Кетат Владислав Владимирович: другие произведения.

Пройди мимо своего шанса

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Опубликован в журнале "Уральский следопыт", Октябрь 2009г.

  Если бы заголовок был другим, скажем, "НЕ пройди мимо своего шанса", я бы точно прошел мимо.
  В объявлении было:
  
  Тебе есть, что мне рассказать?
  Приходи, я послушаю.
  Малая морская 7, кондитерская "Буше", дальний столик у окна.
  С двух до четырех каждый день, кроме воскресенья и понедельника.
  
  А. Похлебин
  
  P.S. Если мне понравится, я подарю тебе свою книгу.
  P.P.S. Для девушек ограничение по времени.
  
  Я сорвал листок со стены и, не складывая, сунул в карман куртки. Оглядел обе стороны пустого коридора. Подумал: "Вот так вот, наверное, и воруют". Посмотрел на часы - 14 часов 22 минуты ленинградского времени. Подумал: "От института до метро пять минут, от "Техноложки" до "Гостиного двора" - десять, еще минут пятнадцать на маршрутке, так что, если повезет, в кондитерской "Буше" я буду к трем..." и побежал.
  
  14 часов 31 минута. Я стоял на одной ноге в плотно набитом вагоне метро. Кто-то тяжелый и длинный навалился сзади, я выбрался из-под него и протиснулся к дверям. В голове замигала красная лампочка: "Что я ему расскажу? Я расскажу Похлебину что?"
  Я вспомнил, как в последний раз был в Москве, и на станции метро "Арбатская" мне встретился Курехин. Самый настоящий, живой, Сергей Курехин в кожаной куртке с меховым воротником. Я тут же развернулся и пошел за ним, но возле самого эскалатора остановился и подумал: "Зачем? Что я скажу ему? Попрошу автограф? Пожму руку? Спрошу, как мне жить дальше?" Я стоял и смотрел, как кожаная куртка с меховым воротником медленно уплывает вверх, потом меня пихнули в спину, я обернулся, а когда снова посмотрел на эскалатор, Курехина там уже не было.
  "Теперь все будет не так..., - думал я, - это шанс, увидеть, поговорить с великим..., нет, пусть не с великим, но уж с известным человеком-то точно, моим кумиром... И я его, этот шанс, использую, какого бы стыда мне это ни стоило... Но, все-таки, что я ему расскажу?"
  14 часов 46 минут. К моменту моего выхода на поверхность этот вопрос от многократного повторения потерял всякий смысл, но ответа на него все равно не было. Не-бы-ло.
  "Я просто посмотрю на него, и все. - Подумал я малодушно. - Из окна посмотрю и все. Или зайду внутрь, возьму "американо" и какой-нибудь тортик, сяду у окна ближе к выходу..."
  В маршрутке мест не было, и я ехал стоя, для устойчивости упираясь холкой в потолок. Полная гражданка, которую я нечаянно задел тубусом, обозвала меня Годзиллой.
  - У кондитерской "Буше", - крикнул я водителю и не узнал свой голос.
  15 часов 04 минуты. Маршрутка остановилась прямо напротив дверей кондитерской. Я вылез, посмотрел на окна и в самом крайнем увидел его.
  Он был в надвинутой на одну бровь шляпе и с трубкой в зубах. Ровно таким он смотрел на меня с оборота любой из его книг.
  Я вошел внутрь и двинулся к стойке. Некая чудовищная сила стремилась повернуть мою голову направо, к его столику. Но я справился. Дошел до стойки, не взглянув туда.
  - Пожалуйста, "американо" и чизкейк, - сказал я девушке за стойкой.
  Девушка постучала пальчиками по клавиатуре кассового аппарата.
  - С вас пятьдесят четыре семьдесят.
  Я протянул ей полтинник и пять рублей мелочью.
  - Присаживайтесь, я вас позову, - сказала девушка и отвернулась.
  Теперь я имел полное право посмотреть. Медленно повернул голову и на секунду встретился с ним взглядом. "Хорошо, что у меня в руках не было подноса, - подумал я, - а то бы обязательно выронил".
  Свободный столик был всего один, следующий за похлебинским. Я пошел к нему, боковым зрением пытаясь разобрать, кто же там у него сидит. Куртку и рюкзак положил на один стул, тубус на второй, а сам сел на третий, лицом в Похлебину.
  Похлебин говорил с девицей, со спины понятно, что толстой. Точнее, говорила она, он молчал. Лица я его не видел, из-за огромной, похожей на шапку британского гвардейца девичьей шевелюры мне была видна только его шляпа.
  - ...сначала он звонил мне каждый день, по нескольку раз, узнать, как я там, - доносилось до меня, - потом реже, где-то раз в два дня, а после вообще перестал звонить...
  "Боже, как он это все слушает", - подумал я.
