Киницик Карбарн: другие произведения.

Стивен Эриксон Память Льда

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 4.86*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Малазанская Книга Павших - 3. Продолжение эпопеи Стивена Эриксона. Русскоязычный читатель до сих пор знаком лишь с двумя романами из всемирно популярной серии, насчитывающей уже девять томов. Мы представляем вашему вниманию любительский перевод третьего романа. Конечно же, для понимания событий и знакомства с персонажами лучше ознакомиться с первыми произведениями серии - "Сады Луны" и "Врата Мертвого Дома". Не в первый раз за долгую историю мир Малазана сотрясает вселенская война. Древние Боги возвращаются из забвения, требуя у нынешних владык своей доли власти. Им бросает вызов злокозненный пришелец из иной реальности, известный как Увечный Бог. На земле бывшие враги - Малазанская империя и силы обороны Генабакиса - объединяются против зверски уничтожающих город за городом паннионских захватчиков. Но, похоже, Паннионом тайно правят нелюди... Грядущая битва обещает превратиться в бойню. На чью сторону встанут собирающиеся на загадочный Призыв живые мертвецы племени Т"лан Имассов? Вас ожидает раскрытие многих загадочных событий первых романов серии, более близкое знакомство с основными расами, в особенности ведущих между собой бесконечную войну Имассов и Джагутов. Да и характеры основных героев становятся гораздо более рельефными и живыми. Увы, не всем суждено дожить до эпилога... Поскольку первые два романа известны в двух переводах (и уже слишком готовится третий, исправленный), мы не считали возможным полностью повторять имеющиеся в них переводы имен и названий. Хотя часть (наиболее удачные) заимствована из этих переводов.

  ПРОЛОГ
  
  Древние войны между Т'лан Имассами и Джагутами длились в разорванном в клочья мире. Громадные армии сражались в разоренных землях, среди гор мертвых тел, и кости погибших стали костями гор, пролитая кровь смешалась с кровью морей. Магия буйствовала, пока не запылали сами небеса...
  
  Древняя история, том 1,
  Киницик Карбар'н
  
  
  
  
  I
  
  Маэт'ки Им (погром Увядших Цветов), 33-я Джагутская война, 298 665 лет до Сна Бёрн
  
  Ласточки стремглав проносились сквозь облака клубящейся над просторами топей мошкары. Небо над болотами оставалось серым, но уже потеряло стальной зимний оттенок, и теплые ветра вздыхали, привнося в воздух разоренных земель аромат исцеления.
  
  Бывшее некогда чистым внутреннее море, которое Имассы называли Джагра Тил - рожденное от таяния ледяных полей Джагутов - ныне медленно и мучительно умирало. Затянутое бледной дымкой небо отсвечивало во множестве пересыхающих прудов и луж глубиной по колено. Клочки воды простирались на юг вплоть до горизонта, и все же новорожденная сухая земля уже преобладала.
  
  Крушение принесшей ледниковый период магии вернуло в страну естественные времена года, однако память залегшего в горах льда еще свежа. Голые северные скалы словно выдолблены и сточены, а низины завалены булыжниками. Плотный ил, бывший ранее дном внутреннего моря, бурлил от выходящих газов; освобожденная от гигантского веса сгинувших восемь лет назад ледников земля все еще медленно поднималась.
  
  Джагра Тил возникло недавно, однако илистые отложения на дне были толстыми. И предательски опасными.
  
  Пран Чоль, Гадающий по костям Канниг Тол, одного из кланов Крон Имассов, неподвижно сидел на вершине полузатопленного валуна у бывшего берегового обрыва. Склон перед ним был покрыт низкой жесткой травой и засохшими водорослями. В дюжине шагов земля небольшим уступом переходила в обширный грязевой бассейн.
  
  Трое ранагов попались в скрытый грязью провал в нескольких шагах от берега. Бык, самка и детеныш отчаянно старались построиться в защитный круг. Вымазанные грязью, уязвимые, они казались легкой добычей для выследившей их группы ай.
  
  Но земля здесь воистину была предательски опасной. Крупных волков тундры ожидала та же участь, что и ранагов. Пран Чоль насчитал шесть ай, включая годовалого детеныша. Следы показывали, что еще один погодок несколько раз обошел края провала, прежде чем направиться к западу -без сомнения, желая умереть в одиночестве.
  
  Как давно произошла эта драма? Невозможно было угадать. Грязь равно отвердела и на ранагах, и на ай, создав им глиняные панцири, уже покрывшиеся сетью трещин. Зеленые пятна показывали, где проросли принесенные ветром семена, и Гадающему припомнились видения, получаемые в духовном странствии - скопище земных мелочей, спутавшихся во что-то ирреальное. Для зверей битва стала вечной, охотники и жертвы навсегда сплелись воедино.
  
  Кто-то прикоснулся к его плечу, усаживаясь рядом.
  
  Темно-желтые глаза Прана Чоля не отрывались от замерзшей картины былого. Ритм шагов подсказал Гадающему личность пришельца, потом пришли теплые запахи, столь же четко свидетельствующие о человеке, как глаза на его лице.
  
  Канниг Тол заговорил: - Что скрыто под глиной, Гадающий?
  
  - Только лишь сотворенное из глины, Вождь клана.
  
  - Ты не видишь знамения в этих тварях?
  
  Пран Чоль засмеялся: - А ты?
  
  Канниг Тол немного подумал и ответил: - Ранаги ушли из этих краев. То же сделали и ай. Мы видим картину древней битвы. Свидетельства столь явны, что тревожат душу.
  
  - И мою тоже, - признал Гадающий.
  
  - Мы охотились на ранагов, пока они не исчезли, вызвав голод среди ай; мы охотились на тенагов, пока не исчезли и они. Бродящие за бхедринами агкоры не хотят делиться с ай, и ныне тундра пуста. Потому я думаю, что мы были расточительны и беспечны в охотах.
  
  - И все же нужна была пища для наших детей...
  
  - Тем больше, чем больше их взрослело.
  
  - Ничего не изменилось и сейчас, Вождь.
  
  Канниг Тол буркнул: - Джагуты были сильны в этих краях, Гадающий. Они не отступали - поначалу. Ты знаешь цену победы в крови Имассов.
  
  - И земля выдала свои богатства, чтобы оправдать цену.
  
  - Чтобы служить нашей войне.
  
  - Так что, глубины потревожены.
  
  Вождь клана кивнул и замолчал.
  
  Пран Чоль выжидал. Этот обмен словами прошелся лишь по коже событий. Время открыть плоть и кости еще не пришло. Но Канниг Тол был не глуп, и ожидание не затянулось.
  
  - Мы подобны этим тварям.
  
  Взор Гадающего скользнул к южному горизонту и замер.
  
  Вождь продолжал: - Мы глина, и наша бесконечная война с Джагутами - что борьба тех зверей внизу. Поверхность затвердела, но то, что внутри... - он покачал рукой. - И теперь перед нами знамение застывших зверей - проклятие вечности.
  
  Снова повисло молчание. Пран Чоль ничего не ответил.
  
  - Ранаги и ай, - подытожил Канниг Тол, - почти исчезли из этого мира. Охотники и жертвы, вместе.
  
  - До самых костей, - шепнул Гадающий.
  
  - Хорошо бы ты узрел знак, - пробормотал Вождь, поднимаясь.
  
  Пран Чоль также выпрямился. - Хорошо бы, - согласился он тоном, мало соответствовавшим злой и насмешливой интонации вождя.
  
  - Мы близки, Гадающий?
  
  Пран Чоль поглядел на тень под ногами - рогатый силуэт, фигура, закутанная в меховой плащ и драные кожи. Низкое солнце заставило его выглядеть высоким, почти как Джагуты. - Завтра, - сказал он. - Они слабеют. Ночь в странствиях ослабит их еще больше.
  
  - Хорошо. Тогда клан обоснуется на ночь здесь.
  
  Гадающий слышал, как Канниг Тол движется обратно к остальным, ожидавшим неподалеку. Ночью Пран Чоль совершит духовное путешествие. В шепчущую землю, на поиски родственных ему. Их добыча слабела, но клан Канниг Тола слабел еще скорее. Осталось менее дюжины взрослых. Во время преследования Джагутов разница между охотником и жертвой мало что значила.
  
  Он поднял голову и вдохнул сумеречный воздух. В этих землях бродил другой Гадающий по костям. Запахи безошибочно говорили об этом. Его интересовало, кем тот был, почему передвигался в одиночку, лишенный клана и рода. Он понимал, что другой тоже обнаружил его, и удивлялся, что незнакомец еще их не настиг.
  
  ***
  
  Отряхнувшись от грязи, она упала на песчаный берег; дыхание вырывалось изо рта тяжелыми, резкими вздохами. Освободившись от хватки ее рук, сын и дочь зарылись вглубь небольшого песчаного наноса.
  
  Джагута - мать опускала голову, пока не коснулась лицом холодного, влажного песка. Гравий с тупым упорством вдавился в кожу лба. Ожоги на лбу были слишком свежими и еще не начали заживать, да у них и не оставалось на это времени - она побеждена, и смерть ее ожидает только подхода врагов.
  
  Они были милосердно искусны в убийствах, в конце концов. Эти Имассы не жаловали пыток. Быстрый смертельный удар. Для нее, потом для ее детей. А с ними - этой жалкой, растерзанной семьей - Джагуты исчезнут с континента. Милосердие приходит в разных обличьях. Не объединись они ради сковывания Раэста, Имассам и Джагутам вместе пришлось бы пасть на колени перед Тираном. Временное, расчетливое перемирие. Она знала недостаточно и не бежала, как только союз был разорван; и она понимала, что в любом случае клан Имассов продолжит преследование.
  
  Мать не чувствовала горечи, что не делало ее отчаяние менее глубоким.
  
  Ощутив, что на островке появился кто-то еще, она подняла голову. Дети застыли на месте, в ужасе глядя на вставшую перед ними женщину из Имассов. Серые глаза матери сузились. - Хитро, Гадающая. Я следила только за теми, кто шел позади. Хорошо, покончим с этим.
  
  Молодая темноволосая женщина усмехнулась: - Никакой сделки, Джагута? Вы всегда предлагаете сделку, спасая жизнь детей. Наверное, с этими двоими оборвется нить твоего рода? Они слишком молоды, а?
  
  - Сделки бесполезны. Ваш род никогда не идет на них.
  
  - Да, но ты все же могла бы попытаться.
  
  - Не буду. Убей же нас. Быстро.
  
  Имасса носила на плечах шкуру пантеры. Глаза ее были также черными и мерцали в вечернем свете, как и мех. Она была упитана; большая, тугая грудь указывала, что женщина недавно родила.
  
  Джагута не смогла понять выражение ее лица, заметив только, что на нем не было угрюмости, обычно присущей странным круглым лицам Имассов.
  
  Гадающая заговорила: - Слишком много джагутской крови на моих руках. Я оставлю вас для клана Крона, пусть они найдут вас завтра.
  
  - По мне, - пробурчала мать, - не важно, кто из вас убьет нас, важно, что нас убьют.
  
  Широкий рот Гадающей искривился: - Я поняла твою точку зрения.
  
  Слабость грозила одолеть Джагуту, но она постаралась сесть прямо. - Чего, - спросила она, тяжко вздыхая, - ты хочешь?
  
  - Предложить сделку.
  
  Затаив дыхание, Джагута - мать посмотрела в темные глаза Гадающей и не увидела в них насмешки. Потом на самый краткий миг ее взгляд упал на детей, сына и дочь, и сразу переместился обратно к лицу женщины.
  
  Имасса медленно кивнула.
  
  ***
  
  Земля некогда треснула здесь, породив рану - достаточно глубокую, чтобы вместить реку магмы, протянувшуюся от горизонта до горизонта. Широкая и черная река камней и пепла 'текла' к юго - западу, впадая в далекое море. Лишь самые малые из растений смогли найти пропитание на камнях, и шаги Гадающей - она посадила по ребенку - Джагуту на каждую из согнутых рук - подняли душное облако пыли, неподвижно застывшее над следами.
  
  Она решила, что мальчику примерно пять лет, а девочке - четыре. Они, казалось, были не совсем в себе и, конечно же, не поняли намерений матери, когда та обнимала их на прощание. Длительное бегство в Л'амат и через Джагра Тил привело детей в шок. Без сомнения, лицезрение жестокой смерти отца явно усугубило их состояние.
  
  Они прижимались к ней, стараясь обнять маленькими грязными ручонками - мрачное напоминание о собственных, недавно потерянных детях. Вскоре оба начали сосать ее грудь, обнаруживая отчаянный голод. Потом дети уснули.
  
  По мере приближения к побережью лавовые потоки стали более редкими. Справа возвышался ряд холмов, переходивших в горы. Впереди простиралась плоская равнина, оканчивавшаяся в полулиге холмистой грядой. Она знала, хоть и не видела этого, что по другую сторону гряды земля постепенно опускается к морю. На равнине там и тут виднелись небольшие холмики, и Гадающая задержалась, внимательно рассматривая их. Эти курганы располагались концентрическими кругами, и в центре возвышался самый большой, весь покрытый мантией лавы и пепла. У первой линии холмов торчал, словно гнилой зуб, остов разрушенной башни. Да и сами холмы, как заметила она, впервые посетив эти места, были слишком правильной формы для природных образований.
  
  Гадающая подняла голову. Смешанные запахи были недвусмысленны - один древний и мертвый, другой... не совсем такой же. Мальчик пошевелился на ее руке, но не проснулся.
  
  - Ах, - пробормотала она, - твое чутьё безупречно.
  
  Огибая равнину, она направилась к закопченной башне.
  
  Врата садка располагались как раз за разрушенным зданием, подвешенные в воздухе на высоте, в шесть раз большей ее роста. Она увидела как бы ограду, иссеченную рубцами, но уже не кровоточащую. Опознать садок она не сумела - старые разрушения спутали характеристики портала. Неясное беспокойство пробежало по ее жилам.
  
  Гадающая положила детей около башни, а затем и сама уселась на отвалившийся каменный блок. Ее взгляд снова упал на двух юных Джагутов, все еще скорчившихся во сне на ложах из пепла. - Какой выбор? - прошептала она. - Это должен быть Омтозе Феллак. Конечно же, это не Телланн. Старвальд Демелайн? Не похоже. - Ее взор переместился в сторону равнины, окружавшей кольца курганов. - Кто живет здесь? Кто еще имел обычай строить из камня? - Она замерла ненадолго, потом снова обратила внимание на башню. - Башня - последнее доказательство, ибо она может принадлежать только Джагутам, и такое сооружение не могло быть построено так близко к вражескому садку. Нет, это точно врата Омтозе Феллак. Должно быть так...
  
  Тогда тут был дополнительный риск. Взрослый Джагут из этого садка, найдя двух детей не своей крови, мог как усыновить их, так и убить. Тогда их смерть запятнает другие руки, руки Джагута. Скудное утешение, жалкое различие. Не важно, кто из вас убьет нас, важно, что нас убьют. Вздох вырвался сквозь ее сжатые зубы. - Какой выбор? - повторила она.
  
  Она даст им поспать еще немного. Потом она пошлет их через врата. Шепнет словечко мальчику: 'позаботься о сестре. Путешествие будет недолгим'. И обоим: 'ваша мама ждет внутри'. Ложь, но их нужно будет ободрить. 'Если она не найдет вас, то появится кто-то из вашего рода. Идите же к спасению, к безопасности'.
  
  В конце концов, что может быть хуже смерти?
  
  ***
  
  Она поднялась, увидев приближающихся мужчин. Пран Чоль понюхал воздух, сморщился. Джагута не открывала свой садок. Тогда совсем непонятно, где же ее дети?
  
  - Она спокойно встречает нас, - прошептал Канниг Тол.
  
  - Точно, - согласился Гадающий.
  
  - Я не верю ей. Надо убить ее сразу.
  
  - Она хочет говорить с нами, - сказал Пран Чоль.
  
  - Смертельный риск - потакать ее желаниям.
  
  - Не смею возражать, Вождь. И все же... что она сделала с детьми?
  
  - Ты не чувствуешь их?
  
  Пран Чоль покачал головой. - Приготовь копейщиков, - сказал он, выступая вперед.
  
  В ее глазах был такой покой, такое чистое приятие собственной неминуемой смерти, что Гадающий был поражен. Пран Чоль зашагал по мелководью, затем ступил на берег песчаной банки, встретившись глазами с Джагутой. - Что ты сотворила с ними? - вопросил он.
  
  Мать улыбнулась - раскрылись губы, обнажая клыки. - Они ушли.
  
  - Куда?
  
  - Тебе их не достать, Гадающий.
  
  Пран Чоль наморщился еще сильней: - Это наши земли. Здесь нет мест, недоступных нам. Значит, ты убила их собственной рукой?
  
  Джагута задрала подбородок, оглядывая Имассов. - Я всегда знала, что вас объединяет ненависть к нашему роду. Я всегда верила, что понятия 'милосердие' и 'сочувствие' чужды вашей природе.
  
  Гадающий на один долгий миг вперился ей в лицо, потом его взор скользнул ей за спину, изучая следы на глинистом грунте. - Здесь был Имасс. Женщина. Гадающая - та, которую я не смог найти в духовном странствии. Та, что не хочет быть найденной. Что она сделала?
  
  - Она изучала здешние земли, - ответила Джагута. - Она нашла врата там, к югу. Врата Омтозе Феллак.
  
  - Я счастлив, - ответил Пран Чоль, - что я не мать. А тебе, женщина, надо радоваться, что я не жесток. - Он сделал жест. За его спиной блеснули острия копий. Шесть длинных покрытых бороздками кремневых наконечников ударили и прорвали кожу на груди Джагуты. Она вздрогнула и упала на землю; древки копий застучали, сталкиваясь.
  
  Так окончилась Тридцать Третья Джагутская война.
  
  Пран Чоль резко повернулся. - Нет времени для погребального костра. Нужно двигаться к югу. Быстро.
  
  Канниг Тол ступил вперед; его воины вытаскивали копья из трупа. Глаза Вождя клана сузились, встречая взор Гадающего: - Что тревожит тебя?
  
  - Предательница взяла ее детей.
  
  - К югу?
  
  - В Морн.
  
  Брови Вождя поднялись.
  
  - Предательница хочет спасти детей. Она думает, что Дыра принадлежит Омтозе Феллак.
  
  Пран Чоль наблюдал, как кровь отхлынула от лица Вождя. - Спеши в Морн, Гадающий, - прошептал Канниг Тол. - Мы не жестоки. Спеши.
  
  Пран Чоль поклонился. Садок Телланн поглотил его.
  
  ***
  
  Краткий выплеск ее силы послал детей вверх, в утробу врат. Девочка закричала за миг до вхождения внутрь - страстный призыв к матери, которая, как она думала, ждет за порогом. Затем обе маленькие фигурки исчезли.
  
  Гадающая вздохнула, продолжая смотреть вверх, выискивая признаки того, что прохождение свершилось неправильно. Однако казалось, что ни одна рана не открылась, ни один поток дикой силы не просочился через портал. Он как-то изменился? Она не могла быть уверена. Это были новые для нее земли: здесь у нее не было вросшей в кости чувствительности, знакомой с первых лет жизни в землях клана Тарад, в сердце Первой Империи.
  
  Позади нее открылись врата Телланна. Женщина резко обернулась, едва не перейдя в форму Солтейкена.
  
  В поле зрения появился песец, остановился, смотря на нее, потом перетек в форму Имасса. Перед ней предстал молодой человек, носивший на плечах шкуру своего тотемного животного, а на голове украшенную рогами шапку. Черты его лица исказились от страха, и глядел он не на нее, а за ее спину, на портал.
  
  Женщина улыбнулась: - Приветствую тебя, друг - Гадающий. Да, я послала их через портал. Они недоступны для твоей мести, и это радует меня.
  
  Темно-желтые глаза уставились ей в лицо: - Кто ты, какого клана?
  
  - Я бросила свой клан, но некогда я числилась у Логроса. Меня зовут Кайлава...
  
  - Лучше бы ты позволила мне найти тебя прошлой ночью, - прервал ее Пран Чоль ледяным голосом. - В руинах древнего города...
  
  - Джагутов...
  
  - Не Джагутов! Башня джагутская, точно, но она построена намного позднее, во времена между разрушением города и Т'ол Ара'д - потоком лавы, похоронившим нечто почти мертвое. - Он поднял руку, указав пальцем на подвешенные в воздухе врата. - Именно это - этот разрыв - уничтожил город, Кайлава. Садок позади них - разве ты не поняла - не Омтозе Феллак! Скажи мне, как были запечатаны эти разрывы? Ты знаешь ответ, Гадающая!
  
  Женщина медленно повернулась, изучая Дыру. - Если их запечатала чья-то душа, то она должна была освободиться... когда появились дети...
  
  - Освободиться, - прошипел Пран Чоль. - Обменник...
  
  Задрожав, Кайлава снова посмотрела ему в глаза. - Но где это? Почему не появилось?
  
  Пран Чоль обернулся, смотря на центральный курган. - Ох, - шепнул он, - вот где оно. - Он снова взглянул на собрата. - Скажи мне - ты готова отдать жизнь за этих детей? Сейчас они пойманы в ловушку, пребывают в вечном кошмаре боли. Распространяется ли твое сострадание так далеко? Чтобы принести себя в жертву для нового обмена? - Он изучил ее лицо и вздохнул. - Думаю, нет; так что вытри слезы, Кайлава. Лицемерие не подобает Гадающим.
  
  - Что... - женщина запнулась, - что было освобождено?
  
  Пран Чоль покачал головой. Он снова изучил курган. - Я не уверен, но нам придется что-то делать с этим, раньше или позже. Подозреваю, что времени осталось достаточно. Теперь тварь должна освободиться из могилы, а она хорошо охраняется. Более того, холм покрывает защитная каменная мантия Т'ол Ара'д. - Спустя миг он согласно кивнул. - Да, время еще есть.
  
  - Что ты имеешь в виду?
  
  - Назначено Собрание. Нас ждет ритуал Телланна, Гадающая.
  
  Она сплюнула: - Вы все повредились в рассудке. Выбрать бессмертие ради войны - какое безумие. Я отрицаю вызов, Гадающий.
  
  Он кивнул: - И все же Ритуал должен быть проведен. Я странствовал в будущее, Кайлава. Я видел свое высохшее лицо, в возрасте двухсот тысяч лет и даже более. Нас ждет вечная война.
  
  Горечь наполнила голос Кайлавы: - Мой брат будет радоваться.
  
  - Кто твой брат?
  
  - Онос Т'оолан, Первый Меч.
  
  Пран Чоль обернулся к ней: - Так ты Отступница! Ты истребила свой клан - свой род...
  
  - Чтобы разорвать путы и обрести свободу, да. Увы, искусство моего старшего брата более чем равно моему. И все же теперь мы оба свободны, хотя Онос Т'оолан проклинает то, что я восхваляю.
  
  Она обхватила себя руками, и Пран Чоль различил среди ее напластований множество пластов боли. Он не завидовал обретенной ей свободе. Она заговорила вновь: - Насчет этого города. Кто построил его?
  
  - К'чайн Че'малле.
  
  - Я слышала это имя, но больше ничего не знаю.
  
  Пран Чоль кивнул: - Я думаю, нам придется узнать.
  
  
  II
  
  Континенты Корелри и Джакуруку, Времена Гибели, 119 736 лет до Сна Бёрн (три года после Падения Увечного Бога)
  
  
  Падение раздробило континент. Леса выгорели, огненные штормы и молнии обрушивались на землю во всех направлениях, зловеще - малиновые облака тяжелого пепла затмили небеса. Пожар казался нескончаемым, готовым истребить весь мир - неделя за неделей, месяц за месяцем; и все это время слышались крики поверженного Бога.
  
  Боль породила ярость, ярость разлила яд, заразу, не щадившую никого.
  
  Немногие уцелевшие, превратившись в дикарей, бродили по покрытой оспинами огромных кратеров, залитой темной, безжизненной водой земле, и небо непрестанно бурлило у них над головами. Родственные связи забылись, любовь была сочтена слишком тяжким бременем, чтобы хранить ее. Они ели то, что могли найти, зачастую друг друга, и с жадной настойчивостью обыскивали разоренный мир.
  
  Существо брело через равнины в одиночку. Мужчина, одетый в рваные тряпки, среднего роста, черты лица грубы и непривлекательны. Мрачная тень лежала на его лице, глаза смотрели с непреклонной суровостью. Он шел, словно собирая в себя страдания, не обращая внимания на их тяжкий вес; шел, словно неспособный сдаться и отринуть дары своего духа.
  
  Банды оборванцев издалека смотрели, как он шаг за шагом движется по остаткам континента, который впоследствии назовут Корелри. Голод мог бы заставить их подойти поближе... но среди переживших Падение не осталось дураков, страх притупил в них любопытство, так что они соблюдали безопасную дистанцию. Ибо этот муж был древним богом, и он шествовал среди них.
  
  Если бы не поглощенные им страдания, К'рул охотно обласкал бы эти сломленные души; однако он питался - был напитан - кровью, пролившейся на эту землю, а истина такова: сила, рождающаяся от такой пищи, будет востребована.
  
  При пробуждении К'рула мужчины и женщины убивали мужчин, и женщин, и детей. Мрачная резня была рекой, по которой плыл Старший Бог.
  
  Старшие Боги воплощали в себе массу жестоких неприятностей.
  
  Бог иного мира был разорван на части при падении на землю. Он пришел в виде сонмища обломков, охваченных пламенем. Его боль была огнем, воплями и громом, его глас слышала половина мира. Боль и ярость. И, думал К'рул, горе. Должно было пройти еще немало времени, прежде чем бог иного мира начнет собирать и изменять оставшиеся фрагменты свой жизни, тем самым проявляя свою сущность. Однако К'рул страшился, что этот день уже грядет. Такое падение способно повлечь за собой лишь безумие.
  
  Вызвавшие его погибли. Уничтожены тем, что сами призвали на свои головы. Не было смысла ненавидеть их и воображать картины наказаний, которые полагались им по всем законам. Они, кроме всего прочего, отчаялись. Они отчаялись настолько, чтобы стать частью ткани хаоса, открыть путь в иное, отдаленное царство; чтобы заманивать бога из этого далекого царства все ближе и ближе к подготовленной западне. Вызывавшие искали силу.
  
  Всё, чтобы уничтожить одного человека.
  
  Старший Бог пересек разоренный континент; он видел неумирающую плоть Падшего Бога, видел неземные личинки, выползавшие из гниющего, судорожно дергающегося мяса и сломанных костей. Видел, во что превращаются эти личинки. Даже сейчас, когда он достиг опустошенного побережья Джакуруку, континента - собрата Корелри, они кружили над его головой на своих широких темных крыльях. Чувствовали силу внутри него, алчно предвкушали ее вкус.
  
  Однако могучий бог может игнорировать падальщиков, сторожащих его следы. К'рул был могучим богом. В его честь воздвигались храмы. Бесчисленные поколения проливали на алтари потоки крови, восхваляя его. Новорожденные города покрывались густым дымом кузней, погребальных костров, алого восхода новой, человеческой расы. На другом континенте, расположенном в полумире от тех мест, где ныне бродил К'рул, возникла Первая Империя. Империя людей, рожденная на богатом наследии Т'лан Имассов, от которых получила и свое имя.
  
  Недолго она оставалась единственной. Здесь, на континенте Джакуруку, в тени давно мертвых руин К'чайн Че'малле, рождалась иная империя. Жестокий истребитель душ, ее правитель был воином, не знавшим себе равных.
  
  К'рул явился, чтобы уничтожить его, разорвать цепи миллионов рабов. Даже Джагутский Тиран не повелевал своими подданными с такой жестокостью. Нет, нужен был смертный, чтобы явить своему роду непревзойденный уровень тирании.
  
  Двое других Старших Богов пришли к согласию относительно Каллорианской Империи. Решение было принято. Трое - последние из Старших - должны были привести к концу деспотическое правление Верховного Короля. К'рул мог ощущать своих компаньонов. Оба были закрыты; оба некогда были ему товарищами, но все они - включая К'рула - уже давно изменились, отдалились друг от друга. Теперь намечалась первая за тысячелетия встреча.
  
  Он мог также чувствовать и присутствие четвертого - дикого, древнего зверя, крадущегося по его стопам. Зверя земли, зверя ледяного дыхания зимы, облаченного в белый окровавленный мех, почти смертельно раненого при Падении. Зверя, единственный уцелевший глаз которого взирал на опустошенную страну, бывшую некогда его домом - задолго до подъема империи. Он шел по следу, но не приближался. И, как хорошо знал К'рул, он желает остаться далеким свидетелем того, что случится. Старший Бог не мог уделить ему толику сочувствия, но не оставался равнодушным к его боли.
  
  Мы все выживаем, как можем, а когда приходит время умирать, мы находим одинокие места...
  
  Каллорианская империя простиралась до всех берегов континента; но, впервые ступив на ее земли, К'рул не увидел ни человека. Везде лежали безжизненные пустоши. Воздух был серым от пепла и пыли, небо нависло, бурля, словно расплавленный свинец в котле кузнеца. Старший Бог почувствовал первое дыхание неуверенности, холод прокрался в его душу.
  
  Над его головой кружились и клекотали богорожденные падальщики.
  
  Знакомый голос раздался в разуме К'рула. Брат, я на северном побережье.
  
  - Я на западном.
  
  Ты в замешательстве?
  
  - Да. Все... мертво.
  
  Испепелено. Огонь остается глубоко внизу под слоем пепла. Пепел... и кости.
  
  Заговорил третий голос. Братья, я прибыла с юга, там прежде находились города. Все уничтожено. Слышно только эхо стонов умирающего континента. Нас обманули? Все это иллюзия?
  
  К'рул ответил первому заговорившему с ним: Драконус, я тоже слышу эти крики агонии. Столько боли... воистину страшнейшей, чем у Падшего. Если это не обман чувств, как считает сестра, то что это?
  
  Все мы ступили на эту землю и все разделяем твои ощущения, К'рул, ответил Драконус. Я тоже не уверен в их истинности. Сестра, ты добралась до жилища Верховного Короля?
  
  Третий голос ответил. Да, брат Драконус. Не хотите с братом К'рулом присоединиться ко мне, чтобы сразиться с этим смертным вместе, как одно существо?
  
  Мы идем.
  
  Открылись садки, один далеко на севере, другой прямо перед К'рулом.
  
  Двое Старших присоединились к своей сестре, встав на неровной вершине холма, вокруг которого ветер вздымал прах, вознося к небесам погребальные венки вихрей. Прямо перед ними, на груде обожженных костей, возвышался трон.
  
  Человек, сидевший на нем, усмехнулся: - Как можете видеть, - проскрежетал он, бросив на пришельцев презрительный взгляд, - я... подготовился в вашему появлению. О да, я знал, что вы придете. Драконус из рода Тиам. К'рул, Открывающий Пути. - Его серые глаза вперились в третью гостью: - И ты... Дорогая моя, я впечатлен, что ты оставила свою... прежнюю сущность. Бродить среди смертных, играть роль второсортной колдуньи - какой смертельный риск. Хотя, может быть, именно это и привлекает тебя в играх смертных. Ты бывала на полях битвы, женщина. Одна случайная стрела... - Он медленно покачал головой.
  
  - Мы пришли, - сказал К'рул, - окончить твое царство террора.
  
  Каллор вздернул бровь: - Вы отнимете у меня все, что я с таким трудом приобрел? Пятьдесят лет, дорогие сопернички, чтобы завоевать целый континент. О, кажется, Ардата все еще стоит особняком - вечно запаздывает воздать мне положенную дань - но я игнорирую такие ребяческие выходки. Она сбежала, знаете? Сука. Думаете, вы первые бросили мне вызов? Круг призвал бога из иного мира. Увы, усилия вышли... боком, лишь избавили меня от необходимости убивать бунтовщиков самолично. Как там Падший? Отлично - ему еще долго выздоравливать, да и тогда... воображаете, он станет прислушиваться к чьим-то просьбам? Я смогу...
  
  - Довольно, - прогудел Драконус. - Каллор, твой лепет начинает утомлять.
  
  - Очень хорошо, - вздохнул Верховный Король. Он склонился вперед: - Вы хотите переменить мой жуткий тиранический образ правления. Увы, я не готов делиться подобными вещами. Ни с вами, ни с кем другим. - Он откинулся на троне, вяло махнув рукой. - Ну, как вы отвергли меня, так я отвергаю вас.
  
  Хотя истина была перед глазами К'рула, он не мог в нее поверить. - Что ты...
  
  - Ты что, слепой? - взвизгнул Каллор, вцепившись в поручни трона. - Все пропало! Они пропали! Разорвать цепи, да? Ступайте, вперед... нет, я сдаю всех! Так что освобождайте пыль! Кости! Все свободны!
  
  - Ты в самом деле сжег весь континент? - прошептала сестра К'рула. - Джакуруку...
  
  - Больше нет, и никогда не будет. Мои разрушения никогда не исцелить. Вы поняли? Никогда. И все это ваша вина. Ваша. Вы выбрали дорогу, мощеную пеплом и костями. Вашу дорогу.
  
  - Мы не можем позволить...
  
  - Все уже сделано, глупая женщина!
  
  К'рул заговорил, обращаясь к разумам родичей. Это нужно совершить. Я создам... место для всего этого. Из себя.
  
  Садок, чтобы поместить все это? Драконус был в ужасе. Брат мой...
  
  Нет, это необходимо. Присоединяйтесь ко мне, эту форму будет нелегко сотворить...
  
  Я помешаю тебе, К'рул. Так сказала сестра. Должен быть иной путь...
  
  Его нет. Оставить континент таким, как сейчас... Нет, этот мир молод. Нести такой шрам...
  
  А что с Каллором, спросил брат. Что с этой тварью?
  
  Мы отметим его, ответил К'рул. Мы знаем его заветное желание, разве нет?
  
  Нить его жизни?
  
  Удлиним, друзья мои.
  
  Согласны.
  
  К'рул мигнул, сосредотачивая свой темный, тяжелый взор на короле. - Для этого преступления, Каллор, мы нашли подобающую кару. Знай: ты, Каллор Эйдеранн Тес'тесула, не увидишь окончания своей смертной жизни. Смертной, в рубцах возраста, в боли ран и тоске безнадежности. В порушенных мечтах. В истощенной любви. В тени призрака Смерти, под вечной угрозой гибели, которой ты никогда не сможешь сдаться.
  
  Заговорил Драконус: - Каллор Эйдеранн Тес'тесула, тебе никогда не возвыситься.
  
  А сестра их сказала: - Каллор Эйдеранн Тес'тесула, всякий раз, поднявшись, ты падешь. Все, что ты обретешь, осыплется пылью в твоих руках. Все, что ты своевольно сотворил здесь, обернется против твоих будущих деяний.
  
  - Тремя голосами мы прокляли тебя, - закончил К'рул. - Дело сделано.
  
  Человек на троне задрожал. Губы перекосились в сардонической ухмылке. - Я повергну вас. Каждого из вас. Клянусь в этом над костями семи миллионов жертв. К'рул, ты пропадешь для этого мира, ты будешь забыт. Драконус, твое творение ополчится на тебя самого. Что до тебя, женщина, нечеловеческие руки разорвут тебя на куски на поле битвы, но это не станет концом - таково мое проклятие для тебя, Сестра Холодных Ночей. Каллор Эйдеранн Тес'тесула, одним голосом, произнес три проклятия. Быть по сему.
  
  Они оставили Каллора сидеть на троне, на куче костей. Они слили свои силы, чтобы протянуть цепь вокруг всего этого континента резни, и поместили его в садок, сотворенный для этой единственной цели. Оставив голую землю. Пусть исцеляется.
  
  Это усилие сломило К'рула, оставило на нем раны, которые, как он догадывался, ему предстояло нести всю жизнь. Более того, он уже ощущал закат своего культа, порчу проклятия Каллора. К его собственному удивлению, потеря ранила его менее, чем он ожидал.
  
  Трое стояли у портала в новорожденное, безжизненное царство, смотрели на работу своих рук.
  
  Потом Драконус сказал: - Со времени Великой Тьмы я ковал меч.
  
  К'рул и Сестра Холодных Ночей удивленно повернулись к нему, потому что ничего об этом не знали.
  
  Драконус продолжил: - Работа отняла... много времени, но сейчас я близок к завершению. Сила, вложенная в этот меч, наделена... окончательностью.
  
  Тогда, - шепнул К'рул после минутного раздумья, - тебе придется внести изменения при доделке.
  
  - Кажется, так. Я должен основательно подумать над этим. - Спустя долгое время К'рул и его брат обернулись к сестре. Она пожала плечами: - Я постараюсь сама о себе позаботиться. Когда придет моя гибель, она станет результатом предательства и ничего иного. Против такого не бывает защиты, иначе моя жизнь превратится в кошмар недоверия и подозрительности. Вот этому я не готова сдаться. До последнего мига я продолжу играть в игру смертных.
  
  - Тогда будь осторожна, - промурлыкал К'рул, - выбирая, за кого воевать.
  
  Найди компанию, - сказал Драконус. - Надежных людей.
  
  Больше говорить было не о чем. Трое собрались вместе ради цели, ныне достигнутой. Возможно, не так, как они ожидали, но дело было сделано. И уплачена цена. Добровольно. Три жизни и одна, все разрушены. Четыре против одного, против начала бесконечной ненависти. Для этих троих - честный обмен.
  
  Старшие Боги, как уже было сказано, воплощали в себе массу жестоких неприятностей.
  
  Зверь наблюдал с безопасного расстояния, как расставались трое. Истерзанный болью, в покрытой свежей кровью меховой шкуре, с влажной дырой на месте одного глаза, он с трудом удерживался на ногах. Он жаждал смерти, но та медлила. Он жаждал мести, но нанесшие ему раны уже были мертвы. Оставался лишь человек на троне, тот, кто опустошил дом зверя.
  
  Много потребуется времени, чтобы сравнять этот счет.
  
  Последнее желание заполнило измученную душу зверя. Когда-то, среди пожара Падения и последовавшего хаоса, он потерял подругу и был ныне одинок. Быть может, она еще жива. Быть может, она бродит раненая, как и он сам, отыскивая среди пустошей его следы.
  
  А может быть, она скрылась, страдающая и устрашенная, в садке, давшем огонь ее духу.
  
  Куда бы она не скрылась - если считать, что она жива - он найдет ее.
  
  Три далекие фигуры раскрыли садки, каждый исчез в своем владении.
  
  Зверь не желал следовать ни за одним из них. Для него и для его подруги эти боги были совсем молоды, и садок, в котором она могла скрыться, в сравнении с садками Старших был самой древностью.
  
  Ожидавший его путь был опасен, и он познал страх стесненным сердцем.
  
  Портал, открывшийся перед ним, обнажил исчерченную серыми вихрями бурю мощи. Зверь поколебался, но потом прыгнул внутрь.
  
  И пропал.
  
  
  
  
  КНИГА ПЕРВАЯ
  
  ИСКРЫ И ПЕПЕЛ
  
  
  Пять магов, Адъюнкт, бесчисленные Имперские демоны, фиаско, каким стал Даруджистан - все служило оправданию в глазах масс провозглашенной Императрицей немилости к Даджеку Однорукому и его потрепанным легионам. Если это позволило Однорукому и его Армии начать новую кампанию, теперь уже в качестве независимой военной силы, заключить собственные сомнительные альянсы, приведшие к продолжению ужасного Противостояния Колдунов на Генабакисе - это было случайным следствием, как считают некоторые. Бесчисленные жертвы того сокрушительного времени могли бы, даруй им Худ такую милость, высказать мнение совершенно противоположное. Может быть, самой поэтической деталью истории, называемой обычно Паннионскими Войнами, был предвестник всей компании: случайное и безразличное уничтожение одинокого каменного моста Джагутским Тираном на его злополучном пути к Даруджистану...
  
  Имперские кампании (Паннионская война), 1195 год, том 4, Генабакис,
  Имригин Таллобант (р. 1151)
  
  
  Глава 1
  
  
  Воспоминания - это тканые гобелены, скрывающие камень стен. Скажите мне, друзья мои, какого цвета нить вы предпочитаете, и я в ответ определю склад ваших душ...
  
  Жизнь снов,
  Илбарис Ведьма
  
  Известняковые блоки моста Гадроби лежали в мутной прибрежной грязи, разбросанные, обожженные и поломанные, словно бы божья рука протянулась с небес, чтобы разметать каменное сооружение одним коротким, исполненным презрения жестом. Такой взгляд, подозревал Грантл - Весельчак, совсем недалек от истины.
  
  Новости пришли в Даруджистан менее чем через неделю после разрушения, когда первый направлявшийся к востоку караван достиг перекрестка у реки и обнаружил на месте удобного некогда моста груду булыжников. Молва шептала о древнем демоне, высвобожденном агентами Малазанской империи, шагнувшем с вершины Гряды Гадроби ради уничтожения самого Даруджистана.
  
  Грантл сплюнул в почерневшую траву около повозки. У него было собственное мнение об этой сказке. Точно, были очень странные события в ночь городского Фестиваля два месяца тому назад... Конечно, он был тогда недостаточно трезв, чтобы увидеть хоть что-то этакое, но достойные доверия свидетели заставили его почти поверить в явление драконов, демонов и ужасающий спуск Отродья Луны на городские крыши... в то, что силы, обитающие на другой стороне мира, достигли Даруджистана. Но, поскольку город не лежал в дымящихся руинах - по крайней мере, дымился не сильнее, чем это бывает после фестивалей - они в него еще не вторглись.
  
  Нет, гораздо правдоподобнее божья рука или, скорее, землетрясение - хотя Гряда Гадроби обычно не относилась к неспокойным землям. Возможно, сама Бёрн заворочалась в своем бесконечном сне.
  
  В любом случае, сейчас перед ним предстала очевидность. Или, скорее, не предстала, а свалилась, разбросанная вокруг опор Худом проклятого моста. Факт остается фактом: в какие бы игры не играли боги, страдают от них недоделанные вшивые нищие ублюдки вроде него.
  
  Старому броду, шагах в тридцати вверх от опор моста, снова нашлось применение. Движения по нему не было уже много столетий, к тому же при содействии ливших неделю необычных для этого времени года дождей его берега превратились в трясину. Перекресток заполонили телеги подходящих караванов; некоторые удерживались на склонах реки, многие другие безнадежно завязли в грязи. Еще больше повозок ожидало своего часа, при все возраставшем гневе возчиков, стражи и тягловой скотины.
  
  После двух дней на перекрестке Грантл был доволен своим хилым отрядом. Островками спокойствия, вот кем они были. Харлло забрался на ближайшую опору разрушенного моста и теперь восседал на ее верхушке с удочкой в руке. Стонни Менакис привела группу оборванных охранников из соседнего каравана к фургону Сторби, и Сторби не без удовольствия разливал в их кувшины гредфалланский эль, по экстраординарной цене. Эти фляги с элем предназначались для придорожной гостиницы возле Салтоана; тем хуже для ожидающего их хозяина. Если дела пойдут так и дальше, на перекрестке возникнет рынок, а потом и целый Худом клятый город. В конечном счете, какой - нибудь предусмотрительный чиновник в Даруджистане решит, что было бы хорошо восстановить мост, и лет через десять так и случится. Конечно, если город не представится более выгодным дельцем, и тогда в него пришлют сборщика налогов.
  
  Грантл был не менее доволен и равнодушием своего нанимателя к задержке. Прошла новость, что на той стороне реки у торговца Менки в голове разорвался кровеносный сосуд и он мгновенно помер. Вот это типичнее для их породы. Но нет, Керули, их хозяин, шел против ветра, чем грозил разрушить заботливо выпестованное Грантлом отвращение к торговцам вообще. В-общем, список особенностей характера Керули вызывал у капитана охраны подозрение, что он вообще не торговец.
  
  Не то чтобы это его заботило. Монета есть монета, а ставки Керули высоки. Выше среднего, нет сомнений. Этот человек мог быть Принцем Арардом инкогнито - ну и пусть.
  
  - Эй вы, господин!
  
  Грантл оторвал взгляд от Харлло с его безрезультатной рыбалкой. Около повозки стоял седой старик, искоса смотревший на него. - Слишком наглый тон берешь, ты! - буркнул капитан охраны, - потому что судя по твоему рванью, ты или самый неудачливый торговец в мире, или слуга бедняка.
  
  - Лакей, выражаясь точнее. Мое имя Эмансипор Риз. А вот хозяева мои совсем не бедны. Просто мы очень давно в дороге.
  
  - Готов поверить, - сказал Грантл, - потому как твой выговор трудно понять, и я не все разобрал, что ты болтаешь. Чего тебе нужно, Риз?
  
  Лакей поскреб серебристую щетину на морщинистом подбородке. - Осторожные расспросы среди этой толпы достоверно показали, что как караванный охранник вы достойны всяческого доверия.
  
  - Как караванный охранник, готов с этим согласиться, - сухо уронил Грантл. - И что?
  
  - Мои хозяева хотят поговорить с вами, господин. Если вы не очень заняты. Мы расположились недалеко отсюда.
  
  Откинувшись на сиденье, Грантл мгновение молча изучал Риза, затем буркнул: - Я обязан раскрывать своему нанимателю все переговоры с другими торговцами.
  
  - Как пожелаете, господин. Можете уверить его, что мои хозяева не намерены переманивать вас или иным образом компрометировать ваш контракт.
  
  - В самом деле? Жди здесь. - Грантл слез с повозки с другой стороны. Подошел к маленькой, обрамленной резьбой двери и постучал один раз. Она тихо открылась, в относительной темноте кабинки прорисовалась круглая, невыразительная физиономия Керули.
  
  - Да, капитан, идите без колебаний. Считайте, что меня заинтриговали два хозяина этого лакея. Постарайтесь тщательно запомнить все детали предстоящей встречи. И, если сумеете, узнайте поточнее, где они были вчера.
  
  Капитан хрюкнул, пытаясь скрыть удивление необычной осведомленностью Керули - ведь тот не покидал повозки - и сказал: - Как пожелаете, господин.
  
  - О, и отыщите Стонни на обратном пути. Она, должно быть, перепила и стала очень склонной к спорам и ссорам.
  
  - Возможно, я отыщу ее прямо сейчас, господин. Она способна наделать в ком-нибудь кучу дыр этой своей рапирой.
  
  - Да, точно. Тогда пошлите Харлло.
  
  - Гм, он способен присоединиться к ней.
  
  - Вы высокого мнения о них.
  
  - Точно, - подтвердил Грантл. - Не хочу быть нескромным, господин, но мы втроем отрабатываем контракт, тогда как защищать торговца и товары подобает шестерым. Вот почему мы так бросаемся деньгами.
  
  - Вы много потрудились? Знаю. Гммм. Сообщите двум вашим компаньонам, что презрение к трудностям принесет достойную добавку к жалованию.
  
  Грантл постарался не раззявить рот. - Угу, это может решить проблему.
  
  - Превосходно. Тогда расскажите Харлло и верните его к обязанностям.
  
  - Да, господин.
  
  Дверь захлопнулась.
  
  К этому моменту Харлло уже подошел к повозке - в одной толстой руке удочка, в другой единственная жалкая рыбка. Его голубые глаза сияли восторгом.
  
  - Смотри, ты, жалкое подобие человека - я поймал ужин.
  
  - Ужин для монастырской крысы, если точнее. Я могу вдохнуть эту клятую тварь одной ноздрей.
  
  Харло осклабился. - Рыбный суп. Запах...
  
  - Вот и отлично. Обожаю суп с запахом тины. Смотри-ка, тварь не дышит. Явно была уже мертва к моменту поимки.
  
  - Я вобью тебе камень промеж глаз, Грантл...
  
  - Такой же маленький.
  
  - Сам-то не поймал ни...
  
  - Благослови тебя. Теперь слушай. Стонни напилась...
  
  - Забавно, что я еще не слышу драки...
  
  - Прибавка от Керули, если драки не будет. Понял?
  
  Харлло поглядел на дверь фургона, потом кивнул. - Тогда пойдем ей скажем.
  
  - Лучше поспешить.
  
  - Точно.
  
  Грантл смотрел, как Харлло шествует прочь с удилищем и добычей в руках. Эти руки были огромными, слишком длинными и мускулистыми в сравнении с худощавым телом. Излюбленным оружием охранника был двуручный меч, купленный у оружейника в Мертвяцкой Лавке. Можно было заподозрить, что эти обезьяньи ручищи сделаны из бамбука. Голова Харлло была покрыта гривой светлых, спутанных, словно рыболовная леска, волос. Встречные часто смеялись, увидев его в первый раз. Но Харлло привык усмирять веселье ударом боковой поверхности своего меча. Очень доходчиво.
  
  Вздыхая, Грантл вернулся к ожидавшему его Эмансипору Ризу. - Веди, - сказал он.
  
  Риз закивал головой: - Отлично!
  
  Эта повозка была огромной - целый дом на высоких колесах со множеством спиц. Короб странной формы покрывала пышная резьба: крошечные раскрашенные фигурки скакали и прыгали, злобно ощерившись. Сиденье кучера было прикрыто выгоревшим на солнце брезентовым навесом. Четыре вола медленно бродили во временном загоне, расположенном в десяти шагах по ветру от стоянки.
  
  Очевидно, приватность имела для владельцев большое значение, ибо расположились они довольно далеко как от дороги, так и от других торговцев, обеспечив приятный, ничем не заслоненный вид на холмик, расположенный к югу, и степную ширь.
  
  Чесоточная кошка лежала на крыше фургона, созерцая приближение Риза и Грантла.
  
  - Ваша кошка? - спросил капитан.
  
  Риз покосился на собеседника, потом вздохнул: - Наша, господин. Зовут ее Белка.
  
  - Алхимик или сельская ведьма могли бы вылечить чесотку.
  
  Лакей, казалось, чувствовал себя неуверенно. - Надо будет не забыть отыскать их, когда приедем в Салтоан, - пробормотал он. - Ах, - он кивнул в направлении холмов недалеко от дороги, - вот идет Хозяин Бочелен.
  
  Грантл повернулся и изучил высокого, угловатого человека, достигшего тем временем дороги и энергично шагавшего к ним. Дорогой и длинный плащ из черной кожи, высокие черные сапоги для верховой езды, серые лосины, под шелковой сорочкой - также черной - блеск изящной вороненой кольчуги.
  
  - Черный, - сказал капитан Ризу, - этим летом самый модный цвет в Даруджистане.
  
  - Черный - неизменный цвет Бочеленов, господин.
  
  У хозяина было бледное, вытянутое треугольником лицо - впечатление, еще более усиленное бородой клинышком. Смазанные маслом волосы зачесаны назад, открывая высокий об. Глаза серые, такие же невыразительные, как и все остальное; и тем не менее, встретив их взгляд, Грантл почувствовал прилив животной тревоги.
  
  - Капитан Грантл, - заговорил Бочелен тихим, вежливым голосом, - любопытство вашего нанимателя несносно. Но, хотя обычно мы не склонны вознаграждать такое любопытство относительно наших дел, в этот раз мы намерены сделать исключение. Вы будете сопровождать меня. - Он взглянул на Риза. - Ваша кошка, кажется, страдает сердцебиением. Советую успокоить животное.
  
  - Немедленно, хозяин.
  
  Грантл положил руку на эфес сабли и взглянул прямо в лицо Бочелену. Заскрипели рессоры фургона - это лакей полез на крышу.
  
  - Ну, капитан?
  
  Грантл не шевелился.
  
  Бочелен поднял бровь. - Уверяю вас, ваш наниматель сам желает, чтобы вы услужили мне. Если, однако же, вы страшитесь этой службы, сумейте убедить его держать вас за руку во время всего предприятия. Хотя предостерегаю вас: поддевая его в открытую, даже человек вашей комплекции может нарваться на вызов.
  
  - Вы рыбачили когда-либо? - спросил его Грантл.
  
  - Рыбачил?
  
  - Те, что клюют на любую приманку, молоды и навсегда остаются молодыми. Я работаю в караванах более двадцати лет. Я не юнец. Хотите добычи - рыбачьте где-нибудь в другом месте.
  
  Улыбка Бочелена была суха: - Вы убедили меня, капитан. Продолжим?
  
  - Ведите.
  
  Они перешли дорогу. Старая козья тропка вела в холмы. Лагерь по эту сторону реки быстро пропал из вида. Трава, почерневшая во время поразившего эти края пожара, пятнала и склоны и вершины, хотя кое-где уже проглядывали зеленые ростки.
  
  - Пламя, - отметил Бочелен на ходу, - необходимо для здоровья степных трав. Так же как и миграция бхедринов - их копыта, сотни тысяч копыт, уплотняют слабую почву. Увы, присутствие коз скоро покончит с зеленым покровов древних холмов. Однако я начал говорить об огне, разве нет? Насилие и разрушение, оба жизненно нужны живому. Вы находите это странным, капитан?
  
  - Я нахожу странным, господин, что оставил дома свои школьные таблички.
  
  - Значит, вы учились. Как интересно. Вы мечник, разве нет? Какая вам нужда в буквах и цифрах?
  
  - А вы человек букв и цифр - какая вам нужда в этом потертом мече у бедра и в этой чудесной кольчужной рубашке?
  
  - Огорчительное побочное следствие распространения грамотности в массах - неуважительность.
  
  - Вы имели в виду - здоровый скептицизм.
  
  - Пренебрежение к авторитету, строго говоря. Вы могли заметить - отвечаю на ваш вопрос - что у нас всего один, порядком дряхлый лакей. Никаких наемников. Необходимость защищать себя жизненно важна в нашей профессии...
  
  - И что это за профессия?
  
  Они вышли на хорошо утоптанную тропу, вившуюся меж холмов. Бочелен замедлил шаг, улыбаясь внимательно смотрящему Грантлу: - Вы принимаете меня, капитан. Теперь понимаю, почему о вас лестно отзываются в караван-сараях, ведь вы единственный среди них наделены функционирующими мозгами. Поспешим, мы почти на месте.
  
  Обойдя неровный склон холма, они вышли к краю свежего кратера. Основанием его служила грязная земля, перемешанная с обломками каменных блоков. Грантл рассудил, что кратер имеет сорок шагов в ширину и до пяти саженей в глубину. На краю кратера неподалеку сидел еще один человек, также весь в черной коже; его голова была бела, как новый пергамент. Он молча поднялся во весь солидный рост и с живой грацией повернулся к ним.
  
  - Корбал Броч, капитан. Мой... партнер. Корбал, перед вами Весельчак Грантл, и его имя косвенно намекает на его индивидуальность.
  
  Если Бочелен вызвал у капитана смутное беспокойство, то этот человек - с его широким и круглым лицом, утонувшими в пышных щеках глазами и широким ртом с полными, чуть опущенными по краям губами, лицом одновременно мальчишеским и неуловимо монструозным - послал по телу Грантла волны страха. И снова ощущение было чисто инстинктивным, словно Бочелен и его партнер испускали некую зловещую ауру.
  
  - Неудивительно, что у кошки сердцебиение, - пробормотал капитан под нос. Он оторвал взгляд от Корбала Броча и исследовал кратер.
  
  Бочелен встал рядом. - Вы понимаете, на что смотрите, капитан?
  
  - Да я ж не дурак. Это дыра в земле.
  
  - Забавно. Когда-то здесь высился курган. В нем был скован джагутский Тиран.
  
  - Был.
  
  - Точно. Как я догадываюсь, вмешалась одна далекая империя. И, в союзе с Т'лан Имассами, они преуспели в освобождении твари.
  
  - Значит, вы доверяете сказкам, - сказал Грантл. - Если она вышла, то куда же, Худ возьми, она девалась?
  
  - Мы сами в недоумении, капитан. Мы чужаки на этом континенте. Еще недавно мы не слышали ни о Малазанской империи, ни о чудном граде Даруджистане. Однако даже во время нашего слишком краткого пребывания здесь нам рассказали истории о недавних событиях. Демоны, драконы, наемные убийцы. Даже Дом Азата, называемый Финнест, в который все еще нельзя войти, кажется вовлеченным в дела - мы нанесли к нему визит, конечно же. Более того, мы слышали рассказы об однажды зависшей над городом летающей крепости, называемой Отродье Луны...
  
  - Да, я это видел своими глазами. За день до того, как уехал.
  
  Бочелен вздохнул: - Увы, кажется, мы опоздали, чтобы увидеть эти дикие чудеса своими глазами. Я полагаю, Отродьем Луны управляет лорд из Тисте Анди.
  
  Грантл пожал плечами: - Я не люблю сплетен.
  
  Наконец-то взор его собеседника отвердел. Капитан улыбнулся про себя.
  
  - Сплетни. В самом деле.
  
  - Так вы это хотели показать мне? Эту дыру?
  
  Бочелен поднял бровь: - Не совсем так. Это всего лишь вход. Мы намерены нанести визит в могилу Джагута, лежащую за ним.
  
  - Тогда благослови вас Опонны, - произнес Грантл, отворачиваясь.
  
  - Я полагаю, - сказал за спиной Бочелен, - что ваш хозяин будет настаивать, чтобы вы нас сопровождали.
  
  - Он может настаивать на чем ему угодно, - ответил капитан. - Я не подряжался нырять в лужу грязи.
  
  - Мы не собираемся мараться в грязи.
  
  Грантл искоса поглядел на собеседника, скорчил кривую улыбку: - Это лишь образ, Бочелен. Извиняюсь, если дал повод неправильно меня понять. - Он снова повернулся и пошел по своим следам, потом остановился: - Вы хотели бы увидеть Отродье Луны, господа? - Он ткнул пальцем.
  
  Слово нависшая черная туча, базальтовая крепость стояла точно на юге, заслоняя горизонт.
  
  Сапоги зашуршали по рассыпанному гравию, и Грантл обнаружил, что окружен двумя людьми, внимательно изучающими далекую летающую гору.
  
  - Трудно определить размер, - пробормотал Бочелен. - Как далеко она расположена?
  
  - Думаю, около лиги, господа. Поверьте мне, это слишком близко, на мой вкус. Я ходил в ее тени в Даруджистане - хотя и недолго - и, верьте мне, это не очень приятное чувство.
  
  - Воображаю. Что она здесь делает?
  
  Грантл пожал плечами. - Будто бы движется на юго - восток...
  
  - Отсюда и крен.
  
  - Нет. Ее повредили над Крепью - магия Малазанской Империи.
  
  - Впечатляющая сила, эти маги.
  
  - Они умерли при этом. Во всяком случае, большинство. Так я слышал. Кроме того, хотя они старались повредить Отродье, его хозяин остался невредим. Если хотите попросить провертеть вам дырку в могильнике и потом быть уничтоженными хозяином этого 'впечатляющего' дома - вперед.
  
  Корбал Броч наконец заговорил, тонким и высоким голосом: - Он чует нас, Бочелен?
  
  Его компаньон наморщил лоб, не сводя взора с Отродья Луны, потом отрицательно качнул головой: - Я не определяю такой активности, направленной на нас, мой друг. Однако эта дискуссия может быть отложена на более удобный момент.
  
  - Хорошо. Так ты не хочешь, чтобы я убил этого караванного охранника?
  
  Грантл поспешно отступил назад, наполовину вытащив сабли: - Попробуй - пожалеешь! - прорычал он.
  
  - Спокойно, капитан, - улыбнулся Бочелен. - Мой партнер человек простоватый...
  
  - Простой как гадюка, вы имели в виду.
  
  - Может быть. Тем не менее, уверяю вас, что вы в полной безопасности.
  
  Сердитый Грантл направился вниз по склону. - Господин Керули, - прошептал он, - если вы видели произошедшее - а я думаю, видели - надеюсь, моя прибавка будет соответствующей ситуации. И, если мои советы для вас что-то значат, нам следует удалиться от этих двоих скорым шагом.
  
  За мгновение до того, как кратер скрылся из поля зрения, Грантл увидел, что Бочелен и Корбал Броч повернулись спиной к нему - и Отродью Луны. Они заглянули в дыру и вскоре также начали спускаться с холма.
  
  Вздохнув, он начал отыскивать обратный путь к лагерю, пошевелив плечами, чтобы сбросить охватившее тело напряжение.
  
  Когда он достиг дороги, то снова поднял взгляд к Отродью Луны, сейчас почти неразличимому из-за расстояния. Эй ты там, лорд. Я надеюсь, ты уже уловил запах Бочелена и Броча, так что сделай с ними то же, что ты сотворил с Тираном - Джагутом... если считать, что ты к этому причастен. Превентивная медицина, так это называют коновалы. Молюсь, чтобы все мы однажды не пожалели об отсутствии у тебя интереса к ним...
  
  Проходя по дороге, он бросил взгляд на фургон и увидел Эмансипора Риза, сидящего на крыше и гладящего рукой заботливо укрытую полой плаща кошку. Чесотка? Грантл подумал. Может и нет.
  
  ***
  
  Громадный волк обошел вокруг тела, склонив и повернув голову, чтобы не упускать лежащего без сознания смертного из поля зрения единственного глаза.
  
  Садок Хаоса редко принимал посетителей. Среди этих немногих наиболее редки были смертные. Волк провел среди здешних неистовых пейзажей неисчислимое, по его мерке, количество лет. Так давно одинок и заброшен... Его разум принял новые, продиктованные одиночеством формы; пути его мыслей выбрали по видимости произвольные направления. Мало кто смог бы распознать сознание и ум в зловещем блеске волчьего глаза; тем не менее они его не покинули.
  
  Волк кружил, массивные мышцы вздувались под тускло-белым мехом. Голова склонена и повернута внутрь круга. Единственный глаз неотрывно смотрит на необычного гостя.
  
  Эта яростная концентрация была весьма эффективна: волк мог бесконечно долгое время удерживать объект в поле своего внимания - случайное следствие сил, приобретенных зверем в садке.
  
  Волк мало что помнил о мирах за пределами Хаоса. Он ничего не знал о смертных, поклонявшихся подобным ему словно богам. И все же некоторое знание пришло к нему, инстинкт, говоривший о... возможностях. О потенциалах. О вариантах, ныне, с появлением этого человека, ставших доступными для волка.
  
  И все же тварь колебалась.
  
  Тут был риск. Решение, прогрызавшее свой путь под толстой лобной костью, заставило зверя задрожать.
  
  Его круги сузились, ближе, все ближе к лишенной сознания фигуре. Единственный глаз наконец взглянул человеку прямо в лицо.
  
  Дар - тварь наконец-то поняла это - был подлинным. Чем же еще можно было объяснить увиденное им в лице человека? Зеркально отраженный дух, в мельчайших деталях. Такой возможностью нельзя пренебречь.
  
  И все же волк колебался.
  
  Пока перед очами памяти не всплыло одно старое воспоминание. Образ, замороженный, поблекший с течением времени.
  
  Достаточный, чтобы сузить круг.
  
  И наконец дело было сделано.
  
  Его единственный видящий глаз мигнул, разглядел бледно-синее, лишенное облаков небо. Рубцовая ткань на месте второго глаза зудела от нестерпимого зуда, словно бы в ней копошились насекомые. Твердые выступы скалы врезались в плоть спины.
  
  Он лежал неподвижно, стремясь припомнить, что же произошло. Видение, словно темный разрыв, открылось ему - он погружался в него, тонул. Конь, павший под ним; гудение тетивы. Чувство беспокойства, разделенное с компаньоном. Друг, скакавший с ним бок о бок. Капитан Паран.
  
  Тук Младший застонал. Хохолок. Эта безумная кукла. Попали в засаду. Обрывки соединялись, память вернулась вместе с приступом ужаса. Он перевернулся на бок - каждая мышца протестовала. Дыханье Худа, это не Ривийская равнина!
  
  Во все стороны простиралось поле осколков черного стекла. На расстоянии вытянутой руки над землей висело облако пыли. Слева, примерно в двухстах шагах, торчал невысокий курган, нарушая монотонность пейзажа.
  
  Саднило в горле. Болели глаза. Солнце жарило прямо над головой. Кашляя, Тук сел. Под ним с треском ломался обсидиан. Он увидел свой изогнутый роговой лук и потянулся к нему. Колчан был пристегнут к седлу. Где бы Тук сейчас не находился, его верный виканский скакун сюда не последовал. Кроме ножа у бедра и бесполезного сейчас лука, у него ничего не было. Ни воды, ни пищи. Более тщательное исследование лука усугубило печаль: тетива растянулась.
  
  Плохо. Получается, я пробыл... здесь... уже довольно долго. Здесь. Где? Хохолок забросил его в садок. Каким-то образом при этом потерялось время. Он не был особенно голоден, не испытывал и жажды. Но... Даже будь при нем стрелы, лук ослаб. Хуже того, тетива высохла, воск смешался с обсидиановой пылью. Тетива не выдержит натяжения. Это означало, что прошли дни, если не недели, хотя тело утверждало обратное.
  
  Он с трудом встал на ноги. Кольчуга под курткой сопротивлялась движению, с одежды сыпалась блестящая пыль.
  
  Я в садке? Или он выплюнул меня наружу? В любом случае ему нужно найти край этой безжизненной равнины из вулканического стекла. Если верить, что край существует...
  
  Он побрел к кургану. Пусть невысокий, он даст преимущество в обзоре. Приблизившись, Тук увидел вокруг еще много таких же холмиков. Могильники. Чудно, я обожаю могильники. А вот и центральный, повыше прочих.
  
  Тук обогнул первый курган, заметив, что он был раскопан - не иначе как ворами. Спустя миг он замедлил шаги, подошел поближе. Присел на корточки рядом с шахтой, смотря на уходящий вглубь ход. Насколько он мог видеть - примерно на глубину человеческого роста - курган был сложен из обсидиана. Если эти курганы похожи на виденные им ранее, камеры внутри должны быть огромными - купола, а не ульи. 'В любом случае, - прошептал он, - мне они не по душе'.
  
  Он надолго задумался, прокручивая в голове события, приведшие к этой... неудачной ситуации. Кажется, начало отмечает смертоносный дождь с Отродья Луны. Огонь и боль, потеря глаза, касание, оставившее жутко уродливый шрам на том, что было прежде молодым и несомненно приятным лицом.
  
  Скачка на север, по равнине, в поисках Адъюнкта Лорн, схватка с Илгрес Баргастами. Обратно в Крепь, и новые проблемы. Лорн натянула вожжи, напоминая его прежнюю роль курьера Когтей. Курьер? Давай-ка говори прямо, Тук, особенно сам с собой. Ты был шпионом. Но ты переменился. Ты стал разведчиком в Войске Однорукого. И никем больше... пока не объявилась Адъюнкт. Были проблемы в Крепи. Порван-Парус, потом капитан Паран. Бегство, преследование. - Что за неразбериха, - шепнул он под нос.
  
  Засада Хохолка загнала его, словно муху, в какой-то зловредный садок. Где он... прохлаждался. Думай. Худ меня возьми, пришло время снова думать по-солдатски. Соберись. Будь расчетлив. Думай о выживании в этом странном и негостеприимном месте...
  
  Он снова направился к главному кургану. Тот был высотой с три человеческих роста, хотя и с пологими склонами. Когда он добрался до вершины, кашель усилился.
  
  Усилие было вознаграждено. С вершины он увидел себя стоящим в кольце меньших могильников. Прямо впереди, всего в трех сотнях шагов от кольца курганов, но почти неразличимая в дымке, возвышалась гряда серых холмов. Слева перед ними виднелись руины башни. Небо приобрело бледно - красный цвет.
  
  Тук взглянул вверх, на солнце. Когда он пробудился, оно вышло из-за горизонта на три четверти; сейчас же солнце стояло в зените. Он мог ориентироваться. Холм лежал на северо-западе, башня находилась чуть к северу от вероятного запада.
  
  Его взор снова обратился к красноватому ореолу в небе за башней. Да, он пульсировал с регулярностью сердцебиения. Он поскреб рубец над левой глазницей, мигнул: ответы заполонили ум, словно раскрылся многоцветный бутон. Это колдовство, вон там. Боги, я приобрел великую ненависть к колдовству!
  
  Мгновением спустя его внимание привлекли более насущные вопросы. Северный склон главного кургана был изуродован глубоким провалом с рваными и блестящими краями. Завалы тесаного камня, все еще хранящие следы краски, окружали основание. Кратер, медленно догадывался он, не работа грабителей. То, что его образовало, яростно двигалось изнутри, из могилы. В таком месте кажется, что даже мертвые не спят вечным сном. Внезапно он занервничал, потом двинул плечами и коротко выругался, прогоняя страх. Бывало и хуже, солдат. Вспомни того Т'лан Имасса, что якшался с Адъюнктом. Неразговорчивая сухотка на двух ногах, береги нас всех Беру. Провалы глазниц без искры и огонька жалости. Тварь проткнула того Баргаста, словно охотник вепря. Глаза все еще изучали кратер в боку могильника, а мысли вертелись вокруг Адъюнкта и ее неупокоенного приятеля. Они искали способы пробудить какое-то неугомонное чудище, выпустить в мир дикую, злобную силу. Он гадал, удалось ли им. Узник тюрьмы, перед которой он сейчас стоял, решал сложную проблему, нет сомнений - защита, толстые стены, над ними сажени и сажени твердой, слежавшейся почвы. Ну, представим, будь я на его месте, такой же отчаянный и решительный. Сколько времени мне бы понадобилось? Насколько повредился и озлобился вдруг освободившийся разум?
  
  Он вздрогнул, движение породило новый приступ кашля. В мире много тайн, и немногие из них приятны.
  
  Обойдя край ямы, он продолжил путь к башне. Он думал: маловероятно, что обитатель могилы надолго задержался в ее окрестностях. Уж я-то желаю оказаться далеко отсюда, и со всей доступной человеку скоростью. Ничто не говорило, сколько времени прошло с момента бегства твари, но Тук догадывался, что это были годы, если не десятки лет. Как ни странно, он не боялся, невзирая на негостеприимное окружение и все секреты, зарытые под искореженной землей. Какие бы угрозы не таились здесь, их дни давно миновали.
  
  В сорока шагах от башни он почти споткнулся о труп. Солидный слой пыли маскировал его присутствие; теперь, потревоженная шагами Тука, пыль поднялась в воздух. Малазанин с проклятием сплюнул сквозь щель между зубами.
  
  Несмотря на мятущуюся дымку, он разглядел: кости принадлежат человеку. Сильному, невысокому, ширококостному. Сухожилия высохли и почернели, кожа и меховая одежда сгнили, распались на полоски. На голове сидел костяной шлем, сделанный из черепушки какого-то рогатого зверя. Один рог был срублен во времена незапамятные. Поблизости валялся облепленный пылью двуручный меч. Что касается Худом клятого черепа...
  
  Тук Младший склонился к лежащей фигуре. - Что ты тут делаешь? - спросил он.
  
  - Жду, - ответил сухим, как наждак, голосом Т'лан Имасс.
  
  Тук пошарил в памяти, разыскивая имя неупокоенного воина. - Онос Т'оолан, - сказал он, радуясь своей сообразительности. - Из клана Тарад...
  
  - Теперь я вне клана. Свободный. Зовусь Тоол.
  
  - Свободен? Свободен делать что, мешок с костями? Валяться на пустоши?.. Что случилось с Адъюнктом? Где я?
  
  - Потерян.
  
  - Это ответ на который вопрос, Тоол?
  
  - На оба сразу.
  
  Тук стиснул зубы, борясь с искушением пнуть Т'лан Имасса ногой. - Ты можешь быть более точным?
  
  - Могу быть.
  
  - Ну?
  
  - Адъюнкт Лорн умерла в Даруджистане два месяца тому назад. Мы находимся в древнем месте, именуемом Морн, в двухстах лигах к югу. Сейчас полдень.
  
  - Полдень, ты говоришь. Ну спасибо, просветил. - Ему доставляло мало удовольствия говорить с созданием, существующим сотни тысяч лет, и это неудовольствие спустило с поводка сарказм (ненадежная защита, по правде говоря). Серьезнее, идиот. Этот кремневый меч тут не для красоты. - Вы двое освободили Тирана - Джагута?
  
  - Ненадолго. Усилия Империи по захвату Даруджистана провалились. - Тук сердито скрестил руки на груди: - Ты сказал, что ждешь. Чего ждешь?
  
  - Она некоторое время отсутствовала. Теперь она возвращается.
  
  - Кто?
  
  - Та, что обитала в башне, солдат.
  
  - Ты бы мог встать, когда говоришь со мной? Пока я не поддался искушению...
  
  Т'лан Имасс поднялся в облаке скрипа сухожилий; песок каскадом сыпался с его широких, бестиальных форм. Нечто на самый краткий миг блеснуло в провалах глазниц, когда Тоол взглянул на Тука. Потом он отвернулся, поднимая кремневый меч.
  
  Боги, лучше бы я потребовал, чтобы он остался лежать. Копченая кожа, тугие мускулы, прочные кости... все движется, словно живое. Ох, как Император любил их. Эту армию не надо кормить, не надо перевозить, армия, которая дойдет куда угодно и сделает... черт, почти что угодно. И никаких дезертиров - кроме одного, что сейчас стоит передо мной.
  
  Как наказать дезертира из Т'лан Имассов? - Мне нужна вода, - сказал Тук после томительных секунд, когда они просто стояли и пялились друг на дружку. - И еда. И еще нужно найти несколько стрел. - Он снял и перевернул свой шлем. Кожаная шапочка внутри насквозь промокла от пота. - Мы можем ждать в башне? Эта жара мне мозги поджарила. - И почему я говорю так, словно жду от тебя помощи, Тоол?
  
  - В тысяче шагов к юго-западу побережье, - ответил Тоол. - Там есть пища и какие-нибудь водоросли, годные чтобы скрутить тетиву, пока не раздобудешь кишки. Я не чую свежей воды, увы. Может быть, обитательница башни будет великодушна, хотя труднее ожидать этого от нее, если она найдет нас незваными гостями башни. Стрелы можно сделать. Рядом соляные болота, там мы сможем найти тростник-костянку. Ловушки на береговых птиц принесут нам оперение. Наконечники... - Тоол повернулся, обозревая обсидиановую равнину. - Не предвижу недостатка материала.
  
  Отлично. Помогай мне, раз захотел. Слава Худу за это. - Ну, я надеюсь, что ты умеешь обтесывать камень и плести водоросли, Тлай Имасс, не говоря уж про переделку тростника-костянки - чем бы он ни был - в прямые древки. Я-то всему этому не учен. Когда мне нужны стрелы, я их заказываю, и они прибывают уже с железными головками и прямые, как отвес.
  
  - Я не утерял своих навыков, солдат...
  
  - Раз уж Адъюнкт не соизволила нас познакомить, меня звать Тук Младший, и я не солдат, а разведчик...
  
  - Ты на службе у Когтя.
  
  - Но без подготовки ассасина и без всякой магии. Кроме того, я некоторым образом отказался от своей роли. Все, чего мне сейчас надо - вернуться в Армию Однорукого.
  
  - Долгое путешествие.
  
  - Я сообразил. Значит, чем раньше выйти, тем лучше. Скажи мне, как далеко тянется эта стеклянная равнина?
  
  - Семь лиг. За ней ты найдешь равнину Ламатаф. Когда дойдешь до нее, держи курс на северо-восток...
  
  - Куда этот путь меня приведет? К Даруджистану? Даджек все осаждает город?
  
  - Нет. - Вдруг Т'лан Имасс завертел головой. - Она идет.
  
  Тук проследил за взглядом Тоола. С юга появились три фигуры, уже пересекавшие край кольца курганов. Только одна из трех шла на двух ногах. Высокая, стройная, она носила просторную белую телабу, принятую среди высокородных женщин Семиградья. Черные, прямые и длинные волосы. По бокам ее шагали два пса. Тот, что шел слева - огромный словно пони, косматый, похожий на волка; тот, что справа - короткошерстный, сивый, мускулистый.
  
  Тук и Тоол стояли на открытом месте, так что наверняка были замечены. И все же троица не изменила шага, подходя все ближе. В дюжине шагов пес - нет, все-таки волк - бросился вперед, виляя хвостом Т'лан Имассу.
  
  Той поскреб подбородок, забавляясь этой сценой. - Старый друг, Тоол? Или песик хочет, чтобы ты бросил ему одну из своих костей?..
  
  Неупокоенный воин молча посмотрел на него.
  
  - Юмор, - пожал плечами Тук. - Или его жалкое подобие. Я не думал, что Т'лан Имассы имеют что-то против... - Скорее надеюсь, что это так. Вот раззявил пасть, боги...
  
  - Я понял, - медленно ответил Тоол. - Эта бестия - ай, а они мало интересуются костями. Предпочитают плоть, чем свежее, тем лучше.
  
  Тук осклабился. - Я понял.
  
  - Юмор, - сказал Тоол через миг.
  
  - Точно. Ох. Может, все не так уж плохо. Сюрпризы без конца.
  
  Т'лан Имасс вытянул остаток своих пальцев, гладя широкую голову ай. Зверь стоял совершенно спокойно. - Старый друг? Да, мы принимали таких животных в свои племена. Или так, или смотреть, как они дохнут от голода. Видишь ли, мы были ответственны за этот голод.
  
  - Ответственны? Слишком частые охоты? Я думал, ваш народ был един с природой. Все эти духи, эти ритуалы примирения...
  
  - Тук Младший, - прервал его Тоол, - это насмешка или невежество? Даже мох в тундре не знает мира. Все - борьба, битва за господство. Проигравшие пропадают.
  
  - И мы не лучше, ты имеешь...
  
  - Мы лучше, солдат. Мы пользуемся привилегией выбора. Дар предвидения. Хотя часто мы запаздываем, определяя меру ответственности... - Т'лан Аймас наклонил голову, изучая стоявшего перед ним ай и, кажется, заодно лежавшую на голове зверя свою собственную скелетированную руку.
  
  - Баалджагг ждет вашей команды, дорогой бессмертный воин, - сказала подошедшая женщина. В ее голосе звенела веселая музыка. - Как мило. Гарат, поспеши к своей родне, вместе приветствуйте нашего высушенного гостя. - Заметив взгляд Тука, она улыбнулась. - Гарат, конечно же, решил, что ваш компаньон достоин погребения. Разве не смешно?
  
  - Необыкновенно, - согласился Тук. - Вы говорите на дару, но телаба из Семиградья...
  
  Ее брови выгнулись дугой: - Разве? О, какой конфуз! Заметьте, господин мой, что сами вы говорите на дару и все же происходите из империи той сдержанной женщины - как там ее имя?
  
  - Императрица Лейсин. Малазанская империя. Но как вы узнали? Я не в форме...
  
  Женщина усмехнулась. - Действительно.
  
  - Я Тук Младший, а это Т'лан Имасс по имени Тоол.
  
  - Очень уместно. Но вам не кажется - снаружи жарко? Давайте спрячемся в джагутской башне. - Вход, как заметил разведчик, был на самом деле балконом, вероятно, второго этажа - что показывало глубину толщи битого стекла. - Место не выглядит пригодным для жилья, - заметил он.
  
  - Видимость обманчива, - мурлыкнула она, вновь бросив Туку сногсшибательную улыбку.
  
  - У вас есть имя? - спросил Тук, когда они начали подъем.
  
  - Это Леди Зависть, - ответил Тоол, - дочь Драконуса, того, что выковал меч Драгнипур и был сражен его нынешним носителем, Аномандером Рейком, лордом Отродья Луны. От своего же меча. У Драконуса были, как говорят, две дочери - Зависть и Злоба...
  
  - Дыханье Худа, ты ж не серьезно, - прошептал Тук. - Эти имена, без сомнения, позабавили его, - продолжал Тоол.
  
  - Одним словом, - вздохнула Леди Зависть, - вы уничтожили всю мою радость. Мы встречались?
  
  - Нет. Тем не менее, вы мне знакомы.
  
  - Кажется так. Признаю, было сверх наивно с моей стороны надеяться остаться неузнанной. Мои дороги не раз пересекались с путями Т'лан Имассов. Два раза точно.
  
  Тоол смотрел на нее бездонным взглядом. - Знание вашего имени не разъясняет тайны вашего обитания в Морне. Вы продолжите играть в наивность, Леди? Я могу догадаться, чего вы ищете в таком месте...
  
  - Что вы имеете в виду? - с насмешкой спросила она.
  
  При их приближении ко входу в башню из него показалась фигура в маске и кожаных доспехах. Тук остановился. - Это сегуле! - прошептал он Леди Зависти. - Ваш слуга - сегуле!
  
  - Их так называют? - наморщила она лоб. - Знакомое слово, хотя его смысл мне неясен. Ну хорошо. Я уяснила их самоназвание, но ничего больше. Они проходили мимо и увидели меня - вот этот, именем Сену, и двое других. Решили, что убийство скрасит монотонность их путешествия. - Она вздохнула. - Увы, теперь они мне служат. - Она обратилась к сегуле. - Сену, твои братья полностью пробудились?
  
  Низкий, гибкий человек кивнул, в узкой прорези маски сверкнули черные глаза.
  
  - Я полагаю, - сказала Леди Зависть Туку, - этот жест означает подтверждение. Я заметила, что они не мастера произносить речи.
  
  Тук кивнул, не отрывая взгляда от двух широких мечей на поясе Сену. - Только этот говорит с вами напрямую, Леди?
  
  - Теперь, когда вы упомянули... это имеет значение?
  
  - Это значит, что он внизу их иерархии. Двое других выше общения с не - сегуле.
  
  - Как самонадеянно с их стороны!
  
  Разведчик усмехнулся: - Я не видывал их раньше, но много слышал. Их дом - остров далеко на юге, они слывут нелюдимами, не склонными к странствиям. Но их известность распространилась далеко на север, к примеру до Натилога. И Худ меня побери, если они не слывут...
  
  - Гммм, я наблюдала замечательное высокомерие, способное оправдать эту репутацию. Веди нас внутрь, Сену.
  
  Сегуле не пошевелился. Его взор переместился с Тука на Т'лан Имасса - и застыл.
  
  Распушив шерсть на загривке, ай посторонился, оставляя свободным промежуток между двумя существами.
  
  - Сену? - вопросила Леди Зависть сладчайшим из голосов.
  
  - Думаю, - шепнул Тук, - он бросает вызов Тоолу.
  
  - Смехотворно! Зачем это ему?
  
  - Для сегуле ранг - это все. Если чье-то положение под вопросом, брось вызов. Они не теряют времени.
  
  Леди Зависть сердито бросила Сену: - Возьми себя в руки, юнец! - Она показала ему на комнату внутри башни.
  
  Кажется, Сену слегка вздрогнул при этом жесте.
  
  Внезапно шрам Тука зачесался. Он яростно поскреб его, изрыгнув краткое ругательство.
  
  Сегуле бросился было в заднюю комнату, затем заколебался. Схватившись за эфесы мечей, он подскочил к Т'лан Имассу.
  
  Но долгой схватки не вышло. Тремя неуловимыми движениями Тоол отправил его на пол. Сену вытянулся на камнях, видимо, живой, но лишенный сознания.
  
  Гости Леди Зависти прошли в одну из комнат, где был накрыт стол. Хозяйка пригласила их утолить жажду и голод.
  
  - Итак, иерархия установлена, - довольно сказала Леди Зависть. - Наш Тоол вне конкуренции. Кстати говоря, меня приводит в замешательство глубина его познаний. Произнесенные им имена, наверное, мало что значат для вас...
  
  Тук вздрогнул. - Аномандер Рейк их знал, во всяком случае. Я не знаю, у кого он отобрал тот меч, или когда это случилось. Мне показалось, однако, что вы имеете право испытывать к нему некоторую вражду - он ведь убил вашего отца, как его имя? Драконус. Малазанская империя разделяет ваши чувства. Так что, против общего врага...
  
  - Мы идеальные союзники. Разумная догадка. К сожалению, неверная. Тем не менее я буду рада снабдить вас едой и водой - сколько сможете поднять - хотя подходящего оружия не найду, увы. Взамен, я могу когда-нибудь в будущем попросить одолжения. Ничего серьезного, конечно же. Чего - нибудь легкого, относительно безобидного. Приемлемо?
  
  Тук почувствовал, как нагулянный аппетит улетучивается. Он поглядел на Тоола, но не нашел подсказки на его непроницаемом лице. Малазанин сердито ухмыльнулся. - Вы вводите меня в затруднение, Леди Зависть.
  
  Она засмеялась.
  
  - Я-то надеялась, что мы перейдем от вежливости к чему-то более... доверительному. Ваши мысли, Тук Младший, идут в неверном направлении...
  
  Ее улыбка стала шире.
  
  Покраснев, Тук потянулся к чаше. - Хорошо, я согласен с вашим предложением.
  
  - Ваша невозмутимость удивительна, Тук Младший.
  
  Он чуть не пролил вино. Не будь я резаным одноглазым ублюдком, подумал бы, что она со мной флиртует.
  
  Тоол заговорил: - Леди Зависть, если вы ищете новых знаний относительно Дыры, здесь вы их не найдете.
  
  Тук с удовольствием увидел, как на ее лице промелькнуло замешательство. Она обернулась к Т'лан Имассу. - В самом деле? Кажется, я не одинока в игре в наивность. Объясните?
  
  Тук хрюкнул, предвидя возможный ответ, и удостоился от Леди быстрого гневного взгляда.
  
  - Может быть, - предсказуемо ответил Тоол.
  
  Ха, я так и знал.
  
  Ее тон стал острым: - Пожалуйста, сделайте это.
  
  - Я шел по древнему следу. Морн - лишь одна остановка на этом пути. Сейчас он ведет на север. То, что я ищу, может ответить и на ваши вопросы.
  
  - Вы хотите, чтобы я отправилась с вами.
  
  - Я не склоняю ни к чему, - невыразительно проскрипел Тоол. - Если вы остаетесь здесь, я должен предостеречь вас. Возня с Разрывом рискованна - даже для такой, как вы.
  
  Она скрестила руки на груди. - Думаете, я недостаточно осторожна?
  
  - Уже сейчас вы в тупике, и в вас нарастает недовольство. Хочу дать еще один толчок вашим раздумьям, Леди Зависть. Ваши прежние приятели по путешествиям избрали то же самое направление - Паннион Домин. Аномандер Рейк и Каладан Бруд собирают средства, чтобы вести войну против Домина. Тяжкое решение - оно не вызывает у вас любопытства?
  
  - Вы не просто Т'лан Имасс, - обвинила она.
  
  Тоол ничего не ответил.
  
  - Он вводит вас в замешательство, как мне кажется, - заметил Тук, с трудом убрав с лица выражение удовольствия.
  
  - Нахожу наглость удивительно непривлекательной, - бросила она. - Что случилось с вашей хваленой невозмутимостью, Тук Младший?
  
  Он удивился внезапному побуждению упасть ей в ноги, моля о прощении. Прогнав абсурдное желание, Тук сказал: - Похоже, вас проняло.
  
  На ее лице вдруг появилось выражение поистине голубиной доброты.
  
  Иррациональное желание вернулось. Той поскреб шрам, посмотрел по сторонам.
  
  - Я не желала вас уязвить...
  
  Да, даже Королева Снов наполовину курица.
  
  - ... и всячески извиняюсь. - Она вновь смотрела на Тоола. - Очень хорошо, мы будем путешествовать вместе. Как волнительно! - Она подозвала слуг - сегуле. - Тотчас же начинайте приготовления!
  
  Тоол сказал Туку: - Сейчас я начну собирать материалы для лука и стрел. Изготовим их по дороге.
  
  Разведчик кивнул, добавив: - Не будешь возражать, если я понаблюдаю за работой? Это может быть полезным знанием...
  
  Т'лан Имасс, казалось, задумался, потом сказал: - Мы найдем в этом много полезного.
  
  Они повернулись к стене, у которой лежал поверженный Сену. Он пришел в сознание, чтобы обнаружить над собой ай, с очевидным удовольствием слизывавшего краску с его маски.
  
  - Это средство, - объяснил Тоол обычным своим бесстрастным тоном, - кажется, состоит из смеси угля, слюны и человеческой крови.
  
  - Вот это, - шепнул Тук, - я и называю грубым пробуждением.
  
  Леди Зависть слегка задела его, направляясь к двери, и бросила еще один быстрый взгляд. - О, я уже жду этой прогулки!
  
  Этот по видимости случайный контакт поселил в горле Тука клубок ядовитых змей. Сердце забилось, но... малазанин не смог определить, от удовольствия или от ужаса.
  
  
  
  Глава 2
  
  Войско Однорукого истекало кровью бесчисленных ран. Бесконечная компания, в которой поражения сменялись еще более дорогостоящими победами. Но изо всех полученных армией Даджека Однорукого ран самыми тяжелыми были раны души...
  
  Серебряная Лиса,
  Вестовой Харлочель
  
  
   Угнездившись на склоне холма среди скал и беспорядочно разбросанных валунов, капрал Хватка следила за стариком, упорно шедшим по тропке. Его тень упала на позицию Дымки, и все же путник на заметил близости солдата. Дымка бесшумно встала за его спиной и произвела несколько сложных жестов, обращаясь к Хватке.
  
  Старик ничего не видел. Когда он отошел шагов на шесть, Дымка выпрямилась, стряхивая плащ пыли, оставленный прошедшей бурей. Капрал подняла свой арбалет. - Стоять, странник, - пробурчала она.
  
  Старик в изумлении отступил на шаг. Камень вывернулся из-под ноги, человек с криком пошатнулся, упав на землю. При этом изогнулся, чтобы не приземлиться на висевший на боку кожаный мешок. Он пополз назад по тропе и почти уткнулся в ногу Дымки.
  
  Хватка с улыбкой шагнула к нему. - Ну ладно, - сказала она, - ты не выглядишь особенно опасным, приятель, но на всякий случай говорю: на тебя нацелены еще пять арбалетов. Так что лучше, во имя Худа, расскажи нам, кто ты таков и что делаешь здесь.
  
  Изношенную тунику старика покрывали пятна пота и пыли. Обожженный солнцем лоб был широким, но лицо и подбородок на удивление узкими; кривые, гнилые зубы торчали во всех направлениях - поразительная пародия на улыбку. Он подтянул к себе худые, обтянутые кожаными штанами ноги, с трудом встав. - Тысяча извинений, - выдохнул старик, метнув взгляд через плечо, на Дымку. Задрожав от выражения ее глаз, он поскорее вернулся взглядом к Хватке. - Я полагал, что тропа не принадлежит никому, даже ворам. Видите ли, все мои сбережения вложены в то, что я несу. Не могу позволить себе ни охранников, ни даже мула...
  
  - Так ты торговец, - протянула Хватка. - Куда направляешься?
  
  - В Крепь. Я из Даруджистана...
  
  - Это достаточно очевидно, - фыркнула Хватка. - Дело в том, что Крепь сейчас имперская территория... как и все эти земли.
  
  - Я не знал - насчет этих холмов, то есть. Конечно, слышал, что Крепь попала в объятия малазан...
  
  Хватка ухмыльнулась Дымке. - Слышала? Объятия. Хорошее словцо, старик. Круг материнских рук, правильно? Так что в мешке?
  
  - Я ремесленник, - ответил старик, склонив голову. - Резчик безделушек. Кость простая, слоновая, нефрит, змеевик...
  
  - Все вложил. Заклинания и тому подобное? - спросила капрал. - Благословенные вещи?
  
  - Только моим талантом. Я не маг, и работаю один. Однако мне посчастливилось получить благословение священника на набор из трех костяных...
  
  - Какого бога?
  
  - Трича, Летнего Тигра.
  
  Хватка ухмылялась. - Это не бог, ты, дурачина. Трич - Первый Герой, полубог, владыка Солтейкен...
  
  - В его имя воздвигнут новый храм, - прервал ее старик. - На улице Лысой Обезьяны, в квартале Гадроби - меня самого наняли, чтобы выдавить орнамент на коже для Книги Молитв и Ритуалов.
  
  Хватка закатила глаза и опустила арбалет. - Ну хорошо, давай рассмотрим твои фигурки.
  
  Старик согласительно кивнул, снял мешок, положил перед собой, развязал ремешок.
  
  - Помни, - буркнула Хватка, - если достанешь что-то не то, получишь дюжину стрел в башку.
  
  - Это же мешочек, а не штаны, - пробормотал торговец. - И, я думал, там пятеро.
  
  Капрал скривилась.
  
  - Число присутствующих, - спокойно сказала Дымка, - возросло.
  
  С преувеличенной осторожностью старик вытянул из мешка пакетик, дважды обернутый оленьей кожей. - Говорят, это старинная слоновая кость, - сказал он почтительным тоном. - От клыкастого мохнатого чудища, излюбленной добычи Трича. Тело зверя было отыскано в промороженной грязи, в далеком Элингарте...
  
  - Неважно все это, - фыркнула Хватка. - Посмотрим же на клятую вещь.
  
  Белые кустистые брови старика тревожно взлетели: - Клятый! Нет! Никогда! Думаете, я торгую проклятыми вещами?..
  
  - Спокойно, это всего лишь клятое словцо. Поспешай, мы не будем ждать целый день.
  
  Дымка хотела что-то сказать, но взгляд капрала заставил ее заткнуться.
  
  Старик развернул пакетик, показав три браслета, все цельные, без украшений, тускло блестящие от полировки.
  
  - А где же знаки благословения?
  
   - Их нет. Каждое было завернуто в ткань, сотканную из выпавших волос Трича, в течение девяти дней и десяти ночей...
  
  Дымка фыркнула.
  
  - Выпавших волос? - Лицо капрала перекосилось. - Что за мерзкая мысль...
  
  - Штырь так не думает, - пробормотала под нос Дымка.
  
  - Набор из трех браслетов, - удивилась Хватка. - Правая рука, левая рука... а еще один? И следи за языком - мы с Дымкой создания нежные.
  
  - Все на одну руку. Они цельные, но способны соединяться - так следует из благословения...
  
  - Соединяются, хотя каждый без шва - ну, я должна сама рассмотреть.
  
  - Увы, я не могу показать это волшебство, потому что оно произойдет только раз - когда браслеты будут надеты на ту руку покупателя, в которой он - или она - носит оружие.
  
  - Это какое-то мошенничество.
  
  - Ну, мы проверим прямо сейчас, - вмешалась Дымка. - Мошенники работают только там, где можно легко сбежать.
  
  - Например, на людных ярмарках Крепи. Отлично. - Хватка зловеще ухмыльнулась торговцу. - Мы же не на людной ярмарке, а? Сколько?
  
  Торговец вздрогнул. - Вы выбрали самую мою ценную работу - я намеревался устроить аукцион...
  
  - Сколько, старикан?
  
  - Т...три сотни з...золотых консулов.
  
  - Консулы. Это что, новая монета Даруджистана?
  
  - Крепь приняла малазанскую джакату, - сказала Дымка. - Каков курс обмена?
  
  - Черт меня побери, если знаю.
  
  - Если позволите, - осмелел торговец, - в Даруджистане меняют один консул к двум с одной третью джакатам. Из них одна джаката идет меняле, так что, строго говоря, одна с одной третью.
  
  Дымка тяжело склонилась, желая поближе рассмотреть браслеты. - Три сотни консулов обеспечат семье минимум два года комфортной жизни.
  
  - Такова была моя цель, - сказал старик. - Хотя, раз я живу одиноко и скромно, я рассчитываю на четыре или пять лет, включая закупку материалов для моего ремесла. Чуть меньше трех сотен - и я разорен.
  
  - Мое сердце рыдает, - буркнула Хватка. Она поглядела на Дымку. - Как пропустить такое?
  
  Солдат пожала плечами.
  
  - Тогда отсчитай три столбика.
  
  - Слушаюсь, капрал. - Дымка прошла вверх по тропе мимо старика и скрылась из вида.
  
  - Прошу вас, - застонал торговец, - не платите в джакатах...
  
  - Спокойно, - ответила Хватка. - Сегодня Опонны улыбаются тебе. А теперь отойди от пакета. Я должна его обыскать.
  
  Старик с поклоном отошел. - Остальное меньшей ценности, должен сказать. Конечно, кое - что...
  
  - Я не смотрю, что еще купить, - отрезала капрал, засунув одну руку в пакет. - Это официальный досмотр.
  
  - А, понял. Сейчас что-то запрещено к ввозу в Крепь?
  
  - Поддельная джаката, для начала. Местная экономика пострадала, а даруджистанские консулы здесь не в почете. На прошлой неделе мы выловили массу всякого.
  
  Глаза торговца расширились: - Вы заплатите поддельной монетой?
  
  - Нет, хотя искус велик. Я же говорю - тебе Опонны подмигнули. - Закончив поиски, Хватка отошла и вытащила из поясной сумки маленькую восковую дощечку. - Я должна записать твое имя, торговец. Эти тропу обычно используют контрабандисты, надеясь обойти посты на дороге по равнине Дивайд. Кажется, ты - один из немногих честных людей, на нее ступивших. Эти хитрецы в результате платят здесь десятикратно за свою хитрость... по правде говоря, лучше бы им искать удачи в хаосе на равнине.
  
  - Меня зовут Мунаг.
  
  Хватка вскинула голову: - Бедный ублюдок, ну и имечко.
  
  Дымка вернулась по тропе, неся в руках три завернутых в папирус столбика монет.
  
  Торговец застенчиво пожал плечами, не отводя взора от упаковок с монетами: - Это же консулы!
  
  - Да. В столбиках по сотне - ты, наверное, спину сломаешь, таща их до Крепи, не говоря уж чтобы идти назад. На самом-то деле, теперь тебе уже не нужно идти пешком, а? - Она не сводила с него взгляда, пряча табличку обратно в сумку.
  
  - Вы верно заметили, - отозвался Мунаг, завертывая браслеты и передавая пакет Дымке. - Тем не менее я отправлюсь в Крепь - закончить мою работу. - Его глаза тревожно бегали, кривые зубы разошлись в несмелой улыбке. - Если Опонны будут благосклонны, я удвою свои доходы. - Дымка мгновение изучала старика, потом покачала головой: - Скупые никогда не платят, Мунаг. Поспорю на жалование, что через месяц ты приплетешься обратно этим же путем, и в карманах ничего кроме пыли. Как ты сказал? Десять консулов.
  
  - Если я проиграю, буду должен вам десять монет.
  
  - Ну, я лучше взяла бы безделушку или сразу три - у тебя умелые руки, старик, не сомневайся.
  
  - Спасибо вам, но я принципиально против пари. - Дымка дернула плечами. - Как жаль. Тебе топать еще целый звонкий день. Наверху есть придорожный лагерь, если пойдешь не передыхая, добредешь до заката.
  
  - Я соберусь с духом. - Он просунул руки в ремни мешка, поднялся, затем, с нерешительным кивком, двинулся мимо капрала.
  
  - Стоять, - скомандовала Хватка.
  
  Колени Мунага будто бы подогнулись, все тело обмякло. - Д...да? - пролепетал он.
  
  Хватка взяла у Дымки браслеты. - Сначала я хочу посмотреть на это. Ты говорил, они сцепятся. Хотя без швов.
  
  - О! да, конечно. Действуйте.
  
  Капрал закатала пропыленный рукав, обнажая взорам бордовый оттенок шерстяной подкладки. Мунаг громко вздохнул.
  
  Хватка засмеялась: - Верно, мы Сжигатели мостов. Удивительно, как маскирует пыль. - Она натянула три браслета на жесткую, покрытую шрамами руку. Между бицепсом и плечом они издали тихий щелчок. Хватка нахмурилась, глядя на браслеты, потом удивленно прошипела: - Будь я проклята!.. - Мунаг на миг расцвел улыбкой, потом коротко поклонился. - Могу я продолжить странствие?
  
  - Иди, - бросила она, больше не обращая на него внимания. Глаза изучали мерцающие браслеты на плече.
  
  Дымка смотрела вслед старику добрую минуту, наморщив запыленный лоб.
  
  Мунаг вскоре нашел короткую тропку. Оглядываясь назад, он удостоверился, что по меньшей мере десять минут его никто не преследует, и быстро скользнул между двумя глыбами обтесанного камня, обрамлявшими скрытый вход.
  
  Через десяток шагов мрачный проход перешел в окруженное высокими стенами ущелье. Торговца поглотили тени, и он понесся между ними. До заката осталось сотня ударов сердца, полагал он - недоразумение со Сжигателями мостов может оказаться роковым, а он обязан не обмануть доверия.
  
  - Кроме всего прочего - прошептал он, - Боги не славятся милосердием...
  
  Монеты были тяжелыми. Сердце тяжело стучало в груди. Он не привык к таким усилиям. Он был мастером, в конце концов. Все эти неудачи, эти опухоли в паху... однако талант и дар видений только отточились от перенесенных страданий. 'Тебя избрали именно за эти слабости, Мунаг. И за мастерство, конечно же. О да, мне необходимы твои умения...'
  
  Божье благословение наверняка избавит его от опухолей. А если нет... Трех сотен консулов вполне достаточно для оплаты лучшего целителя там, в Даруджистане. В конце концов, неразумно ставить только на божью благодарность. Рассказы об аукционе в Крепи были близки к истине - он предусматривал альтернативы, заранее чертил планы отступлений. И, хотя искусство резчика и гравера почиталось меньшим из его достоинств, он не был столь скромен, чтобы отрицать высокое качество своей работы. Конечно же, это не могло сравниться с его картинами. Никогда не сравнится...
  
  Он спешил вдоль по тропе, игнорируя необычайный туман, смыкавшийся вокруг. Еще десять шагов, и он прошел сквозь врата садка, трещины и скалы Восточно - Талинских Холмов внезапно исчезли, туман рассеивался, открывая взору однообразную каменную равнину под бледно-серым небом. Неподалеку виднелась оборванная палатка, над ней голубыми завитками клубился дым. Мунаг поспешил к ней.
  
  Задыхаясь, ремесленник упал перед входом и поскреб завесу.
  
  Внутри прозвучал сухой кашель, голос проскрежетал: - Войди, смертный.
  
  Мунаг вполз внутрь. Густой едкий дым атаковал его глаза, ноздри и горло, но после первого же вдоха легкие очистились от холодного напряжения. Склонив шею и потупив глаза, Мунаг стоял и ждал.
  
  - Ты опоздал, - сказал бог, тяжко сопя при каждом вдохе.
  
  - На пути были солдаты, господин...
  
  - Они раскрыли тебя?
  
  Мунаг улыбнулся грязному тростнику, набросанному на пол палатки. - Нет. Они обыскали мешок, как я и ожидал, но не меня самого.
  
  Бог снова закашлялся, и Мунаг услышал, как по полу проскрежетала медная жаровня. На угли упали семена, дым загустел.
  
   - Покажи.
  
  Ремесленник сунул руку под изношенную тунику и вытащил пухлый пакет размером с книгу. Развернул, достал колоду деревянных карт. Не поднимая головы и жмуря глаза, Мунаг толкнул карты по направлению к богу, рассыпав их.
  
  Дыхание бога прервалось, послышался тихий хруст. Голос раздался ближе. -Уродства?
  
  - Да, господин. По одному на каждую, как вы повелели.
  
  - Ах, это радует меня. Смертный, твое искусство непревзойденно. Поистине вот изображения боли и несовершенства. Они искажены, полны страдания. Они оскорбляют глаз и терзают сердце. Более того, я вижу в лицах застарелое одиночество. - В его голосе появилось холодное удовлетворение. - Ты изобразил свою собственную душу, смертный.
  
  - Я познал в жизни мало счастья, хоз...
  
  Бог сердито шикнул: - Не стоит ждать его. И в этой жизни, и в тысяче иных суждено тебе страдать, ожидая конечного спасения - если считать, что ты вообще сможешь выстрадать это спасение!
  
  - Молю, чтобы страдание мое не прекращалось, хозяин, - едва вымолвил Мунаг.
  
  - Ложь. Ты мечтаешь о комфорте и довольстве. Несешь золото, думая, что оно способно их даровать, собираешься торговать талантом для преумножения золота... Не отрицай этого, смертный. Я знаю твою душу - вижу ее алчность и страстность в этих картинках. Но не бойся, такие эмоции лишь смешат меня, ибо ведут они к отчаянию.
  
  - Да, хозяин.
  
  - А теперь Мунаг из Даруджистана, твоя плата...
  
  Старик завопил, когда опухоли в паху охватил огонь. Скорчившись в агонии, он упал на грязный тростник.
  
  Бог засмеялся. Жуткий смех перешел в тяжелый, нескончаемый, разрывающий легкие кашель.
  
  Боль слабеет, сообразил Мунаг через несколько минут.
  
  - Ты исцелен, смертный. Ты вознагражден еще несколькими годами жалкой жизни. Увы, раз совершенство для меня проклятие, оно должно радовать моих возлюбленных детей.
  
  - Хо...хозяин, я не чувствую ног!
  
  - Боюсь, они омертвели. Такова плата за исцеление. Кажется, искусник, тебе придется долго и мучительно ползти... куда бы ты там не собирался. Не упускай из виду, дитя, что ценен путь, а не его конечная цель. - Бог снова захохотал, вызвав новый приступ кашля.
  
  Понимая, что его отсылают, Мунаг потащился наружу, вытянул непослушное тело за пределы палатки и упал, задыхаясь. Теперь боль охватила его душу. Он положил мешок вдоль тела, склонил на него голову. Столбики монет давили на покрытый потом лоб. - Моя награда, - прошептал он. - Благословенно касание Падшего. Веди меня, любимый хозяин, по тропе отчаяния, ибо я заслужил поглотить всю щедрость страданий мира сего...
  
  Хриплый хохот Увечного Бога разорвал воздух над палаткой. - Возлюби этот миг, дорогой Мунаг! Твоя рука начала новую игру. От твоей руки содрогнется мир!
  
  Мунаг сомкнул веки. - Моя награда...
  
  ***
  
  Дымка долго еще смотрела вслед ушедшему ремесленнику. - Он не тот, - прошептала она, - кем хочет казаться.
  
  - Никто из них не тот, - согласилась Хватка, дергая браслеты на плече. - Эта штука дьявольски тугая.
  
  - Твоя рука, вероятно, загниет и отвалится, капрал.
  
  Она поглядела на солдата выпученными глазами: - Ты думаешь, кольца прокляты?
  
  Дымка пожала плечами: - На твоем месте я захотела бы, чтобы на них взглянул Быстрый Бен, и чем скорее тем лучше.
  
  - Тоговы яйца, у тебя есть подозрения?
  
  - При чем тут я, капрал? Это ты разжаловалась, что они тугие. Можешь снять?
  
  - Нет, черт тебя дери.
  
  - Ох. - Дымка отвернулась.
  
  Хватка задумалась, не отвесить ли Дымке добрый тяжелый удар; но эта мысль приходила ей раз десять на дню с тех самых пор, как их поставили вдвоем на пост, и ей всегда удавалось сдерживаться. Три сотни консулов, чтобы купить ампутацию собственной руки. Чудесно.
  
  - Мысли позитивно, капрал. Тебе будет о чем поговорить с Даджеком.
  
  - Я тебя просто ненавижу, Дымка.
  
  Та вежливо улыбнулась Хватке: - Значит, ты бросила камешек в мешок того старика, да?
  
  - Да. Он был достаточно беспокоен, чтобы это заслужить. Он чертовски струхнул, когда я позвала его, точно?
  
  Дымка кивнула.
  
  - Тогда, - сказала Хватка, - Быстрый Бен его выследит...
  
  - Если он не вытрясет свой мешок...
  
  Капрал хрюкнула: - Он не так беспокоился о содержимом, как я ожидала. Нет, что бы его не тревожило, оно лежало под рубашкой. Кроме того, он распустит язык, добравшись до Крепи, и хождение контрабандистов по этой тропе сойдет на нет - ставлю жалование! Я забросила удочку, мол, лучше попытать удачу на Дивайд, где ты не охотишься за консулами.
  
  Улыбка Дымки стала еще шире. - Хаос на перекрестках, а? Единственный хаос, с которым имеет там дело отряд Парана - это хранение конфискованного добра.
  
  - Надо раздобыть еды - думаю, Морант будет точен, как всегда.
  
  Через час после заката прибыл конвой Черных Морантов, плавно спускаясь на кворлах в круг ламп, вставленных Хваткой и Дымкой. Один из них нес пассажира, поспешно спрыгнувшего, как только шесть ног кворла коснулись каменистой почвы.
  
  Хватка улыбнулась чертыхавшемуся мужчине. - Эй там, Быстрый...
  
  Он повернулся к ней: - Чем вы тут, Худ побери, занимались, капрал?
  
  Ее улыбка погасла. - Немногим, колдун. А что?
  
  Тощий темный человек поглядел через плечо на Моранта, потом поспешил отойти к посту наблюдения. Он понизил голос: - Не надо запутывать дела, черт побери. Пролетая над холмами, я чуть не выпал из этого шишковатого седла - повсюду внизу открывались садки, сила сочилась изо всего... - Он смолк, подошел еще ближе, глаза его заблестели. - И из тебя тоже, Хватка...
  
  - Ее наконец-то прокляли, - вставила Дымка.
  
  Хватка метнула взгляд на подругу, вложив в голос столько сарказма, сколько смогла: - Как давно ты надеялась, Дымка? Ты лгала...
  
  - Ты подхватила благословение от Властителя! - обвиняющее прошипел Быстрый Бен. - Идиотка! От кого, Хватка?
  
  Она попыталась сглотнуть, потому что в горле внезапно пересохло: - Гмм, Трич...
  
  - О, вот это славно.
  
  Капрал сморщилась. - Что не так с Тричем? Идеал для солдата - Летний Тигр, Лорд Войны...
  
  - Пятьсот лет назад - может быть! Трич принял форму Солтейкена сотни лет назад - и с тех пор эта тварь не мыслит по-человечески! Она не просто глупа - она безумна, Хватка!
  
  Хватка нервно хихикнула.
  
  Маг взвился над ней: - Чему смеешься?
  
  - Ничему. Извини.
  
  Хватка закатала рукав мундира, показывая браслеты. - Вот это, Быстрый Бен, - сказала она торопливо. - Можешь снять это с меня?
  
  Он отскочил, узрев костяные браслеты, и покачал головой. - Будь это здоровый, разумный Властитель, можно было бы провести... некие переговоры. В любом случае, не бери в голову...
  
  - Не бери в голову?! - Хватка подскочила к магу, схватила и скомкала края его плаща. - Не бери в голову? Ты сопливый червяк... - Она вдруг остановилась, испуганно раскрыв глаза.
  
  Быстрый Бен смотрел на нее, приподняв брови: - Что ты творишь, Хватка? - тихо спросил он.
  
  - Извини, маг. - Она отпустила его.
  
  Вздохнув, Быстрый Бен поправил плащ. - Дымка, проведи Моранта к тайнику.
  
  - Конечно, - отозвалась та, заспешив к ждущему воину.
  
  - Кто доставил их, капрал?
  
  - Браслеты?
  
  - Забудь о браслетах - ты срослась с ними. Консулы из Даруджистана. Кто доставил их?
  
  - Странная штука, - пожала плечами Хватка. - Как из ниоткуда появилась громоздкая повозка. Только что тропа была пуста, и вот на ней шесть лошадей и повозка. Маг, эта тропка не пропустит и двухколенную тележку, куда там фургон. Стражники вооружены до зубов, и сильно нервные - не без причины, думаю я, ведь они везли десять тысяч консулов.
  
  Трайгаллы, - нахмурился Быстрый Бен. - Эти люди выводят из себя... - Через миг он качнул головой. - Остался один вопрос. Последний прохожий - куда он пошел?
  
  Хватка нахмурилась. - У него твой камешек, маг!
  
  - Кому ты дала его?
  
  - Резчик безделушек...
  
  - Вроде тех, что ты носишь на плече, капрал?
  
  - Ну, да. Но это был его единственный шедевр. Я посмотрела остальное, и там не было ничего особенного.
  
  Быстрый Бен оглянулся на тайник, у которого одетые в черные доспехи Моранты нагружали столбики монет на кворлов под неодобрительным взором Дымки. - Ну, я не думаю, что он ушел далеко. Думаю, мне надо пойти и отыскать его. Много времени не займет...
  
  Она наблюдала, как он отошел и уселся неподалеку, скрестив ноги.
  
  Ночь становилась холодной, с Талинских гор подул западный ветер. Россыпь звезд над головами блестела резко и ярко. Хватка повернулась и стала наблюдать за погрузкой. - Дымка, - позвала она, - проследи, чтобы установили два дополнительных седла позади седла мага.
  
  - Слушаюсь.
  
  Крепь могла предложить немногое, но по крайней мере там можно было ночевать в тепле. Хватка становилась слишком старой для постоянных ночевок на холодном, жестком грунте. Неделя ожидания груза вселила тупую боль в ее кости. Ну, как-никак, при любезном содействии Даруджистана Даджек сможет восстановить снабжение армии.
  
  Помогай Опонны, через неделю они будут готовы к новому маршу. На новую Худом целованную войну, как будто прошлых недостаточно. Копыто Фенера, кто или что этот Паннион Домин, а?
  
  ***
  
  За восемь недель, прошедших после ухода из-под Даруджистана, Быстрый Бен достиг поста заместителя командира в отряде Вискиджека, получив задание всемерно помогать консолидации мятежной Армии Даджека. Бюрократия и второразрядное волшебство, как ни странно, вполне дополняли друг друга. Маг трудился круглые сутки, налаживая коммуникации на территории Крепи и ее окрестностей. Десятина, налоги, пошлины, смена оккупации на более легкий режим зависимой территории... По крайней мере на некоторое время. Пути Армии Однорукого и Малазанской Империи разошлись, и все же колдун не раз изумлялся, принужденный выполнять чисто имперские обязанности.
  
  Мы в самом деле вне закона? Верно, как и то, что Худ во сне любуется прыжками овечек на зеленых лужайках.
  
  Даджек... выжидал. Армия Каладана Бруда перемещалась на юг, что требовало времени. Всего сутки назад она достигла равнин севернее Крепи - Тисте Анди в центре, наемники и Илгрес Баргасты на одном фланге, ривийцы с огромными стадами бхедринов на другом.
  
  Но здесь войны не будет. Не в этот раз.
  
  Нет, клянусь Бездной, мы решили сразиться против нового врага, учитывая, что переговоры идут гладко, и что правители Даруджистана уже связались с нами, что почти не вызывает сомнений. Новый противник. Некая теократическая империя, разоряющая город за городом, бесконечная волна фанатической жестокости. Паннион Домин. Почему у меня плохое предчувствие? Не важно, пора отыскать мой камень - следопыт...
  
  Закрыв глаза, Быстрый Бен освободил цепи души, выскользнул из тела. В первый миг он совсем не ощутил безобидные волны от брошенного им в половодье магии камешка, так что вынужден был вести поиски наобум, расширяя спираль восприятия, надеясь, что рано или поздно близость следопыта всколыхнет его чувства.
  
  Это означало двигаться вслепую, а если была особенно ненавистная магу вещь....
  
  Ага, нашел!
  
  Неожиданно близко, словно бы он пересек какой-то вид скрытого барьера. Видение показывало только тьму - ни звездочки не виднелось над головой - но почва под ним стала гладкой. Я в садке, отлично. Не могу точно определить, что это за садок. Знакомый, но неправильный.
  
  Впереди он различил слабое красноватое сияние, сочившееся из-под земли. Оно совпадало с местонахождением камешка - следопыта. В прохладном воздухе - привкус сладкого дыма. Беспокойство Быстрого Бена нарастало, но тем не менее он приближался к сиянию.
  
  Красный свет исходит из палатки, понял он. Над входом свободно болтался матерчатый клапан. Колдун не чувствовал, что находится внутри.
  
  Он добрался до палатки, склонился, но затем заколебался. Любопытство - главное мое проклятие, но простое осознание порока от него не избавляет. Увы. Он откинул клапан и заглянул внутрь.
  
   Всего в трех шагах от него сидела, прислонившись к стенке палатки, закутанная в одеяло фигура. Перед ней слоистыми кольцами поднимался над медной жаровней дымок. Существо тяжело, шумно дышало. Оно подняло руку - казалось, каждая кость в ней переломана - и поманило колдуна. Из-под накинутого на голову одеяла проскрежетал голос: - Входи, маг. Кажется, у меня есть что-то твое...
  
  Быстрый Бен открыл свои садки - он мог управляться только с семью одновременно, хотя владел доступом к большему числу. Сила волнами потекла через него. Сделал он это неохотно - одновременное раскрытие всех способностей вызвало восхитительную дрожь всемогущества. Однако он знал, насколько опасна, даже фатальна может быть эта иллюзия.
  
  - Ты сам понял теперь, - продолжило существо, судорожно вздыхая, - что должен это потребовать. Для такого как я, установить связь с твоими восхитительными силами, смертный...
  
  - Кто ты? - спросил маг.
  
  - Сломанный. Разбитый. Прикованный к этому лихорадящему трупу под нами. Я не просил такой судьбы. Не всегда я был игрушкой боли...
  
  Быстрый Бен прикоснулся к земле за пределами палатки, прося ее силу. Спустя долгое мгновение его глаза раскрылись, потом медленно сомкнулись. - Ты заразил ее.
  
  - В этом царстве, - сказало существо, - я словно рак. С каждым лучом света я становлюсь более заразным. Она не может проснуться, пока я пускаю корни в ее теле. - Он слегка пошевелился, и из-под ткани одеяла послышался лязг тяжких цепей. - Твои боги сковали меня, смертный, и решили, что дело сделано.
  
  - Ты хочешь услуги в обмен на мой камень, - сказал ему Быстрый Бен. - Действительно. Если я должен страдать, то пусть страдают боги и мир... - Он высвободил всю мощь своих садков. Сила полилась через палатку. Существо задрожало, дернулось. Одеяло вспыхнуло, как и его длинные, спутанные волосы. Быстрый Бен метнулся в темь палатки вслед за последним зарядом своего колдовства. Поднял руку, согнул в локте, отвел ладонь кверху. Его пальцы впились в глазницы существа, ладонь давила на лоб, отталкивая голову назад. Другой рукой маг схватил камешек, безошибочно отыскав его в тростниковой подстилке.
  
  Силы садков иссякали. Маг успел отскочить назад, развернуться и выпрыгнуть из палатки, прежде чем скованная тварь заревела от ярости. Быстрый Бен пустился бежать.
  
   Волна ударила в спину, опрокинула на горячую, парящую землю. Колдун с криком скорчился под магической атакой. Он пытался двигаться дальше, но вражеская сила была слишком велика. Он вцепился в почву, увидел, как его пальцы оставляют на ней борозды, увидел сочащуюся из-под ногтей темную кровь.
  
  Спящая, прости меня.
  
  Невидимая, неодолимая ладонь подтянула его ко входу палатки. От фигуры внутри исходили голод и мстительность, а также ощущение, что эти желания очень скоро будут удовлетворены. Быстрый Бен был беспомощен. - Ты познаешь эту боль! - проревел бог.
  
  Потом нечто пробилось из-под земли. Громадная рука схватила колдуна, как гигантское дитя хватает куклу. Быстрый Бен снова завопил, когда рука потащила его сквозь вспененную, исходящую паром почву. Рот наполнился горькой землей.
  
  Сверху смутно слышались вопли ярости.
  
  Рваные края утесов царапали бока мага, пока его тащили все глубже через плоть Спящей Богини. Он задыхался без воздуха. Тьма медленно смыкалась над его рассудком.
  
  Затем он закашлялся, выплевывая изо рта песок и грязь. Легкие наполнил теплый, сладкий воздух. Он протер глаза, перекатился на бок. По ушам били отраженные эхом завывания, плоская, твердая почва содрогалась и двигалась. Быстрый Бен поднялся на четвереньки. Кровь хлестала из плоти его души - одежда превратилась в лохмотья - но он был жив. Он поглядел вверх.
  
  И чуть не задохнулся от крика.
  
  Смутно похожая на человека фигура торчала над ним. Ростом она была раз в пятнадцать выше Бена, почти доставая купола каверны. Темная плоть - глина, кое - где украшенная необработанными алмазами, блестела, когда существо двигалось. Казалось, оно не замечает Быстрого Бена - однако колдун понимал, что именно эта тварь спасла его от Увечного Бога. Его руки поднимались к потолку пещеры, ладони исчезали в темной, с прожилками красной глины земляной крыше. Огромные арки из грязно - белого материала казались бесконечным рядом ребер. Руки существа то ли вцепились, то ли вплавились в два таких ребра.
  
