Кириллов Михаил Викторович: другие произведения.

После...

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:

  Я проснулся и понял, что проснулся не в своей постели. Обычно такое понимание приходит через несколько секунд после пробуждения, но тут тут я понял это сразу. Как удар грома. Я смотрел на стены, обитые вагонкой, и не мог понять, как здесь очутился. Еще я почувствовал, что рядом со мной в постели лежит девушка. И это не моя жена. Но это бесконечно дорогой мне человек... Меня захлестнули противоречивые чувства и ощущение продолжающегося сна. Я приподнялся на локте и заглянул ей в лицо - она спала, отвернувшись от меня, но сразу повернулась на спину и открыла глаза. Прямые темно-каштановые волосы, очень правильные черты, серые глаза... "В тени густого леса эти глаза должны казаться зелеными", -подумал я. Я смотрел на нее и ощущал, что очень близок с ней и безмерно к ней привязан - но совершенно не мог понять, - кто это?! С какой-то внутренней вибрацией из меня буквально выдавился вопрос:
   - Как... тебя... зовут?..
   - Люда.
  "Как все просто - Люда...", - я был несколько оглушен, - "...Какой прятный голос - не высокий и не низкий - нормальный женский голос..."
   - У тебя амнезия? - спросила она, скорее констатируя факт. Я кивнул и пожал плечами одновременно и как-то смазанно. Она не была удивлена и вовсе мне не сочувствовала.
   - ... А мы... с тобой... - я не договорил.
   - Да, - она слегка улыбнулась. - Мы с тобой. И уже давно - ты ведь это хотел спросить?
   -.. А что... Таня?.. - у меня внутри стало как-то пусто - я очень любил жену и никак не мог просто так ее поменять даже на такое чудное существо.
   - Понимаешь... - её улыбка исчезла, а в глазах зажглось сочувствие, - Была Катастрофа...
   - Что с ней случилось?! Где дети?! Они погибли?!
   - Не совсем. Они исчезли. Как и многие другие. Никто не видел тел. Ты разыскивал их следы в течение нескольких месяцев после Катастрофы.
  Да, Катастрофа с большой буквы. Я это конечно, знал - но не помнил.
  - Почему я ничего не помню? То есть - как будто знаю, но не помню?
  - После Катастрофы это случается почти у всех. Абсолютно нерегулярно. Память восстанавливается - максимум за неделю. У тебя обычно - два-три дня. А я за 12 часов все вспоминаю... Потому что особо и нечего...
  ""Абсолютно нерегулярно" - это я бы так сказал... Мы в самом деле давно вместе"
  - А как...
  - Как это случилось? Ты мне рассказывал - я сама вообще ничего не помню, никогда не помнила - что "как будто Бог протер наш шарик руками, как яблоко" или скорее, как огурец, с которого счистили сухие пупырышки. Всё, что было выше двадцати-тридцати метров - всё куда-то исчезло. Не срезано, а как бы отломано. Некоторые погибли под обломками - но их было довольно мало - и обломков, и погибших. Но больше половины людей бесследно исчезло. По крайней мере - здесь... в Москве и области.
  - Ага, мы в области?
  - Да, это называлось Малиновка. Тут...
  - У моей мамы тут дача. А..
  - Нет, маму ты тоже не нашел...
  Меня опять захлестнула сосущая пустота, но ощущение несчастья быстро прошло - видимо на этой ране уже вырос рубец. Просто я еще это не вспомнил.
  Она вылезла из-под одеяла и прижалась ко мне - белья на нас не было - от неожиданно острого ощущения я сначала отпрянул.
  - Если будешь от меня шарахаться - вспоминать будешь дольше, - с улыбкой сообщила она и провела языком по моим губам. - Я же знаю, что я тебе очень нравлюсь. А я тебя люблю.
  - ...Здорово. Я ведь тебя, наверное, тоже люблю, но просто этого не помню?- криво пошутил я.
  - Вообще-то я просила тебя об этом не говорить, если... Если это - не эссенциально.
  - Слушай, извини, но у меня ощущение, что ты вдвое младше меня. Это так?
  Она взмахнула волосами - до Катастрофы такую прическу называли бы "карэ", а сейчас это были просто прямые волосы, обрезанные до средней длины - и коротко рассмеялась.
  - А я не знаю. Может, и больше, чем в два. А может, немножко меньше. Я не имею понятия, сколько мне лет. Время до Катастрофы я не помню вообще. И сразу после - тоже очень смутно. Помню всё, только начиная со встречи с тобой.
  - Как это произошло?
