Лемерт Анна: другие произведения.

Мор.Утопия

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Связанный единым сюжетом цикл стихов по игре "Мор.Утопия"

  0. Утопия
  Стоит ли говорить о том,
  что все дается трудом,
  что живи по заветам - и будет счастье тебе, и дом,
  не ругайся со старшими, не нарушай законов,
  и ты станешь истинным членом,
  а потом уважаемым стариком.
  
  Это все полноценно, весомо и так исконно -
  чтобы не понять, нужно быть идиотом и мудаком.
  
  Дети собираются в кучки, шушукаются, говорят, что скоро.
  Собирают своих зверушек,
  орешки,
  выкапывают секретики под кустом.
  Они придумывают новый прекрасный город,
  и старый охватывает огнем.
  
  
  
  
  1. Клара
  На закате степь становится красной,
  осенней, почти морозной,
  она смотрит в небо, огромна и безучастна,
  молчит предгрозно.
  Выгорела земля и озимые семена.
  Тишина.
  
  Она открывает глаза и видит себя в земле,
  за шиворотом холодные комочки нечерноземья.
  Над зачумленным городом тихо
  которую сотню лет,
  и в уютных домах сопят
  еще здоровые семьи.
  Все кладбище - в увядающем ковыле.
  Она выбирается
  и идет.
  Смелее.
  Смелей.
  
  Говорят, что мало кого там рождает степь,
  может быть, чтоб наказать,
  а может быть - исцелить.
  А она идет и очень хочет успеть,
  Закрывай глаза и увидь же ее.
  Увидь.
  
  
  
  2. Девочка Кира
  Бродит чума по городу, листья дышать устали. Мертвые голуби. Желтый осенний свет.
  Кира живет в волшебном кристалле, выхода из которого нет.
  
  Тише, не пей из отравленного колодца, мертвых по имени не зови.
  Если покинуть кристалл, взорвется зараза в ее крови.
  
  Язвами зацветет по ладоням тонким,
  жаром окрасит рот,
  мертвым черным котенком дорогу ей перейдет.
  
  Кире четырнадцать, у нее есть любимый ужик. В кристалле весело, туда приходят играть,
  лишь не ходи наружу, не возвращайся домой, не ложись в кровать.
  
  Если ты верить не перестал, то и листья тебе - червонцы,
  покуда веришь в волшебный кристалл, то и смерть от тебя отвернется,
  
  В городе ветер заразой веет, но дело совсем не в том.
  Дети в кристалле становятся все взрослее. С каждым проклятым днем.
  
  У Киры есть брат. У него настоящий ножик. Он выходит победителем в каждой из драк.
  Он гоняет пришельцев (и взрослых тоже), он отлично умеет так.
  
  Дети знают, как пахнет кровь и как хоронить погибших,
  дети играют патронами, катают их в пальцах гибких,
  
  дети сочиняют, как победить чуму,
  приносят Кире заколдованные конфеты,
  только не верь, не верь никому. Взрослым уж точно здесь веры нету.
  
  У взрослых своя игра - их мир от чуда устал,
  они говорят "пора" и наводят орудия на кристалл.
  
  Осень, расквашенная дорога, мерзкая, злая слякоть.
  Дети умеют лечить немного. И не умеют ни капли плакать.
  
  Нынче хреновые сказки в мире, замешанные на крови.
  Молча ребята приносят Кире орешки свои и патроны,
  
  Небо коптят посеревшие трубы, много осколков лежит на песке.
  У брата Киры тонкие губы и тонкий ножик в руке.
  
  
  
  2. Эспе-Инун
  Не ходи во степь, на следы их не наступи, если есть оберег - покрепче сожми, зажмурясь. Говорят, что они приходят из вечной Степи, словно ветер с востока и пылевая буря. Говорят, что у них вместо ног - обломки костей, говорят, что заметишь, если вовремя присмотреться, говорят, что они особо не любят детей, и еще что они совсем не имеют сердца.
  
  Есть одна в этом городе - бывает, идет навстречу, и как будто степное солнце глаза ей жжет. У нее всегда исполнены яда речи, и еще говорят, что она никогда не лжет. Все равно ей не стоит верить, держись подальше, обойди стороной и ей не смотри в глаза.
  Не бывать порожденью Степи человеком, даже
  если очень хочется обратное доказать.
  