  На пределе видимости, может быть в тысяче шагов от первого существа, виднелось такое же с так же поднятыми к потолку руками.
  
  Взор Быстрого Бена переместился в другой конец пещеры. Там были еще служители - он видел четверых, быть может пятерых - каждое под потолок. Пещера на самом деле была тоннелем, изгибавшимся вдали.
  
  Я поистине в присутствии Бёрн, Спящей Богини. Живой садок. Плоть и кости. И эти... слуги...
  
  - Вы заслужили мою благодарность! - крикнул он стоявшему над ним созданию.
  
  Плоская, уродливая голова склонилась к нему. Алмазные очи сверкали, словно заходящие звезды. - Помоги нам.
  
  Голос был детским, его полнило отчаяние. Быстрый Бен задохнулся. Помочь?
  
  - Она слабеет, - простонало создание. - Мать слабеет. Мы умираем. Спаси нас.
  
  - Как?
  
  - Помоги нам. Пожалуйста.
  
  - Я... я не знаю, как.
  
  - Помоги.
  
  Быстрый Бен пригляделся. Глиняная плоть, он ясно видел теперь, оплывала, стекала влажными потоками по толстым рукам гиганта. Алмазные друзы выпадали. Увечный Бог убивал их, отравляя плоть Богини. Мысли заскакали в голове колдуна. Слуги, дети Бёрн! Как давно? Не поздно ли?
  
  - Не долго, - простонало существо. - Близится. Момент близится. - Быстрого Бена охватила паника. - Как близко? Ты можешь говорить яснее? Мне нужно знать, что сделать с вами, друг. Прошу, попытайся!
  
  - Очень скоро. Десятки. Десятки лет, не больше. Момент близок. Помоги нам.
  
  Колдун вздохнул. Для таких сил, кажется, столетия кажутся днями. Тем не менее громадность просьбы служителей грозила подавить его. Как и грозящая беда. Что может случиться, если Бёрн умрет? Упаси Бёрн, я не хочу узнать. Хорошо, теперь это моя война. Он огляделся, напряг чувства, осмотрел грязный грунт вокруг. Вскоре он нашел камешек. - Слуга! Я оставлю здесь кое-что, чтобы найти сюда путь. Я помогу вам - я обещаю - я вернусь к вам....
  
  - Не ко мне, - ответил гигант. - Я умираю. Может быть, к другим. - Руки создания истончились, лишились почти всех алмазных украшений. - Я умираю. - Он начал провисать. Красные пятна потолка распространились на ребра, начали появляться трещины.
  
  - Я найду ответ, - прошептал Быстрый Бен. - Клянусь. - Он сделал жест, открыв садок. Отвернувшись - чтобы последний взгляд не разбил ему сердце - он ступил в него и пропал.
  
  Рука трясла его за плечо. Быстрый Бен открыл глаза.
  
  - Черт дери, маг, - прошипела Хватка. - Уже почти рассвет, нам надо лететь.
  
  Колдун со вздохом расправил ноги, болезненно мигнул, позволил капралу поднять себя.
  
  - Ты вернул его? - спросила она, почти волоча его к ожидающему кворлу.
  
  - Я вернул его?
  
  - Тот камешек.
  
  - Нет. Мы в беде, Хватка...
  
  - У нас всегда беды...
  
  - Нет, я имел в виду всех нас. - Он дернул ногами, глядя ей в лицо. - Всех нас.
  
  Что бы она ни разглядела в его взгляде, это ее потрясло. - Все хорошо. Но прямо сейчас мы должны лететь.
  
  - Да. Лучше тебе меня привязать - не могу, засыпаю.
  
  Они подошли к кворлу. Сидевший в переднем седле Морант молча наклонил голову, разглядывая их.
  
  - Королева Снов, - прошептала Хватка, обвязывая кожаные ремни вокруг Бена. - Я никогда не видела тебя испуганным, колдун. Ты почти что заставил меня писать ледышками.
  
  Это были последние слова той ночи, которые запомнил Быстрый Бен. Но все же запомнил.
  
  ***
  
  Ганоэса Парана осаждали картины утопления, хоть и не в воде. Он тонул во тьме. Дезориентированный, охваченный паникой в незнакомом и неопознаваемом месте. Как только он закрывал глаза, возвращалось головокружение, к горлу подкатывал ком. Ему казалось, что с него содрали все слои жизни, что он вновь стал новорожденным. Устрашенная, ничего не понимающая душа, дрожащая от боли.
  
  Капитан поставил дорожное заграждение у Дивайд, где последние торговцы все еще продирались сквозь пресс малазанских охранников, солдат и чиновников. Он выполнил приказ Даджека, разбив свой лагерь поперек горла ущелья. Сбор пошлин и досмотр фургонов приносили значительный улов, хотя, когда новость распространилась, добыча стала уменьшаться. Это было тонкое балансирование: удерживать пошлины на уровне, с которым смогут совладать нежные желудки купцов, и позволять просачиваться достаточному объему контрабанды, чтобы жесткая хватка на горле Даруджистана не превратилась в удушающую петлю и торговля между ним и Крепью не прекратилась вовсе. Паран справлялся, но едва-едва. Но это были самые незначительные проблемы.
  
  После поражения в Даруджистане капитан чувствовал, что его несет поток, что он потерял путь. Во всем виновато хаотическое перерождение Даджека и его армии ренегатов. Малазанский якорь обрублен. Тыловое снабжение прекратилось. Нагрузка на офицерский корпус стала невыносимой. Почти десять тысяч солдат внезапно почувствовали детское желание быть утешаемыми.
  
  А утешение было тем, чего Паран был не способен им дать. Кроме того, возрастал и беспорядок в его душе. В его венах текли потоки звериной крови. Осколки воспоминаний - немногие были его собственными - и странные, нездешние видения омрачали ночи. Дни протекали в лихорадочной дымке. Бесконечные трудности поставок и складирования припасов, воспаленные заботы управления снова и снова сталкивались с овладевшим им приливом физического недомогания.
  
  Он болел уже не первую неделю, и догадывался о причине этого. Кровь Гончей Тени. Твари, что провалилась во владения самой Тьмы... но разве можно быть уверенным? Тут эмоции начинали бурлить... словно у ребенка. Ребенок...
  
  Он снова прогнал эту мысль, прекрасно зная что она все равно вернется - как и желудок снова начнет щемить... Бросив взгляд на позицию Ходунка, стоявшего на посту, Паран продолжил взбираться на холм.
  
  Страдание болезни изменило его - он замечал это, словно видел образ, сцену, одновременно забавную и трогательную. Он чувствовал, что его душа уменьшилась, превратилась во что-то жалкое - перепачканную, потную и вонючую крысу, пойманную горным обвалом, извивающуюся среди трещин в отчаянной попытке нащупать место, где давление тяжкого груза камней окажется чуть меньшим. Место, где можно хотя бы дышать. Боль повсюду вокруг меня, эти острые камни, они оседают, все еще оседают, пространство между ними уменьшается... тьма поднимается, словно вода...
  
  Все одержанные им в Даруджистане триумфы казались сейчас ничтожными. Спасение города, спасение отряда Вискиджека, расстройство планов Лейсин - все это рассыпалось прахом в уме капитана.
  
  Он был не таким, каким был раньше, и эта новая форма ему не нравилась.
  
  Боль затемнила мир. Боль мешала. Обратила его собственные плоть и кости в обиталище чужака, от которого не убежать.
  
  Кровь зверя... Он шепчет о свободе. Шепчет о пути во вне - но не из тьмы. Нет. Еще глубже в эту тьму, куда уходили Гончие, глубоко в сердце проклятого меча Аномандера Рейка - в тайное сердце Драгнипура.
  
  При этой мысли он чуть не выругался вслух, прокладывая путь по горной тропе к месту, откуда можно обозреть равнины Дивайд. Свет дня угасал. Ветер, трепавший траву, стихал, его скрежещущий голос превратился в шепот.
  
  Шепот крови был лишь одним из многих голосов. Каждый требовал внимания, каждый предлагал противоречивые советы - несовпадающие пути к бегству. Но всегда к бегству. Побег. Эта съежившаяся тварь не могла думать ни о чем другом... а камни оседали... оседали.
  
  Смещение. Все, что я вижу вокруг... кажется чужим воспоминанием. Трава вьется на низких холмах, утесы торчат пеньками на их верхушках, когда садится солнце и ветер холодеет - высыхает пот на лице, и приходит темнота... я глотаю воздух так, словно бы это свежая вода. Боги, что это значит!?
  
  Смятение внутри него никак не могло осесть и улечься. Убежав из мира меча, я все же чувствую на себе его цепи,, и они стягивают меня все крепче. В этом давлении кроется некая надежда. На сдачу, на покорность... надежда стать... кем? Чем стать? Баргаст уселся посреди высокой желтой травы на вершине холма, оглядывая раввину. Дневной поток торговцев начал иссякать по обе стороны заграждения, над изрезанными дорогами оседали клубы пыли. Другие начали разбивать лагеря - горло ущелья стало неуказанным местом ночлега. Если ситуация не изменится, ночлег станет деревушкой, а деревушка поселком.
  
  Но так не будет. Слишком мы беспокойны. Даджек рисует карту ближайшего будущего, чертит на песке армию на марше. Хуже того, в песке есть провалы, и все выглядит так, словно Сжигатели мостов непременно попадут в один из них. Очень глубокий.
  
  Паран, задыхаясь и сражаясь с накатившей болью, присел позади полуголого, покрытого татуировками воина. - Ты сидишь здесь с утра, словно бык - бхедрин, Ходунок, - сказал он. - Что вы с Вискиджеком завариваете, солдат?
  
  Тонкие, длинные губы Баргаста искривились в подобии улыбки, хотя взор не отрывался от сцены внизу: - Кончается холодная тьма, - прорычал он.
  
  - Худ тебе кончается. Солнце вот-вот сядет, ты, мазаный жиром дурак.
  
  - Холодная и морозная, - продолжал Ходунок. - Ослепляющая мир. Я Сказание, и Сказание слишком давно не звучало. Но хватит. Я меч, готовый покинуть ножны. Я сталь, и в свете дня я ослеплю всех вас. Ха!
  
  Паран сплюнул в траву. - Колотун упоминал твои приступы... разговорчивости. Он также говорит, что от них нет никакой пользы, если не считать потери жалких крох твоего обычного разумения.
  
  Баргаст ударил себя кулаком в грудь, звук раскатился барабанной дробью. - Я Сказание, и скоро оно будет рассказано. Увидишь, малазанин. Все вы увидите.
  
  - Солнце высушило твой мозг, Ходунок. Ну, сегодня мы вернемся в Крепь - хотя уверен, что Вискиджек уже тебе сказал. Придет Еж т освободит тебя от дежурства. - Паран встал, скрыв судорогу, вызванную движением. - И будет покончено с обходами постов.
  
  Он потащился вниз.
  
  Черт дери, Вискиджек, что вы с Даджеком задумали? Паннион Домин... Какую блошиную задницу не поделили мы с этими мятежными фанатиками? Эти штуки всегда возгораются. Всегда. Взрываются. Писцы переживают взрыв - они всегда уцелеют - и начинают потом обсасывать темные детали вер. Формы сект. Пожар гражданской войны для них словно бы еще один цветок, втоптанный в бесконечную дорогу истории.
  
  Да, все блистает и горит только сейчас. Потом цвета тускнеют. Как всегда.
  
  Однажды Малазанская Империя встретится лицом к лицу с фактом своей смертности. Однажды империю покроет прах.
  
  Он склонился, когда еще один приступ боли скрутил желудок. Нет, не думать об империи! Не думать о смерти Лейсин! Верь в Тавору, Ганоэс Паран - твоя сестра спасение для Дома! Ты бы так с ним не управился. Куда лучше. Верь в свою сестру... Боль стихала. Глубоко вздохнув, капитан возобновил спуск к лагерю.
  
  Тону. Клянусь Бездной, я тону.
  
  ***
  
  Карабкаясь, как горная обезьяна, Еж достиг вершины. Кривые ноги несли его к Баргасту. Подойдя сзади, он резко дернул его за галун. - Ха, - сказал Еж, садясь рядом в воином, - я люблю смотреть, как у тебя глаза выпучиваются.
  
  - Сапер, - отозвался Баргаст, - ты пена на камнях в середине потока, текущего от стада чахоточных свиней.
  
  - Ты малец хороший, хотя и болтун. Уже замутил голову капитану, ха - ха?
  
  Ходунок не отозвался. Его взгляд вперился в Талинские горы.
  
  Еж стянул с головы рваную кожаную шляпу, ожесточенно поскреб жалкие остатки шевелюры, задумчиво поглядел на товарища. - Неплохо, - рассудил он. - Благородно и загадочно. Я впечатлен.
  
  - Ты и должен. Такие позы нелегко сохранять, знаешь ли.
  
  - Очень натурально. Так почему ты водишь Парана за нос?
  
  Ходунок ухмыльнулся, обнажая запятнанные синим зубы: - Это смешно. К тому же объяснять - дело Вискиджека...
  
  - Притом что он не может ничего объяснить. Даджек призывает нас в Крепь, собирает все остатки Сжигателей. Паран должен быть счастлив снова получить роту, вместо двух побитых взводов. Вискиджек сказал хоть что-то о переговорах с Брудом?
  
  Ходунок слегка кивнул.
  
  Еж поморщился: - Ну, так что?
  
  - Они скоро будут.
  
  - Спасибо и на этом. Кстати, ты официально освобождаешься от несения караула, солдат. Для тебя там внизу сварили мослы бхедрина. Я приправил калом, ну как ты любишь.
  
  Ходунок встал. - Однажды я могу сварить и съесть тебя, сапер.
  
  - И подавиться моей счастливой косточкой.
  
  Баргаст нахмурился: - Я предлагал искренне, Еж. Чтобы оказать тебе честь, друг мой.
  
  Сапер уставился на Ходунка, потом ухмыльнулся: - Ублюдок! Я почти поверил!
  
  Фыркнув, Ходунок отвернулся. - Почти. Ха. Ха.
  
  ***
  
  Вискиджек уже ждал Парана, когда тот вернулся к посту и передвижным рогаткам заграждения. Когда-то сержант, ныне заместитель Даджека Однорукого, грузный ветеран прибыл на летуне Морантов. Он стоял рядом с полковым целителем, Колотуном, оба смотрели, как группа солдат Второй армии грузит на кворлов собранную за неделю монету. Паран подошел к ним, ступая осторожно, чтобы не выказать владеющую им боль.
  
  - Как нога, командор? - спросил он. Вискиджек пожал плечами.
  
  - Мы как раз обсуждали это, - ответил ему Колотун. Его круглое лицо пылало. - Она залечена плохо. Необходимо пристальное внимание...
  
  - Позже, - прогудел бородач. - Капитан Паран, соберутся ли взводы ко второму звону? Решили вы, что делать с остатками Девятого?
  
  - Да, они присоединятся к остаткам взвода сержанта Дергунчика.
  
  Вискиджек нахмурился: - Назовите мне имена.
  
  - У Дергунчика остались капрал Хватка и... дайте подумать... Штырь, Дымка, Деторан. Вместе с Ходунком, Ежом и Быстрым Беном они...
  
  - Быстрый Бен и Штырь теперь штатные маги, капитан. Но они в любом случае останутся в вашем подчинении. Иначе, я подозреваю, Дергунчик будет слишком счастлив...
  
  Колотун фыркнул: - Дергунчик не знает значения этого слова. - Глаза Парана сузились: - Я понимаю так, что Сжигатели не пойдут с остальной армией?
  
  - Нет, вы не пойдете. Вы пойдете обратно в Крепь. - Серые глаза Вискиджека мгновение изучали капитана, потом скользнули в сторону. - Осталось всего тридцать восемь Сжигателей мостов - не хватает на роту. Если сочтете нужным, капитан, можете отклонить назначение. Найдутся роты морских пехотинцев без командира, и там любят, чтобы командовали высокородные... - Повисло молчание.
  
  Паран посмотрел вокруг. Сгущался сумрак, вверх по склонам окружающих холмов карабкались тени, на небосводе проявлялась россыпь мерцающих звезд ... Легко получить нож в спину, так он говорил мне. Сжигатели хранят стойкое пренебрежение к офицерам из благородных. Год назад он мог говорить это во всеуслышание, верил, что голая правда всегда хороша. Ошибочное мнение, что таков путь солдата... хотя это противоположность истинного пути солдата. Мы пляшем на краю мира, полного ловушек и ям. Только дурак прыгает ногами вперед, а дураки долго не живут. Однажды он уже чувствовал, как нож входит в тело. Ранения, которые должны были стать роковыми. Воспоминание покрыло его потом. Угроза не была чем-то таким, чем можно просто пренебречь в порыве глупой юношеской бравады. Он понимал это, и двое перед ним тоже понимали. - Я все же, - ответил Паран, уставившись на южную дорогу, - сочту за честь командовать Сжигателями, командор. Может быть в будущем я смогу стать достойным таких солдат.
  
  Вискиджек хрюкнул. - Как вам угодно, капитан. Если передумаете, предложение остается в силе.
  
  Паран прямо взглянул ему в глаза.
  
  Взводный ухмыльнулся: - На короткое время, конечно.
  
  Из мрака прорисовалась фигура высокой синекожей женщины. Ее доспехи и оружие тихо звякнули. Она заколебалась, смотря то на Парана, то на Вискиджека, потом обратилась к взводному: - Посты сняты, командор. Мы все подошли, как приказано.
  
  - Почему докладываетесь мне, солдат? - громыхнул Вискиджек. - Доложите непосредственному начальнику.
  
  Женщина сердито повернулась к Парану: - Посты...
  
  - Я слышал, Деторан. Приказываю Сжигателям экипироваться и построиться.
  
  - Еще не было второго звона, когда...
  
  - Я знаю об этом, солдат.
  
  - Да, командор. Так точно, командор. - Женщина умчалась прочь. Вискиджек вздохнул: - Что касается моего предложения...
  
  - Моим учителем был напан, - сказал Паран. - Так что я видел одного напана, знающего ценность субординации, и это не Деторан. Я знаю также, - продолжал он, - что среди Сжигателей она не исключение.
  
  - Кажется, ваш учитель хорошо учил, - буркнул Вискиджек. Паран нахмурился: -Что вы имеете в виду?
  
  - Вы сами только что перебили командира, Паран.
  
  - О, мои извинения. Я забыл, что вы больше не сержант.
  
  - Как и я. Потому мне нужны люди вроде вас, чтобы напоминать. - Ветеран повернулся к Колотуну: - Запомни, что я сказал, целитель.
  
  - Да, командор.
  
  Вискиджек снова взглянул на Парана: - Хороший прием, капитан - сначала заставить спешить, потом заставить ждать. Солдаты хороши тушеными.
  
  Паран наблюдал, как его командир направился к воротам, затем обратился к Колотуну: - Ваши приватные разговоры с Вискиджеком, целитель. Я что-то должен знать?
  
  Колотун сонно мигнул: - Нет, сэр.
  
  - Хорошо. Можете идти в свой взвод.
  
  - Слушаюсь, сэр.
  
  Оставшись один, Паран вздохнул. Тридцать восемь тертых, обиженных ветеранов, уже дважды преданных. Я не связан с предательством во время осады Крепи, и немилость Лейсин касается меня так же, как и прочих. Тем не менее они обвиняют меня.
  
  Он протер глаза. Сон стал делом... крайне нежеланным. Ночь за ночью, с самого отступления из-под Даруджистана... боль - и сны, нет, кошмары. Знают боги... Он проводил ночные часы, скорчившись под одеялом, кровь билась в жилах, в желудке бурлила кислота - а когда сознание наконец ускользало, сны были переполнены картинами бегства. Бегство, час за часом. Потом он тонул.
  
  Это кровь Гончей неустанно циркулирует во мне. Должно быть, так.
  
  Он раз за разом старался внушить себе, что кровь Гончей Тени была также истоком и его паранойи. Мысль рождала горькую усмешку. Неверно. Мои чувства слишком реальны. Хуже всего это чувство потери... и неспособность никому доверять - совсем никому. Без этого, что я увижу в жизни? Ничего кроме одиночества, а значит, ничего ценного. И потом, все эти голоса... шепотки о бегстве. Бегстве.
  
  Он дернул плечами, сплюнул, очищая горло от кислой слизи. Думай о другом, о другой сцене. Необычайной. Волнующей. Вспомни, Паран, услышанный тобою голос. Это была Порван-Парус - ты же не сомневаешься в этом? Она жива. Как-то, некоторым образом, но колдунья живет...
  
  Ах, какая боль! Дитя, плачущее во тьме, Гончая, воющая от горя. Душа, пригвожденная к сердцу раны... а я считаю себя одиноким! Боги, я хотел бы быть одиноким!
  
  ***
  
  Вискиджек вошел в караулку, закрыл за собой дверь и направился к столу писаря. Он присел на него, вытянул зудящие ноги. Вздохнул так, словно разом освободился от множества узлов, и задрожал.
  
  Через миг дверь отворилась.
  
  Вискиджек выпрямился, ухмыляясь Колотуну: - Я думал, капитан назначил сбор, целитель...
  
  - Паран в еще худшей форме, чем вы, командор.
  
  - Мы закроем на это глаза. Охраняй его спину... Ты на что-то намекаешь, Колотун?
  
  - Вы не поняли. Только я потянулся к нему - Денал, мой садок, отступил.
  
  Только теперь Вискиджек заметил восковую бледность на круглом лице целителя. - Отступил?
  
  - Да. Такого раньше не бывало. Это болезнь капитана...
  
  - Опухоль? Рак? Говори яснее, черт дери!
  
  - Ничего в этом роде, командор. Но потом придут и они. В его кишки вгрызается какая-то дыра. Полагаю, он все это скрывает. Но дела еще хуже... Нам нужен Быстрый Бен. В Парана вцепилось колдовство, пускает корни, как сорняки после пала.
  
  - Опонны...
  
  - Нет, Шуты - Двойняшки давно ушли. Путешествие Парана в Даруджистан - что-то случилось с ним на пути. Нет, не что-то. Много всего. Во всяком случае, он борется с этим колдовством, это его и убивает. Но я могу ошибаться, командор. Нам нужен Быстрый Бен...
  
  - Я слышал. Призови его, как только попадем в Крепь. Но убедись, что он будет деликатен. Не нужно усугублять капитанову болезнь.
  
  Колотун еще сильней наморщил лоб: - Командор, я имел... Он в форме, чтобы командовать Сжигателями?
  
  - Ты спрашиваешь меня? Если хочешь потолковать с Даджеком, изложить свои подозрения - это твое право, целитель. Думаешь, что Паран не способен исполнять обязанности... так думаешь, Колотун?
  
  Спустя долгий миг целитель вздохнул: - Подозреваю, пока способен. Он упрям, как и ты... командор. Ты уверен, что вы не родня?
  
  - Черта с два я уверен, - прогудел Вискидек. - У приблудного полкового пса кровь чище, чем у моей фамилии. Давай оставим это. Поговори с Быстрым и Штырем. Посмотри, что сможешь раскопать про эту скрытую магию - если боги снова дергают Парана за веревочки, я хочу знать, кто из них. Тогда сможем подумать, почему.
  
  Глаза смотревшего в лицо командиру Колотуна сузились: - Командор, во что мы ввязываемся?
  
  - Я не уверен, целитель, - с недовольной гримасой сознался Вискиджек. Он перенес тяжесть с больной ноги. - Даруй удачу Опонны, мне не придется вытаскивать меч - командиры обычно мечом не махают, так?
  
  - Если вы уделите мне время, коман...
  
  - Позже, Колотун. Сейчас мне нужно обдумать разговор. Бруд и его армии подошли к Крепи.
  
  - Ага!
  
  - И твой капитан, наверное, гадает, какого Худа ты пропал. Изыди отсюда, Колотун. Увидимся после переговоров.
  
  - Так точно, командор!
  
  
  Глава 3
  
  
  Даджек Однорукий и его войско ожидали прибытия Каладана Бруда с союзниками: спустившиеся Тисте Анди, кланы Баргастов с далекого севера, половина сил наемников, скотоводы - ривийцы. Оба войска должны были встретиться на все еще сырых от крови землях вокруг Крепи. Не ради ведения войны, но ради еще худшей передряги - мира. Ни Даджек, ни Бруд, никто иной из их легендарной команды не предвидел предстоящего столкновения - не мечей, но миров...
  
  Признания Артантоса
  
  
  Бока холмов в лиге к северу от Крепи покрывали неглубокие борозды - едва затянувшиеся рубцы времен, когда аппетиты города привлекали степи на границе Ривийской равнины. С незапамятных времен эти холмы были священны для скотоводов. Фермеры Крепи кровью заплатили за безрассудство.
  
  Этим землям было далеко до полного исцеления. Лишь некоторые менгиры, круги камней и плоские могильники оставались нетронутыми. Камни других сейчас бессмысленными грудами лежали вдоль некоего подобия террасных полей. На полях когда-то растили кукурузу. Вся святость этих мест сохранялась только в умах ривийцев.
  
  Воистину в этом мы правы. Майб поглубже натянула капюшон из меха антилопы на худые, костлявые плечи. Этим утром ее тело пронзили новые стрелы боли, показывая, что дитя вытянуло из нее ночью еще больше. Старуха сказала себе, что не чувствует сожаления - такую потребность не обманешь, ведь в ребенке, по правде говоря, нет ничего естественного. Могучие, холодные силы, слепые магические заклинания соединялись, чтобы вызвать к бытию нетто совершенно новое, уникальное.
  
  А времени оставалось мало, так мало.
  
  Темные глаза Майб блестели в запавших морщинистых глазницах, когда она созерцала девочку, резвившуюся на крае террасы. Материнский инстинкт сказал свое слово. Было неправильно проклинать их, врываться из пелен любви, пришедшей с разделением плоти. Из всех ярившихся в ней темных жалоб, из всех вплетенных в дочь противоречивых желаний Майб не могла - не хотела бы - сплести паутину ненависти.
  
  Тем не менее высыхание тела ослабляло жар души, дары сердца, за которые она столь безнадежно цеплялась. Всего годом раньше Майб была молодухой, не успевшей даже выйти замуж. Он горделиво отвергала полукруглые венки из травы, приносимые бесчисленными парнями и даже людьми зрелыми к порогу ее шатра - не желала плести вторую половину, тем связывая себя обещанием брака.
  
  Ривийцы в беде - как может кто-то думать о муже и семье во времена бесконечной, опустошительной войны? Она не была так слепа, как ее сестра; она не признавала власть благословенного духами долга рожать сыновей, кормить землю перед приходом Жнеца с его Плугом. Ее мать была чтицей костей, одаренной способностью хранить в уме целый склад воспоминаний - преемственность каждого рода, начиная со времен Слез Умирающего Духа. А отец ее держал Копье Войны, вначале против белолицых Баргастов, потом против Малазанской Империи.
  
  Она потеряла обоих, горько оплакивая и понимая, что их смерть и ее собственное нежелание принять касание мужчины сделали ее идеальным выбором в глазах сонма духов. Нераспечатанный сосуд, в который поместили две растерзанные души - одна не ведающая смерти, другая вырванная у смерти древним колдовством, две индивидуальности, слившиеся воедино - сосуд, призванный питать ныне родившееся необычайное дитя.
  
  Среди ривийцев - кочевников, странствовавших вместе со своими стадами и не возводящими каменных или кирпичных стен - такой сосуд, предназначенный к одноразовому использованию, после которого его бросали по дороге, именовался амайб. Так она нашла себе новое имя, и в нем содержалась вся истина ее жизни.
  
  Постаревшая без мудрости, иссохшая без дара прожитых лет, я все же надеюсь вести этого ребенка - создание, приобретающее год с каждым потерянным мной днем, для которого взросление будет означать мою смерть. Посмотрите на нее сейчас, играет в детские игры; смеется, не ведая цену своего существования. Растет, вытягивая из меня все.
  
  Майб услышала шаги за спиной, и через миг рядом встала высокая, темнокожая женщина. Раскосые глаза пришелицы не отрывались от играющей на холме девочки. Ветер равнин раскидал длинные черные волосы по ее лицу. Из - под черной кожаной куртки выглядывал край прекрасного чешуйчатого доспеха.
  
  - Обманчива, - пробормотала женщина из Тисте Анди. - Разве она не такова?
  
  Майб кивнула и вздохнула.
  
  - Едва ли такое может вызвать ужас, - продолжала женщина с кожей, черной как полночь, - или был объектом жгучих подозрений...
  
  - Были еще попытки?
  
  - Да. Каллор возобновил свои атаки.
  
  Майб окаменела. Взглянула на Тисте Анди. - И? Что-то изменилось, Корлат?
  
  - Бруд непреклонен, - сказала Корлат, чуть помедлив. - Если у него есть сомнения, он их тщательно прячет.
  
  - Должны быть, - ответила Майб. - Но все перевешивает нужда в ривийцах и их стадах. Это расчет, не вера. Сохранится ли эта нужда, если заключен союз с одноруким малазанином?
  
  - Надеемся, - предположила Корлат, - что малазане обладают большим знанием о природе девочки...
  
  - Чтобы облегчить возможную угрозу? Заставь Бруда понять, Корлат: неважно, чем были эти души, важно, чем они будут. - Не сводя глаз с резвящейся дочери, Майб продолжала: - Она создана при влиянии Т'лан Имассов - их вневременной садок стал связующей нитью, и свита она ради гадателя Имассов - гадателя из плоти и крови, Корлат. Дитя принадлежит Т'лан Имассам. Она может быть одета в плоть ривийки и вмещать души двух малазанских магов, но сейчас она Солтейкен, более того - гадающая. И все это понимание лишь краем касается того, чем она станет в будущем. Скажи мне, какую нужду испытывают Т'лан Имассы в Гадающей из плоти и крови?
  
  Корлат криво улыбнулась: - Не меня спрашивай.
  
  - И не малазан.
  
  - Ты в этом уверена? Разве Имассы не маршируют под малазанскими флагами?
  
  - Больше нет, Корлат. Какая скрытая брешь появилась в их отношениях? Какие тайные мотивы лежат за предложением малазан? Мы не можем и гадать, разве нет?
  
  - Думаю, Каладан Бруд осведомлен обо всех возможностях, - сухо сказала Тисте Анди. - В любом случае ты должна наблюдать и принимать участие, Майб. Армия малазан приближается, и Полководец ждет твоего присутствия на переговорах.
  
  Майб отвернулась. Перед ней простирался лагерь Каладана Бруда, как всегда аккуратный. На западе палатки наемников, в центре Тисте Анди, а на востоке группы ее соплеменников, ривийцев, и стада бхедринов. Переход был долгим - от Плато Старого Короля через города Кот и Лоскут, и наконец по древнему Ривийскому Следу, ведшему на юг через родные равнины. Родина, порванная в клочья годами войны, марширующими армиями, зажигательными снарядами Морантов, падающими с неба... парящие на бесшумных черных крыльях кворлы, ужас, сходящий на наши стоянки... и на священные стада.
  
  И все же мы должны пожать руку врагам. Вместе с малазанскими захватчиками и хладнокровными Морантами мы - две половинки свадебного венка; наши две армии - челюсти, крепко сцепившиеся друг с дружкой.. Но брак не означает мир. Нет, все эти воины ищут нового врага, другого врага...
  
  К югу от скопления армий Бруда возвышались спешно починенные стены Крепи. Пятна на них напоминали о насилии и ужасающей мощи малазанской магии. Как раз сейчас от ворот отделилась группа всадников; серое, с пустым полем знамя показывало всем их статус отверженных. Они медленно скакали через выжженные поля к укреплениям Бруда.
  
  Майб подозрительно взирала на этот стяг. Старуха, твои страхи - проклятие. Не думай о недоверии, не думай об кошмарах, пришедших к нам некогда с этими людьми. Даджек Однорукий и его Войско ныне прокляты ненавистной Императрицей. Кампания кончена. Начинается новая. Духи родные, увидим ли мы конец этих войн?
  
  Девочка подошла к двум женщинам. Майб бросила на нее взгляд, увидев в твердом, неподвижном взоре ребенка мудрость и знание, словно бы вобравшие в себя тысячи лет. Возможно, так оно и было. Вот стоим мы трое: на взгляд чужака - девочка десяти - одиннадцати лет, женщина с юным лицом и нечеловеческими глазами и согбенная старушка - и все это, в каждой детали, иллюзорно, ибо все в нас перемешалось. Я ребенок. Тисте Анди познала тысячи лет жизни, а девочка... сотни тысяч.
  
  Корлат также поглядела на ребенка. И улыбнулась. - Тебе нравится игра, Серебряная Лиса?
  
  - Немного, - отвечала девочка на удивление низким голосом. - Мне становится грустно.
  
  Брови Корлат взлетели вверх: - Почему же?
  
  - Некогда здесь бытовало священное доверие - между этими холмами и духами Ривии. Сейчас оно разрушилось. Духи стали лишь треснувшими сосудами болей и утрат. Холмы не исцелились.
  
  Майб почувствовала, как кровь замерзает в ее жилах. Дитя раз от разу показывало возрастающую чувствительность, уже равную силе лучшей ведуньи всех племен. И все же в этой чувствительности была холодность, словно под словами соболезнования таился скрытый умысел. - Ничего нельзя сделать, дочка?
  
  Серебряная Лиса пожала плечами. - Больше нет необходимости.
  
  Вот так всегда. - Что ты имеешь в виду?
  
  Круглое лицо девочки улыбнулось Мейб: - Если мы должны стать свидетелями переговоров, нам надо спешить.
  
  Место встречи лежало в ложбине, в тридцати шагах от наружных постов. К западу виднелись несколько курганов, из тех, что скрыли под собой павших во время осады Крепи. Майб задумалась, не смотрят ли бесчисленные жертвы издалека на разыгрывающуюся здесь сцену? Духи рождаются из пролитой крови, это несомненно. Без ритуала умиротворения они часто принимают форму враждебных сил, переполненных кошмарами и злобой. Разве только ривийцы знают эту истину?
  
  От вражды к союзу - как посмотрят на это такие духи?
  
  - Они чувствуют себя преданными, - проговорила Лиса. - Я отвечу им, Мать. - Она приблизилась, чтобы взять Майб за руку. - Время воспоминаний. Старых воспоминаний, и новых воспоминаний...
  
  - А ты, дочка, - спросила Майб тихим, тревожным голосом, - мост между ними?
  
  - Ты мудра, Мать, несмотря на недостаток доверия к себе. Тайное постепенно становится явным. Посмотри на недавних врагов. Мы сражаемся в своем уме, мы ищем различия между нами, стараемся поддержать свою нелюбовь, свою ненависть к ним, ибо это так привычно. Воспоминания - вот основа такой ненависти. Но, Мать, память сохраняет иную истину, тайную, и это мы тоже пережили, понимаешь?
  
  Майб кивнула. - Так говорили тебе предки, дочка, - ответила она, подавляя приступ раздражения.
  
  - Жизненный опыт. Вот что мы делим. Увиденный с разных сторон, наверное, но в основе единый. Единый.
  
  - Я знаю, Лиса. Порицание бессмысленно. Нас тащит, как приливы тянутся вслед незримой, неодолимой воле...
  
  Рука девочки напряглась. - Тогда спроси у Корлат, Мать, что говорит ей память.
  
  Ривийка взглянула на Тисте Анди, подняв брови, и спросила: - Ты слушаешь, но ничего не говоришь. Какого ответа ждет от тебя моя дочь?
  
  Улыбка Корлат была тоскливой. - Действительно, опыт одинаков. У наших двух армий. Но еще у... у разных времен. У всех, кто обладает памятью, у личностей или народов, уроки жизни всегда одинаковы. - Ставшие фиолетовыми глаза Тисте Анди смотрели на Серебряную Лису. - Даже у Т'лан Имассов - это ты хотела нам сказать, дитя?
  
  Девочка дернула плечом: - Что бы не случалось, думай о способности прощать. Держись ее, но помни, что не всегда можно простить всех. - Серебряная Лиса устремила на Тисте Анди пристальный взгляд внезапно отвердевших глаз. - Иногда прощение должно быть забыто.
  
  Воцарилась тишина. Благие духи, храните нас. Это дитя пугает меня. Я начинаю понимать Каллора... и это тревожит более всего.
  
  Они миновали половину пути до места переговоров, выйдя за пределы охранения лагеря Бруда.
  
  Мгновение спустя появились малазане. Четверо. Майб легко опознала Даджека, ныне опального Верховного Кулака. Однорукий был старше, чем она ожидала; он сидел в седле чалого мерина так, словно страдал от болей и ломоты в костях. Он был тощим, среднего роста, одет в обычные доспехи, у бока висел ничем не примечательный короткий меч. Лицо узкое, безбородое, обнаруживающее следы проведенной в сражениях жизни. Шлема не было, единственные знаки ранга - длинная серая накидка и вышитая серебром перевязь.
  
  Слева от Даджека скакал другой офицер, плотный и седобородый. Шлем с опущенным забралом и кольчужный воротник скрывали черты лица, однако Майб распознала в нем неукротимую силу воли. Он держался в седле прямо, хотя, на ее взгляд, левая нога была хрома - ступня не стояла в стремени. Звенья короткой кольчуги местами были погнуты, перевязаны кожаными лентами и шнурками. То, что он ехал слева от Даджека, с незащищенной стороны, также не осталось незамеченным Майб.
  
  Справа от Кулака - отступника скакал молодой воин, очевидно некий помощник. Внешность его была совсем незапоминающейся, но Майб отметила, что он постоянно стреляет глазами по сторонам, примечая все детали увиденного. Именно он рукой, одетой в кожаную перчатку, держал знамя изгнанников.
  
  Четвертым был Черный Морант, весь в хитиновом панцире, хотя поврежденном. Воин потерял все четыре пальца на правой руке, но продолжал носить остаток боевой перчатки. Блестящую поверхность доспеха покрывало множество следов от меча.
  
  Позади нее глухо пробормотала Корлат: - Все тертые ребята, а?
  
  Майб кивнула. - Кто слева от Даджека?
  
  - Вискиджек, я полагаю, - ответила Тисте Анди с кривой улыбкой. - Крутой тип, не правда ли?
  
  На миг Майб почувствовала себя молодой... хотя она и была молодой. Она сморщила нос. - Ривийцы не такие волосатые, хвала духам.
  
  - Даже так...
  
  - Да, даже так.
  
  Серебряная Лиса вмешалась: - Я хотела бы видеть его своим дядей. - Женщины удивленно уставились на нее. - Дядей? - спросила Майб.
  
  Девочка бросила: - Можете ему доверять. Тогда как однорукий что-то скрывает... ну, они оба хранят одну и ту же тайну... но я все равно доверяю бородачу. Морант - тот внутри себя смеется. Всегда смеется, и никто не знает почему. Не жестокая ухмылка, но улыбка горечи. А тот, со стягом... - Серебряная Лиса нахмурилась. - Я не уверена насчет его. Я думаю, я всегда была...
  
  Взгляды Майб и Корлат встретились над головой ребенка. - Думаю, - сказала Тисте Анди, - надо подъехать ближе.
  
  Когда они приблизились, из-за частокола военного лагеря появились две фигуры, за ними еще одна, с лишенным рисунков знаменем, все пешие. Смотря на них, Майб задалась вопросом - что малазане захотят сделать с этими двумя воинами. В Каладане Бруде текла кровь Баргастов, проявляясь в высоком росте, широких плечах, плоском лице; и еще в чем-то, отчего он казался не вполне человеком. Воин был громадным, вполне соответствуя подвешенному у пояса тяжелому молоту. Он и Даджек провели на континенте около двенадцати лет - столкновение воль, выразившееся в более чем десятке жестоких битв и множестве осад. Оба солдата часто попадали в жестокие переплеты, но выходили живыми, пусть окровавленными. Они часто оценивали удаль друг друга издалека, командуя сражениями, и вот теперь получили возможность встречи лицом к лицу.
  
  Рядом с Брудом шагал Каллор, высокий, худой, седовласый. Его длинная кольчуга сверкала в рассеянном утреннем свете. К железным пряжкам пояса был привешен меч необычайной формы и длины, тяжело стучавший по ноге при каждом шаге. Если кто из персонажей этой смертельной пьесы оставался загадкой для Майб, это был так называемый Верховный Король. Единственное, в чем не сомневалась ривийка - в его ненависти к Лисе, ненависти, замешанной на страхе и, может быть, на одному ему ведомом знании - знании, которое он не склонен был делить ни с кем. Каллор утверждал, что прожил тысячи лет, что однажды правил империей, которую сам и разрушил, по причинам, которые не может открыть. Но он не был Властителем - его долголетие, вероятно, происходило от алхимии и было несовершенно, ибо его лицо сморщилось как у столетнего старца.
  
  Бруд пользовался его знанием тактики, инстинктивным мастерством, видимо приобретенном в масштабных и долгих военных кампаниях; но было очевидно для всех, что для Верховного Короля нынешние кампании не более чем скучная игра, ведомая рассеянно и с плохо скрытым равнодушием. Каллор не заслужил преданности среди солдат. Ворчливое уважение - все, чего ему удалось добиться; Майб подозревала, что большего ему не удавалось добиваться в прошлом и не удастся добиться в будущем.
  
  Сейчас на его лице при виде Даджека, Вискиджека и Моранта изобразились негодование и презрение. Казалось, ему стоило большого труда не вступить в ссору; однако трое малазан игнорировали Верховного Короля. Спешившись, они обратили все внимание на Каладана Бруда.
  
  Даджек Однорукий выступил вперед: - Приветствия, Полководец. Позвольте представить мой скромный контингент. Мой заместитель Вискиджек. Артантос, ныне мой знаменосец. И вождь Черых Морантов, чей титул переводится как-то вроде 'добивающийся', а имя и вовсе непереводимо. - Опальный Верховный Кулак улыбнулся, глядя на облаченную в доспехи фигуру. - С тех пор как он скрестил руку с ривийским духом в Чернопсовом лесу, мы прозвали его Закрут.
  
  - Артантос, - тихо мурлыкнула Лиса. - Он недавно стал пользоваться этим именем. Не таков, каким кажется.
  
  - Если это иллюзия, - шепнула Корлат, - то мастерская. Я не чувствую ничего неестественного.
  
  Ребенок кивнул: - Воздух прерий... омолодил его.
  
  - Кто он, дочка? - счпросила Майб.
  
  - Химера, по правде говоря.
  
  Вслед за словами Даджека Бруд что-то буркнул, потом сказал: - Рядом со мной Каллор, мой заместитель. Корлат представляет Тисте Анди. За ривийцев Майб и ее юная подопечная. Обрывок моего стяга держит вестовой Харлочель.
  
  Даджек нахмурился: - А где Багряная Гвардия?
  
  Принц К'азз Д'Аворе и его силы сейчас заняты внутренними проблемами, Верховный Кулак. Они не присоединятся к нашей борьбе против Домина.
  
  - Очень плохо, - ответил Даджек.
  
  Бруд пожал плечами: - Вместо них собраны вспомогательные части. Отряд салтоанской конницы, четыре клана Баргастов, наемники из Одноглаза, еще наемники из Мотта....
  
  Вискиджек, казалось, был поражен. Он покашлял, покачал головой: - Это не Полк Волонтеров из Мотта, Полководец?
  
  Улыбка Бруда обнажила подточенные зубы. - Ага, вы имели опыт битв с ними, так, командор? Когда служили солдатом у Сжигателей мостов...
  
  - Было много всего, - согласился Вискиджек, - только не битв. Они проводили время большей частью в кражах довольствия и бегстве с поля боя, если память мне не изменила.
  
  - Назовем это талантом к тыловому обеспечению, - вставил Каллор.
  
  - Я верю, - сказал Бруд Даджеку, - что соглашения с Советом Даруджистана заключены и признаны удовлетворительными.
  
  - Точно так, Вождь. Их... дары... позволили нам удовлетворить все потребности.
  
  - Я надеюсь, что делегация из Даруджистана в пути и будет здесь в ближайшее время, - добавил Бруд. - Если вам нужна дополнительная помощь...
  
  - Очень благородно с их стороны, - кивнул Верховный Кулак.
  
  - Штабной шатер ждет, - сказал Полководец. - Нужно обсудить некоторые детали.
  
  - Как вам угодно, - согласился Даджек. - Полководец, мы давно сражались друг с другом - я жду возможности сразиться бок о бок. Надеюсь, Паннион Домин окажется достойным врагом.
  
  Бруд скривился: - Лишь бы не слишком достойным.
  
  - Точно, - улыбнулся в ответ Даджек.
  
  Стоявшая несколько в стороне от Тисте Анди и Майб Серебряная Лиса улыбнулась и тихо заговорила: - У нас получилось. Они положили глаз друг на друга. Измерили друг друга... и оба довольны.
  
  - Замечательный союз, - прошептала Корлат, слегка вздрогнув. - Так легко оставить позади многое...
  
  - Прагматичные солдаты, - бросила Майб, - это самые страшные люди из всех встреченных за мою короткую жизнь.
  
  Серебряная Лиса глухо рассмеялась: - И ты сомневаешься в собственной мудрости, Мать...
  
  Шатер Каладана Бруда располагался в центре лагеря Тисте Анди. Хотя Майб часто бывала там и свела знакомство с некоторыми Тисте Анди - шагая вместе со всеми к шатру, она снова была поражена ощущением чужеродности. Древность и пафос были двойным дыханием, заполнявшим площади и дорожка между узкими заостренными палатками. Проходившие мимо высокие, темнокожие чужаки мало общались меж собой и не уделяли особого внимания Бруду и сопровождающим - даже Корлат, заместитель Аномандера Рейка, вела себя сдержанно.
  
  Майб было трудно принять это - народ, пораженный равнодушием, апатией, делавшей слишком трудным даже поддержание вежливой беседы. Были в долгом, мучительном прошлом Тисте Анди тайные трагедии. Раны, которые невозможно залечить. Даже страдания - ривийцы знали это - способны стать путем жизни. Однако перспектива растянуть такую жизнь на столетия и тысячелетия приводила соплеменников Майб в тихий ужас. Эти высокие, загадочные шатры могли быть домами привидений, беспокойным, передвижным некрополем, населенным потерянными духами. Их рваные, странно окрашенные ребра, стянутые сверху у железных столбов, добавляли какой-то ритуальный оттенок, как и смутные, разноцветные глаза самих Тисте Анди. Казалось, они ожидали - вечное ожидание, никогда не перестававшее посылать по телу Майб волны дрожи. Более того, она знала их возможности - видела, как в гневе они вытаскивают мечи и используют их с потрясающей эффективностью. И видела их магию.
  
  Среди людей холодная индифферентность часто проявлялась в деяниях зверской жестокости, часто была истинным ликом зла - если такая штука действительно существует; но Тисте Анди никогда не совершали извращенных деяний. Они сражались под командой Бруда, не за свои интересы, а тех немногих, кто погибал в битве, просто оставляли лежать на земле. Приходилось ривийцам собирать тела, хоронить и оплакивать их уход по своим обычаям. Тисте Анди смотрели на их действия без интереса, словно такое внимание к обычному трупу забавляло их.
  
  Шатер командующего был уже перед ними: восьмиугольный, с деревянными подпорками, покрытый многократно чиненым оранжевым брезентом (видно было, что до выгорания на солнце ткань была красной). Раньше он принадлежал Багряной Гвардии и был брошен в куче мусора, откуда вестовой Харлочель успел спасти его для Полководца. Да, что касается привычек командующего, пристрастия к роскоши среди них не наблюдалось.
  
  Клапан над широким входом был уже поднят и закреплен. На вершине центрального шеста сидел Великий Ворон, повернув голову к переговорщикам и раскрыв клюв, словно в беззвучном смехе. При виде Карги тонкие губы Майб скривились. Излюбленная служанка Аномандера Рейка была послана донимать Каладана Бруда, предлагая бесконечные советы, словно обозлившаяся совесть. Ворон уже не раз испытывала терпение вождя, но Бруд терпел ее, так же как терпел самого Рейка. Нелегкий союз... все слухи сходились в том, что Бруд и Рейк сотрудничают уже очень, очень давно, но вот было ли между ними доверие? Такое необычное партнерство трудно понять, здесь слои и слои сложностей и двусмысленностей. Это делало задачу Карги как посредника между двумя воинами еще более нелегкой.
  
  - Даджек Однорукий! - каркнула Карга, окончив хрипло прокашливаться. - Вискиджек! Я принесла вам приветствия от Барука, даруджистанского алхимика. И от моего повелителя, Аномандера Рейка, лорда Отродья Луны, Рыцаря Высокого Дома Тьмы, сына самой Матери Тьмы. Я должна довести до вас его... нет, не поздравления... не приветствия... но веселие. Да, веселие!
  
  Даджек нахмурился: - И что так веселит твоего хозяина, птичка?
  
  - Птичка? - завопила Великий Ворон. - Я Карга, непревзойденная матриарха какофонического, скорого на убийства племени Отродья Луны!
  
  Вискиджек хмыкнул. - Матриарха Великих Воронов? Ты говоришь за них за всех? Могу поверить - Худом клянусь, ты достаточно горласта.
  
  - Выскочка! Даджек Однорукий, веселие моего владыки необъяснимо...
  
  - То есть ты не знаешь причины, - прервал ее Верховный Кулак.
  
  - Беспардонная наглость! Выкажи мне уважение, смертный, иначе я выберу твой костяк для утреннего лакомства!
  
  - Скорее ты сломаешь клюв о мою шкуру, Карга. Но я буду с нетерпением ждать этого момента!
  
  Бруд прогудел: - Харлочель, у тебя с собой тот обхват для клюва?
  
  - Так точно, командир.
  
  Великий Ворон зашипела, вытянула голову и наполовину расправила крылья: - Только посмейте, скоты! Ну-ка, повторите оскорбление перед смертью жестокой!
  
  - Тогда придержи язык! - Бруд повернулся к остальным, приглашая внутрь. Карга, сидя над входом, вертела головой над каждым входящим. Когда настала очередь Майб, птица каркнула: - Дитя за твоей спиной удивит всех, старушка.
  
  Ривийка застыла: - Что ты чуешь, древний ворон?
  
  Карга безмолвно засмеялась, прежде чем ответить. - Неотвратимость, милый глиняный горшок, и ничего больше. Приветствия, девочка Серебряная Лиса.
  
  Девочка изучила Ворона и ответила: - Привет, Карга. Я и не знала раньше, что ваш род возник в гниющей плоти Уве...
  
  - Молчи! - крикнула Карга. - Такое знание нельзя высказывать! Научись хранить молчание, дитя, ради своей же безопасности...
  
  - Для твоей, имеется в виду, - усмехнулась Лиса.
  
  - В данный момент - да. Я не отрицаю. Но выслушай старую мудрую тварь, дитя, прежде чем войдешь в шатер. Внутри собрались те, кто воспримут широту твоей осведомленности - если ты сглупишь и выкажешь ее - как величайшую угрозу. Откровение может означать твою смерть. И знай: ты еще не способна защищаться. И Майб, которую я уважаю и люблю, пусть не надеется стать защитой - не ей принадлежит эта неистовая сила. Вы обе нуждаетесь в помощи - вы понимаете это?!
  
  Все так же спокойно улыбаясь, Серебряная Лиса кивнула.
  
  Майб, захваченная половодьем эмоций, инстинктивно обвила дочь руками. Она не была слепа к опасностям, угрожавшим Лисе и ей самой, не забывала и о силах, переполнявших ребенка. Но я не чувствую силы в себе, неистовой или нет. Пусть говоря в раздражении, Карга правильно нарекла меня глиняным сосудом. То, что он прежде защищал, сейчас стоит рядом, видимое и уязвимое. Она еще раз взглянула на Ворона, когда дочь потянула ее внутрь. Встретила взгляд черных, блестящих глаз Карги. Любишь и уважаешь меня, старушенция? Благослови боги тебя за это.
  
  Большую часть центрального помещения занимала карта, брошенная на грубо срубленный, бесформенный стол - его словно бы делал пьяный плотник. Когда Майб и Лиса вошли, тертый Вискиджек - шлем болтался у него в руке - уже ухмылялся, заглядывая под карту.
  
  - Ах ты ублюдок Полководец, - покачал он головой. Бруд сощурился, отыскав объект негодования Вискиджека: - А, я уверяю, что это не...
  
  - Потому что Скрипач и Еж сделали эту чертову штуку, - сказал малазанин. - В лесу Мотта...
  
  - Кто такие Скрипач и Еж?
  
  - Два моих сапера, когда я командовал Девятым взводом. Помню, они затеяли одну из своих пресловутых карточных забав, используя Колоду Драконов, и нуждались в плоской поверхности для расклада. На игру подписалась сотня приятелей наших Сжигателей, хотя мы были под непрерывной атакой, не говоря уже о том, что завязли в центре болота. Игра была прервала вспыхнувшим боем - нас побеждали, оттесняли, потом мы вернули позиции, и все за один звон - и смотрим, они тащат стол весом фунтов в двести. Надо было слышать, как эти саперы ругались ...
  
  Каладан Бруд скрестил руки на груда, не отрывая взгляда от стола. Через мгновение он буркнул: - Подарочек от Волонтеров Мотта. Он хорошо мне послужил. Мои, гмм... комплименты вашим саперам. Мне придется восстановить...
  
  - Нет нужды, Вождь... - Казалось, малазанин хотел добавить что-то еще, но просто покачал головой.
  
  Внезапный вздох Серебряной Лисы заставил Майб вздрогнуть. Она склонилась к карте, вопросительно вздернув брови, потом перенесла внимание на Вискиджека, и обратно, и тихо улыбнулась. - Дядя Вискиджек, - вдруг произнесла она.
  
  Все глаза обратились на Лису, которая жизнерадостно продолжала: - Эти саперы и их игры - они ведь жульничают, а?
  
  Бородатый малазанин рассердился: - Не советую повторять такое обвинение, особенно если вокруг Сжигатели мостов, девчушка. Много монеты течет в этих играх в одном направлении, и всегда в одном. Скрипач и Еж жульничают? Они придумали такие сложные правила, что никто не может сказать ни да ни нет. Так что, честно говоря, сам не знаю. - Его злость усиливалась по мере того, как он рассматривал Лису, словно что-то тревожило этого человека.
  
  Что-то... словно ощущение чего - то знакомого... Понимание озарило Майб. Конечно, он ничего о ней не знает - кто она, кем была. Это их первая встреча, как он думает, и все же она зовет его дядей, и еще этот голос - грудной, знакомый... Он не знает ребенка, но когда-то знал ту женщину, которой...
  
  Все ждали, что Серебряная Лиса скажет что-то еще, объяснится. Вместо этого она просто подошла к столу и положила руки на его неровную поверхность. По лицу скользнула улыбка. Потом она пододвинула один из неуклюжих табуретов и уселась.
  
  Бруд вздохнул, сделал знак Харлочелю: - Найди нам карту территорий Паннион Домина.
  
  Когда большая карта была расстелена, все немедленно подошли к столу. Вскоре Даджек прогудел: - Все наши карты менее подробны. Вы отметили расположение армий Панниона - насколько свежи ведения?
  
  - Три дня, - ответил Бруд. - Постарались кузины Карги, следили за передвижениями. Сведения о тактике и организации войск Панниона собраны из разных источников. Как видите, они расположились для захвата города Капустан. За последние четыре месяца пали Маурик, Сетта и Лест. Силы Панниона все еще на южной стороне Нож - реки, но подготовка к переправе уже начата...
  
  - Армии Капустана не препятствуют переправе? - спросил Даджек. - Если нет, они просто накликают на себя осаду. Я думаю, все согласны, что Капустан не очень подготовлен к осадам.
  
  - Ситуация в Капустане осложнилась, - объяснил полководец. - Город управляется принцем и коалицией Верховных Жрецов, и обе стороны всегда имели равные силы. Проблемы начались, когда принц пригласил отряд наемников, наращивая собственные небольшие силы...
  
  - Какой отряд? - спросил Вискиджек.
  
  - Серые Мечи. Вы слышали о них, командор?
  
  - Нет.
  
  - И я нет, - сказал Бруд. - Говорят, они из Элингарта. Достойное пополнение - более семи тысяч. Интересно, смогут ли они оправдать выбитую из принца грабительскую плату. Отдал последнее. Знает Худ, их так называемый обычный контракт вдвое выше того, что требуют Багряные.
  
  - Их командир просчитал ситуацию, - комментировал Каллор. Его тон показывал то ли крайнюю усталость, то ли откровенную скуку. - У Принца Джеларкана денег больше, чем солдат, а паннионцев не купишь - это же священная война, как говорит их Провидец. Что еще хуже, каждый Жрец имеет в распоряжении своего храма команду отлично вышколенных и вооруженных солдат. Это три тысячи самых боеспособных воинов города, тогда как Принцу для его Капантхолла остались всякие подонки, хотя он и довел законом их число до двух тысяч. Годами Совет Масок - коалиция храмов - использовал Капантхолл как источник рекрутирования, перекупая лучших вояк в свои полки...
  
  Похоже, не только Майб подозревала, что Каллор, дай ему волю, продолжит разглагольствовать до полудня: Вискиджек вмешался, едва Верховный Король остановился перевести дыхание:
  
  - Таким образом, этот Принц Джеларкан обошел закон за счет наемников.
  
  - Точно, - кратко ответил Бруд. - Во всяком случае, Совет Масок постарался принять другой закон, запрещающий Серым Мечам действовать за пределами городских стен, так что ситуация не разрешилась...
  
  - Идиоты, - буркнул Даджек. - Учитывая священную войну, вы полагаете, что храмы постараются сделать все возможное для объединения против паннионцев.
  
  - Я думаю, они верят в свои способности, - ответил Каллор с ухмылкой, относившейся то ли к Даджеку, то ли к Капустану, то ли к обоим. - В то же время они стараются удержать под контролем силы принца.
  
  - Все еще запутаннее, - продолжал Бруд. - Правительница Маурика сдалась без кровопролития, арестовав всех жрецов в городе и выдав паннионской Тенескоури. Она одновременно спасла свой город и горожан, набила сундуки сокровищами храмов и избавилась от вечной занозы в боку. Паннионский Провидец наделил ее губернаторством, что гораздо лучше, чем быть разорванным на части и сожранным Тенескоури - как это случилось со священниками.
  
  Майб присвистнула: - Порваны на части и сожраны?
  
  - Да, - подтвердил вождь. - Тенескоури - это крестьянская армия Провидца, фанатики, о содержании которых Провидец не заботится. Он дал им святое благословение делать все возможное, чтобы кормить и содержать себя самим. Если верны слухи, каннибализм самый меньший из ужасов...
  
  - До нас доходили подобные слухи, - сказал Даджек. - Итак, Полководец, стоит вопрос - помогать ли Капустану или допустить падение города? Провидец должен знать, что мы идем - его сторонники распространили культ далеко за границами - в Даруджистане, Крепи, Салтоане - должен знать, что когда-то, где-то мы пересечем Нож-реку. Если он берет Капустан, лучший брод оказывается в его руках. Нам тогда остается только старый брод к западу от Салтоана, с разрушенным мостом. При удаче наши строители соорудят новый мост, если мы доставим с собой бревна. Это сухопутный вариант. Мы, конечно, имеем два других...
  
  Карга, усевшаяся на краю стола, каркнула: - Слушайте его! - Майб кивнула, понимая Ворона и испытывая свое насмешливое недоверие.
  
  Даджек оскалился на Каргу. - У тебя проблемы, птичка?
  
  - Ты действительно ровня Полководцу! Слово за слово, ты высказываешь его мысли! Ох, кто же не узнает остро заточенное лезвие поэзии в вашей двенадцатилетней взаимной войне!
  
  - Тихо, Карга, - скомандовал Бруд. - Капустан будет осажден. Силы Панниона превосходны - мы узнали, что командовать экспедицией будет септарх Кульпат, а он способнейший изо всех септархов Провидца. У него половина беклитов - около пятидесяти тысяч регулярной пехоты - и дивизия урдоменов, не считая обычных легких и вспомогательных частей. Капустан маленький город, но принц хорошо потрудился над укреплениями, и город спланирован для защиты квартала за кварталом. Если Серые Мечи не сбегут после первой драки, Капустан сможет продержаться какое-то время. Тем не менее...
  
  - Мои Черные Моранты смогут высадить несколько отрядов внутри города, - сказал Даджек, оглядываясь на молчащего Закрута, - но без ясно выраженного приглашения совместные действия проблематичны.
  
  Каллор фыркнул: - Ну, это явное преуменьшение. Какой город на Генабакисе приветствует малазанские легионы в своем сердце? Более того, вам придется привезти свою провизию - будьте уверены в этом, Верховный Кулак, - не говоря уже об открытой враждебности, если не открытом предательстве, со стороны капанцев.
  
  - Ну, ясно, - вмешался Вискиджек, - что мы должны установить предварительные отношения с Принцем.
  
  Серебряная Лиса хихикнула, заставив всех вздрогнуть. - Какая мастерская подготовка, дядюшка! Вы уже приводите в действие совершенный план. Вы и однорукий солдат расписали все до малейших деталей. Вы планируете освободить Капустан, но, конечно же, не прямо - вы ничего не делаете прямо, так? Вы хотите таиться за событиями - классическая малазанская тактика, если таковая вообще существует.
  
  Словно два аса - картежника, воины не выказали и тени смущения при ее словах.
  
   Смех Каллора прозвучал, словно стук костей.
  
  Майб изучала лицо Вискиджека. Дитя так беспокойно, а? Клянусь духами, она даже меня беспокоит... а я знаю намного больше вашего, господин.
  
  - Ну, - сказал через мгновение Бруд, - я восхищен, понимая, что все согласны - Капустан не должен пасть, если это в наших силах, и, наверное, лучшим способом помощи будет непрямой способ. На поверхности мы должны быть видимы. Пусть большая часть ваших сил, как и моих, Однорукий, перемещается к назначенному месту по суше. Это предоставит септарху Кульпату время для начала осады, время и для нас и для них. Надеюсь, мы согласимся и в том, что Капустан не единственная точка нашего интереса.
  
  Даджек медленно кивнул. - Он может пасть, несмотря на наши усилия. Если мы хотим победить Паннион Домин, мы должны ударить в его сердце.
  
  - Согласен. Скажи мне, Однорукий, какой город ты выбрал для первого года компании?
  
  - Коралл, - без промедления отвечал Вискиджек.
  
  Все глаза вернулись к карте. Бруд усмехался: - Кажется, мы действительно мыслим схоже. Как только мы достигнем северных границ Панниона, ринемся на юг, словно копье - быстро освобождая город за городом. Сетта, Лест, Маурик - хотя губернаторша будет недовольна - потом сам Коралл. За один сезон мы отнимем у Провидца завоевания четырех лет. Я хочу намотать этот культ себе на локоть, я хочу увидеть, как дрянь трескается.
  
  - Да, Полководец. Значит, мы двинемся по суше? Никаких лодок - это может подхлестнуть Кульпата. Есть еще один вопрос, его надо прояснить, - продолжал Вискиджек; его серые глаза обращались то к одному участнику, то к другому, - а именно: чего ждать от Аномандера Рейка? Корлат? Тисте Анди будут с нами?
  
  Женщина молча улыбнулась.
  
  Бруд прочистил горло. - Как и вы, - сказал он, - мы подготовили свои сюрпризы. Как мы сообщали, Отродье Луны направляется к Домину. Еще не достигнув земель Провидца, оно... исчезнет.
  
  Даджек поднял бровь: - Впечатляющее деяние.
  
  Карга каркнула.
  
  - Мы мало знаем о подвластной Провидцу магии, - сказал полководец, - но она существует. Подобно вашим Черным Морантам, Отродье Луны представляет тактические преимущества, которыми глупо не воспользоваться. - Его улыбка стала еще шире. - Как и вы, Верховный Кулак, мы избегаем предсказуемости. - Он кивнул Корлат. - Тисте Анди наделены удивительной магией...
  
  - Недостаточной, - сказала Серебряная Лиса.
  
  Тисте Анди нахмурилась, глядя на девочку сверху вниз. - Это утверждение, дитя.
  
  Каллор шикнул: - Не верьте ничему ей сказанному. Воистину, как подтвердит Бруд, я говорил, что ее присутствие на встрече нелепо - она нам не союзник. Она предаст нас всех, попомните мои слова. Предательство - ее старинный друг. Все вы, послушайте меня. Это создание ненормально.
  
  - О, Каллор, - вздохнула Лиса, - неужели ты вечно будешь так?
  
  Даджек повернулся к Каладану Бруду. - Полководец, я признаюсь в некотором смущении от этой юной особы - как во имя Худа ее имя? Кажется, она владеет противоестественным знанием. В том, что кажется десятилетним ребенком...
  
  - Она куда больше ребенка, - резко бросил Каллор, сверля Лису ненавидящим взглядом. - Поглядите на каргу рядом с ней. Ей же не более двадцати лет, Верховный Кулак, - продолжал Король, - а это дитя было исторгнуто из ее чрева всего шесть месяцев назад. Это уродство питается жизненной силой матери - нет, не матери, несчастливого сосуда, однажды ее приютившего. Вы все содрогались каннибализму Тенескоури. А что вы подумаете о твари, так высосавшей силы души у породившей ее? Более того... - Он остановился, проглотив то, что хотел сказать, и сел. - Ее следует убить. Сейчас. Прежде чем ее сила превзойдет наши.
  
  В шатре воцарилось молчание.
  
  Проклятие тебе, Каллор. Вот это ты хотел явить нашим новым союзникам? Разделенный лагерь? И... о Духи родные... будь проклят во второй раз, ибо она не знала. Она же не знала...
  
  Трепещущая Майб поглядела на Лису. Глаза девочки широко раскрылись, наполнились слезами, когда та посмотрела на мать. - Я? - прошептала она. - Я питалась тобой?..
  
  Майб закрыла глаза, отчаянно желая вновь скрыть правду от Серебряной Лисы еще и еще раз. Вместо этого она сказала, гневаясь на себя за свою жестокость: - Это не твоя воля, дочь - это просто часть твоей природы, прими это... У тебя есть неотложная нужда, Лиса, древняя неодолимая сила, ты сама знаешь, пойми же...
  
  - Древняя и неодолимая? - прошипел Каллор. - Ты знаешь лишь половину правды, женщина. - Он перескочил через стол, поймал Лису за тунику, подтянул к себе. Их лица разделял едва дюйм. Король оскалил зубы:- Ты в ней, правда? Я знаю. Я чую. Выходи, сука...
  
  - Оставь ее, - тихим голосом скомандовал Бруд.
  
  Верховный Король растянул губы. Он ослабил хватку на одежде девочки, медленно отошел.
  
  Сердце Майб тяжело билось. Она подняла руку к лицу. Когда Каллор схватил дочь, по матери пробежал поток ужаса, ледяной вал, ослабивший мышцы, легко победивший материнский инстинкт, показывая ей самой и всем присутствующим ее очевидную трусость. Она чувствовала, как по щекам текут слезы стыда.
  
  - Тронь ее еще раз, Каллор, - продолжал Бруд, - и я изобью тебя до потери разумения.
  
  - Как прикажете, - ответил древний воин.
  
  Со скрежетом доспехов Вискиджек повернулся к Бруду. Его лицо потемнело, насупилось. - Не скажи это ты, Полководец, я использовал бы свое горло. - Он остановил стальной взгляд на Верховном Короле: - Повредить ребенку? Я не стану тебя бить, Каллор, я вырву сердце из груди.
  
  Верховный Король усмехнулся. - Неужели. Я трясусь от страха.
  
  - Правильно, - пробурчал Вискиджек. Закованной в перчатку левой рукой он нанес скользящий удар по лицу Каллора. Голова противника откинулась, на стол пролилась кровь. Он покачнулся, мгновенно ухватился за эфес громадного меча, со свистом наполовину вытащил его - и остановился.
  
  Каллор не мог шевельнуть рукой, потому что Каладан Бруд схватил его запястья. Верховный Король натужился, на висках и шее проступили сосуды - но он не освободился. Должно быть, Бруд усилил хватку, потому что Каллор зашипел, меч выпал из его ладони, скользнув обратно в ножны. Бруд ступил ближе, но Майб тем не менее расслышала его шепот: - Прими преподанный урок, Король. Мне хватило твоих презрительных взглядов на собрании. Еще одно испытание моего характера - и по твоему лицу может пройтись молот. Понял?
  
  Через бесконечно долгий миг Верховный Король что-то простонал.
  
  Бруд отпустил его.
  
  Шатер полнило молчание, никто не шевелился, не отрывал взгляда от окровавленного лица Каллора.
  
  Даджек вытащил из пояса тряпицу, покрытую засохшим мылом для бритья, и протянул Королю. - Держи, - пророкотал он.
  
  Майб подошла сзади к побледневшей, распахнувшей глаза дочери и положила руки ей на плечи. - Хватит, - прошептала она. - Прошу.
  
  Вискиджек снова смотрел на Бруда, игнорируя Каллора, словно тот вышел из палатки. - Объяснитесь, во имя Худа, Полководец. Кто эта девочка?
  
  Серебряная Лиса сняла руки матери с плеч, напряглась, словно готовая убежать. Потом покачала головой, утерла слезы и судорожно вздохнула. - Нет, - сказала она, - отвечать должна я. - Она поглядела на мать - самый быстрый взгляд из всех существующих - потом обвела взором всех. - Что бы не случилось, - шепнула она, - отвечать буду я.
  
  Майб протянула к ней руку, но не смогла коснуться. - Прими это, дочь, - сказала она, слыша горечь самоосуждения, зная - новый прилив стыда - что все расслышали его. - Ты должна простить.. простить себя. О, Духи родные, я не смею произносить такие слова, я потеряла право, потеряла прямо сейчас...
  
  Серебряная Лиса обернулась к Вискиджеку. - Теперь правда, Дядя. Я рождена от двух душ, одну из которых ты хорошо знаешь. Порван-Парус. Другая душа принадлежит изуродованным, оскверненным останкам Верховной Колдуньи по имени Ночная Стужа - поистине мало что оставалось, кроме кучки костей и плоти, хотя другие фрагменты ее сути соединились с ними вследствие сохраняющих заклинаний. Смерть... Парус... случилась в сфере садка Телланн - как и задумали Т'лан Имассы...
  
  Лишь Майб заметила, как передернулся одиноко стоящий знаменосец Артантос. А вы что знаете об этом, господин? Вопрос просто промелькнул в ее разуме - слишком велико напряжение, чтобы строить догадки и искать доказательства.
  
  - От этого слияния, - продолжала Лиса, - нечто произошло. Неожиданное. Явились Гадающий по костям из далекого прошлого, и Старший Бог, и одна смертная душа...
  
  Каллор прижал к носу тряпку, потому фырканье вышло глухим: - Ночная Стужа, - пробурчал он. - Какое отсутствие воображения. К'рул знал об этом? Ах, какая ирония...
  
  Серебряная Лиса подытожила: - Итак, трое собрались помочь моей матери, вот этой ривийке, обнаружившей в себе невозможного ребенка. Я родилась сразу в двух местах - среди ривийцев в этом мире и на руках Гадающего в садке Телланн. - Она заколебалась, пошатнулась, словно вдруг потеряла силы. - Мое будущее, - шепнула она, обвив себя руками, - принадлежит Т'лан Имассам. - Она резко повернулась к Корлат: - Они собираются, и вам нужна их сила в грядущей войне.
  
  - Нечестивое соединение, - скрежетнул голос Каллора. Он бросил тряпицу, глаза сузились, лицо под слоем крови побледнело как пергамент. - Как я и страшился, о, глупцы. Каждый из вас. Глупцы...
  
  - Собрание, - повторила Тисте Анди, также игнорируя Короля. - Зачем? Какая цель, Серебряная Лиса?
  
  - Это мне решать, ибо я существую, чтобы повелевать ими. Всеми ими. Мое рождение провозглашает Собрание - призыв, который услышит каждый Т'лан Имасс в этим мире. Уже сейчас те, кто способен, прибывают ко мне. Они идут.
  
  Внутри головы Вискиджека безостановочно вращался вихрь мыслей. Расколы в окружении Бруда достаточно тревожны, но откровения ребенка... Его мысли то взмывали вверх, то падали ... то снова неслись куда-то. Шатер, его матерчатые границы отступили, солдат обнаружил себя в мире сложных схем, темных предательств и их яростных, неожиданных последствий - мире, который он страстно ненавидел.
  
  Воспоминания вставали, как призраки. Ад под Крепью, бойня Сжигателей мостов, нападение на Отродье Луны. Чума подозрений, мальстрим отчаянных решений...
  
  А'каронис, Беллурдан, Ночная Стужа, Порван-Парус... Список погибших магов, чья смерть была брошена под сандалии Тайскренна, писался не чернилами - кровью бесчувственной одержимости. Вискиджек не печалился, видя отбытие Верховного Мага, хотя его командир подозревал, что тот уехал не так далеко, как кажется. Объявление вне закона, опала Лейсин... ведь все это ложь. Только он и Даджек знали правду - остальная часть Войска верила, что императрица действительно прокляла их. Они преданы Даджеку Однорукому и, возможно, мне. И знает Худ, нам еще предстоит испытать эту преданность...
  
  Но она знает. Девочка знает. Он не сомневался, что она - возродившаяся Порван-Парус - колдунья была здесь, в чертах детского лица, в походке и жестах, в этом сонном, но осмысленном взгляде. Отдача от внезапной истины ошеломила Вискиджека - ему требовалось время, время для раздумий...
  
  Воскресшая Порван-Парус... Худ тебя возьми, Тайскренн! Понимал ты ли нет, что творишь?
  
  Вискиджек не знал Ночную Стужу - никогда не беседовал с ней - и все его догадки основывались на услышанном от других. Подруга Теломена, практик Высшей магии Рашана, бывшая среди избранников Императора. Бессовестно преданная, как и Сжигатели...
  
  В ней была, поговаривали, какая-то излишняя жесткость - словно тень зазубренного, окровавленного клинка. И, как он мог заметить, след этой женщины отражался некой тенью в девочке - временами сонные глаза как-то чернели, раздражая и так уже слабые нервы командора.
  
  О Худ. Сотрясение истины отдавалось в его мозгу громовым рокотом. Ох, да простят нам боги эти глупые игры...
  
  В Крепи ждал Ганоэс Паран. Любовник Парус. Что он сделает с Серебряной Лисой? За один миг от женщины к новорожденному ребенку, потом - от новорожденного к десятилетней девочке, за шесть месяцев... А еще через шесть месяцев? Двадцатилетняя женщина? Паран... парень... это горе прожигает дыры в твоих кишках? Если так, что сделает с тобой новость?
  
  Он попытался понять слова девочки, разгадать выражение ее лица, потом переключился на стоявшую позади нее мать. Горе охватывало его. Воистину боги жестоки. Эта старуха может умереть через год. Жестокая жертва ради благополучия ребенка. Мерзкое, кошмарное извращение материнской роли.
  
  Последние слова девчонки громом поразили командора. 'Они идут'. Т'лан Имассы - дыхание Худа, как будто дела и так не сложны. Как я могу доверять всем им? Каллор - этот холодный, жуткий ублюдок - зовет ее извращением природы, хотел бы убить, если сможет. Это ясно. Я же не могу обидеть ребенка... но ребенок ли она?
  
  И все же... Дыханье Худа! Она возрожденная Порван-Парус, женщина смелая и цельная. И Ночная Стужа, Верховная Колдунья, служившая Императору. И еще, вот самое странное изо всего, она новая правительница Имассов...
  
  Вискиджек моргнул, снова ощущая себя находящимся в шатре. Тишина сплелась с беснующимися мыслями. Его взгляд скользнул к Лисе - увидел бледность юного круглого личика, заметил боль сопереживания в дрогнувших - еще и еще раз - детских ручках. За ним наблюдала Корлат, посол Тисте Анди. Глаза встретились. Такая необычайная красота... а я сам уродлив как пес. Вот еще доказательство, что много лет назад выбрал не ту сторону. Вряд ли я ей интересен в этом смысле, она хочет сказать что-то совсем иное... Он подождал, потом кивнул. Серебряная Лиса... ах, она еще дитя. Едва тронутая глиняная табличка. Тисте Анди, я понимаю тебя.
  
  Те, кому выпало стоять рядом с Лисой, смогли ощутить ее возрастающее влияние. Корлат хотела поговорить с ним наедине, и он принял приглашение. Вискиджек пожалел, что рядом нет Быстрого Бена - маг Семиградья мастерски разбирался в таких ситуациях. Командор уже чувствовал себя выбитым из равновесия. Паран, бедный ублюдок. Как я скажу тебе? Нужно ли устроить свидание между ним и Лисой? Могу я предотвратить чужие разговоры о ней? Вообще это мое дело?
  
  Карга раскрыла клюв, но не для беззвучного смеха. Вместо этого по ней бежали волны непривычного испуга. Т'лан Имассы! И К'рул, Старший Бог! Хранитель тайны Великих Воронов, истины, которой никто больше не ведал - кроме Серебряной Лисы, о Бездна... Лисы, которая поглядела сквозь мою душу и прочла в ней все.
  
  Беспечное, беспечное дитя! Ты сама заставишь нас защищаться от тебя? От тех, кем ты намерена командовать? Мы, Великие Вороны, не вели своих собственных войн - увидишь ли ты, как мы сорвемся с привязи из-за твоих бездумных откровений?
  
  Чуть Рейк узнает.. никакие заверения в безобидности не спасут нас. Мы были при Сковывании, разве нет? Но зато... да, мы были при самом Падении! Великие Вороны родились, словно личинки, в плоти Падшего и это, это наш приговор! Но подожди! Разве мы не верные стражи магии Искалеченого Бога? Разве мы не те, кто донес до всех и каждого новости о Паннион Домине и угрозе, которую он несет?
  
  Магия, которую мы сможем высвободить, усугубит опасность. Ох, дитя, ты угрожаешь всему своими беззаботными речами...
  
  Ее черные блестящие глаза отыскали Каладана Бруда и уставились на него. Что бы тот не замышлял, мысли остались сокрытыми за плоской, звероподобной маской его лица.
  
  Обуздай панику, старая дура. Вернись к нашему совету. Думай!
  
  Малазанская Империя во времена Императора нашла применение Т'лан Имассам. Результат - завоевание Семиградья. Затем, по смерти Келланведа, союз распался, и Генабакис был избавлен от вторжения десятков тысяч неупокоенных воинов, способных странствовать как пыль по ветру. Только это позволило Каладану Бруду встретиться с угрозой малазан на равных... ах, может быть, так только казалось. Освобождал ли он когда - либо Тисте Анди? Давал ли полную волю Аномандеру Рейку? Показывал ли всю свою силу? Каладан - Властитель, хотя я об этом частенько забываю. Его садок - Теннес, сила самой земли, земли, приходящейся домом спящей богине Бёрн. Каладан Бруд обладает силой - она в его руках и громадном молоте у его бедра - способной сокрушить горы. Преувеличение? Пролети пониже над сломанными пиками запада Ледеронского Плато - и получишь достаточно доказательств силы его молодых, отчаянных лет... Бабка, тебе ли не знать! Сила притягивает силу. Так было всегда, и вот теперь прибывают Имассы, снова нарушая баланс.
  
  Мои дети шпионят за Домином - они способны учуять силу, поднимающуюся с этих земель, так заботливо политых кровью. И все же она остается безликой, словно спрятана за множеством обманных слоев. Что таится в сердцевине этой империи фанатиков?
  
  Ужасное дитя знает - я поклянусь в этом божьим ложем из сломанных костей, о да, о да! И она поведет Т'лан Имассов... в самое сердце.
  
  Ты сообразил, Каладан Бруд? Думаю, что да. Конечно, этот седовласый тиран Каллор бормочет угрозы, хотя его воля бескровна... конечно, ты потрясен неминуемым прибытием неумирающих союзников... но более всего тебя потряс факт, что они вообще потребуются. Против чего же мы провозглашаем войну? Что останется от нас, когда все окончится?
  
  И, во имя Бездны, какой тайной Лисы обладает Каллор?
  
  Пренебрегая нарастающим отвращением к себе, Майб силой вернула мыслям жестокую ясность, вслушалась в слова дочери, в каждое слово и в то, что лежит за словами. Она словно сгибалась под огнем ее утверждений. Раскрывающиеся тайны посягали на все ее инстинкты - такая откровенность чревата риском. И все же она наконец поняла положение, в котором ощутила себя Серебряная Лиса. Эти признания были криком о помощи.
  
  Ей нужны были союзники. Она знает, что меня недостаточно - о Духи родные, она же показала это сегодня. Более того, она знает, что эти два лагеря, так долго враждовавшие между собой, нуждаются в мосте. Рожденная в одном, она тянется к другому. Это Порван-Парус и Ночная Стужа окликают своих старых друзей. Ответят ли те?
  
  Она не могла разобрать переживаний Вискиджека. Может быть, его думы - отражение взглядов Каллора. Отвращение. Она видела, как солдат встретился глазами с Корлат, и подивилась - что проскочило между ними?
  
  Думай! В природе каждого присутствующего здесь трактовать ситуацию тактически, отбрасывая личные чувства, чтобы все измерить, взвесить и уравновесить. Лиса перешла в наступление: она встала на позицию сильной, равной Бруду, Аномандеру Рейку и Каллору. Не гадает ли сейчас Даджек Однорукий, с кем повести переговоры? Понял ли он, что был причиной нашего союза? Что впервые мы - кланы Баргастов и ривийцев, разрозненные отряды из двух десятков городов, Тисте Анди, сами Рейк, Бруд и Каллор, не говоря уж о Багряной Гвардии - целых двенадцать лет все мы стоим плечом к плечу только из-за малазанской Империи? Из-за самого этого Верховного Кулака?
  
  Но теперь у нас новый враг, и природа его почти непонятна, и это порождает среди нас некую хрупкость... о, что за преуменьшение! И ведь Даджек все это видит.
  
  Серебряная Лиса утверждает, что нам нужны Т'лан Имассы. Только порочный старый Император чувствовал себя уютно рядом с такими тварями как союзниками. Даже Каллор отшатывается от всего внезапно навалившегося на нас. Хрупкий альянс пошел трещинами и колеблется. Ты слишком умен, Верховный Кулак, чтобы не испытывать сейчас тяжких сомнений.
  
  Старый однорукий воин первым заговорил после заявлений Серебряной Лисы, обратившись к ней с тихими, тщательно обдуманными словами: - Т'лан Имассы, с которыми имела дело Империя, были под командованием Логроса. Из твоих слов мы можем заключить, что есть другие армии, хотя до нас не доходили сведения о них. Так ли это, дитя?
  
  - Последнее Собрание, - отвечала Лиса, - случилось сотни тысяч лет назад, и на нем был произведен Ритуал Телланна - привязка каждого Имасса к садку Телланн. Этот ритуал сделал их бессмертными, Верховный Кулак. Сила жизни целого народа была связана ради святой войны, которая должна была идти как минимум тысячи лет...
  
  - Против Джагутов, - прошептал Каллор. Его узкое, высохшее лицо, покрытое уже подсохшей кровью, перекосила ухмылка. - Кроме горсточки Тиранов, Джагуты были миролюбцами. Единственное их преступление было в самом их существовании...
  
  Серебряная Лиса повернулась к нему. - Не намекай на несправедливость, Верховный Король! У меня достаточно воспоминаний Ночной Стужи, чтобы знать о садке, именуемом Имперским Путем - месте, которым ты некогда правил, Каллор. Это уже потом малазане предъявили на него претензии. Ты опустошил целое царство - ты уничтожил в нем все живое, оставив только пепел и жженые кости. Целое государство!
  
  Кровавая ухмылка воина стала грозной. - Ах, ты сама была там, разве нет? Но тайно, думаю я, завернувшись в ложные воспоминания. Тайно, ты, велеречивая, проклятая женщина! - Губы отвердели. - Так что ты знаешь, каково испытывать мое терпение, Гадалка, Порван-Парус, Ночная Стужа... милое дитя...
  
  Майб увидела, как побледнела ее дочь. Между ними... чувство долгой вражды - почему я не замечала этого раньше? Их связывают старее воспоминания. Между моей дочкой и Каллором - нет, между Каллором и одной из ее душ...
  
  Серебряная Лиса быстро вернулась к Даджеку: - Отвечаю тебе. Логрос и кланы под его руководством были облечены задачей защищать Первый Трон. Другие армии отправились на поиски последних твердынь Джагутов - те строили барьеры из льда. Омтозе Феллак - это садок Льда, Верховный Кулак, место ужасно холодное и почти лишенное жизни. Магия Джагутов потрясала мир... падал уровень морей, вымирали целые виды - каждый горный хребет был их крепостью. Лед белыми реками стекал по склонам. Лед лежал слоями в милю глубиной. Будучи смертными, Имассы рассеялись, их единство порушилось. Они не могли пересекать эти барьеры. Наступил голод...
  
  Война против Джагутов началась задолго до этого, - фыркнул Каллор. - Они старались защититься, а кто бы не стал?
  
  Серебряная Лиса просто пожала плечами. - Как неумирающие Телланна, наши армии смогли пересечь эти барьеры. Усилия по полному истреблению стоили... дорого. Вы не слышали даже шепота об этих армиях, потому что многие были уничтожены, другие продолжали войну в далеких, негостеприимных странах.
  
  На лице Кулака выразилось страдание. - Сам Логрос однажды оставил Империю и исчез в Джаг Одхане, и вернулся с меньшим числом воинов.
  
  Она молча кинула.
  
  - Логрос ответил на твой вызов?
  
  Нахмурившись, девочка ответила: - Я не могу быть уверена ни в ком из них. Они слышали. И придут, если смогут. Я чую близость одной из армий - по крайней мере, мне так кажется.
  
  Ты так многого нам не рассказала, дочка. Я вижу это в твоих глазах. Ты боишься, что твой крик о помощи останется без ответа, если расскажешь слишком много.
  
  Даджек вздохнул и повернулся к Бруду. - Полководец, мы можем вернуться к обсуждению стратегии?
  
  Снова склонились над картой солдаты, а вслед за ними и тихо каркавшая Карга. Майб нашла руку дочери и повела ее к выходу. Корлат подошла к ним. К удивлению Майб, за ней пошел и Вискиджек.
  
  Холодный полуденный ветер показался благословением после душной тесноты шатра. Маленькая группа молча прошла на прогал между лагерями Тисте Анди и Баргастов. Остановившись, командор посмотрел на Лису.
  
  - Я замечаю в тебе многое от Парус, девчушка. Как много ее жизни, ее памяти принадлежит тебе?
  
  - Лица, - отвечала та с робкой улыбкой. - И чувства, связанные с ними, командор. Вы и я были в то время союзниками. Даже друзьями, кажется.
  
  Он тяжело кивнул. - Да, были. Ты помнишь Быстрого Бена? Прочих из моего взвода? Хохолка? Тайскренна? Помнишь капитана Парана?
  
  - Быстрый Бен, - неуверенно пробормотала она. - Маг? Семь Городов... человек с секретами... да. - Она снова улыбалась. - Быстрый Бен. Хохолок - не друг, угроза - он причинил мне боль.
  
  - Он умер.
  
  - Я рада. Тайскренн - имя, которое я недавно слышала - Верховный Маг, любимчик Лейсин - мы соперничали, я и он, когда я была Порван-Парус, и, наверное, когда я была Ночная Стужа. Нет чувства преданности, нет чувства доверия - мысли о нем меня смущают.
  
  - А капитан?
  
  Нечто в тоне командора вызвало тревогу Майб.
  
  Серебряная Лиса поглядела прямо в глаза. - Я жду новой встречи с ним.
  
  Командор прочистил горло. - Он сейчас в Крепи. Хотя не мое дело, девчушка... подумай о последствиях встречи с ним, о том, что он, гмм... узнает... - Слова давались ему с явным трудом.
  
  Духи родные! Капитан Паран был ее любовником. Я должна была ожидать чего-то подобного. Души двух взрослых женщин... Лиса, дочка...
  
  - Мы уже встречались с ним, Мама, - сказала дочь. - Перегон бхедринов на север - ты помнишь? Солдат, увернувшийся от наших копий? Я знала, - я узнала его тогда. - Она снова повернулась к командору. - Паран знает. Пошлите ему словечко, что я здесь. Прошу.
  
  - Хорошо, девчушка. - Вискиджек поднял голову, изучая укрепления Баргастов. - 'Сжитатели мостов' нанесут сюда... визит... в любом случае. Капитан командует ими. Я уверен, что Быстрый Бен и Колотун будут рады возобновить знакомство...
  
  - Ты имеешь в виду - изучить меня, - сказала Лиса, - помочь тебе решить, стоит ли на меня рассчитывать. Не бойся, командор, это мне не пугает. Во многом я сама для себя тайна, так что буду рада узнать, что же они откроют.
  
  Вискиджек сухо улыбнулся ей. - В тебе есть прямая честность колдуньи, дитя, а может, и ее непостоянная любезность.
  
  Корлат заговорила: - Командор Вискиджек, я думаю, нам есть что обсудить с глазу на глаз.
  
  - Да, - ответил он.
  
  Тисте Анди повернулась к Серебряной Лисе и Майб: - Нам приходится на время оставить вас.
  
  - Конечно, - ответила ей мать, стараясь не проявить эмоции. Солдат, избежавший наших копий - о да, я припоминаю, дитя. Старые вопросы... наконец нашли свои ответы... тысяча огорчений для меня, старухи. - Пойдем, Лиса, пора продолжить изучение путей ривийцев.
  
  - Да, Мать.
  
  Вискиджек смотрел в впины уходящих ривиек. - Она раскрыла слишком много, - сказал он через миг. - Совещание старалось сблизить нас, укрепить связи... но потом встряло дитя...
  
  - Да, - пробормотала Корлат. - Она владеет тайным знанием - знанием Т'лан Имассов. Воспоминания, охватывающие тысячи лет нашего мира. Как много видел этот народ - Падение Увечного Бога, прибытие Тисте Анди, последний полет Драконов в Старвальд Демелайн... - Она умолкла, в глазах словно опустился занавес.
  
  Вискиджек продолжил, изучая ее: - Я никогда не видел Великого Ворона в таком явном... беспокойстве.
  
  Корлат засмеялась: - Карга верит, что тайна рождения ее рода нам неведома. Их происхождение позорно, видите ли - или они сами так вообразили. Рейк равнодушен к его... моральному толкованию, как и все мы.
  
  - Что же такого стыдного?
  
  - Великие Вороны - не природные создания. Прибытие чуждой сущности, которая была наречена Увечным Богом, стала ... потрясающим событием. Он был разорван на части, они падали, словно огненные шары, разрушая целые страны. Куски плоти и костей лежали в образовавшихся громадных кратерах - гниющие, но цепляющиеся за некий род жизни. Из этой плоти и были рождены Великие Вороны, унося с собой частицы силы Увечного. Вы видели Каргу и ее родичей - они пожирают колдовство, это их настоящая пища. Магическая атака на Ворона лишь делает его сильнее, подпитывает его неуязвимость. Карга из Перворожденных. Рейк верит, что ее потенциал... ужасающ, поэтому стремится держать ее с выводком поближе к себе.
  
  Она запнулась, посмотрела ему в глаза: - Командор Вискиджек, в Даруджистане мы столкнулись с вашим магом...
  
  - Да. Быстрый Бен. Он вскоре будет здесь, и я узнаю его соображения обо всем происходящем.
  
  - Это о нем вы говорили девочке. - Она кивнула. - Я признаю некоторое восхищение этим колдуном и жду встречи с ним. - Их взоры столкнулись. - И я так же польщена знакомством с вами. Серебряная Лиса говорила правду, признаваясь в доверии к вам. И я тоже верю вам.
  
  Он неловко пошевелился. - Слишком мало мы общались, чтобы заслужить такое доверие, Корлат. Тем не менее, я рискну поверить в вашу и ее искренность.
  
  - Внутри девочки - Порван-Парус, женщина, хорошо вас знавшая. Хотя я никогда с ней не встречалась, я чувствую, какова была она - все более проявляющаяся с каждым днем жизни Лисы - обладающая выдающимися достоинствами.
  
  Вискиджек задумчиво кивнул: - Она была... другом.
  
  - Как много вы знаете о событиях, приведших к ее... возрождению?
  
  - Боюсь, недостаточно. Мы узнали о гибели Парус от Парана, который набрел на ее... остатки. Она умерла в схватке с Теломеном, Верховным Магом Беллурданом, который пришел на равнину с телом своей подруги Ночной Стужи, по-видимому желая ее похоронить. Порван-Парус уже была беглянкой, и похоже, Беллурдану было приказано задержать ее. Так говорит и Серебряная Лиса, насколько я могу судить.
  
  Корлат глядела вдаль, долго не произнося ни слова. Когда она наконец заговорила, вопрос, такой простой и логичный, заставил сердце Вискиджека тяжело застучать. - Командор, мы чувствуем в девочке Парус и Ночную Стужу - и она сама признает их - но меня также интересует, куда делся Беллурдан...
  
  Он смог лишь глубоко вздохнуть и покачать головой. Боги, я не знаю...
  
  
  Глава 4
  
  
  Заметьте этих троих. Они - все те, что придают обличье вещам, они - всё то, что лежит под поверхностью мира, эти трое - кости истории.
  
  Сестра Холодных Ночей! Измена приветствует твой рассвет! Ты выбрала доверие ножу, даже входящему в сердце твое.
  
  Драконус, Кровь Тиам! Тьма создана, чтобы закабалить твою душу; цепи, коими ныне скован ты, ты сам и создал.
  
  К'рул, твою тропу избрала Спящая Богиня, тысячу и более лет назад, и она все спит, хотя ты и очнулся. Пришло время, Старший, вновь шествовать меж смертных, делая из горя твоего сладчайший дар.
  
  Аномандарис,
  Рыбак Кел Тат.
  
  
  Покрытые грязью с ног до макушек Харлло и Стонни Менакис показались из-под днища фургона, когда тот потащился вверх по склону. Ухмыляющийся их виду Грантл свесился с кучерского сиденья.
  
  - Поделом нам биться с тобой об заклад, - буркнул Харлло. - Ты всегда выигрываешь, чертов ублюдок.
  
  Стонни с отвращением поглядела на свою грязную одежду. - Телячья кожа. Ее не отмыть. - Голубые глаза уставились на Грантла. - Проклятие, ты ж самый высокий среди нас. Мог бы толкать, а не сидеть на козлах, и не вспоминать о пари.
  
  - Я никогда не учил уроков, - ответил тот, ухмыляясь все шире. Изящные зелено-черные одежды Стонни покрылись коричневой слизью. Густые черные волосы свесились на лоб, истекая мутной водицей. - Как ни крути, мы достаточно сегодня поработали, так что давайте поставим его на обочину. Вы что, плыть с ним собираетесь?
  
  - Худ тебя побери, - фыркнул Харлло, - а мы что делаем?
  
  - Судя по звукам, тонете. Кстати, вверх по течению вода чистая. - Грантл снова взял поводья. Переправа утомила лошадей, они не хотели двигаться, и от капитана потребовалось изрядно повозиться. Он остановил повозку невдалеке от берега реки. Рядом стояли другие торговцы, некоторые только что пересекли брод, другие к этому готовились, спеша в Даруджистан. За последние несколько дней ситуация стала еще более хаотичной, если такое вообще возможно. Все, что еще оставалось от вымощенного камнями речного дна, было вбито глубоко в ил.
  
  На переправу понадобилось четыре звона, и одно время Грантл вообще сомневался в успехе предприятия. Он спустился с фургона и осмотрел лошадей. Харлло и Стонни, теперь переругиваясь меж собой, пошли выше по течению.
  
  Грантл бросил тяжелый взгляд на громадный фургон, переехавший реку перед ними и ныне вставший шагах в пятидесяти. Это было нечестное пари. В высшей степени. Его компаньоны клялись, что этот день не узрит переправы фургона Керули. Они были уверены, что уродливая фура впереди непременно завязнет и будет несколько дней торчать посередине брода, пока купцы вконец не потеряют терпение не пошлют своих слуг столкнуть ее с пути.
  
  Грантл подозревал совсем другое. Бочелен и Корбал Броч были не из породы слабых желудком. Явно проклятые чародеи. Их слуга Эмансипор Риз даже не трудился слезать с сиденья - просто дернул вожжи и послал волов в реку. Казалось, неуклюжее сооружение скользит по водной глади, даже не покачиваясь - колеса плавно ехали по дну. Грантл знал, какое оно неровное и топкое. Нечестное пари, да уж. Ну, по крайней мере я сух и чист.
  
  Слишком много глаз видело это сверхъестественное событие, вот почему изолированное положение нынешней стоянки магов его не удивляло. Тем с большим интересом Грантл наблюдал, как некий охранник направляется прямо туда. Он хорошо знал этого человека. Дарудж Бьюк работал в маленьком караван-сарае, так что многие торговцы дружески кивали ему. Бьюк предпочитал работать один, и Грантл знал почему.
  
  Хозяин Бьюка попытался пересечь брод утром. Ветхий фургончик развалился на части в середине потока, куски древесины и упаковки дорогого товара поплыли вдаль под безнадежные вопли утопающего торговца. Бьюк постарался спасти нанимателя, но с потерей товара контракт переставал действовать. Не преуспев в попытках подрядиться в обратный караван, Бьюк распрощался с торговцем, получив скудную плату.
  
  Грантл ожидал, что Бьюк сам отправится обратно в город. У него была прекрасная, здоровая и хорошо обученная лошадь. Три дня пути, это в худшем случае.
  
  Ан вот он, тощая фигура в мундире охранника, свежесмазанном пластинчатом доспехе, с самострелом за спиной и шпагой у бедра - тихо совещается с Эмансипором Ризом.
  
  Грантл, даже находясь вне предела слышимости, догадывался о содержании беседы по изменениям поз участников. Он видел, как после обмена десятком слов плечи Бьюка стали медленно никнуть. Седобородый охранник огляделся. Риз пожал плечами и почти отвернулся, выражая отказ.
  
  Оба подошли к передней части фургона, и вскоре показался Бочелен, кутавшийся в свой черный плащ. Бьюк выпрямился под взглядом колдуна, кратко ответил на несколько столь же кратких вопросов, потом отвесил почтительный поклон. Бочелен положил руку на плечо лакея, и старик подошел к нему ближе, прогнувшись под этим легким касанием.
  
  Грантл сочувственно кашлянул. Да, знает Королева, прикосновение этого мага может заполнить портки среднего человека... Сбереги Беру, а Бьюка считай что наняли. Не пожалеть бы ему об этом.
  
  Пожары были для Даруджистана сущим бедствием, особенно учитывая тамошний газ. Взрыв, погубивший жену, мать и четырех детей Бьюка, был из самых страшных. То, что сам Бьюк лежал в тот день мертвецки пьяный, потерянный для мира, всего в ста шагах от дома, не помогало быстрейшему моральному выздоровлению. Грантл, как и многие его собратья - охранники, решил, что Бьюка теперь навсегда затянет в бутылку. Но произошло обратное. Бьюку явно больше нравилось не торжественно опускаться на дно, а заключать одиночные контракты с бедными, физически слабыми торговцами. Бедных торговцев грабят гораздо чаще, чем богатых. Да, этот человек ищет смерти. Но смерти быстрой и притом почетной. Он хочет погибнуть в бою, как, почитай, все его предки. Увы, трезвый - а Бьюк после той ночи ни разу не набирался - он сражался мастерски, о чем могли бы с горечью свидетельствовать призраки не меньше дюжины разбойников с большой дороги.
  
  Холодная жуть, расплывавшаяся в воздухе вокруг Бочелена и особенно Корбала Броча, могла отпугнуть любого здравого умом охранника. Но ищущий смерти смотрит на нее иначе, так?
  
  Ах, дружище Бьюк, надеюсь, ты не пожалеешь о своем выборе. Без сомнений, насилие и ужас витают вокруг твоих новых хозяев; но ты, скорее, станешь свидетелем, а не жертвой. Уж слишком долго был ты в объятиях страданий.
  
  Бьюк направился обратно, забрать лошадь и снаряжение. Когда старый воин вернулся, Грантл успел разжечь костер. Он видел, как Бьюк забрасывает в фургон пожитки и о чем-то говорит с Ризом, который тоже начал готовить обед. Затем взгляд стражника скользнул по сторонам и замер, наткнувшись на Грантла.
  
  Бьюк пошагал ему навстречу.
  
  - День перемен, дружище Бьюк, - сказал Грантл, не вставая с корточек. - Я готовлю чай для Харлло и Стонни, они вот сейчас вернутся. Присядешь с кружкой к нашему огоньку?
  
  - Спасибочки, Грантл. Я принимаю приглашение. - Бьюк подошел к капитану.
  
  - Вот невезение, что случилось с повозкой Мурка.
  
  - Я предупреждал его, чтобы не пытался. Увы, он не внял моему совету.
  
  - Даже после того, как ты вынул его из реки и выдавил воду из легких?
  
  Бьюк пожал плечами: - Худ коснулся его губ и внушил дурное настроение, кажись. - Он глянул через плечо на фуру нового нанимателя. В уголках глаз обозначились грустные морщинки. - Ты говорил с ними?
  
  Грантл сплюнул в огонь. - Да уж. Лучше б ты спросил моего совета, прежде чем браться за контракт.
  
  - Я всегда уважал твои советы, Грантл, но сейчас ты меня не поколеблешь.
  
  - Я знаю, вот ничего и не говорю.
  
  Второй, - сказал Бьюк, принимая из руки Грантла глиняную кружку и обхватывая ее обеими ладонями. Он прихлебнул парящую жидкость. - Я как-то раньше мельком видел его.
  
  - Корбал Броч.
  
  - Как скажешь. Представляешь, он наемный убийца.
  
  - Честно говоря, не вижу разницы между ними двумя.
  
  Бьюк покачал головой. - Нет, ты не понимаешь. Вспомни Даруджистан. В течение двух недель в квартале Гадроби находили изуродованные тела, каждую ночь. Следователи привлекли на помощь мага, и этим словно разворошили осиное гнездо. Маг что-то разведал, и это знание его ужаснуло. Все было по тихому, уверяю, но мне удалось узнать детали случившегося. Была нанята Гильдия Ворканы. Сам Совет заключил контракт с ассасинами. Найдите убийцу, сказали они, используйте все методы, легальные или нет. Тогда убийства остановились...
  
  - Смутно припоминаю ту свару, - нахмурил лоб Грантл.
  
  - Вы же жили в 'Чудаке', точно. Слепы ко всему внешнему...
  
  Грантл моргнул. - Я смотрел только на Лефро, сам понимаешь. Потом сходил по контракту, возвращаюсь и...
  
  - Она смылась и вышла за кого-то еще. - Бьюк грустно кивнул.
  
  - Не за кого-то еще, - ощерился Грант. - За этого жирного хмыря Парсемо...
  
  - Твоего бывшего хозяина, помнится. Ну да ладно. Кто был убийцей и почему прекратились убийства? Гильдия Ворканы не пришла за вознаграждением Совета. Убийства остановились, потому что убийца покинул город. - Бьюк кивнул в сторону массивного фургона. - Это он. Корбал Броч. Человек с круглым лицом и тонкими губами.
  
  - Почему ты так уверен, Бьюк? - Воздух холодал. Грантл налил себе еще кружку.
  
  Бьюк дернул плечами, неотрывно смотря в огонь: - Просто знаю. Кто простит убийство невинных?
  
  Дыханье Худа! Бьюк, я ощутил обе грани твоего вопроса. Ты хочешь его убить или, по крайней мере, умереть сражаясь. - Слушай меня, друг. Мы за пределами юрисдикции Даруджистана, но если маги города впрямь так обеспокоены - и особенно если вовлечена Гильдия Ворканы - границ у правосудия не существует. Мы можем послать в город словцо - принимая, что ты прав и сможешь доказать свою правоту, Бьюк - а тем временем просто не своди глаз с этого типа. Он чародей - помяни мое слово. У тебя не будет шансов. Оставь казнь ассасинам и магам.
  
  Бьюк вскинул глаза, заметив подходящих Харлло и Стонни Менакис. Они шли медленно, завернувшись в одеяла, держа в руках подсохшие и свернутые одежки. Окаменевшие лица показали Грантлу, что его люди расслышали несколько последних слов.
  
  - Я думал, ты уже на полпути к Даруджистану, - сказал Харлло.
  
  Бьюк наблюдал за стражником из-за края кружки. - Ты такой чистый, что я едва узнал, дружок.
  
  - Ха, ха.
  
   - Отвечаю, Харлло: я нашел себе новый контракт.
  
  - Ты идиот, - фыркнула Стонни. - Когда же к тебе в голову вернется хоть капля смысла, Бьюк? Прошли годы и годы, как ты последний раз улыбался и светлел взором. В сколько медвежьих капканов ты готов сунуть голову, а?
  
  - Пока один не щелкнет, - сказал Бьюк, выдерживая яростный взгляд Стонни. Он поднялся, сплескивая подонки из кружки. - Спасибо за чай... и совет, Грантл. - Кивнув на прощание Харлло и Стонни, он пошел к фургону Бочелена.
  
  Грантл поглядел на Стонни. - Впечатляющая тактичность, дорогуша. - Она зашипела: - Он дурак. Его рукояти нужна женская рука, эт уж точно. Очень нужна. - Харлло хрюкнул: - Ты доброволец?
  
  Стонни Менакис качнула плечом. - Этому мешает не его внешность, а его характер. С тобой все наоборот.
  
  - Очарована моей нежной душой, а? - Харлло ухмыльнулся Грантлу. - Эй, ты опять можешь разбить мне нос - так он выпрямится и будет как новый. Что скажешь, Стонни? Развернешь передо мною железные лепестки своего сердца?
  
  Она осклабилась: - Всякий знает, Харлло, что твой двуручный меч - только жалкая попытка компенсации.
  
  - А у него нюх к поэзии, однако, - встрял Грантл. - Железные лепестки сердца - ты не мог быть более точен.
  
  - Не бывает железных лепестков, - фыркнула Стонни. - Ты что, видал железные цветы? И сердца не цветы, они - большие, красные, бестолковые штуки у нас в груди. Какая поэзия в бессмысленности? А ты такой же идиот, как Бьюк и Харлло, Грантл. Я окружена тупоголовыми дураками.
  
  - Увы, это рок твоей жизни, - сказал Грантл. - Эй, у меня есть чай, можете согреться.
  
  Она приняла от него кружку. Грантл и Харлло избегали встречаться взглядами.
  
  Немного спустя Стонни прочистила горло: - Что там такое про оставить казнь ассасинам, Грантл? В какую бучу на этот раз он встрял?
  
  Ох, она действительно заботится о нем. Он нахмурился, поглядел в огонь, подбросил еще несколько кусков кизяка. - У него есть ... подозрения. Мы говорили... гм... гипотетически...
  
  - Тогов язык тебе в глотку, бычья морда. Кончай.
  
  - Бьюк решился говорить со мной, не с тобой, Стонни. - Грантл сердился и говорил резко. - Есть вопросы - задай их ему и оставь меня.
  
  - И поговорю, черт тебя дери.
  
  - Сомневаюсь, что выгорит. - Харлло необдуманно встрял в их перебранку. - Разве что похлопаешь глазками и положишь розовые губки ему...
  
  - Их ты последними и увидишь, когда я ткну нож в оловянный клубень в твоей груди. Ах, да, и поцелую напоследок.
  
  Кустистые брови Харлло высоко взлетели: - Оловянный клубень? Стонни, дорогуша, я правильно расслышал?
  
  - Заткнись, я не в настроении.
  
  - Ты всегда не в настроении, Стонни!
  
  Ответом послужила пренебрежительная усмешка.
  
  - Не трудись продолжать, дружок, - вздохнул Грантл.
  
  ***
  
  К стене Крепи изнутри прислонилась лачуга - нелепое собрание деревянных планок, плетеных загородок и закутков. Двор - сплошные кучи белой пыли, тыквенных корок, кусков битой посуды и стружки. С веревки над узкой дверью свешивались остатки лакированных карт, медленно покачивавшихся в сыром воздухе.
  
  Быстрый Бен помедлил, огляделся по сторонам, потом ступил во двор. Изнутри прозвучал кудахчущий звук. Маг еще раз осмотрелся, что-то пробурчал себе под нос и прикоснулся к кожаной ручке.
  
  - Не толкай! - послышался тонкий голос. - Тяни, пустынная змея!
  
  Пожав плечами, Быстрый Бен потянул дверь на себя.
  
  - Только дурни толкают! - шипела старуха, восседавшая скрестив ноги на тростниковой подстилке у самого входа. - Бьют по коленям! От визита дураков у меня синяки и еще хуже! Ах, я чую Рараку, правда?
  
  Колдун вглядывался в обстановку хижины. - Дыханье Худа, тут только одна комната! - Непонятные вещи громоздились у стен, свисали с низкого потолка. Углами владели тени, воздух все еще хранил холод ночи.
  
  - Только я! - кудахтала старуха. Ее лицо - только кожа и кости, лысый череп покрывали родинки. - Покажи что принес, многоглавая змея, мой дар - снимать проклятия! - Из складок драной одежды она вытянула деревянную карту, подняла в дрожащей руке. - Пошли свои слова в мой садок, и их форма там отразится, правдиво выжженная...
  
  - Никаких проклятий, женщина, - сказал Быстрый Бен. Он сгорбился, чтобы быть вровень с ее лицом. - Только вопросы.
  
  Карт скользнула обратно в складку. - ведьма осклабилась: - Ответы дорогого стоят. Ответы ценнее, чем снятие проклятий. Ответы найти нелегко...
  
  - Хорошо, хорошо. Сколько?
  
  - Цвет твоего вопроса, двенадцатидушный.
  
  - Золотой.
  
  - По золотому консулу за каждый...
  
  - Считая только ценные ответы.
  
  - Согласна.
  
  - Сон Бёрн.
  
  - И что о нем?
  
  - Почему?
  
  Старуха открыла беззубый рот.
  
  - Почему спит богиня, ведьма? Кто - либо знает? Ты знаешь?
  
  - Ты же ученый негодяй...
  
  - Я слышал только спекуляции. Никто не знает. Ученые не имеют ответов; но они могут найтись у старейшей ведьмы Теннеса. Скажи мне, почему спит Бёрн?
  
  - Некоторым ответам лучше кружиться около. Задай другой вопрос, дитя Рараку.
  
  Вздохнув, Быстрый Бен склонил голову, посмотрел на земляной пол, сказал: - Говорят, земля трясется и горы плавятся, текут как реки, когда Бёрн движется к пробуждению.
  
  - Говорят.
  
  - И что при ее пробуждении может разрушиться вся земля.
  
  - Говорят и так.
  
  - И?
  
  - Да ничего. Земля трясется, горы взрываются, текут реки лавы. Это естественная вещь для мира, чья душа раскалена добела. Все связано законами причин и следствий. Земля сформирована, как шар навозного жука. Она движется в леденящей пустоте вокруг солнца. Куски тверди плавают в море расплавленного камня. Иногда куски сталкиваются. Иногда расходятся. Взад и вперед: приливы, как движутся наши моря.
  
  - И где в этой схеме богиня?
  
  - Она в этом шаре, как яйцо. Отложенное очень давно. Ее разум странствует по рекам под нашими ногами. Она - боль существования. Царица улья, а мы ее солдаты и рабочие. Мы вечно снуем вокруг.
  
  - В садках?
  
  Старуха пожала плечами: - По любым путям, какие находим.
  
  - Бёрн больна.
  
  - Да.
  
  Быстрый Бен заметил внезапный проблеск света в черных глаза ведьмы. Он задумался и сказал: - Почему спит Бёрн?
  
  - Не время для этого. Задай другой вопрос.
  
  Колдун нахмурился, отвернулся. - Рабочие и солдаты... в твоих устах это звучит как 'рабы'.
  
  - Она ничего не требует. Что вы делаете - делаете для себя. Работаете, чтобы содержать себя. Воюете, чтобы защитить или захватить больше. Работаете, чтобы превзойти соседей. Сражаетесь от страха, от злобы, от ненависти, ради чести и верности - придумай любые причины. Ну, все, что вы делаете, служит ей... что бы вы не делали. Не просто блага, Адэфон Делат, но аморальна. Мы можем процветать, можем сгубить себя самих, ей не важно - она просто породит новое племя и все начнется сначала.
  
  - Ты говоришь о мире как физическом теле, подчиненном естественному закону. Он - только это?
  
  - Нет, в конце ум и чувства всех живых определяют, что реально - то есть, реально для нас.
  
  - Это одно и то же.
  
  - Точно.
  
  - Бёрн - причина наших следствий?
  
  - Ах, ты вьешься вокруг, как пустынная змея, но ты прав. Задавай свой вопрос!
  
  - Почему спит Бёрн?
  
  - Она спит... чтобы видеть сны.
  
  Быстрый Бен замолк надолго. Взглянув наконец в глаза старой ведьмы, он нашел в них подтверждение своих величайших страхов: - Она больна, - сказал он.
  
  Ведьма кивнула. - Лихорадит.
  
  - И ее сны...
  
  - Бред все глубже, паренек. Бред становится кошмарами.
  
  - Я должен придумать способ остановить инфекцию, ибо чувствую - лихорадки Бёрн недостаточно. Но... неверное лечение может дать обратный эффект.
  
  - Тогда хорошо думай, милый труженик.
  
  - Мне может понадобиться помощь.
  
  Ведьма протянула сухую руку, ладонью вверх.
  
  Быстрый Бен сунул руку за пазуху, вытащил окатанный голыш. Уронил его в ожидающую ладонь.
  
  - Когда придет время, Адэфон Делат, позови меня.
  
  - Позову. Благодарю, госпожа. - Он положил на пол мешочек с золотыми консулами. Ведьма кудахтнула. Быстрый Бен выскользнул из лачуги.
  
  - Не закрывай дверь - я люблю холод!
  
  Колдун поскакал по улице. Мысли его блуждали далеко, брошенные в порывы ветра. Большинство потоков были ложны и лишены смысла. Один все же угнездился и заворочался в его уме, сначала незначительный, всего лишь любопытство: она любит холод. Большинство стариков любят тепло, много тепла...
  
  ***
  
  Капитан Паран увидел Быстрого Бена прислонившимся к неровной стене казармы. Тот прислонился к кирпичам, обвил себя руками, выглядел нездоровым. Четверо караульных в явном беспокойстве стояли в десятке шагов от него.
  
  Паран послал коня вперед, нацепил вожжи на крюк у конюшни и пошел к Быстрому Бену.
  
  - Плохо выглядите, маг - и это тревожит мои нервы.
  
  Уроженец Семиградья сердито посмотрел на Парана: - Вам не понравилось бы узнать причину, капитан. Поверьте мне.
  
  - Быстрый Бен, если это касается Сжигателей мостов, то мне лучше знать.
  
  - Сжигателей? - Колдун невесело засмеялся. - Это касается совсем не только пригоршни скулящих солдатушек, командир. На данный момент я не выработал никакого приемлемого решения. Когда выработаю, все расскажу. А пока вам следует позаботиться о свежей лошади. Мы присоединяемся к Даджеку и Вискиджеку в лагере Бруда. Немедленно.
  
  - Вся рота? Я только что приказал отдыхать!
  
  - Нет, сэр. Вы, я, Колотун и Штырь. Там что-то пошло... необычно, как мне думается. Но не спрашивайте меня, потому что ничего не знаю.
  
  Паран скривился.
  
  - Я уже послал за ними двоими, сэр.
  
  - Хорошо. Я пойду найду себе новую лошадь. - Капитан направился к зданию, пытаясь игнорировать яростную боль в желудке. Все происходило слишком медленно - Войско сидело в Крепи уже месяцы, а город не желал этого. К объявленным вне закона не поступала никакая имперская помощь, а ведь без постоянного снабжения им приходилось играть неприятную роль оккупантов.
  
  Малазанская тактика завоеваний следовала набору систематических и эффективных правил. Победившая армия никогда не оставалась на месте победы, быстро передавая усмиренные земли в руки гражданского правительства, работавшего в малазанском стиле. Армия не обучалась функциям гражданского управления - оно лучше осуществлялось бюрократическими методами контроля экономики. 'Дергайте за эти струны - и народ будет танцевать для вас', - таково было глубокое убеждение императора, и он вновь и вновь доказывал справедливость своих слов. Императрица не вносила в этот порядок никаких существенных изменений. Завоевание контроля требовало как создания легальных институтов власти, так и проникновения на любые виды 'черных рынков'. 'Если ты не можешь сокрушить черный рынок, постарайся управлять им'. И эта задача возлагалась на Коготь.
  
  Но у нас нет агентов Когтя, правда? И еще писцов.
  
  Мы не контролируем черный рынок. Мы даже не справляемся с обычной торговлей и финансами, не лучше дела и с администрированием. Тем не менее мы ведем себя так, словно имперская помощь неизбежно придет. Хотя это очевидно не так. Я совсем ничего не понимаю.
  
  Без даруджистанского золота армия Даджека уже голодала бы. Началось бы дезертирство, солдат за солдатом, в надежде вернуться под покровительство империи или присоединиться к наемникам или охранникам караван-сараев. Войско Однорукого растаяло бы у него на глазах. Лояльность не переносит пустого желудка.
  
  После некоторой неразберихи конюший подвел капитану другую лошадь. Он устало уселся в седло и вывел скотину из помещения. Закатное солнце начало отбрасывать длинные тени на беле улицы города. Показались обитатели города, хотя никто не спешил подходить к штабу малазан. Караульные хранили хорошо отточенное подозрение к любому, кто долго терся поблизости, и тяжелые самострелы в их руках были спущены с предохранителей.
  
  Вокруг штаба пролилась кровь, и даже внутри него. Атака Гончей Тени случилась совсем недавно, оставив десятки убитых. Воспоминания Парана об этом были фрагментарными. Зверя отогнала Порван-Парус... и сам капитан. Но для солдат, охранявших штаб, мирная служба обернулась кошмаром. Их застали позорно неготовыми - беспечность, которая больше не повторится. Такая Гончая и сейчас прошла бы через них без особых усилий, но по крайней мере они умирали бы в бою, а не с раззявленными ртами.
  
  Паран нашел Быстрого Бена, Колотуна и Штыря ожидающими снаружи. Штыря он знал хуже всех. Способности этого невысокого лысого человека простирались от колдовства до саперного искусства... по крайней мере так говорили. Постоянно унылое выражение лица не располагало к общению, обаяния не добавляла и надетая на нем вонючая, короткая, серая власяница. Она была сплетена из волос его покойной матушки, если не обманывала молва. Подъезжая, Паран пялился на это одеяние. Дыханье Худа, она взаправду может быть из старушечьих волос! Его чуть не стошнило от этой мысли.
  
  - Ведите, Штырь.
  
  - Да, капитан. Нам придется прямо таки проталкиваться на площади Северного Рынка.
  
  - Тогда найдите окружный путь.
  
  - Те улицы небезопасны, сэр...
  
  - Тогда откройте свой садок, заставьте его силой истекать, так чтобы волосы дыбом стали. Можете это?
  
  Штырь глянул на Быстрого Бена. - Гм, сэр, мой садок вещь... взрывоопасная.
  
  - Серьезно?
  
  - Ну, не буквально...
  
  - Выполняй, солдат.
  
  - Слушаюсь, капитан.
  
  Быстрый Бен безмолвно занял позицию сзади, а Колотун подъехал к Парану.
  
  - Есть идеи, зачем мы в лагере Бруда, Целитель? - спросил тот.
  
  - Не совсем, сэр. Просто ... предчувствие. - Колотун продолжил под испытующим взглядом Парана: - Там настоящий клубок сил, сэр. Не только Бруд и Тисте Анди - с ними я знаком. И с Каллором тоже. Нет, там что-то еще. Иное присутствие. Очень старое. Признаки Т'лан Имассов, может...
  