  - Я вышла ночью на твой костер - здесь, недалеко. Где-то под Аникеевкой. И осталась. Пять лет уже почти...
  - Пять?! А когда была катастрофа?
  - То ли семь, то ли восемь лет назад. Некоторые вообще говорят - десять. Никто точно не сосчитал, да еще эта амнезия... Все точно знают, что это было в теплое время года - то есть не зимой, а скорее с апреля по сентябрь. Ты ведь хотел подробнее узнать про Катастрофу? Потому что последнее, что ты сейчас помнишь - это что заснул в своей постели рядом с женой, так? Только врядли ты помнишь, какого числа какого года это было?
  - Да, пожалуй.
  - Всегда так. Ну так вот - ты рассказывал, что однажды на работе ты ощутил "мозговой удар".
  Я внезапно вспомнил это ощущение - ноги подкашиваются, тянет в сторону и вниз, как пьяного - но сознание практически ясное, только тяжесть в черепе почти физическая ...
  - Я помню!.. Это был сон, и я его помню!
  - Мы так с тобой и не разобрались - был это вещий сон или теперь это воспринимается, как сон. Скорее - первое, потому что ты всегда точно помнишь именно сон.
  Да, я помнил этот сон. Тогда я много играл в Сталкера и очень страдал от Контролеров - одного никак не мог подстрелить, в деревне у Военных складов - он все время забивал меня мозговым ударом, прежде, чем я его мог увидеть - через стену, что ли... И еще меня регулярно заставал Выброс вдали от убежищ - приходилось опять же подыхать от выжигания мозгов и переигрывать, отыскивая убежище с учетом надвигающегося Выброса и болтаться поблизости, пока он не случится. А в AMK-моде, если вы помните, Выброс - страсть какой непредсказуемый... Ну так вот - однажды во сне я находился в помещении, похожем на общественный сортир без стен и дверей - только перегородки, светлые, не очень высокие. Примерно так же стало выглядеть мое рабочее место после того, как я переехал из отдельного кабинета в менеджерский зал. Соответственно во сне были и отдельные сотрудники. Когда меня мозговым ударом швырнуло вниз и в сторону - я отнесся к этому с юмором и, поднявшись с четверенек, сказал Самойлову, который оказался рядом: "Вот, Серега, что такое мозговой удар. Теперь будем знать..."
  - Почти так все и было, - продолжила Люда, - только в реальности все испугались и выбежали на улицу. Ты увидел, что кооператив Лебедь и новые высотки рядом ним - наполовину разрушены. Немного походив кругами (это ты мне так рассказывал) ты понял, что надо срочно ехать домой - прыгнул в машину и погнал по Ленинградке в Химки. Дорога была почти пустая, не считая немалого количетва брошенных машин - то ли все разбежались и еще не прочухались от удара, то ли уже исчезли прямо из машин - непонятно. Лавируя, ты доехал до своего дома и увидел, что он тоже разрушен, как и все высотки, что встречались на твоем пути. Но окна твоей квартиры были целы. Взбежав на свой пятый этаж, ты увидел, что он частично уцелел - потолок в твоей квартире был, в основном, цел - только не было стены с дверью и той, что выходила на лифтовую шахту. Ты зашел внутрь, надеясь помочь своей семье или даже увидеть мертвые тела - абер там было пусто.
  "Абер там было пусто" - выражение командора Бадера. Мне стало грустно. Близкие мне люди теперь там же, где и Бадер - то есть только у меня в голове. Впрочем, там еще целый мир и пяток других миров совершенно разных людей, которые тоже были мной... Тут я понял, что дальше слушать про Катастрофу мне не хочется. Люда заглянула мне в глаза и обняла покрепче.
  - Видимо, хватит пока. Скоро ты сам все вспомнишь. - Она положила руку мне на бедро и добавила: - вообще-то мне бы очень бы хотелось бы заняться с тобой любовью... Вот только мы знаем, что в первый день амнезии ощущения слишком острые.
  - Да. Уже очень острые. Давай вставать. Проведешь экскурсию?
  Я сел и огляделся. Широкая кровать с железными спинками стояла почти посредине небольшой комнаты, обитой деревом, покрытым темной морилкой. Одно окно, пластиковое, со встроенными жалюзи, справа. Дверь в противоположной стене, левее, занавешенная полупрозрачной от старости простыней. Прямо напротив кровати - кирпичной участок стены.
  - Это печка? - спросил я.
  - Да, на первом этаже.
  - Мы на ней готовим?
  - Конечно. Но только зимой. Сейчас май, если ты хотел об этом спросить.
