Джемисон Кэтти: другие произведения.

Приключения иммигранта - Алистер

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Приключения на новом месте, резведчики-шпионы. Эротики тут нет, но детям до 18 в Российской Федерации читать запрещено.


   Алистер
  
   Алистера инструктировали перед поездкой в одиночестве, хотя он догадывался, что едет не один. Весь разговор он никак не мог понять, то ли ему до безобразия страшно, то ли до ужаса любопытно. С профессиональной точки зрения первое было бы, наверное, предпочтительней. Когда его забрали в армию, администратор не знал, куда сунуть рекрута с "бесполезной" степенью по истории, и Алистер выбрал РУ по сентиментальным соображениям. В детстве он смотрел сериал "Первая межгалактическая", и разведка грезилась виделась ему в виде тихих коридоров засекреченной базы, груды файлов, самоуничтожающихся при первой возможности, и ежедневных консультаций, за которыми приходят обветренные и уставшие командиры с передовой. На засекреченную базу его пока не допустили, а вот с тем, как добываются самоуничтожающиеся файлы, он познакомился слишком хорошо: сначала на Эросе, высадку на который до сих пор вспоминал как дурной сон, потом на Таланте, откуда еле ушел живым, и в последний раз на "Венце Конституции", где все было не так уж плохо. И каждый раз перед началом миссии ему было в равной степени боязно и интересно, и поделать с этим ничего было, видимо, нельзя, хотя бесконечные лекции о том, как именно любопытство сгубило кошку, он со своей памятью, отточенной вереницей дат, помнил прекрасно.
   - Есть проверенные данные о том, что имперцы - телепаты? - спросил он, когда майор предложил задавать вопросы.
   - Они бы очень хотели, чтобы мы так думали. Но пока что никто из пленных не прочитал мыслей, даже если они могли бы им сильно помочь.
   - Понятно, сэр. Я ничего не понимаю в молекулярной биологии, сэр.
   - Не ты один, - согласился майор. - Вот тебе брошюра с основами и терминологией. По легенде, ты только что закончил колледж и соблазнился нелегальными исследованиями за большую зарплату, так что очень много ты знать и не должен. Тут подробности. Прочитай оба документа в этой комнате и сдай по прочтении.
   - Есть, сэр. Могу я задать еще вопрос?
   - Пожалуйста.
   - Как будет организована связь?
   - Засекречено.
   - Ясно, сэр. - Ясно то, что ничего не ясно, хотя кто-то из его спутников будет, конечно, осведомлен лучше. - Продолжительность операции известна?
   - По обстоятельствам. Еще вопросы?
   "По обстоятельствам" значит "никто понятия не имеет", а "еще вопросы?" - "да заткнешься ты уже когда-нибудь, зануда?" Слава богу, коррекция зрения ему была сделана в подростковом возрасте, а то был бы еще и "очкарик".
   - Нет, сэр, спасибо. Могу приступить к изучению материалов?
   - Изучай, - разрешил майор и удалился. Алистер поерзал на жестком сиденье, удостоверился, что удобнее ему здесь уже не будет, и принялся за чтение.
  
   Суд над разработчиками и жертвами нелегальных с прошлого века генетических экспериментов Алистер наблюдал живьем - из зала суда и по телевизору - в камере. Экспериментаторы оказались неплохо засекречены, в лицо друг друга по большей части не знали и среду для внедрения представляли хорошую, тем более что сейчас они переживали за свои судьбы и к наблюдениям расположены не были. Алистер, еще в школе читавший, к чему привели в Секторе Альбигойи бесконтрольные генетические эксперименты, был полностью согласен со стороной обвинения: в тюрьму, в тюрьму, и еще раз в тюрьму, а потом каждого второго расстрелять, чтобы неповадно было. Нашли себе поле для игры! Дети, конечно, не виноваты, но это сейчас они дети, а скоро, в подростковом возрасте - маньяки-убийцы со свернутой психикой. Их будущие соседи и друзья тоже не виноваты, а расплачиваться придется им. Высказывать такое трогательное согласие с приговором Алистеру по легенде не полагалось, поэтому он молчал, изображал подавленное раскаяние и с интересом наблюдал за представлением в зале суда.
   Результаты процесса были ясны Алистеру заранее - из общих соображений - и не удивили бы его, даже если бы он не солидаризировался с прокурором и судьей полностью. Единственным неясным вопросом было, откуда так точно известно, что Империя заинтересуется именно этими маленькими монстрами. Почему они ими интересуются, придется выяснять на месте: то ли сами они склепать жизнеспособных мутантов не могут, то ли не хотят, то ли им законодательство не позволяет... Или - версия ничуть не хуже - они крадут мутантов не для того, чтобы использовать, а чтобы мучительно убить. Ну, или безболезненно усыпить. Когда совсем нет данных, хороша любая версия. Хотелось бы знать, что они собираются делать со здоровой частью своей будущей добычи... и тоже нет данных. Но это уже рассчитываемый риск, волков бояться - в лес не ходить, и дальше по словарю поговорок. Противный холодок притаился в животе и периодически пощипывал нервы, но Алистер старался не давать ему воли.
  
   Как любой нормальный человек, Алистер в тюрьму не хотел, и то, что в этой тюрьме он пробудет максимум пару месяцев (пока либо не проявится Империя, либо начальство не свернет операцию), особо настроение не поднимало. В общей камере за пару часов могут устроить такой аттракцион, что всю жизнь потом будешь вздрагивать от громких звуков и спать исключительно с транквилизаторами. Но ученые оказались соседями смирными, неприятностей никому не доставили, и на второй день полета в транспорте Алистер отложил беспокойство о собственной участи до стыковки с собственно тюремным комплексом, а на пятый Империя все-таки нарисовалась, и его начали занимать другие проблемы.
   Собственно космического боя Алистер не видел, но внезапно включившееся аварийное освещение и тоненький вой перегруженных антигравов... нет, они могли быть, разумеется, объяснены чем угодно, но разведчик не удивился, увидев у дверей камеры тень и услышав голос с резким акцентом, призывавший всех наружу. Экспериментаторы пошли послушно, как бараны, и Алистер, естественно, тоже.
   Первым открытием, совершенным в хорошо освещенном трюме чужого транспорта, было то, что знаменитая "серая" форма имперского космофлота имела с собственно серым цветом столько же общего, сколько с любым другим - обтягивающая невысокие фигуры одежда оказалась "хамелеоном". Надо же, какие они продвинутые... Хамелеонная ткань - вещь недешевая и недолговечная, чтобы снабдить ей космофлот, который, вообще-то, в маскировке не нуждается, надо совсем денег не жалеть. Вторым открытием стало то, что командир десантной группы, сам почему-то взявшийся просвещать пленных относительно их дальнейшей судьбы, говорил на Стандарте без акцента, представился Мартином и был посветлее кожей, чем его подчиненные. Можно, конечно, предположить, что все это цепь совпадений или что он на самом деле не десантник, а шпион, но, скорее всего, в Империю существует нелегальная иммиграция. Надо бы узнать, как и откуда, учитывая, что имперского посольства в Федерации не имеется, координаты системы засекречены, а за переход на сторону врага никто по головке не гладит. Возможно, разумеется, что десантник - один из выкраденных мутантов (кстати, никто пока не сказал, зачем им сдались эти отбросы общества), но очень вряд ли: он юн, но не настолько, а для сопровождающего экспериментатора, даже лаборанта, юн слишком. Алистер занес происхождение своего похитителя в мысленную папочку "нужно выяснить" и продолжил с интересом оглядываться по сторонам, составляя первое, самое опасное устойчивостью, мнение об объектах своей работы.
   Похитители привезли свою добычу на Гизаэллу, что было одновременно и хорошо, и не особенно. С одной стороны, координаты этого места хотя бы известны дома. С другой - вряд ли кто-то намеревается начинать новый виток конфликта ради спасения души и тела Алистера Градо, поэтому нет разницы, с какой именно планеты его не снимут в случае провала. А координаты другого небесного тела, принадлежащего Империи, очень бы пригодились. Исходя из известной информации, Гизаэлла не была очень уж жаркой планетой, а судя по температуре за бортом, экспериментаторов выгрузили в субтропиках. Алистер ожидал чего угодно, от расстрела до банкета, и был потому ничуть не удивлен, когда их привели в открытое всем ветрам здание, усадили обедать и светловолосый мальчик по имени Бенджамен начал нести чушь о том, что все люди братья и никто никого не обидит. Сначала разведчику показалось, что Бенджамен так же молод, как и Мартин, но приглядевшись, он решил, что сколько-то лет разницы между ними есть. Дать Мартну больше восемнадцати было невозможно, даже зная его командирский статус и пребывание в активных боевых частях. Бенджамен выглядел бы его ровесником, если бы не привычное, заученное выражение доброжелательности на лице - в восемнадцать лет такого быть не может. Почему возраст явных иммигрантов так сложно определить на глаз? Урожденным имперцам, тоже выглядевшим как мальчишки, могло быть десять или восемьдесят лет - чужая раса, она чужая и есть, - но у этих почему так "размазана" внешность? Если Мартин по возрасту не подходит в генетически измененные выродки, то Бенджамен - тем более. Или была какая-то партия иммигрантов, неизвестная разведдепартаменту и потому не включенная в показанные Алистеру сведения об Империи? Очень может быть, и это многое объяснит, но пока подержим эту идею на весу. Алистер внимательно слушал Бенджамена, оглядывался по сторонам, жевал поданную "спасенным" кашу из непонятно чего и ежеминутно забывал бояться, так ему было интересно. Но напряженная пружина замерла в груди, ожидая той минуты, когда Империя покажет свою истинную сущность.
  
   На второй день "ориентации" стало ясно, что истинную сущность имперцы придерживают про запас. Бенджамен, единственный иммигрант среди персонала, ничуть не скрывающий своего происхождения, нес, не смущаясь, пургу про их будущую счастливую жизнь. Остальные гиды - смуглые, практически коричневые, с жесткими смоляными шевелюрами, темными глазами и мягко очерченными лицами - несли не менее сахарную чушь о том, как вновьприбывшим будет весело и интересно на новом месте, если они не будут обижать зверье, задирать прохожих и трогать неизвестные предметы. Экспериментаторы, похоже, верили; Алистер старался не приглядываться, кто верил больше, кто меньше. Если у него и были здесь коллеги (а были наверняка), то чем меньше он будет о них знать, тем безопаснее.
   Судя по продемонстрированным картам, Империя Тейринна занимала на этой планете небольшую территорию субтропического архипелага. О времени колонизации никто пока не упомянул, но, учитывая, что самый старший на вид гид родился уже здесь, было это минимум пару десятилетий назад. Про политическую систему и товарно-денежные отношения аборигены высказывались так же невнятно, как про равенство и братство, и вообще создавалось впечатление, что программа освоения в новой среде ориентирована на то, чтобы обучить иммигрантов языку, не показав им при этом ничего другого.
   В первое же утро каждого из них, по отдельности, спросили, не хотят ли они вернуться домой с новым паспортом. Алистер, естественно, отказался и даже поборол желание полюбопытствовать, останется ли предложение в силе, если он тут "не приживется" - решил не рисковать. Останется - чудесно, нет - хуже, чем предполагалось, не будет.
   Маленьких мутантов отделили от создателей сразу же, отговорившись тем, что "так они лучше сориентируются на новом месте", но экспериментаторы в массе своей не проявили к судьбе "монстров" интереса. Алистер поинтересовался, что с ними сделают, рассудив, что вот уж этот вопрос легко можно списать на личные качества, получил ответ: "Будут любить и воспитывать, а что с ними еще делать?" - понял, что тут надо на все смотреть своими глазами, так как правдивых объяснений ждать непродуктивно, и запасся терпением.
   Его хватило на неделю, за которую Алистер осмотрел новое, совершенно неинтересное, место заточения (иммигрантов разместили на маленьком каменисто-песчаном островке), познакомился со всеми гидами, заучил на имперском сотню слов и посмотрел издали на знаменитый "катер". К концу седьмого дня разведчик уже собрался было напроситься на экскурсию в столицу, которая, по уверению гидов, располагалась недалеко, но как раз в этот вечер к ним "в гости" прилетело новое официальное лицо.
   "Лицо" выглядело таким же сопляком, как и все встреченные до сих пор имперцы, и единственным его принципиальным отличием от команды "ориентирующих" была сине-черная форма вызывающе яркого оттенка и подчеркнутая военная подтянутость. Войдя в класс в середине урока, он подошел к главному экрану и остановился чуть в стороне, не загородив таблицу плавающих ударений. Бенджамен закончил объяснение и представил визитера ученикам:
  
   - Это Райвен, заместитель шефа департамента разведки и контрразведки. У него есть к вам несколько вопросов.
   Райвен оглядел комнату таким взглядом, что Алистер похолодел. Опускать глаза было нельзя, и он попытался разбудить в себе любопытство, рассматривая "коллегу". Волнение в такой ситуации - нормальная эмоция, ее не надо ни прятать, ни подавлять, но обычному человеку будет хоть чуть-чуть, но интересно, зачем такая важная шишка приперлась знакомиться... И почему шишке на вид пятнадцать лет, тоже, несомненно, интересно. И что он надеется разглядеть на их все более встревоженных продолжительностью паузы физиономиях, и какие у него, в бога, в душу, основания для подозрений, ведь какие-то наверняка есть, потому что ну не шляются замы хоть чего по каждой новой партии иммигрантов... Стоп. Стоп. Другая культура. Что делают у них высшие чины - открытый вопрос. Стоп. Когда-нибудь он прекратит этот издевательский осмотр и оборвет затянувшуюся паузу. Ему тоже, как и тебе, интересна первая реакция... И спросит он что-нибудь совершенно крышесносное - тут и к гадалке не ходи. Чтобы всех к чертовой матери шокировать и опять внимательно посмотреть. В эту игру можно играть вдвоем, и как хочется поиграть в нее вдвоем, у меня столько вопросов, и даже есть, чем тебя шокировать... что за чушь лезет в голову и откуда? "Шокировать" - гениальная идея. Тут надо сидеть смирно, смотреть тихо и тревожно, и вообще вести себя мышкой в норке...
   - Как вам Гизаэлла? - спросил, наконец, Райвен на чистейшем Стандарте. Общее облегчение в комнате можно было взвесить только на индустриальных весах.
   Одна из женщин похвалила экологию планеты, кто-то посетовал на тревогу за мутантов. Бешено стучавший пульс чуть приотпустил виски.
   - Дети прекрасно осваиваются, - утешил разведчик интересовавшегося экспериментатора. В первый раз со времени суда, где слово "дети" швырялось направо и налево адвокатом защиты, Алистер услышал его в применении к маленьким монстрам. - Сегодня у старших, кажется, экскурсия на соседний остров. Через пару месяцев ограничения будут сняты, и вы сможете с ними увидеться. Я приехал спросить вас, не видели ли вы в зале суда, или в транспорте, или в тюрьме, или еще где-либо, вот этого человека. - На экране проявилось симпатичное вполне имперское лицо в нескольких ракурсах. - Мы его ищем.
   - А зачем? - спросил кто-то из задних рядов.
   - Возможно, он пытается с нами связаться, - ушел от ответа Райвен. Алистер еще раз внимательно осмотрел картинку - без толку, никакой зацепки в памяти - и опять глянул на представителя местного РУ. Не может быть, чтобы он притащился сюда из-за этого - просто на них посмотреть. И неужели же не смог придумать предлог получше? Не счел нужным, поэтому и заявился в форме. И если это не стандартная процедура, то дела нехорошие... Стандартная ли это процедура, узнать несложно, правда. Но позже.
   - Может быть, у вас есть ко мне вопросы, раз уж вы мне помочь не можете? - дружелюбно поинтересовался Райвен. Интересно, хоть кто-нибудь в помещении верит в это дружелюбие, или таких наивных все-таки в природе не бывает?
   Вопросов не оказалось.
   - Ну хорошо, не буду мешать занятиям. Бенджамен, они уже ездили на Тейринн?
   - Нет пока.
   - Как повезешь, дай мне знать. До свидания.
   - До скорого. Давайте вернемся к ударениям, - предложил Бенджамен, даже не подождав, пока посетитель покинет комнату. - Кейли, прочитай, пожалуйста, первую строчку еще раз.
   Алистер постарался сосредоточиться на грамматике, но, конечно, не смог. Утешало то, что он был не один такой нервный - весь класс, включая несчастную Кейли, бурлил и перекипал внутренней тревогой. В конце концов вопрос, который не осмеливался задать разведчик, сорвался с языка у Марии:
  
   - Бенджамен, зачем приезжал... Райвен?
   - Показать вам портрет, - спокойно ответил иммигрант.
   - Заместитель шефа разведки?
   - В Империи мало кто прикован к кабинету, - улыбнулся Бенджамен. - Не надо бояться Райвена, вы еще не раз встретитесь. Вот завтра, например, мы поедем в столицу на экскурсию, и несколько разведчиков нас обязательно сопроводят - ради языковой практики. По-моему, вы устали. Прервемся на часок?
  
   Перерыв немного прочистил Алистеру голову, и все же утра разведчик ждал с нетерпением и ужасом одновременно. "Не надо бояться Райвена" - это рассказывайте кому-нибудь другому, кто не в курсе, чем занимается контрразведка, но интересно же посмотреть на имперский город. Чем больше им покажут, тем меньше шансов купиться на масштабную подделку: одно дело - выдрессировать персонал маленького островка, и совсем другое - жителей крупного населенного пункта, а им уже сообщили, что Тейринн - военная столица Империи.
   Рассвет встретил иммигрантов сюрпризом в виде двухмачтового парусника прямо перед окнами. Не зря, значит, их предупреждали с этой стороны острова не купаться - это какой же там откос? Про парусники у имперцев Алистер читал - их видела первая экспедиция, - но, конечно, присоединился к восторгам экспериментаторов по этому поводу. Кто-то интересовался целесообразностью, кто-то боялся утонуть, кто-то сюсюкал по поводу красоты и пасторали, отчаянная Кейли, вцепившись в хлипкие перила сходней мертвой хваткой, уже лезла исследовать посудину. Алистер умел плавать и не боялся высоты в три метра, но на всякий случай помялся перед тем, как ступить на пружинящую пластиковую полосу, перекинутую с берега на палубу.
   На паруснике им всем еле-еле хватило места. Бенджамен, Тэфи и Мелли, вытянувшие, видимо, короткие палочки, устроились на разных концах корабля и разъясняли желающим, как именно называются веревки, тряпки и палки, приводящие доисторическую лоханку в движение. Желающие охали, ахали, осторожно трогали пальчиком и лезли под руки трем женщинам из команды. Пару раз Бенджамена отрывали от разговоров голоса из толстого браслета у него на запястье, оказавшегося не украшением, а коммуникационным устройством. Почему-то никто больше на острове такой не носил. Слишком дорого, не положено, не нужно? Или телепатия - не выдумка? Или есть еще какие-то средства связи, на первый взгляд незаметные? Или он, как обычно, делает обобщения из одного случая, и кончится это не добром?
   Город вырос из моря, нереальный, как в плохом историческом кино. Серо-сине-черные невысокие каменные строения, которые чем ближе подходил корабль, тем больше разбивались на куски орнаментами, цветами, карнизами и окнами. Какое-то очарование в этой пятнистости определенно присутствовало, но очарование странное, подобающее не столице - пусть и военной - космической державы, а захудалому провинциальному городку: угрозы и мощи в Тейринне не было ни на грош.
   У причала стоял с десяток кораблей разного размера, по пристани сновал народ. Такой толпы, как в пассажирском космопорту или в супермаркете в день распродажи, конечно, не наблюдалось, но, по крайней мере, стало видно, что люди в этих местах живут, а не привезены показухи ради. Прямо у сходней экскурсантов встречали три десятка ребят в военной форме... Гимназия на прогулке. Что они тут делают со взрослыми людьми, и почему их нигде не видно? И это, кстати, можно запросто спросить напрямую.
   Аттракцион сползания по сходням был повторен в обратном порядке, иммигранты без потерь в численном составе оказались на твердом камне, и легко спустившийся на землю Бенджамен обрадовал их тем, что у каждого будет на сегодня персональный сопровождающий. Гиды быстро нашли себе каждый по объекту, представились - Алистер краем уха уловил несколько имен - и поволокли свои жертвы в разные стороны. Бенджамен, Тэфи и Мелли, сбагрившие подопечных, отправились по своим делам.
   - Куда мы пойдем? - спросил Алистер, следуя за провожатым. Его звали Алли, и на вид он ничем не отличался от любого другого имперца, разве что не был острижен в стиле "фейерверк в день независимости", а носил короткий пышный "хвост".
   - А куда ты хочешь? - поинтересовался Алли. Если его дружелюбие и было неискренним, то имитировалось оно мастерски.
   - Я не знаю, что тут есть.
   - Ну давай посмотрим социально значимые места, - предложил имперец. - Хочешь мороженого? За углом его продают. Ты какое любишь?
   - Шоколадное.
   - Может, и шоколадное есть.
   В продуктовой лавке (другое название этому закутку не подбиралось) улыбчивая женщина снабдила их горками холодной массы в свертках из листьев, и дальше они пошли, облизывая немедленно начавшие таять куски. Вкус у мороженого был непривычный, густой, кремовый и скорее душистый, чем сладкий. Алли вел его улицами и переулками, периодически указывая на потенциально интересные объекты: библиотеку, главную пристань, дорогу к рынку, дворец Анаренн (так звали местного главнокомандующего), бывшее здание Совета Тейринна (аналога парламента), в котором теперь располагались несколько организаций сразу, и наконец они дошли до пестрой мозаичной стены "главного здания охраны Тейринна".
   - Это как ваша полиция, - пояснил Алли. - Только у вас полиция - отдельная структура, а у нас они сотрудничают с армией, и поэтому особо много народа им не надо. Но только внутрь мы не пойдем.
   - Почему? - невинно спросил Алистер, дожевывая оказавшийся съедобным лист от мороженого.
   - Нервы свои пожалей.
   - У вас там что, тюрьма? - и если да, то почему снаружи такая красота, для контраста?
   - Ну смотри, ты сам напросился.
   Алли толкнул резную дверь, и Алистер вошел за ним в полутемную прохладную комнату с фонтаном в центре - очень приятно после дневной жары. Напросился-то он условно, экскурсовод явно не возражал его сюда прогулять... Хорошо бы знать, не возражал из личных соображений, или ещё каких. Страшновато все время быть на виду у коллеги. Мелкая ошибка может сойти в обычной среде, но вряд ли сойдет здесь.
   В комнате было пусто и, если не считать журчания воды в фонтане, тихо. В каждой стене виднелось по арке, через которые эта нарочито-архаичная структура и освещалась. Правая арка вывела в галерею - наружная стена справа, колонны и пустой внутренний дворик слева. В конце галереи обнаружилась еще одна комната, уже рабочая, без фонтана, зато с полками картотеки на одной стене, экранами на другой и несколькими столами кому где удобней. Это помещение освещалось через окна под самым потолком, и свет из них шел рассеянный и нежаркий. Хорошая архитектура, к климату вполне подходящая, а что архаичная, так это не порок. Кому и зачем пришло в голову тащить и обтесывать весь этот камень, вместо того, чтобы сделать обливку из искусственного материала, как в приюте иммигрантов, - неясно, но могут у людей быть причуды? За двумя из столов сидели парень и девушка уже навязшей в зубах смугло-юной внешности. Парень поднял голову на звук шагов и бросил уже известное Алистеру из уроков языка: "Минутку". Алли, кивнув, уселся на скамью у стены, и Алистер последовал его примеру.
   - Я за эту неделю не видел ни одного пожилого человека, - начал он вопрос, который никоим образом не должен был его выдать.
   - Неудивительно, - улыбнулся провожатый. - Где же ты мог их видеть? На острове иммигрантов их и нет.
   - А в городе?
   - В городе есть. А пожилой - это сколько лет?
   - Ну, скажем, шестьдесят.
   - Тогда видел. Женщине, которая нам мороженое продала, примерно столько.
   - Она выглядит на двадцать.
   Алли пожал плечами.
   - Мы медленно стареем.
   - Какая же у вас продолжительность жизни?
   - Представления не имею.
   - То есть как?
   - Она же у всех разная, - Алли непонимающе посмотрел на него снизу вверх и Алистер только сейчас оценил, насколько он выше собеседника. Хотя, казалось бы, должно бросаться в глаза в первую секунду. - Кто-то свернет шею в три, кто-то - в сорок, кто-то - в сто...
   - А если не свернет никогда?
   - Тогда повезло, - имперец сверкнул улыбкой. - Но это редко случается. С иммигрантами разве что. Ну, или с девчонками, конечно. Дайрит, светлый день, это Алистер, новый гражданин Империи. Он хотел посмотреть, что у вас тут внутри.
   - А сам ты, что, показать не можешь?
   - Могу, конечно, но с тобой гораздо лучше... Дайрит, я не понимаю, тебе жалко?
   Имперцы рассмеялись, и Дайрит жестом пригласил их дальше, в следующую дверь, ведшую на другую сторону галереи, потом в комнату, как две капли воды похожую на предыдущую, потом опять в галерею и остановил экскурсию напротив главного входа, с другой стороны пустого дворика. В глухой стене галереи была еще одна резная дверь; Алли положил ладонь на массивную ручку в виде хищной рыбы.
   - В последней комнате квадрата у нас архивы, там нечего смотреть, - просветил Дайрит. - А за этой дверью... - имперцы обменялись долгим напряженным взглядом, - место для наказаний за мелкие преступления. Ты уверен, что тебе это интересно?
   Это было не просто интересно - это было потрясающе интересно. Но вот как продемонстрировать свое любопытство, не вызвав подозрений?
   - Ну не руки же вы там рубите, - как можно более иронично произнес Алистер.
   - Нет, руки - это не к нам, - вздохнул Дайрит, как показалось разведчику, ностальгически. - Это на Континент... Алли, ты что, не помнишь, чем нам аукнулась прошлая экскурсия? Что тебя, дитя подводных стихий, сюда тянет? И ладно бы без гостей... В обморок не грохнись только, я еще ту нервную барышню не забыл. - На этих словах экскурсовод толкнул дверь, и Алистер остолбенел.
   За свою еще не очень долгую жизнь он видел многое, а читал еще больше. На его глазах на Эросе повстанцы расстреляли заложников, в его присутствии на Таланте подорвался на мине один из сопровождающих конвой боевиков, и нервной барышней он ни по одной шкале не считаться не мог. Но, тем не менее, зрелище, представшее его взору за открывшейся дверью, было вполне достойно падения в обморок.
   В центре такого же небольшого дворика, как и тот, что остался за спиной, высилась деревянная колонна с петлей на верхнем конце. К петле был привязан за руки парнишка, и стоящий рядом человек бил его по уже исполосованной и кровоточащей спине длинной плетью. За исключением глухого стука ремня о тело, экзекуция проходила в полной тишине, и судорожный вздох Алистера прозвучал в ней вполне отчетливо. От запаха крови, ударившего в ноздри, разведчик чуть пришел в себя и вполне искренне, но уже с дальним прицелом, воскликнул: "Это бесчеловечно!"
   Алли и Дайрит расхохотались. Палач опустил плеть - орудие пытки тихо шлепнуло оземь. Дайрит обхватил Алистера за плечи - видимо, страхуя от падения, и разведчик возмущенно вывернулся.
   - Я говорил, пожалей нервы, - напомнил Алли, улыбаясь своей очаровательной мальчишеской улыбкой. Палач, видимо, восстановивший душевное равновесие после незапланированного вторжения, опять хлестнул мальчика у столба, и мальчик опять не издал ни звука. - Нечего ломать конечности милым девочкам. Им тоже было неприятно. Увести тебя отсюда?
   - Это никак нельзя... остановить? - спросил Алистер, просто потому, что это было самое разумное и предсказуемое желание цивилизованного человека.
   - Можно, - пообещал Дайрит с усмешкой, - Хватит, отвяжи его.
   Палач аккуратно повесил плеть на крючок с другой стороны столба и распустил узлы на петле. Окровавленный мальчик, чуть шатаясь, но держась очень прямо, отступил к стене и подобрал с каменного пола черную рубаху.
   - Будешь хорошо себя вести? - издевательски поинтересовался Дайрит, и жертва экзекуции, блеснув такой же милой усмешкой, ответила: "Там поглядим".
   Алистер ошеломленно посторонился, когда в кровь избитый парень, без видимого усилия надев через голову просторную рубаху, прошел совсем рядом, кивнув на прощание своим мучителям. Если бы разведчик столкнулся с ним на улице, он ни за что бы не догадался, что у него что-то болит. А черная одежда - чтобы красного не было видно, наверное. И все держатся, как будто так и надо, а судя по тому, что мальчик молчал под ударами, как заговоренный, такие процедуры тут часты и неизбежны. Куда же он попал? Галактическая Империя, мать... Такие изуверские наказания практикует разве что Солнечная Корона, но даже там они почти не используются.
   - Пойдем, - позвал Алли. - Все равно мы уже все тут посмотрели, а я проголодался.
   Алистер, молча развернувшись, последовал за своим провожатым. Прощаться с "охранниками Тейринна" ему не хотелось, и он, в полном соответствии с легендой, мог себе это позволить.
   - Что ты хочешь на обед? - спросил Алли, едва они вышли в одуряюще-влажный жар улицы.
   - Что угодно, - огрызнулся Алистер, которого до сих пор мутило.
   Алли фыркнул:
  
   - Да ладно, можно подумать, все так страшно! За недельку заживет, потом опять соображать перестанет.
   - Что он натворил, что с ним надо было так поступать?
   - Меня там не было, но я слышал, девчонке своей руку сломал.
   - За что?
   - Ни за что, нечаянно. Потерял контроль.
   - Избил ее? - уточнил Алистер. С одной стороны, женщин, конечно, бить нехорошо. С другой - это смотря какие женщины...
   - Ну ты скажешь тоже! - рассмеялся Алли. Вот же смешливый попался! - "Избил" - это за гранью возможного. Райни - совершенно нормальный парень, как он мог не поделить что-то с Лашми до такой степени? В спарринге или в постели, я не спрашивал. Но она потребовала, чтобы с него содрали за это шкуру, и была права.
   - Подожди, так ты его знаешь?
   - Я шпион, мне положено всех знать, - похвалился Алли, сворачивая в очередной переулок. - У вас разве не так?
   - Я как-то не общался раньше со шпионами.
   - Может, просто не знал? - поддел Алли. - Ты любишь рыбу? Тут рядом есть хорошее место, я там часто бываю. Но кроме рыбы и моллюсков они ничего не готовят.
   Алистер уверил провожатого, что рыба его устроит, и они, поплутав еще чуть-чуть по городу, глотнув воды из каскада в виде кувшинок и сорвав цветок с усыпанного алыми бутонами дерева, спустились в полуподвал по едва заметной за ветвями плюща лестнице. Двери в арочном проеме не было, и лестница выходила прямо в низкую квадратную комнату со столиками и стойкой, как в баре. За стойкой стояла и раскладывала по тарелкам что-то аппетитное миловидная женщина, столики не пустовали, но особой толкотни тут не было. Алистер сел за указанный Алли стол, подождал, пока тот подарит женщине цветок, подхватит со стойки пару тарелок и угнездит одну перед ним, и принялся за еду. Рыбное... рагу? жаркое? было вкусным и сытным, но кусок в горло пока не лез.
   - Что загрустил? - спросил имперец, отправляя в рот полную ложку. Ему явно не испортили аппетит ни кровавые брызги, разлетающиеся от спины знакомого, ни жара, ни, боже упаси, стыд за свою родину перед экскурсантом.
   - Устал, - отговорился Алистер. Толкать речь о гуманизме было глупо, других идей не придумывалось. В каком трогательном единодушии находятся его настоящая и придуманная личности, впору умиляться...
   Алли усмехнулся, умудрившись одним выражением лица изобразить снисходительность и недоверие с примесью издевки, и дальше ел в молчании - до тех пор, пока Алистер не отвлекся на оживленный разговор сидевшей рядом компании. Трое ребят, все в изначально, видимо, сине-черной, как на Алли, а сейчас в заношенной до голубого цвета форме болтали, жестикулировали и даже рисовали что-то на разложенном на столешнице листе, и так увлеклись беседой, что даже не доели остывающее в тарелках месиво.
   - Перевести тебе? - спросил Алли, видимо, заметив пробудившийся у подопечного интерес к жизни.
   - Переведи, если не сложно, - из беседы едва знающий язык Алистер улавливал только отдельные слова.
   - Они говорят о катерах. - Разведчик навострил уши. О катерах ему было поручено разузнать побольше. - Диор вчера разбил свою машину и теперь жалуется Тамиру, что командир устроил ему разнос и пообещал, что пока он не выучит схему "тройной звезды" наизусть и не научится выполнять ее из любого положения, в воздух пойдет только под конвоем. Тамир пытается объяснить ему, как выходить в "звезду" из альфы, но, по-моему, уже сам запутался два переворота назад. Яни им тоже не помощник, он вообще дотуда пока не доучил.
   - А что сам им не поможешь?
   - Я вообще летаю только по прямой, - фыркнул Алли. - Из меня помощник, как из тебя примерно. Ты же не знаешь, как делать "тройную звезду" из перевернутой горизонтали, я ничего не путаю?
   - Я даже не знаю, о чем ты говоришь.
   - Фигуры пилотажа.
   - Это...
   Алистер хотел было сказать, что столько-то он понял, но свист тяжелого предмета совсем рядом заставил его шарахнуться прочь. В последний момент разведчик умудрился не нырнуть под стол, как велели рефлексы, а упасть неуклюже на бок, услышал короткий вскрик и схватился, шипя, за ушибленный локоть.
   - Лари, ты перепугаешь нашего гостя! - прозвенел возмущенный голос его провожатого. - Алистер, вылезай, ты не ушибся? Все в порядке, тебя никто не обидит.
   Алистер, не очень веря этим словам, все же поднялся на ноги. В кафе было тихо, все посетители, еще сидевшие за столами, с интересом смотрели на вход. В арочном проеме стоял парень сумрачной наружности - ему-то, похоже, и адресовал свое возражение Алли.
   - Прости, - ничуть не извиняющимся тоном сказал Лари, тоже на Стандарте. - Тамир, я тебе говорил, чтобы ты не показывался из дворца, пока не закончишь работу?
   Алистер обернулся и с ужасом увидел, что в руке одного из только что весело болтавших ребят по рукоять торчит нож. Раненый уже взметнулся на ноги, ладонь на кобуре, но теперь опустил руку на стол.
   - Я закончил! - Стандарт Тамира прозвучал с резким акцентом, разорвавшим слово в двух местах.
   - А доложил ты об этом лично Анаренн, не подумав, что прочие смертные могут тоже быть заинтересованы?
   - Я доложил Эйтану. Или мне надо было тебя из постели выволочь? В следующий раз так и сделаю! Ты себе другой мишени не нашел, командир? Это же рабочая рука!
   - Я знаю, - спокойно согласился Лари, проходя к стойке. - Потренируешь левую, тебе полезно.
   Посетители, видимо, понявшие, что членовредительства больше не будет, вернулись к еде. Алистер осторожно сел обратно на стул.
   - Не везет тебе сегодня, - посочувствовал Алли.
   - Что, это был форс-мажор? - слабо поинтересовался разведчик. Ага, щас. На форс-мажор люди так не реагируют.
   - Да нет, но не каждый же час. Ну хочешь, я тебе еще мороженого куплю?
   За соседним столом Диор рванул нож из придерживаемого за плечи Тамира и приложил к ране немедленно окрасившийся кровью тампон. Вся процедура проходила в таком же феерическом молчании, как и давешняя экзекуция. Тот вскрик был, похоже, от неожиданности...
   - Не хочу я мороженого, - Алистер отставил тарелку и поднялся. - Можно, мы еще куда-нибудь пойдем?
   Его неугомонной любопытной части хотелось запомнить увиденное, встряхнуться и сунуть нос в следующую дыру. Персонажу легенды мечталось бежать из кафе со всех ног, любым способом, только бы поскорее, добраться до комплекса ориентации, спрятаться под кровать и не дышать. Алистер выбрал компромисс.
   - Пошли, - согласился Алли, вставая и направляясь к выходу. На пострадавшего ни за что Тамира он даже не глянул.
   - А заплатить не надо? - спросил Алистер уже на улице.
   - Я потом заплачу, она меня знает. Ну куда тебя отвести, чтобы опять не напугали? Хочешь на пляж?
   - Там никто не будет кидаться на людей с оружием?
   Алли критически глянул в сторону моря и перевязал растрепавшийся "хвост", прежде чем ответить.
   - "Кидаться на людей" - это нигде не исключено, - сказал он наконец. - А ты такой везучий, что... не знаю. Ну, можем еще по улицам походить. Или дойти до храма, тут недалеко - там одни дети, хуже синяков и разбитых коленок ничего быть не должно. Но середина дня, у всех уроки. В храм вообще лучше утром или вечером.
   - Пойдем на пляж, - решил Алистер. Раз все равно куда, можно и туда, похоже... Хотя в храм хочется, но туда он еще наверняка доберется в более удобное время. Алли, закончив с прической, опять повел его переулками, между архаичными домами без стекол в окнах, но зато с цветами на подоконниках и плющами, свешивающимися с крыш, мимо еще одной продуктовой лавки, в которой они купили по мороженому с орехами, по дорожке вокруг огромных деревьев на белый песок пляжа, где, забыв про все на свете и совершенно не обращая внимания на появившихся зрителей, занималась любовью пара девушек. Алистер споткнулся, сообразил, что уже полминуты разглядывает подробности открывшейся ему сцены, и отвел взгляд.
   - Теперь что не так? - спросил Алли, придерживая его за локоть. - Смотри под ноги, на медузе поскользнешься и обожжешься весь.
   - Это... как... вы все совершенно... ненормальные! - возмутился Алистер. Несчастный экспериментатор-лаборант просто обязан был высказаться, но какая-то глубинная, еще доармейская часть личности подавилась словом "извращенки". К этим гибким шоколадным девочкам отрицательные эпитеты были так же неприменимы, как к букету лилий, даже если этот букет сваливается на голову поздней ночью вместе с вазой... Но - мать, мать, мать, - что эта Гизаэлла за место такое? И как можно обо всем этом хоть кому-то доложить?
   - Так уж прямо и ненормальные, - улыбнулся Алли. - Чудесные девочки, что тебе в них не нравится? Ты купаться будешь или тоже нестерильной воды боишься?
   - На острове я купался, - устало сказал Алистер. - Могу и здесь тоже, только мне переодеться не во что.
   - Разденься, - посоветовал провожатый, - и не морочь ни себе, ни мне голову. Девочкам ты сейчас голый неинтересен, а мне - тем более.
   После купания, не побеспокоенный ни медузами, ни хищными рыбами, ни сексуальными домогательствами Алистер был выволочен обратно в город, накормлен очередным мороженым, прогулян до верфи, где строились ребристые и изящные морские суда, одарен липкими сластями "на дорожку" и сдан команде парусника. Остальные экскурсанты выглядели такими же ошалевшими, Кейли вообще нигде видно не было, но Тэфи почему-то решила ее не ждать, уверила обеспокоенную Марию, что "с ней ничего плохого не случится", и корабль отчалил от пристани. Насчет безопасности Кейли Алистер был вовсе не уверен, но о своих опасениях промолчал, устроился у мачты, сделал вид, что засыпает, и попробовал подумать гудящей от жары, усталости и обилия впечатлений головой. Возможные варианты расползались, как тараканы, удержать их в стройной таблице не было никакой возможности, но разведчик старался как мог.
   Нарочно ему показывали все это или нет? Дано: Алли - разведчик, а РУ в лице Райвена вчера проявило к иммигрантам профессиональный интерес. Два или все три инцидента могли быть инсценированы, не вопрос... Но маловероятно, потому что за время прогулки он насчитал еще дюжину человек в повязках, и черт знает на скольких еще повязки не видны. Кроме того, не кричать, когда тебя полосуют плетью или из тела тащат нож можно либо под наркозом, либо обладая поразительной нечувствительностью к боли... На наркоз это похоже не было. Но если нечувствительность к боли - то зачем все? Какая у этих варварских наказаний цель? Эквивалент "шлепка по заднице, чтоб лучше помнил"? Судя по тому, как Тамир препирался с командиром, а Райни - с экзекутором, - нет. Садизма ради? Не объяснение. "Так принято"? Еще хлеще... Но это если все не разыгранный специально ради него фарс. А если ради него, то к какой мысли его пытается подтолкнуть Райвен? Что здесь с ним церемониться не будут? Несмотря на жару, Алистера пронизала дрожь. Хорошо, проникся. Не будут. И в Федерации бы не стали, хотя там не льют кровь на каждом шагу. Еще что? Убедить его, что в Империи живут сплошные варвары? С эмоциональной точки зрения он, наверное, убежден... С технической - никак. Разговор про катера ему перевели. Вопрос - насколько точно, но впечатление, что технология доступна и используема, создали, какое уж тут варварство... Или это и было побочной целью? Дать понять, что катеров много, среди нарочитой архаичности столицы показать доступность технологий... Та-ак, на шаг назад. "Нарочитой"? Эти здания не древние, а новые. Любому видно, что им меньше века-другого. Парусники дольше сотни лет без реставрации вообще функционировать не могут. Это не архаичностьархаизм, это что-то иное. Зачем понадобилось строить столицу так? Почему не из пластика? Почему корабли не на каком-нибудь другом источнике энергии? Не было пластика? Не было других источников? Чушь. "Так больше нравится" - еще большая чушь, эстетика одна не бывает, всегда есть еще причины. Но нарочно ему продемонстрировали, что сто лет назад у Империи не было возможности создать современный город и флот, или просто нечего больше показать? Знать бы, на что похожи остальные города на Гизаэлле...
   Алистер пытался рассортировать впечатления дня, запутывался, сбивался, сортировал снова - и все равно так и не смог ни сформулировать для себя объяснение нелепостей прошедшего дня, ни даже придумать вопрос, получив ответ на который, он смог бы приблизиться к разгадке.
  
   К утру Гизаэлла не стала ни понятнее, ни спокойнее. Уроки языка, культуры и географии продолжились как ни в чем не бывало. Кейли вернулась к завтраку растрепанная и довольная. Ненавязчивые расспросы - Алистер сидел за одним столом с девушкой - выявили, что вчера она познакомилась с "таким симпатичным парнем" и они до утра шатались по городу и пляжам, болтая обо всем подряд, пожевывая неизбежное мороженое и строя планы на будущее. "Симпатичного парня" звали Тамир, и это могло быть, разумеется, совпадением. На самом деле, это, наверное, должно было быть совпадением, иначе пришлось бы считать, что только получивший ножевую рану человек отправился не в постель, а ухаживать за незнакомыми девушками... но сколько же может быть совпадений в один день? Если продолжать считать, что на него специально пытаются произвести определенное впечатление, то сколько угодно, конечно. Но - если пытаются - что мешает им посадить всю партию ученых на детектор лжи и допросить? Отсутствие детектора? Или впечатление производится не на потенциальных шпионов, а на обычных иммигрантов? Разведывательным управлением, да, щас. Заняться им больше нечем. А что, если нечем? Могут они, в конце концов, просто учить язык? Может им быть известно о Федерации ровно столько же, сколько Федерации - о них? Не смешно. Кого и откуда им надо выкрасть, они, значит, в курсе, а больше ничего не знают... Какой стаж у этих милых деток? Надо было, кстати, спросить у Алли, сколько ему лет. Не столько, на сколько он выглядит, - с гарантией, парень весь в шрамах. Их совместное купание тоже легко могло быть демонстрацией, кстати... Но это, скорее, уже паранойя.
   До знакомства с Империей у Алистера всегда получалось держать возможные варианты в голове, но здесь мысли разбегались, и получались не логические построения, а сплошная каша. Едва Тэфи объявила перерыв в занятиях, разведчик пошел "погулять" и опять попытался разобраться.
   Ему могут морочить голову, пытаясь показать - что? Ежедневную жестокость? Наплевательское отношение к жизни? Потрясающую нечувствительность к боли? Или, наоборот, пытаясь что-то не показать, потому что за вчерашней "шоковой терапией" он мог не заметить практически что угодно. Или морочить ему голову никто не пытается, и все на самом деле так. В любом случае, РУ не дремлет и иммигрантов проверяет. Если это, конечно, действительно РУ, а не какая-то независимая организация... что, конечно, тоже паранойя, но, тем не менее, учитывая, что об Империи вообще ничего не известно, вполне реально. Совершенно неясно, почему на Гизаэлле пользуются парусниками, строят - или совсем недавно строили - из камня и совершенно ничего не стандартизируют. Даже листья для мороженого вчера были разные, что уж говорить о чем-либо еще. Вариантов чересчур много. То, что планета присоединена к Империи недавно и цивилизация тут "насажена", а не развилась независимо, - пожалуй, самый разумный вариант, но возможно что угодно, включительно экологические, религиозные, эстетические, сентиментальные и даже совершенно непредставимые соображения.
   Далее, население вооружено: практически все встреченные вчера прохожие имели при себе хотя бы нож. Здесь опасно жить? Из-за природных условий, диких животных, людей? Последнее вероятней, конечно. Но никто не ведет себя, как будто боится. Девочки на пляже не кидаются с визгом к брошенной одежде, Бенджамен не робеет перед тремя десятками военных, люди в кафе даже бровью не ведут, когда мимо них пролетает нож... Почему, ну почему ему кажется, что у всего этого есть какое-то логичное обоснование, которое укладывает все противоречия в предназначенные для них гнезда и не оставляет никаких дыр? Интуиции надо доверять, но вот только она плохая помощница, когда хочется что-то объяснить...
   Алистер спустился к пляжу, вспомнил вчерашнее купание, но раздеваться догола все же поостерегся - скинул рубашку и сандалии и зашел в воду так. Море тут было чудесное: теплое, прозрачное, горько-соленое, и все время вокруг сновали рыбки, крабы и еще не пойми кто... До этого момента Алистер плавал только в бассейнах, но морская вода "вживую" оказалась гораздо приятнее на ощупь и интереснее для купания. Даже мысли о ядовитых и зубастых морских тварях его не мучили, хотя такая живность здесь наверняка была. Желто-черная рыбка проплыла совсем рядом - Алистер потянулся к ней рукой, и полосатый бок доверчиво коснулся ладони. И не боятся ведь! Несмотря на то, что вся Гизаэлла только ими и питается... Мяса или птицы ему, по крайней мере, тут еще ни разу не предложили.
   - Не боишься? - спросил голос у него за спиной. Алистер обернулся, чуть не потеряв равновесие, - на берегу стягивал одежду один из вчерашних разведчиков.
   - Чего я должен бояться?
   - Укусит кто-нибудь недружелюбный.
   - Нам говорили, здесь безопасно, - прикинулся идиотом Алистер, наблюдая, как тоже решивший не раздеваться полностью собеседник входит в воду. - А как вас... тебя зовут?
   - Ленни. Разумно безопасно, - подтвердил визитер, упрямо возвращаясь к интересующей его теме. - Съесть никто не съест. Но обжечься или оцарапаться можешь.
   - Обо что обжечься? - спросил Алистер, делая осторожный шаг назад. Плевал он на такие предупреждения, но вот его "вторая личность", увы, должна прислушаться.
   - Со мной тебе ничего не грозит, - ушел от объяснения Ленни. - Можешь плескаться. Я все равно хотел с тобой поговорить.
   - О чем?
   - Хочешь съездить со мной на экскурсию через пару дней? В один из храмов?
   Интуиция завопила дурным голосом, но Алистер удержался от выдавших бы его с головой вопросов "почему я?" и "зачем именно?" Людям приятно верить в свою исключительность, и мало кто в ней сомневается.
   - Хочу, спасибо. Если только там никого не будут бить.
   - Тебя не будут точно, - усмехнулся Ленни. - Договорились тогда. А что ты прогуливаешь занятия?
   - Я не прогуливаю, нас отпустили.
   - Так вас отпустили до полудня, а сейчас уже позже.
   Алистер машинально глянул на запястье, где уже неделю не было часов.
   - Тогда надо идти. А откуда ты знаешь, сколько времени?
   - Я не понимаю, как вы не знаете. Ты же всегда знаешь, где верх и низ?
   Опять новая информация на его голову! Будет в ней уже перерыв? Или лучше, по зрелом размышлении, не надо перерыва...
   - А где север, ты тоже так знаешь?
   - Нет, а ты?
   - И я нет.
   Какой странный у них получается разговор! Дружелюбный, и тем не менее... Алистер встретился взглядом с собеседником, и на него обрушился водопад противоречивых эмоций, из которых невозможно было вычленить частности.
   - Пошли внутрь, - предложил Ленни, когда пауза затянулась до полного неприличия. - Я вам сегодня расскажу про самооборону - пригодится.
   Всю дорогу до класса они шли молча. Алистер все пытался - и не мог - избавиться от ощущения полного провала своей миссии, хотя объективно паниковать было рано.
   Лекция по самообороне очень отличалась от того, чего подсознательно ожидал Алистер. Ленни не демонстрировал "безотказных приемов" и не рассказывал о бомбоубежищах, а вместо этого тридцать раз повторил, что если им предлагают что-то, что им не нравится, то надо в простых, доступных и желательно односложных выражениях отказаться, а если кто-то в простых и односложных выражениях отказывается от высказанных иммигрантами гениальных идей, то надо немедленно отойти на шаг и убрать руки. Они с Тэфи на пару продемонстрировали несколько сценариев, поражающих бредовостью ситуаций и, тем не менее, похоже, реалистичных. В одном Тэфи предлагала партнеру ее поцеловать, получала грубый отказ (а как можно еще назвать в такой ситуации: "Нет, я не хочу"?), отступала на шажочек и предлагала взамен мороженое. В другой уже Ленни предлагал Тэфи поиграть с ним в войну и, получив такой же отказ, соглашался заменить игру конфетами... Вот же сластены! И у этого тоже, кстати, должны быть какие-то причины, иначе бы население планеты гораздо больше весило... После урока Ленни остался на ужин, и весь вечер они с Тэфи (остальное население острова почему-то взяло на этот день выходной) развлекались с иммигрантами играми в шарады и предложенные Раисой классики, а Алистер, в состоянии близком к панике, все пытался и не мог понять, что же, собственно, произошло на пляже и почему у него устойчивое впечатление, что завтра его арестуют и предъявят обвинение в шпионаже.
  
   Следующие два дня прошли без приключений. Язык в атмосфере полного погружения учился быстро, и все иммигранты уже могли вести на нем простые разговоры, в море никто никого пока не укусил, в класс каждый день приходили новые лекторы. Ощущение опасности не исчезало, и в конце концов Алистер понял, что оно специально подогревалось новыми вопросами. Кто-нибудь из имперцев постоянно интересовался вещами, на первый взгляд невинными, как майское утро, а на второй - полными всевозможных подвохов. Похоже было, что местное РУ совершенно уверено, что к ним заслали шпионов, но пока не выяснило, кто агент, а кто - "невинный исследователь". Неясно, почему в таком случае они не допросят всех, но, может, не хотят травмировать экспериментаторов лишний раз? Если так, то странные у них представления о государственной безопасности. С другой стороны, они все изолированы от общества, космического транспорта тут нет, деваться все равно некуда... Возможность, что с ними играют, как кошка с мышкой, Алистер не то чтобы не допускал, но гнал от себя эту мысль, потому что тогда работать стало бы совершенно невозможно. При мысли о провале даже его любопытство скукоживалось и рассыпалось пеплом.
  
   Ленни, верный своему слову (кстати, почему не Алли? Есть причина, по которой его начал "опекать" новый специалист, или это опять паранойя?), подобрал Алистера утром на третий день.
   - Поехали, - скомандовал он, перебудоражив всю группу своим появлением за утренним столом. - Нас ждут дети, и кто знает еще что.
   - А я могу посмотреть на детей? - спросила Мария неуверенным голосом.
   - Не сегодня, - Ленни улыбнулся и положил рядом с ее тарелкой блестящую перламутром ракушку, видимо, утешения ради. - Алистер, долго мне еще тебя ждать?
   Алистер послушно встал, дошел с провожатым до катера и с любопытством поднялся внутрь. На Гизаэллу их везли в грузовом варианте, а этот был маленький и формой напоминал полусдувшийся мяч. Рубка оказалась небольшим полукруглым закутком с двумя креслами, матовыми экранами и огромной панелью без признака управляющей консоли. Разведчик сел в указанное кресло и выпалил напрашивающийся и невинный, как божья роса, вопрос: "Как этим управляют?"- Стиснув зубы, - проворчал Ленни, кладя руки на панель. Алистер подождал продолжения, но его, похоже, не предвиделось.
   - Это... как? - спросил он наконец. Уточнить менее общей фразой ему не позволила осторожность, но хотелось бы знать, что имеется в виду под "стиснув зубы": под давлением, преодолевая какое-то табу, фобию, отвращение или запрет, физически тяжело, больно, страшно, не хочется? Ленни выглядел мрачно, но не так, как если бы его что-то мучило...
   - По-разному, - ушел от ответа спутник. Наверняка нарочно, и Алистер не решился спрашивать дальше. Рубка погрузилась в некомфортное молчание, прерванное имперцем лишь через полчаса, когда он снизошел до обозначения встающего на обзорном экране острова как цели их полета. Место, где находились выкраденные "дети" (удивительно, но Ленни, похоже, употреблял это слово безо всяких задних мыслей или, по крайней мере, без видимой иронии), называлось школой Майры и, судя по словам провожатого, эта партия маленьких мутантов была тут не первой и даже не второй. К тому моменту, как катер сел на окруженной деревьями лужайке с нулевым обзором, Алистер успел разглядеть несколько утопающих в зелени зданий, с десяток площадок и лужаек и низкую пристань.
   - Отстегивайся, - пригласил Ленни, когда катер мягко опустился на траву.
   Алистер последовал приглашению. Собственно застежек тут как раз и не было, а ремни отлипли от кресла так легко, что возникали сомнения в их работоспособности. С другой стороны, в них могла быть встроена какая-то автоматика, реагирующая на посадку, движение или команду с пульта. Ленни, встав со своего кресла, намотал на ладонь вытащенную из кармана... чешую? Нет, перчатку, на чешую только похожую.
   - Что это? - задал еще один напрашивавшийся вопрос Алистер.
   - Защитная рукавица. - Ленни протянул ему руку для осмотра, и стало видно, что это просто кожаная перчатка без пальцев с нашитыми на нее вперехлест белыми пластинами из... пластика? дерева? кости? на металл не похоже... - Подожди спускаться, пока я тебя не позову. У нас тут вендетта с одним ребенком; он наверняка уже ждет в кустах.
   - Вендетта - это серьезно?
   - Да нет, - усмехнулся Ленни, - ребенок же. Но жаль его разочаровывать.
   - А почему?..
   - Потом. Подожди здесь.
   Едва Ленни вышел из рубки, Алистер впился глазами в экраны, надеясь понять больше. Люк находился с противоположной стороны катера, но панель давала и задний обзор, и было прекрасно видно, как его провожатый спрыгивает на землю (неужели сложно сделать трап? как, интересно, они затаскивают в катера тяжелые грузы? одним антигравом их так не поднять... или трап у них отцепной? или, проще, выдвигающийся? или, очень возможно, другой антиграв?), направляется к дорожке между двумя деревьями, стремительно разворачивается, и резко вскидывает левую руку в перчатке, ловит ей... копье? нет, все-таки дротик, вылетевший из кустов, и немедленно швыряет его обратно тупым концом вперед.
   Из кустов не донеслось ни звука.
   - Бетти, иди сюда, - позвал Ленни, и ветви с шорохом раздвинулись, пропуская мальчика лет десяти со спутанными черными волосами, желто-зелеными глазами и орлиным носом, смотревшимся на немного азиатском лице очень странно. Мальчик был одет в серую рубаху без рукавов, зеленые штаны, мягкие сапожки, и был на нем широкий пояс с ножом и... бластером? Бластеры Алистер пока видел только на десантниках и на Бенджамене.
   - Покажи! - потребовал ребенок, и Ленни, разрешив: "Алистер, выходи", - протянул мальчику свою перчатку.
   - Откуда? - с интересом спросил Бетти.
   - Еще с Континента. Дарю.
   Мальчик с восхищением бросился примерять подарок; Алистер оторвался от экрана и направился наружу.
   Перчатка Бетти была, разумеется, велика, но к тому моменту, как Алистер спрыгнул на траву, он уже придумал, куда и как приспособить к ней завязки.
   - Знакомьтесь, - предложил Ленни, - Бетти, это Алистер, наш... гость из Федерации. Алистер, Бетти - твой бывший соотечественник, воспитанник Майры, генетически модифицированный как "идеальный солдат".
   - Алистер будет жить в Империи? - поинтересовался Бетти, покачиваясь с пятки на носок и обратно и гладя свою защитную рукавицу.
   - Пока он говорит, что будет.
   - А-а-а. Он будет с нами играть? - задал следующий вопрос ребенок. Интонация слова "играть" опасно балансировала между ожиданием и пренебрежением, так что реплика приобрела неожиданную двусмысленность.
   - Не сегодня. Но ты можешь погулять с нами, если хочешь.
   - Погуляю, - согласился ребенок и первым направился к дорожке.
   - Давно у вас Бетти? - поинтересовался Алистер.
   - Чуть больше года, - Ленни слегка понизил голос. - Иначе бы я этот дротик в жизни не поймал.
   - Вы им замедляете реакцию? - понимающе спросил Алистер. В одной из брошюр была глава по химическому контролю опасных качеств мутантов. - А быстрей, чем за год, не можете?
   - Ты перегрелся? - фыркнул имперец с таким странным выражением лица, что Алистер невольно отстранился. - Просто он только учится пользоваться оружием. Глазомер хороший, а резкости пока нет. Не дуйся, Бетти, ты же знаешь, что это быстро не бывает.
   - Совсем не дуться? - уточнил ребенок, не оборачиваясь. - Там... ну, там, мне каждый день что-нибудь давали. Я только здесь понял, зачем, когда все прошло. Ты когда-нибудь пробовал девять лет подряд пить тран-кви-лиза-тор-ры? От которых тошнит, и ничего не хочется, и все в розовых соплях?
   - Извини, Бетти, - сказал Алистер, когда понял, что оба, ребенок и взрослый, ждут его ответа. Впрочем, что еще могли сделать эти чертовы экспериментаторы, если они, конечно, хотели жить, было неясно. Оставить "деточек" с повышенной скоростью реакции и силой бегать по коридорам нелегальной лаборатории в их первозданном виде?
   - Бертрам. Для тебя.
   - Бет-ти, - жестко сказал Ленни.
   - Ладно. Как хочешь.
   - Умничка, - похвалил разведчик. - Возьму тебя с собой под воду в следующий раз. Веди; где сейчас твои одноклассники?
   Одноклассники нашлись на уроке в очередном архаичном, но новом здании. Здесь все было явно рассчитано на малышей: основательная, плохо поддающаяся разрушению мебель, широкие подоконники, шкафы и полки, с которых можно достать книги и игрушки, не влезая на стремянку... Сидевшие кружком на циновке и подушках посреди комнаты полтора десятка детей разных мастей обсуждали что-то увлекательное на имперском и, кажется, даже заключали пари. Единственная сидящая тихо девочка, по-имперски смуглая, черноволосая и темноглазая, одетая в зеленое просторное платье, глянула на вошедших и поднялась на ноги.
   - Бетти, ты готов заниматься? - спросила она на Стандарте, растягивая гласные и разбивая "заниматься" на три слога. - Или еще погуляешь?
   Мальчик глянул на Алистера искоса, хлопнул Ленни по подставленной ладони рукой в перчатке и уселся в круг - один из детей подвинулся, освобождая для него место. Значит, эта девочка - учительница. Ах, как тяжело у них с определением возраста...
   - Таннэ, мы можем погулять тут или помешаем? - спросил Ленни, обращаясь к девочке в зеленом.
   - Не помешаете. Бетти надо лечить, или все хорошо?
   - Все хорошо. Дротик на этот раз.
   "Взрослые" имперцы улыбнулись друг другу. Похоже, такие "вероломные нападения" случались тут по десять раз на дню.
   - Ну раз та-ак, - Таннэ опять растянула гласную, - гуляйте, играйте, пообедать не забудьте; сегодня будут пироги. Цай-Лио готовит. Солнце под ноги.
   "Солнце под ноги" - это, наверное, означало прощание, так как Ленни после этих слов направился на улицу, и Алистер последовал за ним. На полянке они свернули направо, обогнули здание и вышли на площадку между четырьмя домами. Два дома были такие же старинно-новые, как привычная тейриннская архитектура, а два - очень похожей планировки, но, судя по разбегающимся по стенам краскам и бликам всех оттенков, пластиковые. Трава на пространстве между ними росла странная - с плоскими листьями, жесткая, пружинящая под сандалиями, и зеленая, как искусственное поле, несмотря на очевидное ежедневное вытаптывание. Из двери в дверь шастали люди, несколько совсем маленьких карапузов играли с обручем у высокого крыльца.
   - Зачем ты расстроил ребенка? - с укором спросил Ленни. - Мало того, что с ним уже сделали? Бетти только-только начал оттаивать.
   - Откуда я знал, что этот вопрос его расстроит? - огрызнулся Алистер, которому и самому было стыдно. Мелкий монстр действительно не виноват, тем более что здесь его модификации, похоже, пришлись "ко двору". Ну, счастья им вместе...
   - А подумать? Ладно, пошли, покажу тебе макет Имперского архипелага.
   До макета было пятнадцать минут ходьбы. Кто-то, кому не жалко было труда и времени, выкопал среди цветущей зелени сообщающийся с морем широким каналом бассейн, в котором, как мясо в бульоне, торчали острова разной формы с домами, пристанями и даже, кажется, садами-огородами. Алистер узнал Тейринн с его серо-сине-черно-пестрой расцветкой и огромной пристанью и малюсенький остров иммигрантов рядышком. В воде между островов плескались дети, ведя "проливами" и "морями" игрушечные корабли. Это у них что, перемена? Или урок географии?
   Одна из детей - или все-таки взрослых - отделилась от группы и поплыла к берегу. Наверное, здесь можно было бы идти вброд, но плыла она так легко и красиво, что сразу ясно становилось, какой у нее любимый способ передвижения. На девочке была зеленая... накидка? рубашка? не скрывавшая абсолютно ничего. У берега она встала на ноги и посмотрела на гостей снизу вверх.
   - Что-то нужно?
   - Ничего особенного, Витани, но, возможно, тебе интересно поговорить с Алистером? Он - один из ребят, которые проектировали последнюю партию детей; я слышал, у тебя были вопросы?
   - Ох, Ленни, спасибо!
   Глядя на сияющую девочку, можно было не сомневаться, что вопросов у нее - завались, и все - как назло - технические. Вот же влип! И Ленни наверняка привез его сюда именно за этим... А нельзя, интересно, вызвать биолога? Или, еще лучше, раздать им тест на эту тему... Витани вскарабкалась на крутой берег и предложила пойти в тень. Ленни, естественно, не возражал - удобно устроился под цветущим кустом, разделил на три части кулек засахаренных фруктов из кармана и с явным интересом слушал вопросы невинной девочки, половину которых Алистер просто не понимал. Витани, не смущаясь, спрашивала и так, и эдак, теребила Ленни "перевести", а у Алистера голова шла кругом от разных-и-мелких частей клеток и разных-и-крупных пороков организма. Он тонул в полузнакомой терминологии, понимал, что тонет, понимал, что Ленни это видит, отговаривался тем, что недавно закончил колледж и не был допущен к собственно разработкам, но от всех этих оправданий проку было - что мертвому от припарок, потому что Витани продолжала спрашивать, а насмешливые искорки в глазах Ленни становились все заметнее и заметнее.
   В конце концов девушка исчерпала запас пригодных к обсуждению тем, заметила, что "ей надо обратно к детям", поблагодарила Алистера за беседу, а Ленни - за то, что объект беседы был доставлен к ней по месту жительства, и плюхнулась обратно в воду, где дети уже с полчаса играли во что-то, поразительно напоминавшее морской бой.
   - Пошли? - предложил Ленни, поднимаясь. - Раз уж Цай-Лио сегодня готовит.
   - Вроде не похоже на ваши имена, - осторожно заметил Алистер. Его спутник должен быть полным идиотом, чтобы не начать хотя бы подозревать неладное после этой беседы с любопытной Витани, но оправдываться было бы глупо.
   - И не должно быть похоже, она иммигрировала к нам. Как Бенджамен. Обычно она не возится на кухне, но когда на нее находит, весь остров на седьмом небе от счастья. А потом, затаив дыхание, ждет следующего раза.
   - Так хорошо получается?
   - Сейчас сам оценишь.
   Пироги у Цай-Лио, кто бы она ни была, получились действительно потрясающие, со сладкой сочной начинкой и поджаристой корочкой. Ленни в храме, похоже, любили и знали - все норовили подложить ему порцию побольше, приглашали поиграть, спрашивали о тысяче общих знакомых и - шепотом - о том, приедет ли на солнцестояние Элис. Про знакомых разведчик с явным удовольствием отвечал, про таинственного Элиса - нет. Когда они, с распиханными по карманам остатками пиршества, вышли на вольный воздух и направились к катеру, Алистер рискнул спросить, кто такой этот страшный Элис и получил несколько неожиданный ответ:
  
   - Шеф разведки, мой начальник.
   - А что он будет делать здесь?
   - Тут у нас подрастают будущие коллеги, мы за ними приглядываем.
   - Ты поэтому здесь всех знаешь? - Информация насчет "будущих коллег" была бесценной; знать бы только, с какой стороны начать ее рассматривать.
   - Поэтому тоже, но я вообще люблю детей. А что не спрашиваешь, "что значит "подрастают""?
   - Хотел спросить, но постеснялся, - "признался" Алистер, который на самом деле задавать такой прямой вопрос просто не рискнул бы.
   - А. Ну я тебе так скажу. Майра сделала новую генную модификацию, чтобы от вас нельзя было отличить. Лет через двадцать-тридцать будут готовы к работе.
   - А как они к этому относятся? - осторожно спросил Алистер. Понятно, конечно, что отношение детей мало кого интересует, но вот отношение взрослого к этому процессу хотелось бы знать...
   - Как ты думаешь? В этом возрасте все мечтают быть шпионами... Это пройдет попозже. Если к тому моменту, как они смогут начать работать, пятнадцать процентов согласится отправиться в поле, - хорошо.
   - А ты сам был когда-нибудь "в поле"? - Алистер выпалил это, все еще пытаясь переварить только что полученную информацию и следующие из нее выводы... Выводы были странные. Верилось скорее, что ему морочат голову, чем что имперцы согласны вбухать кучу денег и сил в производство, воспитание и обучение мутантов строго заданной категории, а потом отпустить большую часть их гулять, где пожелается; но если последнее правда, то... что? То федерационное понимание структуры имперского общества абсолютно не соответствует истине.
   - Был, - спокойно ответил Ленни, и катера распахнулся перед ними, как будто управляемый сенсором движения. - И не раз. У вас тоже. Но деткам будет легче; я-то от каждого медицинского сканера шарахаюсь. Что ты застыл, пристегивайся, я же тебе показывал, как.
   Дорога до Тейринна прошла в молчании. Ленни был, похоже, не расположен болтать в воздухе - он и в прошлый раз, кстати, молчал, а Алистер не мог придумать вопросов, которые не выдали бы его с головой, - и так уже он влип, дальше некуда. И, в любом случае, ему было о чем подумать. Количество нестыковок и противоречащих друг другу фактов зашкалило за все мыслимые пределы. Никак не сочетаются зверские телесные наказания, военная диктатура (полиция "сотрудничает" с армией - история Федерации тоже знавала такое сотрудничество), до зубов вооруженное население и прекрасно вышколенная армия со свободно-идиллической школой, где подростки с генетическим кодом идеальных убийц прогуливают с разрешения учителя уроки и швыряются острыми предметами в гостей острова, где дети изучают географию в воде и на свежем воздухе, иммигрантка, пекущая всеми любимую сдобу, занимается этим от случая к случаю, "когда на нее находит", а восемьдесят пять процентов идеальных шпионов (если Ленни, конечно, не врет) станут заниматься чем бог на душу положит, а не тем, ради чего государство угрохало на них кучу средств. И не сложить это все в одну картину, хоть разбейся, а если предположить, будто что-то из вышеперечисленного разыграно специально для него, то непонятно, что именно, и почему именно так... Такие дела. К тому моменту, как катер приземлился рядом с тейриннским дворцом Анаренн, Алистер запутался полностью.
   - Устал? - спросил Ленни, жестом приглашая спутника следовать за ним.
   - Немножко.
   - Сейчас отдохнешь, если захочешь. Пошли, покажу тебе кое-что.
   Через задний, неохраняемый вход они попали в тенистые коридоры, прошли по лестнице в подвальные этажи. Ни намека на пропускной пункт - гуляй кто хочет. У третьей двери после лестницы Ленни остановился, распахнул толстую пластиковую панель и пригласил: "Заходи". Алистер вошел и, терзаемый нехорошими предчувствиями, огляделся. Небольшая облицованная камнем комната, экран во всю стену, кровать, табурет, стол со стопкой бумаги и пигментных палочек, которыми тут пользуются для письма, полуоткрытая дверца в ванную. Ленни постучал по экрану, и серая панель приняла глубокий синий цвет.
   - Где мы? - спросил Алистер.
   - Во дворце. Тебе же Алли показывал. Я хочу, чтобы ты посмотрел это кино. У нас с Алли и Райвеном были коллеги. Немного постарше нас. Семь лет назад они впервые полетели на территорию Федерации, их взяли в плен. Не так давно мы узнали, что с ними стало. Запись длинная, если захочешь отдохнуть, скажи "стоп", запустить обратно - "старт". Поесть тебе принесут.
   Синий цвет на экране перешел в черный, в середину вплыла эмблема космофлота Федерации.
   - Мне очень жаль ваших коллег, но причем тут я? - спросил Алистер, хотя внутри у него все дрожало, как натянутая струна, и ясно было, что притворяться поздно.
   - Ты думаешь, я начну с тобой по этому поводу препираться? - удивился Ленни, открывая дверь. - Смотри кино. О "причем" - потом поговорим.
  
   "Смотреть кино" было поначалу интересно, тем более что Алистер абсолютно не сомневался, что ему показали чистую правду. Дело даже не в стандартной эмблеме космофлота и не менее стандартной заставке "Секретные материалы, если у вас нет кода допуска, остановите запись и позвоните по телефону..." - это легче легкого скопировать, и даже знакомых майора и генерала, тогда еще в других погонах, несложно вклеить в запись. Сомнений не оставляла сама динамика разговора с юным, лохматым, временами ироничным пленным. Даже его феноменальное бесстрашие после виденного на Гизаэлле не удивляло - парнишка разговаривал с ведущими допрос специалистами живо и свободно, казалось, совсем не мучаясь мыслями о том, "что с ним сделают, если". На что-то он отказывался отвечать, о чем-то говорил легко и, похоже, надеялся, что разговорами дело и ограничится.
   Когда Алли принес ему ужин, Алистер остановил запись и спросил: "Долго я должен это смотреть?"
   - Сколько скажем, - улыбнулся имперец. - А тебе совсем не любопытно?
   - Сначала было, но сколько же можно одно и то же? - нагло соврал Алистер.
   - Хочешь выжимку вместо полной записи? Не вопрос. - Алли просвистел переливчатую трель, и картинка на экране замутилась. - Действительно, не целый же месяц без сна и отдыха тебе тут сидеть. Хочешь уехать к Бенджамену на ночь? А завтра с утра я тебя подберу.
   - Хочу, если можно.
   - Почему же нельзя? Только ты поешь сначала.
   Да уж, "почему нельзя"! Куда он отсюда денется? Сбежит в джунгли, в гости к ядовитым змеям, паукам и прочим тиграм? Преодолев для начала вплавь черт знает сколько километров до соседней земли. Это способ самоубийства, а не побега, уж не говоря о том, что неясно, чего этим побегом можно добиться - ведь с планеты не убраться никак, разве что на катере, которым он не то что не умеет управлять, а даже и не представляет себе принципов интерфейса. Алистер принялся за еду, совершенно не чувствуя ее вкуса. Хорошо еще, в горле не застревает. Невозможно их понять! Ленни был мрачен, как могильная плита, а Алли в прекрасном настроении. По одному и тому же поводу. Но не развлечения же ради они заволокли его смотреть пленки? Какие-то подозрения у них должны быть. Какие? И, главное, есть ли шанс эти подозрения усыпить невинным поведением, или это дохлый номер?
   Алли присел на кровать и развлекался наблюдением за подопечным, пока тот не доел последний кусок.
   - Пошли? - предложил он, вставая. - Может быть, у тебя вопросы есть?
   - У меня много вопросов, потому что я совсем ничего не понимаю сегодня, - искренне пожаловался Алистер, следуя за провожатым и чувствуя, как ему становится легче дышать с каждым приближающим его к свежему воздуху шагом, хотя на самом деле от его местонахождения ничего не зависело. - Я не могу себе представить, как вы держите мутантов в узде без химических блокираторов, не знаю, зачем мне смотреть эти пленки, не понимаю, почему Ленни так сердился... Или он дружил с этим вашим коллегой? Миэли Ра-Тайнэ он назвался, кажется, так.
   - С Миэли все дружили, он был чудесным парнем, - ответил Алли, придерживая дверную створку. - Я чуть помладше, а Ленни его даже лично знал. Миэли ухаживал за его старшей сестрой перед отлетом.
   - А почему "был"? Его казнили?
   - В конце концов, - подтвердил Алли. - Но ты увидишь. А смотреть пленки тебе затем, что знать правду о своей родине вообще полезно.
   - Мне очень жаль, - честно сказал Алистер, хотя жалел он, разумеется, не захваченного и казненного парнишку.
   - У шпионов такая работа, - весело улыбнулся Алли, направляясь к стоящему на заднем дворе катеру. - Казнь - это мелочи, бывает хуже. Что ты еще спрашивал? Про детей? Дети совершенно замечательные, и держать их "в узде" не нужно, нужно только опекать и развлекать. Ты не любишь малышей? Как тебе скучно жить, наверное... Заходи и пристёгивайся. Смотри, какой закат сегодня малиновый! А вон там фрегат идет, прямо как картинка! Тебя не укачало в прошлый раз на паруснике?
   Алли щебетал как канарейка, но Алистер не верил ни одному его слову, кроме "у шпионов такая работа". Паразит. Это надо уметь - язвить таким милым тоном и с таким доброжелательным выражением лица. Профессионал, мать его! Долго тренировался перед зеркалом...
   - Алли, а сколько тебе лет? - спросил он наконец, когда имперцу наскучило расписывать действительно очень красивый, но совершенно не интересовавший Алистера закат. Управлять транспортом это ему явно не мешало.
   - Шестнадцать, а что?
   - Интересно.
   - Про кого еще интересно? - Алли с милой улыбкой обернулся к нему. Катер продолжил движение к посадочной площадке совершенно самостоятельно.
  
   - Я не так много ваших знаю. Ну, Бенджамен, Тэфи и Ленни, например.
   - Бенджамену двадцать шесть, Тэфи, по-моему, двадцать с чем-то, Ленни девятнадцать. - Катер коснулся грунта, и удерживавшие Алистера ремни упали на пол еще до того, как он успел до них дотронуться. - Беги теперь спать, я за тобой завтра после завтрака заеду.
  
   В эту ночь Алистер долго не мог заснуть, мысленно прогоняя в голове события сегодняшнего дня и с каждым новым воспоминанием все больше приходя к выводу, что имперцы не оставят его в покое, пока не убедятся... в чем? Его легенда не выдержит пристального изучения - она уже трещит по швам из-за биологии. Правда, больше ни на чем его поймать, вроде, не пытались. Плевать на биологию, он, в конце концов, мог соблазниться нелегальным заработком потому, что был круглым двоечником по всем предметам. Его целенаправленно, и, что уж греха таить, успешно, пытаются запугать, но пытаются ли его целенаправленно запутать? Неясно. Может быть. В любом случае, запаниковать сейчас - значит дать им в руки железобетонные доказательства того, что они, возможно, пока только подозревают. Расстреливать по подозрению его пока не собираются. "Смотри кино", Алистер, и молчи в тряпочку, хотя бы пока тебя ни о чем не спрашивают. От ужаса в твоем возрасте не умирают.
   Уже за полночь он уснул и проснулся разбитым, а за завтраком его ожидал очередной сюрприз в виде отсутствия за соседним столом одного из экспериментаторов. Он, конечно, мог "загулять" с туземным населением, как Кейли, не являвшаяся ночевать через день, и десять минут кряду Алистер искренне на это надеялся, но потом Раиса справилась о своем отсутствующем соседе и получила в ответ: "Его разведчики попросили с ними поработать - он сказал, что знает что-то об их потере. Помнишь, Райвен прилетал спрашивать?"
   Человек, которого демонстрировал им тогда заместитель шефа разведки, мог на самом деле пропасть без вести, конечно... Но каковы шансы, что "мирный исследователь" действительно его видел? Шансы, что еще одна жертва ехидных контрразведчиков смотрит в подвале "кино", - гораздо выше. Хорошо, что Алистер не в точности уверен, что он тут не единственный внедренный агент. Подозревать и знать - кардинально разные вещи. Вообще хорошо мало знать... Тем не менее, эта информация выбила Алистера из колеи, и к приезду Алли он снова был взвинчен.
   Поездка обратно во дворец и прогулка до знакомой комнаты прошли без приключений. Алистер не рискнул спросить о своем потенциальном товарище по несчастью и потому больше молчал, предоставив спутнику нести милую чушь о погоде и недавно встреченной девушке. Оставшись наедине, Алистер включил обещанную "выжимку". Через пять минут он пожалел о том, что не согласился на полную версию. Через десять - пожалел о завтраке. Через пятнадцать - о том, что пошел работать в РУ, а через полчаса был близок к тому, чтобы сожалеть о собственном появлении на свет. Сокращенный вариант "кино" содержал в себе исключительно допросы "с пристрастием".
   Алистер знал, что при извлечении информации в случае необходимости применяются и силовые методы, особенно если информация государственной важности. Чего он не знал, так это насколько те методы ужасны. А еще он, конечно, никогда не видел, как именно их применяют, и не наблюдал, даже в кино, как человек кричит, не переставая, пока у него не садится голос, пока вместо крика из кровоточащего горла не выходит хрип. Миэли, похоже, действительно был замечательным парнем, и тренированная в имперском беспределе выдержка давала ему огромное преимущество перед любым нормальным человеком - всю пленку, все двадцать часов "выжимки" (месяц? так сказал Алли о полном варианте?) он отказывался отвечать на вопросы, равно как и сотрудничать - даже под дулами бластеров, - и когда он упал, застреленный, на металлический пол космической базы, стало совершенно ясно, кто из участников драмы остался победителем.
   Экран потемнел и погас. Алистер, которого уже давно била дрожь, без сил уронил голову в ладони. Если десятой части такого допроса подвергнут его, он расскажет все, что знает, о чем подозревает и о чем даже не догадывается, - сделает что угодно, только бы это прекратить. Что угодно... Скрипнула дверь, и Алистер поднял голову - на пороге стоял Ленни.
   - Досмотрел?
   - Это... бесчеловечно. Алли сказал мне, что ты его знал. Мне так жаль, Ленни.
   - Побереги жалость, она тебе понадобится, - спокойным тоном пообещал имперец. Пугаться дальше было уже некуда, а то бы Алистер непременно это сделал. - Пойдем поговорим.
  
   Идти было недалеко - до конца коридора, где за тяжелой дверью нашлась еще одна каменная комната с тремя табуретами и небольшим столиком. Единственный свет в помещении исходил от осветительной панели на потолке, но она явно работала не на полную мощность, и в мягком полумраке едва видны были стены. Ленни указал Алистеру на один из табуретов и присел на край стола.
   - Что я вам сделал? - жалобно спросил Алистер, и притворства в его молящем тоне не было ни на ломаный грош. - Я никого не мучил, я даже не знал, что это... происходит. Вы сами меня выкрали. Хотите - отправьте обратно, в тюрьму, но так-то зачем?
   - Ах какой умница, - насмешливо протянул Ленни. - Я прямо верю. Значит так, Алистер. У тебя есть два варианта. Первый - ты сейчас полно и честно отвечаешь на мои вопросы. Второй - ты полно и честно отвечаешь на них позже. Который тебе больше нравится?
   - Я тебе скажу все, что хочешь!
   Алистер ожидал, что за торжествующей усмешкой имперца последует банальное "имя, звание, номер, задание", и боялся, что умолять и изворачиваться дальше у него не хватит храбрости, но не угадал. Ленни чуть откинулся назад и спросил:
   - Любимая марка кофе?
   - Зачем тебе?
   - Отвечай не задумываясь и не колеблясь.
   - "Золотой вензель".
   - Любимый цвет.
   - Синий, - и после этой поездки он его, если останется жив, возненавидит...
   - Полное имя.
   - Алистер МакБрайд.
   - Какую школу ты заканчивал?
   - Среднюю 118-ую.
   Вопросы сменяли друг друга безо всякой последовательности и системы: имена родителей, колледж, имя первой девушки, любимые конфеты, нелюбимая еда, самая занудная лекция в колледже и самая интересная, любимый профессор, любимый предмет, цвет волос матери, детские игрушки, первый алкогольный напиток, пробовал ли наркотики... У Алистера голова шла кругом, но легенду он помнил хорошо и пока ей, похоже, соответствовал, а где соответствовать не получалось, там он лепил первые попавшиеся ответы, благо быть совершенно оригинальным в эпоху всеобщей стандартизации невозможно, и все те книги, фильмы и конфеты, что встретились ему на Равенне, наверняка были и на Белинде. Ленни слушал, не записывал ни строчки (в комнате вообще не было бумаги или печатного устройства) и выдавал, не задумываясь, все новые и новые вопросы.
   Когда Алистер взмок как мышь и окончательно перестал соображать, что у него спрашивают, в комнату протиснулся Алли с кружкой.
   - Выпей, - посоветовал он Алистеру, вручая ему запотевший сосуд. - Ленни, иди отдохни.
   Ленни без звука вышел. Алли вспрыгнул на стол и подождал, пока пленный допьет сладковатый вяжущий напиток, от которого слегка прояснилось в голове.
   - Держать тебя без воды и пищи пятеро суток мы не станем, - пообещал имперец, и Алистера передернуло, потому что он прекрасно понял, с кем его сравнивают. - И даже спать отпустим через какое-то время, если будешь хорошо себя вести. Готов отвечать дальше?
   - Да, пожалуйста, как хотите... Алли, я не знаю, зачем вы меня допрашиваете! Что я сделал? Мне на самом деле ужасно жаль Миэли, но он был шпион, разведчик, а я тут причем?
   - Так и Миэли был не совсем шпион, - пояснил Алли своим обычным дружелюбным тоном. - Он даже Стандарт знал не очень хорошо, ты не заметил? Он был пилотом, которому поручили установить наблюдающий спутник. Он это, кстати, успел сделать, чем очень нам помог.
   Да-а, а спутник, похоже, так и катается, где там его этот "не совсем шпион" запустил, потому что от того координат и траектории запуска не дождаться... Разве что выловили как металлолом, впрочем, это очень сомнительно. Или ему опять морочат голову? Но сейчас-то с какой целью?
   - Но я же...
   - Алистер, - перебил Алли ласково, но что-то такое было в его тоне, что слова застряли в горле. - Радуйся, что мы пока готовы слушать то, что ты несешь. Потому что скоро это изменится. Кто был твоим начальником в лаборатории?
   Снова вопросы следовали один за другим нескончаемой чередой, но направленность теперь была другая - они касались работы в нелегальной лаборатории, и вот тут Алистер чувствовал, что "плывет". Легенда, казавшаяся такой подробной до сих пор, зияла кучей дыр, если приглядеться к ней получше, а имперцы втащили ее под микроскоп. Алистер был на Белинде всего раз, проездом, а одинаковость планет все-таки имеет пределы. И если на: "С кем ты работал?" - "Где лаборатория территориально?" - "Адрес?" - "Какие у тебя были поручения в течение дня?" - ответы были, то как только началось: "Куда ты ходил обедать в перерыв?" - "Какого цвета стены были в вестибюле?" - "Какая организация была по левую сторону от здания?" - заготовки закончились. Если у имперцев есть способ проверить его ответы (а он должен быть, потому что иначе они вряд ли додумались бы их задать. Или они просто ждут, пока он начнет себе противоречить?), то он влип надежно и с концами. Вопросы тем временем продолжались.
   - Где в этом районе продают самый лучший кофе?
   - В кафе "Аркадия".
   - Кафе "Аркадия" на каком этаже?
   - На первом.
   - До какого часа работает ближайший продуктовый магазин?
   - Не помню. Я редко ходил туда по вечерам.
   - Когда он открывается?
   - В восемь.
   - Где он находится?
   - На проспекте Труда.
   - Чтобы купить сублимированные продукты, в нем надо повернуть направо или налево от входа?
   Когда Алистер замучился до такой степени, что Алли пришлось повторять каждый вопрос по три раза, в дверь вошел незнакомый имперец. Алистеру понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что он видел его однажды на пирсе, перед экскурсией по столице.
   - Алистер, это Дари. Но сейчас нам всем пора спать. А завтра ты с ним тоже поговоришь.
   Короткий поход до "его" комнаты в начале коридора - и Алистер провалился в сон, как только коснулся подушки. Кровать в камере была мягкая и удобная, но это уже не имело никакого значения - он отключился бы где угодно. Дари разбудил его слишком рано, а может быть, и нет - ощущение времени в подвале смазалось. А вот имперцы всегда знают, который час, удобно им... Или, может, они тоже без привязки сбиваются? А на других планетах? А в космосе? Знал Миэли, сколько времени он провел на базе? Ох, вот только этих воспоминаний ему с утра пораньше не хватало...
   Дари дал ему умыться и поесть, но потом допрос продолжился в том же темпе. "Где", "как", "что", "когда", ни одного "зачем" или "почему". Разведчики проверяли его легенду на прочность, а прочности у нее как раз и не было, для этого ему надо было бы действительно поработать в этой чертовой лаборатории хоть недельку. Действительно, не может же человек забыть цвет пробирок, десятки которых перемывал каждый день, и надо ли подниматься на лифте, чтобы попасть в любимое кафе! Хорошо, если он пока угадывает, но нельзя же все время угадывать... Правда, до сих пор имперцы не подвергали сомнению его ответы - просто спрашивали. Может быть, они действительно не могут их проверить? Ведь для этого им тоже надо там побывать... Или хотя бы иметь подробные карты и видео. Кому могло в голову прийти снимать настолько подробные видео Белинды?
   В конце концов за очередным ответом не последовало нового вопроса. Дари встал (он, в отличие от Ленни и Алли, сидел на табурете напротив, а не на столе, нависая над собеседником), бросил: "Подожди", - и вышел. "Подожди" чего? Но уж вот это наверняка нарочно! Как будто его можно заставить нервничать больше, чем сейчас... Вскоре дверь опять скрипнула, и в комнате появился Ленни, аккуратно закрыл дверь, прошел к столу, уселся на уголок, тяжело вздохнул. Дешевые эффекты, а как работают!
   - Алистер, учитывая особенности вашей психики, пятнадцать процентов расхождения с реальностью на допросе - норма, но только если во всех областях. У тебя в рабочих и общих вопросах - пять, а в личных - сорок. Дальше упираться будешь, или откровенно поговорим?
   Окончательный провал, которого Алистер с ужасом ждал с той секунды, когда узнал о своем задании, наступил, но принять решение оказалось неожиданно легко. Пусть под пыткой он скажет все и еще немножко, но не сейчас же! Не пока трое подростков "нагнетают обстановку" в полутемном подвале, но все их угрозы остаются расплывчатыми намеками!
   - Мне нечего больше тебе сказать! Я не знаю, какого "откровенно" вы еще хотите! Ленни, я ни в чем не виноват, я же отвечаю на все вопросы, за что? Что вы со мной сделаете?
   Ленни оценивающе оглядел "подопечного" с головы до ног.
   - Я сражен, - сказал он со смешком. - Ну ладно, тебе предлагали. Иди досыпай пока, у нас еще будет возможность обсудить, что ты можешь нам рассказать...
  
