляную лампу.
   Под рукой у вохртера имелся короткий меч, а еще сигнальный колокольчик, предназначенный для вызова группы быстрого реагирования, обитавшей в одной из аудиторий верхнего этажа.
   "Не спит" - подумал Арс, падая на пол.
   Рядом шлепнулся йода, а сверху приземлился Рыггантропов, похожий на небольшую, но очень тяжелую скалу.
  - Показалось, - решил вохртер. - Понятное дело, ночью сюда никакой идиот не полезет.
   Он повозился, поудобнее устраиваясь в кресле, и вскоре захрапел. А студенты двинулись дальше, но молча и ползком. Дух перевели, только свернув за угол.
  - Ты с ума сошел? - спросил Арс, тщетно пытаясь отряхнуть мантию. - Меня чуть не раздавил.
  - Шшшш!
   Тили-Тили, судя по интонации, был очень сердит.
  - А чего? - двоечник развел руками. - Там просто места рядом свободного не было в натуре.
   Это, скорее всего, являлось правдой. Места Рыггантропову требовалось немало.
   Немного поворчав и поохав, студенты двинулись дальше. Поплутали в темных и умеренно страшных коридорах, а потом увидели лестницу, ведущую к черным дверям, украшенным серебристыми рунами.
   Магический Университет - сам по себе место опасное, но эпицентр этой опасности располагается в подвале, там, где спрятана библиотека, самое большое в Лоскутном мире хранилище манускриптов по колдовству. Заходить туда побаиваются даже преподаватели, точно знающие (студенты об этом лишь догадываются), что меж заставленных толстыми томами полок сгинул не один десяток человек.
   Властвовал тут библиотекарь, принадлежащий к малоизученной расе гроблинов.
  - Вот мы и пришли, - сказал Арс, вступая на лестницу. - Интересно, Мешок Пыль сейчас спит?
  - Скоро узнаем, - хмыкнул Рыггантропов.
   Тили-Тили толкнул дверь, та бесшумно открылась, обнажив заполненную шорохом и запахами книжной пыли черноту. В ней что-то завозилось, вспыхнула свеча. Белый свет упал на поверхность небольшого стола, заваленного каталожными карточками.
   Существо, державшее свечу, повернулось, и стало видно зеленоватое лицо, складки на щеках, и пылавшие глаза.
  - Злобной ночи, - проговорило существо. - Как приятно, что решили прервать мой сон.
   Система ценностей у гроблинов несколько отличается от обычной.
   Градусов эдак на сто восемьдесят.
  - Э, извини, Мешок, - проговорил Арс. - Мы бы не решились, ну, потревожить тебя. Но тут нас едва не убили...
   Библиотекарь оглядел всех троих, а потом очень тихо, но печально вздохнул и сказал:
  - Заходите.
   Выслушав историю о встрече с зубастыми чешуйчатыми тварями, он задумчиво почесал подбородок.
  - Скажи мне, кто твой враг, и я скажу, кто ты, - изрек Мешок Пыль.
  - А если мой враг - давно вымерший урод, то кто я? - спросил Рыггантропов. - Другой давно вымерший урод?
   Двоечнику достался еще один задумчивый взгляд гроблина.
  - Вряд ли, если говорить насчет вымершего, - вынес тот вердикт. - Змееморфы. Очень банально. Сейчас попробуем вспомнить, что у меня есть о них. А ну-ка... шаххуссраа-махусса...
   Он зашипел, точно клубок змей, на который наступили сапогом. В библиотечной тьме начали вспыхивать желтые огоньки. Послышался шорох, какая-то возня, потом шум бьющих по воздуху крыльев.
   Когда Арс разглядел силуэт летевшего к ним существа, он понял, что это не крылья.
   Натужно загребая черным переплетом, к ним приближался огромный фолиант.
  - Погано, - заметил библиотекарь, поднимая руку, точно опытный сокольничий. Книга уселась к нему на запястье, стало ясно, что обложку ее украшает оскаленная морда с красными глазами. - Это библиографический справочник по разумным расам, древним или вымершим...
   Мешок Пыль пощекотал книге корешок, та зашелестела, словно замурлыкала, и открылась. Замелькали страницы, украшенные гравюрами с изображениями причудливых существ.
  - Вот, - гроблин заложил фолиант пальцем. - Змееморфы. По ним имеется четыре труда... три есть у нас...
   Он вновь зашипел, но в другой модальности, и на зов откликнулись три книги. Точнее, не совсем книги - глиняная табличка с какими-то значками, сушеный пальмовый лист, покрытый царапинами, и свиток из непонятного материала, похожего на ситцевую ткань.
  - И как это читать? - спросил Арс. - Кроме того, я не знал, что ты умеешь вот так подманивать книги.
  - Я много чего умею, но показывать это не спешу, - Мешок Пыль оскалился, изобразив нечто среднее между яростью и торжеством. - А что до расшифровки, то я вам помогу... Так.
   Через полчаса трое студентов знали о змееморфах больше, чем все мудрецы мира.
   О том, что жили они кланами, воевали со всеми, кто попадался им на глаза, включая муравьев и пчел. Что обладали своей, мрачной, темной и непонятной всем остальным магией, а еще были очень упорны и мстительны.
  - Что, так и написано? - дрожащим голосом спросил Арс, поглядывая на зажатую в руках библиотекаря глиняную табличку, что искрила точно трансформатор в сырую погоду. - Э, про эти... кишки...
  - Да, так и написано, - подтвердил гроблин. - Врагов они преследовали неутомимо, передавали месть детям. А когда те находили того, кто некогда навредил клану, то вспарывали ему живот и ритуальным образом пожирали кишки.
  - А чем ритуальное пожирание отличается от обычного, в натуре? - заинтересовался Рыггантропов.
  - Для того, чьи кишки жрут, никакой разницы, - Арс нервно огляделся. - Ты уже не услышишь тех обращений к богам и старинных священных песнопений, что прочтут змееморфы над твоими внутренностями. Они ведь не проникнут сюда? Не проникнут?
  - Сссс.
  - Йода прав, - Мешок Пыль положил табличку рядом с сушеным листом, над которым дрожало розовое марево. - Пробраться в библиотеку сумеет разве что бог, да и то - не всякий.
   Топыряк это понимал, но страх отогнать не мог.
   Слишком хорошо помнил зубастые пасти, острые когти и жуткие злые глаза.
  - Э... ну... а как насчет заклинаний? - спросил он. - Каких-нибудь специальных... против них?
  - Скучная задача - найти такие, - гроблин задумчиво подвигал участками кожи над глазами. - Я, пожалуй, займусь ей. А вы пока ложитесь спать. Прямо здесь, у стенки. Никто не причинит вам вреда. Ну а к завтрашнему дню что-нибудь придумаем. Утро вечера не тупее, как говорят у вас, людей.
   Смысл пословицы Мешок Пыль, по крайней мере, не переврал.
  
