Annotation

     Это было впервые, когда Итачи не знал, куда идти. Он остановился посреди пустынной улицы Конохи, воздел глаза к небу. Небо молчало, не замечало его медленно высыхающих от слёз щёк. Впервые Итачи не скрывал их и не стремился вытереть. Всё равно, если кто-то увидит или заинтересуется. Итачи уходил. Навсегда уходил. Чувствовал, как неприятно стягивала кожу на руке засыхающая кровь. Кровь его клана. И не мог выбросить из головы шокированного взгляда Саске. Он так и остался стоять посреди мёртвого квартала Учиха, пропахшего кровью и трагедией.

     У Итачи теперь один путь, проводник по которому ждал за пределами деревни. Он говорил, что выход есть. Выход… можно ли организацию преступников назвать выходом? Что Итачи там делать? Тешить себя иллюзией, что однажды его слово станет весомым настолько, чтобы остановить занесённую катану над родной деревней? Деревня, где остался младший брат. Несчастный, смертельно раненый поступком Итачи. Со временем рана загноится и даст плоды. Саске не успокоится, пока не отомстит за смерть семьи. Если он настоящий Учиха, то никогда не простит.

     Итачи не волновала промелькнувшая в стороне тень. Никто же не знал, что произошло. Слишком рано. Для Саске – слишком. Он не сразу найдёт в себе силы броситься за помощью. А может, и не бросится – всё равно уже ничего не изменит. И его найдут, несчастного и плачущего над телами родителей. И услышат историю гибели целого клана.

     Впереди – Акацуки. Итачи мало говорило это название, он не представлял, с кем встретится там, не думал, не задавал вопросов случайно встреченному незнакомцу, который, как выяснилось, незнакомцем вовсе не был. Он принадлежал их клану. Считался погибшим. Он мог бы вернуться – тысяча возможностей было. Но он предпочёл остаться. Значит, существовало что-то, ценнее Конохи. Что-то, о чём Итачи только предстояло узнать. И он боялся, что тоже начнёт за него бороться, что гибель всей его семьи в конечном итоге окажется напрасной. Но нет, это не могло быть ошибкой. Итачи тряхнул головой, всё-таки провёл ладонями по щекам. Больше он не прольёт ни единой слезы в знак сожаления о потере. Осталось последнее – наглухо закрыть за собой дверь в прошлую жизнь. Он оглянулся, словно рассматривая эту дверь. И замер без движения. В конце двери стоял мальчик, ровесник Саске. Большими глазёнками рассматривал одинокого шиноби, не торопящегося уходить. Наверно, впервые на парнишку кто-то обратил внимание без ненависти или ужаса на лице. Итачи не боялся его, ибо сам совершил чудовищный поступок. Он не боялся заточенного обессилевшего биджу в теле мальчика. Тёмная тайна, о которой все предпочитали молчать.

     В любое другое время Итачи просто развернулся бы и скользнул в кроны деревьев. Но чувство, приобретённое с видом крови семьи, разливалось гибельным болотом в его сердце. Узумаки Наруто не имел права смотреть так откровенно. Без страха. Без того страха, который душил Итачи. Неизведанное – не всегда хорошо. А Итачи знал, что таит в себе его неизведанное. Его вторая жизнь начиналась со смертей. Плохой знак. Так он проведёт её всю… вторую жизнь. И каким вступит в третью, если третья будет. От клейма нукенина не отмываются, а разговор скрытых деревень с ними короток и суров.

     Наруто совершил ошибку, двинувшись навстречу. Он вытянул руку с оттопыренным указательным пальцем и произнёс:

     - У тебя кровь.

     На одежде, на руках, на рукояти катаны. Возможно, на лице, но Итачи не чувствовал прикосновения горячих капель.

     - Я знаю, - ответил Итачи. Его глаза болели в орбитах, в висках стучало. Сейчас он ненавидел Узумаки Наруто. Не за то, что он носил в себе скрытого монстра, а за то, что увидел окутывающее одиночество Итачи.

     - Тебе больно? – спросил Наруто, смело подходя ещё ближе.

     Акацуки ждали его. Как только они услышали имя Итачи, передали своё согласие принять его. Так сказал тот незнакомец с глазами клана Учиха. Так сказал Учиха Мадара. Так сказал другой Учиха. Учиха Обито. Они оба погибли и оба вернулись, но не в Коноху. И Итачи страшился, что тоже не захочет.

     - Хочешь пойти со мной? – внезапно предложил Итачи. Этот мальчишка ничего не понимает. Живёт в сказке, считая себя незаслуженно отвергнутым. Если бы он знал, как по-настоящему чувствовать себя изгоем.

     - Куда?

     - Они же ненавидят тебя, - Итачи подошёл вплотную. Наруто пришлось задирать голову вверх, чтобы увидеть его глаза. – Они никогда не простят тебя за то, что ты живёшь, ешь их пищу, ходишь по их улицам.

     Конохе не нужен девятихвостый. Зато Итачи мог захватить с собой сувенир. Если бы он вручил лидерам запечатанную силу, он бы сразу получил право стать одним из них, безо всяких испытательных сроков. Хотя наверняка Мадара подсуетился, подготовил почву и ждал.

     Наруто испугался. Наверно. Его ответная ненависть к окружающим не была столь сильна, какой он её показывал. Он не представлял жизни без надёжной защиты Конохи. Он не мог существовать без людей и их привычных враждебных взглядов. Совсем сопляк, не способный принимать серьёзных решений.

     Итачи протянул руку. Наруто резво отпрыгнул назад. Маленький, а догадливый. Уже понял то, что Итачи пришлось объяснять Саске. Понял, что Итачи совершил жестокое преступление.

     - Ты кого-то убил? – открыто швырнул Наруто.

     - Я убил бы и тебя, если бы мне было это нужно.

     Плевать, что подумает этот молокосос. Какое Итачи дело до мнения раззявивших рты зевак, если он собственной рукой прервал жизни самых дорогих людей. Кровь, от которой он никогда не отмоется. Только Саске теперь мог избавить его от жизни убийцы. Но до этого Итачи спасёт его, заставит стать настолько сильным, насколько вообще мог стать Учиха. Итачи даже после смерти будет полезен Саске, избавит брата от проклятия, которое таит в себе мангеке шаринган.

     - Зачем? – для Наруто было дико слышать о предательстве. Итачи носил протектор Скрытого Листа – это изобличало его как предателя, ибо убить в Конохе он мог только товарища.

     Не товарища – тех, кто безвозмездно любил Итачи. До самого конца они не верили, что породили чудовище, которое сожрёт их самих.

     Итачи метнулся за Наруто. Секунды хватило, чтобы заломить его руки за спину, выбить болезненный вскрик. На этом всё. Наруто не демонстрировал слабостей, крепился, строил из себя героя.

     - Что ты знаешь о потерях и об изгнании? – с невероятной холодностью шепнул ему в ухо Итачи. – Что ты знаешь о предательстве и об убийстве? Что ты вообще знаешь?

     Ничего. Наруто не мог ничего знать. И он ни за что не поймёт, какое дикое отчаяние мечется в голове Итачи, не находя выхода. Итачи было всё равно, что мальчик не виноват. Он имел право на месть Конохе, заставившей его сделать это.

     - Пусти! – Наруто рвался изо всех сил. Только после удара он угомонился, упал на дорожку, лишившись сознания ещё до того, как коснулся утоптанной земли. Итачи стоял над ним, смотрел сверху вниз. Вместо Наруто видел Саске, которого уносил с собой в логово Акацуки. Саске, которого не убил вместе с остальными. И которого ждал, рискуя вместо брата дождаться отряд АНБУ. Происшествие в квартале Учиха не могло оставаться незамеченным, и следовало торопиться.

     Итачи нагнулся, подобрал бесчувственное тело и присел для прыжка. В последний раз он покидал территорию Конохи как её шиноби. И уносил с собой одну из её главных ценностей.

     Тело джинчуррики лежало перед ногами Пейна. Итачи опустил его как можно медленнее, чтобы не повредить. Наруто не заслуживал жестокого обращения. Он просто попал под горячую руку. Ещё один повод испытывать стыд за свои деяния. Все они вели к трагедии клана Учиха.

     Пейн долго смотрел на тело мальчика. Наверно, не верил в лёгкость, с которой заполучил в арсенал силу девятихвостого. Или верил, но не знал, как использовать.

     Позади Итачи с правой стороны стоял Мадара, слева – Обито, как ангелы-хранители, как личная свита. Итачи ждал, когда легендарный ринненган посмотрит на него. И думал, что видят такие глаза. Но что бы они ни видели, они не могли прочитать мыслей. А сейчас Итачи и сам бы в них запутался, если бы взялся разбирать по полочкам. Ещё не время сожалеть и подводить итоги. Слишком свежи раны, слишком невыносима боль. Он бы никогда не смог повторить того, что совершил.

     Пейн поднял взгляд. Словно бы забыл об Узумаки Наруто, распластанном на грязном холодном полу. Мальчонка, напоминающий Саске. Итачи заставил себя не думать о нём. Всё равно в Конохе Наруто был несчастен. У него не было ни одного друга. Зато была сила, которой могла воспользоваться организация преступников. Наверно, Итачи совершил очередную ошибку, принеся его сюда. Он не думал, когда забирал Наруто с собой. Он не хотел для невинного ребёнка той же судьбы, что избрал сам.

     Не думал тогда, не думал и сейчас.

     Из-за спины Пейна шагнула тень. Итачи не знал имени этой женщины, но рассматривал её так же усердно, как рассматривал прибывшего лидер. Она не выглядела счастливой злодейкой. Она вообще могла вступить в организацию по умолчанию. Никто бы не спросил её мнения, потому что она оставалась тенью. Итачи старался изгнать недостойные мысли. Он мог не знать и четверти того, что держало вместе всех этих людей. Мадара упоминал, что одной из основательниц Скрытого Дождя была женщина. Итачи справедливо примерил эту роль к тени и отказался от предположения. Незаметная и безликая. Пейн её вовсе словно не увидел. Существуют ли в мире шиноби призраки? И если существуют, кто их может видеть?

     Если бы существовали, их бы могли видеть убийцы родной крови.

     Тень подошла к неподвижно лежащему ребёнку, не стала молча смотреть, как сделал это Пейн. Она просто склонилась над ним, словно проверяя дыхание.

     - Сила девятихвостого, - наконец произнёс Пейн. – Откуда ты знал?

     Ни одного пояснения. Что должен был знать Итачи? Что Узумаки Наруто – джинчуррики? Было бы странно, если бы он не знал. Нет, вопрос заключается в другом: откуда Итачи знал, что им нужна сила девятихвостого. Едва он понял это, Пейн снова заговорил:

     - Мы заполучим всех девятерых биджу.

     Он не говорил о человеке, который носил в себе биджу. А чтобы заполучить хоть одного зверя, придётся убить джинчуррики. Итачи не мог одобрить такого решения. Тем более, выходило, что он виновен в смерти Узумаки Наруто. Всё отразилось в его взгляде. И на помощь пришёл Мадара, ступил вперёд, не обращая внимания на девушку-тень над Наруто.

     - Настанет день, когда он сам захочет отдать нам своего зверя.

     Захочет отдать зверя, только если душой и телом будет предан Акацуки. Итачи выразил свой вопрос:

     - Вы воспитаете его?

     Тень повернула к нему голову, словно давно ждала звука голоса новичка. Её не замечали. Никаких сомнений, что она действительно призрак. Заблудшая душа, каким-то образом связанная с Акацуки.

     - Ты воспитаешь его, - озвучил Пейн. – Только тебя он знает.

     - Но не верит, - покачал головой Итачи. – Ни единому моему слову.

     - Мы удержим Узумаки Наруто, - заявил Мадара. – Защитим его от Конохи. Ты ещё больший гений, Итачи, чем я думал.

     Не расчёт двигал Итачи в тот момент, а замешательство. Он вспыхнул неприязнью к мальчишке из-за его невинного взгляда. Потому что Итачи нужно было понимание, а Наруто не пожелал его понять. Глупая причина. Вся неприязнь уже стёрлась. Теперь Итачи должен определиться с позицией касательно Узумаки Наруто. Теперь они в одной лодке. Стоит ли заглаживать перед малышом свою вину? Брать над ним шефство? Защищать его? И потом не позволить вытащить из него лиса? Но как это возможно, если к тому времени Наруто сам захочет отдать Акацуки энергию биджу? Воспитанный в традициях ненависти к людям, которые ненавидели его, он мог вырасти фанатиком.

     - Ему холодно, - заговорила тень. Её услышал не только Итачи. Все опустили головы к незаметно разворачивающейся сцене на полу. Девушка-призрак подняла мальчика на руках и двинулась с ним к выходу.

     Никто не осмелился её остановить, даже Мадара. Выходит, это она и есть – одна из основателей Скрытого Дождя.

     _______________________________

     - Не верю, что этот мальчишка будет моим напарником, - Сасори не отрывал взгляда от стоящего напротив новичка. Тсукури Дейдара всем своим видом выражал презрение к печально известной организации. Считал себя украшением этого мира, проповедовал искусство. Это было иронией лидера – подсунуть Сасори именно его. Оставалось сожалеть о неосторожности прежнего напарника.

     - У вас есть выбор, - Орочимару так же заинтересованно рассматривал новую игрушку. Итачи промолчал. Он хорошо изучил своего напарника, чтобы не пребывать в иллюзиях. Орочимару первым делом всегда раздумывал, как можно использовать нового человека.

     - Эй, не слишком ли вы увлеклись болтовнёй между собой? – словно огрызнулся Дейдара. Он не считал никого из них опасным. Его единственным партнёром всегда было его искусство. С ним он бросил вызов родной деревне и пошёл искать настоящую жизнь, как он выражался. Но Итачи не мог не смотреть на него со снисхождением. Такой же беспечный юнец, как Наруто, свято веривший в свои идеалы.

     - Выбор, - словно не услышал реплики новичка Сасори, - разве это выбор? Придётся вести его за руку, пока он не поймёт, для чего мы все тут собрались.

     - Кисаме не может вечно работать без напарника, - заметил Орочимару.

     - С Кисаме легко работать, - поделился своим небогатым опытом Сасори.

     - Так в чём загвоздка?

     - Загвоздка стоит перед нами.

     Загвоздка злилась. Дейдара сунул руки в набедренные сумки. Потом продемонстрировал по кусочку белой глины на ладонях.

     - Я заставлю вас воспринимать меня всерьёз. Вы увидите настоящее искусство.

     - Фанатик, - покивал, соглашаясь со своими мыслями, Сасори.

     - Давай проверим, чьё искусство сильнее, - приступил Итачи. Мадара знал слабости террориста-наёмника. Зря Итачи не поинтересовался его возрастом. Сейчас не было бы сюрприза. Чуть старше, чем был сам Итачи, когда уничтожил свой клан.

     - Если ты проиграешь, вступишь в организацию, - поставил условие Сасори.

     - А если я выиграю, катитесь вы все к шинигами, - смело бросил Дейдара. – Я уничтожу Скрытый Дождь и буду любоваться медленно затухающим пожарищем.

     - Шинигами – это очень интересно, - вперёд ступил Орочимару. – Ты уверен, что хотел бы видеть наш с ними союз?

     Итачи покосился на напарника. Шутит? Но с таким успехом он мог бы говорить и всерьёз. Порой фантазии партнёра пугали Итачи. Но на случай растерянности всегда была припасена маска равнодушия.

     - Не стоит отпугивать своими фантазиями невинных ребятишек, - словно прочёл в мыслях Итачи Сасори. – Игры с шинигами оставьте себе. Итачи-сан, вы совсем не имеете влияния на своего напарника?

     Итачи не имел. И не хотел. Вообще не желал иметь ничего общего с этим психопатом, который задержался в Акацуки только ради личных целей. Порой казалось, что из-за Наруто. Мысли о джинчуррики не раз останавливали Орочимару. Одержимый желанием заполучить себе сильное тело, Орочимару забывал об организации и текущем задании, сваливал всю ответственность на Итачи и удалялся в мерзкие подземелья, где развернул научную лабораторию. Никто не вмешивался. Пейн позволял. Мадара тоже позволял. Остальные молчали, делали вид, что не в курсе творящегося под их носом. Оставалось гадать, сколько лидеров у Акацуки? Как прежде два? Или уже три?

     Итачи окутал Дейдару миром Гендзюцу, позволил ему играть с глиной. Юнец верил в чётко разработанный план. Его многоножка развернулась посередине пути и обвила тело хозяина. Дейдара поднял руки для печати, улыбаясь сквозь наложенное Гендзюцу. Улыбка, недалеко ушедшая от Орочимару. Нельзя позволить этим двоим спеться. Тогда Орочимару потеряет остатки опасения. Дейдара сотрёт его страх до основания. Ни одна превосходящая сила не могла напугать его. Безумие и фанатизм – вот что увидел Итачи в его разуме.

     - Остановись и посмотри на себя, - в последний момент произнёс Итачи, разрывая контакт.

     Дейдара думал долю секунды. Наконец-то его лицо не выглядело наглым. Он мог бы убить себя, и Итачи бы не сожалел, но решение принять террориста в ряды Акацуки не зависело от желания Итачи.

     - Желаю премного терпения, Сасори-сан, - проговорил он.

     Уходя, Итачи заметил вспыхнувшую злость на лице Дейдары. Даже не злость, а мстительность. Типичный убийца без тормозов. Ему придётся учиться уживаться с другими.

     - Интересно, сколько Сасори протянет с ним? – догнал Итачи вопрос следующего по пятам Орочимару.

     - Вы должны лучше меня знать о легендарном терпении Сасори, - отозвался Итачи.

     - Терпение Сасори… - повторил напарник, - не только он обладает терпением.

     - Вы имеете в виду моё терпение к вам? Или своё?

     Орочимару давно ждал случая завладеть телом Итачи и не мог. Только раз попробовал и не повторял попыток. Против шарингана он мог выставить только змею. Змея слаба перед клановым оружием Учиха. По крайней мере, те змеи, которых Итачи видел в подчинении Орочимару.

     - Я восхищаюсь тобой, Итачи-кун.

     - Мной или моими техниками?

     - И твоей стойкостью.

     Они остановились посреди округлого помещения. Шум от тяжёлых капель дождя снаружи разносился по коридорам. Металлическая обшивка усиливала звуки. Любой человек почувствовал бы себя неуютно. Любой, кроме Узумаки Наруто.

     - Аааа! – с воплем ринулся он на стену, вмиг пробивая в ней громадную дыру. И остановился с вытянутой вперёд рукой. Пыль от разрушенного металла медленно оседала чёрным облаком, проявлялись истинные краски. Сначала взлохмаченные волосы Наруто стали светлыми, его лицо, очертания плеча, облачённого в чёрный плащ, перевязанная красной ниткой кисточка волос, лежащая на груди. И Наруто повернулся, попутно выпрямляясь в полный рост, погасил алый блеск биджу в глазах, его зубы снова стали человеческими, а ногти приняли нормальные размеры. Капли дождя достигли его растрёпанной головы. Лежащие на плечах светлые пряди сбились в сосульки. Только одно выделялось – та самая прядка, аккуратно заплетённая в тонкую косичку. Стиль, однажды выдуманный Орочимару, когда Наруто был совсем маленьким, когда перебирал пальцами подросшие патлы и накручивал их себе на нос, кося в одну точку глаза. Орочимару был приветлив. Он намного раньше завоевал расположение Наруто, чем удалось Итачи. Наруто верил саннину, с упоением слушал его рассказы о Конохе. А Итачи отмечал про себя, как ловко Орочимару умалчивает о своей роли. Не перебивал, просто уходил. Пока однажды во время миссии не заговорил с напарником об Узумаки Наруто.

     - Ты же сторонишься его. Почему это должен делать я? – ответил на его вопрос Орочимару.

     - Я не хотел делать из него убийцу, - высказал Итачи с сожалением. Каждый раз, когда смотрел на Наруто, видел свою вину. Поддался эмоциям и сломал жизнь мальчику. Мальчику, который сейчас чувствовал себя счастливым.

     - Он ещё не убийца, - ответил тогда Орочимару, - я могу научить его, но ты против, потому что сам в нём заинтересован.

     Итачи думал, смог бы он обучить Наруто мастерству, которым славятся Акацуки. Наруто не оставлял сомнений. Он был открыт для нового и ждал только настоящего учителя.

     - Чем стена виновата? – первым заговорил Итачи.

     - Тем, что мне захотелось испытать на ней новую технику, - Наруто подошёл. – Круто, правда?

     - Сможешь ли ты использовать эту технику, если нападёт настоящий враг? – Орочимару выдвинулся вперёд.

     - А то. Я ещё и не такие выучу. Вы покажете мне призыв?

     Итачи неодобрительно посмотрел на напарника.

     - Если захочешь, - подтвердил Орочимару.

     - Прежде чем использовать призыв, мог бы и испытать на практике уже обретённые способности, - прервал их милую беседу Итачи.

     - Полно, Итачи-кун, - Орочимару отступился. Будет время поиграть с джинчуррики. – Он уже не мальчик. Я бы с удовольствием занялся его серьёзной подготовкой, но если не терпится тебе, я готов уступить.

     Орочимару не упустит своего.

     - Не хочу я снова лекции выслушивать, - засопротивлялся Наруто. – Знаю я, что нельзя добиться результата без человеческих жертв. Знаю, что своё сочувствие надо засунуть в задницу, когда на миссии. Знаю, что общественные интересы превыше личных. Что там дальше…

     - Отлично усвоил урок, - Орочимару тронул плечо Итачи перед тем как уйти, - продолжай, Итачи-кун – и ты сделаешь из него настоящего Акацуки.

     То, чего Итачи не хотел для Наруто. Но разве с самого начала он не знал, что так и будет? Итачи старался привить Наруто ценности, которые прививали ему самому в Конохе. Но из уст члена Акацуки они звучали извращённо. Наруто всё воспринимал не так. И восхищался отточенным действиями Итачи на миссиях. Сам учился и позволял учить себя. Он не раз пробовал техники Какузу, пытался пронзить себя, как Хидан, долго испытывал ниточный вид боя Сасори, экспериментировал с водной стихией Кисаме… Не всё у него получалось. Но он выработал свой стиль. Взять понемножку от каждого и соединить в особые техники – это настоящее искусство. Не то что примитивная глина Дейдары. Интересно, чему он может научить Наруто?

     - Покажи шаринган-сюрикен, - попросил Наруто, проследив за уходом Орочимару.

     - Тебе бы стоило подумать о других вещах, - Итачи не ответил, - сильные техники – это огромный плюс. Но ты будешь просто барахтаться в грязной луже, пока не обзаведёшься целью. Только она придаст тебе сил.

     - Да есть у меня цель, - проворчал Наруто, - стать самым крутым Акацуки.

     - И пожертвовать за идеалы организации жизнью?

     - Чего?

     - Ты бы согласился добровольно отдать биджу Акацуки? Зная, что сам умрёшь.

     - Если бы Пейну нужен был биджу, он бы давно его забрал сам. А теперь кто ж ему отдаст?

     Смех Наруто. Не такой, как хотелось бы Итачи. Глупый ещё. Воспринимает как игру. Ему не за кого бороться.

     - А ты какую перед собой цель поставил? – Наруто подстроился под шаг Итачи.

     - Увидеть, как вырастет мой брат.

     - Ой, ну ладно. А чего ты его с остальными-то не убил?

     - А если бы у тебя была семья, ты бы смог убить их? – Итачи вспылил. Непонимание Наруто выводило его из себя. Даже не непонимание, а нежелание прислушаться. Акацуки готовили достойную пешку. Уже сейчас джинчуррики невероятно силён. Только получает подзатыльники чаще, чем успевает оборачиваться.

     - Жизнь – не игра. Тебе пора бы знать это, - упрекнул Итачи.

     - Вот так и знал! Наверно, я испытываю к тебе благодарность только за то, что ты забрал меня из Конохи.

     - Это была моя ошибка, - не выдержал Итачи. – Ты проповедуешь убеждения Пейна, но не свои. Стал бы ты думать, как побольнее ударить, если бы враг держал в заложниках твоего друга?

     - Тебя?

     - Я знаю, что ты не считаешь меня своим другом. Но если бы он был… Друг – это всё равно что семья.

     - Но у меня нет семьи.

     - А могла бы быть. У тебя могли бы быть товарищи, если бы я не разозлился на тебя за твой интерес.

     - Итачи, - Наруто не спасовал, - ты на чьей стороне? Коноху защищаешь? Они же выгнали тебя.

     - У каждого из нас есть цель. Моя – защищать Коноху вопреки убеждениям Акацуки.

     - А у Орочимару – вырастить идеальное тело. Брррр, - Наруто передёрнуло.

     - Только у тебя нет цели. Ты любимчик, которого все балуют. Живёшь и не подозреваешь, что однажды всё закончится. Ты им нужен точно так же, как и любой из нас. Твой биджу. Будь готов отстаивать свою жизнь, как отстаивали её погибшие джинчуррики.

     - Но ведь только у меня хватило чакры, чтобы запечатать их за несколько часов, - похвастал Наруто.

     - Да, сейчас твоя сила необходима. А что станет, когда мы запечатаем последнего из восьми разгуливающих на свободе биджу? Останется только девятихвостый. Что будет дальше?

     - А ну заткнись! – потребовал Наруто. – Пейн не такой. Он всего себя отдаёт защите Скрытого Дождя. И почему я должен ему не верить?

     - Это его цель – защищать деревню.

     - Значит, моя цель тоже – защищать её. А ты со своим придурком-братом носишься. Если я его когда-нибудь встречу – убью. Чтобы тебя освободить. Может, тогда ты посмотришь по-другому.

     - С ненавистью, - подчеркнул Итачи. Не показал, как дрогнул от заявления убить Саске. – Но я не хочу ненавидеть тебя.

     Итачи развернулся, схватил Наруто и вжал в стену, сам приблизился.

     - Эээ, Итачи, ты чего?

     - Защищать деревню – благородная цель. Кидаться в атаку только ради развлечения – недостойная.

     - Как это ради развлечения? Ради тебя. Это не считается?

     - Ради того, чтобы я взглянул свободно? – с оттенком издевки повторил Итачи.

     - Но ты ведь всегда такой грустный, - Наруто расслабился. Потерял желание вырваться и накинуться с новыми доводами. – Я думал, в этом виноват твой брат.

     - Ты совсем ещё маленький и глупый, - Итачи ткнул Наруто пальцами в лоб. И как только ухитрился привязаться к этому несчастному мальчишке? К жертве, с какой стороны ни посмотри.

     - А хочешь, мы с тобой вместе новую крутую технику изучим? – предложил Наруто в знак примирения.

     - Только если пообещаешь подумать серьёзно над моими словами.

     И пусть это будет не желание заполучить во владение страны шиноби. Тогда у Наруто не останется ограничителей. И Итачи не всегда будет рядом, чтобы осаживать его.

     Наруто выставил перед собой руки в падении. Откуда взялась гигантская многоножка, он не знал. Уже в полёте извернулся и резво оттолкнулся от пола. Ещё секунду назад кто-то стоял за спиной. Сейчас его не было. И многоножки тоже. Наруто яростно сжимал кулаки. Кто-то за это заплатит. Особенно если на территорию базы проник чужой. Он стремглав ринулся в направлении, в котором, предположительно, находился враг. Итачи просил подумать о целях. Так вот: цель Наруто – защищать деревню. А особенно базу, где и засели силы, её защищающие. И плевать, что попутно с этой целью Наруто побьёт обидчика. Никто не смел безнаказанно бросать Узумаки Наруто вызов. Пейн говорил, что лучший способ избавиться от проблем – убить виновных. Этот метод помогал всегда, не раз доказанный на примере. Сам Пейн его повторял раз за разом. И Скрытый Дождь до сих пор стоял, сколько бы недоброжелателей ни наведывалось с целью уничтожить Акацуки. Ещё Пейн говорил, что Коноха – такой же враг, как и те беспринципные убийцы, посланные в Скрытый Дождь. Коноха держалась в стороне, выглядела чистенькой. Старые грехи списывали на предыдущее поколение. Ничего себе отмазочка. Напали – и смываться? В Конохе сидят сплошные робкие зайчики. Нет бы открыто пойти, так они предпочитают кусать за пятки и убегать. Нет, Итачи явно где-то ошибается.

     Он вырвался под дождь, не замечая ледяных капель, бесконечным потоком льющихся с прохудившегося неба. Наруто не видел врага. Но если это чужой, он мог быть только здесь. Тот, кто проник на базу, удостоится личного внимания Узумаки Наруто. Он был здесь – Наруто это чуял. Наглый проходимец, принёсший свои техники в стремлении убить лидера Акацуки. Так всегда было. Все думали, что, убив лидера, избавятся от всей организации. Их ждал большой сюрприз. Пейн был всем для Акацуки. Даже больше, чем те странные личности, которые делили с ним власть. Никого из них больше Наруто не признавал. Если хотят уважения, то пусть не прячутся и выступят открыто.

     - Выходи! – выкрикнул в безмолвные груды железа Наруто. Следующим шагом сложил печать и рванул руки назад, охватывая всю округу. Ударная волна обрушилась на пустырь, отозвалась стоном металлических конструкций и жутким завыванием бьющего ветра и горизонтального дождя. Наруто закрыл глаза от сосредоточения. Не смотрел, но видел происходящее вокруг. Видел, как Пейн. Наверно, другие тоже видели. Они тут давно и вряд ли безоговорочно полагались на реакцию лидера. Мутные образы, как подсвеченные во тьме. Наруто не увидел врага, зато почувствовал, в какой он стороне. Он ударил, но опоздал. Из завалов вырвались две стремительных белых нити. Змеи не достигли жертвы вовремя. Наруто отпрыгнул. Он не успел подумать об Орочимару, когда поразил одну из тварей, и она взорвалась. Наруто отшвырнуло назад. Больно. Удар об острые края сзади и сплошная стена вихря спереди. Наруто зарычал от негодования. Медленно, чересчур медленно перевернулся на живот, борясь с тьмой, подкравшейся со всех сторон. Он опять видел дождь. Теперь сквозь него шагал незнакомец в одеянии, удивительно похожем на Акацуки. Наруто подобрался, но продолжал лежать, подтянул руки под себя и сложил первую печать. Только бы раз попасть. Он отыграется за все унижения. Он остановит врага на подступах и завоюет право стать равным с другими. Тогда его отправят на настоящую миссию. Его, а не очередных его наставников. Тогда Наруто сам будет решать, кому жить, а кто не достоин даже мимолётного взгляда. И тогда он сможет бороться за место лидера. Вместе они станут сильнее.

     Не к месту врезались слова Итачи. А что если, правда, из него попытаются извлечь лиса? Нет-нет, не может быть. Они же столько лет заботились о Наруто. Учили и воспитывали любовь к деревне. Нет, не все из них. Те, кто искренне любил Скрытый Дождь – это его основатели. У других иные цели. Так, как и говорил Итачи.

     - Я не позволю тебе… - Наруто приподнялся, давая волю рукам, скрывая последовательность печатей, - уничтожить… - его голос становился увереннее и громче, - Скрытый… - наконец сорвался на крик, – Дождь!

     Он атаковал всерьёз с первой попытки. Разрушительный комок чакры разметал по сторонам старые обломки. Он бы раздавил неприятеля на месте, если бы тот не оказался слишком ловок. Он взлетел. Наруто не заметил как, но секунду назад стоящий перед ним тип в плаще Акацуки уже парил высоко над головой, воспользовавшись странной птицей, такой же белой, как многоножка и змеи. Наруто остановился, шокировано раскрыв глаза. Почему тип в плаще Акацуки?

     Потом его швырнуло о стену. Перед глазами появился Итачи. Но он просчитался, Наруто больше не стремился нападать, пока не выяснит деталей происходящего. Наруто контролировал не только свой гнев, но и ярость биджу, бессильно рычащего за прутьями громадной клетки.

     - Кто это такой? – потребовал ответа Наруто. Итачи поймёт, о ком он говорил. Итачи всегда всё понимал. Он выделялся среди остальных, старался держаться отстранённо. Или это Наруто так предвзято относился к нему. До сих пор чувствовал связь из-за того, что они родились в одной деревне. Из-за того, что Итачи вырвал Наруто из грязных лап Конохи.

     - Помнишь террориста, слава которого катилась впереди него по странам шиноби?

     - Того самого? – Наруто расширил глаза.

     - Того самого. Ты же знаешь, он давно должен был стать частью Акацуки, - Итачи отпустил его, готовый тут же схватить вновь. Но Наруто больше не делал резких движений. Что было бы, если бы Итачи их не остановил.

     - А он тут зачем? Какова его цель? – Наруто посмотрел прямо в опасный шаринган. Доверчиво, как подобает глядеть на соратников.

     - Его цель – открыть свой потенциал, - уклонился Итачи.

     - Та же самая, за которую ты ругал меня?

     - Наруто, он чокнутый. Ты не можешь вести себя так же безрассудно.

     - Но он идёт к ней, к цели. Почему этого не могу я!

     - А ты уже определил, какова она?

     - Да, - Наруто не отступал. Пусть Итачи знает, насколько благороднее его цель, чем та, к которой стремится Итачи.

     Итачи промолчал. Боялся услышать. Он бы не согласился с чем-нибудь обычным. Он смотрел сквозь пальцы на желания других, хоть и частенько кровожадные, но не оставался равнодушным к стремлениям Наруто. За это Итачи хотелось оттолкнуть. За его излишние притязания. Наруто – не брат ему.

     - Я буду защищать Скрытый Дождь, - отрезал Наруто. – Всеми силами. Всеми техниками.

     - И ради Скрытого Дождя ты…

     - Смогу отдать свою жизнь.

     - Добровольно?

     - А ты отдашь добровольно жизнь за Коноху?

     - Наруто, я давно…

     - Отдашь?! – рявкнул Наруто. Опять Итачи не ответил. Вышло то время, когда он собирался сражаться за Коноху до конца. Теперь он сразится за Саске. Наруто просто не поймёт такой приземлённой цели.

     - Тогда катись ты! – промокший насквозь и полыхающий от ярости, проорал Наруто. Он бы оттолкнул Итачи, если бы тот не держал его слишком крепко. А потом сам отпустил.

     - Он будет счастлив, - Итачи больше не рассчитывал воздействовать на собеседника. – Он возненавидел меня с первой встречи.

     - Кто?

     - И не простил за силу, с которой справиться не смог.

     Над головой промчалась белая птица. Она села в стороне. Наруто увидел его, стоящего на спине твари, его улыбающееся лицо. Его азарт и выражение довольства.

     Террорист ненавидит Итачи – Наруто сразу понял это. Но неужели нельзя было сказать понятно? В который раз Наруто поражался умению Итачи всё запутать. Только у него получалось всякий раз выводить Наруто из себя.

     - За что он его ненавидит? – Наруто обогнал Кисаме, чтобы видеть его лицо. Впервые Наруто послали на настоящую миссию. В любой скрытой деревне юные шиноби уже давно свободно работают в команде. Наруто стоял на особой ступени. Всегда третий в команде. Сегодня вдвоём. С появлением Дейдары освободился и Кисаме. Наруто нравилось с ним работать. Он восхищался безграничной чакрой верзилы. Наруто доставляло удовольствие наблюдать, как обычные люди в страхе шарахаются по сторонам от улыбки гиганта с голубой кожей. Наруто и сам, возможно, испугался бы, если бы остался в ненавистной Конохе. Он уже знал, на какую подлость могли пойти Хокаге. Они практически силой удерживали джинчуррики в деревне. А над Наруто позволяли ещё и издеваться. Чего они ожидали? Что Наруто безоговорочно им всё простит? Никогда. Нельзя прощать такое.

     - За что? – повторил Кисаме. – Может, за то, что Учиха Итачи сильнее?

     Легенда, которую все рассказывали всем. Наруто хотел знать правду. Не может быть, чтобы человек воспылал ненавистью к другому только за то, что потерпел от его руки поражение.

     - Нет, - Наруто замотал головой, двигаясь спиной вперёд. Он не видел препятствий впереди. Он их чуял, угадывал по выражению лица напарника. Наруто повезло, что с Дейдарой работает Сасори. Жутковатый кукольник, с кем никак не получалось найти общий язык.

     - Что «нет»?

     - Не может быть, чтобы из-за этого.

     - Но ты же спросил у Итачи-сана.

     - Да он разве ответит нормально?

     - А что он ответил?

     - Что Дейдара его не простит за силу.

     - Так в чём загвоздка? – настаивал Кисаме.

     - Не знаю. Мне этот ответ не нравится.

     Первая миссия, омрачённая недопониманием. Ничего, другие как-то сживаются с недомолвками и тайнами друг друга. Почему же Наруто так всё это беспокоит?

     - Ты волнуешься за Учиху или за Тсукури? – спросил Кисаме.

     - Вот ещё, стану я волноваться за этого террориста.

     - Выходит, за Учиху?

     - Итачи сам за себя постоит. С чего бы я должен о нём волноваться?

     - Но ты волнуешься.

     - Не волнуюсь.

     - Так зачем тебе знать?

     На этом разговор закончился. Половину пути они двигались молча, преодолели лес и маленькое болотце, потом бежали по песчаной полосе. И Кисаме наконец остановился. Наруто проскочил вперёд и остановился тоже.

     - Ты чего? Мы же опоздаем, - возмутился Наруто, - они уйдут вперёд, и мы их никогда не догоним до обжитых земель.

     - Поэтому тебя до сих пор не пускали вперёд, - указал напарник. – У тебя есть сокрушительная сила, с которой ты бездумно можешь победить врага?

     - У меня есть биджу, - поучительно заметил Наруто.

     - И как часто твой биджу действует по твоему плану? Мы не знаем, кого встретим, но знаем, что в Конохе остался один Учиха. А где Учиха, там шаринган.

     - Хочешь сказать, что я продую брату Итачи?

     - Я хочу сказать, что твой биджу слаб перед шаринганом.

     - Как это?

     - Разве Учиха Итачи тебе не рассказывал?

     Не рассказывал. Итачи вообще предпочитает нести всякую чушь не о том, что пригодилось бы в жизни. Итачи, занудный старший братик, который пристаёт больше остальных и требует, чтобы Наруто не слишком увлекался. А как тут увлечёшься, если постоянно одёргивают.

     Однако, доля подозрительной тревоги закралась в краешек сознания. Если Итачи знал о силе шарингана, почему не намекнул даже? Разводил демагогию на моральные темы. И хоть бы раз серьёзно взялся за подготовку Наруто, показал бы технику какую, научил от Гендзюцу защищаться. Не значит ли это, что Итачи сам не прочь в своё время воспользоваться слабостью биджу перед его глазами? Итачи – тот, кто планирует вытащить лиса? Выращивает Наруто в качестве домашнего питомца, которого в конечном итоге забьют на мясо?

     Не может быть такого. Наруто мотнул головой. Да, Итачи холодный и вредный, поучать любит, лезть не в своё дело и дискутировать на философские темы. И судя по всему, пристаёт он только к Наруто, потому что остальные на него не реагируют вообще никак. Но он не предатель. И своих родных вырезал только из-за того, что они не захотели с ним в Скрытый Дождь уйти. В стане врага нельзя оставлять столь могучую силу, как целый клан шарингана.

     - Он испытывает вину за то, что забрал меня с собой из Конохи, - только и сумел выдать Наруто и тут же отстранился от разговора, вырвавшись вперёд.

     - Ты молчалив, Итачи-кун, - Орочимару следовал за ним, не пытаясь обогнать или отстать. – Переживаешь за джинчуррики?

     Итачи не ответил. Незачем другим знать, какой неожиданностью для него являлось назначение Наруто. Теперь этот мальчик стал полноправным членом Акацуки. Не символом, не сторонником. Он стал одним из них. А чего Итачи ждал? Вечной отсрочки? После драки с Дейдарой под открытым небом Пейн слишком разозлился. Он не показывал этого, но Итачи знал. И сразу Наруто получил напарника. Это не зависело от расформировывания команды. Кисаме, насколько понимал Итачи, мог и один справиться с сильной командой шиноби из любой деревни. Но ему дали Наруто. Выслали за пределы Скрытого Дождя, пока Сасори не получил новую миссию. Выслал и поставил точку в конце второй жизни Узумаки Наруто. Они не пощадят мальчика, когда останется незапечатанным только девятихвостый. Чтобы они захотели вернуть Наруто из мира шинигами, необходимо сделать его одним из сильнейших шиноби во всех странах. Тогда он им будет нужен. Даже без девятихвостого. Но они решили его судьбу иначе.

     - Ты сожалеешь, Итачи-кун? – без труда раскусил его напарник. – Тебе ведь всегда нравился Узумаки Наруто. И теперь ты думаешь, как было бы славно, если бы разбили нашу команду, а Дейдару отдали бы мне в напарники.

     Итачи снова промолчал. Орочимару умел видеть истину.

     - Или ты до сих пор хочешь вернуть мальчика в лоно Конохи? Он не пойдёт на это. Ты же слышал, что говорят все вокруг.

     Наруто учили с подозрением относиться к скрытым деревням. Теперь в глазах Наруто только Акацуки поступают правильно. Его не смущали невинные жертвы. Всё имело свою цену – так он ответил, когда Итачи спросил. Наруто хмурился, серьёзно думал над вопросом соратника, но остался при своём мнении. Итачи и сам был того же мнения. Жертвы неизбежны, как бы аккуратно не действовала опытная команда. Если это миссия класса S.

     - Ты будешь скорбеть о нём, когда он погибнет, - похоже, для Орочимару судьба Наруто не являлась неизвестной.

     - Не погибнет, - отозвался Итачи тихо.

     - Ты рассчитываешь на добровольный жест лидера? – спросил Орочимару, довольный реакцией партнёра. – Или сам бросишься между ним и соединённым потоком чакры?

     - Орочимару-сан, не вмешивайтесь в мою жизнь, - холодно посоветовал Итачи и пошёл в отрыв. Мог представить, как повернулась бы ситуация, оставь он тогда Наруто в Конохе. Наверно, теперь Наруто стал бы шиноби, завёл друзей… или отдалился от всех, как отдалился песчаный Гаара. Итачи не мог с точностью сказать, спас он Наруто от одиночества или первым поставил подпись на смертном приговоре для него. Но тогда он ещё не знал, что биджу захотят извлечь. Даже сквозь вспышку злости на глупость ребёнка Итачи подумал бы о последствиях.

     Так почему же не подумал?

     - Ты знаешь, что можешь всё изменить, - догнал его настойчивый напарник.

     - Орочимару-сан, почему вы не ушли из Акацуки, когда планировали? – Итачи повернул к нему голову, скользнул равнодушным взглядом и вернулся к созерцанию воздушной трассы впереди с редкими опорами в виде веток.

     - Он подсказал мне, как можно выжать из Акацуки больше пользы для себя, - не стал таиться Орочимару.

     - Вы рассчитывали забрать джинчуррики себе?

     - Но ты ведь не позволишь мне этого сделать, не так ли?

     - Тогда почему вы ещё здесь?

     - Жду момента, когда ты не сможешь заступиться за него.

     Итачи узнал стиль выпада. Если Орочимару не мог справиться с проблемой, он ждал, пока она не разрешится сама. Или пока её не решит кто-то другой. Итачи терял силы с той же закономерностью, что использовал мангеке. Старался делать это в самых исключительных случаях. Он знал, что однажды наступит и его критический момент. А сегодня узнал, что это известно и его напарнику.

     Два силуэта выделялись на фоне темнеющего неба, размытые дождём. Два чёрных плаща с тёмным пятном-облаком на спине. Наруто остановился на последней ступеньке металлической лестницы, любуясь этим зрелищем. Нечасто оба лидера поднимались на вершину металлоконструкций. Нечасто Мадара появлялся на базе. И уж, разумеется, совсем нечасто Наруто удосуживался привилегии быть приглашённым. Если честно, то в первый раз. Он не сразу поверил в увиденное. Почему здесь Мадара?

     Мадара менялся. Казалось, с пополняющейся коллекцией извлечённых биджу его силы угасали. Наруто не спрашивал. Тема стала негласным табу среди представителей организации. Наверно, потому что всем было наплевать. Даже Итачи. Но почему Итачи? Они же родственники. Может, пора кончать с таинственностью? Наруто сжал кулаки, тряхнул головой. Непослушные волосы липли к лицу и шее, забивались за высокий воротник и неприятными мокрыми червями проникали за шиворот.

     Пейн первым обернулся. Не стал приглашать прибывшего. Ждал, что тот сам подойдёт. Наруто подошёл, и слова застряли в горле. Всё, что хотел спросить, снова отступило на задний план. Не того склада люди, чтобы терзать их личными вопросами. Лучше побороть своё недовольство и обратиться к Итачи. Опять к Итачи. Беседы с ним навевали даже не скуку. Наруто не знал определения возникающим эмоциям, но каждый раз мечтал поскорее избавиться от общества своего похитителя. Неприятие – вот что это было. Учиха выделялся своими завышенными требованиями. Если так хотел идеальных порядков, то и сидел бы в своей Конохе. Наруто уже начинал ненавидеть эту деревню из-за частого упоминания о ней.

     Прежде чем Мадара открыл рот, Наруто уже знал, о чём пойдёт речь. Не даром он вспомнил о Конохе, насильной родине, где он оставался бы изгоем до конца своих дней.

     - Ты добился успехов, - произнёс Мадара. Объял взглядом Наруто сверху до низу. – Вырос, возмужал…

     - Только ваш родственничек не хочет этого замечать, - Наруто остановился перед ними.

     - Итачи – другого склада человек. Нам повезло, что он присоединился к нам. В Конохе от него были бы огромные проблемы.

     - Но не для вас же, - пренебрежительно швырнул Наруто.

     - Не надо судить о людях, не встретившись с ними в поединке, - неодобрение.

     Потом вступил Пейн:

     - Коноха слишком разошлась. Пора остудить её пыл.

     Это и было причиной разговора? Тогда почему Пейн не обсудил её при остальных?

     - Мы все идём на Коноху? – глазки Наруто засияли. Он перестал замечать дождь. Он рвался в бой с самыми сильными шиноби. Он мечтал показать себя и доказать всем свою силу.

     Дождь рассказывал о жизни в городе. Дождь осыпал людей прозрачными каплями, показывал их путь, отмечал на мысленной карте каждый след. Нет незнакомой чакры в пределах досягаемости. Именно поэтому лидеры позволили себе отвлечься от дел государственной важности и посвятить это время Узумаки Наруто.

     - Ты знаешь, о чём говорит дождь, - констатировал Пейн, не спускающий глаз с Наруто.

     - Ага, и давно уже.

     - Ты изучил мою технику, но не научился её вызывать, - Пейн не выражал ни неодобрения, ни приободрял. Он вообще ничего не показывал. Ринненган не способен передавать эмоций.

     - В каком смысле? – Наруто чуточку заволновался. Только бы Пейн не рассердился из-за вторжения на его территорию. Если прикажет не подключаться к его каналу, откуда Наруто будет узнавать новости?

     Пейн поднял руки в печати. Медленно, шаг за шагом набирал обратный порядок знакомых пассов. Наруто часто наблюдал за ними в детстве. Он откровенно таращился и пытался повторить. Даже когда у него получалось, дождь не слушался его.

     Дождь затих. Неторопливо капли перестали барабанить по крышам, очистили небо, давая далёкий обзор. Настолько чёткий, что Наруто заворожено всматривался в каждую улочку, в растущем напряжении высматривая врагов. Слишком много охотников в последнее время за организацией. Престижно стало с ними вступать в схватку. Пусть только попробуют подступиться к Узумаки Наруто. Он стиснул кулаки, удлинившимися когтями прокалывая кожу на ладонях. Что-то было не так. Наруто чувствовал себя беззащитным. Практически голым, словно не дома вовсе. Словно его не окружают боевые товарищи и два сильнейших представителя Акацуки. Наруто с сомнением посмотрел на Мадару. Он сдал. Наверно, поздно считать его сильнейшим. Зато у них есть ещё два шарингана, мощь Кисаме, бессмертный… Вдобавок ещё и террорист мирового уровня прибавился. Сволочной урод. На морду смазливый, а характер скотский.

     - Что происходит? – наконец спросил Наруто. Понял, от чего возникшее чувство неправильного одиночества. Не осталось защиты Пейна. Наруто не знал, когда и как вторгнется враг. Может, он уже здесь, воспользовался затишьем.

     - Дождь – это союзник. Что ты будешь делать, когда он закончится? – вперёд ступил Мадара.

     - Он уже закончился, - указал Наруто с оттенком наглости. – И все ещё живы.

     Бесцеремонно он подошёл поближе. Он мог бы свойски смахнуть воду с плеча у любого из них, если бы не чувство неприкосновенности лидеров. Чувство, которое порой раздражало и заставляло искать подходы к фигурам первой величины. Но Пейн и Мадара – не Итачи, которого можно проигнорировать. И не Кисаме, которого Наруто считал самым близким к себе по духу. Они – даже не Сасори, смотрящий на всех и вся, как на букашек, живущий своей жизнью и дурацким искусством. Наверно, Наруто не сумел завоевать его расположения, потому что и не стремился. Напарником Сасори в последнее время был Кисаме. Когда Наруто выходил на миссию вместе с ними, он и старался держаться Кисаме, а не скучного песчаника, от которого слова доброго не дождёшься. Но теперь всё, никаких Сасори. Теперь у Наруто есть постоянный напарник.

     - Ты много общаешься с Итачи, - заметил Мадара. Вблизи он выглядел ещё старее. У Наруто даже внутри что-то перевернулось. Видимо, время великих тоже истекает. Однажды Наруто тоже станет великим. Его имя будет у всех на устах. Он будет на верхней строчке списка нукенинов. А потом, когда выбьет из этого мира всю дурь, с удовольствием порвёт этот список на мелкие кусочки.

     - У Итачи странные идеалы, - буркнул Наруто в сторону. Не хотел показывать, насколько размечтался.

     - Странные? – говорил только Мадара. Пейн незаметно обратился слушателем. Ждёт своего часа, а потом как брякнет какую-нибудь гадость.

     - Он вечно требует всякой ерунды.

     - Твердит о сдержанности, - предположил Мадара.

     - Ну… - нехотя согласился Наруто, - есть такое.

     - Ещё, наверно, расписывает быт скрытых деревень…

     - А вам-то зачем? – воспротивился Наруто. Пусть Итачи и зануда, но свой всё-таки. А тут подвохом попахивает.

     - И велит искать достойную цель, - словно не услышал собеседник. – Недоверие его словами выглядит угрожающе, не так ли?

     - При чём здесь…

     Ведь правда, Итачи не раз говорил, чтобы Наруто подумал о Скрытом Дожде. Стоило ли за него жертвовать жизнью? И делал умное лицо. Неужели надеялся, будто Наруто вот сразу кинется прощупывать почву: всё ли здесь чисто. Как, в принципе, можно не ценить свою деревню? Он-то вон как за свою Коноху трясётся.

     Едва Наруто отвлёкся от размышлений, как перехватил брошенный Пейном взгляд на Мадару. Тот ответил тем же. Наруто поклясться мог, что они успели кое-что обсудить за его спиной. Он живо сообразил, к чему весь этот разговор, поспешно выпалил:

     - Вы же не думаете, что Итачи…

     - У Итачи другие идеалы, - снисходительно и прохладно заметил Пейн.

     Надо же, а Наруто думал, у него губы склеились.

     - Знаю я всё о его идеа…

     - Он не пойдёт за нами, - перебил Мадара. – А ты пойдешь?

     Широко раскрытые глаза. Наруто не поверил. Уж не убить ли они Итачи хотят?

     - Если ты ценишь свою деревню, - настаивал Мадара по-отечески. Наверно, по-отечески. Наруто никогда не знал своего родного отца, - не обсуждай с Итачи ничего важного.

     То есть, поменьше с ним контактируй?

     - Я не совсем понял, - Наруто нервничал. Благо, у плаща рукава длинные, можно сколько угодно теребить пальцами шов изнутри. – К Итачи какие-то претензии?

     Снова переглядки лидеров.

     - Не совсем, - заверил Мадара, - У него намертво укрепившаяся точка зрения, которая не выгодна нам. Я не хочу, чтобы ты тоже боготворил Коноху и однажды помешал нам покончить с широкомасштабным диктатом всех Каге. Итачи этого никогда не сделает.

     Потому что Итачи воспитывался в традициях АНБУ. А АНБУ – самая верная полоса защитников. Но помимо того, они ещё и убийцы. Если так, то чем они лучше Акацуки? По крайней мере, Наруто знал, за что боролся, а не слепо следовал мутным приказам.

     Упрямо сцепив зубы, Наруто выдавил:

     - Кто сказал, что я обязательно последую за Итачи? Я жил в Конохе. Я знаю, что из себя представляет она и все её обитатели. Все: взрослые, дети, старики… Они ненавидят всех, кто от них отличается, – сделал паузу, чтобы глотнуть воздуха, заметил, что его снова хотят перебить, и не позволил. – Но это не значит, что я позволю кому-нибудь тронуть Итачи хоть пальцем! Он – мой товарищ. Он – на́ш товарищ! Неужели мы тоже будем поступать так по-скотски из-за глупых различий в образе мышления!

     Мадара замолчал, рассматривал Наруто, как новичка в организации. Наверно, такими же глазками встретили Дейдару. Любопытство и высокомерие, присущее ветеранам по отношению к сопливым юнцам.

     - Просто не теряй бдительности, будь осторожен с Итачи, - наконец подытожил Мадара нелепый разговор. Самый нелепый, учитывая важность присутствующих персон. Наруто сердился, потому что не мог понять истинной причины встречи. Они что-то хотели, но опять не сказали прямо. Возможно, Пейн и сказал бы, но не Мадара. Этот возвеличенный старикашка!

     - Я докажу, что слово Узумаки Наруто стоит дорого, - Наруто вытянул вперёд крепко сжатый кулак костяшками вверх. Пейн не ответил, развернулся и зашагал прочь по отвесной закругляющейся вниз поверхности. Он услышал достаточно. Пока Наруто смотрел ему вслед, молча возмущаясь таким пренебрежительным поведением, Мадара тоже исчез.

     От разговоров под дождевыми небесами стало не по себе. Ну… да. Итачи зануда. Благо, немногословная зануда. Да, от его укоризненного взгляда вскипает злость: сразу хочется доказать обратное. Но он никогда не демонстрировал враждебности ни к Наруто, ни к организации. Ему вообще на Акацуки плевать. К тому же, Итачи вызволил Наруто из настоящего гадюшника. Коноха – рассадник порока. Они там специально стравливают выпускников академии, чтобы сильнейшего выявить. А вдруг погибнет кто? Это уже потом они его в госпиталь доставляют, а пока не закончился долбанный экзамен, он обречён истекать кровью. Наблюдателей, восторженно вопящих с трибун, не тронет и хладнокровное избиение насмерть, пока не прозвучит сигнал судьи к отбою. И с какой стороны Коноха – мирное поселение?

     Однако, благородные мысли об Итачи мигом выветрились, когда Наруто обнаружил его самого за поворотом, запоздало юркнул обратно, сетуя на неосмотрительность. Ну кто просил лезть вперёд? А если враги? Шансов ровно половина, что Наруто заметили.

     Заметили. Итачи нарисовался пару секунд спустя, остановился, по привычке окидывая взглядом. Сегодня его взгляд выражал подозрительность. Как пить дать – уже знает о тайной встрече на крыше. И знает о теме разговора.

     Как выяснилось, темы Итачи не знал, но от предположения Наруто недалеко ушёл.

     - Что-то случилось? – спокойно отметил Итачи.

     - Нет, - буркнул Наруто, не расположенный к откровенной беседе, пока, по крайней мере, не разберётся в собственных эмоциях. Всё ещё слишком зол. На всех, без видимой причины. Но причина должна быть всегда. Надо просто её найти.

     - Тебя звал Пейн, - открыл копилку познаний Итачи.

     - А ты следишь?

     - Нет, но глаза у меня всё же есть.

     - Итачи… - Наруто попытался отмахнуться, - давай потом перего…. Ай, что ты делаешь!

     Итачи рывком швырнул Наруто к стене, грубо, как поступил бы со вторженцем. Удару о стену Наруто не придал значения: всё его внимание было поглощено собеседником. Итачи приблизился настолько, что чётко различались переливы его тёмной радужки. Так близко к чёрному цвету, почти непроницаемая, если бы не едва заметные разводы ещё более тёмного тона. Рукой Итачи удерживал ворот плаща под подбородком пленника.

     - Отвали, - сквозь зубы процедил Наруто.

     - Ты только меня недолюбливаешь? Что же я тебе сделал?

     - Пристаёшь много. Профессор, блин. До всего тебе дело есть. Ты не слышал выражения, что на собственных ошибках учатся? Позволь мне самому их совер…

     - Не позволю, если после первой же ошибки ты сдохнешь, как собака, - Итачи тоже был зол. Наконец-то Наруто осознал это отчётливо. Злой Учиха… Зрелище явно не для слабонервных. Не было потрясания кулаками и громких восклицаний, не было привычных поучительных фраз. Наруто, возможно, дрогнул бы, если бы сам не переживал схожие эмоции.

     - Не твоё дело, когда мне риску подвергаться, - прошипел он и дёрнул рукав Итачи вниз. Безрезультатно. Итачи только укрепил превосходящее положение. Прижал к стене ещё плотнее и выдохнул прямо в лицо.

     - Ты даже не жил среди обычных людей, - надавил Итачи, - не знаешь об их настроениях ничего. А вспомни, кто в мире представляет высочайший интерес. Народ. За власть над ним силовые структуры воюют испокон веков.

     - Потому что народ сам ничего не может сделать.

     - Много ты знаешь о народе. Сосунок, а считаешь себя сильнейшим шиноби. Мозги тоже надо использовать, хоть иногда.

     - То есть, тебя я должен слушать, да? Ты тут у нас самый справедливый? – Наруто вцепился в кулак Итачи и сжал со всей силы, - отпусти, говорю…

     - Не раньше, чем услышу хоть одно умное слово.

     Его близость бесила пленника. Он уже готов был садануть ногой по колену, как Итачи шумно выдохнул. Только тогда Наруто приостановился.

     - Ты бьёшься за свои сомнительные цели. Мои оставь для меня. Я уже тыщу раз тебя просил. Не лезь ты в мою жизнь!

     Итачи больше не пытался давить, вздохнул. Так выразительно вздохнул, что убиться захотелось, будто Наруто тут главный злодей. И как только у этого Учихи выдержки хватает. Нет, он неподходящая компания для Наруто. Абсолютно неподходящая. Может, Пейн с Мадарой в чём-то и ошибались, но только не в этом. Только всё равно ничего не попишешь: товарищ же.

     - Кажется, самую большую ошибку в своей жизни я уже совершил, - с тенью равнодушия оповестил Итачи.

     - Какую… ошибку… - Наруто всё же удалось высвободиться. Но только потому, что собеседник уже не держал так усиленно. Пленник принялся демонстративно отряхивать плащ, картинно расправил складочки и сердито, исподлобья посмотрел на товарища.

     - Не надо было тебе интересоваться моими печалями, - выдал Итачи совершенно неожиданное.

     За этим ему следовало бы загадочно промолчать, развернуться и уйти, а Наруто побежал бы следом, требуя завершения фразы. Итачи испоганил и эту деталь. Зато истина сразу встала перед глазами. Уход из Конохи Итачи имел в виду. Зачем Наруто окликнул его тогда? Кто знает. Наруто сам не раз задавал себе этот вопрос и каждый раз с ужасом представлял, что если бы Итачи его не прихватил с собой.

     - Ну и всё, - вместо примирения грубо швырнул Наруто и первым зашагал прочь.

     - Тебе не убежать от разговора, - предупредил Итачи.

     Торопился, наверное. Он бы не остановился на этой стадии, если бы был свободен. Тем лучше, есть время собраться с мыслями. И что за манера такая – в лицо дышать да таращиться, как на собственность. Пусть бы с Орочимару и сюсюкался. А Итачи на напарника плевать хотел.

     Ещё один скверный тип, с которым довелось познакомиться поближе при первой же встрече, тоже выпрыгнул из-за угла, когда Наруто поворачивал.

     - Вот везёт же мне… - проворчал Наруто, созерцая перед собой агрессивного летуна и его ползающего напарника. Хоть бы на базе-то мог выбраться из своего убежища.

     - Узумаки Наруто, - исключая мирное расхождение по сторонам, назвал Дейдара, - джинчуррики девятихвостого лиса. Уроженец Конохи, любимая игрушка для битья, спасённая из заточения великим Учихой Итачи.

     У него вышло удивительно издевательски. Наруто даже заслушался. Не знал, что сарказм может заворожить одной интонацией. Наруто подавил желание встряхнуть головой и изгнать видение, вместо этого ринулся в ответную атаку:

     - Тсукури Дейдара, всемирно известный террорист…

     И не скажешь сходу, чем он примечателен.

     - Блин, да достали уже мне нравоучения читать! – отрезал Наруто.

     - Дай угадаю, - Дейдара улыбался, чем походил на невинную овечку. Обманчивое впечатление, стоившее жизни многим беспечным людям, - твой любимчик, Учиха Итачи.

     - Чего! – возмутился Наруто. – Чей это любимчик? Если сам забыть не можешь, то не перекладывай на других, - а вот это сильный выпад – перевести стрелки. Пусть теперь этот террорист злится сколько влезет.

     Не разозлился. Наверно, виной тому его напарник.

     - Не стоит задерживаться, - Сасори почуял, что Наруто о нём вспомнил. Как же, захочет он потерять минутку на беседу с непокорным юнцом! Наруто никак не мог успокоиться. Надо бы остановиться и остыть. Кисаме, что ли, отыскать, вместе закатить пирушку, по миске рамена навернуть. Он посговорчивее и не требует от напарника особых взглядов. Кисаме – лучший соратник, которого Наруто мог представить. И не кичится своим превосходством, возрастом, в конечном итоге. Да Кисаме сам бы воспользовался замешательством партнёра, чтобы развернуться и дать волю нескончаемой чакре. Наруто, помнится, только прикоснулся к его Самехаде, как пробрало до костей. Остальные вовсе делали вид, что у Кисаме нет и никогда не было такой потрясной штуки.

     - Погодите, Сасори-сан, - остановил его Дейдара и двинулся навстречу Наруто.

     - Ты заставляешь меня ждать? – ответил Сасори.

     Наруто прыснул: всем известна его одержимость пунктуальностью. Но Дейдара снова не разозлился, не возразил даже.

     - Иди, Дейдара, папочка ждёт, - поторопил Наруто.

     - Перестань кривляться, Наруто-кун, - осёк его глухой голос из недр неказистого Хируко.

     Бессмысленный спор. Зря Наруто вдогонку кинул колкую фразу, желая хоть отчасти задеть Сасори, которому дела не было до тех, в ком остались ещё хоть какие-то чувства. Они бы с лёгкостью сработались с Итачи. А Дейдара с Орочимару. Оба улыбчивые. И от этих улыбок в дрожь бросало.

     Отвратительный день.

     Дейдара задержался, а Наруто был слишком горд, чтобы уйти молча. Он не подошёл сам и не позволил подойти Дейдаре. Последний сам прикинул радиус границы терпения Узумаки Наруто. Если бы он не пытался разбомбить Наруто в первый раз и если бы не сиял, как мальчишка при виде возлюбленной, он бы не вызывал такой антипатии.

     - Никогда не мечтал избавиться от Учихи Итачи?

     И он не пытался поучать Наруто.

     От его неожиданного вопроса злость немного улеглась.

     - В смысле? – снизу поднялась заинтересованность. Как два давних друга. Обращаться к террористу, грозе всех стран, официально просто невозможно.

     - Он же тебя не слушает, а ты не миришься с такими, - продолжил Дейдара.

     - Откуда ты знаешь? Может, у нас с ним тёплые дружеские отношения.

     - Поэтому ты орал на него там, на улице? И поэтому готов был вырвать глаза минутой раньше?

     Наконец Наруто вычислил основную эмоцию собеседника – любопытство.

     - А нечего следить.

     - Нет, я серьёзно, - Дейдара смазал границы и придвинулся. Совершенно по-другому, нежели Итачи. – Проучить зарвавшегося сноба никогда не зазорно.

     - Ага, в лоб ему огненной стихией, - иронично бросил Наруто, - чтоб шаринганы повыскакивали.

     - Или тайком.

     - Эй! – словно очнулся отвлёкшийся Наруто и вспомнил о злости, - ведёшь себя, как приятель. А ты, между прочим…

     - Я твои силы проверял.

     - А если бы подорвал?

     - Не подорвал же.

     И опять короткая пауза. Наруто никак не мог сообразить, какую тактику поведения избрать для общения с этим типом. Этот шваркнет в запале, а потом не пожалеет. По ошибке, вон, едва не прибил и не извинился.

     - Ладно, что там у тебя за незаметный метод, - Наруто соизволил его выслушать.

     - Кто у тебя в призыве? – поинтересовался Дейдара.

     Удар точно в больное место. Орочимару только обещал научить его призыву.

     Сказать «змея», опережая события?

     - Нет у меня призыва, - готовый защищаться, выпалил Наруто.

     Дейдара рассмеялся, стал выглядеть ещё счастливее.

     - У джинчуррики нет призыва?

     - На кой он мне нужен, если у меня биджу есть!

     - Скажи лучше, что не умеешь.

     - Ты больно умеешь.

     - Мне не нужен призыв, - откатил Дейдара, сбавил тон, - мои техники – это искусство, - и разжал ладонь, протянутую вперёд. На ней копошилась крошечная птичка. Та самая, на которой он летал. Наруто вскинул взгляд, спросить хотел, что за техника, но не стал, ибо ещё больше развеселит собеседника.

     - Ага, - вместо любознательности возобновил оборону Наруто, - у самого нет, ссылаешься на какие-то свои особые техники, а меня носом тычешь?

     - Кто сказал, что у меня нет?

     Действительно. Кто составлял перечень всех техник каждого члена Акацуки? Кто мог озвучить весь список возможностей собственного напарника? Выходя на миссии третьим, Наруто не раз убеждался, что скрытность – отличительная черта организации. Только Наруто был открыт. Время жалеть о тяге поделиться с другими своими успехами.

     - Ты же сказал, что тебе она не нужна, - напомнил Наруто.

     - Может у меня быть увлечение или нет?

     - Призыв ради увлечения? Дейдара, ты свихнулся.

     Дейдара опять сиял.

     - Дейдара! – издалека раздался зов его напарника.

     - У меня нет призыва, - внезапно переменил показания тот и задержался лишь на тот отрезок времени, чтобы Наруто понял: у него был призыв, но это секрет. Для кого? Почему он поведал его Наруто? Не из-за ругани же с Итачи.

     - Аааа, чёрт, - досадливо буркнул Наруто, вконец запутавшись.

     Потом успокоил себя тем, что Дейдара просто возводит мосты к владельцу самого сильного биджу из ныне существующих.

     Наруто чувствовал себя разбитым. Давно не растрачивал столько чакры на, казалось бы, обычного противника. Ничего в нём примечательного не было: ни техник особых, ни тактик хитроумных, даже на лицо некрасив, а помучил знатно. Наруто едва не решился использовать чакру девятихвостого. И снова пожалел, что не владеет призывом. Орочимару – вот кто ему нужен. Он обещал научить Наруто.

     Орочимару остановился впереди, омываемый дождём. Волосы слиплись в длинные сосульки, капало с кончиков. Он улыбался. Всегда улыбался, если смотрел на интересующую его вещь. Наруто ему интересен? Что ж, надо пользоваться, пока его интерес не остыл.

     Орочимару уже догадался, первым сделал шаг навстречу. А за ним из пелены дождя появилась вторая фигура, всегда ожидаемая и не всегда приятная. Итачи не присоединился. Он просто остался стоять посреди улицы, вынуждая незаметных прохожих обходить его стороной.

     Наруто повертел чашку в руках. Не хотелось ни пить, ни есть: слишком устал на миссии. За окном всё так же лил дождь, и уже не маячила фигура Итачи. Ушёл, наверное. Кому охота мокнуть? Они с Орочимару даже не близкие друзья.

     - Как так может быть? – спросил Наруто, подняв взгляд на сидящего напротив собеседника. – Вы давно работаете в одной команде, а относитесь друг к другу, как чужие. Вот честно, Орочимару-сан, не понимаю.

     - Не чужие, - покачал головой тот, - мы просто приятели.

     - А почему не друзья?

     Правда, сложно доверять, если тебя окружают нукенины. Наруто сдавил палочки. Одна из них треснула: пришлось положить на краешек стола.

     - Я о другом спросить хотел, - он словно замялся, рассматривая почти невидимое дно чашки. Не стал есть любимый рамен, что являлось основным признаком нервозности Наруто. Орочимару протянул руку и накрыл кончики двигающихся пальцев собеседника.

     - Успокойся, Наруто-кун, - произнёс он, - просто скажи. Если я могу оказать тебе услугу, я это сделаю.

     - Вы говорили, что научите меня призыву, - опять смело в лицо.

     Орочимару откинулся на спинку стула. Вот что мучает мальчишку. Наивный герой. Орочимару постучал свободными пальцами по столу, обдумывая дальнейший ход разговора. Его незамысловатое движение словно пробудило Наруто. Тот высвободил свою ладонь и спрятал её под стол, а грудью упёрся в торец.

     - Орочимару-сан, - поторопил он.

     - Я же обещал, - придвинулся и Орочимару.

     - А что нужно сделать, чтобы овладеть призывом? Ведь не просто выучить набор печатей, правда?

     - Ты быстро учишься, - кивнул собеседник, - в Акацуки ни у кого нет намерений затормозить твоё развитие как шиноби. Осмелился бы ты о том же попросить в Конохе?

     - При чём здесь Коноха? – нахмурился Наруто.

     - Ни при чём, - Орочимару отодвинулся и взялся за рамен. Бесстрастно, как сегодня не получалось у Наруто.

     - Но если вы спрашиваете, значит, вам это интересно, - ткнул Наруто пальцем.

     - Я хочу знать, насколько быстро ты можешь освоить эту технику, - знакомая улыбка. Орочимару обязательно покажет призыв. Более того, получит от процесса обучения незабываемое удовольствие. В отместку ли Итачи – неважно. Вопросы этики потом обсудятся, когда призыв в кармане будет.

     - Суть техники заключается в контракте, – охотно продолжил Орочимару, - у каждой группы призывных зверей есть особый свиток, с помощью которого ты можешь разрывать пространство и требовать явиться по первому твоему зову.

     - А почему они должны нам подчиняться?

     - Потому что шиноби главенствуют над ними. Есть непокорные, - согласился Орочимару, - но их так мало, что запомнишь по именам. Надо просто обходиться без них.

     - Ладно, а что за свиток? – поинтересовался Наруто. Оставил и миску с раменом, и чашку с чаем в покое.

     - Смотри, - Орочимару оглядел поверхность стола, ближние стены и рассыпал соль перед собой, медленным движением принялся разравнивать её по поверхности стола. Опережая необдуманные возмущения Наруто, он вывел первый иероглиф, ведя пальцем по податливому белому песку. – Имя… печать… твой знак.

     - Мой знак? – с удивлением Наруто узнал очертания подушечек пальцев. – Вот это мой знак?

     - Знак, который оставляет каждый шиноби, желающий заключить контракт. Тогда ты получаешь над ними власть. Твои отпечатки, - Орочимару продемонстрировал подушечки, испачканные в белом налёте, растёр между ними налипшие кристаллики, - твоя метка, след твоей чакры. Твоё имя исчезает только после того, как твоё сердце остановится навсегда.

     Наруто наконец вспомнил о рамене и сразу затем о сломанной палочке, попытался было справиться одной, но Орочимару опять опередил с помощью, вложил в его руку свою. Наруто в недоумении рассматривал лицо собеседника. Обычное, ничем не отличающееся от его повседневной физиономии. Наконец решив, что ничего страшного не будет, пожал плечами и приступил к трапезе.

     - А хде хваниса свиток? - с набитым ртом спросил Наруто.

     - Самое сложное – добыть его, - подчеркнул Орочимару. – В мире зверей есть старейшины и есть низшие слои. Только старейшина может призвать свиток, если ты вызовешь его доверие. Или… - Орочимару опять находился слишком близко. Настолько близко, что Наруто замер со свисающей с уголков губ лапшой, - …тот, кто хочет поделиться с тобой своими знаниями.

     Наруто помедлил, втянул лапшу и почти не жуя проглотил её:

     - А вы хотите поделиться со мной?

     - Если бы не хотел, не предложил бы, - подтвердил собеседник и опять откинулся на спинку. – Свиток хранится в святилище главного храма обители зверей. Он может быть любого цвета, но нутро всегда одинаково. Меняются только имена.

     - Значит, искать стоит на пьедестале, - Наруто широко улыбнулся, - ясно. Но ведь мне не придётся, правда?

     - Не придётся.

     Хлопнула дверь. На миг послышался шорох дождя с улицы. Оба устремили взгляды туда и увидели Учиху Итачи.

     - О, явился, - буркнул Наруто. – Скажи своему напарнику, чтоб перестал за мной таскаться.

     - Неужели? – Орочимару снова улыбался, - Учиха Итачи таскается за тобой?

     - Нуууу, не таскается, а пристаёт по любому поводу, - Наруто зыркнул на незваного гостя и отвернулся к миске с едой. Итачи всё слышал. Даже находясь возле двери, всё равно ухитрился уловить каждое слово. Одни проблемы с этими гениями.

     - Орочимару-сан, - тихо произнёс Итачи, - нам надо торопиться.

     - Мы ещё не закончили, видишь? – Наруто развёл руками над столом, показывая почти нетронутую порцию собеседника.

     - Я уверен, ещё выдастся возможность.

     И всё. Орочимару встал сам.

     - Поговорим позже, - пообещал он и первым зашагал к выходу. Наруто провожал его спину взглядом, пока она не исчезла. Итачи остался, просто смотрел. Свысока, но не высокомерно. Что-то было в его взгляде, необъяснимое, как скрытая боль. Именно так он смотрел, когда Наруто заводил беседу о его погибшем клане. Сожаление и решимость. Итачи герой, он переступил через себя. Наруто отложил палочки в сторону. Какая уж теперь еда…

     - Ну что! – бросил Наруто, посмотрев на него прямо.

     Итачи просто развернулся и зашагал вслед за напарником.

     - Вот и пойми его, - вдогонку швырнул Наруто.

     Аппетит пропал. Нехорошее чувство закралось под самый плащ. От него зудело всё тело. От взгляда этого, от молчания Итачи. Явно ведь не за Орочимару шёл, а чтобы увести его подальше. Не верил, что Орочимару просто хочет научить Наруто призыву. И Наруто не верил. Жизнь учила быть осторожным.

     Но верить так хотелось…

     Дождь жалобно зазвенел. Зуд на подсознательном уровне заставил Наруто вскинуть голову к небу. Увидел лишь серые стены из металла. Гулкий звук разбивающихся снаружи капель. Кисаме остановился чуть впереди:

     - Ты остаёшься?

     - Дождь, - Наруто казалось, он объяснил очень понятно.

     - Дождь, - повторил Кисаме, словно соглашаясь, и двинулся вперёд, быстро тая в тёмном коридоре.

     Дождь плакал, как обиженное дитя. Пейн наверняка уже ищет лазутчика. Он всегда их ищет и ждёт. Вся его жизнь – война за величие своей страны. Для победы необходимо вести борьбу за собственное существование. Как все. Пейн, у которого благородная цель. Итачи избегал разговоров о целях Пейна, не оспаривал и не осуждал. Всё, что он думал, оставалось в его голове. Наруто пришлось самому ориентироваться. Как бы ему ни хотелось влезть в разум другого, он не обладал техниками Гендзюцу.

     Дождь звал, робко звеня в ушах. Звук растекался по черепу изнутри, гулко стучал молоточками. Одна потревоженная пелена дождя смыкалась, передавая эстафету слежки другой. Объект двигался. И двигался осторожно. Хитрый. Такие обладают техниками высшего уровня. Такие не появляются на улицах Скрытого Дождя открыто.

     Итачи, единственный человек, который воспринимал предположения Наруто всерьёз, хотя часто не одобрял их, находился на миссии уже два дня. Не было Дейдары и Сасори. Не было Какузу и Хидана. Зато был Зецу. И был Пейн. Наруто недолго размышлял, куда двинуться. Зецу наверняка следит за событиями, поэтому окажется снаружи в тот же момент, что и Лидер.

     Наруто ждал решения Пейна. Он один решал, как поступить с незваными гостями. Если бы хотел переложить ответственность на другого, сказал бы сразу. Но Наруто не получал вестей.

     Дождь опять переменился. Теперь он выделял очертания Конан. Если Пейн посылает личную свиту, то противник заслуживает особого внимания. Или они давно знакомы. Наруто заметил в углу безжизненное белое пятнышко. Не пытаясь подойти, гадал, что это может быть. Снаружи гудел ветер. Странный звук, будто начиналась снежная буря. Дождь не издавал таких звуков. Наруто шагнул вперёд, наклонился. В его руках очутилась птичка-оригами. Одна, мёртвая и забытая. Птичка Конан, самой таинственной личности Акацуки. Никто не знал, что за силой она обладает. Никто не претендовал на битву с ней, никто не смел обращать на неё внимания больше, чем позволено официально. Она принадлежала Скрытому Дождю. И немножко Пейну. Никому больше.

     Сегодня будет, несомненно, самое зрелищное сражение на памяти Наруто. Он сжимал кулаки, сминая хрупкую белую фигурку. Так хотелось принять в нём участие. А разве Наруто получал распоряжение отсиживаться дома? Имеет он право на расширение кругозора или нет!

     В следующий миг он снова остановился, широко открыв глаза, втянул воздух и едва не закашлялся. Враг проявил себя. Наруто не очень отчётливо видел ход событий: дождь – не его техника. Пейн был там. И все его шесть тел.

     Просто бешеная энергия бушевала снаружи. Потоки чакры менялись вихрями. Почуял это и девятихвостый. Он всегда просыпался, когда бушевала такая мощь. Ему было любопытно. И он всегда надеялся освободиться, чтобы самому принять участие. Положение участников менялось так часто, что Наруто уже просто не успевал, и это его раздражало. Он больше не мог оставаться в стороне.

     Вырвавшись из давящих металлоконструкций, Наруто понимал, что поступает, возможно, опрометчиво. Не стоило вмешиваться в чужую драку. Тем более, в драку Пейна. Этот кого угодно за пояс заткнёт. Пока во всех странах шиноби не существовало силы, которая могла бы победить лидера Акацуки. Когда-нибудь Наруто тоже станет таким же. Он научится контролировать всю мощь биджу, а не жалкие её крохи. Тогда убийцы из скрытых деревень замолчат. Все, кто прикрывается невинными законами, созданными, чтобы, якобы, заботиться о простых людях. Только люди почему-то всегда страдают первыми. В том числе, и из-за так называемых законов. Нет, Итачи не прав во всём, что касалось Конохи. Он ведь тоже человек. А простому человеку свойственно заблуждаться. Конечно, Итачи не совсем простой человек, да и шиноби крутой, но гибель семьи могла подорвать его стремление идти вперёд, невзирая на препятствия, какой бы высоты они ни были.

     Наруто остановился. Он видел громадный голубой шар в руках старика. Старик с пышной гривой белых волос, разодетый в яркие одежды. Он улыбался. Не может быть. Улыбался? Наруто шагнул вперёд, всмотрелся. Не увидел подтверждения, не увидел и опровержения. Одно оставалось ясно – он атаковал Пейна какой-то удивительной техникой. В груди зародилась тревога: а что если лидер не сможет отбиться? Наруто ринулся наперехват с громогласным криком. Его кулак окутал искрящийся огонь. Огонь – очень послушная стихия. Правда, он не умел обращаться с ним настолько искусно, как получалось у Итачи. Но это и понятно: Итачи, считай, родился с огнём в руке.

     Цель приближалась с нарастающей скоростью. Старик обернулся. Тело Пейна, способное поглощать чакру, ждало нападения. Надо успеть перехватить врага. Напрасно Наруто искал взглядом протектор. Старик носил повязку с какими-то левыми символами. Тоже искатель приключений, всю жизнь выслеживающий Акацуки, чтобы добиться статуса героя? Что ж, у Наруто было что противопоставить типичному выпендрёжнику.

     - Наруто! – прокатился над пустошью голос Пейна, усилившийся акустикой после дождя.

     Надо остановиться. Но уже не получалось. Наруто налетел на противника, увлекая его за собой весом человеческого тела. Он упал, погружая руки в воду по запястья. Неприятель исчез из поля зрения. От стены осталась обугленная по краям дыра. В металле. Его удивительная техника растворила металл, как масло кипятком.

     - Я тоже хочу эту технику, - с переизбытком чувств Наруто ударил кулаком по воде, больно стукнулся костяшками о близкое каменистое дно.

     Грохот со стороны заставил подскочить и всмотреться в ту сторону. Любимое тело Пейна остановилось посреди развороченной площадки. Оно смотрело мёртвыми глазами. Осуждал? Сожалел? Благодарил? Кто его поймёт. Наруто не зацикливался на мелочах. Он метнулся в сторону промелькнувшего врага, по пути набирая ряд печатей. Огонь сорвался с его рук, мощь невидимой волной ветра пронзила расстояние, узким прозрачным клинком срезая ближайшие выступы. Отскочил даже Пейн. Логично: зачем напрягать чакру, если никто не собирается атаковать.

     Наруто видел перед собой живую копну белых волос. Они щитом окружили присевшего на корточки старика. Встали непробиваемой стеной, отразили волну, от которой пал бы любой другой.

     Наруто остановился в стороне, опустил руки вниз. С них капала разжиженная водой грязь. Он стискивал пальцы в кулаки и не представлял, как действовать дальше.

     - Сволочь, - сквозь зубы. Непросто будет пробить защиту.

     - Уходи, Наруто, - с возвышенности скомандовал Пейн.

     - Я хочу знать, что это за старик! – упрямо швырнул Наруто, не смея отвести взгляда от белого кокона. Скоро… очень скоро он придёт в движение. Даже глупец не стал бы терять драгоценное время.

     - Позже ты узнаешь, - пообещал лидер благосклонно, - а сейчас уходи.

     - Я должен был догадаться, что девятихвостый джинчуррики будет здесь, - вместо копны стоял старик. И снова выражение его лица раздражало Наруто. Самоуверенный дед, не представляющий, что его ждёт.

     - Значит, ты глуп, если не догадался, - Наруто дёрнулся в его направлении.

     Его волновал голубой шар. Особая техника, которой не располагал никто из организации. Как её заполучить?

     Старик не стал дожидаться, ринулся к стенам, мигом исчезая в одной из зияющих чёрных дыр. Наруто с возгласом несогласия бросился следом. Игра в кошки-мышки. Наруто знал здесь каждый закоулок, знал места, с которых удобнее атаковать, знал, где устроить засаду или спрятаться, помнил каждый тупик. У старика нет шансов. А снаружи его поджидает Пейн.

     Погоня продолжалась недолго. Помимо того, Наруто чувствовал присутствие лидера. Наруто не мог уступить ему противника. Уже не мог, ибо испытывал возрастающий азарт. Старик осмелился бросить вызов девятихвостому джинчуррики. Знал, с кем сражается, и всё равно принял вызов с улыбкой на губах. Наруто даже не знал, чего в нём больше: злости или этого самого азарта. Злости из-за наглого вторжения, из-за несогласия с мирными законами Скрытого Дождя, из-за его принадлежности к категории шиноби. К чужим шиноби. А все, кто против – враг. Куча смешанных чувств не позволяла Наруто сосредоточиться. Такое происходило раньше. Один ли или с поддержкой старших товарищей, он всегда выходил победителем. Никто не знает всех способностей Узумаки Наруто, кроме самого Узумаки Наруто. Они сколько угодно могут посмеиваться над юношеским нетерпением, отважными речами, пытаться давить или разводить демагогию по морали…

     Старик встретил Наруто посередине расширяющегося коридора. Увлёкшись собственными мыслями, Наруто едва не налетел на него. Миг – и мозг снова чист. Снова можно биться в полную силу.

     Пейн следил , оставаясь совершенно невидимым. Он всегда следит. Наруто бы не удивился, даже если бы внутри туннеля пошёл дождь.

     Бросив один взгляд на противника, сохраняющего завидное спокойствие, Наруто понял, что простыми дзюцу с ним не справиться. Надо ударить сразу в полную силу. Он не знал точно, что заставило его набрать ряд печатей. Он не понял, когда уверился в решении многократно увеличить мощь чакры. Он просто сделал это, в прыжке разворачивая три призрачных хвоста, с треском необузданного электричества лупящего стены.

     - Ааааааа! – победоносный клич вырывался из груди. Наруто поднял руку для сокрушительного удара, смотря прямо в глаза старика. Ясный взгляд человека, который уверен в своих силах.

     Он ударил лишь раз. Молниеносно. Наруто согнулся ещё в полёте. Клич оборвался, захлебнувшись в коротком возгласе боли. Наруто ударился о немедленно содрогнувшуюся стену и мешком рухнул на пол. Не было желания подобраться и вскочить на ноги. Горело внутри, давило, жгло. Печать отзывалась сотнями уколов микроскопических игл. Старик знал, куда бить. Наруто даже не почувствовал, как кончики его пальцев коснулись его тела.

     Воздуха всё ещё не хватало. Глаза щипало от слёз, равновесие благополучно ускользнуло. Ещё секунда – и Наруто точно несдобровать. Надо подняться и достойно принять бой. Он лишь перевернулся на спину. Скрюченное тело, темнота перед глазами. Не получается. И сосредотачиваться некогда – жизнь на волоске… Или нет? Вряд ли шиноби упустит случай доставить джинчуррики в свою скрытую деревню.

     Он зарычал, выдавливая изнутри всё то, что сковывало его движения. Стало легче, совсем немного. Хорошо. Можно и медленно, но оно действует.

     Когда Наруто в очередной раз открыл глаза, увидел перед носом медленно приземляющийся бумажный листок.

     - Конан… - прохрипел он.

     Она не ответила. Это значило, что она спасла его. Или Пейн. Они всегда действовали сообща.

     Надо найти старика и показать, кто имеет право действовать с высоко поднятой головой. Они, убийцы, всегда пытаются подгрести под себя побольше. Все Каге, когда-либо ходившие по земле. Все АНБУ, все шиноби в целом. Они получили вместе с чакрой власть и не задумываясь пользовались ею.

     Теперь разборки со стариком становились личной местью. Наруто трясся от охватившей его ярости. Он попытался воззвать к лису, но увидел наглухо запертые ворота. На миг охватила паника. Лишь на миг. У врага не было времени сотворить серьёзную технику. Надо просто приложить больше усилий, чтобы вернуть прежнее состояние. Но завтра будет болеть голова. Будет разрываться и биться молотками.

     Наруто пытался снова и снова, пока не нащупал верный путь. К тому времени он почти доковылял до выхода из туннеля. Шёл на звук раскатистых ударов и угрожающего шипения. Белые листочки, как лепестки роз, плавно падали перед ним, указывая дорогу. Неужели Конан думает, что он не выберется сам? Или тут задумка другая? Пейн взял его в команду? Сам лидер Акацуки?

     Перед глазами промчалась громадная птица с ногами на спине. Наруто замер, снова путаясь в собственных планах. А выглядело всё куда проще. Он должен был выскочить из туннеля и броситься на противника. Наруто совершенно забыл, что бой начал Пейн. Думал о нём и всё равно забыл. Но никто же ведь не обещал подождать.

     Старик швырнул в одно из тел Пейна огнём. Если это Катон, то особый вид. Такой волны Наруто не видел даже у Итачи. Пейн успел убрать с линии атаки тело и исчез. Эта его техника, которой оставалось только завидовать. Наруто сжал кулаки. Он тоже не видел лидера. Зато, кажется, у старика был припрятан ещё один козырь в рукаве. Он снова набирал ряд печатей. Интуиция подсказывала, какую цель он преследовал.

     - Ну нет… - сквозь зубы процедил Наруто.

     Не получится у него. Забрёл на чужую территорию – принимай на себя все шишки. А этот не только уважения не выказал, да ещё напал. И он…

     - Ты хорошо обучился, Яхико…

     Он знал Пейна? Яхико? Что ещё за Яхико? Да что здесь творится!

     Творилось действительно невообразимое. Наруто буквально увидел тот момент, когда старик заметил Пейна. Совершенно невидимого Пейна. Это открылось третье око? Или вид дзюцу, о котором Наруто даже не слышал? Одно из тех самых супер сложных дзюцу, которым способны научиться единицы?

     Старик начинал пугать. Учителя с многогранными талантами вроде него Наруто хотел бы заполучить в своё распоряжение. Он готов был повнимательнее присмотреться к техникам врага. Ему было стыдно за восхищение ими и той грацией, с которой действовал противник. Шиноби неизвестно какой деревни…

     …и из-под которого вверх взлетела громадная жаба, когда Пейн сбросил маскировку и снова открыл карты.

     Призыв! Ну конечно! У какого нормального шиноби нет призыва? Наруто готов был локти кусать от досады. Как только Орочимару вернётся, он насядет на него.

     Наруто не выдержал. Снова печати, снова огонь, усиленный ветром. Старик заметил вмешательство, скользнул взглядом по Наруто. Больше не казался улыбчивым и спокойным. Жаба прыгнула вверх. И в этот же миг подпрыгнул Наруто, изо всех сил отталкиваясь от металлической поверхности. Было больно. Неохотно врата в туннель печати поддались, с грохотом сорвало замки, и Наруто ступил в коридор, заполненный клубящейся оранжевой чакрой. Вот теперь он в полной боевой готовности. Старик просчитался ещё в одном: он видел перед собой неопытного мальчишку, а Наруто являлся одним из самых способных учеников с разносторонними интересами. Наруто упорно тренировался, сбивая руки в кровь, промерзая до костей и падая без сил посреди заливаемой дождём пустоши. Наруто был членом Акацуки и гордился этим.

     В прыжке его окутало чакрой. Наруто успел заметить оттенок изумления на лице старика.

     - Никто… - он занёс руку над головой, - не смеет… - совсем близко, - пренебрегать Узумаки Наруто!

     И удар. Наруто постарался вложить в него максимум силы, которой обладал на тот момент. Сразу. Содрогнулась земля, завыл в ушах ветер. Он увидел перед собой лицо, такие близкие черты, которых не получалось рассмотреть издали. Старик встретил Наруто вытянутыми руками. Жаба всё ещё летела вверх, над головой носились птицы с лапами на спине. Ещё секунда – и старик своими удивительными способностями остановит атаку. Нельзя допустить этого.

     Глаза Наруто вспыхнули оранжевым. Сквозь клыки вырвался сгусток чакры. Слишком близко: никто бы не успел отбить. Не успел и старик. Комок пришёлся ему в грудь. Медленно, как будто заторможено, его грудь взорвалась брызгами крови. И только теперь в его чертах проявилась усталость. Противник вымотан битвой с Пейном. Лидер позволил Наруто завершить начатое. Или опасался смети его вместе с врагом.

     В хлопке исчезла жаба. Наруто падал, не отпуская из рук слабеющего старика. И опять просчитался. Противник не считал себя поверженным. Он снова поднял руки в первой печати. Наруто ничего не оставалось, как оттолкнуться и приземлиться в стороне. Одного неудачного опыта при встрече хватило, чтобы стать осторожнее. Старик упал в воду, наполовину погрузился в неё. Вокруг образовывалось размытое облако алого цвета. Клубящийся багровый туман в воде. А вокруг Наруто медленно утихала бушующая оранжевая чакра.

     Старик умирал. Если ему немедленно не помочь, он и скончается здесь. Так даже лучше, не придётся снова рисковать, нанося последний удар в упор. Этот хитрец мог подготовить сюрприз… посмертный сюрприз.

     Однако, Пейн не волновался.

     Яхико… Старик назвал его Яхико, а теперь бормотал что-то про «он – не он». Одно очевидно: он узнал какую-то тайну. И нельзя позволить ей выйти за пределы Скрытого Дождя.

     Перед стариком возникла жаба. Совсем маленькая, неказистая. От неё толку-то никакого не будет в бою. Однако, именно она и являлась целью противника. Он принялся выводить на её спине какие-то письмена собственной чакрой. Концентрированный пучок из пальца. Как у Сасори? Наруто снова почувствовал возрастающий гнев. Да кто он такой!

     Он метнулся вперёд, обходя Пейна, успел ухватиться за жабью лапку, второй рукой нанося по старику удар простым коротким клинком. Не успел заметить, куда попал и попал ли вообще. Всё вокруг завертелось, снова выбивая дух. Смена картинок, слившихся в одну полосу. Наруто продолжал держаться за крошечный маячок в этом чудовищном водовороте. Нельзя упустить эту проклятую жабу. Нельзя позволить посланию достигнуть адресата. Старик узнал что-то важное. Если это важное станет достоянием его подельников, Акацуки может угрожать опасность. Наруто не хотел терять никого из товарищей, даже самых нудных и несговорчивых.

     Джирая лежал лицом вниз в обширной луже. Вода неторопливо поглощала его. Кровь окрасила его одежды. Неестественная картина, в которую не сразу поверил даже Пейн. Он долго не двигался, ждал любого подвоха, хотя прекрасно знал, что его не может быть. Даже он не смог бы защититься от удара, коим наградил противника Наруто. Когда мальчишка успел обрести такую невообразимую мощь? Никто – ни биджу, ни призывное животное – не в силах справиться с ним. Если один на один. Если глаза в глаза. Если прямая атака. Всего один удар.

     Пейн никогда бы не допустил ошибки Джираи. Ещё некоторое время он с оттенком сожаления смотрел на неподвижное тело. Не думал, что всё так и будет. Знал, что однажды это случится, но всё равно не думал. Он опустил веки у всех тел одновременно и развернулся спиной к поверженному саннину.

     Так лучше. Одно из тех препятствий, что могло встать между Акацуки и скрытыми деревнями.

     Он двинулся в сторону упирающейся шпилем в небо башни, с высоты которой любил обозревать как на ладони лежащий перед ним Скрытый Дождь. Большая арка под потолок, маленький карниз, и стена дождя.

     Дождь снова принялся накрапывать, постепенно усиливаясь. Пейн пересёк границу света и полумрака и остановился спиной ко входу. Его любимое тело. Яхико, которого он давно потерял, но вспомнил сегодня, когда добряк-Джирая звал его. Сегодня будет очень длинный день. Ночью не получится сомкнуть глаз.

     - Это Наруто, - сообщил он в пустоту перед собой.

     Наруто вложил всю чакру девятихвостого, которая была ему доступна, в один-единственный удар.

     - Мальчик не знал, с кем схватился, - из тени шагнула Конан. Она не выражала эмоций, но Пейн знал, что ей тоже не всё равно. Привет из прошлого. Из давно забытого прошлого. Суровое напоминание, которого они оба хотели бы избежать. Вместе с победой, не принёсшей удовлетворения, а оставившей лишь кислый осадок, пришло смятение. Джирая – не из тех, кто рубит сгоряча. Он всей душой верил в свой прогнивший мир. Он ошибся только в одном – позволил Конохе манипулировать собой.

     - Он был слишком привержен к старым взглядам, - констатировал Пейн вопреки буре, бушевавшей в голове.

     - Он верил, - Конан остановилась рядом. – Где Наруто?

     - На горе Миобоку.

     Конан не стала переспрашивать. Она остановилась, сразу же очутившись далеко за спиной лидера. Пейн сохранял спокойствие. Он всегда выглядел так. Наверно, Акацуки учат подавлять эмоции. Когда-нибудь научат это делать и Узумаки Наруто.

     - Он пытался перехватить послание Джираи в Коноху, - пояснил Пейн, наконец останавливаясь впереди, полускрытый тенью.

     - Послание несёт жаба, - Конан спросила, но ровным бесчувственным тоном. Просто спросила, не ожидая ответа, ибо уже знала его. Смерть наставника тронула глубже, чем она предполагала. Она тоже знала, что однажды встретится с этим. Как и Пейн. Они оба.

     - Жабий мудрец, - уточнил Пейн. – Теперь только от Наруто зависит, получит ли послание Коноха.

     - И от него зависит, вернётся ли он к нам, - напомнила Конан.

     Пейн обернулся. Они оба молчали, вместе переживая те мятежные моменты из далёкого прошлого. Воспоминания, обрушившиеся лавиной. То, что внутри, не должно вылезти наружу. Никогда. Только так можно сохранить созданный своими руками мир.

     - Вернётся, - Пейн не сомневался ни секунды.

     - Вернётся… - как эхо повторила собеседница.

     Наруто лежал на холодной жёсткой поверхности. Чувство, будто затекло всё тело, будто его протиснули сквозь смазанную маслом трубу, не покидало до тех пор, пока он не решился открыть глаза. Медленно, страшась увидеть отряд врага, с которым сейчас не было сил сражаться. Несколько минут привели бы Наруто в себя. Но только не так, когда словно парализован необычными ощущениями. Он бы сослался на боль, только боли тоже не было. Заторможенность – единственное, что беспокоило его.

     Врага он не увидел, зато разглядел каменную стену перед собой. Гладкая поверхность, напоминающая мрамор.

     Он огляделся, осторожно приподнимаясь на руках. Незнакомое помещение, ничуть не напоминающее Скрытый Дождь. Сухо. Нет тела в воде, нет металлоконструкций или руин, что оставили после себя участники сражения. Нет Пейна, наблюдающего свысока. А в волосах трепыхался безмолвный листочек. Наруто стащил его и положил на ладонь. Частичка Конан. Мёртвая частичка. Где бы Наруто ни находился, она не могла достать до своей техники. Значит, слишком далеко. Он сжал бумажку в кулаке. Потрёпанную, мятую, слегка влажную. Наверно, он подцепил её ещё в туннеле. А много ли он двигался, когда очнулся от удара старика в печать? Только перебежка и прыжок. Всё. Потом жаба…

     Наруто вскинул голову, пронзённый неожиданной догадкой. Он ухватился за жабу, которая попыталась сбежать в свой мир. Значит…

     Наруто огляделся уже более осмысленно, с растущей опаской. Жаба лежала рядом кверху белёсым брюхом. Без чувств, как и Наруто. Но если он так скоро пришёл в себя, то и ждать того же от жабы долго не придётся. В подтверждение жаба шевельнулась. Наруто юркнул за колонну, невзирая на разлившуюся скованность. Тело покалывало, будто оно затекло. Ничего, это временно. Скоро всё вернётся. И тогда Наруто снова сможет использовать всю свою силу.

     Жаба медленно перевернулась на живот, подтянула под себя перепончатые лапы. На спине красовался набор цифр. Припухлые контуры, струйки крови. Единственное чувство, которое могло преследовать жабу – это боль. Значит, у Наруто есть преимущество. Вот какова философия скрытых деревень: причини близким боль, но добейся своего.

     Он сжал кулаки от бессильного негодования. Нельзя и дальше им позволять безраздельно властвовать. Мир, погружённый в постоянные войны и конфликты – не тот мир, в котором хотел бы жить Наруто.

     Он сжал в руке кунай, желая довершить начатое. Не для того он прибыл вслед за жабой, чтобы удивляться необычному окружению. Он обязан уничтожить свидетеля вместе с посланием. Он должен захватить с собой его холодное тело или стащить шкуру вместе с непонятными цифрами. Это код к тому, что успел понять старик. Тот козырь, который скрытые деревни могли бы использовать в борьбе против Акацуки. Нельзя допустить утечки информации, какие бы жертвы ни пришлось принести.

     В следующий момент планы оглушительно рухнули. В помещение ворвалась толпа жаб разной величины и расцветки, запрыгала, заголосила, чуть ли не облизывали дряхлого посланника. Значит, он большая шишка. Тем более стоило не раздумывать, а сразу его прикончить. Поддавшись порыву, Наруто встал на четвереньки и двинулся было вперёд, но прямо перед носом возник падающий лист. Наруто отпрянул. Он должен быть осторожным. И он будет осторожным. Он не подведёт товарищей. Лист остался висеть. Медленно покачивался, пока не остановился, закрученный снизу. Второй конец остался наверху. Наруто поднял голову. То, за что он прятался, являлось не колонной, а столом-подставкой для свитка. Выходит, то был особый свиток, хранящийся в громадном зале. Наруто увлечённо придвинул конец свитка к глазам. Недоумение вкупе с удивлением отразилось на его лице. Знакомая картина. То, что нарисовал на рассыпанной соли Орочимару, когда рассказывал о призыве. Имя… знак…

     Исчезающее имя. Наруто успел его прочесть: «Джирая».

     «Имя исчезает после того, как твоё сердце остановится навсегда».

     Неужели? Наруто резко сгрёб свиток, вцепившись в него обеими руками. Никакой ошибки. Это же призывной свиток. Нельзя упускать такую замечательную возможность. Наруто, не долго думая, приложил пальцы точно в следы от пальцев Джираи. Старику уже не придётся пользоваться услугами жаб. А они вон какие здоровенные, не хуже змей Орочимару. И ловкие, прыгают далеко. Плюсом ко всему, Наруто видел, как слаженно они могут действовать сообща с шиноби.

     Он боялся только одного – что придётся вписать своё имя без подтверждения старейшин жаб. Он крепко зажмурил глаза. Один шанс из тысячи. Если даже не получится, у него всё равно будут змеи.

     Звуки стихли. Тишина заставила Наруто снова открыть глаза. Он остался один. В стремлении завладеть новой техникой выпустил посланца.

     - Чёрт! – ругнулся Наруто, вскакивая, но не увидел никого, как тщательно ни оглядывался. Пустой зал. Ряды колонн и стены, упирающиеся в высоченный потолок. Если крикнуть, эхо многократно оттолкнётся от них и вернётся обратно. Ступеньки: длинные, короткие, широкие и узкие, словно здесь регулярно организовывались тренировки для поддержания здоровья тела и духа. Но пустота гнала прочь, заполняя собой каждую частичку громадного помещения. Жабы унесли своего авторитета, не позаботившись обыскать хоромы. Как удачно. Наруто посмотрел на сжатый в кулаке кунай. Теперь можно его убрать. Потом кинул взгляд на свиток.

     «Джирая».

     Имя снова стало отчётливым. Имя и отпечатки… Наруто.

     - Что? – он схватил свиток, попытался покарябать ногтем. Надпись обновилась. – Но ведь старик умер!

     Наруто пошарил взглядом в поисках ручки или карандаша. Разумеется, не нашёл. Пришлось надкусить палец и писать своё имя поверху имени старика.

     Потом он долго смотрел, как надпись исчезает.

     «Джирая».

     «Узумаки Наруто», - упрямо вписал Наруто.

     Опять медленное исчезновение.

     «Джирая».

     Может, нет никакой разницы, какое имя вписано? Может, силу составляет только вложенная чакра? Имя – это же просто формальность.

     Не долго думая, Наруто воспроизвёл последовательность печатей Орочимару и ударил в пол раскрытой ладонью. Не просто ударил, а снова вызвал всю свою чакру. Сконцентрировался, чувствуя, что этого недостаточно. Тогда он попросил ещё. Лис бушевал от наглости своего носителя. Наруто было плевать. Лис – всего лишь сила, принадлежащая Наруто. Он пешка в чужой игре. Возможно, Наруто тоже пешка, но он, по крайней мере, обладал свободой передвижения. И он не собирался оставаться пешкой. Когда он достигнет другой стороны поля, станет ферзём.

     Ничего. Призыву, как и любой другой технике, придётся учиться. Зато Наруто почувствовал покалывание, пробежавшее от кончиков пальцев до локтя. Сработало. Удачным был первый раз или нет – оно сработало. Свиток откликнулся, иначе что ещё это могло быть? Жабы ещё не знают, какой сюрприз их ждёт в дальнейшем. Наруто свернул свиток. Пусть подольше остаются в неведении.

     Однако, его заметили. Причиной послужил неудачный призыв или внимательность стражников, которые наверняка успели успокоиться после возвращения соплеменника с посланием на спине. Но они вернулись. Наруто сложил руки в печать и не успел. Холодная перепончатая лапа ударила его по голове, напрочь выбивая мысли о задуманной технике. Наруто принялся сопротивляться, пока в глаза не ударил ослепительный луч солнца. Он жмурился, не в силах привыкнуть к яркости. Он видел вокруг силуэты. Громадные, движущиеся. Нависающие над ним. Он пытался вырвать руки, чтобы использовать хотя бы такое простое замещение. Жабы толк в техниках знали. Они не позволили воспользоваться ни одной. И продолжали переговариваться. То и дело Наруто слышал имя Джираи. Они говорили все вместе, пока сквозь гомон не прорезался отчётливый приказ:

     - Изгоните его с горы!

     Тогда Наруто увидел его, ту жабу с изуродованной спиной. Крови не было. Вместо послания красовалась накидка из мягкой ткани. Не иначе, жабий король. Вот как. Выходит, даже король обязан подчиняться шиноби, его призывающему. Наруто снова дёрнулся. Надо схватить эту жабу, пока она так близко. Планы не изменились. Первейшая задача – уничтожить письмо.

     Он сделал усилие и опять провалился в промасленную трубу. Вместе со снова ускользающим сознанием Наруто успел подумать, что провалил миссию. Теперь скрытые деревни получат оружие против Акацуки. Какая непростительная оплошность. Он рвался, будто мог ухватиться за край жабьего мира. Тогда бы он подтянулся. Он бы чувствовал, как его разрывает на куски, но он бы дополз до посланника и перегрыз бы ему горло зубами, если бы не сумел шевельнуть ни одной рукой.

     - Аааааа….- он не слышал своего крика. А когда услышал, сам оглох от него. Снова то чувство скованности. И мокрого на полу. Шёл дождь. Снова дождь, остужающий разгорячённое тело.

     Наруто согнулся в попытке встать, упёрся локтями в землю, поднял веки и увидел под собой растекающуюся лужу со знакомыми серыми оттенками. Скрытый Дождь. Они вышвырнули его в ту же точку, из которой он и сиганул вслед за жабой. Наруто остановил попытки подняться, остался в нелепой позе, стоя на коленях и локтях, повернул голову.

     Старик всё ещё лежал там. Вода уже унесла его кровь. Скоро тело начнёт остывать. Оно пролежит здесь очень долго, если не исчезнет чудесным образом.

     Исчезнет. Пейн не позволит ему тут разлагаться. Хотя бы просто потому, что у них общее прошлое.

     Старик значил для лидера несколько больше, чем он хотел показать. Но никто не спросит об этом. Никто, даже Наруто.

     В общей атмосфере что-то поменялось. Сасори остановился посреди коридора, возвращаясь с миссии. За неказистым телом Хируко так же незаметно остановился Дейдара. Улыбался, чуть опустив голову. Казалось, будто смотрит на Наруто исподлобья. Сасори помалкивал до первого вопроса Наруто:

     - Что?! – как выплюнул. – Теперь традиция такая – на меня таращиться?

     - Извини, - Сасори продолжил путь как ни в чём не бывало. Дейдара, молчком, последовал за ним. Только перед поворотом задержался и легко бросил через плечо:

     - Шикарно дерёшься.

     Они знали. Откуда-то уже все знали, что произошло в их отсутствие. И Кисаме молчал, только улыбался, демонстрируя заострённые зубы. Кто разберёт, нравится ему Наруто в напарниках, или он предпочёл бы к Сасори вернуться.

     - Да откуда они все узнали-то, - бормоча под нос, Наруто вышагивал по полумраку пустынного туннеля. Один. Он любил размышлять в одиночестве. Иногда он готов был выпятить грудь колесом и охотно отвечать на вопросы о схватке со стариком, имя которого забрал себе. А порой стыдился собственных амбиций. Пейн бы противника и сам уложил. И даже бы не вспотел. Потом ни словом не обмолвился, как Наруто ни пытался к нему подойти. Любопытство сжигало. Но интересоваться подробностями у членов Акацуки – гиблый номер. Никто никому не доверял настолько, чтобы излить душу. Наверно, это и отталкивало остальных. Тот барьер, который не могли преодолеть скрытые деревни. И Наруто не мог. Он хотел искренности и каждый раз натыкался на жёсткое «нет».

     Он остановился. Раздумывал над очередным шагом. Сейчас уединяться не хотелось. Сейчас не время тренировать уже изученные вдоль и поперёк техники. Он зашагал обратно, выявив для себя очередную цель.

     Дождь снова лил за шиворот. Наруто поёжился, воздержался от желания поднять голову к серому небу. Глупая привычка, способная лишь отвлекать.

     Орочимару не любил задерживаться на базе. Пребывая в Скрытом Дожде, он пользовался маленьким домиком в отдалённой части деревни. Наверно, от него вёл подземный ход к лаборатории. Чокнутый учёный, о способностях которого Итачи отзывался с напряжением. Деятельность Орочимару не давала покоя многим из них. И разумеется, это тоже стало запретной темой. Достаточно контроля лидера. Если он контролировал ситуацию.

     Наруто отыскал Орочимару в закусочной. Тот смаковал чай, исходящий ароматным паром. Глаза оставались блаженно закрытыми. Яркие эмоции, в которых легко запутаться, ибо половина из них являлась подделкой. За маской миролюбивого человека с нарочито плавными движениями скрывалась сила, с которой Наруто поостерёгся бы выйти в поединке неподготовленным.

     Наруто не торопился нарушать идиллии. Не заговорит первым.

     Заговорил Орочимару:

     - Заказывай, Наруто-кун, я угощаю.

     - Я спросить хочу, - вместо ответа двинулся в наступление Наруто, - о призыве.

     Орочимару заинтересованно приподнял веки, нагнулся вперёд. Под его пристальным взглядом стало неуютно.

     - Вы ведь с миссии только. Я слышал, туго пришлось. Вам даже пришлось использовать самых сильных змей, а Итачи свой мангеке.

     - Прекрасная осведомлённость.

     - Вы ведь тоже знаете, да? – Наруто не испугался близости, подался вперёд. Расстояние длиной в ладонь отделяло их лица друг от друга.

     - Джирая был моим соратником, - вместо предисловий отчитался Орочимару, – в Конохе. Мы вместе учились и вместе сражались. Золотые деньки…

     Его задумчивость с оттенком мечтательности.

     - Вам нравилось в Конохе? – вместо продолжения дискуссии спросил Наруто.

     Проклятая Коноха умеет показывать светлую сторону выгодным для неё людям.

     - Коноха – это широкая возможность, - философски отметил Орочимару, откидываясь на спинку стула и потягивая чай. – Она даёт достаточно полномочий своим шиноби, но ограничивает в главном.

     - Свободе? – Наруто до боли надавил грудью на торец стола, но не смог приблизиться ни на сантиметр.

     - Свобода – тоже понятие относительное.

     - Поэтому Итачи не хотел уходить оттуда? – ухватился Наруто, - чтобы реализовать свои возможности? Но он же в Акацуки…

     - Ты не знаешь истории Итачи, - покачал головой Орочимару.

     - Как это не знаю? Всем же известно, что его изгнали из Конохи, потому что он прикончил весь свой клан.

     - А почему он его прикончил? – бесстрастно поинтересовался собеседник, в свободном жесте закидывая ногу на ногу.

     - Потому что они являлись угрозой для мира шиноби.

     Орочимару поставил чашку на стол:

     - Ты это понимаешь?

     - Конечно, понимаю. Они стремились к власти, как и нынешние Каге. Только у них было возможностей больше.

     - То есть, они жаждали мирового господства?

     - Нет! – рявкнул Наруто и оттолкнулся от стола. – Как вы не понимаете. У Итачи выбора не оставалось. Он должен был убить их, чтобы избежать резни.

     - Резни… - задумчиво повторил Орочимару. – Так ты полагаешь, клан Учиха пошёл бы войной на всё общество шиноби?

     - И на Скрытый Дождь.

     - Наруто-кун, а ты не считаешь, что цели клана могли быть несколько приземлённее. Возможно… это месть? – Орочимару развёл руками.

     - Месть Конохе? – Наруто улыбался. – Да не смеши…

     Они снова сидели молча. Орчимару допил чай и не торопился заказывать следующую чашку.

     - Ты совсем не слушаешь, что говорит тебе Итачи, - сделал выводы Орочимару.

     - Я его внимательно слушаю.

     - Поэтому пришёл к таким выводам? Может быть, всё проще? Итачи просто приказали уничтожить свой клан.

     - Ага, как же, - Наруто веселился. Коноха, которая теряет половину сил вместе с кланом. Нет, они бы не стали так расточительно относиться к своей боевой мощи.

     - А ты, Наруто-кун. Что бы делал ты, если бы остался в Конохе?

     - Я бы не смог жить, постоянно чувствуя вину из-за нечистых умыслов родной деревни, - отчеканил Наруто. – Давайте хватит, а? Мне Итачи во как хватает! – он провёл пальцем по горлу.

     - Спрашивай, Наруто-кун, - легко согласился Орочимару.

     - Орочимару-сан… мне вот интересно, - Наруто пожалел, что перед ним не стоит чашки. Он бы с удовольствием повертел её в руках, занимая пальцы незамысловатыми движениями. – Можно ли заменить отпечаток другого человека на свитке?

     - Нет.

     - Совсем никак? А если его имя не исчезло после смерти? – прямой взгляд на Орочимару.

     - Если оно не исчезло, то человек жив.

     - Человек мёртв, - надавил Наруто. – А имя осталось. Почему? Если другой атаковал его собственной чакрой…

     Чакрой лиса, перемешанной с чакрой Наруто. Он не хотел открывать этой тайны никому. Он должен был сам попытаться разобраться с призывом. Но Орочимару внушал доверие, выглядел всё понимающим учителем. Строгим и способным простить если не все, то большинство ошибок.

     - Изменил чакру противника? – ухватился Орочимару.

     - Так как, Орочимару-сан? Может печать на свитке отреагировать и принять нового хозяина?

     - Ты видел свиток, - озвучил догадку собеседник. Вывод, к которому пришёл бы любой на его месте. – Ты был на горе Миобоку.

     - Ну… - Наруто потёр пальцем стол, - немножко. Я хотел остановить жабу, которая несла послание нашим врагам. И вот я… тут…

     - Ты стесняешься, рассказывая об этом?

     - А вам бы понравилось, если бы вас выкинули оттуда пинками, а вы бы ничего не смогли сделать?

     - И когда же ты успел добраться до свитка?

     - Случайно. Я увидел и закрепил отпечатки того старика. И теперь я, вроде как… Джирая? – Наруто посмотрел. С такой открытой растерянностью он никогда не смотрел. Он страшился того, что сделал, и надеялся на приобретение.

     - Я не знаю, - Орочимару расслабился, снова улыбался, - давай проверим, Наруто-кун.

     - Как?

     - Призывом, - он первым поднялся. – Прости, сейчас не получится.

     - А завтра?

     - Завтра? – Орочимару мечтательно вскинул взгляд к потолку, - посмотрим.

     Дождь стекал с лица Наруто холодными каплями, забирался за шиворот, наполнял водой глазницы, холодил опущенные веки. Дождь, от которого становилось уныло, но спокойно. Наруто чувствовал его. Он просто лежал поверх обросшего скудной травой пригорка и слушал. Он с закрытыми глазами видел одинокие фигуры, перебегающие с зонтами по улицам. Он ощущал играющих детей на площадке, даже мог представить их смех. Старик, медленно ковыляющий меж домов, остановился, повернулся в сторону металлоконструкций. Никто из жителей не ходил туда. Все они делали вид, будто их не существует. И старик тоже. Его внимание – только бурная фантазия Наруто. Он не различал настолько мелких деталей. Он хотел, он бы даже не постеснялся спросить Пейна, как у него получается видеть, слышать и чувствовать каждую деталь. Но Наруто знал ответ. Пока сам не научится вызывать дождь, не увидит и половины того, о чём мечтает.

     Дождь – почти священная техника. Никто из знакомых Наруто не мог повторить её из-за масштабов. Это не одиночный удар, это не взрыв невероятной мощи, это даже не воронка, оставленная разъярённым биджу. Пейн не срывал лавров, он просто делал. Объял громадную территорию вечной техникой. Она не прекращалась ни днём ни ночью.

     Он почувствовал приближение кого-то другого. Вряд ли мирный горожанин: они бы не посмели тревожить своих защитников по пустякам.. Наруто пытался понять, кого увидит, и оставался неподвижным. От мокрого холода сводило ноги. Спина давно замёрзла. Вся одежда пропиталась влагой насквозь. Наруто сжал кулаки. Уединение безнадёжно нарушено, придётся обратить на гостя внимание.

     Пришелец не двигался, просто ждал первого шага от оппонента, оставался спокойным. Наруто ощупывал его струями дождя в стремлении увидеть силуэт, рассмотреть очертания лица. Вскоре бросил безнадёжную игру с техникой Пейна и принялся гадать, исходя из более надёжных источников. Из его окружения только один человек мог так вот тихо подойти и молчать бесконечно долго.

     - Что ты тут делаешь? – спросил Наруто.

     - Любуюсь тобой, - тихий голос Итачи скрылся за шорохом увесистых частых капель.

     - Нашёл чем любоваться. Я же не бабочка, – рассмеялся Наруто. Чувствовал необыкновенную лёгкость. Дождь смыл всё, включая тяжёлое настроение.

     - Ты никогда не думал, что находишься не на своём месте? - спросил собеседник, присаживаясь рядом. Наруто видел это, ощутил, как Итачи вытягивает одну ногу по поверхности холма, одной рукой опирается о промокшую землю. Его не страшила грязь, покрывшая ладонь. Его не пугала проникшая под плащ сырость.

     - Я на своём месте, – возразил Наруто. Теперь прикосновение воды к векам не казалось приятным. Она раздражала, стремилась пролиться ниже, вынудить Наруто вскочить и начать тереть глаза руками.

     - Ты думаешь о бабочках, а живёшь в болоте, - отметил Итачи, - мальчишка. Глупый.

     - Сам ты глупый.

     - Что ты знаешь о человеке, которого убил?

     - Начинается, - Наруто мотнул головой, но позы не изменил.

     - Продолжается, Наруто. Разве для того я взял тебя с собой тогда? Чтобы ты без разбора убивал людей? Потрясал кулаками, кичась своей силой?

     - Джирая – шпион Конохи! – выделил Наруто яро, - почему я должен относиться к нему благосклонно? - сделал вынужденную паузу. Как ему ни хотелось присвоить однозначную победу, он осознавал, что основную работу проделал Пейн. Он вымотал старика, позволив Наруто нанести последний удар.

     - Он так сильно хотел убить тебя?

     - Ну Итачи, ну вот вечно ты… нет, не хотел, доволен?

     - Не хотел, - как эхо повторил Итачи, - а ты даже не подумал.

     - Знаешь что, отвяжись от меня со своей Конохой. Я уже высказал своё мнение о ней.

     Итачи, наверно, тоже знал, что Пейн отдал победу Наруто и не остановил в самый ответственный момент. Значит, старик должен был погибнуть во имя общего блага.

     - Собрав хвостатых, Акацуки не станут мелочиться и размениваться на выслушивание народа, - снова надавил Итачи.

     - Ну приехали. Мы это уже обсуждали. И не один раз. Я верю лидерам.

     - Почему?

     - Потому.

     - Что заставляет тебя слепо следовать их приказам? Ты же всегда стараешься докопаться до сути.

     - А ты много приставал к начальству с вопросами, когда служил в Конохе? – огрызнулся Наруто.

     - Коноха – это не то, что ты думаешь.

     - Ну конечно. Скажи ещё, что они готовы поддерживать всех. И тех, кто не похож на них. И по возможности угощают их плюшками. Я это на своей шкуре испытал, так что не надо мне тут распинаться.

     - Наруто, ты не понял…

     - Опять я не понял. По-твоему я совсем тупой.

     - Ты просто ещё юн и глуп, - настойчиво повторил Итачи, - и не умеешь логически думать.

     - Я думаю нормально. Это ты весь измудрился.

     - А много ли наших пытаются с тобой пооткровенничать насчёт будущих планов?

     - Мне и тебя хватает.

     - То есть, больше никто? – голос Итачи зазвучал ближе, от чего Наруто почти дёрнулся и едва не открыл глаз. Тогда бы точно пришлось выдавливать из них воду. Не дождавшись ответа, Итачи продолжил. – Почему?

     - Это у тебя надо спросить.

     - А я спрашиваю у тебя. Ты же утверждал, что способен размышлять логически. Докажи.

