Dormiens: другие произведения.

Перед пробуждением

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
Оценка: 8.40*8  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Ещё один вариант альтернативной вселенной Евангелиона. Мир в котором произошёл Второй Удар, был основан Токио-3 и институт НЕРВ... Но в котором нет самих Евангелионов и Ангелов. Зато всё это есть в таинственном мире сновидений, изучением которого занимается НЕРВ. Сон, явь... Граница тонка, главное - вовремя очнуться и всё же понять где реальность. Но каково это - жить перед пробуждением? Ссылка на изначальную тему: http://www.evangelion-not-end.ru/Portal/index.php?showtopic=10895&st=0


   Перед Пробуждением / Before the Awakening
  
  
   Глава 1
  
   Огонь был повсюду. Исчезли земля, небо, стены, пропал даже горизонт, чувство перспективы тоже сгорело в бесконечном море пламени. Только пылающая стихия вокруг и тугие клубы дыма над головой... Чудовищное пространство мигнуло.
   - Следующая станция - "Токио-3 - Центр". Приготовьте идентификационные документы. Спасибо!
   Делая судорожный вдох, парень проснулся от звуков голоса из динамика. Поморщившись от тупого укола головной боли, он раздраженно потер шею: "Черт, снова вырубился". Поезд замедлял ход, подходя к станции, указанной в его путевом листе.
   "Да, вот весело было бы проспать". Боль снова вопросительно кольнула затылок, словно спрашивая разрешения остаться, и ослепивший парню глаза солнечный блик она, видимо, истолковала как согласие.
   С такими безрадостными ощущениями Синдзи Икари вышел на залитый мягким светом перрон токийского вокзала, огромного, но будто бы парящего в воздухе сложного комплекса, который был призван убедить всех и каждого: это ворота в новую столицу Японии.
   Он осторожно повертел звенящей головой, стоя в реденьком потоке вышедших тут пассажиров. Возле турникетов, на которых проверяли документы, стоял очередной пункт его путевого листа. Собственно говоря, стояла. Фиолетово-черная шевелюра, строгий форменный пиджак, легкомысленная мини-юбка... Синдзи двинулся вперед, отчаянно стараясь не выпучивать глаза. Женщина приподняла темные очки и взглянула на парня, сверяясь с фото на КПК: "Несомненно, это он".
   - Старший научный сотрудник Мисато Кацураги-сан? - выдохнул парень, с трудом поднимая предательский взгляд на лицо встречающей. Впрочем, новая атака боли тут же заставила его напрочь забыть об эффектной фигуре.
   - Ага, она самая! - просто и с улыбкой сказала женщина, приобнимая парня, и повела его мимо турникетов. - Для тебя просто Мисато.
   Синдзи мельком увидел, как она махнула своей карточкой перед лицом контролера, и тот почтительно кивнул.
   - А как же... - протянул Синдзи, засовывая руку в сумку, чтобы достать свои документы, но Мисато уже волокла его по главному холлу вокзала.
   - А, забей, - СНС Кацураги была само благодушие. - Я все уладила. Мы заедем по дороге в магазин, ты не против? А потом сразу ко мне, осваиваться.
   Синдзи был бы не против пули в отчаянно звенящую голову. Ничего не понимающий, увлекаемый водоворотом по имени Мисато, он был на грани истерики: письмо из Института NERV, чудовищная сумма на дорогу, которую получил для него сенсей в банке, поезд, тяжелый приступ его вечной мигрени, теперь вот эта ученая с модельной внешностью - последние сутки просто взрывали ему мозг.
   Парень решительно высвободился из хватки Кацураги и поставил сумку на пол. Его спутница развернулась к нему, поднимая брови.
   - Мисато-сан. Пожалуйста. Объясните. Мне. Что. Со мной. Происходит.
   Мисато потрогала пальцем уголок рта, пристально глядя на него, и сказала утвердительным тоном:
   - Да у тебя голова болит...
   Синдзи вздрогнул: за свою сознательную жизнь он так и не привык к приступам боли в голове, но зато научился ее не показывать. Он мог со спокойным лицом пересказывать сенсею "По тропинкам Севера", в то время как в его мозгу происходила вереница Вторых Ударов... А она вот так просто поняла...
   Синдзи кивнул.
   Мисато подошла к автомату неподалеку, нацедила кофе и подала стаканчик парню вместе с таблеткой. Синдзи кисло ухмыльнулся:
   - Мне лекарства не помогают. Только самопогружение. В тишине. И чтоб не доставал никто, - резко произнес он: боль давала ему возможность осторожно хамить, не чувствуя себя виноватым.
   Мисато осторожно погладила его волосы, и парень вздрогнул от неожиданной ласки.
   - Знаю. Но таких лекарств ты не принимал.
   Синдзи с негодованием уставился на встречающую.
   - Наркотики?!
   - Нет, Синдзи, - женщина вновь взяла его за плечо. - Это экспериментальная разработка. Ты получил документацию о деятельности NERV?
   Парень кивнул. Он прочитал неброский, но очень качественный и продуманный буклет, старательно обминая все упоминания о своих выдающихся родителях. Вторым пунктом деятельности Института значилась разработка медикаментов для лечения проблем ЦНС. Синдзи покатал по ладони бледно-зеленый шарик и проглотил его вместе с обжигающим кофе. Парня с детства приучили, что боль укрепляет и дисциплинирует, но она еще и порядком раздражала, а раздражительность на новом месте ему сейчас ни к чему.
   К удивлению Синдзи, боль почти сразу начала слабеть: она не прошла полностью, но будто заперлась где-то в уголке и теперь напоминала о себе лишь легкой щекоткой в затылке. Мисато с удовлетворением посмотрела на ошалевшего парня, улыбнулась и подала ему сумку.
   - Вперед, к объяснениям и дому?
   - Ага, - Синдзи, все еще не веря счастью, поплелся за ней на выход.
   В машине боль затравленно пискнула, когда Мисато с места выжала газ. Впрочем, Синдзи не был уверен: возможно, какие-то звуки издал и он сам, взглянув на размытые скоростью окрестности. Старший научный сотрудник ездила быстро и со вкусом, подрезая и обгоняя, и при этом успевала замысловато выражаться в адрес "тормозов" на дорогах. Парень смутно запомнил парковку у супермаркета, сам процесс закупок, а очнулся только помогая Мисато выгружать сумки у подъезда шестиэтажки.
   - Во! - Провозгласила женщина, щелкая выключателем. - Добро пожаловать домой.
   "Опрятно, - отметил про себя Синдзи, - если не считать пары пустых пивных жестянок прямо у входа".
   - Так, - распоряжалась Мисато, сбрасывая туфли и пиная их, - давай на кухню, - да, туда, налево, - продукты в холодильник. Сготовим себе чего-нибудь, и я приступлю к объяснениям. Ага?
   - Ага.
   Синдзи сгрузил еду в соответствующие отделения холодильника, содрогаясь от количества пива, пока переодевшаяся Мисато суетилась вокруг. Вскоре образовался неприхотливый не то обед, не то ужин, но парень уселся за стол более слушать, чем есть. Под его изумленным взглядом хозяйка высосала махом банку пива и откинулась на спинку стула с тарелкой в руках.
   - Вот так вот, - провозгласила она, довольно вздыхая. - Жуй и задавай свои вопросы.
   Синдзи подумал. С чего бы начать?
   - Зачем я тут?
   Мисато посмотрела на него с пониманием:
   - Да, это странно. Но тебе надо где-то жить. И не одному, такие правила. Я, конечно, соседка так себе, - самокритично заявила она, - но могу обеспечить тебе наблюдение и круглосуточные консультации. К тому же, - она хихикнула. - Мне хватает студентов на спецкурсе, и к маленькому мальчику я приставать не буду...
   Синдзи смутился, но решительно помотал головой:
   - Мисато-сан, я не о том... Хотя и об этом тоже, конечно, но я хотел бы знать... вообще...
   Кацураги округлила глаза и излишне резко поставила тарелку:
   - Парень, ты хочешь сказать, что не знаешь, зачем тебя вызвали???
   Глядя на загаженный раменом стол, Синдзи вновь отрицательно покачал головой. Мисато решительно схватила телефон и убежала в комнату. Ошалевший от такого приема Синдзи принялся вытирать мебель, невольно вслушиваясь в приглушенные обрывки воплей старшего научного сотрудника: "Почему?!. Да, не знает... И даже если "classified"... А что, закрытые каналы с утра отменили?.. И как теперь??. Жду."
   Вернувшись, женщина молча прошла к холодильнику и выудила банку пива. Подумала секунду и достала еще одну. Синдзи терпеливо мыл посуду.
   - Садись, - остро сказала Мисато, и парень понял, что, наконец, сейчас будут объяснения.
   - Синдзи, что ты знаешь о работе родителей?
   Парень вздохнул и нехотя сказал:
   - Ученые. Основали NERV, изучали проблемы сна и работы мозга. Создали какую-то новую сложную науку, которую и развивает этот Институт. Все.
   Мисато продолжала смотреть на него. Синдзи отвернулся к окну и буркнул:
   - Погибли одиннадцать лет назад, изучая нарушения сна на базе исследователей последствий Второго Удара.
   Старший научный сотрудник вздохнула и прикончила еще одну банку.
   - Верно, прости, - Мисато взяла пискнувшую трубку, выслушала бормотание, сказала "да" и сбросила. - Для продолжения их работы ты и был приглашен в NERV. За нами заедут, и мы попробуем тебе все объяснить, но скажу одно прямо сейчас: тебе предлагают должность сотрудника в учреждении прямого подчинения ООН. И наша работа крайне важна для будущего человечества.
   Синдзи вздрогнул. Искренний пафос, прозвучавший в словах Мисато-сан, был достоин хорошего фантастического фильма.
   В дверь позвонили, и женщина позвала его на выход.
   Два строго одетых господина проводили их вниз, и всей компанией они уселись в седан представительского класса с эмблемой NERV на дверце. Мисато всю дорогу грустно молчала, то ли думая о чем-то, то ли грустя об аккуратности водителя. Господа в тройках тоже хранили молчание, а сам Синдзи, терпеливо отложив прочие размышления, думал о странном гербе Института.
   И в буклете, и на дверце была изображена наклоненная влево половина человеческого лица с закрытым глазом и приоткрытым ртом. Вместо другой половины лица по дуге шла надпись "Der Traum ist Welt".
  
   ********************************
  
   Бесконечные лифты и эскалаторы - все, что запомнил Синдзи о дороге в сердце Института NERV. После шикарного фасада и космического вида учебных корпусов недра заведения смотрелись аскетично: короба коммуникаций по стенам, крашеные коридоры с номерами на перекрестках, двери и лифты без малейшего признака украшения. Правда, сбоку от одного из эскалаторов однажды мелькнул какой-то большой искусственный сад, но Синдзи уже потерял счет уровням и переходам, и не был уверен ни в чем увиденном. К тому же, потихоньку возвращалась боль, пробуя его череп на вкус.
   В конце концов, молчаливые сопровождающие исчезли в неприметном боковом коридоре. Мисато, как заметил Синдзи, расслабилась, но, видимо, напрасно, потому что перед следующей развилкой с нумерованными коридорами она остановилась в недоумении:
   - Блин, не помню это место... 2-а или 2-с? - женщина достала наладонник и начала царапать стилусом в закрытых на пароль папках, а Синдзи тем временем старательно боролся с болью, вызывая в воображении спасительные образы воды и льда. Это упражнение можно было с некоторым эффектом использовать и без должной сосредоточенности. Слегка поворачивая гудящую голову, парень заметил движение в левом коридоре. Присмотревшись, Синдзи увидел девочку в сером брючном костюме, которая подходила к развилке. Удивительного цвета волосы - нежно-голубые - буквально обтекали бледное лицо, но по-настоящему парня поразил внимательный взгляд ее красных глаз. Девочка остановилась в нескольких шагах, не скрываясь, рассматривала Синдзи, и, удивляясь сам себе, робкий обычно парень не мог отыскать и признака смущения в душе - настолько естественным казался этот странный обмен пристальными взглядами.
   Девочка наклонила голову, рассеивая чары. Синдзи покраснел.
   Мисато с возгласом торжества спрятала КПК в карман и только теперь обратила внимание, что на развилке появился кто-то еще. Однако ее новоприбывшая не так впечатлила, как спутника:
   - О, Рей-сан! Привет-привет!
   - Здравствуйте, Кацураги-сенсей.
   Голос девочки по имени Рей был едва громче шепота. Мисато взглянула на розовощекого парня и фамильярно потыкала его пальцем в плечо:
   - Знакомьтесь: Синдзи Икари - Рей Аянами!
   Девочка подняла на Кацураги внимательный взгляд. Потом посмотрела на Синдзи:
   - Сын Гендо и Юй Икари?
   Синдзи кивнул. "Оказывается, слышать эти имена уже не так больно. Почему?" Кацураги подтвердила:
   - Да, их сын. Если Синдзи даст согласие, он будет работать с тобой.
   - Я поняла.
   Парень недоуменно уставился на нее: Аянами произнесла это так, будто ей сообщили не о новом коллеге, а о повышении атмосферного давления. Нет, слез заоблачной радости он не ждал, но все же, как-то... И только во вторую очередь до него дошло, что эта апатичная альбиноска, явно не старше его самого, - сотрудница NERV. Симпатия к девочке, неожиданно появившись, так же и улетучилась.
   Вновь обернувшись к Синдзи, Рей немного наклонила голову и произнесла все тем же тоном:
   - Рада знакомству. Надеюсь, ты дашь согласие, Икари-сан.
   - Взаимно, - буркнул парень.
   Рей все так же нейтрально выговорила "сайонара" и ушла к эскалаторам. Кацураги проводила ее заинтересованным взглядом, потом взглянула на Синдзи:
   - Что это сейчас такое было?
   - А?
   Мисато решительно зашагала в правый коридор, поглядывая через плечо на Синдзи:
   - Если бы мне кто рассказал, не поверила бы: "Надеюсь, ты дашь согласие, Икари-сан". Вау.
   - По-моему, холодная вежливость, - недоуменно ответил Синдзи. - Кто она?
   - Для любой другой девочки такой же градус эмоций выглядит "глаза-на-пол-лица, губки-бантиком, вокруг-порхают-сердечки". У тебя что, румянец ее любимого оттенка? - Мисато, явно игнорируя вопрос парня, рассмеялась. Синдзи дернул уголком рта: похоже, если он согласится на работу в NERV, его ожидает в качестве бонуса крайне остроумная соседка.
   Настроение Синдзи стремительно улучшилось, что было крайне странно в его до сих пор не понятной ситуации.
   Очередную дверь Кацураги открыла своей ID-карточкой, удерживая другую руку на сканере ладони, и Синдзи оказался в очень большом помещении, в центре которого располагалась ступенчатая башня, и на ее внушительных ярусах у компьютерных панелей суетились люди. Вокруг на стены и подвесные мониторы подавались какие-то графики, картинки невнятного вида ландшафтов, таблицы и диаграммы. В старом фильме Синдзи видел учреждение, которое называлось "биржа", и вот нечто подобное он теперь наблюдал вживую.
   - Добро пожаловать в Догму, Синдзи Икари, - произнесла Мисато. - Это настоящее сердце NERV.
   Подошедшую охрану Мисато отправила прочь одним жестом и потащила Синдзи к ступеням центральной башни, попутно объясняя:
   - Сейчас отыщем доктора Акаги, пойдем с ней в зал для брифингов, и все-все объясним тебе, честное слово!
   Искомая женщина обнаружилась быстро. Ее фамилию громко, жалобно и многократно повторяли сотрудники на втором уровне башни, которые, похоже, проштрафились и теперь молили о снисхождении. Окруженная молящейся на нее толпой, невысокая блондинка недрогнувшим голосом эту самую толпу распекала в очень неизысканных выражениях. Синдзи прислушался: опуская ругательства, речь шла о системе охлаждения чего-то важного под названием "МАГИ". Мисато нетерпеливо отбивала пальцами дробь по перилам. Вскоре доктору Акаги надоело, она разогнала техников по местам и, наконец, обратила внимание на Кацураги и ее спутника.
   - Мисато? Здравствуй, дорогая.
   - Привет, Рицко. Знакомься - Синдзи Икари. Парень, который не знает, зачем он здесь.
   Синдзи захотелось съежиться под пристальным взглядом зеленоглазого доктора.
   - Синдзи, значит... Рада встрече, молодой человек. Что ж, идемте. Мне уже сообщили о маленьком недосмотре службы внешнего информирования. Пора кое-что прояснить.
   Они покинули Догму и оказались в маленьком зале с десятком кресел и кучей средств вывода информации - от панелей до голо-проектора. Рицко Акаги села в кресло у доски и буквально воткнула острый взгляд в Синдзи. Заерзавший было парень замер.
   - Синдзи, что такое сон?
   Он задумался. С одной стороны, изучение сна стало косвенной причиной смерти родителей. С другой стороны, для него самого единственно это состояние означало гарантированное отсутствие изматывающей головной боли. Плюс ко всему его собственные странные сны... Поэтому с каким-то болезненным удовольствием, в ущерб многому другому, он уже два года много читал о сне. Не по годам много. Стоило ли это рассказывать? Видя, что Рицко уже надоедает созерцать его раздумья, Синдзи решил ответить честно:
   - Ответов столько, сколько ученых. Есть Сеченов. Есть Кастанеда. Есть Фрейд. Есть Юнг. Есть Вейн. Чью точку зрения вы хотите услышать?
   Мисато выдохнула, по-новому взглянув на парня. На какую-то секунду в выражении лица Акаги тоже появилось изумление, но оно быстро сменилось мягкой улыбкой:
   - Молодец. Я бы хотела услышать твою.
   Синдзи вновь задумался, и вдруг понял, что, не смотря на кажущуюся сложность, ответ был вполне очевиден для него.
   - Лично для меня сон - это время без боли.
   Акаги кивнула.
   - Хорошо. Позволь еще один вопрос. Что, по-твоему, с твоей головой?
   - Она на месте, - мрачно ответил Синдзи. - И почти всегда она болит. Врачи не знают, почему. ВСД - это бред. Как и все прочие диагнозы... Подождите... - сообразил он, - Кацураги-сан дала мне какую-то вашу разработку, и боль на время ушла... Вы знаете, что со мной не так?
   - Да, Икари-кун, увы, знаем, - Акаги откинулась на спинку кресла, явно довольная разговором. - И именно из-за этого мы тебя позвали.
   Синдзи подался вперед, весь немалый для его лет опыт по сдерживанию боли и страхов смыло отчаянной надеждой:
   - Это лечится? Скажите, лечится?!
   Акаги с сожалением улыбнулась.
   - Увы, нет, - видя, как из парня будто выпустили воздух, она поспешила продолжить, - но боль купируется нашими средствами более чем эффективно. Эти разработки...
   Синдзи вновь поднял голову и сузил глаза.
   Парень был зол. Они знали о нем все, но не пошевелили пальцем, чтобы сделать его жизнь легче. Проще. Нет, не так. Они ничего не сделали, чтобы его жизнь была жизнью. Чтобы подраться и ощутить подбитый глаз, а не раскалывающийся череп. Чтобы улыбаться и краснеть, когда смотришь на соседку, а не когда надо скрыть, как тебе больно. Чтобы...
   Он сжал кулак, глядя себе под ноги. Сердце колотилось в висках.
   - Синдзи, - тон доктора Акаги остался холодным, хотя она заметила на его лице следы бушующей в мыслях бури, - извини, но ты не понимаешь, насколько это маловажно.
   Мисато вздрогнула.
   Удивительно, но эта ледяная фраза и правда остудила Синдзи. Очень уж подростку без детства хотелось узнать, что может быть важнее боли.
   Мисато смотрела на совсем другого человека: взгляд Синдзи будто забирал лицо Акаги в сетку прицела, мягкий мальчишеский профиль окаменел: "Рицко умеет общаться с людьми. Хвала небу, она не менеджер по кадрам".
   - Намного важнее твоей боли сон. Хоть он и напрямую связан с твоей головной болью. Будешь слушать?
   Парень кивнул: по-прежнему звучали самые интересные в его жизни слова. Доктор встала и подошла к доске, изобразила на ней маркером круг.
   - Мы привыкли называть сон своим: "МНЕ сегодня приснилось", "МОИ сны стали меня пугать", "Я летал во сне"... Отчасти это так, - доктор Акаги дорисовала кругу треугольные лучи, много лучей. Получилось этакое детское солнце. - Но лишь отчасти. Вот это - модель сна.
   Мисато поморщилась, глядя в спину Акаги:
   - Рицко-сенсей, это примитивная аналогия...
   - А мне что, ему математику хаоса тут зачитывать? - взорвалась доктор, разворачиваясь к ней. - Или, может, сразу основы траум-динамики?! Ты расслабилась, Мисато! Все, что хоть чуть сложнее этого рисунка, за стенами NERV вообще никто не поймет, а мне надо объяснить основы школьнику!
   Кацураги виновато подняла руки.
   - Так вот, Синдзи, - мгновенно остыв, продолжила Акаги, - человеческий разум на этой схеме здесь.
   Маркер уперся в вершину крохотного лучика.
   - Эта точка - наше сознание. Сами лучи - наши сны. Личные сны, индивидуальные, хоть и очень часто похожие. Тут действуют нормальные законы сна и мозга. В сновидениях мы не умеем читать, по другому переживаем уже пережитое, изредка получаем озарения, проживаем день за минуты... Все это ты знаешь.
   Синдзи увлекся. Что-то было этакое в тоне женщины, наверное, это была страсть к предмету.
   - А вот этот круг... Это то, над чем работали Гендо и Юй. Этот Сон - с большой буквы - мы его называем Внешним Сном, Экстрасомния. Всеобщая реальность, мир везде и нигде. Это область, где наше сознание переходит от самопережевывания к познанию. Это свалка сокровищ. Но что еще хуже, она обладает своей логикой.
   - Это что, у нас в мозгах? - не выдержал Синдзи. - Или это параллельный мир?
   - Опыты показали, что Сон не привязан к конкретному сознанию. Это, вероятнее, отдельная реальность, куда можно проникнуть только во сне. Параллельный мир? Да, это хорошее объяснение. Которое ничего не объясняет, - Акаги улыбнулась. - Если тебе так проще, можешь пока пользоваться этими словами. В конце концов, Сон - это тот случай, когда слова бесполезны.
   Доктор повернулась к доске и указала на два соседних луча.
   - Мы не можем напрямую взаимодействовать сознаниями, бодрствуя. Нужны звуки, рисунки, символы. Во Сне они теряют смысл. Это дистиллированный опыт. Можно обмениваться мыслями, менять себя, и даже немного изменять Сон в свою пользу. Собственно говоря, хуже всего именно то, что попавшая туда личность изменяется, и чаще всего не может вообще вернуться...
   Синдзи от всей души хотел верить, что это теоретические заключения, которые никто не проверял на практике, однако холодные глаза доктора оставляли мало надежды на это.
   - ...Но есть одно исключение. После Второго Удара родилось некоторое количество людей, чей разум способен противостоять разрушительной для личности логике Сна. Такой человек может погрузиться в Сон, сознательно там действовать и сознательно же вернуться назад. Во Сне он становится другим существом - Евангелионом.
   - Евангелионом?
   - Да. Это существительное от рабочего сокращения "EVA" - "Extrasomnial Virtual Adaptability". Мне кажется, что "Евангелион" звучит красивее, чем просто EVA - много дополнительных ассоциаций: мессианство, идея спасения и все такое. Ведь правда так лучше?
   Акаги очень мило улыбнулась и почти заискивающе заглянула Синдзи в глаза. Он кивнул, подавив ненужную мысль о том, что все ученые немного безумны, и метнулся к главному вопросу:
   - Акаги-сан, я - такой человек?
   - Да, Синдзи. Бодрствуя, ты платишь болью за эту способность, а погрузившись во Внешний Сон, ты обретешь форму Евангелиона.
   - Откуда вы знаете? Ведь я там никогда не был!
   - Естественно, не был, но ты наверняка был на грани проникновения туда. Скажи, Синдзи, ты же видел мир пламени? Или мир песка? Или черные стены?
   Мальчик сглотнул и кивнул: эти слова имели для него свой, очень объемный смысл. Доктор Акаги кивнула в ответ.
   - Это и есть причина твоей боли. Физиологически и психологически с тобой все в порядке, но человеку нелегко находиться в преддверии Внешнего Сна, и ты платишь за свою способность к такому путешествию всю жизнь. Такое отклонение мы называем "Ключ". А теперь самое главное...
   Рицко Акаги двумя пальцами потерла переносицу и вопросительно посмотрела на Мисато. Та кивнула, показывая какие-то бумаги на планшете. Синдзи, сложив два и два, понял, что это были документы о неразглашении, которые он подписал на входе. Наконец, доктор заговорила вновь:
   - После Второго Удара человечество вымирает. Твои родители начали свой проект как исследования случаев смерти во сне, а закончили как важнейшее и секретнейшее открытие. Люди стали проваливаться во Внешний Сон, оставляя миру пустые оболочки. Что-то в этом "параллельном мире" пошло не так, граница истончилась, и то, что обитает там, убивает нас, утягивает туда. Пока не слишком быстро - по одиночке, но очень эффективно. Пассивная защита от таких нападений существует, но она очень энергоемкая, и мы не можем защитить ею всех, поэтому мы нашли способ прорывать барьер не тогда, когда хочет Сон, а когда хотим мы. NERV исследовал этот новый мир, привлекая смертельно больных добровольцев, но продвинулся вперед только с обнаружением Детей, способных не просто созерцать Сон, не просто действовать там, а действовать сознательно и возвращаться оттуда. До тебя нашли только двоих. Так что, работа NERV - бороться с Внешним Сном, чтобы понять, что заставляет человечество идти к своему закату таким путем. И теперь логичный вопрос. Зная все это, готов ли ты принять предложение здесь работать?
   Синдзи был раздавлен правдой. Он, пожалуй, впервые за свою жизнь хотел, чтобы пришла боль и отвлекла его. Парень смотрел на рисунок и почти ощущал, почти видел, как лучи один за другим втягиваются в круг, как их становится все меньше... Он кивнул, сглатывая всухую: обратного пути не будет.
   - Я согласен.
   - Тебе придется драться с порождениями Внешнего Сна... И мы все еще не знаем, можем ли мы победить.
   - Я... согласен.
   Мисато шумно выдохнула, доктор Акаги улыбнулась, а Синдзи вновь и вновь прослушивал в голове свои слова: неужели он это сделал? Но прежде чем женщины успели сказать что-то еще, парень задал еще один вопрос:
   - Скажите, почему для моего лечения никогда не применялись вещества, блокирующие центры боли?
   - Жизнь без боли вообще? Жизнь человека, который после каждого падения должен делать рентген и МРТ? Тебе бы этого хотелось? - подняла бровь Мисато.
   - Не важно, чего бы мне хотелось, - вздохнул Синдзи. - Я все равно не могу принять такого решения из-за возраста. Но когда я узнал о такой возможности, сенсей сказал, что мне нельзя идти этим путем. Вы знаете, почему?
   Акаги странно посмотрела на него.
   - Знаю.
   Уже встающая Мисато присела назад в кресло: для нее тоже было неожиданностью. Доктор Акаги отвернулась от них и просто сказала:
   - Это часть последней воли Юй Икари.
   Глава 2
  
   Противный писк медленно выковыривал Синдзи из глубин сновидений. Слепо пошарив рядом с кроватью, он нашел мобильный и отключил будильник, потом сел в кровати, быстро проделал сложный комплекс дыхательных упражнений и пошел в ванную. В комнате Мисато что-то возилось с сонным мычанием и проклятиями в адрес одежды, пива и головы. Синдзи хмыкнул. Он никогда не понимал, зачем взрослые сознательно обрекают себя на головную боль по утрам.
   Парень успел приготовить завтрак, когда на кухне, наконец, объявилась бледная тень хозяйки.
   - Утро, - буркнула она, доставая содовую из холодильника.
   - Доброе утро, Мисато-сан! Могу я просить вас подвезти меня в NERV? Я еще не очень хорошо знаю город...
   - Нет.
   Синдзи расстроено взглянул на нее. Хмурая женщина безо всякого аппетита жевала свой завтрак, косясь на подопечного:
   - Ты чего, друг мой? Какой институт? Тебе с утра надо осваиваться в школе. Туда я тебя и отвезу.
   - Что??! Но я же буду сотрудником института! Зачем мне школа?
   - С утра школа, потом - одно занятие на спецкурсе в институте. Потом тесты. Привыкай!
   Синдзи скис, а Мисато засмеялась:
   - Не грусти. Расписание целого класса подогнано под сотрудника NERV. Ты будешь посещать только необходимый минимум уроков. Так что не расстраивай опекуна!
   Парень кивнул и улыбнулся: "Подогнано под меня? Ого!"
  
   *******************
  
   После пяти минут стрит-рейсинга Синдзи на слабых ногах вышел из машины у своей новой школы. Было еще довольно рано, но в окнах торчали ученики, нежась под утренним солнцем и, завидев Мисато, несколько парней едва не выпали на землю. Раздались вопли: "Доброе утро, Кацураги-сенсей!!!!" Мисато ухмыльнулась и помахала парням. Последовал новый взрыв радости.
   - Сенсей? - изумился Синдзи.
   - Да, я тут психологию веду в нескольких классах. По поручению NERV, - уклончиво объяснила Кацураги. Синдзи понимающе кивнул, они попрощались, и спустя несколько секунд болид на колесах с визгом исчез за поворотом.
   Представление классу прошло на удивление легко: проснувшаяся головная боль скрадывала волнение и делала Синдзи безразличным к миру. Пробормотав приветствия с рассеянной улыбкой, парень приземлился на свободное место и вдруг обнаружил впереди знакомые голубые волосы: Рей Аянами сидела за партой, глядя в окно. "Занятно, - подумал Синдзи, - в NERV, наверное, не знают, что по утрам делать с младшими сотрудниками и просто отправляют их сюда". Открыв лэптоп, он обнаружил два десятка разнообразнейших вопросов, среди которых было даже приглашение на свидание. Судя по подбору слов, написал его какой-то парень. Синдзи это все проигнорировал и сосредоточился на пояснениях сенсея. Речь шла о Втором Ударе, его последствиях и истории выживания человечества. "Как всегда, главный предмет", - вздохнул парень, краем глаза обнаруживая очередной пошлый вопрос в чате. Синдзи знал и об искажениях пространства в окрестностях пораженной области, и о сложности исследований бывшей Антарктиды. Он внес в блокнот несколько крупиц новой информации и поднял взгляд на Аянами. Девочка не только не писала, но, видимо, даже не слушала. Немедленно пришло новое сообщение:
   <Kenny: Ты пялишься на Аянами, новенький! У меня есть фотки, на которых она в купальнике. Договоримся?>
   Синдзи вздрогнул и смутился. Оставив подначку без ответа, он приготовился к громким и раздражающим ужасам перемены.
   - Ааааааа!!!!!! Тебя подвозила Мисато-сенсей!!!!!
   - Ты откуда сам, новенький?
   - Когда празднуем-то прибытие?!
   - Знаешь, мы вообще-то новичков лупим, но ты, похоже, нормалек!
   Синдзи розовел, улыбался, знакомился, отвечал по мере возможности и одновременно боролся с тошнотворной режущей болью. "Впервой ли?" - думал парень, записывая очередной номер телефона. Постепенно народ разошелся по своим делам, и рядом остались только два парня: высокий в спортивном костюме и вихрастый пониже с очками на пол лица. "Тодзи и... Кенске, кажется", - припомнил Синдзи. Ребята предложили выйти подышать воздухом, что было весьма кстати: от шума перемены начинало мутить.
   - Слушай, братан, а чего это тебя подвозила Мисато? - полюбопытствовал Тодзи.
   - Ну, я вроде как живу у нее...
   - ВААААААА!!!!!! Новенький живет с этой классной училкой!!!!!!!!
   Вопль Кенске будто включил в голове Синдзи перфоратор, и парень содрогнулся, предвкушая содержание дальнейшего общения с одноклассниками. Набрав воздуха, он решил сразу расставить кое-какие точки, в пределах "неразглашения", конечно:
   - Послушайте... Она психолог и ученый, а мне нужно наблюдение. После моего переезда и подписания договора с NERV я должен постоянно быть под контролем, а Кацураги-сенсей лишь согласилась выполнить эту работу...
   Тодзи осклабился, показывая, насколько он верит в эту чушь, но Кенске был серьезен:
   - NERV? Ты что, подписался работать в Институт к мозголомам? Подопытной крысой?
   - Я не могу рассказать, что я там делаю, - насупился Синдзи, потирая висок, и легко сказал полуправду. - Но, так или иначе, выбора у меня не было. Я, собственно, болен, а только у них есть что-то похожее на лекарства.
   - Болен?! Это заразно? - вскинулся Кенске.
   - Нет. Контракция сосудов мозга, очень редкое генетическое заболевание, - не моргнув глазом, продолжил ложь Синдзи. Набор умных слов произвел должное впечатление, теперь на него смотрели, как на мученика науки. Парни еще некоторое время вежливо спрашивали его о состоянии здоровья, что ему можно и чего нельзя, а потом все трое замолчали: мимо них из библиотеки шла Рей Аянами. Сжимая в руках книгу, она лишь на секунду остановила взгляд на ребятах и, не проронив ни слова, исчезла в здании школы.
   - Брр, - потряс головой Тодзи. - Жаль, что ты, Син-кун, связался с NERV. Вот глянь на Аянами: вроде ж симпатичная, и фигурка... да! Но отмороженная - жуть. Зуб даю, это с ней твои ученые сделали. Она, вроде, с детства у них. А как она вся в бинтах приходила? Да, Кен?
   Синдзи вздрогнул. С детства?.. В бинтах?.. Он вспомнил ее в сером костюме, потом в школьной форме, потом попытался представить в бинтах. Получившаяся картинка ему не понравилась: Синдзи ощутил жалость. Кенске, внимательно наблюдавший за его выражением лица, не упустил возможности:
   - А все равно хороша, да Син-кун? Так что насчет ее фоток?
   Синдзи поднял взгляд на проныру, но звонок избавил его от необходимости отвечать.
   В самом конце третьего урока в класс заглянула секретарь директора.
   - Аянами, Икари, собирайтесь. Вас ждут.
   Класс замер. Аянами кивнула, собрала вещи и пошла к выходу, опомнившийся Синдзи поспешил за ней. Класс загудел, как только закрылась дверь, послышался недовольный голос сенсея. Выйдя из школы, девочка молча направилась к припаркованному у ворот черному седану Института. Синдзи оглянулся: из окна их класса торчала рука Кенске с видеокамерой.
   Дорогу до NERV они проделали в молчании: Синдзи поначалу раздумывал, о чем бы поговорить с девочкой, потом ощутил на себе всю правоту слов Тодзи о холодной ауре Аянами, а вскоре вновь разболевшаяся голова приглушила все прочие заботы. Только когда водитель остановил машину возле учебного корпуса и вышел, чтобы проводить ребят, впервые прозвучал ее голос:
   - Не стоит. Я знаю дорогу и проведу Икари.
   - Как скажете, Аянами-сан, - водитель поклонился и сел в машину.
   Синдзи последовал за девочкой в корпус. Вокруг суетились студенты и стажеры Института: видимо, был большой перерыв в занятиях. В коридоре между ним и Аянами вклинились трое с высоким и, видимо, тяжелым ящиком; Синдзи уже хотел окликнуть Рей и попросить отойти в сторону, когда один из носильщиков оступился. Коробка качнулась и завалилась вперед, падая прямо на девочку. Не раздумывая, Синдзи рванулся и въехал плечом в ящик, подправляя его траекторию. Голова немедленно взорвалась болью, и он сам упал лицом вниз рядом со злополучной коробкой.
   Вставать совсем не хотелось, беспорядочные вопли: "Что с тобой, парень?" - и попытки потрясти за плечо ощущались как из-под воды. От падения мозг просто переворачивался внутри черепа. Поднимаясь, Синдзи увидел склонившуюся над ним Аянами:
   - Икари, ты можешь встать?
   Синдзи кивнул, глядя на ее безэмоциональное выражение лица, и отряхнулся, слушая извинения троицы носильщиков. Пройдя немного вперед, Аянами, не оборачиваясь, спросила:
   - Икари, зачем ты это сделал?
   Боль стала почти невыносимой: крайне раздраженный парень с трудом подбирал слова для ответа.
   - Аянами, тебе точно не ушибло голову? - с негодованием поинтересовался он.
   - Нет, меня не задело, - теперь уже девочка обернулась.
   - Тогда что тебе не понятно?
   Аянами моргнула.
   - Мне не понятно, почему ты, рискуя получить травму и усиливая свою головную боль, позаботился обо мне?
   Синдзи открыл рот в изумлении и некоторое время смотрел на ожидающую ответа девочку.
   - Вообще-то, мне не хотелось, чтобы ты пострадала. Что здесь такого?
   "Судя по ее взгляду, я только что открыл ей все секреты Второго Удара".
   Рей захлопала ресницами, став похожей на обычную девочку, и очень тихо выдавила:
   - Спа... спасибо, Икари.
   "С ней как-то тут странно обходятся. Плюс она не понимает очевидные вещи", - подумал Синдзи, наблюдая за Аянами. Рей кивнула и жестом предложила идти дальше.
  
   ***************
  
   После занятия со старшим техником NERV Майей Ибуки у Синдзи осталось вопросов больше, чем было, когда он вошел в аудиторию. Миловидная девушка пыталась объяснить элементарные положения траум-динамики - секретной науки о законах Внешнего Сна, которую основала чета Икари. Лекцию Ибуки читала только для Синдзи, в то время как Рей, обложившись книгами, делала какие-то записи и иногда подходила к лекторше с вопросами.
   Через полтора часа занятия прибежал помощник доктора Акаги и позвал Синдзи и Рей на тесты.
   Лаборатория находилась рядом с Догмой и представляла собой зал с пятью коробами на полу, похожими на опутанные проводами египетские саркофаги. На высоте нескольких метров по периметру зала располагался балкон, заполненный компьютерами и густо набитый персоналом.
   - Вот эти боксы называются контактными капсулами, - объясняла Рицко. Рей отправилась готовиться к тесту, а доктор пока лично инструктировала новичка. - Благодаря пассивному режиму капсулы ты легче преодолеваешь переход к Внешнему Сну. Кроме того, в активном режиме она может создавать эмуляцию Внешнего Сна для тренировок, но в обоих случаях - дает возможность следить за твоим состоянием и получать видео и звук с "той стороны" через твой разум. Естественно, капсула снабжена медицинским интерфейсом - сенсоры, экспресс-томограф, противошоковые и стимулирующие инжекторы... Синдзи, что-то не так?
   Парень смущенно и немного испуганно спросил:
   - Зачем так много медицины?
   - Понимаешь, синхронизируясь с Евангелионом во Внешнем Сне, ты достигаешь очень высокого порога реалистичности переживаний, - осторожно произнесла Акаги. - Такого высокого, что, получив травму там, ты получишь повреждение тела здесь. Это как под гипнозом, только еще эффективнее. Чем выше синхронизация, тем сильнее сознание будет корежить тело, передавая тебе ощущения Евангелиона. Но дальше средних травм дело пойти не должно: синхронизация выше 70% в принципе не нужна...
   - Почему тогда Аянами часто бывает в школе в бинтах? Это же из-за синхронизации?
   Акаги раздраженно взглянула на подопечного:
   - Сомневаюсь, что РЕЙ тебе жаловалась, - доктор выделила имя девочки, определенно имея в виду ее характер, - а в школе все драматизируют. В любом случае, тебе бояться нечего, опасность теперь минимальна, по крайней мере, в штатных ситуациях. Хотя это и не означает, что тебе предстоит пикник, ведь ты понимаешь, что от треснувших сосудов на коже до лопнувшей коронарной артерии расстояние небольшое...
   Синдзи понял две вещи: во-первых, на травмах Рей NERV, очевидно, учился; во-вторых, он очень благодарен голубоволосой девочке.
   - Доктор Акаги, я готова, - из раздумий парня вывел именно голос Аянами. Синдзи обернулся и увидел ее возле одной из капсул. На ней был плотно обтягивающий стройное тело цельный белый костюм.
   - Ага, Рей! - Акаги проигнорировала смущение парня, с трудом отводящего взгляд от фигуры Аянами, и потащила его прямо к ней. - Вот это, Синдзи, - контактный комбинезон...
   Акаги что-то рассказывала о назначении и работе комбинезона, показывая его детали прямо на Рей, но Синдзи ничего не запомнил: его мучил гормональный всплеск, помноженный на чувство неловкости за девочку. "Она же не манекен, - думал он, наблюдая, как бесстрастно она реагировала на то, что доктор указывает ручкой на ее тело. - Ей кто-нибудь вообще объяснял, что она девочка?" Наконец Рицко, угомонившись, погнала Синдзи в раздевалку, и вскоре на нем был такой же точно комбинезон, как и на Аянами, но с синими вставками и поправкой на мужскую анатомию.
   - В капсулы, ребята, - скомандовала Рицко по интеркому уже из Догмы. Два "гроба" были открыты техниками, и Синдзи улегся в один из них, надевая на голову приготовленную сенсорную дугу. Скосив глаза, он увидел аналогичные действия Рей, а потом крышка плотно закрылась, издав короткое шипение. Замерцало слабое внутреннее освещение.
   - Активируется режим симуляции Сна, - произнес голос Рицко прямо в ушах. - Сейчас мы заполним капсулу рабочей жидкостью. Не дергайся, ею можно дышать.
   Синдзи инстинктивно задержал дыхание, когда капсулу быстро наполнила не слишком приятная на запах и вкус жижа. Пообвыкнув, он пересилил себя и резко вдохнул: оказалось даже не слишком плохо. А потом...
   Калейдоскоп закружил его, и парень сразу понял, что засыпает, причем далеко не так медленно, как обычно. Слабая пульсация головной боли отступила, и Синдзи провалился в мир огня. Правда, пробыл он тут не слишком долго: языки пламени, никогда не вредившие ему, набросились на его тело, и, ощутив на секунду лишь слабое жжение, он оказался на круглой лесной поляне.
   - Это эмуляция Сна, тренировка - на этот раз говорила Кацураги. - Сейчас мы ввели твое сознание в особый режим, который заставляет "Я" считать себя во Внешнем Сне. Осмотри себя. Теперь ты - Евангелион.
   Синдзи с опаской поднес руку к лицу: когтистая пятипалая лапа в чешуйках брони фиолетового цвета резво пошевелила пальцами. У локтя обнаружилась нелепая зеленая вставка. Изучение остального тела показало все ту же прочную на вид броню и дурацкую цветовую гамму. Загадкой оставался лишь вид лица. По необычному полю зрения Синдзи понял лишь, что глаза располагались не так, как у человека; носа вроде не было, челюсть не двигалась. Ощупывание головы нечувствительными ладонями ничего нового не добавило. Но тут на помощь пришел командный мостик.
   - Секундочку, Синдзи, мы заканчиваем синхронизацию Рей с твоей тренировочной площадкой. Она нам покажет, как выглядит личико ее рыцаря, - хихикнула Мисато. - Заодно на свою красавицу взглянешь.
   Синдзи не успел даже выдохнуть от негодования, как перед ним из воздуха возник белый с синими элементами силуэт, быстро затвердевший в виде поджарой фигуры, покрытой пластинчатой броней. Голова новоприбывшего представляла собой вытянутый вперед шлем с единственным круглым окуляром красного цвета.
   - Здравствуй, Икари, - немедленно прозвучал в ушах мягкий голос Рей, и фигура перед Синдзи приветственно подняла руку. Парень в изумлении механически почесал макушку, без всякого, впрочем, эффекта.
   - Синдзи, - позвала Кацураги. - а ты милашка. Не буду портить впечатление рассказом, покажу принтскрин твоей мордочки, когда вылезешь. А теперь разомнись немного, нам надо откалибровать твои показатели. Мы хотим выяснить, какая нагрузка для тебя безопасна. Рей?
   - Да?
   - Проследи, чтобы Синдзи не повредился.
   - Да.
   Парень для пробы прошелся. Шаг пружинил, броня нигде не сковывала движений, и гимнастические упражнения укрепили его в этом мнении. Синдзи попрыгал еще немного, принял несколько классических стоек: ему все больше нравилось это тело. Рей апатично стояла у края поляны, склонив голову.
   - Неплохо. Твой синхроуровень сейчас 55%, этого более чем достаточно для действий во Внешнем Сне, - удовлетворенно произнес голос Акаги. - Рей?
   - Да? - отозвалась девочка.
   - Режим спарринга. Проверь его на прочность.
   - ЧТООО??? - воскликнул Синдзи. - ЗАЧЕМ??!
   Бело-голубой Евангелион сдвинулся с места, направляясь к нему.
   - Рей, ноги ему не ломать, целоваться не лезть, - весело скомандовала Мисато. - В общем, это шутка была, но мостик за безопасный... гм, бой.
   - Да.
   Синдзи запаниковал. Рей ускорила движения и быстро сократила дистанцию, отводя правую руку для удара. "Не хочу с ней драться", - мысленно простонал парень и вдруг понял, что она ударит левой. Его так увлекла эта неожиданная мысль, что он не пойми как отбил первые две плюхи. А потом просто вошел во вкус. Обнаружив, что Евангелион Синдзи успешно отразил серию комбинированных ударов, бело-голубая Ева замерла, а потом будто перепрыгнула на другой уровень скорости. Парень почти не видел атак, они просто смазывались, и если бы не реакция фиолетового тела, Рей очень быстро опрокинула бы его на землю. Поймав себя на мысли, что он просто обороняется, Синдзи попытался достать соперницу ногой. Рей отпрыгнула, крутнулась в воздухе и послала ему в голову совершенную "вертушку". Не успев сгруппироваться, он кубарем покатился в сторону, висок загудел. "В реальности голову бы сорвала", - азартно подумал парень, прыжком поднимая себя с земли. Пролетевшая мимо Рей впечатала колено в то место, где только что была его грудь. Поворачиваясь, Синдзи немедленно ударил, целя в затылок, но соперницы там уже не было. Оказавшись с ней лицом к лицу, он направил кулак прямо в окуляр, в отчаянии понимая, что аналогичный удар, летящий ему в лицо, заблокировать не сумеет.
   - Хватит!!! Не двигаться!!!
   Вопль Мисато прозвучал, когда Евангелионы, отброшенные друг от друга встречными ударами, вяло попытались подняться.
   Поле зрения плыло, и сквозь пелену Синдзи увидел, как Рей, неловко опираясь на руки, встряхивает головой. Он пополз к ней, подставил плечо и, шатаясь, начал поднимать на ноги. На краю сознания бухтели голоса: "...идиоты... 78 процентов... оба прорвали лимит... будите...", - но Синдзи их не слушал. Он только что бил девочку.
   Пробуждение прошло быстро. Первое, что увидел Синдзи, был отъезжающий от его лица инжектор, потом зашумели помпы, и раздался "пшик" разгерметизации капсулы. Погасло слабое внутреннее освещение, внутрь полился слепящий свет. Губы немилосердно дергало, в глазах двоилось, но Синдзи встал сам, оттолкнул кого-то ("Мисато?") и, покачиваясь, побрел к группке людей у соседней капсулы. Вымазывая техников контактной жидкостью, он протиснулся к Рей, которая со стеклянным взглядом вытирала окровавленную губу, пытаясь встать. Синдзи рухнул рядом на колени, сказал "прости" и отрубился.
  
   ********************
  
   Рей открыла глаза и протянула руку к будильнику, который вот-вот должен был зазвонить. Каждое ее одинаковое утро начиналось с опережения этого бесполезного механизма, но сегодня произошло еще кое-что. Не до конца проснувшись, девочка тихо сказала сама себе: "И он, и я выполняли приказ". Набрасывая на себя рубашку, Рей поплелась в ванную и попыталась понять, в чем же она себя убеждает.
   Кран... Вода... Руки... Зеркало...
   Осматривая свое отражение, Рей тронула быстро заживающую, но все еще опухшую нижнюю губу и вновь вернулась к последнему переживанию своего сна: ее тревожило ощущение неправильности вчерашнего спарринга с Икари. Девочка обдумала возможность физических причин дискомфорта. "Нет, - решила она, - сотрясение мозга незначительно". По-видимому, ответ был где-то среди эмоций, и Рей, отрезая кусочек хлеба, не без интереса погрузилась в анализ этих малознакомых ощущений.
   "Ревность? Меня превзошли? Нет, Икари получил аналогичные повреждения, следовательно, не победил".
   "Страх? Я боюсь, что он может стать лучше меня? Нет. Я не знаю, что такое страх".
   "Чувство вины? Мне жаль наносить ему повреждение? Нет... Или да?"
   Рей недоуменно посмотрела в окно, откладывая в сторону бутерброд. Она ощущала сомнение. Икари извинился перед ней вчера, ему было больно и плохо, но он подошел просить прощения, он тоже почувствовал, что в поединке что-то было неправильно.
   "Точный ответ может быть получен, - подвела итог она, закрывая за собой дверь квартиры. - Надо просто спросить Икари".
  
   **************************
  
   Шок после синхронизации, слабое сотрясение мозга, чувство вины перед Аянами, весь вечер в больнице - все это будто колючей проволокой опутало его сознание, и он просыпался каждые полчаса. Около двух в дверь комнаты постучала заспанная Мисато, которая принесла с собой какие-то тоники, обезболивающую таблетку и несколько распечаток. Глотая лекарства и слушая болтовню зевающей Кацураги, парень изучал фото, на которых было изображено лицо его Евангелиона в поле зрения Рей. Покатый лоб, увенчанный рогом, сложной формы маска, горящие зеленым глаза и ломаная линия на месте рта - классическая морда фантастического робота. Больше всего Синдзи поразило, что NERV представления не имеет, почему во Внешнем Сне человек выглядит именно так, а не иначе. А еще он удивлялся, как легко он принял такое свое лицо. Видя, что боль уходит, Мисато укрыла обнимающего распечатки парня и пошла спать.
   Зевающий Синдзи накрывал на стол, а за его спиной Кацураги, не открывая глаз, высосала банку пива и блаженно вздохнула:
   - Хо-ро-шо! Отдохнул хоть немного, Синдзи-кун?
   - Да, Мисато-сан, спасибо вам за заботу! - в голове парня к утру осталась только одна проблема - раненная им Рей, но и ее хватало за глаза.
   - А, пустяки! Кстати, поторопись, я не могу тебя сегодня подвезти в школу: надо до смены поработать дома. Могу, конечно, вызвать тебе машину, но после вчерашней встряски советую пройтись по свежему воздуху.
   Синдзи посмотрел на часы и положил завтрак в портфель.
   - Конечно, Мисато-сан. Удачного вам дня!
   - И тебе, Синдзи-кун!
   Парень вышел в утреннюю свежесть, думая о том, как теперь смотреть в глаза однокласснице и коллеге. Тот факт, что они практически не общались, Синдзи не смущал: ей было больно из-за него, и объяснения доктора Акаги насчет стресса и гиперреакций первой синхронизации тоже не имели значения. Какая-то часть его понимала, что это был спарринг, что он тоже получил повреждения, но...
   К чувству вины присоединилась боль, и все стало еще хуже.
   Рей догнала измученного Синдзи уже возле школы и тихо позвала по имени. Парень вздрогнул, повернув голову: одного взгляда на опухшие губы Рей хватило, чтобы чувство вины вскипятило ему мозг.
   - А-аянами, я... - произнес он и запнулся. Рей внимательно смотрела на него, а Синдзи не мог выдавить ни слова, ожидая ее реакции.
   - Икари, мне хотелось бы поговорить с тобой после уроков, - без тени эмоций наконец произнесла она. - Это возможно?
   - А? Да, то есть, а как...
   Девочка терпеливо ждала, пока шокированный парень оформит мысль. Синдзи сглотнул.
   - Я... имею в виду спецкурс, ну и синхротесты...
   - Их отложили на два дня, как сказала вчера доктор Акаги. Нашу перегрузку проанализировали и сочли чрезмерной. Тебе не сообщили эту информацию?
   Парень прикусил себе язык: точно, Мисато ночью что-то говорила о двухдневном отдыхе.
   - Я забыл просто...
   - Могу я в таком случае задать тебе несколько вопросов после уроков? - повторила просьбу Рей.
   - Д-да, Аянами, - озадаченный парень даже не заметил, что они уже заходили в класс. - Встретимся... ммм... на аллее у школы?
   - Это приемлемо, - кивнула она, направляясь к своему месту.
   Вот-вот должен был начаться урок, и класс был заполнен учениками. Синдзи заметил, как Тодзи внимательно посмотрел на его лицо и нахмурился, вопросительно поднимая бровь. Все еще ошеломленный просьбой Рей, парень только с улыбкой помотал головой и показал, что "все окей".
   Усевшись за свой стол одновременно со звонком, Синдзи достал записи, открыл ноутбук, сразу отключив службу сообщений, и сосредоточился на физике: предмет не располагал к посторонним хлопотам. Однако, исключая его самого, классу 2-А было не до физики. Рей смотрела в окно, а прочие одноклассники решали и обсуждали в чате несложную для подростков задачу со следующими условиями: а) накануне ученик Икари покинул школу с ученицей Аянами; б) упомянутые ученики наутро явились вместе, оба с распухшими губами. Спрашивается: был ли секс после таких бурных поцелуев?
   Староста, мысленно проклиная новенького гуляку, еле успевала модерировать это безобразие и отключать наиболее извращенных исследователей.
   Синдзи, отгороженный от мира болью и физикой, решал задачи посложнее и поближе к предмету, пока почти в конце урока ему не шлепнулась на парту скомканная записка. Подняв голову в поисках отправителя, парень насторожился: на него пялилось пол класса. Синдзи с опаской развернул послание и, разрываясь между смущением и негодованием, покраснел: "Что еще за бред?" Он взглянул на Аянами: девочка вряд ли замечала различия между школьными предметами и по-прежнему изучала пейзажи. Синдзи собрался было отвести взгляд, чтобы не подпитывать идиотское предположение из записки, когда будто впервые увидел ее губы, отраженные в стекле.
   Логика одноклассников была безупречна. И что забавнее всего, убедительно опровергнуть ее он мог, только нарушив подписку о неразглашении. Даже синяки на его предплечьях ничего не доказывали. Синдзи опустил голову: "Это только второй день в новой школе..."
  
   *********************
  
   Он осторожно выглянул из пустующего кабинета рисования и прислушался: судя по времени, 2-А должен был уже разойтись. Последний урок Синдзи прогулял, не выдержав взглядов и расспросов: Рей было все равно, к ней даже не подошел никто, а потому все призы за несуществующую страсть огреб именно Икари. Закономерную мысль о продолжении этого бардака завтра, послезавтра и так далее он малодушно задвинул на потом. Теперь на повестке дня стояло общение с Аянами, и Синдзи горько ухмыльнулся: "Знали бы они, что мы увидимся после школы..." Еще больше нездоровой радости доставлял ему контраст между мнимыми и действительными отношениями с Рей.
   С такими мыслями Синдзи направился на аллею, бдительно глядя по сторонам. Аянами с книжкой в руках обнаружилась в глухом тупичке, на скамейке, окруженной кустами, собственно, если бы он не удвоил внимание, опасаясь одноклассников, то вполне мог ее пропустить.
   - Привет, - сказал он робко, подходя к погруженной в чтение девочке. - П-прости, ты долго ждешь?
   Аянами подняла голову и подвинулась, освобождая ему место.
   - Нет. Садись, - девочка открыла портфель и вытащила оттуда скрепленные листы. - Возьми свои распечатки по географии.
   - Ээ... А почему они у тебя? - спросил Синдзи, подозревая недоброе.
   - Староста Хораки попросила меня отдать их тебе, - на секунду лицо Рей отразило колебание. - Ее поведение при этом было несколько необычным...
   "О, да", - с тоской подумал парень.
   - ... Однако она обрадовалась, когда я сообщила ей, что увижу тебя после школы.
   Синдзи застонал и затравленно повертел головой по сторонам, готовясь обнаружить Кенске, вооруженного камерой. Рей с любопытством посмотрела на него:
   - Что-то не так, Икари?
   - Да нет... не то что бы... Просто наши одноклассники. Н-ну, они, понимаешь... Твои губы. И мои... Вот они и подумали...
   Аянами недоуменно посмотрела на него. Поняв, что никогда не решится сказать это вслух, Синдзи помолчал и зашел с другой стороны:
   - Т-ты просматривала... чат?
   - Да. В системе обмена сообщениями сегодня большое количество нарушений.
   Парень откровенно недоумевал. Если Рей ЭТО видела, как она может быть так спокойна?
   - Вот эти... эээ... нарушения меня и беспокоят. А... тебя нет?
   Рей слегка свела брови, раздумывая, и Синдзи невольно залюбовался этим зрелищем.
   - Тебя беспокоит факт обсуждения предполагаемых интимных отношений между мной и тобой?
   Он покраснел и быстро закивал, поражаясь хладнокровию Аянами, но ее следующий вопрос поверг его в панику.
   - Почему?
   В течение получаса Синдзи, заикаясь и краснея, пытался объяснить Аянами особенности их возраста и восприятие этим возрастом отношений, пусть даже и мнимых. Рей слушала с нечитаемым выражением лица, но пару раз даже кивнула. Когда парень иссяк, она произнесла:
   - Это было познавательно.
   Выжатый досуха откровениями, Синдзи просто сказал "ага", вяло соображая, почему она не знает таких простых вещей.
   - Икари, я могу задать тебе вопрос?
   - Ой, п-прости, - вспомнил он. - Конечно, ты же хотела о чем-то поговорить?
   - Да. Я хотела поговорить с тобой о вчерашнем спарринге...
   Синдзи уставился в землю. Он каким-то чудом за разговором успел забыть о том, как накануне причинил ей боль. Не дожидаясь продолжения и не поднимая головы, парень сказал:
   - Понимаю. Прости, пожалуйста, мне очень жаль, что я ранил тебя. Я не знаю, что... что мне сделать, чтобы... чтобы заслужить твое прощение.
   Повисла тишина. Синдзи осторожно поднял глаза и увидел изумленную Рей, очаровательно приоткрывшую рот. Немного подумав, девочка тихо произнесла:
   - Я не понимаю твоих извинений. Мы получили приказ провести спарринг, в ходе которого оба превысили безопасную синхронизацию. Это привело к взаимным повреждениям...
   - Аянами, ты девочка! - запаниковал Синдзи, чувствуя вес ее логики. - Я увлекся и бил тебя!
   - Я была в образе Евангелиона, а ты выполнял приказ. Тебе надо учиться сражаться во Сне.
   - Но ты же как-то научилась без партнера?
   Рей моргнула:
   - Не точно: с недавнего времени я тренировалась со Вторым Дитя. До того я училась по-другому, но ты так не сможешь.
   Синдзи упрямо помотал головой:
   - Мне все равно! Я не хотел и не хочу, чтобы тебе было больно!
   Девочка смотрела на него, размышляя. Синдзи, почти выкрикнув последние слова, глядел теперь в сторону, он успокаивал дыхание и ругал себя: "Надо было всего лишь попросить прощения, а я, идиот, на нее наорал! Ну почему она такая?!"
   - Икари, то, что ты испытываешь, - это чувство вины?
   - Да...
   - Тогда я тоже испытываю его, - неожиданно заключила Рей, поднимаясь с лавки. - Я не вполне понимаю почему, но мне также искренне жаль, что я причинила тебе боль.
   Синдзи удивленно посмотрел на Аянами и тоже встал. Была это игра света, или на ее лице мелькнуло удовлетворенное выражение? Что за странная реакция? Девочка взяла с лавки свой портфель, положила туда книгу, и подняла взгляд на парня:
   - Икари, мне надо обдумать информацию, которую ты мне предоставил. У меня, вероятно, появятся другие вопросы касательно эмоций. Ты не откажешься ответить на них?
   Синдзи пораженно помотал головой:
   - Кон-нечно нет, Аянами.
   - В таком случае, поговорим завтра после школы.
   - А... - парень замер, вообразив предсказуемую реакцию одноклассников. - Это будет... удобно?
   Рей задумалась. Похоже, она начинала понимать логику мыслей Икари.
   - Учитывая уверенность других учеников в факте нашей близости, не думаю, что у нас есть социальные препятствия для свободного совместного времяпровождения и общения.
   - Т-ты что, х-хочешь... эээ... - Синдзи в шоке расширил глаза. - Поддерживать эту... уверенность?
   - Это неприемлемо или неудобно для тебя?
   - Ну, ээээ... Как тебе... Нет, наверное...
   Рей кивнула:
   - Тогда - да, считаю удобным поддерживать эту уверенность. До завтра, Икари.
   Синдзи даже не запомнил, как Аянами ушла. Он понял, что хочет узнать побольше об этом... Человеке.
  
  
   Глава 3
  
   Рей Аянами читала, лежа в постели. Или, вернее, она держала раскрытый учебник перед лицом, пока не осознала, что может применить к себе известное высказывание о книге и неком фрукте, после чего села и, наконец, полностью отдалась размышлениям.
   Сегодня она смогла понять одно свое переживание.
   Хотя, собственно, сбивчивый и эмоциональный рассказ Икари о подростках стал для нее даже большим открытием, чем ожидаемый ответ о чувстве вины. Рей, вопреки своей замкнутости, наблюдала за окружением очень внимательно, не понимая многих вещей, и ощущая себя отделенной от сверстников.
   Обособленность...
   Рей не стремилась ее преодолеть, у нее была другая цель в жизни, но иногда ей становилось любопытно, почему она знает, как назвать переживание, но не понимает его. Почему иногда ощущает странное, не умея его назвать. Еще реже она чувствовала сожаление, что живет в мире словарных определений. Например, как сегодня, когда она почти поняла то, о чем ей рассказывал Икари.
   И всего пару раз во сне ее посещало дикое ощущение, что раньше для нее все было совсем по-другому. Так, как у остальных.
   Так, как у Синдзи Икари.
   Рей, задумавшись, потянулась за блокнотом и ручкой. Так много вопросов, много эмоций, которые ей хотелось бы понять. Что же спросить у него сначала?
  
   ***********************
  
   Старший научный сотрудник Мисато Кацураги сладко потянулась. Почти оконченное ночное дежурство выдалось спокойным: система сбора данных о случаях смерти во сне работала без сбоев и показывала нормальный уровень смертности. "Половина мира сладко спит", - мысленно улыбнулась женщина, позволяя себе отвлечься на воспоминания.
   Столько дебатов было в ООН вокруг этой глобальной сети. Сама мысль замкнуть оперативные медицинские данные всего мира на центр NERV была воспринята поначалу в штыки. Сторонники идеи мирового заговора старательно копали под проект исследований сна, разыскивая там скрытую подоплеку, и только несгибаемая воля Директора Фуюцки привела начинание к столь быстрому завершению. Да, многие регионы мира оставались не покрыты сетью, но в постапокалиптическом мире почти семидесятипроцентный охват за пять лет был впечатляющим достижением.
   Мисато поднялась на второй этаж мостика Догмы и взглянула на дисплеи состояния спящей контрольной группы из двух человек. Системы полисомнографии регистрировали малейшие изменения состояния сна добровольцев. Она пощелкала клавишами, проводя экспресс-диагностику: один из них, скорее всего, больше не проснется.
   Кацураги вспомнила, как ее коробила сама идея проекта "Содействие": желанная для неизлечимых безболезненная смерть в результате нужных Институту двух - от силы трех - неглубоких погружений в Сон. Лаборатории этого проекта располагались далеко от города и числились под прикрытием огромного комплекса Всемирного центра помощи смертельно больным: Мисато подозревала, что раскрытие правды стало бы для человечества своего рода Третьим Ударом.
   Внешний Сон был очень спокоен этой ночью, и Мисато скомандовала собрать статистику дежурства: техник наблюдения только что сообщил Кацураги, что ее сменщик Аоба уже находится в NERV и готовится принять вахту в Догме. Прочий контингент следующей смены тоже потихоньку собирался.
   И тут взвыла сирена, а сразу за ней зазвучали голоса техников:
   - Аномальное состояние контрольной группы!!!
   - Получен код "0" из больницы Сеула-2! Ожидаю подтверждение!
   - Код "0" в Небесном Кароре!
   - Внимание всем!! "Вестник"!!!
   Мисато активировала карточкой особый режим системы МАГИ и крикнула в интерком:
   - Второму отделу! Срочно! Доставьте обоих Детей!
  
   ********************
  
   12 часов спустя
   Синдзи открыл глаза.
   Болел правый бок, ныли сведенные судорогой пальцы и немилосердно чесались предплечья - собственно, именно эти ощущения и разбудили его. Парень протер глаза и обнаружил себя в больничной палате: по обе стороны от изголовья мигали диагностические аппараты, соединенные проводами с присосками на его лбу и груди, в левом локте торчала игла капельницы.
   - Здравствуй, Икари.
   Синдзи поднял голову: у входа в углу палаты на стуле сидела Рей с книгой на коленях. Парень смущенно подтянул покрывало на голую грудь.
   - Привет, А-аянами. Что со мной?
   - Ты ничего не помнишь?
   - Н-нет...
   ...Удар. Сине-зеленая рука у самого лица...
   Синдзи вздрогнул:
   - Какие-то странные образы...
   ...Вскрик. Боль. Чья она?..
   - Аянами, что со мной? Откуда они?
   ...Ощущение полета. Крик толпы людей...
   Рей подошла к кровати, на которой Синдзи, сжимая виски и тряся головой, боролся со своей обезумевшей памятью. Девочка присела на край постели, заглянула ему в глаза и сказала:
   - Тебе нечего бояться. Мы победили, Икари-кун.
   - Победили? Кого? - Синдзи оторвал ладони от головы и устремил полный страха взгляд на Аянами.
   Ответить Рей не успела. Дверь в палату с шипением отъехала в сторону, пропуская весьма представительную делегацию. Возглавлял ее смутно знакомый Синдзи пожилой седоволосый мужчина, затянутый в серый френчевый костюм, за ним вошли доктор Акаги, вооруженная целым ворохом распечаток, Мисато и еще двое техников со стульями. Аянами моментально поднялась с кровати, а Синдзи откинулся на подушки.
   - Здравствуй, Синдзи-кун, - сказал мужчина, садясь на стул рядом с постелью. - Давно мы с тобой не виделись.
   Парень всмотрелся в узкое морщинистое лицо мужчины и вдруг узнал его:
   - Профессор Фуюцки!
   - Вот видите, - улыбнулся Директор, оглядываясь на женщин, - все с ним в порядке, раз уж он даже меня помнит. Сколько тебе было тогда? - вновь обратился он к Синдзи. - Шесть? Или уже семь?
   Акаги бледно улыбнулась в ответ, а Мисато вся лучилась от счастья, приобняв Рей, безразлично смотрящую прямо перед собой. Техники оставили стулья и удалились.
   - Медики говорят, что физически с тобой ничего страшного, так что не переживай, Синдзи-кун, - сказала Мисато, отпуская девочку и садясь. - Как ты себя чувствуешь?
   Парень закрыл глаза и провел рукой по лбу, стирая испарину:
   - Не очень, но хоть голова не болит... Что со мной произошло? Аянами начала рассказывать, а у меня в голове только какие-то образы крутятся...
   Акаги прокашлялась, увидев, как Директор Фуюцки вопросительно взглянул на нее:
   - С 4:20 утра во Внешний Сон провалилось около семи тысяч человек за несколько минут: в Сеуле-2, Биробиджане, Небесном Кароре, на Фиджи. Окончательное число жертв уточняется до сих пор, приходят данные из регионов, в которых нет наших средств наблюдения. Система МАГИ на основании анализа показателей "Содействия" вычислила область Сна, куда утаскивало жертв, и в 4:45 были запущены ваши контактные капсулы...
   ... Пробуждение... Агенты Второго отдела. Дорога... Коридоры... Раздевалка...
   - ...В указанном участке Сна ваши Евангелионы обнаружили сущность, ответственную за гибель людей, и вступили в бой...
   ... Бой...
   Синдзи схватился за взорвавшуюся болью голову: память пробила защитную плотину и толчками хлынула в его разум.
   ...Высокая - в два раза выше Евангелиона - сине-зеленая человекоподобная фигура с длинными руками посреди покрытой пеплом бескрайней равнины. Лицо непропорционально маленькой головы - за круглой белой маской с двумя отверстиями.
   Вокруг фигуры плотным облаком кружатся крохотные человеческие тела.
   Крик. Сплошной несмолкаемый крик...
   Акаги замолчала, Фуюцки с тревогой смотрел ему в лицо, но Синдзи, белый, как мел, махнул рукой и прохрипел:
   - П-продолжайте, пожалуйста... Я хочу в-все вспомнить...
   - ... Сущность... сразу отвлеклась на Евангелион Аянами, и ты получил шанс ударить...
   ...Длинная рука сжимает талию Рей. Так быстро. Открытый фланг длинной фигуры. Страх, страх не за себя... Почти животный, кошачий прыжок... Когти впиваются в твердую плоть чудовища, рог вспарывает тугую шкуру...
   - ...Перебивая ему становый хребет, ты получил травмы, но освободил Аянами, и ее Евангелион оторвал сущности голову.
   Синдзи вжал голову в подушку, глядя пустыми глазами в потолок:
   - Это было... Омерзительно. Что это было?
   - Это был Вестник.
   Голос Фуюцки был очень печален. Директор встал, одергивая френч:
   - Я только что прибыл, но уже смотрел запись вашего боя, Синдзи-кун. Существо, которое вы победили, должно было появиться, потому что так было предсказано. У твоей напарницы Аянами огромный опыт по борьбе с Рыцарями - мелкими порождениями Внешнего Сна, убивающими поодиночке, но то, что вы победили сегодня, - это совсем другой уровень... И ваша с Рей победа...
   Акаги предостерегающе тронула локоть Директора, но тот покачал головой:
   - Он выдержит, Рицко. Он сын моих лучших учеников.
   Синдзи проглотил подступивший к горлу ком и приподнял голову.
   - ... Ваша победа, Синдзи-кун, - продолжил Директор, - остановила падение всего человечества во Внешний Сон. Рано или поздно, все легли бы спать и стали его жертвой. Я понимаю, как тяжело это принять, но то, что вы победили, зародилось во Сне с одной целью: поглотить всех нас.
   Директор замолчал, глядя на тяжело дышащего парня. Он подошел к шкафчику у кровати и достал заполненный шприц, вопросительно взглянув на Синдзи:
   - Это самое меньшее, что я могу для тебя сейчас сделать. Хочешь немного отдохнуть, ни о чем не тревожась?
   - Я не увижу ЭТО во сне?
   - Нет.
   Кивок. Едва слышный укол в плечо. Потолок поплыл, веки медленно поползли вниз.
   - Отдыхай, Синдзи-кун. Знаю, это звучит даже как-то глупо, но все равно - спасибо.
   Директор Фуюцки...
   - Синдзи-кун, это была очень хорошая работа.
   Доктор Акаги...
   - С меня пиво, малыш!.. Рицко, заткнись... Возвращайся поскорее, Син-кун!..
   Мисато-сан...
   - Я... Наверное, я чувствую благодарность... Спасибо, Икари-кун...
   Аянами... Рей...
  