   "Досыпай пока" - это Ленни переоценил его выдержку. Спать оказалось, естественно, невозможно. Кровь билась в висках, голова раскалывалась, все тело свело. И это его еще, между прочим, пальцем никто не трогал, сна и еды не лишал и даже очень сильно не пугал. Так, поспрашивали чуть-чуть. Либо Миэли был намного храбрее, либо... нет тут никакого "либо", на самом деле. Выхода из этой ситуации тоже нет, можно не искать. Если милые мальчики с Гизаэллы не стесняются пускать в ход ножи и плети для своих же, его жалеть точно никто не станет. И все равно, нарочно ли, нечаянно ли ему демонстрировали изнанку имперских обычаев - любви к собственному телу нет ни так, ни эдак. В "кино" показывали совершенный кошмар, но можно быть уверенным, что до такого не дойдет - он "расколется" раньше... Слабое утешение. Другое дело - что он может им сказать? Кроме того, о чем они и так в курсе? Разве что спросят про другие операции... Но тут его либо не поймают на вранье, потому что о них ничего не известно, либо будут знать, на чем ловить... Сколько они вообще знают? Похоже, много.
   Головная боль медленно проходила. Алистер умылся, походил по комнате, принял душ - просто чтобы что-то делать. От прохладной воды сразу стало лучше, и тут он сообразил, что имперцы, случайно или намеренно, дают ему время на раздумья. Если намеренно, то зачем? Чтобы он сам себя запугал до нервного срыва? Так у них и без его помощи, вроде, получается... Или есть что-то, с их точки зрения важное, что он может сделать только без свидетелей? Тогда что? Исповедь стенам - как-то чересчур. Или правда, что они телепаты? Тогда у того, кто прослушивает эту комнату, должен случиться нервный срыв при нулевом КПД, потому что думать о чем-то важном он - честно - не может... И не будет, кстати, на всякий случай. Благо думать о собственной шкуре значительно легче и не в пример полезнее в данной ситуации.
   Пытаться спать было по-прежнему немыслимо, и Алистер снова начал нарезать круги по комнате. В голову лезли отрывочные картинки из пленок и такие же оборванные куски собственного опыта: день, когда он обжегся маслом, пытаясь приготовить пончики, день, когда он сломал палец, зажав его в двери, высадку на Таланте, к концу которой он превратился в один сплошной синяк... На Таланте ему в первый раз было больно больше пяти минут, необходимых на то, чтобы разыскать в аптечке лекарство, и он хорошо помнил, как ужасно себя при этом чувствуешь, даже если серьезно ничего не повреждено. Но что делать, если невозможно этого избежать? Почему-то не кажется, что гизаэлльские ребята его пожалеют сразу же, как только он с мольбами упадет на каменный пол, скорее уж наоборот. И в любом случае, после "кино" у него не получится. Может, не получилось бы и до, тут сказать невозможно, но не после монотонного "не ваше дело", которым отвечал на всякий вопрос Миэли, когда снисходил до ответа. Может у Алистера тоже быть какая-то гордость, в конце концов... И трижды плевать, подделка это или нет; надо когда-то перестать закладываться на все подряд и начать принимать вещи, какими они кажутся, тем более что возможности кому-то что-то обстоятельно доложить у него уже гарантированно не будет.
   Вечность спустя - Алистер успел устать от метаний по комнате и, несмотря ни на что, начинать засыпать - дверь отворилась, впуская Алли.
   - Гуляешь? - иронично заметил он. - Погуляй со мной тогда до соседней комнаты.
   Алистер пошел за провожатым. Без сопротивления. Даже если предположить, что он справится с Алли, бежать тут некуда.
   В комнате для допроса они заняли прежнюю диспозицию - на табурете и на столе. Алли поболтал ногами, устраиваясь, но его мальчишеские выходки больше не развлекали. Сегодня в помещении было чуть светлее, и легко можно было разглядеть экраны на двух стенах и деревянную коробку на столе. Спрашивать о ее назначении Алистер не стал.
   - Алистер, - сказал Алли после долгой, тягучей паузы. - Ты, надеюсь, понимаешь, что миндальничать тут никто не собирается.
   - Я понимаю, - собственный голос прозвучал тускло.
   - Молодец. Хочу обрадовать тебя тем, что один из твоих коллег и товарищей по несчастью уже рассказал нам все самое интересное из твоей служебной биографии.
   Прием "мы и так имеем доказательства" был стар, как основы цивилизации, и все равно принес плоды - Алистеру стало еще безнадежнее. Но ловиться на это он не станет.
   - То, что он вам рассказал, на его совести.
   - Даже так?
   - Мне нечего больше вам сказать. Я ничего не знаю. Я не шпион. Вы сами меня выкрали.
   Алли улыбнулся весело и безмятежно. С таким же выражением лица он наблюдал, как человека полосовали плетью.
   - Хочешь посмотреть еще кино? - предложил он. - Короткое.
   - Хорошо.
   Один из экранов осветился, показывая привязанного к креслу человека. Темная кожа, черные волосы, мягко очерченное лицо, из-за которого они все кажутся детьми. Кто-то за кадром - только рука появилась в поле зрения - воткнул в человека несколько длинных игл с продолговатыми ручками: у локтя, в плечо, в шею. Человек дернулся, но ремни держали прочно.
   - Мы не оборудуем специальных пыточных камер, - "обрадовал" Алли. - А вы тратите на них столько средств просто потому, что по-другому не умеете. Эту технику придумали наши жрицы около тридцати лет назад.
   По лицу человека на экране потекли слезы. Рука поправила одну из игл. Человек закричал, выгнувшись, насколько позволяли ремни. Звука не было, и слава богу. Алистер отвел взгляд.
   - Он-то что вам сделал?
   - Он? Не помню. Старая запись. Это я в качестве демонстрации. - Алли открыл коробку на столе, и те же самые иглы, что и на экране, блеснули белым отсветом. Вживую они казались толще и длиннее. Если бы Алистер сидел на стуле, он наверняка вжался бы в спинку. - Что, совсем не страшно?
   - Очень страшно. Если бы мне было что, я бы немедленно рассказал.
   - Вот упрямый какой, - протянул Алли с таким выражением, как будто мысль об упрямстве допрашиваемого доставляла ему только приятные эмоции. - Ну хорошо, как хочешь.
   За те десять секунд, пока имперец спрыгивал со стола, выбирал из коробки иглу и оборачивался к нему, Алистер постарел на десять лет, но почти начавшуюся пытку оборвал звук распахивающейся двери.
   - Советник, это... - вставший в проеме Дари не закончил фразы, потому что в комнату ворвалась миловидная женщина с каштановой косой. Алистер был бы рад сейчас видеть всех демонов ада, так что ей обрадовался вполне искренне, несмотря на синюю форму и полный оружия пояс. Она забрала из руки у Алли иглу, сказала ему что-то на имперском, от чего он отступил в сторону, и вспрыгнула на стол сама. Взгляд у пришелицы был тяжелый, еще хуже, чем у Ленни. Впрочем, учитывая обстоятельства, это, наверное, было не очень важно.
   - Сколько тебе лет? - спросила она ничего не выражающим тоном, и Алистер без промедления ответил:
  
   - Двадцать один.
   - Как ты объяснишь, что, исходя из генетического анализа, - двадцать три?
   - Такие вещи невозможно определить генетическим анализом, - возразил Алистер. Настолько-то он биологию знал.
   - С вашей биологией, я удивляюсь, что вы кошек от собак отличаете. Как ты объяснишь расхождение в возрасте?
  -- Не знаю, как его объяснить, потому что мне двадцать один год.
   Незнакомка не стала задерживаться на этом пункте. Как выяснилось позже, потому, что она знала их практически все. Все, в чем легенда не соответствовала его персоне, подверглось такому же обсуждению. Под конец Алистер сбился, назвав неправильный год поступления в университет, потом сбился еще раз, даже не заметив, пока ему не указали на ошибку. Само по себе это, конечно, не имело значения - ошибиться может кто угодно, - но тут уже ничто не было "самим по себе". Женщина спрыгнула со стола.
   - Если хотите, можете продолжать выбивать из него официальное подтверждение, - предложила она простоявшим все это время без движения Дари и Алли. - Но тут и так все ясно.
   - Спасибо, советник, - негромко сказал Дари, и женщина вышла в предупредительно распахнутую Дари дверь. Имперцы переглянулись.
   - Ну что, будем выбивать подтверждение? - в пространство поинтересовался Алли, кладя руку на до сих пор стоявшую открытой коробку. - Или разойдемся?
   - Тебе совсем делать нечего? - спросил его коллега.
   - Да нет... не то чтобы совсем нечего... Ладно, Алистер, будем считать, что тебе повезло. Пошли обратно, спи спокойно, сегодня с тобой уже никто ничего не сделает.
  
   "У себя" в комнате Алистер без сил повалился на постель. Он так устал, что ему уже даже страшно. Провал его миссии воспринимался, в сравнении с перспективой пыток, бледно и неинтересно. Вот уж, действительно, "своя рубашка ближе к телу". Что теперь? Расстрел? Или как тут поступают с попавшимися шпионами? С другой стороны, как бы ни поступали, он дешево отделается. Месяц это "что-то" продлится вряд ли, в конце-то концов... Он заснул и сам не заметил этого, только удивился, как затекло тело, когда Ленни потряс его за плечо.
   - Пошли, - велел имперец, как только Алистер сфокусировал взгляд.
   - Куда?
   - Сначала - умываться.
   Против умывания возражений быть не могло. Когда Алистер, чуть более проснувшийся, но до сих пор ненормально спокойный, вышел из ванной, Ленни сидел за столом и рисовал цветочки на оставленных там листах, но немедленно поднялся от звука открывающейся двери и вывел своего подопечного в коридор. Интересно, у них все пленные такие смирные, что они запросто поворачиваются к ним спиной и пренебрегают наручниками? И тем не менее смысла в сопротивлении по-прежнему не было.
   - Куда теперь? - спросил Алистер, когда они вышли на свежий воздух. Стояло раннее утро, и прохладный соленый ветер гладил лицо, успокаивая, а небо было голубым и прозрачным, как хрусталь.
   - Домой в Федерацию, если хочешь.
   - Хочу.
   - Не так давно кто-то отказывался, - напомнил имперец.
   - Это было до того, как мне угрожали пытками непонятно за что.
   Ленни улыбнулся и повел Алистера к катеру, припаркованному во внутреннем дворе.
   - Ну, как знаешь. Пойдем, довезу тебя до транспортного средства.
  
   Транспортное средство оказалось спасательной шлюпкой из старого крейсера. Когда катер состыковался со шлюзом огромного корабля, Алистер испытал новую волну паники, решив, что ему сейчас предложат этим управлять, но оказалось, что знаний астрогации тут никто ни от кого не ждал. Ряды спасательных средств стояли в предназначенных для них гнездах на нижней палубе, и то, к которому его подвел Ленни было заправлено и на ходу... ну, или, по крайней мере, все индикаторы мигали зеленым.
   - Разберешься, как управлять? - спросил Ленни, наблюдая, как Алистер забирается внутрь и пристегивается.
   - Разберусь.
   - Счастливого пути.
   Имперец отступил на шаг, и Алистер задраил люк. В окружении знакомой техники он чувствовал себя почти дома, почти в безопасности. Шлюпка управлялась элементарно: выбрать из каталога систему назначения, дваджды щелкнуть по ней курсором, надеть кислородную маску, пристегнуться, нажать "старт"... и пусковой механизм крейсера швырнул его в темноту.
  
   Несколько часов после перегрузок старта и сенсорной дезориентации ухода в гиперпространство Алистер наслаждался осознанием того, что жив и в безопасности. Конечно, могли отказать навигационные механизмы шлюпки, или он мог влететь в метеоритный рой или попасть на планете под грузовик, но это все были знакомые, нестрашные вероятности. Компьютер напомнил ему о необходимости поесть; Алистер снял ненужную теперь маску и выдавил в рот безвкусную пасту аварийного рациона. Голоден он не был, но надо - значит надо. А еще надо, наверное, упорядочить и уложить в голове полученный опыт, ведь придется же докладывать... Даже в привычной тишине шлюпки, нарушаемой только уютным шипением насосов воздухоснабжения да потрескиванием механизмов, опыт упорядочиваться не желал. Если принять все, что ему показали, за истинную правду, получается, что мозги у имперцев настолько сдвинуты с нормальной оси, что плевать, на кого они физически похожи, - к человеческой цивилизации они не имеют ни малейшего отношения. А может, кстати, такое быть? Теоретически, наверное, может... По крайней мере, тот пласт культуры, который заведует понятием "справедливость", смещен у них куда-то в сторону. Над своими гражданами издеваются как угодно и по дурацким поводам, опасных мутантов никто не думает хотя бы разоружать. А шпиона, несмотря на недвусмысленные угрозы, вышвырнули целым и невредимым в космос, даже не поломавшись для приличия, и это несмотря на то, что опыт общения с чужой контрразведкой у них страшный. Еще и предупредили по дороге на орбиту - "подумать о своем докладе, а то начальство может не поверить и принять меры". Начальство, кстати, просто обязано не поверить или, по крайней мере, проверить его сначала на серьезное отравление чем-нибудь психоделическим. Хорошо было бы иметь какие-нибудь факты про технику, численность или хотя бы систему их государственности и силовых структур, может, тогда бы стало понятнее. Но ориентировали их явно "с учетом внедрения", и ничего полезнее общих фраз о "сотрудничестве полиции и армии" ему никто не сказал. А если принять за аксиому, что хоть в чем-то ему точно наврали, то вообще неясно, где искать концы. Тщательно продемонстрированную жестокость могли ведь организовать напоказ - неясно, где они нашли волонтеров на такое, но это другой вопрос, и ответ на него включает в себя то, что добровольцами они могли и не быть... Пленки могли оказаться поддельными, хотя ему и кажется, что нет. Непонятно как устроенные катера могли управляться стандартно, но дистанционно - сплошные поверхности экранов и пульта могли скрывать любой, в том числе знакомый, интерфейс... если бы это пришло ему в голову на Гизаэлле, он бы попробовал поковырять одну, но теперь уж поздно. То есть все, что он видел, могло быть специально организованным хороводом... все, кроме каменного города, но тут объяснение возможно любое, а в его "экспертную оценку" возраста зданий начальство не поверит даже в бреду - тоже мне, нашелся археолог.
   Записать свои размышления или хотя бы строчки вводных в шлюпке было невозможно, а держать в голове все варианты без схемы - сложно. Алистер покрутил каждое противоречие так и эдак, пришел к трем или четырем диаметрально противоположным моделям имперского общества - в диапазоне от социума по подобию Федерации до негуманоидного анклава в "овечьих шкурах", устроился в кресле поудобнее и проспал двенадцать часов, до посадки.
  
   Добраться от аварийной станции Зинаиды, куда его вышвырнул автопилот шлюпки, до космопорта той же планеты, а оттуда до ближайшей штаб-квартиры РУ на засекреченной базе неизвестно где было делом несложным и не очень недолгим. Три пересадки на общественном транспорте, полет на спецшаттле, и вот уже переодетый в соответствующую форму Алистер стоял перед майором, имя которого, как он теперь знал, было Грашичек, и докладывал о прибытии. Майор особого восторга при виде его не проявил, но Алистер этого, в общем, и не ждал - за два года службы он усвоил, что хвалить и благодарить подчиненных в армии не принято. Тем не менее, услышать подробности майору, а может, и высшим чинам, явно не терпелось, и вернувшегося агента немедленно усадили перед камерой для развернутого отчета.
   С момента отлета с Гизаэллы Алистер успел успокоиться, все его страхи виделись теперь сквозь розовые стекла благополучного возвращения домой, и поэтому делиться со специалистами подробностями поездки было интересно, а несколько раз этот процесс заставил его взглянуть на собственный опыт под другим углом. Голоса с другой стороны экрана задавали уточняющие или наводящие вопросы, несколько раз отчет прерывался на еду и сон, но через двое суток (часы он купил в первом же космопорту, еще до бутербродов, а от мороженого отвернулся с отвращением) подробный доклад был завершен. А на следующее утро его снова вызвали "на ковер".
   Кабинет майора Грашичека был стерилен, как шлюзовая камера, и характера своего хозяина не отражал совершенно. Впрочем, это мог быть и общий кабинет. Алистер подождал приглашения сесть, не получил его и остался стоять по стойке "вольно", смотря в переборку поверх головы начальства. Что-то, очевидно, шло не так, но сейчас-то что могло случиться? Или вернулся с Гизаэллы кто-нибудь еще, и они не совпали в показаниях? Так легко может быть, если им морочили голову разными способами...
   - Лейтенант, во время допроса к вам применялись силовые методы?
   - Нет, - честно ответил ошарашенный Алистер, который уже сообщал об этом добрый десяток раз самым разным людям. - Меня даже пальцем не тронули. Угрожали, да, постоянно. Но никакого физического дискомфорта не причинили.
   - Что вам предложили за то, что вы скроете информацию о планетарном составе Империи?
   - Пока я там был, я о планетарном составе не слышал ни слова. Более того, на мой прямой вопрос во время лекции по географии мне было сказано: "До этого мы еще дойдем, а пока не забивай голову".
   - Но о том, что мы "зверски замучили" их невинного пилота, не постеснялись сказать?
   Алистер усилием воли воздержался от того, чтобы пожать плечами, - майор бы не оценил. Кавычки, из тона начальника очевидные, были тут, по его мнению, неуместны, но спрашивали не об этом.
   - Нет, сэр, не постеснялись. Более того, я бы сказал, что они акцентировали на этом мое внимание.
   - И вы поверили их бредням?
   - Не уверен, сэр. Исключить эту возможность я не могу, но хотел бы надеяться, что запись фальсифицирована.
   По выражению лица майора было похоже, что слабая эта надежда посетила Алистера напрасно. Ну, он ведь с самого начала не особенно верил, что эта часть его нового опыта сфабрикована имперцами...
  
   - Сэр, могу я спросить, был ли найден спутник, о котором упоминал Алли?
   - Нет, - резко ответил майор и, спохватившись, что это можно понять как угодно, добавил чуть более доброжелательно: - Не был. У вас есть, что сказать по этому поводу?
   Тем самым косвенно подтверждалось, что, по крайней мере, сам факт захвата Миэли имел место, иначе откуда бы кто-нибудь знал, в какой системе этот предмет искать? Но вот что Алистер может поведать на эту тему - неясно.
   - Не знаю, что я могу сказать, сэр. Алли открытым текстом говорил мне, что спутник был запущен. Правда, за семь лет его могли выловить обратно.
   - Вы полагаете, они шастают по нашим системам незамеченными?
   - Не знаю, сэр.
   - Вы, лейтенант, ничего не знаете! У вас не доклад, а рассуждения общего характера! Из ваших слов получается, что в Империи - пастораль, тишь и благодать, хоть миссионеров засылай!
   Ну, пастораль имела место, а вот где майору пригрезилась тишь и благодать - этого Алистер понять не мог и даже не сразу нашелся, что возразить:
  
   - Сэр, я прошу прощения, если что-то в моем докладе показалось вам недостоверным, но я старался наиболее полно и точно описать все, даже самые незначительные, детали и, возможно, был в этом недостаточно успешен.
   - Идите, лейтенант, и подождите в коридоре.
   Алистер вышел, прислонился к тянущей холодом воздуходува стенке и вздохнул. Эту часть военной службы он не любил больше всего. В новых местах всегда имелось какое-то свое, пусть ужасающее, очарование, разбираться в переплетении фактов, предположений и возможностей, сопровождавших каждое событие, было неизменно интересно, а вот препираться потом с начальством непонятно из-за чего он не любил. Главное - неясно, что в этот раз не слава богу... Не мог же он так разойтись с известными из других источников фактами, что перевернул какое-то важное представление об Империи? Или мог? Тогда понятно, почему майор, которому придется отстаивать перед вышестоящими чинами новую концепцию, так расстроен: поворачивать привычный ход мышления по всей организации - этого и врагу не пожелаешь. Но тогда хотелось бы знать, что именно новое он привез и не окажется ли это намеренной дезинформацией... а впрочем, пусть с этим специалисты разбираются.
   - Лейтенант, зайдите, - прогремел майор через комлинк, и Алистер с новым вздохом оттолкнулся от переборки.
  
   На этот раз Грашичек разрешил ему сесть и задал еще пару десятков вопросов, в основном об имперских разведчиках, на которые Алистер уже отвечал не один раз. Что-то в его ответах начальство явно не устраивало, но некоторое время он искренне не понимал, что. В конце концов майор спросил: "У вас сложилось впечатление, что у них есть информация о любых месте и деятельности в Федерации?" - и Алистера осенило.
   - Не знаю про любое, сэр, но про Белинду им было известно больше, чем мне. Пока я летел сюда, я проверил свои ответы через поисковик, и во всех спорных случаях они были правы.
   - Приведите пример.
   - Единственное кафе "Аркадия" в том районе действительно на шестом этаже, а продуктовый магазин работает круглосуточно.
   - Надо было лучше готовиться к заданию, - нахмурился начальник. Алистер хотел было возмутиться, но вовремя прикусил язык. "Лучше готовиться" вообще-то должен был не он, а тот, кто всучил ему дуршлаг вместо легенды, а на следующий день отправил в тюрьму. Возможно, приняв его молчание за раскаяние, Грашичек продолжил: - В чем еще они проявили подобную осведомленность?
   - Мне больше нечем было их проверить, но очевидно, что они знали о существовании лаборатории, месте назначения и маршруте конвоя.
   - Эта информация была им предоставлена, - отмахнулся майор.
   - Насколько я понимаю, она просто была в открытом доступе, но карты и адресная книга Белинды тоже не засекречены.
   - Помолчите, лейтенант, пока вас не спрашивают.
   Алистер замолчал, хотя желание высказать командиру, куда он должен идти со своими замашками, начало перехлестывать через край. Даже ехидных имперцев было легче переносить... Молчание длилось секунд тридцать, а потом майор зашел с другого конца, причем внезапно перешел на "ты":
  
   - Ты хочешь, чтобы я поверил, что имперцы знали о твоем внедрении заранее и подготовились к допросу?
   - Либо так, сэр, либо они выделили меня из толпы шестым чувством, а вы говорили, что телепатических способностей у них не обнаружено.
   - И, зная все заранее, позволили тебе две недели гулять на свободе? А потом, попугав допросом, отпустили обратно?
   Ну, "на свободе" он был меньше двух недель, но, в общем, да. Алистер кивнул:
  
   - Да, сэр.
   - Не ври! - закричал майор таким голосом, как будто ему признавались в супружеской измене.
   - Сэр, у меня и в мыслях не было.
   - Что они тебе пообещали? Чем угрожали? Чего потребовали?
   - Угрожали пытками, ничего не требовали и не обещали. Сэр.
   - Что ты рассказал им о других разведчиках?
   - Сэр, вы меня сами инструктировали. Я не знал даже, что у меня были там коллеги, уж не говоря о том, чтобы иметь возможность что-то о них рассказать.
   Грашичек побагровел и подался вперед. Разговор принимал психоделическое направление, похожее одновременно на первый и единственный эксперимент Алистера с наркотиками и на книжку про Зазеркалье, непонятную читателю, несмотря на комментарии литературоведов. Какой недуг одолел майора - неясно, но, похоже, он опасен, если и не заразен.
   - Лейтенант, твою мать, чем ты купил себе свободу? Там еще трое человек, нам их ждать обратно или нет? Что ты обещал для них сделать? Ты прошел через три космопорта - чем ты заразил своих попутчиков?
   От последнего вопроса по коже пошли мурашки.
   - Сэр, от меня ничего не требовали. Я не могу гарантировать отсутствие инфекции, но ручаюсь, что я о ней, по крайней мере, ничего не знаю. Я не подумал об этом.
   - О чем ты думал все это время? Как половчее соврать? - взревел майор, вскакивая со стула. Будь гравитационный контроль станции чуть похуже, он пробил бы потолок. - Какой идиот поверит, что серые паршивцы трое суток разводили нюни, а потом проводили тебя до шлюпки? Встать! Что ты рассказал им о Федерации? С каким заданием они отправили тебя назад?
   - Господин майор, я действительно не могу дать на этот вопрос никакого нового ответа, - ответил Алистер, расслабляя плечи. Вот так, наверное, собаки опускают щетину на загривке, когда хозяин говорит им: "Свой", но они в этом пока не уверены. - Пожалуйста, проверьте меня на детекторе лжи, если вы не можете в это поверить.
   Майор рявкнул: "Уведите его в десятую камеру. И подготовьте команду для допроса!"
   Алистер, запоздало осознавший, что в комнате они уже не одни, обернулся только для того, чтобы увидеть двух амбалов из внутренней охраны базы, на полторы головы выше него. Сопротивление было бы настолько же бессмысленным по букве, как и по духу. Он дал защелкнуть на себе наручники и пошел, куда велели. Какое-то паршивое постоянство покорности судьбе в последнее время... Засчитать, что ли, имперцам в плюс то, что его, по крайней мере, не связывали? Зато здесь пытать не сулят. И вообще, дома лучше.
   Десятая камера выглядела точно так же, как помещение, где допрашивали Миэли. При виде металлических креплений и многочисленных перемигивавшихся агрегатов Алистеру стало сильно неуютно, но он обругал себя за паранойю, сел в жесткое холодное кресло, подождал, пока с него снимут портативные наручники и наденут кресельные - на запястья и щиколотки, точно как тому имперцу... да прекратится когда-нибудь этот мандраж без повода, или так всю жизнь теперь будет? Никто не пытает своих. От детектора лжи не бывает ни больно, ни даже очень обидно, переживешь.
   Сбора специалистов для допроса пришлось ждать еще часок, но как только все желающие обступили объект беседы и подключили его к датчикам, процесс пошел как по маслу. Алистер повторил все то же самое, что и в прошлые разы, в разных вариантах и, естественно, ни на чем не попался. Детекторы молчали как убитые. В кривых его какой-то-там-деятельности не находилось ничего, указывавшего на порочные склонности. Майор по мере выслушивания объяснений багровел все больше, порыкивал на... кто они по специальности? медики? инженеры? "палачи" - не звучит... Специалисты вежливо отругивались, спрашивали еще раз, получали все те же самые кривые, косились на Грашичека, спрашивали опять, и Алистер даже начал находить во всем этом балагане извращенное удовольствие, не подобающее разведчику, но, возможно, простительное историку. На пятом заходе майор не выдержал, наорал на всех, велел запереть "паршивца" в другой камере и повторить то же самое с утра и вылетел за дверь. Алистер повернулся к специалисту, чтобы поделиться с ним своим хорошим настроением, но тут осознал, что больше никто ничего забавного в процессе истязания детектора не находит, и промолчал. Охранники снова поменяли наручники, вздернули его на ноги и повели в дверь и дальше по коридору.
   - Точно ОНИ поработали, - сказал один из конвойных с таким выражением, как будто говорил о святых или, по крайней мере, о демонах, едва они отошли от камеры для допросов на пару шагов. - У этих всегда детекторы отказывают, а потом вообще вся техника. Вот и в прошлый раз то же самое. Паршивец менял ответы, как хотел, а от загогулек этих долбаных никакого толку... Потом вообще все напряжение выбило, и проводка как жеваная. Ну пошел, ублюдок, вон сюда тебе! Купили с потрохами...
   Когда Алистера освободили от оков и оставили в тесной и полутемной, но вполне пригодной для жизни одиночке, мысли у него были самые невеселые, но, досчитав до тысячи пятиста трех овец и извертевшись на неудобном матрасе, он все-таки заставил себя не дергаться, не думать про маму и заснуть.
  
   Утром (часы, слава богу, были пока на нем) его перевели обратно в десятый номер, "законсервировали" в кресле и снова подключили к детектору тоненькими проводками. Было бы смешно, если бы не было так грустно: тут двое здоровенных с ног до головы обвешанных оружием амбалов водят его в наручниках, а на Гизаэлле Алли и Ленни, выглядевшие как недокормленные подростки и снабженные только ножами, даже не делали вид, что хоть сколько-нибудь его опасаются. Не то чтобы и тем, и другим что-то грозило с его стороны... Майор подошел позже, когда кожа от клея на датчике зачесалась так, что Алистер уже начал подумывать о том, чтобы попросить переместить соединение. Пока его останавливало то, что тогда будут чесаться два места, но, может быть, одно будет от другого отвлекать?
   Допрос продолжился теми же вопросами и теми же ответами. Если так пойдет дальше, то он вызубрит их все наизусть - кому это надо? Почему ему не хотят верить? А ведь не хотят настолько, что готовы убить кучу времени на проверки и перепроверки. Ну что он такого взрывоопасного сказал? Ну, хорошая у имперцев разведка, ну плохо. Но не трагедия ведь ни в каком виде! А что они не измывались особо жестоко над пленными, так и вообще замечательно...
   Игра в вопросы-ответы чем дальше, тем сильнее нервировала майора, попозже подошел еще подполковник, и аттракцион начался по новой. Часам к шести вечера Алистер, уже давно закипавший, наконец, решился внести в процедуру разнообразие:
  
   - Господин подполковник, господин майор, я не понимаю, что происходит! Второй день детектор лжи показывает, что я говорю чистую правду. Я понимаю, что мои новости по меньшей мере странны, но не могу нести ответственность за то, как имперцы ведут свои дела.
   Подполковник, скривившись, отвернулся от кривой, которую он рассматривал со специалистом, шагнул к креслу и наотмашь ударил Алистера по лицу. Кажется, он что-то при этом сказал, но у Алистера зазвенело в ушах, перед глазами поплыло, и он мало того что не расслышал - он, кажется, вообще отключился от действительности, потому что ему на секунду показалось, что он в кино, рядом с имперским шпионом Миэли, только за кадром. Потом наваждение схлынуло, и он расслышал сквозь гул в раскалывавшейся голове, сквозь вкус хлынувшей в рот крови: "Подонок, что ты им пообещал?!"
  
   Когда Алистера вернули в камеру, кровь, вперемешку со слезами и соплями, еще сочилась из носа, а голова болела, хотя по часам прошло девяносто две минуты. Когда и зачем он заметил время, было неясно. Хотелось броситься на кровать и продолжать реветь, но он умылся, прополоскал рот, подержал руку под холодной водой и зажал нос ледяными пальцами. Может, кровь остановится. А нет - ну и черт с ней.
   Почему-то угрозы... хорошо, не только угрозы. Но головная боль от затрещины - это, прямо скажем, еще не нестерпимые пытки. Угрозы дома, там, куда он так стремился вернуться, произвели на него гораздо более сильное впечатление, чем все имперские выкрутасы. Что-то было в этой реакции от детской обиды на маму, которая вместо того, чтобы обнять и пожалеть, отругала за разорванную куртку. Неужели оно и есть? Люди, которые ассоциировались с безопасностью, стали жесткими и жестокими, страшными... может, и не страшными. Но. Но. Пыток Алистер... не то чтобы не боялся, но почему-то ему казалось, что их не будет и оплеуха от подполковника - максимум отмеренных ему неприятностей. А если нет, то - что? Что от него хотят? Что они ждали услышать, что так не сочетается с его докладом? Что, что, что? А не плевать? Ну вот догадался он, допустим, что это за бесценное знание, и? Соврать, что именно это и видел? Если им так это нужно - он, в принципе, готов, наверное, соврать. Если бы можно было посоветоваться... с мамой, с друзьями, с кем угодно... Кровь сочилась в горло, и Алистера тошнило от ее металлического вкуса. Когда в лязгнувшую дверь вошел майор Грашичек, он еще сидел у умывальника, сжимая согревшимися пальцами переносицу.
   - Чего от тебя хотели имперцы? Скажешь сейчас под запись, и я переведу тебя в военную тюрьму. Нет - расстреляю.
   Вот и предельная ясность. И о трибунале даже речи нет. Другой вопрос, чем бы помог ему трибунал...
   - Господин майор...
   Алистер хотел было сказать, что готов признаться в фальсификации доклада и повиниться, что разослал какого-нибудь дерьм из каждого из трех космопортов, но в последний момент осекся. Выболтать имперцам и так очевидное задание - это, значит, нехорошо, а наврать всей Федерации о характеристиках противника и тем погубить кто знает сколько народа - можно? Герой разведки на века. Стыдно. Как ему это в голову-то пришло? Грашичек внимательно смотрел на него из двери; охрана маячила за его спиной.
   - Слушаю, лейтенант.
   - Извините, сэр. Я сожалею, что вы мне не верите, но изменить отчет не могу.
   - Если в течение трех часов ты не передумаешь, объясняться будешь с расстрельной командой.
   - Я понимаю, сэр.
   Дверь вошла в паз с глухим стуком. Алистер опустил руку, и на измятую одежду закапали темные капли.
  
   Через три часа и две минуты кровотечение унялось. Еще через пять минут за ним пришла слегка запоздавшая расстрельная команда с майором во главе. Нельзя сказать, что Алистеру было совсем не страшно, но все эмоции притупились, он чувствовал себя избитым, усталым и растерянным, тело ныло, голова кружилась, и ему было... ну, не совсем без разницы, что именно сейчас произойдет, но достаточно все равно, чтобы не скатиться в истерику. Поэтому свое: "Мне нечего больше сказать", - он произнес если и не твердо, то спокойно, в руки охране дался без возражений, а получив отказ на просьбу написать письмо матери, даже не возмутился.
   Потом они с охраной в полном молчании шли длинными и скучными подсобными коридорами - Алистер не знал, куда, и знать не хотел, - мимо дверей и люков, по шершавым полам с вмурованным рельсом. Намагниченные ботинки охраны шаркали по пластметаллу, и постоянное "шшух-шшух-шшух" действовало на нервы. Он заткнул бы уши, но в наручниках это было затруднительно.
   В конце очередного коридора оказалась шлюзовая камера, и тут Алистера обдало ужасом, потому что он узнал ту самую, из пленки с Миэли, но трепыхаться было поздно и по-прежнему стыдно. Металлическая дверь отъехала в сторону, закрылась за спиной, следующая, еще более массивная преграда с лязгом поползла в паз. Алистер смотрел прямо перед собой, и поэтому слабую вспышку едва увидел краем глаза, но его охранники попадали на пол как подкошенные. Даже начав оглядываться, он не сразу заметил причину внезапного мора расстрельной команды, но когда дверь практически ушла в переборку, несколько слившихся с противоположной стеной фигур побежали в его сторону и комбинезоны-хамелеоны прекратили их маскировать. Одна из фигур остановилась в полушаге от него и сунула ему в руки комок скользкой ткани.
   - Надевай, - потребовал смутно знакомый голос. - Я помогу. Прямо сверху на одежду, и не тяни.
   Алистер молча повиновался - комок оказался вариантом скафандра, - но едва он всунул ноги в штанины, до него с запозданием дошло, что происходит, и он все-таки спросил: "Куда вы меня повезете и что вам от меня надо?"
  -- Потом поговорим, - пообещала тень. Лицо было прикрыто мерцающей пеленой, и Алистер все никак не мог понять, с кем разговаривает. - Расстреливать и пытать не будем - устраивает пока?
   Устраивает или не устраивает - в его отстраненном состоянии сказать было сложно. Наверное, он должен был отказаться, но любопытство, поднявшее голову первой из спящих эмоций, буквально толкнуло под локоть, и Алистер продолжил натягивать защитную одежду, краем глаза наблюдая за тем, как рассыпавшиеся по углам имперцы - всего их было пятеро - щелкают рычажками контроля шлюзовой камеры, смотрят в коммуникационное устройство, стоят без движения с оружием... бластером? парализатором? он даже не знал, что у них есть функционирующие парализаторы... в руках, склоняются над охраной, активируя шлемы их скафандров и проверяя соединение и подачу кислорода.
   - Если вы понимаете свою выгоду, вы доложите начальству, что заключенный расстрелян, - посоветовал начальнику конвоя один из имперцев со своим, уже привычным Алистеру, ломающим слова акцентом. - Но нет - так нет. Вас спасать не будем.
   Алистер наконец залепил лицо толстой прозрачной пленкой. Кожу стянуло и защипало, но почему-то он сразу стал лучше видеть и слышать.
   - Вдохни! - велел сопровождающий. Алистер подчинился, и в нос ударил свежий, пахнувший зеленью и землей воздух. - Молодец. Обними меня за пояс. Вот так.
   Ладонь прилипла к комбинезону как припаянная. Алистер инстинктивно потянул руку назад, но она не поддалась.
   - Готовы, - сказал имперец, и один из его товарищей активировал наружный шлюз - обе двери одновременно. Воздух со свистом вышел в окружающее пространство. Комбинезоны, наверное, имели какой-то вариант магнитной подошвы, потому что, несмотря на тянущий вихрь, Алистер остался на месте. Расстрельная команда в намагниченных скафандрах тоже осталась лежать, где лежала.
   - Следуй за мной, - велел его знакомый-незнакомый провожатый. В этот раз голос прозвучал практически в ухе; значит, помимо всего прочего, в этом странном скафандре было рабочее радио. - Мы будем делать то же самое, что и они, так что смотри.
   Четыре тени пробежали к черному квадрату пространства, оттолкнулись от кромки и полетели вперед, на ходу теряя цвет. Еще пара секунд, и их невозможно стало отличить от окружающей черноты. Через секунду приклеенный к "спасителю" Алистер последовал за ними.
  
   Пустота космоса обступила их, словно чернильная лужа. Вокруг базы не было космических тел, только чернота. Против воли Алистер прижался к спутнику теснее.
   - Ты боишься открытого пространства? Потерпи, нам недалеко, - успокоил его провожатый. - Хочешь, закрой глаза, я тебя развлеку.
   - Да нет, я не очень боюсь, - уверил его Алистер. - Но я не узнаю твой голос.
   - Ленни. А я думал, ты сразу узнал.
   - Я просто еще в шоке, - совершенно честно признался Алистер, хотя на кой имперцу были эти откровения... - Зачем я вам нужен?
   - Ты нахватался у командующих? - в голосе Ленни послышался смешок. - Ни за чем. Мы тебя здорово подставили, и ты хорошо держался у нас. Обидно будет, если тебя застрелят от того, что у аналитиков несварение информации... Твой майор, кстати, отстаивал тебя до последнего, если тебе интересно.
   - Грашичек? - поразился Алистер.
   - Он самый. Такой скандал закатил, мы очень удивились...
   - И что?
   - И ему велели заткнуться и нейтрализовать перебежчика, пока ты чего-нибудь не натворил. Я подозреваю, что он готов был шлепнуть твою подпись в официальную версию, не заставляя тебя ее угадывать, но раз уж ты отказался подписывать что бы то ни было...
   Неужели все могло быть так просто? А если да, то что? Может, надо было не ломаться, а делать, что велят? Мама, опять же... Но... но. В любом случае, чем в тюрьму, лучше, наверное, на Гизаэллу.
   - А сейчас мы куда?
   - Сейчас нас подберут ребята, и домой. Умываться, ужинать, переодеваться во что-нибудь сухое и чистое... Ты какого цвета предпочитаешь сухое и чистое? У тебя любимый - синий, я ничего не путаю?
   - Паразит, - огрызнулся Алистер прежде, чем сообразил, что и кому говорит. - Я после ваших издевательств, кроме красного, ни одной тряпки не надену.
   Ленни рассмеялся прямо в ухо, и Алистер поморщился, не зная, как убавить громкость.
   - Молодец, - похвалил имперец сквозь смех. - Так с нами и надо. Будет тебе красное, желтое в крапинку, какое хочешь. И ни одного вопроса; разве что ты сам их задашь. Мы тебя не обидим, не волнуйся.
   - У тебя сложилось впечатление, что я так сильно трясусь за свою шкуру? - поинтересовался Алистер. Его била дрожь от воображаемого холода - на самом деле комбинезон был прекрасно изолирован.
   - Нет, конечно, но вдруг тебе интересно? Хоть чуть-чуть, - примирительно-издевательски сказал Ленни. - Ну как тебя еще отвлечь? Алли по тебе соскучился. Который день теребит ребят вопросом, когда они наконец будут готовы тебя забрать, и обещает сводить на "обед без приключений". Уж не знаю, получится ли у него совсем без, но, по крайней мере, гарантированно постарается. Вон видишь точку впереди? Не туда смотришь! Прямо перед тобой, темно-серое пятнышко, как соринка в глазу. Да, теперь туда. Видишь?
   - Да.
   - Это наш транспорт. Ну ладно, ну неужели все так плохо?
   - Да с чего ты взял? - возмутился Алистер. - Все прекрасно. Моя жизнь, можно сказать, вошла в свою нормальную накатанную колею!
   - Зачем тебе колея? - поразился Ленни. - Ты же едешь в совсем новое место, неужели тебе не любопытно?
   Любопытно было, но на место всех сопутствующих чувств просочилась звенящая тишина. Говорили же ему, не доведет до добра его длинный нос... Алистер кивнул, но промолчал.
  
   Катер, может, даже тот же, на котором катали его Алли и Ленни, действительно ждал их в пустоте и, едва выловив пассажиров в люк, ушел в подпространство. "Недолгое" свободное падение заняло почти три часа - это Алистер проверил, когда вылез из скафандра и смог взглянуть на часы. А казалось - десять лет... Имперцы тоже поснимали внешние скафандры (внутренние комбинезоны почти от них не отличались), и Ленни, теперь хорошо узнаваемый, обернулся к пленному с вопросом: "Есть хочешь?"
   - Хочу, - отозвался Алистер, хотя понятия не имел, сможет ли он проглотить что бы то ни было . Но имперец, очевидно, не сомневался в возможности гастрономического подвига, потому что вся компания потащилась в рубку здороваться с пилотом и есть странного вида кашу из глубоких тарелок. Против ожидания, Алистер не подавился первым же глотком, а наоборот, почувствовал себя значительно лучше и вспомнил, что очень давно ничего не ел.
   - Расчетное время прибытия - шесть часов, - объявил пилот, когда все покончили с добавкой. - Не хотите поспать пока?
   - Алистер, ты как? - спросил Ленни, собирая тарелки и укладывая их аккуратной стопочкой в нишу на стене.
   - Я устал.
   "Устал" - это было не то слово. От допросов, потери крови, недосыпа, переживаний, сумасшедшего полета и сытной еды его неудержимо клонило в сон.
   - Тогда пошли, - скомандовал Ленни и повел его и еще одного из сопровождающих в тесную каюту с огромной мягкой кроватью, куда все трое и улеглись вповалку. Алистер не понял даже, были ли на постели одеяло и подушка, - провалился в темноту, едва приняв горизонтальное положение.
  
   Он проснулся сам, в той же кровати, один, полностью отдохнувшим. Конечно, прошло не шесть часов, а гораздо больше - вон и часы подтверждали. Пока Алистер, сидя на постели и прижимая подушку к сердцу, пытался сообразить, что ему делать, дверь открылась, и в нее протиснулся вчерашний пилот.
   - Светлый день. Ты меня помнишь или нет?
   - Риэ, правильно?
   - Правильно. Риальдэ полностью, но ты уже понял, что мы всех сокращаем, да? Я пилот второй линии. Выспался?
   - Спасибо, выспался замечательно.
   - Иди умойся, - Риэ швырнул в его сторону сверток, который до сих пор держал в руках. - Это тебе шпионы передали. Как оденешься, выходи.
   Сверток оказался мешком с одной лямкой. В нем обнаружились комбинезон неопределенного покроя и такого ярко-алого цвета, что носить его можно было только зажмурившись, открытые сандалии и туалетные принадлежности. Мило. Ну, то есть, цвет одежды явно демонстрирует чье-то неуемное чувство юмора, но в целом... Алистер разложил шмотки на постели и полез в душ.
   Через четверть часа, одетый, свежий и готовый если не к подвигам, то, по крайней мере, к выяснению обстоятельств собственного чудесного спасения, он заглянул в рубку, был выведен Риэ наружу, на подобие космодрома, где больше сотни катеров расположились на едва примятой траве, как будто так и надо, и получил указания о том, как добраться до дворца. Провожать его никто не собирался. Алистер закинул сумку на плечо и пошел между гревшимися на солнце серыми боками, по едва заметной тропинке, между кустов, вниз по вырубленным в камне ступенькам, во внезапно вставший перед ним город, по улице прямо-прямо-направо-прямо-направо-еще-раз, к задним воротам того сине-черно-серого здания, которое он с таким удовольствием покинул едва ли неделю назад.
   У ворот он, как ему и было велено, постоял пару минут и уже совсем было собрался осторожно зайти внутрь, как ему навстречу выбежал Райвен. Не вышел чинно из двустворчатой двери, неспешным шагом пересекая двор, а именно выбежал, скатившись с последних ступенек и едва затормозив перед своим гостем-пленным-иммигрантом-добычей - кто он тут теперь, поди разбери.
   - Добро пожаловать обратно, гроза контрразведки! - весело сказало второе по значимости, если, конечно, верить Бенджамену, лицо в имперском РУ. - Пошли, будем разговаривать. Или у тебя плохие воспоминания про это место?
   - Мы же в подвалы не пойдем, - равнодушно пожал плечами Алистер, хотя плохие воспоминания, конечно, были, а уверенности в том, что подземные помещения ему не грозят, как раз не было.
   - Не хочешь - не пойдем, - успокоил Райвен. - Ты здесь гость, не пленный, не источник информации, даже не законная добыча. Я понимаю, что ты сразу не поверишь, но мы не ждем от тебя ни информации, ни сотрудничества, ни даже, на первое время, работы вообще. Ты можешь, если есть желание, послать меня подальше, развернуться на 180 градусов и уйти гулять - я тебе даже слова не скажу. Хочешь?
   - Да нет, пойдем поговорим, - возразил Алистер. Насчет "не пленный и не добыча" - очень хотелось верить. Получалось, правда, не очень, но у них же ничего не понять... Может, и так бывает. И даже если они будут теперь осторожно его обхаживать ради каких-то своих целей, это лучше, чем прямое давление.
   Райвен довел его лестницами и коридорами до зала с фонтаном, который Алистер уже видел раньше, устроился на каменном бортике и предложил Алистеру последовать примеру. Вода в фонтане была соленая, морская - это Алистер выяснил, как только попробовал отхлебнуть прозрачной жидкости из поднесенной к губам ладони.
   - Хочешь пить? - тут же спросил Райвен.
   - Да нет, я так, - но разведчик уже протягивал ему снятую с пояса флягу и Алистер глотнул. Не вода, но что-то удивительно освежающее, хотя слаще, чем нужно в такую жару... - Спасибо.
   - Всегда пожалуйста. Теперь послушай меня внимательно. Мы забрали тебя с базы потому, что по нашей милости ты влип в крупные неприятности. Мы подозревали, что так и будет, потому что уже который год поддерживаем об Империи определенный набор "устойчивых фактов", а твой доклад в них не вписывался. Доклад разведчика, которого отпустили за день до тебя, вписывался лучше, поэтому его версия была признана правдивой, а твоя - злостной дезинформацией. Нам тебя жалко, но не настолько, чтобы во вред себе менять легенду, сам понимаешь.
   Алистер кивнул. Чего уж тут не понять? Но все-таки спросил:
  
   - А что за набор фактов?
   - Кроме того, что мы едим женщин и мучаем детей? Ну, или наоборот? Что Гизаэлла - часть крупной индустриальной державы, возможно, отколовшаяся много лет назад колония Федерации, и имеет, за небольшими исключениями, ту же самую техническую базу, политическую структуру и направление развития. Не то чтобы твой доклад совсем нельзя притянуть к этой теории за уши, но надо же было захотеть тянуть... В любом случае, мы не имеем на тебя никаких видов, просто жалко было бы смотреть, как тебя расстреливают за хорошую работу. Ты можешь, если хочешь, вернуться в Федерацию. Силой держать не будем. Если решишь остаться у нас, можешь работать в любой области и ездить, где понравится, но пока рекомендую просто погулять. Вот деньги на первое время, - Райвен вынул из кармана и протянул ему небольшой кошелек.
   - Что, прямо так "гулять"? - уточнил Алистер. - Без гида?
   - Это я тебя должен совсем ни в грош ни ставить, чтобы обратно к Бенджамену отослать, - улыбнулся имперец. - Погуляй, поспрашивай, сам со всем разберешься - разведчик ты или нет? Вверх по этой лестнице и в конце коридора, слева, есть свободная комната - жить можешь там. С вопросами приходи к нам - прямо через ту дверь, дальше сам поймешь. Иди развлекайся; очень сильно тебя здесь никто не обидит.
   - Так и не скажешь, что вам от меня надо? - напрямую спросил Алистер, слегка обалдевший от такого варианта "ориентации".
   - Если захочешь, возьму тебя в аналитический отдел, там ты очень пригодишься, - пообещал разведчик, откидываясь на бортике и только чудом не сваливаясь в фонтан. - Но силой добиваться от специалиста сотрудничества идиотов нет. Ты нам при первой возможности так "насотрудничаешь" - мало никому не покажется. Ну что ты смотришь на меня таким невинным взглядом: вон твое прошлое начальство пыталось - помогло это им? Иди, правда, погуляй - от тебя же одна тень осталась в этих ваших застенках...
  
   И Алистер пошел гулять. А что ему еще оставалось? Коридоры и лестницы вывели обратно к задней двери, в яркий, влажный, ароматный воздух, на неширокие улицы имперской "столицы" с их свешивавшимися из каждой щели плетями вьюнков и зарослями цветущих кустов по всем углам. Интересно, как здесь может разойтись хоть какой-нибудь транспорт, и где он вообще, этот транспорт, и не все ли теперь равно... Улицы были, как и в прошлые разы, не людными, но и не пустыми. Пробегали туда-сюда ребята в синей форме и в меняющих на глазах цвет комбинезонах, прошло несколько девочек... женщин с детьми на руках, вприпрыжку передвигались дети постарше, и никто, казалось, не обращал ни малейшего внимания на светлокожего человека в вырви-глаз-красном костюме. Впрочем, оказалось, что алый - это еще ничего. Когда Алистер ушел подальше от центра, на глаза стало попадаться меньше военных и больше людей в одежде таких цветов, какие дома не увидеть было бы даже в цирке. Лимонный, оранжевый, бирюзовый... или, того лучше, канареечный и ярко-голубой вперемешку. Алистер прошел мимо продовольственной лавки, подумал было купить чего-нибудь съестного, но только свернул в очередной переулок. Не хотелось ему ни с кем разговаривать, да и есть, в общем, не хотелось, хотя кормили его в последний раз давно.
   С отдалением от дворца улицы пустели, хотя застройка оставалась примерно такой же - создавалось впечатление, что весь город был спроектирован в одно время. Правда, не так долго он и гуляет... Алистер прошел уже несколько кварталов, не встретив ни одного человека, хотя несколько раз слышал из незастекленных окон голоса, когда перед ним неожиданно блеснуло море. Надо же, а он-то думал, что идет вдоль берега... Или здесь берег поворачивает?
   Мостовая была на пару метров выше воды, и к идеально-белому песчаному пляжу спускались ступеньки с каменными перилами. На перилах сидела девочка в красно-желтом платье и играла на... флейте? Если бывают флейты из двух дудочек или, может быть, они как-то по-другому называются. Алистер остановился посмотреть. Девочка, шоколадная и черноволосая, как все имперцы, сидела лицом к морю, слегка болтала ногами и выдувала из своего инструмента затейливую прыгающую мелодию. Ее волосы были заплетены в десяток косичек красными и желтыми, как платье, лентами, концы которых свисали до талии... Сумасшедшая прическа, но красиво как! Девочка, видимо, почувствовала его присутствие, обернулась, не прекращая играть, и Алистеру показалось, что ее глаза зажглись, как фонарики. Она спрыгнула с перил, переворачиваясь в прыжке к нему лицом, встала у лестницы, топнула ногой в такой же сандалии, как у Алистера - нет, не такой же, на ее обуви были еще бубенчики - и заиграла новую мелодию, заводную и быструю. Топнула ногой - звук был почти как от барабана или бубна, - чуть откинулась назад, топнула еще раз, и мелодия разлилась по ее телу танцем. Алистер стоял, зачарованный переливами флейты, ритмом звонких сандалий, разлетом подола и косичек с лентами на фоне синего-синего моря, и был готов стоять, наверное, всю жизнь, но в какой-то момент девочка закрутилась вокруг своей оси, в последний раз топнула ножкой и опустила инструмент.
   - Фу-ух, - ее выдох тоже был мелодичным, почти как свист. - Светлый день. Нравится?
   Она зазвенела-зашлепала ему навстречу и остановилась в полушаге. Только сейчас Алистер рассмотрел, что ее платье - это на самом деле отдельные полосы ткани, скрепленные на плечах узелками-розочками и на талии - поясом и надетые на голое тело. Ну ничего ж себе! И не боится первого встречного в пустынном переулке, так наряженная!
   - Очень нравится, - с трудом подобрал слова на незнакомом языке Алистер.
   Девочка просияла.
   - Ты ... ... - видно, по нему было заметно, что он не разобрал ни одного щебечущего слова, потому что она перешла, запинаясь, на Стандарт. - Ты толль-ко что при-йе-х'ал?
   Оказывается, - все познается в сравнении - военные тут разговаривали практически без акцента, кто бы мог подумать? Но, по крайней мере, теперь он мог ее понять.
   - Только что. Ты чудесно играешь.
   - Меня зовут Гиата, - продолжила знакомство девочка. - А тебя?
   - Алистер.
   - А-лли-с-те-рр... так?
   - Практически так.
   - Я так рада познакомиться! - короткие слова удавались ей гораздо лучше длинных, но грамматика была правильной все время. - Ты любишь музыку? А умеешь играть?
   - Очень люблю и совсем не умею.
   - Хочешь, научу?
   - Этому долго учиться, - ляпнул Алистер очевидную глупость. Как будто она сама не знает, насколько долго и как трудно.
   - Самому главному - очень быстро, - обнадежила ничуть не обескураженная Гиата. - Ты умеешь свистеть?
   Для примера она издала пару переливчатых громких трелей. Так Алистер, конечно, не умел, но почему-то тоже свистнул на пробу, то ли заразившись ее неуместным энтузиазмом, то ли... велели ему гулять, в конце-то концов? Вот он и гуляет.
   - Очень хорошо! Свистни так же в свирель! Ну давай!
   Девочка протянула ему инструмент, и Алистер осторожно подул в предложенный конец. Звук получился слегка излишне свистящий, но вполне терпимый. Осмелев, он дунул еще раз - с тем же результатом.
   - Молодец! Еще!
   На пятой попытке качество свиста Гиату, видимо, удовлетворило. Она потянулась вверх и зажала пару дырочек на... свирели, значит, не флейте, своими пальчиками. Звук поменялся.
   - Вот та-ак... Ты свисти, свисти.
   Гиата заткнула еще несколько дырочек, но потом ей, видимо, неудобно показалось стоять все время на цыпочках (Алистер был намного ее выше), и она попросила:
   - Пойдем сядем на ступеньки. Лицом к морю. Ты садись на вторую, а я - на верхнюю.
   Алистер, заинтригованный до предела, сел, как было велено, опять поднял инструмент к губам и чуть не уронил его, когда девочка вплотную прижалась сзади, обхватив его коленками за бока, протянула руки поверх его плеч, так, чтобы пальцы были над свирелью, и велела: "Теперь накрой пальцами все дырочки!" Он подчинился, Гиата накрыла его пальцы своими и скомандовала: "Теперь чуть подними. Чуть-чуть, вот так. Я буду нажимать сверху, когда надо, а ты свисти ровненько и не забывай дышать иногда. Ну, давай!"
   Алистер послушно засвистел, совершенно не понимая, зачем он все это делает. Звук каждый раз получался громкий и на удивление мелодичный. Гиата опустила их пальцы на одну из дырочек, вторую, третью, две сразу, три сразу, и Алистер от шока чуть не перестал дышать. Под его руками незаметно возникла мелодия - медленная, несложная, но, несомненно, она там была. Он продолжал свистеть в сдвоенную трубочку, а ее хозяйка, тепло прижимающаяся своим едва одетым телом к незнакомому мужчине, плотно зажимала его пальцами отверстия, и музыка, становясь все сложнее и интереснее, слетала из свирели на пляж.
   Конечно, Алистер быстро устал, но за пару секунд до того, как у него сбилось дыхание, Гиата потянула свирель вперед и вниз, перехватила ее и пересела на ступеньку рядом с ним - все одним движением. Вот что значит - танцовщица...
   - Вот видишь! Теперь ты умеешь играть!
   - Разве это так называется?
   Девочка рассмеялась.
   - А я не сказала - "хорошо умеешь"! Я вечером играю... для людей. Это как сказать? Хочешь пойти со мной?
   - Концерт. А можно?
   - А почему нельзя? Но только, все-таки, наверное, не концерт... Хочешь?
   - Хочу.
   Гиата вскочила, звякнув сандалиями.
   - Пойдем. Нам надо поесть и... на-краа-си-ться... так?
   - Так, - согласился Алистер, хотя не мог понять, каким образом ее могла улучшить косметика. Впрочем, он и дома этого про большинство женщин не мог понять.
   Гиата провела его вниз по лестнице, потом по пляжу до следующих ступенек наверх, в переулок, налево-направо-налево-налево - и во внутренний дворик, увитый цветами и плющами, со столиками, барной стойкой и сценой посередине. Сцена была приподнята над полом и совсем невелика... Ну конечно, ей не надо много места. Кафе или ресторан (что именно это такое и как их здесь различать, кто знает) было абсолютно пусто, но его проводница пошуровала за стойкой, извлекла из каких-то недр корзинку с хлебом, сыром и фруктами, зачерпнула из бочонка по чашке чего-то темного и жидкого, поставила это все на один из столиков, попутно сунув одну из булочек за щеку, и жестом пригласила Алистера присоединяться. В бочонке оказался сок, аппетит у девочки был хороший, и вдвоем они быстро прикончили предоставленную снедь.
   - Не устал? - спросила Гиата, убирая пустую корзинку и чашки обратно за стойку.
   - Нет.
   - Ну пойдем тогда, посмотришь, как я крашусь, и будет пора.
   Такого предложения он ни разу в жизни не получал. Куда он влип, и кем она его, интересно, считает? Ну, кроме экзотического гостя...
   - А заплатить не надо? - спросил Алистер, вставая.
   - Не-а. Ты здесь гость.
   За стойкой оказалась подсобная комната с парой столов, связками остро пахнущих трав по углам, корзинками чего-то наверняка интересного у стен и зеркалом в углу. Гиата подбежала к зеркалу, достала с полки коробку с косметикой, больше всего похожую на набор "раскрась сам", который был у него в детстве, опустила палец в одну из баночек, повернулась к зеркалу и нарисовала на щеке золотую спираль. К этому украшению прибавились серебряная звездочка на другой щеке, парочка волнистых полос на шее, пятнышки по левой руке, пунктирные полосочки по правой... До сих пор ему казалось, что процесс накладывания косметики проходит как-то по-другому. К тому моменту, как девочка покончила с правой рукой, Алистер обрел было дар речи, но тут Гиата подобрала свой рассыпавшийся от пристального взгляда подол и начала рисовать узоры на ногах, и он немедленно утерял его обратно. То ли он - извращенный маньяк, то ли Империя - еще более странное место, чем казалось поначалу. Потому что если здесь совсем не придают значения наличию одежды, то почему они в этом климате одеты вообще, а если нет, то как можно истолковать то, что Гиата походя демонстрирует все самое сокровенное кому попало. И как он, кстати, должен на это реагировать?
   Гиата закончила расписывать ноги звездочками и зигзагами, закрыла коробку и повернулась к зрителю.
   - Хорошо?
   - Очень хорошо, - похвалил Алистер. На самом деле, у него не было определенного мнения по поводу того, шла ли девочке боевая раскраска по всему телу, но ярко, несомненно, было, и с одеждой сочеталось. - Долго сохнет?
   - Уже высохло. Потом соленой водой отмоется. Пойдем.
   В главном зале было по-прежнему пусто. Гиата запрыгнула на сцену, предложила ему "садиться, где нравится", и поднесла свирель к губам.
   - А где твои зрители? - спросил Алистер, усаживаясь поближе к помосту.
   - Скоро будут. Я пока для тебя поиграю.
   Впрочем, вскоре, едва зажглись еле заметные звездочки-огоньки, считающиеся, видимо, здесь ночным освещением, зал начал заполняться народом - началось с обслуживающего персонала, а потом подошла и публика. Пришли с десяток ребят в форме, столько же девочек в разноцветных платьях и брюках. Брюки были вполне нормальные, а вот платья - такие же откровенные, как на Гиате. Действительно здесь, похоже, так принято, а он уже навоображал себе неизвестно что... Музыку ребята слушали внимательно, разговаривали, если разговаривали, вполголоса, наворачивая все подряд из корзинок и тарелок. Слушатели все прибывали, потом пришла еще одна девочка с музыкальным инструментом, на этот раз струнным, и они с Гиатой начали на сцене. Еще чуть позже обе девочки спрыгнули вниз, к столику Алистера и играли уже оттуда, а несколько гостей заведения вылезли на их место танцевать. На пристрастный взгляд Алистера, получалось у них хуже, чем у Гиаты, но они были довольны, а глаза музыкантш лучились весельем, так что жаловаться оказалось некому и не на что. Люди все продолжали приходить - за ужином, или за музыкой, или за чем еще ходят сюда по ночам... А потом как-то внезапно стало поздно, и Гиата с подругой убрали инструменты в непонятно откуда взявшиеся сумки и сели с двух сторон Алистера перекусить.
   - Как тебе? - спросила девочка, имя которой Алистер не запомнил. Хотя как он умудрился пропустить сказанное вслух - после всех своих тренировок памяти - загадка.
   - Очень здорово. Вы просто молодцы.
   - Ну Гиа-ата! - по совершенно неясной причине проныла девочка.
   - Нет, - твердо возразила флейтистка. - И тебе десять раз объясняли, почему. Может, потом. Я спрошу. Алистер, если ты доел, пойдем, поможешь мне смыть краску?
   Смывать "макияж" они отправились на пляж, где, несмотря на позднее время, вовсю гулял народ. Но Гиата, кажется, специально искала укромное местечко (хотя зачем, учитывая, что ее платье и так ничего не скрывает?) и, после недолгих скитаний, нашла его за выросшими прямо в воде кустами. Там она, недолго думая, скинула одежду, вошла в море по колено, тем самым сведя на нет все обеспечивавшееся зеленью прикрытие, обернулась к нему и спросила: "Так ты мне поможешь?"
   Не то чтобы Алистер никогда не видел обнаженных женщин или даже никогда с ними вместе не купался. Но тут сюрреализм ситуации был так силен, что ему потребовалось второе приглашение, чтобы выйти из столбняка и шагнуть за Гиатой в воду.
   Краска отмывалась легко, а темная кожа была мягкой и гладкой на ощупь, с едва ощутимыми, но совсем не видными утолщениями шрамов на правом локте и левом бедре. Алистер каждую минуту готов был получить по рукам, но Гиата, похоже, именно такое поведение и имела в виду, когда просила его помощи, хотя на кой ей нужна его помощь и что тут вообще происходит... Когда он задал себе вопрос в такой форме, до него, наконец, дошло очевидное, но обнять девушку, когда краска закончилась, он все-таки не рискнул. "Очевидное" могло, в контексте другой культуры, оказаться чем угодно, а если вспомнить уроки Тэфи и Ленни, то тут принято о таком спрашивать. Гиата стряхнула с себя воду и вышла на берег.
   - Хочешь разделить со мной ночь? - спросила она, поднимая с песка платье. - Я тебя не обижу.
   "Не хочу" - было бы наглой ложью, достойной молнии с небес. Но ничего из того, что должно быть известно нормальному человеку о контрацептивах и прочих сопутствующих вещах, он здесь не знал. Гиата правильно поняла его едва заметное колебание, поскольку широко улыбнулась и продолжила:
  
   - А я знаю, о чем ты думаешь! Но я не планирую сейчас детей, а тех болезненных ужасов, о которых рассказывают иммигранты, у нас нет. Ну так что?
   - А не боишься, что у меня могут быть?
   - А мой организм их сожжет. Ну А-алистер!
   Возражений не осталось. Впрочем, их, наверное, в любом случае не было бы. Они даже не ушли с пляжа, а под утро Алистер заснул на прохладном песке крепко, как на перине, был разбужен страстным поцелуем вскоре после рассвета, умыт немилосердно щипавшей глаза морской водой, доведен за ручку до дворца и сдан ухмылявшемуся Ленни с рук на руки.
  
   За такое выражение лица хотелось засветить в физиономию, тем более что о Ленни у него с прошлого визита остались смешанные воспоминания, но Алистер сдержался и даже поздоровался.
   - Тебе тоже доброе утро, - сказал имперец на своем беглом, чистом Стандарте. Шпиону, конечно, положено, но контраст с Гиатиным щебетом был разительный. - Валишься с ног или сначала завтрак?
   - Завтрак, - выбрал Алистер. Признаваться, что засыпает на ходу, не хотелось.
   - Ну пошли. - Ленни провел его очередной запутанной вереницей поворотов в то, что здесь, видимо, сходило за столовую: средних размеров комнату с длинными столами и квадратными деревянными табуретами. Стойка с табуретами повыше проходила по одной из стен, за ней была хорошо видна кухня с агрегатами из блестящего материала, странно смотревшегося рядом с каменными стенами и деревянной обшарпанной мебелью. На кухне возилась с чем-то невидимым глазу девочка в сером... сарафанчике? платье без рукавов? Алистер и в Федерации-то детали женского туалета в половине случаев не мог правильно обозвать... Ленни подхватил со стойки пару тарелок и плюхнул их на стол, чудом не раскидав содержимое. На другом конце стола уткнувшийся в книгу мальчик неодобрительно глянул в их сторону, но ничего не сказал.
   - Ешь, сейчас принесу нам чего-нибудь жидкого. - Ленни опять обернулся к стойке, а Алистер потянул в рот поджаристое непонятно что с одной из тарелок. Сыр - не сыр, мясо - не мясо, даже не вездесущая рыба...
   - Синтезированный белок, а это - такие же углеводы, - просветил вернувшийся с кружками имперец, не дожидаясь вопроса. - Быстрее и проще в обращении, когда готовишь на такую толпу народа. Молоко настоящее.
   - Молоко нельзя синтезировать?
   - Можно, но от коз мы получаем не только и не столько молоко.
   - А что? - спросил Алистер, отхлебывая осторожный глоток. Козье молоко он пробовал впервые.
   - Шерсть и козлят.
   - "Козлят" - в смысле мясо?
   - В конечном счете, но в основном детям поиграть. Знаешь, как интересно играть с козлятами? Не хуже, чем с собаками.
   - А потом - в котел? - издевательски поинтересовался Алистер, которого деревенская романтика не привлекала.
   - Кому как повезет, - ничуть не смутился Ленни. - Кого-то в котел, конечно. Вам в школе показывают картинку о наработке и употреблении органических соединений в природе?
   - Пищевую цепь, что ли?
   - Тебе видней, как она называется.
   Что-то Ленни лидирует в списке "самых странных собеседников в Империи" с большим отрывом... Ну какое им обоим дело до коз, козлят и, несомненно, козлов? Алистер набил рот палочками с одной тарелки, хрустящими кружочками - с другой, и впридачу хлебнул молока, чтобы прекратить этот идиотский разговор. Ленни тоже отпил из своей кружки.
   - А ты чего не ешь? - спросил Алистер, когда дожевал содержимое тарелок.
   - Я завтракал не так давно.
   - Это когда же ты встал?
   - Перед рассветом.
   - Работы много?
   - Нет, плохо сплю последнее время.
   Нет, точно "утренник вопросов и ответов" пора сворачивать! Но Алистер все-таки не удержался и спросил:
   - Почему?
  
   - Это не то, чтобы сложно, но долго объяснять. Давай я тебя лучше познакомлю с ребятами, кого ты пока не знаешь.
   Можно было, конечно, возразить... А можно и не возражать, а вернуться к вопросу позже, на свежую голову. Раз уж тут все делают вид, что он свободен, никому не нужен и может спрашивать, что в голову взбредет у кого попало. Алистер помог Ленни отнести посуду за стойку и сунуть ее в специально предназначенное гнездо - девочка в сером сарафане поблагодарила их на имперском, даже не оборачиваясь - и они направились вверх, к уже знакомому фонтану и через дверь, указанную вчера Райвеном. За дверью обнаружилась большая светлая комната с несколькими окнами. Выражение "настежь распахнутые" было к ним неприменимо, потому что механизм "запахивания" отсутствовал как таковой. Окна выходили на главную площадь и море. Размер и конфигурация помещения наводили на мысль о спортзале, но мебель тут стояла скорее офисная: столы и большие экраны, непонятного назначения панели, блоки, комки и шланги по стенам и вдоль столов (может, так тут выглядят аналоги компьютеров?), полка с книгами, стеллаж с непереплетенными бумагами. Если посадить по человеку за каждое рабочее место, то сюда можно было впихнуть человек пятьдесят, но в это раннее время набралась едва ли дюжина. Серьезный светловолосый человек, выглядевший - единственный - как учитель-практикант, а не как ученик в средней школе, сидел в левом дальнем углу и что-то быстро говорил в протянувшееся от пупырчатого комка на столе к его щеке щупальце. Его стол, оказавшийся при ближайшем рассмотрении не мебелью, а интерактивным прибором, мельтешил плывшими в нескольких направлениях символами. Остальные обитатели комнаты были предсказуемо черноволосые и молодо... выглядевшие, если Алли, конечно, тогда не соврал. Алли и Райвена, кстати, тут не было, а вот Дари сидел, навалившись грудью на "стол" и сосредоточенно водя пальцем туда-обратно по экрану, полному точечек, стрелочек и закорючек. Над ним стоял еще один знакомый... Алистер мотнул головой, решив было, что это привиделось ему от усталости, но нет, за приключениями точек и не точек внимательно следил тот парень, искаженное болью лицо которого он лично наблюдал в продемонстрированной Алли пленке о "традиционных имперских методах допроса". Да, точно тот самый, и Алистер даже может показать, откуда именно торчали те страшные иголки... В усталом мозгу зашевелились вероятности. Ленни, правильно истолковавший его остолбенение, позвал: "Дари, Киери! Оторвитесь, посмотрите, кто к нам пришел!"
   Оба мгновенно обернулись - Дари вскочил.
   - Алистер! Я думал, ты до весны не вернешься, что ты тут забыл?
   - Он бы, может, и не вернулся, - ответил Ленни. - Но Гиата испугалась, что он без присмотра потеряется, и попросила Райвена его забрать. - Алистер не успел даже возмутиться, как имперец продолжил, обращаясь уже к нему: - Да, я понимаю, что ты нигде не заблудишься и не пропадешь, но не пересказывать же ей было с утра пораньше твою рабочую биографию.
   - Что она с тобой делала? - с интересом спросил Дари.
   - Зачем ты спрашиваешь, ты же знаешь Гиату!
   - Алистер, ты себе ничего не потянул? А то с вами случается... Сэнди, вон, до сих пор с ужасом вспоминает!
   - Не потянул, - огрызнулся Алистер на единственный вопрос, все еще нуждавшийся в ответе. Он бы с удовольствием рявкнул: "Не ваше дело", - но только у него тоже было, что спросить: - Когда Гиата успела поговорить с Райвеном, мы же все время были вместе?
   - Когда угодно, она с ним телепатически разговаривала. Ты легко мог не заметить.
   - То есть вы все-таки телепаты?
   - Обязательно. Показать?
   - Покажи.
   - Отведи Дари в другой угол и скажи ему что-нибудь.
   Дари, улыбаясь до ушей, проследовал к окну, выслушал серию не связанных друг с другом чисел, с десяток таких же существительных и первые строки "Поэмы о доме", которые почему-то пришли Алистеру в голову несмотря на то, что именно это приторно-патриотическое произведение он всегда терпеть не мог и ни разу не учил наизусть.
   - Все, или еще будет? - спросил Ленни. Все присутствующие в комнате теперь внимательно следили за разговором - вместо того, чтобы заниматься делом, разве что белобрысый парень по-прежнему диктовал в свое щупальце. Дисциплинированный какой...
   - Все, повторяй.
   - Два, сто пятнадцать, шестьдесят четыре, триста восемьдесят три, две тысячи одиннадцать, восемь, девятнадцать, двадцать пять тысяч четыреста тринадцать, сто сорок четыре, пятьсот девяносто семь, звездолет, камень, бетонопласт, книга, молекулярная биология, ром, качели, опера, прорубь, бронежилет. "Как солнце, дарящее свет, как ключ, источник влаги нежной, в чужом краю, где счастья нет, где жизнь казалась безнадежной, меня спасала мысль о ней". А дальше ты помнишь?
   - Не наизусть, - признался впечатлившийся, против воли, Алистер. Одно дело - знать о теоретической возможности, другое... хорошо устроилась здесь контрразведка! - Вы мои мысли тоже так читаете?
   - Твои как раз нет. Нужно два активных участника. Это как телефонный разговор без телефона.
   - То есть абонент может не ответить?
   - Запросто.
   Ну хорошо, соображение о контрразведке снимается.
   - И какая дальность?
   - У кого как.
   - У тебя.
   - Ну, скажем, три тысячи километров. Без усилителя.
   - А с усилителем?
   - Тебе в какую точку Федерации достать?
   Так, и этот вопрос снят. Если это правда, конечно, что, вообще-то, легко проверить, но не сейчас.
   - А ко мне у тебя совсем нет вопросов? - поинтересовался Киери, до сих пор смирно стоявший у стола.
   - Есть, конечно. Я так понимаю, тот эпизод был разыгран специально для меня?
   - Не только для тебя и не разыгран! - горячо возразил Дари. - Эпизод был самый настоящий; ему так не сыграть! Да и чувствуете вы фальшь, даже если не отдаете себе в этом отчета. Розыгрыша ты бы так не испугался.
   - Кто вам сказал, что я испугался?
   - Эмпатия, в отличие от телепатии, не нуждается во втором активном участнике. Как ты испугался, чувствовало полгорода.
   Алистер прикусил губу. Возразить... нет, было что, не вопрос. Но тогда полгорода почувствует совсем другие эмоции. Не пошли бы они все, в конце-то концов.
   - Возвращаясь к теме - как еще назвать эту пленку, если не розыгрышем?
   - Записью нейродопроса, - предложил Киери. - Пятнадцать минут мучений, зато какой эффект. И вас никого даже пальцем не пришлось трогать.
   - И много "нас" было?
   - Шесть человек. Один еще здесь. И нет, его жизнь и здоровье не зависят от твоего хорошего поведения и вообще ни от чего не зависят. Мы будем сдувать с него пылинки и в скором времени найдем способ отправить домой.
   - Почему?
   - Потому что он дурак. А дураков в разведке противника надо любить и ценить, ты не согласен?
   Алистер промолчал, хотя был согласен.
   - И он, в отличие от некоторых, скажет начальству только то, что оно хочет услышать, продвинется по службе и будет готовить таких же умных и правдивых товарищей себе на смену, - вмешался Дари. - В общем, всем будет хорошо, вот увидишь. Тебе точно не пора спать, Алистер?
   Спать было очень обидно, потому что этот сюрреалистический "пикник для шпиона" не мог продолжаться бесконечно, и когда-нибудь его, наверное, бросят если и не в сырую темницу, то хотя бы в комфортабельную тюрьму. Но глаза после активно проведенных суток действительно закрывались.
   - Пора.
   - Найдешь свою комнату?
   - Разумеется.
   - Тогда сладких снов.
   Алистер, провожаемый взглядами так и не вернувшихся к работе обитателей комнаты, вышел в знакомую дверь. Интересно было бы остановиться за ней и послушать, о чем будут говорить имперцы (если будут, конечно), но ноги машинально понесли его в указанном вчера Райвеном направлении. Наверное, он действительно слишком хотел спать, и ничего путного из подслушивания все равно не вышло бы.
   Отведенная ему комната оказалась сестрой-близняшкой подвальной камеры плюс очередное незакрывающееся окно. Алистер подумал было о том, чтобы смыть с себя песок и соль, но вместо этого просто содрал комбинезон, о цвете которого умудрился напрочь забыть, и свалился в постель.
  
   Закатное солнце разбудило его тем, что запустило красные лучи под ресницы. Не привыкший к неразбавленной шторами, кондиционерами или хотя бы стеклами природе Алистер проснулся резко и полно. Сел на постели, хотя мог бы, наверное, просто перевернуться на другой бок, осмотрелся. Если бы не закатные краски, могло бы показаться, что время пошло назад и он сидит несколькими этажами ниже, борется с тошнотой от просмотра "кино" и ожидает допроса... Как хорошо, что здесь есть окно! Ради этого можно даже недоспать пару раз. Или каждый день. Хотя вряд ли он будет каждый день просыпаться на закате. Интересно, играет ли сегодня Гиата и если да, то где? Тут, похоже, можно спросить у кого угодно. Заодно проверим насчет телепатии. Хотя какая же это проверка - легко предсказать, про кого он спросит, если не постесняется. И кстати, нужно ли держать в голове, что Гиата могла "опекать шпиона" по заданию, или это уже паранойя? Сложно представить эту непосредственную девушку хоть как-то контролирующей свои действия...
   Сегодняшнее утро вспоминалось как в тумане. Синтезатор белков и углеводов, Киери и, похоже, правдивый, но не укладывающийся в голове рассказ о "пятнадцати минутах мучений", телепатия и эмпатия с какими-то усилителями, его собратья-разведчики... значило ли то, что здесь остался только один из них, что всех остальных отправили домой? И как их там приняли? И почему он вообще продолжает ломать над этим голову? По инерции? Из остатков любопытства? Потому что ему здесь жить? Ну не надо перед собой-то притворяться, кто верит в то, что ему действительно дадут долго гулять на свободе?
   Алистер прервал расползавшиеся во все стороны размышления о прожитом дне и решил принять душ. Мыло здесь больше походило на травяной настой, но кто-то постарался и специально для него привязал к бутылке этикетку с надписью на Стандарте. Депилятор оказался химический (в "школе" у Бенджамена были явно импортные бритвы), и на второй секунде из предписанных инструкцией десяти Алистер начал всерьез опасаться, что с лица вместе со щетиной слезет кожа, но обошлось. Солнце к тому времени село, а как включать здесь свет, ему не сообщили. Алистер попробовал поговорить с выключателем, как с экраном внизу, но никакого успеха это не принесло, да и пора уже, наверное, спускаться вниз в поисках ужина, разговора или даже Гиаты.
   В коридоре было светло, но не ярко-электрически, а приглушенно... если бы Алистер хоть раз бывал на болоте, он сказал бы "болотно", но поскольку он об этом только читал, то пришлось честно признаться внутреннему собеседнику, что понятия не имеет, похоже это на фосфоресцирующее гниение или нет. Тем не менее, света хватало, и к фонтану он вышел без приключений. Дверь в рабочую комнату РУ была открыта, и народа там собралось гораздо больше, чем на рассвете. Алистер поколебался несколько секунд, но все-таки вошел. Даже если Ленни там, не развалится он от очередного идиотского диалога, зато, может быть, еще о чем-нибудь поспрашивает.
   Ленни оказался внутри, за столом у окна, но был, кажется, так поглощен работой, что не замечал никого и ничего. Чем он занимался, понятно не было... вот эти их закорючки на экранах, это азбука или шифр? Кроме Ленни в комнате находилась масса народу, и половина обитателей немедленно уставилась на вошедшего любопытными темными глазами. Кого-то он видел мельком тогда на пристани, кого-то нет. Серьезного светловолосого парня в углу не наблюдалось, его стол стоял пустой... детский сад, значит, без присмотра. Один из ребят встал из-за стола и подошел к Алистеру.
   - Ты меня пока не знаешь, меня зовут Иверт.
   - Рад знакомству.
   - Сомневаюсь! - фыркнул имперец, оказавшийся таким же смешливым, как и все остальные представители нации. - Будем знакомиться дальше?
   На Алистера обрушился водопад имен. Кто-то представлялся сам, слишком погруженных в работу называли соседи, причем никто не сомневался, что он всех запомнит. Не сомневались правильно, конечно... Большинство ребят и пара присутствовавших девушек были одеты в потрепанную сине-черную форму, с вкраплениями "хамелеонов" там и сям. Один парень носил легкую черную рубашку - Алистеру сразу вспомнился Райни и первая экскурсия по Тейринну. Если раздеть этого, найдутся рубцы от плети или нет? У всех на поясах висели ножи, у нескольких - бластеры, у одной девушки - патронташ с непонятно чем.
   - Тебя Райвен просил зайти, - сказала сидевшая рядом с так и не поднявшим головы Ленни Одени, когда знакомство завершилось. У нее на голове вместо лохмато-полудлинной стрижки были четыре короткие косички с синими ленточками, совершенно не гармонировавшие с бластером на бедре. - Вот в ту дверь, стучать не обязательно.
   Вопреки ожиданию, за дверью был не отдельный кабинет, а такая же общая комната, только поменьше размером и с гораздо более массивной аппаратурой вдоль стены. Кресла, больше напоминавшие анатомические сиденья в звездолетах, чем деревянные стулья в соседнем зале, прилагались к каждому большому экрану. Тут работало всего три человека, хотя, если судить по количеству кресел, могло находиться двадцать. Райвен махнул ему рукой из дальнего конца комнаты. Этот жест можно было истолковать как угодно, но Алистер предпочел понять его как "присядь и подожди", угнездился на ближайшем сиденье и еще раз огляделся. Хорошо знакомый ему Алли, подобрав под себя ноги, свернулся практически клубком в великоватом для него кресле вплотную к мигавшему разноцветными сполохами экрану. Что и как он с этим экраном делал, если делал, было неясно. Может, просто смотрит... что-то? Или у них телепатические экраны? Или вообще все телепатически управляемое? Это многое объяснило бы... Например, отсутствие нормального интерфейса в катере, да и здесь... А как тогда обходятся иммигранты? Никак? А что, вполне может быть... тем самым фактически гарантируется, что они никуда не денутся из "приютившей" их державы... Вполне логично и даже до какой-то степени гуманно. Хотя Бенджамен же управлял катером - Алистер видел из окна... Хотя поручиться, что в катере никого больше не было, он бы не смог.
   Райвен оторвался от... что он там делал (на его экране не было вообще ничего, даже сполохов) и развернулся к посетителю.
   - Выспался?
   - Вполне, спасибо.
   - Во-первых, про тебя спрашивала Гиата. Если хочешь, она будет ждать тебя в том же кафе поближе к полуночи. Во-вторых, вот тебе коммуникатор, - Райвен протянул ему громоздкий прибор из сизого пластика, размером примерно двадцать на двадцать сантиметров и еще пару в толщину. - Оберни вокруг предплечья или кинь в сумку, как хочешь. Для того, чтобы связаться с нами, надо положить указательный палец вот в эту выемку и назвать наши имена. Если кто-то захочет поговорить с тобой, тебя позовут голосом. Ясно?
   - Ясно.
   - Вопросы есть?
   - Есть, конечно.
   - Я тебя слушаю.
   - Что у вас тут за организация?
   Райвен улыбнулся и вскочил. Алистер решил было, что они сейчас опять куда-то пойдут, но, похоже, собеседнику просто надоело сидеть на месте.
   - Департамент дальней разведки и анализа. Называется "шпионское гнездо", тиассэ лидеа. Дальняя разведка тут. Эти машины направляют наш телепатический сигнал... куда угодно, в пределах разумного. При условии, что там есть хоть какая-то компьютерная сеть. Когда Элис и Анита в первый раз соединились с компьютером напрямую, разведшкола праздновала до полнолуния... Анализ в соседней комнате.
   - То есть, ты можешь отсюда попасть в любой компьютер Федерации.
   - Ну не то чтобы совсем в любой... Хочешь, попаду в твой университетский?
   - И как я это увижу?
   - Так и увидишь.
   Райвен, не возвращаясь в кресло, коснулся пальцами панели перед собой - экран засветился мягким розовым цветом - и замолчал. Алистер ждал, наблюдая, как розовое облако клубится и бурлит перед глазами, потом сереет, бледнеет и в нем возникают очертания знакомой библиотеки, видимой откуда-то сверху. Картинка нечеткая, едва цветная, и ракурс странный... Внезапно до него дошло, что это вид с камеры видеонаблюдения. На часах было шесть вечера - быстрый пересчет с наручных часов показал, что так оно и должно быть. Мисс Эванс, библиотекарша, появилась в поле зрения, выговорила что-то парочке студентов за столом и скрылась обратно. Алистер поискал и нашел знакомую стойку со словарями и энциклопедиями, каталожный компьютер в углу, едва видимый за стеллажом периодических изданий...
   - Насмотрелся? - спросил Райвен.
   - Да, - картинка смазалась и исчезла. - За мной вы так же наблюдали?
   - За тобой мы наблюдали гораздо внимательней, потому что боялись пропустить что-нибудь нестандартное. Но механизм тот же.
   - А если в помещении нет камеры?
   - А тебе кто-нибудь говорил, что "мы повсюду"? В любом случае, у нас недостаточно персонала, чтобы за всем подряд следить.
   - А если компьютеры не подключены к сети или защищены паролем?
   - Мы с ними соединяемся не через сеть. С паролями сложнее.
   - Почему вы отвечаете на все мои вопросы?
   Райвен рассмеялся.
   - Потому что мы рады, что ты у нас наконец-то официально в гостях, разве незаметно? Ты всем очень понравился.
   - А если я найду способ вернуться в Федерацию?
   - То нам будет очень тебя жалко, и мы, может быть, даже выкрадем тебя еще раз. Если Элис не запретит.
   Мда. И ведь даже, чума на высокое начальство, не поспоришь. Его и в прошлый-то раз слушать не стали... Точнее, внимательно выслушали и не поверили ни одному слову. А то, что он мог бы рассказать сейчас, вообще ни в какие ворота не полезет.
   - А кто такой Элис? - "перепроверил" Алистер. Он помнил объяснения Ленни в школе, но когда это было...
   - Наш начальник. Шеф разведки.
   - Ты сказал, у вас не хватает персонала, почему?
   - Во-первых, добыча и обработка информации - талант вообще редкий. Во-вторых... Слушай, ты не против, если я тебе за ужином расскажу? Я умираю с голоду.
   - Не против, - согласился Алистер, которому было все равно.
   Они прошли, провожаемые внимательными взглядами, через "аналитический отдел" и спустились в столовую. Несмотря на, казалось бы, более подходившее для еды время, там сидела только пара ребят в комбинезонах и все тот же погруженный в чтение мальчик... он что, так с утра и не уходил? Уже начинавший понимать местный принцип обслуживания "бери, что нравится, и не напрягай персонал" Алистер помог спутнику набрать побольше разного съестного со стойки и из глубокой кастрюли за ней и донести все это до стола.
   - Рассказывать дальше? - спросил Райвен, проглотив первый кусок. На ужин все-таки была рыба или какая-то ее производная.
   - Валяй.
   - Во-вторых, наша биотехника не очень добра к людям, и операторы с ней долго не работают, особенно в нашей области. В-третьих, у нас вообще не очень много народу.
   - "Вообще" - это плохо определяющее слово.
   - Ты, разумеется, прав, - сказал Райвен с улыбкой. - В Империи не очень много народа. Двести с чем-то тысяч по последним подсчетам. На все не хватает.
   Алистер даже пытаться не стал это осмыслить.
   - А систем сколько?
   - Как считать. Две или три.
   - Ты морочишь мне голову и даже не пытаешься сделать это правдоподобно, - нахально заметил Алистер.
   - Вот и твое начальство не верит. Хотя у них, между прочим, есть завались подтверждающих данных из отчетов космографической экспедиции. Мы вышли в космос чуть больше десяти лет назад, после контакта с Федерацией. Хочешь верь, хочешь нет - это полностью твое дело. Покрутишься тут подольше, покопаешься в библиотеке, так найдешь доказательства. И сможешь их тоже, при желании, проигнорировать.
   Алистер хотел было возмутиться, хотя он не очень четко представлял, чем, но к их концу стола подошел один из только что закончивших ужин ребят, бесцеремонно сваливший на своего товарища необременительную задачу уборки посуды.
   - Райвен, есть минута? - спросил он, не делая попытки присесть.
   - Минута есть, новостей никаких. Алистер, это Дейви, командир второй линии катеров. Он командовал группой, которая забрала вас с тюремного транспорта, и теперь волнуется, потому что его напарники завтра руководят обороной планеты.
   - Я не волнуюсь, - возразил Дейви одновременно с Алистером, который не смог удержаться от напрашивавшегося: "Обороной от кого?"
   - От кого мы последнее время обороняемся? От Федерации, разумеется. Нас будут наказывать за кражу государственных преступников. Дейв, перестань кудахтать. Если у меня вдруг, неожиданно, паче чаяния, появится крупица новой информации, ты узнаешь вторым. После Ламирена, перед Элисом.
   - Договорились, - Дейви, кажется, ничуть не обиженный пренебрежительным тоном, отошел. Райвен усмехнулся, провожая его взглядом.
   - Вот так и живем, - сказал он, когда избавившиеся от посуды ребята вышли за дверь. - И Дейв еще ничего... Как ведут себя остальные, ты еще увидишь. Ну что, хватит с тебя новой информации, в которую ты все равно не очень веришь? Пойдешь гулять? Гиата тебя займет чем-нибудь неинтеллектуальным и полезным для кровообращения...
   - В тебе от еды проснулась язвительность? - спросил Алистер, не торопясь вставать. Зачем делать одолжение собеседнику, избавляя его от своего присутствия, когда он так хочет именно этого?
   - Наверное, - вздохнул Райвен. - И вообще, я устал. И достали меня все со своими выкрутасами... Хотя ты-то, конечно, ни при чем...
   По коридору зашлепали сандалии, звонко, как будто бежала Гиата, только без позвякивания бубенчиков, и в столовую влетел очередной юный и черноволосый военный в синей форме. Алистер запоздало сообразил, что к форме явно полагалась какая-то другая обувь, потому что во дворце никто больше не передвигался с таким шумом. Вновьприбывший развернулся у стойки, метнулся к ним, на бегу кинул: "Светлый вечер, Алистер!" - и обнял попытавшегося, но не успевшего встать Райвена, уткнувшись лицом в его волосы. Заместитель шефа разведки протянул руку и обхватил странного посетителя за шею. Несколько секунд они провели без движения, потом Райвен с явным сожалением убрал руку, и мальчик выпрямился.
   - Алистер, это Эрвин, мой напарник, - представил их Райвен.
   - Я рад видеть тебя целым и невредимым, а теперь вали на свежий воздух, - распорядился Эрвин. - А то тут кто-то заработался до полной потери сознания. Пошли, Райвен. Душ, постель, массаж... Алистер, ты еще здесь? Могу отправить к Гиате под конвоем, хочешь?
   - Не хочу, - поспешно отказался Алистер, вставая. - Светлой ночи вам.
   В принципе, он согласился бы идти в город в сопровождении охраны, но одному было, конечно, гораздо спокойнее.
  