     - Потому что ты меня в младшие браться записал, так как настоящий брат тебя ненавидит. Конохский прихвостень, - Наруто презрительно фыркнул.

     - Нет, Наруто… - Итачи занервничал. Ага! Наконец-то. – Нет, ты не прав. Я всегда делал между вами различия.

     - Поэтому постоянно доказываешь, что я обязан относиться благосклонно к скрытым деревням? А как же Дождь? На товарищей я наплевать должен?

     - Товарищи, - повторил Итачи, копируя презрение Наруто. – Кого ты называешь товарищем?

     - Всех. И тебя тоже, если сейчас вот меня не выведешь.

     - Тогда послушай как товарища, - настаивал собеседник. – Нельзя допустить, чтобы мощь сконцентрировалась в одних руках. Ты предан Скрытому Дождю, это не так уж плохо. Но ты забываешь о равновесии. На ослабшего противника хищник набрасывается не раздумывая. А если все страны ослабнут? Ты готов отдать единоличную власть тем, кому служишь? Тебя не мучает вопрос, почему во время миссий случайные жертвы становятся допустимыми?

     - Жертвы всегда неизбежны. Ты сам говорил, - перебил Наруто.

     - Надо уметь выбирать, ради чего и кем можно жертвовать. Джирая был одной из таких сил, удерживающих равновесие. Ты убил не просто человека. Но и, с какой-то стороны, легенду.

     Наруто запнулся перед следующей фразой. Хотел напомнить, что не один вообще-то сражался. Если бы Джирая был так важен, Пейн остановил бы его. А Пейн сам сожалел. Не показывал, но Наруто нутром чуял. А если он сожалел, почему позволил убить старика? Да и потом не упрекнул. Не упомянул даже. А Итачи вот весь из себя благородный. Равновесие ему подавай!

     - Я не хочу видеть, как ты становишься безжалостным убийцей, - совсем близко, шёпотом, захлёбывающимся в шуме дождя.

     Наруто резко распахнул веки. Как и предсказывалось, вода хлынула в глаза. Он не стал тереть их руками, просто несколько раз сморгнул. Было неудобно, мешалась растёкшаяся плёнка, размывающая очертания силуэта, склонившегося над ним.

     Наруто даже не почувствовал, он ощутил всем своим естеством, что Итачи собирается совершить глупость, от которой ни одному из них не полегчает, поэтому вскинул правую руку перед собой. Итачи остановился, глаз не сводил с собеседника, а потом накрыл его руку своей и попытался её опустить. Напрасно. Наруто крепко держал.

     - Ты чего задумал? – с интуитивной тревогой, с нескрываемым подозрением поинтересовался Наруто.

     - Ты же продрог совсем, – Итачи глубоко вдохнул, задержал воздух внутри и прерывисто его выпустил. Свободной рукой коснулся щеки Наруто, убрал его прилипшие к виску волосы за ухо. Нежно, как никто никогда не прикасался к Наруто, даже Конан своей нежной лапкой, пытаясь успокоить взбунтовавшегося маленького мальчика, вырванного из сетей Конохи. Тогда Наруто ненавидел Итачи. Он не простил его и месяц спустя, негодовал из-за его равнодушных взглядов, из-за его вечно удаляющейся спины, пока однажды не заорал вслед. Прокричал тот самый вопрос, который – теперь Наруто это знал – мучил и Итачи тоже: зачем?

     «Прости», - очень тихо ответил Итачи и остался. Тогда между ними рухнула стена отчуждения. Тогда зародились первые робкие признаки дружбы. Увы, с Итачи дружить невозможно. Чем старше становился Наруто, тем сильнее Итачи тянул его на себя.

     Лёжа под ним на мокром пригорке, Наруто не понимал, почему именно сейчас вспомнил этот мрачный эпизод из своего прошлого. Итачи в самом неприглядном свете. Равнодушного Итачи, с потухшим взором. Итачи, который только-только убил всю свою семью. Итачи, молча переживающий боль потери.

     - Пожалуйста, не становись равнодушным, - произнёс Итачи побледневшими от промозглого холода губами.

     Хотел сказать: не становись таким как я? Просил. Уже не пытался давить или доказывать.

     - Итачи, да что с тобой! – Наруто охватила мгновенная паника от его дыхания на щеке и от его медленно опускающихся век. Итачи вдохнул поглубже и с усилием надавил грудью на руку Наруто. Больно. Им обоим было больно, особенно Итачи. Наруто поморщился и наконец оттолкнул его.

     - Чокнутый, - швырнул он и подскочил. Теперь он возвышался над собеседником, даже не помышляющим поднимать голову. Уходя, Наруто не переставал оборачиваться. Он думал, Итачи уйдёт, но до последнего момента видел сгорбленную фигуру под дождём.

     Орочимару смотрел, как Наруто тщетно пытается повторить набор печатей, раз за разом ударяя в землю раскрытой ладонью. Уже испачкал её всю, в кровь разбил, из кончиков пальцев текло, а он всё бил и бил, постепенно начиная злиться. Потом останавливался, бормотал что-то под нос, рассматривал руку, чуть ли не глазами в неё упираясь, потом повторял печати по очереди и снова принимался за неосвоенную технику. Снова струйку крови очищал, словно это усилит эффект.

     - Посмотри, Итачи-кун, он полон энергии, - не оборачиваясь, предложил Орочимару.

     Итачи не было секунду назад. Но подкрался настолько тихо, насколько позволял многолетний опыт шиноби.

     - Не вижу, чему вы радуетесь, - отметил он вслух.

     - А разве не очевидно? Его сила духа. Однажды он станет самым сильным оружием во всех странах шиноби. Сильнее ринненгана Пейна, - Орочимару повернулся к прибывшему.

     - И это вы заключили из одной лишь тренировки?

     - Ты и сам всё прекрасно видишь, хотя и хочешь скрыть.

     Итачи видел. Он видел, как Наруто становится сильнее с каждым днём. Самые могущественные представители организации обратили на него особое внимание – и это выглядело тревожно. Словно сигнал в мозгу прозвучал, что пора.

     Итачи не знал точно, что именно пора. Он просто видел, когда следует остановиться, чтобы не пострадала Коноха. Узумаки Наруто очень скоро мог поспорить не только с Итачи.

     Орочимару отчётливо прослеживал ниточку размышлений напарника и с интересом наблюдал за ним. Хотелось видеть больше. Хотелось, чтобы Итачи, как раньше, обращался к старшему коллеге чаще. Но Итачи быстро втянулся и уже не нуждался в наставнике.

     Наруто ударил снова, вкладывая в ладонь всю свою чакру. Земля взметнулась ввысь, поднимая брызги на три человеческих роста. Орочимару вынужден был прикрыться. Он не думал, что Наруто так скоро выйдет из себя. Не думал, что он вложит столько силы в финальный аккорд. Громом промчалась ярость самого младшего коллеги. Земля ещё дрожала, дождь боролся с грязью в воздухе. Грязь была везде, облепила кусты и деревья до самых верхушек крон. Она долетела даже до ближайших домиков, находящихся в сотне шагов. Лишь грязевая завеса развеялась, Орочимару увидел воронку вокруг Наруто. Он просто стоял в её центре и смотрел в землю. Кулаки сжимал и явно искал причины неудачи.

     - Слишком крутое фиаско для него, - отпустил комментарий Орочимару.

     - Оставьте его, - Итачи схватил напарника за плечо прежде, чем тот с места сдвинулся.

     - Оставить самому справляться с призывом? Но он попросил меня о помощи.

     Орочимару оглянулся, чтобы увидеть глаза Итачи, такие же чёрные и непроницаемые, какими были всегда. Он хотел завладеть этими глазами. Он облизнулся кончиком языка. Не стал ничего больше говорить, передавал своими жестами. Итачи не отступил и вперёд не шагнул. Он понимал, что если не сейчас, то позже Орочимару всё равно доберётся до Наруто.

     - Хочешь проконтролировать? – поинтересовался Орочимару.

     - Вы обещали научить его призывать змею, - напомнил Итачи. – Чему будете учить теперь?

     - Вызывающий и змею, и жабу… - мечтательно протянул собеседник. – Это был бы исключительный призыв.

     - Это невозможно, - покачал головой Итачи. – Только не человек.

     - Ты имеешь в виду, не мальчишка, не способный проявить усидчивости? То есть, не гений?

     Итачи молча поглядел на него.

     - Первый шаг к разнообразию призыва Пейна, - закончил Орочимару. – Ты страшишься его силы?

     - Чьей? – не выражая эмоций, но открыто для того, с кем он работал в паре несколько лет.

     Орочимару не дождался конкретного ответа, двинулся вперёд. Итачи не мог остановить его, если даже и хотел. Больше того, он уже не мог остановить Узумаки Наруто. Не признающий его идеалов взрывной юнец не станет слушать того, кто защищал вражескую деревню.

     Наруто отреагировал на приближение, наполовину повернул голову. Выглядело, будто просто на бок склонил. Никак не прокомментировал вмешательство в его тренировки. Спокойная видимость, от того вдвойне опасная. Узумаки Наруто сверкал яростью, запертой глубоко внутри. Он разделял это чувство со своим биджу. Они вместе лелеяли его, как хрупкий весенний цветок. И вместе ждали мига величия. Они не намеревались останавливаться, едва догонят самого сильного из Акацуки.

     - Жаба не подчиняется тебе? – Орочимару остановился перед ним, взирая сверху вниз. Дождь заливал все выемки, уже начинал струйками стекать в воронку, медленно её заполняя. Не один день пройдёт, пока на месте ямы образуется пруд. И не один год минует, пока местные мальчишки запустят в него рыбу и тут же начнут ловить на удочку.

     Наруто не замечал сырости, его ноги уже погрузились в водяное месиво. Он смотрел на Орочимару, и черты его лица постепенно сглаживались. Только тогда он обратил чуть больше внимания на своё положение, издал возглас, больше даже удивлённый, чем недовольный, и одним прыжком выскочил из воронки, бортики которой ещё дымились. Дождь, не успевший остудить их, превращался в пар, создавая облако тумана, чудом держащегося под водяными струями, созданными Пейном.

     Наруто хорошо освоился с техникой Пейна. Лучше, чем думал сам.. Орочимару улыбался. Он не мог смотреть равнодушно и не хотел.

     - Усыплённое внимание может стоить тебе жизни, - он тронул свисающие на грудь волосы Наруто, сжал в пальцах тоненький хвостик косички и поводил по вплетённой красной ленточке большим пальцем. Орочимару чувствовал власть над этим мальчишкой. Наруто нуждался в нём, что доставляло почти неземное удовольствие. Орочимару уже прикидывал, как может пригодиться Узумаки Наруто лично ему.

     - Да ерунда, - Наруто закинул руку за голову и не отодвинулся. Ничуть не смущался откровенных взглядов. Заинтересованность Орочимару плавно переходила в манию. Он подумывал, не взять ли над ним постоянное шефство, тем самым создав в Акацуки две новых пары бойцов: он с Наруто и Итачи с Кисаме. Ещё не было известно, сработается ли с Сасори новенький. Чересчур взрывной характер. Надолго ли хватит терпения его напарника. Хотя именно в терпении и профессионализме Сасори сомневаться не следовало.

     - Если не можешь обуздать жабу, возможно, подчинится змея.

     Глазки Наруто вспыхнули. Он улыбался почти с вожделением, почти отражая чувства Орочимару.

     - Давай начнём тренироваться! Вы же обещали мне!

     - Обещал, - подтвердил Орочимару, намереваясь напрямую заняться обязанностями наставника.

     - Орочимару-сан, - вперёд шагнул Итачи, - вам не кажется, что стоит подготовить его к одной технике призыва, а не впихивать сразу вторую.

     - Я уверен, что Узумаки Наруто справится с ними обеими, - Орочимару облизал губы, не отрываясь глядя на юношу, вымокшего насквозь. Опять забыл плащ надеть или специально не сделал этого, бросая вызов не только жабьему мудрецу, но и каждому из живущих. Наруто не боялся противостоять всему миру шиноби. Он бы не отступил, даже если бы понял, что не готов к настолько серьёзной схватке.

     - А я уверен, что он должен познавать искусство печатей постепенно, закрепляя знания последовательно, а не кучей, - заступился Итачи, зная, как тяжело восторженному юнцу выбрать, какую технику следует изучать первой, если вокруг столько соблазнительных..

     - Эй! – рявкнул Наруто, яростно отталкивая Итачи и машинально принимая сторону Орочимару. – «Он» стоит тут, и у «него» есть имя.

     Винил только Итачи. Орочимару повернулся к напарнику и поинтересовался:

     - Между вам что-то произошло?

     - Неважно, Орочимару-сан.

     - Я даже не буду спрашивать, что ты пытался внушить Наруто, - снова вернулся к стоящему перед ним пареньку, наконец оставил в покое его косичку. Думал, смутить его получится своими замедленными движениями и почти проникающим взглядом, а Наруто не заметил вовсе. Этот орешек настолько крепок, что не допустит ничьего влияния, если не будет уверен в его правоте.

     - Не вы один можете использовать призыв, - Итачи уже понял, что в этой битве проиграл. И знал настоящую причину.

     - Ты, значит, меня учить собираешься? – вспыхнул Наруто. – Что-то я не видел твоего призыва.

     - Если я не использую его, это не значит, что не могу, - вкрадчивый голос.

     Орочимару не мешал ему, ждал, что Наруто сам попросит не вмешиваться. Орочимару прекрасно видел, кто станет его наставником.

     - Видно, дождь промыл тебе все мозги, - гнев Наруто забавлял одного, но ударял другого каждой произнесённой репликой. – Я не хочу, чтобы меня ты учил. Или думаешь, что я до конца жизни буду кланяться тебе в ножки за моё избавление от Конохи?

     Итачи покачал головой:

     - Ты не из тех, кто кланяется. Но ты можешь хотя бы прислушаться… хотя бы подумать.

     - Подумал уже, - оборвал его попытки Наруто, - и над тем, что ты пытался в прошлый раз сделать – тоже подумал, - он встрепенулся, словно его погладили против шерсти, высыпая сноп искр. – Брррр. Мурашки до сих пор.

     - Если возьмёшь на вооружение змею и жабу, как будешь разделять их? – Итачи давил на неопытность. Ничего не знающий о призыве шиноби мог поверить, что призыв подействует в обоих направлениях.

     - Если я могу вызвать одну определённую змею, почему и ты не сможешь выбирать между змеёй и жабой? – Орочимару больше не говорил с Итачи, обращался только к Наруто. Настало время отвоевать позиции и закрепиться на них. Чтобы справиться с Учихой Итачи, необходимо использовать любой шанс, любую его ошибку. Однако, приходилось с крайней осторожностью использовать ту ошибку, в подробности которой Орочимару не был посвящён.

     - Я смогу! – поддался Наруто с ожесточением. Готов был снова ударить в землю, нанести руке очередную рану и окропить сырой грунт кровью, быстро теряющей цвет, перемешиваясь с водой.

     Итачи отступил. Больше не пытался ни спорить, ни воздействовать. Он тоже понимал, когда следует отступить. Только нельзя расслабляться. Если существовал хоть один шанс снова завоевать доверие Наруто, Итачи его использует.

     Орочимару наблюдал, как напарник развернулся на месте и зашагал прочь. Ни разу не оглянулся и так же тихо исчез за пеленой дождя, будто растворился в нём.

     - Приступим, - возрадовался Наруто, потирая руки.

     - Ответь на один вопрос, Наруто-кун, - Орочимару снова приблизился. – Итачи и ты…

     Посчитал, что сказал достаточно. Рассчитывал, что Наруто вспыхнет, ринется отрицать. А то, что он будет отрицать – и есть правда.

     - Никаких Итачи и я! – отрезал он. – И точка!

     Этого оказалось достаточно. Теперь Орочимару знал, какую ошибку допустил гений Учиха. Отступился от собственных принципов и пошёл за эмоциями. Слишком близко воспринимал ответственность за похищенного в Конохе мальчишку.

     Слишком…

     Он улыбался. Наруто начинал нервничать, подозревал, что за его спиной что-то ещё происходит. Он бы спросил, если бы Орочимару не поспешил спрятать лишнее за предложением:

     - Я дам тебе подписать свиток мудреца-змеи. Но не думаешь ли ты, что это можно сделать здесь? – он поднял глаза навстречу дождю, позволяя ему стекать по щекам, подбородку, шее и проникать под чёрный плащ, который сам по себе будто отталкивал воду. Иллюзорная догадка, но в неё хотелось верить.

     - Аааа, чернила смоются? – понимающе закивал Наруто. – Пойдёмте же скорее под крышу… ну пойдёмте!

     Наруто чуть ли не тянул его за руку. Останавливала гигантская разница в положении и опыте.

     - Идём, Наруто-кун, - Орочимару намеревался дать Наруто то, что он хочет, и тем самым закрепить своё положение.

     Ночью Итачи почувствовал чужое присутствие. Было темно. Так темно, что даже свет от лампы не разгонял кромешного мрака. Итачи поставил ночник на стол. Не спал. Думал, вообще не уснёт несколько ночей кряду из-за того, что всё не так шло. С тех пор, как Дейдара явился в Акацуки и словно принёс с собой мятежный дух. Наруто, обладающий способностью хватать всё мятежное, тут же заразился и взбунтовался. Если раньше на него можно было воздействовать, то теперь он резко отрубил прошлое. Самое дальнее прошлое, свою первую жизнь в Конохе. Более того, возненавидел её.

     Ночной гость не стучал, продолжал тихо стоять за дверью, отлично зная, что Итачи не спит. Наконец любопытство победило – и Итачи распахнул дверь. Чисто формальное препятствие. Любой человек, не только шиноби, с лёгкостью высадит ненадёжную дверку ударом плеча. Итачи считал, что ему не нужно укреплённое убежище. Здесь не его дом. Даже не гостиница, а аналог походной палатки. Выглядела как дом, но таковым не являлась.

     В дверях стоял Наруто и смотрел из-под нахмуренных бровей.

     - Заходи, - Итачи отступил в сторону.

     Наруто не послушал, остался на месте, зато сходу ткнул в Итачи пальцем и потребовал:

     - Прекрати мне мешать!

     - Я тебе мешаю?

     - Постоянно.

     Итачи смирился с тем, что придётся стоять через порог, и приготовился вести ожесточённый спор. Лицо Наруто ему абсолютно не нравилось, словно он снял его с кого-то другого, с жестокого монстра. Он уже успел проникнуться идеями эгоистичных властителей, считающих, что весь мир под их ногами, и они вольны делать с ним, что хотят. Только Наруто не понимал, что сам становится таким же. Он не замечал грани, которую если перешагнёт, потом сильно пожалеет.

     - Напомни, пожалуйста, - попросил Итачи. – Когда я мешал тебе развиваться? Разве что требовал сперва думать над тем, что собираешься сделать. Натворить дел легко…

     - Ну давай! Тыкай мне пальцем, что я обязательно пожалею, про ценности твои долбанные, про верный выбор компании! Знаешь, Учиха, ты мне не компания, усёк? Хочешь, чтобы я только тебя слушал? А других ни во что не ставил? Так? Где честность? – он сердился. – Где честность, я спрашиваю! Разве справедливо игнорировать всех товарищей ради удовлетворения прихотей одного единственного?

     Он назад рукой указал, словно все эти товарищи стояли за его спиной, и замолк. Думал, правильно ли выразился.

     - Я понял, - кивнул Итачи. – Но почему-то ты предпочитаешь слушать всех остальных… всех, но не меня. Чем я хуже Орочимару или Дейдары?

     Наруто хотел ответить сразу же, но не нашёл слов. Вместо яростных воплей он пропустил несколько вдохов и выдохов и уже спокойнее вывалил больно бьющее обвинение:

     - Я хочу стать настоящим шиноби, чтобы мне доверяли трудные миссии. Я ищу учителей, готовых без лекций мне помогать, а ты постоянно встреваешь и пытаешься навязать свою точку зрения.

     - Наруто…

     - Не наруткай! Орочимару даже не пытался меня соблазнить на свои… не знаю, чем он там у себя под землёй занимается… он просто хочет помочь мне с призывом! Просто! Помогает!

     - Выходит, только из-за Орочимару ты меня отодвигаешь в сторону?

     - Нет! Я тебя терпел столько времени, что сам удивляюсь своей выдержке, - возразил Наруто, - больше не буду. Если ты снова возьмёшься мне мешать, я с тобой сойдусь в бою, - он протянул свою руку вперёд в подтверждающем жесте. Указательный палец точно отмечал место нахождения сердца. Итачи ощутил затормаживающий холодок. Хотел руку Наруто перехватить и словно бы перечеркнуть все его слова, но не сделал ничего.

     - Это последняя капля, Итачи, - подчеркнул Наруто. – Не испытывай моего терпения.

     - Твоё терпение – твоя слабая сторона, - отметил Итачи, - ты так и не научился ему.

     - И не собираюсь! – рявкнул гость. – Возможно, я был слишком к тебе терпелив. Слишком, Итачи! Но я не дурак. К твоей вечной скрытности могу добавить твой шаринган! – его палец медленно передвинулся вверх. Теперь Наруто указывал на глаза Итачи. Невольно в них зародился шаринган. Как машинальное действие перед очевидной опасностью. Но никогда прежде Итачи не реагировал так на Наруто.

     - Я думал, ты не воспринимаешь шаринган, как угрозу, - сбавил тон Итачи. Почуял, что сам чего-то не понимает. Ещё одна иллюзия Узумаки Наруто, относящегося с каждым годом к миру всё более недоверчиво.

     - Не воспринимал, - подтвердил Наруто. – Но я узнал кое-что очень интересное, о чём ты, по всей видимости, не собирался мне рассказывать. И я даже не буду спрашивать почему.

     - Ты можешь уточнить, о чём речь?

     Предчувствие, сдавливающее сердце в ледяных тисках.

     - Обладая таким оружием, ты забыл упомянуть, что мой биджу слаб перед ним, - как обвинение швырнул ночной гость.

     Итачи промолчал. Нет смысла гадать, кто рассказал Наруто об этом.

     - Ты не отрицаешь? Так ты для этого держал меня под боком? Чтобы в нужный момент биджу себе подчинить?

     - Нет, - резко выплеснул Итачи.

     - Тогда почему ты скрывал?

     - Я не думал, что это столь важно.

     - Да? Не важно? Для тебя не важно или для меня?

     - Наруто, это неважно просто потому, что я не собираюсь использовать свою силу против твоей.

     - А я собираюсь, если ты хоть раз ещё попытаешься сорвать мои тренировки!

     И Итачи понял, что снова проиграл. Он шагнул было вперёд, но Наруто резво отскочил на два шага. Помнил о происшествии под дождём и мучился из-за него. Вместо требования не приближаться, он прочертил ветром невидимую границу, разбивая струи дождя прозрачным серпом. Это было первое предупреждение. Зная о взвинченности Наруто, Итачи отказался от намерений вызвать его на откровенный разговор. Он остановился.

     - Наруто, ты неверно оцениваешь ситуацию.

     - Как же я мог забыть, что ты всё время обвиняешь меня. Не кого-то там, не свою проклятую Коноху и её приспешников, а меня!

     - Наруто, я пытаюсь просто поговорить, - напомнил Итачи.

     - А я пытаюсь объяснить, что хочу я, Узумаки Наруто, а не какие-то возвышенные требования, перепутанные семь раз и искажённые из-за постоянных недомолвок. И Узумаки Наруто хочет, чтобы Учиха Итачи не мешал ему расти. Ты же ничему меня научить не можешь, - как обиженный ребёнок, он указал на себя, - ты не способен открыть во мне шаринган, не станешь учить меня Катону, не откроешь секретов замещения тел, чтобы на расстоянии можно было… Ты не станешь учить меня. А я не лекций хочу, а конкретики.

     - Ты хочешь завладеть силой до того, как разберёшься, против кого её можно использовать.

     - Разобрался уже, - напомнил Наруто, - если тебя мои цели не устраивают, то нам тем более не по пути. Моя цель – стоять за Скрытый Дождь и всех людей, живущих в нём, включая моих товарищей. А если ты стоишь за деревню предателей, то и шёл бы к ним. По крайней мере, поступил бы намного честнее, чем сейчас.

     Наруто зарычал. Показалось, что он незамедлительно накинется, доказывая свои идеалы, а он прочь зашагал. Рассерженный и доведённый до состояния вспышки несогласием Итачи. Наруто нужна была поддержка. А в том, что он намеревался делать, Итачи поддержать его не мог. Благородная цель – лишь прикрытие, чтобы заставить Наруто действовать в интересах Акацуки.

     - Своей головы у тебя на плечах как раз-таки нет, - вдогонку бросил Итачи.

     - А это что? – Наруто указательными пальцами обеих рук ткнул себя в виски, потом собрал в щепоть волосы и приподнял их для пущей демонстрации.

     Больше он ничего не сказал. Просто растаял посреди залитой дождём улицы.

     Орочимару остановил неистово бьющего в землю Наруто, который из себя выходил и чуть ли не рычал. Чуть ли чакру биджу не выпускал из-за постоянных неудач.

     - Спокойнее, - прямо в ухо шепнул Орочимару, когда обхватил Наруто со спины и прижался всей грудью. Держал руки ученика в своих, гладил его грязную кожу пальцами, словно массируя.

     Наруто угомонился. Жест наставника привёл его в чувство или ввёл в недоумение. Никогда прежде Орочимару не притискивался так плотно. После встречи с Итачи под дождём, когда он нависал над Наруто, становилось не по себе от тесных контактов с любыми знакомыми. Наруто глаза раскрыл насколько мог и не шевельнулся. Прислушивался к движениям Орочимару, к его дыханию и мыслям. Жалел, что человек не может читать мыслей, и уже подумывал спросить напрямую, как слух ухватил едва уловимый звук раскрывающихся губ. Как наяву Наруто видел язык Орочимару, выползающий изо рта. Как тонкая змея. Как Орочимару обводит контуры изгибов тела пленника, как борется с собой, чтобы не коснуться.

     - Орочимару-сан… - попытался Наруто высвободиться.

     Тот отпустил. Сразу отпустил, не пытаясь прижать ещё сильнее, прерывая ассоциации с Итачи, готовым наплевать на привычную манеру поведения с Узумаки Наруто.

     Орочимару не облизывался, просто улыбался в своей типичной манере. Он вообще ничего не замышлял и уж конечно не ожидал неординарной реакции ученика.

     - Я напугал тебя? – поинтересовался он.

     - Нет, - отрезал Наруто и кулаки сжал. Сквозь плотно подогнанные пальцы кровь закапала. Снова свежая. Всегда свежая. Каждая попытка – новая рана, будто от свежести крови зависел сам призыв.

     - Извини, я не собирался ничего с тобой делать, - живо нашёлся Орочимару, сделал шаг навстречу.

     Наруто не отступил. Считал ниже своего достоинства убегать и прятаться. Всё, что должно быть сказано – скажется. Сделанное – сделается. Орочимару ничего не имел в виду, он просто остановил бессильные попытки ученика разбить до мяса ладони.

     - Я чего-то не понимаю? – досада в голосе Наруто. – Ничего не получается. Может, дополнительная печать нужна? Что за техника такая – призыв?

     - Ничего дополнительного не нужно, - успокоил Орочимару и придвинулся вплотную, снова прикоснулся, на этот раз к ладоням, взял их в свои, перевернул ранами вверх и поочерёдно накрыл каждую из них рукой, окутанной медицинской чакрой. – Ты не понимаешь принципа. Ты пытаешься действовать сам, а призыв – это техника для двоих. Твоя чакра и чакра призывного животного. Ты не можешь сделать всё один. Доверься ему: жабе или змее. Пойми, кого ты хочешь призвать, как ты хочешь с ним действовать. А ты продолжаешь и продолжаешь бездумно бить в землю.

     Наруто молча сопел, переваривал услышанное и уже не думал об Орочимару, как об Итачи с его сдвинутыми наклонностями.

     - Тонко, Наруто-кун, - добавил Орочимару почти заговорщицки, - ты должен понять, что собираешься сделать. Не применить технику, не покарать врага. Ты должен вызвать другое существо. Живое, с собственным мышлением…

     - Да понял, - перебил Наруто, - я и так весь тонкий уже. Всех жаб и змей перебрал, а они…

     Он замолк на миг, ибо почуял кого-то ещё. Наруто не хотел свидетелей, поэтому еле сдержался, чтобы не ринуться на разборки. Он просто сделал несколько шумных вдохов и сжал руки в кулаки, забывая о том, что вместе с лечащей их чакрой стискивает чужие пальцы. Орочимару не возражал. Он даже не напрягся, ждал дальнейшего шага ученика. Наруто опасался разочаровать сенсея. Боялся однажды услышать короткую отговорку, что Орочимару, якобы, некогда, придётся перенести. Тогда это будет верный показатель провала. Но Наруто не собирался сдаваться. Если понадобится, он и один изучит эту технику.

     Наблюдатель ждал своей очереди. Орочимару шевельнулся, после чего Наруто опомнился и сообразил, что делает с его руками. Сразу же отпустил и воззрился с молчаливым вопросом.

     - Я понимаю, почему Учиха Итачи хочет учить тебя, - внезапно вместо упрёков или предложения работать дальше произнёс Орочимару, - ты любишь учиться. Редко встретишь такое безграничное рвение. И обжёгшись, ты не отступаешь. Пробуй, Наруто-кун. Пробуй столько раз, сколько тебе понадобится для понимания этой техники. Вызови со свитка свою кровь, заставь её откликнуться. Звери не посмеют игнорировать тебя.

     Наруто только кивнул. Уже не волновался из-за слежки. Всё равно разузнает, кто это и что ему надо. Фантазия во всех подробностях дорисовывала Итачи. Но он не стал бы таиться. Или стал? После всего того, что молнией промчалось между ними.

     - Не отвлекайся, Наруто-кун, - Орочимару снова очутился совсем близко. – Сосредоточься.

     Он тоже знал о слежке, но не показал ни намёком.

     - Как же я могу сосредоточиться, когда там…

     - Необходимо сосредоточиться, – надавил наставник, ведя рукой по тыльной стороне ладони Наруто. Последний как завороженный смотрел на это провокационное действо и почему-то не мог пресечь его. Как загипнотизированный змеёй. Наруто знал, что это всего лишь народная притча, о взгляде змеи на добычу, и никак не мог отделаться от мысли, что Орочимару прямо сейчас это делает.

     - Первый раз, Наруто-кун, - вплотную. Наруто даже ощутил его дыхание на щеке, чуть не дёрнулся, чем мгновенно разоблачил бы себя. Возможно, Орочимару уже догадался обо всех мыслях Наруто, всё-таки не зря его гением называют. Тёмным гением, но от того не менее выдающимся.

     - Ох уж этот мне ваш «первый раз», - не сдержался Наруто, огрызнулся.

     - В твоём исполнении это звучит так эротично, - Орочимару явно дразнил нерадивого ученика. Едва Наруто осознал это, атаковал в ответ:

     - А давайте сразимся, Орочимару-сан. Когда я освою двойной призыв, сможете ли вы компенсировать недостаток своей гениальностью?

     Орочимару улыбался. Он бы рассмеялся, если бы это шло его незабываемому имиджу, но он оставался таким, как всегда. Лишь в редких случаях Орочимару избавлялся от своей улыбки. Кажется, она пугала противника больше, чем его впечатляющие техники. Она атаковала даже ещё раньше, чем это делал сам Орочимару.

     - Ты тоже не прост, Наруто-кун.

     - Да ладно, зубы мне не заговаривайте!

     - А ты не отвлекайся. Это ещё одно правило для шиноби: отвлечёшься – погибнешь. Не всегда тебя будут направлять на миссии средней сложности. И не всегда Кисаме будет стоять у тебя за спиной. Провалишь экзамен…

     Он не закончил. Словно случайно обмолвился. Но Орочимару ничего не делал случайно. Наруто тут же поверил и дорисовал для себя.

     Провалит экзамен – его просто сотрут из списков организации. Извлекут биджу – и забудут. А Наруто собирался всем доказать, что биджу и он – команда непобедимая. Они просто ещё не обучились как следует. Настанет день, когда от них с Наруто будет зависеть победа или поражение.

     - Это вы меня отвлекаете, - обвинил Наруто, отступая на два шага, придал своему жесту вид непринуждённости. Удалось довольно легко, едва он отодвинулся от наставника на достаточное для этого расстояние.

     - Конечно, - не стал выкручиваться тот и тут же выдвинул встречное обвинение, - а ты позволяешь себя отвлекать. И кто, по-твоему, выйдет победителем в этой схватке?

     - А у нас схватка?

     - Ты быстро соображаешь, Наруто-кун, - Орочимару снова подался к нему, но Наруто резво отпрыгнул. Приподнятое настроение почувствовал:

     - Вы играете, Орочимару-сан?

     - Вся эта пикировка словами ни к чему.

     - Но вы играете!

     - А ты позволяешь играть с собой.

     Спор так и не начался. Орочимару снова одерживал верх. Сводил всё к самому простому и очевидному. Наруто даже устыдился своей открытости. Нельзя так откровенно. Надо научиться скрывать эмоции. Пожалуй, тут учителя лучше Итачи или Сасори не найти. Но вставала очередная проблема: Сасори дела не было до обучения ветреных юнцов, а Итачи со свистом вылетел из доверия. Наруто снова злился, думая о нём. Из-за того, что вместе с Итачи лишился и источника знаний, очередного тренажёра для тренировок.

     Вместе. Наруто представил, как бы они с Итачи вместе сработались: биджу и шаринган. Это была бы непобедимая комбинация.

     Надо прочувствовать это «вместе». Всё равно с кем, хоть с Итачи. Если получится с ним, получится и со змеёй. Наруто даже не мучился с выбором зверя, предпочёл змею мягкотелой медлительной жабе. К тому же, они представлялись покрытыми слизью и неприятно пупырчатыми.

     Змея. Это будет змея. Первое призывное животное Узумаки Наруто.

     - Я вам не проиграю! – с чувством выпалил он, снова ударяя ладонью в землю.

     Он чувствовал дыхание в затылок. Испытывал потребность разделить силу с кем-то другим. Он ощущал тень Итачи за спиной, поддержку Орочимару с другой стороны, силу лидера с его вечным дождём. И он ухватил тот тёплый огонёк внутри себя и потянулся за ним. Слишком слабо, надо сильнее. У Наруто не хватило чакры. Он вынужден был обратиться к лису и вырвать её силой. С рычанием и горой взлетающей вверх земли он рванулся прочь из техники, ибо она засасывала его самого. Чтобы достать до зверя, необходимо достать до свитка, хранящегося в зале мудрецов.

     Лис рычал в клетке, злился от того, что дал чакру, а нерадивый джинчуррики не может ей правильно воспользоваться. Наруто злился вместе с ним, злился на него; злился на Орочимару, объясняющего уклончиво и постоянно отвлекающего подозрительными прикосновениями; злился на Итачи, из-за которого вынужден был отказаться от одного из учителей. Вопреки заявлению Наруто в пылу злости, он мог много чего от Итачи почерпнуть. Итачи, в одиночку убивший целый клан, будучи ещё фактически ребёнком, способен не только на лекции и шарики огня. И кто сказал, что у Наруто никогда не будет шарингана. Есть ещё Саске помимо Мадары и Обито, который и так одноглазый. И есть Какаши с приобретённым глазом. Только Наруто не знал, будет ли правильно забрать его шаринган себе, если его настоящий владелец жив.

     Наруто закричал от перенапряжения. Показалось, что все сосуды сейчас лопнут – и он начнёт плакать кровью. Такое бывало с Итачи после некоторых техник, но он быстро смахивал кровь и становился прежним: недоступным, занудным и с таким видом, будто он лучше всех остальных в Акацуки. Наруто это раздражало. В такие моменты он мечтал убежать и разрушить парочку домов, но не делал этого, ибо Скрытый Дождь – то, что нужно защищать.

     Кровь не пошла ни из глаз, ни из горла или ушей. Наруто услышал отклик и мгновенно понял, что имел в виду Орочимару, когда говорил о технике для двоих. Он услышал другое существо, к которому была обращена его кровь, и схватился за его ментальный ответ, потянулся к нему, затем потянул на себя, стремясь вытащить его в свой мир, а не уйти с ним в чужой. Слишком свежи впечатления о гостеприимстве жаб.

     Он вылетел в реальность с душераздирающим воплем, видел сквозь мутную пелену, хотя они ушли с территории дождя, чтобы ничто не отвлекало. Но отвлекало: поползновения Орочимару в сторону Наруто. Если бы не то же самое со стороны Итачи, он бы вообще их не заметил, счёл бы за дружеский жест и рассмеялся, игриво отталкиваясь. Но он позволил Орочимару распускать руки, позволил ему нарушить границу и стать частичкой себя. Орочимару ему был нужен. Нельзя разбрасываться наставниками, особенно если ты сам неопытный юнец, готовый встречать приключения лицом к лицу.

     Он взлетел вверх, до самых облаков, пошатнулся, схватился за чешуйчатую поверхность под ногами и присел на колено, чтобы удержать равновесие. Он взлетал до тех пор, пока Орочимару внизу не превратился в пятнышко. А потом он остановился, всё ещё не до конца веря в произошедшее чудо.

     Получилось! Узумаки Наруто сделал это! Теперь пусть Итачи умерит свой пыл. У Наруто свой крутой наставник. И за его крутость Наруто готов терпеть излишества. Разумеется, до определённых пределов.

     Он полусидел на голове громадной змеи, а напротив, почти вплотную, стояла громадная жаба ярких оттенков. Наруто растерянно смотрел на неё и молчал. Жаба курила трубку и тоже молчала. Никто из участников не знал, что делать дальше. Оставалось уповать на Орочимару, умудрённого опытом не только в призыве.

     Орочимару услышал недоумение ученика и взлетел из-под земли точно так же на голове другой змеи. Только позу он выдержал достойную, спину прямой оставил, а Наруто пошевелиться не мог, постепенно осознающий, что натворил и не представляющий, как выкручиваться.

     - Ты не Джирая, - громким низким голосом произнесла жаба, пристально рассматривая Наруто.

     - Джирая или нет – я призвал тебя. И ты обязан мне подчиняться, - не растерялся Наруто, вкладывая в интонацию всю духовную силу.

     - Ты убийца Джираи, - сразу последовало обвинение.

     - Каждый шиноби чей-нибудь убийца, - ухватился Наруто, наконец вставая в полный рост. Змея под ним не двигалась, будто оценивала силы нового партнёра в сражениях.

     Жаба не ответила, зато Орочимару вмешался:

     - Отличный призыв, Наруто-кун. Но тебе стоит знать, кого ты хочешь вызвать. Научись разделять печати свитков. А ты, Гамабунта, подчиняйся порядкам. Юноша напротив способен Джираю за пояс заткнуть, если немного потренируется.

     Гамабунта подчиняться не спешил. И исчезать тоже. Он просто наблюдал за ситуацией, как это делала гигантская змея.

     - Отлично, Наруто-кун, - снизошёл до похвалы Орочимару, - практику ты освоил быстро. Остаётся… - о развёл руками, слегка улыбаясь. Он всегда слегка улыбался, - …теория.

     - Что?! Теория?! Одного теоретика мне хватает! – Наруто казалось, что если он не будет кричать, его никто не услышит.

     - Опустись на землю, Наруто-кун, - настойчиво потребовал наставник, - опустись. Это не предложение, это приказ сенсея.

     Наруто некоторое время сверкал глазами на него, на змею под ним, на жабу, курящую гигантскую трубку. И понял, что не умеет пользоваться призывом. Если Орочимару вознамерится заставить его слезть, он это сделает без особого труда. Совместные техники ещё изучать надо, а потом долго практиковаться.

     Наруто кивнул и коснулся раскрытой ладонью головы змеи, на которой стоял. Вслух попросил:

     - Дай мне сойти.

     Никакого результата. Звери всё ещё оценивали возможности новичка. Тогда Наруто чакру лиса через ладонь пропустил и пощекотал змею. Только после этого она шевельнулась и медленно начала опускаться к земле.

     Наруто испытывал нехарактерную дрожь. Будто техника истощила все его силы. Будто он сам выложился до конца и не оставил чакры даже для того, чтобы добраться до дома после тяжёлой миссии. Он крепко схватил кружку и залпом выпил её содержимое. Холодный сок, аж зубы сводило. Он удержался от прокашливния, вытерпел несколько мучительных секунд, пока горло и, казалось, всё нутро не согрелось после жидкого льда. Только потом он посмотрел на собеседника. Орочимару пил более осмотрительно, мелкими глотками с большими перерывами, и не отводил пристального взгляда от любимого ученика. Наруто поклясться мог, что он уже в любимчиках у саннина, слава которого в своё время по всем странам шиноби гремела. Только когда он в Акацуки немного затих, слухи угомонились. Возможно, посчитали его мёртвым. Или просто передышкой воспользовались, чтобы порядки среди населения навести. Грубые порядки. В скрытых деревнях всегда всё делалось жёстко. Если вводились законы, то принуждали к их выполнению сразу и решительно. Наруто злился на эти порядки, что народ в страхе держали перед безжалостными Каге.

     Он привык к ощущению постепенно уходящего холода внутри и посмотрел на Орочимару.

     - Я знаю, - развёл он руками словно в досаде, - переборщил. А что делать оставалось, если они вообще меня слышать не хотели?

     Орочимару не осуждал, только слушал.

     - Я и за чакрой лиса полез, потому что они откликаться не хотели.

     Досада. Наруто душила эта досада. И молчание наставника тоже, словно он открыто осуждал. И если вознамерится отказаться от ученика, Наруто собирался его дёргать до тех пор, пока он не сдастся.

     - Я смотрю на тебя и поражаюсь, - наконец заговорил Орочимару, - такой маленький, шумный, несобранный… а когда за дело всерьёз берёшься, получается с избытком. Кого ты сегодня хотел призвать? Змею или жабу?

     Он наклонился вперёд, не выпуская кружки с соком из ладони. Наруто не отодвинулся, отважно встретил и без запинки отчеканил:

     - Змею.

     - Мой призыв кажется тебе привлекательнее?

     - Я не знаю ещё. Они оба для меня как лес дремучий. Но змея… согласитесь, Орочимару-семпай, она сильнее. И выглядит даже сильнее.

     Он умолчал о ядовитых зубах. И также отлично понимал, что силу нельзя определить по внешности. Дейдара, вон, сам выглядит, как щуплая девица, а какие взрывы устраивает – деревню целиком парой бомбочек разнести можно.

     - Наруто-кун, ты обязан понять…

     - Да, да, знаю. Я сказал, какое первое впечатление. На самом деле я уяснил уже давно, - Наруто пальцы вперёд выставил и принялся их загибать по одному. – Сила не всегда выглядит сильной. Иногда размеры только для пафоса. А безобидное существо может обладать острыми зубами… что там мне ещё-то Итачи втирал…

     - Итачи? – ухватился Орочимару, - ты усвоил уроки Итачи?

     - Ага, - с радостной улыбкой кивнул Наруто и пояснил, словно они могли подумать не об одном и том же человеке, - напарник ваш.

     - Выходит, слушать ты всё-таки умеешь.

     - Я всегда слушаю, - Наруто избавился от улыбки. – Орочимару-сан, а вы знаете лично… нет, не то чтобы лично… вообще, знаете шиноби с двойным призывом?

     - Лично – нет, - Орочимару вёл себя совершенно по-приятельски. И все его притязания выглядели сейчас блёклым штришком. Может, и не притязания это никакие были, а всего лишь манера его поведения, как отличительная черта. Орочимару всегда странностями обладал.

     - И по слухам тоже нет, - продолжил Орочимару, - выходит, тебе предстоит самому выяснить, насколько полезно иметь два источника посторонней силы. Все плюсы и минусы. И научиться разделять их, чтобы во время серьёзного боя не повторилась сегодняшняя путаница.

     Наруто кивнул. Он понимал, что обязан точно знать, кого хочет призвать, и как отделить змею от жабы.

     - А если у меня не получится… нет, я не говорю, что не справлюсь. Просто на самый крайний случай: если не получится, можно отказаться от призыва?

     - А ты сдашься? – вкрадчиво, близко.

     - Никогда! – воскликнул Наруто и тут же тон убавил. – Не дождётесь, чтобы Узумаки Наруто поражение признал. Я наизнанку вывернусь, но укрощу и змей, и эту жирную упрямую жабу.

     - Хорошо, - в свою очередь кивнул Орочимару, - твой настрой мне нравится. Только методом проб и ошибок человек способен найти своё истинное место.

     - И поэтому вы постоянно что-то там себе экспериментируете? – Наруто первым заговорил на тему, о которой не принято было говорить даже между собой. А он все правила нарушил. Он ступил на территорию Орочимару и ещё попросил его провести себя по его миру.

     Орочимару улыбался. Он явно наслаждался смелостью Наруто. И Наруто не отступал.

     - И поэтому тоже, Наруто-кун.

     - А почему ещё? То есть, чем вы занимаетесь?

     На этот раз Орочимару тихонько рассмеялся и ещё ниже наклонился, почти касаясь Наруто лбом и кончиком носа:

     - А ты хочешь посмотреть?

     Наруто сглотнул. Сейчас, видя перед собой опасно изменившуюся легенду, он снова почувствовал укол неуверенности. Он не знал, хочет ли он вообще вмешиваться в секреты наставника. Орочимару обладал столь тёмным и притягательным шармом, что от него хотелось бежать и пойти за ним. Его хотелось разгадать и стать частью этой таинственной силы. Сила буквально плескалась в Орочимару. Тот, кто не знал его настолько хорошо, мог легко обмануться и сослаться на моложавое личико и довольно посредственную внешность, больше на хрупкую смахивающую, чем на героическую. Только глаза Орочимару заблаговременно предупреждали противника. Аура словно из воздуха формировалась. Враг пугался её и сдавал позиции даже быстрее, чем перед не менее легендарным мангеке шаринганом Итачи.

     - Одним глазком, - почти шёпотом произнёс Наруто.

     - И у тебя есть что предложить взамен? Ты готов принять участие в моих экспериментах?

     - Эй! Я не продавался! – поспешно выставил преграду Наруто.

     - Продавшийся союзник – это хорошая лабораторная крыса, но не товарищ, - сразу обозначил разницу Орочимару. – Я не хочу покупать тебя, Наруто-кун. Мне важно, чтобы ты захотел познать новое для себя. Силу, Наруто-кун. Настоящую силу.

     - Но у меня биджу есть, - не вполне уверенно напомнил Наруто. Чувствовал, что не до конца понял собеседника.

     - Возможности биджу тоже имеют границы. Но если правильно их использовать, можно выглядеть неуязвимым. Я думал над тем, чтобы использовать твоё тело, - открыто признал Орочимару, - думал не один раз. И я думал над телом Итачи. Но я хочу знать, чьему отдать предпочтение. Джинчуррики может обладать свойствами, которые позволят мне вместе с ним найти гармонию на многие годы.

     - А? – Наруто запутался, - вы о чём сейчас говорите? То есть, вы меня хотите использовать как своё новое… А хотя бы разрешения можно спросить? – он едва не подскочил от возмущения, но Орочимару остановил его порыв взглядом. И мгновенное понимание, что если бы он так и хотел поступить, не раскрывал бы карт.

     Орочимару наконец отодвинулся, взялся за сок и отпил маленьким глотком. Наруто поёрзал на стуле, не торопился требовать объяснений. Орочимару не был похож на Итачи, с которым Наруто в любой момент поспорить мог по любому пустяку.

     - У нас ещё есть дела, Наруто-кун. Если тебе больше нечего сказать, пошли.

     - Нет, стойте! Вы только что заявили, что собирались использовать меня как своё новое тело – и вдруг «пошли»? Я требую объяснений!

     - Зачем объяснять. Ты же и так всё прекрасно понял.

     - Тогда, Орочимару-семпай, имейте в виду, - Наруто указал в его сторону пальцем, - я спокойно стоять не собираюсь, пока вы… жуть. Мерзко-то как.

     - Я же сказал, что отказался от идеи, - Орочимару поднялся со стула и на миг наклонился над собеседником, одной рукой взявшись за спинку стула, второй – за краешек стола, - пока не решу, что будет выгоднее для меня, - шёпотом довершил он.

     - Что? И вы туда же? Для себя? – Наруто подскочил. – А как же… Скрытый Дождь как же? Неужели никто не считает его своим домом? И вы, Орочимару-сан, не будете защищать его, если враг нападёт?

     - У всех свои цели, - терпеливо ответил Орочимару, - если для их достижения нужно встать на защиту Скрытого Дождя, все мы встанем.

     - Но вы не имеете в виду, что сделаете это бескорыстно?

     - Я удивлён, Наруто-кун, что проведя столько времени с Учихой Итачи, ты не понял этого. Разве он не говорил, что у каждого из нас свои собственные планы? И что всех нас держит вместе только свобода действий?

     - Ну говорил. Плёл что-то непонятное, - сбавил тон Наруто, - но я не думал, что вы тоже…

     - Итачи не разделяет большинство взглядов, но человек он далеко не глупый.

     - Знаю, гений, - буркнул Наруто, с сожалением рассматривая дно кружки.

     - Не забывай этого, Наруто-кун. И будь начеку.

     Орочимару двинулся вдоль столиков к двери. Наруто не поверил в то, что услышал. Орочимару призывал его остерегаться Итачи. Точно так же, как чуть раньше сделали это Мадара с Пейном. Он так и остался за столиком. Знал, что бесполезно мчаться вдогонку. Орочимару там уже не было.

     Наруто остановился перед залитыми дождём металлическими башнями. Вид основной базы мог отпугнуть любого охотника за лёгкой наживой, но привлечь серьёзных шиноби, таких как Джирая. Наруто подумалось, что лучше бы Пейн обычный дом занял. Можно и под землёй уровень-второй сделать, как сделал это Орочимару. По крайней мере, в глаза бы не бросалось. Длинные шпили, тянущиеся в мутное небо.

     Он не спешил с отчётом, и миссии не получал, хотя думал, что пора бы уже. Хотелось уйти и обдумать сложившуюся ситуацию. Наруто было необходимо сообразить, в какой мере в нём заинтересованы Орочимару и Итачи. Прямо в лоб высказались, оба. Наруто нужен был им по-разному, но всё-таки нужен. И от их слежки становилось не по себе. Хуже, что убить их не получится. Даже не потому, что Наруто рисковал не справиться, а потому, что своими считал. Он не мог простить Итачи за то, что постоянно вмешивался. Он не мог согласиться с Орочимару, работающим над какими-то личными достижениями, организацию ни во что не ставивший. Наруто не мог найти гармонии с самим собой из-за всех этих разногласий. Может, поэтому правление Каге отличается такой жестокостью: чтобы достичь единогласия, необходимо внедрить его кровью. Наруто на это пойти не мог. Нельзя просто так людей гнобить. Он и ушёл из-за этого, что не видел перспективы в Конохе. А Коноха процветала. Скованные по рукам и ногам преданные ей шиноби тщательно блюли закон, придуманный кучкой людей для всей страны. Шиноби уходили на миссии, убивали, умирали сами, на их место становились другие – и всё начиналось по новой. Замкнутый круг. Если это и есть лучшая жизнь, то Наруто собирался найти идеальную. А её можно достичь только находясь в Акацуки.

     Он замотал головой, разбрасывая капли со слипшихся волос. Тяжёлые думы навевали на него апатию. Лучше следовать приказам того, кто видит будущий мир в перспективе. Пейн никогда не позволит разрушить Скрытый Дождь. Оставался подозрительный Мадара, ещё один уроженец Конохи. Тем, кто как-то связан с Конохой, доверять нельзя. Итачи сам доказал это своими рассуждениями, пытался Наруто свои взгляды привить и упрекал, что Скрытый Дождь стал ему домом. Наруто снова сердился. Радость по поводу получившейся техники медленно смывалась дождём. Он продолжал стоять и смотреть на башни, полуразмытые дымкой косых струй. Посреди пустоши, один, он чувствовал себя ужасно одиноким. Среди всех этих людей с индивидуальными целями, объединёнными под красное облако одной организации. Он не раз размышлял, что дальше будет. Иногда от неизвестности становилось жутко. Но не привыкши бояться, Наруто снова и снова начинал сердиться, пока не встречал одного из них, товарищей, обладающих удивительной силой.

     Наруто снова почувствовал слежку и моментально вспомнил о соглядатае на полигоне. Тогда они с Орочимару, кажется, оба забыли о свидетеле. Теперь пришлось вспомнить и найти любопытного. Наруто ещё подумает, снизойти ли до покровительственного похлопывания по плечу или влепить выговор. Если так интересно было, мог хотя бы ради уважения проявить себя.

     - Выходи! – громко позвал он. – Я узнал тебя! Это ты шпионил за нами!

     - Хм, джинчуррики девятихвостого обладает и нюхом своего зверя? – раздалось сразу со всех сторон. Знакомое. Настолько знакомое и язвительное, что сердитость Наруто едва не выросла в ярость.

     - Хватит прятаться!

     - Я не прячусь. Это ты не умеешь искать.

     Наруто почти зарычал, сжал кулак со всей силы и пропустил по нему чакру. Один удар был способен выбить из насмешника весь дух. Но насмешник тоже не дурак, предпочтёт не приближаться, пока есть риск схлопотать.

     Словно на мысленный зов, последнее предупреждение перед атакой, наблюдатель спустился. С неба. На этот раз он не использовал своих глиняных птиц, он просто спрыгнул. Наруто ещё раз бегло осмотрел шпили, не представляя, где он мог так тщательно прятаться.

     - Что, посмеяться пришёл? – с угрозой произнёс Наруто, прямо на него глядя исподлобья.

     - Хотел бы, да не над чем, - Дейдара прошёлся вбок, не приближаясь, словно оценивая телосложение Наруто, изъяны выискивая. От ощущения товара на ярмарке Наруто снова злился. Напитанный чакрой кулак выстрелил вперёд. Из центра молниеносно раскрытой ладони вырвался ураган. Техника, способная срезать весь первый натиск противника. Техника практически без печатей, такая же простая как замещение.

     Дейдара ушёл с линии огня обычным прыжком и очутился вплотную. Тут Наруто мог не волноваться. Ближний бой – его сильная сторона. Он размахнулся обычным кулаком, потому как нехорошо товарищей серьёзно ранить. Пусть он не так близко знал Дейдару, но если тот присоединился к организации – значит становился таким же товарищем, как Итачи или Орочимару. Стоило хотя бы просто сбить с него спесь, посмотреть на синячище на его смазливой физиономии и пару раз поучительно объяснить, за что Наруто оставил этот знак.

     Его кулак вошёл в голову противника по самый локоть. Наруто сперва в отвращении, потом в лёгком испуге отпрянул, на себя руку дёрнул и совершенно безрезультатно. Дейдара превратился в серый кусок земли, медленно тающий под дождём, стекающий на землю месивом из грязи и погружая в неё ноги Наруто. Ещё несколько секунд – и выбраться будет сложновато. Дейдара всё до мелочей просчитал, знал, как застать врасплох разъярённого соперника. Наруто снова дёрнулся, почувствовал, как ноги окутывает то же самое, что держало его руку. Он закричал от перенапряжения и с чудовищным усилием, едва удерживаясь от чакры лиса, вырвался, по инерции отлетая назад. Ударился спиной о выступ из-под земли. Пустырь, изобилующий бессмысленными руинами, словно базу поставили поверх разрушенного города. Искры из глаз посыпались. Наруто задыхался от резкой боли и прокусывал губу, пока из неё кровь не потекла. Только тогда он в себя пришёл и швырнул взгляд по сторонам в поисках наглеца.

     Дейдара полулежал на ровной гладкой плите с едва заметным наклоном. В любом случае, не в самой луже. Да и как вообще приятно в такую погоду расслабляться. Он изменил положение, присел на корточки:

     - А, заметил наконец. Невнимательный ты.

     - Ты чё, всё время тут был? – ворчанием Наруто скрыл неловкость.

     - Точно.

     - И чего тебе теперь-то нужно?

     Наруто вспоминал, давал ли он повод для насмешек. У него же получилась техника. Двойной результат – это очень даже существенный показатель.

     - Поболтать хочу, - было ответом, - тут со скуки умереть можно. Все нелюдимые.

     - Нашёл время…

     - А чем тебе не нравится это время? Или ты предпочитаешь делить досуг по вечерам за бокалом дорогого вина? – Дейдара сразу затрагивал все потаённые струнки терпения Наруто. Быть может, он стал отличным террористом благодаря своему знанию психики человеческой, а не таким уж замечательным бомбам.

     - Пришёл говорить – говори, а то я промок весь уже, - Наруто отказался от драки и вражды. Перегорело.

     - Хммм.

     - Не хмыкай.

     - Ты, значит, теперь у нас с призывом? Зря разболтал о своём зверье. Можно было бы и в рукаве придержать, - Дейдара к ссоре не стремился, сгладил. Однако, и с возвышенности спрыгивать не торопился, опасался ещё кулаком в морду получить.

     - А у тебя много техник в запасе? – Наруто ухватился за доброжелательность собеседника. Каким бы негодяем в качестве террориста он ни был, нормально разговаривать он тоже умел.

     - Есть парочка. Или десяточек. Хм, если они секретные, зачем бы я стал о них рассказывать?

     Взгляд, полный довольства. Наруто вмиг поверил, что одной из таких вот секретных техник Дейдара способен и городок разрушить. Придётся с ним поосторожнее держаться, пока не выяснит хотя бы его привычный метод действия.

     - Если не трусишь, спускайся, - сквозь зубы процедил Наруто, уже совсем избавившийся от вражды. Унылый промозглый день проглотил всю радость от победы над призывом. Орочимару сам начал разрушать её, указывая Наруто назад на землю. Нельзя забывать о реальности. Нельзя даже тогда, когда очень хочется. Орочимару, какими бы наклонностями странными ни обладал, являлся отличным сенсеем. За один единственный урок он сумел вбить в голову Наруто то, что годами пытался Итачи. Возможно, Итачи тактику не ту избрал, объяснять пытался, а Орочимару сразу с невыполненных угроз начал, внимание привлёк. В дрожь бросало, когда Наруто думал: каково это, ощущать в своём теле другого человека. Долгие годы вместе, круглосуточно, днём, ночью, в лабораториях и женщиной в постели…

     Наруто отмахнулся от навязчивых мыслей, напугавших его чуть больше, чем он полагал.

     Только когда он окончательно избавился от навета злости, Дейдара спрыгнул и, настоящий, двинулся на сближение.

     - А говорили, что ты террорист широкого профиля. Ужас всех стран шиноби. Позор Скрытого Камня… - принялся Наруто перечислять сплетни, хоть единожды услышанные. На «Камне» память его иссякла, и он просто ждал.

     Дейдара совсем рядом остановился, только потом спросил:

     - Ты, слышал, с Учихой совсем разругался?

     - А это дело не твоё.

     - Хм. Чтобы заставить его прислушаться, его надо победить. Ты готов отстаивать своё право голоса?

     Наруто снова хмурился. Не должен был Дейдара знать, что между ними происходит. А если знает, то о чём именно. Может, он и сцену под дождём видел, когда Итачи над Наруто зонтиком нависал. И когда Наруто ушёл спешно, растревоженный донельзя, думал долго, что вообще происходит.

     - А ещё я слышал, что ты никак напарника себе не подберёшь, до сих пор в экспериментальной команде, ждёшь, когда к тебе присмотрятся и решат, годен или нет, - вывалил очередную порцию Дейдара. И так у него обидно получалось, что каждое слово Наруто хлестало гибким прутом.

     - Учишься, свои техники познаёшь, - не закончил собеседник, - контроль над биджу осваиваешь и мечешься в поисках великой цели, - он улыбался так же обидно, как говорил.

     - А ты тут вообще новичок, - огрызнулся Наруто, - шестёрка. Докажи, что годен для службы в организации.

     - А мне и доказывать не надо. Приглашение получил.

     Наруто понимал, что пререкания ни к чему не приведут, но оппоненту, кажется, они доставляли какое-то нездоровое удовольствие. Наруто злился. Столько раз за короткий промежуток времени вариации настроения метались из крайности в крайность, что он уже подумывал о миссии на длительный срок. Ничто же не мешает им с Кисаме не торопясь рассматривать страны изнутри. Наруто мало доводилось путешествовать, всё думал, что его оберегали от захвата или настоящей опасности. И про подбор команды Дейдара прямо в точку попал: не было у Наруто постоянного напарника. И Кисаме пару раз подряд всего с ним выступал. Вместе они такого шороху навели в глухих деревеньках, что жители наверняка побежали к Каге жаловаться. Забитый народец. А если держится за придуманную кем-то другим власть, то пусть и терпит все притязания. Сами виноваты. Наруто ни за что не останется в Конохе, если его схватят и приведут на так называемую родину.

     Они рассматривали друг друга, как диковинку, будто никогда прежде не встречались. Будто узнавали заново и корректировали старые данные. Дейдара был по-настоящему опасен – это следовало из хроник и громких слухов, на которые Наруто начал обращать внимание некоторое время назад.

     - Заведи себе тайный арсенал, - словно переключился Дейдара, тоже понял бессмысленность переброски слов. Долго им придётся привыкать друг к другу. Дейдара к откровенности совершенно не располагал.

     - Зачем? – поинтересовался Наруто, машинально сбавляя тон.

     - Могу показать. Чуть позже, - собеседник палец к губам приложил, вытаскивая догадку Наруто на поверхность.

     Заговор за спинами великих и сильных.

     - Я запомню, - и Наруто первым зашагал к базе.

     Дейдара не стал его преследовать. Всеми своими вызывающими действиями и секретами, спрятанными за тёмной ширмой, он начинал Наруто по-настоящему тревожить. Это человек, которого стоило опасаться, имея его в друзьях, и бояться – во врагах.

     Наруто притормозил, оглянулся, но Дейдары на месте уже не было.

     Орочимару нашёл напарника на окраине, где дождь уже не так интенсивен, скорее изморось. Итачи долго пребывал вне базы, его волосы успели подсохнуть, только налёт мелких капель свидетельствовал о том, что он не покидал Скрытого Дождя. Орочимару присоединился к нему, неторопливо вышагивающему по вымощенной дороге. Широкий проезд большинство времени оставался пустынным, будто проклятым. Этим маршрутом часто пользовались представители организации. Возможно, отпугивали люд вызывающими цветами плащей. Они знали своих защитников и тем не менее избегали их, предпочитая поддерживать молча.

     - Не выдержал давления, Итачи-кун? – с вопроса начал Орочимару.

     - Никто не оказывает давления уже давно, - Итачи не услышал подтекста.

     - Не получилось повлиять на Узумаки Наруто – и ты решаешь сбежать? Не похоже на тебя. Очень не похоже.

     - Я не сбегаю. Я даю ему время, - Итачи обратил чуть больше внимания на собеседника, взглядом окинул, из чего Орочимару заключил, что основная битва за Наруто ещё впереди.

     - Вот как, - привычная улыбка заскользила по губам, - выжидаешь удачного момента. Похвально, Итачи-кун, но, возможно, сейчас что-то стремительно меняется.

     - Например? – Итачи тоже чувствовал это.

     Наруто переступил рубеж и ринулся покорять недостижимые прежде вершины.

     - Он полон решимости, - повторил собственную мысль Орочимару, - и я удивлён, как легко он отшвырнул источник, способный утолить его жажду. Один из источников, Итачи-кун. Он не говорит, что произошло между вами. И это не постепенное отчуждение. Это накал страстей.

     - Я достаточно разумен, чтобы переждать его, - ровно, больше не глядя на спутника, в ногу вышагивающего рядом.

     - Да, разумен, - подтвердил Орочимару без колебаний. – Но ты забываешь, что испытанные методы не всегда будут работать. Ты рискуешь навсегда отвадить его.

     Снова Итачи заинтересовался:

     - Вы же сами поспособствовали его решению, Орочимару-сан. Разве не этого вы добивались? Чтобы он меньше слушал меня и сосредоточил внимание на лидирующей группе Акацуки. Для чего вам это нужно? Вы же не разделяете стремлений ни Пейна, ни Мадары.

     - Я вижу основную картину, Итачи-кун. И я понимаю, что своевременное воздействие способно ещё раз разбудить его юношеский бунт. Переходный возраст относится и к шиноби, какими бы ответственными они ни выглядели. Даже самые сдержанные переживают шторма, не говоря уже о скором на решения Наруто.

     Итачи прислушался. Морось ложилась прозрачной плёнкой на волосы, словно облепляя белым налётом. Они остановились посреди дороги и ждали первого слова от другого.

     - Я видел ваши методы, Орочимару-сан. Удивляюсь, что вы ко мне пришли с призывом вернуть его под своё крыло.

     - А он был под твоим крылом?

     - Вы придираетесь к словам. Он всегда рядом со мной, что бы вы ни утверждали.

     - Был рядом, Итачи-кун.

     - Я подожду, пока угомонится его юношеская порывистость.

     - И услужливо отдашь время мне? – Орочимару спокойно воспринял услышанное. – Ты ошибаешься, Итачи-кун. На этот раз сильно ошибаешься. Позволь дать тебе дельный совет по старой дружбе, потому что больше никто не укажет тебе на твоё серьёзное упущение. Если сейчас его потеряешь, то потеряешь навсегда.

     Итачи снова просто смотрел. Чёрные глаза, будто наполненные самой тьмой. В глубинах таилась упомянутая решимость вместе с досадой от проигранного сражения. И где-то совсем глубоко – страх. Человек не может не бояться, если он в здравом рассудке. Всегда существует маленький демон, в нужное время способный погладить чувства ужаса.

     - Дейдара социопат – и ты это знаешь, - наконец выложил детали Орочимару. Натолкнувшись на такое же чёрное молчание, он продолжил. – Если бы ты чуть больше уделил внимания не своей истоптанной гордости, а развитию событий перед собой, ты бы заметил перемены. Стремительные перемены, Итачи-кун.

     - Вы хотите убедить меня, чтобы я и дальше пытался вернуть расположение Наруто, этим самым окончательно отвадив его от себя? Я знаком с методами Дейдары. С грубыми методами. Только очарованный его эффектами слепец способен клюнуть на его речи. Наруто не станет слушать безумца. Даже если обманется, рано или поздно он поймёт.

     - Ты прав, если бы это было так. Дейдара не безумец в прямом смысле этого слова. Человек, лишённый страха и всех его оттенков, но обладающий расчётливым мышлением, при этом с такими внешними данными… - Орочимару прервался, задумался над смыслом только что сказанных слов. Дейдара за краткий срок успел засветиться на базе. Такие люди мало значения придают репутации. Всё, чем они живут это их внутренний мир, полный собственных законов, даже если они идут вразрез с общечеловеческими.

     - Возьмите его себе, - предложил Итачи, - вам ведь нужен интересный материал в лабораториях.

     - Я слышу в твоём голосе вызов?

     - Это ваше дело – что слышать. Даже если я ошибусь здесь, всегда существует более надёжный способ остановить человека.

     - О, ты готов устроить Наруто настоящую взбучку с помощью силы? Всей силы? Поэтому ты не рассказывал ему о своём преимуществе перед его биджу?

     - Он знает о своей слабости.

     - Неужели ты сам рассказал?

     - Нет.

     - То есть, ты и дальше скрывать собирался? Может, поэтому он и не хочет понять тебя? Не прислушивается к твоим словам, не видит твоих идеалов.

     - Дело не в шарингане. Дело в убеждении, Орочимару-сан. Оно принимает разные формы. И мой шаринган не только смирительная рубашка для девятихвостого, но и защита от другого шарингана.

     - Чья защита?

     Итачи не ответил. Тогда Орочимару сам додумал:

     - Ты рассчитываешь защитить Узумаки Наруто, когда настанет момент раскрытия всех карт? Но ты забываешь о численном преимуществе противника. И не учитываешь, какую силу он способен выставить на защиту своих интересов.

     - Не пугайте меня – бесполезно. К тому времени не все могут остаться в живых. Кто сказал, что Акацуки бессмертны?

     Орочимару только улыбался, подчёркивая узкую грань, которой Итачи осмелился коснуться неосторожным упоминанием. Бессмертие возможно, пока жива сама планета и пока она уверенно крутится вокруг солнца.

     - Я предупредил тебя, Итачи-кун. Дальше поступай, как считаешь нужным. Но я бы посоветовал обратить побольше внимания на Дейдару. Наруто умён, хоть его горячность и мешает порой ему мыслить логически. И от каждого из нас… от каждого, Итачи-кун, он что-то почерпнул. Подумай, что он может взять от Дейдары. То, от чего мир шиноби вздохнёт с облегчением, если он погибнет? – обратил последнюю фразу в вопрос.

     Итачи прислушался. Не хотел показывать, но послушал и нашёл в словах Орочимару резон.

     - Вы взяли его в оборот невзирая на моё вмешательство, - отметил он другое, - и вы ни на миг не пожалели об этом. Если я увижу, что Наруто попадает под влияние социопата… любого социопата – это и к вам относится, - сделал секундную паузу, прочувствовать дал, – я буду по-другому действовать. Слов больше не будет, Орочимару-сан.

     - Ты предупреждаешь меня? – Орочимару не воспринял грубоватую фразу близко к сердцу. Все они в чём-то преуспели. И все в искусстве тёмном.

     - Мне нечего терять, вы знаете. Есть только мой брат и Узумаки Наруто, те, за кого я в ответе.

     - Ты подвержен эмоциям даже больше, чем я полагал, - улыбка Орочимару расплылась ещё шире. Он чуял запах победы. Не каждый способен вызвать в Учихе Итачи отголосок гнева. Но достаточно узнать его поближе… намного поближе.

     Дейдара раскрыл ладонь и молниеносно полоснул по ней кунаем, не заботясь о том, куда нанесёт рану. Наруто дёрнулся, ибо представил, как острое лезвие разрезает поперёк рот в центре ладони, задевает язык и оставляет на нём кровавую борозду. Всё в долю секунды. Всё в одной мысли, вызвавшей несколько учащённых вдохов.

     Дейдара даже не покривился, будто не испытывал боли. А может, действительно не испытывал или привык чувствовать её в превосходной степени. Наруто слышал, что существуют такие маньяки, которые себя режут и прокалывают, дабы привыкнуть. Хидан таким был, но он на вере помешан, обычным членовредительством не занимается. Без раны нет крови, без крови нет силы, без силы нет бессмертия.

     Дейдара ударил в песок. Наруто безошибочно узнал весь набор печатей и заключительный жест. Он запоздало понял, как предусмотрительно поступил Дейдара, уйдя от Скрытого Дождя на значительное расстояние. Он обладал многими интересными и разрушительными техниками, можно только предположить, как он использовал призыв, невинный на фоне его обычного арсенала.

     - Призыв? – не выдержал Наруто. Знал, что глупо комментировать и тем более глазки вылуплять, но удержаться не мог. После первого момента откровенного изумления последовало беспричинное веселье. – Ты и призыв? – повторил он и рассмеялся, пока печать бежала по земле чёрными линиями. Потом из неё вырвалось облачко белого дыма и крошечный зверёк. По сравнению с жабой и змеями, что явились на первый зов Наруто, он выглядел совсем козявкой. Однако, зверёк сразу показал зубы, взъерошил шерсть на спине и выгнул длинную спину. Стоял на приземистых лапках, сохраняя неказистую позу, задрав кверху длинный, такой же непропорциональный хвост. Он ударил молниеносно. Так, как никогда не бил девятихвостый в полной силе. Наруто спешно отпрянул, хватаясь за руку. Боль пронзила резкая, будто всю руку оторвали.

     - Проклятье, Дейдара! Контролируй своего хорька! – воскликнул он, опасаясь заглянуть под крепко прижатую к запястью ладонь.

     - Хм, сразу видно, что в академии ты не учился, - Дейдара, улыбаясь, подставил руку вызванному зверю. Тот столь же молниеносно переместился на неё и задрал любопытную мордочку вверх, в глаза посмотрел:

     - Если ты не дашь ему по грязным губам, это сделаю я, - зверёк заговорил неожиданно злобно, глаза его засверкали, особенно когда после лица Дейдары он перевёл взгляд на удручённого Наруто.

     - Осторожнее, Узумаки, - предупредил Дейдара. – Он обижается, когда мангуста с хорьком путают.

     Наруто подавил желание отступить. Слишком одинаково они смотрели. Так, как смотрит голодный на тарелку супа. И сразу ясно становилось, что неспроста Дейдара именно этого зверя выбрал. Среди всякого племени встречались мягкие характером и вот такие вспыльчивые бестии. Они так походили друг на друга, что Наруто от комментария не удержался:

     - Нашёл родственную душу? С ним в паре крушить проще? – и добавил совсем непримиримо, как сидящий напротив мангуст. – И я лучше умру, чем пойду в академию под руководством тирана-Каге.

     Заявление об академии застало Наруто врасплох и задело за живое.

     - Ты спрашивал, есть ли у меня призыв? - Дейдара приветливо улыбался, но казалось, будто скалится. – Давай испытаем, чей призыв мощнее.

     Наруто мигом почуял подвох. Нельзя связываться с чокнутым, который и дружбу с такими же чокнутыми водит.

     - Почему мне кажется, что тут не всё чисто? – он не стал разжигать спора. При беседе с Дейдарой всегда хотелось начать доказывать свою точку зрения. Каждая фраза звучала ярко, буквально провоцировала.

     - Хм, а ты и впрямь не тупоголовый, - фраза прозвучала как комплимент, отчего снова заорать захотелось, но Наруто снова сдержался. – Следи за мыслью, Узумаки: змея убивает жабу, мангуст убивает змею. Это в естественной среде. Когда вызовешь на поединок настоящего противника, учитывай условия, заложенные самой природой. Они как стихии, одна сильнее другой.

     Наруто не сразу поверил, как гладко явная издевка превратилась в чёткое наставление.

     - Кто у Учихи в призыве? – не дождавшись ответа, переметнулся Дейдара.

     - Откуда я… - Наруто запнулся. Столько лет вместе, а ни разу призыва Итачи не видел. Только вороны его ненастоящие, живыми ни с одного бока не являющиеся.

     - Не знаешь, - тут же сделал выводы Дейдара и опять ткнул, - а я говорил, что всегда надо туз в рукаве иметь.

     - Это вот это туз, что ли? – Наруто в последний миг спохватился, чуть прямо в морду мангусту с пренебрежением не отозвался. Тот сверкать глазами продолжал и чуть ли не рычал.

     - Ну, иногда техника нужна не только для боя. Рондэ – мой приятель. Мы с ним вместе приют бомбили, где слишком большие умники рассчитывали спрятать мою добычу, - маньячный блеск в почти мальчишеских глазах обманчиво маскировался под невинность. Наруто уже не верил в возможность «положительного» Дейдары. И чем стремительнее менялись темы, тем более завороженно смотрел на него Наруто.

     - И как же ты используешь его, если не для боя? – самый ожидаемый вопрос. Наруто решил не разочаровывать собеседника. Мало ли что сумасброду в голову придёт. Тем более, с поддержкой, а Наруто призыв только-только начал осваивать. И неизвестно ещё, прав ли Дейдара насчёт уступающей силы зверей или просто предполагает.

     - Позже покажу, - он так и не избавился от усмешки. Злорадная и многообещающая, если присмотреться. Если бы Наруто впервые видел Дейдару, он бы улыбнулся в ответ.

     Итачи остановился в дверях. Ещё даже не заходя внутрь, не слыша ни звука, не видя очертаний предметов из-за сгущающихся сумерек, он понял, что в доме кто-то есть. За всё время, что он в организации провёл, это первый случай вторжения. С какой целью – оставалось загадкой. По сути, украсть было нечего. Каждый из Акацуки, кто взял в постоянное пользование жильё в Скрытом Дожде, предпочитал спартанский образ жизни. Итачи не представлял, кто из них стал бы обустраивать многокомнатную квартиру, обвешивать её фресками и дорогими картинами, выбирать стильную мебель для интерьера, наклеивать красочные обои и выстилать полы ворсистыми ковровыми дорожками. Это просто не имело смысла. Скрытый Дождь навевал уныние, и ни одно известное средство, включая комфорт и уют дома, не могло изгнать сего чувства.

     Итачи держал одну комнату с прилегающей кухней. Из комфорта только раздельная ванная и туалет. Как таковой ванны вовсе не было, зато душевую кабинку Итачи содержал в чистоте. Приятно после затяжной миссии, воняя на все лады, скинуть одежду, оставить её прямо на полу, босыми ступнями прошлёпать по ледяному кафельному полу и чувствовать, как медленно он нагревается от водяных струй. Единственное место, где можно расслабиться, но Итачи не расслаблялся. Не мог убедить себя, что его комнатка – частная собственность. Его собственность. Место, где можно приткнуться, если весь остальной мир окончательно изгонит нукенина-кланоубийцу. Всё в этой деревне принадлежало Пейну. Даже не Мадаре, которому только база была нужна. Пейн со своими впечатляющими техниками и возможностями наблюдал за каждой улицей, за каждым человеком, за каждым гостем. Итачи казалось, он наблюдает и внутри домов тоже. Осознавал, что это невозможно, и всё равно продолжал так считать. Сегодня из дома веяло опасностью. Итачи задержался на пороге, вслушиваясь в абсолютную тишину. Ни единого звука, только напряжение витало почти материальное. Итачи даже руку протянул, будто мог его взять и сжать в кулаке, а потом этим напряжением ударить незваного гостя.

     Он медленно прошествовал во тьму, не тронул выключателя на стене, не всматривался в погружённый во мрак пол – он всегда держал проходы свободными. Комната мало чем отличалась от крошечного тамбура прихожей, если только составом мебели: вместо низенькой тумбочки для обуви – кровать. Не было даже стола, только два стула, выполняющих функцию и стола, и тумбочки сразу. Шкафчик под стать обстановке, вмонтированный в стену, и несколько полочек. Небольшой прогал между окном и спинкой кровати. И в этом прогале кто-то был. Маленький, слишком незаметный, опасный. Тишина давила. Итачи не сделал ни одного шага внутрь комнаты, ждал. И противник ждал. Они могли оставаться без движения, в засаде, очень долго. Кто бы ни был взломщиком, он хорошо знаком с миром шиноби. Возможно, и сам принадлежал их числу. Ребёнок или щуплый подросток, способный свернуться бубликом и затаиться.

     - Выходи, - совсем тихо произнёс Итачи. – У меня нечего взять – и ты это знаешь.

     Никакого отклика.

     - Если ты не хочешь разворотить целый квартал и привлечь внимание силовых структур, выходи, - дополнил подробностями ситуацию.

     Он появился. Маленький и юркий. Запоздало Итачи понял, что ему всё равно, что станет с кварталом или всем Скрытым Дождём с его жителями, пригревшимися под опекой ужасающей силы Пейна. Сила, которой опасался любой из разумных людей, особенно тех, кто хоть частично был с ней знаком.

     Зверёк не крупнее кошки остановился возле спинки кровати, сияя глазами, держал в зубах свиток. Итачи сразу понял, что это за свиток: несколько запечатанных техник, слабеньких, для среднестатистического шиноби. Однако, терять даже такую малость Итачи не захотел. Хищение у членов организации само по себе выглядело издевкой. Поступок настолько невинный, насколько шокирующий при более глубоком рассмотрении.

     - Положи, - приказал Итачи.

     Зверь издал рык, больше похожий на ворчание мелкой собачки. Не собака. Итачи затруднялся дать определение этому существу, не мог различить его очертаний из-за темноты и сдавшего зрения. Он просто знал, что зверь непростой, чей-то посланник.

     Он мысленно перебрал всех знакомых шиноби. Ни у кого не было настолько необычного спутника по жизни. Ни у кого не было такого призыва. Хотя Акацуки вообще редко пользовались призывом. Иногда и вовсе не располагали им за ненадобностью. Или просто не посчастливилось подобрать ключик к доверию старейшины зверя. Среди знакомых Итачи никто не мог призвать это существо.

     - Кто ты? – спросил в темноту Итачи. Всё ещё не различал силуэта, только глаза и резкие очертания свитка, попавшие под лучик уличного фонаря.

     Каким бы пустяком ни являлся похищенный свиток, Итачи не собирался мириться с самим актом кражи. Он не терпел такого, когда жил в Конохе, тем более не станет терпеть сейчас. Он сделал молниеносный выпад. Обычно против несведущего противника он давал отличные результаты. Если и не удавалось выбить опору из под его ног в первые мгновенья, то спутать планы точно. Зверёк не поддался. Он будто знал о шаге Итачи, перепрыгнул через высокую спинку, ловко цепляясь коготками по ходу, и очутился за спиной Итачи. По крайней мере, он отрезан от окна, а до двери ещё надо добраться. На этом представление не закончилось. Зверь, похожий на куницу, но заметно от неё отличающийся, даже не попытался метнуться к единственному оставшемуся выходу, остался на месте, только свиток положил. Вот тут пришлось поберечься Итачи. Он представлял, на что способны призывные звери, и искушать судьбу не желал. В последний миг он вскинул руки, не успел заметить, как действовал оппонент, только возле окна расцвела громадная роза белого пламени, состоящего из сгустков молнии. На долю секунды ночь в день превратилась, пришлось закрываться от неё, ибо невыносимый свет бил в глаза. А когда вспышка погасла, взору открылся развороченный угол. Обожжённая стена, обуглившийся торец кровати, утратившей опору в виде ножек. Так и стояла на двух оставшихся, полого спускающаяся в хор язычков огня, уже совершенно обычного. Полыхал стул, две полки, вздулся пол, а в разбитое напрочь окно заливал моросящими каплями дождь.

     Зверь остался. Теперь они находились очень близко друг к другу. Такие же светящиеся глаза, свиток в зубах – и молния в арсенале. Итачи больше не торопился с наступлением. Последние сомнения растаяли, как только животное использовало стихию. Не обычное существо, прирученное сердобольной тётушкой или шальным подростком, ищущим приключений. Да и объект для кражи выбрало не совсем обычное. Любое животное позарилось бы на пищевые запасы, но таковых Итачи не содержал. У него даже кухни не было. Предназначенный для неё закуток вмещал в себя только шкаф, где Итачи хранил разную мелочёвку, не требующуюся в миссиях. Пережитки прошлого, но с их потерей Итачи мириться не хотел. Пока есть хоть тоненькая ниточка, связывающая его с Конохой, он держал возле себя напоминание. И будет до самого конца держать, пока не придёт время сразиться с братом, охваченным жаждой мести. И уже стоило напомнить о себе, если Итачи хотел подстегнуть это его чувство.

     Второй атаки Итачи избежал довольно легко, снова уклонился, на этот раз стаей чёрных ворон. Молния, выпущенная сквозь зубы, не задевая свитка, прошла в ладони от головы Итачи. Но даже если бы и попала в цель, не причинила бы вреда уже иллюзорно рассыпавшемуся на составные телу. Вороны видели всю картину целиком с разных ракурсов. Это преимущества не добавило, ибо темнота не развеялась. Только возле затухающих язычков пламени у окна держался колеблющийся свет. Итачи понял, что надо найти и закрепить преимущество, иначе битву не выиграть. Но он не рассчитывал на такой стремительный натиск прямо у себя дома.

     Он материализовался уже возле настенного выключателя и одним ударом осветил комнату. Не выжидая ни секунды, направил свой удар на противника. Зверь не стал избегать его, не выставил заслона, просто согнулся почти пополам, хвост подтянул к морде, а когда огонь Итачи прошёл сквозь него, мгновенно вскинул голову и зарычал. Маленькое, бурое, с гармонично переходящей в туловище головой, существо так и не выпустило свитка из пасти. Итачи получил возможность рассмотреть его. Смутно всплыли уроки наставников, преподающих биологию призыва. Тварь походила на куницу ровно столько, сколько дикий кот походит на домашнего. Прежде всего, она отличалась агрессивностью и напором. Из всей братии разнохарактерных зверей Итачи в противники достался дикий и необузданный мангуст.

     - Положи свиток – и я не стану испытывать на тебе своё основное оружие, - предложил дебаты Итачи.

     Мангуст фыркнул и, едва обычный шаринган сменился на мангеке, исчез в быстро растворяющемся белом дыму. Больше не было смысла сохранять стойку и поддерживать тело в напряжённом состоянии. Итачи выпрямился, тут же переключился на другую задачу – осмотрел разрушения убежища. Комната требовала срочного ремонта, воняла гарью и всё ещё полыхала их общими стараниями. Итачи даже не задумался над сложностью ремонта. Он понял, что придётся искать другую точку для остановок, другую комнату похожих габаритов и другую кровать. Он развернулся на месте, будто всё это его не касается, и двинулся к двери. Удаляясь по залитым дождём улицам, ни разу так и не обернувшись, Итачи размышлял, что за диковинного зверя видел, с какой целью он пришёл и кто его послал. Не могло быть, чтобы призывные животные нуждались в человеческих техниках, тем более настолько несущественных..

     Рондэ появился из ниоткуда. Словно из подпространства почуял присутствие другого участника, вырвался с подготовленным рычанием и тут же уставился на Наруто, подскочившего столь же резко. Мангуст не выпускал добычи из зубов, задержался на месте и, только когда услышал голос Дейдары, повернулся на звук.

     - Долго же тебе пришлось искать.

     Насмешка. Снова насмешка, звучащая вдвойне обидно голосом стремящегося опустить собеседника террориста.

     - У него пустота, - мангуст положил свиток на пол. – Вот это хоть чего-то стоит. Новичкам в академии на потеху.

     - Так Учиха у нас изучением основ занимается? – прокомментировал Дейдара. – Или развлекается таким образом?

     Он развернул свиток и по достоинству оценил сообщение Рондэ. Одно радовало – потеря даже такой мелочи Учиху не обрадует, а то и взбесит.

     - Что это? – Наруто пододвинулся, с подозрением косясь на мангуста. – Что, прям ничего-ничего у него нет?

     - Он не хочет выглядеть уязвимым, - отозвался Дейдара. – Но должно же у него быть хоть что-то…

     У всех было это уязвимое место, только Дейдара считал, что давно избавился от него. Чем мог воспользоваться неприятель? Давлением. Но это срабатывало только для тех, кому есть что терять. А кроме искусства у Дейдары ни одной ценности в жизни не осталось. Он сам позаботился об этом.

     - И вообще, я не понимаю, что ты на Итачи взъелся, - высказал Наруто, стараясь держаться подальше от мангуста.

     - А ты на него чего взъелся? – мигом переадресовал Дейдара, входящий в раж.

     - А он привязчивый больно, - отмахнулся Наруто легко. – Твоей антипатии я не понимаю.

     - Иногда с первой встречи узнаёшь своего врага.

     - Врага? Но вы же с ним в одной команде!

     - Это кто тут в одной команде? – Дейдара не собирался уступать даже в малости. – Он с шипящим саннином работает. Или я чего-то не понял?

     - Ты чего-то не понял, - принялся объяснять Наруто. – Это мелочи всё – кто с кем работает. Команда – это организация. Одна большая дружная команда. Без неё не было бы и маленьких…

     - Хмммм… - протянул Дейдара в задумчивости, руку к подбородку приложил, подчёркивая жест. – Дружная, говоришь? То есть, каждый готов безвозмездно помогать другому и отдать последнее ради общего блага?

     Наруто не ожидал такой интерпретации. По его виду стало понятно, какой он ещё бестолковый, совсем не видит творящегося под носом. Но Дейдара не стремился вдаваться в дискуссии. Не его дело – кто какие себе надумал идеалы и как ищет их, если вообще ищет. Дейдара был готов проповедовать только одно – искусство взрывающихся фигурок. Чем крупнее фигурка, тем красивее мощь, будоражащая самое сокровенное, название которому он даже не знал. Его вообще никто не знал, только чувствовали.

     - А ты тогда чего ради тут? Баловаться вот так? – Наруто откинул волосы назад, взметнув на миг косичку, перетянутую на конце красной верёвочкой.

     - У меня есть ещё одно дело помимо вашей организации, - невозмутимый Дейдара. – И я ради неё не буду рваться. Я вообще здесь только ради интереса, на взаимовыгодных условиях: я пользуюсь моментом, чтобы самореализоваться, они – мной.

     Рондэ нетерпеливо махнул хвостом, напоминая о себе.

     - Хочешь посмотреть, что Орочимару затеял? – спросил у него Дейдара.

     - Ищешь новые формы? – мангуст не стремился мчаться выполнять приказ. Как Дейдара и сказал, они приятели, а не партнёры в бою против превосходящего врага. Дейдара ещё не встречал такового. Любого мог смести, не слезая с птицы. А если уж его вынуждали спуститься, то, считай, нарвался на гения. И гораздо приятнее сжечь заживо этого самого гения, чем криворукого самоучку.

     - Разведываю обстановку, чтобы знать, где и как больнее ударить. По крайней мере, мы знаем, что у Учихи в Скрытом Дожде слабых мест нет, - Дейдара продолжал коварно улыбаться.

     - Ладно. В принципе, он заслуживает немного лишнего внимания, - ответил мангуст и исчез.

     Орочимару внимания, определённо, заслуживал. Он был одним их тех гениев, способных посадить Дейдару на землю и заставить его сражаться без преимущества высоты.

     - Ты делаешь это не только ради развлечения? – уловил суть Наруто.

     - Нет, не только, но в основном.

     - Слушай, а что если мне тоже завести такой секрет? Чтобы никто не знал? Это ведь возможно? – Наруто поближе пододвинулся, ожидание в его глазах бурлило, вызывая лишь веселье. Дейдара уже догадался, что он предложит. Вернее, попросит.

     - Хочешь и мой призыв получить?

     - А это возможно? – тут же ухватился собеседник.

     - Эй, остановись, ладно? – Дейдара сразу решил осадить, чтобы потом не разбираться с недоразумениями. – Шустрый, да? А не найти ли тебе самому козырь и не засунуть ли в рукав без посторонней помощи? Что, не можешь? Привык вокруг силы пастись, перехватывая брызги и выдавая за свои?

     - Кто тут брызги собирает! – рявкнул Наруто. – Я свои техники… и свою стихию сам тренировал. Что, запрещено пользоваться уже придуманными техниками? Запрещено повторяться?

     - Не бесись! – в свою очередь выпалил Дейдара, притормаживая запал разбушевавшегося сообщника, и тут же объяснил. – Ты не того учителя нашёл, уяснил?

     - Но ты же всем стараешься своё искусство втюхать.

     - Показать искусство, но не делиться им, - ревностно разграничил Дейдара.

     - На кой тогда оно нужно, если никто другой прикоснуться не может и оценить?

     - Так ты искусства хочешь? - Дейдара начал поддаваться, чувствовал из глубины поднимающееся раздражение. – Моего искусства хочешь? Прикоснуться и прочувствовать?

     - Хотя бы, - Наруто голову вскинул, демонстрируя решимость. – Если не боишься, что твоё искусство – фуфло!

     Искусство обнаружило себя раньше, чем кто-либо рассчитывал. Оно обратилось крошечным паучком на вороте чёрного плаща Наруто. Тот в недоумении покосился на него, сообразить даже не успел, что это, не говоря уже о том, откуда оно взялось, если Дейдара ни движения лишнего не сделал и на месте оставался до самого момента взрыва. Ему было плевать, что Узумаки Наруто джинчуррики и так сильно нужен Акацуки. Плевать вообще на то, кому что нужно. Для Дейдары существовало только два идеала во всех странах шиноби: он сам и его искусство.

     Он очутился в воздухе, когда ударная волна с осколками почти коснулась его. Он успел проследить с помощью надвинутой на глаз камеры за каждым крошечным разрывающим кусочком и избежать их все. А потом просто присел на корточки при приземлении, опираясь кончиками пальцев одной руки о землю перед мыском сандалии.

     Каким бы недотёпой ни был Узумаки Наруто, он прежде всего девятихвостый джинчуррики, да и шиноби не последний. Рассчитывать на то, что он погиб при настолько смехотворной атаке, предельно глупо. Дейдара ждал, затаив дыхание, следил за всеми направлениями одновременно, чтобы не пропустить момента.

     Наруто появился практически сразу, выплёскивая боевую ярость громким криком и бушующей чакрой ветра вокруг крепко сжатого кулака. Дейдара подпрыгнул так высоко, как только мог, уже с оторванными от земли ногами извлекая из набедренной сумки кусочек белой глины и отправляя его в отверстие на ладони, которые большинство ошибочно называют ртом. Смешные люди: рот предназначен, чтобы есть или говорить. Ни того, ни другого дополнительные элементы Дейдары делать не могли. Всё, что им отписывалось – это насыщение чакрой предметов и изменение их структурного соединения. Вместо произвольно скомканного сгустка произведения искусства принимали отчётливую форму, натягивая молекулы до критического состояния, чтобы в любой момент можно было отпустить творение и наслаждаться видом вырывающейся энергии, превращающейся во взрыв. Это всегда сопровождалось тепловой реакцией. Это всегда было красиво.

     Дейдара взлетел высоко в небо, под льющие струи дождя. Развороченный взрывом домик, охваченный ярким пламенем, зловеще шипел от техники Пейна. Дейдара внимательно присматривался к этой технике. Настолько масштабное дзюцу заслуживало особого восхищения, но не могло тягаться со взрывом, ибо являлось пассивным. Дейдара предпочитал активные виды боя.

     Наруто исчез, едва его противник взмыл под облака. Он не располагал крыльями. Никто больше не обладал настолько надёжными и сильными крыльями, как у Дейдары. Любая техника рассыпалась от сильного напора стихий, а творения из глины сохраняли форму до высокого предела. Картину могла подпортить молния, но у Дейдары был Рондэ, легко нейтрализующий молнию врага безо всяких печатей. У шиноби сила в печатях, у зверей – внутри.

     Наруто сделал пробный удар. От мощи его техники перехватило дыхание. Ветер, облачённый в сгусток, стрелой мчался на сближение. Дейдара не отводил от него взгляда, чтобы успеть уйти с линии атаки, если она всё же достанет до него.

     Не достала. Дейдара позволил себе язвительную улыбку и только тогда прокомментировал, стараясь перекричать дождь:

     - Слабоват напорчик!

     «Дейдара!» - ворвался в самое нутро посторонний голос.

     От неожиданности названный задохнулся, схватился за голову, глаза расширил. Он узнал эту технику, которой лидер Акацуки вызывал всех представителей организации. Мимолётный взгляд вниз показал, что и Наруто тоже не миновала эта же участь.

     - Подожди хоть немного, - сквозь зубы выдавил Дейдара, ещё не привыкший к такому, - две минуты. Дай мне две минуты.

     «Чтобы ты успел разрушить Скрытый Дождь? Ты напрасно стараешься: джинчуррики девятихвостого крепче, чем ты рассчитываешь. Спускайся немедленно.»

     - Может, и крепче, но и мне необходимо испытать своё искусство. Он – как раз подходящая цель. И нет такого человека или животного, которое бы заставило меня разочароваться в моём искусстве!

     Его глаза сияли. Дейдара снова подпадал под влияние от собственной мощи. В такие моменты, с бешеными мыслями и безрассудными выпадами, он не замечал происходящего вокруг. Он мог убить целый город, а потом в лёгком удивлении окинуть взглядом горящие руины и наконец задаться вопросом: «Это я?». Сила искусства вгоняла в эйфорию, создавала иллюзию непобедимости и бессмертия. Дейдара знал, что если неправильно использовать искусство и забыть об осмотрительности, недолго самому пасть жертвой врага. Он научился использовать любые возможности. Он свысока смотрел на людишек, всю жизнь копошащихся в грязи, которых мог убить за пару секунд, всех сразу, но снисходительно не делал этого.

     Наруто остановился. Для него голос лидера являлся неоспоримым. Обманутый красивыми словами мальчишка. Дейдара усмехнулся. Обладая мощью девятихвостого, он подвержен банальному самообману. Нет в жизни общих ценностей, есть лишь идеал, к которому ты стремишься, а достигая его, уничтожаешь и сам становишься идеалом.

     Наруто поднял голову вверх, отказываясь от поединка. Не может ослушаться приказа Пейна. Как забавно.

     Дейдара направил птицу прямо к базе, к широкому окну-арке с большим карнизом, вполне способным уместить Дейдару. Они встретятся там.

     Они встретились. Трое уже знакомых Дейдаре личностей и серая тень в тёмном углу зала. Тень человека, обладающего собственным искусством – и Дейдаре хотелось на него посмотреть. Сейчас, ещё не остыв от схватки, он готов был потягаться с кем угодно, особенно с превосходящим противником, чтобы высвободить всю силу взрыва и его форм. Чтобы обратить триумф врага в поражение и разметать его тело кровавыми ошмётками по всей округе. Дейдара цепко держал в поле зрения всю четвёрку. Наруто, покрытый грязью, в плаще с истрёпанным воротом. Не успел, значит, уйти с линии огня, но выжил. Его способности тоже заслуживали восхищения. Пейн и Конан, никогда не появляющиеся по одному. Дейдара не помнил такого момента и подумывал, что они одно целое: как техника и создатель. Но данное предположение рассыпалось в прах. Конан – человек из плоти и крови. Она просто не нашла своего места и трётся возле силы лидера Акацуки.

     Четвёртый, которого он продолжал называть тенью, больше походил на измождённого тяжёлым трудом старика. Подумал ещё: что он тут вообще делает и какой статус занимает. Просто так в организации никого не стали бы держать. Дейдара это знал, потому что за ним тоже однажды пришли. Они искали силу во всех странах шиноби, не гнушались и нукенинами из списков. Только предложение поступило ни кому иному как Тсукури Дейдаре.

     Он перехватил взгляд Наруто. Изменился, наверно, когда разглядел черты лица старика, прячущего глаза в тени. Наруто откровенно таращился. Дейдара тоже вернулся к незнакомцу. Лицо, бледное по жизни, стало почти жёлтым, пальцы-веточки. Видимо, и руки его, спрятанные под плащом, тоже являли собой жалкое зрелище. Кто бы он ни был, Дейдаре он и в подмётки не годился как противник. Не будучи любителем держать в памяти излишки, Дейдара постарался выбросить из головы этого подозрительного типа, но не позволял состав собравшихся в зале людей. Он начал злиться снова, ещё не остыв от схватки снаружи, как Пейн перебил его размышления, медленно превращающиеся в фантазии из огня и взрыва.

     - Если у вас есть разногласия, разрешите их как можно скорее, - произнёс лидер. – Мы движемся к финалу, и войны внутри организации нам не нужны. Особенно сейчас.

     - А, так раньше можно было? – ухватился Дейдара, не чувствуя ни толики тепла по отношению к этому человеку с безжизненными глазами. – Когда мы закончим, можно снова начинать?

     - Не язви, Дейдара-кун, - в голосе Пейна не было угрозы. Казалось, ему вообще всё равно, что творится вокруг, лишь бы его планам не помешали.

     - Хмммм, - протянул названный, - мы не враждуем. Это обычная оценка сил, верно, Наруто?

     Взгляд на Наруто, азартный и многообещающий.

     - А? Ага, - нашёлся тот.

     - Наруто… - Пейн не поверил. Находясь на грани будущих перемен, не желал сюрпризов в тылу.

     - Да всё нормально. Мы только в первые пять минут хотели убить друг друга, - словно выловил мысли Дейдары он.

     - Пять минут, которые могли оказаться решающими, - подал голос тень. Дейдара даже дёрнулся в его направлении, но вовремя опомнился и успел скрыть непроизвольный жест.

     - Какой же шиноби даст себя угрохать за пять минут, Мадара-сан? – удручённо произнёс Наруто, - вы же знаете мои способности.

     Мадара снова приковал к себе внимание Дейдары. Услышав это легендарное имя, он в первые секунды не поверил, но доказательством служило будничное обращение Наруто.

     - Я знаю способности каждого в Скрытом Дожде и далеко за его пределами, - не смолчал представитель клана, отписанного Дейдарой в категорию заклятых врагов.

     Он с ещё большим интересом изучал лицо старика и с каждой секундой всё больше убеждался, что не хотел бы видеть соперником именно его. Убить – другое дело. Просто убить, не размениваясь на красоту искусства. Дряхлый старец, не заслуживающий ни крупицы того внимания, которое Дейдара растрачивал на настоящих врагов. От мыслей он снова почувствовал нарастающее раздражение, будто его обманули. Лучше бы Мадара и дальше оставался исчезнувшим. Даже весть о его смерти не принесла бы за собой столько разочарования. Хотя если начинать расправляться с остатками клана Учиха, почему бы этому типу не послужить первой ступенью.

     Он не подозревал, насколько открыто мыслит, пока не зашевелилась Конан. Её Дейдара вообще всерьёз не воспринимал. Её техники – бумага. Бумага мгновенно сгорает во взрыве. Но она снова промолчала, предоставляя слово напарнику.

     - Интересы организации заключаются не в сохранении мира внутри, а в достижении целей путями, далёкими от понимания обычных людей. Поэтому ты здесь, Дейдара-кун, - Пейн на секунду повысил голос, призывая слушать, - террорист широкого профиля, со взрывным характером, наплевавший на человеческие законы.

     - Поэтому здесь все вы? – догадался Дейдара, - нукенины.

     - Эй! – выпалил Наруто, - ну и пусть нукенины! Нукенины они только там, - взмахнул рукой, доказывая пустоту перед собой, - такие же отверженные, как Итачи. Я больше чем уверен, что все столкнулись с жестокостью Каге и выбрали лучший путь. А так как силой обладали не обычной, их живо вписали в списки.

     - А ты у них спрашивал? Кто ещё, кроме Учихи Итачи? – переметнулся на него Дейдара. Не верил в пустое заявление Наруто, прозвучавшее детским лепетом.

     - Я верю в то, что пережил сам. Я видел, как сильно «любит» Хокаге свой народ. Посылая людей на миссии высокого класса, он уже заранее готовит для них могильные памятники и думает, кого на их место поставить. А если неугодный – бац – и нукенин. Это он ребёнка сопливого не мог в категорию преступников отписать, ждал, когда я вырасту, чтобы схватить и в цепи заковать, и пользоваться потом всеми услугами моего биджу.

     - По твоим словам, они бы тебя за брошенный фантик арестовали, - указал на слабость обороны Дейдара.

     - Может, и арестовали бы. Хватило мне всеобщей ненависти во как! – Наруто полоснул себя ребром ладони по горлу. – Пусть тиранят других. А другие, если себя хоть немножко уважают, сами уйдут.

     - Распоясался из-за свободы в Акацуки? – подхватил развитие мысли Дейдара и направил в другое русло. – Свободно передвигайся, свободно убивай, свободно отвергай установленные для обычного люда законы. Ты же нукенин, хм, чего стесняться? За это ты Учиху Итачи ещё терпишь возле себя? Он же тебя, как говорится, избавил от влияния Хокаге.

     Итачи – больная тема. Он стал навязчивой идеей. Проваливаясь в сон, Дейдара обдумывал все свои техники, возможные и невозможные, ни разу не использованные. И какая из них подошла бы для уничтожения Учихи.

     - Ты говоришь так, будто у нас тут полное беззаконие творится! – рявкнул Наруто.

     - А что же ещё? Организация, состоящая из преступников, якобы, изгнанных за их силу и нежелание подчиняться законам. А кто не подчиняется законам, разве не считается опасным для общества?

     - Ты скрытые деревни защищаешь? А сам-то с какой стати террористом стал?

     - Хммм, - повторил Дейдара с улыбкой, - правды хочешь?

     - Не сам же ты… - Наруто осёкся, покосился на набедренную сумку Дейдары, начиная сомневаться в только что высказанных словах. Иногда нукенинами становятся просто потому, что в душе они убийцы. Дейдаре нравилась кровь на бортиках дымящейся воронки. Так редко получалось, потому что сгорало всё. Он любил придумывать новые формы для бомб, любил придавать им подвижность и разные размеры. И любил взрывать, определив оптимальную позицию для разрушения. Чем больший наносился ущерб одним ударом, тем довольнее чувствовал себя Дейдара. Прицелиться – тоже искусство. Всё, что он делал: от сбора глины до обзора опустошённой земли – всё это являлось его неповторимым искусством вплоть до того момента, когда он поворачивался спиной и продолжал свой путь, ни разу не оглянувшись. То, что осталось позади – уже не искусство. Искусство – это способность сделать это ещё раз с ещё большим эффектом.

     - Историю моей жизни хочешь услышать? – азарт от только что ярко представленных картин насыщенной жизни.

     - Не можешь же ты на самом деле быть настолько негодяем… - уже не вполне уверенно.

     Дейдара скалился в улыбке. Ему хотелось расхохотаться, потому что и этот юнец почувствовал трепет перед его взрывом. Узумаки Наруто не переставал восхищать его. Вместе они – вместе с силой девятихвостого – утопили бы все страны в огне, заставили бы самых сильных шиноби признать единое искусство.

     - Конфликт разрешился? – поинтересовался Пейн, напоминая о причине вызова.

     - Не было конфликта, лидер-сан, - не отводя взгляда от Наруто, проговорил Дейдара. – Я слышал, Узумаки Наруто успел поработать со всеми командами. Я тоже хочу взглянуть на него в серьёзной ситуации, - выдержал короткую паузу и подчеркнул, - очень хочу.

     - Я уже определён в постоянную команду! – Наруто во все глаза смотрел на Дейдару, словно разгадку его словам выискивая. Словно бы Дейдара только и ждёт, чтобы затащить его на официальную миссию и там расправиться. Это сразу после боя-то, где каждый хочет нанести удар сильнее соперника. Дейдара очень хотел, но он бы не нанёс сокрушительного. Пока не нанёс бы.

     - Да? И в каких документах это обозначено? – ухватился Дейдара.

     - Споры попрошу прекратить, - кажется, лидер хорошо знал, как себя повести. Видимо, не раз он бывал в подобной ситуации.

     - Ладно, я тоже хочу посмотреть, на что он способен, - Наруто ткнул пальцем в сторону Дейдары. Явно хотел добавить фразу про трепло и оценку сил на месте. Такого Дейдара бы с рук не спустил. Только и Наруто не собирался разворачивать бойню. На пустом же месте схватились.

     - Никаких взаимных обид, - произнёс Дейдара с улыбкой на губах. – Правда?

     - Никаких, - сквозь сжатые зубы подтвердил Наруто.

     Потом в тёмном углу, куда свет, казалось, не доставал вообще никогда, мелькнула маленькая тень. Дейдара без труда узнал это движение. Появилось и тут же исчезло. Пейн метнул взгляд в ту сторону на долю секунды раньше всех остальных. Мадара, этот подозрительный тип, засверкал раскалёнными угольками глаз, сканируя каждый сантиметр. Конан не двинулась с места, а Наруто хмурился. Видимо, тоже вспомнил, чем они занимались до быстротечной ссоры. Потом он резко на Дейдару взгляд перевёл, будто спрашивая, что дальше будет. Дейдара выразительно моргнул, задерживая веки опущенными на пару секунд.

     Рондэ поймёт. Он всегда понимал, что Дейдаре не нужны дополнительные взгляды, полные подозрений. Тем более, вести могли дойти до ушей Итачи и Орочимару, которым мангуст уже успел намозолить глаза, и разоблачить всю довольно нелепую ситуацию. Только нелепость эта могла обернуться серьёзно. Украсть кошелёк у обычного человека – не то же самое, что утащить безделушку у нукенина, утратившего моральный облик.

     Дейдара отвернулся, привлекая внимание всех собравшихся, громко заговорил:

     - Ну так когда наш час?

     - Терпение тебе незнакомо, Дейдара-кун? – Пейн отвлёкся от тёмного угла, тогда как Мадара и Конан продолжали его рассматривать. Но никто не потрудился приблизиться. Они уже знали, что никого там не найдут.

     Наруто шёл за Кисаме, след в след. Смотрел на его широкую спину с красным облаком по центру, обведённым белой каёмкой, и размышлял, сколько же у напарника сил вообще. Казалось, в нём струился нескончаемый поток энергии. Отсюда и гигантский запас чакры. Пожалуй, никто из Акацуки не знал наверняка, где сила Кисаме заканчивается. Физически сильный помимо обычных примочек шиноби, он бы и без чакры умудрился остановить приличный отряд врага. Правда, Наруто всегда был бы рядом и подстраховал, но Кисаме обычно не требовалась ничья помощь. Наруто только сегодня это до конца осознал, когда расправился со своей частью работы. Ему было поручено добыть три свитка из хранилища, тогда как партнёр отвлекал остальных. Наруто досталось-то всего четыре противника. Не слабые, но и не достаточно сильные для джинчуррики, начавшего познавать своего биджу. Ему даже не пришлось призыв использовать, как последнее средство. Не дошло до крайностей. Он, на ходу убирая добытые свитки, чуть подкопчённый, вытирающий щёку рукавом и нюхающий ароматы быстрой схватки, осознал мощь Кисаме, едва вышел из хранилища. Кругом блестела ровная гладь воды. Наруто даже замешкался – такие территории были охвачены. Тут даже рис не посадишь – уйдёшь на дно с головой. А раньше, до их прихода, здесь возделанные поля простирались, луга заливные со стадами овец и коров, да лес метров на тридцать высотой. Сейчас от леса торчали одни наполовину утопленные кроны. Наруто на холме стоял, до вершины которого местным и гостям приходилось десятки ступенек преодолевать и выдыхаться к его вершине, а ноги его по колено утопали в прозрачной воде. Искажённое дно рябило от бликов солнца, словно свет и тень боролись внизу. Тогда вся округа погрузилась бы во тьму или засияла. Миг, полный иллюзий.

     Наруто головой тряс, пытаясь согнать наваждение. Только потом ступил на поверхность разлившегося озера и зашагал, озираясь по сторонам в поисках напарника. Вокруг стояла пугающая тишина. Первые трупы появились возле леса, покачивались на спокойных волнах спинами вверх. Волосы распластывались по поверхности, руки внизу, будто эти люди и после смерти продолжали работать, что-то перебирая под водой в бесплодных попытках достать до далёкого дна. Наруто хмурился и шагал вперёд. Он остановился перед плачущим на ветвях ребёнком и долго смотрел на него. Не знал, чего малыш боится больше: самого Наруто или потопа. Он даже не подошёл, знал, что вода отступит, едва Кисаме закончит.

     Затем он наконец отыскал его, шёл по постепенно увеличивающимся волнам, пока не достиг вдруг взметнувшегося вверх фонтана. И тогда как завороженный, в восхищении наблюдал за финальным раундом напарника. Кисаме взлетел, стоя на фонтане, изогнулся весь, словно его тошнило, и исторг из своего нутра галлоны воды, точно направляя их на остатки разрозненного отряда защитников. Наруто и тогда не вмешался, следил за манёврами напарника, за его виртуозным серфингом на самехаде, за его водяными взрывами. И это было так красиво.

     Наруто потом долго на свои руки смотрел и размышлял, можно ли и ему научиться использовать водную стихию. Он знал, что вот так, как Кисаме, не каждый сможет. Шиноби обычно использовали водяных драконов или другую мелочь. Теперь все виденные ранее техники выглядели мелочью в глазах Наруто. А он хотел как напарник, чтоб масштабно. Он запросто превратил полигон в свою стихию, заставил врага играть по его правилам и играл сам. Наруто рассматривал его довольное лицо, полураскрытые в счастливой улыбке губы, словно сверкающие острые зубы в образовавшейся щёлочке. Тогда Наруто только и мог заявить:

     - И я хочу так же.

     Кисаме не протестовал, не осуждал и не пытался объяснить всех трудностей техники. Они опускались на землю вместе с убывающим потоком воды. За спиной снова вырастали жалкие домики, взлетал ввысь холм с хранилищем наверху. Теперь там хранить нечего. Теперь, вероятно, его снесут, а холм сроют. Если найдётся смельчак. Много жертв они сегодня оставили за собой и просто переступили через трупы. Наруто содрогался в первые минуты, не мог избавиться от сравнений с жестокостью Каге и всё же понимал, в чём заключается разница. Иногда жертвы оправданы. А в свитках, за которыми Пейн отрядил отдельную команду, заключались дополнительные возможности для перераспределения сил. Никто не скрывал, что однажды шиноби скрытых деревень восстанут и потребуют от Скрытого Дождя капитуляции. Разумеется, Пейн не капитулирует. И Наруто встанет в первых рядах защитников.

     Наруто при походе домой только раз затронул тему смертей, с какой стороны ни посмотри – случайных. Кисаме со своей обычной улыбкой произнёс больше буднично, чем с чувством:

     - Они всегда бывают.

     Бывают. И Наруто сам знал это. Главное, чтобы смерть не превратилась в бесконтрольное убийство. Наруто никогда не будет убивать ради удовольствия. Пусть этому его научил Учиха Итачи, Наруто взял на вооружение. Итачи говорил умные вещи, хоть и давил часто не по существу, всегда всем недоволен оставался, если дело касалось Узумаки Наруто.

     Теперь он шагал вслед за Кисаме, чувствуя на плечах и голове удары капель дождя, прислушивался к информации, передаваемой техникой Пейна, и понимал, что всё спокойно. В Скрытом Дожде всё осталось по-прежнему. Он видел людей, их движения, иногда угадывал личности и понял, что искал определённых, когда нащупал одну из них. Наруто остановился, снова по сторонам озираясь. Очень близко. Именно его он и искал, потому что всё время беспокойство из-за перемен испытывал. Кисаме дальше прошагал, не оглянулся. Наруто только гадать оставалось, пользуется ли он дождём Пейна в тех же целях.

     - Я потом догоню! – бросил вдогонку Наруто и волчком завертелся. Знал, в какой стороне соглядатай находится, но появления ожидал с любой стороны и в любую секунду. На это Итачи был способен, на всевозможные сюрпризы. И никак не получалось отделаться от него окончательно.

     - За тебя отчитаюсь, - Кисаме на миг обернулся и отсалютовал рукой с самехадой. От сего жеста у Наруто по спине мурашки побежали, вспомнил, с какой лёгкостью он закончил бой, словно и не устал вовсе. Даже не запыхался. За него всё вода сделала, а он наблюдал с возвышенности. Вот это называется – управлять стихией. Кисаме – гений, если научился так использовать свою силу.

     - Наруто, задержись, пожалуйста, - услышал он и только сейчас сообразил, что сам дорисовал образ Итачи под дождём. Дождь – слишком неточная техника для всех, кроме её создателя. Наруто угадывал личности по их поведению, ибо лица не мог разглядеть, но Итачи вёл себя настолько обычно, что его можно было спутать с сотней незнакомцев.

     Просто Наруто ждал Итачи. Подозревал, что он не отступит. Времени прошло предостаточно, чтобы он начал действовать.

     Итачи остановился в нескольких шагах, такой же промокший насквозь и жалкий, как, наверно, выглядел сам Наруто с приклеившимися к коже волосами. Красная кисточка безжизненно висела поверх плаща. Под плащом было тепло. Лёгкий и свободный, к тому же он прекрасно сохранял теплоизоляцию. Лишь шея намокла. Вода до ключиц ещё не добралась. И надо было торопиться в укрытие, если Наруто не хотел ощущать сырость под одеждой.

     - Говори. Только быстро, - обида ещё свежа в памяти. Наруто не собирался давать ему шанса.

     - Теперь ты принципиально игнорируешь меня? – Итачи подошёл и бесцеремонно развернул Наруто к себе лицом, не отпустил руки. Зато Наруто это сразу же отметил:

     - Убери.

     - Нет, пока ты не прекратишь своё ребячество.

     - Потрудись обосновать свое обвинение, - отрезал Наруто и рванулся из-под руки. Пальцы Итачи соскользнули и по инерции сжались в кулак. Он не пытался больше удерживать Наруто физически. Итачи намеревался довести разговор до конца, как бы он ни повернулся – это Наруто прочёл в его жёстком взгляде. В его безжалостном шарингане, не умеющем выражать ни одной человеческой эмоции.

     - Ты пахнешь смертью, - тихонько произнёс Итачи, словно сдаваясь, только выражение его лица говорило об обратном. Это значит, он уже решил, как поступит, и использует надёжный способ задержать Наруто возле себя.

     - На миссии нас всегда преследует смерть, - парировал Наруто.

     - Нет, - робкое несогласие, - тебя окутывала жизнь. Раньше. Что изменилось? Злость не даёт тебе покоя? Из-за этого надо приговаривать непричастных людей?

     - Посмотрите-ка, кто о невинности заговорил! – громко усмехнулся Наруто. – А как же кровь твоего клана на твоих руках? Или ты после этого рассчитывал на какое-то сочувствие? Ты тоже пахнешь смертью, Итачи, - Наруто приблизил лицо и сбавил тон. – Хочешь открою тебе секрет? Ты всегда ей пах. Даже тогда, в Конохе, когда я впервые тебя увидел и хотел пожалеть, потому что думал, что ты поранился. Эта смертельная вонь оттолкнула меня от тебя. Если бы не она, я бы выслушал тебя и, возможно, поверил. И не обижался бы несколько лет за то, что ты меня утащил с собой.

     Итачи промолчал. Наруто не уступал, стремился задавить, рот заткнуть, чтобы не обмануться снова его умными речами:

     - Я осознал своё место в Акацуки. Я нужен организации. Ни Хокаге, который держался только за девятихвостого, ни ты, который видит своё избавление от клейма в моём спасении. Знаешь, Итачи, не надо. Ты меня уже спас. От тирана-Третьего. Интересно, кого бы он заставил убить меня? У меня нет семьи.

     - Я пришёл говорить не об Акацуки и высоких целях, - прервал возвышенную тираду Итачи. – Как только ты перешагнёшь подростковый рубеж, ты сам начнёшь понимать, что правильно, а что – нет. Я хочу указать тебе, с кем ты дружбу завёл.

     - А? Он же твой напарник! – воскликнул Наруто в удивлении. – Я, конечно, понимаю, что вы не в слишком тёплых отношениях…

     - Орочимару тоже заслуживает особого обсуждения, - не дослушал Итачи. Вообще не слышал. – Я говорю о Дейдаре. Наруто, ты забыл, что он за человек?

     - Откуда я могу узнать, что он за человек, если не буду с ним общаться? Ты хоть не придумывай на ходу-то.

     - То есть, для тебя созданная репутация – пустое слово? Его деяниями созданная, жестокостью. И не только Каге руку приложили к слухам, а те, кого ты защищать собираешься.

     - Да, пустое слово! – отрезал Наруто и тут же пояснил. – До тех пор, пока я сам не получу подтверждение! Если Пейн так бережно к Скрытому Дождю относится, потащил бы он негодяя-террориста на службу? В мирную деревню.

     - Ещё раз, - выдохнул Итачи, - что ты знаешь о целях Пейна?

     - Ну давай теперь начинай свои лекции! Я, между прочим, устал и вымок весь. И воняю чёрт знает чем.

     - Извини, тебе придётся потерпеть.

     - Я не буду терпеть!

     - У тебя нет выбора! – в свою очередь повысил голос оппонент. Высказал и притих. Это выглядело так страшно под пристальным наблюдением немигающих алых глаз, что Наруто, давясь, проглотил все встречные обвинения.

     - Я могу смириться с компанией Орочимару, так как он умён и не станет воспитывать тебя. Всё, о чём он может задуматься, смотря на человека – это как его использовать. Но Дейдара не вполне здоров психически. Ты ввяжешься в авантюру с ним и сам не заметишь, как увлечёшься, свободу без границ почувствуешь.

     - Не вижу ничего необычного. Я свободный человек.

     - Нет, Наруто. Чем большей силой человек обладает, тем больше у него ответственность и меньше свободы. Ко мне это относится, к Орочимару – он давно ищет пути вырваться за эти стесняющие рамки – к Пейну, к тебе.

     - Неправда! Я сво…

     - Если свободен, попробуй написать заявление об уходе. Оставь Акацуки, Наруто. Сможешь?

     - Я не оставлю единственную организацию, борющуюся со злом во всём мире! – выпалил Наруто и замолчал. Дышал чаще, не чувствовал воды, коварно пробравшейся под плащ, о времени забыл. Он сразу же нашёл отклик словам Итачи, но из-за упрямства поспешно их отверг. Нельзя просто уволиться. Нельзя спокойно после этого купить домик в селе и заниматься огородничеством. Если ты хоть раз предашь, уже не получишь прощения. А уход – это предательство. Во время, когда лидеры начинают собирать основные силы для масштабных действий, когда им понадобится вся отдача и верность, никто не может сбежать. И куда бы Наруто ни ушёл, его найдут и пошлют убийц. И будут посылать до тех пор, пока не прикончат. Наруто понимал, как чудовищно это выглядит, но соглашался, что нельзя оставлять предателя в тылу. К нему могут прийти посланцы от врага и завербовать точно так же, как завербовали в Акацуки.