  Она выскользнула из кровати одним слитным движением - у меня перехватило дыхание от красоты ее тела. Я тоже поднялся. Повторить движение девушки, выбираясь из кровати, я, конечно, не смог, но в теле была приятная легкость.
  - Мы занимаемся тай-цзы и со жратвой у нас напряженка? Так? - спросил я.
  - Вроде того. - Она обернулась в дверях и помигнула мне. - Свежий воздух, здоровая пища.
  - Ты... классно выглядишь.
  - Ты всегда так говоришь, а я не могу понять, что во мне такого. - Я подошел к ней и обнял за талию. - Я маленькая и тощая. Грудь тоже маленькая, волосы непонятного цвета.
  - Нас что, окружают еще более красивые люди?!
  - Не знаю. Нет у меня внутри этой шкалы. Но вот когда ты говоришь, что Катя красивая - я тебя отлично понимаю... Ладно, это стоить оставить хотя бы до завтра - а то мы по-моему продолжаем заводиться.
  За дверью оказалось что-то вроде прихожей с лестницей вниз - но мы прошли прямо - на широкую открытую террасу. (веранду? лоджию?), откуда открывался вид на речку, протекавшую почти по самым домом, и на склон обрыва, метров пятидесяти высотой, на вершине которого торчали две сосны.
  - Ага, - сказал я.- Я помнил похожий пейзаж, хотя и с несколько другой точки. - Здесь рядом была матушкина дача, где я однажды провел зиму.
  - Точно. Это как бы соседний участок.
  - Что-то не видно домов наверху... там была целая усадьба...
  - Ну да. Их там нет. Нахабино вообще почти исчезло - и с этой, и с той стороны железной дороги.
  - Но ты говорила - выше 20 метров?..
  - Где-то - двадцать, где-то - пятьдесят, а здесь - два метра... А где-нибудь, может - и все сто... Может, здесь все дома уцелели, потому что в низине?.. Даже с той стороны центральной улицы - очень много было разрушений. Как после урагана.
  Я посмотрел на нее - она стояла, положив подбородок на деревянные перила баллюстрады, видимо окружавшей дом по кругу.
  - Ты забыла сказать, что у тебя еще ужжасная маленькая попка. - со вздохом сказал я, - Слушай, а ничего, что мы тут стоим совершенно голые? Или теперь все так ходят?
  - В примитивных обществах нагота не является табу. А во-вторых, с этой стороны дома нас никто не увидит. - Она выпрямлась, потянулась и провела ладонями от ключиц через грудь до бедер - точнее до темных волос на лобке, - Сегодня классное уторо!
  Мне захотелось упасть в обморок.
  - Знаешь, мне доставляет безмерное удовольствие наблюдать твое обнаженное тельце, Но, как ты и предупреждала - ощущения слишком острые. Было бы неплохо если бы ты что-нибудь добавила к своему гардеробу - шляпу, например.
  Она рассмеялась, как будто сыграла мелодию на правой части ксилофона.
  - Шляпу! Отлично! Я поняла! Конечно, ты прав. Что бы ты не считал меня дурой - я читала Кастанеду. И давай уже выпьем чаю. - Она шмыгнула за дверь и послышалась дробь шагов по лестнице.
  Я пошел следом.
  - Правда есть чай? - Крикнул я в лесничный пролет.
  - На каждый день, конечно, нет, - послышался ее звонкий голос откуда-то снизу и слева, - но брусничный отвар будет завтра. В первый день амнезии мы всегда пьем чай из заначки. Спускайся!
  Я спустился по винтовой лестнице, и Люда вылетала на меня из-за двери справа, запахивая на ходу хабэшный халатик - неопределенно-светлого цвета и страшно застиранный.
  - Я тебе тоже шляпу принесла! Ты ведь не помнишь, где ты вчера это бросил, - она протянула мне ветхие джинсы и синюю рубашку, тоже застиранную до белизны, - впрочем, от амнезии это почти не зависит, - она чмокнула меня в губы, - Идем в сад. Я вообще-то вставала раньше и чайник уже согрела.
  Я натянул джинсы и накинул рубаху - этих вещей я не помнил, но чистый заношенный хлопок на голое тело - это довольно приятно.
  - А с бельем у нас тоже напряженка? - я вышел на открытое крыльцо и увидел большой участок - соток 12, наверное - густо заросший высокой травой и запущенными яблонями. Рядом с домом трава была выкошена, одна тропинка вела к речке, а другая в противоположную сторону - к калитке, видимо.
  - Мне кажется, ты от этого не очень страдаешь. Те, кто страдают - находят выход - шьют себе трусы и бюстгальтеры. Хотя для зимы и у нас кое-что есть.