  - Т'лан Имассов?
  
  - Может быть - я же не уверен, капитан. Оно подавляет еще кого-то, вот.
  
  Паран дернул головой.
  
  Рядом взвыл кот, серая молния промчалась вдоль ограды сада и пропала из виду. Вскоре с другой стороны узкой улицы послышались еще более громкие завывания.
  
  Холодок пробежал по хребту Парана. Он вздрогнул. - Последнее, что нам нужно - новый игрок. Ситуация и так слишком напряжена, чтобы...
  
  В начале улицы сцепились в бешеной драке два пса. Паникующий кот метался рядом с визжащими, рычащими зверями. Лошади испугались, все как одна, прижали уши. В сухой канаве справа капитан увидел - выпятив в изумлении глаза - десятки бегущих ровными рядами крыс.
  
  - Что во имя Худа...
  
  - Штырь! - крикнул сзади Быстрый Бен. Ехавший во главе отряда колдун обернулся, все с тем же кислым выражением на обветренном лице.
  
  - Ты там потише! - дружелюбно сказал Бен.
  
  Штырь кивнул и повернулся.
  
  Паран отгонял от лица жужжащих мух. - Колотун, какой садок призывает Штырь? - спросил он спокойно.
  
  - Дело не в садке, сэр, а в том, как он его использует. Все будет тихо - мирно...
  
  - Будет кошмар для нашей кавалерии...
  
  - Ну, мы же пехота, сэр, - сухо усмехнулся Колотун. - В любом случае, я видел, как он отражает атаки вражьих магов. В одиночку. Не нужно говорить, как полезно иметь рядом такого человека...
  
  Паран еще не видывал, чтобы кот с разбегу врезался головой в стену. Глухой удар сопровождался скрипом когтей, животное отскочило в ошеломлении. Его причуды привлекли внимание дравшихся псов. Те бросились за котом. Все трое скрылись за углом соседней улицы.
  
  Нервы капитана плясали, добавляя беспокойства животу. Я мог бы послать вперед Быстрого Бена, но его сила может быть замечена - его чуют издалека, он выделяется - а я не хочу рисковать. Подозреваю, и он не хочет.
  
  Окрестности по пути их следования неизменно оглашались какофонией кошачьих криков, собачьего лая и воя, воплей мулов. Крысы мчались от них во все стороны, обезумев словно лемминги.
  
  Когда Паран решил, что они уже обогнули рынок, он воззвал к Штырю, прося утихомирить садок. Солдат повиновался, сонно кивнув.
  
  Вскоре они достигли северных ворот и выехали на недавнее поле битвы. Если внимательно оглядеться, то в порыжелой траве можно было найти следы той осады. Сгнившие клочья одежды, куски металла, белый отсвет от расщепленных костей. Летние цветы покрыли нежно - голубым одеялом бока свежих курганов шагах в двухстах слева от всадников. Заходящее солнце делало их цвет более сочным.
  
  Паран был рад относительному спокойствию равнины, хотя тяжкий, затхлый дух неугомонной смерти постоянно отдавался в самом его костном мозге. Все это поле брани. Кажется, что я вечно скачу по таким местам. С того рокового дня в Итко Кане, когда хищные осы жалили меня, прервавшего их пир на крови, я несусь и спотыкаюсь, по милости Худа. Мне кажется, я знал в жизни лишь войну и смерть, а ведь на самом деле это лишь несколько лет. Королева Снов, я кажусь себе стариком... Он сморщился. Жалость к себе легко станет протоптанной дорожкой разума, если не помнить о ее тихой сапе.
  
  Увы, привычка, унаследованная от мамы с папой. И, какую бы порцию не унаследовала моя сестра Тавора, часть явно передала мне. Холодная и осмотрительная девчонка. В юности... то же самое, но еще ярче выраженное. Если кто и может спасти наш Дом от последней чистки Лейсин, так это она. Не сомневаюсь, что отскочил бы в отвращении от тех способов, что она выберет... но не в ее натуре отступать. Так что лучше она, чем я. Тем не менее беспокойство продолжало терзать мысли Парана. Со дня опалы они ничего не слышали о событиях в остальных частях империи. Слухи о готовящемся в Семиградье мятеже не утихали, хотя об этом все еще шептали, а не кричали. Паран сомневался.
  
  Не важно как, но Тавора позаботится о Фелисин. Уж об этом могу не заботиться...
  
  Колотун прервал его размышления: - Думаю, шатер Бруда находится в лагере Тисте Анди, прямо перед нами, капитан.
  
  - Штырь с вами согласен, - заметил Паран. Маг вел их прямо к этому странному - даже с расстояния - и чем-то зловещему укреплению. На стенах не было видно ни одного часового. Правду говоря, капитан вообще никого там не видел.
  
  - Кажется, переговоры прошли как планировалось, - отметил целитель. - По крайней мере наших не накрыло ливнем ссор.
  
  - Я тоже нахожу это многообещающим, - сказал капитан.
  
  Штырь повел их по своеобразной 'главной улице' лагеря, между высоких, темных палаток Тисте Анди. Наступала ночь; цвета натянутых на шесты вылинявших тканей становились неразличимы. Несколько темных, призрачных фигур появились около палаток, не обращая особого внимания на пришельцев.
  
  - В таком месте дух высоко не воспарит, - прошептал под нос Колотун. Капитан кивнул. Словно путешествие по мрачному сну... - Вон там должен быть шатер самого Бруда, - продолжал шептать целитель. У входа в скромный шатер командующего виднелись двое, ожидавшие Парана и его солдат. Даже в темноте капитан сразу их узнал.
  
  Пришельцы остановили лошадей, спешились и пошли к шатру.
  
  Вискиджек не стал терять время: - Капитан, я должен поговорить с вашими солдатами. А командующий Даджек хочет поговорить с вами. Может быть, потом мы соберемся, если вам будет угодно.
  
  Подчеркнутая вежливость речи Вискиджека взвинтила нервы Парана. Он просто кивнул в ответ, и бородатый заместитель командующего ответ в сторону Колотуна, Быстрого Бена и Штыря. Капитан воззрился на Даджека.
  
  Старый вояка изучил лицо Парана и вздохнул. - Мы получили новости из Империи, капитан.
  
  - Как, сэр?
  
  Даджек пожал плечами. - Непрямым путем, конечно же, но связные надежны. Подтвердились истории о чистке среди благородных... радикальной чистке. - Он заколебался, но все-таки сказал: - У Императрицы новый Адъюнкт...
  
  Паран задумчиво кивнул. В этом не было ничего удивительного. Лорн погибла. Должность должна быть замещена. - Вы знаете его имя, сэр?
  
  - Ваша сестра Тавора спасла что смогла, парень. Владения Паранов в Анте, загородные имения... большинство торговых соглашений. И все же... ваш отец скончался, а вскоре ваша мать избрала... соединение с ним по ту сторону врат Худа. Мне очень жаль, Ганоэс...
  
  Да, она могла сделать такой выбор... могла ведь? Жаль? Да, мне жаль. - Благодарю, сэр. По правде говоря, я не так шокирован новостями, как вы могли ожидать.
  
  - Боюсь, есть еще кое-что. Ваша.. гм... опала оставила Дом незащищенным. Не думаю, что у вашей сестры было много возможностей. Чистка обещала быть жестокой. Конечно, Тавора не раз все обдумала. Она отлично знала, что произойдет. Дочери благородных были... изнасилованы, потом убиты. Приказ уничтожить всех благородных, не достигших брачного возраста, никогда не был издан официально... может быть, Лейсин сама не знала, что происходит...
  
  - Прошу вас, сэр, если Фелисин погибла - скажите мне прямо и без деталей.
  
  Даджек покачал головой. - Нет, она избежала смерти, капитан. Это я и пытаюсь сказать.
  
  - И какими... услугами Тавора достигла этого, сэр?
  
  - Хотя она и стала новым Адъюнктом, ее возможности ограничены. Она не могла рискнуть и позволить себе любой... фаворитизм. Так, во всяком случае, я понимаю ее мотивы...
  
  Паран закрыл глаза. Адъюнкт Тавора. Ну, сестра, ты знаешь свои амбиции. - Фелисин?
  
  - Отатаральские рудники, капитан. Будьте уверены, не пожизненное. Как только в Анте погаснет огонь репрессий, ее, нет сомнения, освободят...
  
  - Только если Тавора решит, что это не повредит ее репутации...
  
  Даджек раскрыл глаза. - Ее репу...
  
  - Я не имею в виду знать - они могут звать ее монстром, если захотят, и я уверен, что так они и говорят - ей все равно. Всегда было. Я имею в виду профессиональную репутацию, командир. В глазах Императрицы и ее двора. Для Таворы больше ничто не значимо. Так что она прекрасно подойдет в новые Адъюнкты. - Паран отвешивал слова ровным, невыразительным тоном. - В любом случае, как вы говорите, она принуждена действовать по ситуации, а в такой ситуации... я виноват во всем случившемся, сэр. Чистка - насилия, убийства... смерть моих родителей, все, что выпало на долю Фелисин.
  
  - Капитан...
  
  - Все правильно, сэр. - Паран улыбнулся. - Все потомки моих родителей виновны в никчемной бесполезности. Мы переживем последствия - может быть, у нас нет человеческой совести, может быть, мы взаправду монстры... Спасибо за новости, сэр. Как прошли переговоры?
  
  Паран постарался не заметить горестного сочувствия в темных глазах Даджека.
  
  - Отлично, капитан, - тихо проговорил старый воин. - Вы отправляетесь через два дня, кроме Быстрого Бена, который вас нагонит позже. Не сомневаюсь, ваши солдаты готовы к...
  
  - Так точно, сэр, готовы.
  
  - Отлично. Это все, капитан.
  
  - Разрешите идти?
  
  Словно неслышно падающий саван, опускалась тьма. Паран стоял на высоком кургане, его лицо гладил нежнейший из ветерков. Он постарался покинуть лагерь без встречи с Вискиджеком и Сжигателями мостов. Ночь предлагала одиночество, и он чувствовал себя своим на этой громадной могиле, с доносившимися из нее отзвуками боли, тоски и отчаяния. Среди этих мертвецов подо мной, сколько голосов взывает к матерям?
  
  Умирание и смерть делают нас снова детьми, поистине, в последний раз. Это наш последний детский плач. Ведь многие философы говорили, что мы остаемся всегда детьми, глубоко под твердыми слоями, формирующими панцирь взрослости.
  
  Панцирь покрывает, ограничивает тело и душу в нем. Но он также и защищает. Притупляет удары. Чувства теряют остроту, заставляя нас чувствовать лишь эхо ранений, а потом, с течением лет, раны заживают.
  
  Он откинул назад голову, вызвав острый протест мускулов шеи и плеч. Поглядел в небо, мигая от боли. Тело туго обвивалось вокруг костей, словно каторжные цепи.
  
  Но выхода же нет, правда? Воспоминания и озарения оседают в нас, словно яды, которые никогда не удалить. Он втянул холодеющий воздух глубоко в легкие, словно пытался пленить в себе дыхание звезд, равнодушие к упрекам, их ледяную жесткость. В страданиях нет блага. Свидетели тому Тисте Анди.
  
  Ну, хоть желудок утих... готовясь, я уверен, снова довести меня до слез.
  
  В темноте над его головой носились летучие мыши, кружась и порская, ловя пищу на лету. Крепь светилась невдалеке, словно умирающее сердце. Далеко на западе виднелись громадные пики Морантских гор. Паран обнаружил, что крепко обхватил себя руками, словно пытаясь удержать все внутри. Он не был слезлив и не привык жалеть себя. Он был рожден для тщательно вылепленного, холодного самоотчуждения, и солдатская служба лишь усилила эту привитую воспитанием черту. Если в таких вещах есть степени, ты меня посрамила. Тавора, ты действительно отличница такого воспитания. Ох, дорогая Фелисин, какую жизнь ты принуждена вести? У тебя точно нет защищающих объятий аристократии.
  
  Позади зашуршали сапоги.
  
  Паран снова закрыл глаза. Хватит новостей, прошу. Больше никаких откровений.
  
  - Капитан. - Вискиджек положил на плечо крепкую руку.
  
  - Тихая ночь, - заметил капитан.
  
  - Мы искали вас, Паран, после беседы с Даджеком. А отыскала вас Серебряная Лиса, странствуя духом. - Рука отдернулась. Вискиджек встал рядом, тоже смотря на звезды.
  
  - Кто такая Серебряная Лиса?
  
  - Думаю, - громыхнул седобородый ветеран, - это вам решать.
  
  Паран хмуро взглянул на начальника. - В данный момент я не расположен к шуточкам, командор.
  
  Вискиджек кивнул, не отрывая глаз от мерцающего ночного небосвода. - Вы должны заслужить снисхождение, капитан. Я могу вести вас за руку, шаг за шагом, или разок, но сильно подтолкнуть сзади. Наступит время, когда вы припомните этот миг и поймете, какой способ я использовал.
  
  Паран смолчал, с трудом подавив резкий ответ.
  
  - Они ждут нас у подножия кургана, - продолжал Вискиджек. - Частная встреча, насколько я смог организовать. Только Колотун, Майб и Лиса. Если у вас появятся... сомнения, наш взвод неподалеку. Оба истощили свои садки этой ночью - стараясь подтвердить правдивость сообщенного...
  
  - Что, - рявкнул Паран, - вы пытаетесь сказать, командор?
  
  Вискиджек встретил взгляд Парана. - Ривийское дитя, Серебряная Лиса. Она - возрожденная Порван-Парус.
  
  Паран медленно повернулся, опуская взгляд к подножию могильника. Там смутно виднелись четыре фигуры. Там было ривийское дитя - солнечная аура вокруг тела, полутень силы, растревожившая кипящую в его жилах кровь. Да. Это она. Уже старше, понявшая, что собой представляет. Черт дери, женщина, вечно ты усложняешь. Эти мысли проскочили сквозь него, оставив дрожь и слабость в конечностях. Он уставился на Серебряную Лису. Она ребенок. Но я узнаю ее, не так ли? Я уже знал об этом, но не хотел думать.. Теперь выбора нет.
  
  Вискиджек хмыкнул: - Она быстро растет - в ней бурлят ретивые, нетерпеливые силы, слишком могучие для детского тельца. Вы не долго...
  
  - Буду ждать соответствия? - Паран говорил сухо, не обращая внимания на удивление Вискиджека. - Отлично устроилось, а как же! Кто не сочтет меня чудовищем, если я хотя бы руку ей пожму? Что я скажу ей? - Он повернулся к Вискиджеку. - Это невозможно - она ребенок!
  
  - А внутри нее Порван-Парус. И Ночная Стужа...
  
  - Ночная Стужа?! Дыханье Худа! Как это случилось?
  
  - На такие вопросы нелегко ответить, парень. Задай их лучше Колотуну и Быстрому Бену - или самой Лисе.
  
  Паран непроизвольно отступил. - Говорить с ней? Нет, я не могу...
  
  - Она хочет, Паран. Она ждет вас.
  
  - Нет! - Он снова уставился на ожидавших внизу кургана. - Я вижу Парус, точно. Но кроме того - не только эта Ночная Стужа - она же Солтейкен, Вискиджек! Тварь, давшая ей это ривийское имя - сила перемены...
  
  Глаза Вискиджека сузились: - Как вы узнали, капитан?
  
  - Я просто знаю...
  
  - Не очень убедительно. Быстрому Бену пришлось повозиться, открывая истину. А вы знаете. Как, Паран?
  
  Капитан скорчил гримасу: - Я чувствую, как Быстрый Бен зондирует меня, когда полагает, что мое внимание отвлечено. Я заметил опаску в его глазах. Что он открыл, командор?
  
  - Опонны покинули вас, но нечто заняло их место. Нечто дикое. У него шерсть дыбом встает, едва вы подойдете...
  
  - Шерсть, - усмехнулся Паран. - Умелый выбор слова. Аномандер Рейк убил двух Гончих Тени. Я видел это. Я ощутил, как меня запятнала кровь умирающей Гончей. Мою плоть, Вискиджек. Нечто от той крови все еще бежит по моим венам.
  
  - И что еще? - безмятежно спросил командор.
  
  - Должно быть что-то еще, командор?
  
  - Да. Быстрый Бен уловил намеки... не только кровь Властителя замешана в том, что с вами творится. - Вискиджек поколебался и сказал: - Серебряная Лиса придумала для вас ривийское имя. Джен'исанд Рул.
  
  - Джен'исанд Рул.
  
  - Это переводится как 'блуждающий в мече'. Она говорит, то означает, что вы совершили нечто, чего не делал никто - ни человек, ни бог - и это ставит вас особняком. Вы помечены, Ганоэс Паран - но никто, включая Лису, не знает, что это сулит. Расскажите мне, что произошло.
  
  Паран дернул плечом: - Рейк использовал тот черный меч. Когда убивал Гончих. Я последовал за ними... в тот меч. Души Гончих были пленены, закованы со всеми... остальными. Думаю, я освободил их, командор. Не могу быть уверен - все, что я знаю, что они скрылись где-то в другом месте. Без цепей.
  
  - И вернулись в свой мир?
  
  - Не знаю. Джен'исанд Рул... почему должно быть какое - то значение в моих блужданиях по мечу?
  
  Вискиджек крякнул. - Вы спрашиваете не того человека. Я только пересказал сказанное Лисой. Но вот мне пришло в голову еще кое-что. - Он подошел ближе. - Ни слова Тисте Анди - ни Корлат, ни Аномандеру Реку. Сын Тьмы непредсказуемый ублюдок, как ни крути. Если верны легенды о Драгнипуре, его проклятие в том, что никто не сможет ускользнуть из вечной тюрьмы. Их души будут скованы... вовеки. Вы сумели улизнуть, а может, и Псы тоже. Вы создали опасный... прецедент.
  
  Паран горько улыбнулся темноте. - Улизнул. Да, я обманул многих, даже смерть. Но не боль. Нет, этот побег мне не удается. Вы думаете, Рейк находит удовлетворение, веря в ... окончательность своего меча.
  
  - Наверное так, Паран. Разве нет?
  
  Капитан вздохнул. - Да.
  
  - Теперь пойдемте вниз, встретим Серебряную Лису.
  
  - Нет.
  
  - Проклятие, Паран, - громыхнул Вискиджек. - Тут дело не в том, чтобы вы перемигивались. Дитя обладает силой, они сильна и... непонятна. Каллор излучает страсть к убийству, едва ее увидев. Серебряная Лиса в опасности. Вопрос в том, защитить ее или стать в сторонке? Верховный Король зовет ее извращением, капитан. Стоит Каладану Бруду отвернуться...
  
   - Он убьет ее? Почему?
  
  - Думаю, страшится ее силы.
  
  - Дыханье Худа, она же... - Он запнулся, сознавая ложность своего утверждения, - еще ребенок? Едва ли. Защитить от Каллора, сказал ты. Рискованное дело, если подумать, командор. - Кто на нашей стороне?
  
  - Корлат и все Тисте Анди.
  
  - Аномандер Рейк?
  
  - Этого мы не знаем. Корлат не верит Каллору, дружит с Майб, отсюда ее решимость. Она обещала поговорить со своим повелителем, когда тот прибудет...
  
  - Прибудет?
  
  - Да. Завтра, возможно утром. Вам следует избегать его, если получится.
  
  Паран кивнул. Одной встречи вполне хватило. - А полководец?
  
  -Мы думаем, еще не решил. Бруд нуждается в ривийцах и их стадах бхедринов. На данный момент он главный защитник девочки.
  
  - А что обо все думает Даджек? - спросил капитан.
  
  - Ждет вашего решения.
  
  - Моего? Сбереги Беру, командор - я не маг и не жрец. Я не могу угадать ее будущего.
  
  - Порван-Парус в ней, Паран. Ее надо вытянуть на... капитанский мостик.
  
  - Потому что Парус нас никогда не предаст. Да, понимаю.
  
  - Не надо такого жалобного тона, Паран.
  
  - Нет? Поставьте себя на мое место, Вискиджек. Ладно, ведите.
  
  - Кажется, - сказал Вискиджек, - направляясь вниз по склону кургана, - нам придется возвести вас в звание, равное моему - чтобы избавить от сомнений, кто кем и почему командует.
  
  ***
  
  Они прибыли тихо и скрытно, вводя в лагерь лошадей безо всякой суеты и спешки. Разве только несколько Тисте Анди, остававшихся снаружи палаток, могли заметить их. Сержант Дергунчик повел большинство Сжигателей к загону в центре, чтобы разместить лошадей, тогда как капрал Хватка, Деторан, Дымка, Ходунок и Еж скользнули к шатру командующего. У входа их ожидал Штырь.
  
  Хватка кивнула ему, и маг, одетый в отвратно пахнущую власяницу с не менее отвратительным капюшоном, занялся закрытым клапаном входа. Он сделал серию жестов, помедлил, потом плюнул на холст. Звука удара слюны о ткань не последовало. Он ухмыльнулся Хватке, склонился перед входом, словно приглашая внутрь.
  
  Еж подтолкнул капрала и завертел глазами.
  
  Она знала - внутри две комнаты, и полководец спит в задней. Хватка ожидающе огляделась в поисках Дымки - черт, где же она? Вот только что...
  
  Два пальца прикоснулись к ее запястью. Она чуть не выпрыгнула из кожаной куртки. Стоявшая сзади Дымка улыбалась. Хватка задержала в себе целый поток проклятий. Дымка заулыбалась еще пуще, отступила ко входу, нагибаясь, чтобы развязать ремешки.
  
  Хватка оглянулась. Деторан и Ходунок стояли в трех шагах, возвышаясь грузными, чудовищными тенями.
  
  Еж снова толкнул ее, она повернулась и увидела, что Дымка уже отвернула клапан.
  
  Отлично, с этим закончили.
  
  Дымка пошла первой, за ней Штырь и Еж. Хватка махнула рукой напанке и Баргасту, вслед за ними пролезла в темные пределы шатра.
  
  Даже когда за края стола ухватились четверо солдат, его с трудом удалось передвинуть на три шага. Дымка поспешила вперед и как можно выше откинула полог. В загадочной тишине солдаты старались вытащить массивный стол наружу. Хватка наблюдала, поминутно оглядываясь на завесу между комнатами. Но пока военачальник не показывался. Ну и отлично.
  
  Капрал и Дымка добавили свою мускульную силу, и шестерка оттащила стол на пятьдесят шагов, после чего усталость заставила всех остановиться.
  
  - Еще немного, - прошептал Штырь.
  
  Деторан фыркнула. - Они найдут его.
  
  - Об этом мы еще пари заключим, - сказала ей Хватка. - А пока дотащим его.
  
  - Ты не можешь сделать эту штуку полегче? - спросил Еж у Штыря. - Какой же ты тогда маг?
  
  Штырь сморщился: - Слабый, это точно. Да ведь ты даже не вспотел!
  
  - Тихо вы двое! - шикнула Хватка. - Тащите же его вверх.
  
  - Говоря о тяжестях, - выдохнул Еж, когда стол снова воспарил над травой, под хор уханий и хрюканий, - когда ж ты выстираешь свою тяжелую от грязи рубашку, Штырь?
  
  - Выстирать? Мать никогда в жизни не мыла волос - почему я должен начинать? Она потеряет блеск...
  
  - Блеск? О, ты имел в виду пятидесятилетний груз пота и протухшего жира...
  
  - Он не был тухлым при ее жизни, а?
  
  - Слава Худу, я не проверял...
  
  - Вы двое побережете вонючее дыхание? Куда теперь, Штырь?
  
  - Прямо. Вниз по улочке. Потом влево - к укромной палатке...
  
  - Но в ней кто-то живет, - пробормотала Деторан.
  
  - Вот и разберись с этим кем-то, - сказала Хватка. - Здесь жила ривийка, обмывающая тела Тисте Анди перед кремацией. После Даруджистана среди них не было убитых.
  
  - Как ты сумела узнать? - удивился Еж.
  
  - Штырь разнюхал...
  
  - Удивлен, что он вообще что-то чует...
  
  - Хорошо, ставьте. Дымка, клапан.
  
  Стол занял пространство палатки, оставив для прохода не более локтя по всем сторонам. Они сложили под него штабелем раскладушки, используемые для ухода за мертвыми телами, зажгли потайной светильник, повесив его на центральном шесте. Хватка смотрела, как Еж скрючился, почти касаясь носом неровной, исчерченной поверхности стола, проводя толстыми, осадненными пальцами по волокнам древесины. - Прекрасно, - шепнул он. Взглянул вверх, встретился глазами с Хваткой. - Зови команду, капрал, игра начинается.
  
  Хватка кивнула, усмехнулась. - Доставай, Дымка.
  
  - Равные доли, - сказал Еж, зыркнув глазами по сторонам. - Мы теперь один отряд...
  
  - То есть ты от нас хранил секреты, - ощерился Штырь. - Я - то знал, что ты мухлевал все время...
  
  - Ну, да, твоя удача вот-вот переменится, разве нет? Так что кончай скулить.
  
  - Вы идеальная пара, а? - заметила Хватка. - Ты скажи нам, Ежик, как это работает?
  
  - Противоположности, капрал. Обе Колоды реальны, видишь ли. У Скрипача была большая чувствительность, но Штырь сумеет все истолковать. - Он взглянул на мага. - Ты же раскладывал прежде, так? Ты говорил...
  
  - Да, да, не проблема, я имею навык...
  
  - Так старайся, - предостерег его сапер. Он снова погладил столешницу. - Две доски, как видите, с Колодой между ними. Положи карту вверх рубашкой, и сформируется напряжение, и оно подскажет, что на ней. Без ошибки. Банкомет знает, что раздает. Скрипач...
  
  - Не здесь, буркнул Ходунок, скрестив руки на груди. Он оскалил зубы на Штыря.
  
  Маг сглотнул слюну. - И я могу так сделать, лошадиные мозги, дикарь! Смотри!
  
  - Молчать! - шикнула Хватка. - Они идут.
  
  Уже светало, когда солдаты других взводов стали выбираться из палатки, смеясь, похлопывая друг дружку по плечу и поглаживая потяжелевшие кошелки. Когда последний радостный голос смолк в отдалении, Хватка тяжело оперлась на стол. Штырь, у которого пот тек с власяницы, простонал и стал биться головой о толстые доски.
  
  Еж взмахнул руками, предварительно отступив от друзей.
  
  - Спокойно, солдат, - сказала Хватка. - Очевидно, чертова штука испортилась. Может быть, и не работала нико...
  
  - Работала! Я и Скрип все проверили...
  
  - Но его же утащили, прежде чем вы сыграли по-настоящему...
  
  - Это не имеет - я говорю тебе...
  
  - Всем заткнуться, - сказал Штырь, медленно поднимая голову. Его узкий лоб сморщился, так внимательно он изучал стол. - Испорчен. В этом что-то может быть, Хватка. - Он понюхал воздух, словно ища какой-то запах, потом согнулся. - Да. Дайте мне руку, я достану эти раскладушки...
  
  Никто не пошевелился.
  
  - Помоги ему, Еж, - приказала Хватка.
  
  - Помочь ему залезть под стол? Слишком поздно прятаться...
  
  - Это приказ, солдат.
  
  Ворча, Еж тоже согнулся. Вдвоем они вытащили раскладушки. Штырь заглянул под крышку стола. Блеснула слабая вспышка колдовского света, маг удивленно свистнул. - Снизу все как надо!
  
  - Блестящее наблюдение, Штырь. Поспорю, там и ножки есть.
  
  - Нет, дурак. Внизу есть изображение... одна большая карта, кажется - вот только я ее не узнаю.
  
  Еж, гримасничая, присоединился к магу. - О чем вы толкуете? Мы не рисовали картинок снизу... клянусь ветхими башмаками Худа, что это... кровь?
  
  - Красная охра, думаю. Так Баргасты любят малевать...
  
  - Или ривийцы, - буркнул Еж. - Кто это в середине - с собачьей головой на груди?
  
  - Откуда мне знать? По любому картина свежая. Совсем, я имел в виду.
  
  - Ну так сотрем ее к чертям.
  
  Штырь выкарабкивался. - Ни малейшего шанса - внизу всюду сплетение защитных чар. - Он выпрямился, встретил взгляд Хватки и пожал плечами: - Лучше я сделаю копию, в размер обычной карты, и попытаюсь истолковать...
  
  - Как скажешь.
  
  Еж вылез из-под стола, снова окрыленный: - Отличная идея, Штырь - и следует спросить толкователей. Если это настоящая новая Свободная карта - можно выработать новые расклады, новые связи, и как только ты поймешь...
  
  Штырь усмехнулся: - Я потерял все деньги.
  
  - Как и все мы. - Хватка сердито глядела на саперов.
  
  - В следующий раз заработает. - сказал Еж. - Увидишь.
  
  Штырь решительно кивнул.
  
  - Простите нам недостаток энтузиазма... - протянула Дымка.
  
  Хватка обратилась к Баргасту: - Ходунок, посмотри - ка на этот рисунок.
  
  Воин фыркнул, присел на четвереньки. С ворчаньем заполз под стол. - Темно, - сказал он.
  
  Еж повернулся к Штырю: - Устрой снова тот световой трюк, идиот.
  
  Маг фыркнул на сапера, сделал жест рукой. Свет снова озарил низ стола.
  
  Ходунок помолчал, потом выкарабкался из - под столешницы и распрямился.
  
  - Ну? -спросила Хватка.
  
  - Ривийцы, - качнул головой Баргаст.
  
  - Ривийцы не играют с Колодой, - сказал Штырь.
  
  Ходунок оскалил зубы. - Как и Баргасты.
  
  - Мне нужна дощечка, - заявил Штырь, скребя поросль на узком подбородке. - И стило, - продолжал он, не обращая внимания на остальных. - И краски, кисть...
  
  Они смотрели, как он вышел из палатки. Хватка вздохнула, поглядела на Ежа. - Вряд ли это можно назвать удачным вписыванием в Седьмой Взвод, сапер. У Дергунчика почти остановилось сердце, когда расставался с целым столбиком. Твой сержант сейчас, верно, вырывает кишки у черного вяхиря и шепчет над ними твое имя. Но вдруг удача улыбнется и демон его не услышит...
  
  Еж скривился: - Ха. Ха.
  
  - Не думаю, что она шутит, - заявила Деторан.
  
  - Чудесно, - фыркнул Еж. - У меня на такой случай припасена долбашка, и будь я проклят, если не возьму с собой всех.
  
  - Командный дух, - сказал с широкой улыбкой Ходунок.
  
  Хватка буркнула: - Отлично, солдаты, идем отсюда.
  
  ***
  
  Паран и Серебряная Лиса стояли поодаль от остальных, смотрели, как небо на востоке окрашивается полосами медного и бронзового цвета. Последние звезды меркли у них над головами - холодная, равнодушная россыпь, сдающаяся наступлению теплого дня.
  
  После казавшихся бесконечными ночных часов, поселивших в душе Парана боль и дискомфорт, пришло эмоциональное опустошение, лихорадочный покой. Он стал молчаливым, страшась разрушить внутренний мир, зная, что это всего лишь иллюзия, задумчивый роздых перед новой бурей.
  
  'Порван-Парус нужно вытащить на мостик'. Он действительно сделал это. Первое касание их взглядов разомкнуло потаенные воспоминания, и для Парана это стало взрывом, проклятием. Дитя. Я вижу дитя, и потому отвращаюсь от интимных мыслей - пусть она и была раньше взрослой женщиной. Это же ребенок. Но в нем пылало нечто большее, чем просто тоска. Другое присутствие, вплетенное, словно черная железная проволока, в то, что было от Парус. Ночная Стужа, колдунья, любовница Беллурдана - когда она лидировала, появлялся и Теломен. И так это были не просто дружеские отношения... а вместе с Ночной Стужей в них вклинивалось что-то внешнее. Отдающее горечью. Тайскренном... Императрицей, Империей малазан, Худ знает чем еще. Она знала, что ее предали во время Осады Крепи. Ее и Беллурдана. Любовника.
  
  Серебряная Лиса заговорила первой. - Не надо страшиться Т'лан Имассов.
  
  Он мигнул, качнулся. - Это ты так говоришь. Потому что командуешь ими. Нам всем очень интересно, каковы твои планы на армию неупокоенных? Каков смысл этого Собрания?
  
  Она улыбнулась: - Это очень просто. Они собираются получить благословение. Мое.
  
  Он уставился ей в лицо: - Почему?
  
  - Я Гадающая на костях из плоти и крови - первая за сотни тысяч лет. - Ее лицо окаменело. - Но они нужны нам раньше. Во всей силе. Против ужасов, ожидающих в ... в Паннион Домине.
  
  - Другие должны узнать обо всем - об этом благословении, Серебряная Лиса - и об угрозах из Домина. Бруд, Каллор...
  
  Она отрицательно покачала головой: - Мое благословение - не их забота. Воистину ничья забота только моя. И самих Т'лан Имассов. Что до Домина... я должна узнать больше, прежде чем говорить. Паран, я уже рассказала тебе о том, чем мы были и чем ты... мы... стали.
  
  - И чем мы стали? Нет, не надо такого вопроса. Джен'исанд Рул.
  
  Она нахмурилась. - Эту сторону в тебе я не понимаю. Но есть еще кое-что, Паран. - Поколебавшись, она продолжила: - Расскажи, что ты знаешь о Колоде Драконов?
  
  - Почти ничего. - Он улыбнулся, потому что теперь он слышал в ее голосе Порван-Парус яснее, чем когда - либо до того.
  
  Серебряная Лиса глубоко вздохнула, задержала дыхание, медленно выдохнула, обратив полузакрытые глаза к восходящему солнцу. - Колода Драконов. Особая структура, основанная на самой силе. Кто ее создал? Никто не ведает. Мое убеждение - убеждение Парус - в том, что каждая карта есть вход в садок, и что есть много карт, кроме представленных сегодня. Могут быть другие Колоды - да, очень могут быть. Иные Колоды...
  
  Он изучал ее. - У тебя есть и другое подозрение?
  
  - Да. Я сказала, никому не известно, кто создал Колоду Драконов. Но есть и еще одна загадочная сущность, особая структура, фокус сил. Подумай о терминах Колоды. Дома... Дом Тьмы, Света, Жизни и Смерти... - Она медленно обратила к нему лицо. - Подумай о слове 'Финнест'. Его значение, как оно известно Имассам, 'Ледяной Оплот'. Давным-давно, среди Древних рас, 'Оплот' был... обычно употреблялся как синоним 'Дома' и, в обычном понимании, был синонимом слова 'Садок'.
  
  Где укоренены источники мощи Джагутов? В Финнесте. - Она снова умолкла, отыскивая взгляд Парана. - 'Треморлор' на языке Треллей - 'Дом Жизни'. Финнест... как Дом Финнеста в Даруджистане... Дом Азата.
  
  - Я никогда не слышал о Треморлоре.
  
  - Это Дом Азата в Семиградье. В Малазе, в твоей империи, есть Мертвый Дом - Дом Смерти...
  
  - Ты думаешь, что Дома Азата и Дома колоды Драконов - одно и то же...
  
  - Да. Во всяком случае, связаны. Подумай об этом!
  
  Паран так и делал. Он мало знал об них обоих, и не мог вообразить никакой возможной своей связи с ними. Его беспокойство росло, вернулись режущие боли в желудке. Капитан сердился. Он слишком устал от мыслей, но должен мыслить. - Говорят, что старый Император, Келланвед, и Танцор нашли путь в Мертвый Дом...
  
  - Келланвед и Танцор с тех пор возвысились и правят Домом Тени. Келланвед - это Темный Трон, а Танцор - Котиллион, Веревка, покровитель ассасинов.
  
  Капитан уставился на нее. - Как?
  
  Серебряная Лиса усмехнулась: - Это же очевидно, стоит лишь хорошенько подумать. Кто из Властителей идет по следу Лейсин, желая уничтожить ее? Темный Трон и Котиллион. С чего бы Властителям обращать внимание на смертную женщину? Только из жажды мести.
  
  Мысли Парана поспешили назад, в прошлое, на дорогу в Итко Кан, к жуткой бойне, ранам, нанесенным огромными челюстями. Гончие. Псы Тени - щенки Темного Трона... С того дня капитан пошел по новому пути. В поисках девушки, одержимой Котиллионом. С того дня начала разматываться роковая нить его новой жизни. - Постой! Келланвед и Танцор вошли в Мертвый Дом - почему же они не обрели его свойства - свойства Дома Смерти?
  
  - Я сама думаю об этом, и нашла лишь одну возможную причину. Царство Смерти было уже занято, Паран. Король Великого Дома Смерти - это Капюшон, Худ. Я думаю сейчас, что каждый Азат - дом для любых ворот, путь в любой садок. Сумей войти в этот Дом, и сможешь... выбирать. Келланвед и Танцор нашли пустой Дом, пустой трон, и заняли его как правители Теней. И вот появляется Дом Теней, и становится частью Колоды Драконов. Понимаешь?
  
  Паран медленно кивнул, стараясь принять все сказанное. Желудок скручивали порывы боли - он отогнал их. Но зачем все это мне?
  
  - Дом Теней некогда был Оплотом. Ты можешь сказать - он не подобен иерархической структуре прочих Домов. Это грубое, дикое место, и очень долго в нем не правил никто, кроме Гончих.
  
  - А как насчет Свободных карт?
  
  - Она пожала плечами. - Неудачные аспекты? Игра случая, хаотичных сил? Азат и Колода, оба управляются порядком, но даже порядок нуждается в свободе, иначе его твердость станет хрупкой.
  
  - И как ты думаешь все это использовать, Лиса? Я ничто. Я бреду впотьмах, я смертный. Боги, храните мня от всего этого - от всего, во что, кажется, втягиваете меня. Прошу.
  
  - Я долго и тяжело размышляла об этом, Паран. Аномандер Рейк - рыцарь Дома Тьмы, - но где сам Дом? До всего была Тьма, Мать всего рожденного. Так что это должно быть старинное место, Оплот, или что-то, появившееся до самих Оплотов. Фокус ворот в Куральд Галайн... неоткрытый, спрятанный, Первая Рана, с душой, пойманной ее челюстями и тем самым запечатавшей ее.
  
  - Душа, - пробормотал Паран, ощутив ледяную змею, скользнувшую по хребту. - Или легион душ...
  
  Серебряная Лиса хрипло вздохнула.
  
  - До Домов были Оплоты, - продолжил с безупречной логикой Паран. - Оба явления неподвижные, оба постоянные. Оседлые. До оседлости были странствия. Дом из Оплота, Оплот из... врата в движении, бесконечное перемещение...- Его глаза вращались под опущенными веками. - Повозка, перегруженная бесчисленными душами, печать на вратах во Тьму... И я послал двух Гончих через эту рану, я увидел, как была проткнута печать... клянусь Бездной...
  
  - Паран, что-то случилось с Колодой Драконов. Явилась новая Карта. Свободная, но, как я чувствую, доминирующая. У Колоды никогда не было ... повелитела. - Она прямо смотрела на собеседника. - Теперь мне думается, что он есть. Это ты.
  
  Он раскрыл глаза, непонимающе уставился на нее, скривился. - Какая чушь, Парус... Лиса. Не я. Ты ошиблась. Ты должна...
  
  - Я не ошиблась. Моей рукой двигали, когда я рисовала твою карту...
  
  - Какую карту?
  
  Она не ответила, словно не слышала его, продолжая: - Руководил ли мной Азат? Или некая иная, неведомая сила? Не знаю. Джен'исанд Рул, Странник в Мече. - Она не сводила с него взгляда. - Ты новая Свободная карта, Ганоэс Паран. Рожденная случайно или с одному Азату ведомой целью. Ты должен разгадать загадку своего рождения, найти предназначение, для которого сотворен.
  
  Его брови насмешливо изогнулись. - Посылаешь меня в поиск? Опомнись, Лиса. Беспомощные, бесполезные люди не ходят в квесты. Это для сверкающих очами героев из эпических поэм. Я не верю в цели - больше не верю. Они - всего лишь самообольщение. Ты придумала для меня задачу и будешь жестоко разочарована. Как сам Азат.
  
  - Началась незримая война, Паран. Сами садки под осадой - я чувствую напряжение в Колоде Драконов, хотя не касаюсь ни одной карты. Войска идут на... сбор, и ты - один из солдат - вступишь в эту армию.
  
  О да, это говорит Порван-Парус. - На мой век хватило войн, Серебряная Лиса...
  
  Она блеснула глазами: - Может быть, Ганоэс Паран, все это одна война.
  
  - Я не Даджек, на Бруд - я не могу вести все эти... кампании. Это разрывает меня на части.
  
  - Знаю. Тебе не скрыть отменяя боль - я вижу ее на твоем лице, и она терзает мне сердце.
  
  Он отвернулся. - Мне тоже снился сон... дитя, раненое. Вопящее.
  
  - Ты убежал от этого ребенка?
  
  - Да, - нерешительно сказал он. - Эти вопли были... ужасны.
  
  - Ты должен бежать к нему, любовь моя. Бегство замкнет твое сердце.
  
  Он резко обернулся. Любовь моя? Слова, чтобы манипулировать моим сердцем? - Кто этот ребенок?
  
  Она покачала головой: - Не знаю. Возможно, жертва незримой войны. - Улыбка вышла деланной. - Твоя смелость уже испытана, Паран, и прошла испытание.
  
  Он скривился и выговорил: - Там всегда как в первый раз.
  
  - Ты Странник в Мече. Карта создана.
  
  - А мне плевать.
  
  - Неважно, - вскинулась она. - У тебя нет выбора...
  
  Он повернулся спиной. Ничего нового! Спроси Опоннов, как я преуспел! Прозвучал дикий смех: - Сомневаюсь, что Близняшки вообще оправятся. Ложный выбор, Порван-Парус, самый ложный из возможных...
  
  Она поглядела на него, равнодушно дернула плечом.
  
  Паран вдруг выдохся. Его взор упал на Майб, Вискиджека, Колотуна и Быстрого Бена. Никто из них за все это время не пошевелился. Их терпение - черт, их вера! - чуть не заставила капитана заорать. Вы выбрали не того. Все вы, клятые. Но он знал, что они не послушают. - Я ничего не знаю о Колоде Драконов, - тупо сказал он.
  
  - Если будет время, я научу тебя. Если нет... ты сам найдешь свой путь.
  
  Паран закрыл глаза. Боли в желудке вернулись и усилились - медленно вздымающаяся волна, которую не оттолкнуть. Да, конечно. Парус сделала все, что могла. Получи же, Вискиджек. Теперь она ведет, а все остальные следуют. Хороший солдат, капитан Ганоэс Паран...
  
  Он мысленно вернулся в унылое, кошмарное царство меча Драгнипур, к легиону скованных душ, безостановочно влекущих непосильную тяжесть... а в сердце того фургона - холодная, темная завеса, из которой тянутся цепи. Фургон везет врата, врата в Куральд Галайн, садок Тьмы. Меч собирает души, чтобы запечатать его... какова рана, требуется так много душ... Он застонал под ударом болевой волны. Маленькая рука Серебряной Лисы поддержала его под локоть.
  
  Он задрожал от этого касания. Я подведу вас всех.
  
  
  Глава 5
  
  
  Он бескровный из праха восстал, вечной боли озера в глазницах,
  Он магнит собирания клана, возрожденный, распятый во снах.
  Стяг из шкуры гнилой, трон на желтых костях, дух - король с полей черной битвы.
  Рог над глиняной пустошью взвыл, созывает разбитое войско
  На войну, на войну с нежеланной нам, яростной памятью льда.
  
  Баллада о Первом Мече,
  Танн Делюза, (р. 1091)
  
  
  Два дня и семь лиг среди черных, цепких облаков золы - но на белой телабе Леди Зависти не появилось ни пятнышка. Тук Младший с ворчанием стянул с лица окаменевшую тряпку и медленно опустил тяжелый узел на землю. Никогда не думал он, что будет благословлять небеса за вид на плоскую, однообразную саванну. Однако после вулканических полей пейзаж раскинувшихся к северу травянистых раздолий смотрелся намеком на рай.
  
  - Вон тот холм подойдет для лагеря? - спросила Леди Зависть, вставая рядом с ним. - Он кажется огорчительно открытым. Что, если на равнине водятся мародеры?
  
  - Обычно мародеры не отличаются умом, - ответствовал Тук, - но даже глупейший бандит подумает, прежде чем связаться с тремя сегуле. А ветер, который чувствуется на вершине, ночью отгонит от нас кусачих насекомых. Леди, я не рекомендую низину, особенно в прериях.
  
  - Склоняюсь перед вашей мудростью, Разведчик.
  
  Он закашлялся, выпрямился, чтобы обозреть равнину. - Не могу найти ваших четвероногих друзей.
  
  - Как и вашего костлявого компаньона. - Она поглядела широко раскрытыми глазами. - Думаете, с ними случилось нечто ужасное?
  
  Он озадаченно посмотрел на нее и промолчал.
  
  Она подняла бровь, рассмеялась.
  
  Тук быстро перенес внимание на узел. - Мне стоит растянуть палатки, - буркнул он.
  
  - Как я уже заверяла вас вчера ночью, Тук, мои слуги вполне способны справиться с докучными мелочами. Хотелось бы, чтобы вы играли в нашем путешествии роль большую, чем простого наемного слуги.
  
  Он помедлил. - Хотите, чтобы я принял героическую позу на фоне заката, Леди Зависть?
  
  - Именно!
  
  - Я и не знал, что существую для вашего развлечения.
  
  - Ох, ну не надо ершиться. - Она подступила вплотную, положив ему на плечо легкую, как воробушек, ладонь. - Пожалуйста, не злитесь на меня. Вряд ли я могу вести интересные беседы со слугами, а? Как и с вашим дружком Тоолом. Он явно не душа общества, одержимый силой красноречия. Мои щеночки - почти совершенные спутники, всегда слушают и никогда не перебивают. Но мне не хватает пряности умных разговоров. У нас с вами, Тук, только мы и есть в этом странствии, так что давайте - ка создадим цепь дружбы.
  
  Тук молчал, уставившись на упакованные палатки. Наконец выдохнул: - Увы, я мало гожусь для умных разговоров, Леди. Я солдат и не более. Более того, я уродливый солдат - кто не вздрогнет, меня увидев?
  
  - Не скромность, но лицемерие, Тук.
  
  Он моргнул, расслышав насмешку в ее тоне.
  
  - Вы получили образование намного лучшее, чем обычные солдаты. И я слышала немало споров с Т'лан Имассом, чтобы оценить ваш ум. К чему эта внезапная стыдливость? Откуда это растущее неудобство?
  
  Ее рука не отрывалась от его плеча. - Вы колдунья, Леди Зависть. А колдовство меня нервирует.
  
  Рука отдернулась. - Понимаю. Или нет. Ваш Т'лан Имасс был закален в таком ритуале, такой силой, которой не видывали в мире очень долгое время, Тук Младший. Сам его каменный меч ею наполнен в чрезвычайной степени - его нельзя сломать, даже выщербить, он может с легкостью проникать сквозь защитные чары. Ни один садок не устоит против него. Я не поставлю ни на один другой клинок, когда этот меч у него в руках. И само это создание. Он чемпион своего вида, разве нет? Среди Имассов Тоол - нечто особенное. Вы не имеете представления о силе - о мощи - которой он наделен. Разве Тоол вас нервирует, солдат? Не вижу ни малейших признаков.
  
  - Ну, - передернулся Тук, - он же сморщенная кожа и кости, а? Во всяком случае, Тоол не давит на меня при каждом удобном случае. Он не кидает мне улыбочек, словно копья в сердце, а? Он не насмехается над тем, что прежде от моего лица люди не отворачивались, а?
  
  Она распахнула глаза. - Я не смеялась над вашими шрамами, - сказала она спокойно.
  
  Он поглядел на трех неподвижных, маскированных сегуле. О Худ, что здесь за сборище? Вы смеетесь за этими щитами для лиц, воины? - Мои извинения, Леди, - начал он. - Я сожалею о моих словах...
  
  - Тем не менее вы привязаны к ним. Очень хорошо, кажется, мне придется принять вызов.
  
  Он уставился на нее: - Вызов?
  
  Она засмеялась. - Точно. Вы думаете, что моя симпатия к вам искусственна. Я должна доказать обратное.
  
  - Леди...
  
  - И, пытаясь оттолкнуть меня, вы скоро обнаружите, что меня оттолкнуть трудно.
  
  - Зачем это, Леди Зависть? Разрушить мои укрепления... ради развлечения?
  
  Ее очи сверкнули, и Тук понял, что его подозрения оказались верными. Боль пронзила его, словно холодное железо. Он начал развертывать первую палатку.
  
  Подошли Гарат и Баалджагг, закружившись около Леди Зависти. Мгновение спустя над охряной травой в нескольких шагах от Тука закружилась пыль. Появился Тоол, несший на плече тело вилорогой антилопы, которую тут же с глухим хряском уронил на грунт.
  
  Тук не видел ни одной раны на теле животного. Наверное, испугал до смерти.
  
  - О, чудесно! - вскричала Леди Зависть. - Сегодня отужинаем как аристократы! - Она повернулась к слугам. - Иди сюда, Сену, надо поработать мясником.
  
  Не первый раз ему этим заниматься.
  
  - А вы двое, гмм, что бы придумать для вас? Праздные руки до добра не доводят. Мок, собери кожаную ванну. Установи ее на том холме. Не заботься о воде и душистом масле - я сама об этом позабочусь. Туруле, распакуй гребни и платья, здесь же есть славный паренек.
  
  Тук заметил, что Тоол изучает его. Разведчик угрюмо улыбнулся. Т'лан Имасс подошел ближе: - Пора начинать изготовление стрел, солдат.
  
  - Да, как только покончу с палатками.
  
  - Отлично. Я отберу материалы, которые мы нашли. Нужно изготовить целый набор.
  
  Тук за свою солдатскую жизнь собрал немало палаток, так что мог уделить часть внимания действиям Тоола. Т'лан Имасс опустился на колени перед антилопой и, без видимых усилий, обломил оба рога почти у основания. Потом он потянулся за своим кожаным мешком, ослабил завязки, так что тот осел, явив взору полдюжины больших обсидиановых валунов, собранных по пути через лавовые поля, набор различных камней с побережья у башни Джагутов, тростники - костянки и связку дохлых морских чаек.
  
  Это всегда как чудо - а иногда и потрясение - наблюдать за точностью рабочих движений высохших, почти бесплотных рук неупокоенного воина. Руки мастера. Выбрав один обсидиановый валун, Т'лан Имасс поднял найденный на побережье камень, тремя точными ударами отколол три длинных, тонких лезвия вулканического стекла. Несколько более точных ударов создали набор чешуек разной толщины и размера.
  
  Тоол положил на землю ударный камень и остаток обсидианового валуна. Порывшись в чешуях, он выбрал одну, зажал в левой руке, а правой взялся за рог антилопы. Используя конец переднего отростка рога, Имасс начал откалывать крошечные чешуйки от края заготовки.
  
  Леди Зависть вздохнула за плечом Тука. - Какое необычайное мастерство. Думаете, до начала обработки металлов все владели такими навыками?
  
  Разведчик подал плечами: - Кажется, так. Согласно некоторым малазанским ученым, открытие железа случилось всего полтысячи лет назад - по крайней мере, среди народов континента Квон Тали. До того все пользовались бронзой. А до бронзы мы использовали чистую медь и олово. Еще раньше... почему же не камень?
  
  - Ах, я же знала, что вы человек образованный, Тук Младший. Увы, ученые - люди склонны мыслить в терминах 'достижений человечества'. Среди Старших Рас искусство плавки металла было совершенным. Умели улучшать даже само железо. Пример - меч моего отца.
  
  Он буркнул: - Магия. Привнесение. Заменяет улучшение технологий - тормозит прогресс мирского познания.
  
  - Откуда в вас, солдат, такое предубеждение к магии. К тому же я замечаю в ваших словах механическое повторение. Какой горе-учитель - без сомнения, неудавшийся маг - излагает такие взгляды?
  
  Тук невольно улыбнулся: - Да, вы правы. Вообще - то не учитель, а Верховный жрец.
  
  - Ах да, культы рассматривают любые улучшения - в магии или мирских искусствах - как потенциальную угрозу. Вам нужно исследовать источники ваших познаний, Тук Младший, или вы можете остаться обезьяной чужих предубеждений.
  
  - Как похоже на речи моего отца.
  
  - Вам бы усвоить его мудрость.
  
  Я хотел бы. Но не смог. Оставь Империю, говорил он. Найди место вне досягаемости двора, вне власти командиров и Когтя. Держи голову пониже, сынок...
  
  Окончив со всеми тремя палатками, Тук подошел к Тоолу. В семидесяти шагах, на вершине холма, Мок собрал ванну - деревянный куб, обтянутый кожей. Леди Зависть - Туруле шел рядом, неся сложенное платье и набор банных принадлежностей - направилась к ней. Волк и пес уселись поблизости от Сену, разделывавшего антилопу.
  Сегуле то и дело кидал зверям обрезки мяса.
  
  Тоол уже изготовил четыре односторонних кремневых ножа, некий вид скребка, размером с ноготь, тщательно заточенное вогнутое полумесяцем лезвие и что-то вроде сверла или шила. Теперь он снова обратил внимание на три больших чешуи обсидиана.
  
  Скрючившись за спиной Имасса, Тук изучал изготовленные орудия. - Прекрасно, - сказал он через минуту, - я начинаю понимать метод. Все это для работы над древками и оперением?
  
  Тоол кивнул. - Антилопа снабдит нас материалами. Нам нужны струны из кишок, для обвязки. Кожа на колчан и на его крепления.
  
  - А зачем полумесяц?
  
  - Стебли тростника надо обстрогать.
  
  - Ага, понимаю. А нам не нужен какой-то вид клея или смолы?
  
  - В идеале да. Но так как вокруг безлесная равнина, мы обойдемся тем что есть. Оперение будем привязывать кишками.
  
  - В твоих руках изготовление наконечников кажется простым, Тоол. Но что-то говорит мне, что все не так.
  
  - Некоторые камни - песок, некоторые - вода. Острые наконечники можно сделать из 'водяного' камня. Ударные инструменты - из камня 'песочного', но лишь из самого твердого.
  
  - А я-то брел по жизни, думая, что камень есть камень.
  
  - В нашем языке мы владеем множеством названий для камня. Названия говорят о его природе, описывают назначение, говорят о том, что с ним было и что станет, именуют таящихся в нем духов, и...
  
  - Хорошо, хорошо! Я понял тебя. Почему не поговорить о чем-нибудь другом?
  
  - Например?
  
  Тук поглядел на второй холм. Над краем ванны виднелись только голова и колени Леди Зависти. Позади мерцало заходящее солнце. Двое сегуле, Мок и Туруле, стояли на страже, вежливо отвернувшись от хозяйки. - О ней.
  
  - О Леди Зависть я знаю немногим больше уже сказанного.
  
  - Она... компаньонка Аномандера Рейка?
  
  Тоол продолжал удалять тонкие, прозрачные чешуйки обсидиана с того, что без сомнения должно было вскоре стать ланцетовидным наконечником. - Вначале было трое сильных, какое-то время странствовавших вместе. Аномандер Рейк, Каладан Бруд и колдунья, которая впоследствии возвысилась и стала Королевой Снов. После того произошла некая драма - или так говорят. К Сыну Тьмы присоединились Леди Зависть и Солтейкен, именуемый Озрик. Теперь странствовала вместе новая тройка. Каладан Бруд на время выбрал путь одиночки, и многие столетия его не видели в нашем мире. Когда он наконец вернулся - возможно, тысячу лет назад - он носил молот, который и сейчас у его бедра. Молот Спящей Богини.
  
  - А Рейк, Зависть и Озрик? Что они замышляли сообща?
  
  Т'лан Имасс пожал плечами. - Об этом только они могут рассказать. Один отпал: Озрик куда-то делся - никто не знает куда. Аномандер Рейк и Леди Зависть оставались компаньонами. Говорят, они расстались - и тому есть доказательства - в дни, когда Властители решили сковать Падшего. Рейк присоединился к этим усилиям. Леди - нет. И больше я о ней ничего не знаю, солдат.
  
  - Она маг?
  
  - Ответ на этот вопрос перед тобой.
  
  - Горячая вода появилась в ванне ниоткуда, так?
  
  Тоол отложил готовый наконечник и занялся новым. - Я имею в виду сегуле.
  
  Разведчик хмыкнул. - Очарованы - принуждены служить ей - дыханье Худа, она их поработила!
  
  Т'лан Имасс поглядел на него, отложив стрелу. - Это тревожит тебя? Разве в Малазанской Империи нет рабов?
  
  - Есть. Должники, мелкие преступники, добыча войн. Но, Тоол, это же сегуле! Самые страшные воины континента. Их особенность - нападать без предупреждения, по одним им ведомым причинам...
  
  - Их связь, - продолжил Тоол, - большей частью бессловесна. Они достигают доминирования положением тела, слабыми жестами, направлением взгляда и положением головы.
  
  Тук моргнул: - Точно. Ох. Тогда почему же я, ничего не зная, не подпал под их влияние уже давно?
  
  - Твоя неуверенность в их присутствии рождает тягу к подчинению, - ответил Т'лан Имасс.
  
  - Я же природный трус. Но мне кажется, что у тебя нет... неуверенности.
  
  - Я никому не подчиняюсь, Тук Младший.
  
  Малазанин задумался над словами Тоола. Потом сказал: - Старший брат, Мок - на его маске только две прорези. Мне кажется, я знаю, что это значит, и если я прав... - Он закачал головой.
  
  Неупокоенный воин уставился на него темными глазницами. - Молодой, вызвавший меня - Сену - хорош. Если бы я не ударил первым, если бы дал полностью вытащить мечи, наша дуэль могла бы тянуться долго.
  
  Тук поморщился: - Как можешь ты говорить о его мастерстве, если он даже не сумел вытянуть мечи из ножен?
  
  - Тем не менее он отразил атаку.
  
  Тук вытаращил единственный глаз: - Он отразил тебя невытянутыми мечами?
  
  - Две первые атаки, но не третью. А что до старшего... Я заметил всего лишь его движения, легкость его походки - грацию - и чувствую всю меру его мастерства. Сену и Туруле оба признают его господином. Ты и сам сообразил, по маске, что он высокого ранга в своем народе.
  
  - Третий, думаю. Третий среди высших. Рассказывают, что есть легендарный сегуле в маске без отметок. Белый фарфор. Подозреваю, никто не видел его, кроме самих сегуле. Они - каста воинов. Руководит победитель. - Тук попытался разглядеть двух воинов в отдалении, потом оглянулся на Сену, потрошившего антилопу в десятке шагов. - Интересно, что привело их на материк?
  
  - Спроси у младшего, Тук.
  
  Разведчик усмехнулся Тоолу: - Значит, ты любопытен, как и я. Ну, я боюсь, что ниже тебя по рангу и не смогу выполнить твою грязную работу. Он может и заговорить со мной, но только по собственной инициативе. Если хочешь ответов, задавай вопросы самолично.
  
  Тоол положил рог и заготовку, поднялся на ноги (его кости тихо клацнули). Он пошел к Сену, Тук последовал за ним.
  
  - Воин, - начал Имасс.
  
  Сегуле прекратил резать, слегка наклонил голову.
  
  - Что привело вас на большую землю? Что ты и твои братья делаете так далеко от родины?
  
  Сену ответил на дару, на взгляд Тука - слегка архаичном. - Господин Каменный Меч, мы - карательная армия сегуле.
  
  Если бы такое сказанул кто-либо иной, не сегуле, Тук громко рассмеялся бы. Сейчас он только сжал челюсти.
  
  Тоол, казалось, поражен не менее разведчика. Он обрел речь лишь через несколько мгновений. - Каратели. Кого же желают покарать сегуле?
  
  - Напавших на наш остров. Мы убиваем всех вторгшихся, но их поток не иссякает. Эта задача возложена на Черные Маски - первый уровень посвящения в наших воинских школах - потому что захватчики приходят без оружия и не стоят поединка. Однако такая резня подрывает дисциплину учащихся, портит нравы и тем оскверняет чистоту сознательности. Было решено отправиться на родину захватчиков, убить того, кто посылает их на наш остров. Я дал вам ответ, господин Каменный Меч.
  
  - Ты знаешь название этого народа? Как они сами называли себя?
  
  - Жрецы Панниона. Они хотели обратить нас. Мы не интересовались. Они не внимали. А теперь они угрожают послать на остров армию. Показывая нашу радость по этому поводу, мы слали им многие дары. Они решили оскорбиться нашим вызовом. Мы признали, что не понимаем их, мы устали от споров с этими паннионцами. Отныне за сегуле будут говорить только клинки.
  
  - Но Леди Зависть околдовала вас своими чарами.
  
  Тук затаил дыхание.
  
  Сену лишь молча склонил голову.
  
  - К счастью, - продолжал сухим, равнодушным тоном Тоол, - мы сейчас двигаемся в сторону Паннион Домина.
  
  - Это решение обрадовало нас, - сообщил Сену.
  
  - Сколько лет прошло с твоего рождения, Сену? - спросил Т'лан Имасс.
  
  - Четырнадцать, господин Каменный Меч. Я посвященный одиннадцатого уровня.
  
  Квадратные куски мяса, нанизанные на вертела, роняли жир в огонь костра. Леди Зависть появилась из сумрака, с привычным эскортом на буксире. Она нарядилась в плотное, синее, подходящее для ночи платье; его подол стлался по траве. Волосы были зачесаны в длинную косу.
  
  - Восхитительный аромат - я проголодалась!
  
  Тук едва уловил внезапный поворот Туруле. Его руки в перчатках резко поднялись, мечи вылетели из ножен быстрее, чем мог следить глаз. Последовала стремительная атака. Полетели искры, когда яркая сталь столкнулась с кремнем. Тоол отступал шаг за шагом, пока на его пятнистый меч сыпался удар за ударом. Воины исчезли во тьме за пределами рассеянного света костерка.
  
  Волк и пес зарычали, побежали за ними.
  
  - Это выводит из себя! - вскричала Леди Зависть.
  
  Искры сверкали в десятке шагов - не хватало света, Тук не различал ничего, кроме вроде бы яростно двигающихся плеч и рук. Он метнул взгляд на Мока и Сену. Последний все еще склонялся над огнем, заботливо готовя ужин. Старший стоял неподвижно, наблюдая дуэль из-под украшенной двумя разрезами маски - хотя вряд ли он различал много больше, чем Тук. Может быть, ему не нужно...
  
  Еще больше искр полетело над ночной равниной.
  
  Леди Зависть подавила хихиканье, зажав рукой рот.
  
  - Я так понял, вы можете видеть в темноте, Леди, - прошептал Тук.
  
  - О да. Это необычайная дуэль - я никогда... нет, она еще сложнее. Некое старое воспоминание, вытащенное наружу, когда вы в первый раз упомянули слово 'сегуле'. Аномандер Рейк однажды скрестил мечи с двадцатью сегуле, с одним за другим. Он нанес на их остров необъявленный визит - ничего не зная о его обитателях. Приняв человеческий облик и создав для себя маску, он решил прогуляться по главной улице города. С присущим высокомерием он не обращал внимания на тех, с кем пересекались его пути...
  
  В ночи еще раз послышался звон клинков, за ним последовал громкий, сиплый хрип. И снова зазвенели лезвия.
  
  - Два звона. Такова была длительность визита Рейка к народу того острова. Он описывал ярость этих часов, истощение, заставившее его отступить в садок, чтобы утишить биение сердца.
  
  Заговорил холодный и скрежещущий голос: - Черный Меч.
  
  Они обернулись к Моку.
  
  - Это было столетия назад, - сказала Леди Зависть.
  
  - Память о достойных противниках не исчезает меж сегуле, хозяйка.
  
  - Рейк говорил, последний из его оппонентов носил маску с шестью знаками.
  
  Мок качнул головой. - Эта маска все еще ждет его. Черный Меч занял место Седьмого. Госпожа, мы хотели бы, чтобы он принял его.
  
  Она усмехнулась. - Возможно, вскоре вы сможете лично передать ему приглашение.
  
  - Это не приглашение, хозяйка. Это требование.
  
  Ее смех был грудным, сладостным: - Дорогой слуга, нет никого в мире, перед кем Сын Тьмы опустил бы глаза. Прими это как предостережение.
  
  - Тогда пусть скрестятся наши мечи, хозяйка. Он Седьмой. Я Третий.
  
  Она скрестила руки на груди: - О, в самом деле! Ты знаешь, чем кончили эти двадцать сегуле, когда он убил их... включая Седьмого? Они скованы в мече Драгнипур. Навеки. Ты жаждешь присоединиться к ним, Мок?
  
  Из темноты раздался еще лязг, и наступила тишина.
  
  - Погибший сегуле - неудачник, - сказал Мок. - Мы не храним память о таких.
  
  - Это относится, - тихо спросил Тук, - и к твоему брату?
  
  Вновь появился Тоол - кремневый меч в левой руке, а в правой воротник бесчувственного Туруле. Голова сегуле качалась. За ними шли и махали хвостами пес и волк.
  
  - Вы убили моего слугу, Т'лан Имасс?
  
  - Нет, - ответил Тоол. - Сломаны запястья, сломаны ребра, полдюжины ударов в голову. Я надеюсь, он оправится. Возможно.
  
  - Я боюсь, все это никуда не годится. Несите его сюда, пожалуйста. Ко мне.
  
  - Его нельзя лечить магией, - сказал Мок.
  
  Леди поддалась своему вспыльчивому нраву. Она вскочила, вокруг разлилась волна серебристой силы. Сила оттолкнула Мока, подбросила в воздух. Он приземлился с тяжелым стуком. Сверкающий ореол потускнел. - Слуги да не предъявят мне претензий! Помни свое место, Мок! Надеюсь, одного раза достаточно. - Она перенесла все внимание на Туруле. - Я исцелю его. В конце концов, - продолжала она уже мягче, - как известно любой цивилизованной леди, трое слуг - необходимый минимум. - Она возложила руку на грудь сегуле.
  
  Туруле глухо застонал.
  
  Тук поглядел на Тоола: - Дыханье Худа, ты же весь изрублен!
  
  - Уже давно я не сталкивался со столь достойным противником, - сказал Тоол. - Тем более трудно было ограничиться ударами плашмя.
  
  Мок медленно вставал. При последних словах Тоола он уже был на ногах. Сегуле медленно повернулся к неупокоенному.
  
  - Черт побери, Тоол, возьми паузу перед Третьим.
  
  - Сегодня ночью дуэлей не будет, - строго сказала Леди Зависть. - Больше я не буду сдерживать свой гнев.
  
  Мок стал созерцать окрестности, словно ничего и не замышлял.
  
  Леди Зависть поднялась, вздохнула: - Туруле исцелен. Я так устала! Сену, дорогой, вытаскивай тарелки и приборы. И элинское красное. Вот что я могу назвать тихим ужином, да? - Она послала Туку улыбку: - Как насчет умной беседы?
  
  Теперь настал черед стонать Туку.
  
  ***
  
  Три всадника остановились на склоне невысокого холма. Вискиджек повернул коня мордой к Крепи и всмотрелся, мышцы его напряглись.
  
  Быстрый Бен ничего не сказал, с полным пониманием следя за своим старым другом. На этом холме мы возвращали Хохолка. Среди груд брошенных доспехов - о боги, они еще здесь, гниют в траве - была колдунья Порван-Парус, последний оставшийся в живых кадровый маг. Мы только что выкарабкались из обвалившихся тоннелей, оставив сотни братьев и сестер заживо задыхаться позади нас. Мы пылали от ярости... мы пылали от сознания, что нас предали.
  
  Здесь, на этих развороченных магией холмах, мы были готовы на убийство. Холодными, холодными руками... Колдун поглядел на Колотуна. Узкие глаза целителя не отрывались от Вискиджека, и Быстрый Бен знал, что тот также оживляет горькие воспоминания.
  
  История наших жизней еще не похоронена. Желтые ногти и пальцы высовываются из земли у наших ног и цепко держат нас.
  
  - Подытожьте, - прогудел Вискиджек, устремив взгляд серых глаз на небо над городом.
  
  Колотун прочистил горло. - Кто начнет?
  
  Командор кивнул на целителя.
  
  - Слушаюсь. Насчет... страдания Парана. В его крови смертного - примесь крови Властителя... память о королевствах Властителей... но, как и говорил Быстрый Бен, все это не является болезнью. Нет, эта кровь и эти места словно пробивают ему коридор.
  
  - А он цепляется и лезет обратно, - добавил Быстрый Бен. - Пытается избежать. И чем сильнее пытается...
  
  - Тем сильнее хворь, - закончил Колотун.
  
  Вискиджек, не сводивший глаз с города, сухо бросил: - Последний раз на этом холме я слушал взаимные упреки Быстрого и Калама. И все не так уж сильно изменилось. Капитан - Властитель?
  
  - Почти что, - признал колдун. - И, нет причины отрицать, это беспокоит. Но я беспокоился бы еще сильнее, если бы Паран... жаждал этого. И опять же, кто знает, какие амбиции скрываются за внешне выражаемым нежеланием?
  
  - Что вы двое извлекли из его рассказов о Псах и мече Рейка?
  
  - Проблемы, - ответил Колотун.
  
  - Это преуменьшение, - сказал Быстрый Бен. - На редкость большое.
  
  Вискиджек поморщился: - Почему?
  
  - Драгнипур не меч Рейка - не он выковал его. Как много ублюдок о нем знает? Как много он может знать? И куда, во имя Худа, подевались те Гончие? Где бы они ни были, Паран кровно связан с одной...
  
  - И это делает его ... непредсказуемым, - перебил Колотун.
  
  - И где конец описанного вами тоннеля?
  
  - Не знаю.
  
  - Я тоже, - с сожалением сказал Быстрый Бен. - Но думаю, мы должны подтолкнуть. Чтобы избавить Парана от него самого.
  
  - И как вы предполагаете это сделать?
  
  Маг отвечал с усмешкой: - Это уже начато, командор. Мы свели его с Серебряной Лисой. Она читает его, как Порван-Парус Колоду Драконов, видит больше с каждым разом.
  
  - Может быть, именно память Парус... разоблачает его, - пояснил Колотун.
  
  - Как забавно, - протянул Вискиджек. - Так Серебряная Лиса черпает из его памяти. Нет гарантии, что она поделится с нами всем открытым, а?
  
  - Если возобладают личности Парус и Ночной Стужи...
  
  - Колдунья - хорошо, но вот Стужа... - Вискиджек покачал головой.
  
  - Так что у нас уйма работы, - согласился Быстрый Бен. - Тут полно тайн. Все же она малазанка...
  
  - О которой мы знаем очень мало, - пробурчал командор. - Отстраненная. Холодная.
  
  Колотун спросил: - Каков был ее садок?
  
  - Рашан, насколько я знаю. - кисло процедил Быстрый Бен. - Тьма.
  
  - Его может знать и Серебряная Лиса, - сказал через миг целитель.
  
  - Инстинктивно, фрагментарно - от Ночной Стужи мало что осталось, как мне кажется.
  
  - Ты уверен, целитель? - спросил Вискиджек.
  
  - Нет. Относительно Стужи у меня не более чем догадки. Были и другие с таким именем... задолго до Малазанской Империи. Первые года Натилогских войн. Освобождение Каракаранга - девятьсот лет назад, в Семиградье. Изгнание Сели из Фена, на Квон Тали почти две тысячи лет назад. Женщина, колдунья, по имени Ночная Стужа, опять и опять. Если это одна и та же...
  
  Командор перегнулся в седле и сплюнул на землю. - Что-то я не счастлив.
  
  Маг и целитель промолчали.
  
  Я не сказал ему о Бёрн... но если он 'не счастлив' сейчас, что сделает с ним весть о близком конце мира? Нет, разбирайся с этим в одиночку, Быстрый, и будь готов прыгнуть, когда время придет... Увечный Бог объявил войну богам, садкам, всем треклятым вещам и нам всем заодно. Прекрасно, Падший, но это значит, что тебе придется бороться со мной. Забудем о богах и их неловких играх. Я буду ждать, когда ты выкарабкаешься на свет...
  
  Лошади под ними стояли неподвижно, не считая хвостов и ушей, бодро отгонявших кусачих мушек.
  
  - Старайтесь направлять Парана в нужную сторону, - наконец сказал Вискиджек. - Толкайте, как представится возможность. Быстрый Бен, узнай все о Ночной Стуже - изо всех и каждых возможных источников. Колотун, расскажи о Паране Штырю - я хочу, чтобы вы трое стояли к нему так близко, чтобы пересчитывать волоски в носу. - Он дернул поводья, направив коня вокруг холма. - Пополнение из Даруджистана может прибыть к Бруду с минуты на минуту - едем назад.
  
  Они галопом покинули место старой битвы, оставив мух бесцельно жужжать на вершине.
  
  Вискиджек останоился у шатра, отведенного Даджеку Однорукому. Его конь тяжело дышал после поездки через лагерь Сжигателей, где он расстался с Колотуном и Быстрым Беном, и обширный лагерь Бруда. Он соскочил с седла, покривившись, потому что прыгнул на больную ногу.
  
  Появился знаменосец Артантос. - Я приму поводья, командор, - сказал юноша. - Нужно обтереть животное...
  
  - И не только это, - пробормотал Вискиджек. - Однорукий внутри?
  
   - Да. Как раз ждет вас.
  
  Командор, не тратя слов, прошел в шатер.
  
  - Чертвоски поздно, - буркнул Даджек, приподнимаясь со своей кровати. - Налей немного эля, вон на столе. Найди стул. Ты голоден?
  
  - Нет.
  
  - И я. Давай выпьем.
  
  Они молчали, пока Вискиджек переставлял стул и наливал эль. Молчание длилось, пока они не опустошили по кружке и командор снова не наполнил их из кувшина.
  
  - Отродье Луны, - начал Даджек, вытирая губы и снова поднося к ним кружку. - Если нам повезет, мы увидим его снова, но только над Кораллом или даже позже. Итак, Аномандер Рейк решил бросить вес - свой и Отродья - против Паннион Домина. Причины? Неизвестны. Может быть, просто ищет драки.
  
  Вискиджек хмурился. -В Крепи он показался мне склонным уклоняться от драки, Даджек.
  
  - Только потому что Тисте Анди были заняты где-то еще. И хорошо, иначе нас бы распылили.
  
  - Может быть, ты прав. Выглядит все так, словно мы бросаем все силы против средней величины империи фанатиков, Даджек. Знаю, этот Домин дурно пах изначала, и что-то назревает. И все же...
  
  - Да. - Даджек пожал плечами. - Мы увидим, что мы увидим. Ты говорил с Закрутом?
  
  Вискиджек кивнул. - Он согласен, что его летуны должны оставаться незамеченными - никаких поставок войскам на марше, если это возможно. Он послал разведку, найти удобное место поближе к паннионской границе - укромное, но достаточно близкое, чтобы ударить как раз вовремя.
  
  - Хорошо. А наша армия готова оставить Крепь?
  
  - Готова, как и всегда. Остается вопрос о снабжении на марше.
  
  - Мы решим его, когда прибудут посланцы Даруджистана. Теперь о Серебряной Лисе...
  
  - Трудно сказать, Даджек. Собрание Т'лан Имассов беспокоит меня, особенно учитывая ее уверения, что неупокоенные воины нам понадобятся при взятии Домина. Верховный Кулак, мы мало знаем о враге...
  
  - Это скоро изменится. Ты велел Быстрому Бену наладить контакты с тот компанией наемников в Капустане?
  
  - Он уже что-то придумал. Мы узнаем, если они заглотят наживку.
  
  - Снова о Серебряной Лисе, Вискиджек. Порван-Парус была мощным союзником - другом... и...
  
  - Она там, в ривийской девчонке. Паран и она... поговорили. - Он ненадолго смолк, вздохнул, не поднимая глаз от кружки: - Дела еще не развернулись, так что нам нужно ждать и наблюдать.
  
  - Любая тварь, пожирающая собственную мать...
  
  - Да, но опять же - когда это Т'лан Имассы проявляли хоть каплю сострадания? Они неупокоенные, лишенные души и - не будем лукавить - союзники они нам, нет, но все равно ужасны. Они были на поводке у Императора и ни у кого иного. Сражаться рядом с ними в Семиградье - это было нелегкое испытание, мы с тобой помним, Даджек.
  
  - Любой опыт идет рука об руку с неудобством, - пробормотал Кулак. - Теперь они вернулись, только сейчас на поводке у ребенка...
  
  Вискиджек проворчал: - Это остроумное наблюдение, но я понял, что ты имеешь в виду. Келланвед был... сдержан в использовании Имассов, исключая тот беспорядок в Арене. Если дитя, рожденное из порванных душ в садке Телланн, обретает такие силы...
  
  - И как многие из встреченных тобой детей способны были проявить сдержанность? Нам нужно как можно скорее вывести мудрость Парус на командный мостик.
  
  - Мы делаем что можем, Даджек.
  
  Старик вздохнул, потом кивнул. - Теперь, каковы твои впечатления от новых союзников?
  
  - Уход Багряной Гвардии - это удар. Наспех собранные вместо них сомнительные наемники и нахлебники - это потеря в качестве. Волонтеры Мотта - лучшее, что там есть, но что сказать об остальных? Ривийцы и Баргасты достаточно надежны, мы оба знаем, а Тисте Анди несравненны. Кроме того, Бруд нуждается в нас. Очень.
  
  - Может быть, сильнее, чем мы в нем и его войсках, да, - скзал Даджек. - Я имел в виду, при обычном виде войны.
  
  - Рейк и Отродье Луны - это главные костяшки в кулаке Бруда. Даджек, вместе с Т'лан Имассами на нашей стороне... я не вижу, какая сила на этом континенте сможет равняться с нами. Видит бог, мы сможем захватить полконтинента...
  
  - Сможем ли? - горько ухмыльнулся Даджек. - Гони эту мысль, старый дружище, загони ее так далеко, чтобы вовек ей не видеть света дня. Мы должны пойти и скрестить мечи с тираном - что будет потом, потом и обсудим. Только что мы с трудом обошли опасную ловушку...
  
  - Да уж. Каллор.
  
  - Каллор.
  
  - Он будет пытаться убить девочку, - сказал Вискиджек.
  
  - Не будет, - возразил Даджек. - Если попробует, Бруд ему задаст. - Однорукий протянул свою кружку, и Вискиджек наполнил ее. Устроившись поудобнее, Верховный Кулак поглядел на заместителя и продолжил: - У Каладана Бруда поистине жесткие и пронырливые пальцы, мой друг. Я читал о его подвигах под Ледероном во времена Натилогских войн. Дыханье Худа, ты бы не захотел увидеть его вышедшим из себя - союзник ты ему или враг, для рассвирепевшего Бруда было не важно. Аномандер Рейк - это, по крайней мере, сила холодная и собранная. Не таков Полководец. Этот его молот... говорят, что это единственное, что может пробудить Бёрн. Ударь им по земле с достаточной силой, и богиня откроет глаза. Истина в том, что не будь у Каладана Бруда достаточно силы, он не носил бы молот под рукой.
  
  Вискиджек некоторое время молча удивлялся сказанному, потом ответил: - Нам остается верить, что Бруд останется зашитником девочки.
  
  - Каллор постарается поколебать полководца, - заявил Даджек, - скорее аргументами, чем силой оружия. Он может найти поддержку у Рейка...
  
  Вискиджек поднял взгляд на Верховного Кулака: - Каллор навещал тебя...
  
  - Да. И он чертовски убедителен, ублюдок. Способен рассеивать твою враждебность. Говорит, что столетия его не берут, как-то так, и что он заслужил это.
  
  - Как возвышенно, - протянул Вискиджек. - Умеет подать себя, когда это политически выгодно... Я не встану на сторону детоубийц, - продоложил он ледяным голосом, - не имеет значения, какие силы в ней таятся.
  
  Даджек бросил на него взгляд: - И не выполнишь мой приказ, когда я отдам его?
  
  - Мы знаем друг друга слишком давно, Даджек.
  
  - Да, знаем. Упрямец.
  
  - Когда нужно.
  
  Двое помолчали. Потом Верховный кулак поглядел по сторонам и вздохнул: - Мне следует снова сделать тебя сержантом.
  
  Вискиджек засмеялся.
  
  - Нацеди еще, - буркнул Даджек. - Мы встречаемся с эмиссарами Даруджистана, и я должен стать достаточно дружелюбным к их приходу.
  
  ***
  
  - Что, если Каллор прав?
  
  Глаза Майб сузились. - Тогда, Полководец, вы должны дать ему разрубить на куски вместе с дочерью и меня.
  
  Широкие, кустистые брови Каладана Бруда встопорщились. - Я помню тебя, знаешь ли. Выделил среди твоих соплеменников, когда мы воевали на севере. Юная, яростная, прекрасная. Видеть тебя - видеть, что сотворил с тобой этот ребенок - мне больно, женщина.
  
  - Моя боль сильнее, уверяю вас, Полководец, но я выбрала это...
  
  - Твоя дочь убивает тебя. Зачем?
  
  Майб искоса взглянула на Корлат. Тисте Анди выглядела смущенной. В палатке было душно, влажный, спертый воздух медленно обтекал троих беседующих. Через мгновение старуха снова перевела взгляд на Бруда. - Серебряная Лиса из Телланна, от Т'лан Имассов, Полководец. У них нет жизненной силы, чтобы подарить ей. Они родня нам, но лишены смерти и не могут поддержать дитя из плоти и крови. Порван-Парус тоже мертва. Как и Ночная Стужа. Родство более важно, чем вы можете подумать. Кровные связи - это сеть, что поддерживает каждого из нас; они формируют подъемы, ведущие из младенчества в детство, из детства в юность. Быть одной, Полководец, значит быть недужной - не только духовно, но и физически. Я сеть моей дочери, и только я одна...
  
  Бруд качал головой. - Твои ответы не объясняют ее... поспешности, Майб. Она претендует на командование Т'лан Имассами. Она претендует на то, что они услышат ее призыв. Не значит ли это, что армия неупокоенных уже приняла ее?
  
  Заговорила Корлат: - Полководец, вы думаете, что Серебряная Лиса торопит наступление зрелости, чтобы утвердить свой авторитет перед лицом Т'лан Имассов? Армия неупокоенных отвергнет вызов ребенка - в этом ваше убеждение?
  
  - Я ищу причины того, что она делает с собственной матерью, Корлат, - сказал, болезненно искривившись, Бруд.
  
  - Вы можете быть правы, Полководец, - сказала Майб. - Плоть и кости могут выдержать лишь определенную силу - пределы всегда ограничены. У созданий вроде вас и Аномандера Рейка - и тебя, Корлат - имеются в запасе столетия жизни, чтобы подготовиться к исполнению планов и настоять на выполнении приказов. У Лисы этого нет. Память говорит ей одно, но детское тело отвергает эти воспоминания. Потому, раз ее ждет великая сила, она должна стать взрослой, чтобы полностью владеть ей. И даже тогда...
  
  - Восхождение как следствие опыта, - скала Корлат. - Интересное замечание, Майб.
  
  - И опыт... смягчает, - кивнула ривийка.
  
  - Тогда Каллор страшится, - громыхнул Бруд, нетерпеливо вздыхая и вскакивая с кресла, - неуправляемой силы.
  
  - Может быть, - тихо произнесла Корлат, - Каллор сам есть причина ее нетерпеливости. Она хочет стать женщиной, чтобы утихомирить его страхи.
  
  - Вряд ли он понимает иронию, - пробормотал полководец. - Утихомирить, ты говоришь? Если подумать, гораздо вероятнее, что она спешить повзрослеть, понимая, что рано или поздно придется от него обороняться...
  
  - Тайна, открытая только им двоим, - прошептала Корлат.
  
  Повисло молчание. Все сознавали истинность сказанного, и все колебались. Одна из душ внутри Серебряной Лисы прежде встречалась с Каллором. Парус, Ночная Стужа или Беллурдан.
  
  Наконец Бруд откашлялся: - Жизненный опыт... у девочки он есть, так, Майб? Три малазанских мага...
  
  Майб невесело рассмеялась: - Теломен, две женщины и я сама - отец и три мамаши у одного дитяти. Присутствие отца так смутно, что я начинаю думать - он присутствует только в памяти Ночной Стужи. Что до женщин, я начяинаю понимать, какими они были. То, что я узнала о Парус, меня утешает.
  
  - А Ночная Стужа? - спросила Корлат.
  
  Бруд перебил ее: - Это ведь Рейк убил ее под Крепью?
  
  - Нет, Ночная Стужа была предана Верховным Магом Тайскренном, - ответила Тисте Анди. - Нам сообщили, - сухо добавила она, - что после этого Тайскренн сбежал обратно в Малазанскую Империю. - Она снова поглядела на Майб. - Что ты узнала о ней?
  
  - Я вижу в Серебряной Лисе искры тьмы, - неохотно ответила ривийка. - Я отношу их к проявлениям Ночной Стужи. Кипящий гнев, жажда мщения, может быть, обращенные на Тайскренна. В скором времени неизбежно столкновение между Парус и Ночной Стужей - победитель определит характер моей дочери.
  
  Полминуты Бруд молчал, затем сказал: - Как мы можем помочь Парус?
  
  - Малазане тоже ищут пути к этому, Полководец. Многое зависит от их усилий. Мы должны довериться им. Вискиджеку, капитану Парану - тому, кто был любовником Парус.
  
  - Я говорила с Вискиджеком, - отметила Корлат. - Он наделен нерушимой цельностью, Полководец. Достойный человек.
  
  - Я чуствую, что эти слова идут от сердца, - сказал Бруд.
  
  Корлат пожала плечами: - Тем меньше причин не доверять мне, Каладан. Я не отличаюсь легкомысленностью в таких вещах.
  
  Полководец что-то буркнул себе под нос. - Я не решаюсьсделать еще один шаг в этом направлении, - сухо признался он. - Майб, держись рядом с дочерью. Если заметишь, что дух Ночной Стужи поднимается, а Парус сдается, сообщи мне.
  
  И случись так, я сообщу и увижу смерть дочери.
  
  - Мои мысли, - продолжил Бруд, пристально взирая на нее, - текут не в этом направлении. Скорее, это событие заставит меня более прямо поддержать малазан в их усилиях помочь Парус.
  
  Майб подняла брови: - И как именно, Полководец?
  
  - Доверься мне.
  
  Ривийка кивнула со вздохом: - Хорошо, я скажу вам.
  
  Откинулся полог шатра, вошел Харлочель, знаменосец Бруда. - Полководец, - сказал он, - к лагерю приближаются послы Даруджистана.
  
  - Пойдем встречать их.
  
  Подав карету, прикрывший голову капюшоном кучер, казалось, сразу заснул. Двойная дверь огромной, разрисованной повозки распахнулсь, явив ногу в темно-синей туфле. Перед каретой и привезшей ее шестеркой украшенных каменьями лошадей полукругом выстроилась делегация союзных армий: слева Даджек, Вискиджек, Закрут и капитан Паран, справа Каладан Бруд, Каллор, Корлат, Серебряная Лиса и Майб.
  
  Ривийка была утомлена событиями этой ночи, да и встреча с полководцем добавила тяжелых впечатлений - утаить столь многое под градом тяжких вопросов было необходимо, но очень трудно. Беседа ее дочери с Параном прошла намного сложней и напряженней, чем Майб внушила Бруду. Прошедшие с тех пор часы нисколько не разрядили напряжение неуверенности. Более того, совещание могло задеть что-то в душе Серебряной Лисы. Девочка тяжело тянула соки из Майб, отрывала год за годом от угасающей материнской жизни. Порван-Парус ли таится за лихорадочным иссушением моего духа, или то Ночная Стужа?
  
  Скоро это кончится. Я молю о милостивом объятии Носящего Капюшон. Теперь у Лисы есть союзники. Они сделают, что необходимо, я уверена - прошу вас, Духи Ривии, позаботьтесь об этом. Мое время воистину прошло, и все же окружающие чего-то требуют от меня. Нет, я не могу больше...
  
  Туфля элегантно опускалась, нога осторожно щупала землю. Последовали довольно пухлые икра, колено и бедро. Появившийся низенкий, кругленький человек был разодет в шелка всех мыслимых цветов, порождавших ощущение красочного хаоса. В одной из толстых рук скомкан красный носовой платок, то и дело подносимый к блестящему лбу. Утвердив наконец-то обе ноги на земле, дарудж испустил громкий вздох. - Ярое сердце Бёрн, как сегодня жарко!
  
  Каладан Бруд ступил вперед. - Привет вам, представитель Города Даруджистан, от армии освобождения. Я Каладан Бруд, а это Даджек Однорукий...
  
  Толстяк близоруко заморгал, еще раз вытер лоб и расплылся в улыбке: - Представитель Города Даруджистан? Неужели? Не более, скажет вам Крюпп, чем жалкий горожанин, любопытствующий обыватель, приехавший с удобной оказией, чтобы взглянуть на вас! Крюпп необычайно горд вашим официальным, нет, почетным приветствием - какое же великое гостеприимство, подозревает Крюпп, явят восхитительные воины при встрече настоящих послов Совета Даруджистана?! Подавляющее великолепие надвигающегося события заставляет сердце Крюппа замирать в предвкушении! Смотрите же на юг - карета советников уже приближается!
  
  Тишину, воцарившуюся после заявлений тостяка, нарушило карканье Ворона.
  
  Майб, засмеялась, как ни измучены были все ее чувства. О, конечно же. Я знаю этого человека. Не в силах устоять перед искушением, она выступила вперед: - Я бывала в ваших снах, господин.
  
  Глаза Крюппа остановились на ней, тревожно расширились. Он вытер брови: - Дорогая, конечно, все возможно...
  
  Старуха снова каркнула.
  
  - Тогда я была моложе, - продолжала Майб. - И с ребенком. Мы были в компании Гадающего по костям... и Старшего Бога.
  
  Каладан Бруд откашлялся: - Привет, горожанин Крюпп. Мы теперь осведомлены о событиях, сопровождавших рождение этого ребенка, Серебряной Лисы. Значит, ты - тот смертный. Сущность Старшего Бога все еще остается для меня неведомой. Который из них? Ответ на этот вопрос в значительной мере может определить наши... отношения с девочкой.
  
  Крюпп моргнул, поднимая взор на полководца. Утер шелковым платком мягкий подбородок. - Крюпп понимает. Воистину. Благородное собрание омрачено внезапно возникшим напряжением, так? Бог под вопросом. Да, гммм. Многозначность, неуверенность, все это анафема для Крюппа Даруджистанского... может быть, а потом, может быть, и нет. - Он оглянулся через плечо на приближавшуюся карету официальной делегации, снова протер лоб. - Быстрые ответы могут ввести в заблуждение... нет, произвести совсем неверное впечатление. О, что же мне делать?
  
  - Черт побери! - Этот крик исходил из подъехавшей кареты. - Крюпп! Во имя Худа, что ты здесь делаешь?
  
  Одетый в шелка человечек обернулся кругом м отвесли земной поклон, который удался лишь частично, но все-таки выглядел изящным. - Дорогой друг Муриллио. Ты выбрался в высший свет благодаря новой профессии, или прошел задним двором? Крюпп и не знал о твоем очевидном таланте к управлению мулами...
  
  Ведший карету человек осклабился: - Увы, выбранные Советом лошади проявили свою слабость сразу после нашего отбытия. Скажу я тебе, они на редкость походят на тех одров, которых приобрели вы с Мизой.
  
  - Удивительнейшее совпадение, друг Муриллио.
  
  Дверь кареты открылась, из нее выбрался широкоплечий лысый человек. С потемневшим от гнева лицом он пошагал к Крюппу.
  
  Маленький толстяк непроизвольно отступил, широко раскидывая руки. - Дражайший друг и товарищ по жизни. Привет тебе, Советник Коль. А кто там за тобой? Никто иной как Советник Эстрейсиан д'Арле! Таким образом, все жизненно необходимые представители славного Даруджистана уже собрались!
  
  - Исключая тебя, Крюпп, - прогудел Коль, все наступая на обппонента. Тот уже прижимался к своей карете.
  
  - Неверно, друг Коль! Я здесь как представитель господина Барука...
  
  Коль остановился, скрестил на груди могучие руки: - О, неужели? Алхимик послал тебя своим представителем, правда?
  
  - Ну, не столь торжественно. Барук и я так сдружились, что слова зачастую не нужны...
  
  - Хватит, Крюпп. - Коль повернулся к Каладану Бруду. - Мои глубочайшие извинения, Полководец. Я Коль, а этот господин рядом сомной - Эстрейсиан д'Арле. Мы оба представляем Правящий Совет Даруджистана. Присутствие этого.. этого Крюппа... не было намечено и потому нежелательно. Если вы изволите подождать, я выставлю его вон.
  
  - Увы, кажется, он нам понадобится, - ответил Бруд. - Поверьте, я все объясню. Теперь же, предгагаю уединиться в моем командном шатре.
  
  Коль сверкнул глазами на Крюппа: - Какую же невыносимую ложь рассказал ты сейчас?
  
  Толстяк выразил на лице негодование. - Крюпп и истина - друзья по жизни, дорогой Коль! Конечно, брак ослепляет - вот только вчера мы отпразновали сорок лет совместной жизни - госпожа Правдивость и я. В Крюппе, несомненно, есть нужда - в любом деле, в любом месте и любом времени! Крюпп обязан выполнить долг, хотя и незаметно...
  
  Коль с глухим рычанием поднял руку, намереваясь отвесить толстяку оплеуху.
  
  Эстрейсиан д'Арле выступил вперед, положив руку на плечо Коля. - Спокойнее, - прошептал советник. - Все же очевидно, что Крюпп говорит только с Крюппом. Мы не отвечаем за него. На самом деле он окажется полезен - на него, и на него одного, падет задача произвести впечатление.
  
  - И я уж впечатлю! - крикнул Крюпп, снова заулыбавшись.
  
  Карга приземлилась, прыгая перед Крюппом. - Вам, господин, быть бы Великим Вороном!
  
  - А тебе собакой! - крикнул он.
  
  Карга замерла, закачалась, растопырив крылья. Покачала головой, проскрежетала: - Собакой?
  
  - Только чтобы я мог почесывать тебя за ушками, моя дорогая!
  
  - Почесывать! Почесывать!
  
  - Ну хорошо, не собакой. Попугайчиком?
  
  - Попугайчиком?
  
  - Прекрасным!
  
  - Хватит! - прогрохотал Бруд. - Все за мной! - Он резко повернулся и пошел в лагерь Тисте Анди.
  
  Майб метнула взгляд на Вискиджека - и тот засмеялся. Спустя миг к нему присоединился Даджек, потом все остальные.
  
  Серебряная Лиса стиснула руки. - Крюпп уже показал свое значение, как вы думаете? - сказала она тихим голосом.
  
  - Да, дитя, показал. Идемте, лучше нам поспешить за полководцем.
  
  Как только все вошли в шатер и стали снимать плащи и отстегивать оружие, Паран подошел к советнику Колю. - Я рад снова видеть вас, - сказал капитан, - хотя, - добавил он тоном ниже, - в солдатских доспехах вам удобнее¸чем в этих костюмах...
  
  Коль скорчил гримасу: - В этом вы правы. Знаете ли, я часто с какой-то ностальгией вспоминаю о той ночи в холмах Гадроби. Там мы были всего лишь самими собой. - Он поглядел Парану в глаза и огорчился тем, что увидел. Они пожали руки. - Времена были проще...
  
  - Необычный тост, - раздался голос. Они обернулись и увидели подошедшего с глиняной кружкой в руке Вискиджека. - Там, на этом заменителе стола, есть кружка и для вас, советник. У Бруда нет слуг, так что я назначил себя на эту почетную должность.
  
  Потянув к себе три кружки, Паран нахмурился над столом: - Это же дно фургона. Видите, солома.
  
  - Этим объясняется и то, почему здесь смердит хлевом, - добавил командор, наполняя кружки гредфалланским элем. - Этой ночью стол для карт Бруда пропал.
  
  Коль поднял бровь: - Кто-то украл стол?
  
  - Не 'кто-то', - сказал Вискиджек, поглядывая на Парана, - а ваши Сжигатели мостов, капитан. Я сам оставил на нем столбик.
  
  - А какого Худа..?
  
  - Кое о чем вам следует разузнать. К счастью, единственная жалоба полководца - на бытовые неудобства.
  
  Каладан Бруд возвысил свой сильный голос: - Если все нашли стулья, мы можем обратиься к вопросам снабжения и обеспечения.
  
  Крюпп первым уселся в кресло - во главе импровизированного стола. Он держал кружку и горсть ривийских сладостей. - Какая деревенская обстановка! - вздохнул он. Румяное лицо осветилось радостью. - Традиционная выпечка равнин, услада для нёба. Более того, и пиво восхитительно, в меру охлажденное...
  
  - Успокойтся, черт дери, - прогудел Коль. - И что ты делаешь в этом кресле?
  
  - Как что - сижу, друг Коль. Наш взаимный друг, алхимик...
  
  - Сдерет с тебя кожу заживо, если узнает, что ты здесь и нарекся его послом.
  
  Брови Крюппа вздернулись. Он немедленно подавился печеньем, закашлялся, роняя крошки. Поспешно выпил эль и рыгнул. - Во имя Бездны, что за неаппетитное замечание. И совершенно ложное, Крюпп заверяет всех вас - Барук остро заинтересован в гладком течении этого престижного собрания легендарных персон. Успех предстоящего предприятия - основная забота его ума, и он клянется сделать все, что в его - и покорного слуги Крюппа - необычайных силах.
  
  - Ваш хозяин дал какие-либо особые рекомендации? - спросил Бруд.
  
  - Бесчисленные рекомендации весьма специфической природы, господин Полководец. Так много, что в сумме их можно излагать лишь в самых общих чертах! - Он понизил голос. - Смутные и по видимости бессодержательные общие места - лучшее доказательство всеобъемлющих стараний мастера Барука, Крюпп не забудет мудро указать вам на это. - Он явил собранию широкую, украшенную крошками улыбку. - Но прошу, продолжим должным манером нашу встречу, ускоряя наступление роскошного ужина, изобильного сушейшими из вин, услаждением пищевода, и таким набором сладостей, который оставит Крюппа сыто урчать от полнейшего наслаждения!
  
  - Не дай боги, - буркнул Коль.
  
  Эстрейсиан д'Арле прочистил горло. - Мы встретились с некоторым количеством трудностей в поддержании постоянного снабжения ваших объединенных армий, Полководец и Даджек Однорукий. Наибольшая проблема здесь - разрушение моста к востоку от Даруджистана. Нож - реку можно пересечь лишь в нескольких местах, и разрушение Тираном - Джагутом этого моста создало изрядные неудобства...
  
  - Ах, - перебил его Крюпп, вздымая толстый и короткий палец, - но что есть мосты, если не средства путешествия с одного берега реки на другой? Разве сие было необходимой частью заранее обдуманных планов, начертанных вождями наших армий? Крюпп остается в недоумении... - Он потянулся за другим печеньем.
  
  - Как и все мы, - после некоторого замешательства сказал д'Арле.
  
  Даджек, пристально помлотрев на Крюппа, откашлялся. - Ну, хоть мне не хочется признавать, в этом что-то есть. - Он перевел взгляд на Эстрейсиана: - Нож-река представляет проблему, только если мы намерены использовать южные пути. А нам это понадобится, только если нужно будет соединить армии как можно раньше.
  
  Оба советника нахмурились.
  
  - В наши намерения входит, - пояснил Бруд, - оставаться к северу от реки и двигаться прямо на Капустан. Этот путь заведет нас к северу от Салтоана... далеко к северу. Затем мы двинемся в юго-восточном направлении.
  
  Заговорил Коль: - Вы описываете прямой путь вашего войска на Капустан, сир. Однако такой путь осложнит наши усилия по снабжению. Мы не сможем доставлять через реку. А сухопутный маршрут такой длины - крайне нежелательная проверка наших возможностей.
  
  - Нужно понимать, - добавил Эстрейсиан д'Арле, - что Совет вынужден иметь дело с частными предприятиями, обеспечивая ваши потребности.
  
  - Какая деликатность! - завопил Крюпп. - А подоплека, братья по оружию, такова. Совет Даружистана состоит из различных благородных домов, из которых всякий и каждый имеет меркантильные интересы. Ценовая политика нашего конфузливого Совета предполагает щедрые ссуды вашим армиям, из которых они, в свою очередь, покупают все необходимое у Совета. Особливая природа перераспределения рекомых средств стоит для отдельных членов Совета превыше всего. Соперничество, закулисные сделки, обман - все тут! Только попробуй вообразить это кошмарное переплетение мер и весов, основ и утков - одуреешь, смеет сказать Крюпп. Инструкции, предоставленные этим двум достойным представителям, вполне ясны, если не учитывать клубок противоречивых тайных приказов. Таким образом, эти двое перед вашими глазами отягощены таким количеством пут, что даже боги распутать не смогут! На Крюппа, низкого, но достойного обывателя Даруджистана, выпала честь предложить наше с господином Баруком решение.
  
  Коль склонился вперед, потер глаза. - Давай озвучь его, Крюпп.
  
  - Конечно же, требуется независимый и компетентный управляющий всеми этими средствами. Не из Совета, и потому избавленный от внутренних противоречий, так осаждающих его достойных членов. Обязательно - опытный в торговых делах. С большими способностями организатора. В-общем, высший...
  
  Коль треснул кулаком по доске, заставив всех вздронуть. Он навис над Крюппом: - Если ты вообразил себя в этой роли - ты, второсортный пособник второсортных карманников и взломщиков...
  
  Толстяк лишь подался назад, вскинув руки: - Дорогой друг Коль! Ты оскорбляешь меня этим предположением. Ведь бедный Крюпп слишком занят второсортными делишками, чтобы предпринимать такие попытки. Нет, мастер Барук, после долгих консультаций со своим верным и мудрым слугой Крюппом, предложил совершенно иного агента...
  
  - Что все это значит? - угрожающие прошипел Коль. - Барук даже не знает, что ты здесь!
  
  - Небольшой перерыв связи, пустяки. Желание алхимика ясно Крюппу, смеет он уверить всех и каждого! Ведь только вчера мастер Барук восхищался в присутствии скромного слуги талантами предполагаемого агента, и если не в этом его желание, дорогой мой Коль, в чем же оно может быть?
  
  - Излагай, сир, - смиловался Эстрейсиан д'Арле.
  
  - Крюпп счастлив это сделать, друг Советник - кстати, как поживает ваша дочь Чалиса? Действительно ли она готовится к свадебному торжеству с героем Фестиваля? Крюпп столь сожалеет, что пропстил столь, без сомнений, роскошное событие...
  
  - Которое еще только грядет, - фыркнул д'Арле. - У ней все хорошо, сиры. Мое терпение становится очень хрупким, Крюпп...
  
  - Увы, мне придется только мечтать о прочном. Хорошо, этот агент - никто иной, как вновь появившееся коммерческое предприятие, известное как Трайгалл Трайдгилд - Трайгальская Торговая Гильдия. - Сияя, он откинулся в кресле, сведя пальцы на животе.
  
  Бруд повернулся к Колю. - Никогда не слышал о...
  
  Советник хмурился. - Как и сказал Крюпп, недавно прибыли в Даруджистан. С юга, полагаю, из Элингарта. Мы использовали их только раз - для особенно сложной доставки денежного фонда Даджеку Однорукому. - Он посмотрел на Эстрейсиана д'Арле. Тот пожал плечами и сказал:
  
  - Они не делали предложений по участию в снабжении объединенных армий. И вообще не присылали своего представителя на наши заседания. Единственный раз их использовали - Коль упомянул об этом - как субподрядчика. - Он сердито посмотрел на крюппа. - Кроме их очевидной незаинтересованности, почему ты - или скорее мастер Барук - думаешь, что Трайгальская Торговая Гильдия достойна доверия? Ты сам ли не 'заинтересован' ими?
  
  Крюпп налил еще кружку эля, выпил и смачно облизал губы. - Трайгальская Торговая Гильдия не делает предложений, потому что не сомневается - любые местные предприниматели предложат более выгодные цены. Иными словами, они берут дорого. Еще точнее - обычно они требуют за услуги 'королевский выкуп'. Единственное, в чем вы можете быть уверены - они сделают в точности то, что вы заказали, не важно как и что... какой кошмар... перевозить.
  
  - Ты что, вложился в них, Крюпп? - Лицо Коля потемнело. - Слишком пылкие предложения для стороннего наблюдателя - и Баруку совершенно незачем тебя было сюда посылать. Ты действуешь в интересах этой Гильдии, так?
  
  - Крюпп уверяет, что конфликт интересов - только видимость, друг Коль! Правда в сближении. Наши нужды нам очевидны, и так же очевидны способы их решения! Счастливое совпадение! Теперь Крюпп желает отведать еще этих восхитительных ривийских сладостей, пока вы будете обсуждать высказанное предложение и, без сомнения, неизбежно примете благоприятное заключение.
  
  ***
  
  Карга чуяла в воздухе магию. И она никому не принадлежала. Нет, это не Тисте Анди, и не проснувшиеся духи Ривии... Она кружила над лагерем, напрягая все чувства. День сменился вечером, упала тьма, а встреча в командном шатре Каладана Бруда все длилась и длилась. Великий Ворон быстро устала от бесконечных дискуссий о караванных тропах, о том, как много тонн того и сего в неделю требуется для питания и удобства марширующих армий. Хорошо хоть это невыносимое создание Крюпп оказался забавным. В такой же мере, как толстая крыса на проволочном мостике - стоит двух или трех хи-хи.
  Отточенный ум таился под сальными, гротескными манерами, это она хорошо понимала. А его способность сесть во главе стола и хорошенько отмолотить надутых советников Даруджистана... Явное доказательство мастерства. Но тут Карга почувствовала магические возмущения где-то в лагере.
  
  Там, большая палатка прямо подо мной... Я знаю ее. Здесь ривийка обмывала покойников Тисте Анди. Изогнув крылья, она сузила круги.
  
  Она приземлилась в нескольких прыжках от входа. Клапан был опущен и тщательно закрыт, однако кожаные ремешки и их сплетения стали небольшим затруднением для острого клюва Карги. В один миг она была внутри, незаметно сгорбившись под огромным столом - столом, который опознала, невольно хихикнув - среди нескольких сложенных носилок.
  
  Над столом склонились четверо, перешептываясь и бормоча. До Карги донесся приглушенный стук деревянных карт, и она склонила голову набок.
  
  - Вот снова, - пророкотал низкий женский голос. - Ты уверен, что перетасовал проклятые, Штырь?
  
  - Уверен ли - конечно, перетасовал, капрал. Хватит спрашивать. Смотри¸ четыре раза подряд один расклад, и его нетрудно понять. Доминирует Обелиск - в сердцевине всего дольмен времени. Он активен, это ясно как день - впервые за десятилетия...
  
  - Наверно, сегодня неудачный день, - сказал другой голос. - У тебя все же не рука Скрипа, Штырь...
  
  - Хватит об этом, Еж, - фыркнула капрал. - Штырь читал расклады много раз, так что это реально, поверь.
  
  - Ты же не...
  
  - Заткнись.
  
  - Кроме того,- прошептал Штырь, - я уже говорил, новая карта имеет постоянное влияние - это клей, соединяющий все. Ты видишь, что с ней все приобретает смысл.
  
  - Клей, ты сказал, - это был четвертый голос, также женский. - Ты думаешь, это связано с новым Властителем?
  
  - Откуда же мне знать, Дымка, - вздохнул Штырь. - Я сказал постоянное влияние, но я не знаю аспект этого влияния. Я не знаю, и не потому, что слаб. Похоже, он... еще не пробужден. На данный момент - пассивное присутствие. Ничего более. Когда он проснется... ну, думаю, запахнет жареным.
  
  - Итак, - сказала капрал, - что же мы видим, маг?
  
  - Все как и раньше. Солдат Высокого Дома Смерти справа от Обелиска. Маг Теней здесь - тоже в первый раз - думаю, готовится великий обман. Капитан Высокого Дома Света внушает некоторые надежды, но он затенен Глашатаем Худа - хотя и не прямо, кажется, есть некоторый промежуток. Убийца Высокого Дома Тени приобрел новое лицо, напоминает... чертовски знакомое лицо.
  
  Тот, кого звали Ежом, хмыкнул: - Сюда бы Быстрого Бена...
  
  - Точно! - прошипел Штырь. - У Убийцы - лицо Калама!
  
  - Ублюдок! - крякнул Еж. - Я так и подозревал. Они со Скрипом обделывают то самое дельце - ну, ты понимаешь...
  
  - Можно догадаться, - голос капрала был мрачным. - Но другое же ясно, так?
  
  - Да. Семь Городов готовы восстать - может быть, уже восстали. Вихрь... Худ сейчас может улыбаться. Яростно улыбаться.
  
  - У меня есть вопросы к Быстрому Бену, - прошептал Еж. - И не только у меня.
  
  - Тебе надо спросить у него и про новую карту, - сказал Штырь. - Если он не погнушается ползать, пусть поглядит.
  
  - Да уж...
  
  Новая карта в Колоде Драконов? Карга еще сильнее склонила голову, яростно раздумывая. Новые карты - беспокойство, особенно наделенные силой. Тому надежным доказательством - Высокий Дом Тени... Ее глаза - то один, то другой, когда она вертела головой - медленно фокусировался, разум выходил из своего замкнутого царства, наконец сосоредоточившись на картинке внизу стола.
  
  ... чтобы встретиться с человеческими глазами - краска сияла словно живая - смотрящими прямо на нее.
  
  ***
  
  
  Майб вышла из шатра, одурманенная утомлением. Серебряная Лиса заснула прямо на стуле в середине одной из многословных речей Крюппа, описывавшего своеобразные условия Контракта Трайгальской Торговой Гильдии, и Майб решила ее не будить.
  
  Хотя некоторое время она колебалась, стоя рядом с дочерью. От нее исходило давление, бесконечный запрос, который раз за разом забирал жизненный дух матери. Конечно, ее жалкая попытка к бегству была бессмысленна. Запрос не имел границ, никакое расстояние не могло избавить от него. Бегство от шатра, от места нахождения дочери, имело лишь символическое значение.
  
  В ее костях угнездилась постоянная тупая боль, приливы и отливы мучений, которые мог бы заглушить только глубочайший сон - такой вид сна, который не спешил к ней приходить.
  
  У входа в шатер показался Паран, подошел к ней. - Я хочу кое-что у вас спросить, Майб. Потом оставлю вас в покое.
  
  Ох бедный мой, несносный человек. Каких ответов ты ждешь? Что вы хотели узнать, капитан?
  
  Паран оглянулся на спящий лагерь. - Если кто-то желает спрятать стол...
  
  Она моргнула, засмеялась: - Вы найдете его в 'палатке саванов' - ее сейчас редко навещают. Идемте, я проведу вас.
  
  - Достаточно указать...
  
  - Прогулка облегчит мои страдания, капитан. Вот сюда. - Она провела его между рядами. - Вы заставили Порван-Парус проснуться, - заметила она несколько минут спустя. - Думаю, я буду довольна, если она станет основным элементом личности моей дочери.
  
  - Я рад этому, Майб.
  
  - Какова была колдунья, капитан?
  
  - Великодушна... может быть, слишком. Высокоуважаемый и поистине способный боевой маг.
  
  - О, господин мой, вы слишком многое держите в себе, скованным во тьме. Отчужденность - порок, а не добродетель, как вы не понимаете!
  
  Он продолжил: - Вы, как член племени ривийцев, можете восприниматьсилу малазан на этом континенте в виде некоего неостановимого и безжалостного монстра, разоряющего город за гордом. Но все совсем не так. Плохо снабжаемое, зачастую недоукомплектованное, находящееся на незнакомой территории - по любому расчету Войско Однорукого давно должна была быть разжевано и съедено. Прибытие Бруда, Тисте Анди и Багряной гвардии - все вело к этому. Часто боевые маги - единственное, что стояло между Войском и уничтожением.
  
  - Но были еще Моранты...
  
  - Да, но не такие уж они надежные. Тем не менее их алхимические припасы изменили способы ведения войны, не говоря уж о мобильности их кворлов. Войско оперлось на оба этих костыля.
  
  - Ага, я вижу слабый свет, исходящий из той палатки - вон прямо впереди. Были слухи, что с Морантами не все так просто...
  
  Паран бросил на нее взгляд, пожал плечами: - Случился раскол, вызванный чередой поражений их элитной силы, Золотых. В последнее время мы располагаем поддержкой Черных и никаких больше... хотя Синие и продолжают держать сообщение морем с Семиградьем.
  
  Они остановились, пораженные видом Великого Ворона, выползающего из 'палатки саванов'. Карга пошатнулась, как пьяная, шлепнулась на брюхо в паре шагов от Майб и малазанина. Ее голова вскинулась, один глаз уставился на Парана.
  
  - Ты! - прошипела она, а затем простерла крылья и прыгнула в потоки ветра. Тяжелые, бешеные хлопки крыльев подняли птицу ввысь, она исчезла во тьме. Еще миг - и она исчезла.
  
  Майб поглядела на капитана. Он хмурился.
  
  - Кажется, раньше Карга вас не боялась, - прошептала она.
  
  Паран пожал плечами.
  
  В палатке зазвучали голоса, через миг показались выходящие люди. Шедший первым нес потайной фонарь.
  
  - Как далеко, - громыхнул капитан.
  
  Несшая фонарь женщина вздрогнула, от неожиданности отдала честь левой рукой. - Сэр. Мы только что сделали открытие - в этой палатке, командир. Отыскали пропавший стол.
  
  - Да ну, - протянул Паран. - Отлично, капрал. Вы и ваши друзья показали отменное усердие.
  
  - Благодарю, сэр.
  
  Капитан пошагал к палатке. - Говорите, внутри?
  
  - Да, сэр.
  
   - Ну что же, воинская честь велит нам немедленно доставить его Полководцу. Согласны, Хватка?
  
  - Так точно, сэр.
  
  Паран медленно осмотрел солдат. - Еж, Штырь, Дымка. Всего четверо. Надеюсь, вы сможете это сделать.
  
  Капрал Хватка мигнула: - Командир?
  
  - Дотащить стол, конечно.
  
  - Гмм, посмею попросить еще нескольких солдат...
  
  - Не позволяю. Мы отбываем утром, и я хочу, чтобы рота хорошо отдохнула, так что не будем тревожить их сон. У вас четверых это не отнимет больше часа, смею судить. Останется несколько минут, чтобы собраться. Ну, так не будем медлить, капрал?
  
  - Да, сэр. - Хватка мрачно взглянула на своих подчиненных. - Вытереть руки, у нас работа. Штырь, что такое?
  
  Упомянутый колдун смотрел, раззявив рот, на Парана.
  
  - Штырь?
  
  - Идиот, - прошептал тот.
  
  - Солдат!
  
  - Как я мог упустить? Как заклинило. Это же ясно...
  
  Хватка подскочила и двинула ему кулаком. - Шевелись, черт дери!
  
  Штырь взглянул на нее и оскалился. - Не смей меня бить, или будешь жалеть весь остаток жизни.
  
  Капрал не смутилась. - В следующий раз, солдат, я так ударю, что ты не встанешь. Еще одна угроза, и тебе конец, понял?
  
  Маг качнулся, не сводя взора с капитана. - Все изменится, - шепнул он. - Но еще не сейчас. Я должен подумать. Быстрый Бен...
  
  - Штырь!
  
  Он вздрогнул, отвесил капралу быстрый поклон.
  
  - Так берись за стол. Давайте избавимся от него. Вперед, Еж, Дымка.
  
  Майб смотрела, как четверо солдат снова скрылись в палатке. - Что все это значило, капитан?
  
  - Я не имею представления, - ответил тот ровным тоном.
  
  - Для этого стола нужно не четверо.
  
  - Думаю, так.
  
  - Но вы не вызвали их.
  
  Он метнул на нее взгляд. - Они украли проклятую вещь оттуда, где она стояла.
  
  Примерно звон оставался до рассвета. Оставив Тряпичницу и ее незадачливую команду корчиться над выполнением задачи и отделавшись от Майб, Паран направился в лагерь Сжигателей мостов, расположенный к югу от главного лагеря Бруда. Несколько солдат, стоявших на постах, небрежно козыряли проходившему капитану.
  
  Он удивился, найдя в центре лагеря Вискиджека. Командор деловито седлал гнедого мерина.
  
  Паран приблизился. - Совещание пришло к единому мнению, командор? - спросил он.
  
  Вискиджек взглянул косо: - Я начинаю подозревать, что оно никогда не кончится, если Крюпп продолжит в своей манере.
  
  - Значит, эта его Торговая Гильдия не произвела впечатления?
  
  - Напротив, ее наняли, хотя они взаправду потребуют от Совета королевскую цену. Теперь нам гарантированы доставки по суше. Именно это и нужно.
  
  - Почему же совещание не кончается?
  
  - Ну, кажется, к нашей армии будет прикреплен посол...
  
  - Не Крюпп ли...
  
  - И точно, достойный Крюпп. И Коль - думаю, он только рад отделаться от этих причудливых нарядов и облачиться в доспехи.
  
  - Да, это кажется так.
  
  Вискиджек еще раз подтянул подпругу и обернулся к Парану. Он хотел, видимо, что-то сказать но заколебался и сменил тему. - Черные Моранты доставят вас и Сжигателей к подножию Хребта Баргастов.
  
  Глаза капитана расширились. - То еще путешествие. А потом?
  
  - Потом Закрут выходит из-под вашей команды. Он должен наладить контакт с Белолицыми Баргастами, для чего кажется подходящим кандидатом. Вы и ваш отряд обеспечите ему сопровождение, но не будете вмешиваться в переговоры. Нам нужен клан Белых Лиц - весь клан.
  
  - А Закрут будет переговорщиком? Сбереги Беру.
  
  - Он способен вас удивить, капитан.
  
  - Думаю. Если он преуспеет, мы пойдем на юг?
  
  Вискиджек кивнул. - На помощь Капустану. - Командор вставил ногу в стремя и, подскочив, запрыгнул в седло. Ухватил вожжи, взглянул сверху вниз на капитана. - Еще вопросы?
  
  Паран огляделся, изучая спящий лагерь, и покачал головой.
  
  - Я бы пожелал вам удачи Опоннов...
  
  - Нет, спасибо, командор.
  
  Вискиджек кивнул.
  
  Вдруг мерин под ним дернулся, заплясал во внезапном приступе страха. Ветер ударил по лагерю, срывая палатки с неглубоких колышков. Раздались тревожные голоса. Паран посмотрел вверх: над лагерем Тисте Анди снижался громадный силуэт. Тело дракона окружала слабая аура, на взгляд капитана - серебристо-белая и мерцающая. Желудок скрутило приступом боли, интенсивной, но благословенно короткой. Капитан задрожал.
  
  - Дыханье Худа, - ругнулся Вискиджек, одновременно успокаивая коня и оглядывая лагерь. - Что это было?
  
  Он не смог увидеть, что видел я - у него не та кровь. - Прибыл Аномандер Рейк, командор. Он спускается к Тисте Анди. - Паран посмотрел на хаос, охвативший лагерь Сжигателей и вздохнул: - Да, немного преждевременно. Но это время не лучше любого иного. - Он направился к солдатам, выкрикивая: - Всем выйти! Снять лагерь! Сержант Дергунчик - разбудили поваров?
  
  - Ух... да, сэр! Что нас толкнуло?
  
  - Порыв ветра, сержант. А теперь собираться.
  
  - Слушаюсь, сэр!
  
  - Капитан.
  
  Паран повернулся к Вискиджеку. - Командор?
  
  - Думаю, вы будете заняты еще два звона. Я возвращаюсь в шатер Бруда - не прислать к вам Лису для прощания?
  
  Капитан поколебался и качнул головой. - Нет, спасибо, командор. Расстояния больше для нас не преграда- частная, личная связь, слишком хрупкая, чтобы рассказывать кому бы то ни было. Само ее присутствие у меня в голове - пытка. - Желаю удачи, командор.
  