     - Ты же понимаешь, кто из нас прав, - Итачи заметил миг потрясения Наруто.

     После того, как не получил ответа, решил перейти на следующий этап. Итачи плечи опустил, стал выглядеть не так значительно. Делал всё, чтобы призвать Наруто в союзники. И в довершение всему, снова за плечо схватил. Наруто только дёрнулся и не избавился от прикосновения.

     - Убери руку, - потребовал он.

     Итачи не послушал. Он вообще не слышал ни одного довода. Вероятно, считал их настолько же незначительными, как трепетание листочков на ветру. Но всё в этом мире имеет значение: и листья, и ветер.

     Наруто сердился на манеру Итачи всё грести под себя. Снова попытался освободиться, но собеседник будто доказывал факт об урезанной свободе. В итоге он просто швырнул Наруто на стену ближайшего сарая. Только они ютились на начинающейся пустоши, прямой дороге на основную базу. Наруто дышал чаще, наконец ощутил, как одежда липнет к телу, в ногах хлюпает. А перед глазами Итачи стоял. Близко-близко, ему только стоило наклониться, чтобы повторить свой странный поступок. Именно эта ассоциация на миг застопорила Наруто. Он неверяще рассматривал товарища и никак не мог связать воедино разбежавшиеся ниточки.

     - Итачи… - он попытался вырваться, но не так настойчиво, - Итачи, перестань.

     Не озвучил всей угрозы. От мордобития их отделяло несколько секунд. Близость Итачи нервировала Наруто и повелевала повернуться спиной и медленно уходить, невзирая на запоздавший зов. Наруто сделал бы это. Сейчас – сделал бы, ибо злился так сильно, что не осталось внутри ничуточки сострадания к личным проблемам этого человека. Позже, возможно, он пожалеет, если поступит столь радикально. Наруто предпочитал не думать о далёком завтрашнем дне. Подумает над ним, когда оно поставит перед фактом.

     Итачи не остановился, поднял вторую руку и крепко ухватился за второе плечо, первой рукой вниз повёл. Мягко, отчего Наруто почувствовал лёгкий навет паники. Не ссориться Итачи пришёл, а снова дышать в лицо. Обдавал горячим нос и щёку Наруто и явно что-то затевал.

     - Я не позволю тебе связываться с Дейдарой, - выдал он совсем близко.

     Его голос привёл Наруто в чувство. Он оставил попытки освободиться и посмотрел в шаринган. Смело, как, наверно, посмотрел бы самоубийца. Рискуя попасть в ловушку, из которой Наруто пока не нашёл выхода, он рассматривал бесчувственные глаза в нескольких сантиметрах от себя и высказал на пониженных тонах:

     - У тебя есть только одна возможность не позволять нам контактировать – это запереть где-нибудь, - резонно отметил Наруто. – Во-первых, мы по долгу службы неизбежно будем сталкиваться в коридорах; во-вторых, я не собираюсь портить отношений с коллегами, а я это сделаю, если буду нос воротить; в третьих, он мне интересен. И кто тебе сказал, что я обязательно заражусь его идеями? Ты такой гений, что мысли чужие видишь?

     - Твои, Наруто, - пояснил Итачи, так и не отодвинувшись. – Только твои. Они открыты для меня. И мне не нравится то, что я вижу. Не дай повлиять на себя.

     - Не даю, - огрызнулся Наруто, - а ты постоянно повлиять хочешь. И сейчас, между прочим. Ну-ка отодвинься, пока я тебе в морду не съездил!

     Ссора принимала совершенно неожиданный оборот. Итачи надавил сильнее, когда вновь возросшее сопротивление почувствовал, до боли пальцы сжал, но Наруто это только ещё больше разозлило. Вместо покорности он ногой ударил. Когда хватка Итачи на мгновенье ослабла, Наруто выдрался и замахнулся, машинально обращаясь к стихии. Сопровождая криком удар, он впечатал кулак в стену, прошибая её насквозь. Итачи поблизости уже не было. Если он и хотел что-то гадкое сделать, он упустил момент. Наруто больше не поддастся наваждению.

     - Слушать ты не хочешь, - подытожил Итачи, стоя в стороне, мокрый и жалкий. – Тогда прислушайся к последнему предупреждению: я с тебя глаз не спущу, потому что ты моя ответственность. Моя ошибка, о которой я до конца жизни жалеть буду.

     - Акацуки – ошибка? – с угрозой уточнил Наруто.

     - Самая трагическая, - подтверждение.

     - Это больше не твоя ошибка. Я уже вырос и хочу сам их совершать. Если ошибка – ладно, я приму все последствия.

     - Примешь, когда станет поздно. Когда с тебя стребуют твоего биджу, - ответная угроза.

     - Никто не будет требовать такой жертвы!

     - Ты в этом так уверен? – на сближение шагнул. Ещё шажок, и ещё, потом серия маленьких шагов…

     - А ну стой где стоишь! – рявкнул Наруто.

     Не остановился. Снова ощутить его так близко – стало неожиданно жутко, до нервной дрожи. И Наруто выпалил:

     - Не приближайся! И вообще не подходи ко мне! Я уже сказал, что не хочу с тобой иметь ничего общего!

     - Но тебе придётся, - Итачи привёл довод, высказанный самим Наруто, - мы же будем по долгу службы сталкиваться в коридорах.

     - Тебе нужно просто сделать вид, что не знаешь меня, - самый распространённый ответ.

     - Вот оно, - Итачи неожиданно снова очутился близко, - сделай вид, что не знаешь его…

     Резкий выброс адреналина. Наруто отшатнулся, когда Итачи молниеносно рядом очутился. Прежде чем обдумать дальнейший шаг, он силу биджу призвал и атаковал всерьёз с первой попытки. И мангеке перед глазами увидел, отчего взъярился почти до помутнения рассудка.

     - Воздействовать хочешь? Возможностями своими хвалишься? И что? Вот так же собираешься остановить меня, когда захочешь биджу извлечь?

     Ловко переадресовал обвинение Итачи. Наруто было плевать, лишь бы одержать верх в этом споре, стремительно перерастающем в яростный конфликт. Он светился оранжевой чакрой, зубы стискивал и готовился к серьёзной схватке. Итачи не отступит. Внезапно это стало очевидно. Стремясь к своей нелепой цели, он не постесняется и на товарища руку поднять, как на своих родных.

     - Убьёшь меня? – внезапно ударил Наруто, боль хотел причинить и физическую, и моральную. Как можно больше боли. – Как их убил? Весь свой клан, который растил тебя и уважал?

     Он знал, что говорит чушь, но остановиться уже не мог.

     Итачи вздрогнул. Никогда ещё слова не ранили так глубоко. Он бы стерпел пустое обвинение от любого другого: от чужого человека, от Дейдары или Орочимару, или ещё от сотни людей, которых знал в лицо. Но злая фраза Наруто рубанула словно изнутри, поднимая давно улёгшуюся тупую боль и давая ей новую жизнь. Выкрикнув совершенно бездумно, рассчитывая только ранить, он вызвал эффект, на который рассчитывал.

     Итачи отверг все дальнейшие доводы и даже успел мысленно пожелать Наруто всех тех же бед. На секунду. Это была всего лишь безосновательная мстительность. Клан Учиха весьма падок до мести – Итачи знал это и обычно старался рассматривать прямо-таки провокационные ситуации со стороны и давать им расчётливую оценку, чтобы избавиться от тяги к мести. У него хватало на это ума и терпения. Хватило ровно до тех пор, пока один из самых близких людей, которого Итачи на отдельную ступень ставил, своей злой беспардонностью открыто не потребовал этой самой мести.

     Слова Наруто уязвили гордость до самой глубины. Они вызвали ответную реакцию прежде, чем Итачи успел обдумать. Потому что Наруто предпринял мощную атаку, которой валил всех противников на миссиях. Он вообще не контролировал свой гнев. Но в тот момент Итачи было наплевать на вменяемость оппонента.

     Итачи хорошо помнил, как обрушил на Наруто ответный шквал, тоже вполне серьёзный, как тот ушёл от прямого удара, как догорали остатки сарая и быстро гасли под дождём. Итачи помнил свою боевую ярость, какая не поднималась уже несколько лет. Первый азарт выпускника академии, взятого в АНБУ. Тогда Итачи был по-настоящему счастлив и думал, что если будет отдаваться работе полностью, всё пойдёт гладко. Но чем сильнее он проникался и чем больше получал навыков, чем скорее рос его опыт, тем неустойчивее становилось его положение в семье. Потом внимание правящей верхушки, особые полномочия и наконец миссии, которые не по плечу большинству шиноби с опытом даже большим, чем у него.

     Итачи слабо отреагировал, когда на место явился Пейн и пресёк безумство. В тот миг мысли о немедленной расплате вылетели из головы Итачи. Он не ответил ни на один вопрос, просто стоял напротив тяжело дышащего Наруто, яростно сверкающего глазами, и смотрел на него. Ждал хоть толики понимания или сочувствия. Наруто умел проявлять сочувствие и оказывать поддержку, но он не пошевелил и пальцем ради Итачи.

     Сегодня между ними произошло что-то другое, отличное от обычных прений. Настоящее. Итачи не мог отделаться от ощущения, что это конец чему-то. И перед глазами стоял Наруто со своим убийственным выражением. Наруто, не желающий понимать. После того, как его определили в команду с Кисаме, он начал стремительно меняться. Примерно в это же время на базу прибыл Дейдара. Орочимару оказался прав. Он вообще обладал потрясающей прозорливостью.

     Итачи остановился посреди полусгоревшей комнатки, словно не видя бреши в стене. Не хотел возвращаться сюда. Не хотел верить и понимать. Но он понимал очень хорошо. И впервые за несколько лет не знал, что делать. Раскол действовал на него до сих пор. И последние брошенные со злостью слова Наруто:

     - Я тебя больше не знаю!

     Слова в запале. Можно было вообще не брать их в расчёт, однако Наруто тоже к тому моменту избавился от мстительных мыслей. Он отдавал себе отчёт в своих действиях. Скорый на решения и верный своему слову, готовый воплотить угрозу в жизнь.

     Итачи не подозревал, как трудно будет ждать следующего дня, чтобы убедиться в серьёзных намерениях Наруто. Или разубедиться в них.

     Он последний раз глянул на сломанную кровать и слился в исчезающую полосу. Вряд ли он когда-нибудь ещё вернётся в этот квартал.

     Мадара надсадно раскашлялся, заставляя Пейна замолчать на некоторое время. Конан сохраняла нейтралитет. Она всегда оставалась молчаливым прикрытием. Всегда следила за ситуацией и так же беззвучно передавала Пейну, если он упускал важную деталь из вида. Он мог использовать Конан совершенно по-разному, но использовал лишь на добровольной основе. Старые связи рвутся с невыносимой болью. На их веку хватило боли. Настал черёд делиться ею. Избавиться от жалости, ибо их никто не пожалел, только старый саннин, но он мёртв.

     Мадара первым заговорил:

     - Ему удалось то, над чем мы бились совместными усилиями. Узумаки Наруто падок на новшества, но вряд ли он не понимает, кто такой Тсукури Дейдара.

     - Дейдара сделал великолепный ход, - согласился Пейн, - заставил задуматься и ждал, пока конфликт с Учихой Итачи не разрешит ситуацию в его пользу.

     - Он не мог знать заранее об окончательном разрыве. Узумаки Наруто падок не только на новое. Он ещё старается сохранить единство. Помнит о том, как дружили другие ребята в Конохе и сам стремится получить то же самое, - Мадара ни разу не улыбнулся, хотя одну проблему они легко могли сбросить со счетов. – Теперь он начинает осознавать, каковы на самом деле связи в Акацуки. Не будем разочаровывать его. Пустить пыль в глаза легковерному мальчишке довольно просто.

     - Думаю, Дейдара предвидел стычку, - возразил Пейн, - он рассчитывал на неё, сам вызвал. Фактически, кто из нас являлся самым близким к нему человеком? Дейдара поступил стратегически мудро, отрезав единственную ниточку бескорыстной поддержки. Я задаюсь вопросом, сделал ли он это с глубоким расчётом или только потом увидел все перспективы.

     - Дейдара относится легкомысленно к окружающим его людям, - вставила слово Конан. – Он не замечает их.

     - Но он заметил Узумаки Наруто, - Пейн повернулся к ней.

     - И Учиху Итачи, - добавил Мадара.

     - И призвал в союзники лучшего друга своего врага, - подытожил Пейн.

     - Нам нельзя позволить Итачи возобновить влияние на Узумаки Наруто, - Мадара сдерживал очередной приступ кашля. Пейн искал в его лице признаки надвигающейся болезни. Не время падать без сил, когда каждый стратегический ум мог потребоваться в любой момент. Более того, необходимо выбирать именно тот ум, который бы разделял взгляды организации и следовал её целям, пусть и немного с корыстными мотивами. Пока сотрудничество было выгодно.

     - Что с Учихой Обито? – поинтересовался Пейн. – Он готов повременить со совей местью?

     Месть клана Учиха стала почти притчей. Если представитель клана не знал, как действовать дальше, он избирал самый простой способ – искал врага и начинал ему мстить. Именно на этом чувстве сыграл Итачи у брата, покидая Коноху. Дал ему цель не прилагая к её пониманию никаких усилий. Возможно, её не понял бы малыш его возраста, но чуть повзрослев, Саске оценил её по достоинству и сделал её целью всей своей жизни.

     - Он не подведёт, - заверил Мадара.

     Воспитывал ли он в Обито преемника, Пейн не спрашивал. Достаточно взглянуть на резко сдавшего Мадару, чтобы всерьёз задуматься над этим предположением.

     - Хорошо, - кивнул Пейн. – Осталось проследить за Узумаки Наруто.

     - Он растёт, - кивнул Мадара. – Он набирает силу даже быстрее, чем мы думали. Интересно, что он почерпнёт из стиля Дейдары?

     - Поэтому вы пошли его требованию навстречу? – поинтересовался Пейн. – Только посмотреть? Я думал, мы хотели закрепить его неприязнь к Учихе Итачи.

     - Ты ведь тоже охотно поддержал его просьбу, Нагато-кун, - Мадара смягчился, стал походить на отца. Наверное, на отца. Пейн не помнил никого из родных. Почувствовал знакомый укол боли. Он, вообще, хранил воспоминания о настоящем мире или надуманном? Одно звучание собственного имени заставило вернуться во времена прошлых войн.

     - Я считаю этот способ самым лёгким, - выдал Пейн. – Нам не нужны праведники. Если Узумаки Наруто хочет правды о человечестве, он её получит. Нельзя видеть в людях только хорошие стороны. Он станет хорошим бойцом.

     - Убийцей, Нагато-кун. Настоящим убийцей, а не вынужденным. Таким, как Дейдара. Посмотрим, как будет действовать их команда.

     - Вы собираетесь определить их в напарники? – Пейн слегка удивился.

     - Я думал об этом. Но разве не методом проб и ошибок достигалось всё уже достигнутое?

     - Но Дейдара присоединился к нам…

     Пейн не закончил. Ни к чему, если каждая его мысль и так заранее известна собеседнику. Нельзя полагаться на Дейдару, но вполне можно довериться Наруто. Он сделает всё ради достижения целей Акацуки. Ради неё он разорвал связь с единственным человеком, который заботился о нём самом, а не о его взглядах на вещи. Итачи попытался сформировать в Наруто то, что обычно формируют в скрытых деревнях. И он не справился. Удивительно своевременно погиб один из людей, который уже отыграл свою функцию и позволил взять Дейдару. Пейн поначалу сомневался, годится ли Дейдара для их целей, но прислушался к доводам Мадары и заверению, что убрать лишнего человека можно в любой момент. Они попробовали, посмотрели и убедились, что террорист международного масштаба вписался даже легче, чем в самых смелых ожиданиях. Он вёл свою войну, умело манипулируя ресурсами. Учиха Итачи поздно понял это и не удержал Наруто возле себя в нужный момент. Он вообще никогда не пользовался особым расположением Узумаки Наруто. Наверно, теперь вспоминал все свои промашки. Сперва держался прохладно из-за раны от убийства клана, потом поздно было меняться. Наруто поверил в такого Итачи и свыкся с ним.

     - Что ж, давайте посмотрим, что выйдет из их дуэта, - согласился Пейн. – Кисаме и Сасори – сильная пара. Ничуть не хуже Сасори-Дейдара.

     - Дождёмся результатов их совместной миссии, - Мадара заметно расслабился, - когда на задании трое, мы не получим всей картины их возможностей.

     - Узумаки Наруто станет вдвое сильнее, если переймёт безжалостность и стиль Дейдары, - отметил Пейн отстранённо, - если он научится ремеслу настоящего убийцы.

     - Никогда не поздно разбить их пару, - напомнил Мадара. – Разве не этим мы занимаемся всё это время?

     - А нам нужно оберегать его? Разве убийца без комплексов – не идеальный солдат? У Узумаки Наруто есть множество задатков. Он просто их не развивает.

     - Узумаки Наруто – невинный мальчик, считающий смерть крайней мерой. Но не исключительной.

     - Виноват в этом ваш родственник, - Пейн указал на влияние Итачи. – Узумаки Наруто быстро находит язык с другими и предпочитает слушать их всех, поэтому он не стал вторым Учихой Итачи.

     - Он бы не стал, - качнул головой Мадара, - не стал.

     Потому что за Наруто пристально наблюдали несколько пар глаз. Если бы Итачи удалось подгрести его под себя, их контакт прервали бы уже очень давно. Только разносторонний интерес Наруто позволил ему жить в своё удовольствие.

     - Не забывай, Нагато-кун, что он джинчуррики, - напомнил Мадара. – И для чего он здесь.

     Наруто занимал прочное место в организации, но до сих пор не определился ни в одну команду. Им затыкали все дыры, но не развивали его индивидуальных способностей. И даже без них Наруто уже обладал огромной силой, которую не научился до конца контролировать и не понимал всего своего потенциала.

     - У нас остался Орочимару, - напомнил Пейн, - он взялся за обучение Узумаки Наруто.

     - Он пока не предлагал ему вступить в своё дело, - Мадара ухватился за новое направление, - Орочимару опасен, пожалуй, не меньше Итачи. Он обладает даром убеждения и легко увиливает от прямых конфликтов. Если Наруто не враждовал с ним с самого начала, у него нет шансов избавиться от его влияния.

     - Тем более, если Орочимару пошёл навстречу и согласился обучить его одной из сильных техник. В противовес Итачи, который, по его мнению, отказывается заниматься его обучением, чтобы не утратить своего влияния на неопытного мальчишку. Пусть пока Орочимару укрепляет позиции. Возможно, нам не понравится союз Тсукури Дейдары и Узумаки Наруто. И необходимо оставить пути, с помощью которых мы всё вернём назад.

     - Ты интересно мыслишь, - согласился Мадара. – Тогда подождём и посмотрим, что из всего этого выйдет.

     - Вы снова куда-то торопитесь? – в его голосе Пейн услышал финальные нотки.

     - Пока ты справишься без меня. Только не переиграй сам себя. Ты проследишь за этим? – спросил Мадара в пустоту перед собой, не выпуская из поля зрения прямого собеседника.

     - Мы проследим, - раздалось совершенно с другой стороны. – Мы будем с двойным усердием наблюдать за ним и дадим сигнал, когда придёт время.

     Пейн повернулся в сторону голоса и увидел тёмный силуэт, затаившийся во мраке. У силуэта были глаза. Два жёлтых огонька, будто светящихся, как у кошки. Молчаливый наблюдатель, который всегда неподалёку. И который всегда следит за самыми важными событиями.

     - Не пропусти момент, когда джинчуррики будет колебаться, - наставительно потребовал Пейн, - он должен до самого конца доверять нам.

     Мадара незаметно исчез, даже не дослушав до конца. Не подумал, что беседа могла принять неожиданный оборот. Вид Мадары не понравился Пейну. Слишком изменился, словно его силы подтачивает старая болезнь. Или это всего лишь время. Не все доживают до старости, а Мадара и так взял от жизни дополнительные годы. Но ничего не проходит бесследно. Мадара почуял, как время начало поджимать, поэтому наконец протрубил начало большого плана.

     - Мы проследим, - заверил Зецу.

     - Если посудить, мы постоянно дерёмся, - высказал Наруто, шагая рядом с Сасори. С другой его стороны, прикрываемый телом громадного Хируко, двигался Дейдара.

     - Хм, резонное замечание, - будто в задумчивости приложил он руку к подбородку. – И что из этого?

     - Они определили меня с вами в команду и не подумали, что мы, в конечном итоге, можем убить друг друга.

     Наруто был обижен. Только-только он начал думать, что наконец-то нашёл своё место. Твёрдое место, за которое всегда может уцепиться и бороться за него. Доказательством служили несколько миссий с одним-единственным напарником. А Пейну снова не понравилось.

     - Мне иногда кажется, что лидеру просто интересно манипулировать людьми, - проворчал Наруто, не озвучив причин своей обиды вслух.

     - Хммм… логично, - подхватил Дейдара.

     - А ты не поддакивай! – Наруто сердился. Хотел потребовать объяснений ещё там, в зале, погружённом в полумрак, но ему не позволили. Пререкаться с Дейдарой намного проще, чем перечить лидеру.

     - Ты же сам сказал, что не против попробовать вместе, - довольный Дейдара. Сияющий Дейдара. Лучившийся от счастья, что из-за него Наруто окончательно отдалился от Итачи. Наруто и сейчас порой вздрагивал. Столько лет, считай, вместе, рядышком, бок о бок – и вдруг чуть ли не враг. Тем не менее, Наруто понимал, что снова резко отсечёт попытку Итачи наладить отношения, если он её предпримет. Неприятно, когда приходится отталкивать близких людей. Хотя Итачи не был совсем уж близким. И в последнее время вообще ни разу не согласился ни с одним суждением Наруто. Понял, что ситуация выходит из-под его контроля и захотел всё вернуть обратно. Но Наруто тоже не остался глупым мальчиком. Он думать научился и ситуацию по достоинству оценивать. И судя по оценке, у Итачи более чем корыстные цели. Неизвестно ещё, к чему он всё это затеял. Контролем попахивает. А Узумаки Наруто не собирался ни перед кем пресмыкаться. Он даже Пейна чуть ли не равным считал, но отдавал должное его необычной силе и возрасту. Кто знает, сколько ему лет на самом деле. Уж не шестнадцать точно. Он точно таким же был, когда Наруто очнулся от обморока, в который Итачи его погрузил ещё в Конохе. И который послужил причиной для неприязни. Если бы по-человечески, они бы, может, стали близкими друзьями. Если бы Итачи ещё там всё объяснил доходчиво и предложил уйти с ним.

     - Не против. Должен же я убедиться, что твоё искусство…

     - Я устал от вашей болтовни, - вмешался Сасори. Он всегда чувствовал, когда разговор мог завершиться конфликтом. Наруто собирался нелестно отозваться об искусстве Дейдары. А это верная причина для ответного выпада.

     Наруто отказался от идеи порочить чужое искусство. Да и Дейдара терпеливо ждал, хватит ли у Наруто смелости вразрез с Сасори пойти. У Наруто хватило бы, но не было желания спорить. Ещё пребывал в раздумьях о Кисаме и их нерушимой команде, безвременно потерянной. Надо будет поинтересоваться, что лидеру не понравилось в их дуэте.

     И если бы не хотелось так сильно пойти против Итачи. А поход с Дейдарой – открытый ответ на его требования.

     Дейдара счастливо хмыкнул и сунул руку в сумку с глиной. Наруто отвернулся. Ждал приглашения подняться в небо и собирался остаться на земле. Но Дейдара не опустился до предложения. Подчёркивал, что небо – его территория. Возможно, потом, когда они таки сработаются. Захлопали крылья, дунул ветерок, ударила в лицо пыль. Наруто только вслед ему посмотрел, одновременно прикидывая, как, должно быть, выгодно атаковать с высоты. Неудивительно, что успех не изменял Дейдаре. Да и сам он на месте не стоял, совершенствовался с своём искусстве. Дальше – мощнее. Прицел точнее, разрушительная волна шире.

     Увидеть Дейдару в процессе творения искусства довелось очень скоро. Сасори просто остановился, едва достиг вершины холма, с которого прямо под ногами было видно распростёртую деревеньку и могучее каменное строение в паре сотен шагов от неё. Люди, снующие по широкой мощёной дороге, несущие в святыню подношения, возвращающиеся пустыми. Непрерывный поток поклонников неведомого идола. Хорошо если действительно боги какие, а то могли руку приложить Каге или феодалы, жадные до наживы. И те, и другие недалеко друг от друга ушли. Каковы идеалы, таковы и последователи.

     Дейдара так и не спустился для согласования действий с напарником. Он просто поднялся выше и облетел поселение вокруг. Первый удар он нанёс прямо в центр дороги, переполненной людьми. В грохоте взрыва потонули крики раненых и насмерть перепуганных прихожан. Наруто дёрнулся, но вовремя вспомнил о молчаливо стоящем рядом Сасори. Громадный Хируко и тогда не шевельнулся, когда Наруто шаг вперёд сделал и снова остановился. Только тогда из его недр раздался голос, равнодушный настолько, что мурашки побежали. Наруто успел забыть, каково работать в команде с этим человеком, непонятным, с какой стороны ни глянь. С ним никогда не хотелось спорить, его не хотелось обгонять и красоваться перед ним своими крутыми техниками. Сасори сам был как этот Хируко, настолько же неживой. На него даже злиться никогда не хотелось.

     Дейдара только начал. Он прошёлся дорожкой взрывов до самых стен строения, разбил вдребезги одну из них и пошёл на второй круг, словно любуясь содеянным. Наруто кулаки сжимал, не понимая такой масштабной траты человеческих жизней. Итачи пытался донести, кто такой Дейдара на самом деле. Наруто начинал думать, как правдиво было его заявление. Осекал себя и снова думал. Затем опять повторял себе под нос: «Не прав…».

     - Каждый человек сам в ответе за свою жизнь, - его терзания заметил Сасори, и не помышляющий вмешиваться. Бесстрастно обозревал учинённый бедлам, учитывал каждый взрыв и разрушения от него. Он и смерти видел – Наруто не сомневался. Потом обязательно укажет напарнику на пустую растрату ресурсов. Или не укажет.

     Дейдара наслаждался своей работой. Это выглядело страшно. По-настоящему страшно. Конфликты между ними поблёкли за пеленой огня и оплавленной земли. Наруто уже не слышал криков. Только грохот в ушах стоял, пробками закупорил, отрезая от остальных звуков. Слова Сасори получили яркий смысл и нашли отклик с собственными думами. Каждый человек сам ответственен за выбор, где ему жить. А подчиняющийся Каге является потенциальным врагом. Никогда не угадаешь, поднимет ли он рогатину на чужого шиноби.

     Наруто уже не замечал отдельных жертв. Он обозревал всю картину целиком и терялся от её жестокости. Если Дейдаре всё равно, кто погибнет, что он вообще делает в Акацуки? Никто из прежнего состава не упивался смертью так, как это делал он.

     Наруто стоял, словно скованный цепями, которые держал в руках Сасори. Или это его влияние приковывало к месту. На миг жар долетел до холма, рванул волосы и плащи назад. Наруто глаза рукой прикрыл, опасаясь, что поджарятся и лопнут от давления. Уничтожающая лапа огня даже не затронула возвышенности.

     А потом Дейдара вернулся, ничуть не чумазый. Он просто закидывал деревню бомбами, пока не превратил её в горящие руины, пока на улицах не легли трупы всех возрастов. Он просто с птицы соскочил и продемонстрировал добытый в храме свиток.

     - Легко, Сасори-сан, - довольный содеянным, произнёс он.

     - Незачем было заставлять столько ждать себя, - Сасори больше никак не прокомментировал произошедшее, развернул на месте своего Хируко и двинулся в обратном направлении по своим же следам.

     Они остановились на привал, едва миновали полосу леса. Позади давно уже не слышалось криков, не видно зарева пожарища в надвигающихся сумерках. Наруто отстал на несколько шагов, рассматривал небо в поисках всполохов, но напрасно. Он больше не терзался видениями, он просто хотел знать, как далеко видно искусство Дейдары. Растерянность медленно сменялась здоровым любопытством. Наруто даже не знал, хочет ли он ещё раз понаблюдать за развитием событий, где соло вёл Дейдара.

     Любопытно и мерзко.

     Он остановился, когда сообразил, что движется спиной вперёд, чуть не наступил на краешек плаща Сасори. Только потом осмотрелся по сторонам:

     - Мы что, отдыхать будем?

     - Человеческому телу, каким бы физически здоровым оно ни было, нужен отдых, - констатировал Сасори, - путь продолжим после полуночи.

     - Очень щедро, - Дейдара облокотился плечом о дерево, сплюнул в траву, метя в запоздалого жучка, но не попал и тут же забыл о нём.

     - Мы не должны задерживаться.

     - А то папа-Пейн будет ругаться? – усмехнулся Дейдара, развернулся спиной, исчезая в тёмном пятне кустов.

     - Эй, ты куда намылился? – бросил вдогонку Наруто, но следом не пошёл.

     - Оставь его, Наруто-кун, - распорядился Сасори, по умолчанию, лидер команды.

     - Да я и не собирался. Вдруг снова на него найдёт – и закатит красный рассвет.

     - Дейдара не знает меры, но он не психопат, - последовало пояснение. – Тебе придётся привыкать к его методам.

     - Это зачем же? Пейн меня с ним в команду поставит? Напарниками? А вы как же?

     - Этого я не знаю. Не моё дело – вмешиваться в обсуждения лидеров.

     - Вы так их слушаетесь, что прям паинька, - отметил Наруто с азартом начинающегося спора. Сасори всегда выглядел недоступным: дальше, чем Орочимару; дальше, чем Пейн или Мадара. Редко удавалось найти действительно интересную для них обоих тему.

     - Сейчас для меня лучше следовать чужим правилам, - ничуть не рассердился Сасори. – И тебе следовало бы поубавить амбиции.

     - А что не так с моими амбициями?

     - Нет ничего хорошего в драках между членами одной организации. А ты разжигаешь страх у местных жителей.

     - Но я же их не трогаю!

     - Достаточно одного невероятного слуха. Если хочешь решить спор, решай его за столом переговоров или подальше отсюда. Мне больше нечего добавить.

     - Постойте! Как это нечего? Вот всё это, что вы сейчас наговорили, - Наруто догнал Сасори, уже готового найти холм для наблюдений, и прыгнул перед ним, перегораживая дорогу, - всё вот это мне и так талдычат направо и налево…

     - Если ты так часто это слышишь, то мог бы и задуматься. А ты всё за призрачными идеалами гоняешься. Ребёнок. Глупый мальчишка. Ветер в голове.

     Наруто насупился, собираясь принять спор, но Сасори было неинтересно дискутировать на данную тему. Он сказал то, что хотел сказать, и отвлёкся. Зато затронул другой аспект, не менее важный для Наруто:

     - Дейдару не дёргай. Он хорошо работает.

     Наруто снова возмутиться хотел и не нашёл в себе больше того яркого отклика на чужие страдания. Это новое. А новое не всегда предсказуемо.

     - Дейдара хорошо работает, потому что быстро?

     - И это тоже.

     - А что ещё?

     - Он работает чисто.

     - Ничего себе! Видел я, каких он порядков навёл.

     - Ты не видишь существенного, Наруто-кун. После Дейдары не остаётся свидетелей.

     - Ну, свидетелей много после кого не остаётся, - развёл Наруто руками, - после Орочимару-сана, после Кисаме, после Какузу, например.

     Промолчал про Итачи. Не хотел видеть его положительных качеств. А бой – очень даже положительная его черта. Наверно, она для всего клана характерна. Интересно посмотреть, на что способен брат Итачи, если до сих пор прожигает время впустую под каблуком у Хокаге. Наивный и доверчивый. Все они доверчивые – шиноби из скрытых деревень. Наруто тоже доверчивым был, или готов был поверить, если бы Итачи не вытащил его из этого ада.

     - После Учихи Итачи тоже, - Сасори словно прочёл в его мыслях. Наруто губы поджал и услышал продолжение. – Кто действительно не оставляет после себя хвостов. И если бы в его планах не было оставить в живых брата, он бы и его не пощадил. А ты сегодня хотел сам кинуться на защиту униженных и обездоленных.

     - А? – опешил Наруто, - это вы к чему?

     - Научись работать чисто, Наруто-кун. Жертвы бывают всегда. И только от тебя зависит, будет ли их ещё больше, если за тобой пойдут мстители, или же ты ограничишься той горсткой неприятеля, которая встала на твоём пути во время обычной миссии.

     Наруто слушал чуть ли рот не раскрыв. Понимал, как это всё просто, и возразить хотел. Он же и не собирался наперерез Дейдаре кидаться. Не дурак же, знает, когда грань нельзя переступать. И с жертвами Наруто давно смирился, сам убивал время от времени и не испытывал потом сожалений, потому что за правое дело боролся. А кто поперёк пути выскочит – его проблемы, сам ввязался.

     - Я и так чисто работаю, - с ноткой обиды выдал Наруто.

     - Не замечаешь, когда напарник за тобой подчищает; невнимательный от счастья после быстрой победы, - перечислил Сасори. – Горячности бы тебе поубавить да немного расчётливости в голову вбить. Совсем мальчишка.

     Наруто воздуха в лёгкие набрал, но так и не выпалил ответное оправдание. Вместо него на другое надавил:

     - Видел я, как «мало» горячности у Дейдары.

     - Я уже сказал: он работает чисто.

     - Ну чисто-чисто. Чего одно и то же-то долдонить?

     - У тебя хороший напор, Наруто-кун. И техники мощные. А Дейдара за своими техниками результат видит. Больше того – финальный результат, когда ещё только начинает, и стремится к нему.

     - И я вижу!

     - Видишь, - согласился Сасори одинаковым тоном. Как начал, так и закончил. Наруто сам уже видел, что закончил. По сути, не о чем им больше беседовать. А время терять на препирательства может кто угодно, но только не Сасори. – Только забываешь о нём.

     - Да вы просто оправдываете своего напарника, - бросил в спину удаляющемуся Хируко Наруто. Сасори не остановился, не обернулся, не стал больше убеждать. Он и так сегодня слишком много сказал. Не помнил Наруто его таким разговорчивым.

     Дейдара, может, и террорист без тормозов, но к мнению Сасори прислушаться стоило. Наверно, он сам сперва думал, как тяжело с Дейдарой будет, а сработался же. И довольно быстро.

     Наруто вернулся к выбранной полянке и плюхнулся на траву прямо в центре. Не будет о стоянке заботиться. Сами разбрелись в разные стороны – сами пусть и сидят голодные. И Наруто вместе с ними поголодает.

     Итачи появился в зале в тот момент, когда Пейн собирался назначить очередную миссию. Не было Мадары, не было Зецу, вечно торчащего из стены подобно шпиону. Зато в противоположных концах стоял Сасори в своём непробиваемом танке и Кисаме. Вряд ли движение Хируко по уровням и многочисленным ступеням проходило легко. Чтобы добраться до этой башни, необходимо преодолеть винт. Итачи уделил размышлениям о способе передвижения Сасори ровно две секунды и тут же выкинул из головы. Он остановился в дверях напротив шуршащего дождём проёма в стене. Пейн стоял возле него, вполоборота к залу, погружённому в вечный полумрак. Дождевые тучи не давали света. Солнце никогда не заглядывало в этот мрачный уголок. Рука Пейна, полусжатая в кулак, упиралась в верх арки проёма.

     Он только взглядом повёл в сторону Итачи. Зато Конан отреагировала ярче, шагнула из темноты навстречу лидеру. Итачи не стал и ей уделять внимания. Пускай со свидетелями, но он должен поинтересоваться:

     - Можно узнать причины, по которым вы объединили Дейдару и Наруто в одну команду? – без вступительных речей начал он. Хотел Мадару отыскать, с ним легче обсуждать подобные вещи. С него Итачи мог потребовать, а Пейн всегда оставался сторонним участником его жизни. Пейн – лишь деталька воздвигаемого мира маньяков. Мадару Итачи не нашёл и откладывать не захотел.

     - Вы имеете на него особые полномочия, Итачи-сан? – отрубил Пейн, резко разворачиваясь к явившемуся, опустил руку, блестящую от разбитых капелек дождя.

     - Узумаки Наруто с самого начала был и остаётся моей ответственностью.

     - Мне казалось, с вас сняли ответственность в тот момент, когда вы положили его, бесчувственного, к моим ногам.

     Итачи помнил тот день. Во всех подробностях помнил. Долго потом он жалел о содеянном, долго искал пути отступления, но не мог взять Наруто и отнести обратно. Поначалу старался в стороне держаться, когда переживал настоящий кризис из-за гибели семьи. Порой прятал под покровом ночи скупую слезу и тут же напоминал себе, ради чего он всё это затеял. Нельзя было по-другому. Нельзя было позволить развязаться масштабной бойне. А потом снова и снова находил обходные пути. Можно было обойтись без смертей, но путь этот настолько тонкий и ненадёжный, что гарантии давал не больше десяти процентов. Только спустя почти год Итачи избавился от иллюзий альтернативных реальностей. Только тогда он сделал шаг навстречу Наруто, когда увидел его старания стать сильным. Когда наблюдал за его опекой и людьми, которые пытались внушить ему ошибочное мнение. Наруто поверил из-за хорошего с ним обращения. А его растили, как скотину на бойню. Опасались сразу же биджу извлечь, перегрузки остерегались, напоследок оставили. Итачи со стороны наблюдал, а потом увидел в Наруто частичку Конохи, что он своими руками оторвал от единого целого. Поздно Итачи спохватился: Наруто уже проникся новыми идеалами и видом демонстративных техник. Дождь Пейна его восхищал с первой же минуты. И только тогда Наруто принял Итачи не как убийцу и похитителя, а как товарища. Что ж, хоть в сближении с ним Итачи мог поблагодарить силы Акацуки.

     - Моя ответственность за то, что вы намереваетесь сделать, - безжизненно ответил Итачи после долгой паузы.

     - Вы сами принесли мне в дар джинчуррики, - напомнил Пейн. – Я слышал, что Учиха Итачи не совершает опрометчивых поступков.

     - Этот был больше чем опрометчивым, - не стал уклоняться Итачи, - чудовищная ошибка, совершённая юнцом на грани срыва, когда несправедливость задавила положительное восприятие. Вы обвиняете меня в непостоянности, но вы с самого начала знали, ради чего я здесь…

     Прямо. Открыто.

     Кисаме бросил взгляд на Сасори. Последний не шевельнулся. Только после этого жеста Пейн соизволил отпустить обоих. Остались только он, Конан и Итачи, тут же шагнувший в центр зала, оказавшийся под взглядами присяжных, настроенных единогласно. Они всегда оставались единомышленниками, какую бы авантюру ни затеял Пейн под руководством ли Мадары или сам.

     - Никто не ставит вам в упрёк защиту своей родной деревни, - напомнил Пейн. – Это было нашим основным условием. И сотрудничество до сих пор давало взаимовыгодные плоды. Если вы хотите разорвать его прямо сейчас, не изворачивайтесь, Итачи-сан.

     - Я не изворачиваюсь. И не требую вернуть джинчуррики обратно. Это был справедливый обмен за моего брата…

     Негласно Акацуки согласились не трогать Учиху Саске. Без единого слова Пейн принял условие его независимости, что не мешало ему следить за успехами и падениями одного из последних представителей боевого клана. Как бы Мадара ни хотел переманить Саске, Пейн всегда спускал на тормозах, выжидал момента, когда Учиха Итачи – единственная стена между ними – станет бесполезным. Итачи приносил на удивление много пользы. Он чуял это пристальное наблюдение. Знал, что будет, если он позволит себе несколько осечек кряду. Итачи был предан организации настолько, что у лидеров не оставалось повода для недовольства и подозрений. Пока у них в заложниках Саске и Наруто, Итачи не мог открыто разворачивать планов, так и оставшихся утопическими.

     - Мы должны посмотреть, что получится у джичуррики с Дейдарой, - Пейн не стремился развязывать споров. Он отлично понимал, что и Итачи, какие бы требования ни излагал, не поднимет восстания. – Он пытался со всеми. И пока мы не знаем, с кем в паре он принесёт больше пользы.

     Итачи испытал чувство досады. Снова. Раз за разом. Он уже начал привыкать к нему. Кажется, это было самое сильное чувство с тех пор, как он переживал смерть своей семьи. Не такое сильное. Он вообще не представлял причины, заставившей бы его заново пройти через этот ад в душе.

     - Я просто не хочу видеть в нём частичку Дейдары.

     - Он больше не ваш младший брат. Сосредоточьтесь на своём родном брате, - посоветовал Пейн.

     Итачи не стал отвечать. Он убедился, что всё это не случайное стечение обстоятельств. И Наруто расчётливо пытаются ожесточить, заставить его принимать радикальные решения.

     Он кивнул и спиной вперёд отступил к двери.

     - Не обрекайте его на жестокий выбор, Итачи-сан, - догнал его голос Конан, едва слышный за шуршанием дождя.

     Он задержался только ради выразительного взгляда. Сам знал, что однажды всё закончится, и придётся драться за, казалось бы, такие далёкие цели. Сегодня начались глобальные перемены.

     Нет, они начались в тот момент, когда Наруто начали предостерегать относительно Итачи. И пока они выигрывали.

     - Чувствуешь, как земля уходит из-под ног? – догнал его знакомый голос в коридоре. Иногда он гармонично вписывался в обстановку, иногда менял всю атмосферу, иногда, как сейчас, поднимал из глубин сознания неконтролируемую дрожь. Нечасто приходилось испытывать это чувство. Раз или два. Точно так же Орочимару воздействовал на Итачи, когда собирался попробовать вторгнуться в его тело. Не учёл навыков и ожесточения разом повзрослевшего мальчишки.

     - Отчего же, Орочимару-сан? – отозвался Итачи не оборачиваясь. Догонит, если надо.

     - Ты ведь ходил к Пейну? Хотел остановить то безумие, которое сам же и позволил запустить? Полагаю, моё предупреждение запоздало.

     - Сейчас вы имеете больше влияния на Наруто, - наконец Итачи притормозил, шагнул в сторону, давая дорогу собеседнику. Они вместе стояли в центре коридора и пытались разгадать мысли друг друга.

     - Я не подозревал, насколько у вас всё плохо.

     Итачи всматривался ему в лицо и укреплялся во мнении, что сидеть сложа руки не будет. Даже если кардинально всё менять придётся уже сейчас.

     - Я крепко стою на ногах, Орочимару-сан. Зря вы за меня волнуетесь.

     Не волновался – злорадствовал. Орочимару мало чем отличался от правящего состава организации, хоть и не считался одним из них хотя бы потому, что преследовал свою корысть. Если и собирался захватить мир, то без посторонней помощи. Орочимару интересовало только единовластие.

     - У тебя есть план и на этот счёт, - догадался он. – Что ты собираешься делать, Итачи-кун?

     - Увидим, - уклонение и итог.

     - Не расскажешь… Попробую предположить: остаётся действовать только силой. Останови, если у тебя есть другой способ.

     Итачи не остановил, и подтверждать не стал. Равнодушно осмотрел напарника с ног до головы и продолжил прерванный маршрут. Орочимару не будет его поддерживать. Напротив, он всё сделает, чтобы успеть урвать свой кусок. Виды на Наруто у него тоже имелись.

     Конец пути обозначался у самого выхода. Спереди пустошь, сзади шпили и перекрытия базы, Орочимару, Пейн и всё то, что несколько лет поддерживало Итачи и связывало руки. Он даже не оглянулся, прежде чем исчезнуть в стандартной смазанной полосе шиноби.

     Наруто закончил рассказ о чудовищной силе Кисаме, своего прежнего напарника. Дейдара слушал, наверно, более внимательно, чем думал Наруто, только не получалось поверить в его серьёзность. С такой внешностью только девчонок завлекать, а не сражаться до смерти. Дейдара сражался всю жизнь. Наруто уверился, что начал ещё в глубоком детстве. Возможно, один жил, как и он сам, под опекой Цучикаге. И усмехнулся: под иллюзорной опекой. Наруто помнил, как «опекали» его. Каждый стремился бросить вслед камень и бросали бы, если бы не считали себя людьми цивилизованными. Гораздо больнее было, когда Наруто замечал шёпот родителей, склонившихся над своим чадом. На виду у Наруто запрещали отпрыскам разговаривать с замкнутым мальчиком, одиноким и несчастным, запертым в клетку и не способным выбраться из неё самостоятельно.

     Дейдара являлся примером того, что вырастает из отвергнутого всеми ребёнка с неординарными способностями. Дейдара превратился в эталон жестокости. Наруто уже не дёргался, когда ради выполнения миссии приходилось преодолевать препятствия в виде отрядов шиноби. Он не оглядывался, знал, что напарник всё сделает чисто. Как и сказал Сасори. Слушал грохот, чувствовал жар на спине и целеустремлённо расправлялся со своей половиной врагов. Надо стать сильнее, чтобы однажды научиться противостоять мощи Дейдары. Только перегнав остальных, можно с честью поспорить с лидерами за звание самого сильного шиноби. Наруто собирался учиться. Неважно сколько у него будет учителей, неважно какую философию они проповедуют. Ничто ведь не мешает взять только самое необходимое, не погружаясь в их вероисповедания.

     Наруто размахнулся, сконцентрировал в сложенной лодочкой ладони чакру и ударил. В грудь метил. Противник попался вёрткий, с техниками ближнего боя. И он явно не ожидал рукопашной. А Наруто и в этом стиле был неплох. Мало когда удавалось продемонстрировать это, но против агрессивного противника порой приходилось, который не верил в катану и кунай. Наруто собирался показать, что и обычная рука может стать оружием не менее грозным, чем прославленный Катон, которым щеголял этот умелец.

     Он вонзил ладонь туда, куда планировал. Слишком поздно соперник понял, как просчитался. Кончики пальцев ещё не успели его груди коснуться, а он уже глаза расширил и руки вскинул в банальной технике замещения.

     - Не успеешь, - сквозь сбитое дыхание выговорил Наруто.

     Была боль, какая всегда бывает от столкновения с твёрдой костью. Хруст резанул по слуху, будто он по сухому скелету бьёт. Затем острые осколки впились в кожу, сдирая её и вонзаясь в руку. Наруто не замечал боли, он просто шёл к цели. Как учил Сасори: поставить цель и идти к ней всеми способами. Неважно, если будет больно, неважно, если случайно затронет праздного зеваку. У каждого человека своя голова на плечах должна быть, а цели Акацуки намного выше спасения единичной жизни.

     Он сжимал руку в кулак в человеческой груди до тех пор, пока взгляд противника не потускнел, руки его вдоль тела не упали, и сам он не осел, удерживаясь только за счёт Наруто. Только тогда он позволил трупу сползти на землю и выпрямился. Они выиграли это сражение и вернутся с успехом. Головокружительная скорость, с какой Наруто ещё не приходилось сталкиваться. Вместе с Дейдарой они молниеносно пробили брешь в обороне и вонзились в их территорию, как минуту назад воткнулась рука Наруто в тело противника. Он сжимал раненую ладонь и разжимал, проверяя, все ли кости целы. Ерунда, через день заживёт, какими бы глубокими ни были раны.

     - Ты придурок? – раздалось сзади.

     Азарта не было в голосе Дейдары. Он прошёл вместе с боем. Зато сейчас Дейдара резко подскочил и схватил окровавленную руку напарника за запястье и поднял перед глазами. Сильно сжал, стремясь боль причинить. Наруто не боялся боли.

     - Дай, - он дёрнулся и напрасно.

     - Нельзя человеческую кровь смешивать, если кончиться не хочешь, - как огрызнулся Дейдара. Удивлённый его пассивной угрозой, Наруто послушно последовал за ним, как пёс на верёвке. Дейдара заставил Наруто окунуть руку в воду. Мутная река, ибо совсем недавно её дно взбаламутили человеческие тела, поднимая весь скопившийся там ил. Течение ещё не успело отнести его вниз. На поверхности, зацепившиеся за камыши, покачивались трупы.

     Едва Наруто осознал, в чём руку мочит, дёрнулся. Казалось, будто трупный яд через раны в тело проникнет. Что потом не отмоется никогда, будет ощущать эти трупы в себе. Кровь, вытекая из ран, смешивалась с грязью и остатками чужой крови, остановившейся в крошечной выемке, словно в насмешку. Дейдара вырваться не позволил, сильнее вцепился, в клещи взял. Началась короткая борьба, где каждый на себя тянул. Тогда Дейдара обхватил Наруто через спину, прижался тесно-тесно, так, что стук его сердца отдавался по спине. Тогда Дейдара зафиксировал сопротивляющегося напарника, взялся за изрезанную костями руку двумя своими и не отпускал до тех пор, пока Наруто не издал бессильный стон. Омерзение – вот что в нём звучало.

     Они оба как по команде отпрянули от берега. Дейдара в сторону отскочил, думал, Наруто мстить станет, а тому не до возмездия было. Он едва сдерживался, чтобы прямо тут не облеваться. Глаза закрыть не мог, разлагающиеся трупы в воде чудились, а над ними тучи мух. Казалось, палочкой ткни – от гудения заложит уши. А трупы продолжат медленно покачиваться на волнах, полуутонувшие и распухшие.

     Фантазия разыгралась в самый неподходящий момент. Наруто и не вспомнил, что тела ещё тёплые, что гнить они начинают через пару дней. Да и водой пропитаться не успели, не говоря уже о мушиных личинках.

     Он не справился, освободил желудок. Кроме жёлтой жижи там ничего не было, утром перехватил только яблоко. С тех пор много часов прошло, живот урчать устал и заткнулся накануне схватки. Если бы не поддержка с воздуха с мощью Дейдары, он бы, может, и до вечера провозился, пытаясь не упустить ни одного свидетеля. За последним напарник погнался, с высоты подрезал в кустах, спалил заживо. Наруто только раз глянул, на вопли среагировал, и больше не оборачивался. Надо учиться доверять партнёру, кем бы он ни являлся. Сасори доверяет, а у него опыта побольше, чем у Узумаки Наруто. У него хватило рассудительности в напряжённый момент подумать об этом. Сцепив зубы и стараясь не отстать, он сам развернул самые мощные свои техники. Не пробовал только призыв, ибо не научился работать в паре со змеёй. А жабы – ещё вопрос спорный, захотят ли слушать убийцу, укравшего имя саннина и прикончившего его.

     Дейдара понял, что боя не будет, снова подошёл, с интересом рассматривал лужицу, больше на пятнышко похожую. От её вида Наруто снова чуть не вырвало. А напарник веселился. Довольным выглядел, отчего поднималось знакомое чувство, наконец возвращающее Наруто его реальность – злость.

     - Хммм, - протянул Дейдара, - я думал, ты посильнее будешь. Только не ори, я не уровень шиноби имею в виду.

     - Иди ты! – огрызнулся Наруто, - это из-за тебя всё. К трупам меня потащил и заставил руку мочить в их крови.

     - Где ты кровь рассмотрел? Ушла она уже вместе с течением, - он протянул пальцы к раненой кисти соратника. Наруто поспешно её отдёрнул и ошпарил взглядом, от которого умереть можно.

     - Скотина, - выплюнул сквозь зубы Наруто.

     - Тоже мне, обидчивая фифа, - саркастично бросил Дейдара и утратил к собеседнику всякий интерес, - собирайся, пора, пока подмога не пришла. Зарево далеко видно.

     Наруто осмотрелся. Пожар пожирал полосу леса, хоронил следы схватки и тела. Только те, что в воде, мимо обойдёт. Может быть, тем лучше. Может быть, их товарищи поймут, что искать бесполезно, трофей захвачен и исчез в неизвестном направлении. Если повезёт, домой вернутся, похороны торжественные устроят. Если нет – придётся ещё разик с ними повозиться. Или не придётся, если, как сказал Сасори, Дейдара работает «чисто». И Наруто чисто сработал, только слова старшего коллеги покоя не давали.

     Они молча выдвинулись вперёд, к широкой дороге, уезженной подводами. Собирать ничего не пришлось – из вещей всё при себе. А чего не хватало, то они по пути брали, деньгами или силой, обосновывая это благородным словом «конфискация». Наруто тоже конфисковывать всякую незначительную мелочь приходилось, и ни разу не слышал проклятий вдогонку.

     Дождь набрал воды в колеи, ещё более мутной, чем в реке, смердящей от трупов. Они по разным сторонам дороги шли, по обочинам, друг на друга не смотрели, но следили краешком глаза. За каждым движением следили. Наруто боялся Дейдару хоть на миг выпустить, а то исчезнет и устроит ещё одну драку. Глупо, конечно, полагать, что Дейдара настолько непрофессионально поступит, ринувшись утолять приступ своего эгоизма, но по-другому не получалось. Наруто снова слова Итачи обдумывал, касающиеся рода деятельности Дейдары. Нельзя так мастерски провести масштабную операцию, если ты сам не упиваешься своей работой. Дейдара не считал терроризм работой. Он называл его искусством.

     - Напрямик двинем? – ворвался в размышления Наруто вопрос напарника. – Там местность ухабистая и леса мало, не очень по веткам попередвигаешься. В обход – крюк километров сорок. Или… хм…

     - Что? – ухватился Наруто за это загадочное «хм».

     - Хм… - ещё загадочнее повторил спутник.

     - Ну и хмыкай себе… если сказать нечего. По короткой пойдём.

     - Я вообще-то имел в виду… - Дейдара снова паузу сделал, заставляя Наруто полностью к нему развернуться. И только тогда завершил фразу очередным «хм» и указал пальцем в небо.

     - Сообщником меня сделать хочешь? Псих, - тут же охарактеризовал Наруто, а сам уже прикинул, как легко было бы просто срезать, минуя все эти ухабы или дополнительную сороковку. Да и испытать стиль передвижения по воздуху хотелось, но гордость не позволяла сразу согласиться после того, как Дейдара его чуть не искупал в реке с мёртвыми. Теперь он так и станет её называть – река Мёртвых.

     - Союзником, - уточнил Дейдара с задоринкой. - Не придирайся к стилю моей работы. Сам посмотри, что творишь. Годик-второй – и деревни целиком уничтожать будешь одним ударом. А сейчас ты мне как поддержка против Учихи нужен.

     - А то сам не справишься, - съязвил Наруто, - Учихи испугался

     - Справлюсь, - без капли сомнений согласился Дейдара, - но всегда приятно уничтожить противника морально, прежде чем просто его раздавить. У тебя тоже есть на него зуб, не смей отрицать…

     Наруто не отрицал. Сердечко сжалось, когда подумал об Итачи мёртвом, точно так же в реке неподвижно лежащем, рядом с теми телами. Хоть и сволочь, но свой же. Он Наруто из Конохи вытащил. Наверно, эта мысль, ответственность перед ним, никак не давала покоя. Он кулаки стиснул и чертыхнулся себе под нос. Отвернулся от ожидающего вердикта Дейдары и вперёд зашагал, темп удвоив. Не видел, но чуял, как напарник за ним идёт, чуть не в спину дышит. Дейдара своё дело сделал, сыграл роль в ссоре с Итачи. И Наруто терялся в догадках, повернулось бы всё так, если бы не его своевременное вмешательство.

     Нет. Он замотал головой. К разладу давно всё вело. Итачи стал требовать больше, свободу урезал. Наруто лишь напомнил ему о своих правах. А значит, никого и впутывать не надо, само разрешится. Тревожно от того, что Итачи сравнительно пассивно воспринял. От кого угодно другого Наруто мог бы принять такой ход, но он хорошо знал Итачи, а значит, главная битва ещё впереди.

     Орочимару не спускал глаз с напарника, пока тот давил отряд шиноби из скрытой деревни. Аккуратно давил, последовательно, без суеты и единой ошибки, как всегда. Если перемены и затронули его, он не показывал вида и держался с достоинством. Со времён вступления в организацию Учиха Итачи никогда больше не показывал своих слабостей, никому не позволял рассмотреть свою боль. Орочимару лишь догадывался и восхищался его уверенной маской.

     Итачи подошёл степенно, будто встретил по пути старого друга и побеседовал с ним минутку, а не уничтожил отлично синхронизированный отряд. Орочимару даже пальцем шевелить не пришлось. Он собирался, если ситуация из-под контроля стала бы выходить, но его планы так и остались планами.

     Они развернулись на сто восемьдесят градусов и по той же дороге зашагали обратно в сторону Скрытого Дождя. На этот раз захваченный объект имел материальную ценность, поэтому невозможно передать его через ближайшую базу.

     - Вы уже доложили, Орочимару-сан? – спокойно поинтересовался Итачи.

     - Ты успевал и за мной наблюдать? – восхищаясь его стойкостью, когда всё дорогое летит к чертям, Орочимару продолжал искать любой признак разочарования или печали.

     - Зная вас, я не сомневаюсь в этом. И стоите вы как на ладони.

     - Информативный ответ, - одобрил Орочимару, - мы с тобой так хорошо друг друга изучили, что без труда можем влезть в шкуру другого.

     Это было важно. Нельзя работать с человеком и не интересоваться его личными делами. Учиха Итачи представлял собой опасность не только для Орочимару, но он терпел всё происходящее, будто мирился с ним и подчинялся установленной кем-то системе. При этом не демонстрировал недовольства и разочарований.

     - Что вы увидели в моей шкуре? – спросил Итачи легко, словно интересовался, сколько времени.

     - Затишье перед бурей, Итачи-кун. Ты переживаешь за Узумаки Наруто и его стремительный взлёт по службе. Ещё только месяц назад он был обычным сорванцом, готовым к приключениям, а во что он превращается теперь?

     Итачи обжёг напарника непримиримым взглядом, тут же придал ему равнодушинку и снова посмотрел вперёд, на бесконечную дорогу перед ними.

     - Ты знал, Итачи-кун, поэтому старался оградить Наруто от Дейдары, - Орочимару пытался вызвать его на откровенность и снова безуспешно. – Ты думаешь, Пейн и Учиха Мадара специально объединили силу девятихвостого джинчуррики и террориста? чтобы отдалить его от тебя?

     - Нет, - тут же ответил Итачи и снова не поддержал дискуссии.

     - Ты мудрее, чем хочешь показаться, - одобрительно кивнул Орочимару. – Они воспитывают нового бойца. Даже не просто бойца, а бойца нового поколения. Кто ещё, кроме Дейдары, заставил Наруто высвобождать силу девятихвостого настолько часто? Он учится пользоваться силой биджу, он достигает успеха. Он развивается.

     Под чужим контролем. Таким, какого Итачи хотел бы избежать. Но Итачи снова промолчал.

     - Ты неразговорчив сегодня, - отметил и этот аспект Орочимару. – Честно признаться, я не думал, что их сотрудничество столько продлится. Команда, полная конфликтов и огня – поистине убойная команда. Даже не хочу знать, какое у них отношение друг к другу, со взрывной-то силой духа.

     - Важны не конфликты внутри команды, - наконец подчеркнул Итачи, - а то, что каждый приобретает для себя.

     - Верно. Ты этого и опасался, что Наруто впитает в себя мировоззрение Дейдары. Похоже, это кое-кому на руку, - специально бил по больному в попытках спровоцировать и снова натолкнулся лишь на терпеливое молчание.

     Орочимару догадывался, чего добиваются лидеры. Они стремились ограничить Наруто – и пока это отлично получалось. Воспитывая верного последователя политики Акацуки, они не пренебрегали никакими методами. Дейдара – лишь одна из ступеней его роста. Когда Наруто покорит и её, найдётся очередной напарник. Или к тому времени они соберут всех существующих биджу. Останется последний, тот, которого потребуют отдать добровольно. Если Наруто сделает это, возможно, он не так умён, как кажется сейчас. Орочимару бы не стал слушать. Он бы попытался предпринять единственный верный шаг – захватить собранных биджу и с помощью их силы установить свой диктат.

     Орочимару ждал выгодных для него позиций, как ждал всегда.

     - Итачи-кун, - он остановился, тут же очутившись позади.

     Итачи повторил его шаг, но не обернулся.

     - Подходит время для смены вашего тела, Орочимару-сан, - поведал он о своих глубоких познаниях, - не смейте прикасаться к моему брату.

     - Ты считаешь, он недостаточно силён, чтобы противостоять мне?

     - Он тоже вырос. И вырос быстрее, чем вы думаете. Но прежде чем вы хотя бы сделаете попытку, не забывайте, что прежде придётся пройти ещё один кордон.

     Итачи обернулся. Мимолётный взгляд, в котором читалось предупреждение и безжалостность. Зловещий рисунок мангеке, второй раз в жизни обращённый прямо на Орочимару. Потом Итачи продолжил путь, вынуждая напарника последовать его примеру.

     Больше никаких игр словами. Орочимару избавился от своей улыбки.

     Третий Хокаге описал ситуацию. Как сказал, вкратце, но подробностей хватило, чтобы вогнать в уныние кого угодно. Чёрные перспективы больше походили на угрозы, чем на вероятное и наиболее ожидаемое развитие событий. Для разведки была выбрана команда Нары Шикамару, являющегося одним из двух шиноби из выпуска, с первой же попытки ставшего чуунином, вторым являлся Хьюга Неджи. Сейчас Шикамару дослужился до дзёнина, тогда как Саске и Сакура только год назад получили повторную возможность продвинуться. Это безмерно уязвляло гордость Саске, но он оставался верен видимому хладнокровию и равнодушию к чужим потугам. Он молча принимал субординацию, сцепив зубы выслушивал обращения старших к лидеру команды, терпел периодические исчезновения Шикамару с высокопоставленными лицами для разъяснения заданий. В такие моменты Саске клял Хокаге за его любовь к секретам. Сам же провоцировал недовольство среди шиноби. Вместе с морщинами в нём углублялась и паранойя, видел врагов в каждом госте Конохи. Хотя, возможно, тревожился он не без веского основания.

     Сакура снова двигалась рядом, время от времени заглядываясь на лицо Саске, выглядящее сосредоточенным и непроницаемым. Он научился скрывать мысли за одинаковой маской. Он помнил Итачи, который тоже таким всегда казался. И в моменты воспоминаний в бессилии сжимал кулаки и молча бил в ближайшее дерево, отчего оно и валилось, переломленное пополам, ибо не выдерживало натиска стихии в ударе. В такие мгновенья Саске был совершенно один. Если чуял свидетеля где-то в радиусе пары сотен шагов, брал себя в руки и сдерживался.

     Спустя четверть часа после того, как они ушли далеко на запад, за пределы окрестных лесов, их обоих догнал Шикамару, постоянно в хвосте плетущийся. Не отдавал никакого приказа, просто вниз спрыгнул и подождал спутников.

     - Что за задержка? – осведомилась Сакура.

     Он покосился на неё типичным равнодушным взглядом. Только Саске давно уяснил, что Шикамару тоже маску носит. Конечно, он искренне рассчитывал уклониться от обязанностей и незамедлительно делал это, когда возможно, но никогда в ущерб заданию.

     - Хочу обсудить слова Хокаге, - ответил он наконец.

     Старик, измученный бесконечными подозрениями. Ему давно пора бы назначить замену. У Саске создавалось впечатление, что после смерти Четвёртого он вообще конкуренции не потерпит. Или даже сам руку приложил, что абсурдно, конечно. Дряхлый старикашка, которому давно пора отойти от дел, а он даже не думал начать обучение претендента на пост Хокаге. Да и не было претендентов. Саске старался вообще не думать о фобиях других людей. Не его это дело. Но иногда не думать не получалось, ибо Хокаге – фигура видная, всегда в центре внимания.

     - Что именно тебя беспокоит? – приступил Саске с привычной холодностью в голосе.

     Он имел право держаться особняком. Он несколько лет усердно тренировал новые техники и уделял внимание контролю над чакрой, стараясь чётко её дозировать. Особенно это было важно в мощных техниках, после которых опустошённый шиноби просто с ног валился и становился лёгкой добычей. Саске такого не допускал. После того, как стал чуунином – ни разу.

     - Ты слышал о нестабильности за пределами Страны Огня? – как само собой разумеющееся напомнил Шикамару.

     - А конкретнее? – открыто потребовал Саске.

     - Акацуки начинают какое-то движение. Пока они только под наблюдением находились, - Шикамару присел прямо на траву, не заметил даже муравьёв, тут же к нему на ноги заползших. – Сказать, что мне это не нравится – это только воздух колыхнуть.

     - Чуешь, что самому придётся участвовать? – усмехнулся Саске.

     - Всем нам придётся, - вставила Сакура. – Но насколько я понимаю, пока это секретная информация. Каждый дзёнин в неё посвящён?

     - Не думаю, - покачал головой Шикамару и повторил, - не думаю. Тут больше на опыт смотрят. На стаж. Мне всех подробностей не открывали, поэтому остаётся довольствоваться только догадками. Если я приду с правильной версией, тогда, быть может…

     - Ну да, - ничуть не стремился поддержать товарища Саске, - так уж ты ничего и не знаешь.

     - Ладно, кое-что знаю, - подтвердил Шикамару, будто сдался и ему всё равно было. Только Саске себя снова уязвлённым почувствовал. Нара, вон, по службе взлетел буквально, а он, практически один оставшийся в живых потомок клана, который прежде всех в страх вгонял, всё в чуунинах сидит. Год потерял, когда экзамены не прошёл. Побил своего соперника, а всё равно не одобрили. Саске на старика Хокаге ссылался.

     - Несколько лет назад из Конохи был похищен джинчуррики девятихвостого лиса, - продолжил Шикамару. – Я знаю эту легенду, вы знаете, половина жителей Конохи знает, но не все верят, что это правда. Сказ – он и есть сказ, ему подтверждения не нужны.

     - Хочешь сказать, что ты тоже веришь? – ухватилась Сакура, тщательно хмуря брови. И тут же пояснила. – Конечно, все мы слышали. Ещё в детстве мама пугала, что в деревне чудовище живёт, запечатанное в мальчике.

     - Девятихвостый биджу, - в полной уверенности подтвердил Шикамару, - он действительно существует и является собственностью Скрытого Листа. Его надо просто вернуть.

     Саске усмехнулся и промолчал.

     - Послушаем, что Учиха Саске знает, - Шикамару обратил взор на него. И от этой пристальности не совсем по себе стало. В таких случаях Саске одно делал – строил непробиваемую мину.

     - Саске… - поторопила Сакура, когда натолкнулась на молчание.

     - Кто у нас лидер команды, а? – всё ещё с усмешкой поинтересовался он.

     - Я предлагаю объединить знания, - Шикамару плечами пожал. – Ну раз не хочешь… Одним словом, наша задача – поиск убежища Акацуки с целью вернуть джинчуррики под опеку совета.

     - Что? – на этот раз Саске встрепенулся. – Ты только сейчас говоришь нам об этом? А как же…

     - Не дослушал, - перебил Шикамару поспешно, не желая выслушивать град возражений. – Вернуть – это не только наше задание. Это для всех. Совет получил несколько наводок. После гибели Джираи Хокаге надолго уединился с советом, где они обсуждали дополнительные меры защиты. А защита, как известно, заключается не только в пассивной обороне – это раз. Второе: промедление грозит потерей преимущества…

     - Откуда ты знаешь, что мы уже его не потеряли? – вцепился в главное Саске, дыхание затаил – так опасался услышать неопределённый ответ. И услышал-таки:

     - Такая вероятность существует, - кивнул Шикамару, - поэтому большинство отпрактиковавшихся команд направляют на миссии, так или иначе связанные с Акацуки. Их видели. И неоднократно. Скрытые деревни ищут способ объединения, ибо не только Коноха замечает это движение.

     - А поточнее? – Сакура выглядела серьёзной, - в чём оно заключается и что именно предпринимает совет?

     - Всех подробностей я не знаю, - напомнил Шикамару, - но достоверно точно одно: джинчуррики девятихвостого должен быть возвращён в деревню. Это будет сложная миссия, не для одной команды. Возможно, придётся поднимать половину сил Конохи и этим самым ослабить её защиту. Риск в любом случае огромен. Вопрос в том, чем мы рискуем больше.

     - Погоди, - Сакура опередила Саске с репликой, а он уже вдохнул поглубже, - почему раньше никто не позаботился его вернуть? Теперь он возмужал, обрёл силу, нашёл свой путь наконец. Почему никто не удосужился хотя бы попытаться исправить положение, пока он ещё ребёнком был.

     - Может, надеялись, что он сам вернётся, когда достигнет сознательного возраста, - саркастично предположил Саске.

     - Если бы хотел – вернулся бы, - на корню прервал споры Шикамару, - разведка АНБУ выяснила, что его не держат в плену. Его видели несколько раз в составе команд Акацуки. Если бы он был против, смогли бы его удержать? Хотя бы та команда, которой некогда с детишками возиться, надо задание выполнять.

     - Но он наверняка выставит против нас свою мощь, - Сакура смотрела дальше, старалась предугадать события, до которых ещё слишком далеко.

     Казалось, что далеко. Всегда так кажется, пока поздно не становится.

     - Скажу больше, - Шикамару раскрывал карты одну за другой, - он учится контролировать силу девятихвостого и, как говорит разведка, небезуспешно.

     - И когда всё это стало достоянием общественности? – подметил Саске. Веселиться тоже расхотелось. Всю серьёзность прочувствовал. – Вряд ли ты нам просто так государственные секреты выбалтываешь.

     - Всё это держалось в секрете ради спокойствия населения. Шиноби – тоже население, - Шикамару посмотрел на Саске так, как на экзаменах смотрел на противника и неминуемо побеждал после этого. Было, что и проиграл разик, девчонке из страны Ветра, но до последнего с достоинством держался, а потом просто подарил победу ей. Широким небрежным жестом, будто сообщая: «да забирай, мне не жалко».

     - Так, выходит, мы в деле теперь? – уточнил Саске и холодок почувствовал. Азарт и знакомое ожидание трудностей, риск проиграть там, где проигрывать никак нельзя.

     - Все, кого коснулась тень Акацуки, постепенно будут посвящаться в подробности по мере продвижения вглубь проблемы. Мы пока ещё слишком неопытная команда в этом деле, поэтому и спрос поменьше. После этой миссии видно будет, на что мы годимся и как нас использовать.

     - Это Третий так распорядился? – снова неприязнь к старику, вечно улыбающемуся детишкам, но без зазрения совести швыряющего верных людей на острие катан. Помнил Саске его милости к погибшим: несколько стандартных скупых слов, немного тишины и позволение всем знакомым и родственникам попрощаться с серым обелиском. Сам как страж стоял, руки за спину заложив. Хотел участливым выглядеть, только Саске не верил в его бескорыстие. Третий расчётливо полагал, что люди в горе охотнее рассказывают о своих стремлениях. Если кто вдруг заикнётся о несправедливости правительства к нуждам рядовых шиноби, это сразу становится достоянием Хокаге.

     Саске понимал, что не должен так думать. Он много чего воспринимал категорично и вызывал недоумение у товарищей своим восприятием, но они не видели настоящего предательства. Саске в подробностях день помнил, когда Итачи его ждал в квартале Учиха. Саске его глаза видел, будто полыхающие огнём. Холодные глаза. Его жестокие слова и напутствие несмышлёному мальчишке, как издевательство над его неопытностью. Итачи посчитал брата настолько мелкой сошкой, что погнушался убийством. Да ещё и доказать взялся, что и в будущем Саске его не одолеет.

     Он сжал пальцы в кулаки и тотчас же разжал их, не желая показывать товарищам своих эмоций. Он твёрдо намеревался убить Итачи. Ради этого тренировался как проклятый, пока в изнеможении не падал. Он оставил позади весь выпуск академии, в котором учился. Даже Шикамару не считал настоящим соперником. Однако, по какой-то жестокой иронии дзёнином он до сих пор не стал, что уязвляло его гордость.

     - Мы должны решить сейчас, как будем действовать, - не остановился на неприязнях Саске Шикамару. Ему вообще неинтересно было, что у кого-то на уме, если это напрямую не касалось миссии. – Сейчас наш путь лежит в сторону Скрытого Дождя. Именно там Джирая встретил решительный отпор.

     - И умер при загадочных обстоятельствах, оставив непонятное послание, - напомнила Сакура. – Саске-кун, ты даже не взглянул на него, хотя саннин Джирая твой учитель. Ты с ним на полтора года из Конохи уходил.

     Саске ушам не поверил. Она пыталась его упрекнуть. На самом деле пыталась. Миссия для неё важнее товарищей. Но тут же сам себя осадил – и всё это скрыл за маской равнодушия. Нельзя перегибать палку. Пускай высокое звание шиноби и не основная его цель, но за ним всё ещё сохраняются обязанности. Отвернуться от них можно только открыто дезертировав. Учиха Саске тщательно избегал нелицеприятных отзывов о своей персоне. Чем дальше он продвинется по службе, тем больше знаний получит. А в знаниях заключается настоящая сила. Помимо Джираи может найтись ещё парочка учителей, способных дать ему несколько сильных техник. Всё, что пригодилось бы для встречи с братом. Саске был готов. Он бы незамедлительно ринулся за Итачи, если бы знал, где его искать и если бы не чувствовал ответственности перед другими.

     - Скажем так, - Шикамару смотрел на Саске, - наши специалисты не смогли расшифровать посмертное послание Джираи и сошлись во мнении, что оно адресовано именно тебе. И по возвращении, думаю, Третий попросит тебя задержаться в резиденции.

     - Ладно, что дальше? – Саске выслушал и отметил для себя в уме.

     - По словам жабы, принёсшей это послание, с саннином сражались шестеро человек с глазами стального цвета, волнами застилающих весь глаз, а не только зрачок.

     - Это как? – поспешила переспросить Сакура, а когда сообразила, сама глаза расширила. –Ринненган? Шестеро с ринненганом?

     - Это тоже было секретной информацией, - пояснил Шикамару, не останавливаясь на удивлении соратницы. - Представляете, что бы началось, если бы люди услышали о маленькой армии с генной модификацией. Это же целый клан. Старшее поколение помнит, в каком напряжении держал противника клан Учиха…

     Паузу сделал, снова на Саске глянул. Наверно, ожидал резкости, ибо Саске всегда воспринимал упоминания о семье резко. Ему чудилось, будто его осуждать начнут. Однако, сейчас он остался спокойным и сам задал следующий вопрос:

     - Что ещё сказала жаба?

     - Она сказала, что убийца Джираи – не ринненган.

     Саске подавил желание возразить. Он не испытывал к наставнику особой привязанности. Саске ненавидел его манеру вечно таскаться за юбками и выглядеть при этом отвратительно. У Джираи было много недостатков, но никто не мог упрекнуть его в недостатке опыта и мощи. Только это не позволяло Саске развернуться и уйти. Возможно, он бы не вернулся в Коноху, пошёл бы на поиски других учителей. Тогда ему на долг перед деревней вообще плевать было. Ходил на миссии, а думал только о брате, ненависть к которому росла год от года. И только с Джирей сумел адекватно оценить Итачи. Пришлось запастись терпением. Саске мирился с тягой Джираи и следовал его указаниям. Редко удавалось сойтись с ним в обучающем поединке, ещё реже – добиться объяснения природы очередной техники, способной помочь в дальнейшем. У Джираи оставалось ещё полно сюрпризов. И когда Саске начал думать снова вернуться к обучению у него, он сделал самую большую глупость – умер. Саннин, о котором буквально легенды ходили. Саске сам не понял в первые минуты, как на него смерть учителя повлияла. Сперва он разозлился на нерадивость Джираи, потом в груди сдавило, когда Саске один остался. И засыпать долго не мог неделю. Потом пришёл к размышлениям о противнике, который мог одолеть его, а спрашивать уже поздно стало. На Саске поглядели бы с осуждением, что так долго равнодушным оставался. Рассказали бы, наверное, но выводы сделали, что на самого Джираю ему наплевать. Саске не было наплевать. Он вообще не хотел показывать, как глубоко его тронула трагедия, весть о которой медленно расползлась по Конохе. Каждый хоть раз, но обсудил с товарищами. И улеглось всё. Больше Саске не с кем было поделиться и он промолчал.

     - Кто? – вырвалось у него совершенно холодное.

     Он обязан знать как можно больше. Обязан был бы знать даже больше остальных. Иногда манера держаться отстранённо здорово мешала.

     - В битве участвовал Узумаки Наруто, похищенный джинчуррики девятихвостого, - охотно ответил Шикамару, - он и нанёс фатальный удар.

     Для Саске это шоком стало. Какой-то оборванец, которого в детстве все ненавидели.

     - Что? Джинчуррики приобщился к политике Акацуки? – вопреки готовым вырваться злым комментариям Саске заставил себя думать адекватно.

     - Они не держат его в плену и, как показала разведка, умеет пользоваться силой своего биджу, - Шикамару снова глаз с Саске не сводил. – Встреча отряда АНБУ с Узумаки Наруто и его напарником закончилась плачевно для нас. Они действовали настолько синхронно и устроили такой мощный натиск, что ни шанса не оставили. Территория была благоприятная: много укрытий и пространства. Все мы помним, как просто повернуть ход сражения при таких условиях.

     - Их опередили Акацуки, - предположила Сакура.

     Тут имело значение, кто первым сообразитл, как подстроить территорию под себя.

     - Не совсем, - Шикамару покачал головой, - они просто разрушили территорию. Сделали из неё открытое пространство, состоящее из рытвин. Узумаки Наруто закрывал по периметру, а напарник сосредоточился в центре. АНБУ вынуждены были отступать.

     - Что у них за техники? – приступил к деталям Саске.

     - Много огня, - тут же отчитался Шикамару. – Сложно определить, какая стихия преобладает в арсенале второго. Ярко выраженный стиль, заключённый во множественных взрывах и атаке с воздуха. Он не дал и подойти к себе, гнал наших к джинчуррики. У Узумаки Наруто стихия выражена слабо. Ему хватило обычных техник, которым он успел обучиться. И учителя у него были, скажем, заметные. Они оба запланировали эту атаку и теснили наших к точке уничтожения. В итоге схватки меня не посвящали и отчётов не показывали. Но посчитали, что мы должны об этом знать.

     Если скрыли итог, то не всё закончилось благополучно. Саске предположил бы гибель всей команды, но кто-то из них должен был принести известие.

     Сакура на Саске посматривала. Его это раздражало. Обычно не трогало, хоть десяток зрителей бы на него уставился, а тут как тараканы по коже. Он помалкивал. Понимал причины её внимания, заключённые не во влюблённости, как могло показаться, а на сочувствии замешанные. Хотела видеть, как на Саске подействует разговор о смерти его учителя, и поддержать. Это она в совершенстве умела – поддерживать. Навязывалась, шагу ступить не давала, словно не понимала, что иногда уединение нужно, а не сочувствие это проклятое.

     Саске не любил сочувствия, но у него хватало сообразительности понять, что оно порой необходимо даже ему. Под взглядом Сакуры он занервничал, кунай достал, принялся поигрывать им, лишь бы глаза товарищей отвести.

     - В чём заключается наша миссия сейчас? – Сакура оставила Саске в покое, отчего он вздохнул с облегчением, и закончила мысль, - не разведка же, на самом деле. Есть много других шиноби, которые бы справились с задачей куда лучше, а у нас, считай, опыта никакого. И наставника тоже.

     В любом новшестве необходим наставник, иначе времени уйдёт вдвое, а то и втрое больше запланированного.

     - Есть опыт, - сознался Шикамару нехотя. – Полгода.

     - Ты? – не выдержал Саске. Припомнил, как Шикамару на глаза не появлялся с месяц. Потом несколько совместных миссий пропустил и вернулся как-то обычно, будто всегда со своей командой выходил.

     - Третий посчитал, что пора расширять кругозор обычных рабочих команд. Считайте, вы теперь в одной лодке с теми, кого раньше называли сенсеями или семпаями, - объяснил Шикамару. – Давайте не будем обсуждать мою подготовку. Скоро увидим, чего она стоит. У нас другая задача – подтвердить данные, принесённые жабой. Может быть, наконец удастся расшифровать послание.

     - Так, я понял, - Саске поверил в разведку. Поверил в серьёзный шаг вперёд. Несколько лет кряду, казалось, он на месте топчется, доверия от правления никакого, и цель выглядела недостижимой. От этого он сердился часто и раз за разом обдумывал возможность нового рейда с Джираей. Потом пришла эта чёрная весть и обрубила всякие надежды.

     - Если понял, то понимаешь, куда мы выдвигаемся, - теперь на него пристально смотрел Шикамару. Сакура тоже поняла, ждала только распоряжений.

     - Скрытый Дождь, - Саске руки снова в кулаки сжал. Древко куная в ладонь врезалось, но он боли не заметил. Скрытый Дождь – последняя цель Джираи. Почему-то он пошёл туда и встретил Акацуки. Теперь черёд Учихи Саске разыскать организацию и прижать наконец Итачи к стене. Он не рассчитывал убить его легко. Он помнил каждую тренировку, каждую капельку крови: свою и своей семьи. Когда он ранился случайно, или получал раны от противника, всегда прикасался к ране и смотрел на испачканную ладонь. У него по венам течёт та же самая кровь, которую он видел на полу в день, когда Итачи учинил геноцид. Кровь Учиха. Учиха не прощают предательства.

     - Только давай без мести, договорились? – Шикамару живо его в чувство привёл. – Я понимаю, что Джирая твоим товарищем был даже в большей мере, чем всей Конохи, но не надо поспешных действий.

     Саске замер и медленно разжал кулаки, спрятал кунай, спокойным выглядел. О мести за Джираю он не думал до этой минуты. Только Итачи видел перед собой, в той же самой луже крови, в которой тот утопил отца с матерью. Теперь, посмотрев шире, Саске вспомнил, что они с Узумаки Наруто в одной организации. Значит, заодно они. Может, и убийство замышляли вместе. Может, этот сопляк на стрёме стоял – не даром же ушёл вслед за Итачи. А то и за ручки держались. Так, как Саске всегда мечтал пройтись со старшим братом. И чтобы Итачи улыбался только ему. А Итачи спешил по своим делам. Теперь-то понятно, какие у него тогда дела были, что за срочность.

     - Саске, - Сакура давно не пользовалась привычным «кун» по отношению к сокомандникам. – Мы все скорбим о нём. Если по одиночке будем кидаться на врага, погибнем только понапрасну и не доставим никаких сведений совету.

     - Совет давно бездействует, - отметил Саске, усмехнувшись на детское объяснение Сакуры. – Конохе нужен Четвёртый Хокаге, способный обеспечить необходимое движение.

     - Четвёртого нет, Саске, - снова попыталась Сакура. Её сочувственный тон снова выводил его из себя. – Нужен Пятый. И… нужен ли?

     - Нужен? – переадресовал Саске вопрос Шикамару.

     - Это что за антиправительственные разговоры? – равнодушно вздохнул Шикамару. – Если тебя что-то не устраивает, вынеси своё предложение. Кто знает, может, Третий увидит в тебе Пятого и начнёт обучать.

     Саке замолчал. Не хотел разводить демагогию. И не хотел ничего менять. Просто застой заставлял его нервничать.

     Когда они снова двинулись вперёд, Шикамару незаметно притормозил и поравнявшись с ним, заговорил снова:

     - Ты ведь не только о Джирае думаешь? Я прав?

     Молчание.

     - Нельзя всё испортить. Наша цель – джинчуррики, - попытался Шикамару.

     Снова молчание.

     - Саске, то, что сейчас происходит, намного серьёзнее мести. Если ты нас подведёшь и бросишься за братом… а он может специально тебя спровоцировать, чтобы сорвать наши планы… если ты сделаешь это, ты поставишь под удар не только свою команду, но и благополучие всей страны Огня. Людей в жертву принесёшь, понимаешь?

     Саске задохнулся от возмущения и воспоминаний. Никто из них не помнил крови его семьи, а Саске она снилась. Он жил и подчинялся правилам только ради мести Итачи.

     И он заставил себя задавить негодование, бросил только перед тем, как ускориться:

     - По-твоему, я настолько безответственный, Нара?

     От скрытого Дождя их отделяли двое суток. Никто и не ожидал, что их подпустят без препятствий, особенно после рейда Джираи. Ещё свежи воспоминания, ещё не успела ослабнуть бдительность врага. Саске рассчитывал на встречу с парочкой отрядов, пусть и не совсем стандартного состава. Пусть бы их был десяток человек, охраняющих подступы к базе организации. Никто точно не знал, основная ли это база, но хотелось верить, что наконец-то Скрытый Лист продвинулся хоть чуть-чуть. Не даром же Джирая пошёл именно сюда. И недаром встретил превосходящего противника именно здесь.

     Ожидания не совсем оправдались. Чем дальше продвигалась команда, тем медленнее шёл Шикамару. Саске раздражала его медлительность, но он понимал, что быстро мчащийся отряд встречать будут более решительно. Если будут. Джираю, если верить словам жабы, встретили только в самом Скрытом Дожде, когда он буквально в дверь постучался.

     Джирая стоял перед глазами Саске последние несколько дней. Не мог избавиться от его образа из-за постоянных ссылок на последний квест саннина и его послание. Саске обязан сам взглянуть. Если его не спросили напрямую, значит хотели секретность сохранить. Третий и тут посчитал, что сам справится. Со времён академии Саске скептично относился к Третьему, а потом вовсе осуждать начал из-за его любви к секретности. Знать бы, что ещё он провернул за спинами обычных людей или даже обычных шиноби. Саске хотел ясности, чего как раз никто обеспечить не мог. Он чувствовал нарастающее напряжение из-за накаляющейся ситуации с Акацуки. Всё чаще звучало это слово, всё чаще рождались сплетни о людях в чёрных плащах с красными облаками. Какие замирали сразу, какие получали ход. Саске уже был в состоянии отделить сплетню от правды, поэтому не слишком верил в совсем уж чудесные истории.

     Но если он и стремился к ясности, а Третий ничего не делал, вставать против Хокаге он не собирался. Он тоже шиноби и обязан подчиняться правилам, на которые сто раз наплевать хотелось и своим путём двинуться. Он так рассчитывал на Джираю, а теперь просто не на кого.

     Ожидания по поводу встречи обманули в той мере, что команда сразу натолкнулась на глухую стену. Мощь пока ещё невидимого противника разлилась водой по округе. Казалось, стоит ступить на эту воду – и навык удерживаться на её поверхности с помощью чакры не сработает. Вслед за водой летели едва различимые серебряные молнии, будто пришпиливали прилив, не давали схлынуть ему обратно.

     Всё это было настолько иллюзорно, что даже невзирая на подозрения команда отступала медленнее, чем надвигалась стихия. Они стояли на воде. Вернее, стремительно перемещались по её поверхности в обратном направлении, избегая прямого попадания серебристых игл, на кончике каждой из которых красовалась блестящая капелька. Они массово тонули в озере и всё равно летели и летели. Тут каждый действовал сам за себя. Только изредка Саске обращал внимание на соратников. Шикамару подтвердил приказ отходить. Они отходили и отходили. Чтобы сражаться с противником, надо, по крайней мере, его видеть. Саске даже не знал, принесла ли разведка сведения об умельце устраивать океан на ровном месте и плеваться ядовитыми иглами.

     Когда они были отброшены уже далеко за границы, вода наконец перестала надвигаться. Просто остановилась, и не падали иглы. Тогда Шикамару снова собрал их всех вместе и, не отводя взгляда от залитого пространства, поинтересовался:

     - Никто не ранен?

     - Нет, - первой отчиталась Сакура.

     - Нет, - повторил Саске. – Что за атака?

     Хотел определённости. Всегда её хотел, но редко получал. Даже на миссиях порой до последнего момента приходилось мучиться от недостатка сведений. Приходилось самим их добывать, что в разы сложнее и дольше.

     - Мне немного известно о техниках организации, но будь я проклят, если это не они, - как отмахнулся Шикамару и сразу же к составлению плана приступил. – Необходимо вычислить место расположение врага и попытаться выбить его из укрытия. Только заставив их хоть частично утратить контроль, мы получаем возможность установить его сами.

     - Разделяемся? – предположил Саске. Создавшееся положение его уязвило даже глубже, чем он показал. Их просто гнали, как отару овец с засеянных полей.

     - Наверно, придётся, - подтвердил Шикамару, но не раньше, чем определим границы их возможностей.

     Саске усмехнулся. Зато Сакура взялась:

     - Это возможно? Определить предел возможностей члена Акацуки?

     - Всё возможно, - было ответом. – Вопрос стоит по-другому: готовы мы или нет.

     Он смотрел и на Саске, и на Сакуру. Ждал единогласного решения. Как командир он обязан был предложить свой план, но, видимо, то, что сформировалось в его мыслях, ему не нравилось. Шикамару был мастак подсчитать все вероятности проигрышей и побед и не спешил делать ответственного шага, если процент успеха казался ему слишком низким. Это на экзамене он вытворял чего хотел, отлично понимая, что за пафосную сдачу его никто не убьёт. В деле Шикамару не оставлял места компромиссам.

     - И как мы это проверим? – поинтересовался Саске.

     Шикамару не ответил, тогда Саске сам предложил:

     - Нам придётся рискнуть, если не хотим вернуться понурив головы и оправдываться перед Третьим.

     - Скажи спасибо, что только перед Третьим, - Шикамару явно намекал на совет. А отчитываться перед широкой аудиторией, где каждый представитель пристрастен, сложнее в несколько раз. Тут оплёванным себя почувствуешь из-за каверзных вопросов, даже если вернулся с миссии с блестящей победой. Но Шикамару развеял думы о совете. – Если мы оденем маски, то и отчёты на ином уровне предоставлять придётся. И начальство будет уже спрашивать строже, любую оплошность припоминая.

     - Что? – Сакура вперёд подалась, - АНБУ? Никто не говорил про АНБУ.

     - Большинство шиноби рано или поздно вступают в АНБУ, - напомнил Шикамару. – Когда они получают стопроцентную уверенность в себе и понимают, где могут принести больше пользы.

     - Ради каких целей, - подсказал Саске.

     - Это тоже, - подтвердил Шикамару. – Ты – понимаешь свою цель?

     Не спросил у Сакуры, не объединил широко звучащим «мы». Шикамару Саске про личные цели спросил. Не доверял из-за детской тяги во всеуслышание заявить, ради чего именно он старается стать сильнее. Детство прошло, пафос растворился, за него даже стыдно становилось, а цель осталась. Шикамару и это видел. Отчётливо видел и не упускал момента напомнить о долге шиноби.

     - Нара, прекращай меня злить, - предупредил Саске, верно растолковав его внимание.

     - Я не собираюсь злить тебя. Мне необходимо убедиться, что мы будем действовать сообща, а не исполнять каждый своё соло.

     - Успокойся. У Итачи другие техники, - чуть ли не рявкнул Саске.

     - То, что его здесь нет, не исключает его существования вообще. И то, что он давно не появляется у разведки перед глазами.

     - Споры! Закончили! – ворвался напряжённый голос Сакуры.

     Оба чуть не дёрнулись. Саске на неё обернулся так резко, как не позволила бы гордость, задумайся он хоть на секундочку. Сакура сердилась. Сегодняшняя миссия шла не так, как надо, летели к чёрту все правила. Вместо обсуждения действий они допытывались друг у друга об их планах. Личных планах, что ни в коем случае недопустимо во время задания.

     Она словно оттаяла. Лицо легко сменило выражение на безмятежное, на губах улыбка заиграла. Тогда соратница задала свой темп:

     - Мы и близко к Скрытому Дождю не подошли. Выходит, база в самом деле находится там.

     - В таком случае, - Шикамару отпустил Саске. Нехотя, как показалось. Они ещё не закончили дискуссию. – Почему они так скоро остановились? Прощупывать почву так близко от убежища… - он головой качнул, - я бы выслал всё, что у меня есть, чтобы врага просто растоптать. Фактически, если мы возвращаемся в Коноху со сведениями о подтверждении данных…

     Он не закончил. Они все трое почуяли приближение противника. Когда медлить уже нельзя было, рисковали погибнуть на месте без сопротивления, ринулись в разные стороны. Это тоже был стратегический шаг. Противнику намного сложнее прищучить три цели вместо одной. Тем более, если Акацуки ходят по двое, на третьего просто не найдётся соперника. Саске остался один посреди быстро заливающегося водой лесочка, не шевельнулся, когда озеро его ног коснулось, покрыло лодыжки и поднялось в двух шагах, как часто поднимают воду шиноби, чтобы направить атаку на врага. Саске и тогда не дрогнул, когда шквал на него полетел гигантской цунами. Он ждал другого – игл с капельками влаги на концах. Он обшаривал шаринганом окрестности, не забывая следить за волной. Он не делал попыток встать на воду, она уже достигала колен. Он поднял голову вверх, рассматривая падающие на него своды, и тогда ударил. Справедливо посчитал, что соратники примут во внимание его технику сражения с водой и успеют избежать последствий.

     Чидори Саске разорвало цунами и пошло мощной волной электричества в разные стороны. Разряд ударил до самого дна. Теперь зависело только от его устойчивости. Саске легко поражал обычные техники и заставлял противника на первых порах отступать. С таким количеством управляемой воды он не сталкивался никогда, поэтому вложил в молнию всё, чем располагал.

     Запыхавшись и почти пополам согнувшись, он стоял на верхушке дерева, едва успев скрыться из горячей точки. Сегодня ему пришлось отдать технике замещения, которой автоматически пользовался, внимания больше, чем самой атаке. Если бы на долю секунды ошибся, электрический разряд пронзил бы его насквозь и хорошенько прожарил.

     Он упустил часть происходящего. К сбитому дыханию добавился кашель: не заметил, как вода в горло попала, теперь выплёскивалась наружу. Саске заходился в приступе, ему не характерном. Кажется, со временем всё-таки напутал, задержался чуть дольше, чем следовало. Но как бы отвратно от себя ни чувствовал в данный момент, всё равно наблюдал. Сперва краешком глаза, потом всё чётче. Всё больше внимания переключалось на происходящее внизу. Волна электричества прошла довольно далеко, но недостаточно, чтобы поразить источник. Молния ещё искрилась, когда Саске совсем выпрямился. Осталось только першение в горле. Руками сильнее ветки сжимал и силился отыскать того, кто создал технику.

     Озеро остановилось. Оно не только не двигалось вперёд, пожирая всё новые и новые территории, но и начало постепенно отступать. Тоже до некоторых пределов. Как ни всматривался Саске, видел блестящую полосу, ждал, когда она исчезнет, и понимал, что вызов принят. Противник ждёт на обозначенных им позициях. Хотелось усмехнуться и в лицо швырнуть, что Учиха Саске не собирается играть по чужим правилам. Он сердился, ибо ничего не оставалось, как их принять.

     Следующим шагом он намеревался отыскать товарищей, чтобы скоординировать действия. Вместо слежки за водой он тщательно высматривал ядовитые иглы. Одна незамеченная могла стоить жизни. Шикамару не рассказывал об этой технике. Видимо, она оставалась в тени. Всё, что он знал, он вывел на поверхность, потому что в миссии против Акацуки нельзя скрывать подробности. Секретность больше не распространялась на команду номер семь. И Саске помимо своей воли жалел, что Какаши не пошёл с ними. Но они уже давно выросли и были способны сами противостоять врагу любого класса. Насколько он знал, все члены организации принадлежали классу S, самому сложному из существующих.

     Враг продолжал медлить. Он не показывал себя до тех пор, пока Саске случайно не увидел совершенно в другой стороне водный взрыв. Прозрачный столб, устремлённый в небо, пронзили чёрные полосы. Саске без труда узнал технику теневого копирования.

     - Шикамару… - выдохнул он и осознал, что мчится туда, только когда преодолел половину пути.

     Сакуры поблизости не было. Не размениваясь на её поиски, Саске врезался в схватку. Трюк с молнией больше не сработал. Когда Шикамару отскочил на холм, а Саске ударил в волну, вода расступилась, заставляя Чидори развеяться впустую. Саске снова чувствовал сбитое дыхание, снова тесно в груди от ускоренно колотящегося сердца. И застыла монолитом странная злость. Холодная, не затмевающая разум. Его просто игнорировали.

     Вместо того, чтобы выпустить эту злость на врага, Саске постарался вынудить противника ответить. Тогда Шикамару почувствовал глоток свободы. Тоже выглядел потрёпанным, глаза поднял и исторг из горла вопрос:

     - Где Сакура-чан?

     - Я думал, она с тобой, - между двумя судорожными вдохами вклинил Саске. – Как ты ухитрился потерять её?

     Умолчал о том, какой Шикамару большой умник, сколько надежд на него возлагали старшие, и как стремительно он вперёд двигался, почти взлетал по карьерной лестнице, минуя пролёты один за другим. Шикамару действительно заслуживал признания – это понимал даже Саске со своей уязвлённой гордостью, что не он сейчас стоит на месте лидера, и не он решает, когда и как атаковать противника. Саске бы сразу в Скрытый Дождь пошёл, силой бы прорвался. И тут же осёк смелые мысли, опутанные возмущением: не в потасовку их швыряли, где бесполезно кулаками махать, а в миссию скорее интеллектуальную. Поэтому Шикамару и стремился избежать открытых стычек с Акацуки. Любой из отрядов этой организации способен спутать планы любого отряда из любой деревни. Тут подход другой нужен. Нужна миссия специально против определённой команды. Только Третий почему-то этого не понимает. А если понимает, то преступно медлит. Нельзя за спиной живого врага оставлять. Просто нельзя.

     - Так, отступаем, - скомандовал Шикамару и отпрыгнул далеко назад. Сразу вслед за ним – Саске. Не потому, что так уж стремился приказ выполнить, просто увидел новое движение на занятой соперником территории. Он видел воду, видел техники, с ней связанные, но довольно давно не улавливал и намёка на серебристые иглы. Где бы ни скрывался этот игловой умелец, он в сторонке стоять не станет. А Харуно Сакуры не было в пределах видимости.

     Они остановились на холме. Саске отчётливо представил, как члены организации точно так же осматривают окрестности, прежде чем начать неторопливый спуск в сторону базы. Они бы шли, лениво переговариваясь, обсуждая блёклые способности только что уничтоженного противника, равнодушно анализируя каждую его технику. Хотя Саске мог ошибаться – организации дела не было до обычных шиноби. Как только помеха стёрта с лица земли, о ней предпочитали забывать, а в пути трепаться о впечатляющей груди какой-нибудь девицы. Саске отмахнулся от этой мысли, снова мысленно проклял испорченность своего почившего наставника. Оказывается, слишком проникся к нему и его идеям, к его извращённым увлечениям и телесным слабостям. И снова остро встал факт его смерти. Каким бы легкомысленным ни выглядел Джирая, он никогда не совершал тотальных ошибок. Он был шиноби с большой буквы. Он был сильнейшим учителем Учихи Саске.

     Саске сжал кулаки. Не меняя шарингана на обычные глаза, он искал взглядом знакомую девичью фигурку. С виду хрупкая, Сакура имела все шансы выстоять против сильнейших шиноби этого мира, если эти шиноби не задались целью непременно убить её любым доступным способом. Но и в этом случае она заставила бы их поволноваться.

     Сакуры не было. Не трещала земля и не колыхался от переизбытка техник воздух. Враг просто исчез. Вода отступила, будто её и не было вовсе. Только долина сверкала от мириадов блестящих в свете робкого солнца капель, среди которых просматривались зеркала луж.

     - Мы должны перегруппироваться, - новая команда Шикамару.

     Перегруппироваться – не всегда поменяться местами и собраться для новой атаки. В этом слове всегда скрывался разный смысл. Им необходимо решить, как и когда действовать дальше. И первым вопросом на повестке вставала соратница-медик. Она нашла себя в медицине, ибо нигде больше не получалось достойно применить всю её сбитую в тугой комок чакру, которая плескалась сгустками, если её не контролировать. Саске уже не помнил, когда именно она обратилась к боевой медицине, а сейчас она стала одним из искуснейших бойцов. Были те, кто превосходил её в опыте и силе, но Сакура никогда не останавливалась на достигнутом.

     Они оба молчали. Каждый о своём думал, о своей стратегии. Осознание, что они сходу провалили задание и потеряли товарища, мешало сосредоточиться. Сейчас Саске как никогда надеялся на Шикамару. Не знал, как следует поступить, а глупо бросаться грудью на врага считал недостойным шиноби поступком. Становиться безрассудным героем хорошо, когда товарищ не успевал уклониться от атаки. Но и тогда бы Саске не ограничился простым прикрытием. Он бы ринулся на линию огня, выставляя перед собой всевозможные щиты. Только глупец заведомо поставит на своей жизни крест, даже не попытавшись отразить удар вместо того, чтобы принять его на себя.

     - Давай разделимся, - наконец выдохнул Шикамару. Хмурый и серьёзный. От его привычной лени и неторопливости и следа не осталось. В этих двух словах заключался целый трактат. Саске как наяву увидел его и мысленно дорисовал картину будущих действий. Шикамару пойдёт на юг, потому что не отрывал взгляда от той стороны, а Саске достался север.

     Он просто кивнул и первым исчез с вершины холма.

     С самого начала, казалось бы, обычная миссия отличалась от других. У Саске остался прочный осадок, что всё висит на волоске. Что вот-вот сорвётся. Только о трупах товарищей он не думал. Зато снова злился на Третьего, ведущего абсолютно неэффективную политику. Любой другой Каге давно бы выслал ту же самую разведку в составе профессиональных бойцов. Не сейчас, когда жареный петух в зад клюнул, а намного… намного раньше.

     Но ни разу до Конохи не докатывалось вести о наступлении на организацию. Может, эта медлительность обусловлена не только нерешительностью, но чем дольше ждать, тем сильнее становится противник. Саске снова остановился, крепко сжимая руки в кулаки. Только этим и плотно сжатыми зубами он выражал крайнее напряжение. Миссия летела к провалу. С самого начала летела. Как Саске ни бился, не мог избавиться от этого впечатления и у Шикамару не спрашивал. А стоило бы. По крайней мере, выяснил бы, что он думает. Если соединить два мнения, какой-нибудь толк всё равно выйдет.

     Сакуры не было. Она могла просто отступить, или её могли отшвырнуть на добрый отрезок пути назад. Или взять в плен. Саске отказывался думать о её трупе. Он вообще ни разу не допустил мысли, что кто-то из команды номер семь может погибнуть. Теперь ему эту мысль допускать приходилось, что страшно раздражало и путало все планы. Полное отсутствие следов вгоняло его в замешательство. Когда казалось, что наконец-то он видит намёки, обязательно упирался в тупик, возвращался, повторял свой путь и приходил к тому же финалу. В конечном итоге, он решил больше не оглядываться назад.

     Саске остановился в очередной раз только на несколько секунд, чтобы создать теневого клона и отправить его к Шикамару с отчётом и заодно с вопросом. Другого способа связи не осталось, лишь этот, не вполне надёжный. Вестника могли перехватить в любой момент. Хоть противник с особой техникой невероятного масштаба и не вставал больше на пути, Саске всё равно ждал. Не его, так кого-нибудь другого. И думал о засаде, в которую мог попасть Шикамару. Тогда пришлось бы разыскивать их обоих.

     На очередном повороте Саске уловил сигнал тревоги. Никаких лишних звуков не было, никаких колебаний воздуха и подозрительных людей в радиусе видимости, а привычки шиноби уже швыряли Саске в сторону. Он привык доверять интуиции. Но даже если бы промедлил, вряд ли что-нибудь бы изменилось. На него налетел шквал, толкая к укрытию тяжестью физического тела. Стихия ветра так не умела, это мог быть только человек. Саске уже в падении набрал первую печать, успел подумать, что эффективнее даже было бы задействовать кунай, но через миг он узнал атакующий объект. И сразу вслед за просветлением воздух пронзили нехарактерные звуки, словно кто-то огромный пикирует с неба на стремительной скорости, изредка лупя крыльями раскалённый воздух для ускорения. Самоубийство – разгоняться до такой степени. Но Саске не терял связи с реальностью и понимал, кто может оказаться их врагом. Тот, кто на обычные физические законы и законы самосохранения просто плюёт из-за того, что они не работают. Серия мощных взрывов отшвырнула их обоих в сторону и засыпала слоем земли и горящих щепок. Совершенно другой стиль, водой и не пахший. И снова звук крыльев.

     Саске оттолкнулся от внезапного спасителя и остановил его на расстоянии вытянутой руки. Харуно Сакура дышала тяжело, выглядела помятой и запылённой. При тщательном визуальном осмотре Саске не увидел заметных ран и был вынужден поинтересоваться вслух:

     - На ранена?

     - Нет, - качнула она головой. – Это засада, Саске-кун. Надо отступать.

     - И позволить этим тварям ликовать? Нет уж, спасибо. Они не будут смеяться в спину Учихе Саске.

     - Споры тут бесполезны! – рявкнула она и замолкла. Они оба замолкли. Синдром сбитого дыхания словно передался воздушно-капельным путём. Они оба дышали через рот и слушали грохот своего сердца, несогласные с решением другого.

     - Ладно, - нашёл компромисс Саске, пока их просто не накрыло второй волной взрывов. Судя по всему, гигантское существо уже сделало разворот и возвращалось. – Шикамару здесь нет, значит, решения мы принимаем вместе. Я отступать не собираюсь. Твоё предложение.

     - Саске! – выпалила она, снова хватаясь за своего кумира, посмотрела почти жалобно. – Не надо, Саске!

     И он мгновенно понял, кого увидит, если поднимет голову. Только когда опасность исходила из особого источника, Сакура могла выразить страх. У неё среди Акацуки личных врагов не было. У Саске – целых двое. То, что творилось вокруг, и близко не напоминало техники брата. Стиль Итачи – не уничтожить территорию, не яркие спецэффекты и не устрашение. Его атаки и без намерений запугать вгоняли противника в холодный парализующий ужас.

     Саске оглядывал округу, ища определённого человека, того, кто Джираю убил. Ведь по данным разведки, именно он являлся напарником того летучего. Сопляк, выходец из Конохи, предатель малолетний. Сейчас Саске дела не было до утверждений наставника, что с Узумаки Наруто обращались слишком уж жестоко. Для ребёнка нет ничего хуже игнорирования. Он всё видит и понимает, но сделать ничего не может, поэтому и копит злость, чтобы в один прекрасный момент направить её в определённое русло. Если бы он не ушёл в Акацуки, куда бы тогда он её направил? Осмелился бы против Конохи пойти?

     Взгляд цеплялся за деревья, обугленные островки, догорающие кустарники и ряд воронок. Сакура всё ещё держалась за Саске, а летающее существо быстро приближалось. Больше ждать нельзя. Они с Сакурой отскочили в разные стороны. Самое бы время держаться вместе, но тут сработала привычка. Врагу труднее прищучить разделившийся отряд. Иногда и время играет огромную роль. Только отделившись, Саске понял, какую неудачную стратегию они с Сакурой выбрали. Для масштабного разрушения ничего не стоит задеть раздвоившуюся цель, пока она не выходит за пределы поражения. Радиус поражения в данный момент впечатлял своими масштабами. Тут бы успеть выскользнуть прямо из-под взрыва, не то что нанести ответный удар.

     Он уклонялся. Злился, ибо не получалось в ответ ничего предпринять, и продолжал отступать далеко за пределы горящего полигона. Передвигался громадными скачками и не переставал оглядываться в поисках Узумаки Наруто. Теперь, когда ждал его, когда рассчитывал прямо перед собой увидеть, чувствовал, какая ненависть разгорается. Он почти не мог контролировать её, остановиться хотел и запустить её навстречу врагу. И казалось, что она остановит его. Более того, сработает как резиновая подушка и оттолкнёт. Саске сам не подозревал, насколько сильно привязался к любвеобильному саннну. Его смерть не должна остаться безнаказанной. Он продолжал искать, но внутри усомнился, верно ли истолковал эмоции Сакуры. Возможно, она просто переживала из-за тактики соперника, а не из-за того, что мог кто-то определённый появиться.

     Нет. Сакура не стала бы цепляться за товарища в почти детском страхе. Она предупреждала Саске своими действиями, что напарник летающего чудовища либо Итачи, либо Наруто. Если так, он – кто бы он ни был – уже должен был вступить в бой.

     И всё остановилось. Затихли взрывы. Саске замер как вкопанный, оглянулся. Долина сияла от затухающего пламени. Сожрав всё, огонь просто умирал. Округу застилал дым. И среди этого мутного марева не было видно ни единого живого движения. Саске бросил взгляд вверх и назад, на чистое небо, дабы убедиться, что враг не подкрадётся с тыла, и не обнаружил его. Стремясь поскорее вернуться и присоединиться к Сакуре, он дёрнулся было назад, но не успел сделать ни шага. В следующий миг снова отпрыгнул. Не было взрыва. Была прозрачная волна, вспахавшая землю по прямой, разделяя полигон надвое. Половина за рвом принадлежала Сакуре, эта – Саске.

     Саске проследил направление удара и увидел одинокую фигурку. Тощий пацан с гривой чуть взлохмаченных волос уже складывал другую печать. Саске подумать над его личностью не успел, как снова отступать пришлось. На этот раз техника напоминала огонь. Только не было огня. Саске отчётливо осознавал, что сгорит заживо, если попадёт в неё. Он прыгал и прыгал, удаляясь от соратницы, не переставая злиться и ярко осознавая личность доставшегося ему противника.

     Наконец-то!

     Наконец-то Учиха Саске отомстить за смерть наставника. Пускай Джирая и разбился о непреодолимую скалу, именуемую Акацуки, гораздо важнее, кто нанёс последний удар. Кто настолько безжалостен, что не остановился перед убийством загнанного в угол противника. Ведь можно было просто схватить и подвергнуть допросу. Саске осознавал, как тяжело пришлось бы Джирае в этом случае, но у него, по крайней мере, был бы шанс. Саске бы всю Коноху на ноги поднял, вызвал бы на откровение Третьего, изложил обоснованные требования, но он добился бы спасательной миссии. Он бы всё сделал, чтобы Джирая жив остался, этот вконец испорченный бабник, прививающий Саске свои принципы. Саске не поддавался. На телесные искушения – никогда. Он брал только самое необходимое и мирился с остальным. И не заметил, как привязался к старику. Он уважать этого казанову начал. И уважать не из-за его характерных черт, а за его мастерство. Как бы Джирая ни был падок на женские прелести, он являлся образцовым шиноби и в напряжённый момент никакие обнажённые телеса не могли соблазнить его.

     Саске остановился, когда сообразил, что, увлёкшись воспоминаниями и сожалениями, только отступает. Остановился и соперник. Улыбался во весь рот и глазами сверкал так, что мурашки побежали.

     - Я даже не подозревал, что знаменитый Учиха Саске такой слабак, - с намерением задеть побольнее. Саске едва не повёлся, заставил себя остановиться на полушаге. Нельзя опрометчиво.

     Наруто рассматривал его, как интересный предмет. О чём он думал, догадаться сложно, ибо не встречал ещё Саске такого презрения в выражении лица у одногодки. Как ни посмотри, они ровесники. И Какаши-сенсей как-то при упоминании о похищенном Узумаки Наруто в сравнение привёл, что они одного возраста. Саске это тогда задело, ибо мысли не допускал, что кто-то из сверстников его мог по силе превосходить.

     Больше ждать нельзя, если Саске не хотел отдать преимущество противнику. Если он рассчитывал поскорее всё закончить и присоединиться к команде. Так было надо. Так поступил бы любой шиноби. Но Саске не хотел быстро. Он хотел один на один остаться с этим малолетним убийцей и наглядно продемонстрировать, что такое сила. Более того, сила мести. Месть за учителя – благородная цель. Умрёт джинчуррики или останется на земле израненным и беспомощным – Саске было абсолютно наплевать. Он должен был остановить Узумаки Наруто. Этого требовала его гордость. Этого требовала тень Джираи, нависшая над Саске с момента чёрной вести.

     Саске резко ударил рукой воздух перед собой, словно вынимая из него Чидори. От дополнительной порции гнева техника вышла за пределы обычных размеров. Яркие лучи брызнули в разные стороны острыми иглами, пронзая насквозь вековые стволы деревьев, оставляя в них обугленные дыры.

     Наруто размахнулся для ответного удара и ринулся навстречу. Атака лоб в лоб всегда выглядела наиболее агрессивной. Поэтому её старались избегать все без исключения. Только если выбора не оставалось. Сейчас эта атака имела совершенно другое значение. Если Саске отступит, даст повод для насмешек ЕМУ. Он приготовился и вместо отступления сам двинулся навстречу, не успел заметить, что засверкало в ладони противника, не успел обдумать, как оно действует и чем обернётся столкновение.

     Столкновение просто произошло. Страшная ударная волна отшвырнула Саске далеко назад. Он не слышал взрывов, потому что грохот в ушах и в самой голове затмевал все остальные звуки. Глупо… глупо получилось. Никогда ещё Учиха Саске не чувствовал себя таким беспомощным. Даже в детстве, когда всё выглядело проще. Он ничком лежал на земле, вдыхая её раскалённый аромат. Лёгкие забивала пыль, горло саднило. Позыв раскашляться до боли вытеснял все мысли. Саске держался. Он держался даже тогда, когда с силой упирался неверными руками в землю и приподнимался на них. Когда не видел ничего дальше собственного носа. Когда только перевернуться на спину хотелось и безвольно лечь, расслабиться, молча борясь с мучительной болью. Казалось, каждая косточка в его теле сломана в нескольких местах. Саске изо всех сил сжимал зубы, чтобы не застонать, и не мог от его голоса в голове отделаться. Слабак… Узумаки Наруто назвал его слабаком. Как походило состояние Саске под это определение. Только бы и для НЕГО это не прошло бесследно.

     Зато он знал, как действовать. Простые техники тут не помогут. Надо самые сильные вспоминать. Надо отдать дань Джирае и взять всё то, чему он пытался обучить последователя. И наплевать на всех его женщин и глупости, от которых Саске постоянно молча злился. Плевать на легкомысленные романчики, один за другим вылетающие из-под пера Джираи. Без разницы, сколько раз Саске всё бросить хотел и поискать других учителей. Он всегда оставался рядом и усердно копил все знания, которые Джирая прятал за вуалью заядлого бабника. Только получая очередное из них, Саске понимал, как расчётливо наставник их дозирует. Всегда в нужный момент, когда ученик готов был его принять.

     Джирая не останется просто воспоминанием.

     Саске сквозь подступившую тьму встал на ноги. Только потом взгляд проясняться начал. Потом он увидел стоящую в отдалении фигурку. Крохотный силуэт, даже ниже его ростом. Саске проигрывать не собирался. Особенно ему, Узумаки Наруто. Саске даже не знал, кого сейчас больше ненавидит: его или брата.

     - Наотдыхался уже? – опять обидное заявление.

     Саске кулаки сжал до боли. С такой силой сдавил, что ногтем кожу пропорол и даже не заметил этого. Один единственный удар поубавил пыл. Что будет, когда противник всерьёз начнёт действовать. Когда он призовёт силу своего биджу. Но Саске боялся другого – что не призовёт. Это означало бы, что у него и без чудовища под печатью достаточно сил, чтобы справиться с Учихой Саске. Он сам являлся чудовищем. И у него столько сил, что он без труда Джираю к шинигами отправил.

     Боль от удара и от потери: прошлой и настоящей. Саске обречён терять. Но больше он не останется наблюдателем. Если понадобится, встанет на линии огня и закроет товарища, как делают это глупые герои из глупых романов Джираи.

     Саске посмотрел на окровавленную ладонь и без дальнейших раздумий ударил в землю. У него был шанс, если увеличить масштабы. Он собирался воспользоваться любой возможностью. И он верил, что сами жабы скорбели не меньше. Не оставалось времени только на режим саннина. Следовало выиграть несколько минут, пока сидящий на плече мудрец наберёт для него достаточное количество чакры.

     Из-под земли взлетела громадная зелёная жаба. Саске на её голове остался, не пригнулся даже от стремительного подъёма. Теперь он собирался показать предателю, как он поступает с подобными ему.

     Узумаки Наруто вскинул вслед за движением голову и остался на месте. Он легко уклонился от водяной пушки. Дрожь под ногами Саске означала, что жаба тоже жаждет мести. По крайней мере, он надеялся на это. Нельзя оставлять безнаказанным такое чудовищное убийство. Снова выстрел.

     - Масло, - одним словом указал Саске.

     Жаба плеснула масло по широкой дуге, сгоняя Наруто с места. Саске вложил в него огонь и наблюдал, как крохотная человеческая фигурка бежит прочь от убийственной энергии.

     Узумаки Наруто бежал. Но он не помышлял об отступлении. Он… Саске присмотрелся. Он улыбался. Н ходу складывая печать, мчался вперёд, опережая технику на один шаг. На какой-то жалкий шаг. Жаба изменила позу и выстрелила наперерез. Наруто подпрыгнул, а при приземлении, падая с уже опущенной рукой, повторил жест Саске. Из горящей земли поднялась жаба впечатляющих размеров. Жаба, с которой вместе бился Джирая. Яркая расцветкой, в жилетке и с курительной трубкой в пасти, спокойно взирающая свысока, дабы по достоинству оценить ситуацию.

     То, что могло сломить морально и заставляло Саске просто руки опустить. Он злился и раз за разом клялся прикончить противника, ставшего таким же ненавистным, как брат. Но Итачи затерялся где-то в прошлом. Сейчас – Узумаки Наруто.

     Наруто не воспринимал выражения «от безделья плевать в потолок». Он только попробовал. Знал, что вряд ли следовало понимать его буквально, и всё равно сделал попытку. До потолка он не доплюнул, зато вскочил с возмущённым рычанием, когда его собственная слюна ему в лицо угодила. Наруто не верил даже, поэтому не уклонялся. А потом отшвырнул все мысли: и о безделье, и о странной заторможенности Пейна, не желающего давать им с Дейдарой новой миссии, и об Итачи, подозрительно притихшем. Наруто каждый раз с опаской посматривал в его сторону, когда организация вместе собиралась. Затишье не означало принятие поражения. Наруто слишком хорошо знал Итачи и не сомневался, что главное он приберёг на потом.

     Он разыскал Орочимару, когда тот направлялся в свои подземелья. В такие моменты с ним никого не было, особенно напарника. Итачи тщательно избегал его закулисных дел. Если бы знал, что сегодня Наруто намеревался перехватить его, остался бы в стороне?

     - Наруто-кун, у тебя остались вопросы? – спросил Орочимару. Только интонация его обозначала вопрос, на самом деле это являлось утверждением. Вопросов скопилась уйма. Куча неразрешённых вопросов из-за неотработанного призыва. Если Наруто хотел биться с серьёзным противником, он не мог полагаться на зверей, ибо не знал, как с ними сработаться.

     - Вы обещали мне, - сходу надавил Наруто. – Вы обещали, что я освою призыв и смогу сработаться и со змеёй, и с жабой. Вы специально уклоняетесь? Думаете, что у меня не получится, и избегаете моих вопросов?

     Орочимару смотрел на Наруто так, что убежать хотелось, съёжиться в уголочке и закрыть обеими руками голову. Наруто этого не сделал, только невольно дёрнулся вбок, но цепкий взгляд стоящего напротив его не отпускал. Поздно Наруто сообразил, как выглядело его машинальное действо, поэтому поспешил замаскировать его под нетерпеливое. По бедру себя раскрытой ладонью ударил и с будничным ворчанием посетовал:

     - Проклятые комары…

     Орочимару поверил. Или сделал вид, что поверил. Знакомая полуулыбка так и не превратилась в настоящую улыбку. Он руку протянул и взял собеседника за плечо. Легонько взял, только прикоснулся, а зафиксировал надёжнее, чем путами. Наруто в его лицо во все глаза смотрел и ждал его реплики с такой надеждой, что самому не по себе становилось.

     - Ты готов к ряду поражений? – спросил Орочимару.

     - Почему это к поражениям? – возмутился Наруто.

     - Наруто-кун, призыв – сложная техника. Она не только от тебя зависит. Это уровень, до которого не каждый способен дотянуться. Если ты не усмиришь своё чрезмерное рвение, зверь не поверит тебе.

     - То есть, он мне доверять, что ли, должен?

     - Разумное существо, Наруто-кун. Как оно может объединиться с тем, кому не верит?

     - Но я же заключил контракт!