   В двери мэрского кабинета ударили, судя по железному звону, тараном, и они открылись. Внутрь ввалился капитан стражи, двое его подчиненных с извивавшимся и сопевшим мешком в руках, и в арьергарде - Винтус Болт и Дубус Хром-Блестецкий.
   Мосик Лужа, проснувшийся всего лишь полчаса назад и поэтому соображавший не очень хорошо, спросил:
  - Что это?
  - Причина всех наших проблем, - злобно буркнул Винтус Болт, а Дубус Хром-Блестецкий поддержал коллегу:
  - Да-да!
   Один из колдунов хранил золотые монеты в сундучке под кроватью, другой - в тайнике под печкой. Но оба вечером обнаружили, что их заначки постигла одинаковая судьба.
   Золото исчезло, остался лишь рыжеватый "пепел".
  - Вынимайте! - велел мэр.
  - Есть! - рявкнул капитан и махнул рукой.
   Стражники перевернули мешок, и из него на пол вывалился дородный и очень бородатый гном в длинной розовой ночной рубашке, расшитой молотами, секирами и чеканами.
  - Апчхи! - сказал гном, отчего его борода встала дыбом.
  - Поставить на ноги! - последовал новый приказ.
   Он был исполнен мгновенно.
   Мосик Лужа грозно воззрился на поставленного перед его столом гнома, но тот лишь нагло выпятил бороду.
  - Так, - сказал мэр. - Капитан, кто это? И где ты его взял?
  - Докладываю! - рявкнул капитан стражи так, что задрожали оконные стекла. - Согласно вашему приказу мы вторглись... точнее, проникли на территорию гномьего квартала, где и произвели задержание задержанного. Потерь среди личного состава нет. Задержанный опознан как старейшина клана Твердозадов!
  - Твои воины нарушили нашу границу, разрушили двери моего дома и разбили кружку моего дедушки, - мрачно проговорил гном. - И за это ты ответишь, особенно за кружку. Таких сейчас уже не делают. Пиво в ней не скисало годами. И ты ответишь, это обещаю тебе я, Длинная Дубина! Похоже, что мэрия решила в открытую угнетать представителей нашего маленького, но гордого народа? Но ничего, она об этом еще пожалеет...
   Лоскутный мир знал этнические конфликты, хотя еще не изобрел такого понятия.
   Но разумные существа всегда и везде не любят тех, кто на них похож, но не совсем, и какие-то понятия им для этого не нужны. Ведь как приятно знать, что твой сосед много хуже тебя, несмотря на свои богатство и ум, и всего лишь из-за того, что кожа у него чуть темнее, нос с горбинкой или боги другие...
   Осознание этого помогает пережить тяжелые времена.
   А если они станут совсем уж тяжелыми, можно взять факел и сжечь дом соседа.
   Это ведь куда проще, чем самому стать умным или богатым.
  - Капитан немного погорячился, - сказал Мосик Лужа, вспомнив, что хуже гномов могут быть только злые гномы. - Он извинится. Потом. Всем известно, что мы э... этнически толерантны. А сейчас объяснитесь, - мэр перевел взгляд на магов, - что, вот этот мелкий бородатый пакостник виноват в том, что из наших подвалов исчезло золото?
   Гном сердито запыхтел, но удивленно замолк, когда под нос ему сунули щепоть коричневого порошка.
  - Пусть объяснит вот это! - заявил Винтус Болт тоном сыщика, предъявившего убийце труп с ножом в спине.
  - Чего я должен объяснять? - спросил Длинная Дубина.
   Рассказ о том, что произошло с золотом в городской казне и других, менее важных местах, не занял много времени.
  - Хм, - часть лица гнома, что виднелась над бородой, стала озабоченной. - А ну дай-ка сюда...
   Он взял щепоть коричневого порошка с ладони Дубуса Хром-Блестецкого и осторожно понюхал. В мэрском кабинете наступила такая тишина, что стало слышно сопение подслушивавшего за дверью Сарданапала.
   По бороде гнома побежали искры, глаза его выпучились, точно два воздушных шара, в которые накачивают водород.
  - Ур-ур-ур.... Апчхиии!!!! - громогласно чихнул Длинная Дубина, отлетел к стене и врезался в нее, как маленький метеор.
   Стоявшая в углу статуя мэра угрожающе качнулась.
  - И что это значит? - испуганным шепотом спросил Мосик Лужа.
  - То, что я простудился, пока ваши придурки, - тут капитану и его воинам достался яростный взгляд, - несли меня по улицам. Так, дайте, я понюхаю это еще разок... хм, похоже на "след золота"...
  - След золота? - спросил Винтус Болт.
  - То, что появляется до золота и остается после него, - несколько туманно объяснил гном. - А исчезнуть золото может только в одном случае, если испугано Гномьим Эхом. Значит, Гномье Эхо пришло в Ква-Ква.
   Если обычно лицо мэра напоминало помидор, то сейчас оно походило на помидор, обнаруживший, что его стебель едят гусеницы.
  - Откуда? И что это такое?
  - Согласно легендам, так называется старинное гномье заклинание. А... а... апчхи! Что, капитан, ваш панцирь больше не блестит? Ничего, сопли легко отмываются. Ха-ха. Так, о чем это я?
  - О Гномьем Эхе, - в один голос напомнили оба мага.
  - Да. Его создал один наш колдун, много тысяч лет назад, чтобы досадить врагам, - тут Длинная Дубина важно поднял указательный палец. - Но не рассчитал сил. Ну, пришлось это заклинание ловить и прятать в глубинах под необитаемыми горами...
  - Необитаемыми горами... - Мосик Лужа нахмурился. - Дикие горы... Там, говорят, одна из вершин лопнула?
  - Ну да, говорят, - гном отвел глаза.
  - А значит, через дырку вырвалось это самое ваше проклятье. И набросилось на наш беззащитный город, точно разбойник на жертву. Эх, вы за это ответите! Ох, ответите!
  - Эй, полегче на поворотах, - Длинная Дубина принял гордый и независимый вид, но все испортил очередной чих. - Ааапчхиии! Ой, уф... ух...хы. Извини, босс, слегка забрызгал твой стол. А отвечать мы не будем! Гномье Эхо действует только там, где собрано в кучу огромное количество золота. Разве мы виноваты, что вы, люди, такие жадные, и стащили в Ква-Ква столько всякого добра?
   Мэр сердито засопел, голос его стал зловещим:
  - Ох, смотри, люди в этом разбираться не станут! Возьмут дубье и...
  - Ничего-ничего! - Длинная Дубина потряс кулаком. - У нас тоже не только кузнечные молоты есть! Мы привыкли к вековому угнетению!
  - То-то ты выглядишь угнетенным, - пробормотал Винтус Болт, разглядывая выпиравшее через ночную рубаху брюшко. - Паутинный шелк, если не ошибаюсь? И пахнет от тебя не пивом, а дорогим вином...
   Гном сделал вид, что ничего не слышал.
  - Но угнетение может и не начаться, - вступил Дубус Хром-Блестецкий, - если ты скажешь, как бороться с этой напастью.
  - Не знаю. В легендах про это ничего не говорится. Это вам надо колдуна какого спросить, желательно постарше.
  - Так достань нам такого колдуна! - Мосик Лужа ударил кулаком по столу и мгновенно пожалел об этом.
   Рука чуть не прилипла.
  - Достать колдуна? - Длинная Дубина собрался было покрутить пальцем у виска, но вовремя вспомнил, с кем разговаривает. - Это колдун кого хочешь достанет. В городе наших чародеев нет. Мы, конечно, можем отправить гонца в горы, но никто не даст обещания, что маг согласится приехать. Что ему местные проблемы? А даже если и согласится, то прибудет через месяц-другой. Спешка, сам знаешь, неприличное дело.
  - Так, - мэр неожиданно стал очень спокойным. - Капитан!
  - Есть!
  - Доставить старейшину обратно на место. Кружку склеить, двери починить.
  - Так точно! - усы капитана изобразили нечто вроде вопросительного знака.
   Таких задач бравому стражнику решать еще не приходилось.
  - И еще, капитан.
  - Да?
  - По дороге вылечить его от простуды!
  - Так точно, - после этого возгласа усы и вовсе обвисли, точно хвост у нашкодившей собаки.
   Капитан махнул рукой, гнома схватили и, прежде чем он сказал хотя бы слово, запихнули в мешок. Стражники отдали честь и удалились. Ну а Мосик Лужа кивнул и повернулся к Винтусу Болту и Дубусу Хром-Блестецкому.
  - А вам, - сказал он, - нужно пойти и рассказать обо всем магам. Не таким, как вы, ленивым бездельникам. А настоящим, умным и мерзким колдунишкам, что обитают в университете!
  - Позвольте... - проговорил Винтус Болт.
  - Минуточку, - поддержал коллегу Хром-Блестецкий.
  - Немедленно!! И чтобы к вечеру у меня был ответ! Иначе - на кол!!
   С приказом, высказанным в такой форме, спорить будет только идиот.
   ***
   Игг Мухомор ездил на работу в карете.
   Во-первых, потому, что неприлично аристократу в семьдесят шестом поколении ходить пешком.
   Во-вторых, потому что жил в некотором удалении от улицы Тридцатисемилетия Отрытия Канавы.
   Ну а в-третьих, он просто ленился.
   Этим утром Магучий Единственный Ночальник Торопливых, как обычно, влез в скрипучее сооружение, похожее на б/у гроб на колесах. Возница щелкнул кнутом, и они поехали.
   Игг Мухомор знал наизусть все рытвины и ямы по дороге, и в перерывах между наиболее выдающимися препятствиями успевал подремать. Колеса монотонно скрипели, карета вторила им скрежетом и щелчками, наводившими на мысли об ораве безумных кузнечиков.
   МЕНТ проснулся для того, чтобы пережить канаву после Белого моста, и почти заснул вновь, когда возница неожиданно выругался, и лошади понесли. Игга Мухомора бросило на стену, и он ударился затылком. Перед глазами засверкали вспышки, в ушах зачирикали птички.
   Так же внезапно карета встала.
   МЕНТа бросило вперед, и к синяку на затылке добавился точно такой же на лбу.
   Если посмотреть сбоку, то командир Торопливых выглядел, скорее всего, довольно симметрично.
  - Болван! - заорал он, толкая дверцу кареты. - Что ты себе позволяешь?! Не дрова везешь, а меня!
   Дверь открылась, и Игг Мухомор выбрался в мозглую осеннюю морось. Возница обнаружился на передке, испуганный, дрожащий, с выпученными глазами и зажатыми в кулаке вожжами.
  - Болван! - повторил МЕНТ. - Что случилось?
  - Так лошадей кто-то напугал, - ответил возница, - сначала сзади. А потом спереди. Вот они и встали. Дальше не идут.
  - Кто напугал?
  - Кто-то серый, мохнатый. С зубами.
   Игг Мухомор выругался и в очередной раз дал себе зарок не брать на работу алкоголиков.
   Лошади и вправду выглядели странно. Застывшие неподвижно, они тряслись мелкой дрожью, а в остекленевших глазах замер истинно экзистенциальный конский ужас.
  - Вольно! - рявкнул на них МЕНТ, пытаясь привести животных в чувство знакомыми методами. - Смирно! Вперед! Шагом марш!
   Но лошади на вопли и капли слюны не отреагировали никак, даже ухом не повели и хвостом не дернули.
  - Вот зараза! Что же мне, дальше пешком идти? - Игг Мухомор огляделся и обнаружил, что стоят они около кабачка "Потертое ухо", и что до здания стражи осталось с полсотни метров.
  - Не могу знать, - откликнулась та часть сознания возницы, что отвечала за общение с начальством.
  - А чего, и дойду? Давно пора показать, что я близок к народу. Что я такой же, как все, и только немного лучше.
   Произнеся такую подготовительную речь, МЕНТ велел вознице позаботиться о лошадях и карете, а сам затопал в сторону штаб-квартиры. Но через несколько шагов наткнулся на живописно лежавшие тела.
   Перегаром от них разило так, что неподалеку виднелась упавшая в обморок крыса.
   Рядом с телами, вытянувшись по стойке смирно, стоял новенький стражник, чьего имени Игг Мухомор пока не запомнил. МЕНТ заподозрил, что это он напугал лошадей, но присмотревшись, оставил эту мысль.
   Лохматости и зубастости в новичке было не больше, чем в любом человеке.
  - А, это ты, сержант, - сказал Мухомор. - Что тут делаешь?
  - Согласно уставу прибыл для несения службы, - отрапортовал Форн Фекалин, - прямо в распоряжение непосредственного начальника.
  - Начальника? А где он?
  - Вот.
   И Форн Фекалин указал вниз.
   МЕНТ пригляделся к похрапывавшим телам. Обнаружил, что они в шлемах и кольчугах, и что на голове у одного муха колотит товарку по щекам, чтобы привести ее в чувство.
   А еще он узнал лейтенанта Лахова.
  - Как? Это невозможно! - проговорил Игг Мухомор, делая попытку отрицания реальности, столь же безуспешную, как и все прочие. Лицо его стало медленно покрываться багровыми пятнами. - Негодяи! Тупицы!! Лентяи!!! А ну встать!!!!
   Крик достиг такой мощности, что в обморок упала и вторая муха. Одно из окошек "Потертого уха", состоявшее больше из пыли и паутины, чем из стекла, разбилось с мягким звоном. С крыш в воздух взвились несколько всполошенных птиц, а тела на земле зашевелились.
  - Э? Ы? Што? - произнесло то, что принадлежало лейтенанту Лахову.
  - Всех убью, - сообщило вместилище духа сержанта Калиса.
  - Дорогая, ну я еще посплю немножечко... - жалобно пролепетал сержант Ргов, дав знать всем, кто еще не знал, что сержант женат.
   Он даже попытался подтянуть несуществующее одеяло.
  - Встать! Смирно! - завопил МЕНТ, переходя на ультразвук. - Как смеете валяться пьяными в присутствии командира?!
   Сказать, что стражники вскочили - значит очень сильно соврать. С какой-то точки зрения они, конечно, вскочили, но это был крайне медленный вскок. Игг Мухомор смог полюбоваться всеми его фазами, начиная от испуганно выпученных глаз и заканчивая попыткой принять стойку смирно.
   Из кармана лейтенанта вывалилось несколько бумажных пакетиков, из одного посыпался белый порошок.
  - Позор! Непотребство! - заверещал МЕНТ, извергая настоящие фонтаны кипящей слюны. - А это что такое?
   Он указал на пакетики.
   Лахов осторожно скосил заспанные, мутные, в багровых прожилках глаза.
  - Не могу знать! - ответил он, и Мухомора замутило от запаха перегара.
  - Тогда я сам узнаю! - яростно пропыхтел он, наклонился и подобрал один из пакетиков.
   Торопливые обеспокоено наблюдали за тем, как начальство вскрывает пакетик, сует туда наслюнявленный палец и кладет его в рот.
  - Я сразу понял, что это "эльфийская весна", - заметил Ргов, когда глаза МЕНТА стали очень веселыми, на лице объявилась залихватская улыбка, а из ушей пошел пар. - Сто пятьдесят бублей за грамм. Убойная вещь...
  - Чего же ты не предупредил? - прохрипел Калис, глядя, как командир Торопливых, тихо и счастливо курлыкая, исполняет медленный вальс на месте.
  - А стал бы он нас слушать? Он нас никогда не слушает.
   Игг Мухомор остановился и растерянно заморгал.
  - Почему перестала играть музыка? - строго спросил он. - И где эти, девушки в легких одеждах? И голубые поющие кувшины, что беседовали со мной о тайнах мироздания?
   Лахов, никак не могший врубиться в происходящее, прохрипел:
  - Не могу знать!
   Взгляд МЕНТа упал на зажатый в руке пакетик.
  - Ах вот что оно такое... "Эльфийская весна". И это выпало у вас из кармана, лейтенант? Откуда оно там взялось?
  - Не могу знать! - отозвался Лахов, в голове которого после вчерашней пьянки уцелела одна связная фраза.
  - Не можешь?! - Игг Мухомор в ярости подпрыгнул. - Какой ты тогда офицер стражи? Ты - преступник!
   Он орал, лейтенант пялился на начальство, а за его спиной шептались похмельные сержанты.
  - Может, это те, зеленые подсунули? - предположил Калис. - Они вокруг нас всю ночь скакали.
  - Вряд ли, - засомневался Ргов. - Они же очень маленькие. В чем бы они эти пакетики принесли? Не в зад...
  - А ну, вы! - МЕНТ обратил внимание на остальных. - Смирно! Неправильно стоите!
  - Да перед начальством как ни вставай, всегда раком получается, - пробормотал Ргов, но так тихо, чтобы его не услышали.
   Сержанты вытянулись и изобразили на лицах придурковатую тупость. Со шлема Калиса скатились и шлепнулись наземь две мухи. Игг Мухомор замолчал, стало слышно, как шипит холодная морось, падая на его раскаленный лоб.
  - Так, лейтенант, - сказал МЕНТ. - Вы теперь - больше не лейтенант. Я разжалую вас в сержанты.
   Лахов открыл рот, но сказать ничего не смог.
   Слова мучительно медленно пробивались через пропитанный спиртным мозг. Они задыхались в зловонных парах, ползли по сузившимся сосудам и трясущимся нервным окончаниям.
  - Ыыых, - жалобно всхлипнул Ргов.
  - А командиром вашего патруля станет... - Игг Мухомор осмотрел находившийся перед ним, за исключением лучшего слова, строй, и ткнул в ту его часть, что выглядела трезвой. - Ты!
  - Есть! - Форн Фекалин вытянулся и щелкнул каблуками.
  - В полдень зайдешь ко мне в кабинет, я объясню тебе обязанности лейтенанта и выдам посеребренный шлем. А ты, бывший лейтенант, - МЕНТ глянул на Лахова, - сдай свой немедленно!
   Двигаясь точно во сне Поля Лахов снял полированный шлем и отдал Иггу Мухомору.
  - Он же его лет пять не снимал, - прошептал Калис испуганно. - Как бы чего плохого не вышло...
  - А тебе, новый лейтенант, вот мой первый приказ. Отконвоируешь предшественника в тюрьму, где и проследишь, чтобы его поместили в камеру.
   В этот момент слова наконец добрались до языка Лахова, причем несколько партий одновременно:
  - Нельз... Я не вино... Не могу зн... За что?
  - За распространение "эльфийской весны", - буркнул МЕНТ. - Пакетики я заберу. Давай, выворачивай карманы, вдруг там еще чего осталось. И вы тоже, чего встали? Отнесу, ну, чтобы в вещественные доказательства положить.
   И по честному лицу командира городской стражи скользнула тень сомнения, как у того, кто берет бутылку самогона напрокат.
   Обыскав собственных подчиненных и забрав дурь, Игг Мухомор удалился.
   Лахов всхлипнул. По его небритой щеке, натыкаясь на щетинки, и от этого вздрагивая, медленно сползла слеза.
  