   **********************
  
   Директор Козо Фуюцки сидел в своем кабинете, ожидая сеанса связи с дортмундскими коллегами. Сегодня утром помощь Института SEELE во второй раз опоздала, и он твердо решил объяснить немецким перестраховщикам, что если они и далее будут выжидать уверенного перевеса NERV, прежде чем пускать в бой свое драгоценное Второе Дитя, то ничем хорошим для Сценария это не закончится. Кроме того, если МАГИ верно интерпретировали утренние события, в чем лично он не сомневался, то Фуюцки получил крайне удачный козырь в борьбе с ненадежным коллегой. Директор был очень зол и настроен всерьез прижать его.
   Однако когда ресивер оповестил об открытии зашифрованного коммуникационного канала, Фуюцки был приятно удивлен: на связь вышел не только Директор Лоренц, но и лояльный к NERV Старший инспектор Редзи Кадзи. Видеопанель разделилась на две половины, в одной из которых появился единомышленник и вечный соперник, основатель SEELE, а в другой - представитель Отдела контроля ООН, как всегда небритый и как всегда же неприлично веселый для общения такого уровня.
   Обменявшись приветствиями, мужчины некоторое время смотрели друг на друга. Фуюцки сегодня был победителем и не собирался унижаться до вопросов или докладов, он просто выжидал. Наконец Кадзи вздохнул:
   - Директор, я поздравляю вас. Действия ваших подопечных дали всем нам шанс.
   Лоренц кивнул, поправляя свои очки сложной формы, и вполне искренне произнес:
   - Да, Козо-сан, я присоединяюсь. Никогда не думал, что скажу это, но я рад, что мы можем с тобой разговаривать, а не болтаемся во Внешнем Сне.
   Фуюцки сдержанно кивнул:
   - Благодарю, господа. Я полагаю, с приятными словами мы закончили?
   - Фуюцки-сан, ну зачем так? - огорченно и примирительно сказал Кадзи. - Разумеется, мы хотели бы поскорее услышать некоторые подробности и ваши заключения по событиям. Но почему бы нам не порадоваться победе?
   - Победе, Кадзи-сан? - Фуюцки даже не скрывал иронии. - Сегодня победили Дети, и только в первый раз. Наша победа еще далека и все еще не очевидна.
   - Ты скептик, Фуюцки-сан. В такой-то день... - вмешался Лоренц, и Фуюцки отреагировал мгновенно:
   - Да, герр Лоренц, в такой день надо говорить о вкладе в великую победу и славить его. Кстати о вкладе. Первое и Третье Дитя сегодня столкнулись с Первым Вестником...
   Директор SEELE слушал с каменным выражением лица, прекрасно понимая, куда клонит коллега. Фуюцки был вежлив и сдержан, как всегда, когда готовился серьезно воевать. Инспектор же в душе развлекался: ему нравилось наблюдать за пикировками двух громовержцев. Мир пока спасен, почему бы и не расслабиться?
   - ... И меня беспокоит, что в бою так и не появилась ваша фройляйн Сорью...
   - Ваши двое Детей разве не справились сами? - с притворным удивлением спросил Лоренц.
   - Справились вдвоем, хоть и не без труда, - подтвердил Фуюцки и без того очевидный факт. - Но ВТРОЕМ они сделали бы это много быстрее и с меньшим риском. Вам выслать подробные сравнительные калькуляции МАГИ?
   Лоренц лишь пожевал губами, проглатывая откровенное оскорбление, но Фуюцки не собирался останавливаться: сегодня он хотел победы на всех фронтах.
   - Позволю себе напомнить, что год назад имел место похожий инцидент, когда Первое Дитя получила тяжелейшие травмы из-за опоздания с запуском капсулы Сорью. Второе Дитя появилась во Внешнем Сне... Когда, Директор?
   - Мы неоднократно обсуждали тот случай, Директор, не увязывай эти два казуса. Здесь нет закономерностей, - с неприкрытым недовольством сказал Лоренц, но Фуюцки не отреагировал, и сам ответил на свой вопрос.
   - SEELE отправил Второе Дитя только когда ты убедился, что раненная Первая уничтожила почти всех Рыцарей, и осталась один на один с последним. Но если тогда риск задержки был минимально оправдан тактическими соображениями, то сегодняшнее опоздание непростительно, вы же получили код "Вестник". Это безответственность, Кил, - тихо заключил Фуюцки.
   Лоренц сложил руки перед лицом и спокойно сказал:
   - Наш анализ показывал, что Второе Дитя успеет присоединиться к схватке. Ваша двойка, должен признать, оказалась расторопнее, чем мы полагали. Реакция Третьего не укладывается в калькуляции, особенно в тот момент, когда Вестник атаковал Первое Дитя... У него есть личные мотивы защищать ее?
   Фуюцки был немного озадачен точностью и взвешенностью коллеги, уводившего разговор в сторону, но виду не подал. В конце концов, все решит третейский судья.
   - Нет, герр Лоренц, не думаю. У них был инцидент во время тренировки, в ходе которого Дети нанесли повреждения друг другу. Вы уже должны были получить этот отчет. Полагаю, реакции были ускорены именно желанием Третьего Дитя загладить свою вину.
   - Логично, Фуюцки-сан. Но советую следить за отношениями Детей. Профиль Третьего дает основания допускать, что он поставит открывшегося ему близкого человека выше, чем приказ...
   Фуюцки помолчал, а потом тихо спросил:
   - Какие еще отношения? Вы читали аналитическую сводку об эмоциональной сфере Рей Аянами после ее... последней гибели?
   Лоренц кивнул и жестом показал, что снимает свою претензию. Фуюцки немедленно сделал следующий ход:
   - В любом случае, считаю, что несогласованность действий вредит работе, - обратился он к Кадзи. Тот сдержанно улыбнулся, поощряя к продолжению. - Инспектор, я прошу усилить мой Институт передачей Второго Дитя.
   Лоренц скомкал лежащий под ладонью лист бумаги:
   - Козо, что за бредовая идея? Наш Институт останется ни с чем!
   - А проект "Табрис"?
   Директор SEELE впился невидимым за очками взглядом в лицо Фуюцки. Кадзи по-прежнему не реагировал, чувствуя, что Директор NERV не исчерпал своих аргументов. Пока позиция SEELE выглядела более сбалансировано: ослабление дортмундского центра, отягощенного незавершенным, пусть и перспективным проектом, в пользу и так более продвинутого токийского - и правда бредовая идея, но... "Давай, Козо-доно, выкладывай, на каком масле ты зажаришь старину Кила", - подумал Старший инспектор.
   - Проект не вышел на конечную стадию, Фуюцки, - наконец ответил Лоренц, поборов желание прервать разговор. - Назови хотя бы одну вменяемую причину, по которой я должен передать Сорью!
   - Вот она. Извольте получить.
   Фуюцки нажал несколько кнопок на клавиатуре своего терминала МАГИ, и заготовленный информационный пакет ушел на системы Кадзи и Лоренца. Директор NERV, выдержав паузу, начал приправлять свой главный козырь, комментируя то, что сейчас изучали собеседники:
   - Как видите, мы рассчитали хронологию смертей по коду "0" и наложили ее на карту, внеся поправки на факторы групп "А" и "К". Обратите внимание, господа, что несмотря на интенсивность атаки в нашем регионе... Взгляните на карту Канто, к примеру... Так вот, в Токио-3 не погиб ни один человек. МАГИ проанализировали состояние нашей АТ-системы "Insomnia"... Таблица на приложении 2, господа... Могу сообщить, что защита нашего города выдержала. Заметьте, это была атака Вестника, первая глобальная атака.
   Лоренц оторвался от монитора, уже понимая, к чему клонит Фуюцки.
   - Но наши системы индивидуальной защиты...
   - Нет, Кил. Ваших штучных микросистем, разошедшихся по рукам командования и шишек ООН, не хватает даже на одну смену SEELE, и быстро вы это не исправите. Увы, Вестникам забыли сообщить, что надо подождать еще полгода - год. Ваше направление исследований крайне полезно для всех нас, ведь даже мне приходится по службе покидать Токио-3, но... Что сможет завтра или через неделю Второе Дитя, если в Сон уйдут техники и медики SEELE? Помнишь атаку Рыцаря на твой Институт?
   Лоренц с видимым сожалением тяжело кивнул:
   - Я понял, Козо. Надеюсь, мы можем перепроверить данные вашей защиты?
   - Конечно, Кил.
   Кадзи выудил из кармана пачку сигарет:
   - Полагаю, мне уже не нужно вас рассуживать?
   - Нет, - твердо ответил Лоренц. - К сожалению, Директор Фуюцки прав. Второе Дитя Сорью Аска Ленгли получит распоряжение немедленно готовиться к переводу.
   - Хорошо, - заключил Кадзи, протягивая руку к ресиверу. - Я лично прибуду в Дортмунд, чтобы сопровождать ее в Токио-3: очень хочу оказаться в самом безопасном на Земле месте. Ауф видерзеен и сайонара, уважаемые.
   Оставшись на связи вдвоем, Фуюцки и Лоренц некоторое время смотрели друг на друга, после чего Директор SEELE спросил:
   - Ты не знаешь, как попал этот паяц на такую должность?
   - Не знаю. Но он не паяц.
   - Паяц. Просто очень опасный. Присматривай за ним, когда он окажется у вас.
   Кивнув, Фуюцки помолчал немного.
   - Кил, как идет интерпретация Скрижалей Договора?
   - Мы нашли еще два разветвления Сценария, они маловероятны, но тебе скоро их переправят со всеми комментариями.
   - Хорошо. Спасибо. Но ты уверен, что Вестников все же пять?
   Лоренц кивнул:
   - Теперь четыре.
   - Да, теперь четыре. А потом договор будет исполнен.
   - Будет, они не лгут никогда, а мы уже не сможем лгать. Сайонара, Козо.
   - Ауф видерзеен, Кил.
  
   ********************
   Рей шла по коридору больницы NERV, вооруженная блокнотом. "Икари здесь уже вторые сутки, - размышляла она. - А ему все так же плохо". Аянами испытала удивление, когда она пришла к нему. Парень поздоровался глухим голосом и смотрел в потолок: он замыкался на своих воспоминаниях, и она не понимала, о чем говорить с ним. Ей казалось нелогичным, что так выглядит победитель, она недоумевала, почему его не консультируют психологи. А еще она догадывалась, что в ее мыслях по этому поводу замешана какая-то эмоция. Сегодня в школе ей пришло в голову простое и взаимовыгодное решение проблемы, и она сразу после тестов отправилась в больницу.
   - Здравствуй, Икари-кун.
   Пустой взгляд. Кивок.
   - Как ты себя чувствуешь?
   - Хорошо. Мне кажется, я начал разбирать голоса.
   - Какие голоса, Икари-кун?
   Синдзи посмотрел на нее. Странное дело: она выглядела немного... обеспокоенной? Парень прикрыл глаза.
   "Должно быть, так кажется в сравнении со мной самим. Я будто выгорел".
   - Голоса тех тысяч людей, что кружились вокруг Вестника. Им было страшно. Им не хотелось так умирать. Им вообще не хотелось умирать.
   - Тебе жаль их?
   Синдзи без удивления скосил глаза на Рей и вновь уставился вверх. Он уже привыкал к ней.
   - Да, Аянами. Мне их жаль.
   Девочка помолчала.
   - Икари-кун, ответь на вопрос, пожалуйста.
   - Какой?
   - Что ты чувствуешь, когда заботишься о ком-то?
   Синдзи моргнул, глядя в потолок: "А она времени не теряет. Что ж, я пообещал ей ответы". Он задумался.
   - Наверное, страх.
   - Страх?
   - Да. Когда я боюсь, что человеку больно, страшно, неудобно, - значит, я забочусь о нем.
   - Понимаю. Забота включает активные действия?
   - То есть?
   - Я имею ввиду, достаточно ли ощущать страх за другого, чтобы считать свои чувства заботой? Или нужно еще вести себя так, чтобы устранить неудобство или угрозу для этого человека?
   Синдзи смутился: Рей попала в его больное место. Он сам редко приходил на помощь другим, предпочитая скрываться за своей физической болью от мук совести.
   - Не достаточно, Аянами, - вздохнул он, шаря в поисках кнопки, чтобы поднять спинку кровати. - По-настоящему заботиться - это что-то делать для другого.
   Рей кивнула и задумалась:
   - То есть, когда ты защитил меня в коридоре NERV, оттолкнув ящик, ты обо мне позаботился?
   Парень порозовел, глядя на нее:
   - Ну... эээм... вообще-то, выходит, да...
   - Потом ты сказал, что не хочешь, чтобы мне было больно. И повторил это после инцидента во время спарринга. Это тоже слова заботы?
   - Д-да... Почему ты спрашиваешь??? - Синдзи покрылся румянцем. Рей взглянула на приборы: его замедленный апатичный пульс уверенно становился учащенным, давление тоже подросло.
   - Хочу понять, зачем я второй раз прихожу к тебе. Мне не хочется, чтобы тебе было плохо, и твое неудовлетворительное душевное состояние заставляет меня искать средства исправить его. Я пришла поговорить, чтобы отвлечь тебя от переживаний, и теперь понимаю, что мое поведение и ощущения совпадают с сущностью заботы.
   Синдзи слушал это все с выпученными глазами. Во-первых, он был поражен, услышав от нее столько слов подряд, и только во-вторых до него дошел смысл сказанного... Рей снова посмотрела на приборы и решила, что ее дальнейшее присутствие нежелательно. Апатия явно ушла, но и лишнее волнение ему тоже ни к чему.
   - Мне пора, Икари-кун. Выздоравливай и помни, что я забочусь о тебе. До свидания.
   - П-пока, Аянами...
   Дверь закрылась. Ничего не понимающий Синдзи сел в кровати, скребя макушку. Ему вдруг захотелось в школу. В самую обычную школу. И чтобы девочка, которая только что вышла, была самой обыкновенной одноклассницей.
   Замершая за дверью Рей увлеченно перебирала свои сокровища:
   "Чувство вины...
   Благодарность...
   Забота...
   Так приятно ощущать все это. Эти переживания. Надеюсь, Икари-кун и в дальнейшем не откажется говорить со мной, потому что... Я знаю так много еще пустых для меня слов..."
   Глава 4
  
   Тяжелая воздушная крепость "Ирида" была построена как амбициозный проект для защиты Европы от послеударной анархии. Она могла доставить два десятка танков и пятьсот солдат в полной выкладке в любой район континента, зависнуть в заданной точке, обеспечивая огневое прикрытие высадки, и подавить с воздуха любой комплекс оборонительных сооружений. Когда хаос схлынул, ООН выкупила крепость для своих нужд и передала ее, после существенной модернизации, Институту SEELE. Сейчас вместо маленькой армии борт транспортировал сотни тонн тонкого оборудования и пассажиров Номер Один и Номер Два - Сорью Аску Ленгли и Редзи Кадзи.
   Второе Дитя злилась и откровенно скучала: Старший инспектор, кумир ее детства, проводил больше времени с оборудованием и немногочисленным экипажем, чем с ней, великолепной и неподражаемой. Аска затаила обиду, прошла все игры на карманной приставке, выспалась и только на второй день пути отправилась исследовать крепость, рассчитывая вызвать сожаление и раскаяние в блудном Кадзи.
   Инспектор обнаружился в недрах генератора АТ-поля, защищавшего спящих на борту "Ириды" от атак из Внешнего Сна. Из деактивированной секции торчали только ноги Кадзи, на которые Аска и уселась. Послышался звук глухого удара и вскрик, девочка довольно ухмыльнулась, но все же с ног встала. Выкарабкавшись из установки, разозленный Старший инспектор сразу наткнулся на обожающий взгляд сапфировых глаз и вздохнул: он был очень благодарен самолюбию девочки, подарившему ему день покоя.
   - Кадзи-сан, мне скучно! - нежно заявила Аска, хватая инспектора за руку.
   - Потерпи еще немного, скоро уже Токио-3...
   - Там тоже будет скучно!
   - Почему?
   - У вас там будет еще больше возможностей от меня удрать! - игриво объяснила девочка.
   Кадзи ослепительно улыбнулся Аске, прикидывая, сколько еще осталось времени до посадки. По всему выходило, что никак не меньше пяти часов. Пяти очень длинных часов.
  
   *****************
  
   Скучая по своему классу в госпитале NERV, Синдзи подзабыл о неприятных сторонах занятий, которые не замедлили проявить себя, стоило ему показаться на уроках. Его объяснению о том, что он провел три дня в больнице, а не в постели с Аянами, поверили легко: девочка, к счастью, объявилась в школе на следующий день после инцидента. Но об уверенности в их романе никто, увы, не забывать не хотел. К смущению Синдзи, Рей, к которой таки заслали делегата, сдержала слово: в ответ на все расспросы об отношениях с ним она привычно промолчала, но зачем-то потупила взгляд. По рассказам Кенске, это выглядело едва ли не как чистосердечное признание с томными вздохами.
   Парень покончил с воспоминаниями, вздохнул и взялся за домашку, пока не прошло действие обезболивающего. Первые после больницы синхротесты шли всю ночь, и Синдзи получил от Мисато официальное разрешение прогулять школу. Он проснулся в полвторого дня и теперь был вполне бодр, а в отсутствие боли и надоедливых одноклассников - почти доволен жизнью.
   Сначала он собирался устроиться с книгами на балконе, но проливной холодный дождь эти планы сорвал. Поглядывая в окно, Синдзи беспокоился: он договорился с Рей встретиться вечером в парке для продолжения разговора об эмоциях, но погода оставляла им все меньше шансов, и парень лихорадочно собирался с духом для принятия какого-нибудь решения. Когда до назначенного времени осталось всего два часа, запиликал мобильник, на экране которого определился номер Аянами. Изумленный Синдзи чуть не уронил трубку и попал по нужной кнопке с третьего раза:
   - Алло?
   Послышался какой-то шум, металлический визг, и только потом появился голос девочки:
   - Добрый день, Икари-кун.
   - Привет, А-аянами! - обрадовано сказал парень.
   - Икари-кун, мы, очевидно, не сможем встретиться. Дождь слишком холоден для прогулки или поисков кафе.
   - Вот как... - Синдзи ощутил разочарование и сам изумился тому, насколько расстроила его эта новость. Аянами помолчала. Из трубки по-прежнему доносились громкие звуки, один из которых парень, наконец, опознал: это была ударная дрель.
   - Икари-кун, я хотела просить тебя приехать ко мне домой, но Директор Фуюцки вчера распорядился провести в моей в квартире ремонт, поэтому такой вариант тоже неприемлем.
   Оба некоторое время слушали работу дрели и стук, потом Синдзи, бледнея и краснея одновременно, совершил невероятно смелый поступок:
   - Аянами... Ты... М-могла бы при... приехать ко мне...
   В трубке повисло молчание, в течение которого парень слышал гул крови в собственных ушах лучше, чем шум ремонта у Рей.
   - Если это удобно для тебя и Кацураги-сан, я приеду через двадцать минут.
   - А? Да, х-хорошо, Аянами! М-мы ждем... То есть... Мисато-сан в NERV...
   - Я поняла. До встречи, Икари-кун.
   Синдзи с озадаченным видом выслушал гудки отбоя, подпрыгнул и кинулся наводить порядок в квартире, попутно крутя в голове мысли о Рей. Почему его так огорчила возможность не увидеть ее?
   "Она мне нравится?"
   Синдзи замер с тряпкой в руках: он, как ни странно (при их-то репутации в школе), впервые задал себе такой вопрос и был этим крайне изумлен и смущен. Нравится? Странная девушка, не понимающая своих эмоций? Девушка, которая с ним не разговаривает, кроме как о своих ощущениях? Живет одна, без семьи и ни с кем не общается? Всегда на расстоянии, всегда сдержанная, со странной манерой выражаться...
   "Выздоравливай и помни, что я забочусь о тебе"
   ...Он вновь вздрогнул от тепла этих слов. Заботится не о спасителе мира, не о Первом Дитя и даже не о своем сенсее - о нем, о Синдзи Икари, и парень ясно ощущал это. Хоть он по-прежнему почти ничего о ней не знал...
  
   ********************
  
   Осторожное наведение о ней справок у Мисато стоило Синдзи двух часов издевательств и не дало никаких особенных результатов. Фуюцки переманил Кацураги из Института SEELE всего год назад, и на памяти старшего научного сотрудника Аянами все это время была одинаковой.
   - ...Рей странная девочка, - подытожила Мисато и подмигнула багровому Синдзи. - Но она все же милая... Правда, Син-кун?.. Какой ты забавный!..
   - Мисато-сан!!
   - Так вот... Да... В одном из документов мне попадалось упоминание о ее... попросту говоря, тяжелом эмоциональном состоянии... Вроде, там речь шла о том, что это ее плата за пребывание во Внешнем Сне, но я не уверена. И - нет, я как психолог лично с ней не работала. Если тебя так заинтересовала Неприступность-тян, - Мисато снова подмигнула, - я могу поинтересоваться у Рицко, кто с ней работал, и нет ли у Рей в прошлом каких-нибудь секретов. Ну, тайной любви, извращений...
   - МИСАТО-САН!!!!
   - Ой, я сейчас умру! Ик!.. Уши, уши-то какие красные!!!..
  
   *********************
  
   ...Синдзи помотал головой, прогоняя воспоминание. Из прихожей донеслась трель звонка, и, забрасывая тряпку в ванную, парень полетел к двери. На пороге обнаружилась слегка вымокшая Аянами с блокнотом в руках, одетая в тот самый брючный костюм, что был на ней при их первой встрече. За ее спиной возвышался водитель NERV, который сразу откланялся и пошел к лифтам.
   - Про... проходи, Аянами!
   Рей кивнула и, войдя, начала разуваться. Синдзи увлекся было созерцанием ее туфелек на невысоком каблуке, но быстро спохватился:
   - Т-ты заходи, а я это... чай...
   Еще один кивок. Впрочем, горячий напиток и открытый сокровенный блокнот сделали свое дело, Аянами заметно оттаяла: сегодня ее интересовало не очень приятное ощущение, и ей хотелось не только знать, что это, но и научиться преодолевать его. Выслушав сложное, но очень продуманное описание, Синдзи предположил, что речь идет о раздражении. Рей немного сдвинула брови: ей и в голову не могло прийти, что приказы пройти обследование или ремонт в квартире могут вызывать в ней нечто подобное. Розовеющий Синдзи приводил ей примеры раздражения из своей жизни, удивляясь, насколько нетерпимым сделала его боль, в то время как девочка, внимая парню, делала пометки в блокноте и прислушивалась к себе. Рей было любопытно. Ей было... странно.
   Спустя почти час подал голос звонок в прихожей. Синдзи удивленно поднял брови, но все же поднялся и пошел открывать: "Неужели Мисато-сан так по дороге домой нагрузилась, что не может сама открыть?"
   За дверью обнаружилась любопытная пара: во-первых, лохматый и небритый молодой мужчина в сером, в одной руке державший дорожную сумку, а в другой - сложенный большой зонт; во-вторых, ослепительно красивая рыжеволосая девочка с пронзительными голубыми глазами, одетая в яркое желтое платье. Пока обалдевший Синдзи вспоминал слова приличия, девочка явно начала терять терпение, а мужчина широко улыбнулся парню:
   - Вечер добрый, Синдзи Икари-кун. Судя по твоему изумлению, Мисато тебе еще не звонила, верно?
   - Эээ... Добрый вечер... Нет, не звонила, а вы?..
   Рыжей надоело ждать:
   - Ты дурак? Можно нам войти, или в Японии через порог разговаривают?
   - Аска, в любой стране не стоит оскорблять хозяина, - спокойно сказал мужчина, видя, как Синдзи, бормоча извинения, отступил в сторону с приглашающим жестом. Аска лишь улыбнулась, мило пожимая плечиками, и метнула на Синдзи неприязненный взгляд.
   Войдя, гости разулись, и мужчина достал из сумки письмо:
   - Вот распоряжение Директора Фуюцки о том, что Второе Дитя Сорью Аска Ленгли поступает под наблюдение старшего научного сотрудника Мисато Кацураги на тех же условиях, что и ты, Синдзи-кун. А я - сопровождающий ее Старший инспектор ООН Редзи Кадзи... О, прости, парень, да мы, похоже, помешали? Здравствуй, Рей.
   Кадзи с усмешкой поклонился вышедшей в прихожую голубоволосой девочке.
   - Добрый вечер, Кадзи-сан, - сказала Аянами, не отрывая взгляда от девочки в желтом. - Добрый вечер, Сорью.
   - Нет-нет, я п-просто не понимаю... - выдавил смущенный Синдзи, но на него внимания никто не обратил. Аска уперла сжатые кулаки в бока и смотрела на голубоволосую:
   - Бело-голубая? А ты тут что делаешь, Чудо-девочка?..
   Кадзи упреждающе поднял руку:
   - Аска, пожалуйста!..
   Девочка обезоруживающе улыбнулась ему и вновь недовольно посмотрела на Рей:
   - О, я снова забыла поздороваться! Привет, Чудо-девочка, рада тебя видеть наяву. Но все же, что ты...
   - Видишь ли, Синдзи, - сказал Кадзи, повышая голос и снова обрывая свою спутницу, - Они никогда не виделись в реальной жизни, но хорошо знают друг друга по Внешнему Сну...
   - Я здесь по приглашению Икари-куна, Сорью, - ответила Рей. Натренированному общением с ней Синдзи подумалось, что он впервые слышит едва уловимое раздражение в голосе Аянами: новоосознанное чувство явно пригодилось девочке.
   - А я - по приглашению NERV, и теперь буду тут жить!
   Синдзи тяжело сглотнул всухую. Новая соседка, наконец, обернулась к нему:
   - Так, Третье Дитя, раз уж мы соседи, учти: я сама по себе, и я терпеть не могу малолетних извращенцев...
   - Аска любых извращенцев терпеть не может, - вставил Кадзи, не теряющий надежды, что ссору можно избежать. Синдзи не производил впечатления конфликтного человека, но все же... Девочка улыбнулась инспектору и продолжила детальный инструктаж нового соседа, от некоторых пунктов которого передернуло даже мужчину. Синдзи краснел, белел, кивал и мотал головой одновременно, косясь на Рей, Аянами же некоторое время бесстрастно слушала это все, потом достала мобильный и отошла подальше от рыжего источника шума.
   - ...И вообще, ты теперь Синдзи, а меня называй Аска, - подытожила девочка через некоторое время и осмотрелась. - А теперь покажи мне, где тут у вас свободная комната!
   Тем временем Рей снова вышла в коридор и начала обуваться.
   - А-аянами, ты куда? - всполошился Синдзи.
   - Я вызвала машину и поеду домой. У тебя гости, Икари-кун, тебе надо позаботиться о них, а я подожду водителя на улице.
   - Но там же дождь, Аянами! - запротестовал парень, хватая зонт. - Я доведу тебя до машины...
   Рей подошла ближе и вдруг, протянув руку, деликатно тронула его плечо:
   - Не стоит. Спасибо за разговор, Икари-кун. До свидания. До свидания, Кадзи-сан, до свидания, Сорью.
   Пока красный Синдзи осмысливал, что только что произошло, Аянами закрыла за собой дверь. Парень тряхнул головой и, схватив зонт, хотел уже последовать за ней, но тут же почувствовал стальную хватку на запястье. Приятно улыбающаяся Аска напомнила:
   - Эй, я же попросила показать мне комнату!
   - Но...
   - Никаких "но"! Слышал, что твоя ненаглядная Чудо-девочка сказала?
   Кадзи надоело безучастно наблюдать за этой попыткой сходу запихнуть Синдзи под каблук.
   - Да, ты права, Аска, но все равно нехорошо получается. Синдзи, я сам догоню Рей и провожу ее...
   Через несколько секунд парень смог выскочить из квартиры под причитания рыжей. Рей стояла на улице под козырьком подъезда и смотрела на тугие струи дождя, сквозь которые едва можно было разглядеть парковку напротив у дома.
   - Тебе стоило остаться с новой соседкой, Икари-кун, - сказала девочка, не оборачиваясь.
   - Ух... Ладно, не страшно... - Синдзи очень хотелось верить, что он прав.
   Аянами все же повернула голову:
   - Спасибо, Икари-кун.
   Парень порозовел и кивнул, ощущая тепло в груди. Они помолчали. Чтобы замять неловкость, Синдзи спросил:
   - Аянами... Мне п-показалось, что тебе... Не нравится Сорью... Вы не ладили во Сне?
   Рей долго молчала, и Синдзи уже смирился с тем, что ответа, скорее всего, не будет, но потом девочка все же тихо сказала:
   - Тебе не показалось.
   - И... м-мне можно знать, почему?
   Девочка подумала:
   - Я плохо понимаю, что было между нами во Сне. Я помню, что наши отношения были сложными, но не совсем понимаю почему, - Рей свела брови в напрасной попытке восстановить события и ощущения того времени. - Вероятно, причина в том, что мы разные. Нас готовили к Внешнему Сну по разным экспериментальным программам: Сорью тренировали на симуляторах в реальности, психологически и интеллектуально развивали, мои же тренировки и обучение происходили только во Сне...
   Синдзи зачарованно следил за ней: Рей, предающаяся воспоминаниям, выглядела очень живой, странной и тревожной, несмотря на обычный холод речи.
   На стоянку у дома подкатил черный автомобиль Института, водитель посигналил и мигнул фарами, заметив свою подопечную. Синдзи вздрогнул и вопросительно взглянул на девочку, раскрывая зонт. Рей подошла поближе к нему, обхватила руку вспыхнувшего парня, и они направились к машине. Синдзи млел от прикосновения к ней и окончательно убедился, что вопрос, нравится ли ему Аянами, смысла не имеет.
  
   ************************
  
   Невыспавшийся Синдзи топал в школу пешком и вспоминал прошлый вечер, давясь от смеха: старший научный сотрудник так насосалась пива с горя, что усадить ее за руль на утро не представлялось возможным.
   ...Бодрая и выкупанная под ливнем Мисато влетела в квартиру с сумками, вопя: "Где моя ненаглядная Аска-тян?" - и попала прямиком в объятия широко ухмыляющегося Старшего инспектора, который немедленно отмочил рискованный комментарий по поводу мокрой майки. Последовавшая за этим сцена никакому описанию не поддавалась. Оглушенный, но очень довольный Кадзи, разъяренная Мисато, ревнующая Аска - все это безобразие навалилось на Синдзи, еще толком не оправившегося от прикосновений Рей. Парень осторожно следил издалека за баталиями, потихоньку уясняя ситуацию: во-первых, Кацураги была бывшей любовницей инспектора, Сорью же, судя по поведению, надеялась стать будущей; во-вторых, Мисато-сан некоторое время возглавляла программу подготовки рыжей, до того, как перешла в NERV; в-третьих, их всех лучше накормить, пока они не разнесли квартиру. Синдзи вздохнул, потер разболевшуюся голову и повязал фартук...
   - Эй, дурак!
   Затрещина вывела Синдзи из раздумий. Голова немедленно отозвалась мелодичным звоном. Рядом обнаружилась Сорью Аска Ленгли собственной персоной, одетая в школьную форму и вооруженная портфелем. Парень слегка поежился, глядя на эту опасную красоту.
   - Я чего-то не поняла, дурак Синдзи: Кадзи уехал ни свет, ни зоря, у Мисато бодун, ты слинял, а мне как искать эту вашу глупую школу? Чтобы больше этого не повторялось, понял? С этого дня мы в школу ходим вместе, пока я не передумаю!
   Синдзи кивнул и был вознагражден портфелем Аски и ее пространными рассуждениями о сомнительных достоинствах и несомненных недостатках Токио-3.
   - ...Так что только ваше хваленое АТ-поле и делает город лучшим, чем Дортмунд, - заключила Аска, берясь за ручку школьной двери.
   - АТ-поле? - тупо переспросил Синдзи, ловя взгляды учеников: он входил в школу с ослепительно красивой новенькой. То, что они болтали вслух на секретные темы, его почти не беспокоило: один черт никто ничего не поймет.
   - Ты че, совсем дурак? Anti-Traum Feld, силовая конструкция, предотвращающая погружение во Внешний Сон, которая накрывает Токио-3. Твои же родители изобрели. Эх ты, а еще Икари...
   Аска остановилась, пораженная острым взглядом, который бросил на нее Синдзи. Она быстро убедила себя, что ее сосед - безвольный слюнтяй, для этого ей хватило вчерашних наблюдений, и ее даже удивляло, как он после одной тренировки смог на пару с Чудо-девочкой завалить Первого Вестника. Но этот взгляд... "Похоже, у дурака есть стержень, который лучше пока не трогать", - решила Аска.
   Синдзи, чувствуя, как кипят его мозги, с трудом сдерживался: как всегда при упоминании о родителях в таком легкомысленном тоне, ему хотелось ответить что-то неприятное и злое. Плевать, что эта рыжая сильнее его и духовно, и, видимо, физически... Парень с нейтральным выражением лица молча отдал Аске портфель и проводил ее до кабинета директора, куда она должна была занести свои бумаги.
   В классе он сразу же наткнулся на пускающих слюни одноклассников, которые жаждали выяснить, с кем это Синдзи сейчас вошел в школу. Все еще злой парень мстительно рассказал правду о том, что это его новая соседка по квартире, после чего, переступая через рухнувшие челюсти, пошел здороваться с Рей.
  
   *********************
  
   После прибытия Аски школа уже неделю несла сокрушительные потери.
   На счету взрывной немки уже числились: растоптанное самолюбие трех признанных красавиц, дюжина вдребезги разбитых сердец парней из четырех классов, пять отвергнутых приглашений на свидание, два расшатанных зуба Кенске, пытавшегося заснять ее с весьма пикантного ракурса, и сорванный голос сенсея по геометрии, которому Сорью все же доказала теорему СВОИМ способом. По отношению к Синдзи Аска заняла покровительственно-издевательскую позицию в том смысле, что никому, кроме нее самой, над ним глумиться не позволялось под угрозой жестокой расправы. Так что, с одной стороны, его стали меньше доставать по поводу личной жизни, с другой - голова страдала теперь не только от боли, но и от подзатыльников и воплей соседки. Аянами Аска особо не трогала, но и иначе как "Чудо-девочка" не называла.
   Сорью мгновенно обзавелась свитой и прочно утвердила себя как лидера класса, милостиво оставив Хикари должность формальной старосты: немка просто не понимала всего этого "встать-поклон-сесть" и беготни за учителями.
   Время, которое Синдзи мог уделить Рей, сократилось, но зато Аянами теперь все чаще озадачивала его сложнейшими вопросами, которые говорили о том, что девочка начала улавливать очень тонкие оттенки чувств, а многих из них парень и сам не мог толком описать. К тому же, ее начали интересовать те эмоции, которых она не переживала, но о которых читала. Икари старался, как мог, и даже повадился таскать книги по психологии у Мисато, понимая, что только должность такого странного "сенсея" приближает его к девочке.
   В свободный от тестов день, сбежав после школы от Аски, Синдзи договорился о встрече с Рей на скамейке, где состоялась их первая беседа. Они как раз обсуждали крайне сложное и смущающее парня понятие "нежность", когда из кустов появились Тодзи и Кенске. Синдзи скис: мало того, что разрушено уединение с Рей, но к тому же товарищам стало известно самое удобное место встречи.
   - Оп-па, - с деланным изумлением протянул Тодзи. - Вот они, неразлучники наши! Слышь, Кен, я же говорил тебе об аллее, а ты уперся: "Не, они круче прячутся"!
   Кенске, широко улыбаясь, пожал плечами:
   - Но ведь нашли же!
   Рей и Синдзи молчали. Скосив глаза, парень уловил на лице девочки странное движение, очень похожее на выражение досады. "Игра света", - решил он, как вдруг услышал то, что заставило его побледнеть: аллеей, судя по голосам, шла Аска со своими спутницами, и мгновение спустя они тоже появились в тупичке.
   - Ага! - торжествующе сказала Аска. - Дурак Синдзи, Чудо-девочка и два идиота. Прекрасно!
   Кенске вздрогнул, невольно хватаясь за все еще опухшую щеку, а Тодзи прищурился: он был одним из немногих парней, не попавших под очарование дикой немки:
   - Ага! - в тон ей заявил он. - Чертовка и ее свита. Чего приперлись?
   Девочки из "свиты" запищали, негодуя, но Аска осталась хладнокровна:
   - В чем дело, Судзухара? Я не могу пообщаться со своим соседом?
   - Вот дома и общайся! Не видишь, какая цветет любовь? Чертям тут делать нефиг!
   Синдзи немедленно залился краской, а Аска вскинула бровь:
   - Ну да? А чего ж вы сами-то приперлись, раз так уважаете их "любовь"?
   - Слушай, Чертовка, - сказал Тодзи с нехорошей улыбкой, понимая, кого выпал шанс подразнить. - Я понимаю, что тебе не терпится захомутать еще и Сина, но тут ты обломаешься. Аянами сто лет всех отшивала, а он только появился, и вот они уже не отлипают друг от друга!
   "Я бы тебе и про Чудо-девочку, и про дурака много чего подрассказала," - подумала Аска, но решила поразвлечься и подыграла:
   - Да, любовь там еще та... - мечтательно вздохнула она и обернулась к подружкам. - Я вам не рассказывала, что застукала их в первый же день, как приехала?
   Тодзи и Кенске насторожились, косясь на безразличную ко всему Рей и пунцового Синдзи, у которого отнялся язык. Свита Аски стремительно розовела, по опыту зная, что их предводительница слов не выбирает.
   - Представляете, захожу я... - глупо улыбаясь, сказала Аска и слегка облизнула верхнюю губу. Парни охнули. - А они... на кухне... Ну вы понимаете, стол, есть где развернуться...
   Аска тянула слова, с восторгом наблюдая за эффектом. "Кажется, они еще большие извращенцы, чем я думала. Сейчас кровь из носов хлынет от воображаемых картинок".
   - ...и голос Чудо-девочки: "Икари-кун... покажи мне..." - девочка вложила в имитацию голоса Рей нешуточную страсть.
   - Аска... - слабо пискнул Синдзи, почти теряя сознание от возмущения и стыда: "Да что она несет?!" Насладившись паузой, Аска закончила:
   - "...где у вас тут чашки".
   Понаблюдав за произведенным впечатлением, немка удовлетворенно хмыкнула:
   - Какие же вы скучные, малыши.
   Синдзи перевел дыхание, взглянул на Рей и обомлел. Девочка, глядя на него, дернула уголком рта раз, другой, а потом... Улыбнулась.
   Пораженный парень краем сознания зафиксировал икание Тодзи и охи Аскиных девочек, но никакого впечатления это на него не произвело: на бледном лице Рей Аянами светилась первая на его памяти улыбка, а реакция остальных лишь свидетельствовала, что и они этого еще не видели. А вот Аска недоумевала, глядя на такую пантомиму, но виду не подала, решив попозже расспросить на этот счет дурака.
   - Гм. Похоже, тут ничего больше веселого нет. Эй, идиоты, ану составили быстро девушкам компанию! Оставим парочку в покое, - распорядилась немка и повела упирающийся народ от лавочки. Синдзи уже было расслабился, но Сорью обернулась и задорно подмигнула ему:
   - Дурачок, захочешь удивить свою Чудо-девочку, напомни мне вечером, я тебе покажу, как целоваться по-взрослому!
   Получив еще порцию удовольствия от наблюдения за окружающими, Аска довольно засмеялась:
   - Mein Gott, как же вас приятно дразнить! Пошли, пошли, не стойте!
   Секунду спустя у нее в сумке зазвонил телефон. Аналогичные трели издали аппараты Синдзи и Рей. Встроенная в мобильники система слежения гарантировала, что за ними уже выехали, оставалось лишь узнать детали. Аска хладнокровно раскрыла свой аппарат, выслушала короткие инструкции, глядя на других Детей, сказала "tschЭs!", щелкнула телефоном и поинтересовалась:
   - А в какую сторону выход на проспект Хирохито?
   Рей поднялась и, не говоря ни слова, быстро пошла по аллее, за ней поспешил Синдзи, а Аска задержалась, чтобы загадочно пояснить озадаченным одноклассникам:
   - Срочное обследование в NERV. Всем пока!
   Тодзи проводил ее взглядом и спросил:
   - Господи, ну она-то чем больна?
  
   **************************
  
   - Код "0" по всей Южной Америке!
   - Подтверждение кода "0" из Манауса и Сантарема!
   - Внимание! Код "Вестник"!
   Сирена надрывалась, вытаскивая всех свободных от дежурства на рабочие места.
   Директор Фуюцки, набросив френч, быстрым шагом шел в Догму. Его обгоняли техники, навстречу медики катили реанимационное оборудование к капсулам. Даже сквозь сирену послышался низкий гул включившихся охладителей МАГИ: суперкомпьютеры перешли в режим экстремальной загрузки ядер, готовя расчеты для погружения Детей. Лифты выплескивали все новые партии людей, бросающихся по своим постам.
   Сердце NERV уверенно взяло ритм, и Фуюцки, появившись на мостике, даже пристальным взглядом ученого не обнаружил никакого следа хаоса или неполадок. Он успел только отдать особые распоряжения Рицко Акаги и связаться с Лоренцем, когда в капсульную комнату уже вошли Дети, такие худенькие и беззащитные в своих комбинезонах. Фуюцки, глядя на их изображения на мониторе, с трудом подавил отвращение к самому себе, и твердо произнес в микрофон:
   - Аска, Рей, Синдзи, ваша цель - второй Вестник. Его параметры еще рассчитываются, но уже очевидно, что он сильнее предыдущего. По большому счету, вы предоставлены сами себе, но если получите хоть одну команду от Кацураги или Акаги, выполняйте не раздумывая. Удачи. Вы помните, что на кону.
   Дети кивнули, глядя в камеру. Рассматривая забирающихся в капсулы ребятишек, старый профессор подумал: "Какие разные..." Его внимание привлекло странное выражение лица Рей, которая, кивнув Синдзи, слабо ему улыбнулась. Почувствовав укол в груди, Фуюцки прикрыл дрожащие губы рукой:
   "Это ведь не то, чего я боюсь?.. Боюсь? Определись, старик, ты боишься того, что она снова чувствует, или ты... счастлив от этого?"
  
   ***********************
  
   Лелея в мыслях теплую улыбку Аянами, уже вторую за сегодня, Синдзи вдохнул рабочую жидкость капсулы и погрузился в сон. Завывающий мир песка обнял его горячим дыханием, потом песчинки набросились на протянутую вперед руку, истончили ее, и через мгновение он оказался во Внешнем Сне.
   Словно в насмешку над предыдущим видением, Сон выглядел как прекрасная зеленая степь с холмами далеко по левую руку, а прямо перед парнем три желтые дороги сходились в одну, убегавшую вправо за горизонт. Полусфера ослепительно голубого неба, испещренного мелкими завитками облаков, накрывала этот мирный простор, довершая идиллическую картину.
   С громким хлопком слева появился уже знакомый по совместным тренировкам ярко-красный силуэт Евангелиона Аски, а впереди материализовалась Рей. Евы переглянулись: врага поблизости нигде не было. В ушах Синдзи ровными голосами говорили по очереди Кацураги и Акаги:
   - ... Синхронизация у всех 62%, все хорошо, но не расслабляйтесь.
   - Расчеты перепроверены, Вестник где-то впереди, будьте внимательны.
   - Только что прекратилась подача данных по коду "0"...
   - ...Скорее всего, он почуял вас...
   Синдзи сделал осторожный шаг вперед и вправо, обходя Аянами. Сбоку ему кивнула Аска, тоже двигаясь так, чтобы стать одним фронтом. Мгновение спустя она же строй и нарушила, сделав еще несколько шагов вперед. В голове Синдзи прошелестел ее шепоток:
   - Прикроете, если что.
   Аска протянула руки вперед и в них из воздуха соткались пылающие короткие клинки. Девочка уже показывала этот трюк на тестах и охрипла, пытаясь объяснить тупому Синдзи, как вырастить оружие. Сам парень пока добился лишь того, что при некоторой концентрации удары его ладоней начинали оставлять обожженные отпечатки.
   Прекрасный простор, помимо голосов Детей и их наставников, был оглушительно беззвучен.
   - Внимание, - вдруг тихо сказала Рей. - Я что-то чувствую...
   Синдзи тоже ощутил неладное, последней забеспокоилась Аска. Сперва показалось, будто набежала тень, причем солнце по-прежнему ярко светило, но ощущение темноты стало просто нестерпимым. А затем мир громко вздохнул.
   Небо раскололось черной трещиной в форме птичьей лапы, отражая рисунок дорожной развилки на земле, и в пространстве между двумя твердями стремглав пронеслись вниз отчаянно орущие крохотные тени людей.
   Дороги почернели и начали словно съеживаться, закручиваясь вокруг развилки, поверхность которой вздыбилась... И уже мгновение спустя перед ошеломленными Детьми стояла фигура врага - поначалу лишь серый силуэт, но он быстро обрастал деталями: узкие плечи без намека на руки, низко надвинутый капюшон, глухой балахон, перетянутый на талии простой веревкой. Фигура шевельнулась, поднимая голову, и складки широкого одеяния у земли взметнулись безо всякого ветра.
   Из-под капюшона на Евангелионов взглянул клубок молний.
   Аска первая быстро пошла на Вестника, опустив клинки в обманчиво безобидное положение. Уже знакомый с особенностями своего необычного восприятия во Сне, Синдзи был уверен, что удары снизу из такого положения будут просто чудовищны.
   Рей тоже зашагала вперед, смещаясь за спину немки, сам же Синдзи по наитию двинулся рядом с Аской, чувствуя огненное покалывание в обеих бронированных ладонях.
   Вестник не двигался с места, не предпринимал никаких действий, и по мере приближения к нему, Дети сполна оценили его размер: как в случае с прошлым врагом, он был примерно в два раза крупнее Евангелионов.
   Аска ускорилась, и тут мир вновь протяжно вздохнул. Вестник проглотил, просто впитал в себя упавших с неба людей и начал стремительно меняться.
   Из-за его спины влево, вправо и вверх взметнулись три гибкие широкие черные ленты. Они шевелились вокруг по-прежнему недвижимого Вестника независимо друг от друга, будто отдельные существа. Причудливо изгибаясь, они нацелили свои хвосты вперед, и Синдзи успел лишь вскрикнуть, увидев, как первая лента впилась в Аску. Пытаясь увернуться от удара второй, он даже не успел рассмотреть, что стало с ее Евангелионом и как там Рей: долей секунды позже его самого пронзила тьма.
  
   ***********************
  
   Сдавленный вскрик отчаяния прокатился по Догме, когда все три монитора визуального наблюдения погасли один за другим в течение двух секунд. Судя по датчикам, обратный звуковой сигнал тоже не проходил.
   Кацураги непонимающе подняла взгляд на персонал:
   - Какого хрена???! Доложить статус!
   Медики оперативно подтвердили, что физически Дети вне опасности.
   Отдел психического мониторинга никаких отклонений тоже не обнаружил, но сказать где именно сейчас сознание детей, затруднился.
   Техники аналитического звена яростно били пальцами по сенсорным панелям, корректируя вводные для МАГИ, хоть результатов это не давало: раскаленная система пожирала энергию небольшого реактора, но интерпретаций выдавала чрезмерно много. Пораженный Фуюцки уже открыл рот, чтобы скомандовать перезапустить капсулы, когда Акаги обратила внимание на показания медицинской диагностики пилотов:
   - Минуточку... Они все еще там...
   - Что???
   - Взгляните на эхо движения кривых Гауффа, профессор, - Акаги переправила на терминал Директора отдельный фрагмент данных. - Они до сих пор во Внешнем Сне, и их нельзя будить...
   Фуюцки кивнул, устало откидываясь в кресле: он сам описал это редкое явление активности мозга три года назад. Разбуженный в таком состоянии человек гарантированно терял себя как личность.
  
   ************************
  
   Синдзи плыл в безбрежной тьме, пронзаемой вспышками молний. Он не видел ничего, кроме чернила и сполохов, не видел даже собственного тела. Он даже не мог ответить себе на вопрос, а есть ли у него тело. Свет разрядов слепил, ничего вокруг не освещая и не производя даже треска или ударов грома.
   Прихотливая чернота и беззвучье.
   "Где я?"
   Вопрос эхом отозвался в темноте, многократное повторение со вкусом и издевкой покатало его мысль, будто давая ощутить всю ее глупость. И вдруг дурашливые повторения оборвались.
   "Ты на Пути".
   "Пути?.."
   "Да".
   Голос не был похож ни на один известный парню. Да и был ли это голос?
   "Кто ты?"
   "Я? Сон. Жизнь. Путь. Перекресток".
   Перекресток? Синдзи вздрогнул. Развилка!..
   "Ты - Вестник?"
   "Я расплата"
   "Расплата? За что?!"
   "За нарушение Договора".
   "Какого Договора?"
   "Не важно".
   "Что с Рей?! Что с Аской?!!!"
   Слова ушли. Молнии. Тьма. Синдзи отчаянно пытался двигаться, хоть куда-то, но все было бесполезно. Это была ужаснейшая дезориентация, которую он даже не мог сполна осознать: "Верх? Низ? Назад? Лево-право? Где это все?" Он закричал, зовя Рей, Аску, Мисато, Акаги, Фуюцки, Кадзи...
   Ушло даже издевательское эхо. Он чувствовал, что время уходит, но с очередной вспышкой молнии засомневался и в этом.
   Синдзи мысленно стиснул зубы. "Думать... Это удерживает от соскальзывания по этому... Пути". Он спит. Это же ясно. Просыпаться нельзя, перезапуск капсулы отнимет уйму времени, и, опять же, неизвестно, что с Рей и Аской. Сон, это все Сон...
   "Что я знаю о Сне?"
   Несколько ключевых формул и законы... Они помогают тем, в Догме, но не ему...
   Евангелион... Синдзи напряг зрение и воображение, напрасно пытаясь рассмотреть и ощутить свое тело. "Нет".
   Он припомнил что-то о словах, что-то очень важное. Доктор Акаги...
   "Ну же... Это же Сон, я смогу вспомнить..."
   И память подчинилась.
   "Мы не можем напрямую взаимодействовать сознаниями, бодрствуя. Нужны звуки, рисунки, символы. Во Сне они теряют смысл. Это дистиллированный опыт. Можно обмениваться мыслями, менять себя, и даже немного изменять Сон в свою пользу".
   Синдзи вдруг понял, что делать, и поразился тому, как это просто. Но сначала ему надо было сообщить о своем открытии Рей и Аске. Или хотя бы узнать, что с ними. Он расслабился и приказал себе закрыть глаза. Ничего поначалу не изменилось, парень безо всякого эффекта закрывал и открывал воображаемые веки, но он все настойчивее убеждал себя, что его глаза зажмурены, и, в конце концов, добился своего. Синдзи немедленно представил Рей: глаза, лицо, фигура, улыбка, забота...
   Забота...
   "Икари-кун?!"
   "Радость, облегчение, тревога... Все это - из-за меня?" - Синдзи ощутил тепло этих чувств, и лишь усилием воли сдержал восторженное пробуждение.
   "Икари-кун, я искала тебя, но... не смогла"
   "Аянами, мы выберемся, просто представь, что мы выбираемся, заставь себя отмотать время назад... ну как будто... нет, не время, будто... сделай пару шагов назад, это Путь...", - Синдзи изо всех сил пытался мысленно растолковать, что надо совершить, но ответная мысль поразила его.
   "Я знаю, что надо делать".
   "Знаешь? Но почему ты еще здесь?".
   "Я... Я хотела найти тебя. И Аску..."
   "Спа... спасибо, Аянами", - снова то же теплое чувство в ответ.
   Аска...
   "Давай искать вместе"
   Ощущая тепло Рей рядом, боясь невольно открыть глаза, Синдзи почти сразу натолкнулся на сгусток отчаянной стальной воли: "Найти... Выбраться... Найти... Я справлюсь! Я! Справлюсь!".
   "Аска!"
   "Синдзи?! Синдзи!"
   "Сорью, сосредоточься".
   "Чудо-девочка?! Вы что-нибудь понимаете?"
   Аска все поняла так быстро, что Синдзи ни на секунду не усомнился в том, что она сможет.
   Он напрягся, представляя, как тьма вокруг сжимается. Как пропадают молнии. Как слева от него стоит Аска, справа и немного впереди - Аянами. Как вырастает Вестник. Как вздыхает равнина. Как слепит твердь неба. Как падают люди.
   Синдзи выдохнул, с усилием сжал веки и рывком открыл глаза.
   Вестник стоял перед ним, шевеля лентами-крыльями. Синдзи двинулся к нему, ускоряясь, ощущая, что другие Евангелионы рядом: ему больше не нужно было их видеть. Он просто это знал.
   Его ладони пылали, и он сжал кулаки, сводя руки вместе.
  
   ***************************
  
   Догма безмолвствовала.
   МАГИ неуклонно сокращали количество возможных причин отказа связи с Детьми и предлагали уже всего около полутора тысяч вариантов решения. Кацураги, теребя свою цепочку с крестиком, пересматривала на повторе кадры исчезновения Ев. Кадзи с нечитаемым лицом смотрел то на мониторы Директора, то на пальцы Акаги, которые почти выбивали кнопки из клавиатуры в попытках задать компьютеру оптимальный алгоритм. В капсульной лаборатории медицинский персонал замер в напряженном ожидании команды извлекать Детей.
   Таймер потери связи досчитал уже до двухсот сорока секунд, а счетчик подтвержденных жертв кода "0" перевалил за десять тысяч, когда все три монитора видеонаблюдения одновременно ожили, показывая зеленую степь и Вестника.
   - Дети!!!
   - Икари: пульс - ускорен на 24%! Давление - повышается... Сорью: пульс...
   - Синхронизация Аянами - 65% и растет! 65,56! 65,72!..
   - Синхронизация Сорью - 65,2%...
   На дисплее, отображающем поле зрения Синдзи, появилась вертикальная полоса, длинное лезвие белого света, растущее из крепко сжатых вместе рук Евангелиона.
   А потом Дети ринулись к Вестнику.
  
   **********************
  
   Лента бросилась прямо в лицо, но Синдзи в прыжке встретил ее мечом. Два взмаха на лету распороли ее вдоль, заставив гибкий материал съежиться на разрезах, но из-за лишних движений парень приземлился немного не там, где рассчитывал: на него пикировал конец второго крыла... Прыжок красной молнии подсек ленту, и она бессильно опала на Синдзи, лишь придавливая его, как тяжелый ворох черной ткани.
   Взмах мечом, во все стороны взметнулись обугленные клочья - и он на свободе.
   Рей тем временем ухватилась за поясную веревку Вестника, пытаясь подтянуться к голове, но получила касательный удар плашмя третьей лентой и покатилась по земле. Попытка Аски прорваться поближе к корпусу мимо искалеченной парнем полосы провалилась - девочка тоже была сметена. Увидев, что уцелевшие крылья теперь разнесены слишком далеко, чтобы успеть помешать ему, Синдзи в один чудовищный прыжок подскочил к ногам Вестника и с воплем вогнал клинок сквозь балахон снизу вверх, куда-то в область паха.
   Мрак вперемешку с молниями хлынул из разреза, снося Евангелиона. Синдзи почувствовал, как соскальзывает в уже знакомую наэлектризованную темноту, но Аска и Рей уже наносили свои удары тяжело раненному врагу.
   Красный Евангелион высоко подпрыгнул и крутнулся в воздухе, приземляясь на узкие плечи фигуры Вестника, и через мгновение оба клинка погрузились в его капюшон, а бело-голубая Ева, вновь уцепившись за пояс, раскрыла ладонь и по локоть вогнала руку ему в грудь.
   Вспышки разорвали зеленую степь, и Синдзи ощутил, что просыпается.
  
   **********************
  
   Аска лежала на полу в своей комнате и рассматривала свою куклу.
   Это было ее прошлое. Одна кукла - самая главная, всегда одна, чтобы ни с кем нельзя было сравнить. Остальные - вроде и не куклы, так, тряпье. Один Кадзи-сан, недосягаемый и потому интересный. Остальные - извращенцы и дураки. Одна. Один. Одно. Один...
   Одна.
   Сегодня в недрах Вестника она не искала пути выбраться и убить эту тварь, хотя этого от нее требовал долг и вся ее прежняя жизнь. Аска хотела сперва найти других.
   Она бережно положила куклу рядом и улыбнулась ей: "Я не меняюсь, вот глупости-то"
   Девочка потянулась, ей нравились новые ощущения, и она знала, что ей не надо ничего изменять в своей жизни, чтобы продолжать ими наслаждаться.
   "Мама, неужели я взрослею?"
   Глава 5
  
   Коридоры скрытой части Института пустовали: Директор Фуюцки в честь победы распустил на следующие сутки всех, кроме минимального состава дежурных смен и Второго отдела. Тихое журчание сервомоторов камер видеонаблюдения, ритмичное уханье вентиляционных систем да редкие шаги охранников - вот и все, что тревожило покой подземных лабиринтов. Едва ли не самым насыщенным звуками местом в это время стал огромный сад - единственная роскошь подземелий NERV. Тихий шелест листьев, крики птиц, журчание ручьев, шипение систем орошения - странный оазис жизни в недрах безмолвного научного центра.
   Рей сидела на берегу озерца, одетая в свою школьную форму, ее туфельки стояли на камне рядом, и девочка медленно болтала ногами в холодной воде. Слева от нее на земле лежал телефон и открытый блокнот, в котором за день появилось сразу несколько заполненных страниц.
   Рей Аянами решила не уходить из Института: она ждала приказа явиться в кабинет Директора. Ее улыбка Икари-куну, очевидно, не осталась незамеченной, и даже если Фуюцки сам не обратил на нее внимания, наверняка кто-нибудь более наблюдательный его проинформирует. Слишком долго ее безэмоциональность была приоритетом работы целой группы психологов.
   "Я боюсь разговора с Директором?
   Нет. Я не хочу, чтобы он формулировал мою проблему. Она мне неприятна. Я не хочу думать о ней. Это раздражает.
   Думала ли я о последствиях, подбадривая Икари-куна?"
   Девочка наклонилась вперед, ища свое зыбкое отражение в озерце. На нее взглянуло очаровательно улыбающееся лицо.
   Зазвонил мобильник.
  
   *****************************
  
   Директор Фуюцки вновь и вновь перечитывал последние отчеты Кацураги и сотрудников Второго отдела, следящих за Синдзи и Рей. Растирая виски, профессор навис над бумагами и вспоминал свой разговор с Лоренцем о Детях после победы над Первым Вестником: "Старый колбасник... И как он предвидит неприятности...". Фуюцки скосил глаза на фотографию у себя на столе: Юй, Гендо, он сам и маленький мальчик стояли на берегу красного моря и смотрели на фотографа с широкими улыбками на лицах, хотя искренен, пожалуй, был только крошка Син. Поводов для радости было достаточно тогда у всех: восстановилась власть ООН, прекратил расти уровень окрасившихся океанов, Япония, наряду с Германией, мирно превратилась в лидера послеударного мира... Но мальчик на фото радовался тому, что у него не болит голова, а взрослые, увы, на тот момент знали уже слишком много, чтобы надеяться хоть раз еще так искренне улыбнуться, еще хоть раз.
   Раздался писк, и на экране электронного секретаря высветилась надпись: "Первое Дитя. Рей Аянами, 15 лет. Причина аудиенции: вызов Директора. Принять / Предложить подождать" Фуюцки вздохнул и пощелкал кнопками пульта. Двери открылись, и Рей прошла в кабинет, не отрывая взгляда от профессора.
   - Здравствуйте, Директор.
   - Здравствуй Рей, присаживайся. Догадываешься, о чем я хочу поговорить?
   Девочка села, сложив руки на коленях, немного помолчала и ровно произнесла:
   - Я предполагаю, что да.
   Фуюцки выжидающе смотрел на нее, и Рей продолжила:
   - Ваш приказ прийти обусловлен изменениями в моем эмоциональном состоянии.
   - Верно.
   Директор намеренно не спрашивал прямо, он хотел воочию увидеть перемены: прежняя Аянами реагировала только на четко поставленные вопросы по сути. И вот теперь перед ним сидело явленное чудо, совершить которое не смогли квалифицированные психологи NERV.
   Рей Аянами нервничала, почти как любая другая флегматичная девочка ее возраста, которая предвкушает разговор о мальчике. Фуюцки под своей нейтрально-заботливой маской был шокирован: к такому его не подготовили даже доклады.
   - Я... Слушаю ваши вопросы, - почти прошептала Рей, явно не выдерживая молчания.
   - Почему тебе помог Икари, а не штат психологов?
   Девочка задумалась лишь на секунду, она явно задавала себе этот вопрос раньше:
   - Полагаю, сработало подобие эмпатической связи, поскольку первое переживание, которые мы обсудили с ним, было общим - чувство вины. Мы осознавали его идентично, потому мне было проще наладить с ним эмоциональный контакт...
   "Мы", - с горечью и радостью одновременно мысленно отметил Фуюцки, слушая ее объяснения. Рей никогда раньше не употребляла этого местоимения.
   - Хорошо, это понятно и вполне логично, - Директор помолчал, боясь своего следующего вопроса. - Что ты чувствуешь к нему самому?
   - Заботу. Благодарность, - без раздумий и колебаний произнесла Рей.
   - И... Все?
   Аянами задумалась. Директор напряг свои уже слабеющие глаза, силясь не упустить ни одной черточки, ни одного микровыражения ее лица: Рей испытывала сомнения и размышляла, что стоит говорить, а что - нет. Наконец она твердо ответила:
   - Возможно, еще что-нибудь, но эти чувства мне пока неизвестны.
   Фуюцки позволил себе улыбнуться: она уверенно контролировала свои интонации, но не кожу. Это была бы идеальная ложь, если бы не удивительный легкий румянец.
   - Рей, - мягко сказал профессор. - Не надо мне лгать. То, что ты начинаешь чувствовать, но пока не понимаешь - естественно для человека. И ты уже знаешь, что запретить чувствовать нельзя. Тогда зачем лгать?
   Девочка неожиданно побледнела и твердо сказала:
   - Я не совсем человек. И я не лгу. Я не уверена.
   Фуюцки обругал себя за неосторожность. Доверительная беседа сорвалась.
   - Рей. Давай посмотрим правде в глаза: я рад, что ты начинаешь понимать себя, но это создает много проблем. Во-первых, вы с Икари даже неосознанно будете больше заботиться друг о друге, чем о выполнении приказов на миссиях. Во-вторых, ваше общение эмоционально нестабильно и ставит под угрозу вашу успешность... В-третьих, он может... умереть, а при развитии твоих эмоций это ослабит твою волю...
   Еле заметно для глаза вздрагивая, девочка опускала голову ниже и ниже, но профессор, даже чувствуя угрызения совести, должен был расставить все акценты.
   - ... и, наконец, последнее... Я не сомневаюсь, что ты выполнишь свое предназначение, но... Ты понимаешь, что он увидит, если он доживет до исполнения Договора?
   Аянами вдруг подняла голову и посмотрела ему в глаза:
   - В одном из трех вариантов, наилучшем для всех, он не вспомнит даже, что я когда-либо существовала в его жизни. Что касается двух остальных, то, полагаю, их не стоит даже обсуждать.
   Директор был поражен: Рей, как и он сам, думала о будущих чувствах Синдзи. Но оставался еще один вопрос.
   - А что если ты сама... вновь погибнешь до того времени? Каково будет ему видеть тебя после этого?
   Боль. Отчаяние. Неприятие. Немало времени понадобилось Фуюцки, чтобы понять, что все это одновременно отразилось на ее лице.
   - Я... Я постараюсь не погибнуть. Но если вы прикажете, я не буду больше... общаться с Икари.
   Фуюцки видел, чего ей стоило это признание, но лишь с горечью покачал головой:
   - Поздно. Это, к сожалению или к счастью, тоже уже не решение проблемы. Если я тебе прикажу... Больно будет вам обоим, и я потеряю сразу двух Детей в разгар войны... Может, вы оба еще успеете понять, почему.
   Аянами смотрела на Директора, ожидая продолжения, но он не стал развивать свою мысль. Некоторое время они сидели молча, потом Фуюцки встал, обошел стол и с трудом присел на корточки перед изумленной Рей:
   - Послушай, я отдам тебе только один приказ, но ты ему будешь рада. Позаботься о том, чтобы Синдзи был счастлив к тому моменту, когда наступит время Договора, а потом... Потом о его счастье позабочусь я.
   - Счастлив? - Рей моргнула и нахмурилась. - Я не понимаю, что такое счастье. Как я могу сделать счастливым кого-то?..
   - Если я прав, то ты можешь еще успеть осознать это.
   - Как я могу это осознать?
   Директор встал и пошел к своему креслу:
   - Просто продолжай действовать так же, как действуешь.
   Рей тоже поднялась, чтобы уйти, но потом спросила:
   - Директор, я могу задать личный вопрос?
   Фуюцки остановился, уже почти обойдя стол, заинтересованно обернулся и кивнул.
   - Почему вы так заботитесь об Икари-куне, но при этом сами назначили его Третьим Дитя?
   - Это целых два вопроса, - твердо ответил он. - Я не смог сделать ничего, чтобы выжили его родители. А его статус... Увы, Рей, у меня не было выбора. Или я защищаю человечество, надеясь на лучшее, или его самого, но тогда надежды нет.
   Аянами вышла, впервые не попрощавшись. "Видимо, - с тоской подумал Фуюцки, глядя на закрывающуюся дверь, - у нее появилась своя точка зрения на мой выбор".
  
   **********************
  
   Неделю спустя
   Мяч влетел в корзину, совершив два красивых полных оборота по кольцу. Болельщики взвыли от восторга, а Синдзи, хоть и был донельзя доволен своим броском, поморщился, ведь баскетбол на больную голову - весьма экзотическое удовольствие. Он в последнее время делал большие успехи на физкультуре, и отлынивать от большой игры уже не мог: принципиальный соперник - параллельный класс - традиционно был на голову сильнее, и каждый боец из 2-А был на счету.
   Сегодня его третий подряд трехочковый сделал его крайне полезным игроком, и это не считая десятка обычных попаданий. Тодзи почти рыдал от восторга, заполучив себе в команду такого ценного легкого форварда, и теперь почти все стоящие передачи вываливались на Синдзи. Впрочем, у успеха была и обратная сторона: против Икари начали играть очень жестко. Щуплое телосложение, неконфликтность и незнание тактики хитрых нарушений делали его легкой добычей более опытных игроков.
   После очередного немягенького приземления Синдзи трибуна 2-А взвилась с воплями протеста. Громче всех орала, естественно, Аска: ее личного дурака избивали у всех на виду, и от ругани немки уши одноклассников не вяли только потому, что самые крепкие выражения звучали на ее Muttersprache. Команда соперника в пылу сражения не думала о жизни после игры, а зря, ведь каждый игрок, который хотя бы пальцем тронул живую собственность Чертовки Сорью, был уже записан в ее личный список покойников. Одноклассники также то и дело поглядывали на сидящую особняком Аянами, надеясь на хоть какое-то проявление чувств к страдающему "бой-френду", но, к их негодованию, девочка оставалась хладнокровной. Естественно, учащенного дыхания и прищура никто в расчет не принимал.
   Перед самым свистком Синдзи отдавал передачу и был снова аккуратно брошен почти за пределы площадки, но Тодзи, подхватив мяч, успел вколотить его в кольцо, закрепляя триумф 2-А.
   Несмотря на победу, класс в первую голову жаждал крови за неслыханно грубую игру. Ругаясь, как гамбургский докер, Аска бурей пролетела мимо все еще лежащего Синдзи, вслед за рыжей лидершей ринулся весь класс, а более опытный и дальновидный Тодзи тем временем сел на уши судье-физруку. Икари же тоскливо смотрел на результаты своего первого победного матча, ощущая только избитое тело, адскую головную боль и разочарование, пока жаркое послеполуденное солнце не скрылось за силуэтом подошедшего человека. Синдзи повернул голову, и в тот же момент прохладная ладошка легла на его плечо.
   - Аааянами?
   - Больно, Икари-кун? - спросила девочка, усаживаясь рядом. Ее интонации были очень странными, но Синдзи все понял, покраснел и заулыбался: это было участие.
   С противоположного конца стадиона донесся вой страдающего мальчишки, свидетельствующий о том, что Аска добралась-таки до кого-то из обидчиков Икари. Физрук, воспользовавшись ситуацией, удрал от Судзухары и рванул разнимать драку, свистя на бегу. Разочарованный Тодзи двинулся было к герою игры, но, заметив Аянами, картинно ахнул, подмигнул и побежал к общей толпе, рассчитывая в суматохе сунуть кому-нибудь из врагов в бок.
   - Они еще некоторое время подерутся и придут чествовать тебя. Ты очень хорошо играл.
   Рей бесстрастно смотрела в направлении свалки. Вокруг дерущихся суетился и подпрыгивал Кенске, снимая на камеру такой достойный финал исторического поединка. Синдзи вздрогнул:
   - Аянами, а что если...
   - Ты хочешь убежать от них? - уверенно предположила Рей.
   Удивленный парень закивал.
   - Почему?
   Синдзи покраснел. Он и сам не понимал почему: только что он валялся, разочарованный невниманием к нему поглощенных местью одноклассников, и вот, представив неизбежные скорые почести, уже хочет скрыться от них... Тем временем Аянами, не дождавшись ответа, поднялась и тихо сказала:
   - Пожалуйста, Икари-кун, забери вещи и возвращайся ко мне.
   Смущенный и заинтригованный парень крадучись стащил свой портфель и сумку с одеждой из раздевалки, прислушиваясь к галдежу ожесточенной драки, после чего вместе с Рей покинул школьный стадион и вышел на улицу. Помолчав немного, Синдзи спросил:
   - Аянами, а куда мы идем?
   - Домой.
   Синдзи разочарованно вздохнул:
   - Ух... Эээ... это не очень удачная идея. Т-там меня найдет Аска, и вообще...
   - Мы идем ко мне домой, - уточнила Рей.
   Икари затормозил, будто налетев на стенку:
   - Аянами! Но почему?! Ч-что... Это... Не... неудобно...
   - Это вполне удобно, - терпеливо объяснила Рей, тоже останавливаясь. - Там тебя не найдут, ты сможешь умыться, переодеться и отдохнуть, не испытывая никаких неудобств. Если пожелаешь, мы сможем также поговорить. У меня появились новые вопросы.
   - Ааа... Ты т-точно не против? - стеснительность парня все еще слабо боролась с нарисованной в его сознании идиллией.
   - Да, Икари-кун. Я сама это предложила, - Рей улыбнулась, вбивая тем самым последний аргумент в сознание Синдзи.
  
   *************************
  
   Когда драка утихла, и физрук раздал зачинщикам наказания, Тодзи, к своему изумлению, обнаружил, что ему тоже перепало: ему надлежало немедленно отправляться в кабинет директора. Впрочем, очень быстро выяснилось, что вызов вовсе не касается послематчевых беспорядков.
   - Судзухара, я не знаю, почему! Бегом к директору, иначе я тебе припомню пререкания со мной! - физрук благоволил хулиганистому спортсмену, но четко держал видимость справедливости. Тодзи согнулся в поклоне и ринулся в школу.
   Аска же нагло проигнорировала приказ мыть полы в спортивном зале и отправилась искать своего дурака, исчезновение которого, наконец, обнаружила. Добрые люди уже поделилась с ней предположениями о некой голубоволосой причине пропажи Синдзи, и Сорью была полна решимости задать трепку обоим коллегам.
   Капитан Судзухара, маршируя по административному крылу, был преисполнен гордости за команду и чувства триумфа, не омрачаемых даже вызовом к руководству школу: Тодзи за свои проделки частенько ходил этим маршрутом, и даже не парился, почему его вызвали.
   Секретарша в приемной собирала вещи, направляясь на выход, когда обнаружила у дверей парня и округлила глаза:
   - А, это тебя там ждут, Судзухара? Что ты такого натворил?
   - Не могу знать! - бодро ответил Тодзи с широкой улыбкой. - Может, вы подскажете?
   - Давай быстро в кабинет, Судзухара. Только тебя там не Тайра-сан дожидается, он уехал уже, а Кацураги-сан и еще какая-то серьезная дама. Мне велели дождаться в холле, пока вы побеседуете, а потом вернуться и все тут закрыть...
   Шокированный таким сообщением, парень поспешил к двери и постучал.
   В кабинете директора Тайры Судзухару пригласили присесть. Тодзи взглянул на психологичку Кацураги: бесшабашная училка строго смотрела на него, будто оценивая. Вторая женщина подала ему свою визитку с гербом и всего несколькими словами.
   "NERV. Рицко Акаги. Доктор IT"
  
   **************************
  
   Синдзи был чист, одет во все свежее и пил чай, разговаривая с девочкой, которая ему очень нравилась. По правде говоря, если бы не головная боль, Синдзи Икари был бы уверен, что он спит и видит прекрасный сон.
   Квартира Рей оказалась маленькой, по-спартански обставленной, но очень чистой и с характерными запахами недавнего ремонта. Синдзи пару раз со смущением ловил себя на размышлениях о том, как может выглядеть квартира этой необычной девочки, и теперь, удовлетворив любопытство, был слегка разочарован: тут не было ничего личного, никакого отпечатка личности хозяйки. "Наверное, так выглядят номера в гостиницах", - подумал он.
   Общаясь с Рей, Синдзи все больше ощущал усталость, от падения в сон удерживали только внимательные красные глаза хозяйки, но его непривычное к спортивным перегрузкам тело все более настойчиво требовало отдыха. Некоторое время он еще продержался на смятении, когда Аянами озадачила его описанием чувства брезгливости, а потом, прямо посреди фразы, широко зевнул, едва успев прикрыть рот.
   - Ты очень устал, Икари-кун, - констатировала Рей. - Прошу прощения, что не сразу обратила внимание.
   - Нет, что ты, Аянами, я просто... - смущенный Синдзи с трудом подавил еще один зевок. Легкая голова почти не болела, но на плечах держалась очень неуверенно.
   - Икари-кун, я вызову тебе машину...
   Парень испугался: дома ждала разозленная его бегством и выключенным мобильником Аска, которая наверняка не даст ему поспать. Он представил себе неоднократное пробуждение от ударов по голове и задрожал. Синдзи вдруг понял, что знает выход, был ужасно смущен своими мыслями, но тяжелое, давящее желание отдохнуть оказалось намного сильнее предрассудков:
   - Ааааянами... Могу я... недолго поспать у тебя?
   Рей застыла с телефоном в руках, и Синдзи почти проснулся, понимая, что его сейчас, скорее всего, отчитают. Девочка сложила "раскладушку" и подошла к кровати, внимательно глядя ему в глаза:
   - Разумеется. Когда тебя разбудить?
   - Ооо, спасибо!!! - простонал счастливый Икари, вновь зевая. - Мне всего пару часов нужно...
   - Хорошо. Ложись, я разбужу тебя в восемь пятнадцать, - она убрала с постели блокнот, ручки и свой портфель, позволяя парню устраиваться. - Я займусь подготовкой уроков.
   - Аянами, ты... самая лучшая, - промурлыкал ничего не соображающий Синдзи, уже находясь за гранью реальности. Если бы он задержался еще на пару мгновений, то мог бы увидеть изумленную розовощекую Рей, которая от этих слов замерла у кровати.
   Девочка стояла над ровно дышащим парнем, погрузившись в размышления.
   "Почему он это сказал? Что это? Это благодарность? Или нечто большее? И почему я так странно себя чувствую? Я надеюсь, что это нечто большее?"
   Рей сомневалась. До разговора с Директором она оформила бы сомнения в блокнот и потом вогнала в краску Икари прямым вопросом. Он, скорее всего, не ответил бы сразу, и выяснение затянулось не на один день. И раньше это было приемлемо. Но после вызова к Фуюцки девочка поняла, что значит для нее время. Рей села рядом со спящим мальчиком, протянула руки над его головой и, запрокидывая голову, закрыла глаза.
   "Я спрошу сейчас".
  