  Бродит ветер по городу, слышно его не сразу, пахнет степью, и в ужасе крестятся горожане. Говорят, что они хозяйки любой заразе, просыпают дикое семя в дыру в кармане.
  
  А она на рассвете выходит в степь и приносит ей в жертву кровь.
  И сжимается больно заразой выжженное нутро.
  
  Умирает город, дети точат ножи, что поделать - никто не подскажет, никто не знает. Если слишком долго в городе этом жить, вырастает сердце в груди, как трава степная. Слишком много горькой настойки на злой траве, не забыться, не успокоить живое сердце, только вкус на губах, да ясно так в голове,
  и еще никак не согреться.
  
  Горожане ропщут, город больной расколот, на доске друг с другом сходятся два ферзя.
  "Ты иди. Выручай этот чертов город.
  Мне нельзя".
  
  И глядит ему вслед, и кутается, и стынет, не смотри на нее, уж лучше глаза закрой.
  Пробиваются в городе стебли степной полыни, на земле проступает кровь.
  
  
  
  
  
  3. Инквизитор
  Она выходит на станции, дальше идет пешком.
  Перед ее приходом ежится каждый дом,
  о ней говорят вполголоса,
  шепотком,
  лучше - с закрытым окном,
  самый умный - тот, кто всегда молчит.
  Она приходит, отражаясь сразу во всем,
  бубновым тузом,
  черным ферзем.
  Гамбит.
  
  Она приходит. Замирают, молчат дома.
  В свете фонарей - извилистая дорога.
  Нечего взять с меня, руки пусты, пусты закрома,
  проходи, не трогай.
  
  Она идет по улице, прямая, словно солдат,
  и все молчат.
  
  Не говори, не думай, по имени не зови,
  старые сказки замешаны на крови,
  старые сказки знают: не верь приходящим с севера,
  двери закрой, постучи по дереву, нить порви.
  Утро приходит ознобом и небом серым,
  утро невозможно остановить.
  
  Ветром и тусклым светом на зданиях оседает,
  от росы трава тяжелая и седая.
  
  Она выходит на улицу, гаснет свечи фитиль,
  на ее дороге ветер гоняет пыль.
  Миттельшпиль.
  
  Город сутул, некрасив, уныл и помят,
  кутается в причудливый листопад.
  В старом пустом соборе звучит набат,
  люди собираются
  и молчат.
  
  Это - эндшпиль,
  развязка,
  наконец - долгожданный финал,
  это - взвешивается, кто здесь и как играл.
  И она к толпе опускает тяжелый взгляд.
  Говорит:
  - Выбирайте сами.
  
  И все молчат.
  
  
  
  
  4. Генерал Блок
  Догорел костер, и угли уже остыли.
  Это все во сне.
  Поезд проходит осеннее утро навылет,
  по костям степи,
  по мареву из полыни,
  по тишине.
  В степи выставляют посты, выгружают орудия,
  в городе просыпаются люди.
  
  И становятся слышно первые истошные голоса.
  Вокруг города дорога завязана, как петля.
  У генерала - словно запылившиеся глаза:
  выжженная земля.
  
  Говорят, что если чума - то звучит труба:
  запрещенные чудеса или тайная ворожба,
  или что-то такое, чему на свете никак бывать не судьба:
  странная песня, система зеркал
  или волшебный кристалл.
  
  Говорят, что если внимательным быть, то все же
  можно эту заразу вовремя уничтожить,
  и все будет как раньше, и все останутся жить.
  Генерал молчит. Минутой раньше, минутой позже.
  И сжимает руки до синих жил.
  
  Он знавал сраженья, раны, беду и зной.
  И большая степь лежит за его спиной.
  Выжженные травы да перегной.
  
  
  
  5. Братья Стаматины
  Младший брат, как всякий творец, - он почти бессмертен,
  не боится темных улиц и подворотен,
  как он синеглаз, улыбчив и беззаботен
  в этом захолустье, в чумной круговерти,
  в этом темном омуте, где тихо смеются черти.
  Если скажут, что он гениальный художник, то вы не верьте.
  Он когда-то был им. А нынче уже не годен.
  