   Проснувшись, Арс осознал, что лежит на чем-то неровном, достаточно мягком, но в то же время слегка дрожащем. В первый момент он едва не поддался панике, но затем вспомнил, как вчера библиотекарь устраивал гостям постель из проштрафившихся книг.
   По всему выходило, что студент шестого курса валялся прямо на знаниях, а кое-какие его области выражали по этому поводу недовольство. Причем как куски знания, так и части студента.
   Книги легонько пихались и толкались, поясницу Топыряка кололо, а ноги и вовсе затекли. И то и другое было фактом отрадным, поскольку значило, что ноги и поясница на месте, да и вообще тело сохранило привычную человекообразную форму.
   Когда проводишь ночь в столь насыщенном магией месте, как библиотека МУ, подобный факт может считаться большой удачей.
  - Уааахх, - зевнул Арс и сел.
   Мешок Пыль обнаружился за столом, где он чего-то писал при свете толстой зеленой свечи.
  - Злобное утро, - сказал гроблин. - Как настроение?
  - А ты как думаешь? Еще вчера главной проблемой была дурацкая практика, а сегодня за мной гоняется орава кровожадных чешуйчатых монстров, которые могут превращаться в кого угодно.
  - Не так уж все и хорошо, - библиотекарь сделал какое-то движение, похожее на пожатие плечами. - По крайней мере, вы живы. Ты буди своих друзей. Я приготовил завтрак.
   Тили-Тили вскочил сразу, едва только Топыряк толкнул его в бок. Рыггантропова, привыкшего спать на лекциях, пришлось будить долго. Он ворочался, время от времени изрекал "Да-да, господин поцент, уже иду к доске" и открывал глаза, но просыпаться не спешил.
   Арсу это надоело, и он рявкнул:
  - Стража!
  - Тикаем! - завопил Рыггантропов и телепортировал тело в вертикальное положение. - Где они?
  - Нет никого. Утро, - сообщил гроблин. - Идите завтракать, а потом я расскажу вам все, что узнал ночью.
   На завтрак Мешок Пыль предложил студентам тазик желто-серой бурды, похожей на пожилую овсянку, которой довелось испытать много ударов судьбы и даже порасти плесенью. К ней выдал три ложки, выточенные из костей. Оставалось надеяться, что не из человеческих.
   Представления о том, что такое вкусно, у гроблинов были тоже довольно-таки своеобразные.
  - Какая гадость, - совершенно искренне сказал Рыггантропов.
  - Я знал, что вам понравится, - кивнул библиотекарь.
   Исходя из его системы ценностей, завтрак только что похвалили.
   Арс вздохнул и взялся за ложку. Бурда на вкус оказалась не хуже стряпни из студенческой столовой, и тазик довольно быстро опустел.
  - Шшш, - удовлетворенно сказал Тили-Тили.
  - Точно, неплохо, - кивнул Рыггантропов. - Так что там с этими змееморфами?
  - Вы поели? - Мешок Пыль оторвался от своей писанины. - Мерзко. Мне удалось найти упоминание о некоем заклинании, что вынуждает змееморфов принять истинный облик и мешает перекидываться.
  - И что от него толку? - уныло спросил Арс, думавший, что им вручат что-то вроде самонаводящегося магического меча, настроенного на древних чешуйчатых гадов с острыми зубищами.
  - Если змееморфы примут свой истинный облик, прятаться им станет невозможно. Кроме того, все поймут, кто именно живет рядом с ними, а разумный прямоходящий ящер, злой и коварный, вряд ли вызовет симпатию.
  - Не, не вызовет, в натуре, - подтвердил Рыггантропов. - Их забьют дубинами, и никакая древняя магия тут не поможет.
   Против разъяренной толпы и в самом деле мало что может помочь, даже опытному и сильному магу.
  - А где само заклинание? - спросил Арс.
  - К своей радости, вынужден признать, что в нашей библиотеке его нет, - передняя часть головы гроблина отразила некие чувства. - А она - лучшая во всем Лоскутном мире. Это значит, что вам придется отправиться к источнику абсолютного знания. К Дурьфийскому оракулу.
  - Сссс!
  - Верно говорит Тили-Тили. Это же очень далеко... - заметил Рыггантропов. - Пока дойдем, три раза состаримся.
  - Может быть, Безумная Пифия подойдет? - спросил Арс, вспоминая главную городскую предсказательницу.
   Она славилась очень дурным нравом, громким голосом и тем, что давала обратившимся к ней четкие инструкции.
  - Не подойдет. Пифия не занимается магией, она ничего в ней не понимает. Только оракул. Да, он находится очень далеко, почти у самого подножия Влимпа, и дорога занимает много времени. Но это если двигаться обычными путями. Хотя есть чары, способные перебросить вас туда мгновенно.
  - А кто их знает? - уныло вопросил Арс. - Только кто-то из прохфессоров или даже деканов. И что, мы должны отправиться к кому-нибудь из них, и вежливо так сказать: "Приятель, потрать кучу сил и времени, а то нам срочно нужен Дурьфийский оракул"? Так, да?
  - Верно, - Мешок Пыль, конечно, читал в энциклопедии статью под названием "сарказм", но было это давно. - Но, честно говоря, других способов выпутаться из этой истории я не вижу. Кроме того, у Дурьфийского оракула можно узнать насчет боевых заклинаний, что действуют на змееморфов. Возможно, такие существуют, и только в нашей библиотеке о них ничего нет.
   Арс задумчиво почесал затылок.
   И в самом деле, что они могут сделать?
   Попытаться уговорить кого-либо из деканов или самого ректора отправить их через половину Лоскутного мира к Дурьфийскому оракулу. Добиться от него внятного ответа, и вернуться обратно.
   Или выйти наружу и перебить змееморфов голыми руками.
   Или сидеть в стенах университета до глубокой старости, питаясь книжной пылью и подачками библиотекаря.
   Набор вариантов, честно говоря, был не особенно велик.
   Тили-Тили, судя по печально опущенным кончикам ушей, пришел к схожим выводам. Рыггантропов, судя по приоткрытому рту и отсутствующему взгляду, снова задремал.
   Если бы уныние могло выражаться холодом, стены библиотеки покрылись бы инеем.
  
   Площадь Изопилия находится в самом сердце, или, если быть более точным, в самых печенках у Ква-Ква. Она знаменита памятником одному из прежних мэров, что выполнен в виде громадного початка кукурузы.
   А еще тут находится главный городской рынок.
   Поэты сравнили бы его с морем, но это издалека. Вблизи рынок напомнил бы им колоссальную выгребную яму, в которой сдох старый мамонт, а на его трупе поселилась большая стая сорок.
   А еще рынок походил на лабиринт.
   В общем, метафор было столько, хоть продавай их по оптовым ценам.
   Что странно, поэты не торопились воспевать рынок. Наверное, потому, что падали в обморок, не дойдя до площади Изопилия пары-другой кварталов. То ли от шума, то ли от запаха. Хотя рынок от отсутствия поэтов не очень страдал. Здесь имелось много разумных (хотя бы условно) существ всякого другого рода.
   И однажды холодным осенним утром двое из них решили побеседовать.
  - Привет тебе, сосед, - сказал эльф Переэль, много лет торговавший растениями, предназначенными как для поедания, так и для иного, много более интересного применения.
  - И ты не хворай, - отозвался хозяин соседнего прилавка, гном Драный Фартук. Его товаром были горшки, большей частью битые и дырявые, хотя меж них, к удивлению хозяина, порой попадались целые. - Ты не находишь, что сегодня на рынке воняет?
   Эльф невозмутимо, как и положено эльфу, огляделся. Отыскал витавшие в воздухе облачка запаха, а потом сказал:
  - У нас вроде всегда пахнет тухлым... в смысле, свежим товаром.
  - Не, - Драный Фартук покачал бородой. - Обычно его покупают, и запах не успевает укорениться.
   "Ароматы" на площади Изопилия были такие, что могли запросто пускать корни.
  - Покупателей в последние дни и в самом деле меньше, чем обычно, - осторожно заметил эльф, думая, как бы не выйти из имиджа бесстрастного перворожденного. - Я думаю, что это потому, что назгулы пробудились...
  - Опять ты про своих назгулов? - гном махнул лапкой. - Сколько лет тут стою, все про них слышу, и ни разу не видел. Хоть бы заглянули к нам, раз уж пробудились.
  - А в чем тогда дело?
   Тут один из компонентов текущей мимо толпы проявил интерес к товару, и Переэль мгновенно забыл про разговор.
  - Што это? - подозрительно спросила ветхая, но шустрая бабуля.
  - Салат, - ответил эльф.
  - А пошему он синий?
  - Ну, сегодня же холодно. Вот и посинел. Возьмите ядреный чеснок, от него убегают все болезни, - тут Переэль забыл упомянуть, что от запаха этого чеснока дохнут мухи. - Или вот...
  - Горшки! Горшки! - пронзительно завопил Драный Фартук. - Тонкие, звонкие! Бубль - штука! Бери, торопись, пока не разлетелись!
  - Это што, пока не развалились? - осведомилась бабуля.
  - Пока не раскупили, - уточнил гном. - Вот, смотри...
  - А еще есть помидоры! Круглые, красные, на загляденье, - повысил голос эльф. - Очень дешево.
  - А я думала, што это вишня.
   Но сбить Переэля с толку смогла бы разве что ядерная бомба, свались она прямо на прилавок.
  - Назгулы пробудились! - истово сверкая глазами, провозгласил он. - Взломщик покинул Шир! Поэтому помидоры и вишня...
   И тут эльф понял, что вешает лапшу на уши пустому месту. Покупательница исчезла, так ничего и не купив.
  - Ушла, - констатировал гном. - О чем я тебе хотел сказать-то. Слухи ходят, что некое чудище в городе завелось невидимое. Бродит по улицам и дышит огнем невидимым. И всюду, куда этот огонь попадает, исчезает золото.
  - Невидимое?
  - Нет, обычное.
  - А откуда же тогда узнали про это чудище, если оно невидимое? - спросил Переэль.
  - Ну, кто-то разглядел, - Драный Фартук вновь махнул лапкой. - Но смысл-то не в этом. Золото исчезает. Мой двоюродный брат Помело служит в сервисном центре "Зосовы и зопоры", так вот его вызывали в мэрский дворец...
   Эльф слушал, недоверчиво пошевеливая острыми ушами, и бесстрастное лицо его становилось все менее бесстрастным.
  - Не знаю насчет чудища, - вздохнул он, когда гном закончил. - Но золота в городе стало меньше. Куда-то оно все же девается.
  - Тяжелые времена, - вздохнул Драный Фартук. - Или, как говорят всякие умники... кр... кр... кризис...
   Слово услышали за соседним прилавком, его поймала пролетавшая мимо ворона, и оно пошло гулять по Ква-Ква, обрастая такими подробностями, каких не изобретет самый умный умник.
  
   В огромном, обитом алой кожей кресле ректор Магического Университета Глав Рыбс выглядел точно длинный белый язык во рту хищника. Вот только языки не имеют обыкновения скептически щуриться, ерзать и окидывать собеседников презрительными взглядами.
  - Так вы хотите, чтобы мы вам помогли? - спросил Глав Рыбс, когда Винтус Болт замолчал.
  - Не нам, а городу, - патетически воскликнул Дубус Хром-Блестецкий.
   С таким же успехом он мог взывать к патриотизму возлежащего в луже помоев хряка.
  - Не знаю, как насчет города, а у нас все хорошо, - заметил ректор, и легкое дребезжание в его голосе дало понять, что глава МУ раздражен.
   Глав Рыбс не преувеличивал.
   Магический Университет веками функционировал не по законам экономики, а вопреки им. Большого количества золота в его стенах никогда не водилось, а маленькое, что все-таки попадало, быстро прибирали себе обгорелые, худые и всклокоченные типы с кафедры алхимии. В их руках оно быстро и бесследно исчезало.
   Истинное богатство университета хранилось не в сундуках и подвалах, а в головах и на страницах.
   Кроме того, ни одно, самое сильное заклинание не сунется внутрь МУ. Кому охота быть записанным и потом до скончания века проторчать в темноте, на страницах толстого пыльного фолианта?
   Сложные заклинания обладают чем-то вроде разума, и поэтому стараются действовать где-нибудь подальше от здания на лево-западной окраине Ква-Ква. Где-нибудь там, где их не запишут.
  - Ну... если городу плохо, вам не может быть хорошо... - проговорил Хром-Блестецкий без особой уверенности.
  - Может, - кивнул ректор, и отцы-основатели на портрете над его головой затрясли бородами.
   Они провисели на этом месте несколько тысячелетий, и за это время точно узнали, что может быть, а что не может.
  - Э... ну если вы поможете, то мэр будет вам благодарен, - сказал Винтус Болт, вытащив из кармана последний козырь.
   Глав Рыбс задумался.
   Благодарность мэра - штука полезная, ее можно обменять на что угодно. Например, на забывчивость. Как городская власть много лет не вспоминает, что университет не платит налогов, так может и дальше не вспоминать, даже если перепившему пива чиновнику придет мысль ввести пошлину на бороды и длинные мантии.
  - Хорошо, - сказал ректор. - Но один я принять такое решение не могу. Сейчас созову учебный совет, и мы подумаем.
   Винтус Болт и Дубус Хром-Блестецкий остались сидеть неподвижно, но на самом деле каждый из них вытер со лба честный трудовой пот. Убедить толпу в чем-то намного легче, чем одного человека - это маги-управленцы знали точно.
  - Дежурный! - заорал Глав Рыбс.
   За дверью кабинета послышались шаги, и внутрь заглянул преподаватель в синей мантии факультета умозрительной магии.
  - Деканов ко мне - немедленно, - велел ректор.
   Преподаватель кивнул и исчез.
   Через десять минут начали прибывать деканы. Первым явился похожий на копну сена в трауре мэтр Шизомудр. Торжественно пронеся свою тушу от двери до одного из гостевых стульев, он придавил тот к полу. Мгновением позже рядом с коллегой прямо из воздуха материализовался мэтр Сизопуст, обманчиво моложавый, с безумным блеском в глазах.
   Обладатель такого блеска легко разберет на части тысячу человек, чтобы узнать, как работает изобретенный им новый скальпель.
   Мэтр Тугодум и мэтр Умно-Заливайский явились одновременно, из-за чего в дверях возникла небольшая свалка. Ректору пришлось прикрикнуть, чтобы деканы, не желавшие уступать друг другу первенство, перестали пихаться и толкаться, словно первоклассники.
  - Эй, хватит вам! - рыкнул Глав Рыбс, и из углов кабинета ему поддакнуло шепчущее эхо. - А ну садитесь!
  - Да, ваша милость, - хором ответили мэтр Тугодум и мэтр Умно-Заливайский, после чего затопали к столу, бросая друг на друга взгляды, полные самых братских чувств - ревности и подозрительности.
  - Так лучше, - кивнул ректор. - Начинайте, господа.
   Винтус Болт открыл рот, собираясь повторить рассказ о том, что происходит в городе. Но тут дверь кабинета открылась, и внутрь шагнул очень старый эльф в зеленом кафтане.
  - Бульк хляпл нужно поймать его! - заявил он, тряхнув бородой, какой позавидовал бы и гном.
  - Кого? - удивился Глав Рыбс. - Это кто? Один из наших преподавателей?
   Деканы дружно отвели глаза.
   Честно говоря, никто из них не мог похвастаться тем, что знает всех работников своего факультета. Ладно прохфессора, их немного, а запоминать всю остальную мелкую шушеру - головы не хватит...
  - Ибо опасен он фырульк! - продолжал вещать эльф, буравя Глав Рыбса безумным взглядом. - И вы должны мне помочь!
  - Вряд ли, - заметил мэтр Тугодум. - На нем нет мантии.
   Остальные деканы дружно издали облегченный вздох:
  - А...
  - Ну-ну...
  - А я думал...
  - Тогда как он проник сюда? - вопросил ректор.
  - ...зубаст зело, покрыт чешуей хлюп-хлюп, и облик свой менять может... - бормотал эльф, бочком подбираясь к Глав Рыбсу.
   Старший хранитель музея Натуральной истории несколько повредился в рассудке после блуждания по бюрократическим лабиринтам городской администрации. Его много раз отправили за какими-то документами, неоднократно проигнорировали и трижды грубо послали.
   Такого не выдержит даже закаленный столетиями жизни эльфийский рассудок.
  - Ну, эльф и есть эльф, - сказал мэтр Сизопуст. - Всем известно, что представители этой расы отличаются повышенной проникающей способностью. Не успеешь оглянуться, как они тут как тут.
  - Дляк штик древен зело, и злоумышления любит! - старший хранитель мертвой хваткой взялся за ручку ректорского кресла. - И помощи жду я от вас! Ибо стража не помогла мне, и там мне не...
  - Этот тип немного мешает, - сказал Глав Рыбс.
   Он нахмурился и махнул рукой. Вокруг эльфа появилось что-то, похожее на огромный мыльный пузырь, повисело несколько секунд и исчезло. Но бормотание затихло, а взгляд незваного гостя уткнулся в стенку немного пониже портрета отцов-основателей.
  - Что вы с ним сделали, ваша милость? - спросил мэтр Шизомудр.
  - Заключил в кокон иллюзий. Ему кажется, что мы все его очень внимательно слушаем и готовы помочь.
   Ректор, несмотря на недостатки характера, был очень сильным магом.
  - А теперь вам слово, - Глав Рыбс длинным, похожим на рыбью кость пальцем ткнул в Винтуса Болта.
  - Некоторое время назад... - начал тот.
   Деканы слушали рассеянно. Мэтр Шизомудр дремал, Умно-Заливайский позевывал в кулачок. Сизопуст рисовал пальцем на столе руны и бормотал какую-то чушь, а Тугодум сверлил магов-управленцев полным раздражения взглядом.
  - Так вот, господа, - сказал ректор, когда Винтус Болт замолчал, - может быть, кто-то из вас хочет что-то сказать?
   С рокотом, точно Ктулху, восстал ото сна мэтр Шизомудр.
  - Конечно, - проговорил он. - В преподавательской столовой давно пора сменить повара. А то неловко есть котлеты со щупальцами. Они цепляются за тарелку и за вилку тоже. И я...
  - Я имею в виду - по существу дела, - в голосе Глав Рыбса появилось дребезжание, и деканы, хорошо знавшие, что это значит, напряглись.
  - Исходя из теоретических предпосылок концепции Цфайзештейна... - начал мэтр Сизопуст.
   Он говорил еще минут пять, и мудреные слова медленно дрейфовали по комнате, оседали на стол и на пол, заставляли колыхаться портьеры на окнах. Но в уши слушателей они не проникали, поскольку знали, что не встретят там ни понимания, ни просто теплого приема.
  - Хм, и что все это значит? - спросил Винтус Болт, когда блестящая, умная, красивая и бессмысленная речь закончилась.
  - Это значит, что наш коллега ничего не знает, - язвительно заявил мэтр Тугодум. - Но изо всех сил это скрывает.
  - А ты?
  - Я тоже не знаю, но хотя бы не стесняюсь этого!
   Беседа грозила скатиться в обычную межфакультетскую склоку, и Глав Рыбс спешно вмешался.
  - А ну заткнулись, оба, - велел он. - Мэтр Шизомудр? Умно-Заливайский? Вам есть что сказать?
  - С такой магией мы не сталкивались никогда, - заметил толстый декан, - и поэтому не знаем, как с ней бороться. Можно попытаться отследить параметры заклинания, но это займет месяц-другой...
   Дубус Хром-Блестецкий побледнел и прошептал:
  - За это время все золото в Ква-Ква станет рыжей трухой. А что случится с городом, сложно представить.
  - Или можно обратиться к тому, кто знает, - предложил мэтр Умно-Заливайский.
  - К кому? К богам? Или к демонам? - ректор поморщился.
   От общения и с теми, и с другими у него остались крайне неприятные воспоминания.
  - Есть еще Дурьфийский оракул, - сказал мэтр Сизопуст. - Он вроде бы как раз на всякой магии специализируется.
  - Но где он, а где мы? - Винтус Болт вздохнул так, что разжалобил бы и стаю пираний.
   Деканы оживились.
  - Это как раз не проблема, - бодро заявил Глав Рыбс. - Заклинание переноса соорудить - раз плюнуть. Отправим одного человека, а лучше десятка полтора. Пусть мэр решит, кого именно, и присылает их в университет к полудню. А мы пока начертим круг, приготовим жертвы и все такое.
  - О, спасибо! - завопили в один голос Винтус Болт и Дубус Хром-Блестецкий.
  - И заберите с собой этого эльфа.
   Прозвучали шаги, проскрипели петли, стукнула закрывшаяся дверь, и только после этого мэтр Тугодум очень тихо спросил:
  - Ваша милость, а зачем посылать туда полтора десятка человек? Для того чтобы задать вопрос, хватит и одного.
  - Ты что? - ректор посмотрел на декана так, словно тот выказал желание порыбачить в сортире. - Ни разу не читал описания этих самых дальних путешествий? Пустыни, моря, затерянные города в джунглях! Там же кто-то обязательно гибнет, процентов пятьдесят-шестьдесят. Так что лишние все равно отсеются.
  - А где мы их возьмем, лишних? - пропыхтел мэтр Шизомудр.
   Глав Рыбс улыбнулся широко, точно акула перед ужином.
  - Кое-кого пришлет мэр. А еще - у нас полно студентов. Наверняка среди них найдутся идиоты, которые вызовутся добровольцами.
  