     - Если ты хочешь опираться только на это, твои техники в призыве будут разрозненными и непредсказуемыми. Научись работать со зверем в паре.

     Орочимару склонился так близко, что снова отступить захотелось. Наруто заставил себя остаться на месте и даже не шевельнулся, только брови нахмурил. Глядел на наставника так сурово, как способен был. Дальше получится только зверское выражение, а таким образом обращаться с Орочимару – это огромная ошибка. Орочимару из тех, кто помнил и не любил оставлять долгов.

     - Научите меня, Орочимару-сан.

     - Хорошо, - чем бы ни намеревался Орочимару заняться в данный момент, он стремительно отложил свои планы. Выпрямился, раздосадовавшись стойкостью ученика. Наруто сразу духом воспрянул. И тут же о другом подумал: не разочарование это было тем, что Орочимару подавить Наруто не удалось, а проверка. Очередная чёртова проверка. Интересно другое: если бы Наруто не прошёл, стал бы Орочимару учить его дальше?

     - С чего начнём? – Наруто догнал двинувшегося вдоль по коридору наставника, в лицо ему заглядывал и пританцовывал от нетерпения.

     - Выбирай, Наруто-кун: змея или жаба.

     Наруто задумался. Оба зверя – его. Он даже научился разделять их и призывать либо одного, либо другого. Только не очень получалось найти с ними общий язык. Змеи выглядели угрожающе. Наруто обманывался их изящным величием и делал ошибки. Поэтому они не могли понять друг друга. Но змеи были лояльны. Смотря на новичка, заключившего контракт, они испытывали скорее любопытство, а не враждебность. С жабами всё обстояло хуже. Намного хуже. Более того, просто ужасно. Наруто силой ворвался в их мир, убил их друга и влез в свиток мудреца против воли самого мудреца. Наследил столько, что рисковал сделать жабу не союзником, а врагом.

     - Начнём с жабы, - уверенно заявил Наруто. – А потом обратимся к змее. Сегодня.

     Он взгляд поднял и посмотрел упрямо, из чего Орочимару пришлось сделать выводы, что Узумаки Наруто намеревается отрабатывать оба призыва одновременно.

     - Это очень смело, - не стал протестовать наставник и улыбнулся. – Очень практичное решение. Только ты, Наруто-кун, мог даже не подумать о поражении.

     - Если думать о поражении, то и принимать его придётся чаще.

     - Всё зависит от подготовки, - возразил собеседник.

     - Ну так подготовьте меня!

     Закрыл рот прямо перед готовыми повториться словами: «вы же обещали». Орочимару всё прекрасно слышал с первого раза.

     Потом они вместе остановились перед выходом из металлических катакомб. Снова переглянулись. Наруто показалось, будто он в голове голос Орочимару слышит. Ясно почувствовал, буквально увидел место, которое предлагал наставник. Не Дождь. Начало серьёзных тренировок он назначил в местности, в которой ничто не будет отвлекать. Они оба сложили печати и метнулись на полигоны. Они не были официально зарегистрированы как полигоны, но каждый член организации знал, где можно выпустить пар, если миссии не намечалось. И где можно опробовать новую технику. Всем им приходилось постоянно совершенствоваться. Даже Пейну, который, казалось, и так не имел ни единой слабой точки. Товарищи предпочитали одиночество. Когда в детстве Наруто увязался на полигон за Итачи, хотел подсмотреть за ним, не увидел ничего особенного. Итачи просто развлекался с кунаями. Наруто злился, мысленно умолял показать хоть что-нибудь интересное, но так и не дождался результата. Итачи не показал, что обнаружил слежку. Он просто мучил Наруто, пока тот сам не ушёл. А вернувшись в другой раз, Наруто увидел изменения в ландшафте. Рытвины, обожжённые по краям, словно гигантский раскалённый нож входил в масло; завалы из оставшихся деревьев; остовы пустующих строений. Какой силы должен был быть Катон, чтобы уничтожить их все. Или это вовсе не Катон был. Наруто не спрашивал. Он понял, что Итачи его за нос водил и не хотел требовать уйти. Не хотел отношений портить, которые только-только тогда налаживаться начали. Наруто думал, они с Итачи друзьями станут, как выходцы из одной деревни, как единомышленники. Но Итачи был не таким. Всегда отстранённый и настолько чужой, что Наруто ни разу не сумел приблизиться к нему. Не вспыхнуло того доверия, которое Наруто сразу к Кисаме испытал, когда они пошли втроём на первую совместную миссию. Итачи был другим. Совершенно другим. Постоянно держался поблизости, но оставался не братом, а опекуном.

     Наруто призвал жабу. Он помнил путь, который вызвал любимого бойца Джираи. Орочимару говорил, что они всегда вместе сражались. Теперь пришла очередь Наруто занять его место. Полностью занять, включая старые связи и напарников.

     Жаба стояла в стороне и неторопливо перебирала в пасти гигантскую трубку, словно раздумывала, как поступить. Наруто явственно видел, как ей хочется раздавить наглеца, и уступать не собирался. Сам вперёд шагнул.

     - Если не получается вызвать доверие, всегда остаётся сила, - сказал Орочимару.

     Надо заставить жабу подчиняться. Как – это вопрос техники. Наруто знал такую технику. Не сразу, но он сломит дух этого титана. А сейчас ему предстояло сразиться с жабой. С той самой жабой, на которую в будущем придётся полагаться и доверять свою жизнь.

     Орочимару больше не комментировал. Наруто видел его сосредоточенное лицо. Знал, что змея под ним вырастет быстрее, чем занесённая для фатального удара лапа жабы коснётся топчущегося внизу Наруто.

     Жаба в возмущении опустила взгляд на шиноби, призвавшего её. Наруто, оказавшийся не на её голове, как это обычно бывает, а почти под лапами, мог вызвать даже удивление. Зверюга сосредоточилась на недовольстве.

     - Как смеешь ты, озлобленный мальчишка, вызывать меня!

     Он – один из повелителей жаб. Выше – только мудрецы. Наруто не очень хорошо представлял себе их иерархию, но основы везде одинаковые. Если он заставит жабьего короля повиноваться, остальные тоже склонят уродливые головы. Он нахмурил брови и пригнулся для прыжка, всего несколько шагов успел сделать, даже не разогнался толком, как жаба снова исчезла, оставляя за собой недоумение.

     Наруто несколько секунд сообразить пытался, как такое возможно, на наставника оглянулся, уже заговорить хотел, как тот сам навстречу двинулся. Лениво развевались полы расстёгнутого плаща, ветер поигрывал волосами, обтекающими лицо и шею. Вышагивая напротив солнца, Орочимару казался Наруто каким-то незнакомым божеством в ореоле из света. Орочимару всегда знал, как произвести нужный эффект.

     - Чего это он? – выпалил Наруто первый пришедший на ум вопрос, тыкая пальцем в то место, откуда исчезла жаба.

     - Он не простил тебя за смерть Джираи, - Орочимару остановился в двух шагах. – Но мне приятно осознавать, как быстро ты научился вызывать его.

     - Только его, - выделил Наруто, - ведь он сильнейший.

     - Чтобы покорить силу, необходимо подавить её ещё большей силой, - напомнил наставник. – Тебе придётся найти с ним согласие и наладить связь.

     Наруто рассматривал его лицо. Хотелось заорать с громким заявлением, что никогда этого не случится. Возгордившаяся жаба не желала даже слушать, не то что работать вместе. Однако, глядя на Орочимару, Наруто ещё больше загорался желанием сломить дух короля. Он глубоко вдохнул, опуская веки. Лицо к небу воздел и задержал дыхание. Наруто искал силу, чтобы сломить волю зверя. Если у него получится, он завладеет возможностью навязывать противнику дальний бой, научится его выматывать, тогда как сам даже пальцем не пошевелит, спокойно наблюдая с высоты широкой головы. Наруто нужна была эта жаба. Именно эта. Попутно он будет знакомиться с призывом более покладистым. Змеи против Узумаки Наруто ничего не имели.

     Оранжевая чакра окутала тело Наруто. Он знал, как заставить биджу вступить в бой, при этом неплохо контролировал его до определённых пределов. Всегда до определённых. Вокруг много хороших учителей, в том числе и Итачи, которого Наруто до поры до времени считал безвредным. Чёртов Учиха, благоразумно умолчавший, какой силой обладают его глаза, всегда хотел в запасе козырь против Наруто иметь. Но как бы он ни таился, правда всегда вылезает наружу. Наруто руки в кулаки сжал. Покажет ему, что против шарингана тоже найдётся что-нибудь равноценное.

     - Наруто-кун, ты увлекаешься, - предостерёг Орочимару, не сдвинувшись с места.

     Прозрачный огонь биджу лизал его, касался волос и соперничал с бризом. Отблески на лице, как от горящей свечи, играли с его улыбкой. С коварной улыбкой. Орочимару не пытался мешать, он просто напоминал.

     - Всё схвачено, - заверил Наруто и продемонстрировал удлинившиеся клыки.

     Лис поднимался. Его чакра бесконечным потоком лилась по коридорам. Становилось трудно совладать с ней, но Наруто боролся. Изо всех сил боролся. Ещё немного. Только собрав всю эту чакру в кулак и направив её на противника, можно чувствительно ударить жабьего повелителя. Сквозь застилающую оранжевую пелену Наруто увидел отступление Орочимару. И тогда понял – достаточно. Ещё немного – и Узумаки Наруто потеряет собственный разум. Давать волю биджу он не собирался. Он уже знал, когда это случается, и останавливался чуточку раньше.

     От переизбытка ощущений и неравной борьбы Наруто закричал. Звук, больше похожий на рычание, окутал округу и растворился в холмах. Наруто ударил в землю раскрытой ладонью, пропарывая её насквозь острым сломом ветки. Вытекающая кровь щекотала нервы. Она искала союзника в пространственных катакомбах. Она обращалась к свитку. Наруто сквозь эти дебри видел только одно существо, чувствовал его сопротивление и всё равно слушать не стал.

     - Ты подчинишься мне, проклятый слизняк! – сквозь этот буран в голове прокричал Наруто.

     Он не видел Орочимару. Да сенсей и сам не глуп, наверняка отступил до безопасного расстояния и наблюдал строго с его границы. Никогда дальше, чем необходимо.

     Наруто отпрыгнул назад, когда из земли выросла сбежавшая жаба. Такая же непоколебимая, без капли суетливости. Глаза его блистали гневом. Наруто было это нужно, чтобы его увидели таким. Жаба увидела и задержала взгляд. Только тогда Наруто пригнулся для разгона и в мгновение ока взвился в воздух, только раз оттолкнувшись от коленного сустава передней лапы зверя. Через секунду он уже полустоял на голове жабы, наклонившись и уперевшись одной рукой в мягкую шкуру. Кровь всё ещё сочилась из сквозной раны. Но это была не просто кровь. Перемешанная с чакрой деятихвостого, она светилась и заполняла ручейками малейшие поры яркой жабьей шкуры. Мерцающая оранжевым сеть из капилляров.

     Жаба очнулась в тот же миг. Её громовой голос не обратился в слова в сознании Наруто, потому что он уже набирал печать. Жаба прыгнула в момент, когда Наруто снова ударил под ноги. Второй рукой пронзил чакрой голову неравного противника и задержал технику под контролем. Это было невыносимо тяжело, отнимало концентрацию и силы, словно высасывало, как Самехада Кисаме. Наруто терпел. Зубы сжимал, рычал сквозь них и всё равно не отпускал. Если хреново ему, каково жабе, мозг которой сейчас подвергается настоящей бомбардировке.

     Контролировать истончившуюся чакру биджу стало легче. Собственная чакра Наруто уже могла контролировать её. Наруто не использовал свою, рассчитывал только на лиса. Со зверем пусть сражается зверь. Даже шиноби так делали. Против призыва выставляли призыв или отступали. Обычно отступали.

     - Давай мне ещё… - выдавил Наруто и снова потянулся за бурлящей по коридорам энергией. Он бил и бил до тех пор, пока небо и земля не перевернулись несколько раз. В тот же миг Наруто понял, что утратил опору под ногами. В свободном полёте смотрел на оставшуюся внизу жабу. Она изменилась. Она превратилась во врага. Обычно звери не используют инструменты шиноби, но эта тварь воспользовалась двумя катанами, крепко зажатыми в передних лапах. И она подпрыгнула. Они оба летели, преследуя каждый свою цель. Наруто усмехнулся. Его громкое «Ха» прямо в морду жабе внесло замешательство. Наруто выиграл долю секунды. В очередную технику вложил стихию ветра и атаковал. Превратил её в прозрачную стрелу и пустил в сердце противника. Жаба натолкнулась на препятствие. Одна из катан взлетела ещё выше и несколько раз перевернулась в воздухе.

     - Ещё… мне нужно ещё, - пробормотал под нос Наруто и снова потянулся к своему биджу.

     Ни толики лишней чакры, только то, что он мог контролировать. Об этом контроле и говорили товарищи. Наруто обычно начинал понимать эти нюансы, когда приходилось сталкиваться с ними на практике. Раньше, даже если и получалось дать биджу больше воли, его всегда могли остановить. Теперь, во время этой схватки, от решений и точности Наруто зависело очень много.

     Он набрал очередную печать, намереваясь действовать силой, как отбойным молотком. Сделать больно, покалечить, переломать противнику кости – всё слилось в одном желании. Наруто чувствовал одержимость, какой раньше никогда не испытывал. На ум на мгновенье пришёл Дейдара со своим фанатизмом. Отдавая бою всего себя, он побеждал и выходил из схватки с высоко поднятой головой. Наруто невольно вздёрнул подбородок, одновременно посылая поток чакры биджу, облачённый в стихию, во врага. Жаба отступила. Наруто черпал и черпал из бездонного источника. Лис сам разгорался азартом, охотно давал чакру и пытался пробиться на свободу. Он не успевал, ибо его сила тут же выливалась наружу очередной волной.

     Когда Наруто увидел над собой гигантское брюхо, принялся судорожно вспоминать, когда пропустил манёвр врага. Пот заливал глаза, одежда неприятно липла к телу. Наруто дышал через раз, а когда вдыхал воздух, захлёбывался в нём. В ушах гремел стук сердца, а перед глазами мелькали только перепончатые лапы.

     Он вскинул руки в печати и встретил жабу, заставил чакру биджу заостриться невидимой катаной. Сверху брызнула кровь. Не ограничившись этим, Наруто немедленно углубил рану. Чувствовал, как его губы застыли в улыбке. В настоящей гримасе, полной торжества. Может, он и не остановит жабу, но заставит запомнить себя и относиться серьёзно. Он теперь в любой момент мог вызвать этого зверя и просто добить. Джинчуррики восстанавливаются быстрее, чем все остальные существа, живущие под солнцем. Солнце жаб – то же солнце, только повёрнутое другой стороной.

     Жаба приземлилась в нескольких шагах. Вернее, тяжело рухнула и пригнулась всем брюхом, не торопясь подниматься вновь. Наруто и на этом не остановился, с воплем подпрыгнул и махнул рукой из чакры. Взлетел в воздух кончик гигантской курительной трубки, посыпался тлеющий табак – и всё остановилось. Наруто остановился, не поднимая головы, но наблюдал за малейшим движением противника. Жаба не двигалась и безмолвствовала. За прутьями клетки бушевал лис, источая бесконечную чакру, провоцируя носителя воспользоваться ею. Наруто не спешил её брать. Основной этап он завершил, осталось только добить, сломить волю противника, не дать ему оправиться.

     И тут вмешался Орочимару, взлетел над землёй вместе с головой гигантской змеи и упал между соперниками. Наруто отпрыгнул, жаба снова исчезла в громком хлопке.

     - Хватит, Наруто-кун, - отчётливо произнёс наставник.

     Наруто глаза поднял и зрением биджу увидел его улыбку. Хищную улыбку, какая бывает только у сытого убийцы. Орочимару наслаждался зрелищем и оставался в бездействии до момента, когда…

     Когда что?

     - Орочимару-сан? – свой вопрос Наруто обратил в форму его имени.

     - Ты опасный противник, Наруто-кун.

     Змея под ним тоже обратилась дымком. Орочимару просто спрыгнул, едва согнув колени при приземлении, потом медленно выпрямился и остановился, возвышаясь над учеником, величественный и непобедимый. Наруто только сейчас сообразил, что сам сгорбившись стоит, за колени схватился. Заставил себя тоже выпрямится и обнаружил предательскую дрожь в ногах. Он не замечал струящейся оранжевой чакры. Он вообще не подозревал прежде, что с ним было бы в этой схватке, если бы он рассчитывал только на себя.

     - Она подчинится мне, - Наруто сжал руки в кулаки. – Я заставлю её.

     - Я в этом и не сомневаюсь. Тебе придётся раз за разом давить психику зверя, чтобы он согласился сделать для тебя что угодно, лишь бы ты поскорее отстал.

     Наруто слушал раскрыв рот. Не сразу заметил, как глупо выглядит. А как опомнился, на всякий случай рукавом вытер губы – вдруг слюни пустил. Потом просто рухнул на землю. Перекопанную землю, холодную, вывороченную из глубины и ещё не успевшую согреться.

     - Я и сейчас могу, пока он не оправился. Он же ранен. Он…

     - Дай ему время, - посоветовал Орочимару. В его глазах светился восторг. Тот самый хищный восторг, отталкивающий от него людей. Даже товарищи старались не замечать этого его блеска и просто мимо проходили. Наруто захотел увидеть безумие Орочимару. У всех оно было. Только у всех разный контроль над ним. Дейдара им наслаждался и выпускал специально, при любой возможности. Дейдара отличался от остальных. Он сам был своим взрывом, а не его техники.

     - В тебе не осталось жалости, - Орочимару нагнулся к Наруто, снова стал очень близким, - они рассчитывали на это. Дейдара хороший учитель.

     Безумие заразительно.

     - Чего?! – выпалил Наруто. Слова наставника прозвучали обвинением, но это было далеко не так.

     - Змея, - не стал разворачивать спора тот.

     - А? – мгновенно изменил вопрос и интонацию Наруто.

     - Ты хотел попробовать оба призыва. С жабой на сегодня ты закончил, теперь попробуй змею.

     И облизнулся. Завораживающее зрелище. Наруто не сразу опомнился. Будто Орочимару хотел съесть ту змею, о которой только что говорил. Будто он сам змея, предвкушающая трапезу.

     Дейдара наблюдал. Не всегда, но наблюдал. Наверно, он просто не хотел пропустить успех Наруто. Не говорил, что вообще думает, и никак не комментировал. Они всегда встречались в конце дня, когда уже сил не оставалось, когда Наруто выскакивал из излюбленного лидером зала, разочарованный бездействием. Он хотел миссию. Он буквально её требовал и постоянно натыкался на бесчувственные глаза с расходящимися серыми кругами.

     - Это из-за того, что Мадара-сан не появляется? – сделал он предположение и, конечно же, не получил ответа. Только приказ оставаться на месте. Приказ не мог послужить ответом. Это просто слова.

     Наруто ждал миссии, как глотка свежего воздуха. Он перестал спать по ночам, вертелся и выскакивал из видений. Тогда шёл на окраину и испытывал новые комбинации со змеями. Орочимару не постоянно следил. Они с Итачи чаще пропадали за пределами Скрытого Дождя, иногда целую неделю. От этого становилось хуже. От того, что все чем-нибудь занимаются, навыки тренируют, а Узумаки Наруто сидит на основной базе и скучает.

     - Ненавижу, - рыкнул он и ударил ладонью в стену.

     Дейдара голову поднял. Перед ним на столике лежали кусочки глины. По каким-то особым параметрам он их отбраковывал или брал в арсенал. Наруто к нему подсел, напротив, и тут же расшифровал причину заявления:

     - Ненавижу, когда меня ни во что не ставят. Разве я мало сражался за дело Акацуки? Чего им ещё-то от меня нужно?

     - А головой подумать… хммм… не пробовал? – Дейдара как всегда являлся образцом язвительности. Не обычного сарказма, а намерения уколоть побольнее. По возможности, и физическую боль причинить. Ему не нравилось смотреть на человеческие лица, но ему нравилось видеть, как они искажаются от ужаса перед его искусством. Дейдара был виртуозом. Он ни разу не изменил привычке сражаться морем огня. Даже если начинал бой невинно, совсем обыкновенно, как поступали все шиноби, постепенно тестирующие противника и примеривающиеся под его техники. Действия Дейдары шли по нарастающей, синхронно. Как художник, рисующий картину маслом, штришок за штришком, накладывая один на другой и оттеняя особо важные участки, придавая им выразительности контрастными тенями. У Дейдары все картины рождались наяву. Рождались и, достигнув пика, став шедевром, быстро развеивались в финальном взрыве. Дейдара не знал жалости в достижении своей цели. Он сражался не за организацию и даже не ради наживы. Он бился за красоту, которую люди считали жуткой.

     - Чем тебе вот эта кучка не нравится? – Наруто повертел в руках кусочек глины, умещающийся в центре ладони. Такая же белая, ровная, эластичная.

     - Вот, - Дейдара не думал об удобствах собеседника, выхватил глину из рук и ткнул в неё пальцем. Наруто устремил взгляд в углубление и ничего не увидел.

     - Что, - недовольно переспросил он.

     - Видишь переход цветов? – Дейдара провёл пальцем вниз.

     Наруто тоже бесцеремонно отнял кусочек и поднёс к глазам. Едва заметная гамма, красиво ложащаяся на однотонный цвет, как жила драгоценного металла в шахте, ещё не облагороженного, грубого.

     - И что? – поторопил Наруто.

     - В каждой технике есть помеха. Вот это – помеха, - дал краткое объяснение Дейдара.

     - Вот это пятнышко? Оно же невидимое совсем.

     - Ты будешь есть рис с белыми камнями? Они же одинакового цвета, - сидящий напротив руками развёл.

     Наруто не стал спорить, положил кусочек отбракованной глины перед собой и придавил её, сплющивая пирожком. Дейдара махнул по столу рукой и сгрёб всю оставшуюся глину в сумку. Несколько кусочков упали на пол, но он не удосужился наклониться за ними.

     - И часто ты так? – поинтересовался Наруто, - с глиной возишься?

     - Когда скучно, - последовало объяснение. – Примесь не может помешать мне, но чтобы техника получилась идеальной… хм… для меняя идеальной, нужно совершенство.

     Он мечтательно глаза прикрыл и откинулся на спинку стула, руки вниз свесил и улыбался одними уголками губ. Улыбка, принадлежащая тигру в засаде.

     - Ты видел? – без пояснений поменял тему Наруто. – Мои тренировки видел?

     - Видел.

     - И… как? тебе.

     - Слабо, - Дейдара выпрямился. Опережая готового ринуться на самозащиту Наруто, пояснил. – Не начинай орать, я не собираюсь смеяться над тобой. Ты думаешь о том, что почувствует та жаба. Ты хочешь задавить её и думаешь, как она тебя ненавидит. Хмм…

     И замолчал. Наруто подождал несколько секунд и взорвался:

     - Вот всегда ты так делаешь! Трудно сразу до конца договорить?

     - Не вопи под руку.

     - А ты не издевайся!

     Издеваться Дейдара умел любыми способами. С Наруто он это делал отмалчиванием. Торжественным и насмешливым. Когда Наруто хотел понять, как действуют техники Дейдары, последний жал тормоз и отворачивался.

     - Хммм… - повторил Дейдара загадочно.

     - Урод, - нарёк Наруто и насупился, откинувшись на спинку стула.

     Тогда Дейдара сдался. Пошёл навстречу – это в его понимании всегда сдался. Иногда он делал это из любопытства. Иногда под принуждением обстоятельств. Но ничто не могло заставить его сдать позиции, если дело касалось искусства.

     - Ты думаешь о нём, а должен думать только о достижении цели, - наконец он отлепился от спинки и опёрся о сложенные на столе руки. – Неважно, какими методами ты её достигнешь. Боль – сильный ход. Пользуйся болью противника, чтобы сломать его. Унижение – это моральная сторона. Сломленный зверь в призыве – плохой помощник. Он промедлит, он будет невнимательным. Он тебя заставит думать за него.

     Наруто задумался. Жабу было сложно сломать. Орочимару именно этого добиться хотел, поэтому постоянно останавливал ученика и позволял зверю уйти. Настолько разные подходы запутали Наруто окончательно.

     - Давай разберёмся, - начал он с малого. – Почему боль?

     - А чем ещё ты можешь воздействовать на него? Иди сюда, - Дейдара рукой махнул в приглашении и ещё ниже наклонился. Наруто повторил его жест – и теперь они очень близко находились. Но с Дейдарой это не выглядело настораживающим. Им было комфортно вдвоём, какими бы разными принципами они ни руководствовались.

     - Боль тоже разная бывает, - объяснил Дейдара почти шёпотом. – Шантаж с применением боли его семье. Это заставит его задуматься, по крайней мере. И он поостережётся орать, что не станет слушать убийцу их любимчика.

     - Эй! Я не садист какой-нибудь! – громко возмутился Наруто.

     - Вот поэтому ты и терпишь поражение. Не думай о нём. Думай о достижении цели.

     Шантаж – это просто пример. Наруто замолк и глаза расширил, едва только прикинул, что ещё на уме у этого человека. А им вместе приходилось работать. Вместе с этим чудовищем. Причём, шантаж наверняка являлся одним из наиболее гуманных путей. Наруто смотрел на Дейдару. Дейдара на него. Ждал вопроса, а Наруто специально его не задавал. Знать не хотел, какую гадость собирался выдать собеседник. Личико сияющее, глазки почти светились, сам весь в предвкушении знатного веселья. Таким был Дейдара. Таким знал его Наруто. Человек, привыкший к миру, вращающемуся только вокруг него одного. Эгоист, каких поискать. И убийца. Вот он – убийца, а Наруто – нет.

     Наруто головой тряхнул и отодвинулся назад вместе со стулом, вытянутыми руками в торец стола упёрся. Дейдара его остановил, едва понял, что не услышит вопросов:

     - Хм, сбегаешь?

     - Нет, дел много.

     - А выглядел перспективным, - Дейдара остался собой, снова искал слабости, чтобы вонзить в них острые иглы.

     - Перспективным можно быть и без растранжиривания лишних жизней. Я не Хокаге и никогда не уподоблюсь этому тирану.

     - А чем ты, по-твоему, занимался всё то время, что работал со мной? – слова террориста остановили похлеще железной хватки. Наруто замер, пальцы сильнее сжал, взглядом ошпарил таким, от какого люди обычно антипатию испытывают. А Дейдара радовался. Помимо воли Наруто начал подозревать, что где-то проиграл.

     Проиграл. Не очень-то он и задумывался о побочных жертвах на миссиях. Раньше прислушивался ещё, а со взрывом в небе, который за каждым шагом следит, разве можно собственные планы составлять.

     - Я это делаю только при крайней необходимости. Я не маньяк и не деспот. Это ты у нас такой беспардонный. И однажды пожалеешь, что вот так жизнь свою прожигал, - ткнул пальцем в собеседника и резко поднялся из-за стола. Бесполезно спорить с чокнутым. Просто бесполезно. Наруто давно уразумел, как это выглядит, спор этот односторонний.

     Он двинулся прочь, перед собой только свет из дверного проёма замечая. И голос в спину ударил, как катаной плашмя:

     - Когда перестанешь о НИХ думать, тогда по-настоящему сильным станешь.

     - Без тебя разберусь! - в ответ.

     Он ушёл. Чуял, что Дейдара доволен остался. Сказал главное и успокоился. Теперь только от Наруто зависит, чью сторону принимать. Орочимару одно талдычил, этот другое, Итачи вообще третье. Учителей многовато для одного ученика. Тем не менее, Наруто видел правоту в словах Дейдары. Не в основном, ибо только убийцы так и поступают, но логики не оспоришь. Думать о себе проще, чем о других и, кажется, Наруто очень даже преуспел в этом на последних миссиях. От осознания истины холодок по коже прошёл, мурашками обратился и застыл так на несколько секунд.

     Итачи тоже наблюдал – это Наруто понял, как только встретил его там, где по всем расчётам его быть не полагалось. Орочимару ушёл в подземелья. Наруто казалось, он черпает идеи для своих античеловеческих экспериментов в наблюдениях за боем между Наруто и жабами. Наруто испытывал разных зверей. Научился согласовывать действия со змеёй и теперь успешно давил двойным натиском жаб. Мерзких и высокомерных до отвращения. Наруто бы давно бросил, если бы не воспылал желанием обуздать эту мощь.

     - У Учихи Саске тоже в призыве жабы, - как-то обронил Орочимару.

     Его фраза стала последней каплей. Потому что Наруто намеревался отобрать у Саске преимущество и раздавить его, как муху. Кажется, давить противника он научился в совершенстве. И Итачи совершенно не обязательно знать о планах Наруто устранить его брата. Саске мешал Акацуки. Наруто слышал разговоры, звучащие всё чаще за последние пару лет. Саске возмужал и достиг того возраста, когда силы на самом пике, легко двигаешься и мало устаёшь. Саске в таком же переломном возрасте, как и Наруто. Но последний определил для себя цель. И если Саске принял сторону Хокаге, то это его основная ошибка.

     Теперь Итачи вышел поперёк коридора и остановился перед Наруто. Спокойный, совершенно не отличающийся от себя прежнего. Наруто усомнился: помнит ли Итачи вообще о ссоре. Да не просто размолвка, а силу применили оба. Они бы такой бой развернули, если бы их не остановили, что все окрестности затряслись бы. Но их остановили.

     - Чего надо? – Наруто смотрел на него исподлобья.

     - У меня есть что предложить тебе, - его глаза стали шаринганом. Он редко демонстрировал мангеке. Наруто подозревал, что с каждым годом Итачи становится всё тяжелее переносить собственное оружие. Оно вычерпывало силы такими порциями, что не каждый смельчак отважится на приобретение.

     - Да? И что же, если не секрет?

     - Защиту против шарингана.

     Ещё одни учитель!

     Наруто глаза закатил и выдал обидную усмешку:

     - Я польщён. Этого ответа ты ждёшь?

     Хотел отодвинуть Итачи в сторону и показать спину, но ни с одним Учиха это не пройдёт.

     - Ты слушаешь кого угодно, но не меня. Неужели тебе так претит моя точка зрения?

     - Если бы точка зрения, я бы выслушал и высказал свою. А ты, - торжественно ткнул в его сторону пальцем, - навязываешь мне. И вообще, ты сам навязываешься. Терпеть этого не могу.

     - Ты бы не был так непреклонен, если бы не маленькое происшествие под дождём, - Итачи шагнул вперёд, вплотную остановился. Если бы захотел, толкнул бы Наруто к стене и прижал. И тогда бы получил шанс делать что угодно. Целых несколько секунд, пока пленник пытался бы собраться с мыслями.

     Происшествие, о котором вспомнил Итачи, до сих пор будоражило Наруто. Он содрогался от понимания того, чем тогда могло закончиться, и тысячу раз спрашивал себя: правда ли из-за этого у них больше не ладится. Он поёжился, тут же пожалел о красноречивом жесте и снова выпрямился.

     - Происшествие тут ни при чём. Мы решили, что у каждого из нас свой путь.

     - Ты решил, - выделил Итачи.

     - Всё! – выпалил Наруто. – Если сейчас же не посторонишься, мы опять подерёмся.

     Поскорее бы получить миссию. Хоть какую. Хоть границы патрулировать, попутно прихлопывая шпионов, лишь бы подальше от Итачи…

     И от Орочимару…

     Наруто задумался на миг, какое из двух зол меньшее. Потренироваться с призывом он и один мог бы, а от Итачи никуда не денешься, если он вобьёт в свою башку очередную идею. Желание поквитаться с его братом резко возросло. Если весь клан такой был, неудивительно, что Итачи не выдержал и всех порешил. Только теперь раскаивается и всё вернуть хочет. Знает, что не получится, и всё равно надеется на что-то.

     На Саске. Столько надежд возлагал на своего брата, что у Наруто руки постоянно чесались растоптать сопляка.

     Не надо думать о чужих чувствах, надо видеть только свою цель.

     Наруто снова встрепенулся, будто просыпаясь. Опять дрожь, на этот раз от выскочивших слов Дейдары. Неправильное наставление, нельзя ему следовать, если Наруто не хотел Дейдаре уподобиться, и периодически ловил себя на том, что думает.

     Настроенный решительно Итачи остался на месте.

     - Ты не хочешь слушать, даже если я прав?

     Наруто молчал, стиснув зубы. Если Итачи всё понимал, почему до сих пор цеплялся.

     - Ты ищешь наставника, готового откликнуться в любой момент, - продолжил собеседник, - единственного наставника, постоянного. Почему это должен быть Тсукури Дейдара?

     Если он так внимательно наблюдает, то мог бы и понять, что постоянный – Орочимару. И снова Наруто осёк себя. Когда это Итачи не понимал? И если такие выводы сделал, то причина была. Наруто пришлось задуматься. Прямо сейчас, на месте. Он черпал из любого, как из общественного источника, никогда не считал его только своим. Полагал, что это в порядке вещей, это единственный вариант.

     - Если в твоей любимой Конохе так и положено, то в Акацуки каждый загружен под завязку. И мне, если ты не понимаешь, приходится хвататься за любой шанс, - сквозь зубы. Сложно стало разговаривать с Итачи спокойно. Как раньше уже не получалось.

     - Я предлагаю тебе защиту от шарингана, а ты отвергаешь, даже не подумав? Что если я готов стать твоим единственным наставником, откликаться даже в разгар боя и отвоёвывать твои права перед другими.

     На всё есть своя корысть. Наруто не поверил. Он снова усмехнулся и надавил на самое больное в качестве проверки. Если Итачи взбесится, то его слова не стоят ничего. Только металлические своды базы мешали разойтись во всю силу. Хотелось ударить всерьёз, но приходилось сдерживаться. Ногти давно вонзились в кожу ладоней, но боль не доходила до сознания. Внимание Наруто концентрировалось на собеседнике, переворачивая всё внутри из-за очередной лжи, прикрытой пустыми обещаниями, завуалированными благими намерениями.

     - Сделаешь всё, чтобы твой брат не пострадал?

     Любой на месте Итачи вздрогнул бы, а он виду не показал, как хлестнули его слова, брошенные с особым ожесточением. Наруто не шутил и намеревался доказать это всеми способами.

     - Только не Дейдара, - повторил Итачи, всё ещё играя изумительное спокойствие.

     - Эй, Учиха, я тебе в лицо говорю, что хочу брата твоего убить. Ты специально притворяешься, что не понял? – в негодовании расшифровал Наруто.

     Так будет правильно. Если убрать причину, по которой Итачи всё ещё тянется в Коноху, он наплюёт на свой прежний мир. Наруто бы наплевал, ведь из-за него Итачи потерял семью, а теперь теряет и брата. Встреча с Учихой Саске – лишь вопрос времени. Однажды ему дадут миссию, связанную с организацией. А если нет, то и внимания он не стоит. Если шиноби не вырос за столько времени, то не шиноби он, а шут гороховый.

     Наруто вздрогнул, когда ногти на правой руке кожу пропороли. Резкой болью прострелило, к горлу кинулось и едва не застопорилось там.

     - Чего молчишь? – поторопил с ответным ходом он.

     Итачи только рот открыл для ответа, как оба одновременно почуяли присутствие третьего. Наруто взгляд в сторону швырнул и увидел Орочимару, стоящего на углу, близко к стене. Будто облокотился, но между ним и опорой оставался крошечный зазор. Орочимару без привычной полуулыбки. Не довольный событиями человек, а напряжённый выходящей из под контроля ситуацией шиноби. Наруто сделал шаг в сторону, Итачи руку протянул так же стремительно, как выдавал техники против врага, и вцепился в запястье. Наруто вздрогнул, снова мурашки почувствовал и вмиг освободиться попытался, схватился за чужую руку и снова застыл, потому что Итачи опять близко оказался, воздухом изо рта полоснул по щеке, зловещим шёпотом дунул в ухо:

     - Если ты только тронешь моего брата, я не стану останавливаться.

     Останавливаться?

     Наруто на долю секунды запаниковал, ещё отчаяннее попытался освободиться, но не сумел сдвинуть ни одного пальца.

     В чём Итачи останавливаться не станет: в том, что начал под дождём, или дело в банальной мести?

     - Итачи-кун! – прорезал накалённую атмосферу голос постороннего. Сейчас посторонний – Орочимару. Каким бы замечательным и сговорчивым наставником он ни был, он прежде всего являлся представителем организации, сплошь состоящей из шиноби класса S.

     Итачи не послушал. Зато Наруто дёргаться перестал. Его ладонь накрывала ладонь захватчика, а взгляд искал его взгляда. И нашёл. Шаринган медленно превращался в мангеке. Так медленно, что невольно ассоциировалось с демонстрацией. Сила, против которой Итачи предлагал защиту. Если бы только Наруто мог справиться со своей попранной гордостью… если бы Итачи сделал это всего месяц назад…

     - Отвали, - прямо в шаринган, ожидая атаки.

     Но Итачи не будет атаковать, когда за спиной третий противник. Орочимару ни за что не позволит громить базу и забрать Узумаки Наруто в единоличное пользование. Может быть, дело даже не в исключительности Узумаки Наруто, а в его принадлежности к категории джинчуррики. Та категория, которую полвина боялась, а вторая стремилась перетянуть на себя. Наруто снова улыбнулся столь зловеще, что позавидовал бы даже Дейдара.

     Между ними метнулся язык Орочимару, обрушился на запястье Итачи секирой. Но прежде чем он руки коснулся, Итачи сам руку отдёрнул. Столько лет с Орочимару проработал, а до сих пор брезгует. Зловещая усмешка превратилась в язвительную. Наруто два шага назад сделал, руки к груди поднял и остановил их в форме первой печати:

     - Если ты только попытаешься ещё хоть раз… я предупреждаю тебя, Итачи… хоть раз…

     И ни слова о его брате. Негодование, направленное на Итачи, странным образом разворачивалось к Саске. По привычке, наверное, закрепившейся со времён, когда Наруто ещё искал причины отчуждённости товарища. Теперь не получалось. Итачи всё время свои цели преследовал и использовал для их достижения ресурсы организации и Узумаки Наруто лично. Хотел свою собственную армию. Поэтому Наруто предупреждение от лидера и Мадары получил. Как он вообще сомневаться мог, что настолько опытные коллеги ошибаются в таком обычном деле.

     Чем дольше Наруто смотрел на Итачи, следя за каждым его жестом, чтобы снова не попасться, тем сильнее проникался уверенностью, что правильно поступает. Он пробыл в организации достаточно долго, научился отличать ценности общие от прихотей одного человека.

     - Идём, Наруто-кун, - его состояние готового вспыхнуть фейерверка верно расценил Орочимару. До сих пор не улыбался.

     - Вы же сами говорили, Орочимару-сан, - снова вмешался Итачи.

     Орочимару ничего не ответил на его реплику, вообще будто не замечал напарника:

     - Давай раздавим эту жабу. Ты ведь хотел взять над ним власть.

     - Возьму, - заверил Наруто, не выпуская Итачи из поля зрения. Не доверял больше. Не рассчитывал на его бескорыстие. Всё, что делал Итачи, пропитано личными амбициями и жадностью, которую его клан наверняка называл каким-нибудь благородным словом.

     - В следующий раз мы подерёмся, - предупредил Наруто, первым отступив спиной вперёд. Нельзя проходить мимо него, если Наруто хотел избежать драки прямо сейчас. На любой выпад он готов был ответить с десятикратной отдачей.

     Орочимару за ним последовал, не заговорил с напарником, Наруто догнал и коснулся пальцами его плеча, сжал покрепче и повёл в одному ему ведомом направлении.

     Не надо думать о чувствах Итачи. Он всё сделал для отторжения Узумаки Наруто. И добивался этого так тщательно, что сам не знал, что делать с успехом.

     Это был тот редкий день, когда все представители организации оказались в одном месте и разумом, и телом. Дождь поливал унылые пейзажи, загонял людей под крыши домов. Они уже устали от постоянной воды, но не жаловались, ибо знали, кто их защищает. Знали силу Пейна и его стремление стоять за Скрытый Дождь до последнего вздоха.

     Наруто скорее почуял перемены, чем узнал о них. Сначала дождь. Дождь всегда говорил с Наруто. Шептал и передавал необходимые сведения. Техника Пейна, которую никак не удавалось освоить до конца. Наруто упрямо старался, терпя поражение за поражением, и всё равно пробовал снова и снова.

     Дождь сказал о перемене настроения. Сначала зашевелились Сасори и Кисаме. Наруто не мог спутать громадного Хируко и силу, исходящую от Самехады. Каждого члена организации Наруто узнавал по особым критериям и не ошибался. Они оба вышли за пределы влияния техники лидера. Не получалось следовать за ними. Когда замерли другие и оживился Дейдара, Наруто сам подскочил. Напарник рванул с территории как безумный. Он редко кичился своим искусством перед простыми людьми, если не собирался продемонстрировать его мощь. Сегодня он наплевал на правило и вылетел воздухом, почти срезая шпили домов крыльями и сшибая шесты, вызывая шевеление среди народа. Так Дейдара мог поступить только почуяв настоящего противника.

     - Вот гад! – подскочил Наруто.

     Он так ждал хоть какой-нибудь миссии, с трудом заполняя свободное время бесконечными тренировками и не переставая надеяться, что бегство Дейдары сразу расценил как предательство. Мог хотя бы заглянуть и сообщить, что полетел. Наруто даже согласился бы прийти попозже и спокойно войти в схватку. Сегодня Наруто полыхал гневом. Он сам не хуже Дейдары выскочил под дождь, остановился на миг, снова прислушался и снова услышал перемены. Зашевелился Итачи. От его оживления Наруто дёрнулся и сжал кулаки вместе с тканью чёрного плаща. Только потом ринулся вдоль по улицам, набирая скорость и почти светясь от чакры пробуждающегося лиса. Он сдерживался. Он брал ровно столько, сколько необходимо для ускорения. Начав движение по мостовой, он закончил его крышами и внушительным прыжком с последней из них. Он больше не видел Дейдары, ибо бой, с кем бы он ни был, ушёл далеко в сторону. Дождь до него просто не доставал. Защитники деревни и близко не подпустили врага, встретили его далеко за пределами. Как вообще захватчики могли рассчитывать подобраться незамеченными? Беспечные и глупые. А ещё кто-то пытался примерить эти две характеристики к Наруто. Да он бы никогда не допустил бы такой грубой ошибки. Первое, что обязан сделать шиноби – это обеспечить преимущество. Незаметно пробираться на территорию противника – это уже традиция, если в планах нет заранее объявить о вторжении, чтобы спровоцировать нужных людей.

     Наруто видел бескрайнее озеро – ещё один повод повосхищаться мощью Кисаме и пожалеть о разбитии их пары. Но этот вариант посчитал лучшим лидер. Наруто пока не знал его хитростей и хода мыслей и продолжал верить. Вода тянулась бесконечно. Потом вдали, где-то на уровне горизонта, полыхнуло белым. Яркая вспышка среди дня. Наруто на миг притормозил, всмотреться пытался, глазами биджу обозреть, и всё равно происходящее находилось слишком далеко. Зарычав от переизбытка эмоций и распирающего азарта, Наруто ускорился. Он промчался по зеркальной глади, как молния, не успел заметить ни своих, ни противников, как грохнуло снова. На этот раз техника принадлежала Дейдаре. Его стиль ни с чьим не спутать. Наруто зловеще улыбнулся, готовый накостылять и ему тоже вместе со вторгнувшимися глупцами. Он ничего не видел перед собой, кроме маячка-ориентира, состоящего из взрывов. Дейдара всегда сначала демонстрировал море огня. Всегда начинал с наиболее впечатляющей тактики. Половина врагов обычно пугалась и отступала, где их и встречал Наруто. Тогда Дейдара налетал смерчем, они зажимали жертву в тиски и добивали. В бою не слишком замечаешь потери с обеих сторон. Только потом, отступая на прежние позиции и обозревая учинённый разгром, Наруто хмурился и обычно принимался спорить с напарником из-за напрасной жестокости. А тот только подначивал, излучая ядовитое удовольствие:

     - Ты же сам не был против.

     Наруто вынужден был соглашаться, кипя от негодования и прикусывая губы изнутри до крови. Не помнил, когда перенял привычку Дейдары обязательно доводить до конца. А конец – это всегда смерть. Чем быстрее, тем безжалостнее она выглядит. Они вместе научились действовать очень быстро.

     - Ты! Гад! Мог бы хоть словечко сказать! – сквозь горячий дымовой ветер проорал Наруто.

     Дейдара услышал и ухом не повёл, только отсалютовал, приглашая присоединиться. Наруто вынужден был принять условия. Только по-быстрому разделавшись с неприятелем, он имел возможность утолить свой гнев. Он и над трупами не постесняется задать Дейдаре хорошую трёпку, даже если они закончат дракой. Вот и выяснят, чьё искусство сильнее.

     Дейдара махнул рукой в сторону. Наруто мигом последовал туда. Оба они, по привычке разделяясь и обходя противна с двух сторон. Это была девчонка. Одна, беззащитная. Наруто не сразу поверил. Она даже на шиноби не походила, но он не обманулся свободным стилем её обмундирования. Её розовые волосы развевались на искусственном ветру, лицо заливало кровью, перемешанной с грязью. Она лишь пригнулась перед ударом, но Наруто уже подготовился. А потом ворвался ещё один участник. Машинально Наруто отпрыгнул в сторону, на позицию, с которой мог хорошо рассмотреть всю площадку. Это был парень, ровесник. Чёрные волосы, такой же свободный стиль в одежде. Лишь стандартный жилет говорил о его принадлежности к скрытой деревне. И этой деревней являлся…

     - Лист? – в удивлении вскинул брови Наруто.

     Скрытый Лист, самая ненавистная деревня, самый жестокий из Каге, самые бессердечные люди. Наруто вспомнил, как с ним обращались. В мельчайших подробностях вспомнил и зарычал от ярости.

     Дейдара сдерживал их обоих. Он играл, залетая то с одной, то с другой стороны. Он наслаждался игрой в искусство, как делал это всегда. До тех пор, пока Наруто не увидел ещё одно сходство этого парня с прежней жизнью. Возможно, он не заметил бы шарингана, но сходства не обмануть. Это был Учиха. Последний в Конохе Учиха. И он явно рассчитывал завалить Итачи.

     Наруто расхохотался в голос и прыгнул прямо в пекло, отшвыривая участников сражения друг от друга. Давно хотел посмотреть, на что способен этот герой, последний из клана. Пусть Итачи хоть наизнанку вывернется, но Учиха Саске ему просто мешает двигаться дальше. Да и не до Итачи Наруто сейчас было. Плевать на закоулки из мыслей. Перед Наруто стоял противник, с которым он хотел сразиться. Не просто убить походя, а испытать всю прелесть танцев с огнём, увидеть его силу и в конечном итоге раздавить в качестве последней демонстрации. Он обещал Итачи поквитаться с его братом. Да и Итачи осадить не помешает, хотя бы ради обычной мести. Наруто злился на него. Не получалось изжить обиду. Значит, не судьба и его братцу выстоять. А в доказательство Наруто преподнесёт Итачи глаза Саске.

     Обмениваясь пробными ударами с Саске, Наруто готовился к кульминации. Знал, что так будет, знал, что ещё не вполне готов работать со змеёй настолько слаженно, насколько научился Учиха под руководством жабьего саннина. Если один на один, то и шансов будет поровну, хотя змеи оставались послушными.

     Наруто понял, что ради этого мгновенья искал подход к жабьему королю. Он прислушивался к любому голосу, к любому предложению. Он принимал объяснения Орочимару и доверял тактике Дейдары. Ужасающая тактика, но она всегда действовала. Наруто помнил день, всего один, когда Дейдара встретил Наруто у реки, держал что-то в руках, маленькое и беспомощное, и предложил:

     - Хочешь получить от меня урок послушания?

     Наруто хотел, но не хотел соглашаться, ибо знал стиль самого жестокого своего напарника. Дейдара выкроил время только для Узумаки Наруто – и злить его было опасно.

     - Зови его, - Дейдара протянул руку с маленьким камушком на раскрытой ладони. Только присмотревшись Наруто различил очертания водяной лягушки. Он сразу сообразил, кого стоит звать. И сразу понял, какого характера будет урок. В его итоге он не сомневался.

     - Не короля, - вместо настойчивости подсказал Дейдара. – Зови его сына.

     Наруто сложно было найти определённую жабу, но он без слов ударил в землю. Он без слов, стискивая зубы и воспламеняясь от требований напарника, просто следовал его указаниям. Он заставил маленькую жабу увидеть распятое на земле тело, вскрытое заживо, а потом долго смотрел ей в глаза. Пока жаба не исчезла.

     Когда Наруто очнулся, вздрогнув от хлопка, Дейдара уже уходил, спрятав ладони в длинных рукавах плаща. Наруто налетел на него как демон и не потребовал ни объяснений, ни раскаяния. Наруто целый вечер сердился и дважды порывался потребовать у лидера определить его в другую команду, но так и не сделал этого шага. Оставил за спиной Дейдару, ужасающего своей решимостью и расчётливой жестокостью. Именно эта его черта позволила ему стать террористом мирового уровня. Она обеспечила ему тёмную славу и привлекла внимание лидеров организации.

     Наруто помнил этот урок. Всегда был прилежным учеником, даже если открыто возмущался показанными методами и осуждал их. С того времени он больше не вызывал короля жаб, но чуял перемены. Больше эта тварь не посмеет игнорировать Узумаки Наруто.

     Момент, которого он так ждал, настал даже быстрее. Наруто усмехнулся и с гримасой на лице ринулся от залпа поднявшейся под Саске жабы, на секунду опережая линию огня. Саске, и в мыслях не дотягивающий до уровня Итачи, прямо сейчас показывал свою слабость перед сильным противником. Вместо борьбы один на один прибегает к чужой помощи. Прячется за скользкой шкурой жабы, не подозревая, какое разочарование поджидает его.

     Наруто подпрыгнул, изогнулся в воздухе, направив раскрытую ладонь с капелькой крови вниз. Он упал, сразу же врезаясь в печать, и через миг, как и Учиха, взлетел в небеса на громадной голове жабьего короля. Теперь всё зависело от выводов, которые тварь сделала. Если она приняла всерьёз страшные сказки своего ребёнка, не посмеет открыто принимать противоположную сторону. Она знала, чем могло обернуться это сражение лично для неё. И понимала, что избавиться от Узумаки Наруто может, только убив его. А шансы прикончить подготовленного джинчуррики не так велики.

     Орочимару утверждал, что призывные звери одного вида никогда не воюют друг с другом, как бы ни сложились обстоятельства. Наруто думал сломать это правило, но быстро отказался. Родственные связи – это не то, что можно ломать. Жаба прежде умрёт сама, чем тронет собрата или позволит это сделать управляющему ей шиноби. Жабы просто стояли друг напротив друга. Наруто припал на одно колено и шепнул, чувствуя, как его голос раскатывается по мягкой шкуре, будто вливается в уши зверю:

     - Не позволяй ему двигаться.

     Он не просил. Требовал, угрожал, используя предупреждающие нотки Орочимару. Думал, что неплохо получается. Надеялся, ибо не мог посмотреть и послушать себя со стороны.

     Он должен нейтрализовать атаку Учихи во что бы то ни стало, чтобы задавить его же оружием.

     Жаба не двигалась. Обе жабы замерли в удивлении. Наверно, и в страхе тоже. По крайней мере, Наруто надеялся, что страшная сказка разлетелась среди мягкотелого населения. Он рисковал. Ошибка могла стоить несколько больше, чем казалось. Но Наруто наделся на напарника, летающего где-то в стороне. Он ни за что не упустит интересного сражения. Более того, Наруто был уверен, что остальные тоже заняли наблюдательные посты и ждали развязки с не меньшим интересом, чем его прямые участники.

     Наруто подождал несколько секунд, прислушиваясь к переменам жабы.

     - Если не хочешь сюрпризов, просто не вмешивайся, - напомнил о себе Наруто. Просил не вмешиваться не только жабьего короля, но и его власти, распространяющейся на остальных жаб. Потом он просто спрыгнул, снова набирая ряд печатей в полёте, и взлетел вверх уже на голове змеи. Только потом Наруто отыскал взгляд Саске и заставил смотреть в глаза себе, бросая новый вызов и готовый прятаться от шарингана.

     - Что теперь сделаешь? – произнёс он одними губами. Знал, что Саске его поймёт. – Теперь, когда твоя техника нейтрализована? Покажи мне, на что ты способен. Покажи мне всё.

     Итачи не видел другого выхода. Как только Саске ступил на прилегающие земли, стало понятно, какова его цель. Потом с бешеной скоростью завертелись мысли о ещё не наступившем будущем. Но если оно ещё не произошло, это не значило малую его вероятность. Итачи знал, чем обернётся война, и помнил заявление Узумаки Наруто касательно его брата. Он собирался первым встретиться с гостями и преступно медлил, чуя, что ещё не время.

     А для чего время?

     Орочимару появился в дверях, облокотился одним плечом о косяк и просто рассматривал своего напарника.

     - Переживаешь, Итачи-кун? – спросил он, едва понял, что раскрыт.

     - Всё слишком быстро, - почти безжизненно выдал Итачи. Получилось без единой эмоции, ибо думал он совершенно о другом.

     - Быстро? – уточнил Орочимару, - или неожиданно?

     Орочимару смотрел на него и заставлял смотреть на себя. Итачи последовал выбранной им линии поведения и остановился напротив. Не суетился понапрасну, не перебирал нервно пальцами, не рвался мчаться к месту встречи немедленно. Итачи вообще чувствовал странную заторможенность. Зато, кажется, ситуацию верно расценил напарник.

     - Ты не ждал его так рано, потому что ещё не готов? – предположил он. – Почему? Идя к цели всю жизнь, разве так сложно подготовиться?

     Для Итачи было сложно. Он должен был увидеть Саске хотя бы раз лицом к лицу, прежде чем решить, готов ли он вобрать в себя силу, которая способна с ума свести.

     - Не лезьте в мои дела, Орочимару-сан, - попросил Итачи. – Я ведь в ваши не лезу.

     - В ситуации, когда твои дела распространяются на всю организацию, очень сложно в них не лезть.

     Итачи не ответил, тогда Орочимару добавил подробностей, руша личные расчёты собеседника и чётко обозначая общие:

     - Нельзя последней инспектирующей команде давать доказательств. Они не знают, где основная база, а догадки – не то же самое. Вряд ли они могут послужить опорной точкой в стратегии, - помолчал, прежде чем вложить искорку личной корысти. – Я не позволю разрушить мою лабораторию.

     Орочимару играл свою любимую роль: улыбка и предупреждение.

     - Так я должен отсиживаться в стороне, чтобы мой брат не получил доказательств?

     - Тебе решать, Итачи-кун, когда вступать в игру. Но ты не забыл, что организация идёт тебе навстречу, только если ваши цели совпадают? Пока они совпадали.

     Раскрытие штаба – совершенно другое. Иная ступень, иной уровень. Нельзя вступать всем командам одновременно. Нельзя показывать серьёзных намерений.

     - Тогда не лучше бы было акцентироваться на личных интересах? – поинтересовался Итачи. – Моё появление вряд ли вызвало бы подозрения.

     - Если бы ты первым пошёл, - согласился Орочимару. – В этом есть смысл, но, как видишь, не все обладают твоим уровнем познаний. И если мы хотим, чтобы всё выглядело естественно, тебе вмешиваться нельзя. Дай другим поиграть в защитников территории.

     - Это Кисаме, - объявил о своей осведомлённости Итачи. – Но я не понимаю, почему Сасори.

     - Самая нейтральная команда с демонстрацией масштабных техник. Это лучший выход, потому что им ничего не нужно ни от Учихи Саске, ни от всей команды Скрытого Листа.

     - Я не согласен, - качнул головой Итачи.

     - Но ты опоздал и больше не имеешь права вмешиваться. Особенно, если наша команда будет третьей. Две – это совпадение. Три – уже повод для подозрений, - Орочимару отлепился от косяка и приблизился к Итачи. Он бы немедленно воспользовался шансом, чтобы вторгнуться в чужое тело, если бы Итачи всегда не оставался настороже. И если бы он однажды не показал силу шарингана, что являлось надёжной охраной сознания. Орочимару облизнулся, демонстрируя всё то, что пугало других людей. Итачи знал этот взгляд, но в ответ не показал ничего. Наоборот, опустил веки и сделал несколько неторопливых вдохов, что выглядело не менее внушительно. Вечное противоборство внутри команды.

     - Ты знаешь, что к Дейдаре присоединится Наруто, - продолжил словесное уничтожение Орочимару. – Это лишь вопрос времени. И ты ничего не сможешь сделать.

     Наруто уже спешил к месту сражения. Он разыскивал Учиху Саске – Итачи почти не сомневался в этом. Возможно, не знал, кто сегодняшние гости, потому что прежде никогда не видел их, но он безошибочно придёт к главному событию. А когда поймёт, уже не отступится.

     - Отойдите, Орочимару-сан, - попросил Итачи ровно. – Я ухожу.

     Орочимару ступил в сторонку и проследил за напарником. Снова улыбался. Итачи чуял это всем своим существом. В такой момент Орочимару не мог вести себя по-другому.

     Саске понял, что лишился одного из своих козырей, когда увидел этого ветреного пацана на голове жабы, с которой обычно сражался Джирая. Он не понимал только одного: как Узумаки собирается использовать зверя. Он не мог не знать, что они не пойдут друг против друга. Разгадку, казалось бы, опрометчивому поступку, он увидел чуть погодя, когда хотел сбить противника с жабьей головы очередным огненным залпом из водяной пушки, заряженной маслом. Всерьёз рассчитывал использовать элемент неожиданности, пока враг считает себя в безопасности. Но прежде чем отдать распоряжение жабе, Саске заметил странную неподвижность обоих зверей. Потом всмотрелся в крошечное от расстояния человеческое лицо и содрогнулся. Узумаки Наруто опять улыбался. Даже не улыбался, а торжественно скалился. Он знал то, понимание чего пришло к Саске с запозданием на секунду. Обе жабы не двигались. Абсолютно. Только бока поднимались и опускались в дыхании.

     Саске не успел разработать запасную тактику, как Узумаки сиганул с жабьей головы и снова опустился в призыве. Раскрыв в ожидании и растущей тревоге глаза, дыша в ускоренном ритме, Саске весь вперёд подался, машинально руки поднял для печати замещения. Врасплох его никто не застанет.

     Ожидая только жабу, Саске замешкался на очередную долю секунды, когда из-под земли поднялась змея, не уступающая размерами жабам. Не мешкая, змея предприняла атаку. Банальную физическую атаку, намереваясь раздавить противника своим телом. Саске не сразу поверил. А когда поверил, обнаружил, что уже использовал замещение, и теперь наблюдал, как змеиная голова обрушивается с высоты на зелёную жабу. Это выглядело завораживающе. Ожидаемый удар и облако поднявшихся вверх кровавых капель ограничился громким хлопком. Не веря ещё в реальность происходящего, Саске видел, как исчезла его жаба. Смотрел на другую жабу и ждал, что исчезнет она, но она оставалась на месте в роли безучастного наблюдателя.

     - Чего же ты ждёшь? – обратился к ней Саске, зная, что не будет услышан. – Это же он убил твоего друга. Ты собираешься просто подчиниться ему?

     Такого просто быть не могло. Битва, ещё даже не начавшись толком, стремительно превращалась в хаос. Саске силился припомнить все сведения об Узумаки Наруто, принесённые разведкой. Скудные, ибо Третий не считал нужным информировать обычные команды. Словно секретность ему дороже жизней молодых ребят. Или в том другая корысть была. Саске допускал собственную неосведомлённость и пытался представить, что случилось бы, если б эта информация ходила по улицам и искажалась. В крайнем случае, она могла вызвать панику.

     Саске запоминал всё, что говорилось об Узумаки Наруто. О призыве – ни слова. Выходит, он тщательно скрывал его или, что более вероятно, ему и без помощи хватало сил отбиться. Несправедливо, если это так. Преступность не должна торжествовать, а каждая крохотная победа – это всё равно победа и повод для торжества. Вряд ли Наруто сейчас хвастался перед Саске своими непревзойдёнными умениями. Тот, кто способен убить саннина, не нуждается в рекламе. Более того, Акацуки до этого момента таились. Блюли ту же секретность, что и лидеры скрытых деревень.

     Саске пришлось отступать от пробных атак змеи. Не то чтобы это было трудно, но выбора он пока не видел. Заметил, как атака противника утратила свою остроту, словно целью было не убить незваных гостей, а отогнать их на безопасное расстояние. Только всё равно не получится. Если они хотели скрыть место расположения штаба, чего ж все разом-то высыпали. Да и слово жабьего мудреца – не последний довод. Джирая уже позаботился о разведке. Джирая, павший от руки наглого мальчишки, из достоинств которого только всученный ему биджу.

     Саске злился и понимал, что на злость времени нет. Он вынужден был отступать. И раз за разом оказывался всё дальше и дальше от Сакуры. Возможно, в планах Узумаки Наруто и было разделение. Главный сюрприз он подготовил напоследок. Он слишком долго медлил, совершил непростительную ошибку, дал врагу время сосредоточиться. Саске усмехнулся. Концентрироваться он умел.

     Змея остановилась. Только сейчас Саске обнаружил сбившееся дыхание. Атака была не стремительной, но выматывающей. Он снова поднял взгляд, поискал взгляд противника и натолкнулся на суровую решимость вместо ожидаемой улыбки. Наруто полустоял на голове змеи, согнув одну ногу в колене, опираясь ею о громадный череп, поддерживая равновесие одной рукой. Едва Саске подготовился к очередному шагу, противник сделал его, атаковал с высоты техникой, расширяющей зону поражения по мере удаления. Саске знал техники такого типа. За счёт масштаба они утрачивали долю силы. Однако, он не забывал об особенностях соперника. Джинчуррики вложил в технику что-то большее, чем просто чакру и стихию. Волна, которая должна выглядеть прозрачной, отливала оранжевым. Не так выглядит стихия ветра. Саске достаточно насмотрелся за время практики. Оранжевым был только огонь. Миг подозрений заставил Саске выпустить навстречу Катон. Понимал, что огненная волна, созданная мощью джинчуррики, не воспримет препятствие, но снова вынужден был удивиться. Волна затормозила резче, чем хотелось. Она словно разбилась о шар огня и разлетелась по сторонам прозрачными иглами. Мгновенно всплыли ассоциации с первой атакой, состоящей из воды и ядовитых игл. Узумаки Наруто и иглометатель – два совершенно разных человека. Но в размышлениях Саске потерял долю секунды и едва не попал под град из этих игл, как острых клинков. Снова замещение и отступление. Сзади обрушился хвост змеи. Ситуация выглядела безнадёжной. Саске осмотрелся, искал возвышающуюся над лесом жабу. Если она ушла, то есть шанс снова использовать призыв. Выбить у противника преимущество при таких условиях невозможно, без поддержки, без внушительных демонстраций. Он просто не поверит.

     Жаба оставалась на месте. Саске чертыхнулся. Не знал, что наплёл ей Наруто, только был уверен, что смерть Джираи ещё стояла чёткой границей между ними.

     - Это всё, Учиха?! – прокричал Наруто с высоты.

     Разочарование. Этот мерзавец испытывал разочарование!

     Саске еле сдержался от опрометчивости, не ринулся за немедленной местью. Змея снова и снова делала выпады. Когда Саске попытался использовать шаринган против её сознания, гигантская голова вознеслась вверх и раззявила пасть. Вместе с шипением вырвалась такая же прозрачная волна, как перед этим у Наруто. Лишь оттенки отличались. И это не был ветер. Техника без стихии могла набрать такую чудовищную силу, только если была выпущена существом по-настоящему могучим. Змея под характеристики подходила. Она и без особого старания могла сдуть любого шиноби, используя всего лишь силу лёгких.

     В руке Саске заискрилась Чидори. Уклонившись от техники, он ринулся на сближение, не отводя взгляда от головы зверя, выжидал мгновенье, когда смог бы поймать врага и уравнять шансы с помощью Гендзюцу. В отчётах, что стали достоянием их команды, не было сказано ни слова о психических техниках в арсенале Узумаки Наруто. Хотя с тем же успехом он прятал призыв. Казалось невероятным, что человек способен обладать двойным призывом.

     Жаба всё ещё возвышалась над деревьями, как загипнотизированная. Момент, когда она исчезнет, станет шансом для Саске. Едва оседлав собственного зверя, он ни за что не позволит противнику совершить очередной призыв. Если понадобится, совершит лобовую атаку, рискуя свернуть шею. Другого выхода просто не оставалось. Пресловутый героический подвиг героя, от которого девчонки визжали в восторге. Глупо жертвовать жизнью ради пафоса. Только когда выходе не оставалось.

     Не оставалось…

     Саске развернул Чидори в сторону змеи. Так и не поймал Наруто в технику, зато получил шанс ударить в плотную чешую. Змея изогнулась, попыталась убрать кольца, но преимущество гигантских размеров обернулось для неё помехой. Для движения громадного объекта необходимо больше времени. Саске ударил, вкладывая в технику как можно больше чакры. Так много, как не позволял себе на обычных миссиях. Но это не обычная миссия. Тут даже не ранг имеет значение. В любом шаге Узумаки Наруто – в призыве, в насмешках, в техниках – Саске видел убийцу наставника. Джирая заслужил немного уважения, чтобы хотя бы за него отомстили. Пускай с братом пока не получается, всё впереди ещё. Саске не собирался проигрывать, какими бы неблагоприятными для него ни выглядели условия.

     Чидори разбило участок, покрытый жёсткой чешуёй. Змея выгнулась, мгновенно убирая своё тело от него. Пришла очередь Саске усмехаться. Но больше всего он хотел глаза противника увидеть. Словно услышав его желание, змея опустила голову вниз. Саске изготовился для прыжка, полагая, что это шанс для него, но уже присев остановился, потому что глаза Наруто увидел. Тёмные, почти сверкающие. И он не улыбался. Наверное, гневом полыхал.

     Саске машинально снова набрал печать и только после завершения порядка понял, что снова Чидори избрал. Подсознание отреагировало раньше расчёта. Наруто не злился и не поносил соперника на все лады. Наоборот, он разгорелся азартом. Он первым прыгнул. После этого змея снова вскинула голову вверх и осталась на месте, тогда как Наруто стремительно повёл Саске в сторону. Защищал зверюгу или просто так совпало, Саске не знал, но на всякий случай наградил противника очередной насмешливой улыбкой. Платил его же монетой.

     - Наслаждаешься, Учиха? – выпалил Наруто, ловко избежав его шара молнии банальным замещением, на холме замер, пополам разбитом гигантским телом змеи, на самом краю рытвины стоял.

     - Наслажусь, когда ты поплатишься за свои преступления, - машинально выдавил Саске. Поздно сообразил, как по-детски прозвучало. У него куда более приземлённые цели. И все они буквально написаны на его лице, в его чертах и выражении, застыли в глазах, заставляя томоэ в них повернуться по окружности и снова остановиться.

     - Ты придурок? – Наруто сам источал ту насмешку, которую Саске вложил в выражение. – Как можно победить, если не наслаждаться боем? – расшифровал соперник, опережая ответную фразу.

     Саске передёрнуло. Опасен тот противник, который упивается самим процессом. Не победой и не низким желанием увидеть врага униженным или мёртвым. Сам бой, каким бы жестоким он ни был.

     Саске назад взгляд бросил, где всё ещё возвышалась жаба и сражалась Сакура против неизвестного на странной птице. Они оба обладали разрушительными техниками, охватывали такие масштабы, что жутко становилось. Саске припомнил и бескрайнее разрастающееся озеро. Пришлось задуматься, что будет, если все Акацуки обладают настолько сильными техниками. Они весь мир перевернут, в буквальном смысле слова, и людям придётся заново осваивать помертвевшие равнины. Как шиноби, Саске этого допустить не мог. Это долг каждого, кто отдал себя служению. Как Учиха, Саске было наплевать, если он преследовал определённую цель. Ради неё он пошёл с аморальным типом. И ради неё теперь считал себя обязанным поквитаться за него.

     Гендзюцу запоздало. Каким бы смельчаком Узумаки ни был, он отлично понимал, какую опасность таит шаринган, особенно если сам не можешь использовать техники этого класса. Если бы Наруто умел, он бы уже продемонстрировал. Значит, у Саске ещё остался один козырь. Надо всего лишь создать обстоятельства, при которых он поймает этого предателя.

     Наруто не вёлся ни на одну провокацию. Зато он предпринял другую тактику, ринулся навстречу с закрытыми глазами. Саске успел прикинуть вероятность успеха при таком раскладе и тут же пришлось отступать. Он пропустил волну силы мимо себя, уже в приземлении вспомнил о призыве и пожалел, что не может использовать его. Секунды хватило, чтобы переоценить ситуацию. Жаба стояла на месте, как памятник, змея свернулась кольцами, держа голову чуть над землёй, сжалась вся для броска, шею изогнула, чтобы резко получилось. Она не вмешивалась. Когда шиноби оставляет зверя в стороне, обычно он исчезает или просто ждёт. Чего ждала змея, и на что надеялся Узумаки Наруто, Саске не знал, это тревожило его ещё сильнее.

     Катон и сразу за ним Чидори. Почти удалось полоснуть по противнику. Тот в сторону дёрнулся, сам выгнулся в спине. Значит, техника не совсем впустую прошла, пощекотала нервишки. Саске знал, как себя чувствуешь от прикосновения электричества. А тут разряд – неподготовленного просто убить может. Наруто умирать не спешил. Он словно подпитку получил и снова в стойку опустился. Типичную для Акацуки стойку несгибаемой жерди. Его руки в рукавах тонули, только кончики пальцев торчали наружу. Саске как завороженный на эти пальцы смотрел, ждал, когда они поднимутся в очередной технике. Остановившись, обнаружил, как долго сдерживал дыхание. Теперь оно вылетало чуть ли не со свистом. В груди жало, словно там сам Джирая сидел и держал, пока месть за него не выльется на виновника.

     Саске не показал, насколько он шокирован морально такой скоростной сменой событий. Обычно в подобных ситуациях он команды придерживался. Противников типа Узумаки Наруто, считающихся особо опасными, по инструкции полагается вместе встречать. Или хотя бы вдвоём, а третий тылы охраняет. В ином случае необходимо отступить, собрать команду и обсудить план дальнейших действий. И делается это не из-за риска потерять бойца, а из-за большой вероятности провалить задание. Провал означает новый рейд. Потраченное время – это огромный фактор, играющий на руку преступнику. Получив такую фору, он мог скрыться или заново подготовиться, стать ещё сильнее.

     Саске отступить никак не мог. Не имел права. Будто в напоминание перед взором встало лицо Джираи, обычное, с добродушной улыбкой, обещающей показать новый стиль боя или обороны.

     Наруто поднял руки. Саске снова уловил голос подсознания и вместо бегства с траектории предпринял одну из защитных техник наставника. Бесполезно бежать. Так они ничего не добьются. Только вымотают друг друга. А учитывая в арсенале джинчуррики нескончаемый запас чакры, первым не выдержит именно Саске. Когда противник завершил технику, Саске уже заканчивал свою. И встретил прозрачную волну силы и стихии, обернувшись в кокон из чёрных волос. Топорщащаяся иглами грива являлась не только убежищем, но и оружием. Пускай Наруто только подойдёт поближе, попытается разбить окутывающую Саске скорлупу.

     Не подошёл. И от его волны качнуло здорово. Пришлось присесть и за землю чакрой держаться. Его просто сдувало и, казалось, потоку силы конца нет. Сперва Саске просто выжидал, потом забеспокоился. Быть не могло, чтобы эта волна бесконечно вырывалась из этого сопляка со взлохмаченными волосами. И наконец защиту Саске просто сорвало. Уже в прыжке, уходя с траектории техники, он развернулся весь. Как цветок поворачивается к солнцу, он повернулся к Наруто и выбросил из всей поверхности своего тела иглы Чидори. Можно было добавить огня, но он просто не успевал.

     Потом он опустился на корточки, не мог отдышаться, от нехватки воздуха закашлялся, ожидая даже крови из горла, но отплёвывал только белую пену. Она скапливалась в уголках рта и конца ей не было. А Саске всё ещё сориентироваться не мог. Голову поднять, чтобы пена за шиворот не залилась. И понимал, чем чревато промедление. Он ждал и одновременно готовил новый щит. Страшно, ибо он ещё не встречал противника, способного просто сорвать его. Не хитроумной техникой, а напором и грубой силой.

     Орочимару остановил Итачи, коснувшись его руки своей, пальцы сжал, захватил краешек рукава и не выпускал. Итачи остановился. Сам знал, что нельзя вот так сходу вмешиваться, видел перспективы и слабости каждого бойца. Сейчас для него существовало всего одно поле битвы – то, где сосредоточились Саске и Наруто. Начали сильно и вели так же, не давая противнику ни секунды на размышления. Итачи постоянно собирал и обновлял сведения об уровне своего брата. В той же мере он внимательно следил за успехами Наруто. Они оба продвинулись. Особенно Наруто. Связавшись с Дейдарой, с тем, кому наплевать на человеческие жизни, он взял для себя ещё один урок. Эксперимент Пейна удался. Тревожно. До подсознательной дрожи не хотелось, чтобы Наруто становился таким, как остальные члены организации. Становился полноценным Акацуки, оправдывал звание нукенина. Даже если до этого момента имени Узумаки Наруто в списках не было – Итачи не проверял – теперь, после встречи с командой из Скрытого Листа, оно там появится. Итачи уверился в том, что Наруто использует методы, которые просто шиноби себе позволить не могут из-за подчинения давно установленным законам и сами обязаны были их охранять.

     Саске – обычный шиноби. Итачи сам не поверил, что отвёл его в эту категорию, и словно очнулся, опустил взгляд на свою руку. Орочимару тоже заметил это, разжал пальцы.

     - Он добился подчинения, - Орочимару больше не видел руки напарника, рассматривал силуэт гигантской жабы, подёрнутый завесой дыма от взрывных техник Дейдары. Лес полыхал, луг, на котором всё началось, давно покрылся язвами воронок и почернел от испепелённой травы.

     Жаба не двигалась.

     - Он не смог заставить её действовать сообща, - отметил другое Итачи.

     - Беря в сравнение то, что было всего неделю назад… - Орочимару смотрел задумчиво, со своей ускользающей улыбкой. – Это была вражда, Итачи-кун. Узумаки Наруто сумел заставить жабу не мешать. Разве ты не заметил её основной функции в этой битве?

     Ограничитель.

     Итачи не ответил. Жаба не противилась, но и не помогала, просто наблюдала за происходящим, как и все вокруг. Заняла удобный пост, где никто её не побеспокоит. В центре полигона, но на нейтральной территории. Жаба сама создавала эту нейтральную территорию.

     - Бой уходит в сторону, - прокомментировал Орочимару. – Ты беспокоишься, Итачи-кун? Боишься, что твой брат подготовлен хуже Наруто. И у него в арсенале нет биджу. И нет мангеке.

     - От мангеке нет толка, если противник держит дистанцию, - ответил Итачи.

     Наруто словно предугадывал шаги Саске, постоянно оказывался там, где не мог попасться в Гендзюцу. Достаточно натренировался с каждым из Акацуки и теперь использовал свои преимущества. Итачи не помнил, когда Наруто научился так ловко выбирать нужную тактику. Орочимару тоже оставил свой след. Итачи узнавал его стиль. Стиль Пейна и конечно же Дейдары. Почему именно от Дейдары Наруто взял больше всего?

     - Почему Дейдара? – вслух спросил он, надеясь, что хоть Орочимару объяснит.

     - Дейдара стал ему другом, - развёл руками тот. – Мы – всего лишь учителя. Видишь? Он даже не задумывается, когда атакует.

     Наруто не умел взрывать, не использовал огонь, но очень искусно манипулировал воздушным потоком. Если подумать, она и являлась его основной техникой. Только его, ибо никто из Акацуки не пытался её воспроизвести и, тем более, испытать в сражении. Бесцветный взрыв. Техника Наруто оставляла такие же воронки или борозды, соприкасаясь с землёй, как взрывы Дейдары.

     - Хватит, - подытожил Итачи и двинулся в сторону сражения.

     - Хочешь остановить их? – догнал голос напарника. – Поставить под удар секретность?

     - Какая секретность? – Итачи остановился, но не обернулся. – Едва они покинут границы, Коноха получит подтверждение информации, переданной Джираей.

     - В таком случае, наш долг оставить их здесь.

     Итачи всё-таки оглянулся и встретил зловещую улыбку Орочимару, смотрящего в шаринган. Бесстрашно и почти с вожделением. Орочимару хотел не просто смерти вторгшейся команды, он мечтал заполучить их тела и в то же время понимал, что к телу Саске ему даже не позволят притронуться.

     Итачи как наяву увидел неподвижного брата с остекленевшими глазами. Содрогнулся от одной мысли и не замедлил напомнить:

     - Вместе с его телом вы получите врага в моём лице.

     И ушёл, напоследок махнув полой плаща в развороте. Никто не тронет Саске. Итачи передвигался быстро, страшился опоздать и гордился братом за его волю. За то, что не спасовал перед чёрным плащом с красными облаками, что принял вызов противника, кажущегося сильнее любого, с кем ему приходилось иметь дело до сих пор. Наруто вырос и с осознанием цели укрепил собственную защиту. Итачи не нравилась его цель. Если бы Скрытый Дождь, но мальчишка сам не понимал сути своих желаний. Стараниями многочисленных наставников-нукенинов он проникся их идеалами.

     Сбоку раздался громкий хлопок. Только взгляд метнув в ту сторону, Итачи отметил исчезновение жабы. Значит, исход предопределён. Сражение стремительно двигалось к концу, а Итачи даже не успевал сообразить, кто лидирует. По всем прикидкам, учитывая призыв, преимущество в чакре и силе биджу, это должен быть Наруто. Малолетний убийца, кольнувший своими переменами Итачи настолько глубоко, что до сих пор что-то болезненно отзывалось внутри.

     Саске тяжело дышал. Итачи буквально чувствовал, как по нему бежит пот, неприятно пропитывая одежду. За несколько минут вымотался. Это Наруто тоже умел: тактика Касаме – измотать противника, а потом ударить на поражение. Наруто использовал и знания, полученные от Итачи. Кто лучше обладателя шарингана способен объяснить, как его избежать. А Саске не умел использовать материальные техники глаз. И у него не было мангеке.

     Итачи остановился в нескольких шагах от края последней воронки, не двинулся ни к брату, ни к Наруто.

     - Итачи… - почти прорычал последний. – Не позволю! Не позволю, слышишь?

     Итачи знал, как действовать. Он вплёл в разнообразие техник свою, основанную на мангеке. На том, чего не было у обоих соперников. Наруто в сторону отпрыгнул, полыхая от гнева. Вместе с яростью просыпалась чакра лиса. Наруто до сих пор держался, брал только самую необходимую долю, чтобы сразу же всю её в технику пустить и не позволять заполнить каналы. Так он мог контролировать биджу, не давая ему воли и оставаясь сильнее. Итачи помнил слова Орочимару, словно обронённые случайно, когда они тренировались. Итачи тогда ещё пользовался расположением Наруто, остававшегося внимательным учеником.

     - Если не можешь справиться с силой, выброси её в технику, - советовал Орочимару.

     Наруто запомнил. Он всё запоминал, если это касалось боевых искусств.

     Особенностью мангеке Итачи являлся чёрный огонь. Предки создали эту технику, отработали её до совершенства и внесли инструкции в архивы клана. Итачи выбрал её, потому что она показалась ему более практичной. То, что исчезало в разорванном пространстве – техника, которой обладал копирующий ниндзя из Конохи – обычно возвращалось обратно. Пусть не на то же место и не в то же время. Обито, довёдший эту же технику до совершенства, научился кидать через подпространство себя. Цукиёми – это всего лишь новый вид Гендзюцу. Из Гендзюцу любой сложности можно вырваться. Аматерасу пока не имело аналогов. Существовало много разных типов огня. И на каждый из них было своё противодействие. Кроме Аматерасу. Итачи изучал сложность этой техники пошагово, вникал и повторял печати. В итоге, использовав её впервые, он сразу же добился успеха. Созданная и использованная в прошлом лишь однажды, она возродилась из шарингана Итачи и стала ужасом преследователей. Итачи мог прикрыть любое действие, выиграть для них с Орочимару дополнительное время или вообще остановить врага только вызовом чёрного пламени. Ответственные шиноби пытались не дать ему распространиться и останавливались. Его могли запечатать, но не убить. И шанса встретить ещё кого-нибудь с Аматерасу в арсенале были ничтожно малы, ибо не каждый осмелится взять на вооружение одну из сложнейших техник с уничтожающим обратным эффектом.

     Итачи выбросил незримую волну, на излёте обернувшуюся чёрным огнём. Пламя охватило участок между Саске и Наруто и мгновенно расширило радиус, отгоняя поединщиков подальше друг от друга. Сквозь чёрную мглу, созданную едким дымом, Итачи увидел Саске. Братишка стоял как вкопанный и не верил в колеблющееся видение. Очертания Саске сквозь искажённые воздушные потоки расплывались и меняли форму, но всегда возвращались к привычному образу человеческой фигуры. Итачи смотрел на него сквозь заливающую глаз алую пелену, не ощущал дорожки крови, бегущие по щеке, не обращал внимания на боль, рождённую вместе с Аматерасу. Он смотрел на Саске и видел маленького брата, насупленного из-за очередного отказа Итачи помочь ему с тренировками.

     - Итачи… - шевельнулись его губы.

     Итачи ни звука не расслышал. Ревущая стихия бога солнца запечатывала слух вместе с остальными чувствами, оставляя только боль, медленно барабанящую вместе с сердцем и нарастающую волной. Итачи выдавал желаемое за действительное. Он так мечтал услышать живой голос брата, что предпочёл поверить в это.

     - Итачи!!! – раздался громоподобный вопль с другой стороны. Яростный и пугающий.

     Итачи вынужден был отвлечься. Обернулся в тот момент, когда Наруто вспыхнул оранжевым, вплетая прозрачные языки в черноту техники мангеке и исторг, казалось, из самого нутра прозрачную волну.

     Аматерасу – огонь, каким бы необычным он ни выглядел. Победить его ветром невозможно, если это не техника, подавляющая любые расчёты. Техника, переворачивающая недра до базальтовой плиты. Наруто ограничился обычной, но стократ усиленной, направляя всю доступную чакру лиса в неё одну. Аматерасу пригнулось, на миг истончилось и раздробилось на мелкие язычки. Итачи не мог поверить, смотрел, расширив глаза, затаив дыхание. Видел, как ветер Наруто справляется с непобедимым богом солнца и всё ещё не верил. Техника, изучаемая несколько лет, безжалостно давилась разъярившимся мальчишкой. Не столько силы от чакры, сколько от той ярости, ещё незнакомой Итачи. Он просто ждал. Не забывал следить за братом и ждал. Он уже прикидывал, как поступит дальше. В одном он был уверен: не позволит этим двоим биться насмерть. Пугало обещание Наруто убить Саске. Пугал решительный настрой Саске относительно их обоих. Пугала сама ситуация, из которой не видно выхода.

     Техника ветра сдалась. Уже на излёте она последний раз пригладила ковёр из трепещущих чёрных язычков и просто распалась на маленькие вихри. Наруто согнулся чуть ли не пополам, судорожно ловя воздух и давясь им, кашляя и плотно зажимая веки из-за хлынувших от дыма слёз. Все чувства вложил в свой последний шедевр и всё равно проиграл. Дым выедал глаза, а жар гнал прочь. Нестерпимый жар бога солнца, температурой выше всех остальных видов пламени.

     Аматерасу быстро набирало силу и стремительно ринулось дальше, расширяя границы. Находясь между двух огней, Итачи не понимал, как умудрился загнать себя в настолько невыгодное положение. Почему он очутился в эпицентре, а не кто-то другой. Как он собирается защищаться, если он не хотел убивать противника. Нельзя убивать ни одного из них.

     - Ну что за мелодрама! – ворвался очередной голос. Незнакомый голос. Чужой.

     Дейдара налетел сверху и полил Аматерасу по периметру волной взрывов, вынуждая участников разлететься в разные стороны. На снижение пошёл, к своему напарнику. Итачи ждал Саске и не дождался. Представлял, чего ему стоило отказаться от встречи с Итачи, за которым несколько лет гонялся, но устав требует от шиноби прежде всего заботиться о команде. Суровый устав. Раз его нарушив, Саске подвергнется допросу и примет на себя наказание. Возможно, и примет. Однажды. Но в пылу боя он не станет фантазировать и размышлять. Такие решения спонтанно не принимаются. Сейчас им двигали законы, установленные для всех шиноби. Если не знаешь, как поступить, машинально ссылаешься на обговоренный порядок действий.

     Итачи исчез с полигона сразу же, как потерял обоих мальчишек из поля зрения. Сердце колотилось как бешеное, боль в висках пульсировала, кровь разгоняла её по всему телу, а в глазах стояла алая пелена. Итачи не мог избавиться от мангеке, что существенно уменьшило бы нагрузку. Не получалось. Не хотелось остаться беззащитным в такой момент, когда ещё предстояла встреча с напарником, только и ждущим просчёта Итачи. Мангеке становился и благом и проклятьем. Он не исчезал просто по желанию. Он питался волнением и усиливал положение. Мангеке, который постепенно отнимал у владельца свет. Маленькими порциями, в последнее время слишком заметными. Итачи уже жалел об Аматерасу, усиливающем этот эффект. О технике, от которой Учиха на протяжении пары поколений отказывались.

     Но другого выхода в тот момент просто не существовало.

     Наруто горел от ярости. Прозрачное оранжевое пламя окутывало его целиком, алые глаза с вертикальным зрачком пугали настолько, насколько способен напугать шаринган человека, хорошо знакомого с его техниками. Дейдара предпринял беспроигрышный шаг, рванул бомбу прямо в шаге от Наруто, отшвыривая того на несколько шагов. Наруто свалился бесформенной грудой и только тогда начал приходить в себя. Рычал от негодования и влияния биджу, медленно подтягивал руки под корпус, сжимал их в кулаки вместе с горстями земли, царапая острыми когтями поверхность, ломая тонкие веточки.

     - Очухался? – осведомился Дейдара, и не помышляя приближаться. Позади бушевал бой. Или не бой то вовсе был, а рёв техник. Долго ещё кострище будет напоминать о себе. Сутки на то, чтобы догореть, ещё сутки – остыть. Месяц, пока перепуганные люди осмелятся ступить на выеденную огнём до самых недр землю, изрытую воронками и глубокими бороздами.

     Наруто услышал, выпрямился, но остался сидеть, ноги под себя подогнув. Боролся с неконтролируемой чакрой, пытался направить её в технику. Дейдара ждал. До тех пор ждал, пока сам не увидел эту технику. Любой нормальный человек отскочил бы прочь и спрятался за прикрытием, а Дейдара остался на месте, в паре шагов, и наслаждался видом близких разрушений. Борозда прошла добрых полкилометра, на излёте изогнувшись пару раз. А перед Дейдарой остался Наруто, который никак не мог отдышаться. И ярость в нём улеглась вместе с выпущенной яростью биджу.

     - Ты всерьёз настроился Учиху убить? – поинтересовался Дейдара, сближаясь и присаживаясь на корточки на расстоянии вытянутой руки.

     - А то как же, - буркнул Наруто, - я всё делаю всерьёз.

     - Мммм… - задумчиво протянул Дейдара, - мы с тобой про одного и того же Учиху говорим?

     - Про Саске, конечно.

     - А я имел в виду его братика.

     Наруто недоверчиво на собеседника уставился, переспросить хотел и рот закрыл прямо перед самым вопросом. Зато в глазах живейший интерес.

     - Ну, ты на него накинулся с таким рвением… - Дейдара описал ситуацию такой, какой она выглядела, - хм, я даже подумал, что с младшеньким ты поиграть решил, ловкость свою показать, а как Итачи вмешался, тебя с цепи сорвало. Что, так сильно повздорили?

     - Ты-то чего не радуешься? – огрызнулся Наруто.

     - Я радуюсь, - моментально заверил собеседник. – Не остановил бы, если бы наши не собрались по периметру. Знаешь, что бывает, когда вразрез с организацией идёшь?

     Наруто опять возмутиться хотел, одной рукой содранную кожу зажимал на локте и шумно дышал. Потом словно исподтишка огляделся. Сразу наблюдателей заметил. Да они и не таились сильно, просто засвидетельствовали происходящее и готовились вмешаться, если до крайности бы дошло. Дейдара размышлял, вмешались бы они, если бы Наруто с Итачи продолжил. Не поединок ради тренировки, а по-настоящему. Со стороны именно так и выглядело. Наруто злость свою бешеную выплёскивал. Видимо, достал его Итачи окончательно. И он глупец, если ещё пытается подкатить к Узумаки Наруто. Кто утверждал, будто Учиха Итачи гений?

     - Так ты меня, что ли, защищал? – с обидной усмешкой поинтересовался Наруто. В сторону смотрел, взгляда не отрывал. Дейдара видел перемену его лица: с вызывающего на хмурое, видел сведённые брови и плотно сжатые губы. Дейдара проследил его взгляд и увидел то, что так привлекло внимание напарника. На тонкой веточке, чудом уцелевшей после огня, повисла бумажная бабочка. Еле колыхалась на слабом ветру. Всеми забытая бабочка оригами. Никто бы головы не повернул, а представители организации знали, потому и насторожились. Если за происходящим следила Конан, то недалеко и Пейн ушёл. И дело не в его неоспоримом авторитете. Вряд ли кто-нибудь из окружения вообще его боялся. Дейдара – нет. Но укол тревоги всё равно почувствовал.

     - Я… не знаю, как получилось, - сознался Наруто после долгих размышлений. – Итачи… если бы всё так просто было… Итачи ради своего брата Акацуки предаст. Всех нас предаст, понимаешь? – повернулся, поймал глаза Дейдары. С такой надеждой ответа ждал, что Дейдара сам помедлил. Не в его правилах тщательно слова подбирать, но для этого мальца захотелось.

     - Значит, Итачи доверять не стоит, - придвинулся.

     - Но он столько лет моим другом был.

     - А теперь ты захотел его убить. Хм… Не первый раз, между прочим.

     - Дейдара…

     - Хочешь, помогу?

     - Я не убить его хочу, а чтобы он нормальным человеком стал.

     Дейдара хохотнул:

     - И каков же в твоём понимании «нормальный человек»?

     - Ну, нормальный – это когда он не закапывается в своих странных идеалах, противоречащих друг другу. Если ему так дорога Коноха, чего он семейку-то порезал? Зачем ушёл? В Акацуки для чего вступил? Думал, с ним тут сюсюкаться будут? Прощать его выходки? Вот прям всегда и во всём поддерживать, да?

     - Кажется, ты чего-то недопонял, - попытался Дейдара. - Человек приходит в Акацуки не для того, чтобы служить им верой и правдой всю жизнь. Некоторые хотят перекантоваться, некоторые мечтают о прикрытии, другие ищут способ самореализоваться. Вырасти, наконец.

     - Стой-стой, не должно быть этого «не для того, чтобы служить верой и правдой», – возмутился Наруто. Опять хмурился.

     Дейдара жестом дальнейшую дискуссию остановил. Не время для неё. И вообще, когда-нибудь настанет это время?

     - Получается, ты один стоишь за дело организации целиком и полностью?

     - А ты?

     - Я? Нет, - сразу указал Дейдара. – Знаешь, что видят в тебе твои соратники? Неиспорченного мальчика с ещё не сформировавшимся мнением. Хм, теперь я понимаю, что Итачи привлекло в тебе. Союзника искал.

     Довольный собой и моментально уверившийся в предположении, Дейдара рассмеялся.

     - Знаешь что…

     - Знаешь, - предпочёл не услышать он собеседника, - я тебя ему не отдам. Ты же весь мой уже. Посмотри на свой стиль, посмотри на скорость и смену решений. Весь как я.

     - Ничего подобного! – рявкнул Наруто, вскакивая и мгновенно забывая о слежке. – Ты, террорист беспринципный, меня не измеряй по своей мерке. Я знаю ради чего тут терплю всю эту суету вокруг. И смену напарников терплю, хотя уже орать хочется, как только слышу о перетасовке. Я в горло Пейну вцепиться готов, объяснения вытрясти.

     - Так почему же не вытрясешь?

     - Потому что согласен с его политикой – вот почему!

     - Оооо, - протянул Дейдара, - хм, тоже мне, революционер. Кто ж, позволь спросить, позволит тебе скрытые деревни громить?

     - Тебе же позволяют, а ты вообще это несанкционированно делаешь.

     Бабочка на ветке шевельнулась, мгновенно приковывая к себе взгляды. Оба спорщика заметили перемены. Оба сразу на ногах очутились. И оба ждали, кто же их поторопит. После такой заварушки Пейн непременно всех соберёт и завалит миссиями. Хорошо, а то Наруто уже не знает куда себя деть от скуки. Какую-то философию для себя выдумал. Жизнь нужно воспринимать проще. Вся философия Дейдары – никакой философии. И пусть все вокруг кровавыми слезами умоются, надорвутся, пытаясь террориста на путь истинный вернуть. Истина – вот она. Какой ты сам её сделаешь, такой она и будет. А этот ещё мудрит чего-то.

     - Ладно, пошли, что ли, - Дейдара хлопнул Наруто по плечу, вторым хлопком подтолкнул в спину и первым двинулся в сторону Скрытого Дождя, к туманной полосе, застывшей на линии горизонта размытой кляксой.

     Пейн обернулся в тот момент, когда в другом конце зала, погружённого в полумрак, появился кто-то ещё. Он не стал окликивать или показывать жестами, просто смотрел в тёмное пятно и выжидал. Первым появился Мадара, бледный, словно очерченный этой темнотой. А за аркой без стекла шелестел дождь, скрадывая звук шагов. Медленно Мадара надвигался, как волна в прилив. Казалось, он не остановится и когда подойдёт вплотную. Но он остановился. Первое, что произнёс, был упрёк:

     - Я же говорил, что не нужен нам шум. Что теперь собираешься делать? – взгляд прямо в лицо, в глаза.

     Пейн выдержал этот взгляд и не дрогнул. Вместо оправданий подчеркнул ошибки, совершённые в великом множестве за последние сутки:

     - Как вы представляете себе запертых под замки нукенинов, Мадар-сан? И как можно позволить чужакам войти? Кроме того, вы сами не учли взрывного характера Дейдары, на участии которого так настаивали. И Учиха Итачи не отсиживался в стороне. Как думаете, если бы всё повторилось, если бы он знал в подробностях, чем обернётся вся ситуация, как бы он поступил?

     Точно так же. Оба знали это. Мадара вынужден был согласиться. Да и выговаривать, вероятно, он не стремился. Просто досада душила от несвоевременного снятия конфиденциальности.

     - Я просил быть осторожными, - повторил Мадара.

     - Это был Джирая, - напомнил Пейн, снова отворачиваясь к арке. Хотел видеть свет. Пусть тусклый и пропитанный дождём, но пускай это будет светлое пятно. – Даже вы не могли предугадать его вторжения. Он просто был первым.

     - И привёл за собой толпу последователей, - Мадара избавился от осуждения в голосе, предпочитал не зацикливаться на пройденном этапе. Что произошло, того не изменить. Необходимо думать о дальнейшем, подстраиваться и вплетать свои правила в новые порядки. Теперь организации станут уделять больше внимания и совершать периодические поползновения на её неприкосновенность.

     - Дальше зависит всё от того, кто первым соберёт армию, - прикинул Мадара вслух. – Что думаешь о команде Скрытого Листа?

     - В ней Учиха Саске, - коротко, без излишеств.

     Пейн принимал во внимание расчёты Мадары. Следуя им, Саске должен был присоединиться. А для этого придётся пожертвовать Учихой Итачи. Нельзя доверять тому, кто не ищет доверия и ни разу не пересмотрел своих первоначальных планов. Учиха Итачи шёл только к своей цели, не придавая значения всяческим заданиям и времени, потраченному на ожидания. Долгое ожидание, протяжённостью в несколько лет. Он обладал просто демоническим терпением.

     - Придётся дать им уйти, - согласие Мадары походило на распоряжение. Он в той же мере понимал сложность создавшейся ситуации. Если уничтожать команду, то всю. А один из них заполучил неприкосновенность, даже не подозревая о ней. Пейн, изучая картину, запечатлённую Зецу, буквально наслаждался схваткой его и Наруто. Сильно, впечатляюще. Наруто, даже ещё не углубившись в искусство шиноби, хватая понемножку со всех сторон и не доводя ни одну технику до совершенства, брал напором. Не давал противнику передышки и не красовался, бросая пустые обещания. Узумаки Наруто мог победить и не знал, как близко они с Саске подошли к вмешательству сил иных. Дейдара первым сообразил, просто бросил девчонку-медика и помчался к напарнику. Они показали себя хорошей командой. Наруто взял от нового наставника больше, чем от остальных за годы служения организации. Наверно, потому что Дейдара полыхал энтузиазмом, заражал им и постоянно теребил напарника. Наверное. Пейн не углублялся в их отношения.

     Колыхнулся воздух. Собеседники не обернулись к источнику, но уже знали о явлении оставшихся участников. Учиха Обито, скрывающий недостаток оранжевой маской, и Зецу, как незаменимый информатор. Зецу, у которого всегда хранилось несколько правильных идей. Они оба не произнесли ни слова, просто слушали, стараясь ухватить суть беседы и влиться в неё, не меняя темы.

     - Пора разворачивать основные действия, - первым вернулся к разговору Мадара. – По плану у нас джинчуррики.

     - Узумаки Наруто, - напомнил Пейн с суровой ноткой. – Пожертвуете им, как и планировали? Почему вы не сделали этого с самого начала?

     Когда Наруто ещё мальчишкой был, бесполезным совсем, по сути, только растрачивал ресурсы организации, требовал к себе особого внимания и не осознавая того запускал руку в казну. Обычно шиноби сами зарабатывали себе на дом и пропитание, но на кроху, не знающего что такое чакра, не взвалишь лишней ответственности. Пейн не хотел, чтобы мальчик чувствовал себя ущемлённым и несчастным, поэтому просто позволил Конан взять заботу на себя и не вмешивался, своей отчуждённостью словно подавая пример остальным.

     - Узумаки Наруто доказал свою пользу общему делу, - Обито шагнул вперёд, ухватил ниточку и сразу принял активное участие.

     - Он заслуживает жизни, не так ли? – отрезал Мадара.

     Заслуживает. Узумаки Наруто заслуживал, чтобы после извлечения биджу его вернули. Юнец совсем, жизни толком не знает, а уже все уровни техник испробовал. Что-то получалось, что-то нет, но он постоянно совершенствовался, рос на глазах.

     Пейн также отлично представлял, что предложит Мадара. Рассчитывал только на своё будущее и своё окружение. И ещё немного на Саске. Остальных просто использовал. Акацуки использовал и не таился. Пейн считался лидером, пока мог приносить пользу. Только просчитались зазнавшиеся и великие умы погибшего клана: они создали Пейна, содействовали и наделяли силой, и, видимо, успели выпустить из внимания, что силы могло накопиться достаточно, чтобы отразить массированный удар. Пока он намеревался считаться со всеми Учихами. Если не соглашался с их мнением, просто молчал. Не время ещё для раздоров.

     Мадара-таки сказал:

     - У тебя есть техника, Нагато. Хорошая техника. Если рассчитываешь на Узумаки Наруто в будущем, используй её.

     Техника, берущая и возвращающая. Но, как давно известно, всегда бывает отдача. Чем сильнее техника, тем выше плата. Поэтому шиноби, обладающие такими дзюцу, пользуются ими в самых исключительных случаях. Достаточно осознавать, что у них это есть и сработает как надо.

     - Мы проследили за отступлением команды Скрытого Листа, - Зецу выдвинулся из стены наполовину. Из тени светились два жёлтых огонька и проглядывали очертания зелёной клешни, обрамляющей его голову.

     Пейн переметнул взгляд на него:

     - Они не задержались?

     - Они собрали неоспоримые данные, - заговорила другая половина Зецу. – Они даже не разжигали костра.

     Наскоро залечили раны и снялись с места. Все собравшиеся понимали, что это означает. Время начало тикать. Как только Хокаге получит отчёт, совет начнёт думать шире, думать о перспективах. Вместе с ним всполошатся другие страны, ибо скрывать важную для всех информацию преступно.

     - Они пришли к выводам о месте нахождения основной базы, - за всех озвучил Мадара.

     - Они получили подтверждение сведениям, переданным жабьим саннином, - уточнил Зецу, единственный прямой свидетель происходящего после битвы.

     Мадара поменял положение, встал рядом с Пейном, повторил один из его излюбленных жестов, опёрся поднятой вверх рукой об изгиб арки.

     - Надо начинать, пока скрытые деревни ещё не получили сигнала, - наконец подытожил он.

     - Сами навяжем им бой? Не будем дожидаться, - прочёл его мысли Обито. Одинаковые настолько, насколько бывают представители одного клана.

     - Разобьём их план на составляющие, - кивнул Мадара, - заставим собирать крошки, пока мы не набрали достаточно ресурсов.

     Ресурсы – это биджу, разрозненные по странам. Пока можно было выжидать, организация выжидала, отлично осознавая, что в одни момент всё может измениться. Изменилось стремительно, но ожидаемо. После вторжения Джираи каждый из Акацуки оставался настороже. Они были готовы. Наоборот, показалось бы странным, если бы Скрытый Лист не сообразил проследить за последней миссией саннина.

     - Надо занять Итачи, - обозначил другой аспект Пейн.

     - Надо занять его братом, - подхватил Мадара. – Что он делал в последнее время?

     - Что обычно.

     - То есть, ходил на миссии и приставал к Наруто? – усмешка Мадары выглядела ещё более зловещей, чем у Орочимару. – Надо напомнить ему, для чего он здесь.

     - Как виртуозно вы проявляете заботу о членах семьи, - прокомментировал Пейн, не осуждая и не делая комплиментов. Мадара уже переживал потери, просто привык к ним и исходил из расчёта.

     - В том, что будет, нам нужен Саске, а не Итачи, - безжалостно. – Даже при всех своих умениях он не способен высвободить нужное количество силы. Помимо того, его болезнь получила обострение и развивается с двойным ускорением. Он не ищет исцеления, не ищет спасения для себя. Итачи выполнил свою функцию. Остались доработки.

     Вот как это называется – доработки. Смерть одного из самых выдающихся представителей клана – всего лишь запланированная доработка. Итачи, не обладая чудовищными запасами чакры, всего лишь шестерёнка в общем механизме. Временная шестерёнка, поставленная на период, пока не выточат постоянную.

     - Наша цель – оставшиеся биджу, - высказался Мадара. Теперь ждал мнения остальных.

     - Надо занять команды, - присоединился Обито. – Оставим Саске на Итачи

     - Надо вытащить его из Конохи, - Мадара обратился к родственнику. – Он должен был уйти из неё ещё тогда в поисках достойных учителей.

     Но Саске нашёл Джираю. Теперь, преисполненный волнения, находясь на постоянном стрессе из-за смерти наставника и из-за встречи с братом, он сможет оставить товарищей. Его надо подтолкнуть – ничего больше. На роль подстрекателя годился любой из оставшихся представителей его клана. Окончательно выбив из-под него опору, можно начинать лепить любую комбинацию. Саске – материал податливый. Если периодически показывать ему приз в конце, он дойдёт до финиша, считая, что выбрал этот путь сам.

     - Команды отправятся в недра материка в ближайшую неделю, - заявил Пейн. – Надо собирать биджу? Отличное для них задание. Пользуйтесь затишьем.

     - Мы составили список самых сильных шиноби, - зашевелился Зецу. Его силуэт отчётливо выделялся на фоне ещё более темной стены..

     - Покончим с ними, - игривое предложение Мадары. – Со всеми разом. И обезопасим наше будущее.

     Пейн не ответил. И Обито промолчал. Только Зецу не переставал шевелиться, до конца отделяясь от стены.

     - Я одного понять не могу, - Наруто обогнал напарника, повернулся к нему лицом и зашагал спиной вперёд, рискуя споткнуться о торчащие из земли корни вековых деревьев.

     - Ммм? – Дейдара взглядом повёл, но не перестал рассматривать застланную криволесьем равнину. Деревья, как изогнутые монстры, приземистые, наполовину обломанные ветрами, загораживали весь обзор. Они стояли реже, чем в обычном лесу, но из-за невероятных изгибов скрадывали любое движение и скрывали прячущихся среди зловещей рощи врагов. Только чутьём шиноби можно было уловить опасность. Только зоркий глаз Дейдары и камера, которую он почти не снимал, помогали ему немного успокоиться. Легче было бы воздухом это пространство пересечь. И быстрее. Сам не знал, почему Наруто не предложил прокатиться, испытать новые ощущения. Один хотел умчаться, сам всё сделать и вернуться к орущему на все лады партнёру. Наруто бы не простил бегства. Он бы так вопил, что его без долго ожидаемой миссии оставили, стены бы на базе затряслись. Дейдара думал над двумя вариантами исхода задания: в одиночку и вдвоём. В итоге не предпринял ничего, а просто шагал по пустынной дороге, представляющей собой песчаную колею, пробитую по центру жухлой травкой.

     Наруто снова развернулся, рядом пошёл, но всё ещё не смотрел под ноги:

     - Почему всем остальным дали миссии с джинчуррики, а нам – угробить какую-то бабку?

     - Может, потому что ты и есть джинчуррики? – невозмутимо предположил Дейдара.

     - То-то и оно! – Наруто указательный палец вперёд выставил, чуть в нос им напарника не ткнул, - у меня преимущество перед другими джинчуррики.

     - Это какое же? – усмешка. – Ты хоть знаешь, как на полную своего биджу использовать?

     - Ну, я научусь. И скоро!

     - А они уже знают, - Дейдара остановился. – Прекрати мельтешить!

     - И всё равно я не понимаю. Обидно это. Не хочу за старухой охотиться. И вообще, что она из себя представляет, раз её просто убить надо, безо всяких объяснений. Ну хоть тело её, что ли, на базу притащить, чтоб техники какие мудрые вытащить. А то – убить – и всё. Не понимаю и не хочу понимать! – снова указательный палец перед лицом собеседника. Дейдара резко махнул рукой и с силой сжал всю его кисть в своей, сдавливая злосчастный палец до боли. Наруто машинально поморщился и предпринял попытку просто вырваться. Сопротивление встретило равное противодействие, и пришлось остановиться. Наруто непонимающе таращился на напарника, на его меняющееся из безмятежного на зверское лицо. Он придвинулся, дёрнув пленённую руку на себя. Наруто автоматом на него навалился и всё ещё не понимал.

     - Думаешь, мне повеселиться не хочется? – произнёс Дейдара со злом. – Что мне не хочется на джинчуррики в деле посмотреть? И почему я не возмущаюсь, а?

     Достойное завершение тирады. Камера сама, безо всяких действий со стороны хозяина, съехала с глаза и скрылась за волосами. Только крепления остались. И раскрытый зрачок, отличающийся от другого. Как будто сжатый, словно и не принадлежащий Дейдаре вовсе. Наруто подумал, что у него тоже что-то с глазом случилось, пришлось другой имплантировать, но не видел смысла, если это не шаринган или бьякуган. От мысли, что Дейдара мог восхотеть ринненган, Наруто отмахнулся. Слишком смело. Хотя смелые и безрассудные решения как раз в стиле известного террориста.

     - И почему ты не возмущаешься, а? – нашёл единственный достойный ответ Наруто, в точности скопировал тон Дейдары.

     - Ты хоть знаешь, что это за старуха? – Дейдара не разозлился. – Никогда не слышал о трёх легендарных саннинах? Орочимару был одним из них.

     - Знаю, и Джирая тоже, - выпалил Наруто и выпрямился, мигом позабыв о копировании манер. – Что? Эта бабка – третий саннин?

     А Наруто всегда считал, что третьим тоже должен быть мужчина.

     - Известный гений в области медицины, в призыве слизни всех размеров. Идеальная концентрация чакры, точные удары, сила… я ничего не забыл? Хм, потягаться с саннином – не мечта ли любого шиноби? А тут тебе на блюдечке его преподносят.

     - Быть не может, - махнул головой Наруто и без труда освободил руку из плена. – Ладно, допустим, она достойный противник. Чем организации-то помешала? Вроде не контактирует со скрытыми деревнями, заговоров не вершит.

     - Кстати, ты в курсе, что она тоже уроженец Конохи? – как бы между делом отметил Дейдара.

     - Что? А, в курсе. Я не о том, вообще.

     - Понимаю. Хм… - Дейдара ткнул указательным пальцем в голову Наруто, в висок угодил, и легонько толкнул, - мозги у тебя есть? Или ты их используешь только в исключительных случаях? Если лидер берётся за устранение опасных противников, это что-то да значит.

     - Но она же и близко к Конохе не подходит. И вообще затерялась где-то в захолустье. Зачем тревожить спящего зверя, который, возможно, даже головы не поднимет на шум в стороне.

     - Логично, - довольный собой, согласился Дейдара. – А вдруг поднимет?

     - А?

     - Вдруг голову поднимет-таки? Что тогда? Думаешь, на чью сторону встанет? Родной деревни или организации, которая убила её товарища, а второго переманила?

     Наруто замолчал. Обдумывал, пытался расставить все мысли по полочкам и постоянно наталкивался на несогласие. Он, ещё будучи на базе, почти ручки потирал в предвкушении. Ждал, кого из хвостатых ему отпишут, а Пейн подсунул имя какой-то старухи и слушать не стал. Тогда Наруто странным молчаливое согласие Дейдары показалось, хотя тоже не прыгал от счастья.

     - Ладно, давай по-быстрому уберём эту тётку, а то жуть как хочется с настоящим джинчуррики сразиться. Она же старая совсем, того и гляди сама копыта отбросит.

     - Эй, слушай меня! – рявкнул Дейдара. – По твоей милости нам вообще может не достаться джинчуррики. Сколько лет со своим биджу возишься, а контролировать не научился. Может, поэтому тебе и не дают противников твоего сорта.

     - Эй! – выпалил Наруто.

     - И стоило бы задуматься, почему никто не соизволил обучить тебя хорошенько использовать своего зверя на полную катушку. Может, ты не союзник, а тоже добыча? Хм… тогда всё на свои места становится. Зачем им тебя провоцировать: позволять задумываться и сравнивать себя с другими джинчуррики, а потом и выводы делать. Ведь все они под нож пойдут. Все, доходит?

     Наруто размахнулся для удара и, разумеется, по цели не попал:

     - Прекрати чушь нести! Это кто тут меня под нож собирается пускать! Если бы им только биджу мой был нужен, они бы давно его извлекли, без сопротивления даже, пока я представления не имел, как чакрой пользоваться! А ты всё с ног на голову ставишь!

     - А ты интересовался, почему организация с малохвостых биджу начинает? Может, нельзя им сразу самого сильного. Может, девятихвостый резервуар разрушил бы. Может, контролировать его было бы невозможно без помощи другой силы. И кто тут придурок?

     - Ааааа! Я с тобой свихнусь! – Наруто растрепал волосы. – Дали напарника-оратора! – он резко перестал лохматить волосы и принялся за объяснения. – Нет, вот послушай: я столько лет в организации уже. Сперва просто разгуливал. Потом присматриваться к товарищам начал. Если бы меня под нож, то какого чёрта они со мной возились? Техники показывали, не запрещали мне самому им учиться.

     - А ты так уж их все умеешь?

     - Получилась – умею. Что тут странного-то? Они, значит, растили меня, позволяли сильнее становиться. Даже биджу позволили тренировать. И вдруг – под нож. Смысла на вижу, - для весомости Наруто привёл наглядный пример. – У крестьянина на усадьбе разве есть бесполезные звери? Те, которых он растил, вырастил и не использует? Какая выгода ему кормить, например, лошадь, если она не работает, а только стоит в стойле или резвится на лужайке.

     - Замучил, - перебил Дейдара. – Не хочу слушать ни сказок, ни доказательств.

     - А, сдаёшься? – Наруто снова тыкал в него пальцем. Не заметил, как они путь продолжили и уже пару поворотов миновали. Напарник головой вертел по сторонам, будто нападения ждал. Наруто это только раздражало, он пытался всем вниманием партнёра завладеть.

     - Подумать никак? – съязвил. Наруто и не сомневался, что сарказмом ткнёт. Дейдара – язва та ещё. До кучи, зловредная и вспыльчивая. Удивительно просто, сколько времени он терпит такого же живчика, желающего своё мнение всем навязать. Наруто просто не понимал, как можно думать по-другому. Как можно придавать значение всякой ерунде и не замечать главного.

     - Нет, ты не отмахивайся, - потребовал Наруто. Дейдара едва успел его ладонь перехватить и отвести в сторону, а то по щеке получил бы ногтем. Чего доброго, царапина осталась бы. А на личике этого психа ни одной не видно, даже следа, какого-нибудь застарелого шрама. Заботится о внешности, а профессию выбрал прямо противоположную. Кто же идёт на войну, если хочет гладкое тело без изъянов. Тут его холить-лелеять будешь, языком вылизывать и бешеные деньги на уход за кожей транжирить.

     Наруто отмахнулся от нелепых мыслей.

     - Признай, что ты не прав, - надавил он. – У крестьян нет бесполезных животных, в а организации нет бесполезных шиноби.

     - Пример хочешь? – огрызнулся Дейдара, становящийся всё более настороженным. – Свинья.

     - Чего?! – чуть ли не заорал Наруто, считая, что это ему характеристику подобрали.

     - Свинья – бесполезное животное на подворье, - Дейдара повернулся к напарнику. – Хозяин её кормит, чистит загоны, чешет ей пузо и не требует ни землю пахать, ни в телегу не запрягает. Вот тебе пример, доволен?

     - Я – не свинья! – Наруто кулаки сжал, чуял, что сорваться готов. Тогда до старухи и через неделю не дойдут. – Я пользу приношу! Я в миссиях настоящих участвую и защищаю Скрытый Дождь!

     - Угомонись уже! Хм… защитничек. Не хрюкай, - Дейдара неожиданно добродушно хлопнул Наруто по плечу и резко взял с места, теряясь за извилистыми деревьями. Наруто чертыхнулся и помчался следом.

     Саске посматривал на Третьего с заметной прохладцей. Он вообще ни к кому не проявлял особых чувств, всегда пользовался заготовленными эмоциями, настолько же фальшивыми, насколько были фальшивыми его чувства для окружающих, выставленные напоказ, словно кричащие и специально в глаза бросающиеся. Саске мало волновало мнение простого люда. Значение для него имели только слова семпаев, закалённых и преуспевших в сложных миссиях. Все, кто являлся ниже дзёнина, вообще не заслуживали его внимания. Третий входил в число тех, кто внимание заслуживал. Он и без своего высокого поста привлёк бы его, ибо обладал силой. Прятал её с тех пор, как надел шляпу с символом страны Огня, но пользовался, когда возникала необходимость. Саске отлично запомнил день, единственный в его сознательной жизни, когда Третий снял с себя белую мантию, скинул шляпу и вышел против вторгшегося в Коноху врага впереди маленького отряда шиноби. С АНБУ в поддержке он разгромил основные силы противника и торжественно вернулся в резиденцию, вышагивая по опустевшим улицам, лавируя меж обломков домов и вдыхая дым от пожаров. Он даже не закашлялся ни разу, а Саске тогда нос и рот рукой закрывал и всё равно сдержаться не мог. Уже тогда считал себя сильным, хотя росточком был в половину взрослого человека.

     Саске вырос и увидел в Третьем не только справедливого защитника. Старик настораживал. Сила, которую он держал в себе, кипела в нём, запертая и возмущённая. Он улыбался направо и налево, получал ответные улыбки и обожание народа. Саске его улыбки внушали страх. Но только поначалу. Потом он начал видеть за ними подвох и оказался прав. Внимательно следя не только за видными фигурами в Конохе, он научился анализировать происходящее и сопоставлять события. Всё шло гладко. Однако, Саске замечал антураж таинственности вокруг совета, в котором Третий регулярно принимал активное участие. Ничего странного в том не было, но эта таинственность до дрожи в коленях пробирала. Саске видел регулярно отправляющиеся на длительные миссии отряды, видел их вернувшимися, одни и те же, узнавал людей, выражения их лиц до и после миссии. И наблюдал за церемониями погребения. А потом слушал и ничего не слышал. Ни одного слуха, ни одной сплетни, даже самой робкой. К Хокаге относились с таким почтением, с каким относились бы к императору. Герой и победитель, улыбающийся щит с предупреждением.

     Саске помнил ещё один момент, когда вернулся после отчёта о миссии. Сакура и Шикамару ушли, а он только со ступеней спустился, остановился на пороге и обратно двинулся, к кабинету, где Третий любил расхаживать, заложив руки за спину. Думал и просил не нарушать его уединения. Саске собирался нарушить. Просто поинтересоваться хотел, мучимый своей слабостью. Слова брата из головы выбросить не мог, как насмешка на прощанье прозвучавшие, что он ни на что не годен. Итачи, не пожалевший семью, презрительно отвернулся от малыша, списывая его со счетов. Саске терзался сомнениями с тех пор. Слова брата угнетали его и мешали адаптироваться к новой жизни в окружении людей незнакомых, ничего с кланом Учиха не имеющих. Саске хотел стать сильнее и метался в поисках достойного учителя. Сначала Какаши-сенсей показался таковым, но его постоянный скепсис на лице, вечные опоздания и увлечённость чтивом даже во время тренировок его учеников заставляли усомниться. Саске не видел в нём наставника во всех начинаниях. Какаши не отказывался тренировать мальчика, но и особого энтузиазма не проявлял. А потом Джирая появился. На первый взгляд он тоже больше заботился о своих потребностях, но Саске не чувствовал в нём той отстранённости. Взяв от Какаши молнию и стиль сражения, он без сожаления ушёл с жабьим саннином, повёлся на легенды о его силе. Считал, что вернётся сам уже саннином и тогда с первой же миссии отыщет брата и наконец отомстит. И наконец избавится от угнетающих мыслей, от злости, копившейся годами и прессующейся под давлением новых её слоёв.

     Саске вернулся в кабинет и успел заметить, как перед ним туда проскользнули три фигуры. Члены совета, ведущие себя, как шпионы. Замыкал шествие Данзо. Перед тем, как дверь закрыть, обвёл орлиным взором коридор и тихонько прикрыл за собой дверь. Саске долго стоял за поворотом, к стене прижавшись. Интуитивно почуял неладное, двинуться не мог, боролся с желанием подслушать, ибо разговор состоится тяжёлый и секретный. Но при малейшей попытке его бы засекли и выдворили за пределы резиденции. Саске уже не помнил, зачем вернулся. Забыл, что хотел посекретничать с Третьим о брате-убийце, попросить поделиться хоть какими-нибудь сведениями. Разумеется, Хокаге ими располагал, но только повзрослев Саске понял, что не услышал бы ни слова. Он стоял у стены до тех пор, пока его не заметили и не поинтересовались, что случилось. Он сослался на боль в лодыжке, выдумал причину, по которой отстал от команды, уходящей после задания на отдых. Он заверил, что обязательно заглянет в госпиталь и ушёл, а ночью уснуть не мог, думал, почему члены совета скрывались. Они ведь постоянно встречаются. Все знают об этом. И всё равно вели себя подозрительно.

     Через несколько дней до Саске дошли сведения о полностью уничтоженных отрядах. Никаких подробностей, только снова погребальные церемонии. Даже тел не было, опускали в землю пустые гробы. Три хорошо укомплектованных отряда, состоящие сплошь из опытных шиноби, прошедшие особый отбор. Саске знать хотел, имел ли отношение к их гибели Учиха Итачи. Чуял, что всё это его касалось. Возможно, ошибался, но поверил так крепко, что до сих пор вспоминал момент тайного совета с содроганием и толикой обиды. На погребении он заметил не девять новых могильных плит, а шестнадцать. Когда все ушли, прочёл их имена и узнал два. Семпаи, которых он знал с самого детства, когда они приходили в квартал Учиха и беседовали с братом. Они являлись АНБУ и просто исчезли в то же время, что и три команды. Саске ожидал слухов или хотя бы сожалений, но опять ничего не услышал. Атмосфера в Конохе не менялась, а Третий ходил мрачнее тучи почти неделю. Даже выслушивая отчёты вернувшихся команд, стоял спиной к ним, смотрел в окно, заложив руки за спину, потом поворачивался, кивал и бросал несколько ободряющих слов, после чего указывал на дверь.