  Метрах в пятнадцати от крыльца, рядом с примитывным очагом стоял грубо сколоченный стол на врытых в землю колодах с такими же скамьями. Я почувствовал свою работу.
  - Я бы тоже смогла стол соорудить, но его бы наверняка смыло первым же паводком, - ответила Люда мои мыслям. Она стояла на коленях перед очагом и раздувала угли под прокопченным зеленым чайником. Впрочем, если бы я не узнал продукт советского массового производства 70-х годов прошлого века (который мог быть только зеленым, ну или фиолетовым в мелкую белую крапинку), то цвет было бы определить невозможно. Очаг перестал дымить, и девушка положила туда с десяток лучин размером с карандаш, а когда они занялись - придавила их сверху двумя небольшими чурбачками. "Лисья бухта, да и только. Почти пять лет, надо же...". Я опустился на край скамейки, лицом к дому и ближний к очагу, при этом почуствовал, что дерево уже начало принимать форму моего седалища.
  - Слушай ... Люда, - я неуверенно покатал языком во рту звуки ее имени и почувствовал что-то не то, - слушай, Лу, - вот так лучше, хотя она совем не похожа ну Лу из той жизни (хотя что-то есть - волосы, может?), - а расскажи мне о себе...
  - Да нечего особо и рассказывать, я же говорила... - она собралась сесть напротив меня, но не закончила движение. - Сейчас. Кружки принесу.
  Она исчезла в доме. Чайник пел свою песню на жарко горящем очаге, в ветвях яблони щебетала какая-то пернатая мелочь, светило неяркое солнышко. После Катастрофы... За это утро мы вслух и про себя произнесли это словосочетание не меньше полусотни раз... После Катастрофы...
  Она вернулась со стареньким пластиковым общепитовским подносом, на котором стояла чайная жестянка, сахарница и три кружки. Я обратил внимание, что продукция века двадцатого оказалась в основном более живуча, чем поделки двадцать первого - хотя кружки были, видимо, уже китайские - одна из них специальная заварочная, но сахарница была из модного в моей ранней юности сервиза "Мадонна".
  - С сахаром, кстати, тоже напряг, - радостно сообщила она. - По крайней мере рафинад - тоже из заначки. А неотбеленый в Дедовске кто-то гонит. Можно наменять.
  - Это здорово. Но ты не увиливай. Ты говорила, что вышла на мой костер. Ведь не на этот? - я кивнул на очаг, на котором уже исходил паром чайник.
  - Точно. Это в лесу было. - Она выхватила чайник из огня, надев на изящную, но сильную кисть с длинными пальцами испачканную сажей строительную рукавицу и налила немного кипятка в заварочную кружку. - Никого не найдя в Нахабино, ты поставил машину на новой маминой даче - бензина уже мало оставалось - и стал совершать пешие вылазки в Москву и по округе.
  Она выплеснула кипяток и насыпала две ложки толстой черной заварки в ситечко кружки и прикрыла ее крышкой - в жестянке, судя по звуку, оставалось уже совсем мало чая...
  - Однажды тебе пришлось заночевать, не дойдя до дачи всего километров пять. Это осенью было, где-то недалеко от Аникеевки. Развел себе костер и сидел хлебал чай. Тут я на тебя и вышла прямо из леса, - она посмотрела на меня и глаза ее засветились. Она залила кипятком заварку, накрыла крышкой и бросила сверху старое вафельное полотенце, которым был покрыт поднос.
  - Это я тебе рассказал? А ты сама что помнишь? До Катастрофы? Родители, родственники, друзья...
  - Я же говорю, мало что помню, - сказала она через плечо, пристраивая чайник на очаге в стороне от огня. Черт, лучше бы она надела джинсы, а не этот символический халатик до середины бедра. Это ж можно сдохнуть от такого ракурса...
  - До Катастрофы - вообще полная пустота. Только имя. Ни отчества, ни фамилии, -продолжила она, с улыбкой глядя мне в глаза. - Из катастрофы помню только "мозговой удар", как ты его описывал. Где-то на улице. Потом куда-то бежала. Страх и голод помню.
  - Были проблемы? Кто-то обижал? - ревниво спросил я
  - Нас теперь стало сложно обижать, -ксмехнулась она.- Я помню, что сидела в подсобке какого-то магазина и ела гилые яблоки. Ух, как меня несло после них - вот это была проблема... Кошмарный ужас...
  - В смысле - "сложно обижать"?