   Дверь камеры открылась с душераздирающим скрипом.
  - Ну что, заходи, - проговорил сержант Гриббл, огромный, точно тролль, но состоявший не из камня, а из жира.
   В данный момент вся туша сержанта, а особенно та ее часть, где располагалось лицо, выражала смущение и недоумение. Нечасто Торопливым приходится сажать друг друга под замок.
  - Сейчас, - Лахов повернулся к друзьям. - Ну, вы это, не поминайте меня лихом. Я, правда, не знаю, откуда эти штуки взялись.
   Ргов зарыдал, в седьмой раз за сегодняшнее утро. Калис заскрипел зубами так, что Гриббл бросил встревоженный взгляд на стену - не сыплется ли кладка? Форн Фекалин не изменился в лице.
  - Мы знаем, что ты невиновен, - сказал Ргов. - А вообще, вообще... мы готовы пойти с тобой в неволю...
   Чтобы озарить крошечный и темный мозг Васиса, много света не требовалось. Но мысль, в этот момент проникшая в его череп, была на самом деле яркой, слишком яркой для простого стражника.
  - В эту камеру? Зачем? - спросил Калис.
  - Чтобы показать... ну... солидарность... - мозг Ргова работал, точно поршень в двигателе гоночного автомобиля, - против... незаконного произвола...
  - Ага, - это Калис мог понять.
   Он всегда считал, что произвол должен быть только законным.
  - Так ты идешь или нет? - спросил сержант Гриббл, начавший терять терпение и уставший от разговоров.
  - Мы идем! - гордо заявил Ргов, хватая за руку Калиса и пытаясь столкнуть его с места.
   С таким же успехом он мог двигать холм.
   Лахов перешагнул порог, и тут сержанты, привыкшие следовать за начальством, сдвинулись с места. Закрылась дверь, проскрежетал замок, неспешно пополз толстый засов.
  - А ты чего, остаешься? - спросил Гриббл у Форна Фекалина.
  - А у меня еще здесь дела, - ответил тот. - А у меня дома детей мал мала. Да и просто хотелось пожить. А?
  - Ну-ну, - сержант засопел, и они двинулись прочь от камеры.
   А Лахов, Ргов и Калис изучали ее внутренности.
   Они были довольно грязными, вонючими, тесными и обильно населенными. Тут имелось с полдюжины двухэтажных коек, покрытый слоем как бы грязи пол, закрытое решеткой оконце под потолком, в которое с трудом пролез бы кулак ребенка. В качестве аборигенов присутствовал десяток бандитского вида типов.
   Срез преступного мира Ква-Ква.
   Только сделан он был у самого дна криминального мира, ведь настоящие, крупные уголовники в тюрьму никогда не попадают.
   Сидят себе в просторных, хорошо освещенных кабинетах, попивают мартини на далеких островах, наслаждаясь заслуженным отдыхом, или машут проходящим войскам с трибуны.
   На одной из коек два фея играли в карты, нечто объемистое дрыхло под драным одеялом, издавая наводящий на мысли о прибое рокот. Гном расчесывал бороду, вампир работал пилкой, подправляя маникюр. Несколько татуированных, голых по пояс мужиков рисовали что-то на стене.
  - Гля, новенькие, - сказал один из них, почесывая отвисающее пузо, похожее на мохнатое яйцо.
  - Реально они, - подтвердил второй. - И типа чего это они в шлемах, панцирях и с мечами?
   О том, чтобы лишить соратников оружия и снаряжения, Гриббл и не подумал в силу отсутствия дурной привычки думать. Кроме того, такого приказа от начальства не поступило.
   Вампир оторвался от ногтей и мрачно сверкнул алыми глазами.
  - Да это стражники, - сказал он. - Этого, здорового, я знаю. Зовут его... Дупа.
  - А за дупу кто-то счас получит в репу, - занервничал Калис. - Или ты, Легкий Шмыг, давно харей в пол не лежал?
   Вампир был знаменит на весь Ква-Ква как большой любитель ходить в гости. Только визиты он наносил всегда в отсутствие хозяев и на память обязательно забирал ценные вещи.
  - И тут от них покоя нет, - проворчал гном, медвежатник по кличке Один Момент. Именно столько времени ему требовалось, чтобы вскрыть самый лучший сейф. - Идешь в тюрьму с чистой совестью, думаешь, в натуре, что хотя бы тут тебя арестовывать не будут... Ужас какой-то!
  - Расслабься, Один Момент, - сказал Лахов. - Мы теперь с вами в одной лодке. Меня самого посадили.
   Лица уголовников удивленно вытянулись.
   Мозги находившихся в камере особей не предназначались для осмысления столь сложных жизненных коллизий.
  - А у вас тут чего? - полюбопытствовал Ргов, подходя к рисовавшим на стене мужикам.
  - Типа календарь, - сообщил один из них. - Чтобы дни отмечать, в натуре, не просто так, а по понятиям.
   Всем известен простейший тюремный календарь - палочки, которые нужно зачеркивать.
   Обитатели камеры оставили его так же далеко позади, как Королев - китайских изобретателей ракеты. Они изобразили на стене перекидной календарь, все двенадцать листов, и к каждому сделали рисунок: к зимним, как положено, сосульки, снежинки и отмычки, к летним - солнышко, птичек и кастет, к осенним - дождевые капли, зонт и кинжал, над весенними еще шла работа, но там угадывались очертания ломика, ветки с почками и мухи.
   Учитывая, что работа производилась в технике ногтем по грязному камню, выполнена она была с необычайным мастерством.
  - Прикольно, - оценил Ргов.
  - А ну-ка освободите койки, - сказал Калис. - Хоть отоспимся тут, если никто не помешает.
  - Не кричи, - гном покосился на спавшего. - Поцента разбудишь. Ну вот, уже разбудил.
   Храп прервался, одеяло отлетело в сторону. Из-под него поднялся еще один лысый, покрытый татуировками, кривоногий мужик, отличавшийся от других только размерами волосатого брюха.
  - А это хто у нас тут? - спросил он, выпучивая бешеные глаза. - Моргалы выколю! Рога поотшибаю! Редиски!
  - Тихо, не суетись, - проговорил Лахов. - А не то Калис тебе сейчас моргалы и в самом деле выколет. Арбалетной стрелой.
   Поцент был известен тем, что питал страсть ко всяким антикварным побрякушкам, особенно к шлемам. В археологии он разбирался лучше иных преподавателей МУ, за что и получил прозвище.
  - А, волки позорные, - пробормотал он, опускаясь на койку. - Тенты поганые. Ладно, я вам еще... хррр...
   И Поцент заснул, даже не замотавшись в одеяло.
  - А за что вас посадили-то? - поинтересовался Легкий Шмыг.
  - Много будешь знать - скоро состаришься, - ответил Лахов, забыв, что говорить такое вампиру по меньшей мере нетактично.
   Но Легкий Шмыг решил скандала не затевать.
  - Эй, Чук и Гек, освободите койку, - сказал он. - Еще вон те две свободны, в дальнем углу.
  - А почему мы? - густым басом спросил тот из фей, что был красноватого цвета, и поэтому назывался злым.
  - В натуре! - поддержал сородича второй, синеватый, именуемый добрым.
  - Потому, что вы самые мелкие, - буркнул Калис. - А ну слазьте, иначе дыхну, в обморок упадете!
   В ответ феи бросили карты, спрыгнули с койки и ринулись в драку.
   Далее произошла совокупность процессов, которую можно описать последовательностью звуков: топ-топ-топ - хых - бдыщ - хлоп - бдыщЉ2 - ойейейейойей! - хлопЉ2.
  - Вот так, - Калис отряхнул кулаки и обвел камеру взглядом. - Вопросы есть?
   Вопросов не было, и вскоре в камере стало на три храпевших тела больше.
   А еще в населявшем ее запахе появилась новая компонента, весьма необычная для тюрьмы.
  