  - ...я ждала его четыре месяца, потому что мы с ним познакомились четвертого апреля девяносто четвертого года, потом еще четыре, но он не вернулся. А через год, седьмого мая девяносто седьмого я встретила Виктора, и мы сразу поженились. Конечно, не в тот же день, прошло три месяца, но что такое три месяца! Ерунда, так что можно считать, что сразу. До сих пор живем...
  - "Американо" и чизкейк! - послышалось со стойки.
  Я встал, забрал поднос с заказом и медленно пошел обратно. Когда я приблизился к своему столику, девицы уже не было. Похлебин сидел один. Перед ним стояло несколько пустых чашек, рядом лежала книга, на ней кожаные перчатки.
  Я поднял глаза на Похлебина.
  - Вы ко мне? - спросил он, как мне показалось, устало.
  - К вам, Андрей Васильевич, - выдавил я, - можно?
  Он рукой пригласил меня к столу. Вышло это у него весьма изящно, будто мы не в кондитерской были, а на балу.
  Я поставил поднос на свободный участок стола и осторожно приземлился на краешек теплого после толстушки стула.
  - Вы курите? - спросил Похлебин.
  Я кивнул.
  - Не сочтите за нахальство, угостите сигареткой... видите ли, я табак дома забыл. - Похлебин улыбнулся.
  Я достал из кармана "Золотую Яву". Открыл. Внутри оказалось две сигареты.
  - Покурим? - усмехнулся Похлебин и вынул одну.
  Я достал вторую и скомкал пустую пачку. Похлебин дал мне прикурить от загнутой трубочной зажигалки и прикурил сам. Я затянулся. Выпустил дым вниз, в просвет между столом и собственным пузом.
  - Знаете, Андрей Васильевич, - начал я, не глядя на него, - на самом деле...
  - Не надо, - перебил он, - все и так понятно.
  Похлебин выдохнул дымом и прикрыл глаза.
  - Я очень устал от всех этих историй, - сказал он, - у всех одно и тоже. Либо сопли, либо дешевая мистика. Пришельцы. Приведения. Духи умерших предков. Параллельные миры из кухонных окон. Я устал...
  Дымок от его сигареты тянулся вверх, где расплывался почти что ядерным грибом. Мне показалось, что Похлебин говорит и ведет себя совершенно естественно, как по-настоящему усталый человек, по крайней мере, у меня не возникло подозрений в его неискренности. Меньше всего это было похоже на наигрыш.
  - Извините, тогда зачем все это? - немного осмелев, спросил я.
  Похлебин слега дернулся, будто я его разбудил.
  - Извините, не понял. Что, все?
  Я полез в карман куртки и достал оттуда мятый листок с объявлением. Протянул его через стол Похлебину.
  - Ах, это..., - Похлебин виновато улыбнулся, - так, неудавшийся эксперимент. Хотел попробовать метод Трумэна Капоте, да все прахом... никогда бы не подумал, что в Питере столько неуравновешенных девиц с завышенной самооценкой.
  Похлебин еще раз улыбнулся. Вышло это у него довольно мило и даже, я бы сказал, беззащитно. Я улыбнулся ему в ответ.
  - Давайте лучше я расскажу вам свою историю. - Вдруг сказал он. - Хотите?
  Я кивнул.
  - Тогда для начала: Андрей, - Похлебин протянул мне бледную, цвета мороженой курицы, ладонь.
  - Валентин, - я привстал и легонько сдавил холодную кисть.
  Положение мое из стыдного вдруг превратилось в непонятное. Меня бы следовало изгнать с позором, ан нет, наоборот, оставили и предлагают выслушать. Меня - студента второго курса технологического института, и кто - Андрей Похлебин, известный на всю страну писатель. Это, конечно, лестно, но уж как-то подозрительно...
  - Итак, Валентин, рассказать я хотел вот о чем, - начал Похлебин. - Как вы знаете, повествование в книгах обычно ведется либо, как говорил мой дед, от лица "божьего", то есть третьего, либо от лица первого. Во втором случае все понятно - человек якобы описывает то, что случилось с ним в прошлом - а вот с первым, не очень. В детстве это не давало мне покоя. "Откуда он знает, что сделал другой человек, когда вокруг никого не было? Или о чем тот подумал?" - вопросы эти изводили меня. Это даже стало своего рода манией. Помнится, я до истерики замучил ими нашу "русичку". Ответ, как вы понимаете, оказался прост: он, писатель, все это придумал, от начала и до конца. Другими словами, того, что написано в его книге, в реальности никогда не происходило.
  Похлебин раздавил окурок в блюдце.
  - Прошло много лет, пока я ни понял, что тут не все так прозрачно... Тогда я уже знал, что писатель не только придумывает, но и подсматривает, подслушивает, заимствует, одним словом, свои сюжеты, но то, что некоторым из писателей удается посмотреть на мир глазами других людей, мне рассказал один приятель, переводчик по образованию.