  Вискиджек не сводил с него глаз. Кивнул. Потом повернул мерина и перешел на рысь.
  
  ***
  
  Тисте Анди собрались безмолвным кругом в центре лагеря, ожидая появления своего вождя.
  
  Черный с серебряным отливом дракон возник из тьмы, словно оторвавшийся кусок ночи, приземлился на каменистую почву с тихим лязгом когтей. Громадный, ужасный зверь пошел пятнами сразу, как сел, вокруг него закружились теплые, пряные струи воздуха, словно бы вминая бока вовнутрь. Миг - и перед всеми в темном плаще стоял Сын Тьмы, окруженный глубокими следами драконьих когтей. Его слегка раскосые глаза мерцали темной бронзой, озирая родичей.
  
  Майб смотрела, как Корлат вышла вперед, встречая повелителя. Сама она до этой ночи лишь раз видела Аномандера Рейка, к югу от Чернопсового леса, и еще раз - издали, когда тот беседовал с Каладаном Брудом. Она припомнила Отродье Луны, заполнявшее небо над Ривийской равниной. Рейк готовился подняться в свою крепость. Был заключен пакт с колдунами Крепи, осаждаемой Армией Однорукого. Тогда он был таким же, как сейчас: высоким, непреклонным, с серебристыми волосами, вьющимися по ветру. Как и прежде, на спине закреплен вызывающий ужас меч.
  
  Только легким поворотом головы показал он, что заметил приближение Корлат.
  
  Справа показались Каладан Бруд, Каллор, Даджек и прочие.
  
  В воздухе повисло напряжение, такое же, как припомнила Майб, как в первую встречу с ним. Аномандер Рейк был Властителем, совсем не похожим на Бруда - они словно являли противоположные края спектра высших сил. Рейк был атмосферой, сотрясающим сердце, наводящим ужас присутствием, какое никто не смог бы игнорировать, тем более избежать. Насилие, древность, темный пафос, темнейший страх - Сын Тьмы ледяным водоворотом в потоке бессмертия, и Майб ощутила: под самой ее кожей зашевелились проснувшиеся ривийские духи, задрожали в отчаянии.
  
  Меч... но и более чем меч. Драгнипур в его руке был холодной справедливостью, холодной и нечеловеческой. Аномандер Рейк, единственный среди нас, чье присутствие рождает искры страха в глазах Каллора... единственный... кроме моей дочери, Серебряной Лисы... Что может сильнее испугать Каллора, чем союз между Сыном Тьмы и Серебряной Лисой?
  
  Эта мысль прогнала все следы усталости. Майб шагнула вперед.
  
  Загудел голос Каллора: - Аномандер Рейк! Я ищу твоего чистейшего видения - я ищу правосудия твоего меча - не дай никому поколебать тебя жалостью, включая и Корлат, что шепчет ныне в твое ухо!
  
  Сын Тьмы поднял тонкую бровь, медленно повернулся к Верховному Королю: - Что же еще, - тихо и спокойно произнес он, - удерживает мой меч вдали от твоего черного сердца, как не жалость?
  
  Даже в слабом свете утра, наконец украдкой пробравшегося на небеса, иссохшее лицо древнего воина приобрело еще более бледный оттенок. - Я говорю о ребенке, - бросил он. - Нет сомнения, ты уже чуешь ее силу, гнуснейший из цветов...
  
  - Силу? Ее преизбыточно в этом месте, Каллор. Лагерь превратился в магнетитовую скалу. Ты прав, что боишься. - Его взор упал на Майб, подошедшую очень близко.
  
  Она остановилась. Его внимание было жестким давлением, силой и угрозой, достаточной, чтобы заставить ее судорожно вздохнуть. Ноги женщины ослабели.
  
  - Силы природы, Мать, - сказал он, - равнодушны к справедливости, согласна?
  
  Ответить было великим трудом. - Согласна, Лорд Отродья Луны.
  
  - Потому на нас, сознающие существа, как бы недостойны мы ни были, выпало производить моральное разделение.
  
  Ее глаза сверкнули: - И что же?
  
  - Она породила извращение, Рейк, - сказал Каллор, подойдя ближе. Когда он глядел на Майб, лицо кривилось от гнева. - Ее взор запятнан. Все понятно и ясно, достойно сочувствия - но это не оправдание.
  
  - Каллор, - прошептал Сын Тьмы, не отводя глаз от Майб, - приблизься ближе к своей 'опасности'.
  
  Каллор застыл.
  
  - Может показаться, - продолжал Рейк, - что мое прибытие было ожидаемо, и все надеются, что я разрешу очевидно сложную коллизию...
  
  - Видимость обманчива, - сказал Каладан Бруд, стоявший у своего шатра. Майб разглядела рядом с ним Серебряную Лису. - Решай как хочешь, Рейк, но я не поддерживаю обнажение Драгнипура в моем лагере.
  
  Молчание было взрывоопасным. Ривийка еще не слышала такого. Во имя Бездны, все может пойти вкривь и вкось... Она поглядела на малазан. Даджек надел на себя маску солдатского равнодушия, но напряженная поза выдавала тревогу. Знаменосец Артантос стоял на шаг позади Однорукого, закутавшись в морской плащ, скрывший руки. Глаза молодого человека блестели. Это что, сила кружится вокруг него? Нет, я ошиблась - я ничего не вижу...
  
  Аномандер Рейк созерцал полководца. - Я вижу, что линии прочерчены, - сказал он спокойно. - Корлат?
  
  - Я на стороне Каладана Бруда, повелитель.
  
  Рейк посмотрел на Каллора: - Кажется, ты в одиночестве.
  
  - Всегда было так.
  
  Ох, какой жесткий ответ.
  
  Лицо Аномандера Рейка окаменело: - Я не незнаком с таким положением, Верховный Король.
  
  Каллор просто кивнул.
  
  Тут застучали конские копыта, и круг Тисте Анди разомкнулся. Вискиджек въехал на середину, замедлил, а потом и остановил мерина в безупречной кавалерийской стойке. Было неясно, что командор услышал, но тем не менее он начал действовать. Спешившись, он подошел к Лисе и встал, заслонив ее. Меч тихо скользнул из ножен. Вискиждек взглянул на Рейка, Калора и остальных в центре круга, воткнул меч в землю перед собой.
  
  Каладан Бруд подошел и стал рядом с ним. - Учитывая, с чем ты можешь столкнуться, Вискиджек, было бы лучше...
  
  - Я здесь стою, - прорычал командор.
  
  Магия зернисто - серым потоком устремилась от Аномандера Рейка, медленной волной пересекая круг, без усилий проходя сквозь Вискиджека и окутывая Серебряную Лису опаловой, клубящейся пеленой.
  
  Майб закричала, кинулась вперед, но рука Корлат удержала ее. - Не бойся, - сказало та, - он только хочет понять ее - понять, что она такое...
  
  Поток чар вдруг разорвался, разлетелся кусками во все стороны. Майб захрипела. Она достаточно знала дочь, чтобы заметить следы ярости на ее лице. Вокруг нее клубилась и бушевала сила, словно тугие канаты.
  
  О, духи родные, я вижу Порван-Парус и Ночную Стужу, обеих... делящих ярость. И, о Безда, еще один! Могучая воля, медленно нарастающий гнев... как похоже на Бруда. Кто? Это же... ох! Это Беллурдан? Боги! Нас сейчас разорвут на кусочки. Молю...
  
  - Прекрасно, - протянул Рейк - никогда еще мою руку не отталкивали подобным образом. Впечатляюще, хотя опасно и грубо. Так что такое дитя старается скрыть от меня? - Он нащупал над плечом обтянутую кожей рукоять Драгнипура.
  
  Бруд с грубой бранью ухватился за молот.
  
  Вискиджек переменил позицию, вытащив меч из земли.
  
  Боги, нет, все неправильно...
  
  - Рейк, - проскрежетал Каллор, - ты хочешь, чтобы я был с тобой или против тебя?
  
  Все вздрогнули, когда затрещали опоры шатра. Дикий крик из его недр сопровождался появлением из входа чего-то огромного, массивного, громоздкого. Бешено перекатываясь и прыгая, огромный деревянный стол, который Майб недавно видела выносимым из 'палатки саванов', выкатился и поднялся над кругом. За одну из ножек держался Крюпп. Из его рта сыпались крошки печенья. Он снова завопил, пиная воздух обутыми в туфли ножками. - Ай-яй! Помогите! Крюпп ненавидит полеты!
  
  ***
  
  Едва Сжигатели мостов закончили собирать снаряжение, часовой с востока закричал, что видит приближение Черных Морантов на крылатых кворлах. Капитан Паран, терзаемым растущим беспокойством, зашагал им навстречу.
  
  Сбоку за ним, со смешанным выражением отвращения и восторга, наблюдала сидевшая на тюках капрал Хватка. Таким образом, она одна видела, как он сделал еще один шаг и затем просто исчез.
  
  Капрал вскочила на ноги. - О, Худовы яйца! Штырь! Зови Быстрого Бена!
  
  Стоявший в нескольких шагах человек во власянице уставился на нее. - Зачем?
  
  - Что-то схватило Парана! Ищи Быстрого Бена, живо!
  
  Картина озабоченно снующих солдат померкла перед взором Парана, раздвинулся какой-то пятнистый занавес, и он обнаружил себя стоящим перед Аномандером Рейком и Каллором - оба с оружием - а за собой увидел Майб и Корлат. Вокруг толпились озабоченные Тисте Анди.
  
  Бесчисленные глаза уставились на него, потом куда-то вверх, за его правое плечо, потом снова на него. Никто не шевелился. Паран сообразил, что не только он потрясен.
  
  - Помогите!
  
  Капитан обернулся на этот плаксивый крик, поглядел вверх. Огромный стол тихо вращался в воздухе, из-под него свешивались толстые, затянутые в шелка конечности Крюппа. На нижней стороне столешницы было изображение человека, сделанное яркими, сейчас мерцавшими красками. Оно мелькало перед глазами Парана, так что прошло несколько мгновений, прежде чем он узнал черты лица. Это же я...
  
  Боль разорвала его - черный прилив, поглотивший его с головой.
  
  Майб увидела, как молодой капитан согнулся, упал на колени, словно пораженный агонией.
  
  Она переключила внимание на дочь, как раз чтобы увидеть, как змееподобные витки силы оторвались от Серебряной Лисы, проскочили мимо неподвижных Бруда и Вискиджека и устремились вверх, к столу.
  
  Ножки затрещали. Крюпп с криком полетел вниз и упал на землю, посреди толпы Тисте Анди, суча шелковыми конечностями. Последовали вопли боли и удивления. Стол выровнялся, обратив картину к Рейку и Каллору. Изображение Парана засветилось магическим сиянием. Жгуты силы достигли скрюченной фигуры капитана, словно сияющие серебром цепи.
  
  - Ну, - сказал сорванный голос позади нее, - это самая большая карта Драконов из всех мною виденных.
  
  Она оторвала взгляд, уставившись на тощего темнокожего человека сзади. - Быстрый Бен...
  
  Сжигатель мостов ступил вперед, поднимая руки. - Простите мое вмешательство, все вы! Хотя кажется, что столкновение 'желанно' многим из вас, могу предположить, что отсутствие... гм, мудрости... призывает здесь и сейчас насилие, тогда как ясно, что значение всего произошедшего еще не определено. Риск поспешных действий сейчас... Ну, надеюсь, вы поняли, что я имею в виду.
  
  Аномандер Рейк еще мгновение смотрел на мага, потом с легкой улыбкой задвинул меч в ножны. - Осторожные, но мудрые слова. Кто же вы, сир?
  
  - Просто солдат, о Сын Тьмы, пришедший вернуть своего капитана.
  
  В этот момент Крюпп выбрался из бормочущей, смягчившей его падение и, без сомнений, получившей ушибы толпы. Сбивая пыль с одежды, он - видимо, неумышленно - вышел как раз посередине между Рейком и коленопреклоненным Параном. Тут он осмотрелся, моргая как сова.
  
  - Какое непредвиденное заключение послеобеденного перекуса Крюппа!
  
  ***
  
  Капитан Паран был нечувствителен к силе, текущей через него. В его уме было падение, падение... Потом он тяжело ударился о грубые булыжники. Послышался лязг доспехов. Боль ушла. Задыхаясь и непроизвольно дрожа, он поднял голову.
  
  В рассеянном свете фонарей он увидел, что находится в длинном, низком коридоре. Справа от него странно неровную стену прорезала двойная дверь; слева, напротив двери, был широкий проход. В его стенах располагались ниши. Камни казались грубыми, необработанными, похожими на древесную кору. Более тяжелая дверь, покрытая листами бронзы, черными и изрытыми, виднелась в дальнем конце коридора, шагах в восьми. На пороге лежали две бесформенные фигуры.
  
  Где? Как?
  
  Паран заставил себя подняться, опираясь на стену. Взор снова притянули лежащие у бронзовой двери. Он поковылял к ним.
  
  Мужчина в обтягивающих одеждах ассасина, длинное гладко выбритое лицо безмятежно, длинные темные пряди волос все еще блестят от масла. Рядом валяется старомодный арбалет.
  
  Около него женщина. Ее одежда порвана и растрепана, словно мужчина тащил ее через порог. Жуткая рана влажно блестит на лбу и, судя по полосам крови на камнях, эта рана не единственная.
  
  Оба чертов... подожди-ка, я видел этого типа раньше. На Празднике у Симталь... и женщину! Она глава Гильдии...
  
  Раллик Ном и Воркана, оба пропали в тот злосчастный праздник. Так я в Даруджистане. Должно быть.
  
  Он припомнил слова Серебряной Лисы, осознал из истинность. И скривился. Стол - карта, и мое лицо на ней. Джен'исанд Рул, Свободный, новичок в Колоде Драконов... Я странствовал в мече. Теперь кажется, что я могу странствовать.. везде.
  
  И это место, это место... Я в Доме Финнеста. Боги, я в Доме Азата!
  
  Он услышал звук, словно кто-то приближался с другой стороны двойной двери. Медленно обернулся, хватаясь за рукоять меча.
  
  Двери широко распахнулись.
  
  Паран втянул воздух сквозь зубы, отступил, выхватывая оружие.
  
  Представший перед ним Джагут был почти лишен плоти. Ребра торчали наружу, полоски содранной кожи и мышц свисали с них жуткой гирляндой. Костлявое, изуродованное лицо искривилось, когда он обнажил клыки. - Привет, - прорычал он. - Я Раэст. Страж, пленник, проклятый. Азат приветствует тебя, насколько это умеет потеющий камень. Я вижу, в отличие от двух лежащих у входа, тебе двери не нужны. Да будет так. - Он скользнул на шаг ближе, склонил голову. - А, ты здесь не взаправду. Только твой дух.
  
  - Как скажешь. - Его мысли вернулись в ту ночь Фестиваля. Неудача в саду при поместье. Воспоминания о магии, взрывах, его собственном неожиданном путешествии в царство Тени, Гончие и Котиллион. Такое же путешествие... Он изучал стоявшего перед ним Джагута. Возьми меня Худ, эта тварь - Джагутский Тиран, тот, которого освободили Лорн и Т'лан Имасс. Или, скорее, его остатки. - Почему я здесь?
  
  Ухмылка стала шире. - Следуй за мной.
  
  Раэст вышел в коридор, свернул направо. Каждая из освежеванных ног двигалась со скрипом, словно все кости в них сломаны. Через семь шагов коридор окончился двумя дверями - одна посередине, другая слева. Джагут открыл левую дверь, показав круглую комнату. По ее стенам шла винтовая лестница, ступени вросли корнями в камень. Света не было, но Паран обнаружил, что все видит.
  
  Они стали спускаться. Ступени казались плоскими сучьями, отходящими от могучего древесного ствола. Воздух потеплел, наполнился влагой и запахом почвы.
  
  - Раэст, - сказал Паран, продолжая спуск, - ассасин и глава Гильдии... ты говорил, что они спят - как давно они лежат здесь?
  
  - Я не меряю время днями здесь, в Доме. Азат взял меня. С этого момента немногие пытались войти, пробовали свои чары, даже продвигались на ярд - но Дом отверг их всех. Эти двое у порога были здесь в момент моего пробуждения и с тех пор не двигались. Следовательно, Дом уже выбрал.
  
  Как выбрал Мертвый Дом Келланведа и Танцора. - Все это хорошо, но не мог бы ты их разбудить?
  
  - Я не пытался.
  
  - Почему?
  
  Джагут поколебался, оглянулся на капитана. - Не было нужды.
  
  - Они тоже стражи? - спросил Паран, когда они продолжили спускаться.
  
  - Не так. Меня достаточно, смертный. Незваные слуги, быть может. Твои слуги.
  
  - Мои? Мне не нужно слуг - я не хочу слуг. Более того, мне все равно, чего Азат ждет от меня. Дом обманулся в своих расчетах, Раэст, и ты можешь сказать ему это. Скажи ему, пусть ищет другого... совсем не такого, как я.
  
  - Ты Владыка Фатида. Этого не отменить.
  
  - Что? Дыханье Худа, лучше Азату придумать способ отменить свой выбор, Джагут! - пробурчал Паран.
  
  - Его не изменишь, я уже сказал тебе. Нужен Владыка, и это ты.
  
  - Не хочу!
  
  - Я проливаю реки слез над твоим положением, смертный. Мы пришли.
  
  Они стояли на твердой почве. Паран считал, что они углубились в кишки земли на шесть, может быть семь уровней. Стены исчезли, вокруг только тьма; почва под ногами - сплетение извитых корней.
  
  - Я не могу идти дальше, Владыка Фатида, - сказал Раэст. - Иди во тьму.
  
  - А если откажусь?
  
  - Тогда я убью тебя.
  
  - Не прощу этого ублюдку Азату, - буркнул Паран.
  
  - Я убью тебя не ради Азата, но из-за напрасного спуска. Смертный, ты лишен чувства юмора.
  
  - Думаешь, у тебя оно есть? - резко ответил капитан.
  
  - Если ты не решишься идти дальше... ничего. Только рассердишь меня. Азат терпелив. В конечном счете ты совершишь это путешествие, хотя привилегия моего сопровождения дается только раз. И вот он, этот раз.
  
  - То есть в следующий раз я буду лишен твоей приятной компании? И как только я справлюсь!
  
  - Плохо, если есть справедливость в этом мире.
  
  Паран смотрел во тьму. - А она есть?
  
  - Ты спрашиваешь у Джагута? Ну, мы вечно здесь стоять будем?
  
  - Хорошо, хорошо, - вздохнул капитан. - Укажешь направление?
  
  Раэст пожал плечами. - Они все для меня едины.
  
  Невольно улыбаясь, Паран тронулся в путь. Затем заколебался, почти повернул назад. - Раэст, ты сказал, что Азату нужен Владыка Фатида. Почему? Что случилось?
  
  Джагут оскалился: - Началась война.
  
  По спине Парана пробежал холодок. - Война? Вовлекшая Дома Азата?
  
  - Никто не будет в стороне, смертный. Ни дома, ни боги. Ни ты, смертный, ни один из твоих недолговечных, малозначительных товарищей.
  
  Паран скривился. - Мне хватило войн, Раэст.
  
  - Все они - одна.
  
  - Я не хочу думать об этом.
  
  - Так не думай.
  
  Паран наконец сообразил, что не стоит растрачивать на Джагута обаяние. Он отвернулся и продолжил свой путь. На третьем шаге он ощутил под ногами не корни, а известняк, тьма вокруг стала озаряться мутным желтоватым светом, являя взору обширное помещение. Его пределы, видимые с каждой стороны на расстоянии более сотни шагов, казалось, опять растворяются в темноте. Ни Раэста, ни деревянных ступеней больше не было. Внимание Парана привлекли камни под ногами.
  
  На их белесой поверхности были вырезаны карты Колоды Фатид. Нет, больше чем колода - там были карты, которых он не узнавал. Потерянные Дома и бесчисленное множество забытых Свободных. Дома и... Капитан ступил вперед, склоняясь, чтобы рассмотреть одно изображение. Как только он сосредоточился на нем, окружающее поблекло, и он почувствовал, что летит в резную сцену.
  
  По лицу ударил холодный ветер, воздух стал промозглым, запах мокрым мехом. Он ощущал под сапогами землю, холодную и податливую. Где-то вдалеке каркали вороны. Увиденная на карте странная хижина теперь была прямо перед ним. Длинная и горбатая, стены сложены из громадных костей и бивней, там и тут торчащих из-под бурых шкур обшивки. Дома... И Оплоты, первые попытки строительства. Некогда люди обитали в таких вот сооружениях, словно в костяке дракона. Боги, какие огромные бивни - кто бы не оставил эти кости, эта тварь была великаном...
  
  Кажется, я могу странствовать по своей воле. В каждую, любую карту, в любую когда-либо существовавшую Колоду. Под приливом восторга и возбуждения он ощутил подспудное течение страха. Колода включала в себя массу неприятных мест.
  
  А как насчет этого?
  
  Перед входом в хижину курился в каменном круге маленький очаг. Дым проходил сквозь решетку из сучьев, на которой коптились куски мяса. Окрестность хижины, заметил Паран, была окружена отбеленными черепами - без сомнения, тех же зверей, что дали кости для постройки. Он видел в челюстях повернутых мордами внутрь черепов желтые плоские зубы, понимая, что твари питались не мясом, а растительной пищей.
  
  Паран подошел ко входу. С притолоки свисали шкуры каких-то хищников, заставившие его присесть, пролезая внутрь.
  
  Поспешно покинутая, насколько можно судить. Словно обитатели выбежали миг назад... В дальнем конце хижины стояли два трона, квадратные и массивные, сделанные целиком из костей; помост был сложен из крашеных охрой человеческих черепов. Ну, скорее почти человеческих. Больше похожи на Т'лан Имассов...
  
  Понимание расцвело в его разуме. Он знал имя этого места, знал где-то в глубине души. Оплот Зверей... задолго до Первого Трона... Сердце силы Т'лан Имассов - их духовный мир, в котором они пребывали во плоти и крови, где они подчинялись духам, достойным почитания и поклонения... Задолго до совершения ритуала Телланна... в результате которого они пережили собственный пантеон...
  
  Теперь это царство покинуто. Оставлено своим творцам. Что же, теперь Т'лан Имассы используют садок Телланн? А, этот садок должен был возникнуть из самого Ритуала - может быть, как физическое проявление их Призыва Бессмертия. Садок, сущность которого - не жизнь, ни даже смерть... Сущность которого - прах.
  
  Он стоял неподвижно, силясь осознать все казавшиеся нескончаемыми слои трагедии, отяготившей расу Т'лан Имассов.
  
  Ох, они пережили своих богов. Они поистине живут в мире праха - непривязанная память, вечное бытие... никакого конца впереди. Глубокой, разрывающей сердце волной его затопила жалость. Сбереги нас Беру... как им одиноко. Как давно они одиноки...но теперь они собираются, спеша к ребенку в поисках благословения... и чего-то еще.
  
  Паран сделал шаг назад - и снова очутился на каменных плитах. С усилием оторвал глаза от карты Оплота Зверей - но почему там было два трона, а не один? - и теперь он знал, как зовет карта. Еще один обработанный камень привлек его внимание - в дюжине шагов слева. Над ним виднелась пульсирующее багряное зарево.
  
  Он подошел и посмотрел вниз.
  
  Изображение спящей женщины занимало центр картины. Казалось, плоть ее кружится и вращается. Паран присел на корточки, присмотрелся. Ее кожа была бездонно глубокой, открывая все больше деталей внимательному взору капитана.
  
  Кожа. Не кожа. Леса, выступы скальных пород, кипящее дно океанов, расселины в земной плоти - это же Бёрн! Это Спящая Богиня.
  
  Потом он заметил порчу, пятно, черный, гнойный синяк. Паран испытал приступ тошноты, но не отвел взгляда. Там, в сердце раны - скорченная, коленопреклоненная, изломанная фигура. В цепях. Прикованная к самой плоти Бёрн. От этой фигуры по цепям в тело Богини струился яд.
  
  Она чувствовала, как крадется болезнь, вонзает когти в тело. Чувствовала... и выбрала сон. Более тысячи лет назад она погрузилась в сон. Она стремилась убежать из тюрьмы собственной плоти, чтобы сразиться с убивающим эту плоть. Она - о, боги высот и низов! Она сделала оружием саму себя! Весь ее дух, все силы - в усилие, в отливку ... молота, молота, способного разбить... разбить все. А потом Бёрн нашла человека, способного его принять ...
  
  Каладана Бруда.
  
  Однако разбив цепи, освободишь Скованного Бога. А освобожденный Увечный Бог означает начало мщения - достаточного, чтобы смести с поверхности мира все живое. И все же Спящая равнодушна к этому. Она просто сможет начать все снова.
  
  Теперь он знал это, знал истину. Он отказывается. Ублюдок отказывается! Каладан Бруд отказался бросить вызов Увечному Богу, освободить его - и тем уничтожить нас всех!
  
  Задохнувшись, Паран вскочил, шагнул назад - и снова очутился рядом с Раэстом.
  
  Клыки Джагута блеснули: - Ты находишь знание даром или проклятием?
  
  Какой пророческий вопрос... - И тем, и тем, Раэст.
  
  - И с чем же ты обнялся?
  
  - Я не понимаю, что ты...
  
  - Ты рыдаешь, смертный. От радости или от горя?
  
  Паран скривился, вытирая лицо. - Я хочу уйти, Раэст, - сказал он грубо, - хочу вернуться...
  
  Глаза мигнули, открылись, и он обнаружил себя стоящим на коленях в пяти шагах от пораженного Сына Тьмы. Паран чувствовал, что с его неожиданного появления минуло несколько секунд, однако нараставшее тогда напряжение успело как-то смягчиться.
  
  На плече по-прежнему лежала рука. Он поглядел вверх, обнаружив Серебряную Лису. Рядом, шатаясь, стояла Майб.
  
  Неподалеку был тот дарудж, Крюпп - хлопотливо отряхивал одежды и что-то бормотал.
  
  Быстрый Бен сделал шаг к капитану, хотя его глаза не отрывались от Сына Тьмы.
  
  Капитан сомкнул веки. Разум его бешено вращался. Он чувствовал, что пережитое оторвало его от всех корней. Начиная с собственного я. Владыка Колоды Драконов. Новый рекрут на неведомой войне. А теперь... это. - Что, - прохрипел он, - во имя Худа здесь творится?
  
  - Я потянулась за силой, - ответила Серебряная Лиса. Ее глаза бешено метались во все стороны.
  
  Паран глубоко вздохнул. Сила, о да, я начинаю это чувствовать. Джен'исанд Рул. Мы оба начали свои странствия, но и меня и тебя, Лиса, влечет в одно и то же место. На Второе Собрание. Кто, интересно, взойдет на те два старых, долго пребывавших в забвении трона? Куда, дорогое дитя, поведешь ты Т'лан Имассов?
  
  Аномандер Рейк наконец заговорил: - Никогда я не присутствовал на столь... напряженной встрече, Каладан...
  
  Парна осмотрелся, ища полководца. И молот, столь обманчиво легкий в его руке. Я знаю тебя теперь, Полководец. Не то чтобы я раскрыл всем твой темный секрет - какая в том польза? Выбор твой, и только твой. Убить всех нас или богиню, которой служишь. Бруд, я тебе не завидую. Привилегия выбора обернулась проклятием. Ох, не завидую, бедный ублюдок. А какова цена нарушенного обета?
  
  Сын Тьмы продолжал: - Мои извинения всем вам. Как сказал этот человек, - Рейк простер руку к Быстрому Бену, - действовать немедленно, плохо понимая природу развязанных сил - может поистине быть опасно.
  
  - Может быть уже слишком поздно, - сказал Каллор, не сводя древних глаз с Серебряной Лисы. - Магия ребенка шла от Телланна, и давно он так искусно не пробуждался. Все мы отныне под угрозой. Немедленно предпринятые совместные усили способны истребить эту тварь - и больше нам может не выпасть такой возможности.
  
  - А если мы потерпим неудачу, Каллор? - спросил Рейк. - Какого врага тогда наживем? Сейчас дитя только оборонялось, ничего больше. Никаких враждебных намерений, так ведь? Слишком большой риск для одного броска, Верховный Король.
  
  - Наконец, - бухнул Каладан Бруд, возвращая ужасный всесокрушающий молот на пояс, - начались рассуждения стратегического толка. - В его голосе все еще звучал гнев, словно он ярился, вынужденный долго разъяснять нечто, все время бывшее очевидным. - Нейтралитет остается наилучшим для нас курсом, пока не прояснится природа Серебряной Лисы. В нашей тарелке и так достаточно врагов. Теперь хватит драм, если вам угодно. Не сомневаюсь, у тебя есть информация о положении Отродья Луны и масса всего другого. - Он посмотрел на Парана с внезапным раздражением: - Капитан, вы ничего не можете сделать с этим вертячим столом?
  
  Вздрогнув, Паран посмотрел на него: - Ну, - начал он, - на ум сейчас ничего не приходит, Полководец. Я, гмм, не маг....
  
  Бруд хрюкнул и отвернулся. - Не важно. Мы будем считать это глупым украшением...
  
  Быстрый Бен прокашлялся: - Я смогу что-то предпринять, Полководец. Со временем...
  
  Каладан поглядел на Даджека, тот ухмыльнулся и разрешающе кивнул Быстрому Бену.
  
  - Не просто солдат, как я вижу, - заметил Аномандер Рейк.
  
  Маг Семиградья вздрогнул. - Я оцениваю ситуацию, Лорд. Не гарантирую никакого успеха, предупреждаю вас... нет, не надо тянуться ко мне, Сын Тьмы. Я ценю приватность.
  
  - Как пожелаете, - сказал Рейк и отвернулся.
  
  - Кто - нибудь проголодался?
  
  Все взоры обратились на Крюппа.
  
  Майб, пользуясь тем, что на нее никто не обращал внимания, потихоньку вышла из круга, миновала ряды островерхих палаток Тисте Анди, а потом повернулась и попыталась убежать. Кости и мышцы протестовали, по жилам разливались страх и паника.
  
  Она хромала, полуслепая от слез, тяжело дыша и всхлипывая. О... благие духи... посмотрите на меня. Явите милосердие, молю вас. Поглядите на хромую и увечную! Сжальтесь Духи родные! Прошу вас! возьмите мою душу, жестокие предки, прошу вас!
  
  Медь браслетов на руках и лодыжках - малые племенные обереги от болей в костях - леденила иссохшую кожу. Холодны как руки насильника, исполнены презренья к слабости, насмешки над тяжело стучащим сердцем.
  
  Духи Ривии отвергали ее, смеясь, издеваясь.
  
  Старая женщина закричала, споткнулась, упала на колени. Толчок падения выбил воздух из легких. Она в судорогах покатилась по земле, грязная, одинокая в этом море грязи.
  
  - Плоть, - пробормотал над ней голос, - внутри несущая жизнь. Это, дорогие друзья, слова рождения, произносимые во многих формах на бесчисленных языках. В них радость и боль, потеря и жертва, они - голос уз материнства... и более того, они голос уз самой жизни.
  
  Майб посмотрела верх из-под седых, спутанных волос.
  
  Карга сидела на верхушке шеста, сложив крылья и поблескивая темными глазами.
  
  - Мне не чуждо горе, моя дорогая - никому не рассказывай, что видела меня в порыве любви. Как тебя утешить?
  
  Майб качнула головой, каркнув: - Ты не сможешь.
  
  - Она более твоя, чем чья-либо иная - Парус, и Ночной Стужи, и Т'лан Имассов...
  
  - Ты видишь меня, Карга? Ты на самом деле меня видишь? - Майб перевернулась, встала на колени, потом села и уставилась на Великого Ворона. - Я только кости и сухая кожа, я лишь бесконечная боль. Иссушена как щепка, о Духи родные - каждый момент жуткой жизни, ужасного существования двигает меня ближе к краю... к... к... - она поникла головой, - к ненависти! - закончила она шепотом. Тело сотрясли рыдания.
  
  - Так что ты умрешь сейчас, - сказала Карга. - Да, я поняла. Мать не должна ненавидеть рожденное ею дитя... но ты требуешь от себя слишком многого.
  
  - Она украла мою жизнь! - взвизгнула Майб, так стискивая кулаки, что кровь потекла из-под ногтей. Ривийка уставилась на эти кулаки, вытаращив глаза, словно видела чужие кисти - сухие, как у скелета - на концах собственных конечностей. - О, Карга, - тихо зарыдала она. - Она украла мою жизнь...
  
  Карга раскрыла крылья, покачнулась и стремительно упала на землю, сев рядом с Майб. - Поговори с ней.
  
  - Не могу!
  
  - Она должна понять...
  
  - Она знает, знает, Карга. Что ты просишь у меня - умолить дочь прекратить расти? Река течет непрерывно...
  
  - Реки можно заклясть. Реки можно... обратить вспять.
  
  - Но не эту, Карга.
  
  - Я не принимаю твоих слов, любовь моя. И я найду способ. Клянусь.
  
  - Решения нет - не трать время напрасно, подруга. Юность моя ушла, и ее не вернешь ни алхимией, ни колдовством - Телланн неприступен, Карга. Что он вытребовал, не воротишь. Да и преуспей ты в остановке потока - что тогда? Оставишь мне десятилетия старости? Год за годом в ловушке старых костей? В этом нет милости - нет, это будет бесконечное проклятие. Нет, оставь меня, прошу...
  
  Сзади зашуршали шаги. Мгновением спустя Корлат уселась рядом с Майб, положила на плечо заботливую руку, притянула к себе. - Идем, - прошептала Тисте Анди, - Идем со мной.
  
  Майб позволила Корлат поднять себя. Она стыдилась своей слабости, но защита ее была прорвана, гордость разлетелась в клочья, в душе не было ничего, кроме беспомощности. Когда-то я была молодой. Какой смысл рыдать над потерями? Мои года утекли, все кончено. Жизнь внутри гибнет, тогда как жизнь вне меня процветает. Этой битвы не выиграть смертным, но где же, милые духи, ваш дар смерти? Почему вы не даете мне уйти?
  
  Она неуверенно выпрямилась, держась за Корлат. Ну хорошо же. Раз вы прокляли мою душу - отнять у себя жизнь не будет особым страданием. Отлично, милые духи, я дам вам ответ. Я разрушу ваши планы. - Веди меня в палатку, - сказала она вслух.
  
  - Нет, - сказала Корлат. Майб повернулась, чтобы поглядеть ей в лицо. - Я сказала...
  
  - Я слышу тебя, Майб, слышу даже больше сказанного. Ответ - нет. Я остаюсь на твоей т стороне, и я не одинока в моей вере...
  
  Ривийка фыркнула: - Вере? Ты же Тисте Анди! Считаешь меня дурой, рассказывая байки о вере?
  
  Корлат напряглась и отвернулась. - Возможно, ты права.
  
  Ох, Корлат, как мне жаль - я возьму свои слова обратно...
  
  - Тем не менее, - продолжала Тисте Анди, - я не оставлю тебя добычей отчаяния.
  
  - Я привыкла к роли узницы, - снова рассердилась Майб. - Но берегись, Корлат. Предупреждаю вас всех - ненависть нашла во мне тучную почву. Своим сочувствием, своими благими намерениями ты питаешь ее. Я прошу, дай мне закончить все это.
  
  - Нет, и ты недооцениваешь нашу решимость. Тебе нас не повернуть.
  
  - Тогда ты поистине втянешь меня в ненависть, и ценой станет потеря всего хорошего, что было во мне, всего, что ты так одобряла.
  
  - Ты хочешь обессмыслить наши усилия?
  
  - Не своей волей, Корлат. Я говорю тебе, что потеряла возможность выбирать. Относительно дочери. Теперь - относительно тебя. Ты делаешь меня презренной тварью, и я вновь умоляю - если ты любишь меня, дай окончить это ужасное странствие.
  
  - Я не дам разрешения на самоубийство, Майб. Если тебя станет питать ненависть - да будет так. Теперь ты под защитой - или надзором - Тисте Анди.
  
  Побежденная ривийка обвисла на плече Корлат. Она старалась найти слова для своих чувств; от того, что получалось, веяло холодом.
  
  Жалость к себе. Как низко я пала... Хорошо, Корлат, сегодня ты победила.
  
  ***
  
  - Бёрн умирает.
  
  Каладан Бруд и Аномандер Рейк остались вдвоем в шатре. Вокруг все еще кружились вихри недавнего напряжения. Судя по звукам снаружи, маг Быстрый Бен преуспел в опускании массивного стола на землю. Теперь шла дискуссия о том, что с ним делать дальше.
  
  Сын Тьмы снял перчатки, уронив их на днище фургона. Только потом он поглядел в глаза полководцу. - Что ты можешь сделать, если не считать того единственного, чего делать не должен?
  
  Бруд покачал головой. - Старые споры, друг. Осталась, да и всегда оставалась, лишь одна возможность. Я - Теннес, садок самой Богини, и кто нападает на нее, нападает и на меня. Да, я могу разнести на куски цепи того, кто заразил ее...
  
  - Увечного Бога, - пробормотал неподвижный, как камень, Рейк. - Он провел вечность, вскармливая свою злобу - он будет беспощаден, Бруд. Это старая история. Мы согласны - ты, я, Королева Снов - мы согласились...
  
  Широкое лицо полководца как-то странно скорчилось. Он ударил сам себя, как бешеный медведь, крутанулся на месте. - Почти тысяча двести лет этой тягости...
  
  - А если она умрет?
  
  Он качнул головой. - Я не знаю. Ее садок умрет - это самое меньшее. Ведь он может стать для Увечного доступом во все прочие садки... тогда все они умрут.
  
  - И с ними все волшебство.
  
  Полководец кивнул, перевел дыхание, выпрямился.- Такая ли это плохая вещь, как думаешь?
  
  Рейк фыркнул: - Ты полагаешь, этим кончится разрушение. Кажется, что не выбери, Увечный выигрывает.
  
  - Так и получается.
  
  - Ты, сделав свой выбор, подарил этому миру еще несколько поколений живущих...
  
  - Живущих, умирающих, ведущих войны и склонных к резне. Мечты, надежды и трагический конец...
  
  - Не по тому пути пошли твои мысли, Каладан. - Рейк подошел ближе. - Ты сделал, и продолжаешь делать, все, что требуется. Мы тогда должны были разделить твою ношу, но, как кажется - каждый из нас отступил, скрылся за собственными интересами... бросив тебя...
  
  - Оставь это, Аномандер. Бесполезно. Есть более актуальные вопросы, чтобы использовать редкую возможность уединения.
  
  Тонкие губы Рейка растянулись в улыбке. - И то верно. - Он оглянулся на вход в шатер. - Там... - и снова поглядел на Бруда, - твой вызов был блефом, учитывая зараженность Теннеса?
  
  Полководец показал заточенные зубы: - Отчасти, но не полностью. Вопрос не в моей способности высвободить силу, а в том, что это будет за сила. Испорченная ядом, кишащая хаосом...
  
  - То есть она могла быть бешенее обычного твоего мальстрима? Вот это действительно тревожит, Бруд. Каллор знает об этом?
  
  - Нет.
  
  - Лучше так и держать, - буркнул Рейк.
  
  - Да, - согласился полководец. - Так что постарайся быть сдержаннее в следующий раз, Аномандер.
  
  Тисте Анди пошел налить себе вина. - Вот странно. Я готов поклясться, что таким и был.
  
  - Теперь надо поговорить о Паннион Домине.
  
  - Поистине загадка, Бруд. Куда более коварная, чем мы воображали. Слои сил, одна скрыта под другой, и еще глубже. В сердцевине садок Хаоса - так подозреваю я, и Великие Вороны тоже.
  
  - Слишком близко к путям Увечного Бога, чтобы быть простым совпадением. Ведь яд Скованного исходит из Хаоса.
  
  - Да, - усмехнулся Рейк. - Забавно, не так ли? Думаю, нет вопроса, кто кого использует...
  
  - Может быть.
  
  - Дело с Домином может оказаться великим вызовом.
  
  Бруд скривился: - Как и настаивает ребенок, нам понадобится помощь.
  
  Сын Тьмы нахмурился. - Объясни, пожалуйста.
  
  - Т'лан Имассы, друг. Армии неупокоенных подходят.
  
  Тисте Анди потемнел лицом: - Это вклад Даджека Однорукого?
  
  - Нет. Девочки, Серебряной Лисы. Она Гадающая на костях из плоти и крови, первая за долгое, долгое время.
  
  - Расскажи о ней.
  
  Полководец говорил долго. Когда он окончил, в шатре повисло молчание.
  
  ***
  
  Вискиджек ходил около шатра, украдкой поглядывая на Парана. Юный капитан трясся, словно подхватил лихорадку, лицо побелело и покрылось потом. Быстрый Бен как-то смог опустить стол на землю; но магия все еще блуждала над ним мечущими молниями и, кажется, не желала уходить. Колдун скрючился рядом, по отрешенному выражению его лица командор понял: он в магическом трансе, исследует, пробует...
  
  - Вы дураки.
  
  Командор повернулся, услышав стальной голос. - Тем не менее, Каллор...
  
  Высокий седоволосый человек холодно улыбался. - Ты еще оплачешь свой позыв защищать дитя...
  
  Вискиджек дернул плечом и продолжил свой обход.
  
  - Я еще не закончил! - прошипел Каллор.
  
  - Но я закончил, - спокойно ответил малазанин, не сбавляя шаг.
  
  Теперь перед ним был Паран. Вытаращенные глаза капитана выражали непонимание. Позади него Тисте Анди расходились по палаткам, призрачные, равнодушные к тому, что их вождь уединился в командном шатре с Брудом. Вискиджек поискал взглядом Корлат, но не нашел; также нигде нет и Майб, сообразил он через миг. Серебряная Лиса стояла в нескольких шагах от Парна, наблюдая его взглядом Парус.
  
  - Никаких вопросов, - буркнул Паран, когда командор подошел ближе. - У меня нет для вас ответов - ни что здесь произошло, ни кем я становлюсь. Может быть, вам лучше переложить командование Сжигателями на кого-то другого...
  
  - Нет оснований, - сказал Вискиджек. - К тому же я не люблю менять мнение о ком-либо, капитан.
  
  К ним присоединился Быстрый Бен. Он усмехался. - Быстро управился, а?
  
  - Что же это? - спросил Вискиджек, кивая на стол.
  
  - Как раз то, чем видится. Новая Свободная карта в Колоде Драконов. Ага, это Свободный всех Свободных. Смотрите, на столе вся Колода. - Колдун оглянулся на Парана. - Капитан на пороге восхождения, как мы и подозревали. Это значит: все, что он сделает - или решит не делать - возымеет глубочайшие последствия. Для всех нас. Кажется, Колода Драконов обрела Владыку. Джен'исанд Рул.
  
  Паран отвернулся, явно не желая вступать в обсуждение.
  
  Вискиджек хмуро смотрел на Бена. - Джен'исанд Рул. Мне думалось, это имя имеет отношение к его... похождениям в некоем оружии...
  
  - Точно. Но раз имя появилось на карте, кажется, что двое соединились в одно. Каким-то образом. Если капитан блуждает во тьме, как и все мы... я должен хорошенько подумать, что может означать такая связь. Конечно же, - добавил он, - капитан может знать достаточно, чтобы помочь моим раздумьям. Если захочет.
  
  Паран открыл рот, видимо, чтобы отвечать, но Вискиждек заговорил первым: - Он не даст нам ответов... прямо сейчас. Мне кажется, нам придется тащить этот смехотворный стол с собой в поход?
  
  Быстрый Бен медленно кивнул: - Лучше бы так, по крайней мере пока я не изучу его хорошенько. Посоветую оставить стол, когда войдем на территорию Панниона. Трайгалл Трайдгилд сможет его доставить к алхимику в Даруджистан для безопасного хранения.
  
  Послышался чей-то голос: - Карта не покинет нас.
  
  Трое обернулись и увидели подошедшую Серебряную Лису. Позади нее дюжина ривийских воинов поднимала крышку стола.
  
  Быстрый Бен нахмурился, глядя, как невысокие темнокожие мужчины уносят стол. - Рискованно нести объект такой силы в битву, девчонка.
  
  - Нам нужно принять этот риск, Маг.
  
  Вискиджек буркнул: - Почему?
  
  - Потому что карта принадлежит Парану, и она ему понадобится.
  
  - Ты можешь объяснить?
  
  - Мы сражаемся не с одним врагом; так я вижу.
  
  - Я не хочу эту карту, - рявкнул Паран. - Лучше нарисуй ей новое лицо. Во мне кровь Гончей. Я помеха - почему вы не видите этого? Я вижу, знает Худ!
  
  Лязг доспехов предупредил о появлении Каллора.
  
  Вискиджек скривился: - Ты не участник этой беседы.
  
  - Никогда не участник, но часто объект обсуждения... - Улыбка Каллора вышла кривой.
  
  - Не в этот раз.
  
  Запавшие серые глаза Верховного Короля уцепились за Быстрого Бена. - Колдун, ты спаситель душ. А я тот, кто их освобождает. Могу ли я разрубить твои цепи? Легкое дело - оставить тебя беззащитным.
  
  - Еще легче, - отвечал Быстрый Бен, - сделать дырку в земле.
  
  Каллор скрылся из вида - под ним провалилась земля. Залязгали доспехи, раздался яростный рев.
  
  Серебряная Лиса вздохнула, широко раскрыла глаза.
  
  Колдун пожал плечами: - Ты права, мне не важно, кто или что этот Каллор.
  
  Вискиджек подошел к краю провала, заглянул в него: - Он выкарабкивается... неплохо для старика.
  
  - А так как я не глуп, - торопливо перебил Быстрый Бен, - я удаляюсь. - Колдун сделал жест и как будто покрылся пятнами, прежде чем исчезнуть.
  
  Повернувшись спиной к яростно бранящемуся Каллору - его тощие руки уже показались на краю ямы - Вискиджек сказал Парану: - Возвращайтесь к Сжигателям, капитан. Если все пойдет гладко, встретимся в Капустане.
  
  - Так точно, командор. - Паран зашагал прочь.
  
  - Предлагаю, - сказала Серебряная Лиса, наблюдая попытки самовытаскивания Каллора, - нам тоже покинуть это самое место.
  
  - Согласен, девочка.
  
  ***
  
  Шлепнувшийся в седло Вискиджек наблюдал, как колонны Армии Однорукого покидают Крепь. День выдался жарким, во влажном воздухе висело предвкушение грозы. Черные Моранты на кворлах кружились на двойным лагерем. Их было меньше обычного - ведь Достигающий, Закрут, отбыл вместе с Сжигателями мостов капитана Парана четыре дня назад, а восемь из одиннадцати Летунов ночью отправились в Горы Видений, к северо-западным границам Домина.
  
  Командор вымотался. Боль в ноге крала сон, а каждый день полнился заботами о снаряжении, детализацией маршрутов, бесконечными визитами вестников, приносящих отчеты и приказы и с ними же отбывающих. Он спешил поскорее начать марш через полконтинента, только чтобы найти ответы на тысячи стоящих перед ними вопросов.
  
  Позади Вискиджека молча сидел Быстрый Бен. Лошадь мага тревожно дергалась.
  
  - Твоя лошадь отражает состояние твоих мыслей, Быстрый, - сказал командор.
  
  - Да.
  
  - Тебе интересно, когда же я ослаблю поводок, чтобы ты отыскал и догнал Парана и Сжигателей, а заодно удалился от Каллора. Ты также желаешь удалиться так далеко от Серебряной Лисы, как только сможешь.
  
  При этом заявлении Быстрый Бен покосился на него и вздохнул: - Да. Мне же казалось, что я не сумел скрыть беспокойство. По крайней мере не от тебя, это уж ясно. За время нашего пребывания здесь девочка выросла на пять лет или даже больше. Вискиджек, сегодня я видел Майб. Корлат делает что может, и все ривийки тоже... но Лиса высосала из старухи почти все жизненные силы. Худ знает, почему та еще жива. Да и раздумья о прибывающих Т'лан Имассах меня не веселят. И еще Аномандер Рейк - он хочет выведать обо мне все, что только можно...
  
  - Он предпринимал еще попытки?
  
  - Пока нет, но зачем его искушать?
  
  - Ты мне еще понадобишся, - сказал Вискиджек. - Скачи вместе с моими порученцами - мы будем держаться как можно дальше от Рейка. Тем наемники в Капустане заглотили твою наживку?
  
  - Они дергают ее.
  
  - Тогда подождем еще неделю. Если не будет вестей, отправишься сам.
  
  - Да, командор.
  
  - Теперь, - протянул Вискиджек, - почему бы не рассказать мне, что ты еще затеял, Быстрый Бен?
  
  Маг моргнул с невинным видом. - Командор?
  
  - Маг, ты посетил в Крепи все храмы и всех прорицателей. Истратил целое состояние на гадания по Колоде. О Худ, мне донесли, что ты приносил в жертву козла на вершине могильника! Что во имя Бездны с тобой творится, Быстрый?
  
  - Ну хорошо, - еле вымолвил маг, - тот козел был приступом отчаяния. Признаю, меня занесло.
  
  - И что тебе рассказали пропащие духи под могильником?
  
  - Ничего. Там, гм... там никого нет.
  
  Вискиджек подобрался: - Никого нет? Это же ривийский курган?
  
  - Один из последних оставшихся в округе, да. Он был, гм, вычищен. Недавно.
  
  - Вычищен?..
  
  - Кто-то или что-то собрало их, командор. Никогда о таком прежде не слыхал. Страннейшая вещь. Ни одной души в тех курганах не осталось. Интересно, где они?
  
  - Ты меняешь тему, Быстрый Бен. Очень ловко.
  
  Маг поморщился: - Я проводил расследование. Ничего не смог сделать, и все это ни с чем не связано. К тому же официально мы теперь в походе, а? Я же ничего не могу сделать в середине нигде, а? К тому же меня проследили, командор. Эти плененные духи... кто-то их забрал, и мне это интересно.
  
  - Когда сообразишь, дай мне знать.
  
  - Конечно, командор.
  
  Вискиджек стиснул зубы и замолчал. Я же слишком давно знаю тебя, Быстрый Бен. Ты влез во что-то, и это что-то заставляет тебя скакать поджав хвост, как горностая. Жертвоприношение козла, помоги Худ!
  
  Войско Однорукого - почти десять тысяч ветеранов Генабакисской компании - двигалось от Крепи на соединение с армиями Каладана Бруда. Марш начался - на войну против врага, о котором они почти ничего не знали.
  
  
  
  Глава 6
  
  Куда ни пойдут они - следом кровь...
  
  Видение Кальбурата,
  Хорал Тюм (р. 1134)
  
  
  Салтоанские Закатные Ворота заканчивались широким крытым переходом через канал. И мост, и сам канал давно нуждались в починке - известь рассекали и пересекали длинные, извилистые трещины, достигавшие фундаментов. Салтоан, один из старейших городов на Равнине Видений, раньше стоял на Нож-реке, богатея и разрастаясь от внутриконтинентальной торговли. Но одной необычайно щедрой на дожди весной река изменила течение, уйдя от городских стен. В попытке восстановить доходное сообщение с рекой был вырыт Корселанский канал, а также четыре глубоких пруда - два из них в самом старом русле - для разгрузки и ремонта судов. Мелиорация имела лишь частичный успех, так что последующие четыре столетия стали свидетелями медленного, но неизбежного упадка.
  
  Грантл ухмыльнулся как-то особенно криво, введя лошадь на крытый мост и завидев толстые и низкие стены Салтоана. На их скошенных боках виднелись коричневые пятна. Капитан каравана уже чуял запах нечистот. На стенах виднелось множество людей, но лишь немногие их них были стражниками или солдатами. Город послал свою хвастливую Городскую стражу на север, в войска Каладана Бруда - сражаться с Малазанской Империей. Те, что остались, не стоили ваксы для своих сапог.
  
  Он оглянулся на повозку своего нанимателя, катившуюся по неровной брусчатке перехода. Сидевший на месте кучера Харлло махнул ему рукой. Рядом сидела и держала вожжи Стонни; Грантл мог видеть, как шевелятся ее губы, извергая поток жалоб и проклятий. Но вскоре подружка Харлло утомилась.
  
  Грантл вернулся к Закатным Воротам. Стражников впереди не видно. Массивные створки распахнуты и выглядят так, словно уже давно не закрывались. Настроение капитана еще ухудшилось. Он замедлил лошадь, так что фургон его обогнал.
  
  - Мы едем прямо, да? - спросила Стонни. - Прямо через Закатные Ворота, да?
  
  - Так я предлагал, - ответил Грантл.
  
  - Какой прок в нашем опыте, если хозяин не слышит советов? Ответь мне, Грантл!
  
  Капитан просто пожал плечами. Нет сомнения, Керули мог слышать каждое слово, и нет сомнения, Стонни это знает.
  
  Они приближались к сводчатому въезду. Дорога быстро сузилась до извилистого проезда, окруженного сумрачными стенами, все сильнее вздымавшимися ввысь и сужавшимися, почти смыкаясь над головами. Грантл снова выехал вперед. Во все стороны разбегались чахоточные цыплята, а вот жирные крысы в канавах только на миг замирали, бросая теребить всяческую рвань, и провожали фургон взглядами красных глаз.
  
  - Мы сейчас поскребем стены, - сказал Харлло.
  
  - Если минуем Скрюченный Проезд, все будет хорошо.
  
  - Да, но слишком уж большое 'если'. Многовато придется отдать на подмазывание, знаешь ли...
  
  Узкая дорога вела к 'бутылочному горлышку', известному как Скрюченный Проезд. Бесчисленные торговые фургоны глубоко выдолбили обе его стены. На мостовой валялись сломанные спицы и выпавшие втулки осей. Грантл великолепно знал, что местные обитатели имели привычки мародеров. Все, застрявшее в проезде, становилось легкой добычей, а местные охотно вытаскивали мечи, едва услышав возражения торговцев. Лет шесть или семь назад Грантл уже пролил здесь кровь. Суматошная ночка, вспомнил он. Он и его стражники вдвое уменьшили население целого квартала головорезов и бандитов. Целая темная, кошмарная ночь, прежде чем им удалось втолкнуть фургон назад, заменить колеса и мечами проложить ему путь.
  
  И он вовсе не желал повторения.
  
  Оси несколько раз чиркнули по стенам; но затем управляемая бранящейся Стонни и потеющим Харлло повозка, пронырнув под рядами веревок с мокрым бельем, проскочила на площадь.
  
  Площадь, именовавшуюся Шкафчик Ву, создала не трезвая мысль зодчих. Она явилась результатом случайного схождения тринадцати улиц и аллей разной ширины. Гостиница, давшая ей имя, давно исчезла, выгорела сотню лет назад, оставив широкий неровный прогал, кое-как замощенное пространство. Он - то необъяснимым образом и сохранил название Шкафчик Ву.
  
  - Правь на улицу Мюкосин, Стонни, - приказал Грантл, махнув рукой в сторону широкой улицы к востоку от площади.
  
  - Я помню, - буркнула она. - Боги, ну и вонь!
  
  Несколько оборванцев заметили их прибытие и устремились следом, словно стая бескрылых грифов. Грязные, прыщавые лица были мрачны и очень серьезны. Все молчали.
  
  Ехавший впереди Грантл повернул на улицу Мюкосин. Он заметил несколько лиц в угрюмых окошках, а вот транспорта не было. Ни здесь... ни впереди. Это не есть хорошо.
  
  - Капитан, - позвал Харлло.
  
  Грантл не оборачивался. - Да?
  
  - Эти ребята... они пропали.
  
  - Хорошо. - Он ощупал рукояти гадробийских сабель. - Заряди самострел, Харлло.
  
  - Уже.
  
  - Я знаю, но надо было, чтобы все услышали.
  
  В двадцати шагах впереди дорогу перегородили трое. Грантл недоверчиво сощурился. Он узнал высокую женщину в середине. - Привет, Нектара. Смотрю, ты расширила свои владения.
  
  Украшенная шрамами женщина усмехнулась: - Ого, это же Весельчак. И Харлло. И кто еще? О, неужели Стонни Менакис? Без сомнений, как всегда нелюбезна. А ведь я все еще готова положить сердце к твоим ногам.
  
  - Глупо, - проговорила Стонни. - У меня тяжелая поступь.
  
  Улыбка Нектары стала еще шире: - О любовь моя, как страстно стучит сердце. Каждый раз.
  
  - Каков сбор? - Грантл остановил лошадь в десятке шагов от женщины и двух ее молчаливых громил.
  
  Нектара подняла жидкие брови: - Сбор? Не в этот раз, Грантл. Вы все еще во владениях Гарно. Мы просто бесплатный эскорт.
  
  - Эскорт?
  
  Капитан обернулся, заслышав, как хлопнуло окошко фургона. Появилась рука нанимателя, вяло качнулась, подзывая его.
  
  Грантл спешился. Подошел к двери фургона, уставился в круглое красное лицо Керули.
  
  - Капитан, нам нужно встретиться с... правителями города.
  
  - Королем и его Советом? Как...
  
  Его речь прервал тихий смешок. - Нет. С истинными правителями Салтоана. После трудных переговоров и значительных расходов созвано совещание всех держащих и держательниц, и с ними я буду говорить этой ночью. Примите предложенный эскорт. Уверяю, все идет как надо.
  
  - Почему вы не объяснили это раньше?
  
  - Я не был уверен в успехе переговоров. Дело сложное, потому что мы будем просить держащих о... помощи. Я, в свою очередь, должен буду оплатить их усердие, потому что я самый лучший агент по таким предприятиям.
  
  - Вы? Тогда кто вы, во имя Худа? Понял. Очень хорошо, доверьтесь этим преступникам, если хотите. Боюсь, я не разделяю вашу веру.
  
  - Понял, капитан.
  
  Грантл вернулся к лошади, забрал поводья. Поглядел на Нектару. - Веди нас.
  
  У Салтоана было два сердца. В их камерах текла кровь различного оттенка, но одинаково грязная и гнилая. Восседая у стены в переполненной, просевшей таверне, Грантл прищуренными глазами рассматривал разношерстное сборище убийц, бандитов и вымогателей, основавших свою власть на страхе.
  
  Слева от него прислонилась к стене Стонни, справа восседал Харлло. Нектара придвинула стул и маленький круглый столик поближе к Стонни. От кальяна держательницы поднимались кольца дыма, окутывая ее грубые, словно ножом вырезанные черты липким, дурманящим туманом. Левой рукой бабища держала трубку, а вот правую положила на бедро Стонни.
  
  Керули стоял посреди залы, лицом к лицу с большинством бандитских главарей города. Короткие руки купца были сложены на сером шелковом поясе, черный шелк плаща мерцал, словно расплавленный обсидиан. Странная, в обтяжку шляпа закрывала лысый лоб. По стилю она напоминала изображения на самых древних коврах и барельефах Даруджистана.
  
  Он начал свою речь тихим и великолепно поставленным голосом. - Я рад быть представленным этому знаменательному собранию. У каждого города есть свои тайны, свои вуали, и я горд, что передо мной открыли одну из них. Конечно же, я сознаю, что для многих выгляжу высеченным из того же материала, как и ваши признанные враги; но уверяю, что это совсем другой случай. Вы выразили свои опасения относительно растущего влияния жрецов Паннион Домина. Они говорят о городах, только что перешедших под божественную власть культа Провидца, предлагают простому народу россказни о законах, равных для всякого, о правах и писаных привилегиях, о милостивом признании местных обычаев и традиций. Они сеют среди ваших подданных семена протеста. Воистину опасный прецедент.
  
  От бандитов и бандиток послышался шепот одобрения. Грантл почти смеялся, видя изящные манеры, обращенные к уличным убийцам. Оглядевшись по сторонам, он с изумлением заметил, как рука Нектары исчезает в складках кожаных штанов Стонни - у самой развилки. Стонни раскраснелась, почти прикрыла глаза, на губах играла легкая улыбка. Королева Снов, чего удивляться, что девять из десяти мужчин в комнате тяжело задышали и стали прихлебывать из кружек. Он и сам потянулся за кружкой.
  
  - Массовый забой, - пробурчала одна из держательниц. - Каждому клятому священнику вырезать улыбку на брюхе. Вот так только и надо с ними, я сказала.
  
  - Мученики за веру, - ответил Керули. - Столь прямая атака обречена, как бывало в других городах. Это конфликт информации, лорды и леди, или скорее дезинформации. Жрецы ведут компанию обмана. Паннион Домин, несмотря на болтовню о законе и порядке, есть тирания, отмеченная необычайным уровнем жестокости к населению. Без сомнения, вы слышали рассказы о Тенескоури, армии обделенных и неимущих. Во всем вами слышанном нет преувеличения. Каннибалы, глумящиеся над трупами...
  
  - Дети Мертвого Семени, - сказал кто-то, наклонившись к оратору. - Это правда? Это возможно? Женщины выходят на поле брани, к солдатам, чьи тела еще не остыли...
  
  Керули мрачно кивнул. - Среди тенескоури есть поколение самых молодых... да, это Дети Мертвого Семени. Доказательство, что такое возможно. - Он запнулся. Потом продолжил: - У Домина есть верные жители коренных городов, и именно их привилегиями хвастают жрецы. Никто больше не может получить такого гражданства. Не граждане - меньше чем рабы, они субъекты - нет, объекты - любой узаконенной жестокости, без права на милость и справедливость. Тенескоури предагает им только один выход - возможность сторицей вернуть совершенную над ними несправедливость. Все жители Салтоана, если городом овладеет Домин, будут выгнаны из своих домов, лишены имущества, пищи и свежей воды. Им останется только скитаться, словно дикарям, или вступать в армию Тенескоури.
  
  Господа и госпожи, мы должны сражаться оружием правды. Обнажить ложь, несомую жрецами Панниона. Это требует особой организации, диссеминации, ползучих слухов и противоборства умов. В этом искусстве вы поднаторели, друзья мои. Община салтоанцев должна сама изгнать жрецов Домина. Их надо привести к этому решению не кнутами и кулаками, но словами.
  
  - Почему ты думаешь, что это сработает? - спросил один из держателей.
  
  - У вас нет иного выбора - только заставить это сработать, - ответил Керули. - Провал будет означать Салтоан под властью Панниона.
  
  Керули продолжал, но Грантл больше не слушал его. Полузакрыв глаза, он изучал своего нанимателя. Контракт был заключен через посредника. Грантл впервые увидел хозяина у Докучных Ворот - тогда он пришел пешком, одетый так же, как сейчас. Через несколько минут подъехал фургон с местным извозчиком. Керули сразу же зашел в него, и с тех пор Грантл общался с ним всего дважды за долгое, утомительное путешествие.
  
  Маг, я бы сказал. Но теперь думаю - жрец. Интересно, какому богу он кланяется? Явных знаков нет. И это само по себе знак. Ничего очевидного в Керули, кроме разве что бездонного сундука, показывающего щедрость. Какие храмы открылись в Даруджистане недавно? Не могу припомнить. О, один в квартале Гадроби. Посвящен Тричу, но кто готов поклоняться Летнему Тигру, не понимаю...
  
  - ...убивали...
  
  - ... затаитесь на две ночи, ясно?..
  
  Бандиты и бандитки переговаривались. Керули молчал и внимательно вслушивался.
  
  Грантл, лениво моргая, слегка сдвинулся, склонился к Харлло: - Что там такое насчет убийств?
  
  - Четыре ночи продолжаются необъяснимые убийства, или что-то такое. Местная проблема... думаю, все уже позади.
  
  Капитан хмыкнул и отодвинулся, стараясь не замечать, как под рубашкой струится холодный пот. Они здорово от нас оторвались - этот фургон двигался со сверхъестественной скоростью. Но он не мог въехать на улицы Салтоана. Слишком большой, слишком широкий. Должен оставаться в Пригороде. Десяток- другой шагов до Закатных Ворот... Твои подозрения оправдались, дружище Бьюк?
  
  - Я с ума схожу от усталости, а вы как? - Стонни плеснула себе в кружку еще вина. - Нектара старалась меня развлечь, и - если учесть все эти потные волосатые ряхи - не только меня. Все вы свиньи.
  
  - Это не мы так выставлялись, - заметил Грантл.
  
  - И что? Вас не ставили на стражу, а? А если бы я выставляла сиську, чтобы накормить младенца?
  
  - На это, - сказал Харлло, - я бы посмотрел с одобрением.
  
  - Ты отвратителен.
  
  - Ты не так меня поняла, дорогуша. Не на твои сиськи - хотя это было бы то еще зрелище! - а на младенца. Ох, ребенок!
  
  Стонни только фыркнула.
  
  Они продолжили отдыхать в задней комнате таверны, захватив с собой тарелки.
  
  - В любом случае, - сказал Грантл, вздыхая, - встреча затянется на всю ночь, а когда грянет заря - привилегия поспать на мягких подушках достанется только хозяину. Нам сняли комнаты вверху, с почти что чистым бельем, и давайте поскорее их используем.
  
  - Это будет просто сон, дражайшая Стонни, - объяснил Харлло.
  
  - Да я все равно запру дверь, недоносок.
  
  - Наверное, Нектара знает тайный стук.
  
  - Сотри с лица ухмылку, или я сама сотру.
  
  - Так что ж, только тебе веселиться?
  
  Она осклабилась: - Манеры. Вот что есть у меня и чего нет у тебя, дворняга.
  
  - Образование, а?
  
  - Точно.
  
  В этот же миг дверь отворилась и вошел Керули.
  
  Грантл откинулся на стуле, созерцая жреца. - Ну как, вы преуспели в найме местных воров, убийц и вымогателей?
  
  - Более или менее, - сказал Керули, плеснув себе вина. - Война, увы, - вздохнул он, - ведется не на одном поле боя. Боюсь, компания выйдет длинной.
  
  - А теперь мы направимся в Капустан?
  
  Священник метнул на Грантла взгляд и отвернулся. - Там меня ожидают еще дела, капитан. В общей схеме наш краткий визит в Салтоан - дело второстепенное.
  
  А что это за схема, жрец? Грантл хотел спросить, но остановился. Хозяин стал его нервировать, и он подозревал, что новые ответы только усугубят дело. Нет, Керули, сам храни свои тайны.
  
  ***
  
  Арка Рассветных Ворот Салтоана была темна, как могила. Промозглый воздух холодил лица. Скопище лачуг Пригорода раскинулось по сторонам. Дым из множества очагов окрасил восходящее солнце в золотистые тона.
  
  Грантл, почесывая распухшее от укусов мошек лицо, припустил лошадь рысью сразу, как только выехал из ворот. Он оставался возле Ворот добрых два звона, пока Харлло и Стонни тайно выводили повозку из города. До них должно быть около двух лиг по речной дороги, решил он.
  
  Большая часть разбойничавших на дороге в Капустан гнездилась в Салтоане; вторая часть пути, по территории капанцев, была много безопаснее. Оглядываясь на увешанные дорожными указателями ворота, Грантл ожидал увидеть, как за ними увяжется какая-нибудь банда желающих поживиться содержимым фургона. Но сзади никого не было - уверения Керули в безопасности проезда подтверждались. И все же Грантл не умел доверять клятвам бандитов.
  
  Спасаясь от населявших Пригород кусачих мошек, он пустил лошадь в галоп и в сопровождении брехания полудиких псов миновал бедняцкие кварталы, выехав на каменистую дорогу вдоль реки. Слева от него однообразно - бугристая прерия Долины Видений тянулась до далекой Гряды Баргастов. Справа тянулись заросшие сорняком каменные ограды, а за ними расстилалась тростниковая пойма.
  
  Собаки отстали через полмили, и капитан обнаружил, что он совсем один на этой дороге. Торговцы, как он вспомнил, давно здесь не ходили, так что дорога превратилась с неровную тропу, окруженную муравейниками, грудами плавника и кочками желтых трав. Весенние разливы уничтожили следы колей. Но потеряться здесь было трудно - знай держи в виду текущую южнее Нож-реку.
  
  Менее чем через лигу он наткнулся на трупы. Налетчики умело выбрали место засады - появившись из глубокого оврага или, скорее, сезонного русла реки, они, без сомнения, мгновенно окружили жертв. Но дальновидный план не сработал. Уже два или три дня их почерневшие и вздувшиеся под солнцем тела валялись по сторонам дороги. Мечи, наконечники копий, пряжки и все металлическое расплавилось под действием некоего яростного жара, но одежды и кожа не пострадали. Многие бандиты носили шпоры. Очевидно, при них были лошади, но вот только ни следа их поблизости не обнаружилось.
  
  Спешившись, чтобы разглядеть трупы, Грантл заметил следы повозки Керули - его люди тоже останавливались для осмотра - а также глубокие следы фуры, влекомой волами.
  
  На телах не было заметно видимых ран.
  
  Похоже, Бьюку не пришлось даже вытащить оружия...
  
  Капитан вскарабкался в седло и продолжил путь.
  
  Еще через пол-лиги он увидел своих компаньонов и поскакал к фургону.
  
  Харлло кивнул ему: - Хороший денек, Весельчак, как скажешь?
  
  - Ни облачка на небе. Где Стонни?
  
  - Выехала вперед на одной из лошадей. Скоро будет.
  
  - Зачем же?
  
  - Просто убедиться, что некое место стоянки... гмм... не занято. А, вот и она.
  
  Грантл приветствовал подъехавшую женщину мрачной ухмылкой. - Чертовски глупо с твоей стороны.
  
  - По мне, вся эта поездка - глупость. На придорожной стоянке трое Баргастов. Но нет, они не жарят на костре бандита. И вообще, Капустан отделяют считанные дни от осады. Если мы успеем, то получим возможность сидеть под присмотром всей силы Панниона, если нет - с нами позабавится Тенескоури.
  
  Грантл ухмыльнулся еще гнуснее. - А куда направляются Баргасты?
  
  - Пришли с севера, но сейчас едут как и мы. Хотят посмотреть на Капустан как можно ближе, но не говорят, зачем. Это ж Баргасты! Мозги с грецкий орех. Нам нужно поговорить с хозяином, Грантл.
  
  Керули выкарабкивался из двери фургона. - Нет нужды, Стонни Менакис, у меня тонкий слух. Три Баргаста, говоришь. Какой клан?
  
  - Белолицые, если судить по краскам.
  
  - Тогда пригласим их путешествовать вместе.
  
  - Хозяин... - начал Грантл, но Керули оборвал его: - Думаю, мы прибудем в Капустан незадолго до осады. Командующий силами Панниона Септарх известен методичностью. Доставите меня - и ваш контракт выполнен. Вам нужно будет немедленно бежать в Даруджистан. - Странные темные глаза Керули уставились на Грантла. - Вы не привыкли разрывать контракты, потому я нанял именно вас.
  
  - Нет, сир, мы не намерены рвать контракт. Тем не менее надо обсудить шансы. Что если Капустан осадят до нашего приезда?
  
  - Я не хочу, чтобы вы ввязались в отчаянное дело и потеряли жизни, капитан. Нужно будет высадить меня вне вражеских рядов, и я сам проложу себе путь в город. А такой фокус лучше проделывать в одиночку.
  
  - Вы попробуете просочиться через их охрану?
  
  Керули засмеялся: - У меня завидное умение к таким делам.
  
  - А сейчас? Насчет Баргастов? Почему вы решили, что им можно доверять как путникам?
  
  - Они ненадежны... потому лучше мы будем следить за ними, а не они за нами. Согласны, Капитан?
  
  Капитан фыркнул: - Тут вы правы, хозяин. - Он посмотрел на Стонни и Харлло и кивнул им.
  
  Харлло ответил покорной улыбкой. Стонни, конечно же, была более красноречива. - Это безумие! - Она воздела руки к небу. - Отлично! Мы поскачем в пасть дракону? - Она развернула лошадь. - Пойдем бросим кости с Баргастами, а?
  
  Грантл гримасничал, наблюдая ее отбытие.
  
  - Она сокровище, правда? - со вздохом пробормотал Харлло.
  
  - Никогда не видел тебя ударенным любовью, - отвел глаза Грантл.
  
  - Со мной произошло недостижимое, о друг. Как долго и молчаливо страдал я от неразделенного вожделения. Я мечтал о ней и Нектаре... и как я улягусь между ними...
  
  - Прошу, Харлло, меня уже тошнит.
  
  - Гм, - сказал Керули, - пожалуй, мне пора в фургон.
  
  ***
  
  Трое Баргастов явно были родней. У старшей женщины по лицу была размазана белая краска, отчего оно походило на череп. У всех с плеч свисали охряные шнурки, унизанные костяными фетишами. Кольчуги состояли из продырявленных монет, серебряных и золотых. Все старинные, на взгляд Грантла, и явно добытые кровавым путем. Даже на рукавицах были нашиты монетки. Оружия хватило бы на отряд гвардейцев - связки копий, метательные топорики и обитые медью топоры, загнутые мечи и многоразличные ножи и кинжалы.
  
  Они стояли по одну сторону едва дымящегося очага, а с другой стороны находилась так и не слезшая с лошади Стонни. Кучка кроличьих костей говорила, что они уже потрапезничали.
  
  Грантл посмотрел на женщину: - Наш хозяин приглашает вас путешествовать с нами. Вы согласны?
  
  Темные глаза зыркнули на фургон, который Харлло как раз подвел к стоянке. - Немногие торговцы сейчас едут в Капустан, - сказала она, помедлив. - Дорога стала... опасной.
  
  Грантл нахмурился. - Почему это? Паннион посылает на равнины рейдеров?
  
  - Такого мы не слышали. Нет, на равнинах бесчинствуют демоны. Мы посланы разузнать о них.
  
  Демоны? Дыханье Худа!.. - И когда вы узнали об этих демонах?
  
  Она пожала плечами: - Два, три месяца назад.
  
  Капитан вздохнул, спешиваясь: - Хорошо, будем надеяться, что это сказки.
  
  Женщина усмехнулась. - Мы надеемся, что нет. Я Хетан, а это мои жалкие братья - Кафал и Неток. Для Нетока это первая охота после Смертеночи.
  
  Грантл поглядел на громадного набычившегося братца. - Я вижу его нетерпение.
  
  Хетан резко обернулась и тоже поглядела на брата. - У тебя должны быть острые глаза.
  
  О Бездна, еще одна баба без чувства юмора...
  
  Стонни Менакис неуклюже перекинула ногу и спешилась, подняв тучу пыли. - У нашего капитана слишком прямые шутки. Они падают, как дерьмо из-под быка, и так же пахнут. Не обращай внимания, дорогуша, или оконфузишься.
  
  - Я веселюсь, скача и убивая людей. Больше мне ничего не надо, - прогудела Хетан, разминая мускулистые руки.
  
  Харлло слез с облучка и подошел к ней, улыбаясь до ушей. - Меня звать Харлло и я в восторге он нашего знакомства, Хетан!
  
  - Можешь убить его, когда захочется, - буркнула Стонни.
  
  Два братца были поистине жалкими созданиями - молчаливыми и, как догадывался Грантл, редкостно тупыми. Усилия Харлло разговорить Хетан также оказались тщетными. Наконец все уселись вокруг снова разожженного костра. Керули ненадолго появился, прежде чем отойти ко сну в фургоне, но только чтобы выпить чашку травяного чая. Вскоре заснули и остальные. На долю Грантла выпало вытягивать сведения из Хетан - они вдвоем все еще сидели у очага.
  
  - Демоны, - начал он. - Как их описывают?
  
  Она склонилась и ритуально сплюнула в огонь. - Быстрые, двуногие. На ногах когти как у орла, но много больше. Руки - лезвия...
  
  - Лезвия? Что ты говоришь?
  
  Она пожала плечами. - Заостренные. Кровяное железо. Глаза - впалые ямы. Воняют как урны в темном круге. Не издают звуков, совсем.
  
  Урны в темном круге? Кремационные урны... в курганах. Ага, они пахнут смертью. Руки - лезвия... Как? Во имя Худа, что все это значит? Кровяное железо - железо, закаленное в холодной крови... так Баргасты - кудесники изготавливают заговоренное оружие. Связывают оружие и его носителя. Слияние. - Кто-то из твоего клана видел хоть одного?
  
  - Нет, демоны не путешествуют к северу, в горные твердыни. Держатся в травяных равнинах.
  
  - Так кто же доставил весть?
  
  - Наши кудесники видели их во снах. Духи шепчут им об угрозе. Белый клан выбрал боевого вождя - моего отца - и ждет, что будет. Но отец должен знать врага, потому послал детей в низины.
  
  Грантл обдумал все это, смотря, как гаснут уголья в очаге. - Твой отец, боевой вождь Белолицых, поведет вас на юг? Если Капустан осажден, все земли капанцев откроются вашим набегам... пока Паннион не завершит завоевания.
  
  - Наш отец не строит планов похода на юг, капитан. - Она снова плюнула в огонь. - Паннионская война со временем докатится до нас. Это кудесники прочли по лопаткам бхедринов. Тогда будем воевать.
  
  - Если те демоны - передовые силы Панниона...
  
  - Вот если они покажутся у наших твердынь, мы поймем - время пришло.
  
  - Битва, - пробормотал Грантл. - То, что тебя так веселит.
  
  - Ну, сегодня я хочу скакать с тобой.
  
  Скакать? Скорее забить до бесчувствия. Да ладно... - Что может ответить мужчина на столь элегантное предложение?
  
  Хетан поднялась, захватив одеяло. - Пойдем за мной скорее.
  
  - Увы, - ответил он, медленно сгибая ноги, - я не привык торопиться. Ты скоро это поймешь.
  
  - Завтра ночью поскачем с твоим другом.
  
  - Ты скачешь с ним в его снах, милая.
  
  Она кивнула с серьезным видом. - У него большие руки.
  
  - Да уж.
  
  - И у тебя.
  
  - Думаю, ты поторопилась, Хетан.
  
  - Точно. Идем.
  
  ***
  
  Гряда Баргастов постепенно снижалась к югу, переходя в унылые, кривые холмы. Многие их них, расположенные вдоль такта на Капустан, были священными местами. Вершины отмечались перевернутыми корнями - так Баргасты приваживали духов. Все это Хетан объяснила Грантлу, скача рядом с ним на коне. Хотя капитан мало интересовался религией, он все же подивился, почему Баргасты придумали вкапывать в холмы перевернутые деревья. - Души смертных дики, - объяснила она, сплевывая в подтверждение своих слов. - Их следует удерживать от вредоносных блужданий. Для этого мы привозим с севера дубы. Кудесники вставляют магию в их стволы. Похороненный пригвождается к месту древесными ветвями. Так же ловятся и духи хранители - много ловушек расстановлено в темном круге. Но даже и тогда иные души убегают - находятся в одной из ловушек, но могут странствовать по миру. Возвращающихся к своим кланам быстро уничтожают, потому они научились ютиться на равнинах. Некоторые из древопойманных остаются верны своему роду, они посещают кудесников, чтобы во сне рассказать об опасности.
  
  - Древопойманных. Что это значит?
  
  - Разве еще непонятно? - дернула она плечом.
  
  - Это один из древопойманных послал сон о демонах?
  
  - Да, и другие духи. Многие стараются достигнуть нас...
  
  Что добавляет правдоподобия угрозам. Понимаю. Он посмотрел на пустынные земли, загадывая, что же там таится.
  
  Стонни скакала в пятидесяти шагах впереди. Сейчас Грантл ее не видел - путь пролегал вокруг усыпанного валунами холма. Она имела прискорбную привычку игнорировать его приказы - потому он хотел бы всегда видеть ее. По бокам ехали два брата Баргаста - расстояние до них варьировалось в зависимости от характера почвы под копытами коней. Кафал скакал по внешнему краю и сейчас одолевал склон того же холма. Неток двигался вдоль берега реки, окруженный тучей гнуса. Казалось, с каждым шагом коня она становится все гуще и настырнее. Впрочем, поглядев на ужасающе толстый слой кислой грязи, которой Баргасты покрыли свои бока, Грантл решил, что мошки ужасно разочарованы, чувствуя так близко тепло тел и не имея возможности в них впиться.
  
  Эта смазка бросила ему вызов прошлой ночью, но он выстоял, чему доказательством была коллекция синяков, царапин и укусов. Хетан была очень... энергична...
  
  Кафал закричал. В тот же момент вновь появилась Стонни. Легкий галоп ее лошади немного успокоил взвинченные нервы Грантла, хотя было очевидно, что и она и Баргаст заметили нечто впереди. Он видел, что Кафал склонился к луке седла, разглядывая что-то по пути фургона, но не вытащил оружия.
  
  Стонни подскакала. Лицо было бледным. - Впереди фура Бочелена. Она... повреждена. Была какая-то битва. Заварушка.
  
  - Кто-то уцелел?
  
  - Нет, только волы. Они-то спокойны. Тел не видно. - Хетан встретилась с братом на вершине холма. Она сделала несколько жестов, и Кафал, вытащив копье, исчез из вида.
  
  - Хорошо, - вздохнул Грантл. - Обнажить клинки. Пойдем посмотрим.
  
  - Мне остаться? - спросил Харлло с сиденья фургона. - Нет.
  
  Обогнув холм, они увидели, что путь здесь снова выходил на равнину. В полусотне шагов находился громадный фургон Бочелена и Корбала Броча. Он лежал на боку, задник был полностью оторван, его обломки валялись неподалеку. Рядом щипала степную траву четверка волов. Вокруг фургона земля была разрыта; воздух вонял магией. Небольшой могильник невдалеке был взорван, торчавшее в нем перевернутое дерево расщеплено словно молнией. Из дыры, на месте которой была погребальная камера, все еще шел дым. К ней сторожко подбирался Кафал - левая рука чертит в воздухе охранительные знаки, в правой зажато готовое к броску копье.
  
  От речного берега несся Неток, в его руках был огромный топор. Он встал рядом с сестрой. - Что-то вышло, - прорычал он, метая огненные взоры.
  
  - И все еще здесь, - кивнула Хетан. - Защити брата. - Он пошагал к могильнику.
  
  Грантл подъехал к ней. - Этот курган... ты говоришь о вырвавшемся духе или призраке.
  
  - Да.
  
  Баргаст медленно пошла к поверженному фургону, на ходу вытаскивая кривой меч. Капитан шел за ней.
  
  Стонни подала назад, занимая позицию для защиты вместилища Керули.
  
  В боку фургона была проделана громадная дыра, ее края иссечены словно мечом, хотя Грантл никогда не видывал клинков подобного размера. Он вспрыгнул на фургон, чтобы посмотреть внутрь, приготовившись ужаснуться увиденному.
  
  Тот был пуст. Никаких тел. Вспоротая кожа обивки, содранные украшения. Большие сундуки, одни привинченный к полу, вскрыты и опустошены, содержимое из разбросано по нижней стенке. - Худ меня возьми, - прошептал внезапно пересохшими губами Грантл. В одном из сундуков содержались - ныне выпавшие наружу - куски слюды, на которых были очень тщательно изображены карты Фатида; но изумление капитана вызвало содержимое другого сундука. Куча слипшихся от крови органов. Кишки, печени, легкие, сердца. Все это слиплось в огромный ком. Тем больший ужас вызывало узнавание отдельных частей этого кома. Некогда - чувствовалось, что это было совсем недавно - эти органы составляли человекоподобную фигуру, хотя из-за отсутствия костей высотой она была бы едва до колена. Без глаз и, насколько мог рассмотреть в темноте салона Грантл, без мозга, эта заново умершая тварь все еще сочилась водянистой кровью.
  
  Некромантия, но не демонического рода. Были те, что вторгались в царство смерти, исследуя воскрешение и бессмертие. Все эти органы... они взяты от живых людей. Людей, убитых неким безумцем. Черт дери, Бьюк, зачем ты связался с ублюдками?!
  
  - Они внутри? - спросили Хетан.
  
  Он глянул вниз, покачал головой. - Только обломки.
  
  Харлло приподнялся на кучерском сиденье. - Смотри туда, Грантл! У нас гости.
  
  Четыре человека, двое в черной коже, один низкий и кривоногий, и еще один, высокий. Значит, все выжили. И все-таки что-то неприятно поразило его. - Это они, - шепнул Грантл.
  
  Хетан скосила глаза. - Ты знаешь этих?
  
  - Одного очень хорошо. Охранник, вон тот, седовласый.
  
  - Мне они не нравятся, - буркнула женщина, покрепче перехватив меч.
  
  - Держить подальше, - предложил ей Грантл. - Позови братьев. Вот этих двоих, в плащах, я бы не стал поглаживать по спинкам. Бочелена - того, с остроконечной бородой, и Корбала Броча. Того, другого.
  
  Кафал и Неток присоединились к сестре. Старший брат хмурился. - Это случилось вчера, - сказал он. - Чары были распутаны. Медленно. Прежде чем холм открылся.
  
  Грантл, не слезавший с фургона, щурился на подходивших. Бьюк и лакей, Эмасипор Риз, смотрелись утомленными и потрясенными, тогда как колдуны выглядели так, словно ненадолго вышли размяться. Но в руках оружие. Цельнометаллические вороненые арбалеты взведены, стрелы вставлены в полозья. В черных колчанах, подвешенных у бедер, осталось мало стрел.
  
  Грантл соскочил с фуры и поспешил им навстречу.
  
  - Какая встреча, капитан, - заговорил со слабой улыбкой Бочелен. - Ваше счастье, что мы вас обогнали. После Салтоана наше странствие было совсем не мирным.
  
  - Я догадался, сир. - Грантл не спускал глаз с Бьюка. Казалось, с последней встречи его друг постарел на десять лет. И он старался не смотреть Грантлу в глаза.
  
  - Я вижу, ваш отряд с недавних пор увеличился, - заметил Бочелен. - Баргасты, да? Как удивительно, не правда ли, что этот народ встречается на всех континентах, называясь одним именем и соблюдая, по видимости, совершенно одинаковые обычаи. Мне интересно, какая богатая история похоронена в их нынешнем невежестве?
  
  - Обыкновенно, - спокойно ответил Грантл, - слово 'похоронена' в таком контексте употребляется в переносном смысле. Но вы сумели придать ему смысл буквальный.
  
  Черный человек пожал плечами. - Любопытство - моя погибель. Мы не могли пройти мимо возможности. Никогда не можем, это факт. Когда она открылась, дух, попавшийся нам - некогда могучий шаман - не смог поведать ничего, кроме уже заподозренного нами. Баргасты древний народ, и раньше были многочисленнее. Умелые мореходы. - Он перевел холодный взор на Хетан. Брови немного поднялись. - Однако это не случай падения с высот цивилизации к варварству. Просто вечная... стагнация. Система верований их предков, культ духов прокляли прогресс, или так мне кажется.
  
  Хетан мрачно фыркнула. Кафал проговорил звенящим от ярости голосом: - Что ты сотворил с душой нашего предка?
  
  - Ничего особенного, воин. Он уже освободился от внутренних уз, но попался в одну из ваших шаманских ловушек - связку прутьев, обмотанную веревкой и тканью. Вы придали ловушкам видимость человеческого тела из сочувствия? Напрасно...
  
  - Плоть, - сказал тонким, слабым голоском Корбал Броч, - подходит им гораздо больше.
  
  Бочелен усмехнулся. - Мой компаньон искусен в таких... соединениях. Меня этот предмет интересует меньше.
  
  - Что здесь произошло? - спросил Грантл.
  
  - Это ясно, - фыркнула Хетан. - Они вторглись в темный круг. Затем на них напал демон - как те, на которых охотимся мы с братьями. И эти... люди... убежали и как-то отвадили его.
  
  - Не совсем точно, дорогая, - сказал Бочелен. - Во-первых, напавшее создание не было демоном. Можете поверить, что породы демонов мне очень хорошо известны. Но, как вы догадываетесь, мы потерпели поражение. Слишком увлеклись курганом. Если бы Бьюк не предупредил, могло бы последовать еще большее повреждение нашего имущества, не говоря уж о наших сопровождающих.
  
  - Так если это не демон, то что это?
  
  - Ах, на этот вопрос непросто ответить, капитан. Ясно, что неупокоенный. Управляемый неким хозяином с необычайно дальнего расстояния. Мы с Брочем вынуждены были выпустить на свободу все сонмище наших слуг, чтобы отогнать создание. Последующее преследование не принесло плодов. Потом появились еще два неупокоенных охотника, и нам случилось потерять множество этих слуг. Всех троих отогнали, но это лишь временная передышка. Они атакуют снова, и если к ним придет подмога, нам придется - всем нам - пройти тяжкое испытание.
  
  - Если позволите, - сказал ему Грантл, - мне надо посовещаться с хозяином и Хетан. Наедине.
  
  Бочелен дернул головой. - Как угодно. Все, что угодно. Корбал, компаньоны, идемте оцени весь ущерб, нанесенный повозке.
  
  Грантл взял Хетан под руку потащил туда, где около фургона стояли Харлло и Стонни. Кафал и Неток следовали за ними.
  
  - Они поработили нашего предка - духа, - шипела Хетан, сверкая угольями глаз. - Я убью их, убью их всех!
  
  - И умрешь, не сделав и шага, - продолжил Грантл. - Это колдуны, Хетан. Хуже, некроманты. Корбал практикует искусство создания неумирающих. Бочелен призывает демонов. Две стороны монеты, и на каждой выбит череп. Проклято Худом и гнусно... нечеловечески. Даже не думай тягаться с ними.
  
  Из фургона послышался голос Керули: - Они даже еще опаснее, друзья мои. Боюсь, очень скоро нам понадобятся эти люди и их необычайные силы.
  
  Грантл дернулся, покривился. Занавеска на окне фургона была чуть приоткрыта. - Кто эти неупокоенные охотники, хозяин? Вы знаете?
  
  Протянулась долгая пауза. - У меня есть... подозрения. Во всяком случае они растянули сеть силы над этой землей, словно паутину. Они чувствуют каждое движение. Мы не пройдем незамеченными...
  
  - Тогда объедем, - фыркнула Стонни. - Пока не стало поздно.
  
  - Но уже поздно, - ответил Керули. - Неупокоенные служители пересекают реку с юга. Они на службе у паннионского Провидца. Они приближаются к Салтоану. Мне кажется, позади их больше, чем между нами и Капустаном.
  
  Чертовски вовремя, господин Керули.
  
  - Мы должны, - продолжал тот вещать из фургона, - заключить временный союз с некромантами, пока не достигнем Капустана.
  
  - Хорошо, - сказал Грантл. - Очевидно, что они держат курс туда же.
  
  - Они люди практичные, несмотря на все другие... недостатки.
  
  - Баргасты с ними не пойдут, - фыркнула Хетан. - Не думаю, что у вас есть другой шанс, - вздохнул Грантл. - Какой прок найти этих неупокоенных охотников, если они порвут вас на куски?
  
  - Ты думаешь, мы не готовы к битве? Долго стояли мы в костяном круге, капитан, пока все шаманы кланов плясали танец силы. Долго в костяном круге.
  
  - Три дня и три ночи, - прогудел Кафал. Неудивительно, что давеча она мне чуть бока не порвала.
  
  Заговорил Керули: - Этого может оказаться недостаточно, если ваши действия привлекут все внимание Провидца. Капитан, сколько дней нам до Капустана?
  
  Ты же сам знаешь. - Четыре дня.
  
  - Конечно же, Хетан, ты с братьями сможешь запастись стоицизмом на такой недолгий срок? Мы понимаем твое неистовство. Надругательство над священными предками - оскорбление, которое так легко не простить. Но разве ваше племя не обладает известными практиками на такой случай? Руны, ловушки? Учитывая, что сейчас такая необходимость...
  
  Хетан сплюнула и отвернулась. - Ты верно говоришь, - решила она вскоре. - Необходимость. Очень хорошо.
  
  Грантл вернулся к Бочелену и его компании. Колдуны склонились над поломанной осью. Пахло расплавленным железом.
  
  - Починка, - пробормотал Бочелен, - много времени не отнимет.
  
  - Хорошо. Вы сказали, что тварей три. Как далеко?
  
  - Наш маленький шаман следит за охотниками. Меньше лиги. Уверяю вас, это расстояние они покроют - если захотят - менее чем за сотню ударов сердца. Нас предупредят. Надеюсь, времени подготовиться к защите хватит.
  
  - Зачем вы едете в Капустан?
  
  Колдун вскинул брови. - Никакой определенной причины. Мы бродяги по природе. Прибыв на западное побережье континента, мы устремили взоры к востоку. Капустан на самом востоке, так?
  
  - Думаю, почти что. Берег еще загибается к востоку за Элингартом, но королевства и города там не более чем логова пиратов и бандитов. К тому же вам придется проехать через Паннион Домин, если захотите туда.
  
  - Я догадываюсь, это будет трудно.
  
  - Вам не удастся.
  
  Бочелен улыбнулся и снова сосредоточился на оси.
  
  Грантл наконец-то поймал взгляд Бьюка. Легким кивком отозвал недовольного приятеля в сторону.
  
  - Ты в беде, друг, - прошептал капитан.
  
  Бьюк сморщился и промолчал. Но истина была написана у него на лице.
  
  - Когда доедем в Капустан, бери расчет и не думай. Знаешь, Бьюк, ты был прав в своих подозрениях. Я видел, что в их фургоне. Они не только убьют тебя, если ты выступишь. Понял? Будет еще хуже.
  
  Собеседник горько улыбнулся, посмотрел на восток. - Ты думаешь, мы так далеко доедем, Весельчак? Сюрприз - мы не увидим завтрашнего дня. - Он вперился в капитана. - Ты не поверишь, кого освободили мои наниматели - кошмарный зверинец стражей, хранителей, духоглотов! Да и сами они сильны. Худ возьми! Всего этого едва хватило, чтобы прогнать одну тварь, а когда пришли еще две, мы отступили. Тот зверинец теперь разметан по кусочкам по всей равнине! Грантл, я видел, как демонов кромсали напополам! Эти двое выглядят спокойными... поверь, это притворство. Как бы не так. - Он еще понизил голос. - Они безумны, друг. Наглые, хладнокровные, змеелицые безумцы. Бедный Манси прожил с ними три года... что он рассказывал мне... - Бьюк вздрогнул.
  
  - Манси? А, Эмансипор Риз. А кстати, где кошка?
  
  Бьюк засмеялся, как залаял. - Убежала. Как и лошади - после тех глупых налетчиков мы вели дюжину лошадей. Убежала, когда я оторвал ее со спины Манси. Она вцепилась, когда открылись все садки сразу.
  
  Наконец фургон был починен и путешествие продолжилось. Дня оставалось на одну - две лиги. Стонни скакала впереди, указывая путь, Кафал и Неток следовали по бокам. Эмансипор вел фуру, колдуны спрятались внутри.
  
  Бьюк и Грантл ехали впереди повозки Керули. Долгое время они молчали, потом капитан вздохнул и искоса поглядел на друга. - Ради всего святого, есть же люди, которым ты нужен живым. Они видят, что ты заблудился внутри себя, и огорчаются...
  
  - Вина - хорошее оружие. По крайней мере, долго было. Но не начинай снова. Если хочешь позаботиться, то проглоти свою боль. Со мной кончено.
  
  - Стонни...
  
  - Стоит большего, чем заботиться обо мне. Мне не нужно спасения. Так ей и скажи.
  
  - Сам скажи, Бьюк. Когда она опустит кулак тебе на рожу, припомни мои слова. Сам скажи - я не буду доставлять твоих сообщений. Себе дороже.
  
  - Отойди, Грантл. Я тебя порежу, прежде чем ты ударишь меня саблями.
  
  - О, вот это мило. Считаешь, что последний твой друг тебя убьет. Если это вздор, то каково самолюбие, а? Ты одержим не трагической гибелью семьи, ты одержим собой, Бьюк. Вина все прибывает, как прилив, а твое эго - плотина; ты только и знаешь, что подкладываешь новые кирпичи. Стена все выше и выше, и ты горделиво смотришь с нее на мир. Худом клятая ухмылочка.
  
  Бьюк побледнел и задрожал. - Если ты так меня видишь, - прохрипел он, - почему зовешься другом?
  
  - Знает Бёрн, я сам удивляюсь. - Он перевел дыхание, постарался успокоиться. - Мы так давно знаем друг друга. Мы никогда не скрещивали клинков. И ты имел привычку напиваться до потери сознания, привычку, которую оставил... а я нет. Если смерть любимых так действует, ужасно не хотелось бы это испытать.
  
  Хвала Худу, что та милашка вышла за толстяка - торговца.
  
  - Неубедительно звучит, Грантл.
  
  Мы похожи, ублюдок. Сруби свое эго, и ты поймешь, что я честен. Но он промолчал.
  
  - Солнце почти село, - заметил Бьюк какое-то время спустя. - Они нападут во тьме.
  
  - Как обороняться от них?
  
  - Никак. Их рубишь - они как дерево. И очень быстрые. Боги, как быстры! Мы уже покойники, Грантл. Бочелен и Корбал Броч тоже - видишь, как они потели, чиня повозку? Они выжаты досуха.
  
  - Керули тоже маг, - сказал Грантл. - Ну, скорее жрец.
  
  - Надеюсь, его бог заметит нас краем глаза.
  
  - И какие на это шансы?
  
  Они разбили лагерь, когда солнце окрасило запад последним багряным лучом. Стонни завела лошадей и быков во временный, огороженный веревками загон между фургонов. Это 'укрепление' давало им шанс укрыться внутри, если придется.
  
  Наступающий мрак породил в них некое чувство смирения. Харлло назначил себя на должность повара. Ни Керули, ни двое колдунов не вышли из убежищ, чтобы присоединиться к трапезе.
  
  Вокруг бездымного пламени вились мошки. Потягивая теплое вино, Грантл следил за их бессмысленным порхающим полетом, спадая в некое сладкое оцепенение.
  
  Сомкнулась тьма. Сверху рассыпалась горсточка звезд. Хетан доела суп и встала. - Харлло, пойдем со мной. Быстрее.
  
  - Миледи? - удивился тот.
  
  Грантл поперхнулся вином. Закашлялся, зачихал, и Стонни долго стучала его по спине. Он поглядел на Харлло слезящимися глазами: - Ты слышал нашу леди.
  
  Глаза друга медленно расширялись.
  
  Нетерпеливая Хетан подошла и схватила Харлло за руку. Она подняла его на ноги и утянула в темноту.
  
  Стонни непонимающе вытаращилась им вслед: - Что такое?
  
  Мужчины промолчали.
  
  Она поглядела на Грантла. И зашипела, поняв. - Что за наглость!
  
  - Дорогуша, - усмехнулся капитан, - после Салтоана тебе не надо удивляться ничему.
  
  - Я тебе не дорогуша! Что нам теперь делать - сидеть и слушать, как там трава шелестит и кусты трещат? Какая мерзость!
  
  - Послушай, Стонни... В сложившихся обстоятельствах...
  
  - Я не о том, идиот! Она выбрала Харлло! Боги, меня тошнит! Харлло! Поглядите вокруг! Тут ты, и скажем прямо - некоторых необразованных, пошлых баб от тебя не отгонишь. И Бьюк, высокий и с метками страдания на лице, конечно же стоит пары - тройки обжиманий. Но Харлло? Эта квадратная обезьяна?
  
  - У него большие руки, - пробурчал Грантл. - Так сказала Хетан... прошлой ночью.
  
  Стонни вытаращилась на него, качнулась вперед: - Она имела тебя прошлой ночью! Так? Эта корявая, жиром мазаная дикарка имела тебя! Я вижу истину на смазливой роже, Грантл, не смей отрицать!
  
  - Ну, ты же ее слышала - как может устоять любой мужчина с горячей кровью?
  
  - Отлично! - фыркнула она и вскочила. - Бьюк, поднимайся, черт дери.
  
  - Он откачнулся. - Нет - я не могу... извини, Стонни...
  
  Она с рычанием подскочила к двум Баргастам.
  
  Кафал засмеялся. - Выбери Нетока. Он еще...
  
  - Вот и отлично! - Она махнула тому рукой.
  
  Юноша неуклюже поднялся.
  
  - Большие руки, - заметил Грантл.
  
  - Заткнись.
  
  - Идите в другую сторону, пожалуйста, - продолжал он. - Чтобы не набрести на нечто... неподобающее.
  
  - Чертовски верно. Идем, Неток.
  
  Они ушли прочь. Баргаст почти бежал, словно щенок на цепочке.
  
  Капитан повернулся к Бьюку. - Ты дурак.
  
  Тот только покачал головой, не отрывая взора от костерка.
  
  Эмансипор Риз подошел с кружкой приправленного вина. - Еще две ночи, - сказал он. - Безнадежно.
  
  Грантл посмотрел на него и усмехнулся. - Мы еще не умерли - может быть, Опонны нам улыбаются.
  
  - Это другое дело, - буркнул Риз.
  
  - Как, во имя Худа, ты связался с этими хозяевами?
  
  - Длинная история, - прошептал он, потягивая вино. - Слишком долго рассказывать. Жена, видите ли...Согласившись на предложенное путешествие...
  
  - Ты хочешь сказать, что выбрал меньшее из двух зол?
  
  - Избави небеса, господин.
  
  - А, теперь ты жалеешь.
  
  - Не могу так сказать.
  
  Внезапный вопль во тьме заставил всех вздрогнуть.
  
  - Кто из них так орет, интересно знать? - хихикнул Грантл.
  
  - Да нет, - сказал Риз. - Это кошка вернулась.
  
  Открылась дверь фургона. Из нее вышел одетый в черное Бочелен. - Наш древопойманный вернулся. Слишком быстро. Советую позвать остальных и приготовить оружие. Говорю о тактике. Старайтесь подрезать им сухожилия и принимайте низкие стойки - они любят горизонтальные удары. Эмансипор, присоединяйся к нам. Капитан Грантл, можете предупредить вашего хозяина, хотя он явно уже знает.
  
  Грантл поднялся, внезапно продрогнув. - Хорошо бы видеть хоть что-то.
  
  - Это не проблема, - отозвался Бочелен. - Корбал, милый друг - широкий круг света, пожалуйста.
  
  Окрестность внезапно озарилась мягким золотистым сиянием, шагов на тридцать в ширину.
  
  Кошка снова взвыла, и Грантл уловил, как назад во тьму метнулось что-то рыжее. С одной стороны приближались Хетан и Харлло, торопливо оглаживая одежды. С другой стороны торопились Стонни и Неток. Капитан выдавил улыбку. - Не хватило времени, - сказал он Стонни.
  
  Она скривилась. - Мог бы дать больше - это его первая попытка.
  
  - Ах, да.
  
  - Какой позор, - сказала она, надевая боевые рукавицы. - У него большой потенциал, несмотря на всю эту смазку.
  
  Трое Баргастов собрались вместе. Кафал воткнул в каменистую землю пачку копий, Хетан натягивала веревку, стараясь соединить их троих. С веревки свешивались фетиши - перья и кости. Грантл решил, что веревка даст воинам расходиться на пять или шесть длин руки. Затем Неток раздал им двулезвийные топоры. Все трое положили их у ног и схватили по копью. Хетан завела монотонное, тихое заклинание, братья подхватили.
  
  - Капитан.
  
  Грантл оторвал взгляд от Баргастов и обнаружил рядом Керули. Его руки были сложены на животе, шелковая шапка переливалась, словно поверхность воды. - Моя защита ограничена. Стойте близко ко мне, вы, Харлло и Стонни. Не позволяйте себя оттащить. Только обороняйтесь.
  
  Грантл кивнул и вытащил сабли. Харлло стал слева, держа двуручный меч в готовности. Стонни стояла справа, в руках были рапира и стилет.
  
  Он боялся в - основном за нее. Слишком слабое оружие для этих пришельцев - он помнил следы на фургоне Бочелена. Здесь нужна зверская сила, не мастерство. - Отступи на шаг, Стонни, - приказал он.
  
  - Не глупи.
  
  - Я не играю в рыцарство. Протыкая узкие дырки, нежити не повредишь.
  
  - Увидим, не так ли?
  
  - Стой поближе к хозяину - охраняй его. Это приказ, Стонни.
  
  - Я слышу тебя, - буркнула она.
  
  Грантл снова посмотрел на Керули. - Господин, кто твой бог? Если призвать его, будет ли толк?
  
  Круглолицый нахмурился. - Толк? Боюсь, не знаю, капитан. Сила моего... гм... бога проснулась после тысячелетий сна. Это Старший.
  
  Грантл удивился. Старший бог? Разве от них не отвернулись из-за жестокости? Что может здесь произойти? Храни нас Королева Снов.
  
  Он увидел, как Керули вытащил тонкий кинжал и глубоко воткнул его в левую ладонь. Кровь пролилась на траву у его ног. В воздухе внезапно повеяло запахом бойни.
  
  В круг света вбежала слегка похожая на человека связка прутьев, палок и сучков. За ней словно дым тянулась магия. Древопойманный шаман.
  
  Грантл чувствовал, как затряслась земля от чьих-то шагов - глухой, частый рокот, словно от копыт кавалерии. Нет, скорее поступь великанов. Пять пар ног, или больше. Они шли с востока.
  
  В свете магического огня показалась смутная форма, снова пропала. Дрожь затихла, словно твари замерли.
  
  Баргасты резко оборвали пение. Грантл взглянул в их направлении. Все трое обратились на восток, подняли копья. Вокруг их ног вились кольца тумана. Через миг Хетан и ее братья были поглощены им.
  
  Тишина.
  
  Привычные кожаные рукояти сабель чуть не скользили в потеющих руках. Грантл мог ощутить каждый тяжелый удар сердца. Пот собрался на лбу, холодил губы, капал с подбородка. Он силился различить хоть что-то в темноте за пределами светового круга. Ничего. Опять этот момент перед дракой - солдаты, как вы можете выбирать такую жизнь? Вот мы стоим, ожидая одной и той же угрозы, и каждый одинок. Холодные объятия страха, чувство, что через миг потеряешь все, что имел. Боги, я не завидую солдатской доле...
  
  Из тьмы показались широкие, плоские, утыканные клыками лица, бледные, словно брюхо змеи. Глаза как бездонные ямы, головы находятся - по крайней мере, так показалось - на уровне вдвое выше человеческого роста. Огромные вороненые клинки слабо блеснули в колдовском свете. Лезвия вырастали прямо из запястий этих тварей - ладоней не было видно. Грантл чувствовал: один удар такого меча без труда распластает человека.
  
  Рептилии стояли на задних ногах, склоняясь вперед, словно бескрылые птицы; положение их тел уравновешивали длинные хвосты. Странной формы доспехи покрывали только плечи, стороны груди - грудина торчала вперед - и бедра. Плоские шлемы, длинные и невысокие, защищали темя и затылок; широкие боковые пластины смыкались над хоботом, образуя нечто вроде забрала.
  
  Керули выдохнул: - К'чайн Че'малле. Это же Охотники К'эл. Первопредки всех рас. Собственные дети Матроны. Даже у Старших Богов о них оставались лишь смутные воспоминания. Ох, я чувствую отчаяние моего сердца.
  
  - Чего во имя Худа они ждут? - простонал капитан.
  
  - Они колеблются, видя облако магии Баргастов. Она неведома их хозяину.
  
  Капитан недоверчиво спросил: - Паннионский Провидец командует этими...
  
  Пятеро охотников пошли в атаку. Выбросили вперед головы, воздели мечи - и превратились в размытые пятна. Трое ударили на Баргастов, намереваясь нырнуть в их густой, колышущийся туман. Двое других избрали Бочелена и Корбала Броча.
  
  За мгновение до того, как они достигли облака, из него вылетели три копья, поразив грудь бежавшего первым. Колдовство вонзилось в высохшее, безжизненное тело бестии со звуком топора, рубящего твердое дерево. Во все стороны полетели темно - серые мышцы, бронзовые кости и воспламенившиеся куски внутренних органов. Голова закачалась на раздробленной шее. К'чайн Че'малле содрогнулся и упал. Двое его сородичей нырнули в магическое облако. Изнутри послышался звон яростно сталкивающегося железа.
  
  Двое противников Бочелена и Корбала Броча попали в крутящиеся, черные волны магии, не сделав и двух шагов. Магия порвала их тела, куски покрытой едкими пятнами кожи полетели на землю. Тем не менее твари не замедлили бега. Закованные в длинные черные кольчуги волшебники встретили их ударами дымящихся мечей - каждый длиной в полторы руки.
  
  - Берегись! Сзади! - вскрикнул Харлло.
  
  Грантл обернулся кругом.
  
  И увидел, как шестой Охотник мчится между взбесившимися лошадьми прямо на Керули. В отличие от прочих К'чайн Че'малле этот был покрыт сложной раскраской, а его доспехи утыканы стальными шипами.
  
  Грантл ударил Керули плечом, уронив на землю. Низко присел, выхватил обе сабли - как раз чтобы отразить горизонтальный удар массивных лезвий охотника. Гадробийская сталь громко зазвенела, тело капитана сотрясла отдача. Он скорее услышал, чем почувствовал, как треснуло его левое запястье. Внезапно ослабшая рука выпустила саблю, та покатилась по земле. Кости проткнули кожу. Второе лезвие Охотника должно было разрубить его пополам. Вместо этого оно ударилось о двуручник Харлло. Оба меча разлетелись на куски. Харлло осел, его лицо и грудь покрылись кровью от ужасного града железных обломков.
  
  Трехпалая когтистая лапа с лету ударила Грантла. Капитан с воплем взлетел вверх. Боль пронзила голову, когда он столкнулся с челюстью Охотника, заставив того опрокинуться. Захрустели кости.
  
  Оглушенный, задыхающийся Грантл кучей упал на землю. На него навалилась огромная тяжесть, когти царапали доспехи, стремясь разорвать плоть. Грудь обхватили три пальца, кости снова затрещали, и он почувствовал, как его тащат. Чешуйки кольчуги звенели и скрежетали, отпадая по мере движения по жесткому грунту. Пряжки и застежки цеплялись за землю. Грантл почувствовал, что когти впиваются в тело еще глубже. Он закашлялся; изо рта потекла пенящаяся кровь. Мир вокруг померк.
  
  Вдруг когти задрожали, словно их хозяин получил сильный удар. Еще, и еще один. Когти конвульсивно сжались. Его снова подняло в воздух, куда-то бросило. Он упал и покатился по земле, ударившись о спицы сломанного колеса.
  
  Он чувствовал, что умирает, понимал, что умирает. Попробовал открыть глаза - последняя отчаянная попытка поглядеть на мир. хоть что-то сделать, отгоняя нелепое ощущение стыда и печали. Почему это не мгновенно? Не внезапно? Зачем медлить, растягивать момент ухода? Боги, даже боли нет - к чему тогда сознание? Зачем мучить меня пониманием, что я готов сдаться? i>
  
  Кто-то заверещал. Крики умирающего, Грантл сразу это понял. О да, выкричи свое нежелание, свой гнев и ужас - вопи в паутине, что смыкается вокруг тебя. Последний раз испусти волны звука в мир смертных. Крики затихли, и наступила тишина. Только сердце бухало в груди.
  
  Он знал, что глаза открыты, но ничего не видел. То ли угас свет Корбала Броча, то ли он обрел свою собственную тьму.
  
  Перебои. Сердце бьется все медленнее, словно вырвавшаяся из загона лошадь уносится прочь. Стук все тише, тише, тише...
  
  
  
  
  КНИГА ВТОРАЯ
  
  
  ДОМАШНИЙ ОЧАГ
  
  
  
  Когда я вспоминаю все пережитое, тьма полуночи опускается на остаток моей жизни. Смерти столь многих любимых и дорогих моему сердцу изгнали из него всякую мысль о славе. Но избежать власти случая - значить лишиться триумфа.
  
  Я знаю, вы часто видите меня, мое сухое лицо и замкнутый взгляд, мой хромой и нервный шаг. Так я бреду сквозь годы - подобно всем старцам одетый во мрак, одержимый воспоминаниями...
  
  Дорога, что перед вами,
  Йорум Капустанский
  
  
  Глава 7
  
  И все, кому доводится шагать полем, на котором барабанным боем отдаются копыта Летнего Вепря - и Железный Лес откликается на этот роковой, неизбежный грохот - все, все подобны детям, все снова становятся детьми.
  
  Фенерово Таинство,
  Дестриант Деллем (даты рождения и смерти неизвестны)
  
  
  
  Рожденный в морской темноте, пряный как вино ветер стонал, пролетая над гибельными песками побережья, над Восточной Стражей, ее обложенными кирпичом холмами, ее башнями, в закрытых бойницах которых мерцал неверный свет. Голос ветра креп, когда тот ударялся о городские стены из монолитных глыб, распыляя по округлым обветренным камням морскую соль. Все еще завывая, ветер достиг крепости, пронесся между зубцами и над платформами, распластался над кривыми улицами Капустана. Ни одной души не было видно на этих улицах.
  
  Карнадас одиноко стоял у парапета нависшей над казармами угловой башни и всматривался в бурю. Плащ из кожи кабана трепали внезапные порывы ветра. Хотя парапет выходил на юго-восток, со своего места он вполне мог разглядеть, шагах в пятистах к северу, привлекавший его напряженное внимание объект.
  
  Обширный и похожий на утес дворец принца Джеларкана не походил на другие здания города. Лишенное окон серокаменное строение громоздилось хаотичным скоплением плоскостей, углов, непонятного назначения навесов и выступов. Поднявшееся высоко над приморской стеной здание, на взгляд наемника, просило одного метко пущенного из катапульты булыжника, чтобы целиком развалиться.
  
  Как неразумно. Где же утешительное понимание долгих и медленных циклов истории, приливов и отливов войны и мира? Мир - это время подготовки к войне. Или же время упрямого отрицания, слепого, трусливого и бесполезного сидения за крепостными стенами.
  
  Там, во дворце, Смертный Меч Брукхалиан снова утонул в очередной встрече с принцем Джеларканом и полудюжиной представителей Совета Масок. Командир Серых Мечей терпеливо сносил этот замысловатый марафон. Карнадасу его терпение казалось сверхъестественным. Он бы ни за что не вынес этого танца укушенных пауком, этих бесконечных не дней - недель! - ожидания. И все же удивительно, сколь многого им удалось достичь даже при продолжающихся дебатах. Как много предложений Смертного Меча - и принца - уже принято, хотя пререкания длятся бесконечно и маскированные ублюдки все носятся со своим 'списком возражений'. Слишком поздно, глупцы - мы уже сделали все, что могли... чтобы спасти ваш чертов город.
  
  Перед его мысленным взором всплыла отороченная мехом составная маска одного из жрецов Совета, которого они могли хотя бы условно считать союзником. Раф'Фенер говорил от лица Летнего Вепря, бога - покровителя Серых Мечей. Но тебя, как и твоих соперников в Совете, одолевают политические амбиции. Ты склоняешься перед окровавленным клыком Вепря... но это лишь сентиментальность.
  
  Ответом на безмолвные вопросы Карнадаса послужили лишь завывания ветра. Клубившиеся над заливом облака прорезала молния. Раф'Фенер был жрецом ранга Носителей Скипетра, ветераном политических схваток, достигшим пределов доступного для городского служителя Фенера. Однако Летний Вепрь - бог нецивилизованный. Ранги, ордена, мантии с пуговицами из слоновой кости... мирская помпа, детские игры высокомерия, бег за силами пошлости. Нет, я не должен смущать Раф'Фенера вопросами о его вере - он служит нашему Богу как может.
  
  Летний Вепрь был гласом войны. Темным, вызывающим ужас, столь же древним, как само человечество. Звуки битвы - крики умирающих и жаждущих мщения, жадный лязг железа, звон содрогающихся щитов, свист стрел и арбалетных болтов... И, милуй нас, этот звук усилился до грохота. Не время таиться за храмовыми стенами. Не время для глупой политики. Мы служим Фенеру, широко шагая по мокрой, парящейся земле, проворно обнажая мечи. Мы лязг и звон, рев ярости, страха и ужаса...
  
  Раф'Фенер был не единственным в этом городе священником Фенера - носителем скипетра. Различие таково: если Раф'Фенер мечтал склониться перед кабаньей мантией и смиренно испросить старинный, так давно не употреблявшийся титул Дестрианта, то Карнадас уже получил этот титул.
  
  Карнадас мог бы поставить Раф'Фенера на место, просто раскрыв свое положение в иерархии. На место? Я могу одним жестом лишить его сана. Но Брукхалиан запретил ему это желанное откровение. А Смертного Меча обманывать нельзя. Неподходящее время для таких перемен, сказал тот, они не принесут денег. Терпение, Карнадас, время придет...
  
  Нелегко принять такое...
  
  - Приятная ночь, Дестриант?
  
  - Ах, Итковиан, я не заметил вас в этом сумраке. Этот ночной шторм - от Вепря. Так долго ли ты ждал, Надежный Щит? Как долго ты, в своей холодной, замкнутой манере, следил за Верховным Жрецом? Дерзкий Итковиан, когда же ты обнажишь свою суть?
  
  В такой темноте он не мог прочитать выражение лица Итковиана. - Один лишь миг, Дестриант.
  
  - Сон сбежал от вас, сир?
  
  - Я не искал его.
  
  Карнадас медленно кивнул, разглядывая Надежного Щита: синяя кольчуга под серым дождевиком, перчатки длиной до локтей, мокрые и блестящие от дождя. - Я и не думал, что скоро рассвет. Вы полагаете, что уйдете надолго?
  
  Итковиан пожал плечами: - Нет, предполагая, что они действительно объединили силы. В любом случае мне поручат лишь два крыла. Но если мы найдем нечто большее, чем отряд разведчиков - первый удар по Домину будет нанесен тотчас же.
  
  - Наконец-то, - сказал Дестриант и скривился, когда очередной порыв вера ударил его из-за угла башни.
  
  Некоторое время они молчали.
  
  Наконец Карнадас откашлялся. - Тогда что, позволю себе спросить, привело вас наверх, Надежный Щит?
  
  - Смертный Меч вернулся с последней встречи. Он желает поговорить с вами.
  
  - И терпеливо сидит, пока мы тут болтаем?
  
  - Могу себе представить, Разрушитель.
  
  Двое Серых Мечей направились к спиральной лестнице. Спустились по мокрым, скользким ступеням. По стенам ручьями текла вода. На третьем уровне они уже различали в воздухе следы своего дыхания. До прибытия их отряда казармы стояли пустыми более ста лет. Заползавший в старую крепость холод смеялся над любыми попытками изгнать его.
  
  Своей древностью крепость превосходила Оплот Даруджей - недавно переименованный в Трелл и ставший резиденцией Совета Масок - и все прочие здания города, кроме дворца принца Джеларкана. И построена она отнюдь не человеческими руками, клянусь щетинистым горбом Фенера.
  
  Джостигнув первого уровня, Итковиан толкнул скрипящую дверь и вошел прямо в Круглый Зал. Смертный Меч Брукхалиан в одиночестве стоял спиной к двери перед массивным, грубым камином, очевидно и высокомерно пренебрегая его впечатляющей высотой и шириной. Его волнистые черные волосы спадали почти до бедер.
  
  - Раф'Трейк думает, - проговорил, не оборачиваясь, командир, - что на равнинах к западу от города появились незваные гости. Демонические сущности.
  
  Карнадас расстегнул плащ и стряхнул с него воду. - Говоришь, Раф'Трейк. Признаюсь, не понимаю, с чего бы это Летний Тигр пожелал почитаться настоящим богом. Этот культ Первого Героя уже сумел протолкаться в совет храмов...
  
  Брукхалиан медленно обернулся. Его светло - коричневые глаза смотрели на Дестрианта. - Нелепое соперничество, сир. Летний сезон является домом для многих голосов войны. Или ты бросишь вызов яростным духам Баргастов и ривийцев?
  
  - Первые Герои - не боги, - буркнул Карнадас. Он тер лицо рукой - леденящий холод уступал место зуду обморожения. - Они даже не племенные духи, сир. Другие жрецы поддержали притязания Раф'Трейка?
  
  - Нет.
  
  - Я полагаю...
  
  - Конечно, - продолжал Брукхалиан, - они также не согласны и с тем, что Паннион Домин готовит осаду Капустана.
  