   Арс похлопал себя по щекам, грозно нахмурил брови, напряг мышцы и сжал кулаки. Короче говоря, произвел телодвижения, к каким прибегает человек, решивший вызвать прилив смелости.
   Увы, смелость на ритуальный вызов не ответила.
  - Шшшш? - Тили-Тили вопросительно посмотрел на Топыряка.
  - Мы что, идем, в натуре? - спросил Рыггантропов.
  - Идем. Да. Конечно, - ответил Арс, не двигаясь с места.
  - Маленькой неудачи, - пожелал Мешок Пыль из-за стола.
   Йода зашагал к дверям, за ним направился двоечник, и Топыряк был вынужден сделать первый шаг. Хотя он с куда большим удовольствием остался бы тут, во тьме и безопасности библиотеки.
   По лестнице удалось подняться без приключений. Зато в коридоре Арс, краем глаза заметив приближающегося студента, с воплем метнулся в сторону. И врезался бы в стену, не проявил Рыггантропов не свойственной ему обычно расторопности. Он взял Топыряка за шкирку и поднял в воздух.
  - Сссс? - поинтересовался снизу Тили-Тили.
  - Будь спокоен, Трали-Вали, - буркнул двоечник. - Ведь все в порядке?
  - Ага, да. В полном. Я просто задумался, кого проще уговорить нам помочь.
   Выбор был не очень велик.
   Достаточными умениями и колдовской силой для создания заклинания переноса обладал ректор, четверо деканов и некоторые из прохфессоров. Глава университета и факультетов отпадали, слишком уж важные это были персоны для того, чтобы они согласились помочь студентам.
   Оставалось найти какого-нибудь прохфессора, в достаточной мере сильного, дабы отправить троих студентов к Дурьфийскому оракулу, и в то же время склерозного, чтобы запудрить ему мозги.
   Таких в МУ хватало, взять хотя бы заведующего кафедрой пограничной магии прохфессора Крупицу, или его коллегу с кафедры магии искусства, Синиуса Фляка, по совместительству начальника службы безопасности университета.
   Вот только где их сейчас искать?
  - Ну и чего придумал, типа? - спросил Рыггантропов.
  - Пока ничего. Но обязательно придумаю.
   В коридорах университета меж тем властвовало необычайное оживление.
   Нет, в переходах МУ крайне редко царит пустота и тишина. Всегда кто-то носится, орет, прыгает, пытается испробовать только что выученные заклинания на собрате. Но все это происходит хаотично. Сейчас же поток студентов в мантиях всех четырех факультетов тек в одну сторону.
   В направлении главного зала.
   Прежде чем Арс, Тили-Тили и Рыггантропов сообразили, что происходит, их подхватило и повлекло вместе со всеми. Топыряк успел только удивленно пискнуть, а йода - недовольно зашипеть.
   Мелькнули распахнутые двери, на створках которых замер в вечном танце Шпулер-Ловкач, шут богов, и троица будущих демонологов оказалась в главном зале.
  - А ну проходите! Садитесь! - напустился на них незнакомый преподаватель. - Сейчас будет выступать ректор!
   В центре зала, на поле для игры в литробол, кучкой стояли деканы, а между ними ректор, заметный издалека благодаря белой мантии.
  - Пожалуй, хватит, - сказал он, и усиленный заклинанием голос громом отдался от стен. - Закрывайте дверь.
   Арс и его приятели уселись в первом ряду, между двумя испуганными перваками с кафедры строительной магии, и Айрой Петяном, главнейшим распространителем сплетен и слухов в университете.
   Айра Петян учился в МУ лет десять, и заканчивать его не спешил. Он обладал редким умением появляться там, где происходило хоть что-то, и желанием рассказывать всем встречным о том, что видел. При этом он искренне верил, что всегда сообщает лишь правду.
   Ну а разные веселые подробности возникают сами по себе.
  - Друзья мои, младшие братья в магии, - Глав Рыбс попытался сделать голос задушевным, но с таким же успехом крот мог обучаться скалолазанию. - Сегодня, в час большой нужды мы вынуждены обратиться к вам за помощью...
   Топыряк зевнул, готовясь погрузить в дрему, что охватывает любого студента на официальных мероприятиях.
  - ...далекое и опасное путешествие, - слова ректора проникли в уши, - к Дурьфийскому оракулу, и мы...
   Арс захлопал глазами.
  - Ссссс! Шшшшш! - как мог завопил Тили-Тили, а нижняя челюсть Рыггантропова медленно отвисла.
   Топыряк отогнал дремоту и прислушался.
   Глав Рыбс вещал что-то по поводу награды, которая ожидает добровольцев, и про то, что отправляться нужно сегодня. Сидевшие в зале студенты пришибленно молчали, а самые хитрые - пришибленно молчали с закрытыми глазами и при этом храпели. Воодушевления пламенная речь не вызывала.
  - Ну что, кто готов послужить университету и... эээ, городу? - закончил Глав Рыбс.
  - Мы! - завопил Арс, вскакивая с места.
   На него обрушилась лавина взглядов, полных удивления, облегчения, зависти и равнодушия.
  - Мы? - изумленно спросил Рыггантропов.
  - Сссс, - подтвердил йода.
  - Тогда идите сюда, доблестные юноши, - проговорил Глав Рыбс, близоруко щурясь и пытаясь разглядеть добровольцев.
   Пока студенты пробирались к игровому полю, между деканами случился короткий диалог.
  - Кто это такие? - тихо спросил мэтр Умно-Заливайский. - Мантии зеленые, значит твои.
  - Мои, - ответил мэтр Тугодум. - Охотники на демонов. Самое то, все равно толку от них никакого. Несколько экземпляров можно вполне и пожертвовать для благой, ха-ха, цели.
   Коллеги-деканы захихикали.
  - Гм, - сказал ректор, разглядывая подошедшую к нему коллекцию разумных существ. - Э-хе?
   Арс пытался делать мужественное лицо, но в результате его гримаса наводила на мысли о жестоком запоре. Рыггантропов просто стоял, но это не помогало ему выглядеть умнее.
   Тили-Тили нервно обмахивался ушами.
   Через пару минут Глав Рыбс обрел дар речи.
  - А я и не знал, что у нас такие учатся, - пробормотал он. - Ничего, подойдут. Остальные - свободны!
   Двери зала с грохотом открылись, и студенты с облегченным гулом повалили к выходу.
  
   Гномьи бары - места очень опасные.
   Это признают даже сами гномы. Но не в обычае бородатых коротышек бегать от опасности, и они посещают бары с удручающей регулярностью. Там буянят и вопят, потребляют подозрительные жидкости, развлекаются драками и особой разновидностью дартса.
   Он во многом напоминает обычный, только вместо дротиков тут топоры, а доску заменяет щит.
   Бар "Кремнийорганические соединения в твердом агрегатном состоянии" (на взгляд гномов - очень поэтичное название) располагался на Белой улице, что лежит в центре гномьего квартала Ква-Ква. Обычно там царил шум, которому позавидовала бы строительная площадка.
   Но сегодня в "КСТАС" царила тишина.
   На табуретке около стойки сидел старейшина клана Твердозадов в ночной рубашке, расшитой молотами и секирами. В ручище он держал кружку крепленого самогона, и время от времени к ней прикладывался.
   А еще он рассказывал.
   И собравшиеся в баре гномы, числом более трех десятков, солидные, в золотых поясах, слушали.
   И лица их становились все более мрачными.
  - Апчхи!! - завершивший речь Длинной Дубины чих был мощен, словно вулканический выброс.
   Попавшую под него табуретку укатило к самой стене.
   Но никто даже не повернул головы.
  - Позор! - прохрипел гном со шрамом на лице.
  - Что они себе позволяют? - поддержал другой, и глаза его засверкали. - Врываются к нам в дома!
  - Наверное, они хотят нас обидеть, - прошипел третий.
   В баре стало тихо.
   Гномы очень обидчивы, и всегда дают сдачи. Но чаще всего до того, как обидчик успел нанести обиду. За это их обычно считают агрессивными мелкими засранцами, и это само по себе очень обидно.
  - Наверняка скоро начнутся всякие погромы, - сказал Длинная Дубина. - Скажут, что мы во всем виноваты, что пора вышвырнуть чужаков из города. Появятся всякие плакаты - "Гномы - в горы!", "В этом магазине обслуживаются только взрослые". Или эти, как их там, Добрые Цирюльники опять повылазят.
   Бар издал долгий, полный ненависти вздох:
  - Ооооо!
   Добрые Цирюльники были частью лиги "Чистый Город", сборища сумасшедших, полагавших, что в Ква-Ква должны жить только люди. Они носили при себе ножницы, а завидев гнома, бросались на него с воплем "А ну стань человеком!", и пытались лишить бороды.
   В последние годы лига и Цирюльники несколько поутихли, но никуда не делись.
  - Не позволим! - завопил гном со шрамом.
  - Вот и я о том же... апчхи!... - Длинная Дубина закряхтел. - Значит так, готовимся к обороне. Всем надеть кольчуги.
  - Да мы их и не снимаем, - проворчали из задних рядов.
  - Я в метафорическом смысле, - старейшина задумался. - Препоясать чресла. Это я тоже в метафорическом смысле. А завтра мы соберемся здесь, и покажем длинным безбородым уродам, что такое погромы. Это безо всяких метафор.
   Лучшая защита - это нападение.
   И первыми эту истину открыли, скорее всего, не люди, а именно гномы.
  