   *************************
  
   Синдзи проснулся в полумраке от хорошо знакомого пиликанья будильника. На его лице блуждала счастливая улыбка - он возвращался в явь в отличном настроении. Парень слепо пошарил вокруг, наткнулся на телефон прямо у своего носа и выключил звук, а потом потянулся и упал куда-то вниз. Перепугавшись, он вскочил и обнаружил несколько вещей: во-первых, он у Аянами, во-вторых, он свалился с ее кровати, в-третьих, самой девочки нигде нет. Вспомнив обстоятельства последних часов, Синдзи, наконец, погрузился в свое привычное состояние: "Слабак! Что я наделал? Что она теперь обо мне подумает??? Она даже ушла куда-то, чтобы меня не видеть..."
   Последняя тревожная мысль вернула его к действительности, и он, поборов смятение, решился набрать номер мобильного Рей. Звук рингтона из лежащего на полу портфеля девочки еще больше встревожил Синдзи. Парень задумался: она оставила телефон, значит, просто вышла ненадолго, вряд ли ее не было все два часа, пока он спал. Если так, то он найдет ее недалеко от дома, все равно ведь ему пора.
   Синдзи быстро собрался и, не переставая себя ругать, вышел, захлопнув за собой дверь. У подъезда он остановился, повертел головой: девочки поблизости не было. Вздохнув, он сел на лавку в скверике напротив дома и приготовился ждать. Ему надо было возвращаться к себе домой, но Синдзи не мог уйти, не дождавшись Рей. Думая о ней, он вдруг вспомнил свой сон, засмущался, но светлая радость от пережитого была такой неожиданно отчетливой, что Синдзи погрузился в детали видения.
   ... Это было как продолжение их общения. Он вместе с Рей шел великолепным парком, в котором по причудливым законам сна переплелись цветущие и уже усыпанные плодами деревья, роняющие золотые листья кусты и вечнозеленые стрельчатые великаны. Над парком в самые небеса уходила величественная, нет - неимоверная! - черная башня. Синдзи говорил с Рей, она отвечала и... смеялась. Тихий звон ее смеха был таким странным и приятным... Потом Рей о чем-то спросила его, вдруг став серьезной, а он вместо ответа поцеловал ее в губы. Или это и был его ответ? Рей опустила голову на его плечо, и они пошли дальше, не говоря ни слова...
   Синдзи вздрогнул и покраснел: будто подслушав его мысли, рядом на лавку садилась Рей.
   - Аянами! Я так волновался... П-прости...
   Девочка странно посмотрела на него. Уже было довольно темно, и выражение ее белого лица сильно скрадывали поздние сумерки, но Синдзи показалось, что она тоже смущена и обеспокоена.
   - Я вышла пройтись. Ты хорошо отдохнул?
   - Эээ... Да, Аянами, я очень... тебе благодарен. Мне так неловко...
   Она промолчала, и парень собирался продолжить извинения, как вдруг позади зашуршало, и из-за спины ему кто-то засветил в ухо. Гудящая голова вспыхнула ослепительной болью. Синдзи упал с лавки на четвереньки, ощущая все свое ноющее после баскетбола тело. Он быстро поднялся и увидел, как из кустов выходят пятеро парней его возраста. Его сегодняшние соперники по игре.
   - Давай, супермен, пообщаемся, - сказал самый рослый из них, капитан команды Сигэкадзу.
   Синдзи поднялся, оглядываясь в поисках Рей: девочка лишь встала с лавки и внимательно оценивала ситуацию. Ребята обратили на нее внимание, и один из них тихо произнес:
   - Альбиноска, кыш отсюда, к тебе вопросов нет.
   Рей сузила глаза, но промолчала и не сдвинулась с места.
   - Ну как хочешь, крошка, - нехорошо ухмыльнулся Сигэкадзу. - Главное, не лезь.
   - П-послушайте, - выдавил Синдзи, которого обращение нападавших к Аянами наконец привело в чувства. - Что вам надо?
   Парни живо окружили его, а капитан подошел вплотную, глядя сверху вниз ему в глаза:
   - Что надо? А ты не допер еще сам?
   - М-мы честно у вас выиграли...
   Сигэкадзу схватил его за воротник рубашки и зарычал в лицо:
   - Ты издеваешься, сволочь? При чем тут игра? Твоя рыжая сука унизила меня и Дзюна при всех! Защитница, мать ее!..
   У Синдзи в голове будто щелкнуло: "Ну конечно. Аску они бить в ответ не станут, им после этого лучше сразу в другую школу. А за свою честь можно и по-другому отомстить... Жаль, что Аянами это все увидит..." - думал он, пропуская ударную часть ругани в адрес Аски.
   - ...так что извиняй, но твое празднование с подружкой мы закончим, - закончил Сигэкадзу, отталкивая его от себя. В спину Синдзи немедленно врезался толчок стоявшего позади парня. Он едва не упал, но в просвет между телами баскетболистов вдруг увидел Рей: с острым блеском в глазах девочка подходила к ним.
   "Только не это! Они не должны ее задеть!!!"
   Мир вспыхнул и застыл, кулак, летящий в его ухо справа, замер, не долетев до цели. Мысли звоном отдавались в свободной от боли голове. В воздухе повис тоненький писк на грани слышимого, странно изменилось поле зрения.
   "Все так просто, - вдруг понял Синдзи с отчетливой ясностью. - Надо лишь слегка наклонить корпус вперед, избегая удара. Одновременно основанием правой ладони - в челюсть Сигэкадзу, и сразу же - левой ногой в колено стоящему сзади. Падая, капитан заденет Второго-Справа, тот растеряется, и на целую долю секунды его можно не брать в расчет..."
   "Потом, не ставя левую ногу, перенести ее вперед и зафиксировать ею стопу капитану, чтобы он в падении назад своим весом сломал себе плюсны или вывихнул голеностоп..."
   "Потом..."
   ...
   - СИНДЗИ, НЕТ!!!!
   Крик Рей не мог остановить удара, опускающегося в лицо лежащему врагу, но все же Синдзи дернулся, и его кулак влепился в асфальт, отдаваясь ослепительной болью по всей руке.
   Шокированный парень встал с колена и огляделся. Вокруг него изломанными куклами лежали баскетболисты из параллельного класса и слабо стонали. Синдзи посмотрел на свой кулак и обнаружил на нем крошки дорожного покрытия. И ни единой ссадины.
   Голова загудела, колени немедленно подкосились, и если бы не обхватившие его руки Рей, он осел бы на землю. Обнимая Синдзи, девочка дотащила его до лавки, потом решительно прошлась к каждому лежащему и ощупала их. Послышались стоны. Парень тупо взирал на это зрелище, его сердце вылетало через горло, мышцы крутило чудовищными спазмами, будто от ударов тока. Окончив осмотр пострадавших, девочка подошла к нему, достала из его портфеля мобильный телефон. Ему было все равно.
   - Рей Аянами... Необходима команда прикрытия... Раненные могут ждать еще десять минут, после этого я буду вынуждена вызвать скорую... Да... Да.
   Синдзи слушал ее спокойный голос, как с того света. Рей нажала отбой, подошла к нему и села рядом. Он вздрогнул и отодвинулся:
   - Ч-что со мной?
   - Это "Берсерк".
   - Что?
   Синдзи дрожал. Начинались постэффекты адреналинового шока, но зато понемногу возвращалось сознание.
   - Ты очень захотел дать отпор, а не убегать, и твое тело восприняло это как команду...
   - Команду?
   - Да, Икари-кун. Ты заснул.
   - Заснул?!
   - Последней командой разума был приказ драться, а лучше всего внутри твоего "Я" умеет драться Евангелион... И ты на десять секунд психологически стал им.
   Парень, не соображая, что делает, потянулся к ней и прижал к себе. Ему было плохо, холодно и очень страшно, он ничего не понимал, а ее спокойствие было таким теплым... Рей обняла его, поколебалась и все же положила голову ему на плечо. Синдзи вздрогнул и отключился.
   Передав Икари агентам Второго отдела и медикам, Аянами попросила подождать ее и на секунду задержалась возле того места, где парень едва не убил лежащего противника. Она присела на корточки, внимательно глядя вниз.
   Ей не нужен был свет, чтобы увидеть, что место удара кулака в асфальт оплавлено.
  
   ***************************
  
   Синдзи пришел в себя в уже знакомой ему палате госпиталя NERV. Болело все тело, ужасно ныла, по-видимому, отлежанная левая рука, но он первым делом, испытывая чувство дежа-вю, посмотрел на стул в углу у входа. Пусто.
   Парень взглянул на свою онемевшую конечность и окаменел: на его предплечье покоилась голова искомой девочки. Она спала, сидя на придвинутом к постели стуле и наклонившись вперед так, чтобы голова лежала на его руке. Парень покраснел и постарался дышать тише, но, видимо, его пробуждение все же не обошлось без движений: девочка просыпалась. Рей поднесла сжатый кулачок к лицу и потерла глаза, с тихим стоном выпрямляясь в сидячее положение. На бледном лице сразу же появился румянец, почти скрадывая покрасневшую отлежанную щеку.
   Синдзи напоминал себе, что перед ним та же Рей Аянами, которую он почти месяц назад впервые встретил в подземельях NERV, и сам не верил в это. Перед ним, все еще сонно глядя ему в глаза, сидела заботливая одноклассница и розовела от того, что ее заботу обнаружили.
   Дверь открылась, и в палату влетела Аска, сразу подбегая к постели:
   - Привет, дурак Синдзи! Говорят, будешь жить?
   Синдзи пробормотал что-то невразумительное. Аска внимательно смотрела на парня, широко улыбаясь. Она была рада, что дурак проснулся, что он скоро поедет домой, что... Сорью скучала по нему, но скорее отрезала бы себе палец, чем созналась в этом:
   - Слушай, дурак, гони свою Чудо-девочку отсюда, пусть отдохнет. Пока ты тут два дня валялся без сознания, она, по-моему, только на тесты и в туалет от тебя отходила...
   - Два дня? - шокировано произнес Синдзи, краснея и глядя на розовеющие щеки Рей. Она кивнула.
   Аска ухмыльнулась. Эти двое так мило вместе смотрелись.
   - Да, отдохнул ты не слабо. Но, хоть ты и слабак, а мерзавцев славно отделал! Их счастье, что они в гипсе с ног до головы, а то добавки бы отхватили...
   - Сорью... - предостерегающе сказала Аянами, но было уже поздно.
   Синдзи, на которого после слов Аски обрушилась вся тяжесть угрызений совести, ненависти к себе, страха и тысячи прочих чувств, вдруг сел в кровати, обнял колени и зарыдал. Он раскачивался, всхлипывая и подвывая, совершенно не заботясь, как это выглядит: тепло и очарование пробуждения рассеялись, как дым. Он чувствовал себя чудовищем.
   - Девочки, вон отсюда.
   В дверях палаты стояла Мисато Кацураги с тонкой папкой в руках. Тон беззаботной обычно женщины был весьма понятен: старший научный сотрудник однозначно не была настроена терпеть возражения. Аска кивнула Рей и они вышли, оглядываясь на всхлипывающего Синдзи.
   Мисато дождалась, пока дверь закроется, села на кровать, бесцеремонно взяла парня за подбородок и вздернула голову, фиксируя его взгляд своим:
   - Слушай сюда, Синдзи-кун. Ты ни в чем не виноват. Это первая мысль, которую ты должен сейчас усвоить. Если ты этого не поймешь, не примешь, - ты сломан. Навсегда. Ты больше ничем не поможешь Институту и своим друзьям.
   Синдзи вытер под носом и сказал, отводя глаза:
   - То есть, я так важен, что могу калечить и убивать каждого встречного без угрызений совести, да?
   - Рей сказала мне, что ты уже знаешь от нее о "Берсерке". Тогда ты понимаешь, что ты лишь решил драться, остальное - вне твоей воли, - твердо сказала Мисато.
   - Я опасен, Мисато-сан!
   - Как любой человек, Синдзи-кун... Хорошо, - видя, что он собирается возразить, подняла руку женщина. - Как любой вооруженный человек.
   Синдзи отстранил ее руку и освободил голову:
   - Я чудовище. Со мной нельзя быть рядом. Это опасно!
   Мисато впервые улыбнулась.
   - Нельзя? Рей, на глазах у которой это все произошло, двое суток пробыла с тобой. Ты и бредил, и кричал, и бился, но она была рядом. Она жалеет тебя, а не боится. Ты не поверишь, заходила даже Аска, - Мисато откровенно ухмылялась. - Правда, она, зная правду, увы, скорее восхищается твоими действиями...
   Синдзи уставился на свои колени. Он был смущен.
   - Ми... Мисато-сан, а они... Тоже?
   - Рей не может. Не знаю почему, но - не может... Аска способна стать "Берсерком", но у нее, ты будешь смеяться, очень высокий самоконтроль. Плюс годы тренировок... Мы бы и тебя подготовили, но ты не показывал никакой предрасположенности, все волновые показатели мозга свидетельствовали... Короче, - оборвала себя Мисато, - мы стратили. Прощелкали. Затупили.
   Парень поднял голову. Теперь Кацураги смотрела в сторону:
   - Если кто и виноват перед этими идиотами, то это мы.
   - Что теперь будет? - спросил Синдзи, с изумлением понимая, что Мисато и правда винит себя.
   - Ничего. Рицко... Команда доктора Акаги промыла им мозги. Новая разработка. Бедолаги уверены, что они нажрались после своего поражения, и их отлупили хулиганы. Полиция уже ищет этих... хулиганов, - неуместно хихикнула женщина.
   Синдзи вновь вскинулся:
   - И это, по-вашему, правильно?!
   - Да. На NERV ничто не должно указывать. Кстати, чтоб ты знал, на их лечение и реабилитацию выделил деньги некий интересный благотворительный фонд, - Мисато вздохнула. - Увы, Директор неумеренно щедр к засранцам, посмевшим напасть на моего маленького Син-куна...
   Парень порозовел и впервые слабо улыбнулся. Кацураги с любопытством посмотрела на него:
   - Все?
   - Да.
   - Отпустило?
   -...Д-да...
   - Синдзи-кун, поверь мне, мы больше этого не допустим. С тобой поработают конфликтологи, и после пары занятий ты поймешь, что к чему.
   - Спасибо, Мисато-сан... А м-можно...
   - Не будешь больше при девочках рыдать, стыдобище?
   - Мисато-сан!!!!
   - Все-все, иду звать твоих сестер милосердия.
   Кацураги поднялась, но потом снова села:
   - Да, Синдзи-кун, совсем забыла. У нас в команде новый игрок.
   Глава 6
  
   Инспектор Кадзи с суровым выражением лица ходил по NERV и создавал видимость бурной деятельности проверяющего, а именно останавливал сотрудников вопросами о жалованье, страховке и доплате за работу с секретными проектами. Из Второго отдела его вежливо попросили, сославшись на возможность проверки их подразделения только с личной санкции Фуюцки, в Догме тоже просто так бродить не разрешалось, а об остальных структурах Института он знал и так достаточно. Поэтому сейчас со своими вопросами скучающий Кадзи приставал только к хорошеньким сотрудникам женского пола и только на расстоянии прямой видимости Кацураги. Мисато нервничала, злилась, но поводов для разборок не видела.
   Хорошенько разогрев бывшую, Кадзи пошел пообниматься с доктором Рицко, как раз входившей в кафетерий. Акаги на ходу изучала распечатки самодиагностики хандрящего узла МАГИ и была схвачена при попытке закурить.
   - О, Редзи-кун! - заулыбалась доктор, обнаружив вежливо протянутый ей огонек зажигалки. - Я тебя после Второго Вестника еще не видела! Как дела?
   - У него все нормально. Этот паразит лапал твою Ибуки, - сказала хмурая Кацураги, падая за тот же столик: подката к Рицко она оставлять без внимания не собиралась.
   - О, Ми-тян! - очень естественно изумился Кадзи. - Как я рад, что все самые дорогие мне женщины со мной!
   - Не все, Редзи, - отозвалась Мисато. - Двухсот-трехсот не хватает.
   - Ха-ха, Мисато, смешно, - ухмыльнулся Кадзи. - Такой взрослой девочке уже пора различать секс и истинное, глубокое чувство...
   - Кадзи, иди в жопу со своими глубокими чувствами! - немедленно вызверилась Кацураги под хихиканье Рицко. - Какого черта ты вообще до сих пор в NERV? Ты Аску сдал нам на руки? Сдал. Так что...
   - Скажем так, моя дорогая, в вашем обществе я чувствую себя в много большей безопасности, чем где бы то ни было в этом жестоком мире...
   Акаги застонала и полезла в сумочку, а Мисато захлопала в ладоши и почти с умилением взглянула на инспектора. Кадзи недоумевал ровно до тех пор, пока не обнаружил, что доктор отдает Кацураги несколько сложенных купюр.
   - Надеюсь, это не...
   - Да, Редзи-кун, - огорченно сказала Акаги. - Ты дорого мне обходишься. Мисато поставила на то, что твоя затянувшаяся "проверка" - не более чем желание подольше побыть под зонтиком АТ-поля.
   Кадзи разочарованно посмотрел на Мисато:
   - Какая приземленность! И это - женщина моей мечты... Воистину, женщина-загадка...
   Кацураги глумливо улыбалась, глядя прямо ему в глаза. Недовольная Акаги ("ну прямо как дети малые!") уткнула было нос в свои распечатки, но следующее замечание Кадзи ее заинтересовало:
   - Да, о загадках... Вообразите, в этом вашем Институте мне, Старшему инспектору ООН, отказали в доступе к трем вещам: Догме, Второму отделу и персональным файлам Рей Аянами. Вот это я понимаю - девочка-загадка!
   Мисато подняла брови:
   - А что тебе вообще ловить в ее деле?
   - Да так, перепроверял свои данные о Детях. Оказалось, что у вас тут есть более полная, чем известная мне, версия ее досье. Как, впрочем, и всех остальных... И вот эти дополнения о Рей строго засекречены. Кстати, дамы, - назидательно поднял указательный палец Кадзи, - нехорошо подавать неполные данные в Отдел контроля ООН!
   - Кадзи, не наглей, - сказала Акаги. - Мы без тебя разберемся, что, сколько и куда отправлять. Но я не помню, чтобы у Рей была закрытая секция личного дела...
   - Гм, ну теперь ты в курсе, с тебя выпивка, - легкомысленно сказал инспектор. - Хотя я, конечно, скромно полагаю, что на самом деле ты знаешь о ней, но скрываешь. Ни в жизнь не поверю, что Директор станет утаивать от Великой Рицко хоть что-то...
   Мисато захихикала: ее подруга любила, подвыпив, хвастать, что знает о NERV все, вплоть до метража использованной за месяц туалетной бумаги.
   - Кадзи, меня твои домыслы не волнуют, - ответила Акаги неприятным саркастическим тоном. - Не смей ковыряться в делах Детей. Они всего лишь беззащитные жалкие игрушки в руках злобного, коварного и подлого Фуюцки, который, к тому же, нагло разворовывает бюджет ООН. Намек понял? Вот и займись...
   Кадзи иронично ухмыльнулся:
   - Жаль поделиться секретами Рей - так и скажи. Пусть будет девочка-загадка... Кстати, Мисато, ты не в курсе, может, правильнее уже говорить - "женщина-загадка"? Как там у них с Икари дела? Надеюсь, ты не стала внушать парню свою дурацкую идею, что презервативы для слабаков?
   - КАДЗИ, ЧТО ТЫ НЕСЕШЬ?!
   После того, как багровая Мисато всласть наоралась, лупя ладонями по столу, они разошлись, думая каждый о своем.
   Инспектор Кадзи прокручивал в голове разговор, прикидывая, насколько удачно он уязвил самолюбие Рицко и как быстро удастся раздобыть информацию, которую она, несомненно, скоро получит.
   Мисато не могла понять, почему такая сволочь ей до сих пор так нравится.
   Доктор Акаги же планировала, как ей восстановить полный контроль над информацией NERV.
  
   **********************
  
   Тодзи Судзухара лежал на траве у школьного стадиона и пытался думать.
   У него был горячо любимый баскетбол, у него были отвратительные оценки, натянутые отношения с учителями и прочие радости не слишком умного парня его лет. Тодзи всегда трезво оценивал свои перспективы, хоть и слыл туповатым хулиганом: развитая дизлексия оставляла ему немного возможностей в жизни. По крайней мере до того момента, пока он не подписал бумаги о "неразглашении" и не ознакомился с деятельностью NERV. То, что Тодзи считал своей болезнью, оказалось платой за особые возможности. А его странные сны - билетом в новую жизнь.
   Спасти мир - не об этом ли мечтает каждый школьник?
   Нет, не так: умереть во сне? Искалечиться, потому что это приснилось? Не об этом ли?..
   Тодзи покрутил головой, чувствуя уколы травинок в щеки, шею, уши...
   Правда все еще была слишком велика для него, а надежда, что опыт это изменит, - слишком слаба.
   Сработала защита его разума: он уплыл к другим мыслям, тем, что полегче.
   "Аянами... Икари... И даже эта рыжая дрянь... Каково им было узнать?"
   Парень ощущал себя преданным, хоть и понимал, что Сорью и Аянами ему вовсе не друзья, а Икари все равно не мог ничего ему сказать, но все равно, даже тот факт, что он теперь запрыгнул в одну лодку с этой странной троицей, его очень слабо утешал.
   Семья... Его так никогда не жалели, как вчера... Им рассказали, что он тяжело болен, о благотворительном фонде, о том, что необходимы постоянные обследования в любое время суток, что надо переселить его к врачу и ученому... Отец лично отвез его с вещами к доктору Аобе, долго провожал сына взглядом... Сестричка...
   Тодзи не выдержал всего этого и сбежал подальше.
   Сигеру Аоба оказался парнем что надо, с ходу предложил пивка, и еще пару дней назад Судзухара радовался бы как ребенок возможности удрать из дому и пожить с бесшабашным рокером... Но пару дней назад он был хулиганом, "неуспевающим" и капитаном команды-победителя. Его еще не называли "Четвертое Дитя".
  
   ************************
  
   Неделю спустя
   Контрольная группа уже второй день показывала странные данные, по всему миру загорался код "0", как только в регионе заходило солнце, но подтверждения "Вестника" так и не поступало. Мисато третью смену подряд сидела в Догме над обновляемыми данными, искала интерпретации и в данный момент жевала карандаш, запивая его кофе: ничего не сходилось, ведь для Вестника жертв было мало, и они не были массовыми, а для проделок Рыцаря - все же очень много. Несколько глубоких разведок по случайным параметрам результатов не дали, только оказались вымотаны погружениями Дети, и сейчас они отдыхали в госпитале под стимулирующими и питательными капельницами...
   Ощутив странный вкус, Мисато полезла пальцами себе в рот и с изумленным лицом извлекла оттуда откушенную от карандаша резинку. Сидящая неподалеку Майа Ибуки нервно хихикнула и устало опустила голову на свой ноутбук:
   - Уже даже МАГИ не выдерживают, Кацураги-сан, может, нам все же изменить алгоритмы?
   Мисато рассеяно швырнула пожеванную резинку мимо мусорной корзины, промычала что-то, когда принтер выплюнул очередной отчет, и погрузилась в чтение. Ибуки вздохнула:
   - Кацураги-сан?
   - Мисато... - все так же рассеянно ответила старший научный сотрудник, сличая новую и прошлую распечатки.
   - Что?
   - Говорю, "Мисато". Сколько можно, Майа? Мы сутки напролет вместе проводим, а ты...
   - Спасибо... Мисато! Так, может, все же понизим барьер для анализа...
   Девушка замолчала, с интересом наблюдая за старшей. Кацураги подвисла над распечатками, видимо найдя что-то интересное, потом выругалась, скомкала листы и устало откинулась на спинку кресла:
   - Тьфу, нафиг! Мало данных, МАГИ только зря греем. Столько людей умирает, а мы ничего даже понять не можем... Майа, - вдруг развернулась Мисато к старшему технику и жалостливо посмотрела в глаза, - спроси меня о чем-нибудь, только не о работе, прошу, а?
   Ибуки покраснела.
   - Мисато, а что у вас было... с Кадзи-саном?
   Со стоном отчаяния Кацураги хлопнула себя ладонью по лицу:
   - Ладно, раз ты так хочешь говорить о работе - давай о работе...
   Смущаясь, техник отвела глаза. Женщины помолчали, но потом старшая все же сдалась, нехотя сообщая:
   - Моя университетская страсть.
   Ибуки заулыбалась, ожидая продолжения, но Кацураги решительно отвернулась к принтеру, вновь подающему признаки жизни:
   - Слушай, Майа, там и правда ничего забавного. Мы славно проводили время, но он всегда был бабником, и я даже где-то горжусь, что мы так надолго сошлись, в общем... Дело прошлое.
   - А по тому, как ты это говоришь, и не скажешь...
   - Майа! - Кацураги, не оборачиваясь, погрозила смутившейся девушке пальцем и вытащила лист из принтера. - Тебе только разреши по имени называть...
   На мостике вновь повисло напряженное молчание, Ибуки отвернулась к экранам, на которые тоже выкинуло свежую порцию сводок.
   - Мисато, а Четвертое Дитя хорошо справляется. Медики доложили, что он уже готов к следующему погружению.
   - Угу... Он вообще оказался вполне себе стойким...
   - Просто удача, что мы его нашли прямо тут, в Токио-3, правда?
   - Угу...
   Мисато наконец получила что-то стоящее, ожесточенно щелкала клавишами, пытаясь пересчитать полученные данные, и слова Ибуки до нее доходили слабо.
   - ЕСТЬ! Координаты во Внешнем Сне захвачены!
   - Что? - Майа подскочила к ней, заглядывая через плечо, но Кацураги уже подцепила трубку внутренней связи, одновременно переправляя пакет данных в центр управления "Содействия":
   - Да!.. Кацураги на линии. Примите данные и перебросьте наблюдателей контрольной группы по координатам!
   Выслушав подтверждение доставки файла, Мисато возбужденно потерла виски:
   - Так, Майа-тян, сейчас посмотрим мультик. Очень скверный мультик для взрослых, называется "Найди плохиша".
   Ибуки немедленно перевела картинку "Содействия" на главный монитор. Замелькал какой-то заболоченный пейзаж, сумеречное небо с кроваво-красной полосой... С трудом подтягивая нижнюю челюсть к верхней, Мисато нажала кнопку общей тревоги.
  
   *****************************
  
   Вновь переодевшиеся Дети стояли рядом с капсулами, готовясь выслушать инструктаж.
   Нехорошо было всем, даже Аянами выглядела белее, чем обычно, но Тодзи и вовсе держался из последних сил: с непривычки чесались места уколов под комбинезоном, ломило кости, мышцы дребезжали после пробежек Внешним Сном, а в голове еще плавали остатки обезболивающего, время от времени застилая пеленой поле зрения. Вчера он первый случайно наткнулся на Рыцаря, и по неосторожности получил куда крепче, чем должен был, будь он повнимательнее. Ожесточенно ругаясь, Сорью оттащила парня и разрезала тварь пополам двумя взмахами. Оказавшись с ним в одной палате на рекреационных процедурах, Аска продолжала ругать его через ширму, разделявшую "мужскую" и "женскую" половины, но Тодзи за неделю рядом с ней уже понял, что отборная матерщина была для Чертовки способом снять стресс, а не средством самоутверждения. И жалел, что ему самому этот метод не помогает.
   Синдзи стоял рядом с Аянами, косясь на нее. Рей стала задумчивой и немного отстраненной после его "Берсерка", и если бы не ее участие, не забота о нем и по-прежнему любознательные вопросы, парень решил бы, что девочка возвращается в свою апатию...
   - Дети, внимание!
   Голос Кацураги, прозвучавший из динамиков, привел всех в чувства.
   - Ваша цель сегодня очень необычная - крупное скопление полутора сотен Рыцарей. Они перемещаются и периодически проводят свой ритуал, утаскивая людей, это и сбивало с толку МАГИ. Мы никогда не предполагали, что эти твари могут не просто объединяться, но и действовать координировано...
   Рей напряглась и сузила глаза: она встречалась с группами Рыцарей, и приятных воспоминаний это не оставило. Синдзи улыбнулся ей, и девочка немного оттаяла, слабо улыбнулась в ответ.
   - ...Будьте осторожны, не лезьте на рожон. Тактика такая: Сорью и Аянами атакуют, Икари прикрывает вблизи и следит, чтобы девочек не зажали в клещи, Судзухара на подхвате... И, Четвертое Дитя, запомни: не лезь в кашу без моего приказа!
   Тодзи кивнул. Он и так не горел желанием драться, познакомившись близко с одним Рыцарем, а уж представлять себе "кашу" таких врагов и вовсе было до противного страшно.
   - В целом, задача вполне выполнима, но будьте предельно внимательны. Мы поставим отсечку синхронизации на 60 процентов и вытащим, если вас начнут давить, но все же постарайтесь избежать этого, Дети. Иначе твари сбегут, и придется начать все расчеты по новой... Не хочу на вас давить, но вы знаете, что именно мы считаем... Удачи!
   Синдзи устраивался в капсуле с мыслями обо всех тех, кто уже умер, кто просто жил себе, не зная, что его смерть ляжет в систему и превратится в точку координатной системы.
   Водоворот. Сновидение. Внешний Сон.
   Синдзи осмотрелся.
   Сумерки.
   Вокруг до горизонта лежали влажно блестящие в свете трех лун торфяники, редкие "окна" сияли, отражая рассеянный свет, а чахлые покрученные стволы редких деревьев тянули костлявые руки к красной полосе, рассекающей небосвод. Вдалеке прямо перед ним находились враги, очень много врагов. Рыцари располагались правильным строем, все как один глядя в его направлении. Икари вздрогнул.
   Рыцари были похожи на голых ртутных кукол бесполых людей, у которых правая рука оканчивалась длинным псевдоклинком, а вместо головы из шеи вырастал остроконечный колпак. Ни одежды, ни глаз, ни рта или других деталей лица и тела у этих тварей не наблюдалось.
   - Дурак, прекращай тупить, - сказала Аска, Евангелион которой, воинственно блестя всеми четырьмя глазами, озирал поле близкого побоища. - Забыл инструкции?
   Синдзи кивнул и обернулся, глядя на слабо заметную в сумерках черную Еву Тодзи:
   - Судзухара, ты как?
   - Нормально, чувак. Хорошо, что Евангелион не может обделаться...
   - Зато твое тело наяву вполне может, - захихикала Аска. - Держись от меня подальше, когда тебя вытащат из капсулы.
   Тодзи зарычал, но не сказал ничего. Выстроившись, как было оговорено, Дети двинулись вперед. Рыцари тоже немедленно пошли на сближение, и Синдзи уже мысленно рассчитал, когда начнется свалка, но Аска вдруг подняла руку:
   - Что-то многовато этой мрази, не меньше двухсот. Надо их до рукопашной проредить. Разойдитесь и не дайте им приблизиться, если они вдруг побегут быстрее.
   Синдзи хотел спросить, что она хочет, но увидел, как Аянами послушно отходит подальше от Сорью, и последовал примеру.
   - Ээээээ... - протянул голос Мисато. - Аска? Ты успеешь?
   - Мисато, geschlossen, - процедила немка, прижимая левую руку к груди, а правую вытягивая в сторону параллельно земле.
   А потом девочка закружилась. Сначала медленно, но с каждым следующим оборотом красная Ева вертелась все быстрее, так что сжатый кулак описывал вокруг нее идеальный круг. Синдзи взглянул на врагов: те явно никуда не торопились, но расстояние сокращали угрожающе быстро. Ева Рей уже ссутулилась, принимая бойцовскую стойку, а завороженный Тодзи забыл о предстоящей битве, глядя на вертящуюся Сорью.
   Аска застонала от боли, но когда Синдзи дернулся к ней, прохрипела:
   - Стой... Где стоишь... Dummkopf...
   Икари развернулся к врагам, оценивая, сколько у них еще времени, и пропустил момент, когда кулак Сорью начал оставлять за собой в воздухе огненный след.
   Шлейф пламени замкнулся в круг, густел с каждым оборотом, светился все ярче и ярче, пульсировал и дрожал, наращивая интенсивность, и вдруг...
   Аска прыжком назад покинула огненный обруч, выдергивая из него пылающую нить.
   Взмах - и круг распался петлями.
   Взмах - и вокруг Аски в воздух поднялся длинный огненный бич.
   - Nun, meine lieben Kinder, - произнесла незнакомым голосом Сорью, наклоняясь вперед. - wer will hier den GЭrtel?
   Кнут тяжело опустился на влажный грунт, зашипел пар, но пламя даже не потускнело.
   В правой руке Аски будто появились лишние суставы, когда она, широко замахнувшись в прыжке, послала свое оружие в строй Рыцарей.
   Бич вздернул в воздух десяток врагов, разрезая их на части, фонтанами взметнулась блестящая жижа. Двоих или троих, как показалось Синдзи, сразу же посекло в куски, остальные лишились конечностей. Парень дернулся вперед, выращивая свой двуручный меч: с таким мощным дальнобойным оружием Аске надо как можно дольше оставаться вне ближней схватки. Краем глаза он увидел, что Рей приняла то же решение, и Дети теперь не позволяли противнику подойти к красной Еве с флангов. Аска рывками утянула кнут на себя, готовя следующий шквал.
   Синдзи остановился, поднял над головой меч и сказал:
   - Удачи, Аянами.
   - И тебе удачи, Икари-кун.
   - Тодзи, - позвал Синдзи, - Аянами сражается без оружия, следи больше за ней!
   - Заметано, чувак!
   Избежавшие кнута Рыцари наконец прорвались флангами к Первой и Третьему.
   Синдзи одним удачным взмахом опрокинул двоих, рассекая им и псевдоклинки и тела, пнул в грудь третьего и погрузился в настоящую мясорубку.
   Быстро двигаясь высокими прыжками, Рей старалась не сближаться с большой группой, она выхватывала с собой в воздух врага и, падая, бросала на выставленное колено. При точности и силе ее ударов оставалось лишь внимательно следить, чтобы выжившие после раздробления хребта Рыцари не успевали уцепиться за ее ноги.
   Судзухара переводил сосредоточенный взгляд от одного товарища к другому. Хоть у него были и другие цели, он все чаще засматривался на красную Еву: сражающая Чертовка производила поистине гипнотический эффект.
   Аска в невероятных кульбитах закручивала кнут сложными петлями и со страстными стонами отправляла его в гущу врагов, так и не успевших рассредоточиться, чтобы уменьшить свои потери. Когда Рыцари смогли, наконец, подобраться к ней вплотную, на всех Детей их оставалось едва ли пять десятков, но это по-прежнему были серьезные противники. Увидев, что Сорью развеяла бич и вырастила свои знакомые двойные клинки, Тодзи оценил ситуацию у Синдзи и Рей. Фиолетовый Евангелион Икари, едва не вырывая себе кисти, крутил двуручный меч, и вокруг него уверенно росла куча изрубленных противников, а Аянами как раз точным ударом ноги снесла голову очередному Рыцарю, когда упавший враг подсек Аске колено.
   Сорью была страшно утомлена своим упражнением с кнутом и старалась драться очень осторожно, но именно неумение быть осторожной и подвело ее: делая простейший блок, она не убила врага, а лишь сбросила себе под ноги, и серебристый псевдоклинок немедленно вошел ей в сустав. Аска вскрикнула от боли, тут же проткнула нападавшему голову, но касательные удары просто посыпались на нее со всех сторон. В наушниках немедленно объявили, что ей снижают синхроуровень и предлагают разбудить.
   - Болт вам! - Аска отшвырнула ближайшего врага, перенесла вес на уцелевшую ногу и крутнулась вокруг своей оси, широко расставив руки с лезвиями. От убийственной мельницы уклонились не все.
   И вдруг стало еще просторнее.
   Сорью оглянулась: Тодзи, разогнавшись, массой Евы снес в сторону и умял в кучу сразу пять Рыцарей, а теперь утрамбовывал их тяжелыми ударами.
   На лице Аски в капсуле расплылась широкая улыбка: "Mein Gott, еще один дурак".
   Сорью заметила атаки с двух сторон сразу, наклонилась, пропуская псевдоклинки над головой, и снизу вогнала лезвия в шеи Рыцарей, увлекаемых к ней инерцией своих же ударов. Девочка огляделась: Рей помощь не требовалась, ее соперники умирали слишком быстро и легко, Синдзи тоже только что эффектно упокоил очередного, прикалывая упавшего к земле. А вот Тодзи позади нее издал вопль боли: оставшиеся в живых Рыцари повалили отбивающуюся черную Еву и теперь пытались распять ее, чтобы без помех нанести удар в грудь. Один упал с пробитой грудью, заливая Еву серебристой кровью, но остальные упрямо пытались завершить начатое.
   Аска, крича от боли, в два прыжка преодолела расстояние до них, распорола одного врага от плеча до паха, двоих пока просто сбила на землю и подняла Тодзи на ноги:
   - Ты совсем дурак, Судзухара?! Хочешь стать героем?
   Черная Ева вместо ответа выбросила в сторону ногу и отправила в воздух поднявшегося Рыцаря. Аска проводила взглядом кувыркающуюся на лету куклу: в паре мест явно перебит хребет.
   - Судзухара, какого хера?! Я кого спрашиваю?!
   - Да пошла ты, Чертовка! Прекращай корчить черти что!!! После боя пар выпустишь!
   Тодзи рванул мимо нее к очередной горстке недобитков, а разъяренная Аска ("Ну, @&*#, все, да я просто &%#^$%& его после боя!!!!!!") похромала в другую сторону, раздавая точные смертоносные удары.
   Спустя минуту все было кончено, осталась лишь омерзительная работа по добиванию. Раненную Аску разбудили, и Мисато сообщила остальным, что ее с трудом уволокли в госпиталь, и ходить она вроде может.
   Синдзи опустил клинок, держа его лишь одной рукой, и подошел ближе к Рей. Бело-голубая Ева поднялась с колена и наклонила голову:
   - Ты хорошо сражался, Икари-кун. Я ощущаю гордость за тебя.
   - И ты... Ты тоже молодец, А-аянами. Я за тебя... так эээ... волновался...
   Тодзи свернул шею очередному слабо трепыхающемуся врагу и поднял взгляд на силуэты двух Ев:
   - Господи, ребята, ну как же здорово, что вы не можете прямо тут начать лизаться!
   ... В Догме расслабившиеся техники захихикали, а Мисато с умилением взглянула на экраны, показывающие тела Детей: щеки Синдзи и Рей пылали, а их пульс заметно участился, приближаясь к боевым показателям...
  
   ***************************
  
   После ожесточенного боя Аске, как всегда, не спалось: ушла адреналиновая ярость, усталость схлынула, а возбуждение никуда не делось. Она попыталась пообщаться со своей куклой, но сегодня быстро бросила это занятие: ничего, кроме раздражения, оно не принесло. Ее распирало изнутри, ей впервые в жизни срочно нужен был живой собеседник, и цифры "02:15" на часах ничего не значили.
   Синдзи проснулся от того, что кто-то шлепнулся рядом с ним на кровать.
   Он спросонья перепугался, подскочил, но, услышав шепот, запаниковал еще больше и покраснел:
   - Тише, дурак, не шуми.
   - А-аска?! Что... ты тут делаешь???
   Глаза девочки заблестели:
   - Хочу поговорить с тобой, дурак Синдзи, разве не понятно?
   - Поговорить?
   - Да, я же сказала!.. И не мечтай, извращенец, я одета!
   - Я... Нет, я совсем... нет!
   - Да знаю я, что "совсем нет", - непоследовательно заявила Аска. - Ты о своей Чудо-девочке мечтаешь...
   Синдзи промолчал: хотел ли он, чтобы на месте Аски оказалась сейчас Рей? Парень покраснел еще сильнее.
   - Эй, Синдзи, расскажи мне, о чем ты думаешь сейчас, - распорядилась шепотом Аска.
   - Я... Ну... Ээээ... АЙ!
   - Не ори, дурак, это всего лишь тычок в ребра! Так о чем?
   - О том, почему тебе хочется поговорить... - соврал Синдзи, потирая пострадавший бок. - И п-почему ты пришла ко мне...
   - Ты совсем дурак? - Аска засопела. - Мисато меня взашей прогонит, когда узнает, что я не по делу... А ты нет... Почему хочется поговорить?.. Не знаю, не спится и все.
   - А-аска, видишь ли... - осторожно начал Синдзи, прикидывая, будет ли она его бить. - Это не совсем прилично, что девочка приходит к парню ночью в комнату... Это... аморально...
   Аска завозилась, устраиваясь поудобнее: с дураком так интересно спорить и объяснять ему, что его взгляды на мир - фигня...
   - Синдзи, ты такой... Такой... Ну, странный, что ли. Вот скажи мне, что ты делал последние пару суток?
   - Ну, вместе с тобой, Рей и Тодзи гонялся по Сну за убийцами... Потом убил кучу Рыцарей... Постой, а что это значит?
   - А то, дурак Синдзи, - наставительно прошептала Аска, - что ко мне, тебе, Чудо-девочке и этому кретину Тодзи мораль и приличия неприменимы...
   - Аска, о чем ты?
   - А вот представь, Синдзи, что сказали бы старые козлы-моралисты и все эти домохозяйки, придумавшие тупые приличия, если бы узнали, что подростков заставляют убивать? Что их истязают тестами? Что бы они все, твари, сказали о наших мозгах, о нашей психике?
   Аска схватила его за руку и горячо шептала, увлекаясь все больше, о том, что ее тревожило уже долгие годы:
   - "Ах, да они моральные уроды! Бедные дети все искалечены! Их надо лечить!" - кривляясь сказала она, повысив голос.
   - Да с чего вдруг?! Н-ну, я понимаю, что так подумали бы о Фуюцки, Мисато-сан, прочих взрослых...
   Аска больно шлепнула его по руке, скорее от раздражения, чем желая в самом деле ударить:
   - Нет же, идиот! Они это скажут о нас тоже! Вот скажи мне, ты сегодня хоть на миг раскаялся в том, что перекрошил десятка четыре живых существ?
   Синдзи замер, пораженный, а Аска продолжала:
   - Фиг с ним, они не люди, они не из этого мира, они нас убивают, но они же живые были! Или ты убедил себя, что это игра такая? Я, ты, Аянами и Судзухара - солдаты-малолетки, дурак! Так почему, наплевав на "не убий" и на свое детство, мы должны кланяться прочим тупым ограничениям?
   Парень опрокинулся на спину, обдумывая, что сейчас Аска сказала. "Раскаяние? Да за что?! Мы спасаем мир! Раз убивать надо ради этого, значит, не в чем тут каяться! Но ведь тогда..."
   Синдзи вздрогнул, когда девочка снова взяла его за руку:
   - Понял? И скажи теперь хоть слово о морали, она нам не писана!.. Нам наплевать на правила тех, кого мы защищаем! Я вот с восьми лет выслеживаю и убиваю Рыцарей, а в этом году окончила колледж... Это все жутко морально и нормально, да?
   Парень не знал, какой новости больше удивляться, и только потом сообразил: больше всего его поражает то, что Аска хвастается перед ним, а она, несомненно, хвасталась. Он посмотрел на ее профиль. Сорью лежала рядом, глядя в потолок и о чем-то думая.
   - А-аска, - попросил он, заранее сжимаясь, - можешь рассказать, что с тобой не так?
   - В смысле?! - предсказуемо возмутилась девочка. - На что ты намекаешь, извращенец??
   - Нет, п-подожди... Я... Пон-нимаешь, у меня очень болит голова, с... с детства... У Тодзи - отклонения в развитии... Ну, все Дети... немного странные...
   - Больные, - прямо уточнила Сорью, усмехаясь. - И ты забыл сказать, что Чудо-девочка - кукла и тормоз в эмоциональном смысле...
   - Аска, н-не надо...
   - Ну-ну, не плачь, малыш, - издевательски сказала она, помолчала и вздохнула. - А ты еще не понял на счет меня?
   - Н-нет...
   - Ты тупой?! У меня, по-твоему, нормальный характер? Я с детства такая психованная! Я знаю шестнадцать медицинских определений своего состояния, и все - фигня!
   За плохо скрываемой гордостью явно было что-то еще, но Синдзи решил не уточнять. Он замер, ожидая, что скажет вдруг замолчавшая Аска.
   - Синдзи, - позвала она, поворачиваясь к нему, - давай целоваться!
   "Ничего себе у нее переходы!" - запаниковал парень, лихорадочно соображая, что ей ответить, чтобы отделаться хотя бы только легкими травмами. Ситуация страшно смущала его, но пугала все же намного, намного больше.
   - Ээээ... Аска... Я не думаю, что это хорошая идея...
   В полумраке сверкнули зубы: к удивлению Синдзи, Аска драться не стала, а широко улыбнулась:
   - Мне так скучно, что я готова целоваться с тобой, а ты боишься изменить своей Чудо-девочке? Я же тебе вроде объяснила на счет морали и предрассудков. Или ты все же не понял?..
   Услышав признаки угрозы в голосе, он мысленно заметался, ища выход:
   - Нет... Я... Понял, но как...
   - Слушай, Синдзи, ты оборзел! Ты соображаешь, КТО и ЧТО тебе предлагает?! - вкрадчиво произнесла Аска, но с уже знакомой парню последовательностью закончила фразу угрожающе. - И вообще, дурак, ты же не хочешь, чтобы ваш первый с ней поцелуй был противным и неумелым?
   Икари пискнул, а соседка тем временем продолжала разоряться, повышая голос:
   - Ты думаешь, я поверю, будто вы с ней целовались уже? Я не такая идиотка, как наши одноклассники! "О, Икари, наверное, с ней такое вытворяет"! - передразнила она. - Извращенцы... Ты же, дурак, на нее как на божество смотришь, а не как на девчонку!
   Повисла тишина. Аска перевела дыхание и в полный голос, наконец, спросила:
   - Так будем целоваться или как?
   В стену с другой стороны несколько раз ударили кулаком, и сонный голос Мисато громко простонал:
   - Аска, заткнись!! Синдзи, поцелуйтесь уже, раздень ее, или что там она от тебя хочет, но дайте мне поспать!!!
   Девочка вскочила, влепила Синдзи оплеуху и с воплем "Извращенец!" сбежала в свою комнату. Парень в страшном смущении потер щеку, глядя на захлопнувшуюся дверь, поборол неуместное сожаление и уснул, провалившись в сон.
   Аска улеглась в комнате и сладко зевнула: сон явно уже был недалеко, ей было немного стыдно, но зато она расслабилась. "Дурак такой славный, хоть и дурак... А Мисато - дрянь. Чего она трезвая спать улеглась..." Сорью с чистой совестью завернулась в покрывало и покинула явь с невнятной тоской по толстым немецким стенам.
  
   ***********************
  
   Доктор Рицко Акаги очень любила свою работу и знала в этой сфере все, но настоящим смыслом ее жизни был постоянный поиск новой цели для своего пытливого ума. Обнаружив таковую, женщина с улыбкой принималась ходить вокруг, сосредоточенно изучая противника издалека, потом совершала сложную подготовительную работу, выстраивая алгоритмы на каждый возможный вариант развития событий. К счастью, заоблачный интеллект позволял пройти этот шаг очень быстро, и только когда вокруг вырастали полки методов, перестраховок и аналитических приемов, Рицко бросалась в бой, завершая акт познания одной атакой.
   После таких атак доктор впадала в хандру и совершала набеги на бары вместе с Мисато, напивалась, сопливо жалуясь подруге на убожество мира, в котором так мало интересного.
   Акаги отключила питание своего терминала МАГИ и пошла к выходу из кабинета, на ходу доставая сигарету. В 03:15 центральная компьютерная система начнет интенсивную самодиагностику, в ходе которой будет выполнена абсолютно невинная операция. Потом еще две. Потом... В 05:20 утра закрытые персональные файлы Рей Аянами будут лежать на винчестере ее терминала, а все логи проверки обрастут красивой и убедительной "липой".
   Доктор улыбнулась, предвкушая завтрашнее чтиво: цель пока не достигнута, можно продумать варианты и еще раз насладиться своей схемой. Щелкнула зажигалка.
   Винчестер терминала доктора Акаги с недавнего времени выглядел довольно странно, но Рицко об этом не знала. Модифицированный жесткий диск передавал слабые сигналы, не намного мощнее статических помех, транслируя информацию на забытый в соседнем кабинете техников коммуникатор. С нерегулярными интервалами в течение рабочего дня прибор оживал и совершал звонки данных на разные номера в Токио-3.
   Ставя себе цель, Специальный инспектор Редзи Кадзи достигал ее с той же аккуратностью, что и Рицко Акаги.
   Глава 7
  
   Мрачный, как дождливая полночь, Тодзи открыл свой ноутбук и вынул из портфеля несколько тетрадей. Он пришел рано, класс еще только начинал сходиться, однако парень не обращал внимания на приветствия. Он не подготовил по вполне понятным причинам ничего из домашнего задания, но злило его вовсе не это: главный хулиган класса только что обнаружил у себя в столе записку с одним словом - "НЕДОРАЗВИТЫЙ!!!" - и теперь пытался понять, чья это проделка. Сволочь, которая это подбросила, во-первых, уже знала о его делах с NERV, во-вторых, точно представляла себе суть его проблемы, в-третьих, охренела настолько, что почему-то решила, будто Тодзи на смертном одре и избить до полусмерти уже не может.
   Однако парня неимоверно злил еще и тот факт, что над ним впервые в жизни попытались поиздеваться именно тогда, когда он стал одним из полезнейших людей в мире.
   В класс, потирая затылок, кубарем вкатился Икари, сопровождаемый Сорью. "Вот мерзавка, - подумал Судзухара, отвлеченный зрелищем от своих мыслей, - всему классу показывает, что Синдзи - слабый пол, и его надо пропускать вперед". Икари поплелся на свое место, слабо махнув Тодзи рукой, Аску сейчас же окружила ее верная клика.
   Появился Кенске, как всегда с кучей новостей и загадочными намеками на "крутейшие фотки", каковую информацию он немедленно и вывалил на уши Тодзи. Судзухара слушал его как никогда внимательно, ведь могло попасться и кое-что об интересующем его предмете. В конце концов Айда иссяк и странно посмотрел на него:
   - А чего это с тобой такое, а? Неужто правду болтают?
   Тодзи вздрогнул:
   - Ты это о чем?
   - Ну, ты так странно себя ведешь: пришел заранее, сидишь перед уроком, раздумываешь о чем-то, меня вот выслушал... Так ты и правда болен, да?
   Судзухара сгреб товарища в охапку и усадил рядом:
   - Вот отсюда поподробнее. От кого ты эту фигню слышал?
   - Про болезнь? Да не помню я... Так это правда? Теперь в тебя, как в этих троих, тоже иголки будут втыкать?
   Тодзи тихо зарычал, но сдержался:
   - Айда. В твоих, мать твою, интересах припомнить, кто тебе рассказал о том, что я болен. Ты мне друг, и я бы не хотел освежать тебе память...
   - Во! - с деланной бодростью восхитился бледный Кенске. - Теперь я думаю, что врут на счет тебя! Как был ты крутым засранцем, так и остался!
   - Кенске, не заговаривай зубы...
   Парень снял очки и протер их, вздохнув:
   - Твоя сестра рассказала своей однокласснице по большому секрету. Ну, ты понял уже, что секрет продержался фигово.
   - И кто... еще об этом в курсе? - спросил шокированный парень.
   - Да все, считай. А я вот заснял, как тебя забирал из Института какой-то крутой патлатый чувак на дорогой тачке. Это твой врач-консультант?
   Судзухара почесал затылок:
   - Фигасе... Жизнь - дерьмо.
   - Да чего ты так расстраиваешься, дружище?
   - Чего?! - взвился Тодзи, тыча Айде в лицо записку. - Ты вот на это посмотри! Теперь каждая мразь будет думать, что я спекся и можно меня изводить!!
   Собравшийся уже класс обернулся к ним, недоумевая. Судзухара немедленно озверел:
   - Блин, какого хера уставились?! В тетради, живо, не то сенсей по жопам нахлопает!
   Староста поднялась и твердо сказала:
   - Судзухара, на выход. Сейчас получишь наказание.
   - Да прямо рванул уже! Ты еще не в курсе, что я инвалид по мозгу, и меня нельзя мучить?
   - Судзухара, выйди из класса, - все так же спокойно повторила Хикари, краснея.
   Тодзи хотел показать ей пол руки, но вдруг наткнулся на странный взгляд Сорью. Аска моргнула, и теперь уже смотрела на него как всегда, то есть на редкость глумливо, шепча что-то ближайшей девочке. Та захихикала, но Тодзи уже остыл и послушно пошел к дверям: он вдруг понял, что какую-то долю секунды Чертовка взглянула на него с пониманием. Выходя вместе со старостой, он наткнулся на торопящуюся в класс Рей. Никогда не замечавшая парня Снежная королева кивнула ему, и Тодзи вдруг почувствовал неимоверное облегчение: "Пошла она в задницу, эта школа. У нас своя команда очень нужных миру засекреченных уродов".
   Хикари довела его до ведер с водой, но вдруг обернулась к нему с горящими щеками и выпалила на одном дыхании:
   - Судзухара, эту мерзость подложил тебе Хироси Киемидзу.
   Если бы она вылила на парня сразу оба ведра, он бы чувствовал себя значительно менее удивленным, чем услышав от нее эти слова. Тодзи некоторое время просто открывал и закрывал рот, быстро моргая, а староста стояла напротив, потупив взгляд.
   - Ты, это... Староста... Чего? - опомнился парень, наконец приняв факт, что Хораки и впрямь только что заложила хилого заморыша опаснейшему хулигану.
   - Судзухара... Пожалуйста, только не бей его сильно... И возьми, наконец, ведра!
   Тодзи подчинился, все еще глядя на нее. Староста хотела уйти, но вдруг остановилась и снова обернулась:
   - Скажи, ты и вправду можешь умереть? - прошептала она.
   Парень внимательно смотрел на ее широко распахнутые глаза и огненный румянец, и немедленно выкинул некую мысль из головы: "Да ну на фиг, не может быть!" Но настроение уже значительно улучшилось. Он дернул плечами, встал поудобнее и философски изрек, глядя в потолок:
   - Мы все можем умереть, староста!
   Хораки отвернулась, издала странно похожий на всхлипывание звук и побежала в направлении женского туалета, оставляя окончательно сбитого с толку Тодзи наедине с его странными мыслями.
  
   ****************************
  
   Рей входила в класс, ощущая растущую неуверенность в себе.
   Уже немало времени девочка боролась со своим огромным миром: все, что она знала, обрело новое, дополнительное значение, окрасилось в цвета эмоционального восприятия, зазвучало по-иному, и даже привычная дорога до школы превращалась в истинную пытку переживаниями и ощущениями.
   Шум стройки, автомобильные сигналы, крики мальчишек - раздражали.
   Переливы солнечных лучей в колышущейся листве, серый котенок, умывающийся на заборе - умиляли.
   Безоблачное небо после вчерашнего шторма - радовало.
   Красный свет, зажегшийся прямо перед ее носом - злил...
   Мир вертелся вокруг, оглушая Рей, забивая собою ее всю, ее пытливый разум в испуге забился в уголок и выглядывал на это буйство красок с огромным недоверием: Жить здесь? В этом мире? В мире, где эмоции отсекают больше половины восприятия?
   Космос стремительно терял логику, и Рей уже не раз ловила себя на сожалении о том, что решила удовлетворить свое любопытство и начала осознавать себя. Жажда познания сыграла с ее разумом очень скверную шутку, подтолкнув к разговору с Икари-куном.
   Икари Синдзи.
   Рей видела только одно оправдание своим переменам: она находила, что те эмоции, которые вызывает в ней общение с Икари-куном, очень приятны, настолько приятны, что даже мысль о предстоящей встрече с ним вносила в душу тепло и трепет. Ее смущало то, что она по-прежнему не понимала своих чувств к нему, хотя и могла назвать несколько вариантов, известных ей как словарные понятия и темы многих книг.
   Дружба.
   Привязанность.
   Любовь.
   Другой стороной проблемы было полное непонимание его чувств. Икари-кун вежлив с ней, стеснителен, предупредителен, заботлив, он часто смотрит на нее, когда думает, что она этого не видит. Его очень волнует, что весь класс считает, будто они близки. Рей не понимала почему, но ей было неприятно то, что она не знала его чувств. Еще недавно она просто попросила бы его рассказать об этом, он ведь пояснял ей некоторые эмоции на своем примере и уже довольно редко стеснялся говорить о себе... Но после того как Рей предприняла некие действия, пока Икари спал у нее дома, сама перспектива такого разговора почему-то ее не радовала.
   Рей была обескуражена. Ее собственные непонятные чувства, неопределенные чувства Синдзи, истекающее время, смущающий разговор с Икари-куном, приказ Директора... Девочка терялась, напрасно призывая разум разобраться с этим всем.
   Она невидяще кивнула Судзухаре, которого выводила в коридор староста, и вошла в класс.
   Ее взгляд немедленно сфокусировался на Икари, остальное поле зрения оказалось будто замыленным. "Ему грустно, он смотрит... на мое место? ...Он поднял глаза и смотрит на меня. Икари-кун рад? Почему я так рада этому?"
   Она знала, что есть способ продвинуться к разрешению всех сомнений, не ища нужных первых слов. Нужно всего лишь напрячь волю, а воли Рей Аянами даже в смятенном состоянии было не занимать. Она положила портфель на свою парту, подошла к изумленному Синдзи и, наклонившись, поцеловала его в щеку.
   Пока класс приходил в сознание, Рей пристально смотрела в глаза ошеломленного парня.
   "Недоумение...
   Страх... Напряжение... Скованность...
   Шок...
   Смущение..."
   Девочка выпрямилась, ощущая усталость и разочарование, ужасное, неимоверное разочарование: "Все логично и закономерно, это нормальная нейтральная реакция..." Уже разрывая зрительный контакт, она обнаружила в его взгляде кое-что еще.
   "Радость и надежда".
   Так и не сказав ни слова, Рей села на свое место и, отворачиваясь к окну, подумала, что ей стало понятно выражение "ощущать за спиной крылья". Она чувствовала себя готовой к разговору.
  
   **************************
  
   Инспектор ООН Редзи Кадзи был человеком крупных проектов. В Отделе контроля лежал всего один отчет об оконченном этим сотрудником деле, но какое это было дело! Кадзи в ходе четырехлетней партии переиграл заместителя Лоренца, мечтавшего превратить SEELE в мировое правительство путем сложных многоходовых манипуляций с привлечением АТ-устройств, религиозных фундаменталистов и фиктивного мистического наследия Атлантов. Хитроумный игрок благодаря действиям инспектора сел в лужу по всем статьям, но, увы, не сел в тюрьму: Редзи лично доложил куратору, что объект при невыясненных обстоятельствах вывалился в открытый космос из шлюза шаттла. Кадзи предлагал ООН упразднить рискованно самостоятельный Институт, но участившие атаки Рыцарей сделали этот центр одним из ключей к будущему человечества.
   И вот теперь перед Кадзи стоял второй колосс, лелеющий непонятные планы, - Институт NERV. А на экране лэптопа мерцали самые секретные документы этого колосса, и инспектор, изучая их, отказывался понимать что-либо в логике Директора Фуюцки. Именно это чувство -детское удивление - испытывал опытный агент, изучая закрытые материалы дела Рей Аянами.
   Больше всего, естественно, поражал тот факт, что девочка, вопреки своему официальному досье, не рождалась в общепринятом значении этого слова. То есть вообще: у нее не было биологических родителей, отсутствовала дата рождения, а о первом факте ее появления среди людей свидетельствовал только видеофайл, датированный 8 июля 2001 года, на котором катер тогда еще просто профессора Фуюцки появляется в поле зрения камеры наблюдения базы "Огненная Земля-5".
   Кадзи пересматривал это семиминутное видео уже в пятый раз, пытаясь найти что-то новое, и вновь поражался этому странному ученому, который в одиночестве ушел во Мглу, чтобы вернуться из нее с крохотным существом, завернутым в доху. В Мертвом море, образовавшемся после Второго Удара на месте Антарктики, бесследно пропадали целые эскадры и экспедиции, но туда отправился Козо Фуюцки на маленьком суденышке, смог найти путь назад, и, сойдя на берег, ученый лучился неподдельным счастьем, показывая своим ученикам, сбежавшимся к причалу, вопящего младенца с голубым пушком на голове. Кадзи узнал в небольшой толпе Гендо Икари, но его супруги и любимицы профессора - Юй - на Огненной Земле уже не было: она лежала в больнице с крошкой Синдзи.
   Честно говоря, помимо этого раритетного видео, в насмерть засекреченных данных практически ничего интересного не было, если не считать того, что Рей Аянами ни разу не проходила полного исследования ДНК. Все связанные с подобной возможностью запросы на исследования ее организма отклонял своим решением лично Козо Фуюцки, после чего таковые запросы и резолюции шли в закрытую секцию досье девочки. Если бы Кадзи не знал истинных обстоятельств Второго Удара, он бы не понял, зачем этой бюрократическо-научной переписке присвоили такую высокую степень секретности, но, к сожалению, высокое положение в ООН подразумевало ознакомление Старшего инспектора с неким проектом, который и привел мир к катастрофе.
   "Итак, Рей Аянами - одно из последствий проекта "Эдем", это несомненно. Но, - Кадзи задумался. - Является она частью проекта или побочным результатом? Отправлялся ли Фуюцки именно за ней, или нашел ее случайно? И, наконец, кто она?"
   В ходе своих расследований инспектор много раз сталкивался с не вполне естественными явлениями, приучив себя искать ответы на вопросы в порядке важности для дела, и вопрос: "Как такое, блин, вообще может быть?" - в этом порядке занимал одно из последних мест.
   "Интересно, понимает ли Акаги больше меня?"
  
   *****************************
  
   В обеденный перерыв Синдзи сбежал от класса подальше и устроился со своим обенто на крыше. Впрочем, почти всю перемену он потратил, водя пальцем по все еще горящей щеке и просто сосредоточенно изучая городские горизонты. Голова не то чтобы прямо болела, но "плыла" вполне ощутимо. Позади него послышались чьи-то шаги и парень, опомнившись, быстро открыл коробочку с обедом, прогоняя свои тревожные и смущающие мысли.
   - О, вот он, спящий красавец.
   Тодзи и Кенске шлепнулись рядом, доставая бутылочки с соком: этих посторонние размышления от еды не отвлекли.
   - Как себя чувствует поцелованный принц? - спросил Айда, наводя на Икари объектив камеры. - Когда последует пробуждение ответных истинных чувств прямо при всех? И когда вы прекратите это позорище с обращением друг к другу - "Икари-кун" да "Аянами"?!
   Судзухара протянул руку и нажал кнопку "power" на приборе, игнорируя протестующие вопли друга. Синдзи устало улыбнулся благодетелю, а Айда тяжело вздохнул:
   - Ты мне уже второе мега-видео за сегодня портишь, дружище, - Кенске повернул голову к Синдзи. - Великий Тодзи за воротник повесил на дверь Киемидзу, двинул ему раз в брюхо и ушел. Я такой мягкой расправы еще не видел! А перед этим мне из камеры аккумуляторы вынул!
   Синдзи уже был в курсе проблемы Судзухары и изумленно воззрился на него. Тодзи отвел глаза:
   - Да ты понимаешь, я пообещал старосте, что сильно его лупить не буду.
   Икари посмотрел в сторону и втихую ухмыльнулся: Аска на днях как-то странно прошлась насчет того, что Хикари не на того идиота глаз положила. Третье Дитя, конечно, не страдал от избытка опыта в вопросах личной жизни, но и дураком тоже не был, потому сообразил, о ком идет речь. Синдзи только надеялся, что староста не начала просто жалеть заболевшего хулигана.
   - Да, Икари, мы отвлеклись!
   Синдзи вздрогнул, нехорошо посмотрел на Кенске и воткнул палочки в обед, всем видом демонстрируя, что ему мешают есть. Друзья еще немного постебались над ним по поводу выходки Аянами, пожертвовали сок, поскольку убегая из класса он свой благополучно забыл, и уже собирались вместе на очередной урок, когда на крыше появилась Рей.
   Синдзи сглотнул.
   Шутовски кланяясь, Тодзи и Кенске пошли к лестнице и исчезли, но через некоторое время из лестничного пролета высунулась голова Айды и его же рука с камерой. Лапища Судзухары ухватила пищащего шпиона за воротник и утащила-таки в недра школы.
   Всего этого Синдзи не видел. Он и Рей смотрели друг на друга, пока не раздался звонок.
   - Ээээ... Там... Это... - неопределенно высказался парень, краснея. - Звонок...
   Девочка наклонила голову:
   - Сейчас начинается химия. Ни ты, ни я домашнего задания не сделали, поскольку были заняты накануне, поэтому никакого смысла посещение урока не имеет.
   Синдзи вспомнил обстоятельства их вчерашних занятий и поежился, но потом сообразил, что Рей Аянами только что предложила ему прогулять урок.
   - Ну... Тогда не пойдем... А ч-чем займемся?
   - У меня есть вопрос к тебе. Ты не возражаешь?
   Парень только помотал головой: язык упорно отказывался двигаться. Рей села, устраиваясь возле вентиляционного короба и облокачиваясь на него, так что Синдзи ничего не оставалось, кроме как устроиться рядом. Девочка посмотрела на него, раздумывая и словно бы подбирая слова:
   - Икари-кун, сначала я хочу рассказать тебе кое-что. Я искренне надеюсь, что мои слова не ранят тебя...
   Синдзи очень не понравилось вступление, и в его душе смущение потеснилось, освобождая место напряженной настороженности: Аянами еще никогда так не выражалась. Рей между тем все еще держала паузу, которая сказала Синдзи много больше, чем самые красноречивые выражения лица - девочка колебалась и смущалась. Впрочем, румянец тоже начинал расцветать на бледных щеках.
   - Ты помнишь отдых у меня дома после баскетбольного матча?
   Парень закивал, не отрывая взгляда от странно взволнованной Рей:
   - Д-да, конечно...
   - Икари-кун, а ты помнишь... свой сон?
   Синдзи был смущен и растерян: он, безусловно, помнил его, это было ярчайшее из сновидений, которые он пережил... Парк, невероятная черная башня, поцелуй... Но что она имеет в виду?.. Он говорил во сне? "О, нет, я сказал что-то о ней, пока спал, и именно потому она убежала из дому..."
   В отчаянии он опустил голову:
   - Помню... Я сквозь сон сказал что-то н-недостойное тогда, правда?..
   - Недостойное? - немного удивленно ответила Рей. - Засыпая, ты сказал: "Ты самая лучшая, Аянами".
   Синдзи и смущался, и недоумевал, и чувствовал облегчение одновременно: он ожидал вовсе не этого, боялся много худшего. И хотя даже этих слов было достаточно, чтобы заставить его краснеть, но уж извиняться за них было очень глупо:
   - Я... я и правда так... думаю... - с трудом выдавил он.
   Аянами порозовела и опустила голову, тихо сказав:
   - Я полагаю, что, услышав дальнейшее, ты изменишь свою точку зрения...
   - Ч-что?
   - Я не удержалась... - Рей откровенно нервничала, сжимая в кулаке ткань своей юбки. - Я хотела знать... Что ты подразумевал, говоря это. И создала сон для нас двоих, чтобы спросить тебя об этом.
   Синдзи показалось, что кто-то всемогущий на секунду выключил солнце и одновременно сжал его грудь. Как сквозь толстый слой воды до него доносилось окончание признания Рей:
   - ... В этом сне я спросила, что ты чувствуешь... ко мне, а ты в ответ меня поцеловал... Я прошу у тебя прощения, Икари-кун...
   Парень пытался вдохнуть, но получалось с трудом. Он чувствовал себя очень, очень странно: он боялся Рей, злился на себя, злился на Рей, радовался не пойми чему и недоумевал одновременно, его разрывали десятки вопросов к этой невероятной девочке, которая сидела рядом и...
   Плакала. Рей плакала, похоже, едва ли понимая, что с ней происходит.
   Синдзи моргнул, немного приходя в себя и глядя на нее. Аянами поднесла к лицу руку, провела по щеке, посмотрела на влажные пальцы, потом перевела взгляд на него и, наконец, всхлипнула, тихо прошептав:
   - Раскаяние... Это больно... Мне жаль, что я так поступила с тобой... Обманула тебя ради любопытства...
   Синдзи, не раздумывая, взял ее за руку. Он все еще не понимал, как она смогла попасть с ним в один сон, все еще чувствовал, что она его предала, обокрала каким-то непонятным образом, но это уже теряло всякое значение. Глядя на нее, он с трудом представлял поступок, который не смог бы простить плачущей Рей.
   - А-аянами... А... - Синдзи запнулся, глядя ей в глаза. Он очень хотел, чтобы она перестала плакать, и потому неожиданно для себя улыбнулся. - О чем ты хотела... Меня спросить?
   Рей непонимающе моргала, роняя слезы, и приоткрыла рот.
   - Я не понимаю... Что ты чувствуешь?.. Разве тебе не... Ты не... - девочка отчаянно перебирала в уме возможные чувства Икари, вызванные ее признанием, и не могла найти ничего подходящего, хоть и понимала, что это должно быть нечто очень, очень плохое.
   - Н-нет, Аянами... То есть... Да, наверное... Я сам не понимаю, что я чувствую... Но, в общем, это неважно...
   Девочка уткнулась носом ему в плечо, он вздрогнул и медленно, очень медленно и осторожно, боясь испугать эти секунды, обнял ее. В голове заполошно билась боль, она разбрасывала в стороны мысли, не давая Синдзи даже сосредоточиться на таком волнующем и одновременно пугающем моменте. Рей всхлипывала все реже, потом и вовсе затихла, но отстраняться не торопилась, а ему не хотелось ничего говорить или делать - шок признания, блеск слез, теплые объятия, влажное плечо... Синдзи представить не мог, что одновременно с болью можно чувствовать столько всего сразу.
   - Икари... - тихо начала девочка, поднимая свои красные глаза на парня. - Объясни мне, пожалуйста, что я для тебя? И что ты для меня?
   Синдзи вздохнул и отвел глаза:
   - Я... Я не знаю, что тебе ответить... И я... Я не уверен...
   Она осторожно подалась вперед, ловя его взгляд: несмотря ни на что, ей надо было знать.
   - Икари-кун, что ты хотел сказать... целуя меня?
   Парень был смущен, он не мог отвертеться от ответа, но попытку все же предпринял:
   - Я... Не знаю, это ведь был твой сон... Я не уверен в своих... действиях там.
   Аянами опустила глаза, в которых вновь блестели слезы:
   - Нет... Это был общий сон, ты - это ты, я - это я...
   Синдзи готов был провалиться сквозь землю, только бы прервать этот разговор. Он чувствовал себя ничтожеством, которого практически подвели за руку к столь желанным для него словам. Он был счастлив, потому что впервые понял, как они близки. Он негодовал и боялся, не принимая ее непонятного и пугающего дара сливать сны. Он...
   - Ты... мне очень нравишься, Аянами.
   Увы, Рей не была обыкновенной школьницей, хоть она и вполне очевидно смутилась, услышав признание. Однако решимости следующему вопросу это не убавило.
   - Нравлюсь... Но кто я для тебя? Я знаю, что иногда целуют друзей. Женщин, с которыми хотят близости. Любимых. Кто я?
   Ощущая всю кровь своего организма в коже лица, Синдзи набрался храбрости и постарался выразить все, что чувствовал:
   - Ты... Ты очень дорога мне... Наверное, как... никто другой. Но точнее... Точнее я сказать не могу. Прости меня, Аянами. Я не могу тебя научить... Я и сам... хочу понять...
   Он поднял глаза, ожидая увидеть разочарование и боль на лице голубоволосой девочки, но с изумлением обнаружил улыбку. Заплаканная и измученная едва знакомыми ощущениями Рей улыбалась своему уже бывшему наставнику.
   - Икари-кун, как ты полагаешь, если мы поцелуемся, мы скорее поймем, что чувствуем друг к другу?
   Синдзи был нокаутирован. Огромный соблазн испытать наяву свою мечту, невероятное смущение и растерянность, абсолютно лишняя мысль: "А ведь Аска предупреждала о первом поцелуе..." Перегруженный разум парня с протестующим воплем присудил победу соблазну, отдал команду кивнуть в ответ на вопрос и аварийно отключился, полагая, что и без него справятся.
   ...Аска, тоже не выполнившая домашнее задание и разделяющая железную логику Рей, прогуливала химию, тихонько подсматривая за своими коллегами с другого конца крыши. Слов она не слышала, но внимание к себе привлекать не стала: она решила использовать редкую возможность соблюсти "чистоту наблюдения". Если слезы Чудо-девочки и редкая сообразительность дурака, догадавшегося обнять плачущую подругу, ее изумили, то их поцелуй вообще вогнал Аску в ступор. Во-первых, для первого раза поганец неплохо справлялся, во-вторых, этой кукле повезло больше, чем ей самой накануне.
   "Мне срочно надо учиться пускать сопли, раз уж так приспичило развести его на поцелуй", - решила Аска, широко улыбаясь. В глубине души что-то неприятно покалывало в духе "обошли тебя, дура психованная", но немка хорошо знала свой характер: она надерет любому задницу за эту парочку, даже себе.
   Хотя, если подумать, то и этой парочке тоже несдобровать.
  