  Карнадас захлопнул рот. Принято, Смертный Меч.
  
  Брукхалиан перевел взгляд на Итковиана. - Ты развернул свои крылья, Надежный Щит?
  
  - Они готовы, сир.
  
  - Глупо спрашивать сир... Вы не склонны отрицать значение такие вот предупреждения во время похода?
  
  - Я ничего не отрицаю, сир. Нужно сохранять бдительность.
  
  - Вы всегда бдительны, Надежный Щит. Сегодня можете принять командование вашими крыльями, сир. Да хранят вас Двойные Клыки.
  
  Итковиан поклонился и вышел из комнаты.
  
  - А теперь, мой дорогой жрец, - сказал Брукхалиан, - вы доверяете этом... приглашениям?
  
  Карнадас покачал головой. - Нет, не доверяю. Ничего не могу утверждать о личности пославшего их, о том, не враг ли он нам.
  
  - Но он все еще ждет ответа?
  
  - Да, Смертный Меч.
  
  - Тогда дадим его. Сейчас же.
  
  Глаза Карнадаса слегка расширились. - Сир, может быть, следует делать это в Гриве, чтобы не провести врага в сердце города?
  
  - Дестриант, ты забываешься. Я - личное оружие самого Фенера.
  
  Да, но достаточно ли этого? - Как прикажете, сир. - Карнадас вышел на середину зала. Закатал мокрые рукава рубашки, сделал левой рукой сложный жест. Перед ним образовался маленький шар света. - Это сделано на нашем языке, - сказал он, снова изучая послание. - Язык Фенерова Таинства, показывающий, что он имеет известное представление о нашем отряде и его бессмертном покровителе. Послание намеренно открывает его осведомленность.
  
  - Которую еще надо проверить.
  
  По сухому лицу Дестрианта промелькнула усмешка. - Я сократил список возможностей, Смертный Меч. Такое послание предполагает, что отправитель дерзок или, действительно, имеет отношение к нашему братству.
  
  - Откройте послание, сир.
  
  - Как прикажете. - Он снова сделал жест. Шар разгорелся ярче, стал увеличиваться, становиться прозрачным. Карнадас отступил на шаг, давая ему место, борясь с внутренней тревогой относительно природы таящихся за ним сил. - Сир, в нем души. Не две и не три - дюжина, может и больше - но все они связаны воедино. Я такого еще не видел.
  
  В шаре медленно прорисовалась фигура человека, сидящего со скрещенными ногами. Темнокожий, тощий, носящий легкий кожаный доспех. На лице - выражение легкого удивления. На заднем плане Серые Мечи смогли различить стенки маленькой палатки. Перед человеком дымилась медная жаровня, отчего его темные глаза приобрели бледный отсвет.
  
  - Обратитесь к нему, - приказал Брукхалиан.
  
  - На каком языке, сир? На нашем элинском?
  
  Пришелец склонил голову, вслушиваясь в их диалог. - Какой неуклюжий диалект, - сказал он на дару, - несомненно основанный на дару. Вы понимаете меня?
  
  Карнадас кивнул: - Да, достаточно похоже на капанский.
  
  Пришелец выпрямился. - Капанский? Так я прошел! Вы в Капустане. Отлично. Вы правители города?
  
  Дестриант нахмурился. - Ты не знаешь нас? Ваш... способ сообщения предполагал известное знакомство с нашим Таинством...
  
  - Ах, да, это специфическое колебание моих садков предполагает подлаживание под обнаружившего его. Конечно же, это было рассчитано только на жрецов. Я полагаю, вы члены капустанского Совета храмов? Как звучит титул - Совет Масок, да?
  
  Нет, - прогудел Брукхалиан, - мы не из него.
  
  - Продолжайте, пожалуйста. Я заинтригован.
  
  - Рад слышать, сир, - сказал Смертный Меч, делая шаг вперед. - На ваше послание ответил Дестриант Карнадас - вот он, около меня - по моей просьбе. Я командир Серых Мечей...
  
  - Наемники! Дыханье Худа! Если бы я хотел вступить в контакт с горсткой переоцененных рубак...
  
  - Сир. - Голос Брукхалиана стал грозным, хотя и тихим. - Мы армия Летнего Вепря. Клятвенники Фенера. Каждый наш солдат избрал этот путь. Изучив священное писание, благословленный дланью Дестрианта и именем Клыкастого. Да, мы компания... рубак. Но мы также и храм, число наших последователей исчисляется семью тысячами - и растет с каждым днем.
  
   - Хорошо, хорошо, сир. Теперь я понимаю. Но... я слышу, что вы растете? Город позволяет вам вербовать новых сторонников?
  
  Брукхвлиан улыбнулся. - Капустан вооружен лишь наполовину, сир. Тут остаются следы племенных суеверий, и немалые. Женщинам запретно воинское искусство. Однако Летний Вепрь не одобряет таких спорных запретов...
  
  - И вы с ним согласны, - улыбнулся гость.
  
  - У нас уже двенадцать сотен новообращенных. Многие вторые и третьи дочери выброшены здесь на улицу, и никто из его правителей пока не заметил уменьшения числа таковых. Ну, полагаю, что мы сказали достаточно для первого знакомства. А кто вы, сир?
  
  - Как невежливо с моей стороны. Я Адэфон Бен Делат. Для простоты можете звать Быстрый Бен...
  
  - Вы из Даруджистана? - спросил Карнадас.
  
  - О Худ, нет. Я имею в виду, я - нет. Я с ... Каладаном Брудом.
  
  - Мы слышим его имя постоянно, едва прибыли на север, - сказал Брукхалиан. - Полководец, направивший армию против вторгнувшейся империи.
  
  - Ну, эта империя... умерила свои аппетиты. Во всяком случае, мы ищем возможности передать послание правителям Капустана...
  
  - Если бы это было так просто, - вздохнул Карнадас.
  
  Смертный Меч кивал. - Тогда вы должны выбрать, сир. Совет Масок и Принц Джеларкан пикируются. И в самом совете есть масса фракций. Результат - некоторое несогласие. Серые Мечи подчиняются принцу. Наша задача проста - сделать захват Капустана Паннион Домином слишком дорогим удовольствием. Экспансия Провидца должна окончиться за городскими воротами. Так что можете передать послание своего полководца мне и, таким образом, принцу. Или попытаться выйти на Совет Масок.
  
  - Мы подозревали, что дела тут сложные, - вздохнул Быстрый Бен. - Мы совсем ничего не знаем о вашей компании. Или почти ничего. Теперь я избавился от части предубеждений. - Он перевел взор на Карнадаса. - Дестриант. В Фенеровом Таинстве это Верховный Жрец, не так ли? Но только на арене войны - храм на святой земле, каковая есть поле боя. Знает ли представитель Фенера в Совете Масок, что вы его превосходите рангом, как тигр - кота?
  
  Карнадас поморщился. - Он не знает моего титула, сир. Для того есть основания. Я впечатлен вашими познаниями в Таинстве. Нет, более чем впечатлен. Поражен.
  
  Казалось, собеседник содрогнулся. - Да, хорошо. Спасибо. - Он снова повернулся к Брукхалиану, внимательно разглядывая его. - Вы Смертный Меч бога. - Он замолчал. Казалось, только что он в полной мере осознал значение этого титула: глаза расширились. - Охмм, отлично. Полагаю, полководец одобрит мое решение доставить послание вам. Я в этом не сомневаюсь. Хорошо. - Он перевел дыхание и продолжил: - Каладан Бруд ведет армию на освобождение Капустана. Осада - думаю, вы сами это понимаете, - не просто ожидаема, но неизбежна. Нам предстоит успеть вовремя...
  
  - Сир, - прервал его Брукхалиан. - Как велика армия Бруда? Поймите, мы ожидаем встречи с примерно шестью десятками тысяч паннионцев - и всё опытные воины. Он ухватил бурю за бороду и великодушно предлагает ее нам?
  
  - Ну, у нас меньшее число. Но мы принесем с собой, - Быстрый Бен ухмыльнулся, - несколько сюрпризов. Теперь, Дестриант, нам надо назначить новую встречу. Я должен известить Полководца и его офицеров. Могу ли я предложить беседу в полуденный звон?
  
  - Лучше бы отложить ее до ночи, сир, - сказал Брукхалиан. - Дневные часы у меня заняты. И у принца тоже.
  
  Быстрый Бен кивнул. - Тогда второй звон перед следующим рассветом. - Он огляделся. - Нужна палатка побольше...
  
  Тут он пропал из вида. Шар сократился и исчез по мановению Карнадаса. Дестриант обернулся к Брукхалману. - Это неожиданность.
  
  Смертный Меч хмыкнул: - Мы должны выполнять условия принца. Может быть, армия этого полководца слегка ослабит осаду, но не более того. Нужно поддерживать в Джеларкане реальный взгляд на вещи... особенно рассказывая такое.
  
  Нам не выиграть этой войны. Да. Никаких ложных надежд.
  
  - Что вы думаете о Быстром Бене? - спросил Брукхалиан.
  
  - Человек под многими вуалями, сир. Возможно, бывший жрец Фенера. Его знания слишком точны.
  
  - Много душ в одной, сказали вы.
  
  Карнадас вздрогнул. - Я мог ошибаться. Может быть, этот ритуал требует присутствия других магов, и именно их я почувствовал.
  
  Брукхалиан долго и мрачно рассматривал своего жреца, не произнося ни слова. Потом отвернулся. - Вы выглядите уставшим, сир. Идите спать.
  
  Карнадас не спеша поклонился.
  
  ***
  
  Едва померк свет, Быстрый Бен вздохнул и посмотрел куда-то вправо. - Ну?
  
  Сидевший справа от него Вискиджек склонился, чтобы подлить в кружку гредфалланского эля. - Они будут драться, - сказал бородач, - по крайней мере, какое-то время. Командир выглядит бывалым рубакой, но это могло быть показухой. Он кажется достаточно умным, чтобы понимать значение собственного образа. Как ты назвал его?
  
  - Смертный Меч. Непохоже... Когда-то, очень давно, этот титул был настоящим. Задолго до того, как Колода Драконов обрела карты для Рыцарей Высоких Домов, культ Фенера завел свою собственную иерархию. Они тщательно продумывали звания и титулы. Дестриант... дыхание Худа, настоящего Дестрианта их культ не имел уже тысячи лет. Все это показное, Вискиджек...
  
  - Действительно ли, - рубанул командор, - они должны хранить это в тайне от капустанского жреца Фенера?
  
  - Гм. Ну... О, это просто. Тот жрец, конечно же, примет это за ложь. Вот простой ответ на твой вопрос.
  
  - Говоришь, простой ответ. Разве простые ответы всегда верные, Быстрый Бен?
  
  Проигнорировав вопрос, маг опустошил свою кружку. - В любом случае. Я считаю, что в этой связке Серые Мечи - самый надежный прут. Больше сказать нечего.
  
  - Мы их одурачили этим 'случайным' контактом?
  
  - Думаю, да. Я построил заклинание, чтобы отразить сущность их компании - алчность и жадность ли, благородство... Признаю, не ожидал встретить истовой веры. В любом случае заклинание должно было быть гибким, так и получилось.
  
  Вискиджек поднялся на ноги, мигнув, когда тяжесть тела ударила по больным костям. - Я пойду искать Бруда и Даджека.
  
  - Думаю, они во главе колонн, - сказал Быстрый Бен.
  
  - Ты сегодня в ударе, - произнес Вискиджек, выходя из палатки.
  
  Спустя минуту сарказм командора был наконец-то замечен Быстрым Беном. Он скривился.
  
  ***
  
  Напротив крепости за старинной бронзовой оградой располагалось кладбище, некогда принадлежавшее одному из основавших Капустан племен. Обожженные на солнце глинобитные колонны с поперечными надсечками - каждая содержала вертикально поставленное тело - поднимались словно стволы густого леса в его центре, окружаемые более привычными взору каменными урнами даруджей. История города - жестокая и странная сказка, и на долю Итковиана выпало исследовать ее глубины. Роль Надежного Щита требовала как научной подготовки, так и воинского мастерства. Многие полагали эти сферы противоположностями, тогда как дело обстояло как раз наоборот.
  
  Из богословия, философии и истории вытекало понимание человеческих мотиваций, а мотивации лежат в сердце тактики и стратегии. Люди движутся стереотипно, и так же текут их мысли. Надежный Щит должен предсказывать, предвидеть, определяя возможные действия врагов и союзников.
  
  К моменту прихода с запада даруджей основавшие Капустан племена едва вышли из кочевого состояния. Их мертвые оставались стоять, чтобы свободно бродить по незримому миру духов. До сих пор в умах капанцев оставалась эта вечная непоседливость, и даже спустя поколения оседлой жизни они сохраняли плохо скрытое презрение с общине даруджей.
  
  И все же многое в истории Капустана оставалось таинственным, и Итковиан часто ловил себя на мысли, что в связи с занятостью многого ему раскрыть не удастся. Сейчас он вел два своих крыла по широким и ныряющим вниз и вверх улицам мимо Агоры Джеларкана к южным Главным Воротам.
  
  Дождь лил стеной, свет зари едва просачивался сквозь грязно-серые тучи, ветер стихал, лишь иногда налетая бурными порывами.
  
  Районы города именовались Стоянками, и каждая Стоянка была обособленным, самодостаточным поселением, обычно круглым как колесо и имеющим в центре 'осевую' площадь. Между Стоянками пролегали улицы. Эта схема изменялась только в окрестностях Оплота Даруджей - ныне Трелла, резиденции Совета Масок. Этот район именовался Храмовым, и здесь можно было найти типичную для даруджей прямоугольную сетку улиц.
  
  Как подозревал Итковиан, Стоянки некогда были именно лагерями племен, связанных тесными узами кровного родства. Разместившись на берегах Нож-реки среди поморских народов, город располагал к торговле и, следовательно, к оседлому образу жизни. Результатом стал один из - на взгляд Итковиана - самых интересных городов мира. Широкие, открытые агоры и авеню, заключенные в круглых стенах; тут и там торчащие погребальные колонны; колодцы рядом с песчаными карьерами. И бродящие по ветреным пространствам горожане - капанцы и даруджи - некогда носители разных стилей жизни, разного наследия. Ни одного в одинаковых одеждах. Особенно отличались этим капанцы, каждый в одеяниях своего клана - многоцветный поток, странно контрастирующий с простой, не любящей красок архитектурой. Красота Капустана в людях, не в зданиях... Даже храмы даруджей следовали скромному местному стилю. В результате - бесконечное движение на фоне каменной неподвижности. Племена капанцев прославляли себя - цвет в бесцветном мире.
  
  Из воображенной Итковианом схемы выпадали только старая крепость, ныне занимаемая Серыми Мечами, и дворец Джеларкана. Эта твердыня была построена до прихода и даруджей, и капанцев, неведомыми руками, и стояла она почти в самой тени дворца.
  
  Крепость Джеларкана имела планировку, Итковианом ранее невиданную. Странная архитектура, совершенно чуждая и неприятная человеческому уму. Не было сомнений, что правящая династия Капустана избрала ее под резиденцию за впечатляющий вид, не за оборонительные качества. Каменные стены были опасно тонкими, отсутствие у них окон и плоских крыш делало обитателей слепыми ко всему происходящему снаружи. Хуже того - был всего один вход, широкий скат, ведущий во внутренний дворик. Предыдущие принцы построили по его сторонам домики для стражи, а также лестницы у стен. Современные добавления к дворцу имели обыкновение рушиться - по какой-то причине его стены не терпели раствора, а просто опирать вес пристроек на тонкие стены архитекторы опасались. По всякому, забавное сооружение.
  
  Пройдя через людные Главные Ворота - черная кожа, черное железо среди ярких, насыщенных цветов - отряд свернул направо, держась вблизи старой караванной дороги. Едва достигнув равнин, он сошел с дороги, направившись на запад, минуя редких коз, коров и овец, проходя мимо рассекающих однообразие пейзажа низких каменных оград ферм и углубляясь в почти дикие прерии.
  
  По мере удаления от моря тучи над их головами начали рассеиваться, и наконец в полдень - четырнадцать лиг от Капустана - небо засияло первозданной синевой. Тридцать солдат, перебрасываясь немногими словами, быстро пообедали. До сих пор им не встретилось ни одного каравана, что было необычным, учитывая разгар сезона торговых путешествий.
  
  Когда солдаты собрались, Надежный Щит обратился к ним, впервые с выхода из казармы. - Хищники, в легкий галоп. Вестовой Сидлис, на двадцать длин от меня вперед. Всем искать следы.
  
  Молодая женщина - новообращенная из города, единственный рекрут в отряде - спросила: - Какие следы мы ищем, сир?
  
  Итковиан, игнорируя неподобающее обращение, ответил: - Любые, солдат. Все по коням.
  
  Он увидел, как солдаты с безупречной одновременностью вскочили в седла - кроме рекрута, которая немного задержались, хватая поводья.
  
  На этом этапе обучения произносилось мало слов. Рекрут или быстро схватывал пример опытных солдат, или надолго в отряде не задерживался. Вот этой предстояло научиться скакать так, чтобы ее конь не менял аллюр, и привыкнуть к весу оружия и снаряжения. Искусство использования этого оружия придет позднее. Если отряд попадет в переделку, двое ветеранов станут оберегать новобранца.
  
  Сегодня учителем девушки был ее конь. Каштановый мерин знал свое место в изогнутом строю 'хищников'. Если придет опасность, он также сумеет вынести ее из схватки.
  
  Хватало и того, что ее выбрали в патруль. Обучение солдат в реальном мире - одна из догм компании.
  
  Распределяясь широким полукругом с Итковианом в центре, отряд поскакал легким галопом. Лига, другая. Жара постепенно становилась угнетающей.
  
  Внезапная остановка северного крыла заставила остальных всадников изогнуть строй, словно они были связаны незримым канатом. След был найден. Итковиан поглядел вперед: вестовой Сидлис замедлила коня, развернулась, показывая тем самым, что и она, и ее конь почувствовали движение отряда за спиной. Она наблюдала за происходящим, сохраняя заданную дистанцию.
  
  Надежный Щит замедлил бег коня, направился к правому флангу.
  
  - Доложите.
  
  - Вестовой первая нашла след, сир, - сказал один из солдат крыла. - Он изгибается. Предположительно ведет на северо-запад. Нечто двуногое, прямоходящее, командир. Большое. Три пальца, когти.
  
  - Только одно?
  
  - Так точно, сир.
  
  - Старый?
  
  - Существо прошло этим утром, сир.
  
  Он оглянулся: Сидлис приблизилась к строю.
  
  - Помогите вестовому, Накалиан. Мы пойдем по следу.
  
  - Слушаюсь, сир, - отозвался солдат. Поколебался, но сказал: - Надежный Щит, промежутки между следами... очень большие. Тварь движется быстро.
  
  Итковиан встретился глазами с солдатом. - Как быстро, сир? Рысь? Галоп?
  
  -Трудно сказать точно, сир. Думаю, вдвое быстрее галопа.
  
  Кажется, мы напали на след демонического отродья. - Лучники наизготовку. Все, кроме Торуна, Фаракалиана и рекрута - поднять копья. Названным солдатам выехать из строя.
  
  Крылья, теперь во главе с Накалианом, снова двинулись вперед. Всадники скакали по краям, наложив стрелы на свои короткие кривые луки. Торун и Фаракалиан ехали по бокам Надежного Щита, в руках держали арканы.
  
  Солнце карабкалось на небо. Накалиан без особого труда отыскивал след: теперь он вел прямо на северо-запад, никуда не отклоняясь. Итковиан успел самолично рассмотреть отпечатки на твердом грунте. Действительно громадина, вот какие глубокие вмятины. Учитывая набранную тварью скорость, Надежный Щит не сомневался, что ее не нагнать.
  
  Конечно, если, - подумал Итковиан, наблюдая, как низко склонившийся в седле Накалиан вдруг останавливается на пригорке, - бестия не решит подождать нас.
  
  Вся группа замедлилась, заметив тревогу впереди идущего. Внимание Накалиана было привлечено чем-то, что пока мог видеть только он. Он поднял копье, но не замахнулся. Лошадь нервно плясала под ним, и Надежный Щит, как и все находящиеся рядом, мог заметить степень испуга животного.
  
  Они выехали на пригорок.
  
  Перед ними простерлась низина. Травы были смяты и растрепаны - следы недавнего прохода стада бхедринов. В середине, на расстоянии около двухсот шагов, стояло серое существо с длинным хвостом. Из пасти торчали два ряда острых клыков. От обеих рук отходили широкие блестящие мечи. Существо, почти горизонтально наклонившись и присев на задних ногах, неподвижно ожидало их.
  
  Глаза Итковиана сузились в щелки.
  
  - Полагаю, - сказал Накалиан, - дистанцию оно может покрыть за пять ударов сердца, Надежный Щит.
  
  - Но оно не движется.
  
  - С такой скоростью, сир, не надо торопиться.
  
  Или же оно думает, к кому из нас подскочить. Чую, придется нам испытать способности этого существа на себе. - Давайте сами выберем момент, сир, - предложил Итковиан. - Копейщики, бейте тварь в живот и оставляйте копья в ране, пусть она запнется о них. Лучники, цельте в глаза и шею. И в пасть, если представится возможность. Метнув копья, сделайте шаг в сторону и вытаскивайте мечи. Торун и Фаракалиан, - тут он вытащим свой длинный меч, - идете со мной. Ну, пошли. Переходите в галоп на счет пятьдесят, или сразу как тварь шевельнется.
  
  Крылья двинулись вперед, переходя в галоп и поднимая копья.
  
  Тварь продолжала неподвижно ждать. Когда до всадников оставалось сто шагов, она медленно подняла лезвия, еще сильнее опустила голову - солдаты смогли рассмотреть остистую спину позади того, что могло сойти за шлем.
  
  В семидесяти шагах тварь развернулась, широко раскинула руки - лезвия, ударила хвостом.
  
  Лучники одновременно поднялись на стременах, натянули тетивы своих прочных, мощных луков, задержали дыхание и выстрелили.
  
  Стрелы встретились у головы твари. До оперения вошли в глубокие глазницы. Совершенно не обращая внимания на вонзенные стрелы, тварь сделала шаг вперед.
  
  Пятьдесят шагов. Снова зазвенели тетивы. Стрелы вонзились по сторонам шеи. Стрелки направили своих коней под углом, чтобы сохранить дистанцию. Лошади копейщиков выгнули шеи. Начиналась ближняя схватка.
  
  Ослеплено, но не слепо. Я не вижу крови. Фенер, открой мне природу этого демона. Команда к отходу...
  
  Тварь устремилась вперед с невообразимой скоростью. Через миг она вклинилась в строй Серых Мечей. Со всех сторон в нее втыкались копья. Потом сверкнули широкие клинки. Вопли. Фонтаны крови. Итковиан увидел, как прямо перед ним на землю шлепнулся круп лошади, увидел летящую правую ногу солдата, все еще в сапоге. Он недоумевающе смотрел, как спазматически содрогаются нога и круп. Но где же передняя половина лошади? Из ошметка плоти торчали сломанные ребра и позвонки, кишки вывалились наружу вместе с потоками крови.
  
  Его конь высоко подскочил, огибая остатки погибшей лошади.
  
  Лицо Надежного Щита покрылось розовыми брызгами, когда в дюйме щелкнули массивные, утыканные обломками стрел челюсти. Он склонился влево, едва избежав клыков с нанизанными на них кусочками мяса. Проносясь мимо, нанес рубящий удар - сталь зазвенела о доспехи.
  
  В середине прыжка его конь завизжал - что-то ударило его сзади. Упав на колени и непрерывно крича, животное старалось встать. Поняв, что с корчащимся конем произошло нечто непоправимое, Итковиан вытащил стилет, наклонился и одним ударом отворил яремную вену животного. Затем, с трудом избавившись от стремян, перекатился влево, оттолкнув вправо умирающего коня.
  
  Припав к земле, Итковиан бросил последний взгляд на животное. Его передние ноги все еще били по воздуху. Задние были срезаны над копытами.
  
  Вскоре животное затихло.
  
  Трупы солдат и коней кучей лежали на лугу. Стоявшее среди них создание медленно поворачивалось к Итковиану. Его длинные высохшие руки покрывали кровь и ошметки плоти. Между влажных клыков торчали пряди рыжеватых женских волос.
  
  Тут Итковиан заметил арканы. Один свободно свисал с шеи создания, другой обернулся вокруг правой ноги.
  
  Задрожала земля - это демон сделал шаг к Итковиану. Воин в отчаянии поднял меч.
  
  Когда тварь сделала еще шаг, арканы туго натянулись в противоположные стороны. Одновременные умелые рывки опрокинули монстра. Голень с сухим хрустом оторвалась от бедра, голова слетела с плеч со столь же мерзким звуком.
  
  Тело и голова упали на землю с тяжелым стуком ломающихся костей.
  
  Неподвижные тело и голова. Тварь была мертва.
  
  Трепещущий Итковиан медленно встал на ноги.
  
  Торун вел за собой трех всадников. Столько же было и с Фаракалианом. Каждый аркан был туго привязан к веревке, а веревка сразу к четырем седлам. Вот что стояло за недавним мощным рывком - соединенные силы восьми лошадей, по четыре на каждую сторону, сделали то, чего не смогло сделать оружие.
  
  К Надежному Щиту подскакали двое всадников. Один подал руку. - Скорее, командир, я освободил стремя.
  
  Итковиан безмолвно ухватился за руку и сел в седло позади солдата. И увидел...
  
  Еще четырех демонов в пятистах шагах, мчащихся к ним со скоростью горной лавины.
  
  - Нам их не обогнать.
  
  - Да, командир.
  
  - Значит, разделимся... - начал Итковиан.
  
  Всадник пришпорил лошадь. - Да, сир. Мы самые тяжелые - Торун и Фаракалиан постараются выиграть время...
  
  Вдруг под ним споткнулась лошадь. Не готовый к этому Надежный Щит запрокинулся и выпал из седла. Задохнулся от удара от твердую почву и покатился, оглушенный. Остановила его пара твердых словно железо ног.
  
  Итковиан поглядел вверх, мигая и вздрагивая, и обнаружил кряжистое, облаченное в меха тело. Из под украшенной рогами шапки на него смотрело сухое темно-коричневое лицо. Глаза - если они были - скрывались в глубоких орбитах.
  
  Боги, ну и денек.
  
  - Твои солдаты приближаются, - проскрипело создание на элинском языке. - Но вы освобождены от... этого боя.
  
  Лучник все еще возился с упавшей лошадью. Он чертыхнулся и замолчал, удивленный увиденным.
  
  Надежный Щит всмотрелся в лицо неупокоенного. - Кто вы?
  
  - Против немертвых, - сказал труп, - поднялась армия того же толка.
  
  Вделеке Итковиан расслышал звуки битвы - никаких криков, только лязг оружия, бесконечный, даже усиливающийся. Застонав, он перекатился на бок. В затылке строила бастионы головная боль, по всему телу пробегали волны дурноты. Он сел, стиснув зубы.
  
  - Десять выживших. - Стоявший над ним вроде бы забавлялся. - Вы хорошо дрались... для смертных.
  
  Итковиан вгляделся. Армия живых трупов, очень похожих на стоявшего над ним, окружила демонов. На ногах их осталось лишь двое. Даже издалека наблюдать эту битву было тяжело. Во все стороны летели куски тел неупокоенных, но их число все прибывало. Огромные кремневые мечи рубили демонов, пластая на куски. Пять ударов сердца - и бой окончился.
  
  Надежный Щит решил, что погибло не менее шести десятков облаченных в меха воинов. Оставшиеся продолжали рубить на куски павших тварей, деля обрубки на все более мелкие части. На склонах холма то и дело взвивались столбы праха - все больше неупокоенных с кремневыми мечами. Армия, неподвижно застывшая под солнцем.
  
  - Мы не знали, что К'чайн Че'малле вернулись в эти края, - сказал кожаный труп.
  
  Оставшиеся солдаты Итковиана сбились в кучу, напряглись, наблюдая творившееся со всех сторон волшебство.
  
  - Кто, - еще раз тупо спросил Итковиан, - вы такие?
  
  - Я Гадающий по костям Пран Чоль из Т'лан Имассов Крона. Мы спешим на Собрание. И, кажется, на войну. Я думаю, вы, смертные, имеете в нас нужду.
  
  Надежный Щит поглядел на выживших. Среди них была рекрут, но не двое ее телохранителей. Двадцать. Солдаты и их лошади. Двадцать... ушли. Он медленно обозрел лица стоявших перед ним. - Да, Пран Чоль, у нас нужда.
  
  Лицо рекрута было белее отбеленного пергамента. Она сидела на земле и глядела в пустоту; одежду покрывали брызги крови солдат, отдавших за нее жизни.
  
  Итковиан молча встал рядом с ней. Жестокость схватки вполне могла сломать капанскую новообращенную, подумал он. Воинская служба предполагает отточенное и яростное убийство. Надежный Щит недооценил врага - и жизнь молодой женщины обратилась в пепел. Эти две внезапные смерти будут преследовать ее весь остаток дней. А Итковиан не мог сказать и сделать ничего, что могло бы облегчить боль.
  
  - Надежный Щит.
  
  Он посмотрел на нее, удивленный, что она может говорить, поражаясь твердости ее тона. - Рекрут?
  
  Она смотрела по сторонам, сузив глаза, изучая неподвижно стоявшие шеренги, легионы неупокоенных воинов. Со всех сторон. - Их тысячи.
  
  Призрачные фигуры, восставшие над травами прерии, ряд за рядом. Словно сама земля выбросила их из плоти своей. - Да. Думается, более десяти тысяч. Т'лан Имассы. До нас доходили рассказы о бессмертных воителях... - в эти сказки я плохо верил - но это наша первая встреча, и очень вовремя.
  
  - Мы возвращаемся в Капустан?
  
  Итковиан покачал головой. - Не все. И не сразу. На равнине есть еще К'чайн Че'малле. Пран Чоль - вон тот невооруженный, нечто вроде жреца или шамана - предложил совместную прогулку, и я согласился. Я поведу восьмерых на запад.
  
  - Приманка.
  
  Поднятая бровь. - Точно. Т'лан Имассы перемещаются незаметно, и все время будут окружать нас. Если они останутся видимыми на этой охоте, К'чайн Че'малле, наверно, будут их избегать, разве что соберутся в таком числе, чтобы не бояться любой армии.
  
  Желательно всех их поймать и уничтожить по двое, по трое. Рекрут, я придал вам одного солдата для немедленного возвращения в Капустан. Необходимо сделать доклад Смертному Мечу. Вас двоих будут сопровождать невидимые Т'лан Имассы. Отряд эмиссаров. Меня заверили, что между нами и городом больше нет К'чайн Че'малле.
  
  Она медленно вставала. - Сир, один солдат справится не хуже двоих. Вы возвращаете меня в Капустан, чтобы уберечь... от чего? От зрелища того, как эти Имассы будут рубить К'чайн Че'малле на куски? Надежный Щит, в вашем решении нет сочувствия или милосердия.
  
  - Кажется, - ответил Итковиан, смотря на окружившую их громадную армию, - вы все же не потеряны для нас. Летний Вепрь презирает слепое послушание. Вы поскачете с нами, сир.
  
  - Благодарю, Надежный Щит.
  
  - Рекрут, надеюсь, вы не обманываете себя мыслью, что созерцание изрубленных на части К'чайн Че'малле утишит внутренний крик. Солдат снабжают доспехами для тела, но доспехи для души они должны изготовлять сами. Кусок за куском.
  
  Она посмотрела на кровь, все еще стекавшую по мундиру. - Я начинаю.
  
  Итковиан замолчал, все внимательнее вглядываясь в женщину. - Капанцы - дурной народ, раз отрицают свободу женщин. Истина передо мной.
  
  Она тряхнула плечами. - Я такая не одна.
  
  - Найдите себе лошадь, рекрут. И пришлите ко мне Сидлис.
  
  - Слушаюсь.
  
  Он наблюдал, как она побежала к оставшимся лошадям. Около них сгрудились его солдаты: каждый держал под уздцы коня, каждый успел поправить оружие и снаряжение. Рекрут подошла к отряду, поговорила с Сидлис. Та кивнула и направилась к Надежному Щиту.
  
  В тот же миг к нему подошел Пран Чоль. - Итковиан, мы выбрали. Эмиссары клана Крона собрались и ожидают вашего вестника.
  
  - Понял.
  
  Подошла Сидлис. - В Капустан, Надежный Щит?
  
  - С незримым эскортом. Немедленно доложитесь Смертному Мечу и Дестрианту. Тайно. Эмиссары Т'лан Имассов должны говорить с Серыми Мечами и ни с кем иным. По крайней мере, пока.
  
  - Сир.
  
  - Смертные, - ровным тоном обратился к ним Пран Чоль. - Крон приказал мне сообщить вам некоторые детали. Эти К'чайн Че'малле из рода, известного как Охотники К'эл. Избранные дети матриархи, выращенные ради битв. Однако они неупокоены, и управляющий ими ловко скрывает свою сущность - мы догадываемся только, что он на юге. Охотники К'эл были освобождены из могильников Места Разрыва, также называемого Морн. Мы не знаем, существуют ли эти древние названия на ваших картах...
  
  - Морн, - кивнул ему Итковиан. - К югу от равнин Ламатаф, на западном берегу прямо к северу от острова сегуле. Наша компания происходит из Элингарта, соседствующего с равнинами Ламатаф с востока. Хотя мы не знаем ни одного человека, посещавшего Морн, это название скопировано со старинных карт. Обычно считается, что там нет ничего. Ничего и никого.
  
  Гадающий по костям пожал плечами. - Думаю, могильники сравнялись с землей. Очень давно мы не посещали Морн. Охотники К'эл могут быть под командой своей матриархи, ибо мы полагаем, что она наконец нашла путь из заточения. Вот таков ваш враг.
  
  Надежный Щит хмуро покачал головой: - Угроза с юга исходит от империи, называемой Паннион Домин, которой управляет Провидец. Но он смертный. Сведения о К'чайн Че'малле пришли только что, тогда как экспансия Домина длится уже несколько лет. - Он перевел дыхание, хотел продолжить... и умолк, заметив, что к нему повернуты тысячи сухих лиц. Рот внезапно пересох как пергамент, тяжко застучало сердце.
  
  - Итковиан, - проскрежетал Пран Чоль, - это слово 'Паннион' имеет какое-то значение на местных языках?
  
  Надежный Щит покачал головой, не решаясь говорить.
  
  - Паннион. - сказал Гадающий. - Джагутское слово. Джагутское имя.
  
  ***
  
  
  На исходе дня Тук Младший сидел у костра, разглядывая единственным глазом спящего рядом волка. Волчицу. Баалджагг - так звал ее Тоол? Ай - морда длиннее и тоньше, чем у лесных волков (разведчик видел их в Чернопсовом лесу, на сотни лиг к северу). В плечах тварь была вдвое, если не втрое шире отнюдь не маленьких северных волков. Скошенный лоб, маленькие уши, клыки, способные посрамить льва или медведя. Плотно сложенное тело, казалось, наделено и силой и скоростью. Быстрое убийство или охотничий забег на лиги - Баалджагг казалась способной на все.
  
  Волчица открыла глаз и посмотрела на Тука.
  
  - Тебя считают вымершей, - пробурчал Тук. - Исчезнувшей из мира сотни лет назад. Что ты тут делаешь?
  
  Ай была сейчас единственным собеседником малазанина. Леди Зависть предпочла удалиться в свой садок - на сто двадцать лиг к северу в город Птенцов, пополнить запасы. Запасы чего? Банного масла? Он не был в этом уверен, но даже его подозрительная натура не советовала выяснять ее истинные планы. Она взяла с собой собаку, Гарата, и Мока. Туруле и Сену можно оставлять без опаски. Тоол поверг обоих. И все же, что же такое важное заставило Зависть отказаться от своего правила 'минимум три слуги'?
  
  Тоол исчез в пыльном облаке полузвоном раньше, тоже ради какой-то охоты. Оставшиеся сегуле были не в настроении и не удостоили беседой лишенного ранга малазанина. Они стояли в стороне. Любуются закатом? Расслабляются от вечной железной собранности?
  
  Его интересовало, что же происходит на севере. Даджек решил выступить против Паннион Домина. Новая война с неизвестным врагом. Войско Однорукого было Туку семьей, или тем, что сойдет за семью рожденному для армии парню. Он знал только этот мирок. Семья, преследуемая шакалами преждевременного старения. Какой вид войны их ожидал? Великие битвы или осторожные шаги по вражеским лесам, рукопашные или осады? Он снова почувствовал прилив нетерпения, поток, ежедневно захватывавший его на этих бескрайних равнинах, угрожающий размыть построенные им в собственном разуме барьеры.
  
  Будь проклят Хохолок, так далеко меня забросивший. Хорошо, этот садок хаотичен - как и использовавшая его кукла. Но почему Морн? И куда делись все эти месяцы? Он начал разуверяться в случайности происходящего вокруг. Отказ от этой веры делал шаткой почву под ногами. В Морн с его разрушенным садком... в Морн, где изменник - Имасс лежал в пыли, поджидая... не меня, сказал он, а Леди Зависть. И не только старый дезертир Имасс. И тот, кого я встретил раньше. Только одного я встречал раньше. И потом сама Леди Зависть, ее клятые слуги - сегуле и четвероногие компаньоны... ух, не надо, Тук...
  
  Да ладно. Все равно теперь мы идем вместе. К северу, где мечтает быть каждый из нас. Какая удача. Какое счастливое совпадение?
  
  Тук не любил чувство, что его используют, им управляют. Он видел, чего это стоило его товарищу, капитану Парану. Паран круче меня, я сразу это понял. Он примет удар, моргнет и снова двинется к цели. У него тайное оружие, нечто внутри, что делает его неуязвимым.
  
  Я не таков. Увы. Как туго завернет, я сразу падаю и хнычу.
  
  Он оглянулся через плечо на сегуле. Эти двое, казалось, не более расположены беседовать между собой, как и с иноземцами. Сильные, молчаливые типы. Я таких ненавижу. Раньше терпел. Сейчас ненавижу!
  
  Итак... вот он я, посреди ничего, и единственный здравомыслящий друг - вымерший волк. Он снова поглядел на Баалджагг. - Где твоя семья, зверюга? - тихо сказал он, встретив тихий взгляд бронзовых глаз.
  
  Ответ пришел внезапным взрывом красок под веком выбитого глаза - красок, сформировавших образ. Родичи преследовали трех мускусных быков... и охотники и жертвы завязли в грязи, обреченные на гибель. Он видел мир с очень низкой точки, и он двигался, кружился. Мозг Тука заполнил скулеж. Безответная, отчаянная любовь. Паника, заполнившая холодный воздух.
  
  Испуг щенка.
  
  Бегство. Блуждание по песчаным отмелям и низинам, через умирающее море.
  
  Голод.
  
  Потом - вставшая на пути фигура. Закутанная в грубую шерсть, покрытая капюшоном. Рука - до пальцев замотанная кожаными полосками - коснулась головы. Тепло. Приветливо. Ощутимое сочувствие, единственное касание скошенного лба. Тук понял: касание Старшего Бога. И голос. Ты последняя, последняя из рода, и в тебе будет нужда. В свое время... Итак, я обещаю, что приведу тебе... потерянный дух. Оторванный от плоти. Конечно же, подходящий. Потому мои поиски могут затянуться. Терпение, малышка... и однажды - этот дар...
  
  Щенок закрыл глаза, провалившись во внезапный сон - и больше не чувствовал себя одиноким. Вечность нежных снов, согретых любовью и радостью, дар, становившийся горьким только в часы пробуждения. Годы, столетия, тысячелетия ожидания... одинокого.
  
  Баалджагг, несравненная среди ай своих снов, водящая стаи, мать бесчисленных детей в разных землях. Всегда в избытке добычи, никаких тощих лет. Иногда - прямоходящие фигуры, на горизонте, но никогда не близко. Родственники, гости изо всех стран. Лесные агкоры, белые бендалы, желтые ай'тог с дальнего юга... смысл их имен стерся в бессмертной памяти Баалджагг... вечный шепот тех ай, что присоединялись к Т'лан Имассам, тогда, там, во времена Собрания... к другому бессмертному роду...
  
  Бдительный взор одинокой Баалджагг видел столько всего, что не измерить. Наконец пришел и ее дар, изодранная, лишенная плоти душа. Они соединились и почти стали едины. И в этом - новый слой боли и потери. Теперь зверь искал чего-то. Чего-то вроде... исправления...
  
  Что ты спрашиваешь у меня, волчица? Нет, не у меня. Ты не у меня спрашиваешь, да? Ты просишь у моего спутника, бессмертного воина. Оноса Т'оолана. Его ты ожидала, разделив компанию с Леди Зависть. А Гарат? Ах, другая тайна... в другой раз...
  
  Тук моргнул, голова дернулась с разрывом связи. Баалджагг спала рядом. Пораженный, дрожащий, он огляделся в наступившем сумраке.
  
  В дюжине шагов стоял Тоол. С левого плеча свешивалась связка зайцев.
  
  О, сбереги нас Беру. Видишь? Я внутри мягкий. Слишком мягкий для этого мира, его бесчисленных эпох, бесконечных трагедий. - Чего? - спросил Тук скрипучим голосом. - Чего этот волк ждет от тебя, Т'лан Имасс?
  
  Воин склонил голову набок. - Окончания одиночества, смертный.
  
  - Ты... ты дал ответ?
  
  Тоол отвернулся, уронил зайцев на землю. Голос его поразил разведчика какой- то горькой безысходностью. - Я ничего не могу для нее сделать.
  
  Куда-то пропал холодный, безжизненный тон. Впервые Тук различил нечто под мертвым, мумифицированным лицом. - Я никогда раньше не слышал боли в твоем голосе, Тоол. Я не думал...
  
  - Ты ошибся, - сказал Т'лан Имасс прежним равнодушным тоном. - Ты закончил оперять стрелы, Тук Младший?
  
  - Да, как ты показал. Они готовы - двенадцать самых уродливых стрел, какие я когда-либо имел. Спасибо, Тоол. Это нелепо, но я горд ими владеть.
  
  - Они хорошо послужат тебе.
  
  - Надеюсь, ты прав. - Тук с ворчанием поднялся. - Давай готовить.
  
  - Это работа Сену.
  
  Тук воззрился на Имасса: - Не твоя? Они же сегуле, Тоол, а не слуги. Пока нет Леди Зависти, я считаю их полноправными компаньонами и горжусь их соседством. - Он оглянулся на двух южных воинов, уставившихся на него. - Даже если они не говорят со мной.
  
  Он взял у Т'лан Имасса зайцев и сложил перед костром. - Скажи мне, Тоол, - заговорил он, разделывая первую тушку, - когда ты охотился... были следы других путешественников? Или мы совсем одни на равнине Ламатаф?
  
  - Я не встретил следов присутствия торговцев или иных людей, Тук Младший. Стада бхедринов, антилопы, волки, шакалы, лисы, зайцы и изредка равнинные медведи. Птицы, хищные и трупоеды. Разные змеи и ящерицы...
  
  -Чудное собрание, - буркнул Тук. - Тогда почему же, когда только я ни гляжу вокруг, вижу лишь пустоту? Ни стад, ни даже птиц.
  
  - Равнина велика, - объяснил Тоол. - Кроме того, есть эффект садка Телланн, окружающего меня - хотя сейчас он очень слаб. Кто-то вытянул мою жизненную силу почти до истощения. Но об этом не спрашивай. Тем не менее мои силы обескураживают зверей. Звери стремятся избежать угрозы, если получается. Но все же нас выследила стая ай'тогов - желтых волков. Но они боязливы. Хотя любопытство может победить.
  
  Взгляд Тука снова нашел Баалджагг. - Старые воспоминания.
  
  - Память времен льда. - Каверны орбит Имасса буравили лицо малазанина. - По этим и предыдущим словам я понял, что случилось нечто - сплетение душ - между тобой и ай. Как?
  
  - Я не знаю про сплетение душ, - ответил Тук, не отрывая глаз от спящего зверя. - Я получил... видение. Думаю, мы обменялись воспоминаниями. Как? Не знаю. Тоол, в ней эмоции, способные вселить отчаяние в любого. - Он снова начал скрести освежеванное животное.
  
  - Каждый дар имеет острые грани.
  
  Тук скривился, выдирая из зайца кишки. - Грани. Я так и подозревал. Я начинаю верить в истинность легенд - потерявший один глаз получает дар видений.
  
  - Как ты потерял глаз, Тук Младший?
  
  - Раскаленный осколок Отродья Луны - смертельный ливень в разгар осады Крепи.
  
  - Камень.
  
  Тук кивнул. - Камень. - Он запнулся и посмотрел на собеседника.
  
  - Обелиск, - сказал Тоол. - Известный в старинной Колоде Оплотов как Менгир. Смертный, тронутый камнем - Чен'ре аваль лич'файле - вот отметина на лбу. Я даю тебе новое имя. Арал Файле.
  
  - Я не просил меня переименовывать, Тоол.
  
  - Имен не просят, смертный. Имена заслуживают.
  
  - Звучит. Как у Сжигателей Мостов.
  
  - Древняя традиция, Арал Файле.
  
  Дыханье Худа. Чудно. - Только вот не вижу, что я от этого получил...
  
  - Ты был послан в садок Хаоса, смертный. Ты выжил - само по себе невероятное событие - и двигался к Дыре в медленном вихре. А затем портал Морна, вместо того чтобы поглотить, выбрасывает тебя наружу. Камень забрал один из твоих глаз. И этот волк выбрал тебя для соединения душ. Баалджагг увидела в тебе редкостное достоинство, Арал Файле...
  
  - Я все еще не желаю новых имен! Дыханье Худа! - Он пропотел под своими пропыленными доспехами. Отчаянно искал способ сменить тему, сместить нить разговора подальше от себя. - Что твое имя значит, к примеру? Онос Т'оолан - что это такое?
  
  - Онос значит 'лишенный клана'. Т' - 'сломанный'. Оол - 'жилистый', ан - 'кремень'. Т'оолан - 'кремень с изъяном'.
  
  Тук долго смотрел на Имасса. - Кремень с изъяном.
  
  - Тут много уровней смысла.
  
  - Уж я догадался.
  
  - Из единого камня высекаются лезвия, и каждое находит себе применение. Если в сердце камня таятся жилы или узлы, форму лезвий нельзя предсказать. Каждый удар по камню отделяет бесполезные пластины - сломанные пополам, обломанные по краям. Бесполезные. Так было в породившей меня семье. Каждый с каким - то изломом.
  
  - Тоол, я не вижу в тебе изъянов.
  
  - В чистом кремне все кристаллы выровнены. Все обращены в одном направлении. Единство назначения. Работающий с таким камнем может быть уверен в результате. Я из клана Тарада. Но во мне больше нет уверенности в Тараде. На Собрании Логрос был избран вождем кланов, рожденных в Первой Империи. Он надеялся, что моя сестра - Гадающая по костям войдет в число его подданных. Но она отвергла ритуал, и оттого клан Логрос Имассов ослабел. Первая Империя пала. Двое моих братьев, Т'бер Тендара и Ханит-лаф, повели охотников на север и не вернулись. Они потерпели поражение. Да, я был избран Первым Мечом, но я оставил клан Логроса. Я странствую в одиночку, Арал Файле, и тем свершаю по понятиям моего народа величайшее преступление.
  
  - Постой, - возразил ему Тук. - Ты же говорил, что спешишь на второе Собрание, то есть возвращаешься к своим...
  
  Неупокоенный ничего не ответил. Его лицо обратилось на север.
  
  Баалджагг встала, подобралась, прильнула к ноге Тука. Потом массивное животное село, вперив неподвижный взгляд в Т'лан Имасса.
  
  По жилам Тука пробежал внезапный холод. Дыханье Худа, во что же мы влезаем? Он оглянулся на Сену и Туруле. Похоже, они следили за ним. Голодны, да? Вижу ваше подавленное нетерпение. Если хотите, я...
  
  Бешенство.
  
  Холодное, жестокое.
  
  Нечеловеческое.
  
  Тук внезапно оказался не здесь, видел сквозь глаза зверя - на этот раз не ай. Это не были картины далекого прошлого, это происходило сейчас; но за этим 'сейчас' таились груды воспоминаний. Через миг пропало его чувство себя, человеческая личность исчезла под бурей мыслей иного создания.
  
  Как давно жизнь нашла форму... с помощью слов, с помощью сознания.
  
  И сейчас - слишком поздно.
  
  Мышцы содрогались, с порванной шкуры текла кровь. Как много крови, вся земля под ним промокла... кровь смочила траву, потекла ручьем к подножию холма.
  
  Ползком... путь назад. Нужно найти себя, сейчас же. Проснулась память...
  
  Последние дни - так давно, теперь - были хаосом. Ритуал был внезапно, непредсказуемо изменен. Солтейкенов охватило безумие. Безумие расщепило сильнейших из этого рода, разломило одного на многих. Растущая дикая сила, кровожадность. Рождение Д'айверсов. Империя сама разорвала себя на части.
  
  О это было так давно, так давно...
  
  Я Трич - одно из многих имен. Трейк, Летний Тигр, Когти войны. Бесшумный Охотник. Я был там, я один из немногих уцелел, когда Т'лан Имассы расправились с нами. Зверская, милосердная бойня. У них не было выбора - теперь я это вижу, хотя никто из нас не готов прощать. Не сейчас. Раны слишком свежи.
  
  Боги, мы разорвали садок на том дальнем континенте. Превратили восточные земли в расплавленный камень, который потом остыл и стал чем-то, отвергающим магию. Т'лан Имассы принесли в жертву тысячи своих, чтобы удалить рак, которым мы стали. Это был конец, конец всех упований, всей нашей яркой славы. Конец Первой Империи. Какая спесь - присвоить имя, по праву принадлежавшее Т'лан Имассам...
  
  Горстка выживших бежала. Рилландарас, старый друг - мы рассорились, столкнулись, и снова - на ином континенте. Он ушел на восток, нашел путь контроля своего дара - сразу и Солтейкен, и Д'айверс. Белый Шакал. Ай'тог. Агкор. А мой другой приятель, Мессремб - куда ты пропал? Нежная душа, расщепленная безумием, но верная, все еще верная...
  
  Восхождение. Яростное пополнение. Первые Герои. Темные, дикие.
  
  Я помню травяное раздолье под темнеющим небом. Волк на отдаленном холме, его единственный глаз горит тускло, как лунный диск.
  
  Это странное воспоминание, острое как когти, сегодня вернулось ко мне. Почему?
  
  Тысячи лет я топчу эту землю, глубоко погрузившись в зверя. Человеческая память слабеет, слабеет, пропадает. И все же... видение волка - оно пробуждает во мне все...
  
  Он готов был целыми днями преследовать незнакомых зверей, движимый неуемным любопытством. Непривычный запах, вихрящееся пробуждение смерти и старой крови. Не зная страха, он думал лишь о расправе. Как давно никто не смел бросить ему вызов. Белый Шакал пропал в туманном прошлом, мертвый, или все равно что мертвый. Пропавший. Трич выгнал его из логова, послал его кувыркаться и кружиться по пути в бездонную пропасть. С тех пор - ни одного врага, заслуживающего так называться. Легендарная наглость тигра - нетрудно было поддерживать такую репутацию.
  
  Четверо Охотников К'чайн Че'малле окружили его, выжидая с ледяным спокойствием.
  
  Вгрызться в них. Рваное мясо, расколотые кости. Завалил одного, вонзил клыки в безжизненную шею. Один миг, один удар сердца - и их осталось трое.
  
  Трич лежал, умирая от дюжины страшных ран. Вообще-то он уже умер, но все еще дергался - слепая звериная решимость, подогретая ненавистью. Четверо не знающих жалости К'чайн Че'малле ушли, пренебрежительно рассудив, что он обречен.
  
  Лежа на животе в высокой траве Летний Тигр начинающими тускнеть глазами наблюдал их уход, с удовлетворением заметив, как болтавшаяся на жиле рука одной из тварей оторвалась и упала на землю. Охотник даже не обернулся.
  
  Когда неупокоенные охотники поднялись на гребень холма, глаза Трича вдруг сверкнули. Между его убийцами из травы поднималась тонкая высокая фигура. Сила истекала от нее, точно черная вода. Один из К'чайн Че'малле упал, подрубленный.
  
  Битва продолжилась за гребнем. Трич не мог видеть ее, но сквозь наступающее безмолвие смерти слышал звуки. Он начал ползти, дюйм за дюймом.
  
  Через несколько мгновений звуки битвы стихли, но Трич все полз. За ним оставался кровавый след. Глаза не отрывались от гребня, воля к жизни превратилась в простое животное нежелание признавать свой конец.
  
  Я видел такое. Антилопы. Бхедрины. Упрямое отрицание, бессмысленная борьба, попытка убежать, даже когда их кровь заполняет мое горло. Ноги, бьющие воздух в иллюзии бегства, даже когда я начинаю рвать мясо. Я видел это, и теперь понял. Тигр устыдился множеству воспоминаний о своих жертвах.
  
  Он уже забыл, ради чего ползет к гребню холма, знал только, что должен добраться - последнее восхождение - чтобы увидеть случившееся за ним.
  
  Что за ним. Да. Солнце снижается. Бесконечные просторы диких, нетронутых прерий. Последнее видение вольной природы, прежде чем пройти под проклятыми вратами Худа.
  
  Она появилась перед ним - гладкая, мускулистая, белозубая. Женщина, невысокая, но не худая. На плечах шкура пантеры. Длинные волосы не расчесаны, однако сияют в умирающим свете вечера. Миндалевидные глаза цвета янтаря - как и его глаза. Пышущее здоровьем лицо сердечком. Жестокая королева, почему твой вид разрывает мне сердце?
  
  Женщина приблизилась, присела, чтобы поднять его тяжелую голову, положила ее на подол. Маленькие руки стирали кровь и пену с его век. - Они уничтожены, - сказала она на старинном наречии, языке Первой Империи. - Это было нетрудно - ты истощил их силы, Безмолвный Охотник. Да, они поистине разлетелись от легкого моего прикосновения.
  
  Ложь.
  
  Она улыбнулась: - Я уже встречалась с тобой, Трич, но не подходила. Не хотела встретить ненависть, ведь давным - давно мы уничтожили вашу империю.
  
  Она давно остыла, Т'лан Имасса. Вы сделали необходимое. Вы залечили раны...
  
  - Т'лан Имассы не приписывают себе эту честь. В восстановление разрушенного садка были вовлечены и другие. Мы лишь уничтожили твой род - тех, кого смогли найти. Это единственное наше умение.
  
  Убийство.
  
  - Да. Убийство.
  
  Я не могу вернуть человеческую форму. Не нахожу ее внутри.
  
  - Прошло слишком много времени, Трич.
  
  Да. Я умираю.
  
  - Да. Я не искусна в целении. - Он мысленно улыбнулся. Нет, только в убийстве. Только в убийстве. Тогда окончи мои страдания, прошу тебя.
  
  - Это слова человека. Зверь никогда не попросил бы этого. Где твоя дерзость, Трич? Где хитрость? Ты не высмеешь меня?
  
  Нет.
  
  - Я здесь. И ты здесь. Скажи, кто еще был тут?
  
  Другой?
  
  - Кто развязал твою память, Трич? Кто вернул тебя себе? Столетия ты был зверем, твой разум был разумом зверя. Когда придешь к такому - назад пути нет. Но...
  
  Но я здесь.
  
  - Когда твоя жизнь истечет из этого мира, Трич... я подозреваю, ты окажешься не перед вратами Худа, а... где-то еще. Не могу предложить точного определения. Но я чувствую возмущения. Старший Бог снова действует. Может быть, самый древний из всех. Произведены тонкие манипуляции. Были избраны и вылеплены смертные. Почему? Чего хочет этот Старший Бог? Не ведаю, но полагаю, что он отвечает на великую и всеобщую угрозу. Думаю, начинающаяся игра займет долгое время.
  
  Новая война?
  
  - Разве ты не Летний Тигр? Война, в которой - так решил Старший Бог - ты будешь нужен.
  
  Злая насмешка заполнила разум Трича. Я никогда не был нужен, Имасса.
  
  - Пришли перемены. Для всех нас, кажется.
  
  Тогда мы встретимся снова? Я хотел бы этого. Хотел бы снова увидеть тебя - ночную пантеру.
  
  Она утробно засмеялась. - А вот и зверь проснулся. Прощай, Трич.
  
  Она уловила его последние ощущения. Тьма вокруг, мир сужается. Видение... от двух глаз... в один.
  
  Один. Следящий из травяных зарослей за громадным Солтейкеном - тигром, лениво замершим над тушей ранага, над сегодняшним ужином. Видящий двойной блеск его холодных, вызывающих глаз. Все... так давно, сейчас...
  
  Затем - ничего.
  
  Его больно ударила рука в перчатке. Тук Младший неуверенно открыл свой глаз, обнаруживая над собой раскрашенную маску Сену.
  
  - Ух.... Гм...
  
  - Странное время для сна, - бесстрастно сказал сегуле и отошел.
  
  Воздух пропитался ароматами жареного мяса. Тук с ворчанием перевернулся и сел. В нем раздавалось эхо неудержимой грусти, неясного сожаления, долгого последнего вздоха. Боги, хватит видений. Прошу. Он потряс головой, выгоняя тяжесть, осмотрелся. Тоол и Баалджагг сидели там же, где прежде; они смотрели на север, неподвижные и - неожиданно ощутил Тук - до предела напряженные. И он подумал, что знает почему.
  
  - Она недалеко, - сказал он. - Спешит сюда. В ночи несется как солнце над землей. Мертвенное величие... древние, такие древние глаза.
  
  Тоол обернулся. - Что ты видел, Арал Файле? Куда странствовал?
  
  Малазанин неуклюже встал. - Сбереги Беру, я голоден. Достаточно, чтобы сьесть антилопу сырой. - Он запнулся, глубоко вздохнул. - Что я видел? Т'лан Имасс, я был свидетелем смерти Трича. Здесь его знают как Трейка, Летнего Тигра. Где? К северу. Недалеко. И - нет, я не знаю почему.
  
  Тоол на миг замолчал, потом просто кивнул: - Чен'ре аваль лич'файле. Менгир, сердце памяти. - Он резко повернулся, когда Баалджагг вскочила с места.
  
  Виденная Туком пантера наконец появилась. Длиной в два человеческих роста, глаза на уровне стоявшего лица Тука. Мягкая иссиня - черная шерсть блестит в свете костра. Перед ней распространилось облако пряного аромата, словно она его выдохнула. Затем животное стало таять, превращаясь в пятно ночной тьмы. Перед ними возникла невысокая женщина. - Привет, брат, - сказала она, уставившись на Тоола.
  
  Т'лан Имасс медленно кивнул. - Сестра.
  
  - Годы тебя не красят, - сказала она, слегка выдвинув ногу вперед. Баалджагг отошла в темноту.
  
  - Точно.
  
  Улыбка превратила ее резкие черты в маску неземной красоты. - Как мило с твоей стороны, Онос. Я вижу, ты взял в спутники смертного ай.
  
  - Смертного как ты, Кайлава Онасс.
  
  - Да ну? Неужели ты стесняешься моего состояния? Тем не менее, прекрасный зверь. - Она вытянула руку. Баалджагг подошла ближе.
  
  - Имасс, - промурлыкала она. - Да, но из плоти и крови. Как ты. Теперь ты помнишь?
  
  Громадная волчица склонила голову и положила лапы на плечо Кайлавы. Та глубоко зарылась лицом в гриву, втянула запах и вздохнула. - Какой нежданный дар, - прошептала она.
  
  - Более чем, - сказал Тук Младший.
  
  Внутри него что-то задрожало. Он ощутил в ее взоре откровенную чувственность, столь естественную, что было понятно - ее объектом станет не только он, но любой, на кого она посмотрит. Имасс, какими они были до Ритуала. Какими они оставались бы, если бы подобно ей отвергли его силу. Тут зрачки ее сузились. Тук кивнул.
  
  - Я видела тебя, - сказала она, - ты глядел на Летнего Тигра...
  
  - Обеими глазами?
  
  Она рассмеялась. - Нет. Только одним - у тебя ведь нет второго, смертный. Хотелось бы знать, что Старший Бог запланировал для... нас.
  
  Он качнул головой. - Не знаю. Не могу припомнить, чтобы мы встречались. Он даже в ухо мне не шептал.
  
  - Брат Онос, кто этот смертный?
  
  - Я нарек его Арал Файле, сестра.
  
  - И ты дал ему оружие из камня.
  
  - Дал. Не намеренно.
  
  - Но, может быть...
  
  - Я не служу никакому богу, - буркнул Тоол.
  
  Ее глаза сверкнули. - А я? Ты не сам сделал эти шаги, Онос! Кто смеет манипулировать нами? Гадающая и Первый Меч Имассов - которых толкают туда и сюда! Он не боится нашего гнева...
  
  - Хватит, - вздохнул Тоол. - Мы не одно и то же, сестра. Мы никогда не шагали нога в ногу. Я спешу на Второе Собрание.
  
  Она неуважительно фыркнула. - Думаешь, я не слышу зова?
  
  - Кто зовет? Ты знаешь, Кайлава?
  
  - Нет, и мне все равно. Я не прислушаюсь.
  
  Тоол склонил голову набок: - Тогда зачем ты здесь?
  
  - Это мое дело.
  
  Она ищет... исправления. Понимание потоком хлынуло в ум Тука, и он почему-то догадался, что это знание принадлежит Старшему Богу. Теперь он прямо говорил с ним. Шелестящий словно песок голос звучал в сознании малазанина. Выправить старые поломки, исцелить старый шрам. Ты снова пересечешь пути. Но это неважно. Меня заботит последняя встреча, и то, что до нее явно остаются годы и годы. Ах, я проявляю нелепую поспешность. Смертный, дети паннионского Провидца страдают. Ты должен найти способ их освобождения. Это трудно - риск за пределами вообразимого - но я должен послать тебя во власть Провидца. Не думаю, что ты меня простишь.
  
  Тук судорожно формировал в своем разуме вопрос. Освободить их. Зачем?
  
  Странный вопрос, смертный. Я говорю о сострадании. Такие усилия приносят неожиданные плоды. Этому меня научил человек, видящий сны. Воистину, ты сам увидишь это. Такие дары...
  
  - Сострадание, - сказал Тук, внутренне содрогнувшись от внезапного ухода Старшего Бога. Он моргнул и увидел, что Тоол и Кайлава уставились на него. Лицо женщины побледнело.
  
  - Моя сестра, - сказал Первый Меч, - ничего не ведает о сострадании. - Тук смотрел на неумершего воина, пытаясь сообразить, что такое было сказано только что - перед... посещением. Он не смог вспомнить.
  
  - Братец Онос, ты, кажется, только что это сообразил, растягивая слова, сказала Кайлава. - Все меняется. - Женщина снова улыбнулась, посмотрев на Тука. но теперь это была улыбка горя. - Я ухожу...
  
  - Кайлава. - Тоол вышел вперед - тихий стук костей и шелест кожи. - Ритуал оторвал тебя от рода, уничтожил кровные узы. Быть может, Второе Собрание...
  
  Она смягчилась. - Дорогой брат, призывающему я не интересна. Мое старинное преступление не отменишь. Более того, я подозреваю: то, что ожидает тебя на Собрании, не совпадет с твоими ожиданиями. Но я... спасибо тебе, Онос Т'оолан, за доброту.
  
  - Я сказал... мы не... пойдем рядом, - тяжко, борясь с каждым словом, прошептал неупокоенный воин, - Я был в гневе, сестра... но это старый гнев. Кайлава...
  
  - Да, старый гнев. Но ты же прав. Мы никогда не шли нога в ногу. Прошлое идет по нашим следам. Может быть, в один прекрасный день мы исцелим старые раны, брат. Эта встреча дала мне... надежду. - Она погладила Баалджагг по голове и отвернулась.
  
  Тук видел, как она исчезает за мрачной пеленой. Стук костей под сухой кожей заставил его резко обернуться. Тоол упал на колени, повесил голову. У трупов не бывает слез, но все же...
  
  Тук поколебался, но все-таки подошел к неупокоенному воину. - В твоих словах неправда, Тоол, - сказал он.
  
  Сзади засвистели вынимаемые из ножен мечи. Тук крутанулся на месте, обратился лицом к подходившим Сену и Туруле.
  
  Тоол выбросил руку вперед: - Стоять! Мечи в ножны, сегуле! Я равнодушен к оскорблениям - даже если их нанес тот, кого я звал другом.
  
  - Это не оскорбление, - спокойно сказал Тук. - Наблюдение. Как ты это называл? Разрыв кровных уз. - Он положил руку Тоолу на плечо. - Мне-то ясно, что разрыв не состоялся. Кровная связь жива. Может быть, ты найдешь свое сердце, Онос Т'оолан.
  
  Голова поднялась, под костяным шлемом блеснули пустые глазницы.
  
  Боги, я смотрю и не вижу. Он смотрит и видит... что? Тук Младший пытался придумать, что же сказать и сделать теперь. Пожал плечами, протянул Тоолу руку.
  
  К его изумлению, тот пожал ее.
  
  И поднялся, хотя от его крепкой хватки малазанин застонал. Возьми меня Худ, это самый тяжелый мешок с костями, который... да ладно.
  
  Молчание прервал твердый голос Сену. - Каменный Меч, Каменная Стрела, слушайте. Ужин готов.
  
  Как во имя Худа я заслужил такое? Онос Т'оолан. И уважение от сегуле... Ночь чудес, осталось ждать разве только коронации.
  
  - Я хорошо узнал только двоих смертных, - сказал рядом Тоол. - Оба недопонимали себя. Для первой это плохо кончилось. Сегодня ночью, друг мой Арал Файле, я расскажу тебе о падении адъюнкта Лорн.
  
  - В сказке будет и мораль, да? - сухо ответил Тук.
  
  - Точно.
  
  - А я было решил, что проведу ночь, высасывая кости с Сену и Туруле.
  
  Сену фыркнул: - Пойдем есть, Каменная Стрела!
  
  Ох, ох, похоже, я перешел границы фамильярности.
  
  ***
  
  Недавняя кровь до краев заполнила канавы. Солнце и сушь превратили жуткие потоки в черную пленку, достаточно толстую, чтобы скрыть неровности дна. Река смерти протекла до илистых отмелей залива.
  
  Никто не пощажен в городе Птенцов. Проходя мимо высоких куч из трупов, наваленных вдоль пригородной дороги, она решила, что убито не менее тридцати тысяч.
  
  Гарат вырвался вперед, нырнул в арку городских ворот. Она медленно последовала за ним.
  
  Когда-то город был красив. Покрытые медью дома, минареты, поэтически изогнутые улицы, нависшие над ними резные балконы, утопающие в цветах. Больше не было рук, чтобы поливать их, и цветы рассыпались серым и бурым. Под ногами Леди Зависти шелестели сухие листья.
  
  Город торговли, купеческий рай. В гавани виднелись бесчисленные мачты, неподвижные - корабли были потоплены, посажены на мутное дно залива.
  
  Со дня резни прошло не более десяти суток. Она могла ощутить дыхание Худа, вздох перед неожиданным изобилием, слабый проблеск беспокойства по поводу причин. Ты ошибся, уважаемый Худ. Эти тела воистину заражены...
  
  Гарат ведет ее безошибочно, она это знала. Старый, почти заброшенный проезд, выщербленные камни мостовой, покрытые многолетней сеткой трещин. В небольшой скромный домик, на фундаменте, сложенном чуть более искусно, чем верхние этажи. Внутри комната с тростниковой подстилкой брошенной на доски пола. Беспорядочное нагромождение жалкой мебели, бронзовые тарелки над очагом, гнилые объедки. Детская игрушечная тележка в углу. Собака закружилась в центре комнаты. Леди Зависть подошла, отпихнула ногой тростник. Никакого люка. Обитатели не ведали, что таится под их домом. Она открыла свой садок, провела рукой над досками пола. Они рассыпались в пыль, создав круглое отверстие. Из его тесноты влажно дохнуло илом.
  
  Гарат присел на краю, потом прыгнул и исчез из вида. Она расслышала, как внизу клацнули когти. Со вздохом Леди Зависть прыгнула вниз.
  
  Беззвездная тьма. Замедленное силой садка падение остановил мощеный пол. Усилив зрение, она огляделась и фыркнула. Храм состоял из одной грязной залы, балки потолка давно обрушились. Алтаря не было, но она знала, что для этого особенного Властителя сей священной функции служит весь каменный пол. Снова во времена крови... - Могу вообразить, что пробудило тебя, - сказала она, посмотрев на Гарата. Тот сидел, впадая в сон. - Вся эта кровь, протекшая сверху, капавшая, капавшая на твой алтарь. Признаюсь, мне больше по душе твоя обитель в Даруджистане. Куда больше... Она почти заслуживала моего сиятельного присутствия. Но это... - Она сморщила нос.
  
  Погруженный в сон Гарат вздрогнул. Приветствия, Леди Зависть.
  
  - Твои призывы были странным образом неуверенными, К'рул. Это работа Матроны и ее неупокоенных охотничков? Если так, незачем было звать меня сюда. Я отлично осведомлена об их... эффективности.
  
  Он может быть покалеченным и скованным, Леди Зависть, но этот особенный бог неоднозначен. Его игра показывает ловкость мастера. Ничто не таково, как он старается нам внушить. А его привычка обманывать слуг мало отличается от его обхождения с врагами. К тому же подумай о паннионском Провидце. Нет, в город Птенцов смерть пришла по морю. Флот, вышедший из садка. Убийцы - нелюди с холодными глазами. Они ищут, вечно ищут, проходя океанами этого мира. - Чего ищут, посмею спросить? - Достойного вызова, не меньше.
  
  - А эти ужасные морские убийцы как-то зовутся?
  
  Один враг за раз, леди Зависть. Учись терпению.
  
  Она скрестила руки на груди. - Ты искал меня, К'рул, однако можешь быть уверен, что я не ожидала новой встречи. Старшие Боги ушли и, скажу я, скатертью дорога. Включая моего отца Драконуса. Мы с тобой были компаньонами две сотни тысяч лет назад? Не думаю так, хотя воспоминания и смутны. Не врагами, это точно. Союзники? Наверняка нет. И все же ты здесь. Как ты просил, я собрала твоих невольных слуг. Ты имеешь представление, сколько энергии я трачу на удержание в узде этих трех сегуле?
  
  Ах да. И где сейчас Третий?
  
  - Лежит без сознания в полулиге от города. Было необходимо убрать его от Т'лан Имасса - но знают боги, мне он не нужен как спутник. Ты забываешь обо мне, К'рул. Сегуле не сдержать. Интересно, кто способен забавляться, смотря на этих страхолюдов. Мок вызовет Тоола, попомни мои слова. Часть меня дрожит, предвкушая зрелище подобной стычки. Однако я догадываюсь, что уничтожение того или другого повредит твоим планам. Первый Меч едва не уступил Туруле. Мок покромсает его в щепки...
  
  Ее мозг заполнил тихий смех К'рула. Надеюсь, после того, как Мок и братья прорубят путь в Паннион Домин, к тронному залу Провидца. К тому же Т'лан Имасс куда хитроумнее, чем ты думаешь, Леди Зависть. Пусть дерутся, если Мок захочет. Но думаю, Третий сильно удивит вас своей... сдержанностью.
  
  - Сдержанностью? Скажи, К'рул, ты знал, что Первый пошлет возглавить карательную армию кого-то столь высокого рангом?
  
  Признаюсь, нет. Для разделения надвое сил Провидца я предусматривал, вероятно, три - четыре сотни посвященных одиннадцатого уровня. Достаточное неудобство, чтобы он отозвал одну или две армии от приближающихся малазан. Но учитывая исчезновение Второго и растущее мастерство Мока... похоже, у Первого есть свои резоны.
  
  - Последний вопрос. Почему я так к тебе любезна?
  
  Раздражительна, как и прежде. Отлично. В прошлый раз ты предпочла повернуться спиной к проблеме. Все были разочарованы. Но смогли управиться с Падшим. Хотя с твоим участием цена была бы меньше. Но, даже скованный, Увечный Бог не успокоился. Он живет в вечной мучительной боли, изломанный внутри и снаружи. Но все это он смог обратить в силу. В топливо для его ненависти, злобы, жажды отмщения...
  
  - Призвавшие его в мир идиоты давно мертвы, К'рул. Месть - только предлог. Увечный Бог движим самолюбием. Жажда власти - самое ядро его гнилого, увядшего сердца.
  
  Может быть. А может быть, и нет. Покажет время, как говорят смертные. В любом случае ты отвергла призыв к Сковыванию, Леди Зависть. Во второй раз я не потерплю твоего равнодушия.
  
  - Ты? - засмеялась она. - Разве ты хозяин мне, К'рул? С каких...
  
  Ее ум затопили видения. Тьма. Потом хаос, дикая, ненаправленная сила, вселенная, отрицающая смысл, контроль, цель. Сущности, парящие в мальстриме. Потерянные, испуганные рождением света. Внезапно стало еще хуже - боль, словно вскрыли вены и залили в них огонь - дикарское подобие порядка, сердце, из которого ровным, сильным потоком струится кровь. Две камеры этого сердца - Куральд Галайн, Садок Матери Тьмы, и Старвальд Демелайн, Садок... Драконов. Теперь кровь - сила - течет по венам, артериям, ветвящихся по всему сущему. Ей явилась мысль, изгнавшая всякое тепло их тела. Эти вены и артерии - это садки. Кто создал это? Кто?
  
  Дорогая Леди, ты получила ответ. И будь я проклят, если стану терпеть твою наглость. Ты колдунья. Во имя Вечной Гривы Света, твоя сила питается самой кровью моей вечной души, и я добьюсь послушания!
  
  Леди Зависть сделал слепой шаг, освобожденная от видений, смятенная. Сердце тяжело стучало в груди. Она перевела дыхание. - Кто знает... истину, К'рул? Что, двигаясь по садкам, мы путешествием по твоей плоти? Что, когда мы тянем из садков силу, мы проливаем твою кровь? Кто знает?
  
  В его ответе чувствовалось удивление.
  
  Аномандер Рейк, Озрик, многие еще. Теперь и ты. Прости меня, Леди Зависть, я не хотел быть тираном. Мое присутствие в садках всегда пассивно - вы можете делать что хотите, как и любые создания, плывущие по моей бессмертной крови. Но у меня есть оправдание, всего одно. Этот Увечный, этот пришелец из иной реальности. Леди Зависть, я испуган.
  
  Эти слова прошлись по ее телу ледяным ознобом.
  
  Через миг К'рул продолжил: По своей глупости мы теряли союзников. Дассем Альтор, сломленный смертью своей дочери в День Сковывания. Ужасный удар. Дассем Альтор, возрожденный Первый Меч...
  
  - Ты думаешь, - медленно произнесла она, - что Худ мог освободить ее от участия в Сковывании, придя я к вам? И меня корят за потерю Дассема Альтора, я....
  
  Один Худ может ответить на этот вопрос, Леди Зависть. И, кажется, он в любом случае солжет. Дассем, его Защитник - Дессембрэ - сравнялся с ним в силе. Мало толку поднимать такие вопросы, кроме того, что бездействие - опасный выбор. Посмотрим: после падения Дассема империя смертных балансирует на грани хаоса. После падения Дассема Темный Трон обрел нового Повелителя. После падения Дассема... ах, костяшек домино упало без числа. Дело сделано.
  
  - Чего же ты желаешь от меня, К'рул?
  
  Есть нужда. Показать тебе громадность угрозы. Этот Паннион Домин - лишь фрагмент целого; но ты должна вести избранных в его сердце.
  
  - А что потом? Равна ли я силой с правящими там?
  
  Может быть, но этот путь избирать опасно, Леди Зависть. Я доверяю твоим суждениям, и твоим спутникам, вольным и невольным. Возможно, тебе удастся разрубить узел в сердце Домина. Или найти способ его ослабить, освободив то, что сковано уже триста тысяч лет.
  
  - Отлично, будем играть теми картами, что придут. Вот радость! Я могу идти? Я так хочу вернуться к своим, особенно к Туку Младшему. Он такой милый, не правда ли?
  
  Позаботься о нем особо, леди. Увечный Бог ищет помощников среди раненых и изуродованных. Я постарался избавить душу Тука от хватки Падшего, но, прошу и тебя не ослаблять бдительности. Иначе... есть в этом человеке нечто иное, нечто... дикое. Нам надо ожидать его пробуждения, пока мы не поняли, с чем имеем дело. Да, еще одно...
  
  - Что?
  
  Ваш отряд приближается к территории Домина. Возвратившись к ним, не открывай свой садок ради ускорения пути.
  
  - Почему?
  
  В Паннион Домине моя кровь отравлена. Ты сможешь бороться с этим ядом, а Тук Младший... нет.
  
  Гарат пробудился, вскочил и потянулся. К'рул ушел.
  
  - Ох, - прошептала Леди Зависть, внезапно вспотев. - Отравлена. Клянусь Бездной... мне нужна ванна. Идем, Гарат, искать Третьего. Может, пробудить его поцелуем?
  
  Пес искоса посмотрел на нее.
  
  - Два разреза на маске - и отпечаток губной помады! Будет ли он тогда Четвертым или же Пятым? Как они засчитывают губы, не знаешь? Верхняя и нижняя, или обе за одну? Давай узнаем.
  
  ***
  
  Над лежащим впереди холмом взвились магические пылевые вихри.
  
  - Надежный Щит, - спросил Фаракалиан, - наши союзники уже расставили капкан?
  
  Итковиан нахмурился. - Не знаю. Нет сомнения, когда они появятся и известят нас, мы все узнаем.
  
  - Так, - прошептал солдат, - впереди идет битва. Дрянная, ведь высвобождена магия.
  
  - Не согласен с вашим утверждением, сир, - заявил Итковиан. - Всадники, строй обратным полумесяцем. Оружие в руки. Медленной рысью до ближайшего перевала.
  
  Поредевший отряд перестроился и поскакал вперед.
  
  Сейчас мы близки к караванной дороге, решил Итковиан. Если эти К'чайн Че'малле напали на простой караван, исход понятен. Если в нем были один - два бдительных мага, могла произойти битва. Впрочем, судя до доносившейся до них серной вони, исход был таким же.
  
  Когда они въехали на взгорок, на гребне обнаружился ряд Т'лан Имассов, стоявших спинами к отряду. Надежный Щит насчитал двенадцать воинов. Возможно, прочие были заняты в битве - там, все еще вне видимости. Он увидел Прана Чоля и направил коня к шаману неумирающих.
  
  Когда он достиг гребня, магические взрывы прекратились, стих и лязг оружия.
  
  Перед ними лежал торговый тракт. На нем караван из двух фургонов, один гораздо больше второго. Впрочем, оба фургона были разорваны и опрокинуты. Расщепленное дерево, повсюду клочья ткани и обивки. На склоне слева лежали трое, земля под ними потемнела. Никто не шевелился. Вокруг повозок можно было насчитать еще восемь тел, двигались только двое - мужчины в черных доспехах медленно поднимались на ноги.
  
  Все это лишь мельком отпечаталось в сознании Надежного Щита. Между телами пятерых К'чайн Че'малле бродили сотни громадных, тощих волков. Их запавшие глаза напоминали о Т'лан Имассах.
  
  Изучив молчаливые, грозные фигуры внизу, Итковиан спросил Прана Чоля: - Это... ваши, сир?
  
  Гадающий дернул одним плечом. - Они давно ушли из нашей компании. Ай часто сопровождали нас, но с нами не связаны... если не говорить о Ритуале. - Он надолго замолчал. - Мы думали, что они пропали. Но кажется, они тоже услышали призыв. Почти три тысячи лет с тех пор, как мы последний раз видели Т'лан Ай.
  
  Итковиан осмелился посмотреть шаману прямо в лицо. - В вашем голосе намек на удовлетворение, Пран Чоль?
  
  - Да. И горе.
  
  - Почему горе? Насколько я вижу, эти Т'лан Ай не потеряли ни одного в схватке с К'чайн Че'малле. Пятьсот против пяти. Мгновенное уничтожение.
  
  Гадающий кивнул. - Их род опытен в охоте на крупного зверя. Я горюю о извращенном милосердии, смертный. На Первом Собрании наша чрезмерная любовь к ай - тем немногим, что остались в мире - завела на жестокий путь. Мы решили включить в Ритуал и их. Наш эгоизм стал проклятием. Погибло все, что делало ай благородными и гордыми созданиями. Теперь они, как и мы сами, шелуха с мертвыми воспоминаниями внутри.
  
  - Даже неупокоенные они выглядят величественно, - признал Итковиан. - Как и вы.
  
  - Величие в Т'лан Ай, да. В Т'лан Имассах? Нет, смертный. Никакого.
  
  - Мы расходимся во мнениях, Пран Чоль. - Итковиан повернулся к солдатам. - Проверьте тела.
  
  Надежный Щит сам поскакал в двоим в черных доспехах, стоявших теперь посреди обломков большего фургона. Их кольчуги были порваны. Кровь текла с обоих, уже создав лужицы у ног. Нечто в этих людях беспокоило Итковиана, но он прогнал эмоции.
  
  Бородатый тип поднял глаза на Надежного Щита, едва тот поравнялся с ним. - Приветствую вас, воин, - сказал он со странным акцентом. - Произошли необычайные события.
  
  Его беспокойство нарастало, несмотря на всю внутреннюю дисциплину. Тем не менее он сумел сказать ровным тоном: - Воистину, сир. Я удивлен, что вы все еще на ногах, учитывая количество охотников К'эл вокруг.
  
  - По правде говоря, мы очень упруги. - Его взгляд заскользил по окрестностям. - Увы, о наших компаньонах этого не скажешь.
  
  Фаракалиан, выслушавший доклады солдат, подскакал к командиру.
  
  - Надежный Щит. Из трех Баргастов там, на холме, один мертв. Двое ранены, но при оказании соответствующей помощи могут выжить. Из остальных только один не дышит. Ранение стрелой. Еще двое при смерти, сир. Никто из выживших не пришел в сознание. Кажется, что они спят глубоким сном.
  
  Итковиан бросил взгляд на бородача: - Вы что-то знаете об этом противоестественном сне, сир?
  
  - Боюсь, нет. - Он взглянул на Фаракалиана. - Сир, среди выживших нет ли высокого, тощего, немолодого мужчины, и еще одного, гораздо старше?
  
  - Да, есть. Последний, однако, уже входит во врата.
  
  - Нам нужно его удержать, если это возможно.
  
  Итковиан заговорил: - Солдаты из Серых Мечей искусны во врачевании, сир. Они предпримут все, что могут, и большего требовать нельзя.
  
  - Конечно. Просто я... потрясен.
  
  - Понимаю. - Надежный Щит обратился к Фаракалиану: - Примени силу Дестрианта, если это необходимо.
  
  - Да, сир.
  
  Помощник поспешил прочь.
  
  - Воин, - сказал бородач, - Меня зовут Бочелен, а моего компаньона - Корбал Броч. Я должен спросить: эти ваши неумирающие слуги - четвероногие и прочие...
  
  - Не слуги, Бочелен. Союзники. Это Т'лан Имассы. Волки - Т'лан Ай.
  
  - Т'лан Имассы, - прошептал тонким голоском названный Брочем. Его глаза вдруг сверкнули, уставившись на фигуры на гребне холма. - Неупокоенные, порожденные величайшим некромантическим ритуалом! - Он повернулся к Бочелену: - Могу я? Пожалуйста!
  
  - Как пожелаете, - равнодушно отвечал Бочелен.
  
  - Минутку, - сказал Итковиан. - Ваши раны требуют внимания.
  
  - Нет, Надежный Щит, хотя я благодарен за помощь. Мы исцеляемся... быстро. Прошу, позаботьтесь о наших спутниках. Как странно - лошади и волы не пострадали. Видите? Поистине удача, дайте только починить повозку.
  
  Итковиан поглядел на поломки.
  
  - Починить? Сир, мы немедленно возвращаемся в Капустан. Нет времени на починку... долгую... вашего фургона.
  
  - Уверяю, мы долго не провозимся.
  
  С холма послышался крик. Итковиан резко обернулся. Корбал Броч катился вниз, получив сильный удар - его отвесил ему Пран Чоль.
  
  Бочелен вздохнул: - Увы, у него плохие манеры, - сказал он, глядя, как компаньон медленно поднимается на ноги. - Цена безопасного, даже изолированного детства. Надеюсь, Т'лан Имассы не очень рассердились. Скажите мне, Надежный Щит, эти неупокоенные воины помнят обиды?
  
  Итковиан позволил себе тихую улыбку. Спросите у первого встречного Джагута. - Не знаю, сир.
  
  Из обломков меньшего фургона получилось три пары крепких волокуш. Т'лан Имассы привязывали к ним кожаные постромки - тянуть сани должны были несколько неупокоенных ай. 'Коллекция' караванных лошадей перешла в распоряжение Фаракалиана и рекрута.
  
  Итковиан смотрел, как Корбал Броч подводит волов к своему перестроенному фургону. Надежный Щит старался отводить глаза от работ по его восстановлению: подробности починки посылали мурашки по его спине. Бочелен использовал для замены поврежденных частей кости поверженных К'чайн Че'малле. Вплавленные при помощи колдовства в остов фуры, они составили чудной скелет. Бочелен покрыл его кусками серой морщинистой кожи. Результат ужаснул бы любого.
  
  Но не более, чем его хозяева...
  
  Сбоку появился Пран Чоль. - Мы закончили приготовления, солдат.
  
  Итковиан кивнул и тихо сказал: - Гадающий по костям, что вы думаете об двух чародеях?
  
  - Немуж безумен, но его партнер опаснее. Они не лучшая компания, Надежный Щит.
  
  - Не муж?
  
  - Евнух. - Да, понятно. Они некроманты?
  
  - Да. Немуж черпает хаос на границе владений Худа. У другого более темные интересы. Заклинатель духов впечатляющей силы.
  
  - Но мы же не можем бросить их здесь.
  
  - Как скажешь. - Гадающий заколебался, но сказал: - Надежный Щит, все раненые смертные, все до одного, спят.
  
  - Спят?
  
  - Знакомый привкус, - сказал Т'лан Имасс. - Их... защитили. Я ожидаю их пробуждения. Особенно мне интересен жрец. А ваши солдаты очень искусны во врачевании.
  
  - Наш Дестриант владеет высшими силами Денала. Мы можем при необходимости привлечь его силу, хотя подозреваю, это приводит его в дурное настроение. Он будет утомлен, будет знать, что где-то свершилось исцеление... и все. Карнадас не любит неопределенности. - Он выпрямился в седле, подтянул поводья. - Евнух все сделал. Мы можем ехать. Мы поскачем всю ночь, сир, и к утру будем у ворот Капустана.
  
  - А как идти Т'лан Имассам и Т'лан Ай? - спросил Пран Чоль.
  
  - Скрытно, если изволите. Кроме тех, кто потянет волокуши. Они провезут их через город в наши казармы.
  
  - И в этом есть особый резон, Надежный Щит?
  
  Итковиан кивнул.
  
  Обратившись спинами к закату, они отправились в путь.
  
  ***
  
  Дестриант скрестил руки на груди. Он с большой симпатией поглядывал на принца Джеларкана. Нет, более того... если учесть его истощение, с настоящим душевным приятием. Голова Карнадаса трещала. Он чувствовал, что садок Денал пуст, покрыт сажей. Если бы он положил руки на стол, их дрожь стала бы очевидной для всех.
  
  Сзади него расхаживал Смертный Меч.
  
  Итковиан и два крыла ушли на западные равнины, и что-то там случилось. Дестриант спиной чуял обеспокоенность командира.
  
  Принц Капустана смежил веки, пальцы тихонько массировали виски сразу под короной - тонким медным обручем. Ему было двадцать два года, но это худое, вытянутое лицо могло бы принадлежать сорокалетнему. На бритой голове россыпь родинок - словно бы на него брызнула кровь да так и застыла, потемнев. Принц заговорил, тяжко вздохнув: - Совет Масок неколебим, Смертный Меч. Они пожелали, чтобы их гидрафы заняли укрепления за городскими стенами.
  
  - Эти укрепления будут отрезаны, Принц, едва начнется осада, - проворчал Брукхалиан.
  
  - Я знаю это, как и вы. Изолированы, взяты, солдаты растерзаны ... и осквернены. Жрецы вообразили себя мастерами стратегии. Это же религиозная война. Отборные отряды храмов должны принять первые удары.
  
  - Не сомневаюсь, так и будет, - сказал Брукхалиан. - Но долго им не устоять.
  
  - Не устоять. Может быть, коридоры, серия вылазок для обеспечения отступления...
  
  - Отнимут еще больше жизней, Принц, и наверняка напрасно. Мои солдаты не пойдут на самоубийство. И прошу, не пытайтесь давить на меня в этом вопросе. Мы нанялись удерживать город. По нашему разумению, лучший способ это сделать - удерживать стены. Все редуты имеют порок - они могут отлично послужить и врагу, штабами, оборонительными позициями. Гидрафы подарят им эти укрепления. Когда за ними установят осадные машины, начнется непрестанная бомбардировка.
  
  - Совет Масок не ожидает падения редутов, Смертный Меч. Они в них верят, так что все ваши страхи их не поколеблют.
  
  Шаги Брукхалиана почему-то затихли. Принц наконец поднял голову, карие глаза стали следить за осторожными, кошачьими движениями Смертного Меча. Джеларкан нахмурился, вздохнул, вскочил: - Мне нужен рычаг, Смертный Меч. Найдите его мне, и поскорее. - Он резко повернулся и выбежал из зала. Двое телохранителей последовали за ним.
  
  Едва массивная дверь закрылась за принцем, Брукхалиан повернулся к Карнадасу. - Они все еще тянут вашу силу, сир?
  
  Дестриант покачал головой. - Уже нет. Прекратили как раз после появления принца. В любом случае, сир, они взяли все, и для полного восстановления мне потребуются дни.
  
  Брукхалиан прерывисто вздохнул: - Хорошо, мы учитывали риск мелких стычек. Из этого мы должны заключить, что Паннион послал войска через реку. Вопрос - сколько?
  
  - Похоже, достаточно, чтобы перемолоть два крыла.
  
  - Тогда Итковиан должен был уклониться от боя.
  
  Карнадас смотрел на Смертного Меча. - Незаслуженный упрек, сир. Итковиану свойственна осторожность. Если было возможно уклониться, он так и сделал бы.
  
  - Да, - буркнул Брукхалиан. - Я сам знаю.
  
  Их слуха достигли голоса, раздавшиеся у внешних ворот. По камням заклацали подковы.
  
  Оба промолчали, но напряжение заполнило зал.
  
  Дверь открылась, впустив вестового Итковиана, Сидлис. Солдат сделала два шага, козырнула и склонила голову. - Смертный Меч, Дестриант. Я принесла весть от Надежного Щита. - Вы вступили в битву, сир? - тихо спросил Брукхалиан.
  
  - Да. Один момент, сир. - Сидлис отошла к дери и закрыла ее, потом снова повернулась к командирам. - На равнине находятся демонические прислужники паннионского Провидца, - сказала она. - Мы настигли одного и схватились с ним. Принятые меры были достаточны, и нападение производилось с безупречной смелостью. Однако тварь была неупокоена - мертвое тело, сир, и мы слишком поздно поняли это, чтобы отступить. Она почти не реагировала на наши удары и причиненные ими ранения. Тем не менее нам удалось уничтожить демона, хотя и большой ценой.
  
  - Вестовой Сидлис, - сказал Карнадас, - описанная вами битва случилась довольно давно, иначе вы бы не успели сюда добраться. Тем не менее запросы на мою силу исцеления прекратились только что.
  
  Сидлис нахмурилась. - Выжившие в битве не обращались к вашим силам, сир. Если позволите, я окончу донесение, и тогда станут возможны... разъяснения.
  
  Брукхалиан поднял бровь при этом неуклюжем ответе, прогудел: - Продолжайте.
  
  - После победы над демоном мы перегруппировались, только чтобы обнаружить прибытие еще четырех демонов.
  
  Дестриант моргнул: - Так сколько же вас осталось в живых?
  
  - В тот момент, к счастью, появились неожиданные союзники. Все неупокоенные демоны были быстро уничтожены. Конечно, заключение этого союза должно быть одобрено. Итак, обнаруженный нами общий враг был сломлен совместными усилиями, и, как я полагаю, в настоящий момент Надежный Щит с отрядом и благожелательно настроенными союзниками расширяет круг охоты, чтобы обнаружить остальных ужасных демонов.
  
  - Учитывая истощение Дестрианта, - сказал Смертный Меч, - похоже, они их нашли.
  
  Сидлис согласно кивнула.
  
  - Что-то еще, сир? - спросил Карнадас.
  
  - Сир. Со мной прибыли посланцы возможных союзников. Надежный Щит рассудил, что переговоры должны вестись только между нашими гостями и Серыми Мечами; и что разглашение деталей возможно только после вашего совещания, сиры.
  
  Брукхалиан что-то одобрительно буркнул. - Эмиссары ждут в здании?
  
  Ответом на его вопрос послужили взвившиеся слева от вестового столбы пыли. В мир ступили, поднимаясь с каменных плит пола, три высушенные, облаченные в меха фигуры: рваные меха и кожи, темно - коричневая отполированная кожа, крутые плечи и длинные мускулистые руки.
  
  Дестриант вскочил в кресла, выпучив глаза.
  
  Брукхалиан не шевельнулся. Сузившиеся глаза изучали странное явление.
  
  В воздухе вдруг запахло талой грязью.
  
  - Они зовут себя Крон Т'лан Имассы, - спокойно сказала Сидлис. - Надежный Щит полагает, что их около четырнадцати тысяч.
  
  - Т'лан Имассы, - пошептал Карнадас. - Самая поразительная... встреча.
  
  - Если позволите, - продолжила Сидлис, - они Гадающие по костям - шаманы. Тот, что слева, в шкуре белого медведя - Бек Окхан. Рядом с ним, в шкуре белого волка - Бендал Дом. Стоящий рядом со мной, в шкуре медведя - Окрал Лом. Я подчеркиваю природу мехов, потому что они прямо отражают их... форму Солтейкенов. Так они сами мне сказали.
  
  Названный Бендалом Домом вступил вперед. - Я принес приветствия от Крона из Крон Т'лан Имасс, смертный, - произнес он тихим, мягким шепотом. - Более того, я имею новости от клана, сопровождающего вашего Надежного Щита и его солдат. Еще несколько Охотников К'эл из К'чайн Че'малле были застигнуты за нападением на караван. Эти охотники были преданы смерти. Ваши солдаты оказали помощь раненым караванщикам. Сейчас все возвращаются в Капустан. Новых столкновений не предвидится, и они успеют сюда к утру.
  
  Трепещущий Карнадас рухнул в кресло. Мучительно откашливаясь, просипел: - К'чайн Че'малле? Оживленные?
  
  - Благодарю вас, Сидлис, - сказал Брукхалиан. - Можете идти. - Он встретил взгляд Бендала Дома. - Правильно ли я понял, что Крон ищет союза против Паннион Домина и этих... К'чайн Че'малле?
  
  Гадающий склонил набок голову. Длинные седые волосы рассыпались из-под шлема - волчьего черепа. - Наша главная цель не эти битвы. Мы пришли в эти края, ответив на призыв. Присутствие К'чайн Че'малле было неожиданным - и нетерпимым. Кроме того, мы хотим узнать все о личности, именуемой Паннион. Мы подозреваем, что он не смертный, как думаете вы. Крон счел, что в данный момент целесообразно наше вступление в конфликт. Но слушайте предупреждение: приближается призвавшая нас. С ее явлением начнется Второе Собрание Т'лан Имассов. С его началом наши действия будут определяться ею. Более того, после окончания Собрания мы можем оказаться для вас... менее ценными.
  
  Брукхалиан медленно обернулся к Карнадасу. - Сир? Вы имеете вопросы к именуемому Бендалом Домом?
  
  - Так много, что не знаю, с чего начать, Смертный Меч. Гадающий, что такое это 'Собрание'?
  
  - Это дело Т'лан Имассов, смертный.
  
  - Понимаю. Хорошо, это закрывает дверь для одной линии расспросов. Что касается Паннионского Провидца, он действительно человек. Я сам видел его, в его плоти и крови не было ни следа иллюзии. Он старик, и ничего больше.
  
  - А кто стоит в его тени? - проскрипел Гадающий Бек Окхан.
  
  Дестриант моргнул. - Насколько я знаю, никто. - Трое Т'лан Имассов ничего не ответили, но Карнадас заподозрил бессловесное общение между ними и их отдаленными сородичами.
  
  - Смертный Меч, - тихо сказал священник, - нужно ли сообщать принцу? А Совету Масок?
  
  - Следует еще посоветоваться, прежде чем принимать такие решения, сир, - ответил Брукхалиан. - По меньшей мере мы должны дождаться возвращения Надежного Щита. Кроме того, сегодня ночью у нас еще переговоры. Вы не забыли?
  
  Благослови Фенер, забыл. - Действительно. Быстрый Бен... Клянусь раздвоенным копытом, союзники полезли из всех щелей...
  
  Снова заговорил Бендал Дом. - Смертный Меч Брукхалиан, твой солдат Итковиан решил, что в их открытом вступлении в город кроме каравана раненых примут участие шесть Т'лан Ай, путешествующих с нами.
  
  - Т'лан Ай? Никогда не слышал такого имени - сказал Карнадас.
  
  - Волки времен льда, древних веков. Они неупокоены, как и мы.
  
  Брукхалиан засмеялся. Спустя миг улыбнулся и Карнадас. - Принц просил рычаг... так, Смертный Меч?
  
  - У него он будет, сир.
  
  - Точно так.
  
  - Если мы вам сегодня понадобимся, - сказал Брукхалиану Дом, - просто позовите нас.
  
  - Благодарю, сиры.
  
  Трое Имассов превратились в столбики пыли.
  
  - Я так понимаю, - пробормотал Дестриант, - нашим гостям не нужны кровати.
  
  - Видимо, нет. Идемте со мной, сир, нам так много надо обсудить, а времени нет.
  
  Карнадас встал. - Впереди бессонная ночь.
  
  - Увы.
  
  ***
  
  За два звона до рассвета Брукхалиан уединился в своей комнате. Усталость окутала его, как промокший под ливнем плащ, но он не собирался сдаваться ей. Вскоре должны были прибыть Надежный Щит и его отряд, и Смертный Меч решил дождаться их - к этому вынуждала честь командира.
  
  Единственная лампа давала мало света; по углам угнездились бледные тени. В очаге остались только остывшие угли и зола. Кусачий холод в воздухе - только это удерживало Брукхалиана ото сна.
  
  Магическая встреча с Быстрым Беном и Каладаном Брудом оказалась напряженной, несмотря на показную обходительность сторон. Смертному Мечу и Дестрианту было ясно, что их отдаленные союзники что-то скрывают. Их осторожность, пусть извиняемая обстоятельствами, их нежелание давать окончательные ответы беспокоили Серых Мечей. Очевидно, что освобождение Капустана не было их конечной целью. Попытка могла быть сделана, но Смертный Меч начал подозревать, что дело ограничится скорее мелкими стычками - как минимум, запоздалыми - чем прямой атакой. Это вело Брукхалиана к уверенности в том, что хваленая армия Каладана Бруда, измотанная годами войны с Малазанской Империей, потеряла боевой дух или же была так жестоко изранена, что стала неспособной к эффективным боевым действиям.
  
  Тем не менее он мог придумать способы обратить появление союзников себе на пользу. Часто бывает достаточно одной угрозы... хорошо бы как следует измотать нервы септарха ожиданием неминуемого нападения освободительных сил Бруда. Или же, если Серые Мечи не смогут удержать город, союзники сделают возможным отступление. Тогда встает вопрос: в каком случае Смертный Меч сможет честно заключить, что его обязательства по контракту выполнены? Смерть принца Джеларкана? Падение крепостных стен? Потеря одного из районов города?
  
  Внезапно он ощутил позади себя волнение воздуха, слабый звук, подобный треску рвущейся ткани. Его окутало дуновение безжизненного ветра. Смертный Меч медленно обернулся.
  
  В сером просвете портала показалась высокая фигура в частичных доспехах. Бледное костлявое лицо, глаза, глубоко сидящие под массивными надбровными дугами, блеск клыков над нижней губой. Рот пришельца искривился в подобии слабой, насмешливой улыбки. - Смертный Меч Фенера, - сказал он на элинском языке тихим и ласковым голосом, - я передаю тебе приветствия от Худа, Владыки Смерти.
  
  Брукхалиан что-то неразборчиво буркнул.
  
  - Воитель, - продолжил пришелец через миг, - твоя реакция на мое появление кажется на редкость... лаконичной. Ты действительно так спокоен, как хочешь показать?
  
  - Я Смертный Меч Фенера, - ответил Брукхалиан.
  
  - Да, - проговорил Джагут, - я знаю. С другой стороны, я - Глашатай Худа, некогда известный как Гетол. История, лежащая за моим нынешним... служением, стоит эпической поэмы. Или сразу трех. Тебе не любопытно?
  
  - Нет.
  
  Лицо гостя изобразило преувеличенное отчаяние. Глаза блеснули. - Какое отсутствие воображения, Смертный Меч. Ну хорошо, тогда выслушай без всякой утешительной преамбулы слова моего господина. Хотя никто не может отрицать вечный голод Худа и его предвкушение осады, некоторые осложнения великого плана заставили моего господина сделать предложение смертным солдатам Фенера...
  
  - Тогда ему лучше обратиться к самому Фенеру, сир, - прервал речь Брукхалиан.
  
  - Увы и ах, это больше невозможно, Смертный Меч. Внимание Фенера чем-то отвлечено. Фактически твой господин вынужденно оттеснен на самый край своих владений. - Глаза Глашатая сузились. - Фенер в великой опасности. Потеря твоим патроном сил неминуема. Пришло время, решил Худ, для дружеского жеста, для выражения братских чувств, объединяющих твоего и моего господ.
  
  - И что предлагает Худ?
  
  - Город обречен, Смертный Меч. Но твоей замечательной армии нет нужды вливаться в толпу перед вратами Худа. Такое жертвоприношение будет напрасной и достойной сожаления потерей. Домин - лишь один малый, если не сказать ничтожный, элемент большой войны - войны, в которой примут участие все боги... союз всех против одного, ищущего не менее чем уничтожения всех соперников. Поэтому: Худ предлагает тебе свой садок как путь отступления твоих солдат. Но выбирайте быстро, ибо этот портал не выдержит приближения войск Панниона.
  
  - Ваше предложение, сир, означает разрыв контракта.
  
  Глашатай пренебрежительно усмехнулся: - Как я весьма настойчиво говорю Худу, ваш смертный род склонен к патетике. Контракт? Закорючки на пергаменте? Предложения моего господина не обсуждаются.
  
  - А при вхождении во врата садка, - спокойно сказал Брукхалиан, - лицо нашего хозяина изменится? Фенерова... недоступность... порождает проблему ответственности. Потому Худ и спешит - если слуги Летнего Вепря добровольно и живыми войдут в его владения, они станут служить ему, ему одному.
  
  - Глупец, - осклабился Гетол, - Фенер будет первой жертвой войны против Увечного Бога. Вепрь падет - и никто ему не поможет. Покровительство Худа не предлагается всем и каждому, смертный. Его надо заслужить...
  
  - Заслужить? - бросил Брукхалиан голосом, подобным скрежету железа о камень. Его глаза воспылали странным огнем. - Позволь мне, во имя Фенера, - прошептал он, - разъяснить вопросы заслуг и чести. - Его тяжелый меч молнией вскользнул из ножен, острие ударило прямо в лицо Гетола. Треснула кость, брызнула темная кровь.
  
  Гетол отступил на шаг, поднял к лицу высохшие руки.
  
  Брукхалиан опустил оружие. Его глаза горели жестокой яростью.- Подойди ко мне снова, Глашатай, и я продолжу свои комментарии.
  
  - Ну нет, - прошипел разрезанными губами Гетол, - мне не нравится их... тон. Придется мне ответить тем же, но не во славу Худа. Нет, это мой и только мой ответ. - В каждой его руке появилось по длинному, блестящему золотом мечу. Глаза Глашатая блеснули тем же оттенком. Он шагнул вперед.
  
  Но вдруг остановился, принял защитную позицию.
  
  Тихий голос прошипел позади Брукхалиана: - Приветствуем тебя, Джагут.
  
  Смертный Меч повернулся и увидел трех Т'лан Имассов, странно невещественных, словно они готовились принять новую форму. Миг, сообразил Брукхалиан, до превращения в Солтейкенов. Воздух заполнили пряные запахи.
  
  - Эта битва не ваша, - зашипел Гетол.
  
  - Битва с этим смертным? - сказал Бек Окхан. - Не наша. Но ты же Джагут...
  
  - Я Глашатай Худа. Вы посмеете бросить вызов служителю господина смерти?
  
  Т'лан Имасс выпятил сухие губы. - К чему нам колебаться, Джагут? Спроси своего хозяина, бросит ли он вызов нам?
  
  Гетол заворчал, когда что-то потащило его назад. Садок захлопнулся, поглотив его. Воздух взвился в месте внезапной перемены, но быстро успокоился.
  
  - Видимо, нет, - сказал Бек Окхан.
  
  Брукхалиан со вздохом вложил широкий меч в ножны, взглянул в лицо Гадающему по костям. - Ваше появление оставило меня неудовлетворенным, сиры.
  
  - Мы понимаем, Смертный Меч. Вы, без сомнения, были равны. Но наш интерес к Джагуту требовал... вмешательства. Его талант избегать нас не уменьшился, даже если он поступил на службу к богу. Твое неприятие Худа делает тебя достойным доверия союзником.
  
  Брукхалиан поморщился: - Если только чтобы улучшить ваши шансы сойтись с этим Джагутом. Я понимаю.
  
  - Правильно.
  
  - Так что мы достигли согласия.
  
  - Да, кажется так.
  
  Он посмотрел на собеседников и отвернулся. - Думаю, что сегодня вечером Глашатай снова не явится. Я хочу побыть в одиночестве.
  
  Т'лан Имассы поклонились и исчезли.
  
  Брукхалиан подошел к очагу, снова вынул меч. Пошевелил угли острым концом. Вспыхнули язычки пламени, угли разгорелись. Капли и потеки крови Джагута на лезвии уменьшились и вскоре совсем исчезли.
  
  Он долго глядел в огонь... но, несмотря на высвобожденные силы священного оружия, Смертный Меч не увидел ничего, кроме золы.
  
  ***
  
  Тесная, неистовая борьба во тьме. Взрывы жестокой боли, словно огненный вал проносится через мозг, дерганое эхо ран, колотье и судороги в мышцах - в его мышцах, его плоти.
  
  Его вернул в сознание собственный стон. Он полусидел, согнутый, снизу ощущались жесткие шкуры. Он двигался - тряска, толчки, шум. Скоро движение прекратилось. Он открыл веки. Вокруг полумрак. Под левой рукой камень. Воздух пахнет лошадьми, пылью... но сильнее запахи крови и пота.
  
  Справа бок фургона согревал солнечный свет. Через щель виднелись смутные силуэты. Солдаты, лошади, невозможно большие и худые волки.
  
  По гравию заскрипели сапоги, свет померк. Грантл замигал, вгляделся.
  
  Лицо Стонни - измученное, покрытое сухой кровью, волосы заплетены в грубые, толстые косы. Она положила руку ему на грудь. - Мы в Капустане, - сказала она прерывающимся голосом.
  
  Он сумел кивнуть.
  
  - Весельчак...
  
  Ее глаза заполнила боль. Женщина согнулась, зарыдала.
  
  - Грантл... Харлло мертв. Они... они оставили его там, похороненным под камнями. Они оставили его. И Неток, Неток - милый мальчик... такой большеглазый, такой невинный. Я подарила ему мужество, Грантл, это я успела, по крайней мере. Мертвы - мы потеряли двоих. - Она отскочила назад, исчезнув из поля его зрения. Он слышал ее удаляющиеся шаги.
  
  Тент фургона спустили. Появилось другое лицо, молодая женщина - солдат. Она смотрела на него с сочувствием. - Теперь мы в безопасности, сир, - сказала она с капанским акцентом. - Вы были исцелены с помощью силы. Я скорблю по вашим мертвым. Мы тоже потеряли - то есть Серые Мечи. Но скажу сразу, сир, демонам отомстили...
  
  Грантл больше не слушал. Глаза сами собой повернулись в сторону синего неба над головой. ...я же видел, Харлло. Ублюдок. Бросился между мной и тварью. Я видел, черт тебя дери.
  
  Тело под камнями, пыльное лицо во тьме. Никогда тебе больше не улыбнуться.
  
  Новый голос. - Капитан.
  
  Грантл повернул голову. Слова с трудом выходили из горла. - Все, Керули, - сказал он. - Вы доехали. Все. Худ тебя возьми. Не заслоняй неба.
  
  Священник склонил голову и отступил сквозь дымку гнева Грантла. Отступил, исчез из вида.
  
  
  
  Глава 8
  
  
  Чем опаснее мир, тем почетнее доблесть.
  
  Танцор
  
  
  По всем сторонам виднелись холмы, сложенные из костей. Когда Джагут взбирался по склону, под ногами гремело и хрустело. Кровь перестала течь с изуродованного лица, но один глаз все еще плохо видел - в нем торчал снежно-белый обломок кости. Боль превратилась с тупую ломоту.
  
  - Тщеславие, - бормотал Гетол порезанными губами, - не мой порок. - Он пошатнулся, неуверенно выпрямился на вершине холма. - Смертных не предсказать. Нет, сам Худ не ожидал бы такой дерзости. Но ах! Лик Глашатая ныне испорчен, а испорченное должно исчезнуть из Колоды. Исчезнуть...
  
  Гетол огляделся. Бескрайние возвышенности, бесформенное небо, холодный мертвый воздух. Джагут вздернул неповрежденную бровь. - Тем не менее, я оценил шутку, Худ. Ха, ха. Ты меня зашвырнул сюда. Ха, ха. А теперь оставил выкарабкиваться самостоятельно. Освободил от службы. Да будет так.
  
  Джагут открыл свой садок, заглянул в портал - путь внутрь холодного, почти лишенного воздуха царства Омтозе Феллак. - Теперь я знаю тебя, Худ. Я знаю, кто... кем ты был. Чудесная ирония, отражение твоего лица. Интересно, а ты меня узнаешь?
  
  Он вошел в садок. Привычные объятия мороза успокоили боль, потушили огонь нервов. Еще шаг. Ледяные стены осветили его сине-зеленым сиянием. Он помедлил, понюхал воздух. Ни следа Имассов, ни признака вторжения... но все же разлитая вокруг сила слабела, поврежденная тысячелетиями трещин, постоянным давлением Т'лан. Омтозе Феллак умирал, как и сами Джагуты. Тихая, торжественная смерть.
  
  - Ах, мой друг, - прошептал он, - мы почти ушли. Ты и я, кружащиеся в падении вниз, к забвению. Простая истина. Должен ли я растравить свой гнев? Нет. Увы, мой гнев недостаточен. Всегда так было.
  
  Он двигался сквозь разрушающиеся воспоминания льда. Стены все сужались, почти сомкнувшись над головой.
  
  Показалась неожиданная трещина - глубокий провал поперек тропы. Из нее поднималось теплое дыхание, пахнущее гнилью и болезнью. Лед по краям расколот и оплавлен, покрыт черными морщинами. Гетол напряг свои чувства, замерев на краю. И зашипел, узнавая. - Ты не ленишься, да? Это приглашение? Я от этого мира, а ты, чужак, нет.
  
  Он перешагнул трещину, презрительно искривив губы. Потом остановился, нерешительно повернулся. - Я более не Глашатай Худа, - прошептал он. - Отставлен. Дурная служба. Неприятная. Что ты мне скажешь, Скованный?
  
  Ответа быть не могло - пока не принято решение, пока не окончен путь.
  
  Гетол прыгнул в трещину.
  
  Он с неким насмешливым удивлением увидел, что Увечный Бог поставил вокруг места Сковывания маленькую палатку. Сломанный, разбитый, воняющий гноем неизлечимых ран - истинное лицо тщеславия.
  
  Гетол помедлил перед входом. Возвысил голос: - Открой клапан - я не стану ползти на карачках.
  
  Палатка замерцала и исчезла, открыв взору закутанную, бесформенную фигуру, сидящую на мокрой глине. Перед ней курилась медная жаровня; из складок одеяния показалась кривая рука, стала загонять сладкие курения под опущенный капюшон. - Самый, - хрипло сказал Скованный, - самый гибельный поцелуй. Твое внезапное вожделение мести... погубило тебя, Джагут. Твой темперамент угрожал тщательно построенным планам Худа - это ты понял? Вот что так... разочаровало Повелителя Смерти. Глашатай должен быть послушным. Его Глашатай не должен иметь собственных желаний и амбиций. Неподходящий... наниматель... для такого, как ты.
  
  Гетол огляделся. - Чувствую под собой тепло. Мы приковали тебя к плоти Бёрн, привязали к ее костям - и ты отравил ее.
  
  - Точно. Гноящийся шип в ее боку... в один прекрасный день он ее убьет. А со смертью Бёрн погибнет ваш мир. Ее холодное, безжизненное сердце прекратит дарить вам свою щедрость. Нужно сломать мои цепи, Джагут.
  
  Гетол захохотал. - Все миры погибнут. Я не слабое звено, Увечный. Я же был на Сковывании.
  
  - Ах, - вздохнула тварь, - но ты именно слабое звено. Всегда им был. Ты думал заслужить доверие Худа, но промахнулся. Не первый твой промах, мы оба это знаем. Когда твой брат Готос призвал тебя...
  
  - Хватит! Кто здесь уязвим?
  
  - Мы оба, Джагут. Оба. - Бог снова поднял руку, медленно повел ею. Появились лакированные деревянные карты, повисшие в воздухе изображениями к Гетолу. - Смотри, - прошептал Увечный Бог, - на Дом Цепей...
  
  Здоровый глаз Джагута сузился. - Что... что ты сотворил?
  
  - Я больше не чужак, Гетол. Я... вступил в игру. Смотри внимательнее. Место Глашатая... вакантно.
  
  Гетол хмыкнул: - Больше чем Глашатай...
  
  - Точно, это все в прошлом. Кто, по твоему, достоин занять место Короля в моем Доме? В отличие от Худа я приветствую амбиции подчиненных. Приветствую независимое мышление. Даже мстительность.
  
  - Колода Драконов сопротивляется тебе, Скованный. Твой Дом будет... взят штурмом.
  
  - Так всегда было. Ты говоришь о Колоде как о сущности, но ее сотворил прах, мы же знаем. Никто не способен ее контролировать. Примером тому возрождение Дома Теней. Достойный прецедент. Гетол, ты мне нужен. Я принимаю твое... несовершенство. Никто в моем Доме Цепей не будет здоров плотью и духом. Погляди на меня, на это поломанное тело - мой Дом отразит то, что ты видишь. А теперь огляди свой мир - кошмар страданий и неудач людского владычества. Очень скоро, Гетол, у меня будет легион последователей. Ты сомневаешься? А?
  
  Джагут долго молчал. Наконец проговорил: - Дом Цепей нашел своего Глашатая. Что я должен делать?
  
  ***
  
  - Я выжил из ума, - вздохнул Муриллио, но все же кинул кости. Резные фаланги покатились, перевертываясь и стуча, и наконец остановились.
  
  - Рывок Повелителя, дорогой друг. Увы тебе, но не моей достойности! - заорал Крюпп, схватив кости. - А теперь Крюпп удвоит ставку суме на поправку. Ах, вот прекрасная рифма в прекрасном месте. Хо! - Кости загремели и легли пустыми сторонами. - Ха! Вот так подарок для набитого кармана Крюппа! Собирай же их, чудный волшебник!
  
  Качая головой, Быстрый Бен собрал рассыпанные кости. - Я видал всякое жульничество - мелкое и крупное - но ты, Крюпп, продолжаешь ускользать от моего острого взора!
  
  - Жульничество? Спаси боги! О несчастные жертвы сей ночи ночей, вы стали свидетелями всего лишь космической симпатии к Крюппу!
  
  - Космической симпатии? - фыркнул Муриллио. - Что это такое, Худа ради?
  
  - Эвфемизм для мошенничества, - прогудел Коль. - Делай ставку, Быстрый, мне не терпится расстаться с трудовой монетой.
  
  - Это все стол, - сказал Муриллио. - Он кривой, и Крюпп угадал направление - не отрицай, ты, шмат тухлого сала.
  
  - Крюпп отрицает все очевидно отрицаемые вещи, дражайшие компаньоны. Направление еще не сформировалось, посмею почтительнейше уверить, ибо основный вопрос избежал предназначенной роли. Означенное бегство лишь иллюзия, конечно же, хотя насильственное промедление в самопознании может иметь прямые последствия. Осчастливленный всем этим, Крюпп остается здесь ради неоспоримо...
  
  - Как бы то ни было, - оборвал его Быстрый Бен. - Ставлю на 'темное сердце', когда оно играет роль, и 'череп в углу'.
  
  - Смелая ставка, таинственный маг. Крюпп непреклонный, не надеясь на кривой стол и ловкость рук, утраивает ставку!
  
  Колдун фыркнул: - Ничего из этого не видел. Не вижу. Но надеюсь заметить. - Он метнул кости.
  
  Полированные кости легли, образовав растопыренную пятерню. Все символы и рисунки безупречно выровнялись.
  
  - А теперь, удивительный волшебник, ты попался! Сундук Крюппа переполнен!
  
  Быстрый Бен смотрел на вытертую поверхность стола, на россыпь косточек человеческой кисти.
  
  - Какой в этом смысл? - вздохнул Коль. - Крюпп выигрывает каждый раз. Пухлый коротышка - твое шулерство покрывает безрассудные траты на то и на сё!
  
  - Это и доказывает истинную невиновность Крюппа! Непрерывное шулерство - вот настоящее безумие. Нет, это симпатия постоянна и находится под контролем Крюппа.
  
  - Как ты это делаешь? - прошептал Быстрый Бен.
  
  Крюпп достал из рукава шелковый платок, дернул бровью. - Внезапно переполнились садки, воздух лижет незримое пламя, ай-яй! Крюпп никнет от такой дотошности. Прости, о злобный маг, умоляет Крюпп!
  
  Быстрый Бен откинулся назад, поглядел на сидевшего с полузакрытыми глазами у стенки шатра Вискиджека. Что-то там было - клянусь - но я не могу понять. Скользок - боги, как скользок!
  
  Вискиджек прокашлялся. - Оставь это, - предложил он. - Тебе его не поймать.
  
  Маг обернулся к Крюппу. - Ты не тот, каким кажешься...
  
  - О, но он это он, - возразил Коль. - Посмотри на него. Толстый, липкий, скользит словно гигантский ком намасленных угрей. Крюпп именно таков, каким кажется, верь мне. Погляди на внезапно вспотевший лоб, на рожу как у вареного рака, выпученные зенки. Погляди на его ужимки! Это Крюпп, до каждого дюйма!
  
  - Смущен, но Крюпп! Жестокая настырность! Крюпп гнется под столь недружественным вниманием!
  
  Все смотрели, как толстяк выжимает платок, пораженные обилием хлынувшей на стол маслянистой воды.
  
  Вискиджек рассмеялся, точно залаял: - Он вас всех за пояс засунет! Ужимки? Пот? Все иллюзия.
  
  - Просто Крюппа кривит от вашего пристального наблюдения! Он вянет, тает, перерождается в лепечущего идиота! - Он остановился, склонился над столом, загребая выигрыши. - Крюпп жаждет. Интересно, в этом грязном горшке что-то осталось? Но более этого Крюппа интересует, что же привело Корлат ко входу в палатку, в такую-то темную ночь, после очередного изматывающего дня бесконечного марша?
  