   Известный афоризм гласит: хочешь достичь невозможного - поручи дело магу.
   Но мало кто знает, что это всего лишь его первая часть. Просто вторая выглядит не столь красиво, хотя правдива точно в той же мере, что и первая. И звучит она следующим образом:
   Хочешь не достичь возможного - получи дело нескольким магам.
   Нет, каждый волшебник искренне и открыто готов к сотрудничеству с коллегами, но при этом он свято убежден, что сотрудничество это должно осуществляться так, как он себе представляет.
   А не эти недоумки, что и шнурки не могут правильно завязать.
   После того, как из главного зала выгнали ненужных студентов и преподавателей рангом помладше, там остался ректор, четыре декана и три добровольца, в большей или меньшей степени человекообразных.
  - Отлично, - сказал Глав Рыбс, потирая руки. - Теперь нужно всего лишь нарисовать круг переброса. Я предлагаю использовать вариант Хти-Мання-Каппа. Как известно, он не...
  - Хти-Мання-Каппа? - вмешался мэтр Сизопуст, и на лице его отразилось презрение. - Вы что, коллега, с ума слезли? Всем известно, что он крайне нестабилен! Вариант Пся-Крев-Лямбда лучше!
   Маги очень уважают служебную иерархию.
   Но только не в том случае, когда дело касается истины.
  - Пся-Крев-Лямбда - это для идиотов, - заявил мэтр Шизомудр, прямолинейный, словно таран.
   И примерно такой же массивный.
  - Так вы считаете меня идиотом? - вскинулся мэтр Сизопуст.
  - Не знаю, как он, а я точно считаю, - сообщил мэтр Тугодум. - Всем ясно, что вариант Омикрон-Дельта-Вагон самый лучший!
   Маги принялись орать, наступать друг на друга и размахивать кулаками.
   В воздухе запахло с корнем выдранными бородами.
  - Тихо, коллеги! - вырвался из общего гвалта дребезжащий голос ректора. - Тут студенты!
   Про Арса и остальных деканы в пылу научной драки успели благополучно забыть.
  - Где?
  - А, точно...
  - Ну ладно, пошумели маленько.
  - А они ничего и не видели. Ведь правда?
   Топыряк сделал вид, что все это время рассматривал землю. Рыггантропов, не особо напрягаясь, притворился глухим пнем, а Тили-Тили свернул в трубочки мохнатые уши.
  - Ничего не слышали, - Глав Рыбс прокашлялся. - Так, а теперь я вам приказываю рисовать вариант Хти-Мання-Каппа. А кто против - может подавать заявление об увольнении. Ясно?
   С таким аргументом не поспорит даже самый рьяный защитник истины.
   Деканы, сопя и пыхтя, принялись чертить посохами на полу. Результатом их усилий стал светившийся багровым магический круг диаметром в дюжину метров, усаженный рунами, оккультными символами, чародейскими запятыми и обычными кляксами.
  - Коллеги, нельзя аккуратнее, что ли? - вздохнул ректор, разглядывая результат деканских трудов.
  - Посохи старые, текут. Давно пора новые заказать, - проворчал мэтр Тугодум.
  - Закажем, - кивнул Глав Рыбс. - А теперь отправляйся на кафедру предметной магии, за жертвами.
  - Почему я?
  - Потому что я так решил.
   Пока они препирались, мэтр Сизопуст пририсовал в западной части круга парочку загогулин из варианта Пся-Крев-Лямбда. После чего спрятал посох за спину и торопливо отошел в сторону.
  - Так, а вы, мэтр, - повернулся к нему ректор, - идите за точным текстом заклинания. А то как бы нам не ошибиться. Произнесешь не ту букву и пошлешь гостинец прямо в Нижний мир.
   Арс, однажды побывавший в Нижнем мире, вздрогнул.
  - Иду-иду, - Сизопуст удалился вслед за Тугодумом.
  - Вы, коллега, - Глав Рыбс обратился к следующему декану, - отправляйтесь к воротам и встречайте делегацию мэра.
  - Иду, - кивнул мэтр Шизомудр, который, глядя в потолок и спрятав посох за могучей спиной, чертил что-то на полу.
  - Так идите! - раздраженно воскликнул ректор.
  - Иду, - тяжело вздохнул Шизомудр, и потащился к выходу.
   Глав Рыбс обратил внимание на студентов.
  - Ага, - сказал он. - Вряд ли путешествие затянется, но все-таки надо вам дать с собой что-нибудь. Мэтр Умно-Заливайский?
  - Да, ваша милость, - отозвался декан факультета магии человека, стиравший что-то в центре круга.
  - Отправляйся на кухню, и принеси им какой-нибудь еды в дорогу. И воды. И еще чего-нибудь, что нужно в путешествиях.
  - Чего-нибудь?
  - Я четко сказал? Вперед!
   И еще одним деканом в зале стало меньше.
   Но затишье не продлилось долго. Из-за дверей донесся топот, и в помещение, сердито оглядываясь, вступили двое здоровяков в черно-желтой форме мэрской стражи. За ними показался Мосик Лужа с мэтром Шизомудром, потом - маги-управленцы, еще некоторое количество стражников во главе с капитаном, чиновники свиты и просто любопытные студенты.
  - Вот уж не ждал, что он сам явится, - пробормотал Глав Рыбс и двинулся навстречу мэру, по дороге натягивая на лицо улыбку, сладкую, точно медовый торт, - О, как я рад видеть вас! Проходите, только не наступайте на круг, это может быть опасно для здоровья. Ха-ха, конечно я...
   Пока ректор здоровался с мэром, из-за спин стражников появился мэтр Тугодум, нагруженный объемистым мешком. Убедившись, что начальство занято, он отшвырнул ношу, и ринулся к западной части круга, где принялся торопливо пририсовывать руны варианта Омикрон-Дельта-Вагон.
  - А ничего, типа, что они все что-то изменили? - спросил Рыггантропов, на лице которого очень крупными буквами было написано легкое беспокойство.
  - Ну, они же преподаватели. Они знают, что делают, - ответил Арс.
   Такой ответ, судя по унылому сопению, двоечника не очень устроил.
   Ритуал встречи больших шишек тем временем закончился, и ректор повел мэра в сторону круга.
  - Вот, - гордо сказал Глав Рыбс. - Отсюда они и отправятся к Дурьфийскому оракулу. Кого бы вы хотели включить в состав делегации?
  - Возглавит ее наш заслуженный посол Потом Вытек, - Мосик Лужа махнул одному из чиновников, очень бледному и похожему на престарелую моль. Тот подсеменил на пару шагов ближе.
  - Посол где? - спросил ректор.
  - Вот он, - мэр нахмурился, и для верности ткнул рукой в чиновника.
  - Нет. Где он был посол?
  - А, нигде. Он посол, - Мосик Лужа помахал рукой, - в общем. За долгие и упорные труды на благо родины...
   Всем известно, что послами обычно назначают те кирпичики бюрократической пирамиды, которые уже ни на что не годятся, но еще недостаточно одряхлели, чтобы спровадить их на пенсию. Обычно их усылают в дальние страны, где все обязанности посла заключаются в том, чтобы дремать на официальных приемах и улыбаться на званых обедах.
   Но в Ква-Ква, чтобы не тратить лишние деньги, таких послов оставляли в городе.
   Вдруг пригодятся?
   И Потом Вытек взял, да и пригодился, к полной неожиданности для себя.
  - Ага, ну ладно, - сказал Глав Рыбс с энтузиазмом морского капитана, которому в команду навязывают женщину.
  - Потом туда нужно отправить командира стражи и его ребят, - заявил мэр. - Для общего неудобства.
   Капитан вытянулся, выпятил железный нагрудник, усы его распрямились, точно по ним пустили ток. "Ребята", чьи доспехи блестели так, что глазам было больно, повторили маневр командира.
  - Для неудобства? - спросил ректор.
  - Конечно. Жрецам оракула будет неудобно не ответить на наш вопрос, если к ним явится орава солдат.
  - Хм... мда... верно... - Глав Рыбс вспомнил свой разговор с деканами, и подумал, что троих студентов для пятидесятипроцентных потерь никак не хватит. - Хорошо, кто-то еще?
  - Нет, все, - сказал Мосик Лужа. - А вы со своей стороны должны отправить кого-нибудь из магов. В качестве агентов службы технической поддержки. А то вдруг заклинание там разладится или еще что-то произойдет...
   Ректор ждал этого момента.
  - Все преподаватели заняты в учебном и научном процессе, - вкрадчиво заявил он. - Поэтому мы посылаем с вами трех лучших студентов со старшего курса. А ну-ка, подойдите.
   Арс, Тили-Тили и Рыггантропов сделали шаг вперед.
  - Лучших? - мэр нахмурился. - Если это лучшие, то я боюсь представить, каковы остальные...
   Круглолицый черноволосый парень выглядел еще более-менее по-человечески, хотя дергался и озирался, как припадочный. Лицо второго студента могло послужить натурой для плаката о вреде внутрисемейных браков.
   Третий, маленький, коричневый и ушастый, и вовсе явился, похоже, прямо из ночного кошмара.
  - Остальные выглядят не хуже, - выкрутился Глав Рыбс. - Но это лучшие. Так, декан мэтр Сизопуст, раздайте отправляющимся возвратные амулеты, и просьба ко всем проходить в круг. А то благоприятные светила уйдут со своих мест...
   На самом деле приближалось время традиционного послеобеденного сна, и ректор не хотел его пропускать.
   Да и сам обед, если честно, тоже.
  - Развратные амулеты? - спросил Рыггантропов, получив и изрисованный рунами деревянный кругляш на веревочке. - Это как?
  - Возвратные, - вздохнул Арс. - Я на лекции, где нам про них рассказывали, спал, но кое-что запомнил. - Когда захочешь вернуться, надо будет разломить эту штуку.
   Мэтр Сизопуст тем временем пытался объяснить правила обращения с амулетом стражникам и послу.
  - И куда нас вернет? - спросил Потом Вытек, чье лицо стало еще более скорбным. - Прямо сюда?
  - Нет, куда-то в город, - декан успокаивающе заулыбался. - В пределы Лоскута.
  - Эй, а поточнее нельзя? - вмешался мэр. - Чтобы в одно место, и лучше ко мне во дворец, чтобы далеко не ходить.
  - Можно, - сказал ректор. - Но здесь вступает в дело принцип неопределенности Хрюн-Денберга. При таких перемещениях точными могут быть либо координаты переноса, либо масса объекта.
   Мосик Лужа выпучил глаза:
  - Что?
  - То есть либо мы точно знаем, куда прибудет посол, либо точно переносим всю его массу. Можно сделать так, что он прибудет прямо во дворец, но тогда никто не гарантирует, что там появится большая его часть. Некоторый процент массы может, как бы это сказать, ну, стать виртуальным.
   И Глав Рыбс улыбнулся доброй улыбкой физика-теоретика, рассчитавшего процесс очень быстрого деления ядер урана.
  - Господин мэр, - заблеял Потом Вытек, - я конечно готов принести на алтарь отчества все, что угодно... но моя масса... она мне дорога как память... и неудобно быть послом без ноги или желудка...
  - Ладно, делайте как знаете, - сдался мэр.
   Студенты первыми вошли в круг, за ними туда же проследовали посол и мэрские стражники во главе с капитаном. Мэтр Тугодум вытащил из мешка несколько резиновых женщин. Раздал коллегам, и деканы, пыхтя и напрягая щеки, принялись их надувать.
   Глаза у Мосика Лужи стали размером с кулак.
  - А это зачем? - шепотом поинтересовался он.
  - А, это? - ректор махнул рукой. - Искусственные девственницы. Мы давно используем их вместо настоящих. А то достать непорочную девушку в Ква-Ква сейчас очень сложно. Но если вы желаете...
  - Нет-нет. И это срабатывает?
  - Конечно. Ведь главное - принцип.
  - Эй, мэтр Умно-Заливайский? - Глав Рыбс завертел головой, выискивая декана в красной мантии. - Ты принес то, что я просил?
  - Да, ваша милость.
  - Тогда отдай студентам.
   Арс получил кожаную флягу и маленький, но плотно набитый мешочек.
   По внешней границе круга расставили свечки из белого воска, и они задымили, распространяя запах имбиря. Девственниц уложили на переносной алтарь модели 3Д, декан мэтр Шизомудр вооружился ножом и стал рядом. Декан Сизопуст вытащил из кармана свиток с текстом заклинания.
   Зеваки во главе с мэром на всякий случай отошли к стенам.
  - Ну что, все готовы? - спросил Глав Рыбс. - Тогда поехали... Траляляй оляляй булюлюй...
   Подобную ерунду он нес довольно долго, время от времени заглядывая в свиток, а деканы дружно подвывали. Потом мэтр Шизомудр принес в жертву резиновых девиц, они зашипели и сдулись.
   Пламя свечей с ревом выросло, магический круг опоясала огненная стена. В ней замелькали синие, зеленые и оранжевые искры. Из-под земли донесся рев, словно взвыли на одной ноте тысячи демонов. Стражники сгрудились вокруг капитана, посол от страха стал почти прозрачным.
   Студенты оказались от посланцев мэра чуть в стороне.
  - Как мощность? - спросил ректор.
  - Полтора миллиона, - кивнул мэтр Умно-Заливайский, державший в руках прибор, похожий на четырехмерный термометр.
   Колба его светилась багровым, в ней извивались крохотные золотистые черви.
  - Давай! - скомандовал ректор, и двинул вперед посох, точно рычаг.
  - Есть, - то же самое сделали мэтр Сизопуст и мэтр Тугодум.
   Рев перешел в визг, с потолка посыпалась какая-то труха. Одно из кресел зала превратилось в нечто зеленое, увешанное щупальцами, но тут же рассыпалось в пыль. Поле напряжением в миллионы забилось внутри клетки магического круга, пытаясь вырваться.
   И ему открыли дорогу.
   Все, кто стояли внутри круга, вдруг стали много выше ростом, а потом словно провалились сквозь пол.
   Раздался звук "чпок", который бывает, когда лопается воздушный шарик, и все исчезло - пламя, круг, и стоявшие в нем люди. На полу осталось лишь несколько пятен сажи.
  - Они точно не сгорели? - спросил мэр.
  - Ни в коем случае, - Глав Рыбс с трудом сдержал зевок. - Мэтр Шизомудр, проводи наших гостей.
   Ректору так не терпелось вернуться в кабинет, набитый призраками и такой уютный.
   Глава МУ ждала напряженная работа на благо магического образования.
   Точнее - обед, а затем - сон.
   ***
   В Ква-Ква наступил полдень.
   Первым его приход отметили колокола звонницы на башне храма Толстого Хрю. Чуть позже перестук молотков донесся от святилища бога-творца Свауха. Затем внесли свою лепту звонари Биржи, что на Шерстяной улице. И в завершение грохнула пушка со Старой башни мэрского дворца.
   Она словно подвела черту, и все - грохот затих.
   А мгновением позже в кабинет Магучего Единственного Ночальника Торопливых постучали.
   Тук-тук.
   Стук был вкрадчивым, но в то же время твердым. Так стучат те, кто уверен в том, что их ждут внутри, но не определились до конца - ждут с добродушной улыбкой или с грубым словом.
   Игг Мухомор отложил рапорт, полный орфографических, пунктуационных и фактических ошибок.
  - Войдите, - сказал он, потихоньку накапливая внутри гнев, чтобы в нужный момент разразиться вспышкой ярости. Ничего иного, по искреннему убеждению МЕНТа, его подчиненные не заслуживали.
   Дверь открылась, и внутрь шагнул Форн Фекалин. Трезвый, хорошо выбритый и молодцеватый, точно стражник с плаката. Он отдал честь так, словно оттачивал нужное движение тысячелетиями, и доложил:
  - По вашему приказанию прибыл!
  - По моему приказанию? А ты кто?
   Утренние события успели слегка померкнуть в памяти Игга Мухомора, а новый стражник еще не отпечатался там с достаточной четкостью.
  - Лейтенант Форн Фекалин! Явился, чтобы получить посеребренный шлем!
  - А, точно, помню тебя, - МЕНТ встал и направился к стоявшему в углу громадному сейфу.
   Тот был настолько велик, что какой-нибудь фараон попроще мог использовать его в качестве пирамиды. Толстые стенки могли выдержать попадание противокорабельной ракеты, а насыпанный в полости песок - уберечь содержимое сейфа от самого страшного пожара.
   Но все эти достоинства уничтожались одним недостатком - сломанный замок гномьей работы ремонту или замене не подлежал. Мастера несколько перестарались, устанавливая его, и потом сами не смогли ничего сделать.
   Из сейфа Игг Мухомор вытащил шлем Лахова и торжественно вручил Форну Фекалину.
  - Спасибо, - сказал тот. - А теперь не расскажите ли вы мне, как это, быть лейтенантом? А?
  - Ну... хм... - МЕНТ задумался, - вроде бы ничего сложного... по крайней мере, все справляются, даже Стирательссон, хотя он руки от ног с трудом отличает... Главное - командовать людьми, и вид делать поувереннее...
  - Командовать людьми? А какими?
   Игг Мухомор удивленно посмотрел на свеженького лейтенанта:
  - То есть как, какими? У тебя же есть эти, как их сержанты, Рогов и Калин. Как они, кстати, протрезвели?
  - Не могу знать!
  - Почему?
  - Они находятся в тюремной камере.
  - О?
   Историю о добровольных узниках совести МЕНТ выслушал, сопя и наливаясь кровью. А потом почти с наслаждением выпустил из себя копившуюся несколько часов ярость:
  - Тупицы! Болваны! Идиоты! А кто будет работать!? Они об этом подумали?
  - Разрешите обратиться, - проговорил Форн Фекалин, когда гнев начальства несколько стих (слюна, по крайней мере, лететь перестала).
  - Чего еще? Недоумки... - Игг Мухомор клокотал, точно вулкан после извержения, но все тише и тише.
  - Я готов немедленно привести к присяге новых патрульных.
  - Да? А где ты их возьмешь? На улице?
  - Никак нет. Они ждут в коридоре, - сообщил Форн Фекалин. - Разрешите ввести их для собеседования?
   Перед таким напором не привыкший иметь дело с инициативными подчиненными МЕНТ несколько опешил.
  - Э, давай, - буркнул он.
   Форн Фекалин прошествовал к двери, открыл ее и сделал приглашающий жест. В кабинет один за другим вошли пятеро жилистых и бледных мужчин. Они молча и быстро выстроились перед столом Игга Мухомора.
  - Ой, - сказал тот. - Они что, братья? И куда пятеро?
  - Никак нет, но родственники, - ответил Форн Фекалин. - Они готовы впятером работать за то жалование, за которое ранее служили трое. Необходимо только зачислить их всех в стражу и выдать оружие.
   МЕНТ, которому новобранцы показались на одно почему-то неприятное лицо, поморщился и подумал, до чего же тяжкая задача - принимать решения. Потом важно кашлянул и сообщил:
  - Ладно, вы взяты на службу. Ты, лейтенант, своди их в канцелярию, пусть всех запишут. А потом реши насчет оружия.
  - Есть. Так точно. Разрешите выполнять?
   Игг Мухомор кивнул. Новобранцы во главе с недавним новобранцем ушли, а он вернулся к рапорту и продолжил разбирать кривые строчки: "мертвыя женстчина, она в смысле теперя мертвыя, приняла гаризантальное положение вследстве удара по голове в тупом предмете".
  