   Гиата действительно ждала его в том самом кафе, за столиком у сцены. Сегодня она, видимо, играть не собиралась и даже свирель с собой не принесла. Алистеру стало неловко, что его ждали, но Гиата ни на секунду не заставила его чувствовать себя виноватым, не расстроилась, что он поужинал без нее, и с удовольствием болтала на своем прерывистом, щебечущем, льющемся Стандарте. Они выпили по стакану сока - ничего крепче ему не предложили, и он решил не спрашивать, не зная, как подействует на него местный алкоголь и существует ли он вообще, - и уже собирались уйти гулять, когда к ним подсела вчерашняя девушка. На счастье Алистера, Гиата выпалила ее имя в первую же секунду - оказалось, ее звали Таиша. Следующие пять минут "гость из Федерации" никак не мог понять, на каком свете он находится: девушки, пересмеиваясь и переглядываясь, обсуждали, куда именно Гиата поведет своего кавалера в этот раз, хотя обеим наверняка было ясно, что маршрут закончится в ближайшем укромном уголке... или он опять чего-то не понимает? Но теплая ладошка Гиаты, то и дело переползающая с колена соседа на традиционно не демонстрируемые публике места, казалось, достаточно ясно объясняла, что ее такой план устраивает... В конце концов, девушки дохихикались до какого-то решения, потому что Таиша, вскочив, пообещала, что "чуть-чуть их проводит", и недоумевающий, но заинтригованный Алистер погрузился в слабо освещенную улицу в сопровождении сразу двух красавиц.
   Оказалось, заинтригован он был правильно. Они не дошли даже до первого угла, когда Таиша подала голос:
  
   - Алистер, можно я к вам присоединюсь? Можно?
   Пока он думал, как истолковать этот вопрос и имеет ли девушка в виду то, что пришло ему в глупую голову, вмешалась Гиата:
  
   - Ты ей тоже очень нравишься. Она будет хорошо себя вести, и мы всегда будем помнить, что тебя нельзя обижать.
   Весь его личный и профессиональный опыт съежился и затих, не имея возможности хоть как-то помочь в этой ситуации. А с другой стороны - ну что с ним сделают эти чудные девчонки, кроме хорошего? И вообще, от такого предложения можно отказаться только затем, чтобы потом всю жизнь жалеть... А завтра он вытрясет из Райвена подробности местных обычаев, которые Бенджамен и Тэфи тактично опустили. Что б им быть менее тактичными и более полезными!
   - Конечно, девочки, если хотите.
   - И-и-и! - издала восторженный боевой клич Таиша. - Я тебе говорила, говорила! Он совершенно нормальный!
   - Ну говорила, - согласилась Гиата, прижимаясь к Алистеру со своей стороны. - Но он только что приехал, и мы должны "иметь сострадание", - последние два слова прозвучали цитатой. Интересно, из кого?
   - Пойдем ко мне тогда? Или ты хочешь опять на пляж?
   - Можем к тебе, - согласился Алистер. - Раз на пляже мы уже были.
   И девочки, вцепившиеся в него с двух сторон то ли от избытка чувств, то ли для гарантии, что он не передумает, поволокли его в очередной переулок.
  
   В этот раз Гиата, похоже, не испугалась, что он "потеряется" или, что вероятнее в этом климате, получит солнечный удар, не уйдя вовремя в тень с открытого пляжа, поэтому Алистер проснулся к полудню самостоятельно, разбитый, голодный и в замечательном настроении. Девичьи голоса приглушенно щебетали за дверью - он смутно помнил, как пару часов назад обе выскользнули из постели и устремились к завтраку или чем они там занимаются по утрам.
   Где умываться, ему показали еще вчера. Складывалось стойкое впечатление, что комнату переоборудовали под "современную сантехнику" наспех, что хорошо укладывалось в полученную вчера от Райвена сенсационную информацию... Легко ли это сымитировать? Делать нечего. И все-таки. Умывшись, причесавшись и удостоверившись в отсутствии щетины (неплохо бы, кстати, знать, долго ли действует депилятор), Алистер вышел на кухню, где был немедленно зацелован Гиатой и Таишей. С ними было так легко поверить в собственную неотразимость, что Алистеру пришлось пару раз напомнить себе о том, что неотразимость сомнительна, а вот любопытство и любвеобильность девочек - бесспорны. Они наперебой кормили его фруктами и мягкими рассыпчатыми пирожными, прижимались и гладили со всех сторон и вслух строили разнообразные и завлекательные планы на остаток дня. Убедившись, что все варианты одновременно физически невоплотимы, и, значит, у него будет выбор, Алистер осмелился подать голос:
  
   - Девочки, а можно тут где-нибудь одежду купить? У меня кроме этой никакой нет.
   - Вообще-то такой красный - не твой цвет... - задумчиво протянула Таиша. - Так что насчет одежды ты прав...
   - Мне все равно какую, просто у меня другой нет.
   - Хорошо, пойдем купим, если ты доел. Ты точно больше не хочешь? Как-то ты мало ешь... Ну ладно, мы что-нибудь по дороге найдем.
   Девчонки отвели его на рынок или его аналог, так как на настоящем базаре выросший в городе Алистер никогда не бывал и сравнить не мог, под руки, но с их заботой бывший разведчик с удовольствием смирился. Рынок был шумным и пестрым, с прилавками, приткнутыми то тут, то там, навесами, лавками в окрестных домах и громадным выбором мороженого и морепродуктов со всех сторон. Гулять среди всего этого разнообразия было жутко интересно, и Алистер сунул нос практически всюду, но в конце концов девушки заскучали, дисциплина возобладала, и они закончили маршрут под пестрым навесом одежного прилавка.
   - У тебя есть что-нибудь для него? - спросила Гиата у миловидной девушки, чья длинная коса только что не мела мостовую. Алистер даже рот раскрыть не успел.
   - Есть такой же алый... Но, по-моему, ему лучше малиновый. Или желтый. Посмотри, тебе нравится?
   Малиновый и желтый были таких же слепящих оттенков, как и красный. Кукла он им, что ли? Похоже, кстати.
   - А чего-нибудь посветлее нет?
   Продавщица окинула его критическим взглядом.
   - Ты вообще-то и так светленький... Хотя еще загоришь, конечно. Как тебе вот это?
   Из вороха одежды показалась светло-красная ткань яркого, но хотя бы слегка акварельного оттенка. "Тебе пойдет!" - воскликнула Гиата, и Алистер понял, что проиграл с разгромным счетом. Ну, или будет стоять здесь до ночи и спорить с двумя девчонками, не наигравшимися в детстве в "переодевания", что после всей их ласки было бы черной неблагодарностью.
   - Очень красиво, - согласился он. - Сколько я вам должен?
   Девушка непонимающе нахмурилась, и Гиата что-то быстро прощебетала на имперском - Алистер разобрал только "он", "не знаю" и "потом".
   - Это новая ткань, машины делали, - сказала продавщица, видимо, удовлетворенная объяснением. - Она недорогая. Давай я тебе дам пару, а ты придешь в храм и расскажешь моим детям про Федерацию. В обмен?
   - Хорошо, - согласился Алистер, слегка ошарашенный идеей бартера в галактической державе. Но девочек явно все устраивало, да и несложно ему рассказать детям о Федерации... - А они знают Стандарт?
   - Как я, - успокоила продавщица. - Ты хотел неяркий? Возьми серый тогда еще.
   "Серый" был на самом деле зелено-голубым очень красивого оттенка - дома он такого даже и не видел. У них что, все не "вырви глаз" - "серое"? А что, может быть, учитывая, как одеваются все вокруг... Зачем же они придумали себе сине-черную форму - неужели в наказание?
   Глазомер у продавщицы был замечательный. Одежда, которую девочки упросили его примерить прямо здесь подошла идеально. Ему записали, куда приходить с лекцией (договорились на следующий вечер), Гиата обещала "проводить его на всякий случай", и они уже совсем было собрались пойти дальше, как сумка на его плече заговорила человеческим голосом:
  
   - Алистер, активируй, пожалуйста, коммуникатор.
   Надо популяризовать здесь идею телефонного звонка... Не может быть, чтобы у него одного такой вызов ассоциировался с постоянным наблюдением. Хотя... если они действительно телепаты, то зачем им нужны телефоны и какое им дело до звонков? И откуда взялась иллюзия отсутствия наблюдения? Вот уж точно идиот. Алистер вытянул аппарат из сумки и провел по нему рукой.
   - Слушаю.
   - Час до начала вторжения в систему. Хочешь посмотреть космический бой с нашей стороны?
   Интересно, кто-нибудь может предположить, что он ответит "не хочу"? Даже девушки не могут... и они, похоже, этим расстроены, судя по разочарованному выражению Таиши. Что ж они в нем нашли? И у кого они будут спрашивать, куда он делся, когда... А, какая разница! У Райвена спросят, Гиата его знает.
   - Хочу.
   - Приходи в "гнездо". Девочки, мы его к вечеру вернем.
   - Вечером мы играем, - жалобно сказала Гиата.
   - Значит, вернем к рассвету. Алистер, объясни им, пожалуйста, что ты их не бросишь завтра. По пути. До встречи.
   Паршивец. И других слов просто нет... Или есть, но непечатные.
   - А ты не бросишь? - переспросила слегка повеселевшая Гиата, и Алистер в очередной раз осознал, что чего-то не понимает.
   - Ни в коем случае.
   - Ну тогда ладно. Давай мы тебя проводим и пойдем по-зани-мае-мся. Так говорят, когда играют, чтобы лучше получалось?
   - Так, - подтвердил Алистер и коварно поинтересовался: - А почему вы расстроитесь, если я вас брошу? Разве мало ребят вокруг?
   - Ребят много, но ты один! - горячо возразила Таиша. - И ты только что приехал! Это же самое интересное! Обычно Бенджамен запирает вас на острове, выгуливает под охраной и ни с кем не делится, а тебя выпустил, и мы очень рады.Н-да... И как реагировать на такую очаровательную аргументацию - непонятно. А раз непонятно, то не надо реагировать вообще. Алистер обнял обеих девушек сразу и решил, что подобных вопросов больше пока задавать не будет.
  
   В середине дня в "шпионском гнезде" вовсю кипела работа. Алистер ожидал, что в таком жарком климате около полудня будут делать перерыв, но имперцы плевать хотели на его . Аналитический отдел возился со своими столами-экранами, а комната дальней связи была забита до отказа, но никто, казалось, не работал... Или нет, вот четверо ребят в середине комнаты сидят, уткнувшись отсутствующими взглядами в пустые панели перед собой... работают или нет? Алли, опять устроившийся с ногами в кресле, болтает о чем-то со стоящими рядом Райвеном и Ленни, у соседнего кресла Тамир - так, еще один знакомый по прошлому разу, и, судя по тому, как спокойно он опирается на подлокотник, рука у него уже зажила - лениво водит ладонью по серой поверхности перед собой. Чуть позади него стоят Дейви, Райни (что-то везет ему на знакомых, и, похоже, контрразведка "нагнетала обстановку" исключительно своими силами... Хорошо бы еще понять, что это меняет в его представлении об их национальном характере. Или ну их совсем?), пара не виденных им прежде ребят. Еще один неизвестный пока парнишка сидит рядом с Тамиром...
   - Алистер! - Алли вылетел из кресла, как подброшенный пружиной. - Я рад видеть тебя целым и наконец-то достаточно расцелованным!
   - Светлый день, - ответил Алистер, не уверенный, что ответное "я тоже рад" прозвучит достаточно искренне. Имперцы рассмеялись, один из незнакомцев потрепал Алли по плечу.
   - Да знаю я! - Алли снова плюхнулся в кресло. - Но что же мне теперь, сидеть молчать? Алистер, ты всех знаешь, кроме Джерри, Айри и Риэла, так?
   - Так.
   - Джерри твой коллега в прямом смысле этого слова. - Алли качнулся в кресле и от обилия чувств снова влез туда с ногами. - Он провел шесть лет в Федерации, на Ко-Миринде, и закончил там инженерный институт. Айри, Риэл и Райни сейчас пытаются научиться у него чему-нибудь про вашу технику, успех переменный. - Алли увернулся от Риэлова подзатыльника и сел прямо. - Мы с Тамиром будем внимательно следить за тем, что происходит с флотом вторжения (расчетное время прибытия двадцать минут), и выводить информацию в общий телепатический доступ. Если Айри, Риэл и Райни увидят там что-нибудь, что может быть полезно Ламирену и Алиэру, они им передадут. Если они что-нибудь пропустят, Джерри их поправит. Пока понятно?
   - Пока понятно.
   - Тогда ищи себе место поуютнее и смотри внимательно. Я специально для тебя выведу картинку со схемой боя вон на тот экран. Видишь, где сейчас темно и нет ничего, кроме луны?
   - Хорошо, я понял.
   Все остальные, включая Райвена, внимательно слушали этот непосредственный треп. Ну вот что делать с этими, с позволения сказать, коллегами? Бояться их невозможно, несмотря на то, что они, несомненно, способны быть смертельно опасными. Привязываться к ним - странно. Испытывать благодарность за то, что они выволокли его из-под расстрела, преследуя какие-то свои, пока неясные, цели? И теперь даже дают ему погулять с красивыми девушками и посмотреть на изнанку своей профессии... До какой-то степени он, конечно, благодарен, не вопрос. Алистер сел на подоконник, подальше от суеты, но достаточно близко, чтобы хорошо видеть и имперцев, и экран, и приготовился смотреть и слушать. Райвен понимающе кивнул ему, но отошел к своему месту в дальнем углу комнаты, ничего не сказав.
  
   Минуты шли, Алли, Джерри и Ленни, не понижая голоса, обсуждали, не вылезет ли у Джорджиные шерсть от недельного погружения в воду (и что надо спросить, чтобы прояснить тему этой беседы, Алистер представлял себе с большим трудом), Райни, то ли по натуре молчаливый, то ли робевший перед своим учителем, стоял тихо, Риэл, перегнувшись через спинку, о чем-то негромко разговаривал с Тамиром, Айри уже встал с кресла и стоял столбом. Каким-то не по-имперски потерянным он выглядел, единственный из присутствующих. Не выучил урок, не выспался, проблемы в личной жизни, рабочие проблемы? Или Алистер опять гадает на кофейной гуще - непонятно зачем... Нашелся психоаналитик.
   - Гости прилетели! - радостно воскликнул Алли, и в ту же секунду экран с луной обсыпало малиновыми крапинками. - Линии пошли. Тамир, твой верхний слой.
   - Я помню.
   Точки росли, превращаясь в миниатюрные кораблики. Кто-нибудь, наверное, мог определить классы и тоннажи даже по такой картинке, но Алистер никогда не интересовался кораблями и поэтому ничего, кроме "большой - маленький", сказать про них не мог. На экранах Алли и Тамира замелькали в беспорядке символы и полосы. Джерри облокотился на спинку одного из пустых кресел и молча смотрел в пространство. Дейви отошел к окну. Риэл подсел к незанятому "компьютеру" и, не прикасаясь ни к панели, ни к экрану, вывел перед собой несколько таблиц. Или это ему вывели? Не поймешь... Айри и Райни встали рядышком позади Алли. Интересно, а Ленни чем занят? Роли ему, вроде, не отведено, делать он ничего не делает... Правда, и все остальные, на первый взгляд, не перетруждаются.
   Синие огоньки появились на экране внезапно и, показалось, сразу везде.
   - Линии в зоне контакта, - озвучил Алли.
   Синие крапинки пришли в движение, живо напомнив зачарованному зрителю водяные брызги на сковородке. От малиновых корабликов покрупнее разошлись облачка белых искр.
   - Истребители, - пояснил Ленни. - Но теперь Алли, слава подводным духам, чуть-чуть помолчит. "Непобедимый" запоздал с выбросом первой волны на тридцать секунд, хорошо бы знать, почему.
   - "Непобедимый" - это чей корабль?
   - Ваш, конечно. У нас не хватит чувства юмора так назвать.
   - А как вы называете?
   - Именами, в основном.
   - В чью-то честь?
   - И так бывает. Теперь понятно. На "Непобедимом" сбоит одна из труб гравитационного разгона. Ну, она им все равно больше не понадобится.
   - Почему?
   - Истребители ушли, больше ни для чего им две сразу не нужно.
   - Ты что, тоже эксперт по технике?
   - Эксперт из меня так себе, а стажировку у Джерри я проходил год назад.
   - А что ты тогда тут делаешь? - продолжил разговор Алистер, не совсем понимая, зачем ему это надо. С другой стороны, должен же он о чем-то спрашивать, а технический или, упаси боже, тактический разбор сражения до него не дойдет, сколько ни объясняй.
   - Развлекаюсь, - обезоруживающе улыбнулся имперец. - Надо же мне иногда чем-то развлекаться... И интересно. Может, они что-нибудь новенькое привезли, или кого-нибудь. И на технику вашу полезно в работе посмотреть; я динамику всегда лучше понимаю, чем нескончаемые схемы.
   Логичный какой... Что б ему всегда быть таким логичным! Любопытно, что начал фразу с развлечения, а закончил все той же работой - в другом ракурсе. А все-таки, чем он занимается: разведкой, контрразведкой, техническими консультациями? Всем сразу, казалось бы, невозможно, но если они правда вышли в космос всего десять лет назад, то у них может и не быть специализации... Чушь какая, без специализации никто бы никуда не полетел...
   - Я правильно понимаю, что "Джерри" - это псевдоним?
   - Правильно, но он у вас привык.
   Точки и кораблики на экране смешались в разноцветную кашу. В комнате установилось молчание, но не напряженное, а спокойное, уютное. Вдруг Ленни издал протяжный переливчатый свист, и от схемы поля боя отпочковалась еще одна, с фигурками покрупнее. Стало видно, что синие точки на самом деле диски-катера, совсем крошки рядом с могучими кораблями Федерации. Красавцы-истребители сновали туда-обратно... Надо же, оказывается, даже истребители крупнее, чем катера, кто бы мог подумать! Один из истребителей вспыхнул и погас, второй, третий. Катер, кажется, вышел из-под контроля и полетел, кувыркаясь, к сияющему в солнечном свете борту. Алистер сощурился, ожидая неминуемой вспышки, но в последний момент синее пятнышко отвернуло в сторону, а на корпусе огромного корабля что-то полыхнуло.
   - Оболтус, - проворчал Дейв.
   - Он один там такой? - ехидно спросил Ленни, оборачиваясь к окну.
   - Нет, конечно, но с этого надо драть шкуру после каждого вылета.
   - Как с Райни? - съязвил Алистер и тотчас пожалел об этом. Дейви глянул на него непонимающе.
   - Ты до сих пор думаешь, что Райни был за что-то наказан? - показно удивился Ленни, и Алистер против воли улыбнулся.
   - Ламирен, у "Адмирала Адкинсона" обесточены кормовые орудия правого борта, у вас пятиминутное окно, - резко сказал Риэл.
   - Как Ламирен отделяет шум в комнате от ваших советов? - спросил Алистер, хотя у него было чувство, что ответ он знает.
   - Телепатическая фильтрация. Вслух - это, на самом деле, для Джерри, ему удобнее так.
   - Конечно удобнее, вы же расползаетесь, как тараканы по мусорной свалке, - не оборачиваясь, откликнулся "технический эксперт".
   За следующие пятнадцать минут Айри, Райни и Риэл отрапортовали "наверх" еще о паре десятков крупных повреждений. Бой над Гизаэллой, похоже, шел для Федерации примерно так же успешно, как охрана заключенных... Если предположить, что имперцев действительно так мало, как ему сказали, учебники истории опишут эту войну в разделе курьезов, чем бы она ни закончилась. Выведенные из строя корабельные детали, о большей части которых Алистер никогда не слышал, упоминались в комнате все чаще и чаще. Пару не замеченных учениками отказов "отловил" Джерри. Потом Райни сообщил, что на "Гордости Леванта" полетел реактор, и начал отсчет до момента взрыва. Ленни поморщился.
   - Что тебя не устраивает? - спросил Алистер. Он знал, что не устраивало его в грядущей страшной смерти сотни с лишним его соотечественников... Но местные, по идее, должны только радоваться. Дурацкая мысль кинуться на, скажем, Алли, и оттащить его от панели пришла в голову и была немедленно выдворена вон. Даже если у него это получится, что в присутствии вооруженных имперцев сомнительно, смысла в акции не прослеживалось.
   - Мне жалко людей, - ответил Ленни неожиданно. - Как тебе, как всем нам.
   - Ты даже не скажешь мне, что они напали на вашу планету и сами виноваты?
   - Они - ни в чем ни виноваты, большая их часть вообще не может выбирать, куда отправиться, - возразил Ленни. Кто-то приглушил яркость экрана слежения, и сражающиеся стороны стали едва видны. - Пилоты стараются не бить в особо взрывоопасные узлы, но не всегда получается.
   Яркая вспышка на мгновение ослепила Алистера даже через фильтры.
   - Мне не нравится энергетическое снабжение "Измира", - разговорным тоном заметил Джерри. - Тамир, ты можешь посмотреть поближе?
   Две минуты прошли в молчании. Алистер то и дело поглядывал на часы; Дейви и Ленни напряженно вглядывались в пространство перед собой.
   - Тамир, ты не успеваешь, - вдруг сказал Ленни и парой шагов преодолел расстояние до "телепатических компьютеров". - В следующий раз попробуешь.
   - Дарилен! - то ли возмущенно, то ли пораженно, то ли недовольно воскликнул Айри - какая-то была в его голосе негативная эмоция, но какая именно - Алистер не разобрал. Никто не обратил на этот возглас внимания. Тамир, не споря, уступил своему критику кресло, и Ленни засвистел - переливчато, музыкально, запутанно, совсем как Гиата, только очень тихо. В отличие от всех остальных разведчиков, он положил обе ладони на неразмеченную приборную панель, но поднял правую руку, как только экран перед ним разбился на много маленьких лоскутков с бегущими буквами, цифрами и схемами. Еще одна долгая трель, и правая рука начала выводить странные фигуры... ни одной одинаковой, как будто не условные символы, а настоящая речь. Левая ладонь осталась лежать на панели... или нет, она как-то соединилась с серым пластиком, и шевеление каждого пальца тянуло на себя липкое скользкое на вид щупальце, а пальцы шевелились постоянно, как будто игра со щупальцами тоже что-то значила, как и непрекращающееся движение правой руки, как и прерываемый негромкими словами на имперском и начинаемый снова свист... Символы на экране мелькали и прыгали, и в какой-то момент Алистер наконец сообразил, что видит перед собой пример управления имперской техникой не-телепатическим путем. Ну ни фига себе у них способность к одновременным действиям! И потом, Ленни же стопроцентно телепат - кто вчера демонстрировал ему чтение мыслей на расстоянии? Зачем это... представление?
   - Время до взрыва "Измира" - тридцать пять минут, - оценил Джерри. - На "Рыцаре Памира" полетела навигационная система - вы видите, мальчики? Прямое попадание в ориентационный компьютер, больше ничем такую дезориентацию не объяснить, если целы сенсоры и центральная электроника.
   Бой продолжался, отчеты о повреждениях уходили "наверх", к командирам "флота защиты", но Алистер почему-то не мог оторвать глаз от складывающихся в немыслимые фигуры пальцев Ленни... Как вот это можно повторить? Без долгого и муторного обучения? Похоже - никак. Неудивительно, что ему не боятся это показывать, он ни единого жеста понять не может, не говоря уж о том, что при одной мысли соединить кошмарный шевелящийся пластик с кожей ему делается сильно не по себе...
  
   Сражение за Гизаэллу окончилось полным разгромом флота вторжения. Алистер успел смириться с этим фактом задолго до того, как Алли объявил об этом веселым, но чуть охрипшим голосом - к тому шло. О потерях Федерации тошно было думать, но война есть война, в конце концов... Хорошо бы знать, какие потери у имперцев, для сравнения. Вряд ли большие, иначе Дейви не выглядел бы таким довольным.
   - Теперь они сами справятся? - полуспросил Райни, откидывая голову назад.
   - С чем? - вклинился Алистер. Он устал, и голова была тяжелая, но надо продолжать спрашивать... Зачем надо? Низачем, конечно. Может, и не стоит...
  
   - Надо повыловить твоих соотечественников, которые живы, а то разлетятся кто куда.
   - Этим займутся Алькор и Даира, - уверил Дейви. - Вы теперь необязательны. Ленни, сиди!
   Алистер обернулся к "компьютерам" как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ленни поднимается с кресла, прижимая правую руку к груди. С левой капала кровь, а выглядел он так, как будто сейчас упадет в обморок. Тамир обхватил коллегу за плечи, но Ленни стряхнул его руку и встал сам, привалившись к панели.
   - И зачем это было надо? - укоризненно спросил Джерри.
   Ленни молча мотнул головой. Алистер, пораженный превращением труднопереносимого имперца в бледную тень, не знал, что и думать.
   - Отстаньте от него, - скомандовал Райвен из угла. - Тамир, успокой машину. Райни, отведи его в постель. Или нет, ты мне понадобишься. Алистер, тебя не затруднит проводить Ленни в комнату напротив твоей и проследить, чтобы он принял контрастный душ и выпил сока?
   - Не затруднит, - машинально ответил Алистер, и только подставляя имперцу плечо, сообразил, что отреагировал совершенно правильно, и упускать такой шанс узнать, что все-таки происходит, нельзя. - Пойдем.
  
   Райвен сильно преуменьшил насчет "проводить" - по-хорошему, Ленни надо было бы нести. Имперец опирался на добровольного помощника всей тяжестью и еле переставлял ноги. Правую руку он так и не оторвал от груди, с левой до сих пор падали красные капли, и Алистеру пришлось обхватить его за плечи и буквально тащить. Пролавировав между столами в аналитическом отделе (имперцы совершенно не прореагировали на способ передвижения коллеги, хотя, конечно, заметили - сложно не заметить, когда о твой стул спотыкается такая пара), Алистер рискнул взглянуть на своего подопечного и поразился катящимся по лицу каплям. Крики и стоны он бы еще понял - Ленни было явно больно, но слезы?
   - Ты идти-то можешь?
   Ленни кивнул и вытер лицо окровавленной рукой. Н-да. Хоть прямо щас в кино. Знакомство с Гизаэллой - бред какой-то с начала и до конца, сплошное, непрекращающееся издевательство. И самое обидное - начинает казаться, что оно большей частью не показное, а показными как раз были самые нормальные вещи... Ну хорошо, не самые нормальные, а всё-таки понормальнее. Потому что пороть плетьми собственное население - это, конечно, дикость, но проделывать то же самое с друзьями-приятелями, чтобы произвести впечатление на заезжего разведчика - вообще не лезет ни в какие ворота. О последующем выкрадывании оного разведчика уж и говорить не стоит... Вот и теперь - странно не столько то, что Ленни непонятно по какой причине валится с ног и ревет в три ручья, сколько то, что Алистеру, с которого не взяли ни единого обещания ни о чем, доверили заботу о его здоровье. А если ему взбредет в голову отобрать у этой бледной тени нож и им же ее прирезать, тогда что? И прирезал бы, кстати, с удовольствием, если бы в этом был какой-то смысл... как будто у кого-то могут быть иллюзии, что он питает к своему бывшему экскурсоводу хоть какую-то привязанность...
   Алистер толкнул дверь (забавно, что Ленни живет напротив него, и комнаты у них одинаковые, если не считать художественного беспорядка у имперца), сгрузил своего временного подопечного на постель и напомнил:
   - Душ и сок, тебе велели.
   Ленни снова кивнул, но вместо того чтобы направиться в ванную, свернулся клубком, прижимая к себе обе руки, как будто что-то внутри него разрывалось на части. Его глаза до сих пор были на мокром месте, но то ли имперцы вообще плакали по-другому, то ли этот оказался оригиналом - ни всхлипов, ни соплей, ни дрожащих губ не наблюдалось. Алистер подождал минутку, но похоже было, что Ленни сам с места не сдвинется, а сидеть с ним до вечера желания не было.
   - В душ тебя тоже под ручку вести? Может, еще раздеть?
   Ленни, едва разжимая губы, пробормотал что-то на своем языке, дернулся было встать, то ли не смог, то ли передумал, сидя сорвал с себя куртку и рубашку, скинул ремень с ножом в общую кучу - руки у него, несмотря на градом катившиеся слезы, не дрожали совершенно, с третьей попытки встал, доковылял до душевой кабинки и включил воду. Контрастный там был режим или нет, Алистер проверять не стал, но зато осмотрелся повнимательнее, нашел у постели полупустую флягу и приволок ее в душ.
   - Это твой сок?
   - Да.
   Надо же, голос прорезался! Правда, есть шанс, что Алистеру придется сию секунду об этом пожалеть...
   - Пей.
   - Подержи пока.
   - Еще что сделать?
   - Ты напрашиваешься.
   Алистер против воли фыркнул. Действительно напрашивается, не поспоришь... А надо ценить добрую волю противника, даже если они только что уничтожили целый флот. Особенно если. И не нарываться уж слишком сильно. Или кому-то не терпится в застенки?
   Ленни в последний раз растер лицо и не кровоточащую больше руку, уже гораздо увереннее вышел в комнату, снял мокрые штаны, взял у Алистера флягу и отпил чуть-чуть. Поморщился, глотнул еще раз и аккуратно лег на кровать. В принципе, задание было выполнено, можно уходить... Но обидно так ничего и не спросить.
   - И что это было?
   - А как ты думаешь?
   - Истерика на пустом месте.
   Он ожидал возмущения, но Ленни коротко рассмеялся и опять вытер увлажнившиеся глаза.
   - Ты не один такой. Нет у меня на себя сейчас сил. Иди с Райвеном разговаривай.
   - И что он мне скажет?
   - Не знаю, и знать не хочу.
   - А от меня хотел подробных ответов.
   - Если б я их получил, ты мог бы сейчас качать права.
   И куда подшить этот диалог? В ту же папку, что и весь остальной бред? Нормальные люди либо плачут, либо ехидничают; этот умудряется как-то совмещать. И давиться при этом своей целебной жидкостью, которую, невооруженным взглядом видно, ему совершенно не хочется пить.
   - Что у тебя болит? - напрямую спросил Алистер.
   - А если я скажу, ты поцелуешь и все пройдет?
   - А вы именно так лечитесь?
   Ленни закрыл глаза и на ощупь закрутил флягу.
   - Так и будешь лежать-страдать?
   Безрезультатно подождав ответа, Алистер вышел в коридор. Действительно, надо вернуться и расспросить Райвена. Или Алли, раз уж он так счастлив был его видеть. Жалко, что не удалось разговорить Ленни, - когда люди жалуются на судьбу, они каких только интересных вещей не рассказывают. Ну, может, в другой раз пожалуется? Когда будет лучше себя чувствовать? Сомнительно что-то... Не совсем понятно, по каким соображениям, но сомнительно. Алистер вернулся в комнату дальней разведки, уселся рядом с опять погруженным непонятно во что Райвеном и приготовился к ожиданию. Как оказалось, готовность не понадобилась. Райвен развернулся к нему и - они нарочно сбивают его с толку! Не могут люди все время выбирать такие странные темы, предложения и вопросы, совершенно того не желая! - спросил:
   - Расстроен?
  
   - Разумеется.
   - Мне очень жаль. Часть экипажей "Непобедимого" и "Гордости Леванта" успела покинуть корабли. "Измир" покинули все. Но погибших, конечно, много.
   - Сколько?
   - Триста сорок человек по нашему счету.
   Не так много. На самом деле, совсем немного. Учитывая, что флот полностью потерял боеспособность. Но за каждым из них семья, друзья, любимые... Не разводи сопли, Алистер, у них и без тебя прекрасно получается, а у семей получится еще чудеснее.
   - А раненых?
   - Раненых гораздо больше, точного числа пока не знаю. Тяжелых мы вылечим здесь. Остальные уедут домой сразу.
   - Почему Ленни в таком раздрае, и что вообще с ним произошло?
   - Наша техника... - Райвен сбился, мотнул лохматой головой, продолжая: - Биотехника. Бывает жестока к людям. Операторы дальней связи редко работают больше года. Ленни продержался месяцев семь, пару лет назад. С тех пор его телепатический контакт ограничен, и... ты читал когда-нибудь про наркотическую зависимость? Когда человек не может бросить какую-то дрянь, хочет и не хочет ее принимать, ему плохо и без дозы, и после дозы, и между дозами, но особенно паршиво, когда доза заканчивается, а новой не предвидится?
   - Читал.
   - Очень похоже. Сегодня он почему-то решил поработать с машиной. Надеюсь, эта пара часов того стоила.
   - И что с ним будет?
   - Ничего. Помучается пару дней, потом все станет, как было. Контакт был поверхностный, дистанции, считай, никакой - серьезных повреждений он не получил. Так, эмоциональный удар да пару спазмов.
   - Ему влетит за это?
   - Нет, конечно, - Райвен улыбнулся. - Он уже давно большой мальчик и прекрасно знает, что ему можно, что нельзя. Это - можно. Если очень хочется.
   - И давно он все это "прекрасно знает"? - передразнил Алистер. - С тех пор, как подсел на ваши оригинальные наркотики?
   - Глупости, - отмел имперец. - Мы все осведомлены о последствиях заранее, и все добровольцы. Или ты думал, нас тумаками и угрозами мотивируют? Ленни прекрасно понимал, куда идет работать и чем это закончится. Шел бы ты целоваться с Гиатой, Алистер! По-моему, впечатлений на сегодня достаточно, а завтра можешь возвращаться с очередным списком вопросов. Или с продолжением старого.
   - Почему ты злишься? Сам отпустил меня гулять, где хочу. Может, я хочу здесь?
   - Я не злюсь. - Райвен с тяжелым вздохом откинулся на спинку кресла. - Я просто не могу объяснить все сразу. Но ты же не торопишься?
   - Нет.
   - Вот и гуляй. С девушками. Раз ты им обещал. Завтра возвращайся.
   - Еще вопрос, - предупредил Алистер, вставая. - Что значит "йа-лл шелле теара ле"?
   Райвен улыбнулся.
   - Это Ленни сказал?
   - Не столько сказал, сколько прошипел.
   - "Дух огня на мою голову". Вот, значит, с чем ты у него ассоциируешься... А похож! Особенно в красном. Это его идея была тебя так приодеть?
   - Совместная, - поспешно ответил Алистер. Почему-то от этого прозвища ему стало гораздо неуютнее, чем от всего запутанного, непонятного, грустного и еще не закончившегося дня. - Светлый вечер, Райвен, до завтра.
  
   Девочки ожидали его к рассвету, а до того обещали играть. Ему, конечно, хотелось снова послушать концерт, но есть же на Тейринне иные места и люди, тоже достойные его внимания, а в компании этих двух какое уж внимание... Алистер решительно повернул от дворца вправо и пошел плутать по городу в быстро сгущавшихся сумерках. Улицы в Империи по ночам освещались плохо, можно было бы сказать, что и вообще не освещались, но похоже было, что тускло отсвечивавшие растения, стенные панели и светильники, раскиданные то тут, то там, все-таки имели конечной целью обеспечить прохожим минимум удобства в темные субтропические ночи. Что, им сложно поставить фонари? Или жалко? Или не из чего? Или некогда? Чего-то главного он явно про них не понимает, иначе не вызывала бы каждая бытовая деталь столько недоумения. Люди сновали по мостовым, не обращая на него никакого внимания: гуляли в одиночестве, парочками и компаниями, бежали куда-то по своим делам, обнимались и целовались в каждом уголке, а иногда и посреди улицы... А он, кстати, так и не переоделся - со всеми-то сегодняшними новостями и сюрпризами. Можно сделать это сейчас, пока опять не забыл, тем более что у него теперь есть не только чистые, но и не красные шмотки. И, учитывая их нравы, он вообще может переодеваться посреди главной магистрали без опасения подорвать чьи-либо нравственные устои... Но раздеваться на улице Алистер все-таки не стал, а спустился на пляж, благо до него из любой части города было рукой подать.
   На пляже было, как и в прошлые разы, не людно, но и не пусто. Алистер разделся и решил окунуться. Вода была теплая, "как парное молоко". Устоявшееся диалектное выражение, выученное, вместе с кучей других таких же, в колледже и, кажется, подходящее, хотя кто теперь знает, какой температуры парное молоко? По идее, температуры тела... коровы. Какая температура тела у коровы? Плавать в темной, чуть фосфоресцировавшей воде было страшновато, но здорово. Алистер несколько раз нырнул, просто потому, что любил нырять и никогда еще не делал этого без маски. Дно было в основном песчаное, но с вкраплением ракушек и камешков. В пять лет бы ему сюда... Любопытно, мама успела выбросить его детские коллекции камней, или теперь им так и лежать, покрываясь пылью и символизируя его трагически оборванную жизнь? Бедная, бедная мама... Можно только надеяться, что Грашичек наврал ей что-нибудь хорошее, раз уж он так за него переживал. Типа "погиб на задании" или еще что-нибудь... А можно спросить у Райвена, он наверняка в состоянии узнать.
   Что-то мягкое коснулось его правого бока, и Алистер обернулся посмотреть... смотреть надо было днем, сейчас ничего не видно. На всякий случай он подался в сторону, а потом вообще вышел из воды. Сейчас переодеться в сухое и чистое, поужинать где-нибудь в новом месте и можно идти поспать пару часов, а потом - встречаться с Гиатой и Таишей. Или ну его, этот ужин - сразу спать? Или, еще лучше, перехватить что-нибудь синтезированное во дворце и таким образом поставить галочки в обоих пунктах, не отклоняясь от маршрута? Алистер вытерся ярко-красным костюмом, походя задумался о стирке, решил спросить об этом у девочек, надел зелено-голубую обновку и сразу почувствовал себя консервативным и незаметным. Хотя, учитывая, что все остальные носили либо форму, либо яркую одежду, незаметным он как раз быть перестал. Ну, хотя бы консервативным.
   По дороге с пляжа зачесался правый бок - на клубок водорослей он, что ли, налетел? Или на медузу какую? Смотреть было бессмысленно - темно, но неприятное ощущение помогло решить вопрос с маршрутом, и Алистер повернул ко дворцу. К первому перекрестку бок начало жечь, ко второму жжение усилилось так, что думать о чем-то, кроме него, стало невозможно. И что теперь делать? Кроме как добраться до дворца и попросить помощи, конечно, но туда далеко...
   - Что с тобой? - спросил кто-то совсем рядом на Стандарте с едва заметным акцентом. Алистер обернулся, оказавшись лицом к лицу с кем-то незнакомым... в форме? Похоже. Все-таки в темноте неудобно.
   - Не знаю пока. Болит бок, а я купался только что.
   - Ясно. Раздевайся. Не стой памятником, а стягивай всё, сейчас буду тебя лечить. Ты же только что прилетел?
   - Да.
   - Ну хорошо, как раз и узнаешь, что с этим делать.
   - Как тебя зовут и кто ты такой? - спросил Алистер, подчиняясь. Лечить его, похоже, действительно было нужно, но хорошо бы знать, откуда взялся этот доброволец и как он с первого взгляда понял, что собеседник не знает имперского...
   - Лаэн, пилот исследовательской линии. А ты?
   Алистер назвался.
   - А, это про тебя все шпионское гнездо галдит, как будто их самоназванье - не метафора! - весело сказал самозваный врач, выуживая из кармана что-то темное и раскручивая поясную фляжку.
   - И о чем галдеж?
   - Это ты у них выясняй. Обопрись о стену и выдохни; сейчас будет чуть-чуть жечь, но зато потом не будет хуже.
   - По-моему, жжет уже достаточно, - заметил Алистер. Лаэн щедро полил темный комок из фляжки чем-то остро и знакомо пахнущим.
   - Неженка, - фыркнул Лаэн. - Как вы там вообще живете? Потерпи.
   Алистер приготовился терпеть, и все равно растирание мокрой гадости по горящему боку заставило его зашипеть и инстинктивно отшатнуться. Про стену его "благодетель" дело говорил...
   - Почти все, - пообещал пилот. - Ожог от практически любой морской твари надо хорошо оттереть песком и залить спиртом или кислым соком. Есть еще дюжина средств, но эти самые доступные. Понял?
   - Понял, спасибо.
   - Ну молодец. Одевайся. Проводить тебя?
   Очень удачно он это спросил, будет кому вопросы задавать...
   - Проводи. А как ты понял, что со мной что-то не так?
   - Я даже примерно представлял себе, что, - похвастался Лаэн. - Ты очень открыт, по тебе все хорошо читается.
   - И решил помочь по доброте своей?
   Имперец посмотрел непонимающе, и Алистер уточнил:
  
   - Ну, ты любого бы остановил?
   - Кто так растерянно-болезненно себя чувствовал? Да, конечно.
   - А откуда ты знал, что я из Федерации?
   - А откуда возьмется в Империи взрослый человек, который не знает, что делать при ожоге морских животных?
   Да, действительно... Логик хренов. И ведь, похоже, правда, нет таких...
   - Вопрос снимается. Ты хорошо говоришь на Стандарте.
   - Спасибо.
   Так. Наводящих высказываний он не понимает, нужны прямые.
   - Где ты научился?
   - Я часто на нем говорю, моей девушке так удобнее.
   - У тебя девушка из Федерации? Она кто, ученый? - Или подросшая мутантка? Но это следующий вопрос.
   - Нет, она пилот.
   - Военнопленная? - удивился Алистер. А собственно, чему он удивляется? Если они действительно подбирают всех раненых и аварийные капсулы, пленных должно быть завались - на любой вкус.
   - Нет, военнопленный - это я. Она вывезла меня из Мадридского Сектора уже в полумертвом состоянии, так что никакого более лестного эпитета ко мне применить нельзя.
   - Подожди, ты был в Федерации? - теперь совсем ничего не понятно и даже пофигу, что болит бок - так стало интересно.
   - "Был в Федерации" - это громко сказано, - охотно объяснил Лаэн. - Я несколько часов был в системе Золотого Руна и с десяток дней - на военной базе в трех часах лета от этой системы. Так что я ничего не видел, кроме космоса.
   - А зачем она тебя вывезла? И как?
   - Пожалела. Ну, то есть она говорит, что возмутилась нарушением каких-то там прав, но, по-моему, все-таки сначала пожалела. Как - на аварийной шлюпке, ей как раз хватило запаса хода.
   Насколько хватает энергии у спасательной шлюпки, Алистер теперь знал совершенно точно. Так вот кто им подал такую оригинальную идею эвакуации пленных, оказывается...
   - И что, ей прямо так сразу разрешили это сделать?
   - Разумеется, она ни у кого не спрашивала.
   - А по прилете домой ты, как честный человек, на ней женился.
   - Это ты ее просто не знаешь! - фыркнул Лаэн. - Жениться она пока никому не разрешает, может, и не разрешит. Там увидим. Ну, вот дворец. Дальше провожать или сам?
   - Дальше уже, наверное, перебор, спасибо. - Алистер повернулся к своему новому знакомому. - Я могу как-нибудь еще с тобой поговорить?
   - Мы со дня на день вылетаем, а так, конечно, можешь. У тебя же есть коммуникатор?
   - Да.
   - Ты легко вызовешь меня по имени и части. Если на планете - отзовусь. Нет - попроси своих коллег-шпионов найти меня через их машины.
   - Попрошу, - пообещал Алистер и, решив быть вежливым, добавил: - Спасибо за помощь.
   Во дворце было, как и в прошлый раз в это время суток, полутемно и тихо. Алистер просочился на кухню, съел полную тарелку кисловатых сине-зеленых шариков, на цыпочках прокравшись мимо шпионского гнезда, вернулся "к себе" и уже почти совсем было нырнул в постель, как вспомнил о Ленни. Несколько часов прошло - все ревет и страдает? Или уже нет?
   Замочной скважины не было, как, впрочем, и замка. Алистер чуть приоткрыл дверь и заглянул в маленькую щелочку . Окно Ленни выходило не на площадь, а во внутренний двор, так что света в его комнате почти не было... или не было бы, если бы у кровати не горела ровным светом лампа с живым огнем. Полулежащий разведчик читал несброшюрованные листы и вылавливал что-то вкусное из стоящей рядом чашки. Отошел, значит. А Райвен говорил про "пару дней"... Алистер аккуратно затворил дверь и отправился спать.
  
   Будильник в незаменимых часах поднял его перед рассветом - опаздывать на свидание во второй раз не хотелось совершенно. Зеркало в комнате отсутствовало, осмотреть бок в смутном сероватом свете было негде, щетина и не думала отрастать, умывание много времени не заняло - Алистер вылетел из дворца через пять минут и добрался до знакомого кафе еще через десять. Клюющие носами девушки ждали его в обнимку с инструментами и так трогательно обрадовались его приходу, что Алистер почувствовал себя практически феей-крестной.
   После утренней суеты, завтрака, купания, сопровождавших купание нежностей и со всех сторон замечательного осмотра последствий его вчерашнего столкновения с медузой все трое пошли к Гиате отдыхать и обедать. Второй раз Алистер проснулся хорошо за полдень, расцеловал девушек, похвалил их новые прически (на этот вечер Гиата заплела всего две косы, но зато как-то прицепила к ним нитки жемчуга и кораллов, а Таиша, наоборот, увеличила число крученых не-пойми-чего на голове до двадцати одной штуки и в каждую сунула по цветочку), и пошел, согласно договору, в "храмовую школу за мысом", рассказывать о Федерации.
   Школа оказалась похожа и не похожа на то заведение, где держали украденных мутантов. Эта была гораздо меньше, умещаясь целиком в одном полукруглом двухэтажном здании, и содержала в себе в основном классы и мастерские - большинство детей жили дома. Продавщица одежды, оказавшаяся по совместительству одной из учительниц, провела его по всем закоулкам, особо отметив загроможденную склизкой "техникой" комнату без всяких признаков швейной аппаратуры, где были сделаны его костюмы, и закончила обзорную экскурсию в средних размеров зале, где несколько десятков детей всех возрастов негромко галдели и изо всех сил старались сидеть смирно.
   - К нам пришел гость, - возвестила учительница. Гиата и Таиша уселись в последнем ряду, всем своим видом показывая, что готовы слушать про Федерацию хоть до послезавтра... они, кстати, были здесь не единственными взрослыми. Теперь, когда дети перестали мельтешить, Алистер разглядел пять девушек в зеленых платьях. В храме у Майры все носили такие же... еще одна разновидность формы? - Помните, о чем мы говорили.
   Дети ожесточенно закивали, одна из них, малышка по пояс Алистеру, вскочила и несколько раз подпрыгнула на месте.
   - Можно, можно, можно я спрошу?
   Уж настолько-то имперский Алистер знал.
   - Можно, - разрешил он, проходя к той части зала, куда смотрело большинство детей, и занимая оставленное свободным кресло. Сиденья были разнокалиберными - явно со всей школы собирали.
   - А правда, что мороженого бывает больше ста разного?
   - Правда, - подтвердил никогда не считавший сорта мороженого Алистер. Но не может же их быть меньше ста на всю Федерацию! - А ты какое любишь?
   - С орехами, и с фруктами, и с клу-уб-никк-кой, и шоко-лад-нно-е, - федерационные названия дались девочке с трудом, - но его мне нельзя.
   Аллергия у нее, что ли? Или еще какое заболевание... Бедный ребенок. Нельзя шоколада - это, конечно, трагедия.
   - Теперь дайте Алистеру рассказать, - напомнила учительница. Дети послушно затихли, и Алистер начал на ходу придумываемую лекцию о том, какие дома бывают развлечения. Изначально он планировал рассказать об истории и политическом устройстве Федерации, но, столкнувшись с "шоколадным мороженым", передумал. Дети слушали, периодически стискивали кулачки или даже подпрыгивали вверх от усилия, необходимого для того, чтобы не выпалить свой вопрос сразу же, а подождать, пока им разрешат это сделать, а получив разрешение, выдавали, на ужасающем Стандарте или на специально, с трудом, замедленном до доступного ему уровня имперском целую очередь.
   - Есть ли в зоопарках общие комнаты, для зверей и людей вместе? Поиграть? И когда звери там отдыхают?
   - Бывает ли кино про глубоко-под-воду? А какой там цвет?
   - Можно ли выиграть все призы в парке развлечений?
   - Лифт - это аттракцион? Почему? А что тогда аттракцион?
   - Как делают фокусы, и чем они отличаются от волшебства, и зачем нужны фокусы, если есть кино?
   Половину вопросов Алистер еле понимал, и на все затруднялся ответить честно... Ответить полно на них было невозможно вообще, и не только из-за обилия любопытных детей и недостатка времени. Взрослые дисциплинированно молчали, но похоже было, что у них тоже нашлось бы, что спросить... В конце концов, когда у лектора окончательно пересохло горло, заманившая его учительница-продавщица прервала вечер вопросов и ответов строгим: "Дети, все. Если вы не очень замучаете гостя, он придет опять". Дети замолчали, как выключенные.
   - Спасибо, Алистер, - сказала учительница, и детки хором повторили благодарность... не так, как если бы они это долго репетировали, а как будто им действительно хотелось это сказать. Неожиданно растроганный шпион дал опрометчивое обещание прийти еще раз, еле унес ноги от желавших его потискать и чуть-чуть пришел в себя уже в двух кварталах от учебного заведения.
   - Замота-ался? - спросила не отпускавшая его руку Таиша.
   - Немножко.
   - Ужинать и спать?
   Замысел был хорош, и Алистер готов был посильными методами воплощать его в жизнь, но Гиата покачала головой.
   - Тебя хочет видеть Элис. А потом ужинать и спать! - оптимистично пообещала она, но Алистер немедленно напрягся и в перспективу приятного вечера верить перестал.
  
   Кабинет шефа разведки и контрразведки, куда Гиата, пять раз спросив дорогу у кого попало, проводила его сама, оставив Таишу болтать с солдатами у парадного входа, располагался на этаж ниже "шпионского гнезда" и с первого взгляда не поражал ни размерами, ни обстановкой - небольшая комната, огромный стол с десятком полуразобранных бумажных стопок, очередное незакрывающееся окно, да стена с их непонятной аппаратурой. Шеф РУ не впечатлял тоже: молодой, затянутый в испятнанный в неровном свете стенной панели комбинезон-хамелеон, с - надо же! - густыми каштановыми волосами выше плеч и внимательными светло-карими глазами. Самый светлый из встреченных до сих пор не-иммигрантов. Или? И вообще, женское имя в данном случае "Элис" или нет? Ленни и Райвен говорили о нем в мужском роде, но такие пушистые волосы не у каждой девушки... Элис встал, и стало видно, что фигура в обтягивающем комбинезоне не девичья.
   - Гиата, спасибо, погуляй.
   Девушка выбежала, на прощание чмокнув Алистера в щеку. Она, очевидно, совсем за него не беспокоилась. Понять бы еще, это в ней говорит осведомленность или наивность...
   - Расслабься, - со смешком в голосе предложил Элис на идеально-правильном Стандарте, который Алистер уже начал ассоциировать с разведчиками. - И садись. Я вызвал тебя поговорить, а не поджарить. Вчера тебе рассказали, каковы численность и географический разброс поселений Империи.
   Алистер кивнул и сел на пустующий стул у двери. Других сидений, кроме анатомического кресла хозяина, тут не было. Элис вскочил на подоконник
   - Если об этом узнает воинственно настроенная часть Федерации, станет очевидно, что нас легко задавить числом, - Элис усмехнулся, и так эта усмешка противоречила слову "легко", что Алистер чуть подался назад. - И к Гизаэлле пойдет не один флот, а несколько десятков, одновременно или волнами. Удержать планету в случае непрекращающейся атаки мы не сможем, но драться за нее будем так, что мало никому не покажется. Эвакуируем весь гражданский персонал, весь армейский младше пятнадцати лет - под присмотром Дейва и Ламирена, половину разведкорпуса, животных, технику и иммигрантов с Континента, кого сможем увезти, забудем, что рядовой персонал флота агрессора, как водится, ни при чем, и раздолбаем первые десять эскадр в крошку, а дальше - как получится. Агенты в Федерации тоже на время отключат гуманизм и подорвут все военные объекты, до которых достанут. А потом, конечно, Гизаэллу возьмут, Империю зальют бетоном под курорты, а Континент и Аде-Найе цивилизуют на свой вкус. Но - потом.
   Ветер из окна шевелил пышные волосы шефа разведки и, возможно, был единственной причиной мурашек, забегавших по коже Алистера вверх-вниз.
   - Зачем вы мне это рассказываете?
   - Затем, - Элис качнулся на подоконнике, - чтобы ты понял, почему мы прилагаем столько усилий к тому, чтобы дезинформировать Федерацию об истинном размере Империи. Раз уж ты попал в котел этих усилий. И чтобы, если тебе взбредет в голову вернуться домой и попытаться донести до своего начальства истинное положение вещей, ты не пытался темными ночами уговаривать свою совесть, что понятия не имел, что выйдет, если они тебе поверят. Доступно?
   - Вполне. Элис, а... - Алистер осекся, но потом все-таки спросил: - А почему не сделать этого сейчас? Эвакуировать гражданских... на всякий случай.
   - Потому что обживание новых планет - дело опасное и сложное, а у нас нет опыта. Лет через двадцать будет, и закроем вопрос, - охотно объяснил шеф разведки. - А губить людей и технику "на всякий случай" нет никакого смысла.
   - И об этом плане знают?
   - Он вообще-то очевиден. Кто-то о нем подумал, кто-то нет. Дейв, Эвиарт и вся эта компания, подозреваю, не подумали... или, по крайней мере, не додумали до логического конца. Мои заместители, Райвен и Эрвин, помогали его составлять.
   - Я так понял, что у Дейва не один напарник, - осторожно сказал Алистер, который еще в первый раз обратил внимание на то, что "присматривать" за эвакуируемым персоналом предполагалось отправить не тройку, а пару командиров.
   - Правильно понял. Алиэр останется со мной, - ответил Элис таким тоном, что все "почему?" застыли на губах, хотя любопытно стало до жути. - Еще вопросы?
   - Нет... спасибо.
   - Надумаешь - приходи, а сейчас свободен.
  
   Гиата ждала его снаружи, терпеливо сидя на ближайшем подоконнике. Понятно, почему нигде нет скамеек. При виде него девушка спрыгнула на пол и побежала навстречу, но в паре шагов остановилась и озадаченно сморщилась.
   - Тебе надо подумать, да?
   - Да. Если можно.
   - Можно, я помолчу.
   "Подумать" - это полезно... Алистер подошел к освобожденному окну и выглянул в пустынный внутренний двор. Казалось бы, Элис говорил очевидные вещи, но ведь Алистер ни разу не задумывался о том, что будет, если Федерация узнает об Империи все, что хочет. Вот, допустим, ему дома поверили. И что? Ничего он не привез, на самом деле, кроме доказательств того, что имперцы повели себя гуманно и профессионально. Кто на кого напал - даже и в Федерации не отрицают, хотя похищениями мутантов Империя подпортила себе репутацию. Но то мутанты на пути в колонию строгого режима, их никому не жалко, по большому счету... Ну хорошо, но кроме неуютных и даже не очень очевидных соображений о том, что на Гизаэлле живут не изверги-садисты, а симпатичные, пусть и непонятные, ребята, он не приволок ничего. Что и кому стало в этой информации настолько поперек горла? Ответ был горек и очевиден: правительству, или, по крайней мере, высшим чинам армии выгодно видеть в Империи исчадие зла, угрозу, опасность, которой можно попугать обывателей. Хорошо, Федерации необходима популярная война. Такие периоды уже бывали в истории. А если станет известно, что война может быть не только популярной, но и победной? Алистер представил себе космос над планетой не черным, а блестящим сотнями, тысячами кораблей... в Федерации найдется столько. Можно и больше сделать, если надо. Короткая кровавая битва, захваченная Гизаэлла, эвакуированные и разбомбленные острова... Планета где-то далеко отсюда, женщины, дети и "военный персонал младше пятнадцати лет", пытающиеся строить новую жизнь. Мирную? Даже не смешно. Это будут уже не разболтанные разведчики "шпионского гнезда", которым "жалко людей" и которые готовы пытать друг друга, чтобы иметь возможность пощадить своих противников, это будут пылающие местью люди, собственными глазами видевшие гибель отцов и старших братьев. И - все по новой, но только после того, как погибнут над Гизаэллой десятки, сотни тысяч людей. С обеих сторон. Это если кто-нибудь ему поверит. А если нет - ему уже показали, что.
   Гиата осторожно коснулась его плеча.
   - Тебе плохо? Больно?
   - Нет. - Алистер отвернулся от окна и обнял ее, уткнувшись в пахнущие солью и солнцем волосы. - Я просто не знаю, что делать.
   - Пойдем спать? - предложила девушка жалобным голоском. Алистер усмехнулся, разжимая руки.
   - Пойдем, - согласился он, отстраняясь. - Других вариантов у меня все равно сейчас нет.
  
   С утра жизнь показалась веселее. Вчерашняя дилемма никуда, конечно, не исчезла, но солнце, секс и завтрак внесли в нее толику оптимизма. Девочкам почему-то казалось, что его ждут во дворце, уверенный в обратном Алистер не стал их разубеждать и ближе к полудню отправился по знакомому маршруту, условившись об очередном свидании. Судя по обеспокоенным личикам и многообещающим прощальным поцелуям, Гиата и Таиша ждали, что он вот-вот очнется и сбежит от них в чьи-нибудь объятия, хотя почему ему может захотеться куда-то удрать, Алистер был совершенно не в состоянии вообразить. Зачем Бенджамен "запирает иммигрантов на острове", если на них тут такой спрос? Может, чтоб хоть что-нибудь выучили? Хотя Кейли, вроде, не мешали гулять с ее Тамиром... Интересно, кстати, они еще гуляют, или надоело? Ох, как много всего интересного, и совершенно непонятно, отчего он так расстроился вчера. Возвращаться домой и решать в одиночку судьбу двух государств ему, вообще-то, пока не предлагали, да и глупо это без нерушимых доказательств, а какие могут быть нерушимые доказательства размера Империи? Честное слово? Вот-вот. Продемонстрировать, что в Империи миллион планет, можно было бы, зная их координаты, а обратное? Космос большой, то, что их до сих пор не обнаружили, - не довод, а издевательство. Так что гуляй, пока дают, и радуйся, что не пошел во флот - мог бы попасть на "Гордость Леванта", экипажу которой экскурсии по экзотическим островам не досталось.
   В шпионском гнезде было практически пусто и тихо. Дари и Ленни сидели над общей картой и тихо переговаривались на родном языке, еще один мальчик читал что-то у другого окна, через открытую дверь отдела дальней связи видно было, как Райвен и Алли приклеились к своей телепатической аппаратуре. Выходной у них, что ли? Тогда почему эти здесь? Ленни, увидев посетителя, встал ему навстречу, Дари поднялся следом.
   - Светлый день, - поздоровался Алистер. Ленни выглядел неплохо, но двигался скованно. Сейчас, при хорошем свете, это было особенно заметно.
   - Какой есть. Как твой бок?
   - Уже доложили, или сами следите?
   - Делать нам нечего. Лаэн спрашивал, как ты себя чувствуешь. У вас иногда бывает жар.
   - Нет, все в порядке. А ты как себя чувствуешь?
   - Приемлемо, - улыбнулся Ленни. - И если ты хочешь сказать мне, что я идиот, тебе придется встать в очередь.
   - Какое мое дело, идиот ты или нет? Лучше скажи - Лаэн на самом деле был у нас в плену?
   - На самом деле.
   - И его действительно влюбленная девица привезла?
   - Тогда она, по-моему, еще не была влюбленной, - серьезно поправил Дари. - А так все правильно.
   - Он говорил, что был в полумертвом состоянии.
   - Правду говорил. Но ты же видел пленки... Хотя да, ты видел только одну.
   То есть у них и еще найдутся. Запасливые какие.
   - Я решил, что это была инсценировка, как с Киери. До сих пор не могу поверить, что Киери добровольно вызвался участвовать в этой записи... Ведь добровольно? Или все-таки не совсем?
   Имперцы заулыбались. Как их легко развлечь - достаточно просто не фильтровать то, о чем думаешь.
   - Добровольно, конечно, за кого ты нас держишь? - ответил Дари. - Хотя особого выбора у нас не было. Сначала мы хотели кого-нибудь из иммигрантов попросить, но Бенджамен отпадал по очевидным причинам, Сэнди послал нас к черту, привлекать девочек было бы чересчур, Кайл только что приехал, а Эрик не смог вжиться в роль. Так что оставалось взять одного из нас, а у Киери как раз был интересный проект, и он сказал, что чем возиться с коллегами со звезд, он лучше его закончит.
   "Коллеги со звезд", значит. Ну, спасибо, ребята.
   - Ну хорошо, я вам верю. - Может, и не верит, но там посмотрим. - Так что, запись с Миэли - не монтаж?
   - Ни в коем случае, запись ваша. Мы долго не знали, что с ним случилось, но когда Анико приволокла Лаэна, сообразили, где и что искать. Вот и нашли. Не так давно.
   - Что они все там делали?
   - Это долгая история, - предупредил Ленни, присаживаясь на край стола.
   - А мне сейчас как раз совершенно нечего делать.
   - Уговорил. Восемь лет назад мы созрели заслать к вам шпиона. Поближе посмотреть, на что вы похожи, изучить инженерное дело и начать формировать агентурную сеть. Элис и Дэйнар, командир нашей разведшколы, выбрали Джерри за не полностью задавленную в армии склонность к математике и физике, год натаскивали его по Стандарту и тем ошметкам, которые сходят у нас за технические предметы, и, натаскав, решили отправить на Ко-Миринду.
   Сразу в столицу. Наглости не занимать. Впрочем, в столице всегда полно приезжих откуда хочешь, так что какой-то операционный смысл в этом есть.
   - Проблема была в том, как его туда, не вызывая подозрений, доставить. Скафандров, в которых можно скинуть человека с орбиты, тогда не было, да и опасно это на такой населенной планете. Поэтому Джерри высаживали в соседнем секторе, с посадкой на грунт, и на всякий случай еще пять катеров должны были сесть и взлететь примерно в то же время на других планетах в разных секторах. По пути они еще пораскидали там каких-то наспех сляпанных спутников, которые хорошо если видят хотя бы атмосферные потоки, но не о них речь. Поскольку взлетать с планеты незаметно мы тогда не умели и даже не знали, что когда-нибудь будем уметь, то все катера и пилоты были перехвачены в пределах систем и взяты в плен. Это - последнее, что мы о них тогда узнали. На официальные запросы нам, разумеется, объяснили, что никто нашим потерявшимся оболтусам не сторож. Ребята понимали, что ничего особо хорошего их в Федерации не ждет, так что никто особо не удивился, хотя все, несомненно, расстроились.
   Дари, наверняка способный пересказать эту историю самостоятельно, вернулся к карте. Мальчик у окна поднял русую голову и с интересом слушал. Новенький? Или иммигрант? Еще вчера Алистер без колебаний решил бы, что иммигрант, но это было до того, как он посмотрел на коричневую шевелюру шефа разведки...
   - Через пару лет у Элиса закончилось терпение, и он решил связаться с Джерри на предмет проверить, жив ли он там вообще. Надежной связи тогда тоже не было - десять усилителей в серию связали только год спустя, а меньшим числом без хорошего приемника не добить самому сильному телепату. И к Ко-Миринде отправился Лаэн, вызвал Джерри с высокой орбиты, удостоверился, что тот жив, здоров, в порядке и в состоянии сам, когда сочтет нужным, добраться домой, передал это интригующее послание домой и был сбит буквально в ту же секунду. Потом его перевезли на одну из ваших космических баз, пару недель допытывались, какого дьявола его понесло в столицу, и допытались бы, наверное, в скором времени до остановки сердца, но тут явилась ему Анико, прекрасная, как дух рассвета, и увезла домой, к маме. После этого стало ясно, что произошло с нашими ребятами и где искать если не их, то документацию их допросов. Не заскучал пока?
   - Нет. - Заскучаешь тут... - Вы поэтому не пытаете пленных?
   - И поэтому тоже. Но есть практические соображения. Пытки не приносят достоверной информации - это нами же и доказано. Ну, то есть не совсем нами; еще старой гвардией. Но нами многократно подтверждено. Люди врут, изворачиваются, сбиваются, а когда говорят правду, то ее возможно отличить от вранья, только точно зная, о чем речь, а в этом случае польза от допроса сводится к нулю. Тебя и твоих соратников мы допрашивали исключительно с целью показать, что и так все знаем. Если бы ты уперся и отказался разговаривать вообще, засветил бы свою легенду, как новогоднюю иллюминацию, и даже этих допросов не потребовалось бы. Но ты не уперся, молодец.
   - Спасибо. - Это, наверное, надо было бы сказать ироничнее, но как уж вышло. - У вас что, выходной сегодня?
   - Нет, но в госпиталях и так аврал с пилотами и военнопленными, так что если один из нас обожжется, работая с аппаратурой, врачи будут ругаться до лета. Поэтому все свернули несрочные дела и ушли от греха подальше. Райвен присмотрит за эфиром. Кайл ждет только Алли, я правильно понимаю?
   - Правильно, - подтвердил мальчик у окна с непонятным, глотающим звуки акцентом. Алистер навострил уши. Что ему стоит еще что-нибудь сказать!
   - Вы не знакомы пока. Кайл - почти твой соотечественник, из Ренарской Автономии.
   Ренарская Автономия у Алистера ассоциировалась только с пиратством, беспределом и возгласом: "Да установит хоть кто-нибудь порядок в этом безобразии!" Ни Солнечной Короне, ни Федерации этот рассадник порока был и даром не нужен, территория периодически переходила из рук в руки и снова обретала независимость, но оставалась при этом все тем же филиалом борделя.
   - Как ты сюда попал?
   - Вика привезла.
   - Это не ответ.
   - А я не хочу тебе по-другому отвечать, - мальчик встал, не прощаясь, вышел в комнату дальней разведки и подсел к Алли, положив руку ему на плечо. Алли, не отрываясь от экрана, прижался к ней щекой.
   - Кайл и Алли - недавно сформировавшаяся пара, - просветил Ленни. - А разговаривать об Автономии он не хочет, потому что был там рабом и терпеть их не может. Вика сняла его то ли с работорговца, то ли с пирата.
   - У них там еще и рабство есть?
   - Помимо всего прочего. Так что пожалей мальчика и не дразни его. Лучше погуляй. Здесь все равно сейчас делать нечего; в гвардии тоже тихо.
   - У меня прогулки скоро из ушей полезут, - возразил Алистер. - Дай мне лучше доступ к своим неподделанным пленкам, я хоть посмотрю.
   - Ты не виноват, что их пытали, - неожиданно мягко сказал Ленни. - И совершенно не обязан на это любоваться.
   - Я знаю.
   - Ну хорошо, садись.
   Столы, оказывается, были сделаны так, чтобы сидящему за ними человеку открывался удобный, почти круговой, обзор. Ленни посвистел и пожестикулировал поверхности, и из нее выползло длинное загнутое щупальце. Имперец отщипнул от щупальца верхушку и вручил Алистеру.
   - Прижми к уху, будет лучше слышно. Да не так, к кости сверху. Звук я тебе приглушу. Какими словами будешь управлять?
   - Стоп, старт, пауза, вперед и назад на сколько-то минут, запомнить отрезок под номером... начать с отрезка... вывести меню опций... выбрать опцию такую-то. Все, наверное.
   Ленни, поморщившись, плотно прижал руку к столу и проговорил упомянутые слова с длинными паузами.
   - Тебе неприятно с... этим разговаривать?
   - С ней. Обычно ничего, но сейчас, конечно, тяжело. Я потерплю. Еще что-нибудь?
   - Нет, все, - Алистер, почти не колеблясь, задал следующий, наверняка слишком личный, вопрос: - Ленни, а почему ты вообще здесь работаешь?
   - Изначально? Или до сих пор?
   - И то, и другое.
   Ленни усмехнулся и потрепал серую переливающуюся под рукой поверхность.
   - Если и то, и другое, будет очередной долгий разговор. Давай в следующий раз?
   - Ну давай.
   - Приятного просмотра. Сладости вот тут, под панелью.
  
   Сладости, учитывая специфику кино, были лишними даже на ранних стадиях. Алистер прокрутил до того места, где Алли "добросердечно" предложил ему выжимку, и начал внимательно вслушиваться в разговоры. Он смутно представлял, зачем ему все это надо... или, может быть, все-таки не очень смутно, хотя потребовал у Ленни доступ под влиянием минутной эмоции. Эти пленки были какой-никакой точкой отсчета, пересечением родины, которую он хорошо знал (или думал, что знал), и новых мест. То, что чуждым и непонятным во влажной и загадочной атмосфере Гизаэллы, могло стать объяснимей там, где упрямый как бес к концу своего страшного заключения, но пока что вполне склонный к диалогу Миэли беседовал с Грашичеком. Вопросы и ответы были, в общем, неважны. Имя, часть, звание, задание, возраст... Про задание Миэли отказался отвечать. А ему говорили: "Детекторы врут..." Вовсе не врут, просто их не на чем проверить. Или пока не на чем?
   Грашичек нервничал, его полузнакомое по пленкам начальство тоже, а вот Миэли было - кажется? нет, все-таки не кажется - скорее интересно, чем страшно. Надо же, родственная душа. Только там, где у Алистера ужас смешивается с любопытством, у этого он отключается... отключался совсем. Имперец попытался было позадавать свои вопросы, в основном невинные, как божья роса, и был оборван, хотя вреда от того, чтобы объяснить, где тут стопкран, а где - комлинк, наверное, не было бы. Грашичек планомерно пытался запугать пленного и ежесекундно наталкивался на удивленное непонимание... Интересно, чего Миэли ждал? Алистер остановил запись и огляделся. Ленни, оказывается, пересел за соседний стол. Хорошо, что не ушел, очень удобно будет его спрашивать.
   - Ленни, а что, вы думали, с ними сделают?
   - Семь лет назад мне было двенадцать, - отозвался разведчик, не поднимая головы. - Представления не имею. Спроси у Элиса.
   - Как я у него спрошу?
   - Хочешь, я за тебя спрошу?
   - Ну, хочу.
   Ленни свистнул резко, но не пронзительно, и даже не громко. Часть панели перед ним замигала синим, и Алистер встал, чтобы лучше ее видеть. Как у него получаются такие звуки? Алистер никогда не умел свистеть, а здесь это, похоже, необходимый навык.
   - Элис? - позвал Ленни. Синее мелькание перешло в устойчивое изображение шефа разведки в профиль. Кто устанавливает камеру сбоку от объекта и нафига? - Есть минута просветить нашего любопытного коллегу?
   - Есть, - откликнулся Элис, не оборачиваясь. - В какой области просвещать?
   - Чего вы ожидали, посылая пилотов с отвлекающим маневром, когда засылали Джерри? - спросил Алистер в конце затянувшейся паузы, когда стало ясно, что Ленни подрядился только установить связь.
   - В лучшем случае - что они успеют уйти. В худшем - что их допросят и казнят, - спокойно ответил собеседник, соизволив слегка повернуться к объективу. - А почему ты вдруг заинтересовался?
   - Просто так.
   - Он смотрит материалы по Миэли, - вполголоса пояснил Ленни.
   - Ленни, тебе еще раз объяснить, почему действие и мотивация - это разные вещи?
   Формально эта реплика была уничижающей. Не "сколько раз тебе объяснять", но близко. Но Элис произнес ее ровным, спокойным тоном, и Ленни, вместо того, чтобы опустить глаза, покраснеть или проявить смущение еще каким-либо образом, ответил: "Понял, командир. Алистер, что именно побудило тебя задать этот вопрос?"
   Дожили. Он изучает имперцев, а они - явно - его. Ну, продолжаем изучать...
   - Мне не показалось, что он боится.
   Ленни прикусил губу.
   - Продолжай, - попросил Элис после небольшой паузы все тем же разговорным тоном.
   - И я хотел узнать, чего он ожидал, - выжидающее молчание обоих имперцев действовало на нервы, и Алистер добавил: - И знал ли заранее, чем это могло закончиться... Что он вообще знал заранее?
   - То же, что и я, - невозмутимо ответил шеф разведки. - Миэли даже знал, зачем все это нужно, так как Джерри вез он. Всем остальным я объяснил, что миссия важная и, на мой взгляд, необходимая, но риск плена и допросов очень велик, поэтому чем меньше они будут знать, тем лучше.
   - А если бы кто-то захотел узнать больше? - задал провокационный вопрос Алистер.
   - Я готов был объяснить, - пожал плечами Элис. - Им потом рисковать, не мне. Но они были умными ребятами и все правильно поняли.
   - Готов был объяснить, зная, что они могут рассказать все это на допросе?
   Элис рассмеялся. Ленни поморщился и сделал какой-то жест левой рукой - громкость связи сильно упала.
   - Мне пока не смешно, - нагло перебил Алистер и только потом сообразил, что опять напрашивается на неприятности.
   - Тебе и не может быть смешно, - ответил Элис, наконец-то разворачиваясь к камере лицом. - И даже твой многоопытный гид, боюсь, не знает этой истории. Я стараюсь не играть своих подчиненных втемную. Мало того, что это вредно для морали, так еще и непродуктивно. Вот представь себе, что, скажем, Этани, кино про которого ты, может быть, еще посмотришь, не был уверен, что готов подвергать себя такому риску непонятно зачем. И, услышав от меня предостережение о допросе, все равно захотел бы выяснить, куда и почему он летит. Тем самым он взял бы на себя ответственность за то, как и когда эта информация в будущем проявится. Если бы я счел, что он не готов к такой ответственности, я бы объяснил ему, в чем дело, и нашел другого пилота, вот и все. - Элис откинулся на спинку кресла и продолжил объяснение тем терпеливым неспешным тоном, какой Алистер в последний раз слышал в младшей школе, когда учительница математики в десятый раз объясняла классу правила деления: - Второй план этой гипотетической задачи в том, что Этани не уверен в моей оценке ситуации. Неважно сейчас, оказалась ли эта оценка в конечном счете правильной или нет, важно то, что он не доверяет мне распоряжаться его жизнью. В этом случае нам обоим надо либо еще поработать вместе и установить нормальные отношения, либо, наоборот, больше никогда вместе не работать. Это понятно?
   - Да, - ошарашенный Алистер не нашелся, что еще ответить. Ситуация была вывернутой наизнанку и вместе с тем удивительно аккуратной, как сложившаяся головоломка. Конечно, в идеале солдат доверяет своему командиру, но устанавливать это как планку базового уровня... в соответствии с которым выбирается персонал для задания? "Еще поработать вместе" - это надо же! А не слишком ли хорошего Элис о себе мнения?
   - Теперь дальше. Представь себе такую мотивацию: Этани доверяет моей оценке, но не уверен в своих силах. Можешь продолжить дальше?
   - Тогда он все равно не уверен в твоей оценке, ты же его выбирал, - предположил Алистер, окончательно переставший понимать, на каком он свете.
   - Молодец. Кроме того, это значит, что он с самого начала ориентируется на самый худший исход, а такие расчеты имеют обыкновение сбываться. Знаешь, в английском языке есть выражение self-fulfilling prophecy?
   - Знаю. - Тому, что Элис говорит на полумертвом языке, Алистер уже даже не удивился.
   - И наконец, человеку, которого больше интересует, что происходит и почему, чем как бы ему полетать в незнакомом и интересном пространстве, место не в катере, а в аналитическом отделе рядышком с Ленни. И наш гипотетический Этани отправился бы туда, как только мы разобрались бы в том, чего он, собственно, хочет от жизни. Еще вопросы?
   - Нет, спасибо, - отказался Алистер, пока Элис не вывалил на его голову еще что-нибудь.
   - Тогда до связи. Ленни, ни в коем случае не имея в виду заменить собой Райвена, рискну напомнить тебе, что разбор парламентских выборов в системе Нагасаки ждет до полнолуния, а регенерация твоей левой руки - несколько меньше.
   На этот раз Ленни отвел взгляд. Его начальник усмехнулся и пропал с экрана.
   - Что у тебя с рукой? - спросил Алистер.
   - Ерунда у меня с рукой, а у него невовремя прорезался сарказм, - огрызнулся имперец, выщелкивая на панели что-то ритмичное.
   - Он всегда такой?
   - Он всегда разный, - вздохнул Ленни. - И никогда не знаешь, на что нарвешься. Но скучно бывает редко. Раз уж ты серьезно взялся за просмотр, может, тебе дать что-нибудь для записей?
   - А что вы используете?
   - Кто как, - этот "ответ" уже надоел, но Алистер начал осознавать, что это применимо к Империи гораздо лучше, чем какое-либо другое. - Поскольку работать с техникой ты пока не умеешь, я тебе дам бумагу и карандаш. Ты же умеешь писать от руки?
   - Очень плохо.
   - Придется потренироваться, поскольку управлять панелями не умеешь никак.
   - Ты сказал "пока не умеешь" - меня кто-то собирается учить?
   - Если хочешь.
   - Хочу, конечно. Не боитесь, что выучусь и угоню катер к чертовой матери?
   - Вот разве что к чертовой матери, потому что дома ты с ним не покажешься.
   Туше. Скотина.
   - Ну учи.
   - Сию минуту или будешь досматривать?
   Секунду Алистер разрывался между противоречивыми желаниями, но пришлось признаться себе, что "все сразу и с доставкой на дом" не получится.
   - Пока посмотрю.
   Ленни, с интересом наблюдавший за лицом и, возможно, эмоциональным состоянием собеседника, но сохранявший профессиональную невозмутимость несмотря на то, что и то, и другое было наверняка исключительно забавно, встал, прогулялся до стеллажа и вернулся с пачкой толстых шершавых листов и зеленой палочкой. Алистер опробовал предложенное, убедился, что палочка оставляет яркий след, вывел для практики свое имя и вернулся к экрану.
  