     Саске проявлял особую сдержанность с Третьим, потому что не понимал всех его замыслов. Иногда казалось, будто они невинны, а иногда – просто чудовищны. В итоге Саске поймал себя на том, что специально за ним наблюдает, каждое слово ловит, изучает характер и манеру общения.

     Саске стоял молча, как и в большинстве случаев. Отчитывался Шикамару, иногда вставляла уточнение Сакура. Саске ждал, когда его спросят. Если не спрашивали, он так и оставался просто сопровождающим.

     - Тебе надо в госпиталь, Сакура-тян, - прервал Третий монолог Шикамару. Саске не сразу поверил. Не дослушал даже, покосился на Хокаге с интересом. Тот покивал, подтверждая свои слова, потом сам подошёл, одну руку за спиной оставил, а вторую вперёд протянул, коснулся потрёпанного жилета Сакуры, рваную полу в сторону отвёл и хмурясь осмотрел тёмное пятно. Саске не заметил даже, когда она под удар попала. Наверно, во время бомбардировки того Акацуки на птице. Потом ему не до товарищей было, вперёд ушёл, мчался без остановки и без оглядки, переживал очень из-за двойной встречи. Сперва сердился и не хотел приказ Шикамару вообще воспринимать, сразу же ринуться за местью думал, но лидер миссии словно знал, как он поступит, по пятам следовал, пока не убедился в уравновешенном состоянии соратника. Саске и на него злился и ничего не сказал. А на Сакуру даже не взглянул, отметил только, что она сначала в хвосте шла, а потом Шикамару её в серединку пропустил и сам замыкал.

     Сакура вздрогнула, машинально за руку Третьего схватилась, отказаться от помощи хотела, но вовремя вспомнила, что он не товарищ по команде. С Третим никто не смел фамильярничать. Он не обратил на её непроизвольный жест внимания и нахмурился, потом подытожил:

     - Полевое медицинское дзюцу на скорую руку. Неосмотрительно, Шикамару-кун, почему ты не позаботился о доставке товарища в госпиталь?

     - Мне казалось, отчёт о миссии…

     Третий перебил Шикамару жестом, руку понятой задержал, ту, которой только что касался жилета Сакуры. Вторую так и оставил за спиной. А когда двинулся в обратный путь, к столу, Сакура сама заговорила:

     - Стандартная техника, Хокаге-сама, положенная по инструктажу.

     Саске не поверил своим глазам. Третий сам прерывал важный отчёт. Наверняка, миссия чрезвычайно важной считалась, чуть ли не S-класс. Расценивалась, как А, а по сложности зашкаливало. С самого начала выглядело всё так, будто Акацуки играют с гостями, а наигравшись, просто ушли обсуждать между собой, кто больше очков набрал.

     - Шикамару-кун, отведи товарища в госпиталь, - повторил Третий.

     Шикамару не стал затевать спора, просто кивнул Сакуре – и они вместе вышли за дверь. Саске всё ещё не верил, смотрел на дверь и не шевелился. И одновременно осознавал, что один на один остался с Третьим. Даже показалось, словно ранение соратницы тоже запланировано было, чтобы Хокаге мог поговорить с одним определённым членом команды.

     - Я не буду требовать у тебя отчёта, Саске-кун, - приступил Третий. – Мне интересно услышать другое.

     Саске забыл о двери, уже понимал, что Хокаге его мысли видит. Насквозь видит, как через чистое стекло. И взгляд соответственный, тяжёлый, похожий на взгляд Шикамару, когда тот перед кульминацией рейда выпытывал, не намеревается ли Саске мстить вместо выполнения задания. Так и не поверил до конца, но деваться некуда было. Приказать стоять на месте или за руку держать – не вариант. Тут все силы нужны. Третий этот взгляд скопировал и усилил его эффект. Возможно, так просто казалось из-за разницы в статусах. Или Саске уже видел этот взгляд у Третьего, но обращённый на других. Наверно, он так бы смотрел, если бы тогда кто-нибудь один живым вернулся, в тот день, когда шестнадцать человек погибло. Наверно, Третий ему бы в вину вкладывал, но не имел права осудить открыто. Саске так думал и не мог заставить себя отказаться от нелепости предположений. Не стал бы никто осуждать. Иногда люди чудом выживают. В тот день чуда не произошло.

     - Встретил ли я брата, - наконец выдавил из себя Саске. Сам не переставая думать об этом.

     - Не только брата. У тебя два повода для мести, но, как я вижу, ни один из них не заставил тебя изменить Скрытому Листу.

     - А вы рассматривали и такой вариант, - догадался Саске. Не спросил даже, укол почувствовал внутри. В то же время осознавал, как близок был именно к такому исходу. Если бы не Шикамару, он бы на край земли за Итачи пошёл. А уничтожив его, вернулся бы за Узумаки Наруто. Успел бы тактику подобрать для противостояния его мощным техникам. Что бы Узумаки Наруто ни делал, у него не было шарингана. У него не было даже обычного Гендзюцу, а то он, обладая столь буйным нравом, обязательно захотел бы потягаться с шаринганом. А он избегал с запасом расстояния. Наверняка, Итачи постарался с его обучением, безопасную дистанцию обозначил. Два предателя. Два сапога пара.

     Саске не разжимал кулаков. Терпел пристальный взгляд Третьего и боролся с новой атакой мыслей.

     - Я должен думать и о неприятных вещах, - Третий не показал и виду, как рад возвращению Учихи Саске. – Но я рассчитывал на твою ответственность перед людьми, которых ты поклялся защищать. И, как видно, не ошибся.

     Практически недоверие в лицо швырнул. Пощёчина.

     Саске захлебнулся от возмущения и снова сдержался.

     - Я видел, как ты менялся, - продолжил Третий. – Наблюдал, как ты рос и переживал неприятности, как справлялся с ними, не капризничал и не пытался спрятаться. Это достойная черта. Я ждал, что однажды ты придёшь ко мне за помощью.

     Саске вскинул голову, в глаза собеседнику посмотрел чуть ли не шаринганом. Хотелось шаринганом, но нельзя по отношению к Хокаге. Последний замолчал, словно резкие мысли достигли его сознания. Поздно Саске понял, что его умело провоцируют, а когда дошло, уже произносил слова, которых так ждал Третий:

     - И вы бы оказали мне её?

     Для поисков брата необходимы любые средства, любые источники. Саске ни разу не задумывался, принял бы он её от старика, не стеснявшегося посылать отряды на гибель. И в то же время отдавал себе отчёт в том, что Третий вряд ли проявляет преступную халатность. Все Каге обязаны кем-то жертвовать ради большинства. Но гибель шестнадцати человек разом не выходила из головы и мучила Саске годами. Оттого мучила, что поделиться ни с кем не мог, в себе держал и раз за разом мусолил, не в силах выхода отыскать, просто перешагнуть этот этап.

     - Скажем, я обязан заботиться о благосостоянии каждого человека в Конохе, - Третий, всё так же держа руки за спиной, прошёлся вдоль окна. Больше не смотрел на Саске, будто всё увидел, что хотел. – И я обязан делать всё возможное, чтобы в каждом шиноби Скрытого Листа царила гармония. Я не должен был допускать конфликтов в тебе, Саске-кун, но я думал, ты всё-таки обратишься ко мне.

     Ждал столько лет и пальцем о палец не ударил. Саске мигом изгнал зарождающееся возмущение и оценил его слова с практичной стороны. Принял бы сам Саске навязанную помощь? Будучи малышом, он бы не захотел сближаться с человеком, отличающимся от него и положением и возрастом. Потом не захотел бы от него зависеть, ибо в таких случаях превратился бы в его преданного пса. И Третий отлично понимал его ситуацию. Напрасно Саске полагал, будто его терзания остались незамеченными. Третий всегда наблюдал за одиноким мальчиком. Наверно, так же он наблюдал и за другим одиночкой, Узумаки Наруто, всеми брошенным и обделённым. От одной мысли внутри зародился крик. Отчаянный вопль, потому что не получалось прямо сейчас удовлетворить желание поквитаться с этой сволочью, возомнившей себя центром Акацуки. Так уверенно действовал, что позавидовать можно.

     - Ты собирал любые сведения, обрывки информации и слухи, - продолжил Третий. – Ты ждал, что Учиха Итачи предстанет перед тобой и позволит себя убить. Не так ли?

     Итачи бы не позволил легко. Будь Саске в десять раз сильнее его, Итачи обязательно бы измотал противника, прежде чем принял решение сдать позиции.

     - Я хочу знать, на что ты готов ради мести за свою семью, - Хокаге остановился напротив. Его шляпа нависала над лицом, погружая его в тень, отчего блеск старческих глаз выглядел крайне зловещим. Третий оставался серьёзным. Наверно, он ждал с миссии только Саске. Он даже о её ходе ни разу не спросил, сразу в душу полез.

     - Это смысл моей жизни, - сжав кулаки, едва слышно произнёс Саске.

     - Смысл в убийстве?

     - А разве вы не делаете того же самого, если выхода не видите?

     Открытый вызов, напоминание обо всех шиноби, отправленных на верную смерть. Он не дождался ответа, сам продолжил:

     - Моя семья, по крайней мере, заслужила справедливости. Если я позволю её убийце безнаказанно расхаживать на свободе, убивать, в конце концов, кем буду я сам?

     - И ты готов бросить всё ради своей цели? – строго спросил Третий.

     - Я готов… - Саске замолк. Если скажет, его слова прозвучат вызывающе. Любой сообразительный человек в его ответе на вопрос увидит «да». Третий был сообразительным. Более того, он был дьявольски умён и умел стоять за свои слова, подтверждая обещания делом. Обещания не всегда звучат величественно, иногда это угрозы. Саске не слышал, чтобы старик угрожал. По крайней мере, не открыто. Но сейчас слышал именно угрозу. Именно Учиха Саске заставлял его нервничать. После встречи с братом и убийцей Джираи в нём что-то перевернулось – и чёртов дед сразу заметил это по возвращении команды с рейда.

     - Спрошу ещё раз: что ты намерен делать? – угроза обросла требованиями.

     - Шиноби обязан выполнять обещания, даже данные самому себе.

     Вот оно. С этой минуты Саске сам поверил, что всё сделает ради достижения цели. Его цель раздвоилась. Он поставил перед собой задачу, ужаснувшую бы любого здравомыслящего шиноби. Без колебаний выбрал противника, невзирая на его уровень.

     - Ты можешь не справиться один, - Третий не спешил с упрёками и приказами. – Ты не справишься, потому что твой враг действует сообща, а у тебя нет команды.

     - Что? – резко сбавил тон Саске

     - Ты ведь не только об Учихе Итачи думаешь? – прозорливость собеседника до дрожи пробрала. Саске замолчал. Размышлял над словами старика и соглашался с ними. Без надёжной команды связываться с Акацуки безрассудно. Более того, бессмысленно. Глупо погибнуть из-за гордости, так и не выполнив клятвы. Саске знал, что шанс справиться с обоими врагами появится, только если они будут сражаться один на один.

     Всего лишь шанс. А нужна была уверенность.

     Он вздохнул, с мыслями собрался и наконец спросил то, о чём думал всю дорогу домой после миссии. Очередная порция мыслей, мучающая его не хуже образов, чётко вставших перед глазами. Итачи и Наруто вместе, бок о бок. Мангеке и улыбка, полная презрения. Они вместе не только в одной организации. Они вместе за одно дело борются, вместе из Конохи ушли, крепко держась за руки. Наверно, вместе и планы строят.

     - Покажите мне послание Джираи, - попросил он наконец.

     Третий некоторое время всматривался в лицо Саске, потом просто вернулся к столу и достал из ящика листок глянцевой бумаги, чуть изогнутой, знакомой формы и размеров, в которой безошибочно угадывалась стандартная фотография. Саске подавил душившее его нетерпение и взял улику спокойно, просто всмотрелся и сразу же вычленил знакомый символ, которым Джирая часто пользовался. Только у него получалось очень похоже на цифру. Саске глаза поднял и промолчал.

     - Ты догадался, - понял Третий.

     - Я не уверен…

     - Но у тебя сразу же появились предположения, - упрёк за промедление. – Почему сразу не предложил свою помощь?

     - Я… - поспешно. Саске не хотел отвечать. Больно было видеть это и снова вспоминать. И снова представлять лицо незнакомого пацана, которого увидел только пару дней назад. По крайней мере, знал своего врага в лицо.

     Третий снова понял, просто кивнул:

     - Оставь фотографию себе. Когда сообразишь, как использовать шифр, сообщи нам.

     Это не было просьбой. Это чёткий приказ, обёрнутый в форму вежливого сочувствия. Если Саске промедлит, ему непременно напомнят. Мысленно он дал на задание сутки, после которых следовало ждать гостей.

     Третий снова прошёлся, раз глянул на подопечного и не остановился. Будто отрезая пути к отступлению, двинулся вдоль стены к двери, исчез за спиной Саске, отчего тот занервничал. Не видеть собеседника – всё равно что не понимать, что он задумал. Хотя Саске и так не понимал планов Хокаге, обозревать пустую стену и стол становилось слишком тревожно. Третий испытывал терпение Саске, хотел выяснить, крепки ли его нервы. Сразу после миссии, подвергшийся психической атаке из-за встречи, он не ожидал холодного поединка с влиятельными личностями Конохи. Хокаге знал, как давить на людей. Он знал, как влиять на их мнение и умел отправлять их на невыполнимые миссии. Так же, как и Данзо. Итачи, когда ещё жил в Конохе, ни слова не говорил о своём боссе, но он изменился. Он менялся на глазах, становился жёстче и более замкнутым. Если раньше Саске доставалась частичка его внимания, то после того, как Итачи сменил место службы, он вообще откололся от семьи. Только теперь Саске осознал это до конца. Вспоминал постоянную досаду от несговорчивости брата. Он чаще вспоминал его удаляющуюся спину, чем улыбку. Итачи уже тогда знал, что такое служба под началом сил, не терпящих компромиссов. Третий тоже был таким. Он с таким же успехом мог направить отряд АНБУ на задание, не советуясь с Данзо, с каким посылал обычные команды. Этот старик крепко держал в кулаке все слои населения. Гадать оставалось, что будет, если кто-то начнёт возмущаться. Возможно, Третий прислушается, а возможно, даст одному из отрядов секретную миссию. Шиноби, закрывающие лица масками, не интересовались причинами, они просто шли.

     - Весть о гибели Джираи повлияла на тебя больше, чем я думал, - заговорил Хокаге.

     Саске не выдержал и обернулся. Намеревался стоять прямо, не делать лишних движений, но сорвался в единый миг. Снова боролся с желанием показать шаринган. Третий остался доволен. Видимо, давно просчитал реакцию подопытного. Значит, он готов к любой выходке Учихи Саске, а сегодняшний разговор – попытка выяснить, насколько глубоко Саске переживает. И все эти вопросы – лишь способ разбередить старые раны, чтобы понаблюдать, когда остановится кровь.

     Рана Саске кровоточила очень сильно. Наверно, это заставляло Третьего задавать и задавать вопросы, проводить эксперименты и наблюдать. Только в блокнотик не записывал. Из-за обилия крови Саске попал под подозрение, ибо любую боль хочется поскорее остановить. Для этого необходимо отыскать индивидуальное лекарство. Лекарство Саске находилось не здесь.

     - Хокаге-сама, - оборвал его коварные расчёты подсудимый, - что вы от меня хотите?

     - Хочу обучать тебя, - обрушил названный.

     - Что? – искреннее удивление.

     Секунду Саске не мог поверить, потом принялся искать причины такому заявлению и тут же пришёл к выводам. Если Третий так опасается измены, у него есть два выхода: приставить наблюдателя, хотя Саске был уверен, что вскоре заметит слежку, мирно проходя по улице; либо установить личный контроль. Жёсткий контроль, держать на расстоянии вытянутой руки и не давать чистого воздуха.

     - Ты потерял наставника, на которого возлагал слишком много надежд, - пояснил собеседник. – Ты искал в Конохе, ты заглядывался на ворота, когда думал, что никто не видит тебя…

     Саске вздрогнул. Заглядывался на ворота не в буквальном смысле. Он вообще редко позволял себе совершать поступки, способные привлечь внимание других. Но Третий настолько хорошо изучил его, что безошибочно делал выводы и каждым из них заставлял содрогаться. Жизнь Саске предстала в виде игрушечного полигончика, просматриваемого со всех сторон. Жизнь, расписанная по минутам, принадлежащая не ему.

     - Вы собираетесь обучать меня своим техникам? – Саске не показал вспыхнувшего негодования, ограничился сдержанным тоном и недоверием. Всем тем, чем одаривал любого знакомого человека. Учиха Саске забыл, что значит быть семьёй. Он помнил только, как легко всё потерять из-за единственного предателя.

     - Техники – это детали, - уклонился старик.

     Значит, желает вовлечь Саске в свою философию. Он соглашаться не собирался. У него была другая цель, поэтому он бесстрашно ответил:

     - Если шиноби не будет изучать техник, зачем он нужен? Ремесло шиноби – война.

     - Война в твоём сердце, - резче перебил Хокаге. – Не упирайся, Саске-кун, и послушай.

     - Что я должен услышать? Вы спрашивали, почему я не просил помощи? Я могу ответить прямо сейчас.

     Потому что знал, как это будет. Никто не любит чужих стремлений. Все замечают только свои.

     - Я знаю, Саске-кун, - опередил собеседник. – Сейчас ты собираешься совершить поступок, о котором потом будешь жалеть. Если ты сорвёшься и уйдёшь, как думаешь, где появится твоё имя?

     Саске не верил в списки нукенинов. Там числились настоящие отморозки. Даже Узумаки Наруто до сих пор не попал в него, хотя давно считался нукенином. Саске сердился: какому-то недоростку машинально присваивали категорию S.

     - Не заставляй, пожалуйста, меня отдавать приказ, - пока ещё миролюбиво, но со стальной ноткой проинформировал Хокаге.

     Приказ касательно Учихи Саске? Или приказ, отданный Учихе Саске?

     Саске снова закипал и не видел достойных обоснований решительному отказу. Он готов был выпалить встречное обвинение и заявить о своих намерениях. Он не имел права отказываться от клятвы. Итачи не имел права жить.

     Но вместо горячей тирады Саске глубоко вдохнул, задержал воздух в груди и опустил глаза в пол.

     - Простите, Хокаге-сама, я обдумаю ваше предложение.

     «И не приму».

     Этот старик раздражал Саске сильнее улыбающегося Наруто. По крайней мере, тот выглядел искренним и не прятался за радушием. Третий – человек другого склада. Он способен запутать врага и нанести сокрушительный удар в самое его уязвимое место.

     «Примешь», - ясно прочёл в его молчании Саске. Даже не видя его, чуял, как сдавливают тиски.

     - Могу я пойти домой? – снова вопрос, снова наигранная вежливость. Они оба играли, оба искали уязвимые места в обороне противника. Разница в том, что Третий их уже знал.

     - Отчётом пускай занимается Нара Шикамару, - Третий обошёл Саске как ни в чём не бывало и сел за стол. - Твоя задача – найти правильный ответ, - тупой кончик карандаша указывал в сторону стоящего посреди кабинета.

     Машинально Саске кивнул, по привычке ждал распоряжений покинуть кабинет и не дождался, в итоге сделал это сам.

     Третий не собирал совета. Он долго размышлял, почти прописавшись в резиденции. Дом выглядел недоступным, как иллюзия из прошлой жизни. После возвращения седьмой команды из самого запоминающегося выпуска он места себе не находил. Рассчитывал на откровения Учихи Саске, а встретил чуть ли не враждебность. Слишком долго медлил, позволил мальчику отдалиться. С другой стороны, разве Третий не хотел дать ему волю? Но свобода чревата последствиями. Слишком поздно Сарутоби Хирузен осознал, какую ошибку совершил, не предложив помощь раньше. Теперь приходилось рассчитывать на случай, который заставит Саске сделать шаг навстречу. Он стал дальше от Конохи, носил протектор только для порядка, не снимал никогда. Казалось, и спал с ним. У Саске не было дома гостей, он не шатался по улицам с компанией друзей, не встречался с девушками и вообще выглядел угрюмым. А после возвращения начал вызывать подозрения.

     Хирузен прошествовал по длинному коридору, спрятанному от посторонних. Если дело касалось государственных секретов, верные шиноби, каждый день спасающие чью-то жизнь, всегда становились посторонними. Так было всегда. Это был порядок вещей, нарушив который, можно добиться только хаоса.

     Данзо корпел над документацией, но мгновенно отреагировал на появление лица, которого, вероятно, с нетерпением дожидался. В подтверждение он поднялся навстречу, позволяя свиткам свернуться в двойную трубочку. Руки не протянул, сразу объяснений ждал. Человек, привыкший отдавать приказы и принимать отчёты, никогда не забывал об особых привилегиях некоторых людей. Некоторые – это Хокаге Скрытого Листа. Они всегда находились в одной лодке, всегда единогласно принимали решения, всегда, насколько Хирузен помнил, сохраняли дружеские отношения.

     - Учиха Саске дал ключ к разгадке шифра даже быстрее, чем мы полагали, - прокомментировал Данзо. – Почему не привлёк его раньше?

     - Я не был уверен, что послание обращено именно к нему, – после паузы посетитель жестом пригласил собеседника сесть и сел напротив сам. Некоторое время молча рассматривали друг друга в попытках найти слабое место и заранее догадаться о мыслях другого.

     - Осталось расшифровать его значение, - первым прервал паузу Хирузен. – «Среди них нет настоящего».

     Повторил в очередной раз. Рассчитывал ухватить чёткий смысл из звучания слов. Смысл, лежащий на поверхности. Джирая не мог выдумывать уклончивые объяснения. В ситуации, в которой он оказался, не было времени на шарады. Да и смысла в них тоже не было. Жабы – надёжные почтальоны. Никто другой просто не имел возможности перехватить записку.

     Данзо достал из ящика стола фотографию и бросил поверх свёрнутых свитков. Листок, изображающий жабью спину, испещрённую цифрами, съехал с краешка трубочки и замер.

     - Стоит понимать информацию буквально, - подтвердил он домыслы Хирузена. – С кем сражался Джирая?

     - Информация достоверна. Это был Пейн в окружении пятерых соратников. Шестеро человек с одинаковыми глазами – это возможно? Армия с ринненганом.

     - Не знаю, - Данзо не выдержал, вышел из-за стола и прошёлся по кабинету, размерами куда меньше кабинета Хокаге. – Нам известно, что в битве участвовал ещё один человек.

     - Узумаки Наруто, - в задумчивости повторил имя Третий, потёр пальцами подбородок и остался на стуле. – После блестяще выполненной миссии седьмой команды его имя появилось-таки в списках нукенинов особой категории. Не думаешь, что это поспешно?

     - Лучше считать его врагом, а не потерянным мальчишкой, - без паузы на раздумья. – Ты всё ещё винишь себя?

     За то, что вовремя не пригрел Наруто, ограничивался случайными встречами и улыбками. Разве бойкотируемому всеми ребёнку достаточно редких разговоров и дешёвых угощений в виде сладких булочек или чашки рамена? Хирузен не хотел приваживать его, точно так же, как другого потерянного ребёнка. Они с Саске практически одинаковые были, не подозревая, как внимательно за ними наблюдают. Но никто не ожидал мстительного поступка Учихи Итачи, который должен был исчезнуть тихо, не оставив ни следа. Посчитал, что его месть является достойной платой за приказ убить семью. И показал, что не остановится ни перед чем ради жизни младшего брата. Саске стал неприкосновенен с самого начала. С того дня, как Итачи взял плату девятихвостым джинчуррики. Никто не видел, как они уходили. Никто не заметил даже встречи. И никто не знал, добровольно ли Узумаки Наруто покинул стены деревни, в которой его окружала лишь ненависть и злоба.

     - Нельзя больше медлить, - с уверенностью заявил Хирузен. – Если действовать, то прямо сейчас. Организация знает, что известно нам, и наверняка готовится. Нельзя позволить им выбирать место действия.

     Нельзя позволить врагу вторгнуться в Коноху. Армию следует встречать как можно дальше от сердца страны Огня и как можно ближе к логову агрессора.

     - Если они собирают биджу, следует собрать особую армию, - Данзо вернулся, опёрся руками о стол и не сел. – Нам нужна помощь союзников. После того, как они без труда забрали однохвостого из страны Ветра, все уже должны были понять это. Песчаный Гаара и без помощи своего биджу был противником сильным, победить которого практически невозможно. И где он сейчас?

     Казекаге Суны напрасно посылал освободительный отряд. Он просто разбился о полосу защиты. После этого Пески наверняка поняли то же, что понял Лист. Всем нужно подтверждение, ибо никто не пожелает первым делать шаг навстречу ради уничтожения особого препятствия. Все рассчитывают на свои силы и верят в них. Как показал горький опыт, их частенько очень недостаточно.

     - Это мы обсудим в совете, - указал Хирузен. – Сейчас нас должно волновать состояние Учихи Саске. Нельзя потерять его на пустом месте.

     - Давай обеспечим его соответствующим приказом.

     - Как и его брата?

     - Почему нет? Он готов. Ему лет больше, чем было тогда Итачи, - настаивал Данзо, - он осознал реальность жизни и не станет рассчитывать на удачу. Вопрос в том, чтобы проконтролировать его прежде, чем мы его потеряем.

     Тогда Учиха Саске будет принадлежать им. Благодарный за своевременную помощь, пусть и в минимальной поддержке его интересов, он вернётся под крыло Конохи и поверит в её принципы.

     - Нельзя разочаровать этого мальчика, - согласился Хирузен. – Он уже разочарован.

     - Он, прежде всего, шиноби. Почему мы обязаны были носиться с ним, тогда как остальные ребята не пользовались особым вниманием Хокаге. Ты ведь не хочешь сказать, что жалеешь о невмешательстве?

     - Есть разница, Данзо, - покачал головой тот. – Другие ребята живут в семьях. О них есть кому позаботиться. Учиха Саске делал всё сам. Ему было труднее.

     - Трудности не должны становиться препятствием для развития ребёнка. Он же не хотел стать земледельцем или торговцем, - Данзо выпрямился, снова прошёлся по кабинету и встал у стены с пришпиленной к ней картой.

     - Ему нужен стимул, чтобы продолжать.

     Продолжать служить Скрытому Листу. А судя по его разрастающемуся волнению, он сейчас вообще не думает о службе. Стимул есть всегда, но не всегда хочется его озвучивать. Всегда кажется, что есть лучшая альтернатива.

     - Так давай дадим ему стимул.

     - Мы оба знаем, какой это будет приказ, - Хирузен следил взглядом за собеседником. – Стоит ли отдавать его?

     - Мы можем предложить ему закрыть лицо маской.

     - А захочет ли? Став АНБУ, он потеряет шанс. Подождём, пока он завершит свои дела.

     Саске не примет предложение вступить в АНБУ, пока жив его брат. А чтобы победить его, Саске понадобится нечто большее, чем желание. Третий надеялся на согласие. Он бы охотно взялся обучать юношу, натаскал бы на особых врагов. Тогда бы Учиха Саске легко мог один пойти на миссию класса S.

     - Ты предлагаешь рискнуть? – поинтересовался Данзо.

     - Мы всегда рискуем.

     - Но сейчас процент успеха равен проценту неудачи.

     - Если он не пойдёт нам навстречу, остаётся лишь взять его под стражу. Вот что ты предлагаешь, - указал Хирузен. - И тогда мы наверняка потеряем его. Сильного шиноби с геномом шарингана, передающимся по наследству.

     Данзо не принялся спорить, не приводил никаких доводов. Он обдумает и придёт к определённым выводам. Вряд ли он станет настаивать на суровых мерах. Желание совершить преступление – не одно и то же, что само преступление. Саске сколько угодно может думать об уходе из Скрытого Листа, но он не позволит себе броситься в никуда. Он уже перерос тот возраст, когда человек без разбору кидается за своими желаниями. Он повзрослел, осознал себя частичкой одной большой системы и задумывается о последствиях каждого необдуманного поступка. В итоге, этих поступков становится меньше. А иногда шиноби вообще отказывается от них, считает себя обязанным выполнять приказы, а не мечтать о личной выгоде.

     Хирузен вздохнул, отвёл взгляд в сторону и поднялся. Ни слова не сказал, молча открыл дверь и исчез в тёмном коридоре, освещаемом рядом тусклых светильников, расположенных друг от друга на расстоянии, чтобы только не разбить в темноте нос.

     Саске чувствовал давление. Хотя никто его на улице не останавливал, никто ничего не требовал, не показывал недовольства, зарождалось чувство угнетённости. Саске знал, чего от него хотят. При последней беседе Третий ясно показал, даже попытался подлизаться. Его чрезмерная настойчивость и доброжелательность выбили опору из-под ног. Саске не представлял, как поступить. Хотелось нового учителя, сильного учителя, чтобы легко с обычным дзёнином мог справиться. Третий мог. Редко показывал своё мастерство, зато когда показывал, ни у кого не оставлял сомнений. Саске мешала, казалось, недоступность Третьего, восседающего на пьедестале. Когда Сарутоби Хирузен бездействовал, раздражал своей пассивностью. Зато когда отдавал суровый приказ, поражал жёсткостью. Приказ, не касающийся обычных команд. Прежде такие приказы не касались команды номер семь, но в будущем – Саске это чуял – посыплются один за другим. Третий посчитал команду вполне взрослой и готовой к серьёзному выбору. Новая ступень в службе – это всегда выбор. Чем выше, тем больше нагрузка и меньше свобода. А сейчас свобода – это единственное, чего желал Саске.

     Он ждал очередного назначения. Ждал, что однажды явится посыльный со свитком, постучит в дверь и молча протянет зловещую ношу. Саске вынужден будет взять её и посмотреть. То, что он увидит, пугало его заранее, своим несуществованием. То, что нельзя увидеть и потрогать, всегда выглядит значительным и устрашающим.

     Третий медлил. В любое другое время он давно бы нашёл задание для одной из лучших команд. От промедления Саске чувствовал непрекращающееся давление. Наблюдение, хотя не видел ни одного наблюдателя. Ночью просыпался от тяжёлого сна и ловил себя на том, что всё чаще вспоминает трагедию из прошлого, когда по приказу Хокаге на миссию отправились три команды и семеро АНБУ. И не вернулся никто. Не нашли даже останков, ни единого клочка обгорелой кожи или раздробленной кости. Некого было хоронить. Всё, что Скрытый Лист сумел предложить семьям погибших – это молчаливую скорбь. Саске не знал, выдал ли совет им хоть какую-нибудь компенсацию, и ни разу не спрашивал. Происшествие считалось давно закрытым. С самого начала никто не задавал вопросов. И быстро замяли, ссылаясь на долг шиноби жертвовать жизнью ради высшей цели.

     Саске не знал, кому можно верить. Хотел поверить Третьему, ибо ему действительно необходим сильный наставник для победы над братом. Ему нужна была команда, всецело преданная делу, готовая отдать жизни за идеалы Саске. Именно это и произошло несколько лет назад с исчезнувшими товарищами. Шиноби обязаны считать соратников, защитников одной деревни, одной страны, товарищами. Без этого негласного правила не было бы единства.

     Вызов пришёл, когда Саске готов был сам сделать первый шаг. Прозябание в неизвестности сводило его с ума. Он чаще, чем раньше, возвращался в нетронутый квартал Учиха, бродил по улицам, пробирался по выросшей по пояс траве, останавливался перед знакомыми домами, но не осмеливался войти в них. Он долго рассматривал обветшалые стены дома, где вырос сам, где был, хоть и короткое время, счастлив с матерью, отцом и братом. Итачи словно и сейчас был здесь. Саске оглядывался в ожидании увидеть одинокую фигурку, стоящую в отдалении на мощёной дорожке и наблюдающую за ним. Саске вспоминал его изменившийся шаринган, о котором так и не сказал ни разу вслух, хотя любопытство съедало его. Он думал, как бы всё повернулось, если бы Фугаку узнал о мангеке. Возможно, трагедии клана никогда бы не случилось. Они бы подготовились. Были бы жертвы, несомненно, но не все. Не поголовно. Кровь не стояла бы в углублениях и выемках, на полу не лежали бы нетронутые тела. Погибших мигом бы забрали, а раненых отправили в госпиталь. И среди мёртвых непременно был бы Итачи. Саске бы плакал и мысленно просил брата вернуться, ещё не осознавая всего того, что он совершил. У Саске осталась бы хоть часть семьи. Возможно, он до сих пор завтракал бы с отцом и матерью, а уходя на миссии, уверял бы, что вернётся живым и невредимым.

     Он стоял на истоптанной им самим площадке перед окнами своего дома из прошлого, когда рядом, на шажок позади, возник посланник.

     - Хокаге-сама желает видеть Учиху Саске, - сообщил он. Молодой совсем, младше Саске на пару лет. Только-только в серьёзную жизнь вступающий, но, видимо, не зарекомендовавший себя как следует, а то не мотался бы в качестве курьера. Насколько помнил Саске, его не посылали с депешами после того, как он сдал экзамен на чуунина. Добился доверия и присоединился к категории настоящих шиноби. Геннин – это ещё не полноценный боец, половина бойца, которого хороший наставник никогда не пустит в бою впереди себя.

     - Да, я иду, - тихо произнёс Саске, чувствуя пересохшее горло. Ком в горле, замедляющий выход слов. От одной фразы, произнесённой с усилием, сердце заколотилось быстрее.

     Саске повернулся к курьеру второй раз и не увидел того на месте. Передал и исчез. Не убедился в верном истолковании, не получил доказательств, что Саске непременно выполнит требование совета. Саске был уверен, что это совет. Если бы решение исходило только от Хокаге, он бы ещё тогда поделился кое-какими догадками и предложение прозвучало бы смелее. Саске не знал, смог бы он тогда отказаться от него.

     Он не отказывался. Просто слова Третьего застали его врасплох и вытащили нехарактерную нерешительность. Ту черту, которой обязаны стыдиться шиноби. Но та нерешительность носила другой характер. Она была… правильной.

     Саске отвернулся от дома и прыгнул на ветви разросшегося дерева. Кроны выглядели тучно. Никто не подрезал их, не удалял сухих сучьев, не выпиливал поросль. Весь квартал выглядел неопрятно, как ненужный нарост в Конохе. Как грыжа, которую давно пора удалить, но не хватало смелости. Она ведь не причиняла особого вреда. И ещё квартал являлся памятником. Возможно, по этой причине его оставили нетронутым, чтобы люди помнили и содрогались. Чтобы чётко видели грань между верностью и предательством. Чтобы боялись подходить к ней близко.

     Он явился через две минуты, не постучал в дверь, заходя, в пол смотрел. Всё ещё видел перед собой помертвевшие улицы, полные призраков его семьи. А когда посмотрел вперёд, первым делом увидел не Третьего с добродушной улыбкой, а Данзо, одну из таинственных личностей Конохи. Прячущегося в тени и действующего настолько эффективно, что его имя опасались мусолить в разговорах. О нём вспоминали, только когда видели перед собой. Саске был уверен, что и АНБУ между собой предпочитают избегать разговоров о нём.

     Данзо сидел за длинным столом справа от Третьего. Хирузен не улыбался, смотрел на явившегося так пристально, словно хотел телепатически передать инструкции. Или Саске ошибался – и они заодно. Хотят вытащить сокровенные мысли Саске на поверхность, отделить нужные от ненужных. Этакий психический фильтр.

     Саске не произнёс ни слова в качестве приветствия, кивнул, задержал голову в кивке и снова вернулся к изучению собеседников. Что разговор будет сложным, он догадался сразу, как увидел обоих. Даже раньше, когда получил приказ явиться в кабинет.

     - Саске-кун, что ты думаешь о продвижении по службе? – первым спросил Третий, хотя отлично знал, какие мысли занимают первое место по шкале приоритетов. А что знал Третий, то становилось известно и его приятелю. Данзо вёл себя совершенно по-приятельски, не бросал настороженных взглядов на Третьего, оставался спокойным, не ждал сюрпризов. Они уже давно обсудили, а вопрос, заданный Саске, являлся нормой приличия.

     - Я не стремлюсь в АНБУ, - тут же выловил основное прибывший.

     - В АНБУ никто не пихает насильно, - Третий говорил гладко, красиво, еле сдерживал свою добренькую улыбочку, фальшивую насквозь. Саске испытывал лишь отторжение. Не знал, что происходит с ним, и вообще сейчас, но настроился давать отпор. Неладное началось тогда, когда Хирузен отправил Сакуру и Шикамару в госпиталь. Оно началось сразу после возвращения команды в Коноху. И Саске мучился от того, что сообразить не получалось, в чём кроется подвох.

     - Мы внимательно изучили отчёт вашей команды и выделили несколько важных аспектов, - Третий сохранял радушие. Даже говоря страшные вещи, он оставался другом обречённых на смерть. Таким же бесстрастным тоном он уточнил, - важных для тебя, Саске-кун.

     Важное для Саске – это Итачи и Наруто. Он дёрнулся. Хотел сдержаться, а всё равно получилось машинально.

     - Почему вы не скажете прямо? – прикрыл он нервозность вопросом.

     - Действительно, почему? – вступил Данзо. – Почему бы не отдать чёткий приказ, который невозможно трактовать иначе чем буквально?

     - Данзо-сан, - Третий руку поднял. Просил помолчать, но тот не считал чем-то необычным сегодняшнее событие. Для Саске – событие. Для Третьего, возможно, тоже событие. Для Данзо – обычный день, полный таких событий, превратившихся в будничные заботы.

     Как ни было страшно Саске услышать этот приказ, он обязан был поддержать смелое заявление Данзо:

     - Я шиноби, - объявил он, - и готов услышать то, что неприятно слышать.

     - В отчёте сказано, что Учиха Итачи вступил в бой вместе с джинчуррики, - Данзо бесцеремонно швырнул знакомую скрепку листов перед собой на стол. – Какие выводы сделал из их совместной работы ты? Не отчёт, не мнение твоих соратников, а лично ты.

     Третий замолчал, но продолжал следить за развитием ситуации, напоминающей скорее стремительную реку. В ней быстрее захлебнёшься, чем увидишь пологий берег. Саске захлёбывался. К такому невозможно подготовиться. К неосознанной грубости Данзо, будто возвышающегося над простыми шиноби. В его глазах только АНБУ что-то значили, а остальные – какой бы силой ни обладали – ещё детишки, ковыряющиеся в песочнице.

     Саске никогда не думал, насколько неприятен этот человек. Наверно, Итачи тоже доставалось. Лишь вспомнил о брате и его кровавом преступлении, кулаки сжал и заставил себя собраться. Хотя бы для ответа, для этого разговора. Мужество, чтобы спокойно принять приказ.

     - Итачи ни во что не ставит старания своих соратников, - с оттенком зарождающейся ярости отчитался он, - он не посмотрел, на какой стадии битва, не позаботился о безопасности товарищей…

     Вместо этого остановил джинчуррики, готового сражаться до победы или поражения. Итачи сам хотел покончить с Саске, как и говорил тогда, в тот страшный день. Как и обещал, что сразится с Саске, когда он станет сильным. А потом забрал бы глаза младшего брата.

     Данзо ждал. Пришлось озвучить собственное заключение:

     - Итачи рассчитывает лично покончить со мной… с кланом… до конца.

     - И? – требование.

     - Я не позволю ему разгуливать по той же земле, по которой ходила моя семья. Санкционируете вы мои действия или нет – я собираюсь выполнить свой долг.

     - Хорошо, - кивнул Данзо. – Ты говорил об АНБУ? Если ты не понимаешь сути, зачем берёшься судить и выкрикивать громкие слова? Кто приглашал тебя в мой отряд?

     Саске слов не нашёл от возмущения и растерянности. Его опускали всеми способами и энергично втаптывали в грязь.

     - Зачисление в АНБУ нужно заслужить, доказать делом, что ты достоин. Пока ты мечешься между своим святым долгом перед деревней, что вырастила тебя, и преступным братом, ты никогда не добьёшься доверия. Это ты обязан был понять сам, - он опустил руку на стол поверх отчёта.

     - Данзо-сан, - остановил его Третий, - не забывайте, что мы не ломаем защитников, а предлагаем то, с чем они в силах справиться, - губы поджал. Он бы и со стула вскочил, и заходил бы туда-сюда, но выдерживал такое же спокойствие.

     - Хорошо, - повторил Данзо, - следующий вопрос, Саске-кун: считаешь ли ты меня вправе отдавать тебе приказы? Или это обязан сделать только Хокаге или твой сенсей?

     Сенсей-Какаши. Саске давно перестал воспринимать его как учителя, но всё равно задумался, пошёл бы он за его приказом, и снова не отыскал ответа, потому что просто не успел. Третий сам поторопил:

     - Ответь, Саске-кун.

     - Я считаю, что приказ шиноби вправе отдать и совет тоже, если его требования согласованы с моим прямым главнокомандующим.

     - Вот как? – усмешка Данзо выглядела ещё более отталкивающей. – Что ж, прошу, убедись, что твой главнокомандующий разделяет моё мнение.

     Саске глянул на Третьего и тут же отвёл взгляд в сторону. От него требовали открытого проявления недоверия к одному из важных людей Конохи. Как шиноби, он этого сделать не посмел, поэтому ограничился молчанием, подчёркнутым кивком.

     - Если ты согласен, - безжалостно рубанул Данзо, - то вот наш приказ…

     - Данзо-сан! – перебил Третий решительно. Так посмотрел на коллегу, что Саске к полу прирос. Исчез бы, если бы не понимал, как важен сегодняшний разговор. Не только для него, но и каким-то образом для всей Конохи: для его команды, для академии, для каждого человека, составляющего его окружение.

     Данзо не послушал, взял свиток и переложил его поближе к краешку стола, к Саске. Пришлось оторваться от спинки стула и нагнуться над столом. Саске не шевельнулся, ждал разъяснений.

     - Это твоё новое назначение. Миссия класса S. Если ты отнесёшься к ней несерьёзно, можешь забыть об АНБУ.

     Саске напомнить хотел, что и не собирался туда вступать, но снова сдержался. В АНБУ вели все дороги всех шиноби, достигших высокого уровня.

     - Могу я поинтересоваться, в чём заключается приказ? – он шагнул к столу и протянул руку за свитком. Третий орлиным взором наблюдал за каждым движением обоих присутствующих.

     - В том, чего ты так жаждал, - расшифровал Данзо. – Убей Учиху Итачи и принеси доказательство его смерти.

     Доказательство всегда шаринган. Его шаринган. Старшего брата, свойски тыкающего Саске в лоб двумя пальцами. В следующий миг Саске как подкосило, он сильнее ладонь сжал, сминая обёртку свитка, глаза расширил, когда поверил в услышанное, когда рассмотрел искренность. То, к чему он стремился, внезапно получило законное основание. И от того, что теперь он никого не предаст, если уйдёт, становилось лишь хуже. Он не понимал отчего, но намного хуже. Он задыхался и не мог позволить себе дышать чаще. В глазах темнело, дрожь пробила всё тело, ноги будто заледенели, прикованные к полу.

     - Подумай над назначением, Саске-кун, - поторопился Третий смягчить удар. – Твоя задача – обдумать приказ и дать чёткий ответ. Если ты не готов, лучше не подвергаться излишнему риску.

     - Если ты не готов получить одно из самых серьёзных заданий, - подчеркнул другое Данзо.

     - Данзо-сан, - опять притормозил Третий.

     - Я сделаю это! – громко, чтобы заткнуть все эти посторонние голоса, выдал Саске. И подчеркнул, ибо сам не поверил. – Сделаю… я сделаю…

     Сделает то, ради чего он остался жив. Сделает, каких бы жертв ему это ни стоило. Сделает хотя бы просто потому, что поклялся отомстить убийце. И в данную минуту его мало волновала важность миссии и ответственность перед деревней. Учиха Саске просто обязан это сделать. И он сделает.

     Орчимару задержался в деревеньке, оторванной от мира. Итачи давно покинул границы, углубился в недра другой страны, неся с собой конверт. Ему было всё равно, кто его доставит. Доказательство смерти одного из важных шиноби, слава о котором буквально гремела в некоторых областях. Почти как с Дейдарой. Только слава их различалась и масштабами, и жестокостью. Террорист заслужил привилегию присоединиться к организации, шиноби, живущий не кровью – нет.

     Кровь – всё, что видел Итачи в последнее время. Её заставляли видеть все вокруг. Отряды из скрытых деревень словно сговорились, то и дело вставали на пути. Иногда приходилось убивать, иногда они с Орочимару просто переступали через израненные тела. Кровь всё чаще напоминала Итачи о Конохе. Он уходил много лет назад, уже сочетая родную деревню с ней. Зловещая алая отметка на карте. Если однажды приходилось обозначить Коноху, Итачи всегда, без исключений, выбирал красный карандаш. Там покоились воспоминания: от счастливых до горьких. Там осталось его сердце, как бы высокопарно это ни звучало. С каждым годом всё больше хотелось вернуться и почувствовать знакомое ощущение, что он дома. Увидеть знакомую скалу с ликами Хокаге, вдохнуть знакомый воздух, пройтись по знакомым улицам, остановиться перед знакомым домом. Перед домом, который он сам убил вместе с его жильцами.

     Итачи оставался безжалостным в своей уверенности. Он чётко знал, когда следовало остановиться, а когда идти до финала. Тогда, в тринадцать лет, нельзя было по-другому. Ему просто не посчастливилось получить приказ относительно собственной семьи. Совет ждал отказа, одновременно боясь его услышать. Итачи хотел отказаться, но не проронил ни слова, ибо понимал всю опасность создавшегося положения. Его клан готовился пройти по головам простых смертных, лишь бы вернуть особые привилегии и избавиться от других авторитетов. Его клан готовился долгие годы. Казалось, с тех пор, как с исчезновением Мадары пошатнулась опора под ним. Мадара должен был победить в схватке с Сенджу. Возможно, тогда бы всё разрешилось мирно. Возможно, тогда клан не затаился бы в пассивной обороне. Никогда он не впускал чужаков, и никогда не собирался останавливаться. Просто затишье в затяжной войне. Обычная стратегия. Настолько обычная, что и методы борьбы с врагом нужны были обычные. Двойной агент – настолько же обычное явление. Итачи предстал пред выбором и сделал его. Только он мог положить всему конец. Осознавал это и всё равно колебался. Он не знал человека, который сразу бы, прямо из кабинета, ринулся выполнять приказ. Несколько недель Итачи провёл в постоянном конфликте, избегал семьи и товарищей, мучился в свободное время и с головой бросался в миссии, лишь бы получить ещё хоть день отсрочки перед окончательным решением. Выводы он сделал уже давно, а привести приговор в исполнение готовился почти месяц. Оставалось всего лишь собраться с духом. Всего лишь заранее похоронить родных. Если поверить в их смерть, станет хоть немного, но легче – так он думал тогда. Но легче не стало. Однако, это не остановило его катаны, когда он понял, что бежать больше некуда, что пора, что со дня на день его потребует к себе совет с объяснениями. Он сумел выторговать только жизнь брата. Жизнь маленького мальчика против жизней множественных родственников, с которыми Итачи обменивался приветствиями почти каждый день. Чаша весов под Саске перевесила, ибо если б она так и осталась на одном уровне, смели бы весы целиком, без участия Итачи. Не оставили бы ни домов, ни воспоминаний. Другими методами, другими масштабами, оставили бы другие впечатления, способные в последствии обернуться возмущением и снова кровавой резнёй.

     От Итачи всегда зависело слишком много. Столько не должно зависеть от человека. На каждой миссии ждали его решения, кому жить, а кому умирать. В каждой крупной операции последнее слово оставалось за ним, после чего он получал либо одобрение, либо недовольство. Но всегда приходилось видеть результаты именно его решения. И всегда всё заканчивалось в тот же момент. Всегда молчаливые поздравления и всегда кровь на руках. Возможно, совет задумывался о новом назначении Итачи. Возможно, он согласился бы отдать в его распоряжение АНБУ после ухода Данзо, или подготовить его к посту Хокаге. Данзо до сих пор занимал свою должность, а Третий не нашёл последователя.

     Орочимару догнал напарника уже далеко в недрах другой страны – единственном разделителе между местом выполнения миссии и Скрытым Дождём. Они отчитались сразу же по выполнении задания, теперь, не получив нового на месте, двинулись на основную базу.

     - Переживаешь? – вместо приветствия поинтересовался Орочимару.

     - Не о чем переживать.

     - Равнодушен к окружающему, как всегда, - прокомментировал Орочимару. Выглядел довольным. Итачи даже спрашивать не хотел, что его так задержало.

     - Миссия из категории крайне сложных… - поделился впечатлениями Итачи. – Почему я думаю, что меня обманули?

     - Наверно, потому что ты сильнее этого героя, - партнёр приложил руку к груди Итачи, где покоился конверт. Задержал её и остановил Итачи. Они оба не спешили отступать. Итачи не отталкивал и просто опустил взгляд на чужую ладонь. Не попросил убрать её, не возмутился, ждал, что дальше будет. Орочимару тоже почувствовал неловкость момента, ибо слишком часто показывал восхищение телом напарника. Говорил между слов и подчёркивал жестами. Он сжал пальцы в кулак, ведя ногтями по чёрной ткани плаща, и наконец опустил руку. Просто уронил её, позволил свисать вдоль тела.

     - Не стоит гордиться чёрной славой, - вместо упрёков обозначил Итачи. – Не нужно упиваться кровью.

     Отразил всё скопившееся на душе. Всё настолько спрессованное, что уже не воспринималось как негатив. Оно просто было. И деться от него некуда.

     - Слава об Учихе Итачи стала легендой, - не внял его деликатной просьбе Орочимару. – Если бы ты вернулся в Коноху, тебя бы встречали армией.

     - В прошлый раз не встречали, - напомнил Итачи о дне, когда после конфликта за власть в Конохе он пришёл напомнить о себе. Подчеркнул, как внимательно следит за братом. И какой силы будет его ярость, если с мальчиком что-нибудь случится, пусть и ненамеренно. Совет оберегал Саске, как собственного ребёнка. Не показывал этого другим, но ярко демонстрировал Итачи, близко знакомому со всей структурой правления. Ему хватило несколько недель тесного контакта, когда он ещё надеялся откосить от последнего приказа. Он изучал детали, углублялся в историю и досье каждого человека, имеющего отношение к резиденции. Он увидел гораздо больше, чем они рассчитывали показать. Даже если бы Итачи не справился с заданием, он всё равно остался бы под вечным наблюдением из-за своих знаний. Его бы начали остерегаться и в конечном итоге всё равно исключили бы из общества. Или взяли бы в свой круг. Скорее всего, взяли бы. Позволили бы и ему тоже вершить судьбы людей. Итачи замечал расположение силовых структур, он добился их доверия, настолько крепкого, что ему раскрыли карты и предложили участие, снова предложив самую сложную роль.

     - В прошлый раз никто не ждал тебя, - напомнил Орочимару.

     - Нам необходимо поспешить с возвращением.

     - Из-за него? – напарник сразу различил волнение, которое Итачи стремился запрятать глубоко внутри себя.

     Из-за Наруто он всегда торопился с миссии. Если раньше он мог остаться в приветливом городке, где его никто не знал в лицо, до следующего приказа, то теперь целью всегда являлось возвращение.

     Итачи предпочёл не поддерживать разговора, смысла которого не видел. Орочимару, наверняка, тоже не видел, но он часто поддавался обычному любопытству.

     - Что вы нашли в деревне, Орочимару-сан? Просто так вы не стали бы терять ни дня.

     Орочимару понял намерение Итачи отмалчиваться. Итачи взял в привычку отмалчиваться, ибо это было оптимальным выходом из всех ситуаций.

     - Никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь, - продекламировал напарник в рифму. – Я нашёл, Итачи-кун. Ты бы тоже задержался, если бы знал, что там можно найти.

     Вспышка интереса в глазах Итачи продемонстрировала готовность слушать. Орочимару пустыми заверениями не швырялся. Если он считает, что для Итачи будет полезна его находка, то так и есть на самом деле.

     - Сведения, Итачи-кун – ценнейшая вещь. Вдали от страны Огня, кто бы мог подумать. Слухи летят быстрее ветра.

     - Орочимару-сан, - прервал вступление Итачи.

     - Относительно твоего брата. Он покинул Коноху.

     Итачи переспросить хотел. Знал, что однажды он уйдёт, но не думал, что так скоро и спонтанно. После удручающей битвы с разгневанным джинчуррики у него должно было зародиться хотя бы опасение. Здравый смысл обязан был вогнать брата в водоворот сомнений, а затем долгие расчёты и наконец стремительная подготовка. Без наставника ради подготовки покидать Коноху глупо. Без команды связываться с врагом высокого класса опрометчиво. Итачи не знал, что двигало Саске. Казалось, он сам волновался за брата. Сразу прикинул, в какую сторону Саске двинется и почти уверился, что это будет Скрытый Дождь. Саске постоянно заставлял Итачи переживать за него. То он отлучался один из дома, то играл с оружием, оставленным в углу. Он даже пытался швырять кухонные ножи и частенько резал пальцы. Итачи обязан был следить за ним, когда находился дома. Несмотря на занятость, на развёрнутые свитки, на пустые страницы будущего отчёта, он вставал и шёл за братом.

     - Когда? – только и спросил Итачи. Получилось глухо, в горле запершило. Он подавил желание прокашляться и не сводил взгляда с собеседника.

     - Два дня назад. Он ушёл один, в сторону от Дождя. Честно признаться, я думал он напрямик туда пойдёт, - поведал о похожих предположениях Орочимару. Зато Итачи позволил себе частично расслабиться. Что бы ни задумал Саске, он не ринулся на врага неподготовленным. Значит, обдумывал. Значит, готовился. Не в Конохе, потому что опасался, что его остановят.

     - Вы хотите, чтобы я вытягивал из вас подробности? – осведомился Итачи прохладно. Орочимару любил вопросы. Порой они рассказывали намного больше, чем обычное слова. А вопрос – это интерес. Это чувство, предпочитающее не врать.

     - Ты знаешь, зачем он сделал это, Итачи-кун. И знаешь, чего от тебя все ждут.

     Все – это верхушка организации. Те, кто заслуживал особого внимания и мог смешать великие планы. Те, кого нельзя проигнорировать. Орочимару постоянно следил за ними и знал столько же, сколько Итачи, тогда как другие команды либо знали о личностях верхушки слишком мало, либо ничего. Любознательность не входила в коллекцию черт нукенинов. Они лелеяли свои интересы и мало внимания обращали на чужие.

     - А вы ждёте? – надавил Итачи.

     - Это другой вопрос, Итачи-кун. Позволь не отвечать на него. Ты не уверен в будущем Наруто, хотя рассчитывал вырвать его из организации. Ты намеревался встретиться с братом и сделать его сильнее. Но ты не ожидал, что это случится в одно время. Сколько твой брат будет скитаться? Готов ли он потратить ещё несколько лет на свою месть?

     Саске не был готов ждать так долго. Он уже осознавал свои силы и, что важнее, их предел. Если он ушёл из Конохи, то действовал не под влиянием взрывных эмоций, а расчёта. Всё-таки расчёта. Но тревожило его другое: сам ли он ушёл или его подтолкнули? Подбить на подвиги юношу с кипящим возмущением ничего не стоило. Наруто – один из подстрекателей. Вторым являлся сам Итачи. Оставалось гадать, был ли третий. На миссию вдали от Скрытого Дождя и страны Огня ушло больше недели. Намеренно ли Пейн и Мадара назначили на неё команду Итачи и Орочимару или случайно – уже не слишком важно. Они просто могли это сделать для отвода глаз. Более того, легко заставили поверить в необходимость миссии, потому что все команды разом оказались при деле. И не только Итачи отправился на другой конец континента. Были и те, кто ушёл ещё дальше. Тем не менее, времени на тайную операцию хватило бы с лихвой.

     Из ветвей вылетела стайка птиц, кричащих на все лады, будто их спугнул ястреб. Они быстро превратились в чёрные точки, разом заложили вираж и помчались в другую сторону. Итачи не видел, когда они исчезли. Просто в один момент точки слились с ясным голубым небом. Ни облачка от края до края. Как непохоже на вечный ливень Пейна.

     - Ты собираешься следовать их планам? – догадался Орочимару. – Итачи-кун, ты понимаешь, что они вынуждают тебя.

     Итачи понимал лучше, чем кто-либо другой. Он знал свой клан, представители которого не так уж сильно отличались друг от друга. Он сам был таким же, просто сферу интересов избрал другую, взял в расчёт то, что остальные предпочитали не замечать. Не замечал и отец. Итачи много раз задавался вопросом, подумал ли он хоть немного о жизнях тех, кого они хотели принести в жертву ради переворота. Не о жизни шиноби Итачи думал, а о тех, кто страдает больше всего, не зная никаких подробностей и внезапно оказываясь в центре кровавой бани. Он качнул головой, отмахиваясь от мыслей. Никто из его клана не брал в расчёт мирное население. Наоборот, с его помощью они могли заставить защитников Хокаге сложить оружие. Ни один шиноби, служащий законам, не наплюёт на заложника. А в войне их могла оказаться сотня или тысяча, десять тысяч.

     - Итачи-кун, - поторопил Орочимару.

     - Идите без меня.

     - Ты, правда, уходишь?

     - Нет. Я просто не возвращаюсь.

     - Ты отыщешь своего брата и вызовешь его на бой. Дальше что? – Орочимару совсем близко. Без единого комплекса. Ему плевать, как выглядели его жесты. Наверно точно так же, как под дождём в тот день, когда Итачи склонялся над Наруто. Жест, послуживший началом их размолвки.

     - Увидим, Орочимару-сан.

     Орочимару не стал переспрашивать или настаивать на объяснениях. Просто он знал, что однажды это произойдёт. И, наверное, как и Итачи, не верил, что так скоро.

     Нельзя уходить сейчас. Итачи собирался только проследить за братом и вернуться ради Наруто. Завершить все начатые дела. Даже если ради Наруто придётся вырвать его сознание мангеке шаринганом и силой оттащить в Коноху. Даже если придётся столкнуться с организацией. А потом – Саске.

     Потом…

     Он чуть пригнулся для прыжка и слился в исчезающую полосу.

     Дейдара второй день держался за правую половину головы, прикрывая то висок, то захватывая пальцами часть лба и глаз. Когда думал, что Наруто не видит его, закидывал голову вверх и шумно дышал. Он не пытался сорваться с места и умчаться в неизвестном направлении, не просил о помощи, не жаловался. Наруто сам видел, как задела его та несносная бабка. Выперндрёжница, как и все так называемые великие люди. Тройка саннинов по умолчанию считалась великой. Они столько силы набрали, что вгоняли в ужас, поэтому к ним все относились трепетно, не хотели в случае по-настоящему крупных неприятностей видеть их в рядах врагов. Каждый на свою сторону тянул. Только Пейн не опускался до заискивания, вообще будто не замечал их существования и не догадывался, кто есть Орочимару. Акацуки серьёзная организация, сплетен не поддерживает и всеобщей любви не разделяет. Вот таким и должно быть правительство, а не Каге, кидающиеся от фальшивой улыбки к убийству. Если убийца, то и веди себя соответственно, отвечай за свои поступки. Пейн не скрывался за миллионами масок. Если он делал, то открыто. И пыль никому в глаза не пускал. Наруто отчётливый приказ получил – убить третьего саннина – и не обманывался величием миссии. Надо – значит надо.

     Наруто не заметил, как напарник пострадал. Наверно, когда в самое пекло полез. Тогда так рвануло, что одна из любимых улиток бабки в клочья разлетелась, даже исчезнуть не успела. Да и сама бабка выглядела не старухой, а женщиной лет сорока. Таинственное дзюцу вечной молодости. Интересно, Орочимару раскрыл её секрет? А если раскрыл, почему не пользуется? Или у него техники покруче?

     Дейдара тогда из эпицентра вырвался на горящей птице, за ним дымовой шлейф тянулся и пламя, быстро затухающее завихрениями. Наруто думал, прямо сейчас рванёт вместе с напарником, но Дейдара в последний момент соскочил. Отлетел на достаточное расстояние, чтобы бабка его не достала, и сиганул вниз с верхотуры. У самой земли на свежую птицу перескочил, её брюхом половину лужайки перепахал и в итоге кувырком вместе с ней откатился в сторону. Не двигался долго, или Наруто так показалось просто. Он тоже не остался наблюдателем. Проследив за происходящим, которое всего несколько секунд длилось, он вместо Дейдары ринулся в схватку, пока противник не опомнился.

     Только Наруто не замечал, чтобы Дейдара за голову хватался. Да и крови не видел. Может, это из-за адреналина всё, напарник сам не заметил. Они молча, не сговариваясь, завершили миссию и взяли только доказательство. Молча уходили, растрёпанные и вымотанные до предела. Хорошая битва, сильная. Именно на таких закаляются шиноби, взрослыми становятся. Наруто за один день повзрослел. Сперва рассчитывал похвастать слегка, показать жабу вместе со змеёй. Да и боевой дух противника подорвать: как-никак зверя Джирая заполучил. А как началось, отказался от бахвальства, сразу всерьёз взялся. Если бы мелкий Учиха его таким видел в деле, сам бы сдался. Слабак.

     Дейдара начал прикладывать ладонь к голове уже к вечеру первого дня после сражения, когда они часть пути преодолели. Наруто остановки потребовал, объяснил, что провонял весь, есть хочет и вообще отдохнуть. Дейдара не спорил, не насмехался, а перед костром впервые голову вверх закинул. Так обычно кровь из носа останавливают. А у Дейдары её не было. Или в волосах скрывалась. Наруто подошёл, осмотреть попытался и наткнулся на грубый посыл. Помощь предложил и даже к медику сгонять, а Дейдара ни в какую.

     Они снова шли знакомым криволесьем. Если до миссии Дейдара вёл себя настороженно и дёргался по пустякам, то сейчас равнодушным выглядел. Как только сообразил, что на него смотрят, руку вниз уронил и навстречу взгляд устремил:

     - Чего таращишься? Постоянно, притом.

     - Знать хочу, сильно ли бабка тебе по башке заехала.

     - Это кому тут кто заехал? Спроси у неё, сколько раз она от моего искусства шарахалась. Ах, я же забыл, она уже с шинигами чай пьёт, - довольная улыбка и сразу же сталь в глазах. Не до шуток ему.

     - Ну хочешь, я похищу для тебя медика, а потом делай с ним что угодно, хоть в землю закопай, - новое предложение заставило содрогнуться самого Наруто. Готов был ради террориста законопослушного шиноби в жертву принести, который организации ничего не сделал. С другой стороны, разве эти шиноби не поднимутся, когда прозвучит согнал к бою? И они не задумаются, чью сторону принять. Но всё равно разница велика: убить мирно прогуливающегося человека или противника в бою.

     - Сказал же! Не надо мне ничего! Если доставать продолжишь, сам получишь! Ясно?!

     - А ты подумай. Если нас прямо сейчас, сходу на какого-нибудь джинчуррики швырнут. На восьмихвостого хотя бы. А он противник посерьёзнее бабки. Говорят, он давно тренирует своего биджу, непобедимым стал. А ты раненый.

     Дейдара зарычал и прибавил шагу. Наруто не остановился, за ним последовал, догнал и обхватил левой рукой за шею, на себя дёрнул, ногами опору выбил и уже на земле, чуть не придавив не ожидающего нападения напарника, зажал его запястья и заорал прямо в лицо:

     - Ты придурок?! А мне с кем работать? Снова по командам мотаться? А потом что? Посчитают, что я вообще лишний. Этого ты хочешь? Чтобы я в свинку превратился? – Наруто дышал сквозь зубы от злости. С Дейдарой не получалось по-другому серьёзно разговаривать. Он либо высмеивал, либо уходил от темы. – Хрю-хрю, - завершил тираду Наруто. Ненавидел выводы Дейдары о подворье крестьянина и ассоциаций с ними, но резон видел. И волноваться начал. Что если он прав. И Итачи, кажется, что-то такое говорил, когда ещё с ним разговаривать нормально можно было. Подозрения травили посильнее яда. Наруто знал, что неправда это, но поделать ничего не мог, продолжал думать. А чтобы преподнести лидерам неоспоримое доказательство своей полезности, необходимо кое-что серьёзное сделать. Он часто слышал разговоры о Саске и посчитал, что если принесёт организации его глаза, вытащенные из трупа, получит окончательное доверие, и его хотя бы посвятят в планы, касающиеся биджу. Все почти собраны. Наруто не знал наверняка, пополнилась ли коллекция, пока они отсутствовали, но логично предположить, что так и есть. А если так, то скоро Пейн призовёт их запечатывать.

     - Отвали, - Дейдара без труда спихнул его с себя, встал.

     - Ну давай я сам посмотрю. Вдруг у тебя там рана открытая. Если не лечить, нарывать будет. И вообще голова оторвётся. А у тебя даже последователей нет, которые смогли бы о твоём искусстве позаботиться.

     - Прекрати чушь нести, - огрызнулся Дейдара. – Некогда прохлаждаться. Как ты заметил, нас могут на настоящего биджу швырнуть, а я не хочу пропустить назначение из-за головной боли. Пошли.

     - Нет, постой, - Наруто снова в него вцепился. Сомневался уже, что ради него это делает. Поселилось что-то тёмное в мыслях, от чего избавиться не получалось. А вдруг Дейдара прав? Вдруг Наруто только ради биджу держат? Этого быть не могло. Он головой затряс и зашагал рядом с напарником.

     - Ладно, твоя башка. Сам её под кулак подсунул, - сразу выводы сделал о характере удара. Если б под технику попал, головы вообще бы не осталось. И тогда бы Наруто точно без напарника снова перебивался.

     - Ты что с Учихой решил? – Дейдара перехватил Наруто, когда тот уже вперёд намеревался вырваться. Голова болит, адски, наверно, а то не хватался бы, а находит силы на вопросы, которые его вообще не касаются. Наруто так и ответил:

     - Тебя мои с Учихой дела не касаются.

     - Хм, - получилось насмешливо. Дейдара красовался даже раненым. Если бы весь в синяках да царапинах был, тоже бы выделывался.

     - Перестань.

     - Что?

     - Хмыкать перестань. Раздражает.

     - Хммм…

     Наруто издал приглушённый вопль, больше похожий на стон от бессилия, и вперёд рванул, но его назад дёрнуло. Пришлось взгляд опускать к руке напарника, всё ещё цепко держащего за рукав.

     - Ты знаешь о его намерениях? – поинтересовался Дейдара. Больше на требование походило. Если сейчас же ему не дадут любимую игрушку, он всё повзрывает.

     - Знаю, - буркнул Наруто. – Коноху он у нас защищает.

     - Это несерьёзно, - махнул головой собеседник. – Неужели ты никогда не интересовался у него? С тобой он что хочет делать?

     Наруто не знал наверняка. Понимал, что Итачи хочет его из организации выгнать. Если бы мог, давно бы уже вытолкал пинками и гнал до самой Конохи. Только Наруто не собирался возвращаться туда. Да и организацию бросать тоже. Всё, что нужно шиноби, находится здесь. Все условия и для развития, и для самореализации, и для формирования мировоззрения. Организация – единственная жизнь, которую знал и любил Наруто. Ещё он знал Коноху, но только с одной стороны. Он не имел возможности посмотреть, как люди обращаются с друзьями и семьями. Его просто лишили этой частички жизни. Наверно, самой важной. Ему просто не позволили полюбить Скрытый Лист.

     - Чего молчишь? – поторопил Дейдара. – Не знаешь? Или думаешь? Считай, одно и то же. А ещё другом его считаешь.

     - Соратником, - резковато поправил Наруто. – Все мы товарищи. А друзья – это…

     Наруто даже не знал, с чем сравнить можно. И был ли у него хоть раз настоящий друг, тоже не знал.

     - Хммм, - протянул довольный Дейдара.

     - Ну просил же! Прекрати, а? – Наруто отреагировал на его хмык резче. После боя с улиточной бабкой вообще не мог собраться с мыслями, а тут ещё отвлекают со всех сторон.

     - Ладно, не кричи. Ты решай давай поскорее все проблемы с Учихой. Хотел братца его завалить? Так добей, чего колеблешься. А потом посмотришь, что из этого выйдет.

     - Я Саске ради Итачи хотел убить. Слишком много внимания Итачи ему уделяет, отвлекается и никак не может позади своё прошлое оставить. А оно его угнетает похлеще убийств бессмысленных, - ждал слова партнёра и не дождался. О чём бы Дейдара ни думал, предпочёл придержать мысли при себе. – А теперь не знаю просто, стоит ли ради него… ради Итачи вообще что-то делать. Думаю, что ему полегчает, если Саске всё-таки умрёт.

     - А почему он вообще его в живых оставил?

     Наруто огрызнуться хотел, но вместо этого увёл:

     - Я теперь думаю его из-за организации убрать. Часто стало имя его звучать в стенах базы. Не нравится мне то, что сейчас происходит. Бегло как-то, поспешно, словно план выполнить надо. А если Саске тоже из этих, сильных, то рано или поздно и за ним пошлют. Я только время сэкономлю.

     - Если часто слышишь имя, это не значит, что его обязательно в расход пустят. Я кое-что другое слышал. Якобы, Саске на замену Итачи растят.

     - Ерундистику не пори, - на этот раз Наруто огрызнулся. Не ожидал такой версии. Тем более от Дейдары, который сам предпочтёт убить, а не заниматься доставкой. С другой стороны, если человека правильно обработать, он сам придёт. И мгновенно Наруто поверил, но протестовать не перестал:

     - Не нужен нам Саске. У него и сил никаких особых нет. Жабы только. Но это не его силы.

     - Биджу – тоже не твои, - напомнил Дейдара.

     - Ты что сказать хочешь? – вскинулся Наруто. Сразу хотел тысячу доводов привести, но и тут его перебили:

     - Я хочу одно сказать: неспроста мелкий жив, а старший на Коноху оглядывается. Может, он только ради брата своего и сидит в организации, следит, чтобы его не кокнули ненароком.

     - Неправда! Да Итачи если б своего брата…

     - А что он говорил, когда ты убить его пообещался?

     Наруто вспомнил. Вмиг вспомнил, что Итачи ни слова не сказал о смерти Саске. Не планировал, не ждал вестей. Да он сам скорее ринется защищать его. И защищал, создав для него надёжное прикрытие в виде организации. Получается, Акацуки и оберегают его.

     - И всё равно, неправда это, - настаивал на своём Наруто, просто не зная точно, за что ухватиться, - Саске – враг Акацуки, потому что здесь Итачи живёт, который всю его семью убил. Зачем бы ему слушать кого ни попадя и присоединяться, если он только мести хочет?

     - Был бы повод. Слова найдутся, - заверил Дейдара. – Ты поосторожнее с Учихами. Я больше чем уверен, что тебя остановят, когда ты мелкого убить захочешь. Сперва выяснить настроение надо.

     - А ты-то откуда всё знаешь! – последний довод – доказать несостоятельность заявления оппонента.

     - Забыл? У меня дополнительные уши есть, - намекнул на мангуста Дейдара. – И я ими не только для развлечения пользуюсь.

     - Может, и за мной подглядываешь?

     - Может и подглядываю. Ты можешь собраться с мыслями или нет? Достал уже болтать без умолку. Без тебя голова трещит.

     Впервые признал, что схлопотал-таки. Единственный раз, когда бабка подпустила его к себе поближе, всё на расстоянии держала. Теперь местность и не узнать, вся в разломах да пепелище.

     - Если ты забыл, то не я начал. Что ты вообще от меня хочешь? Раз так приспичило с Итачи пристать.

     - Разберись с ним. Тебе же спокойнее будет.

     - Так, – Наруто подумывал, что из-за удара головой у Дейдары мозги вытрясло. Никогда же не интересовался чужими проблемами. – Я могу понять, если ты вдруг волноваться начал. Всё-таки мы напарники и всё такое. Но почему так за Итачи переживаешь?

     - С тобой чертовски приятно работать. Не хочу снова к Сасори. А ты, тормоз, не понимаешь ни хрена в намерении нукенинов с манией величия. Я бы на твоём месте убедился, что Учиха не стремится использовать свой шаринган против меня, когда начнутся горячие события.

     - Куда уж горячее, - буркнул Наруто. – И так все страны вверх ногами перевернули. Даже я не знаю, куда взбредёт в голову нашим главарям направить миссию.

     - Вот твоя проблема. Ты не знаешь, - выделил Дейдара.

     - Не знаю только того, о чём мне не говорят.

     - А должен бы знать.

     Наруто снова раздражался. Дейдара в роли учителя выглядел неуместно. Он больше на друга тянул, хотя назвать другом убийцу без комплексов язык не поворачивался. Наруто забежал вперёд и не подождал даже раненого товарища, так и шагал до конца криволесья. А когда соизволил-таки остановиться и оглянуться, напарник кусочком глины поигрывал, выражение лица задумчивое состряпал. Наверно, за голову половину дороги держался. Не успел чуть подостывший Наруто осведомиться о состоянии его головы, как тот сам заговорил:

     - Ты как хочешь, а я на крыльях.

     Из кусочка глины быстро выросла громадная птица, на спине которой Дейдара и очутился. Если и был ранен, то, видимо, не слишком серьёзно. Координации не утратил, да и бледным не выглядел. Наруто заставил себя успокоиться. Дейдара сам не хочет говорить; значит, ему и мучиться.

     Он проводил Дейдару взглядом, пока тот в небе не скрылся крошечной точкой, не вернулся, на что Наруто рассчитывал. Но злости всё равно не испытывал. В последнее время разговоры с Дейдарой заставляли его постоянно думать. И думать не о техниках и великих подвигах с использованием силы, а о собственной жизни. Забеспокоился, уже об Итачи размышлять начинал. Может, не стоило им так конфликтовать. Может, пойти навстречу и попытаться прислушаться к нему. Если Итачи и выдвинет какое-нибудь возмутительное условие, это ведь не значит, что его обязательно выполнять надо, если клятвы не давать. Наруто давно научился правильно себя вести с Итачи и остерегаться любых обещаний, как бы тот не настаивал.

     Глянув ещё раз вслед растворившейся птице, Наруто сорвался с места и помчался в сторону от Скрытого Дождя. Разговоры породили сомнения. Сомнения – подозрения. Подозрения заставили думать в перспективе. Если он всё правильно рассчитал, то Учиха Саске не оставит без ответа первую встречу с Наруто. Да и с Итачи тоже. У него было сколько угодно поводов для мести. А если он человек слова, то уже нашёл выход и выдвинулся в рейд. Неважно, по приказу или сам, он это просто обязан был сделать. И Наруто прекрасно знал, где его искать.

     Наруто как подкосило, когда пришёл вызов от Пейна. Столько раз испытывал это ощущение и никак привыкнуть не мог. Наверное, к такому просто нельзя привыкнуть. Оно как зубная боль, сначала резкий прокол потом нудное подёргивание. И так без конца, если не принять какие-нибудь меры. От техники лидера можно было защититься, только ответив на неё. Наруто ответил, быстро сбрасывая скорость. Такой темп набрал, что через час мог до Скрытого Листа домчаться. И только когда остановился, вдумался, что ему вообще надо в Конохе. Не собирался же атаковать. Но и ждать соперника у её врат глупо. Второй мыслью было желание отделаться от навязчивого вызова поскорее и завершить намеченное дело. Третьей – переместить часть сознания на базу и одновременно продолжить движение. Но Наруто вынужден был отказаться от спонтанности, как только услышал причину:

     - Мы запечатываем трёххвостого и четырёххвостого, - объявил Пейн. Жёстко объявил, не терпя возражений и отсрочек. Он выбрал время – и все остальные обязаны подстроиться под него.

     Наруто остановился совсем. Огляделся в поисках невидимого врага. Сперва следовало обезопасить себя на несколько часов, а то и на сутки – всё зависело от количества чакры хвостатых чудовищ. По крайней мере, две команды сходили продуктивно. Интересно поскорее услышать, какие именно. В следующую секунду Наруто вспомнил о ранении напарника и дёрнулся было в обратную сторону, но быстр сообразил, что при всём желании и скорости не догонит. Возможно, Дейдара уже в Скрытом Дожде. На крыльях можно передвигаться очень быстро. И ещё не помешало бы узнать, как на него повлиял вызов. Дейдара со своей больной головой мог просто с колеи слететь. Хорошо если просто проворчался.

     Сомнения и беспокойство Наруто быстро развеялись, как только он увидел напарника живым и здоровым в материальном теле. Значит, добрался и уже вручил доказательство смерти третьего саннина. Интересно было бы послушать, что он придумал об отсутствии партнёра. Как всегда, сияющая улыбка, которой легко обмануться, если не знаком с Дейдарой лично. Наруто не обманулся.

     Он прыгнул в сторону ближайшего леса, в самую чащу мчался, чтобы наверняка никого не встретить. Ломая тоненькие деревья и обходя гигантские, перескакивая с ветки на ветку, он постепенно углублялся в лес, отмечая смену деревьев. Сначала смешанный, потом вековые хвойные и редкая поросль. Затем бурелом, не тронутый человеком. Тут сотни лет могучие стволы падали и надёжно отрезали все тропы, если они и были когда-нибудь. Наруто только тогда остановился, когда темно стало. Не из-за времени суток, а из-за могучих крон, плотно застилающих небо. Зловеще и глухо в отдалении пела цикада, одна-единственная. Наруто огляделся, не прерывая контакта с базой, занимая на постаменте своё место. Готовился чакру лиса использовать, если сила двух доставленных биджу начнёт сопротивляться. Так уже было с семихвостым. Девятихвостый едва не взбунтовался, едва почуял ловушку для себя, но Наруто сумел побороть его, пользуясь наставлением Орочимару и направляя излишек чужой чакры в технику и не беря себе ни капли.

     Деревья окружали со всех сторон. Даже стоя в середине кроны на толстой ветке, Наруто ощущал свою незначительность. Здесь деревья обладали собственной силой и не желали ею ни с кем делиться. Техника без чакры. Идеальная техника. Здесь, в вышине, тоже царил полумрак, шумел ветер, окутанные иглами веточки стучали друг о друга под его воздействием, создавая зловещий шорох. Какой силы должен быть ветер, чтобы пробиться сквозь одеяло крон.

     Наруто сел, привалился спиной к стволу и закрыл глаза, отдаваясь технике. Не забыл о наблюдении за территорией. Мало шансов встретить здесь врага, но они всё-таки есть. И церемониться с ним Наруто не собирался. Не в таком состоянии, когда он мог отдать бою лишь половину силы и сосредоточенности.

     Пейн стоял на большом пальце гигантской каменной ладони. Сам, не его тень. Вокруг уже расположились члены организации. Пятеро – лично: Пейн, Конан, Хидан, Какузу и Дейдара. Остальные предстали в виде тёмных теней с ползущей по ним полосой цветного спектра. Наруто последним был. Последним нашёл укромное место и отдался технике. Его все ждали. Возможно, не стали бы уделять столько внимания, не будь он джинчуррики с запасом чакры, способным заменить чакру всех собравшихся. Но в запечатывании биджу нельзя полагаться только на чакру биджу. И нельзя полагаться на чакру одного человека, как бы хорошо он ни научился её контролировать. Наруто ещё не был столь искусен в этом.

     - Начнём, - вместо торжественной речи скомандовал Пейн и первым сложил руки в печать.

     Наруто последовал его примеру, одновременно глаз с Дейдары не сводил, искал признаки недомогания. Как он выдержит ранение в голову, сутки или около того стоя на одном месте и источая чакру без пауз. Дейдара выглядел обычно. Вздёрнутая вверх голова на миг, как насмешка над опасениями Наруто.

     - И вовсе я за тебя не волнуюсь, - себе под нос буркнул последний. Не хотел, чтобы его слышали, но Дейдара, кажется, понял и одарил улыбкой, от которой мороз по коже прошёл и перегорела вся охота спорить и допытываться правды. И их молниеносный диалог не остался незамеченным. Кого угодно Наруто бы стерпел молча, но это был Итачи. Снова Итачи, глаз не спускающий с момента, как Наруто появился в зале.

     Чакра медленно окутывала лежащие тела внизу. Одно из них – громада настоящего биджу, уродливая черепаха, которую черепахой не назовёшь и с натяжкой, но принято считать, что трёххвостый – это она и есть. Рядом возлежало человеческое тело, погружённое в глубокий обморок. Грудь едва вздымалась. Сквозь кровь на теле и порезы сложно было заметить, если не вглядываться. Наруто вгляделся. Он не слышал об извлечении биджу из трупа. Возможно, и нельзя было сделать это, поэтому тела всегда приносили живыми, а потом оставляли там, где оно лежало. Завтра тело уберут, ибо сбор проходил на основной базе, в подземельях, несколькими уровнями ниже, чем лаборатории саннина-Орочимару. Наверное, впервые Наруто посмотрел на него как на саннина после битвы со старухой-Цунаде. Она выглядела моложе, но легла старушечьим трупом, вся в морщинах и с поседевшей шевелюрой.

     Тела поднялись над полом, стали ближе, показалось даже, что засветились. Но это был не их свет. Это светилась собранная чакра, умело направляемая Пейном и превращаемая в технику. Он один обладал этой техникой. Наруто пытался, но не понимал до конца, что следует делать с извлечённой чакрой, поэтому доверял лидеру. Все доверяли. Отдавали, а он лепил из неё настоящее искусство. Он мог направить силу биджу через все страны, точно в резервуар, отписанный для него. Сегодня ему этого делать не придётся. Хотя вряд ли будет легче. Наруто ещё не приходилось видеть внизу два тела одновременно, но он не переставал верить в гениальность Пейна.

     Сначала всегда было легко. Во время извлечения обычно завязывались разговоры. Члены организации не давали обетов молчания и не заботились о деликатности. Если говорили, то открыто. Наруто тоже сказал. Спросил, кто отличился:

     - И кого нам благодарить за это… - вниз кивнул, где над полом висели тела, - …зверьё?

     Дейдара хохотнул и замолк. Тоже ждал подробного рассказа.

     - Четыре хвоста наш, - соизволил ответить Какузу, сверля Наруто взглядом. Глаза у него словно светились. Даже шаринган Учиха не выглядел настолько неестественно. Шаринган просто цвет менял, а у Какузу зрачки словно флуоресцировали. Расширенные зрачки, почти не оставившие места на радужку. Наруто никогда не всматривался в его глаза. Если бы попытался только, получил бы от ворот поворот. Какузу не считал нужным делиться подробностями о своих особенностях. И техники у него заманчивые. Наруто даже подумывал себе парочку чужих сущностей взять, но сперва промедлил, ибо содрогался от одной мысли. Потом успокоился. У него и без умений Какузу личность внутри живёт. Да ещё какая личность.

     - А три – это ваш, Орочимару-сан? – Наруто не стремился проигнорировать Итачи, просто получилось так. Просто не хотелось обращаться к нему.

     - Увы, Наруто-кун, - развела руки в стороны призрачная фигура. Он наверняка улыбался. В такие моменты всегда, поэтому даже терзаться сомнениями не приходилось.

     - Чем же тогда вы занимались? – получилось иронично. Интонация не понравилась Итачи. Он только взгляд на Наруто швырнул и остановил на нём. Смотрел так, будто видит насквозь, будто медленно снимает сперва одежду, потом кожу, мышцы, сдирает сухожилья с костей и наконец проникает в сами кости. Наруто представил, какую боль испытывал бы при этом. Человек просто не может в сознании остаться. Даже если его анестетиками исколоть, но оставить в сознании, он бы орал как резаный и вырывался. Наруто думал, осталась бы боль?

     - А ты чем занимался, Наруто? – не выдержал Итачи. Показалось, что оскорбился от пренебрежительного заявления.

     - А тебе какая разница? – вместо гордости за великолепно выполненное задание огрызнулся Наруто.

     - Такая же, как тебе до нашего задания.

     Дейдара снова издал смешок, уже отчётливее, и прокомментировал, как бы плохо ему ни было из-за больной головы:

     - Учиха Итачи у нас слишком ранимый. Зачем ты задираешь его?

     - Это кто тут… - Наруто заткнулся на полуслове, на Итачи глянул, посмотреть на реакцию на слова Дейдары. Итачи их вовсе мимо ушей пропустил.

     За развитием конфликта, начинающегося совсем невинно, следили все. Скрывая мысли за молчанием, они спешно делали выводы и рассчитывали, какую можно пользу извлечь из грызни товарищей. Наруто возмущало это, но он научился мириться с корыстью членов организации. Всё-таки к основной цели они вместе шли. Свои цели преследовали или общие – но задания лидера исправно выполняли, успевая и на стороне где-нибудь развлечься.

     Конец разговора разглядел Пейн и решительно перебил его, сам на Наруто уставился. Жуть от его ринненгана. Ничего бы, если б просто присутствовал, а то мишень выбрал. Наруто не был уверен, что заметит атаку, если он всё-таки пульнёт техникой. Ринненган стоял выше шарингана – это Наруто уяснил в раннем возрасте. Он не был знаком с ещё одним изменённым геномом – бьякуганом. Наруто никогда не видел глаз клана Хьюга. Стремился посмотреть, но его благоразумно держали подальше от Конохи.

     - Где ты находишься, Наруто-кун? – спросил Пейн, безжалостно обрубая праздные разговоры.

     - Ну… - Наруто замешкался. Сказать открыто, что наплевал на распоряжение лидера и вместо отчёта по своим делам пошёл? Но ведь все так делают. И не только когда припрёт. Они легко могли во время миссии заняться своими делами, самовольно распоряжаться временем и вводить в заблуждение лидера. Кажется, Пейна это не волновало. Но почему-то взволновало дело Наруто.

     - Ну, - повторил он, - надо мне.

     - Это куда там тебе надо? – вмешался Дейдара. Сам же знал. Хотя Наруто не говорил о своих намерениях искать Учиху, Дейдара помимо своего искусства обладал чутьём просто звериным. Как будто Наруто ежедневно ему о своих замыслах докладывал.

     - Сам виноват, - ухватился Наруто, - ты же оставил меня посреди равнины, а сам смылся.

     - Медленно бегаешь, - Дейдара ничем не показал, догадался или нет.

     Наруто прикинул в уме, сколько времени нужно, чтобы преодолеть то расстояние до базы, которое Дейдара решил срезать. Наверно, Наруто ещё вчерашним вечером должен был вернуться, но не вернулся. Он не учёл одного: Пейн тоже следил за развитием беседы. И считать он умел. Если и не знал о месте, где они разбежались, всё равно прикинул уже, особенно если Дейдара сроки указал.

     - Надеюсь, ты не мчишься в сторону от Скрытого Дождя, - рубанул он с плеча. И взгляда не отводил. Держал Наруто посильнее верёвок. Техника без печатей, гипнозом называемая.

     - Аааай, - Наруто руку за голову закинул, улыбнулся. Легче всего неловкость за улыбкой скрыть, - что мне там делать?

     - Если ты нашёл своего врага, захочешь ли ты его убить? – уклончиво отозвался Пейн и добил на месте. – Если он ускользнул…

     И молчание. Улыбка растаяла. Наруто руку вниз уронил, ответить хотел немедленно, но против прозорливости лидера и, что вероятно, ринненгана, не подобрал ни слова. Наруто думал порой, обладает ли ринненган техникой чтения мыслей. Он знал, что проникновение за информацией в чужие тела возможно. Знал, что Пейн ни за что не расскажет обо всех своих возможностях и уж об этой и подавно. Сей факт мучил Наруто в подобные моменты, заставлял остерегаться сторонников. Товарищей остерегаться.

     Краем глаза Наруто заметил и другие глаза, ярко-алые на чёрном фоне. Итачи тоже догадался. Наруто злился: не говорил же ничего, а все его планы уже раскрыли.

     - Достали, - привёл довод Дейдары он, руки на груди сложил. – Ничего больше вам не расскажу.

     С Итачи тоже побеседовать придётся. Но не сейчас. Сперва с Саске разберётся. Не нужен им в организации этот слабак. Машинально Наруто отписал его в категорию слабаков, хотя понимал, что ошибку совершает. Если враг не показал всех своих возможностей, это не значит, что их у него нет.

     Наруто зло зыкнул на Итачи, молча обещая непередаваемый сюрприз, и вернулся к рассматриванию тел над полом.

     Он задержался по двум причинам. Недомолвки во время сбора следовало расценивать как приказ. Пейн не говорил вслух, но давил аурой, которую способен только он создать. Если бы Наруто не услышал его мысленного призыва, техника настигла бы его снова. Пейн собирался побеседовать о личном деле Узумаки Наруто, ибо подозревал и почему-то не мог одобрить. Возможно, Дейдара прав, и Саске каким-то образом нужен организации. Но не взамен же другого её представителя. Это несправедливо. Пусть даже этот представитель, вдруг ставший ненужным – Итачи.

     Вторая причина – собственное желание поскорее во всём разобраться. Зал опустел, оставляя внизу только одно человеческое тело, неподвижное, с заломленными за спину руками и раскрытым в беззвучном вопле ртом. Наруто ждал, пока последний соратник покинет помещение, наблюдал за исчезновением остальных, успел подумать, что Сасори не произнёс ни слова. Они же с Кисаме трёххвостого доставили, хоть бы похвастались для приличия. Наруто бы парой слов обрисовал ситуацию, несомненно, сложную. А затем сообразил, что и о своём подвиге не обмолвился. Наверно, подвигом не считал. Вдвоём с какой-то бабкой провозились. Стыдно: два полных сил шиноби против одной старушенции. Успокаивало, что она всё-таки саннин, уже второй в личном зачёте. Пейн начал действовать, как показали его приказы, предусмотрительно. С точки зрения Наруто, чересчур предусмотрительно. Решил перебить всех шиноби, успевших хоть как-то отличиться. Всех гениев и перспективных бойцов, чтобы потом проще было завоевать преимущество. Наруто это тревожило. Но объяснить своего беспокойства он не мог.

     Гигантские каменные пальцы пришли в движение. С крежещущим звуком, царапая, казалось, всё нутро, они медленно задвигались в стены. И вскоре кроме трупа и двух человеческих фигур ничего не осталось. Третьей была тень Наруто. Он ждал. Хотел услышать, как лидер начнёт разговор. Допрос ли это будет или беседа, напоминающая дружескую.

     Надежды на мирную беседу растаяли, как только из стены, где недавно пальцы возвышались, наполовину выдвинулась фигура не менее призрачная, чем техника Наруто. Зецу являлся материальным, если он вообще обладал физическим телом. Иногда Наруто казалось, что он создан из иллюзий, вечно неуловимый и силами обладающий таинственными. Никто не был знаком с его стилем, никто не видел его сражающимся, и никто не знал, зачем он организации.

     Вслед за Зецу из воздуха выскочила другая фигура – Учиха Обито. Наруто пришлось задуматься, насколько часто он стал появляться. И почему до сих пор сохраняет инкогнито. Только благодаря Итачи Наруто узнал его и Мадару. Случайно, когда их беседу застал. Прохладную беседу, и ничего из неё не понял. Малышом совсем был. Тогда Итачи только-только оттаял и начал проявлять интерес к спасённому им ребёнку. Обито и Мадара больше не таились и не просили сохранять их тайну. Да Наруто и сам понимал. Замечал окутывающую их таинственность, постепенно проследил закономерность. Никогда эти двое не присутствовали на сборах и не встречались с работающими членами организации.

     - Возвращайся на базу, Наруто-кун, - приступил Пейн.

     - Я не могу понять, - вместо согласия или возражений начал названный, - почему все остальные в праве задерживаться, когда им вздумается. Почему они располагают привилегиями, которые почему-то не распространяются на меня. Они ведь не распространяются? Моя личная жизнь не в счёт? – руками развёл.

     - Личная жизнь – это не то, что ты сейчас делаешь, - Мадара, возникший в зале секунду назад, тоже знал, о чём речь пойдёт. – Что ты делаешь, Наруто-кун?

     - Сижу на дереве, - с вызовом.

     - Нет, ты совершаешь большую глупость, - Мадара наступал. До тех пор надвигался, пока вплотную не остановился, почти касаясь своим плащом его. Наруто пришлось в глаза ему смотреть, видеть угрожающий мангеке, вечно красующийся вместо зрачков. Наруто не раз хотел спросить, почему Мадара всегда с ним, и не спросил. Даже сейчас желание знать больше подавлялось странной аурой, пожалуй, не менее жуткой, чем у Пейна. Даром что Мадара стариком выглядел. Он-то уж постарше бабки-саннина будет.

     - Мы с Дейдарой выполнили задание. Он травмировался, а я всего лишь отстаю на несколько дней. Считайте это моим отпуском.

     - Возвращайся, Наруто-кун, - приказал Мадара.

     Хотелось огрызнуться. Возразить, что только от лидера Наруто получает приказы, но к тому времени он уже знал, что не всё так просто. Аппарат управления в организации несколько сложнее. Тот же совет, что и в скрытых деревнях. Только членов совета меньше, трое, если не считать Конан. И если не замечать Зецу. О роли таинственного двуличного Наруто не догадывался – и это тоже его тревожило. Он не знал, когда именно начало тревожить, но тревожило. И сильно.

     - Нет, - отрезал он.

     - Ты многого не знаешь о планах организации, - Пейн ступил вперёд, вскинул руку, осмеливаясь Мадаре рот заткнуть. – После твоей стычки с Учихой Саске твоё личное дело выглядит подозрительно, согласись.

     Наруто не отрицал, только зубы сжимал и мял пальцы, то собирая их в кулаки, то разжимая.

     - Твоя встреча с ним была ошибкой. Никто не предполагал, что именно его команду Коноха отправит на разведку, - продолжил Пейн. – Они просто не дали нам подготовиться.

     - И что? – вскинулся Наруто. – Надо было ещё тогда их всех убить. И кто тут ошибку допустил? Промедление, из-за, которого враг узнает место нахождения базы, тоже ошибка. Даже преступление. Кто допустил её? Кто!

     - Наруто-кун, - вмешался Обито, тоже очутившийся рядом. – Если их команда жива, это тебе ни о чём не говорит?

     В лоб. Наруто почуял, как земля снова из-под ног уходит. Для него больше не существовало прежней убеждённости. Слова Дейдары гравировкой выжигались в его мозгу. А если он прав в одном, то мог оказаться правым и во многом другом.

     - Вы… - Наруто сбавил тон, стал походить на растерянного мальчишку, - хотите взять Саске в организацию?

     - Это не совсем так, - спешно заверил Мадара. – У Саске много полезных качеств. Не его вина, что он до сих пор не нашёл достойного наставника. Джирая – сильный шиноби, но он не показал бы своему ученику тёмных сторон своего мастерства.

     - А у него были тёмные…

     - У всех они есть. Некоторые их игнорируют, потому что считают себя примерными шиноби. Некоторые, как мы, - Мадара обвёл присутствующих жестом, - полагают, что сила, из какого бы источника они ни исходила, способна перевернуть мир. Переворот – не всегда трагедия. Думаешь, Коноха стала бы хуже, если бы Итачи позволил своему клану совершить этот переворот?

     - Чего? – Наруто удручился. Никогда ещё с ним не делились подробностями. Он вообще смутно представлял, что тогда случилось в Конохе и почему Итачи бежал из неё столь озлобленным, что не погнушался непричастного ко всем этим делам мальчишку прихватить, который всего лишь пожалел его, увидев кровь.

     - Коноха боится глаз Итачи, - продолжил Мадара, - думаешь, если бы он ничего такого не совершил, к нему отнеслись бы снисходительно?

     - Ни за что, - ввернул Обито, чеканя каждое слово. – Я сам на днях в Конохе был, забрал кое-что, мне принадлежащее. Они боятся. Все.

     - Раз увидев мангеке, - Мадар никак не прокомментировал и снова перехватил эстафету, - разве можно забыть о нём и о способе, каким можно его пробудить. Мангеке – тёмный дар клана Учиха.

     - Вы же и открыли этот тёмный дар, - атаковал Наруто отважно, волнуясь о том, что теряет ниточку разговора с Обито о какой-то собственности, оставленной в Конохе. Чувствовал, что это важно, и всё равно вёл Мадара.

     - Да, открыл, - кивок в подтверждение. – И ещё я открыл особую форму мангеке шарингана – вечный мангеке.

     - Если б был вечный, с ума бы сошли, - не думая бросил Наруто и моментально задумался. Перехватил обмен взглядами в зале. Никто не шевельнулся за исключением движения головы.

     - Постойте, у вас вечный мангеке? – Наруто пальцем ткнул.

     - Коноха, - не ответил Мадара, - если бы я и попытался, не приняла бы меня обратно.

     - Вас не приняли бы из-за устроенного переполоха. Все эту историю знают.

     - Верно, - снова кивок. – А теперь спроси себя: зачем я тебе всё это рассказываю?

     - Саске хотите вечный мангеке дать? – без промедления.

     Мадара не ответил. Видимо, поспешность и смелость предположения поставили его в тупик. Они-то рассчитывали, что Наруто мяться начнёт, медленно вытаскивая логическую цепочку. И всё равно что-нибудь не вязалось бы. Наруто уклонений не хотел. Если дело не в вечном мангеке, то пусть скажут сразу своё окончательное «нет».

     Не сказали. Они вообще ничего не собирались рассказывать.

     - Учиха Саске идёт по следу, который мы любезно для него оставили, - вмешался Пейн, посчитав молчание неуместным. – Ты не мешал планам организации, не мешай и в дальнейшем.

     - Я ещё кое-что интересненькое слышал, - атаковал Наруто, ничуть не смутившись. – Будто вы этого ублюдка вместо Итачи хотите взять.

     Опять молчание. На этот раз без переглядываний, которые так и дорисовывались. Сердце Наруто ёкнуло. Дейдара прав оказался. Всего лишь подслушивал с помощью своего кровожадного мангуста, а выводы-то верные сделал.

     - Я не согласен! – заявил он, - Итачи же столько лет служил организации. Ну, было, упрямился из-за Конохи своей любимой. Но зачем сразу так-то?

     - Наруто-кун, никто его не заменяет на брата, - заверил Обито, тронул маску двумя пальцами. Как завороженный, смотрел Наруто на неё, ждал, что этот таинственный Учиха её снимет и наконец-то покажет своё лицо, вероятно, истерзанное уродливыми шрамами. Иначе зачем бы человеку лицо прятать, если он не красавица стеснительная, от мужчин шарахающаяся и ждущая своего единственного принца.

     - Тогда объясните мне, как они оба смогут ужиться в организации? – не полез за словом в карман Наруто, тут же другой аспект указал, - и со мной тоже. Если я его терпеть не собираюсь, хотя лично мне он не сделал ничего, то он как поступит?

     Сего довода не посмеет никто оспорить. Саске ни за что не примирится.

     - Наруто-кун, позволь решать нам, что будет с организацией, - надавил Мадара, отказался от убеждений. И когда Наруто снова поспорить захотел, заранее перебил. – И как использовать оставшийся клан Учиха. Мой клан. Ты, пожалуйста, в дела шарингана не лезь.

     - Вот ещё! Вы что-то с Итачи собираетесь сделать, а я просто смотреть буду?

     - Но ты же понял, что из себя представляет Итачи, - вступил Обито.

     Наруто казалось, что его начали обрабатывать. Что бы они ни замыслили, он поддаваться не собирался. Бунт после доводов Дейдары, подкрашенных его огнём. Он хотел знать всё прямо сейчас. Если бы от Пейна вызова не пришло, он всё равно рано или поздно явился бы к нему поболтать с глазу на глаз. Но с ним не получалось. Он уступил право разговора Учихам, что выводило из себя. Зато Конан поменяла наблюдательный пункт, встала в нескольких шагах от Наруто, вплотную к Мадаре и Обито находящегося. Она готова вмешаться, если ситуация утратит контроль. И гадкое подозрение твердило, что опасаются они его, девятихвостого джинчуррики с сияющими гневом глазами. Ярость – хорошая подпитка для биджу. Наруто глаза закрыл, несколько вздохов сделал и заставил себя успокоиться, посмотреть трезвее.

     - Ладно, - выдохнул он, - вы правы, Итачи только о своих целях печётся. Плевать он хотел на организацию и наше общее дело. Наверно, он уйдёт, как только брата своего…

     Не убьёт. Наруто отмахнулся от мысли, которую считал верной на протяжении нескольких лет.

     - Итачи разберётся со своим братом, - заверил Мадара.

     - Каким образом?

     - Это внутриклановое дело.

     И снова Наруто не согласился:

     - Я с Итачи рассорился, конечно, но это не значит, что он перестал быть моим товарищем. Как я могу спокойно смотреть на падение товарища и не подать ему руки? А судя по слухам…

     - Уже и слухи, - Обито не впечатлился, снова маску тронул. – Тебя интересует, как мы уладим внутриклановые конфликты?

     - Обито-кун, - перебил Мадара поспешно.

     - Всё в порядке, Мадара-сан. Думаю, ребёнок имеет право знать.

     - Я не ребё…

     - Выслушай молча, Наруто-кун, - не дослушал Обито, - у мангеке есть преимущество над обычным шаринганом.

     - Да зна…

     - И ты подумал, будто три! мангеке не справятся с одним спесивым мальчишкой?

     Наруто вздрогнул. О Саске говорили, а он на свой счёт мгновенно воспринял. Понимал, что не о нём речь, и ничего поделать не мог с разгулявшейся фантазией.

     - Помимо того, - Обито крепче взялся за маску, вмиг рассеивая подозрительные мысли Наруто, который заворожено приклеился взглядом к скрытому лицу соратника. – Помимо того, у Итачи есть долг перед организацией. Если он не справится с заданием во время его выполнения, это только его ошибка. Никто не посылает его на смерть. Все мы ждём успеха. Каждый раз, от каждой команды.

     Наруто забыл о споре, воспринимал сказанное как само собой разумеющееся. Как давно установленный закон. Он следил, как медленно Обито потянул маску с лица. Как открывается сперва его лоб. Гладкий лоб, без шрамов и прыщей, которые он мог бы прятать от чужих взглядов. Прядка волос немедленно упала на этот лоб, подчёркивая его бледность. Такую же как у Итачи. Такую же как у Мадары. И такую же как у Саске во время битвы. Даже в самый горячий момент он не порозовел. Словно вместо крови у клана Учиха текло молоко.

     Наруто замер, не осознавая воцарившейся тишины. Из-под маски показались брови, затем ямки глазниц и закрытые веки. На щеках тоже не было ни одного шрама. И на подбородке. Обито выглядел настолько обыкновенно, что Наруто не сразу поверил.

     - Он… - Наруто сглотнул, - справится… Итачи справится. Нет такого задания, которое бы оказалось ему не по зубам.

     - Ты продолжаешь защищать Итачи, хотя он без стеснения показал тебе своё лицо, - усмехнулся Мадара и сделал шаг назад. Тогда Обито открыл глаза. Резко, как если бы его вырвал из сна нечеловеческий вопль. Слухи об одном глазе мгновенно развеялись. Обито смотрел на Наруто обоими глазами. Настоящими. И в обоих из них красовался мангеке. Левый чуть розовее, будто сосуды расширились, припухли. Наруто сразу отметил, но интересоваться вслух не стал.

     - Мы сможем контролировать его, - заверил Обито напоследок, перед тем, как тоже отступить. Маска легла на прежнее место. Жест, заставивший Наруто смешаться. Не из-за страха или смущения. Просто он не ожидал такого доверия. Выбить хоть часть подробностей у верхушки – всегда победа. И если они позволяют одержать её, значит, Узумаки Наруто имеет значение для организации. Не как пушечное мясо и свинка на подворье, а как шиноби с блестящими перспективами.

     - Достаточно, - вступил Пейн. Оба представителя клана Учиха будто сами очнулись, вняли его требованию и разошлись в стороны, оставляя лидера и Наруто напротив друг друга. Конан не сдвинулась с места.

     - Я… понял, - кивнул Наруто и задержал голову опущенной. Лидера он видел только в Пейне. До сегодняшнего дня. Не знал, получится ли теперь только ему отдавать главенствующую роль. Не знал и не пытался предугадать.

     Когда они всей процессией проходили мимо, Зецу так же тихо соединился со стеной и исчез. Конан осталась на месте, дожидаясь, пока последний из лидеров не достигнет двери. Тогда Наруто как опомнился:

     - Стойте! – выпалил он, резко развернувшись.

     - Наруто-кун, - Конан прикоснулась к его руке, просила замолчать. Последний разделитель между обычным шиноби и недовольством верхушки. Наруто было наплевать. Он должен был услышать хоть уклончивые разъяснения.

     - Если мангеке способен девятихвостого контролировать, то что вы с ним собираетесь делать?

     - Ты не веришь в принципы организации? – Пейн остановился и развернулся на месте.

     - Верю, но…

     Это «но» всегда повисало без ответа. Перед тем, как выйти, Пейн мысленно прикоснулся к сознанию Наруто и вслух произнёс:

     - Верь дальше, Наруто-кун.

     И крепко сжатые пальцы Конан на призрачном запястье. Наруто только посмотрел на её руку и исчез из опустевшего зала. Не воспринимал Конан как сколько-нибудь серьёзную преграду. Не воспринимал хотя бы просто потому, что она всегда оставалась безликой и молчаливой. Никто не знал её настоящей силы. Никто не верил, что она на неё способна. Только от этого её молчания и отстранённости у Наруто мурашки по спине бежали.

     Саске слушал стрёкот цикад до самой ночи, иногда до утра. После того, как осмыслил глубину тайной встречи в кабинете Хокаге, избавиться не мог от навязчивых представлений и догадок. Они кололи его, как кусает рой голодных комаров. Саске невольно строил предположение одно мрачнее другого и постоянно возвращался в прошлое, где ещё мог видеть на дорожке одинокую фигуру шагающего Итачи. Брат всегда возвращался один, не оглядывался по сторонам, не контролировал находящееся позади. Саске казалось, что он не оглянется, даже если враг атакует с тыла. Сильный и высокий старший брат. Саске часто наблюдал за ним, пытался подражать, но отец предпочитал не замечать младшего отпрыска, всё внимание отдавал первенцу. Саске это обижало, но он молчал. Не улыбался, смотрел жалобно и всё равно не упрекал. Все видели это – теперь Саске осознавал. И только Итачи по-братски, с невыразительной улыбкой на губах, приглаживал растрёпанные волосы младшего брата и ронял пару добрых слов. Если Саске настаивал, Итачи так же добродушно тыкал ему двумя пальцами в лоб и называл маленьким и глупым. А однажды произнёс фразу, до сих пор отпечатанную в мозгу: «погоди взрослеть». Саске долго думал над ней и постоянно находил новые толкования: от совета шиноби с несчастливой судьбой из-за раннего взросления до издевки со смыслом «не старайся, я всё равно приду и убью тебя».

     В детстве Саске этого не понимал. Чем дальше, тем злее интерпретировал слова старшего брата. Пока не получил отчётливый приказ убить его. На словах, там, в кабинете Хокаге, всё выглядело даже невинно. Саске без колебаний согласился. Теперь, изучая свиток, подставляя подробности миссии, рисуя общую картину, он содрогался. Получил разрешение убить старшего брата. Разрешение на то, что никого больше не касалось. Силовые структуры не перестают вмешиваться в судьбы обычных шиноби. И приказ прозвучал неспроста, не с потолка взятый, не потому, что у Саске единственного остался шаринган, полностью ему подчиняющийся. Какаши тоже мог попытать счастья, но его не выбрали.

     Саске в очередной раз вырвался из полусна-полутранса. Измучился, круги под глазами заработал. Так стало, когда он всерьёз к рейду начал готовиться. Когда понял, как близок к мести. Видел брата, поданного на большом блюде в обрамлении политых кровью овощей. Картина, намалёванная извращенцем. Саске отмахивался от неё и всё равно продолжал видеть. Полураспахнутые веки Итачи открывали стеклянные глаза без единого оттенка выражения в них. Итачи выглядел по-настоящему мёртвым. И убил его Саске. Добился цели всей своей жизни, но удовольствия от видения не получал. Более того, вместо будущего возрождения клана видел пустоту, пронизанную отчаянием. Только мёртвый Итачи стоял между Саске и пугающим грядущим.

     Он резко перевернулся на другой бок. Светало, а он чувствовал себя разбитым. В открытое окно пробирался холод, пронизывал насквозь и гнал обратно под одеяло. Крошечный закуток в Конохе, который Саске привык считать уютным домом, больше не приносил умиротворения. Стены душили, а потолок терялся в высоте. До сих пор Саске всё устраивало. Он специально выбрал маленькую комнатушку. Сперва чтобы экономить на арендной плате – будучи одиноким ребёнком, он уже понимал этот аспект взрослой жизни – потом просто привык. Пока он не ухаживал за девочками, не видел их прелестей, не думал о просторном жилище. Не думал о будущем. Вообще ни о чём не думал кроме Итачи.

     Итачи стал его кошмаром, постоянно напоминающим о себе.

     Саске проснулся окончательно, замёрз и не спешил менять положения. Что-то было не так. Коноха спала, не подозревая о надвигающейся опасности. Саске перебрал всех вероятных противников и задержал внимание только на организации, особенно на двух её представителях по отдельности. Разум подсовывал крадущегося по тайным закоулкам Итачи. Память обязательно привела бы его в квартал Учиха. Едва Саске подумал об этом, вскочил с кровати и метнул руку к одежде, сложенной на стуле. Облачиться для шиноби – дело секундное. Саске давно не засекал, сколько оно занимает времени, побил все свои предыдущие рекорды и уже в пути обдумал вероятность вторжения второго смельчака, Узумаки Наруто. Этот малолетний убийца не стал бы церемониться и искать способы ударить побольнее. Он открыто бил, в лоб, в глаза смотрел и смеялся над противником, утыкая в его бессилие, потому что у обычного шиноби была масса ограничений: они не убивали людей, а нукенинам плевать на них было. Они обладали свободой большей, чем те, кто должен был ею обладать по праву.

     Узумаки Наруто не снизошёл бы до выбора места нападения. Он бы не вспомнил о квартале Учиха, погребённом под порослью кустарников и дебрями некошеной травы. Однажды малышня из младших классов академии пыталась поджечь её по осени. Трава вспыхнула, покатилась языками пламени к дорогам, к деревьям, к домам. Огонь не тронул ничего, потух, словно контролируемый впитавшейся в землю вместе с кровью силой погибшего клана. Больше не находилось смельчаков. Ребятня была напугана, а Саске испытал настоящий шок, едва подумал, что его родной дом мог просто исчезнуть в пожаре. И тогда бы он вернулся к обгорелым руинам.

     Саске прибыл на место через минуту, потратил немного времени на тишину. Ступал по крышам домов аккуратно, совершенно бесшумно. Никто его не заметил. Он надеялся, что и наблюдатели, приставленные советом, тоже. Не хотел показывать своего смятения другим. Не хотел, чтобы они вмешивались в дела клана, пускай даже эти дела обернулись бы битвой.

     Он остановился перед брошенным домом, где прожил часть счастливого детства, не осознавая, как ему было хорошо. Он снова представлял в другом конце дорожки Итачи. Всегда Итачи, хотя много кто по ней ходил. Все мысли Саске были о нём. Остальные начали забываться. С болью осознавая сей факт, Саске перебирал в памяи лица родственников снова и снова, успокаивался и забывал до следующего сеанса угрызений совести. Нельзя забывать погибших. А преданных и жаждущих отмщения близких тем более.

     Итачи не явился, но предчувствие не покидало Саске. Напротив, оно крепло, ложилось на плечи тяжёлым одеялом, окутывало с головой. Он подозревать начал, что кто-то сквозь расстояние внушает ему это беспокойство. А это значило, что враг уже подобрался настолько близко, что ударит в любой момент, а Саске даже не заметит, откуда он целится.

     Коноха не просыпалась, убаюканная надвинутыми на глаза сновидениями. Коноха не подозревала, как близко была к полному разгрому. Намного ближе, чем Саске со своим саморазрушением. Ничего не видел перед собой кроме трупа старшего брата и мёртвого клана, кроме окровавленного Джираи и разорванного в клочья нахала с силой биджу внутри. Саске собирался выполнить приказ совета. Теперь понимал, как тяжело на самом деле будет прикончить Итачи. Тяжелее, чем джинчуррики. Для этого только сильные техники требуются, а к Итачи он всё ещё питал ту привязанность из детства, которую теперь считал предательством родной семьи. Всей Конохи, не знающей о единственном герое, вставшем на её защиту этой ночью. Рассвет только-только выхватил из тьмы очертания деревьев на окраинах, но слишком медленно заливал улицы и не спешил заглядывать в окна домов.

     Саске резко развернулся, швырнул взгляд в сторону дорожки, по которой всегда возвращался домой Итачи. Никогда не шёл сразу домой, только через резиденцию, постоянно задерживался. Посередине дорожки стояла тёмная фигура. Не Итачи. Облачение сильно отличалось от того, что привык видеть Саске на брате. Чёрная фигура в плаще. Настолько чужая, что выделялась на фоне пришедших в запустение построек. У фигуры не было лица. Тщетно Саске всматривался в его черты, полумрак прятал их. Солнце застыло, не успев ещё вытащить из-за горизонта ни одного яркого лучика.

     «Кто ты?» - хотел спросить Саске и не спросил. Не смел нарушить воцарившейся тишины. Цикады тоже примолкли, на миг надвигая на глаза обман. Саске отмахнулся от мысли, что ещё спит. Он мог трезво оценивать ситуацию и всегда знал, когда бодрствует. Хотя бы просто потому, что во сне вообще не думал, спит он или нет.

     Фигура не дождалась никакой реакции, двинулась на сближение, уверенно, словно каждый день ходила этой дорогой. Только тогда Саске начал судорожно соображать. Он видел Итачи точно в таком же плаще и пытался вспомнить его походку. Это был Итачи и одновременно не он. Хотелось думать на Итачи и опять что-то не вязалось. Не бушевала в голове бешеная ярость. Саске швырнул взгляд по сторонам в поисках прежнего сопровождения. Уже начал связывать его и джинчуррики. Злобного пацана нигде не было. Саске не чувствовал больше никого, кроме не-Итачи в плаще. И лишь когда фигура подошла достаточно близко, опасно близко, Саске принял боевую стойку вместо словесного предупреждения.

     Фигура остановилась. Теперь у неё было лицо. Черты, которые должны были быть лицом. Спиралевидный рисунок на оранжевой маске с прорезью для одного глаза. И в этом глазу красовался шаринган. Подозрение об Итачи всплыло снова и тут же развеялось. Это не Итачи. У Итачи не хватило бы наглости снова безмятежно пройтись по знакомым улицам, которые сам же и превратил в мёртвые.

     - Доброе утро, Саске-кун, - заговорил незнакомец голосом не-Итачи. Интонацией, которую не использовал Итачи.

     - Кто ты? – спросил Саске вслух. Не спешил доверять.

     - Я хочу услышать о твоих планах, Саске-кун, - открыто, без таинственности и молчания так горячо любимого Итачи, - насчёт твоего брата.

     Саске дёрнулся вперёд и заставил себя остановиться. Собеседник использовал элемент неожиданности, чтобы сразу перехватить инициативу. Саске знал этот ход и не повёлся. Зато другое отметил:

     - Ты носишь такой же плащ, как и он.

     Одной фразой подчеркнул, какого он мнения о человеке, принадлежащем тому же миру, что и убийца-брат.

     - Многие носят такие плащи, - подчеркнул незнакомец, - но не все разделяют одинаковые взгляды.

     Саске задумался, вспомнил день великой встречи. Вспомнил детально, как не получалось взглянуть на неё в час-пик. Уже потом, наедине с собой, заново обдумывая и сопоставляя факты, Саске увидел полную картину. Он бы ни за что не отступил. Не оставил бы возможности расквитаться с братом и джинчуррики, если бы не своевременное вмешательство Шикамару. Саске собирался атаковать снова, отделиться от команды, какое бы клеймо ни приклеилось к нему в дальнейшем. Ему было плевать, нарекут ли его предателем или нукенином. Тогда ему было абсолютно всё равно. Но привычка подчиняться вышестоящему лицу остановила все порывы. Саске отступил прежде, чем успел прийти к решению. Когда опомнился, они уже на всей скорости удалялись от места схватки. Уже слишком далеко. И не было преследования. Более того, если бы Саске вернулся, не обнаружил бы на месте никого из участников. Для них, преступников из списков, всё было игрой.

     - Ты даже не называешь своего имени, - упрекнул Саске. – У тебя глаз Учиха. Твой глаз? Или вырванный из мёртвого тела?

     - Наоборот, - человек в плаще покачал головой и тронул маску, - глаз, который забрали у меня.

     Рывком он сорвал маску и продемонстрировал ввалившуюся глазницу. Саске не обладал особыми медицинскими познаниями, но даже он ни на миг не обманулся. Это не просто закрытый глаз. Всё, что говорил незнакомец, получало подтверждение.

     - Мне нужен Учиха Итачи, - отступился от требования раскрыть его личность Саске.

     - Ты знаешь, где его искать. Но не знаешь, зачем ищешь.

     - Он убийца. Ты должен знать это не хуже меня.

     - Убийца, забравший себе все лавры. Как ты думаешь, Саске-кун, как он решился на преступление? Как нашёл в себе силы. Как довёл дело до конца.

     Удар.

     - Он – убийца! – упрямо повторил Саске. – Убийце не нужны обоснования.

     - Обоснования всему нужны. Даже больному психически человеку. Без повода не было бы преступления. Без причины не было бы повода.

     Саске хмурился. Понимал, что не следует слушать того, кто одевается как Итачи. Все они заодно и способны наговорить красивой лжи. И тут же размолвка между джинчуррики и Итачи всплыла в памяти. Не просто так они чуть не сцепились насмерть. Видимо, у них причина тоже имелась. Если верить незнакомцу в одежде организации нукенинов, причина весомая, ибо Итачи не являлся безумцем. Хотя джинчуррики очень даже походил на такового.

     - Итачи всегда выделялся, - вместо споров и требований выдал наскоро надуманное обоснование Саске, - ему было тесно. Он хотел доказать свою силу. А чтобы доказать её, необходимо победить ещё большую силу.

     Итачи не ограничился победой. Хотя бы потому только, что клан не простил бы ему предательства. Они бы отыскали его на краю стран шиноби, загнали бы, как зайца, не дав ни часа передышки. Итачи это прекрасно знал, поэтому закончил сразу и на месте.

     - Ему было наплевать на мнение окружающих. Даже своих родных, - со злом выдал Саске.

     - И ты хочешь убить его?

     Саске хотел. Он не считал нужным даже подтверждать. Кто бы ни был стоящий перед ним – он тоже враг. Возможно, все они планировали уничтожение клана. Значит, все должны умереть. Иначе почему они порвали с Конохой ещё до того, как Саске успел с ними познакомиться.

     - Много вас ещё? предателей из моего клана? – спросил он.

     - Тебе интересно? – незнакомый Учиха водрузил маску на лицо и сделал шаг назад, подозревал, какую бурю разбудил в собеседнике. А буря имеет обыкновение высвобождать энергию. Чем сильнее давление, тем мощнее последует удар.

     Саске было интересно. Он на миг забыл о неприязни и замер, ловя каждое слово. Каждый звук, включая едва слышное дыхание. Без обострённого слуха шиноби не удалось бы уловить даже этого.

     - Тогда сходи посмотри, - последовало предложение, пропитанное явной издевкой.

     Говорун напротив мило улыбался, строил из себя добренького, а сам жестоко измывался.

     - Я узнаю правду, какой бы шокирующей она ни была. И уничтожу всех, кто виновен.

     Остатки клана Учиха, против смерти которых внутри всё восставало, но Саске не мог поступить иначе. За преступления необходимо платить равносильную цену.

     - Я подожду, Саске-кун, - вежливость в каждом слове. Сдерживающая тактичность. – Но и ты не задерживайся. Тогда, может быть, я открою тебе правду.

     Правду, за которую Саске насмерть биться готов. Правду, которую он знал с того момента, как увидел Итачи над трупами матери и отца. Уже тогда Итачи знал об отколовшихся членах семьи и ушёл к ним.