   Детали частенько определяют успех всего дела.
   Например, в сражении может выясниться, что один полководец не заметил такую маленькую деталь, как пятьдесят боевых слонов у противника. И вместо того, чтобы пить вино в честь победы, он вынужден драпать со всех ног, слыша за спиной тяжелый топот и торжественные крики.
   Или в процессе излечения хвори врач забыл о крохотной штуковине, именуемой "сочетаемость лекарств". И хотя кашель прошел, но лишь потому, что больной сидит на горшке и боится кашлянуть.
   Или вот в магии...
   Ректор Магического Университета и четверо деканов были умелыми и очень сильными колдунами.
   И круг они начертили такой, что хоть заноси его в учебники прямо с куском пола.
   Но потом каждый из деканов изменил крохотную детальку, и сложная колдовская конструкция сработала не совсем так, как предполагалось. Нет, она не превратила людей (и нелюдей) внутри в куски хорошо прожаренного мяса, она даже перенесла их в более-менее нужном направлении.
   Просто она создала небольшой разброс в плоскости координат.
   Расстояние в метр внутри круга превратилось в сотню километров. А поскольку студенты стояли довольно далеко от посла и окружавших его стражников, то они вдруг оказались еще дальше.
   Причем значительно дальше.
   Но в первый момент никто, конечно, ничего не понял.
   Арс почувствовал, что его закрутило. Перед глазами замелькали разноцветные вспышки, словно Топыряк очутился в чреве стиральной машины, милостью конструктора совмещенной с калейдоскопом. Возникло ощущение, что внутренности решили стать наружностями, а затем что-то ударило в ноги.
   Через пару мгновений стало ясно, что это всего-навсего земля.
  - Шшшш... - прошипели у Арса за спиной.
  - И то верно, в натуре, - развил мысль Рыггантропов. - Где это мы? И где остальные?
   Топыряк огляделся.
   Они стояли посреди леса, состоявшего из кривых раскидистых деревьев. Те слегка раскачивались на ветру и шумели, сквозь кроны проникали солнечные лучи. Пахло чем-то однозначно природным, а значительный кусок западного горизонта занимала исполинская колонна из гор, увенчанная короной облаков.
   Влимп, центр Лоскутного мира, обиталище богов.
   Более низкие горы, обыкновенно-плебейские, имелись ближе, со всех сторон. Можно было сказать, что лес рос как раз на горах, поэтому нормального горизонта не было видно вообще.
  - Не знаю, - ответил Арс сразу на оба вопроса. - Влимп вон, недалеко, а значит и оракул где-то близко...
   Одно из деревьев сдвинулось, превратилось в облако зелени. Из него выглянула симпатичная девица, улыбнулась студентам, тряхнула изумрудными волосами и громко рассмеялась.
   А потом дерево опять стало деревом.
  - Дриада, типа, - сказал Рыггантропов, показав, что кое-какие, особо неудачливые осколки знаний все же задерживаются в его голове.
  - И это значит, - Топыряк глянул в сторону деревьев, из-за которых доносилось бодрое блеяние, - что мы в Ахеянии.
  - И еще тут должны быть всякие сортиры, - блеснул эрудицией Рыггантропов.
  - Сортиры?
  - Шшшш?
   Арс и Тили-Тили переглянулись.
  - Ага, - судя по физиономии, двоечнику понравилось выступать в роли источника знаний. - Такие мохнатые, с рожками.
  - Хммм... - Топыряк замотал головой, пытаясь отогнать вставшую перед мысленным взором картину поросшей шерстью будочки с рогами сверху. Авангардный художник продал бы за нее душу. - Честно говоря, нам бы лучше спросить дорогу до этого, до оракула...
  - У дриады? - предложил Рыггантропов.
  - Ссссс!
  - Вот именно. Как же, станет она с тобой разговаривать. Просто двинемся в какую-нибудь сторону и кого-нибудь найдем.
   Кусты затрещали, и из них выбрался низенький толстый человек, наряженный во что-то вроде простыни с золотой каймой, лавровый венок и сандалии на размер больше, чем надо. Заискивающе улыбнувшись, он помахал рукой и сказал:
  - Э... добрый день. Я случайно услышал, что вы тут... ну вот, и вышел...
   Уши у йоды встали торчком, Рыггантропов икнул, а Арс ощутил желание удрать, причем минут пять назад.
   Каждый маг знает, что с богами дела лучше не иметь.
   Как и с волной цунами, с извергающимся вулканом и вообще со всем, что много тебя сильнее. Да еще и жрецы обижаются, когда общение с бессмертными происходит мимо храмовой кассы.
   А перед студентами, несмотря на совсем не божественное появление, на отсутствие фанфар и золотых облаков, стоял бог. Волшебники, даже недоучившиеся, чуют подобные вещи очень хорошо.
  - Э... мы уже уходим, - проговорил Топыряк, - извините, что потревожили... ваша, эта божественность...
  - Ну вот, - бог вздохнул, и на лице его обозначилась досада. - Раз в тысячу лет вышел к людям, и тут же опознали. Нет, надо что-то менять. Может быть, костюм не тот? Как вы думаете?
   Он щелкнул пальцами, венок, простыня и сандалии исчезли. Им на смену явились шахтерская каска со свечкой на макушке, полупрозрачные шаровары, какие носят девицы из гарема, и высокие сапоги типа "говнодавы". Основательно подзаплывший жирком торс остался обнаженным.
  - Ик-кккк, - раскатисто икнул Рыггантропов. - Раньше, в натуре, лучше было. А вы типа кто?
  - Позвольте представиться, - бог щелчком пальцев вернул одежде первоначальный вид. - Шкашель, Бог Мелких Несвоевременных Заболеваний.
  - Э... но... почему... - Арс попытался вспомнить курс практической теологии, который им читали на втором курсе. - Извините, но, честно говоря... мы о вас почему-то никогда... не слышали.
  - И неудивительно. Многие тысячелетия я скрываюсь тут, стараясь не напоминать миру о своем существовании. Представляете, что произойдет, если все люди узнают, что есть бог, отвечающий за несвоевременные заболевания?
  - Лавина проклятий? - рискнул предположить Топыряк.
  - По лавине в минуту. Я пытался, являлся в отдаленных Лоскутах... а потом решил, - Шкашель махнул рукой. - Ну его. Лучше пребывать в безвестности, чем терпеть всякие насмешки и придирки. Поэтому и обитаю здесь, на природе, вдали от Влимпа и родичей. Кстати, может быть, вам чего-нибудь надо?
  - Типа? - не понял Рыггантропов.
  - Ну, насморк... понос, ячмень перед свиданием или герпес, или еще что-то посерьезнее, - предложил Шкашель.
  - Нет, спасибо, - поспешно вмешался Арс.
  - А то мне легко. Раз, и все.
  - Лучше подскажите нам, как добраться до Дурьфийского оракула? Может, тут какие дороги есть?
   Бог сдвинул на ухо лавровый венок и задумчиво почесал в затылке.
  - Дороги - это какое-то новомодное изобретение? - предположил он. - Двадцать тысяч лет назад их вроде не было. Я, честно говоря, не силен в этих модерновых штучках. Вот понос или прострел - другое дело...
   Он с шумным звуком "Пфффп!" превратился в облако белого дыма и исчез.
  - О, - сказал Рыггантропов. - И чо?
  - Шшшш, - сердито прошипел йода.
  - А то, что нам самим придется разбираться, что тут да как, - Арс покачал головой. - Пошли в сторону Влимпа.
   Но сделать хотя бы шаг он не успел. Из зарослей донесся звон, вопли и грохот, между стволов замелькали тела, слишком мохнатые, рогатые и хвостатые, чтобы быть человеческими.
   Аромат лесной свежести скончался, убитый винным духом, и на студентов налетел могучий козлочеловек с бурдюком в лапе.
  - Ммме? - сказал он, вскидывая брови. - Ллллюди? Вессссельеее! Ннналлливааай! Парррни!
   И Топыряк понял, что поиски дороги придется на какое-то время отложить.
  
   "Чвак" - сказала правая нога Потом Вытека, погружаясь в нечто мягкое.
   "Чвак" - подтвердила левая, повторяя маневр сестры, и носа чрезвычайного и полномочного посла коснулась Вонь.
   На самом деле это был обычный запах болотных растений, грязи и сырости, что витает над любой топью. Но нос истинного горожанина, привыкшего к выгребным ямам, дыму и остальным непременным атрибутам цивилизации, оказался им просто-напросто шокирован.
  - Э? - проговорил Потом Вытек, пытаясь сообразить, почему он ничего не видит. - Эй, где я?
  - Там, ваша послатость, - ответили из-за спины.
  - А ты кто?
  - Капитан Эверст Сиреп.
  - А ты где?
  - А я тут, ваша послатость.
   Пока шел этот не слишком интеллектуальный диалог, Потом Вытек разобрался, что вокруг густой туман, что сам он стоит по щиколотки в болотной жиже, и та зло булькает, намекая, что сегодня еще не ужинала.
  - Так вот, капитан, - сказал посол. - Во-первых, меня надо называть ваша чрезвычайность, а во-вторых, я чрезвычайно и полномочно желаю, чтобы ты меня вытащил! Немедленно! Ой! Ааа!
  - Сейчас, ваша послатость, в смысле чрезвычайность.
   В тумане захлюпало, показался капитан, чьи усы несколько намокли и обвисли, а затем его подчиненные. В результате дружных и решительных действий пострадали три или четыре лягушки, один ботинок посла утонул в болоте, но зато Потом Вытек очутился на твердой земле.
   Окружающий пейзаж от этого не стал более различимым и приятным. Равнина, покрытая травянистыми кочками, из которых кое-где торчат склизкие остовы деревьев, местами блестели лужицы открытой воды. И столько всяких растений, что умники из МУ извели бы тонну пергамента, просто описывая их. И еще туман, тонким слоем манной каши наложенный на все вокруг.
  - Уф, спасибо, - сказал посол, перестав дрожать. - Это что, окрестности Дурьфийского оракула? Я думал, там несколько суше и, как бы это сказать, оживленнее, что ли. Жрицы, просители...
  - Не могу знать, ваша чрезвычайность, - поддержал беседу Эверст Сиреп.
   До сих пор жизнь капитана была крайне простой и состояла из рутинных действий - орать на людей, пучить глаза, красиво носить панцирь и меч. Ну, иногда слушать крики мэра.
   Но сегодня все изменилось, и крохотный головной мозг Эверста еле справлялся со своими обязанностями. В его работе возникали перебои, и капитан зависал, точно древний компьютер.
  - Понятно, что не можешь, - почувствовав под ногами твердую почву (во всех смыслах), Потом Вытек несколько приободрился. - В любом случае, нам нужно выяснить дорогу к оракулу.
  - Сейчас пойдем и спросим, - буркнул Эверст Сиреп, подтвердив глубину собственного интеллектуального падения.
   Подход "пойти-и-спросить" прекрасно работает в городах, где наблюдается излишек разумных существ. На пустынном и сыром болоте использовать его так же бессмысленно, как печь блины на решетке для барбекю.
   В лучшем случае в ответ ты услышишь "ква-ква".
   В худшем - "буль-буль", причем над собственной головой.
  - У кого? - резонно вопросил Потом Вытек. - Так, у кого-нибудь есть запасной ботинок? А то в одном я выгляжу как-то не по послатому...
   Стражники пошептались, после чего один из них преподнес чиновнику длинный и черный, словно труп загорелой анаконды, сапог. Посол мрачно оглядел его, но решил, что сейчас не время привередничать.
   Только обулся, как из тумана донеслось равномерное почавкивание.
  - К бою! - скомандовал капитан, и стражники обнажили клинки, что мгновенно начали ржаветь.
  - Э... - Потом Вытек, собравшийся высказаться на тему "преимущество мирных средств взаимодействия с аборигенами", замолк, когда стала видна приближавшая к посланникам Ква-Ква тень.
   Она была четвероногой, большой и местами светилась.
   Когда до людей осталась дюжина метров, тварь остановилась, вскинула морду и взвыла:
  - Выуууууууаааа!
   Полный злобы и тоски вой полетел над болотами. Трясина затихла, даже лягушки замолчали.
  - Собака? - не веря себе, прошептал посол.
  - Гав-гав, гав-гав, - подтвердила животина, на морде которой светящейся краской было нарисовано что-то вроде черепа, а на боку номер "14". После чего развернулась и неспешно потрусила прочь.
  - Я знаю, кто это был, - прошептал один из стражников, маленький и носатый, как все уроженцы малонаселенного Лоскута Топь, что находится на право от Китежа, - собака Бабских Вилей.
  - Каких Вилей? - уточнил Потом Вытек.
  - Бабских Вилей. По легенде, она бродит по болотам Лоскутного мира и желает кого-то сожрать. Но вот кого, не помню. Может быть, эти самые Бабские Вили и хочет слопать?
  - Ну ладно череп на морде, я понимаю, - шмыгнул носом другой стражник, плечистый и мордатый. - А номер зачем?
  - Модель четырнадцать? Или их много? А номер, чтобы с друг другом не путать? - предположил третий.
  - Отставить разговорчики! - рявкнул капитан, в голове которого совершенно случайно совпали зубчики двух пустившихся в свободное плавание шестеренок. - Ваша посла... чрезвычайность, что будем делать?
   Потом Вытек беспомощно огляделся. Солнца видно не было, горизонт скрывал проклятый туман, и выбрать нужное направление смог бы разве что маг. А трое юных колдунов куда-то запропастились.
   Вдруг студентов забросило на сотню километров в сторону?
   Или, что еще хуже, метров на десять вниз.
  - Так, эээ... хм, ну... ага, - проговорил посол, пытаясь выглядеть уверенно. - Мы пойдем туда!
   И он ткнул пальцем в участок тумана, что выглядел немного симпатичнее.
   Через пять минут к обычным трясинным звукам добавилось дружное чавканье и нестройные ругательства.
  
   Все описанное ниже - метафора, поскольку всем известно, что заклинания не обладают разумом и самосознанием. По крайней мере, наличие такового не признают маги.
   А кому еще верить в данном вопросе, как не им?
   Гномье Эхо, ничего не знавшее о мнении магов на свой счет, парило над громадной лужей грязи с вкраплениями кусочков камня и дерева. Лужа была густо населена и носила имя Ква-Ква.
   Вырвавшееся на свободу после тысячелетнего заточения заклинание утолило первый голод, и теперь выбирало новые цели. У него не было глаз, не имелось носа или иных органов, но оно прекрасно чувствовало, где имеются скопления тяжелого желтого металла, непонятно почему ценимого разумными существами.
   Для Гномьего Эха такие скопления были, что пятна пыли на полу для домохозяйки. Оно бросалось на них стремительно и беспощадно, и напуганное золото спешно удирало в другие измерения.
   Оставляя только след - пушистую пыль, коричневую, рыжую или бежевую.
   Еще Гномье Эхо видело (или чуяло, точно сказать нельзя) области пространства, где для него имелась опасность развоплощения. В первую очередь таковой являлся МУ, затем небольшой домик на улице Бронзовых Ножниц и особняк на правой окраине, окна которого были всегда завешены.
   Ну и еще пара мест.
   Всего остального для заклинания просто не существовало.
   И порой это давало неожиданный эффект. Гном-ростовщик обнаружил, что из тайника пропали все драгоценности, кроме древней и очень дорогой диадемы, ну а та неожиданно поменяла цвет на серый. И гном заскрипел зубами, думая, как его надули, впарили подделку.
   Благородный Грянух де Гразз, приготовившись поразить врага во время поединка, удивленно вскрикнул, когда меч в его руке развалился на куски, и на землю посыпался рыжий пепел.
   Золотые вставки исчезли, и фамильный клинок стал просто набором кусков металла. Ну а враг, еще более благородный, чем Грянух де Гразз, подло использовал благоприятный момент. Куда менее фамильный и более дешевый клинок вонзился в плоть, и одним благородным господином в Ква-Ква стало меньше.
   Гномье Эхо парило над городом, выискивая, куда бы вонзить невидимые щупальца, и ощущало недовольство по поводу того, что золота осталось не так много.
   Заклинание потихоньку начинало задумываться о серебре.
  