   В окна заглянуло склонившееся к закату солнце, потом сумерки, потом потянуло теплым и влажным ветром, а Алистер все не мог оторваться от записи. Ни до чего страшного он пока не дошел, но интересного накопал столько, что первая пачка бумаги закончилась, а вторая, подложенная кем-то заботливым ему под руку, уже была исписана наполовину. Миэли был явно неисправим. Удобно, конечно, знать конец истории, но, кажется, и без этого можно было бы предсказать, куда заведет допрос такого пленного... Какие бредовые диалоги, их надо в рамку и на стену! Или в кино.
   Пленный: У тебя болит голова?
   Допрашивающий: Отвечай на вопрос!
   - Я уже отвечал. Может, пересядешь? Ведь светит в глаза. Что это такое?
   - Почему взорвался твой корабль?
   - Он не взорвался, он ушел. Она, на самом деле. Это для записи? Или можно убрать, чтобы не блестело? А бывает другой цвет?
   Параллельный разговор. Причем Миэли совершенно не рисуется, это видно с любого ракурса. Ему настолько интересно, что за приборы понапиханы вокруг и как они работают, а еще, до кучи, кто с ним разговаривает и почему у него что-то болит, что сосредоточиться на своих ответах он не может. Или не хочет? Не без того, наверное, но и не может тоже. Тут бы его и ловить, и федерала бы поймали, а имперца не получается, потому что у них какая-то своя логика... И этой логики никто пока не понял, и вот он, Алистер, тоже смотрит и не понимает, как может этот ненормальный парень сидеть в кандалах в удобном, как аппендицит, стальном кресле, лицом к лицу со своим будущим палачом, и ничего не бояться. Конечно, он не знал, как именно его будут допрашивать, а если бы знал? Может, поостерегся бы, конечно... Но самое печальное тут в том, что он отвечает на вопросы, не на все, но на многие очень важные отвечает, но у следователя есть список, который эти ответы не предусматривает. И вот несчастный следователь, сверяясь с инструкцией, все пытается вытянуть из Миэли, почему и как взорвался катер, вместо того, чтобы попытаться выяснить, почему важно, что катер не "он", а "она" и что значит для Миэли "ушел", а также "куда ушел", "зачем ушел" и "кто ему велел". А еще - почему Миэли интересуется, могут ли огоньки детектора лжи светиться другим цветом, какая ему разница? Почему он вообще все время спрашивает про цвет? Почему-почему-почему... Алистер едва успевал записывать вопросы, уже не заботясь сохранять в своих записях какое-либо подобие порядка. Потом расшифрует.
   - Пауза, запомнить отрывок под номером восемь, - произнес негромкий голос у него за плечом, и картинка замерла. Алистер возмущенно обернулся и увидел за собой Райни и практически пустое помещение.
   - В одной этой истории месяц. С одного ракурса, - предупредил имперец. - Умрешь от голода и жажды.
   Первым побуждением Алистера было послать доброжелателя по соответствующему адресу. Благоразумие победило.
   - Не умру, - проворчал он, вставая. Спина затекла, глаза устали... действительно, пора спать. Или есть и спать.
   - Они тебя подождут, - пообещал имперец. - Честно-честно, я даже убирать не буду. Ленни уже сказал, что ты можешь оставить себе эту панель, если хочешь; ему все равно.
   - Мне тоже все равно.
   - Значит, оставляй, - улыбнулся Райни. Он, наверное, только казался тихим на фоне шумных коллег... или его потому и припахали на должность истязуемого пугала для засланных агентов. Кстати об агентах - пока здесь пусто и тихо, кроме чьей-то молчаливой тени в соседней комнате...
   - Райни, а почему тебя отправили мучиться под плеть, когда вы нас выгуливали?
   - Хотели вас напугать и шокировать, - охотно объяснил имперец.
   - Это я понял. Но почему именно тебя?
   - Не обязательно было меня; кого угодно.
   Этот диалог называется "добро пожаловать обратно в запись"...
   - Ну, вы же как-то решали, кого именно.
   - А. Кто-то очень хотел с вами погулять, - начал объяснение с какого-то странного конца шпион. Алистер решил прикусить язык и послушать. - Алли, например. Он сидел как на иголках, никак не мог дождаться, пока Райвен разрешит. Или, как Ленни, хотел попробовать создать атмосферу напряжения и принуждения, без угроз, просто состояние. А мне это не очень нравится, я люблю... чистый поток информации, без эмоций. Вот собирать твою биографию по официальным источникам было интересно. И посмотреть на вас хотелось, но я на всех потом спокойно посмотрел, и в городе, и у Бенджамена, и в камерах. Поэтому мы решили, что Алли и Ленни поведут тебя гулять, а мы с Тамиром организуем сопутствующие эффекты. И со всеми остальными группами так же.
   Распределение обязанностей по наклонностям. Непонятно, что это объясняет, если вообще объясняет, но зато понятно, что их нужно слушать. Внимательно и до конца. Если бы кто-то додумался сделать это с Миэли, может, и узнали бы что-нибудь стоящее.
   - То есть это не было малопрестижное задание, а просто потому, что тебе неинтересно остальное?
   - Остальное мне меньше интересно, - признался Райни. - А что такое "малопрестижное", я не понимаю.
   - Не имеющее статуса, незавидное.
   - Я знаю словарное определение, - возразил имперец. - Но не понимаю смысла. Как может быть статус у работы? Незавидное - да, в том смысле, что мне не было жалко, что я не на их месте.
   - Совсем не было? - уточнил Алистер. Объяснять собеседнику, насколько неправильно он понял эпитет "незавидный" в данном контексте, было если не совсем бесполезно, то, по крайней мере, долго.
   - А почему ты так удивлен? Я же сказал, что не хотел тебя прогуливать.
   - Я удивлен, потому что тебе наверняка было больно. Или ты заранее принял лекарство?
   - Разве это больно! - улыбнулся Райни. - Это ерунда. Хороших обезболивающих лекарств у нас в любом случае нет.
   - Почему?
   - Не знаю. Не получается сделать.
   - А использовать наши?
   - Не знаю, - повторил Райни. - Наверное, почему-то нельзя. А может, никто все ваши не проверял. Про тебя спрашивала Гиата, я чуть не забыл сказать.
   - Передавала что-нибудь?
   - Что будет у дома ночью. И утром.
   - Одна?
   - Она не сказала, но Бенджамен вывел гостей на очередную прогулку, и, по-моему, Таиша с кем-то познакомилась. Посмотреть, с кем и насколько близко?
   - Не надо, - отказался Алистер, хотя интересно было ужасно. Но шпионить за любовницами нехорошо, а сомнений в том, что девушки с удовольствием променяют или, еще лучше, совместят его с новыми игрушками, и так не было, - Тогда я пойду к ней... Слушай, Райни, а почему она через вас все передает?
   - Ей удобнее через живого человека. Контакт с техникой - странный, не всем нравится и не у всех получается.
   - Телепатический контакт? - уточнил Алистер.
   - Телепатический тоже. Если бы у тебя был нормальный коммуникатор, ей было бы легче, а этот очень... инертный. Медленный.
   - Нормальный - это какой?
   - Какой мы себе делаем, - Райни продемонстрировал неширокий браслет на запястье. Такой же был у Бенджамена - кстати да, это же тоже был коммуникатор!
   - А почему мне такой нельзя?
   - Можно, только он тянет энергию и жжется от перенапряжения.
   - В смысле?
   - Ну, работает частично за твой счет. Симбионт, как катер или машина дальней связи.
   Если бы Алистер не опирался на стол, он бы, наверное, упал. Ну, или, по крайней мере, сел. Все сюрреалистические неясности имперской техники: жесты, разговоры и свист Ленни, телепатические "приказы" всех остальных, "он и она" Миэли сложились, наконец, в непротиворечивую версию.
   - Райни, они что, живые?
   - Да, конечно. Вы же об этом знаете.
   - Одно дело знать... - Хотя никто, конечно, не знает. Почему у имперца возникла иллюзия, что это кому-то известно? - Райни, в Федерации живую технику запретили сотню лет назад из-за ее опасности и непредсказуемости. - И функционирующих устройств там, кстати, все равно не было. Были прототипы.
   - Так и мы тоже не подарок.
   - Тогда что произошло с катером Миэли?
   - Она вернулась сюда.
   - То есть она действительно не взорвалась?
   - Нет. Что там может взорваться?
   - Откуда я знаю? Может, Миэли взорвал ее нарочно.
   - Нет, она здесь.
   - Мне надо подумать, - оборвал разговор Алистер. - На свежую голову. Спасибо, Райни.
   - Пожалуйста, - вежливо ответил имперец, протискиваясь совсем рядом, гораздо ближе, чем уроженцу Федерации было бы комфортно, и выуживая из-под панели Ленни горсть конфет. - Хочешь пару на дорожку?
  
   Обдумывая новую, непередаваемо неожиданную и тем не менее практически неоспоримую информацию, Алистер заблудился в полузнакомом городе и, когда схлынула первая волна понимания, обнаружил себя на самой окраине. Дальше домов не было, только пляж, кусты и дюны, к которым сходила такая же лесенка, как та, где он встретил Гиату. На ступеньках сидели две темные фигуры, на перилах - еще одна. Алистер остановился в тени последнего дома. Удобнее было бы вернуться назад по пляжу, а не шататься улицами и переулками в неверном лунном свете, но пройти мимо незнакомых людей, перегородивших лестницу, было... не то, чтобы боязно, но Алистер ни за что не сделал бы этого дома. Мало ли с какой целью могут трое взрослых лбов ошиваться на окраине: потребляют наркотики или еще какую-нибудь нелегальную дрянь, планируют ограбление, просто дурака валяют... А от нечего делать накостылять иммигранту - это ж не каждый день такая радость. С другой стороны - здесь новые места. Может, они любуются звездами, или стихи сочиняют, или в любви признаются. Втроем. Уж кто-кто, а ты бы, экзотический гость, молчал в тряпочку насчет "втроем"... Все может быть, так что же, от каждой тени шарахаться? Дошарахаешься до того, что будешь с охраной ходить. И вообще, если так рассуждать, еще неясно, что опаснее - болтаться по подворотням или попробовать спуститься здесь. С тремя сразу он, конечно, не справится, особенно если они схватятся за ножи, но у него есть коммуникатор и время вытащить его и переложить в руку.
   Алистер вернул сумку на плечо, сжал передатчик поплотнее и ровным шагом направился к лестнице. Один из ребят - вблизи стало можно различить детали и увидеть, что все трое в форме и вооружены, - подвинулся, давая место пройти. Сидящий на перилах сказал: "Светлой ночи". Алистер успел спуститься на песок к тому моменту, как ему задали первый вопрос: "Что-то не так? Тебе нужна помощь?"
   - Все в порядке, спасибо.
   - Уверен?
   - Уверен, - но теперь Алистер обернулся. Понятно, что эмпаты среагировали на его нервозность... Интересно, с какого расстояния они ее почувствовали?
   - Ну, как знаешь.
   - Оставь, - сказал парень с перил. - Ты же видишь, он только что приехал. Он нас и испугался.
   - Я не первый? - поинтересовался Алистер. Ему расхотелось уходить.
   - Даже не десятый.
   - А вас не надо бояться?
   - Нет, конечно.
   - А кого надо?
   - Никого не надо, - рассмеялся человек, сидевший в самой глубокой тени. - Пугаться вообще неполезно. Ты знаешь, куда идешь?
   Такой диалог на имперском был для Алистера еще слишком сложен. Как сказать "условно"?
   - Знаю.
   - Хорошо.
   - А вы говорите на Стандарте?
   - Разумеется, - ответил один из ребят.
   - А чем вы здесь заняты, если не секрет?
   -Совершенно не секрет - отдыхаем и купаем катер.
   - А как его купают?
   - Ее, - собеседник спрыгнул с перил, скатился по ступенькам под бок к Алистеру и указал в темноту: - Вон она, видишь?
   Приглядевшись, можно было рассмотреть едва блестевшую в серебристом свете часть сферы, торчавшую из воды, подобно большому камню.
   - А как вы ей управляете отсюда? Или там кто-то внутри?
   - Нет, она одна. Ей нравится одной.
   - Но люди должны быть поблизости?
   - Вообще не обязательно, - признался имперец. - Но если за ней не следить, она запасет столько воды, что я еще месяц буду внутри только плавать. И рыбу всю переловит.
   - Она ест рыбу?
   - Она ест все подряд, но рыбу как раз не любит. Рыба будет мне в подарок... В прошлый раз, едва я отвернулся, слизала кучу мидий с утеса - я их две недели раздавал всем желающим и едва уговорил ее не обижаться.
   - Как ее зовут? - поинтересовался Алистер.
   - Лия.
   - Красивое имя.
   - Так она вообще красавица.
   - Она твоя? - спросил Алистер, хотя это было и так понятно.
   - Моя.
   - А на что похоже общение с симбионтом?
   - Ни на что, - со смешком сказал парень с теневой стороны ступеньки. - Не попробуешь - не поймешь.
   - Мне говорили, что это можно только "стиснув зубы", - провокационно высказался Алистер.
   Ребята рассмеялись, все трое.
   - Это тебе кто-то не очень разбирающийся сказал, - возразил хозяин Лии... или все-таки не хозяин? Есть ли другое слово, кроме "симбионт"? Может, и нет. - Они чудесные.
   - И всегда послушные?
   - Разве кто-нибудь бывает "всегда послушным"?
   - Не знаю. А что бывает, когда они не слушаются?
   - Смотря кого, смотря как... Бывают крупные неприятности, бывает, что и правильно делают. Как повезет.
   - То есть, вам нравится.
   - Очень.
   - А неживыми машинами вы когда-нибудь управляли?
   Симбионт Лии покачал головой. В тени парапета не было видно, ответил ли кто-нибудь еще невербальным способом, но поздоровавшийся первым парень сказал: "Было дело пару раз".
   - И как тебе, в сравнении?
   - Какое может быть сравнение? Но ты учти, что я не летал ни на чем, так, на кнопочки понажимал. Это тебе надо Анико спрашивать, как сравнивать истребитель с катером.
   - А кто это? - спросил Алистер, прекрасно запомнивший имя девушки, приволокшей Лаэна домой, но жаждавший сверить версии.
   - Пилот исследовательской линии; она умеет водить федерационные истребители... Кто у нас еще умеет? Иррэйн, Ларгос, Иртан? В разведке наверняка полно, вон Сэнди, например.
   - Сэнди хорошо летает, - сдержанно похвалил пилот Лии, присаживаясь на нижнюю ступеньку. - Ему бы подобрать катер, но он пока сопротивляется...
   - Почему?
   - Это его надо спрашивать. Может, времени нет.
   - А как подбирают катер?
   - Когда их растят, видно, какой будет характер. Ребята в лаборатории стараются совместить с потенциальным пилотом - они обычно хорошо угадывают. Ну, а в корпусе угадывают инструкторы, тоже ничего получается.
   - Где ты познакомился с Лией?
   - В корпусе.
   - А ей нравится воевать?
   Интересно, кстати, как ответил бы на этот вопрос кто-то из разведчиков. Надо будет спросить. Его новый знакомый зачерпнул горстью песок и начал пересыпать из ладони в ладонь. Алистер терпеливо ждал.
   - Про "воевать" она не понимает, - сказал пилот после недолгой паузы. - Ей нравится летать, стрелять, уворачиваться... Побеждать нравится.
   - Про "побеждать" понимает?
   - Да, на удивление. Хотя у нее, конечно, свои стандарты.
   - Например?
   - Например, ей все равно, кого, за несколькими исключениями. Но зато она не любит разворотов по продольной оси. Хотя казалось бы, какая ей разница?
   - И что ты делаешь, когда она чего-то не любит?
   - Уговариваю, - улыбнулся пилот. - Ты теперь с нами останешься или все-таки пойдешь, куда собирался? А то ты на ходу засыпаешь. Я тебя потом покатаю, если хочешь.
   - Его любой покатает, - фыркнул парень из тени.
   - Так-таки любой? - не поверил Алистер.
   - Почему нет? Всем интересно.
   - А что вам, ребята, неинтересно? - Алистер растер пощипывавшие глаза. Пора было искать Гиату, если не хочется ночевать на пляже... Как хорошо, что все здесь готовы разговаривать, а еще лучше - что знают Стандарт...
   - Ой, нам много неинтересно! - уверил симбионт Лии. - Но Федерация интересна очень, так что насчет "покатать" Лаэри серьезно. Светлой ночи тебе; смотри не потеряйся.
   - Найдусь, - пообещал Алистер. - Светлой ночи вам тоже.
  
   По пляжу идти было недалеко, и Алистер добрался до Гиатиного дома еще до того, как зашла луна, даже при том, что успел искупаться по дороге. Гиата пока не спала: валялась на подушках, разглядывала альбом с картинками и размазывала по правой руке мазь из алой обливной баночки. Увидев гостя, она выпуталась из простыней, отшвырнула альбом и побежала целовать и встречать. Гость немедленно почувствовал себя любимым, незаменимым и единственным, хотя был совершенно уверен, что это ощущение неправильно по всем трем пунктам.
   - Что-то случилось с рукой? - спросил он между поцелуями.
   - Не-ет, это для, как сказать, силы кожи. Ты устал? Ты много гулял? Ты купался! Один?
   - Один, - согласился Алистер, помогая девушке снять с себя одежду. - Не знаю про силу кожи.
   - Молодец, - похвалила Гиата. - Совсем не боишься моря; многие боятся. Целиком никто не съест. Мазь, чтобы долго играть, а то пальцы трескаются. Что ты делал во дворце?
   - Смотрел... пленки. Но только я не хочу про них говорить, - предупредил Алистер, совершенно не желавший пересказывать любопытной девушке содержание "кино". Гиата кивнула, понимая или, по крайней мере, соглашаясь.
   - Не хочешь - не будем. Таиша передает тебе светлой ночи.
   - А я слышал, что она с кем-то познакомилась, - этой наводящей репликой он надеялся подтолкнуть Гиату к комментарию на тему, и она не обманула ожиданий.
   - Да, и он тоже очень симпатичный. Еще светлее тебя, а глаза синие, как краска из баночки! - поделилась она весело, совершенно, видимо, не ожидая, что может расстроить кого-то этой новостью. - Но вот только он ее, по-моему, боится. А ты совсем не боялся!
   - Так вы и не страшные, а вовсе даже замечательные, - успокоил ее Алистер, наклоняясь за поцелуем, после чего разговоры о Таишиных похождениях были отложены.
   Алистер вряд ли решился бы заговорить с Таишей о ее новом увлечении - даже его любопытство и нескромность не простирались так далеко, но обстоятельства были целиком и полностью на его стороне. Девушка ворвалась в квартиру и постель на рассвете, на ходу срывая с себя самую консервативную одежду из виденных на ней до сих пор и плюхаясь на подушки. Они с Гиатой заснули не так давно, но глаза у Таиши были на мокром месте, и удивленный Алистер моментально проснулся.
   - Тебя кто-то обидел? - спросил он, обнимая содрогавшиеся плечи.
   - Обидел, - подтвердила она, утыкаясь ему в бок и жалуясь уже оттуда. - Я не понимаю!
   - Скажи мне, что случилось, может, я объясню.
   - Я познакомилась с новым гостем. Красивый, уютный, как подушка. Повела его гулять, он сказал, что любит гулять. Весь вечер на меня смотрел, я ему нравилась. Я же чувствую, что нравилась! - Таиша еще пару раз всхлипнула и прижалась плотнее. - Мы пошли на пляж, поцеловались, я разделась. А он, он... как будто меня кипятком облили!
   - Он тебе что-то сказал? - осторожно спросил Алистер. Легко мог, и "шлюха" - еще самое невинное. Если не побоялся, конечно. Удивительно только, что он не переспал с ней сначала...
   - Он не сказал, он почувствовал! Я не знаю, как объяснить! Так плохо... Я не понимаю! Я ему нравилась, и продолжала нравиться, и сверху это, как горячая пена, как неправильный звук... Как может нравиться женщина, которую так... так... не любишь?
   - А потом?
   - А потом я убежала.
   И ревела где-нибудь на пляже... Вот несчастная девочка, а он еще удивлялся, зачем Бенджамен изолирует иммигрантов. Вот за этим. Понятно, что он о ней подумал и что почувствовал... но какие Таиша выбрала интересные слова... "Нравилась", "не любишь". Интересно, что они для нее значат? Или она просто не знает менее литературных эквивалентов?
   - Бедненькая, - посочувствовал Алистер, обнимая обиженную девушку поудобнее. Гиата, морщась расстроенно и обеспокоенно, гладила ее по плечам.
   - Я тоже не понимаю, - пожаловалась она. - Хотя у меня так было однажды.
   - В Федерации другие обычаи, - попытался объяснить Алистер, подозревавший, что этого экскурса никто, кроме шпионов, не поймет. - Женщины там не предлагают секс. А если предлагают, то они считаются непорядочными, и о них могут подумать, что они хотят денег за секс.
   - Он так подумал? - спросила Таиша, все еще всхлипывая.
   - Наверняка.
   - А почему это плохо?
   - А у вас бывает?
   - Не знаю, - несколько неожиданно ответила Гиата. - Не слышала. Наверное. Кто-нибудь всегда что-то покупает и обменивает... Но почему он так ее... возненавидел?
   - Есть слово "презирать" - ты его знаешь? - спросил Алистер.
   Гиата покачала головой.
   - Посчитать хуже себя, подумать плохо, решить, что ты не заслуживаешь уважения.
   - Так... сильно? - спросила Таиша, наконец-то выглядывая из своего убежища и вытирая глаза. - Разве можно кого-то просто... не уважать... так сильно?
   Алистер не нашелся, что ответить, поэтому просто посоветовал: "Не расстраивайся, он просто ничего не понял", - и опять притянул девушку к себе.
   - Я сейчас конфеты принесу, - пообещала Гиата, выскальзывая из кровати. - И Алистер нам расскажет что-нибудь хорошее. Ты расскажешь?
   - Хотите сказку? - предложил разведчик, которому в первый раз с момента прибытия на Гизаэллу не хотелось анализировать ни диалоги, ни реакции, ни что-либо вообще, но зато очень хотелось начистить рыло идиоту-соотечественнику. - Про фею, тыкву и бал. У вас бывают феи?
  
   От сказки, конфет и объятий-поцелуев Таиша успокоилась, ожила, задала пятнадцать неожиданных вопросов про "Золушку" и воспряла духом настолько, что потребовала любви и ласки, после чего стало кристально ясно, что даже если утешитель и выберется из постели живым, то во дворец он сегодня все равно не попадет. Ну и черт бы с ним. В конце концов, о таком непрекращающемся загуле большинство населения Федерации может только мечтать - ну, или читать в журналах про кинозвезд. Раньше Алистер думал, что журналы преувеличивают; теперь он в этом уверен не был.
   Ближе к вечеру они опять сходили на рынок, где "гость со звезд", начавший чуть лучше ориентироваться в местных обычаях, купил обеим девушкам по пестрому браслету из ракушек и камешков и еще одежды себе. Девушки немедленно напялили подарки, пошептались, потом Гиата убежала в сторону и вернулась со свертком. За обедом - местной вариацией бутербродов - в тени цветущего куста сверток был торжественно вручен ему. Под пестрой тканью скрывался кинжал в новеньких палевых ножнах. Сначала Алистер подумал, что ножны кожаные, а рукоять - костяная, но, присмотревшись и потрогав подарок, разобрал, что чехол из растительного материала, а рукоять - из ракушки. Это какой же должен был быть моллюск? Металл клинка был яркий и светлый; острый край резал как бритва.
   Как и положено историку, Алистер любил старинное, тем более инопланетное, оружие, был абсолютно очарован и благодарил девочек совершенно искренне, но как только он пристроил нож к поясу, его посетило логичное, хотя и обидное, сомнение.
   - Гиата, а мне вообще разрешено иметь оружие?
   - Почему ты спрашиваешь? - удивилась девушка, слизывая комок липких водорослей с пальцев.
   - Я же не гражданин Империи.
   - Как такое может быть? Ты же здесь!
   - Мало ли что может быть, - начал Алистер, но переформулировал по дороге: - Что, все, кто здесь живет, могут носить ножи и бластеры в городе?
   - Если хотят.
   - А вы почему не носите?
   - Почему не носим? - удивилась Таиша. - Просто ножны эти платья на сторону перетягивают. У меня есть в сандалии, смотри.
   В подошве обуви, в специальном кармашке, действительно оказался запрятан острый нож: легкий, тонкий, похоже, пластиковый, но острый и гибкий, как стальной. Алистер повертел его в руках и вернул девушке.
   - Ходить не мешает?
   - Нет, что ты, он же специально сделан.
   - А зачем тебе?
   - Если нырять соберусь или уплыть с пляжей. Без оружия нехорошо, там хищные рыбы.
   - Чем тебе поможет нож против рыбы?
   Таиша поглядела непонимающе.
   - Чтобы не было рыбы? - сказала она вопросительно. - Гиата, как сказать?
   - Я понял, - успокоил ее Алистер, который понял, конечно, немногое. Но то, что Таиша уверена в своей способности простым ножом убить опасного для жизни морского обитателя, было очевидно, а более насущный вопрос про разрешение на оружие пока оставался без четкого ответа. Девочки не знали пока, что он не совсем обычный иммигрант, и надо бы использовать повод рассказать; потом будет сложнее. Как ни странно, Алистер практически не боялся, что испугает или шокирует подруг... а может, и не странно, уж настолько-то он успел их за эти дни изучить. - Но я не об этом хотел спросить, - продолжил он. - Я здесь на особом положении...
   - Потому что не живешь у Бенджамена! - перебила Таиша.
   - Да, а ты знаешь, почему?
   - Почему?
   - Я пытаюсь рассказать. Я разведчик, меня прислали из Федерации за вами шпионить.
   - На самом деле? - поразилась Гиата, как показалось Алистеру, с восхищением в голосе. - А шпионское гнездо знает?
   - Знает. Они раскололи меня за две недели и отправили обратно.
   - А потом?
   - А потом выкрали, когда оказалось, что мое начальство мной недовольно.
   - Бедненький, - пожалела Гиата, прижимаясь и целуя его в шею. - Тебя сильно там обидели?
   - Да нет, не очень. Скорее расстроили, - ответил Алистер, не вполне понимая, какими словами можно описать его короткое пребывание дома. - Но здесь с меня не взяли никаких обещаний, или клятв, или гарантий, и я не уверен, что мне разрешат носить ваш подарок. Хотя он мне ужасно нравится.
   - Ну давай узнаем, - предложила Таиша. - Гиата, спроси Райвена.
   - Угу. - Гиата прикусила нижнюю губу и замерла, уставившись в одну точку.
   - А почему не хочешь спросить ты? - поинтересовался Алистер.
   - Они лучше знакомы. Гиата... гуляла когда-то с Эрвином, это Райвена напарник, ты знаешь? Гуляла - правильно?
   - Смотря что ты хочешь сказать.
   - Когда люди любовники иногда, но не каждый день?
   - "Гуляла" подходит, - согласился Алистер. - А они хорошо расстались?
   - "Хорошо" - это как?
   - Без обид, без претензий.
   - На что обижаться? - удивилась Таиша. Было бы интересно попробовать объяснить, но тут из сумки заговорил коммуникатор.
   - Алистер, это Райвен. В чем проблема?
   - Девочки подарили мне нож. Мне разрешено иметь оружие?
   - А ты умеешь с ним обращаться? - в голосе разведчика прозвучало то ли искреннее, то ли хорошо разыгранное удивление.
   - А это что-то меняет?
   - Да нет, носи, конечно.
   - И есть какой-то лимит того, что я могу "носить, конечно"?
   - Если тебе подарят лазер, попроси, пожалуйста, дарителя объяснить тебе технику безопасности.
   Вот даже как...
   - А для холодного оружия техника безопасности не критична? - ядовито поинтересовался Алистер, раздраженный "принятой по умолчанию" своей потребностью в подобном инструктаже.
   - Ножом ты насмерть не убьешься, нарочно разве что. Еще вопросы?
   - Пока нет.
   - Уже хорошо. Светлый вечер, девочки.
   - Вот видишь, - успокаивающе сказала Гиата, когда по затянувшейся паузе Алистер понял, что его "коллега" отключился или, по крайней мере, притворился, что не слушает.
   - Спасибо, я с удовольствием буду носить.
   Таиша прижалась к нему поближе; Гиата подобрала отложенный бутерброд, и "шоу вопросов и ответов" было временно прервано.
   Вечером девочки играли в хорошо знакомом кафе. Таиша ушла домой раньше, чем обычно. Гиата, поймав Алистера за рукав, пока подруга зачехляла инструмент на другой стороне сцены, велела-посоветовала ему идти домой, пообещав прийти позже, и Алистер пошел. Слушаться приказаний девчонок неопределенного возраста было непривычно, но забавно и, похоже, полезно. Если бы им начали командовать ребята шпионского гнезда, он бы наверняка возмутился и попытался послать их лесом, но рекомендации девочек, даже странные и неочевидные, были необременительны.
   Дома, за чашкой сока, густого и сладкого, как растопленное мороженое, вновь засыпающий Алистер решил совместить приятное с полезным и, приобняв Таишу за талию, начал прояснять детали быта.
   - Вы с Гиатой вместе живете?
   - Угу, - девушка отхлебнула из чашки и немедленно обзавелась роскошными розовыми усами. Алистер слизнул украшение с ее губ и был вознагражден ответным поцелуем, но после следующего глотка стало ясно, что его усилия по устранению сладких разводов обречены на неудачу.
   - А когда вы познакомились?
   - В школе. Мы были совсем маленькие: мне три года, а Гиате пять.
   - И давно это было?
   - Это ты так спрашиваешь, сколько мне лет?
   - А ты не хочешь отвечать?
   - Я могу, но я знаю, что в Федерации не принято.
   - Я поэтому прямо и не спрашиваю, - улыбнулся Алистер. - Можешь просто сказать "давно".
   - Тогда - "давно".
   - А чему вы учились в школе, музыке?
   - Всему учились, - Таиша нахмурилась, как будто не поняла вопроса. - Как все. Биологии, химии, математике, географии... И музыке тоже. Но мы с Гиатой больше любим играть и немножко учить, поэтому решили, что будем пока играть. И приехали сюда.
   - Здесь нужны музыканты?
   - Не знаю, как может быть "нужны", но здесь нам всегда рады. У ребят тяжелая работа, надо отдыхать, и женщин здесь не так много. Ну, и иммигранты сначала сюда приезжают; интересно.
   - Много иммигрантов?
   - Не-а. - Таиша допила свой сок и потянулась за добавкой. - И Бенджамен их все время прячет, а если не прячет, то они сами разбегаются. Но все равно хорошо.
   - А ты была когда-нибудь на других планетах?
   - Нет.
   - Почему? Не хочется?
   - Не очень хочется, - поделилась Таиша. - На Ирраоле одна вода, а люди все заняты. Буду ходить одна и скучать. А больше нигде никто постоянно вообще не живет. - Алистер, практически помимо желания, "подшил в папочку" еще одно косвенное подтверждение размера Империи. - Я люблю людей, и новости, и другие обычаи. А когда вокруг только лес и небо, и надо ходить в костюме, и со всех сторон только и слышишь: не тронь, не лезь, не рви, пора на орбиту, то я лучше не полечу. На Континент я ездила, было очень интересно. Но там женщине одной нельзя - они не понимают и не любят. Надо либо с охраной, либо переодеваться мальчиком.
   - А ты как ездила?
   - С охраной. Меня брат отвез.
   - Он тоже музыкант?
   - Нет, он пилот. В гарнизоне Серой Отмели. Он был ранен, было свободное время, пока лечился. И мы поехали в Хитоэрн и Зиате-Ла. Я играла на площадях, и в трактирах, и в замках, а он меня охранял. И мы ездили на лошадях, а однажды долго шли пешком, и знакомились с... как-то раз с сотней людей за день. Было очень здорово, я бы еще покаталась, только ему надоело.
   - Ты интересно рассказываешь, - похвалил Алистер, у которого после каждой Таишиной реплики появлялось пять штук разных уточняющих вопросов, и выбирать из них только один было сущей пыткой. - А твой брат где был ранен?
   - На учениях.
   - Не в бою? - переспросил разведчик, немного удивленный ответом.
   - Нет, в бой их пустили только полгода назад. Талли был счастлив. Его неделю подряд было не заткнуть совсем.
   - А почему только полгода назад, если война идет уже десять лет?
   - Больше, - поправила девушка. - Решили, что они готовы, наверное. Это лучше у ребят спрашивать, я не очень знаю. Я совсем не хочу в армию и никогда не спрашивала, что там и зачем.
   - А если бы хотела, взяли бы?
   - Угу.
   - Ты мне не расскажешь про Континент? - спросил Алистер. Он не исчерпал свое любопытство, касающееся армии вообще и Таишиного брата в частности, но тут ему для правильного вопроса требовалось больше информации.
   - Если хочешь. У меня есть альбом с рисунками, который я с собой возила; показать?
   - Покажи.
   Альбом в ярко-зеленом переплете из плетеной травы обнаружился, после недолгих, но бурных поисков, в глубине книжной полки. Пока девушка искала свое творчество, Алистер вымыл чашки, разделся и угнездился на постели. Таиша одобрила инициативу, пристроилась Алистеру под бок и прислонила альбом к подушке.
   - Вот смотри, это карта. Ее Талли рисовал, поэтому она такая скучная.
   Карта была не столько скучной, сколько обычной: четко очерченные острова со стрелочками течений - после секундной дезориентации Алистер узнал восточную оконечность имперского архипелага - и часть континентального массива с городами-точечками, дорогами-полосочками и еще какими-то опознавательными знаками там и сям. Таиша объяснила, где какие страны и границы, показала извилистую линию их с братом маршрута и перевернула страницу. На следующем развороте был поднимающийся из бурлящей воды город со шпилями и крепостной стеной.
   - Это Хитоэрн-дариэ - порт, - просветила девушка. - Там мы пристали и пошли гулять. Вообще-то Хитоэрн-дариэ мог бы быть имперским - его взяла Вторая десантная группа вместе с Южным флотом во время Шестой континентальной войны, но мы вернули его обратно, когда заключили перемирие.
   - А давно была Шестая континентальная?
   - Двадцать лет назад.
   - Они уже все отстроили с тех пор?
   - Так там ничего не разрушили особенно... Дальше рассказывать?
   - Давай.
   Картинки сменяли друг друга: городские улицы, лошади, люди, деревенские пейзажи с бескрайними полями и домашними животными, Таиша в развевающихся длинных одеждах, с бубном (Талли рисовал, может, и "скучно", но очень точно - его сестра была узнаваема с первого взгляда), мальчик на ослике, замок, окруженный цветущим садом, курящиеся горячие источники, горный пейзаж, застрявшая в грязи повозка, скользящий по реке плот, плещущаяся в ручье рыба... Часть рисунков была раскрашена яркими тропическими красками, часть оставлена монохромной.
   - Вот это Талли, - указала Таиша на портрет молоденького парнишки, сидящего задом наперед на брыкающейся лошади.
   - Там с вами что-то случилось?
   - Нет, это они играют.
   - С лошадью? - уточнил Алистер, так как больше на рисунке никого не было.
   - Ага.
   - И она его не сбросила?
   - Сбросила в конце концов...
   На следующей странице был коллаж из цветов и желтых монеток.
   - Это мне лорд Хитоэрн-дирадэ подарил, - похвасталась Таиша. - Хотел купить меня в жены. Талли весь остаток поездки грозил меня туда вернуть.
   - Как "купить в жены"?
   - Ну, у них там по-другому. Женщины "не считаются, у них можно не спрашивать, хотят они в жены или нет. Если брат разрешит или отец, можно купить или обменять.
   - И не страшно было там ездить? - поразился Алистер.
   - Нет, Талли бы меня не отдал.
   - А если бы у него тебя отобрали? - по картинкам разведчик составил впечатление о Континенте или, по крайней мере, об этой его части, как о примитивном, чтобы не сказать доисторическом, обществе, а как здорово можно влипнуть в таком экзотическом месте, было ясно из общих соображений.
   - У Талли? Никогда в жизни.
   - Кого угодно можно застать врасплох.
   - Ну... наверное. Но ведь не отобрали же! А потом, я бы убежала.
   - Пешком через всю страну?
   - Если нужно.
   Подвергать сомнениям Таишину уверенность в своих силах не хотелось - она могла и обидеться. Но и так просто оставить эту интригующую тему он не мог.
   - Ты думаешь, ты дошла бы? Не заболев, не отравившись, не потерявшись?
   - Угу.
   - А дальше что?
   - А дальше доехала бы на корабле до Империи.
   - А как бы ты купила билет?
   - Обменяла бы на что-нибудь или объяснила, что заплачу дома.
   - И поверили бы?
   - Если нет, пришлось бы поискать место, где можно заработать деньги. Но могли бы поверить, мы часто так делаем. Торговцы, которые туда-обратно плавают, наверняка знают. Или подождала бы имперский корабль; они бы меня довезли.
   - Ясно. - Ничего не ясно, но это, как и все остальное, за пять минут расспросов не выяснишь. Алистер перевернул последнюю страницу, рассмотрел детально прорисованный парусник на зеленой волне и закрыл альбом. - Очень красивые рисунки. Ты просто молодец. Давай спать теперь? Пока еще не рассвело?
   - Спать потом, - потребовала Таиша. Спорить Алистер не стал.
  
   Когда, ближе к полудню, Алистер открыл глаза, выяснилось, что сердобольная Гиата не стала их будить, а пролезла в постель тихо, как мышка. Обе девушки еще спали, трогательно обнявшись и перепутав черные волосы с разноцветными ленточками. Подумав, Алистер как можно тише выполз из кровати, осторожно оделся и удрал из квартиры, даже не позавтракав, - еще одних таких суток ему было не выдержать.
   На улице было, как и каждый день, жарко и влажно, но к вездесущим запахам моря и зелени примешивался приторный аромат цветов. В голове прояснялось с каждым шагом, и к тому времени, когда он пересек порог шпионского гнезда, Алистер почувствовал себя вполне бодрым. Но, видно, самочувствие расходилось с внешним видом, потому что первыми словами Иверта были: "Совсем тебя девочки замучили!"
   - Отвали, - отрезал Алистер. Вот только сочувственно-издевательских комментариев ему с утра... со дня пораньше не хватало.
   - Ты хоть завтракал?
   - Не успел.
   - Пойдем со мной, я уже проголодался.
   Предложение было, в отличие от комментария, здравое, и Алистер согласился. В столовой было в этот раз на удивление многолюдно и шумно.
   - Откуда столько народа? - спросил Алистер, разглядывая толпу ребят в сине-черных костюмах разной степени линялости и поблескивающих комбинезонах, тоже отливающих синевой в такой компании.
   - Мы просто попали на смену караула. Нельзя сказать, чтобы тут много кто сменялся, но так традиционно получилось, что если кто-то хочет пересечься, это хорошее время.
   - Я уж было решил, что у вас в штабе всегда пусто.
   - Ты не совсем неправ. Почему-то строители решили, что на Тейринне будет ошиваться куча народа, хотя не очень понятно, зачем они тут нужны, - объяснил разведчик, подхватывая тарелки. - Семьдесят лет назад, когда все только построили, здесь вообще было пусто, потом сюда переехала Анаренн, потом набрали гвардию, потом пригласили Совет и оборудовали госпиталь, не так давно Элис перенес сюда шпионское гнездо, и все равно все комнаты мы пока не заняли. Хотя кто захочет жить или работать в подвале?
   - Да уж, - согласился Алистер, вспоминая свое пребывание в комнате без окон. - А почему вы вообще все здесь живете? Нельзя найти квартиру в городе?
   - Можно, но здесь удобнее, а места достаточно. Мы часто бываем ранены или в плохом настроении; в город можно идти только под глухим блоком, иначе у всего квартала будет головная боль и депрессия. А тут есть немножко расстояния, оно действует как буфер.
   - Понятно. Ты говорил что-то про смену караула.
   - Существует гвардия... - Иверт задумался, отправил в рот подозрительно фиолетовый кусок. Алистер осторожно последовал его примеру, но блюдо, паче чаяния, оказалось вполне съедобным. - Раньше... Так я тебя сейчас совсем запутаю. Теоретически гвардия охраняет Анаренн, это главнокомандующая.
   - Ты нарочно добавил туда женское окончание?
   - Нет, я до этой части учебника не дочитал! - фыркнул разведчик. - Разумеется, нарочно. Я не виноват, что у вас нет специального слова. Учи имперский, у нас есть. Практически - гвардия занимается особыми поручениями. Как... "элитные войска" тоже не годится, их пятьдесят человек всего. В общем, подконтрольная только Анаренн группа. Анаренн у нас женщина занятая, характер у нее сложный, работать в группе она не любит, так что большей частью они предоставлены сами себе, так как охранять ее сейчас особо не от чего. Раньше они еще занимались гражданскими авралами на острове, но теперь здесь от линий не продохнуть, другого военного персонала - завались, так что их редко вызывают.
   - То есть, они в основном валяют дурака? А караулы тут причем?
   - Да нет, ошалеешь же - целыми днями ничего не делать. Они находят себе занятие - с нами, или с армией, или сами по себе... Караул - это, в общем, необязательная деталь. Но один или пара из них все время крутятся вокруг Анаренн и у главного входа, традиции ради. Ну и на всякий случай. А поскольку раньше от караулов было больше толку и сменялись они регулярнее, то все привыкли, что в это время можно встретиться. А сегодня еще у Майриты день рождения.
   - Кто такая Майрита?
   - Одна из гвардейцев, вон она в углу.
   Приглядевшись, в Майрите можно было опознать женщину, но с первого взгляда он записал бы ее в "военный персонал, пол мужской, одна штука". Интересно, кого еще он туда по цветовой гамме записал? У Одени длинные волосы, а были бы короткие - быть бы ей засунутой в ту же категорию? Но они же все выглядят как подростки, а легко ли - без косметики и опознавательной одежды - отличить мальчика от девочки? В Федерации не очень сложно - движения и манеры разные, но здесь как-то не очень они различаются... Или он просто не на то смотрит, что вполне вероятно.
   - Тебе с ней все равно ничего не светит, - предупредил Иверт, видимо, принявший задумчивость Алистера за какую-то другую эмоцию.
   - Я ничего такого не имел в виду. А почему ты предупреждаешь?
   - Жалко тебя.
   - Что, в нее часто влюбляются?
   - Бывает. Но от ее любовников к рассвету остаются выжатые тряпочки, так что желающих не так много, как могло бы быть.
   - "Тряпочки" - это метафора? - уточнил Алистер. При желании все присутствующие в комнате могли слышать их беседу, но Иверта это явно не смущало, так что обсуждение женщины в таком тоне тут, кажется, оскорблением не считалось.
   - До определенной степени. Ты доел? Потому что мне пора обратно.
   - Ну пошли. - Алистер помог своему провожатому собрать посуду и последовал за ним наверх. В принципе, можно, наверное, уйти гулять... Но раз ему дали доступ к записям про Миэли, глупо им не пользоваться. Тем более что на улице уже темнеет... Ну ничего ж себе расписание! Но устроившись за "своим" столом у окна, Алистер сообразил, что расписание ни при чем - горизонт заволакивали темные тучи. Как они все-таки обходятся без стекол, ведь будет заливать комнату?
   - Что тебя беспокоит? - спросила Одени, сидевшая у соседнего окна. Ленни сегодня не было, а Иверт уже отошел. С десяток находившихся в комнате разведчиков, кстати, никак не отреагировали на его присутствие, ну разве что Райни сказал: "Светлый день", - когда Алистер протиснулся рядом с его столом. Гуляй, милый друг, суй нос в святая святых разведки, вот мы и столик тебе для этого подобрали... Какая-то здесь реальность все время нереальная. Но она так хорошо укладывается в то, что они сами о себе говорят, - поневоле начинаешь верить.
   - Будет дождь.
   - А ты не любишь дождь? - удивилась девушка, продолжая жестикулировать одной рукой. Если она так общается со своим агрегатом, то это два параллельных разговора...
  
   - А ты любишь?
   - Я очень люблю. Свежо, и прохладно, и радуги. Вон там наверняка будет радуга. Там остров, только его отсюда не видно.
   - А то, что здесь все зальет, тебя не смущает?
   - А чему тут может повредить вода? А в библиотеке уже наверняка закрылись окна.
   - Закрылись сами?
   - Они тоже знают, что будет дождь. Раньше там были ставни, но их надо вручную закрывать, а пластик сам соображает.
   - А здесь почему его не поставите?
   - Так здесь не нужно... Или ты хочешь? Лучше просто отсядь подальше от окна, и я тебе перенастрою экраны. Мне лень возиться с новым пластиком - это час работы.
   - Да нет, я просто спрашиваю.
   - Ну как знаешь.
   Девушка вернулась к работе, точнее, продолжила свой безмолвный диалог. Как они умудряются вести одновременные беседы? Или это для них типа как слушать лекцию, играя в "морской бой"? А что, может быть...
   Запись с допросом началась с того места, где Райни оставил "закладку". Алистер погрузился в просмотр и записи, был ненадолго отвлечен каплями из окна, но, убедившись, что дождь теплый, написанное от влаги не расплывается, а экран, вместо того, чтобы отключаться и ломаться, вытягивает за подоконник гибкие щупальца, вернулся к изучаемой пленке и вскоре дошел до того места, где Миэли впервые пригрозили пытками. Показалось - или на лице пилота на долю секунды мелькнула обида? Пожатие плеч и равнодушное: "Ваше дело", - смотрелось дико, но органично... Что тут было показным: обида или равнодушие? Или обе эмоции маскировали страх? У кого бы спросить... Алистер приостановил запись и огляделся. Одени уже ушла, Ленни до сих пор не было, Райни и Иверт сидели далеко, а вот Алли, выходящий из комнаты дальней связи, поймал его взгляд и вприпрыжку подбежал к столу.
   - Светлый вечер. Не хочешь пойти купаться?
   - Под дождем?
   - Ты не любишь дождь?
   И этот туда же. Что за страсть к неусмиренным стихиям?
   - Спасибо; может, в следующий раз. Алли, ты можешь ответить мне на пару вопросов или торопишься?
   - Давай вопросы, - разрешил Алли, наклоняясь к экрану. - А, мне Ленни говорил. Ты что-то ищешь?
   - Я не знаю, что ищу.
   Алли кивнул; похоже, такая постановка проблемы его не удивила. Молодец. Обычно люди не понимают, как это - искать "не знаю что"... Алистер открутил запись на три минуты назад, запустил снова, остановил на том же месте.
   - Ты можешь догадаться, о чем Миэли подумал в этот момент?
   - С большой долей вероятности.
   - Не расскажешь мне?
   - А ты что думаешь?
   Не надо забывать, что Алли тоже интересно, и тогда все будет путем... Любопытные ребята, но ты и сам-то, Алистер, хорош.
   - Мне показалось, что он обиделся.
   - Скорее, возмутился. А подумал, наверняка: "А не пошли бы вы со своими угрозами! Испугали!"
   - Действительно не испугали?
   - Не-а.
   - Алли, а почему?
   Имперец вскочил на мокрый подоконник, потеснив щупальца. Капли, до сих пор барабанившие по камню, нашли себе новую мишень.
   - Болью и казнью можно испугать ребенка, - объяснил он. - Беременную женщину. Теперь мы знаем, что и вас. Но не солдата же! Это все равно как если бы ты решил угрожать мне переводом на полевую работу.
   - А ты хочешь перевестись?
   - Нет, мне здесь больше нравится. Поэтому если Райвен скажет, что завтра я лечу на Ко-Миринду, он меня расстроит.
   - Но не испугает.
   - Нет, что ты.
   - Ты сказал "беременную женщину". А не беременную?
   - Вряд ли... Всяко, конечно, может быть - люди разные. Но все-таки обычно боишься не за себя.
  -- Ясно. То есть, если бы Миэли пообещали пытать не его, а его товарищей, толку было бы больше?
  -- Не-а. - Алли мотнул головой, и с короткого хвоста посыпались брызги. - Они тоже, знаешь ли, не из яслей.
   - А если бы нашли кого-нибудь из яслей?
   - Тогда... не скажу, что толку было бы больше, но это была бы более действенная угроза.
   - Шансов найти имперского ребенка ясельного возраста у них, конечно, не было, - заметил Алистер. Объяснение опять соответствовало тому, что он видел, но не здравому смыслу. Придется смыслу пока потерпеть...
   - Имперский необязателен, - уверил Алли, соскакивая на пол. - В этом возрасте они еще не знают, где живут. У тебя есть еще вопросы, или я могу идти купаться? Ты точно со мной не пойдешь? Я буду учить Кайла пользоваться респиратором; тебе бы тоже не повредило.
   - Нет, я пока посмотрю, спасибо.
   - Ну, смотри.
   Алли встряхнулся, как щенок после душа, разбрызгивая капли, пробежал между столами и скрылся в коридоре. Алистер помотал головой, пытаясь избавиться от ощущения расслоения реальности: Алли-разведчик, хладнокровно суливший ему пытки и мастерски ведший допрос, совершенно не стыковался с жизнерадостным и непосредственным кошмаром школьного возраста... Как у него самого-то голова не болит, так переключаться? Или все еще хуже, и он эти две личности как-то совмещает? На экране замерли Грашичек и Миэли. Алистер вздохнул и включил запись.
  
   Он опять засиделся до глубокой ночи, оторвавшись от "кино" только однажды, когда Райни остановил, как в прошлый раз, запись и предложил ему закончить на сегодня. Алистер сначала послушался и спустился вниз поужинать, но потом понял, что никуда не хочет идти, передал девочкам (через Райни), что встретится с ними завтра к вечеру, и вернулся назад. Комната - он видел это краем глаза - постепенно пустела и в конце концов опустела совсем, за окном было темно, от нескольких панелей исходил неяркий белесый свет, а на экране перед ним вопросы и ответы чередовались с угрозами и посулами. Миэли по-прежнему проявлял доброжелательный интерес ко всему подряд, Грашичек нервничал и переживал. Алистеру пришло в голову, что Грашичек прекрасно знал, что именно собираются делать со строптивым пленным в случае, если у него не развяжется язык, и даже если развяжется. Поэтому и переживал? Имперцы говорили, что за Алистера начальник заступался - мог ли он и Миэли стараться избавить от пыток? Вообще-то мог... Или, по крайней мере, хочется так думать.
   - Сколько эскадр входит в состав имперского флота?
   - Не имею ни малейшего представления.
   А про детекторы-то охранники правду говорили... Не мог Миэли не знать, что слово "эскадра" к флоту Империи неприменимо. Или он просто пользуется тем, как поставлен вопрос? Нет, так все равно не получится, тут что-то другое...
   - На каком принципе работает антиграв?
   - Ты еще таблицу умножения до двух тысяч спроси.
   - Отвечай, пока тебя спрашивают по-хорошему.
   - Ну откуда мне знать, я что, его когда-нибудь видел?
   Движение справа оторвало Алистера от очередной серии вопросов. Он остановил запись и обернулся - Ленни устраивался за столом чуть дальше от окна.
   - Хочешь обратно свое место?
   - Какая мне разница? - улыбнулся имперец. - Светлой ночи. По тебе девочки все глаза выплачут.
   - Я обещал, что завтра приду.
   - Ну, может, до завтра и не успеют. Как кино?
   - Пока ничего, - Алистер уже вернулся было к просмотру, но надумал задать еще один вопрос: - Ленни, а что ты здесь делаешь в такое время?
   - Почитаю чуть-чуть.
   - У тебя срочная работа?
   - Нет, срочного пока ничего не нашлось.
   - Тогда почему ночью?
   - А ты почему ночью?
   Логично. Опять.
   - Мне все равно когда, у меня же нет работы.
   - А мне все равно когда, потому что моя работа не привязана к реальному времени. Был бы в дальней разведке, было бы другое дело.
   - Но все остальные не работают по ночам.
   - Сегодня - нет. - Ленни пожал правым плечом. - В другой день, может, кто и задержится. Я же тебе говорил, Алистер, я плохо сплю.
   - Почему?
   - Потому, что когда машины пережгли мою нервную систему, там что-то "перемкнуло", - спокойно объяснил разведчик, начиная жестикулировать своей панели. Экраны тускло засветились разными цветами. - Это мне еще повезло. У Райни такие мигрени, что он не может смотреть на свет.
   - Это когда-нибудь пройдет?
   - Представления не имею: техника вся новая, медицина - тоже. Может, и пройдет.
   - Райвен говорил, ты заранее знал, чем твоя работа закончится.
   - Знал, конечно. - Ленни перестал жестикулировать. - Мне объяснили. А почему ты у него спрашивал?
   - К слову пришлось. А как объясняли?
   - Элис приезжал в разведшколу и разговаривал со мной и Диннэ на эту тему. Сказал, что у нас способности к работе с техникой и обработке информации и что он может использовать нас в дальней связи, где каждый год сгорают операторы. Про дальнюю связь мы знали и раньше - у нас были обзорные лекции. Так что Элис только обрисовал нам, как выглядят травмы и как тяжело потом работать с техникой - этого в лекциях еще не было, ну, или не было в подробностях. Диннэ отказалась, ее "запасным вариантом" на случай, если в Федерацию не отправят, был пилотаж, и обрубать эту возможность она не хотела. А я никогда особо не интересовался полетами.
   - Я все равно не понимаю, почему ты согласился.
   - Было интересно. И операторы действительно вылетали поначалу каждые полгода, даже чаще.
   - А бессонница на всю жизнь потом - это нормально?
   - За такое - не жалко, - улыбка у Ленни была в этот раз настолько бесшабашной, что его собеседника пробила дрожь. За какое "такое", хотелось бы знать?
   - Так было здорово?
   - Представь себе, что ты влюблен. По уши. И объект твоей страсти отвечает тебе взаимностью. И вы вместе можете посмотреть в любую точку Федерации или Империи, пролезть в любую дырку, оставить любой след... Представил?
   - С трудом.
   - Не ты один. Не попробуешь - не поймешь.
   - А что, иммигранты могут попробовать?
   - Сэнди предлагали.
   - И он отказался?
   Ленни кивнул, продолжая свой безмолвный монолог, обращенный к экрану. Или уже диалог?
   - Потому что не хотел "сгореть"?
   - Не знаю, не спрашивал. Скорее всего.
   - Откуда у вас, кстати, Сэнди?
   - Он был пилотом космографической экспедиции, которая "открыла" Гизаэллу. Много общался с Викой и Иртаном - ты пока их не знаешь, - и когда началась война, попытался высказаться в поддержку партии мира. Была такая партия, помнишь?
   - Смутно.
   - Неудивительно - ее нечасто показывали в новостях. Когда партию мира разогнали, он был арестован. Им повезло, что их не очень принимали всерьез. Организаторов посадили за подрыв обороноспособности, а Сэнди получил пять лет условно и вылетел из ассоциации пилотов. Точнее, вылетел бы к следующей ассамблее. Только он не стал этого дожидаться и переехал сюда.
   - И вы разрешили?
   - Почему нет?
   - А здесь он почему работает?
   - А где еще он мог оказаться, единственный на всю планету иммигрант? В храмовой школе?
   Да, действительно.
   - Он и научил вас языку?
   - Он, и Иртан, и Вика. И Бенджамен с ребятами, потом.
   - А Бенджамен откуда?
   - С Эроса. Помнишь, оттуда была массовая эвакуация, когда Солнечная Корона осадила Сектор?
   - Нет.
   - Ну, может, об этом не говорили; я специально не смотрел. Они грузили всех гражданских на лайнеры и автоматические транспорты и отправляли в Сектор Единорога. Один транспорт с детдомовскими питомцами сбился с курса или, может, изначально на нем не стоял. Старшим там был Бенджамен, ему тогда было шестнадцать. Когда он дрожащим голосом попросил у нас убежища, устоять могли... да никто не мог, наверное. Или, по крайней мере, история о таких умалчивает.
   - А я думал, ты мне еще одну душераздирающую историю про политические разногласия расскажешь...
   - Заблудившиеся в космосе дети для тебя недостаточно душераздирающи?
   - А домой слабо было отправить?
   - Да они особенно не рвались...
   - Алистер, светлой но-очи, - сказал коммуникатор под столом незнакомым девичьим голосом. Алистер вздрогнул; Ленни фыркнул.
   - А я, Гиата? - спросил он. Алистер, категорически не узнавший голос, глянул на него благодарно и сказал: "Тебе тоже".
  
   - Ты - не лезь в чужие разговоры, - посоветовала девушка и смолкла.
   Ленни рассмеялся.
   - Ничего себе у этого прибора искажение! - восхитился Алистер, когда стало ясно, что ему больше ничего не скажут. - Совсем не похоже! Он плохо воспроизводит этот диапазон? Райвен звучал идентично.
   - Это не прибор, это девочки, - улыбнулся Ленни. - Она передает свой голос, как сама его слышит. Ты же знаешь, что мы слышим себя с искажением, да?
   - Разумеется, знаю. А Райвен тогда почему?..
  
   - Райвен шпион, он работает с информацией. Было бы странно, если бы он не контролировал такие вещи.
   На самом деле странно было то, что им приходило в голову это контролировать. Зачем? Кому вообще могло прийти в голову, что это надо как-то корректировать? Ну, вот сидит один, который свято в этом уверен...
   - Кому какая разница, как он звучит по связи?
   - Никакой, разумеется; это автоматически получается. Мы просто замечаем такие вещи. Нечаянно. А Гиата замечает, как она выглядит и какими трелями разговаривают птицы по утрам. Каждому свое.
   - Ты хорошо знаешь Гиату?
   - Тебе Алли не говорил, что это наша работа - всех знать?
   - Поскольку он заливал мне это про Райни, я не очень впечатлен.
   Ленни засмеялся и мотнул лохматой головой.
   - Туше. Молодец, Алистер. Ты будешь еще смотреть или пойдешь спать?
   - А если я продолжу задавать вопросы?
   - Я бы отправил тебя в библиотеку, только ты читать пока не умеешь... Научить тебя, кстати?
   - Ну, научи.
   - Давай тогда договоримся на утро? А сейчас я почитаю, ты посмотришь и отдохнешь, и все будут довольны?
   Компромисс. Ну, пусть будет так. Алистер включил запись и произнес, отворачиваясь к экрану: "Договорились".
  
   "Утро" оказалось поздним, потому что Алистер ушел спать только к заходу луны (его часы показывали, конечно, время другой планеты, а как оно соотносится с местным - никто ему пока не объяснил). Проснулся он, правда, разбуженный светом и ветром с моря, рано, поразмышлял немного о том, как хорошо было бы поваляться в постели и никуда не идти, но любопытство все-таки выгнало его за дверь сразу после быстрого умывания. Когда же, в конце концов, начнет отрастать щетина? Не то чтобы она была ему нужна, но что же делает этот крем с кожей? Неудивительно, что баночка была такая маленькая...
   Ленни еще торчал в аналитическом отделе, теперь уже в компании. Одени махнула ему рукой, несколько ребят поздоровались, Алли крикнул через полуоткрытую дверь: "С добрым утром, Алистер!"
   - Ты уже завтракал? - спросил Иверт.
   - Пока нет.
   - Хочешь? Я с тобой схожу.
   - Может, позже. Ленни мне кое-что обещал.
   - Что?
   - Жаркие поцелуи, - проворчал объект разговора, не оборачиваясь. - Алистер, минуту, я заканчиваю.
   Алистер заглянул ему через плечо. На одном из экранов был текст на Стандарте, и он нагнулся поближе, пытаясь прочитать бегущую строку. Жесткие волосы имперца пахли морем и травой, как Гиатины. Они тут совсем не используют косметику, даже странно. Не считать же девчачьи "сценические" разводы макияжем...
   "... повышен в звании и назначен главным инженером дестроера "Измир"". Экран поблек. Ленни встал, едва не задев не успевшего отстраниться наблюдателя, и развернулся к нему лицом. Алистер отодвинулся на разговорную дистанцию.
   - Это про кого? - нагло спросил он.
   - Интересный парень к нам в плен попал; Вика попросила его биографию посмотреть.
   - И что?
   - Пока ничего особенного не вижу. Какая-то мутная история с ним была в начале службы, но вот какая именно... Может, Алли посмотрит, если будет время.
   - Зачем ей?
   - Я не спрашивал, и вообще она просила Элиса, а мне перепоручили по цепочке. Ну что, пошли читать?
   - Если ты еще не спишь.
   - Это подождет, - оптимистично пообещал Ленни. - Библиотека дальше по коридору, за лестницей.
   За лестницей обнаружилась еще одна галерея с фонтаном-каскадом, а дальше, за двойной деревянной дверью, - книгохранилище. Алистер видел такие в кино и музеях, а вот в обыденной жизни не встречал. Хотя в колледже была комната с коллекционными бумажными изданиями... Но там все было строго, сухо и опрятно, а здесь насыщенный влагой воздух гулял меж стеллажей и столов, в дальнем от двери закутке валялась груда подушек, и на всех поверхностях стояли и лежали книги, свитки и бумажные россыпи. Экраны, вкрапленные в стены там и сям, пара таких же, как в шпионском гнезде, "интерактивных столов", огромное пупырчатое... нечто с тонкими хрупкими листьями-ушками, кокетливо выглядывавшими в синее небо, под одним из окон... Людей в помещении не было.
   Ленни уверенно прошел ко второму справа низенькому стеллажу, снял со средней полки пару книг и разложил их на ближайшем столе. Алистер, борясь с желанием немедленно запустить куда-нибудь руки, последовал за ним.
   Книжки оказались вариантом учебника "для самых маленьких", с картинками и крупными буквами. На первом развороте была азбука, с такими же, как в детских воспоминаниях Алистера, "говорящими квадратиками". Только дома рисовали по одному предмету обихода на букву, а здесь в каждом поле теснился целый хоровод. Черная закорючка во весь квадратик была, похоже, имперской буквой, красная закорючка рядом с ней - транскрипцией на Стандарте. Черно-красные ряды маленьких закорючек под каждой картинкой, наверное, называли предмет... Какая странная идея - вписать транскрипцию буквы после каждой буквы! Это вообще можно прочитать, или сразу голова закружится?
   Первая закорючка в серии была похожа на галочку; транскрипция утверждала, что произносится она как "и". Фон заверял, что "огонь" (или пламя, или костер, или пожар - кто знает, что имел в виду художник под ярко-алыми язычками?) начинается с этой буквы и читается как "ирэ". Еще с "и" начинались "птица" (инн-йора), "цветок" (иале), "капля" (иидаэ), "меч" (или "шпага", или что-то в этом роде - итталирен) и "палевая кошка" (икеар). Ударения были аккуратно выделены в транскрипциях жирным шрифтом - Алистер еще из лекций Тэфи помнил, что их обычно больше, чем одно на слово. Правда, из переливающегося акцента Гиаты с Таишей это можно было бы и без объяснений понять. Следующая буква была в синих тонах, потому что вода, или волна, или влага, начиналась с "т". Всего в алфавите было сорок пять значков - тридцать отдельных звуков и пятнадцать слогов. Рисуночная азбука заняла полкниги, но к последней картинке Алистер с удивлением осознал, что постоянные черно-красные повторения в словах-примерах принесли плоды и половину он уже, кажется, запомнил.
   - Ну как? - спросил Ленни, до этого момента стоявший рядом беззвучно и неподвижно. Алистер чувствовал, конечно, его присутствие, но оно почти не мешало.
   - Удачно сделано.
   - Скажи автору, она будет рада.
   - Я ее знаю?
   - Посмотри последнюю страницу.
   В самом конце книжки оказался портрет Тэфи, выполненный одной четкой летящей линией. Алистер педантично сличил буквы под улыбающимся лицом с азбукой.
   - Рисовала тоже она?
   - С начала до конца.
   - Надо же, какая она талантливая.
   - Есть такое дело.
   - Мне кажется, или у тебя с ней какие-то особые отношения?
   Ленни улыбнулся и нежно погладил портрет кончиками пальцев.
   - Она мне просто очень нравится.
   - А ты ей - меньше?
   - Да нет...
   - То ли ты так хреново объясняешь, то ли я опять ничего не понимаю в вашей личной жизни.
   - Тебя Гиата еще обучит, - обнадежил имперец. - Все у нас хорошо с Тэфи, не переживай. Просто - по-другому хорошо. Бывают подруги, бывают любовницы, бывает все сразу вместе...
   - С чего ты взял, что я переживаю? - ощетинился Алистер.
   - Значит, показалось.
   - Ты какой-то удивительно мирный сегодня.
   - А ты как раз созрел затеять свару?
   Алистер выдохнул - нарочито медленно. Свара была бы лишней.
   - Нет.
   - Да затевай, если нравится, - это совершенно не запрещено.
   - А потом меня высекут какой-нибудь нестерильной дрянью, как Райни?
   - Ради тебя простерилизуют, - фыркнул Ленни, но немедленно подавил веселье и продолжил уже серьезно: - Алистер, ты не понимаешь, просто запомни. Против воли тебя здесь могут запереть, обругать, выгнать или вылечить. Но не ударить.
   - Даже если я начну первым?
   - Со мной? Не считается.
   - А, скажем, с Гиатой?
   - Гиата может расстроиться и что-нибудь тебе повредить. Но влетит потом ей. Правда, не сильно. А вот если тебе поврежу что-нибудь я, спущенная шкура - это минимум причитающихся мне неприятностей.
   - Почему такая несправедливость?
   - Армейский персонал должен защищать штатских, а не калечить.
   - А если штатские - чужеземные шпионы?
   - Тогда с ними можно немножко поиграть, - Ленни весело улыбнулся и отошел на шаг. - Вот мы играем, разве не заметно?
   Алистеру внезапно стало не до смеха. Вот уж действительно - "играем"...
   - Что вы скажете Гиате? - спросил он. - Когда наиграетесь. Или она знает?
   - Знает - что?
   - Что меня когда-нибудь посадят. Или что у вас тут делают...
   Ленни мотнул головой. Получилось не так впечатляюще, как у Алли с его хвостиком, но волосы все равно метнулись во все стороны.
   - Никуда тебя не посадят, разве что сам спрячешься. И не казнят, и не сошлют, и в космос не выкинут. Что еще можно сделать? Ты на самом деле в безопасности, хотя я знаю, что ты не веришь. Но объясняться с Гиатой мне не придется.
   Алистер отвел взгляд. Очень хотелось верить - и не верилось, но все может быть на этой "планете тропических чудес"... Почему бы и не хороший конец - чем он удивительнее кокетливо шевелящихся листочков на жирном студне под библиотечным окном?
   - Давай почитаем дальше, - сказал наконец он, садясь за стол.
   - Давай лучше сначала, - предложил Ленни. - Ты лучше запомнишь.
   Алистер послушно перевернул плотные шероховатые страницы.
  
   После алфавита был текст, записанный так же странно и так же удобно, как и азбука, красными и черными буквами вперемежку. Маленькие картинки шли фоном, под буквами, и, по-видимому, иллюстрировали рассказ. Строчки здесь писали под небольшим наклоном, слева направо и снизу вверх, так что в левом верхнем и правом нижнем углах оставались свободные треугольнички. Текст был недлинный; Алистер прочитал его сначала про себя, а потом вслух за пять минут. Перевода не предлагалось, а по картинкам можно было уловить только общий смысл.
   - Ленни, а что тут написано?
   - А ты сам как думаешь?
   - Рыба плывет и плещется в воде, - начал Алистер, решив не препираться попусту. - Над ней плывут облака и дует ветер, под ней растут водоросли и лежат камни. Рыба ныряет под воду... нет, наверное, все-таки в глубину, это другое слово... находит улитку и съедает ее. Девочка поднимает ракушку и отдает... понятно, что другой... но кто она - сестра, мама? Эта другая девочка свистит в ракушку. Собака слышит свист, бежит по пляжу, подбегает к девочке и лижет ее в лицо. Обе девочки и собака бегут по пляжу... или песку?
   - Все правильно, - одобрил Ленни.
   - Что значит правильно, у меня же куча вариантов!
   - И большая разница между этими вариантами?
   - Ну... нет.
   - А тогда не зацикливайся на точном переводе. В любом языке все равно полно нюансов, которые невозможно передать одним словом.
   - И что, так по картинкам и учить?
   - А что, по картинкам неудобно?
   - Стандарт вы так же учите?
   - Обязательно. Поначалу.
   - Ну... ладно.
   - Я рад, что ты не против. Посидеть еще с тобой?
   - А толку? Расшифровывать ты все равно отказываешься.
   - Тогда светлый день и привет Гиате с Таишей, когда соберешься в город. Если нужны еще книжки, полку ты запомнил.
   - Спокойной ночи! - пожелал Алистер, не совсем уверенный, хочется ли ему сказать это издевательски или доброжелательно. Вышло, похоже, по второму варианту, так как Ленни улыбнулся в ответ и вышел, махнув на прощанье рукой.
  
   В книжке было еще с полдюжины текстов в там же стиле: про птицу, ныряющую за рыбой, про детей, играющих в мяч, про растение (или цветок, или злак), к которому сначала сползаются насекомые, а потом злые люди перерабатывают его на одежду. Алистер прочитал каждый абзац по два раза, проглядел еще раз азбуку и перешел к очередному учебнику. Ленни, похоже, подобрал для него "следующий уровень". Картинок было столько же, а вот транскрипций стало меньше, через каждые две буквы, а то и через три. Самые короткие слова могли быть полностью черными. Периодически Алистер забывал знак и заглядывал в азбуку за разъяснением, но это случалось достаточно редко. К середине второй книжки он внезапно осознал, что многими из этих слов уже пользовался в устной речи, а дальше дело пошло совсем бодро.
   Тексты закончились к тому времени, как Алистер окончательно проголодался. Вернув книги на полку, он сбежал вниз, перехватил что-то сочное и сладкое с двух тарелок, поздоровался с парой не знакомых официально, но уже виденных в коридорах или столовой ребят и вернулся в библиотеку.
   Теперь он был там не один: женщина в желтом платье переставляла книги на угловом стеллаже, и мужчина в не очень линялой форме сидел за одним из интерактивных столов спиной к двери. Алистер поборолся с желанием познакомиться, снял с полки еще пару книг, на первый взгляд подходивших по сложности, и пошел обучаться.
   К середине третьего тома фоновые "бытовые сценки" начали плавно переходить в менее конкретные рисунки. Теперь он не мог сразу угадать, плывет рыба или висит, и при чем там другая рыба и красные разводы. Но из контекста оказалось возможным, пробежав страницу глазами пару раз, выяснить, что рыба была покусана и в конце концов съедена, а большая рыба потом поймана и зажарена. Кровожадные какие. Следующий рассказ повествовал о том, как покусана - змеей - была уже девочка с растрепанными косичками. В отличие от рыбы, ее не съели, хотя от картинки о том, как девочка разрезала себе руку, чтобы выпустить отравленную кровь, Алистера пробрал холодок.
   - Заканчивай читать! - прозвенел от двери требовательный голос. Алистер обернулся и встретился взглядом с восхитительно возбужденным Алли. Разведчик даже подпрыгивал от нетерпения. А этому что надо?
   - Почему?
   - Потому что ты идешь с нами купаться и играть! Алистер, я обижусь, в конце концов! С девочками, значит, куда и как угодно? А со мной просто никуда! В любом случае, нельзя столько сидеть над текстом; все смешается!
   - Во что играть? - спросил Алистер, закрывая книги и собирая их в стопку.
   - В "противостояние". Я тебе научу. Лари, одолжи нам лазер!
   Сидящий за столом человек обернулся и швырнул оружие в сторону Алли. Разведчик поймал его левой рукой. Да-а, опять знакомые все лица...
   - Здравствуй, "гость со звезд", - со смешком сказал Лари на Стандарте. Теперь, когда он обернулся, стало видно, что кроме пустой кобуры на нем понавешаны меч и как минимум дюжина разнообразных ножей.
   - Здравствуй.
   - Кайе-да-тин-л-лив? - прощебетал Алли. Алистер не понял ни слова, хотя "кайе" уже где-то слышал.
   Лари едва уловимым движением вытряхнул из рукава нож и запустил в сторону двери. Алистер ошалело проследил вращающийся блеск летящей стали до того момента, как Алли, потянувшись, поймал рукоять.
   - Молодец, - похвалил Лари.
   Алли запустил нож обратно, быстрее и резче своего... тренера? приятеля? Лари точно так же поймал свистнувший снаряд и вернул его в ножны.
   - Пойдем, - позвал он. - Как играть, я тебе по дороге объясню.
   - Лучше объясни, кто такой Лари, - потребовал Алистер, едва они вышли за дверь.
   - Гвардеец. Ты не видел его до сих пор, нет? Ножом он может попасть в любую мишень под любым углом. Я его тогда потому и попросил. Лазером был бы не тот эффект.
   Да уж. Категорически не тот. Хотя ему бы, наверное, хватило...
   - А ты не можешь?
   - Я учусь. С того расстояния, на самом деле, никто бы не промахнулся, но не хотелось распороть Тамиру важный сосуд или нерв выпендрежа ради. А это - только Лари. Ну, не только, но о Лари первым думаешь.
   - Ясно. А что он делал в библиотеке?
   - Проверял, как законсервирован металлолом с последнего вторжения. Ну что ты так возмущаешься, это же правда!
   - Чьими стараниями?
   - От этого он станет меньше металлоломом?
   - А где вы его "консервируете"?
   - На луне. Там он никому не мешает и ничего не потравит.
   - Зачем?
   - Вдруг пригодится. Нет, в таких количествах, конечно, не пригодится, но... вдруг? Бывает же.
   Запасливые какие... Пригодится им. Если не врут, во всей Империи не найдется достаточно персонала - этими трофеями управлять.
   - Ясно. И Лари за этим надзирает?
   - Там не надо надзирать, просто проверить, что никто ничего не забыл. Ну, потом слетать разок и глазами посмотреть. Может, вместо него Ленни или я потом прокатимся, если ему будет лень.
   Ну вот что о нем думать, об этом, с позволения сказать, коллеге? С его неукротимым энтузиазмом по поводу и без, с логичными объяснениями и приглашениями поиграть? Куда ему в армию? И, тем не менее, его эта деточка "расколола", особо не напрягаясь, да и всех остальных тоже. Как это совместить? Как-то ведь совмещается...
   - Куда мы идем?
   - На пляж.
   Да-а, а не надо задавать дурацких вопросов. Как будто сам не видит, что на пляж.
   - Зачем?
   - Купаться и играть. "Противостояние" - военная игра, можно командами, а можно все против всех. Задача - победить противников.
   - Победить как? - спросил Алистер, когда уяснил, что Алли ждет его реакции.
   - Как хочешь.
   - А правила какие-нибудь есть?
   - Зачем в игре правила?
   - В чем заключается победа? - попробовал зайти с другой стороны Алистер, хотя недоумение Алли уже о многом говорило... может быть, о большем, чем он в состоянии воспринять. И очень мило сочеталось с уверениями Ленни о полных неточностей языках.
   - Заставить сдаться или обездвижить противников.
   - Обездвижить как?
   - Ради тебя только парализатором, наверное... Или ты любишь рукопашный бой?
   - Парализатор устраивает, - быстро согласился Алистер, представляя себе дурдом рукопашной с незнакомыми противниками и наверняка непохожим стилем.
   - Ну и чудесно. Вот, мы почти пришли. Пойдем за камни, там больше места.
   Перелезая через наваленные на песке глыбы, Алистер ободрал себе все ногти и колено, но за завалом действительно было просторнее. Несколько ребят уже ждали их там: знакомые Райни, Риэл и Айри, полузнакомый Сарет, с которым он перекинулся едва ли парой слов, и двое не виденных раньше мальчишек в серых комбинезонах. Один из них уже стаскивал с себя одежду, подальше от воды.
   - Это Фиорт и Найле, пилоты третьей и четвертой линий соответственно.
   - У вас с ними нет "дружеского соперничества"?
   - У нас и между собой его полно, - улыбнулся Риэл.
   Райни фыркнул:
   - Светлый день, Алистер. Я уж и не думал, что Алли тебя приволочет. Есть лишний парализатор, Алли?
   - Лари одолжил.
   - Так это лазер или парализатор? - уточнил Алистер.
   - И то, и другое, - объяснил Алли, вытаскивая оружие из кармана. - Но этот ты не переключишь, он с телепатическим контролем. Я тебе свой отдам.
   В ладонь легло изящное оружие - серый нетяжелый пистолет с коротким дулом и рукоятью по форме ладони.
   - Курка нет, спуск сжатием рукояти, - просветил Райни. - Переключение режимов вот тут, в углублении снизу. Проводишь пальцем вперед-назад. Парализатор бьет метров на тридцать, лазер на пятьдесят.
   - Так далеко?
   - Ну, это не лазер на самом деле... Так привыкли называть, потому что красный луч, как у ваших лазеров.
   Очередное непрямое подтверждение "истории контакта". Они нарочно? Или действительно все так? Или тут может быть какое-то другое, вывернутое объяснение?
   - А как же парализаторы в космосе?
   - Другой источник энергии - другая дальность.
   - Пристреляйся по камням, - посоветовал Алли, упаковывая одолженное Лари оружие к себе в кобуру.
   - Ребята, а вам не приходит в голову, что безопаснее отдать мне оружие, которое я не сумею переключить в смертельный режим? - поинтересовался Алистер, выпуская в скалу короткую "очередь" алых строчек.
   Разведчики расхохотались. Успевший раздеться догола Фиорт подошел поближе.
   - Ты так говоришь, как будто это не ты нас непонятно зачем боишься, а мы тебя! - возразил Алли. - Попробуй все-таки парализатор, там другая вибрация.
   Парализатор дрожал мелко и немного неприятно - это здорово сбивало прицел, но разозленный последним комментарием Алистер сосредоточился и пристрелялся довольно успешно.
   - Все против всех? - спросил Найле, когда Фиорт соизволил одеться в привычную, как мигрень, застиранную форму.
   - Пожалей гостя!
   - А гость пусть будет с Алли в паре.
   Согласие сторон было достигнуто, и Алистер не возражал. Правда, после пятнадцати минут игры он поменял мнение. Ребята рассыпались по пляжу, камням и поросшим кустарником дюнам, как ртуть по полу, попасть в них было невозможно, а вот у них получалось замечательно. От каждого попадания он, естественно, падал, набивая синяки и шишки, а парализующие свойства поля распространялись, оказывается, только на способность к передвижению, так что каждая шишка чувствовалась прекрасно. После третьего кувырка "залетного гостя" носом в песок игра прервалась сама собой, и имперцы подтянулись к своей жертве, зачехляя лазеры. Жертва "оттаяла", поднялась и отряхнулась.
   - Чего стоим?
   - По-моему, тебе не очень интересно.
   - Совсем неинтересно.
   - Тогда давай поиграем во что ты знаешь.
   - Так вы наверняка не знаете.
   - Научи.
   - Можно в футбол... у вас мячи есть?
   - Есть, но футбол я не люблю, - пожаловался Фиорт. Скорченная Алли гримаса поведала, что он тоже не фанат. - А еще?
   - Ну... в баскетбол или тагпи здесь не поиграешь... можно в вышибалы.
   - Давай, - обрадовался Райни. - Фиорт, позовешь машину?
   Фиорт, кивнув, отошел в сторонку; его лицо приняло отрешенное выражение. Когда он не улыбался, начало казаться, что он то ли давно не ел, то ли расстроен... это так действует контакт с машиной?
   - Какой агрегат имеется в виду?
   - Катер.
   - А что, это неприятно, вот так его... водить?
   - Нет, с чего ты взял?
   - Как-то он, - Алистер мотнул головой в сторону пилота, - неважно выглядит.
   - Не бери в голову, у него напарник в госпитале, - объяснил Найли. - И он бы там сидел, за компанию, но Дейви велел ему развеяться.
   - У меня было впечатление, что Дейви командует второй линией.
   - Дейв командует всеми, до кого дотянется, - спасу уже никакого нет. Окунемся пока?
   "Пока" было недолгим - они и в воду толком войти не успели, как блестящий в солнечном свете несимметричный диск заложил вираж над пляжем и сел в мелкую прозрачную воду. Найле нырнул; Фиорт побежал к катеру, исчез в люке и через минуту вернулся с небольшим серым мячиком. Найле вынырнул как раз в этот момент и окатил приятеля водой - Фиорт швырнул в него мяч... в следующую секунду в воде стало тесно от барахтанья и громко от восторженного визга. Алистер предусмотрительно отошел поглубже, но ребята успокоились сравнительно быстро. Мяч закончил свои приключения в руках у Риэла, Райни приглаживал волосы, Алли промывал глаза, а Фиорт и Найли - Алистер несколько раз смигнул, чтобы удостовериться, что не спит, - отфыркивали воду из щелей в шее. За ушами.
   - Что это? - спросил он, когда вся компания с интересом уставилась на него. Эмпатия, ее мать...
   - Что именно?
   - Вот эти... дырки в шее.
   - Жабры. Ты еще не видел? - удивился Алли. - Фиорт, покажи!..
   Пилот оттолкнулся от дна и скользнул по воде в сторону Алистера.
   - Ну, смотри. Можешь потрогать, только не три сильно.
   Алистер осторожно прикоснулся к... мембране? Что это вообще такое? Кожа как кожа, на ощупь... Такая складочка. Сами жабры внутри, наверное.
   - Это мутация такая?
   - Нет, эти приживленные. Мы с Найли слишком взрослые для мутации.
   - Зачем?
   - Для развлечения.
   - У вас же есть... респираторы. Алли, ты мне говорил вчера.
   - Есть. Мы ими пользуемся из профессиональных соображений, - уверил Риэл. - К вам с лишними органами особо не сунешься. Но жабры, конечно, интереснее.
   - А.
   - Что-нибудь понял? - удивился Алли, взбивая ладонью брызги. Вот же настырное существо!
   - Потом пойму, - отрезал Алистер, которому после прикосновения к Фиорту хотелось вымыть руки и отключить мозги. - Давайте пока играть.
  
   "Вышибалы" имперцы освоили быстро, но вскоре эта игра им наскучила (то ли из-за обилия правил, то ли потому, что координация глаз-рука у них была поставлена слишком хорошо). Фиорт поволок мяч обратно в катер, за время игры уползший поглубже в воду, а все остальные подтянулись к мокрой полосе песка у воды. Измученный беготней Алистер сел и с удивлением заметил, что уже вечер, и огромное красное солнце почти опустилось в воду. В Федерации сейчас зажигались бы огни, город же совсем рядом...
   - Умотался? - спросил Алли.
   - Нет.
   - Врешь.
   - Не вру.
   - Поклянись чем-нибудь!
   Алистер усмехнулся, отворачиваясь от заката.
   - Ты еще скажи "положи руку на огонь".
   - А это что?
   - Старая легенда.
   - Расскажи, - попросил Райни, присаживаясь рядом.
   - Я сам не очень помню. Во время какой-то войны посол одной страны в другой положил руку на жаровню и держал ее там, пока она не сгорела, чтобы доказать стойкость и непреклонность своих товарищей. Противники были так этим поражены, что битва не состоялась.
   - А когда это было? - полюбопытствовал Алли.
   - Скорее всего, вообще не было. Легенда - она легенда и есть.
   - А почему противники были впечатлены?
   - А ты бы не был?
   - Подумаешь, большое дело. И вообще, для победы в сражении надо иметь не лишнюю руку, а голову. И кстати, если кто считает, что рука лишняя, это как раз хороший показатель, что головы нет. Или у них уже была регенерация?
   - Регенерации не было, - возразил Алистер. Почему-то пренебрежительный тон имперца его задел. - Были стойкость и сила духа. Считаешь, они для победы не важны?
   - Соображение важнее, - отмел Алли. - А силы духа там много не надо.
   - Это ты просто не знаешь, о чем говоришь.
   Имперцы заулыбались; вернувшийся и прислушивавшийся к разговору Фиорт закусил губу.
   - Спорим? - завелся Алли.
   - О чем?
   - Что я знаю, о чем говорю!
   - И как ты будешь это доказывать?
   - Легко. Разведем костер, и я подержу там руку. Костер подойдет или обязательна жаровня?
   - Хоть духовка.
   - Так спорим?
   - Ну, спорим. На что?
   - На поцелуй.
   - Кого будем целовать? - поинтересовался наполовину разозленный, наполовину раззадоренный и полностью заинтригованный Алистер. Не может же Алли не понимать, что несет? Или это его несет? Без дороги. А что, может быть. Ну, пусть выкручивается.
   - Победитель выбирает.
   - По рукам.
   - По рукам, - торжественно подтвердил Алли, пожимая протянутую ладонь. - Фиорт, ты не против мидий набрать? Раз уж все равно разводить костер, зажарим что-нибудь полезное вместе с человечиной.
   Пилот, не возражая, плюхнулся в мелкую воду, подняв тучи брызг. Разведчики разбежались по пляжу, собирая сухие водоросли и выброшенные прибоем ветки. Как только, по мнению Алли, набралась достаточная куча, а Фиорт вернулся с полной рубашкой серо-сизых моллюсков, Райни высек искры из своего ножа каким-то камнем. Сухие водоросли затрещали со второй попытки, ребята с энтузиазмом раздули их, пересортировали хворост, и на пляже зажегся немного дымный и почему-то разноцветный, но вполне милый костерок. Алли плюхнулся рядом, скрестив ноги, наклонился поближе, критически разглядывая пламя. Начал думать той самой разрекламированной головой, похоже. А нечего трепать языком ради пустого выпендрежа. Тем более что по прошлому опыту уже хорошо известно, какой он любитель...
   - Все равно какую руку? - спросил имперец, не отрывая взгляда от разноцветных языков. Жарко было даже в трех шагах.
   - Все равно, - злорадно разрешил Алистер, ожидая, когда Алли придумает причину, по которой не подходит ни одна.
   - Тогда правую; я там на днях порвал сухожилие.
   Разведчик поерзал, устраиваясь поудобней и - Алистер чуть не вскрикнул от ужаса и неожиданности - сунул правую ладонь в самое яркое пламя. Никто больше, похоже, не удивился, хотя ребята разулыбались, наверняка почувствовав, если не увидев, его реакцию. Алли единственный сохранил, точнее, приобрел, каменное выражение лица - вот кому точно было не до смеха... Фиорт высыпал на другой край костра мидии и разровнял их палочкой. Рука Алли начала менять цвет, потянулся дымок, и запахло паленой кожей. А ему-то всю жизнь казалось, что хуже запаха жженой резины быть не может...
   - Алли, прекрати! - не выдержал Алистер.
   Райни фыркнул.
   - Признаешь проигрыш? - бросил Алли сквозь зубы.
   Человеколюбие и любопытство изо всех дурных сил дернули Алистера в разные стороны.
   - А если не признаю?
   - Все равно придется.
   Алистер промолчал в ответ, и Алли не пошевелился. Кожа на ладони начала облезать и лопаться, сворачиваться черными лохмотьями и заниматься оранжевыми язычками. Мидии потрескивали, раскрываясь. Алистер совсем решил было наступить состраданию на горло и прикусить язык, но быстро передумал. Кто здесь, в конце концов, выделывается и кому шестнадцать лет? Поцелует он какую-нибудь местную недотрогу, не развалится. Тем более что действительно все равно придется. Потому что если этот кретин еще не носится с воем по пляжу, то уже и не побежит...
   - Хватит.
   - Больше ничего не скажешь?
   - Я сдаюсь.
   - Договорились, - разведчик выдернул руку из огня, кувырком перекатился назад и окунул ужасающего вида конечность в море. О том, кто из них зашипел, Алистер предпочел не думать.
   - Идиот, - сказал он, чтобы отвлечься от неприятных мыслей. - Вкатят тебе по первое число.
   - Могут, - согласился Алли уже более нормальным тоном. - Но я рад, что насчет легендарного идиота у нас теперь одинаковое мнение.
   На это Алистер даже не нашелся, что ответить.
  