  Разумеется, сначала я ему не поверил. Я же по образованию инженер - механик, верю в Дарвина, я - материалист, в конце концов. Кроме того, доводы моего приятеля были беспомощны: "на одном воображении и плагиате далеко не уедешь, - говорил он мне, - просто тем, кто несет печатное слово, бывает кое-что позволено, чего другим и не снилось. И нам с тобой тоже". Я знал, что он пытался писать, и поэтому можно было предположить, что он попросту завидует... Но прошло время и мне пришлось ему поверить. На собственном опыте убедился, так сказать...
  Похлебин сухо закашлялся в кулак.
  - Извините, Андрей Васильевич, - осторожно спросил я, когда его отпустило, - а что значит "посмотреть на мир глазами других людей"?
  - То и значит. - Покрасневший после кашля Похлебин развел руками. - Вы как будто в другого человека влезаете и его глазами смотрите.
  Он посмотрел мне в глаза и снова беззащитно улыбнулся.
  - Похоже, молодой человек, вы мне не верите.
  - Вы знаете, не верю, - сказал я и испугался.
  - Это нормально. Мне никто не верит. Но это - чистая правда. Кстати, вы никогда не чувствовали, что у вас внутри кто-то есть?
  - Извините?
  - Я в том смысле, не казалось ли вам, что вас кто-то подслушивает, когда вы думаете? Это как чувствовать, что вы не один, когда вокруг никого нет.
  Я задумался. Если бы меня об этом спросил кто-то другой, я бы, наверное, послал его куда подальше, но тут... На самом деле, у меня был один случай, когда мне было очень стыдно за свои мысли, но не потому, что они были настолько низкими, или еще чего, просто мне вдруг показалось, что кто-то меня слышит, пока я думаю. Я тогда испытал очень необычное и весьма неприятное ощущение, но об этом случае добросовестно забыл. А вот теперь вспомнил.
  - Что, было? - Похлебин оживился, - по глазам вижу, что было!
  Я несколько напрягся, но тут же размяк.
  - Было, - сказал я, - мы тогда с моей девушкой поссорились. Несколько дней не разговаривали, и в один из таких дней я подумал о ней, и мне показалось, вернее я почувствовал, что она меня слышит. Да, именно, слышит.
  Похлебин резко посерьезнел.
  - Вы потом говорили со своей девушкой об этом? - спросил он.
  - Не помню, кажется, нет.
  - А теперь можете спросить?
  - Нет, что вы! Тогда мы помирились, но потом снова расстались. Я ее уже год не видел.
  - А телефон ее у вас есть? - не унимался Похлебин.
  - Вы хотите, чтобы я ей позвонил? И что я у нее спрошу?
  - Попросите ее рассказать о том случае, спросите, действительно ли она вас "подслушала".
  На секунду я подумал, что это шутка, но, посмотрев Похлебину в глаза, понял: ни фига это не шутка. Совсем наоборот, серьезнее некуда. Придется звонить.
  Я достал из кармана телефон и стал листать записную книжку, соображая, на какую букву она может у меня быть записана.
  - Вот, нашел: "Svetka Ru", это она и есть, Румянцева Света. - Сказал я, и добавил: - Моя бывшая.
  - Ну, так чего ждешь, набирай скорее! - почти заорал Похлебин.
  Я нажал на зеленую кнопку и приложил телефон к уху. На Похлебина не смотрел - было стыдно. Пока шли гудки, я чувствовал, как краснею.
  - Ало, - сказала трубка, - ало, я слушаю.
  - Свет, - сказал я, - здравствуй.
  - Привет, а кто это?
  - Свет, это я, Валя. Валентин.
  В трубке повисло цифровое молчание. Я подумал, что она не хочет со мной говорить и сейчас отключится. Такой исход избавил бы меня от объяснений - что с нее возьмешь, не хочет разговаривать и все. Для верности я сказал пару раз: "Ало-ало", но тут трубка неожиданно ожила:
  - Привет, Валь, я в лифте была - не слышно ничего - теперь вышла. Что случилось?
  - Ничего не случилось. Я просто спросить хотел...
  - Спрашивай.
  Я глубоко вдохнул, закрыл глаза и представил Светкино лицо.
  - Помнишь, тем летом мы с тобой поссорились и где-то неделю не разговаривали?
  - Две недели.
  - Что?
  - Я говорю, мы не разговаривали тогда две недели, - сообщила Светка.
  - Хорошо, пусть две недели, - согласился я, - ты случайно не помнишь, за эти две недели у тебя ничего такого не происходило?
  - Я ни с кем не встречалась, я же тебе говорила...
  - Свет, я не об этом... понимаешь, я тут вспоминал то время, и мне показалось... как-то раз вечером, когда я был совсем один, я почувствовал... что ты у меня в голове, в смысле, что ты слышишь, о чем я думаю...
  Я глубоко вдохнул, выдохнул и посмотрел на Похлебина. Тот одобрительно кивнул и показал мне отогнутый большой палец.
  - Было дело, - сказала Светка спокойно, - где-то числа двадцатого июня, или двадцать первого. Извини, не знаю, что на меня тогда нашло.
  Честно сказать, я был несколько ошарашен ее признанием.