   Одно из мест, куда Гномье Эхо ни за что бы не заглянуло, располагалось на улице Старых Богов. Внешне оно выглядело как самая обычная таверна, и выделялось благодаря тому, что над ее дверью висел громадный меч, переломанный у рукояти.
   Называлось заведение, как и следовало ожидать, "Сломанный меч".
   Прославленный аэд Умер наткнулся на него совершенно случайно и решил, что это неплохое место для того, чтобы сделать из него храм муз. Ну а заодно заработать немного денег.
   Он толкнул дверь и оказался в небольшом, уставленном столиками зале. В очаге ревел огонь, за стойкой шевелился некто высокий и мощный в кожаном фартуке поверх голого торса. Негромко переговаривались посетители. На табурете в углу дремал тролль, и это было странным.
   Обычно каменных громил в человеческие заведения не пускали, да они и сами не очень-то туда стремились.
  - Кхгм-хм! - Умер громогласно прокашлялся, а потом как следует врезал по струнам. - Над миром восстали великие грозные боги! Героев направить на праведный путь они все устремились! Наполнить сердца их отвагой и подвигов жаждой! И первым попался им мощный...
   За одним из столиков песня вызвала оживленный разговор.
  - Что за ерунда? - сказал некто, укутанный в черное так, что не было видно даже кончиков пальцев. - Не помню я, чтобы какие-то боги меня чем-то наполняли. Вздумай они сделать такое, я бы им руки поотрубал. Кхе-кхе.
  - Чего ты хочешь? Это же певец, - не согласился некто, пахнувший как мешок ядреного чеснока. - Они должны красиво врать, им за это деньги и платят.
  - Пусть не про нас врет, - пробурчал третий собеседник, усатый и морщинистый, в папахе и бурке. - Прихвостень мировой буржуазии. Ох, помню, как мы с такими в семнадцатом году поступали...
   Умер разразился очередным четверостишием, после чего на него обратил внимание человек за стойкой.
  - Эй, ты! - сказал он. - Ты что, скальд?
  - Ээээ... конечно, - проговорил сбитый с песни Умер. - В смысле, аэд я, сладкозвучными песнями полный.
   Имидж прежде всего - это он помнил отчетливо. Даже если тебя будут жарить на сковороде и прыгать вокруг с вилками, предсмертный крик твои должен быть исполнен гекзаметром.
   Иначе ты не аэд, а просто графоман.
  - Тогда иди сюда, - сказал человек за стойкой. - Сядь вот на этот табурет, возьми эти два бубля, выпей стопку и посиди тихо.
  - Как же могу за молчание денег я взять, свою лиру предав подломерзко? - тут рассудок взял верх над привыкшим к рифмам и аллитерациям языком. - Что? Вы хотите заплатить мне за молчание?
  - Именно так, - громыхнул человек из-за стойки. - Знаешь, сколько песен выслушал каждый из нас?
  - Э... нет. Сколько?
  - Могу сказать за себя. Кхе-кхе. Пятьдесят пять тысяч шестьсот тридцать две, - важно сообщил закутанный в черное.
  - И умножь на... - воняющий чесноком подсчитал людей в таверне, вычел певца, - пять. И зачем нам еще одна песня?
  - Но откуда? Как? - Умер поплелся к стойке, по дороге сражаясь с профессиональной гордостью.
   Та вопила, что за молчание денег брать нельзя. Но ей отвечало голодное брюхо, и замерзшие ноги в дырявых сандалиях, и пустой кошель, сиротливо льнущий к боку. И мнение их было единым - два бубля есть два бубля, и отказываться от них будет лишь придурок.
   Или графоман.
  - А вот так, - человек за стойкой нацедил некоей прозрачной жидкости в крохотный стаканчик. - Работа у нас раньше была такая - подвиги совершать, а потом про себя песенки слушать. Так что рифмованное вытье у нас в печенках сидит, но скальдов мы любим.
  - Сырыми, - тихо уточнил усатый.
  - На шавтрак, - добавил четвертый из сидевших за столом, бровастый и такой древний, словно собственный дух-предок.
   Умер взял два бубля, убрал в кошель, потом схватился за стаканчик и вылил его содержимое себе в глотку. В первый момент он испытал желание заорать, затем понял, что не может. Показалось, что в желудок вонзили нечто острое, но это ощущение очень быстро пропало.
   Вместе со способностью размышлять. Осталось только сидевшее на табурете тело.
  - Настоящий скальд, - с уважением заметил человек за стойкой, звали которого Агрогорн Эльфолюбивый. - На выпивку крепок. Другой бы уже на полу валялся и маму звал, а этот сидит.
  - А чего ты ему налил? - спросил усатый.
  - Варварского Топора.
   Сидевшие за столиком дружно сказали "О!".
   В "Сломанном мече" собирались вышедшие на пенсию герои, так что выпивку тут подавали соответствующую, геройскую. В местном пиве растворялись гвозди и зубы, ну а крепкие напитки рекомендовалось употреблять только тем, кто мог пить соляную кислоту на завтрак.
   "Варварский Топор", например, часов на восемь лишал пьющего головы.
  - Ничего другого не осталось, - вздохнул Агрогорн. - И эти два бубля были последними. Даже и не знаю, чего буду делать дальше.
   В молодости он прославился похищением эльфийских принцесс, но к старости остепенился и уже много лет владел "Сломанным мечом". Таверна не была слишком прибыльным делом, но позволяла неплохо развлекаться, частенько видеть старинных друзей, да еще и не тратить при этом денег.
   Но в последние дни все пошло наперекосяк.
  - Это все этот... кризис, кхе-кхе, - заявил Стукнутый Черный, самый скрытный герой Лоскутного мира, брившийся на ощупь и последний раз видевший собственное лицо лет сто назад, - и не простой, а эхо-гномический... Слышали, по всему городу золото начало пропадать?
  - Воры совсем обнаглели, - проворчал Старый Осинник, некогда бесстрашный охотник на вампиров, а ныне - еще один геройский пенсионер.
  - Это не они, - сказал Агрогорн. - Нечто странное происходит. Деньги просто исчезают. Без следа. Если бы их брали воры, они бы появлялись заново, в притонах, веселых домах, кабаках...
   Герой - это не только наглая морда, большие мышцы и ничем не непрошибаемая самоуверенность (хотя все это приветствуется). Это еще и умение ощущать, когда пахнет даже еще не жареным, а кипящим на сковороде маслом, и способность не обжечься в этом масле.
   Герои могут совершать невообразимые вещи не потому, что сильны или ловки, а потому, что дружат с законами вероятности. Герои - инструменты воплощения того, что при обычных условиях воплотиться не может, и именно поэтому они нужны Вселенной.
   Она ведь тоже хочет попробовать все варианты, а не только самые обычные и поэтому скучные.
   И уход на пенсию тут ничего не меняет. Герой остается героем, даже если он надевает трусы поверх штанов, питается протертыми кашками и не может вспомнить собственное имя.
   И в последние дни герои всеми печенками (а при геройской жизни их нужно не меньше трех) ощущали, что в Ква-Ква происходит что-то неестественное, неправильное.
  - Крызыс, - пробурчал Старый Осинник, принципиально не признававший слов длиннее, чем "убить", "съесть" и "выпить", - в старые времена мы обходились без этих всяческих штучек. Представляете, вчера заглядываю в заначку, где храню золото, а там ничего нет.
  - Совсем ничего? - удивился Чапай.
   Забытый всеми Умер издал булькающий смешок и мягко сполз с табурета на пол. Никто не обратил на это внимания. Если после "Варварского Топора" не пошел дымок из ноздрей - значит, все нормально.
  - Золота, в смысле, - Старый Осинник вытащил из сумочки на поясе дольку чеснока и, не очищая, бросил в рот. От профессиональных привычек порой очень непросто избавиться. - Только пыль какая-то. Куда это годится? Мы такого себе не позволяли. Уж если брали, то в открытую...
  - И у меня ничего не осталось, - сказал Агрогорн. - А поскольку вы, паразиты, за выпивку редко платите, скоро я по миру пойду.
  - Что?
  - Што?
  - Кхе-кхе?
   Когда надо, старые герои могут быть впечатляюще тугоухими.
  - Ну, значит, надо денег награб... - Чапай сделал над собой усилие, глаза его завращались, - заработать. Набег устроить или ограбить кого-нибудь.
   За первую часть фразы Чапай заслуживал золотой медали "За раскованность мышления". Сама концепция заработка столь же чужда геройскому рассудку, словно полеты - бегемотам.
   И даже просто помыслить о ней - настоящий подвиг.
  - Это мошно, - Брежен заерзал, распахнулся его плащ, и обнажились развешенные рядами на груди медальки. - Только далеко ташшитьшя, пока до нушной мештношти дойдешь, да и дует там.
  - А если в городе?
   Ну а за эту фразу Чапай удостоился всего лишь нескольких укоризненных взглядов.
  - Нет, это не пойдет, - покачал верхней частью замаскированного организма Стукнутый Черный. - Придется убивать стражников, которые живут по соседству... А это ну как бы неприлично.
   Герои печально вздохнули. В активной фазе карьеры они с приличиями никогда дела не имели, даже не знали, что это такое. Но, поселившись в городе, пропитались его тлетворным духом, узнали, что некоторые поступки бывают непристойными.
   Хотя насчет того, какие именно, до сих пор иногда спорили.
  - Тогда... если... - сказал Агрогорн, задумчиво тиская чугунную поварешку, - ведь когда мы грабили, люди отдавали нам деньги вроде бы добровольно... платили за то, что мы их пугали и убивали...
   Слышно было, как в геройских головах с хрустом и потрескиванием вращаются заржавевшие вскоре после рождения извилины.
  - Хххы... - вздохнул Стукнутый Черный, под балахонам которого, судя по жужжанию, заработал вентилятор.
  - И теперь надо... - продолжил хозяин "Сломанного меча", - понять, за что люди будут отдавать нам деньги теперь... Чего мы умеем такого особенного...
   Старый Осинник отхлебнул пива, выковырял застрявший между зубов крысиный хвостик и бросил его на пол.
  - Коротко говоря - пугать и убивать, - сообщил он. - А если подробнее - резать стражу, врываться в святилища, истреблять чудовищ...
  - Да, на этом много не заработаешь, - проговорил Чапай. - Если, конечно, не объявить тараканов чудовищами. Но их рубить саблей замучаешься, больно мелкие и шустрые.
  - Вы кое-что забыли, - Агрогорн обвел приятелей взглядом. - Еще мы умеем спасать девственниц.
  - Их в Ква-Ква не шлишком много, - Брежен хихикнул.
  - А если, так сказать, расширить понятие девственница на всех, кто оказался в опасности?
   Глаза героев остекленели.
   Слово "девственница" они понимали однозначно - красивая, скупо одетая девица, лежащая на алтаре. В комплекте обычно идет тип с безумным взглядом и кривым ножом, облаченный в жреческую мантию. Но его достаточно отшвырнуть в сторону или быстро прирезать...
  - Всех? - рискнул предположить Стукнутый Черный, самый настоящий интеллектуал среди героев. - То есть старушек, собравшихся перейти улицу? Дамочек со сломанной мебелью? Кхе-кхе?
  - Всех, кто готов заплатить нам денег, - веско сказал Агрогорн.
  - Ооооо!
   Этот вырвавшийся из нескольких глоток возглас полнили самые разнообразные чувства - недоумение, алчность и сожаление по поводу того, что на старости лет порой приходится заниматься всякой ерундой...
  - Ладно, - шарики и ролики в голове Чапая все-таки встали в новое положение, - пусть так... но как клиенты узнают, что нас нужно звать на помощь? И как мы будем успевать вовремя? Город-то большой...
  - Раньше мы всегда успевали. Никогда не опаздывали, - проворчал Старый Осинник, заскорузлости сознания которого могли позавидовать не стиранные месяц портянки. - Придешь, а вампир на месте... и золото...
  - Это все технические вопросы, - сказал Агрогорн. - И мы будем решать их в рабочем порядке.
   Он вышел из-за стойки, подтащил табурет и сел за стол к приятелям. Пять голов склонились друг к другу и принялись ожесточенно шептаться. Лежавший на полу Умер попытался затянуть нечто среднее между маршем и полькой, но быстро сдался.
   В его сторону никто даже не посмотрел.
  
   Мэр, тяжело кряхтя, залез внутрь кареты и уселся на обтянутое кожей сиденье.
   Винтус Болт, Глагол Пис и Дубус Хром-Блестецкий расположились напротив. Дверца захлопнулась, свет в окошке померк, заслоненный могучим телом влезшего на подножку стражника, и карета сдвинулась с места.
   Прогрохотали под колесами камни университетского двора, послышалось мягкое почавкивание уличных луж.
  - Э... довольны ли вы, господин мэр? - рискнул нарушить молчание советник.
  - Еще не знаю, - ответил Мосик Лужа, внимательно глядя на магов-управленцев. - Вы что скажете?
  - Позвольте, - Винтус Болт сделал умное лицо.
  - Минуточку... - добавил Хром-Блестецкий, и дальше последовало множество связанных предлогами умных слов.
   Мэр слушал молча.
  - Ага, - сказал он, когда маги выдохлись. - Насколько я понимаю, посланцы во главе с послом скоро вернутся, и тогда все проблемы будут решены?
  - Совершенно верно, - кивнул Винтус Болт, хорошо понимавший, что только такого ответа от него и ждут.
   На самом деле, он ошибался.
   Настоящие проблемы еще даже не возникли.
  
Оценка: 4.57*11  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Артюхин "На прорыв времени! Российский спецназ против гитлеровцев" В.Михальчук "Вернуть себе клыки" С.Бадей "Свободный полет" Г.Ли "Своя дорога" А.Тепляков "Черные небеса. Заповедник" Н.Воронков "Эрийская маска" М.Палев "Повелитель прошлого" А.Скорняк, В.Михальчук "Полный дом смерти" В.Горъ "Шаг в преисподнюю" А.Авраменко, О.Тонина "Товарищ император" Е.Белова "Сам дурак! Или приключения дракоши" В.Выставной "Контрабанда" К.Беленкова "Все сюрпризы осени" (подростк.) К.Баштовая, Вик.Иванова "Что выросло, то выросло" О.Шовкуненко "Сезон огненных дождей" А.Сухов "Тайные боги Земли" Э.Катлас "Право на поражение" Д.Казаков "Падение небес" Ю.Набокова "Вампир высшего класса" Ю.Иванович "Выбор Невменяемого" Н.Бульба "Охотники за диковинками" Д.Удовиченко "История бастарда. Реквием по империи" А.Величко "Канцлер Империи" А.Фред "Лис Улисс и клад саблезубых" (детск.) Е.Шашкова "Цвет моих крыльев" В.Тарасенко "Молнии над Кремлем" А.Левицкий, А.Бобл "Джагер" С.Зверев "Крестовый перевал" С.Палий "Плазмоиды" Ф.Люциан "Чужая земля" А.Гончар "Прапор и его группа" А.Ясинский "Ник. Админ"

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"