   ****************************
  
   Сброшенная поцелуем коллег в дикое для нее меланхолическое состояние, Аска после школы отправилась в одиночестве погулять по городу, потому как с настроением спорить не привыкла. Немного побродила по парку, посидела с мороженым у фонтана, тупо глядя на брызги и струи холодной воды...
   "Колледж, фонтан (кстати, похож немного), юный дебил, рассказывающий о том, что они скоро расстанутся, и его мир будет ...бла-бла-бла... мои глаза для него ...бла-бла-бла..."
   Девочка вздохнула. Стало как-то жаль того идиота. "Ну, ничего, не все красавицы истерят и по выходным мир спасают, когда-нибудь и ему повезет". Аска улыбнулась себе и обнаружила, что воспоминания задержали ее в парке до сумерек. Она потянулась, метнула убийственный взгляд на пялившегося на ее фигуру пацана и пошла домой.
   По дороге девочка с удивлением обнаружила впереди знакомую фиолетововолосую женщину, выходящую из дверей с яркой вывеской над ними. Аска открыла рот, чтобы окликнуть Мисато, но вдруг увидела надпись на заведении, которое покинула старший научный сотрудник, и остановилась, пораженная.
   "Так-так, Мисато-сан... Вечер выходного... Значит, фитнесс-клуб все-таки"
   Аска вдруг почувствовала, как по ее венам струятся крохотные огоньки, шипя и кипятя кровь, немилосердно щекоча ее изнутри. Немка прыснула, зажала себе рот и побежала в переулок, чтобы, опираясь на стену, захохотать. Аска самозабвенно веселилась, обхватив грудь руками, и даже не пыталась утереть слезы. Она отсмеялась, присела на парапет и начала икать.
   ...Началось все с того, что Синдзи как-то неожиданно смело во время ужина выразил недоумение, как можно хлестать столько пива и сохранять фигуру. Аска поддержала тему, но через некоторое время недовольная Мисато перехватила инициативу, издевательски намекая сожителям, что использует отличный вариант поддержания хорошей формы. К огромному смущению обоих подростков она даже предложила им рассказать об этом надежном способе, подходящем для пары, мужчины и женщины. Или для мужчины и мужчины. Или даже для троих. Словом, сказала Кацураги со знанием дела, это вопрос вкуса. Главное - принцип. Общий смысл сводился к тому, что если Сорью и Икари наберут лишний вес, она как их врач заставит их такой способ применять. В паре.
   Аска, косясь на багрового соседа-извращенца, естественно, обругала разошедшуюся Мисато, но начала внимательнее следить за поведением хозяйки. Вечером выходного дня старший научный сотрудник пропала куда-то, вернулась умеренно поздно, усталая и бодрая одновременно. Прямой вопрос женщина проигнорировала, но красноречиво напомнила недавний разговор и "парный" способ контроля веса. После откровенно пошлого намека на то, что способ в целом укрепляет здоровье, и она для такой процедуры готова по первому намеку предоставить Аске-тян и Син-куну на пару часиков квартиру, немка разразилась проклятиями, а Синдзи шлепнулся на пол. В следующий выходной женщина повторила свое исчезновение, но доставать ее уже никто не стал.
   "Парный способ... Mein Gott, Мисато, вот это ты нас купила"
   Немка высунулась из-за угла и, обнаружив, что Кацураги все еще копается у машины, загружая в багажник покупки, решительно пошла к ней. Девочка собиралась сполна отплатить за унижения: Мисато изволила с утра очень бурно восхищаться Аскиными попытками склонить Син-куна к поцелуям.
  
   ***************************
  
   Тодзи сидел дома у Сигеру-сана и щелкал пультом телевизора, разыскивая что-нибудь пригодное в качестве фона для приема пищи. Он только что проводил родителей и чувствовал себя прескверно, поскольку вынужден был показывать им заготовленную в NERV "липу" о его "лечении", и, как на грех, в этот раз там речь шла о каких-то ухудшениях в активности мозга, так что волнение родным было обеспечено. Это была самая неприятная парню сторона работы по спасению мира. С другой стороны, рассуждал Тодзи, его первая же астрономическая получка, оформленная как компенсация фонда Института за "участие в экспериментальной программе лечения", здорово подняла на ноги папин бизнес, да и в целом семья себя почувствовала финансово свободнее.
   Найдя относительно непротивный музыкальный канал, парень принялся было за еду, но тут зазвонил его мобильный.
   - Да?
   - Алло, Судзухара?
   "Староста? Фигасе..."
   - Ага, Хораки-сан, я. Здравствуй.
   - Здравствуй, Судзухара...
   Повисло молчание. Парень с удивлением поймал себя на нервозности.
   - Я тебя внимательно слушаю, староста.
   - Я... Хотела сказать тебе спасибо...
   - Мне?! За что?
   - Ну... Понимаешь... Ты не избил Киемидзу... Он поступил мерзко, но и я тоже не хотела...
   Тодзи усмехнулся. Еще недавно он не мог бы и представить себе такого разговора.
   - Тогда - не за что, староста. Я же тебе пообещал... Ты это, кстати, - вдруг сообразил парень, - скажи мне вот что. Этот мелкий... кгм... падлюк тебе не предъявлял потом ничего?
   - Ты о чем, Судзухара? Можешь литературно выражаться?
   - Ну это, он тебе не... угрожал? Вроде как народ понял, что это ты мне рассказала...
   - А, нет, что ты! Ты его здорово напугал! - Хикари напряженно засмеялась.
   - Ну, не дурак парень. Ты, староста, дай знать, если предъявит. Я его еще... попугаю.
   Молчание.
   - ... Спасибо...
   Писк в трубке оповестил о звонке по второй линии, и Тодзи поспешил скомкать неудобный и странно смущающий разговор:
   - Тут того, по другой линии звонок, прости, мне надо ответить. Давай, староста, до завтра!
   - Пока, Судзухара, - разочарованно и грустно сказала Хикари. - До завтра!
   Тодзи помотал головой в изумлении и принял звонок, опознанный как "NERV".
  
   ***************************
  
   Синдзи и Рей прилетели в подземелья Института, держась за руки, и расстались только у раздевалок. Аска, все еще веселая после разборок с пошлячкой Мисато, пыталась зазвать парня к ним, - мол, только подружка и соседка, кого тут стесняться, - так что Икари ворвался в мужскую комнату совершенно пунцовый.
   Тодзи был неприлично собран и бодр как для преддверия боевого погружения, и цвет лица Синдзи его изрядно повеселил:
   - О, ничего себе! Кто это тебя? Рей?
   - Аска, - буркнул ничего не соображающий парень в ответ, извлекая из шкафчика свой комбинезон.
   Судзухара заржал:
   - Ты что, и Чертовку... того?!
   Синдзи недоуменно уставился на него, но, поняв тонкость ситуации, тоже рассмеялся. Впрочем, почти сразу же оборвал смех, хватаясь за виски: рядом с Рей боль затихала, но сейчас вспыхнула с удвоенной силой, наверстывая упущенное. Парень ругнулся, кивнул уже направляющемуся на выход Тодзи и начал торопливо сбрасывать одежду, прикидывая, ради чего ему испоганили такой замечательный вечер.
   ...Техникам в Догме было не до смеха. Код "0" приходил с малочисленных тихоокеанских островов и с острова Калифорния, так что ухватить координаты было крайне сложно, к тому же неожиданно навсегда ушли в Сон, исчерпав силы, сразу двое смертников "Содействия", и пока готовилась замена, счетчик погибших приблизился к трем тысячам.
   На помощь дежурному Аобе прилетела Кацураги, от которой все еще сыпались искры после общения с Аской: наглая немка доставала ее всю дорогу, дорвавшись до возможности поиздеваться. Мисато скосила глаза на монитор, показывающий капсульную лабораторию: из раздевалки как раз вышла Сорью, разминаясь сама и растягивая свой вырви-глаз-красный комбинезон, вскоре показался Тодзи, последними, скромно потупив глаза, появились голубки, и сразу же подошли поближе друг к другу. Мисато скисла, глядя на них: "Вместо того чтобы сходить в кино на места для поцелуев, они опять полезут туда..." Впрочем, взглянув на информацию о количестве подтвержденных жертв Кода "0", женщина быстро отставила сентиментальные мысли и включилась в работу.
   Лаборатория "Содействия" отзвонилась наконец о погружении новой контрольной группы, и МАГИ уверенными темпами пошли к захвату координатных данных.
   - Мисато, принимай командование, - крикнула Рицко, поднимаясь на верхушку мостика к Фуюцки, - Аоба, прими психологов, они сегодня твои.
   - Чего это она? - полюбопытствовал Сигеру, глядя вслед доктору. - Нервная какая-то, да?
   - Да, действительно, с чего бы, - недовольно отозвалась верная своему семпаю Майа, не отрывая взгляд от сенсорных панелей. - Код "Вестник" на носу, как тут не быть на взводе?
   - Ану тихо там! - рявкнула Кацураги, - Где медсводка по Детям?
   Аоба тычком кинул нужную картинку на мониторы старшей, прокомментировав:
   - О, и Мисато туда же...
   Взвыла сирена, на всех мониторах в уголке высветило давно ожидаемое сообщение: "Код "Вестник"".
   - Ну, понеслась! - Аоба вышел на подсеть психологов и поднял в воздух большой палец.
   Дождавшись подтверждения готовности от всех команд, Кацураги включила динамики в капсульной.
   - Дети, внимание!
   Подростки и окружившие их сотрудники медперсонала подняли головы к камерам.
   - Обнаружен Третий Вестник. Параметры неопределенны, он хаотично перемещается, но это, несомненно, он. Будьте внимательны, контрольная группа показала зону крайне ограниченной видимости, что-то вроде тумана, к тому же, есть признаки... сооружений пирамидальной формы. Увы, никакой тактики пока... Удачи, берегите себя!
  
   ***********************
  
   Рей провалилась в вихрь и первая достигла целевой области, сразу изготавливаясь к бою.
   Вокруг змеились тоненькие локоны тумана, под ногами сухо потрескивала мертвая рыжая трава, а впереди сплошной стеной висела серо-зеленая взвесь, едва заметно перемешиваемая легким ветром. Вдали над плотной кашей угадывались треугольные верхушки каких-то похожих на пирамиды огромных зданий грязно-зеленого цвета, а подняв голову, девочка обнаружила низкие и вроде как твердые на вид небеса, затянутые причудливыми серо-бордовыми облаками. Рей оглянулась назад и почти утонула в унылых просторах слегка холмистой равнины, выстланной сухостоем. На вершине недалекого холма голубоватым огоньком свечи колебалась бледная тень - наблюдатель "Содействия", где-то неподалеку должен был быть еще один. Аянами вдруг захотелось, чтобы остальные прибыли побыстрее.
   Слева от нее струйки тумана развеялись, освобождая пространство для товарищей - Аска, Синдзи и Тодзи не замедлили воплотиться и теперь с таким же настороженным любопытством, как и Рей за мгновение до того, озирались вокруг.
   - Синхроуровень у вас в порядке, двигайтесь вперед, на одиннадцать часов, противник там, - почти прошептала Кацураги, тоже, видимо, пораженная унынием и тоской этого ландшафта Экстрасомнии.
   Рей увидела нерешительность Синдзи, замешкавшуюся Аску, которая пыталась разглядеть пирамиду вдали, и сделала первый шаг к стене тумана, но тут отреагировал Тодзи:
   - Стой, Аянами. Пойду я. Если эта скотина сшибет меня во мгле, вы быстрее придете мне на помощь, чем я кому-то из вас. За мной...
   Аска засопела и хотела возразить, но в эфире прозвучал уверенный голос Майи:
   - Сорью, МАГИ с ним согласны, он все еще хуже вас троих. Главное, не теряйте Судзухару из виду и держитесь рядом.
   Немка пожала плечами:
   - Ладно, Kretin, vorwДrts!
   Тодзи хмыкнул в духе, мол, "и я тебя люблю, Чертовка", и пошел вперед. Сразу вслед за ним двинулись в одном темпе остальные, стараясь держать друг друга в поле зрения. Черный силуэт Евы впереди быстро становился серым, потом приобрел зеленоватый оттенок тумана и скоро Дети с трудом видели своего ведущего.
   - Тодзи, - позвала Мисато, - Вестник смещается. Он сейчас прямо перед тобой, на двенадцать часов. Расстояние неопределенное...
   Рей двигалась вперед, ощущая давящую силу тумана, в который они вошли. Хорошо было видно только небо, но даже красная Ева, движущаяся на расстоянии шага слева, скорее угадывалась, чем фиксировалась взглядом, а уж о Синдзи, который шел на левом фланге их короткой шеренги, и речи не было.
   Аянами волновалась и, глядя на призрачную спину черного Евангелиона впереди, думала больше о самом дорогом ей человеке, не в силах ничего с этим поделать.
   "Он не должен пострадать... Икари-кун не должен пострадать... Я должна защитить его..."
   Погруженная в свои эмоции, Рей вздрогнула, когда зазвучал звенящий от напряжения голос Кацураги:
   - Внимание! Вестник потерян!
   - Что? Тодзи, стой! - Сорью затормозила, хватая за руки идущих рядом Ев. - Мисато, где он?
   Повисла тишина, и Дети услышали шум бурного обсуждения в Догме, но Кацураги скоро вернулась к ним.
   - Не поймем, МАГИ дают противоречивые данные... Такое впечатление, что он... вокруг вас...
   Аянами отреагировала мгновенно, становясь спиной к остальным и принимая боевую стойку, туман позади нее осветили вспышки: Синдзи и Аска отращивали клинки.
   И тут прозвучал обеспокоенный голос Икари:
   - Мисато-сан, а где Тодзи?
   Кацураги немедленно окликнула Судзухару. Потом еще раз. И еще раз.
   - Блин, Судзухара!!! Твою мать, стой!!!
   Туман.
   Серо-зеленая мгла проникала в самую душу, становясь там страхом. Рей Аянами одним коротким толчком сознания прорвалась к пониманию чувства, о котором хотела знать в последнюю очередь. Девочка заозиралась.
   - Мисато-сан! Что с ним?!
   Синдзи почти кричал позади, Сорью настороженно дышала...
   А туман молчал.
   А Кацураги с надрывом звала невидимого Детям Тодзи. Потом Догма затихла.
  
   ************************
  
   Аоба тупо смотрел на экран визуализации своего подопечного, видя там только мглу, ничего, кроме серо-зеленой треклятой мглы. С такими видеоданными он с трудом понимал даже, движется Судзухара или нет.
   - Бля, психологи, вы спите???!!! Отчет!!!! Его можно перезапустить?
   Голос взбешенной Кацураги привел загипнотизированного Сигеру в сознание, он пошевелил пальцами по сенсорной панели, отсекая некритичные данные.
   - Да, Мисато, вполне. Гауффы, Вейновы синусоиды, альфа-ритмы - все в норме.
   Мисато щелкнула интеркомом:
   - Операторам МАГИ - перезапуск системы наведения для повторного погружения Четвертого Дитя. Медикам - стабилизируйте Дитя и открывайте капсулу.
   Получив подтверждения, старший научный сотрудник в ожидании переключила внимание на остальных. Судя по картинке, Евы стали правильным треугольником, прикрывая друг другу спины: при поворотах голов Детей в экран попадали плечи соседей. К тому же, и Аска, и Синдзи зажгли свое оружие и поводили сияющими клинками из стороны в сторону, высматривая невидимого врага. Мисато взглянула на медицинскую статистику и, обнаружив высокие стрессовые показатели, уже занесла руку над мерцающим пунктом "Общая боевая стимуляция" в медицинском подменю, как вдруг ее внимание привлекло странное поведение кривых полисомнографии Четвертого Дитя.
   - Операторам МАГИ - отсейте помехи на ПСГ Судзухары!
   Майа бросилась раздавать команды техникам, рассылая соответствующие пакеты, и уже через несколько секунд получила отчет о выполнении. Ибуки немедленно подняла над головой кулак с отставленным большим пальцем и тут же услышала недовольную старшую:
   - Майа, приборы мне средний палец показывают! Твоя команда работать будет?! Уберите долбаное эхо!!!
   Вызверившись, Мисато уткнулась в мониторы: медики подсоединили помпу для аварийной откачки рабочей жидкости и активировали режим пробуждения капсулы.
   - МЕДИКАМ - ОТСТАВИТЬ!!!
   Мисато изумленно обернулась и подняла взгляд на Директора. Фуюцки стоял, сорвавшись на ноги, но его властный крик лишь на секунду опередил выводы команды психологов. Все экраны, отображающие состояние Четвертого Дитя, подсветились красным и обзавелись надписью "ВНИМАНИЕ! МЕНТАЛЬНОЕ ЗАРАЖЕНИЕ!"
   Кацураги в шоке бросила взгляд на мониторы лаборатории: медики отскочили от капсулы Судзухары, когда из пола выдвинулись мощные лапы зажимов, намертво фиксируя и усиливая и без того массивную крышку. Из потолка, мигая сигнальными красными лампами, опустился на тросах тяжелый предмет, опутанный силовыми кабелями, и замер в метре над опечатанным "саркофагом".
   - Режим "Вторжения" активирован, - сообщил приятный баритон звукового интерфейса МАГИ. - Пожалуйста, оставайтесь на местах. Медперсоналу лаборатории рекомендуется покинуть околокапсульное пространство.
   Статусные мониторы Судзухары отключились, как и соответствующие ему пункты в меню, а в ушах прозвучал голос Фуюцки:
   - По режиму "Вторжения" руководство принимаю я. Кацураги, займитесь остальными. Цель поменяла систему опознания. Третий Вестник - Евангелион Судзухары.
   Кацураги вздрогнула. Она видела один раз режим "Вторжения".
   ...SEELE работал с добровольцами-смертниками для наведения Второго Дитя на координаты Рыцарей, но в немецком Институте системы защиты наблюдателей тогда были намного слабее, чем в NERV, и три года назад во время рутинного изучения новой области Сна что-то проникло в психику погруженного человека.
   Изучение записей приборов показало, что сначала появилась словно тень, дублирующая каждую кривую, каждый показатель мозговой активности и подстраиваясь под них, потом эти эхо-показатели начали "вести", потом... Погибло двадцать три человека, когда обезумевшее существо выломало люк капсулы, а особый отдел Института потерял еще двоих спецназовцев, загоняя объект под пулеметный огонь - пули штурмовых винтовок его брали крайне плохо.
   Результаты изучения получившегося фарша строго засекретили, но младший научный сотрудник SEELE Кацураги имела к ним доступ и знала, что ментальное заражение за десяток минут добралось до искажения цепочек ДНК...
   И вот сейчас то, что было Тодзи Судзухарой, имело две возможности: попытаться пробудиться или продолжить жатву, выполняя предназначение Вестника. Мисато не сомневалась, что существо выберет второй вариант, но это означало, что ему придется столкнуться с Детьми. Кацураги осознала тошнотворную мысль о том, что ей сейчас надо приказать перепуганным подросткам убить своего друга, и быстро "прокачала" основные варианты.
   "Первый. Фуюцки сжигает капсулу вместе с Тодзи. Или впрыскивает парню яд. Или еще как-то убивает его физически. Результат: Вестник полностью обретает контроль над обликом Судзухары...
   Второй. Фуюцки оставляет Тодзи в живых, до последнего надеясь, что смерть Вестника во Сне не заденет разум Четвертого Дитя. Результат: Вестник все равно сохраняет облик Судзухары..."
   Мисато, зарычав, включила связь с Детьми, выдавила из себя нелегкий приказ, но ответ получить не успела: в наушниках послышался тихий голос Рицко, близкой к панике:
   - Мисато, Дети - в поле зрения Судзухары!
  
   *************************
  
   Догма замолчала.
   Синдзи напряженно крутил головой, пытаясь что-то разобрать вокруг. Он слышал напряженное дыхание Аски, шепчущей не то ругательства, не то что-то успокаивающее самой себе, слышал обманчиво ровное дыхание Рей, гул в собственных ушах...
   - ВИДЕЛИ??!!!
   Аска махнула светящимся лезвием куда-то в сторону. Икари вздрогнул, когда краем своего расширенного поля зрения ухватил какое-то движение, и дернулся, чтобы рассмотреть, но тут же его голова качнулась от чувствительного удара в область уха.
   - Не ломай позицию, дурак!
   Тишину разорвал крик целой толпы людей.
   Синдзи поднял голову и увидел множество крохотных силуэтов, потоком струящихся с небес куда-то в туман перед Аянами. В той же стороне виднелась и верхушка пирамиды.
   - Abschaum!! - прорычала Аска. - Слушай сюда: Вестник там. Синдзи, прикрывай нам с Чудо-девочкой спины!
   Икари кивнул. Дети трусцой побежали на хорошо заметный целеуказатель, и тут ожила Догма:
   - Икари, Сорью, Аянами, - позвала Мисато. - Цель опознана. Это... Евангелион Судзухары.
   Глава 8
  
   С трудом понимая слова Мисато, Синдзи вслед за девочками выпрыгнул из тумана к подножью огромного строения и обмер.
   У самого основания темно-зеленой, словно окислившаяся медь, пирамиды стоял Тодзи, широко раскинув руки и глядя в небеса, а оттуда к нему сыпались крохотные люди, всасываясь просто сквозь броню Евы, приобретшей странные синие вставки на всех сочленениях.
   Длинный "подбородок" опустился и пылающие глаза уставились на Детей. Черный Евангелион мотнул головой, лицевая маска треснула, и из открывшейся угольной пасти вырвался низкий утробный вой.
   "Это... Не Тодзи... Это не Тодзи... Это... Тварь..."
   Синдзи стоял, опустив клинок света, он ничего не мог с собой поделать - просто смотрел, как черное существо опускает внезапно удлинившиеся руки и начинает медленно идти к нему. Ему было очень страшно, но заставить себя действовать он не мог и начал опускать глаза, хоть и понимая, чем ему грозит промедление.
   Аянами заметила смятение парня и сдвинулась, становясь между приближающимся Вестником и Синдзи. Девочка с трудом принимала сложившиеся обстоятельства, но годы холодного, не отягощенного эмоциями существования, взяли свое, и Рей даже быстрее Аски осознала, что или они убьют черную Еву, или она их. Собственно, новая душа девочки тоже толкала ее на этот шаг - в ней вместе с пульсом билась решимость защитить Икари любой ценой.
   Вестник остановился и склонил голову набок.
   Аска вздрогнула. Черная Ева сейчас стояла в точно такой же позе, как Чудо-девочка, и отличалась от нее лишь наклоном головы. Сорью, оценив ситуацию, начала плавно смещаться в сторону, намечая фланговую атаку. Между тем Вестник немного скользнул вперед, упорно глядя только на Аянами и будто приглашая немку к решающему прыжку. Красный Евангелион замер, не поддаваясь на провокацию: Аска, собирая всю волю в кулак, подавила желание действовать немедленно. Она хотела выяснить, насколько тварь умна.
   Немка могла поклясться, что перед прыжком на Чудо-девочку черная Ева ей одобрительно кивнула.
   Рей собралась, готовясь принять удар. Ей нельзя было уходить в сторону - позади все еще не мог прийти в себя Икари, хотя Кацураги отчаянно орала на него в эфире, пытаясь пробиться сквозь его ступор.
   Девочка напряглась и вдруг увидела в отточенных движениях прыгнувшего Вестника что-то ужасно знакомое, и только за мгновение до контакта она поняла, что это ее собственный стиль боя.
   Синдзи услышал тихий вскрик, пробившийся даже сквозь вопли Мисато и больно ударивший его по ушам. Парень вскинул голову и увидел, как кувыркается подброшенная в воздух Рей, а Аска, напоровшись на прямой встречный удар ногой, пропахивает широкою борозду в рыжем сухостое, улетая в туман.
   Все происходило слишком быстро для него.
   Вестник ударил падающую Рей, оглушил, перехватил за плечо, вздернул вновь и подпрыгнул вместе с ней, выкручиваясь в странной позе.
   Холодея, Синдзи узнал этот пируэт.
   "Сейчас он развернет ее в полете, сместится немного ниже и, оказавшись первым на земле, подставит колено под брюшной отдел позвоночника. Потом..."
   Икари не хотел видеть, что будет потом.
  
   ****************************
  
   - Директор, я протестую!
   - Рицко, МАГИ с почти шестидесятипроцентной вероятностью предсказывают существенное ослабление Вестника в случае физической смерти носителя!
   - Но если Дети его победят, то, возможно...
   - Возможно? А если победит он, Рицко?
   Акаги замолчала, переводя дыхание. Директор смотрел на нее поверх развернутой экстренной панели, с которой одним нажатием можно было скомандовать впрыск в тело Тодзи нейротоксина. Если бы зараженный объект попытался пробудиться, с этой же панели запускался генератор высокотемпературной плазмы, способный испарить капсулу вместе с содержимым за полторы секунды. Еще с нее можно было ввести в капсулу особый реагент, превращающий жидкость в клей. Еще...
   Словом, взгляд Фуюцки, державшего руки на этой панели, обретал дополнительную выразительность, но доктор не собиралась отступать.
   - Директор, я понимаю, вы пытаетесь защитить прежде всего Икари...
   - Во-первых, - оборвал ее Фуюцки, - всех троих. А во-вторых, доктор Акаги, не прикрывайтесь заботой о Судзухаре. Я так понимаю, вам захотелось получить живой образец?..
   Многоголосый вскрик отвлек руководство от дебатов.
   Поле зрения Рей крутилось, как будто девочка попала внутрь невидимого шейкера.
   А поле зрения Икари, в котором сплелись в смертоносном танце две Евы, вдруг потемнело. Из динамиков раздался громовой хлопок, и Синдзи, в долю секунды преодолев немалое расстояние, буквально вынес Вестника из-под падающей Аянами.
   Мисато тупо смотрела на данные Икари, не замечая воплей медиков: парень во Сне преодолел с места звуковой барьер, спонтанно, вопреки всем ограничителям, достиг синхронизации почти 98 % и остался жив и пока невредим. В какой-то неуместной эйфории, она сжала кулаки: "Если это не любовь, то я ни хрена не понимаю в жизни".
  
   *************************
  
   Аска, отброшенная назад в туман и ошеломленная ударом, не сразу догадалась поднять взгляд в небо, чтобы найти направление. Пока она приходила в себя, в эфире вскрикнула Рей, послышались крики из Догмы, а потом...
   Волна звукового удара смела мглу, и немка увидела, как Аянами жестко приземляется на землю, а вдалеке Икари на излете впечатывает черную Еву в наклонную стену пирамиды. Донесся хруст камня. Пока Аска бежала к Рей, Чудо-девочка со стоном едва поднялась, но все же уверенно мотнула головой, призывая Сорью продолжать движение к сражающимся. Красная Ева кивнула, пробежала мимо нее и взяла более высокий темп, краем уха слушая отчет бубнящих медиков о лошадиных дозах впрыснутых Аянами спецсредств.
   Вестник отбросил Икари и, перебирая всеми четырьмя конечностями, выбрался из проломленной стены. Синдзи взмахнул руками, вновь зажег клинок, и встал напротив, стремясь ограничить врагу маневренность. Черная Ева какую-то секунду постояла неподвижно, а потом тоже подняла руки, в которых немедленно образовался такой же меч.
   Клинки с треском разрядов встретились, запуская ветвящиеся молнии в землю, стену пирамиды, в своих владельцев. Обе Евы усиливали натиск, стремясь продавить сопротивление врага, порождая еще более интенсивное свечение, которое вылилось во взрыв.
   Соперников отбросило в разные стороны, но оба одновременно вскочили.
   Аске надоело быть зрителем.
   Красный Евангелион заложил широкий вираж влево от сражающихся, ускорился и, взбежав на наклонную стену, резко изменил направление: теперь немка неслась к ним вдоль основания пирамиды на высоте, превышающей рост Вестника.
   Взмах.
   Клинки мечников, столкнувшись, высекли еще молнии, и Аска в блеске обжигающих разрядов обрушилась сверху на черную Еву, уверенно рубя клинками. Уклоняясь, Вестник взвыл, получив таки два удара в спину, ушел перекатом и заодно попытался избавиться от Икари.
   Синдзи на пике синхронизации воспринимал мир Сна по-другому: мысленно замедлив время, он словно бы видел туманный след, указывающий, куда покатится враг и что дальше он взмахнет длинной рукой, пытаясь достать ногу его фиолетовой Евы. Синдзи знал, где приземлится Аска, и как она из низкого выпада ограничит черную тварь справа. Синдзи чувствовал, как за спиной тяжело подбегает Рей, и опережающий ее дымный силуэт указывал, что девочка, не в силах противопоставить врагу скорость, попытается сдержать его, прижав к земле его ноги.
   Рей...
   Он видел только Вестника, пытавшегося убить Рей.
   Синдзи перехватил меч для колющего удара сверху вниз и вновь запустил послушное время.
   В падении черная Ева сгруппировалась, взмахнула рукой, но фиолетовый соперник легко убрал ногу с траектории удара. Сорью, не выпрямляясь после приземления, взмахом двух рук отсекла возможность подправить выпад, а бело-голубой Евангелион неуклюже, но стремительно рухнул, сжал сопернику ноги...
   В следующее мгновение длинный клинок вошел в грудь Вестнику.
   Вой перешел в ультразвук, а потом по видимым швам брони зазмеился яркий слепящий свет.
   Неимоверной силы взрыв просто снес Детей, отбрасывая их далеко от пирамиды.
   Синдзи ни на секунду не оставляла ясность мысли, и он увидел все: и то, как излучение взрыва втянулось в титанических размеров белую фигуру, вставшую на месте поверженного врага, и как вокруг фигуры сформировалась и потекла в небо двойная спираль, разрывая облака и расшвыривая их кольцом, и как полетели прочь глыбы зеленой пирамиды...
   Лицо белого титана поплыло, меняясь, и превратилось в лицо Тодзи Судзухары.
   Глаза гигантского образа Четвертого Дитя были закрыты, его тело тряслось в судорогах, он рухнул на колени, протягивая руки к небу, и вопль боли огласил рыжие равнины, сбросившие туманный покров. Тодзи поднес руки к глазам, с мукой на лице пытаясь открыть себе веки, но у него ничего не вышло, и он остервенело начал раздирать их, окрашивая свою белизну в багрянец.
   Фигура впилась ногтями себе в горло и вдруг отчетливо, громогласно, но в то же время как-то спокойно и жалобно сказала голосом Тодзи:
   - Пожалуйста, разбудите меня кто-нибудь, умоляю!
   Синдзи завизжал, зажимая несуществующие уши.
   Невероятная боль слепящего существа с окровавленным лицом рвала его на части.
   Невидящие кровавые глаза титана смотрели прямо на Икари, а потом двойная спираль, все еще крутящаяся вокруг него, сжала белое тело, с оглушительным чавканьем умяла в тонкую нить и утянула в небо.
  
   ****************************
  
   Синдзи открыл глаза и уставился в потолок палаты.
   Впервые все впечатления боя вернулись сразу после пробуждения, и он застонал, комкая укрывающую его ткань: боль в груди была чудовищно сильной, перекрывала и глушила даже головную боль, будто Синдзи в бою вогнал световой клинок в солнечное сплетение себе, а не... Своему другу.
   Потолок поплыл, размываемый первыми слезами.
   - Синдзи.
   Парень всхлипнул и приподнял голову. У кровати сидел Директор Фуюцки, и, судя по его усталому виду, сидел достаточно давно. В дальнем конце палаты ковырялись техники, пакуя какое-то сложное переносное оборудование, но едва старый профессор обернулся, они исчезли, оставив свою работу.
   - Синдзи, я хочу, чтобы ты знал...
   - Замолчите...
   Боль в груди... Боль в голове...
   "Боже, как же много боли надо ощущать, чтобы быть непочтительным..."
   Синдзи четко и раздельно произнес:
   - Вы хотите сказать, что я не виноват. Что я сделал все правильно. Что я спас мир.
   Фуюцки, замолчавший до того со странным выражением лица, неожиданно спокойно кивнул:
   - Это само собой. Хорошо, что ты это сам понимаешь. Что-то еще?
   Парень сел в постели, подстегиваемый своей неукротимой болью.
   - ЧТО-ТО ЕЩЕ?! Я УБИЛ СВОЕГО ДРУГА!!! НА ХЕР МНЕ ВАШ МИР???
   Профессор Фуюцки молча смотрел на него, прекрасно зная, что любой намек на сочувствие или понимание парень сейчас сочтет оскорблением.
   - Синдзи, он был заражен, необратимо подчинен Вестником, и то, что вы видели - гибель врага, а не друга.
   Икари ненавидяще смотрел на него, слова с шипением рвались сквозь сведенное спазмом горло:
   - Да? Тогда почему Я ВИДЕЛ смерть друга?! По-вашему, я во Сне не смог бы ощутить правду?!
   - По-моему, Синдзи, не смог бы. Собственно, ты и не смог.
   - НЕ СМЕЙТЕ МЕНЯ ПОУЧАТЬ, ДИРЕКТОР!!!! ПО ВАШУ СТОРОНУ ЭКРАНОВ ВСЕ ПО-ДРУГОМУ!!!!
   Фуюцки вдруг подался вперед, выбросил руку, сжал ухо Синдзи всеми пальцами и притянул его голову к своему лицу. Маска старого Директора пошла вразнос - на парня смотрел дряхлый изможденный безумец:
   - Икари, ты ничего не знаешь о Сне! Физически твоего друга убил я!
   Синдзи, до того ухвативший старика за руку, обмяк, расширив глаза:
   - ВЫ???
   - Я.
   Маска вернулась на место, профессор отпустил парня и сел на место, все еще глядя на него:
   - За четыре секунды до того, как ты нанес ему удар, я впрыснул в капсулу нейротоксин. Через две секунды тело Тодзи Судзухары умерло. Умерло здесь, в яви, а ты, Синдзи, убил Вестника. Вестник же почти за минуту до того полностью поглотил личность твоего друга.
   Профессор встал:
   - Синдзи, мир - это очень много Судзухар, и в данный момент тысячи человек оплакивают своих умерших во сне друзей, а могло быть так, что уже сегодня некому бы стало плакать. Поверь мне, жизнь человечества - на словах всегда пафос и всегда банальность, не стоящая жизни единственного живого существа. Ты, спасающий мир лично, увы, так это и ощущаешь. А для меня, жалкого кукловода за твоей спиной, это нечто другое.
   Опустошенный Икари некоторое время медленно опускался на подушки, думая только о своей боли. Все так логично, так правильно... Но оставалось одно "но"
   - Профессор...
   Уходящий Фуюцки обернулся. На него смотрел измученный, но льдисто спокойный парень с взглядом его лучшей ученицы.
   - Профессор, вы, наверное, правы. Но я ЗНАЮ, что Тодзи Судзухару убил я.
   Фуюцки внутренне содрогнулся от этой уверенности и вышел из палаты. За дверью Директор коснулся груди, поглаживая ноющее сердце.
   "Еще два Вестника... Четвертое Дитя потеряно, а у Третьего начался распад тоналя... Рей, пожалуйста, помоги ему..."
  
   **************************
  
   "Икари-куну плохо... Мне тоже плохо... Мне надо к нему..."
   Рей, как и другие Дети, проходила полное обследование, призванное убедить ученых NERV, что она не получила ментальное заражение. Девочка была полностью уверена в себе и в остальных, медики и психологи симптомов тоже не выявили, но процедура должна была быть выдержана неукоснительно, хотя бы для отчета в SEELE.
   Девочка открыла, глаза, почувствовав очередной укол.
   Обнаженная Аянами еще не успела выбраться из неприятного кресла универсального диагностического интерфейса, окруженного целым ворохом игл, сканеров и сенсоров, когда в палату вошла Акаги и выпроводила оттуда всех медиков. Рей молча кивнула ей, наблюдая за действиями доктора.
   Женщина несколькими энергичными ударами по клавишам запустила сервомоторы, и часть диагностических приборов сложной формы отъехала в сторону, открывая возможность подойти к обследуемой слева. Улыбающаяся Акаги показала девочке наполненный шприц:
   - Небольшая инъекция контрольного раствора, прежде чем я запущу сканер. Новая компьютеризированная обработка данных требует моего личного участия.
   Рей кивнула:
   - Конечно.
   Тонкий аромат спирта, укол, поглаживание шершавой ватки... Девочка вдруг ощутила странное помутнение взгляда, по всему телу поплыла слабость, и она смежила веки. Акаги, настороженно сощурив глаза, тем временем достала из кармана шприц побольше и приставила иглу к локтевому сгибу бледной руки Аянами, отыскивая крупные сосуды.
   В следующий момент на ее запястье сомкнулась рука Рей.
   Рицко вздрогнула, подняла взгляд и встретилась с кроваво-красными глазами Аянами.
   "Какого дьявола она не спит?!" - изумилась женщина.
   - Доктор Акаги, вам должно быть известно, что набирать образцы для проведения анализа моей ДНК запрещено.
   - А... Какой анализ? - не очень естественно изумилась все еще потрясенная Рицко. - О чем ты?
   - У вас в руках - специфический шприц для забора крови в количестве, достаточном для множественных генетических тестов. Прошу предъявить письменное разрешение Директора.
   Рей говорила очень холодно и спокойно, хотя уже успела отметить, что камера слежения в углу мерцает красным огоньком, сигнализируя об отключении. Дверной замок также защелкнут, и в контрольной панели осталась ID-карточка. Девочка оценила всю предусмотрительность Акаги и выбралась из кресла.
   Рей сняла с крючка халат, набросила на себя и повернулась к доктору.
   Акаги же тем временем пыталась сообразить, как выкарабкаться из неожиданной затруднительной ситуации, но в голову ничего толкового не приходило. "Увы, очевидно, настало время решительных действий".
   - Послушай, Аянами... Мне стало известно кое-что о тебе, что никому не понравится... И прежде всего - Синдзи Икари-куну.
   Рей вздрогнула и сузила глаза, ожидая продолжения. Видя, что это произвело эффект, женщина приободрилась:
   - Рей, мне бы не хотелось, чтобы Синдзи случайно узнал, что ты вовсе не редкий мутант с неясной биографией, а... не совсем человек...
   Аянами заморгала и приоткрыла рот, собираясь что-то ответить, но в последний момент передумала и все же промолчала. Рицко устраивала такая реакция, и она, наконец, сформулировала суть компромисса:
   - Давай договоримся. Некий молодой человек ничего не узнает, а я получу интересующие меня подробности о твоем происхождении, - видя каменеющее выражение лица Рей, она поспешила уточнить. - Только для себя, обещаю! Нам ведь еще вместе мир спасать...
   Акаги позволила себе ободряюще улыбнуться.
   Рей с трудом сдерживалась. Внутри бушевали такие чувства, что она всерьез прикидывала, что достаточно острое или тяжелое из находящегося в комнате можно ухватить в один прыжок. "Мразь... Тварь... Она... Меня шантажирует... Я должна ее победить, иначе Икари-куну будет больно... Спокойнее..." Рей вспомнила о вычитанном в одной книжке способе и начала про себя считать. Раньше ей подобная мелочь никогда не была нужна, но сегодня весьма пригодилась. Со стороны это выглядело как напряженное раздумье, и вместе с успокаивающими холодными цифрами действительно пришло решение.
   - Доктор Акаги, я полагаю, что сделка между нами возможна.
   Рицко улыбнулась: "Все же она лишь странный влюбленный подросток", - но Рей неожиданно продолжила.
   - ... Однако я вношу уточнение в условия. В обмен на ваше молчание я не дам крови, но ничего не расскажу о нашем инциденте Директору Фуюцки.
   - ЧТО??! Ты мне угрожаешь?!
   - Нет. Я вас информирую о своих условиях.
   Акаги вне себя от гнева и страха смотрела в глаза поганой куклы, но Рей возвращала ей лишь лед и спокойствие.
   - Доктор Акаги, Директор имеет определенные планы в связи с моим существованием, и до их реализации сохранение моей тайны имеет крайне высокий приоритет для него. Мне бы не хотелось... - в ее голосе прорвалась едва сдерживаемая злость, - случайно узнать, что вы погибли в результате несчастного случая. От любопытства, к примеру.
   Ошеломленная Акаги, пытаясь запустить выгоревшие мозги, смотрела, как Рей в одном лишь халате подходит к выходу, вынимает карточку и открывает дверь.
   - Полагаю, - холодно сказала девочка, не оборачиваясь, - нам не требуются формальности для соблюдения договора?
   Ожидая, что Рей сейчас выйдет из палаты, Рицко обмякла, с трудом усаживаясь на стул. Проклятая голубоволосая девка уже открыла дверь и обернулась с выражением гнева на лице:
   - И еще одно, доктор... Никогда больше не пробуйте меня усыпить.
  
   **************************
  
   Синдзи мучили кошмары.
   Он вернулся домой, и Мисато уже двое суток не могла выспаться - ее подопечный по семь-восемь раз за ночь кричал во сне, кричал страшно, с диким подвыванием. Аска, которая первые несколько раз порывалась избить буйного соседа, в дальнейшем при первых воплях лишь накрывала голову подушкой и сдавленно стонала у себя в комнате, слушая очередной приступ Икари.
   Самое ужасное, что ни психологи NERV, ни полисомнография не находили никаких отклонений в его психике и сне.
   Кацураги подбросило в постели: Синдзи-кун опять кричал.
   "03:14"
   Он опять убивал своего друга в неведомых науке недрах сна.
   Мисато распахнула дверь в его комнату и замерла, стоя в проеме: в полумраке было хорошо видно, что голова все еще тяжело просыпающегося после кошмара парня лежала на коленях Аски, а ладонь девочки холодила его лоб. Увидев Мисато, Сорью вопреки всем ожиданиям не стала истерить, а лишь махнула огненной гривой и сказала тихо:
   - Думаю, если он чаще будет видеть свою Чудо-девочку, ему будет немного легче.
   Кацураги кивнула и вышла. Старший научный сотрудник вдруг поняла, что ничуть не удивлена необычно ласковым поведением взрывной немки.
   "Подобное к подобному", - с тоской подумала Мисато и пошла в кухню за льдом для Синдзи и пивом для себя.
  
   ***************************
  
   Синдзи проснулся.
   Сквозь задернутые шторы в комнату лился серый свет раннего предрассветного утра, но сон прошел. Парень сел в постели.
   "Кажется, мне ничего не снилось... Я выспался"
   Он тихо оделся и вышел в коридор, стараясь никого не разбудить. Серый свет проникал уже и сюда, так что Синдзи без проблем нашел путь в уборную. Оглушительная ватная тишина превращала каждый его тихий шаг в бухающий удар, а едва слышный шорох одежды - в скрежет. До унитаза парень дошел уже в предынфарктном состоянии, ошеломленный своим обостренным восприятием. Удивительно, но звука льющейся мочи он не расслышал.
   Синдзи долго стоял перед невесть когда успевшим запотеть зеркалом и долго размышлял, стоит ли открывать кран: уж шум воды-то точно всех разбудит. Решившись, он крутанул кран и с изумлением уставился на бурный поток, бешено закручивающийся в слив раковины и не издающий ни единого звука.
   Парень склонился, зачерпывая почти ледяную прохладу, и ополоснул лицо. Забивающая дух холодная вода остудила разгоряченную кожу, сердце приятно замерло, замедляя сумасшедший ритм.
   Синдзи выпрямился и выяснил, что зеркало уже полностью запотело.
   "Что за..." - раздраженно подумал он, вытирая конденсат и вдруг услышал наконец шипение воды.
   Из зеркала на него смотрели располосованные кровавые веки Тодзи Судзухары.
   Синдзи прорвал спазм в горле и заорал, просыпаясь.
  
   *************************
  
   Парень перевел дыхание, опираясь обеими руками в края разделочной доски.
   "Ффф... блин... Заснул на ходу... Гадский NERV, ну почему никто мне не может помочь?.."
   Синдзи в отчаянии осмотрелся: слава небесам, дома никого нет. Он может спокойно казнить себя за убийство друга, сходить с ума и при этом все еще будет приносить пользу. Синдзи наклонился, поднял упавший нож и вернулся к порезке овощей для супа.
   Парень отчетливо ощущал, как его разум пасует после того сражения у пирамиды. Он соскальзывал, будто вновь стоя перед Вторым Вестником, он ощущал, что перед ним лежит какой-то новый путь, загадочный и ужасный, полный неизъяснимого страдания и крови. Он почти видел ту пронизанную молниями тьму...
   "Бля!.."
   Синдзи вскрикнул от боли и поднес к глазам порезанную левую руку: крови почти не было, но болело так, будто палец вот-вот отвалится.
   "Поделом мне... Или куховарить, или с катушек слетать", - он глупо хихикнул, копаясь в ящике в поисках чего-то вроде бинта. Хрустнула отделяемая подложка лейкопластыря. Залепляя крохотную ранку, Синдзи вдруг сообразил, что у него не болит голова, и настроение как-то поднялось.
   Вода в кастрюле потихоньку закипала, и рядом на тарелках уже расположились нужные ингредиенты. Синдзи упер указательный палец в подбородок и пересмотрел их еще раз, соображая, не забыл ли он чего. Вдруг прозревая, что не достал из микроволновки размороженное мясо, он хлопнул себя по лбу и полез в печку.
   Поражаясь своему усталому скудоумию и пытаясь отвлечься от посторонних мыслей о сумасшествии, он начал медленно пластать синтезированное мясо так тщательно, будто от этого только и зависел вкус будущего блюда.
   "Не хватало еще, чтобы Аска снова отругала меня за стряпню..." - подумал он, и тут же услышал за спиной голос рыжей:
   - Надеюсь, в этот раз будет получше, дурачок?
   Синдзи вздрогнул ("Как она вошла?") и быстро развернулся.
   Одетая в свое желтое платьице Аска с улыбкой обняла его за шею и вдруг страшно вскрикнула. Синдзи опустил взгляд и с ужасом увидел, что все еще зажатый в его руке нож вошел в живот немке. По желтой ткани поползло, увеличиваясь, бурое пятно.
   Хрипя на вдохе, широко разинув рот, он уставился в переполненные страданием озера ее слепяще-голубых глаз. Аска, не отпуская его, начала оседать и побледнела:
   - Больно... как... дурак...
   - А-аска!! Я сейчас позвоню!!! В скорую!!!
   Синдзи дернулся было, но девочка сжала руками его шею и задержала его, просительно глядя в глаза:
   - Пожалуйста, Синдзи, разбуди меня, умоляю!
   Из ее глаз на белое, как мел, лицо потекли кровавые слезы.
   - НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!!!!!!!!!! РЕЕЕЕЕЙ!!!!!!! СПАСИ МЕНЯ!!!!!!!!!
  
   ***************************
  
   Парень вскинулся, задыхаясь.
   Он сидел за обеденным столом в кухне, в окно лился ослепительный свет полуденного солнца. Дома никого не было.
   Он потерял счет своим ужасающим сновидениям, перепрыгивая из одного в другое.
   "А не сплю ли я опять?"
   Синдзи внимательно осмотрелся: он решил узнать наверняка и проверить свое состояние несколькими известными ему способами. Некоторое время он бродил по квартире, открывая и закрывая книжки ("...текст всегда тот же, он не меняется, как было бы во сне..."), щелкая выключателями ("...все правильно, загорается и гаснет лампочка...") и параллельно пытаясь вспомнить, как он заснул.
   Если верить испытанным старым методам, он бодрствовал, но кое-что настораживало ставшего маниакально подозрительным парня: во-первых, не болела голова, что бывало наяву очень редко, во-вторых, он даже примерно не представлял себе обстоятельств с утра и до момента пробуждения. Синдзи сел за стол и задумался. Второе можно списать на усталость и недосыпание, частично на лекарства. Но первое? Голова часто прекращала болеть, когда он думал о Рей или был рядом с ней...
   В прихожей зазвонил звонок.
   Синдзи вздрогнул и пошел открывать. За дверью обнаружилась Аянами в брючном костюме, что очень насторожило парня: во сне желания или спонтанные мысли очень часто воплощаются...
   "К тому же, если это кошмар, то видение ее смерти меня убьет" - в отчаянии подумал он.
   - Здравствуй, Икари-кун. Я могу войти?
   - Д-да, Аянами... Конечно.
   Глядя на разувающуюся девочку, Синдзи соображал, какие осторожные вопросы можно ей задать, чтобы уяснить, спит ли он, и при этом не вызвать у нее подозрений, если все же окажется, что он в реальности.
   Они прошли в кухню, и Синдзи набрал чайник, невольно прислушиваясь к шуму воды: напор из-под крана звучал вроде как положено.
   - Как ты себя чувствуешь, Икари-кун?
   Парень обернулся к ней и нащупал крышку чайника:
   - Да вроде хорошо... А ты как?
   - Сорью сказала, ты плохо спишь...
   При упоминании имени недавно убитой во сне Аски Синдзи побледнел.
   - Д-да... - чайник приземлился на конфорку, и парень устроился напротив девочки. - Кошмары... Тодзи, кровь, убийства... Я не могу так, Аянами...
   Заготовленные вопросы пошли прахом. Он жаловался, чувствуя, как внутри что-то плавится, как плывет мир и меркнет свет за окном. Синдзи даже успел обрадоваться, что просыпается.
   - Мне тоже не по себе, - вдруг призналась Рей. - Я... только что с похорон Судзухары...
   Икари сглотнул и опустил взгляд:
   - Расскажи... Пожалуйста...
   - Ты уверен?..
   - Да, - Синдзи поднял на нее глаза побитой собаки. - Я хочу тоже... похоронить его...
   Рей подумала и начала рассказывать, делая частые паузы.
   - Много скорби... Пришли наши одноклассники... Сорью поддерживала Хораки... Староста, мне кажется, любила его... Кенске так плакал... Директор не мог... сказать всей правды, но сказал, что благодаря Судзухаре будут спасены многие жизни... Что NERV не спас его, но теперь поможет другим, и те своими жизнями будут обязаны его памяти...
   Синдзи покачал головой: он хотел ненавидеть Фуюцки, но не мог. Директор кругом был прав, даже во лжи. Даже не раскрыв тайны, уверил всех, что смерть Тодзи не напрасна.
   Засвистел чайник.
   Парень встал, только увидев, что Рей, заметившая его задумчивость, поднимается сама. Синдзи улыбнулся ей и протянул руку к чайнику, но промахнулся мимо теплоизолированной ручки.
   - АААААаааааай!!!
   Синдзи расширившимися от боли глазами смотрел на обожженный палец.
   Тот самый, что он порезал в одном из прошлых снов.
   К нему быстро подошла Рей и, уверенно взяв за руку, подвела к раковине, открыла воду. Холод быстро унял боль, но они так и стояли рядом, прижимались друг к другу, рука в руке, слушая шипение воды и глядя друг на друга. Парень смотрел на нее, краснея и будто впервые понимая, что хочет ее. В унисон его мыслям вспыхнул румянец на ее бледных щеках.
   "Сон..." - уверился Синдзи, когда девочка обняла его шею и поцеловала, сразу же отстраняясь.
   - Рей...
   - Синдзи...
   Прикосновение губ забивало почти все страхи, но он каким-то краем разума ждал чего-то ужасного. "Сон или не сон?" - напрягал остатки разума парень, чувствуя, что поцелуй становится все более страстным и все менее детским, и вдруг, когда они оторвались друг от друга, задыхаясь, его взгляд случайно упал на электронные часы на панели микроволновки.
   Прибор вместо времени уверенно показывал какие-то закорючки.
   Осознание того, что это все же сон, сорвало ограничитель в мозгах подростка. Синдзи немного отстранился и расстегнул пуговицы на ее пиджаке. Какие-то секунды Рей изумленно смотрела на него, смертельно пугая парня, но потом дернула плечами, сбрасывая этот предмет одежды. Синдзи услышал ее слабый стон, когда он наклонился и нежно поцеловал ее шею над воротником блузки. Пальцы девочки сомкнулись на его футболке, и Синдзи поднял руки, позволяя Рей снять ее...
   - Ох, да я помешала?!
   Радостно-шокированный голос Мисато сковал Синдзи. Уже почти лишившаяся блузки Рей смотрела мимо него, краснея еще больше, но вдруг перевела взгляд на лицо парня и выражение ее лица стало встревоженным.
   - Синдзи?
   Перепуганный парень обернулся. Довольную улыбку Мисато смыло, и женщина побледнела:
   - Синдзи-кун, не двигайся! У тебя кровь идет!!
   Перепуганный Икари мазнул мгновенно вспотевшей ладонью по лицу и с ужасом обнаружил на руке багрянец. Оглушительно зашипел сбитый его движением чайник.
   Синдзи слабо вскрикнул и погрузился во мрак.
  
   ***************************
  
   Синдзи проснулся в своей кровати и поднял руку глазам: крови на ней не было.
   Зато рука была фиолетовой, когтистой и имела зеленую вставку на локте.
   Икари заорал, видя, как вокруг него рушатся стены дома, как осыпается прахом мир, и обнаружил себя на верхушке пирамиды.
   Перед ним стоял белый титан с лицом Судзухары. Великан доверчиво протянул к нему руку и раскрыл ладонь. Икари знал, что должен делать: он шагнул, и, бережно сжимая его, Тодзи сквозь ветер понес Евангелион к своему лицу.
   Синдзи зажег меч, вытягивая его в длину и слегка изгибая клинок усилием воли.
   Тодзи невидяще кивнул ему и улыбнулся.
   Синдзи взмахнул мечом, прорезая веко. Хлынула кровь. Великан задрожал, и над равнинами пронесся громовой стон, но пальцы и ладонь, держащие Евангелион, не дрогнули. Рука сместилась, поднося спасителя к другому глазу.
   Взмах. Поток крови заляпывает фиолетовые руки.
   Лицо Тодзи страшно задрожало в судорогах, и огромный образ друга, все еще держа Синдзи недалеко от головы, с натугой поднял рассеченные веки.
   В открывшихся глазницах полыхали молнии и клубилась тьма.
   Икари закричал, и через миг его Евангелион превратился в смесь металла и мяса.
  
   ****************************
  
   Синдзи метался из сна в сон, пропуская пробуждения. Рушился Токио-3, над горизонтом вставали гигантские тени, тысячи Рей смотрели на него, глупо улыбаясь. Мир рождался и умирал в корчах. Он ходил в школу и выигрывал матчи в баскетбол плечом к плечу с Тодзи, он убивал Мисато, его забивал до смерти Кенске, а огненный бич Аски пластал небосклон....
   "Синдзи!"
   Фуюцки превращался в белого гиганта... Аоба превращался в белого гиганта... Синдзи открыл шкафчик в раздевалке, и оттуда хлынула наэлектризованная тьма...
   "Синдзи, пожалуйста, ответь!"
   Икари опять умирал в руке Тодзи...
   "Синдзи!"
   Парень огляделся. Вокруг был мрак переулка, и пока ничего ужасного не происходило.
   "Я сплю?"
   "Да"
   Парень наконец узнал голос Аянами.
   "Рей, это ты?"
   "Да, Синдзи, это я".
   "Ты мне снишься?"
   "Нет..."
   Синдзи помолчал, прозревая:
   "Ты в моем... сне?"
   "Да... Прости"
   "За что ты просишь прощения?"
   "Мне позвонила Кацураги-сан и сказала, что ты бредишь, и тебя не могут разбудить. Я попросила пока не вызывать медиков... Я могу вытащить тебя из кошмаров, а врачи - нет".
   "Рей! Пожалуйста, спаси меня!"
   "Да, Синдзи. Но мне нужно твое согласие. Я не хочу больше красть твои сны..."
   "Рей, пожалуйста!!! Вытащи меня!"
   Голос помолчал.
   "Хорошо... Приготовься"
   "По... Подожди!"
   Синдзи был в отчаянии. Ему протянули руку помощи, чтобы вытащить из сна... Но куда? В очередной сон? Логика пасовала перед этими нескончаемыми цепями снов, которые изматывали его душу, и он не мог поверить, что все кончится. А что если это будет снова сон? А потом еще один?
   Он сел на асфальт. В просвете между домами мелькнуло что-то большое и белое, и Синдзи забился между мусорными баками.
   "Синдзи?"
   "Рей... Как я пойму, что ты меня вытащишь в реальность, а не в сон?"
   Голос затих, и парень испугался, что эта спасительная соломинка ему померещилась.
   "Я... сначала перенесу тебя в сон... на двоих, тот, где ты уже был. Его нельзя подделать. Туда нельзя попасть обычному человеку, ни при каких обстоятельствах, это... сердце Экстрасомнии".
   Икари вздрогнул. Идея Аянами звучала куда бредовее его кошмаров, и потому он неожиданно поверил:
   "Я понял, Рей... А... Потом?"
   "А потом... Я просто разбужу тебя".
   Почти счастливый, Синдзи улыбнулся:
   "Понимаю... Пожалуйста, Рей, спаси меня..."
   Мир вокруг покрылся трещинами, как старое стекло, и со звоном лопнул, обнажая чистый свет.
  
   *************************
  
   Синдзи пришел в себя, лежа на скамейке.
   Из осенней кроны на голову упал, кружась, желтый резной листик, а через мгновение бледная рука бережно смахнула пришельца с его лица. Синдзи заворочался и обнаружил, что его голова покоится на коленях Рей. Девочка, одетая в белое длинное платье, полулежала, откинувшись на покатую спинку большой кованой лавки, и очень серьезно смотрела на него.
   Синдзи покраснел, поднялся и устроился бок о бок с ней, вертя головой.
   Вокруг бушевало безумие природы, уже знакомое парню. Над их лавкой рос пожелтевший дуб и изредка ронял с могучих ветвей листья, усыпая ими дорожку дикого камня, зеленую траву и странные альпийские горки, покрытые незнакомыми парню цветами. Буквально напротив лавки цвела райская яблоня, и ее нежные лепестки встречались на траве с опавшими покровами осеннего дерева. Неподалеку росла особняком группа слегка искривленных сосен, крайние ветви которых силились затенить как можно больше простора своими игольчатыми лапами. Парень повел взглядом: весна... осень... лето... В отдалении слегка шевелили голыми ветвями какие-то раскидистые великаны, намекая, что в странном парке есть место и зиме.
   А над всем нависала башня.
   Циклопическое черное сооружение по площади основания, должно быть, соперничало с огромным городом, если не обманывала перспектива, но все равно смотрелось удивительно стройным и неимоверно высоким. Синдзи поднял взгляд. На невероятной высоте, не меньше нескольких километров, вокруг башни висели в воздухе целые островки с какими-то диковинными не то замками, не то целыми крепостями, да и поверхность самой твердыни тоже будто бы облепляли башенки, галереи и переходы.
   Икари вдохнул ароматы этого сна, с удивлением ощущая их полноту и завершенность. Это место, несмотря на свой размах, порождало чувство неимоверного покоя и умиротворения, которого даже на миг не было в его жизни и в его снах.
   Парень обернулся к Рей. Девочка, не отрываясь, все это время смотрела на его лицо.
   - Спасибо тебе, Рей... Ты спасла меня...
   - Ты... - девочка поколебалась, внимательно глядя ему в глаза. - Ты веришь мне?
   - Да...
   - Тогда я могу разбудить тебя прямо сейчас.
   Синдзи помолчал, смущаясь, но все же спросил:
   - Скажи, Рей, а где ты?
   - Что ты имеешь в виду? Ты нечетко меня видишь? - с изумлением и тревогой поинтересовалась она.
   - Нет... Нет, я не о том... Где ты... Физически?
   - Аа... - Рей улыбнулась. - Я могу создать сон для нас двоих, только будучи рядом... Так что сейчас я сплю, сидя над тобой у твоей кровати.
   Икари тоже улыбнулся, порозовев.
   - Синдзи, я готова тебя разбудить прямо сейчас. Но... Я хочу кое-что рассказать тебе... О себе...
   Глядя на встревоженную девочку, он поднес пальцы к ее губам, удивляясь легкости своих поступков здесь.
   - Пожалуйста... Не надо. Ты необычная, ты необычайная, и мне пока этого достаточно... Я не знаю, что скрывает твое прошлое, но... сейчас я просто хочу немного покоя... С тобой. Когда-нибудь расскажешь обязательно, если захочешь, хорошо?
   Синдзи говорил, слушая себя и поражаясь: слова были странными, не похожими на те, что он, заикаясь, издавал обычно в присутствии Рей. Но эти слова были его собственными и были правильными. Пораженная Аянами кивнула:
   - Спасибо, мне и правда нелегко говорить... об этом. Разбудить тебя?
   Икари открыл рот и с удивлением поймал себя на мысли, что сейчас, когда избавление так близко, он хочет сказать "нет": ему было так хорошо в этом удивительном месте, с ней. По-своему истолковав его замешательство, Рей начала объяснять:
   - Синдзи, ты больше не увидишь своих кошмаров пока... Я могу это пообещать тебе. События во Внешнем Сне повредили твою человеческую личность очень глубоко, почти раскололи твой... тональ...
   - Тональ? - парень напрягся, вспоминая, что где-то уже встречал это слово.
   - Не могу объяснить точно... Это твой облик, твое восприятие в яви. Оно очень ограниченно, отрезает от огромного мира... Оно не дает тебе встречаться с тем, к чему ты не готов. Я немного укрепила его, и пока ты сам не захочешь, твой мир больше не будет ломаться.
   Синдзи вспомнил, что когда-то читал об этом и кивнул:
   - Я понял. Но... Я не из-за кошмаров не хочу просыпаться... Можно я... Послушаю тебя?
   Рей заморгала, а потом улыбнулась и кивнула. Синдзи опустил голову ей на колени, ее ладонь легла ему на волосы.
   - Что ты хочешь услышать?
   - Не знаю...
   Девочка подняла голову, глядя куда-то вверх, на теряющуюся в небесах верхушку башни, и грустно улыбнулась.
   - Я... Расскажу тебе сказку...
   Завозившийся было Синдзи затих от звуков ее голоса.
   - Когда-то очень давно жило одно царство, где рядом с людьми обитали призраки, разносящие сны. Люди не знали о них, а призракам было очень тоскливо: люди желали только боев, грусти, страданий, серости, и призраки носили им эти сновидения. Призраки, как дети, радовались редким огонькам света и радости в каждом видении. Они не могли по-другому, ведь жили, только пока люди видят сны. Но однажды в мир призраков пришли странные существа и сделали призраков сильнее. Существа решили: встретимся с людьми и скажем им, что призраки не хотят больше скорби, не хотят страдать, они хотят подарить людям настоящее счастье и настоящую силу. Призраки обрадовались, и существа стали их Лордами...
   Синдзи заворожено смотрел вглубь парка, чувствуя магию сказки и боясь пошевелиться.
   -... Тысячи и тысячи лет призраки искали встречи с людьми, чтобы предложить им дар счастья. Но царство менялось, люди хотели все больше жестокости, все больше серости, и даже Лорды начали ощущать бремя их ужасных снов. Наконец, мудрецы людей и Лорды призраков встретились с помощью колдовства и договорились попробовать жить вместе и в мире. Они сообща построили башню и назвали ее "Эдем"...
   Рей вздохнула и погладила волосы парня:
   - ... Прости, Синдзи. Надо просыпаться. Кацураги-сан боится теперь за нас обоих и скоро вызовет медиков.
   - Пожалуйста, Рей... - разочарованно прошептал Икари.
   - Все равно это грустная сказка, Синдзи. Пора вставать, - девочка с тоской глядела в сторону, но вдруг посмотрела на него. - Поцелуй меня...
   Синдзи успел только прикоснуться к ней губами, когда мир вокруг померк.
  
   *****************************
  
   Он сел в своей постели в ярко освещенной комнате и заморгал. Мисато нажала отбой на трубке телефона и обеспокоенно посмотрела на него:
   - Син-кун? Хвала небу! Как ты?
   Синдзи огляделся. Совсем рядом с его подушкой сидела Рей и подслеповато моргала спросонья, а у кровати на стуле располагалась Аска и смотрела на него с усталой, но наглой улыбкой:
   - Ну наконец, дурак! Чудо-девочка вовремя справилась, Мисато уже вам обоим санитаров вызвала.
   Кацураги посмотрела на Рей с каким-то суеверным страхом:
   - Ты... справилась. Как ты это сделала?..
   Рей промолчала. Мисато быстро поняла, что ответа не будет и сменила тон на беззаботный:
   - Рей, может, останешься с нами? И нам спокойнее будет, и Син не обидится...
   Девочка покачала головой, не отрывая взгляда от Синдзи:
   - Синдзи-кун не увидит больше плохого во снах, и вы отдохнете. А мне надо идти. Спасибо за предложение.
   - Рей? - слабо попросил парень, но девочка с видимым колебанием все же вновь отказалась, поцеловала покрасневшего парня в щеку и вышла в сопровождении сокрушающейся Кацураги. Аска сорвалась за ними, и Синдзи показалось, что немка тихо выдавила что-то вроде "спасибо", прежде чем вернуться к нему.
   - Ну, спящая красавица, с пробуждением! Здорово ты отоспался...
   Синдзи нехорошо взглянул на нее исподлобья. Аска ухмыльнулась:
   - Окей, не буду... Кстати, я смотрю, за два дня бреда у тебя наблюдались-таки неслабые просветления!
   - Ты о чем? - Синдзи вертелся, сидя в кровати, растягивая затекшие и задубевшие мышцы. Его ни на секунду не покидала вера в то, что он бодрствует. Боль согласно постучала ему по голове.
   - Как о чем? О том, как Мисато вчера помешала превращению Чудо-девочки в Чудо-женщину прямо на кухне, - Аска откровенно захохотала.
   Икари похолодел. В веренице его снов был и такой...
   - Но... Мне же это снилось... Я что, опять сплю? - Синдзи сам себе не верил: все естество протестовало против мысли о сновидении.
   - Тогда это и Мисато приснилось тоже, идиот! И мне она во сне рассказала!
   - Но... Чайник... Часы на печке... Кровь...
   - Кровь? Ну да, ты весь умылся ею, извращенец. А что ж ты хотел? Дни и ночи по кошмарам бегал, а потом полез с девушкой зажиматься! Было бы странно, если бы у тебя носом кровь не пошла. А что с чайником?
   - Я... Обжегся...
   Синдзи глянул на руку: ожог на пальце был в наличии и слегка блестел от слабо пахнущей мази. Он поднял голову.
   - Ага, ясно, - заметила наблюдательная немка. - А при чем тут, во имя неба, часы?
   - Ну... Во сне часы показывают время неправильно... Как те, на микроволновке... Это один из способов проверить, спишь ты или нет... Если бы я знал, что это не сон... я бы...
   Аска запрокинула голову и с размаху залепила себе ладонью лицо:
   - O Mein Gott! Синдзи, ты жалок!!! Не вздумай говорить, что не решился бы ее лапать, если бы не часы на печке!!! Да они сто лет назад сдохли!
   Багровый от стыда, Синдзи не знал, куда девать глаза. Вошла Мисато, но, даже услышав окончание разговора, не стала развивать тему, хоть и поняла прекрасно, о чем идет речь.
   - Аска, прекращай, не надо сейчас над ним издеваться. Синдзи, кстати, скажи спасибо ей: она утешала тебя и успокаивала, когда ты кричал во сне. Ты не помнишь этого?
   От немедленной расправы женщину спас только звонок из Института. Отчаянно жестикулируя, Кацураги выскочила прочь, а злая Аска, пиная полотенца и старые компрессы, валяющиеся на полу, тоже направилась на выход, но уже в дверях была остановлена:
   - А-аска... Большое тебе спасибо...
   Синдзи увидел, как девочка ссутулилась и обернулась. Парень был поражен: он впервые увидел ту Аску, у которой не было детства, которая убивала Рыцарей с восьми лет и закончила колледж в четырнадцать. В огромных голубых глазах плавился стыд:
   - Не за что... Я не тебя успокаивала и баюкала, дурак, а себя.
   Синдзи встал и подошел к ней - тысячи лет в кошмарах все еще работали на его решительность. Аска покорно дала себя усадить на кровать, обнять и лишь затем вздохнула, пряча взгляд.
   - Я... В семь лет в состоянии "Берсерка" убила любовника своей матери. Мама отказалась от меня и сошла с ума. Я два года просыпалась с криками, снова и снова во сне ломая тому козлу хребет. Вот так вот, Икари...
   Она все же поднялась, не желая слушать, что брякнет шокированный Синдзи, и выходя сказала:
   - Ладно, дурак. Если наскучит одному - приходи в зал. Я там буду на приставке играть.
   Дверь аккуратно задвинулась, и Синдзи рухнул на кровать, глядя в потолок. Он не боялся спать, - вера в слова Рей была нерушима, - но кошмары оставили ему слишком сильно ноющие шрамы. Синдзи хотел уже было встать и присоединиться к Аске, когда вдруг почувствовал, что глаза наполняются слезами. Парень согнулся в рыданиях, зажимая себе рот.
   После всех ужасов, разочарований и редких радостей последних дней он впервые мог наяву скорбеть о своем друге.
  