  - Нет, пока подожди - это так сразу не объяснить. Ты лучше сам вспомнишь. Вот. Потом помню темный лес и холод. Рыжий огонь и твой силуэт. Я продралась через ельник, подошла, села на коврик и прижалась к тебе. Ты прикрыл меня полой шинели, очень целомудренно обнял, и мне стало сразу тепло и уютно. А ты сказал "Привет. Как тебя зовут?"
  - А ты сказала - "Люда". Как сегодня... Да?
  - Да.
  - Сюр какой-то..
  - Точно. И так все время... Чай заварился, я полагаю? - Она вынула ситечко, отжала заварку ложкой и налила в одну кружку треть заварки и совсем немного - в другую. Вернув ситечко на место, долила кипятку во все кружки. - Ух, кайф... Еще на пару раз хватит.
  Я заглянул в сахарницу и увидел там пять пожелтевших кубиков рафинада. Вытащил три - два бросил в кружку, а один разломил по диагонали и бросил половину обратно в сахарницу, а другую, вместе с крошками, стряхнул к себе в кружку. "А Лу будет пить без сахара..." - это я почему-то знал точно.
  - Два с половиной... - скзала она, завороженно гладя на мою кружку. - Мне жутко нравится эта процедура. Жалко, что нет возможности пить чай, когда хочется...
  Пока остывал чай, она рассказывала про местную общину - в Малиновке и окрестностях жило примерно 50-60 человек. Большинство оказалось здесь случайно, местных было человек 5 ("И ты, кстати - один из них. Остальные вообще никакого отношения не имеют к этому месту"). Смысл объединения был исключительно в том, чтобы совместно выполнять тупую и тяжелую работу типа пахоты, разбора завалов, а также походов на продуктовые склады в Москве или другие общины для обмена. И, главное, обменивались между собой продуктами и услугами - кто-то успешно растил овощи, кто-то - яблоки, были кузнецы и столяры, были учителя, врачи и электронщики ("У нас есть электроника?! Это шикарно" - "Да, хотя при Катастрофе большинство включенных электроприборов сгорело, а электричество и водоснабжение кончилось полностью через месяц после - от этого ты и уехал из города - но всякая низковольтная мелочь осталась, для них можно получать ток из солнечных батарей, ветра... Твой комп, между прочим, работает - от педалей под столом." - "Афигеть. И что, можно даже в Фолаут сыграть?" - "Можно. Но проще - выйти из дома. Ты так говоришь... Но все равно иногда играешь."). В округе были и другие общины - вот в Дедовске, как она уже упоминала - наладили работу сахарного завода. А еще там добывали метан из мусора.
  - Нда.. Жизнь налаживатся... Скажи, а мы... а я тут что делаю?
  - Ну, во-первых ты - в совете. Типа старейшин.
  - И мне приходится два раза в неделю там заседать?! До чего я докатился...
  - Не бойся, не докатился. Совет в полном составе собирается только для планирования крупных работ и разрешения серьезных споров. Совет - чтобы советовать. Просто есть люди, которые могут дать полезный совет, а есть люди, которые в них нуждаются.
  - Еще есть люди, которые болтают, что могут дать совет...
  - Ты знаешь... А их очень мало после Катастрофы осталось. У нас, например, нет никого, кто до Катастрофы был чиновником, милиционером или крупным дельцом, например.
  - Может, нам здесь просто повезло...
  - Нет. Мы много с тобой бродили - их и правда почти нет. Может, они просто не хотят об этом говорить?
  - Или не помнят... или не хотят помнить...
  - А еще мы с тобой - как медицинская бригада.
  Как же меня радует, что после любого уклонения от темы она обязательно старается к ней вернуться! А то девицы любят растечься... И утечь, а потом через час вспоминать - о чем это мы говорили?..
  - Ты что, медсестра? - удивился я. Среди девушек, с которыми я провел некоторое продолжительное время, было только двое немедиков, при этом одна была психологом. Было в ней что-то родное, но это не вязалось с ее историей.
  - Нет, я - ведьма. - она серьезно посмотрела мне в глаза, чтобы я понял, что это не шутка, но потом показала я зык и рассмеялась, показывая на меня пальцем, - Ты, впрочем ненамного лучше!
  - Ты меня не испугала. Ха! Хотя насторожила. Почему я - не лучше?
  - Или не хуже. - Она вздохнула. - Нет, подробности - завтра. Просто скажу, что ты все еще неплохой доктор, особенно в острых ситуациях. А я вот для острых ситуаций как раз не гожусь. Давай все же об этом - завтра, ладно?
  - Ты ведь знаешь, что я не не любопытен... Потерплю до завтра.
  - Я знаю, "Голованы любознательны, но не любопытны..."