     Саске собирался выяснить, что ему предложили и кто, ибо психопатом он действительно не являлся, а значит причина ему нужна была веская.

     Следующий миг ознаменовался появлением кого-то ещё. Саске пока не видел третье заинтересованное лицо. Кто бы это ни был, он вряд ли пришёл вместе с незваным гостем. И вряд ли он просто решил прогуляться по вымершему кварталу. Никто не ходил сюда. Иногда на спор заглядывали дети в доказательство своей отваги. Квартал медленно погружался в безвременье. Каждый год одно и то же, за исключением всё больше обветшалых домов, облупившейся краски, потрескавшейся дорожки. Последняя трещина, появившаяся в этом году, змеёй вилась по центру дорожки добрых пять шагов. Из неё уже торчали пучки грубой травы, а по бокам начинались новые трещины-ответвления.

     Саске пригнулся для атаки. Он намеревался использовать свидетеля в своих целях. Он заставит ситуацию работать на себя. Плевать, если вмешаются силы Скрытого Листа, лишь бы не дать ускользнуть вторгнувшемуся провокатору.

     Из ниоткуда скользнул копирующий ниндзя Какаши, сразу в стойку опустился рядом с Саске. Вместе они, как в старые времена, блестя шаринганами, смотрели прямо на врага. Какаши не обманывался, он отлично представлял, с чем имеет дело, когда видел противника впервые. Саске был уверен, что впервые. Но следующая фраза разрушила привычный мир.

     - Я узнал тебя, - произнёс Какаши спокойно.

     - Вот и встретились, - незнакомец не дрогнул. Даже двое шиноби, обладающие незаурядной силой, не пугали его. Он знал Какаши. И он знал Саске, как и весь клан с его возможностями. Как бы ни обернулось, им придётся очень постараться.

     - Мы должны задержать его, Саске-кун, - распорядился наставник.

     Саске не подтвердил и не оспорил. Некогда вдаваться в дискуссии. Это дело касалось его лично – и ни один из вышестоящих шиноби, будь он самим Хокаге, не остановит его в стремлении заполучить необходимую информацию, которая поможет ему отомстить за погибший клан.

     Саске отчётливо запомнил один момент. Ещё один момент, врезавшийся в память, как тела отца с матерью на полу. Неподвижные, уже успевшие остынуть, перепачканные кровью, разводами и запёкшимися сгустками на местах от ран. И сразу глаза Итачи. Даже если бы брат ни слова не сказал, выводы остались бы прежними. Первые мгновенья, когда Саске не понимал ещё, не успел поверить, он искал поддержки у старшего брата, рассчитывал на его защиту. Итачи ведь сильный. В такие годы его взяли в АНБУ и возвели в ранг капитана. Саске гордился братом и завидовал ему. Хотел вырасти поскорее, чтобы отец точно так же на него смотрел. Иногда казалось, что у Учихи Фугаку один сын. Младшего он просто не замечал. Лишь совсем недавно он обратил внимание на младшего. Его интерес не проявлялся в семейном тепле, в объятиях и приглаживании шевелюры. Фугаку, даже любя, сохранял сдержанность и требовал только результата. Потом, уже в будущем, лёжа на кровати в тёмной комнатушке, Саске думал, что было бы, если бы мама не смогла родить ни одного ребёнка. Хватило бы у отца жестокости оставить её?

     Момент, который запомнил Саске в настоящем, столь же страшном, как в день трагедии клана Учиха, долго стоял у него перед глазами. Он видел полулежащего Какаши, привалившегося половинкой спины к сломанному прогнившему забору. Его левый глаз затёк кровью, алые дорожки затекали за шиворот, пропитывая ворот и ткань на груди насквозь. Его одежда блестела в лучах медленно поднимающегося солнца. Саске замер, не в силах подойти сразу. В квартале, который однажды уже пережил это, картина выглядела до ужаса естественно. До сокровенного ужаса. Квартал просыпался, едва почуял кровь. Он сам способствовал ей, подталкивал слабого под катану сильного.

     Чужак не использовал металлического оружия. Он бил точно, техниками, сути которых Саске не понимал. Какаши пытался и всё равно ничего не смог сделать. Подмога слишком поздно пришла. Слишком долго спали защитники Конохи. Слишком долго производили сборы. Слишком долго кровавый квартал прятал происходящее за зловещей завесой. Всё произошло молниеносно. Так быстро, что не верилось. Именно так неожиданно вступил в бой Итачи тогда, под Скрытым Дождём. Так резко остановил битву между Саске и Наруто.

     Саске присел на корточки перед сенсеем. В мельчайших подробностях вспоминал предшествующее этому событие. Чужак на секунду замер перед последней атакой. Напротив Какаши, смотрел ему в глаза. В его мангеке. И ничуть не боялся. Мангеке представителя клана Учиха оказался сильнее импланта Какаши. В тот момент, стоя в нескольких шагах от него, незнакомец сказал:

     - У тебя осталось кое-что моё. Я пришёл забрать его.

     У Саске не было времени вдумываться и решать сложные задачи, основанные только на догадках. Он бросился между ними, чуя финал. Более того, он заранее знал, чем закончится поединок учителя и нукенина. Он опоздал. Атака чужака оказалась молниеносной, из подпространства. Какаши при всём своём умении не мог предугадать направления, с какого следует ждать удара. Он развернулся на месте, когда из ниоткуда вывалился чужак. Саске не понял, что именно произошло, помнил только, что натолкнулся на стену. Он рвался на подмогу Какаши, когда одноглазый нукенин развернулся и вскинул руки в незнакомой печати. Саске отшвырнуло прочь, ударило, казалось, из самого нутра. Он боролся с этой болью бесконечно. Час или два, а в реальности не больше половины минуты. Когда он в себя пришёл и осознал скорость меняющихся событий, поздно уже было. Всего несколько атак. Быстрых атак, не чета тем, что происходили на самых сложных миссиях команды номер семь. Саске увидел Какаши уже таким, лежащим возле забора. Одного взгляда на лицо хватило, чтобы увидеть масштабы трагедии. Враг вырвал его шаринган, не размениваясь на терпение и медицинские дзюцу. Он не задумывался о боли, не брал в расчёт хрупкость человеческой жизни. Он просто забрал шаринган.

     А Какаши неподвижно лежал…

     Саске помедлил несколько секунд, прежде чем поверил в реальность происходящего. Тогда он медленно приблизился и склонился над поверженным сенсеем. Он знал, что Какаши уже ничем не помочь. Мёртвых нельзя вернуть. Осознавая это, Саске не смел руки протянуть и проверить, так ли это на самом деле. Затем появились другие. Сначала АНБУ. Они не задумывались, оттеснили Саске. Он сам подскочил и чуть ли не отпрыгнул назад. Наверно, и на вид потрёпанный. На него только глянули мельком, прежде чем настоящим пострадавшим заняться.

     - Пульс слабый… - услышал он и снова не сразу поверил.

     Когда Какаши в госпиталь переправили, Саске всё стоял и смотрел на сломанный забор, на тёмное пятно, уже успевшее впитаться в землю. Даже почва в квартале жаждала крови. Наверно, трава в этом месте выше человеческого роста вымахает.

     До вечера неподвижный Какаши стоял перед взором. Саске ни с кем поделиться не мог. Его не теребили до полудня, а в кабинете Хокаге он нёс что-то бессвязное. Знал, что последовательно картину описывает, но до сих пор её сути не понимал. Не видел техник нукенина, не разглядел намерений сенсея, сам не успел вписаться. Без колебаний Какаши встал в первый ряд защиты. Своего ученика прикрыл, дал ему шанс собраться с мыслями. Саске не успел. Возможно, он сумел бы развернуть битву, особенно дождавшись подкрепления – он этого уже никогда не узнает. В сравнение приходила презрительная характеристика джинчуррики: «Слабак».

     Учиха Саске – слабак. Настолько беспомощный, что не сумел товарища защитить. Запутанный разговорами и мыслями о мести, разгоревшийся азартом, он думал только об Итачи и погибшем клане. Он в ту же секунду собирался выскользнуть из Конохи, когда нукенин покинул бы её. Саске на тот момент не вспомнил о приказе, сам выбирал, сам планировал. Он бы и свиток с заданием дома оставил, и не вернулся бы за ним. Или никогда не вернулся, если бы не добился цели. Он всё ещё оставался разочарованным ребёнком и ощущал себя примерно таким же. После смерти Джираи он по-настоящему осиротел, никак не мог опору под ногами нащупать, так и болтался в воздухе, из последних сил держась за острые выступы израненными пальцами.

     Саске почти поверил, что он и есть слабак. А значит, пора что-то менять. Пора бросать прежнюю жизнь, тёпленькое местечко под боком у добродушного старика-Хокаге. Пора искать собственную команду. По крайней мере, Третий прав в одном – Саске необходима сила, чтобы справиться с братом. И сила не одного человека, а целой армии. Стандартная команда шиноби – тоже армия.

     Какаши лежал неподвижно, когда Саске запрыгнул на подоконник с внешней стороны. Не хотел, чтобы его видели. Не хотел сочувствующих улыбок и пересудов по поводу «сострадательного Саске-куна». Он вообще не хотел встречаться с людьми. Не хотел слышать слов и тем более отвечать на вопросы. Он просто посмотрел, вычислил больничное окно и приземлился на его подоконнике. Палата была задраена наглухо. Разумеется, это не препятствие для шиноби. Саске легко сломал запор и поднял раму. Не сошёл на пол, смотрел от окна. После солнечного дня палата почти в сумерки погрузилась, шторы наполовину задёрнуты. Наверно, это необходимо, если пациент с травмой на глазах. Какаши лежал и ни на что не реагировал. Левая половина его головы была перевязана бинтами. Сколько бы крови ни вытекло, она не пробилась сквозь все эти слои. Саске ожидал узреть красное пятно на месте глаза. Бинты на ранах всегда промокали насквозь. Но крови не было. Саске подсознательно беспокоился из-за этого. Ему казалось, что квартал вытянул из его тела всё, что мог. И Какаши здесь больше из-за анемии, чем из-за шарингана, которого больше не было. Сознание упрямо подсовывало картины, полные абсурда. На самом деле кровь могла просто свернуться из-за медленной циркуляции, ибо сенсей выглядел трупом. Или так всегда бывает при потере глаза. Саске не знал, никогда не интересовался, а когда пришло время задавать вопросы, он остался один. Люди – лишние в его жизни. От них исходила основная опасность. Они могли его остановить, а Саске твёрдо уверился в необходимости уйти, чтобы никто его остановить не смог. Месть полыхала внутри, разожжённая утренней схваткой. Намеренно или случайно, но незнакомый Учиха раз за разом напоминал об Итачи. Не говорил о джинчуррики, но мусолил другое имя, будто играя. Игра, заставившая Саске отшвырнуть все остальные мысли.

     Скрипнул пол за дверью. Саске резко выпрямился, а когда понял, что сюда идут, скользнул к окну. Не обернулся ни разу, просто спрыгнул с подоконника и, чуть присев при ударе ступней о землю, остановился. Ему везло. Пока везло. Никто не стремился его отыскать и навалиться с требованиями. Вряд ли происшествие удалось скрыть. Как бы ни бились АНБУ, слухи уже поползли. Пусть не среди обычного народа, но среди соратников-шиноби уж точно. Саске, предоставленный самому себе, вернулся домой, долго смотрел на свёрнутый свиток. Он ненавидел этот приказ. Ненавидел Данзо, грубо швыряющегося людьми. Ненавидел Третьего, с милой улыбкой поддерживающего планы убийства. Приказ тяготил его больше, чем если бы он сам стал предателем. Лучше бы он ушёл сам. Лучше бы он откололся от команды, пока она ещё не достигла Конохи. Товарищи не стали бы его долго искать, у них ответственность перед Скрытым Листом. И они бы знали о планах Саске. Поэтому не стали бы.

     За секунду до стука в дверь Саске вскинул голову. Почувствовал надвигающееся раньше, чем оно начало происходить. Он открыл и молча выслушал курьера. Приказ срочно прибыть в резиденцию Хокаге. Опять будут вопросы, опять подозрения, опять холодный взгляд Данзо. И опять Итачи перед глазами, такой, каким он выглядел сейчас, с дорожкой бегущей от глаза крови после его сумасшедшей техники. Саске не видел раньше чёрного огня. Он вообще не видел никаких техник мангеке. И Какаши не использовал их на глазах у других. Или использовал, но слишком редко. Шаринган – не его техника, как бы он ни навострился им управлять. Его техники всегда были слабее. И всегда получалась внушительная отдача. По крайней мере, Саске так думал. А теперь у Какаши нет шарингана. Просто нет, словно никогда не было. Не верилось, что он столько лет прятал глаз Учиха под спущенным на него протектором. Саске смирился с переменами раньше, чем думал. Ему было всё равно.

     Курьер поторопил с ответом. Саске не ответил, просто дверь захлопнул перед самым носом гостя. Постоял неподвижно несколько минут, а затем сам ушёл. Прямиком к резиденции направился. Не торопился, не пытался предположить, о чём разговор пойдёт. Саске оставался спокоен. И только недавно он понял почему: потому что уже решил для себя.

     - Добрый день, Саске-кун, - поприветствовал Третий, прохаживаясь по кабинету, руки как всегда за спину заложил. Не сияющий улыбкой Хокаге, а человек, постаревший ещё больше на несколько лет за одно утро. Он выглядел усталым и хмурым. Свалившиеся проблемы не могли повлиять на него благотворно. Оставалось гадать, разгладятся ли черты его лица, когда волнениям придёт конец.

     Саске молчал. Тогда Третий сам принялся допрашивать:

     - Объясни, что произошло сегодня утром в квартале Учиха.

     - Вторжение, - скупо, - нукенин из Акацуки, обладающий шаринганом.

     Больше не требовалось подробностей. Все их знали, а о своих личных мотивах и наблюдениях, которые могли помочь одолеть Итачи, Саске говорить не собирался.

     - Предоставь подробный отчёт, Саске-кун, - требовательно. Если шиноби не желали подчиняться его ментальным приказам, всегда следовал конкретный. Старик слишком привык к подчинению других, чтобы видеть на их лицах несогласие. Сейчас лицо Саске выражало именно его.

     - Хорошо, - кивнул Саске.

     Не предоставит. Он вообще больше ничего не сделает для Конохи. Возможно, потом, в далёком будущем, когда завершит все свои дела. А чтобы убить Итачи, потребуется основательная подготовка.

     - Саске-кун, пожалуйста, не делай опрометчивых поступков, - попросил Третий. Насквозь замыслы Саске видел. От его прозорливости не по себе становилось. Если так и дальше пойдёт, Третий выставит перед воротами Конохи охрану – и тогда не проскользнуть. По крайней мере, без боя. Саске не хотел обнажать оружие против товарищей, но с войной или миром он собирался уйти.

     - Хорошо, - повторил он.

     - Сейчас ты можешь пойти домой, - сообщил Хокаге. – Я позвал тебя, чтобы ты был готов. Сегодня тебя будет ждать ещё один вызов. Другой вызов. И ты обязан к нему подготовиться.

     Вызов в совет. Отчёт придётся держать не только перед Данзо, но и перед всеми этими молчаливыми судьями. Даже если Саске ничего не сделал, всё равно почувствует себя подсудимым.

     - Я хочу подготовить тебя, Саске-кун, но ты не даёшь мне шанса, - настаивал Третий. – Ты можешь просто рассказать, - сделал паузу, снова ожидая отклика. А Саске зубы стискивал и мечтал поскорее на свободе оказаться. – От тебя потребуют пошагового рассказа, ход твоих мыслей. Тебя будут проверять, как если бы ты предал совет.

     Отчётливо дорисовывалась полная фраза: «…как если бы ты УЖЕ предал…». Третий уже считал его предателем. Или так считал Данзо, и при первой серьёзной встрече не проявивший особой теплоты. Данзо не нужны люди, ему нужны готовые бойцы.

     - Вы сами отдали мне приказ, - напомнил Саске, забегая вперёд.

     - Никто этого не отрицает. Но совет предпочитает точно знать даты. Если ты уходишь, ты должен сообщить об этом. Если сообщишь, тебя будут спрашивать, проверять твою преданность.

     - Зачем? – простой вопрос, полный искреннего удивления.

     Зачем всё настолько усложнять. Они же сами позволили ему выбирать время и способ.

     - Мы боимся, Саске-кун, - наконец-то Третий начал причислять себя к «мы». До этого он называл совет от третьего лица. – Боимся повторения истории. Мы боимся предательства, потому что твой брат однажды уже предал нас. А до него это сделал Учиха Мадара. Совет настороженно относится к твоему клану.

     Саске вздрогнул. Снова «они» и неожиданная честность. То, что могло поколебать любой монумент. Третий открыто признался, что они боятся клана Учиха. Мёртвого клана. Они боятся Саске, его прямого потомка. Как считалось раньше, единственного, за исключением Итачи.

     - Кто тот человек, который напал на вас с Хатаке Какаши? – открытый вопрос.

     - Я… - Саске замешкался, внезапно испугался, что ему не поверят. – Я не знаю. Он не назвал имени.

     Зато его знает Какаши. На миг Саске почувствовал потребность сообщить об этом факте и тут же передумал. Какаши сам расскажет, когда придёт в себя… если придёт в себя.

     - Хорошо, - кивнул Третий. – Я не знаю точно, что произошло. И отряд АНБУ опоздал к началу. Мы заметили происходящее тогда же, когда и все. Когда со стороны квартала Учиха раздался шум. Мы не обнаружили вторжения, пока не стало слишком поздно. И нас мучает один вопрос: почему гость пошёл в квартал, который, по всем прикидкам, должен оставаться необитаемым. Почему, Саске-кун?

     Потому что вторженец ни кто иной как Учиха. Саске собирался раскрыть этот факт, но быстро сообразил, что это очередная проверка с провокацией. Третий ждал оговорки. И тогда он воспользовался бы ей в угоду себе и совету. Его манера то причислять себя к «ним», то называть «они» беспокоила всё больше. Саске не мог найти истоков этого беспокойства и не получалось унять его. Он же всё уже решил. Почему волнуется по пустякам?

     Он только головой качнул. Третий сам всё отлично знал. АНБУ видели противника. Заметили его шаринган, быстро обратившийся в мангеке. Кто как не Учиха обладал таким оружием. Саске запомнил его руку со зловещей ношей, с торчащими меж пальцев нервными отростками глаза, кровь… снова кровь, собирающуюся каплями, шлёпающими о землю. Земля, жаждущая крови, жадно вбирала их и мгновенно впитывала.

     - Я хочу слышать твой голос, - отрубил ниточку отступления Третий. Не добродушный старик, а нахмурившийся старец, почуявший подвох. Нельзя большим фигурам давать повода для недовольства. Любой подвох они могли интерпретировать как измену. Саске вскинул на него глаза и заметил эту зловещую искорку. Ту самую, когда старик подписывал приказы о назначении команд, которые часто не возвращались. Саске видел этот стальной взгляд, обращённый не на него. Иногда они с командой попадали в такой момент. Иногда… и Третий быстро менялся, превращался в себя обычного. Или это была маска на все случаи жизни. Как маска Итачи, который вынашивал планы убийства. Как маска Саске, невольно избравший ту, что носил брат. Он часто не мог держать своих эмоций в узде, но быстро вспоминал об их контроле. Поэтому часто отворачивался и уходил. Если не получалось держать себя в руках.

     - Вы знаете ответ, Хокаге-сама, - Саске заставил себя склониться в почтительном кивке. Что угодно, лишь бы сейчас уйти.

     - Ты услышишь этот же вопрос сегодня перед советом. Я искренне надеюсь, что ты подготовишь ответ. Это должен быть подробный ответ, ты знаешь.

     - Да, Хокаге-сама.

     - Что делал в этом квартале ты? – очередной вопрос, обрушенный с силой водопада.

     Саске чувствовал, как постепенно его прижимают к стенке. Видимое добродушие старика превращалось в давление. Оно с самого начала являлось таковым, но искусно скрывалось за доброжелательностью. Только когда Третий понял, что Саске не собирается сотрудничать, открыл свою настоящую сущность.

     - Саске-кун, ответь, пожалуйста.

     - Вы считаете, что я заранее договорился о встрече? – отчётливо возмутился тот. – А Какаши-сенсей помешал нашим злодейским планам? Что я специально ему не помог? Потому что хотел с тем нукенином пойти?

     Взрыв от проявленного недоверия. Саске был крайне возмущён. Даже забыл на миг, что по собственной инициативе собирался подвергнуться недоверию общественности, просто покинув Коноху. Молча и незаметно.

     - Саске-кун, ты понимаешь, что делаешь сейчас?

     Саске понимал: давал отпор Хокаге. И вины за это не испытывал.

     - Что ты делал в квартале Учиха в такой час? – повторил Третий вопрос с ноткой угрозы.

     - Мне запрещено посещать квартал, где я жил в детстве?

     - Прекрати играть словами, - распорядился Третий, подошёл вплотную, рук из-за спины не убрал. – Если ты будешь так вести себя перед советом, какое впечатление произведёшь?

     Его задержат до выяснения обстоятельств. Если бы не встреча под Скрытым Дождём, которая уже внушала значительную долю недоверия к последнему из клана Учиха, оставшемуся в Конохе. Если бы Саске с детства не кричал на каждом шагу, что отомстит за клан…

     - Скажите честно, Хокаге-сама, вы просто помогаете мне с будущей встречей перед советом? Или сами хотите осудить?

     - Во-первых, научись различать истину, - отрезал Третий. – Пустые заявления – признак незрелости. Да, я заинтересован. Никому не хочется получить удар в спину. Если ты не хочешь говорить правды даже мне…

     …твоему другу…

     Саске усмехнулся, чем вызвал сведение бровей у собеседника. Однако, Третий продолжил:

     - Моя ответственность как Хокаге требует немедленно тебя остановить. Ты получил приказ, которого так хотел. Но ты продолжаешь сторониться других людей и общих идеалов. Объясни, Саске-кун, что ты хочешь? Чем ты недоволен?

     Саске выпалить хотел, что приказ – не одно и то же, что добрая воля. Своим приказом они насмехались над всеми чувствами Саске. Чтобы хоть частично освободиться от душивших его горьких эмоций, он выдвинул встречное обвинение:

     - Приказом вы всё объясняете? Может, вы и Итачи такой же приказ выдали?

     И сам вздрогнул. Слушал воцарившееся молчание и не понимал, как посмел сказать такое. Секунду спустя снова склонил голову и сбавил тон:

     - Простите, Хокаге-сама.

     Приказ, который должен был заставить его воодушевиться, вызывал лишь отвержение и отчаяние. Из-за него Саске ходил как в воду опущенный, потому что неправильно это. Нельзя пользоваться благородными намерениями человека и обращать его стремления в банальный приказ. Если по приказу он пойдёт за Итачи, то это и останется заслугой Скрытого Листа. Желанием совета, но не Учихи Саске.

     - Простите, - повторил он. – Я… не хочу… чтобы моё личное мешали с долгом службы. Это моя месть, Хокаге-сама.

     - А мы лезем к тебе в душу? – Третий покивал, смягчился. Не выразил этого мимикой, но Саске чувствовал, как он расслабился. – Я понимаю. Но и ты пойми: если ты встретился с братом, то мог с ним поговорить, договориться в конце концов.

     - Я никогда…

     Третий вскинул руку, прося дослушать:

     - Потом ты внезапно оказываешься первым, кто увидел вторжение. Более того, этот человек обладает шаринганом. Много ли людей не крови Учиха, которым посчастливилось заполучить ваше основное оружие?

     Кроме Какаши Саске не знал никого. И вряд ли по миру разгуливают счастливчики, которым просто повезло иметь в друзьях умирающего представителя клана. Опять же: Какаши – случай исключительный.

     - Как ты оказался в квартале сегодня? Ты можешь сказать, что просто прогуливался. Но совпадения, Саске-кун… - Третий опять покачал головой, - в них не поверят так легко. Ты ведь не каждый день заглядываешь туда?

     Саске чересчур редко посещал знакомые почти до физической боли улицы. Он заглядывал туда, когда становилось совсем скверно. Когда не знал, как поступить, как жить дальше. Когда терялся за всеми навалившимися тяготами будней. Когда чувствовал, что начинает забывать картины из прошлого. А забывать нельзя. Ради этого он становился сильнее и следовал установленным правилам. Ради этого он брался за любую миссию, какой бы сложной она ни оказалась. Чем выше ранг, тем лучше для практики. Саске обязан стать сильнее. Он мог бы развернуться в той битве на полную мощь, но слишком много неожиданностей, сдерживающих факторов и посторонних глаз. Он готовился стать по-настоящему серьёзным, когда вмешался Итачи. Тогда все планы полетели к чёрту. Саске снова потерялся в эмоциях. Хотел сразу же бросить джинчуррики и метнуться за основной своей целью. Но оставлять дело на полпути не в правилах Учиха.

     - Сегодня я хотел туда пойти, - вывалил Саске. – Не потому, что чувствовал что-то особенное. Просто испытывал потребность увидеть свой дом. За последние дни я часто туда наведываюсь. Если вы приставили ко мне наблюдателей, то должны были…

     - Наблюдения не было, Саске-кун. Ты так измучился паранойей после выданного советом приказа, что перестаёшь логически мыслить? Тебя так тяготит этот приказ? Это была ошибка?

     - Нет, - Саске махнул головой.

     - Тогда что?

     Саске не знал. Не успел разобраться в себе. Третий верно подметил: приказ был ошибкой. Это не должно быть приказом. Совет вместе с Хокаге во главе не имеют права вмешиваться в частную жизнь человека.

     - Считай, я понял твои колебания, - Третий снова поднял руку, будто Саске собирался перебить его. – Однако, этого мало. Постарайся объяснить мотивы своего поведения. Опиши в отчёте утреннюю схватку с начала и до конца, не пропусти ни единой подробности. Только от твоей искренности и готовности пойти навстречу зависит решение совета. Сейчас ты можешь быть и защитником, и подозреваемым. Рациональные люди в совпадения предпочитают не верить.

     Только предостережение. Завершив тираду, Третий нашёл несколько слов смягчить впечатление:

     - Не давай повода упрекать тебя. Честность – лучший ключ к пониманию. Даже если правда выглядит невероятной, помни: совет всегда отличит её от правдоподобной лжи.

     - Но я хотел бы оставить всё, касающееся моего брата…

     - Твой брат касается всей Конохи. Всех стран шиноби. Если человек убивает всех, кто попал под руку и стал невольным свидетелем, не задумывается над количеством жертв, если он планирует это заранее, тайно вынашивает планы и прикрывается обычными делами, как думаешь, кем он становится?

     - Нукенином?

     - Угрозой всему обществу. Учиха Итачи – угроза, которую необходимо устранить. Увы, наказание за его преступление и все последующие деяния – только смерть. Ты ведь сам понимаешь это.

     - Увы, Хокаге-сама? – холодно переспросил Саске.

     Итачи заслуживает смерти. Не просто смерти, а долгой и мучительной. У Саске просто не было шанса устроить ему такую. Возможно, и просто убить его будет не так просто, но Саске выложится полностью и даже больше. Если он не способен отстоять честь клана, то жизнь его просто пустое место, одна строчка в хрониках.

     Саске отмахнулся от неуверенности, смотрел на собеседника, лихо играющего любящего отца.

     - Тебе есть что мне рассказать? – спросил он.

     Рассказать сейчас, потому что потом будет сложнее. Саске знал, что такое отчёт перед советом. Тут невиновный почувствует себя растоптанным.

     - Нет, Хокаге-сама. Я выдержу, - глубокий кивок.

     Потом покинул кабинет, не дождавшись ни позволения ни просьбы задержаться.

     Сарутоби Хирузен не нашёл ничего лучше, как со стула подняться. Машинально. Подсознание само среагировало, выразило всё удивление и подняло затаившуюся долю страха. Он сам себе не признавался, что допускал и такой вариант.

     Когда докладчики покинули кабинет, стандартно слившись в исчезающие полосы, предварительно отвесив почтительные кивки, Хирузен остался наедине с собой, получая подпитку для всяческих фантазий. Как правило, первые из них всегда неблагоприятные. Сначала обычно о худшем думается.

     Хирузена не оставили наедине со своими тяжёлыми мыслями. Он не успел прийти к решению, как действовать дальше, как внутренняя дверь в кабинете открылась, пропуская тройку во главе с Данзо. Три непроницаемых лица. Три несгибаемых фигуры. Три самых страшных личности, без стеснения поддерживающие самые радикальные решения. Хирузену даже вставать навстречу не пришлось – он уже стоял. Тройка прибывших словно на лице его прочла, а может эмоции яркие выдавали.

     - Учиха Саске? – спросил один из тройки.

     - Он ушёл из Скрытого Листа, никому не доложив, - открыто заявил Хирузен. – И объяснений у меня пока нет.

     - Догадки? – сразу ухватился Данзо. С места не сдвинулся, а показалось, будто навалился всем весом.

     - У меня пока нет догадок.

     - Не зря моё предчувствие твердило, что напрасно мы ждём Учиху Саске в совете, - Данзо переменил позу, свыкся с мыслью о значительных переменах, сел за краешек стола. Уход значительного шиноби без доклада – всегда перемены. Неизвестно, чью он примет сторону и как распорядится полученной свободой. Если ему наплевать на заключённый со скрытой деревней договор, то первым делом стоит рассматривать его как предателя, и только потом обсудить на совете мотивы его поступка.

     - Я распорядился проверить его дом, - доложил Хирузен. Так рассчитывал на сговорчивость Саске, а он наплевал на все проявленные в отношении его добрые намерения.

     - Он собирался второпях? – осведомился Данзо, сохраняя привычный тон.

     - Нет, - Хирузен остановился перед ним, как на отчёте, не склонился над столом, не показывал паники. Только стальной блеск в глазах выдавал его тревогу. – Он давно решил. Нужен был только толчок. Моё требование сдать особый отчёт – и есть повод.

     - Это было необходимо всем нам, - возмутился Данзо. – Мальчишка, не признающий никакой ответственности. Разве можно опереться на такого?

     - Вы говорите об Учихе Саске, семья которого погибла в один день, - сурово напомнил Хирузен. – Травма мальчика никуда не делась. И если мы не смогли её излечить, то и вина это всецело наша.

     - И каким же способом, Хирузен-кун? – открыто проявил фамильярность Дазо, не вызвав ни толики удивления со стороны. – Как мы должны были действовать? Дать Учихе Саске особое положение? Отписать его в любимчики? Шиноби не должен хандрить. У всех бывают плохие времена, но все как-то сживаются.

     - Мы сами подтолкнули его к решительному шагу, отдав этот приказ, - отметил другое Хирузен.

     - Мы долго дискутировали по этому поводу, - напомнил Данзо. – И сошлись во мнении, что это будет правильно. Ты же сам хотел облегчить его выбор. Чтобы мальчишке не пришлось метаться между ответственностью и личными счётами.

     - Если ты помнишь, я сомневался до последней минуты. Только из-за единогласного вашего решения я дал согласие. Но я просил подождать и хотя бы прежде выяснить его настроение. Разве я просил так много?

     - А если мы начнём с каждым бойцом возиться по неделе? – ответно атаковал Данзо. – Что будет тогда? Во что превратится Скрытый Лист?

     - Ты преувеличиваешь, - указал Хирузен, - и это тоже было оговорено, - он отступил к окну, признавал свою вину. – Я тоже дал согласие. Не знал, как ещё поступить. Думал упростить ситуацию, но лишь запутал её.

     - Где же ты её запутал? – поднялся навстречу Данзо. – Мы поступили так, как обязаны поступать. Как поступаем всегда. Иногда для большого блага необходимо совершить малое зло. Считай это судьбой клана Учиха. Само их существование замешано на крови. Кровь сопровождала шаринган с самого первого дня. Кровь омывала пройденный им путь. И кровь заставляет его совершать поступки куда более жуткие, чем совершаем мы.

     Торжественная речь. Вряд ли другие Каге вынуждены терзаться подобными дилеммами. У них не было клана, который живёт только войной. Чем больше жертв, тем сильнее становился шаринган, открывались его новые формы. И тем сильнее кипела кровь в венах его обладателей. Нельзя вечно сдерживать эту кровь в узде. Рано или поздно она потребует возмездия. И нельзя было удерживать клан на коротком поводке столько времени. Необходимо было давать ей выход, посылая в самые жаркие точки. Войны давно не было, а других способов удовлетворить её жажду просто не существовало. Поэтому кровь шарингана не нашла выхода, заиграла с удвоенной энергией. И только для одного мальчика они нашли способ успокоить её. Для Учихи Итачи. При этом пришлось потерять и его тоже.

     - Мы предаём его, - озвучил Хирузен только вывод, рассматривая кружащих за окном птиц.

     - Учиху Саске? – голос с другой стороны. Сопровождение Данзо осталось на своих местах и не сдвинулось ни на шаг.

     - Учиху Итачи, - пояснил Хирузен. – Это же мы швырнули его в омут отчаяния, а теперь хотим убить.

     - Разве желание избавить его от душевных терзаний не является актом милосердия? – осведомился Данзо безжалостно. – Мы наблюдали за ним. Мы сделали выводы. Мы видели, как он жил всё это время. Учиха Итачи мог стать сильнейшим, но он не пошевелил и пальцем. Он мог остановить побочные эффекты своего мангеке, но он не сделал ничего. Он не засматривался на женщин, он не задумывался о продолжении рода, он не наживал своего состояния, хотя с его-то возможностями… - не договорил.

     Хирузен сам видел, во что они превратили Итачи.

     - При этом мы сами же и подтолкнули его к этому, - напомнил он. – Давайте не будем вспоминать прошлого, Данзо-кун. Мы не могли поступить по-другому. И как бы я тогда ни надеялся, что он не сможет, я понимал, что это единственное решение, способное остановить реки крови. Учиха Итачи выполнил свою миссию слишком чисто. Мне даже становится страшно, когда я подумаю, что было бы, если б он встал против нас.

     - Хорошо. Что ты хочешь сказать? Что Учиха Саске не настолько крепок?

     - Учиха Саске рос в другой обстановке. Окружение – очень значительный фактор для ребёнка, сознание которого ещё только формируется. Мы должны были дать ему друзей раньше. Но, к сожалению, академия не предусматривает обучение детей в полевых условиях до определённого возраста, - Хирузен тут же свёл брови вместе, зная, чем станет оппонировать собеседник. – Учиха Итачи был исключением из всех правил. Не надо обращаться к нему всякий раз.

     - И всё же Учиха Саске – потомок крови шарингана, - надавил Данзо. – Мы не имеем права равнять его по остальным. По крайней мере, есть шанс его возвращения. Надеюсь, он не захочет сформировать собственную скрытую деревню.

     - Он не взял свитка с приказом, - покачал головой Хирузен, открывая причины самой своей большой тревоги.

     - Что? – Данзо опешил. Редко можно было увидеть эту его эмоцию, но если он не мог удержать её, то только в состоянии чуть ли не полного шока. Новость, ударившая Хирузена, нашла вторую жертву. Сопровождение Данзо отмалчивалось на своих местах. Тоже поражённые. Почти пожелтевшие лица, чуть расширившиеся глаза.

     - Я посылал человека проверить. Мне нужны были все мелочи, чтобы сделать выводы. Но я не могу их сделать. Не смогу до тех пор, пока до нас не докатятся слухи о деяниях Учихи Саске.

     Хирузен не сказал вслух, но он боялся, что слухи будут походить на слухи об Итачи. Никто не спрашивал его тогда, куда он пойдёт. Наверно, надеялись, что ввяжется в неравный бой и погибнет. Никто не предполагал, что Итачи станет нукенином и вступит в сообщество, носящее дурную репутацию. Итачи наверняка знал, чем оно занималось, но всё равно пошёл. Прихватил с собой джинчуррики, хотя отлично представлял, что он значит для Конохи. Наверно, хотел уравновесить шансы: Саске против Наруто. И всё равно крайне бредовая затея для того, кто ради мира согласился замараться кровью родной семьи.

     Хирузен жалел Итачи, когда отдавал этот приказ вместе с остальными. Он жалел Итачи, когда тот потерял лучшего друга и вынужден был прятать все до единой эмоции. Когда Итачи совершил преступление, в глазах людей выглядящее просто чудовищным. Хирузен переживал за Итачи, когда он исчез из поля зрения и не появлялся больше месяца. А потом докатились первые слухи, со временем получающие подтверждение за подтверждением. Итачи примкнул к организации преступников, занял наиболее выгодную позицию для наблюдения за братом. У него бы не получилось, если бы он остановился где-нибудь неподалёку. Даже если бы собрал команду, его рано или поздно заметили бы и открыли на него охоту, а Хирузен даже заступиться за него не мог из-за риска снять завесу с тайны.

     - Мы обязаны устранить Учиху Итачи, - словно прочёл его мысли Данзо.

     Данзо с самого начала хотел это сделать. Казнить без суда и следствия одного из своих лучших бойцов. Возможно, Саске стал для него спасением. А возможно, имело вес слово Хирузена, единственного, кто был резко против устранения Итачи после выполнения последнего приказа. Наверняка, Итачи догадывался и об этом и оставался начеку. Он бы встретил преследователей и расправился с ними без жалости, дабы защитить единственное, что у него осталось.

     - Хотите усовестить меня, потому что я даже не рассмотрел предложения устранить его тогда? – держался за свою позицию Хирузен.

     - Ты знал, чем обернётся милосердие, - ткнул Данзо, - мне тоже жаль Итачи, но выхода у нас нет. На кон поставлено слишком много. Нельзя, чтобы правда случайно или намеренно вылезла наружу. Даже лучше, что Саске ушёл в гневе. Это значит, он не станет слушать убийцу своей семьи. Он сделает всё правильно.

     - Итачи тоже, - поддержал потерянного шиноби Хирузен. – Он никогда нас не подводил.

     - А как же джинчуррики?

     - Это ошибка. Неужели мы не сможем простить ему одной трагической ошибки?

     - Если бы просто ошибка, - Данзо первым двинулся к двери. – Итачи рисковал благополучием всей страны Огня.

     Скрипнула дверь, но он не спешил скрываться за ней. Его сопровождение, обронившее всего пару фраз, последовало за ним. Оба остановились за его спиной, слушая тяжёлую тишину. Они давно подписали Итачи приговор. И Хирузен тоже. Осознавал это и ничего не делал. Не собирался ничего делать. Жалость – не оправдание для палача, совершившего своё дело.

     - Я проверю, чем занимался Учиха Саске последние часы, - доложил Данзо. – Почему он ушёл именно сегодня. И сколько он готовился к этому.

     И ушёл. Тихо состыковалась с косяком дверь – и кабинет погрузился в мертвенную тишину.

     Наруто долго сидел без единого движения, спрятанный в ветвях, прикрытый их тенью. Негодовал и не находил мишени, куда мог направить волну своего негодования. Нет поблизости врагов, нет ни одного соперника или противной личности, по которой хотелось бы ударить. Наруто даже о жабах подумал, но быстро отказался от затеи. Жабы – всё-таки призывное зверьё. И дело даже не в том, что они могли обидеться – они и так Наруто не переваривали – а в запрете творить полный беспредел. Сколько бы его ни сравнивали с Дейдарой, настоящим беспредельщиком, он подпитывать такое абсурдное мнение не собирался. Даже наедине с собой он думал широко. Настолько широко, что не приходилось стыдиться и скрывать.

     Он шевельнулся после нескольких минут полной неподвижности, положение поменял, отлепился от ствола и погрузил лицо в раскрытые ладони. Чувствовал, как безвыходное положение окутывает его. Ничего не оставалось, как только явиться для объяснений в Скрытый Дождь, а внутри протестовало всё. Он просто так позволяет Саске разгуливать и вершить дурную политику Хокаге. Неприятный тип, озабоченный местью. Итачи говорил, что брат однажды придёт мстить ему, но до сих пор Наруто думал, что Итачи задаст ему хорошенько, глаза заберёт, в конце концов. Разве не ради глаз, способа усилить шаринган, Итачи растил брата? Как скот на бойню. Оказалось, нет. Тут всё намного запутаннее. Но если Итачи ждал Саске в организации, как он собирался объясняться.

     Планы организации насчёт этой мелюзги настолько завуалированы, что Наруто в дрожь бросало. Неспроста. Всё неспроста.

     - Блин, - бросил Наруто в пустоту густой чащи и наконец зашевелился. Хотел тут же назад вернуться, на базу. Плевать, если выговор получит. Но он хотел потолковать с Пейном с глазу на глаз. Безо всяких Учих, любящих выступать с основной позиции. Именно они за Саске словечко замолвили – Наруто чуял. Держались за клан и в то же время распределяли, кому дать добро, а кому воздух перекрыть. Итачи из-за своей привязанности к Конохе, с которой просто не мог разлуки пережить, стал помехой. Самое бы время радоваться его неприятностям и валить на карму: якобы, она мстит за его ошибочные цели – но Наруто не хотел злиться. Ещё и на своих зло срывать – глупостью попахивает. Даже не глупостью, а манией какой-нибудь.

     - Блин, - повторил он.

     Лес не отозвался. Молчали цикады, не звенели мухи, только комары вились вокруг головы, те ещё твари, да глухо тренькала вдали какая-то птица. Жуткая обстановка. Не будь Наруто закалённым в любых ситуациях шиноби, дрогнул бы, но он только поёжился и соскочил с дерева. Тело задеревенело. Извлечение биджу – не бой для разминки. В большинстве своём все они были для разминки. Ни один так не выматывал, как монотонное жужжание собравшейся чакры, как неподвижное стояние порой сутки напролёт. На этот раз пришлось почти двое угрохать, зато сэкономили на следующем разе. Наруто мысленно подсчитал собранных биджу и снова остановился на девятихвостом. Час близился. Попросят ли его отдать лиса добровольно или найдут иное ему применение, он не знал. И он не знал, как поступит сам, если всё же дойдёт до крайности. Он готов был за Скрытый Дождь и победу над тиранией Каге отдать всего себя. Но он хотел участвовать. Смерть сейчас – слишком… Он головой помахал. Не мог понять, что на самом деле чувствует. Страх, что нагнали на него некоторые умники? Или несогласие за рано оборванную жизнь?

     - Ни фига, - прорычал он снова перед собой. Пейн не поступит так подло. Наруто нужен организации, ему даже напарника постоянного дали. Сколько миссий уже вдвоём прошли. Не месяц даже вместе работают, совсем своими стали. Ну и пусть Дейдара террорист там какой-то больно ужасный. Для организации же он не опасен. Для Наруто не опасен. Более того, как только он в организацию вступил, покончил со своим беспределом, перестал гоняться за мелкой целью ради наживы, а вершит по-настоящему крупные дела. Даже если они выглядят обычными рейдами – все они частички единого целого.

     Наруто ещё долго стоял, мучимый мрачными мыслями, не знал, куда направить стопы. Вернуться в Скрытый Дождь или отыскать всё-таки хмыря с шаринганом. Хотел выяснить. И выяснить сам, ибо чувствовал, что сейчас полагаться на слова нельзя. Совершит громадную оплошность. Хотя бы из-за подозрений своих. И у Саске не потребуешь ответа: он сам в ус не дует, ослеплён местью и уже по всем правилам должен был приближаться к Скрытому Дождю. Наруто столько времени потерял из-за извлечения бииджу и запечатывания оных в резервуаре, что рисковал пропустить кульминацию.

     Он стремительно снялся с места и метнулся в сторону от Дождя.

     Итачи не остался ни на одну лишнюю секунду. Равнодушно смотрел на тело внизу, равнодушно воспринял очередную потерю скрытых деревень. Он сделал для мира всё, что было в его силах, ещё тогда, в тринадцать лет. Больше не мог. От человека не может зависеть так много. Один человек не может стать единоличным правителем, слово которого нерушимо. Один человек – ничто в море хаоса, в которое Итачи погрузился в момент, когда получал последний приказ от Данзо.

     Он ушёл сразу же, тихо, не оглянулся на напарника, не посмотрел на Наруто, с которым ещё не время разбираться. Возможно, Итачи ошибался, но сейчас брат был ему ближе Наруто. Ближе до боли в груди. Как в тот день, когда Саске вернулся из академии к трупам. Как Итачи смотрел на него, еле сдерживая отчаянные рыдания. Он обязан был разжечь его и разжёг так сильно, как был способен на тот момент. Потом, переполненный безысходным горем, не знал куда пойти и что теперь делать, мечтал поскорее всё закончить, чтобы не вспоминать расширенных глаз матери, которая даже руки не подняла для защиты; на миг дёрнувшихся век отца, когда Итачи воткнул катану ему в сердце. В миг, когда мангеке подавил его шаринган. Итачи не проронил ни единой слезы, заставлял думать себя только о Саске, который будет жить. Должен жить. Даже если он сломается и никогда не станет сильным, Итачи обязан был дать ему будущее. Он бы заставил его принять силу. А когда уходил, последний раз показав брату спину, дал волю слезам. Чуть-чуть, на минутку. Легче не стало. Итачи просто чуточку расслабился, но не избавился от душившего камня в горле. Уходя, наткнулся на невинного мальчика и почувствовал потребность сорвать злость на нём. Только болью другим он мог унять хоть толику своей. Не помогло. Итачи не думал о последствиях, он просто вершил. А теперь сожалел. Ни дня не проходило без призраков из прошлого. А Наруто являлся постоянным напоминанием. Это правильно. Убийца не имел права расслабляться. Не имел права на прощение, какими бы причинами ни руководствовался. Когда убивать становится просто, человек перестаёт быть человеком. Он становится смертным шинигами. Без души.

     Он остановился возле очередного отчётливого следа. Недалеко от деревни, где останавливался Саске. Он двигался стремительно – и Итачи пока не понимал куда. Искал наставника? Но его деятельность говорила об обратном. Итачи рассматривал следы схваток, оценивал масштабы, представлял на месте Саске и понимал – он самосовершенствуется. А для этого ему необходимы были противники.

     - Ты стал сильным, - произнёс Итачи в никуда, оценивая длину огненного следа и обожжённых молнией деревьев. Целая роща. Саске экспериментировал с масштабами. Наруто, сам того не осознавая, дал Саске стимул высвободить свою силу.

     Следы боя носили и другой характер. Техники, которых Саске не знал, если не успел обучиться им за короткое время. Саске бы успел, особенно получив такой толчок, но он бы не освоил за неделю несколько других стихий. Две – уже достижение. Третья всегда даётся сложнее. За неделю, если верить предположениям, невозможно научиться правильно её использовать. Итачи не знал точно, когда Саске ушёл из Конохи, просто предполагал. Не было времени выяснять обстоятельства.

     Саске не один – это заключил Итачи из увиденного. Внял голосу рассудка и собрал команду. Итачи опустился на корточки перед заметной рытвиной, заполненной водой. Лужа могла остаться и после дождя, но слишком свежа насыпь. Свидетельство по крайней мере одного спутника. Разрушение в стороне говорило о физической силе. Саске пользовался техниками, не обладая чудовищной горой мышц. Он был физически крепким, мог и голыми руками одолеть противника равной весовой категории, но он не ломал деревья и не расщеплял камни без помощи чакры. Гадать, один ли это человек из его сопровождения или уже двое – пустая трата времени. Необходимо отыскать всю команду и посмотреть. И выяснить, готов ли Саске. Итачи сглотнул. Ком в горле мешал нормально вздохнуть. Если братишка готов, что же делать с Наруто, попавшим в сети надёжнее трепыхающегося мотылька. Нельзя оставлять его в руках Мадары и Пейна, являющегося лишь его марионеткой. Наруто допускали в круг, к которому остальные даже подступиться не могли. Наруто стремительно летел вверх – и извлечение девятихвостого выглядело нереальным. Зачем главным обучать его, если всё равно никакого будущего не могли обеспечить. Или была в запасе техника, способная выскоблить лиса аккуратно, не задевая самого Наруто. Итачи прикрыл глаза, голову склонил, так и оставшись на корточках. Он много чего не знал наверняка, а довольствоваться скупыми догадками недостаточно. Необходимо вернуться и выяснить лично. Мадара не посмеет игнорировать его. Даже если настроен стравить Итачи с Саске, он проговорится. Не умел держать язык за зубами, если хорошенько надавить. А считая человека уже наполовину мёртвым, тем более горел желанием поделиться победными планами. Итачи являлся для него обречённым. Обречённым для всей верхушки. Они не ждали действий, не вписывающихся в привычные рамки.

     Итачи встал в полный рост в глубоких раздумьях, куда двинуться дальше. За Саске он спокоен. Пока братишка не наберёт достаточно силы, не ринется грудью на обнажённую катану. Только когда будет уверен, что клинок сломается под его напором.

     В следующее мгновенье ощутил скользящий взгляд. Толику чужого внимания, но этого оказалось достаточно для молниеносного решения отскочить на ближайшую возвышенность. Сегодня вокруг досадливого кома в горле скопилась боль иного уровня. Итачи давно научился не обращать на неё внимания. Она не напоминала о себе в обычное время, но порой вырывалась кровавыми сгустками из горла, получив подпитку сильными техниками. Мангеке мог вызвать побочный эффект. И ещё была техника, которой Итачи не пользовался, хранил специально для встречи с братом. Техника, способная подавить кого угодно, армию таких смельчаков, какие сейчас окружали Саске.

     Это была последняя техника, которую Итачи использует, прежде чем отдать брату то, что намеревался. Хотел поделить между ним и Наруто, но увидеть их вместе, рядом, плечом к плечу попросту невозможно. А у Итачи не окажется сил и времени разыскивать второго. Наруто нужна будет сила, когда он поймёт, как им манипулируют, мастерски используя тягу к высоким идеалам.

     Чужое внимание переместилось в пространстве. Итачи сосредоточился, швырнул беглый взгляд по сторонам и остался на месте, готовый сорваться с возвышенности или разлететься стаей птиц.

     Удар пришёл слева, огненным всполохом завихряясь к основанию возвышенности. Итачи уже не было на месте, когда вверх взметнулась раскалённая земля. Осталась рытвина. Такая, какую изучал Итачи. И не ошибся, приписав эту технику Саске, которого не было в округе ещё только пять минут назад. Они словно почуяли друг друга. Только Итачи остановился, а Саске предпочёл вернуться. Значит, чувствует, что готов. Снова нехорошо кольнуло внутри. Ответственность за Наруто, за последнюю ошибку Итачи, совершённую на пике отчаяния.

     - Итачи… - произнёс Саске с такими эмоциями, что сердце повторно ёкнуло.

     Чистая ненависть и уверенность такой силы, что холодело всё внутри.

     Итачи не дрогнул, стоял в полный рост, не шевелясь и не тратя понапрасну силы на мангеке. Раз уж он здесь, оказался в такой ситуации, он обязан проверить возможности команды, собранной братом. Оценивая его компанию, он сделает выводы. Саске не мог набрать людей слабых. Он бы не оглянулся даже и бровью не повёл в их сторону. Осталось лишь оценить их силу и тогда уже увидеть, насколько Саске вырос за те дни, когда Конохе уже не принадлежал.

     Молнии Чидори полетели второй волной. Когда Итачи брызнул в разные стороны стаей ворон, прикрывая отступление лёгким Гендзюцу, успел скользящим взглядом отметить троицу, стоящую на равном расстоянии друг от друга. Окружали место боя треугольником. Вступят в схватку, если враг попытается уйти, или останутся неподвижными – оставалось выяснить. Лица, среди которых было одно знакомое.

     Итачи остановился в недосягаемости от техник Саске. Так далеко, как позволяло оцепление. А оно позволяло. Его нельзя было засечь, обладай Итачи уровнем мастерства шиноби чуточку меньше. Он намеренно приземлился поближе к знакомому лицу, уже перебирал в памяти всех, с кем приходилось сталкиваться в бою или в мирной жизни.

     Саске шагал навстречу, уверенный как никогда. Как никогда не вёл себя мальчишка, крепко держащийся за шею старшего брата, чтобы не свалиться с его спины. За Саске тянулся шлейф невидимой силы. Ненависть, к которой Итачи готовился и одновременно надеялся на её отсутствие. Больно принимать это чувство от единственного человека на континенте, ради которого он согласился своими руками уничтожить прежний мир. Ради одного его шанса.

     Саске не сдавался, нападал снова и снова, не давая передышки. Итачи пока только защищался, не применял атакующих приёмов, чем ещё больше разжигал азарт соперника.

     - Хватит! – наконец заорал Саске. Всегда сдержанный Саске, о котором Итачи привык ловить слухи. Которого видел мельком, изредка наведываясь в страну Огня и специально разыскивая его команду в рейде. Ни разу у брата не хватило мастерства, чтобы заметить слежку. А теперь он просто вырос, во всех смыслах этого слова. Не осознавая того, Наруто поднял его до невообразимого уровня, только раз сойдясь с ним в битве. Наруто дал тот необходимый стимул.

     Руку брата окутало искрящее свечение. Неся с собой разрастающееся Чидори, двинулся на сближение, угрожающе глядя исподлобья.

     - Ты разрушил всю мою жизнь. Но тебе показалось мало и этого. Ты натравил на меня свою ручную собачонку…

     Собачонку? Итачи на миг нахмурился, после чего перед взором встал Наруто, сияющий от чакры лиса. Собачонку, которую прихватил из Конохи ради потехи, чтобы посмотреть, как униженный брат будет барахтаться, уворачиваясь от её зубов.

     Итачи принял довод, хотя он был в корне неверным.

     - …ты послал своего приспешника уничтожить всех что-то значащих для меня людей. Кого ты рассчитывал уничтожить следующим, Итачи?

     - Ты собираешься приписывать мне все свои несчастья? – совершенно чужим голосом спросил Итачи. Каменным голосом. Без толики эмоций.

     - Это ты велел забрать шаринган Какаши?! – сорвался на полукрик и тут же угомонился.- Конечно. Разве ты признаешь это вслух.

     Итачи не слышал о шарингане Какаши, но из одного заявления следовали выводы. Кто-то, пользуясь отлучкой Итачи, предпринял решающий шаг. Кто-то, кто посчитал, что пора выманить Саске из Скрытого Листа.

     - Замолчи, Саске, - вместо поддержания темы надавил Итачи, - ты ищешь виновного, потому что сам не способен отстоять свои позиции. Потому что всё ещё слишком слаб…

     - Я не слабак, - отчётливо, без крика, перебил его тот.

     «Слабак», - именно так охарактеризовал его Наруто. Смело и открыто, не стесняясь посторонних ушей. Увы, уши Итачи для него стали посторонними.

     Слова Наруто душили Саске, злили и заставляли немедленно действовать. Наруто – настоящий источник вдохновения для шиноби, жаждущих силы.

     Саске атаковал. Итачи оценил его напор и снова не встретил противника лицом к лицу. Опасался, что увлёкшись закончит всё здесь и сейчас. Он помнил о Наруто и в то же время не хотел убегать от брата. Просто подзадорит его, чтобы жажда стать сильнее не отпускала Саске до самого конца.

     Он снова отскочил в сторону смутно знакомого лица. Помнил черты, но не получалось вспомнить, где и когда они встречались. Это казалось важным, отчего выглядело тревожно. Предчувствие, не раз спасающее Итачи жизнь, не подвело и на этот раз. Он умело избежал Чидори, словно волной накрывшей всё пространство вокруг. Если бы Итачи очутился в эпицентре, несладко пришлось бы. Он бы потратил значительную долю сил на выживание. А силы всегда идут рука об руку со временем. У Итачи был шанс выстоять после самой мощной атаки. Но это был всего один шанс. Последний. Не в его положении. И полностью здоровые шиноби погибали после использования этой техники. Всё зависело от того, на сколько хватит смелости задержаться в ней.

     Итачи обманул ожидания брата и вместо прямого противника очутился возле знакомого лица. Ещё в приземлении, только коснувшись кончиками ступней земли, ещё плащ не успел опуститься полами вниз, как Итачи поймал незнакомца. На миг задержался, прямо в глаза посмотрел, в самую их глубину. Вспыхнувшим мангеке проник в его сознание и вырвал тревожащее воспоминание. Ту самую картину, забытую им самим, но которую запомнил незнакомец. На вид тоже мальчишка. Улыбчивый и жуткий от своего невинного образа, тоже обманчивого. Саске никогда не связался бы со слабым в подобной ситуации. И Орочимару не взял бы его к себе, если бы не заметил его исключительных способностей.

     Орочимару стоял вместе с ним, возвышаясь чуть ли не на целую голову. Мальчишка со светлыми волосами в улыбке демонстрировал заострённые зубы. Хищная улыбка, будто он хочет съесть противника, а не побить его. Итачи остановился и вгляделся в это лицо, а потом в лицо напарника.

     - Заманиваете невинных ребятишек? – вместо усмешки в голосе Итачи прозвучало привычное равнодушие.

     - Таких же как Узумаки Наруто? – уклонился Орочимару. Ничего не сказал. Сверлил взглядом Итачи и не обращал никакого внимания на спутника.

     Тогда Итачи почти поверил, что вмешался в личные дела напарника. Не имея привычки заниматься ещё и чужими проблемами, он прошёл мимо, не удостоив ни одного из них взглядом на прощанье.

     Теперь Итачи видел это лицо в другой обстановке, с другими людьми. С Саске.

     Он не поинтересовался, какое отношение имеет Орочимару ко всему этому. Не ответит. Придётся узнать самому. В Гендзюцу Итачи поднял руку, протянул её ко лбу незнакомца со знакомым лицом, тронул пальцами и беззвучно произнёс «бам».

     Пометил. Показал, что раскусил. Пообещал нескучное будущее.

     И тут же отскочил ещё дальше назад, вырвавшись из оцепления, уходя от атаки Саске и одновременно прикрываясь огненной техникой, ринувшейся в разные стороны скоростными шарами.

     - Саске-кун! – закричала девушка. Итачи не различил её черт, но увидел силуэт. Сам не заметил, как переметнул Гендзюцу со светловолосого мальца на брата. Несколько мгновений напряжённой битвы внутри сознания вырвали Саске из реальности. Итачи успел швырнуть в стороны стаю птиц. Видел творящееся на полигоне. Видел огонь, пожирающий кустарники. Видел зашевелившуюся команду брата. Третий, на которого пришлось меньше всего внимания, выглядел внушительно. Крепко сбитый шиноби с тауировкой. Итачи не понял сразу, увидел ли татуировку своими глазами или шаринганом. Увиденного оказалось достаточно. Татуировка сразу получила толкование. Итачи видел проклятую печать раньше и запомнил. Он всегда запоминал мелкие детали, если увидел их у человека с силой, которую стоило опасаться.

     - Орочимару, что же ты задумал, - произнёс Итачи перед собой. Люди, окружающие Саске, выглядящие командой – всего лишь очередная подстава. Леска с наживкой, медленно вытягивающая добычу в нужном направлении. А Саске даже не барахтался.

     - Я говорил тебе, чтобы ты получил такие же глаза, - напомнил Итачи, ощущая стремительный стук сердца.

     - Не хочу ничего как у тебя, - с усилием выдавил Саске, дёрнулся. Итачи прижал его к стене в мире, которого нет. Он давил так, что сам испытывал дискомфорт. Сегодняшняя битва аукнется равноценной отдачей. Надо только дотерпеть. Немного. Совсем немного.

     - Тогда у тебя нет ни шанса, - Итачи вспомнил старую привычку прикосновения двумя пальцами к его лбу. – Маленький глупый брат.

     Саске сопротивлялся и встречал только грубый натиск. Итачи собрал в кулак одежду на его груди и с силой шарахнул спиной о стену. Сердился из-за обмана, на который Саске с лёгкостью повёлся. Поверил в новую команду, даже не убедившись в её преданности.

     - Ты ничему не научился, - уничтожающе обвинил Итачи. – Не можешь отличить правду ото лжи и считаешь себя правым грозить мне?

     - Я не буду грозить, - прошипел пленник, - я просто тебя убью, как ты убил всех их.

     Птицы поймали перемену в обстановке. Команда Орочимару, окружающая брата, зашевелилась. Итачи предпринял сложный манёвр. Рывком метнулся далеко в сторону, увлекая за собой физическое тело Саске. Не собьёт с толку, но время выиграет. Он намеревался раскрыть брату глаза. Не прямо, а уклончиво, но дать ему понять, кто окружает его. А потом стребовать с Орочимару отчёта о его замыслах. Или требовать придётся не с него, а с Мадары.

     Перемены вливались стремительным потоком. Свежий воздух, от коего Итачи задохнулся. Промедлил с братом и упустил несколько секунд. Саске вырвался из его хватки и метнулся на свободу из Гендзюцу. Итачи ничего не оставалось, как отпустить его. Добровольно отпустить, перед этим ярко продемонстрировать брату, что это не его заслуга.

     Итачи отскочил ещё на значительный отрезок от места встречи, просто остановился в ожидании, борясь со сбитым дыханием и разросшейся болью в орбитах глаз. Воздух нёс с собой настоящую опасность. Сильнее, чем команда, навязанная Саске. По крайней мере, они не рассчитывали убить никого из Учиха. А Узумаки Наруто пришёл именно за этим.

     Воздух пах огнём. Наруто только на минутку остановился, только раз, чтобы вычислить правильное направление. Когда увидел так называемый бой, чуть ли не содрогнулся от обуявших его эмоций. Подумать успел, как повернулось бы, если б он вернуться на базу решил. Атаковал только Учиха Саске. Итачи предпринимал отступление за отступлением. Его тактика, так не похожая на обычную, сперва озадачила Наруто, потом разозлила. Итачи мог лучше. Он не хотел задеть своего мерзкого брата, искал его слабые стороны, чтобы в нужный момент просто прижать. Вместо наблюдений и согласия с ситуацией Наруто просто-таки взъярился. Оставаться в стороне оказалось выше его сил. В момент, когда он прорвал оцепление Итачи, он не думал об организации и её планах по поводу Учихи Саске.

     Итачи остановил брата. На минуту, ровно на тот период, который потребовался Наруто для переоценки ситуации. Он начал было уже думать логически, постарался забыть о разногласиях внутри организации и выяснить у Итачи, что происходит. Если он следует планам Мадары, то должен хотя бы догадываться, как его используют. И как собираются поступить в дальнейшем. Его просто списали. И этот факт не мог найти согласия в голове Наруто. Потом они сами между собой разберутся, где он не постесняется врезать Итачи хорошенько. Но только не так. Только не равнодушие со стороны структур, которые Итачи защищал столько лет.

     Итачи снова выпустил брата. Настало время действовать. Наруто смахнул девчонку, разорвал периметр в клочья, отшвырнул двоих сторонних наблюдателей, не позаботившись проверить, живы ли вообще. Рытвина в центре полигона углубилась, расширилась в диаметре, опуская объятого чакрой биджу Наруто на уровень вниз. Светящийся и еле сдерживающий эту мощь Наруто шагнул из воронки. Медленно, как просто нельзя во время боя, ибо враг не будет стоять и смотреть, он попытается уничтожить остальную часть команды. Наруто было плевать на разлад с Итачи. Ему было плевать на его цели и желание снова связать судьбу с Конохой. Наруто видел пред собой только мелкую помеху в виде его брата. Пацан, которого хотел раздавить ещё при первой встрече. Нет, даже раньше. Намного раньше, когда ещё не видел его своими глазами.

     Наруто собирался сделать это сейчас. Члены организации часто вершили поступки, идущие вразрез с планами Пейна. Он ни слова осуждения не произносил, просто искал другие способы восполнить потерю. Смерть человека не могла считаться трагической потерей. Всегда найдутся другие. Пускай Акацуки сейчас усиленно фильтрует шиноби, уничтожая самых сильных, замена отыщется, как отыскалась пара для Сасори, в последствии перешедшая к Наруто. И вряд ли Дейдара вообще попал бы в чёрные списки организации, потому что не признавал никаких целей, кроме своей собственной, не служил ни одному Каге.

     Лис разошёлся не на шутку, продолжал выплёскивать чакру и постепенно захватывать власть над телом джинчуррики. Это ощущение было Наруто знакомо, чтобы сомневаться. Приходилось бороться не с противником, а со своим зверем. Чакра струилась по каналам толчками, потоки перемешивались, стараясь пересилить друг друга, попутно вырываясь из тела и расширяя зону поражения. Всё живое, если оно и было поблизости, погибло или убежало. Остался лишь треск огненной мощи над головой. Призрачные хвосты сметали всё в радиусе поражения. Воронка увеличивалась по мере движения Наруто. Он на колени упал от усилий. Уже не думал о противнике снаружи. Нет никого. Если слабаки, то умерли, если чего-то стоят, отошли на безопасные позиции.

     Наруто предпринял ещё одну попытку, плеснул столько своей чакры, что лис остановился, полураздавленный ею. Больше так рисковать нельзя. Если у Наруто не останется собственной защиты, сила биджу одолеет его. Они просто остановились на месте, боролись голыми руками. Банальная проверка сил, как руки противников на столе, сцепленные вместе, где каждый пытается уложить руку противника и объявить о победе перед свидетелями. Здесь свидетелей не осталось. Слишком далеко. Никто в здравом уме близко не подойдёт. Наруто успел пожалеть, что нет поблизости Мадары, уже раз подчинившего лиса своей чакре и шарингану. Пожалел и тут же забыл.

     И вдруг увидел перед собой два солнца, залитых кровью. Он всмотрелся в них мутным взглядом, ухватился и потянул на себя. Постепенно из крови поднялись острова. Ровные острова, имеющие резкие симметричные углы. Чёрные острова, изображающие другие солнца, словно разрывающие первые два на три части. Наруто узнал этот рисунок. И узнал владельца. Поэтому отшвырнул прочь. Оттолкнул с такой силой, что сам не удержал равновесия. Упал посреди вырытой продолговатой от его передвижения воронки, успел руки за спину подставить, оставил голову навесу. Чакра лиса медленно растворялась, задавленная двойным натиском. Наруто пользовался полученным преимуществом и гнал его прочь. Дышал через раз, захлёбывался слюной, давился, откашливался и снова не мог нормально вздохнуть. Перед глазами прыгало, а вокруг всё ещё светилось зловещим оранжевым.

     Итачи пришёл на помощь. Увидел то же самое, что и Наруто, и пришёл, невзирая на резкое отторжение. Итачи, который едва не попал в личные чёрные списки Узумаки Наруто.

     Он шевельнулся, когда совладал с дыханием. Всё ещё чувствовал бешеную ярость биджу, уже подконтрольного. Чуть ли не на четвереньках, низко наклонившись над землёй, спотыкаясь и сползая по крутым стенкам вниз, Наруто выбрался из воронки. Обострившимся зрением биджу осмотрел округу по всем направлениям, не увидел врага. Они отступили. Ушли с линии атаки. Так даже лучше. Теперь Учиха Саске обязан почувствовать себя ещё более слабым. Наруто даже в бой не вступил, а обработал полигон так тщательно. Стоял на краю ямы и дышал полной грудью. Просто дышал холодным воздухом. Блаженно закрыл глаза, собираясь с силами, собираясь с духом перед встречей с Итачи. Какой она будет, эта встреча: яростной или мирной. И хватит ли им времени, если противник ждёт снаружи. Хватит ли сил у Узумаки Наруто отшвырнуть Итачи, чтобы закончить с его братом.

     - Нет, Наруто, - Итачи стоял перед ним, никуда не прятался. Просто когда оранжевый туман перед глазами развеялся, Наруто увидел его.

     - Не смей, - потребовал Итачи сурово. Смотрел чуть ли не исподлобья, сверкая своим мангеке, отчего выглядел устрашающе. – Я не позволю.

     - Убить своего ничтожного брата? – усмехнулся Наруто, движимый лишь наполовину своим желанием. – Где он, Итачи? Спрятался?

     Не успел руками развести, как из глаза Итачи вырвалась чёрная молния, вмиг охватившая Наруто пламенем, поглощающим сам свет. Единственная защита от него – кормить. Дать обожраться, чтобы оно не успело добраться до уязвимых частей. Наруто зарычал от вновь вспыхнувшего напряжения. Охваченный яростью поднимающегося биджу, кормил и кормил чёрный огонь его чакрой. Окутанный щитом из оранжевой мощи, продолжал судорожно соображать, как остановить эту технику. А Итачи стоял в стороне и всё так же, низко опустив голову, наблюдал за метаниями противника. Другого противника. Все добрые намерения Наруто растаяли с его Аматерасу. Техника Итачи сожрала их вместе с поверхностной защитой. Наруто черпал и черпал из бездонного источника, смотрел на бушующего в гневе лиса и брал его чакру. Сквозь оранжевую муть увидел, как Итачи поднял руку и закрыл один глаз, вторым продолжая безжалостно атаковать. Если хотел убить, зачем тогда останавливал безумную мощь биджу.

     С криком Наруто выплеснул столько чакры, что пламя на миг отлетело на значительное расстояние. Этого мига Наруто хватило, чтобы вырваться из его оцепления. Оставляя за собой быстро сужающийся чёрный шар, он остановился на краю воронки, напротив Итачи. Улыбался, демонстрируя не свои клыки, резал не своими когтями свои ладони в кровь.

     И видел перед собой противника. Единственного достойного противника.

     - А давай-ка проверим, на что способен твой шаринган, - сквозь давление внутри и снаружи произнёс Наруто.

     Забыл о Саске, о его разлетевшейся в стороны команде, о требованиях организации. Обо всём забыл, кроме Итачи, вставшего в боевую стойку. Не показательно прямо, словно утыкая противника в его нетерпеливость, а готовый отражать атаку любой силы. Шаринган на миг исчез из его глаз. Итачи сморгнул, вместе с движением ресниц сбрасывая капельку крови. Когда посмотрел вновь, это снова был мангеке. Значит, Итачи серьёзен. Настолько серьёзен, что ни секунды не потратил на изучение происходящего по сторонам.

     - Перестань, Наруто, - очень тихо попросил он. Медленно поднял руку. Вместо ожидаемой техники столь же неторопливо принялся расстёгивать плащ. Одной рукой, не производя ни единого лишнего движения. Итачи – эталон спокойствия даже перед боем. Казалось, вырви его из самого разгара, он всё равно останется таким же, непоколебимым и не обращающим внимания на ползущую кровь по щекам.

     «Пожалуйста, перестань», - мысленно повторил Итачи.

     Наруто услышал его просьбу. Через навалившееся Гендзюцу. Услышал и тут же отверг. Он хотел этой битвы. Давно хотел всерьёз сойтись с Итачи, но не представлял ситуации, в какой это возможно. А Итачи давно готовился. После размолвки всегда оставался начеку. После того, как Наруто ударил его обвинением и вызвал шевеление пробуждающегося гнева.

     В тот миг Наруто вспомнил о Саске. Увидел его глазами Итачи, маленького мальчика, снизу вверх смотрящего прямо в глаза. Маленькое личико, неумолимо меняющееся по мере того, как малыш осознавал случившееся. Тот момент, который мучил Итачи долгие годы. Последний кадр из прощающейся с ним Конохи.

     Наруто поднял руку, увенчанную когтями. Не осознавая того, разорвал тесный контакт. Они оба будто проснулись. Итачи вздрогнул, сам зачарованный чётким видением.

     - Наруто… - с толикой недоумения произнёс он совсем неслышно. Но Наруто всегда мог распознать, когда звучало его имя. Итачи недоумевал из-за лёгкого проникновения. Допустил противника опасно близко к тайне, бережно хранимой в изрезанной болью душе.

     Наруто сжал кулаки.

     - Я избавлю тебя от твоих сомнений.

     Избавит, но не с помощью биджу, ненавидящего Итачи и весь его клан. Огненная чакра успокоилась, обволакивала тонким слоем энергии. Таким, какой было легко контролировать.

     - Я избавлю тебя от ответственности перед Скрытым Листом, что бы тебя с ним ни связывало, - пообещал Наруто. – Избавлю, как и обещал. Чтобы ты наконец вырвался из зависимости.

     Итачи не ответил. Одним движением смахнул с плеча плащ и отшвырнул его в сторону, не позаботившись посмотреть, куда он упал.

     - Я не позволю тебе, - ответил он.

     Не позволит убить брата, даже если самому придётся погибнуть, защищая его.

     - Ради него ты готов жизнью пожертвовать? – швырнул Наруто со злом. – Ради брата, который тебя ни во что не ставит. Поэтому ты за организацию держишься, чтобы его защищать заодно с твоей любимой Конохой? Я понял твои цели, Итачи, но одного понять не могу: чего ради ты свой клан уничтожил, если так трясёшься над Скрытым Листом? Это же не было приказом свыше?

     Сказал и ужаснулся от собственного предположения. Такого просто быть не могло. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Хокаге хоть и тварь та ещё, не станет жертвовать основной защитной силой деревни. И не положит на алтарь одного из своих лучших шиноби.

     И тут же частично опроверг. Ухитрился разглядеть и другую истину. Если клан Учиха хотел взбунтоваться, как ещё правление могло предотвратить битву за престол. Довольствоваться малой кровью в угоду своему будущему, но в ущерб дополнительному кордону защиты всей страны Огня. Если верить хроникам и слухам, клан обладал просто-таки чудовищной силой.

     - Неужели что-нибудь из этого правда?! – не выдержал, сорвался на крик.

     Итачи не ответил. Он атаковал, снова переменившись. Стал тёмным. Таким, каким бывал Дейдара, упивающийся кровью. Настоящий шинигами, вершащий людские судьбы, перебирающий в пальцах ниточки их хрупких жизней.

     Аматерасу не было. Итачи обволакивала другая сила, которой Наруто прежде не видел. Наверно, потому что смотрел на него глазами биджу. Потому что никогда не видел Итачи таким.

     Наруто отлетел назад, когда опасно приблизившийся противник достал до груди. Спиной ударился о поваленные в кучу стволы, объятые пламенем. Как бы ни скрывал Итачи свои силы, лупил он мощно. Чуть дух не вытрясло. Горящая древесина услужливо провалилась под весом человеческого тела. Наруто стало не до планирования атак. Он извернулся, сделал рывок и попался. Ярко-алые глаза совсем близко, словно распускались диковинными цветами. Лучи чёрного солнца внутри красного. Только когда Наруто задыхаться начал, понял, что захлёбывается кровью. Хотел откашляться и не сумел. Итачи подошёл к нему вплотную, обжёг щёку горячим дыханием. Таким же горячим, как огонь. Лёгкое касание обернулось очередным ударом. Наруто снова испытывал взрывы боли. Чувствовал, что надо двигаться, и не мог, парализованный Цукиёми. Ему казалось, он бьёт со всей дури, а на самом деле не шевельнулся. Шаринган одерживал верх. Как Наруто и просил, Итачи показал его мощь. Не всю, но даже такой малой части хватило, чтобы отшвырнуть лиса вместе со всей его чакрой в недра клетки и придавить весом устрашающих глаз.

     Когда это закончилось, Наруто точно не знал. Случайно получилось. Он моргнул и не увидел перед собой мангеке. Всё ещё был в технике – он это чувствовал – но изменился стиль Итачи. Изменились сами его принципы. Причина могла быть только одна: Саске. Братец очнулся от пинка и решил вернуться посмотреть на бой старшего брата. Возможно, Наруто давал ему шанс подготовиться, посмотреть техники Итачи. Но он был уверен, что даже при таких условиях Итачи легко уделает этого наглеца, видящего мир у своих ног. Больше того, Мадара и хотел швырнуть мир к его ногам. Пока Учиха Саске полезен. В какой сфере – Наруто не знал, поэтому противился решению организации.

     - Отвали… - сквозь сжатые зубы и булькающую в горле кровь прорычал Наруто, уже свободный от чакры лиса, запечатанной надёжнее, чем биджу в резервуаре Пейна, - …от меня… не смей… трогать…

     Итачи в поле видимости, со всех сторон. Итачи, дышащий в затылок, в висок, в лицо. Весь этот поменявший цвета мир – Итачи. Сознание Итачи, его прошлое, будущее и настоящее, превратившееся в хаос и кое-как собранное в эту реальность.

     Наруто пропустил момент, когда Итачи отпустил его по-настоящему.

     - Ты хочешь ещё? – совсем тихо спросил он. Не вспомнил о брате и своих целях. Больше не выглядел мрачным. Просто Итачи.

     - Всегда… - Наруто напрягся для рывка, - …пожалуйста!

     Вместе с последним словом выбросил вперёд физическую атаку, окутанную чакрой ветра. Удар, миг стали в руке, вырванный из набедренной повязки кунай. Наруто со всей силы рванулся прямо к противнику, в его объятия. Итачи не поверил и совершил роковую ошибку. Не рассчитывающий на неё именно в этот момент, Наруто не остановился. Остриё клинка полоснуло по лицу противника, по переносице. Оставалось лишь гадать, какой глубины был удар. Наверняка смертельный, но Итачи с его навыками, доведёнными до уровня рефлекса, успел отклониться назад.

     Если успел.

     Наруто сам отпрянул, видел Итачи, ударившегося спиной о те самые горящие деревья. Видел его почти согнувшимся, но не отнявшим руки от лица. Меж пальцев бежали струйки крови. Наруто дышал шумно, руки опустил и ждал, когда же снова увидит шаринган, от которого следовало уклоняться немедленно, потому что больше Итачи никого щадить не станет. Наверно, только Наруто он позволил ранить себя. Всегда возвращался с миссий целым и невредимым, а тут кровью умывался и не пытался унять нескончаемый поток.

     Наруто ждал, Итачи не двигался. Только от деревьев отпрянул, когда почувствовал обжигающий жар. Наверняка ожог заработал. Что-то шло не так. Настолько неправильно, что ярость сменялась страхом. Наруто даже не пытался произнести его имени.

     В следующий миг из дыма выскочил Саске в сопровождении здоровенного детины, быстро покрывающегося полосами неизвестного рисунка. Противник, которого Наруто ошибочно принял за неопасного, увеличивался в размерах на глазах. Наруто остался на месте, готовый встречать нового противника и расправиться с ним безо всякой жалости.

     Он первым ударил. Не вспомнил об Итачи, когда сметал детину бушующей чакрой разъярённого биджу. Теперь всё зависело от Узумаки Наруто.

     Саске намеревался ворваться в потасовку с размаху, возмущённый пренебрежением, как если бы его вообще не замечали, мимо проходили, задевая плечом просто потому, что не видели. Он хотел заставить считаться с собой, но замер на месте, в стороне.

     Джинчуррики, окутанный огненной чакрой, врезался в бой между братьями Учиха и швырнул участников в разные стороны ударной волной. Что это была за техника, Саске не представлял. Та, от которой уклонялись лучшие шиноби. Наверно, уклонился бы и Джирая. Неизвестно ещё, смела бы эта техника жабу. Он не спешил вызывать зверя, ждал очередного шага от Узумаки Наруто, который честно отвоевал себе привилегию ударить два раза подряд.

     Но Саске остановился перед самым броском. Вернулся так быстро, как только мог, и не увидел чудовищной чакры. Итачи и Наруто окутывало лишь облако пыли и дыма. Вспаханная земля, изрытая вдоль и поперёк. Обожжённая поверхность. В золе оставались пятна человеческих следов и круги от техник. Огонь ещё бушевал вокруг, а двое соперников просто болтали. Возмущённый и этим фактом, Саске сделал рывок навстречу и услышал магическое слово: «Коноха».

     Они говорили о Конохе. И они не находили согласия.

     Камнем преткновения снова стал Скрытый Лист тех времён, когда Саске ещё жил с семьёй. Коноха, которую Итачи защищал. Саске махнул головой, пытаясь освободиться от нелепого предположения, но они говорили так, словно обсуждали это постоянно. Словно это не было секретом ни для одного из них. Только для Саске. Для единственного, кто имел право помимо Итачи участвовать в конфликте.

     Он не смел сдвинуться с места, намертво приклеенный к тёплой земле, поражённый вестью, пришедшей с самой неожиданной стороны. Коноха являлась камнем преткновения не только для Саске с братом, но и для Узумаки Наруто. И везде… абсолютно везде фигурировал старший брат.

     Саске почувствовал, как оступается и падает, хотя крепко стоял на одном месте, когда Наруто во зле швырнул ещё одно предположение:

     - …Это же не было приказом свыше?!...

     На пике эмоций можно и не такое швырнуть, лишь бы уколоть противника побольнее. Они оба решали какой-то старый конфликт, явно сойдясь не в первый раз. Они оба бушевали так, что Саске видел брата и не верил. Никогда не видел его таким открытым. Никогда не наблюдал у него настолько отчётливого выражения лица. Этот мальчишка с биджу обладал чем-то особым, раз сумел заставить Итачи открыться. Укол банальной ревности Саске попросту отмёл. Нельзя считать Итачи братом. Только предателем.

     «Это же не было приказом свыше»…

     Снова дёрнулся. Нашёл отклик, когда Наруто вытянул в недоумении лицо и уточнил, так ли это на самом деле.

     Не так. Невозможно.

     И снова лицо Третьего, стоящего над шестнадцатью свежими могилами вместо девяти.

     Нереально. Хокаге не мог отдать такого приказа, даже зная об исполнительности Итачи. Тут причина кроется в другом, в личной заинтересованности. А значит, Итачи сам так решил. И за это заслуживал смерти. За одну такую мысль он её заслуживал.

     Но он защищал Скрытый Лист. И Саске.

     Взбесившийся джинчуррики, только что убеждающий Итачи в незначительности Конохи, снова изменился. Только Гендзюцу брата могло так резко менять людей. Джинчуррики зверел на глазах. Пауза не привнесла покоя в его разум, она разожгла его ярость. Или это сделал Итачи, мастерски манипулирующий чувствами людей. Его шаринган был сильнее напора Узумаки Наруто. Малолетний убийца оставался перед ним беззащитным, если Итачи бил в полную силу. А он бил. Не так, как брата, но давил и давил, заставляя пацана менять настроение себе в угоду. Выматывал его морально. И будет повторять и повторять это до тех пор, пока джинчуррики просто не сломается и не совершит роковую для себя ошибку. И тогда…

     Что будет тогда, Саске не знал. Вряд ли конфликт между ними закончится чьей-нибудь смертью.

     Рядом вырос Дзюго, как из-под земли. Саске уже пришёл к решению, скомандовал на свой манер, сухо, отвлечённо:

     - Готовься.

     Тот кивнул. Проклятая печать на его теле выглядела уродством. Таким, какого Саске прежде не видел. Оттого старался держаться на расстоянии и отвергал. Но Дзюго обладал силой, какая нужна была Саске. Для достижения цели и будущего.

     Джинчуррики и Итачи не смогли прийти к согласию. Перед тем, как Наруто ударил, Саске неожиданно прочёл его замысел. Предугадал и ждал немедленного отхода брата. Но Итачи промедлил. Не поверил или посчитал, что успеет перехватить. Но он, обладая шаринганом, должен был понять, как пристрастился к силе биджу этот сопляк. Узумаки Наруто просто ударил физической атакой. Находясь слишком близко, он имел все шансы отвесить Итачи чувствительную оплеуху. Слишком поздно Саске заметил в его руке блеск стали. Обычной боевой стали, до которой не опускается шиноби в разгар значительной схватки. Если соперник невероятен в выборе техник и мастерстве, если обладает незаурядным умом и легко меняет тактики, подстраивает окружающее под себя, лишь взглянув на него, физическое оружие становится бесполезным и только занимает руки.

     Узумаки Наруто ударил самым бездарным способом, как дерутся мальчишки на улицах. Итачи отклонился. Недостаточно быстро и далеко, ибо времени у него оставалось не больше доли секунды.

     Дзюго рванул вперёд, пока Саске искал любые признаки серьёзной раны у брата. Итачи остановился. Просто остановился сам и остановил бой. Вышел из него, вылетел. Едва не сгорел заживо в кострище, жравшем поваленные деревья. Итачи выглядел маленьким и невинным, крепко прижимая к лицу руки. Кровь по его пальцам заставляла Саске ринуться к нему, но не чтобы добить. Старые воспоминания, старые привязанности, которых он попросту не смог изжить. Сам того не осознавая, он берёг их внутри себя, думая, что порвал все связывающие их с Итачи ниточки.

     В прыжке Саске швырнул взгляд на бьющуюся насмерть пару. Дзюго начал хорошо. Очень хорошо. Потеснил бы любого другого противника, при этом ещё не показал всей своей силы. Джинчуррики ждёт сюрприз. На это и рассчитывал Саске, что его отвлекут, пока он закончит с братом.

     Брат всё ещё не двигался. Смутная тревога и навалившаяся память о дне, когда квартал Учиха захлебнулся в крови. Саске сильнее кулаки сжал. Разве не к этому он стремился. Всё равно как, но убить предателя семьи. Даже если он пытается стоять за Коноху – убить. Даже если пытается искупить вину защитой младшего брата – убить. Есть люди, не достойные жизни. Любые объяснения – это пустые оправдания. Саске намеренно разжигал в себе старую ненависть, ибо чуял в словах джинчуррики, обращённых к Итачи, смысл.

     Он замахнулся, желая отрезать Итачи от основного боя. Не переставал следить за Узумаки Наруто. Они с Дзюго почти танцевали, не подпуская к себе другого. Дальний бой требовал времени и мастерства. Это не врезать, подойдя вплотную. Тут тактика нужна.

     Итачи услышал его. Показалось, что увидел, но он так и не открыл глаз, просто вдруг очутился на значительном расстоянии от Саске. Только тогда, выпрямившись во весь рост, Итачи позволил себе руки опустить, алые от крови, каплями падающей на обожжённую землю. Саске искал его взгляд и не нашёл. Не увидел шарингана, не увидел привычных чёрных глаз. Лицо Итачи оставалось залитым кровью так же, как и руки вплоть до запястья. Кровавые бороздки доходили до локтя и заканчивались там. Щёки Итачи, шея и подбородок являли собой зрелище для крепких духом шиноби. Саске был крепким. Он словно изнутри весь сжался, пригнулся для очередной атаки. Видел в крови брата кровь матери и отца. Всех тех, кого он встретил в квартале уже трупами. Кровь Какаши-сенсея.

     - Что же ты не смотришь на меня? – процедил сквозь зубы Саске.

     Итачи молчал. Стоял, направив невидимые глаза в его сторону, походя на привычный непоколебимый монумент.

     - Я заставлю тебя посмотреть мне в глаза, - пообещал Саске, изготовился набрать первую печать, но лишь коснулся пальцами другой ладони, стал свидетелем одной из техник Итачи, действующих без печатей. Техника., которую шиноби наблюдали не один раз. Только Саске мало досталось. До предыдущей встречи с Итачи Саске не видел, как его тело распадается стаей ворон. Теперь ему придётся смотреть на это часто. Смотреть, как Итачи ускользает от него, и молча злиться. Снова и снова выслеживать этого предателя и искать способ заставить его биться всерьёз, а не сбегать.

     От досады в горле зародился рык, который Саске так и не выплеснул. Набрал печать и ударил молнией в землю, заставив её снова содрогнуться. Пожар от края до края. Грохот поднимаемой земли, а потом сразу тишина. Саске взгляд вскинул, оглянулся и увидел на искусственном холме Узумаки Наруто. Джинчуррики не полыхал чакрой. Ему хватило собственных сил, чтобы расправиться с Дзюго. Молниеносный поиск по подёрнутой огнём земле ничего не дал. Дзюго вышел из боя. Сам или вынужденно, ранен или мёртв – убийца Джираи продолжал уничтожать всех, кто хоть сколько-нибудь значил для Саске.

     Наруто руку поднял, вытянул её перед собой, пальцем указал, рот открыл и произнёс невнятную фразу. Даже напрягши слух и читая по губам, Саске не разобрал ни слова. В его руке снова заискрило. На этот раз без печатей. Стихия просачивалась сквозь его чакру, собиралась в руке, следуя единственному желанию хозяина. Саске снова опоздал. Наруто не стал нападать, мелькнул чёрным плащом и исчез из поля зрения.

     - Довольно! – не выдержал Саске. – Акацуки! Вы избегаете меня?!

     Рядом с ним выросла девушка с ярко-красными волосами. С другой стороны – тощий пацан. Обоих Саске встретил в стране Огня, когда ушёл из Конохи. Третьим был Дзюго. Но он до сих пор не обнаружил себя.

     - Где Дзюго? – спросил он.

     - Саске-кун, ты на пределе, - прокомментировала девушка.

     - Плевать.

     - Нельзя, Саске-кун, - вцепилась в его руку.

     - Я же сказал! – рявкнул он и грубо вырвался, но остался на месте.

     Бесполезно искать беглецов. Оставалось гадать, что случилось с Итачи, если даже джинчуррики оставил бой посередине.

     Беспокойство разливалось по каналам вместе с чакрой. Слова джинчуррики и нежелание Итачи биться насмерть. Он же ждал Саске. Зачем-то ждал, ибо для чего он оставил младшего брата живым.

     Наруто отшвырнул соперника, изменившего свою сущность и форму. Он никогда не видел таких техник. Он усомнился, что это вообще человек, но страха не чувствовал ни секунды. Он даже лиса усмирил, безжалостно раздавил его своей чакрой, помня о сгорбленной фигурке товарища возле горящих деревьев. Итачи нечётко отреагировал на огонь. Только отодвинулся чуток, не переставал держаться за глаза. И его руки окрасились дорожками крови до локтей. Кисти покрылись ею полностью, будто он только что голыми руками разделывал свиную тушу.

     Сравнение со свиньёй снова заставило Наруто дёрнуться. Опять ассоциировал со словами Дейдары и захотел раздавить всех свиней в стране. Бесполезный поступок, способный привести только к неприятностям. Он заставил себя думать в другом ключе. Он не свинья и никогда ей не уподобится. Свинья – брат Итачи. По нему явно нож плачет. Он ринулся вперёд, забывая о безопасности, успел прикрыться от атаки, одновременно замахиваясь для удара чакрой ветра. Техника сосредоточилась в его ладони, увеличивала мощь. От напряжения Наруто зарычал, постепенно рык превращая в крик.

     Он не помнил, как попал по мишени, не посмотрел, куда отлетел изменившийся детина. Ему вообще плевать было. Он не вспомнил о нём и об итогах схватки, когда мчался по горячим следам Итачи. Видел их как гончий пёс и не сворачивал с проторенной дорожки. Казалось, он сметёт и Учиху Саске, если тот двинется за братом. У него одна цель – убить Итачи. А Наруто этого позволить не мог. Сейчас ссора представлялась смутной и нереальной. Повздорили из-за политики. Чуть войну не объявили. Наруто сердился и на себя, и на него. На себя – потому что не понимал. На него – не объяснил. Итачи выдавал уже сформированные суждения и ждал только веры в них. Наруто требовалось их разжевать, все причины, по которым он пришёл к ним.

     Беглеца он догнал не так скоро, как думал. Даже не смотря вперёд, всё ещё не убирая ладони от глаз, Итачи летел как ветер, ловко лавируя меж деревьями и камнями. Его ноги едва касались поверхности земли. Так выглядел настоящий Учиха Итачи – величественно. Обманчиво величественно. Все его техники не помогли ему справиться с один ударом человека, которому он доверял.

     Итачи верил Наруто. До последнего верил.

     Наруто догнал его, сделал последний рывок и прыгнул поперёк его пути. Ждал, что Итачи сходу врежется в препятствие, и не дождался. Итачи словно видел. Наруто приготовился к его шарингану и снова обманулся в ожиданиях. Наруто руку протянул, хотел коснуться беглеца, а тот назад скакнул. Молниеносно, обманутый товарищем.

     - Итачи, - произнёс Наруто совсем тихо. Чувствовал закравшийся страх, уже начавший покрывать сознание плёнкой, запускающий щупальца в самое нутро. – Итачи, почему ты не атакуешь?

     Именно так и защищался Итачи – нападением. А тут просто бежал. Наруто шаг к нему сделал. Итачи снова хотел отпрыгнуть, но чётко видел грань между миром и войной, остался на одном месте. Не дрогнул и не принялся винить. Он стоял и ждал, как ждёт хозяина с ножом свинья, обречённая на смерть.

     Наруто кулаки сжал, почувствовал сырость. Не помнил, когда и в чьей крови испачкал ладони. Почти трясущейся рукой потянулся к Итачи, взял его за локоть и потянул вниз. Медленно, жутко, рука Итачи опустилась, оставляя размазанные бороздки на щеках, быстро затягивающиеся свежей кровью из раны.

     У Итачи больше не было шарингана. У Итачи больше не осталось его исключительных техник. Не зная, что сказать или сделать, Наруто сам взялся за его щёки. Одной ладонью. Смазал кровь, потом ещё и ещё раз. Пока Итачи не остановил его.

     - Почему, Итачи? – шёпотом спросил Наруто, потрясённый, казалось, больше его самого. – Почему не уклонился? У тебя же было время.

     - Не было, - разлепил окровавленные губы Итачи. Капельки зловещей влаги тут же в рот попали. Наруто дёрнулся было стереть их, но остановился в нерешительности. Не к месту и не ко времени всплыл в памяти другой эпизод, с которого Наруто начал испытывать к Итачи неловкость. Дождь, лицо под дождём, тень над головой. Тень – Итачи, собирающийся сделать что-то жуткое. Такого Итачи Наруто боялся больше всего. Единственного, которого боялся. Он не поднял бы на такого Итачи руки и предпочёл отступить.

     Итачи словно прочёл его мысли, шагнул навстречу и коснулся своей щекой щеки Наруто. Как парализованный, Наруто стоял с расширенными глазами. Хотел оттолкнуть, но не посмел. Не так. Не сейчас. Не когда осознал чудовищность содеянного.

     - У тебя было время, - упрямо повторил Наруто, - было. Ты же мог.

     - Я не поверил, - мгновенный ответ.

     Итачи так сильно доверял Наруто и жестоко обманулся в своих искренних чувствах.

     - Это расплата… - совсем тихо прошептал Итачи, - за то, что я с тобой сделал.

     - Нет, - в такой момент Наруто нашёл ярый протест, - за то, что ты защищаешь Коноху. Если бы ты сразу определился. Если бы ты принял Скрытый Дождь…

     - Наруто, - перебил, - давно определился.

     Наруто вспомнил, как близко они друг к другу. Прикосновение щеки начинало жечь. Не осталось ярости. Только что-то непонятное сжимало грудь. Наруто заорать хотелось и вырвать глаза у всей четвёрки во главе с Саске. Они заслужили это. Всей своей неправедной жизнью заслужили. Всей своей поддержкой тирании Хокаге.

     Дрожащей рукой Наруто тронул плечо Итачи и надавил кончиками пальцев, потянул на себя. Чувствовал близость своего единственного спасителя. Итачи всегда придерживался стороны Наруто, а он предпочитал не замечать. Даже сейчас, рискуя получить очередной удар, он доверился и позволил себе расслабиться. Позволил дыханию ускориться. Хотя это могло быть последствие от боли. Такие раны не заживают легко.

     - Чёрт, - всплеском эмоций вырвалось у Наруто.

     Итачи нельзя возвращаться в организацию. Без шарингана, без своей исключительной силы и с твёрдыми взглядами на политику, он становился мишенью для Мадары. И для Пейна тоже. Лидер не захочет держать в штате полубойца, готового предать в любой момент. А Итачи уже давно предал. В тот самый миг, как впервые ступил под нависающие своды основной базы. Но его терпели из-за силы. А теперь просто не осталось причин.

     Орочимару явился по первому зову. Покинул лаборатории, хотя намечался любопытный эксперимент. Неожиданные результаты. Любопытная сила побочным эффектом. Орочимару всегда сперва думал, как можно использовать силу, а потом решал, можно ли ей управлять. Если нельзя, то он предпочитал уничтожать её, но не отдавать другим. Тем, кто мог её подчинить.

     Он остановился в центре излюбленного зала Пейна. Лидер был один. Не присутствовала даже Конан, его постоянная спутница. Конан, отражающая его настроение, тень, варьирующая свои обязанности в зависимости от обстоятельств: от наблюдателя до защитника. Мало кто видел силу Конан. Орочимару довелось взглянуть. И эта сила его восхищала. Но он ничего не стал делать, не прикинул, как можно её использовать. Есть на свете недосягаемые цели, мечтать о которых – пустая трата времени. Конан – пустая. По крайней мере, пока. Пока мир живёт по чужим законам. И пока миром правят известные структуры. Орочимару обладал терпением. Он мог ждать благоприятных обстоятельств бесконечно долго. У него было время, которым не располагали другие.

     - Дело касается моего напарника? – первым начал Орочимару. Чувствовал, что время подходит. Чувствовал, как и все, заинтересованные в силе Учиха. Итачи своё отработал. А значит, у Орочимару ещё был шанс заполучить его, непобедимого гения Учиха.

     - Дело касается Учихи Саске, - поправил Пейн. – И продолжения роли его брата.

     - Учиха Саске займёт место своего брата? – тут же сложил Орочимару.

     - Да.

     Время действительно подписывало Итачи приговор. Подписало уже давно, когда Итачи отказался убивать Саске. Или даже раньше, когда он взял в руки катану в день уничтожения клана. Даже убив Шисуи, он мог выйти сухим из воды. Но ему пришлось бы объяснять появление мангеке. Как ни посмотри, Итачи с самого начала был отверженным.

     - Место в Акацуки займёт свежая чакра, - в задумчивости прокомментировал Орочимару. – мощная чакра, насколько я слышал. И вы хотите, чтобы он работал со мной?

     Уточнить всё сразу, чтобы потом не возникало сюрпризов. Вряд ли Мадара рассчитывал на команду Орочимару-Саске. Но если выбора не останется, если действия развернутся намного быстрее, осмелятся ли главы разбивать сформированные команды, ослабляя её по причине адаптации. Пока времена оставались спокойными, они могли сколько угодно комментировать, как и поступали с Наруто. Тем более, у Наруто уже был кое-какой опыт работы с каждым из действующих членов организации. Наруто сумел сработаться со всеми, не считая последней размолвки между ним и Итачи. Это тоже был важный стратегический ход верхушки. Ловко сыграли на психике мальчишки, заставив рассматривать все недостатки Итачи и не замечать его основных черт. Так легко запутать горящего энтузиазмом юношу – даже смешно.

     - Этого мы пока не знаем, - Пейн ответил, вопреки расчётам Орочимару. – Возможно, придётся присмотреться к его работе с тем, у кого нет постоянного напарника.

     - Наруто? – вскинул брови Орочимару. – Разве не вы определили его с Дейдарой?

     - Вы саннин, Орочимару-сан. Вы обязаны смотреть глубже и видеть больше.

     - Значит, это всё-таки был затянувшийся эксперимент.

     Саске ускользал сквозь пальцы, но Орочимару не думал отступаться. Как бы ни получилось в будущем, он собирался попробовать сделать ставку на него. Уже подходило время. Если не Итачи, то его брат, ещё не столкнувшийся с проблемой неизлечимой болезни. Итачи никогда не просил Орочимару о содействии. Знал, что шанс всё равно есть, но оставался в стороне от собственной жизни. Он тоже знал, как завершит свою миссию. Длительную, растянувшуюся на много лет. Итачи не тратил времени на бесполезные вещи. Его жизнь – бесполезная. Она вся принадлежала Узумаки Наруто и брату. Только Саске не догадывался об этом.

     - Вы полагаете, Узумаки Наруто сможет сработаться с Учихой Саске? – спрятанная за улыбкой усмешка.

     - Найти слабое место и сыграть на нём – разве не этим мы занимаемся? – Пейн не счёл нужным останавливаться на этом вопросе, просто пошёл дальше. – Обеспечьте Учихе Саске беспрепятственный путь в Акацуки. Сделайте так, чтобы он пришёл к нам сам.

     Последнее слово. Не стоило и спрашивать об Итачи. Орочимару подумал, что, возможно, на предстоящей миссии увидит напарника живым последний раз. Рано. Он ведь ещё хотел что-то решить с Наруто. Если бы сумел противостоять организации. Узумаки Наруто не принадлежал себе. Он не располагал свободой. Его ошибочные понятия закрывали ему глаза и заставляли ждать времени, выгодного другим. Только Орочимару до сих пор гадал, что организация будет делать с ним, когда останется один девятихвостый.

     - Привести его в этот зал? – повторил Орочимару. Для убедительности помолчал. – Есть способ.

     Способ есть всегда.

     - А Учиха Итачи? – спросил он. Уже детали, интересующие его с самого начала сотрудничества.

     - Вы хотите заполучить его тело?

     - Я должен отвечать?

     Пейн больше не спрашивал и продолжать не горел желанием. Отвернулся к арке и замолчал.

     Орочимару тоже не задержался. Хотел поинтересовался, почему Пейн выбрал его, и не сказал ни слова. Он знал свою самую надёжную команду. Личная армия, подобранная с учётом сил. Жаль, не было больше Киммимару, на которого он мог положиться полностью. Кроме него справиться могла выделенная из общей массы подготовленных бойцов отдельная тройка. Они ни разу вместе не работали и характерами обладали не похожими, предпочитали выделяться и оставались при своём мнении. Орочимару сразу решил поставить на них: Карин, Суйгецу и Дзюго.

     И у него оставалась возможность завладеть Учихой Итачи. Он не собирался сдаваться. И не собирался отказываться от шарингана. Но ещё поборется за право Итачи оставить свои глаза при себе.

     Мадара остановился посреди зала. Пейн на секунду опоздал, прежде чем повернуться к нему. Мадаре это доставляло удовольствие – вводить в заблуждение и преподносить сюрпризы. Невозможно предугадать, когда он появится вновь. Таким же опасным грозил стать Орочимару, если бы сразу пробился в верхушку. Только шаринган остановил его. Но и тут оставалось море нюансов: Орочимару ширился в других направлениях, создал чуть ли не собственную организацию внутри Акацуки. Он бы легко посылал на миссии вместо себя своих людей и созданных в лабораториях монстров, если бы захотел.

     - Он набирает силу даже быстрее, чем мы рассчитывали, - заговорил Мадара.

     - Вы знаете, о чём шёл наш с ним разговор? - уточнил Пейн.

     - Нетрудно догадаться, Нагато-кун. Орочимару становится опасным. Придётся попотеть, чтобы остановить его, если мы потеряем бдительность.

     - Но бдительности никто не терял, - напомнил Пейн. – О чём вы пришли поговорить?

     Не об Орочимару. Орочимару всегда мельтешил перед глазами, словно напоминание. Орочимару не терял ни единой возможности проникнуть за кулисы верхушки и проникал, пока только пассивно. Нельзя давать ему шаринган, иначе он сразу же попытается перехватить первенство. Это понимали оба собравшихся, включая околачивающегося неподалёку Зецу. Зецу всегда был в курсе событий. Он контролировал ситуацию так же уверенно, как Пейн. Он мог повернуть развитие событий в определённую сторону, стоило ему выразить предположение, вклинившись в разговор, подобный этому. Но Зецу пока не появлялся.

     - Мы должны раньше Орочимару добраться до Учихи Итачи, - вслух выразил Пейн.

     - Орочимару станет бесконтрольным намного быстрее, чем рассчитываем мы, - Мадара изобразил задумчивость. – Нельзя оставлять его до последней минуты.

     Нельзя оставлять не только его, и Пейн указал на этот факт:

     - Нужно расчистить путь. Ваш родственник не прикончил Хатаке Какаши. Почему?

     Какаши являлся одним из тех, кто был способен набрать удивительную силу, разностороннюю. Даже лишившись шарингана, он оставил при себе все собранные стихии и техники. Не зря его считали гением в Конохе. И не зря его знали в лицо влиятельные личности всех стран шиноби, включая Акацуки.

     - Пока Какаши госпитализирован, он не представляет опасности.

     - Но он не вечно будет там лежать. Закончите дело своего родича, Мадара-сан.

     - Закончим, - заверил Мадара. – В Конохе больше нет Учихи Саске, способного поднять бунт. Но кроме копирующего Хатаке Скрытый Лист охраняют другие сильные кланы. Клан Яманако, Нара, Акимичи, Хьюга…

     - Следует пойти войной на одну Коноху, - перебил тираду Пейн. – У нас в распоряжении несколько сильных команд. Почему бы им не отдать приказ начать чистку? Когда настанет время использовать силу хвостатых, они наверняка попытаются помешать.

     - Их сила не так важна, - отмахнулся Мадара.

     - Тогда почему вы берёте в расчёт силу отдельных шиноби, за которыми послали охотников? Отдельных людей, Мадара-сан. Целым кланом можно сотворить гораздо больше.

     Мадара не опровергал и не соглашался. Заметно подавил вздох и придвинулся к открытой арке, всмотрелся в однообразный пейзаж, заливаемый дождём. Пейн тоже промолчал. Думал, когда Итачи собирается на поиски брата. Вообще знал ли, что Саске покинул Коноху. Они с Орочимару давно в миссии, могли не ухватить нужных слухов.

     - Надо использовать девятихвостого джинчуррики, - выдал Мадара. – Его сила напрасно бурлит. Необходимо найти ему достойную цель.

     - Посмотреть на пределы его возможностей, чтобы использовать это в дальнейшем?

     - А тебе не хочется знать, где его можно ограничить и как остановить?

     Пейн не ответил, остался у арки, тогда как Мадара отступил в полумрак зала.

     - Мы проконтролируем кланы, - заверил Мадара, прежде чем раствориться в воздухе.

     Секунду спустя так же незаметно появился Зецу.

     - Мы можем указать на уязвимые точки, - произнёс он из темноты.

     - Они известны, - отозвался Пейн. – Всё зависит от взглядов Мадары-сана. Держать возле себя тех, кто способен воспользоваться любой возможностью, чтобы вонзить катану в спину…

     - Мы тоже понимаем. Но продолжаем использовать силу потенциальных предателей, - напомнил Зецу.

     Ни суда, ни выяснений обстоятельств, ни ограничений в действиях. На этом стояли Акацуки. Самые опасные нюансы, которые только могли существовать. Пейн оставался спокоен, пока мог остановить любого из них, но начинал тревожиться всякий раз, когда замечал рост определённых людей.

     - Мы поможем остановить их, - словно прочёл его мысли Зецу. – Сейчас важнее всего привязать джинчуррики к Скрытому Дождю.

     - Узумаки Наруто принял это, - напомнил Пейн. – Он предаст только тогда, когда мы предадим его. И не Скрытый Дождь, а нас.

     - Джинчуррики здесь только для того, чтобы отдать нам своего биджу, - расчётливо напомнил Зецу.

     Пейн обернулся к нему. Та же суровая бескомпромиссность, что и у Учихи Мадары. Он снова не ответил, предпочёл вернуться к созерцанию дождя и слушать его сообщения, смотреть на Скрытый Дождь широко, видеть любые его изменения. Так было спокойнее. Техника, безотказно работающая уже столько лет…

     Саске был поражён удивительной техникой. Незнакомец ни одной печати не сложил, просто руку протянул и позволил птичке сесть на неё. Саске не узнал ни стихии, ни категории техники. Он безмолвно наблюдал за медленными движениями человеческих рук, за расцветающей на губах улыбкой, за вознёй с бессловесной тварью, без капельки серьёзности. Саске ждал результата, а птичка в итоге вспорхнула с резким криком и растворилась в древесной кроне. Потом к незнакомому шиноби с, казалось бы, мирными и бесполезными техниками, вышли ещё двое. Саске нахмурился, совершенно не заметил их приближения. Один из новоявленных – улыбчивый парень. Только всмотревшись в его улыбку, можно почувствовать холодок по спине. Даже с закрытой улыбкой он ухитрялся демонстрировать ненормально удлинённый зуб, острый, как звериный клык, тоньше, предназначенный скорее резать, чем рвать. Парень с громадным мечом через плечо. Он не переставал улыбаться назло сопровождающей его даме с экстремальной причёской. Тёмно-красные волосы торчали с одной стороны, будто их ветром дыбом поставило и они превратись в жёсткую проволоку. Дама возмущалась, грозила прибить нахала, которого никак не получалось воспринять серьёзным противником. Саске не представлял ситуации, в которой бы захотел убить этого пацана. Возможно, если бы знал его настоящую силу, но не пафосный образ, весомо дополняемый клинком, явно не подходящим по габаритам.

     - За нами наблюдают, - прервал спор первый незнакомец, плотно сбитый, не чета белобрысому мальцу.

     Саске даже задумался, не производит ли он такого же нелестного впечатления при первой встрече и тут же отмёл это предположение. Учиха Саске просто не мог выглядеть смешно. Где не дотягивал габаритами, силой брал. А сила заключалась в клановой чести и шарингане.

     Троица замолкла и безошибочно повернулась в сторону скрывающегося наблюдателя. Саске не считал нужным бежать или прятаться дальше, выпрыгнул из укрытия, мгновенно принимая позу, достойную опытного шиноби, то есть, обычного человека, способного отважно посмотреть в лицо опасности. В отличие от обычного человека шиноби ещё способен был дать отпор. Настоящий воин не станет заранее демонстрировать своих умений. Он попытается приберечь несколько техник на крайний случай. Саске решил спрятать основное – шаринган.

     Они все трое смотрели на Саске и помалкивали. Разочарованный их молчанием Саске намеревался было уже мимо пройти, раз им дела нет до чужака, следящего за ними, уже несколько шагов сделал, почуял слабый аромат духов, усмехнуться про себя успел над бесполезными попытками дам продемонстрировать свою привлекательность. Вдвойне презрительно он фыркал, если от природной привлекательности не досталось ничего. Он видел краешком зрения расширяющуюся улыбку мелкого, неменяющееся выражение крупного парня, жест девицы, одним пальцем поправившей очки на переносице.

     - Учиха Саске, - услышал он за спиной и остановился. Медленно… очень медленно развернулся, пытаясь понять, чей голос услышал. Не девица точно. Тогда тощий пацан вперёд шагнул и без всяческих комплексов представился:

     - Я Суйгецу. Слышал, ты Коноху оставил. Ищешь кого-то, - улыбка, острый зуб, блеснувший на солнце от тоненького налёта слюны, быстро высыхающей от ветра. – И найти не можешь. А знаешь, что я думаю, - Суйгецу простецки подошёл поближе, руку на плечо Саске закинул, за шею приобняв, и закончил мысль. От его осведомлённости снова холодок почувствовал. – Я думаю, Учиха Саске не такой дурак, чтобы без страховки и полной уверенности в победе в логово врага полезет. Не знаю, с кем ты там повздорил до смертельной ненависти, но знаю, как людей разыскивать.

     Снова улыбался. Саске и не подумал его руку смахивать, голову повернул, носом почти упёрся в его улыбку. Малявка-вампирёнок. Смотрит чуть ли не с вожделением, а сам готовится зуб свой в шею жертве вонзить. Саске отмахнулся от этой нелепой мысли.

     - Меня разыскиваете? – выдал он очередное предположение и тут же обосновал его, на ходу аргументы подбирал и бил точно в цель. – Только из Конохи вышел, недели не прошло, и сразу же, прямо в стране Огня, встречаю союзников. Не подозрительно ли?

     Суйгецу хохотнул и отпустил-таки новоиспечённого товарища. На месте развернулся, шаг сделал, словно по канату ступая, и повернулся снова:

     - Умён чертяка. Эй, Дзюго, поможем пареньку? – не оборачиваясь к спутнику.

     - Ну-ка отойди, - вмешалась дамочка, толкнула мелкого. Если б тот уверенно на ногах не стоял, полетел бы носом в песок. Она полыхала от гнева, распалённая задолго до встречи с Саске. С этой минуты он проникся к ним неожиданным доверием.

     Первый совместный бой они выиграли, как и ряд последующих. Специально встревали, чтобы скоординироваться, подстроиться друг к другу и всем спрятанным в рукаве сюрпризам. Троица представляла собой настоящую бунтарскую шайку, каждый с особыми способностями. С таким прикрытием за спиной Саске без страха вышел бы против объединившихся брата и джинчуррики. Они бы обоих вмиг уложили, если бы не сомнения. Саске опирался прежде всего на расчёт. Старался думать о последствиях. Спешить рано. Нельзя кидаться очертя голову, если дело касалось обладающего силой призывных зверей и биджу бескомпромиссного убийцы и безжалостного предателя с геномом тем же, что у Саске. Итачи годами изучал свои силы, научился идеально подстраиваться под каждого врага. Научился использовать свой гений. Именно эта его черта раздражала Саске больше всего. Именно Итачи замечали с самого детства. И в его тени Саске давился обидой. Даже папа возлагал надежды на старшего сына. Возгордившийся своим особым положением, старший сын решил дальше пойти, разузнать пределы своих возможностей. Не разузнал, ибо уходил из Конохи победителем и плевать хотел на то, что всех товарищей предал.

     Саске в очередной раз вернулся после короткого рейда. Не мог заснуть сразу, вертелся под неудобным одеялом и постоянно думал о людях, которых намеревался убить. Суйгецу как всегда встретил его улыбкой и вопросом:

     - Готов потягаться силой? – руку к мечу протянул. Его слабость – громадные клинки. Чем более громоздко он выглядел, тем сильнее Суйгецу хотелось его заполучить. И каждый раз предлагал тренировочный поединок, где ни один из них не мог одержать однозначной победы. Саске не привлекал его как жертва. Саске был учителем, таким же, каким являлся Суйгецу для него. Все они. И техник ни одного из них он повторить не мог, даже полагаясь на свой шаринган.

     - Отвяжись, - вместо согласия бросил Саске, к стулу подошёл, плюхнулся на него, руки на стол водрузил и испытал дикое желание глаза закрыть. Усталость от очередного дня непрерывных тренировок и отсутствия новостей о брате наваливалась каждый вечер. Саске выматывался. Он не щадил ни себя, ни своих учителей. Любой мог стать учителем, даже человек младше, если он обладал техниками, заслуживающими уважения. Саске раз за разом пытался освоить хоть часть того, что видел в Суйгецу, Дзюго и Карин. Но раз за разом убеждался: стили у них настолько разные, что скопировать их можно, только полностью избавившись от своих техник. И тогда не гарантировал стопроцентный результат. В итоге Саске начал учиться подстраиваться под них. Начал использовать их силу для развития своей, пока наконец не поверил, что готов сразиться с Итачи. А за Итачи тенью стоял джинчуррики.

     - Узнал что-нибудь, Саске-кун? – Карин грубо оттеснила Суйгецу, зыркнула на него, как на добычу. Насколько Саске знал, они никогда не ладили, постоянно находили повод для ссоры, даже если он возмутительно смешон.

     - Саске-кун, - передразнил Суйгецу.

     - А ну замолчи! – скомандовала она.

     - Как вы мне надоели, - Саске протянул руку и отстранил обоих. Словно сгрёб в сторону – так это выглядело. – Грызться, пожалуйста, без меня.

     Навстречу Дзюго встал. Подошёл и сразу в лоб высказал:

     - Акацуки начинают масштабное движение.

     Птичка на его плече вспискнула и вспорхнула. Не подпускала никого. Саске сам однажды попытался воздействовать на зверьё шаринганом. Ухватиться не получалось. А если хватался, то толку никакого не выходило. Звери, не привыкшие к взаимодействию с чакрой, инстинктивно боялись её.

     - Похоже, они не боятся только твоей чакры, - сделал вывод Саске. – Тебе птицы рассказали?

     - Птицы везде летают, - подтвердил Дзюго, за картой потянулся, неторопливо развернул её на столике настолько убогом, что края не умещались. Нормально пообедать нельзя, чтобы тарелка на пол не свалилась. Саске при первом взгляде отметил все эти неудобства, но всё равно решил остановиться тут – плата небольшая, а накопления за миссии в Конохе незаметно таяли. Порой Саске подумывал, что следовало потребовать аванс за полученную миссию – всё равно он больше ничем не обязан Скрытому Листу. Да и возвращаться не хотелось. И не хотелось смотреть в глаза тем, кто стремился присвоить славу за убийство нукенина Учихи. Потом Саске тошно становилось. Не взял бы он денег за жизнь брата. Даже если б нуждался. И по возвращении бы не взял, равно как не стал бы писать отчётов.

     - Что с Акацуки? – спрашивая о них, Саске имел в виду двух определённых человек. Правда, людьми их с натяжкой назвать можно. Нелюди они.

     - Они действуют, - сообщил Дзюго. – Хорошо ли это для нас или нет, я не знаю. Но что-то происходит. И начало оно происходить примерно тогда, когда мы встретились.

     - Так почему раньше не сказал?

     - Не думал, что так серьёзно. А сейчас заметно. Зверей пугают, целые леса выжигают дотла, деревни уничтожают целиком…

     - А Учиха Итачи? – прервал его красочные описания Саске. Ему дела не было до каких-то там дальних лесов и незнакомых деревень.

     - Учиха Итачи работает со змеиным саннином Орочимару.

     - Змеиным? – Саске нахмурился. – То есть, джинчуррики у него учится?

     Он надолго запомнил здоровенную змею под малолетним убийцей. По другому воспринимать его не получалось. Все нукенины стоят друг друга, а этот чуть ли не с младенчества учится людей резать как скот.

     - Учиха Итачи работает с Орочимару, - повторил Дзюго, головой покачал. – Они возвращались в сторону Скрытого Дождя, когда птицы последний раз их видели.

     Саске ждал момента, когда точно будет знать, где столкнётся с братом. Он проследил за пальцем Дзюго, отмечающим маршрут ровным отрезком от Скрытого Дождя до неотмеченной точки. Путь долгий, можно успеть догнать, но только если они сейчас выступят.

     - Саске-кун! – снова вмешалась Карин. Не злилась, не улыбалась и глазки не строила. – Хочешь с налёту захватить преимущество?

     С налёту не выйдет.

     - Я должен это сделать.

     - Но он работает с Орочимару. Ты знаешь техники саннина? – незаметно она приблизилась вплотную, под руку подхватила. Саске сделал вид, что не заметил её манёвра.

     - А ты знаешь? – в ответ атаковал он.

     Карин встрепенулась. На миг выражение лица стало растерянным.

     - Знаешь? – повторил он настойчиво, сам навстречу потянулся. – Ты знаешь.

     Не спросил вслух, но всем видом потребовал объясниться. Кто помимо Акацуки имел представление о техниках саннина? Если не брать в расчёт тех, кто пал от его руки. От его и Учихи Итачи.

     Саске грубо схватил её, но она поспешно выпалила:

     - Слышала, Саске-кун. Одному тебе не справиться с ними обоими…

     - А кто говорит, что с обоими? До саннина мне дела нет…

     Хоть Орочимару и числится в анналах особо опасных преступников в Конохе, заодно в общих списках нукенинов.

     - …вы его отвлечёте…

     А Итачи он сам уничтожит. Никто не смеет замахиваться на личное. Даже те, кто всеми силами помочь хочет. Она – хотела. Карин мало чем отличалась от других девчонок в Конохе, разве что способностями интересными и запасом чакры, дна которого Саске не видел. Когда нарочно навязывал затяжной тренировочный бой, когда Суйгецу падал в изнеможении, но счастливый от хорошего махача, когда печать Дзюго сползала с тела, Карин всё ещё держалась бодрячком и с энтузиазмом подбадривала победителя. Саске всегда был таковым, потому что Карин обычно выбирала его сторону, если бой шёл два на двое.

     - О, мы наконец делом настоящим займёмся, - Суйгецу продолжал улыбаться.

     - Займёмся, - пообещал Саске зловеще, взглядом его поймал и задержал на месте. – Ты побороться хотел? Не передумал ещё?

     - Правильно, тебе все силы понадобятся, чтобы укокошить братца, - подхватил Суйгецу. – Пойдём научу тебя кое-чему, - взялся за стоящий возле двери меч и первым вышел из комнатки. Сегодня это был их штаб. Сегодня, возвращаясь каждый со своей стороны, он намеревались обсудить собранную информацию за неудобным столом. Но Саске решил по-другому. У кого была весть об Учихе Итачи, тот и задавал тему.

     - Саске-кун, - остановила его Карин на самом пороге. Саске замер, оглянуться хотел и успел заставить себя не делать этого. – Подожди хотя бы, пока он сам отколется. Ты же говорил, что он ждёт тебя.

     - Встречаться с ним, когда он готов ко встрече? – усмешка через плечо. – Предпочитаю первым нанести ему визит.

     Тем не менее, чувствовал в словах Карин резон. Именно не слышал, а чувствовал. Любой поступил бы как Саске и не терзался сомнениями. Только если она знает кое-что об Орочимару, то и об Итачи могла знать. Саске намеревался выяснить откуда. В момент, когда она не будет ждать подвоха.

     - Завтра, - перед тем как закрыть за собой дверь, не глядя на спутников, - выдвигаемся.