  
   Глава 9
  
   Кабинет Директора Фуюцки выглядел так же, как и кабинет профессора Фуюцки десять лет назад, то есть был сугубо функциональным помещением, в котором ученый и исследователь чувствовал себя вполне комфортно и естественно. Правда, большинство посетителей Директор все же принимал в более представительном зале, оборудованном по соседству таким образом, чтобы производить нужное впечатление одновременно и на высоких гостей (NERV - преуспевающая научная структура на особом финансировании ООН), и на не менее высоких проверяющих (NERV - организация, тратящая бюджет на исследования, а не на патетический декор). "Личный" же кабинет был не слишком известен даже среди непосредственных подчиненных, по сути туда приглашались лишь первый заместитель Рицко Акаги и Первое Дитя.
   Козо Фуюцки сейчас стоял перед одной из достопримечательностей своего логова - обыкновенной университетской доской, давным-давно исписанной сложными математическими записями, среди которых было безжалостно вытерто "окно", заполненное лишь пятью строчками, и Директор, шевеля губами, перебирал их:
   - Вестник Отрицания... Вестник Пути... Вестник Познания... - он остановился, взял маркер и бережно, почти с благоговением провел им по первым трем строкам, зачеркивая их.
   Оставалось еще две надписи, и Фуюцки долго держал руку перед ними: "Вестник Тьмы" и "Вестник Видения". Директор открывал и закрывал колпачок маркера, хмурился и дергал уголком рта, его мысли кружились вокруг этих последних строк, которые отделяли человечество от величайшей победы.
   Пискнул сигнал ресивера, и Фуюцки, с видимым сожалением оторвавшись от доски, сел в кресло напротив камеры и видеопанели. Таблица настроек, спутниковые данные установки сигнала... Потерянный в своих мыслях Директор проморгал момент появления на экране знакомого интерьера кабинета главы SEELE.
   - Здравствуй, Козо.
   Фуюцки кивнул, с видимым усилием разорвал нить своих нелегких размышлений и вновь, как всегда, поймал себя на мысли, что с Безглазым разговаривать крайне тяжело. Хотя для человека с опытом Директора NERV было нетрудно скрыть неудобство, вызванное невидимыми глазами собеседника, это отнюдь не делало разговор легче.
   - Здравствуй, Кил. Полагаю, причина вызова существенна?
   - И не одна, - Лоренц усмехнулся. - Окончена полная интерпретация Договора. Теперь нет никаких сомнений, что сценариев всего три.
   Фуюцки сухо кивнул:
   - Мне кажется, мы выяснили уже, что Великие не лгут, значит, то, что прозвучало четырнадцать лет назад, - тоже правда.
   Лоренц помолчал, обозначая неохотное согласие со своим визави:
   - Думаю, доказательства в таком вопросе никогда не лишни, Козо. Однако, это не все. То, что тебе сообщили Великие, - лишь основа Договора, но его примечания не менее захватывающи. К примеру, тебе будет интересно узнать, что в случае, если человечество откажется от исполнения Договора...
   - Не интересно, Кил, - прервал его Фуюцки. - Договор будет исполнен. NERV не допустит ни одностороннего выполнения сценария Великих, ни разрыва Договора.
   - Ну что ж, хорошо, - примирительно сказал Лоренц. - В некоторых вопросах ты упорно хочешь быть не ученым, но фанатиком человечества...
   - Фанатиком? Кил, сколько можно?
   - Да, Козо, действительно. Ты ведь решил, что Слияние - оптимальный путь, потому что позволит сохранить человеческое...
   - Хватит, Кил! - Фуюцки уже не скрывал злости. - Мы все решили уже много лет назад! Ты помнишь, как стал компьютеризированной руиной? Или напомнить?..
   Лоренц откинулся на спинку своего кресла и скрестил руки на груди, но его ровный тон не изменился:
   - Это тут не при чем. Два из трех вариантов Сценария избавят меня от этого унизительного существования, так что не дави мне на воспоминания об "Эдеме". Но почему ты решил, что именно начатый тогда путь лучший для всех нас? Почему?..
   Фуюцки смотрел на своего врага и союзника, тоскливо вспоминая, что каждый значимый этап их продвижения по намеченному пути непременно сопровождался повторением этого разговора. И сегодня Директор NERV чувствовал, что безумно устал. Устал от аргументов Лоренца и от своих аргументов, от вечных споров, от воспоминаний о Втором Ударе... Директор чувствовал, что сейчас, когда победа так близка и так по-прежнему далека, он невероятно утомлен необходимостью что-то доказывать.
   - ...да, мы потеряем свою человеческую сущность, но ведь Слияние оставит людям возможность пойти старым путем страдания!..
   "Великое небо, - подумал Фуюцки, очнувшись, - он все еще продолжает!.."
   Директор NERV поднял руку, призывая разошедшегося коллегу к молчанию.
   - Кил... Я уважаю твое мнение во всем и несмотря ни на что... Но мы больше не будем возвращаться к этой теме. Еще два Вестника, и Договор будет исполнен, так что пережевывать доводы нет смысла.
   На лице Лоренца ничего не отразилось, он ожидал чего-то подобного:
   - Возможно, есть новые аргументы, Козо? Старые основываются на твоей вере в человечество... Так просвети, почему всем вместе стоит идти ненадежным путем твоих личных убеждений?
   - Старые аргументы все еще в силе. Но есть кое-что сверх того, Кил...
   Фуюцки был полон решимости поставить точку. Не три, а всего одну.
   - ... Я не обязан ничего доказывать, потому что я ушел во Мглу после Второго Удара и подчистил все то, что наделали наши предшественники в 2000 году. Потому что я получил Печать Договора. Потому что я открыл программу EVA... Тебе не кажется, Кил, что я уже доказал делом право взять на себя ответственность за будущее?
   В тишине, воцарившейся в эфире, стали слышны звуки работающей тонкой электроники спутниковой связи.
   - Что ж, Фуюцки, наконец я услышал то, что ты все эти годы, по-видимому, на самом деле имел ввиду... Я все понял. Раз тема будущего закрыта, давай вернемся к настоящему... Есть еще один повод поговорить. Что со статусом твоих Детей?..
   Продолжая разговор, Директор NERV не мог отделаться от мысли, что уже четырнадцать лет Кил Лоренц пытался вытянуть из него именно такое самоуверенное заявление, и, невзирая на очевидную теперь точку в этой теме, Фуюцки почувствовал себя очень неспокойно.
  
   *****************************
  
   Сигеру Аоба пропустил две смены и почти наверняка был бы уволен, невзирая на свой допуск к секретной информации и высокую квалификацию, если бы не взломал компьютерную сеть больницы и не прописал себе диагноз "обострение хронического тонзиллита". Истинная причина прогулов в данный момент превратилась из благословенного забвения в жуткую головную боль, потому как на самом деле старший техник NERV двое суток смотрел телевизор и пил. Бренчал на гитаре и пил. Играл на приставке и пил. Слушал музыку и пил.
   Попросту говоря - пил беспробудно.
   В Институте никто не знал тайны техника-неформала: Сигеру Аоба завидовал Мисато Кацураги. Ее двое подопечных до сих пор, хвала небесам, живы и здоровы, а его младший товарищ, о котором он знал так много, но которого так плохо успел узнать, уже никогда не сможет вновь... И не придет... И не... Вот...
   Сигеру тряхнул бутылкой, потер подозрительно пекущие глаза и понял, что, пожалуй, хватит: можно попить воды и браться за "весло", пока он еще может воткнуть джек в гнездо.
   С трудом проворачивая опухший язык во рту, Аоба пробирался по стенке в кухню, когда его остановила трель дверного звонка. Старший техник насторожился, потирая задребезжавшую голову: это, безусловно, мог быть и разносчик из магазина, но не стоило исключать и визита коллег. Обуреваемый сомнениями, частично обостренными алкоголем, Сигеру открыл дверь.
   - Доброе утро, Сигеру Аоба-сан.
   На пороге обнаружился самый странный молодой человек, которого мог себе представить техник. Аоба даже помотал головой, немедленно пожалел об этом, но все же отогнал мысль о брате-близнеце Рей Аянами: необычный цвет растрепанных волос - правда, в отличие от Первого Дитя, не голубой, а почти седой, белая кожа и внимательные кроваво-красные глаза. Парень держал в руке дорожную сумку и вообще выглядел так, будто прибыл по месту назначения.
   - Ээээ... Доброе... Чем?..
   - Каору Нагиса. Ваш новый подопечный.
   - Подопечный?..
   Парень нарочито заметно пошевелил ноздрями и вежливо улыбнулся:
   - Вы много пропустили, Аоба-сан. Как я понимаю, забористая простуда, да?
   Прищурившись, Сигеру недовольно посмотрел на малолетнего наглеца:
   - Ну, раз ты мой подопечный, Каору Нагиса-кун, то начни как раз с того, что я пропустил.
   Каору ухмыльнулся и предельно вежливо поклонился:
   - Вы пропустили назначение Пятого Дитя, Аоба-сан.
  
   ******************************
  
   Рей Аянами, затаив дыхание, вклеивала в блокнот новые листы. Вытерев выступившие капельки клея, она положила распухшую записную книжку под импровизированный пресс из нескольких тяжелых книг и, наконец, задышала полной грудью. Рей села на кровать, посмотрела на торчащий из-под грубых переплетов уголок и облегченно улыбнулась: на утро чудовищное напряжение сил, выплеснутое при спасении Синдзи, слабость и боль во всем теле ушли - она чувствовала себя отдохнувшей и даже почти жалела, что отказалась остаться накануне у Кацураги. Впрочем, никуда не делись воспоминания о том, как она осела на пол прямо у закрывшейся за ней дверью квартиры Икари и еще десять минут восстанавливала дыхание. Рей не хотела думать о том, как близко она подошла к опасной черте, сшивая лопнувшую душу Синдзи, и впервые в жизни радовалась тому, как удачно чувства мешают вспоминать и анализировать свои безрассудные действия.
   Проснувшись почти на рассвете, Рей немало времени описывала именно эти чувства в своем блокноте, пока не обнаружила, что ей не хватает страниц.
   Девочка взглянула на часы и почти побежала в кухню: чтобы не опоздать, ей стоило собираться очень быстро. Рей поймала себя на мысли, что совсем не хочет идти учиться, но поскольку она все еще не умела врать себе, истинная причина нежелания отправляться на уроки была быстро изобличена.
   "Кацураги-сан наверняка оставит Синдзи дома..."
   Рей закрыла за собой дверь и вышла на улицу, уже никуда не торопясь. Борьба с желанием увидеть Икари, завтрак и отрывание таки приклеившегося к столу блокнота отняли слишком много времени, чтобы надеяться вовремя успеть на уроки.
   Переходя бульвар, Рей услышала визг тормозов и сигнал клаксона: прямо возле нее опасно резко затормозил синий "рено" старшего научного сотрудника Кацураги. Сама того не осознавая, Рей порозовела и улыбнулась, когда увидела, что из кабины ей машет рукой все еще очень измученный, но на вид вполне здоровый Синдзи Икари.
   - Чудо-девочка! Давай к нам! - завопила Сорью, тоже высовываясь из окна.
   Аянами села на заднее сиденье машины рядом с краснеющим парнем. Аска и Кацураги немедленно обернулись к ним:
   - Ну, дурак Синдзи?!.
   - Син-кун, ну-ка, о чем мы с тобой говорили?..
   Рей непонимающе смотрела на водителя и ее соседку, а потому только почувствовала мягкий поцелуй в щеку. Девочка покраснела и обернулась к Синдзи: он выглядел так, будто его ошпарили кипятком, но все же тепло улыбался ей.
   - Вот то-то же! - удовлетворенно сказала Мисато, выжимая газ. Аска недовольно принялась распространяться, что это была фигня и симулянтство, мол, вряд ли они так целовались ТОГДА, на кухне, и заткнулась только пытаясь избежать удара о бардачок, когда Кацураги в своей обычной манере припарковалась возле школы.
   Почти счастливая Мисато провожала взглядом любопытную троицу и широко улыбалась, гоня прочь мысли об их общей проклятой судьбе: женщина искренне жалела погибшего Тодзи, но и не менее искренне радовалась каждой счастливой минуте оставшихся в живых Детей. Вспомнив о работе подростков, Кацураги нахмурилась: через пару часов должна начаться первая испытательная тренировка Пятого Дитя, о котором будущим коллегам пока ничего не известно.
   "Посмотрим, чего стоит выкормыш проекта "Табрис"", - подумала Мисато, заводя двигатель.
  
   ***************************
  
   В руки Старшему инспектору Кадзи благодаря слежению за компьютером Акаги попал удивительнейший текстовый файл, который содержал наброски сложных схем медицинского направления. Количество сокращений, вставок с поисковых ресурсов и грамматических ошибок говорили о спешке автора, и в целом, похоже, файл был создан только потому, что милейшая доктор Рицко не очень хорошо разбиралась в медтехнике. Пробираясь сквозь сленговые выражения и аббревиатуры, Кадзи с удовлетворением понял, что Акаги пытается найти способ модифицировать капсулу Аянами таким образом, чтобы можно было незаметно собрать достаточный для сложного ДНК-анализа объем материала.
   Сам инспектор уже обнаружил, что без Рицко получить образцы крови не выйдет: опека Второго отдела NERV слишком плотная, и учитывая ограниченную - если не сказать скудную - информацию о возможностях этого подразделения, Кадзи не рассматривал всерьез вариант "дать бедной девочке по голове в темном переулке". Для открытой же конфронтации пока оснований не было: нарываться ради прояснения мутаций Рей без доказательства злых умыслов Директора бессмысленно, потому как результат тестов может быть пустышкой. Следовательно, оставалось только понять, когда Акаги реализует свой замысел и можно будет сесть ей на шею.
   Кадзи закурил, как всегда в последний момент вспомнил об устройстве обнаружения дыма на потолке и поспешил на балкон. Созерцая виды Токио-3 с приличной высоты, инспектор для отдыха ума пытался разобраться, почему такое патологически любопытное существо как Рицко Акаги до сих пор еще ни разу не попалось и не было наказано, ведь вполне очевидно, что доктор не впервые ставила под угрозу свое служебное положение в угоду любознательности. "Мисато, что ли, спросить?" - подумал он, гася окурок. Отмечая игривые мысли о перспективе подоставать соответствующим вопросом подружку доктора, Кадзи ухмыльнулся. Идея встретиться с Кацураги отношения к делу, безусловно, не имела, но сулила немало положительных эмоций: Старший инспектор любил трудных женщин, и особенно - некую научную сотрудницу.
   Впрочем, следующий пункт в мыслях Кадзи имел куда менее соблазнительный вид, чем злая и горячая Мисато: инспектору недавно сообщили, что Кил Лоренц переправил в Токио-3 своего питомца, воспитанника проекта "Табрис" Каору Нагису. Помимо того, что новенький в гвардии Фуюцки появился безо всякой суеты и ругани, каковой Директор SEELE обожал сопровождать любое усиление своего соперника, этот случай был подозрителен связью с делом Аянами, что очень не нравилась инспектору.
   От проекта "Табрис" за милю разило евгеникой, и ДНК Каору-куна была не меньшей тайной, чем ДНК Рей-тян. Правда, белых пятен биографии у седого паренька было очень мало: вся жизнь малолетнего искусственного человека прошла едва ли не под микроскопом целой толпы строго дрессированых ученых SEELE. "Увы, среди них не нашлось ни одной Рицко Акаги, - с иронией подумал Кадзи. - Иначе можно было бы с легкостью раскрыть сразу и секреты Нагисы, и секреты Аянами". Старший инспектор ни на секунду не сомневался, что голубоволосая девочка была источником генов для "Табриса" - только полный тупица или слепец не понял бы этого: во-первых, проект стартовал в конце 2001 года, когда Фуюцки уже вывез из Мглы удивительного младенца; во-вторых, генетическая информация обоих субъектов закрыта для органов дознания ООН и даже в родных Институтах доступ к ней имеет потрясающе узкий круг лиц...
   "...Наконец, в-третьих, для идиотов, остаются фотографии детишек".
   Кадзи в Отделе контроля всегда славился неприятной широтой своих взглядов и буйной фантазией, но в такие совпадения даже он не мог поверить.
  
   **************************
  
   Класс 2-А был невероятно тих, все еще подавлен смертью Судзухары, и, пожалуй, только теперь одноклассники начали по-настоящему относиться к Аянами, Икари и Сорью как к смертникам. Об умершем почти не говорили, но воспоминание о его похоронах гнетущим призраком висело в классной комнате, отравляя все разговоры с тремя пациентами NERV. Хуже всего пришлось немке: Рей и Синдзи на переменах жались друг к другу, находя под щитом своей немой близости и неозвученых чувств убежище от гнетущей атмосферы смерти и уныния, а Аску, хоть она и не чувствовала себя лишней рядом с товарищами, очарование пары не защищало. Ее свита бодрилась, деланно улыбалась предводительнице, но пойманные пару раз сочувственные взгляды подружек делали общение с ними натянутым и сложным.
   А еще Сорью переживала за старосту. За деятельную и энергичную девочку, из которой за один день будто выпустили всю кровь. Аска прихватила с собой наиболее приближенных подруг и решительно направилась к Хикари.
   ...Рей и Синдзи обедали вместе на крыше.
   Аянами едва ли не впервые за все время, которое она себя помнила, ощущала неподдельное удовольствие от принятия пищи: ее кормил Синдзи, вызывая у нее приятное смущение и смущаясь сам. Они по-прежнему почти не разговаривали, не считая просьб и обращений друг к другу. Икари молчал, толком не представляя себе, как ему вообще вести себя после рассказа Аски о том, что некий инцидент на кухне вовсе не был его сном: извиняться за то, что понравилось и ему и, по-видимому, ей - глупо... Разговаривать об этом - стыдно... Да и вообще как-то...
   Аянами не подозревала о волнениях Синдзи и молчала, просто наслаждаясь его близостью и заботой.
   - Спасибо, Синдзи, - довольно вздохнула Рей, когда с едой было покончено. - Очень вкусно.
   - Пожалуйста! Рад, что тебе понравилось, - улыбнулся парень.
   Пауза затянулась, и Синдзи украдкой посмотрел на часы, что, к сожалению, заметила девочка.
   - До звонка еще пять минут. Ты... Не хочешь побыть со мной?
   Рей искренне пыталась скрыть свое разочарование, но смущенное и расстроенное лицо Икари красноречиво говорило, что это у нее получилось так себе. Он вздохнул, покраснел, но промолчал. "Сказать, что я думал, будто сплю? Нет, она ведь решит, что не нравится мне... Как же... Что же сказать?.."
   Девочка недоумевала недолго, ровно столько времени, сколько понадобилось, чтобы отогнать раздражение и разочарование странным поведением Синдзи и задействовать логику.
   - Синдзи... Ты хочешь о чем-то поговорить? О чем-то, что... беспокоит тебя?
   Он вздрогнул и собрался с духом, понимая, что Рей все равно вытащит его на этот разговор, но тогда он будет чувствовать себя совсем уж бесхребетным существом.
   - Да... Рей, понимаешь, когда ты... пришла ко мне после похорон Тодзи... - Синдзи сглотнул, осознавая, что спустя несколько дней после смерти парня уже говорит о нем, как об обстоятельстве, как о простом указании на время действия.
   Рей молчала, не торопя его: она прекрасно поняла, что эта пауза в объяснениях никак с ними не связана, а потому просто пересела еще ближе к нему и взяла за руку, глядя в подозрительно влажные глаза. Наконец, Синдзи подавил подкатывающие слезы и продолжил:
   - П-прости... Я... хотел сказать, что когда ты пришла, мы... с тобой... на кухне...
   Слегка поднимая брови, Рей непонимающе нахмурилась, и вдруг поняла, что именно смущает Синдзи, но это понимание не облегчило ей жизни. Она знала, что тема желания и секса является строгим табу в обществе, но категорически отказывалась принимать мысль, что это может быть проблемой в общении с близким человеком... "Близким человеком... - осенило ее. - Он не считает, что мы достаточно близки для таких отношений".
   - Синдзи...
   - Нет, Рей, подожди...
   Парень вспомнил, через что он прошел накануне, и это неожиданно придало ему сил.
   - Понимаешь... Ты мне очень нравишься, Рей... Но такая близость... Не думаю, что мы готовы к ней. Мы... дети...
   Аянами имела веские опровержения последнего утверждения, основанные на знании физиологии, но решила, что Синдзи и сам в курсе, поэтому просто промолчала, выразительно на него глядя. Парень смутился, покраснел, но взгляд отвести не смог: перед ним сидела восхитительная девушка, которую хотелось обнимать, целовать и... Убедившись по взгляду Синдзи, что он понял, как наивно пытался обмануть и себя, и ее, Рей сказала:
   - Главное, мне кажется, не это. Скажи, Синдзи, ты уже осознал свои чувства... ко мне?
   Синдзи оборвал свои размышления и повесил голову.
   - Я... Рей, мне нужно время. Я не хочу... Ошибиться.
   Аянами была в отчаянии. Время. То, над чем она не властна. Да, Синдзи может внезапно погибнуть, и даже не обязательно во Внешнем Сне, но он может позволить себе строить планы на долгую жизнь, Рей же не была уверена даже в планах на месяц. К горлу стремительно подкатывал спазм, в глазах защипали слезы. Рей Аянами чувствовала жалость к себе.
   "Я исчезну, я не успею узнать, что такое настоящее счастье рядом с другим человеком..."
   - Рей... Понимаешь... Я потерял... Родителей...
   До девочки вдруг дошло, что он зачем-то продолжает объяснение, и она прислушалась. Синдзи говорил глухо, опустив голову, и она видела только часть его лица, глаза же скрывал густой чуб.
   - Я их не помню почти, но мне было так тепло и хорошо с ними... Понимаешь, я всю жизнь прожил с ужасающей болью. Другие люди... всегда были вокруг, но не имели значения, я толком даже не умел говорить с ними... Боялся, что не поймут меня, я прятался от них. А ты...
   Он поднял голову и увидел изумление на лице Рей. И еще - одну влажную дорожку на ее щеке.
   Уже обнимая ее, он прошептал ей в самое ухо:
   - Рей... У меня нет никого, кроме тебя. Это я уже понял. И поэтому я не хочу торопиться...
   У нее были тысячи возражений, даже помимо ее собственной судьбы: и неотвратимая угроза смерти, и так скоро оформившаяся эмоциональная привязанность, и общая цель, и помощь друг другу... Все, по ее мнению, кричало о необходимости быть вместе, толкало на близость, буквально заставляло ощутить... любовь...
   Но именно придя к пониманию своего чувства, Рей неожиданно успокоилась.
   "Это... счастье? Кроме меня... Нет никого... Почему это стало самым важным в его словах? Я... люблю его... А он - меня. Нужны ли мне слова, чтобы понять это?".
   Аянами уютно устроилась в теплых объятиях, наслаждаясь своим прозрением и своими ощущениями.
  
   ****************************
  
   Вопреки вывеске, ресторанчик, где вечером того же дня устроилась Мисато Кацураги, можно было смело назвать забегаловкой, но она не интересовалась в данный момент чистотой определений. На столике перед женщиной выпивка уверенно побеждала закуску, причем с перевесом и в качестве, и в количестве, поэтому она заблаговременно рассчиталась с заведением, а ключи от машины отдала своему сегодняшнему "топтуну" из Второго отдела.
   Мисато отмечала канун Второго Удара.
   Кацураги приложилась к бутылке, поморщилась и, оглядываясь по сторонам, запустила руку в блюдо с какой-то сушеной гадостью, заменявшей тут человеческие закуски. За веревочной занавесью, отделяющей ее от остального помещения, зал неуверенно плыл, сама занавесь тоже, но даже нетвердую походку такое состояние пока не обеспечивало.
   "Щас... Исправим..."
   Занавесь задрожала и зашуршала, пропуская к столику Редзи Кадзи, при виде которого Мисато поперхнулась и закашлялась, а вошедший ласково, но очень уверенно хлопнул ее несколько раз по спине:
   - Не в то горло, солнышко?
   Женщина вытерла губы салфеткой и свирепо посмотрела на усаживающегося напротив Кадзи:
   - Какого хера? Что надо?
   Инспектор, нежно улыбаясь, смотрел на женщину, опираясь подбородком на ладонь, пока не добился смягчения во взгляде. Женщина вздохнула и почти умоляюще сказала:
   - Редзи... Ну пожалуйста... Ты же меня знаешь... Сдрысни отсюда, а?
   Кадзи подобрался и даже как-то погрустнел:
   - Все отмечаешь... Думал, ты просто так... Надеялся, что ты завязала с этой традицией...
   - Не могу...
   От Мисато, только что яростно взирающей на нарушителя ее планов нажраться, не осталось и следа: она поникла, грустно подхватила бутылку и, не чувствуя вкуса, выхлебала почти половину. Кадзи заботливо подсунул к ней поближе тарелку с закуской.
   - Так чего... тебе надо, а?
   - Мисато... Ты уже научилась спать одна... Может, научишься и жить дальше? - вдруг сказал инспектор, неожиданно даже для себя самого. Реакция не замедлила.
   - КАДЗИ, МАТЬ ТВОЮ!!! Я же тебя по-человечески попросила уйти на хрен, а ты мне будешь под кожу своими нотациями лезть!!!! - заорала Кацураги, вставая и упираясь ладонями в стол.
   Инспектор примирительно поднял руки:
   - Ми-тян, больше не буду, клянусь!
   - Да пошел ты в жопу! Не будет он!
   - Ну не кипятись, сядь... Вот так... Ну чем я тебе помешаю? Все, не буду, не буду!..
   Мисато вновь присосалась к бутылке:
   - Кадзи. Я хочу нажраться. Потом меня заберет Рицко. Отвезет домой. Понял? Хрен тебе, а не трах по пьяни!
   Кадзи улыбнулся:
   - Я все понял. Хрен мне. Только Акаги не приедет. У нее сверхурочная, о чем она тебе, вроде как, сообщила смс-кой.
   Мисато издала горлом сложный звук и полезла в сумку за телефоном. Пока шла ожесточенная перепалка подруг и выяснение, кто падло, а кто пьянь беспробудная, Кадзи пошел сделать себе безалкогольный заказ. Вернувшись, он обнаружил, что расстроенная и уже крепко косая Кацураги уныло смотрит на оставшиеся бутылки.
   - Знаешь, Редзи, почему я так пью накануне этого дня?
   Кадзи криво ухмыльнулся: он еще в универе слышал это двести раз, как раз когда она начинала серьезно напиваться. "Что-то ее рано развозить начало", - подумал инспектор и молча сел. Его реакция не требовалась, от него требовалось внимание.
   - Я, Редзи, не папу своего поминаю... Я свои сны поминаю.
   Мужчина всегда ощущал жуть от этих знакомых слов, не понимая почему. То ли из-за треснутого голоса, каким она их произносила, то ли из-за ее пустого взгляда, то ли... Он едва понимал ценность собственных ночных видений, но с трудом мог представить, что чувствует человек, который не видит снов. Вообще. Не просто не помнит - не видит.
   - ...Понимаешь, как кукла, Редзи. На спинку легла - хлоп - глазки закрылись. И через секунду - утро. Вроде отдохнула, вроде свежая... А чувство такое, будто в кино сводили, пустой экран показали, и выперли...
   Кадзи смотрел на великолепную женщину и вспоминал о ее репутации в университете. Кто с восторгом, кто с осуждением, но все искренне считали красавицу Ми легкомысленной и доступной... Да чего там таить - блядью ее считали: "Если Мисато легла без парня - к месячным". Кадзи вспомнил, как сам ржал над этой приметой и многими другими сальными шуточками, пока случайно не наткнулся на ее одинокий пикник в лесу ровно девять лет назад и не услышал впервые об истинной причине страха оставаться на ночь одной.
   - И вот, Редзи, не поверишь, как сейчас... ххх-ик!.. Туман!!! Ну, ты понял, Мгла которая... Так вот... А оттуда - грохот, треск, вой! И стена тумана наступает... хнык... А я дрожу, дрожу, смотрю на туман и чувствую - холодно и засыпаю... ик! А как отец меня в катапульту положил - не помню...
   Всхлип.
   Дочь сотрудника проекта "Эдем" выжила благодаря баллистической почтовой ракете, случайно уцелевшей после первой ударной волны. Кадзи, получив доступ к отчетам по инциденту, изучил все обстоятельства ее спасения и первых лет жизни после Второго Удара. Подавление речевых и мыслительных функций, торможение нервных реакций - единственная выжившая в аду катаклизма несколько лет прожила овощ - овощем, но она вернулась, потянулась к людям, и единственным последствием Второго Удара для нее осталась только девственно чистая полисомнография.
   Мгла окутала бывшую Антарктиду, Фуюцки вернулся оттуда с Рей Аянами, человечество, возглавленное ООН, само о том не зная, изготовилось воевать с сонной смертью, мир со скрежетом двинулся вперед, а взрослеющая Мисато Кацураги продолжала каждую ночь видеть только черный экран.
   Кадзи вел шатающуюся Мисато в направлении парковки. После совместной экскурсии в туалет ей полегчало, но явно не до той кондиции, которая позволяла ходить. Кацураги предложила спеть что-нибудь из песен до Удара, затянула какую-то мелодию, оборвала и практически с размаху влепила инспектору поцелуй в щеку. В машине она вела себя тихо и даже почти сразу уснула, проспала всю дорогу до дома, но при выгрузке у подъезда очнулась:
   - Оооо... А я думала, мы к тебе поееее... ххик! ...дем...
   - Я, Ми-тян, настоящий рыцарь. Забыла?
   - Не... не забыла...
   Поцелуй с тяжелым спиртным привкусом так напомнил былые времена, что оторвавшись от женщины, он не выдержал:
   - Слушай, Мисато, ты... Не хочешь рассказать, наконец, почему мы расстались? Ты же не ревновала меня никогда...
   Кацураги попыталась сфокусировать взгляд, хихикнула:
   - Неа... А, ладно. Ты, Редзи-кун, стал моим сном наяву. А я... ик... не могла стерпеть, что мой единственный сон... был чьим-то еще... Совсем без снов... Проще.
   Мисато обняла его и обмякла, тихо отключаясь со счастливым лицом.
   Кадзи грустно улыбнулся и поволок ее к подъезду.
  
   ******************************
  
   Аска ожесточенно пинала своего соперника в мрачных нарисованных декорациях, и от уверенных нажатий видавший виды джойстик слегка похрустывал. Враг корчился, страдал, упорно не желал сдохнуть, но кто ж его, нарисованного, спрашивал. Полюбовавшись статистикой уровня, девочка потянулась и взглянула на часы: прошел почти час с тех пор, как Кадзи притащил тело Мисато и полчаса с тех пор, как должен был вернуться дурак Синдзи.
   Легкость общения с инспектором, который согласиться попить с ней чаю, удивила Аску: "Занятная штука: когда не выделываешься, разговаривать, оказывается, намного проще". Рыжая была бы очень удивлена, узнав, что Кадзи также совершил открытие: он обратил внимание на то, что взрывная приставучая немка - очень милая и непосредственная девочка, и он зря избегал ее, не пытаясь разглядеть в ней интересного образованного человека.
   Однако отсутствие Синдзи становилось уже оскорбительным. Аска поглядывала на свой мобильник, раздумывая, от чего она может оторвать дурака и Чудо-девочку своим звонком, и пока еще останавливалась на решении не звонить. Была ли это деликатность? Нет и еще раз нет, но Сорью считала себя честным человеком, и гадить товарищам, нашедшим развлечение, она не могла.
   Хотя дурак, безусловно, свое огребет, как только сунет нос в квартиру.
   Дурак... Аска принялась бродить по комнатам, прислушиваясь к сопению Кацураги. Она боялась за него, переживала, когда он воевал со своими кошмарами, волновалась, что он не вернется. И... Завидовала Чудо-девочке, которая как-то смогла вытащить его. Аска устала от разборок со своим отношением к дураку Синдзи. "Пора для себя кое-что уяснить, - решила она, усаживаясь перед выключенным телевизором с чашкой чая. - Он симпатичный парень и он мне нравится..."
   Немка вспомнила свои метания с той ночи, когда пыталась поцеловаться с ним и до сегодняшнего момента: "Все, оказывается, не так сложно. Итак, продолжим...". Через десяток минут внутренних боев Аска расставила все точки, которые в сокращенном варианте сводились к следующему: во-первых, ссорить парочку она не станет, очень уж они хороши вместе, хоть и слишком пушисто выглядят; во-вторых, если представится возможность таки поцеловать дурака, - поцелует без колебаний; в-третьих, встречаться и издеваться одновременно - извращение, а Сорью не была уверена, что готова пожертвовать вторым ради первого.
   "Вот так!" - довольная собой, Аска отхлебнула чаю, обнаружила, что он уже остыл, и вдруг услышала писк электронного замка и шорох открывающейся двери. Девочка сплела пальцы и хорошенько их размяла, прикидывая, с чего лучше начать, так, чтобы Мисато не проснулась, но выражение лица вошедшего парня повергло ее в изумление: такого блаженства и почти неземной радости просто не могло существовать. Аску он еще пока не заметил.
   - Вы переспали, - констатировала она вместо приветствия.
   - А... А-аска?! - перепугался Синдзи, отпрыгивая в сторону. - Ты... Почему не спишь?
   - Ты дурак? Который час видел?! Тебе плевать, что тебя дома ждут?
   Синдзи забился в угол прихожей и затравлено смотрел на рыжую, упершую руки в боки. Осторожно, не делая резких движений, он взглянул на часы, и на его лице немедленно отобразилось неподдельное изумление и раскаяние.
   - Аска... Прости... Я, правда... Мы...
   Девочка, вопреки собственным ожиданиям, совсем не была в восторге от превращения счастливчика в слюнтяя, потому быстро сменила пластинку и полюбопытствовала, понизив голос:
   - Ладно, замяли. Ну и как все прошло? Тебе, конечно, хорошо, но Чудо-девочке хоть чуть-чуть понравилось?
   Синдзи, шокированный таким маятниковым допросом, сначала не сообразил, о чем речь, но потом соотнес смысл вопроса с ее первой репликой и немедленно залился краской:
   - Аска, мы не!.. Мы просто... гуляли! Я... Провожал...
   - Синдзи, я тебе не жена и не семья, так что нефиг мне врать!!! - мгновенно вернулась к ярости Аска. Синдзи задрожал, явно ожидая удара, и слабо пискнул:
   - Аска! Я не вру!
   Немка, собственно, уже поняла это, но решила уточнить:
   - Значит, ты с ней все-таки не спал?
   - Нет!
   - Ну и дурак, - заключила Аска и добавила без всякого перехода. - Чаю хочешь, чудовище?
   Синдзи закивал и поплелся за ней на кухню.
  
   **************************
  
   В темной комнате квартиры Сигеру Аобы к новенькому все не шел сон, хотя он обычно легко засыпал по команде разума. SEELE совсем не точно подготовил его к японскому Институту: ожидая встретить здесь обреченных смертников, руководствующихся высшим благом человечества, он увидел очень странных людей, озадаченных сиюминутными проблемами и переживаниями.
   Каору Нагиса анализировал свое новое окружение: его опекун Аоба - музыкант, меломан, склонен к неуместному юмору, очень переживает за своего предыдущего подопечного, Тодзи Судзухару. Первые черты, по представлениям Нагисы, вполне вписывались в необходимость искать отдушины, отдых от напряженной секретной работы, но странная привязанность к едва знакомому парню, объекту научного изучения, оставалась неясна. Старший научный сотрудник Кацураги, руководящая его сегодняшним тестом, тоже была слишком сложна и неоднозначна для человека, призванного защищать будущее мира. Чтобы понять это, не надо даже с ней разговаривать напрямую, достаточно понаблюдать.
   А еще ведь оставались Дети. Сорью, которая с поврежденной ногой отказалась покинуть Сон и спасла Судзухару; Икари, который не хотел убивать зараженного Тодзи, но потом спонтанно преодолел ограничители синхронизации ради Рей; Аянами... Каору отказывался понимать, что происходит с Аянами, даже прочитав рапорт о ее отношениях с Синдзи. Она вернула себе чувства, причем пошла на это осознанно и с явным желанием. Она рисковала собой, своим разумом ради спасения Икари из бездны разорванного тоналя.
   Такие вещи оставались за гранью понимания Нагисы, и прежде чем выполнить свое задание, он хотел до конца понять, почему эти люди еще не сломались, воюя таким бездарным и идиотским образом и с врагом, и с самими собой. Он надеялся, что Вестники дадут ему немного времени на это.
  
   **************************
  
   - Нагиса Каору, Пятое Дитя. Сначала вы ознакомитесь с его делом, а потом пообщаетесь с ним самим. Приступайте.
   Рей, Синдзи и Аска оторвали взгляды от Майи Ибуки и открыли лежащие перед ними папки.
   С занятий Детей сегодня сняли и буквально из постелей отправили в конференц-зал Института для знакомства с новым коллегой. Все трое сильно не выспались: Аска и Синдзи, пользуясь беспомощным состоянием опекунши, увлеклись ночными посиделками и почти до двух ночи болтали на кухне, причем за это время парень словил всего два щелбана, чем весьма гордился. А потом ему позвонила Рей. Ей не спалось после свидания с ним, она общалась со своим блокнотом, и вдруг поняла, что очень скучает. Борьба с совестью закончилась плачевно для последней, и вскоре девочка с радостью выяснила, что любимый человек тоже не спит.
   Результат ночных бдений сейчас выглядел печально, но поучительно: более всех страдал - от сильнейшей головной боли - Синдзи, заполучивший накануне внимание сразу двух красивых девочек. Икари невидящим взглядом сверлил первую страницу краткого досье Пятого Дитя и вдруг уперся в одну из первых фраз, которая сразу же поглотила его внимание.
   - Ээээ... Ибуки-сан? Могу я задать вопрос?
   - Да, Синдзи-кун?
   - В каком смысле тут написано - "генетически модифицированный субъект"?
   - В прямом, Синдзи-кун, - улыбнулась Майа. - Каору не просто специально обучен, как, например, Аска или Рей. Он выращен с генетическими присадками, способствующими его высокой синхронизации и стабильному состоянию в Экстрасомнии.
   - Выращен? - подозрительно поинтересовалась Аска, косясь на обалдевшего Синдзи. - В инкубаторе, что ли?
   Майа вздохнула:
   - Технический аспект рождения не положено знать даже мне, но я хотела бы, чтобы вы...
   - Чтобы мы были толерантны, - закатила глаза Сорью. - Не намекали ему на его странности, не дразнили и не тыкали в глаза его уродствами...
   - Сорью! - Майа оборвала ее более для приличия, потому как девочку ожидал сюрприз. - Дело в том, что в этом нет необходимости. Каору-кун прекрасно осведомлен о своем происхождении и ничуть его не стесняется. Его воспитание прошло под чутким надзором уникальных специалистов SEELE, так что NERV не требует от вас никаких моральных ограничений...
   - Тогда в чем... необходимость ознакомления с делом? И вообще, всего этого собрания? - озадаченно спросил Синдзи.
   - Посмотрите на его фотографии, страницы с шестой по восьмую.
   Дети полистали дело, а потом Аска и Синдзи, как по команде, уставились на Рей, продолжавшую равнодушно изучать снимки. Майа кивнула им, когда они перевели потерянные взгляды на нее:
   - С точки зрения генетики, Каору Нагиса - брат Рей Аянами. С поправкой на возраст - младший на полгода брат.
   - Простите... - со стороны дверей донесся тихий голос с очень четкими издевательскими нотками. - Я не мог удержаться от появления в такой эффектный момент...
   Дети обернулись. У входа стоял седоволосый и красноглазый парень с фотографий в деле. Единственное отличие - на фото он везде был убийственно серьезен, а сейчас на его лице блуждала нагловатого вида ухмылка. Каору подошел к столу и первым делом поклонился даже не самой старшей Майе, а Рей:
   - Приветствую, сестра. Мне давно было интересно увидеть тебя воочию.
   Рей молчала, склонив голову, и пристально смотрела на него некоторое время. Обмен пронзительными взглядами двух пар кроваво-красных глаз, казалось, наполнил комнату тихим звоном, который стих лишь когда раздался едва слышный голос Аянами:
   - И я тебя приветствую, брат.
   Каору неуловимо поменялся в лице, став на мгновение серьезным и вроде даже удивленным. Впрочем, оборачиваясь к Майе, он вновь улыбался:
   - Ибуки-сан, рад личному знакомству.
   Майа кивнула, а Нагиса опять обернулся к Детям.
   - Синдзи Икари... Высокая-Синхронизация-сан... Я тебя именно таким и представлял. Рад знакомству...
   - Что значит - представлял? - немедленно отреагировала Аска, прежде чем розовый Синдзи смог пробормотать ответное приветствие. - Какие фантазии!
   - Аска Ленгли Сорью, вне сомнения, - улыбнулся Каору, внимательно впиваясь в ее голубые глаза. - Удивительно, что два питомца SEELE до сих пор не знакомы, правда? Тем более рад встрече с тобой!
   Аска буркнула что-то неразборчивое, равно похожее и на приветствие, и на пожелание сходить куда-нибудь подальше. Престарелый мальчик ей не понравился: "Такое впечатление, что ему лет пятьдесят. Так не знакомится со сверстниками! Таким тоном не разговаривают со сверстниками!!"
   - Очень хорошо, ребята, что вы познакомились, - сказала Майа. - Причина такого официального представления состоит в том, что вам всем надо придерживаться некой легенды. Запомните, Каору Нагиса - самый что ни на есть настоящий двоюродный брат Рей Аянами, тоже направленный в Институт. И ничего иного ваши товарищи знать не должны. А теперь марш к выходу. У второго корпуса ждет микроавтобус, который вас отвезет в школу. Вопросы есть?
   Техник улыбалась: в отсутствие похмельной Кацураги она неплохо провела маленький брифинг, и ни у кого нет вопросов или возражений. Внезапно ее удовольствие омрачилось поднятой рукой:
   - Могу я спросить, Ибуки-сан?
   - Да Каору-кун?
   - Надо ли мне для поддержания легенды убеждать Синдзи-куна не распускать руки с моей кузиной? И насколько энергично мне это делать?
   Ибуки заморгала. Пока Синдзи краснел, и даже Рей слегка розовела, среагировала, естественно, Сорью:
   - Ибуки-сан, а нельзя было вырастить Нагису-куна с языком немного покороче? И могу ли я, как бывший сотрудник SEELE, исправить это упущение?
   Майа пошла красными пятнами: мирное знакомство благодаря двум острякам рушилось на глазах. Аска повернулась к Нагисе, чтобы показать ему язык, но обнаружила, что парень широко улыбается и одобрительно ей кивает. Сорью немедленно вскипела, но смолчала, а Ибуки разразилась длиннейшей лекцией о необходимости налаживать отношения, которую пришлось с кислым видом слушать даже ни в чем не повинным влюбленным.
   Уже на улице, подходя к микроавтобусу, Нагиса обратился к Аске, всю дорогу абстрактно возмущавшейся лишними пополнениями в отрядах и армиях:
   - Знаешь, Сорью, по поводу языка... Возможно, ты позволишь объяснить тебе, для чего бывает нужен язык, кроме болтовни?
   Аска забыла, как делать выдох и заполыхала, сузив глаза. Синдзи осторожно протянул руку и коснулся ее локтя. Девочка отмахнулась, сжала кулаки и прошипела:
   - Я колеблюсь: разбить тебе рожу или дать по яйцам?
   Каору с широкой ухмылкой поднял обе руки:
   - Может, просто улыбнуться?
   Сорью изумленно подняла брови и вдруг неожиданно для себя самой дернула уголком рта, немедленно отвернувшись к автобусу и недоумевающей парочке:
   - Так, в машину, цирк окончен, - сказала она и вполоборота повернула голову к Нагисе. - А ты на первый раз удачно отскочил, Нагиса.
   Каору улыбнулся, но когда все повернулись к автобусу, на его лице проползла тень раздумья и непонимания.
  
   ****************************
  
   "Совершенство познания...
   Да, это моя сущность. Я понимаю все, потому, что меня так создали, потому что это моя суть - познание и принятие решений, никаких ограничений и никаких преград.
   Эмоции... Я знаю все о них, я читаю других, как книги. Эти люди вокруг...
   Она... Любит его... Хочет его... Боится вон той девушки...
   Он... Хочет есть, не может дождаться перемены... Боится, что он будет сейчас отвечать...
   Он... Думает, что... Она прекрасна...
   Нужно ли мне соотносить себя с книгой, чтобы читать ее? Глупость какая...
   Мне весело. Они меня увлекают. У всех такие разные обложки, такие схожие содержания, так тяжело выделяемые уникальные ответвления сюжета...
   Я знаю, что такое радость. Грусть. Страх. Разочарование. Я - не Рей Аянами. Это мои эмоции, и я знаю о них все...
   Но почему мне вдруг стало так интересно соотносить свои эмоции с чужими? Откуда эти вопросы?
   Что хотела сказать Аянами, когда назвала меня "брат"? Она была искренна? Почему Сорью в ответ на издевку и впрямь почти улыбнулась? Почему? Ей тоже было весело? Почему?
   Почему?
   Зачем мне это?
   У меня есть цель. Когда я ее достигну, вопросы исчезнут сами собой. Но почему мне хочется пожить рядом с целью, походить вокруг, погладить ее и посмотреть ей в глаза? Зачем мне эта бездна, бездна отягощенного чувствами общения?.."
   - Каору Нагиса, давай-ка посмотрим, что ты скажешь об этой замечательной задаче. Ты ведь о ней замечтался?
   - Да, сенсей, она великолепна! Могу я подойти к доске и доказать всю ее прелесть?
   - Нагиса!
   - Простите, сенсей!
   "Икари... Он заинтригован. Ему интересен я. Он слабо улыбается мне, ободряя... Почему?
   Отставить... Доска... Задача... Сорью уже неприятно хихикает мне в спину. Почему?
   Проклятие, ПОЧЕМУ МНЕ НЕ ВСЕ РАВНО?"
  
   ******************************
  
   Немилосердно пекло солнце, пытая гудящую голову Синдзи.
   Он вышел из школы один: Аска умчалась проведывать Хикари, а Рей вызвали в NERV. Парень грустно улыбнулся, вспоминая ее смс-ку, ему захотелось еще раз прочесть ее, и он наконец решил ответить. Синдзи открыл прочитанное сообщение с коротким признанием, улыбнулся и в который раз подивился, как легко далось Рей осознание тех слов, которые он все еще не решался сказать ей. В тени подошедшего человека экран засветился ярче.
   - Она действительно любит тебя, Синдзи-кун?
   Икари захлопнул флип и обернулся, краснея от негодования и смущения. Неслышно подкравшийся Нагиса улыбался, но его взгляд оставался серьезным.
   - Каору? Что тебе нужно?
   - Я уже спросил, - улыбка стала еще шире. - Неужели это сложный вопрос?
   Синдзи внимательно посмотрел на Каору.
   - Нет... Но неужели надо было подглядывать?
   Нагиса пожал плечами:
   - Не обязательно. Но, в конце концов, чем не повод начать разговор?
   - А как насчет просто сказать "Эй, привет!" - беззлобно спросил Синдзи, массируя висок.
   - Скучно, - сказал Каору. - К тому же, видишь, мы уже столько друг другу сказали, а если бы я сказал: "Эй, привет! Сестричка любит тебя?" - ты бы буркнул что-нибудь, покраснел и сбежал.
   Синдзи улыбнулся: в открытой и ироничной манере Каору изъясняться было что-то притягательное. Пятое Дитя дружелюбно улыбнулся в ответ и жестом предложил двигаться подальше от школы:
   - Ты не против немного пройтись? У меня есть много вопросов к тебе, Третье Дитя... О, не волнуйся, как только ты ответишь на мой первый, я, так и быть, не буду трогать ваше чувство...
   ...Каору возвращался домой усталый, будто весь день провел в изнурительной работе. На него навалилось общение - не социальные тренировки, не занятия по развитию социализации, не тренинги улучшения навыков общения, а именно общение. Разговор. Обмен эмоциональной информацией.
   Он размышлял, ему было интересно узнать о своем временном коллеге как можно больше. Ему было приятно, что он собеседник, а не ученик или исполнитель роли.
   "- Каору-кун, а каково это?...
   - Быть искусственным человеком?
   - Ну... Да... Если не хочешь - не отвечай...
   - Но ты же спросил? Так ты хочешь знать, каково быть уродом, или нет?
   - Я...
   - Да ладно... Вот представь. Были люди, воспитанные без родителей медведями, волками. А меня воспитали... психологи. Представил?
   - Нет...
   - Вот и я - нет. А ведь так и было...
   - И?
   - Что - и? Сложно. Интересно. Изнурительно..."
   Нагиса ухмыльнулся, вспоминая.
   "Похоже, мне интереснее было выговориться, чем что-то узнать".
   Но он, тем не менее, все же кое-что выяснил...
   "- Нет, Каору-кун... Ну как ты не поймешь... Давай проще... Вот сострадание, забота, к примеру, когда хочется, чтобы кто-то не чувствовал ничего плохого...
   - Вот котенок, Синдзи-кун. Если я задушу его, он не будет мучится - голодать, искать маму, корчиться от боли...
   - НЕТ!!! Отпусти его!
   - Но почему? Разве это не суть сострадания?
   - Сострадание не отнимает жизнь!
   - Жизнь? А если жизнь - и есть страдание? Синдзи-кун, ты как никто другой должен понимать, что жизнь - лишь сон, и иногда сон бывает кошмаром. Так зачем проникаться законами этого кошмара?
   - Котята видят сны не так, как мы. И даже... Как тебе объяснить... Каждый из нас видит свои сны. Так зачем решать за других, когда им пробуждаться? Может, лучше просто помочь?
   - Я не понимаю тебя, Синдзи-кун...
   - Ха... Я и сам не понимаю... Слушай, раз уж ты его поймал... Давай отнесем котенка в приют? Из милосердия?
   - Милосердие? Почему я должен это чувствовать?
   - Не знаю, Каору-кун. Вообще-то, не должен... Но... Разве ты не хочешь?"
   Каору размеренно шагал, ритмично набирая и высвобождая воздух легкими, сердце билось по-прежнему ровно, мозг работал, как и день, и месяц, и год назад, но что-то уже изменилось. Он поднял руку к глазам и потер пальцы друг о друга, вспоминая прикосновение к теплой шерстке, напрягся, прислушиваясь к едва слышному воображаемому урчанию.
   Сигнал автомобиля вогнал его пульс в ритм автоматной очереди.
   Парень вздрогнул, пропуская машину.
   "Что это было? Черт бы побрал этого котенка..."
   Общение... Эмоции, постоянная проверка реакции на сказанное, непрерывный стресс - вдруг не понравится?
   "Зачем мне сны других? Черт бы побрал тебя, Синдзи Икари!"
   Глава 10
  
   Пустая крыша школы...
   Ветер шаловливо подхватил какую-то скомканную бумажку, покатил ее и выбросил прочь за перила. Он проводил ее взглядом, осмотрелся. У самого вентиляционного короба сидели Рей и Аска, пристально глядя друг другу в глаза. "Гляделки? - изумился Синдзи. - С каких пор они увлеклись этим?". Он подошел поближе, маша рукой, но девочки никак не отреагировали, они даже не пошелохнулись.
   Синдзи приблизился к Рей и тихонько позвал ее. Не услышав ответа, он всмотрелся и вдруг увидел, что ее легкие тонкие волосы не шелохнутся в набирающем силу ветерке.
   - Аска? - неуверенно позвал он, переводя взгляд на немку и одновременно касаясь плеча Аянами. В момент прикосновения девочка рассыпалась прахом, взметнувшимся от налетевшего шквала.
   Тот же порыв ветра разметал в пыль и фигуру рыжей.
   Синдзи вскрикнул и упал на колени, пытаясь схватить ладонями мелкие частички дорогих людей.
   Его трясло, и почему-то дрожь особенно немилосердно терзала левое плечо.
   - Синдзи, проснись! Ну проснись же, быстро! - сказала Мисато.
   Икари рывком распахнул глаза и сразу же зажмурился, ослепленный ярким светом. Он медленно отходил от сна, почувствовал хватку на своем плече и совершил вторую попытку посмотреть на мир.
   Встревоженная и полностью одетая Кацураги стояла у его постели.
   - Синдзи, ну давай же, бегом, продирай глаза!
   Парень перевел дыхание:
   - Аа? В чем... дело, Мисато-сан?
   Кацураги бросила ему охапку одежды на кровать:
   - Одевайся. Вестник.
  
   ****************************
  
   В Догме царило почти траурное молчание: к такой яростной атаке никто не был готов. За первые две минуты нападения укрытая ночью часть планеты лишилась более чем двенадцати тысяч человек, и это по самым оптимистичным оценкам. С другой стороны, МАГИ почти мгновенно зафиксировали координаты цели именно благодаря настолько мощной активности Вестника, поэтому все приготовления были завершены как раз к моменту, когда в раздевалку вошел первый из добравшихся Детей - Каору Нагиса. Новенький был собран, деловит и ничуть не походил на человека, вытащенного из постели, чтобы спасать мир.
   Фуюцки с неодобрением смотрел на изображение этого подарка от Лоренца - парень не по годам был умен и скрытен, и, что характерно, он произвел восторженное впечатление на психологов как объект исследования, но крайне негативное - как человек. Определенно, "Табрис" мог гордиться своим выпускником: такой редкостно неприятный, по мнению Директора, тип просто обязан быть уникальным профессионалом...
   На мониторе показался Икари. Перебрасываясь репликами с Нагисой, бледный парень взял костюм и скрылся за ширмой: "Вот этот, пожалуй, ведет себя неподобающе высокой миссии, но хотя бы естественно..."
   На верхушку мостика Догмы поднялась Акаги и кивнула Фуюцки, ставя свою чашку кофе возле терминалов и сразу выводя интерфейсы низкоуровневого управления ядрами суперкомпьютеров. Директор отметил великолепно отточенные движения заместителя, в результате которых и так работающие на пределе МАГИ начали выдавать полезные расчеты еще быстрее. Прибежал Макото Хьюга, бывший до кода "Вестник" старшим смены, и сдал все отчеты Рицко.
   Фуюцки заметил, что Дети уже начали появляться в капсульной лаборатории, и медики, не мешкая, принялись подсоединять к ним разнообразные датчики. Рей поймала взгляд Синдзи и что-то прошептала, надеясь, что парень прочитает по губам. Икари только кивнул, и было видно, как покраснели его уши. Нагиса ухмыльнулся всем Детям по очереди, поднимая руки, чтобы персоналу было удобнее копаться в гнездах его комбинезона, а Аска скрытно, как ей думалось, ткнула ему комбинацию из одного пальца.
   Фуюцки отрицательно покачал головой в ответ на вопрошающий взгляд Кацураги и сам включил интерком:
   - Это Директор. Ваш сегодняшний враг расположен в пересеченной скалистой местности. Учитывайте это, планируя свои действия. Падение со значительной высоты будет для вас не менее болезненным, чем атаки соперника. Учитывая статус новичка, Нагиса остается прикрывающим, - дождавшись кивков понимания, он закончил. - И, как всегда... Удачи.
   Директор откинулся на спинку кресла, помедлил и все же достал карточку активации панели экстренного реагирования. Карточка легла рядом с клавиатурой, готовой в любой момент превратиться в орудие уничтожения спасителей человечества, перешедших на другую сторону.
  
   *****************************
  
   Аска нырнула в черную бездну, сильно ударила несколько раз ногами, прошивая толщу воды, и вывалилась во Внешний Сон, который на этот раз сильно напоминал местную разновидность ада.
   Несущиеся на сумасшедшей скорости бурые облака воронками обтекали несколько отвратительного вида огромных розовых щупалец, которые из заоблачных глубин тянулись к земле, тошнотворно пульсируя и сокращаясь. Вспышки молний - молний ли? - бушевали где-то высоко, подсвечивая сполохами сразу всю бешеную армаду туч. Серо-желтые скалы слоистого песчаника переходили у основания в хрупкое каменное крошево, которое и составляло основу местного грунта. Слева целый участок неба, земли и скал вдруг покрылся сетью трещин, словно изображение на каком-то стекле, с хрустом осыпался, будто обновляя картинку, и за ближней грядой показался действующий грязевой гейзер. Крайне своевременно прозвучало предупреждение из Догмы:
   - Осторожно! Внешний Сон очень нестабилен вокруг, не попадайте в зоны распада!
   - NatЭrlich... - ядовито ответила девочка, видя появление коллег вокруг.
   - Горячо тут и без Вестника... - протянул издевательски Каору. - Догма, где враг?
   Пока с мостика бубнили какие-то свои предположения, Аска обернулась к новенькому. Его Ева имела довольно эффектный вид - белая, с мощными наплечными пилонами, тяжелыми пластинами на груди, предплечьях, голенях и бедрах и как будто кольчужными вставками по всему остальному телу. Хищную, вытянутую вперед морду дополняли по-змеиному расположенные желтые глаза, один из которых сейчас же нацелился на Сорью и вполне выразительно подмигнул. Аска фыркнула и немедленно отвернулась.
   Синдзи, лишь только появившись, зажег клинок: он уже хорошо усвоил, что это не отбирает у него сил, и так много времени на тренировках отрабатывал технику обращения с двуручником, что, видимо, чувствовал себя не вполне уютно без своего оружия в руках. Парень кивнул Каору и сместился вперед в указанном Догмой направлении, становясь острием атаки. Аска без колебаний приняла его правый фланг, но чисто принципиально оставила себе изрядное пространство для маневра, а Рей же довольно плотно прикрыла Икари слева.
   Дети двигались вперед уже довольно долго, плутая между скалами, едва не угодили в нестабильную область, и Аска принялась вслух отрывисто выражать недовольство системой наведения, когда мир начал меняться.
   На перемены в бешеных облаках никто поначалу внимания не обратил: сначала исчезло, втянувшись в небеса, ближайшее к ним гигантское щупальце, а потом немного потемнело, и Дети невольно подняли глаза.
   Прямо над невысоким плато впереди низкая облачность втянулась воронкой в небеса, обнажая чудовищных размеров желтый глаз, обрамленный вспененными тучами, как веками. Мерзкие щупальца, немногим меньшие, чем торчащие то там, то тут из небосвода, образовали что-то вроде ресниц, и новообразование медленно, будто испытывая само себя, моргнуло. Из-за высоты размеры этого чудовища сложно было представить.
   Догма немедленно зашлась вполне ожидаемыми криками.
   - Интересно, - озвучил общую для всех Детей мысль Синдзи, переведя дыхание, - как нам достать ЕГО?
   Красная Ева покрутила головой:
   - Длины кнута не хватит...
   Нагиса выдвинулся вперед и уверенно пошел к плато, казалось, не обращая никакого внимания на вызывающую дрожь аномалию в небе.
   - Эй, куда? - крикнул Синдзи, опережая даже Аску.
   - Я попробую выстрелить. Но мне надо сократить расстояние до минимума, так что прикрывайте, что ли.
   Возражений не последовало: из всех Детей только Каору при неимоверном напряжении своих немалых сил мог выпускать по цели сгусток чистого света, довольно долгое время сохраняющий в полете стабильно высокую мощность. На тренировках Аска с трудом уворачивалась от этих снарядов, а Синдзи, изображая мишень, даже обжег себе руку, когда вместо того, чтобы уклониться, попытался прикрыть от попадания свою голову.
   Белая Ева начала медленно подниматься по покатому склону плато, когда в высоте послышались знакомые крики агонии: Вестник яростно поглощал своих жертв, но его зрачок упорно смотрел прямо вниз. Когда Каору и идущие следом Дети приблизились к вершине плоского холма, глаз слегка повернулся, беря на прицел их группу.
   Рей первая ощутила леденящий холод, словно щупальца-ресницы дотянулись до нее, окутывая всю ее сущность замораживающей влагой. В глазах померкло, картинка задрожала, и девочка беспомощно помотала головой, краем сознания замечая, что остальным тоже очень тяжело.
   - Приготовьтесь, мы повысим вам синхроуровень, чтобы вы смогли сопротивляться мороку, - как сквозь вату донеслись слова Кацураги.
   Немного посветлело, появилась нужная уверенность, и Рей оглянулась на товарищей: Синдзи, до того скрученный холодными судорогами, приходил в себя, выпрямляясь, красный Евангелион опустил руки, которыми держался за виски, и лишь Каору, казалось, не попал под удар: он просто ждал, пока коллегам станет легче.
   - Ребята, осторожнее, ваша синхронизация сейчас около семидесяти процентов, это уже опасный уровень, - прозвучал встревоженный голос Мисато. - Нагиса, попытайся выстрелить отсюда.
   - Да, Кацураги-сан.
   Каору слегка согнул ноги, задрал голову и широко развел руки в стороны, повернув кисти ладонями к небу. Дети услышали хрипы его дыхания и напряженно прислушивались к ним: страшно было даже представить, сколько сил забирают в Экстрасомнии такие залпы. Каору медленно начал сводить руки над головой, и в последний момент оглушительно хлопнул, сразу же разводя ладони, между которыми зажглось ослепительное солнце. Парень опустил руки, присел под неподвижным источником сияния и резко выпрямился, ударом кулака отправляя заряд в небо.
   Шарик мгновенно набрал скорость и, все больше ускоряясь, с видимым светящимся следом ушел к цели.
   Дети напряженно всматривались в жуткий глаз, ожидая контакта уменьшающейся точки с Вестником.
   Небо просто зажмурилось.
   Ослепительно полыхнуло, тучи озарились вспышкой, но глазу уже ничто не угрожало.
   Синдзи недоуменно смотрел, как извивались щупальца-ресницы на сошедшихся облачных веках, будто издеваясь над глупой попыткой нанести вред своему хозяину. Подавив разочарованный возглас, Икари опустил взгляд на белую Еву - Каору приготовился повторить залп. "Что ж, он, по крайней мере, попробовал", - безо всякого раздражения подумала Аска.
   - Внимание! Высокая активность прямо над вами!!!
   Услышав вскрик Догмы, Дети вновь подняли головы.
   В уголке все еще плотно сжатых дымных век проступила кровавая краснота, набухла огромной слезой, и через мгновение рубиновая капля устремилась к земле.
   К Детям.
   Экстрасомния сошла с ума. Вокруг трескались и осыпались целые сектора обзора, обновляя мир, но сохраняя все ту же скрипящую муть из песчаника, гейзеров и бурых туч - стремительно увеличивающаяся капля стала каким-то ускорителем распада этого жуткого мира.
   С отвратительным громким хлюпаньем огромная кровавая слеза рухнула перед Детьми, и ударная волна, вздымая тучу крошева и каменной пыли, разбросала их.
   Синдзи медленно поднялся, отчетливо ощущая ушиб глубоко под броней, и осмотрелся.
   Сквозь почти непрозрачный воздух впереди просматривался немалых размеров кратер, наполненный кровью. Прислушиваясь к предостерегающим установкам Догмы, Синдзи осмотрелся в поисках своих: Каору выглядывал из-за скалы, за которой скрылся от удара, Аска поднималась недалеко позади, а бело-голубая Ева Рей уже сгруппировалась и теперь напряженно смотрела на него. Ощущая лучик тепла в душе, наполненной страхом и напряжением, парень кивнул ей. Аянами тоже кивнула ему и посмотрела вперед.
   - Внимание, он может повторить удар! - сказала Мисато. - МАГИ подтверждают с вероятностью сорок пять проце...
   - Нет.
   Каору осторожно двигался к месту падения "слезы".
   - Что?
   - Он не будет больше стрелять.
   Парень замер, подойдя к кратеру и глядя в красную жижу:
   - Больше незачем. Он уже весь здесь.
   Отреагировать Догма не успела.
   Поверхность жидкости вздыбилась, закручиваясь огромным витым столбом крови, который с хлюпаньем начал всасывать в себя красную жижу. На глазах у изумленных людей столб расправился в крест и начал обретать контуры дикой пародии на человека, широко раскинувшего руки. К моменту, когда содержимое кратера досуха втянулось в чудовище, перед Детьми стояло существо, напоминающее Рыцаря, только отлитого не из серебра, а из загустевшей крови.
   Худое тело, оплетенное жилами и комковатыми мышцами, переходило на уровне поясницы в змееподобное основание, на которое тварь и опиралась, а обманчиво тонкие и хилые руки оканчивались длинными когтистыми пальцами с пятью-шестью суставами. И тускло блестящий кровавый конус вместо головы венчал жилистую шею. Никаких выделяющихся деталей, никаких переходов цвета - только багрянец.
   Холодный вопль огласил равнину, чудовищный Вестник сжал страшные кулаки, и Дети, отбрасывая ужас, изготовились к битве, но враг пока что никуда не спешил: он натужно выдавливал что-то из недр своего тела, корчась и извиваясь. Поверхность его корпуса местами потемнела, и вскоре изнутри выплыли черно-красные островки, выглядящие как загустевшая лава, и начали медленно перемещаться по кровавой глади фигуры, словно фрагменты...
   - Броня? - озадаченно сказала Мисато.
   Нагиса, оказывается, был как раз занят проверкой этого предположения.
   Маленькая звезда с шипением ушла к цели. Вестник стоял неподвижно, поджидая снаряд, а потом все черные островки стремительно сошлись на его груди, куда и метил Каору.
   Вспышка.
   Чудовище, по-видимому, все же переоценило свои силы, его корпус отбросило назад, но он выровнялся, и ответный удар последовал незамедлительно.
   Вестник выбросил вперед правую руку, пальцы которой стремительно начали неправдоподобно удлиняться и, извиваясь, ринулись к Нагисе. Каору прыгнул в сторону, но один палец его все же достал: тонкое щупальце мягко мазнуло по его щиколотке, и парень кульбитом улетел в ближайшую скалу. Остальные пальцы разошлись в стороны, пытаясь достать других Детей.
   - Нагиса! - заорал Икари, взмахами клинка отгоняя от себя осторожное кровавое щупальце.
   - Спокойно, Синдзи-кун, - крикнула Мисато. - Каору сбросил синхроуровень в полете!
   Парень кивнул сам себе, нырнул перекатом под гибкий палец, заставил его впиться в землю, уклонился и, вздергивая себя на ноги, рубанул два раза из стороны в сторону. Кровавая плоть зашипела, испаряясь, и Вестник огласил Внешний Сон высоким воплем. Синдзи оглянулся: тварь втягивала укороченный палец, из которого на песчаниковую крошку хлестала сукровица.
   Аска внимательно следила за двумя напавшими на нее щупальцами и точно блокировала любые попытки ухватить ее или уколоть: в убойной силе колющих ударов этой обманчиво полужидкой мрази она убедилась, когда промахнувшаяся конечность с размаху пробила довольно толстую сланцевую плиту.
   Уклониться. Убрать голову. Плечо. Взмах. Блок. Блок! Блок!!!
   Сорью откатилась в сторону, недоумевая: ее теперь гонял только один палец Вестника, второй устремился к Икари вместо поверженного собрата. Аска скривилась и несколькими выверенными движениями прикончила оставшегося в одиночестве "соперника".
   Оттесненная почти к сплошной стене скал Аянами долго не могла избрать нужную тактику борьбы с вертким, но в то же время очень сильным соперником. Удары пальца по грунту и глыбам, попытки захватить ее неким подобием петли и каменное крошево, летящее во все стороны, сбивали с толку, но Рей все же собралась и, дождавшись, пока конечность воткнется в почву, прыгнула на нее и придавила обеими ногами. После этого укорачивание мерзости стало делом нескольких сильных ударов ребрами бронированных ладоней. Рей содрогнулась от очередного крика Вестника и оглянулась: Каору только что схожими действиями расправился с направленным на него пальцем, но двигался при этом как-то вяло и неуверенно. "Странно, Мисато сказала, что он не пострадал", - подумала Аянами, срываясь к остальным: Икари никак не мог поймать единственный оставшийся палец на свой длинный меч. Не увидев прямой угрозы его состоянию, Рей сместила взгляд за его спину, к Вестнику.
   - СИНДЗИ-КУН, СЗАДИ!!!
   Чудовище решило прекратить игру и, выгибая свой массивный хвост, двинулось к ним, попутно выбрасывая вперед удлиняющиеся пальцы левой руки.
   Каору выстрелил.
   Аска самоотверженно кинулась наперерез щупальцам.
   Но они не успели.
   Синдзи еще только разворачивался, реагируя на полный отчаяния крик Рей, а пальцы уже достигли его. В следующее мгновение пластины брони прикрыли собой конусовидную голову и поглотили снаряд Нагисы, а щупальца вздернули фиолетовую Еву в воздух, распиная ее. Вестник махнул рукой, и пальцы начали сокращаться, притягивая добычу к поближе к телу хозяина, искалеченная же правая однопалая рука смела растерявшихся Детей, отсекая им возможность успеть нанести удар по занятой левой.
   Икари чувствовал, как невероятно сильные пальцы растягивают его бронированную плоть, словно огромная дыба, было невыносимо больно, суставы словно взорвались мукой, ведь синхронизация по-прежнему была очень высока. Поле зрения заплывало багровой мутью, и по мере приближения к телу Вестника его все больше окутывал мрак и ужас. Где-то далеко вопила Мисато, Рей, остальные, ему же остался только неподдельный кошмар наяву, уже ставший сильнее физической боли.
   Услужливое подсознание немедленно облекло безотчетный страх в нужные формы, и перед глазами Синдзи замелькали гнусные образы смертей...
   Отец...
   Мама...
   Профессор...
   Мисато...
   Рей...
   Тодзи...
   Аска...
   Они все умирали перед его глазами, их рвало на куски, расчленяло неимоверное ничто с тысячью тел, глаз и зубов. Их боль, их отчаяние полосовали его разум, заливали муками душу, и Синдзи судорожно попытался вдохнуть еще немного воздуха, прежде чем погрузиться в кашу из изувеченной плоти, страданий и крови.
   "Нет, пожалуйста..."
   Маму ("Это мама?") распяло на каменном кресте и медленно выворачивало наизнанку...
   "Нет, не надо..."
   Отец покрылся мелкой сеткой взорвавшихся изнутри сосудов и, обернувшись к нему, истек кровью, хлещущей из глаз, рта, носа...
   "НЕТ!!!"
   Зубастое щупальце, будто кол, проткнуло Мисато и принялось пожирать еще живую женщину изнутри... Синдзи проклял себя за следующую мысль, но он больше всего боялся того, что знал, кто умрет следующим.
   "НЕТ!!! НЕЕЕЕТ!!! УБЕЙ МЕНЯ!!!"
   Кошмар кончился. Все поле зрения Синдзи занимал кровавый конус, слепо глядящий на свою жертву.
   "Да будет так", - прозвучал в его разуме спокойный и меланхоличный голос.
  
   **************************
  
   Рей единственная, ценой всего лишь потери темпа, прыжком уклонилась от взмаха правой руки Вестника - Каору и Аска отлетели на скалы. В мыслях девочки бился крик Мисато:
   - Синдзи, опомнись! Он ведет тебя!!!
   Аянами знала, что это означает: началось ментальное заражение, пусть даже поверхностное, и если это продолжится, он умрет - поглотит ли Вестник душу Икари, или сначала Фуюцки уничтожит его тело. Но в любом случае, Догма уже потеряла контроль над уровнем синхронизации, и даже если исчадие Сна решит просто убить Синдзи, при таком синхроуровне он неминуемо погибнет.
   Прыжок.
   Она неимоверным усилием сломала ограничители и взвинтила свой синхроуровень, отметая негодующий вопль с мостика.
   Акаги? Кацураги? Какая разница...
   Сейчас ей была нужна максимальная точность.
   Вестник и притянутый к нему Синдзи будто прыгнули к ней, когда Рей набрала скорость.
   "Я хочу, чтобы Синдзи-кун пережил этот бой..."
   Хруст каменной крошки под ступнями.
   "... Я хочу, чтобы он жил..."
   Еще один прыжок уклонения от повторного замаха.
   "... И он будет жить..."
   Она на бегу оттолкнулась от земли и отправила комок брони и отчаянной решимости в смертоносный полет.
  