   После охлаждения руки Алли отмел предложения медицинской помощи или хотя бы немедленной транспортировки домой, но потребовал еды и даже включился в ее дележ, раскатывая раскрывшиеся ракушки по кучкам веточкой. Много времени этот процесс не занял, все устроились рядом с догорающим костром и принялись за еду.
   - Целовать будешь Райвена, - назначил проигрыш Алли, дуя на дымящуюся мидию в левой руке. Алистер, начавший осторожно расковыривать свою ракушку, поперхнулся. Хорошо, не успел попробовать - подавился бы с гарантией.
   - С ума сошел?
   Имперцы рассмеялись. Алли прожевал мидию и высказался, тянясь за следующей:
  
   - А ты что, заранее уточнил пол будущего партнера? Терпи теперь.
   - Как же я его уговорю?
   - Твои проблемы.
   - Может, и уговаривать не придется, - оптимистично пообещал Райни. - Вдруг ты ему нравишься? Не отстанет потом еще... Поделит тебя с девочками на кусочки.
   - Спорим, кому достанется самый большой? - подхватил игру Фиорт.
   - Самый вкусный - точно Гиате.
   Алистер подхватил еще мидию - неожиданно сочную и ароматную, несмотря на то, что приготовили ее на "костре с человечиной", - и самоустранился из разговора. Еще не хватало влезть в обсуждение самых вкусных частей тела - не оберешься... ну, может быть, и не неприятностей, но горящих ушей так уж точно.
   - Сейчас пойдем уговаривать? - спросил он, чтобы перебить начинающуюся дискуссию о дележе.
   - Сейчас он работает. Давай завтра к вечеру? - выдвинул встречное предложение Алли. - Я как раз успею руку поменять.
   - В смысле, "поменять"?
   - Отрезать эту, приделать другую. Новая уже готова; я же тебе говорил, что у меня там была травма, так что мы только ждали, когда я ее доконаю.
   - И ты как раз успеешь получить по ушам от напарника, - добавил Сарет. - Если быстро схлопочешь, Райвен, может, и не отреагирует. Очень правильный выбор момента.
   - Где Кайл, кстати? - поинтересовался Алистер, запоздало вспомнивший, что у Алли есть партнер, с которым они, вроде, хорошо ладят.
   - На свидании.
   - Тебе не стыдно? - возмутился Айри непонятно чему.
   - Да нет, под хорошим блоком, за полгорода, да занятый - ничего он не заметит.
   - Ну смотри, а то тебе влетит еще и от девушки...
   - Это вы о чем? - Алистер опять потерял нить разговора.
   - Напарники чувствуют состояние друг друга. Эмоции, боль, радость. Если Кайл в тот момент кувыркался где-то с подружкой, подозреваю, что передача от Алли его не обрадовала.
   - Так Кайл же не из Империи!
   - Нет особой разницы; это какой-то нетелепатический процесс.
   Алистер представил себе эту... передачу в деталях. Ничего не подозревающий Кайл, наслаждающийся жизнью с какой-нибудь красавицей, внезапная... как это чувствуется на расстоянии? Дезориентация? Боль в руке? Абстрактная боль? Может ли вообще быть боль абстрактной? Н-да, если Алли только голову оторвут, то ему повезет. Может чего-нибудь более дорогого лишиться...
   - Может, проверите, как он себя чувствует?
   - Тогда точно девушка голову оторвет.
   - С кем он сейчас? - поинтересовался Фиорт.
   - Без понятия; каждый день разные.
   - Дорвался до доступных женщин и пошел вразнос? - невинно спросил Алистер. Гиата с Таишей на "доступных женщин" бы не обиделись, а эти могут оскорбляться сколько угодно.
   - Еще как! - подтвердил Алли, дожевывая последнюю мидию. - Правильно сделал; до Империи ему и поцеловаться толком было не с кем.
   - Да уж, винить человека в такой ситуации сложно, - согласился Алистер. Солнце совсем зашло, и он начал засыпать, хотя встал поздно. - Не знаю, как вам, ребята, а мне пора домой.
   - Ну, пошли, - согласился Райни. Имперцы повскакивали с мест, проворно засыпали остатки костра песком, пилоты похватали свои комбинезоны, и вся компания направилась к городу.
   - Райни, свяжись с Калли, скажи ей про руку, - попросил Алли, как только они поднялись с пляжа на улицу.
   - Хорошо.
   - А сам? - спросил Алистер.
   - Ей будет больно от моего контакта.
   - Из-за ожога?
   - Угу.
   - Точно идиот.
   Алли весело улыбнулся и чуть подпрыгнул. Он сильно растрепался за день, а перевязать хвост одной рукой, наверное, не мог. Алистер поймал его за плечо и убрал лишние пряди за уши.
   - Ну идиот, - неожиданно согласился разведчик. - Ну можно же иногда, если очень хочется.
   - Я бы тебе на слово поверил.
   - Ты не умеешь верить на слово.
   - Наверное, ты прав, - признал Алистер после недолгой паузы. - Тем не менее.
   - Тем не менее, все обойдется, вот увидишь. Райвен с Эрвином сейчас заняты, Элис вообще не во дворце, до завтра я объяснюсь с Кайлом и вылечусь, и ругать меня станет практически не за что.
   - Ну-ну, - согласился неубежденный "гость со звезд". Судя по приглушенному смешку Райни, в оптимистических прогнозах товарища он тоже уверен не был.
   - Посмотрим, - пообещал Алли. - А ты, Алистер, не забудь, что завтра вечером мы встречаемся в комнате дальней разведки. Будешь долг отдавать.
  
   У самого дворца Алистер вспомнил, что договаривался с девушками на вечер. Вечер-то имелся в виду более поздний, сейчас они еще играли, но ложиться на пару часов только чтобы потом опять вставать... Так что он попрощался с "коллегами", тем более что они снова начали развлекаться рассуждениями о том, как отреагирует на завтрашние домогательства Райвен, и свернул направо.
   На тот момент, как Алистер ввалился в кафе, играла одна Таиша. Сон слетел, как не было. Девушка сидела, свесив ноги, на краю сцены, играла на своем инструменте что-то сложное, но несомненно лирическое, и пела мягким, сильным, завораживающим голосом... У Алистера защипало в глазах, столько было в мелодии грусти и страсти. Ну ничего ж себе у нее репертуар! В прошлые разы он слышал только зажигательные произведения... Хотя, если подумать головой, а не как обычно, Империя не вылезает из войн последние сколько там лет. Так что лирике и трагизму вполне найдется место. Гиата увидела его у порога, отложила флейту, которую вертела в руках, и побежала навстречу. Алистер сгреб ее в объятия.
   - Не грусти, - шепотом утешила девушка. - Я ее тоже не люблю. Но Йарт попросил. Ему мама пела, когда он был маленький.
   - Про что это?
   - Это девочка провожает братьев в море. На войну в море, - уточнила Гиата. - И не хочет плакать, потому что тогда они запомнят ее в соплях, а надо, чтобы запомнили иначе.
   - А. Я так и подумал.
   - Мне Ленни говорил, ты учишься читать.
   - Учусь. Только это небыстро.
   Гиата прижалась поплотнее и обхватила его за шею, ничуть не смущаясь окружающими. Впрочем, на них никто особенно не смотрел.
   - А ты не торопись, - посоветовала она. - А то будешь, как наши мальчики, весь замученный и побитый.
   - А они именно такие?
   - Угу. Пойдем погуляем, пока Таиша поет.
   - А ты любишь петь? - спросил Алистер, выходя за ней на улицу. Гиата крепко держала его за руку.
   - Я больше играть люблю. И танцевать. А Таиша любит.
   - Она мне сказала, вы совсем маленькими познакомились.
   - Правду сказала.
   - А почему вы... Гиата, ты же не обидишься, если я спрошу что-нибудь глупое или странное?
   - Зачем же я обижусь, ты же гость!
   Опять это "гость", которое тут значит явно что-то другое или, по крайней мере, большее... Но это потом.
   - А почему вы с Таишей живете вместе, а не с... любовниками, или замуж бы вышли. Ведь есть же за кого; мне ребята говорили, ты с Эрвином гуляла. Или он не предлагал?
   Дурак, если не предлагал, но это так, к слову.
   - Я могла предложить. Женщины предлагают, - просветила Гиата. - Но замуж - это когда так любишь, что хочешь все время только рядом: на год, на месяц, на всю жизнь, как договоритесь. А я так не хочу ни с кем. Тем более с Эрвином, у него не я в голове, а двадцать три работы. С Таишей нам удобно, все время одни и те же мальчики нравятся - нам можно не делить, а им не выбирать. Ну, или нагляднее выбирать.
   - И никогда не ссоритесь?
   - Из-за чего?
   - Из-за мальчиков.
   - Так они хорошо делятся... Ты, наверное, не понимаешь, Алистер. Здесь многие - армейские ребята, у них все... сложно. По-другому. Им нужен секс, и развлечения, и играть, и растить их детей, если есть дети. Но я не хочу пока детей.
   - А у неармейских ребят - не так? - все это напоминало кривое отражение федерационных военных баз с борделями и барами, плохо замаскированными под танцклубы и массажные кабинеты... И, может быть, он не разглядел бы разницы, если бы не знал уже Гиату. Проститутка из нее была такая же, как тяжелый танк.
   - По-разному, особенно про детей. - Гиата стиснула его руку покрепче, отпустила, чтобы спуститься по ступенькам, и снова подхватила. - Но там они постарше, и у них нет столько техники.
   - Техника - это важно?
   - Очень важно, у них меняется... баланс тела, они становятся резче, и беспокойней, и... Алистер, я думала, так хорошо знаю Стандарт, но не хватает слов совсем! Когда человек всегда возбужден во всем? Когда одновременно хочется бегать, и целоваться, и работать, и делать глупости?
   - Я понял, - успокоил Алистер. И действительно понял, тем более что ему устроили на пляже такую демонстрацию... - А тебя не расстраивает, что у них глупости в голове?
   - Они защищают нас, - сказала девушка спокойно, но так серьезно, что ясно было: она знает, от кого и какими силами. - Если в перерыве им хочется глупостей, так я с удовольствием. Тем более, я сама их люблю. А кто не любит, живет в храме и занимается серьезными вещами. Вот только я туда не хочу.
   - А тебя возьмут в храм, если захочешь? Или твоя жизнь здесь... помешает?
   - Обязательно возьмут, - уверила девушка. - Меня зовут учить детей играть, и записывать музыку тоже. Но я уже который год не еду, и еще столько же не поеду. - Они остановились у воды, и Гиата шлепнула звякнувшей сандалией по набегающей волне. - Я люблю Тейринн, и ребят, и секс до утра, и самые свежие новости из разведки, и смотреть, как мелодия уносит чью-то усталость, и боль, и обиду, и остается только ночь. А катера тоже любят музыку, ты знаешь? Меня иногда зовут в лабораторию помогать их чинить и жалеть.
   Алистер кивнул, не зная, что еще сказать. Гиата потянулась поцеловать его, не рассчитала и чуть не свалилась в воду. Алистер поймал ее за локоть и прижал к себе.
   - Ты совершенно волшебная девушка, - сказал он в многочисленные косички. - Ты знаешь?
   - Мне часто говорят, - с достоинством согласилась она. - Пойдем сменим Таишу. Или лучше иди спать, а мы с Таишей потом придем. Ты же совсем сонный.
   - Сонный, - подтвердил Алистер. - Но мне жалко спать.
   - А кому не жалко? Но давай все-таки иди. Мы утром тебя развлечем и до дворца проводим, а вечером, если ты не очень устанешь, я тебе сюрприз сделаю.
   - Вечером будет дурдом, - расстроенно признался Алистер. - Я проиграл пари Алли, и он назначил мне такое, что как бы без головы не остаться.
   - А что? - спросила Гиата, и на секунду ее замотанному собеседнику показалось, что она спрашивает не просто так, что она вполне может явиться завтра в шпионское гнездо и сказать "ваши споры не считаются", и ее послушают. Но это, наверное, был вызванный усталостью бред.
   - Поцеловать Райвена.
   - Совсем Алли перестал соображать, - неодобрительно сказала девушка, хмурясь на белеющие вдалеке барашки. - И это нехорошо. Опять пожжется, вот увидишь. А Райвену, если будет упираться, скажи, что я тебя рекомендую.
  
   Среди слабо пахнувших девочками простынь и подушек Алистер заснул крепко и сладко, к утру был бодр, свеж и девочек, можно было надеяться, не разочаровал. Гиата и в самом деле проводила его до дворца, но внутрь не зашла, ограничившись прощальным поцелуем и обещанием подобрать его вечером. Похоже, здесь не было принято вмешиваться... во что? В чужие споры? В военные дела? Или, проще, в "мужские дела"? Как тогда быть с Одени, Майритой и Викой? Или они тоже держатся наособицу, а он пока просто мало их видел? Или разделение на социальные группы проходит по какому-то другому признаку? Ленни провел его по линии "армия-штатские"... только вчера? Кажется, что год назад... Алистер, здороваясь со всеми подряд, прошел к "своему" столу в аналитическом отделе и включил запись, гадая, зачем он вообще взялся за это дело. Тем более что пленка явно подбиралась к моментам, которые лучше бы вообще не смотреть... Правда, теперь он умеет ее перематывать. И все равно, что-то мешало ему плюнуть на трагическую смерть Миэли и пойти читать учебники в картинках. Может быть, он чувствует себя виноватым? Наверное, да, хотя толку от этих возвышенных чувств...
   В этот раз ему никто не мешал смотреть, что нравится. Поздним днем Алистер прервался на обед, нашел себе новую пачку писчей бумаги, проглядел по диагонали прошлые записи, чтобы быть уверенным, что ничего не забыл, и просидел над "кино" до сумерек, когда в комнату ворвался Алли.
   - Алистер, готов? - спросил он из двери. Райни, Риэл и Сарет, посвященные в детали сегодняшнего "развлечения для шпионов", бросили свои дела и повскакали с мест. Еще с десяток человек (Ленни, Кайл и Иверт среди них) с интересом уставились в их сторону. Алистер с сожалением остановил запись и встал.
   - Ну, пойдем.
   Все незаинтересованные лица, разумеется, побросали работу и потянулись за ними в отдел дальней разведки. Райвен сидел в своем углу. Эрвин, с рукой на перевязи, стоял рядом с ним, чуть наклонясь к экрану и на что-то указывая. Тамир гонял по соседней панели цветных "зайчиков". Алли толкнул Алистера под локоть.
   - Райвен, у меня к тебе просьба, - высказал он с утра отрепетированную реплику. Лицо уже залила краска, но делать было, в общем, нечего. В следующий раз не станет спорить.
   - Давай, - оба, и Райвен, и Эрвин, обернулись к нему. Райвен откинулся назад, распрямляя плечи.
   - Поцелуй меня, пожалуйста.
   Эрвин фыркнул; еле сдерживаемый смех раздался со всех сторон.
   - Я не подозревал за тобой такой привязанности, - сухо сказал Райвен.
   Его подчиненным немедленно стало еще смешнее.
   - Райвен, нельзя же все время целоваться только с напарником, - встрял Алли. - Он у тебя скоро по швам затрещит! Неужели не хочется разнообразия?
   Алистер запоздало сообразил, что шутка-то тут, похоже, не только и не столько за его счет... Эрвин сверкнул веселой улыбкой, а вот губы Райвена едва приметно сжались. "Целоваться с напарником", значит... ну-ну. Вот уж о ком никогда бы не подумал...
   - Хочешь проверить, кто первым затрещит? - легко предложил Эрвин. - Так это всегда пожалуйста. Я даже близнецов не стану приглашать...
   - Ну куда мне до начальства! У меня выдрать из тебя такие клочья просто не получится!
   - Приятно видеть, что ты осознаешь границы своих возможностей... хотя бы в этой области.
   Райвен рывком встал с кресла, по пути погладив напарника по боку.
   - Иди сюда, Алистер, - позвал он. - А ты, Алли, пока не приживется рука, к машине можешь даже не подходить.
   Их разделяла всего пара шагов; далеко идти не пришлось. Алистер никогда не целовался с мужчинами и впредь не хотел бы, но та часть его разума, которая заведовала объективной оценкой информации, отметила, что ничего ужасного в легком прикосновении губ не было - вся негативная реакция шла изнутри, а не от собственно ощущений. Он отстранился, стараясь сделать это не так резко, как ему хотелось. Райвен, улыбнувшись, отошел на шаг.
   - Еще желающие, или хватит на сегодня? - спросил он немного насмешливым тоном.
   Эрвин подвинулся поближе и обнял напарника за плечи.
   - Хватит, - сказал он твердо. - В конце концов, должны же у меня быть на тебя какие-то права... Пошли, все равно ты почти закончил.
   Шпионы даже не подождали, пока их начальство выметется за дверь, - гвалт обсуждения начался немедленно. "Алли", "как обычно", "ох, кто-то сегодня без головы останется" и другие подобные замечания неслись со всех сторон. Смеющийся Иверт хлопнул Алистера по плечу, и "гость со звезд" решил ловить момент.
   - Они с Эрвином что, любовники?
   - "Любовники" - это поэтическое преуменьшение, - вмешался Ленни. - Об их бурных ночах разве что дельфины не осведомлены.
   - И то только потому, что они не выходят из-под крыши, - добавил Алли, ничуть, похоже, не расстроенный запретом подходить к аппаратуре. - А что тебя так поражает, Алистер?
   - Да ничего; просто я никогда бы не подумал, что Райвен - "голубой".
   - А Эрвин? - поинтересовался Райни.
   - Его я всего один раз видел, так что не знаю. У вас, я так понимаю, не запрещается?
   - У нас вообще мало что запрещается.
   - Райвена дразнят не за то, что он "голубой" - он, кстати, вполне бисексуален, - а за интимные подробности, - просветил Иверт.
   - А откуда они известны?
   - Эрвин через день в переломах и каждый день избит - тут не спрячешься особенно.
   Садо-мазохизм и гомосексуализм "в одном флаконе". Куда же он попал? Впрочем...
   - Непохоже, чтобы Эрвин возражал.
   - Вот и мы ежедневно удивляемся... А как ты отличаешь "голубых"?
   Это, похоже, был профессиональный вопрос. Алистер задумался.
   - Другие манеры, женственное поведение... В Федерации одеваются иначе; здесь - не знаю как.
   - Одеваются в платья?
   - Платья, наверное, перебор, но украшения бы носили. Серьги там, кольца, еще что... Косметикой бы пользовались, волосы укладывали.
   - Ха! Надо Райвену что-нибудь подарить!
   - Может, сережки?
   - Или помаду! Райни, Иллеара сделает помаду, если попросить?
   - Сделает, я договорюсь; какого цвета?
   Бедный, бедный Райвен... Никакого пиетета к командиру, и, кстати, никто этого пиетета и не ждет. Тем не менее, у него, на первый взгляд, и мысли не возникло, что его могут, например, не послушать. И Алли, хотя и поглядывает на машины, держится от них подальше... То ли они хорошо разделяют личные и рабочие моменты, то ли отношения у них идут "пластами"...
   - Алистер, а тебе неприятно про "голубых"? - спросил Тамир, который как раз тогда оторвался от своих светящихся пятнышек.
   - Немножко. Но я очень рад, что отделался поцелуем.
   - Надо же, а на девочек на пляже ты спокойно среагировал! - удивился Алли.
   - На это есть две причины. - Алистер оглянулся вокруг, но женщин в поле зрения не было. - Во-первых, когда я вижу красивых раздетых девушек, мне пофигу, чем они занимаются, - ребята рассмеялись, и Алистер, ободренный нормальной реакцией на замечание, продолжил: - Во-вторых, в колледже я подвизался в богемной среде, у меня каких только знакомых не было, "голубые" включительно. Не могу сказать, что я это понимаю, но ужаса тоже не испытываю.
   - Что тут понимать? - фыркнул Райни.
   - "Понимаю" - это, конечно, не то слово. "Представляю" - лучше, наверное.
   - И ни разу со своими "цветными" приятелями не попробовал?
   Алистер знал, что ответил бы на такой вопрос дома. Здесь... а впрочем, они сами напросились, а неприличный фольклор его студенческой юности просто-таки лез на язык... Половину анекдотов пришлось объяснять, но в общем и целом "экскурс для шпионов" удался.
   - А серьезно? - спросил Ленни, когда для любопытных ребят было расшифровано последнее "диалектное выражение" .
   - Серьезно - у меня на мужчину не встанет, - ответил Алистер грубее, чем намеревался, почему-то очень всех этим развеселив.
   - Отдать тебя в хорошие руки, и встанет что угодно, - пообещал, давясь смехом, Алли. - Хочешь, покажу?
   - Не хочу, - твердо отказался Алистер. - И вообще, меня ждет Гиата, так что светлой всем ночи.
  
   Гиата действительно стояла у ворот, теребя одну из кос. Сегодня их было три; Алистер помогал заплетать с утра.
   - Давно ждешь? - спросил Алистер, обнимая девушку. Таиши видно не было.
   - Нет, совсем чуть-чуть. Как твой спор?
   - Все закончилось.
   - Хорошо закончилось?
   - Не знаю, - признался Алистер. - Для меня - хорошо, а Райвен, по-моему, расстроился.
   - Расскажи, - велела Гиата.
   Алистер, не ломаясь, рассказал, воспроизведя некоторые реплики дословно. Девушка рассмеялась, пообещала, что "все будет нормально", и повела его куда-то вглубь острова.
   - Гиата, а как же ты с Эрвином гуляла, если он... ну, если ему мужчины нравятся? - спросил расхрабрившийся в отсутствие "коллег" Алистер.
   - А кто ему не нравится? И еще, напарник - это такое дело... Там забудешь не то что прошлых любовников, вообще всю жизнь. Потом это обычно проходит.
   - Я, наверное, чего-то не понимаю.
   - А у вас не так? У вас же есть напарники.
   - В Федерации напарники - просто люди, которые вместе работают.
   - И все? Да, тогда ты не понимаешь. Напарники - это как близняшки, самые близкие люди. Ближе нас с Таишей, ближе всех. Райвен и Эрвин не могут друг без друга совсем - и не хотят, им вдвоем лучше, чем с кем-либо еще. Может быть, потом, когда они чуть-чуть привыкнут, у Эрвина снова будут любовницы, а сейчас рано...
   - Мне говорили, что Алли и Кайл тоже напарники, - осторожно заметил Алистер.
   - Угу.
   - Но Кайл ходит по... на свидания с девушками. Или они уже привыкли?
   - Наверное, привыкли. У всех по-разному бывает.
   - А если человек не хочет секса с напарником?
   - Так не бывает, - авторитетно заявила Гиата. Подумала и добавила: - То есть, он может почему-то считать, что это не годится или неправильно. А не хотеть - не получится.
   - Даже если его не привлекают мужчины?
   - Все равно. Этот - будет привлекать.
   - Гиата, а почему так? - не то чтобы Алистеру было приятно или хотя бы очень интересно обсуждать эту тему, но невозможно же понять культуру, если не понимаешь в ней базовых вещей! А это явно базовая, судя по тому, как о ней говорят...
   - Не знаю. Как появилась живая техника, стали образовываться рабочие пары. Сначала в армии, потом не только.
   - То есть это совсем недавно началось?
   - Ага.
   - И вы считаете, что виновата техника?
   - Почему "виновата"? Разве это плохо?
   - А разве хорошо?
   - Конечно, хорошо, - безапелляционно высказалась девушка. - Когда у человека появляется лишний друг, и любовник, и защитник, это разве плохо? Это замечательно. Смотри, куда я тебя привела!
   Привела его Гиата к одному из центральных двухэтажных домов, которые Алистер уже не раз видел. Когда Алли проводил ту первую памятную экскурсию по Тейринну, он заметил, что это "бывшее здание Совета", но больше ничего не сказал, а Алистер, как раз тогда откусивший большой кусок мороженого, не спросил.
   - А что внутри?
   - Сейчас это часть тейриннской школы. А раньше был Совет. Но им не нужно столько места, уж точно не каждый день, так что сейчас Совет во дворце, а здесь... музей? Наверное, все-таки музей. Про последнюю... предпоследнюю войну.
   Гиата завела спутника в просторный вестибюль с резными деревянными колоннами по стенам и бассейном посередке. В бассейне, вокруг макета парусного корабля, резвились рыбки.
   - Гиата, а чем занимается Совет?
   - Они... советуют. И советуются. Разговаривают, в общем. Я бы умерла со скуки на второй день. Договариваются, какие нужны правила и законы и кому что можно и нельзя. И с Континентом разговаривают, про торговлю, про производство чего-нибудь, такие дела.
   - Как... смесь парламента и торговой палаты?
   - Я не знаю про парламент, - призналась Гиата. - Я и про Совет-то не очень знаю... Пойдем дальше. Справа и слева архивы, там, если не уметь читать, неинтересно, а наверху тебе понравится.
   Наверху была огромная, во весь этаж, комната, освещенная, по темному времени, панелями в потолке. Свет от панелей был теплый, дневной и, наверное, самый яркий из всех виденных Алистером в помещениях до сих пор. Макеты кораблей, карты, картины и иллюстрированные книги располагались на стенах, лежали и стояли на подставках и даже свешивались с потолка. На полу была выложена мозаичная карта Империи и части континента, почти такая же, как у Таиши в альбоме, только на этой были еще кораблики, города, эмблемы и еще какие-то значки. По карте с деревянными кораблями в руках ползали, переговариваясь невнятными, но оживленными возгласами, несколько детей. Взрослых рядом не было. Алистер поискал взглядом пустые места на стенах, но потом увидел большой стеллаж с макетами всех размеров - используемые в игре модели были, наверное, оттуда.
   - Нравится? - гордо спросила Гиата.
   - Действительно музей, - согласился Алистер. - Может, ты мне расскажешь, что тут к чему, раз уж я пока сам не могу читать?
   - Мы за этим и пришли, - пообещала девушка. - Пойдем сначала к тому концу карты и сориентируемся.
   В "том конце карты" было главное скопление детей, но Гиата осторожно переступила через их игрушки, и они не стали возмущаться и возражать, даже когда Алистер последовал ее примеру. Девушка назвала главные острова и проливы, упомянула несколько континентальных государств, указала на юг и север, отошла к стене и продолжила экскурсию уже оттуда, тыкая пальчиком в каждый экспонат и картинку для наглядности. Алистер слушал, запоминал водопад имен, названий и дат - Гиата то ли любила, то ли просто очень хорошо знала недавнюю историю и даже не особенно смотрела на подписи к рисункам и на текст в книгах. Война "с континентом", а точнее, с четырьмя странами на его западном побережье, велась, оказывается, то вспыхивая, то затухая, уже двести лет, так что последний всплеск активности двадцать лет назад был только эпизодом в череде захватов, наступлений и отходов. Из серии карт было видно, что в основном стороны сохраняли свои владения: несколько раз Империя теряла приграничные острова, пару раз захватывала прибрежные зоны, с десяток раз заключала хрупкое перемирие. В последний раз Империя захватила несколько прибрежных зон, вернула их все в ходе последующих переговоров, и с тех пор на границах царила тишина. Из-за новых военных технологий, не иначе. По картинкам и макетам хорошо видно было, что во всех сражениях использовалось самое примитивное оружие: мечи, луки, катапульты, парусники... С обеих сторон. Нет, можно, конечно, упорствовать во мнении, что все это специально для него разыгранная дезинформация. Но лучше придушить свою манию величия и согласиться с тем, что в таких масштабах - все-таки нет.
   - Гиата, а почему вы в этой войне победили?
   - Кто-то же должен был победить, - разумно сказала девушка.
   - Конечно, должен, но что было решающим фактором? Новое оружие, катера?
   - Нет, оно позже появилось. - Гиата махнула куда-то в сторону моря. - Я поняла, что ты спрашиваешь. Мальчики говорят, что из-за хорошей разведки. Ну, и из-за Иртана, вон там его портрет.
   Портрет был в специальной папке наряду с несколькими дюжинами таких же. Алистер узнал Элиса, Вику и пару виденных во дворце ребят. Ну, что шеф разведки попал в "замечательные люди" - это понятно... Иртан оказался человеком по-имперски заурядной внешности, разве что лучше причесанным. На рисунке он отсутствующим взглядом смотрел вдаль и выглядел нерадостно.
   - А что он сделал? - поинтересовался Алистер.
   - Он много что сделал, но в тот раз командовал армией, и с разведкой была его идея. - Гиата перевернула несколько листов. - А вот это Райн, он теперь командует всей армией, а тогда командовал Восточным Сектором. А Тэйн командовал Южным, но очень недолго; дальше был Эрилан, вот он тут. А Вика командовала единственным гарнизоном в Северном Секторе, который задела война. А вот это Терри, он командовал десантом. А Диеле командовала флотом после того, как погиб Арри, в самом начале войны, и тоже недолго, ее сменил Шани. А потом флот окончательно разделился на группы, потому что везде все равно не успевал, но ты же всех не запомнишь...
   Алистер кивнул, хотя запомнил бы, конечно. Ну ничего, научится читать - и все исторические труды будут его. А папочка здесь, наверное, еще полежит, никуда не денется.
   Гиата закончила обход комнаты; корабли и мечи интересовали Алистера гораздо меньше, чем карты и схемы, так что эти экспонаты они пропустили. Дети, наигравшись, сгружали свои модельки в стеллаж. И правда, темно уже, пора им, наверное...
   - Гиата, а не поздно им одним играть?
   - Наверное, нет, раз играют, - пожала плечами девушка.
   - А как тут за ними следят, чтобы ничего не поломали и не разбили?
   - Школа периодически проверяет. Да они и сами понимают, что если что-то испортилось, надо чинить... - Гиата вдруг перешла на имперский: - Мы слушаем тебя, лапочка.
   Один из детей, до сих пор, Алистер мог поклясться, не произнесший ни слова, поднялся с колен и обернулся в их сторону.
   - Ты из Федерации? - спросил он на замедленном имперском, который Алистер уже слышал от малышей в школе.
   - Да.
   - А правда, что у вас есть города под землей?
   - Правда, - согласился Алистер, который в одном таком даже недолго жил.
   - А зачем?
   - Если на поверхности опасно.
   - А зачем тогда вообще там жить?
   Концепции "полезных ископаемых" и "выгодного положения в пространстве" Алистер на имперском объяснить не мог.
   - Ты знаешь Стандарт? - спросил он у ребенка.
   - Пока нет.
   - Когда ты выучишь Стандарт или я - имперский, я тебе объясню. А пока у нас слов не хватит.
   Лохматый ребенок разочарованно кивнул. Гиата, усмехнувшись, растрепала ему смоляные волосы еще больше.
   - Не горюй, спроси Эрика или Бенджамена! - посоветовала она. - Пойдем на пляж, Алистер? Я сегодня не играю.
  
   Утро началось, против обыкновения, рано - у Гиаты была запланирована поездка на соседний остров, и Алистер пошёл провожать её к утреннему отливу на пристань. Вряд ли проводы были действительно необходимы, но приятнее вставать на рассветене одной... по крайней мере, так Алистеру всегда казалось, и, похоже, казалось правильно - по крайней мере, Гиата расцеловала его на прощание так вдумчиво и сосредоточенно, что чуть не пропустила отплытие своей яхты. Сам Алистер трижды подумал бы, прежде чем доверить свою единственную жизнь такой утлой посудине, но девушка заверила его, что пользуется ей не первый год и бояться нечего. Пришлось поверить и, идя к дворцу, гнать от себя противное и неожиданное беспокойство. В самом деле, что может случиться с Гиатой на ее же планете? Воображение услужливо нарисовало несколько картин. Алистер чертыхнулся, в первый раз с момента прибытия на Гизаэллу споткнувшись о порог, поднялся в шпионское гнездо и уселся к столу, проигнорировав с полдюжины "светлых дней" и предложенную Саретом булку. "Кино", как и следовало ожидать, не подняло ему настроения, но, вынырнув к обеду из становившейся все более кошмарной записи допроса, Алистер обнаружил, что жизнь продолжает преподносить сюрпризы.
   С первого взгляда комната совсем не изменилась, но это с первого... А со второго... Сидевший рядом Айри щеголял новенькими сережками из ярких камешков. Такие же были на Райни и Иверте, у Сарета вообще оказались накрашены ногти... и губы. Сиреневым цветом. И еще глаза подведены. С ума они все посходили? Алистер обернулся к Ленни, как к самому сдержанному в этом дурдоме, и наткнулся на длинные серьги с лазоревыми камнями и непонятно как уложенные в нелохматую прическу волосы. Ленни с интересом глянул на него снизу вверх... это что, они все утро ждали его реакции? Терпеливые какие... И что им теперь сказать? Не то, что первым пришло в голову, это ясно - им только того и надо. Ясно же, что ни к смене ориентации, ни к чему-либо вообще, кроме утонченного издевательства... стоп. Какое же это издевательство? Как говорил Ленни - "немножко поиграть"? Вот это он, значит, и наблюдает. Как и во что играют контрразведчики. Мама дорогая, во что могут играть такие бескомплексные ребята - подумать страшно... Серьги-помада - еще цветочки. Вот начнут сейчас манеры отрабатывать на единственном доступном федерале - мало не покажется. Не то что уроки Тэфи про "нет, я не хочу" - имя свое забудешь! Алистер затравленно глянул в угол, где невозмутимый Сэнди опять диктовал что-то в щупальце. Ему явно было не привыкать, и защиты от него ждать не стоило. Кайл и Алли (Алли - с локонами, которые наверняка пришлось завивать раскаленными щипцами, а удерживать на месте с помощью промышленного лака) шептались над экраном. Ну, не стоять же здесь столбом, как полный идиот!
   - Что у вас за утренник юных проституток? - поинтересовался Алистер, мысленно прощаясь если не с жизнью, то с нравственными устоями.
   - А в мужском роде это слово употребляется? - невинно поинтересовался Сарет.
   - Так и к вам, ребятки, этот род применим теперь только условно.
   - С ума сойти, как для вас важен внешний вид!
   - Поскольку у нас мозги, а не проходной двор - неудивительно.
   Ленни фыркнул, безобразно ломая иллюзию занятого делом работника, да и вообще смешки посыпались по комнате, как бисер по полу. Один Сэнди ни на кого не реагировал в своем углу... это чего ж надо было здесь навидаться, чтобы такой цирк не вызывал реакции?
   - Как тебе они? - спросила Одени, откидываясь на спинку стула и окидывая комнату хозяйским взглядом. - Похожи на "сексуальное меньшинство"?
   - Пройдитесь кто-нибудь, - велел Алистер, лихорадочно соображая, что бы ему еще запросить для пущей достоверности оценки. Сарет, не ломаясь, прогулялся между столами характерным для имперцев быстрым упругим шагом.
   - Не годится! Походочку от бедра и ищущий взгляд по сторонам!
   - Ищущий - это какой?
   - Как будто ты прикидываешь, кого в постель... на пляж потащить.
   - Так он в базовой комплектации прикидывает! - рассмеялся Ленни. С уложенными волосами он выглядел темнокожей куклой-мальчиком. Сарет прогулялся по комнате еще раз, усиленно изображая "ищущий взгляд"... н-да, походка ему лучше удалась...
   - Будем считать, что ты стесняешься, - с притворным вздохом выдал Алистер, вызвав этим новую волну смеха. - А осаночка ничего, сойдет.
   - Стесняюсь - прямо глаза поднять боюсь! - подтвердил имперец, останавливаясь в полушаге. - Излечи меня, пожалуйста, от этого своей несравненной лаской! Пойдем на пляж!
   - Там сейчас пекло. - Алистер непроизвольно подался назад. "Коллега" явно шутил... наверное. Может быть. Вот только не похоже было это выражение лица на шутку. Сарет потянулся к нему, погладил по щеке... отшатываться дальше было некуда.
   - Убери руки, - предупредил Алистер, практически готовый пустить в ход свои. Имперец, как ни удивительно, отступил.
   - И я тебе не нравлюсь! - горестно воскликнул он. - Алли, ты был прав! Он влюблен в Гиату! Что мы будем делать?
   - Безропотно страдать! - смиренно отозвался Алли, прижимаясь к Кайлу так уютно и органично, словно они и в самом деле... хотя они и так... Тьфу, пропасть! Накрутили себе не пойми чего в социальном устройстве, а иммигрантам расхлебывать. - Кайл, ты меня утешишь?
   - Пойдем утешаться, - Кайл потянулся было встать, но напарник приобнял его за плечи, усаживая на место... рука у него, похоже, уже прижилась.
   - И меня пошлешь? - спросил Иверт, двумя столами дальше, умоляюще глядя на собеседника черными глазищами в их новом изумрудном обрамлении. И цвета же для косметики подобрали... а еще поярче не нашли?
  
   - Одени единственную не пошлю, - пообещал Алистер, заслужив этим улыбку девушки. - Но она, как разумный человек, найдет себе более интересное занятие, чем приставать к кому попало. Поздравляю тебя, кстати - косметикой ты их пользоваться обучила прекрасно. На панели им цены не будет.
   - Что ты! Я не умею, - отмахнулась Одени. - Нас всех Элис учил. Специально в разведшколу каждый год приезжает.
   Сговорились они, что ли? Что ни минута, то новый шок! Хотя куда там... Если бы это было предварительное соглашение, было бы не так обидно.
   - А он откуда умеет?
   - Не говорит, - влез Ленни. - Уж который выпуск его и так, и эдак спрашивает. Всех шлет к Диверсанту за подробностями. Я был на Континенте, так даже не поленился съездить. Но Диверсант жмется и гонит, как он Элиса замуж выдавал... Вот только если бы это было правдой, он бы так не нервничал. Алистер, а что ты, действительно, как первоклашка? Чем тебе Сарет и Иверт не угодили? Может, тебе я больше нравлюсь? Или Сэнди? Так ты выбирай, не стесняйся, тебе никто не откажет.
   - Ленни, голову оторву, - ровным голосом предупредил Сэнди. Ах, вот он как, значит, не слушает.
   - Ну хорошо, Сэнди не хочет. Как насчет Райвена тогда?
   - Не нужны вы мне, ребята, - твердо сказал Алистер, отлипая от кромки стола и начиная осторожное продвижение к двери. - И вообще, мне пора обедать. Светлый день.
   Но, разумеется, на этом представление не закончилось. До вечера паршивцы-шпионы с наслаждением вылавливали его в самых людных местах и в разнообразных формах предлагали свои услуги для "исследования и оценки гомосексуализма". К закату Алистер уже и смущаться перестал, слал всех, без разбора возраста и звания, лесом и грозился пожаловаться Элису, но ясно было, что ребята нашли себе новое развлечение и просто так его в покое не оставят. В конце концов он плюнул на пленки, ужин и сон и позорно удрал под крыло к Таише, куда за ним никто из мучителей не последовал.
   Таишу, внимательно выслушавшую по дороге домой жалобы любовника на судьбу и "коллег", история и позабавила, и удивила.
   - А почему ты смущаешься? - спросила она, открывая ни разу еще не запертой дверь. - И расстраиваешься? И почему они вообще знали, что тебе будет неловко? Мало ли кто от чего отказывается.
   - Понимаешь... - Алистер смешался, не зная, с какого конца начать объяснять, и потянул с себя рубашку. - В Федерации однополый секс - очень... ну, неприлично, что ли. Постыдно даже. Как онанизм.
   - А это что? - заинтересовалась девушка.
   А надо было следить за языком! Впрочем, стесняться в разговорах с Таишей было поздновато. Алистер, путаясь в словах, объяснил.
   - Надо справочник! - потребовала девушка, затягивая его на постель. - Что в Федерации постыдно и нельзя. Очень познавательное и развлекательное может получиться пособие. А почему ты тогда не возражаешь, что мы с Гиатой вместе?
   - Так вы же со мной.
   - А с тобой не считается? А, я помню! Гарем у вас можно! У царя Соломона был гарем!
   - Откуда ты знаешь про Соломона? - поразился Алистер.
   - У нас есть Библия, - похвасталась Таиша. - И знакомые христиане. Мы их выловили из космоса и нашли свободную планету. Очень интересные люди, и книжка хорошая, особенно где про зоопарк.
   - А где там про зоопарк? - от удивления разведчик даже перестал ласкать подругу. Девушка переложила его руку, но ответила:
  
   - Про львов. Где их кормили христианами, когда больше нечем было. Правильнее было бы, конечно, поискать добровольцев, но примитивные люди, бывает, делают такие вещи. И еще мне нравится про подарки для ребенка. Только странно, что для мамы не было ни одного. И про сон хорошо! Ты помнишь про сон?
   Алистер покачал головой. Похоже, с Библией у имперцев были те же проблемы, что и с "Золушкой"...
   - Где крылатые существа, и кони, и красивое небо... Ну, там еще было про "конец света", как затмение или выход за орбиту. Очень поэтично, прямо в стихи нужно переводить.
   Это что, она так восприняла Апокалипсис? Бедные, бедные христианские проповедники... Ну их совсем. Алистер полез к Таише с поцелуями, и тема была оставлена, чтобы опять появиться несколько позже.
   - А почему ты отказал ребятам? - спросила Таиша ближе к утру. - Если из-за нас с Гиатой, так мы не обидимся. Интересно же, наверное, раз у вас это запрещалось. Или ты был непослушный?
   - Да нет, в этом плане я вполне соответствовал, - заверил ее Алистер. - Ты бы так и поступила? Если бы что-то, что раньше было... запрещено или считалось нехорошим, вдруг оказалось доступно? Пошла бы пробовать?
   - Конечно, - уверенно ответила девушка. - А как же еще?
   - Ну-у... по-разному можно.
   - Всю жизнь не пробовать нового? Скучно же!
   - А если не хочется? Или не нравится?
   - Как же можно знать, если ни разу не сделать? Вот я, например, не люблю клубнику. Но если бы я ее никогда не ела, я бы не знала, что не люблю.
   Логично. Что же у них за планета такая, что все логично и все вверх тормашками?
  -- Я подумаю, - пообещал Алистер, с удивлением поняв, что говорит серьезно, как только слова слетели с языка. - А хочешь еще одну сказку? Про Спящую Красавицу и прекрасного принца?
   Спящая красавица" показалась Таише такой же захватывающей и непонятной, как "Золушка" или Библия. Слушала-то она внимательно и, казалось, адекватно воспринимала сюжет, но как только рассказчик умолк, из нее посыпались вопросы. Алистер улегся поудобнее и приготовился к подробному разбору. Еще в прошлый раз стало ясно, что из того, что не понимает Таиша, можно узнать об Империи гораздо больше, чем из трех обзорных экскурсий и монографии. Девушка улыбнулась приготовлениям любовника, потерлась щекой о его плечо и немедленно поинтересовалась: "А почему принцессе не рассказали про веретено?"
   - Не хотели пугать, наверное.
   - А она испугалась бы?
   - Могла бы. А могла бы, как все подростки, и нарочно поискать.
   - А если бы ей в детстве сказали, она могла бы научиться прясть? Или носить специальные перчатки и не уколоться?
   - Может быть. Но тогда сказки бы не было.
   - А-а-а. А что происходило в том королевстве, пока все спали?
   - Рос лес.
   - А в соседнем?
   - Все было как обычно, наверное. По крайней мере, в книжке об этом не говорилось. А почему ты спрашиваешь?
   - Я думала, может, это все-таки была добрая фея? И она хотела их от чего-нибудь спасти?
   - Она же предсказала сначала, что принцесса умрет, - напомнил Алистер.
   - Ну-у, две добрые феи. Или, по крайней мере, не очень злые.
   - Мне кажется, автор не имел этого в виду, - сознался рассказчик, хотя такое альтернативное прочтение вполне обладало правом на существование. - Но - почему нет? А от чего бы они их спасали?
   - Ну, мало ли. От голода, или от чумы, или от войны... А куда исчез лес, когда принц ее поцеловал?
   - Рассыпался. В прах.
   - Совсем? - воскликнула Таиша, отодвигаясь и глядя на любовника полными ужаса глазами. - Со зверями, и с деревьями, и с птицами, и с рыбками, и со всем-всем?
   - Так это же был страшный лес.
   - Как может быть страшный лес? Только глупые люди...
   Таиша, казалось, расстроилась не на шутку, и Алистер сдал назад:
  
   - Или, может, он перенесся в другое измерение.
   - Куда?
   - Ну... он же был воображаемым сначала. Его придумала злая фея. Вот он и ушел обратно в воображение.
   Альтернатива не подошла; Таиша продолжала смотреть недоверчиво и умоляюще.
   - А он мог остаться? - спросила она неуверенно. - Если бы в нем появились дорожки для людей, мог?
   - Мог, - успокоил Алистер. - Был бы парк. А звери подъедали бы по вечерам слишком пьяных гостей.
   Девушка кивнула - похоже, этот вариант ее устраивал.
   - А принцу понравилась принцесса? - спросила она, придвигаясь поближе. - Когда они познакомились?
   - А почему ты не спрашиваешь, понравился ли ей принц?
   - Это я потом спросила бы. Так они друг другу понравились?
   - Обязательно.
   - А заклятье было снято совсем? Или когда принцесса в следующий раз схватилась за веретено, опять все заснули?
   - Не знаю. А ты как думаешь?
   - Я думаю, как бы они проверили? - логично ответила Таиша. - Колоть ей палец снова, наверное, побоялись бы... А верить фее на слово... я бы в таком деле не поверила. Алистер, а по наследству оно передается?
   - Проклятье?
   - Угу. У них же были дети?
   - Были наверняка.
   - Если бы от всех них пришлось прятать веретена, они бы ходили в шкурах... Они ходили?
   - Нет, наверное.
   - Тогда как? Может, они изобрели прялку? Без веретена? Или проклятье перешло бы и на нее? Но там, вроде, нечем колоться... Почему, кстати, они не изобрели прялку сразу?
   - А ты знаешь, как выглядит прялка? - коварно спросил Алистер.
   - Знаю... ты прав. Как ваша - не знаю. А ты знаешь?
   - Нет.
   - У нашей нет острых углов, - просветила девушка. - Может, и у вашей не было... Ты засыпаешь, да?
   - Засыпаю, - признался Алистер, которому было жутко любопытно. Хотя они, вроде, исчерпали самые животрепещущие вопросы, а глаза закрывались. - А ты?
   - И мне пора... Светлое утро. Не уходи без меня.
  
   Утро, точнее, опять ранний день, прошло спокойно и по-домашнему. Они ели в постели запасенные вчера фрукты с козьим творогом, обнимались и говорили о ерунде. Все было так уютно, Алистеру даже руки распускать не хотелось - что удивительнее, не хотелось и Таише. После завтрака она предложила пробежаться по пляжу, но заниматься спортом в такую жару было лень, и Алистер предпочел пойти во дворец, несмотря даже на то, что шпионское гнездо наверняка не угомонилось, тем более что они, скорее всего, восприняли его вчерашнее тактическое отступление как позорное бегство и были, положа руку на сердце, не так уж неправы. Вчерашний разговор с Таишей чуть его успокоил. Действительно, если для имперцев "освоение нового" так естественно и желанно, логично, что разведчики не могли даже и представить себе, что любой нормальный мужчина должен за такое предложение сначала бить в морду, а потом разбираться. Более того, получив в физиономию, они должны были бы сильно удивиться... То есть, именно шпионы бы, наверное, не удивились - они и ждали острой негативной реакции. Но вот представить себе, насколько острой и почему негативной, вероятно, просто не могли. Особенно если даже те, у кого нет напарников или... склонностей, хоть по разу друг с другом переспали для "ознакомления с концепцией", а на то похоже. Кроме всего прочего, логично, что если девушки могут "гулять парами", то и ребята тоже... от попытки представить другого мужчину в постели с собой и Таишей Алистер покрылся гусиной кожей и поспешно сменил направление мысли.
   В аналитическом отделе его ждал приятный сюрприз - населению было не до него. Эрвин - с новой повязкой и разукрашенный по лицу и шее синяками такой формы, что слово "подозрительные" уже не подходило, - сидел, подобрав ноги, на подоконнике и отругивался от желающих проехаться в его адрес. Алистер пробрался на "свое" место у соседнего окна, кивнул Одени и принялся слушать - Эрвин перешел на Стандарт, едва увидев посетителя, все остальные последовали его примеру и продолжили галдеть уже на понятном языке.
   - ... ты его связывать не пробовал?
   - Пробовал, нам не понравилось; следующий вопрос?
   - А рот затыкать?
   - Это смотря чем. А почему ты вдруг так озаботился вопросом моей сохранности, тоже хочешь кусочек?
   - Не-а, мной руководит исключительно любовь к начальству.
   - Какая-то прохладная у тебя любовь, раз ты ни на что не претендуешь...
   - Он стесняется, Эрвин! Вот как Алистер вчера.
   - Ты плохо учился в школе - разве шпион может стесняться? Вот представь себе - влюбился ты в Федерации в президента. Тоже будешь сидеть молчать?
   - А как же! И страдать еще буду!
   - А оставлять взаимные синяки ты не пробовал?
   - Эрвин, я нашел! - позвал не участвовавший в перебранке Риэл, и ругань, если такой очевидно устраивавший все стороны обмен мнениями можно было назвать этим термином, как ножом отрезало. Эрвин соскочил с окна, вприпрыжку подбежал к коллеге и склонился над экраном. Все остальные тоже потянулись к рабочим местам, и Алистер поспешно сделал вид, что уже очень занят.
  
   Допрос Миэли перешел в следующую фазу. Алистеру даже показалось, что он уловил момент, когда любопытствующая открытость имперца сменилась замкнутым упрямством, хотя он мог, конечно, ошибиться на часок в ту или другую сторону. Запорол Грашичек это дознание, что тут говорить... Нельзя было ни угрожать, ни пугать, ни, упаси боже, пытаться принудить, только добром. О заброшенном в Федерацию разведчике все равно никто бы, конечно, ничего не сказал, но хоть какую информацию об Империи, глядишь, и выудили бы. Вообразив, как эту "бесценную тактику", даже дойдя до нее своим умом, можно донести до вышестоящего начальства, не лишившись предварительно рассудка или хотя бы гражданства, Алистер искренне пожалел майора, хотя Миэли все равно пока сочувствовал больше. Вот же попал парень. Месяц из него выколачивали то, что он решил ни в коем случае не говорить... Почему, кстати, месяц, а не год или два? Решили, что дольше - бесполезно? А Лаэн тогда почему влип так же? Пожалели ресурсы, а потом внезапно их нашли? Чушь какая, все равно весь персонал на зарплате: что они будут по специальности работать, что штаны в офисах протирать... И вряд ли имперских шпионов был переизбыток - уж на полдюжины всегда можно найти и персонал, и технику... Когда смотреть видео стало совсем противно, Алистер увеличил скорость промотки и одним глазом оглядел комнату. Эрвин уже ушел, да и вообще помещение обезлюдело, остались только Ленни, Риэл, Айри и Одени. Через открытую дверь было видно, как Райвен, Алли и Тамир сидят за своими машинами. Он рискнул остановить запись совсем и поднять голову.
   - Дошел до пыток? - поинтересовался Ленни, не оборачиваясь в его сторону.
   - Да.
   - Поставить тебе режим пропуска "до ответной реплики"?
   - Или жеста. Давай.
   Ленни потянулся к столу - Алистер посторонился.
   - Да не шарахайся, не буду я к тебе в любовники набиваться, - успокоил имперец. - Больше одного раза уже не смешно.
   - Это вы все так думаете, или я от каждого получу ровно по одному предложению?
   - По одному получишь, - согласился Ленни. - Но не больше. Ну, разве что кто-то к тебе действительно неровно дышит.
   - А есть такие?
   - Как не быть. Готово. Ты иди поешь чего-нибудь.
   - Учитывая, что все твои коллеги сейчас наверняка в столовой, я еще подожду.
   Ленни тихо рассмеялся, откидываясь в кресле.
   - Ну как знаешь, - сказал он. - Но, по-моему... Риэл, я боюсь, что ты не вовремя.
   - Он больше не твой подопечный, - отрезал неслышно подошедший сзади разведчик. - Тэри, прогуляйся со мной до фонтана.
   - Тэри? - удивился Алистер, но пошел. Вежливые просьбы надо выполнять, если нет веской причины этого не делать.
   - Тебе не нравится? "Алли" уже есть, будем путать.
   - Да нет, пожалуйста.
   Мама звала его как раз "Али", так что хорошо, что у них уже есть...
   - Риэл, а ты не знаешь, как моя... семья?
   - Знаю, - неожиданно ответил разведчик, огибая фонтан и направляясь дальше по коридору. - Конечно, они очень расстроились. Но им сказали, что ты пропал без вести на задании, и они думают, что, может быть, ты жив. Твоей маме будут выплачивать за тебя пенсию, так что финансовых проблем быть не должно. Сестра пропустила неделю школы под этим соусом, но ее уже заставили опять учиться.
   - Спасибо, - поблагодарил Алистер, сглотнув ком в горле. - Вы давно знаете?
   - Мы поглядываем в их сторону с самого начала - мало ли что. Но Райвен велел не говорить тебе, пока сам не спросишь.
   Вот интересно, чем руководствовался Райвен в этом случае? Не хотел мешать адаптации, смущать его мыслями о доме, думал, что сам спросит? Или есть что-то, связанное с семьей, чего он не знает? Или не посчитал важным? Нет, тогда бы просто не стал ничего никому приказывать...
   - Скажете мне, если что?
   - Обязательно. И тебя еще смотреть научим - язык вот выучишь... Но я тебя не за этим отозвал - я хотел спросить.
   - Ну? - Алистер развернулся к собеседнику, и тот остановился на полушаге. В светлой галерее было пусто и, за исключением журчания фонтана за углом, тихо.
   - Ты действительно вчера испугался, что Сарет что-то с тобой против воли сделает?
   - Ну... нет.
   - А почему тогда так резко отреагировал?
   - Потому что это то еще предложение, - проворчал Алистер. - Удивительно, что вы не понимаете.
   - Мы не понимаем, но и ты тоже, - резонно возразил Риэл. - И если будешь шарахаться - так и не поймешь, что не от чего.
   - Таиша сказала примерно то же самое, - признался Алистер, отворачиваясь. Похоже, Риэл собирался делать ему то единственное непристойное предложение, о котором предупреждал Ленни. И даже аргументы подобрал. Соблазн послать и этого был велик, но его чуть сдерживало данное Таише обещание подумать. Имперец терпеливо ждал. Алистер, раз уж ему дано было время разобраться, попытался продумать ситуацию логически, потому что от эмоций помощи не было. Дано: другая культура, другие обычаи, другие личностные связи, в которых он совершенно не разбирается. Рисковые, безбашенные ребята, ни капельки не дорожащие собственной шкурой. Легкое отношение к сексу. Таиша, несомненно желающая ему добра, или, по крайней мере, не желающая зла, настоятельно советует "попробовать клубнику" и очень удивлена его отказом это сделать. А ему здесь жить...
   - Вы ведь все равно не отстанете, - даже не спросил Алистер.
   - Ну... нет. Быстро не отстанем. Но отметь, пожалуйста, как я деликатно пристаю.
   - Уже отметил. Уговор: если я соглашаюсь, ты унимаешь товарищей.
   - Уговор.
   Риэл протянул ему ладонь, и Алистер тщательно скрепил соглашение рукопожатием. На самом деле, ему хотелось сбежать на пляж, или к Таише, или даже в отдел дальней связи под защиту Райвена. В сексуальном плане Риэл был примерно так же привлекателен, как предмет меблировки. Но Таиша была права, и шпионы все равно не дали бы ему покоя... и где, в конце концов, его хваленое любопытство?
  
   Отношение к гомосексуализму после личного опыта Алистер все-таки не пересмотрел, а вот со словами Алли про "хорошие руки" вынужден был, скрепя сердце, согласиться. Хорошо, вслух никто не заставляет это делать... Посмотреть в ухмыляющиеся лица шпионов оказалось выше его сил - одного Риэла вполне хватило (имперцы, кажется, вообще не умели долго сохранять серьезность), и Алистер, попрощавшись, удрал на пляж, долго плескался в море, приходя в себя, а потом развалился на песке и осознал, что уже практически не переживает. Новый опыт - это новый опыт, и ничего больше. Как первая двойка: неприятно и повторения никто не хочет, но ни в коем случае не катастрофа. Да и не было неприятно, если совсем честно, скорее уж неловко, и неожиданно, и удивительно, что можно, оказывается, заниматься сексом с кем-то, кто тебя совершенно не привлекает, и даже получать от этого удовольствие. Зато теперь он может с полным знанием дела говорить, что мужчины его не интересуют, и, если он правильно понимает имперскую мораль, ни одна собака не посмеет настаивать. А правильно ли он ее понимает - как раз завтра и проверим. В любом случае, ни один шпион его больше в постель не затащит.
   Алистер устал и мог бы проваляться на пляже до заката, возможно, даже успев заработать тепловой удар - правда, успокоившись, он понял, что голоден. Можно было бы купить что-нибудь съедобное в ближайшей лавке, но ему очень хотелось увидеть Таишу, зарыться лицом в ее волосы и... даже не рассказывать ей ни о чем, а просто быть рядом. Алистер оделся и пошел знакомой дорогой "домой".
  
   Когда он, не постучав, вошел, так и не одевшаяся Таиша сидела на постели среди подушек, наигрывала что-то на тихо звучавших струнах и мурлыкала себе под нос. Она была так погружена в музыку, что не сразу заметила слушателя, и Алистер постоял несколько минут у порога, прежде чем решился подойти поближе. Движение привлекло внимание девушки - она посмотрела в его сторону, улыбнулась, нахмурилась и встала навстречу.
   - Все в порядке, Алистер?
   - В порядке.
   От ее объятия все вдруг стало на свои места, и Алистер наконец осознал, что испереживался в основном из-за того, что о нем могут подумать, - а ведь в этом месте никто с гарантией ничего плохого не вообразит. Все больше увлекаясь, он расцеловал ничуть не возражавшую подругу, потом они вместе возились с его одеждой, потом пришлось прерваться и осторожно переложить жалобно звякнувший инструмент на пол, а когда они наконец угомонились, у Алистера ныло все тело, зато на душе было легко и спокойно.
   - Вот теперь все хорошо, - с удовольствием констатировала Таиша. - Ты из-за Риэла, да?
   - Я сам не знаю, из-за чего... а откуда ты знаешь?
   - Ленни рассказал. Не понравилось?
   - Нет.
   - Ну и не надо, - уверила девушка. - Все равно мы с Гиатой лучше. Но зато если у тебя когда-нибудь появится напарник, будет не так страшно.
   - Чур меня! - возразил Алистер, но теперь ему было скорее смешно. К тому же в словах девушки был резон. Если бы его к Риэлу еще и тянуло, он испереживался бы вконец.
   - А у меня твоя сказка весь день из головы не идет, - пожаловалась Таиша. - Вечером ничего другого и играть не смогу.
   - А как ты ее играешь?
   - Послушай.
   Девушка отстранилась, нашарила инструмент, провела по струнам, подтянула одну специальной палочкой, привязанной к грифу, и начала играть - сначала медленно, потом чуть быстрее - мелодию, бегущую то вверх, то в сторону, то вниз, как ручеек по камням. Музыка была, на его взгляд, вполне самодостаточной, но вскоре Таиша запела тем самым глубоким голосом, который так поразил Алистера в кафе.
  
   За тропинкой лесной укрывалась луна,
   И на грани сознанья звенела струна,
   А над лесом, над черной зубчатой стеной,
   Закричал, растворившись во тьме, козодой...
  
   Этот сказочный лес
   Исчезает в пыли,
   Поднимаемой всадником
   С мягкой земли,
   И спасенье принцессы от вечного сна
   Стоит жизни полянам,
   Где дремлет весна.
  
   В опрокинутом синем небесном котле
   Отражается замок стеклом в хрустале,
   Пляшут нимфы вокруг, и, увитый плющом,
   Принца манит дворец, бывший раньше жильем.
  
   Этот сказочный лес
   Исчезает в пыли,
   Что конь принца, летя,
   Поднимает с земли,
   И спасенье принцессы от вечного сна
   Стоит жизни полянам,
   Где дремлет весна.
  
   Принц в ворота вошел; он отыщет теперь
   Под чердачным окошком заветную дверь,
   Где растет подорожник, и мята цветет,
   Где принцесса столетье спасения ждет.
  
   А вокруг темный лес
   Исчезает в пыли,
   Заклубившейся с влажной,
   Прогретой земли.
   В честь спасенья принцессы от вечного сна
   Умирают поляны,
   Где дремлет весна.
  
   Музыка оборвалась. Алистер, пораженный не столько песней, сколько слезами в Таишиных глазах, не знал, что и сказать.
   - На Стандарте сложно, - пожаловалась девушка. - Я не умею. Я и на имперском-то не умею - играю гораздо лучше. Но, Алистер, такая печальная сказка!
   - Не грусти, - он привлек девушку к себе, опять убрав многострадальный инструмент с дороги. - Может быть, с лесом все было в порядке, а тот, кто ее написал, просто ничего не понял. Таиша, не плачь. Если бы я знал, как ты расстроишься, я бы что-нибудь другое рассказал. Ты же видишь, я ничего не понимаю...
   - Ты любопытный и храбрый, ты поймешь, - утешила девушка, шмыгнув носом. - А я целый час искала в словаре растения и животных Федерации, чтобы попали в рифму, и мне на глаза лезли одни обезьяны и тигры... Пойдем ужинать и купаться, а? Может, я успокоюсь, а то придется просить кого-нибудь меня заменить, иначе у всех гостей будет депрессия...
  
   К вечеру Таиша так и не успокоилась, работать не стала, полночи терзала инструмент, улучшая и так чудесную мелодию, ела фрукты и сладости, периодически смахивала слезы и смотрела так жалобно, что Алистер в конце концов не выдержал и связался с Гиатой, в первый раз использовав свой трансмиттер по назначению. Гиата отозвалась быстро - и опять "не своим" голосом.
   - Что не так, Алистер?
   Спрашивать, откуда она знает, не требовалось. Было бы "так" - не стал бы он звонить посреди ночи.
   - Таиша очень расстроена, и я не знаю, как ее утешить.
   - Почему расстроена?
   - Я рассказал вчера сказку с грустным концом.
   - А-а-а... Потом пройдет.
   - Гиата, ты бы видела, на что она похожа!
   - На себя похожа, - без огня в голосе возразила Таиша из угла.
   - Ну, тогда позови кого-нибудь в гости. Вон Алли или Эрвина. Хочешь, я позову?
   - Я справлюсь, спасибо. А от гостей не будет хуже?
   - Нет. А не хочешь - обнимай и подождите.
   - И долго ждать?
   - Сколько надо.
   - Спасибо, Гиата, понятно. Счастливо тебе, - попрощался Алистер. - Таиша, как тебе будет лучше?
   Девушка молча передернула плечами, и он решился, так как объятия уже который час не помогали. Алли тоже отозвался быстро и охотно, без удивления принял приглашение в гости и появился в дверях буквально через десять минут.
   - Я был на пляже, - объяснил он, перевязывая волосы, опять вылезшие за пределы хвостика. - Таиша, могу я переступить порог твоего дома?
   - Ты приглашен, - ответила девушка, чуть улыбаясь. Гиата была права насчет гостей - Таиша уже выглядела лучше, хотя то, что она не соизволила одеться для приема посетителя, слегка нервировало Алистера. - А что ты делал один на пляже?
   - Бегал и купался с Кайлом.
   - А он где?
   - А он познакомился с Диалой.
   - Молодец, - одобрила Таиша. Алли плюхнулся на пол посреди комнаты и потянул с себя куртку. Алистер встревожился было, но этим раздевание и ограничилось.
   - Поиграй нам, - попросил шпион.
   - Я могу только грустное играть.
   - Какое можешь. Алистер, не смотри на меня так - ты сам меня звал! И я очень хорошо себя веду, прямо идеально! И Таише очень нравлюсь, хотя и не так, как ты, конечно, но тут мне до тебя не достать, потому что я не покрываюсь на солнце красной облезлой плесенью!
   - Алли, это нечестно! - возмутилась девушка. - Он скоро перестанет сгорать!
   - Тогда и не будет покрываться, а пока - как лежалая рыбка!
   - Алли, прекрати!
   - Ну хорошо, не плесенью. Корочкой. Корочкой можно?
   Таиша запустила в гостя подвернувшейся подушкой - разведчик насадил ее на мгновенно выхваченный нож, дернул в сторону, и по комнате полетела тонкая пушистая трава-наполнитель.
   - От тебя одни неприятности! - Таиша кинулась на гостя, то ли с целью отобрать у него оружие и им же прирезать, то ли намереваясь без изысков придушить. Алли отбросил нож, перехватил девушку за руки, она вывернулась и ударила его ногой, он потянул ее на пол... Алистер с ужасом смотрел, как эти двое катаются по комнате, обмениваясь нешуточными ударами и едва не отрывая конечности захватами, и не знал ни как их разнимать, ни даже надо ли это делать. Прежде, чем он успел решить, какой именно образ действий тут подходит, Таиша сильно ударила Алли в солнечное сплетение и горло и уселась сверху. Шпион прекратил борьбу. Таиша гордо посмотрела на Алистера и легко вскочила на ноги.
   - Я за тебя отомстила! - провозгласила она сильно повеселевшим голосом. - Пойдем пожарим рыбу, а этот кошмар уберет пока всю грязь.
   - Совсем всю? - переспросил Алли, тоже вскакивая. - Я же до следующего года не закончу!
   - Ну хорошо, только от подушки. Ты же голодный? Я для тебя тоже пожарю.
   На кухне Таиша быстро вывалила рыбу из "хранительного мешка", заменявшего здесь холодильник, на сковородку, полила ее со всех сторон маслом, засыпала фруктами и специями и потеряла к готовке всяческий интерес.
   - Ты лучше себя чувствуешь? - осторожно спросил Алистер.
   - Угу... спасибо тебе.
   - Мне-то за что?
   - Ты его позвал. А я не подумала.
   - Таиша, а почему... - Алистер замялся, не представляя себе, как сформулировать вопрос, но девушка, похоже, поняла.
   - Мы легко расстраиваемся, - ответила она. - Мы на Гизаэлле вообще, из-за телепатии, и мы с Гиатой особенно, потому что музыкантам надо много чувствовать. Прекратить очень сложно, часто нужна помощь. У ребят из армии помогать получается лучше всех, потому что много практики.
   - Откуда у них практика? И... я не понимаю, что он сделал.
   Таиша посмотрела на него удивленно, потянулась поцеловать, перемешала рыбу, поцеловала еще раз, да так соблазнительно, что не будь за открытой дверью Алли, ужин наверняка бы пригорел.
   - Он... заставил? меня двигаться и драться. Нельзя же одновременно драться и плакать.
   - Дерешься ты, кстати, замечательно, - искренне похвалил Алистер.
   - Он поддавался, - отмела девушка. - Чтобы я победила. Алли, ты собрал? Иди есть!
   Втроем они быстро уговорили то ли поздний ужин, то ли ранний завтрак, потом Таиша спела гостю свою новую песню, при этом погрустнев немного, но уже не так, как раньше. Оказалось, что Алли читал сказку до того и даже знаком был с "альтернативным вариантом", в котором лес так понравился проснувшейся принцессе, что она убежала из дворца и от принца и жила всю жизнь в домике под столетним дубом, отмахиваясь от придворных веретеном с предусмотрительно закругленными концами. От такого окончания истории Таиша повеселела окончательно, поиграла еще немножко и с рассветом погнала Алли на работу, а сама отправилась спать. Алистер, разумеется, составил ей компанию, проснулся снова после полудня, убедился, что хорошее настроение подруги не исчезло, и они расстались до вечера, договорившись, что Таиша зайдет за ним во дворец.
   За неприятностями из-за сказки Алистер совершенно забыл про Риэла, а поэтому не шарахнулся от приветственных объятий и вообще не сразу вспомнил, с чего это имперец так рад его видеть. Вспомнив, он, конечно, отстранился и наверняка покраснел, но после слишком бурного приветствия Риэл вел себя совершенно прилично, ухмылявшиеся шпионы вслух ничего не ляпнули, Сарет сразу спросил о Таише, и стало ясно, что ребята, в соответствии с договором, унялись. Засунув за щеку предложенную Ивертом тянучку, успокоенный "коллега со звезд" вернулся к своему "кино".
   Вчерашнее усовершенствование Ленни принесло несомненную пользу - за три или четыре часа Алистер проглядел больше записи, чем за столько же дней раньше. Миэли, правда, практически перестал разговаривать, так что агрегат разом проматывал очень большие куски. Там, где запись замедлялась, было все сложнее заставлять себя не отворачиваться, и Алистер в который раз задумался - зачем же он все-таки это смотрит. Ответа не было, но и бросать почему-то было стыдно. От отчаяния он перепрыгнул к концу пленки, просмотрел последний разговор Миэли с Грашичеком, но оборвал запись перед расстрелом, вытер слезящиеся глаза и решил, что ему необходим перерыв. Одени рядом не было, Ленни тоже, да и вообще комната к вечеру сильно опустела. Какое-то у них расписание "плавающее"... Райни, сидящий у двери в отдел дальней разведки, обернулся, почувствовав на себе взгляд.
   - Закончил?
   - На сегодня.
   - А. Хочешь посмотреть новости с Ко-Миринды? Про нас сегодня.
   - Давай.
   - Пошли к нему тогда, чтобы экран не менять.
   Одна из панелей над головой Райвена действительно показывала знакомого диктора, оживленно рассказывающего о чем-то взрывающемся и горящем. Райни жестом включил звук, и Алистер с возрастающим ужасом прослушал о нападении на мирную планету, о взрыве целого комплекса санаториев атомным оружием и о последующем превращении курорта в радиоактивную пустыню.
   - Зачем? - спросил он, когда диктор перешел к другим новостям и звук снова исчез.
   - Что ты, нас там даже рядом не было! - уверил Райни. - Это каждую неделю, как где-то что-то не так, так сразу мы виноваты. Взрываем что попало, расстреливаем скот, травим посевы, грабим лайнеры и даже, кажется, один раз наслали саранчу. Райвен выясняет, что пошло не так в этот раз, но есть подозрение, что это даже не Солнечная Корона, а просто рванула электростанция. Или даже не рванула, а просто там что-то потекло или переплавилось...
   Поверить было... и просто, и непросто. Как "правдивы" бывают иной раз официальные новости, Алистер знал по своему опыту. Но... но все-таки.
   - Райни, а правду про вас когда-нибудь говорили?
   - Обязательно, - уверил шпион. - Про украденных детей и разбитые эскадры вторжения, например, чистая правда, только они не всегда говорят, где именно эти эскадры "нечаянно потерялись". И про военные базы тоже правда, и про колонию строгого режима, и про станцию экспериментальной социологии. Но какой смысл бомбить курорт? Атомным оружием, которого мы вообще не делаем и от которого перемрет все живое на кто знает сколько лет вперед?
   Про "все живое", учитывая реакцию Таиши на несчастную судьбу волшебного леса, прозвучало очень убедительно. Про детей и военные базы - тоже.
   - А какой смысл бомбить социологов?
   - Ну что ты все так буквально понимаешь! Никто никого не бомбил. Мы просто забрали у них жертв эксперимента, и то не всех, а которые сами хотели. И из колонии тоже забрали не всех, даже не половину. Вам они все равно не были нужны.
   - Это почему нам были не нужны социологи?
   - Социологов мы оставили, - ответил Райни, улыбаясь до ушей. Алистер и сам поражался бредовости разговора. - Забрали подопытных. Они, конечно, все когда-то подписали документы о добровольном лечении, но некоторые с тех пор пожалели. Вот кто пожалел, тот уехал.
   - И от чего их лечили?
   - От гомосексуализма.
   Алистер, готовый с удовольствием продолжать то ли спор, то ли допрос, осекся на следующей фразе. Об этой станции он, оказывается, слышал краем уха незадолго до своей отправки в Империю, и еще успел подумать, что кому-то совсем делать нечего.
   - Что не спрашиваешь, как? - усмехнулся Райни.
   - Неинтересно. А зачем вам сдалась колония строгого режима?
   - Эрвин туда летал смотреть, на что они вообще похожи, подружился там с кем-то и умолил Элиса дать им всем возможность переехать. Кто-то переехал.
   - И поднял у вас преступность на сто процентов?
   - Не-а, у нас сложно ее поднять.
   Разговор закручивался все дальше и интереснее. Алистер спрашивал бы и дальше, но, отвернувшись от экрана, чтобы лучше видеть собеседника, увидел, что по искаженному лицу Тамира, сидящего за соседней с Райвеном панелью, текут слезы, и, пораженный, забыл, что хотел сказать. Тамир смотрел, не отрываясь, на экраны, его руки были плотно прижаты к серому пластику консоли, а крупные капли катились из глаз по щекам и падали на уже промокшую синюю рубашку.
   - Что с ним? - Алистер потянулся тронуть имперца за плечо и был перехвачен за руку.
   - Не мешай, - велел Райни. - Он работает.
   - Но он плачет!
   - Когда-нибудь перестанет.
   - Почему?..
   - Тамир недавно у нас. - Райни облизнул губы и мотнул головой. Что обозначал этот жест, Алистер не понял. - Он еще учится, а работа с несколькими усилителями часто болезненна. Привыкнет и не будет реветь.
   - Ему нельзя как-нибудь помочь?
   - Можно попросить Райвена пробить сопротивление за него, но тогда он не научится.
   - Даже советом нельзя?
   - Может быть... - Райни нахмурился и оглянулся, но кроме них, Тамира и Райвена в комнате никого не было. - Сейчас посмотрю, где он...
   Имперец осторожно потянулся к панели через руку Тамира, коснулся пластика, замер, отдернул руку, как ошпаренный, и даже отступил на шаг...
   - Что-то не так?
   - Все не так! - огрызнулся Райни, и Алистер не решился спрашивать дальше. Сделав несколько глубоких вдохов, шпион расправил плечи и шагнул к машине, но касаться ее не стал, а обернулся через плечо и сказал: - Обними меня.
   - Зачем?!
   - Затем! Ты хочешь, чтобы я ему помог, или нет? Без тактильного контакта я не могу.
   Первым побуждением Алистера было послать Райни так далеко, как только возможно в родном языке, но потом он увидел, что разведчика бьет дрожь, а на смуглом лице через загар проступает зеленоватая бледность, и вспомнил, как колотило Ленни после работы с машиной. Он тогда думал про "истерику без повода"... Повод явно есть, раз Тамир, которого не проймешь ударом ножа, ревет в три ручья... может быть, он смотрит сейчас, как поживает мама, если Риэл не врал. Алистер подошел поближе и обхватил Райни за плечи.
  
   Разведчика трясло болезненной крупной дрожью, и Алистер против воли прижал его к себе покрепче, стараясь ее хоть как-то унять. Райни снова коснулся пальцами панели, помолчал минуту, две, три... Озноб не прекращался, но с Ленни они это уже проходили, и Алистер всерьез забеспокоился, только когда Райни закашлялся и обвис в его руках. Ну вот и что с ним делать теперь? Оттащить подальше и уложить на пол, откуда не больно падать? Наверное, он бы так и сделал, если бы еще через пару секунд разведчик не обрел способность дышать нормально, не выпрямился и не сказал срывающимся голосом: "Тамир, в два раза дальше, чем тебе полезно. Отходи. Отходи; хочешь сгореть раньше срока? Нет там ничего срочного, отходи, не увлекайся. Ты меня слышишь? Так слушай!"
   Внешне в Тамире ничего не изменилось, но что-то Райни удовлетворило, потому что он встал еще прямее и сделал попытку отойти от экрана, по-видимому, забыв о том, что его удерживают. Алистер сжал его покрепче, отступил к окну и с облегчением сгрузил на подоконник. Имперец привалился к каменной поверхности неудобно, боком, и начал заваливаться вниз - пришлось опять подхватывать и усаживать на пол. В процессе обустройства шпиона Алистер с ужасом увидел, что он тоже плачет, давясь слезами, постоянно вытирая лицо, кусая губы... да что ж у них стряслось? Но, по крайней мере, ниже пола тут никто не упадет, а пол недалеко. Алистер отпустил Райни, огляделся, убедился, что Тамир еще погружен в свое телепатическое не пойми что, а вот Райвен уже встал с кресла и неодобрительно разглядывал подчиненного, но пока молчал.
   - Что с ним? - спросил Алистер.
   - Это я тебя должен спрашивать... - Райвен подошел поближе, сел рядом с Райни и крепко прижал его к себе. Шпион уткнул лицо ему в плечо и разревелся в голос, вцепившись в начальство, как в спасательный жилет. - Что произошло?
   Алистер рассказал, как мог. Райвен поморщился, но смолчал и погладил Райни по растрепанным волосам, другой рукой по-прежнему крепко обнимая его за плечи.
   - Ты так мне ничего и объяснишь?
   - Объясню, - вздохнул Райвен. - Тебе уже говорили, что Райни "сгорел" с полгода назад, или не успели?
   - Что-то в этом роде говорили.
   - Так вот, это не метафора от любви к драматизации. Что-то в людях необратимо меняется, и перенести плотный контакт с техникой они уже не могут. Кроме того, что телепатическая работа становится болезненной не от случая к случаю, а постоянно, любой разговор с машинами очень эмоционально тяжел. Насколько - ты сейчас наблюдаешь. Он еще сутки не сможет ни работать, ни играть. Я ему влеплю еще, когда придет в себя. И ты тоже хорош.
   - А что я?
   - Сам не видел, насколько ему плохо? Сложно было меня окликнуть?
   - Мое какое дело? - возмутился Алистер, которому почему-то стало ужасно стыдно, и это чувство его категорически не устраивало. Райвен, против ожидания, не разозлился, а только мотнул головой, отметая возражение.
   - Если у тебя на глазах происходит что-то неправильное - это всегда твое дело, - возразил он. - Или ты до сих пор считаешь, что мы тебе враги и наши неприятности тебе только на пользу?
   - А кто вы? - устало спросил Алистер.
   - Тебе лучше знать. Но если враги, тогда кто Гиата с Таишей?
   - А пошел ты, - отозвался уязвленный "гость со звезд", у которого не было другого ответа.
   - А по существу? И не кипятись; можно подумать, я из тебя военные тайны выбиваю.
   - Не знаю, - признался Алистер. Он долго выбирал между ответом по существу и матерной руганью, но всхлипывающий в объятиях начальника Райни действовал на нервы, и ругань почему-то показалась неуместной. - То есть про девочек знаю, а вот про вас - нет. Ненавидеть вас не за что, а дружить нам не с чего, даже если забыть о том, что наши государства воюют.
   - А если мы выиграем войну, как ты думаешь, что случится?
   - Не выиграете.
   - Выиграем обязательно, дай только срок. Так что?
   Хороший вопрос. Если... если Таиша и Гиата - типичные представители Империи, а разведчики, как им и положено, отклонения от нормы, то - что? Распустят и перестреляют армию, посадят своих губернаторов и украдут полезные ископаемые? Девочки-мальчики, которые представления не имеют, чем занимается собственный сенат, опекают иммигрантов и льют слезы по судьбе волшебного леса? Не смешно.
   - А что вы, действительно, можете получить от победы, кроме морального удовлетворения?
   Райвен молча посмотрел на него снизу вверх. Райни все еще всхлипывал на его груди. Скотина. Ну ладно же.
   - Дешевую рабочую силу? Новые планеты? Генетический материал? Технику? Доступных проституток?
   Разведчик не повелся на подначку.
   - Сам не понимаешь, что чушь несешь?
   - Так скажи не чушь!
   - Если ее тебе сказать, ты не поверишь. Думай сам.
   - Ну хорошо, вы, допустим, победите, вас оставят в покое... - начал Алистер и осекся. Ответ, как водится, лежал на поверхности, и только недоверие к недавним врагам, а теперь неизвестно кому, мешало ему его увидеть. Райвен кивнул, и опять запустил руку Райни в волосы.
   - И все?
   - Ну почему? Еще хорошо было бы у вас попутешествовать. Или учиться, или торговать, или работать. У нас есть чем обменяться, а любопытно всем. Я бы с удовольствием слетал не по работе.
   - И часто ты летал "по работе"?
   - Всего два раза. Эрвин и Иверт часто летают. Мы им даже постоянные легенды поддерживаем.
   - Какие?
   - Разнорабочих по найму. Даже Иверт ни за что более серьезное пока не сойдет.
   - И еще пятьдесят лет не сойдет.
   - Ну почему, расти они лет через десять перестанут, а грим - дело несложное. Райни, ш-ш-ш. Дыши глубже. Все пройдет. Она тебя помнит, ты же видишь.
   - Я... знаю, - выдавил Райни и сел прямо, размазывая слезы по щекам. - Она... не понимает.
   - Конечно, не понимает. Иди ляг. Или тебя нужно лечить?
   - Может быть. Я лучше лягу. Все плывет.
   - Алистер, проводи его, пожалуйста.
   - Я сам, - Райни, шатаясь и хватаясь за стену, встал, сделал осторожный шаг в сторону двери. Алистер вопросительно посмотрел на Райвена, пытаясь понять, надо ему сопроводить независимого шпиона или не стоит.
   - Оставь, - бросил Райвен, возвращаясь на свое место. - Свалится в коридоре - в следующий раз будет умнее.
   Почему-то это предложение вместо того, чтобы успокоить, разозлило. Алистер сорвался с места, в две секунды догнал едва переступившего порог Райни, почти уже решился обхватить его за плечи, но, подумав, просто пошел рядом. Пока что имперец шел относительно прямо, хотя и медленно, и даже больше не ревел.
   - Идиот, - упрекнул Алистер, когда они вышли к фонтану и тишина начала давить на уши. - Как я мог знать, что с тобой станет, если ты туда полезешь?
   - Хороший предлог, - бросил Райни, осторожным шагом направляясь к лестнице.
   - Испортить себе жизнь? Тебе что, нравится так себя чувствовать? Застарелый мазохизм покоя не дает?
   - Ты не поймешь.
   - Что неудивительно, раз ты не объясняешь.
   - Я ее люблю, - сказал Райни будничным голосом, вцепляясь в перила. - И никогда не забуду.
   - Она тебя сожгла, - возразил Алистер, прекрасно осознавая, что представления не имеет, что же имеется в виду на самом деле.
   - Она как ребенок - она не понимает, что делает. Я отвечаю.
   - Ну хорошо, у тебя несчастная любовь. Мучиться-то зачем?
   - Ты никогда не... конечно, да. На Таланте, когда снаряды рвались со всех сторон, и было так страшно, что хотелось зарыться в землю и не дышать, и рядом умирали люди, неужели ты лежал носом в песок и молился богу, в которого не веришь?
   - Какое это имеет отношение?.. - возмутился Алистер, пораженный и уязвленный осведомленностью разведчика. С того момента, как закончился допрос, и до сих пор персонал шпионского гнезда не давал ему понять, насколько хорошо они осведомлены о его прошлом, но... да, примерно так все и было. И тогда он все-таки встал, хотя и с трудом.
   - Прямое, - Райни споткнулся, с помощью поручня с трудом восстановил равновесие и повернул в коридор. - Мне велено лежать в песке. Смирно. Или я перегорю так сильно, что вылечу из армии вообще, как Ренат и Дис, не смогу быть рядом с машинами, в одном здании, на одном острове, - Райни говорил все быстрее и быстрее; на такой скорости в его речи прорезался акцент. - Но невозможно же все время прятаться! Иногда можно хоть голову поднять! Я не боюсь ее, не боюсь совсем: ни работать, ни операций, ни сгореть еще раз, я не понимаю, почему меня так ломает, а выяснить мне запретили, "пока не будем знать больше"... и тут ты со своим предложением, - неожиданно спокойно закончил шпион, кладя ладонь на ручку двери одной из так хорошо знакомых Алистеру комнат. - А завтра мне влетит. Но, может, завтра мне уже будет не плевать. Все, ты меня проводил, вали отсюда. А Тамир в порядке, только торопится. Если тебе еще интересно. А у твоей сестры двойка по математике, и поделом, меньше надо кино смотреть.
  
   Первым желанием Алистера после того, как за Райни захлопнулась дверь, было удрать, поджав хвост, к Таише, но эмоция была абсолютно недостойная, да и девушка обещала зайти за ним сама. Спрашивать объяснений у Райвена после всего, что произошло, было бы странно... Ленни или Иверта, разве что, разыскать? Или лучше Сэнди? Но где искать здесь Сэнди? И, главное, они с ним даже не особенно знакомы, и "спрашивать, что непонятно", он, в отличие от коренных имперцев, не приглашал. А кто приглашал... Алистера озарила светлая, хотя, возможно, и безумная идея, и он, скатившись по ступенькам, пока прилив вызванной монологом Райни храбрости не утек в глубину души, направился в кабинет шефа разведки.
   Дверь в святая святых организации была полуоткрыта, и Алистер осторожно заглянул внутрь, пытаясь понять, можно ли заходить или надо быстро сматываться. Элис, в переливающемся голубым и желтым от закатных отблесков комбинезоне, сидел у своих панелей, но смотрел отсутствующим взглядом не на них, а в стену. В кресле для посетителей, удобно перекинув ноги через подлокотник и опершись спиной на другой, сидел лохматый парень в измятой и местами мокрой синей форме. Парень читал затрепанную бумажную книжку, периодически запуская руку в вазу с печеньем, стоявшую на столе в пределах досягаемости, и отправляя сладкие квадратики в рот целыми горстями. То ли почувствовав, то ли услышав Алистера, парень поднял голову и коротким жестом поманил его внутрь. Вовремя - иначе, застав такую картину в кабинете у большого начальника, посетитель удрал бы, куда глаза глядят. Элис даже не обернулся в сторону вошедшего.
   - Ты по делу или так? - спросило на Стандарте со слабым акцентом необъяснимое явление из кресла, даже не подумав сменить позу.
   - С вопросом.
   - А. Ну подожди. Вон садись на подоконник, если хочешь.
   - Я могу позже зайти.
   - Позже не получится; мы едем кататься.
   - Куда? - выпалил Алистер, не подумав, но странное видение не нашло в вопросе ничего удивительного и спокойно ответило:
   - В предгорья, наверное. Ты Алистер, так?
   - Так.
   - Меня зовут Алиэр, я напарник Дейва. Вы же знакомы?
   - Да, - Алистер, совершенно не представлявший себе, что сказать, бочком прошел к окну. Алиэр не вернулся к чтению, а разглядывал его открыто и спокойно, как экспонат в витрине. Что у них с Элисом за отношения, что он такое себе позволяет? Учитывая, где происходит действие, похоже, могут быть любыми... Если бы дело происходило в Федерации и на месте Алиэра была бы женщина, Алистер знал бы, как себя вести - делать вид, что ничего не происходит, и оказывать паршивке знаки уважения, но здесь-то? Вот же угораздило его выбрать для своих вопросов такое время... К счастью, Элис оторвался от своих непостижимых занятий до того, как Алиэр сделал еще одну попытку завязать разговор.
   - Светлый вечер, - сказал шеф разведки, вставая и поглаживая горизонтальный экран рассеянным, возможно, даже бессознательным жестом.
   - Светлый вечер. Я могу задать пару вопросов или вы... ты занят?
   - Можешь. Алиэр, выметайся; не видишь, мальчик не знает, куда тебя закаталогизировать.
   Алиэр, фыркнув, сунул последнюю горсть печенья в карман, придавил его книжкой и, бросив: "Жду тебя внизу; светлый вечер, Алистер", - вышел, прикрыв за собой дверь. Элис склонил голову чуть на сторону и смерил визитера изучающим взглядом, от которого Алистеру захотелось убежать и спрятаться.
   - Ребята сказали мне, что ведут наблюдение за моей семьей.
   Элис кивнул, явно ожидая продолжения.
   - Зачем?
   - Обычно люди хотят знать, что происходит дома. Можешь попросить их этого не делать.
   - Нет, я хочу знать.
   - Тогда какие проблемы?
   - Зачем это вам? При всех проблемах с техникой и явной нехватке операторов?
   - Операторы горят на сложных задачах; слежка за твоей сестрой к таковым не относится. К тому же, им полезно погружение в мелкие бытовые проблемы. Помимо информации о ежедневной рутине, такие задания снимают напряжение с рабочих связок.
   - По Тамиру не заметно было, что это "снимает напряжение", - возразил Алистер.
   - Тамир учится; для него это пока сложно, - улыбнулся Элис. - Но ты же не сдавать мне моих же подчиненных сюда пришел?
   - Нет, - Алистер встал прямее и выпалил вопрос, который, собственно, и привел его сюда: - В прошлый раз ты сказал мне, что будет, если Федерация нападет на Гизаэллу всерьез. А если наоборот? Если вы сможете собрать достаточно сил, чтобы захватить, скажем, Ко-Миринду?
   - Одна Ко-Миринда нам ничего не даст, - резонно возразил Элис. - Когда и если мы сможем продемонстрировать Федерации решающее преимущество, мы используем его, чтобы заключить договоры о ненападении, о правах на владение планетарными системами, о концепции убежища, о справедливой эксплуатации других видов... и еще с десяток договоров, наверное. По крайней мере, так я это себе представляю.
   - Кто будет это решать?
   - Анаренн, подозреваю. Ее поле деятельности. Может, Совет влезет под руку.
   - А план захвата территории Федерации и эксплуатации ее техники и населения у вас рассматривался?
   - Алистер, привлеки голову к рассмотрению этой задачи, - посоветовал шеф разведки нейтральным и оттого еще более обидным тоном. Он так и не соизволил сесть обратно в кресло, и потому Алистер тоже стоял у окна и не знал, куда девать руки. - Какими силами мы будем осуществлять эти захват и эксплуатацию? А если у нас появятся такие силы, не разумнее ли употребить их на что-нибудь более продуктивное и менее затратное, типа освоения совершенно новых планет, не загрязненных, не застроенных, которые не надо сначала отбирать у Федерации, а потом стоять с плетью на каждом углу, мотивируя местное население?
   Ответить было нечего, но Алистер все равно попытался придумать возражение:
   - Тем не менее, вы не удивлены, что Федерация хочет вас завоевать.
   - Тому, что тигр хочет меня съесть, я тоже не удивлюсь, - спокойно ответил Элис. - И при этом мне, как это ни удивительно тигру, совершенно не интересно рвать его зубами на куски и есть потом сырым. Кроме того, Федерации не нужна Гизаэлла как таковая. Ей нужен внешний враг, против которого можно сплотить население, недовольное внутренней и внешней политикой руководства, коррупцией и беспределом на территории государства.
   - Тем не менее, вас бы колонизировали, если бы вы не решили сопротивляться.
   - Разумеется, - согласился Элис. - Как колонизировали только за последние двадцать лет Дивани или Ко-Ригу. И много эти две планеты принесли Федерации дохода и пользы? Вот покорят когда-нибудь известный тебе Талант - и что, кто-то это заметит? А там, между прочим, гораздо больше суши, чем на Гизаэлле, которая при нынешней манере использования ресурсов пригодится вам только под курорт. Но мы отвлеклись от темы. Если тебя успокоит мой ответ: нет, захват территории и эксплуатацию населения как цель войны мы не рассматриваем и рассматривать не собираемся. Уничтожение военного флота и баз снабжения - рассматриваем, и персонал будем щадить только по возможности, а не приоритетно. Следующий вопрос.
   - Если допустить, что я вам верю, какой помощи вы ожидаете от меня?
   - Я мог бы сказать "никакой" и предоставить тебе разбираться самостоятельно, - напомнил Элис, садясь наконец в кресло и жестом предлагая Алистеру последовать его примеру. - И это даже было бы правдой. Мы не настолько обделены персоналом, чтобы твоя помощь являлась вопросом жизни и смерти. Тем не менее, у меня есть для тебя работа. Если ты согласен, что с агрессивным бедламом в Федерации надо что-то делать, мы можем использовать тебя в аналитическом отделе для обработки новостей с твоей родины и подготовки дезинформации для нее же. Или я могу отправить тебя в разведшколу инструктором, там ты тоже будешь полезен. Приносить присягу, давать подписку о лояльности и целовать чьи-то руки тебе для этого не обязательно. Все понимают, что ты перепроверяешь данные и колеблешься.
   - Почему вас это... устраивает? - выпалил Алистер. - Мое отсутствие лояльности?
   - Ты ничего о нас не знаешь, - отмел Элис. - Клясться в вечной верности в такой ситуации можно либо неискренне, либо по глупости. Твою искренность, как и храбрость, необходимую для ее демонстрации, я ценю.
   - А если я соглашусь и проанализирую вам что-нибудь не так?
   - Алистер, вспомни, где ты находишься.
   Гизаэлла. Империя. Телепатия. Да, конечно.
   - Молодец, - улыбнулся Элис. - Не нервничай, никто тебя не съест. Ты получил с полдюжины ответов и предложение. Больше ты сейчас все равно не переваришь. Иди встречай девушку, целуйся, развлекайся, заводи знакомства и разбирайся. Будут еще вопросы - опять зайдешь. И не смотри в следующий раз такими глазами на Алиэра - если ты сядешь в кресле не как игрушка из палочек, а удобно, я не обижусь. И печенье, кстати, тоже можешь взять.
  