  Клапан откинулся, Тисте Анди ступила в свет фонарей. Фиолетовые глаза искали Вискиджека. - Командир, мой господин просит об удовольствии переговорить с ним.
  
  Брови Вискиджека взлетели: - Сейчас? Хорошо, я принимаю приглашение. - Он не спеша поднялся, щадя больную ногу.
  
  - Крюпп отрицает скользкую двойственность его личности, надоедливый маг. Хозяйка Крюппа - Простота, конечно же, находящаяся в тесной связи с его подружкой Правдой. Давний и верный союз, сделавший нас триедиными...
  
  Он все болтал, пока Вискиджек выходил из комнаты. Командор похромал к лагерю Тисте Анди. Через минуту он поглядел на шедшую рядом женщину. - Я думал, что ваш господин убыл. Его не видно несколько дней.
  
  - Он некоторое время останется с нами, - сказала Корлат. - Аномандер Рейк не терпит встреч с подчиненными и того подобного. Карга держит его с курсе происходящего.
  
  - Тогда мне интересно - чего он может хотеть от меня?
  
  Она легко улыбнулась. - Это он сам откроет, Командор.
  
  Вискиджек промолчал.
  
  Шатер Рыцаря Тьмы ничем не выделялся среди прочих шатров Тисте Анди. Он стоял где-то на окраине лагеря, не охранялся и был освещен лишь одной тусклой лампой. Корлат остановилась перед входом. - Я сопроводила вас. Можете войти, командор.
  
  Он вошел и увидел Аномандера Рейка, сидящего вытянув ноги в складном кожаном кресле. Такое же кресло напротив было пусто. Немного в стороне, но в пределах досягаемости находился столик с графином вина и двумя кубками.
  
  - Благодарю вас, что пришли, - сказал Рыцарь Тьмы. - Устраивайтесь поудобнее, пожалуйста.
  
  Вискиджек уселся в кресло.
  
  Рейк склонился, наполнил кубки и передал один командору. Тот принял его с благодарным кивком. - В правильной перспективе, - сказал Тисте Анди, - даже смертная жизнь кажется долгой. Наполненной. В данный момент я размышляю над природой случайности. Мужчины и женщины, на некоторое время обнаруживающие, что их пути сходятся. Их жизни тесно соприкасаются, пусть кратко, и изменяются в результате контакта.
  
  Вискиджек, полузакрыв глаза, изучал сидящего напротив. - Я не считаю перемены чем-то угрожающим, Лорд.
  
  - Бруду их хватило. Я скорее согласен, чем нет, с вашей... точкой зрения. В нашей команде есть трения, о которых вы, разумеется, осведомлены.
  
  Малазанин кивнул.
  
  Рейк ненадолго задержал на командоре взгляд затуманенных глаз, потом отвел его. - Отношения. Давние амбиции и необходимость сдерживать их. Старые и новые соперничества. В результате ситуация нас разделяет. Каждого из нас от всех прочих. Но если мы стерпим, снова тихо заговорит инстинкт, даря... надежду. - Его необычайные глаза снова сфокусировались на командоре - и опять лишь на краткий миг.
  
  Вискиджек медленно выдохнул: - Природа этой надежды?
  
  - Мои инстинкты - в тот самый миг соприкосновения жизней, неважно, как короток он будет - говорят, кто достоин доверия. К примеру, Ганоэс Паран. Мы впервые встретились на этой равнине, совсем недалеко отсюда. Инструмент Опоннов, готовый попасть в челюсти гончей Темного Трона. Смертный, в глазах которого ясно читаются все его потери. Жив он или мертв, его судьба ничего не значила для меня. И все же...
  
  - Он вам понравился.
  
  Рейк усмехнулся, пригубил вино. - Да, правильное выражение.
  
  Упала тишина, соединяя сидящих в шатре. Очень нескоро Вискиджек медленно выпрямился в кресле - обдумывая прокравшуюся в его ум мысль. - Я думаю, - наконец сказал он, уставившись на свой кубок, - Быстрый Бен вас заинтриговал.
  
  Аномандер Рейк склонил набок голову. - Естественно, - ответил он, выразив голосом легкое удивление и намек на вопрос.
  
  - Я впервые встретил его в Семиградии... в священной пустыне Рараку, если точнее, - сказал Вискиджек. Он склонился и наполнил оба кубка, потом снова удобно развалился в кресле. - Это довольно долгая история. Я надеюсь на ваше терпение.
  
  Рейк слабо улыбнулся в ответ.
  
  - Боги, думаю, это стоит рассказать. - Взгляд Вискиджека заплясал по сторонам, нашел висящую под потолком лампу и зафиксировался на ее мутном золотистом пламени. - Быстрый Бен. Адэфон Делат, второсортный колдун на службе у одного из Семи Святых Хранителей во времена неудачного восстания в Арене. Делат и еще одиннадцать магов составляли боевой отряд у Хранителя. Маги нашей армии намного превосходили их - Беллурдан, Ночная Стужа, Тайскренн, А'Каронис, Тезормаландис, Обрубок - чудное собрание, знаменитое фанатичным исполнением воли Императора. Ну, город Хранителя был взят, стены разрушены, началась резня на улицах - безумие битвы захватило нас всех. Дассем поверг Святого Хранителя - Дассем и банда поклонников, звавших его Первым Мечом - они прорубили ему путь сквозь вражеские ряды. Боевые маги Хранителя скрылись, видя гибель хозяина и разброд его армий. Дассем приказал моей роте преследовать их в пустыне. Проводником стал местный уроженец, недавно завербованный Когтем...
  
  Широкое черное лицо Калама Мекхара блестело от пота. Вискиджек видел, как он согнулся в седле, видел, как передернулись широкие плечи под пыльной, грязной телабой.
  
  - Они идут вместе, - пророкотал проводник. - Я думал, они разделятся... заставив вас сделать то же самое. Или выбирать между ними, командор. Их след ведет в сердце Рараку.
  
  - Как далеко они от нас? - спросил Вискиджек.
  
  - Не более половины дня. Пешком.
  
  Командор оглядел туманные дали охряной пустыни. За ним ехали семь его солдат, а также пестрое сборище моряков, саперов, пехотинцев и кавалеристов - все из уже не существующих частей. Три года осад, битв и погонь за плечами. Они верили, что всё, сказанное Дассемом Альтором, незыблемо и даже свято.
  
  - Командор, - сказал, обрывая ход его мыслей, Калам. - Рараку - священная пустыня. Место силы.
  
  - Веди нас, - ответил Вискиджек.
  
  Пылевые демоны пролагали случайные тропки по высохшей равнине. Отряд шел рысью, изредка делая остановки. Солнце карабкалось по небу. Где-то позади все еще горел город, но и перед собой они видели пейзаж, казалось, освещенный огнем.
  
  Сразу после полудня они наткнулись на свежий труп. По знойному ветру развевается рваная, обожженная телаба, голова в кудряшках смотрит ввысь запавшими глазами. Калам спешился и осмотрел тело. Поднял голову, посмотрел в лицо Вискиджеку: - Думаю, это Кебарла. Скорее ученая, чем колдунья. Исследовательница мистерий. Командор, есть нечто странное...
  
  - Да ну? - буркнул командор. - Он склонился в седле, посмотрел на труп. - Что в ней странного, Калам, если не считать ее вида - выглядит, словно умерла сто лет назад?
  
  Калам сердито скривился.
  
  Сзади зашептались солдаты.
  
  Подъехал всадник. Тоненький, юный, броско одетый. Шлем не по размеру наехал на лоб. - Командор, - начал он.
  
  Вискиджек уставился на него. - Боги, да сними же шлем - у тебя мозги сварятся. И брось скрипку - эта дрянь сломана.
  
  - Командор, в шлеме хладопесок.
  
  - Хладо что?
  
  - Хладопесок. Выглядит словно опилки, командор, но бросьте пригоршню в огонь - и он даже не нагреется. Удивительная вещь, командор.
  
  Командор удивленно поглядел на шлем. - Клянусь Бездной, его носил Хранитель!
  
  Солдат спокойно кивнул. - Когда меч Дассема срубил тому голову, шлем полетел по воздуху. Прямо ко мне в руки.
  
  - А за ним и скрипка?
  
  Солдат подозрительно прищурился. - Нет, сэр. Скрипка моя. Куплена в Малазе. Я решил выучиться на ней играть.
  
  - Поэтому ты пробил ее кулаком, солдат?
  
  - Это сделал Еж, сэр. Вон тот, рядом с Хваткой.
  
  - Он не умеет играть на чертовой штуке! - крикнул указанный солдат.
  
  - Что, я не могу? Она просто сломана. Но после войны я её починю, а?
  
  Вискиджек вздохнул: - Вернитесь в строй, сэр Скрипач, и чтобы не звука больше. Поняли?
  
  - Только одно, командор. У меня плохое предчувствие... насчет всего... всего этого.
  
  - Не только у тебя, солдат.
  
  - Ну, это как...
  
  - Командор! - крикнул названный Ежом, подавая лошадь вперед. - Предчувствия этого парня еще не подводили. Он сказал сержанту Шишке не пить из того кувшина, он все-таки выпил, и теперь он мертв, командор.
  
  - Отрава?
  
  - Нет, командор. Мертвая ящерица. Застряла у него в горле. Шишка подавился дохлой ящерицей! Эй, Скрипач - вот тебе имя. Скрипач. Ха!
  
  - О боги, - пробормотал Вискиджек. - Хватит. - Он снова обратился к Каламу: - Вперед.
  
  Тот кивнул, снова вскакивая в седло.
  
  Одиннадцать пеших магов без еды и воды в сердце пустыни - охота обещала быть легкой. Через час они нашли еще один труп, так же иссушенный, как и первый. На закате обнаружилось и третье тело. Прямо впереди, в полулиге, возвышались выветренные меловые утесы, их зубцы заходящее солнце окрасило кровью. Калам сказал, что следы оставшихся магов ведут туда.
  
  Лошади утомились, как и солдаты. Не хватало воды. Вискиджек скомандовал остановку, приказал разбить лагерь.
  
  После ужина солдаты разошлись по постам, а командор подошел к Каламу Мекхару, который хлопотал у очага.
  
  Ассасин бросил в огонь еще один кизяк, проверил воду, кипевшую на треноге. - Травы в этом отваре помогут перетерпеть нехватку воды до утра, - сказал уроженец Семиградья. - Я счастлив, что они у меня есть. Они редки и становятся все более редкими. Будете писать густым как суп, но не часто. Вы все еще будете потеть, но это необходимо...
  
  - Я знаю, - ответил Вискиджек. - Мы уже давно на этом клятом континенте, чтобы кое-что понять, Вожак Когтя.
  
  Тот оглянулся на солдат. - Я забываю об этом, командор. Вы все такие... юные.
  
  - Как и ты, Калам Мекхар.
  
  - И что я видел в мире, командор? Так мало! Телохранитель Святого Фалаха в Арене...
  
  - Телохранитель? Какое милое слово! Ты был его личным убийцей.
  
  - Мое странствие только началось, вот что я пытаюсь сказать, командор. Вы - ваши солдаты - чего только не повидали, через что только не прошли... - Он покачал головой. - Все это в ваших глазах.
  
  Повисло молчание. Вискиджек изучал собеседника.
  
  Калам снял с огня котел и налил пахнущее лекарством пойло в две чашки, протянул одну командору. - Мы возьмем их завтра утром.
  
  - Точно. Мы скакали весь день. Насколько мы сократили расстояние до проклятых магов? На один звон? Они используют садки?..
  
  Ассасин нахмурился и медленно покачал головой. - Тогда я бы их потерял, командор. Едва они войдут в садок, все следы исчезнут.
  
  - Да. Но отпечатки - вот они. Почему так?
  
  Калам покосился на огонь. - Не знаю, командор.
  
  Вискиджек выпил горький настой, бросил кружку на землю и поскакал прочь.
  
  День шел за днем, охота проводила их через пустынные овраги, ущелья, вершины холмов. Они находили еще трупы - высохшие костяки, которые Калам опознавал: Рениша, колдунья Меанаса; Келугер, седьмой Жрец Д'рек, Осенней Змеи; Наркал, воин - маг, клятвенник Фенера и претендент на звание Смертного Меча бога; Аллан, Солтейкен, жрица Солиэли.
  
  Лишения брали свою дань с охотников. Павшие лошади были выпотрошены и съедены. Выжившие стали худыми и слабыми. Если бы след магов не приводил Калама и за ним отряд то к одному, то к другому источнику, умерли бы все, и лошади и люди, и просторы Рараку снова торжествовали бы победу.
  
  Сет'алалд Кроол, полукровка - Джаг, однажды яростной контратакой заставивший отступить на дюжину шагов самого Дассема Альтора (его меч благословил некий неведомый Властитель); Этра, повелительница садка Рашан; Бирит'эран, маг садка Сере, способный вызывать ураганы при ясном небе; Геллид, ведьма Теннеса...
  
  Теперь перед ними был лишь один оставшийся в живых. Его присутствие выдавали только легкие отпечатки на песке.
  
  Охотников захватило молчание. Молчание Рараку. Закаленное, отточенное, проверенное солнцем. Всадники стали походить на своих лошадей - непокорных, неутомимых и одичавших.
  
  Вискиджек не сразу понял, что написано на лице у Калама, когда тот оглядывался суженными глазами на солдат: недоверие, восторг, в немалой доле и страх. Но и сам Калам изменился. Он недалеко удалился от земли, которую считал родной, но их словно бы разделил весь мир.
  
  Рараку взяла нас всех.
  
  Вверх по узкому скалистому каньону, через расселину в изрытом и грязном известняке, в некий природой выточенный амфитеатр. Там, сев скрестив ноги на громадный валун, их ожидал последний маг.
  
  Он был истощен, одет в лохмотья, темное лицо покрылось морщинами и ожогами, глаза сверкали строго и твердо, как обсидиан.
  
  Калам с великим трудом въехал в амфитеатр. Медленно повернул лошадь, поглядел на Вискиджека: - Адэфон Делат, маг Меанаса, - проскрипел он. Улыбка потрескавшихся губ вышла похожей на злобную гримасу. - В нем ничего особенного, командор. Сомневаюсь, что он сможет защищаться.
  
  Вискиджек не ответил. Обогнув ассасина, он подъехал к колдуну.
  
  - Один вопрос, - сказал тот. Его сиплый голос едва доносился до стоявших в другом конце амфитеатра солдат.
  
  - Что?
  
  - Кто вы такие, во имя Худа?
  
  Вискиджек поднял бровь. - Какая разница?
  
  - Мы пересекли всю Рараку, - сказал колдун. - По ту сторону этих утесов караванный путь в Г'данисбан. Вы гнали меня через Священную Пустыню... боги, ни один человек не стоит этого. Даже я!
  
  - Кроме тебя, было одиннадцать других магов.
  
  Адэфон Делат пожал плечами: - Я был самый молодой - и самый здоровый. Но теперь наконец-то и мое тело сдалось. Дальше идти не могу. - Его темные глаза посмотрели за спину Вискиджека. - Сир, ваши солдаты...
  
  - Что с ними?
  
  - Они и больше... и меньше. Они не такие, какими были. Рараку, сир, сожгло мосты в их прошлое, все до одного. Все ушло. - Он удивленно посмотрел на командора. - И они ваши. Сердцем и душой. Они ваши.
  
  - Больше, чем ты воображаешь, - ответил Вискиджек. Он возвысил голос: - Еж, Скрипач, вы на месте?
  
  - Да! - ответили оба хором.
  
  Вискиджек увидел, как внезапно напряглось лицо мага. И повернулся в седле. Калам сидел на своем коне шагах в десяти сзади командора; спина неестественно выпрямлена, по лицу течет пот. Сразу позади него находились Скрипач и Еж, их самострелы направлены проводнику в спину. Вискиджек усмехнулся и снова поглядел на Адэфона Делата.
  
  - Вы двое играли превосходно. Скрипач вынюхал ваши тайные сообщения - потертости на камнях, позы трупов, их согнутые пальцы, служившие цифрами - один, два, три. Мы могли бы покончить с этим сразу, но мне стало... любопытно. Одиннадцать магов. Едва первая открыла тебе свои тайные знания - знания, которые уже не смогла бы использовать - как дело стало вопросом твоей выгоды. Какие шансы были у остальных? Умереть от моей руки или от сил Рараку. Или же... некий вид спасения. Но так ли было? Их души вселились в твою, Адэфон Делат? Кричат ли они, стараясь покинуть новую тюрьму? Но я все же восхищаюсь. Эта игра - твоя и Калама - ради чего она?
  
  С лица мага постепенно сходила иллюзия изнуренности. Он оказался упитанным молодым человеком. Делат выдавил слабую улыбку: - Их крики уже ослабли. Лучше жить призраком, чем входить во врата Худа, командор. Мы достигли... баланса, осмелюсь сказать.
  
  - А ты наделил себя ранее недоступными силами.
  
  - Удивительными, дармовыми. Но я не хочу ими пользоваться. Зачем мы играли с вами, Вискиджек? Сначала - ради выживания. Честно говоря, мы думали, что вы сдадитесь. Мы думали, Рараку одержит над вами верх. Так и вышло, в некотором смысле. То, чем стали вы и ваши солдаты... - Он покачал головой.
  
  - То, чем мы стали, - сказал Вискиджек, - разделил и ты. Ты и Калам.
  
  Колдун снова покачал головой. - Отсюда и эта судьбоносная встреча. Сир, Калам и я теперь готовы идти за вами. Если вы нас примете.
  
  Вискиджек что-то буркнул. - Император заберет вас у меня.
  
  - Только если вы ему расскажете, командор.
  
  - А Калам? - Вискиджек оглянулся на ассасина.
  
  - Коготь будет... огорчен, - пробурчал тот. И улыбнулся. - Как плохо для Угрюмой.
  
  Вискиджек скривился и посмотрел на свой отряд. Их лица, казалось, высечены из камня. Рота из остатков уничтоженных частей теперь обрела свою сердцевину - твердую и сверкающую. - Боги, - прошептал он, - что мы здесь делаем?
  
  Первой кровавой победой Сжигателей Мостов стало отбитие Г'данисбана. Маг, ассасин и семьдесят солдат, проникших в крепость, которую удерживали четыре сотни повстанцев, и сокрушивших их за одну ночь.
  
  Лампа выгорела, почти погаснув. Но шатер уже освещал нежный утренний свет. Звуки просыпающегося лагеря разрушили тишину, воцарившуюся после рассказа Вискиджека.
  
  Аномандер Рейк вздохнул. - Перемещение душ.
  
  - Да.
  
  - Я слышал о перемещении душ - помещении их в подготовленный для этого сосуд. Но перевести одиннадцать душ - одиннадцать магов - в уже занятое тело... - Он недоверчиво покачал головой. - Воистину поражен. Теперь я понимаю, как Быстрый Бен смог противостоять моим исследованиям. Но сейчас, этой ночью, вы раскрыли его секрет. Я не спрашиваю...
  
  - Но я все же предполагаю, что вы хотели спросить, Лорд, - сказал Вискиджек.
  
  - Тогда вы меня понимаете.
  
  - Инстинкт. - Малазанин засмеялся. - Я тоже доверяю своему, Аномандер Рейк.
  
  Тисте Анди встал.
  
  Вискиджек последовал его примеру.
  
  - Я впечатлен, - сказал Тисте Анди, - тем, что вы встали на защиту девочки, Серебряной Лисы.
  
  - А я тем, как вы смогли обуздать себя.
  
  - Да, - пробормотал Рыцарь Тьмы. его глаза вдруг погасли, лоб перерезала морщина. - Тайна керуба...
  
  - Простите меня?
  
  Тисте Анди улыбнулся. - Я вспоминаю первую встречу с тем, кого называют Крюпп...
  
  - Простите, Лорд, но Крюпп - тайна, которую я сам не раскрыл. Я думаю, попытка ее раскрыть окажется неудачной для любого из нас.
  
  - В этом вы можете быть правы, Вискиджек.
  
  - Быстрый Бен уезжает этим утром. Он присоединится к Парану и Сжигателям мостов.
  
  Рейк кивнул. - Я постараюсь держать дистанцию, чтобы его не раздражать. - И тут Тисте Анди протянул руку.
  
  Они крепко стиснули ладони друг друга.
  
  - Хороший выдался вечер, - сказал Рейк.
  
  Вискиджек покривился: - Я не любитель нанизывания словес. Прошу вашего снисхождения.
  
  - Возможно, когда-нибудь я восстановлю равновесие. У меня также есть несколько необычных историй.
  
  - Я в этом не сомневаюсь.
  
  Они разомкнули руки. Вискиджек пошел к выходу.
  
  Рейк заговорил ему вслед: - Еще одно. Серебряной Лисе не надо меня бояться. Более того, я соответствующим образом проинструктирую и Каллора.
  
  Вискиджек опустил взор. - Я благодарю вас, Лорд, - выдохнул он и вышел.
  
  Благие боги, я сегодня обрел друга. Когда мне последний раз выпадал такой дар? Не могу припомнить. Дыханье Худа, не могу припомнить.
  
  Встав у выхода своего шатра, Аномандер Рейк смотрел, как старый воин ковыляет вниз по склону.
  
  Сзади послышался тихий стук когтей. - Повелитель, - прошептала Карга, - мудро ли это?
  
  - Что ты имеешь в виду? - спросил он рассеянно.
  
  - Дружба с коротко-живущими имеет свою цену. Вы прекрасно помните это. Трагическая память.
  
  - Берегись, старуха.
  
  - Вы отрицаете истину моих слов, Лорд?
  
  - Ищи совершенства в краткости.
  
  Великий Ворон склонила голову. - Просто наблюдение? Или угрожающее предупреждение? Искаженная и несчастная мудрость? Я сомневаюсь, что это всерьез. Вы оставите меня удивляться, страдая от неотступной озабоченности? Вот свинья!
  
  - Ты чуешь в воздухе запах падали? Клянусь, я чувствую. Почему бы не поискать ее. Сейчас. В этот самый миг. А когда набьешь брюхо, поищи Каллора и пришли его сюда.
  
  Великий Ворон с недовольным отскочила, бешено забила крыльями и взмыла в небо.
  
  - Корлат, - пробормотал Рейк, - Приди ко мне, прошу. - Он снова вошел в шатер. Через миг появилась Корлат. Рейк не обернулся к ней, внимательно разглядывая стены.
  
  - Лорд?
  
  - Я уйду на некоторое время. Мне нужно утешение Силанны.
  
  - Она будет рада вашему возвращению, Лорд.
  
  - Меня не будет несколько дней, не более того.
  
  - Понятно.
  
  Рейк обернулся к ней. - Защити Серебряную Лису.
  
  - Я рада это слышать.
  
  - Поставь незримых стражей следить за Каллором. Если он завиляет, немедленно сообщи мне, но и сама не бойся призвать против него всю силу Тисте Анди. Пусть лучше мне придется по прибытии созерцать собирание его кусков.
  
  - Всю нашу силу, Лорд? Мы не делали так очень давно. Вы думаете, это необходимо для уничтожения Каллора?
  
  - Я не знаю точно. Зачем рисковать?
  
  - Хорошо. Я начну приготовляться к объединению наших садков.
  
  - Я вижу, ты все же обеспокоена.
  
  - Здесь одиннадцать сотен Тисте Анди, повелитель.
  
  - Я знаю, Корлат.
  
  - На Сковывании нас было сорок, и мы разрушили все королевство Увечного Бога. К счастью, только нарождавшееся королевство. Тем не менее, Лорд... одиннадцать сотен... мы рискуем опустошить весь континент.
  
  Глаза Рейка затуманились. - Я предлагаю некоторые ограничения в развязывании сил, Корлат, если придется совместно открывать Куральд Галайн. Бруду это не понравится. И вообще, я не думаю, что Каллор задумал нечто опасное. Все это ради предосторожности.
  
  - Ясно.
  
  Он снова отвернулся к стене шатра. - Это все, Корлат.
  
  ***
  
  Майб видела сон. Снова - прошлый раз был так давно - она обнаружила себя бредущей по тундре. Под ногами хрустели лишайники, шелестел мох, в лицо дул ледяной, сухой ветер. Она шла, не чувствуя утомления и болей, свободно вдыхая свежий воздух. Возвращение - поняла она - к месту рождения дочери.
  
  Садок Телланн, место не 'где', а 'когда'. Время юности. Мира. И моей.
  
  Она подняла руки, посмотрела на их янтарную гладкость - вены и сухожилия совсем не заметны под молодой плотью.
  
  Я молода, как и должно быть.
  
  Это не дар. Нет, это пытка. Она знала, что спит; она знала, какой будет при пробуждении.
  
  По тундре, в том же направлении, в котором тропа вела ее обутые в мокасины ноги, пронеслась стайка каких-то давно вымерших зверей. Их горбатые спины промелькнули над гребнем холма размазанными пятнами жженой умбры. Что-то шевельнулось в груди - восторг при виде этих величественных созданий.
  
  Родичи бхедринов, только больше, с длинными, торчащими в стороны рогами. Массивные, царственные.
  
  Она посмотрела под ноги и остановилась. Тропу пересекали следы. По ломкому лишайнику прошли восемь или девять человек, обутых в шкуры.
  
  Имассы из плоти и крови? Гадающий по костям Пран Чоль и сотоварищи? Кто на этот раз войдет в мой сон?
  
  Ее глаза мигали, не в силах что-то различить в мутном сумраке. Слабые кости горели от боли. Скрюченные пальцы подоткнули шкуры - напрасное старание защититься от холода. Она ощутила, что по глазам течет вода, посмотрела вверх, на протекающий потолок палатки, и тяжело, бессильно вздохнула.
  
  - Духи Ривии, - шепнула она, - возьмите меня сейчас, умоляю. Прошу, окончите мою жизнь. Джаган, Ируф, Мендалан, С'рен Таль, Парид, Непроол, Манек, Ибиндур - я называю вас всех. Возьмите меня, духи ривийцев...
  
  Частое дыхание, стук глупого сердца... духи были глухи к ее мольбам. Майб с тихим вздохом выпрямилась, подтянула одежды.
  
  Неверной походкой она поковыляла из палатки. Вокруг пробуждался лагерь ривийцев. С одной стороны слышалось мычание бхедринов, непрестанный стук копыт сотрясал землю. Раздались крики молодых воинов, вернувшихся с ночной стражи. Из соседних палаток выползали люди, негромкие голоса завели утреннее ритуальное заклинание.
  
  - Ируф мет инал барку сен нетрал... а'ритан! Ипуф мет инал...
  
  Майб не пела. Новый день жизни не дарил ей радости.
  
  - Дорогуша, у меня для тебя кое-что есть!
  
  Она обернулась на голос. Дарудж Крюпп семенил к ней по тропе, сжимая в пухлых руках деревянный ящичек.
  
  Она выжала улыбку. - Простите меня, если я не рада подаркам. Мой опыт...
  
  - Крюпп смотрит под сию сморщенную вуаль, дорогуша. Во всем. Поэтому его полуночная хозяйка - Правда, и Крюпп с обожанием приветствует ее счастливое касание. Меркантильные интересы, - продолжал он, смотря на ящичек, - всегда соблюдаются и преумножаются, если принимать неожиданные дары. В сем скромном вместилище таится сокровище, которое я предлагаю тебе, моя дорогая.
  
  - Я не привычна к сокровищам, Крюпп, но благодарю вас.
  
  - Достойная летописей история, уверяет тебя Крюпп. При расширении знаменитых шахт, ведущих драгоценный газ в славный Даруджистан, там и сям были найдены вытесанные в скале помещения, стены коих хранят множественные следы ударов оленьим рогом; и в этих чудесных комнатах были найдены изображения древнейших времен. Нарисованные слюной, углем, кровью и гематитом, соплями и Худ знает чем еще. Но там есть еще кое-что. Гораздо большее. Пьедесталы, вытесанные в грубое подобие алтарей, и на этих алтарях - вот это!
  
  Он откинул крышку ларца.
  
  Сначала Майб решила, что видит коллекцию кремневых ножей, вставленных в странный браслет из того же материала. Потом ее глаза сузились.
  
  - Да, - прошептал Крюпп, - по форме они похожи на кремень. Но нет, все это медь. Холоднокованая: руда вручную выскребалась из скальных жил, расплющивалась ударами камня. Слой за слоем. Сделанная, изготовленная, чтобы отразить наследие. - Его глазки встретились с глазами Майб. - Крюпп чувствует боль твоих натруженных костей, дорогуша, и он скорбит. Эти медяшки - не инструменты, а украшения, чтобы носить на теле. Ты увидишь, что лезвия имеет специальные скобки, чтобы цеплять к кожаным ремешкам. Ты найдешь здесь браслеты для рук и ног, и для шеи. В них сила, способная... смягчать боль. Медь, первый дар богов.
  
  Майб вытерла слезы, удивляясь своей внезапной сентиментальности. - Благодарю вас, друг Крюпп. Наше племя хранит знания о целебных свойствах меди. Увы, они не защитят от старости...
  
  Глаза даруджа блеснули. - История Крюппа еще не окончена, подруга.
  
  В эти комнаты спускались ученые, острые умы, преданные разгадке тайн древности. Алтари, по одному в комнате... всего восемь... каждый особенный, с рисунками грубыми, но вполне опознаваемыми. Традиционные изображения. Восемь каверн, каждая ясно идентифицирована. Мы знаем руки, вырубившие их - художники запечатлели себя - и лучшие провидцы Даруджистана подтвердили истину. Моя дорогая, мы знаем имена тех, кому принадлежат эти орнаменты. - Он достал из ящичка одно из лезвий. - Джаган. - Он опустил его, достал другое украшение. - С'рен Таль. А вот эта игрушечная стрелка... Манек, ривийский чертенок, насмешник. Он таков? Крюпп чувствует сродство с этим шутником, о да. Разве Манек, при всех его каверзах и играх, не обладает широким сердцем? А вот этот браслет - Ируф. Видишь знак? Это блеск зари, пойманный в расплющенном металле...
  
  - Невероятно, - прошептала Майб. - Духи...
  
  - Некогда были плотью, дорогуша. Смертными. Может быть, первым кланом ривийцев? Вера, - сказал он тоскующее, - всегда долгожданная хозяйка. А теперь, по окончании утреннего омовения, Крюпп желает увидеть, как эти украшения украсят тебя. В последующие дни, в быстротечные ночи, держись этой веры, о Священный Сосуд.
  
  Она лишилась дара речи. Крюпп передал ей ларец. Она почувствовала его вес.
  
  Откуда ты знал? Этот рассвет всех рассветов, пробуждение в пепле потерь. Лишение привычной веры. Как, дорогой мой, хитрый человечек, ты узнал?
  
  Дарудж со вздохом отступил на шаг. - Трудности доставки истощили и утомили Крюппа! Сказанный ящик чуть не сломил его слишком цивилизованные конечности.
  
  Она засмеялась. - Трудности доставки, Крюпп? Я могу сказать тебе кое-что.
  
  - Не сомневаюсь, но не отчаивайся, получив такую награду, дорогая моя. - Он моргнул, повернулся и пошел прочь. Но через несколько шагов снова обратился к ней. - О, Крюпп должен сказать, что у Правды есть близняшка, и зовут ее Греза. Отказаться от ее сладости - значит, лишить правду привилегии дарить, о подружка. - Он помахал рукой и ушел.
  
  Через миг он пропал из вида. Поистине похож на Манека. Ты что-то старался мне внушить, Крюпп? Правда и греза. Грезы о надежде и желании? Или грезы сна?
  
  Чей путь пересекла я сегодня ночью?
  
  ***
  
  
  В восьмидесяти пяти лигах севернее Хватка легла на покрытый травой склон, следя за взлетом последнего кворла. Тонкой закорючкой на синем небе он исчез в западном направлении.
  
  - Если бы мне пришлось хоть еще миг сидеть на его спине, - проворчал кто-то рядом с ней, - я сказал бы спасибо тому, кто меня убьет.
  
  Капрал закрыла глаза. - Если ты разрешишь свернуть себе шею, Дергунчик, готова поспорить, один из нас сделает это еще до заката.
  
  - Какой ужас, Хватка! Что сделало меня вот так не популярным? Я не делал такого, что и все, разве я?
  
  - Дай-ка сначала понять, что ты сказал. Тогда отвечу честно и правдиво.
  
  - Я всегда так вот языком молочу, женщина, и ты это знаешь. - Он понизил голос. - Во всем вина капитана...
  
  - Нет, не так, сержант. Даж не думай бормотать гадости под нос, или весь твой отравленный плевок тебе же в глаз и отскочит. Дело заварено Одноруким и Вискиджеком. Хочешь кого-то отругать, попробуй их.
  
  - Ругать Вискиджека и Однорукого? Не выйдет.
  
  - Тогда кончай бурчать.
  
  - Разговорчики таким тоном к выше стоящему? Быть тебе Хватка, сегодня ротной дурой. Мож и завтра, если мне захочется.
  
  - Боги, - буркнула та, - ненавижу усатых коротышек.
  
  - Переходим на личность, да? Тебе сегодня и котлы скрести. А у меня на уме чертовски сложный меню. Поросенок, набитый фигами...
  
  Хватка села, широко раскрыв глаза: - Волосенок? Ты ж не собрался накормить нас власяницей Штыря? С фигами...
  
  - Поросенок, идиотка! Такие мелкие, на четырех ногах, любят грязь. Я ж видел в провианте несколько тушек. С фигами, я говорю. Вареными. И малиновый соус со свежими устрицами...
  
  Хватка издала стон. - Любят грязь? Спасибо, мне лучше власяницу...
  
  Их перелет был страшно утомительным, с редкими и короткими остановками. Да и Моранты оказались неважными спутниками. Вечно молчаливые, спесивые и мрачные - Хватка не разу не видела, чтобы кто-то из них снимал доспехи. Они носили их, словно вторую хитиновую кожу. Их командир Закрут с одним кворлом - вот и все, что осталось от летунов после того, как отряд доставили к подножию Гряды Баргастов. Капитан Паран сел в седло, чтобы наладить взаимодействие с начальником Черных. Вместе с ним улетела и удача Опоннов.
  
  Кворлы несли их всю ночь, а воздух был холодным. У Хватки болели все мышцы. Посильнее сомкнув веки, она слушала, как прочие Сжигатели мостов собирали снаряжение и провиант для предстоящего пути. Рядом сержант Дергунчик бормотал себе под нос - нескончаемый поток жалоб.
  
  Кто-то в тяжелых сапогах подошел и встал очень неудачно, заслонив теплое солнышко. Хватка с трудом открыла один глаз.
  
  Однако внимание капитана Парана привлекал Дергунчик. - Сержант.
  
  Бормотание мгновенно стихло. - Сэр?
  
  - Кажется, быстрый Бен задержался. Он должен подойти к нам, а ваш взвод обеспечит его сопровождение. Остальные пойдут с Ходунком. Деторан отделила вашу часть запасов.
  
  - Как прикажете, сэр. Значит, нам ждать змея. Как долго ждать, прежде чем пойти вдогонку вам?
  
  - Штырь уверяет, что задержка ненадолго. Быстрый Бен должен прибыть сегодня.
  
  - А если его не будет?
  
  - Будет.
  
  - А если нет?
  
  Паран с рычанием пошел прочь.
  
  Дергунчик озадаченно подмигнул Хватке: - А ежели Быстрый не прибудет?
  
  - Ты идиот, Дергунчик.
  
  - Законный вопрос, черт дери! Почему он надулся?
  
  - У тебя где-то тут есть мозги сержант. Почему бы не воспользоваться? Если маг не появится, значит, что-то пошло очень даже не так, значит, нам нужно будет удирать со всех ног. Пока не будем далеко. От всего.
  
  Дергунчик побледнел. - Почему ж его нет? Что-то пошло очень не так? Хватка...
  
  - Пока все так, Дергунчик! Дыханье Худа! Быстрый Бен будет здесь сегодня - это так же точно, что солнце взошло и уже успело вскипятить твои мозги! Погляди на новых солдат своего взвода, сержант - Колотуна и Ежа - ты их поразил до глубины души!
  
  Дергунчик с фырканьем вскочил на ноги. - Что встали, жабы? Работайте! Ты Колотун, иди к Деторан - мне нужно обтесать те камни для очага! Если горшки полопаются, вы у меня оба пожалеете! А ты, Еж, ищи Штыря...
  
  Сапер ткнул пальцем в вершину холма: - Он там, сержант. Проверяет торчащее вверх корнями дерево.
  
  Антси повернулся и неохотно кивнул. - Не удивительно. Какого рожна деревья растут вниз сверху? Умный человек всегда любопытен.
  
  - Если ты так любопытен, - пробормотала Хватка, - почему не пойти и самому не посмотреть?
  
  - Нет, зачем? Так позови Штыря, Еж. Бегом!
  
  - Бегом на холм? Беру сбереги, Дергунчик, нам словно бы не выходить сегодня!
  
  - Ты слышал, солдат.
  
  Сапер с ворчанием поспешил вверх по склону. Сделав несколько рывков, он перешел на быстрый шаг. Хватка ухмыльнулась.
  
  - А где Дымка? - спросил Дергунчик.
  
  - Прямо рядом с тобой, сэр.
  
  - Дыханье Худа! Прекратить! Куда ты так крадешься?
  
  - Никуда, - отвечала та.
  
  - Врешь, - сказала Хватка. - Я поймала тебя краем глаза. Ты всего лишь смертная.
  
  Дымка дернула плечом. - Я услышала интересную беседу между Параном и Ходунком. Поняла, что ублюдок - Баргаст когда-то имел высокий ранг в своем племени. Отсюда все эти татуировки. По всякому мы здесь, чтобы отыскать Белолицых - самое большое племя. Чтобы призвать их на помощь против Домина.
  
  Хватка фыркнула: - Нас бросили к подножию Гряды Баргастов, и ты думала, за чем-то еще?
  
  - Но есть проблема, - продолжала та ровным тоном, изучая собственные ногти. - Ходунок проведет нас к ним, и нас не зажарят... сразу... но может так выйти, что ему предстоят поединки. Один на один. Если он выиграет, мы живы. Если позволит себя убить...
  
  Дергунчик открыл рот. Его усы шевелились, словно жили сами по себе.
  
  Хватка прокашлялась.
  
  Сержант подскочил на месте. - Капрал - найти Ходунка! Усади его за твой точильный камень и заставь тереть оружье до то есть полной готовности ...
  
  - Да ну, Дергунчик!
  
  - Над что-то делать!
  
  - С чем? - раздался новый голос.
  
  Дергунчик снова подскочил. - Штырь, слава Королеве! Ходунок хочет нас всех убить!
  
  Маг дернул покрытыми власяницей плечами: - Это объясняет беспокойство всех этих духов под холмом. Они учуяли его...
  
  - Учуяли? Беспокойство? Кости Худа, нам конец!
  
  Стоявший с остальными Сжигателями капитан Паран недовольно сощурился, смотря на группу у подножия кургана: - Что так распалило Дергунчика? - спросил он громко.
  
  Ходунок оскалил зубы. - Дымка была здесь и все подслушала.
  
  - О, это ужасная новость! Почему вы промолчали?
  
  Баргаст молча пожал могучими плечами.
  
  Капитан скривился и подошел к командиру Черных Морантов.
  
  - Ваш кворл отдохнул, Закрут? Я хочу подняться. Я хочу узнать, когда нас засекут...
  
  Хитиновый шлем повернулся к нему прорезями. - Они уже знают, Благороднорожденный.
  
  - Хватит и 'капитана', Закрут. Мне не надо напоминать о голубой крови. Знают? Откуда же вы знаете, что они знают?
  
  - Мы на их земле, капитан. Под нами души их крови, их предков. Кровь шепчет. Моранты слушают.
  
  - Удивлен, что вы можете что-то расслышать в таком шлеме, - буркнул Паран. Он был раздражен и утомлен. - Неважно. Все равно поднимитесь.
  
  Командир летунов спокойно кивнул.
  
  Капитан оглядел свою маленькую роту. Солдаты - ветераны, каждый из них. Молчаливые, жесткие, профессиональные. Он думал, каково это - смотреть на мир их глазами, сквозь напластования душевной усталости, которую Паран только начал ощущать. Солдаты сегодня, солдаты до конца своих дней - никто не хочет уйти в отставку и вкусить покой. Одиночество и покой способны открыть замки безопасной тюрьмы самообладания - единственного, что сохраняет в них здравый рассудок.
  
  Вискиджек сказал как-то, что Сжигателей мостов нужно отправить в отставку сразу по окончании этой войны. Если понадобится, силой.
  
  У армий есть традиции, и им легче иметь дело с дисциплиной, чем с хрупкими истинами человеческого духа. Ритуалы в самом начале, равняющие новобранцев. И ритуалы в конце, формальное завершение, являющееся узнаванием - узнаванием всех возможных путей. Это необходимо. Это дар здравомыслия, способ выдержать службу. Солдата нельзя отсылать без помощи, его нельзя бросить в одиночестве в новой, непривычной и непонятной жизни. Неизбежны воспоминания и гордость своими заслугами. Но что такое 'бывший солдат'? кем он или она станет? Будущее спиной вперед, лицом к прошлому - к его ужасам, горестям и потерям, его сжигающей сердца цельности? Ритуал - это поворот кругом, лицом вперед, нежная и заботливая рука помощи на вашем плече.
  
  Горе было постоянным тихим шепотом души Парана. Течение, которое никогда не прибывало и не убывало, но тем не менее грозило поглотить его целиком.
  
  А когда Белолицые найдут нас... все мы можем окончить путь с перерезанными глотками... и прости Королева, я начинаю думать, не будет ли это милосердием. Спаси нас Королева...
  
  Быстрый взмах крыльев - и кворл поднялся в воздух. Командир Черных Морантов твердо восседал в переднем седле.
  
  Паран несколько мгновений следил за его полетом. В желудке защемило. Он повернулся к отряду: - На ноги, Сжигатели. Время выступать.
  
  ***
  
  Темный спертый воздух, наполненный нездоровым туманом. Быстрый Бен ощутил, что движется сквозь него. Это словно плыть против бурного течения. Через несколько секунд он отступил, скользнул в другой садок.
  
  Тут было немногим лучше. Через мир струилось дуновение некой заразы, портившей все доступные ему магические пути. Борясь с тошнотой, он заставил себя идти вперед.
  
  Это зловоние Увечного Бога... но враг, к чьим землям мы приблизились, зовется Паннионским Провидцем. Он предупрежден и защищается - вот чем можно объяснить это совпадение. Но с каких пор я верю в совпадения? Нет, это сходство запахов знаменует глубокую истину. Этот ублюдочный Властитель может быть скованным, его тело - разбитым, но я могу чувствовать его руку, дергающую за невидимые нити. Даже здесь.
  
  По губам колдуна скользнула слабая улыбка. Достойный вызов.
  
  Он снова сменил садок и ощутил перед собой след... чего-то. Впереди кто-то был - ощущение холодного, странно безжизненного бодрствования. Ну, это не удивительно - я же вступил на порог владений Худа. Тем не менее... Беспокойство стучало по его мыслям, словно снег. Он подавил нервозность. Садок Худа противостоял отраве лучше всех опробованных магом.
  
  Грунт под ногами был глинистым, сырым, липким. Холод пробирался сквозь подошвы мокасин. С бесформенного неба, нависшего над самой головой, словно потолок, сочился неверный свет. Дымка по сторонам стала маслянистой, достаточно плотной, так что тропа словно бы шла по туннелю.
  
  Шаги Быстрого Бена замедлились. Глина под ногами больше не была гладкой. Ее изрезали глубокие полосы - глифы, колонки и столбцы знаков. Колдун подозревал, что это первобытные письмена, однако... Он наклонился, чтобы рассмотреть их. - Недавно вырезанные... или вневременные. Он отдернул руку, ощутив слабое покалывание. Может быть, защитные чары. Связывание.
  
  Быстрый Бен продолжил путь, ступая осторожно, чтобы не тронуть знаки.
  
  Он обошел по краю глубокий колодец, заполненный раскрашенными камешками. Несомненно, приношения Худу из одного из его храмов, благодарения и мольбы от бесчисленных поклонников, на множестве языков. Незамеченные, проигнорированные или забытые. Даже священники умирают, Худ - почему бы не приставить их к разбору эти завалов? Среди наших усилий по преодолению смертного рубежа упорная обстоятельность должна цениться выше прочих.
  
  Надписи становились все многочисленнее, все больше, заставляя мага замедлять шаг. Становилось трудно найти чистое пространство, достаточное, чтобы поставить ногу. Связанные заклинания - секретные мотки силы, ставшие видимыми здесь, на полу царства Худа.
  
  В десятке шагов впереди стал виден какой-то маленький, грязный предмет, сплошь окруженный знаками. Подойдя ближе, Быстрый Бен нахмурился. Словно место для разжигания огня... палки и скрученные стебли травы, лежащие на круглом каменном очаге.
  
  И тут он увидел, как очаг дрожит.
  
  Ага, эти чары связывания твои, малыш. Ты - пойманная душа. Кто-то сделал с тобой то же, что я сделал с тем магом, Хохолком. Воистину любопытно. Он подошел как можно ближе и медленно склонился.
  
  - Ты неважно выглядишь, друг, - сказал колдун.
  
  Головка - желудь слегка поднялась и снова откинулась. - Смертный! - прошипело создание на языке Баргастов. - Нужно сказать кланам! Я не могу идти - смотри, всюду защита, она как сеть - я пойман!
  
  - Я вижу. Ты был Белолицым, шаман?
  
  - Им и остаюсь!
  
  - Но ты сумел выйти из кургана - ты обманул защитные чары твоего рода, по крайней мере на время. Ты в самом деле думаешь, что они будут тебе рады, Древний?
  
  - Глупец! Меня вытащили из могилы. Ты идешь к нашим кланам - я вижу правду в твоих глазах. Я расскажу тебе мою историю, смертный. А чтобы они поверили тебе, я сообщу мое подлинное имя...
  
  - Смелое предложение, Древний. Что же помешает мне подчинить тебя своей воле?
  
  Создание дернулось и злобно проворчало: - Ты не можешь быть хуже моих недавних хозяев. Я Талемендас, рожденный у Первого Очага клана Клубков. Я первое дитя, рожденное в этой земле - ты понимаешь все значение этого, смертный?
  
  - Боюсь, что нет, Талемендас.
  
  - Мои прежние хозяева - проклятые некроманты - хорошо потрудились, выведывая мое подлинное имя. Им почти удалось, ведь их когти равнодушны к боли. Зная мое имя, они могли разузнать и такие тайны, которые забыл даже мой собственный народ. Ты понимаешь смысл деревьев на вершине курганов? Нет, конечно же. Они действительно удерживают души от бегства. Но почему?
  
  Когда мы пришли на эту землю через воды, одолевая моря в долбленых челнах, мир был юн, а наша кровь переполнена тайнами прошлого. Посмотри на лица Баргастов, смертный - нет, посмотри лучше на их черепа, очищенные от плоти...
  
  - Я видел... черепа Баргастов, - тихо сказал Быстрый Бен.
  
  - Ах, ты видел их в... оживленном виде?
  
  Колдун поморщился. - Нет, но что-то подобное, пародию - чуть более вытянутые носы и челюсти...
  
  - Да, чуть-чуть. Вытянутые? Не удивляюсь. А мы всегда были сыты. Море хорошо кормило. А кроме того, с нами были Тартено Тоблакаи...
  
  - Вы были Т'лан Имассами! Дыханье Худа! Тогда... ты и твой род отвергли Ритуал...
  
  - Отвергли? Нет. Мы просто опоздали - погоня за Джагутами завела нас далеко в моря, мы плавали среди ледяных полей и голых островов. И в этой изоляции от своих родичей, среди старшей расы - Тартено - мы изменились. А наши дальние родичи - нет. Смертный, когда мы нашли землю, достаточно гостеприимную, чтобы кормиться от нее - мы навсегда закопали челны. Отсюда обычай ставить деревья на могилах, хотя никто среди моих соплеменников этого уже не помнит. Это было так давно...
  
  - Расскажи мне свои вести, Талемендас. Но сначала скажи вот что. Что ты сделаешь, если я освобожу тебя от чар?
  
  - Ты не можешь.
  
  - Это не ответ.
  
  - Ну хорошо, хоть это и бесполезно. Я отыщу способ освободить Первые Семьи. Да, мы духи, и нас почитают нынешние кланы. Но древние чары спеленали нас, как детей - во многих смыслах. Благие намерения... но они обернулись проклятием. Нам нужна свобода. Чтобы войти в полную силу...
  
  - Чтобы возвыситься и стать богами, - прошептал Быстрый Бен, широко раскрытыми глазами смотревший на узел из палочек и пучков травы.
  
  - Баргасты отказываются от перемен. Сегодняшние мыслят так, как мыслили их предки. Поколение за поколением. Наш род вымирает, смертный. Мы гнием изнутри. Ибо предкам не дают руководить правильно, мешают обрести полную силу - нашу силу. Короче говоря, смертный, я попытаюсь спасти живых Баргастов. Если смогу.
  
  - Скажи мне, Талемендас, - закрыв глаза, произнес Быстрый Бен, - выживание - право или привилегия?
  
  - Последнее, смертный. Последнее. И ее нужно заслужить. Я хочу получить шанс. Ради всего моего народа.
  
  Маг медленно кивнул. - Достойное желание, Древний. - Он вытянул вниз руку, повернул ладонь кверху. Посмотрел на нее. - В этой глине соль, не так ли? Я чую запах. Глина обыкновенно лишена воздуха и жизни. Она отвергает неутомимых тружеников земли. Но соль - это хорошо... - На ладони мага появился шевелящийся клубок. - Иногда, - продолжал он, - простейшие твари способны разрушить мощные заклятия, и притом самым простым путем. - Черви, красные как кровь, тонкие, длинные и покрытые ресничками, извивались, падали на покрытую знаками землю. - Это жители одного далекого континента. Они питаются солями, как мне кажется - шахты под высохшим морем в Сетте кишат такими, особенно в сухой сезон. Они способны обратить твердейший грунт в песок. Говоря иначе, впустить воздух в безвоздушную среду. - Он бросил клубок на землю и наблюдал, как черви расползаются и зарываются в почву. - Они растут быстрее опарышей. Ага, посмотри на эти знаки по краям! Заклинания лопаются - ты чувствуешь это?
  
  - Смертный, кто ты?
  
  - В глазах богов, Талемендас? Просто соляной червь. Теперь я услышу твою историю, Древний?
  
  
  Глава 9
  
  
  На субконтиненте Стратем, у южной оконечности Корелри, можно обнаружить обширный полуостров, по которому не ходили даже боги. От берега до берега на протяжении тысяч квадратных лиг лежит пустошь. Да, дорогие читатели, для этого места не подобрать иного слова. Представьте себе: плиты серого, почти черного, камня - почти без швов, не запятнанные временем. Волнистые линии темного праха, миниатюрные дюны, сложенные шепчущими ветрами - это все, что нарушает бездыханную монотонность. Кто уложил эти камни?
  
  Следует ли нам довериться старинному тому Готоса, его знаменитой 'Глупости'? Следует ли повторить вслед за ним имя создателей этого места? Если да, то скажем: это К'чайн Че'малле. Но кто же эти К'чайн Че'малле? Старшая раса, по крайней мере, так уверяет Готос. Вымершая даже до подъема Джагутов, Т'лан Имассов, Форкрул Ассейлов.
  
  Истина? Ах, если так, то эти камни уложены были полмиллиона - а может, и более - лет назад. По мнению составителя сей летописи - полная чушь.
  
  Мои бесконечные странствия,
  Эссли Монот, прозванный 'Недоверчивым'
  
  
  - Чем вы меряете жизнь, Тук Младший? Пожалуйста, дорогой, я хочу знать ваши думы. Дела - самое грубое мерило, не так ли вы сказали?
  
  Он сердито посмотрел на спутницу. - Вы хотите намекнуть, что достаточно благих намерений, Леди?
  
  Зависть качнула плечом: - Разве в благих намерениях нет ничего ценного?
  
  - Что, собственно, вы хотите доказать? Доказать мне или себе самой?
  
  Она резко оглянулась на него и ускорила шаг. - Вы угрюмый человек, - фыркнула она, - и к тому же нахальный. Пойду побеседую с Тоолом - у него настроение не колеблется каждую минуту.
  
  Точно. Висит как прибитое...
  
  Не совсем так, подумал он сразу же. Т'лан Имасс на прошлой неделе продемонстрировал всю гамму эмоций. Когда ушла его сестра. Похоже, никто не застрахован от разбитого сердца. Он положил руку на плечо Баалджагг, посмотрел на далекую гряду к северо-востоку, за которой виднелись более высокие горы.
  
  Эта гряда обозначала границу Паннион Домина. У подножия гор располагался город... по крайней мере так уверяла Леди. Бастион. Многозначительное название. Там не привечают незнакомцев... Так какого Худа мы идем туда?
  
  Известно, что Войско Однорукого уже объявило войну этой теократической империи. Тук удивлялся детальной осведомленности Тоола, но не подвергал ее сомнению. Любое описание нравов Паннион Домина прибавляло сумрака в и без того мрачное настроение Даджека. Старый Верховный Кулак не любил тираний. Что отдавало иронией - ведь Император был тираном... Я так считаю. Хотя, может, и не был. Деспотичный, самоуверенный мономаньяк, почти безумец... Он ухмыльнулся, оглянулся на идущих сзади сегуле. Глаза, сверкающие из-под жутких масок. Тук вздрогнул и снова уставился на горы.
  
  Где-то что-то искривилось. Может, прямо здесь. Сразу как она вернулась из города Птенцов, с Моком на буксире. Знает ли он, что на маске появилась багряная отметина накрашенных губ? Решились ли Туруле или Сену сказать ему? Да, ее возвращение все изменило. Лукавство во взоре - просто мимолетное впечатление, но я не обманываюсь. Ставки повысились, а сути игры я так и не узнал. И я не знаю, кто играет против меня.
  
  Он моргнул, обнаружив, что Леди Зависть снова идет рядом. - Тоол сказал неподобающее? - спросил он.
  
  Она в отвращении сморщила нос. - Вас когда-либо интересовал ход мыслей неумирающих, Тук Младший?
  
  - Нет. То есть, мне не нравится такая тема для размышлений, Леди.
  
  - Вы знаете, что у них раньше были боги?
  
  Он искоса посмотрел: - Да ну?
  
  - Ну, тогда духи. Земля, скалы, деревья, звери и солнце и звезды и рога и кости и кровь...
  
  - Да, да, Леди, я врубился.
  
  - Ваши замечания весьма грубы, молодой человек. Это типично для всего поколения? Если так, то мир поистине катится в Бездну. Духи, сказала я. Ныне вымершие. Ныне они лишь прах. Имассы пережили своих божеств. Трудно вообразить, но они безбожны во всех смыслах, Тук Младший. Вера... стала пеплом. Ответствуй, юнец, ты готовишься к послежизни?
  
  Он ухмыльнулся: - Врата Худа? Честно говоря, Леди, я стараюсь об этом не думать. К чему? Мы умираем и наши души идут в них. Похоже, Худ или его приспешники будут решать, что с ними делать дальше. Если вообще...
  
  Ее глаза вспыхнули. - Если вообще. Точно.
  
  По коже Тука пробежали мурашки.
  
  - Что вы будете делать, - спросили Леди Зависть, - если узнаете, что Худ ничего не делает с душами? Что они оставлены скитаться, навечно потерянные и лишенные цели? Что они существуют без надежды и без мечты?
  
  - Вы говорите правду, Леди? Это ваше знание? Или вы просто дразните меня?
  
  - Конечно же, я дразнюсь, любовь моя юная. Откуда мне знать о древнем королевстве Худа? Но подумайте о физических проявлениях его садка - кладбищах в ваших городах, заброшенных и покинутых курганах. Все это места не для радостных праздников, так? Подумайте о сонме празднеств во славу Худа. Роящиеся мухи, покрытые кровью жрецы, каркающие вороны, лица, вымазанные прахом из погребальных урн - я не знаю вас, но я не вижу на вашем лице особой радости, так?
  
  - Нельзя ли перейти на другую тему, Леди? Эта меня точно не радует.
  
  - Я просто размышляю о Т'лан Имассах.
  
  Правда? Ох... ладно. Он вздохнул. - Война с Джагутами, Леди. Это их предназначение, и, кажется, оно поддерживает их. Я полагаю, им мало прока в вере, духах и богах. Они живут, чтобы вести войну,, и пока хоть один Джагут дышит в этом мире...
  
  - А такие есть? Дышащие?
  
  - Откуда мне знать? Спросите Тоола.
  
  - Я спросила.
  
  - И?
  
  - И.. он не знает.
  
  Тук сбился с шага. Посмотрел на нее, потом на идущего впереди Имасса. - Не знает?
  
  - Точно так, Тук Младший. И что вы думаете?
  
  Он не смог найти ответа.
  
  - Что, если война кончилась? Что ждет Т'лан Аймассов?
  
  Он подумал и тихо сказал: - Второй Ритуал Собрания?
  
  - Гммм...
  
  - Конец? Конец их расе? Дыханье Худа!
  
  - И ни единого духа, готового принять эти утомленные, столь утомленные души...
  
  Конец, конец. Боги, она может быть права. Он поглядел на меховой плащ Тоола и почти задохнулся от чувства потери. Великой, неизбежной потери. - Может быть, вы ошиблись, Леди.
  
  - Может быть, - охотно согласилась она. - Вы надеетесь на это, Тук Младший?
  
  Он кивнул.
  
  - Почему? - спросила она.
  
  Почему? Нелюди, присягнувшие геноциду. Жестокому, смертельному, безжалостному. Зверство за пределами разума. Тук кивнул на спину Тоола. - Потому что он мой друг, Леди Зависть.
  
  Они говорили громко. При последних словах голова Тоола повернулась. Казалось, надбровные дуги и спрятанные под ними остатки глаз смотрели прямо на малазанина. Потом Имасс снова отвернулся.
  
  - Призывающий на Второе Собрание, - сказала Леди Зависть, - находится в карательной армии малазан. Мы встретимся в Паннион Домине. Мы, они и остатки кланов Т'лан Имассов. Нет сомнений, недостатка в битвах не будет. Сокрушить империю нелегко. Я - то знаю, сокрушила несколько в свое время.
  
  Он молча посмотрел на нее.
  
  Она засмеялась: - Увы, они движутся с севера, а мы с юга. Нас ожидает поистине полное событий странствие.
  
  - Признаю, что смущен, - сказал Тук. - Как мы пересечем враждебную территорию фанатиков?
  
  - Очень просто, любовь моя. Мы прорубим путь через них.
  
  Боги, если я останусь с ними, я мертвец.
  
  Леди Зависть все улыбалась, не сводя глаз с Тоола. - Словно раскаленный нож сквозь лед, мы проникнем в сердце... замороженной, вневременной души. - Слегка повысив голос, она добавила: - Или не это мы подозреваем, Онос Т'оолан?
  
  Т'лан Имасс остановился.
  
  Баалджагг вырвалась из-под руки Тука и понеслась к Имассу. За ней помчался и Гарат.
  
  Малазанин услышал, как сзади засвистели шесть покидающих ножны мечей.
  
  - О, - сказала Леди Зависть, - что-то грядет.
  
  Тук сорвал свой лук и наложил стрелу. Его глаз обшарил горизонт. - Я ничего не вижу... но готов поверить вашему слову.
  
  Мгновением спустя в сотне шагов впереди на гребне показался К'чайн Че'малле. Громадная фигура словно скользила по земле. На концах рук поблескивали лезвия.
  
  Ай и пес отпрянули.
  
  Тук помнил таких тварей - тяжелая, израненая память умершего Трейка. Он задохнулся от мгновенного узнавания.
  
  - Охотник К'эл, - сказал Тоол. - Немертвый. - Он еще не вытащил своего кремневого меча. Т'лан Имасс повернулся кругом, поглядел на троих сегуле. Какой-то миг они смотрели друг на друга. Потом Тоол кивнул.
  
  Сегуле выступили навстречу К'чайн Че'малле: Сену по правую руку от Мока, Туруле по левую, оба на шаг впереди Третьего.
  
  - Испытание, - промурлыкала Леди Зависть.
  
  - Пришло время, - сказал Тоол, - испытать, чего они стоят. Здесь, на границе Домина. Нужно знать... эффективность нашего оружия.
  
  Тук натянул тетиву. - Что-то мне говорит, что с таким же успехом можно кидать в них палочки, - буркнул он, припомнив смерть Трейка.
  
  - Неверно, - сказал Тоол, - но пока нет нужды испытывать силу камня твоих стрел.
  
  - Силу, ага? Отлично, но у меня проблема. Я одноглазый, Тоол. Я не могу точно определить дистанцию. А тварь бежит быстро.
  
  - Оставь это сегуле, - сказал Т'лан Имасс.
  
  - Как прикажешь, - пожал плечами Тук. Сердце бешено колотилось с груди.
  
  К'чайн Че'малле замерцал, как молния, оказавшись между братьями сегуле. Они оказались быстрее. Сену и Туруле уже подскочили к твари сзади, даже без разворота начав наносить дикие, неотразимые удары, без видимых усилий уворачиваясь от ударов длинного хвоста рептилии.
  
  Стоявший перед нею Мок не сдвинулся ни на шаг.
  
  Массивные руки твари упали по сторонам от Мока - братья успели за один пробег срубить их с плеч. Мечи Мока метнулись вперед, вонзились, повернулись, поднялись - и он отступил с головой рептилии, качающейся на острие одного из клинков. Какой-то миг она еще держалась, а потом Мок отшвырнул ее и ловко уклонился от падающего на него укороченного тела.
  
  К'чайн Че'малле с грохотом обрушился на землю. Ноги дергались, хвост хлестал по сторонам. Скоро движения затихли.
  
  - Ну, - сказал Тук, вновь обретя дыхание, - это было нетрудно. Эти звери выглядят страшнее, чем оказываются на деле. Отлично. Теперь нам пора вломиться в Домин? Поглазеем на чудеса Бастиона и пойдем дальше...
  
  - Хватит лепетать, - сказала Леди Зависть. - Очень некрасиво, Тук Младший. Прошу, остановитесь.
  
  Тук заткнулся и поклонился.
  
  - Теперь пойдем и изучим К'чайн Че'малле. Лично мне интересно.
  
  Он поглядел ей в спину, неохотно пошел следом. Минуя Т'лан Имасса, бросил ему нервную улыбку. - Думаю, тебе можно расслабиться?
  
  Высохшее лицо повернулось к разведчику. - Мок раскрыл себя, Тук Младший...
  
  - И?
  
  - Я так не смог бы. Никогда не видел подобного... мастерства.
  
  Тук помедлил. - Тоол, это было славное рассечение. Ты не равен ему в скорости?
  
  - Может быть.
  
  - А смог бы он сделать такое, если бы братья не отрубили руки? Что, если бы зверь ударил ногой, а не челюстями? Тоол, этот К'чайн Че'малле нападал на троих сразу. Глупо. Дерзко.
  
  Т'лан Имасс качал головой. - Дерзость. Порок неупокоенных, Тук Младший.
  
  Малазанин расплылся в улыбке: - Твоя только что была поколеблена, Тоол?
  
  - Непривычное ощущение.
  
  Тук пожал плечами и отвернулся к Леди Зависти.
  
  Тоол вытащил меч. - Я должен бросить ему вызов.
  
  Улыбка Тука увяла. Он сделал шаг: - Держи себя в руках, друг. Ты не должен...
  
  - Я должен вызвать его. Сейчас.
  
  - Почему?
  
  - Первый Меч Т'лан Имассов должен быть несравненным, Арал Файле.
  
  - Боги, не надо!
  
  Т'лан Имасс пошел к сегуле.
  
  - Стой! Тоол...
  
  Первый Меч оглянулся. - Ты разделяешь мою пошатнувшуюся веру, смертный, несмотря на последние слова...
  
  - Черт подери, Тоол, не время для этого! Подумай! Нам нужен ты - каждая твоя часть. В сохранности...
  
  - Довольно слов, Арал Файле.
  
  Братья стояли вокруг К'чайн Че'малле. Леди Зависть присоединилась к ним и склонилась над телом.
  
  Устрашенный Тук поравнялся с решительно шагающим к сегуле Тоолом.
  
  Сену первый заметил его приближение. Он медленно вложил мечи в ножны, отступил. Миг спустя то же самое сделал и Туруле. Мок медленно повернулся к Имассу.
  
  - О Бездна! - испуганно выпрямилась Леди Зависть. Ее лицо потемнело. - Не сейчас. - Она повела рукой.
  
  Мок упал.
  
  Тол резко остановился. - Пробудите его, Леди, - проскрежетал он.
  
  - Не стану. Сену, Туруле, соорудите носилки для спящего брата. Вы понесете его.
  
  - Леди...
  
  - Я не говорю с тобой, Т'лан Имасс. - Словно для того, чтобы усилить значение своих слов, она скрестила руки на груди и повернулась к Тоолу спиной.
  
  Долгие мгновения спустя Первый Меч медленно вложил меч в ножны. - Он не будет спать вечно, Леди Зависть, - сказал он. - Вы лишь отложили неизбежное.
  
  Она не ответила.
  
  Тук глубоко вздохнул. - Что за чудная женщина! - тихо сказал он.
  
  Она услышала и повернулась к нему. Ее улыбка могла разбить любое сердце. - Спасибо тебе!
  
  - Это не... - он запнулся.
  
  Ее брови взлетели вверх: - Извини?
  
  - Ничего. Боги, я ничего!
  
  ***
  
  Сену и Туруле подхватили рваные наплечные ремни носилок, наскоро сооруженных из полосок кожи и двух копейных древков, неведомо откуда извлеченных Леди Завистью. Оба брата были явно взволнованны произошедшим, но, как было понятно Туку - и Т'лан Имассу тоже - не собирались бросать вызов воле Леди.
  
  Они взобрались на гребень к исходу дня. С севера набегали дождевые тучи, скрывая далекие горы. В воздухе пахло прохладой.
  
  Граница была обозначена пирамидками из камня. Там и тут виднелись давно заброшенные остовы зданий, стены из необработанного камня - намеки на древние, более богатые времена.
  
  Дорога из известняковых плит - в щелях выросли сорняки - повела их на север. Холмы перешли в широкую долину, на дне которой в зарослях деревьев извивался ручей. Неподалеку от него виднелись три неказистых фермы, а группа строений у ручья представляла собой деревушку около брода. Не было видно ни пасущейся скотины, ни дымов над трубами - странная деталь для во всем остальном мирной пасторальной сцены.
  
  Тем не менее переход от пустынных равнин к зеленым лужайкам, знаки деятельности человека поразили Тука Младшего. С чувством утраты и неясного беспокойства он подумал, что уже привык к одиночеству просторов равнины, называемой Ламатаф. Отсутствие людей - кроме его спутников... чужаков... - уменьшало то, что он мог определить как постоянное напряжение. Незнакомые лица, оценивающие взгляды, необходимость использовать все чувства, чтобы понять происходящее вокруг. Естественное состояние в обществе. Неужели у всех нас есть тайное желание остаться невидимыми, незамеченными? Что может стеснять более, чем постоянная оценка посторонними наших поступков?
  
  - Ты задумался, дорогой мой, - промурлыкала Леди Зависть.
  
  Он пожал плечами. - Мы довольно таки... навязчивы, так? Эта наша группа. Воины в масках, громадный волк и собака, Т'лан Имасс...
  
  Тоол остановился, обернулся к ним. - Я сделаю себя невидимым. Сейчас...
  
  - Когда ты вот так падаешь в пыль, - спросил Тук, - ты попадаешь в садок Телланн?
  
  - Нет. Я просто возвращаюсь в то, чем являлся бы, не произойди Ритуал. Было бы неразумно использовать Телланн в Домине, Тук Младший. Однако я буду рядом, настороже.
  
  Тук хмыкнул: - Я привык, что ты рядом. Во плоти, я имел в виду. - Он ухмыльнулся. - Как было раньше.
  
  Т'лан Имасс пожал плечами и исчез в вихре пыли.
  
  - Теперь решим проблему представления наших четвероногих друзей, - сказала Леди Зависть. - Смотри. - Она направилась к Баалджагг. - Щеночек, ты слишком уж... волнуешь людей своим видом.... в теперешней форме. Сможем ли мы тебя уменьшить?
  
  Ай не пошевелилась, смотря, как изящная рука ложится на ее лоб.
  
  В мгновение ока Баалджагг уменьшилась, сравнявшись в размерах с собакой, Гаратом. Леди Зависть с улыбкой поглядела на юг. - Эти желтые волки все еще идут за нами, они очень любопытны. Однако вряд ли они приблизятся к нам, когда вокруг следы людей. Увы, уменьшение сегуле до детских размеров не особенно поспособствует нашей анонимности. Вы не возражаете, Тук Младший?
  
  Малазанин вообразил себе двух смертоносных 'ребятишек' в масках, и его воображение отступило в недоумении. - Гм, - произнес он, я нет. То есть, да. Не возражаю.
  
  - Та деревушка, - продолжала она, - покажет, как местные реагируют на сегуле. Если потребуются дополнительные иллюзии, мы вызовем их позже. Я приняла все меры, так, дорогой?
  
  - Да, - неохотно сказал он, - кажется.
  
  - В деревне может быть что-то вроде таверны.
  
  - Я бы не рассчитывал, Леди. Эти торговые пути не использовались уже несколько лет.
  
  - Как нецивилизованно! В любом случае, разве нам не пора вниз?
  
  Первые капли дождя падали на плиты тракта, когда странники достигли первого из десятка ветхих приземистых домишек. Некогда это был постоялый двор с конюшней и закутом для купеческих повозок, но он уже давно был необитаем и наполовину разрушен. Каменные и деревянные стены зияли дырами, сквозь которые были видны все подробности внутреннего устройства. Высокие травы росли около кирпичных очагов.
  
  Рядом стояли еще три строения. Кузница, вторая конюшня и дом сборщика пошлин. Нигде ни души. Единственное здание, показывавшее следы недавнего использования, виднелось на другой стороне мелкого брода. Форт с высокими стенами, сложенными из разномастных камней, имеющими внизу арки с деревянными дверями. От строений внутри можно было различить лишь пирамидальную крышу, крытую медными листами.
  
  - Догадываюсь, что это храм, - пробормотал Тук, стоявший посредине заброшенной улицы. Он напрягал зрение, стараясь уяснить назначение строений на той стороне ручья.
  
  - Действительно, - ответила Леди Зависть. - И те, кто внутри, знают о нас.
  
  Он бросил на нее взгляд. - Как они узнали?
  
  Она пожала плечами. - Мы чужаки с Ламатафа - жрец внутри имеет силу вопрошания, но его легко обмануть. Ты забываешь, - усмехнулась она, - что у меня были столетия для совершенствования моих невинных способностей.
  
  Невинных? Дыханье Худа, вы ужасно заблуждаетесь!
  
  - Я уже держу этого жреца в кулаке, дорогой. Незаметно для него, конечно же. Думаю, если мы попросим, нам предоставят помощь. Следуй за мной.
  
  Он потащился следом. - Помощь? Вы выжили из ума, Леди?
  
  - Молчите, молодой человек. Я сегодня дружелюбно настроена. Не надо выводить меня из себя. Понимаете?
  
  - Так точно. Но, Леди Зависть, мы рискуем...
  
  - Чепуха! Научитесь верить в меня, Тук Младший. - Она положила руку ему на плечо, притянула к себе. - Иди со мной, милый. Разве не приятно? Трение бедра о бедро, внезапная фамильярность, заставляющая биться сердце. Дождевая влага, сравнимая...
  
  - Да, да, Леди! Прошу, не надо деталей, или я стану спотыкаться!
  
  Она засмеялась. - Наконец-то я преуспела в очаровывании тебя, любовь моя. Интересно, по какой же тропке тебя повести? Какой выбор! Как восхитительно. Скажи, Тук Младший, ты считаешь меня жестокой?
  
  Он смотрел на храм.
  
  Они ступили в холодные воды ручья. Вода доходила едва до лодыжек.
  
  - Да, - сказал он наконец.
  
  - Я могу быть такой. Честно говоря, обычно я такова. Я подозревала, что ты догадался. Мне нравится твоя сила сопротивления, дорогой. Что впереди, как ты думаешь?
  
  - Не знаю. Ну вот, мы здесь. Постучимся?
  
  Леди Зависть вздохнула. - Я слышу шаги.
  
  Левая дверь со скрипом отворилась, показав им голого человека неопределенного возраста. Даже волосы на голове и бледной коже были сбриты. Водянистые глаза уставились на Леди.
  
  - Приветствую, госпожа, - сказал человек. - Прошу войти. Паннион Домин распространит свое гостеприимство, - его глаза обежали Тука, сегуле, волка и собаку, - на всех ваших спутников. - Он отступил.
  
  Леди Зависть бросила странный взгляд на Тука и вошла.
  
  Теплый, сырой воздух внутри форта пах гнилью. Миновав темноту входа, малазанин увидел источник этого запаха. Вдоль стен висело десятка два тел - грудь каждого насажена на железный крюк, ноги на локоть не достают до пола. Стена за ними была в желтых и красных пятнах. Глаза вырваны. Головы свисают, мокрые волосы беспорядочно разбросаны по шеям.
  
  Священник, увидев, на что направлено внимание гостей, с легкой улыбкой посмотрел на трупы. - Это жители деревни. Работа по сооружению храма окончена, и они получили свою награду. Они оставлены здесь как напоминание о милосердии нашего Повелителя.
  
  - На редкость особенный вид милосердия, - пробормотал боровшийся с тошнотой Тук.
  
  - Именно, и вы это поймете со временем, господин, - ответил жрец. - Прошу. Ужин готов. Сирдомин Кальт - хозяин этого храма - ожидает вас в гостевом зале.
  
  - Как мило, - сказала Леди Зависть. - Этот храм - необычайное сооружение.
  
  С трудом отведя взгляд от замученных крестьян, Тук осмотрел строения храмового двора. Пирамидальная крыша продолжалась до земли. Ее медное покрытие нарушалось только десятком беспорядочно расположенных окошек, закрытых тонким розовым кварцитом. Узкий и высокий портал был обрамлен четырьмя массивными камнями - широкий порог, два суживающихся к вершине менгира по краям, перемычка сверху. Коридор просматривался весь, открывая основание пирамиды. До него было около трех двойных шагов.
  
  Они вошли в широкую комнату. Воздух внутри оказался еще теплее, окна окрашивали розовым и дробили свет. Их ожидал низкий стол, заваленный блюдами и окруженный подушками для сидения. В просвете противоположной двери стояла широкая фигура в сплошных черненых доспехах. К менгиру был прислонен двуручный топор с длинной рукоятью. Воин был лыс, угловатое безбородое лицо покрывали шрамы, начинавшиеся на виске и доходившие до кончика носа.
  
  Дыханье Худа, я знаю такие шрамы. Их оставляет шлем с боковыми пластинами и забралом, когда по нему врежут палицей.
  
  Леди Зависть заколебалась, нахмурилась, повернулась к жрецу. - Мне показалось, нас ждет Верховный Жрец.
  
  Тощий человек усмехнулся: - И это он, госпожа. - Он склонился перед воином. - Это Сирдомин Кальт, хозяин храма. Сирдомины - Одаренные среди детей Паннионского Провидца. Несравненные воины, и к тому же ученые. Теперь закончим представление. Окажите честь, позвольте нам узнать ваши имена?
  
  - Я Леди Ислах'Дракон, - сказала Зависть, не сводя взора с Сирдомина. - Моего спутника зовут Тук Младший; моих телохранителей - Сену, Туруле и, вот этого спящего, Мок. Вы хотите узнать имена моих собачек?
  
  Вы уже назвали их, не так ли?
  
  Священник покачал головой. - Этого не нужно. В Домине не оказывают почтения таким безмозглым тварям. Если вы удержите их под контролем, мы станем их терпеть из уважения и гостеприимства. Благодарю за представление, Леди. Позвольте мне удалиться.
  
  Отвесив еще один поклон, он повернулся и заковылял к двери.
  
  Сирдомин Кальт шагнул внутрь. Доспехи зазвенели. - Садитесь, - сказал он тихим и ласковым голосом. - Не часто нас посещают уважаемые гости.
  
  Леди Зависть подняла бровь. - Не часто?
  
  Кальт засмеялся: - Ну, по правде говоря, вы первые. Паннион Домин - изолированная страна. Мало посещений, еще меньше повторных. Конечно же, есть те, кто разделили нашу веру и приняли нашу мудрость. Таких здесь привечают как братьев и сестер. Велика награда за приятие веры. - Его глаза заблестели. - Я истово надеюсь, что подобный дар не минет вас.
  
  Тук и Леди Зависть уселись на подушки. Баалджагг и Гарат вместе с сегуле остались у входа.
  
  Сирдомин Кальт уселся напротив гостей. - Один из ваших слуг болен? - спросил он. - Вызвать целителя, Леди?
  
  - Не нужно. Мок скоро придет в себя. Мне вот что любопытно, Сирдомин. Зачем строить храм в такой ничтожной деревушке? Особенно если вы казнили всех жителей?
  
  - Жители награждены, а не казнены, - помрачнел лицом Кальт. - Мы казним только преступников.
  
  - А жертвы согласны с таким различением?
  
  Возможно, Леди, вам удастся спросить у них самих. И очень скоро.
  
  - Отвечаю. Этот храм - один из семи недавно построенных. Каждый охраняет традиционные переходы через границы Домина. Границы Паннионского Провидца прочерчены как по картам, так и в душах. На самых преданных падает долг их поддержания и защиты.
  
  - Мы ваши гости, так что вы можете взвесить наши намерения и решить, достойны они или недостойны.
  
  Кальт дернул плечом, доставая гроздь каких-то местных фруктов. - Прошу, отведайте. Вино из Гредфаллана, самое приятное. Филей бхедрина...
  
  Леди Зависть наклонилась и элегантно подцепила кусок мяса, который затем бросила к входу в комнату. Гарат ступил вперед, обнюхал мясо и съел. Она улыбнулась верховному жрецу. - Спасибо, мы рады.
  
  - Среди нас, - проскрежетал, стиснув кулаки, Кальт, - проделанное вами считается за тяжкое оскорбление.
  
  - А среди нас за прагматизм.
  
  Сирдомин оскалил зубы: - Леди, важнейшие черты народа Паннион Домина - доверие и честь. Нельзя было ярче показать контраст с той культурой, которую вы представляете.
  
  - Воистину. Вы готовы принять риск нашего разлагающего влияния?
  
  - У вас нет влияния, Леди. Но мы готовы.
  
  Тук налил себе немного вина, удивляясь, к чему ведет Леди Зависть.
  
  Они тут забрели в гнездо шершней, а дама с улыбкой тянет одного за крыло.
  
  Кальт овладел собой. - Разумно ли давать маски слугам, Леди? Жизненный опыт говорит против вашей нелепой паранойи.
  
  - Ах, но они не простые слуги, Сирдомин. По правде говоря, они эмиссары. Скажите, вы знакомы с сегуле?
  
  Кальт медленно выпрямился, изучил стоявших у входа. - Островной народ... они убили всех наших монахов. Они просили нас объявить им войну, послать флот. Наглость получает заслуженную награду, они скоро это узнают. Кроме всего прочего, убивать безоружных миссионеров... Десять тысяч Сирдоминов готовятся покарать сегуле. Ну хорошо, - вздохнул он, - эти эмиссары пришли просить прощения?
  
  - Ох, нет, - сказала Леди. - Они пришли...
  
  Тук коснулся пальцем ее губ. Она удивленно посмотрела на него. - Леди, - прошептал он, затем повернулся к Кальту. - Они принесли послание для Паннионского Провидца. Передадут лично.
  
  - Поистине можно сказать и так, - сухо произнесла Зависть.
  
  Отдернув руку, Тук уселся на подушки, ожидая, когда перестанет колотиться сердце.
  
  - Для аудиенции есть условия, - сказал Кальт, не сводивший глаз с сегуле. - Без оружия. Без масок. Может быть, что-то еще, но это не мне решать. - Он снова обратил внимание на Леди. - Как эти посланники стали вашими слугами?
  
  - Женские уловки, - усмехнулась она.
  
  Он вздрогнул.
  
  Ага, ты знаешь, каково это. Твое сердце превращается в воду. Борешься, чтобы не пасть ей в ноги. Да, пойман и извиваешься на крючке...
  
  Кальт прочистил горло. - Теперь я удаляюсь, а вы отдохните. Уже приготовлены спальни. Встретивший вас монах будет проводником. День окончится через один звон. Благодарю за вдохновляющую беседу. - Он поднялся, взял топор и вышел во внутреннюю дверь.
  
  Тук сделал гримасу закрывшейся двери. - Вдохновляющую? Это шутка такая?
  
  - Ешь, любовь моя, - сказала Зависть. - Сытое брюхо... прежде чем получить нашу награду.
  
  Тук поперхнулся вином, долго откашливался. Наконец посмотрел на нее мутным взором. - Награду? - просипел он.
  
  - Ты и я, да. Думаю, сегуле предоставят соответствующий эскорт или что-то в этом роде.
  Баалджагг и Гарата, конечно, забьют. Ты только подумай, как интересно. Похоже, на рассвете огонь наших вен изольется ради приветствия солнцу, или ради чего-то такого же патетического. А если мы примем веру? Ты думаешь, они будут рады? Какого сорта этот плод? На вкус как солдатская портянка. Не могу есть. Он уже все решил, ты это понял?
  
  - А вы ему помогли, Леди.
  
  - Разве? - Она помолчала, задумалась, потом потянулась за куском хлеба. - Не могу представить как. Действительно, я была раздражена. Ты заметил, как можно искажать язык, скрывая жестокость? Ах, только подумать! Погляди на сегуле - они же говорят ясно и просто. В этом что-то есть, правда? Некое скрытое значение? Наши изменчивые лица привычны ко лжи - маска гораздо более хитрая, чем носимые бедными братьями. Еще вина? Восхитительно. Гредфалланское? Никогда не слышала. Сегуле показывают только глаза, не способные в одиночку выразить настроение, но все же являющиеся порталами души. Замечательно. Интересно, кто изобрел этот обычай и почему.
  
  - Леди, пожалуйста, - простонал Тук. - Если они решили нас убить...
  
  - Намерения не имеют значения, дорогой. В этом меде вкус клевера. Славно. Кстати говоря, стены вокруг нас по большей части пустые, и притом обитаемые. Не будешь ли так любезен отнести эту тарелку с мясом моим щеночкам? Спасибо, дорогой, ты чудо.
  
  - Хорошо, - буркнул Тук. - Итак, они знают, что мы знаем. И что дальше?
  
  - Ну, я не знаю как ты, а я устала. Надеюсь, постели здесь мягкие. Паннионцы интересуются канализацией, как думаешь?
  
  - Никто не интересуется канализацией, Леди Зависть, но я уверен, они что-нибудь придумали.
  
  - Ужин окончен! Так где же наш бедный монах?
  
  Открылась боковая дверь, и тот вошел.
  
  - Удивительное совпадение. Благодарим вашего хозяина за обед - очень сытный - и пожалуйста, покажите нам путь.
  
  Монах поклонился, повел рукой. - Следуйте за мной, дорогие гости. Увы, зверям придется остаться во дворе.
  
  - Конечно.
  
  Леди Зависть согнула один из тонких пальчиков. Баалджагг и Гарат выбежали из здания.
  
  - Хорошо дрессированы, Леди, - пробормотал монах.
  
  - Вы даже не представляете, - ответила она.
  
  Спальни располагались вдоль одной из стен - квадратные маленькие комнатушки, в которых были только усТ'ланные мехами кровати и лампы на полках. Комната в дальнем конце коридора предназначалась для общего омовения. Ванны различной высоты постоянно наполнялись горячей и холодной водой.
  
  Оставив даму в этой комнате, Тук со вздохом бросил свой мешок на пол одной из спален. Его нервы уже разрывались, а насвистываемая Завистью мелодия еще сильнее их тревожила. Он бросился на кровать. Спать? Невозможно. Прямо сейчас ублюдки точат ножи, готовя нам 'награду'. Мы готовы принять их веру, а ее лик - мертвая голова...
  
  ***
  
  Его глаз открылся от внезапного протяжного визга. Было темно - лампа то ли выгорела, то ли была унесена. Тук понял, что все же уснул - в этом был привкус колдовства. Снова раздался визг, окончившийся сдавленным рычанием.
  
  По наружной стене заклацали когти.
  
  Покрытый потом, но тем не менее дрожащий Тук сел на кровати. Вытянул правой рукой широкий обсидиановый кинжал, сделанный для него Тоолом, в левую взял свой собственный нож.
  
  Когти. Или здесь Солтейкен... или Баалджагг и Гарат хотят нанести визит. Он молился, чтобы было верным последнее.
  
  Грохот камней заставил его вскочить. Где-то рядом обрушилась стена. Кто-то захныкал, потом заорал, словно ему ломали кости. Мимо двери, кажется, протащили тело. Ножи в руках Тука задрожали.
  
  Тьма. Что во имя Худа мне делать? Я ничего не вижу!
  
  Дверь слетела с петель под ударом чьего-то тяжелого тела. Как говорил гулкий звук, она упала вовнутрь... под весом белого существа, скудно освещенного просочившимся из коридора светом.
  
  В поле зрения появилась огромная голова. Тускло блеснули глаза.
  
  Тук испустил прерывистый вздох. - Баалджагг, - шепнул он. - Ты выросла с последней встречи.
  
  После краткого мига узнавания ай выбежала через проем. Тук смотрел, как ее длинное тело промелькнуло в коридоре, потом пошел за ней.
  
  В коридоре царила разруха. Выбитые камни, рваные матрацы, куски плоти повсюду. Стены покрылись потеками крови и желчи. Боги, этот волк пробился сквозь саженные стены? Как?
  
  Опустив голову, Баалджагг клацала когтями, направляясь к ванной комнате. Тук побрел по ее следам.
  
  Но тут из бокового прохода показалась еще одна четвероногая тварь. Темно - серая, ростом гораздо больше ай. Горящие словно угли глаза на широкой покрытой кровью голове уставились на Тука.
  
  Гарат?
  
  Бока твари были покрыты белой пылью. Она посторонилась, давая пройти Баалджагг.
  
  - Гарат, - прошептал Тук, оказавшись в пределах действия массивных челюстей, - что было в том куске бхедрина, который ты съел?
  
  Этой ночью милое животное исчезло. Гарат превратился в убийцу самого ужасного и хладнокровного рода. Из светящихся глаз гигантского зверя глядела сама смерть.
  
  Зверь позволил Туку пройти, повернулся и исчез там, откуда появился.
  
  На стенах ванной комнаты горел ряд свечей. Баалджагг обнюхивала плитки пола. Вода была окрашена розовым и парила. Сквозь туман Тук смог разглядеть на полу четыре облеченных в доспехи трупа. Он не был уверен, но подозревал, что они сварились заживо.
  
  Малазанин прислонился к стене и, после серии мучительных сотрясений, извергнул столь заботливо приготовленный сирдомином ужин.
  
  Пол содрогнулся от далекого грохота. Гарат продолжал свою долгую охоту. Ох, бедные ублюдки, вы пригласили в храм не тех гостей...
  
  - О, вот ты где!
  
  Он слабо покачнулся, завидев Леди Зависть, одетую в чистейшую ночную сорочку. Ее черные волосы были аккуратно расчесаны и уложены. - Эти доспехи оказались фатально тяжелыми, увы, - печально сказала она, смотря на трупы под ногами, но затем повеселела. - О, отлично! Пойдемте со мной! Сену и Туруле скоро закончат с воинами сирдомина.
  
  - Тут было несколько? - пораженно спросил Тук.
  
  - Около двадцати. Кальт был не только жрецом, но и их капитаном. Воины-жрецы - что за несчастливая комбинация. Теперь иди в свою комнату, милый мой. Тебе нужно взять пожитки. Встретимся во дворе.
  
  Она удалилась.
  
  Тук, уныло тащившийся следом за ней и Баалджагг, вздохнул. - Тоол участвовал в этом?
  
  - Я не видела его. Но и нужды в нем не было. Мы сами обошлись.
  
  - А я был дурацкой наживкой!
  
  - Баалджагг следила за тобой, любимый. Ты же устал, так? Ах, вот и они. Собирай вещи. Гарат намерен разрушить весь храм...
  
  - Да, - бросил Тук. - Насчет Гарата...
  
  - Вы не совсем проснулись, молодой человек? Может быть, поговорим позже?
  
  - Хорошо, - пробурчал он заходя в комнату. - Наверняка поговорим.
  
  Вскоре внутренние помещения храма были размолоты в пыль. Тук стоял во дворе, наблюдая, как Сену и Туруле снимают с крюков тела крестьян, заменяя их свежеупокоенными воинами сирдомина. Среди них был и Кальт - с единственной раной в центре груди.
  
  - Он бился с яростной решимостью, - пробормотала Леди Зависть. - Его топор был повсюду, но казалось, Туруле едва шевелится. Невидимая защита. Потом он вяло поднял меч и пронзил капитану сердце. Изумительное зрелище, о Тук Младший.
  
  - Не сомневаюсь, - сказал он. - Скажите мне, Провидец теперь знает о нас?
  
  - О да, и разрушение этого храма сильно его ранит.
  
  - Он пошлет за нами Худом клятую армию.
  
  - Если считать, что он может снять одну с северного направления, то да. Не сомневаюсь, он захочет тем или иным образом нам ответить. Хотя бы, чтобы замедлить наше продвижение.
  
  - Я могу повернуть назад прямо сейчас, - предложил Тук.
  
  Она вздернула бровь. - Ты потерял запал?
  
  - Леди, я не сегуле. Я не ай на пороге Восхождения. Я не Т'лан Имасс. Я не пес, что может играть в гляделки с Гончими Тени! И я не ведьма, способная одним щелчком пальцев сварить людей вкрутую!
  
  - Ведьма! Ну, я рассердилась! - Она подошла к нему - руки скрещены, глаза сверкают. - Ведьма! Ты видел, чтобы я щелкала пальцами? Клянусь Бездной, что за уродливое замечание!
  
  Он непроизвольно шагнул назад. - Просто образ...
  
  - О, тише! - Она стиснула его лицо руками, придвинув еще ближе. Ее полные губы слегка раздвинулись.
  
  Тук попытался вырваться, но мышцы, казалось, отслоились от костей.
  
  Внезапно она остановилась. Нахмурилась. - Нет, не надо. Я предпочитаю тебя... свободным. - Морщины разгладились. - Всему свое время, хотя ты испытываешь мое терпение.
  
  Она отпустила его, еще немного посмотрела в лицо, улыбнулась и отвернулась. - Мне надо переодеться. Сену! Когда закончишь, принеси мой гардероб!
  
  Тук медленно обхватил себя руками. Он был потрясен, он дрожал, каким-то инстинктом поняв, что мог принести этот поцелуй. Поэты пишут об узах любви. Ха! Их вымысел она воплотит буквально. Если богиня пожелает...
  
  Вихрь пыли - и перед ними предстал Тоол. Имасс огляделся, увидел лежавшего у входа Мока, и сказал: - За нами увязались Охотники К'эл. - Казалось, он хотел сказать еще что-то, но вместо этого просто исчез.
  
  - Видишь? - спросила малазанина Леди Зависть. - Ты не рад, что я позволила тебе немного поспать?
  
  ***
  
  Они вышли на перекресток, отмеченный двумя менгирами, склонившимися и наполовину вросшими в землю между выщербленными камнями мостовых. Их поверхности покрывали загадочные иероглифы, стершиеся и едва различимые.
  
  Леди Зависть встала перед ними, склонив голову и потирая подбородок рукой. - Как интересно. В основе этого язык имари. Думаю, геностелиане.
  
  Тук стер пыль и пот со лба. - Что там говорится? Дайте угадать. 'Всяк сюда входящий будет порван надвое, освежеван, обезглавлен и изрублен на куски'.
  
  Она мельком посмотрела на него, вздернула бровь. - Правый показывает дорогу на Кел Тор. Левый - на Бастион. Примечательно, учитывая обыденность этих указаний. Ясно, что Домин некогда был колонией Геностеля - геностелиане плавали по дальним морям, дорогой мой. Увы, их слава закатилась века назад. Перед нами мера их достижений - архипелаг Геностель расположен за полмира отсюда.
  
  Тук с ворчанием повернул на дорогу, ведущую в Бастион. - Ну, может быть, их города сохранились, но паннионцы были народом холмов. Скотоводы. Варвары. Соперники даруджей и племен Гадроби. Ваши колонии были завоеваны, Леди Зависть.
  
  - Этот путь неизменен, не так ли? Цивилизации процветают, потом орды воющих дикарей с близко посаженными глазами вторгаются неведомо откуда. Малазанской империи на заметку.
  
  - Никогда не игнорируй варваров, - сказал Тук. - Слова императора Келланведа.
  
  - На удивление мудро. Что стало с ним?
  
  - Он был убит женщиной с узко посаженными глазами... но она из цивилизованого народа. Напанка... если можно назвать напанов цивилизованными. Во всяком случае, из сердца империи.
  
  - Дорогой, Баалджагг беспокоится. Нам нужно продолжить путь, хотя на нем эти двуногие неупокоенные ящерицы.
  
  - Тоол сказал, ближайшие из них в днях пути. Как далеко до Бастиона?
  
  - Мы прибудем на закате следующего дня, если верить указанным на камнях расстояниям.
  
  Они пошли по дороге. Сегуле тащили носилки. Теперь выщербленные камни под ногами почти скрывались в густой траве. Вряд ли в этом году здесь проходило много путешественников, если они вообще были. За весь день Тук не увидел вокруг ни одного человека. Старые костяки коров и овец, валявшиеся по сторонам дороги, показывали, какое здесь раздолье волкам. Среди всей домашней скотины только козы и лошади смогли бы пережить отсутствие пастухов, вернувшись к дикой жизни.
  
  В полдень они сделали остановку в развалинах еще одной деревни - на этот раз без храма. Тук снова проверил оружие, но вскоре свистнул и недоуменно поглядел на сидевшую напротив Леди Зависть. - В этом никакого смысла. Домин расширяет границы. Он ненасытен. Армиям нужен провиант. Как и городам. Если села в их границах пусты, кто их снабжает, во имя Худа?
  
  Леди пожала плечами. - Не меня нужно спрашивать. Меня крайне утомляют вопросы экономического и материального толка. Может быть, ответы на ваши неуместные беспокойства найдутся в Бастионе.
  
  - Неуместные?
  
  - Ну да. Домин распространяется. У него есть армии и города. Это факты. Детали - для школьных учителей, Тук Младший. Не следует ли вам сосредоточиться на вопросах более насущных, например на выживании?
  
  Он уставился на нее, недоуменно мигая. - Леди Зависть, я уже все равно что мертв. Зачем об этом думать?
  
  - Глупость! Я слишком высоко тебя ценю, чтобы кинуть по дороге. Научись доверию, дорогой.
  
  Он посмотрел в сторону. - Леди, детали открывают сокрытые секреты. Знай врага своего - вот основа основ. Что вы знаете, то можете использовать. - Он поколебался, но продолжил. - Детали могут вызвать доверие, если они упоминают мотивы и интересы того, кого вы желаете заполучить в союзники.
  
  - Ах, вот что. И что ты желаешь узнать?
  
  Он встретил ее взгляд. - Что ВЫ здесь делаете?
  
  - Как, Тук Младший, ты забыл? Твой спутник Т'лан Имасс намекнул, что тайны Дыры Морна можно раскрыть только в Домине.
  
  - Случайность, Леди, - буркнул малазанин. - Вы манипулируете всеми нами. Мной, сегуле, даже самим Тоолом. - Он махнул рукой. - Ваш 'щеночек' Гарат. Он может быть Гончей Тени...
  
  - Поистине может, - улыбнулась она. - Но думаю, что не хочет.
  
  - И что это значит?
  
  - Дорогой, тебя слишком легко рассердить. Если ты лист, упавший в широкую и глубокую реку, расслабься и отдайся течению. Поверь, у меня это всегда срабатывает. Что до манипуляций... Ты действительно веришь, что я способна тянуть и толкать Т'лан Имасса? Сегуле - уникальный случай: мы идем в одно и то же место, так что вопрос о принуждении не стоит.
  
  - Возможно, пока не стоит. Но встанет обязательно.
  
  Она дернула плечом. - Наконец, я не имею власти над Баалджагг и Гаратом. Уверяю тебя.
  
  Он оскалился: - Остался только я.
  
  Она потянулась и легко коснулась его руки. - В этом, дорогой, я просто женщина.
  
  Он сбросил ее пальцы. - В вашем очаровании колдовство, Леди Зависть. Не пытайтесь переубедить.
  
  - Колдовство? Ну хорошо, можно и так назвать. Тайны, да? Удивление и возбуждение. Надежда и возможности. Желание, дорогой, самая соблазнительная магия. И, милый мой, к этой магии я сама чувствительна...
  
  Она склонилась еще ближе, полузакрыв глаза. - Я не стала насильно целовать тебя, Тук Младший. Разве не видно? Выбор должен быть твоим, иначе ты действительно станешь рабом. Что, что?
  
  - Время выступать, - сказал он, поспешно вставая. - Мне очевидно, что от вас не дождаться правдивого ответа.
  
  - Я только что дала его! - воскликнула она, также вставая.
  
  - Хватит, - ответил он, собирая пожитки. - Не хочу игр, Леди. Играйте с кем-нибудь другим.
  
  - Ох, как мне не нравится, когда ты такой!
  
  - Сердитесь, если хотите, - сказал Тук, выходя на дорогу.
  
  - Я сейчас потеряю терпение, молодой человек! Вы слышите меня? - Он остановился, оглянулся: - Дневного свет хватит едва на пару лиг.
  
  - Ох! - Она топнула ногой. - Ты похож на Рейка! - Единственный глаз Тука широко открылся. Он усмехнулся: - Вдохни глубоко, девочка.
  
  - Он именно так и говорил! О, о, как это бесит! Все повторяется! Что такое с вами обоими?
  
  Он засмеялся - не грубо, а с природной теплотой. - Идемте, Леди. Я утомлю вас подробным рассказом о моей юности, чтобы занять время. Я рожден на корабле, вы знаете, и это было за несколько дней до того, как Тук Старший шагнул вперед, признавая отцовство. Моя мать была сестрой капитана Катероны Краст, а у той характер...
  
  До самого Бастиона страна лежала в запустении. Фермы - почерневшие, дымящиеся развалины; сам грунт по сторонам дороги был вывернут, будто кто-то терзал земную плоть. Около квадратных стен небольшого города пейзаж пятнали остатки больших костров, словно круглые курганы в белом прахе. Никто не шевелился в округе.
  
  Дым клубился и над многоярусными неуклюжими зданиями Бастиона. Над клубами серого дыма реяли белыми флагами чайки. Только их слабые крики достигали слуха Леди Зависти и Тука, когда отряд приближался к крепости. Вонь костров заглушила запах озера, расположенного по другую сторону города. Воздух был горяч и нес песок.
  
  Ворота распахнуты. Приблизившись, Тук уловил мгновенное движение в арке - словно там проскользнула высокая и мрачная фигура. Его нервы заплясали. - Что тут стряслось? - громко спросил он.
  
  - Очень неприятное, - согласилась Леди Зависть.
  
  Они вошли под своды ворот. Воздух вдруг сладко и тошно запах горелым мясом. Тук свистнул сквозь зубы.
  
  Баалджагг и Гарат, вернувшиеся к уменьшенному виду, рванули вперед, низко склонив головы.
  
  - Полагаю, ответ на твой вопрос будет мрачным, - сказала Леди.
  
  Тук кивнул. - Они жрут собственных покойников. Не думаю, что заходить в город - хорошая идея.
  
  - Ты нелюбопытен?
  
  - Любопытен, но жизнью дорожу.
  
  - Не бойся. Давайте осмотримся.
  
  - Зависть...
  
  Ее глаза сверкнули. - Если обитатели достаточно глупы, чтобы напасть на нас, они познают мой гнев. И гнев Гарата. Если ты думаешь, что ЭТО разрушения - ты вскоре убедишься в обратном. Так-то, дорогой. Идем.
  
  - Да-с, госпжа.
  
  - Фамильярность рождает шутовство. Как огорчительно.
  
  Тук и Леди Зависть вышли на площадь. Сзади сегуле несли своего бесчувственного мастера.
  
  Вдоль внутренней стороны стен валялись человеческие кости - иные обугленные, иные сырые и красные. Все дома, выходившие на площадь, сожжены, двери выбиты. Повсюду виднелись поломанные и разжеванные кости домашней скотины - коров, лошадей, собак.
  
  В центре площади их ожидали трое - без сомнения, жрецы. Бритые головы, рваные и выцветшие одеяния. Один выступил вперед.
  
  - Привет, странники. Послушник заметил вас на дороге, и мы втроем поспешили навстречу. В знаменательный день посетили вы славный Бастион: увы, этот день также ставит ваши жизни под великую угрозу. Мы посмеем предложить вам сопровождение, и тем сделать более вероятным ваше выживание в страстных... послеродах Братания. Если вы согласны... - Он указал на широкую улицу. - В начале улицы Илтара мы удалимся с пути исхода, но вы все же станете свидетелями чуда.
  
  - Идеально, - сказала Зависть. - Благодарим вас, святые люди.
  
  До начала улицы было не более пятидесяти шагов, но как раз в это время тишина города сменилась слитным гулом, сухим шепотом, исходившим из центра Бастиона. Баалджагг и Гарат возвратились и встали по сторонам Леди Зависти. Сену и Туруле поставили носилки у стены углового дома и тоже повернулись к улице, положив руки на мечи.
  
  - Жителей Бастиона захватила воля Веры, - сказал жрец. - Она наступает, как лихорадка... лихорадка, которую сможет потушить лишь смерть. Но помните, что Братание впервые была пережито в этом самом Бастионе четырнадцать лет назад. Тогда Провидец вернулся с Горы, возглашая Слова Истины, и их сила распространилась вовне... - Голос священника прервался от некой эмоции, вызванной его же речью. Он склонил голову, затрепетав всем телом.
  
  Речь продолжил другой жрец. - Здесь Вера процвела впервые. Караван из Элингарта разбил лагерь около городских стен. В ту же ночь чужеземцы были награждены. Через девять месяцев смертный мир был одарен Первенцем Мертвого Семени. Сегодня дитя вошло в возраст, и это породило новый росток Веры - случилось второе Братание под руководством Первенца, Анастера. Сейчас вы увидите его - и мать рядом с ним - ведущего новорожденную Тенескоури. Их ожидает война на далеком севере - нужно наградить неверный град Капустан.
  
  - Святые люди, - сказала Леди, повышая голос, чтобы перекричать растущий шум голосов, - простите мое невежество. Дитя Мертвого Семени - что же это такое?
  
  - Момент награждения неверующих, госпожа, часто сопровождается непроизвольным отделением жизненного семени... и оно истекает даже после смерти. В такой момент женщина может лечь и принять в себя семя мертвеца. Рожденные таким способом - самые святые среди народа Провидца. Анастер - первый, достигший взрослого возраста.
  
  - Это, - сказала Леди Зависть, - экстраординарно...
  
  В первый раз Тук увидел на ее лице мертвенную бледность.
  
  - Дар Провидца, госпожа. Дитя Мертвого Семени несет видимый знак смерти, целующей жизнь - доказательство самой Награды. Мы знаем, что чужеземцы страшатся смерти. Верные - нет.
  
  Тук прокашлялся, склонился к жрецу. - Раз Тенескоури покидает Бастион... кто-то остался в живых?
  
  - Братание абсолютно, сир.
  
  - Иными словами, не поддавшиеся лихорадке были... награждены.
  
  - Точно.
  
  - И съедены.
  
  - У Тенескоури есть свои нужды.
  
  Тут беседа кончилась, потому что с улицы полилась людская масса, быстро заполнившая площадь. Во главе молодой человек, единственный верхом - впрочем, его скотинка была старой, истощенной, с провисшим животом и язвами от слепней на шее. Вдруг голова всадника повернулась в сторону группы пришельцев. Он вытянул длинную, тонкую руку и завопил.
  
  Его крик был бессловесным, но последователи все поняли. Сотни лиц повернулись к ним. Потом люди побежали.
  
  - Ох, - сказала Леди Зависть.
  
  Второй священник отскочил. - Увы, наша защита недостаточна. Приготовьтесь получить награду, иноземцы! - С этими словами все три жреца убежали прочь.
  
  Леди Зависть подняла руки, и внезапно ее окружили громадные звери. Оба как молнии помчались навстречу толпе. На камни полилась кровь.
  
  Сегуле оттолкнули Тука назад. Сену встал перед Завистью. - Пробудите нашего брата! - крикнул он.
  
  - Согласна! - сказала та. - Не сомневаюсь, что Тоол сейчас покажется, но у них будет слишком много дел, чтобы еще и состязаться.
  
  Кожаные ремни задрожали, и Мок встал с носилок. Оба меча уже были в его руках.
  
  Ведь и я тут, но про меня забыли. Тук принял решение. - Поразвлекитесь! - сказал он, пятясь в сторону узкой улочки.
  
  Ай и пес прокладывали путь сквозь визжащую массу. Леди оглянулась, широко раскрыла глаза: - Что? Что ты делаешь?
  
  - Я принял Веру! - крикнул он. - Эта толпа стремится прямо к Малазанской армии - хотя сама еще этого не знает! И я иду с ней.
  
  - Тук, послушай! Мы сотрем эту умилительную армию и ее недоношенного вождя! Нет нужды...
  
  - Не уничтожайте их! Прошу, Зависть. Прорубите путь, но мне нужны ее остатки.
  
  - Но...
  
  - Не время! Я все решил. При удаче Опоннов мы встретимся снова. Ищи свои ответы, Зависть. А мне нужно найти друзей!
  
  - Стой...
  
  Тук махнул рукой и побежал по улице.
  
  В спину мощно ударил магический взрыв, но он не оглянулся. Зависть сорвалась. Худ знает, она может совсем потерять терпение. Боги, пусть девчонка оставит хоть некоторых...
  
  Он поравнялся с первым перекрестком - и врезался в толпу вопящих крестьян, подобно ему бегущих к главной артерии города. На ней сейчас бушевали Верные. Он тоже подхватил вопль - бессловесные звуки, которые мог бы издавать немой - и стал продираться с безумным упорством.
  
  Как лист в широкой и глубокой реке...
  
  
  Глава 10
  
  
  Мать Тьма зачала троих. Первые, Тисте Анди, были любимцами, жителями земли перед Светом.
  
  Потом она в муках родила Вторых, Тисте Лианс, ярую славу самого Света. Тогда Первые в гордыне отвергли свою мать и были изгнаны - проклятые дети Матери Тьмы.
  
  В милосердии своем она дала жизнь Третьим, отродью войны между Светом и Тьмой, Тисте Эдур, и тень омрачала их души.
  
  Сказания Килманара,
  Себан Иманан.
  
  
  Ладонь сильно шлепнула его. Шок, быстро затихающий - он попытался понять значение всего этого, но только тупо подумал, что не прочь снова свалиться в бессознательность. И тут его шлепнули снова.
  
  Грант без особого желания открыл один глаз. - Уйди, - пробормотал он. Веко вновь упало.
  
  - Ты пьян, - зарычала Стонни Менакис. - Ты воняешь. Боги, одеяло все в блевотине. Ну, по мне, пусть хоть гниет на теле. Он твой, Бьюк. Я пошла обратно в казармы.
  
  Грантл слушал, как ее сапоги стучат по неровному скрипучему полу грязной комнатушки, как завизжала, открываясь, дверь и грохнула, снова закрывшись. Он вздохнул, перекатился на койке и приготовился снова заснуть.
  
  По лицу хлестнула мокрая, холодная тряпка. - Утрись, - сказал Бьюк. - Ты мне, дружище, нужен трезвым.
  
  - Никому я не нужен трезвым, - сказал Грантл, стягивая тряпку. - Оставь меня, Бьюк. Ты и все...
  
  - Да, я и все. Сядь, черт дери.
  
  Руки ухватили его за плечи, посадили прямо. Грантл попытался схватить Бьюка за запястья, но в руках не было силы. Он мог делать только слабые, беспорядочные рывки. Боль угнездилась в голове, стучала в закрытые веки. Он наклонился и выблевал. Жидкая желчь вырвалась через ноздри и рот, забрызгала потертые сапоги.
  
  Рвотные позывы отступили. Странным образом и в голове прояснилось. Сплюнув последние комки слюны, он скривился. - Я тебя не просил, ублюдка. У тебя нет права...
  
  - Заткнись.
  
  Он со стоном уронил голову на ладони. - Сколько дней?..
  
  - Шесть. Ты упустил шанс, Весельчак.
  
  - Шанс? О чем ты?
  
  - Уже поздно. Септарх и его паннионская армия перешли реку. Действо началось. Был слух, что блокпосты за пределами стен атакуют завтра. Они не устоят. Подходит большая сила. Ветераны, проведшие не одну осаду - и все успешно...
  
  - Хватит. Ты сказал больше, чем я могу думать.
  
  - Тебе просто не хочется. Харлло мертв, Грантл. Время протрезветь и скорбеть.
  
  - А ты, Бьюк?
  
  - Я уже отдал дань скорби. Давно.
  
  - Худ возьми, точно.
  
  - Ты не понял. Всегда меня не понимал. Я пережил горе, и оно ослабло. Ушло. Теперь... ну, теперь совсем ничего нет. Пустая, темная пещера. Пепелище. Но ты не таков, как я. Можешь думать иначе, но не таков.
  
  Грантл потянулся, сорвал промокшую одежду, бросил на пол. Бьюк собрал ее и сунул ему в руки. Утерев тряпьем потный лоб, Грантл простонал: - Бессмысленная, несчастная смерть.
  
  - Всякая смерть бессмысленна и несчастна,, друг. Пока живущие не извлекут из нее пользу. Что ты, Весельчак, извлечешь из гибели Харлло? Прими мой совет, и темная пещера станет комфортабельным местом.
  
  - Я не ищу комфорта.
  
  - А надо бы. Я познал, что никакая иная цель не годится. Харлло был и мне другом. Судя по словам Серых Мечей, ты упал, и он сделал то, что положено другу - встал защитить тебя. Стоял над тобой и принимал удары. И был убит. Но он сделал то, чего хотел - защитить твою спину. Это его награда, Грантл? Ты хотел бы поглядеть в глаза его духу и сказать: 'дело того не стоило'?
  
  - Не нужно было ему...
  
  - Это больше не вопрос, а?
  
  Комнату заполнило молчание. Грантл поскреб заросший подбородок, медленно поднял взгляд на Бьюка.
  
  У старика слезы катились по впалым щекам. Пойманный на чувствах, он стыдливо отвернулся. - Стонни настроена убить тебя самолично, - пробормотал он, вставая, чтобы открыть ставни на единственном окне. Солнечный свет наполнил комнату. - Она потеряла друга, а сейчас может потерять и второго.
  
  - Она потеряла двоих, Бьюк. Парень - Баргаст...
  
  - Ага, точно. Мы почти не видели Хетан и Кафала после прибытия. Они спелись с Серыми - думаю, где-то пьют. Стонни может знать больше - она остановилась в их казармах.
  
  - А ты?
  
  - Все еще в услужении Бочелена и Корбала Броча.
  
  - Худом клятый дурак.
  
  Бьюк вытер лицо, повернулся, выдавил усмешку. - Ну вот ты и вернулся.
  
  - Провались в Бездну, недоносок.
  
  Миновав прогибающуюся лестницу, они вышли на улицу. Грантл тяжело опирался на тощего товарища. Кровь все еще шумела в голове, пустой желудок скручивали рвотные позывы.
  
  Он смутно помнил город - воспоминания, испорченные шоком, а затем пинтами и пинтами эля - и потому оглядывался с тупым изумлением. - Что это за район?
  
  - Задворки квартала Старый Дарудж, Храмовый район, - сказал Бьюк. - Еще одна улица к северу, и ты наткнешься на роскошь храмов и запретных садов. Ты сейчас на единственной гнилой улочке с единственной ветхой гостиницей в этом районе, Грантл.
  
  - Кажется, я был здесь раньше, - пробурчал он, рассматривая окрестные здания. - Кто-то извинялся, не помню за что.
  
  - Извинения легко принимать. Я припомню, что случилось.
  
  - Да, не сомневаюсь, что легко. - Он с сожалением оглядел свою одежду. - Мне нужна ванна. Где мои сабли?
  
  - О них позаботилась Стонни. Как и о твоей монете. Тебе заплатили - никаких долгов - так что можешь начать жить.
  
  - Прогуляться.
  
  - Прогуляться. Я с тобой, по крайней мере до казарм...
  
  - На случай, если заблужусь, - сухо сказал Грантл.
  
  Бьюк кивнул.
  
  - Ну, до схватки остались считанные звоны...
  
  - Да. Дестриант может тебе помочь с хворью, если вежливо попросить.
  
  Они повернули на юг, обошли квартал с потрепанной гостиницей и вышли на широкие улицы между окруженными валами Стоянками. Навстречу попадалось мало прохожих, и они осторожно крались, словно под пеленой нарастающей паники. Град окруженный, ожидающий первой крови.
  
  Грантл сплюнул в канаву. - Что делают твои хозяева, Бьюк?
  
  - Они купили недавно покинутый дом. Устраиваются.
  
  Некое напряжение в голосе Бьюка заставило зашевелиться волосы на затылке Грантла. - Продолжай.
  
  - Вот почему я... пошел прогуляться. Частично. Стража гидрафов обнаружила первый труп, в сотне шагов от их поместья. Выпотрошенный. Органы... пропали.
  
  - Сообщи принцу. Не колеблись - этот рак в сердце осажденного города...
  
  - Не могу. - Он остановился, сжал руку Грантла. - Мы не должны. Ты не видел, на что они способны, если их прижать к стенке...
  
  - Их надо отвадить от этого, Бьюк. Пусть их принимают паннионцы. С великим гостеприимством. Во первых, обруби концы. И пусть тот старый лакей, Риз...
  
  - Мы не можем.
  
  - Но ты...
  
  Бьюк сильно сжал руку. - Нет, - зашипел он, - мы не можем...
  
  Грантл оскалился, огляделся, стараясь понять, что к чему.
  
  - Они начнут крушить внешние стены изнутри, Грантл. Они уничтожат сотни солдат, выпустят демонов, поднимут трупы и метнут их обратно, нам в лицо. Они сравняют Капустан с землей, на благо Панниона. Но можно и иначе взглянуть. Если именно Паннион их достанет...
  
  - Они ополчатся против него, - вздохнул Грантл. - Да, а тем временем навалят кучу потрошеных трупов. Посмотри вокруг, Бьюк. Здешний народ близок к панике. Что, если это подтолкнет их за грань? Сколько жертв еще нужно? Стоянки - это родственные сообщества - все жители связаны узами крови и брака. Это верный способ настроить...
  
  - Я один не могу, - сказал Бьюк.
  
  - Не можешь что?
  
  - Проследить Корбала Броча. Когда он выходит в ночь. Если сорвать его охоту... но остаться неузнанным, незамеченным...
  
  - Ты совсем спятил! - прошипел Грантл. - Он Худом клятый колдун, старик! Он вынюхает тебя сразу же!
  
  - Если работать одному, так и получится...
  
  Грантл внимательно посмотрел на приятеля. Сухое лицо, втянутые щеки, спутанная седая борода, твердый взгляд. Старые шрамы на руках. Когда-то он разгребал уголья и пепел в безумной вере, что сможет найти их... найти семью живой под руинами.
  
  Бьюк потупил взор, не выдержав такого внимания. - Я не сметлив, друг, - сказал старик, выпуская ладонь Грантла. - Нужно, чтобы кто-то обдумал способы. Мне нужен человек с мозгами, чтобы переиграть Броча...
  
  - Не Броча. Бочелена.
  
  - Да, но он - то на охоту не выходит. Бочелен терпит... особые интересы Корбала. У Броча разум ребенка - испорченного, злого ребенка. Я узнал их. Я их понимаю.
  
  - Интересно, сколько еще идиотов пытались обхитрить Бочелена?
  
  - Наверное, целое кладбище.
  
  Грантл кивнул. - Чтобы достичь - чего? Спасти несколько жизней... чтобы их уничтожили и осквернили Тенескоури?
  
  - Даже это будет милосерднее, друг.
  
  - Худ меня возьми. Бьюк, дай подумать.
  
  - Тогда приходи к баракам вечером. Стонни..
  
  - Стонни не должна знать ничего о чертовом дельце. Если она поймет, сама увяжется за Брочем. Она-то осторожной не будет...
  
  - И они убьют ее. Да.
  
  - Боги, у меня голова разрывается.
  
  Бьюк усмехнулся: - Что тебе нужно, так это жрец.
  
  - Жрец?
  
  - Жрец с силой исцеления. Пойдем, я знаю такого.
  
  ***
  
  Надежный Щит Итковиан стоял в воротах казарм в полном боевом облачении. Только забрало было поднято. Сотню ударов сердца назад прозвенел первый колокол пополудни. Остальные опаздывали, и это неудивительно: пунктуальность Итковиана вошла в пословицу. Он долго привыкал ждать Брукхалиана и Карнадаса; два Баргаста, которые должны были присоединиться к их встрече, похоже, также отличались расхлябанностью.
  
  Совет Масок явно готовил им оскорбление - и не в первый раз.
  
  Увы, презрение взаимно. Диалога не выходит. В такой ситуации победителей нет. Бедняга Джеларкан... разместился прямиком между двумя изрыгающими проклятия партиями.
  
  Утро Надежный Щит провел на стенах Капустана, созерцая размеренное размещение осадной армии Домина. Он решил, что септарх Кульпат получил под командование десять полных легионов беклитов - регулярной пехоты в красно-золотых мундирах и остроконечных шлемах, ядра вооруженных сил Домина - то есть половину Сотни Тысяч. Урдоменов - элитной тяжелой пехоты - у Кульпата насчитывалось по меньшей мере восемь тысяч. Во время штурма именно урдомены должны будут пройти через город. На усиление основных войск пришли разные вспомогательные дивизии: бетаклиты (средняя пехота), не менее трех крыльев бетруллидов (легкой кавалерии), дивизион десанти - саперов и инженеров, а также стрелки - скаланди. Общее число солдат доходило до восьмидесяти тысяч.
  
  За пределами отлично организованного лагеря септарха ландшафт кишел массами людей, сбредавшихся к югу, к реке, и на каменистые пляжи побережья. Тенескоури, армия крестьян, во главе с простоволосыми Женщинами Мертвого Семени и их вопящим отродьем. Бродячие отряды, охотящиеся за всеми отставшими и слабыми среди своих и, вскоре, среди граждан Капустана. Голодная орда, беспорядочно обложившая лагерь профессионалов Кульпата. Итковиан покинул стену, впервые в жизни потрясенный до глубины души.
  
  Там было тысяч сто Тенескоури, и каждый звон подходили все новые перегруженные баржи. Итковиан вздрагивал, словно наяву ощущая щупальца их голода.
  
  Облепившие стены Капантхолла солдаты принца Джеларкана были бледны, как трупы, молчаливы и почти неподвижны. Поднимаясь на стену, Надежный Щит был потрясен их явным испугом; спускаясь, он разделял его - словно холодный нож уткнулся в грудь. Отряды гидрафов во внешних фортах были счастливчиками - их неминуемая смерть должна быть быстрой и причиненной клинками профессиональных солдат. Участь Капустана и всех его защитников обещала стать гораздо более ужасной.
  
  Тихий лязг кольчужных колец возвестил о приближении двоих Баргастов. Итковиан посмотрел на идущую впереди женщину. Лицо Хетан, как и ее брата Кафала, было вымазано пеплом. Траурные раскраски можно было сохранять сколь угодно долго, и Итковиан подозревал, что не доживет до их удаления. Даже под серым 'гримом' лицо женщины поражало дикой красотой.
  
  - Где равнинный медведь и его тощий щеночек? - произнесла Хетан.
  