   ***************************
  
   Аска поднялась, побежала за бело-голубой и, не оглядываясь, крикнула:
   - Каору, давай же!
   Ей не нравилась скорость Чудо-девочки. Совсем не нравилась. Так бегают только при практически абсолютной синхронизации.
   Безвольного Икари по-прежнему растягивали чудовищные пальцы.
   Поле зрения дрожало, а впереди рвущая мышцы бело-голубая Ева нагнулась и, не снижая скорости, прыгнула.
   Аска обмерла и даже приостановилась: Аянами преодолела оставшуюся почти четверть изначального расстояния одним прыжком и впилась левой рукой в пластину брони на груди Вестника, замахиваясь правой.
   За неуловимое мгновение до удара другие черные островки закрыли грудь чудовища, и раскрытая ладонь Чудо-девочки с неимоверной силой врезалась в них. В ушах Аски раздался крик боли: на почти стопроцентной синхронизации Рей собственным ударом буквально раздробила себе кисть и предплечье.
   Девочка упала перед Вестником, и из-под расколотой брони на сломанную руку Евы хлынула кровь.
   Чудовище дернулось от переданного ему импульса и, отвлекаясь от Икари, наклонило голову, а уже в следующий момент державшую парня руку испарил снаряд, наконец пущенный опомнившимся Нагисой. Синдзи упал рядом с Рей, а долину накрыл вопль раненного существа.
   Аска с криком торжества ринулась вперед, и тут Вестник пальцем уцелевшей руки ударил прямо в голову Чудо-девочки.
  
   ************************
  
   Синдзи почувствовал удар, услышал вскрик, потом что-то оглушительно зашипело, слегка обожгло ему спину и...
   Он упал на землю и повернул голову как раз в тот момент, когда острый палец Вестника прошил голову бело-голубого Евангелиона. Судорога изогнула закованное в латы тело, в ушах коротко вскрикнул незнакомый голос, и из-под пластин брони Рей полыхнуло ослепительно-белое пламя, останавливая время.
   "Рей..."
   Трещины ширились, лучи света стали нестерпимы, но Синдзи, все еще отказывающийся принимать увиденное, смотрел на выжигающую глаза пляску огня. Он протянул к ней руку, видя, как истончаются его пальцы в слепящем свете.
   "Нет..."
   Взрыв неимоверной силы оторвал его от земли и бросил на скалу.
   "Нет... Пожалуйста..."
   Синдзи тряс головой, прогоняя накатившую черноту, чувствуя, как ломающая тело боль проваливается в глубокую пустоту, открывшуюся где-то возле сердца. Синдзи невидяще дернулся - его поле зрения все еще закрывала кровавая мгла - и упал с небольшой высоты на колени.
   В глазах прояснилось.
   Посреди расчищенной от скал равнины возвышался огромный белый призрак обнаженной девушки, окруженный двойной спиралью, объединившей небо и землю. Фигура повернулась к нему и распахнула глаза с кроваво-красной радужкой.
   "Нет... Рей..."
   На лице фигуры появилась грустная улыбка.
   "Это кошмар... Нет..."
   Призрачная фигура склонилась к нему и потянулась рукой сквозь спираль. Синдзи смотрел, как приближается белая ладонь, ощутил, как палец, по размерам превышающий его самого, бережно касается его головы, и в разум Синдзи хлынули чувства умирающей Рей.
   "Я не смогла. Прости", - сожаление.
   "Мне... Жаль уходить", - печаль.
   "Я люблю тебя"...
   Икари опустил голову. Поле зрения размывали слезы. Может ли Евангелион плакать?
   Может.
   На песчаник упали две крупные капли, с шипением растворили несколько камней и испарились.
   "Рей... Пожалуйста..."
   Свист спирали. Оглушительное чавканье. Раскат грома.
   Синдзи боялся поднять глаза и увидеть, что ее больше нет.
   "Ее больше нет..."
   По-прежнему глядя в землю, он поднялся и поднес к глазам руки. Когтистые ладони, покрытые пылью и копотью, сжались в кулаки. На левую руку упала еще одна капля, и броня зашипела, наполняя сознание болью.
   "Ее больше нет?"
   Синдзи поднял глаза. Вестник, покореженный взрывом умирающей Рей, медленно вставал, пытаясь регенерировать. Тупая боль ударила где-то под сердцем.
   "Так пусть не станет и его".
  
   ****************************
  
   На мостике воцарилась тишина.
   В поле зрения ошеломленной Аски огромная фигура Рей Аянами нежно коснулась лица Синдзи и с грохотом исчезла, сжатая нитями. Перед глазами Икари плыла какая-то муть, размывая песчаник, а Каору смотрел прямо перед собой, не поворачивая головы, и вздрогнул только когда призрак Рей попрощался с любимым человеком.
   Обзорные мониторы Аянами Рей показывали тьму.
   На экране, отображающем внутренний вид ее капсулы, над лицом девочки парило облако крови, делая рабочую жидкость непрозрачной, но потом погас и этот монитор: команда медиков начала извлечение тела.
   Кацураги, ничего не понимая, сползала с кресла, расширенными глазами глядя на надпись "No signal" и ровные линии диагностики, тщетно ища там хоть какие-то всплески.
   Тахометрия... Тонометрия... Полисомнография... Альфа-ментограмма...
   Ровные линии.
   Майа Ибуки всхлипнула и сейчас же зажала себе рот обеими ладонями.
   - Внимание.
   Голос Директора по громкой связи был чрезмерно ровным и нейтральным.
   - Операция не окончена. Медкоманда, доставьте Первое Дитя в интенсивную терапию и ожидайте дальнейших инструкций. Кацураги, принимайте командование.
   Мисато обернулась и подняла голову: Фуюцки покидал свое место.
   "Операция? Интенсивка? Почему?.."
   - Кацураги, взгляните! - встревоженный голос Хьюги прервал ее раздумья, и она посмотрела в указанном старшим техником направлении.
   На обзорном экране Икари было видно, как языки белого пламени охватывают его фиолетовые руки. Мисато быстро перевела взгляд на показания ментограмм и синхроуровень парня.
   - Будите его!!! Он пошел в разнос!!!
   Первыми отреагировали техники: сигнал пробуждения до Синдзи просто не дошел, потом психологи доложили, что кривые Гауффа слишком нестабильны, потом...
   Кацураги ничего не слышала. В поле зрения Синдзи был Вестник - покалеченный Детьми и смертью Рей, но все еще живой. И Икари не торопясь шел к нему, медленно поднимая свой уровень синхронизации вопреки всем барьерам и ограничениям.
  
   ****************************
  
   Аска отказывалась принять увиденное, вся ее сущность протестовала против смерти Рей. Соперница, коллега, одноклассница... Товарищ... Немка помотала головой, отгоняя детский назойливый вопрос:
   "За что?"
   Разум пасовал. Ощущение неправильности произошедшего, дикая боль, чувство утраты, страх за дурака Синдзи...
   Синдзи...
   Она повернула голову в поисках Икари и вздрогнула: фиолетовый Евангелион не только поднялся, но уже размеренно шагал вперед, прямо на нелепо перекошенную багровую фигуру...
   "Вестник... Scheisse... Эта тварь еще жива..."
   Она вновь посмотрела на Икари и заметила сияние вокруг его крепко сжатых кулаков.
   Вернула взгляд к Вестнику.
   И пропустила момент, когда фиолетовая Ева приблизилась к нему на расстояние удара.
   Чудовище немедленно выбросило вперед культю, а Синдзи даже не стал уклоняться: удар пришелся ему в голову, но Евангелион будто и не заметил его. Он даже не упал - просто прогнулся назад и медленно, как робот, выпрямился, после чего немедленно обеими руками перехватил второй удар.
   Аска вздрогнула: Вестник взвыл, почти как живое существо, когда его кровавая плоть начала с шипением течь и плавиться от соприкосновения с ладонями фиолетовой Евы.
   Икари отпустил его руку и подпрыгнул, нацеливаясь ухватить не то за плечи, не то сразу за голову, но соперник все же остановил его и отбросил от себя ценой новых ожогов. С упорством машины Синдзи встал и почти вразвалку вновь направился к цели, вытягивая перед собой пылающие руки. Сорью вдруг осознала, что почти не слышит ровного и размеренного дыхания парня - он будто сладко спал, а не уничтожал врага, только что убившего его любовь.
   Прорвав какую-то плотину, в ее душу ринулся, наконец, гнев, сметая скорбь, растерянность, боль...
   "Я еще поплачу о тебе, Чудо-девочка... Прости, но потом..."
   Аска протяжно закричала, напрягая все свои силы, и широко расставила руки. На подготовку ни времени не было, ни желания.
   "Прости и ты, дурак, но я перед ней тоже в долгу..."
   В следующее мгновение воздух вокруг нее разорвал огненный кнут.
   Широкими резкими движениями она собрала свое оружие, подавляя навалившуюся после такого взрыва усталость. Вестник вновь отбросил от себя Икари, но уже не без труда.
   "Fater unser in Himmel... Какая слабость... Потом... Все потом..."
   Взмах. Еще один. Рывок.
   "Сдохни, тварь!"
   Кнут рванулся к врагу, несколько раз обвив его талию. Аска намотала пару витков на оба бронированных кулака сразу и уперлась в крошево ногами, запрокидывая тело назад. Вестник покачнулся, взвыл от пламенной ласки, но устоял и снова отбил атаку фиолетовой Евы. Покрытый пылью и обгорелой плотью врага, Синдзи опять встал.
   - ПАДАЙ, HURE!!! ПАДАЙ!!!
   Крича, Аска не щадила голоса, но повторяла в мыслях свою мантру: "Потом... Все потом...".
   Змеиная единственная нога надежно попирала землю, и единственное, что Аске пока удавалось, это заставить Вестника мучиться от пылающего кнута, обвившего его тело: учитывая упорство Икари, монстр никак не мог уделить время на доставленные немкой проблемы.
   В глазах Сорью начало темнеть, ее пальцы слабели. Она не оставила себе сил про запас, потратив все на мгновенное воплощение бича, и теперь платила за это, но когда до беспамятства оставалось всего-ничего, слева в поле зрения появились белые руки, которые ухватились за кнут. Немка из последних сил слегка повернула голову.
   Каору Нагиса крепко уперся в землю и объединил свои усилия с иссякающей Аской.
   Вестник дрогнул и тяжело повалился вперед.
   Фиолетовая Ева запрыгнула на поверженного врага и принялась погружать горящие растопыренные пальцы в его спину, вырывая из тела и выбрасывая в воздух горсти дымящейся жижи. Вопли Вестника стали почти непрерывными, потом Евангелион просунул руки куда-то в его недра, и крик исчадия Сна оборвался.
   Аска почувствовала, как ее выталкивает куда-то, ощутила, что со всех сторон хлещет вода и проснулась.
  
   *****************************
  
   Потолок палаты совсем не изменился со времени прошлой госпитализации.
   Синдзи лежал и считал: облицовочные плиты - отдельно, светящиеся вставки - отдельно. Проснувшись, он вспомнил все и сразу, осознал, что Рей Аянами умерла, хотел заплакать и не смог. Ни слезинки, ни крутящего зуда в носу, ни жара в глазах... Бережно, будто поднося руки к огню, парень погрузил свое сознание в ужасающую мысль.
   "Ее нет...".
   Глаза остались сухими.
   "Я снова наедине с болью".
   Никакого эффекта.
   "Я так и не сказал ей, что люблю ее".
   Горло не пережало спазмом.
   Синдзи с головой нырнул в воспоминания: касание рук под зонтиком... жаркие объятия на кухне Мисато... обед на крыше школы...
   Ничего. Выжженная пустыня.
   Синдзи уткнул взгляд в потолок: его вдруг заинтересовало, сколько отделочных плит в палате, где он успел уже не раз побывать ("Она тоже была здесь, всегда здесь, со мной..."). Тепло щеки на отлежанном предплечье... Он застонал.
   Рыдания все же были где-то внутри, страдание невыносимо жгло душу, но слезы отказывались приходить, отказывались даровать ему облегчение и жалкое секундное забвение в истерике. Тихое попискивание приборов, шипение вентиляции, гудение аппаратуры - вот и вся ошеломляющая тишина без права на крик.
   Он сел в кровати, не обращая внимания на иглы капельниц и присоски диагностики, - сел, просто чтобы сделать хоть что-то. Приборы резко запищали, негодуя, и вскоре мир соблаговолил напомнить о себе.
   Дверь палаты открылась, впуская Директора Фуюцки. Старый профессор подошел к кровати Синдзи и сел на стул рядом, а парень, не говоря ни слова, отвернулся: он боялся показывать свои сухие, как пустыня, глаза. Чувство стыда пересилило давящее горе.
   - Синдзи-кун...
   Икари кивнул, по-прежнему не глядя в глаза Директору:
   - Я все помню. Не надо.
   Синдзи рассматривал свою руку, сжимающую ткань покрывала - худую, бледную и неестественно чистую руку. "Сколько раз меня отмывали от рабочей жидкости врачи? Должно быть, много больше раз, чем я сам...". Рука, кожа с небольшими пятнами синяков, полученных его разумом и перенесенных на тело... Катетер у локтя... Он подумал, что совершенно не представляет себе, что вливают ему через капельницу и решил, что это должен быть какой-то питательный раствор, ведь физически он не слишком пострадал, но долго был без сознания... "Сколько я провалялся тут?.."
   Мысли разбегались.
   - Синдзи-кун... Боюсь, у меня для тебя есть новость даже хуже, чем ты думаешь...
   Икари наконец поднял глаза:
   - Хуже... Кто-то еще погиб? Я не помню самого конца сражения...
   Его поразило спокойствие собственного тона. Каору? Аска? "Жаль... Наверное". Директор замер, видимо, тоже почувствовав неестественность его голоса.
   - Нет, - все же сказал Фуюцки. - Сорью и Нагиса в порядке... Дело в том, что Рей...
   Синдзи, наконец, поднял взгляд на Фуюцки. Старик явно продумывал, как он отреагирует на его слова в таком состоянии. Впрочем, Директор колебался недолго, хотя сомнения, очевидно, были нелегкими.
   - Рей... Жива.
   Икари моргнул. "Жива...". Его разум... отказывался это принять: слишком жизненной была картинка, увиденная в Экстрасомнии. Слишком реалистичными были едкие слезы на земле и собственной броне. Слишком сильным был страх поднять глаза и увидеть ее смерть. Слишком...
   - Почему эта новость хуже, чем известие о ее смерти?
   Директор дернулся, как будто парень залепил ему пощечину, но Синдзи и сам был поражен тем, как неожиданно сработало его сознание, выдав ужасающий в своей неестественной точности вопрос. Фуюцки сузил глаза и мазнул взглядом по приборам, проверяя состояние Икари. Не найдя отклонений, он вновь посмотрел на Синдзи и произнес глухо:
   - Мне надо кое-что для тебя прояснить. Рей Аянами - особенный человек...
   Синдзи вздрогнул, ощущая странное жжение в глазах. Директор запнулся, привлеченный его реакцией, но парень кивнул, предлагая продолжать.
   - ... Да, особенный... Она... Своего рода уникум даже среди людей, способных погружаться во Внешний Сон. Рей не умирает физически, будучи убитой в Экстрасомнии. Но она... Оставляет там кое-что... Какую-то часть своей души...
   Глаза Синдзи расширялись: Фуюцки произносил этот неимоверный бред не как объяснение, а как тяжелейшую исповедь, которая буквально рвала горло говорящему, силясь остаться внутри, не желая показываться никому.
   - ... Рей... Когда она умирает во Внешнем Сне, гибнут все ее эмоции при полном сохранении памяти. Вернувшись к жизни, Аянами все помнит о пережитом опыте, но ничего не чувствует...
   Фуюцки говорил что-то еще о феноменальной регенерации перенесенных повреждений, о сложности восстановления личности, о необъяснимости сущности Рей... Синдзи не слышал его, пытаясь принять и понять сказанное.
   - Сколько раз она умирала, Директор?
   Прерванный посреди очень тяжелого для него объяснения, Фуюцки со стариковской обидой посмотрел на Икари и вздохнул.
   - Два раза... Позавчера был третий раз. Первый раз ей было пять лет... Она восстановилась очень легко, за считанные дни, будто... Все вспомнила. А второй раз никто не мог помочь ей...
   Директор запнулся, но Синдзи без труда мысленно закончил фразу: "Пока не приехал я...". В ритм тяжелым ударам сердца на картину легли последние мазки: ледяная маска Рей, ее непонимание самой себя, интерес к миру чувств...
   Приборы тихо шипели и ритмично пищали, гудение вентиляции замерло на грани слышимости.
   Мальчику и старику нечего было сказать друг другу.
   - Я хочу поговорить с ней.
   - Синдзи-кун...
   - Я. Хочу. Поговорить. С ней.
   - От этого пострадаешь только ты сам...
   - Я...
   - СИНДЗИ-КУН!
   Парень замер.
   - Пойми, - сказал уже тише Фуюцки с мукой в голосе, - Рей, которая тебя любила, действительно умерла! И... Шансов на восстановление нет.
   Икари опустил взгляд. Он боялся заглянуть себе в душу, опасаясь утонуть в том, что бушевало там: боль, непонимание, отчаяние, боль, страх одиночества, надежда, боль, боль, боль... Боль.
   - Я хочу поговорить с ней.
  
   ***************************
  
   Аска подняла взгляд и встала, услышав, как открывается дверь.
   Синдзи вышел из палаты Рей и остановился, когда Фуюцки положил руку ему на плечо. За их спинами в палате стояла голубоволосая девушка с загипсованной рукой на перевязи и повязкой на глазу. Чудо-девочка безучастно смотрела вслед выходящим людям.
   Один из которых два дня назад был ее любимым человеком.
   ...Аска долго не могла принять правду, до хрипа спорила с Мисато, доказывая, что Синдзи вернет Чудо-девочке душу, что так не может быть, что так не должно быть... Пока женщина не отвела ее к Рей: двух минут разговора рыжей хватило, чтобы понять, что перед ней кукла, и она не набросилась на бесчувственное существо с кулаками только лишь потому, что перед глазам все еще стояла гибнущая душа, подносящая руку к закованному в броню дураку. Сорью ушла в свою палату, потрясенная до глубины души.
   "Лучше было бы кому-то из них и правда умереть...".
   С этой жестокой мыслью она забылась тревожным сном, а проснувшись, услышала от медсестры, что у Рей Аянами Директор и Третье Дитя. Аска вышла в коридор и уселась на диван напротив дверей Чудо-девочки. Зачем? Надеясь увидеть чудо? Надеясь, что чуда не будет? Боясь, что просто ничего не произойдет?.. Рыжая смотрела сквозь проходящих мимо палаты врачей и техперсонал и настолько погрузилась в попытки не думать, что едва не пропустила момент, когда двери открылись.
   - Ду... Синдзи...
   Парень посмотрел на сгорбленную спину уходящего Фуюцки и взглянул Аске в глаза. Сорью обмерла: она ждала боли и страданий, крика о помощи, немой просьбы присутствия и участия, но увидела лишь пустоту, будто Синдзи Икари умер вместе с Рей Аянами. "Может, он просто не хочет моей помощи?.. Да и... Что я ему могу дать?.."
   - Аска. Как ты себя чувствуешь?
   "Плохо. Я боюсь за тебя. Мне страшно..."
   - Нормально, Синдзи. Как... Чудо-девочка?
   Икари не ответил, просто пожал плечами, глядя на нее своими пустыми глазами.
   - Я пойду. Меня выписали.
   - Ага, меня тоже выпишут через час-два. Три капельницы еще. Ну, увидимся дома?
   - Да, Аска.
   Он кивнул и пошел по коридору, остановился возле урны и бросил туда какой-то предмет, который держал до того в руках. Шокированная Аска смотрела ему вслед, отказываясь принимать увиденное, но многолетняя привычка прятаться даже от себя уверенно взяла ситуацию в свои руки.
   "Что это он выкинул? Карточку?"
   Аска подошла к урне и обнаружила там блокнот. Обыкновенный блокнот с подклеенными страницами.
   "Ощущение совершенной ошибки. Попытка найти причины и собственно саму ошибку заканчивается ничем. Это неприятное ощущение возникает, когда я вспоминаю последнюю тренировку", - прочитала Аска на первой странице, понимая, что это писал не Синдзи. Она полистала каллиграфически заполненные листики.
   "...Когда я встречаю какое-то препятствие, то не могу спокойно думать о пути его обхода или преодоления. Оно вызывает странное жжение, словно я не понимаю, почему оно вообще возникло. Начинаю думать, почему так неправильно устроен мир. Мне плохо просто из-за того, что я не могу решить уравнение. Что это?.."
   "...Тепло. Странное чувство. Я хочу отвести взгляд, будто мне это неприятно, и одновременно понимаю, что в настоящий момент не хочу этого. Почему?"
   Девочка вздрогнула, понимая, что это и кому принадлежало, и торопливо открыла последнюю страницу. На ней отдельно от остального текста было написано:
   "Мне страшно, как близко можно быть к другому человеку. Каким родным может быть другой человек. Каким нужным. Иногда, стоит ему просто взглянуть на меня, мне хочется кричать от счастья. Но ему нужно время, и я дам ему столько, сколько у меня есть. Я сама осознала, что со мной, и Синдзи тоже поймет свои чувства. Я счастлива.".
   Последние кандзи расплывались, будто размытые влагой. Аске пришлось поморгать и прищуриться, чтобы разобрать их, но вдруг написанное стало четким и ярким, а прямо на страницу упала капля. Она торопливо мазнула ладонью по лицу.
   "Господи, пожалуйста, я надеюсь, он это не читал".
  
   *********************************
  
   Мисато лежала у себя в комнате и смотрела, как фары проезжающих за окном редких машин оставляют на потолке призрачные движущиеся блики: сон не шел к ней, как и к ее соседу.
   Синдзи выписали из больницы накануне, и, очнувшись, он больше уже не сомкнул глаз. Она заглянула к нему в комнату час назад и увидела его силуэт на балконе. Опершись локтями на перила, парень смотрел на небо, и, отгоняя мрачные предположения, женщина уже сделала шаг к нему, когда увидела на двери записку, приклеенную на высоте ее глаз.
   "Мисато-сан, я не собираюсь прыгать с балкона. Пожалуйста, не трогайте меня".
   Она бережно коснулась листика кончиками пальцев, ушла в свою комнату и поняла, что не сможет уснуть. Синдзи так и не заплакал, не пришел поговорить, а теперь еще и не спал, и если сутки без отдыха для любого другого человека означали неимоверную усталость, то для него это были еще и сутки изматывающей боли - боли головной и боли душевной. Психологи, прикрепленные к Синдзи, после анализа ситуации спрогнозировали точку невозврата: если в течение следующих двух, максимум - трех дней ничего в его состоянии не измениться, то его разум начнет коллапсировать, замыкаясь сам на себе. Мисато и сама понимала, что сейчас работают какие-то мощные барьеры, сохраняющие сознание парня от бремени трудновообразимой утраты, но то, что сейчас копится за ними, становится сильнее, и если барьеры выдержат, то боль начнет разъедать и травить самые устои его "я". Синдзи не почувствует ничего, как не чувствует ничего и сейчас, но как личность он существовать перестанет.
   Кацураги ворочалась, подтягивала ноги к животу, выпрямлялась, вертелась с боку на бок, считала блики машин, а в голове проносились модели спасения человека, который привык загонять боль в себя. Последний вариант она додумать не успела, провалившись к своему черному экрану.
  
   *************************
  
   "Похоже, Мисато не спится", - подумала Аска, прислушавшись. Незадолго до того она проснулась от укола боли в сердце и некоторое время пыталась вспомнить, что ей снилось перед этим. Впрочем, очень скоро ее мысли вернулись к трагедии, а от нее - к состоянию Синдзи. Он действовал с пугающей логичностью, и, пожалуй, еще никогда такой знакомый и понятный дурак не вел себя так последовательно, никогда еще не показывал такой ясности ума и четкости вполне обыденных высказываний, как за последний день. Но выглядело это настолько болезненно и чудовищно, что Аска боялась, как маленький ребенок.
   Она насторожилась: открылась дверь, и донеслись звуки тихих шагов, потом тихо звякнул стакан на кухне, полилась вода... Аска села в кровати и прислушалась: Синдзи выпил воды и пошел назад в комнату. "На балкон или в кровать?"
   Зашуршала ткань, и парень, видимо, лег. Девочка расслабилась, радуясь тому, что исстрадавшийся дурак наконец получит хоть несколько часов покоя, но вдруг уловила какие-то тихие звуки на границе слышимости, определить которые никак не получалось.
   "Плач? Сопение? Шорох ткани?" - Аска терялась в догадках, отметая варианты, а потом, подчиняясь любопытству, встала и тихонько открыла дверь своей комнаты. Стало слышно чуточку лучше, и девочка с некоторым изумлением поняла, что странные звуки были ничем иным, как приглушенной музыкой из наушников. Она хотела было закрыть дверь и лечь в постель, когда вдруг поняла, что страдающий жестокой головной болью Синдзи, который морщился даже от одного вида подаренного идиотами-одноклассниками плеера, воткнул себе в уши наушники и, судя по звукам, выкрутил громкость на максимум.
   "Да он же доводит себя!"
   Рыжая честно попыталась представить, что может чувствовать человек, обрекающий себя на такую пытку, и, подойдя к комнате парня, слегка подвинула дверь, чтобы заглянуть вовнутрь. Синдзи лежал на кровати, держа перед лицом плеер, и в слабом свете дисплея Сорью смогла рассмотреть его: жуткая маска стоически переносимой боли искривила его черты, а широко открытые глаза невидяще смотрели на экранчик.
   Аска опустила глаза, обнаружила, что на ней только длинная футболка, набрала воздух в грудь и вошла в комнату. Она медленно приблизилась к кровати, села, глядя на парня, и Синдзи вздрогнул, но сейчас же вынул "затычки" из ушей, от чего музыка зазвучала громче, и Аска с содроганием поняла, что это тяжелый рок. Парень отвел светящийся плеер от лица, и теперь девочка видела только слабое мерцание глаз.
   "Ну же... Покрасней! Смутись!! Выгони!!!"
   - Почему не спишь? Музыка мешает?
   - Нет...
   - Тогда почему?
   "Действительно, что это я?" - подумала Аска, наклонилась к нему, глядя в почти невидимые глаза, и поцеловала в губы. Ошеломляюще долгую секунду ничего не происходило, а потом девочка поняла, что Синдзи отвечает на поцелуй. Сквозь биение крови в ушах она ощутила его ладонь на своей шее и буквально пинками запустила бунтующий разум, отстраняясь.
   - А-аска? - вопросительно произнес парень почти знакомым голосом.
   - Аска, Аска, - хрипло ответила она, поднимаясь. - Если мы продолжим, дурак, то на утро ты будешь ненавидеть не только меня, но еще и себя. А теперь получи еще вот это...
   Она влепила ему несильную, но вполне ощутимую пощечину.
   - Ты не дурак, ты идиот. Давай, удуши себя на радость своему стоическому воспитанию одинокого страдальца.
   Аска закрыла за собой дверь и с изумлением услышала за ней слабый всхлип, быстро переросший в сдавленные рыдания. "Ты умная, Аска", - подумала она, устраиваясь на стуле неподалеку, чтобы не прослушать возможную попытку Синдзи причинить себе вред. Девочка приложила ладонь к горящим губам и хмыкнула, вспоминая прерванный поцелуй.
   "Продолжай быть такой же умной, и парня тебе не видать до седых волос".
  
   ****************************
  
   "Что это?"
   Он ощущал мерзкое, давящее грудь чувство, готовность уйти навсегда, пожертвовать всем ради другого...
   "Зачем это?"
   Его охватывало счастье без границ и пределов, щенячий восторг пойманного взгляда...
   "Какова цель?"
   Тепло...
   Каору метался в бреду, лежа в постели. В сражении с Четвертым Вестником он пережил самое странное ментальное заражение, которое только можно было вообразить, и вовсе не удивительно, что никто не смог зарегистрировать его. Пусть и искусственное, но все же родство с Рей Аянами сыграло с ним очень скверную шутку, когда он поймал разлетающиеся осколки ее души, вошедшие в его Еву и ставшие частями его собственного "я". Мощная поросль пришельцев уже пробивалась в затронутых сомнением недрах сознания, властно перекраивая податливый разум, специально натренированный с детства быть гибким и чувствительным к изменениям.
   "Задание... Цель... Должен".
   Случайно дополненная душа протестовала, предлагая жить.
   "Я должен... Я должен? Кто - я? Человек должен просто жить. Для цели существуют машины. И клоны. Имитация эмоций... Социальная мимикрия... Какие жиденькие они - эти заменители полнокровных ощущений..."
   Спящий Каору улыбнулся.
  
   Глава 11
  
   В лабораторном комплексе, обозначенном на плане NERV как "А-2-А", уже давно никто не проводил такой масштабной серии генетических изысканий, какую втайне от Директора устроила Рицко Акаги, и это был не тот случай, когда секретность помешала размаху. Спрятать образцы крови Рей среди прочих и задать через взломанный терминал последовательности нестандартных тестов оказалось не слишком сложным делом: через это подразделение Института проходили пробы всех кандидатов на участие в проекте "Содействия" и все данные предполагаемых Детей. Акаги, знакомая лишь с общими цифрами и статистикой, даже не подозревала, насколько большие объемы работ в действительности выполнял Отдел генетики.
   На третий день после того, как Рей Аянами откачали в интенсивке, Рицко Акаги готова была отчаяться в своем замысле: шприц для забора образцов, с риском для карьеры и жизни вмонтированный в капсулу, отработал как ожидалось, но результаты всей этой авантюры себя пока что так и не оправдывали, потому как с точки зрения итогов тестов Рей Аянами была обыкновенной девочкой. Акаги переназначила несколько случайных тестов, заподозрив ошибку, но получила идентичные результаты: ни серьезных мутаций, ни аномалий, ни каких-либо неизвестных науке включений - словом, ничего такого, что стоило бы строго засекречивать.
   Акаги сидела перед монитором, в сотый раз изучала данные и все равно ничего не понимала. Она уже даже наметила предположение, что Фуюцки с какой-то умышленной целью выстроил многоходовку с закрытием абсолютно невинной генетической информации Рей, чтобы сбить с толку каких-нибудь соглядатаев или не в меру любопытных сотрудников. Тем не менее, основную версию, предполагающую наличие загадочных отклонений в геноме голубоволосой нахалки, Акаги пока еще не хоронила, хотя действительно странных вещей было найдено очень мало.
   Как раз очерчивание списка странных находок было прервано появлением перед носом доктора чашки кофе. Акаги вздрогнула и обернулась.
   - Привет, Рицко. ДНК Рей так увлекает, правда?
   Кадзи, улыбаясь одними губами, усаживался на край стола, пристально глядя Акаги в глаза. В расширившиеся и насмерть перепуганные глаза.
   - К-кадзи???
   - Ага. Попалась, милая?
   Старший инспектор был само благодушие и внимание. Акаги же мгновенно опомнилась и быстро брала себя в руки, привычно просчитывая, как развернуть ситуацию в свою пользу, потому как визит ооновца Кадзи, а не громил из Второго отдела означал, что далеко не все безнадежно.
   - А... Собственно, Редзи-кун, откуда ты...
   Кадзи улыбнулся еще шире и отрицательно покачал головой:
   - Неправильный ответ, Риц-тян. Подсказываю. Правильный ответ звучит так: "Редзи, дорогой, я все-все-все тебе расскажу, уже рассказываю..."
   Акаги внимательно смотрела в немигающие глаза инспектора и потихоньку убеждалась, что единственный правильный ответ и впрямь звучит именно так. "Впрочем, попытаться поторговаться не помешает..."
   - Редзи... Я поделюсь с тобой информацией, но, думаю, ты понимаешь, что...
   - Риц, да за кого ты меня принимаешь? - совершенно искренне изумился инспектор. - Само собой, только ты и я. Я своих людей не сдаю!
   Акаги позволила себе иронично поднять бровь:
   - О, я уже "свой человек"?
   - Конечно, как иначе? - улыбка Кадзи стала, наконец, почти естественной. - Правда, боюсь, это потому, что у тебя нет выбора, кроме как быть моим человеком...
   - Ясно. Ты редкостный говнюк, Кадзи.
   - Неудачное начало сотрудничества, Риц. Я расстроен. Давай ближе к сути.
   Закуривая, Акаги прикидывала, есть ли все же возможность ускользнуть из железной хватки инспектора, и по всему выходило, что пока нет. К тому же, Старший инспектор ООН и впрямь мог оказаться полезен на случай, если ее маленькая исследовательская авантюра выплывет наружу.
   - Хорошо... По сути, Кадзи? По сути почти полный ноль. Не понимаю, зачем было эти данные засекречивать. И зачем они понадобились тебе...
   Инспектор задумался, напрочь игнорируя подначку.
   - Почти - это все же не ноль. Что там за отклонения? - прежде чем Акаги открыла рот, он добавил. - Только без обильной терминологии, я все равно не пойму деталей.
   - Единственное серьезное отклонение - то, что базовые аминокислоты весят на пятнадцать процентов меньше, чем положено, и при этом без химических нарушений. Собственно, это объясняет ее малый вес тела. А я-то всегда полагала, что Аянами просто недоедает...
   Добавляя незначительные детали, доктор внимательно следила за лицом своего нового "работодателя" и ясно видела, что тот разочарован. Когда она замолчала, Кадзи машинально кивнул, начал вставать и вдруг замер, явно обдумывая какое-то неожиданное озарение. Акаги выжидающе уставилась на него.
   - На сколько процентов легче, чем надо? На пятнадцать?
   - Д-да...
   Кадзи пощелкал пальцами.
   - Риц, у тебя есть еще образцы?
   - Есть, но...
   - Устрой нам билеты в лабораторию электронной микроскопии "на сейчас". Есть мысль...
   Кадзи развернулся и почти побежал к выходу, совершенно не заботясь, следует ли за ним Акаги. Впрочем, доктор, предчувствующая не то загадку, не то разгадку, и так немедленно рванула к двери.
   Разговоры с администраторами, подписи и нужные звонки пронеслись мимо ее сознания. Она даже забыла, что стоит подумать о том, как же она попалась на крючок к обаятельному инспектору. "Пятнадцать процентов?.. Какой в этом смысл? Почему это так важно? Вес... Какие-то молекулярные аберрации? Неполные молекулы? Но почему тогда нет функциональных отклонений?.." За мешаниной быстро отметаемых предположений совсем неподалеку крутилось что-то важное, но выбитая из колеи доктор так и не успела сообразить, что же это такое. Акаги очнулась, повертела головой и с изумлением обнаружила себя у приемного лотка основного институтского микроскопа "Циклоп". Рядом стоял перепуганный лаборант, который, косясь на одобрительно улыбающегося Кадзи, протягивал начальнице уже подготовленные для исследования образцы.
   Акаги сделала строгое лицо: прикосновение к оживающей мощи прибора, щекочущее ощущение близкого открытия и сухой треск клавиш под пальцами вернули ей самообладание. Не раздражал даже усевшийся рядом Редзи. Впрочем, отметив его напряженный взгляд, рыскающий по мониторам, Рицко с удивлением впервые увидела не пронырливого ревизора-ловеласа с неограниченными полномочиями, а родственную душу, жаждущую сорвать покровы с тайны.
   Самодиагностика и калибровка микроскопа тянулись бесконечно долго, но, наконец, на обзорных экранах начали появляться цифровые и визуальные данные. Акаги разочарованно откинулась на спинку кресла, сплетая пальцы:
   - Ну и что ты хотел увидеть? Тесты и так ясно говорили, что белки и их последовательности в норме. Обычные цепочки, почти как в учебнике...
   - Рицко, меня не интересует ДНК.
   Доктор развернулась к инспектору, изумленно поднимая брови, но Кадзи вовсе не шутил: с его лица не сходило напряженное выражение досады.
   - Но если...
   - Давай глубже картинку. Атомный уровень.
   Отбивая команды и вслушиваясь в усилившееся гудение микроскопа, Рицко вдруг со всей ясностью поняла, что сейчас увидит, но, тем не менее, подняв глаза на экраны, вздрогнула. Вместо атомов на экранах клубился абсолютно невозможный серо-белый туман.
   "Или, правильнее сказать, Мгла".
  
   *************************
   Синдзи сделал глубокий вдох, опустил голову и потянул на себя дверь класса.
   - Примите мои извинения за опоздание, сенсей.
   Слушая ответный недовольный скрип, парень стоял, ощущая внимание всего класса буквально как иглы, впивающиеся в него, а еще - будто что-то выдавливало его прочь, какая-то отчаянная паника. Когда сенсей закончил воспитательный момент, Синдзи кивнул, вновь пробормотал: "Виноват", - и побрел на свое место, стараясь не поднимать глаз.
   Левый кроссовок - правый кроссовок, левый кроссовок - правый кроссовок...
   Отодвинуть стул...
   "Интересно, что одноклассникам известно о произошедшем? Как мне реагировать на вопросы о... Рей?"
   Собственные мысли все еще поражали его самого: после кошмарных событий во Внешнем Сне он думал намного быстрее, естественнее, и что самое удивительное - головная боль прекратила мешать мышлению. Скорее наоборот, пробивающие толчки мигрени, казалось, ускоряли его мозги, разветвляли ассоциации, порождали лаконичные выводы...
   - ...Итак, Икари, полагаю, двадцати минут тебе хватило на решение уравнения?
   "Двадцати минут?!"
   Дикое ощущение украденного времени буквально подбросило Синдзи, вставая, он едва не опрокинул стул и впервые непроизвольно окинул взглядом класс.
   "Интерес... Любопытство... Внимание... Безразличие... Так они ничего не знают... Еще бы, с чего это?"
   Впереди дернулась рыжая копна волос и вверх взметнулась рука.
   - Сенсей, можно я?
   - Сорью, я, кажется, вызвал Икари...
   "Аска..."
   Синдзи смотрел в тетрадку перед собой, где красовалось условие довольно сложной системы с двумя неизвестными. Значки плясали, линии на бумаге шли едва заметной рябью, сплетаясь с задачей, захлестывая ее...
   - Икари, если ты не готов учиться, то не стоило приходить, - неожиданно мягко сказал учитель.
   - Вы правы, сенсей, простите. Мне очень плохо. Прошу простить.
   Сопровождаемый гробовым молчанием, он вышел из класса, чувствуя, как мир вокруг плывет. Синдзи замер. За окнами в коридоре ослепительно сиял мир, которому выкрутили яркость на максимум, корпус напротив выглядел слегка нечетким, будто сквозь запотевшее стекло.
   "Что со мной?"
   Сзади открылась дверь, явственно донесся шепоток, пролетевший по классу.
   Хлопок отсек посторонний шум, послышались шаги и сдавленное сопение прямо за спиной.
   - Спасибо, Аска, не стоило.
   Синдзи обернулся и посмотрел на рыжую. Взгляд немки был острым, собранным и оценивающим, но что-то было в нем еще, нечто, ставшее вполне привычным в последнее время...
   - Синдзи, ты как? Что болит?
   Парень склонил голову. "Ах вот оно что... Забота..."
   - Ничего, Аска. Все нормально, ты же знаешь.
   Она кивнула. Она знала, что все НЕ нормально, но кивнула.
   - Пойдем. Ты посидишь немного в скверике, а потом сам решай, куда тебе - домой или назад в класс.
   - А ты...
   - Да пошли они.
   - Ты уверена?
   - Да пошел ты...
   Синдзи слабо усмехнулся, кивнул, и они пошли к лестнице.
   -... А еще меня раздражает свет. Вернее, кажется, будто все стало слишком ярким...
   Они сидели на скамейке под мощным платаном, Синдзи держал перед собой ладонь, глядя, как бегает по ней, то и дело исчезая, пятно солнечного луча. Тихий шелест листвы, отдаленный шум города, непривычно тихая Аска, внимательно выслушивающая его секундные ассоциации... Все это было так необычно, так по-настоящему, что на фоне его жизни казалось сном. Только Синдзи был полностью уверен, что бодрствует: все же он чувствовал, что обещание Рей не умерло вместе с нею.
  
   *************************
  
   "- Я... Я знаю, что была для тебя важна, Икари, как и ты для меня. Но эти слова... пусты для меня.
   - Рей, так уже было! Мы... Я... Мы все исправим! Помнишь? Ты же помнишь!
   - Да. Не получится.
   - Но почему?!! Рей, пожалуйста!!
   - Я очень устала. Я не понимаю ничего из того, что записано в этом блокноте. Извини, Икари.
   - Рей, я...
   - Извини, Икари".
  
   *************************
  
   - Синдзи, что с тобой?
   - А?
   - Ты... Вообще сейчас где? Слушай, держи себя в руках, наконец!
   Синдзи машинально кивнул, возвращаясь в реальность, где медленно остывала вспыхнувшая Аска.
   - Знаешь, икс равнялся 79, а игрек - 34.
   - Чего???
   Парень поднял взгляд на ошарашенную немку, и Аска задохнулась от спокойного отчаяния синевы его глаз.
   - В системе уравнений. Той, которую я не решил. Я сидел над ней двадцать минут, даже представления не имею, когда ее записал, и уж тем более, я не нашел ответа. А когда учитель меня спросил... Числа будто сами собой встали на места.
   Аска опасливо протянула руку и коснулась кончиками пальцев горящей щеки Синдзи. Парень вздрогнул.
   - Синдзи... Я... Я боюсь за тебя...
   "Аска... Никогда не прикасалась ко мне с тех пор, как вернула меня своим поцелуем... Даже не разговаривала почти..."
   - Эй, Икари, Сорью, вы где?
   Ласковое прикосновение к щеке превратилось в болезненный захват, а только что заботливое лицо сменилось раздраженным и злым, но где-то в исчезающе коротком промежутке этой перемены Синдзи успел заметить боль и разочарование.
   - Эй!!!
   Из-за кустов показался Каору и сразу же наткнулся взглядом на немку, треплющую парня.
   - Прекрати сходить с ума, чертов дурак! Опомнись, слышишь?!
   - Я...
   Подойдя, Нагиса осторожно, но крепко ухватил запястье руки, сжимающей щеку Синдзи, и наклонился к Аске:
   - Эй, ты за этим увела его с урока?
   В следующий момент он оказался сидящим на земле, его колено и предплечье обжигала боль, а Аска, со смесью торжества и негодования на лице стояла рядом с ним. К изумлению Синдзи, Каору лишь грустно улыбнулся, глядя снизу вверх:
   - О, две великие победы сразу, Сорью. Над измученным коллегой и сочувствующим коллегой. А мне-то показалось, что ты хотела, наконец, сдаться...
   Аска фыркнула:
   - Поэтично выражаешься, Табрис, не для меня, циничной. Цацкайся сам со своим "измученным".
   Она развернулась на каблуках и пошла к школе. Синдзи в недоумении провожал ее взглядом, поглаживая дергающуюся щеку.
   "Раньше никогда бы не обратил внимания, что победительница уходит с сутуло опущенными плечами. Она... разочарована?".
   Каору тем временем отряхнулся и преспокойно уселся рядом с ним, тоже внимательно глядя вслед уходящей девушке.
   - Это очищение разума.
   - А?
   Синдзи оглянулся на своего седого товарища. Каору все еще изучал поворот, за которым скрылась Аска, и место его вечно насмешливой гримасы занимало очень странное выражение, будто лицо само не слишком понимало, какое настроение пытается отобразить.
   - Постараюсь объяснить. Понимаешь, Икари, - Каору все же посмотрел в глаза собеседнику, - во Внешнем Сне ты получил сложную травму, которую только начали изучать в SEELE, и сама ее природа не понятна до конца. Ты дважды был свидетелем гибели близких тебе людей там, в Экстрасомнии, и это в первый раз едва тебя не доконало...
   Синдзи вздрогнул и непроизвольно схватился за плечи руками, глядя в красные глаза Нагисы. Под давлением этого странного взгляда будто вновь ожили ужасы блуждания из кошмара в кошмар. "Рей назвала это "разрывом тоналя"...
   - ...Понятно, - просто сказал тот и ободряюще усмехнулся. - И вот... Второй раз... Даже если бы ты не превратился в овощ тогда, то уж гибели Аянами ты бы не пережил. Но именно Аянами...
   Каору задрал подбородок и посмотрел куда-то в небо.
   - Да, сестра была просто великолепна...
   Синдзи машинально кивнул: ему не хотелось говорить о Рей, ему не нравилось слышать о ней в прошедшем времени, ему все еще было больно...
   - Каору, скажи, почему мне так... странно думать о ней?
   Нагиса некоторое время изумленно смотрел на него, и Синдзи опустил голову, понимая, что все равно не сможет правильно выразить суть своего саднящего беспокойства, не подберет слов, чтобы пояснить, как ему больно и как - одновременно - легко, непринужденно размышлять о смерти единственного любимого человека. "Почему я не сопротивляюсь? Мне ведь не наплевать? Она же жива!" Давящее ощущение паники, непонимание самого себя заполошно забились в мыслях, путая и разбрасывая их.
   "Прекрати сходить с ума, чертов дурак! - Если бы я мог, Аска, если бы я мог..."
   - Я же сказал, это очищение разума.
   Синдзи ошарашено взглянул на Каору, вновь прервавшего его диалог с Аской - теперь уже воображаемый. Нагиса, чье лицо все еще не определилось с настроением хозяина, по-своему воспринял изумление собеседника.
   - Хорошо, тогда проще, но длиннее... Смотри, Экстрасомния меняет саму твою суть, и эти перемены не остаются лишь там. Причем я говорю не только о "Берсерке"...
   - Погоди, так то, что я...
   - И да, и нет. "Да" - ты полностью меняешься здесь, в яви, "нет" - ты не сходишь с ума. Тональ - это оболочка, удерживающая нас от слияния с огромным миром, и одновременно, к счастью, ограничивающая нас...
   - К счастью?..
   Каору ухмыльнулся.
   - А ты готов спать в чистом поле?
   "Стены дома... Защита... Неготовность к свободе..." - Синдзи, удивляясь себе, мгновенно уловил смысл ассоциации и без обсуждений отрицательно покачал головой.
   - Я, кстати, тоже. Так вот этот самый тональ имеет пределы прочности. Ты выносишь из Внешнего Сна все подряд и будто "складываешь" это в свой тональ, как в мешок. Что именно ТЫ приносишь оттуда? Могу лишь предполагать - как ты понимаешь, статистики нет никакой, но все же... Мы - Дети - обладаем мощнейшим тоналем, позволяющим нам возвращаться из Экстрасомнии. Мы пробуждаем там какую-то сильную часть своего "я" - Еву. Ну, и дальше в том же духе. То есть, мы можем и накопить очень много всего, на что не имеем права...
   Каору поколебался, но таки подсел к Синдзи ближе, оглядываясь по сторонам.
   - ... Но у всех свой предел прочности. И ты свой предел уже перешел.
   Неловкая тишина.
   Синдзи воспринимал происходящее с болезненным любопытством: каждое слово, произнесенное Нагисой, отзывалось в нем бурей ассоциаций и переживаний, каждое утверждение встречалось с морем подтверждений. "Сколько же всего в моей памяти?" Мельчайшие детали выстраивались в картинки, Синдзи словно смотрел на песчинки калейдоскопа, каждая из которых была полноценным воспоминанием - зримым, ощутимым, законченным.
   Тепло и влага на заплаканном любимой девушкой плече... Острый клинок пламени, разрезающий обманчиво прочную плоть Рыцаря... Ужас безграничного кольца сновидений...
   "Слабак! Что я наделал? Что она теперь обо мне подумает???"
   "- Так, Третье Дитя, раз уж мы соседи, учти: я сама по себе, и я терпеть не могу малолетних извращенцев...
   - Аска любых извращенцев терпеть не может..."
   Голоса, запахи, цвета, чужие эмоции, собственные ощущения, вызванные ими - что угодно можно было в любой момент рассмотреть в деталях, не теряя из чудовищно раздутого поля зрения всего остального.
   - ... Твой тональ, укрепленный Рей, выдерживает это все, но вот твое "я" не успевает... Личность не выдерживает перегрузки и пытается измениться на ходу, очиститься от балласта. Ты прекрасно все помнишь, лучше мыслишь, у тебя часто бывают озарения...
   Синдзи вздрогнул, отвлекаясь от осознанных после слов Каору возможностей:
   - Я... Какую цену я за это заплачу?
   Каору кивнул.
   - Вот, кстати, об озарениях. Ты же не спросил: "А как мне научиться сполна этим пользоваться?" Или, например: "За что?!!" Нет, ты задал единственный вопрос, который по-настоящему имеет значение.
   Синдзи устало потер глаза и посмотрел на почти прижавшегося к нему Нагису, ожидая продолжения.
   - Цена... Цена будет зависеть от того, каков ты на самом деле, - просто сказал Каору.
   - В каком смысле?
   Седой парень вздрогнул, и Синдзи, вслушиваясь в свой голос, его хорошо понимал: судя по тону вопроса, речь шла о забытых карманных деньгах, несвежем молоке или, в худшем случае, о поломанной бытовой технике.
   - Мне кажется, или тебе правда все равно? - после неловкого молчания переспросил Каору.
   Икари задумался, но ответ уже пришел сам собой. И это становилось привычным.
   - Нет, почему же. Мне интересно.
   - Ясно...
   Лицо Каору исказила странная гримаса, которую Синдзи не без труда идентифицировал, и то лишь найдя некоторые общие черты с выражением Аски: "На треть боль, на треть разочарование, на треть забота. Искусственный человек и живой человек оказались так похожи... Им обоим странно чувствовать такое. Или это я так влияю на людей".
   - Полагаю, ты заплатишь своими эмоциями. Собственно, уже платишь. Слишком уж много их было в твоей жизни, твое "я" именно их и считает балластом, отягощающим существование. Их сотрет, чтобы освободить место для растущих возможностей.
   Каору встал, теперь уже избегая взгляда товарища. Синдзи же впервые за такой насыщенный откровениями день почувствовал удивление.
   - Я стану как...
   - В некотором смысле.
   - И больше не будет больно из-за ее... Смерти?
   - Н-нет...
   Синдзи кивнул. Это был... приемлемый вариант. На лице непроизвольно появилась улыбка облегчения, но в этот момент на его плечо тяжело легла рука Каору. В потемневших красных глазах полыхала боль. И еще гнев.
   "Когда он стал таким... Живым?" - подумал Синдзи, понимая, что удивительные события еще на сегодня не окончены.
   - Ты идиот, Икари. Чему ты радуешься? Та Рей, которую ты знаешь, живет сейчас только в твоем любящем сердце, и когда ты выплатишь свою цену, она... умрет уже окончательно.
   Хотя Синдзи все еще осознавал ужас сказанного Нагисой, нужные слова сами отправились в полет:
   - По твоей логике, когда она потеряла чувства ко мне, я тоже умер?
   - А разве... нет?
   Страх. "Я... Умер?"
   - И что ты в этом понимаешь? Кто меня учил, что болезненное существование надо прекращать?
   Каору отвернулся, собираясь уйти, но все же кивнул:
   - Да. Я. Просто тогда мне еще было не понятно, как это - жить в другом человеке.
   Синдзи пораженно смотрел ему вслед, размышляя о странных переменах в Пятом Дитя, на фоне которых даже его собственные смотрелись довольно бледно. Солнце опускалось все ниже, соскальзывая к крышам высоток за парком, а поток размышлений, увлекший разум Синдзи, не иссякал. Наконец, парень вздрогнул, услышав свое имя, и обернулся на голос: к нему приближалась настороженная Аска с портфелем.
   "Уроки окончились. Я уверен, что она извинится... Нет, это же Аска!.. - Да, извинится, расскажет что-нибудь смешное и погонит меня домой. Интересно, заберет ли нас Мисато-сан? Нет... Она не пила пива, значит, у нее долгий день, смены две... Подготовка на завтра? Думаю, проблем не будет ни с физикой, ни с математикой, так что останется время спокойно обдумать все... Нет, придется разговаривать с Аской, которая проявит всю свою заботу пополам с виной за несдержанное поведение при появлении Каору. Поиграть с ней... на приставке? Пожалуй. Нет, долго. Лучше что-нибудь придумать. Как вогнать ее в ступор и чтобы хоть на сегодняшний вечер отстала? Хм?.."
   - Эй, Синдзи, ты, это, в общем, извини... Я зря так, тебе все же плохо. Пойдем домой, а?
   Синдзи встал и бледно улыбнулся. Аска стояла перед ним и с плохо скрытой обеспокоенностью во взгляде пыталась понять, чего от него ждать.
   - Хорошо, Аска, идем.
   Они постояли еще немного.
   - Знаешь, сенсей, когда передавал распечатки, повел... Себя... Так тупо... Эй, ты чего это на мои губы пялишься?!
   Синдзи смутился, заталкивая подальше интересную идею:
   - Я... Да так, ничего. Идем домой.
   - Идем... Извращенец...
   Порозовевшая Аска прикинула, стоит ли его треснуть, отбросила эту мысль, всучила портфель и принялась в лицах изображать глупого учителя, глупых учеников и умную себя.
  
   ***************************
  
   Мозг Мисато упорно отказывался сотрудничать с долгом начальника смены, поэтому старший научный сотрудник уже в третий раз перечитывала сводку банальной ментоскопии контрольной группы. Она сидела в крутящемся кресле и изучала свежую порцию данных, закинув ноги на решетчатый бортик ограждения командного уровня Догмы, чем невыразимо ухудшила душевное состояние техников уровнем ниже.
   - Макото пошел к медпункту, наверное, кровь носом пошла, - сказала Майа, хихикая.
   - А? - тупо переспросила Мисато, отвлекаясь от бумаг и глядя в сторону покрытой румянцем девушки.
   Майа подняла руку и жестом предложила начальнице взглянуть за ограждение. Мисато приподнялась в кресле и успела засвидетельствовать начало внезапно бурной деятельности коллег. Двое младших сотрудников даже столкнулись от усердия, пытаясь одновременно затолкать устаревшие сводки в шредер.
   Мисато пошла пятнами, фыркнула и живо убрала ноги.
   "Заррраза..."
   Кляня свою рассеянность, она решила последовать примеру оживившихся подчиненных и развила невиданную за эту смену активность, заваливая всех и каждого заданиями. Когда крики поутихли, и Догма занялась, наконец, делом, Мисато со вздохом облегчения устроилась в кресле и, резво крутнувшись в нем, задумчиво произнесла:
   - Оказывается, сексуальный подтекст самомотивации бывает небесполезен даже на работе!
   Майа, которой тоже досталось, недовольно промычала что-то, ожесточенно лупя по сенсорной панели. Наблюдая за угрюмой девушкой, Мисато вспомнила о Синдзи, мысли о котором и не давали ей покоя весь день.
   - Майа... Слушай, как ты думаешь, что с Синдзи?
   Ибуки обернулась с грустной улыбкой:
   - Вряд ли вас... тебя интересует моя профессиональная оценка, так ведь?
   - Меня и своя профессиональная оценка не интересует... Просто обсудить хочу.
   Женщины помолчали.
   - Не похоже, что он просто подавлен случившимся с Рей... - осторожно сказала Майа. - То есть, это тоже заметно на всех тестах, но...
   - ...но он ведет себя неестественно, и его умственная активность достигла невероятных значений, - закончила Мисато, задумчиво массируя пальцем подбородок. - И, кстати, физическая тоже.
   - Чего?
   - Да, Майа. Понимаешь, он едва ли не с самого приезда проявлял неожиданные успехи на физкультурном поприще. Ну, я, натурально, списала это на развитие - мол, подросток заинтересовался девочкой, она ответила взаимностью и все такое... Но... После того, как он случайно погнул об столешницу нож, когда Аска неосторожно высказалась о Рей...
   Мисато порылась в своем портфеле и бросила подчиненной тонкую папку. Майа открыла ее и извлекла оттуда помеченные именем Синдзи формы стандартных NERV'овских тестов физподготовки, аккуратно заполненные рукой доктора Судзуми.
   - Но это же... данные физсектора Второго отдела, тамошние приборы откалиброваны...
   - Ага, - сказала Мисато со вздохом, - откалиброваны никак не для подростка.
   Майа с возрастающим изумлением просмотрела понятные для нее данные, нетерпеливо пропустила неясные и запнулась на выводе, который гласил, что Синдзи Икари прошел 54% тестов для зачисления во вспомогательные части Второго отдела.
   - Ну ни хрена себе, - резюмировала Майа, немедленно залилась краской и подняла глаза на Мисато. - Ээээ...
   - Вот-вот. Только я крепче выразилась.
   Мисато закусила губу, задумалась и все же произнесла:
   - Есть, правда, одно "но"...
   Придя в себя после осознания того, что хилый подросток скоро будет тягаться с тренированными спецназовцами, Майа посмотрела на начальницу:
   - Господи, что еще?
   - Я прогнала его по тестам второй раз, но уже теперь отвлекая разговорами, командами, поправками... И знаешь, он провалился, хотя старался изо всех сил. Будто обычный подросток. Будто и не было рекордов.
   - Но... зачем тебе понадобился этот самый второй раз?
   Мисато вздрогнула, зябко обхватила себя руками, хотя никакого сквозняка не наблюдалось, и тихо произнесла:
   - Понимаешь, мне показалось, что во время первой последовательности тестов он спал наяву.
  
   ***************************
  
   - Рей, как ты себя чувствуешь?
   Голубоволосая девочка слегка повернула голову к Директору.
   - Приемлемо, Директор. Доктор Канаме сказал, что завтра утром мне снимут повязку с глаза.
   Фуюцки опустился в кресло, не отрывая взгляд от Аянами, сидящей у окна палаты. Рей уже носила свою школьную форму вместо больничной пижамы, гипс на руке был заменен бинтами, но скрывающая глаз повязка все еще напоминала о тяжелой травме. "Как и вернувшийся ледяной холод", - подумал Директор, глядя на ожидающую вопросов девочку.
   - Не чувствуешь изменений в настроении? Ощущениях?
   Рей ненадолго задумалась.
   - Нет, Директор, я ничего такого не ощущаю.
   - Понятно. Хочешь увидеться со своими товарищами?
   - Это необходимо?
   - Рей. Я спросил, хочешь ли ты этого.
   - Нет, Директор.
   Фуюцки помолчал, осмысливая масштабы произошедшего: все же результаты психологических тестов были бессильны передать арктическое спокойствие этих ответов.
   - Хорошо. Возможно, ты бы хотела увидеться с Икари?
   Рей моргнула и впервые запнулась.
   - Нет. Полагаю, что это нецелесообразно.
   "Что-то новенькое..."
   - Объяснишь?
   - Постараюсь. Нас многое связывало до моего последнего ухода, - монотонно произнесла Рей. - Перечитав свои записи, я хотя и не почувствовала ничего, но поняла, что нам лучше не видеться.
   Фуюцки с интересом посмотрел на нее:
   - Ради него?
   - Да.
   - Это... забота о нем?
   - Нет, но... - Рей аккуратно подбирала слова. - Я полагаю, что его и мое общее прошлое заслуживает почтения. Встреча со мной, полагаю, будет крайне болезненна для него. Прошу считать ограничение наших контактов моей просьбой.
   - Ты это чувствуешь?
   - Нет, Директор. Я знаю.
   - То есть, это сознательное решение?
   - Да, Директор.
   Уже вставая, Фуюцки подумал, что Рей права на все сто. Хотя бы потому, что разговаривая со своей воспитанницей, он сам чувствовал невыносимую безысходность происходящего.
   - Если позволите, еще несколько слов, Директор, - неожиданно произнесла она, и Фуюцки замер, глядя в единственный видимый глаз девочки.
   - Икари меняется.
   - Последствия разрыва тоналя? - обеспокоенно поднял брови он. - Или...
   - Не совсем. Он меняется полностью как личность. Предполагаю, вскоре даже можно будет снять ограничение на встречи со мной.
   - В каком смысле? - Фуюцки был настолько обескуражен, что никак не мог уже этого скрыть.
   - Ему будет все равно.
   Директор замер: "Полная перестройка личности... Заражение? Невозможно. Психическое заболевание? Невозможно, клинические симптомы от тестов не уйдут... Стоп... Укрепленный тональ..."
   - Рей, что с ним случится?
   Раздумье отразилось на бесстрастном лице Аянами.
   - Как вы уже поняли, Директор, его состояние, наиболее вероятно, будет напоминать мое. Вы назвали это эмоциональным коллапсом... Впрочем, предположение основано на моем знании Икари, а не на точных фактах.
   - То есть, ты сомневаешься?
   - Да, Директор, но не в своих выводах, а в оценке Икари. Я могла неправильно понять его. В любом случае, вы скоро и сами увидите совсем другую личность.
   - Понятно...
   Сигнал мобильного телефона прервал его, но Фуюцки даже не успел вынуть трубку из кармана, когда взвыла сирена общей тревоги.
  
   ************************
  
   Синдзи уходил в недра Сна, чувствуя растущее приятное волнение. Будто он приближался к чему-то позабытому, но родному и очень близкому. Вспоминая трагический опыт прошлых погружений, он не мог понять, с чем связана эта искренняя радость.
   Вокруг полыхали знакомые языки пламени, готовя его сущность к рывку в иной мир, а Синдзи вспоминал пережитый день и ничего не понимал. Странное дело: все поступки все мысли, все слова почему-то выглядели отсюда, с грани яви и Внешнего Сна, какими-то... чужими?
   "Нет, не так... Какими-то... неполными? Нет, и это не то... Как будто я спал".
   Странное ощущение абсурдности пережитого наяву нагнало только сейчас, и это поражало его больше всего.
   Вываливаясь во Внешний Сон, Синдзи на секунду потерял координацию и точно свалился бы в приличной глубины овраг, если бы не рука четырехглазой Евы, вцепившаяся в его запястье.
   - Да что ж такое, Синдзи??!
   Парень дернулся, ожидая затрещины, но красная фигура только смотрела на него, молчаливо требуя ответа.
   - Я... Задумался, прости...
   Синдзи припомнил, что случилось незадолго до тревоги, и с легкостью объяснил себе неожиданную мягкость поведения коллеги.
   "Хотя... Какая она теперь, к черту, коллега... И что это вообще было?! И почему мне надо думать об этом именно СЕЙЧАС?!!"
  
   *************************
  
   ...Внимание Аски, определенно осознавшей, что она сорвалась на больном товарище, становилось просто невыносимым. Поскольку гордость не позволяла ей опуститься ниже приготовления для него чая, то по большому счету остальные проявления заботы сводились к почти непрерывному трепу. Синдзи, быстро расправившийся с домашкой, был схвачен, усажен на диван в гостиной, вооружен горячей чашкой и погружен в разнообразнейшие воспоминания Аски Сорью Ленгли.
   Нескончаемые разговоры отвлекали от осмысливания происходивших с ним изменений, а между тем Синдзи чувствовал, что буквально каждая минута лишает его чего-то, но и чем-то взамен одаривает. В глазах плыла странная муть, поток сознания ветвился, и в какой-то момент парень почувствовал, что может одновременно слушать Аску, реагировать на ее реплики кивками, отвечать и комментировать, но при этом не терять нити собственных перемен.
   Но все же... Пустая болтовня раздражала. Срочно требовалось, пусть и ценой колотушки, вернуть немку в прежнее пренебрежительное состояние.
   - Аска, давай целоваться?
   Довольно улыбающейся рыжей, только окончившей рассказ об избиении очередного наглого ухажера, казалось, нанесли мощный удар в солнечное сплетение. "Под дых".
   - Ээ... Синдзи?
   Мертвенная бледность сменилась быстро темнеющим опасным румянцем.
   - Аска? - Синдзи преспокойно поднял брови, и не думая извиняться за случайно вырвавшуюся глупость или убегать с жалостливыми воплями. Этим он поразил немку едва ли не сильнее самого предложения. Чем, собственно, отсрочил казнь.
   - Du... Eine...
   - Так ты не хочешь?
   Аска просто задохнулась от негодования:
   - Да вот сейчас же, идиот! С чего бы это вдруг?!
   - Почему?..
   - Что - "почему"?! Да какого хрена ты себе вообразил, а?!! Думаешь, если я тогда тебя поцеловала, то прямо всегда готова?
   - Ну и... ладно...
   - Да нифига не ладно!
   Грубо ухватив растерявшегося Синдзи за щеки, Аска подтянула его лицо к своему и впилась в губы. Синдзи потерял счет времени, в течение которого длился этот странный поцелуй, внезапно ставший намного нежнее, стоило ему в полузабытьи обнять рыжую. Вскоре в его ушах начал отсчет странный метроном, и сквозь растущее возбуждение парень с трудом сообразил, что эти удары были ничем иным, как возмущенным биением его собственного сердца, требовавшего порцию кислорода. Уже мгновение спустя немка мягко толкнула его в грудь обеими руками и откинулась на спинку дивана, отчаянно пытаясь восстановить ритм дыхания и хватая воздух ртом.
   - Блин... Синдзи...
   Запели сразу оба мобильника Детей и домашний телефон. Синдзи с трудом вырвался из дурмана широко распахнутых глаз Аски и потянулся за трубкой. Закусив губу, немка побежала на звук рингтона в свою комнату.
  
   **************************
  
   ...Неподалеку возникли сразу два силуэта Ев - Каору и Рей присоединились к ним. Синдзи с изумлением обнаружил, что правая рука бело-голубого Евангелиона перетянута бинтами, очевидно, как и рука девочки наяву. Почему-то стало очень больно.
   Обе фигуры синхронно развернулись к Синдзи и Аске, одновременно изучая поле близкого сражения. Впрочем, "полем" его можно было назвать лишь в составе фигуры речи. Едва ли не впервые во Внешнем Сне Синдзи попал в горы. До того лишь раз они были в сильно пересеченной местности похожего рельефа. "Это когда Тодзи нарвался на Рыцаря", - припомнил парень и почувствовал укол в сердце, вспомнив погибшего товарища. - Странно... Чего это я?"
   Хребты, скалы, камни, узкие тропы, уходящие вверх, к высоченным, невообразимо худым пикам, - даже не побывав ни разу в реальных горах, Синдзи никогда бы не спутал эти горы с земными. Было что-то в них завораживающее и абсолютно ирреальное.
   - Дети, Вестник находится за невысоким хребтом на два часа от Нагисы.
   Предельно спокойный голос Мисато заставил Синдзи вздрогнуть. Парень осматривался вокруг, но мыслями был погружен в то, как странно одновременно быть рядом с двумя девушками, с которыми целовался. Как жутко осознавать, что одна из них умерла, ожила и полностью изменилась, а другая пытается измениться ради него.
   "Собраться... Собраться... Собраться... Собраться"
   Пытаясь укротить нахлынувшие переживания, парень вдруг понял, что больше близкого боя боится самого себя.
  
   **************************
  
   В отличие от Синдзи, Аска во Внешнем Сне, наоборот, собрала волю в кулак. Сметенная поцелуем защита вновь была крепка, но рыжая отчетливо понимала, что враг уже внутри, и, похоже, как и говорил этот мерзкий Каору, ей пора сдаваться.
   "Сдаваться... Сда-ва-ться" - она хмыкнула, смакуя это слово, которое впервые не вызывало у нее негодования. У этого слова был вкус губ дурачка.
   Сорью быстро оценила ситуацию и двинулась в указанном Догмой направлении. С флангов и немного сзади расположились Синдзи и Рей, замыкал строй стрелок Нагиса. Построение сломалось на первой же горной тропе, где пришлось выстраиваться в цепочку. Царапая броней нависающие по обе стороны скалы, Евангелионы продирались по намеченному курсу, когда из Догмы донеслись встревоженные вскрики.
   - Мисато-сан? - немедленно откликнулся голос Синдзи, звуки которого слегка ускорили пульс Аски. Немка недовольно мотнула головой и сейчас же услышала ответ Догмы.
   - Продолжайте движение.
   "Директор? - подумала Аска. - Какого черта?"
   - Мы только что потеряли контрольную группу, - спокойно сказал Фуюцки. - Кацураги как раз разбирается с этим. Ваша цель по-прежнему неподвижна.
   Тропа резко повернула, одновременно круто забирая вверх, да так, что приходилось почти карабкаться. Утомительный марш продолжался уже полчаса, когда, подняв голову, Аска заметила уже видимый впереди перевал, за которым должен был начаться спуск.
   - Готовьтесь, ребятки, - немедленно оповестила остальных она. - Сейчас все и начнется.
   К перевалу она практически подползла, не желая сразу подставляться под возможное дистанционное оружие Вестника. Оглянувшись напоследок, Сорью с удовлетворением заметила, что остальные тоже вжались в камень. Особенно радовала пусть и временная, но все же защищенность дурачка Синдзи.
   Мысленно влепив себе оплеуху за неуместные мысли, Аска осторожно высунулась из-за последнего рубежа. Почти сразу же за спуском в распадок начинался подъем на следующий хребет, и на его гребне расположился Вестник.
   Как всегда, враг имел искаженно человекоподобную форму, но, пожалуй, на этот раз даже ближе всего к норме: имелось даже лицо, но зато и странностей обнаруживалось немало. Впрочем, больше всего в Вестниках Аску расстраивало другое: то, что она не могла с ходу оценить, чем именно опасен тот или иной враг.
   "Also... Рост - три - три с половиной Евы... Общий оттенок - золотистый, антропоморфен, пропорционален, две опорные конечности, голова... Две руки..."
   Аска запнулась с размышлениями и тактической оценкой, внезапно поняв, что рук у твари три. Третья конечность росла откуда-то из спины и вздымалась над ним, как хвост скорпиона. Тем временем Вестник безошибочно повернул свое лицо к ней и выпрямил над головой именно лишнюю конечность.
   Чертами лица он напоминал каких-то допотопных истуканов, и Сорью почему-то казалось очень важным вспомнить, как назывался дурацкий остров, где нашли эти каменные изваяния. Впрочем, враг не был настроен давать ей время на это: вспыхнул свет, и вокруг сжатой в кулак руки Вестника зажглась замкнутая в солидных размеров кольцо двойная спираль.
   - Все назад!!! - закричала Сорью, откатываясь от перевала.
   Короткий свист окончился низким гулом, когда кольцо врезалось в камни и испарилось точно в том месте, где она только что лежала. Понимая, что враг промахнулся, Аска, тем не менее, почувствовала странную боль - будто глубоко в душе кто-то вскрикнул, кто-то очень знакомый и близкий. Она мотнула головой и обернулась к товарищам, которые намертво вцепились в стены каменной тропы, удерживая себя от падения вниз.
   - Wir haben ein Problem... - задыхаясь, произнесла она. - Надо преодолеть распадок под обстрелом... Хрен эта Crud оттуда спустится...
   - Дети, - вмешалась Мисато, - вариант преодоления уже разработан... Один из вас исполняет роль мишени, выдвинувшись из-за хребта и быстро смещаясь в сторону от направления к противнику...
   - ...Пока остальные рванут к нему, - ядовито закончила Аска. - Это у вас МАГИ такие тактические гении?
   - Да. Успешность - 35%, - ответила Мисато с неудовольствием в голосе.
   - А есть еще способы? У этих "колец", кстати, непонятные поражающие факторы, - спросила Аска, вспомнив крик. - Я бы не хотела...
   - Аска... - попытался вмешаться Синдзи, но Мисато на кого-то отвлеклась.
   Рыжая вздрогнула, услышав голос дурачка, произносящего ее имя, и потому пропустила начало изложения нового тактического плана. С трудом подавляя непривычный приятный трепет, она все же вслушалась:
   - ... это уже около пятидесяти процентов. Итак, две быстрые цели двигаются в противоположные стороны влево и вправо от курса атаки, а потом закладывают виражи и с флангов выходят к врагу. Острие атаки - наиболее успешной кандидатурой МАГИ считают Аску - идет в лоб, Каору из-за хребта обстреливает Вестника, мешая подавлять приближающиеся Евы. Когда Аска преодолеет распадок...
   - Вы хотели сказать - "если преодолеет", - спокойно поправила немка, чувствуя, тем не менее, предательский страх.
   - Аска! По скорости и маневренности никто тут не сравнится с тобой, а на чудеса, которые творил Синдзи, рассчитывать, как ты понимаешь, не стоит. Ты же уже уклонилась от его снаряда! Тебе достаточно сократить врагу угол обстрела, а потом подоспеют Рей и Синдзи, они тоже станут опасными целями...
   - А когда мы снизим скорость, поднимаясь к Вестнику, угол обстрела ему будет пофиг! - заорала Сорью. - Там нет укрытий по пути наверх и мертвых зон!
   Мисато замолчала, а потом спокойно сказала:
   - Прости, Аска, но мы не можем уговорить его спуститься к вам пониже. Вариантов действительно больше нет, по крайней мере, более успешных. Послушайте, ко всему прочему вам нельзя позволять твари хотя бы задеть вас этими кольцами. Согласно нашим данным, попадание убивает мгновенно.
   "А вот так ведь намного лучше, правда? - подумала рыжая. - Нет вариантов. Смертельная опасность. Так всегда проще..."
   - Хорошо, Догма, принято, - сказала она вслух.
   - Я иду влево, - доложил Синдзи, - так я смогу прикрываться клинком...
   "... если это поможет", - мысленно закончила за него Сорью.
   - Хорошо, - согласилась Рей. - Для меня направление безразлично...
   - А у стрелка и выбора-то нет, - подытожил Каору.
   Аска на секунду высунулась из-за хребта и, вернувшись, подтвердила, что противник позицию не сменил. Впереди нее друг за другом расположились Рей и Синдзи - ложные цели...
   "Выдохни, Аска, давай..."
   - Три...
   Аска собрала себя в клубок, готовясь преодолеть хребет одним прыжком.
   - Два...
   Скрежетнул камень, когда фиолетовая и бело-голубая Евы в низком старте впились когтями в камень.
   - Один...
   Выдох!
   - Пошли!!!
   Бронированные спины впереди друг за другом взлетели в воздух и почти сразу исчезли из виду. Бросок - и навстречу рванулось тухлое небо Экстрасомнии, мгновением спустя сменившееся каменной тропой. Шипение выросших клинков, короткий взгляд на врага - и вперед.
   Вспышка где-то справа. Вроде мимо.
   Три шага - посмотреть вверх...
   Три шага - вверх...
   Три... Вверх...
   Полыхнуло кольцо в руке Вестника.
   "Только не влево, пожалуйста... Не влево! Не влево!! Вот она, я!!! Я опаснее этого идиота!!! Давай!!!"
   Аска успела почувствовать неимоверное облегчение, увидев, что кольцо ушло прямо к ней, и одним кошачьим рывком прыгнула вправо... И уже с нового курса смогла оценить, что целью была вовсе не она.
   Кольцо и сгусток энергии, идущие встречными курсами, буквально чудом разминулись высоко над первоначальной траекторией ее атаки.
   Аска не могла, не имела права даже замедлить бег, чтобы оглянуться и понять, что именно пошло не так. Она обязана была воспользоваться промахом. Но страшный, рвущий душу стон ударил ей по ушам.
  