  - Свет, а ты помнишь, что... ну...
  - Что я у тебя подсмотрела? Помню, конечно. Ты думал о сексе, и, как мне показалось, со мной... уж не знаю, Валь, чем ты тогда занимался...
  Мне стало так неприятно, что захотелось бросить трубку и уйти отсюда подальше. Похлебин, видимо, уловил мое настроение и показал жестом, что надо держаться.
  - Свет, извини, а каким образом?
  - А ты, что, забыл? Я тебя как-то раз даже научить пыталась, а ты еще выпендриваться начал. Помнишь? "На хрена мне твои гляделки?" Помнишь?
  И я вспомнил. Вспомнил, как Светка мне пыталась объяснить, как это надо делать. Что надо сесть напротив другого человека и смотреть ему в левый глаз, не отрываясь.
  - Ну, и он тебе, соответственно, тоже в левый глаз смотрит, - говорила она, - пять минут смотрит, десять, у вас уже слезы текут, а потом - бац - и вы вдруг вместо того человека напротив видишь самого себя. В первый раз это очень страшно.
  Мы сидели с ней голые на ковре, в квартире ее родителей и пили "Балтику". Из колонок дудел Светкин любимый "De Phazz". Разумеется, я тогда не поверил ни одному ее слову, но все же пару раз поддался на уговоры и поиграл с ней в эти самые "гляделки".
  - Вот тогда я и протоптала к тебе дорожку, - сказала Светка в трубку, - извини, конечно...
  - Понятно, - ответил я, хотя мне очень многое было непонятно.
  Наступила пауза. Я слышал, как Светка дышит в трубку.
  - Валь, ты что, хочешь со мной помириться? - вдруг спросила она.
  Ее вопрос поставил меня в тупик. Мириться я с ней не хотел, даже не думал об этом. Но раз пошла такая пьянка...
  - Я просто подумал... ты понимаешь..., - начал я.
  - Я тоже о тебе думала, - не дала мне опомниться Светка, - вчера. Может, встретимся, поговорим? У тебя сегодня вечером что?
  - В общем, ничего, я все задвинул.
  - Тогда в пять, где всегда. Okay?
  - Хорошо. В пять, где всегда.
  - Ну все, пока, мне уже бежать надо.
  - Пока, Свет...
  И тут я понял, что уже давно смотрю Похлебину в глаза, точнее, в его левый глаз, а он, смотрит в мой. Я хотел, было, отвести взгляд, но у меня ничего не вышло, мои глаза что-то удерживало смотрящими в одну точку. И я смотрел, смотрел и смотрел в серый с зелеными прожилками похлебинский глаз, пока вместо него ни увидел свой, карий, за окуляром очков.
  "Господи, какие же у меня заляпанные очки", - подумал я, и моя рука полезла в карман за платком. Тут вместо себя самого я увидел какую-то мрачную комнату со старой мебелью, огромную пыльную люстру под потолком, в которой горела только одна лампочка, перекошенную на один бок пальму в деревянной кадке, и, лежащую на низкой кровати седую женщину. Женщина спала. Она по самый подбородок была накрыта одеялом в несвежем на вид пододеяльнике, так что мне было видно только ее лицо. Одеяло периодически немного поднималось и опускалась. Я втянул носом воздух и остро почувствовал запах лежачего больного, и тут все исчезло.
  - Хваткая девица, - громко сказал Похлебин, - времени даром не теряет. - Валентин, вы о чем-то задумались?
  Я тряхнул головой, но только что увиденные образы не желали просто так убираться оттуда. Я тряхнул головой посильнее, так, что слетели очки. В этот миг все вернулось обратно: интерьер кондитерской, мой поднос с чашкой кофе и недоеденным чизкейком и запах табачного дыма, разве что где-то сверху еще болтался призрак пыльной люстры. Я еще раз тряхнул головой.
  Когда с видениями было покончено, я нацепил очки обратно (по счастью, они упали в салфетки и не разбились) и сфокусировал взгляд на Похлебине. Он улыбался какой-то странной, нехорошей улыбкой.
  - Что ж, мне пора домой. Вот вам книга на память, - Похлебин протянул мне томик "Мастерской Иакова".
  Я взял несколько раз прочитанную мной книгу и с хрустом раскрыл ее на первой странице. Прочитал: "Валентину от автора с наилучшими пожеланиями", и размашистая подпись: "А. Похлебин".
  Похлебин не спеша поднялся, застегнул пальто. Я тоже встал.
  - Прощайте, Валентин, - сказал он, но руки не подал, - приятно было поговорить.
  - Взаимно, Андрей Васильевич, - ответил я на автомате, - спасибо за книгу, теперь все лопнут от зависти.
  - Не за что, - Похлебин приложил два пальца к шляпе, - адиос, амиго!
  Он вышел из-за стола и направился к выходу. Около стойки раскланялся с официантками. Я проводил его взглядом до двери, затем быстрым шагом пошел за ним. Похлебин вышел на Малую Морскую и повернул в сторону Невского.
  - Это была ваша мать? - крикнул я ему вслед, но он даже не обернулся.
  