     Не собирался слушать других, как бы они ни пытались его отговаривать и какие бы доводы ни приводили. Саске был готов и чувствовал это. Все предыдущие его попытки самому казались смешными. Он был настроен более чем серьёзно. С таким настроем новая команда просто не смела возражать и спорить за его спиной.

     Саске всё равно опоздал. Разведка прошла впустую. Земли, где зверьё Дзюго видело Итачи, уже давно остыли от его огня. Саске посреди дороги долго стоял, смотрел в никуда и молча злился. Не позволял себе внешне проявить эмоции, помня о спутниках. Не позволял сжимать кулаки, стискивать зубы и чертыхаться. Они его просто упустили. Итачи прошёл так быстро, что даже не сразу удалось сообразить, что в Скрытый Дождь он не возвращается.

     Дзюго сзади подошёл, сжал его плечо и поддержал молчанием. Саске знал, что он скажет, поэтому не спрашивал. Итачи передвигался молниеносно. Как вообще можно покрыть такое расстояние за столь короткий срок. В стороне Карин и Суйгецу опять собачились, чуть волосы друг другу не выдирали. Карин едва сдерживалась, ибо понимала, что никто её выходки терпеть не станет. Суйгецу хоть и выглядел хрупким, на деле мог за пояс половину шиноби заткнуть. То, что и нужно было Саске. Он искал команду не по внешним данным. И он привык к нелепому контрасту крохи с гигантским мечом. Такое оружие разве что громилам таскать и размахивать им направо и налево при массовой бойне. Но Суйгецу оставался при своём, обожал большие игрушки и не скрывал этого. А ещё упоминал, что у кого-то из Акацуки есть меч поинтереснее и страстно хотел завладеть им.

     - Куда дальше? – спросил Дзюго. – Они прошли здесь два дня назад, – не дождался вопроса, сам сказал.

     - Я кое-что другое заметил, - Саске заставил себя говорить ровно.

     - Развилка, - это же заметил и Дзюго. – Если они разделились, то зачем?

     - Одёрни наших спорщиков, - Саске кивнул в их сторону и двинулся по дороге вперёд в обратном направлении, словно не увидев на месте заслуженного приза, просто пожал плечами, развернулся и неторопливо ушёл. Только не было того спокойствия. В душе бунт бушевал, насилия хотелось. Да хотя бы с Суйгецу потягаться в поединке. Саске и со всеми троими не побоялся бы, даже если бы не выстоял. Но был уверен, что выстоит. Рука Дзюго вниз упала, повисла вдоль туловища. Он вслед смотрел, а потом двинулся к разбушевавшейся Карин. Её оппоненту доставляло удовольствие злить её. Наверное, представлял, как глупо это со стороны выглядит, и всё равно спорил.

     Саске намеревался по следам Итачи ступать, выяснить, почему он один пошёл и куда. Подозревал, что найдёт как раз то, чего избежать хотел – брата в полной боевой готовности. И тогда придётся выяснить, зачем Саске в живых оставил. Страшился правды, ибо подозревал, что он особая фигура на доске. И продолжал мучиться ночами. После того. как из Конохи ушёл. нормальный сон потерял.

     Саске обвёл округу взглядом, прежде чем на дерево вспрыгнуть и помчаться во вес опор.

     Нет, он перестал нормально спать после битвы под Скрытым Дождём. А значит, придётся ускорить повторный раунд.

     Карин резко прекратила задирать Суйгецу. Вслед метнувшемуся прочь Саске посмотрела и не торопилась за ним мчаться. Дзюго остановился слева от неё, первым заговорил:

     - Сколько ещё мы должны гоняться по странам?

     - Орочимару-сама не оговаривал сроков, - напомнила Карин. – Он просто велел проводить его до базы.

     - Сложновато будет, если Учиха раскусит наш план, - смешок Суйгецу за спиной.

     Карин тут же взвилась, спор хотела возобновить, но остановилась, только мимикой показав, что думает о «прилипале с большими амбициями».

     - Если и раскусит, всё равно вперёд пойдёт, - уверенно заявила она. – Ему нужен Итачи, а Итачи можно найти только в организации.

     - Ты не забыла вообще-то, что нам только привести его нужно? – напомнил Суйгецу. – Только. Привести. А потом ты потеряешь своего Саске-куна.

     Его кривляния выводили Карин из себя. Казалось, он специально только её провоцирует.

     - Никто не знает о планах Орочимару-сама, - накинулась она.

     - Ну да. Поэтому он обязательно определит нас всех в одну команду.

     - Команда и без тебя получится.

     - На Саске имеет виды Пейн, - снова поучительно заявил Суйгецу. – С чего ты взяла, будто он к Орочимару попадёт?

     - А у него глаза блестели, когда он говорил о Саске, - ввернул Дзюго, которого абсолютно не трогали разногласия в команде. Саске как-то поинтересовался, почему они всё ещё вместе, если так ненавидят друг друга. Толку не добился, только взаимного игнорирования двух известных личностей, и бросил эту затею. Ограничился тем, что не его это дело. А если б настаивал, мог бы и к опасной грани подойти.

     Потому что всё завязывалось на Орочимару.

     - Дзюго, ты можешь Орочимару-сама весточку отправить? – поинтересовалась Карин. – Хотя бы спросить, почему они разделились.

     - А это не очевидно? – Суйгецу сзади.

     - Очевидно, - эмоционально бросила она в ответ и тут же разбила всю уверенность. – Слишком.

     Слишком очевидное обычно имеет двойную подоплёку. Двойная игра в стиле Орочимару. Так он мог прикрыть тылы и выиграть в любом случае, в нужный момент вложив больше сил в одно направление развития ситуации. А до того у него всегда оставалось два или больше выборов.

     - Давайте не будем торопиться, - предложил Дзюго. – Нам было сказано привести его добровольно.

     Только уверенный, что это его решение, Учиха Саске последует планам Орочимару.

     - А дальше? – Карин волновалась. Сперва отзывалась о Саске как об очередном выскочке. До первой встречи. Мгновенная симпатия и мгновенный страх за его будущее. У Орочимару на людей с достойным геномом был один взгляд – материал. Саске наверняка неоднократно рассматривался в качестве его нового тела.

     - Разве нас должно волновать, что будет дальше? – Суйгецу наконец надоело маячить позади, он к спутникам подошёл, чтобы они все могли видеть друг друга. – Меня, например, устроит, если Орочимару-сама выполнит своё обещание и даст мне столько свободы, что обратно в его личную армию захочется.

     - Что, так и сказал? – поддазнила Карин.

     - Этими же словами.

     - У нас остаётся Учиха Итачи, - напомнил о теме разговора Дзюго. – И лучше бы поторопиться, а то Саске далеко уйдёт.

     Саске не станет останавливаться и дожидаться нерадивых спутников.

     - Дзюго, отправь вестника, - вернулась к началу Карин.

     - Звери бояться незнакомой силы, - выдохнул он.

     - Как это понимать?

     - Они не общаются с людьми. И заставить их преодолеть страх я не могу.

     - Но ты же с ними сюсюкаешься!

     - Они не боятся только меня, - терпеливо пояснил он. – Поэтому могут рассказывать мне всё, что видели. Это не слуги, это добровольная разведка.

     Учиха Саске махнул рукой, едва понял, что не сможет использовать птиц Дзюго. Он, как показало короткое время бурного сотрудничества, не мечтатель. Зато бык тот ещё упёртый, вбил себе в голову, что непременно убить должен брата – и всё. И ещё джинчуррики постоянно в разговоре мелькал. Если с Итачи более-менее всё понятно, то за второго организация стеной встанет. Ради силы биджу все ресурсы пожертвует человеческие, а потом наберёт новые.

     - Тогда продолжаем задание? – Суйгецу подобрался для прыжка, - и чего только время теряли.

     - А того, - остановила его Карин, - если придётся привести его в организацию, то надо подумать как. Вряд ли он добровольно захочет пойти посмотреть, что это за Акацуки такие. Повода не будет.

     И замолкла. Знала, что потеряет Саске, едва приведёт его к Орочимару.

     - А тебе ли не лучше, если не пойдёт? – Суйгецу переложил меч поудобнее, чтобы рукоять не мяла плечо. Карин уже собиралась наградить его очередной порцией колкостей, как он тут же продолжил. – Орочимару-сама упоминал, что Учихе Итачи недолго осталось разгуливать в рядах организации. Не знаю точно, что он в виду имел…

     - А язык у тебя есть?

     - Есть, - он высунул язык намеренно длиннее, чем требовалось. – Задай ему тот же вопрос и увидишь, какой ответ получишь.

     - То есть, вот этот манёвр Учихи Итачи был запланирован? – Дзюго старался не обращать внимания на попытки спутников снова сцепиться, к каждому слову придирались и готовы были на споры время терять, тогда как Саске на всей скорости уходил вглубь леса. Неизвестно ещё, оставит ли он прежнее направление. Остановится, пождет минутку, поймёт, что последователи не торопятся, и свернёт. В таких условиях легко нужную точку проскочить. Найдут, конечно, вернутся, но то тоже во время упиралось. Если Саске встретится с братом раньше воссоединения команды, они рискуют потерять его. Неизвестно, по какой причине Итачи оставил его в живых, одного-единственного. Имелась корысть, иначе не был бы он гением.

     - Не то чтобы, - охотно ухватился Суйгецу, уверенно удерживал лидерство в беседе, - Орочимару-сама точных сроков не знал. И если мы не ошиблись, и Итачи ушёл ради разборок с братом, он сколько угодно может нас за нос водить.

     - Подозрительно близко ты к Орочимару-сама подобрался, - Карин резко метнулась к нему. Схватила, сминая одежду спереди, и встряхнула – Суйгецу даже сориентироваться не успел, чуть меч не уронил.

     - На ногу упадёт же! – оттолкнулся он наконец. Лезвие махнуло возле самой ступни Карин. Оба замерли, соображая, какой нелепой трагедии удалось избежать, наверное, чудом. Только тогда она его отпустила, но не отступила в споре:

     - Мы ещё выясним, откуда ты столько знаешь.

     - Если человек получает сведения из первоисточника, это значит, босс в нём заинтересован, - прокомментировал Дзюго спокойно. Очередной контраст на фоне бушующих товарищей.

     - Видимо, время приходит для чего-то важного, - Суйгецу придирчиво осмотрел лезвие на наличие зазубрин и снова закинул его на плечо. – Двинули, что ли? Поднажать придётся, а то искать его потом…

     Если Орочимару начал действовать, стоило ждать кардинальных изменений не только в его личной армии, но и во внешнем мире. А если Акацуки затронет, тут бойня посильнее стихийного бедствия развернётся. Акацуки не признавали ничьего лидерства, Орочимару тоже. Все они играли под себя и укрепляли тылы на непредвиденный случай.

     - Видимо, непредвиденный случай уже близится, - буркнула себе под нос Карин, следуя за мчащимся впереди Дзюго. Суйгецу замыкал шествие на некотором расстоянии.

     И Саске каким-то образом во всё это если не замешан, то обязательно будет. Орочимару так просто не откажется от возможности заполучить шаринган в личное пользование.

     После очередной тренировки Саске просто встретил Итачи. Уйти не успели на достаточное расстояние, как шестое чувство остановило его и заставило оглянуться. Саске долго стоял без движения, со смешанными чувствами, хотел поделиться внезапно вспыхнувшей тревогой, но продолжал смотреть на деревенскую дорогу-две колеи. Деревня, в которой они провели уже два дня, словно отталкивала Саске. Она почти умоляла, чтобы он вернулся на полигон. Жители больше не ходили туда, боясь встретить тренирующихся. Слухи быстро разлетелись, шепотки поползли, но в глаза никто не говорил. В глаза улыбались и спешно заверяли, что пока среди них шиноби, никакой враг не посмеет напасть. Ни один грабитель не позарится на сложную добычу.

     Саске не знал, как лучше поступить. Когда думал о возвращении на полигон, созданный ими самими, в коленях слабость появлялась от переизбытка эмоций. Будто кто-то внушал ему эти чувства и ласково подбадривал, призывая сходить посмотреть. Саске успел подумать о брате. След упёрся в никуда. Итачи был где-то здесь, неподалёку, в округе или на самой её границе. Как они вчетвером ни прочёсывали этих границ, не получалось достичь цели. Цель двигалась и хорошо пряталась. Цель сама выбирала момент. И сегодня шепнула Саске, что готова ко встрече с ним.

     - Саске-кун, - подошла Карин. Редко просто подходила и по-дружески бралась за руку. Сегодня подошла без суеты и привычных взрывов любвеобильности, так тяготивших его. Саске не любил, когда девчонки вешались на парней, но ей прощалось, потому что Карин обладала особой силой. Карин сама являлась источником силы для Саске.

     - Ты тоже чувствуешь? – спросил он, едва разлепив губы.

     - Чувствую что-то лишнее… - она прислушалась, что совершенно неуместно. Слушать надо интуицией, - …кого-то лишнего.

     Над головой мелькнула маленькая точка. Птичка возвращалась к Дзюго. Саске резко развернулся, швырнул на него взгляд, ждал его сообщения. Дзюго не торопился, погладил птаху по спинке, по сложенным крыльям, изобразил умиротворение на лице. Таким он был, если не использовал силу шиноби. Деревенский увалень, которому бы в самый раз стоять за плугом деревенской лошадки. Но Дзюго родился с проклятой печатью. Саске слышал о таком приобретении. Печать давала силу, но ущемляла свободу. Саске не знал, кто способен награждать людей таким даром, и теперь жалел, что не интересовался. Он бы, быть может, сам пошёл искать того гения и стать его учеником. Когда о проклятых печатях говорилось в Конохе, старшие шиноби менялись в лице, будто лично знали того гения. Оставалось лишь проклинать свою недальновидность. Саске искал силу не в том месте, не у тех людей. Ему нужен был настоящий учитель, который не гнушался бы никакими приёмами, такой как Итачи или джинчуррики. Они оба были свободны в битве, тысячу раз повторяя смертельные техники. От осознания, что признал их значимость, Саске передёрнуло, вспыхнул разрастающимся гневом и ненавистью. Итачи, убивший собственную семью, не достоин называться учителем.

     Дзюго отпустил птичку и подошёл к Саске с Карин. Суйгецу вперёд ушёл, а теперь просто стоял поперёк дороги и смотрел на спутников.

     - Мы нашли его, - понял по его молчанию Саске.

     - Саске-кун, что ты намереваешься делать? – Карин удерживала его. Хватка постепенно превращалась в обычную, без величия невесомой поддержки.

     - То, что намеревался с самого начала, - он поднял руку и грубо тряхнул ей. Пальцы Карин соскользнули. – Если не собираетесь помогать – не мешайтесь.

     После слов-сигнала взялся с места. На такой скорости никто бы не остановил его. Не захотел бы останавливать. На этой скорости Саске ворвался в самый центр полгона и остановился, видя брата, которого тщетно разыскивал не первую неделю. Остановился и снова увидел в нём убийцу. Хорошо. Значит, сердце не смягчилось. Значит, получится довести до конца и не сожалеть потом. Команда не сговариваясь окружила место встречи треугольником. Если оцепление и не остановит Итачи, оно будет давить на него. Да Итачи и сам посчитает ниже своего достоинства бежать с места битвы.

     Последней битвы для одного из них. Итачи тоже почуял чужое присутствие. Наверно, сразу почуял, но не показал и виду. Только осторожность помешала Саске сразу начать действовать. Помнил слова новых товарищей, что он сам выбирает момент напасть. Итачи ловко отобрал эту привилегию у соперника и теперь наверняка был доволен. Только не слишком счастливо озирался по сторонам. Саске думал, как начать. Хотелось выскочить перед его взглядом и заявить какую-нибудь пафосную глупость. Но он брал в расчёт навыки и опыт, разницу между ними. У Итачи за плечами было несколько лет жестоких убийств. У Саске – обычная служба в подчинении у Хокаге, который не очень жаловал отточенное умение убивать людей. Жаловал в приемлемых дозах и никогда не поощрял ни словом, ни делом. Третий всегда выглядел примерным и исполнительным.

     Потом решение само пришло: Саске просто атаковал, особо не надеясь на попадание. Итачи отпрыгнул в самый последний момент. На миг его закрыла поднятая земля, рассыпающаяся бурыми брызгами. Сегодня было не так, как под Скрытым Дождём. Сегодня по-настоящему, запланировано. Саске наконец-то уверился, что полностью готов. И товарищи молчали, не посылая сообщения о напарнике брата. Какая удивительная удача.

     - Где Узумаки Наруто? – спросил Мадара, едва появился под нависшими сводами убежища.

     Пейн остановился, не дойдя до развилки коридоров десятка шагов. Глаза Мадары метали молнии. Мангеке, казалось, насквозь видел строение тела и души Пейна. Нагато, даже находясь на значительном расстоянии от него, ощутил угрозу. Тот налетевший бриз несогласия. Хуже, если несогласный мог подкрепить свои слова и угрозы действием. Мадара мог. Каждый из оставшихся в живых клана Учиха обладал техниками просто уникальными и возможностью практически неограниченного их использования. Насколько позволяла чакра и, возможно, физическое состояние тела. Тело Итачи начало разрушаться ещё несколько лет назад. Мадара умело скрывал недостатки, но не сумел спрятать очевидного – безжалостного времени. Мадара состарился даже скорее, чем обычные крестьяне. Учитывая его возраст, оставалось восхищаться его стойкостью. Мадара слишком долго держал себя в идеальной форме. Теперь хотел пойти дальше, за грани обычной жизни. Покусился на то, к чему Орочимару шёл постепенно всю свою жизнь. Прикрываясь организацией, Орочимару получил возможность спокойно проводить свои тёмные эксперименты. Никто не знал в лицо всех его помощников. Из-за своих целей Орочимару с самого начала был опасен. Теперь, уверенно ступив на прямой путь, стал опасен вдвойне.

     - Он не давал знать о себе, - ответил Пейн сдержанно.

     - Он должен был вернуться, - настойчиво. - Узумаки Наруто слишком важен, чтобы ставить его наряду с остальными.

     Остальные – все, кроме Наруто и Обито. Такова была и оставалась точка зрения Учихи Мадары. Он не придавал особого значения даже Нагато и предпочитал не замечать Конан. Учиха Мадара до сих пор не простил Коноху за свой проигрыш в схватке с Хоширамой. Коноха стала объектом для ненависти Учиха. По полученным данным, Учиха Саске тоже не особо разделял преданность соратников. Заплутавший мальчишка, не видящий дальше собственной мести. Пейну оставалось гадать, какой силы отчаяние охватит его, когда Мадара позаботится открыть ему правду о его клане. До сих пор Мадара и Обито помалкивали, ждали разрешения конфликта между братьями, чтобы вычеркнуть лишний показатель из уравнения. Итачи был помехой. Он оставался ею с самого начала. И его сила стала проблемой с тех пор, как он твёрдо встал на защиту интересов Узумаки Наруто. Мадара рассчитывал, что за них всю грязную работу проделает Саске, чтобы потом можно было его приютить и посочувствовать. Чтобы Учихой Саске можно было манипулировать, как и всеми остальными фигурками на шахматной доске.

     Пейн позволял манипулировать собой, пока их цели совпадали, но конечная в корне расходилась. И время близилось, заставляя оставаться начеку.

     - Позови его, - распорядился Мадара. – Прикажи вернуться и назначь новую миссию. У нас ещё остались шиноби, заслуживающие внимания. Пускай Наруто с Дейдарой займутся устранением вероятных препятствий.

     Дейдара заскучал. Успел оправиться за последние два дня и разгуливал по Скрытому Дождю, вгоняя в панику владельцев торговых лавок и разбивая сердца молоденьким красавицам. Только раз Пейн спросил его о ранении, на что получил жёсткий ответ, соизмеримый разве что с термином «огрызнулся». Правила этикета в организации не соблюдались с самого начала, поэтому Пейн просто пропустил его возмущения мимо ушей.

     - Позови Узумаки Наруто, - чуть больше настойчивости в словах Мадары заставили Пейна задержать на нём взгляд на лишние секунды.

     - Он не послушает, - ответил он спокойно.

     Мадара сердился и старался скрыть это. Он давил кашель, который облегчил бы муки из-за саднящего горла. Пейн видел, как собеседник периодически сглатывает и старается держаться на высоте. Пейн ничего бы не сделал, если б даже Мадара упал в конвульсиях. Не стал бы добивать лежачего, но позвал бы Конан, лучше него умеющую управляться со страждущими.

     Он не ответил, только печать сложил в технике поиска. Не хотел теребить все команды, стремился отыскать только Наруто. Намного проще было бы разослать общий вызов. Он бы дошёл до каждого уголочка стран шиноби и не затронул бы никого лишнего, зато являлся бы чётким сигналом для представителей организации.

     Приходилось напрягать разум, заставлять потоки чакры буквально переливаться по каналам, курсировать между внешним миром и проводниками, вызывающими импульсы притуплённой боли в израненной спине Нагато. Он привык испытывать эту боль. Он привык к куда более сильным ощущениям, а эти интерпретировал как слабое покалывание. Оттенок неприятности в его повседневной жизни. Вся она состояла из таких неприятностей, намертво скрепленных в единое целое. Неприятности брали начало ещё в детстве Нагато, когда враг разгромил его родную деревню.

     Наруто откликнулся. Услышал персональный зов и явился сам в виде чёрной тени. Остановился в том же коридоре на равном расстоянии от обоих лидеров.

     - Я велел тебе возвращаться, - напомнил Пейн без намёка на упрёк.

     - Извините, - признал самовольство Наруто, - я не могу сейчас.

     - Почему?

     - Не получается.

     Мадара перехватил фразу Пейна и вставил свою:

     - Ты не имеешь права отказаться от миссии, если считаешь себя одним из нас.

     - Миссия? – ухватился Наруто. – Но мы с Дейдарой…

     Его молчание вызвало ряд неоднозначных догадок, но Пейн не высказал ни одной. Хотел поинтересоваться, с кем сейчас Наруто. Подозревал и рассчитывал получить подтверждение, но не станет спрашивать. По крайней мере в обход Мадары.

     - Верно, - Мадара шагнул к нему, будто мог схватить тень явившегося и насильно задержать её на базе, - вы с Дейдарой уже три дня как закончили прежнюю миссию. Мы движемся к завершению, и я требую полной отдачи взамен на годы свободы. Разве это так много?

     - Я вернусь, как только закончу своё дело. Я ни разу ещё не уходил в самоволку в отличие от других. И я…

     - Ты выбрал неудачное для этого время, - рубанул Мадара. – Возвращайся немедленно!

     - Вы заставляете меня жертвовать слишком многим. Это фишка такая фирменная – перед выбором ставить? – упрямо отбился Наруто.

     - Не заставляй меня усомниться в твоей преданности организации и Скрытому Дождю, - Мадара использовал самое сильное оружие против Наруто – призыв к ответственности, к его совести. Наруто, беспокойный мальчишка, с самого детства держал слово, если его возможно было сдержать. И с самого детства осознавал, как другие люди зависят от шиноби, защищающих их. Без присяги он присягнул им и с тех пор придерживался этого мнения. Думал, что организация – это замена Каге в скрытой деревне.

     Наруто прислушался, возразить хотел. Может, даже закричать, оправдывая свой поступок. Но он только кулаки сжал и поднял их до уровня глаз, долго смотрел на собственные призрачные руки, а потом выдохнул. Пейн только сейчас заметил, как долго он дыхание сдерживал.

     - Я вернусь, - почти поклялся Наруто и сложил пальцы в первой печати. Он мог исчезнуть просто так, но он предупреждал о будущем шаге.

     Мадара не сумел остановить его. Никто бы не сумел, потому что Узумаки Наруто считал более важным и срочным сейчас закончить какое-то своё особое дело. Знал, что Скрытый Дождь никуда не убежит. Знал, что враг не напал и не убивает людей прямо на улицах. Знал, что организация ещё не подошла к кульминации. Для кульминации нужны были все хвосты, а у них не было самых важных, в том числе и девяти, принадлежащих Узумаки Наруто.

     - Где он? – Мадара развернулся к Пейну.

     - Информация неточна, - пояснил тот.

     - Нагато, я не шучу. Где он? – повторил Мадара.

     - Место нахождения охватывает радиус около сорока километров. Я не могу сказать точнее, он хорошо скрывается.

     Пейн опустил взгляд, не увидел ничего кроме серого пола, а потом двинулся дальше по коридору, больше не интересуясь истериками представителя клана Учиха. Мадара становился раздражительным и требовал зачастую чересчур много. Несоизмеримо много.

     - Скрывается? – догнал его голос. – От кого?

     - Мне это неизвестно.

     - Или, быть может… с кем? С кем, Нагато?

     Пейн не ответил, молча продолжил путь, спиной почуяв появление кого-то ещё. Это мог быть только Зецу. Он умел прятаться так тщательно, что никто не в силах его заметить, пока не придёт нужное для него время.

     Пейн позвал Итачи. Думал спросить прямо, с ним ли Узумаки Наруто. Если с ним, сложно ли будет вернуть Наруто тот образ мыслей, который навязывали ему всей верхушкой. Внушение недоверия у к Учихе Итачи стало необходимостью, чтобы всё прошло гладко. Чтобы не возникло никаких разногласий внутри организации. Чтобы Наруто не усмотрел в действиях Акацуки ничего подозрительного. Ведь уверенность в надёжном тылу делала его беспечным. Настолько расслабила, что заставила верить в каждое слово. Заставила пересмотреть мнение об Учихе Итачи, с которым Наруто легче всего было общаться с самого детства. Наверно, только Наруто не замечал, насколько близкими они стали, как братья: старший-опекун и младший-повеса. Мальчишки обычно не любят строгого надзора и всячески его избегают. Наруто не являлся исключением, а Итачи не был исключением из своей категории правил. Только, кажется, постепенно углубил своё отношение к Узумаки Наруто, обнаружил в себе чувства, ставшие неожиданностью для наблюдателя со стороны. Пейн всегда внимательно наблюдал и в конечном итоге побоялся упустить момент. Более того, Нагато чуть ли не шок испытал, когда его сердце дрогнуло. В момент, когда Итачи склонился над Наруто под дождём. В момент, когда Нагато невыносимо захотел посмотреть в его глаза и был уверен, что они закрыты. Он ничего не сделал, просто наблюдал сквозь дождь. Ждал развития событий и чувствовал, как поднимается негодование. Забыл, каково это – чувствовать, и теперь просто был бессилен перед собственной вспышкой. Не сказал о ней Конан, она не спросила, даже если заметила. Не произнёс ни слова в разговоре с Мадарой, хотя он смотрел с подозрением, чуял, что от него скрывают что-то важное. Возможно, сам видел. Нагато вообще не ожидал собственной реакции, а поняв, что от него не зависит уже, заставил себя думать логически.

     Всё, что происходило с Узумаки Наруто, интересовало его несколько больше, чем сотни жизней обычных людей, принесённых в жертву ради целей организации. Пейн не видел их и не смотрел. Он сосредоточил внимание на другом, являющемся несомненно более важным.

     Он позвал Итачи как Нагато, а не Пейн. Хотел разузнать всё, что сумеет, и уже потом думать, можно ли это использовать. Он послал технику поиска в том направлении, откуда пришёл ответ Наруто. Никто во всём мире не сумел бы убедить его, что они не вместе. Гораздо больше тревожила причина, по которой они удалились вдвоём. Нагато использовал поиск не во благо организации и не с определённой целью, а с позиции такого же старшего брата, каким являлся для Наруто Итачи. Не проявляя к Узумаки Наруто особого расположения, Нагато осознавал, как выделяет его из серой массы людей. Поэтому не мог просто смотреть, как Мадара тянет его на себя и не ставит ни во что его жизнь. Фактически уравнивает его с остальными людьми, которых не жалко. У Мадары не осталось привязанностей. Даже собственный клан он использовал для своих целей. Не показал особого расположения к Учихе Саске, когда брал его в уравнение. Ещё одна пешка на замену предыдущей.

     Итачи ответил сразу. Расчёты оказались верными, уравнение сходилось. Пейн мог бы поискать и Наруто тоже, но уже знал, что сразу же отыщет. Оставить при себе хоть одно сомнение – привилегия обычного человека. Нагато давно не был обычным, но понял, что сохранил в себе что-то от прежних времён. Сохранил в себе стремление защищать своё. Наверно, от этой ответственности нельзя избавиться просто так. Он думал, что избавился, пока не разглядел в Наруто всего того же стремления, что пробудилось в нём самом. Стремления защищать, невзирая на жертвы. И ценить близких людей. У Нагато остался всего один такой человек, Конан, молча ступающая за ним след в след. А у Наруто был Итачи, с которым его постарались разлучить. Нельзя разбить семью, подсознание всё равно в определённый момент дрогнет. Как дрогнет рука Учихи Саске, когда он осознает, что поднял её над братом для финального удара. Ударит, но потеряет что-то важное в жизни. И никогда не забудет.

     Итачи явился на зов. Один посреди пустынного зала, погружённого в вечерний полумрак. За аркой шуршал дождь, вымачивая всё, что ещё не успел сгноить. Итачи стоял в центре и ждал того, кто позвал его. Пейн явился минутой позже и не сразу разглядел тёмную фигуру. Только силуэт закрывал часть проёма арки. Такой же чёрный, как шпили башен. Итачи шевельнулся, чем показал, что заметил чужое присутствие. Пейн ступал тихо, не колыхнул даже воздуха, использовал всё своё мастерство, чтобы застать собеседника врасплох, а Итачи всё равно заметил. Он стал настолько искусным шиноби, что внушал опасения даже Мадаре. Итачи мог совершить что-нибудь неординарное, из-за чего весь план по обустройству мировой политики рисковал не то чтобы рухнуть, но затянуться на неопределённое время. Итачи был болен, но не слаб и до сих пор мог значительно повлиять на любое развитие ситуации. И Итачи давно стал помехой из-за своего влияния, особенно на Узумаки Наруто. Только из-за того, что Пейн сам ещё не решил, как поступить с последним биджу, он позволял ситуации развиваться самой, рискуя упустить важный момент.

     - Узумаки Наруто с тобой, - произнёс Пейн глухо. Прозвучало глухо, словно робко. Он уже не спрашивал. Едва коснулся сознания Итачи на расстоянии, понял, с кем он. Знал заранее, а сейчас получил уверенность.

     Итачи не обернулся, стоял перед аркой и вместо ответа сам двинулся вперёд, к светлому пятну дождя. Пейн задержался на месте, ибо Учиха Итачи занял его обычную позицию. Ту часть зала, в которой его привыкли видеть остальные. Секунду спустя за спиной появилась Конан. Опять встала безмолвной тенью. Но она не была обычным наблюдателем. При первом же признаке тревоги она поднимется и встанет непреодолимым щитом между врагом и тем, что ей дорого. А ей, как и Нагато, были дороги старые связи. Они вдвоём, как пережиток прежнего мира, ещё хранившего воспоминания о Яхико.

     - Почему вы не вернулись? – спросил Пейн. Предполагал ответ и всё равно спросил. Ждал именно этого шага от Учихи Итачи и не ограничился ожиданием. Если Итачи здесь и пришёл по первому зову, план организации не сработал.

     - Извините, у меня появились личные дела, - уклонился Итачи, отвечая на вопрос.

     Пейн не стал допытываться или давить на дисциплину. Он понимал так же остро, как будто всё это с ним происходило. Нагато стал чаще мешать Пейну, всплывали мысли и постоянная переоценка ситуации с разных позиций. Пейн не был против извлечения девятихвостого, но он брал в расчёт силу Узумаки Наруто, о чём, кажется, Мадара забыл, и его личность. Узумаки Наруто рос так стремительно, что не замечать его не получалось. Он учился и достигал высоких результатов. Он что-то брал от каждого навязанного ему учителя и не обнаруживал границ.

     - Личные дела, когда организация готова к активным действиям, - прокомментировал Пейн.

     Две ужившиеся в нём личности строго разграничивались. Нагато не позволял себе мешать высоким целям, какими бы способами они ни достигались.

     Итачи не шевелился. И не смотрел.

     - Итачи-сан, верните Узумаки Наруто, - просьба-распоряжение. Редко Пейн избирал такой тон, больше доверительный, чем приказной. Всё равно, если он направлен на смертника. Ни капли жалости. Учиха Итачи – не его круг общения, не часть прежнего мира, нуждающегося в защите, чтобы выжить.

     - Ответьте на один вопрос, - совсем тихо произнёс явившийся, - только один.

     И от ответа будет зависеть, станет ли Итачи и дальше препятствовать действиям организации. Пейн уже знал вопрос и ответ, но не знал, как ответить. В какую бы форму он ни облачил слова, Итачи не примет их.

     - Когда вы собираетесь сказать Наруто, что хотите пожертвовать им? - Итачи перефразировал. Хотел знать, не заслужил ли Наруто права остаться в рядах организации. Заслужил. Пейн принял его как рабочего члена Акацуки, но его не видел таковым Мадара.

     - Его основная функция – девятихвостый, - вопреки размышлениям вымолвил Пейн. – Вы сами отдали его мне. Вы знали, что шиноби делают с силой.

     - В таком случае, я не могу оставаться в стороне, - Итачи стоял перед аркой и смотрел на дождь.

     - Вы не позволите ему вернуться, - констатировал Пейн. – В таком случае, сможете удержать его на расстоянии? От меня и от Учихи Мадары. У вас хватит на это сил?

     Обидное заявление, после которого треть шиноби стремится показать, на сколько у них хватит сил. Итачи не удавалось спровоцировать. Никогда не удавалось. Он пришёл безликой тенью и оставался ею, не считая моментов, связывающих его с прежней Конохой. Наруто, как прочная нить, порой натянутая и звенящая от напряжения, готовая разорваться. Наруто всегда оставался перед глазами. И ещё был Саске, живущий где-то за гранью видимости.

     - Вы пользуетесь любой слабостью противника, - не стал отрицать Итачи. – Как типично для нукенина.

     - Вы уже не отрицаете, Итачи-сан. Действительно стало так плохо? – ни капли сочувствия вопреки содержанию фразы.

     - Я сделаю Саске сильнее, вам надо только подождать, - уклонился Итачи. Если так прямо говорил о том, чтобы вручить брата организации, то наверняка подготовил запасной план. Единственное, чего мог опасаться Мадара – это правды. Правда бывает разной, она принимает любые формы, не гнушаясь формой оружия. Итачи обладал искусством манипулировать формами. Сейчас у него слишком мало шансов, ибо Учиха Саске пребывает в растерянности и утратил часть рассудка, поглощенный местью. Если правда Итачи заставит его пошатнуться, необходимо успеть до того, как он укрепится в новой цели. И тогда Мадара заполучит его себе. И силу, которой он обладает. Пока ещё Учиха Саске не представляет, какими располагает возможностями, но очень скоро увидит это. Джирая не был хорошим учителем, если не сумел показать этого.

     - Перед этим вы заберёте Узумаки Наруто, - утвердительно сказал Пейн.

     - Моего брата вы не стремитесь убить, - отрезал Итачи, - но заранее обрекли Наруто. Он повинен только в том, что обладает силой. И вместо того, чтобы использовать его силу, вы её забираете.

     Ни на миг не усомнился в своих словах. Он с самого начала прослеживал цепочку взаимосвязей. Если сперва и не думал о функции джинчуррики, то очень быстро увидел её и не согласился.

     - Зная, на что способен ваш брат, вы всё равно вручаете его организации?

     - Саске поймёт, когда следует остановиться.

     - Но перед этим способен наломать столько дров, что всеми силами не разгрести, - напомнил Пейн.

     - Возможно, Саске не так вдумчиво относится к стремлениям, плюёт на последствия, но он быстро растёт. А взрослый человек не станет кидаться в бой только по прихоти. Подождите и убедитесь в этом сами.

     Тень Итачи маячила перед глазами. Пейн почувствовал подвох в момент, когда Итачи не стал сопротивляться. Вручал брата организации и забирал Наруто. Равноценный обмен. Но разве обычный человек, пусть даже он обладает шаринганом и завидным запасом чакры, может тягаться по ценности с биджу? И с тем, кто удерживает его силу в узде.

     - Итачи-сан, - вспыхнуло очередное подозрение, - повернитесь ко мне.

     - Вы позвали меня, чтобы узнать о планах, а не любоваться моим шаринганом, - отмахнулся Итачи единой фразой. – Позвольте мне закончить моё дело, и тогда, быть может, я приду.

     В последнем визите. Его «может быть» красноречиво объявило конец их сотрудничеству. Если Итачи и придёт, то только в поисках своего финала. Но он не придёт, ибо финал для него – Саске.

     - Если дело касается Узумаки Наруто, я не могу этого позволить, - не дождавшись повиновения, Пейн двинулся к Итачи. В обход Итачи. Так сильно захотел посмотреть в его глаза, что забыл об осторожности. Когда Учиха Итачи решит, что покончил с организацией, без колебаний нанесёт сокрушительный удар. Сейчас он уверенно шёл к этому финалу. И держал Наруто при себе.

     Итачи не шевельнулся. Словно спиной видел, как медленно обтекает его собеседник и становится по другую сторону арки. Как на разных концах радуги. Конан встала между ними разделительной полосой. Нагато предпочёл бы, чтобы сейчас она осталась за спиной, но не высказал своего мнения. Он смотрел на Итачи и видел тьму вместо лица. Итачи не смотрел на дождь точно так же, как не смотрел на собеседника. Рисковал и всё равно не смотрел. Пейн не видел его прикрытия и защитных техник и в то же время верил, что они есть. Учиха Итачи никогда не поступал опрометчиво.

     - Вам придётся смириться со свободой Наруто, - отчеканил Итачи. – Он больше не малыш, не способный самостоятельно выбрать сторону, на которой будет играть.

     - Он выбрал Скрытый Дождь, - напомнил Пейн и тут же надавил. – Не становитесь против организации, Итачи-сан. Вы знаете, что последует.

     - Уничтожение? – почудилась усмешка. Но вряд ли Итачи в такой момент мог позволить себе иронию.

     - Вы ещё не взяли от организации всё. Вы не достигли своей цели.

     - Цели, которую преследую я, достичь в одиночку невозможно. И вы не правы, я закончил с организацией.

     - Поэтому потянете Узумаки Наруто за собой? – Пейн подтянулся, готовый бить на поражение, если собеседник попытается исчезнуть. – Считаете, он будет терпеть подобное обращение?

     Вряд ли. Итачи попытается воздействовать словом. У него всегда это получалось. Помимо боевого искусства он имел представление о дипломатии, только не использовал своих знаний. Зато на Наруто они могли повлиять как раз так, как было не выгодно Акацуки. Не выгодно Пейну и, уж тем более, Мадаре.

     - Наруто получит выбор.

     Как только услышит всю правду. Истину, кроющуюся за напускной любовью к человечеству. Каждый из членов организации преследовал свою истину и не скрывал этого. Однажды Наруто задастся вопросом, почему только нукенины составляют штат организации. Вероятно, уже задался, но находил кучи объяснений, таких же необоснованных, как доводы ребёнка.

     - У вас есть шанс, Итачи-сан, - Пейн не дождался его взгляда. – Если вернётесь сейчас, сами, и приведёте с собой его, я готов не брать во внимание данной беседы.

     Не вернётся. И тем более не позволит легко вернуться Наруто. Раз затащив его в мир без компромиссов, он попытается вывести его обратно. Итачи постоянно жалел, что отдал Наруто организации. Жалел столько раз, сколько видел его собственными глазами – практически постоянно. Итачи бы давно бросил всё и унёс Наруто обратно, если бы получил шанс сделать это.

     - Если вы начали активное продвижение, как можете утверждать, что и дальше собираетесь считаться с моими условиями? – отметил другое Итачи.

     Условие – Коноха. Никто не смел тронуть её и пальцем, пока Итачи защищал её интересы.

     - Но вы развязываете своим противникам руки уже сейчас, - напомнил Пейн.

     - Отсрочка в месяц, - подчеркнул Итачи. – Кто прислушается ко мне через месяц?

     Гипотетический срок. Все они прекрасно осознавали, что организация просто переступит через Итачи, растоптав вместе с ним и его условия. Даже если он будет всерьёз сопротивляться.

     - И поэтому вы решили взять на вооружение нашего джинчуррики?

     - Он не ваш.

     - Чей тогда? – указал Пейн. – Ваш? Когда он стал вашим, Итачи-сан?

     - Он всегда был моим.

     - Он согласен с вашим суждением?

     - Он получит возможность сам выбрать сторону, - повторил Итачи озвученную истину, - без давления извне.

     Давление – вот чем руководствовались все вокруг. Каждый стремился тянуть на себя и праздновал победу, если Наруто соглашался. Глупо было думать, будто он вдруг усомнится в организации, но если дело касалось Учихи Итачи, опасения получали материальную основу.

     - Возвращайтесь сейчас, Итачи-сан, - попытка настойчивости.

     - Простите, но нет, - Итачи изобразил кивок.

     - Вы вынуждаете меня применить силу.

     - Спасибо за предупреждение, но решения своего я не изменю.

     Итачи не мог не опасаться силы Пейна, и тем не менее поднял руки для завершающей печати, чтобы просто уйти. Пейн не предпринял никаких шагов, позволил ему исчезнуть и просто смотрел. Смотрел на Итачи, который так и не удосужился поднять на лидера глаз, не считал его заслуживающим внимания или вынашивал другую корысть. Нельзя недооценивать гения клана Учиха. Даже встав напротив подготовленного отряда он заставит врага поколебаться и до последнего мгновенья не оставит попыток разработать правильную стратегию, единственную, ведущую к победе.

     Вместо метаний молний или апатии Пейн приступил к очередному пункту плана, снова воспользовался зовом и терпеливо ждал, когда соберутся все нужные лица. Мадара прибыл первым, следом за ним, с разрывом в пару секунд, Обито, вжившийся в роль маски. Маска давала ему другую сущность, она позволяла ему дурачиться. Даже в серьёзных встречах, таких как эта, он порой позволял себе вольности и не получал осуждений в ответ. Учиха мог позволить себе не только вольность. Все, кто обладал изменённым геномом, заслуживали особого уважения, включая тех шиноби, которых предстояло уничтожить.

     - Учиха Итачи вышел из организации, - первым делом сообщил Пейн.

     - А Узумаки Наруто? – Мадару не волновал Итачи. Он сразу ухватился за существенный нюанс.

     - Пока он недоступен, - без уклонений, даже если Мадара ринется за джинчуррики, оставляя после себя след из огня.

     - Что ж, - Мадара не сделал ничего необдуманного. Напротив, позволил себе расслабиться, чуть ли не вздохнул с облегчением. Условие Итачи тяготило его точно так же, как Пейна. Пейн боялся, что оно помешает вовремя урезать защитные силы Скрытого Листа, чтобы расчистить организации свободный путь. Чтобы не встретить по-настоящему сурового сопротивления.

     - Мы можем начинать прямо сейчас, - продолжил Мадара. – Итачи отчётливо объявил нам, что снял защиту с Конохи. Почему бы не воспользоваться возможностью?

     - И мы натолкнёмся на его ярость, - напомнил Пейн. Разумнее было бы расценить его заявление как объявление войны.

     - Армия из одного бойца? Не смеши меня, Нагато. Даже если он захочет использовать джинчуррики, Наруто не поверит ему на слово. Он не предаст легко.

     Пейн задержал на нём взгляд. Мадара умолчал о Саске, который, видимо, не придерживался строго одной стороны.

     - Тем более, что посмеет Итачи выставить против брата? - будто в мыслях прочёл Мадара. Как можно сомневаться, что он обязательно затронет все темы.

     Пейн не прокомментировал.

     - Обито-сан, вы отправляетесь в Коноху подбирать свои хвосты, - вместо спора повернулся он к названному.

     - Добить Хатаке Какаши? – на этот раз играть было не перед кем. Без свидетелей Обито оставался просто Обито. Яркая маска не мешала ему использовать обе личности сразу.

     - Это ведь ваш недочёт, - надавил Пейн. Как упрёк в адрес фамилии Учиха.

     - Больше проникнуть тайком не получится, - покачал головой Обито. – Они больше не допустят небрежности.

     - Но вы ведь как-то проникли в Скрытый Лист в первый раз. Подкуп? Разведка? Где слабое место?

     - В Конохе нет слабых мест после того, как я нанёс им визит.

     Шумный визит. Обито вывел из строя одного из важных бойцов. Какаши стоял на хорошем счету у всех шиноби, Хокаге и даже совета.

     - Вам не стоило ошибаться в первый раз, - напомнил Пейн и добавил ровным тоном, но с намёком на укоризну. – В самый первый раз.

     Указывал, что он, сильный шиноби, дал осечку в первой же миссии масштабного переворота. Да, он выполнил основное задание, но навалял в общем ходе. Теперь только осталось дождаться Саске. Без уверенности, что девятихвостый джинчуррики с ними, станет трудно сосредоточиться на новом поступлении. Саске мог просто не поверить, если основной проблемой останется тревога из-за досадной мелочи.

     - С какой армией? – поинтересовался Обито.

     - Берите команду Сасори и Дейдару, - без промедления выдал Пейн. – Без мощной поддержки будет сложно. Дейдара один способен обеспечить её, взять половину всего внимания на себя.

     И даже если в конечном итоге погибнет, он своё дело сделает. Этого Пейн не собирался произносить вслух, зато сосредоточил внимание на другом:

     - Основная цель – клан Хьюга. Их способности могут значительно помешать в предстоящей операции.

     - То есть, ты хочешь одним ударом две цели взять? – усмехнулся Мадара. – Нагато, ты меня просто удивляешь.

     - Это продуманный вариант. Дейдара обеспечивает разрозненность защитных групп Конохи, остальные просто добивают то, что можно добить. Я просчитывал варианты развития событий. Хьюга – лишний элемент в уравнении. Слишком сильное неизвестное, чтобы просто ждать, когда оно раскроется само. Обито-сан, пусть Тоби возьмёт напарником Дейдару. А Узумаки Наруто оставьте мне.

     Умолчал об Итачи и Саске. Зато Мадара взял на вооружение.

     - Ты уверен, что удержишь его? - не остановился последний. – Будет сложно не только отыскать джинчуррики, если он скрывается с гением Учиха. Самое сложное – возвратить его доверие.

     - Кто сказал, что он утратил его?

     - Я исхожу из худших вариантов.

     - Вы плохо знаете Узумаки Наруто, - заметил Пейн, - если считаете, что он так легко откажется от своих идеалов и предаст деревню, которую клялся защищать до последнего вздоха. Скрытый Дождь его цель. Все мы и те, кто живёт за пределами базы. Узумаки Наруто давно повзрослел и не примет за истину слов случайного знакомого. Он не столь легковерен, как Учиха Саске.

     Использовал сильные стороны одного и слабые другого. Знал, что Мадара найдёт сотню недостатков в идеалах Наруто, но он не стал этого делать. Главное было сказано: Узумаки Наруто не захочет кидать на стол мясника всех тех людей, которых поклялся защищать от вторжения других Каге. Даже если он поймёт, как его предадут в будущем, он может бросить вызов организации, но не Скрытому Дождю.

     - Ты хорошо изучил его сильные стороны, Нагато, - гнул своё Мадара. – Не ошибись в его слабостях.

     Учиха Итачи – сейчас основная слабость. Нельзя действовать, пока Пейн не узнает, что Наруто взял от беглеца. И нельзя сбрасывать со счетов самого беглеца, ибо он так уверен в своей силе, что даже глаз не открыл в течение всего разговора. Как бы ни был он ослаблен из-за болезни, он не утратил сноровки. И если он встанет кордоном на защиту Скрытого Листа, посланным командам придётся попотеть. Именно поэтому их должно быть две. Дейдара, может быть, и не победит в открытом бою, но он способен легко миновать кордон Итачи и направиться прямо в Коноху. Беспорядки в Скрытом Листе не оставят равнодушным и Учиху Итачи. В итоге в выигрыше всё равно остаётся организация. Осталась самая малость – убедить самого Дейдару, чтобы он отложил планы личной мести на некоторое время. Он легко свернёт, если захочет поквитаться с ненавистным Учихой. Ему просто наплевать на чужие цели. Он пришёл в организацию только из-за собственного эго, расширил горизонты и получил доступ к общей картине происходящего в мире. Как бы он ни сопротивлялся в прошлом, сейчас он был доволен.

     - Интересный план, - наконец одобрил Мадара. – С удовольствием прослежу, что из этого выйдет. Но кто возьмёт ответственность, если он рухнет? – взгляд на Пейна. Тот не спасовал, дал исчерпывающий ответ:

     - Я свою часть выполню, даже если придётся вмешаться самому. По моим прикидкам, в Коноху идут сильные команды. Ни у одного шиноби больше нет столько чакры, сколько может выпустить Кисаме.

     Только джинчуррики могли вычерпать эту бездонную яму. Но на защите Конохи не осталось ни одного.

     - Вы лучше проследите за Учихой Саске, Мадара-сан, - закончил Пейн прямым указом.

     Мадара не возразил и не улыбнулся даже. Он не воспринимал приказов на свой счёт, но видел правоту собеседника. Соглашался, ибо так и намеревался сделать с самого начала. Его задача – Саске. А задача Пейна – обеспечить организации лёгкую победу. Чем больше сторонников Каге останется в строю, тем сложнее будет достичь предполагаемого финала.

     - Зовите их, Нагато-сан, - подхватил манеру Мадары Обито и тут же изменил голос. – Тоби будет интересно познакомиться со своим новым напарником.

     Пейн не ответил и глаз не закрыл для сосредоточении. Просто вызвал интересующих лиц посредством знакомой всем техники.

     - Они сейчас будут, - сообщил он.

     - Вверяю сопротивление Конохи тебе, - напоследок бросил Мадара, прежде чем исчезнуть.

     Отдавал всю Коноху, словно приказывал разгромить её. Команда Сасори и Обито просто не могли потерпеть крах. В их обязанности входил не только клан Хьюга, но и разрушения, способные деморализовать боевой дух шиноби.

     Дейдара остановился первым. Пока ещё не достигли границ, не встретили ни одного поста. Скоро, но не здесь. Любая скрытая деревня выставляла полосы защиты задолго до того, как появлялась в поле видимости. Дейдара усмехнулся. Наивные, полагают, что любого остановить могут. Воздух – наиболее незащищённая территория. Наверно поэтому Дейдара выбрал его. Трудно приходилось бесконечно тренировать искусственные крылья. Сперва над землёй, то и дело сбиваясь с ритма и терпя крушение, шишки набивал и не сдавался. Повторял до тех пор, пока не получалось. Потом начал высоту использовать. Сразу же, как проделал кросс с препятствиями над землёй без единой ошибки. Возможно, это случайность была за неимением богатой практики, а Дейдара всё равно рискнул, не думал, что свалиться может и шею свернуть. Вообще ни о чём не думал. Глаза уже загорелись азартом, с которым он всё делал.

     Дейдара не сдался, поэтому сейчас один из немногих легко пользовался небом. У него были самые сильные техники. У него не было страха перед высотой и возможными ошибками. У Дейдары не осталось страха смерти. После того, как он распробовал, что такое небо.

     Сасори остановился с ним вровень, неотрывно смотрел глазами своей куклы вперёд, туда, где располагалась Коноха.

     - И где ваш обещанный Учиха? – всё с той же усмешкой поинтересовался Дейдара.

     - Никто не обещал его на пути, - напомнил Сасори. Холодная кукла. Он, вообще, живой? Возможно, всего лишь чья-то техника, управляемая на расстоянии. Идеальная иллюзия. Дейдара махнул головой. За то короткое время, что успел поработать с ним, успел проникнуться долей уважения. Они как нельзя кстати подходили друг другу по стилям. Дейдара – громко и масштабно. Сасори – тихо и чисто. Каждый из них использовал своё искусство и наслаждался им.

     Дейдара повернулся к нему, поинтересовался как у старшего миссии:

     - Что дальше, Акасуна-сан?

     - Тебе не терпится? – осведомился тот.

     - Разве мы здесь не за тем, чтобы произвести впечатление на Скрытый Лист?

     Впечатление – сильно сказано. Впечатление – это когда громкое представление с красивыми декорациями. А они намеревались разрушить всё, что можно разрушить. Клан Хьюга стоял на особой ступени, как в своё время стоял клан Учиха. У них другие техники, другой стиль, другая стихия. Но у них общий геном. Если шаринган исчезнет из этого мира, возможно ли, чтобы бьякуган прогрессировал и повторил ход эволюции? Возможно ли ему снова превратиться в шаринган? И тогда не Учиха, а Хьюга будут сильнейшим кланом, пока его не сожрёт собственное величие.

     - Тогда приступаем? – Кисаме остановился чуть позади. Держал Самехаду на плече, плотным коконом обмотанную полосами ткани.

     - Ты всегда её заматываешь? – отпустил колкость Дейдара. – Поцарапать шкуру боишься?

     - Боюсь, как бы случайно не задеть кого, - Кисаме остановил взгляд на нём. – И тогда шкуру придётся лечить тебе.

     Дейдара воспринял выпад в свой адрес спокойно. Наверно, предстоящая битва не позволяла ему серьёзно относиться к колкостям соратников.

     - Эй, Тоби, - позвал Дейдара не оборачиваясь. Всё так же на Кисаме смотрел.

     - Да, Дейдара-семпай, - названный очутился поблизости. Вечный кривляка. То рассматривающий цветочки, то болтающий без умолку, наивно, по-детски, расписывающий предстоящую схватку.

     - Ты уверен, что справишься?

     Не хотелось бы увидеть брешь в обороне из-за заверений лидера, что-де этот малец толк в техниках знает. Не ответил, какая у него стихия, не описал его стиль. Просто сбагрил, велел договариваться по пути.

     - Вы сомневаетесь во мне?

     Дейдара словно забыл о нём. Пускай о нём беспокоятся те, кто внизу останется. На территорию Дейдары никто не покусится. Да и наплевать ему на остальных. Главное – показать своё искусство. Коноха давала шанс развернуться в полную силу. Коноха, даже среди других скрытых деревень числящаяся одним из сильнейших противников. В ней поселилось столько кланов, что трижды подумаешь, прежде чем решишься пойти поперёк. Но у неё нет основного преимущества – джинчуррики.

     - Интересно, Узумаки Наруто что собирается делать, - вслух подумал Дейдара. Думал о нём, как о своём напарнике. Привыкнуть успел, а тут приказ в его обход. Дейдара сразу спросить пытался, но его строго осекли суровым взглядом и заявлением, что у Узумаки Наруто другое задание. Только Дейдара не так легковерен. Если б было задание, он бы хоть на базе появился. И не оставят его без присмотра. Что-то надвигалось, и оно напрямую касалось Наруто. Его сила стала его проклятьем. Дейдара бы тоже не оставил его в покое, зная, что с мощью биджу достигнет высшего искусства.

     - Чувствуешь себя осиротевшим без него? – скалился Кисаме. Его улыбка сама по себе интерпретировалась как оскал. Невозможно увидеть в этом существе искренность.

     Дейдара не отвернулся, снова отпустил усмешку и напомнил о задании:

     - Детишки боятся начать операцию? Акасуна-сан, командуйте, - обратился к лидеру миссии, а смотрел всё так же на Кисаме. Потом быстро интерес утратил, просто мимо прошествовал и остановился перед приземистым Хируко.

     - Хорошо, - перехватил эстафету Сасори. – Действуем по плану. Дейдара, твой выход первый.

     - Искусство открывает банкет, - счастливо прокомментировал тот и сунул руку в набедренную сумку.

     - Запомни, наша цель – клан Хьюга, а не беспорядочная бомбардировка жилых кварталов, - остановил его руку Сасори. Не прикоснулся даже, а Дейдара словно почувствовал тепло его сжавшихся на запястье пальцев. На секунду. Глядя на него, Дейдара раскрыл ладонь, из центра которой тут же вылетела крошечная птичка, которую раздавить ничего не стоило. Чуть-чуть пальцами сжать.

     - Справимся, Акасуна-сан, - улыбался Дейдара. – Вы уж позаботьтесь о моём… - критично осмотрел Тоби с ног до головы. Не получалось всерьёз его воспринимать после нескольких дней его усердных кривляний, - о моём напарнике, - закончил он с ухмылкой. Слишком придирался к возможностям новоиспеченной команды. Но Сасори и Кисаме уравнивали шансы, прикрывали дыры, созданные новеньким. Интересно, с ним хоть кто-нибудь работал до сегодняшнего дня? Лидер не стал бы посылать в бой неумеху. Да и держал всегда при себе. Значит, кое-что этот Тоби стоил. Осталось самому посмотреть.

     - Присоединяйтесь минут через пятнадцать, - озвучил временную грань Дейдара, когда вспрыгнул на спину крылатой платформы. Как раз то время, которое союзники потратят на последний отрезок пути, если быстро. Если темп не будет зависеть от медлительности Хируко. Но Сасори умел использовать другую силу. Он точно не подведёт.

     Дейдара взмыл в небо и стремглав помчался к Конохе. Крыльями бил воздух, мощными потоками отправляя его вниз и назад. Медленный взмах и резкий удар. Как реактивная ракета. Каждым толчком птица набирала скорость. С каждым рывком Дейдара наслаждался единением со своим искусством.

     Скрытый Лист выпрыгнул из полосы леса, как выпрыгивает грабитель перед одиноким путником на широкой дороге. Он только вираж заложил, под наклонным углом рассматривая деревню взглядом профессионала, отмечая уязвимые и важные точки, прикидывая, какой силы понадобятся бомбы, чтобы разрушить этот искусственный рельеф. Его заметили сразу. Возможно, ещё до того, как он сам увидел Коноху. Но патрули обычно не располагали молниеносной системой оповещения. Крылья Дейдары всё равно быстрее, с какой бы стремительностью не передвигался курьер.

     Он ринулся вниз, с разгону пропарывая барьер. Только кожу покалывало после секундной вспышки в голове. Теперь всполошились даже те, кто вторжения не заметил в незваном госте. Не давая ни секунды на расслабленность, мешая все планы врага, Дейдара ринулся вниз и вбок, целясь в главное здание. Подбить дом Хокаге – это ли не лучший способ занять защитников чем-нибудь. Обеспечить этим самым свободный вход соратникам. Он швырнул несколько мелких бомб вниз, в жилые кварталы, от чего предостерегал его Сасори. Не трясся, конечно, над напрасно загубленными жизнями. Просто он опасался, что Дейдара увлечётся и не обеспечит им свободный проход. Дейдара использовал жилые кварталы для другой цели – создать всеобщую неразбериху. Пока шиноби будут заняты прикидкой и попытками помочь раненым и погасить пожары, он расчистит другие направления.

     Полоса бомб взорвалась. Последняя из первой партии тронула резиденцию Хокаге. Вспышкой и грохотом отколола кусок от здания. Потом в ход пошла вторая партия. Пока Дейдара сопротивления не встретил. Более того, вообще не видел попыток противостоять вторжению.

     Вторым заходом он направил удар прямиком на резиденцию. Она как маяк торчала – громадное круглое здание красного цвета. Словно приглашение для захватчика. Хокаге так кичились своим величием, что выделялись на общем фоне жилых кварталов.

     Когда защитники Скрытого Листа всё-таки скоординировались для отражения атаки – хотя Дейдаре хотелось бы посмотреть, как они рассчитывают поразить недосягаемую цель – в поле зрения появились сопровождающие. Явились как раз к звёздному часу, когда искусство Дейдары поглотило центр языками пламени. Он не слышал воплей и не рассматривал суеты. Через камеру он искал очередные цели. Что бы Сасори ни говорил, атаковать мирные кварталы не столь интересно, чем по-настоящему охраняемые объекты. Дейдара получал от этого особое удовольствие и не скупился на чакру. Он проследил, как команда из организации разделилась, избирая каждый свою цель и уверенно углубляясь в центр деревни. Каждый двигался к цели своим путём. И все они в определённое время встретятся в квартале Хьюга. Он снова облетел территорию, швыряя бомбы вниз и расчищая дорогу соратникам. Потом и сам полетел к заданной цели. Больше так легко не получится. Откуда-то он знал это. Скоро поднимутся все кланы-защитники. И кто-нибудь из них, вероятнее всего, тоже обратил взор на небо. Не могли не обратить. Даже если он не встретит достойного сопротивления здесь, он намеревался спуститься и принять активное участие в операции. Но для начала снесёт ряд жалких домиков, принадлежащих племени бьякугана.

     Обито отделился от команды почти в самом начале. Успел рассмотреть массовые беспорядки, устроенные Дейдарой. Пускай он и несдержанный тип, обречённый рано погибнуть, толк в разрушениях он знал. И не только в разрушениях. Он умел деморализовывать противника, выбивать из-под него устойчивую опору и добивать. Только раз полоснул по жилым кварталам. Напрасно Сасори тревожился. Со стороны, конечно, могло показаться, что Дейдара именно мирными гражданами и увлёкся, а на самом деле только мимо пролетел. Только раз ударил походя. В шутку, чтобы посмотреть, какое впечатление произведёт. Когда команда достигла Конохи, она уже полыхала. Барьер оказался разрушен, ворота нараспашку, свободный вход и никакого отряда встречающих. Члены организации ступили на всё готовенькое. А потом, не сговариваясь, они двинулись расширять захваченную территорию.

     Обито не знал, что происходило потом. У него была и другая цель, помимо нейтрализации клана Хьюга. Хоть Пейн и отдал распоряжение именно его стереть с лица земли, он имел в виду и другие кланы с тщательно оберегаемым геномом. Просто у Хьюга техники особые, возможности исключительные. И, как было сказано, риск вернуть шаринган на защиту Скрытого Листа. Мизерный, конечно, шанс, но реальный. Не даром клан Хьюга ограничил побочные семьи печатью повиновения. Значит, был повод волноваться. Да если бы они из-под контроля вышли, неизвестно ещё, какой переворот устроили бы. Наверняка не хуже, чем клан Учиха планировал.

     Он вспрыгнул на подоконник госпиталя, где – выяснял заранее – отлёживался Хатаке Какаши. И увидел полумрак в замаскированной преградой штор палате. Он не спешил бросаться в неизвестность. Он просто ждал. Что-то должно произойти. Пусть не Какаши, но кто-то всё равно следил за вторжением. За каждым из налётчиков. Прослеживал их маршруты и уже отдавал распоряжения.

     Обито услышал приближение врага заблаговременно. Не отступил, очутился внутри, в центре палаты, где и встретил своего старого товарища. А когда узы разорваны, ничего кроме ненависти не остаётся. Обито потянулся за маской, намеревался снять её, чтобы противник до последнего момента своей жизни видел лицо своего убийцы.

     - Уже встал? – отметил Обито спокойно. Ничуть не походил на кривляку в маске.

     - Всё думал, когда же ты заглянешь, - Какаши руками развёл, - а ты даже гостинца не прихватил.

     Его глаз был закрыт бинтовой повязкой. Какими бы гениальными методами его не лечили, никто не мог воссоздать глаз человека с нуля. Только самым выдающимся шиноби удавалось совершить невозможное. В Конохе таковых не осталось после ухода Итачи. Были другие, но их способности уходили далеко в сторону. Невинное искусство боя – не то же самое, что углубленное изучение самой человеческой сущности. Даже известный клан Яманако использовал техники по приказу и не пытался полюбопытствовать о том, что считалось запретным.

     - Ты ослаблен наполовину без своего основного оружия, - подытожил Обито.

     - Если ты забыл, я и раньше не последним шиноби был, - напомнил собеседник.

     Какаши считался гением в своём кругу. Он выдумывал техники и экспериментировал с ними. Он обнаружил в себе стратегические познания и учился использовать их в нужный момент.

     - Однако ж, - напомнил Обито, - глаз ты всё-таки потерял, не самый последний шиноби.

     Язвинка, послужившая началом к бою. Обито уклонился и вынужден был выметнуться с территории госпиталя, потому что палата взорвалась изнутри. Полетели осколки камня, облака пыли и грохот потрескавшегося перекрытия. Кажется, Какаши не рассчитал удара. Или наоборот, именно такого шага и ждал от оппонента. Как бы сильно он ни был ослаблен, он не выказывал неподготовленности, стоя напротив. Наоборот, он ждал реванша. И только победа в нём покажет, кто был прав в их общем прошлом.

     Как Обито сообразил секундй позже, Какаши не намеревался рушить госпиталь. И взорвал палату, разумеется, тоже не он. Он вообще не показался на открытой площадке, быстро застилаемой дымом. Прятался, искал нужный угол атаки и просчитывал основной удар. Обито подавил усмешку. Не только Какаши вырос за последние годы. Обито долго тренировался. Он превратил свой шаринган в оружие посильнее, чем получалось у Какаши.

     В небе мелькнуло крыло и нечёткий силуэт. Но и этого мгновенья оказалось достаточно, чтобы понять, кто потряс госпиталь. Дейдара затронул все хоть немного значимые точки, переворошил этот муравейник, заставил выползти на поверхность всех. И этим самым усложнял задачу Обито, рассчитывающему по-тихому завершить начатое несколько дней назад дело. Но досадовать, в любом случае, было поздно. Придётся подстраиваться под ситуацию. И придётся снова надеть маску.

     Огонь разрастался слишком медленно. Сасори специально остановился посмотреть. Долго стоял, наблюдая за шапкой пламени над домами. Исходя из молниеносного времени битвы – преступно долго. И ждал, что предпримет Дейдара дальше. Но промедлению быстро пришёл конец, когда шиноби Срытого Листа наконец справились с неразберихой и разделились на несколько отрядов. Младшие наверняка занимаются бедствием. Рано им ещё против хорошо организованных Акацуки выступать. Даже отрядом они крах потерпят, уверенные, что всё по плану идёт, а на самом деле с ними играть будут.

     У Сасори времени на игры не оставалось. Ни у одного из них. Нельзя терять те драгоценные мгновенья растерянности врага, ибо собравшись с силами он способен выбить любое вторжение. Пришлось убедиться в этом даже скорее, чем представлялось. Сасори почуял их вокруг. Там, куда он только что смотрел, громко зашипело сопротивляющееся воде пламя. Пар повалил. Мощь водных стихий легко ломала огонь. Пар растекался по Конохе, покрывал небеса над ней и опускался вниз, к улицам. Он клубился подобно туману и валил, и валил из обожжённых домов. Он застилал видимость даже здесь, вокруг Сасори. Однако, он мгновенно увидел, с какой стороны атаковали. Завеса не обманула его многолетнего опыта. Сасори вскинул над головой Хируко сегментированный хвост из крепкой стали и просто смахнул стайку кунаев и слабенькую технику на основе воды. Хвост являлся защитой разносторонней, он выдержал бы любую из стихий. Ветер рассёк бы в клочья, воду разбил, как водорез, огонь не успел бы оплавить и краешка, земля не перевесила бы, даже если б ринулась лавиной. А от молнии у Сасори стояла особая страховка, Сасори в своё время тщательно продумал детали и несколько дней потерял на конструкцию заземления. В итоге в данной форме он оставался неуязвимым, не говоря уже о второй линии обороны, использующей всех накопленных марионеток. Все старые и новые игрушки, мягко называемые искусством. Сасори даже не помнил, любил ли он их когда-нибудь. Искусство воспринималось как данность, не вызывая особых эмоций. Сасори привык к равнодушию и не дрогнул бы, если б уничтожили его любимую игрушку. Не ощутил бы утраты. Не остановился бы на мести, вообще не вспомнил бы о ней. Этим его искусство отличалось от громкого взрыва Дейдары. Мальчишеские замашки.

     Против очередной порции атак Сасори выставил всё тот же хвост. Зато сразу вслед за этим из облака пара выскочил молодчик с суровым лицом. Нёсся прямо на противника, руку вытянув. Сасори недолго волновался, приготовился ко встрече, даже гадать не стал, что за план у этого героя. Они встретились. Удар потряс Хируко до самого нутра. Сасори ощутил вибрацию. Наверняка передёрнуло бы, обладай он человеческой плотью и чувствами. Вместо замешательства и раздумий над загадкой последовательности атак смельчака он выставил свою защиту, быстро превратившуюся в элемент молниеносной атаки. Незаметно и настолько искусно, что никто бы не успел понять.

     Молодчик отскочил столь же стремительно, как напал, принял боевую стойку. Они переговорили. Уже не прятались в дымке из испарившейся воды. Их голоса достигали слуха Сасори, но теряли смысл, ибо доносились лишь обрывки фраз и слитые в неразборчивое месиво слова.

     Потом ниоткуда выпрыгнул Хьюга. Ожидаемый и одновременно являющийся целью. Все они рассыпались по Конохе, суя свои носы в каждый уголок. Знали бы, что защищать собственный квартал надо. С другой стороны, это ведь и есть порядок военных действий – всегда быть там, где требуется непосредственное вмешательство. Даже один Хьюга в отряде здорово укреплял тылы

     Они перегруппировались и ринулись в атаку даже раньше, чем успели сговориться. Хьюга первым заметил ловкий манёвр Сасори, предупредить хотел:

     - Стойте! Он же…

     Не успел. Не желая терять козыря, Сасори натянул нити чакры и дёрнул смельчака, геройски попытавшегося в лоб ударить. Парнишка вздрогнул, глаза раскрыл и понял, что попался. Поздно паниковать или досадовать. Он отлично представлял, что такое марионеточный бой. И он становился в этом бою куклой врага. Сасори не щадил противника, не смотрел на его возраст или пол. Не жалел ни мальчиков, ни девочек. Когда надо принести в жертву человека, он просто приносил. Зато они, такие праведные, не посмеют атаковать смертельными техниками попавшего в плен соратника.

     Герой изменил позу. Так, как рассчитывал Сасори. Для начала поиграл с ним, приноравливаясь. Гибкое тело, лёгкое, послушное. С таким можно скорость развить и не бояться сломать его пополам. Сасори выхватил его руками катану из-за спины и метнулся его телом к его товарищам, рубанул воздух несколько раз, рассыпая в разные стороны шквал из невидимых нитей в попытке зацепить ещё кого-нибудь. Но среди них был Хьюга. Он видел своим пронизывающим бьякуганом каждую деталь, он успел предупредить, чётко обозначая голосом координаты. Они быстро сориентировались в пространстве.

     Пленённый смельчак остановился, опустил руку с клинком вниз. Хотел вырваться, хотел закричать, но не мог и пальцем без позволения кукловода пошевелить. Всё, что он мог – это мысленно умолять товарищей уйти с его пути. В уголках его глаз блеснула капелька влаги. Сасори заметил, как передёрнуло Хьюгу. Сам чуть не ринулся вперёд в надежде обрубить сковывающие соратника нити. Сасори словно демонстрировал беззащитность своей техники и знал, что не дождётся опрометчивости. Он бы сумел отстоять право использовать тело противника. И проклятый Хьюга это знал.

     Сасори подтянул напрасно разбросанные нити. Одна из них зацепилась за камень с кулак величиной. Ещё один способ спровоцировать врага – это членовредительство. Без раздумий Сасори схватил этот камень и швырнул в лицо живой марионетке. Жертва только вскрикнула, зато противник дёрнулся. Не все. Один и них сорвался на выручку. Сасори только раз хвостом полоснул, очерчивая ту границу, в пределах которой мог молниеносно атаковать. Кончиком хвоста царапнул по плечу противника. Неопасная рана, но достаточная для того, чтобы запустить в его тело концентрированный яд.

     Марионетка, потерявшая лицо в кровавом месиве, пыталась отплёвываться, этим самым подгоняя товарищей к ошибочному решению. Жертва яда зашаталась и рухнула, полностью дезориентированная. Сасори хотел добить его одним ударом, но подмога уже подоспела. Его живо убрали. На этом Сасори не остановился, подхватил следующий камень. Ни один из существующих шиноби скрытой деревни не смел спокойно наблюдать, как товарища забивают до смерти. Особенно если сам он оставался свободен в движениях. Сасори успел только раз ещё ударить безвольное тело, как вся компания разом ринулась на врага, даже Хьюга со своим хвалёным бьякуганом. Оставалось лишь подготовить нити и укрепить позиции. Он кинул тело смельчака наперехват и встретил его грудью чей-то неосторожно посланный кунай.

     Защитники Конохи заверещали. Если бы ни Хьюга, пареньку вообще бы худо стало. Хьюга успел немного удар отвести. Швырнул волну из чакры. Сасори не видел её, но буквально чувствовал, как чувствовал свои нити. Он тоже подсобил, зная, что живой заложник ценнее мёртвого. В итоге клинок врезался не в сердце, куда и должен был попасть, а в районе лёгкого. И все сразу остановились. Задержались, словно команду общую получили, каждый оценивая ситуацию со своей позиции. Сасори прощупывал тело нитями, выискивал признаки тяжёлых повреждений, оказавшихся налицо. Противник тоже ринулся было вперёд, но положение не позволяло. Смельчак давился кровью из горла, окрашенный спереди и сбоку, вздохнуть нормально не мог, чтоб в горле не булькало. Воздух задерживался, лицо приобрело опасный оттенок. Если не оказать помощь, пожалуй, у него три возможности в скором времени умереть: задохнуться, погибнуть от потери крови или от самой раны.

     - У вас в порядке вещей прикрываться ослабленными людьми? – не выдержал Хьюга.

     Просил отпустить его, но на свой манер.

     - Пусть слабые не выступают впереди, - не медля отозвался Сасори.

     - Предлагаю минутное перемирие, - Хьюга осмелел.

     Сасори хотел ответить. Не собирался вестись на речи справедливости. Сам влез, сам пусть и расплачивается. Подумаешь, Коноха похоронит на одного человека больше. Он не успел, потому что раздался грохот. Сасори сразу на Дейдару подумал и понял, что заигрался слишком с посланным отрядом. Пускай один из них и Хьюга. Сам явится в свой квартал для защиты, и гоняться не придётся. Больше мешкать было нельзя, если Сасори не хотел заставлять ждать себя.

     - Хорошо, - вместо возражений произнёс он, - минута.

     И выпустил тело, не дождавшись обоюдного согласия. Товарищи пострадавшего ринулись вперёд, сразу схватились за жертву, всё ещё задыхающуюся от крови и тяжёлого из-за концентрированного пара в воздухе. Сасори развернулся и двинулся вдоль ещё стоящих домиков. На дорогах скопилась вода. Чем бы ни ударили защитники, силы они вложили немало. Сасори чувствовал за спиной чужой взгляд. Чувствовал, как его провожают, мысленно обещая поквитаться. Это не мог быть никто кроме Хьюга. Единственный человек из отряда, которого Сасори немного опасался. Он бы ни за что не попался в сети из чакры.

     Но минута стремилась к завершению, и Сасори не знал, последует ли погоня. В любом случае, он легко повторит трюк с живой марионеткой. И они осторожнее будут, не подойдут на опасное расстояние.

     Кисаме встретил массированный натиск с тыла, будто его специально в ловушку заманили. Только не запланировано это было. Случайно. Много чего происходит совершенно случайно. Кисаме, сам того не осознавая, одним ударом затушил бушевавшие в центре пожары. Выплеснул на противника галлоны воды, окропляя их водопадом, выбивая опору из-под ног. Вода текла и текла, стремительным потоком смывая чужих шиноби. Кто успел, тот зацепился за стены домов. Но чакра – прерогатива шиноби, а не обычных людей. Часть из преследователей Кисаме развернулась на помощь кричащим людям, попавшим в ловушку в бурлящем потоке воды, которая вместе с ними вымывала из домов их вещи и несла вдоль по улицам. А Кисаме всё исторгал и исторгал воду, намереваясь вообще затопить Скрытый Лист. Вокруг шипело сопротивляющееся пламя, с неохотой отдавая недогоревшие домики. Вокруг царил настоящий хаос. Не пришлось даже Самехаду с плеча снимать – так всё стремительно развивалось. Пар застилал округу, за пару шагов ничего рассмотреть было нельзя. И в этот момент Кисаме сообразил, что свёл на нет старания Дейдары. Уничтожил его искусство одним выпадом. Усмехнулся бы, будь тот рядом. Но Дейдара мало значения придавал последствиям. Он защищал сам взрыв, а не бедствие после него. В любом случае, постарался он отлично, неразбериху внёс сумасшедшую первой же атакой.

     Как правило, на силу всегда находится сила. Кисаме понял это, когда увидел представителя одного из кланов-защитников Скрытого Листа. Крупный детина, почти круглый, с гривой волос яркого оттенка.

     - Пора заканчивать, - мог бы сказать он, но не сказал. Он просто печать сложил, пользуясь расстоянием между ним и противником. Кисаме подобрался. Знал, что не простая это техника будет. Клан, специализирующийся на физической мощи, способной задавить посредственного умельца-шиноби. Прежде чем Кисаме успел хотя бы отскочить, противник в несколько раз вырос в размерах. Знаменитая техника увеличения веса клана Акимичи. Кисаме никогда её не видел, но потягаться любопытно было. Он тоже не стал терять времени на разглядывание окороков, схватился за Самехаду и одним рубящим движением по воздуху сорвал с неё покровную ткань. Она как разрезанная упала в воду под ногами. Вода поднялась волной, подняла Кисаме над деревней, на один с Акимичи уровень. Битва над миром. Невольно Кисаме швырнул взгляд по сторонам в поисках Дейдары, старательно вносящего хаос в каждый уголок Конохи. Не разглядел. Зато отчётливо увидел белёсую дымку, клубящуюся над домами. Она расползалась и зловеще покрывала всё новые и новые кварталы. Кисаме только сейчас оценил мощь атаки Дейдары – создал столько огня. Интересно было бы с ним один на один сразиться. Никогда Кисаме не думал над боем с соратниками, а сейчас подумал. Прикинул только, а перспектива любопытной показалась.

     Акимичи ринулся в атаку с готовой техникой. Кисаме заставил волну поднять его ещё выше. Противник подсёк её, срубил под корень, рассыпая беспорядочными брызгами. Только Кисаме уже видел цель, ничуть не удручился уничтоженной опорой. Вместо того чтобы осесть, вода собралась снова и в падении приняла вес создателя. Кисаме падал вместе с ней. Падал прямо на врага. Акимичи развернулся, своими телесами смахивая угол почерневшего домика, и не успел проследить манёвра. Кисаме только раз ударил Самехадой. Полоснул по противнику и ощутил стремительный поток чакры, вливающийся в него. Вода снова поднялась. Вокруг шипело и грохотало, Акимичи развернулся, ничуть не сбившись с ритма. Если и потерял немного чакры, вида не показал. Кисаме понял, что надо взять ещё. Столько, сколько потребуется для ослабления соперника. Взмах рукой с Самехадой, взмах увеличенным кулаком. Они столкнулись в воздухе, разбивая опоры друг друга. И в этот миг Кисаме плеснул потоком воды Акимичи в лицо. Акимичи подсёк опору Кисаме физической атакой. И они оба рухнули с небес. Оба после молниеносной череды ударов испытывали тяжесть боя. Оба сбились с дыхания и просто остановились друг напротив друга. Вода больше не текла, расплывалась по улицам та, которую Кисаме успел призвать. Не собирался уводить её обратно, пускай осложняет задачу защитникам Конохи. Даже если осложнит её и членам организации тоже.

     В стороне раздался грохот. Никак Дейдара пошёл на второй заход. Обиделся, что его взрыв так скоро умер. Нет, другое. Дейдара не стал бы оборачиваться назад и в ярости топать ногой. Дейдара ушёл далеко вперёд. Расчищал им дорогу и готовил территорию, превращал её в такой же хаос, что творился в центре.

     Кисаме рассматривал уменьшившегося в размерах Акимичи и только одну фразу произнёс, сопровождая её привычной улыбкой, в которой противники видели ужасающий оскал:

     - Сдулся уже?

     Акимичи не сдулся. Они оба это знали, но возиться с ним дальше не оставалось времени. Главная цель – Хьюга. И квартал, который сейчас успешно бомбил Дейдара.

     - Поиграем ещё? – предложил противник.

     - Поиграем, – отозвалс Кисаме и, прежде чем соперник успел набрать хоть одну печать, поднялся над землёй, набирая в лёгкие воздуха. Чувствовал, как их почти распирает, рвёт в клочья, натягиваются тонкие стенки, сжимаются под давлением капилляры. Потом, словно из них, из лёгких, исторг очередную лавину воды. Столько, чтобы успеть скрыть происходящее за завесой брызг. И чтобы уйти от рядовой схватки и влиться в основную.

     В воздухе витала неловкость. С первого момента, когда Наруто перестал видеть в Итачи врага. Вспоминал, как это началось. Мысли грызли его, подтачивали изнутри. Наруто испытывал раскаяние, но поздно уже было. Он не отпустил Итачи и оттого ещё более отвратно было. Не знал, справится ли Итачи сам. Боялся, что не справится, утратив основную линию защиты. Итачи погрузился во тьму. И всё это из-за порыва необоснованной жестокости Наруто. Он жалел, но понимал, что поздно уже. Закрывал глаза и представлял, как было бы, если бы открыть их не смог. Хотел испытать, как чувствует себя товарищ. Уже не тип, который пристаёт по любому пустяку, а верный добрый товарищ, спасший незнакомого мальчишку в детстве. Где бы Наруто был, если бы ни Итачи.

     Он сел. Ночь властвовала на дворе. Наруто повернул голову к спящему Итачи и опять почувствовал неловкость. С ним стало до того неуютно, что сбежать хотелось. Но никто не увидит Узумаки Наруто убегающим. Он и стратегическое отступление не особо жаловал, когда команда уже выполнила задание и лидер распоряжался уходить, оставив сопротивляющихся противников, оставив схватку прямо посередине. Наруто не одобрял, но приказам подчинялся. Не их дело – добивать сопротивление. Поэтому члены организации редко получали раны. Не успевали выдохнуться, тогда как враг все силы вкладывал, не задумываясь над собственной судьбой.

     Наруто вспоминал, как привёл Итачи сюда, в неизвестную деревню, к неизвестным людям. На них никто внимания не обращал. Итачи помалкивал и держался отстранённо. Только Наруто понимал, каково ему на самом деле. Ждал, что товарищ начнёт на каждое дерево и угол натыкаться, а он ровно шёл, уверенно, словно не пережил потери. Наруто смотрел на него и терялся. Не несчастный бедолага, скорбящей об остатке жизни, проведённой в слепоте, а осторожный шиноби, не замечающий своего недостатка. Наруто не представлял, как так возможно. Смог бы он так же, сохраняя достоинство и внушая благоговейный страх окружающим. Итачи видел интуицией. Он не тронул ни одного препятствия и краешком плеча. Когда не был уверен, просто чуть руки в стороны отводил, кончиками пальцев обозначая безопасную тропу.

     Наруто снова и снова переживал моменты, когда просил Итачи лечь, как на его грудь нажимал и боялся, что глаза откроет. Покажет ту кровавую пустоту. Покажет что-то, похожее на мясо в любой торговой лавке. Наруто страшился и помалкивал. Даже если бы Итачи показал, не оттолкнул бы. Наруто давил ему на грудь до тех пор, пока он не подчинился. Наверно, позволил Наруто, потому что испытывал к нему что-то ужасное. То ужасное, что оттолкнуло под дождём на базе. Итачи за руку Наруто взял, запястье обхватил пальцами, железной хваткой, позволяя неловкости расползтись ещё дальше. Наруто терпел, а потом просто попросил отпустить его. Итачи отпустил, перед этим вздохнув и не таясь. Наруто придвинул миску с тёплой водой, смочил мягкую тряпицу. Самую мягкую, какую смог найти в этом захолустье. Пришлось перепугать чуть ли не насмерть девушку, которая наверняка о мужчинах только судачила с подружками, но не чувствовала их прикосновений. Наруто прикоснулся. Он так настойчиво теребил её, что она пообещала раздобыть материал. Она с опаской отдавала его Наруто, а потом сразу убежала.

     Потом тянулись долгие минуты тишины. Наруто медленно вытирал кровь с лица Итачи, опасаясь задеть открытые раны. Задевал и наверняка боль причинял, но Итачи помалкивал. Терпел и даже не морщился. Наверно, морально подготовился, заставлял себя не реагировать открыто. Только пальцы порой напрягал и врезался ими в жёсткий топчан. Наруто успокоился, только когда кровь течь перестала. Тогда он обработал страшную рану, тянувшуюся поперёк лица, начинающуюся в сантиметре от одного уголка глаза и заканчивающуюся в уголке второго. И красная борозда на переносице. Глубокая борозда и жуткая. Наруто ждал припухлости утром и всё равно сердце дрогнуло, когда его ожидания оправдались.

     - Не надо, - спокойно произнёс Итачи, когда Наруто снова принялся теребить его рану, не зная, хвататься за воду или медицинские препараты. Итачи сам всё сделал, положил на рану ладонь и пропустил медицинскую чакру. Наруто наблюдал и буквально ощущал его боль, как свою. Итачи опять не дрогнул. И оставался таким близким, что ощущение неловкости не покидало Наруто ни на миг.

     Он больше не знал, что делать. Не мог уйти и не мог оставаться. Его ждали на базе. Он дважды получил приказ возвращаться и дважды его проигнорировал. Ему казалось, после третьего раза Пейн применит настоящее наказание, и не был уверен, что будет сопротивляться. Наруто заслужил взыскания своим поведением. Своим острым неподчинением законам, которые сам же собирался охранять.

     Он раз за разом переживал все эти моменты. Смотрел на спящего товарища и понимал, что не знает, как поступить. Смотрел на его плотно сомкнутые веки, на его неподвижное тело, на его чуточку разлохмаченные волосы, лежащий на подушке хвост, расправленный словно веером. А в следующую секунду Наруто понял, что Итачи уже не спит. Наверно, проснулся в тот же момент. Как он узнал, что его секрет разгадан, Наруто тоже не представлял. Только Итачи тоже сел и очутился совсем близко. Повернулся, как если бы хотел посмотреть в глаза. Наруто невольно воздух задержал в груди и шумно выдохнул. Потом не получилось успокоиться. Неловкость только возросла от такой близости. Итачи его за руку взял, сцепил запястье клещами. Вторую руку за спину завёл и дёрнул на себя. Наруто машинально оказал сопротивление, но сразу утихомирился, когда ощутил отнюдь не слабую хватку.

     - Перестань переживать, - совсем тихо шепнул Итачи. Воздух ударил Наруто в губы и вернулся обратно. Наруто сглотнул. Он снова отстраниться попытался, но сделал лишь хуже.

     - Я не стану слабее только из-за потери шарингана, - словно вообще ничего не случилось, произнёс Итачи.

     - Но шаринган… - Наруто замолчал. Не знал, что сказать. Не знал, как сказать. Хотел обнять его, но не шевельнулся. Вина душила его изнутри, неловкость заставляла отступить.

     - Но ведь ты здесь, - снова шёпот, вызвавший бурю мурашек, - со мной, Наруто. Неужели мне таки удалось достучаться до тебя?

     - Тебе больно? – вместо поддержания странного разговора спросил Наруто.

     - Боль можно вытерпеть, - заученно. Итачи верил в это суждение и терпел. Всегда терпел, не морщился от ран и ничем не показывал, ослабил ли его удачный удар противника. И удар Наруто тоже. Наруто знал, что ослабил, но не видел в нём этой слабости.

     Итачи наклонился, коснулся губами его обнажённого плеча. Просто коснулся, не пытаясь поцеловать или лизнуть языком.

     Наруто не знал, что делать, поэтому неуверенно тронул Итачи за спину. Нельзя отталкивать его. Наруто никогда не искупит своей вины перед этим человеком. Перед своим спасителем.

     - Что ты собирался делать со своим братом? – соступил он со скользкой дорожки.

     - Я должен усилить его способности.

     - Зачем?! – не выдержал Наруто, чуть ли не рявкнул и тут же объяснения вывалил. – Он же против мира стоит. Он… он Коноху предал. И тебя тоже, уже давно. Он сволочь, раз от кровного родства отказывается и ни капельки не сожалеет об этом. Он, вообще, нормальный человек? Или в детстве на пол упал, головой стукнулся…

     - Наруто, ты не видишь…

     - Нормальный человек станет разве кидаться от одной цели к другой, - Наруто увлёкся и оттолкнул Итачи. Тот воздух схватил, как от удара. Показалось, что издаст стон, но он опять сдержался. Наруто на руке мазок крови увидел и тут же в себя пришёл. Хотел завести эпопею о том, как нормальные люди цели выбирают, оценивают ситуацию и тиранию жестоких властителей отвергают. Хокаге – очень даже жестокий правитель. Да и совет весть ему подтяфкивает, лишь бы удержаться на выгодном местечке, чтоб простые люди кормили, поили, одевали, обували. Всё ради себя. А как кто увидит несправедливость в таком распределении средств – сразу в преступники.

     - Итачи, что? Задел, да? – Наруто снова за него схватился, за оба плеча взял, потрясти хотел, чтоб ответ выбить поскорее, но Итачи не выглядел затравленным и болезным. Наруто не мог отшвырнуть положение вещей. Он видел перед собой единственного человека из ненавистной Конохи, который не побоялся переступить её эгоистичных законов, и не находил слов, чтобы попросить прощения. Не существовало таких слов. Когда отнимают что-то важное, жизненно необходимое, тут не слова нужны, а искупление. Наруто отнял у Итачи основное его оружие и при желании вернуть не мог. Запоздалое раскаяние, как ножом по сердцу. Он опять смотрел в лицо Итачи и не мог подобрать ни одного слова. Видел собирающуюся в уголке раны капельку, тянущийся от неё алый мазок, след от которого на руке Наруто остался.

     Он снова потянулся за тряпицей, уже засохшей и потвердевшей. Наверно её постирать надо было, чтобы от крови до конца избавиться, а Наруто только долго жамкал под струёй воды. Знал, что пригодится – теперь пригодилась. Он растёр её ладонями и промокнул капельку крови. Итачи не шевельнулся. Только потом произнёс, казалось, едва находя силы для этих слов:

     - Я же говорил тебе, чтобы ты не суетился.

     - Но ты же… но я… твои глаза…

     Итачи взял его руку и опустил вниз вместе с тряпочкой:

     - Наруто, я давно готовился остаться во тьме. Не потому, что знал, а потому, что это неизбежность, если активно использовать мангеке. Ты не знал этого?

     - Чего? – не поверил Наруто. – Как неизбежность? То есть, если у тебя мангеке, за тобой все шиноби, что ли, охотятся? Вот прям охотники за головами? Чтобы глаза твои вырезать и себе взять?

     - Наруто, ты всё не так понимаешь. Я думал, что говорил тебе. Наверно, я так только думал…

     - Постой, - Наруто отвёл одну руку от его плеча, свой висок потёр в крайней задумчивости, припомнил об ускользающих слухах среди людей, стоящих выше обычного рабочего шиноби в организации, и выдал совершенно неожиданное. – То есть, ты постепенно слеп, что ли?

     Не могло такого быть.

     - Ты слышал, - Итачи кивнул. – Слухи не всегда основаны на вымысле. Мангеке – это в той же мере проклятье, что и сила, им дарованная.

     - Что ты хочешь этим сказать?

     - Я ослаблен, Наруто, - прямо, открыто, чего никогда бы не добиться от Учихи Итачи в нормальное время. – И поэтому должен торопиться разобраться с двумя важными для меня делами. Одно из них – ты. Другое – мой брат.

     - Нет, ты не темни, - потребовал Наруто, - куда торопиться? Если ты утверждаешь, что не стал слабее из-за моего удара, то изменилось что? Вот так сразу – что?

     - Наруто… - перебил поток его вопросов Итачи и замолчал. Не ответит. Наруто нутром почуял, что Итачи сказал всё, только понять надо. Но если вкладывать в его слова прямой смысл, то выходит, будто Итачи не только слепота тревожит. Было что-то ещё. Именно то, что не позволило ему уйти от прямого удара Наруто. И не в том дело, что он не поверил, как сам сказал, а в том, что он промедлил.

     Из-за чего?

     Наруто к его голове руку метнул, лоб накрыл. Так обычно поступают мамы, если ребёнок болеет. Наруто сотни раз видел это: и в Конохе, и в Скрытом Дожде. Он не знал, зачем они это делают, никогда не интересовался, а тут машинально получилось. Он коснулся лба Итачи и не представлял, что с этим дальше делать.

     - Наруто, со мной всё нормально, - заверил Итачи.

     - Но ты говоришь…

     Ослаблен?

     - Итачи, ты болеешь чем-нибудь?

     И тут же уверился в догадке. Итачи мучился от недуга, не поддающегося обычным медицинским техникам. Если бы это было не так, он давно нашёл бы путь к исцелению.

     Если Итачи ослаблен, какова же его полная сила?

     - Как же ты со своим братом собираешься поступить? – вместо переживаний выплеснул Наруто.

     - Прежде всего, я не хочу его убивать, - Итачи взял Наруто за руку и опустил её. Не выпускал. Наруто попытался подёргаться, что совершенно напрасно. И тогда снова встретился с его взглядом. Показалось, что со взглядом. Итачи смотрел на него призрачными глазами и накладывал умелое Гендзюцу. Только такой гений как он мог заворожить собеседника одной своей аурой, расползающейся чудовищным облаком. От одних его слов. От догадок, вызванных этими словами.

     «Я не знал!» - хотел выкрикнуть Наруто и обвинить за молчание.

     Не выкрикнул. И не потянулся к нему, чтобы поддержать, хотя все обстоятельства этого требовали. Так поступают с человеком, пережившим несчастье. Но Наруто не мог просто обнять Итачи. Только не Итачи. Некстати перед взором маячил эпизод из Скрытого Дождя. Тот, что не давал покоя. Итачи с каким-то возмутительным намерением. Он бы сделал тогда что-нибудь ужасное – Наруто чуял это. Если бы не сумел вырваться. Если бы не испытал укола подозрения в тот момент. Нельзя подозревать товарищей, а Наруто всё равно подозревал. И отчётливо понимал, что значит окружение нукенинов. Сам того не осознавая он брал в расчёт это слово, порочащее каждого из организации.

     Итачи опять потянулся к Наруто, но был остановлен. Наруто поймал его руки и опустил вниз. И тогда Итачи отступил. Подавил вздох и снова упал на подушку. Наруто промокнул кровь с его раны – Итачи даже не поморщился. Они больше не разговаривали. Молчание висело давящей недомолвкой и подозрениями, но Наруто не спешил развеивать эту атмосферу. Знал, что так тяжелее будет. Даже ели прямо спросит у Итачи, что у него на уме в отношении Наруто, легче станет. Даже если Итачи откроет какую-нибудь возмутительную правду. Они её обсудят, наложат правила и успокоятся. Наруто не мог. Почему-то не мог.

     Он лёг рядом, накрываясь своим одеялом до самого носа, повернулся спиной к Итачи и понял, что не уснёт. Не станет вертеться, притворится, но будет терпеть до самого утра. Нельзя на ночь глядя выскакивать на улицу и баламутить народ. Если они испугаются, придётся искать другое убежище. А Итачи, хоть и утверждает, что не стал слабее только из-за недавних событий, будет затруднительно метаться туда-сюда, не имея опоры под ногами.

     - Наруто, - Итачи всё-таки протянул руку и положил её поверх одеяла. Не остановился, чуть сдвинул её к груди Наруто.

     - А, - совсем тихо отозвался последний. Не стал ничего делать, напрягся только.

     - Не убегай от меня.

     - Я и так не убегаю.

     - Но рано или поздно захочешь.

     Наруто понимал, что он в виду имеет. Не ответил. Если дело коснётся Скрытого Дождя и ответственности перед организацией, у него не останется выбора. Даже если это коснётся девятихвостого, если жизни будет угрожать опасность, Наруто не посмеет проигнорировать.

     Итачи так и остался неподвижным, не убрал руки. По истечении некоторого времени Наруто показалось, что он заснул, и не рискнул шевельнуться.

     Очередного вызова лидера Наруто не посмел ослушаться. Ушёл из укрытия и встретил приказ на дереве в отдалении от деревни. Выслушивал ряд разумных доводов и соглашался с ними. Не было ультиматума и угроз. Только основное. И Наруто понял, что пора возвращаться. Не доведя дело с Итачи до конца. Он не знал, что предпринять. И можно ли вообще решить проблему с Итачи. Возможно, на неё целая жизнь понадобится. У Наруто не получалось скинуть со счетов болезнь Итачи, о которой совсем недавно узнал, и которая не давала ему покоя. Выглядела ненастоящей, натянутой, словно Итачи своевременно придумал ещё один способ задержать Наруто возле себя. Только Наруто понимал, что это правда и никуда от неё не деться.

     После разговора с Пейном он долго сидел в неподвижности в попытке прийти к решению. Нельзя больше игнорировать и просить отсрочек. В следующий раз за Наруто могли прислать команду или, что вероятно, Пейн сам прибудет вместе с Конан. Иногда казалось, что она детище Пейна, его ответвление, техника, отделённая от тела. Но она была таким же настоящим человеком, как и сам Узумаки Наруто.

     Он не шевельнулся, даже когда услышал чьё-то приближение. Безошибочно угадал в неслышной поступи товарища и опять не шевельнулся. Издали его заметил и продолжал бездействовать. Итачи опять почуял серьёзность происходящего. Невозможно победить противника с таким невероятным чутьём. Только Итачи не был противником. Он всегда товарищем оставался, с самого детства. Незаметным, порой ненавистным и задравшим нос, вызывающим только возмущение, но Учиха Итачи был и остаётся верным другом.

     Наруто не сдвинулся с места, когда Итачи вспрыгнул на ту же самую ветку, когда она прогнулась, вскрикнула и умчалась птичка, скрывающаяся в кроне. Наруто больше не стремился взять себе право первого слова. Что-то ушло и из него тоже вместе с погибшим шаринганом Итачи. Что-то серьёзное и, безусловно, сильное. Теперь Наруто чувствовал себя ослабленным перед Итачи. Не наоборот, а именно так. Вина сковывала Наруто по рукам и ногам. Не получалось думать как прежде. Не получалось принять данность и смириться с ней. Независимо от себя Наруто постоянно искал какие-то призрачные решения, будто мог набором сложных печатей вернуть Итачи глаза. Это ведь страшно – погрузиться в темноту и знать, что останешься в ней навсегда. Итачи больше не увидит света, не различит черт лица, не прочитает ни одной надписи.

     Итачи мог видеть… прикосновениями.

     Он изучал лицо Наруто пальцами, настолько мягко, что Наруто не двигался. Сперва оттолкнуть хотел, но воля снова сковала его намерение. Вспомнил. Мгновенно вспомнил, что сделал. Как вообще можно было поднять руку на товарища, даже если слишком на него зол.

     Наруто не двигался, когда Итачи рассматривал его лицо, волосы и перешёл на шею. Другие прикосновения, совсем не похожие на дружеские. Опять всплывала ассоциация со сценой под дождём. Итачи не остановился. Теперь он, а не Наруто, переходил границы. Наруто дёрнулся, когда Итачи провёл черту всей ладонью вдоль расстёгнутого плаща, аккуратно раздвигая его полы. Грудь Наруто закрывала только ничего не скрывающая одёжка-сетка, какую любил носить и Итачи тоже. Тепло его руки обжигало, заставляло дрогнуть, но Наруто не дрогнул. Чересчур быстро схватил явившегося за запястье и отодвинул его руку от себя. Не возникало возмущения, только потаённый страх, что он сделал что-то не так. Расценил поступок товарища не так, отреагировал не так. Но всё было именно тем, что видел Наруто. Поэтому промолчал, не нашёл слов для упрёка. Ещё рано обвинять Итачи. Ещё надо привыкнуть и смириться с мыслью, что это Наруто его покалечил. Не кто-то незримый, а Наруто, товарищ, которому Итачи доверял и жестоко обманулся.

     - Ты хочешь вернуться? – поинтересовался Итачи вместо кучи ненужных слов. Сразу вычленил главное, сразу понял и сделал выводы.

     - Это мой дом, - Наруто выдохнул. Наконец-то получил возможность вздохнуть свободнее. Товарищ отказался от действий, которые Наруто крайне нервировали.

     - Дом – база Акацуки?

     - Скрытый Дождь, Итачи, - поправил Наруто. – База – это просто база. Она не имеет такой уж великой ценности. Нет, конечно, она важная. Ну, как точка стратегическая и место, где мы все можем приткнуться. Но на базе некого защищать.

     - Верно, - одобрил Итачи.

     Нукенины не нуждаются в защите. Они сами кого угодно разгромят, особо не церемонясь. Чтобы стать нукенином, недостаточно просто переступить черту закона. Любой преступник её переступает, но удерживает положение далеко не всякий. Да такое, чтобы угрозу внушать. Только те, кто действительно становится головной болью для Каге, получает статус нукенина.

     - И всё же, подожди возвращаться, - попросил Итачи.

     - Я не могу вечно сохранять независимость. Ко мне уже трижды пришёл вызов лидера.

     - Проигнорируй

     - Не могу.

     - Можешь, - Итачи приблизился. Оставался на одном уровне, но показалось, что навис. Снова чувство, будто он пристально смотрит на Наруто. От того, что не видно его глаз, от осознания, что их нет, становилось жутко. Но Узумаки Наруто никому не покажет своего страха, даже очень обоснованного.

     - Я не имею права вечно уклоняться от миссий, - жёстко отрапортовал он.

     - И в конечном итоге позволишь использовать своего биджу?

     - Если это необходимо для…

     - Наруто, - Итачи не дослушал, - его можно использовать в полную силу только в том случае…

     И не договорил. Наруто и так прекрасно знал это. Опасался затравленно смотреть на собеседника, но интуитивно продолжал верить, что Итачи видит его. Быть может, это только навеянное ощущение, очередная гениальная техника Учихи Итачи, но Наруто всё равно верил.

     - Ничего, - сбавил тон Наруто. – Если для общей победы будет необходимо…

     - А если не для победы? Если он нужен кому-то для исполнения личных желаний?

     - Невозможно, - отрезал Наруто. – Ты снова пытаешься очернить организацию. Не получится. Мы с тобой и ссорились в последнее время только из-за этого.

     Настороженность из-за постоянных размолвок до сих пор витала в воздухе, будто специально останавливалась между ними и кричала во весь голос. Итачи не союзник в предстоящем. О том, что предстояло, Наруто мог судить по участившимся встречам главных. Оно тревожило его, разжигало интерес, всегда натыкающийся на глухую стену. И эту его эмоцию Итачи словно прочёл:

     - Если твоя жертва так важна для всех, почему никто не удосужился вызвать тебя на откровенность? Почему никто не считает нужным подготовить основного игрока в этой игре? Почему, Наруто?

     - Потому что не хотят ранить моих чувств! – поспешно.

     Итачи это не убедило. Он продолжал ждать.

     - Может быть, они и вовсе не хотят моего биджу извлекать, - со внезапной обиженной надеждой. Будто вырвалось. Наруто сам опешил, не подозревал, как жаждет жизни. Как больно ему самому от мысли, что им просто пожертвуют во благо пускай и высшей цели, для всеобщего счастья и взаимопонимания всех людей в странах шиноби. Наруто не соглашался с радикальным решением, как бы чётко ни осознавал его справедливость.

     Итачи отступился, повторил своё первое наставление:

     - Не уходи, Наруто. Не надо тебе показываться на базе.

     Они могли запереть джинчуррики, чтобы сохранить уверенность. А Итачи ещё и подлил масла в огонь:

     - Если они только заподозрят, что я оказал на тебя какое-то влияние, ты потеряешь шанс жить нормальной жизнью.

     Мысли читал. И без своего шарингана он противник опасный. Одними словами сломит дух сопротивления.

     - За что они так категорически настроены против тебя? – Наруто в его глаза посмотрел и снова их не увидел.

     - Ты же знаешь.

     - Только из-за того, что ты слово за Коноху замолвил? Этого мало.

     - Этого достаточно, если я встану на защиту Конохи, когда придёт время уничтожить её.

     - Но ты ведь не встанешь, правда? Пускай все говорят, но ты же на самом деле не собираешься помешать планам по укреплению мира?

     Итачи одарил Наруто улыбкой. Открытой улыбкой. Он бы и руку протянул потрепать его по волосам, но сдержался. Считал Наруто наивным мальчиком. Испуганным от осознания своей судьбы и бессильно мечущимся в поисках планов спасения себя и других. Но не было другого выхода. И не существовало однозначного мнения. Возможно, это всего лишь предположения. Ни разу Наруто не слышал о планах извлечь девятихвостого от людей, действительно обладающих властью.

     Но он верил Итачи. И доверял суждениям Дейдары. Пускай он и террорист легкомысленный, человек он неглупый. Да и легкомыслия в нём, если задуматься, только на громкие заявления хватало. Если он брался за дело, он выполнял его быстро и чётко, не совершал ошибок, которые допустил бы любой незрелый юнец.

     - Итачи, - Наруто попытался уклониться от темы биджу, - ты же не будешь мешать планам организации, правда? Не молчи, пожалуйста. Если так, то я не смогу оставаться в стороне и всё сделаю, чтобы ты… чтобы остановить тебя.

     - Убьёшь?

     - Нет! Остановить можно и другим способом. Даже тебя. Но ведь ты и так не собираешься…

     - Не будь так уверен, - наконец ответил на волнительный вопрос Итачи. – Наруто, мы сейчас не обо мне говорим.

     - Обо мне?

     - Обо всём, что происходит. Ты веришь в то, за что борешься. А вдруг ты ошибаешься? Что если изменить уже ничего не сможешь. Пожалуйста, не начинай спорить прямо сейчас. Просто подумай, хорошо? Даже если тебе придётся вернуться домой, в Скрытый Дождь, не забывай моих слов. И не спеши подчиняться, когда поступит приказ относительно твоего биджу.

     - А вдруг ошибаешься ты? – Наруто не хотелось спорить. На каждое слово Итачи он встречал отклик где-то глубоко внутри себя, от чего становилось ещё страшнее. Наруто рисковал ошибиться, только лишь выбрав сторону, за которую будет биться. Пытался отмахнуться от недостойной мысли, ибо уже давно определился с этой стороной, но больше не получалось. С того момента, как он позволил себе прислушаться к Итачи. Именно поэтому его пытались предостеречь от разговоров с ним. Именно поэтому лидер и Мадара искали все самые неприглядные стороны Учихи Итачи. Наруто понял, что никогда не верил в них до конца. Не мог Итачи оказаться негодяем. Просто у них ценности разные. Просто Итачи слишком сильно любил Коноху и не смог вырвать её и своих прежних друзей из сердца и растоптать вместе со своим кланом. Слишком большая нагрузка для одного человека. Итачи сломался после основного шага и ушёл, ибо не мог продолжать бороться с тиранией Хокаге за счёт жизней близких людей.

     Наруто помахал головой. Дорисовал себе всю картину целиком и ничуть не вдумался в её истинность. Наруто многого не знал об Итачи. Но теперь он мог рассчитывать на правдивые ответы и не встретит уклонений.

     Наруто снова помахал головой. Сегодня он не задаст больше ни единого вопроса. Сегодня с него хватит. Он просто соскочил с ветки и исчез, беря начало своего пути к Скрытому Дождю. Ждал, что Итачи попытается его остановить или хотя бы словесно задержать, и не увидел преследования. От этого его сердце сжалось в маленький комочек. От этого предчувствие чего-то произошедшего сдавило вместе с сердцем самого Узумаки Наруто.

     Полный предчувствий и несогласия с самим собой, со своей совестью, Наруто остановился на холме, с которого хорошо просматривалась вся округа. Деревни, будто наступающие на дорогу, под одинаковым углом тянущиеся с противоположных сторон. Издали заметно подводы, две или три – слишком далеко, чтобы различить детали простым человеческим взглядом. Позади лес делил территорию с посевными полями. Где-то за поворотом излучина реки. Она всегда текла, хоть и выглядела крошечной, почти ручейком. Не пересыхала она из-за постоянной подпитки дождевой водой Пейна. Вся она должна куда-то уходить, если до сих пор не затопила Скрытый Дождь и не превратила его в искусственное озеро.

     Впереди стоял сам Скрытый Дождь. В детстве Наруто часто представлял, стоя на холме, как в древности здесь останавливались всадники, выстраивались в ряд и обозревали окрестность точно так же. Наверно, с этого холма полководцы могли наблюдать за битвой сошедшихся в смертельном бою армий и давать указания жестами. Всё это осталось в прошлом вместе с фантазиями несмышлёного малыша. У Наруто было хорошее детство. Итачи дал его ему. За это Наруто забрал у Итачи кое-что важное, ответил чёрной неблагодарностью. Он сжал руки в кулаки. Ветер махнул порывом, распахивая полы плаща. Наруто словно очнулся и нашёл в себе силы продолжить путь. Размышлял, что встретит на базе, представлял недовольные взгляды Пейна и Мадары. И ещё сердился на брата Итачи, совершенно не ценящего родственных уз. У Наруто никогда не было родителей, но он представлял, каково это – расти в семье. Акацуки – тоже семья, но другая. Она давала Наруто профессиональные навыки, но не любовь. По крайней мере, не в таком виде, в каком пишут в книгах. Наруто всегда чувствовал благосклонное к себе отношение и шкодил, зная, что его непременно простят. А Саске ломал всё представление Наруто об идеальной семье.

     Наруто раскрыл себя в тот момент, когда его тела коснулись струи дождя. Он больше не останавливался, подставил технике лицо, будто приветствуя её создателя. Знакомые улочки, знакомые домики и продовольственные лавки, знакомые лица. Наруто так часто гулял по Скрытому Дождю, что узнавал прохожих в лицо. База высилась над поселением на несколько ярусов. Шпили выглядели зловещими даже для Наруто, не говоря уже о незваных гостях. Всех их организация готова встретить и наглядно продемонстрировать свою независимость. Пейн подобрал надёжный персонал, располагающий возможностью сделать это в кратчайшие сроки.

     Потом был знакомый зал, знакомый вид повернувшегося ко входу спиной лидера, воздевшего руку к верхней точке арки, в которую захлёстывал дождь. И знакомая фигурка Конан в стороне. Наруто относился к ней не так, как остальные. Остальные предпочитали её вовсе не замечать, а Наруто видел в ней заботливую женщину. Как мама. Конан с самого начала заботилась о Наруто. И именно она поспособствовала счастливому детству ребёнка, гонимого в родной деревне и тепло принятого здесь. Иногда казалось, что остальные члены организации снисходительно посматривают на мальца только из-за особого отношения Конан. Но это было далеко не так. Они видели силу даже в таком крохе и ждали, когда она вырастет вместе с ним.

     - Ты предпочёл не послушать нас с Мадарой, - вместо приветствия прокомментировал Пейн. В его голосе не было упрёка. И сожалений тоже из-за непослушания ребёнка, считающегося общим. Наруто давно вырос и нашёл бы слова возразить на обвинение, но он не отыскал ни одного в своё оправдание на такой бесстрастный тон. Объясняться неуместно хотя бы только потому, что Пейн уже знал всё, что Наруто намеревался скрывать.

     - Я обязан был оставаться с Итачи. Ведь это я его… - вздрогнул от собственных мыслей, но не смягчил, - … предал.

     Пейн развернулся. Если бы не ринненган, по которому невозможно прочесть ни одной эмоции, Наруто, по крайней мере, мог бы предположить, как повернётся разговор. Лучше бы Пейн начал с обвинений и запретов. Но в Акацуки никто не накладывал запретов. Никогда. В Акацуки каждый вынашивал свои планы и поступал по-своему. Порой казалось, что лишь по совместительству, в качестве платы за убежище, они выполняли задания. И как выполняли! Самые сложные миссии, подавляющее большинство которых приравнивалось к категории S. Наруто верил, что у его товарищей нет предела. Наверно, у Наруто тоже не было, он не проверял, но понимал, что однажды придётся.

     - Предал? – переспросил Пейн.

     Конан шевельнулась.

     - Ну, вы ведь знаете… - замолчал Наруто.

     Они могли не знать. Каким бы великолепным ни являлся риннеган, вряд ли он способен следить за событиями на расстоянии в несколько переходов. А дождь не доставал до места, где Наруто схлестнулся с Итачи.

     Пейн ещё не знал.

     - Учиха Итачи приходил сюда, - произнёс Пейн, - чтобы сказать о выходе из организации.

     - Что? – не выдержал Наруто. Сам не понял, какая весть потрясла его больше: что Итачи приходил, рискуя засветить потерянные глаза; или о том, что он откололся. Всё таки откололся!

     Наруто кулаки сжал со всей силы. Мерзко чувствовать, что тебя несколько раз обошли. А Наруто и не догадывался. Поверить не мог, что у Итачи глупости хватит прямо в глаза Пейну швырнуть. Или не глупость то вовсе была, а наглость. Но Итачи никогда не был наглым.

     Следом пришла другая истина. Если Итачи покинул Акацуки, он снял и запрет не трогать Коноху. И вокруг, как по волшебству, не видно никого. Ни одного соратника. Ни одного взгляда украдкой. Наруто всегда ощущал эти взгляды, почти как прикосновение. Когда кто-то из соратников не желал раскрываться, но хотел проследить. Раньше Наруто это игрой считал, а потом сделал вид, что не замечает. Как и все они.

     Сейчас что-то шло по-другому. Наруто почувствовал дрожь внутри. Буквально видел, как что-тио надвигается, но не успевал сообразить, что именно.

     - Постойте, - он тряхнул головой, избавляясь от размышлений о прошлом. Сейчас от них никакого толка. Абсолютно. – Что вы сказать хотите? Что Итачи прямо пришёл и сказал, что выходит из организации?

     - Другими словами, - ответил Пейн незамедлительно, - оставлял себе лазейку на случай, если его планы сорвутся.

     Итачи не рассчитывал вернуться – Наруто это понимал – но для чего-то попытался обеспечить чёрный ход.

     - И он… - Наруто замялся. Не хотел говорить вслух об увечье товарища, - он просто пришёл и просто поговорил? Так вот?

     Не верил.

     - Он просто пришёл и просто сказал об этом, - подтвердил Пейн.

     Наруто не успел сообразить, как лидер очутился так близко, мог протянуть руку, чтобы коснуться плеча.

     - Как? – снова неверие. – И ничего… в смысле, всё как обычно?

     Не может такого быть. Если Итачи пришёл к Пейну уже слепым, почему никто не говорит об этом вслух?

     - Он не смотрел на меня, - вместо дальнейших шарад раскрылся Пйн.

     Наруто показалось, что раскрылся, что хотел на реакцию собеседника посмотреть. Ошибался, наверное, ибо Пейн не любитель поиграть с добычей. Такими наклонностями обладали другие члены организации.

     - Он внушал опасения, - завершил тираду лидер. – Своим бездействием и спокойствием, - добавил он весомо, - своей беспечностью перед силой, которой стоит опасаться…

     Итачи не был беспечным. Так могло показаться незнакомому с ним человеку. Пейн знал Итачи очень хорошо, и его показная слабость могла внушить ему только опасения. Он не знал о случившейся трагедии.

     Наруто выдохнул, сам взгляд опустил, будто там мог истину увидеть. Пейн не отпускал его, а Наруто всё равно не смотрел. Сбоку шевельнулась тень. Конан тоже настороже.

     - С каким решением ты прибыл? – завершил краткий рассказ Пейн.

     - То есть? – Наруто вскинул взгляд и не понимал примерно пару секунд, а потом сдвинул брови. – Эй! Вы намекаете, что я Скрытый Дождь предам? Я? Узумаки Наруто?!

     - Не предашь, - подтвердил Пейн мгновенно и разрушил остатки спокойствия. – Скрытый Дождь – не предашь.

     Но допускал предательство организации. Из-за того, что верхушка не доверяла Итачи, теперь она опасается насчёт Наруто, так опрометчиво ускользнувшего с их глаз. Они боялись того, что Наруто мог почерпнуть у Итачи. Они всегда беспокоились из-за твёрдо установившихся взглядов Учихи Итачи.

     - Помните об этом, - с чувством и упрёком надавил Наруто. – Я встану за Скрытый Дождь, даже если впереди вражеской армии будет стоять Итачи.

     Перешагнёт через Итачи и будет долго оплакивать его. Будет ухаживать за его могилой и до конца жизни носить к ней цветы.

     - Хорошо, - Пейн кивнул и вернулся к арке. – Тогда подготовься морально к тому, что нам предстоит.

     - А что нам предстоит? – спохватился Наруто, словно вырванный из нирваны. – Где все?

     Ни звука в ответ. Пейн только раз оглянулся, приказывая не задавать вопросов. Наруто бы наплевал на его приказ, но сам почуял, о чём спрашивать нельзя. Он выскочил из залы. Прижал руку к груди, когда затормозил несколько поворотов спустя. Сердце колотилось как безумное. Что-то не так. Что-то было не так с самого начала. И Итачи проводил Наруто не так. Если он настолько волновался за жизнь и будущее джинчуррики, разве не лучший выход – задержать его возле себя? А он просто отпустил и, наверное, даже не посмотрел вслед.

     Когда Наруто мчался сквозь дождь, различая через его ледяные струи множество людей вокруг, но уже догадывался. Никого нет, потому что все они пошли в Коноху, воспользовавшись отсоединением Итачи. У них больше не было повода сдерживаться.

     И у Итачи тоже… не осталось повода надеяться на бездействие.

     Мадара появился из тёмного угла, как Зецу. Пейн знал, что секунду назад его ещё не было. Он всё равно не обернулся, не проследил за медленным приближением со спины, не задумывался о действиях, которые способен предпринять один из известнейших, в то же время, одни из самых жестоких представителей Учиха в отношении человека, не желающего подчиняться. Пейна не пугал его гнев. Он следил за Наруто, уходящего тем же путём, что и пришёл всего около получаса назад. Наруто не задержался, чтобы проверить, есть ли кто ещё на базе. Он уже понял. И он спешил исправить оплошность. Но он мог не успеть, и Пейн не собирался помогать ему. У Итачи больше не было будущего. Никто из окружения не видел его. Никто не верил в чудесную перемену Итачи.

     - Ты отпустил его, Нагато-кун, - вместо обвинений констатация факта, - как необдуманно.

     - Он прав был в одном: мы не задерживаем рабочих шиноби силой. Они сами приступают к заданию, когда увидят подходящий момент.

     Быстро, но не мгновенно. Никогда мгновенно. Члены организации мало походили на исполнительных и пышущих преданностью общему делу приверженцев скрытых деревень. Акацуки скорее напоминало агентство по найму с постоянными кадрами. И услуги этих кадров стоили очень дорого. Дороже, чем они сами их оценивали.

     Наруто перешагнул последнюю границу – и Пейн потерял его, отвернулся от арки и наконец посмотрел Мадаре в лицо.

     - Что ты скажешь в своё оправдание, Нагато-кун? – гнул своё Мадара. Пейн – это могущество, а Нагато – мальчишка, мечтающий о хорошем будущем. Мадара не воспринимал всерьёз рвений неокрепших юнцов. И он всё ещё считал, что Нагато до сих пор жив.

     - Он всё равно решил бы по-своему.

     - Он всегда думал, что поступает по-своему. Но порой приходится намекать, что в этот раз… - Мадара не договорил.

     - Не с Узумаки Наруто, Мадара-сан. Нельзя лишать его доверия.

     - Так печёшься о его чувствах, что забываешь о нашей цели, - усмешка.

     - Вы плохо выглядите, Мадара-сан. Вы злитесь потому, что у вас мало времени?

     Подлый выпад. Мадара никогда не простит Пейну этого шага.

     - Это стратегия, Нагато-кун, - Мадара не показал, что оскорбился. Вообще ничего не продемонстрировал. – Перед решающим шагом стоило бы придержать козырь при себе.

     - Он будет рядом.

     - Ты ручаешься за него?

     - Ручаюсь, Мадара-сан. Вы забыли, насколько густа кровь клана Узумаки.

     Больше Пейн ничего не сказал. Не ответил бы, даже если б Мадара задал ещё кучу вопросов. Пейн чувствовал, что на этот раз легко не получится. На этот раз не справиться даже силой двух полностью укомплектованных команд. Без Итачи и Наруто смогли бы, наверное. С ними – ни за что.

     Он покинул зал. Не видел Конан, но чувствовал её позади. Только перед входом во внутренние уровни она догнала его и тронула за руку:

     - Ты собираешься сам туда пойти, Нагато?

     - У меня нет выбора. Иначе мы потеряем джинчуррики.

     - Узумаки Наруто, Нагато, - поправила он и выделила совсем невыразительно, но от того более весомо, - …Узумаки.

     - Все кланы имеют начало и конец. Покончим с этим, Конан.