   **************************
   Сигналы трех наблюдателей исчезли один за другим, едва их перебросили в область предполагаемого поля зрения Вестника. И даже последние полученные кадры, которые можно было бы проанализировать, были повреждены: точное позиционирование враг закончить не дал. А когда видеорасшифровка и фильтрование шумов закончились, Дети уже сами обнаружили и смогли оценить атакующие возможности Вестника.
   Но кроме утраченного для анализа тактики времени Мисато беспокоило то, как именно противник уничтожил контрольную группу. Такая скорость и смазанная картинка ПСГ и ментоскопии очень ей не нравились, поэтому, сосредоточившись на составлении плана атаки, она не забыла озадачить группу Сигеру анализом поражающих факторов Вестника.
   Пакетный файл от проблемной группы пришел на ее терминал, и, как раз разъясняя Детям новую оперативную схему, Мисато вывела полученные данные на экран.
   - Эээ... Директор? - обескураженная Кацураги выключила связь с погруженными в Сон. - Взгляните, пожалуйста. Информация по уничтоженной группе наблюдателей.
   - Принял.
   Сдав профессору сложнейшую кашу из данных, старший научный сотрудник облегченно переключилась на координирование действий своих непосредственных подопечных, но засевшая в уголке сознания тревога не давала покоя и без того взвинченной женщине. Что-то в этих полисомнографиях было не так, как-то неправильно погибли эти смертники.
   Вздохнув, Мисато вслушалась в разговор Детей, обсуждавших нюансы атаки на Вестника. Пришло время начать финальный отсчет.
   - Кацураги, подождите.
   Мисато повернулась к Фуюцки:
   - Директор?
   - Вестник искажает своим оружием эмоциональную сферу жертвы, замыкая ее саму на себя. Учтите это в плане атаки. Защита Ев не воспримет это как угрозу.
   - Но как?! В таком случае мы можем использовать только... Рей?
   - Каору тоже.
   - Что? Я понимаю, что он ее брат, но по всем тестам...
   - Глубокая эмоциональная мимикрия, - раздраженно отмахнулся Фуюцки. - Не важно. Выполняйте. Тем не менее, пусть участвуют все, но эти двое займут те позиции, которые МАГИ оценят как наиболее рискованные.
   Шокированная открытием Кацураги вывела на экран данные риск-анализа, обновляемые суперкомпьютером ежесекундно. Поверх каждого информационного поля горела предупреждающая надпись: "Внимание! Мало данных для релевантного вывода!"
   "Тупая машина! И когда это у нас по Вестнику было достаточно данных?!"
   - Прогноз на начало реализации плана: для стрелка Каору риск определен как средний, для атакующего - как высокий, для фланговых - ниже среднего, - отрапортовала Мисато. - Смею напомнить, что стрелка мы заменить просто не можем. Менять местами Рей и Аску?
   - Нет. Аска быстрее сможет навязать ему ближний бой.
   - Но тогда...
   - Просто учтите, что Вестник не должен ни разу попасть этим своим кольцом. При малейшей угрозе поражения рвите связь и будите.
   - Но ведь в ближнем бою он может...
   Фуюцки еле слышно, но все же твердо стукнул сжатым морщинистым кулаком по столу:
   - Хватит! Конечно, может! Это Вестник! Вы не на танк атаку планируете, об этой твари нам вообще почти ничего не известно!
   Директор раздраженно ткнул пальцем в клавиатуру, и на всех экранах в уголке загорелся счетчик жертв.
   - Хотите еще поспорить, Кацураги? Следите за этим "таймером"!
   С трудом подавляя желание разрыдаться, Мисато отвернулась к мониторам и активировала связь с Детьми, которые переглядывались, обсуждая план. Дав короткий инструктаж, она объявила:
   - Внимание! Приготовьтесь. Обратный отсчет!
   Изображения на обзорных экранах изменились, когда Дети начали принимать стартовые позиции и меняться местами.
   - Три... Два... Один... Пошли!!!
   Рванули Синдзи и Рей, выбегая на открытое пространство. Оба синхронно развернулись в противоположные стороны и побежали, постепенно смещаясь ко дну распадка. Стартовала Аска, и на ее позицию сразу же сдвинулся Каору.
   Вспышка.
   Рей хладнокровно притормозила, пропуская перед собой кольцо, продолжившее свой полет навстречу каменной гряде.
   Следующий снаряд показался в поле зрения Аски, несущейся прямо в лоб Вестнику. На обзорном экране Каору все исчезло в сиянии его собственного выстрела, запущенного по врагу. Аска резко ушла в сторону, но удар противника был нацелен не в нее.
   Мисато увидела огромное витое кольцо в поле зрения Каору только непосредственно перед ударом, а в следующее мгновение одновременно с хрипящим стоном из динамиков этот экран погас.
   - Нагиса!!!
   Полисомнография седого парня сошла с ума, выдавая неимоверные прыжки, и хоть медицинские показатели лишь слегка изменились, Каору Нагиса определенно перестал быть участником атаки на Вестника. Мисато оглянулась, ища взглядом Фуюцки, и остолбенела: Директор сорвался на ноги и пустым взглядом смотрел в потухший экран воспитанника SEELE.
   ***************************
  
   - Я их всех обманул, тетя Стася.
   Маленький мальчик стоял на коленях, положив седую вихрастую голову на колени сидящей молодой женщине в униформе. Улыбка застыла на ее губах, а на шее выступила крохотная капелька крови после укола. Неподалеку лежал пустой шприц.
   - Да, обманул. Я не пошел на тесты. Вы же ждали меня, да? Вы всегда меня ждали! Пожалуйста, еще одну сказку, тетя Стася...
   Мальчик взял холодную руку в свои маленькие ладони и положи себе на голову. В красных глазах закипали слезы, но мальчик просто моргал. Он не знал, что это. Он не знал, что сейчас откроется дверь, и войдут люди в форме, до того наблюдавшие за его действиями рядом с мертвой женщиной.
   - Я... Я не могу туда!!! Мне там болит!!!
   Закрывается капсула, знакомый мерзкий вкус затапливает все вокруг. Но едва он погружается в Сон, как капсульные шприцы впрыскивают в него яд.
   - Тетя... Стася... Кто вы?
   ...
   - Табрис, тебе знакомо имя Станиславы Рейнхардт?
   - Да, доктор.
   - Кто она?
   - Уточните вопрос, пожалуйста.
   - Ее звание и род деятельности?
   - Майор. Военный медик, специализация - кризисная психология.
   - Что ты чувствуешь к ней?
   - Я не понимаю вопроса, доктор.
   - Хорошо. Потому что майор Станислава Рейнхардт умерла от передозировки наркотиков. Самоубийство.
   - Наверное, я должен ощущать скорбь, доктор?
   - Правильно, Табрис. Будь так добр, покажи.
   Опустить глаза. Отвести взгляд. Опустить уголки рта. Склонить голову, потянуть носом воздух. Вспомнить пособия и наблюдения. Сползти на стул, ощупывая его спинку...
   - Очень хорошо, Каору Нагиса. Свободен, возвращайся в свою комнату и изучи новое расписание своих занятий.
   - Да, доктор.
   Открыть дверь, выйти в коридор. И навсегда запомнить разговор за спиной:
   - Эмоциональное пробуждение подавлено.
   - Возьмите за правило впредь проверять психологический портрет контактов Табриса.
   - Да, герр доктор.
   - И запомните, наконец, ему надо учиться изображать эмоции, а не ощущать их.
   - Да...
  
   **************************
  
   - НЕЕЕЕЕЕЕТ!!!
   Все естество Нагисы закручивалось в стремительный водоворот, уводящий душу в последний смертельный штопор. Каору метался по воскресшему воспоминанию своего мертвого детства, вертевшимися вокруг единственного существа, которое поплатилось жизнью за идиотскую попытку выковать из оружия мальчишку.
   Глава 12
  
   Синдзи притормозил, взбив облако пыли и каменного крошева, и обернулся: у расщелины, из которой они выскочили, поднимался быстро тающий грибовидный клуб светящегося тумана.
   - Синдзи-кун, ложись!!!
   В ушах зазвенело от крика из Догмы, но ни слух, ни даже концентрация для выполнения приказа были не нужны: с различимым на пределе слышимости гудением кольцо прошло буквально над головой рухнувшей Евы. "По крайней мере, Каору не погиб... - подумал Синдзи, уверенный в правильности своего вывода, и прямо из лежачего положения выстрелил свое тело в пружинистый бег. - Однако..."
   Фиолетовая Ева заложила крутой вираж и вышла на направление к Вестнику, а идущая в лоб Аска, петляя и совершая сумасшедшие кульбиты, уже почти преодолела крутой склон. Из-за скального выступа показалась Рей, уверенно использующая для ускорения на неудобной поверхности наименьшие выступы и углубления.
   Синдзи поднял взгляд, воспользовавшись вынужденным снижением скорости, и увидел, что Вестник замер, хотя в его руке уже горело готовое к полету кольцо. Враг широко расставил свои "человеческие" руки, Экстрасомния тяжело ухнула, и вокруг него в воздухе повисло еще не меньше пары дюжин таких снарядов. Мир накрыло низким глухим свистом, и все они, каждый по своей траектории, одновременно ушли к Детям.
   Причем эти траектории причудливо изменялись в ходе движения.
   Реакция бронированного тела в который раз опередила замороженный ужасом разум человека: Ева броском уклонилась от первого снаряда, в прыжке пропустила под собой еще два, и уже в воздухе крутнулась, проходя между двумя кольцами, идущими почти встречными курсами. И тут прямо перед лицом Синдзи одно из колец лопнуло.
   Парень почувствовал движение Сна, толкающее его к разлетающейся на осколки смерти, а одновременно с этим разум словно взорвался от жуткой головной боли.
   ...Золотая рука перебирает его видения, взвешивая на ладони, бережно оглаживая саму его сущность, подыскивает ключи к глубоким пещерам где-то на дне, под водами "я"...
   Синдзи вздрогнул, выныривая из страшного видения, и успел увидеть, как перед глазами растворяется, втягиваясь в никуда, та самая рука.
   "Это же... Эти кольца... Это части его сознания!"
   Парень тяжело приземлился и понял, что тягучее видение чужака, тянущегося к его разуму, длилось меньше секунды. Он вновь набрал скорость, быстро нашел взглядом остальных и убедился, что обе девочки тоже успешно устояли против своих порций колец. Склон на его фланге имел крайне неприятный угол и совсем не располагал к скоростному подъему, поэтому Синдзи сразу принял решение выбрать маршрут, на котором проще уклоняться прыжками, пусть и в ущерб и без того снизившемуся темпу.
   Вестник взорвался новым, еще более мощным шквалом, и на этот раз на фиолетовую Еву обрушилось сразу пятнадцать колец.
   Мгновенно просчитав траектории, Синдзи прыгнул навстречу целой группе из пяти или шести снарядов и буквально поднырнул под эту волну, тем самым оставляя ее на неминуемое столкновение с остальными, падающими сверху. Он выпрямился, ощущая в душе вскрики, вызванные взрывами обломков чужого разума, и успел увидеть, как Рей, поскользнувшись, налетела сразу на два вражеских кольца.
   Бело-голубая Ева вздрогнула, окуталась туманным ореолом, который тут же угас, и, как ни в чем не бывало, прыгнула вперед, вырываясь на верхушку хребта уже рядом с Вестником.
   В ушах обалдевшего Синдзи зазвучал звенящий голос Мисато:
   - Аска, Синдзи, не вздумайте повторять, на вас подействует!
   Парень кивнул сам себе, его интенсивно работающий разум уже и так успел понять это.
   Тем временем Аска с кошачьей грацией ввинтилась между двумя кольцами, отделявшими ее от ближнего боя, и ринулась в атаку, испустив воинственный клич. Вестник сделал шаг назад, но Рей в подкате въехала ногой ему по стопе и заставила остановиться. Противник немедленно перенес все внимание на нее, о чем сейчас же напомнила рыжая. Пылающие клинки впились ему в область живота, стремительно прорезали глубокие раны, и красная Ева в один прыжок оказалась вне зоны досягаемости рук Вестника, ожидая его ход. Рей тем временем тоже откатилась в сторону, выходя ему в тыл.
   Синдзи выскочил на поле боя, оказавшись рядом с Аской, и еще в прыжке зажег погашенный на бегу меч.
   Вестник замер.
   Аска кивнула парню, и они начали расходиться, чтобы атаковать трехрукого титана с разных направлений, когда тот вновь выбросил над собой лишнюю конечность, полыхнул свет, и...
   Рей напала на него сзади, одновременно со вспышкой света, но была отброшена ударом нового оружия врага - длинного копья, представлявшего собой все ту же двойную витую спираль с двумя острыми наконечниками. Вокруг ее Евы вновь зажглось странное туманное сияние.
   "Форма новая, удары старые", - подумал Синдзи, наблюдая, как такие же копья-шесты вырастают и в остальных руках Вестника. Впрочем, беглого взгляда на Рей хватило, чтобы понять, что он ошибся, и удары тоже разнообразились: из-под бинтов на руке ее Евы начала сочиться кровь.
   - Синдзи-кун, - послышался взволнованный голос из Догмы, - не нервничай! Твой синхроуровень колеблется!
   Парень оторвал взгляд от пропитанных багрянцем бинтов и вздрогнул. Он выставил перед собой меч и медленно двинулся вперед, чувствуя, что атаковать такого соперника, рассчитывая на скорость, не стоит.
   - Аска, прикрой его!
   - Geschlossen... - прошипела рыжая, вновь приближаясь к Синдзи справа. - Без сопливых...
   Колющий удар копьем Синдзи с огромным трудом отбил в сторону. Вся его сущность сотряслась, когда меч соприкоснулся с оружием Вестника, но, к счастью, это касанием было недолгим.
   Аска также отбросила направленное на нее копье, но, видимо, меньшая длина ее клинков позволила чужому разуму быстрее подобраться к ней. Немка упала на колено, Синдзи скосил взгляд, и этого оказалось достаточно.
   Полыхнули под низкими бровями глаза Вестника, копье изогнулось, словно живое, и обе идущие рядом Евы оказались в тугой петле.
   Золотая рука выбила из Синдзи дух, и последнее, что он услышал, это сдвоенный тяжелый стон - Аски и его собственный.
  
   *************************
  
   Синдзи очнулся на пляже. Серый песок, красная гладь до горизонта - самый обыкновенный пляж после Второго Удара. Он вскочил, поначалу ничего не понимая: на нем был контактный комбинезон, липкий от капсульной жидкости, всю спину и затылок облепило песком, и прохладный ветер с моря вызывал во всем теле мерзкую дрожь. Осознание беды пришло, как удар по голове:
   - РЕЕЕЙ!! АСКААА!!!
   Тихое шипение моря.
   Он обернулся, глядя вглубь берега: пустыня, заваленная редкими камнями. Одинокая полуразрушенная многоэтажка.
   "Сон... Я же сплю! Во Внешнем Сне!"
   - Ты странный, Синдзи Икари.
   Ища источник голоса, он крутнулся. Прямо у кромки воды на корточках сидел человек в тяжелой темно-золотой рясе и смотрел в морскую даль. Потерев ладони, словно пытаясь согреть их, он поднялся и обернулся лицом к парню.
   Синдзи попятился: не смотря на то, что внешне, кроме цвета одежды, ничто не напоминало в этом человеке Вестника, он был уверен, что видит перед собой именно посланника Сна. Круглое лицо, внимательные глубокие глаза неясного цвета, убранные назад волосы, стянутые в хвостик, выглядели вполне мирно и по-человечески, но общее ощущение мощной угрозы, исходящее от коренастой фигуры, буквально обдувало Синдзи острыми иглами, принуждая бежать прочь, в пустыню, куда угодно.
   - В чем дело? Страх? Ты ведь уже общался с подобным мне?
   "Я расплата".
   Синдзи вздрогнул, вспомнив плывущий во тьме голос Второго Вестника.
   - Что тебе нужно? Ты убил меня?
   - Еще нет.
   - Но почему?
   Вестник слегка склонил голову:
   - Ты понял, как я убиваю, Синдзи Икари?
   Он задумался. Знакомое разветвление мыслей, наплыв ассоциаций, странные рывки, будто бы на бумаге зачеркнутые версии...
   - Думаю, да, - уверенно сказал он, поражаясь своему хладнокровию. - Ты проникаешь в душу и заставляешь ее переживать самое страшное ощущение, вновь и вновь, пока душа не убьет себя сама...
   - Почти.
   Вестник если и не улыбался, то был близок к этому. Синдзи озадаченно смотрел, как к нему приближается убийца десятков тысяч человек, и чувствовал только болезненное любопытство.
   - А в чем я ошибся?
   - Душа может убить себя и радостью. Я ищу самое сильное воспоминание, самую сильную мечту, то, что способно разорвать саму сущность человека, уничтожить его тональ.
   Синдзи замер:
   - Умереть... От счастья?
   - Умереть... - задумчиво повторил Вестник. - Нет, скорее, уйти в вечный сон, туда, где такие сильные переживания больше не беспокоят. А как только уйдут Дети, уйдут и все остальные. Разве это не прекрасно?
   Тихий шепоток вялых морских волн.
   - Зачем я здесь?
   - Ты слишком сложен. Много сильных ощущений. Много счастья. И очень много боли.
   Парень шокировано смотрел на Вестника, который пытливо глядел ему в глаза.
   - Но тогда...
   - Именно. Мне даже не нужно ничего искать, чтобы ты захотел сам умереть. Мне захотелось посмотреть, как выглядит человек, который настолько счастлив в своем мире боли, что даже не хочет умирать.
   Синдзи опустился на песок: слова Вестника впивались в него, заставляя в считанные секунды пережить всю его жизнь. "Да как такой, как я, вообще может быть счастлив?" Подошедший Вестник взял его за подбородок и поднял лицо вверх:
   - Поэтому я решил, что ты умрешь от счастья.
   Мир вокруг начал стремительно закручиваться в водоворот, центром которого стало внимательное лицо посланца Сна.
   На Синдзи обрушилась звенящая тьма.
  
   ***************************
  
   Аска очнулась в полной темноте и помотала головой, чувствуя, как липкие волосы хлещут по плечам и лицу, но по-прежнему ничего не увидела. Поднесенные вплотную к глазам пальцы также никак не обнаруживались. Она сжала кулаки: страх тек в нее не только из тьмы, но и из полной, абсолютной ватной тишины.
   "Спокойно..."
   Девушка попыталась пошевелиться, и тут же осознала, что стоит на твердой ровной поверхности. Тот час же впереди возник прямоугольник из светящихся линий, и Аска, поколебавшись, подошла к нему.
   "Что это?"
   Прямоугольник начал таять, окатывая ее потоком приглушенного, но очень яркого для ее глаз света, и Аска поняла, что перед ней открывается дверь. Дверь в очень знакомую комнату.
   Спиной к ней стояла маленькая девочка, кроха с огненно-рыжими длинными волосами, одетая в ночную рубашку, а в дальнем углу комнаты охваченная страстью пара не замечала никого и ничего. Ритмичное движение ягодиц, покрытая потом спина, скомканное белье... Аска зажала рот руками, и мир, наконец, взорвался звуками.
   - Хххаа... Аааа... Аааааах...
   - М-мама?
   Аска рухнула на колени, услышав переходящий в ультразвук вопль:
   - НЕНАВИЖУУУ!!!
   Взметнулась ночная рубашка, и в неуловимый миг стену и потолок заляпало кровью. Истошный, непрекращающийся женский визг, хруст костей, жалкий умирающий хрип...
   Искупанная в крови девочка спрыгнула с кровати и не устояла, с хлюпаньем упав в какие-то скользкие обрывки. Огромные голубые глаза в шоке посмотрели на грязно-багряные ладони, а потом подняли взгляд на стоящую в дверном проеме Аску.
   Пятнадцатилетняя Аска Сорью Ленгли упала на колени. Ее вновь накрывала тьма, а впереди вновь прочерчивался светящийся прямоугольник. Шатаясь и дрожа, она встала и пошла вперед.
  
   ***********************
  
   Синдзи открыл глаза.
   Он не то сидел, не то лежал на асфальте, а напротив него в схожей позе расположилась Рей, изумленно изучающая надкусанный тост на земле между ними. Девушка потерла ушибленный лоб, звонко рассмеялась и протянула к парню руки:
   - Я тебя прощу, если ты спешил ко мне!
   Он ухмыльнулся и поцеловал ее:
   - Я спешил к тебе... От Сорью!
   Рей заулыбалась и игриво шлепнула его по щеке:
   - Извращенцы!
   - Эй! Мы друзья!
   - А за друзьями в душе подглядывают? - задорно поинтересовался голос сверху. - А то я об него всю руку отбила!
   Аска тяжело дышала, но скалилась вполне себе весело, протягивая им руки.
   - Врет. Это я мылся, - угрюмо сообщил Синдзи, поднимаясь с ее помощью. - А она приперлась в ванную...
   - Э, э! - предупреждающе замахнулась Аска, багровея. - Мечтай, хентайщик!
   Они побежали, теперь все вместе. Синдзи едва понимал, кто кого догоняет, кто убегает, кому сейчас перепадет, а кто должен закрываться от ударов портфелем. Но это было весело, как и все последующее утро. Хотя Мисато им на первом же уроке наставила самых низких оценок. "Еще бы, весь вечер у Тодзи просидели, сводили этого придурка с Хикари... Прикладная психология со школьной несовместимы..." - подумал Синдзи ухмыляясь.
   Завибрировал телефон, и Синдзи тотчас спрятал его под парту. Украдкой заглянув в полученное от Рей мультимедийное сообщение с темой: "Душ. Теперь мы с Аской в расчете", - Синдзи густо покраснел, прочно зажал нос и поднял глаза. Девушка с невинным видом обозревала заоконные пейзажи, но увидев в отражении его лицо, показала ему кончик языка. Парень потянулся пальцем к пункту меню "стереть изображение", но так и не смог нажать.
   "Да, я извращенец..."
   На перемене Рей под общие одобрительные возгласы накормила его собственноручно приготовленным завтраком, и Синдзи вынужден был признать, что готовить она таки учится. Правда, класс не был в курсе, какая была ставка в их споре и что ждет Синдзи после уроков...
   - Все, все, конкурс поцелуев вы выиграли! - Мисато за уши растащила самозабвенно целующуюся под дверями учительской парочку. - Смотри, присосались!
   Синдзи смотрел в глаза раскрасневшейся Рей, которая тоже уделяла Мисато ноль внимания. Наконец, ощутив боль в ухе и восстановив дыхание, Синдзи услышал окончание издевательского воспитательного момента:
   - ... позорище, не заслуживаешь ты Рей. Вот расскажу Кадзи-сану, что его любимчик целуется, как босяк, он тебе всыплет...
   - Главное, чтобы он вам всыпал, Мисато-сан, - сказал Синдзи, ухватил свою девушку за руку, и они припустили прочь от остолбеневшей учительницы.
   ...Переводя дыхание, пара забилась в угол возле раздевалки. Икари осторожно высунул голову в коридор:
   - Все, оторвались. Пойдем на пробные тесты?
   Рей вместо ответа обвила его шею руками и прижалась всем телом.
   - Эээ... Рей?
   - А... Может, лучше домой? Ко мне, например?
   - Это, Рей...
   - Ну, ты же не хочешь, чтобы наш первый раз случился прямо здесь...
   Синдзи судорожно сглотнул, глядя на ее соблазнительную улыбку, но потом кивнул, и они побежали к черному ходу. Уже на бегу опомнившийся парень остановился, обнял ее и прошептал:
   - Слушай, сколько ж можно называть это "первый раз", а?
   - А ты от остальных названий противно смущаешься!
   - АЯНАМИ! ИКАРИ!!! КУДА?!!
   Крик Сорью, показавшейся в другом конце коридора, заставил их обернуться.
   - Извини, Аска, - крикнул Синдзи и повернулся убегать. - Третьего не берем!
   - ...Пока что, - добавила Рей и звонко засмеялась, когда Синдзи едва не упал.
   По дороге они задержались в магазине, чтобы купить мороженое, и Синдзи, расплачиваясь на кассе, увидел выпавшие из сумки Рей информационные буклеты разных школ:
   - Ты...
   - Дедушка хочет, чтобы я сделала осознанный выбор будущей школы, - спокойно сказала Рей.
   - Ясно...
   - Эй, Синдзи, - вдруг посерьезневшая девушка положила ладонь на его щеку. - Запомни, я всегда буду вместе с тобой. Понял?
   - Да... - он проваливался в ее красные глаза, веря каждому слову. - Всегда...
  
   *************************
  
   Синдзи стоял посреди замершего магазина, прямо перед ним застыла на полуслове Рей. Мир вокруг послушно останавливался, покорный внезапному порыву, охватившему его.
   "Счастье... Такое, что можно умереть, лишь бы переживать его вновь и вновь... Проклятое счастье, к которому я не готов... Мое счастье..."
   Он осторожно коснулся щеки Рей.
   - Настоящая ты сейчас дерешься там, одна. Ты умрешь. И оживешь. А я - нет. Я умираю, видя тебя рядом. Умираю от счастья... Никогда не думал, что это такая страшная смерть.
   Синдзи сел на пол, чувствуя, что больше не может удерживать этот мир от движения. Он не мог оторвать взгляда от обожающей его девушки, которая поклялась быть всегда с ним.
   - Прости, Рей, но мне нужна настоящая ты.
   Парень царапнул плитку ногтем, и под ней полыхнул огонь.
   - Спасибо, Вестник.
  
   *************************
  
   - Команды на пробуждение не проходят!
   - Перебирайте импульсы! От 0,5 до 0,565!
   - Подключите третье ядро МАГИ к перебору!
   - Медики, внимание...
   Отключившиеся бойцы все еще пребывали в неведомых недрах Сна, и вытащить их пока что не было никакой возможности.
   На обзорном экране Рей кипела круговерть боя. Поле зрение размывало от скорости, с которой Ева неутомимо металась, пытаясь отыскать бреши в мельтешении копейных ударов и блоков. Медкоманда ее капсулы дважды заправляла стимулирующие пакеты и поставила Догму в известность, что четвертая перезарядка будет впрыснута уже в труп.
   Акаги смотрела на пляску ударов золотого титана, и ничего не могла с собой поделать: она до скрипа стискивала зубы, изо всех сил молясь за победу наглой, хладнокровной девчонки, не имеющей ничего общего не только с людьми, но и со всем этим миром.
   "Иронично... Последний солдат по нашу сторону фронта происходит из стана врага..."
   Рицко взглянула на свои панели управления и в который раз увеличила подачу напряжения на ядра. Фуюцки на этот счет распорядился предельно ясно: оплавленную машину можно восстановить, а заменить Синдзи и Аску некем. Поэтому МАГИ работали в подкритическом режиме, перебирая неимоверно сложные последовательности импульсов, призванных достучаться до умирающих Детей.
   А Дети умирали.
   Картинка ПСГ Каору пятнадцать минут назад стала совсем плохой, и Директор приказал вытаскивать его, рубя все контакты и рискуя психикой парня. Согласно ментограммам и даже жизненным показателям, риск, собственно, не оправдался, однако по дороге в реанимацию Нагиса неожиданно пришел в себя, выблевал литра полтора рабочей жидкости и громко спросил, как закончилось сражение. Его закололи транквилизаторами и отправили обследовать. Акаги метнула взгляд на мониторы видеонаблюдения: шатающийся седой парень с помощью врачей облачался в новый комбинезон и готовился вернуться в бой.
   "Черт побери, неужели они все слепые?"
   Акаги теперь уже понимала, что технически Нагиса все же умер при извлечении, и решила, что Фуюцки именно на это и рассчитывал, но пошел на риск разоблачения нечеловеческой природы парня только в такой критической ситуации.
   - Внимание! Медкоманда!
   Рицко едва не пропустила момент, когда последовательность пробуждения достигла, наконец, сознания Аски. Поглядывая на звенящую пляску боя, она разрывалась между управлением суперкомпьютером и картинкой из капсульной лаборатории, где медики извлекали кажущееся безжизненным тело Сорью. Впрочем, если показатели не врали, это был лишь очень глубокий обморок.
   Внимание Акаги переключилось на последнего пленника Сна, и как раз вовремя.
   - Пробуждение! Есть!
   - Открывайте!..
   Акаги недоуменно смотрела на надпись: "Сигнал отторгнут", - и продолжающийся перебор последовательностей напротив фамилии "Икари". "Он проснулся... Сам?"
   Чудеса, однако, не заканчивались. Внимание оторопевшего заместителя Директора привлек странный шум, в каше которого Рицко разобрала поначалу только одно:
   - ... Верните меня немедленно!
   Рицко мазнула по ползунку громкости и недоуменно уставилась на полуоткрытую капсулу, в которой Синдзи изо всех сил отбивался от медиков, пытающихся его оттуда достать.
   - Синдзи! - рявкнул Фуюцки. - Сейчас мы погрузим Каору, его подготовка заканчивается, а тебе надо хотя бы пройти осмотр и стимуляцию...
   - Не надо, Директор... - выдавил парень, отталкивая медбрата, и выкрикнул. - Да уберите их!
   Несчастный медработник покатился по полу, сшибая коллег и стойки с оборудованием.
   - Синдзи, чем быстрее мы... - предостерегающе начал пораженный Фуюцки, но Третье Дитя ему закончить не дал. Он мазнул рукой по переносному лотку с хирургическими инструментами, и быстрее, чем Рицко успела моргнуть, осмысливая его скорость, приставил себе к шее скальпель.
   На приближенном зумом камеры лице была написана спокойная решимость:
   - Я иду туда сейчас, или не иду вообще.
   - Синдзи!
   - Мисато-сан... - Синдзи вдруг обмяк, но скальпель не убрал. - Понимаете, я должен. Она одна.
   Синдзи метнул в камеру ненавидящий взгляд и выкрикнул:
   - Да как вы не поймете, что она там одна?!!
   Фуюцки открыл рот, чтобы спросить что-то, но передумал. Директор молчал, и Рицко недоуменно смотрела на него: "Он что, серьезно хочет отправить парня сейчас? Ради этой... Да она и умереть толком не может!" Наконец, Директор открыл рот и холодно произнес последний аргумент:
   - Она уже мертва для тебя, Синдзи.
   Парень поднял голову и, глядя прямо в камеру, улыбнулся:
   - Нет. Мне кое-что объяснили. Пока я - это я, она жива, и мне надо к ней. Закрывайте капсулу.
   Синдзи, укладываясь, так и не выкинул свое оружие, и удивление Рицко достигло предела, когда остолбеневший Директор коротко скомандовал:
   - Закрыть капсулу.
   Акаги рванулась было доказывать, что это идиотизм, что парень не выдержит такого скорого повторного погружения, что риск глуп, что то время, которое понадобится на восстановление и стимулирование Икари, оправдает гибель тысяч людей, ведь он вернется в строй бойцом, а не мешком... Все это застыло у нее в горле, когда она на мониторе увидела, с каким лицом засыпает Синдзи.
   Даже в его лучшие дни Акаги не видела на этом лице такую безоблачную улыбку.
  
   ************************
  
   Синдзи вывалился во Внешний Сон, тяжело дыша, и всем телом чувствуя болезненный пульс. Его трясло, дрожали руки, и он с трудом мог осмотреться сквозь застилающую взгляд пелену.
   - Синдзи-кун...
   Голос Мисато ощутимо дрожал, никакого фонового шума из Догмы не было слышно.
   - Мисато-сан, куда мне?
   - Прямо по хребту, на котором ты стоишь. Бой за отрогом на одиннадцать часов.
   - Принято.
   Тяжелая нога оторвалась от земли. Синдзи подавил стон и поставил ее немного впереди. "Я смогу. Я разработаюсь. Это мой разум. Я смогу..."
   С едва слышным, но вполне отчетливым лязгом тело пришло в движение. Шаг... Другой... Третий...
   - Синдзи-кун... Медики подготовили... Пакет стимуляторов, но мы не уверены...
   - Согласен, - прошипел парень, переходя на шатающийся, медленный, но все же бег.
   По телу прошла волна огня, вытесняя боль и усталость куда-то на края сознания, но сердцебиение стало совсем уж невыносимым. Он ринулся вперед, чувствуя только одно - нарастающий страх не успеть и на этот раз, страх открыть глаза только для прощания с ее призраком. В стремительном темпе он обошел нужный отрог и увидел, как Вестник пригвоздил Рей к земле, пробив ей копьями ладони.
  
   ************************
  
   Мисато с ноющей тоской и отчаянием следила за тем, как гаснут жизненные показатели Синдзи в угоду усилившейся воле и стабилизированному Евангелиону. Ясное и четкое поле зрения, мощнейший темп, ровный ритм бега ее не обманывали - по возвращении в явь Икари как минимум ждали серьезные проблемы со здоровьем. Старший научный сотрудник отчетливо понимала, что чем быстрее Икари появится в Экстрасомнии и вступит в бой, тем меньше жизней заберет Вестник. Она была уверена, что с его приходом шансы Рей на выживание повысятся, что подоспеет Каору, что, возможно, удастся переломить ход этого почти проигранного боя...
   Но Мисато Кацураги боялась того, что переживая за жизни этих ребят, и прежде всего - жизнь Синдзи, она почти забыла, что их худые спины прикрывают человечество. И ее в том числе.
   - Синхронизация - 94%!
   - Что?!! - Мисато очнулась и быстро окинула взглядом приборы.
   Синдзи на пике эмоционального подъема опять пошел старым путем - сознательно или нет, но он форсировал свое главное, пусть и крайне нестабильное оружие - уровень синхронизации. Но если в предыдущих сражениях это гарантировало победу, то при нынешней усталости - ускоряло его гибель.
   Мисато, не помня себя, щелкнула по колпачку кнопки экстренной отсечки, когда на обзорном экране Рей стало видно, как Вестник поймал на копья сразу обе ее руки и опрокинул бело-голубую Еву, распиная на земле.
   - Сигнал на пробуждение отторгается!
   - У кого?
   - У обоих!
   И тут же эта картинка, но с другого ракурса, появилась в поле зрения Синдзи.
   У всех в Догме заложило уши от оглушительного, нечеловеческого воя, и только сработавшие предохранители спасли персонал от полной глухоты.
   Поле зрения Икари посерело, а прямо над Рей вознеслось для удара третье копье Вестника.
   Мисато сразу же открыла малодушно зажмуренные глаза, и была в полной мере вознаграждена: над приподнявшей голову Рей стояла, широко расставив ноги, фиолетовая Ева и поднятыми над головой руками держала копье, мешая Вестнику завершить удар.
   - Синхронизация - 101%... - помертвевшим голосом сказала в полной тишине Майа.
   Обзорные экраны, показывающие поле зрения Синдзи, погасли, а с точки зрения Рей было видно, как задрожала рука Вестника, пытающегося сверху протолкнуть оружие к лицу бело-голубой Евы.
   - Копье... - ахнул кто-то, но Мисато уже и сама понимала: Синдзи держал руками оружие, которое должно было его убить при касании или по меньшей мере отправить в бездны Сна.
   И по фиолетовой броне и впрямь поползли яркие змеистые трещины.
   - НЕЕЕТ!!!
   Панцирь трескался, обнажая чистейшее сияние, ослепляющее Рей, и девушка отвернулась, а Догма зашлась в крике, среди которого вдруг выделился охрипший голос Майи:
   - 145... процентов... 152 процента...
   Мисато рухнула на колени и ошарашено смотрела на жизненные показатели Синдзи Икари, которые летели к чертям один за другим, уже пошла прямая линия кардиограммы... И только невозможная, нереальная шкала синхроуровня, пробив абсолютный барьер в 100 процентов, продолжала ползти вверх.
   Рей повернула голову, почувствовав, как угасает сияние, и в это момент взрыв разнес броню фиолетовой Евы.
   Перед глазами Мисато на шкале горел показатель "200%", а в поле зрения Первого Дитя стояла сотканная из света фигура, отдаленно напоминающая Евангелион Икари, но увеличенный в несколько раз.
   Цветные брызги, сопровождающие какое-то сложное движение рук сияющего гиганта, ознаменовали конец одного из копий Вестника, после чего Ева, отрастив шесть крыльев, просто размолола ими оружие, приковавшее к земле Аянами. Рей немедленно отскочила в сторону, и странный бой теперь был виден не из-за широкой светящейся спины, а со стороны. Некоторое время противники изучали друг друга, но первый ход сделал Вестник.
   Сияющая Ева легко перехватила его руку и играючи сломала.
   Вестник отступил на шаг, но вокруг его соперника в воздухе вспыхнули лучами десять ослепительных клинков, и Ева, хватая по одному в каждую руку, принялась с размаху вгонять их во врага. Как только они по рукоять уходили в золотое тело, гигант из света брал следующую пару...
   Вестника начало размывать, зашатались сами устои этого участка Внешнего Сна. Но прежде чем исчезла картинка в поле зрения Рей, взявшиеся из ниоткуда осколки фиолетовой брони, налетев со всех сторон, спрессовали сияющее тело.
   Последним, что увидела Догма до пробуждения единственного свидетеля, была фиолетовая Ева, опустившаяся на одно колено, которая смотрела на Рей и тянула к ней руки.
   - Реанимация! Экспресс-сброс жидкости!..
   - Отставить!
   Мисато подняла взгляд на приборы, не веря ушам и глазам: один за другим с пронзительным писком оживали датчики жизнедеятельности Синдзи. Пульс... Давление... Альфа-ментограмма... Медленно спадающая рваная ПСГ, типичная для здорового пробуждения...
   Она вбежала в лабораторию и увидела, как из капсулы выбирается ее подопечный, уже записанный в покойники, причем выбирается сам, впервые за всю историю его битв с Вестниками. Синдзи подставил руку врачу, на ходу крепящему датчик, пошел было к каталке, но потом наклонился, опустил руку в рабочую жидкость и достал оттуда скальпель. С растущим изумлением Мисато смотрела, как парень с нейтральным выражением лица покрутил перед глазами блестящий кусок металла и положил его на лоток.
   - Мисато-сан, - заметил ее Синдзи и сдержанно улыбнулся. - Спасибо. Вы меня здорово поддержали.
   "Что с ним? Тут что-то не так..." - Кацураги посмотрела на медиков, но те были больше поглощены пациентом, чем обеспокоенными глазами начальства. И тут взгляд Синдзи замер. Мисато проследила его и увидела Рей, которую вывезли на каталке из толпы сотрудников. Девочка, чьи голубые волосы после капсульной жидкости стали почти синими и туго облепили голову, была в сознании, несмотря на обильно кровоточащие руки, и Мисато хотела распорядиться "отключить" ее, но была остановлена действиями Синдзи.
   Парень подошел к Рей, опустился на одно колено и бережно взял пробитую руку. Шокированные медики даже не подумали останавливать его. Под пустым взглядом Рей Синдзи все так же осторожно поднес руку к губам и поцеловал, после чего поднял голову и посмотрел ей в глаза.
   - Наверное, я должен быть счастлив, что успел к тебе, Аянами.
   Несколько тягучих секунд Рей молча смотрела на него, а потом вдруг кивнула.
   - А я, вероятно, должна чувствовать благодарность, Икари.
   Мисато смотрела на два эти лица, и понимала, что ее с первого взгляда встревожило во внешности выбирающегося из капсулы Синдзи: бесстрастное выражение Рей теперь было словно зеркалом его апатичного лица.
   ...Женщина пришла в себя в туалете и обнаружила, что энергичными движениями успела размазать тушь, в то время как ей всего лишь надо было ополоснуть лицо. Именно собственное мертвецкого вида отражение и привело ее в чувства. Заодно в зеркале отразилась стоящая позади Рицко Акаги, которая с отсутствующим выражением почти докуривала фильтр.
   - Риц, да загаси ее, - не выдержала Мисато.
   Доктор вздрогнула, посмотрела на зажатый между пальцами крошечный окурок и быстро опустила его в урну. Пока Мисато расправлялась с последствиями умывания, она услышала, как Акаги подошла к зеркалу и сказала:
   - Знаешь, я впервые поняла сегодня, что мы создаем чудовищ, а не спасаем мир.
   - Что?
   - ... А еще я впервые испугалась загадки, - будто не слыша подругу, продолжила Рицко.
   - Рицко?
   Доктор поводила пальцем по своему отражению в зеркале и жутковато улыбнулась:
   - Да здесь я, Ми-тян, здесь... Ты поняла, что такое двухсотпроцентная синхронизация?
   - Да. Он теперь как Рей... - хрипло ответила Мисато, с внутренней дрожью вспоминая лицо Синдзи напротив лица бывшей любимой.
   Рицко захохотала, и Мисато в ужасе отшатнулась от нее.
   - Ххах... Ах-ха-ха... Как Рей? Да неужто? Боюсь, он так не сможет... - она вдруг оборвала себя и серьезно сказала. - Да плевать, тут все равно не то. Главное, что на восемьдесят три секунды Синдзи Икари полностью - и душой и телом - перенесся во Внешний Сон.
   Мисато ухватилась за край раковины и с трудом удержала равновесие:
   - Что ты несешь, Риц?!!
   Акаги окончательно успокоилась, осторожно вытерла слезу и полезла в карман за пачкой сигарет:
   - По данным контроля рабочей жидкости, за время, пока синхронизация шла от сотни до двухсот, из капсулы исчезло около пяти сотых кубометра объема. С пробуждением Синдзи - мгновенно восстановилось.
   - А при чем тут жидкость?
   Рицко застонала:
   - Мисато... Не тупи! Естественно, не при чем! Датчики разрабатывались без учета того, что из закрытой капсулы может что-то пропадать, кроме жидкости, которая, как ты знаешь, циркулирует... Да неважно. Но они засекли общее падение уровня жидкости. Поняла?
   Кацураги, остолбенев, слушала этот бред и проникалась его реальностью, глядя в безумные глаза своей подруги.
   - Но... Комбинезон, датчики...
   Рицко пожала плечами:
   - Капсульная камера, как и все сенсоры жизнедеятельности, пребывала в отключке с момента пробоя стопроцентного барьера.
  
   ***************************
  
   Директор Фуюцки шел по коридору госпиталя, с трудом подавляя чувство триумфа: повержен последний Вестник - Пятый, могучий Вестник Видения, венец оружия соперника. В его разуме литанией гремели слова Договора, которые стали смыслом его существования на все последние годы. До заветного окончания проекта "Эдем" теперь оставался всего один месяц, та самая "одна луна", по истечении которой человечество вырвется на новую ступень своего прогресса.
   Теперь надлежало начать подготовку к миссии Детей. К их последней и решающей миссии.
   Перед ним с шипением открылась дверь в палату Синдзи Икари.
   - Добрый вечер, Директор.
   Фуюцки кивнул ему и сел у кровати. В синих глазах парня прочно обосновалась холодная сталь и будто... седина. "Становишься поэтом, старик..." - подумал Директор, глядя на ребенка своих учеников. Синдзи поднял верхнюю часть постели и теперь полулежал, положив залепленные датчиками и инжекторами руки поверх одеяла.
   - Вы хотели поговорить о чем-то?
   Кивая, Директор продолжал внимательно следить за лицом Икари, пытаясь найти в нем движение переживаний или эмоций, но ничего не обнаружил.
   "Возможно, это не худший исход..."
   - У меня несколько новостей для тебя, - начал Фуюцки. - Во-первых, и это самое главное, битвы с Вестниками окончены.
   Синдзи кивнул:
   - То есть, мы победили?
   - Пока нет, и это вторая по важности новость. Но об этом в конце. Ты полностью изменился, практически стал другой личностью... Осознаешь это?
   Парень задумался, провел рукой по лбу, но все же утвердительно кивнул снова:
   - Да, Директор.
   - И в чем, по-твоему, главное изменение?
   - В отсутствии боли.
   Пораженный скоростью ответа, Фуюцки вновь всмотрелся в него: ни малейшего признака удовольствия, радости, хотя бы удовлетворения не читалось на лице парня.
   - Хорошо, - все же произнес Директор. - А еще?
   - Я не чувствую давления эмоций. Появилась способность быстро принимать сложные решения, обострилась интуиция. Остальные изменения или зависят от этих, или малозначимы.
   "А вот эмоции стоит проверить..."
   - Понимаю. Синдзи, есть еще одна новость. По поводу Сорью...
   Икари внимательно смотрел на Директора, ожидая продолжения. Только и всего.
   - Мы не можем вернуть ее в сознание. Вскоре после извлечения она впала в кому.
   Синдзи некоторое время осмысливал информацию.
   - Я могу увидеть ее?
   Фуюцки озадаченно поднял брови:
   - Ты что-то чувствуешь к ней?
   - Нет. Но я должен ее навестить. Полагаю, это правильно.
   Последние сомнения развеялись. Новая личность Икари проявляла сложные социальные навыки, среди которых важное место занимало чувство долга, не замутненное никакими переживаниями. Директор опустил голову: "То, о чем мечтали индийские отшельники, греческие мыслители, получил парень, спасающий человечество. Думаю, высшая справедливость все же существует".
   - Ясно. После окончания процедур тебя к ней проводят. И еще одно. На три недели я выписываю тебя из госпиталя, и ты возвращаешься к Кацураги. Отдыхай, гуляй, привыкай к своей личности, можешь даже ходить в школу, но постарайся не привлекать к себе излишнего внимания...
   Фуюцки положил руку на плечо Синдзи:
   -...Но по истечении этого времени ты вернешься сюда, чтобы узнать, зачем ты прошел весь этот путь. Тебе предстоит, наверное, самый важный последний визит во Внешний Сон.
   - Понимаю. Однако не означает ли прекращение боли невозможность погружаться в Экстрасомнию?
   Директор заинтересованно посмотрел на него:
   - А ты как полагаешь?
   Синдзи на секунду закрыл глаза, а когда вновь открыл их, в них быстро гас отблеск странного сияния:
   - Полагаю, нет.
  
   *************************
  
   Два дня спустя
   С трудом ориентируясь в коридорах Института и поминутно сверяясь с картами, Мисато упорно искала место, где ее должен был ждать отпущенный докторами Синдзи. Женщина целеустремленно глушила своими топографическими изысканиями страх перед встречей с изменившимся подопечным, чей бесстрастный взгляд до сих пор стоял у нее перед глазами.
   - Мисато-сан?
   Кацураги едва не подпрыгнула, услышав голос парня за спиной, и быстро обернулась: буднично одетый Синдзи, несмотря на холодноватое выражение лица, выглядел куда менее страшно, чем навоображала себе Мисато.
   - Синдзи-кун, здравствуй! А почему ты... Ты же должен был ждать меня дальше... Ну, там...
   Икари кивнул:
   - Вы не заблудились, не переживайте. Я заходил к Аске.
   - И... Как она?
   - Без изменений.
   - Понятно, - Кацураги невольно приняла этот тон обмена репликами. - Идем домой?
   - Да, Мисато-сан.
   Они направились к выходу, и женщина с готовностью отдала роль ведущего своему подопечному.
   - Ты знаешь, что Рей и Каору тоже выписали? - нарушила тишину Мисато.
   - Да.
   Молчание. Тяжелый стук эскалаторов. Все больше людей, последний КПП "глубинного" NERV, вокруг начали появляться студенты и практиканты, и, наконец, Синдзи и Мисато оказались у служебного выхода Института. Уже открывая дверь, Мисато поддалась внезапному порыву:
   - Синдзи, скажи, что ты чувствуешь, посещая Аску?
   "Если он скажет "ничего", я, наверное, разрыдаюсь..."
   Парень как-то странно посмотрел на нее и тихо ответил:
   - Я чувствую, что она заслуживает уважения. Она боролась, даже когда вы этого не видели.
   - Боролась? С кем?
   - С собой.
  
   ***************************
  
   Мисато с шумом всосала в себя вторую подряд банку пива и хлопнула ею по столу. Синдзи безразлично уплетал свою порцию еды, практически игнорируя вызывающее поведение опекуна. "Значит, тебе все пофиг? - с мрачным пьяным удовлетворением подумала женщина. - Момент. Проверочка".
   - Син-кун... Слушай, ты мне так и не сказал, за каким... кхм... дьяволом ты рванул спасать Аянами?
   Синдзи положил палочки, отставил тарелку, и лишь затем поднял взгляд:
   - Я думаю, это очевидно. Я любил ее.
   - Но ты же знал, что очередная ее смерть во Внешнем Сне уже ничего не изменит, так? Может, ты все же спешил спасать человечество?
   - Знал. Человечество не при чем.
   - Тогда... Ты знал, что можешь умереть... в реальности... Рисковал, чтобы спасти безразличную к тебе девушку... Человечество по боку... И ты до сих пор считаешь это правильным?
   - Считаю.
   Мисато механически щелкнула кольцом очередной банки, чувствуя, что быстро трезвеет.
   - Объяснишь?
   - Думаю, стоит попробовать, - Синдзи сложил руки на столе и слегка нахмурился, подбирая слова. - У меня был выбор: спешить ей на помощь или нет, но в обоих случаях я рисковал собой. В первом случае я мог умереть либо стать таким, каким стал, во втором - я бы предал единственного близкого человека, который сказал, что любит меня.
   - Но... Ты не думал, что ты любил немного другого человека, а не ту Рей, которая вернулась после битвы с Четвертым Вестником?
   Мисато вдруг осознала, что и с кем обсуждает, и покраснела, чувствуя ненависть к себе, но реакция Синдзи целиком оправдала ее взрослый тон беседы:
   - Нет. Это та Рей.
   Интонации ответа споров и уточнений не предусматривали, и Кацураги начинала жалеть, что затеяла эту проверку подопечному: "Он-то выдержит, а я?" Внезапно она припомнила одну ранее сказанную парнем фразу и оторопела.
   - Ээээ... Синдзи-кун?
   - Да, Мисато-сан?
   - Ты сказал, что мог или умереть, или... стать таким, каким стал... Ты что... знал?..
   Синдзи кивнул:
   - Догадывался.
   - Но... Тогда зачем? Ты знал, что даже в лучшем случае утратишь свои... чувства к ней? ЗАЧЕМ??? - женщина хлопнула ладонями по столешнице, отказываясь принять этот абсурд: "Блин, ну скажи, что ты просто не думал ни о чем... Что ты не продумал... Некогда тебе было думать!! Некогда, понял?!!"
   - Она любила меня, Мисато-сан. А я любил ее. Поступи я по-другому, и наше общее, пусть крохотное, прошлое потеряло бы всякий смысл.
   Женщина опустила голову на руки, напрасно пытаясь убедить себя, что разговаривает с подростком. Хмель вновь окутал сознание, и она всерьез помолилась за то, чтобы их общение оказалось пьяным бредом.
   "Он рос без родителей... Прожил всю жизнь с жуткой болью... Пережил гибель любви единственного близкого человека... Может, он уже заслужил такую мудрость? Блин... Какая жуткая награда..."
   - Мисато-сан?
   - А?
   - Вы задремали. - Синдзи стоял рядом, держа в руках легкую ветровку. - Прошу прощения, я могу сходить пройтись?
   - А... Да... Конечно, Синдзи-кун...
   - Я, возможно, задержусь допоздна, хочу размяться и подумать. Ужин я приготовил, разогрейте, если захотите.
   - Конечно. Спасибо, Син-кун.
   Парень дошел до дверей, когда Мисато сообразила, что он может ей помочь еще с одним делом. "Да ладно, в конце концов, ему ведь теперь все равно..."
   - Подожди, пожалуйста, - она сняла со спинки стула пиджак, покопалась в кармане и извлекла два конверта. - Я забирала в бухгалтерии твою обновленную зарплатную карточку, и мне всучили еще и карточку Аянами. Раз уж ты идешь... Не мог бы ты...
   Мисато внимательно смотрела в глаза Синдзи, но...
   - Конечно. Я могу ей занести.
   Когда пискнул дверной замок, Кацураги почти сразу вновь заснула, понимая, что Синдзи прошел ее проверку с блеском.
  
   *************************
  
   Синдзи остановился рядом с нужной дверью и обнаружил, что она не заперта. Он осторожно толкнул ее и одновременно нажал кнопку звонка, предупреждая Рей о своем визите. Наклонившись к замку, парень понял, что тот просто-напросто неисправен: язычок выщелкивался слишком далеко, не позволяя сработать электронному запору.
   Тем не менее, на мелодичный звон хозяйка не отреагировала, и Синдзи медленно вошел в квартиру. Помещение, как и раньше, выглядело необжитым и безликим, но нигде не было и следа мусора или пыли. Беспорядочно разбросанные вещи, дорожка которых уходила в ванную, красноречиво указывали на нынешнее место пребывания хозяйки.
   Парень разулся, подошел к прикроватному столику, опустил на него конверт с карточкой и потянулся за ручкой, чтобы написать записку Аянами, когда позади него отодвинулась ширма, отделяющая ванную от квартиры. Синдзи обернулся: в дверном проеме застыла Рей, пытавшаяся обернуть вокруг обнаженного тела маловатое для нее полотенце.
   - Икари? Что ты здесь делаешь?
   Синдзи легко удерживал взгляд на уровне лица Рей:
   - Кацураги-сан попросила занести тебе твою новую банковскую карточку.
   Повисло молчание. Подростки смотрели в глаза друг другу, и парень, наконец, кивнул:
   - Полагаю, я могу идти.
   - Всего доброго, Икари.
   Синдзи повернулся и пошел к двери:
   - Все доброго, Аянами.
   Глава 13
  
   Редзи Кадзи сидел в своей машине и с деланной скукой на лице поглядывал в зеркальце заднего вида. Измятый пиджак, небрежно брошенный на сиденье рядом, прикрывал два пистолета, снятых с предохранителей. В кабине плавали тонкие нити табачного дыма, и в полном соответствии с их хаотичным перемещением двигались мысли в голове Старшего инспектора. Теперь, когда все уже спланировано и предусмотрено, он предпочел просто расслабиться, зная, что от него больше ничего не зависит. Ровным счетом ничего.
   "Как и во всей этой безумной операции".
   Те две с лишним недели, что прошли со дня победы над последним Вестником, инспектор пребывал в диком напряжении. Он задействовал все ресурсы, все силы и полномочия, чтобы скрытно раздобыть хоть что-то, что могло помочь ему дополнить сложнейшую мозаику, выложенную SEELE и NERV, и добился интересных результатов, однако эти результаты, вопреки ожиданиям, не успокоили его приближением к истине, а повергли в шок.
   Кадзи впервые пожалел, что он играет "свободного форварда" и не может ни на кого переложить ответственность за принятие решения. Однако теперь это уже не имело смысла, особенно с тех пор, как инспектор заполучил в руки копию расшифрованного Договора. После его прочтения и осмысления Кадзи также понял, что он, к счастью, не обязан никому ничего докладывать.
   - ... Потому как бред, Редзи-кун, - вслух сказал он. - Ты гребаный шпион, созерцающий падение мира, вот ты кто.
   Разработанный громоздкий план изящно надстраивался на тоненькой соломинке - убеждении Специального инспектора ООН, что он сможет найти общий язык с Синдзи Икари. Вернее, с тем человеком, которым стал Синдзи Икари. Вернее...
   "Да ни хрена не вернее..."
   В зеркальце отразилась открывающаяся дверь подъезда, и на улице показался черноволосый подросток со школьным портфелем в руке.
   "Ну, понеслась..."
   Кадзи завел двигатель и дождался, пока Синдзи поравняется с ним, после чего открыл окно и окликнул парня.
   - Доброе утро, Кадзи-сан.
   - Я тут стоял, думал Кацураги поймать, но ее все нет... Не в курсе, что с ней?
   - Похмелье. Она вчера была очень расстроена полученным письмом и напилась.
   Кадзи кивнул. Он знал, что Мисато болезненно воспринимала любое напоминание об отце, и отправил ей запрос на разрешение печати научных писем профессора Кацураги от имени одного из издательств.
   - Ну что же. Раз уж я тут зря проторчал, давай хоть с тобой прокатимся. Ты в школу?
   - Не знаю. Я решил, что определюсь по дороге.
   Инспектора это вполне устраивало и абсолютно не удивило: все же его агентура сделала правильные выводы.
   - Понятно. Ну, раз уж я на машине, давай рванем кружок вокруг парковой зоны, а там видно будет. В школу в любом случае успеешь.
   Синдзи выжидающе смотрел на инспектора.
   - Скучно, - обезоруживающе улыбнулся Кадзи.
   - Хорошо, Кадзи-сан.
   Инспектор осторожно потянул на себя пиджак с сиденья, и, пока парень обходил машину, убрал оружие, прикрывая его тканью. Как только Синдзи уселся, Кадзи нарочито медленно и лениво вывел машину на полупустую улицу и не спеша покатил вниз к парку. Синдзи смотрел прямо перед собой и молчал. Инспектор набрал было воздуха для начала разговора, когда парень повернулся к нему:
   - А в вашей машине нас могут прослушивать?
   "А я-то искренне полагал, что меня после Договора уже ничто не удивит..."
   - Синдзи?.. С чего ты?..
   Парень вновь смотрел перед собой:
   - Вы очень далеко высунулись из машины, когда говорили со мной, а слова выговаривали намного четче, чем обычно, то есть, явно не для меня. Значит, вы хотели, чтобы кто-то услышал наш разговор.
   Кадзи понял, что реализацию своего плана начал сразу с просчета: он недооценил данные, показывающие, насколько умнее, наблюдательнее и сообразительнее стал Икари. "Что ж, попробуем играть в открытую сразу".
   - Вот как... Нет, здесь нас не прослушивают. Интересно. Ты сразу спросил меня об этом, как если бы был уверен, что я просто хочу поговорить. Уверен, что я тебя не похищаю или не везу убивать?
   Синдзи вновь посмотрел на него, но уже с заинтересованностью во взгляде:
   - Уверен, что не похищаете. Второй отдел, несмотря на простоту нашего разговора, продолжит следить. Вам просто надо было, чтобы они не увидели ничего подозрительного в совместной поездке на машине.
   - А если бы мне надо было тебя убить? - с восторгом спросил пришедший в себя инспектор.
   - Могли бы это сделать прямо у дома, - хладнокровно, просто доводя до сведения, сообщил Синдзи. - Все равно служба наблюдения не даст вам уйти. Они очень цепкие и существенно усилены в последнее время.
   Кадзи на секунду поднял руки над рулем, показывая, что сдается:
   - Уел. Скажу честно, так при мне ситуацию читали всего человека два-три, и это включая меня...
   - О чем пойдет речь, Кадзи-сан?
   Инспектор кивнул: кое в чем новый Синдзи начинал ему нравиться - такая потрясающая логичность была очень удобна в том разговоре, который им предстоял. "К тому же, этого парня вряд ли чем-то можно пронять".
   - О войне с Внешним Сном, Синдзи. Тебе, думаю, никто не рассказывал о ее причинах?
   - Нет, Кадзи-сан.
   - Ну конечно. Но для начала, я хочу, чтобы ты понял мою роль в этой каше и мог сам оценить, на чьей я стороне...
   Синдзи согласно кивнул. Они подъехали к парковой зоне, и теперь дорога разделяла густо застроенный и заселенный район Токио-3 и аккуратно упорядоченный лес, пронизанный дорожками, в глубине которого блестели в утреннем солнце пруды и виднелись маленькие беседки.
   - Итак, формально я назначен Отделом контроля ООН на должность куратора сразу двух мощных научных институтов - NERV и SEELE. По-хорошему, их стоит проверять целыми армиями дознавателей, наблюдателей и следователей, но, увы, высший на Земле уровень секретности делает это невозможным, поэтому максимально полную картину знаю лишь я, а находящиеся в моем распоряжении агенты - наемные и невольные - обеспечивают меня лишь частными кусочками этого полотна...
   Инспектор вспомнил, как на него свалилась эта ответственность вместе с правдой о Втором Ударе, и невольно замолчал ненадолго, глядя на дорогу.
   - Да... Такая секретность - серьезная помеха, но ООН пришлось пойти на это, потому что эти учреждения - дочерние организации почти полностью уничтоженной в ходе Второго Удара группы Gehirn. По некоторой иронии, эта группа как раз и несла ответственность за сам Второй Удар.
   Синдзи оторвался от созерцания пейзажа и внимательно всмотрелся в лицо инспектора. "Пытается понять, не лгу ли я", - решил Кадзи и продолжил:
   - Вот мы и подошли к главному. В течение 1990-х годов под руководством этой группы несколько исследовательских центров изучали сон, и, независимо друг от друга, пришли к странным выводам: углубление сна медикаментозными технологиями осознанных сновидений приводит к смерти человека вопреки всем представлениям медицины. Но это только при втором погружении в такое состояние. После первого же погружения подопытные рассказывали о том, что посещали очень странный мир... Так был открыт Внешний Сон. В 1998 году состоялся первый контакт с существами, которые назвали себя Великими, или Лордами.
   Кадзи поймал какой-то странный взгляд до того равнодушного слушателя и вопросительно поднял брови:
   - Что-то не так?
   - Нет, Кадзи-сан, продолжайте. Я просто кое-что вспомнил.
   - Хорошо... Лорды... Они объяснили ученым, что наши миры связаны, что особенности Внешнего Сна диктуются снами людей, нашими снами, и что развитие нашего общества и ценностей калечит их мир. Они предложили сделку: человечество с помощью их советов становится на новый путь развития, а они помогают людям обрести счастье вне мира грез, в реальности... Не спрашивай, как именно это планировалось, и что должно было получиться. Мне известно, что когда-то существовали стенограммы бесед с Великими, но они все были уничтожены... Однако известно, что совместный проект двух миров получил одобрение тогдашних мировых держав и получил название "Эдем".
   И вновь Синдзи на секунду будто бы ожил, свел брови, силясь что-то припомнить. Инспектор помолчал, надеясь на объяснение, но парень просто кивнул.
   - Хм. Ладно... Мы так и не узнали, что произошло потом, но, видимо, представители Gehirn'a, возглавлявшие с нашей стороны "Эдем", решили взять больше, чем им давали. Начался конфликт, приведший к столкновению, и в результате произошел локальный прорыв Сна в наш мир. Произошедший катаклизм назвали Вторым Ударом...
   - Кадзи-сан, а что такое тогда Первый Удар? - прервал его Синдзи.
   - Хороший вопрос. Так назвали открытое в ходе исследований событие превращения спящих живых существ в существа, видящие сны. Все сверх этого - сугубо специальные теории. Давай о них потом, хорошо?
   Синдзи вновь кивнул. Кадзи собрался с мыслями. Он и не думал, что так легко будет объяснить все этому парню. Но простота тоже таила опасности.
   - Из участников проекта выжили единицы. Мир ниже 56-57 градусов южной широты окутала Мгла - результат слияния миров, уникальная субстанция, не имеющая физической структуры. Из нее вернуться никто не смог, кроме профессора Фуюцки и его учеников, тогдашних сотрудников Gehirn. Это паломничество стало началом сегодняшнего состояния. По его словам, он говорил с Великими, и те сообщили, что своими действиями человечество объявило войну.
   Инспектор усмехнулся. Твердолобые идиоты, занятые политикой и восстановлением мира, хотели сгноить Фуюцки в дурдоме, но профессор, как выяснилось, это предвидел. Он точно назвал, кто и когда из известных мировых лидеров, стоящих за уничтоженным Gehirn'ом, умрет в ближайшее время во сне... Когда ему поверили, он изложил руководству ООН ультиматум.
   - Лорды дали человечеству время на подготовку - целых пятнадцать лет. По истечении этого срока они обещали выдвинуть свои силы, способные сквозь сон утягивать людей в недра как поодиночке, так и целыми тысячами. Как сказал Фуюцки, если люди устоят против пяти полководцев Лордов, Вестников Сна, будет объявлен мир...
   - Интересная война, - сказал Синдзи, но, даже напрягая слух, Кадзи не уловил интереса в его голосе. - Пятнадцать лет отсрочки, благородные правила...
   - Это их логика, несколько чужая нам, - пожал плечами инспектор. - Они, кстати, еще и лгать не умеют... А вот Фуюцки, как оказалось, водил нас за нос. В ООН подозревали, что старый лис что-то скрывает, и даже давая ему неслыханные ресурсы и полномочия для сопротивления Сну, держали на прицеле.
   - Вы только недавно это точно узнали?
   - Да, благодаря обострению борьбы двух Институтов. Видишь ли, опасаясь появления мощного научно-экономического монстра, создали не одну, а две структуры противодействия Сну и во главе поставили бывших гехирновцев, непримиримых соперников. Играя на этом конфликте, их можно контролировать... Так я узнал и о Договоре.
   Кадзи вновь поежился, вспоминая, как он отчаянно подавлял желание напиться после прочтения нескольких страниц, описывающих условия конца света.
   - Понимаешь, Великие выдвинули немного не те предложения, которые озвучил в ООН Фуюцки. Да, война, Вестники, Рыцари - это все так и оказалось правдой... Но через месяц после победы над последним Вестником должна состояться встреча, определяющая судьбу мира. Если она не состоится, Лорды заберут всех людей в недра Сна. Надеюсь, ты теперь понимаешь, почему я не поднимаю тревогу?
   - Понимаю. ООН начнет расследование, и встреча окажется под угрозой. Но зачем им забирать людей?
   - Не знаю. Точная расшифровка допускает толкования...
   - Расшифровка?
   - Да. Текст Договора был предъявлен Фуюцки на неком странном языке, вдобавок в крайне художественной форме.
   - Не понимаю, - сказал Синдзи. - Зачем нужна эта встреча и что мешает им устроить все так, чтобы она не состоялась?
   - Вот видишь, - усмехнулся Кадзи. - Этим мы отличаемся от них. Они не похожи на нас, за преступление группы ученых они готовы уничтожить нашу цивилизацию, но им даже в голову не придет обмануть своего врага... Впрочем, их сила позволяет быть честными.
   Инспектор замолчал. "Ложь - удел слабых", - когда-то давно сказал на секретном заседании ООН Фуюцки.
   - Что в Договоре говорится о встрече? - напомнил о себе Синдзи.
   - А... Встреча имеет своей целью убедиться, что люди хотят продолжать сотрудничество. Только дело в том, что новая форма сотрудничества - это некое слияние Сна и яви. И люди при этом потеряют память, начнут жизнь с чистого листа по их - сонным - непреложным законам.
   Кадзи посмотрел на Икари. "Интересно, что сейчас творится в этой голове?", - подумалось инспектору. Что может сказать в такой ситуации думающая машина?
   - Но ведь слияние привело к катастрофе пятнадцать лет назад?
   - Слияние может быть мирным, - осторожно начал Кадзи, готовясь рассказать то, о чем бы никогда не стал говорить с этим еще месяц назад. - На основе Мглы можно строить новый мир, и Великие предоставили доказательство... Фуюцки назвал это доказательство "Рей Аянами".
   Синдзи вздрогнул и вновь вперил тяжелый взгляд в Кадзи, пытаясь прочитать его. Инспектору это мгновение показалось едва ли не самым неприятным в жизни, на одном уровне с известием о Договоре. Подросток, пытающийся одним взглядом вынуть из него душу... Редзи Кадзи неожиданно почувствовал себя на предметном стекле микроскопа, и с трудом сконцентрировался на вождении.
   - Аянами? - наконец нарушил тишину Синдзи. - Кто она?
   - Она - созданный из Мглы человек. Но ее связь со Сном куда прочнее из-за того, что сам... материал ее тела - не из нашего мира. Последствий тут много. Например, странная психика, никто точно не может даже сказать, теряет ли она эмоции при этих своих смертях или просто разучивается понимать. К ее психике пытались подходить как к человеческой, но... Полностью ее так никто и не понял.
   Икари промолчал в ответ, просто глядя в окно. "Видимо, ему удалось понять ее немного больше, чем остальным..."
   - Чего вы ждете от меня?
   Вопрос вновь выбил Кадзи из колеи. Инспектор все-таки упустил из виду тот факт, что простота общения с таким понимающим собеседником - серьезная проблема.
   - Не знаю, - вдруг честно ответил он. - Но от тебя будет многое зависеть. Именно ты обеспечишь Фуюцки проход к месту встречи. И у тебя появится призрачный шанс повлиять на... Судьбу человечества.
   - Как?
   Инспектор с трудом удержал руль в руках.
   - Гм... Ты... Точно все понял?
   - Да.
   - Прости, Синдзи, - Кадзи поскреб щетину. - Я знаю, что ты изменился, но все же... Речь идет о Земле, обо всех людях...
   - Понимаю.
   - Это... Хорошо. Тогда слушай. Есть три варианта развития событий на этой встрече. Во-первых, это подтверждение Договора, о котором я уже сказал, - идеальный загадочный мир без памяти о прошлом... Во-вторых, есть возможность сдать все человечество Лордам, несмотря на нашу победу - Земля пустеет, и мы все уходим в Сон, понятного мало... И есть... Отмена Договора, при которой вроде все должно остаться на своих местах, но человечество должно принести жертву, выплатить контрибуцию. Какую - опять же, увы, неясно...
   - Иными словами, - подвел итог Синдзи, - вы хотите, чтобы я по ситуации разобрался, какая из этих возможностей наилучшая и попытался ее реализовать?
   - Бред, да? - Кадзи не удержался и невесело рассмеялся. - Судьбу мира решает беседа по дороге в школу... Синдзи, как бы странно это не звучало, но я рад, что в ключевой момент там окажешься ты. Ты сможешь принять правильное решение, и не будешь при этом испытывать сомнений. Я не буду призывать тебя слушать свое сердце, но... Надеюсь на твой разум.
   - Понимаю. Скажите, Кадзи-сан, профессор ведь стремится к исполнению Договора?
   - Да... - немного удивленно ответил инспектор. - Еще бы, ведь это он, я подозреваю, выпросил эту отсрочку и все устроил явно не для того, чтобы сдать человечество или разорвать лично им согласованный Договор. Фуюцки в ближайшее время поговорит с тобой сам, но, думаю многого из того, о чем рассказал я, ты от него не услышишь.
   Синдзи согласно кивнул и задумался.
   Инспектор заметил указатель и понял, что они описали почти полный круг вокруг парковой зоны. Солнце теперь светило в лобовое стекло, подсвечивая разводы и врываясь в салон. Кадзи покрутил регулятор, и стекло стало немного темнее.
   - У меня еще вопрос, инспектор. Какова роль Аянами и Нагисы в этом плане?
   - Не знаю, - помрачнел Кадзи, включая поворотник и поглядывая на черный седан Второго отдела позади них. - Воспитаннику SEELE Директор явно не доверяет, так что он после победы над Вестниками, вероятно, уже вне игры. В принципе, то, что его вернули якобы в госпиталь, на это и указывает. А вот Аянами... Ума не приложу, почему, но Фуюцки на нее как на сопровождающего не рассчитывает.
   Повисло тяжелое молчание.
   - Кадзи-сан, выпустите меня, пожалуйста, здесь.
   - Но мы...
   - Мне все равно, где выходить. Я хочу подумать и, наверное, вернусь в парк.
   Кадзи кивнул и свернул к тротуару. Синдзи отстегнул ремень и, не прощаясь, вышел. Кадзи подумал, что неплохо было бы для конспирации крикнуть что-нибудь озорное вслед, но просто молчал, глядя, как белая рубашка тает в полумраке под густыми кронами аллеи.
   "В конце концов, не каждый день видишь, как от тебя уходит надежда".
   Инспектор обеими руками огладил небритые щеки. Редзи Кадзи не мог понять: то ли ему хочется заснуть, то ли он страстно жаждет проснуться.
  