  - Смертный Меч Фенера и Дестриант показались из здания позади вас, Хетан.
  
  Она оскалила зубы. - Боги, давай сначала встретим тех крикливых жрецов.
  
  - Я все удивляюсь, зачем вам их аудиенция, Хетан, - сказал Итковиан. - Если вы хотите провозгласить скорое прибытие нам на подмогу всех кланов Баргастов - Совет Масок для этого не лучшее место. Немедленно начнутся манипуляции вами и вашим народом, столкновения в болоте старых соперничеств и войны воль. Если вы не хотите сообщать подробности Серым Мечам, настоятельно рекомендую вам обраться к Принцу...
  
  - Слишком много болтаешь, волк.
  
  Итковиан замолчал, сощурил глаза.
  
  - Твой рот будет занят, когда я улягусь с тобой, - продолжила она. - Я требую этого.
  
  Надежный Щит повернулся к подошедшим Брукхалиану и Карнадасу, отдал честь.
  
  - Ваше лицо покраснело, сир, - заметил Дестриант. - Не таким вы вернулись со стен.
  
  Хетан лающе рассмеялась. - Он готовится в первый раз возлечь с женщиной.
  
  Карнадас поднял брови. - Как насчет вашей клятвы, Надежный Щит?
  
  - Мои клятвы неизменны, - отрубил солдат. - Баргаст ошиблась.
  
  Брукхалиан улыбнулся: - Разве вы не в трауре, Хетан?
  
  - Скорбеть - что наблюдать за медленным увяданием цветка, о равнинный медведь. Спать с мужчиной - воскрешать яркую славу цветка.
  
  - Сорвите другой, - с легкой улыбкой посоветовал Карнадас. - Увы, Надежный Щит принял монашеские обеты...
  
  - Тогда он насмехается над своим богом! Баргасты знают Клыкастого Фенера. В его крови огонь!
  
  - Огонь битвы...
  
  - Вожделения, тощий щенок!
  
  - Ну хватит! - прервал Брукхалиан. - Мы идем в Трелл. У меня новости, и сообщение их займет время. Вперед.
  
  Они прошли через ворота казармы, пересекли двор, примыкавший к южной стене города. Открытые пространства Капустана - случайное следствие постройки его изолированных Стоянок - было легко превратить в зону ловушек. Там были построены укрепления из камней, бревен и даже мокрых тюков сена. Проломивший стену враг должен был попасть под перекрестный обстрел. Принц Джеларкан опустошил половину казны на закупку луков, стрел, стрелометов, баллист и прочих орудий массовой бойни. Сеть защитных построек опутала весь город, соответствуя плану Брукхалиана на случай медленного отступления.
  
  Не отдавать ни одного камня, пока он не утонет в крови паннионцев.
  
  Немногочисленные горожане в ярких одеждах разбегались с пути Серых Мечей и раскрашенных варваров - Баргастов.
  
  Брукхалиан начал: - Дестриант и я держали совет с Крон Т'лан Имассами. Бек Окхан сообщил, что его предложение союза - ответ на появление К'чайн Че'малле. Они не будут драться со смертными. Также он сообщил, что Охотники К'эл собрались в лиге к северу. Всего их около восьмидесяти. Из этого я заключаю, что гамбит септарха предусматривает их атаку на северные ворота. Вид таких необычайных тварей вселит ужас в защитников. Ворота будут выбиты, Охотники ворвутся в город и начнут резню. Тогда Кульпат пошлет урдоменов на штурм других ворот. К вечеру Капустан падет. - Он помолчал, словно пережевывая свои слова, и продолжил: - Не сомневаюсь, септарх уверен в этом. К счастью, Охотники К'эл не дойдут до северных ворот, потому что на пути появятся четырнадцать тысяч Т'лан Имассов и много Т'лан Ай. Ворота будут защищены. Бек Окхан уверяет, что истребление будет полным и окончательным.
  
  - Учитывая твердость его уверений, - сказал Надежный Щит, когда они подошли к Старому Даруждийскому кварталу, - септарху Кульпату придется менять планы...
  
  - В обстановке полного смятения, - добавил Карнадас.
  
  Брукхалиан кивнул. - Нам нужно предсказать его намерения.
  
  - Он не может знать, что Имассов интересуют только К'чайн Че'малле, - сказал Надежный Щит. - По крайней мер сейчас.
  
  - Но это временно, - возразил Дестриант. - Как только состоится их Собрание, Т'лан Имассы могут нацелиться на новые задачи.
  
  - Что мы знаем о вызывающем их?
  
  - Она сопровождает армию Бруда.
  
  - Как далеко?
  
  - Шесть недель.
  
  Хетан фыркнула: - Медлительны они.
  
  - Это маленькая армия, - пробурчал Брукхалиан. - И осторожная. Я не нахожу ошибки в их скорости. Септарх намерен взять Капустан за день, но он знает, что может осаждать город не более шести недель. Потерпев поражение в первом штурме, он отступит и обдумает дальнейшие шаги. Возможно, думать будет долго.
  
  - Шесть недель мы не продержимся, - прошептал Итковиан. Его взор пробежал по ряду храмов, составляющих главную улицу квартала Дару и поднимающихся на холм, к крепости, ныне называемой Трелл.
  
  - Надо, сир, - ответил Брукхалиан. - Надежный Щит, прошу вашего совета. Кампания Кульпата против Сетты. Там не было К'чайн Че'малле для вышибания ворот. Как долго все длилось?
  
  - Три недели, - немедленно ответил Итковиан. - Сетта - город побольше, сир, и защитники были едины и хорошо организованы. Они растянули осаду на три недели, хотя она должна была закончиться за одну. Капустан меньше, меньше и солдат - и их способности сомнительны. Более того, Тенескоури после Сетты удвоилась. Наконец, беклиты и урдомены обрели больший опыт в кровавой войне. Шесть недель, сир? Невозможно.
  
  - Надежный Щит, надо сделать невозможное возможным.
  
  Итковиан замолчал, сжав зубы.
  
  Около высоких ворот Трелла Брукхалиан остановился и посмотрел на Баргастов. - Вы слышали нас, Хетан. Поднимут ли кланы Белолицых копье войны, сколько воинов выставят? Как скоро смогут прибыть?
  
  Женщина снова оскалилась: - Кланы никогда не воевали по найму, но если они поднимутся, число воинов Белых Лиц достигнет семидесяти тысяч. - Холодная и дерзкая улыбка стала шире. - Но не сейчас. Никаких сборов. Никакой помощи. Для вас надежды нет.
  
  - Скоро Домин обратит голодный взор и на ваш народ, Хетан,- промолвил Итковиан.
  
  Она пожала плечами.
  
  - Тогда, - громыхнул Брукхалиан, - какой смысл во встрече с Советом?
  
  - Ответ я дам при жрецах.
  
  Заговорил Итковиан. - Я смог понять, что вы прибыли на юг, чтобы раскрыть природу К'чайн Че'малле...
  
  - У нас не было сложного задания, волк. Мы успешно выполнили приказ кудесников клана. Сейчас мы должны выполнить вторую задачу. Вы представите нас этим дуракам, или нам идти одним?
  
  ***
  
  Зал Совета представлял собой большую комнату, окруженную рядами деревянных ярусов. Купол некогда был выложен золотым листами, от которых сохранились лишь обрывки. Золотые барельефы потемнели и стали почти бесформенными, лишь намекая на ряд фигур, шествующих в роскошных церемониальных одеяниях. Пол выложен яркой плиткой с геометрическим узором, очень вытертой, но все еще создающих различимый узор вокруг центрального диска из полированного гранита.
  
  Факелы на стенах испускали желтый свет и курились черным дымом, плававшим в вышине. По сторонам от входа и перед каждой из четырнадцати прочих дверей неподвижно стояла стража гидрафов в полном вооружении и с опущенными забралами.
  
  На третьем, самом высоком ярусе восседали четырнадцать жрецов Совета - в темных ритуальных одеждах, скрывшие лица под цветными масками, представлявшими их богов. Изображения были различными, но всегда мрачными, карикатурно искаженными. Выражения масок могли меняться, но сейчас на всех застыло равнодушное спокойствие.
  
   Сапоги Брукхалиана загремели, когда он быстро прошел в центр комнаты и встал на громадный жернов, называемый Пупом. - Совет Масок, - выразительно произнес он, - могу я представить Хетан и Кафала, посланников Белолицых Баргастов? Серые Мечи заслужили честь ввести их сюда. Сделав это, мы хотим удалиться. - Он сошел с возвышения.
  
  Раф'Дессембрэ подняла изящную руку. - Один момент, прошу вас, Сметный Меч, - сказала она. - Пока мы ничего не знаем о намерениях Баргастов, мы просим вас остаться на аудиенции. Есть вопросы, которые следует обсудить по ее завершении.
  
  Брукхалиан склонил голову. - Тогда мы должны отстраниться от Баргастов и их неизвестного нам сообщения.
  
  - Конечно, - промурлыкала жрица. Печальное лицо ее бога изобразило легкую улыбку.
  
  Итковиан смотрел, как Брукхалиан возвращается к нему.
  
  Хетан и ее брат заняли позицию на жернове. Она изучила маски жрецов, подняла голову и выкрикнула: - Белые Лица скорбят!
  
  Кто-то хлопнул рукой по парапету. Вскочила Раф'Д'рек. Маска Осенней Змеи исказилась в злобной гримасе. - Опять? Во имя Бездны, снова ваши требования? Снова наглые слова! Снова прежние идиотские уверения! Ответа не было, не будет снова и не будет никогда! Аудиенция окончена!
  
  - Нет!
  
  - Ты смеешь говорить в таком...
  
  - Да, пердючая уродина!
  
  Итковиан выпучил глаза, глядя на Хетан и Совет.
  
  Женщина Баргастов развела руки. - Слушайте мое слово! Невнимание опасно!
  
  Гидрафы на постах вытаскивали оружие. Карнадас оттолкнул Итковиана, выбежал вперед - одежды развевались за ним. - Минутку, прошу! - выкрикнул он. - Святые братья и сестры! Хотите увидеть ваших верных стражей убитыми? Хотите увидеть, как рушится сам Трелл, и все погибнуть при этом? Прошу внимательно поглядеть на магию перед вами! Это не просто шаманство! Собрались духи Баргастов. Братья и сестры, их духи здесь, в этом зале!
  
  Воцарилось молчание. Только Кафал завел тихое заклинание.
  
  Брукхалиан подошел к Надежному Щиту. - Сир, - пробормотал он, - вы что-либо понимаете в происходящем?
  
  - Я и не догадывался, - признался Итковиан. - Старая петиция. Новая петиция. Я не думал...
  
  - Чего они хотят?
  
  Он медленно покачал головой. - Признания, сир. Земля под городом принадлежит Баргастам, или так они считают. Согласно старым записям, доселе их выгоняли пинком под зад. Более или менее. Смертный Меч, я не могу...
  
  - Слушайте, сир. Она снова хочет говорить. - Братья и сестры учли слова Карнадаса и снова расселись по местам. На их масках выражались все виды ярости. Не будь момент таким острым, Итковиан посмеялся бы над столь очевидным испугом всех богов.
  
  - Учтите, - сказала Хетан, мрачно разглядывая жриц и жрецов, - что просьба теперь стала требованием. Я сейчас перескажу ваши старые возражения и снова повторю наши доводы. Может быть, сегодня вы будете решать разумно. Если нет, я ускорю последствия.
  
  Раф'Худ грубо захохотал, наклонился к ней. - Последствия? Подружка, этот город и все в нем на волоске от уничтожения. Ты грозишь применить силу? Ты настолько глупа, как кажешься?
  
  Хетан свирепо ухмыльнулась. - Ваши прошлые доводы. Древнейшие записи даруджей об этих землях настаивают на их незаселенности. Если не считать древних, давно покинутых зданий, явно не баргастских по происхождению. О том же говорят и скудные записи, оставшиеся от стоянок скотоводов. Баргасты жили севернее, на склонах холмов и самой Гряды. Да, кудесники совершали сюда паломничества, но нечастые и не длительные. Пока согластны? Отлично. На эти доводы мы раньше дали очень простой ответ. Баргасты не живут на священной земле - месте обитания костей наших предков. Вы разве живете на кладбищах? Нет. И мы тоже. Первые племена капанцев нашли здесь только могильники Баргастов. Они сравняли их с землей и на пару с даруджами воздвигли город на святой земле.
  
  Этого оскорбления не смоешь. Прошлое неизменно, и мы не так глупы, чтобы спорить с этим. Нет, наши требования просты. Жрецы, потерпите до конца.
  
  Раф'Темный Трон закашлял от смеха. Он воздел руки: - Воистину! Великолепно! Отлично! Братья и сестры, давайте ублажим желание Баргастов! Чудная ирония - свободно отдать то, что у нас и так отберут! Признает ли это Паннион? - Его маска скривила губы. - Думаю, что нет.
  
  Хетан закачала головой: - Я сказала, что наше терпение лопнуло, вы, черви под камнями. Мы больше не держимся старых требований. Да падет город. Да изыдут паннионцы. В любом случае желания наших пилигримов должны исполниться. - Она скрестила руки на груди.
  
  Повисло молчание.
  
  Раф' Королева Снов вздохнула.
  
  Хетан уставилась на нее. - А, ты поняла нашу правду!
  
  Жрица прокашлялась. Ее маска задумчивого спокойствия не соответствовала нервному напряжению позы и жестов. - Не все среди нас. Немногие. Очень немногие. - Ее голова повернулась к собратьям. Первой отреагировала Раф'Бёрн. Дыхание со свистом вылетело из почти сомкнутых губ маски.
  
  Через миг Раф'Худ заворчал: - Я понимаю. Воистину необычайное решение...
  
  - Очевидно! - фыркнул Раф'Темный Трон, ерзая в кресле. - Тут не нужно тайных знаний! Тем не менее нам нужно все обдумать. Что мы теряем, отказываясь от прав? Что выигрываем, говоря нет?
  
  - Нет, - сказала Хетан. - Отказ не приведет нас на помощь городу. Мой отец Хамбралл Тавр догадывался о ходе ваших мыслей. Если вы скажете нет, мы переживем потерю. Однако я и мой брат убьем всех в этой комнате, прежде чем уйдем. Это вы примете?
  
  Все промолчали. Потом Раф'Королева Снов снова кашлянула. - Хетан, могу я задать вопрос?
  
  Серолицая женщина кивнула.
  
  - Как вы исполните то, что... обещали?
  
  - Какую тайну вы скрываете? - заверещал Раф'Опонн. - Ты, Раф'Худ и Раф'Бёрн? Что вы затеяли? Должны знать все!
  
  - Используй свой мозговой зародыш, - фыркнул Раф'Темный Трон. - Что почитают и чему поклоняются пилигримы?
  
  - Гм... Реликвии? Иконы?
  
  Раф'Темный Трон снисходительно и терпеливо кивнул, подражая манерам школьного учителя: - Отлично, брат. Тогда как ты положишь конец паломничествам? - Раф'Опонн уставился на него с непроницаемым выражением маски.
  
  - Перенесешь реликвии, идиот! - Взвизгнул Раф'Темный Трон. - Но постойте! - вмешалась Раф'Беру. - Это означает, что их расположение известно? Разве курганы не снесены? Во имя Бездны, во скольких имениях и домовладениях хранятся на задних полках урны Баргастов? Нам придется перевернуть каждый дом в городе?
  
  - Сосуды нам не нужны, - заметила Хетан.
  
  - Вот в этом и секрет! - согласился Раф'Темный Трон с Раф'Беру. Он нервно крутил головой. - Наши две сестры и брат знают, где лежат кости! - Он посмотрел на Раф'Королеву Снов. - Точно, дорогая? Инициатива - глупая или мудрая - столетия назад собрала их и поместила в одно место. И это место все еще существует, да? Спрячь неуместную скромность и выложи товар, женщина!
  
  - Какой ты тупой, - прошипела жрица.
  
  Итковиан перестал вслушиваться в ссору. Он во все глаза смотрел на Хетан. Он хотел бы заглянуть ей в глаза, найти подтверждение возникшей догадке.
  
  Ее трясло. Так слабо, что Надежный Щит подумал, что ошибается. Дрожь... и похоже, я знаю, отчего.
  
  Глаз уловил движение. Карнадас отступал назад, приближаясь к Брукхалиану. Казалось, глаза жреца неотрывно смотрят на братьев и сестер, особенно на сидящего справа Раф'Фенера. Напряжение плеч и спины Карнадаса и его намеренное нежелание встретиться взглядом с Хетан показало Итковиану, что Дестриант испытал некое откровение. То же, что захватило самого Надежного Щита.
  
  Серые Мечи не были участниками конфликта. Они нейтральные наблюдатели. Однако Итковиан не смог удержаться и мысленно присоединился к позиции Хетан.
  
  Дестриант встал рядом с Брукхалианом, оглянулся и встретил взгляд Итковиана.
  
  Надежный Щит едва заметно кивнул.
  
  Глаза Карнадаса расширились. Он вздохнул.
  
  Да, гамбит Баргастов. Поколения паломников... задолго до прихода капанцев и даруджей, задолго до первых поселений. Обычно Баргасты не заботятся о могилах так тщательно.
  
  Нет, сокрытые здесь -где-то здесь - кости не принадлежат простым кудесникам или вождям. Они принадлежат кому-то... необычайно значительному. Столь ценимому, что бесчисленные поколения потомков посещали место их легендарного упокоения. Итак, открылась истина... ведущая к следующей истине.
  
  Хетан дрожала. Духи Баргастов дрожали. Они были потеряны - ослеплены осквернением священных мест. Потеряны... так долго. Эти святейшие останки... сами Баргасты не были уверены, что они здесь, в этой земле, в том, что они вообще существуют.
  
  Смертные мощи их богов-духов.
  
  И Хетан скоро найдет их. Давние подозрения Хамбралла Тавра... Смелый, нет - дерзкий гамбит Хамбралла Тавра. 'Найди мне кости Семей - Основателей, дочь Хетан'.
  
  Кланы Белых Лиц знали, что паннионцы придут к ним после разрушения Капустана. Это будет большая война. Однако кланы никогда не объединялись - старинные вендетты и соперничества, вгрызшиеся в кости каждому. Хамбраллу Тавру были необходимы эти мощи. Чтобы поднять как знамя. Связать кланы воедино, забыть все раздоры.
  
  Но Хетан опоздала. Даже если она победит здесь, слишком поздно. Возьми эти мощи, милая, любым способом - но как ты вынесешь их из Капустана? Как ты пройдешь сквозь ряди и ряды солдат Провидца?
  
  Сквозь его мысли пробился голос Раф'Королевы Снов. - Очень хорошо. Хетан, дочь Хамбралла Тавра, мы принимаем твои условия. Мы вернем вам смертные остатки ваших предков. - Она медленно встала и подозвала капитана гидрафов. Солдат подошел и выслушал сказанные на ухо инструкции. Через секунду он кивнул и вышел в дверь. Маскированная женщина снова повернулась к Баргастам. - Чтобы найти это место, нужны некоторые усилия. А теперь, с вашего разрешения, мы поговорим со Смертным Мечом Брукхалианом о вопросах обороны города.
  
  Хетан скривилась, но кивнула. - Как пожелаете. Но наше терпение не вечно.
  
  Маска Королевы снов изобразила улыбку. - Вы сама сможете наблюдать извлечение остатков, Хетан.
  
  Женщина Баргастов сошла с Пупа.
  
  - Подойди, Смертный Меч, - пророкотал Раф'Худ. - Сегодня ты в ножнах?
  
  Брукхалиан ответил на угрожающий намек жреца холодной улыбкой.
  
  Раф'Темный Трон подался вперед. - Знай, Смертный Меч, что Совет Масок наконец признал то, что было тебе ясно с самого начала - неминуемую гибель Капустана.
  
  - Вы ошибаетесь, - ответил Брукхалиан. Его глубокий голос раскатился по залу. - В начавшейся осаде нет ничего неизбежного, если все мы совместно...
  
  - Нужно удержать внешние укрепления, - бросила Раф'Беру, - на возможно долгое время.
  
  - Их всех перережут, слепые дураки! - заорал Раф'Темный Трон. - Сотни выброшенных жизней! Жизней, которые мы можем спасти!
  
  - Хватит! - крикнула Раф'Королева Снов. - Это не повод для дискуссии. Смертный Меч, слишком многие наблюдали поспешное возвращение отряда Надежного Щита. В особенности внешность громадных... волков. Они вызвали нечто большее, чем страх. Таких тварей не видывали с...
  
  Дверь открылась, и в зал вошло несколько солдат с кирками. Они проследовали по середине зала, остановившись в дальнем конце и изучая плиты под ногами.
  
  Брукхалиан откашлялся. - Этот вопрос, Раф'Королева Снов, относится также к сфере интересов Принца Джеларкана...
  
  Не отвлеченная приходом рабочих, верховная жрица твердо смотрела на Брукхалиана. - Мы уже обсудили эту тему с принцем. Он неохотно выдавал секреты и, казалось, стремился выгадать что-то в обмен на информацию. Мы не участвуем в грязных торгах, Смертный Меч. Мы желает знать происхождение и значение этих зверей, и вы дадите нам ответы.
  
  - Увы, в отсутствие нанимателя, - сказал Брукхалиан, - я не могу быть откровенным. Если принц распорядится иначе...
  
  Рабочие начали долбить кирками пол зала. Во все стороны градом полетели разноцветные куски плитки. Итковиан видел, что Хетан на шаг подошла к этим людям. Пение Кафала стало шепотом, подкладкой всех иных раздававшихся звуков. Его взор неотрывно следил за работой гидрафов.
  
  Под нами кости. Собраны здесь, в середине Трелла - интересно, как давно?
  
  Раф'Темный Трон фыркнул в ответ Брукхалиану. - Ну же. Нам это ничего не стоит. Призовите принца. Надежный Щит, среди спасенных тобой торговцев было два мага. Может быть, эти волки - их питомцы? Нам известно, что маги расположились в одном из особняков Даруджийского квартала. Купец сделал то же самое: купил небольшой домик и попросил Совет Масок о праве на реконструкцию. Что за странность! За стеной сто тысяч каннибалов, а иностранцы скупают недвижимость! Вместо собачек у них неупокоенные волки! Что ты скажешь на это, Итковиан?
  
  Надежный Щит пожал плечами. - В ваших рассуждениях есть немало истинного, Раф'Темный Трон. Увы, я не могу присоединиться к оптимизму магов и купца. Может быть, лучше спросить их самих?
  
  - Я так и сделаю, Надежный Щит.
  
  Плитка была удалена, открыв большие, квадратные каменные плиты. Рабочие подняли и оттащили одну в сторону, обнажив смазанные смолой деревянные брусья. Они образовывали решетку, подвешенную над подземной комнатой. Из нее повалил теплый, спертый воздух. Теперь, после удаления первой плиты, процесс раскрытия ускорился.
  
  - Полагаю, - сказал Раф'Худ, - мы можем отложит дискуссию со Смертным Мечом, ибо похоже - пол нашего зала скоро ответит на требования Хетан. Когда разговор возобновится,, на нем будет присутствовать принц Джеларкан. Ему будет разрешено представлять Смертного Меча. А пока станем свидетелями исторического открытия. Да будет так.
  
  - Боги, - прошептал Раф'Темный Трон, - ты разболтался, Маска Смерти. Тем не менее примем его предложение. Чертовы солдаты, поскорее, убирайте пол! Давайте посмотрим на эти плесневелые кости!
  
  Итковиан подошел к Хетан. - Отлично сыграно, - шепнул он.
  
  Она задыхалась от волнения, так что не решилась отвечать.
  
  Было вытащено еще несколько бревен. В дыру спустили лампы на шестах, но тьма внизу не рассеивалась.
  
  Кафал окончил пение, подошел к Итковиану. - Они здесь, - сказал он. - Окружили нас.
  
  Надежный Щит понимающе кивнул. Духи, призванные пение в мир. прибыли. Томятся ожиданием. Я поистине чую их...
  
  Стены открывшейся ямы - семи шагов в ширину и длину - были грубо обработаны. Оказалось, что жернов в центре зала стоит на каменной колоне. Жрецы и жрицы Совета поднялись с мест и спускались с ярусов, чтобы поближе поглядеть на находку. Один из них, однако, пошел прямо к Серым Мечам.
  
  Брукхалиан и Итковиан поклонились Раф'Фенеру. Меховая клыкастая маска ничего не выражала. Глаза в прорезях уставились на Карнадаса. - Я припадал, - сказал от спокойно и тихо, - к копытам Владыки. Я постился четыре дня, скользнул сквозь камыш и нашел себя на кровавом берегу владений Клыкастого. Когда вы, сударь, в последний раз свершали подобное странствие?
  
  Дестриант улыбнулся. - И что вы обнаружили там, Раф'Фенер?
  
  - Летний Тигр мертв. Его плоть гниет на равнинах к югу. Сражен миньонами Паннионского Провидца. Однако посмотрите на Раф'Трейка - он полон новой силой, нет, безмолвной радостью.
  
  - Значит, - сказал через миг Карнадас, - песня Трейка еще не окончена.
  
  Раф'Фенер прошипел: - Это ли честный гамбит бога? У нас теперь не один бог войны!
  
  - Не будет ли мудрее держаться своего, сир? - промурлыкал Дестриант.
  
  Маскированный жрец фыркнул , отвернулся и пошел к остальным.
  
  Итковиан помолчал, склонился к Карнадасу. - Вы неуязвимы для потрясений и огорчений, сир? Или вы уже знали эту новость?
  
  - Смерть Трейка? - Дестриант медленно наморщил лоб. - О да. Мой коллега странствовал далеко, к раздвоенным копытам Фенера. А я, сир, никогда и не покидал этого места. - Карнадас повернулся к Брукхалиану. - Смертный Меч , настало время сорвать маску с этой величавой землеройки и явить неоспоримое превосходство...
  
  - Нет, - прогудел Брукхалиан.
  
  - Он воняет отчаянием. Сир. Мы не можем верить подобной твари среди нашего стада...
  
  - А последствия этого шага? - вопросил Брукхалиан, взглянув в лицо Карнадасу. - Вы готовы занять место в Совете Масок?
  
  - В этом есть смысл...
  
  - Этот город не наш дом, Карнадас. Слишком опасно влетать в его сети. Мой ответ - нет.
  
  - Прекрасно.
  
  Было зажжено еще несколько ламп. Гидрафы осторожно спускали их в подвальную комнату. Все нетерпеливо ожидали, что откроется внизу.
  
  Пол земляной камеры располагался едва на глубине человеческого роста от балок перекрытия. Пространство заполнял нос открытой морской лодки, перекошенный от возраста и, вероятно, произошедшего некогда обрушения земли и камней, пропитанный смолой и покрытый искусной резьбой. Со своего места Итковиан смог разглядеть, что к мачте из лодки тянутся переплетенные, словно сеть, корни.
  
  Три солдата спустились в камеру, захватив лампы. Надежный Щит подошел поближе. Лодка была вырублена из цельного дерева, во всю его длину - более десяти шагов. От возраста древесина осела и немного искривилась. Дальше Итковиан видел еще одну подобную лодку, за ней третью. Весь потайной подпол Зала Совета был заполнен челнами. Он не знал, что откроется взору, но вот такого никак не ожидал. Баргасты не мореходы... сейчас. Боги, этим челнам должна быть тысяча лет или более.
  
  - Сотни тысяч, - прошептал ему на ухо Дестриант. - Даже предохранительные чары успели ослабнуть.
  
  Хетан легко спрыгнула на пол около первой лодки. Итковиан видел, что она сама удивлена. Ее рука почти прикоснулась к борту - но отдернулась, задрожав в нерешительности.
  
  Один из стражников поднял лампу над самой лодкой.
  
  Все вздохнули.
  
  Ее заполняли беспорядочно набросанные тела, каждое завернуто в нечто вроде красного паруса - руки и ноги спеленуты отдельно. Грубая парусина покрывала тела с ног до головы. Казалось, трупы совсем не высохли и не разложились.
  
  Заговорила Раф'Королева Снов: - Ранние записи нашего Совета рассказывают о находках таких каноэ... в большинстве курганов, срытых при строительстве Капустана. Почти во всех находилось по нескольку тел. Многие лодки развалились при попытке их переместить. Тем не менее телам была оказана честь - их перенесли сюда, положив в оставшиеся каноэ. Под нами, - продолжала она в благоговейной тишине, - девять челнов и около шестидесяти тел. Наши ученые пришли к убеждению, что это не тела Баргастов. Думаю, вы сами сможете заметить, почему они так рассудили. Также вы видите, что они весьма велики - скорее подобают Тоблакаям - еще один аргумент против баргастского происхождения. Однако следует признать, что в народе Хетан можно найти черты Тоблакаев. Лично я верю, что Тоблакаи, Баргасты и Треллы происходят от одного племени, и в Баргастах человеческой крови больше, чем в двух других расах. Доказательств у меня маловато, если не считать таковыми наблюдения физических характеристик этих народов.
  
  - Это наши Духи - Основатели, - воскликнула Хетан. - Истина вопиет во мне. Истина сжимает мое сердце стальными пальцами.
  
  - Они нашли свою силу, - возгласил Кафал, стоявший на краю ямы.
  
  Карнадас кивнул, спокойно сказав: - Воистину так. Радость и боль... экзальтация, умеряемая печалью по все еще потерянным. Надежный Щит, мы свидетели рождения богов.
  
  Итковиан подошел к Кафалу, положил ему руку на плечо. - Сир, как вы унесете мощи из города? Паннионцы рассматривают всех богов, кроме своего, как проклятых врагов. Они уничтожат и расточат вами найденное.
  
  Баргаст жестко взглянул в лицо Надежному Щиту. - Мы не знаем ответа, волк. Пока не знаем. Но мы не страшимся. Не сейчас и никогда.
  
  Итковиан согласно кивнул. - Хорошо, - сказал он с глубочайшим пониманием, - обнаружить себя в объятиях бога.
  
  Кафал оскалился. - Богов, волк. У нас их много. Первые Баргасты, пришедшие на эту землю, самые первые.
  
  - Ваши предки совершили восхождение.
  
  - Да. Кто посмеет бросить вызов нашей гордости?
  
  Увы, это еще предстоит выяснить.
  
  ***
  
  - Тебе пора придумать оправдательную речь, - сказала Стонни Менакис, выходя из тренировочного круга и вытирая тряпкой потное лицо.
  
  Грантл вздохнул. - Да, я извиняюсь, подруга...
  
  - Не передо мной, идиот. Какой толк извиняться за то, кто ты есть и каким останешься? - Она замолчала, разглядывая узкое лезвие своей рапиры. Сморщилась, заметив зарубку у основания, оглянулась на рекрута Серых Мечей, стоявшую в круге в ожидании нового оппонента. - Чертова баба зелена, но уже быстрее меня. Ты должен извиняться перед хозяином Керули...
  
  - Он мне больше не хозяин.
  
  - Он спас наши шкуры, Грантл, включая и твою бесполезную кожу.
  
  Грантл скрестил руки, поднял бровь. - Ох, и как он это успел? Слинял при первой атаке. Удивительно, но я не видел ни грома, ни молнии от Старшего Бога, его Повелителя...
  
  - Мы все упали, глупец. С нами было покончено. Но этот жрец вытащил наши души - так далеко, что К'чайн Че'малле поверили в нашу смерть. Ты не помнишь сна? Сон! Мы попали прямиком в садок Старшего Бога! Я помню все...
  
  - Я догадался, что умер как-то не по настоящему, - фыркнул Трантл.
  
  - Да, и Керули тебя спас и от этого тоже. Свин неблагодарный. В один миг меня окружили К'чайн Че'малле, а в следующий я очутилась где-то еще... и надо мной стоял громадный призрак - волк. И я знала - вдруг узнала, Грантл - что никто не пройдет мимо этого волка. Он стоял надо мной... стражем?
  
  - Какой-то слуга Старшего Бога?
  
  - Нет, у него нет слуг. У него только друзья. Не знаю как ты, но я, когда поняла... осознала, находясь там с громадным волком... что этот бог заводит друзей, а не безмозглых почитателей... черт дери, я его, Грантл, телом и душой. Я буду драться за него, потому что знаю - он будет драться за меня. Ужасные Старшие Боги! Ба! Предпочту его своре бранящихся придурков с их храмами, богатствами, ежедневными обрядами!
  
  Грантл недоверчиво смотрел на нее. - Я все еще брежу, - пробормотал он.
  
  - Не думай обо мне. - Стонни вложила рапиру в ножны. - Грантл, Керули и его Старший Бог спасли тебе жизнь. Потому пойди-ка к нему, извинись... и если ты умен, то поклянешься стоять за него, что бы не случилось...
  
  - Худа тебе. Ох, конечно, я извиняюсь и так далее, но я не желаю иметь дела с богами, старшими или младшими. Это включает и их жрецов...
  
  - Я знала, что ты не умен, но все равно предложила. Пойдем вместе. Куда запропастлся Бьюк?
  
  - Не знаю. Он только что, гмм... доставил меня.
  
  - Старший Бог и его спас. И Манси. Знает Худ, чертовы некроманты медяка бы не дали за них, живых или мертвых. Если он умен, порвет чертов контракт.
  
  - Куда нам до твоего ума, Стонни.
  
  - А то я не знаю.
  
  Они вышли со двора. Грантл все еще ощущал последствия последних дней, но, набив желудок пищей, а не элем и вином, а также испытав краткое, но эффективное внимание жреца Серых Мечей Карнадаса, заметил, что может идти не заплетаясь и головная боль перешла в тупую тяжесть. Ему пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать от скорой на ногу Стонни. Хотя ее красота привлекала внимание, быстрый шаг и мрачное выражение лица расчищали путь впереди. Немногочисленные жители Капустана ускоряли шаг насколько могли, чтобы не столкнуться с ней.
  
  Они прошли по кладбищу - слева возвышались глиняные столбы-могилы. Впереди лежал другой некрополь, в даруджийском стиле, крипты и погребальные урны, хорошо знакомые Грантлу по родному городу. Стонни свернула налево, выбрав узкую неровную тропку между стеной кладбища и валом Стоянки Тура'л. Шагах в двадцати впереди показалась небольшая площадь, приведшая их на восточный край Храмового района.
  
  Грантлу уже надоедало тащиться у Стонни на буксире, словно собачке на привязи. - Послушай, - пророкотал он, - я только что отсюда. Если Керули разместился неподалеку, почему бы просто не прийти ко мне и избавить от такого пути?
  
  - А я приходила. Но от тебя воняло, как от 'очка' в бедняцком трактире. Ты собирался в таком виде явиться Господину Керули? Тебе нужно было почиститься, поесть, и я не собиралась с тобой нянчиться.
  
  Грантл приуныл, что-то пробормотав под нос. Боги, пусть мир наполнится покорными, хнычущими бабами. Он подумал об этом, скривился. Если малость подумать, что будет за кошмар. Доля мужчины - раздувать пламя, а не высекать его...
  
  - Не ухмыляйся как лунатик, - бросила Стонни. - Мы пришли.
  
  Грантл мигнул, вздохнул, уставился на маленький полуразвалившийся домик. Простые, замшелые каменные блоки, там и сям покрытые обвалившейся штукатуркой; плоская крыша с провисшими от старости стропилами; дверь, пройти в которую им придется согнувшись. - Вот это? Дыханье Худа, патетично.
  
  - Он человек скромный, - сердито проговорила Стонни, уперев руки в боки. - Его Старший Бог не ценит помпу и церемонии. К тому же, учитывая его недавнюю историю, он дешево стоил.
  
  - Историю?
  
  Стонни нахмурилась. - Пролитая кровь, чтобы освятить землю для Старшего Бога. В этом доме совершила самоубийство целая семья. Всего неделю назад. Керули...
  
  - Был в восторге?
  
  - В умеренном восторге. Конечно, он скорбел по безвременно ушедшим...
  
  - Конечно.
  
  - Потом предложил цену.
  
  - Естественно.
  
  - По любому, теперь это храм...
  
  Грантл дернулся. - Стой. Если я войду, я не обращусь в эту веру?
  
  Она притворно улыбнулась. - Как сам пожелаешь.
  
  - Я имею в виду - нет. Поняла? И пусть Керули тоже поймет. И его седовласый старый бог! Никаких коленопреклонений, даже кивка в сторону алтаря. Если это неприемлемо, я здесь постою.
  
  - Расслабься, никто ничего от тебя не ждет. Зачем им это?
  
  Он проигнорировал насмешливый вызов, мелькающий в ее глазах. - Отлично. Веди, женщина.
  
  - Как всегда. - Она открыла дверь. - Местные меры безопасности - ты не можешь выдавить дверь внутрь, они все открываются наружу, и они больше, чем рама. Умно, а? Серые Мечи ожидают битву за каждый дом, если падут стены. Вот будет резня для Панниона.
  
  - Защитники Капустана ожидают падения стен? Очень оптимистично. Мы в смертельной ловушке. Когда Тенескоури станут жарить наше мясо на первое, трюки Керули с бегством через сон не особо помогут, а?
  
  - Ты жалок, как бык. Скажешь, нет?
  
  - Стонни, это цена ясного понимания вещей.
  
  Она присела, входя в дверь, поманила Грантла за собой. Он поколебался, потом шагнул вперед с насмешливой улыбкой.
  
  Их приветила маленькая приемная - темные глиняные стены, несколько ламп в нишах и пустые железные крючки для одежды. Напротив другая дверь, завешенная кожаным покрывалом. В воздухе пахло щелочным мылом и немного желчью.
  
  Стонни расстегнула плащ, повесила на крючок. - Жена проползла в главную комнату и умерла там, - сказала она. - За ней волочились кишки. Возникло подозрение, что самоубийство было не добровольным. Или что она успела передумать.
  
  - Может, в дверь постучал молочник, - предположил Грантл, - а она попыталась отказаться от заказа.
  
  Стонни посмотрела на него, словно всерьез раздумывая, и пожала плечами. - Кажется слишком сложным, но кто знает? Могло быть и так. - Она подошла к внутренней двери и с шелестом отодвинула завесу.
  
  Грантл со вздохом последовал за ней.
  
  Главная комната занимала всю длину дома. Вдоль стены располагались закутки - кладовые и крохотные альковы. В дальнем конце виднелась дверь в сад. В одном углу были сложены скамейки и сундуки. В середине дышали жаром очаг и горбатая глинобитная печь. Воздух заполнили ароматы пекущегося хлеба.
  
  Господин Керули скрестив ноги сидел на полу около очага. Голова склонена, лысина блестит от пота.
  
  Стонни подошла, склонила колено. - Хозяин?
  
  Жрец поднял голову, лицо смялось в улыбке. - Я вымыл полы, - сказал он. - Теперь они упокоены. Их души создали достойный сон-мир. Я слышу, как смеются дети.
  
  - Твой бог милосерден, - прошептала Стонни.
  
  Грантл скосил глаза на сундуки. - Спасибо за спасение моей жизни, Керули, - выдавил он. - Простите, что я так пренебрегал. Кажется, ваши пожитки уцелели. Вот хорошо. Ну, я сейчас пойду в...
  
  - Один момент, капитан. - Грантл повернулся.
  
  - У меня есть кое-что для... вашего друга Бьюка, - сказал жрец. - Это... помощь... его устремлениям.
  
  - О? - Грантл избегал строго взора Стонни.
  
  - Там, во втором сундуке, да, в этом маленьком, обитом железом. Да, откройте его. Видите? В связке серого войлока.
  
  - Глиняная птичка?
  
  - Да. Пожалуйста, скажите ему разбить ее в пыль, смешать с охлажденной водой, которую перед тем кипятить не менее сотни ударов сердца. Бьюк должен выпить всю эту смесь.
  
  - Хотите, чтобы он выпил мутную воду?
  
  - Глина облегчит боли в желудке, и принесет иные блага, которые он откроет в нужное время.
  
  Грантл колебался. - Бьюка не назвать доверчивым, Керули.
  
  - Скаите ему, что тогда его покинет тревога. Скажите также: чтобы достигнуть желаемого, нужны союзники. Действуйте вместе. Я разделяю ваше беспокойство... по этому поводу. Вскоре у него найдутся еще союзники.
  
  - Очень хорошо, - пожал плечами Грантл. Он взял маленькую статуэтку, положил в поясную суму.
  
  - О чем вы говорите? - спокойно спросила Стонни.
  
  Грантл напрягся, услышав такой тон. Обыкновенно он предшествовал вспышке гнева. Но Керули просто улыбнулся. - Лично дело, дражайшая Стонни. А теперь я отдам распоряжения и вам. Прошу терпения. Капитан Грантл, между нами теперь нет долгов. Идите с миром.
  
  - Правильно. Спасибо, - сказал тот мрачно. - Тогда я пойду своим путем...
  
  - Мы еще поговорим, - сказала Стонни. - Точно.
  
  Сначала найди меня. - Пока, подруга.
  
  Через миг он стоял снаружи домика. Он ощущал странную легкость, словно бы от общения с этим добрым, милостивым стариком. Он постоял не двигаясь, смотря на пробегающих мимо горожан. Как муравьи в разворошенном гнезде. Следующий пинок будет смертельным...
  
  Стонни смотрела в спину уходящему Грантлу. Повернулась к Керули. - У вас есть распоряжения?
  
  - У нашего друга капитана впереди трудная дорога.
  
  Стонни усмехнулась. - Весельчак не ходит по трудным дорогам. Едва запахнет жареным - он уже идет назад.
  
  - Иногда выбора нет.
  
  - И что мне делать с этим?
  
  - Его время придет. Скоро. Я только прошу вас быть рядом.
  
  Ее усмешка стала более резкой. - Это зависит от него. У него талант бывать ненайденным.
  
  Керули повернулся спиной к очагу. - Я склонен думать, - промурлыкал он, - что этот талант его покинет.
  
  ***
  
  Свет ламп и рассеянный свет солнца омывали каноэ и их спеленутые трупы. Вся яма была вскрыта, отчего пропала большая часть пола Трелла. Только гранитная колонна с жерновом вверху возвышалась в центре. Стали видны все лодки, поломанные словно пронесшимся под землей ураганом.
  
  Хетан преклонила колени перед первой лодкой. Некоторое время она не двигалась.
  
  Итковиан спустился, чтобы на свой лад исследовать останки, и медленно шагал между лодками. Кафал двигался следом. Внимание Надежного Щита привлекли барельефы на бортах: хотя среди них не было одинаковых, сюжеты на всех лодках были едины - сцены морских битв. Хорошо узнаваемые Баргасты в своих длинных челнах сражались со странными врагами - высокими, тощими, с огромными миндалевидными глазами на угловатых лицах. Они управляли крутобокими кораблями.
  
  Он склонился, изучая один из барельефов. - Т'истен'уры, - прошептал сзади Кафал.
  
  Итковиан оглянулся. - Сир?
  
  - Враги наших Духов - Основателей. Т'истен'уры, Серокожие. Демоны из древнейших сказаний. Они забирали головы, но оставляли жертв живыми... головы, которые сохраняли разум, тела, которые неустанно трудились. Т'истен'уры: демоны, живущие в тенях. Духи - Основатели боролись с ними на Синих Равнинах... - Он замолчал, нахмурился. - Синие Равнины. Мы не знаем такого места. Кудесники думают, это наше Родное Королевство. Но сейчас... это море, океаны.
  
  - Значит, это Родное Королевство существовало в действительности.
  
  - Да. Духи - Основатели изгнали Т'истен'уров с Синих Равнин, прогнали демонов в из подземный мир, в Лес Теней - королевство, которое, как говорят, лежит далеко на юго-востоке...
  
  - Может быть, другой континент.
  
  - Может быть.
  
  - Вы обнаружили истину в древних легендах, Кафал. У меня дома, в южном Элингарте, рассказывают о большом материке как раз в том направлении. Сир, это земля громадных елей, пихт, краснодревов - нетронутый лес, его подножия кроются в тенях, и населен он злыми духами.
  
  Как Надежный Щит, - продолжил Итковиан, снова склоняясь над резьбой, - я являюсь не только воином, но и ученым. Т'истен'уры - название со многими отзвуками. Тисте Анди, Обитатели тьмы. И те, кого упоминают редко и всегда опасливым шепотом - их родичи, Тисте Эдур. Серокожие, считающиеся вымершими - и слава богам, ведь их имя сопряжено с ужасом. Т'истен'ур - первый гортанный перерыв требует прошедшего времени, не так ли? Т'лан, сейчас Т'лан - ваш язык родственен языку Имассов. Очень близок. Скажите, вы понимаете Морантов?
  
  Кафал фыркнул. - Моранты говорят на языке наших кудесников - священном языке - языке, поднявшемся из мрачного провала вместе с первыми мыслями и словами. Моранты считают нас родичами - они зовут нас Отпавшим Родом. Но это они отпали, а не мы. Они, избравшие местом жительства тенистый лес. Они, принявшие алхимию Т'истен'уров. Они, давным-давно замирившиеся с демонами, менявшиеся с ними тайнами, а потом отступившие в горные твердыни и навеки спрятавшиеся за масками насекомых. Больше не спрашивай о Морантах, волк. Они пали и не раскаялись. Довольно.
  
  - Хорошо, Кафал. - Итковиан встал. - Но, как ты видишь, прошлое не похоронить. Прошлое скрывает беспокоящие тайны, неприятные истины... впрочем, как и радостные открытия. Как только начнешь их расследовать... сир, пути назад нет.
  
  - Я уже это понял, - пробурчал воин - Баргаст. - Отец предупреждал: в случае успеха мы посеем семена отчаяния.
  
  - Хотелось бы мне повстречаться однажды с Хамбраллом Тавром, - пробормотал Итковиан.
  
  - Мой отец может объятиями сломать твою грудь. Он может держать по мечу в каждой руке и сразить десяток солдат за один удар сердца. Но более всего в нашем вожде нас страшит его ум. Из десяти детей Хетан полнее всего унаследовала этот разум.
  
  - Ее недостаток - излишняя прямота.
  
  Кафал хмыкнул. - Как и ее отца. Надежный Щит, она уже нацелила на тебя копье и наметила точку удара. Тебе не сбежать. Она переспит с тобой, как ни кричи, и ты будешь её.
  
  - Ошибаетесь, Кафал.
  
  Баргаст молча оскалил зубы.
  
  Ты умен, как твой отец, Кафал. Ты ловко увел меня от тайн своих предков, нанеся дерзкое оскорбление.
  
  Позади них Хетан выпрямилась, оглядела ряд толпящихся на краю ямы жрецов и жриц. - Теперь верните на место плиты. Перенос Духов - Основателей может подождать...
  
  Раф'Темный Трон фыркнул: - Подождать сколько? Пока Паннион не разорит город? Почему бы не призвать твоего отца с кланами Баргастов? Пусть прорвет осаду, и тогда вы сможете вывезти кости предков с почетом и удобством!
  
  - Нет. Ведите свою войну.
  
  - Паннионцы разорят и вас, покончив с нами! - закричал Раф'Темный Трон. - Глупцы! Ты, твой отец! Твой клан! Все идиоты!
  
  Хетан осклабилась: - Я вижу панику на божием лике?
  
  Жрец внезапно вздрогнул и проскрипел: - Повелитель Теней никогда не паникует.
  
  - Тогда за этим фасадом таится смертный, - торжествующе усмехнувшись, продолжила Хетан.
  
  Раф'Темный Трон с шипением растолкал своих сотоварищей. Его сандалии стучали по полу, когда он выбегал из зала.
  
  Хетан выбралась из провала. - Я закончила. Кафал! Мы возвращаемся в казармы!
  
  Брукхалиан подошел и помог Итковиану выкарабкаться из ямы. Когда тот оказался вверху, Смертный Меч притянул его поближе. - Следите за этими - они планируют как-то вывезти останки...
  
  - Может быть, - сказал Итковиан. - Но честно говоря, сир, я не знаю как.
  
  - Подумайте об этом, сир, - приказал Брукхалиан.
  
  - Есть.
  
  - Любыми средствами узнайте, Надежный Щит.
  
  Итковиан встретил его темный взгляд. - Сир, мои обеты...
  
  - Я Смертный Меч Фенера, сир. Желание узнать исходит не от меня, а от самого Клыкастого. Надежный Щит, это желание основано на страхе. Наш бог исполнен ужаса. Вы понимаете?
  
  - Нет, - бросил Итковиан. - Не понимаю. Но я слышал ваш приказ, сир. Да будет так.
  
  Брукхалиан отпустил его руку, повернулся к Карнадасу. Тот стоял рядом, бледный и неподвижный. - Свяжитесь с Быстрым Беном, сир. Любыми средствами...
  
  - Я не уверен, что могу, - ответил Карнадас. - но я попытаюсь, сир.
  
  - Эта осада, - продолжил Брукхалиан, его взор затуманился, словно от некоего видения, - кровавый цветок, и еще до заката он распустится перед нами. Схватившись за стебель, мы ощутим шипы...
  
  Тут все трое обернулись, заслышав шаги одного из жрецов. За полосатой маской виднелись спокойные, сонные глаза. - Господа, - сказал подошедший, - нас ожидает битва.
  
  - Воистину, - сухо отвечал Брукхалиан. - А мы и не знали.
  
  - Наши Повелители войн обнаружат себя в самом пекле. Вепрь. Тигр. Властитель, которому угрожает опасность, и дух накануне Восхождения к истинной божественности. Вам не интересно, господа, чья же это война? Кто посмеет скрестить мечи с нашими Богами? Но в это есть нечто более интересное: чье сокрытое лицо таится за роковым восхождением Трейка? Каков смысл существования двух Богов Войны? Двух Повелителей Лета?
  
  - Это, - промямлил Дестриант, - не индивидуальный титул. Мы никогда не спорили с правом Трейка его носить.
  
  - Тебе не удалось, Карнадас, скрыть тревогу от моих слов. Но пусть будет так. Еще один вопрос. Когда же, интересно, вы решитесь сместить Раф'Фенера? Ваш титул Дестрианта - его никто не носил уже тысячи лет... И почему же Фенер решил возродить его именно сейчас, для вас? - Тут он пожал плечами. - Ах, не берите в голову. Раф'Фенер не союзник ни вам, ни вашему богу. Вы должны это знать. Он чует, что вы угроза для него - и сделает все от него зависящее, чтобы сломать вас и вашу компанию. Если вам потребуется помощь, зовите меня.
  
  - Но вы провозгласили своего Повелителя нашим соперником, Раф'Трейк! - проговорил Брукхалиан.
  
  Маска изобразила деланный смех. - Это только так кажется, Смертный Меч. Но сейчас вынужден откланяться. До свидания, друзья.
  
  Повило молчание. Серые Мечи смотрели в спину удаляющемуся жрецу. Брукхалиан вздрогнул: - Будьте начеку, Надежный Щит. Дестриант, мне надо кое-что вам сказать...
  
  Взволнованный Итковиан пошел за Баргастами. Земля содрогалась под его ногами. Потерян баланс, скоро польется кровь. Опасности окружили нас со всех сторон. Клыкастый, сохрани нас от сомнений. Прошу. Сейчас не время...
  
  
  
  Глава 11
  
  
  Хваленая способность малазан перенимать любые способы войны, предлагаемые противником, была довольно поверхностной. Личина гибкости скрывала всегда сохранявшуюся высокомерную уверенность в превосходстве пути Империи. Полнейшая изменчивость структуры Малазанской армии была лишь данью этой иллюзии. Основанием ее успехов служило глубокое знание и вдохновенное понимание самых разных способов ведения войны.
  
  Комментарии (часть XXVII, книга VII, том IX) на тринадцатистраничный трактат Темула 'Малазанская военная мощь',
  Энет Обар, прозванный 'Безжизненным'
  
  
  
  На Штыре загорелась власяница. Вдыхая отвратную вонь, кашляя и протирая забрызганные водой глаза, Хватка смотрела, как тощий маг катается туда и сюда по пыльной земле у очага. Из тлеющих волос поднимались дымки. К ночному небу искрами летели проклятия. Окружающие были слишком заняты, судорожно хохоча, поэтому капрал самолично набрала воды в бурдюк. Открыв горлышко, она сжала бурдюк коленями, обдавая Штыря струей воды. Наконец послышалось шипение.
  
  - Хватит, хватит! - завопил маг, размахивая грязными руками. - Стой! Тону!
  
  Еж, захваченный приступом смеха, подкатился слишком близко к огню. Хватка пнула его обутой в сапог ногой. - Всем молчать, - буркнула она. - Или весь взвод поджарится. Дыханье Худа!
  
  Из полумрака раздался голос Дымки: - Мы умираем со скуки, капрал, вот в чем беда.
  
  - Если бы скука была смертельна, на земле не осталось бы ни одного солдата. Слабое оправдание. Проблема проста: весь проклятый Опоннами взвод, начиная с бродячего сержанта, сошел с ума.
  
  - Кроме тебя, конечно...
  
  - Целуешь мой говенный сапог, приятель? Зря. Я дурнее всех вас. Иначе давно бы сбежала. Боги, смотрите на этих идиотов. Вот маг, одетый в волосы покойной матушки. Каждый раз, когда он открывает свой садок, его атакуют рычащие земляные белки. А вот вечно обожженный сапер, у которого садок в мочевом пузыре: я ни разу за три дня не видела, чтобы он ходил до ветру. Напанка, за которой крадется бродячий бык-бхедрин. То ли он ослеп, то ли разглядел в ней такое, такое... А вот еще целитель, который так обгорел на солнце, что его лихорадит.
  
  - Не трудись упоминать Дергунчика, - пробурчала Дымка. - Сержант всегда возглавляет список буйных лунатиков...
  
  - Я еще не кончила. Вот женщина, обожающая пресмыкаться перед подругой. И наконец, - прорычала она свирепо, - старый добрый Дергунчик. Нервы из холодной стали. Уверен, что боги лично похитили Быстрого Бена и что это персональная вина самого сержанта. Как-то так. - Хватка потерла браслет на своей руке. Ее ухмылка стала еще грубее. - Словно бы боги заботятся хоть на йоту что о Быстром, что о самом сержанте. Словно бы им не все равно, где мы и что с нами.
  
  - Тебя беспокоят Трейковы браслеты, капрал?
  
  - Осторожно, Дымка, - прошипела Хватка. - Я не в настроении.
  
  Мокрый, жалкий Штырь наконец встал на ноги. - Чертовы искры! - бурчал он. - Искорка с мизинец полыхает, как огненное чудище. Помяните мое слово, вокруг бродят злые духи.
  
  - Лови их! - крикнула Хватка. - Или я нарисую их на твоем могильном камне, Худом клянусь!
  
  - Боги, что за вонь! - ругнулся Еж. - Не думаю, что к тебе подойдет даже мазаный жиром дух - Баргаст. Я говорю, надо голосовать. Всему взводу. За то, чтобы сорвать мерзкую рубаху со Штыря и сжечь где-нибудь подальше. Или закопать под тонной мусора. Что скажешь, сержант? Эй, Дергунчик?
  
  - Тсс! - зашипел сержант, сидевший далеко от костра и всматривавшийся в темноту. - Там что-то есть!
  
  - Если это снова злая белка... - начала Хватка.
  
  - Я ничего не сделал! - выкрикнул Штырь. - И никто не похоронит мою рубаху, пока я жив. Забудь, сапер. В этом взводе никто ни за что не голосует. Худ знает, почему Вискиджек позволил вам, идиотам, зваться Девятым, ведь Девятого больше нет. Понятно?
  
  - Тихо вы! - шикнул Дергунчик. - Там кто-то! Вынюхивает!
  
  Прямо перед сержантом вырисовалась громадная туша. Он испустил вопль и дико побежал, чуть не попав в костер.
  
  - Это тот самый бык! - крикнул Еж. - Эй, Деторан! Пришел твой любимый! О боги, чем ты меня ударила, женщина? Палицей? Худ раздери - кулаком? Врешь! Дергунчик, эта солдат почти разбила мою головушку! Пошутить нельзя.. ой, ой!
  
  - Прогнать его! - распорядилась капрал. - Кто-нибудь, испугайте животное...
  
  - Хочу увидеть, - хихикнула Дымка. - Две тысячи фунтов рогов, копыт и я...
  
  - Хватит, - сказала Хватка. - У нас нежные уши. Погляди, дорогуша - Деторан вся красная. Но продолжает забивать Ежа до бесчувствия.
  
  - Я бы сказала, капрал, этот румянец от усилий. Сапер избрал тактик уклонения. Ох, вот от этого он не успел уклониться. И от этого...
  
  - Потише,Деторан! - проревела Хватка. - У него рожа на сторону свернута. Молись, чтобы это не было навеки!
  
  Это заставило Деторан опустить кулаки и отойти. Еж пьяно завозился и сел, тяжело ухнув. Кровь струилась из сломанного носа. - Шуток не опнимает, - пробормотал он разбитыми губами. И упал навзничь.
  
  - Ужас, - пробормотала Хватка. - Если он не оправится до рассвета и нам прикажут выходить... догадайся, кто потащит волокуши?
  
  Мускулистая Деторан что-то буркнула, отвернулась и пошла разыскивать свой вещевой мешок.
  
  - Кто травмирован? - прозвенел голос.
  
  Все подняли головы и увидели Колотуна, завернувшегося в одеяло. - Я слышал драку.
  
  - Проснулся вареный рак, - заметил Штырь. - Похоже, больше не заснешь на солнце, Целитель?
  
  - Это Еж, - сказала Хватка. - Погладил Деторан против шерсти. Сунулся в огонь - и теперь погляди на него!
  
  Колотун кивнул и похромал к лежащему саперу. - Плохо себя ведете, капрал. - Он склонился над Ежом: - Дыханье Худа! Сломаны нос, сломанная челюсть... и контузия. У него рвота. - Он поглядел на Хватку. - Что, никому не пришло в голову прекратить вразумление?
  
  Бык с негромким мычанием поскакал прочь, скрывшись во тьме.
  
  Колотун нервно озирался: - Что во имя Фенерова копыта это было? - Соперник Ежа, - пробормотала Дымка. - Он слишком много видел - и решил попытать счастье в другом месте.
  
  Хватка со вздохом разогнула поясницу, следя, как Колотун хлопочет над бесчувственным сапером. Отряд не склеивается. Дергунчик не Вискиджек, Штырь не Быстрый Бен, и я не капрал Калам. Если среди Сжигателей мостов были лучшие из лучших, то в Девятом взводе. Думаю Деторан поссорится еще и с Ходунком....
  
  - Лучше бы колдуну прибыть поскорее, - проговорила Дымка некоторое время спустя.
  
  Хватка кивнула темноте и ответила: - Может быть, капитан и остальные уже у Белолицых. Может быть мы с Быстрым прибудем слишком поздно, чтобы что-то изменить...
  
  - Мы и так ничего не изменим, - сказала Дымка. - Ты имеешь в виду: опоздаем на представление?
  
  - Это было бы интересным.
  
  - Ты начинаешь походить на Дергунчика.
  
  - Ну, да, дела идут не блестяще, - тихо сказала Хватка. - Лучший маг роты исчез. Добавь сюда зеленого аристократишку, пропавшего Вискиджека и все такое - мы уже не та рота, как раньше.
  
  - Да, с самой Крепи.
  
  Видения хаоса и ужаса туннелей в день катастрофы под Крепью заставили капрала скривиться. - Преданы своими. Дымка, это самое худшее изо всего. Я согласна погибнуть от вражеского меча, или магического огня. Пусть даже демоны порвут меня на части. Но когда один из своих втыкает тебе нож в спину... - Она сплюнула в огонь.
  
  - Это нас разделило,- сказала Дымка. Хватка кивнула.
  
  - Может быть, - продолжала ее собеседница, - если Ходунок проиграл соревнование с Белыми Лицами и нас всех казнят - это к лучшему. Я не могу предсказать, надолго ли Баргасты останутся нам союзниками.
  
  Хватка смотрела в огонь. - Думай о том, что будет, когда ввяжемся в битву.
  
  - Мы хрупки, капрал. Мы в трещинах...
  
  - Не знаешь, кому доверять - вот какая наша беда. И драться не с кем.
  
  - Даджек - ответ на оба вопроса, - заявила Дымка.
  
  - Да, наш Кулак - отступник...
  
  Дымка тихо фыркнула.
  
  Хватка поглядела на подругу: - А что?
  
  - Он не отступник, - проговорила Дымка. - Нас просто спустили с поводка, потому что Бруд и Тисте Анди иначе не пошли бы на переговоры. Капрал, тебя не интересует, кто таков новый знаменосец Однорукого?
  
  - Как там его? Арантал? Артантос. Хм. Он появился...
  
  - Примерно через день после объявления опалы.
  
  - Ну? Кто же он, Дымка, как думаешь?
  
  - По - моему, высокопоставленный Коготь. Командует от имени Императрицы.
  
  - Есть доказательства?
  
  - Нет.
  
  Хватка повернулась, чтобы сплюнуть в очаг. - Так кто из нас ходит в тенях?
  
  - Мы не отступники, - настаивала Дымка. - Мы выполняем задание Империи, как бы это не выглядело. Вискиджек тоже в курсе. Может быть, и наш целитель, и Быстрый Бен...
  
  - Ты имеешь в виду - весь Девятый взвод.
  
  - Да.
  
  Хватка встала с неодобрительной ухмылкой, ткнула в бок целителя. - Как там сапер, Колотун? - спокойно спросила она.
  
  - Не так плох, как сразу показалось, - уверил Колотун. - Легкая контузия. Хорошо - у меня трудности с открытием Денала.
  
  - Трудности? Какие?
  
  - Не уверен. Он стал... порченым. Почему-то. Словно заражен.... чем-то. У Штыря та же проблема с его садком. Может, потому и Быстрый задерживается.
  
  Хватка охнула. - Надо было сказать сразу.
  
  - Капрал, я был слишком занят своим солнечным ожогом.
  
  Она сощурилась: - Если тебя не солнце поджарило, тогда что?
  
  - То, что заразило мой садок, может выходить наружу. Или так мне показалось.
  
  - Колотун, - сказала, помедлив, Хватка, - ходит слух, что мы не в такой опале, как говорили Даджек и Вискиджек. Может быть, Императрица прислушивается к нам.
  
  Колотун качнул плечами. В неверном свет костра его лицо было так же равнодушно, как и всегда. - Для меня это новость, капрал. Звучит как выдумка Дергунчика.
  
  - Нет, но ему понравится, когда услышит.
  
  Глазки Колотуна впились в Хватку. - Так зачем ему говорить?
  
  Хватка вздернула бровь: - Зачем говорить Дергунчику? Ответ очевиден. Я люблю смотреть, как он паникует. А кроме того, - она пожала плечами, - это же пустой слух. Правильно? - Она встала. - Позаботься, чтобы сапер выздоровел к завтрашнему маршу.
  
  - Мы куда-то идем, капрал?
  
  - Если маг появится.
  
  - Точно. Сделаю, что смогу.
  
  ***
  
  Быстрый Бен выкарабкивался из своего садка. По рукам текла гнилая, грязная энергия. Задыхаясь, сплевывая густую, горькую слюну, он неуверенно ковылял вперед, пока свежий ночной воздух не заполнил легкие. Он остановился, ожидая, пока очистятся и мысли.
  
  Полдня он провел в отчаянных, казавшихся бесконечными попытках покинуть владения Худа. При этом он сознавал, что это место испорчено гораздо меньше других привычных ему садков. Другие могли бы убить его. Эта мысль заставила его почувствовать себя слабым: маг, отрезанный от своей мощи. Весь опыт владения магическими науками оказался бесполезным, бессильным.
  
  Вокруг него тек острый, холодный воздух степей, высушивая пот. Над головой поблескивали звезды. В тысяче шагов к северу, за высокой травой и кустами, лежала гряда холмов. У подножия ближайшего холма светило тусклое желтое пламя.
  
  Быстрый Бен вздохнул. С самого начала путешествия он не мог установить магический контакт с кем бы то ни было. Паран оставил мне взвод... Больше, чем я мог рассчитывать. Интересно, сколько дней мы потеряли. Я должен был прикрыть спину Ходунка, если что пойдет не так...
  
  Он заставил себя тронуться с места, все еще сражаясь с остатками заразы Худова садка. Это нападение Увечного Бога, атака против самих садков. Волшебство - вот оружие, повергнувшее его. Сейчас он пытается уничтожить это оружие, оставить врагов с голыми руками. Беззащитными.
  
  Колдун на ходу надел запыленный плащ. Нет, не совсем беззащитными. У нас есть ум. Более того, мы можем вынюхать обман - по крайней мере, я могу. А все это большой обман - Паннион Домин и его разлагающее влияние. Скованный как-то сумел открыть врата Садка Хаоса. Потоп. Канал. Наверное, Провидец и сам не подозревает, что его используют, что он всего лишь пешка в большой игре. Гамбит, призванный проверить волю, эффективность врагов... нам нужно взять эту пешку. Срочно. Немедленно.
  
  Он приближался к костру взвода, слышал тихие голоса. Он чувствовал, что вернулся домой.
  
  ***
  
  Вдоль гребня танцевали на шестах тысячи черепов. Пропитанные маслом венки из сухих трав пылали, создавая пламенные призраки над костяными оскалами. Взмывали и понижались в бормочущей песне голоса. Недалеко от того места, где стоял капитан Паран, молодые воины соревновались в поединках с кривыми ножами. Брызги случайно пролитой крови вспыхивали, попав в круглый очаг клана. Кажется, соперничество у них проявляется во всем.
  
  Среди взводов Сжигателей передвигались женщины Баргастов, то и дело утягивая солдат обоего пола в темные палатки. Капитан думал было запретить подобные любовные контакты, но потом отказался от своего замысла как одновременно невыполнимого и не мудрого.
  
  Состоялся сбор кланов Белых Лиц. Палатки и юрты племен Сенан, Гилк, Акрата и Барахн - как и многих других - заполонили долину. Паран подсчитал, что призыву Хамбралла Тавра последовали около ста тысяч Баргастов. Но это не просто совет. Они пришли ответить на вызов Ходунка. Он последний из своего клана, на его коже татуирована история племени - сказание длиной пятьсот поколений. Он явился, призывая сородичей, кровные связи, спутанные клубком с самого начала... и даже раньше. Хотя никто не мог объяснить внятно, в чем тут еще дело. Молчаливые ублюдки. Слишком много секретов...
  
  Воин из Нит'рифала испустил задушенный крик, когда кривое лезвие соперника вскрыло ему горло. Зазвенели злые голоса. Пораженный воин упал на землю перед очагом, жизнь вытекала из него в мерцающую лужу. Убийца пустился бегать кругами в дикарской радости.
  
  В облаке презрительных иканий со стороны находившихся поблизости Баргастов рядом с капитаном появился Закрут. Черный Морант игнорировал насмешки и проклятия.
  
  - Вы не особенно популярны, - заметил Паран. - Я не знал, что Моранты охотятся охотятся так далеко к востоку.
  
  - Мы здесь не бываем, - ответил Закрут. Его голос тускло и искаженно прозвучал из-под хитинового панциря. - Это старинная вражда, основанная на воспоминаниях, не на опыте. Ложных воспоминаниях.
  
  - Пусть так и будет. Но советую попытаться переубедить их.
  
  - Капитан, это бесполезно. Мне вот что интересно: этот воин, Ходунок - он особенно искусен в бою?
  
  Паран скривился: - Он прошел через чертову уйму переделок. Думаю, он способен постоять за себя. Но если честно - никогда не видел его в деле.
  
  - А кто из Сжигателей видел?
  
  - Они будут преуменьшать. Они все преуменьшают. Я не думаю, что их суждениям можно доверять. Скоро сами увидим.
  
  - Хамбралл Тавр выбрал чемпиона, - сказал Закрут. - Одного из сыновей.
  
  Капитан постарался разглядеть Моранта в темноте. - Где вы услышали? Вы понимаете язык Баргастов?
  
  - Он похож на наш. Новость о избранном на устах у всех. Самый младший сын, даже еще без имени, ему осталось две луны до Смертной Ночи - пропуска во взрослую жизнь. Он родился с мечами в руках. Непобежден в поединках, даже с опытными воинами. Черное сердце без жалости... многое еще про него рассказывают, да я устал слушать. Вскоре мы увидим этого выдающегося юнца. А пока - зачем зря выпускать воздух?
  
  - Я все еще не понимаю, почему поединок на первом месте, - сказал Паран. - Ходунку не надо ничего доказывать - история рода написана на его коже. Почему здесь сомневаются в его правдивости? Он Баргаст до мозга костей - только посмотри на него.
  
  - Капитан, он сделал заявку на лидерство. История его рода выводит его происхождение от Первый Основателей. Его кровь чище, чем в этих кланах, и потому он должен доказать свой статус.
  
  Паран скривился. Его кишки завязались узлом. Во рту горечь - никакое пиво или вино не могло ее изгнать. Во снах его навещали видения - ледяная каверна в Доме Финнеста, резные камни со старинными бездонными изображениями Колоды Драконов. Даже в этот миг, закрой он глаза и расслабь волю, он начнет падать прямо в Оплот Зверей - дом Т'лан Имассов с его пустым троном. Это будет физическое присутствие, со всеми ощущениями, словно я путешествую в то место во плоти. И до сих пор трон остается пустым, ожидая... ожидая нового владельца. Так ли было с Императором? Когда он обнаружил себя перед Троном Теней? Власть, господство над ужасными Гончими - через один шаг?
  
  - Вы нездоровы, капитан.
  
  Паран поглядел на Закрута. Отраженные огни мерцали на черном панцире, обманывая глаз переливами его плоского шлема. Единственное доказательство, что под этой хитиновой скорлупой живой человек - увечная рука, безжизненно торчащая из рукава. Сломанная и иссушенная магическим рукопожатием ривийского духа... Уже вся рука до плеча обездвижена. Мало помалу, но неизбежно, безжизненность будет распространяться... на плечо, потом на грудь. В течение года этот человек умрет - спасти его могло бы касание бога, а насколько это вероятно? - У меня неспокоен желудок, - ответил капитан.
  
  - Вы обманываете, - сказал Закрут. - Впрочем, как пожелаете. Я больше не буду любопытствовать.
  
  - Мне нужно, чтобы вы сделали кое-что, - сказал спустя миг Паран. Его глаза следили за новой дуэлью. - Впрочем, если вы и кворл слишком утомились...
  
  - Мы отдохнули, - ответил Черный Морант. - Просите, и будет сделано.
  
  Капитан глубоко вздохнул и кивнул. - Хорошо. Спасибо.
  
  Горизонт окрасился разными оттенками розового. Свет проник сквозь разрывы в горной гряде, окрашивая холмы к югу от Хребта Баргастов. Покрасневший и дрожащий от холода Паран плотнее закутался в прошитый плащ, наблюдая первые шевеления в обширном, заполнившем всю долину лагере. Он мог различать многочисленные кланы по варварским флажкам, торчащим серди беспорядочного нагромождения палаток - указания Вискиджека оказались верны - и старался не упускать из виду положение среди тех, которых командор считал наиболее опасными.
  
  С одной стороны Прогалины Вызова, на которой вскоре должны будут сразиться чемпион Хамбралла Тавра и Ходунок, расположился многотысячный лагерь Акрата. Вотнов этого клана было легко определить по носовым пробкам, длинным косам и разноцветным доспехам, изготовленным из панцирей побежденных Морантов - со вставками зеленого, черного, красного и даже золотистого хитина. Они были малочисленны, провели в пути дольше всех, но считались меньшими среди всех. Будучи врагами клана Илгрес, сейчас сражавшимися за Бруда, они могли помешать соглашению.
  
  Самым серьезным соперником Тавра был боевой вождь Марал Эб, чей клан Барахн прибыл в силе - более десяти тысяч носящих оружие. Его воины одевали бронзовые кирасы, раскрашивали лица алой охрой и украшали волосы иглами дикобразов. Была вероятность, что при первой возможности Марал может бросить вызов Тавру. Эта ночь уже увидела более полусотни схваток между бойцами Барахн и Сенан - клана Хамбралла Тавра. Такой вызов способен разжечь междоусобную войну.
  
  Но самыми странными, на взгляд Парана, воинами были Гилк. Их волосы были выстрижены, образуя узкие длинные клинья, а защитой им служили черепашьи панцири.
  Слишком низкие и полные для Баргастов, они казались капитану способными встретить удар любой тяжелой пехоты.
  
  Десятки малых племен смешивались в неустойчивое единство, звавшееся народом Белолицых. Вечные вендетты, длительные ссоры и соперничества - удивительно, что Тавр вообще смог собрать их вместе, более того, сохранять мир в течении четырех дней.
  
  И сегодня намечался решающий день. Даже если Ходунок победит на дуэли, полное согласие не гарантировано. Могут последовать кровавые раздоры. А если он проиграет... Паран заставил себя не думать об этой возможности.
  
  Послышался приветствующий зарю голос, и лагерь вдруг наполнился тихими фигурами. Раздалось тихое клацанье оружия и доспехов, залаяли собаки, затрубили и загоготали гуси. Воины стали собираться вокруг Прогалины Вызова, словно она испустили неслышимый зов.
  
  Паран огляделся, найдя Сжигателей - они тихо собрались в одном месте, словно добыча, заслышавшая звуки охотничьего рога. Тридцать малазан - капитан знал, что они в случае дурного развития событий готовы драться, но знал и то, что битва выйдет короткой. Он обшарил взглядом светлеющий горизонт в надежде заметить темную искру - несущегося к нему Закрута на кворле. Однако ничто не пятнало серебристо - синего пространства.
  
  Воцарившаяся среди Баргастов тишина встревожила Парана. Он обернулся и увидел Хамбралла Тавра, шествующего через толпу, чтобы занять позицию в центре прогалины. В первый раз капитан видел его так близко. Воин был огромным, звероподобным, на голову он нацепил шлем из человеческих скальпов. На утреннем солнце сверкала кольчуга из наложенных одна на другую кругляшей. Велико должно было быть число монет, некогда захваченных кланом Сенан у древних, забытых народов - каждый воин у них носил такую кольчугу. Эти клятые монеты должны были перевозить кораблями. Если иначе взглянуть, можно ими набить до потолка целый храм.
  
  Боевой вождь не тратил времени на слова. Он поднял над головой шипастую палицу, медленно обвел ей круг. Все взоры следили за ним. Лучшие воины кланов окружили прогалину, остальные толпились позади, заняв даже склоны холмов.
  
  Хамбралл Тавр помедлил, пока безмозглый пес не пробежал через пустое место. Метко пущенный кем-то камень заставил того поспешить, жалобно взвизгивая. Вождь что-то пробурчал и махнул оружием.
  
  Паран увидел, как из толпы выступил Ходунок. Татуированный Баргаст одел стандартную морскую форму малазан: толстая вареная кожа с металлическими полосками на плечах и бедрах. Легкий шлем был некогда снят с убитого в Арене своими солдатами офицера. Налобник и боковые пластины были изукрашены серебряной филигранью. Шею защищал кольчужный воротник. К левому плечу был привязан круглый щит; на кулак он надел шипастый железный цестус. В правой руке был прямой, широкий, затупленный с конца меч.
  
  Его появление вызвало среди Баргастов глухой ропот. Ходунок ответил смелой усмешкой, обнажив подпиленные, запятнанные синим зубы.
  
  Тавр посмотрел на него, кажется, не одобряя выбор малазанского вооружения, потом повернулся в другую сторону и снова махнул палицей.
  
  Из рядов вышел его младший сын.
  
  Паран не знал, кого ожидать; однако вид тощего, ухмыляющегося подростка в чисто кожаных доспехах и с кривым ножом в руке не совпадал ни с одним из плодов его воображения. Что это такое? Какой-то вид изощренного оскорбления? Или Тавр желает себе поражения? Ценой жизни младшего отпрыска?
  
  Воины начали бить ногами о твердую почву, подняв ритмичный перестук, эхом разносившийся по всей долине.
  
  Безымянный юнец неспешно вышел в круг, напротив Ходунка. Между ними было пять шагов. Юнец оглядел Сжигателя мостов с ног до головы и широко ухмыльнулся.
  
  - Капитан, - прошипел кто-то позади Парана.
  
  Он повернул голову. - Капрал Лентяй? Что я могу для вас сделать? Быстро.
  
  Тонкий, ссутуленный солдат кисло улыбнулся - обычное его выражение лица. - Мы тут удивляемся, сэр... Ну, я имею, если схватка пойдет плохо, мы с еще несколькими, мы приготовили несколько морантских подарочков. У нас и пять долбашек найдется. Мы сможем открыть вроде проход - видите тот холмик, хорошее место, мы подумали, чтобы отступить и держаться там. Эти ступенчатые склоны...
  
  - Умерьте пыл, капрал, - прошептал в ответ Паран. - Мои приказ неизменен. Всем сидеть тихо.
  
  - Он точно недомерок, сэр, но что если...
  
  - Ты меня слышал, солдат.
  
  Лентяй покивал головой. - Да, сэр. Тут давеча девять - может, десять - ну, они, в общем, бормотали насчет сделать с вами что Худу понравится, сэр, вот оно как...
  
  Паран оторвал взор от неподвижных соперников и встретил взгляд водянистых глаз капрала. - А вы их глашатай, Лентяй?
  
  - Нет! Не я, сэр. У меня нет своего мнения. Никогда. И никогда не будет, фактически. Нет, сэр, не я. Я просто пересказал, что бродит нынче по взводам. Вот и все.
  
  - А они все здесь, смотрят на наш разговор. Вы их рот, капрал, нравится вам это или нет. В первый раз за всю жизнь мне хочется убить вестника, только чтобы избавиться от его глупости.
  
  Лентяй выглядел еще более кислым. - Я бы не стал, сэр, - сказал он с расстановкой. - Последнему капитану, вытащившему на меня меч, я сломал шею.
  
  Паран вздернул бровь. Сохрани меня Беру, я недооцениваю в этой роте даже прямых идиотов. - Попробуйте на этот раз выказать терпение, капрал, - сказал он. - Идите к своим товарищам и скажите им ждать, пока я не подам сигнал. Скажите им, что отсюда не уйти без боя, но убегать в тот момент, когда Баргасты этого ждут - значит умереть очень быстро.
  
  - Вы хотите, чтобы я все это повторил, сэр?
  
  - Если хотите, своими словами.
  
  Лентяй вздохнул: - Это проще. Я пойду, капитан.
  
  - Выполняйте.
  
  Вернувшись к происходящему в Круге, Паран обнаружил, что Хамбралл Тавр стоит между бойцами. Если он и говорил им что-то, то очень коротко и неразборчиво. Он снова поднял палицу и отошел. Торжественный танец воинов прекратился. Ходунок поправил щит, отставил левую ногу назад, заняв защитную позицию. Юнец стоял все так же расхлябанно, опустив руку с ножом.
  
  Хамбралл Тавр достиг края ринга. Он в третий раз поднял палицу, опустил ее.
  
  Дуэль началась.
  
  Ходунок отступил назад, пригнулся так, что щит находился прямо перед его лицом, открывая только глаза и лоб. Затупленный конец его меча смотрел в сторону.
  
  Юнец развернулся ему навстречу, покачивая ножом - движения медленные, словно у змеи. Уловив незаметное движение Ходунка, он танцующе сместился влево, беспорядочно взмахивая ножом. Однако грузный Сжигатель не двинулся вперед. Сейчас между ними было десять шагов.
  
  Каждое движение молодого бойца все больше говорило о нем Ходунку, заполняя его тактическую карту. На что реагирует противник, что заставляет его сомневаться, нервничать, отступать. Даже перемещение веса, перенос тяжести на другую ногу... а ведь Ходунок еще не сделал и шага.
  
  Юнец подступил ближе, приближаясь со стороны щита. Еще шаг. Меч Сжигателя переместился. Парень отпрянул, но тут же снова пошел вперед, под еще большим углом к врагу.
  
  Ходунок тяжело повернулся, словно медлительный пехотинец. Баргаст тут же атаковал.
  
  У Парана вырвался вздох, когда неповоротливость Сжигателя исчезла. Отказываясь от преимущества в росте, Ходунок резко присел, прикрываясь щитом, и неожиданно подался вперед, проходя под высоко занесенным ножом. Кривое лезвие бессильно скользнуло по шлему Ходунка. Потом тяжелый щит ударил парня в грудь, отбрасывая назад.
  
  Юнец опрокинулся, заскользил по земле, перекатываясь, подняв тучу пыли.
  
  Дурак бросился бы следом, только чтобы поймать животом кривой нож, вынырнувший из пыльного облака. Ходунок же просто отступил и прикрылся щитом. Юнец поднялся. Его лицо было покрыто пылью, но улыбка не потускнела.
  
  Непривычный для него стиль. Ходунок мог бы стоять в переднем ряду фаланги плечном к щиту следующего сурового пехотинца - малазанина. Не одна варварская орда разлетелась на куски перед губительной живой стеной. Белые Лица никогда еще не сталкивались с имперской силой.
  
  Худощавый Баргаст начал быстрый, резкий танец, кружа около Ходунка, подскакивая и отступая, играя яркими вспышками оружия и доспехов, поднимая клубы пыли. В ответ Ходунок просто выполнял повороты, став своим собственным каре - и ждал, всякий раз словно бы медля сменить позицию, каждый раз выполняя движения с механической зазубренностью, словно тупоумный малазанский рекрут. Он игнорировал намеки, не бросался вперед, увидев неуверенность противника - конечно же, деланную.
  
  Толпящиеся вокруг воины начали криками выражать свое разочарование. Это не была привычная им дуэль. Ходунок не играл по правилам парня. Сейчас он солдат Империи - это новое приложение к его сказанию.
  
  Юнец снова бросился в атаку, его лезвие беспорядочно, яростно дернулось, и вдруг резко пошло вниз, ища правое колено Сжигателя - щель в доспехах. Щит пошел вниз, отбросил нож. Меч горизонтально рубанул по голове парня. Он поднырнул, нож без вреда ударил по стальному носу сапога Ходунка. Сжигатель толкнул щит в лицо противника.
  
  Юнец отпрянул. Кровь полилась из носа. Однако его нож ударил без промедления - по краю щита, ухитрившись кривым концом пропороть локоть левой руки Ходунка, найти щель в доспехах, разорвать сухожилия и вены.
  
  Малазанин ударил мечом, отсекая вместе с ножом правую руку парня.
  
  У обоих бойцов полилась кровь. Но схватка была еще не окончена. Паран с изумлением увидел, как палец левой руки ударил под ограждение подбородка Сжигателя. Из горла Ходунка вырвался странный отрывистый звук. Брызнули струйки крови, левая рука бессильно упала. Ходунок опустился на землю.
  
  Последним движением Ходунок с быстротой молнии провел мечом по животу парня. Мягкая плоть разошлась, юнец поглядел вниз - и увидел собственные кишки, выпадающие в сгустках крови и кала. Он задергался и упал на землю.
  
  Ходунок лег на умирающего, бешено сдавливая ему горло. Ноги юнца дергались.
  
  Капитан подался вперед, но один из Сжигателей опередил его. Мульча, младший целитель из Одиннадцатого взвода, подбежал к Ходунку. В руке солдата сверкнул скальпель. Широко расставив ноги, он наклонился над упавшим, поднял его подбородок, чтобы осмотреть горло.
  
  Что, во имя Худа...
  
  Со всех сторон царил пандемониум. Круг распался - воины Баргастов устремились вперед,, вытащив оружие, но не понимая, что же им делать. Паран быстро огляделся: Сжигателей сжимала толпа враждебных, вопящих дикарей.
  
  Боги, все пропало.
  
  Рев рога прорезал какофонию. Лица повернулись. Воины Сенан намеревались восстановить святость Круга, с ворчанием расталкивая прочих бойцов и женщин. Хамбралл Тавр снова поднял палицу - молчаливый, но неотразимый призыв к порядку.
  
  - Сжигатели! - крикнул Паран, устремляясь к ним. - Убрать эти чертовы штуки! Сейчас!
  
  Лица обернулись к нему. Смертельные гранаты снова исчезли под шапками и плащами.
  
  - Вольно! - скомандовал Паран, подбежав к ним. Понизив голос, добавил: - Держитесь, дураки! Иначе ваши мозги сложат в Худом клятом Оплоте! Капрал Лентяй, пойдите к Мульче и узнайте, что, во имя Фенера, он делает со скальпелем. И принесите плохие вести о Ходунке - я знаю, знаю, с ним все кончено. Но таков уж он. Кто знает, может быть это вопрос, кто умрет первым...
  
  - Капитан, - прервал его один из сержантов. - Они набросились на нас, сэр, вот и все дела. Мы ничего такого не думали и не делали, просто ждали вашего сигнала.
  
  - Рад это слышать. Теперь будьте настороже, но стойте спокойно, пока я переговорю с Тавром. - Паран повернулся и пошел к Кругу.
  
  Лицо вождя Баргастов было пепельно-бледным. Его глаза то и дело смотрели в сторону хрупкой фигурки, столь зловеще неподвижно лежавшей в луже крови. Вокруг Хамбралла столпилось полдюжины меньших вождей, каждый старался перекричать соперников. Тавр ни на кого не обращал внимания.
  
  Паран протолкался через толпу. Взглянув через плечо, налево, он увидел, как Лентяй присел около Мульчи. Целитель плотно сжал рукой рану на руке Ходунка и, казалось, шепчет заклинания, закрыв глаза. Слабые движения показывали, что Ходунок еще жив. И, заметил капитан, он перестал дергаться. Возможно, Мульча нашел способ дать ему глубоко вздохнуть. Паран недоверчиво покачал головой. Раздави человеку горло, и он покойник. Разве что поблизости случится Верховный Целитель Денала... а не Мульча. Он коновал с дюжиной заклинаний в кармане. Надеется на чудо...
  
  - Малазанин! - Маленькие глазки Тавра смотрели на Парана. Он сделал жест. - Нам нужно поговорить наедине. - Он заорал на вождей, перейдя на свой язык. Они отступили, гримасничая и бросая на капитана зловещие взгляды.
  
  Через миг Паран и боевой вождь стояли в одиночестве, смотря в глаза друг другу. Хамбралл Тавр помолчал мгновение, потом заговорил: - Твои солдаты тебя не уважают. Говорят, холодная кровь.
  
  Паран пожал плечами: - Они солдаты. Я их новый офицер.
  
  - Они непокорны. Тебе нужно убить одного - двоих, чтобы остальные тебя зауважали.
  
  - Вождь, моя задача - сохранить их жизни, а не убивать.
  
  Хамбралл Тавр сузил глаза. - Твой Баргаст бился в стиле вас, иноземцев. Он бился не как наш родич. Мой неназванный сын выиграл тридцать две дуэли. Без потерь, без малейшей раны. Я потерял великого воина моей крови.
  
  - Ходунок все еще жив, - ответил Паран.
  
  - Он должен был умереть. Раздави человеку горло, и его охватят корчи. Он не сможет поднять меч. Мой сын освятил руку, чтобы убить его.
  
  - Храбрая попытка, Вождь.
  
  - Видно, напрасная. Ты говоришь, Ходунок оправится от ран?
  
  - Не знаю. Мне нужно переговорить с моим целителем.
  
  - Духи безмолвны, малазанин, - сказал миг спустя Тавр. - Они ждут. И нам нужно ждать.
  
  - Ваш совет вождей не согласится с тобой, - заметил Паран.
  
  Тавр осклабился. - Это дело Баргастов. Вернись к своей роте, малазанин. Сохрани их жизни... если сумеешь.
  
  - Вождь, наша судьба зависит от выживания Ходунка?
  
  Громадный вождь оскалился. - Не совсем. Я скоро закончу с вами. - Он повернулся к капитану спиной. Прочие вожди снова обступили его.
  
  Паран побрел прочь, сражаясь с приступом желудочной боли, и подошел к лежащему Ходунку. Не сводя глаз с воина, он присел около Мульчи. В гортани Баргаста зияло отверстие, в него вставлена полая кость, через которую он дышал с тихим свистом. Большая часть гортани была смята - масса сине-зеленых кровоподтеков. Глаза Баргаста были открыты, наполнены болью.
  
  Мульча оглянулся. - Я исцелил сухожилия и сосуды на его руке, - спокойно сказал он. - Думаю, руку о не потеряет. Но он будет слабеть, если только сюда не поспеет Колотун.
  
  Паран указал на кость - трубку. - Что это такое, во имя Худа?
  
  - Сейчас нелегко играть с садками, командир. К тому же я все равно плохо с ними управляюсь. Это фокус коновалов, я ему научился у Ядра из Шестой армии. Он вечно выдумывал способы лечить без магии, потому что в спешка никогда не мог найти свой садок.
  
  - Выглядит... времянкой.
  
  - Да, капитан. Нам нужен Колотун. Срочно.
  
  - Быстро управился, Мульча, - сказал, вставая, Паран. - Отличная работа.
  
  - Благодарю, сэр.
  
  - Капрал Лентяй.
  
  - Капитан?
  
  - Притведи сюда нескольких солдат. Не хочу, чтобы Баргасты добрались до Ходунка. Когда Мульча скажет, отведите его в лагерь.
  
  - Да, сэр.
  
  Паран посмотрел, как солдат спешит прочь, потом поднял взор на небо. - Дыхание Худа! - прошептал он с печальным облегчением.
  
  Мульча поднялся. - Вы послали Закрута их найти, сэр? Смотрите, у него пассажир. Может, Быстрый Бен, хотя...
  
  Паран медленно улыбнулся, рассматривая далекую черную точку над гребнем гор. - Нет, Целитель, если Закрут выполняет мои приказы.
  
  Мульча тоже смотрел вверх. - Колотун. Копыта Худа, это был хороший выбор, капитан.
  
  Паран встретил взгляд целителя. - Никто не умрет на этом задании, Мульча. - Ветеран задумчиво кивнул, снова присел к Ходунку.
  
  ***
  
  Хватка все время посматривала на Быстрого Бена, пока они взбирались на очередной склон очередного заросшего травой холма. - Выделить тебе сопровождающего, маг?
  
  Быстрый Бен вытер пот со лба, качнул головой. - Нет, мне лучше. Здесь много баргастских духов, и становился все больше. Они сопротивляются инфекции. Со мной все будет в порядке, капрал.
  
  - Ты так говоришь, но выглядишь неважно. Это не просто слова.
  
  - Садок Худа совсем невеселое местечко
  
  - Плохие новости, маг. Чего же нам ждать?
  
  Быстрый Бен промолчал.
  
  Хватка поморщилась: - Так плохо все? Ну, вот так дела. Подожди, вот Дергунчик услышит...
  
  Колдун изобразил улыбку. - Ты рассказываешь ему новости, только чтобы напугать?
  
  - Точно. Взводу нужны развлечения. Верно же?
  
  На вершине обнаружились лишь несколько каменных пирамидок, разбросанных кучками. С пути марширующего отряда разбегались длинноногие серые птицы. Мало кто решался болтать - жара давила, а еще оставалось полдня пути. Повсюду вились жужжащие мушки.
  
  С утреннего визита Закрута взводу не встретилось ни одного человека. Они знали, что дуэль уже началась, но не знали ее исхода. Худ, мы можем маршировать на собственную казнь. Штырь и Быстрый Бен стали почти бесполезны, не смея открыть свои садки. Они шагали бледные, мрачные и неразговорчивые. У Ежа слишком распухли губы, чтобы доставать окружающих - он мог разве что мычать. Однако взгляды, бросаемые им на идущую сзади Деторан, обнаруживали планы жесточайшей мести. Дымка находится в разведке - то ли впереди, что ли сзади, то ли в моей Худом клятой тени. Она обернулась, посмотрела через плечо, но подруги не обнаружила. Дергунчик плелся в арьергарде, разговаривая сам с собой. Его бесконечное бормотание удачно вплеталось в жужжание насекомых.
  
  Вокруг не было ничего живого, кроме покрывающих холмы трав и чахлых деревьев, иногда обнаруживавшихся в распадках, по которым текут, удобряя почву, весенние ручьи. На небе ни облачка, даже птицы не марают безбрежную синь. Далеко к северу виднеются белоснежные вершины Гряды Баргастов. С юности изжеванные и отвратительные на вид.
  
  По прикидкам Закрута, до собрания Баргастов оставалось лиги четыре к северу. Они прибудут к закату. Если все пойдет гладко.
  
  Шагавший бок о бок с ней Быстрый Бен что-то неразборчиво проворчал. Капрал повернулась и увидела, как два десятка грязных рук схватили мага за лодыжки. Казалось, земля вокруг его сапог закипела. Он был повален, запачкан грязью; костлявые пальцы тянули и щипали его, кривые руки высовывались из земли, обхватывая борющегося колдуна.
  
  - Быстрый! - заорала Хватка, бросаясь к нему. Погрузившийся в почву уже по пояс маг посмотрел на нее затуманенным взором. Откуда-то слышались тяжелые шаги и вопли. Рука Хватки ухватилась за запястье Бена.
  
  Земля поднялась до его груди. Снова высунулись руки, чтобы схватить и утащить вниз его
  правое плечо.
  
  Он посмотрел капралу в глаза. - Отпусти меня...
  
  - Ты сошел с...
  
  - Сейчас, пока меня не порвали... - Его правое плечо совсем скрылось под землей.
  
  Появившийся Штырь проворно схватил Быстрого Бена за шею.
  
  - Не держи его! - взвизгнула Хватка, отпуская запястье.
  
  Штырь уставился на нее. - Что?
  
  - Отпусти, черт тебя дери!
  
  Взводный маг отпустил шею собрата, яростно бранясь.
  
  Подбежал Дергунчик, с саперной лопатой в руках, как раз когда голова Бена уже скрылась под землей. Во все стороны полетела земля.
  
  - Потише, сержант, - фыркнула Хватка. - Так ты выроешь его голову без тела!
  
  Сержант посмотрел на нее - и отскочил, словно стоял на углях. - Худ! - Он поднял лопату, покосился на лезвие. - Я не вижу крови! Кто-нибудь видит кровь? О боги, волосы! Это волосы? О, Королева Снов...
  
  - Это не волосы, - пробурчал Штырь, вырывая лопату из рук сержанта. - Это корни, идиот! Они его взяли. Взяли Быстрого Бена.
  
  - Кто? = спросила Хватка.
  
  - Духи Баргастов! Целая орда! Засада!
  
  - А что насчет тебя? - спросила капрал.
  
  - Думаю, я не так опасен. В конце концов... - он опасливо огляделся, - я на это надеюсь. Я сбегу с их клятого кургана, вот что я сделаю!
  
  Хватка поглядела ему в спину. - Еж, не своди с него глаз!
  
  Опухший сапер кивнул и потрусил вслед за Штырем.
  
  - Что нам делать?! - зашипел Дергунчик, кусая свои усы.
  
  - Подождем звон - другой. Если колдун не выкарабкается, пойдем дальше.
  
  Голубые глаза сержанта расширились. - Мы его бросим?
  
  - Или нам придется сравнять чертов холм с землей. Но и тогда мы его не отыщем - духи утянули его в свой садок. Он здесь и не здесь, если понимаешь, о чем я. Может быть, Штырь сможет что-то предпринять, когда успокоит нервы.
  
  - Я знал, что Быстрый Бен одна сплошная неприятность, - пробурчал Дергунчик. - Я магов ни за что не считаю. Ты права, что толку здесь толочься? Все одно они бесполезны. Пакуем вещички и пошли отсюда.
  
  - Не лишне подождать немного, - сказала Хватка.
  
  - Да, может, это добрая идея.
  
  Она бросила на него взгляд и со вздохом отвернулась. - Давайте приготовим еду. Сделаешь что-то особенное, сержант?
  
  - Я засушил финики, хлебные плоды, и еще у меня есть копченые пиявки - те, с южного рынка в Крепи.
  
  Она моргнула. - Звучит заманчиво.
  
  - Я пойду достану.
  
  Он побежал прочь.
  
  Боги, Дергунчик так быстро все забыл. А я? Надо запомнить дату, пиявок и слюну во рту...
  
  ***
  
  В болотной грязи гнили длинноносые каноэ. Их снасти и кедровые мачты покрылись мхом. Здесь были дюжины челнов. По бокам их навалены паруса и канаты, покрытые илом, проросшие поганками и плесенью. Бледный, неверный желтый свет. Быстрый Бен стряхнул тину, медленно выпрямился, сплюнул изо рта вонючую жижу и начал осматриваться.
  
  Напавших на него нигде видно не было. В воздухе неспешно и бесцельно кружили насекомые. Кваканье лягушек, постоянный ропот текущей воды. Легкий запах соли. Я в давно умершем садке. Разрушившемся из-за отсутствия смертной памяти. Современные Баргасты ничего не знают об этом месте, но их мертвые приходят сюда. Если допустить, что еще приходят. - Ну хорошо, - сказал он, и голос как-то странно изменился в сыром, тяжком воздухе, - я здесь. Чего вам нужно?
  
  Движение в окрестном тумане заставило его вздрогнуть. Появились существа, по колено шагавшие в черной воде, и осторожно приблизились. Колдун прищурил глаза. Это не были те Баргасты, которых он знал в земном мире. Приземистые, плотные, ширококостные, смесь Имассов и Тоблакаев. Боги, сколь старо это место? Нависшие надбровные дуги почти скрывали маленькие глазки, блестевшие в темноте. По вискам свисали полоски черной кожи, переплетаясь под гладкими подбородками. В кожу были вделаны мелкие трубчатые кости, расположенные параллельно челюстям. Черные длинные волосы заплетены в грубые косы. И мужчины и женщины, теперь подошедшие близко к Бену, были одеты в облегающие тюленьи шкуры, украшенные костями, рогами и ракушками. К поясам привешены длинные тонкие ножи. Несколько мужчин несли зазубренные копья, казавшиеся сделанными целиком из кости.
  
  На пне перед Быстрый Беном появилась фигурка поменьше - связка палочек и пучков травы с головкой - желудем.
  
  Колдун кивнул ей. - Талемендас, я думал, ты вернулся к Белолицым.
  
  - Я сделал это, Маг, только благодаря твоему уму.
  
  - Странный способ выразить признательность, Древний. - Быстрый Бен огляделся. - Где мы?
  
  - Место Первой Высадки. Здесь ожидают воины, не дожившие до конца путешествия. Наш флот был велик, Маг, но к концу плавания в большей части каноэ оставались лишь трупы. В бесконечной битве пересекали мы океан.
  
  - А куда сейчас уходят умершие Баргасты?
  
  - Никуда и куда угодно. Они потеряны. Колдун, твой вызывающий убил чемпиона Хамбралла Тавра. Духи затаили дыхание, ибо этот человек еще жив.
  
  Быстрый Бен вздрогнул. Сказал, чуть помедлив: - А если он умрет?
  
  - Твои солдаты умрут. У Хамбралла Тавра нет выбора. Он на пороге гражданской войны. Сами духи потеряли единство. Ты станешь слишком большой силой, источником большего разделения. Но не поэтому я нашел тебя и принес сюда. - Палочка дернулась, указывая на безмолвные фигуры, стоявшие за ним. - Это воины. Армия. Но... наши боевые вожди отсутствуют. Духи - Основатели были потеряны давным - давно. Маг, сын Хамбралла Тавра их нашел. Нашел!
  
  - Но есть проблема.
  
  Казалось, Талемендас чуть не рассыпался. - Точно. Они пойманы... в городе Капустан.
  
  Следствия этого начали медленно доходить до разума мага. - Хамбралл Тавр знает?
  
  - Не знает. Его кудесники прогнали меня. Древнейшие духи у них не приветствуются. Только молодым дозволено появляться - ведь у них мало силы. Они дарят комфорт, а комфорт очень ценится Баргастами. Но не всегда так было. Ты видишь пред собой разделенный пантеон, и самая большая трещина между нами - время и потеря памяти. Для своих детей мы словно чужаки; они не хотят прислушиваться к нашей мудрости и страшатся нашей возможной силы.
  
  - Хамбралл Тавр надеялся, что его сын отыщет Духов - Основателей?
  
  - Он принял на себя великий риск, но он же знает уязвимое положение Белых Лиц. Юные духи слишком слабы, чтобы бороться с Паннион Домином. Их уничтожат или поработят. Когда разрушен комфорт, обнажается лишь слабость веры, отсутствие силы. Армии Домина сокрушат наши кланы. Хамбралл Тавр ищет силы, но он идет вслепую.
  
  - А когда я скажу ему, что найдены древние духи... он мне поверит?
  
  - Ты наша единственная надежда. Убеди его.
  
  - Я освобожу тебя от всех чар, - сказал Быстрый Бен.
  
  - А что потребуешь взамен?
  
  - Нужно, чтобы Ходунок оправился от ран. Его должны признать чемпионом, он должен занять законное место в совете вождей. Нам нужна сильная позиция, Талемендас.
  
  - Колдун, я не могу вернуться к племени. Меня просто снова выбросят.
  
  - Ты способен перелить свою силу в смертного?
  
  Древопойманный покивал головой.
  
  - У нас есть целитель Денала, но, как и я, он испытывает трудности с садком. Отрава Панниона...
  
  - Чтобы получить дар нашей силы, - сказал Талемендас, - он должен оказаться в этом садке, в этом месте.
  
  - Хорошо, - согласился Быстрый Бен. - Почему бы нам не придумать способ для этого?
  
  Талемендас медленно обернулся, посмотрел на своих древних родичей. Через миг он снова взглянул в лицо магу. - Согласен.
  
  ***
  
  В несшего Закрута и пассажира кворла полетело грубое копье. Кворл метнулся в сторону и сразу помчался вниз, в Круг. Со стороны толпы воинов раздались смех и проклятия, но оружия больше никто не поднимал.
  
  Паран еще раз оглянулся на взвод, стоявший вокруг Ходунка и Мульчи, и поспешил туда, где Черный Морант и покрытый пузырями Колотун слезали со спины летучей твари, сопровождаемые насмешками и угрозами.
  
  - Расчисти им путь, черт возьми! - закричал капитан воину Сенан, отталкивая его с дороги. Воин с ворчанием посторонился, потом вызывающе оскалил подпиленные зубы. Паран не обратил на это внимания. Пять широких шагов - и он достиг Закрута и Колотуна.
  
  Тот испуганно озирался. - Капитан...
  
  - Да, тут жарковато. Пойдемте со мной. Закрут, можете убираться отсюда в бездну...
  
  - Согласен. Я вернусь во взвод сержанта Дергунчика. Что произошло?
  
  - Ходунок выиграл бой, но войну мы можем проиграть. Идите, пока на вертел не посадили.
  
  - Слушаюсь, капитан.
  
  Схватив целителя за руку, Паран снова начал проталкиваться сквозь толпу. - Ходунку вы нужны, - сказал он на ходу. - Он плох. Сломанное горло...
  
  - Тогда почему, во имя Худа, он еще жив?
  
  - Мульча сделал дыру над легкими и ублюдок дышит через нее.
  
  Колотун нахмурился, но затем кивнул. - Умно. Но, капитан, я не сильно смогу помочь вам и Ходунку...
  
  Паран быстро огляделся. - Лучше бы смог. Если он умрет, мы все умрем.
  
  - Мой садок...
  
  - Не надо извинений, просто исцели его, черт дери!
  
  - Да, сэр, но знайте - это меня может убить.
  
  - Яйца Фенера!
  
  - Это равный размен, сэр. Я вижу. Не беспокойтесь, я исцелю Ходунка. Вы все уберетесь отсюда, это самое важное.
  
  Паран остановился. Он закрыл глаза , борясь с приступом желудочных колик. Сказал сквозь стиснутые зубы: - Как угодно, Колотун.
  
  - Лентяй нам машет...
  
  - Так идите, Целитель.
  
  - Да, сэр.
  
  Колотун высвободил руку и поспешил ко взводу.
  
  Паран через силу открыл глаза.
  
  Поглядите на ублюдка. Даже не запинается. Не моргнул, узнав свою судьбу. Кто же эти солдаты?
  
  Колотун отодвинул Мульчу, упал на колени перед Ходунком, посмотрел в его суровые глаза и простер руку.
  
  - Колотун! - зашипел Мульча. - Твой садок...
  
  - Заткнись, - сказал Колотун, закрывая глаза и касаясь рукой смятого, покореженного горла.
  
  Он открыл садок. Разум застонал от потекшей сквозь него болезненной силы. Он почувствовал, что его плоть вздувается, услышал, как хлынула кровь. Мульча испуганно закричал. Затем физический мир исчез за морем жгучей боли.
  
  Ищи путь, черт дери! Тропа исцеления, вена порядка - боги! Останься целым, Целитель. Держись...
  
  Однако он чувствовал, как рвется и рушится его здоровье. Самоощущение разлетелось на куски, и он ничего не мог с этим сделать. Он тянул из собственной души ядро здоровья, пил его силу, чуял, как она потекла в пальцы и далее, в разорванные хрящи гортани Ходунка. Но ядро стало рассасываться...
  
  Его схватили и стали рвать чьи-то руки. Новое покушение. Дух сражался, стремясь бежать. Вокруг раздавались вопли, словно бы умирали тысячи душ. Руки отпускали его, потом хватали снова. Его тащили, и разум сдался перед дикой решимостью хватких, цепких пальцев.
  
  Внезапный покой. Колотун обнаружил себя погруженным в тихий, вонючий пруд. И снова вокруг раздалось бормотание. Он огляделся.
  
  Возьми у нас, бормотали заунывным хором тысячи голосов. Возьми нашу силу. Вернись к себе и используй данное тебе. Но спеши - проложенный нами путь стоит дорого - о, как дорого...
  
  Колотун открылся вихрящейся вокруг силе. У него не оставалось выбора, он был беспомощен перед их просьбой. Его конечности, его тело, казалось, заново вылепляются из мокрой глины. Разорванная душа вселялась в собранные кости.
  
  Он с трудом сел, повернулся, встал. Пошел. Под ногами был топкий, податливый грунт. Он не смотрел вниз, просто передвигал ноги. Вокруг оставался садок Денал, дикий и смертоносный, но он держался в стороне. Яд взывал, но был неспособен захватить его душу.
  
  Колотун снова почувствовал пальцы, все еще сжатые на сломанном горле друга, но в уме он все еще шел. Шаг, еще шаг, неумолимое продвижение. Это странствие в мою плоть. Кто сделал это для меня? Почему?
  
  Садок становился туманным. Он был почти дома. Колотун огляделся, увидев то, что и ожидал. Он шагал по ковру из трупов - его тропинке сквозь зараженный, ужасный садок. Цена - какая цена...
  
  Веки открылись. Под пальцами синяк, но не более того. Он слепо мигнул, встретился со взором Ходунка.
  
  Кажется, было две тропы. Одна для меня, одна для тебя, друг...
  
  Баргаст слабо поднял правую руку. Колотун крепко сжал ее. - Ты вернулся, - прошептал целитель. - Акулозубый ублюдок.
  
  - Кто? - прохрипел Баргаст. Вокруг глаз собрались морщинки. - Кто заплатил?
  
  Колотун покачал головой. - Не знаю. Не я.
  
  Взор Баргаста скользнул вниз, на израненные, кровоточащие руки целителя.
  
  Колотун снова качнул головой.- Не я, Ходунок.
  
  Паран замер, не решаясь подойти поближе. Все, что он мог увидеть - кучка солдат вокруг лежащего Ходунка и стоящего перед ним на коленях Колотуна. Простите меня боги, я приказал целителю убить себя. Если это истинное лицо власти, тогда это ухмылка черепа. Я не хочу. Довольно, Паран, ты не способен закалить себя для такой жизни, для таких решений. Кто ты, чтобы взвешивать чужие жизни? Определять ценность, мерить плоть фунтами? Нет, это кошмар. Я с этим покончу.
  
  Он увидел подбегающего Мульчу. Лицо целителя было белым, глаза вытаращены. Он споткнулся.
  
  Нет, не говори мне. Иди прочь. Черт тебя дери. - Доложите, Целитель.
  
  - Всё... все нормально, капитан. Ходунок выкарабкался...
  
  - А Колотун?
  
  - Поверхностные раны - я с ними справлюсь. Он жив... не спрашивайте меня почему...
  
  - Оставь меня, Мульча.
  
  - Командир?
  
  - Иди. К Колотуну. Убирайся с глаз моих.
  
  Паран повернулся к солдату спиной. Услышал, как тот затопал прочь. Закрыл глаза, стал ожидать, что вернется агония в животе, снова поднимется, как огненный кулак. Но все было спокойно. Он вытер глаза, перевел дыхание. Никто не умер. Мы выбрались. Нам лучше, чем Хамбраллу Тавру. Ходунок выиграл поединок... а все иное к Худу!
  
  В пятнадцати шагах Мульча и Лентяй сгорбились, созерцая напряженную спину капитана. Они смотрели, как он поправил пояс и меч, смотрели, как зашагал к шатру Тавра.
  
   - Крутой ублюдок, - пробормотал целитель.
  
  - Холоден, как зима Джагутов, - скривился Лентяй. - Колотун казался мертвецом.
  
  - Некоторое время он им и был.
  
  Двое помолчали. Потом Мульча сплюнул на сторону. - Капитан смог все удержать, - сказал он.
  
  - Да, - ответил Лентяй, - такой может.
  
  - Эй! - крикнул один из солдат. - Смотрите на тот гребень! Это не Деторан? А вон Штырь - они что-то несут!
  
  - Может быть, Быстрого Бена, - сказал, выпрямляясь, Мульча. - Слишком долго играл с садком. Идиот.
  
  - Маги, - фыркнул Лентяй. - Кому вообще эти ленивые негодяи нужны?
  
  - Маги, гм? А как насчет целителей, капрал?
  
  Длинное лицо капрала вытянулось еще больше, потому что отвисла челюсть. - Угм, целители хороши, Мульча. Чертовски хороши. Я имел в виду колдунов, кудесников и так...
  
  - Замолчи, пока не сморозил настоящую глупость. Ну, мы все в сборе. Интересно, что с нами сделают Белолицые?
  
  - Ходунок победил!
  
  - И?
  
  У капрала снова отвисла челюсть.
  
  ***
  
  Кожаный шатер Хамбралла Тавра заполнял дым. Мощный вождь стоял в одиночестве, спиной к очагу. Свет очага облекал его фигуру. - Что ты можешь мне сказать? - зарычал он на Парана, когда за тем закрылся входной клапан.
  
  - Ходунок выжил. Он заслужил лидерство.
  
  - У него нет племени...
  
  - У него есть племя, Вождь. Тридцать один Сжигатель мостов. Он показал тебе это, выбрав стиль поединка.
  
  - Я знаю, что он показал...
  
  - Но кто еще понял?
  
  - Я понял, и только это важно.
  
  Повисло молчание. Паран оглядывал скудное убранство шатра, ища ключи к натуре стоявшего перед ним воина. Пол покрыт шкурами бхедринов. В стороне лежат полдюжины копий, одно расщепленное. Главный предмет обстановки - деревянный сундук, вырезанный из единого ствола, но способный вместить три слоя лежащих людей. Крышка откинута, показывая массивный, сложный замок. Около сундука беспорядочная куча одеял - очевидно, на них вождь спит. В стенки шатра вделаны монеты, они тускло блестят со всех сторон; еще больше монет, нанизанных на нитки, черных от дыма, свисает с потолка.
  
  - Ты потерял свою власть, капитан.
  
  Паран моргнул, встретил взор вождя. - Это облегчение, - сказал он.
  
  - Никогда не понимал твое нежелание власти, малазанин. То, чего ты боишься в себе, омрачит все суждения о действиях твоего преемника. Страх ослепляет тебя к собственной мудрости, и глупости тоже. Ходунок никогда не был командиром - я увидел это в его глазах, когда он впервые вышел из строя. Ты должен следить за ним. Ясным взором. - Вождь повернулся и подошел к сундуку. - У меня есть медовуха. Выпей со мной. - Боги, мой желудок... Спасибо, Вождь. - Хамбралл Тавр достал из сундука глиняный кувшин и две деревянные кружки. Откупорил кувшин, задумчиво понюхал, довольно кивнул и налил пойло. - Мы подождем завтра, - сказал он. - Тогда я обращусь к кланам. Ходунку будет позволено говорить, он завоевал право быть с вождями. Но я говорю тебе сейчас. Капитан, - Он передал кружку Парану. - Мы не пойдем на Капустан. Мы ничего не должны этому народу. Каждый год мы теряем в городе парней, привыкающих к их образу жизни. Их торговцы ходят к нам с безделушками, посулами и предложениями. Они раздели бы нас догола, если бы смогли.
  
  Паран пригубил жгучий мед, почувствовал, как ожгло горло. - Капустан не главный твой враг, Вождь...
  
  - Паннион Домин поведет против нас войну. Знаю. Они возьмут Капустан и таким образом разместят войско на наших границах. Потом выступят в поход.
  
  - Если ты все понимаешь почему...
  
  - Тридцать семь племен, капитан. - Хамбралл Тавр опустошил кружку, утер губы. - Из них только восемь вождей верны мне. Недостаточно. Мне нужны все. Скажи, ваш новый вождь... сможет ли они поколебать их умы речью?
  
  Паран скривился. - Не знаю. Он редко произносит речи. Ведь до сих пор в этом нужды не было. Думаю, завтра узнаем.
  
  - Твои Сжигатели все еще в опасности.
  
  Капитан замер, изучая густой мед в кружке. - Почему? - спросил он спустя миг.
  
  - Барахн, Гилк, Акрата - эти кланы настроены против вас. даже сейчас они распространяют сказки о вашем обмане. Твои целители - некроманты, они провели обряд воскрешения, чтобы вернуть Ходунка. Белолицые не любят малазан. Вы союзники Морантов. Вы завоевали север - как скоро ваш жадный взор упадет на нас? Вы равнинные медведи, вы затачиваете на нас свои когти, чтобы драться с южными тиграми. Охотник всегда угадает планы тигра, но не медведя.
  
  - Значит. Наша судьба все еще на волоске, - отозвался Паран. - Ждем завтра, - ответил вождь.
  
  Капитан осушил свою кружку и поставил на край сундука. В животе разгорался огонь. Под приторным медом, оглушившим язык, чувствовался привкус крови. - Я должен быть со своими солдатами, - сказал он.
  
  - Подари им эту ночь, капитан.
  
  Паран кивнул и вышел из шатра.
  
  В десяти шагах его поджидали Хватка и Дымка. Капитан поморщился, видя, как ни спешат. - Думаю, еще хорошие новости, - буркнул он себе под нос.
  
  - Капитан.
  
  - Что такое, капрал?
  
  Хватка моргнула. - Ну, это, мы все сделали. Похоже. Надо рапортовать...
  
  - Где Дергунчик?
  
  - Сэр, он нездоров.
  
  - Съел чего-нибудь?
  
  Дымка заухмылялась. - Это точно. Съел чего-нибудь.
  
  - Капитан, - перебила ее, послав предостерегающий взгляд, Хватка. - Мы на время потеряли Быстрого Бена, потом нашли, но он не просыпается. Штырь думает, это что-то вроде шока. Его затянуло в садок Баргастов...
  
  Паран вздрогнул: - Куда? Принесите его сюда. Дымка, позовите Колотуна и к нам, живо! Ну, Хватка? Что вы здесь стоите? Вперед.
  
  - Слушаюсь, сэр.
  
  Седьмой взвод расположился в лагере Сжигателей. Деторан и Еж распаковывали палатки под наблюдение мрачного, бледного, дрожащего Дергунчика. Штырь сидел рядом с потерявшим сознание Быстрым Беном, машинально перебирал складки своей власяницы и хмурился. Рядом стоял Закрут. Солдаты других взводов сидели группами, смотрели на вновь прибывших, но не подходили к ним.
  
  Паран и Хватка подошли к магам. Капитан поглядел на другие взводы. - Что это с ними? - громко вопросил он.
  
  Хватка буркнула: - Видите вспухшую рожу Ежа? Деторан не в настроении, сэр. Мы думаем, она втрескалась в бедного сапера.
  
  - И показала свое расположение, отлупив его?
  
  - Она грубиянка, сэр.
  
  Капитан вздохнул, отвел Штыря в сторону. - Скажите мне, что случилось. Хватка говорит - садок Баргастов.
  
  - Да, сэр. Я так догадываюсь. Мы пересекли курган...
  
  - О, это было умно, - фыркнул Паран.
  
  Маг склонил голову. - Да нет, этот был не первый, и все казались спящими. Но как ни крути, духи вырвались и схватили Бена, утащили его с глаз. Мы немного подождали. Тогда они вроде как выплюнули его обратно. Капитан, садки горчат. Сильно горчат. Быстрый говорил, это интрига Панниона, но не самого Панниона, а того что в нем таится. Говорил, все мы в беде.
  
  Сзади послышались шаги. Паран оглянулся и увидел Колотуна и Хватку. За ними плелся Ходунок. Редкие и язвительные приветствия со стороны других взводов сменились презрительным шиканьем. Ходунок оскалил зубы и пошел в ту сторону. Кто-то метнулся прочь, словно кролик. Баргаст широко улыбнулся.
  
  - Вернись, Ходунок, - приказал Паран. - Нам надо потолковать.
  
  Высокий воин пожал плечами и снова пошел к командиру.
  
  Колотун тяжело оперся на плечо Парана. - Простите капитан, - прохрипел он. - Мне нехорошо.
  
  - Я не хочу просить вас снова использовать садок, Целитель, - сказал Паран. - Но нам нужно пробудить Быстрого Бена. Возражения?
  
  Колотун покосился на мага. - Я не говорю, что ослаб, сэр; я только сказал, что мне плохо. Мне помогли исцелить Ходунка. Думаю, духи. Наверное, баргастские. Они снова собрали меня, непонятно как. Знает Худ, мне было нужно собраться воедино. Ох, это было словно получить чужие руки, чужие ноги... - Он протянул руку, положил на лоб Бена и вздохнул. - Он на пути назад. Его удерживают во сне защитные чары.
  
  - Вы можете ускорить события?
  
  - Конечно. - Целитель хлопнул Быстрого Бена ладонью по щеке.
  
  Глаза мага открылись. - Ох. Колотун, ты ублюдок.
  
  - Прекрати жалобы, Быстрый. С тобой хочет говорить капитан.
  
  Черные глаза колдуна повернулись, отыскали Парана и нависшего над его плечом Ходунка. Быстрый Бен ухмыльнулся: - Вы мне задолжали.
  
  - Не обращайте внимания, - сказал Колотун Парану. - Он всегда так говорит. Боги, что за эго. Будь здесь Вискиджек, он вдарил бы тебе по башке. И я бы его поддержал!
  
  - Даже не думай. - Быстрый Бен медленно сел. - Какова ситуация здесь?
  
  - Наши головы все еще на плахе, - понизил голос Паран. - У нас здесь мало друзей, а враги осмелели. Власть Тавра шатается, и он это знает. Смерть его любимого сына не отменить. Тем не менее вождь на нашей стороне. Более или менее. Он не даст и грош за Капустан, но он понимает угрозу Паннион Домина.
  
  - Ему плевать на Капустан, так? - Быстрый Бен засмеялся. - Я могу изменить его привычки. Колотун, у тебя в теле появилась компания?
  
  Целитель моргнул. - Что?
  
  - Странно себя чувствуешь?
  
  - Ну...
  
  - Он такое говорил, - заметил Паран. - И что вы знаете об этом?
  
  - Всего лишь всё. Капитан, надо идти к Хамбраллу Тавру. Втроем, нет, вчетвером - ты тоже, Ходунок. Худ, надо взять и Закрута - он знает больше, чем показывает. Пусть я не могу видеть ухмылку этого Моранта, но я знаю, что он ухмыляется. Штырь, твоя власяница воняет. Отойди, пока я в обморок не упал.
  
  - Вот и благодарность за сохранение твоей шкуры, - проворчал, отходя, Штырь.
  
  Паран приосанился, поглядел на шатер Тавра. - Отлично, пойдем снова.
  
  ***
  
  Приближался закат. По долине простерлись тени. Баргасты с еще более необузданной силой возобновили дикие танцы и поединки. Хватка усмехнулась, сидя на груде доспехов в тридцати шагах от шатра Тавра. - Они все еще там, чертовы ублюдки. Бросили нас на безделье. Разве что смотреть, как дикари уродуют друг дружку. Не думаю, что все кончено, а, Дымка?
  