  Старший брат идет по улице, руки в карманах,
  осенью так резок,
  назойлив ветер.
  Старшего не любит никто почти на планете,
  только младший брат
  и почему-то дети,
  бегают, смеются - "Дядь Андрюша, хочешь конфету?".
  У него глаза усталого наркомана
  и еще на поясе два пистолета.
  
  Их обоих молва не любит, боятся люди
  фантазеры всегда по другую сторону зла.
  
  Говорят, что младший когда-то придумал чудо
  на которое даже смерть только глянула -
  и ушла.
  
  А у младшего руки все тоньше, тоньше,
  все заметнее, какой он бледный, уставший, тощий,
  он глядит в осеннее небо, как из-под толщи
  прошлогоднего льда:
  "Ну бери меня, ну бери,
  только чудо мое не трогай,
  присмотри за ним, присмотри,
  ведь любая мечта сбывается там, внутри,
  там играют дети, там вечно заря горит..."
  И отсчитыват мгновения:
  Раз.
  Два.
  Три.
  
  И мгновения вытекают, словно иприт.
  
  Старший бегает, ищет, где бы добыть лекарства,
  может быть заколдованную настойку,
  может, таблетки,
  чтобы этот чудак увидел весной акации,
  чтоб дожил и не расплескался,
  чтоб увидел степную траву и сирени ветки.
  
  Говорят, что тот, кто смерть повидать успел,
  кто стоял среди черных орудий и мертвых тел,
  у кого стекала по пальцам кровь -
  мол, и жизнь он видит яснее, словно прозрел,
  говорят, что Каин был земледел,
  а Авель резал коров.
  
  Но еще говорят, что в мире
  места нет чудесам,
  если душу туда источил, то виновен сам,
  Говорят, что чудо - это источник бед
  и должно быть истреблено:
  огонь,
  динамит.
  Младший брат улыбается небу вслед:
  он второго такого не сочинит.
  
  Старший брат берет пистолет.
  
  Говорят, что тот, кто ближе ходил со смертью,
  будет сторожем младшему в черной земной круговерти,
  и прикроет,
  и сохранит...
  
  
  
  
  6. Генерал и Самозванка
  I
  Этот мир стоит на крови,
  на костях,
  на жертве.
  Кто-то приносит в жертву себя, а кто-то других.
  Это правильно: так входит кинжал под дых,
  так на кресте умирают
  ради прощения малых сих.
  Так встают на последний путь - и бьет по глазам прожектор,
  и становится не до тревог земных.
  
  Но еще говорят: если старое выжечь дотла,
  перекопать снарядами на метр в глубину,
  то волшебный кристалл,
  или песня
  или странные зеркала
  будут строить вокруг себя другую весну,
  новый мир, где прямы дороги, чисты колодцы,
  где ничем
  никому
  никогда
  пожертвовать не придется.
  
  верь мне, верь, -
  возможно на свете всё,
  и огонь, и кровь, и высокая синева,
  верь мне - даже если не повезет,
  даже если я неправа.
  
  И она стоит перед ним, говорит ему,
  он кладет ей руки на плечи и спрашивает: ты святая?
  И в степи сквозь осеннюю
  выгоревшую тьму
  несколько травинок
  пробивается,
  прорастает.
  
  
  
  
  II
  Трусов в рай не берут - им туда нельзя.
  В опустевшем соборе стоит тишина жестяная.
  Шаг. Второй.
  Сходятся два ферзя.
  По традиции, белые начинают.
  
  И не воют собаки. Не заливаются птицы.
  Выбирает город. И время ждет.
  Горожане стоят и ждут, когда все решится.
  Кто-то жует захваченный бутерброд.
  
  И когда генерал выходит и опускает руку устало, -
  залп орудий
  по заколдованному кристаллу.
  Вот тогда выдыхают, как будто общество
  как-то разом все осознало.
  
  
  
  
  III
  будь со мной,
  направляй меня в самое жаркое в мире пекло,
  отведи беду,
  позови меня,
  подтолкни.
  кто страшнее - чума, толпа, человек ли?
  кто зажжет впереди огни?
  
  я сотру эту жизнь, я сумею построить новую,
  я не сдался, даже в этот раз проиграв.
  будь со мною - тенью, землей и кровью,
  даже если я сто раз,
  миллион
  неправ.
  
  Он встает, выдыхает и входит в поезд,
  не думая ни о чем.
  И едва различима тень за его плечом.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"