   В аналитическом отделе Таиша сидела, подобрав колени к подбородку, на одном из свободных стульев и болтала с появившимся на ночь глядя Ленни. Алистер притормозил и прислушался. Разговор шел на имперском, но при желании кое-что можно было разобрать.
   - ... а что к нам не приходишь?
   - У меня интересный ... сейчас. И вы заняты новой ... Санни говорил, что Гиата ...
   - Гиата скоро приедет. Приходи.
   Ленни, улыбнувшись, наклонился и потерся щекой о щеку девушки.
   - Если ты хочешь.
   - А где Алистер?
   - Где-то тут. Посмотреть?
   - Не надо, он придет, - уверенно ответила девушка. - Как Алли?
   - Пока хорошо.
   - Боится?
   Может быть, Алистер не разобрал слова? Да нет, вроде помнится картинка из рисованного учебника - девочка, прижимающая к лицу ладошки, ужас в глазах, пропасть под ногами...
   - Конечно, нет.
   Таиша засмеялась, потянулась вверх, растрепала и так торчавшие во все стороны волосы собеседника. Укладывать их каждый день явно было выше его сил, так же как и подкрашивать лицо, а вот сережки все еще блестели в ушах. Экспериментаторы, мать их. Хорошо, к нему больше не пристают.
   - Талли приедет ... погулять ... будешь играть?
   - Наверное, если не буду ... к тому времени. Дейв просил ... забрать.
   - Разве ... не Алли, Райвен или Рэлли?
   - В основном они, но ...
   Диалог постепенно перерос из практически понятного в совсем неразбираемый, и Алистер решительно вошел в комнату. Таиша вылетела из кресла, как подброшенная пружиной, и кинулась к нему с поцелуями. Ленни наблюдал за ней со своего места с легкой улыбкой, как любящий брат за выкрутасами взбалмошной, но единственной сестренки.
   - Ты опять здесь в ночи? - спросил Алистер вместо приветствия.
   Имперец молча кивнул, усаживаясь к своему столу.
   - Ленни любит ночь, - высказалась Таиша. - Пойдем ужинать? А потом я поиграю, а ты - что хочешь.
   Ужин прошел мило и без приключений. Таишино настроение, будучи раз поднятым, ниже отметки "очень хорошо" пока не опустилось, она щебетала о событиях прожитого дня, заключавшихся в обучении местных школьников игре на музыкальных инструментах, в долгом купании и в поимке огромного краба, который, собственно, и являлся главным блюдом этого вечера. Алистер с удовольствием остался бы на концерт - музыка ему надоесть не могла, - но почему-то он чувствовал себя усталым и разбитым, а в голове в самые неподходящие моменты всплывали слова Элиса, не давая ему покоя, поэтому после еды он ушел к девушкам домой, слегка прибрал раскиданные по всей квартире вещи, принял душ и рухнул в постель.
   Сон не шел, но лежать с закрытыми глазами, чувствуя прикосновение гладких простыней к раздраженной и шелушащейся от соли, солнца и воды коже, тоже было бы хорошо, если бы не мельтешение обрывочных мыслей. Элис ненормальный. Как можно предлагать такие вещи вражескому шпиону, пусть даже выкраденному при недвусмысленных обстоятельствах? Почему ему вообще в голову пришло, что благодарность Алистера к его спасителям перевесит долг, присягу, любовь к родине, в конце концов... Обидеться, что ли? Или обижаться не на что, потому что в Империи нет таких понятий? Вроде есть... Хотя кто их знает, этих ненормальных ребят, из каких соображений они готовы ежедневно рисковать здоровьем... А может, шеф местной разведки рассчитывает на что-то совсем другое. Но хорошо бы знать, на что. Если бы его опять начали запугивать, еще можно было бы что-то понять. Но ни пугать, ни "обижать", ни принуждать как-то по-другому не собираются так явно, что Алистер, несмотря на всю нелогичность и... нерациональность, что ли?.. этого поведения, уже и бояться перестал, и пожизненное заключение, такое ужасающе реальное всего неделю назад, не мерещится теперь даже в страшных снах. Есть у них вообще тюрьмы? Надо спросить девочек. И все-таки, почему Элис думает, что его предложение вообще может быть... не принято даже, а рассмотрено серьезно? Или он считает, что Алистеру все равно, на кого и за что работать? Может, конечно... Хотя, вроде, никто не давал повода...
   Алистер еще раз прокрутил в голове оба разговора с шефом разведки. Дословно не получилось, слишком много всего произошло за эти дни, но близко к тексту... Элис рисовал такие наглядные словесные картины, что прямо завидно становилось. Как легко было представить эвакуацию обычно смешливых, а теперь грустных имперских девушек в размазанных от скорости катерах, полупустое шпионское гнездо с сосредоточенными, погруженными в свою непонятную технику операторами, безлюдные улицы, вспышки космического боя в ночном небе над затихшими пляжами... Можно не сомневаться, что насчет защиты планеты Элис не соврал - люди, которые плачут от того, что сказочный лес "со всеми-всеми зверями" рассыпался в прах, не бросят своих соседей самостоятельно сражаться с вооруженными по последнему слову техники захватчиками. А про захватчиков действительно ясно, и было бы ясно, даже если бы Алистер никогда не видел Талант своими глазами. Так что, начальник разведки рассчитывает, что импортированный специалист будет сотрудничать из жалости? Дурак он в таком случае. Помимо всего прочего, в Федерации у него осталась семья... Вот только... Алистер открыл глаза и помотал головой, но внезапно пришедшее понимание невозможно было загнать обратно в подсознание или откуда оно там пришло. "Договор о ненападении", "щадить персонал по возможности"... Неужели Элис решил, что Алистер, поверив в намерения имперцев или проверив их, будет работать с ними и на них потому, что из двух сторон в конфликте, не важно, кто там на самом деле прав, именно они не желают другой стороне зла? Наплевав на присягу и любовь к родине? Или даже именно из любви к ней? В это вообще можно поверить, будучи в своем уме? Наверное, можно, если считать, что Алистер умеет принимать решения сам... Только вот умеет ли он? Очень странно представить себе, что такой масштабный поворот мировоззрения можно осуществить без совета, без помощи, без... одобрения, что ли? Но одобрять здесь некому... В любом случае, как можно проверить намерения имперцев? Не устраивать же опрос населения! А почему, кстати, нет? Можно начать с девчонок и продолжить... где угодно, раз он ничем не ограничен и не связан! Зайти в школу, прогуляться по пляжу... И если они все, как Таиша, тогда что? Тогда не отвертишься? Или... или?
   Так и не придя ни к какому убеждению, кроме того, что Элис - скотина, каких мало, Алистер уснул, уткнувшись лицом в пахнущую травой, солью и Таишей подушку.
  
   Таиша пожалела будить его на рассвете, а сам Алистер спал так крепко, что пропустил все, что можно, включая приезд Гиаты, и проснулся только от поцелуев вернувшихся девушек. Воссоединение со счастливо избежавшей гибели в морской пучине путешественницей заняло всех троих на пару часов, но к позднему завтраку Алистер вспомнил свои ночные выводы и спросил, как бы между прочим:
   - Девочки, а как вы думаете, война скоро закончится?
   - Вряд ли, - ответила Гиата, запихивая варенье в круглую булку, расковырянную ножом специально для этой цели. - А почему ты спрашиваешь?
   - Хочу знать, что вы думаете.
   - Ребята говорят, не меньше тридцати лет, если все хорошо пойдет, - поделилась Таиша.
   - А чем, вы думаете, она закончится?
   - Раз теперь есть другие планеты, ничем совсем плохим она не закончится, - оптимистично пообещала Гиата. - Хотя страшно отдавать Гизаэллу, и не хочет никто. Но Алан уже собрал на Ирраоле большую библиотеку и образцы растений на всякий случай. И лишних людей там есть куда девать. Но ребята говорят, что пока не надо ждать совсем крупных неприятностей, а если надо будет, они нам скажут за сколько смогут.
   - Вам лично?
   - Нам, наверное, одним из первых, раз мы всех их знаем.
   - А хорошо закончившаяся война - это как?
   Таиша нахмурилась, но Гиата только улыбнулась и слизнула протекший через дырку в корочке сок.
   - Это когда все договорятся, - объяснила она. - Но пока нож к горлу не приставишь, никто не хочет разговаривать. С Континентом тоже было так. Много лет только ругались и требовали отдать пограничные острова и людей в рабство, а как флот пошел вверх по Хитоэрн-дайе, так сразу согласились обойтись. И до сих пор обходятся и не жалуются.
   - Думаешь, и Федерация обойдется?
   - Угу. Только туда сложнее ввести флот, - прозаически заметила девушка, откусывая от своей истекающей вареньем булки. - Ребята очень стараются и говорят, что смогут, но надо подождать. Им виднее.
   - А о чем, ты думаешь, вы будете договариваться, если победите? - спросил Алистер, ожидая ответа с некоторым напряжением. Такого хладнокровного разбора ситуации он от Гиаты не ждал.
   - Во-первых, чтобы никаких больше вторжений, - девушка прикончила булку и вытерла руки и лицо многоразовой влажной салфеткой, пользоваться которой Алистер пока не решался. - Во-вторых, чтобы можно было приезжать в гости, но на это они, может быть, не согласятся. В-третьих, чтобы если кто-то хочет, то мог бы уехать оттуда. Да, и чтобы всех ненужных детей отдали нам, а то как-то даже странно получается... Может, еще что-нибудь придумаем. А почему ты спрашиваешь?
   - Хочу понять, какие у вас планы.
   - А какие еще могут быть? - заинтересовалась Таиша.
   - Завоевать Федерацию, например.
   - Что ты, нас же никак не хватит!
   - А если бы хватило?
   - Тогда можно было бы договориться раньше, а захватывать никому ничего не нужно. Мы даже Континент не стали, ты же видишь.
   А вот это, кстати, аргумент, не приходивший ему в голову. Но весомый.
   - А почему, кстати, не стали?
   - А зачем? - улыбнулась Гиата, отодвигаясь от низенького стола с остатками трапезы и начиная ежедневный ритуал заплетения кос. Из своей поездки она привезла целый ворох пестрых лент с бубенчиками и бусинами на концах, которые явно интересовали ее больше разговоров о войне.
   - Чтобы получить больше территории, трофеи... Не рабов, конечно, но рабочую силу.
   - Все это не стоит жизней ребят, которыми придется за это расплатиться, - возразила Гиата убежденно и, кажется, очень искренне. - Да и не нужно это все. Теперь, когда есть Ирраола и скоро будут другие планеты, территория совсем не нужна. Чем за рабами и слугами смотреть, легче самим все сделать или придумать, как сделать. А трофеи, если так хочется, можно купить. А ты боишься, что мы захватим Федерацию когда-нибудь?
   - Я не столько боюсь, сколько хочу знать, что вы будете делать.
   - А.
   - Как вы думаете, - поинтересовался Алистер, вставая, - никто не обидится, если я их так же спрошу?
   - Нет, что ты! - успокоила Таиша. - Удивятся только. Но это ведь не страшно?
   Алистер уверил девушек в обратном, помог им убрать еду и посуду и отправился претворять свою идею в жизнь. К вечеру, после посещения нескольких кафе и лавок, рынка, порта и школы, ему пришлось признать, что Элис и Райвен не врали. Ну, или если и врали, то вместе со всеми остальными жителями столицы, включая воспитательниц детского сада и их малолетних подопечных. К счастью, никто даже не подумал обидеться на его наводящие вопросы, но зато все норовили сунуть ему что-нибудь вкусное, уволочь играть, расспросить о Федерации или утащить в кусты с нескромными намерениями. Из школы Алистер еле удрал, отговорившись обещанием прийти завтра, а на рынке получил в подарок столько съестного, что оно не поместилось ни в сумку, ни в карманы. На закате он сдался, свалил снедь девочкам на кухню и пошел во дворец с последней серией вопросов.
  
   В шпионском гнезде было людно и весело: все - не все, но половина разведчиков точно сидела и стояла где попало, галдела на разных языках и открыто радовалась жизни. При виде Алистера часть компании с автоматизмом, выдававшим богатую практику, перешла на Стандарт, а часть умолкла.
   - Как прошел соцопрос? - поинтересовался ухмылявшийся Иверт.
   - Уже доложили или сами наблюдаете?
   - За тобой не надо наблюдать, ты реактивный след оставляешь. Каждый второй собеседник вызывает нас или Бенджамена и заботливо интересуется, здоров ли ты и, кстати, что ты вообще спросил.
   - Если бы у вас действительно была разведка, а не компот из детсада и службы поддержки, вас бы меньше отрывали.
   - Ничего, мы не против. Так как?
   - Твое какое дело? Я с Райвеном хочу поговорить.
   - Райвен спит. Эрвин устроит, или сразу к Элису пойдешь?
   Эрвин Алистера не очень устраивал, хотя, может, и зря. Ну, вот сейчас как раз и проверим.
   - У Эрвина есть какое-нибудь официальное звание, или он просто к Райвену приписан?
   - Тебе именно официальное надо? - удивился Риэл, до того внимательно слушавший, но не вмешивавшийся в разговор. - Это можно, конечно, устроить...
   - А неофициальное какое?
   - Элис тренирует его как второго заместителя, но значок он пока не получил. Значит ли это, что он не готов или что Элис забыл, не могу тебе сказать. Может, Эрвин знает...
   - Ну, давайте Эрвина спросим, - согласился Алистер. - Где он?
   - В гвардии. Проводить тебя, или сам найдешь?
   - Проводи.
   Зал для тренировок, где в прошлый раз ошивалась гвардия, Алистер, конечно, не потерял бы, но почему-то ему показалось, что туда лучше будет явиться не одному. Кроме того, можно будет спросить, что у них в гнезде за ажиотаж...
   Провожать подрядился Риэл, что оказалось, конечно, не оптимальным вариантом, но что же, шарахаться от него теперь? Тем более что имперец ни словом, ни жестом ни на что не намекает...
   - Риэл, о чем у вас сегодня шум?
   - Частью о тебе, - улыбнулся разведчик, скатываясь по перилам до следующей площадки, но потом терпеливо поджидая спутника внизу. - Частью о коммандере Клейне - он вас с детьми и биологами конвоировал, не знаю, в курсе ты или нет. Дейв умолил Элиса привезти его сюда, теперь все пытаются понять, как это лучше сделать.
   - Зачем он вам?
   - Совершенно без надобности, но Дейв так трогательно просит...
   - Это достаточная причина?
   - Ну... в общем да.
   - Я думал, вы его не любите за дотошность.
   - Что ты, его все обожают! - похоже, искренне воскликнул Риэл. - Дотошный - это да, конечно, но ты не представляешь, как с ним спокойно работать. Дейви единственный, кто в любой момент времени не пошлет тебя вместе с твоей бесценной информацией подальше, а внимательно ее просмотрит или, по крайней мере, заметит. Эрвин, оторвись от развлечений, к тебе пришла работа!
   В огромном каменном тренировочном зале стоял шум и гам. Тренажеров здесь не было, музыки или видео - тоже, но все как-то умудрялись заниматься и развлекаться без них. Эрвин фехтовал с кем-то незнакомым, прекращать это занятие не спешил, и Алистер только сейчас, при прямом сравнении, оценил, насколько он мал ростом... и Риэл, кстати, тоже, да и вообще все в гнезде. Это то, что имел в виду Райвен, говоря, что они через десять лет перестанут расти?
   - Риэл, почему вы все такие... невысокие?
   - Мы все или какая-то группа?
   - Я сначала думал, что все, но теперь вижу, что это не так.
   - А. То, что ты видишь, это разница в возрасте. Ты не заметил, что Элис тоже выше, нет? Мы растем постепенно, а не рывками, как вы в подростковом возрасте. Но мы вообще так, как вы, не вырастаем. В баскетбольную команду никого не возьмут.
   - И какой у вас средний рост?
   - Не знаю, - мотнул головой Риэл. - Я сомневаюсь, что кто-то мерил... Но ты выше. Вер, обезоружь его наконец, и пусть он чуть-чуть поработает, пожалуйста!
   Меньше чем через минуту меч (или что это за железка) Эрвина с лязгом впечатался в камни, а сам он схватился за правую кисть. Вер хлопнул его по плечу и отошел; Эрвин, левой рукой подобрав оружие, подбежал к ним с Риэлом.
   - Что случилось? - спросил он.
   - Алистер хочет с тобой поговорить.
   - Ну, пошли. Риэл, ты не положишь на место?
   Риэл без возражений подхватил слегка зазубренную железку и потащил ее куда-то в глубь зала.
   - Интересуешься старинными видами спорта? - спросил Алистер, следуя за Эрвином из зала. Начинать серьезный разговор в коридоре ему не хотелось.
   - Для нас они не такие старинные. Что ты хотел? - имперец явно не разделял нелюбви собеседника к людным местам.
   - Задать пару вопросов.
   - Валяй.
   - Допустим, я не захочу на вас работать.
   - Допустим.
   - Что со мной будет?
   - Найдешь другое занятие.
   - Например?
   - Поскольку целоваться с девочками - не профессия, то без понятия. Может, будешь детям страшные сказки рассказывать.
   Как бы Элис ни готовил этот экземпляр в свои заместители, ядовитый и раздвоенный язык он ему уже передал... Но что ж теперь, ждать Райвена? Можно и подождать, конечно...
   - А почему ты не спрашиваешь, как именно мы будем тебя заставлять? - поинтересовался Эрвин, сворачивая на лестницу, где Алистер еще не бывал.
   - Мне уже говорили, что вы не будете.
   - И ты поверил?
   - Нет. Принял за рабочую версию.
   Эрвин рассмеялся, перепрыгивая через ступеньку. Алистер, решив не обращать на его непредсказуемые реакции внимания, продолжил:
  
   - В любом случае, что вы хотите от меня получить? Раз вы предлагаете, значит, как-то заинтересованы. Объясни, почему.
   - У тебя светлая голова, перпендикулярный нашему взгляд на вещи, ты знаешь Федерацию. Можешь быть очень полезен. Можешь и не быть, конечно, но это как пойдет.
   - Допустим, я соглашаюсь, а в какой-то момент меняю решение. Какие будут последствия?
   - Никаких. Не хочешь - не надо.
   Свежо предание... Хотя, судя по Ленни и компании, о последствиях они склонны предупреждать заранее. Может быть, конечно, только своих...
   - Вы рассчитываете, что я соглашусь. Почему?
   - Потому что ты не дурак. - Оказалось, Эрвин вел его на плоскую крышу здания, и сейчас они вышли на окруженную балюстрадой пустую площадку, с которой, несмотря на быстро заволакивавшую остров темноту, открывался чудесный вид на город и море. - И любишь свою семью и друзей, уж не знаю, какие у тебя сейчас отношения с Федерацией вообще. И со временем поймешь, что твое сотрудничество поможет нам выиграть эту войну с минимумом жертв с обеих сторон. А так как это единственный вариант завершения конфликта, который может устроить нормального человека, то ты захочешь приложить к нему руку. Понятно объясняю?
   Ох, понятно... И логично. И очень обидно, тем более что, увы, похоже на правду, как Алистер ни старается эту правду игнорировать...
   - Если я увижу, что вы бомбите мирное население, или пытаете пленных, или практикуете политические убийства...
   - Откажешься работать в тот же день, я знаю. Отсутствие убийств не гарантирую, но это будет военный персонал.
   - Все остальное гарантируешь?
   - С высокой степенью вероятности. Хотя соблазн приложить половину наших иммигрантов чем потяжелее меня уже который год не оставляет. А зачем ты меня спрашиваешь, Алистер, ты же все равно не веришь?
   - Я не очень верю, но другого способа получить информацию не существует, поэтому приходится так.
   - А. Ну дерзай.
   Ты даже не спросишь, что я решил?
   - Так ты не решил. - Эрвин оседлал парапет и откинулся назад в позе, которая просто обязана была оказаться неудобной. - Ты думаешь. Ну думай, что я могу сделать?
   - Ты же был в тюрьме, ты совершенно точно знаешь, что.
   - А. Да, знаю. Но я не буду; мне не надо. Мы никого не заставляем, Алистер, у нас для этого социальное устройство не то. Ну, так сложилось. Так что тебе придется самому разбираться, чего и почему ты хочешь. Знаю, для вас сложно. Не сочувствую совершенно.
   - Да уж вижу.
   Закат померк окончательно, и Алистеру захотелось подальше отсюда, домой, куда он никогда не сможет вернуться, к сестре, с маме, к знакомым с детства улицам и книжкам... В одном Эрвин прав: с имперцами или против них, но остаться в стороне, уехать из столицы и рассказывать детям младшего школьного возраста адаптированную версию "Спящей красавицы" он не сможет.
   - Светлой ночи, - сказал Алистер и ушел, не оборачиваясь, вниз, смотреть на окончание мучений Миэли.
  
   До конца пленки оставалось минут сорок: последний разговор с измученным имперцем, на котором живого места не осталось , короткое путешествие на носилках в шлюзовую камеру, расстрел. Дальше тело выбросили в шлюз, наверное, но этот кусок записи был обрезан. Алистер, стиснув зубы, просмотрел всю вышеупомянутую последовательность и уже готов был с облегчением отключить экран, сочтя свою миссию, в чем бы она ни заключалась, выполненной, как осознал, что в последних нескольких минутах было что-то странное, и перемотал пленку назад. Землистое лицо Миэли, не выражающее ничего, кроме изможденности, настороженные лица конвойных... Сейчас-то чего бояться - он вообще не может двигаться! Или может? Когда имперца сгрузили у стены в относительно-сидячем положении, он даже не поморщился, но сделал странный жест ладонью, как будто зачерпнул горстью воду, подержал... и рука безвольно упала на металлический пол. И дальше оставался таким же бесстрастным - до того, как в грудь ударили пули и его смазанные усталостью черты исказила болезненная судорога. Где-то Алистер уже видел этот жест... Может, в кино же и видел? Нет, уже позже, и не на экране... Ах, да: Ленни употреблял его, разговаривая с машинами, и, кажется, еще кто-то... Алистер нашел взглядом погруженного в экран соседа.
   - Ленни.
   - Да? - шпион поднял голову; в ухе блеснула серьга. Вот же не надоест никак!
   - Что значит вот такой знак? - Алистер зачерпнул воображаемую жидкость.
   - "Все хорошо".
  
   - Ты уверен?
   - Конечно; а почему ты спрашиваешь?
   Алистер объяснил. Ленни, к его удивлению, только кивнул.
   - И что там было хорошего? - ядовито осведомился уязвленный отсутствием реакции бывший шпион.
   - Ничего, конечно, - имперец откинулся на спинку стула и запустил руку в волосы. - Но он наверняка надеялся, что это записывается и запись когда-нибудь попадет нам в руки. И мы будем знать, что он умирает в сознании, не сожалеет о том, что было, и передает привет.
   - И как это очевидно из одного жеста?
   - Подумай головой.
   А нечего напрашиваться, конечно. Очевидно.
   - Это единственный раз, когда он попробовал что-то вам передать? Или я просто не обратил внимания?
   - Единственный, насколько я знаю. Но я так внимательно не смотрел.
   - А остальные ребята?
   - Тоже.
   - Странное единодушие...
   - Да нет, это нормальный жест в такой ситуации. Если тебя занесет когда-нибудь в госпиталь или в корпус, когда у мальчишек неприятности, не раз увидишь.
   И все-таки что-то в этом объяснении продолжало беспокоить интуицию Алистера . Может, он нашел, наконец, нестыковку с "официальной легендой"? Понять бы еще, где она... Особенно учитывая недавние предложения - хотелось бы. Может быть, конечно, с Миэли напрямую это не связано, а просто в фильме камера поменялась и свет иначе падает, да мало ли что может показаться "не так" в записи, где "не так" - просто все... И все-таки.
   - Ленни, а можно мне получить доступ к остальным допросам?
   - Пожалуйста, - имперец потянулся к его экрану, едва не слетев со стула, потрогал поверхность, пощебетал что-то, пообещал: - Я тебе настрою пленки на их имена, - и вернулся обратно в нормальное положение.
   - А как их звали? Кроме Миэли?
   - Этани, Дариэль, Тайнир, Риннэ.
   Алистер, на всякий случай, записал все это на листе бумаги.
   - Спасибо. Остальные команды те же?
   - Да, если не хочешь поменять.
   - Пока не хочу, спасибо.
   Беглый просмотр финала каждой записи показал, что они похожи как близнецы... или даже как имперцы. Дариэль нашел в себе силы улыбнуться перед расстрелом прямо в камеру - его вымученно-веселый взгляд, адресованный, казалось, лично наблюдателю, наверняка преследовал бы того в кошмарах, если бы он был к ним предрасположен. А в остальном... Что-то тут было неправильно, как и в записи с Миэли, но Алистер уже слишком устал, чтобы понять, что именно. Алистер отключил видео, попрощался с еще не разбежавшимися по своим делам соседями и пошел спать в гарантированно пустую в это время суток квартиру девочек. Перед тем, как окончательно отключиться, он успел подумать, что надо бы спросить Гиату и Таишу, не хотят ли они, чтобы он ночевал во дворце и приходил только по договоренности, но дотянуться до передатчика было выше его сил.
  
   Девушки вернулись к утру, растолкали с удовольствием проснувшегося гостя и залюбили до полного непонимания, за что ему такое счастье, попутно уверяя его - в ответ на робкие вопросы, - что счастливы ежедневно заставать Алистера именно в их постели, а если вдруг передумают, так обязательно отправят его спать во дворец, и вообще, неужели же им трудно отвести других любовников, буде случатся, куда-нибудь еще. Спорить было глупо, и он, конечно, не спорил, а за привычно поздним завтраком Гиата потребовала новой сказки. Наученный горьким опытом Алистер рассказал про Белоснежку и семь гномов, по ходу преобразив казнь мачехи в изгнание, попытался и не смог объяснить девочкам, почему во всех его сказках мачехи не любят детей и "зачем они тогда взяли их себе", а также механизм анабиоза главной героини. Еще слушательниц живо заинтересовали гномы, но, выразив удивление по поводу того, с какой стати Белоснежка предпочла принца симпатичным и многочисленным постоянным партнерам, они почему-то вспомнили, что Алистера ждут в храме, и вызвались его проводить.
   В этот раз дети устроили попавшему в сети гостю утренник вопросов и ответов, так что лекции не получилось. Похоже было, что старшие дети серьезно подготовились - интересующие их вещи выдавали как исследовательскую работу, так и полное непонимание собственно предмета исследования. От попыток прояснить для малышей концепции обязательного образования, выходных дней, тюремного заключения, презумпции невиновности и психотропных веществ (какая-то скотина привезла в Империю серию классических романов, и отдельные продвинутые малолетки дочитали до "Тернистого пути домой") у Алистера пошла кругом голова, поэтому на вопросе о самоубийствах он объявил перерыв, в общих выражениях сослался на шпионское гнездо и пообещал прийти еще раз. Разочарованные дети все же и не подумали возразить вслух, благодарные воспитатели подарили ему еще ворох одежды и неправильной формы серую полосу, оказавшуюся респиратором, и Алистер, ощущающий себя растлителем малолетних и заодно обманщиком, удрал во дворец с максимально доступной ему скоростью. Как оказалось, он слишком спешил, потому что первой репликой Иверта при виде "коллеги" было: "Что с тобой?" - и все гнездо уставилось в его сторону, ожидая ответа.
   - Дети ваши замучили, - проворчал Алистер, пробираясь к столу. Надо было выбрать место у двери; может, там он не был бы так заметен...
   - Сам виноват; нашел куда ходить, - фыркнул Райни.
   - Я им обещал, - возразил Алистер. - Но да, раскаиваюсь. Вот скажи, Райни, ты знаешь, что такое презумпция невиновности?
   - С точки зрения закона считается, что человек невиновен в преступлении, если нет доказательств обратного или если он не обвиняется в антигосударственном преступлении, например, шпионаже, убийстве лиц на государственных должностях или саботаже на военных объектах, - отбарабанил разведчик. Будь его ответ чуть менее автоматическим, Алистер решил бы, что он понял, что сказал.
   - И что это на деле означает, понимаешь?
   - До какой-то степени. Это значит, что если кто-то кого-то убил, то его нельзя посадить за это в тюрьму, пока сколько-то человек не докажут друг другу, что он действительно это сделал. Но можно посадить на всякий случай, пока доказывают, или если убитый работал в правительстве, или... или еще что-то, что я забыл.
   - Почему я этого детям битый час растолковать не мог? - риторически поразился Алистер, усаживаясь к столу. Из окна тянуло свежим ароматным ветерком, и работать сразу расхотелось. Похоже, в окнах без стекол была своя прелесть...
   - Потому что мне это объясняли два года - уже после того, как я вызубрил словарное определение, - поделился Райни. - А им это зачем?
   - Они книжку читают. А как вы обходитесь без презумпции невиновности?
   - А зачем, если можно за пять минут узнать, делал что-то человек или нет, и почему, и когда, и с какой целью?
   - А если кто-то подделает результаты?
   - Как и кто?
   - Ну, скажем, преступник заплатит... кто там у вас вместо судьи, и судья скроет факты.
   Все присутствующие разведчики, как по команде, посмотрели на него непонимающими черными глазищами. Можно и даже нужно было, наверное, продолжать выяснять и, вероятно, узнать, что происходит в Империи в таких случаях, но Алистеру на сегодня хватило и детей, поэтому он только махнул рукой и активировал свой экран.
  
   На этот раз он решил начать с первых минут допросов - частью чтобы поберечь нервы, частью чтобы лучше "познакомиться" с объектами, в которых чем дальше, тем больше находилось характерных черт. Миэли оказался самым любопытным или, по крайней мере, задал больше всего открытых вопросов на час записи. Дариэль с интересом рассматривал все, что попадало в его поле зрения, но спрашивал мало, а вот отвечал охотнее, хотя создавалось впечатление, что он делал это не из страха перед тем, что с ним могут сделать, а потому, что искренне считал - люди, на территорию которых он вторгся, имеют право на какие-то ответы. Цель своей поездки он открыть отказался, а вот про Империю вообще говорил много и охотно, хотя на конкретные вопросы о численности и расположении чего-либо тоже не отвечал. Когда ему в первый раз пригрозили пытками, он кивнул спокойно и понимающе, как будто другого и не ожидал, - ведшего допрос лейтенанта передернуло от такой реакции.
   Этани, намеренно или нет, сразу сжег за собой мосты, сказав, что беседовать по делу не имеет права, а болтать попусту не хочет, но готов дать своим новым знакомым координаты своего начальства, у которого они могут спросить все, что душе угодно. По какой-то странной причине это предложение не было принято. А вот Алистер хотя бы попробовал бы, будь он на месте ведшей допрос команды... Вдруг начальство сказало бы больше? А может и к лучшему, что не стали, - подумать ведь страшно, чего им наговорил бы Элис. Хотя в таком случае могли бы обойтись малой кровью. Он, для приличия поломавшись, наверняка рассказал бы про спутники и получил бы своих даже не помятых пилотов обратно. Или потому его никто и не оповестил? Потому, что с самого начала ни у кого не было желания возвращать пленных, ни до, ни после допроса соответствующей степени? Зачем? Чтобы расстрелять? Чушь какая... Или чтобы скрыть сам факт пыток? Так по группе с первого дня было понятно, что их этим не удивишь...
   Тайниру, как и Миэли, было интересно все вокруг. Он даже предложил, вогнав этим в ступор и Алистера, и, наверняка, всех остальных: "А давайте по очереди. Я отвечаю на ваши вопросы, а вы - на мои". Любопытно, что он сказал бы о своем задании, если бы ему дали шанс? Соврал бы? А что, эти могут... Но, к сожалению, обмениваться информацией никто не согласился, и после нескольких раундов угроз Тайнир послал всех лесом и замолчал. Если угрозы такого плана рассматриваются как оскорбления высшей пробы, то он еще проявил недюжинную выдержку...
   Риннэ, в отличие от остальных своих товарищей, Федерацией интересовался мало, сидел неподвижно, скучный и расстроенный, в неудобном кресле и отвечал на прямые вопросы либо по существу, либо: "Не буду об этом говорить" (причем у Алистера сложилось устойчивое впечатление, что не по какой-то таинственной системе, а как в голову взбредет), - и вообще выглядел именно так, как должен плененный вражеский лазутчик, вот только на фоне остальных своих товарищей он выделялся ярким контрастом, и можно было даже заподозрить, что он просто издевается.
   Чем дальше, тем больше Алистер проникался сочувствием к тем несчастным, которым выпало анализировать ответы и поведение имперцев. Все ведь, как на подбор, разные, все непонятные и на нормальных людей ни чуточки не похожие. Интересно, вывел кто-нибудь какую-нибудь закономерность или все-таки нет? А сам Алистер вывел бы, если бы не слышал на Гизаэлле через слово "у кого как", не видел Алли, бесстрашно сующего руку в пламя, не слышал Райни, которому "может быть, будет не плевать" на выговоры начальства, не крутил любовь с девочками, не понимающими слов "положено", "так надо" и "принято" - вот только не надо вспоминать, в какой именно ситуации он это выяснил.. И все-таки, почему Риннэ был "как в воду опущенным" с самого начала? Ленни рядом не оказалось, и Алистер окликнул Одени:
  
   - У тебя есть минута?
   - Угу, - девушка вскочила со стула и подбежала к нему. Похоже, ее обрадовало внимание, и Алистер, до того предпочитавший отрывать от работы мальчишек, а не постоянно сосредоточенную девушку, обозвал себя нехорошим словом и мысленно пообещал, что теперь от нее не отстанет. - Что случилось?
   - Ничего, просто я не понимаю, почему Риннэ был таким расстроенным с самого начала.
   Фраза прозвучал бредово, но Одени явно не считала попадание в плен причиной для плохого настроения, так что поняла его без труда.
   - У него погиб катер. При сопротивлении. Ему просто не до разговоров.
   Учитывая, как они привязаны к технике, неудивительно...
   - Спасибо, Одени.
   - Всегда пожалуйста. Ты что-то интересное нашел?
   - Пока просто ищу.
   - А. Удачной охоты.
   Девушка вернулась к своей машине, а Алистер переключился на зацепившие его вчера сцены расстрелов. Смотреть все записи "насквозь", даже бегло, было выше его сил, а сцены казни еще можно было заставить себя проглядеть, хотя, конечно, не хотелось. Как оказалось, выбор был правильным. То, что он искал, прорвалось из подсознания в лобные доли в тот момент, когда десяток пуль размазал Этани по стене.
   Все... шпионы, пилоты, кто они на самом деле? и есть ли у них вообще какое-то обобщающее название?.. встретили расстрел внешне спокойно. Не как трагедию, не как избавление от мучений, а как что-то естественное и их не касающееся, как дождь за окном. Но каждый из них, тем не менее, незадолго до смерти на секунду перевернул ладонь в успокаивающем жесте: "Все в порядке", - и в записи с Этани Алистер осознал наконец, что же казалось ему неправильным в этом жесте раньше. Отгоняя от себя непроверенные выводы, он просмотрел все сцены казни еще по разу. Хорошо было бы вырезать эти кадры и посмотреть на них рядом, но для этого надо просить кого-то о помощи... не сейчас. И так хорошо видно, что этот жест вырезан не пойми откуда и искусственно вставлен во все сцены... да, за определенное время до смерти. Можно секундомер настраивать. С какой целью, когда и, главное, кем? Спросишь соседку и наверняка получишь уверенный ответ: "Федерацией!" - а на самом деле? Зачем кому-то в разведуправлении подделывать не предназначенные для дезинформации записи допросов, да еще и таким образом? Ладно бы они вырезали из них применение пыток, так ведь нет же! Нафига вклеивать идентичные жесты в "последние минуты вражеских шпионов"? Не факт, что кто-то в Федерации вообще знает, что этот жест означает, а вот в Империи его знают все... Но неужели же шпионское гнездо переделало или, того хлеще, полностью фальсифицировало записи только для Алистера? Не может быть, чтобы он был им так нужен... А если не только для него? Если это Империи по каким-то внутренним причинам нужен "страшный внешний враг", и они вот так его создают? Возможность леденяще-реальная... но, опять же, зачем этот одинаковый жест? И почему он выглядит таким... чужеродным на всех пленках, кроме одной? У Миэли он выглядит менее чужеродным, хотя и там... Если бы у него был нормальный компьютер, можно было бы прогнать записи через аналитические программы и разложить все на мелкие-мелкие кусочки. Просчитать, у кого сломаны какие кости, оценить падающие тени, сопоставить пластику, в конце концов... На глаз этого не сделаешь... И все-таки Алистер сравнил записи еще раз, а потом еще и еще. Жестикуляция Миэли и Дариэля казалась самой естественной... На самом деле, если бы Алистер не перестал доверять своим глазам, он мог бы поклясться, что запись с Дариэлем не изменена вообще. Но понять, кто и что именно поменял, как и где, - было выше его аналитических способностей, по крайней мере, без соответствующей аппаратуры. Алистер остановил последнюю сцену, встал и, едва не натыкаясь на мебель, устремился к выходу.
   - Что-то не так? - спросил Риэл, хватая его за руку.
   Алистер усилием воли вернулся в реальный мир и заставил себя не отшатнуться.
   - Все так, просто эти пленки действуют мне на нервы, - воспользовался он первой пришедшей в голову отмазкой.
   Риэл понимающе кивнул.
   - Может, тебя развлечь?
   - Не надо, я хочу побыть один.
   Имперец отпустил его руку, и Алистер вылетел из комнаты, взбежал по ступенькам, добрался до "своей" комнаты и с облегчением захлопнул дверь. Зря он упустил из виду, что телепаты чувствуют настроение, - об этом нельзя забывать. Но, может быть, на этот раз сойдет и озвученная причина его внутреннего кипения. Если окажется, что записи подделаны в Империи... Рано, рано думать, "что если", надо понять, что уже произошло. Как это можно сделать? Спросить напрямую? Можно, конечно, если жить надоело... и если понадеяться на то, что он сумеет различить ложь там, где бессильны детекторы. А раз такой надежды нет, то остается просто подумать.
   Если оперировать известными фактами, проверенными общением с двумя сторонами: несколько пилотов попало в плен Федерации. Их допрашивали, по крайней мере, с применением детектора лжи, может быть, еще как-то. Они не вернулись на Гизаэллу, или, по крайней мере, Алистер их не видел и о них не слышал, хотя слышал о Лаэне и Анико. Имперцы в Федерации как дома - это он видел своими глазами, и странно было бы это отрицать. То, что они могут выкрасть практически любую запись, сомнению не подлежит. То, что записи допросов ведутся и хранятся, тоже очевидно. Могли имперцы достать записи допросов своих агентов? Несомненно, могли и, несомненно, достали. Те ли - и это самое важное -это записи, которые были продемонстрированы Алистеру? И были ли они изменены?
   Тут начинаются вопросы мотивировок. Зачем и как могли быть отредактированы пленки? Не в техническом смысле "как", а в какой вид их могло понадобиться привести? Если отмести манию величия и не думать, что специально для него? И тут ему могут очень помочь девочки. Спрашивать впрямую нельзя, конечно, и у них тоже, но интересующий его вопрос можно задать по-разному... Алистер выудил коммуникатор.
   - Гиата, ты занята? - спросил он, активируя связь.
   - Нет, - откликнулась девушка. - Ты хочешь, чтобы мы тебя встретили?
   - Извините, девочки, я хочу еще позаниматься тут. Но у меня вопрос к вам. Когда вы смотрели записи допросов в Федерации, вы не обратили внимание на лейтенанта Грашичека?
   - Мы не смотрели, - удивленно отозвался новый голос. Алистер понадобилась пара секунд, чтобы понять, что это говорит Таиша. - А надо было? Зачем?
   - Так вы их совсем не видели?
   - Не-ет, - озадаченно протянула Гиата. - Надо было? А кто такой Гра-а-шшиче-к? Он тоже приедет к нам?
   - Не думаю, - ответил Алистер, даже не пытаясь понять, он разочарован или обрадован ответом. - А мне казалось, вы знали Миэли.
   - Конечно, знали! - обрадовала его девушка. - Он был замечательный мальчик, с ним было очень хорошо.
   - И не посмотрели, что с ним стало?
   - Нам сказали, что его казнили.
   - А посмотреть запись не предложили?
   - Нет, зачем?
   - Чтобы мы расстроились? - предположила Таиша.
   - А кто-нибудь в Империи это смотрел?
   - Шпионы смотрели, - подсказала Гиата. - Может, еще кто-нибудь...
   - Но всем подряд не показывали?
   - Не-ет...
   - Спасибо, девочки, у меня все.
   - А-а-а, - разочарованно согласилась Таиша. - Ну, ты скажи нам, когда закончишь заниматься. Или просто приходи.
   Попрощавшись и отключив передатчик, Алистер плюхнулся на кровать. Вот таким вот образом доказано, что внутриимперская пропаганда не являлась целью фальсификации. Доказано-доказано, безо всяких "если", или тогда уж надо сомневаться вообще во всех сделанных на Гизаэлле выводах. Жаль - это была самая реалистичная версия. Тогда - зачем? И - опять - где? Потому что если не страдать манией величия, то все-таки не для него лично... он многого не знает и не понимает про Империю, конечно. Может быть, эту запись показывали выборочно? В Совете Тейринна, например, мороча таким образом голову своему правительству? Или все-таки работа Федерации, но тогда - зачем? Кому там морочили голову? И чем, чем они это делали? Что еще, кроме несчастного успокоительного поворота ладони, они поменяли? Но проверить версию с Федерацией отсюда никак нельзя. А вот с Империей - можно, только для этого придется раскрыться, рассказать о своих подозрениях и посмотреть на результаты. Но все-таки, может быть, не сейчас.
   Спать было невозможно, несмотря на усталость - в голове все время крутились принципиально не проверяемые версии и догадки. Чтобы чем-нибудь себя занять, Алистер принял душ, прогулялся по коридорам, заглянул в полупустой зал для тренировок и полюбовался на усердно совершенствовавшихся в боевых искусствах имперцев. К сожалению, историческим фехтованием сейчас никто не занимался - может быть, это отвлекло бы его больше. В библиотеке Алистер попробовал почитать какую-нибудь книжку с картинками, но мысли были заняты не тем, и в конце концов он сдался - вернулся в шпионское гнездо, включил "кино" в очередной раз и просидел до утра, просматривая куски и кусочки наугад. Больше ни одной фальсифицированной сцены он не нашел, но он ведь и те, что нашел, ни с первого, ни со второго раза не засек...
   Явившийся в комнату не в середине ночи, а на рассвете Ленни пригласил его позавтракать, и Алистер пошел, запил что-то сладкое молоком, не вникая в кулинарные детали и через раз отвечая на реплики пытавшегося растормошить его имперца, и снова вернулся к записям. В следующий раз он отвлекся на разговор из обычно тихого угла - Иверт приставал к Сэнди, а тот вместо того, чтобы отбрить липучего имперца, вел с ним пока разумную беседу. Начало разговора Алистер пропустил, да и не так ему было интересно, но усталость брала свое, и несколько минут он рассеянно наблюдал, как Иверт, стоящий вплотную к иммигранту, гладит того по плечу и руке, и слушал бредовый диалог:
  
   - Опять сон приснился? - домогался Иверт почему-то не отстранявшегося Сэнди. - Ну хочешь, я с тобой полетаю? Или возьми что-нибудь с луны...
   - Не хочу я летать. - Сэнди тронул приставучего разведчика за руку, но вместо того, чтобы отбросить ее, как ожидал Алистер, просто погладил и отпустил. - Просто сон и лирическое настроение. У тебя, что ли, так не бывает?
   - Ну, бывает.
   - Ну вот и не мешай.
   - Ты уверен, что тебя не надо покатать?
   - Абсолютно.
   - Сэнди, ты ведь сам не свой!
   - Если не успокоюсь за пару часов, я тебя попрошу.
   - Ну ладно... - Иверт с явной неохотой прекратил вмешательство в чужую личную жизнь. Алистер потер закрывавшиеся глаза, осознал, что не спит уже больше суток и, ни с кем не попрощавшись, ушел к себе.
   Проснувшись на закате разбитым, но выспавшимся, он вернулся в гнездо и опять схватился за записи. Плевать, как реагируют имперцы на его неожиданную одержимость - ее можно толковать как угодно, и пусть себе толкуют, если больше нечего делать. Алли, Иверт, Райни и Дари по очереди пытались пригласить его ужинать, гулять и на пляж - Алистер отмел все поползновения разлучить его с видео, но принял от сердобольной и гораздо более решительно настроенной Одени бутерброд-завертку. Он нашел, кажется, еще один случай фальсификации, но там все дело было в свете, без голографической симуляции не поймешь...
   От нерегулярного сна и общей нервозности день и ночь окончательно смешались, но останавливаться было нельзя. Пытаться поймать имперцев на лжи нужно с фактами на руках, а то заморочат голову - и сам не поймешь, где запутался. Добыть факты возможно только одним способом - кроме записей, у него больше ничего нет. А если остановиться и передохнуть, то у всех сразу появится время порасспрашивать, что это он такое интересное нашел, ради чего пропускает свидания, и в ответ придется либо врать, либо говорить, что. Нет уж, не сейчас.
   Но к утру стало ясно, что, во-первых, такого темпа он больше не выдержит, а во-вторых, все, что можно обнаружить при беглом обзоре, он из записей уже выудил. Алистер откинулся на спинку кресла, закрыл немилосердно щипавшие глаза и попытался разобраться, кому, что и как он будет говорить. Сразу Элису? Или все-таки не сразу... С Эрвином связываться не хочется, а с Райвеном можно попытаться. Или сначала опробовать новость на Райни, Иверте или кто еще окажется рядышком? Наверное, лучше так...
   - Сэнди, как я рада тебя видеть! - звонкий знакомый голос едва не подкинул его в кресле. Учитывая, где он его в последний раз слышал, это даже не удивительно... Алистер осторожно открыл глаза и увидел, как знакомая по дворцовым подвалам, куда он до сих пор так и не спустился, Вика обнимается с иммигрантом. Она-то что тут делает? Вот кого не хватало!
   - Я тоже рад, - и сдержанный тихий Сэнди улыбается ей, похоже, совершенно искренне и не спешит отпускать. Может, он просто не видел ее с плохой стороны?
   - Спокойней, - посоветовал Ленни вполголоса. Он, оказывается, тоже был здесь, а Алистер и не заметил даже. - Нас с Алли же ты не боишься.
   - И ее не боюсь.
   - Молодец, - не стал спорить разведчик, хотя он знал, конечно, что собеседника обожгло ужасом, примитивным и необъяснимым, как любая первая реакция. Телепатия - полезная штука...
   - Они с Сэнди что, дружат?
   - И еще как дружат, - подтвердил Ленни. - Она часто заходит, на самом деле, просто тебе повезло пока не сталкиваться.
   - А что она здесь делает?
   - Во-первых, она советник и может делать что угодно и где угодно. Во-вторых, они с Элисом напарники, и она его навещает. В-третьих, она ходит сюда тренироваться.
   - Ясно. "Советник" - это что за звание?
   - У вас нет... - Ленни поморщился, пытаясь подобрать адекватный аналог. - Как... офицер-эксперт, наверное.
   - Эксперт по чему?
   - Зависит от советника. Вика - в основном по персоналу и чрезвычайным ситуациям.
   "Эксперт по персоналу", между тем, ляпнул что-то такое, что Сэнди зарделся как девушка.
   - Вика, прекрати его дразнить! - возмутился устремившийся к эпицентру назревающего беспорядка Иверт.
   - Перейти на тебя? - улыбнулась советник, но жертву отпустила и, даже не потрудившись посмотреть по сторонам, немедленно нашла себе другую в лице Алистера. А надо было удирать, пока она была занята... Женщина стремительно пересекла комнату, вспрыгнула на подоконник и наклонилась к экрану, заслонив свет.
   - Что это у тебя вдруг мазохизм прорезался? - спросила она после секундной паузы. - Мало того, что целыми днями здесь сидишь, так еще и эту гадость смотришь?
   Сейчас или никогда. Алистер, может быть, и предпочел бы "никогда", но уж очень удобный момент оказался. Полная комната самого разного народа, и все смотрят в его сторону, ожидая ответа... Если подделка - дело рук имперцев, но кто-то здесь не был в нее посвящен, то шансы Алистера пережить свое открытие сильно возрастают...
   - Эти пленки подделаны, - выпалил он по возможности ровным голосом и огляделся, пытаясь охватить реакции сразу всех присутствующих. Имперцы смотрели на него внимательно и удивленно; занятые до сих пор ребята вскинули головы от своих экранов. Ждали. Знают они или нет?
   - Ну-ка поподробнее, - велела советник.
   Алистер объяснил, и даже показал сомнительные места. Шпионы, не сводя с него заинтересованных взглядов, слушали; кто-то подошел поближе, чтобы лучше видеть, примерно на середине из комнаты дальней разведки появились Алли и Эрвин.
   - Все? - спросила Вика, когда последняя картинка ушла с экрана.
   - Мало?
   - Вполне достаточно, - уверенно откликнулся Эрвин. - Алли, посмотришь еще раз на тот архив?
   - Посмотрю, - пообещал разведчик и, мотнув хвостом, убежал к своей машине.
   - Райвен тоже посмотрит, как встанет, - пообещал Эрвин. - И Дайен. Ленни, ты не возражаешь - смотаться в разведшколу и поговорить с Джерри и Веном?
   - Ни в коем случае, - Ленни встал, неожиданно потрепал Алистера по плечу и выбежал из комнаты. Вика спрыгнула с подоконника и - без единого комментария - ушла тоже, махнув разведчикам на прощание.
   - Какой ты молодец! - восхищенно сказал Риэл. Хорошо хоть он не стал распускать руки...
   - Почему бы это? - устало спросил Алистер. Либо они действительно не знали, либо имперцы - самые лучшие актеры во Вселенной.
   - Мы все смотрели эту запись, и никому не пришло в голову!
   - Значит, так смотрели.
   - Ты с самого начала знал, что что-то не так?
   - Не исключал такой возможности, - осторожно ответил Алистер. Он не собирался посвящать "коллег" в свои надежды и подозрения - даже или, возможно, особенно теперь, когда становилось все очевиднее, что перекроенная пленка - дело рук его бывших соотечественников. Еще бы знать, зачем они это сделали...
   - С ума сойти!
   - Спасибо! - Райни все-таки кинулся ему на шею, протиснувшись между Одени и Риэлом. Алистер поспешно выпутался из объятий.
   - Какая вам разница, что они рассказали и от чего умерли? - спросил он, вставая и ставя перед собой стул, пока никто больше не последовал примеру Райни. - Тем более что восемь лет прошло.
   - Может, не умерли, - предположил Иверт, и, осмотрев столпившихся имперцев, Алистер с ужасом и восторгом понял, что именно эта мысль пришла им всем в голову сразу, поэтому они немедленно и развили такую бешеную деятельность. - Не зря же они поменяли самый конец. Если их казнили как-нибудь по-другому, не стоило бы возиться.
   - Они могли сто раз умереть с тех пор, - предупредил Алистер.
   - Могли, конечно, - согласилась Одени. - Но теперь мы не знаем точно. Если бы у нас были силы сразу на все посмотреть!
   - Посмотреть - никак, а немножко разгрузить Алли мы можем, - решительно заявил Иверт. - Эрвин, вали отсюда, ты нам не помощник. Алистер, а ты иди-ка спать - от тебя одна тень осталась.
   Можно было возмутиться. Можно было уйти, задержаться у двери и посмотреть, продолжит ли шпионское гнездо свою бурную деятельность. Можно было подняться к себе и разреветься в подушку - от жалости, от зависти, от не оправдавшихся надежд и стыда за эти надежды. Вместо этого Алистер спустился на залитые солнцем мостовые Тейринна, прошел привычным маршрутом до знакомого дома, протиснулся в полуоткрытую, чтобы не скрипела, дверь, стянул с себя одежду, пристроился рядом с двумя спящими девушками и отключился, едва коснувшись смятых простыней.
  
   Алистер понял, что проснулся поздно, еще до того, как открыл глаза. Девочек с ним рядом не было, и ему совершенно расхотелось вставать или даже просыпаться. Фонтан эмоций, бивший из него вчера во все стороны, уменьшился до небольшого фонтанчика, и все-таки... Но имперцы не виноваты, что его соотечественники запытали пятерых пленных если и не до смерти, то близко к тому. Они вообще, по всему выходит, не виноваты. Защищать свою планету никому не возбраняется. С мутантами и колониями сложнее, конечно, но, по крайней мере, это не пассажирские лайнеры и заводы военной техники... хотя и до них может дойти очередь. Но если сравнивать... Так что, принимать предложение Элиса? Или подождать, найдутся ли следы Миэли? А если не найдутся - что это изменит? Так и продолжать сомневаться и перепроверять? Без доступа к секретным данным, пожалуй, перепроверишь, как же... Если его возьмут на работу, то должны будут пустить в архивы. Если что и найдется, так только там, наверное. Тем более что присяги или даже честного слова с него брать не собираются...
   Так ничего толком и не решив, Алистер все-таки открыл глаза и увидел, что он в комнате не один. Просто Гиата сидела на полу у окна, а не на постели, и возилась со своей флейтой, намазывая ее чем-то темным.
   - Светлое утро! - пропела она, улыбаясь своей яркой радостной улыбкой, от которой все плохое разом вылетало из головы.
   - Я не знал, что ты дома. - Алистер скатился с кровати и примостился рядом с девушкой. - Тебе тоже хорошего утра. Что это?
   - Это от влаги, надо иногда протирать, а то испортится. Как ты спал?
   - Хорошо. А где Таиша?
   - Она обещала с детьми поиграть, а я решила остаться. Ты такой грустный пришел.
   Алистер обнял ее, не зная, что тут можно сказать.
   - Спасибо, - наконец нашелся он, - я уже не грустный.
   - Я вижу. Что-то случилось с ребятами?
   - Нет... То есть да - в каком-то смысле. Помнишь, я спрашивал тебя про пленки?
   - Угу.
   - Они подделанные.
   - Не настоящие?
   - Нет, настоящие, просто кое-что изменено.
   - Это ты сам выяснил? - восхищенно спросила Гиата и, даже не дождавшись кивка, продолжила: - Какой ты молодец! И что теперь?
   - Не знаю, я же там с утра не был.
   - Но ты же знаешь что-нибудь! Больше, чем я!
   - Ну... да. Теперь все гнездо выясняет, кто подделал пленки, почему, как именно и... есть ли шанс, что ваши пилоты живы. А больше я ничего не знаю.
   - Это же замечательно! - девушка отложила флейту, обняла Алистера и принялась целовать его с таким энтузиазмом, что он слегка оторопел.
  
   - А почему ты так рада? - спросил Алистер чуть попозже, когда они угомонились и обнаружили, что чудом не угробили флейту, но зато расплескали банку с раствором и испачкали в нем гиатины волосы.
   - Как же я могу быть не рада, если кто-то, может быть, не умер? - удивилась девушка. - А ты разве не рад?
   - Рад, конечно. Но не так сильно.
   - Ты просто не показываешь это, а на самом деле очень так. Я же чувствую.
   Возразить было нечего. Откуда он, в самом деле, знает, что именно она чувствует?
   - Тогда ты очень бурно выражаешь свои чувства.
   - А зачем надо не бурно?
   - Низачем, наверное, - согласился Алистер. - Просто в Федерации так не принято. Но раз вы все равно все чувствуете... А ты хорошо знала Миэли?
   - Угу.
   - Как хорошо?
   - Очень хорошо, - на Гиатиной щеке появилась очаровательная ямочка. - Помоги мне отмыть волосы, Алистер. Мне не нужно, чтобы они были водо-непро-ни-цаее-мые.
   - У вас с Ленни что, была общая старшая сестра? - продолжил расспросы Алистер, послушно следуя за ней в ванную.
   - Не-а. Но я хорошо знаю и его старшую сестру тоже. Империя - маленькая страна, Алистер, все всех знают. А я тогда была уже достаточно взрослой, чтобы все помнить и понимать. Разве ты плохо помнишь, что было восемь лет назад?
   - Ну-у, нет.
   - Ну вот и я хорошо.
   - Тогда, может, ты расскажешь мне, как он улетал?
   - Это как? - удивилась Гиата, запрокидывая голову. Алистер намочил ее волосы и принялся оттирать уже впитавшуюся жидкость шампунем и шершавой губкой.
   - Ну, был ли он расстроен или подавлен...
   - Нет, он хотел лететь.
   - Он думал, что вернется?
   - Этого никто заранее не знает, и он не знал. Но ему было интересно. И полезно. Все понимали, что нужна разведка, и он тоже, и он был рад, что Элис из всех выбрал именно его.
   - Он не боялся?
   - Не знаю. Мальчики никогда не признаются.
   - Так-таки и никогда?
   - Ну, может быть, только если им два года, - улыбнулась Гиата. - По-моему, это уже не отмоется, Алистер, как ты думаешь?
   - Боюсь, что нет. У тебя нет никакого растворителя?
   - Можно найти, но волосы тоже растворятся. Давай лучше отрежем, - решила девушка, принимая вертикальное положение.
   - Не жалко?
   - Они еще вырастут. Как принято носить волосы в Федерации, Алистер? Как у тебя?
   - Нет, женщины по-другому носят.
   - Давай ты мне сделаешь как в Федерации!
   - Что ты, я не умею! - отказался Алистер, представив себе, как он пытается соорудить прическу "фея" из гиатиной черной гривы.
   - Ну, пойдем ребят попросим, - решила девушка, вскакивая на ноги. - Одевайся, ешь что-нибудь быстренько, и пойдем. Я понимаю, что тебе скоро пора во дворец, а без тебя у меня ничего не получится.
   Во дворец Алистер не торопился, но разубеждать Гиату не стал. Они собрались за пять минут, вышли на улицу и направились в глубину острова.
   - Куда мы идем? - поинтересовался Алистер, когда они прошли поворот ко дворцу и продолжили плавный подъем наверх.
   - К катерам. Ринал сейчас там, и он обещает нам помочь.
   За следующие пять минут Алистер выяснил, что Ринал - пилот второй линии и стричь волосы, наверное, тоже не умеет, но зато его катер может показать им всем картинки причесок Федерации, из которых Гиата что-нибудь выберет, а уж под ее руководством робкие мужчины должны как-нибудь справиться с задачей. Алистер хотел было возразить, но потом вспомнил недавний разговор с Гиатой, что она "любит глупости", и промолчал; к тому же познакомиться еще с одним пилотом и заодно проверить его реакцию на новость о пленках было интересно. Гиата каким-то шестым чувством безошибочно отыскала нужный им катер среди ряда таких же машин, они вошли в открывшийся люк, прошли небольшим коридорчиком и оказались в точно такой же рубке, как и во всех других виденных Алистером на Гизаэлле летающих машинах.
   Ринал, оказавшийся улыбчивым парнем по-имперски неопределяемого возраста, обнялся с Гиатой, кивнул Алистеру, предложил обоим сока и сладостей и только потом сказал: "Гнездо гудит, как пчелиный улей, Алистер. Я слышал, твоя работа".
  
   - У вас не планета, а фабрика слухов.
   - Да, нам не раз говорили, - пилот сверкнул улыбкой и положил руку на панель. Пол рядом с ним запузырился и начал подниматься бугром. - Не волнуйся, это вам с Гиатой будут кресла.
   - А что ты слышал? - спросил Алистер, жалея теперь, что первой с языка слетела колкость. Хотя Ринал, вроде, не обиделся.
   - Что последние двадцать-тридцать минут каждой записи сделаны искусственно с использованием элементов предыдущих часов и голографики. Самая большая часть совпадений с пленкой Дариэля - похоже, что ее взяли за образец. Настоящие записи пока не нашли, следов ребят - тоже. Алли ушел спать, пока все себе не пережег.
   - Тогда ты знаешь больше, чем я, - сказал Алистер, пораженный скоростью работы имперцев. Это же надо - не только провести такой анализ, но и растрепать о нем меньше, чем за восемь часов! - А кто еще знает?
   - Все, кому интересно... весь Тейринн-то наверняка. А что?
   Кресла тем временем выползли из пола и сформировались. Сначала они выглядели как уродливые склизкие грибы, но потом поменяли форму, став похожими на глубокие чаши. Гиата легко вспрыгнула в одно из них и уселась там, как фея в цветке.
   - Ничего. А тебе почему интересно? Ты тоже знал Миэли?
   - Мне тогда было десять лет, и я жил далеко отсюда, - улыбнулся Ринал. - Но я люблю терять товарищей ничуть не больше, чем любой нормальный человек. Гиата сказала, что хочет стрижку, как в Федерации. Если я покажу тебе несколько картинок, ты скажешь, какие сейчас в моде?
   - А откуда ты их возьмешь?
   - У нас есть подборка вашего кино.
   - Валяй.
   Первый кадр из "подборки кино" поверг Алистера в шок. Не то чтобы он ни разу не видел Лайзу Розу во всей ее несомненной прелести, но не здесь же! И не восседающей... ну, на чем еще может восседать Лайза - звезда порнографической промышленности последнего десятилетия. Второй кадр демонстрировал Лайзу же, но уже брюнетку и пока практически одетую. Третий оказался с Ранеттой Флайэвай в розовых кружавчиках вместо нижнего белья...
   - Ничего приличнее вы не импортировали? - выдавил "гость планеты".
   - Что ты, это же самое интересное! - уверила Гиата, критически рассматривавшая прелестные головки. Почему-то в сравнении с ней - даже без косметики, в простой серой блузке и со слипшимися волосами - они меркли, как звезды на рассвете. - Шпионы говорят, что у вас есть еще ком-меди-и, но их невозможно понять. А в остальных кино все только умирают без толку, и никому не нравится. Еще есть, Ринал?
   Пилот нашел еще пару дюжин разных причесок. Компрометирующие позы хозяек локонов смущали одного Алистера. Гиату они вообще не интересовали, а Ринал только сказал про одну, что никогда бы не подумал, что у такой худенькой девочки хватит на такое сил и гибкости. Алистер хотел было просветить пилота, как снимается подобное, да и вообще любое, кино, но не стал. В конце концов, Гиата попросила увеличить пару изображений, про одно из них пожаловалась, что ее волосы так не лягут, выбрала другое и погнала Ринала за ножницами.
  
   "Ножницы" оказались не инструментом, а издержкой перевода - аналогичное по функции приспособление у имперцев выглядело совершенно иначе и имело, по мнению Алистера, слишком много острых кромок. Тем не менее, Ринал управлялся с опасным приспособлением уверенно, ни разу не порезал ни себя, ни Гиату и после получаса мучений достиг удовлетворившего девушку результата. Остриженные косы впитались в пол катера, избавив пилота от необходимости приводить рубку в приличный вид. Гиата осмотрела себя в одном из экранов, превращенном в зеркало, проверила, что пряди со всех сторон действительно разной длины, как и у модели, и критически нахмурилась. На взгляд Алистера, расстраивалась она правильно - у звезды экрана волосы разлетались в созданном с помощью литров геля, лака и помады "художественном беспорядке", а смоляная жесткая грива девушки распушилась неровным ореолом. Если бы предохранительная жидкость попала чуть выше, они вообще стали бы "ежиком". Теперь понятно, почему даже имперские военные не стригутся коротко. Упихать такой кошмар в капюшон их космических скафандров или убрать его с глаз гораздо сложнее, чем те лохмы, которыми тут щеголяют все подряд...
   - Не годится, - выдала вердикт девушка, выпрыгивая из кресла. - Я похожа на кошку после ванны.
   - Они отрастут, - попытался утешить Алистер.
   - Конечно, отрастут, но мне и до этого надо как-то жить! Почему у нее все как водопад, а у меня - так?
   Алистер объяснил про гели и лосьоны. Оба имперца внимали с таким неподдельным интересом, будто ни разу не слышали ни о чем подобном.
   - Они долго держатся? - спросил Ринал, дослушав все, что Алистер имел сказать по не очень хорошо знакомому вопросу.
   - Если судить по моим знакомым, пару часов.
   - А потом?
   - Потом держатся все хуже, и к концу дня уже надо обновлять, особенно если куда-то идешь. Или если... - тут до него запоздало дошла главная проблема внедрения в Империи современных федерационных средств ухода за собой. - В любом случае, Гиате не подойдет. Она же хочет купаться несколько раз в день и бегает постоянно. Все сползет за пять минут.
   - А как же ваши девушки? - удивился Ринал.
   - Они так не носятся, а душ принимают по утрам.
   - Совсем не бегают? - удивилась Гиата. - Никогда? Они не любят?
   - Кто любит - бегает. Но в специальное время и в специальных местах, и косметику туда... ну, иногда носят. Но потом сразу смывают, потому что она перестает держаться.
   - А-а-а... Жалко, - расстроилась девушка. - Красиво получается. Но если только осторожно-медленно гулять весь день, то не надо. Я что-нибудь другое придумаю... Мне все равно надо было менять... как я выгляжу? А то все привыкли.
   - А зачем менять?
   - Ну как же; всем же нравится новое. Вот будет новое... Только надо подумать и посмотреть... Ринал, ты куда-нибудь летишь?
   - Нет, у меня были другие планы.
   - Ну и хорошо. Оставь зеркала и сделай мне, пожалуйста... как я три раза лент, по три горсти желтой и белой краски и две спирали для заколок, вот такие вот. - Гиата показала руками, какие. - И можешь идти. И Алистер тоже может; мне надо одной подумать.
   Пилот, не споря, подошел к панели и принялся выполнять заказ. Разговор с катером шел телепатически, так что как именно можно заставить машину "сделать" ленточки и краску, осталось для наблюдателя загадкой. Впрочем, языка техники он все равно не понял бы, даже если бы Ринал говорил вслух. Когда из ближайшей стены пополз белый хвостик, в котором можно было с некоторым напряжением опознать ленту для волос, Алистер поцеловал Гиату и ушел. Он бы с удовольствием посидел с ней и посмотрел, как и над чем она будет думать, а главное - что из этого выйдет, но "можешь идти" было произнесено девушкой так уверенно и непреклонно, что он не решился даже спросить, возможно ли попытаться обжаловать ее решение. Дома, услышав подобное распоряжение от женщины, он бы, может, и оскорбился, но обижаться на Гиату не хотелось, да и не получилось бы. Даже без учета разницы в культурном багаже - только этим утром она отменила все, что могла, чтобы посидеть с ним и удостовериться, что он в порядке, и не обиделась за испорченную прическу... Как можно предъявлять после этого претензии? И вообще, то, что она считает себя вправе сказать двум мужчинам, как минимум один из которых - ее любовник: "Уходите, мне нужно побыть одной", - и не ждет ни возражений, ни возмущений, ни даже вопросов, уже очень интересно. А в шпионском гнезде его наверняка встретит что-нибудь любопытное, да и вечер не за горами... Как раз можно будет посмотреть, что она надумает со своей прической. И, кстати о прическе и моделях - надо подать, скажем, Алли идею импортировать какую-нибудь культурно нейтральную видеопродукцию, а то бедные девушки смотрят непонятно что...
   Занятый этими мыслями, Алистер и не заметил, как дошел до дворца, но у дверей гнезда чуть притормозил. Что ему скажут "коллеги"? И как?
   - Алистер! - донеслось из комнаты. - Заходи! Посмотри, что Райвен нашел!
   Телепаты, мать их... И теперь не уйдешь даже. Впрочем, он и не собирался. Алистер решительно толкнул дверь и погрузился в уже знакомую атмосферу шумной увлеченной работы, только теперь она казалась еще и слегка лихорадочной. Полузнакомый шпион у двери вскочил со своего места и обнял его, чуть не поломав ребра, - несмотря на свой традиционно небольшой рост и отнюдь не богатырское сложение; несколько соседей последовало его примеру, прежде чем ошарашенный Алистер восстановил дыхание и возмутился:
  
   - Ошалели все? Отцепитесь! С начальством своим обнимайтесь, на фиг!
   Разведчики прекратили коллективное помешательство, и Алистер отступил к двери, пытаясь установить между ними и собой нормальное расстояние. Сэнди бегло улыбнулся ему из своего угла и уткнулся снова в экран.
   - Извини, - примиряюще сказал Райни, который тоже намыливался полезть к нему с необъяснимыми нежностями, но не успел. - Очень сложно запомнить, что ты не любишь. Райвен нашел свидетельства того, что три строго секретных груза были перевезены с этой базы через два дня после официальной даты расстрелов. И это очень обнадеживает.
   - База разведуправления; там что угодно могло быть, - отмел Алистер. - И три, а не пять.
   - Ну, хоть что-то. Пока уже это хорошо. Рассказать тебе, что еще мы теперь знаем?
   Алистер выслушал пересыпанный подробностями и экранными иллюстрациями отчет, полностью укладывавшийся в уже рассказанные Риналом новости, и уже почти решил отправляться в библиотеку учить язык - восхищенные и одобрительные взгляды со всех сторон начали его нервировать, - когда до него дошло отсутствие нескольких фигурантов. Ну, Райвен, Алли и Эрвин - понятно, эти наверняка у машин дальней разведки или спят, а Иверт где? Он, не пряча интерес, спросил это у иссякшего Райни.
   - Поехал за коммандером Клейном. Его пора забирать - приговор утвержден, обжалован и кассация отклонена.
   - А почему не Ленни в этот раз?
   - Покататься всем хочется, - улыбнулся Ленни, который сказал две фразы за все объяснение. - А я ездил за тобой.
   - То есть у вас очередность.
   - До определенного предела. Но в этот раз нужен Иверт или еще кто-нибудь с неповрежденным потенциалом... Хочешь, я тебя провожу? - перебил сам себя Ленни. Алистер, который действительно собирался отправиться учить язык, хотя и не успел сообщить никому о своем намерении, согласился.
   - Откуда ты знаешь, что я не собирался оставаться?
   - Показалось, - пожал плечами Ленни. - Объяснить тебе, зачем потенциал?
   - Сначала объясни, о чем речь.
   - Телепатические способности. Затем, что когда мы забирали тебя, надо было всего-то вскрыть шлюз, а его мы планируем выкрасть из камеры, поэтому придется контролировать много ваших приборов. Мне или Райни, чтобы удержать столько телепатических связей, придется наизнанку вывернуться.
   Они дошли до библиотеки, и Алистер принялся выбирать книжки с уже знакомой полки. Ленни остановился рядом, но помощь не предложил.
   - Как вы вообще управляете нашей техникой телепатически? Вашей - еще понятно...
   - Это хорошо, что тебе понятно, - усмехнулся Ленни. - Но боюсь, что ты единственный понимаешь, потому что никто больше не знает, как работает телепатия. Просто... в один прекрасный день стало так. Неожиданно. Мы видим ваши машины как непрекращающееся мельтешение. Очень интересно, но совершенно не так, как вы, наверное. И получаем из них телепатически совсем не то же, что через нормальный интерфейс. Правда, с дверными замками попроще, они и сами проще...
   - А если там будет засов?
   - Силой мысли его не откроешь - придется плавить или резать. Но я не потому напросился тебе в провожатые. Из-за чего ты так расстроился вчера?
   - Ты бы не расстроился? - Алистер сгрузил выбранную литературу на стол и навалился на гладкую деревянную поверхность всем весом. - Если бы оказалось, что твои соотечественники, начальники, друзья замучили кто знает сколько человек и не постеснялись записать это на пленку?
   - А ты думал, что у вас этого не бывает? - удивился Ленни.
   - Я вообще об этом не думал.
   - Тэри, не держи меня за идиота. По этому поводу ты мог бы переживать с момента отлета - что изменилось, когда ты рассказал нам... ох. Ты думал, эти искажения - наших рук дело? Для тебя?
   - У меня была такая версия, - признался Алистер, пораженный быстротой и, главное, правильностью догадки. Ленни явно соображал иначе, чем он сам. Хорошо бы еще понять, чем он руководствуется...
   - Хорошая версия, - кивнул разведчик. - Могла бы быть правдой, если бы она пришла нам в голову и если бы у нас было принято врать потенциальным друзьям и союзникам.
   - А не принято? - усмехнулся Алистер, сам не понимая, хочет он в это верить или нет.
   - Не-а. В конечном счете потеряешь союзников. Но ты уходишь от вопроса. Почему ты расстроился, когда понял, что пленки подделали в Федерации, а не тут? Жить-то тебе здесь.
   - Может, я хотел сохранить иллюзии о своей родине.
   - Зачем?
   - Приятно их иметь.
   - Иллюзии? - удивился Ленни.
   Алистер рассмеялся, но смех вышел невеселый.
   - Ты тоже уходишь от ответа, - обвинил он. - Ты бы не расстроился на моем месте?
   - Расстроился бы, конечно, - согласился имперец. - Вон, и Сэнди всегда переживает. Но в этот раз твоя наблюдательность и наша невиновность, может быть, спасли пять жизней. Или хотя бы три.
   - Даже если тогда они были живы, за восемь лет это тридцать раз могло измениться.
   - Могло, - кивнул Ленни. - Но мы поищем пока. Не хочешь сходить искупаться после занятий?
   - Давай, - согласился Алистер, не рассчитывавший долго просидеть над книжкой.
   - Тогда я еще поработаю, а ты зайди за мной, когда закончишь.
  
   Следующий в серии учебник письменной речи оказался еще сложнее - Алистеру пришлось перечитать азбуку и несколько первых рассказов, чтобы понять, о чем идет речь и как эта речь произносится, но как только он перестал спотыкаться на словах, текст начал обретать смысл с пугающей быстротой. В этот раз Тэфи написала историю о маленькой девочке, которая любила лошадей. Как она умудрилась передать эмоции и абстрактные концепции по большей части незнакомыми словами на фоне рисованных иллюстраций, Алистер объяснить не мог, но когда он, дочитав до конца главы, полез в словарь проверить понимание новых слов, оказалось, что он угадал все, включая "восхищаться", "нежность", "дружба" и "наслаждение". И этот талант растрачивается попусту в иммиграционной конторе!
   Следующий текст, такой же необъяснимо-понятный, был о путешествии на паруснике. Алистер живо вспомнил рисованный путевой дневник Таиши. Тэфи тоже была на Континенте, наверное, или куда еще тут можно доплыть на корабле? Увлекшись, уже не заглядывая в словарь и азбуку, он прочитал с полдюжины рассказов, и на середине последнего внезапно осознал, что прекрасно понимает чужую письменную речь без перевода, не анализируя и даже практически не ассоциируя ее со знакомыми словами, и все это без зубрежки или помощи учителя. Как водится с такими вещами, от осознания процесса ощущение схлынуло, Алистер начал запинаться, интерпретируя черные закорючки, и решил, что учебу пора сворачивать, потому что после такого педагогического чуда зубрить словарь, как в колледже на уроках староанглийского, было бы полным идиотизмом. Цветок у окна, на который он сначала не обратил внимания, удлинил свои... ветви? протуберанцы? и шевелил ими на ветру. За окном сгущались яркие имперские сумерки, наступал вечер, теплый и свежий, с моря тянуло влажным бризом. Алистер обернулся к двери и увидел прислонившегося к косяку Алли.
   - Ты меня ждешь? - спросил он, поразившись расслабленной задумчивой позе шебутного разведчика.
   - Ага. Ты был очень занят, - Алли сверкнул улыбкой и весь засиял, как будто его включили в розетку. - Жалко мешать, когда человек так сосредоточен... Но я недавно жду. Пойдешь плавать?
   - Я обещал зайти за Ленни.
   - Я позову! - Алли слегка подпрыгнул на месте, разворачиваясь к двери. - Пойдем?
   Кайл, Ленни и Риэл присоединились к ним по пути вниз, и всю дорогу до пляжа четверка имперцев дурачилась, играя в эквивалент салочек, препираясь о работе, дразня Кайла за ежедневную смену любовниц, Риэла - за "проваленный" спарринг и Алли - за связанное с машиной дальней связи непонятно что. В воде они свои развлечения не прекратили, но поменяли, включив в них Алистера. Игра "утопи противника" далась иммигранту лучше, чем кошмар с парализаторами, и тем не менее, они с Кайлом вымотались прежде всех и устроились на берегу досматривать состязание. Через пару минут к ним присоединился отфыркивающийся Ленни. В отличие от гостей из Федерации, разведчик плюхнулся не на песок, а в мелкую воду. Почему-то имперцы не против поваляться в мокром песке, и даже не всегда смывают его, уходя с пляжа... Алистер посмотрел, как очередная волна перекатывается через Ленни, занося его смесью песка и обломков ракушек, и вспомнил вопрос, который хотел, но забыл задать в прошлый раз, когда видел эту компанию раздетыми.
   - Ленни, почему вы все в шрамах, я понимаю, но почему так неравномерно?
   - А как должно быть? - заинтересовался разведчик, подставляя голову под новый барашек.
   - Не похоже, чтобы вы берегли руки и лицо, но, например, у тебя там нет рубцов. А казалось бы, должно быть скорее наоборот.
   - Это только у тех, кто работает с техникой, - уверил Ленни. - Руки, грудь и лицо первыми горят, у меня там четыре раза всю кожу меняли.
   - Горят - в буквальном смысле слова? Или это все-таки преувеличение?
   - Ни то, ни другое. По ощущению похоже. Ты думаешь, почему Алли у тебя выиграл? Ему не впервой.
   - А как это выглядит?
   - Когда-нибудь увидишь, - пообещал Ленни. - Но снаружи это не очень интересно. Кайл, ты помнишь, что Алли должен спать хотя бы восемь часов в сутки?
   - Помню, я слежу.
   - Почему? - влез Алистер.
   - Нагрузка большая... Тебя зовет Гиата. Пойдешь, или сказать, что занят?
   - Пойду обязательно, - пообещал Алистер, вставая и отряхиваясь. - Отмоюсь вот только. Где она ждет?
   - В кафе, где играет. Очень гордится собой, так что готовься хвалить.
   - Ленни... - Ему не очень хотелось спрашивать, но почему-то это казалось важным. "Почему-то" - уж перед собой-то не надо кривляться! Была у обеих девушек какая-то тайна, а может, и не одна, не зря же они так старательно обходили половину вопросов, связанных с их прошлым! Конечно, личные тайны - их право, а все-таки интересно. - А откуда ты так хорошо знаешь Гиату?
   - Я тоже люблю музыку, - улыбнулся шпион. - И глупости.
   - По тебе не скажешь!
   - Разве? Скажи об этом, пожалуйста, Элису. Я тебе что-нибудь за это подарю... Хочешь новый передатчик, поменьше?
   - Сам разбирайся со своим начальством, - с достоинством отказался Алистер, хотя избавиться от громоздкого прибора было бы заманчиво. - И какие же вы вместе любите глупости?
   - Спрашивай девушек, - посоветовал Ленни. - Может, тебе тоже понравятся. Светлой ночи, Тэри, поцелуй ее за меня.
   Когда условно отмытый от песка и порядком исцарапанный Алистер зашел в знакомое кафе, ему пришлось здорово приглядеться, чтобы узнать сидящую на одном из столов девушку, несмотря на то, что она была в помещении одна. Неудачная утренняя прическа превратилась из лохматого безобразия в чудесную смесь тонких черных косичек с бусинами на концах, голубых, белых и желтых прядок и длинных голубых лент. Вместо обычных широких и ярких сценических платьев Гиата оделась в простенькую голубую рубашку, едва закрывающую бедра, а на ноги надела что-то типа вязаных носочков. Эффект был феерический и совершенно негуманоидный, особенно если принять во внимание "косметику" в виде желтых и белых спиралей и точечек по всему телу.
   - Ну как? - с интересом спросила девушка, соскакивая на пол и подбегая к остолбеневшему любовнику.
   - Замечательно, - честно похвалил он.
   - Похоже на картинку?
   - Совершенно не похоже.
   - Да? - расстроилась девушка.
   Чем она рассчитывала быть похожа на ту несчастную порнозвезду? Цветом? Та была рыжая...
   - Гораздо лучше! - на всякий случай уверил Алистер. - У нее так никогда не получится. Как тебе такое в голову пришло?
   - Не знаю, - пожала плечами девушка, и полезла обниматься. Он испугался было, что измажется сам и смажет ее раскраску, но рисунок не пострадал. - Будешь ужинать? Сегодня есть рыба.
   Доедал Алистер уже после того, как в кафе начал собираться народ. Таиши сегодня не было, и Гиата выступала одна. Оказалось, что она полностью сменила не только образ, но и репертуар: музыка стала более лирической, а танцы - такими чувственными, что по крайней мере одному из зрителей немедленно захотелось избавить музыкантшу от и так условно прикрывавшей все самое сокровенное одежды. Но Алистер, конечно, не стал распускать руки, а вот уйти из кафе, не досмотрев представление, оказалось выше его сил. Через пару часов стало ясно, что местное население разделяет его чувства: зрители все прибывали и, казалось, смотрели и слушали внимательнее, чем когда-либо. Похоже, они бы сидели до рассвета, но девушка закруглила представление в обычное время, опустила флейту и попросила: "Алистер, иди сюда".
   Он подошел, ожидая абсолютно всего, и все равно оказался огорошен, когда еще тяжело дышавшая Гиата попросила: "Расскажи всем про Золушку". Менее подходящей к ее выступлению истории, по его мнению, быть просто не могло... ну, может быть, "Красная Шапочка". Но Алистер не стал спорить, сел на край сцены и послушно начал сказку. Имперцы слушали его так же внимательно, как только что - Гиату, а та устроилась на прохладном полу рядышком и смотрела таким любящим взглядом, что гость планеты готов был говорить вечно или, по крайней мере, до тех пор, пока не отсохнет язык.
   Как только Золушка и принц сыграли свадьбу, а рассказчик перевел дух, одна из девушек встала, робко и аккуратно, как школьница.
   - У Тины вопрос, - объяснила Гиата.
   - Спрашивай, - пригласил Алистер.
   - А хрусталь не бьется совсем? Или там специальный мягкий пол для хрустальных туфелек?
   - Это был заколдованный хрусталь, - нашелся Алистер, и девушка серьезно кивнула, как будто ей все сразу стало понятно.
   - А почему Золушка не могла поехать на бал одна? Мачеха ее заколдовала? - выдал версию кто-то из дальнего угла.
   - Мачеха - не волшебница, но Золушка была робкой и послушной девушкой, - объяснил Алистер, начиная входить во вкус. Таиша с Гиатой спрашивали примерно то же самое, и им было так же смешно и интересно отвечать. - Еще вопросы?
   Через пару минут стало понятно, что свои силы Алистер переоценил. То ли имперцам никогда не рассказывали сказок (может, у них и не было своих?), то ли новое было для них сущим праздником, но про судьбу несчастной падчерицы им было интересно абсолютно все. Спрашивали в основном девушки - они вообще были более бойкими... ну, или им уступали очередь, или они меньше знали о Федерации. Одна маленькая, по пояс Алистеру, девочка даже протиснулась к самой сцене, чтобы высказать свое недоумение по поводу того, почему же Золушка не пригласила своих сестер во дворец, когда стала принцессой, раз им туда так хотелось, а также зачем мачеха вообще взяла чужую дочку на воспитание, если та ей не нравилась. Потом парень в военной форме, которому вообще-то логичнее было бы интересоваться своей полураздетой спутницей или соблазнительно разукрашенной Гиатой, чем сказками для дошкольников, захотел узнать, понравилось ли крысе быть кучером и превращала ли фея других животных в людей по расписанию или же когда в голову взбредет. Потом он спросил еще, превращала ли фея людей в животных, и как они при этом думали, и о чем, и спрашивал бы, похоже, дальше, но девушка в целомудренном зеленом наряде поинтересовалась, не хочет ли он попробовать, и они затеяли шутливую перебранку, а Алистер отвлекся на следующий вопрос - о том, какое у Золушки было платье и почему фея не сделала этот со всех сторон праздничный наряд прозрачным, как туфельки.
   Едва найдя приемлемое объяснение тому неочевидному факту, что прозрачному платью не место на балу, Алистер был дернут за рукав той самой малышкой, которую так озаботила судьба злых сестер. На этот раз она хотела знать, где шаталась крестная, пока Золушку обижали дома. Прежде чем Алистер успел придумать подходящее для феи место обитания, девочка придумала ответ сама и радостно сообщила его всем присутствующим.
   - Почему на войне? - переспросил Алистер, решив поначалу, что либо он не понял из-за ребенкиного акцента, либо она перепутала слова, так как ни один из присутствующих в комнате людей даже не улыбнулся.
   - Оттуда иногда нельзя вернуться, даже если надо, - объяснила деточка.
   Крыть было нечем, но рассказчик был спасен очередным вопросом - один из ребят в военной форме пожелал знать, зачем понадобилась эпопея с туфелькой и почему Золушка не могла прийти к принцу после бала и все ему рассказать.
   - Нам пора домой, - прервала грозящую затянуться паузу Гиата. - Поздно. Пойдем, Алистер? Меня еще надо отмывать.
   Отмывание танцовщицы и расплетание ее прически оказались такими же волнующими, как и в первый раз, но потом девушка вспомнила, что Алистер "не любит спать снаружи", и они пошли в дом, наскоро отряхнувшись от песка. Занимался рассвет, по улицам пробегали редкие прохожие, на одном из парапетов рисовал воду и камни лохматый полуодетый мальчик с запасным карандашом во рту...
   - Гиата, - вспомнил Алистер, - Ленни говорил, что вы знакомы.
   - Знакомы, - в уголке рта девушки опять появилась лукавая ямочка.
   - И еще он говорил, что любит музыку.
   - Значит, любит, раз говорил.
   - И просил тебя за него поцеловать.
   Гиата остановилась, повернулась и подставила губы. Целовать ее Алистер был готов сколько угодно, но стало понятно, что окольным путем он ничего не выяснит.
   - И откуда ты его так хорошо знаешь? - спросил он, отстраняясь после затянувшихся поцелуев. Здесь, очевидно, не было принято прятаться по углам, но он по старой привычке нервничал и в людных местах ласкать девушку не решался.
   - Не столько хорошо, сколько... интимно? Правильное слово?
   - Смотря что ты хочешь сказать.
   А нечего напрашиваться на откровенность. В очередной раз. И нельзя даже сказать, вспоминая, как накинулись на него девочки или как Таиша искала острых ощущений в компании другого "гостя со звезд", что это неожиданная информация.
   - Когда секс, - уточнила ничуть не смущенная Гиата.
   - Тогда правильное, - подтвердил Алистер, стараясь сохранить не только внешнее, но и внутреннее спокойствие. Получалось, видимо, плохо, потому что девушка прижалась к нему и успокаивающе погладила по руке. Алистер обнял ее в ответ и спросил: "Он тебе нравится?"
   - Мне много кто нравится, и он тоже. А почему ты расстраиваешься?
   - Я стараюсь не расстраиваться.
   - Я знаю. Но почему надо стараться?
   - Я ревную, - объяснил Алистер, останавливаясь у входной двери, но Таиша наверняка спала, а опять будить ее плохими эмоциями не хотелось. Хотя кто знает, какая у нее дальность...
   - Как в книжке? - удивилась девушка. - Не надо, в книжках из этого ничего хорошего не получается.
   - И в жизни не получится, - согласился бывший разведчик, а теперь вообще неизвестно кто. - Неужели у тебя ни разу не бывало, чтобы тебе нравился кто-то, кто не обращает на тебя внимания?
   - Бывало. Но я же обращаю!
   - А вдруг перестанешь?
   - А если перестану, ты очень расстроишься?
   - Обязательно.
   Девушка рассмеялась, поцеловала его в нос, приподнявшись на цыпочки, и потянула в дом.
   - Пойдем спать, тебе уже не грустно, а интересно! Ты мне не разонравишься, ты очень хороший. Даже когда не эк-зоти-и-ческий. Ну пойдем спать! Я устала!
  