  Черноглазая женщина нахмурилась: - Поискать Дергунчика?
  
  - К чему трудиться? Чтобы выслушать его нытье? Наш сержант потащил в кусты баргастскую девицу. Через минуту - другую выйдет, довольный...
  
  - А девица на шаг позади...
  
  - Со смущенным видом...
  
  - Отчего же?
  
  - Она только глаза закрыла, а он уже ушел.
  
  Они противно похихикали. Хватка снова нахмурилась. - Завтра мы можем стать трупами, не важно, что там рассказывает Тавру Быстрый Бен. Так и капитан думает, вот и оставил нас повеселиться напоследок...
  
  - И рассвет придет под капюшоном...
  
  - Точно.
  
  - Ходунок сделал то, что должен был, - заметила Дымка. - Все так и должно было быть.
  
  - Ну, я была бы довольна, если бы выбрали Деторан. Тогда никакой рукопашной не случилось бы. Она бы сразу уделала того цыпленка. Как я слыхала, наш Баргаст просто стоял и позволял хорьку подскакивать все ближе. Деторан подошла бы сама и легким толчком вышибла мозги...
  
  - Не легким ударом, а палицей.
  
  - Все одно. Ходунок ей в подметки не годится.
  
  - И никто из нас. Я гляжу, она сама утянула в кусты воина Гилк и до сих пор не вернулась.
  
  - Компенсация за увертки и отнекивания Ежа. Бедный парень этот Гилк. Наверное, уже помер.
  
  - Надеюсь, она заметит.
  
  Женщины замолкли. Завязавшаяся у костра схватка становилась все жарче и злее, что привлекло многочисленных зрителей. Хватка охнула, увидев, как Баргаст падает с ножом противника в горле. Если так продолжится, завтра им насыпать новый курган. А если подумать, все равно им его насыпать - над Сжигателями. Она осмотрелась, выискивая в толпе дикарей одинокие фигуры Сжигателей. Дисциплина ослабла. Прилив радости от вестей, что Ходунок выжил, быстро сменился отливом - прошли слухи, что Баргасты все равно их убьют. Назло.
  
  - В воздухе запах... странный, - сказала Дымка.
  
  Да... словно сама ночь загорелась... будто близко очаг незримого пожара. Браслеты на руке Хватки нагрелись, становились все горячее. Мне просто необходимо окунуться вон в ту бочку - пустое успокоение, но хоть что-то.
  
  - Помнишь ту ночь в Черном Псе? - тихо продолжала Дымка.
  
  Отступление. Мы наткнулись на Горящую Землю ривийцев... отовсюду из угольев полезли злые черти... Да, Дымка, я помню. Если бы не крыло Черных Морантов, что нас выследили и спустились вытащить...
  
  - Это то же самое, Хватка. Здесь освободили духов.
  
  - Не очень сильных. Верно, это предки местных. Будь это сильные духи, у нас волосы бы торчком стояли.
  
  - Точно. Так где же они? Где самые злые из баргастских духов?
  
  - Очевидно, где-то еще. Будь удача Опоннов, они до завтра не появятся.
  
  - Но может, и появятся. Думаешь, они такого не пропустят?
  
  - Думай лучше о приятном, Дымка. Дыханье Худа!
  
  - Я просто спросила, - обиделась та. - По любому, думаю, пора прогуляться. Посмотрим, кого сумею подцепить.
  
  - Ты понимаешь язык Баргастов?
  
  - Нет. Но иногда самое доходчивое объяснение в словах не нуждается.
  
  - Ты паскуда, как и остальные. Может, это последняя ночь в нашей жизни, а вы пустились...
  
  - В этом-то и дело. Разве нет?
  
  Хватка смотрела, как подруга пропала в тенях. Клятая баба... а мне сидеть еще страшнее, чем раньше. Откуда знать, где тут главные духи? Может, поджидают за тем холмом. Готовятся с утречка выскочить и всех напугать до смерти. И откуда знать, что там назавтра решит этот баргастский вождь? Погладить по головке или перерезать горло?
  
  К ней подошел, растолкав толпу, Штырь. Его, как вторая одежда, окружала аура вони сгоревших волос. Лицо было мрачным. Он бросился на землю рядом с капралом. - Дело дрянь.
  
  - Вот удивил, - фыркнула она. - Что такое?
  
  - Половина наших напилась и вторая половина к этому готовится. Паран с приятелями скрылись в шатре. Они не выходят - вряд ли добрый знак. На рассвете мы будем не в состоянии хоть что-то сделать.
  
  Хватка поглядела на шатер Тавра. Силуэты за его стенками уже довольно долго не двигались. Спустя миг она кивнула сама себе. - Все путем, Штырь. Перестань трусить. Иди развлекись.
  
  Штырь раззявил рот: - Развлечься?!
  
  - Да. Помнишь, что это? Расслабление, удовольствие, чувство довольства. Иди, она где-то тебя ждет, и ты сюда через девять месяцев точно не вернешься. Конечно, лучше бы снять власяницу - хоть на одну ночь...
  
  - Не могу! Что подумает Матушка?
  
  Хватка вгляделась в испуганного, подавленного мага. - Штырь, - сказала она медленно, - твоя мать умерла. Ее здесь нет, она на тебя не смотрит. Можешь ослушаться, Штырь. Честно.
  
  Маг пригнулся, словно его ударила невидимая рука; на миг Хватке показалось, что она видит отпечатка костяшек пальцев на его лысине. Он вскочил и побежал прочь, что-то бормоча и качая головой.
  
  Боги... может, тут все наши предки! Хватка огляделась. Поди сюда, Па, и я перережу твое Худово горло, прям как тогда...
  
  ***
  
  Посеревший от усталости Паран вышел на порог шатра. Небо светлело и слабо светилось. Над долиной неподвижно повисли туман и дым. Единственное движение, которое он смог уловить - стая собак пронеслась по гребню холма.
  
  И все же они пробудились. Все здесь. Настоящая битва завершена, и теперь передо мной - я почти могу их видеть - стоят темные божки Баргастов, смотря на рассвет... впервые за много тысяч лет встречая смертную зарю...
  
  Кто-то подошел. Паран посмотрел на него: - Ну?
  
  - Старшие Духи Баргастов оставили Колотуна, - ответил Быстрый Бен. - Целитель спит. Вы можете их чувствовать, капитан? Духов? Все барьеры расшатаны, Древние соединились со своим потомством. Забытый садок больше не забыт.
  
  - Все очень хорошо, - пробормотал Паран, - но нам еще город освобождать. Что будет, если Тавр поднимет стяг войны, а его соперники откажутся?
  
  - Они не смогут. Не сумеют. Каждый кудесник уже почуял перемены, росток нового. Они чувствуют эту силу и знают, чья она. Более того, духи смогут рассказать что их владыки - настоящие боги Баргастов - томятся в плену в Капустане. Духи - Основатели пробудились. Пришло время освободить их.
  
  Капитан искоса следил за колдуном. - Вы знали, что Моранты - родня Баргастам?
  
  - Более или менее. Тавру это может не нравиться - и племена могут вопить - но сами духи приняли Закрута и его народ...
  
  Паран вздохнул. - Мне нужно поспать. Но я не могу. Пойду лучше соберу Сжигателей.
  
  - Новое племя Ходунка, - ухмыльнулся Быстрый Бен.
  
  - Тогда почему я слышу его храп?
  
  - Он не привык к ответственности, капитан. Вам придется его научить.
  
  Учить его? Чему? Как жить под гнетом власти? Этому я сам себя не могу научить. Мне достаточно поглядеть в лицо Вискиджеку и понять, что никто, имеющий сердце, не может этого вынести. Мы знаем только одно: науку, как скрывать свои мысли, маскировать чувства, спрятать человечность глубоко в душе. А этому не научить, это можно только показать.
  
  - Иди буди ублюдков, - зарычал Паран.
  
  - Слушаюсь, сэр!
  
  
  
  Глава 12
  
  
  В Сердце Гор ждала она, почив мирным сном, так крепко свернувшись вокруг своего горя, когда он нашел ее; поиск человека был закончен, и он принял на себя каждый шрам ее, ибо объятие силы - любовь, что ранит.
  
  Возвышение Домина,
  Сцинталла из Бастиона (1129 - 1164)
  
  
  На закате нависшая над озерными водами горная крепость Перспектива окрасилась в цвет разжиженной крови. Вокруг реяли кондоры, весом в два Великих Ворона каждый, сгибали брыжастые шеи, рассматривали людское половодье у подножия башен, упавшую на землю звездную карту лагерных огней.
  
  Одноглазый тенескоури, бывший некогда разведчиком в Войске Однорукого, очень внимательно следил за их неровным полетом, словно в выписанных кондорами на темнеющем небе фигурах можно было прочесть добрые предзнаменования. Он был истинно обращен, соглашались знавшие его. Он онемел от обширности Домина с того самого дня в Бастионе, уже три недели назад. В единственном его глазу с самого начала пылал дикий голод, старинный огонь, громко шептавший о волках, обшаривающих ночную тьму. Говорили, что сам Анастер, Первый среди Детей Мертвого Семени, отметил этого человека, приблизил его к себе во время долгого перехода; так что в конце концов одноглазый получил лошадь и ехал рядом с лейтенантами Анастера, в авангарде людского прилива.
  
  Конечно же, лица лейтенантов Анастера менялись с ужасающей частотой.
  
  Бесформенная, проголодавшаяся армия нынче сидела у ноги Паннионского Провидца. На заре он должен появиться на балконе главной башни Перспективы и вознести руки к небу в святом благословении. Звериный вой, который поднимется в ответ, способен напугать обычного человека, но Провидец, этот древний старец, не был обычным человеком. Он был воплощением Панниона, богом, единственным богом.
  
  Когда Анастер поведет армию к северу, к реке, и через реку, на Капустан, он понесет с собой силу, каковой является Провидец. Собравшиеся там враги будут сметены, расточены, стерты с лица земли. В умах ста тысячи человек не было сомнений. Только уверенность, остро наточенное стальное лезвие, сжатое рукой отчаянного голода.
  
  Одноглазый следил за кондорами, пока не стемнело. Возможно, шептал кто-то, он в общении с самим Провидцем, и взор его обращен не на парящих птиц, но на башню Перспективы.
  
  Это было самое близкое к истине, что могло придти в головы крестьян. Действительно, Тук Младший изучал крепость, древний монастырь, изуродованный бесконечными военными перестройками: зубцы и сводчатые коридоры, широкие ворота и глубокие рвы. Усилия продолжались, каменщики и инженеры, очевидно, были готовы трудиться всю ночь в танцующем свете факелов и жаровен.
  
  Ого, какая спешка, какое бешеное стремление все улучшить. Чувствуй что чувствуешь, старик. Для тебя это новая эмоция, но все остальные знают ее очень хорошо. Я назвал бы ее страхом. Вчера ты послал на юг семерых Охотников К'эл, они прошли мимо нас... и ни один не вернулся. И тот магический огонь, озаривший южное небо позднее ночью.. он все ближе. Он неумолим. Причины весьма очевидны - ты рассердил дражайшую Леди Зависть. В гневе она вовсе не прекрасна. Ты посетил бойню в Бастионе? Или ты посылал верных урдоменов, и они принесли подробный отчет? Эти новости превратили твои ноги в воду? Должны были. Волк и пес, громадные и безмолвные, давящие людскую массу. Т'лан Имасс, прорубающий тусклым, цвета ржавчины мечом путь сквозь твою хваленую элиту. И сегуле... ох, эти сегуле. Карательная армия из трёх человек, пришедшая ответить на твою наглость...
  
  Боль в желудке Тука стихала; голод уплотнился, сжался, превратился в почти бесчувственное ядро нужды, нужды, что сама голодала. Его ребра стали отчетливо выпирать сквозь повисшую складками кожу. В брюхе скопилась жидкость. Суставы беспрестанно ныли, и он чувствовал, что зубы расшатываются в лунках. Все эти дни он чувствовал во рту лишь случайные куски да горечь собственной слюны. Впрочем, ее время от времени смывали струйки несвежей, окрашенной вином воды из фляг, да иногда глотки эля, сохраняемого для немногих избранных Первенца.
  
  Лейтенанты, приятели Тука - и, конечно, сам Анастер - были всегда сыты. Они привечали каждый труп на дороге, требовали их все больше и больше. Кипящие котлы никогда не пустовали. Награда силы.
  
  Метафоры стали былью - я почти могу видеть, как кивает на это мой старый учитель. Здесь, между тенескоури, нет нужды затемнять звериную правду. Наши правители нас жрут. Всегда так было. Как я мог верить в иное? Я был солдатом. Когда-то. Я был свирепым приложением чьей-то воли.
  
  Он изменился - нетрудно разглядеть это в самом себе. Его душа порвана ужасами, происходящими вокруг - простой аморальностью, рожденной голодом и фанатизмом. Он был смят, согнут почти до неузнаваемости, переделан во что-то новое. Удаление веры - веры во что бы то ни было, особенно в прирожденную доброту человеческого рода. Он стал холодным, жестким и беспощадным.
  
  Но он не желал есть человечину. Лучше питаться собой самим, пожирать мышцу за мышцей, слой за слоем, переварить то, чем я являюсь. Это последнее мое задание, и оно уже исполняется. Тем не менее он начинал осознавать глубинную истину: его решимость начала трескаться. Нет, прочь эту мысль.
  
  Он не имел представления, что нашел в нем Анастер. Тук изображал немого, он отвергал дарованную плоть, он предлагал миру лишь свое присутствие, остроту единственного глаза - видел то, что можно увидеть - и все же Первенец как-то выделил его из массы, выдвинул и наградил званием лейтенанта.
  
  Но я никем не командую. Тактика, стратегия, бесконечные трудности управления армией, даже такой анархической - я просто молча сижу на встречах у Анастера. У меня не просят совета. Я не делаю отчетов. Какая во мне нужда?
  
  Все же подозрения кружились глубоко во тьме под его онемевшей поверхностью. Он думал -а вдруг Анастер как-то узнал, кто он такой? Хочет ли он привести его прямо в лапы Провидца? Это возможно - в таком мире все стало возможно. Всё и вся. Сама реальность отказалась от своих законов - жизнь, зачинаемая мертвецами, дикая любовь в очах женщин, оседлывающих умирающих пленников, коптящая надежда, что они смогут понести от последнего семени, когда оно вытечет из тела - словно само умирающее тело ищет способ улизнуть от всеобщего забвения смерти, даже когда душа погружается во тьму. Любовь, не вожделение. Эти женщины отдали свои сердца моментам смерти. Пусть семя пустит корни...
  
  Анастер был старшим из первого поколения. Бледный, узловатый юнец с желтоватыми глазами и вислыми черными волосами, ведущий большую армию, восседающий на жалкой кляче. Его лицо поражало нечеловеческой красотой, но за этой совершенной маской как будто не было души. Женщины и мужчины всех возрастов стремились к нему, просили дружеского прикосновения, но он отвергал всех. Только матери позволялось подойти близко; погладить его волосы, положить загорелую морщинистую руку на плечо.
  
  Тук страшился ее больше, чем всех прочих, больше Анастера с его случайно распределяемой жестокостью, больше чем Провидца. Что-то демоническое светилось в ее глазах. Она первая оседлала умирающего, выкрикивая Ночной Зов, словно невеста в первую брачную ночь, а потом, когда мужчина умер под ней, завыла как вдова. Это все пересказывали. Множество свидетелей. Другие женщины Тенескоури шли за ней, как овцы. Может быть, это было для нее победой над беспомощными мужчинами; может быть, это бесстыдная кража их непроизвольно испущенного семени; может быть, просто переходящее с человека на человека безумие.
  
  Во время марша от Бастиона армия набрела на деревню, которая отвергла Братание. Тук следил, как Анастер послал вперед мать и ее женщин, смотрел, как они хватают мужчин и юношей, наносят ножами смертельные удары, падают на теплые тела в позах, которые не смог бы повторить и дикий зверь. Возникшая у него мысль глубоко отпечаталась в уме: когда-то эти женщины были людьми. Они жили в городах и деревнях, не отличимых от вот этой. Они танцевали, они плакали, они были благочестивыми и уважаемыми, они славили древних богов. Они жили нормальной жизнью.
  
  В Провидце и том боге, что говорил с ним, был яд. Яд, казавшийся порожденным семейными воспоминаниями. Воспоминаниями, достаточно могучими, чтобы сокрушить самые древние узы. Может быть, преданный ребенок. Ребенок, приведенный за руку... в ужас и боль. Так это чувствуется - все это я вижу в себе. Мать Анастера, злонамеренно искаженная, рожденная для кошмарной роли. Мать больше не мать, жена - не жена, женщина - не женщина.
  
  Крики возвестили появление группы всадников, съезжающих с пандуса внешней стены Перспективы. Тук повернул голову, изучая посетителей, приближавшихся в наступившей темноте. Вооружены. Командир урдоменов в сопровождении пары сирдоминов, за ними трое урдоменов в ряд и семь позади.
  
  За отрядом шел Охотник К'эл.
  
  Жест Анастера призвал лейтенантов к лысому холму, на котором он расположил свой штаб. Тук шел с ними.
  
  Белки Первенца были цвета меда, зрачки - аспидно-черные провалы. Факелы осветили его бледное как алебастр лицо, сделав губы странно красными. Он снова сидел на истощенной старой кобыле, сгорбившись и осматривая офицеров. - Новости, - проскрежетал он.
  
  Тук никогда не слышал, чтобы он говорил в полный голос. Может быть, парень и не мог - врожденный дефект горла или языка. Может, он не хотел говорить громко.
  
  - Провидец и я беседовали умами, и теперь я знаю даже больше, чем придворные в святых стенах Перспективы. Септарх Альтента из Коралла призван к Провидцу, что породило разные домыслы.
  
  - Каковы вести с северной границы, Славный Первенец? - спросил один из лейтенантов.
  
  - Приготовления почти завершены. Боюсь, дети мои, мы опоздаем к осаде.
  
  Со всех сторон послышались вздохи.
  
  'Боюсь, ваш голод не кончится'. Таково было истинное значение слов Анастера.
  
  - Говорят, Каймерлор, большое селение к востоку отсюда, отвергло Братание, - сказал другой офицер.
  
  - Нет, прошипел Анастер. - После Капустана нас ждут Баргасты. По слухам, их сотни тысяч. Они расколоты. Их вера слаба. Там мы найдем все, что нам нужно, дети мои.
  
  У нас не выйдет. Тук был в этом уверен, как и остальные. Последовало молчание.
  
  Первенец смотрел на приближающихся солдат. - Провидец, - сказал он, - приготовил для нас дар. Он знает наши нужды. Кажется, - продолжал он беззаботно, - у горожан Коралла остались... желания. Это истина за всеми притворствами. Нам нужно лишь пересечь тихие воды Ортналского залива, чтобы наполнить желудки. Приближающийся командир урдоменов несет весть, которая нас всех накормит.
  
  - Ну, - сказал лейтенант, - нас ждет пир.
  
  Анастер засмеялся.
  
  Пир. Возьми меня Худ. Прошу... Тук чувствовал, как в нем вздымается желание, ощутимое требование. Оно могло сломить его, расшатать оборону. Пир - боги, как я голоден!
  
  - Я не закончил с новостями, - сказал Первенец через миг. - Урдомен имел второй приказ. - Тусклый взор юнца отыскал Тука. - Провидец жаждет встречи с Несогласным. У него один глаз - глаз, который ночь за ночью изменился за время пути от Бастиона... хотя думаю, сего владелец об этом не знает. Несогласный станет гостем Провидца. Несогласный, с его волчьим глазом, сверкающим во тьме. Ему не будет нужды в этих каменных орудиях - я лично позабочусь об их сохранности.
  
  У Тука быстро отобрали каменные стрелы и кинжал, передали их Анастеру.
  
  Подъехали солдаты. Тук пошел к ним, упал на колени перед конем командира.
  
  - Он избран, - сказал Анастер. - Берите его.
  
  Благодарность Тука была непритворной. Волна облегчения прошла по его истонченным венам. Он не увидит стены Коралла, не увидит десятки тысяч порванных на куски горожан, не увидит насилия, не найдет себя в этой толпе, рвущим мясо - законную награду...
  
  Рабочие копошились на новорожденных укреплениях. Пыль и грязь пятнали фигуры, демонически искаженные в свете костров и жаровен. Горбясь за крупом урдоменского коня, Тук с вялым безразличием смотрел на их яростные старания. Камни, бревна и земля не преграды для магии Леди Зависти, какую он видел в Бастионе. Как в старых сказках, ее сила текла могучими волнами, отнимая жизнь у всех, кого захлестнула, опустошая строй за строем, улицу за улицей, оставляя груды сотен тел. Она же, вспомнил он с какой-то яростной гордостью, дочь Драконуса, Старшего Бога.
  
  Паннионский Провидец бросил ей навстречу колдунов, слышал он как-то раз, но они не преуспели. Она отразила их атаку, проредила ряды, а выживших предоставила Баалджагг и Гарату. К ней хотели прорваться К'чайн Че'малле - только чтобы истлеть под вихрем ее колдовства. Пес Гарат развлекся охотой на тех, что избежали встречи с Завистью, действуя один, хотя иногда разделяя забаву с Баалджагг. Они оба были быстрее и намного хитрее неупокоенных. Состоялись три жаркие битвы - легионы паннионских бетаклитов при поддержке конных бетакуллидов и стрелков - скаланди, а также местных боевых магов, наступали на горстку противников, словно на целую армию. После этих битв пошел боязливый слух о Т'лан Имассе - существе, о котором паннионцы ничего не знали и которого прозвали Каменный Меч - и о сегуле, которых в первых двух битвах было двое, а в третьей принял участие еще один. Каменный Меч шел на одном фланге, сегуле на другом. Леди Зависть стояла в центре, тогда как Гарат и Баалджагг шныряли сгустками яростной тьмы где захочется.
  
  Три схватки, три разбитые армии, тысячи мертвых. Некоторые пытались бежать, но всегда безжалостный гнев Леди догонял их.
  
  Ужасна как Паннион, мой гладколицый друг. Ужасна... и ужасающа. Тоол и сегуле считали долгом отбросить противника, они стремились взять верх и на большее не рассчитывали. Даже волк и пес не увлекались охотой. Но не Леди. Не самая мудрая тактика - теперь, когда враг понял, что отступление невозможно, он будет биться до конца. Сегуле не избежал ранений; также и Гарат с Баалджагг. Даже Тоола погребали под собой кучи разъяренных мечников - хотя он просто растворялся во прахе и появлялся где-то еще. Один отряд копейщиков смог подобраться к Зависти на десяток шагов. Метко пущенное копье...
  
  Он не сожалел, что расстался с ними. В этой компании он бы не выжил.
  
  Приблизившись к внешним укреплениям, Тук разглядел на стенах грузных и молчаливых сирдоминов. Они страшны даже отрядом в полудюжину бойцов - здесь же были многие десятки. Они могли бы замедлить сегуле, и даже более того. Они могли и остановить их. Это последняя линия обороны Провидца...
  
  К воротам крепости вел узкий и открытый пандус. Траншеи по сторонам заполняли трупы. Они взошли и, через сотню шагов, прошли под аркой внутренних ворот. Урдо распустил солдат и спешился. Тук стоял в окружении сирдоминов. Мимо протопал К'эл, опустив руки - лезвия. Он посмотрел на малазанина тусклым, безжизненным взором и свернул в темный коридор, шедший вдоль стены.
  
  Урдо поднял забрало шлема. - Несогласный, слева вход в башню Провидца. Он ждет тебя. Иди.
  
  Может, я и не пленник. Может, не более чем диковинка. Тук поклонился офицеру, устало поплелся к зияющей двери. Скорее всего, Провидец знает, что я меня можно не бояться. Я уже в тени Худа. Недолго осталось.
  
  Зал с высокими сводами занимал весь первый этаж башни. Потолок - хаотичный лабиринт, переплетение опор, пролетов, арок и ложных арок. Из середины его спускалась, на локоть на доставая до пола, бронзовая винтовая лестница. Она медленно, со скрипом вращалась. Освещенная одной лампой комната была погружена в полумрак, однако Тук без особого труда разглядел необработанные камни стен. Никакой обстановки не было, и эхо плясало вокруг малазанина, пока он ковылял по неровному полу, вступая в неглубокие лужицы.
  
  Он взялся рукой за парапет лестницы. Массивная подвешенная структура неодолимо потянула его в сторону, словно продолжала вращение. Он вынужден был напрячь силы. Скривившись, он заставил себя шагнуть на первую ступень. Готов побиться о заклад, ублюдок живет у качающейся комнате. Мое сердце откажет на полпути. Он так и будет сидеть, ожидая аудиенции, а ее не получится. Вот тебе Худом клятая шутка. Он начал карабкаться.
  
  Сорок две ступени привели его на следующий этаж. Тук опустился на холодную бронзу лестничной платформы. Ноги горели огнем, мир вокруг качался, словно пьяный или больной. Он положил вспотевшие ладони на неровный, будто изъеденный песком металл, замигал, стараясь сосредоточиться.
  
  Комната была не освещена, однако его единственный глаз различал каждую подробность: дыбы, столы с пыточными инструментами, запятнанные деревянные лежаки, грязные и жесткие ковры на стенах... и покрывавшие стены, словно искусные гобелены, человеческие кожи. Снятые полностью, включая ногти на руках и ногах, они были растянуты в мрачном подобии человеческих форм. Лица распластаны по камню стен, вместо глаз - темные дырки. Ноздри и рты зашиты, волосы зачесаны на одну сторону и небрежно связаны узлом.
  
  Через Тука потекли волны отвращения - сотрясающие, одуряющие. Он хотел закричать, высвободиться из-под гнета страха, но смог только сипло вздохнуть. Дрожа, выпрямился, поглядел на ступени над головой и снова начал карабкаться вверх.
  
  По сторонам проходили помещения, видимые нечетко и размыто. Он все взбирался по нескончаемой лестнице. Он потерял счет времени. Башня, теперь стенавшая и потрескивавшая под ударами ветра, стала восхождением всей его жизни, тем, ради чего он рожден, единственной задачей смертного. Холодный металл, камень, слабо освещенные комнаты, появлявшиеся и исчезавшие внизу, словно движение тусклых солнц, течение эонов, рождение и гибель цивилизаций. Все, что между - только иллюзия славы.
  
  Воспаленный разум падал в пропасти, одну за другой, все глубже спускаясь в колодец безумия, но тело лезло вверх, шаг за шагом. Милый Худ, найди же меня. Я прошу. Возьми меня от больных ног бога, окончи это позорное унижение - когда я наконец встречу его, я буду ничем...
  
  - Ступени окончились, - произнес старческий, высокий, дрожащий голос. - Подними голову, я хочу рассмотреть твои тревожащие черты. У тебя нет сил? Позволь мне.
  
  В плоть Тука проникла воля, чуждая сила напитала здоровьем и мощью каждую мышцу. Тем не менее в теле ощущалось что-то безвкусное, несвежее. Тук замычал, попытался сопротивляться - но способность бороться изменила ему. Однако дыхание выровнялось, сердцебиение утихло. Он медленно поднял голову.
  
  Он стоял на последней платформе из кованой бронзы. В деревянном кресле напротив сидело сморщенное, скрюченное тело старика. Его глаза сияли, словно высохшая кожа была лишь бумагой на фонаре, порванной и грязной. Паннионский Провидец был трупом, но некая тварь жила в этой скорлупе, оживляла ее, тварь, видимая Туку как смутно человекоподобная парообразная сила.
  
  - Ах, теперь я вижу, - сказал голос, хотя рот не двигался. - Действительно, это не человеческий глаз. Поистине волчий. Необычайно. Говорят, ты немой. Может, заговоришь?
  
  - Если желаете, - ответил Тук. Голос от длительного неупотребления стал хриплым, потрясением для его собственных ушей.
  
  - Я польщен. Я так устал слушать себя. Твой акцент мне незнаком. Очевидно, ты не житель Бастиона.
  
  - Малазанин.
  
  Тело заскрипело, подавшись вперед. Глаза разгорелись еще ярче. - Ясно. Дитя той далекой, замечательной империи. Однако ты пришел с юга, тогда как мои шпионы извещают, что ваша армия марширует из Крепи. Как же ты так потерялся?
  
  - Я ничего не знаю о той армии, Провидец, - сказал Тук. - Теперь я тенескоури, и только это имеет значение.
  
  - Смелое заявление. Как твое имя?
  
  - Тук Младший.
  
  - Давай-ка оставим на время тему малазанской армии, ладно? До сих пор юг был местом, откуда ничто не угрожало моей нации. Но все изменилось. Меня стала раздражать новая упрямая угроза. Эти... сегуле... и беспокойная, хотя к счастью малая, группа их союзников. Это твои друзья, Тук Младший?
  
  - У меня друзей нет, Провидец.
  
  - Даже среди Тенескоури? Как насчет Анастера, Первенца, который однажды возглавит целую армию Детей Мертвого Семени? Он отметил твою... уникальность. А как насчет меня? Я не твой Повелитель? Разве не я покорил тебя?
  
  - Я не могу быть уверенным, - тупо сказал Тук, - кто из вас меня покорил.
  
  При этих словах и тело и сущность в нем подались назад - мелькание форм, ослепившее глаз Тука. Два существа, две твари, таящиеся за мертвецом. Сила приливала, пока не стало казаться, что ветхий труп разорвется на куски. Ноги и руки спазматически дергались. Но через миг необузданные эманации стихли, и тело успокоилось. - Более чем волчий глаз, ты ясно видишь то, чего никто до тебя не смог заметить. О, на меня смотрели колдуны, открывали свои хваленые садки, да ничего не углядели. Моя хитрость была непревзойденной. Но ты...
  
  Тук пожал плечами. - Я вижу, что вижу.
  
  - Чьим глазом?
  
  Он снова пожал плечами. У него не было ответа.
  
  - Но мы говорили о друзьях, Тук Младший. В моей священной власти смертный не чувствует себя одиноким. Как я вижу, Анастер ошибся.
  
  - Я не говорю, что я одинок, Провидец. Я сказал - у меня нет друзей. Среди Тенескоури я един с твоей Волей. Но что касается женщины, идущей рядом со мной, или слабого ребенка, которого я несу, или все этих людей вокруг... едва они помрут, я их съем, Провидец. В такой компании не может быть дружбы. Они всего лишь потенциальная пища.
  
  - Но ты можешь не есть.
  
  Тук промолчал.
  
  Провидец снова склонился вперед: - Ты хотел бы?
  
  Вот так безумие окутывает меня, словно теплый плащ. - Если я хочу жить, то надо есть.
  
   - А жизнь для тебя важна, Тук Младший?
  
  - Не знаю, Провидец.
  
  - Давай посмотрим? - Поднялась высохшая рука. Волшебство всколыхнуло воздух перед Туком. Из ниоткуда возник столик, заваленный дымящимися ломтями мяса. - Ну вот, - сказал Провидец, - потребное тебе пропитание. Свежее мясо, с изысканным вкусом - по крайней мере, так меня уверяют. Ах, я вижу голодный блеск в волчьем глазе. В тебе действительно есть зверь, и что ему за дело до происхождения пищи? Тем не менее, советую есть медленно, иначе твой ссохшийся желудок извергнет обратно все, чем ты его наполнишь.
  
  С утробным ворчанием Тук упал на колени перед столиком, вытянул руки. Его зубы заныли, едва он начал жевать; к мясным сокам добавилась его собственная кровь. Он проглотил кусок и почувствовал, как кишки сомкнулись вокруг добычи. Тук заставил себя остановиться, подождать.
  
  Провидец встал с кресла и неуклюже проковылял к окну. - Я усвоил урок, - сказала древняя тварь. - Смертные армии не способны отразить эту угрозу с юга. В соответствии с этим я отозвал свои силы и теперь расправлюсь с врагом собственноручно. - Провидец обернулся, изучая Тука. - Говорят, волки избегают человечины, если у них есть выбор. Не считай, что мне недоступно милосердие, Тук Младший. Это мясо - оленина.
  
  Знаю, ублюдок. Кажется, у меня не только волчий глаз, но и волчий нюх. Он взял еще кусок. - Это больше не важно, Провидец.
  
  - Польщен. Ты чувствуешь, как сила возвращается в тело? Я взял на себя смелость тебя исцелить - медленно, чтобы уменьшить травму духа. Ты мне нравишься, Тук Младший. Хотя немногим это известно, я - добрейший из хозяев. - Старец снова обратился к окну.
  
  Тук продолжал есть, ощущая возвращение жизни. Его глаз сфокусировался на Провидце, с тревогой наблюдая, как вокруг дряхлого ожившего трупа стала собираться сила. Холодное волшебство. Привкус льда в воздухе - здесь память, старая память. Но чья?
  
  Комната пошла пятнами, растворилась перед его взором. Баалджагг... Неторопливо бежит вперед, одним глазом следя за Леди Завистью, идущей в дюжине шагов от нее. За Леди шагает тяжелый Гарат, его бока покрыты сетью шрамов, некоторые все еще истекают пенящейся, заразной кровью - кровью хаоса. Слева от Гарата Тоол. Мечи прочертили на теле Т'лан Имасса новые карты, расщепив кости, разрезав высохшие мускулы и кожу. Тук еще не видел Имасса так тяжело покалеченным. Казалось невозможным, что Тоол все еще держится на ногах, тем более идет.
  
  Баалджагг не поворачивала голову, чтобы посмотреть на шагающих справа сегуле, но Тук знал,, что они там, включая Мока. Ай, подобно самому Туку, была захвачена воспоминаниями, воскресшими от запаха пришедшего с севера необычайно холодного ветра. Их воспоминания привлекли внимание Тоола.
  
  Т'лан Имасс поднял голову, постепенно замедляя шаги, и наконец остановился. Остальные поступили так же. Леди Зависть обернулась к Тоолу.
  
  - Что это за колдовство, Т'лан Имасс?
  
  - Вы сами знаете, Леди, - проскрипел в ответ Тоол, нюхая воздух. - Неожиданное, усугубляющее смущение, вызываемое существом, известным как Паннонский Провидец.
  
  - Невообразимый союз, но можно подумать...
  
  - Можно, - согласился Тоол.
  
  Взор Баалджагг вернулся к северному направлению, оценивая озарившее иззубренный горизонт сверхъестественное сияние. Сияние начало сочиться вниз между вершинами гор, заполняя долины, продвигаясь к путникам. Ветер завыл обжигающе - ледяной бурей.
  
  Воскресшие воспоминания... это магия Джагутов...
  
  - Ты можешь разбить ее, Тоол? - спросила Леди Зависть.
  
  Т'лан Имасс обернулся к ней. - Я лишен клана. Ослабел. Леди, если вы не сумеете ее обезвредить, нам нужно идти как можно скорее, пока магия укрепляется и старается изгнать нас.
  
  Лицо Зависти стало задумчивым. Она нахмурилась, изучая северные эманации. - К'чайн Че'малле... и Джагут, вместе. Были ли прецеденты такого альянса?
  
  - Не было, - ответил Тоол.
  
  На маленькую группу начал сыпаться мокрый снег, вскоре перешедший в град. Тук ощутил жалящие удары сквозь шкуру припавшей к земле Баалджагг. Миг спустя они снова начали движение, склоняясь против режущего ветра.
  
  Горы впереди увеличились от слоев зеленоватого, жильчатого льда...
  
  Тук мигнул. Он былл в башне, склонялся над заваленным мясом столиком. Обращенная к нему спина Провидца излучала магию Джагутов. Тварь внутри дряхлого остова теперь была явственно различима - высокая, тонкая, с гладкой зеленой кожей. Но нет, там было кое-что еще... серые корни, выросшие из его ног, хаотическая сила, сочащаяся вниз, в каменный пол, извиваясь то ли от боли, то ли от экстаза. Джагут пустил в ход иное волшебство, старше, гораздо опаснее, чем магия Омтозе Феллака.
  
  Провидец обернулся. - Я... разочарован, Тук Младший. Ты думал, что сможешь достичь своего волка - родича без моего ведома? Итак, сидящий внутри тебя готов к возрождению.
  
  Внутри меня?
  
  - Увы, - продолжал Провидец, - Трон Зверя свободен - ни ты, ни твой зверобог не сравнитесь со мной силой. Но пусть так - будь я невнимателен, ты смог бы убить меня. Ты лгал!
  
  Это обвинение прозвучало как визг, и Тук увидел перед собой не старца, а маленького мальчика.
  
  - Лжец! Лжец! И ты за это заплатишь! - Пророк бешено замахал руками.
  
  Тука Младшего охватила боль, обвила железными полосами его тело и конечности, подняла в воздух. Затрещали кости. Малазанин завопил.
  
  - Сломать! Разломать на куски, да! Но я тебя не убью, нет, не сейчас, еще долго - долго! Ох, посмотрите на его дерганья! Но что ты знаешь о настоящей боли, смертный? Ничего. Я покажу тебе, Тук Младший. Я научу тебя... - Он снова махнул рукой.
  
  Тук обнаружил себя в кромешной тьме. Агония не слабела, наоборот, стягивала его все сильнее. Его всхлипы отдавались эхом в тяжелом, прокисшем воздухе. Он - он послал меня сюда. Мой бог послал меня сюда - и теперь я одинок. По-настоящему одинок...
  
  Рядом что-то двигалось, что-то громадное, жесткая шкура скрежетала о камни. Ушей Тука достиг мяукающий звук. Он становился все ближе, все громче.
  
  С диким визгом Тука обхватили кожистые лапы, сжали в удушающем, отчаянном объятии. Прижатый к жирной, но жесткой груди Тук обнаружил себя в соседстве с двадцатью или более трупами в различных стадиях разложения. Все они в страстных объятиях гигантских лап ящера.
  
  В груди Тука лопались ребра. Его кожа стала скользкой от крови, но дарованное Провидцем исцеление все еще работало, сращивая и штопая ткани... только чтобы их снова рвали и ломали дикие объятия твари.
  
  Череп наполнил голос Провидца: - Я устал от остальных... но тебя я буду держать живым. Ты достоин занять мое место в этих сладостных материнских ручках. О, она сумасшедшая. Потеряла всякое разумение, но остатки потребностей у нее еще есть. Естественных потребностей. Берегись, или она сожрет тебя, как делала со мной - пока я не стал таким грязным, что она меня выплюнула. Потребность, когда она чрезмерна, становится ядом, о Тук Младший. Великим растлителем любви - и она растлит тебя. Твою плоть. Твой мозг. Ты понял это? Началось. Дорогой малазанин, ты уже чуешь?
  
  У него не было воздуха в легких, чтобы вопить, но обнимающие его руки почувствовали содрогания и сжались еще крепче.
  
  Помещение наполнили голоса - тихие всхлипы Тука и его поработительницы.
  
  
  Глава 13
  
  
  В это время Войско Однорукого, возможно, было самым замечательным из порожденных Малазанской Империей армий, даже после истребления Сжигателей мостов во время осады Крепи. Собранные из разрозненных формирований, включая отряды из Семградья, Фалара и острова Малаз, Войско насчитывало 10000 солдат, из них 4912 женщин; 1267 солдат не достигали положенного призывного возраста в двадцать пять лет, 721 были старше тридцати пяти лет, остальные между этими возрастами.
  
  Воистину необыкновенно. Но нужно еще отметить, что среди этих солдат были ветераны Виканских войн (см. Восстание Кольтейна), Аренского мятежа (с обеих сторон) и битв при Чернопсовом лесу и Мотте.
  
  Как можно оценить такую армию? По ее деяниям; и то, что ожидало их в Паннион Домине, могло сделать из Войска Однорукого легенду, высеченную в камне.
  
  К востоку от Салтоана - история Паннионских Войн,
  Гоуридд Палах
  
  
  
  Над высокими травами прерии вились мошки, зернистые черные тучи затемняли увядающую зелень. Волы мычали и ревели в ярмах, их глаза были покрыты скоплениями прожорливых насекомых. Майб видела, как ее соплеменники ривийцы носятся между животными, усталыми руками втирают в носы, уши и веки жир, смешанный с семенами лимонной травы. Эта мазь хорошо служила как бхедринам, так и громадным бизонам, вверенным ривийцам на попечение; слегка разбавленная версия служила и самим пастухам. Большинство из солдат Каладана Бруда также прибегали к этой едкой, но эффективной защите, тогда как тисте Анди казались нечувствительными к кусачим насекомым. Но сейчас тучи мошек были привлечены многочисленными рядами незащищенных малазан.
  
  Еще один бросок через Худом забытый континент для этой усталой армии, чужаков, так много лет бывших незваными, проклятыми, вызывающими ужас. Наши новые союзники, в серых плащах, с флагами, чьи пустые полотнища провозглашают верность неведомо кому. Они идут за одним человеком и не требуют обоснования или причины.
  
  Она натянула на глаза грубый вязаный капюшон - закатное солнце пробилось сквозь тучи на юго-западе. Майб 'маршировала' задом наперед, сидя на корме ривийской повозки, разглядывая растянувшийся обоз и малазанских солдат, его охраняющих.
  
  Заслужил ли Бруд такую преданность? Он был полководцем, нанесшим Малазанской армии первой поражение. Наши земли подверглись вторжению. Причина войны была нам очевидна, и мы сражались под водительством командира, равного противнику. А теперь мы увидели новую угрозу родине, и избрали Бруда вести нас. Но... если он скомандует нам прыгнуть в Бездну - мы выполним приказ? Прыгну ли я, зная то, что теперь знаю?
  
  Ее мысли перешли на Тисте Анди и Аномандера Рейка. Всё чужаки в Генабакисе, но все же бьются, защищая нас, во имя свободы наших народов. Власть Рейка над тисте Анди абсолютна. Да, они не моргнув глазом прыгнут в бездну. Глупцы.
  
  А вот идущие по краям малазане. Даджек Однорукий. Вискиджек. И десять тысяч неколебимых душ. Что заставляет этих мужчин и женщин так упрямо держаться правил чести?
  
  Ее пугала их смелость. В шелухе ее тела жил сломленный дух. Опозоренный своей собственной трусостью, лишенный достоинства, больше не материнский. Потерянная даже для Ривии. Я не более чем пища дочери. Я видела ее издалека, близко теперь не подхожу - она стала выше, у нее налились губы, щеки, груди. Эта Порван-Парус не была газелью. Она пожирает меня, эта новая женщина с сонными глазами, широким ртом, знойной раскачивающейся походкой...
  
  К корме фургона подъехал всадник. Запыленные доспехи лязгнули, когда он замедлил коня. Забрало полированного шлема поднято, открывая седую подстриженную бороду под суровыми глазами.
  
  - Ты снова отошлешь меня, Майб? - прогромыхал он. Мерин зашагал рядом с повозкой.
  
  - Майб? Эта женщина умерла, - отвечала она. - Можешь оставаться здесь, Вискиджек.
  
  Она смотрела, как он срывает грязные перчатки с широких, покрытых рубцами рук, смотрела. Как эти руки улеглись на рожок седла. В них грубость каменщика, но тем не менее они были очаровательны. Живая женщина захотела бы их прикосновения...
  
  - Кончай эту дурость, Майб. Мы нуждаемся в твоем совете. Корлат говорит, тебя посещают сны. Ты кричишь о угрозе, приближающейся к нам, чем-то большом и ужасном. Женщина, твой страх ощутим - даже сейчас я вижу, как мои слова зажигают этот страх у тебя в зрачках. Опиши видения, Майб.
  
  Сражаясь с внезапно загрохотавшим, застонавшим сердцем, она резко захохотала. - Вы все дураки. Вы готовы бросить вызов моему врагу? Моему смертному, неостановимому недругу? Ты сам готов вытащить этот меч и стать на мою сторону?
  
  Вискиджек скривился. - Если это поможет.
  
  - Не нужно. Что приходит ко мне во снах, придет ко всем. О, мы можем смягчать его грозный облик, тьму под капюшоном, смутно человеческие очертания, даже оскал черепа, который лишь на миг пугает, но тем не менее кажется родным и знакомым, почти приятным. Мы строим храмы, чтобы смягчить переход в его вечные владения. Мы сооружаем ворота, возводим курганы...
  
  - Твой враг - смерть? - Вискиджек быстро осмотрелся и снова встретил ее взор. - Это чепуха, Майб. Мы с тобой слишком смелые, чтобы пугаться смерти.
  
  - Лицом к лицу с Худом! - фыркнула она. - Вот что я в тебе вижу, дурак! Он - маска, за которой кроется нечто превосходящее ваши способности понимания. Я видела! Я знаю, что меня ждет!
  
  - Тогда ты еще не сдалась...
  
  - Я прежде ошибалась. Я верила в духовный мир моего народа. Я чувствовала духов, моих предков. Но они лишь ожившие воспоминания, ощущения личности, отчаянно поддерживающей себя своей же волей, и ничем иным. Падет воля - и все потеряно. Навсегда.
  
  - Разве забвение так ужасно?
  
  Она склонилась вперед, схватившись за край повозки - пальцы сомкнулись, ногти впились в высохшее дерево. - Там лежит не забвение, невежда! Нет, представь место, забитое обломками воспоминаний - память боли и отчаяния, всех тех эмоций, что глубоко врезались в наши души. - Она почувствовала слабость, откинулась назад, закрыв глаза и вздыхая. - Любовь исчезает как пепел, Вискиджек. Даже чувство самости исчезает. А то, что от тебя останется, обречено на вечность боли и ужаса - последовательность кусков от всех и каждого, кто когда-либо жил на свете. В моих снах... Я стою над краем. Во мне нет силы - моя воля уже доказала свою слабость и недостаточность. Когда я умру... Я видела, что меня ждет, я чую, как оно алчет меня, моей памяти, моей боли. - Она распахнула глаза, встретила взгляд командора. - Вискиджек, это истинная Бездна. За всеми легендами и сказками таится эта истинная бездна. Она живет в себе, пожираемая алчным голодом.
  
  - Сны не могут быть чем-то иным, нежели воображением, рожденным нашими страхами, Майб, - бросил малазанин . - Ты всего лишь проецируешь наказание, придуманное тобой же за твою слабость.
  
  Ее глаза сузились. - Прочь с глаз моих! - зарычала она, отворачиваясь, натягивая капюшон на лоб, отрезая себя от внешнего мира, от всего, что дальше кривых, испачканных досок возка. Прочь, Вискиджек, со словами как бритва, с холодным и наглым доспехом невежества. Ты не можешь отменить виденное мной короткой, грубой насмешкой. Я не камень в твоих неуклюжих руках. Мои узлы сопротивляются твоему долоту.
  
  Твои слова - удары шпаги - не ранят мое сердце.
  
  Я не смею принять твою мудрость. Я смею...
  
  Вискиджек. Ублюдок.
  
  Командор гнал мерина галопом сквозь пыль, пока не достиг авангарда Малазанской армии. Здесь он нашел Даджека; по бокам его скакали Корлат и дарудж Крюпп. Последний неловко подпрыгивал на муле, махая руками на клубящихся мошек.
  
  - Чума на этих зловредных комаров! Крюпп в отчаянии!
  
   - Скоро подует ветер, - пробурчал Даджек. - Мы приближаемся к холмам.
  
  Корлат приблизилась к Вискиджеку. - Ну как она, командор?
  
  Он поморщился. - Все так же. Ее дух сломан и скрючен, как и ее тело. Она вообразила себе видения смерти, которые приводят ее в ужас.
  
  - Порв.. Серебряная Лиса чувствует себя брошенной. Это горькое чувство. Она больше не рада нашему обществу.
  
  - Она тоже? Похоже, это стало соревнованием воль. Корлат, изоляция - это последнее, что ей нужно.
  
  - В этом она похожа на мать. Вы сами это заметили.
  
  Он позволил себе тяжкий вздох, пошевелился в седле. Мысли разбегались - он очень устал, нога болела и плохо слушалась. Сон все так же избегал его.
  
  Они ничего не слышали о судьбе Парана и Сжигателей. Садки стали непроходимы. Они не знали также, началась ли осада Капустана, и не взят ли уже город. Вискиджек начал сожалеть, что отослал Черных Морантов. Армии Даджека и Бруда шли в неведомое; даже Великих Воронов под водительством Карги не было видно уже неделю. Все проклятые садки и болезнь, поразившая их... - Они запаздывают, - пробормотал Даджек.
  
  - Но не более того, уверяет всех и каждого Крюпп. Припомните последнюю доставку. На закате. В главном фургоне осталось три лошади, остальные убиты или потеряны по дороге. Пропало также четверо пайщиков, их души и заработки разнесли ветра преисподней. А сама купчиха? Она была при смерти. Это было ясное предупреждение, друзья мои: садками придется пожертвовать. Особенно когда мы приблизимся к Домину - порча станет еще более... гм, порченой.
  
  - Однако вы настаиваете, что они снова пойдут через них.
  
  - Так точно, Верховный Кулак! Трайгалл Трайдгилд с честью выполняет контракты. Их не надо недооценивать. Сегодня день доставки. Следовательно, запрошенное снаряжение должно быть доставлено. И, учитывая, что заказы Крюппа всегда принимаются в почтением, среди него будет ящик лучшего репеллента, созданного самым лучшим алхимиком Даруджистана!
  
  Вискиджек склонился к Корлат. - В какой колонне она едет? - спокойно спросил он.
  
  - В самом конце, командор...
  
  - И кто-нибудь следит за ней?
  
  Тисте Анди удивленно нахмурилась: - А есть необходимость?
  
  - О Худ, откуда мне знать? - фыркнул он. А через миг скривился: - Прошу прощения, Корлат. Я сам ее отыщу. - Он развернул лошадь и послал ее галопом.
  
  - Нравы ожесточаются, - пробормотал Крюпп в спину командора. - Но только не Крюппа, у которого все грубые слова пролетают над головой и таким образом пропадают в эфире. А таковые стрелы, посланные пониже, всего лишь отскакивают от могучей невозмутимости Крюппа...
  
  - Вы имеете в виду жир? - сказал Даджек, стирая пот со лба и сплевывая на землю.
  
  - Хм... Крюпп, уютно расположившись, весело смеется над догадливостью Верховного Кулака. Прямолинейную тупость солдата не представляется возможным смыть на марше, в лигах от цивилизации. Противоядие против укуса помойных крыс, освежающий бальзам для сухих, сардонических дворян - зачем колоть иголкой, когда под рукой кувалда? Крюпп дышит глубоко - но не так глубоко, чтобы кашлять от пыльного зловония ваших простых бесед. Интеллект должен уметь уверенно переходить от изящества и тонкости придворных танцев к дикарскому топанью немытыми сапожищами...
  
  - Возьми нас Худ, - прошептала Корлат Верховному Кулаку, - вам наконец-то удалось его задеть.
  
  Даджек ответил улыбкой, казавшейся выражением высшей удовлетворенности.
  
  ***
  
  Вискиджек выехал к краю колонн, придержал коня, поджидая арьергард. Повсюду были ривийцы, шагавшие поодиночке или небольшими группами. Длинные копья качались у них на плечах. Загорелые до черноты, они неспешно и легко двигались под палящим солнцем, очевидно нечувствительные к жаре и пролетающим под ногами долгим лигам. Стадо бхедринов гнали параллельно пути армии, в трети лиги к северу. Промежуток всегда был полон ривийцев, шедших проведать скотину или возвращавшихся от нее. Там и сям сновали телеги и фургоны, пустые на пути к скверу и нагруженные тушами на обратном пути.
  
  Показался арьергард, окруженный эскортом малазан, в силе, достаточной, чтобы отразить внезапное нападение - ведь основные силы были достаточно далеко впереди, чтобы повернуть и придти на помощь. Командор снял с седла бурдюк и смочил горло, сощурился, рассматривая расположение своих солдат.
  
  Удовлетворенный увиденным, он послал коня в пыльное облако, длинным хвостом тянувшееся за арьергардом.
  
  Она шла в облаке, словно ища невидимости - походка так напоминала Порван-Парус, что Вискиджек почувствовал мгновенный холодок вдоль спины. Шагах в двадцати позади нее двигались два малазанских солдата, опустившие забрала шлемов и повесившие арбалеты на плечо.
  
  Вискиджек подождал, пока троица пройдет мимо, и пристроился за ними. Через миг он поравнял мерина с двумя моряками.
  
  Солдаты поглядели, не отдавая чести, как принято в боевых условиях. Женщина, оказавшаяся ближе к Вискиджеку, вежливо кивнула. - Командор. Вы здесь, чтобы выбрать квоту на глотание пыли?
  
  - А как вы двое заслужили такую привилегию?
  
  - Мы добровольно, сэр, - сказала вторая женщина. - Это Порван-Парус. Ну да, мы знаем, она нынче зовет себя Лисой, но нас не обдуришь. Она кадровый боевой маг, эт точно.
  
  - Так что вы избрали себя защищать ее спину.
  
  - Да. Честный размен, командор. Всегда.
  
  - А вас двоих достаточно?
  
  Первая женщина усмехнулась за узким забралом. - Командор, мы с сестрой Худом клятые убийцы. На каждые семьдесят шагов две ссоры. А когда совсем невмоготу, мы достаем шпаги и ну рубиться. Они сломаются - переходим на свиные вертела...
  
  - И, - пробурчала другая, - когда железо совсем кончается, мы используем зубы, командор.
  
  - Сколько же у вас было братьев?
  
  - Семеро, но только они сбежали, как только случай вышел. Так и папаша сделал, но мамаше от этого стало только легче. Больше она так не ревела, как с ним.
  
  Вискиджек подъехал поближе, закатал левый рукав. Склонился, показывая женщинам предплечье. - Видите эти шрамы? Нет, вон те.
  
  - Отличный укус, - сказала ближайшая женщина. - Хотя зубы мелкие.
  
  - Ей было пять. Маленькая банши. Мне было шестнадцать. Первый проигранный бой.
  
  - Командор, девчонка стала солдатом?
  
  Он выпрямился, опуская рукав. - Худ, ну нет. Когда ей исполнилось двенадцать, она вышла за короля. Или так она говорила. Тогда мы видели ее в последний раз.
  
  - Поспорю, все так и было, - сказала первая женщина. - Если она похожа на вас.
  
  - Теперь меня душит не только пыль, солдат. Вперед.
  
  Вискиджек подъехал к Серебряной Лисе.
  
  - Они умрут за тебя, хоть сейчас, - сказала та сразу же. - Я знаю, ты им сознательно зла не хочешь. Старый друг, человеку не на что рассчитывать. Это и делает тебя так смертельно опасным.
  
  - Не удивительно, что ты гуляешь в одиночку, - ответил он.
  
  Она язвительно усмехнулась. - Знаешь, мы очень похожи. Нам нужно только сложить ладони, и десять тысяч душ поспешат их наполнить водой. Время от времени кто-то из нас это понимает, и внезапная невыносимая тяжесть где-то внутри становится еще немного тяжелее. А то, что в нас мягкого, становится намного меньше, немного слабее.
  
  - Не слабее, Лиса. Скорее внимательнее, разборчивее. Если ты чувствуешь тяжесть - значит, ты остаешься живой, нормальной.
  
  - Есть разница. Я сегодня об этом думала, - отвечала она. - Для тебя десять тысяч душ. Для меня - сто тысяч.
  
  Он пожал плечами.
  
  Она собиралась продолжить, но позади них внезапно послышался резкий треск. Они резко повернулись и увидели, что в тысяче шагов разверзлась щель, и которой хлынула багряная река. Моряки спешно разворачивались, а поток мчался прямо на них.
  
  Высокие травы потемнели, заколыхались и стали оседать. От войска ривийцев донеслись заполошные крики - там тоже заметили пожар.
  
  В щели показался фургон трайгаллов, охваченный черным пламенем. Лошадей засосало в поток, они дико и страшно ржали, погружаясь в эту безумную реку. Через миг лошади были пожраны, оставив фургон вращаться по инерции в красном потоке. Переднее колесо исчезло. Громадина повозки заколыхалась, развернулась, с боков посыпались обожженные люди. Раздался взрыв, и фургон перевернулся в вихре огненных языков
  цвета черного дерева.
  
  Второй вагон тоже лизало волшебное пламя, но он еще мог управляться. Всех восьмерых лошадей окружал нимб защитных чар, ослабевавших, пока те вырывались на простор, разбрызгивая потоки все еще вытекающей из портала крови. Возница, словно жуткое привидение стоявший в вихре черного пламени, выкрикнул предостережение морякам, потом обернулся и посмотрел на колеса. Лошади дернули вбок, поставив громадину повозки на два колеса; но через миг он тяжело опустилась на все четыре. Висевший на боку охранник был сброшен сотрясением, с глухим плеском упав во все разливавшуюся кровавую реку. Над потоком поднялась рука, вся красная, упала и скрылась из вида.
  
  Фургон на дюжину шагов разминулся с двумя моряками, замедлился. Огни на его боках угасали.
  
  Появился третий фургон, за ним еще и еще один. Следующий был размером с дом и ехал на десятках стальных колес. Его окружало мерцание магии. В повозку было запряжено более тридцати тяжеловозов; но Вискиджек догадывался, что даже такого числа мощных животных было бы недостаточно, если бы не видимое волшебство, двигавшее великий вес.
  
  Позади него портал внезапно схлопнулся, напоследок выбросив фонтаны крови.
  
  Командор нагнулся, и увидел, что ноги его коня по бабки скрыты неподвижной теперь кровавой рекой. Он поглядел на Серебряную Лису. Та стояла неподвижно, смотря на жидкость, залившую голые лодыжки. - Эта кровь, - сказала она раздельно, словно еще не веря, - его.
  
  - Чья?
  
  Она вздернула голову. На лице читалось отвращение. - Старшего Бога. Д... друга. Это то, что наполняет садки. Он был ранен. Как-то. Может быть, смертельно. Боги! Садки!
  
  Вискиджек выругался, натянул поводья и послал коня галопом к гигантскому фургону.
  
  Узорные бока словно бы крошили долотом. Темные жирные пятна показывали, где недавно находились охранники. Фургон дымился. Из него вываливались люди, шатались, словно ослепшие, что-то бормотали, словно их души были вырваны из тел. Он увидел, как стражники падали в липкую кровь, рыдая или застывая в потрясенном молчании.
  
  Едва он подскакал, открылась дверь в передней части фуры. Наружу устало вылезла женщина. Ей помогли сойти, но едва ступив сапогами в темно-красную, густую от травы жижу и найдя опору, она сразу оттолкнула услужливых компаньонов.
  
  Командор спешился.
  
  Купчиха склонила голову, но спину держала прямой. Ее покрасневшие глаза смотрели твердо. - Прошу простить задержку, господин, - сказала она сиплым от усталости голосом.
  
  - Я так понимаю, что вы будете возвращаться в Даруджистан другим путем, - сказал Вискиджек, поглядывая на сломанный фургон позади нее.
  
  - Мы все решим, оценив ущерб. - Она смотрела на пыльное облако на востоке. - Ваша армия разобьет лагерь на ночь?
  
  -Не сомневаюсь, что такой приказ уже отдан.
  
  - Хорошо. Мы не сможем угнаться за вами.
  
  - Я заметил.
  
  Трое стражников - пайщиков подходили от ведущего фургона, с трудом неся громадную звериную лапу, оторванную в плече и все еще сочащуюся кровью. Три когтистых пальца и еще два им противопоставленных сжимались и дергались в ладони от лица одного из стражников. Все трое весело ухмылялись.
  
  - Мы так и думали, что она еще тут, Харадас! Хотя три других потеряли. Ну разве не красота?
  
  Купчиха, Харадас, только вздохнула и на миг закрыла глаза. - Они напали очень рано, - объяснила она Вискиджеку. - Десятка два демонов, наверное, столь же потерянных и испуганных, как мы.
  
  - А почему они на вас напали?
  
  - Это не было нападением, господин, - сказал один из охранников. - Они просто хотели сбежать из того кошмара. Ну нам пришлось, хотя они сильны были...
  
  - И они не отступали, - поддержал его второй охранник. - Мы даже побились об заклад...
  
  - Довольно, господа, - сказала Харадас. - Уберите это прочь.
  
  Но трое мужчин подошли слишком близко к переднему колесу большой фуры. Едва рука демона коснулась обода, как крепко в него вцепилась. Трое отскочили, оставив руку болтаться на колесе.
  
  - Ох, какой ужас! - воскликнула Харадас. - И как теперь от этого избавиться?
  
  - Думаю, надо ждать, когда пальцы устанут, - нахмурился один из стражников. - А до тех пор поедете с тряской. Уж извините нас.
  
  Со стороны армии приближалась группа всадников.
  
  - Вот и ваш эскорт, - заметил Вискиджек. - Мы потребуем детального отчета о путешествии, госпожа - советую остаться до вечера и передать детали доставок своему заместителю.
  
  Она кивнула. - Отличная идея.
  
  Командор отыскивал глазами Серебряную Лису. Она снова шагала вперед, за ней двое моряков. Кровь бога испятнала сапоги моряков и ступни ривийки.
  
  ***
  
  Вдалеке, шагах в двухстах, равнинная почва выглядела словно тусклый, запятнанный красный ковер, порванный и растащенный на куски в ходе каких-то бесчинств.
  
  Как всегда, думы Каллора были мрачны.
  
  Пыль и прах. Дураки лепечут в командном шатре - пустая трата времени. Смерть течет сквозь садки - какая разница? Порядок вечно сдается хаосу, ломаемый изнутри самой своей структурой. Миру будет лучше без магов. Я никогда нее пожалею об упадке магии.
  
  Одинокая свеча, в воск которой были влиты полоски редкостного морского червя, давала густой, тяжелый дым. Он заполнил шатер. По сторонам дымных султанов крались тени. Мерцающий желтый свет отражался на старинном, залатанном доспехе.
  
  Каллор, воссев на резной трон из железного дерева, вдыхал укрепляющий силы дым. Алхимия - не магия. Тайны мира природы содержат намного больше чудес, чем любой маг сумеет изобрести за тысячу жизней. Например, эти Столетние Свечи. Отличное название. Еще один слой жизни накладывается на мои кости и мышцы - клянусь, я ощущаю это с каждым вдохом. Тоже хорошее дело. Кто пожелает жить вечно в теле столь хрупком и ненадежном? Еще сотня лет, выигранная в течение одной ночи, из глубин всего одной восковой колонны. А у меня есть еще десятки...
  
  Не важны томительно текущие десятки и сотни лет, не важно неизбежное утомление от пассивности, составляющей большую часть жизни -, бывают моменты... моменты, когда я действую, взрываюсь, исполняясь уверенности. И тогда все прежнее кажется лишь приготовлением. Есть твари, что охотятся неподвижно; когда они становятся совершенно пассивными, неподвижными, они наиболее опасны. Я такое создание. Я всегда был таким, а все меня знавшие... ушли. Прах и пыль. Окружающие меня детишки бормочут и хнычут, не подозревая, что между ними затаился охотник. Слепцы...
  
  Бледные руки ухватились за подлокотники трона. Он сидел неподвижно, обозревая ландшафты своей памяти, вытаскивая их, словно трупы из земли, на миг рисуя ясные образы, лица, чтобы тут же отбросить и перейти к следующему.
  
  Восемь могучих колдунов, соединивших руки, в унисон возносят голоса. Отчаянная жажда силы. Поиск в далеком, неведомом царстве. Любопытный, не понимающий бог этого странного места подходит ближе, и ловушка захлопывается. Он падает вниз, разорванный на куски, но живой. Затянутый на землю, сотрясший континент, стерший садки. Сам он сломан, ранен, покалечен...
  
  Восемь могучих колдунов, возмечтавших противиться мне и освободивших кошмар, снова встающий через тысячи лет. Дураки. Теперь все они лишь прах и пепел...
  
  Три бога, посягнувших на мое королевство. Слишком много злодейств творила моя рука. Мое существование так их тревожило, что они собрались в банду, чтобы смять меня раз и навсегда. В невежестве своем они вообразили - я буду играть по их правилам. Или драться, или уступить королевство. Ого как они удивились, вторгнувшись в мою империю чтобы... не найти ничего живого. Только жареные кости и мертвый пепел.
  
  Они не смогли понять - и никогда не смогут - что я ничего не сдаю. Вместо того чтобы сдать мной созданное, я его разрушил. Такова привилегия создателя - давать и забирать. Никогда не забуду смертного вопля мира - это был глас моего торжества...
  
  Однако один из вас сохранился и все еще преследует меня. О, я знаю тебя, К'рул. Но вместо меня ты нашел нового врага, и он тебя уничтожает. Медленно, с наслаждением. Ты вернулся в этот мир только чтобы умереть. Я предупреждал. Ты сам понимаешь? Твоя сестра тоже поддалась моему старому проклятию. Как мало от нее осталось - удастся ли ей восстановиться? Нет, если я вмешаюсь.
  
  По бледному, сухому лицу прошла слабая улыбка. Глаза сузились, когда перед ним стал формироваться портал. Из него струились удушающие миазмы силы. Явилась высокая тощая фигура, с лицом, измолотым в куски - среди красных шрамов поблескивали осколки костей, мерцая в свете свечи. Портал закрылся за спиной Джагута. Он стоял, расслабившись, глаза - озера тьмы.
  
  - Я принес приветствия от Увечного Бога, - сказал Джагут. - Тебе, Каллор, и, - он замолк, осматривая внутренность шатра, - твоей обширной империи.
  
  - Не искушай меня, - зашипел Каллор, - иначе твое лицо станет еще более... потревоженным, Гетол. Моя империя могла сгинуть, но от трона я не отказывался. Уж ты - то раньше всех должен был понять, что я не отказался от амбиций, и что я терпелив.
  
  Гетол ворчливо рассмеялся: - Ах, дорогой Каллор. Для меня ты исключение из правила, что терпение - добродетель.
  
  - Я могу уничтожить тебя, Джагут, кто бы не был твоим господином. Я могу закончить начатое твоим талантливым палачом. Ты сомневаешься?
  
  - Конечно же нет, - легко согласился Гетол. - Я видел, как ты использовал этот двуручный меч.
  
  - Тогда убери словесные клинки и скажи, зачем ты здесь.
  
  - Прости за прерванную... концентрацию. Я объяснюсь. Я Глашатай Увечного Бога - да, в Колоде Драконов появился новый Дом. Дом Цепей. Первая раздача уже состоялась. Очень скоро каждый Чтец Колоды станет искать новый набор карт.
  
  Каллор фыркнул. - И ты думаешь, этот трюк сработает? Ваш Дом будет захвачен. Стерт.
  
  - О, старик, эта битва уже идет. Ты не мог не заметить этого, как и того, что мы побеждаем.
  
  Глаза Каллора превратились в щелочки. - Отравление садков? Увечный- глупец. К чему уничтожать силу, к которой стремишься? Без садков Колода Драконов - ничто.
  
  - Термин 'отравление' неверен, Каллор. Скорее, считай это инфекцией, призванной совершить некое... изменение... садков. Да, противостоящие этому видят гибельные проявления, настоящий яд. Но только потому, что первый его эффект - сделать садки непроходимыми. Однако слуги Увечного Бога смогут свободно странствовать по этим путям.
  
  - Я никому не слуга, - проскрипел Каллор.
  
  - В Доме Цепей вакантна должность Верховного Короля.
  
  Каллор пожал плечами. - Это потребует преклонения колен перед Увечным.
  
  - От Верховного Короля не потребуется таких поз. Дом Цепей существует без прямого влияния Увечного Бога, разве это не ясно? Он же скован. Пойман в безжизненном отрезке давно забытого садка. Привязан к плоти Спящей Богини - да, это показало его особенные силы... но они ограничены. Пойми, Каллор, что ныне Увечный Бог бросает Дом Цепей в мир, воистину предоставляя его судьбе. Выживание зависит от действий тех, кто примет его титулы. На некоторых из них Скованный имеет некоторое влияние - хотя никогда не прямое - тогда как иные, например, Верховный Король, будут совершенно свободны.
  
  - Если так, - проговорил Каллор после долгого молчания, - почему ты не Король?
  
  Гетол склонил голову. - Вы льстите мне, сир, - сухо сказал он. - Я вполне доволен позицией Глашатая...
  
  - Исходя из заблуждения, что вестника всегда щадят, несмотря на его вести? Ты ведь никогда не был так умен, как твой брат? Готос должен смеяться. Где-то.
  
  - Готос никогда не смеется. А вот я смеюсь, зная, где он чахнет. Часто. Очень часто. Но если я стану медлить, ожидая твоего ответа, меня могут засечь. Поблизости Тисте Анди...
  
  - Очень близко. Не говоря о Каладане Бруде. К счастью для тебя, Аномандер Рейк отбыл - вернулся на Отродье Луны, где бы оно ни было...
  
  - Его положение должно быть открыто для Увечного Бога.
  
  Седовласый воин поднял бровь: - Это задача Короля?
  
  - Разве предательство ранит твое чувство чести?
  
  - Назови это внезапной сменой стратегии, и рана пропадет. В обмен я потребую возможности, предоставленной, когда будет угодно Увечному Богу.
  
  - Какова природа этой возможности, Верховный Король?
  
  Каллор усмехнулся. Потом его лицо отвердело. - Женщина. Серебряная Лиса... момента уязвимости, вот чего я прошу.
  
  Гетол степенно поклонился. - Я ваш Глашатай, Ваше Величество, и я донесу ваше пожелание до Увечного Бога.
  
  - Скажи мне, Гетол, прежде чем уйдешь: этот трон подходит Дому Цепей?
  
  Джагут изучил потускневшее железное дерево, отметил трещины на раме. - Несомненно, Ваше Величество.
  
  - Тогда иди.
  
  Гетол снова поклонился, портал распахнулся за его спиной. Миг спустя он ступил в него ногой и исчез.
  
  Дым свечи взвился вокруг исчезнувшего прохода. Каллор перевел дыхание. Добавляя годы и годы к новому величию. Он сидел неподвижно... охотник в засаде. Взрывная возможность. Смертельная оказия...
  
  ***
  
  Вискиджек вышел из командного шатра, встал, глазея на звезды. Давно он не чувствовал себя таким усталым.
  
  Он услышал сзади движение. Мягкая рука опустилась ему на плечо. Касание длинных пальцев послало волны по его телу. - Было бы приятно, - промурлыкала Корлат, - услышать ради разнообразия и добрые вести.
  
  Он согласно хрюкнул.
  
  - Вискиджек, я вижу в твоих глазах усталость. Длинный список, да? Твои Сжигатели, Лиса, ее мать, а теперь это нападение на садки. Мы идем вслепую. Так многое остается неведомым. Стоит ли еще Капустан или пал? Как там Ходунок? А Паран? Быстрый Бен?
  
  - Я знаю этот список, Корлат, - пробормотал он.
  
  - Извини. Я разделяю эти тревоги.
  
  Он поглядел на нее. - Простите меня, но почему? Это не ваша война - благие боги, это даже не ваш мир! к чему вам откликаться на его заботы? - Он громко вздохнул, покачав головой, снова вперяя взор в ночное небо. - Такой вопрос мы часто задавали себе в начале компании. Помнится, в Чернопсовом Лесу я склонился над полудюжиной трупов вашего рода. Их жизни унесла морантская 'долбашка'. Отряд местных военных деловито обшаривал тела. Они чертыхались, не найдя ничего ценного. Несколько кусочков цветных тканей, завязанных узелками, обкатанные волной гальки, обычное оружие - такое вы могли купить на любом городском рынке. - Он немного помолчал, продолжил: - Помню, я удивлялся - какова же история их жизней? Мечты, упования? Или их род утратил все это? Майб как-то упоминала, что задачу погребения павших Тисте Анди взяли на себя ривийцы... ну, там мы тоже взяли это на себя. Прогнали пинками под зад местных вояк. Корлат, мы похоронили ваших мертвых. Напутствовали их души на малазанскому обычаю...
  
  Смотревшие на него глаза были бездонными. - Почему? - спросила она тихо.
  
  Вискиджек нахмурился. - Почему мы похоронили их? Дыханье Худа! Мы уважаем врагов, не важно, каковы они. Но Тисте Анди - особенно. Они берут пленных. Они лечат раненых. Они даже позволяли нам отступить - не раз мы бежали что есть мочи после неудачной вылазки...
  
  - А разве Сжигатели не отдавала свой долг не раз и не два? По крайней мере, так делали остатки солдат Даджека Однорукого.
  
  - Большинство компаний со временем становятся жесточе, - протянул Вискиджек, - но не эта. Она стала... цивилизованнее. Молчаливые соглашения...
  
  - Многие были нарушены, когда вы брали Крепь.
  
  Он кивнул: - Даже больше, чем вам известно.
  
  Ее рука все лежала у него на плече. - Пойдем со мной в шатер, Вискиджек...
  
  Он вытаращил глаза, улыбнулся, но ответил сухим тоном: - Сегодня ночью плохо быть одному...
  
  - Не валяй дурака! - фыркнула она. - Я не прошу компании - я прошу тебя. Вполне ясная нужда, которую всякий знает. Ты понял меня?
  
  - Не вполне.
  
  - Я хочу, чтобы мы стали любовниками, Вискиджек. Начиная с этой полночи. Я хочу просыпаться в твоих руках. Я хочу знать, что ты чувствуешь ко мне.
  
   Он долго молчал. - Я был бы дураком, Корлат, если бы не согласился; но еще более глупо принимать такие авансы. Я уверен, что вы замужем за другим Тисте Анди - союз, без сомнения, длиной в века...
  
  - А каков был бы смысл такого союза?
  
  Он удивленно нахмурился. - Ну, гмм, дружество? Дети?
  
  - Дети бывают. Редко, скорее они итог скуки, чем страсти. Тисте Анди не дружат со своими родичами. Это, Вискиджек, отмерло в нас уже давно. Еще реже Тисте Анди прорывается из тьмы в мир смертных, ища отсрочки от... от...
  
  Он прикоснулся пальцем к ее губам. - Не надо. Я польщен и принимаю тебя, Корлат. Намного сильнее, чем ты воображаешь... и я хочу оказаться достойным этого дара.
  
  Малазанин сделал шаг назад и нашарил поясную суму. Расстегнул ее, высыпал на ладонь содержимое маленького кисета. Выпали несколько монет, потом крошечный рваный узелок из красочных тканей и один гладкий, темный камешек. - Я думал, - сказал он медленно, смотря на предметы на своей ладони, - что в некий день смогу вернуть то, что очевидно было ценным для одного из Тисте Анди. Все, что я обнаружил в этих поисках - я только сейчас это понял - что можно отдать только долг чести.
  
  Корлат протянула руку - предметы оказались сжаты в их ладонях. И повела его вдоль первого ряда палаток.
  
  ***
  
  Майб снился сон. Она нашла себя на краю пропасти, побелевшие руки отчаянно цеплялись за кривые корни, мокрая земля падала на лицо, запрокинутое в надежде удержаться.
  
  Внизу ждала Бездна, взбудораженная бурей разрозненных воспоминаний, потоками боли, страха, ярости, зависти и темных желаний. Буря ожидала ее, готовилась ее схватить - а она бессильна защититься.
  
  Руки слабели.
  
  Визжащий вихрь обернулся вокруг ног, потянул, сдернул ее. Она падала, добавив к местной какофонии свой вопль. Ветер кидал ее туда и сюда, скручивал, вращал...
  
  Нечто ужасное и жестокое схватило ее за бедра, но отпустило. Она больно ударилась о воздух. Хватка вернулась - вокруг тела сомкнулись когти, чешуйчатые и хладные как смерть. Внезапный рывок запрокинул ее голову; она не падала больше, а поднималась, выше и выше...
  
  Рокот бури смолкал внизу, потом сместился в сторону.
  
  Майб извернулась и посмотрела вверх.
  
  Над ней громоздился невероятно большой неупокоенный дракон. С лап свисали высохшие клочья рваной кожи, почти прозрачные крылья с грохотом били по воздуху. Тварь уносила ее.
  
  Она повернулась посмотреть, что лежит внизу.
  
  Под ней простиралась коричневая бесформенная равнина. Были видны длинные трещины в земле, заполненные слабо мерцающим льдом. На склоне одного из холмов она увидела пятно более темного цвета, с рваными краями. Стадо. Я была здесь, шла по этой земле. Здесь, в моих снах... были следы...
  
  Дракон вдруг дернулся, сложил крылья и стала снижаться по широкой спирали.
  
  Она услышала, что кричит - и была поражена, что это не страх, а возбуждение. Духи родные, вот что значит летать! Ах, теперь я поистине завидую!
  
  Земля метнулась ей навстречу. В последний миг гибельного падения крылья дракона хлопнули, поймали воздух; поджав ноги, тварь заскользила в локте от глинистой почвы. Настал нужный момент. Нога опустилась, когти освободили ее.
  
  Она приземлилась с глухим ударом, перевернулась на спину и села, смотря, как, громыхая крыльями, дракон вновь набирает высоту.
  
  Майб посмотрела и увидела свое юное тело. Она заплакала от жестокости сна. Она рыдала и рыдала, скрючившись на холодной, мокрой земле.
  
  О, зачем вы спасли меня? Зачем? Только чтобы проснуться - о духи родные - проснуться...
  
  - Она прошла, - раздался странный, чуждый голос. Слова на ривийском, и звучали они в ее разуме.
  
  Майб вскинула голову, огляделась. - Кто говорит? Где вы?
  
  - Мы здесь. Когда ты будешь готова увидеть нас, ты увидишь. - Кажется, воля твоей дочери равна твоей воле. - Такая может повелевать величайшими Гадателями - верно, она приходит в ответ на призывы ребенка. - Собрание. - Поиск кратчайшего пути. - Тем не менее мы впечатлены.
  
  - Моя дочь?
  
  - Она все еще вздрагивает от грубых слов - мы это чуем. - Воистину так мы прибыли, чтобы жить здесь. - Тот маленький толстяк прячет обсидиановые грани под пышной плотью. - Кто бы мог подумать? - Она отдала тебе все, что могла, Серебряная Лиса. - Пришла пора принести ответный дар. - Не один Крюпп отказывается предоставить её предназначенной судьбе. - Ах, он открыл ей глаза, и смыл ее одержимость внутренними сущностями, она еще дитя, но она слушает его слова - хотя, по правде, он обращается лишь к ее снам. - Внимательная. - Да, воистину.
  
  - Итак, - продолжил голос, - теперь ты нас слышишь?
  
  Она уставилась на свои руки, юные, гладкие руки, и снова зарыдала: - Прекратите пытать меня снами! Хватит! О, хватит...
  
  Ее глаза узрели мутную тьму палатки. Боль охватила тонкие кости, высохшие мышцы. Плачущая Майб свернула старое тело в клубок. - Боги, - прошептала она, - как я ненавижу вас. как ненавижу!
  
  
  
  КНИГА ТРЕТЬЯ
  
  КАПУСТАН
  
  
  Последним Смертным Мечом Фенерова Таинства был Фанальд из Кавн Воур, убитый при Сковывании. Последним Дестриантом, носителем кабаньей шкуры, был Ипшанк из Корелри, пропавший без вести во время Последнего налета Манаска на Ледяные Поля Стратема. Другой человек жаждал принять этот титул, но был изгнан из храма, прежде чем его получить, и его имя ныне стерто из всех анналов. Впрочем, известно, что он был из Анты, что он воровал кошельки на ее мерзких улицах, и что его изгнание было отмечено особой карой Фенерова Таинства...
  
  Жизни во Храме,
  Биррин Тунд
  
  
  Глава 14
  
  Если сможете, не живите под осадой.
  
  Убиласт Безногий
  
  
  В гостинице, возвышавшейся на углу улицы Старого Даруджа, насчитывалось не более полудюжины обитателей. Большинство из них - гости города, как и Грантл, попавшие в западню. Окружившие Капустан армии Панниона ничего не предпринимали уже пять дней. Как-то над северными перевалами встали облака пыли, по мнению капитана, знаменовавшие... что-то. Но прошли дни, а ничего так и не случилось.
  
  Никто не знал, чего ждет септарх Кульпат, хотя слухов ходило множество. На реке то и дело появлялись новые баржи, перевозящие Тенескоури, пока не стало казаться, что в крестьянскую армию вошла половина жителей Домина. 'В таком количестве они, - сказал Грантлу кто-то звоном ранее, - едва смогут распробовать нас на зуб'. Грантл единственный оценил эту шуточку.
  
  Он сидел за столом, спиной к грубо сколоченной дверной раме. Одна створка двери была справа от него, а смотрел он внутрь низкой залы таверны. По земляному полу пробиралась мышь, перебегая от тени к тени, ловко огибая сапоги и туфли ходивших по залу жильцов. Грант, полузакрыв глаза, следил за ее продвижением. На кухне все еще оставалось немало еды - по крайней мере, так сообщал его нос. Это изобилие, был уверен Грантл, долго не протянется.
  
  Его взор переместился кверху, на закопченный брус потолка. Там дремал гостиничный кот, свесив лапы с поперечной балки. Этот зверек охотился лишь во снах. По крайней мере, сейчас.
  
  Мышь достигла основания стойки, поковыляла вдоль нее ко входу в кухню.
  
  Грантл снова глотнул разбавленного вина - скорее воды, чем вина. Вот первое следствие недельной осады города. Остальные шесть жильцов сидели поодиночке за столами или облокачивались на стойку бара. Иногда они бросали друг другу словцо - другое, ворчливые и бессвязные замечания. Ответом неизменно служило неопределенное хмыканье.
  
  В течение последних дня и ночи гостиницу заполняли два типа людей. Первый тип обыкновенно околачивался в общей зале, лелея кружки с вином и пивом. Чужаки в Капустане, очевидно не заведшие здесь друзей, они тем не менее создали некую общность, характеризующуюся способностью очень долгое время ничего не делать. К ночи стали собираться и люди второго типа. Громогласные, шумные, они тащили с собой уличных шлюх, стучали по столам мошнами, не думая о завтрашнем дне. В них была энергия безнадеги, фальшивая бравада перед Худом. 'Мы твои, ублюдок с косой, -казалось, говорили они. - Но только утром!'
  
  Они пенились, словно бурное море вокруг неподвижных утесов - постоянных обитателей гостиницы.
  
  Море и утесы. Море похваляется, едва завидев смутные очертания Худова лица. Утесы будут смотреть в глаза ублюдку, пока их не затопит - тоже похвальба. А прилив громко смеется своим собственным шуткам. Утесы... как зубы...
  
  Полный рот капанцев.
  
  В следующий раз придержу язык.
  
  Кот на балке поднялся, потянулся. Черные полосы заскользили по тусклому меху. Свесил голову вниз, насторожил уши.
  
  Около входа замерла мышь.
  
  Грантл тихо свистнул сквозь зубы.
  
  Мышь опрометью бросилась, исчезая на кухне.
  
  С громким скрипом распахнулась створка двери. Вошел Бьюк, появился в поле зрения Грантла, плюхнулся на стул.
  
  - Ты так предсказуем, - пробормотал старик, поймав взгляд бармена и жестом заказывая 'две того же самого'.
  
  - Да, - ответил Грантл. - Я утес.
  
  - Утес, вон как? Скорее жирная игуана, на утес влезшая. И когда набежит волна побольше...
  
  - И пусть. Ты нашел меня, Бьюк. И что дальше?
  
  - Просто хотел сказать спасибо за всю твою помощь.
  
  - Старик, это тонкая ирония? Мягко стелешь...
  
  - Ну нет, я серьезно. Та мутная водица, что ты дал мне выпить - декокт Керули - она творит чудеса. - Его узкое лицо озарила заговорщицкая улыбка. - Чудеса...
  
  - Рад слышать, что тебе лучше. Еще потрясающие землю новости? Если нет...
  
  Бьюк переждал, пока бармен ставил на стол две кружки, потом понизил голос: - Я встречался со старейшинами Стоянок. Сначала они решили пойти сразу к принцу...
  
  - Но потом опомнились.
  
  - Пришлось маленько одернуть.
  
  - Так что теперь у тебя есть помощники в деле удержания безумного евнуха, вздумавшего работать привратником Худа. Отлично. Не будет паники на городских улицах, пока армия в четверть миллиона осаждает город.
  
  Бьюк прищурился: - Я так и думал, что ты заметил спокойствие.
  
  - Сейчас дела лучше.
  
  - Но мне все еще нужна твоя помощь.
  
  - Бьюк, не вижу в чем. Разве что ты просишь выбить дверь и отделить голову Корбала Броча от плеч. Тогда тебе придется отвлечь Бочелена. Всего на миг. Конечно, время решает все. Скажем, едва падут стены и Тенескоури ворвутся на улицы. Тогда и пойдем рука об руку, напевая любимую песенку Худа.
  
  Бьюк усмехнулся из-за кружки. - Пойдем, - сказал он и выпил.
  
  Грантл осушил свою, потянулся за новой. - Ты знаешь, где меня найти, - сказал он через миг.
  
  - Когда поднимется волна.
  
  Кот спрыгнул с балки, скакнул, зажал лапой таракана. Началась игра.
  
  - Хорошо, - сказал капитан охранников, - что еще ты хочешь сказать?
  
  Бьюк небрежно дернул плечом. - Я слышал, Стонни записалась в волонтеры. Прошла молва, что паннионцы наконец приготовились к первому штурму.
  
  - Первому? Очень похоже, что второго не потребуется. Что до готовности, они уже несколько дней как готовы. Если Стонни решила бросить жизнь на защиту не защитимого, это ее дело.
  
  - А какой выбор? Паннион не берет пленников. Нам всем придется драться, Бьюк, рано или поздно.
  
  Вот потому и пью.
  
  - К тому же, - сказал Бьюк, поднимая кружку, - ты стоишь на качающейся доске. Видишь веру как предмет целесообразности...
  
  - А что, если есть иной путь?
  
  Взор старого бойца отвердел. - Ты станешь набивать брюхо человечиной? Просто чтобы выжить? Неужели будешь?
  
  - Мясо есть мясо. - Грантл не сводил глаз с кота. Тихий хруст показал, что играть тому надоело.
  
  - Ну, - сказал, вставая, Бьюк, - я думал, что ты не способен меня удивить. Я думал, что знаю тебя...
  
  - Думал.
  
  - И вот за кого отдал жизнь Харлло.
  
  Грантл медленно поднял голову. Бьюк увидел в его лице нечто, заставившее сделать шаг назад. - В какой Стоянке ты работаешь сегодня? - спокойно спросил капитан.
  
  - Ульдан, - прошептал старик.
  
  - Я отыщу тебя. А пока, Бьюк, сгинь с глаз моих.
  
  ***
  
  Тени почти ушли из двора, оставив Хетана и ее брата Кафала на солнцепеке. Баргасты сидели на вытертом, выцветшем ковре, низко опустив головы. Обоих покрывал черный от сажи пот. Между ними стояла низкая, широкая жаровня о трех железных ножках; в ней курились угли.
  
  Со всех сторон толпились солдаты и придворные.
  
  Надежный Щит Итковиан изучал брата и сестру со своего места у входа в казармы. Насколько он знал, Баргасты не склонны к медитации; однако Кафал и Хетан, похоже, только ею и занимались с момента возвращения из Трелла. Неразговорчивые, с постными лицами, они неожиданно заняли самый центр двора казарм, утвердив себя неким недоступным островом.
  
  Это не спокойствие смертных. Они странствуют среди духов. Брукхалиан требует, чтобы я любым способом нашел выход. Нет ли у Хетан еще тайн? Улица спасения для нее, брата и костей Предков - Основателей? Неведомая слабина в нашей обороне? Щель в рядах паннионцев?
  
  Итковиан вздохнул. Он уже пытался, и безуспешно. Но попробует еще раз. Приготовившись шагнуть к Баргастам, он ощутил рядом чье-то присутствие. Принц Джеларкан.
  
  Лицо молодого человека вытянулось от усталости. Тонкие длинные пальцы мелко дрожали, хотя он сцепил руки и положил их на пояс. Не отводя глаз от суетливого двора, он сказал: - Мне нужно знать намерения Брукхалиана, Надежный Щит. Ясно же, что у него, как говорят ваши солдаты, 'кукиш в кармане'. А мне приходится снова и снова просить аудиенции у мной нанятого человека! - Он постарался скрыть язвительную горечь своих слов. - И без толку. Смертный Меч не имеет для меня времени. Нет минутки для Принца Капустанского.
  
  - Сир, - ответил Итковиан, - можете задать все вопросы мне, и я на них отвечу.
  
  Юный капанец повернулся к нему лицом. - Брукхалиан позволил вам рассказать все?
  
  - Так точно.
  
  - Прекрасно. Крон Т'лан Имассы и их неупокоенные волки. Они уничтожили демонов К'чайн, что были у септарха.
  
  - Так точно.
  
  - Однако у Паннион Домина есть еще. Гораздо больше.
  
  - Да.
  
  - Тогда почему Т'лан Имассы не направляются в их империю? Нападение на территорию Провидца может повлечь отход осаждающих сил Кульпата. Провидцу ничего не останется, как отозвать их за реку.
  
  - Будь Т'лан Имассы армией смертных, этот выбор был бы очевидным и отвечающим нашим нуждам, - ответил Итковиан. - Увы, Крон и его немертвые родичи связаны нечеловеческими интересами, о которых мы ничего не знаем. Нам говорили о собрании, о неслышимом призыве ради неведомых целей. В данный момент это преобладает над всем остальным. Крон и Т'лан Ай уничтожили К'чайн Че'малле септарха, потому что их присутствие несет прямую угрозу собранию.
  
  - Почему? Ваше объяснение недостаточно, Надежный Щит.
  
  - Могу только согласиться с вашей оценкой, сир. Должна быть иная причина для нежелания Крона идти на юг. Тайна¸ касающаяся самого Провидца. Кажется, слово 'Паннион' - джагутское. Джагуты были смертельными врагами Т'лан Имассов. Вы сами, наверное, знаете об этом. Мое личное мнение состоит в том, что Крон ожидает прибытия... союзников.
  
  Других Т'лан Имассов, спешащих на ожидающееся собрание.
  
  - Вы пытаетесь внушить, что Крон страшится Паннионского Провидца...
  
  - Да, исходя из убеждения, что он - Джагут.
  
  Принц долго молчал, но в конце концов покачал головой: - Даже если Имассы решат идти на Паннион, это решение придет слишком поздно для нас.
  
  - Похоже, что так.
  
  - Ясно. Теперь другой вопрос. Что, если собрание произойдет здесь...
  
  Итковиан поколебался и медленно кивнул своим мыслям. - Принц Джеларкан, призывающая Т'лан Имассов приближается к Капустану... в сопровождении армии.
  
  - Армии?
  
  - Армии, идущей на войну с Домином; кроме того, с побочной задачей облегчить нашу осаду.
  
  - Как?
  
  - Сир, они в пяти неделях отсюда.
  
  - Мы не сможем...
  
  - Несомненная истина, Принц.
  
  - Призывающая командует этой армией?
  
  - Нет. Командование разделено между двоими. Каладан Бруд и Даджек Однорукий.
  
  - Даджек! Верховный Кулак? Малазанин? О боги! Итковиан, как давно вы знаете об этом?
  
  Надежный Щит прокашлялся. - Предварительные контакты были установлены некоторое время назад. Посредством магии. Но с тех пор магические пути стали непроходимы...
  
  - Да, да, это я знаю. Продолжайте, черт бы вас побрал.
  
  - О присутствии среди их компании призывающей стало известно совсем недавно, от Имасса, Гадающего по костям...
  
  - Армия, Итковиан! Расскажите больше об этой армии!
  
  - Даджек и его легионы были прокляты императрицей Лейсин. Теперь они действуют независимо. Полное число - около десяти тысяч. Каладан Бруд имеет под командованием несколько небольших компаний наемников, три клана Баргастов, племя ривийцев и Тисте Анди. Общее число бойцов до тридцати тысяч.
  
  Глаза принца были широко раскрыты. Иковиан видел, как новости разрушают его внутренние преграды, наблюдал, как орда надежд быстро сменяется армией разочарований.
  
  - На первый взгляд, - тихо сказал Надежный Щит, - все мною сказанное кажется весьма важным. Но, как я вижу, вы сами поняли, что особого значения это не имеет. Пять недель, Принц. Оставим им отомстить за нас, ибо это все, что они смогут совершить. И даже тогда их ограниченное число...
  
  - Это заключения Брукхалиана или ваши?
  
  - С сожалением признаюсь, что общие.
  
  - Дураки, - бросил юноша. - Худом клятые дураки.
  
  - Ваше Высочество, мы не устоим пяти недель против Панниона.
  
  - Знаю, черт тебя! Вопрос, зачем вам пытаться?
  
  Итковиан нахмурился: - Сир, таков наш контракт. Защита города...
  
  - Идиот - что мне до вашего дурацкого контракта? Вы уже решили, что мы падем в любом случае! Моя забота - жизни моих людей. Эта армия идет в запада? Я должен. Встреча у реки...
  
  - Мы не сможем пробиться, Принц. Нас раздавят.
  
  - Мы сосредоточим на западе все силы. Внезапная вылазка, которая превратится в исход. Надежный Щит...
  
  - Нас перережут, - бросил Надежный Щит. - Ваше Высочество, мы это обдумывали. Не сработает. Крылья конников септарха нас окружат и остановят. Потом подойдут беклиты и Тенескоури. Мы просто сменим удобную позицию на неудобную. Все это случится за один звон.
  
  Принц Джеларкан взирал на Итковиана с неприкрытой яростью, даже ненавистью. - Известите Брукхалиана о следующем, - прошипел он. - В будущем Серые Щиты не станут думать за принца. Не их задача - решать, что я могу знать, а что нет. Принца следует извещать обо всех новостях, какими бы малозначимыми вы их не сочли. Вам понятно, Надежный Щит?
  
  - Я в точности передам эти слова, Ваше Высочество.
  
  - Я должен заключить, - продолжил принц, - что Совет Масок знает даже меньше, чем я?
  
  - Это будет точное заключение. Сир, их интересы...
  
  - Избавьте меня от ученых рассуждений, Итковиан. До свидания.
  
  Итковиан смотрел, как принц выходит из двора. Его спина была слишком напряжена, чтобы называться величественной. Но он благороден на свой лад. Мне жаль вас, милый принц, хотя я не стану этого высказывать. Я - воля Смертного Меча. Мои собственные желания не важны. Он прогнал прилив бессильного гнева, таившийся под этими мыслями, и снова бросил взгляд на сидящих на ковре Баргастов.
  
  Их транс прервался. Хетан и Кафал склонились к жаровне, к углям, испускающим витые кольца прозрачного на солнце дымка.
  
  Всего за миг до того, как Итковиан вышел вперед.
  
  Приблизившись, он увидел, что на угли положили какой-то предмет. Красный по краям, плоский и молочно-белый в середине. Свежая лопатка, слишком маленькая, чтобы принадлежать бхедрину, но больше человеческой. Вероятно, кость оленя или антилопы. Баргасты начали гадание, используя объект, принадлежащий тотемному зверю их шаманов.
  
  Они не просто воины. Я должен был догадаться. Пение Кафала в Трелле. Он кудесник, а Хетан его женская половина.
  
  Он подошел почти к краю ковра, встав слева от Кафала. Лопатка начала трескаться. На сломе кости пузырился жир, капая и окружая ее венцом пламени.
  
  Простейшая форма гадания - чтение этих трещин словно карты, например, чтобы найти дикие стада для охоты. В данном случае, как понимал Итковиан, волшебство было более сложным, а трещины - чем-то большим, нежели карта физического мира. Надежный Щит стоял неподвижно, стараясь уловить невнятные переговоры между Хетан и ее братом.
  
  Они говорили на баргастском, о котором Итковиан имел смутное представление. Но что было более странным - так это их манера разговора. Брат и сестра поминутно склоняли головы и словно выслушивали ответы кого-то незримого.
  
  Теперь лопатка превратилась в сеть трещин, кость пошла пятнами синего, бежевого и белого цветов. Скоро она рассыплется, когда окружающие ее создания сдадутся текущей через ритуальный предмет ошеломляющей силе.
  
  Жуткая беседа окончилась. Кафал снова впал в транс, Хетан же осела, поглядела вверх, встретив взгляд Итковиана. - Ах, волк, мне приятно видеть. В мире перемены. Удивительные перемены.
  
  - Эти перемены вас порадовали, Хетан?
  
  Она улыбнулась. - А что, тебя это тоже порадует?
  
  - Мы сможем отойти от края пропасти? Есть такая возможность?
  
  Женщина засмеялась, медленно встала. Она моргала и расправляла руки и ноги. - Меня брали духи, и теперь кости болят. Мои мышцы зовут кого-нибудь нежного.
  
  - Есть расслабляющие упражнения...
  
  - Я таких не знаю, волк. Ты не покажешь их наедине?
  
  - Какие новости, Хетан?
  
  Она оскалилась, уперла руки в бока. - Ради Бездны, - простонала она, - почему ты такой неловкий? Сдайся мне и узнай все мои тайны. Ведь это твоя работа? В такую игру надо играть осторожно. Особенно со мной.
  
  - Возможно, вы правы, - ответил он, отворачиваясь.
  
  - Стой, ты! - крикнула Хетан. - Ты бежишь как кролик? А сам зовешь себя волком? Я сменю твое имя.
  
  - Как пожелаете, - бросил он через плечо и удалился.
  
  За спиной зазвенел смех: - Ах, вот достойная игра! Иди же, милый кролик! Верткая добыча, ха-ха!
  
  Итковиан вернулся в казармы, медленно поднялся по идущей вдоль стены лестнице, пока не добрался до башни. С каждой ступенькой его доспехи звенели и лязгали. Он старался прогнать из воображения образ Хетан, ее яркие, веселые глаза, ее смеющееся лицо, струйки пота, прочертившие пепел на лбу, ее походку, ее выгнутые бедра и выпяченную в явном вызове грудь. Он ощутил возвращение давно похороненных, жгучих желаний. Его обеты рушились, каждое обращение к Фенеру встречало лишь молчание, словно бог был равнодушен к принесенным во имя его клятвам.
  
  Наверное, это была последняя, самая горькая истина. Богов не заботят аскетические крайности смертных. Им не важны правила поведения, двойные стандарты жизни жрецов и монахов. Возможно, они хохочут над цепями, которые мы сами на себя наложили - ненасытимое желание найти пороки в требованиях жизни. А может, они не смеются, а гневаются на нас. Может быть, наше отвержение жизненного пира и есть самое гнусное оскорбление тех, кому мы служим и поклоняемся.
  
  Он подошел к оружейной комнате в конце спиральной лестницы, равнодушно кивнул стоявшим там двум солдатам, прошел на верхнюю платформу.
  
  Дестриант уже стоял там. Карнадас изучал Итковиана, пока тот подходил ближе. - У вас, сир, озадаченное выражение лица.
  
  - Да. Не стану отрицать. Я имел разговор с принцем Джеларканом, окончившийся его недовольством. Потом я говорил с Хетан. Дестриант, моя вера под осадой.
  
  - Вы сомневаетесь в обетах.
  
  - Да, сир. Признаю, что усомнился в их смысле.
  
  - Вы верили, Надежный Щит, что правила поведения созданы, чтобы радовать Фенера?
  
  Итковиан нахмурился, облокачиваясь на парапет и смотря на задымленный лагерь врага. - Ну, да...
  
  - Тогда, сир, вы жили в заблуждении.
  
  - Прошу объяснить.
  
  - Хорошо. Вы нашли нужным сковать себя, нашли нужным наложить на душу ограничения, определенные этими обетами. Иными словами, Итковиан, ваши обеты рождены в диалоге с самим собой, не с Фенером. Это ваши цепи, как и ваши ключи, способные их отомкнуть, когда в них минует нужда.
  
  - Минует нужда?
  
  - Да. Когда все окружающее нас в жизни перестанет угрожать вашей вере.
  
  - Так вы намекаете, что это кризис не веры, а обетов. Что я не смог различить...
  
  - Так точно, Надежный Щит.
  
  - Дестриант, - сказал Итковиан, не отводя взора от укреплений паннионцев, - ваши слова приглашают к потопу плотских утех.
  
  Верховный Жрец захохотал: - И я на это надеюсь, смотря на вашу стальную непреклонность и ее драматическое падение!
  
  Рот Итковиана перекосило. - Вы говорите о чудесах, сир.
  
  - Я надеюсь...
  
  - Стойте. - Надежный Щит поднял закованную в латную перчатку руку. - Вижу движение в лагере беклитов.
  
  Внезапно посерьезневший Карнадас присоединился к его дозору.
  
  - И там, - кивнул Итковиан. - Урдомены. Скаланди на флангах. Сирдомины занимают места во главе отрядов.
  
  - Они вначале штурмуют редуты, - предсказал Дестриант. - Хваленых гидрафов Совета Масок в их крепостях. Это даст нам время...
  
  - Сир, найдите мне моих вестовых. Предупредите офицеров. И скажите слово принцу.
  
  - Да, Надежный Щит. Вы останетесь здесь?
  
  Итковиан кивнул. - Отличный пункт наблюдения. Идите, сир.
  
  Отряды беклитов окружили расположенные за стенами крепости гидрафов. Концы копий блистали на солнце.
  
  Оставшийся в одиночестве Итковиан изучал их приготовления. - Ну, вот наконец и началось.
  
  ***
  
  Капустан стоял пустынным, почти безмолвным под ярким чистым небом. Грантл шел по улице Калманарк, направляясь к закругленной стене стоянки Ульден. Распихав ногами кучу мусора у входа, он спустился на несколько ступеней, постучал в прочную дверь, врезанную в основание стены.
  
  Через миг она с треском открылась.
  
  Грантл вошел в узкий коридор. Крутой пандус через дюжину шагов привел его в центральный двор. Бьюк закрыл массивную дверь, натужившись под весом засова и не сразу сумев опустить его обратно в пазы. Тощий седовласый мужчина посмотрел на Грантла. - Ты быстро. Ну?
  
  - А что ты думал? - прогудел капитан охранников. - Началось движение. Паннионцы наступают. Гонцы носятся взад и вперед...
  
  - На какую стену идут?
  
  - Северную, со стороны Дома Лектар. Какая разница... А ты? Я забыл, уже спрашивал. Сегодня ночью ублюдок охотился на улицах?
  
  - Нет. Я говорил тебе, что Стоянки предупреждены. Думаю, он все еще гадает, почему улицы вчера были пусты. Так злится, что даже Бочелен обратил внимание.
  
  - Не очень хорошие новости. Он начнет расследовать, что случилось.
  
  - Да. Я же говорил, что дело рискованное.
  
  Да уж... Пытаться удержать сумасшедшего убийцу от нахождения жертв - и чтобы он ничего не заметил - и это когда штурм вот- вот начнется... Бездна тебя забери, Бьюк, во что ты меня втягиваешь? Грантл поглядел вверх, на пандус. - Ты сказал, предупреждены. И что делают твои новые друзья?
  
  Старик пожал плечами. - Корбал Броч предпочитает для опытов здоровые органы. Это их дети под угрозой.
  
  - Но под меньшей, чем могли бы быть.
  
  - Они знают.
  
  - Ты рассказал детям?
  
  - Да, у нас не менее четырех маленьких дозорных в любое время. Беспризорники - этих всегда достаточно. Они смотрят и на небо... - Он внезапно прервался. В глазах мелькнуло что-то странное, ускользающее.
  
  У него появились тайны, понял Грантл. - На небо? Зачем?
  
  - Гмм... на случай, если Броч полезет по крышам.
  
  - В городе с широкими внутренними пространствами?
  
  - Я просто пытался сказать, - продолжил Бьюк, - что мы следим и за небом. К счастью, Бочелен все сидит в погребе, который превратил в нечто вроде лаборатории. Никогда не выходит. А Корбал спит целыми днями. Грантл, я раньше говорил...
  
  Грантл прервал его, вздернув брови. - Слушай!
  
  Двое застыли.
  
  Под ногами дрожали плиты пола - медленно нарастающий рокот из-за городских стен.
  
  Бьюк внезапно побледнел, выругался. - Где Стонни? И не говори, что не знаешь.
  
  - У Портовых Ворот. Пять взводов Серых Мечей, отряд гидрафов, дюжина гвардейцев - лестари...
  
  - Оттуда и шум...
  
  Грантл скривился. - Вообразила, что там все начнется. Дура - баба...
  
  Бьюк подступил к нему, схватил за руку. - Тогда почему, - прошипел он, - какого Худа ты тут стоишь? Приступ начался, а Стонни лезет в самую гущу!
  
  Грантл вырвал руку. - Не пой мне про Бездну, старик. Она женщина уже взрослая, я говорил ей... говорил и тебе - это не моя война!
  
  - Этим ты не остановишь Тенескоури, когда они станут совать твою голову в суп!
  
  Оскалившийся Грантл толкнул Бьюка на пол. Он ухватился за засов одной рукой и мгновенно его откинул, позволив упасть с сотрясшим коридор грохотом. Распахнув дверь, он вышел и поспешил вверх по ступеням.
  
  Когда он достиг улицы, шум приступа стал уже громоподобным рокотом. Тупой лязг оружия сопровождался воплями, военными кличами и тем неописуемым, вызывающим дрожь звуком, который вызывают тысячи тяжелых тел, спешащих друг другу навстречу - к стенам, вдоль укреплений, к той и другой стороне ворот. Он знал, что скоро к нему добавится ритмичный гул таранов.
  
  Наконец-то осада показала свое острое железо. Ожидание кончилось.
  
  Им не удержать эти стены. И ворота. Все кончится к закату. Он подумал, не напиться ли, и знакомая мысль его приободрила.
  
  Внимание привлекло какое-то движение сверху. Он поднял глаза, чтобы увидеть на западе полсотни огненных шаров, прогрызающих путь в небе. Огни исчезли из вида, когда снаряды обрушились на здания и улицы, вызвав гулкие взрывы.
  
  Он обернулся, чтобы заметить вторую волну, с севера, еще большую первой. Все больше и больше - гневное солнце, летящее прямо на него.
  
  Грантл с проклятием бросился в лестничный колодец.
  
  По мостовой ударила смоляная бомба, породив огненный шторм, задевший закругленную стену Стоянки едва в десяти шагах от лестницы.
  
  Каменное ядро бомбы пробило стену, неся за собой пламя.
  
  Мостовую усеяли каменные обломки.
  
  Раненый, полуоглохший Грантл выкарабкался из колодца. Из Стоянки Ульден доносились крики. Дыру затянул дым. Чертовы штуки, эти огненные снаряды. Он обернулся, когда открылась дверь внизу ступеней. Появился Бьюк, тащивший на плече бесчувственную женщину.
  
  - Как там? - крикнул Грантл.
  
  Бьюк поглядел вверх. - Ты еще тут? У нас все хорошо. Огонь почти потушен. Иди отсюда, найди укрытие.
  
  - Хорошая идея, - пробурчал Грантл.
  
  Дым затянул небо, поднимаясь широкими столбами со всех сторон Капустана, медленно двигаясь на запад под порывами ветра. Виднелись пожары в квартале Дарудж, среди храмов и высоких зданий. Рассудив. Что самая безопасная при обстреле часть города лежит около городских стен, Грантл поспешил в восточном направлении. Чистое совпадение, что этот путь вел к Портовым Воротам, где была Стонни. Она сделала свой выбор.
  
  Черт дери, это не наш бой. Если бы я хотел стать солдатом, присоединился бы к какой- нибудь Худом клятой армии. Бездна на всех на вас...
  
  В дыму прорезали путь снаряды нового залпа далеких катапульт. Он ускорил шаг, но снаряды уже прошли над ним, падая в сердце города - словно удары большого барабана. Они продолжают, а я, похоже, спятил. Впереди кто-то бежал сквозь дым. Звук сталкивающихся клинков приближался, отражаясь свистящим эхом, словно прибой на галечном пляже. Отлично. Я просто найду ворота и вытащу подружку. Недолго. Знает Худ, если она не пойдет, изобью до бесчувствия. Мы найдем путь отсюда, и это все, что важно.
  
  Он вышел на зады ветхих торговых рядов Внутренней Портовой улицы. Улочки здесь были узкими и по колено в мусоре. Дальше видимость ограничили клубы дыма. Разбрасывая ногами мусор, Грантл дошел до следующей улицы. Слева стояли едва различимые ворота. Толстые двери сломаны, проход и подъем завалены трупами. Боковые башенки закопчены, на стенах следы ударов ядер баллист, тяжелых стрел и дротов. Из бойниц валил дым. А еще оттуда доносились крики и лязг стали. Солдаты в мундирах Серых Мечей прокладывали путь по площадкам прилегающих стен, стремясь войти внутрь башен.
  
  Справа от Грантла послышался топот. Из дыма вынырнуло полдюжины взводов Серых, передние несли щиты и мечи, задние натягивали луки. Они заняли позицию за горой трупов, у главного проезда.
  
  Случайный порыв ветра очистил от дыма улицу справа от Грантла, показав еще множество трупов. Стражи Капантхолла, лестари, паннионские бетаклиты валялись на мостовой вплоть до баррикады шагах в шестидесяти... а на самой баррикаде громоздилась еще одна гора мертвых тел.
  
  Грантл поспешил к отряду Серых Мечей. Не видя явного командира, он обратился к лучнице, стоявшей ближе всего. - Какова ситуация, солдат?
  
  Ее лицо было плоской, невыразительной, закопченной маской. Он удивился, поняв, что это капанка. - Мы вычищаем башни снизу доверху. Вышедшие на вылазку скоро вернутся, и мы должны удержать для них проход.
  
  Он уставился на нее, потом на сводчатые ворота. Вылазка? Боги, они свихнулись! - Удержать, ты говоришь? И как долго?
  
  Она пожала плечами. - Саперы и рабочие уже на подходе. Через звон или два тут будут новые ворота.
  
  - Как много проломов? Что потеряно?
  
  - Не знаю, горожанин.
  
  - Прекратить болтовню! - раздался сверху мужской голос. - И удалите этого штатского.
  
  - Движение впереди, сир! - крикнул другой солдат.
  
  Первые ряды присели, лучники прицелились над их головами.
  
  Кто-то закричал снаружи ворот: - Отряд лестари! Не стреляйте! Мы идем!
  
  Серые Мечи не опустили оружия. Миг спустя в ворота вбежали первые участники вылазки. Потрепанные, израненные пехотинцы в тяжелых доспехах просили Серых Мечей разойтись.
  
  Взводы расступились, образовали коридор.
  
  Каждый из тридцати лестари тащил на себе тяжелораненого товарища. Внимание Грантла привлекли звуки приближающегося к воротам боя. Там находился арьергард, прикрывавший своих раненых, и натиск на него становился все сильнее.
  
  - Контратака! - завопил кто-то. - Стрелки скаланди...
  
  С верхушки правой башни прозвучал рог.
  
  В 'мертвом пространстве' перед стенами нарастал гул. Брусчатка под ногами Грантла начала подрагивать. Скаланди. Они выступают легионом не менее чем в пять тысяч бойцов...
  
  Немного дальше по Большой Портовой формировалась вторая линия обороны - мечники, арбалетчики и лучники Капантхолла. За ними стоял еще больший отряд, притащивший баллисты, требушеты и камнеметы ( в корзины последних был уже загружен раскаленный, парящий гравий).
  
  В проход вползал арьергард. На его солдат падали дротики, отскакивали от панцирей и щитов; лишь один нашел свою цель, заставив солдата упасть и задергаться - из шеи торчало короткое древко. Показались первые ряди паннионских скаланди - невысоких, в кожаных доспехах и шлемах, выставившие копья и мечи. Лишь некоторые из них имели плетеные шиты. Ударяясь о ряд тяжелых пехотинцев Стражи лестари, они умирали один за другим, но все же перли, выкрикивая воющий клич.
  
  - Расступись!
  
  Глухо брошенная команда возымела немедленное действие. Лестари внезапно развернулись кругом и бросились под арку, оставив погибших. Тех немедленно схватили и поволокли прочь другие скаланди. Затем стрелки рванули к проходу.
  
  Первый ряд Серых Мечей перестроился. Щелкнули тетивы арбалетов. Десятки скаланди пали, их извивающиеся тела затруднили продвижение задних. Грантл увидел, сколь спокойно Серые перезаряжают самострелы.
  
  Лишь несколько стрелков первой линии достигли наемников - мечников и были немедленно изрублены.
  
  Но тут вторая линия стрелков, перепрыгивая через трупы своих товарищей, ринулись на ряды защитников. Их скосил второй залп. Проход был завален телами. Следующая толпа скаланди была безоружна. Пока Серые Мечи перезаряжали арбалеты, вражеские бойцы начали оттаскивать своих мертвых и умирающих назад.
  
  Дверь левой воротной башенки внезапно распахнулась, заставив Грантла вздрогнуть. Он повернулся, ухватился за рукояти гадробийских сабель - но увидел лишь горстку стражей Капантхолла, кашляющих и покрытых кровью. А среди них - Стонни Менакис.
  
  Ее рапира была укорочена на треть; оставшаяся часть клинка и гарда были в запекшейся крови, также как и перчатка и предплечье. На тонкий кинжал в левой руке было нанизано нечто блестящее и липкое, сочащееся коричневой жидкостью. Дорогой кожаный доспех весь изорван, один из скользнувших по нему ударов оказался достаточно сильным, чтобы разрезать и нижний ватник. Кожа и ткань разошлись, обнажая ее правую грудь; мягкая белая кожа несла царапины от чьей - то руки.
  
  Сначала она его не заметила - взгляд ее был устремлен на уже расчищенный от тел проход, через который как раз устремилась новая волна скаланди. Первые были, как и в прошлый раз, сражены стрелами, но выжившие с визгливыми, безумными воплями устремились вперед. Четыре ряда Серых Мечей вновь расступились, повернулись и побежали, скрываясь в прилегающих улочках; ряды лучников Капантхолла стояли на местах, ожидая, когда им расчистят пространство для стрельбы.
  
  Стонни пролаяла команду, и ее немногочисленные спутники прижались к стене. Она увидела Грантла. Взгляды встретились. - Прочь отсюда, баран! - зашипела она.
  
  Грантл скользнул поближе. - Худовы яйца, женщина, что...
  
  - А ты чего ждал? Они полились на нас через ворота, через башни и клятые стены. - Ее голова откинулась, словно получив невидимый удар. Во взоре читалось неземное спокойствие. - Помещение за помещением. Одного за другим. Меня нашел сирдомин... - По телу снова пробежала дрожь. - Но подонок оставил меня в живых. Я погналась за ним. Ну-ка, перемещаемся! - Пока они бежали, Стонни шлепнула Грантла по спине левой рукой, разбрызгав по его одежде желчь и мокрый кал. - Я вывернула его наизнанку, и черт меня дери, как он визжал! - Сплюнула. - Эта работа не по мне - так чего с ним было тянуть? Идиот. Хныкающий, болтливый...
  
  Спешащий, чуть отставая от нее, Грантл только теперь понял, ЧТО именно она ему рассказала. Ох, Стонни...
  
  Вдруг ее шаги замедлились, лицо страшно побледнело. Она повернулась, встретила ее взгляд полными ужаса глазами. - Это должно было быть сражением. Войной. Тот ублюдок... - Она осела на стену. - Боги!
  
  Ее спутники продолжали убегать, может быть, не заметив потери вожака, может быть, слишком одурев.
  
  Грантл подошел поближе. - Вывернула наизнанку, а? - спокойно спросил он, не делая попытки прикоснуться.
  
  Стонни кивнула, тяжко и неровно задышала, ее глаза закрылись.
  
  - Ты хоть одного для меня оставила, подружка?
  
  Отрицательное качание головой.
  
  - Не очень хорошо. Ну ладно, один сирдомин ничем не лучше другого.
  
  Стонни оторвалась от стены, прижалась к его плечу. Он обнял ее. - Пойдем прочь от драки, подруга, - прошептал он. - У меня чистая комната, там ванна, очаг и кувшин с водой. Комната, достаточно близкая к северной стене, чтобы быть безопасной. Это только половина нашего путешествия. Только путь сюда. я останусь за дверью, Стонни, подожду столько, сколько нужно. Никто мимо не пройдет. Обещаю. - Он почувствовал ее кивок. Натужился, чтобы поднять ее.
  
  - Я могу сама.
  
  - Но разве хочешь, подружка? Вот в чем вопрос.
  
  После долгого мгновения она качнула головой.
  
  Грантл легко подхватил ее. - Поспи, если хочется. Ты в безопасности.
  
  Он пошел вдоль стены, неся женщину на руках. Ее лицо плотно прижалось к его плащу. Грубая ткань промокла напротив ее глаз.
  
  За его спиной сотнями умирали скаланди. Серые Мечи и Капантхолл продолжали жуткую резню.
  
  Он хотел стоять с ними. В переднем ряду. Забирая жизнь за жизнью.
  
  Одного сирдомина не хватит. Не хватило бы и тысячи.
  
  Не сегодня.
  
  Он чувствовал себя похолодевшим, словно кровь в жилах превратилась во что-то совсем иное, разливаясь горечью и наполняя мышцы странной, жесткой силой. Никогда прежде не чувствовал он такого, но сейчас не было времени размышлять. И для такого не существовало слов.
  
  Как не было - он скоро обнаружит это - слов для описания того, чем он стал, что может делать.
  
  ***
  
  Как и предсказывал Брукхалиан, истребление К'чайн Че'малле неупокоенным войском Имассов Крона и Т'лан Ай привело септарха и его подчиненных в замешательство. Неповоротливость и беспорядок прибавили несколько дней к приготовлениям Итковиана. Но сейчас время подготовки окончено, и он вступил в командование силами обороны города.
  
  Теперь ни Т'лан Имассы, ни Т'лан Ай не придут им на помощь. И нет вспомогательной армии, спешащей подойти в последнюю минуту. Капустан предоставлен самому себе. И да будет так. Страх, страдание и отчаяние.
  
  Его позиция по - прежнему располагалась на самой высокой башне стены Казарм. Едва ушел Дестриант Карнадас, вверх устремился бешеный поток вестников. Он видел первой мощное движение вражеских войск на севере и востоке, грохочущее появление осадных орудий. Беклиты и более тяжело вооруженные бетаклиты маршировали к Портовым Воротам, с толпами скаланди позади и по бокам. Узлы штурмовых отрядов сирдоминов, стремительные отряды саперов -десанти, еще больше орудий. И ждущие в громадных лагерях вдоль реки и морского побережья массы Тенескоури.
  
  Он видел атаку на внешние бастионы Восточной Стражи гидрафов, сразу окруженные и осажденные врагом; видел, как выпала дверь одной из крепостей, как внутрь шагнули внутрь похода - шаг, другой, третий... затем заминка и, миг спустя, шаг назад, и другой. По сторонам валились тела. Еще больше тел. Гидрафы - элитная гвардия Совета Масок - проявили свою дисциплину и решимость. Они выдавили захватчиков, снова забаррикадировали дверь.
  
  Беклиты некоторое время перестраивались снаружи, потом снова начали приступ.
  
  Битва уже перевалила за полдень, но каждый раз, как Итковиан обращал внимание на бастионы, он видел - гидрафы держатся. Забирают вражеские жизни - двадцать за одну. Проворачивают этот вонзенный в середину войск септарха шип.
  
  На закате к ним подтащили осадные орудия. На стены крепостей обрушились тяжелые валуны. Гулкие удары слышались даже в наступившем сумраке.
  
  Вокруг этой меньшей драмы со всех сторон разворачивалась осада города. Атака с севера, слабая и малочисленная, была признана отвлекающим ударом. Вестники доносили, что подобные небрежные нападения происходят и на западную стену.
  
  Настоящие атаки происходили на юге и востоке, концентрируясь на воротах. Расположившийся как раз между ними Итковиан мог видеть действия обороняющихся на обоих направлениях. Его видели и враги. Не один тяжелый снаряд был пущен в его сторону, но лишь некоторые упали поблизости. Это был первый день. Интенсивность и точность огня в следующие дни возрастут. Тогда ему придется сменить пункт наблюдения; пока же он мог дразнить врагов.