  Чай приобрел, наконец, приятную температуру около шестидесяти градусов по Цельсию и мы выхлебали его, молча переглядываясь. Мой разум говорил мне, что чай- так себе - вкус посредственный и отдает плесенью, но желудок радостно вопил "КАЙФ!!" и я воздержался от замечаний.
  - Кайф... - сказала Люда.
  В дальнем углу сада зашевелились кусты и послышался стук голых пяток по земле, а через секунду мы увидели их обладателя - белобрысого паренька лет десяти с яркими карими глазами.
  - Миша! Миша! - закричал он на бегу, - вас Лена Давидовна просила зайти!
  Не добежав до нас метров пять, он остановился и уставился на меня. Потом вздохнул.
  - У вас амнезия... Тогда, наверное, не надо. Я передам... Привет, Лу. - он развернулся и убежал обратно.
  - Что, так заметно? - спросил я.
  - Да. По глазам. В первый день амнезии у всех глаза, как у туристов в экзотической стране - очень живые и слегка испуганные.
  - А вы уже ничего не боитесь?
  - Ну... Да. "Боязнью грядущих бедствий не терзаются, надеждой будущих благ не обольщаются". И мы точно знаем цену себе. И для нас не бывает неожиданностей.
  - Как это? Как можно жить без неожианностей? Это довольно тоскливо...
  - Я неправильно выразилась. Я знаю, что не напорюсь на какую-нибудь гадость. А вот неожиданно красивый закат или, напрмер, нежданный хороший человек в гости зайдет...
  - Стой-стой-сто й, не напорешься, потому что их не может быть? Или ты обойдешь эту гадость? То есть "никогда не окажешься там, где тебя ждут со снайперской винтовкой"?
  - Как-то странно было бы идти туда, "где тебя ждут со снайперской винтовкой", верно? - со смехом сказала она. У меня по загривку проползли мурашки.
  - И теперь - у всех так?
  - Да. А ты - особенно, если хочешь знать. Но давай завтра, пожалуйста. - она хитро улыбнулась заглянула мне в глаза. - А то неровен час кого-то понос проберет...
  - Понял-понял. Я уже почувствовал... - у меня в голове вихрем пронеслось учение Кастанеды о точке сборки, энергетическом теле и все такое. Я знал, что без определенной подготовки это небезопасно. До Катастрофы знал. И сейчас знаю. - А вот теперь после чаю покурить бы? Наверняка у тебя тоже есть заначка?
  В ответ она кивнула на поднос. Теперь я заметил там мешочек, на который раньше внимания не обратил - это был кисет.
  - А табак у нас - свой. То есть совсем свой, я его выращиваю. Даже на обмен остается!
  - И не мерзнет?
  Она пожала плечами. Я вытащил трубку, которую не узнал - но мунштук был уже сильно изгрызен.
  - Это третья. Первая была из твоих старых. А остальные мы нашли в разваленном магазине. Еще пять штук есть.
  Я понюхал табак в кисете. Пахло и приятно, напомнило болгарский "Нептун". Я набил трубку - среди волокон табака попадались мелкие светло-зеленые крупинки. "И это правильно, - подумал я, - немножко конопли еще никому не повредило". Вытянув из очага недогоревшую лучинку, осторожно раскурил - табак оказался умеренно крепким.
  - Какое-то время можно было себе позволить самокрутки, -сказала Люда, - но бумага остается дефицитом. Так что дай мне тоже затянуться.
  Я пыхнул пару раз и протянул ей трубку. Она сделала две короткие затяжки и вернула ее мне.
  - Мы с тобой, кстати, некоторый анахронизм в этом плане. Курим без повода. Другие - как индейцы - только по праздникам.
  - Можно надеяться, что употребление "одурманивающих веществ" не считается вредной привычкой?
  - У нас не бывает вредных привычек.
  - Я бы сказал, что все привычки - вредные, точно? Но каждый имеет право раскачивать точку сборки, если это не становится основным занятием в жизни. А вискарь у нас кто-нибудь делает?
  - С алкоголем, конечно, получше, чем с табаком. И хмель растет, и ячмень, и кукуруза. И дубовые бочки - не проблема. У нас есть пара бутылок, но мне кажется, что ты сейчас просто так спросил.
  Я прислушался к себе и понял, что отлично себя ощущаю безо всякого алкоголя. Может, вечером. И то врядли...