   Ближе к полудню Алистер проснулся со свежей головой и, что было для него нехарактерно, сразу решил, что будет делать. Умолять сонных девочек и проснувшихся шпионов обещать ему, что мирное население Федерации не пострадает от захвата их родины страшной Империей, было столь же глупо, сколь и непродуктивно. Зачем задавать вопросы, если не собираешься верить ответам? А то, чему он готов верить, он уже давно собрал и даже обдумал. Алистер расцеловал Гиату с Таишей и отправился во дворец, но по дороге его опять одолели сомнения в правильности принятого решения, он замедлил шаг, а потом, в коридоре между столовой и залом для тренировок, и совсем остановился . Может быть, подождать еще? Поучить язык, поспрашивать всех подряд... Лишнее время на подумать еще никому не вредило. Он обернулся, услышав мягкие шаги за своей спиной, и столкнулся лицом к лицу с Элисом, растрепанным и мокрым, в смятой синей форме, с которой струилась на пол вода. Пораженный таким видом шефа разведки, Алистер отступил к стене.
   - Добрый день, - кивнул ему Элис, как будто блуждание в таком виде по официальной организации было самым обычным делом. - Хорошо, что ты мне попался; я уже собирался сам тебя вызвать. Пройди со мной в кабинет.
   Алистер послушался, взволнованный и заинтригованный одновременно. Разумнее было, конечно, помолчать, но он все равно не выдержал и спросил: "А почему вы... ты в таком виде?"
   - Тренировался, потом купался, - пояснил разведчик. Хорошо хоть, он сразу понял, что имеется в виду. - Обсохну со временем. Ты оказал нам большую услугу.
   - Я не имел этого в виду, - ляпнул Алистер. К сожалению, до того, как вспомнил, что нужно следить за языком, но его собеседнику, похоже, было пофиг, что он несет. Элис только усмехнулся в ответ и прикрыл за ними дверь продуваемого всеми ветрами кабинета.
   - Садись, - предложил он. - Имел ты это в виду или нет - в данном случае неважно. В Федерации тебе полагалась бы какая-нибудь награда. К сожалению, у меня в этом плане ограниченные средства. - Алистер собрался было съязвить, что средств у начальника разведки должно хватать, но Элис продолжил после едва заметной паузы, и он не решился перебивать: - Медалей у нас нет, присвоить тебе очередное звание я не могу за неимением званий, деньги тебе Райвен и так даст, когда вспомнит, лошадь или катер, я подозреваю, тебя не обрадуют. Экскурсию по планете ты в любой момент можешь устроить себе сам. Ты чего-нибудь хочешь?
   "Чего-нибудь хочешь?" - это был многомилионный вопрос. Еще месяц назад он хотел бы вернуться, но сейчас дом был одновременно близок и недосягаем, как вера во всеблагого бога. Что он, действительно, может попросить в награду у этих ненормальных людей? У которых нет званий и медалей и которые искренне считают, что пойманный вражеский разведчик способен самостоятельно устроить себе экскурсию куда угодно? Да, а денег на дорогу ему дадут, когда вспомнят. А если бы его "обрадовал" катер, он мог бы на эту экскурсию даже полететь. Они вообще представляют себе какие-то границы личной свободы, или это за пределами их понимания?
   - Ты так уверен, что твои шпионы найдутся живыми?
   - Нет, - спокойно ответил Элис. - А как это влияет на качество проделанной тобой работы?
   - Никак. Но в Федерации меня не стали бы награждать за то, чего я не собирался делать, и что не приносит практической пользы.
   - Примем за аксиому, что ты не в Федерации, - на губах разведчика мелькнула тень улыбки. - Так чего ты хочешь?
   - Ну... скажем, гражданство Империи.
   - Оно и так твое.
   - Тогда не знаю, - сдался Алистер. - Я... не об этом хотел с тобой поговорить.
   - Ну, не знаешь - не надо, - согласился Элис. Он не спросил, что было у собеседника на уме, а полез вместо этого в ящик стола и выудил оттуда кобуру с лазером и длинный нож в черных ножнах, какой носила большая часть облаченных в форму имперцев. - Тогда вот пока личное оружие - его тебе пока что взять больше негде. А придумаешь, что хочешь, скажи.
   - Спасибо, - Алистер машинально взял протянутые предметы. Он, наверное, уже перешел какую-то черту. По крайней мере, то, что ему бестрепетно вручили возможность убить кого угодно на планете, его даже не взволновало. - Я готов на вас работать. Штатно.
   - Я очень рад, - улыбнулся Элис. - Попроси ребят, чтобы объяснили тебе, как обращаться с архивами и каталогом общего доступа, и интересной тебе работы.
   За то время, что потребовалось ему, чтобы медленно дойти до фонтана, умыться и явиться в шпионское гнездо, Алистер попытался догадаться, что именно думал о нем, об его метаниях и планах шеф разведки, но в конце концов пришел к неутешительному выводу, что даже представить этого не сможет.
  
   Гнездо встретило его рабочим гамом, полудюжиной оборванных попыток схватить его в объятия и гомоном поздравлений. Как им, интересно, можно доверить хоть какой-нибудь секрет - с их-то скоростью распространения любой информации? Пяти минут не прошло с тех пор, как он покинул кабинет Элиса, а уже все обо всем знают! Алли даже высунулся из комнаты дальней разведки, чтобы поздравить его с "входом в команду" в своей обычной, чересчур шумной, но уже практически не раздражающей манере. Кайл, следовавший за ним тенью, кивнул своему новому коллеге без заинтересованности. Иверт вызвался провести инструктаж по технике информационной обработки, но, конечно, одному ему этого сделать не дали. Одени вставляла комментарии через слово, Риэл - через два, все остальные вели себя потише, но все равно создавалось устойчивое и обманчивое впечатление, что все присутствующие занимаются только тем, что "вводят его в курс дела". Это было, разумеется, не так - ежеминутно подававшие реплики разведчики упорно возвращались обратно к работе и, кажется, даже не подозревали, что Алистера их мельтешение отвлекает и он наверняка пропускает что-то важное. Потом в комнату зашел Райвен, заглянул Иверту через плечо, пару минут послушал многоголосые объяснения и наконец прекратил бардак:
   - Ребята, вы головы потеряли? Вы же знаете, что Алистер так не понимает!
   В комнате установилось молчание; как показалось объекту всеобщего внимания, слегка виноватое.
   - Ты на самом деле не понимаешь? - удивился Райни.
   - Да понимаю я...
   - Ты еще скажи, что хорошо думаешь в таком гвалте, - усмехнулся Райвен, растирая левый глаз тыльной стороной ладони. - Тебе нужны тишина и система.
   Райвен был прав, но Алистеру почему-то не хотелось в этом признаваться.
   - Так это не сложно организовать, - влезла Одени. - И то, и другое. Но только, может, не сейчас, пока мы все крутимся, как брызги в водопаде. Тэри, давай ты пока поучишь язык? По системе. А как только мы найдем какие-нибудь концы, я тебя сама поучу.
   - Давай, - согласился Алистер, начавший уже привыкать к своему новому прозвищу. Уходить из гнезда ему не хотелось, но он и правда уже перестал понимать, какие именно жесты активируют какую из функций организованных по неизвестному принципу архивных хранилищ. - Райвен, а с чего ты... ладно, откуда ты знаешь, что я плохо усваиваю бессистемную информацию?
   - Так я же видел, как ты работаешь, - пожал плечами имперец. - Мне завидно, на самом деле. У тебя в голове должен быть сверхъестественный порядок; я так не умею.
   - И сильно мне это помогло? - не удержался от вопроса Алистер.
   - Так для полевого агента это верная смерть, - фыркнул Риэл. - Но не всем же работать в поле. Вон Райвен и Одени тоже почти не летают.
   - Я не летаю, потому что я женщина, - вздохнула Одени, устраиваясь в кресле калачиком. - Ты собирался куда-то идти, Тэри? Если нет, отодвинься от света, ладно?
   Но Алистер, конечно, пошел, и Ленни опять вызвался его провожать, хотя, если подумать, кому сдалось это провожание?
   - Девушек вы в Федерацию не пускаете? - спросил Алистер на третьем шаге. Имперец не тяготился молчанием, но гулять вдвоем в полной тишине было не очень уютно, даже от двери до двери.
   - Нецелесообразно, - высказался разведчик. - У вас совсем другие стандарты для женщин; им сложнее маскироваться и опаснее ходить по разным местам. Есть, конечно, задачи и для них, но редко. В любом случае, Одени вряд ли полетит. Она любит анализ.
   - А ты бы полетел?
   - Я бы с удовольствием полетел, - слегка смущенно признался Ленни. - Даже и на долгий срок. Мне очень интересно. Но здесь тоже интересно, а связь со мной будет из рук вон, с моей-то травмой. Дай-йе, ли раэ!
   "Дай-йе" - это отрицание, "ли" - лезть? тянуться? Алистер с любопытством оглядел совершенно пустую библиотеку, пытаясь угадать, кому адресовано последнее восклицание Ленни, но так бы и не разобрался, если бы разведчик не подбежал к окну и не ткнул рукой в бугристую поверхность цветка... или все-таки не цветка? Вместо стрелочек-ветвей пупырчатое растение теперь свешивало с обеих сторон подоконника широкие листья мутно-желтого цвета и много-много синеватых стеблей с прозрачными шарами на концах. Ленни продолжил говорить с цветком на беглом, быстром имперском, нахмурился, замолчал, видимо, сосредоточившись, и листья начали сворачиваться и опадать, а шары сдулись и втянулись в главный ствол. Алистер опасливо помог спутнику собрать листву с пола и положить на один из экранов, и пронаблюдал, как мясистая зелень впитывается в поверхность.
   - Что это было? - выдавил он, когда последний лист исчез под едва заметным бугорком. Хорошо, что тут есть нормальная мебель, помимо интерактивной... С другой стороны, не съел же его никто до сих пор? Значит, пока есть надежда, что и не съест.
   - Сегодня высокая влажность, и некоторые совсем обнаглели, - проворчал шпион, растирая виски. - Вербальных команд не понимаем... Впрочем, он их никогда не понимает. Это растение нам подарила Майра, оно делает... стекла, наверное, нет другого перевода. Вообще-то они нужны только в дождь, но, как видишь, дождя нет, а поползновения затянуть окно были. Ну что ты смотришь с такой опаской? Людей он не ест.
   - А что ест?
   - Как большинство растений, ничего, что тебе было бы жаль. Не хочешь съездить со мной вечером к Майре? Я обещал детям поиграть с ними.
   - А работать ты никому не обещал?
   - Еще часов пять, и я начну делать глупые ошибки, - поморщился Ленни. - Так поедешь или нет? Я тебя верну поздним вечером; успеешь послушать девочек.
   - Поеду, - вздохнул Алистер, не очень понимавший, зачем разведчику его компания и почему это приглашение не могло прозвучать в гнезде. Впрочем, возможно, Ленни просто засиделся на одном месте и хотел пройтись. - Зайди за мной, когда закончишь.
   За пять часов Алистер успел пообедать, прогуляться по дворцу, понаблюдать за тренировками в зале, осторожно потыкать пальцем "застекляющий" цветок, опять кокетливо выбросивший шарики на щупальцах, и, несмотря на все отвлекающие маневры, прочитать еще два учебника. Во втором не было не только транскрипций на Стандарте, но - в некоторых разделах - и картинок, хотя понятно по-прежнему было практически все, кроме выбора тем. Под конец "сказки ужасов" о маленьком мальчике, который ходит по незнакомому острову в поисках своей кошки и ежесекундно влипает в бытовые неприятности, Алистер устал от языка и решил зайти за Ленни самостоятельно.
   В "гнезде" быстро выяснилось, почему шпион забыл о своем обещании детям - все присутствующие дразнили Райвена, делавшего вид, что совсем и не слушает, а вовсе даже поглощен работой, и Эрвина, успешно отругивавшегося, несмотря на очередную выглядывающую из-под рубашки повязку и огромный синяк под глазом. Собственно, "под глазом" тут было малоприменимо - багровая клякса расползлась на оба века и часть щеки; глаз заплыл, и имперец наверняка плохо им видел... Впрочем, ни на его настроение, ни на способность раздать "всем сестрам по серьгам" это не повлияло. В тот момент, когда Алистер вошел в комнату и разведчики автоматически перешли на Стандарт, он как раз объяснял Алли, в чем именно заключается прелесть мазохистического секса - в таких выражениях, что "гость со звезд" слегка оторопел. Впрочем, какие для этого еще могут быть выражения? Или на имперском это настолько по-другому воспринимается, что для них это все - не грязные ругательства? Или после своего визита в тюрьму Эрвин привык к непечатному жаргону? Или все сразу?
   - Поехали, - предложил Ленни, вставая из-за стола и подбирая с пола куртку.
   - Куда ты собрался? - поинтересовался моментально утерявший интерес к Алли Эрвин.
   - К Майре. Дети сегодня играют в "найди меня".
   - Ленни, ну ты нашел время! Иди спать, я съезжу.
   - Какая разница? Я же не Алли - мне нужен перерыв, а не сон.
   - Ленни.
   К немалому удивлению Алистера, разведчик кивнул и, обернувшись к нему, негромко сказал: "Извини, Тэри; похоже, наша поездка отменяется".
  
   - Я его прокачу, - пообещал Эрвин. - Мне все равно забирать детей. Или ты не поедешь со мной?
   Алистер, конечно, предпочел бы не шататься по Империи с импульсивным "неофициальным заместителем", но отказываться после такого вопроса не стал.
   - Да нет, поеду. Светлой ночи всем.
   Эрвин соскочил с подоконника, походя хлопнул Ленни и Алли по подставленным ладоням и выбежал из комнаты. Алистер последовал за ним. К счастью, на середине коридора имперец вспомнил, что он не один, и остановился подождать спутника.
   - Ты не любишь бегать?
   - Не особенно.
   - А.
   Дальнейший путь во двор, через ворота и наверх к посадочному полю Эрвин проделал чинно и медленно, как будто выгуливал престарелую тетушку.
   - Переигрываешь, - сказал Алистер к концу первого квартала.
   - Кто тебя знает, - усмехнулся разведчик, но тем не менее ускорил шаг. - А что ты хочешь увидеть у Майры?
   - Пока не знаю.
   - Что, никаких идей?
   - Посмотрю, как ты с ними играешь.
   - Можешь даже присоединиться, - пообещал Эрвин. - "Найди меня" должно тебе понравиться, это как ваше "холодно-горячо", только без подсказок.
   - А откуда ты знаешь про "холодно-горячо"?
   - Джеми... Бенджамен научил. Ну что ты косишься на меня, как будто я наброшусь на тебя посреди улицы? Как будто я не знаю, что ты будешь возмущаться и отбиваться!
   Алистер косился на Эрвина совершенно по другой причине. По тому, как двигался имперец, стало понятно, что повязки спеленывают его от плеч до бедер, и он пытался определить, что же можно повредить, чтобы это потребовало такой глобальной перевязки, но при этом не мешало бегать. Тем не менее, предположение вогнало его в краску, и он огрызнулся даже до того, как ему пришло в голову, что телепатия, оказывается, не такая полезная штука, как ему думалось:
  
   - Учитывая, как ты получил свои травмы, тебе это может понравиться!
   - Ну, получил-то я их по большей части в спарринге, - мирно улыбнулся Эрвин. - Пропустил прямой в голову и пару ударов в корпус. Но если бы я сказал об этом Алли, получилось бы, что я оправдываюсь.
   - Логично. Извини.
   - За что? Вас всех нервируют эти вещи; неудивительно, что они первыми лезут в голову.
   - Можно подумать, вас с Райвеном они не нервируют.
   - Райвена - да, меня - нет, - пожал плечами разведчик, подходя к стоящему у края поля катеру. - Это моя машина; заходи. Да, лапочка, ты ему очень нравишься, ты всем нравишься. И мы обязательно покатаемся... Ты же не против пары спиралей для поднятия ее настроения?
   - Я за, - согласился Алистер. Какой-то Эрвин был странно мирный сегодня... Или это он в прошлые разы был странно возбужденный? - Ты говорил, что тебе надо забирать детей. Каких? Ваших... будущих шпионов?
   - Нет, эти там живут; моих младших братьев и сестер. Папа попросил закинуть их домой.
   - У тебя много братьев и сестер?
   - Завались, - подтвердил Эрвин, усаживаясь в собственное кресло и одновременно выращивая новое по соседству. - Садись, оно свернется вокруг тебя. А почему ты вообще решил ехать сегодня с Ленни? Ты любишь детей?
   - Да нет, не особенно. Просто он меня пригласил.
   - А ты не был у Майры с того раза, - добавил имперец. Проницательный, мать его... - Пристегивайся и полетели. Если станет плохо, скажи мне, и будем двигаться по прямой.
   Очень плохо Алистеру не стало, но исключительно потому, что у него от рождения были хорошая носоглотка и устойчивый к внешним воздействиям вестибулярный аппарат. "Пара спиралей", обещанных Эрвином машине, оказались чередой кошмарных маневров, сменявших друг друга быстро и беспрерывно, как взбесившийся калейдоскоп. Половину, если не больше, дистанции до школы они провели вверх ногами, а все остальное время - под углом. Иногда волны на обзорном экране превращались в еле заметные холмики, иногда пенные барашки вставали перед самым лицом. Когда катер сел на знакомой полянке между кустами, Алистер несколько раз сглотнул, подавляя остатки тошноты, и с усилием разжал пальцы, которыми, оказывается, цеплялся за подлокотники. Эрвин сверкнул улыбкой в его сторону, но воздержался от комментариев - даже когда пассажиру пришлось опереться на пульт, чтобы не упасть, делая первый шаг.
   - Часто ты так "катаешься"? - спросил Алистер, осторожно продвигаясь к выходу. Ноги еле держали, но сохранять вертикальное положение становилось с каждым шагом легче. А ничего удивительного после такой болтанки.
   - Каждый день, если не валюсь с ног и не в Федерации. Она любит, а мне надо поддерживать форму, если хочу и продолжать в том же духе. Я пилот по первой профессии.
   - Оно и видно.
   - Постой в люке, - велел Эрвин, спрыгивая на траву. - Мы же не знаем, где сейчас Бетти.
   Но из кустов метательных снарядов не вылетело, и Алистер догнал Эрвина у конца поляны.
   - Бетти не только на Ленни охотится? - поинтересовался он. - Почему вы ему это позволяете?
   - Бетти сложно приживался у нас, - поделился имперец. - Плакал, метался, ничего не понимал. Он очень гордился своей "особенностью" - пожалуй, единственное, чем ему дали гордиться. А тут вдруг оказалось, что его в каждой драке бьют пятилетние малыши, несмотря на все модификации. Так что мы поддерживаем его усилия по самосовершенствованию и помогаем по мере сил. Нас он не убьет, а такие вендетты развивают и успокаивают. И нам не стыдно проиграть, а ровесникам - он не любит.
   - Ясно.
   - Действительно ясно? - удивился разведчик. - Ну пойдем играть тогда. Будешь с ними или со мной?
  
   - Как играть-то? Опять ваше не пойми что без правил?
   - Нет, правила есть, - обнадежил Эрвин. - У них есть минута, чтобы внимательно осмотреть комнату. Потом я их выгоняю и меняю что-нибудь местами, добавляю или убираю. Кто угадывает, что изменилось, "водит" в следующий раз.
   - А почему тогда я выбираю, c кем играть?
   - Потому что если ты хочешь сыграть против меня, мы их на команды разобьем, - пообещал разведчик. - И будем "водить" по очереди. А если ты просто посмотришь, тогда будем играть как обычно.
   Объяснения Эрвина, как обычно, ничего не объяснили. Алистер отвел низко нависавшую ветку от лица, поборолся с минутной слабостью, выразившейся в желании махнуть рукой и плыть по течению, и продолжил свои попытки:
  
   - А если я не стану против тебя играть, ты не можешь разбить их на две команды?
   - Могу, но как я дам им такую фору, чтобы они не каждый раз проигрывали?
   - А обычно как? Когда кто-нибудь из них прячет - что вы там прячете?
   - Обычно я даю им пять минут самим поискать; все не так обидно. Но если у одной команды все время пять минут фора, а у другой - никогда, что же это за игра?
   - Я лучше посмотрю, - выбрал Алистер. Не то чтобы он опасался "сражаться" с имперцем... а даже если опасался, понаблюдать всяко интереснее.
   - Ну как хочешь, - пожал плечами Эрвин. - Нам вон в то здание, с краю. Ты же тут был?
   - Именно в этом корпусе не был, - возразил Алистер. Но этот корпус оказался очень похожим на виденный им в прошлый раз - широкий коридор с огромными окнами, обшарпанная крепкая мебель в классе, циновки-коврики на полу. На циновках возилась дюжина малышей лет трех-четырех на вид. Еще столько же детей постарше сидели, стояли и лежали по углам - ни одному из присутствующих не было на вид даже десяти лет, и тем не менее вся компания развлекалась без присмотра. Самый старший ребенок - светловолосый мальчик, едва достававший до груди Алистера - взметнулся навстречу вошедшим с мелодичным негромким свистом, и гомон голосов прекратился, а потом вознесся к потолку с новой силой. Дети заголосили на имперском и Стандарте вперемешку, но большую часть их звонких выкриков Алистер, к собственному удивлению, разобрал.
   - Эрвин!
   - Эрвин, ты приехал вместо Ленни?
   - Кого ты привел?
   - Я знаю, это Алистер!
   - Алистер из Федерации, как Бетти и Эрик!
   - И Цай-Лио!
   - Но они давно, а Алистер сейчас!
   - Алистер, ты приехал опять!
   - Подожди, я позову Бетти!
   - Эрвин, мы будем играть?
   - Эрвин, мы играем здесь или в большом зале?
   - Или снаружи?
   Дети галдели все вместе, ничуть не заботясь о том, что ответить всем сразу просто невозможно. Малыши полезли обнимать разведчика; парочка, которым не хватило места, вцепились в Алистера. Эрвин невозмутимо отвечал поочередно на вопросы, тискал детей, подхватывал их на руки, опускал наземь, и вообще вел себя так, как будто такое поведение подрастающего поколения само собой разумеется. В конце концов шум стих до уровня отдельных возгласов.
   - Выметайтесь, - потребовал Эрвин. - И заходите через минуту.
   Дети выбежали за дверь плотной стайкой.
   - Не будут подглядывать? - спросил Алистер.
   - Зачем? - удивился разведчик, снимая с полки толстую книгу в яркой обложке и укладывая ее на один из столов. - Это же игра, а не задание.
   - Это ваши... подрастающие агенты?
   - Посмотрим, кто из них вырастет, - улыбнулся Эрвин, вспрыгивая на подоконник. - Ты садись.
   - Я имею в виду, они все - мутанты?
   - Да нет, примерно пополам. Подожди, ты думал, что мы играем только со своими будущими коллегами и определяем их по генетической составляющей в двухлетнем возрасте? Ну и кошмар же у тебя в голове!
   Возразить Алистер не успел, потому что в распахнувшуюся дверь влетели посерьезневшие малыши. Теперь они не шумели, а смотрели во все стороны большими глазами, иногда поближе подходя к тому или другому углу или поворачиваясь. Светловолосый мальчик, привлекший внимание Алистера в самом начале, посмотрел на Эрвина в упор и сделал несколько жестов правой рукой. Разведчик так же безмолвно ответил ему коротким взмахом мизинца. Мальчик пожестикулировал в ответ, Эрвин кивнул, и ребенок, с трудом сдерживая торжествующую улыбку, отошел к стене.
   - Книга на столе! - заверещала кроха в красном сарафанчике через минуту.
   - Умница! - похвалил ее разведчик. - Твоя очередь теперь.
   Вся группа, включая Алистера, вымелась в коридор. Перед тем, как уйти, пара детей расцеловала свою более удачливую подругу во все подвернувшиеся части тела. То ли имперцы были лишены такой базовой черты характера, как зависть, то ли она вытравливалась из них какими-то неизвестными воспитательной науке Федерации способами.
   Едва за ними закрылась дверь, дети вновь облепили явно горячо любимого Эрвина. Алистер, на минуту предоставленный самому себе, подошел к заинтересовавшему его мальчику и протянул ему руку. Практики общения с детьми у него не было, но по собственному опыту он помнил, что когда взрослый общается с ребенком как с равным, то ребенку обычно очень приятно.
   - Рад познакомиться, - сказал мальчик, сжимая предложенную ладонь в неожиданно крепком рукопожатии. - Славомир.
   - Ты, значит, тоже из Федерации?
   Ребенок серьезно кивнул.
   - А язык жестов давно выучил?
   - Я еще учу, - спокойно признался мальчик.
   - Но уже можешь говорить?
  
   - Могу - несложные вещи.
   В последней фразе Славомир разбил фразу на два куска - совсем как Гиата с Таишей, и Алистер с трудом сдержал улыбку.
   - И что ты сказал?
   - "Новая книга на столе".
  
   - А Эрвин?
   - "Откуда?" А я сказал, с какой полки.
   - Молодец, - искренне похвалил Алистер. - А сколько тебе лет?
   - Девять. А когда прилетел сюда, было шесть, - охотно поделился ребенок. - У меня модификации мышечного контроля и слуха. И зрения, но она не сработала.
   - Как "не сработала"?
   - Ну, я должен был видеть вниз, в... темную зону? Так правильно? А вместо этого вижу "вбок".
   - Как это "вбок"? - удивился Алистер, до этих пор свято уверенный, что видимый спектр представляет собой прямую линию.
   - Ну, не как люди совсем, с другим контуром. Вот смотри, ты, когда видишь окно, видишь прямоугольник, да? А я такую... неправильную фигуру, и не серую, а дымчатую.
   Наверное, он должен был ужаснуться или, по крайней мере, отшатнуться. Но Славомир явно не воспринимал свою мутацию как увечье. Для него его особенности, похоже, стояли в одном ряду с другими неинтересными отличиями типа цвета волос и формы носа, и он готов был с удовольствием сравнивать, у кого больше горбинка и рыжее челка... Алистер остался стоять, где стоял, и задал невинному ребенку следующий вопрос:
  
   - Как же ты ориентируешься? И откуда ты знаешь, как видят но... все остальные?
   - Я же родился с этим, - укорил непонятливого взрослого мальчик. - Пчела тоже видит не так, как ты, и никогда не теряется. А знаю я потому, что рисую как вижу, и другие люди могут объяснить мне, чем мои рисунки отличаются. Только схемы тяжело переводить.
   Представив себе такое "альтернативное зрение" на уроке, скажем, геометрии, уже не говоря о черчении, "гость со звезд" похолодел. В Федерации его бы задразнили до нервных расстройств и запихали в класс для... таких же "альтернативно одаренных", кстати. Здесь... а что здесь? Что бы они ни придумали, никаких комплексов по поводу своего увечья мальчик не испытывает - это факт.
   - А как же ты учишься? В специальном классе?
   - Здесь нет таких, - пояснил мальчик. Он готов был, кажется, объяснять еще, но тут малышка-"ведущая" высунула голову из-за двери с гордым: "Готово!" - и немедленно утративший к любопытному собеседнику интерес Славомир отправился обратно в класс, пропустив младших детей вперед.
  
   Находить искомые объекты у детей получалось куда лучше, чем Алистер мог себе представить, а Эрвин вообще вызвал в своем импортированном коллеге желчную зависть. Казалось, ему достаточно было один раз окинуть комнату беглым взглядом, чтобы с компьютерной точностью сказать, какая пылинка в этот раз не на месте. Они со Славомиром и темноволосой девочкой лет шести обменивались жестами, не желая, видимо, расстраивать малышей - или же подсказывать им, что где лежит. Впрочем, малыши в подсказках не нуждались и до конца своей пятиминутной форы дотянули только дважды. Оба раза старшие дети, судя по их оживленной жестикуляции и довольному виду, тоже нашли искомые объекты, но промолчали, дав Эрвину выиграть. Во время очередного перерыва Алистер поинтересовался у Славомира причиной такого поведения, и мальчик сказал, понизив голос: "Эрвину не обидно проиграть".
  
   - А тебе - обидно?
  
   - Обиднее. Он разведчик и сильно старше.
   - А ты разве не старше?
   - Но не настолько же.
   - А точно не потому, что ты из Федерации? - спросил Алистер, вспомнив утверждение Эрвина о том, что Бетти били значительно более младшие противники.
   - За такие вопросы я дерусь, - ответил Славомир так спокойно, что Алистер не сразу понял, что получил предупреждение, а поняв, сохранил серьезное выражение лица практически без усилия.
   - Извини, - предложил он.
   - Ничего; меня иногда спрашивают.
   - А за драки тебе не влетает?
   - Может влететь, - невозмутимо согласился ребенок. Часть души Алистера хотела вывести его из себя и посмотреть, что получится, но это была неразумная и недобрая часть. Связался черт с младенцем... практически в прямом смысле этого слова. Но как понять, какая часть Славомира - от перекошенной генетики, какая - от воспитания в Федерации, а какая - местная? Результат смешения получился совершенно ненормальный, конечно.
   - И не боишься?
   Ребенок мотнул головой, и на этом разговор опять прервался, а потом и совсем закончился, потому что Эрвин закруглил игру, обнялся со всеми детьми вместе и по очереди, хлопнул Славомира, темноволосую девочку и еще одного мальчика постарше по ладоням, точно так же, как Ленни и Алли в гнезде, и повел своего гостя в соседнее крыло, оказавшееся библиотекой. В отличие от дворца, где хранению книг была посвящена одна большая и обычно пустующая комната, здесь этим помещением явно пользовались активно и часто. Зал, в который ввалились посетители, был заполнен столами, столиками и первым подобием диванчиков, встреченным Алистером на Гизаэлле. Диванчики были плетеные и хлипкие на вид, но, тем не менее, судя по окопавшимся на светлых сидениях детям, вполне пригодные к использованию. Книжные полки заполняли все пространство между окнами, а за внутренней дверью виднелись еще стеллажи. Эрвин огляделся и, видимо, нашел, что хотел, потому что уверенно направился к одному из столов. Коротко стриженная женщина в свободном зеленом платье с улыбкой встала ему навстречу. Высокой она была только по имперским меркам, что делало ее чуть ниже Алистера (подумать только, а он всю жизнь переживал о полной недоступности баскетбольной карьеры! Только для того, чтобы оказаться в месте, где его 175 сантиметров - граница возможного), но на голову выше Эрвина. Разведчик, правда, и не думал комплексовать по этому поводу, обнял ее, как нежно любимую тетушку, и весело спросил: "Где ужас твоего острова?"
   - Жарят добычу на ближайшем пляже, - так же радостно ответила женщина. - Элис с Аниардой впервые самостоятельно поймали краба. Как раз всем хватит по кусочку.
   - Где они его нашли? - изумился разведчик.
   - Джесс привезла партию, и один из них удрал. Алистер, я рада с тобой познакомиться. Меня зовут Майра.
   То есть, директриса этой школы или ее тезка. А что, вполне представительная леди, вот только слишком молодо выглядит... что здесь ничего не значит. Какая-то неожиданная мысль зашевелилась у Алистера на грани сознания, но Майра ждала ответа, и он сказал: "Я тоже очень рад", - спугнув собственным голосом возможное озарение.
   - Если хочешь, можешь приехать к нам учиться, - предложила женщина. - Я с тобой с удовольствием позанимаюсь.
   - Майра, это наша добыча! - возмутился Эрвин. - Мы с ним сами занимаемся! И вообще, он только что согласился с нами работать! Нечестно сразу его отбирать!
   - Мне только кажется, или тебе опять полтора года? - коварно спросила директриса, и Эрвин умолк (как показалось Алистеру - смущенно). На "добычу" и "отбирать", вообще-то, надо было бы возмутиться, но, похоже, зарвавшийся разведчик получил уже достаточно, да и уезжать с Тейринна пока не входило в его планы. Поэтому Алистер только поблагодарил женщину за предложение, пообещал обязательно им когда-нибудь воспользоваться и напомнил Эрвину, что в столице их ждут, после чего оба отправились обратно на улицу.
   - Извини, - выдавил разведчик, спрыгивая с крыльца.
   - Подумаю, - мстительно отозвался Алистер. - Пошли искать твоих живодеров.
   Стайка жизнерадостных малолетних "живодеров", практически ничем не отличавшихся от игравших в "найди меня" детей, была отловлена уже на стадии заливания небольшого костерка водой и водворена в катер с минимальными потерями для жизни и самолюбия взрослых. Всю дорогу назад четыре девочки и один мальчик приставали к Алистеру с разнообразными вопросами, среди которых, как это ни забавно, не оказалось ни одного про Федерацию. К сожалению, Алистер не смог спросить у их старшего брата, чем объясняется такое нетипичное отсутствие интереса, потому что ему не нашлось куда вставить слово. К тому моменту, как Эрвин высадил его на пляже, в двух шагах от Гиатиного кафе, "гость со звезд" отболтал весь язык и поклялся себе, что не пойдет в гости ни к Эрвину, ни к его загадочным родителям, даже если ему пообещают за это мешок золота и личный крейсер.
  
   На Тейринн тем временем спустились густые сумерки. Редкие огоньки мерцали в сиренево-розовом мареве, таинственно и сахарно блестели вездесущие крупные цветы, и белые "барашки" летели к берегу как будто сами по себе, без поддержки слившихся с небом волн. Алистер пошел было к кафе, но споткнулся о ступеньку, заглядевшись на туманные береговые красоты, и присел на лестнице досмотреть закат без помех. Все-таки, несмотря на жару и каменисто-песчаные почвы, знали имперцы, где поселиться, - поразительно красивые места, что здесь, что на иммигрантском островке, что в школе у Майры. И ухоженные, хотя с первого взгляда и не скажешь, как ни за что поначалу не поверишь, что, скажем, и Ленни - не садист по натуре, и Алли - не полный разгильдяй, а Таиша... ох, Таиша. Как тому иммигранту могло в голову прийти что-нибудь плохое про этих девочек, и откуда берутся в Империи такие... такие... даже не знаешь, как сказать. Или ему просто повезло нечаянно встретиться с самыми замечательными женщинами планеты? А что, может быть.
   - Скучаешь? - раздался знакомый голос за спиной, и Алистер обернулся. Ленни присел рядом. Он был, в первый раз за все время их знакомства, без формы - точнее, в форменных штанах и "штатской" черной рубашке. Блестящие сережки все еще покачивались в недавно проколотых ушах... Вот же все им игры!
   - Любуюсь.
   Ленни кивнул. В сгущающейся темноте молчание быстро стало неуютным, и Алистер сказал первое пришедшее в голову - просто чтобы его рассеять: "Тебя же отправляли спать".
   - Пусть Эрвин своих сестер нянчит, - со смешком ответил Ленни. - А мне уже не два года.
   - Опять не спится? Он что, не знает, что у тебя бессонница?
   - Представления не имею; я ему не докладывал.
   - Тебе серьги не надоели?
   - Они тебя всегда так нервируют, или только на мне?
   Нервируют ли его украшения - это хороший вопрос... Нет, если бы их надела Гиата, проблем бы не было.
   - Да нет, носите что хотите.
   - На Континенте серьги - знак вассальной принадлежности, - неожиданно сказал Ленни. - Как, скажем, гербы в вашей истории.
   - То есть, вы... - Алистер запнулся, не зная, как это сформулировать. "Морочите мне голову?" - наверное, все-таки не подходило.
   - Да нет, мы именно традиции твоей родины имели в виду. Я просто подумал, что тебе может быть интересно.
   - Интересно, конечно.
   Туманный вечер перешел во влажную размытую ночь. Алистер встал, опираясь на перила.
   - Я пойду к девочкам, - сказал он, и запоздало понял, что это прозвучало как объяснение, хотя, казалось бы, с какой стати он должен отчитываться перед Ленни. - У вас есть какие-нибудь установленные часы работы?
   - Нет, работай как нравится. - Имперец тоже вскочил на ноги. - Ты не против, если я с тобой пройдусь? Я давно не видел девочек. Гиате на самом деле так идет федерационная стрижка?
   - К Федерации эта прическа не имеет ни малейшего отношения, - уверил Алистер, не знавший, надо ли начинать ревновать или можно подождать хотя бы до того момента, когда Гиата проявит к своему "бывшему хорошему знакомому" интерес. - Но ей очень к лицу. Сам сейчас увидишь.
  
   В этот раз Гиата танцевала под аккомпанемент Таиши. Начала представления вновь пришедшие не застали, но больше никаких отличий от предыдущего Алистер не обнаружил, кроме, может быть, новых лент в волосах. Рассказывать сказки его в этот вечер не заставили, да и ревновать девочек ему не пришлось - Ленни не перепало ничего, кроме быстрых, ничего не значащих в Империи объятий от обеих девушек, зато "гость со звезд" был расцелован исключительно качественно, а Таиша вообще забралась к нему на колени при первой же возможности, отложив инструмент под стол.
   - Ты хорошо съездил? - спросила Гиата, отхлебывая сок. Посетители медленно расходились, против обыкновения не пытаясь перекинуться с танцовщицей комплиментами или сплетнями.
   - Хорошо. А у тебя новые ленты.
   Девушка польщенно улыбнулась. Краска делала ее лицо совершенно нечеловеческим, но Алистер уже так привык, что почти не обращал внимания... ну вот только иногда, как сейчас, когда удивился, увидев улыбку на то ли птичьем, то ли зверином лице.
   - Цветочные, - довольно вздохнула Таиша. - У меня теперь тоже есть, только я сегодня не заплела.
   - Они же однотонные.
   - "Цветочные" - потому что растут на кусте вместо цветов, - объяснил Ленни. Судя по утвердительному кивку Гиаты, разыгрывать нового коллегу он не пытался.
   - И не рвутся?
   - Они специальные, - сказала Гиата. - Чтобы не рвались. Длинные и красивые, и на ощупь как листья. Будешь расплетать сегодня - сам почувствуешь. Я их много привезла. Когда еще на Тейринне вырастут!
   - Они только в одном месте растут?
   - Новая генная модификация, - опять вмешался разведчик. - Так что пока - в одном. Гиата, ты специально за ними ездила?
   - Нет, так просто получилось, - таинственная ямочка мелькнула и исчезла со щеки. Сейчас-то что она утаивает? - Пойдем домой. Светлой ночи, Ленни. Ты заснешь?
   - Сейчас, наверное, нет, - шпион встал, по дороге чмокнув девушку в щеку быстрым целомудренным поцелуем. - Пошатаюсь по пляжу еще. А новая раскраска тебе очень идет. Совсем как Джорджина, только без шерсти. Светлой ночи. До завтра, Алистер.
  
   Назавтра гнездо бурлило и кипело, как забытая на плите кастрюля с макаронами. Риэл даже не дал Алистеру войти - кинулся на него с объятиями прямо на пороге, да так, что чуть не удушил.
   - Сдурел?! Отпусти немедленно!
   - Ох, да никто тебя не домогается! Мы нашли Этани! Он жив, мы знаем где! Пошли, посмотришь! Райни, выведи ему схему!
   - А остальные? - выдавил пораженный Алистер. Нет, ну это же надо! Сколько абсолютно секретной информации они просеяли? Это просто невозможно за такой срок, даже если у них есть пароли ко всем базам данных! Так быстро их даже не прочитаешь!
   - Ты же любишь по порядку - давай по порядку! - влез Райни. - Смотри!
   Алистер подошел поближе. А попробовал бы не подойти! Риэл волок его неумолимо и непреклонно, а хватка у него оказалась железная. Синяки же останутся! И откуда в этих хрупких мальчиках вдруг такая сила? Экран Райни мерцал разноцветными стрелочками и буковками.
   - Смотри, вот это - твои пленки, вот временной промежуток каждой. Вот тогда были перевезены три секретных груза. Вот тогда, тогда и тогда - еще восемь, но с той же классификацией секретности только два. Этот груз доставлен на Эрос, оттуда на КС-237, оттуда на КС-46-В. Где его след обрывается, и дальше он уже не груз, а "подследственный объект М-3". Вот отпечатки сетчатки и пальцев. Через три месяца его перевозят на базу КС-01, где он и ждет нас до сих пор. Эрвин и Дейви договариваются о тактике, к полудню обещают стартовать.
   - Это не может быть так просто!
   - Когда знаешь, что ищешь, - все просто, - возразил неслышно подошедший Алли. Со свинцовыми кругами под глазами и почему-то блестящей кожей он выглядел так странно и страшно, что Алистер отшатнулся и впечатался в Риэла, который с удовольствием обхватил его за талию и прижал к себе. Подтянувшиеся к эпицентру развлечения разведчики расхохотались, и Алистер с возмущением убрал с себя чужие руки.
   - Что с тобой?
   - Просто - не значит легко, а на вашу секретность у меня скоро будет устойчивая аллергия, - отмахнулся шпион. Кайл опять ходил за ним, как приклеенный, и сейчас стоял на полшага позади и держал за плечо. - Хочешь пойти купаться?
   - Алли, спать! - сказал из угла по обыкновению невозмутимый Сэнди.
   - Я не могу больше спать! У меня сон уже лезет из ушей! - возмутился разведчик, вызвав этим волну смешков.
   - Тогда к машине три дня не подойдешь, - пообещал Сэнди, не поворачивая головы.
   - Александр, в кого ты такой зануда? Какая, к духам воды, разница, все равно счет на недели!
   У Алистера в голове с громким щелчком сложилась еще одна часть головоломки.
   - Александр Градос? Который выиграл "Предел Скорости" в сорок восьмом?
   Обитатели гнезда в очередной раз уставились на него так, как будто он сказал что-то новое и неожиданное.
   - А что, ты увлекался гонками? - мирно спросил Сэнди, наконец-то поворачиваясь анфас.
   - Да не то чтоб увлекался, но кто ж не смотрит "Предел"? - Опять Империя предстала перед ним в новом свете... Но кто мог предположить, что Александр Градос не только заинтересуется политикой, но ещё и эмигрирует? И будет без звука и движения сидеть в "шпионском гнезде", занимаясь непонятно чем во вред родной оборонной промышленности... Но зато понятно, почему о нем давно ничего не было слышно.
   - Так ты не локальная, а общечеловеческая знаменитость? - один из шпионов прыгнул на Сэнди, по-кошачьи взметнувшись в воздух с места; Сэнди, явно привычный к такому поведению, перехватил его за протянутые руки, предотвратив очередные объятия.
   - Тоже мне "общечеловеческая". Это как сказать, что Лаэн - звезда всеимперской величины, - возразил он, игнорируя согласные возгласы имепрцев. - Дари, прекрати, и без тебя жарко. Алли, спать. Элису пожалуюсь. Тамир не готов принять твою нагрузку; мне Райвен только вчера говорил. Страдай пока за отечество. Алистер, будь добр, проводи его, а то он не пойдет. А потом у меня есть для тебя задание.
   Как ни удивительно, но в компании Алли действительно согласен был дойти до спальни, и даже Кайл, опасливо косившийся на назначенного провожатого, не сказал по этому поводу ни слова.
   - Так что с тобой и почему тебя гонят спать? - спросил Алистер, едва переступив порог "гнезда".
   - Переутомился и пожегся, - поморщился имперец. - Но это не повод кудахтать надо мной, как наседка. Сначала Райвен, потом Ленни, теперь этот...
   - Райвен - понятно, а Сэнди ты почему слушаешься?
   - Потому что он дело говорит, - вздохнул разведчик. - Но это же не значит, что оно должно мне нравиться!
   - Ты осознаешь, что я не понимаю, о чем речь, правда?
   Алли фыркнул, мотнул головой, потерял завязку с хвоста. Растрепавшиеся прядки прилипли к щекам... Это что же, получается, он измазан каким-то кремом? Не может же быть, чтобы от биотехники люди слизью покрывались? А если может, лучше об этом не думать... Кайл подобрал завязку и намотал себе на запястье.
   - Ну разумеется. Я подхожу к порогу, как Ленни или Райни. Из нас из всех один Райвен по каким-то внутренним причинам не "горит"; все остальные не тянут напряжение.
   Алистер вздохнул. Вот почему даже очевидные на первый взгляд вещи понятны только в ретроспективе? Это особенность другой культуры, или он просто идиот? А казалось бы, после всех уже полученных объяснений, и особенно после подслушанного неделю назад разговора, объяснение лежало на поверхности.
   - Так это поэтому Таиша спрашивала, не боишься ли ты?
   - А когда она спрашивала? - заинтересовался шпион.
   - С неделю назад.
   - И что ты сказал?
   - Не у меня, у Ленни.
   - Ну хорошо, что он сказал?
   - "Конечно, нет".
   - Спасибо Ленни, а Таиша меня совсем не ценит, - рассмеялся Алли. Кайл отвернулся, пряча от зрителей непонятно какое, но явно не счастливое выражение лица. - Не расстраивайся, Кайли, можно подумать, это так страшно! Зато у нас будет больше времени валять дурака; может, даже на Континент съездим. Алистер, ты что-то еще намереваешься спросить?
   - Почему нельзя остановиться сейчас, не дожидаясь, пока сгоришь?
   - Можно, но бессмысленно. Когда этот процесс пошел, его уже не затормозить. От любого контакта сгорю. А в таком поиске, как у нас сейчас, даже и не очень обидно... Тэри, ты, по-моему, до сих пор не понял! Этани приедет домой! Завтра, ну, послезавтра! И ты сможешь сам у него все спросить, что хотел, ты же хотел? Сразу все проверишь!
   - Я уже закончил вас проверять, - признался слегка ошарашенный предложением Алистер.
   - Ну прямо, закончил! Ты еще не начал даже, я же вижу! Да проверяй сколько влезет, если такими способами; как будто кто-то возражает! Хоть год, хоть десять!
   С возбужденно горящими черными глазищами, растрепанными волосами и восклицаниями вместо нормальной речи, Алли походил то ли на выходца из ада, то ли на сумасшедшего из палаты буйнопомешанных. Кайл осторожно потянул его за рукав.
   - Да иду я, иду, пристали, как рыбы-прилипалы!
   Разведчик обхватил не успевшего возразить Алистера за шею, чмокнул его в щеку, отпустил и, развернувшись на месте, как танцующая Гиата, влетел в комнату. Кайл с кротким вздохом последовал за ним, захлопнув за собой деревянную створку. Алистер машинально стер со щеки жирное и липкое пятно и задумчиво пошел обратно в "гнездо".
  
   За время его недолгого отсутствия разведчики чуть успокоились и даже не повскакивали с мест, когда он бочком пробрался к рабочему месту бывшего гонщика.
   - Вот так выглядит человек, которого отделяют от нервного коллапса две минуты и дружеский совет, - проворчал Сэнди, жестом предлагая ему садиться. - Запомни; может, пригодится.
   - Надеюсь, не пригодится, - вздохнул Алистер. Ему хотелось спросить у Сэнди тысячу вещей, но он не представлял себе, с какой начать. - Что у тебя было за задание?
   - Просмотри вот этот список и отметь галочкой всех, о ком ты хоть что-нибудь слышал; двумя галочками - кого лично знаешь, - Сэнди протянул ему стопку листов.
   - Зачем?
   - Там посмотрим.
   - Ну хорошо.
   Алистер взял исписанные мелким почерком бумаги и поволок к своему окну. Вопросы теснились и мельтешили в голове, но он никак не мог выдернуть один - или даже несколько - из общей каши. Может, рутинная работа прочистит мозги? Заодно посмотрим, кем имперцы интересуются...
   Имперцы интересовались всеми подряд, без исключения. В список попали все школьные и институтские друзья, учителя, соседи и знакомые, родные политики, отцы-командиры, сослуживцы, популярные актеры, журналисты, а также длинная вереница лиц, которые теоретически могли бы попасться "гостю со звезд" на его жизненном пути, если бы он обращал внимание на каждого встречного-поперечного. Алистер проставлял галочки, прочерки и вопросительные знаки часа два, но все-таки закончил задание до того, как полностью потерял терпение.
   - Так зачем вам? - еще раз спросил он, пока Сэнди проглядывал список.
   - Чтобы если один из них почему-то понадобится, то мы знали, что у тебя можно о нем спросить.
   - Это даже не отмазка, - возмутился Алистер. - Как будто если он в эту сводку не попадет, вы не спросите!
   - Отстань от Сэнди! - немедленно вмешался сидевший рядом и до того момента возившийся с непонятными полосами на экране Иверт. - Это стандартная процедура. А про тех, кого ты отметил двумя галочками, ты нам когда-нибудь надиктуешь досье. Не сейчас, разумеется, а когда научишься... Кстати о. Сэнди, ты с ним закончил?
   - Да, пожалуйста.
   - Пойдем пообедаем тогда, и я начну учить тебя работать с экранами.
   Алистер подумал было возразить, но, похоже, здесь он, как обычно, чего-то не понимал, а Иверт и Сэнди не понимали, чего он не понимает, и возмущаться дальше было бы глупо или, по крайней мере, непродуктивно. А вот у Элиса можно было бы, набравшись храбрости, спросить, но поскольку каждое столкновение с шефом разведки похоже на контрастный душ и имеет свойство прояснять гораздо больше, чем хотелось бы... Может быть, потом.
   После обеда Иверт, верный своему слову, усадил Алистера за стол и заставил "общаться" с приборной панелью. Общение поначалу продвигалось туго ввиду неумения свистеть, но потом имперец вспомнил, что свист можно заменить дробным постукиванием по поверхности, и дело пошло на лад. К вечеру Алистер с грехом пополам усвоил, как попасть в каталог информации общего доступа, как надиктовать и вложить туда запись, как эту запись оттуда потом достать, и что сделать, если диктовать не хочется, а хочется, наоборот, писать от руки. Печатать здесь, похоже, не умели, но только Алистер собрался спросить об этом Иверта, как тот скомканно извинился и вылетел из комнаты. Что опять не слава богу? Неужели это "ученик" его так довел? Алистер огляделся в поисках новой жертвы и понял, что комната сильно опустела, и даже Сэнди уже куда-то ушел. Одени, сосредоточенно грызя падавшие на лицо волосы, водила пальцем по своему экрану, Дари качался на стуле и смотрел в пространство невидящим взглядом, Сарет сосредоточенно что-то читал, а вот Ленни ответил на его ищущий взгляд улыбкой и резким жестом закончил разговор со своим столом.
   - Давай свои вопросы, - пригласил разведчик дружелюбным тоном. Как он легок в общении, когда хочет. А ведь до сих пор, стоит вспомнить об их первых встречах, мурашки по коже... Алистера передернуло от воспоминания. Ленни удивленно склонил голову к плечу, и Алистер, чтобы не заострять внимание на своей реакции, спросил первое, что подвернулось на язык:
   - Куда удрал Иверт?
   - У него любовница покалечилась. Отправился утешать.
   - Что-то серьезное?
   - Да нет, ерунда. Но утешать-то все равно надо.
   - А откуда ты знаешь?
   - Я спросил. Подозревал, что тебе будет интересно.
   - Мне сегодня много непонятно, - предупредил Алистер на всякий случай, хотя видно было, что Ленни готов с ним разговаривать.
   - Значит, нам обоим повезло, что я никуда не тороплюсь.
   С такими словами человек из Федерации откинулся бы на спинку стула, или положил руки на стол - в общем, уселся бы поосновательней. Но Ленни, похоже, вполне устраивала его теперешняя поза. Видела бы мама, немедленно поставила бы Алистеру в пример прямую спину...
   - Ну давай по порядку тогда, - решил Алистер, чтобы отвлечься от мыслей о доме. - Что на Алли был за крем?
   - От микроповреждений кожи.
   - И как он ее повредил?
   - Отдача от машины.
   - Он что, лицом на нее упал?
   - Да нет, это дистанционные повреждения... Как загар от солнца или лучевая болезнь от радиации.
   - А почему вы все тогда не в креме?
   - Обычно задевает только оператора.
   - Но не всегда?
   - Не всегда. Хотя нетелепаты в любом случае меньше подвержены, так что вам с Сэнди и Кайлом ничего не грозит.
   - То есть эти повреждения передаются через... телепатический интерфейс? Или как вы его зовете?
   - Иале-та, - усмехнулся Ленни, и Алистер в очередной раз вспомнил, что Стандарт, да и устную речь вообще, разведчики используют специально при общении с ним. - "Интерфейс" подходит. Или через тактильный контакт. Или при тесном и близком общении с машиной.
   - "Тесном и близком" - это каком?
   - У тебя еще долго даже представить не получится, так что не забивай голову. Для примера, Сэнди здесь уже десять лет и не повредился ни разу.
   - Понял. Тогда следующий вопрос.
   - Вперед.
   - Когда приедет Этани?
   - Завтра или послезавтра, как у них пойдет.
   - Где вы его нашли? Или лучше так - чем занимаются на KC-01?
   - Это экспериментальная база для военных исследований, - просветил Ленни. - Они сделали галит-8, если ты помнишь, что это такое.
   Галитом-8 отравили взбунтовавшийся экипаж на "Венце Конституции". Алистер специально не смотрел на тела, и поэтому не смог вспомнить, как именно действовал этот газ, но, кажется, у него были какие-то нервно-паралитические свойства...
   - Помню. А его они зачем туда перевезли?
   - У него и спросим. Алли выудил нам протоколы экспериментов, но там же восемь лет работы - замучаешься читать, уж не говоря о смотреть. Этани даст выжимку, тогда, может, посмотрим что-нибудь выборочно.
   - Думаешь, он будет с вами разговаривать?
   - Почему нет? - кажется, искренне удивился Ленни.
   Объяснять Алистеру почему-то не хотелось. Ничего, переживет.
   - Неважно. Давай лучше следующий вопрос. У вас есть какой-нибудь не химический депилятор? А то я после первого раза уже боюсь им пользоваться, а действовать он когда-нибудь закончит... Когда, кстати?
   - Представления не имею, я им не пользуюсь.
   Неудивительно.
   - А чем пользуешься?
   - Ничем... - Алистер хотел было продолжить их увлекательную игру в "вопрос-ответ", но Ленни неожиданно "развернул" реплику: - Ох, Тэри, откуда тебе объяснять? У нас есть базовая биология. Две руки, две ноги, голова, телепатия, нервная система, гормональная система, что там еще нужно? От общения с живой техникой какая-то часть этой биологии меняется больше, какая-то - меньше. Пока понятно?
   - Да.
   Можно было бы спросить, какое все это имеет отношение к крему, но лучше и продуктивнее было подождать, и поэтому Алистер ободряюще кивнул.
   - Нервная и гормональная системы от работы с машинами меняются больше всего. Пропорционально интенсивности работы... У вас есть какое-то математическое выражение, но я его не помню.
   - В линейной прогрессии, - подсказал Алистер.
   - Да, спасибо. Почему именно они меняются сильнее всех и почему именно так, никто пока не понял, а если и понял, то мне не доложил. Но побочным эффектом контакта с машинами является метаболический регресс, в том числе потеря вторичных половых признаков. Так что я, например, не смогу отрастить бороду, даже если очень постараюсь. И поэтому не могу ничего тебе посоветовать про депилятор, но зато могу достать образец из Федерации; наверняка на луне его целые залежи.
   - Да нет, переживу, - машинально отказался Алистер, пытаясь переварить полученную информацию. - А что еще у вас так меняется?
   - Я всего не знаю, - немного смущенно сказал Ленни. - Я этим безответственно не интересуюсь. Обмен веществ уходит в аварийный спектр. Повышается тактильная и телепатическая чувствительность. Говорят, что сильно меняется механика сексуального влечения, но я так рано начал с техникой, что мне не с чем сравнивать. Да, и эмоциональная стабильность летит к чертовой матери - у нас из-за этого появились напарники и бедлам в личной жизни.
   - Ленни, а у тебя есть напарник? - спросил Алистер, когда имперец умолк.
   Как-то нездорово звучали такие перспективы... Неудивительно, что Сэнди отказался в это лезть. Удивительнее, что они у себя находят добровольцев. Хотя, может, в этом есть какие-то свои прелести? Гиату с Таишей, что ли, расспросить, чем именно отличаются их "технологически продвинутые" любовники от любых других, и так ли заметно это отличие, как ему только что наговорили?
   - Нет, я рано "сгорел".
   - В смысле?
   - Для того, чтобы образовать устойчивую связь, люди должны в ней нуждаться. А я активно работал только семь месяцев. Конечно, тогда у нас был сплошной дурдом, но, видно, потенциальный партнер не успел попасться мне на глаза. А потом гормональный накал снизился, и необходимость в эмоциональной стабилизации отпала.
   - То есть, сейчас ты... более здоров? Гормонально?
   - "Здоров" тут, наверное, все-таки неприменимо, - неуверенно ответил имперец. - Но ты же видишь, что я не похож на Алли или Райвена.
   - Так мало ли кто не похож. Может, это не зависящие от техники отличия?
   - Да нет, я был примерно таким же.
   - И ты жалеешь? Или доволен?
   - Ты о дальней разведке? - удивился Ленни, и Алистер сообразил, что именно спросил. Да уж, учитывая, как он ревел тогда... И что нес Райни. "Жалеешь" - это слабо сказано. Надо менять вопрос.
   - О том, что не получил напарника.
   - Жалею, наверное, - задумчиво протянул разведчик и качнулся на стуле. - Но, может, это еще впереди?
   - Ты же говорил, что не можешь больше работать.
   - Но я же не могу гарантировать, что это никогда не изменится, - возразил Ленни с такой спокойной улыбкой, что она просто обязана была быть наигранной. - Пятнадцать лет назад у нас вообще не было биотехники, одна биология. Может, еще через двадцать все опять поменяется.
   - "Жить в эпоху перемен", - усмехнулся Алистер.
   Хотя не похоже было, чтобы имперцев расстраивала эта перспектива.
   - Это цитата? Или поговорка?
   - И то, и другое, но я не помню, откуда.
   - Давай посмотрим?
   - Как?
   Ленни свистнул, и его экран покрылся символами. Алистер встал и обошел стол, чтобы видеть, что именно и где они будут смотреть. Он ждал чего угодно, но увидел совершенно нормальный толковый словарь Стандарта с определяемым словом или выражением слева и объяснениями и происхождением справа. Имперец, продолжая насвистывать сквозь зубы, оглядел поверхность и ткнул в искомое выражение. Алистер с интересом прочитал про древнюю легендарную державу, но на вариантах употребления идиомы отвлекся.
   - Ленни, а почему слова разного цвета?
   - Серые - из ваших словарей, а синие мы добавляем сами, когда находим что-нибудь новое.
   Алистер просмотрел синие строчки более внимательно. Синяя "жимолость" была проиллюстрирована изображением мелколистного растения с миленькими ягодками. Синий "жилт" сопровождался кривоватой, но читаемой схемой жилт-конвертора и короткой статьей на тему. Следующим цветным словом стояла не попавшая в официальное издание по очевидным причинам "жопа", отмеченная слева звездочкой. Картинкой не снабдили, уже хорошо. Хотя подробное объяснение того, где и когда это слово можно употреблять, прилагалось.
   - А звездочки что означают? - поинтересовался Алистер, когда Ленни дочитал про жизнь в эпоху перемен и поднял голову.
   - Звездочки не употребляются при женщинах и детях, - на полном серьезе ответил имперец. - Еще есть спиральки, которые вообще можно только в бараке произносить.
   - Почему именно звездочки и спиральки?
   - Нипочему, так выбрали. Можно поменять, а что ты предлагаешь? Цветочки?
   Как всегда, их с Ленни диалог скатился в малопонятную, но, наверное, все-таки не издевательскую колею. Пора его было, наверное, закруглять.
   - Да нет, мне все равно, - уверил Алистер. - И пора, наверное, на свиданье. Ленни, ты не знаешь, я девочкам еще не надоел?
   - Что ты! - улыбнулся разведчик. - Они в полном восторге, и о "надоел" не может быть речи. Разве ты сам не видишь? Привет им от меня.
  
   Вечер за стенами дворца был прозрачный и ароматный, как хорошая карамель, и Алистер порадовался, что удрал с работы раньше, чем обычно. Они с девочками успели искупаться до концерта, и ему в первый раз доверили ответственное дело раскрашивания Гиаты и Таиши в голубые и желтые тона. Выводя пальцами разводы на смуглой коже, он чувствовал себя не то уродующим статуи вандалом, не то декоратором тортов, но девочки остались довольны и процессом, и результатом и даже предложили ему тоже накраситься. Представив себя в голубую полоску, Алистер сначала слегка оторопел, но быстро решил, что, снявши голову, по волосам не плачут, и изобразил на щеках концентрические круги, очень понравившиеся Таише. А потом настала пора девочкам - танцевать и играть, а ему - смотреть и слушать, облизывая кисловатое мороженое с кусочками неизвестного фрукта. Когда мороженое закончилось, к нему, в первый раз за все время пребывания в Империи, подсела девочка и начала, совершенно как в Федерации, разговаривать о погоде и природе, но на пятой фразе передумала притворяться и впрямую пригласила "гостя со звезд" на пляж, "пока Гиата и Таиша заняты". Девочки, может быть, и не возражали бы - по крайней мере, ни та, ни другая не глянули в их сторону суровым взглядом, но Алистер все равно отказался. Девочка восприняла это как должное, принесла ему взамен "прогулки" еще мороженого и отказалась принять в обмен что-либо кроме поцелуя. Рассудив, что за это ему голову не оторвут, Алистер с удовольствием чмокнул ее в сладко-соленые губы, и девочка пересела за соседний столик, под бочок к парню в военной форме. Новый сосед оказался то ли менее щепетильным, то ли просто свободным, и через полминуты уже запустил руку ей под платье. В Федерации такое поведение в публичном месте было бы недопустимо, но разные культуры - они на то и разные... Неожиданно Алистер задумался о том, как чувствует себя этот солдат напротив, зная, что он у своей в скором будущем любовницы "второй по списку", да еще и после иммигранта? Расстраивается? Ревнует? Возмущается? Обижается? Ни капли не похоже. А сам Алистер бы возмутился наверняка... Не здесь, конечно, дома. Здесь ему постоянно кажется, что он не может ни на что претендовать, но пора уж расставаться с этой иллюзией и верить своим глазам, а не непонятно чему. Непрошенная мысль: "А вот если завтра тебя кинут все-таки в подземный застенок, что ты будешь делать?" - промелькнула и исчезла. Кинут - значит, кинут, и придется себе признаться, что был неправ. Но прожить всю жизнь с оглядкой на то, что неправ, тоже как-то... неинтересно.
   - Я с тобой посижу, - уверенно произнес голос над ухом на Стандарте со слабым акцентом, оторвав его от раздумий.
   - Буду очень рад, - ответил Алистер, так как "пожалуйста" или любое другое разрешающее выражение явно было бы лишним, и молоденькая девушка села рядом, так, чтобы видеть сцену. Она носила форму, как Одени, но, в отличие от разведчицы, еще и была совсем коротко стрижена, даже короче, чем все знакомые ему военные. Жесткие волосы распушились черным нимбом вокруг ее головы, а синяя форма сидела так, как будто грудь у нее появилась только вчера, а новую куртку еще не пошили... если бы не это и не высокий голос, Алистер, может, и не признал бы в ней с первого взгляда женщину.
   - Меня зовут Лиара, - представилась она.
   - Алистер.
   - Я знаю, но приятно познакомиться. Ты любишь музыку или только танцовщиц?
   Алистер подавился смешком от такой постановки вопроса.
   - И то, и это.
   - Молодец, - похвалила девушка и замолчала, пожирая крутившуюся в танце Гиату огненным взглядом.
   Они были в чем-то похожи, Гиата и Лиара, даже больше, чем имперцы вообще... Оказывается, он уже научился их различать, а сначала думал ведь, что все на одно лицо. Но ни у кого, кроме Гиаты, нет такой соблазнительной таинственной ямочки в уголке рта, и только у Таиши есть прищур, внимательный и веселый одновременно. Алистер засмотрелся на своих любовниц, и вскоре перестал замечать девушку под боком, негромкие разговоры за соседними столиками и даже тянущую сгоревшую кожу на шее и лице, которая вот уже который день чесалась, облезала и выглядела, по милому выражению Алли, как "плесень или корочка".
  
   Гиате как-то удавалось заканчивать выступление ровно в тот момент, когда зрители только-только начинали отвлекаться... "Как-то"! Ты, дружок, бываешь периодически полным идиотом! Телепатия, а не "как-то"! Алистер выдохнул и собрался было пойти за соком для музыкантш, когда Лиара вскочила и подбежала к сцене, а Гиата с радостным визгом спрыгнула ей на руки. Лиара была не намного выше танцовщицы, но, похоже, гораздо сильнее - она даже не пошатнулась от свалившегося ей в руки веса, а, наоборот, подняла и закружила трепещущий комок лент и раскрашенной кожи.
   - Лиара, лапочка! - вскрикнула Таиша на имперском, тоже бросаясь к девушке. Лиара спустила Гиату на пол и все трое обнялись, смешавшись в сине-черно-желто-оранжево-голубой клубок.
   - Алистер! - позвала Таиша из клубка. - Посмотри, кто к нам приехал!
   Девушки отстранились друг от друга, но Гиата все еще крепко держала гостью за руку.
   - Мы познакомились, - улыбнулась Лиара. - У вас бе-зу-коризненн-ный вкус, - сложное слово девушка произнесла на Стандарте чисто, без щебечущих переливов Гиаты и Таиши, но медленно - было видно, что оно дается ей с трудом. - Как всегда. И танец замечательный. А песни для него нет?
   - Песня еще не пришла, но будет, - пообещала Таиша. - Ты голодная? Что ты тут делаешь?
   - Я не хочу, - отмела предложение девушка. Из всех встреченных им имперцев она была первой, кто отказался от еды. - Догадайтесь, зачем я приехала?
   - В гости, - предположила Гиата.
   Лиара мотнула головой.
   - На свиданье? - предположила Таиша.
   - Не-а.
   - За жемчугом? - спросила Гиата, вызвав этим смех собеседниц и недоумение Алистера.
   - "Тейринн" - значит "жемчужный остров", - объяснила Гиата. - Ты же знаешь уже "тэа". А жемчуга здесь почти нет, дно не то. Его за туман назвали.
   - А туман тоже был только один раз, когда его открыли, - вмешалась Таиша. - С поручением, Лиа?
   - Не-а. Но по работе.
   - Ты теперь будешь здесь?! - обрадовалась Гиата.
   - Да! Меня перевели во вторую группу десанта! К Данни.
   - Ты у меня самая большая умница! - Гиата опять полезла обниматься и целоваться - Лиара не возражала.
   - Зато вы - самые красивые, - вернула она комплимент. - И любовники всегда сладкие, как конфеты. А Эвиарт сейчас свободен, мама, ты не знаешь?
   Гиата с Таишей начали наперебой верещать о том, что Эвиарт доступен в интимном плане, но занят по работе, зато свободны по-всякому еще тот, этот и вот тот кандидаты, а Алистер стоял посреди кафе с раскрытым ртом, как полный идиот, и не знал, ни что сказать, ни даже что подумать.
   - "Мама"? - выдавил он наконец, и Гиата с Таишей обернулись к нему быстро и резко, как кошки, сразу перестав смеяться.
   Лиара посмотрела с искренним удивлением - она, похоже, не поняла, в чем проблема.
   - Не пугайся, - попросили девушки хором, переглянулись, и дальше говорила одна Гиата: - Мы же не нарочно. А потом Бенджамен сказал нам, что ты будешь переживать, и чтобы мы молчали пока.
   - А в чем дело? - спросила Лиара с интересом.
   - Им нельзя любовниц, которые старше, - объяснила Таиша, потому что Алистер никак не мог найти свой голос. - Потому что это "не принято".
   - Ну, это же не закон, и даже не мораль, это просто предрассудок, - обнадежила Лиара, привлекая Гиату к себе. - Он же умный парень, он быстро все сообразит и рассортирует. Ты же не будешь расстраивать моих мам, Алистер?
   Это последнее было произнесено таким тоном, что кому, может, и нет, а Алистеру стало очевидно, что если он вздумает "расстроить мам", то этим свершением его земное существование и закончится.
   - Так это и был... твой секрет? - спросил он, совершенно не представляя себе, что делать дальше.
   - А ты знал, что у меня есть секрет? - Гиата вынырнула из-под руки... дочери, бросилась к нему и обхватила его за шею. - Алистер, ну не стой так... такой грустный! Ну я же не виновата, что я тебя старше! Ну какая тебе разница! Ты же так быстро привыкаешь!
   Алистер обнял девушку и зарылся лицом в ее разноцветные волосы, вдыхая аромат соли, краски и кожи. Она всегда чуть-чуть пахла солнцем, как будто несла в себе немного дня даже в самое темное время... Действительно, какая ему разница? Еще совсем недавно ревновал ее ко всем подряд, а теперь расстроил... Она же не понимает, в чем дело, и не поймет никогда в жизни - она в "Золушке" концов найти не может! "Бенджамен ее предупредил", предусмотрительный, мать его...
   - Я просто ошарашен, - соврал он, совладав с собой. - И все. Так сколько тебе на самом деле лет?
   - Тридцать пять, - сказала Гиата ему в шею. - Совсем немного, правда?
   - Совсем, - согласился Алистер. Действительно, могло же ведь сколько угодно быть... И ведь знал, что здесь все молодо выглядят! - Когда же ты успела вырастить Лиару?
   - Я не растила, - объяснила девушка, по-прежнему плотно прижимаясь. - Не годимся мы с Таишей в мамы. Я ее родила и кормила, пока она ходить не начала, а потом отдала в ясли. Она независимая у нас. А потом у Таиши подрос сын и тоже пошел в ясли, и мы совсем с острова уехали.
   - Зато приезжали в гости, - дополнила Лиара. - С подарками и сплетнями. И возили гулять. Знаешь, как хорошо, когда вся Империя знает твою маму? Лучше не бывает. Мам, отпусти его, он не убежит далеко.
   - Я вообще не убегу, - огрызнулся Алистер.
   Гиата и не подумала отстраняться.
   - Почему тебе так плохо? - жалобно спросила Таиша. Почему-то ее тон достиг того результата, которого не добились ни Лиара - угрозами, ни Гиата - объятиями. Алистер выпутался из кольца охвативших его рук и вздохнул:
  
   - Мне не плохо. Просто... Давайте, девочки, я вам расскажу, почему в Федерации так не принято.
  
   Кафе давно закрылось - точнее, из него ушли и посетители, и две женщины, готовившие еду и питье, - а Алистер все сидел на краю сцены и рассказывал молчаливым внимательным слушательницам о том, какие именно мужчины соблазняются "опытными" женщинами и какие именно женщины предпочитают молодых мужчин.
   - Ужас какой, - сказала Лиара, когда он, наконец, выдохся, исчерпал истории из жизни знаменитостей и понял, что до смерти устал.
   - Но мы же даже не похожи, - робко предложила Таиша. - Разве мы похожи?
   - Вы замечательные, - уверил Алистер. - А я просто удивился и запутался. С утра все это будет смешно, наверное.
   - Хорошо, если будет, - кивнула Гиата. - Пойдем спать. Пойдешь к себе?
   Она смотрела так жалобно, что отправиться к себе мог бы только кто-то, совсем лишенный совести. Лиара сурово сдвинула брови, но Гиата, к удивлению Алистера, шлепнула дочь по руке.
   - Так нельзя, - строго сказала она. - Нельзя угрожать тому, кто может принять это всерьез. Стыдно.
   И, к огромному удивлению "гостя со звезд", девушка опустила глаза и пробормотала: "Извини".
  
   - Пойду к вам, если можно. Или Лиара там остановится?
   - Я поищу себе другую компанию, - пообещала девушка. - Я все равно хотела. Завтра днем будем вместе купаться и есть мороженое, правда, мамы? Светлой ночи вам. Спокойной ночи.
   - У тебя очень интересная дочка, - похвалил Алистер, когда предмет обсуждения выбежал в светлеющее за открытой дверью небо. Он почти сказал "красивая", но Лиара была права: ее "мамы" были "самые красивые", и спорить с этим было бы глупо и неправильно.
   - Она умница, - согласилась Таиша. - Упорная и храбрая. Совсем не в Гиату; в отца. Мы ей подарили двадцать три и три музыкальных инструмента, и все она отдала. А первые меч и лук до сих пор возит с собой. Не сердись на нас, Алистер. Что нам было еще делать? Специально говорить?
   - Я же не спрашивал, - согласился он, вставая. - Пойдемте отмываться и спать, девочки, поздно уже.
  
   С утра смешно не стало, но просто настал новый день. Алистер ожидал, что девочки прижмутся к нему с двух сторон и будут смотреть умоляющими глазами, но они, видимо, решили, что такое поведение ниже их достоинства, и, едва проснувшись, завозились на кухне, напевая что-то милое и сложное на два голоса. Алистер даже подумал, что вчерашние откровения задели его одного, но совсем перестать бросать испуганные взгляды Гиата с Таишей все-таки не смогли. К окончанию завтрака он не выдержал, бросил ложку и притянул к себе обеих красавиц с полураздраженным, полусчастливым: "Девочки, перестаньте!"
   - Тебе что неприятно? - робко спросила Таиша.
   - Не волнуйтесь вы так! Никуда я не уйду.
   - На самом деле? - Гиата обрадовалась так искренне и бурно, что последствия в виде хлопьев взбитых сливок и фруктов несколько позже пришлось извлекать из волос, одежды и даже ушей, а Таишу вообще отмывать с ног до головы, потому что на нее опрокинулась плошка с медом. Но девочкам было все равно, и Алистеру тоже в конце концов стало наплевать, сколько кому лет и как они все здесь оказались. Умытые и уставшие, они опять заснули на пару часиков, а снова проснувшись, Алистер серьезно задумался о том, чтобы никуда не ходить, но чувство ответственности победило. Да и Гиата наверняка хотела увидеть дочь, а если он останется дома, то и она наверняка с места не сдвинется... Так что он все-таки попал в "гнездо" в этот день, хотя и ближе к вечеру.
   Шпионы были оживлены и заняты, хотя Этани еще не появился на Гизаэлле из-за технических трудностей, испытываемых группой похитителей. Учитывая, что умыкнуть соотечественника они пытались с одной из самых засекреченных баз Федерации, трудности были ожидаемы, и разведчики за своих коллег не беспокоились, хотя ждали их возвращения с очевидным нетерпением. Впрочем, постоянно перетекавший из тайного в явный и обратно ажиотаж ничуть не мешал им работать.
   Алистер походил кругами вокруг занятого непонятно чем Иверта и уже совсем собрался насильно оторвать его от работы с целью освоить еще что-нибудь еще про разговоры с экранами (Ленни в комнате не было, а то бы можно было оторвать его), как все разведчики, кроме Сэнди, как по команде повскакивали с мест. Иверт рванулся к выходу первым, но Риэл, оказавшийся ближе к двери, остановил его резким окликом: "Сиди! Алли не сегодня завтра слетит!" - и выбежал за дверь.
   - Сходи с ним, Тэри, - предложил Райни. - Тебе будет интересно.
   Выяснять, в чем дело, значило опоздать. Алистер прикусил язык и припустил за разведчиком, замедлившим на лестнице шаг.
   - Авария у Анитки, - объяснил тот, не дожидаясь вопроса. - Тебе же интересно посмотреть, как регулируются планетарные щиты?
   - Конечно, интересно. Вы их сами регулируете?
   - Смеешься? - они уже спустились до минус первого этажа, и навстречу им в коридор вылетел парнишка в персиковом комбинезоне, неожиданно и контрастно смотревшемся на фоне серых стен, темной кожи и синей формы Риэла. - Адди, что от меня требуется?
   - Стабилизируй поле на двадцать минут, - отозвался Адди.
   Риэл опять сорвался на бег, и Алистер побежал за ними: вниз, вниз, вниз, по коридору, через три толстые пластиковые двери, закрывшимися за их спинами с чмокающим звуком, в огромный слабо освещенный зал, заплетенный галюциногенным кошмаром ядовитого паука. Имперцы, не задумываясь, поднырнули под паутинные комки и нити - Алистер, поражаясь собственной храбрости, последовал за ними под, над и вокруг толстых липких шнуров и чуть не впечатался в спину внезапно остановившегося Риэла.
   - Давай, - бросил Адди, подался в сторону и засвистел переливчато, звонко и громко, как Гиата, только без флейты.
   Риэл положил руки над - в - ближайший комок слизи, глубоко вдохнул и замер. Алистер подумал было, что теперь он объяснений не дождется, но через пару секунд шпион позвал: "Подойди". Алистер подчинился.
   - Это один из очагов телепатического резонанса планетарного кольца. Почему-то он дестабилизирован, - сказал Риэл. - Адди сейчас выяснит, почему, и исправит, а чтобы его не смело откатом, есть я.
   - А тебя не сметет?
   - Меня не так жалко, - усмехнулся разведчик.
   - А Иверта?
   - Иверт может работать с дальней связью, а я нет... Ох, Тэри, отойди на всякий случай, что-то все очень быстро...
   Алистер отпрыгнул назад и подобрался, пытаясь понять, куда и от чего придется бежать или падать, но следующие несколько минут все было спокойно, хотя и не тихо. Продолжал свистеть Адди, начал негромкий разговор на имперском Риэл... Неясно было, говорит ли он с машиной, с коллегой или сам с собой, но Алистер не решился отвлекать его вопросами и просто слушал, хотя разбирал только отдельные слова. Клубки, комки и груды непонятно чего вокруг при ближайшем рассмотрении жили какой-то своей жизнью: окрашивались в разные цвета, переползали, дрожали, вибрировали, меняли форму... Один клубок пополз в их сторону, и Алистер поспешно отступил. Клубок подполз к Риэлу, ткнулся в его ногу и расползся вокруг неровной лепешкой... Психоделическая техника у имперцев! Такой кошмар не каждому продюсеру ужастиков с похмелья привидится!
   - Адерет, время, - тихо попросил Риэл.
   - Подожди, - отрезал Адди, и разведчик снова заговорил вполголоса.
   Минуты тянулись, тягучие, как теплая карамель. Огромная шарообразная формация слева наливалась красным цветом, как стремительно зреющее неправильной формы яблоко. Вот созреет, и что? Риэл вскрикнул, коротко, без слов. Алистер обернулся к нему, секунду смотрел не понимая, а потом с ужасом осознал, что руки разведчика, по локоть погруженные в страшную субстанцию, просто исчезли. По локоть. А пытающийся сохранить равновесие разведчик вот-вот упадет в пузырящееся что-то... Обычно Алистеру нужно было некоторое время, чтобы понять, что происходит и что делать. В этот раз не понадобилось. Голова еще думала и ужасалась, а тело уже пробежало вперед, подхватило Риэла... попыталось подхватить. Адди успел раньше, оттащил шпиона назад, рявкнул: "Беги обратно!" - и поволок-повел дезориентированного Риэла в сторону выхода. Алистер не заставил его повторять дважды, и перевел дух, только когда за ними закрылась третья дверь. Адди сгрузил Риэла у стены, выудил из кармана моток шнура и перевязал изуродованные остатки рук разведчика жгутами, хотя из ран, наперекор всему, что "гость со звезд" знал об анатомии, еле сочилась кровь.
   - Спасибо, - сказал Адди по окончании процедуры. - Извини.
   Риэл без слов дернул плечом - жест, могущий обозначать что угодно.
   - Донести тебя или сам дойдешь?
   - Алистер доведет, - выдохнул разведчик. - Иди перенастраивай.
   Адди, не дожидаясь других предложений, побежал к лестнице.
   - Не переживай, - сказал Риэл сквозь зубы. Выдохнул, сел прямее, закрыл глаза, открыл снова. - Уже все. Всегда с Аниткиной командой так - разбираться разбираются, а удар никак не держат. Помоги встать.
   Алистер поднял разведчика с пола и повел по коридору. Риэл опирался на него, но не всей тяжестью, а чуть-чуть. Скатываться в, несомненно, простительную в такой ситуации истерику он явно не собирался.
   - Что это было?
   - Резонансный сбой.
   - Там же нет движущихся частей! - Алистер вспомнил ползающий клубок и поправился: - Механических частей.
   - Механических нет, но они хищные, как я не знаю что... Наверх три пролета и налево лазарет, Тэри.
   - Ты что, заранее знал, что тебе что-нибудь... откусят?
   - Не-а. Но хорошего бы мне все равно ничего не сделали. Это еще ничего. Если бы меня смело телепатическим откатом, я бы бился там в судорогах с дикими криками, и вы бы тащили меня волоком. А так просто больно.
   - Я думаю - больно! Я не могу понять, как ты вообще разговариваешь!
   - С трудом, - разведчик неожиданно потерся лицом о его плечо, споткнулся, едва не упал, несмотря на поддержку, и дальше пошел спокойнее. - Молодец, что не запаниковал. Я уже испугался, что ты замрешь.
   - Меньше пугайся не по делу, - ощетинился Алистер, но тут им навстречу выбежали Райни и Сарет, и почти начавшаяся ссора была насильственно прервана.
  