  С того времени прошло три месяца. Позавчера я закрыл сессию и теперь загораю на балконе топлесс. Пива у меня еще две бутылки в холодильнике и одна початая в руке.
  Мои новые отношения со Светкой продержались всего неделю - видимо, верно то, что разбитую чашку нельзя склеить. В настоящее время я совершенно один, чему, если честно, я даже рад.
  "Мастерскую Иакова" я с тех пор так ни разу и не открыл. Подарил ее на день рождения одной моей знакомой, фанатке Похлебина. Радости было полные штаны. Сам же я неожиданно не только потерял к его произведениям всякий интерес, но даже стал испытывать ко всему, что с ним связано, физическое отвращение. Все его книги, какие были в доме, раздал знакомым - выкинуть на помойку рука не поднялась.
  Теперь о главном. Через неделю после той встречи в кондитерской я заметил, что меня "подслушивают". Это действительно было схоже с ощущением, когда находишься один в пустой квартире, а кажется, что в ванной или где-то еще кто-то есть. Потом, еще через неделю, это повторилось и с тех пор стало происходить регулярно - через два дня на третий.
  Оно залетает в мою голову внезапно, сидит там минут пятнадцать и также внезапно исчезает. Сегодня оно уже у меня было. Утром, часов в десять.
  
  Одного не понимаю, зачем ему это нужно.
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"