  А потом мы весь день, до темноты, шатались по окрестностям, точнее, по неразрушенным участкам, то есть по лесу. В основном молчали и переглядывались, увидев что-то интересное. А интересного было полно. Лес как будто столетиями ждал освобождения от людской тирании и теперь представал перед нами во всем великолепии, поражая обилием ягод, грибов и разнообразных оттенков зеленого цвета. Кое-где, откапывая гриб, можно было наткнуться на полуистлевший полиэтиленовый пакет. Тропинок было много - лес, как сказала Люда, кормил всех. И лечил, и согревал... Но иногда сойти с тропы было просто невозможно из-за завалов и густого кустарника.
  Мы сделали перерыв на обед, прежде чем перейти на другую сторону от остатков железной дороги, быстренько сварганив простенький овощной супчик и пожарив грибы с картошкой.
  После обеда мы валялись на траве и пускали дым в небо. Я спросил:
  - А у нас что, в самом деле так много свободного времени?
  - Не совсем так... Сегодня нужно было собраться и решить, кто идет в экспедицию - на склады в Москве, но из-за твоей амнезии собрание отменили.
  - Я что, такой важный? И, я не понял - откуда тебе это известно?
  - Ну, Вадик же прибегал...
  - Но вы же и словом не обмолвились!
  - А то и так не понятно, - улыбнулась она.
  - А эти походы - занятие опасное?
  - Скорее тяжелое
  - А всякие рейдеры? - и тут у меня в голове словно оборвалась веревка, на которой висел груз - и я понял, что знаю о том, что "рейдеры" существуют и что они не опасны и понял, почему не обязательно говорить об очевидном, и много еще вдруг стало понятным...
  - Ты знаешь, по-моему, завтра уже немного наступило ... - сказал я.
  Она посмотрела мне в глаза и покачала головой.
  - Быстро ты...
  - Но ты все-таки мне вербализуй. Я кое-что вспомнил, но это, скорее, ощущение, а не знание. Почему нам не опасны рейдеры? Почему никто не воюет за ресурсы, рабов и все такое, что обычно сопровождало все постапокалиптические сказки? И где наше правительство, черт бы его побрал?!
  - Да, теперь ты уже поймешь. Теперь у всех есть "способности"...
  - Экстрасенсорные?
  - Дурацкое слово, извини. Но ты же в самом деле почувствовал, что знаешь об окружающем мире немного больше, чем видишь, и вообще, чем непосредственно ощущаешь? Да?
  - Ты знаешь ответ.
  - Это не все. "Способности" у каждого проявляются по-разному и в разной степени. Но при угрозе нашей жизни и свободе...
  Оборвалась еще одна веревка в мозгу, и у меня перед глазами встала жуткая сцена - за рулем моей машины, судорожно вцепившись в руль, сидит парень лет двадцати - с белыми от ужаса глазами и визжит, как ребенок. Я стою перед капотом и смотрю на него через ветровое стекло. В моей груди - лёд. Парень пытается оторвать руки от руля, дергается всем телом, но не может двинуться с места. Рядом с ним сидит его приятель -глаза у него круглые, рот широко открыт и туда медленно задвигается ствол пистолета, который он держит двумя руками рукояткой кверху. Руки ходят ходуном, но движение продолжается. Третий лежит на земле и звуков тоже не издает - лицо посинело и он извивается так, как будто ему на грудь упал ствол столетней сосны - но там лежит лишь бейсбольная бита, которую он пытается всеми силами столкнуть. Лед в груди постепенно тает. Парень совладал с битой и отшвырнул ее. Вращаясь, она медленно летит в мою сторону - потом вдруг начинает вести себя, как бумеранг - поднявшись выше, она делает петлю над моей головой и летит вслед своему обладателю, уже поднявшемуся и с визгом улепетывающему, и легонько лупит его по филейной части. Двое других, побросав оружие - нож и пистолет - тоже бегут в разные стороны. "Эй, ребятишки! - кричу я им вслед, - Может, вас все-таки подвезти?!"
  - Ты вспомнил, как у тебя пытались отобрать машину?
  - Да. Наверное, тогда я впервые ЭТО сделал. А почему они не могли ответить тем же? Ведь способности - у всех, ты говоришь?
  - У всех, да не всегда. Они несовместимы с агрессией. В том числе с экономической и политической. Поэтому нет правителей. А рейдеры живут без способностей и устраивают войны между собой. Ты не вспомнил, как ты однажды усадил баскаков?
  - Баскаки - это которые собирают дань?