   В лазарете пострадавшему быстро оказали первую помощь - сначала коллеги, потом подошедшая в палату врач. Алистер остался из любопытства - в госпитале он на Гизаэлле еще не бывал - и не разочаровался. Оказалось, что медицинские приборы еще меньше походили на технологические приспособления, чем столы-экраны в "шпионском гнезде". На только что виденный им "очаг резонанса" они, наоборот, сильно смахивали, и Алистер на всякий случай держался подальше от бесформенной разноцветной субстанции, запустившей свои щупальца Риэлу в плечи, пока Райни не уверил его, что эти достижения биотехнологии не опасны ни для операторов, ни для случайно оказавшихся под рукой прохожих.
   - А для пациентов? - спросил Алистер, покосившись на Риэла, растерявшего большую часть своей разговорчивости.
   - Только в неумелых руках.
   - Вот и брысь, - попытался огрызнуться Риэл. - Тем более что Калли уже тут.
   К немалому удивлению Алистера, Райни и Сарет мало того, что послушались, так еще и его с собой уволокли.
   - Почему вдруг такое сострадание? - поинтересовался "гость со звезд", когда за их спинами закрылась дверь.
   - Он "сходит" с адреналиновой волны, - непонятно объяснил Сарет.
   - И что это значит?
   - Начинает нормально чувствовать боль. Только зрителей ему не хватало, - сменил тему Райни. - Как тебе наши хищные друзья? Других любителей белковых закусок мы не держим, но когда нужна мощность - союзников особенно не повыбираешь. Но красивые, правда?
   - А остальные... приборы - не хищники?
   - По большей части нет. Таких, которые могут переварить пару кило мяса сразу, точно нет. Так тебе понравилось?
   "Понравилось" - это было такое неподходящее слово, что Алистер даже задумался, а понимает ли Райни, что спрашивает. Наверное, понимает, но вот что он при этом думает... Нет вариантов.
   - Как может понравиться существо, которое только что откусило человеку руки?
   - А если это, скажем, лев? Или тигр? - вмешался Сарет. - Ты их видел когда-нибудь?
   - Видел, но они при мне никого не кусали.
   - А если бы кусали - стали бы некрасивые?
   - Тогда мне было бы не до красоты.
   - На самом деле? - удивился Райни.
   - А для вас это что, параллельные вещи? "Вот меня кусает очень красивый тигр?"
   Райни кивнул; Сарет сделал удивленные глаза, но тоже утвердительно дернул головой.
   - А когда он вас совсем съест, тоже будет красивый, или как?
   - Тогда нам будет все равно, - резонно заметил Сарет. - Но я не понимаю, как можно какого-то качества не видеть, если оно есть.
   - А как можно не обращать внимания, понимаешь?
   - Тоже нет.
   - Ну ладно, - решил оставить тему Алистер. - Вы мне лучше скажите, Этани уже здесь?
   - В пути.
   - Вы ему готовите встречу?
   Имперцы вновь смерили его непонимающими взглядами. Они уже дошли до "гнезда". Алистер остановился у двери, положив руку на косяк, и объяснил:
   - Торжественный оркестр, ковровая дорожка, ордена-медали... Или как у вас принято? В тюрьму ведь не посадите?
   - Зачем? - с интересом спросил Сарет.
   - Что "зачем"?
   - Зачем в тюрьму. Ну, и оркестр.
   - В тюрьму не надо, - уверил Алистер. Разговор с этими двумя принял такое же странное направление, как обычно с Ленни. Кто бы мог подумать, что им так трудно будет понять друг друга... Нет, чужая цивилизация, конечно, потемки, но все-таки... - Но меня посадили, помните?
   - Так и его посадили, у вас. Он же оттуда и возвращается.
   - У нас... в Федерации, он был вражеский шпион, - попытался разъяснить Алистер. - А здесь он возвращающийся разведчик. Есть разница.
   Имперцы послушно кивнули, но что-то подсказало "гостю со звезд", что ничего они не поняли.
   - У вас тюрьмы-то вообще есть?
   - Нет, - мотнул головой Сарет. - Но мы знаем, что это такое. На Континенте есть.
   - А куда вы деваете преступников?
   - Где мы их столько наберем?
   - Ну, у вас что, не крадут, не убивают?
   - Но не в таких же масштабах, чтобы для хранения убийц заводить специальные помещения! И кто их будет кормить и охранять?
   - Работать с вашей садистской техникой, значит, есть желающие, а охранять преступников некому?
   - Скучно же, - сказал Райни так, как будто это все объясняло. - Да и сложно у нас кого-нибудь убить...
   - Почему еще?
   - Все вооружены, на каждом острове полно телепатов. Нападешь на кого-нибудь в темном переулке - можешь ног не унести.
   - А кражи?
   - Не особенно нужно - всегда можно договориться. Да и странно поднимать шум из-за ерунды.
   - Ну а, скажем, политические преступники у вас есть?
   - Есть! - оживился Сарет, - Целых три штуки!
   - И что вы с ними сделали? - вздохнул Алистер.
   Понятно, что строить тюрьму для трех человек глупо...
   - Им запрещено покидать остров без сопровождения, и они каждый день должны приходить в службу охраны и говорить, чем занимаются.
   - За что ж их так?
   Ни Райни, и Сарет, похоже, не поняли иронии, потому что Сарет на полном серьезе объяснил:
   - Бывшую главную жрицу - за шантаж, пытки и убийства, а бывших... глав правительства, наверное... Райни, Йор-Тиадора переводится?
   - Не-а.
   - Глав правительства тогда - за то же самое, плюс... подрыв обороноспособности Империи.
   Сарет был так очевидно горд своей способностью разговаривать "официальными штампами", что хотелось выдать ему печенье и похвалить: "Хороший песик", - но Алистер этого, конечно, не сделал.
   - И как они ее подрывали - взорвали завод по производству катеров?
   - Давно дело было, - уверил Сарет. - Мы еще не родились, а флот был только парусный. Кого-то они зачем-то пытались убить или подкупить... Элис помнит. Спросить?
   - Не обязательно. А если, скажем, я нападу на кого-нибудь с целью грабежа, что мне за это будет?
   - Свернутая шея, - пообещал Иверт, высовываясь из "гнезда". - А что тебе нужно?
   - Да ничего мне не нужно - это гипотетический случай!
   - А. Головы не жалко - попробуй как-нибудь.
   - Вы, ребята, зазнались, - вздохнул Алистер, входя в комнату. Раз уж их беседа все равно стала всеобщим достоянием, глупо на пороге стоять. - С таким подходом к делу изобьет у вас кто-нибудь из иммигрантов женщину или ребенка.
   - Ты лучше пожалей иммигранта с такими наклонностями! - рассмеялся Дари. - Одени, как ты относишься к перспективе быть избитой иммигрантом?
   - С интересом, - ответила девушка, не поднимая головы. - Есть желающие?
   - Нет тут желающих, - твердо прервал болтовню Сэнди. - Алистер, не хочешь посмотреть новости по Сектору Единорога в качестве практики, раз уж ты знаешь теперь, как управлять архивами?
   Алистер мог бы сказать, что архивами он пока умеет управлять очень условно или что он ничего не знает и не хочет знать о Секторе Единорога, но, тем не менее, прошел к своему столу, с третьей попытки нашел нужный раздел и не успел оглянуться, как засиделся до глубокой ночи. Имперские шпионы знали толк в секретной информации и добывали ее такими интересными кусками, что диву даешься, как только умудрялись... Вот как они, например, додумались пометить все сломанные устройства на орбитальных станциях разными цветами в зависимости от периодов поломки и ремонта? Ведь наверняка такой схемы нигде нет, а данные раскиданы по отвечающим за поломки департаментам, если вообще где-нибудь есть. Надо спросить у Алли или Райвена, как они компилируют свои отчеты и вообще - получают ли они своими телепатическими маневрами ту же самую информацию, которую мог бы почерпнуть из сети нормальный человек, или что-то совсем иное...
   - Алистер, тебе к девочкам не пора? - прервал его раздумия Ленни.
   - Ты точно только по ночам работаешь, - вздохнул Алистер, бросая взгляд на безнадежно разминувшиеся с местным временем часы.
   - Большей частью. Я люблю ночь. Давай я тебе сделаю нормальный коммуникатор, который время показывает.
   - Ну давай.
   - Пошли.
   Идти надо было недалеко, всего лишь в практически пустую комнату дальней разведки, где сидел за одним из экранов растрепанный, замученный Райвен. Ленни уверенно подошел ко второй от двери машине, положил руку на панель и засвистел, потом зажестикулировал второй ладонью. Алистер содрогнулся, вспомнив Риэла.
   - Тебе не больно? - спросил он на всякий случай.
   - Не больше, чем обычно.
   Ладонь разведчика медленно погрузилась в запузырившуюся панель и минуту спустя вылезла обратно на свет с толстой полосой поблескивающего пластика.
   - Держи и оберни вокруг запястья, а старую отдай, - посоветовал он. Алистер принял прохладное, чуть липкое на ощупь устройство и послушно пристроил его к руке. Пластик, или что это на самом деле было, слился в цельное кольцо и прижался к коже плотно, как мокрая одежда.
   - Старый в сумке у стола, - сказал он, борясь с желанием стряхнуть с себя такой "подарок".
   - Хорошо, потом. Проводишь вот так пальцем и говоришь: "Время", - он покажет цифры. Ноль - полночь. А если нажимаешь здесь и говоришь: "Связь с кем-то", - тебя соединят. Ясно?
   - Конечно, ясно. А... - Но Алистер не успел спросить, почему ему не дали такой миниатюрный прибор сразу или почему Бенджамен носил вдвое более громоздкий коммуникатор, потому что Райвен сел прямее, посмотрел в их сторону и сообщил:
   - Этани на планете. Вика его встречает, остальным велено отвалить до дальнейших распоряжений. Ленни...
   - Не маленький, - отрезал разведчик, но потом вдруг кинулся к своему начальнику в объятия.
   - Мы молодцы, - твердо сказал Райвен, когда имперцы, наконец, отпустили друг друга. Все это время Алистер стоял столбом, молчал и не знал, куда девать глаза и руки. - А Алистер больше всех. Но мы не полезем к тебе с нежностями, не бойся. Светлой ночи, ребята.
  
   Идти спать в таком перевозбужденном состоянии было, конечно, бессмысленно, а вот на свидание - в самый раз, тем более что если у Гиаты с Таишей остались еще какие-то страхи, то надо же их развеять. Мама родила Алистера совсем молоденькой, и между ним и Гиатой было лет шесть разницы, плюс-минус погрешности в длине планетарного года, но это же не повод обижать не имевших в виду ровным счетом ничего плохого девушек. Больше ведь никто, в конце концов, не обращает внимания, что они в два раза старше... а если вспомнить, что Алли вообще школьного возраста, так и не в два! И ничего, живут как-то. Другая культура - другие ценности. В конце концов, если возраст невозможно определить по каким-то внешним признакам, то неудивительно, что он имеет мало значения. И все равно что-то неуловимо изменилось в его картине мира с прошлой ночи, и, сидя в полутемном кафе, он рассматривал поющую Таишу новым взглядом. Гиаты сегодня не было - гуляла с дочкой, наверное. В Федерации такой "брошенный" ребенок обиделся бы на родителей на всю жизнь, но Лиара, похоже, не видела в том, что ее сдали в интернат, едва она начала ходить, ничего плохого. Надо бы спросить, была ли интернатом школа Майры...
   Почему-то напросившийся с ним в кафе Ленни размышлениям не мешал; сидел тихонечко рядом, пил что-то, даже по запаху приторное, и молчал уже почти час... Что его, интересно, сюда понесло? Музыку слушать? А что, может быть.
   - Ленни, а школа Майры - интернат?
   - Угу.
   - У вас так принято?
   - Кому как удобно, - улыбнулся Ленни, отставляя кружку. - Тебя достало это объяснение, да?
   - Не так все плохо, - возразил Алистер. - А все-таки?
   - Да и нет. Детей заводят в основном люди, которые их любят. А они большей частью работают в храмах или еще где-нибудь, где их можно видеть каждый день. Гиата с Таишей исключение.
   - Они не могли заниматься музыкой на том острове?
   - Могли, но им с детьми не нравится, а путешествовать они любят. А Лиару воспитывали те, кому интересно.
   - Ты с ней знаком?
   - Немножко.
   - Так же, как с Гиатой? - съязвил Алистер.
   - Ты скоро станешь специалистом по бестактным вопросам, - фыркнул Ленни. - У вас же не принято!
   - Зато принято у вас.
   - Туше. Не так же. Лиару я видел пару раз на пляже, и оба раза ей было не до меня. Тэри, ты не ревнуешь случайно? Гиату?
   - Ревную, конечно, - судя по тону разведчика, эту эмоцию следовало отрицать с пеной у рта, но Алистеру стало любопытно, что будет дальше.
   - Зря. Заманчивее тебя ей никого не предложат, разве Бенджамена кто уговорит.
   - А вдруг уговорит?
   - Сомневаюсь; ему хватает.
   - Слушай, откуда ты знаешь такие вещи?
   - Я шпион, - пожал плечами Ленни с таким видом, как будто это что-то объясняло.
   - Я тоже... шпион... почему вы, кстати, не делаете между этими словами разницы?.. и сомневаюсь, что когда-нибудь буду в курсе, кому чего хватает.
   - Не понял.
   - Потому что я свалил два вопроса в один, - повинился Алистер. - Так откуда ты знаешь про личную жизнь Бенджамена?
   - Он напарник Анитки, - объяснил Ленни. - Анита много работает с техникой, я ее через день вижу и, зная, как меняют гормоны наши машины, примерно представляю, как он занят ночами. А что было про слова?
   - Разведчик и шпион. Вы их все произвольно употребляете.
   - А это не одно и то же?
   - Шпион - это вражеский разведчик. У слова сильная негативная коннотация.
   - Ну так все правильно, - уверил Ленни. - Разведчик я с нашей стороны; шпион - с вашей. Как иммигрант и эмигрант. Если сторон только две, то каждый переехавший человек получается и тем, и этим, разве нет?
   - Не совсем, - Алистер на секунду задумался и нашел объяснение: - Смотри, например, кошку можно назвать "кошкой", "лапочкой" и "тварью". Все три слова будут про нее, но ругательное - только одно.
   - То есть, слово шпион - грубое? Или неприличное?
   - Да нет, оно литературное, просто... Ну, не комплимент это.
   - Я все равно не понимаю.
   - Ну и ладно, - сдался Алистер. - Черт с тобой и с твоей лексикой. Давай лучше Таишу послушаем.
  
   После концерта они с Таишей ушли, разнообразия ради, в дюны, и к утру заснули в мягком песке, как на перине. К полудню обоих растолкала Гиата, отругала за сон на солнце и поволокла домой, где девушки, несмотря на все протесты, запихали Алистера в холодную ванну и продержали там до тех пор, пока он совершенно не замерз, зато потом согрели собственными телами и горячим супом. Уходить опять совершенно не хотелось, но перспектива увидеть Этани тоже привлекала необычайно. Поборовшись с двумя противоречивыми желаниями, Алистер воспользовался новым коммуникатором, вызвал Райни и спросил, когда ему можно будет поговорить с вернувшимся пленным.
   - Не раньше утра, - пообещал ничуть не рассердившийся на то, что его отвлекли от работы, разведчик. - Приходи на рассвете и подождем вместе.
   Услышав это, "гость со звезд" немедленно объявил, что никуда не идет, и они с Таишей и Гиатой провели чудесный день вместе, сначала в постели, потом на пляже, а еще позже - на рынке. Деньги у Алистера все никак не заканчивались, а путаное объяснение Сарета о том, почему кражи здесь редки, начинало приобретать все больше и больше смысла по мере того, как "гость со звезд" наблюдал за процессом купли-продажи. Гиату и Таишу все стремились залучить в гости и, казалось, почитали за честь отдать или подарить им плоды своих трудов - девушки вообще не носили с собой денег, кроме мелочи на еду или мороженое. Когда Алистер спросил, почему так происходит, Таиша, путаясь в словах, попыталась объяснить длинную цепочку взаимовыгодных обменов, за счет которых они с Гиатой поддерживали свой жизненный уровень. Половину концепций перевести не удалось, но то, что им каким-то образом платит за музыку, по сути, весь остров, стало хорошо понятно. Ему лично все готовы были отдать любой продукт за истории о Федерации или за практику в Стандарте. От этих предложений он теперь отговаривался как мог, потому что, прими он их все, у него ни на что иное не осталось бы времени. Но женщина, у которой он теперь традиционно пополнял свой гардероб, в таких красках расписала, как скучают по нему дети, что вечер они с девушками провели в школе за рассказами о школьной юности. К закату Алистер выдохся и с некоторым трепетом разрешил малышам задавать вопросы, но был сразу же огорошен сидящей в третьем "ряду" девочкой. Малышка протолкалась поближе, молча сунула ему в руку пачку плотной бумаги и посмотрела любопытным взглядом. На вид девочке было лет шесть-семь; с несколькими короткими косичками и в неком подобии армейской формы она смотрелась очень потешно.
   - Вслух, Ниали, - посоветовала одна из воспитательниц.
   - Посмотри - похоже? - прощебетала девочка.
   Алистер перевернул первый лист и оторопел. Среди буйства красок едва угадывалась линия небоскребов и пунктиры расчертивших небо флаеров. Линия зданий была смутно знакомой... Ко-Миринда? Или Лукица? Рисунок был вполне ничего, хотя такого летящего пестрого стиля он никогда не любил.
   - Очень красиво, - похвалил разведчик.
   - Неважно! - горячо возразила девочка. - Похоже?
   - Не очень, - сказал Алистер, вспомнив, что кто-нибудь наверняка почувствует ложь. - Дома должны быть серые, бежевые и белые, а дороги серые.
   - Почему?
   - Потому что так строят. Особенно важные здания могут сделать из более дорогих и красивых материалов. Если ты рисовала Ко-Миринду, то вот там должна быть мэрия... на ней золотой купол, все правильно. А соседние дома все серые.
   - Спасибо, - серьезно сказала малышка. - Дальше.
   Остальные рисунки были в том же стиле, и все оказались городскими пейзажами. "Гость со звезд" раскритиковал все, что мог, но на удивление не расстроившаяся девочка выслушала его комментарии внимательно, забрала свое творчество и вознамерилась нырнуть обратно на свое место.
   - Подожди, Ниали, - попросил Алистер. - А почему ты решила нарисовать это?
   - Интересно.
   - Ты где-то видела снимки или видео? Или по рассказам рисовала?
   - Я видела телепатическую передачу, от папы, - сказала девочка серьезно. - Но она была не "глазами", а через связь, и я не знала, правильно или нет. Теперь знаю. Скажу вечером.
   - А кто у тебя папа?
   - Гвардеец, - похвастался ребенок, все-таки унося свое творчество.
   Его место немедленно заняла девочка постарше, желавшая знать, когда работают дети в Федерации, если они все время делают уроки, и зачем вообще нужны уроки, если можно делать что-то еще, и Алистер не успел продолжить собственные расспросы.
  
   Готовясь непонятно к чему, Алистер, против обыкновения, проспал всю ночь, собрался во дворец до рассвета, только-только устроив любовниц на ночлег, и дошел до своего "вроде бы рабочего места" через густой влажный туман, искажавший расстояния, контуры и звуки. Обе комнаты "шпионского гнезда" были полны народа - похоже, увидеть Этани жаждал не он один. Разведчики шебуршали за столами, поминутно отвлекаясь от работы, в углу, под присмотром пары соседей, отжимался от пола Райни, бледный и растрепанный Риэл сидел у окна рядом с Одени и слушал ее полусвистящий диалог с машиной, периодически добавляя в него собственное чириканье.
   - Светлое утро, - поздоровался с ним Сарет, и еще несколько человек подхватили приветствие.
   - Разве это светлое? - Алистер указал на кашу за окном. До третьего этажа туман все-таки не доставал, но зато лежал под окнами таким толстым покрывалом, что земли было не видать. Солнце еще не показалось из-под пелены, но длинные размытые щупальца лучей уже тянулись в светлеющее небо.
   - А "доброе утро" - всегда доброе? - фыркнул Иверт. - Хочешь печенья?
   Не успевший позавтракать Алистер засунул предложенное лакомство за щеку, сел к столу и даже открыл найденный вчера архив "внешней разведки противника", но сосредоточиться не смог.
   - За что его так? - Алистер мотнул головой в сторону Райни, только потом осознав, что это можно понять как угодно, но Ленни понял правильно.
   - Не будет в следующий раз спорить со старшими, - усмехнулся разведчик.
   Слишком он был доволен, и вопрос слетел с языка совершенно самостоятельно:
  
   - С тобой, что ли?
   - Угу.
   - О чем спорили?
   - О книжке. Но я его предупреждал, что наизусть ее знаю, так что моя совесть чиста.
   - И долго он будет отжиматься?
   - Посмотрим, - оптимистично ответил Ленни.
   - А сколько должен?
   - Сколько должен - не отожмется никогда в жизни, - пообещал разведчик.
   - И все-таки?
  
   - Тысячу раз.
   - Вы с ума посходили.
   - Да нет, Майрита бы отжалась. Но кто он, и кто Майрита.
   - А ты?
   - Я похож на человека, который ежедневно по десять часов тренируется?
   - Ты уходишь от вопроса.
   - Вряд ли, - пожал плечами Ленни. - Я давно не пробовал. В корпусе мог, но когда это было...
   - Серьезно, что ли? - Алистер был, против воли, впечатлен.
   - Совершенно серьезно, - уверил разведчик. - Чего с нами только не делают в корпусе. Вы, кстати, тоже можете, если хотите, - в книге рекордов это есть.
   - Так то в книге рекордов!
   - Так вы редко хотите.
   - Твоя правда, - согласился Алистер, не могущий представить себе ситуацию, в которой ему захочется отжаться тысячу раз. - С чего вы вдруг решили спорить?
   - К слову пришлось.
   - Вы всегда здесь бываете в такую рань, а я просто не в курсе, или ждете Этани?
   - Ждем Этани, конечно. Одени не вылезает из постели раньше полудня.
   - Был бы ты замужем за пилотом, тоже бы не вылезал, - отбрила девушка. - Алистер, так же нельзя сказать, а как можно?
   - "Если бы ты спал с пилотом", - посоветовал "гость со звезд". - А я не знал, что ты замужем.
   - Так я не говорила.
   Одени опять перешла на язык жестов для облегчения общения с машиной, и потому Алистер рискнул продолжить расспросы:
  
   - А дети есть?
   - Нет пока.
   - А собираешься?
   - Там поглядим. Риэл, не лезь!
   Разведчик убрал протянутую было к экрану руку. Двигался он неловко; видно, не привык еще.
   - Как ты себя чувствуешь? - сообразил поинтересоваться Алистер.
   - Прилично, спасибо.
   Можно было бы спрашивать и дальше, но в этот момент все разведчики, как по команде, обернулись ко входу, и даже Райни вскочил на ноги, а Алли, Кайл, Тамир и Райвен высунулись из комнаты дальней разведки. Этани, так хорошо знакомый иммигранту по "кино", и вполне узнаваемый, несмотря на стрижку "ежиком", вошел в помещение быстрым шагом, но остановился у самого входа.
   - Светлый день, - сказал он столько раз слышанным с экрана голосом. При более пристальном рассмотрении стало видно, что он... не то чтобы исхудал, но как-то истончился и выглядел теперь хрупким и маленьким, как щуплый подросток. Так вот как выглядят имперцы, когда перестают носиться как оглашенные и купаться по десять раз на дню! Но шаг был твердый, и движения - уверенные, а синяя форма - мокрой, как будто наскоро натянутой на невысохшее тело.
   "Хорошо искупался?" - "С возвращением!" - "Мы рады тебя видеть!" - "Танни!" - посыпалось со всех сторон. Несколько ребят вскочили и бросились навстречу, но остановились, не добежав до вожделенной цели.
   - Можно тебя обнять? - спросил подлетевший ближе всех Алли.
   - Только не все сразу, - предупредил Этани с улыбкой, не доставшей до глаз. Взгляд у него был усталый и настороженный, но объятия всех желающих разведчик выдержал стойко.
   - Тебя Алистер нашел, - проинформировал Райни, когда с процедурой приветствия было покончено. - Тебе же Элис сказал?
   - Конечно. Спасибо, Алистер.
   Ощутив на себе потеплевший взгляд бывшего пленного, Алистер зарделся, как девчонка, и, не зная, ни что сказать, ни что сделать, ответил единственно возможное: "Пожалуйста". Ну что, действительно, можно сказать человеку, которого на твоей родине замучили мало что не насмерть, и кто знает, как еще измывались после того, как перестали это протоколировать. Ленни толкнул соседа под локоть.
   - Не стой памятником, - прошептал он. - Подойди поздоровайся. - И "гость со звезд" сделал несколько автоматических шагов вперед.
   - Пойдем пройдемся, - предложил Этани на Стандарте. Алистер послушно двинулся следом, провожаемый понимающими взглядами. У второго по счету фонтана Этани остановился.
   - Это было мое любимое место во дворце, - сообщил он, присаживаясь на кромку и зачерпывая горстью воду. - Спасибо тебе. Не знаю, представляешь ли ты себе, как мне не хотелось там умереть, но - спасибо.
   - Тебе... я даже не могу спросить... Я прошу прощения. За Федерацию, - наконец нашел правильные слова Алистер. - Это было бесчеловечно и бессмысленно - то, что с тобой сделали.
   - А что ты хотел спросить? - с улыбкой поинтересовался Этани, протягивая собеседнику руку. Алистер стиснул мокрую ладонь.
   - Тебя продолжили пытать? После... ну, после того, как перевезли?
   - Нет, - ответил разведчик. - Почему-то нет. Меня исследовали, пытались понять, чем я отличаюсь от федералов. Уж не знаю, что они выяснили.
   - Почему-то мне кажется, что это тоже был тот еще кошмар, - возразил Алистер. Этани был так же не похож на шебутных имперских мальчишек, смеющихся и возмущающихся даже сквозь слезы, как Гиата - на порнозвезду. Что бы с ним ни делали в этой... исследовательской конторе, приятным это времяпрепровождение не было.
   - Был, - согласился Этани. - Но, по крайней мере, не так больно все время. В любом случае, благодаря тебе это закончилось. Я очень рад, что ты решил здесь остаться.
   Имперец полез в карман, выудил оттуда что-то и протянул собеседнику. Алистер подставил ладонь и спустя секунду уже разглядывал маленький шипастый значок из белого материала.
   - У нас есть обычай, - продолжил Этани. - Если кто-то оказал тебе такую услугу, что не знаешь, как и благодарить, можно подарить ему свой орден или знак отличия. Это моя единственная боевая награда с прошлой войны. Я только в паре сражений успел поучаствовать.
   - За что ты ее получил? - поинтересовался с трудом обретший дар речи Алистер.
   - Остановил зарвавшуюся группу до того, как мы попали в окружение. Когда такой значок тебе дает командир, его носят слева на воротнике. А если нет - справа. Если хочешь, конечно.
   Со второй попытки Алистер закрепил ускользающий подарок на своем красном комбинезоне. Он видел подобные значки на форменных куртках, и все забывал спросить, что они значат. Но справа их носила, периодически отцепляя от уголков каштановую косу, только советник Вика. Благодарить было, наверное, глупо, но он все же сказал: "Спасибо", - и отвел глаза, встретившись с бесконечно-усталым взглядом Этани.
   - Спасибо не мне, - имперец положил руку ему на плечо, и Алистер поднял голову. - Ты не виноват в обычаях своей родины, и только благодаря тебе я здесь, а у остальных ребят появился шанс. Не волнуйся за меня, я быстро вернусь в норму. Вика уже обещала мне новый катер.
   - Я очень рад, - выдавил Алистер.
   Они посидели немного молча, слушая убаюкивающее журчание воды в фонтане и чириканье птиц за окнами, а потом Этани встал, и "гость со звезд" последовал его примеру. Всю обратную дорогу до "шпионского гнезда" шипастая звездочка жгла ему шею, как раскаленный уголек.
  
   Этани провел в "гнезде" еще с полчаса, и к концу этого срока стало видно, что он устал и нервничает, несмотря на окружавшую его со всех сторон заботу и даже на то, что никто не задал ему ни единого вопроса о проведенном в Федерации времени. Удивительно, но никто из имперцев не высказался по этому поводу, даже когда за возвращенным агентом закрылась дверь. Алистер поерзал на стуле, повертелся в разные стороны и, наконец, не выдержал:
   - Такое впечатление, что вы за него ни капли не волнуетесь.
   - Теперь-то что волноваться? - Ленни приподнял голову и посмотрел из-под упавших на лицо волос.
   - Ты видел, какой он дерганый?
   - А чего ты хотел? - удивился разведчик.
   На поставленный таким образом вопрос достойного ответа не было.
   - Отоспится, накупается и станет похож на человека, - уверила Одени. - Вот увидишь.
   - Да он и так похож, только... ребята, вы уверены, что ему медицинская помощь не нужна?
   - Наверняка нужна, так его и осмотрят. Но не сразу же по приезде!
   - Почему?
   - Ему наверняка хватило медицинской возни там.
   - Ну как знаете, - сдался Алистер.
   Но пофигизм коллег его ничуть не убедил.
  
   Вечером Алистер нашел Этани не совсем случайно. Резонно рассудив, что мокрые шевелюра и одежда возвращенного разведчика, или кто он там, означают погружение в воду, и предположив, что скоро тому опять захочется погрузиться, "гость со звезд" прочесал пляжи и нашел искомое на отдаленной косе. Этани валялся на мелководье и сооружал пирамидку из камешков.
   - Размоет.
   - Обязательно, - согласился имперец, не оборачиваясь, но стало видно, как он напрягся. - Садись.
   Алистер последовал приглашению, не раздеваясь, - он уже перенял местную манеру намокать и высыхать по десять раз на дню.
   - Пришел узнать, не нужна ли тебе компания, - сказал он, когда стало ясно, что Этани не собирается продолжать разговор.
   - Я не возражаю против компании.
   - Ты помнишь, что я не телепат, да? - уточнил Алистер, настороженный построением фразы. - И если ты мне в лоб не скажешь "пошел вон" или "да, спасибо", могу не понять.
   Имперец тихо рассмеялся и сел, повернувшись к источнику раздражения лицом.
   - Неудивительно, что тебя все так любят, Тэри!
   - С чего ты взял?
   - С первого взгляда видно. Не понял я пока, нужна мне компания или нет. С одной стороны, я долго пробыл один, и, по идее, должна быть нужна. С другой - меня там так задергали, что я не очень хочу кого-то видеть. Вот сижу решаю.
   - И долго тебе дадут сидеть?
   Он ожидал непонимающего взгляда, но Этани сразу сообразил, о чем его спросили. Потому что провел много времени в Федерации? Да уж, комплимент родине получился - полный отпад.
   - Сколько захочу, но я долго не усижу. Завтра попробую полетать, наверное. И начну этот несчастный отчет...
   - Без отчета никак?
   - Можно, конечно, но я же понимаю, что надо. Когда я улетал, надеялся, что обойдется. Правда, тогда его пришлось бы от руки писать.
   - А сейчас?
   - Сейчас телепатически "надиктую".
   - Ты хоть знаешь, зачем все это было надо?
   - Теперь знаю.
   - А тогда?
   - Тогда купился на официальную версию, - поморщился Этани. - Хорошо, конечно, а то был бы по уши в неприятностях. Но обидно. Вообще обидная история, если честно. Но утешает хороший конец... - Этани рывком встал, подняв тучу брызг и походя разрушив свою пирамидку. - Пошли съедим чего-нибудь несинтетического.
  
   Весь Тейринн, похоже, знал не только, кто такой Этани и откуда он взялся, но и что к нему не надо приставать. Каждый встречный улыбался, но не говорил не слова, а один парень в форме даже уступил им дорогу, хотя на лестнице было полно места. На улыбки Этани отвечал, но от такой демонстрации уважения поморщился и протянул коллеге руку для уже виденного Алистером короткого хлопка ладонями.
   - Не нравится быть звездой? - съязвил Алистер.
   - Не понял.
   - "Звезда" - это хорошо известный человек. Актер, певец, еще какая-нибудь популярная личность.
   - А.
   Дальше они долго шли молча, и "гость со звезд" уже в который раз задумался, не лучше ли ему исчезнуть, как внезапно узнал дорогу и передумал. Этот маршрут обещал быть интересным... У двери в "Гиатино" кафе Этани притормозил.
   - Ты знаешь это место?
   - Хорошо знаю, - подтвердил Алистер. - А что здесь было восемь лет назад?
   - То же самое, подозреваю. - Этани шагнул внутрь, и Алистер последовал за ним, отстав на пару шагов для пущей конспирации.
   Невозможно было представить себе, что шебутные девчонки не набросятся на вернувшегося агента с поцелуями, они же наверняка знали не только Миэли, но и всю компанию... А если они передумают насчет того, насколько им нравится экзотический гость? Ну, передумают - делать нечего, а все же интересно посмотреть.
   Этани остановился у входа и несколько минут смотрел представление. Гиата была хороша как никогда... как всегда. Как получаются в Империи такие девушки? Казалось бы, совершенно за собой не следит, ест черт-те что, с солнца не вылезает, про косметику лучше не будем, волосы чаще просоленные, чем нет, но красавица же! И талантливая какая... А потом Гиата повернулась к двери лицом. Выпущенная из рук флейта смолкла, звякнули струны Таишиного инструмента, и обе девушки, как и предсказывал Алистер, с криком: "Танни!" - полетели встречать. Этани попытался подхватить обеих на руки, но не удержал, пошатнулся, впечатался в косяк, и сверху на всю троицу полетели листья и лепестки увивавшего стену растения.
   - Танни, Танни! - голосили девушки, покрывая его поцелуями, и на вернувшегося пилота стало можно смотреть без слез. - Танни, аиннэ-ли-даэ, Танни, Танни!
   - Я тоже рад вас видеть, - сказал Этани на имперском, зарываясь лицом в ленточки и косички. - Я очень скучал.
   Алистер отступил еще дальше в тень и, убедившись, что его не заметили, вышел на улицу. Нельзя сказать, что он "не знал, что и думать", но почему-то не мог сформулировать, как он к этому относится. Он дошел до лестницы на пляж, сел на ступеньку и попытался все-таки разобраться, что случилось с его мировоззрением и почему оно стало похоже на непонятно что, а потом Гиата тронула его за плечо.
   - Почему ты ушел? - спросила девушка своим щебечущим голоском.
   - Не хотел вам мешать.
   - Как ты можешь мешать?
   - Ну... - Алистер смешался, но это надо было, наверное, сказать, а то опять получится, что они имеют в виду разные вещи. - Вы так обрадовались Этани, я решил, что если вы хотите его... ну там, целовать, обнимать, к себе увести, вам может быть неудобно, если я буду рядом.
   - Почему?
   - Не захотите меня расстраивать.
   - А если ты будешь не рядом, а у воды, ты разве не расстроишься?
   - Расстроюсь, но не буду лезть на глаза.
   - Но я же все равно знаю, - резонно возразила Гиата. - Пойдем играть и танцевать, Алистер, ты же любишь слушать. Или ты уже сонный?
   - Немножко сонный.
   - Ну тогда иди спать, домой. Я к тебе приду.
   - Ты уверена? - спросил Алистер, и даже гадать не стал, откуда взялись такие странные вопросы и что ему до разочарований Этани.
   - Я тебя не отпущу пока, - пообещала девушка. - Таиша отпустит на чуть-чуть, если Танни не очень устал. Но здесь достаточно девушек, можно выбирать, если он хочет. Светлой ночи.
   Алистер проводил Гиату до кафе, добрался до ее квартиры и провалился в сон, едва успев раздеться.
  
   Под утро домой вернулась одна Гиата, и Алистер рассудил, что Этани, как любой нормальный мужчина, устал не настолько, чтобы отказаться от ласки Таиши, но спрашивать об этом не стал. Хотя кто их знает, этих имперцев, что у них нормально. В Федерации, например, считается, что женщинам секс интересен меньше; "оглянись по сторонам и сравни", да... По идее, он должен был бы дико ревновать, но как-то у девочек получалось рассортировывать и успокаивать своих любовников, чтобы никто не оставался обиженным. В результате Алистер уже не первый раз ловил себя на том, что воспринимает Гиату с Таишей скорее как диких зверей или погоду, чем как близких людей, поведением которых можно если не управлять, то хотя бы предсказать... Не будешь же обижаться на синичку, если она вчера прилетела поклевать у тебя семечек с ладони, а сегодня не появилась. Куда-то его опять занесло. Любопытно, сами-то имперцы видят в таких отношениях что-то необычное, или это норма? И если норма, то как здесь вообще возможны какие-то семейные отношения? Или то, что Одени "замужем", необязательно воспринимать всерьез?
   После завтрака, умывания и спонтанно случившегося купания - Алистер неожиданно для себя решил окунуться и в первый раз на Гизаэлле столкнулся с относительно прохладной водой - он дошел до столовой, сжевал непонятно что под сладким соусом, кивнул полузнакомым гвардейцам, направился в "гнездо" обучаться разговору с техникой, но уже в коридоре по несущемуся из комнаты гаму понял, что никакой образовательной программы сегодня не будет.
   - О чем галдим? - поинтересовался он, закрывая за собой дверь. Наверняка был во дворце хотя бы один человек, которому мог помешать шум...
   - Обо всем сразу, - уверил Иверт, не оборачиваясь. Они с Риэлом, Райни и Саретом что-то увлеченно обсуждали на имперском, и, против обыкновения, не перешли на Стандарт, даже осознав присутствие иммигранта в комнате. Что же они раскопали? Алистер огляделся в поисках кого-нибудь, с кого можно было бы стрясти пояснения, но Ленни и Сэнди не было, Одени была явно занята...
   - Алистер! - позвали из комнаты дальней разведки, и вопрос "кого оторвать от дела" решился сам собой - несмотря на то, что идти было недалеко, по обыкновению перевозбужденный Алли встретил его в дверях, чуть было не впечатавшись в успевшего вовремя посторониться "гостя со звезд". - Тэри, Дариэль жив! Посмотри! Что ж у вас там за каша, ничему верить нельзя! Как вы сами не запутываетесь, какие записи фальшивые, какие секретно-фальшивые, а какие - вообще первый неподчищенный вариант? Смотри!
   Не посмотреть не было никакой возможности - ну, разве только глаза закрыть. Алли подтащил его к своему экрану за руку и ткнул в разветвленное дерево из аббревиатур, дат и соединяющих палочек-стрелочек, без объяснений непонятных, как учебник по высшей математике.
   - И что это значит?
   Сидевший на полу рядом с напарником Эрвин рассмеялся и вскочил.
   - Алли, вспомни, с кем имеешь дело!
   Алли мотнул головой, зябко передернул плечами и сделал попытку приткнуться к собеседнику. Алистер отступил - только обниматься ему тут не хватало! - а Эрвин подошел поближе и сам обнял коллегу за плечи и притянул к себе.
   - Дариэля действительно расстреляли, но как-то умудрились не убить, - сказал Алли более спокойным тоном. - Не знаю как. В принципе, пять попаданий в корпус должны прикончить и нас тоже... Когда он не умер даже через полчаса, они почему-то отволокли его обратно в камеру, где он не умер до утра, после чего вмешалось начальство и передало его в очередное секретное не пойми что, разбираться, почему он до сих пор жив и как можно это использовать.
   Вместо того, чтобы добить контрольным в голову и не мучиться... Почему, действительно? Командир расстрельной команды попался гуманный? Или религиозный? Хотя что-то где-то было про то, что дважды расстреливать не положено, но разве к шпионам это относится?
   - И что? - спросил Алистер, с интересом наблюдая, как Алли прижимается к своему номинальному начальнику все теснее и даже как-то скукоживается, чтобы удобнее приобняться.
   Райвен уже оторвался от работы и слушал разговор, откинувшись в кресле. А вот ревнуют ли друг друга напарники? Теоретически должны. Но непохоже, чтобы Райвен возражал против таких нежностей на людях...
   - И он до сих пор жив, и мы его забираем, раз уж Алли нашел, откуда, - резюмировал Эрвин. - Сегодня. Дейв слетает и привезет. Пойдем, я тебя спать отведу?
   - Потом, - возразил Алли. - Я пока здесь. Не работать, просто.
   - Ну хорошо.
   - Алистер, а ты долго намеревался ждать, прежде чем попросить у меня денег за работу? - поинтересовался Райвен.
   - Мне пока не нужно, - машинально отреагировал "гость со звезд", походя поразившись бредовости диалога, хотя это была чистая правда со всех сторон.
   - Так тебе может еще долго не понадобиться, но причитаются-то они тебе все равно, - возразил разведчик. - Кстати, как и форма. Оружие тебе Элис дал... Эрвин, у меня стойкое впечатление, что я что-то забыл, но что?
   - Передатчик у него есть, - охотно начал перечисление Эрвин. - Рабочие панели к нему привыкли, в комнате он все равно не бывает, где библиотека, ему... А! Алистер, тебе не кажется, что твое обучение языку и работе с машинами хорошо бы как-то ускорить?
   - Кажется.
   - Я поговорю с Тэфи, - пообещал Райвен. - Вроде все тогда. Эрвин, сделай ему несколько комплектов формы, ладно? Алистер, когда и если тебе понадобятся деньги, напомни мне, пожалуйста, и я покажу тебе, где они лежат, - мне лень туда тащиться просто так. Но у тебя есть "счет", если это можно так назвать, и каждые десять дней там появляется очередная галочка.
   - Хорошо, - согласился Алистер, с удивлением понявший, что он уже привык к безалаберному и суматошному образу жизни "гнезда", хотя до сих пор не мог представить, как они думают, точнее, как они выдергивают из каши в своей голове именно те мысли, которые необходимы им в данный момент. - Что вам нужно пока, чтобы я посмотрел?
   - У меня есть сводки по Сектору Единорога, до которых уже месяц ни у кого не доходят руки, - хочешь? - предложил Райвен. - Только они скучные.
   - Поэтому и не доходят? - усмехнулся Алистер и по слегка виноватым взглядам имперцев понял, что, похоже, попал в точку. - Что за сводки-то?
   - Финансовые, военные, внутриполитические, внешнеполитические... Если распечатать, погребут всех с головой, - "утешил" Эрвин. - Мы их все бегло просматриваем, но у вас же дофига Секторов... Возьмешься? Если составишь разумную картину того, что там происходит, еще пару лет будем ее только слегка обновлять.
   - Попробую, - решился Алистер.
   Ему было, во-первых, интересно, какого рода информацию можно собрать про Сектора Федерации, во-вторых, любопытно, сможет ли он в этом разобраться, а в-третьих, это была работа, открывавшая неограниченные возможности для саботажа, - неужели они об этом не подумали? Телепатия - не телепатия... Вот заодно проверим, так ли хорошо она действует. И, в конце концов, он же согласился? Так надо уже начинать.
   - Спасибо. Я перешлю весь архив тебе на машину и настрою на голос, - пообещал Райвен. - Алли, тебя знобит?
   - Немножко.
   - Где Кайл?
   - Еще спит.
   - Вот и отлично. Эрвин, отведи его под бочок к напарнику, а лучше сначала искупай.
   - Я сам.
   - Сам ты только до ближайшего угла, - возразил Эрвин на удивление ласковым тоном. - Пошли, Алли, не выделывайся, близнецов натравлю.
   - На Кайла, - поддержал Райвен. - Идите уже.
   - И вы все вот так заканчиваете работу? - поинтересовался Алистер, когда Эрвин вывел не упирающегося соратника за дверь. - И ты тоже, в скором будущем?
   - Я - аномалия, - возразил заместитель шефа разведки. - Я работаю третий год, и пока, как видишь, цел. Элис и Анитка такие же, закономерность вывести пока не удалось. А Тамир слетит, дай только срок. Если мы что-нибудь кардинально новое не придумаем. И Кайе, и Альерет. Ты знаком с ними?
   - Едва-едва, - ответил Алистер, который был этим двоим представлен и пару раз видел их в "гнезде". - Они, вроде, меньше работают.
   - Они хотят растянуть общение с техникой, - объяснил Райвен. - Может, и смогут, откуда я знаю.
   - А Алли и Тамир не хотят?
   - Сложно оторваться, когда получается, - вздохнул разведчик, как показалось Алистеру - грустно. - Алли бы я с наслаждением "дозировал", у него такой талант, что где уж мне, да и всем нам вместе взятым... Ты видишь, как он быстро раскопал про ребят, как только ему сказали, что нужно копать? Я бы полгода провозился, если бы вообще нашел. С вашими секретно-несекретными, секретно-общедоступными и несекретно-подделанными данными... Но он не хочет. Говорит, что нет разницы и, наверное, на самом деле нет.
   - А как вы "сгораете"?
   - Увидишь, - пообещал Райвен, садясь прямее. Кресло послушно передвинуло спинку и обхватило хозяина за плечи. - Ничего страшного, на самом деле, пламенем не занимаемся и не обугливаемся. Просто человек теряет нервные ткани, долго-долго валяется в госпитале, а потом не может работать с машинами. Не хочешь почитать про Сектор Единорога? Сегодня будет совсем жарко, и к полудню, если не будет ничего интересного, мы собирались купаться.
  
   Дариэля привезли на следующее утро, он, как и Этани, потребовал 24 часа купания и отдыха, и потом точно так же зашел в "гнездо", подарил, при всех, Алистеру значок за "первый прыжок" - он оказался в прошлом пилотом-испытателем - и точно так же ушел с глаз. Алистер решил не искать его по пляжам, а подождать в кафе, но не дождался - то ли у этого возвращенца были другие любимые места и девушки, то ли он больше измотался. Ни тот, ни другой чудом спасенный имперец не производили впечатления людей, над которыми долго, планомерно и изощренно издевались почти десятилетие. Решив посмотреть, как именно обращались с пленными после их отправки с базы, Алистер затребовал на следующий день найденные Алли пленки, просмотрел их "по диагонали" и неожиданно для себя решил, что обманывают его или нет, но это он разглядывать не будет. И вообще, пора уже бросить розовые иллюзии о том, что он тут кому-то настолько нужен. Ну ладно, у Этани и Дариэля помутнение рассудка от пережитых страданий, отсюда благодарности и значки, покалывающие шею с правой стороны, но имперцы так хорошо справляются сами, что, право же, странно им вербовать не пойми кого такими стараниями... Восемь лет записей, помноженные на двух человек, - обалдеешь подделывать! Алистер вернулся к Сектору Единорога и занялся немного однообразными, но, несомненно, подробными, сводками. Имперцам, может, и скучно, а ему в самый раз что-нибудь без адреналина.
   Жизнь вошла в колею с первого дня после получения сводок - "гость со звезд" и сам не заметил как. Несколько часов в сутки он изучал документацию, делая пометки теперь уже не на бумаге, а на поделенном на части экране, час занимался языком с настойчивой, но не придирчивой Тэфи, в перерывах отвечал на многочисленные вопросы новых коллег, купался и играл с ними, осваивал новое оружие, гулял с девочками, слушал их концерты, ходил на рынок, в школу и на пляж, кувыркался по утрам в постели, а потом все начиналось по новой. Никто, даже Райвен или Элис, не возражал, что его рабочий день начинался сильно после полудня, да и не одинок он в этом был. Алистер и оглянуться не успел, как прошло две недели, и Райвен, неслышно подкравшийся к его столу, потребовал промежуточного отчета.
   - Завтра, - попробовал отговориться Алистер.
   - Тэри, я же не прошу у тебя подробностей! Скажи хоть, есть ли там что-нибудь интересное и срочное?
   - Интересное есть, срочного нет.
   - А дополнительные данные откуда-нибудь тебе нужны?
   - Нет пока.
   - Ну хорошо.
   Райвен сделал шаг назад, и Алистер схватил его за руку.
   - Так сдать тебе отчет завтра?
   Имперец мотнул головой.
   - Не надо, разбирайся. Будет что-то срочное или важное - скажешь.
   - Хорошо.
   Только ночью, возвращаясь "домой" прохладными улицами, Алистер оценил размеры имперского пофигизма, возмутился им, но составлять формальный промежуточный доклад все-таки не стал.
   Из разговоров в гнезде теперь, когда он начал обращать на них внимание, было ясно, что группа дальней разведки посвящает приличную часть свободного времени поискам пропавших коллег, но рутинная работа не дает им сконцентрироваться на этой задаче полностью. Это было, разумеется, неудивительно и понятно. Что было удивительно, так это то, что Алли вовсю готовился передавать дела, инструктировал внимательного Тамира о том, сем и этом, и ни единым словом или жестом не давал понять, что смена статуса его как-то беспокоит. Кайл ходил за ним хвостом, обнимал каждые пять минут и вообще вел себя, как влюбленный идиот, коим он, судя по рассказам Гиаты о "напарниках", и являлся. После каждого увиденного краем глаза объятия Алистер морщился и принимался истово надеяться на то, что у него здесь никогда не появится ни напарник, ни даже близкий друг. В принципе, в Империи было неплохо, но вот эта часть их жизни его категорически не устраивала.
   Как-то раз под вечер в "гнездо" зашла Гиата и с полчаса развлекала всех рассказом о том, как одна из ее малолетних учениц уволокла флейту под воду и битый час пыталась "играть для рыбок". Подтянувшийся на звук Гиатиного голоса Алли смеялся громче всех, а как только она закончила свою историю, зацеловал женщину до невозможности. Едва Алистер всерьез вознамерился силой отодрать его от смеющейся музыкантши, неисправимый разведчик отскочил от нее сам, чмокнул в щеку несостоявшегося ревнивого любовника и вернулся обратно к своей аппаратуре. Ленни поморщился, Райни, вздохнув, отвернулся к своим экранам, а Гиата грустно покачала головой, и иммигрант запоздало сообразил, что все они в очередной раз расстраиваются из-за подступающего конца Aллиной карьеры.
   - Пойдешь со мной в школу? - спросила Гиата, и обрадованный переменой темы Алистер отключил экран и направился рассказывать малышам, как снимается кино.
   Лекция про кино прошла забавно и бурно, как и все остальные. Дети терпеливо слушали, но как только он разрешил задавать вопросы, на него со всех сторон посыпалось: А можно отличить - какая часть настоящая, а какая компьютерная? Ты нам покажешь? А если кто-то не хочет больше сни-мать-ся, как найти такого же для продолжения? Как объяснить животным, про что будет фильм? Зачем нужны каскадеры, если есть компьютеры? Зачем нужен сценарист? Бывает одно и то же кино с разными концами? Есть кино про грибы? А мы можем сделать фильм? Про что-что-что?
   - Про что вы хотите? - поинтересовался не сомневавшийся в технической возможности идеи Алистер.
   В крайнем случае, можно попросить кого-нибудь слетать за камерой на луну.
   - Про осаду Юго-Восточного Сектора! - высказалась маленькая девочка с короткой стрижкой.
   На поясе этого ребенка болтался целый арсенал, и ее воинственные наклонности Алистера не удивили.
   - Кто будет Тэйном? - высказалась ее соседка.
   - Алистер, ты нам поможешь? - спросила другая.
   - Помогу, - пообещал он. - Вы решайте, про что будете снимать и кто кем будет, только помните, что компьютерной графики у нас нет.
   - С графикой я вам помогу, - неожиданно пообещала одна из учителей. - Приходи завтра за пару часов до заката, Алистер. Они будут готовы.
   Домой Гиата бежала вприпрыжку. Это, впрочем, не помешало ей рассказать про то, чем знаменит Юго-Восточный Сектор и почему малыши произносили это как имя собственное, а не как указание направления. Уже у входа в кафе девушка вцепилась в его руку и спросила: "А про нас ты тоже готов снять кино?"
   - Пожалуйста, - улыбнулся Алистер. - А зачем?
   - Просто так. Многим понравится. Может быть, мы вместо музыки как-нибудь покажем.
   - Думаешь, будет интересно смотреть?
   - Обязательно, - уверила Гиата, подныривая под свесившуюся плеть вьюнка, которую уже не первый день никто не обрывал, несмотря на то, что она загораживала вход. Сначала Алистер хотел сделать это сам, но потом решил посмотреть, у кого и когда дойдут руки.
   Школьная лекция вымотала Алистера, поэтому после ужина он ушел спать, проснулся на рассвете и добрался до "гнезда" гораздо раньше, чем обычно - даже Ленни, с которым они обычно пересекались только вечером, еще был в комнате. Поздоровавшись, "гость со звезд" вернулся к начинавшим принимать интригующие очертания записям. Что-то было не так в Секторе Единорога, и сильно не так, но недаром имперцам было скучно возиться со сводками - из длинных верениц отчетов, объяснительных записок, цифр, кодов, букв и личной переписки никак не вылавливалась общая нить. Хотя читать было интересно, кто бы спорил...
   Дикий вопль подбросил Алистера вверх. Секунду он не знал, куда нестись и за что хвататься, но потом сообразил, что половина имперцев повскакивала с мест и устремилась к комнате дальней разведки, и последовал за ними. Сэнди никуда не помчался, а наоборот, повернулся обратно к столу, то есть жизни и здоровью иммигрантов причина этого вопля, наверное, не угрожала, но интересно же! Иверт подвинулся, пропуская его вперед, Алистер приткнулся рядышком и замер. Полный муки крик - такой же он слышал, приглушенным, с экрана, до того, как Ленни настроил ему автоматическое уменьшение звука - все еще звучал, и теперь была хорошо видна его причина. Алли бился в судорогах у машины, постепенно вываливаясь из кресла. Райвен удерживал, обнимая, Кайла и говорил ему что-то успокаивающее, но слов не было слышно - они угадывались только по движению губ. Ни один из имперцев не сделал попытки помочь своему коллеге, и когда Алистер попытался шагнуть вперед, Иверт перехватил его за плечо.
   - Не трогай его. Чем позже он придет в себя, тем легче ему будет потом терпеть, - посоветовал Ленни. Он смотрел не на Алли, а в окно, и, оглядев комнату, Алистер сообразил, что по отведшим взгляды разведчикам можно понять, кто сам был в подобном положении. Риэл, Ленни, Айри, Райни... Одени. А он и не знал, что к этому допускают девушек. Получается, допускают?
   Через вечность - две минуты по часам - сползший на пол Алли перестал биться, и его крик перешел сначала в стон, потом в судорожные всхлипы, и, наконец, в рваное, тяжелое дыхание. Только сейчас стало слышно, что машина визжит, тихонечко, но очень неприятно. По панели бежали яркие красные и сиреневые полосы.
   Ленни опустился на колени рядом с Алли, отвел его ладони от лица и начал щупать пульс на шее. Теперь пострадавший шпион лежал молча и неподвижно. Его губы шевельнулись пару раз, прежде чем с них слетел едва слышный возглас: "Кайл!"
   Кайл вывернулся из удерживавших его рук, упал на пол рядом с напарником и обнял его. Алли вскрикнул коротко и мучительно; Ленни оттянул Кайла назад.
   - Осторожней, - посоветовал разведчик, и Алистер поразился его разговорному тону. - Ты же помнишь, мы об этом говорили. Вдохни. Молодец. Положи руку ему на бок, вот тут. Так лучше?
   Кайл кивнул. Алли попытался улыбнуться, закусил губу, всхлипнул, закрыл глаза.
   - Состояние? - спросил Райвен, ни к кому особо не обращаясь.
   - Сердце работает, дыхание стабильно, коннективная сеть слетела полностью, - тихо доложил Ленни. - Транспортабелен, когда чуть успокоится.
   - Хорошо; успокаивайте.
   Райвен вернулся к работе. Ленни сел на пол и заговорил с Кайлом, объясняя ему, за какие части тела Алли нельзя теперь трогать. Иверт хлопнул Алистера по плечу.
   - Приди в себя, - попросил он. - Твоих эмоций всем не хватало.
   Алистер заставил себя отвернуться от душераздирающей сцены и выйти из "гнезда". О работе не могло быть и речи, а убрать эмоции он был не в силах. Имперцы подобрали неправильный термин - горящий на настоящем огне Алли выглядел совершенно иначе. Может быть, ни в одном нормальном языке не было слов для этого процесса, а как называется разлад с техникой на имперском, он пока не знал. Алистер ушел на пляж и плескался в мелких волнах, пока Гиата не выловила его из воды.
   - Пора снимать кино, - напомнила девушка, когда Алистер вышел на песок.
   - Какое кино?
   - Ты забыл? С детьми, про Юго-Восточный Сектор.
   - Нет, я помню, но - сегодня? Ты знаешь, что произошло?
   - Все знают, - кивнула Гиата. - И всех надо развлечь и успокоить. Пойдем развлекать.
   Алистер послушно оделся и пошел следом.
   - Не грусти, - посоветовала девушка, - Вот так они работают, но они же не грустят. По крайней мере, сейчас почти никто не умирает.
   - "Почти никто"?
   - Алли не умрет, - Гиата правильно интерпретировала вопрос. - А мой папа погиб при осаде Ранеллы, когда мне было три года. И Таишин. И брат моей мамы. Все будет хорошо, Алистер. Или хотя бы лучше, чем сейчас. Девочки придумали, как снимать фильм, ты же забыл?
   - Забыл, - согласился Алистер. Занимавшие его вчера вопросы о сценарии и съемке отошли на двадцать второй план. - Хорошо, что они не забыли. А Таиша пойдет с нами?
   У Таиши были другие планы, но зато Гиата всю дорогу держала его за руку и щебетала о пустяках. У входа в школу Алистер если и не полностью успокоился, то хотя бы слегка развеялся. В конце концов, кто ему Алли... И в любом случае, этого события ожидал весь остров, и странно было бы, если бы из всего населения оказались расстроены только "гости со звезд".
   Дети встретили их оживленным гвалтом. Они были уже в костюмах, мало отличавшихся от повседневной одежды взрослых: мальчики и девочки в синей "парадной" форме, серо-желтых и оранжевых одеждах, а также один ребенок в зеленом платье, какие носили женщины в школе Майры. В одном углу комнаты был установлен мелкий пластиковый бассейн с островами посередине. У кромки бассейна приткнулись явно позаимствованные из музея корабли и миниатюрная на их фоне самодельная лодочка с косым парусом.
   - Мы готовы! - послышалось со всех сторон, - Алистер, смотри, смотри, мы готовы!
   - Алистер, это Данни!
   - Вы знакомы-знакомы-знакомы?
   - Мы совсем готовы!
   - Скажи что-нибудь ты сначала!
   - Чем мы будем снимать? - поинтересовался гость, оглядываясь. Ни один из присутствующих взрослых не держал в руках что-либо похожее на записывающее устройство. Ярко-рыжий Данни, судя по форме, очередной военный, кивнул ему.
   - Алистер.
   - Ты у них специалист по съемке?
   - Можно так сказать. Ты говори.
   - Куда?
   - Куда хочешь, у меня плавающий приемник.
   Алистер выбрал стену по вкусу и серьезным голосом объявил кино про "Осаду Юго-Восточного Сектора", а потом отошел к стене, предоставив "сцену" детям.
   Дети начали с корабликов и островов, показав всем желающим, как именно Юго-Восточный Сектор был осажден и кем. Дети в желтом, сером и оранжевом оказались агрессорами из Хитоэрн, малыши в синей форме - доблестными защитниками Сектора. Тэйна и Эри - главные роли в фильме - играли девочки, но даже пристрастному Алистеру пришлось признать, что отличить их от мальчиков пока было достаточно сложно. Неожиданно для себя Алистер увлекся сюжетом. Когда они снимали "прощальные" фильмы в школе и колледже, им приходилось прерываться между сценами и менять декорации - здесь декораций не было и действие шло без пауз, а текст дети знали хорошо... Играть они, конечно, не умели, но, положа руку на сердце, в полной батальных сцен картине это было совершенно необязательно. Защитники отбили пару высадок, и Алистер начал уже подумывать, что представление слишком затягивается, когда лодочка, которую через бурное море двигала девочка в зеленом, пристала к берегу, а сама девочка прошла длинной дорожкой через всю комнату и обратно, подкралась к "Тэйну и Эри", обсуждавшим корабли "на горизонте", и прыгнула "Тэйну" на спину, занося сверкающий нож.
   Алистер не кинулся к детям только потому, что сначала оцепенел, а потом сообразил, что остальные взрослые восприняли такой поворот сюжета как должное. Девочки катались по полу в нешуточной борьбе, выбитое оружие улетело в сторону, а потом "Эри" оттащил девочку назад, сдал ее подбежавшим на шум соратникам для помещения в темницу, поднял хватающегося за живот "командира" на ноги и увел его с глаз. В следующей батальной сцене командовал уже он, а в самом конце фильма новые корабли приплыли в бассейн, и Алистера позвали объявлять финал.
   - Никто не поранился? - спросил он, проговорив титры и обозначив "как положено" всех малолетних актеров.
   - Не-а! - игравшая Эри девочка подбежала к нему обниматься. - Очень здорово! Данни, покажи, покажи!
   - Пара минут, - попросил оператор. - Промойте свои царапины, и будет готово.
   Данни прав был, не восприняв отрицание детей как доказательство отсутствия травм. Половина актеров щеголяла синяками, кровоподтеками и царапинами, одна девочка сильно хромала, и один мальчик разбил нос и получил фантастический синяк под глазом. Дети не ревели, не ныли и явно считали, что игра стоила свеч; видя, что их учителя абсолютно спокойны, гость тоже сделал вид, что все идет по плану. Обработав последнюю царапину, дети расселись перед экраном, и Данни включил запись. Алистер остолбенел.
   На экране он говорил свое вступление не в полной народа комнате, а на закатном берегу. Волны, такие настоящие, что их, казалось, можно было потрогать рукой, лизали песок, солнце размазывало по дымке оранжевые плети. Потом "камера" ушла вбок, и на горизонт выплыли темные силуэты парусников. Дальнейшее было так же невероятно, но предсказуемо.
   Корабли резали воду не в лоханке-бассейне, а среди бушующих волн. Дети дрались не на пластиковом полу, а по колено в воде, на пляжах, на камнях. Захватчики из Хитоэрн прыгали в шлюпки не с подоконника, а с палубы. Тэйн, Эри и девочка в зеленом дрались не в классе, а у каменного парапета, за которым видно было лазурное море... Алистер не сразу сообразил, что дети на экране не повзрослели ни на день, так реальна была картинка и так сильно - ожидание увидеть вместо них бесстрашных воинов. Гиата прижалась к нему сбоку, и он решился спросить:
   - Как он это делает?
   - Он смотрит, а машина запоминает, что он представляет, а не что видит.
   - И вы, так умея, не снимаете свое кино?
   - Почему-то нет... Но у Данни нет времени на кино.
   - Почему?
   - Он десантник, он занят.
   Почему парень с таким талантом подался в десант - это, конечно, тот еще вопрос... Или они просто не поняли пока, какие возможности дает им такая техника? Если они могут снять... Ничего непонятно. Если они могут так придумать любой сюжет, зачем было мучить Киери? Не могли "не глядя" снять? Или есть предел тому, что можно реалистично вообразить? Надо будет спросить Данни или Ленни...
   Кино закончилось. Дети, поровну разделив объятия между Алистером и Данни, взяли с обоих обещание "сделать еще кино очень-очень скоро" и отпустили гостей по домам, а точнее, все вместе вышли на улицу. Дети разбежались с криками и визгом, играя по пути в какие-то свои игры.
   - Спасибо, Алистер, - сказала учительница с длинной косой, которая привела его в школу в первый раз. - Попробуем выучить с ними старые баллады так. У вас ведь снимают кино в стихах?
   - Может быть. А Данни согласится снимать баллады?
   - Установим очередность, - улыбнулся десантник.
   - У вас что, каждый так может?
   - Каждый - нет, но кто-то может. Поищем.
   - Развей мои сомнения, ты специально учился?
   Данни утвердительно кивнул.
   - Где?
   - В разведшколе.
   - Где?
   - Там учат хорошо представлять и запоминать, - встряла Гиата. - Правда, Данни?
   - Конечно, правда, - имперец обнял Гиату, кивнул на прощанье всем остальным и побежал легкой рысцой в сторону берега.
   - Он за что-то обиделся? - спросил Алистер, не понявший причину такого внезапного и скорого ухода.
   - Нет, он не любит разговаривать вслух, - просветила Гиата. - А телепатически при тебе нельзя, ты не слышишь.
   - Почему не любит?
   - Не знаю. Иногда бывают такие люди.
   - И поэтому он перешел в десант?
   - Не знаю. Пойдем домой? Получилось хорошее кино, правда? Пойдем.
   - Ты сегодня не танцуешь? - спросил Алистер, когда они, распрощавшись с учителями, свернули в свой переулок.
   И так было понятно, что нет, раз она с таким энтузиазмом тянет его домой.
   - Нет, Таиша будет петь. Или ты хочешь музыку? Или гулять?
   - Дома лучше, - Алистер притянул девушку к себе и поцеловал в подставленный нос. - Я рад, что ты никуда не уходишь.
  
   В спальне в глаза бросилось новое украшение: аморфный зелено-сине-сиреневый комок, рассевшийся на подоконнике самодовольной каракатицей.
   - Откуда это? - поразился Алистер.
   - Риэл подарил. Красивый?
   - Ничего.
   Особой красоты в каракатице не было, но подарок есть подарок... Гиата потянула через голову платье, и Алистер немедленно забыл и про цветастый ужас, выпускавший в их сторону тоненькие щупальца, и про детей в неожиданно удавшемся кино, и даже про сегодняшнюю трагедию, которая, как казалось еще несколько часов назад, не сотрется из памяти никогда.
   С утра, он еще глаз не успел открыть, как в голову cнова полезли вопросы. Если имперцы так хорошо умеют фантазировать "съемки", то почему не пользуются? С какой стати Данни, с его феноменальным воображением, поперся в армию? И, кстати, как его захомутали играть с детьми? Будущих шпионов в этой школе, вроде, нет, или, по крайней мере, ему о них не сообщили... Алистер приподнялся на локте, и обнаружил, что Таиши в комнате пока нет, за окном разгорается рассвет, а Гиата смотрит на него с интересом из своего подушкового гнезда.
   - Светлое утро.
   - Светлое. Ты хочешь спросить?
   - Ты, может, и не знаешь... - но Гиата скорчила милую гримасу, и Алистер не стал упираться: - Почему вы все-таки не снимаете кино?
   - Мы иногда снимаем, - улыбнулась девушка. - А еще?
   - Зачем Данни понесло в армию, если он может одним воображением создавать такие картины?
   - Его там и научили, - объяснила музыкантша. - А пошел он потому, что хотел. Многие мальчики хотят. Иверт и Элис тоже могут воображать. И Алли мог, раньше.
   - А больше вы нигде не учите?
   - В армии больше всего техники, и они ее лучше всех знают. Может, потом будем, когда все привыкнем.
   - То есть просто пока не успели?
   - Угу.
   - А мог Данни не идти в армию?
   - Не-ет, - протянула Гиата, садясь на постели.
   - Почему?
   - У него хорошо получается.
   - И всем, у кого получается, обязательно в строй?
   - Угу.
   - А мне заливали, у вас все добровольно...
   - За-ли-ваалли - это как?
   - Врали, - перевел Алистер.
   - Не-ет, - девушка ожесточенно замотала головой, разметав полурастрепанные косички. - Конечно, не врали.
   - Тогда как?
   - Люди сами идут туда, где у них получается. Если у меня оружие валится из рук, а ехать непонятно куда далеко и без флейты я не хочу, зачем я пойду в армию? Данни любит бегать, и стрелять, и летать, и учить новые языки, и всегда быть на пределе всего - куда ему еще деваться? А моя сестра любит растить детей и кроликов. А играть ни на чем не умеет, и глупости не любит. Все разные. И все будут делать что-то свое.
   - И что, если бы Данни решил посвятить себя искусству, ему бы разрешили?
   - "Посвятить себя" - это как?
   - Всю жизнь этим заниматься.
   - Тогда это был бы не Данни. - Гиата улыбнулась, наклонилась за поцелуем и вскочила. - А мы покажем наше кино, Алистер?
   - Почему оно наше? Я там всего-то пару слов сказал. Пусть дети показывают.
   Спорить с Гиатой было невозможно... да и не нужно. И так понятно, что сама концепция лжи известна ей... не то чтобы понаслышке, но уж точно не из многолетней практики. И раз она не понимает самой сути вопроса, то это само по себе хороший ответ.
   - У детей свое, а у нас другое, - продолжила гнуть свою линию девушка.
   - И почему я о нем впервые слышу?
   - Я говорила! - Гиата возмущенно стащила любовника с постели и села сверху. - Я спрашивала! Ты сказал, что готов снимать!
   - Действительно сказал, не кипятись. Я забыл. Про что кино-то?
   - Про нас! Как ваше, даже лучше. Только, конечно, без косметики, но все равно хорошо.
   - Продолжай объяснять, - попросил Алистер, которого начали терзать самые черные подозрения.
   - Риэл подарил мне... сниматель? киночек? Вон он. - Девушка ткнула рукой в сторону расползшегося по подоконнику цветастого монстра. - Он сделал кино, ночью. Я не могу сейчас тебе показать, здесь нет экрана, но попрошу ребят, и они тебе все покажут во дворце. А к вечеру я найду экран для кафе, и покажем там. Давай? Всем понравится.
   Дар речи отнялся у Алистера так полно и надолго, что Гиата, похоже, успела всерьез обеспокоиться и даже слезть на пол.
   - Не проси, пожалуйста, никого во дворце мне показывать, ладно? И вообще ничего им не говори.
   - Почему?
   Почему. Н-да. Влип ты, Алистер... А собственно, почему нет? Девушка старалась, теперь расстроилась, объяснить ей, как он будет себя чувствовать, наблюдая "кино" под комментарии радостных разведчиков, невозможно... Уж всяко невозможно объяснить, почему. А не пошли бы все шпионы лесом, да подальше, - вот еще, расстраивать из-за них Гиату...
   - Ладно, - сказал Алистер. - Но только давай мы сначала это посмотрим, а потом вместе решим, будем это показывать или нет.
   - Хорошо, - покладисто согласилась девушка, - Давай завтракать, купаться - и пойдем смотреть.
  
   Едва переступив в компании Гиаты порог "гнезда", Алистер понял, что скрывать от имперцев Гиатины гениальные идеи надо было до того, как она попросила Риэла о "киночеке", а не после. Разведчики, конечно, знали - обязаны были знать! - как именно воспринял бы идею сумасшедшей музыкантши любой нормальный гражданин Федерации, но, похоже, знать-то они знали, а понимать все равно не понимали.
   - Хорошо получилось, Гиата! - высказался Риэл. - Я боялся, ему придется залезть в темный спектр, но луна была достаточно яркая.
   - Хорошо! - обрадовалась Гиата. - Покажите!
   Риэл активировал экран и без капли стеснения запустил на нем фильм, который не допустили бы к показу ни в одном порядочном кинотеатре. Первых двух минут Алистеру хватило, чтобы понять: если эта запись будет прокручена в кафе, то ноги его там больше не будет.
   - Что не так, Тэри? - спросил Ленни от окна удивленным тоном.
   Поздно он сегодня задержался на работе...
   - А что так? - огрызнулся Алистер, понимавший, что демонстрировать свою чувствительность нельзя, но совершенно не представлявший, что он еще может продемонстрировать. - Ребята, вы соображаете, что делаете? Ладно - Гиата... Или вы нарочно?
   - Ты же не стеснительный! - напомнила Одени.
   - Всему есть предел!
   - Тогда не будем показывать? - спросила Гиата, обнимая его сзади за шею. - Не огорчайся! Риэл, убери. Мы не будем. А почему?
   - Красавица, я подарю тебе книжку по теме, - ответил насмешливо-доброжелательный голос из двери. Алистер обернулся, перехватывая Гиату за талию, и оказался лицом к лицу с Элисом. Никогда в жизни он не был так рад видеть кого-либо, уж тем более начальство! - Алистер, привыкай. Видео - это пустяки. Она тебя на сцену еще живьем затащит. Ленни, ты готов со мной поговорить?
   Ленни молча встал и ушел вместе с командиром. Обрадованный возможностью переменить тему "гость со звезд" спросил, как дела у Алли, и потом бочком протиснулся на свое место, сделав вид, что полностью поглощен работой, и просидел, боясь поднять глаза, до тех пор, пока большинство разведчиков не разбежалось кто куда. С час он шатался по городу, набираясь смелости вернуться домой, но когда соскучившиеся ноги привели его к знакомому порогу, оказалось, что бояться нечего. Каракатицы на окне больше не было, у постели стояла миска с фруктами, а на подушках лежала Гиата и увлеченно читала "О правилах поведения в обществе" под редакцией Родригеса.
   - Алистер, Элис меня разыгрывает, или на улицу на самом деле нельзя выходить без одежды? - спросила она с интересом. - А если жарко? А если дождь? А если случилась авария, и одежда разорвалась, или сожглась, или рассыпалась, и ее нет? А в гости можно только в пол-одежде почему?
   - "Пол-одежде" - это что ты имеешь в виду? - спросил Алистер, усаживаясь рядом и в очередной раз понимая, что он полный осел.
   - "Без верхней одежды" - это же значит раздетый до талии? Или нет? Или только без шляпы?
   - Давай я тебе вслух почитаю, - предложил Алистер. - С начала. И сразу все объясню, чтобы потом назад не возвращаться.
  
   К концу второй главы Алистер отболтал себе язык, и они прервали изучение этикета. Несмотря на героические усилия обоих, понимание Гиатой предмета осталось смутным и примерно так же похожим на то, что имел в виду автор, как и на, допустим, поваренную книгу. Для того, чтобы, например, объяснить девушке, почему мужчины должны снимать в христианской церкви шляпу, а женщины - надевать... вот как это вообще можно растолковать, не залезая в исторические дебри и, главное, если залезешь - где гарантия, что будет понятней?
   С утра Алистер подумал об ожидавшей во дворце работе, потом о шпионах, которые еще наверняка полны радости от вчерашних съемок... подумал еще и в "гнездо" не пошел. Ну их всех, пусть найдут себе другую игрушку. Гиате надо было заниматься, поэтому он пошел в музей, потом гулять по городу, купаться, болтать с обитателями верфи, заглянул ранним вечером в школу и умудрился удрать оттуда в разумное время, рассказав всего лишь одну историю - про то, как его соседа по парте поймали со шпаргалкой. Позже Гиата танцевала, а он сидел в углу, уминал ужин, тянул сок из пятнистого стакана неправильной формы и думал о том, что жизнь, в общем, замечательная штука, а жизнь на Гизаэлле гораздо лучше, чем в тюрьме, и даже, может быть, чем где угодно... если не считать, конечно, того, что мама и сестра за него волнуются и ждут вестей - или уже и не ждут, потому что понимают, что "пропавший без вести на разведзадании" - это такой неумный эвфемизм. Даже мысли о семье не окончательно испортили ему настроение, но сидеть, смотреть и слушать стало невозможно, и Алистер сорвался с места, в пять минут добежал до дворца, прошел знакомыми лестницами и коридорами и ворвался в полутемное практически пустое "гнездо" - задыхающийся, но решительный. Ленни отвернулся от светящейся панели.
   - Что случилось? - спросил он. Алистер не видел его лица, только силуэт на фоне экрана, но голос у имперца был спокойный.
   Что он чувствует такое, что сразу может сказать, что никто не умер, не покалечился, и вообще ничего нового и серьезного не произошло?
   - Ничего... Ты не знаешь, как там моя мама?
   - Знаю. Нормально. У сестры проблемы с математикой.
   - Когда вы последний раз смотрели?
   - Вчера.
   - А сейчас ты можешь узнать?
   - Могу разбудить Райвена; хочешь? - предложил Ленни, вставая.
   - Сам не можешь?
   - Нет, далеко. Пять усилителей я не потяну.
   - А сколько потянешь?
   - Три, если очень надо.
   - А раньше?
   - Шестнадцать. А какое тебе дело до того, что было раньше, Тэри?
   - Зачем тебя звал Элис? - сменил тему Алистер.
   В темноте и тишине, нарушаемой только плеском фонтанов, ему почему-то казалось, что он может спросить что угодно и получить ответ, хотя это, конечно, была иллюзия. Кроме всего прочего, он вообще не знал, как и обычно при диалоге с Ленни, о чем они говорят и куда этот разговор заведет.
   - У вас новый FTL-передатчик пошел в серию; интересно знать, что в нем поменялось. И еще несколько новинок, по мелочи, но про них менее интересно.
   - И как будете узнавать?
   - Украдем и разберем.
   - Кто полетит?
   - Иверт, наверное. Может, Данни.
   - Это который в десанте?
   - Да.
   - Как, кстати, его уговорили записывать кино для малышей, не знаешь?
   - Почему не знаю? - в голосе Ленни послышался смешок. - Он гуляет с Кариссой.
   Так звали одну из учительниц. Да, действительно, ради любимой женщины чего не сделаешь... Хотя сам-то хорош, и женщины даже ни при чем.
   - Ленни, а ты совсем не спишь?
   - Совсем - физиологически нереально, - возразил разведчик. - Несколько часов днем, четыре или пять. Но редко за один раз.
   - И ничего нельзя сделать?
   - Можно пить снотворное. Спишь на час больше, зато остаток дня ходишь с головной болью и не соображаешь.
   - Я имею в виду, что-нибудь продуктивное.
   Ленни тихо рассмеялся и подошел поближе.
   - А почему ты спрашиваешь?
   - Пришло в голову.
   - Бывает. А я думал, ты пришел на Алли посмотреть.
   - Куда к нему в такое время?
   - Какая разница?
   - Что, у него тоже теперь бессонница? Ты мне когда-то говорил, у всех по-разному.
   - Говорил, - подтвердил Ленни. - И что будет у него, пока неизвестно. Но он все равно не спит, в госпиталях мало кто спит. Проводить тебя?
   - Ну, проводи.
   Все-таки по ночам имперцы хоть и часто не спали, но соблюдали тихое время. В библиотеке горел свет, отбрасывая на стены неровные тени, на широком подоконнике сидела в обнимку парочка, из-за одной двери слышались обрывки негромкого разговора, из-за другой - бурное дыхание, но все эти звуки были приглушенными, успокаивающими. Если бы Алистер ночевал во дворце, звукоизолирующие наушники ему не понадобились бы.
   Алистер помнил дорогу в госпиталь с прошлого раза, и сам не знал, почему согласился, чтобы его провожали, тем более что их откровенный разговор непонятно о чем прервался, едва они вышли в коридор. Любопытно, почему? И почему Ленни не задал наверняка просившихся на язык вопросов о разнообразных съемках?
   - А ты ничего не хочешь спросить? - не выдержал молчания Алистер.
   Ленни остановился у двери в лазарет и повернулся к нему лицом.
   - Что именно?
   - Что угодно.
   Разведчик выдержал паузу, потом мотнул головой:
   - Ничего не приходит в голову.
   - Это вежливый вариант ответа "я и так все знаю"?
   - Ты дурака валяешь или до сих пор переживаешь из-за Гиатиной идеи?
   Если бы ему кто-нибудь ляпнул это днем, Алистер шипел и плевался бы так, что интересующимся понадобилась бы смирительная рубашка, но сейчас его почему-то почти не задело напоминание.
   - Всего понемножку.
   - Ясно, - они стояли достаточно близко друг от друга, чтобы улыбку было можно видеть, а не только догадываться о ней. - Если тебе вдруг интересно, вашу запись я не смотрел.
   - Почему?
   - Я же знал, что ты будешь дергаться.
   - Ты один такой умный...
   - Не совсем один. Риэл составил мне компанию.
   - Спасибо вам обоим, - сказал Алистер и толкнул дверь.
   Сколько можно, действительно, стоять на пороге?
   В палате было тихо, только шум волн за окном, человеческое дыхание и еле слышное воркование какой-то машины. Ленни взял его за руку, и Алистер подчинился, понимая, что без помощи наверняка обо что-нибудь споткнется в темноте.
   - Алли, это я и Тэри, - сказал разведчик. - Ты не против?
   - Садитесь.
   Алистер вздрогнул от хриплого, надтреснутого голоса, но послушно сел на соседнюю пустую постель.
   - Кайл спит? - спросил Ленни.
   - Ушел купаться. А что ты тут делаешь в такое время?
   Когда Ленни промолчал, Алистер понял, что вопрос предназначался ему.
   - Сам не знаю.
   - Вот этим интересна темнота, - Алли закашлялся, но быстро продолжил: - Может быть, поэтому в Федерации спят по ночам? Чтобы ничего нового о себе не узнать? Ленни, как ты думаешь?
   - Может быть.
   - Тэри, что ты хочешь узнать этой ночью?
   - Интригующее предложение. Атомную физику.
   Имперцы рассмеялись, и Алли опять закашлялся.
   - У тебя еще и простуда?
   - Сорвал голос.
   - Пройдет, - обнадежил Ленни. - Алистер с детьми сняли фильм об осаде Юго-Восточного Сектора. Вика в восторге. Тэйн рвет и мечет.
   У Алли смех опять вызвал приступ кашля. Алистеровы глаза привыкли к темноте, и теперь ему было хорошо видно, как разведчик прижимает одну перебинтованную руку к горлу.
   - Так Тэйн - это не мифический персонаж? - поинтересовался Алистер, когда Алли затих.
   - Тэйн - это Викин муж. И он любит героические мистерии о своем прошлом ничуть не больше, чем Элис, - объяснил Ленни. - Ты же не знаешь о них ничего, и ведь почитать тебе ничего не дашь - на Стандарте ни одной книжки...
   - Расскажи тогда.
   - Расскажем, Алли?
   - Почему нет? Только давай ты сначала.
   - Когда-то давно, а точнее, тридцать лет назад... - начал Ленни. Алистер устроился поудобнее и приготовился слушать.
   Ленни рассказывал исторические события как сказку, и периодически Алистер забывался и начинал ждать, что откуда-нибудь появится жар-птица или дракон. Алли влезал с комментариями там и сям, но течению рассказа это совсем не мешало.
   - Вы надо мной издеваетесь, ребята, - сказал "гость со звезд", когда имперцы закончили историю про осаду целыми тремя шпионами одного не стоящего доброго слова городка, причем шпионы сражались друг против друга и даже умудрились каким-то образом победить.
   - И не думаем, - возразил Алли. - Но нас там не было.
   - И кто вам рассказал, Элис?
   - Нет, Элис либо молчит, либо уверяет, что "нам это не пригодится". Иртион написал про них серию историй. Выучишь язык, я тебе дам почитать.
   - Тогда с чего вы взяли, что это правда?
   - На прямые вопросы Элис отвечает.
   - То есть он этот бред подтвердил?
   Ленни кивнул. Алли откинулся на подушку.
   - Нам уйти? - спросил Алистер.
   - Лучше идите, рассвет скоро.
   Ленни молча встал, и Алистер последовал его примеру.
   - Светлое утро, - пожелал он раненому и отошел на шаг, когда Ленни наклонился к товарищу с поцелуем.
   - Между тобой и Алли что-то есть? - спросил Алистер, когда они вышли за дверь.
   - В сексуальном смысле? - усмехнулся Ленни, как обычно, легко поняв, что имелось в виду. - Нет. А почему тебе интересно?
   - С чего тогда такие нежности?
   - Ему плохо сейчас.
   - И? От поцелуев похорошеет?
   - Если окажешься когда-нибудь в его положении - поймешь.
   - С какой стати я могу в нем оказаться?
   - Может быть, ты будешь когда-нибудь работать с техникой.
   - Вряд ли, - отмел Алистер. - Спасибо за экскурсию и рассказ; спокойной ночи.
   - Всегда пожалуйста.
   Алистер пришел домой одновременно с девочками и, едва устроившись на подушке, провалился в сон без сновидений.
  
   Ближе к полудню Таиша оказалась вдохновителем очередного прогула, сообщив Алистеру, что "его ждут в школе". После нормального поведения Ленни "гость со звезд" уже не очень опасался насмешек обитателей "гнезда", но, тем не менее, с удовольствием оттянул возвращение к работе еще на пару часиков. Дети встретили его многоголосым визгом, и пока их не утихомирила подошедшая учительница, было совершенно непонятно, что именно они от него требовали.
   - Алистер, Алистер, посмотри! - ребенок с длинной косой сунул ему в руку миниатюрную бумажку. При ближайшем рассмотрении на бумажке оказались выведены уже совсем микроскопические буквы.
   - Что это?
   - Шпаргалка! - пояснили сразу несколько детей.
   Алистер кинул на учительницу виноватый взгляд, но та только улыбнулась.
   - Посмотри мою!
   - И эту!
   - И мою тоже!
   - Зачем они вам?
   - Мы играем! - воскликнула девочка, игравшая в кино Тэйна.
   Надо, кстати, хоть портрет его в музее посмотреть, раз уж такая знаменитость...
   - Как вы в них играете?
   - Там написаны слова, видишь, видишь?
   - Это стихи!
   - Надо найти их в книжке!
   - Так, чтобы никто не заметил, что ты читаешь из шпаргалки! Если заметит, теряешь балл!
   - Посмотри, как мы играем!
   Ошарашенный Алистер сел в угол и приготовился смотреть. Дети расселись по столам, стульям и подоконникам, взяли каждый по книжке и, казалось, углубились в изучение текста.
   - Мари, - сказала учительница через полминуты. - В левом рукаве.
   Малышка скорчила обиженную мордочку, но послушно вытряхнула из одежды бумажку, отдала ее воспитательнице и пристроилась к Алистеру.
   - Хорошая игра, - похвалила она. - А еще ты знаешь?
   - Джелит, на книжной странице, - продолжила безжалостная... кто она в такой "игре"? Ведущая? Да уж, пожалуй, не строгая преподавательница...
   Еще один мальчик сдал шпаргалку и приткнулся к Алистеру с другого бока.
   Дети продолжили выбывать из игры, пока победительница - девочка лет десяти на вид - не показала, как она приклеила шпаргалку к предварительно облизанной ладони и прочитала потом с кожи отпечатавшиеся задом наперед строчки, убрав бумажку обратно в карман. Алистер рассказал школьникам про Аквапарк и отбыл работать, гадая, что эта компания изобретет на следующий день. Вообще-то при таком спросе надо бы организовать для них регулярные лекции по культуре Федерации, но это уже, наверное, не совсем к нему.
   В "гнезде" ему "свалили" пополнение сводок - Райвен расстарался. Обрадовались, что кто-то готов читать за них эту гору макулатуры! Но неторопливо, с расстановкой, изучать повседневную жизнь целого Сектора было интересно, и Алистер не стал возмущаться вслух - отнимут еще.
   Через два дня он оторвал Райвена от работы и презентовал ему "промежуточный доклад", в основном состоящий из фразы: "Я даже представить себе не мог, какая там коррупция!" - и заказа на протоколы заседаний нескольких фирм, Сената Сектора и транспортной компании. Успокоенный обещанием получить все это в скорейшем будущем, Алистер продиктовал список подлежавших проверке вещей - себе на память - и увел девушек гулять по красивой горной тропинке задолго до вечера. А на следующий день Алли снова появился на рабочем месте.
   Алистер увидел его сразу, как только явился в "гнездо", прекрасно выспавшийся после бурно проведенной ночи. Бледный и осунувшийся разведчик сидел на подоконнике рядом с Одени, болтал ногами и обсуждал с девушкой что-то интересное, но, судя по уже известным иммигранту словам "дочь", "бурный непрекращающийся секс" (да, в имперском для этого понятия было одно слово) и "под водой", не рабочее.
   - О чем беседуем? - осведомился Алистер, подходя поближе.
&