   **************************
  
   Парк Токио-3 был так стар, что мысль об ухоженном лесе укреплялась с каждым шагом в сознании любого идущего по его владениям. На иных аллеях даже полуденное солнце с трудом находило себе путь к земле сквозь тугой покров листвы, боковые тропинки постепенно переходили в выложенные диким камнем, а иногда и просто терялись в сплетении кустарника.
   В глубине этого зеленого лабиринта жило небольшое проточное озерцо, на самом берегу которого невесть когда поставили грубую скамью с простой спинкой, да так и забыли проложить сюда хоть какую-то дорожку. Впрочем, черноволосый парень, занявший ее, видимо, путь сюда знал. Он сидел, наклонившись вперед и глядя в воду перед собой, и ни в лице, ни в его отражении не было никакого волнения - вода была спокойна издавна, потому как течение питавшего озерцо ручья пролегало дальше от берега, а вот безмятежность парня не всегда отражалась в этих водах.
   Уже умерла та Луна, в свете которой на этой лавке рядом с ним сидела голубоволосая девушка, и ни ее лицо, ни лицо парня не были холодны. Много дней прошло с тех пор, как в этой воде отражались их поцелуи, их радость, их румянец.
   Впрочем, сейчас безмятежно спокойный парень, заткнувший уши "пуговками" плеера, вряд ли скучал по тем дням.
   Кустарник, стеной начинающийся почти сразу за лавкой, шелохнулся, пропуская на берег девушку с голубыми волосами. Обернулся парень, спиной почувствовав движение, на мгновение замерла девушка, и сам этот тихий уголок затих, будто в красивой доброй истории о любви. Только вот в подобных историях всегда находится место и смущению, и розовым щекам, и...
   Не меняя выражения лица, Рей подошла к лавке и села рядом с Синдзи, уперев ладони в колени. Они несколько секунд изучающе смотрели друг на друга, а потом одновременно отвернулись к воде.
   - Аянами. Что ты здесь делаешь?
   - Я увидела, как ты входил в парк, и пошла следом.
   - Зачем?
   Повисло странное молчание. Рей слегка свела брови, силясь собрать нужные слова, и, наконец, ей это удалось:
   - Мне нужно побыть с тобой, Икари.
   Синдзи кивнул:
   - Понимаю, я тоже ощущаю, что ты нужна мне рядом. Это странно. Не эмоция...
   - ...Не привязанность, - эхом отозвалась Рей, - не чувство.
   Они вновь замолчали.
   - Скажи, Аянами, когда ты поняла, что ты не из этого мира? Тебе рассказали?
   Девушка внимательно посмотрела на него:
   - Я поняла это после того, как впервые умерла, - сказала она и добавила. - Ты все-таки узнал... Наверное, так лучше, что это произошло только сейчас.
   - Полагаю, да, - согласился Синдзи. - Скажи, Аянами...
   - Зачем тебе это, Икари? - прервала его она.
   Синдзи просто кивнул:
   - Ты права, незачем. Независимо от твоей роли в Договоре, скоро все закончится для тебя и для меня.
   Рей согласно опустила голову. Они долго сидели рядом, плечо у плеча, смотрели перед собой на воду, и ничему не удивляющиеся агенты Второго отдела дважды перепроверяли свою аппаратуру: они были уверены, что невозможно так долго сидеть рядом и молчать.
  
   *****************************
  
   Звонок телефона вырвал Мисато из глубокого полуночного сна, и она долго вслепую шарила, пытаясь найти закиданный одеждой мобильник. Вовсю надрывался уже и домашний телефон. Женщина вскочила и зажгла свет, ощущая беду:
   - Да!
   - Мисато! Хватай Синдзи и быстро приезжайте в NERV!
   Кацураги потерла глаза и посмотрела на отстраненную от уха трубку, в которой звенел от напряжения и отчаяния голос...
   - Директор Фуюцки?
   - Мисато, нет времени, умоляю! Второй отдел не может доставить вас! Бегом!
   - Директор? Что случилось?
   - ...Воспользуетесь запасным входом в двух кварталах от корпуса по улице Оуги, это наше кафе "Стрэнд", поняла? - владелец странно похожего на Фуюцки голоса, казалось, ее не слушал.
   - Директор! В ЧЕМ, БЛЯДЬ, ДЕЛО?!! - не выдержала этой пытки Кацураги, которую просто трясло.
   В трубке повисла короткая пауза, а потом Фуюцки просто сказал своим обычным тоном:
   - На нас напали силы Самообороны Японии. Торопитесь, Кацураги, мне некогда с вами пререкаться.
   Шокированная Мисато положила телефон на столик и пошатываясь поспешила по коридору к комнате Синдзи: "Армия? Но почему? Мы же Институт, мы ученые... Мы же победили..."
   Мысли замерли. Несмятая постель, привычно чистая в последнее время комната... И никаких признаков подопечного. Похлопав глазами, Мисато набрала оперативный номер Второго отдела на мобильнике и услышала невозможное: "Номер заблокирован. За подробностями обратитесь, пожалуйста..."
   Кацураги вздрогнула от двух почти одновременных звуков: тихого стрекота автоматной очереди вдалеке и захлебывающегося длинного звонка в дверь.
   - СИНДЗИ!!!
   На пороге стоял Специальный инспектор ООН Редзи Кадзи и спокойно улыбался полуодетой Мисато.
  
   ***************************
  
   Сигнальные огни башенного крана мерцали так близко от окна, что даже тяжелые шторы подсвечивались красным сиянием, добавляя в полумрак комнаты тонкую ноту бледного багрянца. Глубокую тишину нарушали только звуки дома: шум труб, беспричинное поскрипывание и непременные приглушенные басы чьей-то всенощной вечеринки.
   С мягким шорохом тонкая рука девушки огладила одеяло и легко легла на горячее плечо парня. Тот час же отозвался равнодушный голос:
   - О чем ты думаешь, Аянами?
   Молчание в ответ. Молчаливый вопрос. Почти неслышное прикосновение.
   Усилился и вновь начал спадать свет крана за окном. Двое. Две почти аккуратные горки одежды у кровати. И все то же замораживающее мир молчание.
   - Икари, что ты чувствуешь?
   - Мне... Приятно. И спокойно.
   - Да.
   - И тебе?
   - Да.
   - Это...
   - Нет.
   Молчание. Багрянец за окном вновь подбирается к пику. Стихают вдалеке последние ритмичные удары вечеринки.
   - Икари.
   - Да.
   - Какой мир ты хочешь?
   - Я не знаю. Это неважно. Я должен помочь Директору.
   Молчание.
   - В таком случае, мы оба - орудия.
   - Возможно. Это правильно. Я не могу принимать решение.
   - Как и я.
   - Да.
   - Это...
   - Да. Это судьба.
   Рука больно сжала плечо парня.
   - Аянами?
   Молчание. Потом девушка встала и опустила взгляд на приподнявшегося парня:
   - Директор попросил Великих ускорить встречу. Что-то пошло не так. Мне пора. Тебя тоже будут искать.
   - Ты...
   - Икари, - вдруг сказала она. - Не ходи. Если никого не будет с вашей стороны, то я получу право голоса, и смогу сделать так, чтобы ты получил мир, которого хочешь.
   - С нашей стороны? А ты с чьей?
   - Я... Третья сторона.
   Молчание. Обнаженная хрупкая девушка у кровати перед еще сидящим под одеялом парнем. Стало видно их взгляды - холодные, отстраненные. Казалось, комнату заполняет сияние, исходящее от белой кожи и голубых волос. Впрочем, через мгновение так уже не казалось. Так было.
   - Аянами...
   - Пожалуйста, Икари, быстрее. Какого мира ты хочешь? Мира счастья? Мира, где не будет лжи? Мира, где не будет боли?
   - Это три разных мира, Аянами. Я ничего не хочу. Я должен.
   - Хорошо. Тогда я решу за тебя.
   Прежде чем столб ослепительного света с мелодичным звоном поглотил сияющую девушку, до парня донесся тихий шепот:
   - Не ходи, Икари. Ты ничего не должен.
  
   *****************************
  
   Выстрел, звон отражателя, и гильза полетела на пол. Часовой в форме спецназа JSSDF у бывшего "секретного" входа NERV осел на тротуар, тщетно зажимая фонтан крови из пробитой шеи.
   - Давай быстро, Мисато.
   Женщина покрутила головой, видя, как силуэт мужчины опускает оружие. У нее все еще гудело в голове от грома информации, которую обрушил на нее Кадзи, и только вид первого трупа, через который перешагнул на ее глазах инспектор, привел Мисато в чувства. Ее натужно стошнило желчью, но опомниться ей так и не дали. Из кафе выскочил еще один солдат, и рухнул рядом с товарищем с такой же дыркой точно между усиленным воротом бронежилета и тяжелым шлемом.
   - Мисато... Сейчас их сюда минимум взвод набежит, быстрее.
   Она оторвалась от стенки и подбежала к двери.
   - Мисато, мой пропуск инспектора в Японии аннулировали до рассмотрения, так что вся надежда на ваши системы. Взломать их они еще не могли, поэтому твой ID отработает...
   Писк. Дверь, по плану ведущая на склад, оказалась входом в лифт. Система загудела, и коробка ринулась вниз. Мисато тяжело прислонилась к панели и с отчаянием посмотрела на Кадзи:
   - Но как Лоренцу удалось?..
   Кадзи пожал плечами, ослабляя узел и без того почти распущенного галстука.
   - А что тут такого? Он, в принципе, выдал почти всю правдивую информацию о том, как вы тут готовили нам всем Третий Удар.
   Мисато вздрогнула, но инспектор спокойно продолжал:
   - ... Только вот он еще и приукрасил это все заговором, пытками, терроризмом и прочими приятными уху правительства вещами. Естественно, Япония решила тихо прихлопнуть такое осиное гнездо, не дожидаясь вердикта ООН. Понимаешь, эти хрычи в любом случае надеются оказаться в выигрыше: думают, что успеют все представить так, будто они спасли мир от чокнутых ученых.
   - И чего же они не учли? - Кацураги непонимающе смотрела на непривычно общительного Кадзи.
   - Того, что, угрожая Фуюцки, они лишь приблизили Третий Удар. Который, кстати, произойдет в любом случае.
   - Не поняла...
   - Лоренц помешался на уходе в Сон, Ми. И этим своим демаршем с якобы рассекречиванием для Кабмина Японии данных по "Эдему" он рассчитывает на то, что Фуюцки не успеет встретиться с Великими и осуществить Слияние.
   - Так это просто...
   - Ага, - легкомысленно ухмыльнулся Кадзи. - Два старых профессора не сошлись во мнениях по поводу лучшего варианта будущего.
   Мисато чувствовала пустоту. Все идеалы, все, за что она сражалась, все, что исследовала, все те жертвы, которые были принесены человечеством, оказались лишь ходами в игре с туманно крупными ставками вроде "идеального мира" или "ухода в Сон".
   - Редзи... А что можем мы с тобой?
   - Мы... - Кадзи улыбнулся, косясь на счетчик уровней.
   - А?..
   - Ты сказала "мы"... Все-все, молчу. Мы можем контратаковать. С сервера NERV мы переправим теперь уже действительно всю информацию еще раз в правительство, в ООН и прочим заинтересованным лицам. Главное - заставить их занервничать и прекратить нападение. Тогда Фуюцки поймет, что угроза миновала и попросит отложить встречу с Великими. Потом надавит ООН, выслушают меня. А там... Спасем Синдзи. Там видно будет.
   Раздалось пиканье, оповещающее об окончании пути вниз, и Кадзи нацелил оружие на дверь, но на секунду обернулся:
   - А может, просто выясним, что это за идеальные миры такие, и вдруг тебе там понравится.
  
   ***************************
  
   Синдзи медленно шел улицами города. Его телефон остался далеко позади, в безликой квартире. Синдзи шел без цели и понимания, что он делает: перед глазами прокручивались, видение за видением, события этого дня: машина Кадзи-сана, парк, Аянами, странная ночь в ее квартире... И поток света, соединивший потолок и пол, в котором растворялась голубоволосая девушка.
   "Какого мира ты хочешь?"
   Что-то отчаянно ломилась в его душу, мешая мыслям течь так, как стало привычно в последнее время, - мощно, спокойно, выдержано, в нескольких направлениях сразу.
   Откуда стук? Снаружи? Изнутри?
   Отчего-то он знал, что очень важно понять, что связало его с Аянами.
   "Мне нужно побыть с тобой, Икари".
   Стук продолжался - сильный, настойчивый.
   "Мы стали мужчиной и женщиной. Не любовь. Не страсть. Не чувство вообще. Тогда остается... Судьба".
   Понимание пришло вместе с ударом в грудь - не сильным, но грубым и уверенным.
   - Стоять! Дальше нельзя.
   Синдзи поднял глаза. Он стоял у выхода с улицы, что перетекала в небольшую площадь перед входом в Институт, а дорогу ему преграждали солдаты, за спинами которых на проезжей части возвышался бронетранспортер. Яркие переносные прожекторы заливали безжизненным светом площадь, где лежали на земле группки людей с заложенными за спину руками. Синдзи как раз увидел, как одну из групп подняли, что-то показали всем по очереди, и повели к бронированному автобусу неподалеку.
   - Тут район спецоперации, сынок. Давай отсюда.
   Синдзи кивнул и собрался поворачивать назад, когда одна из женщин в группе арестованных вдруг обратила на него внимание:
   - Синдзи-кун!
   Парень всмотрелся. Майа Ибуки опустила одну из рук с затылка и зажала рот. Конвоир тут же бросил быстрый взгляд на нее, а потом на Синдзи. Он поднял руку и всмотрелся в планшет, который до того показывал задержанным.
   - Стоять!
   Синдзи не сразу понял, что это кричат ему. Он и так стоял.
   И конвоир, и солдаты заслона сорвали автоматы с ремней и нацелили на него. Синдзи безразлично наблюдал, как один из них опустил ствол, беря на мушку его ноги.
   - НЕ НАДО!!!
   Майа дернулась, и солдат выстрелил. Глядя огромными глазами на Синдзи, оператор начала оседать, и Синдзи сам не понял, как очутился возле нее. Солдаты на секунду замешкались.
   Стук в душе стал невыносимым.
   Подрагивающие веки женщины, тепло ее крови на руке... Синдзи вдруг отчетливо понял, что при всем его ненормальном, чудовищном детстве солдата он ни разу не видел, как человек умирает в реальности.
   - И... Ибуки-сенсей...
   "Какого мира ты хочешь?"
   Синдзи ничего не понимал. Его решение, его долг, его мир. Все вокруг - его, а он не при чем. Им командовала Кацураги, он творил чудеса во имя Рей и для Аски, он выполнял приказы Фуюцки...
   Стук стал грохотом, и мир раскололо зеркалом. Перед ним отражалась площадь, отражался БТР, замершие на бегу солдаты, поднявшие головы сотрудники на асфальте, танк в переулке у корпуса NERV... А напротив, в той же позе, что и он сам, опустившись на колено, стоял Евангелион. Жуткая вытянутая маска, абсурдный рог, идиотская расцветка...
   " Синдзи, - позвала Кацураги. - а ты милашка".
   - Это... Я?
   - Это я, - отозвалось эхо.
   "Какого мира ты хочешь?"
   - Я не знаю...
   - Я не знаю, - ответило послушное эхо.
   - Я даже не знаю, чего я хочу...
   Эхо промолчало, а потом ответило неправильно:
   - Я знаю, чего я хочу.
   Синдзи всматривался в свои желто-зеленые глаза:
   - Это ты?
   - Это ты?
   "Я хочу... Чего я хочу? Я знаю, чего я хочу? Ведь если знает он... то есть я... то есть..."
   Синдзи опустил голову, глядя на замершую в судороге Майю. Евангелион напротив отразил его движение, всматриваясь в свои пустые руки.
   - Я хочу...
   - Я хочу...
   - Я хочу, чтобы не было пустоты...
   - Я хочу, чтобы не было пустоты...
   - Внутри... Пусть там будет даже боль...
   - Внутри... Пусть там будет даже боль...
   - А поэтому...
   Синдзи протянул руку к зеркалу, и оно пошло трещинами. Он не слышал ответа эха. Потому что с той стороны к нему тянулся Евангелион.
   Он сам.
  
   *************************
  
   Солдаты ничего не успели понять.
   Полыхнул слепящий свет, и кем-то панически выпущенная в толпу убегающих NERV'овцев очередь не достигла цели. На земле осталась лежать раненная девушка, а над ней, расставив ноги, возвышалась двадцатиметровая фигура темно-фиолетового цвета с нелепыми зелеными вставками.
   Немигающие глаза уставились вниз, маска с выдвинутой далеко вперед челюстью задрожала, широко распахнулась, будто разорванная, пасть, и город сотрясся от рева.
   Бронированный кулак тяжело ухнул вниз, расплескивая броню, как желе, и останки БТР на полметра ушли в асфальт. Солдат смело осколками и немедленно последовавшим взрывом. Перед лежащей раненной девушкой уже стояла нога кошмарной фигуры, прикрывая ее от стального ливня неминуемой смерти.
   Фигура опустилась на колено, невозможно точными и бережными движениями сгребла крохотную фигурку и погрузила себе не предплечье. После чего спокойно двинулась к залитой светом площади.
   Ухнуло танковое орудие, тяжело заработали пулеметы опомнившейся армии, но осыпаемая металлом искрящая махина была озабочена только сохранностью остатков жизни у нее в руках. На крыше дома неподалеку был развернут полевой госпиталь армии, и именно к этому строению и направился гигант.
   Перепуганные врачи не могли даже шевельнуться, когда на каталку с огромных фиолетовых рук опустилась истекающая кровью молодая женщина. Жуткая маска вынимающим душу взглядом окинула людей в белом и указала пальцем на раненную. Спорить никто не решился.
   Голова развернулась к площади и тут же получила прямое попадание противотанковой ракеты. И еще одно. И еще. Фигура стояла, не двигаясь, выжидая, пока возникнет пауза в обстреле и можно будет отойти от здания без риска того, что пущенный снаряд попадет в полевой госпиталь.
   И воспользовалась первым же окном продолжительностью в две секунды.
   Одним прыжком стремительная для своего габарита бронированная цель переместилась в центр площади, откуда уже сбежали все задержанные ученые. Безнадежный обстрел возобновился с новой силой, и, похоже, это уже надоело фиолетовому.
   Зеленые вставки налились красным, загремел низкий вой, и в сведенных руках зажегся огромный пламенеющий клинок. Гигант припал к земле и начал описывать оружием вокруг себя круг. Солдаты мгновенно взрывались прахом от пламенной ласки, вздымались фонтаны расплавленной брони, гремели и захлебывались взрывы, поглощаемые все усиливающейся канонадой детонирующих снарядов, трескались и оплывали фасады... Когда меч замкнул круг, армии на площади не осталось, как и самой площади. Медленно твердели в опустившейся тьме багровые лужи на месте бронетехники, густел асфальт, опадал сверху пепел, не пойми что догорало тут и там.
   Оцепление, рассыпанное по улицам, и снайперы на крышах разбегались, оглашая радиоэфир нечеловеческими воплями. Никто и не подумал звать подкрепление: спецназ бежал по улицам, бросая оружие, а за плечами тяжело дышал кошмар, много худший, чем жестокая мгновенная смерть. Не огонь, не удары неуязвимого кулака, не солнечное пламя - их гнал первобытный ужас, распространяемый вокруг себя фиолетовой тварью. Так иной раз просыпаешься ночью в холодном поту и с разрывающимся сердцем, понимая: то, что снилось - уже забытое, уже нечеткое - куда реальнее, чем кровать, чем дом, чем жизнь.
   У объятого огнем входа в Институт плакал от ужаса одинокий сержант, плакал, сжимая автомат, понимая, что он сейчас должен высунуться из укрытия, открыть огонь на поражение и вновь скрыться для перезарядки оружия. Он просто знал, что не сможет этого сделать.
   И поэтому, прячась за оплавленной клумбой, пропустил момент, когда мимо, пошатываясь, прошел осыпанный копотью парень с пылающими даже на фоне этого ада синими глазами.
   Глава 14
  
   Аска сидела в темноте и смотрела на прямоугольник, составленный из сияющих линий. Дверь больше не открывалась, но и идти ей было некуда. Ее кошмар будто замер в странном равновесии, балансируя на некой тонкой грани: уже не врывалась в разум картинка дикого ужаса, но холодный страх сковывал все чувства.
   "Откроется или не откроется?"
   Внутренние часы сбились, они то вселяли уверенность в ураганном беге времени, то убеждали, что минуты тянутся вечность. Мысли плыли вяло, ни на чем не задерживаясь, и только рефреном, жуткой рогатой миной всплывало время от времени из болота сознания:
   "Откроется или не откроется?"
   Волосы, покрытые коркой запекшейся рабочей жидкости, кололи шею, и Аска иногда специально поводила головой, чтобы почувствовать эти уколы.
   "Больно. Жива..."
   Кромешная тьма и четыре линии.
   "Откроется или не откроется?"
   Дверь распахнулась, заливая ее ослепительным светом, но кроме этого света там больше ничего не было. Ни комнаты, ни маленькой Аски, ни луж крови. Аска вскочила, прикрывая ладонью ошпаренные сиянием глаза.
   "Мне... Туда?"
   Рыжая всматривалась до боли в белое сияние и понимала, что да, ей пора. Странное чувство покоя и правильности происходящего с готовностью заворочалось в груди, выжимая слезы.
   "Надо же, - подумала она. - Вот ведь как... А столько не успела. Что я видела, кроме Евы? Ну и... ладно... Все лучше, чем здесь".
   - Аска? Ты тут еще?
   Рыжая дернулась, оглянулась вокруг: манящий свет из дверного проема омывал ее со всех сторон, скрадывал все, что могло быть во тьме вокруг.
   "Странно знакомый голос..."
   - Аска, подожди... Не надо...
   Боль. Щемящая боль до смерти обиженного ребенка.
   - Ну что еще? Я... Мне туда...
   - Нет, Аска.
   Спокойный и какой-то почти ласковый тон знакомого голоса, немного насмешливый и грустный. Аска невидяще уставилась в направлении этого голоса и откуда-то изнутри пришли самые нужные слова:
   - Да что ты говоришь?! А, собственно, какого хера ты вообще лезешь?!! Тебе не пофиг, а?!
   Тихий смешок:
   - Видишь, ты слишком жива еще. Вот и живи.
   Аска увидела, как меркнет сияние, как медленно прикрывается спасительная дверь, как вновь оживает тьма, в которой она не одна. И как эта тьма медленно умирает, серея и бледнея.
   - Я...
   - Живи. Прекрати себя ненавидеть. Прими, наконец, ту девочку и живи.
   Мир вокруг стремительно обретал краски и очертания. Аске даже показалось, что она разглядела странный силуэт, исчезнувший последним.
   Темнота комнаты - жалкое подобие густого чернила из кошмара - подсвечивалась красной лампочкой аварийного освещения. Сама она, как быстро выяснилось, лежала на окруженном приборами лежаке реанимационного бокса и задыхалась: "искусственные легкие" прекратили работу, и спасительная когда-то маска теперь душила ее. Она торопливо подтянула слабую руку к лицу и нащупала зажим. Тугая резиновая клипса не поддавалась слабым пальцам, и девушка почувствовала головокружение:
   "Это же надо, после всего вот так сдохнуть... Черт, и глаза закрываются."
   - Аска?
   Чьи-то руки сорвали с нее маску, и Аска, захлебываясь воздухом, жадно задышала и повторно открыла глаза. Над ней нависало чудовищно грязное лицо Синдзи. Увидев, как она открывает глаза, парень слабо улыбнулся:
   - Ты жива... Молодчина, Аска...
   - Не он... - озадаченно сказала она, протягивая руку к его щеке. - Не ты...
   - Что?
   Аска уткнула локти в поверхность лежака и попыталась приподняться. Синдзи, заметив это, обнял ее и усадил. "Какая страшная усталость..." Аска непонимающе уставилась в потолок, на едва тлеющую лампу:
   - Это что еще? Я чуть не... подохла из-за отключения электроэнергии?
   Синдзи сузил глаза и посмотрел на нее:
   - Почти. На NERV напали.
   - Кто? Вестник? Вы не убили его?
   - Нет... Мы... Победили. Но это только начало.
   - Начало чего?
   - Начало конца.
   Аска помотала головой: вымытые и высушенные волосы приятно отличались от кошмарных косм в недрах Сна, и это неожиданно добавило ей бодрости:
   - В загадки играешься?
   Синдзи кивнул:
   - Почти. Это очень долго объяснять. Вкратце, человечеству конец, если мы не доберемся до капсульной. Впрочем, даже если мы доберемся до нее, человечеству тоже настанет конец в одном случае из двух...
   - Да ты охренел! - выдохнула Аска, исключительно усилием воли спуская слабые ноги с края лежака.
   - Примерно так, - грустно улыбнулся парень. - Нам очертили очень странные перспективы будущего. И сделать все надо быстро, потому что люди на краю пропасти решили, как обычно, пострелять друг в друга.
   Аска озадаченно замерла: перед ней, блестя синевой глаз на закопченном лице, стоял очень странный Синдзи - собранный, жесткий и... мудрый. Рыжая протянула руку к нему:
   - Ты... Что с тобой, дурачок?
   Парень взял ее за руку и помог встать:
   - Я... Много чего успел, пока тебя не было. И много чего понял.
   Преодолевая обрушившуюся слабость, Аска с трудом удержалась на ногах и недоуменно посмотрела на грязного парня, но тот уже отвел глаза, развеивая странную иллюзию:
   - Я... Отказался от подарка Рей и уничтожил свой тональ.
   - НО КАК???
   - Да, и я в своем уме. Какая-то моя часть все еще держит меня здесь. Впрочем, это, похоже, ненадолго...
   Аска охнула, а Синдзи насторожился и прикрыл глаза:
   - Нам пора идти. Надо добраться до капсульной. Ты со мной? Спецназ обыскивает соседний коридор и скоро будет здесь.
   Рыжая кивнула:
   - Не сомневайся. Но... - она поколебалась. - Синдзи, откуда ты это знаешь?
   Парень улыбнулся:
   - Я же теперь почти всемогущий, не забывай.
   - И... Каково это?
   Синдзи запрокинул лицо в блаженстве:
   - Это... Больно и не пусто.
   Аска хохотнула:
   - На тот свет с психом... Ага...
   - На тот свет? - Синдзи скептически поднял бровь. - Нет, Аска. Тебе со мной не по пути. В капсульной ты поможешь мне погрузиться и сама эвакуируешься в спасательном лифте. Есть там один такой. Может, мир и не уцелеет, но я хочу, чтобы у тебя был шанс.
   - Да за кого ты меня... - возмущенно начала Аска, но Синдзи посмотрел на нее так, что она тот час же поняла: уложит его и эвакуируется без возражений. Слезы собрались в уголках глаз и медленно потекли по щекам. Рыжая кивнула:
   - Поняла.
   Они вышли из палаты и медленно двинулись по коридору, продвигаясь к Догме и капсульной.
   - Синдзи.
   - Что?
   - Ты умрешь?
   - Не... Знаю. Я уйду. Но для тебя, пожалуй, да - умру.
   Синдзи перехватил ее руку, забрасывая себе на шею. Аска горько усмехнулась:
   - Ну почему тебе надо было становиться таким крутым аж перед смертью?
   - Я всегда таким был, Аска. Оказывается.
   Вдруг он остановился, удерживая и ее:
   - Стоп. Впереди спецназ. Перекрывает проход на Догму и капсульную лабораторию.
   Аска недоуменно посмотрела на него:
   - Так ведь ты...
   - Нет, - отрицательно качнул головой Синдзи. - Не могу. Мое тело можно уничтожить, и тогда я попаду не в капсульную, а сразу не пойми куда. А... Пробиться сквозь них пока не сумею... Да и тесно тут...
   Аска отмахнулась от последних, явно бредовых, слов и, наконец, сообразила, что есть кое-что непонятное в мотивации парня:
   - А зачем тебе вообще туда? Ты же теперь как... нечеловек. Давай напрямую во Внешний Сон...
   Синдзи в который раз грустно склонил голову с полуулыбкой:
   - Если бы. Я многовато сил потратил недавно. Почти ничего не могу, кроме как видеть все вокруг.
   Аска села у стены и медленно сжала и разжала кулаки:
   - Слушай... Ты... Ведь не за человечеством сейчас туда лезешь?
   Парень сел рядом:
   - Нет.
   - За ней?
   Синдзи запрокинул лицо, глядя в потолок:
   - Наверное.
   Аска кивнула и тяжело поднялась, скептически осмотрела свою пижаму и медленно произнесла:
   - Как-то, наверное, глупо в таком виде быть пафосной, но... Я рада, что мы с тобой познакомились, дурачок. Давай, иди, забирай свою Чудо-девочку.
   - Аска, - начал Синдзи, - ты...
   - Главное, мой дурачок, - прекратить себя ненавидеть. Так просто, Mein Gott, так просто...
   Она чувствовала, как где-то внутри нее открылась дверь, и ей в глаза с интересом и немым вопросом взглянула рыжая кроха, с головы до ног залитая кровью. "Все хорошо, Аска, я тебя не ненавижу. Я такая. И глупо отказываться от самой себя".
   Аска повернула за угол. Девять спецназовцев. Три ствола уже смотрят на нее, еще два на подходе.
   "Я такая. Умрите, твари".
   Медленно, слишком медленно растягивались секунды для ее соперников, Аска буквально проскользнула между двумя мгновениями, нанося страшный удар в грудь ближайшему. Вместе они пронеслись два метра до ближайшей стены, и пусть кевларовый жилет выдержал кувалду ее кулака, но это уже не имело значения: пластины защиты сложились на швах, превращая грудную клетку в крупный фарш. Аска впилась в ткань комбинезона солдата, все еще не знавшего, что он уже труп, и отшвырнула его назад, на встречу с выстрелами, до которых оставалось еще так много бесконечных мгновений...
   - Eins, - сказала Аска.
  
   *****************************
  
   Кадзи буквально выдернул Мисато с линии огня и втолкнул ее в открывшуюся, наконец, дверь центрального серверного зала. К счастью, для того, чтобы закрыть ее изнутри, потребовалось нажать всего одну кнопку.
   Мисато тяжело плюхнулась в кресло и осмотрелась: резервная подстанция включилась после выхода из строя основной, но обеспечивала только крайний минимум - Догму, капсульную, МАГИ и серверы. Кадзи бросил быстрый взгляд на видеопанели, отображающие информацию с камер наблюдения:
   - Странно... У нас на хвосте повисло всего две двойки. Как-то мало их... Должно быть, что-то случилось снаружи.
   - Редзи, что будем делать?
   - Копируй все подряд, что позволяет твой доступ, вот сюда... Нет, погоди, мой доступ тут тоже еще должен работать... Сейчас...
   Кадзи постучал по сенсорной клавиатуре, разблокировав на три уровня секретности глубже, чем было позволено СНС Кацураги. Мисато кивнула и принялась составлять пакет документов, а Кадзи всмотрелся в изображение на одном из экранов:
   - Ми-тян, тут у нас проблема... Давай то, что собрала, на вот этот адрес, и иди сюда...
   Кацураги подняла взгляд на монитор и увидела, как спецназовец крепит какие-то полоски на дверь серверной под прикрытием одного солдата позади и еще двоих чуть поодаль по коридору.
   - Давай к замку, Мисато. Когда я уберу в кулак все пальцы, открой дверь. Как только я скажу "пять", закрывай. Все поняла?
   Мисато прислушалась к себе: сжатый кулак, "пять" - что тут не ясно? Еще почему-то тошнило. Омерзительно, гадко тошнило. Как с перепоя.
   Ориентируясь по изображению на экране, Кадзи опустил пистолет на уровень головы присевшего сапера и приставил ствол почти вплотную к поверхности двери. Потом посмотрел на Мисато и начал загибать пальцы на свободной руке. Дрожащая Кацураги до рези в глазах всматривалась в его руку и, когда перед ней оказался кулак, зажмурилась и нажала на кнопку блокировки замка.
   Грохнул выстрел, второй, загремели рикошеты. Мисато вздрагивала в своей искусственной тьме, повторяя тихое заклинание: "Пять... Пять... Пять... Пять..."
   - Пять!
   Она ударила по запору замка и, наконец, открыла глаза.
   Редзи Кадзи зажимал раненное плечо, сидя на втащенном в помещение трупе незадачливого подрывника. Мисато бросилась к инспектору, но он сразу убрал руку с раны, показывая, что там и правда лишь поверхностная царапина.
   - Эй, все хорошо.
   - Как ты...
   - Пазы, в которые уходит дверь, срезают с нее С4. Пуля сквозь очки этому идиоту, потом пулю в шею стоящему сзади, потом - несколько выстрелов вдоль коридора и втащить дохлый склад боеприпасов сюда... Кстати, а как там копирование?
   Мисато села прямо на пол и, глядя инспектору в глаза, сказала:
   - 28 процентов ушло по твоему адресу. И когда улыбчивый говнюк стал таким... таким...
   Кадзи взъерошил челку женщине:
   - Я круглый сирота, который выжил в хаосе после Второго Удара, Мисато. "Таким" я был всегда, сколько себя помню. И... может, оно и не время, но улыбчивым говнюком я попытался стать только ради тебя.
   Мисато отвернулась к мониторам, чувствуя, что будто бы стремительно просыпается.
   - Эй, там уже 30 процентов! - бодро воскликнула она дрожащим голосом.
   - Да ты что? - деланно изумился Кадзи и с улыбкой посмотрел на экраны.
  
   ***************************
  
   - FЭnf...
   Удар сверху раздробил сразу два шейных позвонка.
   - Sechs...
   Отобранная винтовка прикладом впивается под шлем, размазывая губы, кроша зубы и дробя челюсть.
   - Sieben...
   Легко уйдя от короткой очереди, Аска ударом снизу развернула автомат стволом к стрелявшему, и все еще лежащий на гашетке палец, прежде чем сломаться, успевает отправить в голову своему хозяину две пули.
   Спецназ умирал, и Синдзи едва успевал своим обостренным восприятием за пылающим "Берсерком". И пусть ей недоступна истинная форма этой ипостаси, сейчас Аска была богиней жестокой победы. Парень моргнул: не отвлекаясь от последних двух соперников, немка ударом руки смахнула шальную пулю, летящую в его направлении.
   - Acht...
   Босая пятка слегка мазнула солдата по голове, и пока он падал, Аска в воздухе совершила пируэт, уклоняясь от выстрелов последнего оставшегося в строю, и приземлилась коленом на лицо поверженному.
   Синдзи заворожено смотрел на эту смертельную пляску. Его сознание разрывало миллионами образов из этого и соседних миров, его душа кричала в агонии, удерживаемая на месте лишь пониманием того, что надо прожить всего лишь еще чуть-чуть, всего немного... Несмотря на все это, Синдзи не мог оторвать глаз от "Берсерка".
   И тут что-то сломалось. Стремительный рывок девушки прервался, она споткнулась на ровном месте, и почти кубарем покатилась к врагу. Парень подался вперед, намереваясь выплеснуть последние жалкие крохи, оставшиеся от явленной на площади мощи, но Аска - уже не "Берсерк" - успела выхватить из поясной кобуры спецназовца пистолет и выстрелить снизу вверх в лицо оторопевшего солдата.
   Синдзи сорвался с места одновременно с выстрелом и успел отбросить в сторону падающее на Аску тело.
   - Neun... - тяжело выдохнула девушка, обмякая в его объятиях.
   Синдзи бережно поднял ее на руки, прислушался и посмотрел на большую дверь:
   - Открывайте, Директор. Мы пришли.
  
   *****************************
  
   Козо Фуюцки истекал кровью, но был искренне счастлив, впервые за эту долгую ночь, едва не положившую конец его мечте. Он по-глупому нарвался на случайную пулю, он запечатал себя в Догме, где не было ни единой аптечки, он умирал, но умирал счастливым, потому что у дверей капсульной лаборатории стоял Синдзи с Аской на руках.
   С коротким тяжелым хрипом Директор подался вперед и разблокировал дверь с центрального пульта. Взгляд умирающего скользнул по Синдзи, и старый профессор свел брови: от внимательного ученого не укрылись нежность и участие на лице парня, укладывающего бесчувственную рыжую в лифт экстренной эвакуации. Парень наклонился к ней, что-то прошептал на ухо и отстучал команду на пульте.
   Тяжелые двери лифта закрылись, и в лаборатории остался только Третье Дитя.
   Фуюцки смотрел на экран и видел там странного человека, лишь походившего на Синдзи Икари, и точно не имевшего ничего общего с тем парнем, который вылез из капсулы после уничтожения Пятого Вестника.
   - Директор, я хочу узнать две вещи, прежде чем отправлюсь.
   Сквозь маску решительности на лице странного парня просматривалась растерянность и скорбь. Фуюцки хрипло рассмеялся: хотя перед ним стоял новый Синдзи, он мог сам озвучить его вопросы. И ответы на оба никак не могли порадовать Синдзи, стоящего на краю нового мира. Он скосил взгляд на один из экранов: теряя капля за каплей свою жизнь в ожидании Детей, он пересматривал вновь и вновь некий видеоотчет, который был ответом на второй вопрос парня. "Или на первый?"
   - Я не могу сказать тебе, за что отдали жизнь твои родители, но то, что касается смысла жизни Рей - больше не тайна.
   Синдзи легко кивнул:
   - Хорошо. Тогда ответьте на один вопрос.
   Фуюцки с подозрением посмотрел на него:
   - Ты... От твоего... Теперь уже от твоего решения зависит весь мир. И ты хочешь выслушать от умирающего старика и так уже известные тебе вещи?
   - Да, - еще один кивок в ответ.
   - Рей - Печать Договора, образец для оружия, милосердно подаренный нам. Наши гены, их материал, смешанная душа. Неспособная жить, обреченная на смерть, - зло сказал Фуюцки. - Ты доволен?
   - Нет. Вы не сказали, что вы любите ее. Что вы воспитывали ее как человека. Что она была настолько дорога вам, что вы пожертвовали двумя своими учениками, когда обнаружили ее неспособность жить...
   Фуюцки хрипло вскрикнул.
   ... Три кровати - две большие по обе стороны от третьей, крохотной, для младенца. Обвитые проводами тела взрослых бессильно обмякли, а малютка, которую он держал в руках, была жива, хотя уже восемь минут назад должна была умереть. Как умирала уже почти четыре года подряд после выхода из родной Мглы. Каждые двадцать четыре часа...
   - Ей... Синдзи... Ей чего-то не хватало... Великие и я, мы... Чего-то не учли, чего-то важного... Без чего девочка не могла жить. И тогда я предложил случайный перебор последовательностей в синхронном сне со взрослыми людьми. Твои... родители не выдержали эксперимента... Но Рей перестала умирать...
   Синдзи отвернулся к капсуле.
   - Как... Как ты узнал? - Директор затаил дыхание, силясь успеть услышать ответ.
   - Вы непрестанно думаете об этом. Я почти слышу этот ужас. Перестаньте. Слышите?! ПЕРЕСТАНЬТЕ!!!
   Парня трясло, он с третьей попытки смог набрать нужную комбинацию на замке капсулы.
   - Синдзи...
   - Да, Директор?
   Будто и не было взрыва полминуты назад - ледяное спокойствие и выдержка. Фуюцки не чувствовал уже ничего: Синдзи Икари с открытием этих истин окончательно стал непредсказуемой фигурой. Мечта всей жизни Директора зависела от человека, который только что узнал, что его родители погибли, отдав какие-то части душ его любимой.
   - Я хочу быть уверен, что ты выберешь Слияние.
   Синдзи обернулся, уже стоя в капсуле:
   - Правда?
   - Да. Для тебя это пустое слово, я не успел тебе всего объяснить, но когда ты погрузишься, тебе предложат выбор...
   - Знаю.
   "Знаю..." Вот и все. Ему известна правда. Лоренц? Нагиса?.."
   - Старший инспектор Редзи Кадзи, профессор, - сказал Синдзи, погружаясь в жидкость. - А теперь, пожалуйста, закройте капсулу.
   - НЕТ!!! Поклянись! Слышишь?! Поклянись!!
   Фуюцки вскочил, чувствуя, как усилился бег крови по груди:
   - Поклянись!
   - Нет. Я не буду ничего вам обещать. Все решится на месте, - синие глаза спокойно изучали объектив камеры. - Но если вы меня не отправите, у вашего замысла вообще нет шансов.
   Фуюцки тяжело осел в кресло и протянул руку к клавиатуре:
   - Убирайся.
   Тяжелая плита закрывала капсулу, и последние силы, оставляющие профессора Фуюцки, ушли на то, чтобы криво улыбнуться, нажать кнопку запуска вычислений для погружения и в последний раз откинуться на спинку кресла Директора NERV. Его личный сон, переполненный далеким идеалом и уверенными шагами к нему, заканчивался кошмаром с крохотным лучиком надежды.
  
   *************************
  
   Клубящаяся Мгла медленно перемещалась слоями, будто пронизанная течениями, и в этом подвижном беззвучном пространстве рождался мост, тянулся вслед за голубоволосой девушкой, которая прокладывала себе дорогу к одной ей ведомой цели. Мгла медлила заращивать проторенный в бездне путь, закручиваясь вокруг него спиралью. Ватный полог раздвинулся перед путницей, обнажая ровный, вымощенный камнем круглый островок, на котором стояло пятеро мужчин в простых длинных балахонах.
   - Великие, - слегка поклонилась девушка.
   Фигуры склонили укутанные капюшонами головы:
   - Печать.
   Фигура в золотом выжидающе посмотрела на нее, и девушка покачала головой:
   - Ни Козо Фуюцки, ни кто-либо из его представителей не придет, Великий Спящий.
   - Придет кто-то еще от имени человечества? Лоренц? - с ноткой изумления спросил облаченный в серо-зеленые одежды.
   - Нет. За мной нет никого.
   - Только ты и мы, - констатировал тот, кого она назвала Великим Спящим.
   - Да. И я хочу получить право голоса.
   - Разумеется, - прозвучал голос из-под черного капюшона. - Но сначала... Тебе нужно занять подобающее место.
   Мгла тяжело плеснула, вздыбились нитями ее причудливые волны, и рядом с островком величественно вынырнула из небытия высокая стела, испещренная ровными строками. Под рядами странных символов полыхали две размашистые подписи, и в одной из них безошибочно угадывалось имя "Фуюцки".
   Девушка кивнула, развела руки, и между ней и стелой протянулась череда ее силуэтов, сияющих всеми оттенками синего. Запели тонкие переливы звона колокольцев, и объятую светом собственных отражений девичью фигуру втянуло внутрь стелы.
   - Твое слово, Печать, известная как Рей Аянами, третья сторона этого Договора! - медленно проговорил облаченный в золото, и от его звучного голоса Мгла начала втягиваться в себя, обнажая все больше пустоты вокруг их парящего острова.
   - Какого мира ты хочешь, Печать? - спросил до сих пор молчавший мужчина в рясе цвета самой Мглы.
   - Твое слово, Печать, - хором повторили все пятеро, склоняя головы.
   Ниже подписей вспыхнул силуэт худенькой девушки, быстро обрел объем и цвет, превращаясь в великолепный барельеф. Рей открыла сияющие красные глаза и медленно произнесла:
   - Я... Полагаю, что мы должны закрепить победу человечества...
   Под удивленными взглядами, ощутимыми даже из-под глухих капюшонов, она слегка улыбнулась:
   - Мое слово - да начнется Слияние.
  
   *************************
  
   Кадзи и Мисато нависли над терминалом, как если бы от их пристального внимания зависела скорость и надежность передачи. Спецназ оперативно уничтожил линии проводной связи и большинство спутниковых антенн Института, но оставались еще хорошо замаскированные средства вещания, и внимание инспектора разрывалось между прогрессом отправки и отобранной у мертвого сапера коротковолновой рации.
   - Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... - тихий шепот Мисато сопровождал каждый уходящий документ, каждый архив с данными, и Кадзи неосознанно улыбнулся: первые, самые важные данные уже наверняка изучались его знакомыми аналитиками из Отдела контроля, которые, наверняка, сейчас пытаются вызвонить его и начинают проверять, почему японские операторы связи так срочно отключили все номера Старшего инспектора.
   Хрипы и отрывистые команды, передающиеся из рации, привлекли внимание Кадзи, который предусмотрительно нацепил наушник, чтобы Мисато не слышала отчетов о жертвах среди сотрудников.
   "Хрррр... Пшшш... Прекратить передачу любой ценой... Пшшш... Да, Седьмой, с верхнего уровня, в вентиляцию... Пшшш... "Гриль" на подходе... "
   - Мисато, тут такое дело...
   Кадзи скосил глаза и все понял: на мониторе наблюдения за входом в серверный зал показались тяжеловооруженные солдаты, которые подтащили к двери какой-то короб с неприятно мощного вида дулом, уперли его в стену напротив входа и отошли, держа коридор под прицелом. "Кумулятивный одноразовый гранатомет с дистанционным управлением. На жаргоне - "танковый гриль".
   Инспектор быстро выключил монитор. Заметив его движение и, наконец, сообразив, что он что-то сказал, Мисато изумленно повернулась:
   - Что там, Редзи?
   - Я... Понимаешь... В общем...
   "Как же время-то убегает... Ну что, так сложно, сколько раз врал так, инспектор? Жаль раз правду сказать?"
   Кадзи улыбался, видя все больше расширяющиеся глаза, и, случайно бросив взгляд мимо ее лица, увидел на экране рядом с сообщением "83% передано..." огонек пришедшего сообщения и развернувшееся окно с гербом ООН.
   "Не успели... Ни я, ни они"
   - Мисато...
   - Кадзи?
   Кадзи сделал шаг вперед, вжал свои губы в ее и, глядя в невозможные, самые-самые прекрасные глаза, где зажигалась странная искра понимания и счастья, зажал ладонями ей уши, чтобы она не услышала ни глухого хлопка отстреленного заряда, ни катящихся по вентиляции гранат.
  
   ************************
  
   Каору дернулся от боли и обернулся: далеко-далеко полыхнула стела Договора, разгоняя Мглу, и волна, освобождающая звенящее ничто, окатила его, сдернула ватный туман. Нагиса стоял у моста, проложенного Рей, стоял на жалком огрызке камня, висящем в пустоте, единственной точке, с которой можно было попасть на мост.
   - Подумать только, - вслух произнес седой парень, щурясь в напрасных попытках разглядеть, где заканчивается свободная от Мглы бездна, - для исполнения Договора Сон очищает сам себя... Завораживает, правда, Икари?
   Нагиса обернулся. Опираясь на невысокий камень, стоял парень в закопченной рубашке с чумазым лицом и всклокоченными волосами.
   - Хочешь туда, Икари?
   Парень не реагировал, всматриваясь вдаль, и на его лице жили только глаза.
   Нагиса хмыкнул:
   - Зачем? Сестра, к сожалению, сделала не тот выбор, который должна была. Один шанс из трех. Жаль, что SEELE так и не пронюхал о ее праве голоса.
   - Жаль?
   Нагиса улыбнулся:
   - Ты разорвал себя на куски, Икари-кун. Уничтожил все на своем пути сюда. Ради чего? Ты хочешь чего-то иного? Слияние даст тебе забвение всех страданий. Ты вновь станешь человеком, даже не растворишься в безграничном Сне...
   - До сих пор я и так не растворился, - спокойно произнес Синдзи. - И пока не собираюсь.
   - Пока? - Нагиса поднял брови. - Это что, от тебя зависит? Ты думаешь, что способность притащить один из обликов своего нагваля в явь делает из тебя исключение?
   Икари промолчал, его притягивал сияющий остров, где вершился Договор, и все еще ни разу не посмотрел на Каору. Красноглазый парень сдвинулся, перекрывая ему направление взгляда:
   - Эй, так что тебе нужно здесь?
   - Мне нужна моя судьба.
   - Судьба. Это ты о наведенной любви? Той, что вызвана огрызками душ твоих родителей? Или ты о простом оттиске на скале Договора? Или ты о жалких минутах вашего хладного, как лед, первого секса? - Каору был спокоен и, судя по тону, разочарован. - Что такое твоя судьба?
   Синдзи оторвался от камня и медленно подошел к нему:
   - Каору, ты ведь сейчас здесь полностью?
   - Да. Не такой сияющий рыцарь, каким был ты недавно, но все же смогу помешать тебе наделать глупостей.
   - Глупостей?
   Каору изучающе рассматривал подошедшего к нему вплотную Синдзи и не мог понять, что с ним не так: все же человеческая сущность Икари давно должна была уйти в безначальные глубины, и тем не менее...
   - Да, глупостей. Поговорить, разузнать, убедить, узнать, не пойдет ли она с тобой в счастливое будущее...
   - Каору... Ты напрасно меня провоцируешь. Замысел твоего хозяина все равно не удался. Что ТЕБЕ нужно от меня?
   Каору запнулся. "Что мне нужно? Он жалок в своем стремлении в последний момент все исправить. Он глуп в надежде на невозможное. Чего мне хотеть от него? Что... Что я здесь делаю?"
   - Ты умер, Каору.
   Седой парень опомнился, зажатый в кулак Евангелиона.
   - Ты умер, - повторил прямо в голове отрешенный голос. - И должен был потерять все эмоции, все человеческое, стать опять хамелеоном. Но почему-то все пошло не так, ты застыл на странном раздорожье. Ты сомневаешься? Я помогу...
   Бронированные пальцы слегка сжались, и Каору понял, что не может сам стать Евой: от Икари, добровольно уничтожившего себя жалкого Икари-куна текли сейчас такие волны мощи, что истинная сущность искусственного человека бежала от него.
   - Перед тобой простой выбор: умереть сейчас или пожить еще немного, пытаясь понять, зачем ты вытащил Аску?
   "Вытащил? Я?.. Это я?.."
   Каору твердо посмотрел в горящие глаза, отчаянно давя бунт внутри:
   - Это не выбор. Это шантаж.
   - Выбор. Как ты уже понял, иногда смерть - лучший вариант. Итак, Каору-кун, что ты выберешь: смерть или просто смерть прежнего себя? Ты дорог сам себе? Ты ненавидишь умирать и рождаться вновь? Может, ты хочешь просто остановиться?
   Каору молчал: взгляд фиолетовой Евы выворачивал его наизнанку, читал строчку за строчкой его странную душу.
   - Жизнь? А если жизнь - и есть страдание? Синдзи-кун, ты как никто другой должен понимать, что жизнь - лишь сон, и иногда сон бывает кошмаром. Так зачем проникаться законами этого кошмара?
   - Котята видят сны не так, как мы. И даже... Как тебе объяснить... Каждый из нас видит свои сны. Так зачем решать за других, когда им пробуждаться? Может, лучше просто помочь?
   - Я не понимаю тебя, Синдзи-кун...
   - Ха... Я и сам не понимаю... Слушай, раз уж ты его поймал... Давай отнесем котенка в приют? Из милосердия?
   - Милосердие? Почему я должен это чувствовать?
   - Не знаю, Каору-кун. Вообще-то, не должен... Но... Разве ты не хочешь?"
   Каору захохотал:
   - Слушай, Синдзи-кун, а кто из нас тогда был прав?
   - Спасибо за честный ответ. Прощай, Каору-кун.
   Бронированный кулак сжался, и седой парень впервые в своей наполненной собственными смертями жизни понял, что впереди его ждет нечто новое.
  
   **************************
  
   - Итак, твой выбор...
   - Да.
   - И ты отдаешь себе отчет в последствиях.
   - Да.
   Великий Спящий кивнул ей и обернулся к своим спутникам:
   - Время.
   Фигуры в балахонах разошлись и встали спиной к стеле.
   И поэтому успели увидеть прыжок огромного фиолетового тела, оканчивающийся точно в центре острова. Мост к острову разваливался, опадая в бездну.
   - Представитель человечества, полагаю? - хладнокровно констатировал обладатель черного балахона, прямо перед которым остановилась огромная нога. - Вы опоздали. Решение принято.
   - Подожди, Темный, - ответил мужчина в мглистой одежде. - Договор не начал воплощаться, а право Печати скорее исключение.
   Обмен взглядами, скрытыми в тенях капюшонов, продолжался, несмотря на то, что прямо перед Великими Евангелион быстро распадался, теряя броню, дымчатую плоть и превращался в человеческую фигуру. Оставшийся на месте гиганта парень с тоской смотрел на барельеф под текстом Договора.
   - Хорошо. Мы выслушаем тебя, Синдзи Икари, единственный пришедший человек.
   - Я хочу знать о последствиях выбора.
   Великие переглянулись. Фигура в сером кивнула остальным и повернулась к Икари:
   - Я Великий Пути.
   ...Тьма, пронизанная молниями. Ленты-крылья. Низко надвинутый капюшон...
   - Да, - кивнул Великий. - Это был мой Вестник, Вестник Пути. Итак, что именно ты хочешь узнать? Задавай вопросы.
   - Что такое Слияние? - спросил Синдзи, с трудом отрывая взгляд от ослепительно красивого барельефа.
   - Мир, где желания идут в ногу с возможностями. Где кошмар лишь укрепляет, боль предупреждает, а путь вселяет уверенность в своей конечности. Где ты не будешь грустить по утраченному. Этот мир обретет плоть в яви, найдя поддержку во Сне. Люди останутся людьми, Спящие - Спящими, но наша связь станет непреложна.
   - Что люди потеряют?
   - Память о своей жизни. Стремление к уничтожению. Лживость. Желание боли... - Великий замолчал. - Много чего. Сон не идеален, но лишен огромного количества недостатков.
   Синдзи задумался, а Великие просто молчали, терпеливо ожидая продолжения. Наконец, парень поднял голову:
   - А что произойдет, если вы просто заберете всех людей в свой Сон?
   - Да, это второй вариант Договора. Человечество в целом и люди в частности прекратят свое существование. Спящих станет больше. Мы прекратим связь с вашими снами. Для нас так больше преимуществ, меньше риска. Это невозможно объяснить человеку.
   Вновь обвалилась густая тишина. Где-то далеко часы прежнего мира отстукивали последние секунды своей работы, чутко прислушиваясь к следующим словам щуплого подростка.
   - Я хочу, чтобы вы знали... Я шел сюда не вершить судьбу мира, а за своей судьбой. Поэтому я хочу знать, что станет с Печатью Договора. Что будет с Рей Аянами?
   Великий Пути обернулся к стеле:
   - Ответишь на этот вопрос?
   - Печать Договора прекращает свое существование в момент свершения Договора, - безразлично сказала Рей. - Я лишь гарантия мира.
   Синдзи молча кивнул, и Великий Спящий с ощутимым интересом сказал, подходя ближе:
   - Ты очень необычный человек, Синдзи Икари... Ты ведь не для того себя уничтожил, чтобы совершить последний рывок и услышать это?
   Парень поднял глаза и всмотрелся в безмятежную тень под капюшоном:
   - Нет, не для того. Что будет, если я разорву Договор? Она выживет?
   Фигура в одежде цвета тумана тоже подошла ближе и с хорошо слышным удивлением спросила:
   - Ты хочешь сказать, что готов во имя своей любви пожертвовать счастьем человечества?
   - Нет, - поправил его Синдзи. - Я хочу, чтобы она жила. Это возможно?
   Барельеф на стеле не изменился в лице, хотя даже Великие невольно обернулись к той, во имя которой приносилась эта жертва.
   - Да, - наконец сказал Великий Спящий. - Но известна ли тебе цена разрыва Договора?
   - Тебе известно, хочет ли она жить? - в тон ему спросил Великий Темный.
   - Нет, не известно. Нет, как и ей, - спокойно ответил Синдзи.
   Великие переглянулись, и Великий Пути тихо произнес:
   - Цена Договора - наш мир. Ваши сны отравляют нас. Вы слишком... тяжелы даже для Внешнего Сна, и страдания человечества всей невероятной тяжестью давят на нас. Мы, Лорды Сна - его ипостаси. Отрицание, Познание, Кошмар, Путь и Видение. Страданию нет места тут.
   - По крайней мере, не было, - добавил Темный, - пока человечество не научилось видеть сны.
   - Поэтому, - продолжил Великий Пути, - нам нужно или исправить человечество, или забрать его, или... Получить кого-то, кто станет Лордом Боли.
   - Это бессмертие, ограниченное всемогущество в пределах Сна и просто могущество вне его, - добавила фигура цвета Мглы. - Но вместе с тем, это боль. Непрерывная и бесконечная, тем ужасная, что она дистиллирована, сгущена, и она всегда есть.
   - Я полагаю, этим Лордом должен стать тот, кто расторгает Договор? - просто спросил Синдзи.
   - Да.
   - Приемлемо, - кивнул Синдзи, глядя в глаза Рей.
   Фигура в серо-зеленом подошла к нему вплотную и положила руку на плечо:
   - Ты плохо понимаешь, что такое бесконечность, Синдзи Икари. Я обречен до конца существования разума во Вселенной ощущать сомнения, вечно отрицать и противоречить себе, не в силах принять окончательного решения даже в вопросе жив ли я...
   - Вечная тьма, кошмар... - добавил Великий Темный.
   - Путь без конца, без надежды поставить точку, ненависть к остановкам, презрение к упавшим...
   - Непрестанное познание, самосовершенствование, поиск ответов, которые лишь обращаются вопросами...
   - Видение за видением, ни единого четкого образа, и так всю вечность, Синдзи Икари, - тихо окончил Великий Спящий. - И самое главное, ты останешься человеком, без единого шанса, что эти ощущения притупятся. Да, ты станешь могучим, научишься мыслить и чувствовать одновременно со страданием, но отрешиться от него не сможешь...
   Синдзи молчал, но раздумье было недолгим:
   - Если это цена жизни Рей... Я это приму.
   - Человечество, как всегда, никого не интересует, - удивленно сказал Великий Познания. - Ты очень сильный и волевой, но все же ты человек.
   - Да, - добавил Великий Спящий. - Людям станет немного проще жить с появлением Великого Боли, но не более того. Ты все еще намерен расторгнуть Договор?
   - Да.
   Великие молчали, бездна ждала, замершая на Скале Договора Рей пустыми глазами смотрела на Синдзи. Часы мира сделали неуверенный ход и вновь замерли.
   - Рей, скажи мне кое-что, - обернулся к барельефу Великий Темный. - Что ты будешь делать, если останешься в живых?
   Когда зазвучал ее ответ, Синдзи впервые вздрогнул.
   - Я уйду в мир людей.
   Темный удовлетворенно кивнул и посмотрел на Синдзи, продолжая обращаться к Рей:
   - Почему?
   - Он любит меня. Я ничего не чувствую к нему. Но это не значит, что я... Вправе умножать его страдания собой...
   - Рей, о чем ты?!! - воскликнул Синдзи. - Какие страдания? Мы будем вместе! Ты же сказала, что тебе нужно быть со мной! Это же... Судьба!
   - Этим придется пожертвовать. Ты уничтожил себя и обрел свои чувства. Я так не могу.
   Парень задрожал, с трудом сдерживая рвущееся наружу отчаяние, но все же опомнился:
   - Понимаю. Ну что же... Мое решение неизменно. Я разрываю Договор.
   Великий Спящий подошел к стеле и взмахом ладони стер свою подпись, после чего обернулся к Синдзи:
   - Подойди.
   Подпись "Фуюцки" сменилась на "Икари", и Синдзи, подняв взгляд на Рей, глаза которой расширились от боли, смахнул свое имя с белого камня. Девушка закричала, исчезая, и бездна начала стремительно затягиваться Мглой, которая рождалась клубками, захватывала пространство вокруг, поглощая и растворяя ничто. Прежде чем исчезнуть в туманной дымке, Великий Спящий взялся за края своего капюшона и, сбрасывая его, сказал:
   - Добро пожаловать в мир боли, наш Великий брат.
  
  
  
   Эпилог
  
   Автомобиль плавно притормозил у центрального входа Мемориала.
   - Где цветы?
   Девушка молча приняла у спутника букет и, не оглядываясь на него, пошла по центральной аллее. Седоволосый молодой человек прикурил сигарету и затянулся, не отрывая взгляда от уходящей. Водитель подошел к нему:
   - Разрешите обратиться?
   - Валяй.
   - Мы поедем забирать доктора Акаги после того, как отвезем в Институт профессора Сорью?
   - Ага. Знаешь, где эта тюрьма?
   - Так точно!
   - Славно. Ее прямо у ворот пять-шесть контор цапнуть хотят, так что готовься, будет жарко.
   Они помолчали, глядя на вход в Мемориал, и водитель робко спросил:
   - Не пойдете, господин майор?
   - Нет. Госпожа завотдела всегда туда ходит сама.
   - Простите... Но почему тогда она взяла с собой вас? - робко спросил молоденький лейтенант.
   - Не прощу, - мрачно сказал тот, которого назвали майором, но видя перепуганное лицо водителя, хлопнул его по плечу. - Да ладно тебе. Привычка у нее такая, лейтенант. Брать меня с собой и в то же время не брать с собой.
   - Гм, - водитель замер в нерешительности, когда остро прищуренные красные глаза пришпилили его к месту.
   - Но-но, лейтенант. Никаких вольностей мыслей и так далее.
   - Да, господин майор. Слушаюсь. Виноват.
   - Ну и пошел в салон, - лениво сказал майор вновь обернувшись вслед уже крохотной рыжеволосой фигурке в длинном пальто. Когда-то - всего один раз - он не стал стоять тут.
   Аллея, посвященная памяти "институтской резни". Безжалостная военная съемка отразила все ужасы бессмысленно жестокого штурма. Нашлось даже место оплавленной площади перед Институтом - месту, где военные применили тяжелое оружие, уничтожая своих и чужих. Всегда много лент, фигурок оригами.
   В конце аллеи - скульптурная группа с пафосной надписью, которую никто никогда не читает. Напряженно замершие у экрана мужчина и женщина. У их ног - парень и девушка, затянутые в облегающие комбинезоны. Они изображены тянущими руки друг к другу. Завотдела NERV-2 Сорью, которую пригласили на утверждение проекта, внесла всего одну правку...
   Майор службы безопасности NERV-2 Каору Нагиса грустно улыбнулся: Аска потребовала, чтобы пальцы парня и девушки соприкасались.
   ...Аска опустила цветы у подножья монумента и осмотрела родные лица. Совсем живые, такие далекие и отстраненные, такие безразличные к этому миру и к ней. Она подергала кончик носа, отвлекла таким нехитрым образом предательски щиплющие глаза и слегка поклонилась мужчине и женщине, сложив руки перед грудью.
   Обернувшись к выходу, Аска поспешно взглянула на часы: Директор Ибуки обычно приезжала немного позже, еще оставалось время исчезнуть, чтобы не смущать ее и не заплакать самой. Бывший техник и оператор NERV дошла до памятника только раз. После этого она лишь клала цветы под фотографиями Хьюги и Аобы, а потом уезжала и на полдня запиралась у себя в кабинете. Аска знала, что все это время она со слезами на глазах смотрит на одну единственную фотографию отвратительного качества, на которой в свете прожектора видно размытую огромную фигуру, которая всем телом прикрывает от дымных шлейфов ракет лежащую у нее на руках ношу.
   - Простите, Майа-сенсей, - прошептала Аска, вспомнив, как случайно подсмотрела эту сцену. - Простите мне мою тайну, но я даже с вами не могу ее разделить.
  
   *************************
  
   Аска скептически осмотрела себя: ее старый контактный комбинезон пришлось выкинуть еще пять лет назад, когда продолжать делать вставки, компенсирующие ее существенно похорошевшие формы, стало совсем бессмысленно. Новый был отвратительным, чужим и никак не связан с прошлым.
   "Хм... Он уже, в общем-то, прошлое"
   - Сорью? - позвал Нагиса. - Мне уже можно поворачиваться?
   - Нужно! - рявкнула немка. - Я сама, по-твоему, буду туда влезать?
   Чудом уцелевшая в пожаре капсула была установлена в недрах NERV-2 как музейный экспонат, и только двум сотрудникам было известно, что она полностью функциональна. Запрет на погружение людей в Сон, установленный после расследования событий восьмилетней давности, никто снимать не собирался, поэтому энергию для ее работы приходилось воровать весьма изящными схемами. Хорошо хоть фильтры рабочей жидкости не вызывали ни у кого подозрения. Впрочем, майор службы безопасности весьма способствовал соблюдению секретности.
   Обернувшись к Нагисе, помогающему ей забраться в наполненную капсулу, Аска заметила, что он напряжен:
   - Слушай, не переживай за меня. Я вернусь. Все ведь как обычно.
   Каору кивнул, быстро натягивая наглую ухмылку:
   - Я больше волнуюсь, когда тебя из баров после таких погружений забираю.
   - Так не забирай.
   - Так кому ты, кроме меня, нужна, Сорью?
   Аска влепила ему несильную оплеуху и тот час же улыбнулась:
   - Слушай, Нагиса, а почему мы с тобой еще не переспали?
   - Я уже лет семь задаюсь этим вопросом...
   Следующая плюха была куда сильнее.
   - Задавайся дальше!
   Уже закрывая капсулу и дистанционно переключая часть мощностей МАГИ на нужные расчеты, Каору весело улыбнулся: за последний год Аска уже второй раз поднимала этот вопрос.
  
   *************************
  
   Холодный туман рассеялся вокруг нее, позволяя рассмотреть, что под ногами - покрытая капельками трава, на расстоянии шага вокруг никого, а на кованую лавку никак не сесть: мокро.
   Сорью с шумом выдохнула и робко позвала:
   - Синдзи...
   В тумане немедленно обозначилось движение, и она даже разглядела силуэт странного облачения, вроде доспехов и плаща, но из тумана Икари вышел уже в белой рубашке и черных брюках. Аска немедленно кинулась ему на шею и уже привычно обнаружила, как на полпути ее влажно блестящий комбинезон превратился в длинное красное платье, а волосы мгновенно высохли.
   - Ты по-прежнему хреновый дизайнер, дурачок Синдзи, - сказала Аска, обнимая улыбающегося парня.
   - А ты все не развиваешь воображение, Аска. Сколько можно, а? Ты сама можешь менять здесь свой внешний вид.
   - Боюсь оказаться голой, - буркнула она и улыбнулась.
   - Ясно, - сказал Синдзи, тоже улыбаясь.
   Они взялись за руки и пошли сквозь тающий туман по мощеной диким камнем аллее парка.
   - Нагиса так и не хочет приходить, или ты ему капсулу никак не уступишь?
   - Не хочет, честно, - помотала головой Аска. - Говорит, ты слишком сильно давишь на людей.
   Синдзи захохотал, останавливаясь. Рыжая внимательно смотрела на него, а потом тихо спросила:
   - Скажи... А ты и сейчас... Это чувствуешь?
   Он резко оборвал смех и серьезно посмотрел на нее:
   - Да.
   Они прошли немного дальше в молчании, пока Аска, засопев, не обняла его:
   - Прости... Ты ведь именно из-за меня не слишком страдаешь? А?
   - Нет, Аска. Честно, - твердо сказал он. - Вот прекрати только маяться дурью и скажи...
   - Заткнись-заткнись-заткнись-заткнись! Scheisse! Как ты можешь подглядывать за всеми такими снами?!
   - Приходится, Аска. Это моя сущность.
   Аска замерла и осторожно спросила:
   - А... Как там... У вас дела?
   Синдзи пожал плечами:
   - А никак.
   - Но ты... Не сдаешься?
   Икари помотал головой, глядя прямо перед собой.
   - Ну и молодец. Ты сможешь, Синдзи. И она сможет. С ней там, у нас, все хорошо. Каору у нее позавчера... нет, два дня назад был.
   Кивок. Синдзи не любил эту тему. Аска вздохнула:
   - Ну, это. Мне пора.
   Парень вдруг резко повернулся к ней и взял за руки, заглядывая в глаза:
   - Аска, ты все помнишь?
   Немка раздраженно вырвалась:
   - Да пошел ты на хер! Всемогущий Великий Страдалец, блин! Я это тупое снотворное с собой всегда таскаю. Конечно помню, забудешь с тобой: "Если ты, дура рыжая, надумаешь подохнуть, то сделай все, чтобы подохнуть во сне!" Ну заберешь ты меня сюда, и что я тут ловить буду? По парку вечно бегать?
   Синдзи улыбнулся:
   - Молодчина, что все помнишь. И Нагисе напомни.
   Аска раскрыла было рот, но просто кивнула, и они помолчали немного, глядя друг на друга.
   - Ладно, дурачок мой всемогущий. Пока.
   - Пока, Аска. Береги себя.
   Рыжая тряхнула шевелюрой и с грустью смотрела, как тает видение Сна.
  
   ************************
  
   Синдзи понаблюдал, как исчезает Аска, и присел на край скамьи.
   В раздумье он погладил холодный металл с мечтательной улыбкой на губах.
   "С ума сойти, боюсь сглазить... Солгал Аске: "А никак""
   Вчера он позвал Рей сюда, в парк к подножью Твердыни Великих, и, прощаясь, перед самым ее пробуждением, заметил на бледном лице крошечную улыбку, когда она коснулась этой лавки.
   "Это улыбка судьбы. Спасибо, мама. Спасибо, папа".
  
   Classified (information) - аналог "Для служебного пользования", информация, доступ к которой ограничен (англ.)
   Сон - это Вселенная (нем.)
   Виртуальная приспосабливаемость к Внешнему Сну (англ.)
   Пока! (нем.)
   Родная речь (нем.)
   Замолчи (нем.)
   Дурак (нем.)
   Ну, мои дорогие детишки (нем.)
   кто тут хочет ремня? (нем.)
   Кретин, вперед (нем.)
   Мразь (нем.)
   Сотрудник наружного наблюдения (проф., сленг).
   Естественно (нем.)
   Дерьмо (нем.)
   Отче наш, иже еси на небесах... (нем.)
   Сука (нем.)
   Ты...
   Итак (нем.)
   У нас проблема... (нем.)
   Мразь (нем.)
   Один (нем.)
   Пять (нем.)
   Шесть (нем.)
   Семь (нем.)
   Восемь (нем.)
   Девять (нем.)
   Дерьмо! (нем.)
  
  
  
  
  
  
  
  
  

168

  
  
  
  

Оценка: 8.40*8  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик) Н.Пятая "Безмятежный лотос у подножия храма истины"(Уся (Wuxia)) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) И.Арьяр "Лунный князь. Беглец"(Боевое фэнтези) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) А.Емельянов "Последняя петля 6. Старая империя"(ЛитРПГ) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) Т.Серганова "Танец с демоном. Зимний бал в академии"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность-6"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"