  - Да, были такие. Пытались организовать центральную власть и собирать налоги. Ты сказал, что нам от них ничего не нужно и поэтому мы им тоже ничего не должны. Они не угрожали, но пытались всех убедить, что так нам будет лучше. Все видели, что они врут, но возражать им было бесполезно. А на прощанье ты сказал, что им стоит радикально пересмотреть свои взгляды на жизнь. Они поблагодарили и собрались уходить, но не смогли встать из-за общего стола, за которым проходило собрание. Ты повторил, что им все-таки надо пересмотреть свои взгляды и пореже употреблять не к месту выражение "не встать мне с этого места". Так они и сидели целую неделю - мы их кормили, поили и горшки выносили. Сначала они ругались и угрожали, потом стали плакать и просили их извинить. Совет тебя просил их отпустить, но ты сказал, что вообще-то их ничего и никто не держит. Просто они несвободные люди и их держит только их несвобода. С ними говорила Лена, потом еще ты и еще Дуги - после этого один встал и сказал, что до него вроде дошло и стал помогать Дуги. К концу недели смог встать еще один, но третьего они увезли на тачке.
  - Дуги? Кто он? И в чем было дело?
  - Дуги - наш главный лекарь. Второго он скорее вылечил, чем переубедил. А в чем было дело... Я не смогу объяснить. Ты говорил, что несвобода - это тоже род агрессии. Эти люди были опасны и для нашей общины, и для многих других. Ты только дал первоначальный импульс, а потом их держал каждый понемногу - ведь все же с ними разговаривали и понимали, что у них внутри - только ложь и жажда власти. Первый в самом деле изменился, и использовал свои способности. У второго просто пробудилась совесть, но встать ему помогли травки Дуги. А третий продолжал злиться - и ему прямая дорога в рейдеры. Дуги сказал, что километров через 10 он должен встать, но теперь и близко к нашим краям не подойдет.
  - Дуги - травник? Его имя - Дуглас, что ли?
  - Он - лекарь. Он лечит. Травки мы все умеем собирать. А имя я не знаю. Так все зовут. Твою фамилию например, только я , наверное и знаю. А свою и сама на знаю.
  - Неужели у меня уникальное имя?
  - Почему? Есть молодой парень - зовут Михась. А у детей имена все разные. Есть Мика, есть Мишик. Потом, может, другая кликуха прилипнет.
  - Слушай, а много детей?
  - В семье обычно пятеро - не меньше. И стариков много. Многим за сто уже...
  - А ведь у меня было четверо детей. И прочие другие родственники.
  Она вздохнула.
  - До Щелково мы с тобой не дошли. Зато были в Глебовке. Твоя первая теща там - самый главный доктор во всей округе. Она совершенно точно знает, что твоя дочь с внуками - в Крыму и у них все отлично. У меня нет оснований ей не верить.
  Почему-то я знаю про эти "основания", которых нет, но которые могут быть...
  - А сына ты видел, он даже здесь иногда появляется. Он с командой своих друзей ведет кочевой образ жизни. - она грустно усмехнулась, - Вот только его мама умерла в позапрошлом году своей смертью.
  - Жалко... Своей смертью? А есть варианты на эту тему?
  - Да. Сейчас редко умирают. Я с ней общалась. Мне кажется, ей стало очень скучно здесь...
  Мы гуляли по окрестностям до сумерек. Видели разрушенный поселок - там осталось несколько старых кирпичных домов, но в основном - развалины. Очень редко встречались другие люди, занятые своими делами - кто-то собирал грибы и ягоды, довольно много людей были заняты добычей кирпичей из развалин. Все приветствовали нас по имени, некоторые пытались заговорить, но посмотрев мне в глаза, осекались, потом улыбались и говорили: "А-а... Ну, лучше через пару дней тебя найду..." - или вроде того.
  Когда стемнело, мы все-таки сели в гостиной с бокалами виски, или, точнее, самогонки на дубовой коре. Закусили каким-то зеленым салатом, составом которого я не стал интересоваться. Потом выпили по настоянию Люды немножко какого-то настоя - "Тебе будет сложно заснуть и выспаться сегодня без этих травок. Да и амнезию сокращает обычно", - сказала она. Спать захотелось уже минут через десять со страшной силой. Обнявшись, мы дошли до кровати и рухнули. Точнее, это я - рухнул, а она улеглась с глубоким вздохом. Я закрыл глаза. Под веками плавали разноцветные круги, приобретая формы лиц и деревьев. Прямо перед тем, как провалиться в сон, в моем мозгу промелькнула мысль: "Интересно, как это меня занесло в рай?.. Я этого не заслужил... Не говоря уже о личном ангеле..."
  
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Шмидт "Волшебство по дешёвке"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Григорьев "Биомусор"(Боевая фантастика) Д.Максим "Новые маги. Друид"(Киберпанк) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-6"(ЛитРПГ) М.Ртуть "Попала, или Муж под кроватью"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"