     - Ты рискуешь, - она не стала перечить. – Не только именем клана, но и потерей последней опоры.

     - Я давно не чувствую клана за спиной, – он выделил только это. Предпочёл не заметить предостережения давней подруги, но не прошёл мимо, остановился, ждал.

     Она поняла. Она примет ту же ошибку, что он совершит. Она всё примет, лишь бы больше не терять любимых людей. Она первой пошла дальше, больше не размениваясь на пустые слова. Верная Конан. Самая открытая из них, из покрытых кровью нукенинов из организации. Только никто не видел её искренности. Никто не умел видеть в её мыслях.

     Наруто мчался как ветер. Наверно даже быстрее, чем летающая глина Дейдары. Вспоминая сумасшедшего террориста, Наруто жалел, что не может так же. Если бы они вместе шли на миссию… если бы они торопились, как сейчас… если б срезали по воздуху… Наруто старался не думать о многочисленных «если», ибо толку от них ноль. Как назло, они лезли и лезли в голову, мешали сосредоточиться и задумываться о своей ущербности. Пора присмотреться повнимательнее к техникам Дейдары и взять частичку его себе. Так все говорили – Наруто брал часть от каждого. А от Дейдары не взял. Правда, проработал с ним совсем чуть-чуть, зато как бурно, будто с детства знались. Свойский Дейдара, беспардонный, предпочитающий не замечать неловкости в любом её проявлении. Но Дейдара с его летающей глиной был далеко. Наруто не знал, где именно, но предполагал, что на пути в Коноху. И с ним обязательно должен быть напарник – очередной повод выразить недовольство. Наруто возмущала лёгкость, с которой его швыряли из команды в команду, этим самым не давя постоянного места.

     И ещё где-то за гранью был Итачи. Мысли о нём тревожили Наруто куда больше. Не получалось видеть в нём того самого человека, который бескорыстно увёл его из Скрытого Листа. Не получалось из-за резко сократившегося расстояния между ними. И не получалось из-за содеянного Наруто во гневе.

     И ещё Итачи следовало остановить, пока он не разрушил остаток своей жизни. Если он превратится в серьёзную помеху для организации, его просто ликвидируют. Такого Наруто одобрить не мог. Он не представлял, как будет чувствовать себя, если именно его команду пошлют за головой Итачи. И не представлял, как поступит, если этот приказ получит кто-то другой. Он вообще не видел Итачи в качестве добычи. Поэтому его необходимо остановить сейчас, пока он не наделал ошибок. Возможно, ошибался Наруто, подозревая всякие повороты событий, только чуял, что на этот раз всё действительно выходит из-под контроля. Всё рушится. Гармония, сопутствующая жизни Наруто, растворяется в поступках старого товарища.

     А потом Наруто просто остановился, словно наткнулся на глухую стену. Прозрачную стену, удерживающую посильнее отталкивающих техник Пейна. Наруто аккуратно обошёл посты на подступах к Конохе. Так аккуратно, как учили соратники. Но даже если бы не обошёл, вряд ли встретил бы серьёзное препятствие. Да вообще любое. АНБУ Скрытого Листа больше не патрулировали подступы к логову Хокаге. Они растворились в царящем хаосе.

     Коноха стояла на месте. Ещё стояла. Деревня тиранов, однажды попытавшаяся сломить дух одинокого мальчика. Наруто неоднократно с содроганием думал, как сложилась бы его жизнь, если бы он не услышал шума и не пошёл посмотреть, где и увидел шиноби в крови. Такого же одинокого и несчастного мальчика, только возрастом постарше.

     Следы пребывания товарищей Наруто обнаружил сразу же. Коноха исчезла под одеялом из пара и дыма. Наверно, там, на улицах, вообще дышать нечем. Изъеденные взрывами кварталы, хорошо видные с возвышенности. Наверное, возле каждой скрытой деревни есть такие возвышенности. И наверное, их использовали не столько полководцы-захватчики, сколько правители, испытывающие удовлетворение от вида мирно кипящей жизни их страны.

     На улицах настоящая помойка: раскиданные вещи, гора переломанных досок, кажется, неподвижные тела, какая-то пена, обломки зданий…

     Миром здесь и не пахло. Кроме как войной Наруто всё происходящее назвать не мог. Добрая половина деревни скрывалась под непроницаемой завесой. Часть разрушенных кварталов уже очищалась от неё, демонстрируя зловещие раны. Наруто предстояло сперва сориентироваться в ситуации, а уж потом начинать как-то действовать. Прежде всего, отыскать соратников.

     На миг почудилось движение, от которого передёрнуло. Наруто резко голову туда повернул. Возможно, не своими глазами посмотрел. Движение стало чётче. Более того, приобрело очертания извивающихся языков пламени. Абсолютно чёрного пламени. Вот что не давало Наруто покоя с тех пор, как он оставил Итачи одного в безвестной деревушке. Он с самого начала догадывался, что задумал товарищ, но позволил себе сосредоточиться на вызове Пейна. Чувствовал ответственность перед ним и перед организацией. Для кого-то, может быть, Пейн являлся страшной фигурой, но только не для Наруто. Пейн никогда не повышал голоса, не критиковал и не пытался учить. Он просто наблюдал и на несколько лишних секунд задерживал взгляд на Наруто. Так он выражал своё одобрение успехами юного джинчуррики. Так он подбадривал быстро растущего буйного мальчишку.

     Наруто махнул головой. Надо искать Итачи. Потому что где чёрное пламя Аматерасу, там и шаринган. А где шаринган, там и потерявшийся во тьме товарищ, оставшийся без глаз по воле Наруто.

     Наруто снова вздрогнул, мгновенно вспоминая об увечье Итачи. И не поверил, когда подумал о бушевавшем Аматерасу осмысленно. Вглядывался до боли в орбитах глаз от чрезмерной резкости, призывал всё своё умение, лишь бы развеять иллюзию. Не могло это быть Аматерасу. Его могли воспроизвести только представители клана Учиха, а их всех Наруто в лицо знал и видел их способности. Среди оставшихся никто не умел призывать чёрное пламя, кроме Итачи. Наруто ещё в детстве интересовался и сделал для себя выводы, что каждый мангеке склонен к определённому виду техник, как шиноби – к стихии. Не считая, разумеется, Гендзюцу и всех его уровней.

     Наруто видел Аматерасу только раз на миссии с командой Итачи. Тогда они с Орочимару такую кашу заварили, что чуть ли не вся скрытая деревня на место примчалась – столько времени на миссию ушло. Правда, класс её зашкаливал. Наруто всё ещё возмущался, что люди ошибочно ограничились названием «S». Потом только, когда возмужал, оценил произошедшее по достоинству. Обычная миссия, только полная спецэффектов. И противников побольше, тоже выдерживающих уровень. Тогда впервые Итачи показал Наруто Аматерасу. А потом по щекам Итачи бежали дорожки из крови, пока он их не размазал ладонью, только раз махнув и тут же забывая.

     Это было, несомненно, Аматерасу. Непроницаемый огонь, пожирающий не только материальные вещи, но и свет. Любое пламя прозрачное, кроме него. И из любого пламени можно выйти живым. Израненным, бесчувственным, искалеченным, страшно обожжённым, истекающим кровью, но всё-таки живым. Но только не из Аматерасу. От техники Итачи ещё никто не придумал спасения. А тут оно бушевало на открытом пространстве, медленно, словно лениво, слизывая льнувшие друг к другу деревья. Потом землю тряхнуло. Наруто едва равновесие не утратил, присел на корточки, кончиками пальцев одной руки о землю опёрся. Земля сдвинулась, расщепляя равнину на несколько осколков. На одном из них – горящий чёрным островок. Только так и можно было остановить эту технику. По крайней мере, Наруто не знал другого способа, не обладая шаринганом. Наруто восхищался и опасался этой мощи. Сам хотел её заполучить и не имел ни малейшей возможности. Шиноби Скрытого Листа знали то же, что и Наруто, поэтому безжалостно раскололи землю, оставляя на ней шрам на века. Если в Конохе ещё кто-то и рассчитывал после нападения спокойно вернуться в свои дома, то их иллюзии развеялись с тряской. Последняя посуда на пол попадала и разбилась.

     Наруто заботило и кое-что другое. Помимо того, что без мангеке Аматерасу вызвать невозможно, его надо как-то остановить. Учитывая непонятную любовь Итачи к Конохе, он не мог просто взять и подпалить тут всё, рискуя испепелить деревню. Наруто сам не понял, когда дрожь в руках ощутил. На миг. Так показалось. Потом он призвал себя к порядку. Сердился, что позволил эмоциям охватить его с головой. А в следующий миг уже мчался к истерзанной техникой, а потом и расколом земле. Итачи должен быть там. Не где-то в неизвестном направлении, не в деревеньке, где они расстались совсем недавно, а в самой горячей точке. Итачи, тщательно скрывающий свои намерения, так замаскировался, что Наруто без задней мыли оставил его и двинулся в Скрытый Дождь.

     Он прыгнул в центр скопления незнакомцев, каждый из которых мечтал его убить. Шиноби ринулись в разные стороны, окружили, не рискуя подойти поближе. Наруто ждал нападения в любую секунду. Приготовился сливать чакру лиса, чтобы в своём сознании остаться. Только его техника, разрушительная и настолько стремительная, что остановить её практически невозможно. Не было больше шиноби с запасом чакры как у Узумаки Наруто вместе с девятихвостым. Они существовали, но в других странах. И их осталось слишком мало после нескольких рейдов организации.

     - Это джинчуррики! – разобрал Наруто чуть удивлённый возглас.

     Он улыбнулся. Больше, наверно, походило на оскал. Он хотел достойный ответ подобрать, чтобы он запомнился окружающими. Самый торжественный момент, минута тишины, обеспечивающая впечатления от монолога, а Наруто ни слова не сумел подобрать.

     Вместо ответа он глаза прикрыл, думал, так сосредоточится. Соредоточиться пришлось гораздо быстрее, ибо в стороне громыхнуло. Наруто понял, что промедление грозит неприятностями. Когда окружившие его шиноби метнулись за богатой добычей, за девятихвостым, которого они своим считали, Наруто сам вверх взметнулся, в воздухе расправляя руки, как крылья, сделал внушительное сальто и бросил поток чакры лиса во врага, вздыбливая землю и поднимая клубы пыли и грязи. Видимость пропала, но Наруто всё равно видел чужими глазами. Он пользовался сильными сторонами девятихвостого и внимательно следил, чтобы самому не попасть под его влияние. Он просто выкидывал избыток его чакры наружу, довершая линию разрушений. После того, как Наруто на пригорок опустился, получил возможность осмотреться и не узнал ландшафта. Аматерасу всё ещё играло в стороне, но гора под ним не шла ни в какое сравнение с прошедшим торнадо-джинчуррики. Земля дымилась, пыль ещё витала в воздухе после того, как песок и обомки камня вперемежку с щепками упали вниз. Между Наруто и противником красовалась глубокая траншея, сам он в центре воронки стоял, даже ничуть не запыхавшись. Сила лиса опьяняла. Он опасался поддаться ей и почувствовать себя непобедимым. Нельзя совершать такую ошибку. Наруто далеко не раскрыл своего потециала, просто ударил разик. В этот миг он был благодарен Орочимару за обучение. И в этот же миг понял, что выбрал единственный правильный способ борьбы. Надо было сразу показать им силу девятихвостого, чтобы разбить все их иллюзии. Чтобы препятствий на пути не вставало в поисках Итачи.

     Итачи стоял там, в стороне. Секунду назад его ещё не было, а теперь смотрел на вмешавшегося героя. Наруто тряхнул головой, пытался наваждение согнать, но не получалось. Итачи не видел, но всё равно смотрел. И сомнения вмиг исчезли: это он вызвал Аматерасу. И он ухитрялся его контролировать. Возможно, он и создал искусственный остров, на вершине которого уже догорал участок рощи.

     Итачи стоял с закрытыми глазами, с полосами крови на щеках, с разлохматившимися волосами, едва-едва удерживаемыми заколкой. Такой маленький и уязвимый. Только Наруто точно знал, что это иллюзия. Никто не в силах справиться с Учихой Итачи. И Наруто тоже. Пытался, но не смог ослабить его даже точным ударом куная по глазам.

     - Итачи, - вырвалось у него облегчённое. И тут же закричал. – Что ты творишь, Итачи! Какого чёрта ты здесь!

     - А ты как будто не знаешь, - шевельнулись его губы.

     Наруто не услышал звука его голоса за рёвом стихий, но безошибочно угадал.

     - Как? – уже тише спросил Наруто, всё ещё не двигая с места.

     Как он сумел воспользоваться техникой мангеке без самого мангеке. Или Наруто не знает какой-нибудь важной детали, касающейся клана Учиха.

     Итачи не ответил. Отвернулся и слился с дымовой завесой. Наруто за ним ринулся и опоздал. Заметил, как его окружают, услышал их голоса:

     - Не упустить джинчуррики!

     Наруто было плевать на них. Если понадобится, сметёт очередным ударом. Сейчас не время деликатничать и заботиться о напрасно загубленных жизнях. Более того, это шиноби, а не просто крестьяне. Они сами ответственны за свою жизнь, сами избрали свой путь. Наруто не пощадит их, ибо вспомнил, как не щадили врагов соратники. Особенно Дейдара. Наруто попытался отмахнуться от мысли о его кровожадном искусстве, но не получилось. Дейдара, его последний напарник, с язвительной улыбкой на губах, стоял напротив, мысленно, и так же мысленно улыбался, ожидая от Наруто правильного шага. Сейчас правильно будет убрать препятствие, без сожалений и оглядки назад.

     Наруто руки в печать сложил, собирался пропустить через себя чакру лиса и ударить своей стихией. На раздумья он не потратил и секунды. Когда поток, окрашенный оранжевой чакрой, метнулся в противника, Итачи материализовался рядом, вплотную. Наруто только голову успел повернуть, как очутился в его крепкой хватке. Сперва снова на обнимашки и всякие нежности подумал, но быстро разуверился в предположении, потому что Итачи сам сейчас был беспощадным монстром. Он легко швырнул Наруто через развороченный полигон, не повернувшись даже на грохот достигшей цели техники, а сам присел на корточки, одной рукой уперевшись в землю, готовый атаковать. Не смотрел, от чего жутко становилось. В следующий миг Наруто понял, что не сможет против него. И не атакует первым. Пусть Итачи сам обозначит ход событий. Наруто уже знал, чего он добивался.

     Итачи проводил Наруто тишиной. Он бы смотрел вслед в надежде, что он обернётся и хоть чуть-чуть поколеблется. Не обернулся и не поколебался. Узумаки Наруто никогда не терял уверенности и шёл к достижению цели, уже не жалея о решении. Узумаки Наруто стал настоящим шиноби. Наверно, сам не понимал, насколько глубоко въелась в его идеалы преданность основному делу.

     Итачи не провожал Наруто даже мысленно, просто отпустил его. Пока отпустил, ибо знал, что в предстоящем Наруто превратится только в помеху. Ещё не догадался, что Мадара направит на Коноху все доступные силы. Не даром он стремился уничтожить всех, кто в последствии был способен помешать гладкому воплощению планов в жизнь.

     Итачи даже головы не повернул в ту сторону, в которой скрылся Наруто, хотя всё нутро требовало последовать за ним и заново объяснить ситуацию. Стоило объяснить Наруто всё с начала и до конца, чтобы избавить его от иллюзий. Кажется, Наруто и так начал от них избавляться, но не смел думать плохо о лидерах. Он подчинялся установленной задолго до него иерархии и чтил законы, поддерживающие беззаконье. Он пока ещё этого не понял, но инстинктивно выбирал правильные идеалы. Учиха Мадара никогда не сможет сломать Узумаки Наруто.

     Лишь исчезло и напоминание о нём, Итачи сорвался с места и, не заглядывая в деревушку, метнулся в сторону Скрытого Листа. Он опасался явиться слишком поздно. Рисковал застать руины из-за промедления, но бросить Наруто, даже не попытавшись вернуть его на правильный путь, Итачи не имел права. И всё же Наруто прислушался. Мялся, ибо считал предательством любую смену стороны, которой придерживался, но ощущал, что не всё кристально-чисто. Он искал источник своего беспокойства и не находил его. А Итачи показать его пытался. Только из-за упрямства Наруто отверг всё, что давал ему Итачи.

     Наруто не покидал мыслей. Он стоял перед взором Итачи, улыбаясь и протягивая руку. Мальчишка, который не бросит товарища в беде, каким бы безвыходным ни выглядело положение. Итачи мечтал идти с ним в ногу. С Наруто, очищенным от влияния организации. Итачи не остановился, когда подумал, что мог бы догнать его и переубедить, потому что Наруто был уже готов. Он не был приверженцем строгих правил, его сознание ещё не заскорузло на однотипных идеях, а разум был готов увидеть намного больше, чем пытались показать окружающие. Итачи бы смог показать. Уже начал, но остановился, ибо сейчас Наруто не приемлет истины. Настоящей, жестокой истины. Нужно было время, а этого как раз не осталось.

     Интуитивно Итачи избегал столкновений с препятствиями, забывался и поднимал веки, тут же испытывая резкую боль. Наверно, кровь щёки заливала – было всё равно. Итачи даже не остановился, чтобы смыть её. Сейчас многое зависело от скорости. Увы, превысить нового предела не получалось. Потеря зрения в любом проявлении негативно сказывалась на работе и настроении. Итачи сам ещё не смирился, но пытался шагать дальше. Пытался внимания не обращать и всё равно не получалось. Наруто превратил его жизнь в сплошное чёрное пятно одним ударом. Слишком жестокое наказание даже для убийцы целого клана. Расплата настигла Итачи в момент, когда он её не ожидал. Миг заторможенности из-за удара внутренней боли посодействовал удару Наруто. Итачи видел кунай перед глазами, мысленно отклонился и отпрыгнул на достаточное расстояние. В реальности он позволил себе отвлечься и промедлить.

     Ещё в пути Итачи прислушивался к себе внутреннему. Он проверял потоки своей чакры, пытался понять, к каким техникам теперь не подобраться. Он знал, что придётся распрощаться с самыми сильными из них. Не сейчас, но очень скоро, потому что не осталось ограничителя. Не было того надёжного стоп-крана, контролирующего то, что пряталось за мангеке. Чуть позже Итачи осознал, что навсегда утратил Цукиёми. Осталось слабое Гендзюцу. Слишком ненадёжное, которого в пору бы стесняться обладателю генома шарингана. Техника, контролируемая печатями.

     Разум остался живым. Напряжённым от перегрузки всех мыслительных процессов, но способным проанализировать ситуацию.

     Из арсенала у Итачи осталось кое-что ещё.

     Он остановился, когда учуял запах дыма. Не заметил, как промчалось время. Готовился и всё равно не успел собраться с мыслями. Теперь необходимо выбросить Наруто из головы и избегать слабостей, обеспеченных потерей глаз.

     У Итачи остались техники, подчиняющиеся его геному, в том числе, ставшему активным гену мангеке, резко расширившему границы возможностей. Мангеке контролировал, усиливал и точно дозировал техники, но не создавал. Он просто открывал к ним путь. Раз пройдя этот путь, Итачи его запомнил. Невозможность обеспечить контроль лишила его возможности поймать противника направленным потоком Гендзюцу, отчего оно стало попросту бесполезным, но остальное требовало только риска.

     Коноха горела. Итачи слышал крики ужаса со стороны своей родной деревни, не видел, но будто ощущал её болезненные стоны. Представлял горящий квартал, где вырос и в конечном итоге вернулся туда, чтобы убить. Вспоминал товарищей, лиц которых не получалось забыть, от того становилось больнее. Вспоминал Шисуи, пожертвовавшего собой ради лучшего будущего для страны Огня. Только сейчас это будущее не выглядело идеальным. После того, как Итачи унёс джинчуррики в организацию, понял, как сам же и покачнул мечты об этом будущем. Итачи стал избавлением и проклятьем для всего мира шиноби. На миг он замялся: возможно, не стоило отпускать Наруто и довести с ним до конца. На тот момент Итачи больше беспокоился за благополучие Конохи, которую защищал столько времени. И упустил Наруто.

     Или не упустил, а наоборот, укрепил его сомнения насчёт влияния организации на политику стран шиноби. Рано или поздно Наруто увидит истину. Оставалось надеяться, что уже не будет слишком поздно. И оставалось рассчитывать на сильные стороны клана, чтобы в одном из рейдов вернуть Наруто. Убить его напарника и заставить выслушать. Это будет последний урок для него. Захочет он слушать или нет – тоже всего лишь шанс.

     Коноха горела. Итачи без раздумий врезался бы в царящий в ней хаос, но помнил, кто какое занимал положение. Он готов был вернуться к тем временам, когда водил за собой отряд АНБУ, и ринуться наперерез врагу. Чтоб всего себя отдать. Пусть даже его действия покажутся сомнительными. Но он уже далеко не мальчик. И он давно избавился от иллюзий об идеальном мире. Он не Узумаки Наруто, стремящийся видеть в людях только хорошее. С детства Итачи научился отделять зло от добра и сосредоточился на зле, чтобы получить возможность сорвать с него маску и уничтожить. Только так сражались АНБУ, исходя из тёмной стороны личности, а не из доверия. Они обязаны были видеть предательство и подозревать каждого. Если версия не подтверждалась, они просто проходили мимо.

     Сегодня первый удар решал всё. Итачи полагался на слух, как на основной орган чувств. Мельком представил и тут же мысленно увидел картину сражения перед собой. Он уже был не один. Сперва следовало разобраться, кто атакует: Акацуки или защитники Скрытого Листа. И тут же получил разгадку.

     - Он здесь! – крик смутно знакомым голосом.

     Итачи не мог вспомнить его лица, но точно знал, что встречал этого человека. Когда-то, возможно, даже был с ним сравнительно близок. Итачи не успел додумать, ибо услышал шорох в стороне, повернул голову на звук и снова запоздало пожалел об опрометчивом поступке. Больше нельзя полагаться на зрение. Наугад он сложил печать и выпустил шар Катона.

     Противник ушёл с линии огня. По всем законам логики, он обязан был ответить. Не терять времени на игру в прятки или препирательства. Устав АНБУ запрещает любое промедление. Если первая техника не достигла цели, необходимо подготовить вторую и заставить врага отступать, где его уже поджидали. Стандартная команда из трёх человек. Один – передовая и не всегда получает возможность бить на поражение. Его задача – загонять и отвлекать. Второй – ударная сила. Именно на него рассчитывает передовая. Третий – наблюдатель. Слежка за тылом и окружающим не раз спасала жизни шиноби, выходящих на опасное задание. Вместе они действовали слаженно, обеспечивая безопасность и натиск.

     Итачи узнал этот манёвр, потому что сам неоднократно принимал в нём участие. Обычно он стоял в середине, на него возлагалась ответственность нанести финальный удар. Чёрная роль, которую Итачи отлично усвоил.

     Удар едва не застал врасплох. Еле-еле Итачи успел уйти в сторону, вскинул руки и вместо себя оставил сухое полено в огне. Он мог бы уйти воронами, но без поддержки зрения техника становилась скорее помехой, чем спасением. Ещё одна линия защиты, от которой следовало отказаться. Он не пропустил мгновенья, снова разжёг пламя Катона, пока избегая серьёзных техник, для которых нужно нечто большее, чем доведённые до автоматизма движения.

     Потом всё замерло. Кроме трещащего далеко в стороне пламени и шипения испаряющейся в нём воды Итачи не слышал ничего и тоже остановился. Он не хотел убивать бездумно. Скоро пригодится каждый шиноби, стоящий на страже Конохи. Все средства подойдут для того, чтобы остановить безумие Мадары.

     - Учиха… Итачи?

     Итачи вздрогнул. Снова тот знакомый голос, на сей раз полный удивления, но не слепой враждебности.

     - Учиха Итачи? – увереннее повторил он.

     Так мог бы говорить давний друг, случайно встретившийся в толпе.

     - Это ты?

     - Тензо-кун… - имя само всплыло. Следом за ним и образ. Наверняка Тензо повзрослел и возмужал, но остался прежним. Ни капли злости в интонации, ни капли обещания расправы. Юнец, почти такой же как Итачи, мечтающий об идеальном будущем. Только их мечты отличались друг от друга. Итачи не видел справедливости и мира без крови, предварительно вылитой на иссохшуюся землю. Кровь – как равновесие, плата за период покоя. Только когда последняя капля её иссякнет, кровавые боги попросят ещё, грозя разрушить этот хрупкий мир.

     - Зачем ты вернулся? – сбавил тон Тензо. Не договорил словами, но передал мыслями: «Ведь теперь мне придётся убить тебя».

     «Не придётся», - так же мысленно ответил Итачи. Пока он не мог позволить себе погибнуть, пусть даже ценой крови невиновного. В прошлом много невиновных полегло от руки Итачи. Не вся семья состояла в заговоре, а Итачи их всех под одну гребёнку. Кроме Саске. Знал ведь, что брат не оставит мыслей о мести, но всё равно поставил на него.

     - Не стой у меня на пути, - попросил Итачи спокойно и добавил, - пожалуйста.

     Не хотел убивать его.

     - У меня нет выбора, Итачи-кун.

     Выбора действительно не было. Любой АНБУ поступил бы по уставу. Нукенин, даже если команду послали не за ним, подлежал немедленному задержанию. А если шансов слишком мало, то и уничтожению.

     Итачи не стал дожидаться чудесного поворота событий, сам атаковал. Так легче, не приходится думать. Самоубийственный манёвр для того, кто не может видеть. Зная способности Тензо, Итачи рисковал вдвойне. Но у него было и преимущество: он знал стиль сражения товарища, а Тензо стиль Итачи давно забыл. Итачи сам поменял его неоднократно, пока не остановился на наиболее эффективном, не гнушаясь хладнокровным убийством.

     Наугад Итачи ударил Гендзюцу. Не слишком рассчитывал попасть в цель, а сосредоточить удар – тем более. Невозможно контролировать технику без визуального контакта. И невозможно настигнуть цель на ощупь. Итачи приходилось бить на ощупь. Он порывался поднять веки, но рисковал показать свою слабость противнику. Скрытый Лист – противник, которого Итачи защищал всю жизнь.

     Земля взметнулась к небу, отчётливее пахнуло мокрой гарью. Пожар быстро погибал под галлонами воды. Шестое чувство заставило Итачи без остановки двигаться дальше. То самое шестое чувство, которое спасало ему жизнь.

     Потом вмешался кто-то ещё. Итачи заметил его присутствие, но пока не мог оценить его сил. До тех пор, пока не услышал его гораздо ближе, чем рассчитывал.

     - Не ожидал тебя так скоро, Итачи-кун.

     Третий.

     Итачи невольно выпрямился, как для отчёта. Хокаге, вместе с советом швырнувший Итачи в отчаяние и бега. Безжалостно бьющий точно в цель Сарутоби Хирузен, отстаивающий позиции Конохи любой ценой. Человек, которого хотелось убить, но нельзя было этого делать.

     Итачи не шевельнулся, ждал очередного его шага. Всё ещё надеялся на расположение, хоть это и слишком крошечный шанс.

     - Прости, Итачи-кун, - повторил его имя Третий. – Прости.

     Ударит.

     Прежде чем он сделал это, Итачи метнулся прочь, попутно выпуская одну из самых сильных своих техник. И никто не мог предсказать, как она будет действовать. Но Хокаге – умный человек, он обязательно найдёт способ локализовать её.

     По щекам поползла очередная влажная дорожка, провалы глазниц ломило, но Итачи уже отмахнулся от неудобства. Он обязан выжить сейчас, чтобы иметь шанс повлиять на ситуацию потом. Он просто сбежал, оставляя извивающиеся языки Аматерасу на попечение Третьего.

     Хирузен не стал преследовать беглеца. Вместо этого на месте дождался подкрепления. Вместе с двумя отрядами АНБУ прибыл Данзо. Тот, кто стеной стоял за жертву Учихи Итачи в прошлом и, несомненно, поддержит эту идею в настоящем. Несмотря на то, что Итачи готов был выше собственной головы прыгнуть, едва Данзо издаст приказ, смягчать приговор никто не собирался. Данзо готов пожертвовать человеком, отдавшим всего себя и всё, что у него было, ради общего блага. Итачи должен был стать героем, а превратился в предателя и нукенина.

     Третий терпеливо дождался, пока участок, охваченный чёрным пламенем, не возьмут в оцепление, потом сказал своё слово:

     - Он вернулся не для того, чтобы уничтожить Коноху.

     - Но и не для того, чтобы сдаться, - Данзо не смотрел на Хирузена. – Каким бы он ни вернулся… и для чего бы он ни вернулся, мы не можем позволить ему безнаказанно хозяйничать в стране Огня.

     - Он не стал бы делать этого, если бы получил возможность стоять в рядах её защитников.

     - Хокаге-сама, вы предлагаете восстановить нукенина? – Данзо оставался неумолим. – Пусть это не его вина. Он последовал навязанному ему пути. Он стал настоящим убийцей. Если мы хоть слово произнесём в защиту нукенина его уровня, нас не простят.

     - Но дело ведь не только в этом, - Третий наблюдал, как один остановившийся в зоне видимости АНБУ поднял руки для печати. – Это этическая сторона вопроса. Данзо-сан. Мы предали его, отдавая приказ на уничтожение прямо сейчас.

     - Это детали, - как отмахнулся, - он знал, что будет только так и никак иначе. Учиха Итачи гений, не забывай об этом, Хирузен. Если он не нападёт на Коноху вместе со своими коллегами, это будет означать только одно: он не забыл присягу.

     - Он не нападёт, - подтвердил Третий. – Я уверен, что он встанет на пути своих соратников ради защиты деревни.

     Третий пытался понять, что происходит с Итачи. Почему он отринул месть, допустив её в мизерных дозах, всего лишь проявив крайнее недоверие к правлению Конохи. У Итачи было право на возмездие, ибо правление первым нанесло удар, вынудив отказаться от нормальной жизни. Но Третий не подозревал, что после всего этого Итачи захочет жить дальше. По всем правилам, он обязан был погибнуть, а он в Акацуки пришёл. Более того, так скоро, словно его уже возле Конохи поджидало сопровождение. Подозрения долгое время не давали Хирузену покоя, но он справился с ними. Если что и было запланировано, оно никак не шло вразрез с законами Скрытого Листа. Пусть Итачи считал виновными Хокаге и совет, он не сделал ничего, что могло бы осложнить существование новым врагам. Увы, Коноха теперь тоже его враг. Стала им в тот момент, как отдала приказ.

     - Мы не можем позволить ему выйти живым из Конохи, - уверенности Данзо стоило позавидовать. Он слишком легко списывал со счетов шиноби, от которых уже не мог получить ничего конкретного. Итачи не стал исключением. Он превратился в одноразовое оружие для сил Скрытого Листа.

     - Он знает, - оповестил Третий.

     - В таком случае, почему он сопротивляется? если такова воля совета.

     - Он покинул службу в тот момент, когда переступил границы Конохи.

     - Дезертировал, Хирузен, - безжалостно поправил Данзо. – Я не приказывал ему скитаться по странам шиноби в ожидании очередного распоряжения.

     - Верно, - Третий посмотрел на него, на миг позабыв о пламени, - вы приказали ему умереть… мы приказали.

     - Если приказ прозвучал так отчётливо, он обязан был выполнить его. Неподчинение командованию карается очень строго, Хирузен. Ты и сам бы не одобрил такого, если бы не терзался виной из-за прошлого.

     - Как бы я ни терзался, я понимаю истинное положение, Данзо-сан. Я хотел остановить его… хотел…

     - Почему не остановил?

     - У него не было намерений умирать.

     - У меня есть ещё одна причина подозревать Учиху Итачи в измене, - озвучил Данзо и тут же назвал её, - похищение джинчуррики.

     - Мальчишка, не выдержавший давления. У каждого бывают срывы, Данзо-сан.

     - Но не каждый осознаёт ответственность. Учиха Итачи, прежде всего, являлся капитаном АНБУ. Он обязан был оставаться им до момента, когда пересечёт границу Конохи. И обязан был выполнить приказ до конца, как капитан АНБУ, а не как трусливый беглец. Что сделал он? Ещё в черте деревни он позволил себе снять ответственность и нарушить несколько законов. Отлично зная о положении джинчуррики, он выбрал его для вершения мести за свою взбунтовавшуюся семью. Это ли не является предательством? Настоящим предательством, Хирузен-сан. Десятки отважных шиноби бесстрашно идут на смерть, зная об этом. И они не стремятся ни дезертировать, ни оспорить приказа, - обрекающий взгляд собеседника заставил Третьего выдержать ещё одну часть красочного монолога. Как бы то ни было, Данзо хорошо ориентировался в политике и наизусть знал техники всех шиноби, которые что-либо значат в глазах общества. Он сумел бы сам управлять страной и держать её железной рукой. – Это проклятье клана Учиха, Хирузен-сан. Первым был Мадара. Он первым показал, как нужно предавать. Потом весь клан, посчитавший переворот необходимостью. Долго ли почувствовать то же самое Итачи, у которого кровь бурлит так же интенсивно, как и у всех них. Когда очередь Саске? если он уже не предал.

     - Данзо-сан, прекратите искать в Учихе Итачи черты злодея, - Третий едва не показал, как подействовало на него упоминание Саске. Один из больных вопросов, который Хирузен сам неоднократно задавал себе, боясь услышать подтверждение. Саске не показал, с чем ушёл из Конохи, не пообещал вернуться. Свобода, данная необдуманно, могла совратить человека с праведного пути. Для Учихи Саске свобода являлась непозволительным излишеством, роскошью.

     Данзо прервался. Он пытался самого себя убедить, что они не ошиблись в прошлом. Третий точно знал, что не ошиблись, каким бы радикальным оно ни выглядело. У них не осталось выбора. И Итачи тоже знал это, потому принял приказ и выполнил его. Следовало ли винить в необдуманном решении мальчика-подростка, только что лишившегося семьи, испачканного в её крови и награждённого ненавистью брата. Разумеется, он не захотел бы никого слушать после содеянного. Узумаки Наруто просто не повезло встретить его на пути. И Конохе не повезло, что малыш оказался таким отзывчивым. Как бы то ни было, когда правление осознало масштабы случившегося, погоню посылать уже тогда было поздно, но они всё равно отрядили несколько усиленных команд. Ничего не добились, ибо Итачи был мастером своего дела и даже следов не оставил. Его только через полгода удалось выследить. К тому времени Итачи уже укрепил положение, позаботившись о собственной безопасности.

     Итачи всегда хотел жить. Скрываясь под вечной маской спокойствия, он не мог обмануть самого себя. Он не смирился бы со смертью, даже если бы вышел один на один против самого шинигами. Знал бы о проигрыше, но не оставил попыток побороть его. И не уклонился бы от приказа начальства, пославшего его на смерть. Он бы принял судьбу такой, какая она есть. Но почему-то отказался признавать приказ, неозвученный вслух. Совет почти поставил штамп под подробно изложенными на свитке инструкциями: «уничтожь агрессора и умри сам». Итачи не захотел умирать. В этот момент он предал Коноху. Не раньше. Не когда тащил Узумаки Наруто, а когда отказался следовать распоряжениям правления.

     АНБУ впереди дружно ударили стихией земли, поднимая остров с бушующим на нём Аматерасу.

     - Но кое-чего я понять не могу, - наконец прервал Третий, следя за осыпающейся вниз землёй и изготовившись для прыжка. Когда на Скрытый Лист нападают враги, Хокаге обязан встать во главе защиты.

     - Что именно, Хирузен-сан? – Данзо тоже смотрел на поднимающуюся землю, резким обрывом уходящую в недра.

     - Учиха Итачи не счёл меня хоть чуточку опасным. Какие ещё техники он приберёг на крайний случай?

     - Что? – Данзо швырнул взгляд на собеседника.

     - Он всё делал вслепую, будто насмехался над нашими усилиями. А разве Аматерасу не подчиняется мангеке шарнгану? Если закрыть глаза, оно подчинится?

     С этими словами Третий исчез с места, чтобы появиться перед настоящим врагом, стремящимся уничтожить Коноху, а не всего лишь провернуть на её территории какое-нибудь сомнительное дело. Хирузен ещё не понял целей Итачи, но убедился, что месть не ослепила его. Скрытый Лист, как бы жестоко с ним ни обошёлся, не лишился его поддержки.

     Итачи не видел Наруто, но чувствовал его. У него всегда была особая поступь. Он всегда выделялся и излучал энергию. Раньше Итачи не раз задавался вопросом: можно ли отличить Наруто от других, если закрыть глаза. Итачи закрывал и узнавал. Этого ему казалось недостаточно, он хотел убедиться и на тот случай, если потеряет зрение до того, как завершит все свои дела.

     Оказалось, он совсем не хотел в этом убеждаться. Не так. Не когда грудь раздирает отчаянный протест. Итачи скорбел по своим глазам гораздо сильнее, чем полагал. Шаринган имел для него очень большое значение. И даже так, остановившись перед застывшим напротив Наруто, не получалось избавиться от досады и обвинений. Не Наруто был виноват. Виноват только сам Итачи, покусившийся на то, что ему никогда принадлежать не будет. Если акт геноцида имел под собой оправдания, то похищение джинчуррики являлось преступлением и для него тоже.

     Наруто был джинчуррики, поэтому всегда отличался от других людей. И поэтому его личность не могла скрыть внезапно свалившаяся на Итачи слепота. У девятихвостого, тесно связанного с шаринганом, была своя аура. Итачи скорее инстинктивно выделял её изо всех остальных. Он мог спутать друга, с которым служил в АНБУ, мог не узнать на первых порах Данзо, но Узумаки Наруто всегда обнаруживал себя ещё до того, как произносил хоть слово.

     - Итачи… - нотка угрозы в его голосе. Иллюзия ожидаемого отрицательного покачивания головой, - не надо, Итачи.

     Он не нападал. Итачи понимал, что нападёт сам, если Наруто не остановится. И ударит тоже сразу. Он обязан выиграть время для манёвра. Нельзя позволить организации просто разгромить Коноху. На второй план переместился даже Саске. Незаметно, постепенно, человеческие жизни превращались в незначительные величины перед грядущим. Пора делать крупные ставки. Пора выложиться до конца ради того, что Итачи защищал всю жизнь.

     - Уходи, Наруто, - тихо ответил Итачи.

     Наруто услышал за рёвом корчащейся в агонии Конохи. В противоположном конце кипела битва. Итачи прислушивался к звукам и пытался сделать выводы. Он догадывался. У Мадары не было причин щадить своих врагов. Любой из них, из кланов с изменённым геномом, мог встать непреодолимой преградой на пути его безумного разрушения. Если не победить, то потянуть время. Итачи чувствовал трепет в груди, когда думал о планах могущественного родственника. Мадара не делился ими с рабочими членами организации. Оставалось гадать, поставил ли он в известность Пейна и Обито.

     - Я не позволю тебе разрушить дело всей нашей жизни, - предупредил Наруто. – Я остановлю тебя, чего бы мне это ни стоило.

     - Тебе остаётся только убить меня.

     Наруто пошёл бы до конца, не остановился бы перед товарищем, предавшим его идеалы.

     - Ты хочешь, чтобы я то же самое пережил, что и ты?

     Итачи оставался безжалостным:

     - Шиноби обязан выносить потери. Если ты сможешь убить меня, то сможешь и пережить это.

     - Я не хочу, – шёпотом. И словно заслоны сорвало, Наруто заорал, перекрывая грохот и расстилая вопль по окрестностям ровным покрывалом. – Не хочу, будь ты проклят!!!

     Итачи вздрогнул и тут же переоценил ситуацию. Защитники Конохи могли не знать, как звучит голос потерянного джинчуррики, но они никогда не спутают его с другим, лишь раз увидев. Особенно подготовленные АНБУ. Чакра в Наруто бушевала, почти вырываясь наружу. И Наруто был настороже, в любой момент готовый выплеснуть избыток силы лиса из своего тела, чтобы сохранить контроль над собой.

     Итачи надеялся, что на его зов явится сам Третий в сопровождении усиленного отряда. Они не могли позволить джинчуррики уйти снова. Они обязательно его остановят и вырвут из хищных лап организации.

     - Кричи, Наруто, - предложил Итачи, - ты не можешь ничего изменить одним желанием. Это реальность. Ты шиноби и будь готов принять радикальное решение.

     - Я не хочу как ты… - чуть более сдержанно. – Не хочу убивать дорогих мне людей. Или, ты думаешь, я от счастья прыгаю, что лишил тебя твоего главного оружия? – и резко замолк.

     Итачи выдавил из себя улыбку. Силой выдавил, ибо понял, что остановило готового разразиться тирадой собеседника. Его Аматерасу. Техника, которой не могло быть без мангеке. Итачи сам не до конца был уверен, что она сохранилась, хотя усердно убеждал себя и приводил мысленные доказательства. Ген шарингана находится не только в глазах. Если бы это было так, мангеке сказывался бы только на зрении, а он разрушал тело Итачи.

     Он пригнулся для атаки. Нельзя тратить время на игры с сильным противником. Силы Наруто Итачи знал и собирался сразу отрезать его шансы вместе с остальными выступить против Конохи.

     Струя чакры помчалась на него. Итачи просто отпрыгнул, едва не соскользнул ногой с попавшего под ноги камня. Насколько он помнил, вокруг возвышался лес. После визита незваных гостей его окраины превратились в пепелище. Итачи намеревался встать перед бывшими коллегами высокой стеной, если это поколеблет их решимость, если только даст отсрочку. Тогда силы Скрытого Листа скоординируются для контрнаступления. Больше Итачи ничего для Конохи сделать не мог. Слабо и недостойно для клана Учиха. Но и этот шаг требовал невообразимой концентрации и мастерства. Один из тех редких случаев, когда Итачи усомнился в успехе операции. Если бы у него было точно направленное Гендзюцу…

     Наруто сорвался с места вместе с ним. Они встретились в воздухе: огонь Итачи, начинающий медленно окрашиваться в чёрные тона, и чакра девятихвостого. Их сила была равноценной. Аматерасу сжигало чакру биджу, но слабело под его напором. Удар, зависящий от напряжения. Итачи оставалось надеяться, что Наруто не выдержит и сдаст позиции. Слабый шанс, ибо этот мальчишка с детства шёл напролом, как упёртый баран. Если он видел цель, пытался разбить преграду к ней. Раз за разом, возвращаясь с новыми силами и ещё большим запасом решимости.

     А потом Итачи вспомнил ещё один нюанс характера Наруто. Он достаточно переживал из-за одиночества в Конохе и научился прислушиваться к товарищам. Особенно к их бедам.

     Итачи поднял веки и показалось, что взглянул прямо в душу Узумаки Наруто. Будто огонь Аматерасу передавался по воздуху и выжигал его мозг. В этот момент Итачи мог бы использовать точно направленное Гендзюцу, но он не использовал. Он почувствовал, как ослаб напор Наруто, увидевшего кровавые провалы глаз товарища. Итачи ловко сыграл на его чувствах вины. Не замечал струящихся дорожек крови по щекам и продолжал смотреть, пока не ощутил другой порыв. Сильный порыв, заставивший его потянуться к Наруто и обнять, тесно прижимая к себе. И они вместе упали на землю. Итачи не пытался вскочить, и рук не расцепил. Удерживал пленника на месте, давил его техники. Давил само его желание громить Коноху.

     - Успокойся, - шепнул Итачи ему в ухо, не прикоснулся губами, хотя и очень хотел.

     - Итачи… - Наруто вцепился в его спину. Пронзившая боль заставила Итачи поморщиться, но он спрятал лицо в растрёпанной гриве Наруто. Он бы вынес и стократ большую боль, если бы это помогло ему переубедить недоверчивого мальчишку. Итачи не заметил, когда Наруто начал терять доверие к людям. В Конохе, какой бы враждебной она ни была к потерянному мальчугану, Наруто всё равно верил. Он тянулся к человеческому теплу. Больше в нём не осталось готовности раскрыть своё сердце. Акацуки убили его, заставили мыслить, как они. Мадара заставил Наруто измениться, постоянно теребя разговорами, похожими на дружелюбные, но пустые. Наруто отмахивался, но невозможно не прислушаться, если одно и то же повторяют на протяжении нескольких лет. Поэтому у Наруто не было нормальной практики в поле. Организация готовила марионетку, которая будет послушно стоять, когда из него начнут извлекать биджу. Наруто настолько проникся высокими идеями, которые принимал за правду, что позволил бы сделать это. Против своей воли, со слезами на глазах, корчась в агонии, но не делая ничего вразрез планов Учихи Мадары.

     - Перестань, Итачи, слышишь меня? – настойчивость в его голосе.- Перестань – и мы вместе найдём для тебя выход. Мы… мы глаза тебе найдём…

     - Нет, - осёк Итачи. Подозревал, какой ценой может заполучить глаза.

     - Нет?

     - Нет, - повторил Итачи. – Мы закончим здесь. Если ты не хочешь слышать меня, то выполни своё обещание: переступи через мой труп, потому что я не позволю и тебе тоже громить Коноху.

     Никому не позволит. Только разберётся с Наруто и сразу двинется против бывших соратников. Но от Наруто было не так легко избавиться. Наруто сам хотел сражаться. И сражаться против Скрытого Листа и установившегося мира.

     Третий поднял взгляд ко вспыхнувшему разноцветными красками небу. Огонь чакры биджу разливался гигантским шаром. Удар, способный похоронить половину деревни под руинами, едва коснувшись. Чакра, которой опасалось всё правление Кнохи. Чакра, которая должна была принадлежать им. Третий корил себя, что недостаточно внимания уделял мальчику с печатью на животе. Любой ребёнок тянется к теплу. И Наруто тянулся, ждал от добряка-Хокаге хоть какой-то реакции, а Хирузен только улыбался и спрашивал, как у Наруто дела. Самый банальный вопрос, ответа на который не предусматривается правилами этикета. Намного проще услышать в ответ «всё хорошо», чем подробные жалобы на несправедливость вокруг. Третий никогда не задавал наводящих вопросов и не ждал подробностей от Наруто. Надеялся приблизиться к мальчугану, когда он в академии начнёт учиться. Пока Наруто не научился обращаться к чакре, он был не более чем простым ребёнком. Хокаге обязан больше внимания уделять тем, кто уже открыл в себе способность к сражению. Но он думал о Наруто. Думал и жалел, что опоздал с доверием. Никто не предполагал, что лучший шиоби в Скрытом Листе потребует платы таким образом: семья за Саске и Наруто.

     Огонь разошёлся вширь. Третий уже приготовился к прыжку, чтобы встать на его пути и удерживать, насколько хватит чакры, пока не подтянутся другие защитники. Он бы справился. Вымотался до предела, возможно, потерял бы сознание из-за прямой стычки с девятихвостым, но он был уверен, что остановит поток его чудовищной чакры и при необходимости даже наложит новую печать. Иногда правильнее пожертвовать чьей-то жизнью, чтобы спасти других. Даже если этот кто-то – без вины наказанный мальчишка из клана, способного удержать мощь биджу.

     Третий не прыгнул, потому что в центре мелькнул чёрный отблеск. Хирузен без труда узнал эту технику. Никто кроме Учихи Итачи не мог использовать её. Аматерасу охватило оранжевое пламя со всех сторон. Зловещий шевелящийся шар навис грозовой тучей. Теперь оставалось только ждать, ибо никто не мог остановить это.

     Данзо запаздывал, а он первый должен был явиться посмотреть на реакцию Хокаге. Не было глав сильнейших кланов, не было плотного отряда АНБУ. Силы Конохи оказались раздробленными. Вся стандартная подготовка смялась под натиском нестандартным. Потому что враг не нападал на резиденцию. Он атаковал сами силы защитников, когда отвлёк внимание на обманную цель. По всем клановым кварталам шло ожесточённое сражение. Третьему оставалось следить за общей обстановкой и вмешиваться там, где силы Скрытого Листа были на исходе. Третий посодействовал с мобилизацией клана Хьюга, которому, кажется, досталось больше других. Именно в их квартал метил противник. Акацуки пришли за бьякуганом: захватить или уничтожить – сейчас не столь важно. Важно не допустить их победы. Хьюга встали все как один.

     Третий не успел проследить весь бой, потому что увидел оранжево-чёрную вспышку в небе и ринулся к ней. Там был Узумаки Наруто, которого следовало вернуть любой ценой, раз уж он сам пришёл. Нельзя больше ни дня оставлять его в лапах нукенинов.

     И ещё был Итачи. Третий не слишком доверял его преданности Конохе, но он схватился с джинчуррики. Это значило несколько больше, чем пустые слова.

     Хирузен снова застыл, когда увидел, как они с Наруто остановились. Казалось, на миг, но Итачи снова сломал всё представление Третьего о своих целях. Итачи не хотел убивать джинчуррики. И не хотел давать ему воли громить деревню. После такого нашествия и без силы девятихвостого отстраиваться несколько месяцев. Третий смотрел, как Итачи крепко обнимает Узумаки Наруто и просит о чём-то. Слишком тихо, не уловить даже колебания воздуха. Джинчуррики сопротивлялся. Спокойно, пассивно, но всё же сопротивлялся. С этой минуты Хирузен понял, что Узумаки Наруто с Итачи не придут к согласию. Не стал дожидаться финала разговора, сам ударил. Целился в них обоих. Неважно как, но он не позволит джинчуррики присоединиться к битве. Плотная стена из разбавленной водой грязи подняла обоих на высоту птичьего полёта. От земли в разны стороны ринулись плети, хватая и обвивая нарушителей. Острые пики, изобилующие камешками, сами твёрдые как камень, метнулись к уязвимым человеческим телам. Через секунду сверху упали два полена. Джинчуррики снова ускользал. Свет от его чакры слепли глаза. Эта энергия заглушила даже Аматерасу. И в следующий момент Третий понял, что остался вдвоём с Итачи.

     Итачи не убегал. Выпрямился, дышал тяжело, с хрипами, словно кровь горло заливала. Показалось, будто силой остановил приступ жестокого кашля, и повернулся к оппоненту. Третий едва подавил порыв отшатнуться. Итачи снова не открыл глаз. Кровь струилась по его щекам и шее, заливалась за ворот одежды, но Итачи стоял монолитом и ждал какого-нибудь шага от соперника.

     Третий чуть склонил голову в кивке, думая, что Итачи его увидит. Итачи не ответил, просто готовился услышать приговор, которому ни за что не подчинится.

     - Останови их, - тихим приказом распорядился Третий. Не имел права просить, но верил, что Итачи внемлет его призыву.

     Итачи только тогда опустил голову. Но кивок это был или непроизвольный жест, Хирузен так и не узнал, потому что Итачи погрузил руку в слипшиеся от крови и грязи волосы и один раз прочесал чёлку пятернёй.

     Он не получит помилования, как бы ни хотел этого сам Хирузен.

     Отголосок чьего-то присутствия.

     - Ступай, - произнёс Третий и метнулся в сторону горящих кварталов. Он уже пощадил Учиху Итачи. Он не задержит его даже в том случае, если вторжение будет остановлено, враг уничтожен, а джинчуррики захвачен. Итачи мог послужить на благо Скрытого Листа в будущем. Итачи ещё сможет остановить своего брата, если тот, как предсказывал Данзо, предаст Коноху.

     Солнце на миг показалось из-за густых облаков дыма. Дейдара всмотрелся в него в попытке сориентироваться во времени. Он так и не ступил на землю, следовал разработанному плану, по которому обязан был расчистить дорогу соратникам. Постоянная бомбёжка побила все временные рекорды и начинала его утомлять. Хотелось наконец самому увидеть противника лицом к лицу и ощутить боевой азарт. Смотря на размытое серой пеленой солнце, Дейдара заметил всполох другого цвета в стороне. Рябь. Он развернул птицу, напоследок швыряя несколько бомб в конец квартала Хьюга, выманивая последних его обитателей, которые рассчитывали отсидеться в стороне. Пустые предположения: вряд ли кто-то вообще оставался внутри на тот момент. Слева горел лес, выросший искусственно за считанные секунды. По периметру стояла столь же искусственно и искусно поднявшаяся граница из земли, за которую огонь не проникал. Дейдара не смог пробить её, как ни старался. Это же просто грязь. Та же самая стихия, что легко подчинялась Дейдаре. Стихия, из которой он мог лепить всё, что заблагорассудится. Он бы применил технику посильнее, если бы его не отвлекли. Он узнал старика, создавшего эту технику. Сам Срутоби Хирузен, Третий Хокаге Скрытого Листа. С ним Дейдаре хотелось потягаться. Именно с ним он представлял, как развернётся в полную мощь. Третий Хокаге стал почти легендой в странах шиноби. Его сравнивали разве что с Хоширмой, одним из его предшественников. Но старик не искал встреч с одним противником. Он ударил в центр сосредоточения сил организации, расшвыривая их в разные стороны и уродуя ухоженный квартал. Потом отряды АНБУ подтянулись. С ними в одном ряду сражались и шиноби без масок. Все они встали щитом на пути захватчиков, как та непроницаемая граница. Топтали ногами газоны, разбивали в осколки мощёные дорожки, сметали стены горящих домов и добавляли хаотичные ряды рытвин. Всё было объято пламенем. Сюда вода Кисаме не доставала. Защитникам Конохи стало сложнее бороться на два фронта. Отныне клану Хьюга придётся поискать другое место жительства. Дейдара усмехнулся: если будет кому искать.

     Хьюга сдавали позиции. Хотя бы только потому, что с самого начала удостоились чести встретить гостей лицом к лицу. В лобовом столкновении. Не все из них успели увернуться. Не все поверили, что визитёрам наплевать на случайные жертвы, за что жестоко поплатились. Дейдара издал очередной смешок. Наивные ребятишки. Рассчитывали на совесть нукенинов.

     Он оставил небесное поле сражения. Уже нечего было бомбить и жечь. Некого было гнать в нужном направлении. Дейдара намеренно избегал долгого пребывания в одной точке, чтобы противник не успел сосредоточить на нём внимания и собрать достаточно сил для отражения небесной атаки. Было несколько смельчаков, покусившихся на территорию Дейдары, которую он ревностно охранял от вторжения. Ни одна из их техник не выдерживала настоящего, материального присутствия. Дейдара контролировал воздух. Но уже не получалось контролировать набедренную сумку, в которой он носил запасы глины. Они таяли слишком стремительно, особенно после того, как уменьшились наполовину.

     Дейдара придерживался разработанной тактики. Тот случай, когда самодеятельность способна поставить под угрозу всю операцию. Они вместе шли напролом. Они вместе давили разбушевавшийся бьякуган, отправляя в небытиё одного за другим представителей известного клана. Слабость бьякугана в том, что он не мог атаковать на расстоянии.

     Мерцающий шар, где боролись две стихии, быстро гас. Дейдара опасался не успеть вовремя. Ему самому хотелось посмотреть на бой между двумя запоминающимися личностями. Дейдара хотел оценить по достоинству их мастерство, ибо одного мечтал убить лично, а от другого необходимо получить защиту на случай, если и его захочется прикончить. Чакру девятихвостого он бы ни с чем не спутал., а Аматерасу мог вызвать только Учиха Итачи. Дейдара расплылся в предвкушающей улыбке. Это будет незабываемое развлечение.

     Его задержал взрезающий небеса сплошной частокол грязевого леса, выросшего на глазах. Дейдара еле успел сманеврировать, заложил крутой вираж, испытывая при этом перегрузки и опасно наклоняясь над бездной дымящейся деревни внизу. Он ругнулся. Слишком коротко, чтобы успел кто-нибудь услышать. Краем глаза заметил в разветвляющейся преграде две человеческие фигуры. Ветви извивались, как щупальца подводного существа, заострялись и покрывались тонким слоем огня, превращающего землю в тёмное стекло, потом гасли и ловили отблески трусливо прячущегося солнца. Он всматривался и всё равно не успел узнать крошечных пленников. Прежде чем ожившие пики разорвали тела, они оба использовали замещение.

     Дейдара не изменил планов. Где по-настоящему впечатляющая мощь земли, переплетённая с огнём, там Хокаге. Хоть одного достойного противника Дейдара обязан встретить сегодня. Его душило бездействие. Покрыть огнём простую деревеньку, где и шиноби-то нет, или скрытую деревню – разница огромна. В первом случае нет ничего привлекательнее свободного взрыва. Во втором – интересные соперники, с которыми хотелось встретиться. Дейдара хотел. Он даже забыл об Учихе, как только поймал в прицел камеры на левом глазу Хокаге. Пускай он старик, но если держится за своё место до сих пор, не успел растратить силёнок. Дейдара с Наруто и Цунаде с большим усилием одолели. Вдвоём. Одну-единственную женщину, кажущуюся слабой из-за постоянного контакта с саке.

     Больше Дейдара не обманется подобным фокусом. Он выбрал себе цель и стремительно спикировал на голову старика. Через миг пришлось уклоняться от пышущего пламенем земляного сгустка.

     - Других техник не знаешь? Хм, - довольно улыбнулся Дейдара. Он вынудит Хокаге показать весь потенциал. В том числе его знаменитого огненного дракона, на которого и просто посмотреть любопытно.

     К месту спешил отряд из трёх человек в масках. Чертыхнувшись, Дейдара заложил ещё один вираж, едва ли менее крутой, чем предыдущий. На ходу извлёк из сумки несколько кусочков глины и швырнул горсть паучков вниз, наперерез подкреплению, чем очертил поднимающуюся взрывами полосу. Теперь Хокаге принадлежал только Дейдаре, и не вспомнившему о всполохе в небе, отмахнулся от мысленной картинки, как от ненужного хлама. Позже спросит у Наруто, из-за чего они с Учихой сцепились.

     Слишком долго медлил. Он понял это сразу, как заметил в небе ещё одну тварь. Тварь, которой летать над Конохой вовсе не положено. Тварь, не похожая ни на одну зверюгу в обжитых землях.

     - Скотина! – с откровенной злобой выкрикнул Дейдара и ринулся наперерез твари.

     Птица с ногами на спине и неестественно громоздким клювом, почти чудовищное чучело, словно вышедшее из лабораторий Орочимару. Дейдара видел их раньше, стаю. Это техника Пейна. Первая его техника. Он всегда начинал с призыва. И он всегда выходил победителем.

     Дейдара не собирался мириться с второстепенной ролью. Только-только в азарт поединка входить начал, а тут досадная помеха. Он метнул в сторону птицы маленькую бомбу и тут же взорвал её. Бок птицы разорвался в кровавый дождь. Омерзительные ошмётки посыпались на головы остановившимся АНБУ, которые только и могли наблюдать за настоящей битвой, свободной, без границ. Не то, что всё это копошение внизу. Больше Дейдара не атаковал Пейна, после единственного удара осознавая положение каждого. Ни на миг не забывал о миссии. И помнил о состоянии сумок для глины. Учитывал возможности лидера организации и ограничился одним единственным актом протеста. В глупости Дейдару никто уличить не мог. Порывистый, частенько вспыльчивый, безжалостный, но никогда не опрометчивый. В следующую секунду уже задавался вопросом, почему лидер, очередная весомая ударная сила, здесь.

     Дейдара посмотрел второй птице прямо в глаза, в копию ринненгана Пейна. Его призыв – часть его самого. Пейн будто из воздуха создавал формы, которым до настоящего искусства и за тысячелетие не дорасти. Дейдара едва заметно кивнул, наконец уступая поле боя лидеру. Ничего не оставалось, как развернуться и полететь обратно к охваченным боем кварталам. Если Хьюга каким-нибудь образом и уцелели, после нашествия Пейна не останется никого. Жаль, они тоже являлись интересными противниками, на которых Дейдара отточил бы своё искусство до совершенства. Даже если ему не суждено снова повстречать Хьюгу, оставался Учиха. Этот никуда не денется. От Учихи Итачи следовало ожидать настоящего мастерства. Он единственный в этом мире, кто заставил Дейдару восхищаться своим искусством.

     Конан окружила местность бумажными бабочками. Они планировали в огонь, тут же в нём сгорая, ложились на дымящиеся руины, застревали в ветвях нетронутых деревьев и просто парили на ветру, давая представление о происходящем. Конан вернулась к Нагато, мастерски избегая всяческих стычек с неприятелем. Она окинула взглядом громоздкие сооружения, то и дело источающие потоки чакры. Бесконечные потоки. Наверно, такие же, как у Узумаки Наруто. Они были похожи по многим свойствам, хотя Нагато старался не замечать этого. Или замечал, но не делился даже с ней. Он поднял голову на неуловимый звук шагов. Бесчувственный ринненган надёжно скрывал все его чувства и эмоции. Отвлекал от эмоций, поэтому Пейн для всех оставался неменяющимся. Особенно лицо Яхико. Конан каждый раз было больно видеть его оживлённое тело, так не похожее на самого Яхико. Нагато стал холодным и глухим к чужим проблемам. Он стремился к цели куда более высокой, чем простые человеческие желания. И Конан не протестовала. Нагато – единственный, кто у неё остался. Погиб даже Джирая, на которого она всегда могла положиться хотя бы мысленно.

     - Они отходят, - сообщила она бесцветно.

     - Я закончу, - откликнулся Нагато неживым голосом. Сосредоточен управлением телами где-то там, на расстоянии. Постоянная связь сквозь боль превращала его в труп при жизни. Измождённый постоянной работой скелет с тёмными кругами под глазами и со свисающими мочалками потускневших волос.

     Конан приблизилась, подняла руку. Нагато не отводил от неё взгляда, когда она прикоснулась к его иссохшемуся лбу тряпицей, когда вытерла крошечные капельки ледяного пота. Он вздрогнул всем телом и не произнёс ни слова. Конан стёрла пот с его шеи и плеч, потом он остановил её одним словом:

     - Не нужно.

     Она опустила руку.

     - Ты хочешь нейтрализовать Хокаге?

     - Он должен умереть, чтобы не помешал нам в дальнейшем.

     - Это Сарутоби Хирузен, - напомнила она, словно Нагато мог забыть. – Он не оставит тебе шанса сделать это легко и быстро.

     Он не ответил. Знал то, о чём хотела напомнить Конан. Где-то там, в Конохе, находился Узумаки Наруто. Если он попадётся, отвоевать его будет очень сложно. Поэтому Пейн прибыл лично. Если бы не этот несносный мальчишка. Если бы не вечные подозрения Мадары. Если бы Нагато был чуть менее амбициозным…

     Но он оставался равнодушным. Конан не могла обвинить его в чрезмерной амбициозности. Он просто делал, что считал нужным. И делал чисто, в минимальные сроки. Сегодня схватка могла затянуться на несколько часов, если противником выступал Третий Хокаге, по праву считающийся одним из сильнейших шиноби. Тот, за кем Пейн не послал обычную команду. Потому что обычная команда не смогла бы противостоять всей Конохе.

     - Найди Наруто, - попросил он. – Пусть он не вмешивается. Даже если придётся уничтожить Учиху Итачи.

     Конан не могла найти связи между стремительно сменяющимися событиями. Совсем ещё недавно Наруто и Итачи состояли в разладе, а теперь Наруто готов за ним бежать. Никто не понимал, что между ними произошло. И произошло ли. Возможно, разлад начался не только из-за политических взглядов, но и по личным причинам. Конан хорошо помнила, как Итачи смотрел на Наруто. И как становился ближе. И как пытался воздействовать на него способом, коего постеснялся бы в любое другое время и ситуации. Конан как сейчас видела его под дождём над Наруто, чуть сбитого с дыхания и смотрящего ему в глаза. Учиха Итачи, не похожий на самого себя.

     - Я оставлю тебе стражу, - ответила она и развернулась к выходу, сделала два медленных шага, готовясь принять активное участие в разворачивающемся хаосе.

     - Дейдара понял, - догнал её голос.

     Они опасались, что он войдёт в раж и по привычке не станет слушать никаких увещеваний. Конан думала, что однажды, побив кучу достойных соперников, он захочет потягаться с Пейном. Но против лидера организации у него не было шансов.

     - Пусть он выходит, - Конан обернулась.

     Пусть Дейдара закончит первым, остальным не составит труда прервать наступление на самой оптимальной ноте. Их не интересовала рыцарская честь. Они просто делали то, что делали, и не стремились прыгать выше головы.

     - Он выходит, - подтвердил Нагато. – Другие тоже получили сигнал.

     Но другие будут продвигаться медленно, будто под давлением обстоятельств уступая пядь за пядью. Им больше нечего здесь делать. И нет стремления полностью разгромить врага, чтобы он не сумел подняться. Напротив, им гораздо интереснее наблюдать со стороны и мотать на ус. Не каждый день рабочие члены организации удостаивались возможности видеть Пейна в деле.

     Конан возобновила путь, молча покинула временное убежище, подняла руки в печати и исчезла с места, оставляя после себя кружащихся бабочек, готовых обратиться остроконечным оружием при необходимости.

     Пейн не успел столкнуться с Сарутоби. Нагато видел искусственными глазами Яхико его возвышающуюся фигуру, его готовность пожертвовать жизнью для спасения Конохи. Третий оправдывал свою репутацию внешним видом. Не похожий на старика. Всё ещё полный сил. Одной из его техник являлась печать бога смерти. Хирузен выучил её ещё в молодости и хранил на крайний случай, как сделал это Намекадзе Минато.

     Третий стоял напротив двух тел Пейна и ждал любого сигнала к действиям. Взгляд из-под бровей, хмурость на лице, блеск в глазах. Сарутоби задержал Пейна одним антуражем. На лишние мгновенья.

     «Нагато…» - словно услышал отголосок в голове он.

     «Конан», - отозвался незамедлительно.

     Больше она ничего не произнесла. Она просто сосредоточила его внимание на другом важном аспекте. Нагато послал на подмогу третье тело, спокойно оставив бой с кланом Инузука посередине. Третий требовал больше сил. Наверно, даже больше, чем Хьюга. Или так просто казалось, ибо Пейн прибыл, когда Хьюга уже несли потери. Поднявшиеся все как один, они не замечали крови. И не замечали превосходства противника. Они умело компенсировали недостатки клановых техник острым разумом и мгновенной ориентацией по ходу событий.

     Пейн помедлил ещё немного. Нагато было необходимо время для масштабной техники. Он с усилием приподнял руки. Приклеившаяся к стене бумажная бабочка тревожно затрепетала от воображаемого ветра. Ветра не было. Здесь его не могло быть. В крошечном, полностью изолированном убежище.

     Первые капли вызванного дождя упали на раскалённую землю. С шипением сталкивались с пламенем, сначала умирая, но по мере ускорения ритма дождя неумолимо гася разбушевавшиеся пожары. Нагато получил возможность видеть далеко за пределами своего измученного тела, без помощи Конан и не присутствуя лично. Капли с точностью повторяли мысли, обрисовывали силуэты. Нагато видел их перед собой, как громадную карту-макет на столе. Передвигающиеся фигурки: шиноби и обычные люди. Одни рвались на передовую, к своему Хокаге, другие прятались по закоулкам, не тронутым бедствием. Основную массу народа шиноби увели в убежища и искали остальных. Не все из них выбрали сражение. Основная задача – защищать людей. Как удобно для Пейна. Едва они отметили отступление двух посланных команд, ринулись на поиски в разных направлениях. Нагато наблюдал, как из завалов извлекают бесчувственные тела. Живы или нет – не имеет значения. Многое потеряло смысл. Многое утратило ценность в его глазах в тот момент, как Нагато увидел умирающего друга, одного из самых близких. Конан помогла ему пережить эту потерю, а теперь делала всё, чтобы достичь цели Нагато. По умолчанию он считал цель их общей. Но выбирая её, он не позаботился обсудить её с подругой. Просто обстоятельства вынудили. Просто всё случилось в один момент. Просто уже поздно было останавливать запущенную технику, которая и приковала его к сложной конструкции.

     Конан не возражала, всегда оставалась рядом и не высказывала недовольства, даже когда было совсем невмоготу. Он поискал её струями дождя и заметил одинокую фигурку, окружённую четырьмя готовыми бить на поражение шиноби. И не различая мелких деталей, Пейн мог с точностью утверждать, что их лица скрывают маски. У него не было времени помогать ей. В качестве поддержки Пейн создал островок без дождя. Последние капли коснулись воздетого к небесам лица Конан. Она благодарила Нагато и обещала справиться. Первая бабочка из бумаги взметнула прядку её волос и упала, пришпиленная к земле каплей. Это последнее, что увидел Нагато. Если Конан станет сложно, она позовёт его. Она сама выйдет под дождь.

     Третий показал свою основную технику – дракона, состоящего из огня, созданного самим огнём. Вложил в эту технику столько чакры, что она протаранила дождь Пейна торпедой. Превосходящая стихия не справилась с этой мощью. Сарутоби оправдывал свою репутацию, словно насмехаясь над усилиями незваных гостей. Пейн не дрогнул, не сдвинул с места ни одно тело. Усилием воли остановил порыв ответить равной силой. Но ещё было рано. Пейн рассчитывал заставить его показать всё. И когда увидит предел сильнейшего Хокаге Скрытого Листа, ударит на поражение. Заставит его выбрасывать чакру до тех пор, пока не ослабит его. Потом будет быстрое контрнаступление. Пейн никогда не проигрывал. Нагато, кажется, верил в него больше, чем в себя.

     Наруто не успел отыскать никого из своих. Крепко сцепив зубы, до боли в прокушенной губе, зажимая открытую рану на плече, он угрюмо смотрел на ряд противников, окруживших его ровным полукругом. Напрасно Наруто врезался необдуманно в гущу врага, рассчитывая на яркие световые эффекты девятихвостого. Коноха держала строй, мощно двигала заслон, тесня захватчиков к границам деревни, чтобы потом вышвырнуть их за пределы и, несомненно, добить. Только добить не получится. Наруто не позволит пасть железной репутации Акацуки. Организация устрашала все страны шиноби столько лет и не рухнет из-за какого-то мелкого препятствия. Акацуки не сдаются. Даже если умирает один из них, или целая команда, на смену всегда приходить кто-то ещё, как было с Дейдарой. Единственный случай замены кадров на веку Наруто. А если члены организации держатся так долго, разбивая все короны защиты врага, то примерно такой же шанс и сейчас. Коноха не имеет силы против Акацуки. Не должна иметь… не должна…

     Наруто попал в круг, где его успешно отрезали от основной части деревни. Сперва он упивался боем, пока не замети одну скверную закономерность: чем сильнее бил он сам, тем тише становилось. Он отскакивал, реагируя на многочисленные выпады, атаковал в ответ и снова отступал, думая, что ведёт сам. На самом деле его успешно оттесняли подальше от союзников. Только сейчас Наруто понял это и собирался одним рывком исправить положение.

     Одним не получилось. Наруто сжимал раненое плечо, приказывая лису остановить кровь. Можно бороться с ленью, медлительностью, даже слабостью перед превосходящим соперником, но ничего не способно восполнить потерю крови за столь короткий промежуток времени. Наруто не считал противника превосходящим. Просто они застали его врасплох. Просто все они выглядели ветеранами, успешно ополчившимися против юнца. Наруто осознавал свою неопытность и пылкость, позволившую увлечься самим боем, но не стратегией и не предвидением. Настало время сожалеть о недальновидности. Итачи бы никогда не попал впросак по собственной неосмотрительности. Он бы с начала и до конца просчитывал будущие ходы и уже на первых порах рвался бы к заслону, пытающемуся разделить его с союзниками. Сожалеть, увы, было поздно. Он не Учиха и не гений. Он обычный шиноби. Был бы обычным, если бы не биджу в поддержке. А теперь Коноха охотится за зверем. Нельзя позволить ей завладеть им. Наруто поклялся себе, что умрёт и даст девятихвостому уйти, если не будет другого выхода. Лишь бы зверь не попал в лапы тиранов. Все жители Конохи, бойкотирующие маленького мальчика, не знающие, что такое сочувствие, заслужили наказания равноценного. И главный тиран – Хокаге, позволяющий им это и прикрывающийся добродушной улыбкой при встрече с Наруто. Но он ничего не сделал, чтобы поддержать ребёнка, больше всего нуждающегося в поддержке.

     Наруто видел каждого из атакующих. Где-то далеко гремели взрывы Дейдары. Несомненно, ревела стихия воды, созданная Кисаме. Просто слишком далеко, её даже не было слышно. Наруто огляделся в очередной раз и не узнал этой части деревни. Видимо, не так уж часто он забредал сюда, будучи ребёнком. Или не забредал никогда. Были закоулки, которых он сам сторонился. Обычно там играли другие ребята, сразу же начинающие его высмеивать и отворачивались. Наруто глотал слёзы обиды, кричал им вслед, но они оставались глухими к отчаянному зову одиночки.

     Наруто узнал одного из нападающих. Не знал по имени, но отчётливо видел отличительные черты клана Хьюга. Всего один, а заменял десяток обычных шиноби. Не иначе, очередного гения подготовили. Гениям не место среди тиранов. Они должны работать на благо общее, как работал Наруто и все его товарищи. Этого гения стоило похитить и приобщить к политике организации. Только как совладать с его удивительной виртуозностью, которая не позволяла и близко подойти. Наруто им восхищался и злился одновременно. Умелец, соблюдающий дистанцию. Знал, что против сильного удара не устоит, поэтому ни разу не попался под направленную атаку. Поначалу Наруто это бесило, потом он просто привык и играть пытался, но не получалось, ибо атаковали со всех сторон. Наруто безжалостно сметал маленькие неподготовленные отряды до тех пор, пока не явились АНБУ и не распорядились новичкам удалиться. Наруто насмешливо взирал на разборки ветеранов с юнцами, пока они не пошли в контрнаступление. Тогда он пожалел. Тогда он начал волноваться за успешное выполнение задания.

     Наруто был один и уже не рассчитывал на помощь. Он слушал дождь Пейна и не мог сосредоточиться, поэтому не видел происходящего вокруг. Дождь не подчинялся ему. Он был союзником, с которым никак не получалось объединиться. Наруто не задавался вопросом, откуда здесь лидер организации, просто принял сей факт, когда узнал его присутствие. Он ждал Пейна лично, но снова разочаровался. Что бы ни случилось, он здесь и проконтролирует ситуацию, а значит, Наруто не обречён остаться в Конохе в качестве пленника. Пейн всегда всё держит под контролем. Он не может проиграть. Он просто момент выжидает. Видимо, помимо Наруто кто-то ещё нуждается в поддержке. И, видимо, положение его совсем плачевное, если лидер первым делом не бросился спасать джинчуррики.

     Если бы Наруто был обычным шиноби, он бы не задержал мысли на подкреплении. Он хотел отмахнуться, но упорно думал, что его непременно вытащат из западни, в которую сам себя загнал. Он знал, как ценен для организации девятихвостый. А отвоевать биджу у сильного противника в разы сложнее, чем отстоять его позиции сейчас. Организация отстаивала позиции Узумаки Наруто. Он тоже отстаивал и продолжал жалеть о своей беспечности. Нельзя было приходить. Нельзя было пренебрегать приказами главных. Нельзя было пропускать слов Итачи мимо ушей. И опять сердце к горлу подскочило. Если товарищи увидят Итачи с его увечьем, кинувшего организацию, они и его не пощадят. Такова суровая реальность. Нельзя предавать. Никого. Никогда. А Итачи предал, уже дважды. Сперва Коноху, потом Акацуки. Выходит, за ним и те, и другие охотятся. Несправедливо.

     Кровь не давала сосредоточиться на деле. Наруто тщетно прислушивался к дождю, ласкающему его кожу. Техника не слушалась его, противник отвлекал, самобичевание из-за преступной оплошности мешало. В стороне вспыхнуло. На миг Наруто почувствовал всплеск жара, пронзившего воду. Не поверил, поднял взгляд, ища источник беспокойства. Это мог быть только Хокаге. Легендарный Третий Хокаге, которому не раз встречные незнакомцы перемывали косточки. Жестокий старик, позволивший гнобить беспомощного ребёнка.

     Наруто сжал кулаки, не заметил, как рану стянул. Только болью прострелило всю половину тела. Он поморщился. Хотел снова подключиться к каналу Пейна, и снова отвлёкся на атаку врага. Он увернулся, даже не попытавшись ударить сам. Нельзя выплёскивать силы, которых он и так потратил с избытком. Если припрут, Наруто выпустит чакру девятихвостого. Бесконтрольную, которая сметёт половину квартала одним ударом. Наруто научился управлять этой энергией. Она не подчинялась, но не имела возможности подчинить джинчуррики, ибо последний выбрасывал её на свободу, пока она не коснулась его разума. Только так можно было контролировать атаки девятихвостого. Потом, может быть, Наруто отдаст тренировкам по контролю побольше времени. Сейчас этого времени просто нет.

     Хьюга не отставал. Даже когда Наруто, вконец разозлённый, всё-таки выплеснул луч чакры, который и смёл часть квартала. Хаос набирал обороты. В поле зрения Наруто попался испуганно жавшийся к разрушенной стене человек. Жалкий человечек с окровавленной половиной лица. Жалко вытирающий кровь со щеки и жалко всхлипывающий. Наруто глаза на миг прищурил, мгновенно оценивая возможность. Любой из его товарищей воспользовался бы заложником. Скрытые деревни могли остановиться. Считали, что подвергать жизни простых людей опасности в критический момент неправильно. На самом деле так и было. Только скрытые деревни не слишком считались с простыми людьми в масштабах. До смешного защита одиночного человечка в эпицентре событий, тогда как Каге безжалостно давят целые поселения и приносят их в жертву, в последствии громогласно скорбя и находя козлов отпущения. Всегда козлами являлись преступники или отступники. К последним относились те, кто не разделял политики Каге, и поэтому вносились в списки преступников, а потом подвергались преследованию. Итачи тоже был отступником, потому что не согласился слепо следовать правилам жестоких правителей. Жалел сейчас – да. Но всё-таки в нужный момент сделал свой выбор.

     Наруто тяжело дышал. Разбушевавшаяся чакра девятихвостого ранила и его тоже. Казалось, сожгла изнутри. Всё болело, скручивало живот, ломило в груди, до тошноты и мути перед глазами. Наруто держался прямо и смотрел на потенциального заложника. Человечек, кажется, только сейчас осознал свою роковую роль и тут же зарыдал в голос. Наруто усмехнулся, представляя коварную улыбку Дейдары. У него получилось, потому что жертва сжалась в комок, дрожащими руками закрывая голову. Он больше не стирал кровь, позволял ей капать на дымящиеся камни и зарываться в песок.

     Хьюга тоже остановился. Единственный, кто устоял против убийственной волны. Наруто был уверен, что и остальные не погибли, просто ушли с линии огня. Хьюга тоже ушёл, но не так. Он уклонился. В стороне красовалась ровная круглая воронка, созданная им. Техника, аналогов которой Наруто не знал. Чистая чакра вихрем вокруг. Только не спасла бы она от прямого попадания Наруто.

     Хьюга выглядел потрёпанным. Точно как человечек возле руин, он ждал единственного разумного шага от захватчика. Наруто не торопился брать заложника. Он вообще не считал нужным растрачиваться на бесполезные манёвры. Он и без посторонней помощи справится с единственным противником.

     - Что же ты не защищаешь свою деревню? Предпочитаешь со мной возиться? – швырнул Наруто, складывая руки в печать и останавливаясь в незаконченном жесте.

     - Не трогай, - предупреждение в голосе Хьюги. Спокойный. Как бы ни был он зол, он сдерживался.

     - Его? – Наруто кивнул на заложника. – Почему я должен тебя слушать? Нукенины ведь так и поступали. Они всегда, любым способом поворачивали ситуацию выгодной для себя стороной.

     Хьюга не двигался. Хвалёная забота о человечках. Та самая абсурдная забота. Если заложника случайно убьют, никто из шиноби, так называемых защитников, не прольёт над его могилой ни слезинки. Никто не пожалеет и даже не посмотрит на труп, который сам же и будет топтать, сражаясь с противником. Наруто это бесило.

     - Я могу просто убить его и развязать тебе руки, - объявил Наруто, смеясь над чужими ценностями. Над фальшивыми ценностями.

     Хьюга ринулся наперерез. Не атаковал, но встал стеной между человечком и нукенином. Наруто завершил печать, швырнул направленный удар с чакрой ветра. Взрыв без пламени разбил остатки каменной глыбы в щепки. Пыль застилала глаза, а Наруто всё равно не сдвинулся с места. Только на секунду глаза ладонью накрыл и провёл один раз, стирая пыль вместе с брызнувшими слезами. Не выдержал, закашлялся.

     И потерял несколько секунд. Хьюга отшвырнул заложника прочь, вовсе не заботясь о его целой шкуре. Возможно, обеспечил перелом или удар головой, который благополучно и раскроил ему череп – Наруто не смотрел. Сейчас перед ним стоял по-настоящему серьёзный противник. Наруто видел представителей множества кланов Конохи, но с Хьюгой столкнулся только раз. Сейчас. Один из самых больших кланов почему-то отсиживался в стороне, позволяя другим защищать деревню. Не могло быть, чтобы все они спасовали. Не могло быть, чтобы все они ринулись в одну сторону. Они обязаны были распределить силу бьякугана по всей территории. Но их не было. С этой минуты Наруто почуял подвох. Лишь когда получил передышку, когда Хьюга остался против него один и остановился, не решаясь атаковать так скоро.

     - Как тебя зовут? – спросил Наруто совершенно не то, что хотел.

     - Я не знакомлюсь с нукенинами.

     - Мне наплевать на тебя. Но хотя бы скажи… - пауза. Наруто сдвинул брови, - …что написать… - и совсем зловеще, - …на твоей могиле.

     Сигнал. Он тут же атаковал – ещё не затих последний звук произнесённой фразы. Атака собственной чакрой. Только мощью можно сломить такого умельца как Хьюга. Не рядовой шиноби. Что-то в нём было. Опасное. То, что не позволяло сравнять его с остальными. Наруто ощутил удар. Чужая сила вырвала его из техники и швырнула к стене. Грудь сжимало. Потоки чакры казались разрозненными. А Хьюга стоял в пяти шагах, в позе бойца, вытянув правую руку вперёд, ладонью вертикально, а левую заведя локтем назад.

     - Пять тенкецо, - торжественно объявил он. Воспользовался короткой паузой тишины, когда, кажется, даже рёв стихий вокруг прервался.

     Наруто зарычал от негодования. Так глупо подставился!

     С этой минуты нельзя доводить до контактного боя. Хотя бы просто потому, чтобы не остаться в Конохе в качестве пленника. Девятихвостый не должен вернуться в лоно Скрытого Листа. И Узумаки Наруто ни за что не позволит им захватить себя. Если кто и имел право на его биджу, то только организация, как бы жестоко ни было её окончательное решение относительно джинчуррики.

     Хьюга снова атаковал. Оценил возможности Наруто в достаточной мере, чтобы осмелеть до наступления. Или создал эту возможность, выбив пять тенкецо. Ещё неизвестно, что это за тенкецо. Вдруг они основные, которые блокируют или рассеивают стабильный поток чакры.

     Хьюга выглядел действительно угрожающе. Нельзя подпускать его ближе. Наруто поднял руку, готовый палец прокусить и вызвать змею, но понимал, что не успеет. Жуткие бесцветные глаза противника очутились слишком близко, почти вплотную. Машинально Наруто дёрнулся вбок, в последний миг избегая направленного удара кончиком пальцев. Не уничтожающий удар. Но блокирующий чакру. На этот раз Наруто оказался быстрее. Хьюга снова замер в выбранной позе. Как змея. Медленно повернул голову к противнику и посмотрел будто изнутри самого Наруто. Передёрнуло. Дыхание сбилось, лёгкие жгло. Словно не тенкецо этот негодяй выбил, а нарушил кровоток.

     Единственный выход, коим оставалось воспользоваться – это снова поток чакры биджу. Наруто злился от того, что не умел сражаться с таким противником, как Хьюга. Злился ещё и потому, что он выглядел величественно, как Итачи. Ни единого лишнего движения или намёка, что ему тоже тяжело, что ему тоже больно.

     Кровь залила уже почти всю руку, но боли Наруто уже не чувствовал. Наверно, вместе с чакрой лиса рана затянулась. Увеличенная доза, которая, однако, не принесла облегчения на фронте другом.

     - Остановись, - попросил Хьюга, наконец меняя позу. Промах его ничуть не удручил.

     - Ты просишь меня? – с долей показного удивления произнёс Наруто, борясь с самим собой за право говорить ровно.

     - Ты не тронул постороннего, хотя это было бы практически беспроигрышным шагом.

     - С тобой я расправлюсь и без заложников, - пообещал Наруто.

     Хьюга головой покачал. Не выглядел азартным, не ликовал из-за хорошей схватки. Хьюга был спокоен, но явно нервничал внутри. Не из-за Наруто, а по какой-то другой причине. Возможно, по той же самой, по которой вокруг не было ни одного представителя его клана. Тем больше Наруто мучился от неизвестности. Не просто так в Конохе собрались отряды организации. Если бы Наруто послушал и явился на базу раньше, он бы тоже услышал приказ лидера. Он бы, по крайней мере, знал, куда идёт и чего должен добиться. Они не шли на полное уничтожение, иначе Дейдара давно бы разгромил всю деревню. И сопротивления достойного не встретил бы. Наруто заметил в небе несколько птиц. Довольно аморфных по сравнению с мощной техникой Дейдары. Бывший напарник Узумаки Наруто смёл бы их враз, если бы не был занят более важными делами.

     - Просто остановись. Нельзя вкладывать в вину ребёнку чужие ошибки, - просьба Хьюги обросла подробностями.

     Наруто возмутиться хотел, но вник в смысл произнесённых слов.

     - Ребёнку? – с обидной усмешкой переспросил он. – Чья бы ошибка ни привела меня в Акацуки, я её ошибкой не считаю.

     Итачи, гений во всём, не мог совершить ошибки.

     - Установившееся мировоззрение под давлением обстоятельств, - снова покачал головой Хьюга. – Ты слишком плохо разбираешься в политике. Я вижу, ты бы выбрал правильную сторону, если бы получил шанс.

     - Считаешь, я запутался? – угроза.

     Следовало воспользоваться тем заложником, чтобы разбить необоснованные иллюзии Хьюги. Зачем вообще Наруто взялся дискутировать на тему, в которой каждый лоб расшибёт но не откажется от своего мнения.

     - Организация из нукенинов, Узумаки Наруто-кун, - подчеркнул собеседник. Спокойно. Так же умопомрачительно спокойно, как Итачи. – Я даю тебе шанс.

     А потом атакует всерьёз. Он и до этого бил всерьёз, но сейчас счёл нужным предупредить вслух. Или облегчить себе задачу, рассчитывая, что развесивший уши противник вдруг раскается в прошлых грехах, которые Наруто таковыми не считал. Жертвы бывают в любой войне. Миссия – та же маленькая война за чьи-то идеалы.

     - Шанс вернуться на сторону зла? – прямолинейно выпалил Наруто. – Нет, спасибо. Я хорошо помню ненависть ваших «добропорядочных» граждан. Если бы тот рохля… - Наруто ткнул пальцем в сторону, где они оба последний раз видели благополучно сбежавшего потенциального заложника, - …встретил не меня, шиноби, а мальчика с девятихвостым под печатью, думаешь, он нашёл бы для меня хоть одно тёплое слово? Что бы он сделал, Хьюга?

     Хьюга не ответил.

     - Что! – рявкнул Наруто, - скажи мне.

     Наруто бы получил презрение – и противник это отлично знал.

     - Путь каждого шиноби тернист, - книжно сообщил тот.

     - А твой? Неужели так тяжело было пробиться? – злая-злая усмешка, какую демонстрировал Дейдара. Наруто слишком много почерпнул у него. Слишком долго лидеры организации позволяли им оставаться напарниками. Достаточно для того, чтобы Наруто поверил наконец в стабильную команду. Теперь бы стоило задуматься, почему их снова разбили.

     Подумать Наруто не успел, потому что снова молниеносный выпад противника настиг его уже в прыжке. Получалось, что Наруто только отступал. Больше не пользовался чакрой девятихвостого и беспрепятственно позволял врагу одерживать верх.

     Это выглядело, как один удар, но ускоренное восприятие заметило серию метких прикосновений, прежде чем они снова разлетелись в стороны и остановились.

     «Проклятая зверюга! Восстанавливай мои тенкецо!» - прорычал Наруто беззвучно. Смотрел на восставшего лиса, сверху вниз смотрящего на своего носителя. Его скалящаяся морда не оставляла сомнений, как он поступит. Его односторонняя атака тоже только раздражала. И скоро… очень скоро он сам попытается вырваться. А Наруто направит его чакру на врага. Чистую чакру биджу, неконтролируемую. Он мог бы и сам, но Хьюга заслужил удара, стократ превышающего его возможности.

     - Шестнадцать тенкецо, - бесстрастно сообщил Хьюга. – Ты готов обсудить?

     - Ни за что, - сквозь зубы.

     Наруто не чувствовал уверенного потока. Напрасно разгонял чакру, напрасно пытался сосредоточиться на печатях. Он оказался настолько неопытным в близком сражении, что обидно до слёз становилось. И не успокаивал тот факт, что против бьякугана многие не выстояли бы. Он – не многие! Он – джинчуррики самого сильного биджу! Он – Узумаки Наруто!

     Дождь заливал глаза, создавая кучу слепых зон. Наруто он только мешал. Никогда ещё техника Пейна не становилась препятствием. Помощником и союзником, но не врагом. Наруто остановился совсем, попытался успокоиться, как это умел делать Итачи. И умел мастерски. Но Итачи нет поблизости. Хорошо, что не нужно сражаться и с ним тоже. Кто угодно устроил бы Наруто в качестве противника, но не товарищи из организации. Если кто-то из них вышел из её состава, это не уменьшало его значения в жизни Наруто. Он глубоко переживал перемены. Настолько глубоко, что они мешали ему сосредоточиться. И факт того, что сегодня они могли с Итачи всерьёз схватиться из-за разницы в идеалах. Наруто чётко разделял противоборствующие стороны. У Итачи почему-то смазались границы. У гения настоящего.

     Наруто рискнул закрыть глаза. Лис склонися над ним. Огонь с его носа достиг груди джинчуррики. Он готов был сотрудничать. Они оба были готовы. И когда Наруто уже собирался принять его чакру, которую смог бы заставить подчиняться, из внутреннего мира его вырвали посторонние голоса.

     - Это джинчуррики девятихвостого!

     Не Узумаки Наруто, а джинчуррики. Гармония с биджу рассыпалась в прах.

     - Да, - спокойно подтвердил Хьюга. Так же спокойно, как говорил с противником. – Нельзя позволить ему восстановить тенкецо.

     Расчётливый ублюдок!

     Наруто зарычал, так и не дождавшись союза с демоном. Сам схватил его огненную чакру и швырнул на свободу, уничтожая ряд домов, оставляя вспаханную просеку и кричащих от боли и ужаса людей под завалами. А когда поборол свою ярость, глаза в глаза встретился с подкреплением врага. Это был кто-то посолиднее возрастом. Такой же спокойный и настроенный не менее решительно. Наруто осознал очередную свою ошибку в тот момент, когда вспомнил о Хьюге. Они оба сговорились без обсуждения вслух. И оба нанесли удар. Один отвлекал, а второй…

     Наруто развернулся на месте, но на секунду позже. Хьюга уже мчался к нему с вытянутой рукой.

     Лис в клетке снова воздел голову к потолку и грозно зарычал. Он больше не будет ждать, пока его носитель не соизволит обратиться к его силе. Он неистовствовал, хлеща по стенам хвостами. Удушающий жар забивал нос и рот, но Наруто удерживал кашель. Он ярился вместе с ним. И он собирался стать настоящим убийцей… как Дейдара… Организация хорошо позаботилась об учителях для Узумаки Наруто. Пейн знал, что однажды не слишком опытный юнец столкнётся с силой, которой никогда не видел, и не знал принципа борьбы с ней. Пейн подготовил Узумаки Наруто по-своему. Дал ему оружие такой мощи, что самый умелый шиноби содрогнётся.

     Наруто почувствовал новую серию точных ударов. Сколько тенкецо выбило на этот раз, он не подсчитывал. Да и ни к чему. У биджу другая система циркуляции. Биджу не беспокоят тенкецо, такие уязвимые для человека. Наруто позволил себе поддаться ярости биджу, подхватил её и прижал к груди, впитывая и наслаждаясь ею. Только когда Хьюга почувствовал его перемену, когда отскочил назад, не меняя боевой стойки, Наруто уловил вмешательство кого-то третьего. Нечёткое и не вполне реальное, но настолько знакомое, что сердце оборвалось. На миг.

     Наруто не воспользовался заминкой врага, который в эти мгновенья перестраивался для очередной атаки. Наруто не вспомнил, что подкрепление к ним могло прийти в любую секунду. Он смотрел на гору руин и видел колеблющийся силуэт. Один лишь силуэт в трепыхающемся в огненном буране плаще. Неподвижный, спокойный… Такой же спокойный, как Хьюга… как Итачи…

     Итачи не позволит Наруто вмешаться в ход сражения. Он защищал Коноху даже так, не обладая основным органом чувств. Наруто даже почудились кровавые слёзы на его щеках. И не вспомнил, что их давно смыл дождь.

     Краешком глаза Наруто ухватил движение противника.

     - Кто там? – спросил напарник Хьюги.

     - Не знаю, - ответил тот совсем тихо, не вполне уверенно.

     Боялись, что подкрепление к Наруто придёт первым.

     Наруто швырнул ещё один взгляд на призрачную фигуру и в то же мгновенье подвергся атаке. Защитники Конохи отчаянно перешли в контрнаступление, невзирая на вмешательство. Если они хотели добиться хоть чего-то, то прямо сейчас.

     Они не знали, что Итачи ни за что не вмешается. До этой секунды Наруто тоже этого не знал. А когда ударился спиной об обломки, выплёскивая из горла сгусток крови, увидел, как призрак тает. Итачи просто развернулся и соступил вниз, но выглядело это не так. Всё это выглядело иллюзией, его умелым Гендзюцу. Итачи подставил Узумаки Наруто, не посчитавшись с их многолетней дружбой. Вовремя скоординировался с врагом, окончательно выбирая сторону. Он всегда был на стороне Конохи – это та правда, которую Наруто не хотел признавать.

     - Итачи!!! – заорал он сквозь боль. Больше не смотрел на биджу. Больше не рвался уничтожить ненавистного Хьюгу. Боль от потери товарища и его предательства ранила куда глубже. Наверное, сейчас Наруто смог бы убить его. Изо всех сил сжимая зубы, он подключился к технике Пейна, чтобы отыскать его, доброго предателя. Чтобы убедиться или разувериться в своих догадках. Наруто умолял всех известных богов, чтобы это оставалось просто видением, подсунутым горячкой пыла.

     Дождь продолжал поливать быстро остывающие руины. Вокруг было множество людей, но ни один из них не напоминал Итачи. Только его след, словно дождь омывал его призрак. Тот самый призрак, который выбил Наруто из колеи.

     Пейн отчётливо видел сквозь дождь. Ни на секунду не прекращал слежки за главным сокровищем организации. Узумаки Наруто попал в беду. Больше того, Учиха Итачи встал на сторону врага, посчитав, что так вернёт долг своей деревне. Для него захват властями Конохи девятихвостого джинчуррики был бы лучшим выходом. Даже если для этого придётся пожертвовать Наруто точно так же, как он однажды пожертвовал своим кланом. Для Итачи не существовало других приоритетов, кроме основных политических целей. Связь с людьми, игра с братом и период покоя в организации – всё это он без раздумий отодвинет в сторону и примет важное для силовых структур своей родной деревни решение. Он собой пожертвует, лишь бы выиграть эту войну… лишь бы Коноха её выиграла.

     Наруто находился в опасности с тех пор, как Итачи вернулся на поле битвы. Он не ушёл, ждал подходящего момента, не вступал в сражение. Его поразительное бездействие озадачивало Пейна. Поэтому когда Учиха Итачи зашевелился, Пейн сразу заметил его манёвр. Итачи прямиком направился в сторону поединка с Узумаки Наруто. Потом он вмешался. Пейн не знал точно, что он сделал, возможно, подавил волю Наруто своим Гендзюцу, против которого у Наруто не было иммунитета. Но Итачи добился своего, обезоружил джичуррики. Он снова повторял шаги, предпринятые в прошлом. Учиха Итачи отдавал жизнь Наруто Конохе, как отдал жизни своей семьи. Жестокость его поступка, который, казалось, Итачи никогда не захочет повторить, тронула Нагато. Содрогаясь от бескомпромиссности Итачи, Нагато поднял голову и открыл глаза. Не увидел ничего кроме глухой стены перед собой и одинокой бумажной бабочки в стороне. Конан заботилась о нём точно так же, как он заботился о ней. Нагато заставил дождь опуститься на её плечи и голову, на миг ослабляя ей оборону. Конан остановилась и посмотрела в небо, словно спрашивая, всё ли с Нагато в порядке.

     - В порядке, - произнёс он в пустоту и снова создал островок без дождя. Она в порядке. Она справится. Просто она пока не знает, что Узумаки Наруто грозит настоящая опасность.

     Потом он вернулся к картинкам, которые впитывал ринненган. Множество картинок, на которые Нагато научился реагировать мгновенно и действовал в реальном времени.

     Сарутоби уже не выглядел столь воинственно. Вся его железная репутация развеивалась в поединке с Пейном. Против техник ринненгана ни у кого не было шанса. После уничтожения трёх тел Пейн показал Третьему свою беспроигрышную технику – восстановление. Напрасно противник сопротивлялся и ликовал по поводу разгрома врага, хоть и частичного. Для него сюрпризом стало возвращение уничтоженных тел Пейна. То, к чему Третий не подготовился.

     Напротив Пейна стоял просто старик. Его дыхание вырывалось со свистом, а глаза оставались решительными. Не отступит. Даже на смертном одре продолжит сопротивляться. Его упорству и верности Конохе можно только позавидовать, но Нагато знал, что повода нет. Он сам точно так же стоял за Скрытый Дождь. Он бы остался один против армии, если бы даже все сторонники дезертировали. Пейн был готов к такому отпору.

     Теперь Третий волновал Нагато в разы меньше. Теперь на первом плане находился Наруто. Едва Третий приступил к печати совершенно другого уровня, связанной с богом смерти, Пейн снова атаковал. Он не позволит старику этого сделать. Но одна его попытка означала, что у Хирузена не осталось шансов победить противника в бою один на один. Он пришёл к решению в тот момент, когда увидел уничтоженные тела целыми и боеспособными. Пейн окружил его дугой, направляя в центр своё самое любимое тело, принадлежащее другу-Яхико.

     Печать сорвалась. Третий отпрыгнул и тяжело приземлился в стороне. Дыхание со свистом, трясущиеся руки, утомлённый вид… Он понял намерения захватчика. И Пейн не медлил. Обрушил на него всю мощь собравшихся тел. Не было только призыва. Он вмешивался туда, где защитники Конохи грозили прорвать оборону. Дождь говорил о переломе на фронте квартала Хьюга. Под натиском модифицированных зверей призыва ринненгана они оставили передние позиции. А отступление – всегда первый шаг к проигрышу. Однако, нельзя расслабляться. И не все Хьюга ринулись стоять за свои дома. Дома можно отстроить заново, а потерю в рядах гениев не восполнить так скоро. Хьюга были в самых жарких точках. По одному, как единицы разведки, как подмога товарищам. И Хьюга был возле Наруто. Как перед собой Пейн увидел налетевшего Хьюгу на Наруто, как в упор рассмотрел град его ударов. Если не поторопиться, биджу выйдет из-под контроля – и тогда шансы захватить его почти сравняются как у организации, так и у Скрытого Листа. Беспечный парень. Полез в самое пекло, хотя получил распоряжение держаться за передовой линией. Пока им легко управлять с помощью атак. Пока Наруто не избавится от упрямой воинственности, он всегда будет подвергаться опасности бездумно ввязаться в войну. И добровольно зайти в ловушку врага.

     Третий не успел обратиться к богу смерти, он захлебнулся в серии атак Пейна, всех сразу. Больше медлить нельзя.

     Яхико очутился в той части Конохи, где над руинами возвышались уже четверо шиноби-защитников и пойманный в западню боевого азарта джинчуррики с бурлящей чакрой, не способной найти выхода. Половина его тенкецо умело выбита, а вторая перегружена. Сорваться – единый миг, которого допустить нельзя. Пейн остановил тело на той же возвышенности, с которой наблюдал Итачи, оставаясь безликим и безучастным. Так же спокойно он в подробностях осмотрел местность и оценил обстановку. Одно его появление отшвырнуло противника назад, за укрытия. Наруто дышал тяжело. Едва ли легче, чем оставшийся где-то там Третий Хокаге. Наруто утратил рассудительность и сражался больше на эмоциях. Поэтому позволил подойти к себе. Поэтому пропустил серию атак. И ещё из-за надежды на силу биджу.

     - Отходи, - произнёс Пейн бесчувственным тоном.

     Нагато произнёс это же слово вслух в темноту временного убежища. Бумажная бабочка затрепетала от лёгкого дуновения воздуха. Нагато не смотрел перед собой. Он полностью сосредоточился на сражении. Даже не на сражении, а на Узумаки Наруто.

     - Но они… - по привычке начал Наруто и замолчал на полуслове. Упрямый юнец, стремящийся к победе. Любой ценой. Пейн не сомневался, что Наруто не погнушается применить метод Дейдары. Если сперва он пренебрёг возможностью взять заложника, то теперь, в пылу азарта, способен был просто махнуть по нему чакрой биджу ради доказательства серьёзных намерений. И тогда враг бы поостерёгся подходить близко.

     - Твой квартал лежит в руинах, - обратился Пейн к Хьюге, чуть дёрнувшемуся от его слов. – Иди к плачущим над трупами товарищам. Защищай осколки своей семьи.

     Хьюга не ответил, сжал кулаки и чуть пригнулся для атаки, но не атаковал.

     - Клан Хьюга должен уйти вслед за кланом Учиха, - завершил тираду Пейн и ринулся вперёд скорее, чем завершилась фраза. Хьюга вынужден был отступать. Единственный в этом квадрате. Единственный, кто ещё не подумал о полном крахе своей семьи. Слова Пейна послужили психическим оружием. Деморализовать противника проще, чем потом столкнуться с его полной боевой готовностью. Пейна не трогала вся мощь Хьюги, у него просто было мало времени.

     - Уходи, - тело Яхико повернулось к Наруто, когда Хьюга вместе с соратниками исчез за пеленой поднятой пыли, тут же прибиваемой дождём.

     - Но, лидер… - и замолчал. Тоже кулаки сжимал и злился на себя за нерасторопность.

     - Ты позволяешь манипулировать собой. Это недостойно члена Акацуки, - хлестнул Пейн. – Уходи немедленно. Мы отступаем.

     - Что? Сейчас? Когда до победы осталось…

     - Много ты знаешь о планах организации? – перебил Пейн бесчувственно.

     - Но они…

     - Отступаем!

     И снова был Хьюга, выживший и в меру встревоженный. В крови, но не утративший запала.

     - Нашей целью был клан Хьюга, - громко сообщил Пейн ради того, чтобы уничтожить его представителя. Говорил для Наруто, но действовал во благо организации. – Миссия завершена.

     Третий выжил в той кровавой каше, что заварили оставленные на месте тела Пейна. Выжил там, где практически невозможно выжить. Тогда единственным выходом действительно являлась печать бога смерти. Пусть Сарутоби использует её и запечатает себя. Теории Орочимару, изучающего жизнь, смерть и жизнь за гранью смерти, пригодились в очередной раз. Теории гения, предпочитающего не распространяться на их счёт, но для Пейна не существовало тайн в Скрытом Дожде. Надо просто применить те теории на практике и в нужный момент повернуть себе во благо. И не ошибиться.

     Хьюга понимал, что проиграет, но изготовился для стремительного броска…

     Третий воспользовался паузой, чтобы возобновить технику печати бога смерти…

     И Пейн атаковал.

     Итачи долго смотрел сквозь дождь. Услужливо предоставленный дождь. Наруто никогда не спрашивал, понимает ли Итачи технику лидера. Это было ещё одной его опрометчивой ошибкой. Даже не ошибкой, а недочётом, пробелом в осведомлённости. Все пытались пользоваться чужими стараниями. До сих пор Итачи не знал, кто из членов организации научился ориентироваться под дождём. Итачи многое пытался постичь. Не всё получалось, но и руки он не опустил. Сейчас Наруто стоял на перепутье. Один шаг между мирами. Итачи рисковал сломать его жизнь вот уже во второй раз. Но он понимал, когда жертвы себя оправдывали. Ради этого он поступился тогда своей семьёй. И ради этих же целей готов был пожертвовать и Наруто, мальчишкой, которого опекал столько лет. Который заменил Итачи брата и стал слишком близким. Итачи намеревался остановить его, но не смог переступить через себя, когда как на ладони увидел его очертания под дождём, внизу, превратившего квартал в обломки.

     Итачи остановился на одном из них и наблюдал. В последний миг захотелось вмешаться. И он бы принял сторону не Конохи, как полагал. Думал, так будет всегда. Однажды ступив на этот путь крайностей, Итачи не подозревал, что сможет остановиться. Он остановился. Он позволял Наруто уйти от пленения. Он позволял Конохе потерять весомый аргумент против организации, которая скоро начнёт действовать всерьёз. Без джинчуррики у Скрытого Листа будет меньше шансов.

     Итачи позволял Наруто самому выбирать. И позволял Конохе захватить его, но не пресекал действий ни одного из них. Буря противоречий уничтожала в Итачи что-то важное. Он жалел и не мог жалеть. Он хотел вмешаться и защитить то, ради чего стал нукенином. И он не сделал ничего. Он просто развернулся и ушёл. Прочь от Конохи. Если он не мог видеть глазами, дождь не позволял остаться в счастливом неведении. Кто бы ни вышел победителем в той схватке, Итачи будет сожалеть. Он уже начинал сожалеть из-за сложного выбора, данного во второй раз.

     - Прости, Наруто, - он остановился на кромке Конохи, где дождь уже не поливал так обильно. И он продолжал наблюдать, чувствуя, как ранит его каждая секунда. Сегодня он свою роль выполнил. Сегодня он нанес удар Наруто и окончательно разорвал все связи с организацией. И сегодня он снова чувствовал себя предателем родной крови. Как тогда. Как испытание. Как заново пережить весь тот кошмар в юношестве. Шиноби становится взрослым гораздо раньше, чем им становится обычный человек. Ещё не сформировавшееся до конца тело, ещё играющие гормоны, ещё слишком светлый взгляд на будущее. У Итачи тоже всё это было, но рухнуло в один момент. Он понял, что сможет, только тогда, когда увидел кровь Шисуи на своих руках.

     И сейчас он снова не замечал слёз. В то время, как хотел ринуться обратно и выхватить Наруто из-под носа обеих противоборствующих сторон, он оставался на месте, спиной к полууничтоженной деревне, и предавался отчаянию.

     Пейн тоже заметил Наруто. Наверное, ни на минуту не выпускал из внимания. И Пейн заметил слабую точку в технике Третьего Хокаге. Итачи дёрнулся и тут же остановился. Он не видел всех подробностей, но продолжал вслушиваться в дождь. Третий встретил натиск четырёх тел Пейна и собирался применить какую-то особую технику. Это Итачи понял по паузе между ударами и поменявшейся атмосфере. Он интуитивно чувствовал её. Третий только отступал, не опуская рук. Итачи не видел последовательности печати, но видел, с каким ожесточением наступает Пейн. В какое-то время Итачи сам захотел вмешаться и хотя бы отвлечь его внимание, но продолжал стоять. Пока ещё ничего не известно.

     Наруто остановился. Он стоял и тогда, когда пришедший в качестве подкрепления лидер атаковал силы Конохи. Резко, безжалостно. Итачи больше не мог различать подробностей, не видел защитников Конохи. И не знал, чем завершилась молниеносная стычка. Он отреагировал на визуальный грохот, резко повернул голову в ту сторону и сквозь потоки воды увидел размытое пятно грязи, волной падающей с небес.

     Третий сделал свой шаг – и бой остановился. Итачи мигом выбросил другое сражение из головы и ещё не вполне осознавая свой будущий шаг, ринулся в сторону этого боя. Он не узнал начало техники, но догадался, когда над Скрытым Листом взметнулась чудовищная энергия. Она не могла принадлежать человеку. И она отчётливо просматривалась сквозь дождь. Третий вызвал силу, в разы превышающую возможности целой армии шиноби.

     Итачи не мог проигнорировать. Он ринулся в ту сторону, уже понимая, что напрасно.

     Техника набирала силу. Пейн остановился и просто смотрел. Третий пытался совладать с этой мощью, уверенно держал её в руках, сквозь боль, сквозь невероятное напряжение. Реальность превращалась в ненастоящую.

     Противники не двигались, вели ожесточённое сражение на уровне другом. Итачи спешил, чтобы нарушить это равновесие. Один шаг, один жест мог перевесить чашу весов. Третий пытался запечатать технику Пейна. Пейн ждал этого шага от противника. Понимая, чем ему это грозит, он всё равно дождался. Не могло быть, чтобы он совершил такую преступную оплошность.

     Секунды мчались, ничего не менялось. Ринненган держал Третьего всеми доступными лидеру организации силами. Сильнее Гендзюцу. Сильнее всего, что когда-либо использовал сам Итачи.

     А потом он очутился в эпицентре, где и остановился для оценки ситуации. Ничего не изменилось для Итачи. Он потерял возможность посмотреть собственными глазами, о чём сейчас жалел до полного отчаяния. И всё равно он попытался вмешаться.

     Аматерасу разлетелось осколками, быстро гаснущими ещё в воздухе. Дождь махнул в его сторону, отшвыривая, как игрушку. Сила, сконцентрировавшаяся в этой точке, разметала всех участников сражения, убила всё, что ещё оставалось живым.

     Когда Итачи заставил себя собраться с мыслями, он полулежал, привалившись к обломкам спиной, промокший насквозь, с кровоточащими глазницами, с жуткой головной болью. Но в благостной тишине. Только дождь нарушал воцарившуюся идиллию. И говорящий о завершении наступления. Если до этого момента ещё и оставались шиноби, не знающие, что происходит, то теперь все они остановились. Разом. Тряхнуло так, что земля вздрогнула. Итачи даже не заметил, как прекратилось вторжение. Когда он снова начал полностью контролировать ситуацию, он не заметил никого из организации на всей территории дождя. Быстро слабеющего дождя. Настолько быстро, что буквально через две минуты с неба сыпались лишь отдельные капли. Через несколько секунд выглянуло солнце. Скоро техника Пейна сойдёт на нет. Когда они совсем отдалятся от Конохи.

     Итачи остановился перед бездыханным телом, присел на корточки и прикоснулся к нему кончиками пальцев. Он больше не видел очертаний предметов, что позволял делать дождь. Он просто чувствовал, как чувствовал обычный шиноби. Немного сильнее, ибо внимательно следил за всей схваткой.

     Третий был горячим. Тело Третьего. Один из величайших шиноби всех стран, ставший легендой при жизни, просто лежал в грязи, заломив под себя руки. Итачи осторожно, словно мог причинить ему боль, освободил его руки и положил вдоль тела. На ощупь оно оставалось горячим, словно его техника ударила по создателю. Каким-то образом Пейн нашёл способ повернуть её. Каким-то невероятным роковым способом.

     Итачи пытался нащупать открытые раны и не ощущал ничего. Даже если бы смог залечить их, он бы не заставил Третьего снова подняться. Никто бы не заставил, даже гений, умеющий общаться с силами иными, неподвластными никому.

     - Хирузен-сама… - шепнул Итачи, останавливая руки на печати. Инстинктивно нашёл это место. Ту самую спираль, которую видел много раз на животе Наруто.

     Нельзя было позволять Наруто действовать. И нельзя было позволять Пейну сражаться с Хирузеном. Жестоким Хокаге, пославшим всю семью Итачи под нож.

     Итачи не обнаружил в себе мстительного удовольствия. Напротив, его сердце сковал ледяной страх. Теперь, когда погибли самые выдающиеся шиноби, кто мог остановить маниакальные планы Мадары? Существовал ли хоть один человек, способный противостоять организации. Хотя бы держаться на равных.

     - Вот он! – раздалось сзади.

     Итачи мгновенно выпрямился. Нельзя попадаться. Теперь и его силы стоят очень дорого в предстоящем апокалипсисе. Он развернулся к ним. Не видел, о чём снова жалел, но продолжал стоять.

     - Хокаге-сама! – очередной вопль сквозь опускающуюся мёртвую тишину.

     - Ты убил его! – обвинение.

     - Не я, - не произнося ни звука, шевельнул губами Итачи. Что бы он ни сказал, что бы ни сделал, ему не поверят.

     Его не услышали. И у них не осталось сил сражаться ещё и с Итачи, поэтому он получил шанс скрыться. Напоследок прикоснувшись к телу, он пообещал:

     - Я до конца буду защищать то, что так ревностно оберегали вы.

     «Вы» – это вся Коноха. Те, по приказу которых погибла семья Итачи.

     Он прощал им равнодушие. В этот момент понял, что прощает.

     Коноха молчала. Казалось, ни звука не доносится с её стороны. Словно и ветер стих, потому что он неминуемо нанесёт погребальный курган. Наруто несколько раз останавливался, с неясными чувствами разглядывая горизонт. Ждал погони, и понимал, что не до этого сейчас Скрытому Листу. Наруто ждал не только противника. Что-то мерзкое, как червяк, шевелилось в подсознании. Что-то, отталкивающее от реальности. Итачи же предал организацию. И Итачи предал Наруто. Если бы это была просто месть за вырезанные глаза, но нет. Итачи не станет мстить по мелочам. Вообще не станет. От того Наруто хуже становилось. Хотелось заорать во всё горло и излупить Итачи до беспамятства, лишь бы он отказался от своих бредовых мыслей. И понимал, что не получится. Итачи жил этой целью, шёл к ней столько лет. Терпеливо и уверенно. Даже мурашки побежали.

     - Наруто, - Пейн остановился чуть впереди. Следил. Наверно, опасался, что беглец снова кинется по своим делам.

     - Я тут, тут, - Наруто тронулся с места, хотел мимо проскочить, как Пейн остановил его жестом, пальцами в грудь упёрся.

     Конан не было. Она сразу исчезла. Ей почему-то прощалось гулять в своё удовольствие. Наруто не хотел думать о ней как о любимчике лидера, ибо от этого становилось обидно.

     Пейн был один. Его бы вообще не было, отправился бы на базу, как всегда, особняком, если бы не сбежавший джинчуррики. Кажется, Итачи прав. И Дейдара тоже – им только девятихвостый и нужен.

     Обито подошёл. Мог бы вперёд уйти. Мог бы и ещё что поинтереснее совершить, только по той же причине, что и Пейн, не спешил, следил во все глаза. Больше не улизнуть. Наруто опять смотрел на пройденный путь, надеялся и боялся Итачи увидеть. Не мог Итачи равнодушным оставаться. Если уж взялся, доводил до конца. А он Наруто подставить решил.

     Горько. Обидно до слёз. Опустошённость внутри, как пустошь в горах. Казалось, Наруто закричит и эхо откликнется, будет стучать по катакомбам с клеткой бесконечно, каждым ударом о стену причиняя боль. Наруто было больно, но по-другому. Как-то не так. От чего бездействовать хотелось, на месте остаться, пообещать догнать и всё равно не двигаться. Он понимал, что просто руки опускает в данный момент. Только с мыслями собраться никто не позволял.

     - Может, прямо сейчас твоего биджу извлечь? – бросил Обито голоском Тоби.

     Наруто дёрнулся, Дейдара, остановившийся впереди, усмехнулся, Кисаме картинно улыбался. Остальные вовсе равнодушными остались. Или показное равнодушие то.

     - Тоби, - с угрозой Пейн произнёс.

     Не посмел бы при Учихе, но выбора не оставалось. Думал, Наруто всё ещё мальчишка наивный. А Наруто отстранённо воспринял. Привык, наверно, к мысли. Другое его волновало. Может, потом он и поспорит, и кричать начнёт, свои позиции отстаивая, только сейчас не до пререканий было. Горько из-за Итачи.

     - Зачем содержать бесполезного кадра, который в самоволку готов сбежать? – Обито только для Наруто говорил. Оставался в режиме Тоби, но явно зубы показывал. Будто вовсе маску снял. Зло в его словах не трогало так сильно, как преступление Итачи.

     - Что! – наконец рявкнул Наруто, не привыкший молча сносить обвинения. – Давай тогда всех наказывать, кто своими делами занялся без разрешения! Я что, на сторону врага метнулся?

     - Если хочешь принять сторону Учихи Итачи, то да, - отрезал Пейн.

     Наруто проглотил слова. Снова несправедливое обвинение. Да как они вообще могут что-то утверждать, если их и близко не было. Наруто Итачи без задней мысли оставил в деревеньке. Не думал даже, что в Коноху пойдёт. И не думал, что именно в тот момент подпишет приговор Наруто.

     - Ты не можешь уходить в любое время, - продолжил Пейн, так и не дождавшись возражения вслух, хотя отлично видел молчаливые метания отчитываемого. – Не можешь и знаешь почему. Сегодня ты подверг серьёзному риску все планы организации.

     - Лиса моего все хотят вытащить, - сквозь зубы процедил Наруто, не собираясь безропотно соглашаться.

     - Дело не в извлечении биджу, - надавил Пейн, - а в недальновидности. Сегодня Коноха могла завладеть оружием, с которым получила бы весомый шанс ввергнуть мир в хаос войн.

     Организация не сдаётся. Даже со значительным перевесом противника не отступила бы. Жертвы всегда оправданы, если дело касалось высоких целей. Цели Акацуки более чем благородны. Только обладая силой, можно остановить жаждущих крови и власти диктаторов. У Пейна благородная цель. В благородстве целей Обито и Мадары Наруто сомневался. Эти всегда на себя тянули.

     - Предательство во все времена каралось по всей строгости, - Пейн очутился совсем близко. – Не заставляй меня думать, что ты готов предать нас.

     - Никогда! – рявкнул Наруто, сжимая кулаки. – Когда это я кого предавал? Хоть раз!

     - Пока нет, - остановил его излияния лидер.

     - А сами-то что там учудили! – ринулся защищаться Наруто, растеряв все аргументы.

     Только не было достойных. Он самовольно покинул организацию, объясняя это смехотворными причинами «потому что все так делают», не явился на неоднократный зов, а потом ещё сразу в бой ворвался, на который его не приглашали. Более того, не подпустили бы близко, если бы он попытался выслушать. Возмущался бы до последнего, но в конце концов принял бы положение вещей.

     - С кланом Хьюга могли справиться две полных команды, - Пейн не отступал, - ты хоть знал, что за задание они получили?

     Наруто не знал.

     - Не выслушав, сразу расценил бой решающим? – Пейн давил со всех сторон. И не было поблизости Конан, которая одним присутствием будто смягчала ситуацию.

     - Я не хотел больше оставаться в стороне.

     - Это не объяснение.

     - Знаю! – заорал Наруто, готовый лупить чакрой горы, валить деревья – лишь бы выплеснуть бурлящую горечь.

     - Ты не имеешь права рисковать понапрасну. Коноха – не такой важный противник, - вещал лидер, - в одиночку никто не имеет силы.

     - А если она объединится с…

     - Кто теперь кинет клич об объединении? – безжалостно.

     Наруто глаза расширил. Знал то, что все знали. Каким-то образом Пейн главаря Конохи грохнул. Невероятным казалось. Даже Наруто не думал, что Третий когда-нибудь сгинет. Ну, может, умрёт от старости, но не в поединке. Капелька странного трепета тронула его сорвавшееся сердце, ибо Третий один проявлял к озлобленному мальчишке внимание. Пусть скупыми фразами, но всегда здоровался и осведомлялся, как дела.

     …И разрешал другим издеваться над ребёнком, не по своей воле носящим чудовище внутри. Наруто головой затряс. Понял, как к Итачи прислушивался, насколько глубоко его идеями проникся. Не бывать этому! Никогда Коноха! Если даже каким-то образом организация проиграет, Наруто куда угодно пойдёт, но не в Скрытый Лист.

     Мгновенье сожалений – отголосок пережитого. Просто в Конохе больше ни одного человека не было, кто бы не смотрел на Наруто без враждебности. Но со взрослением в Наруто родилась и рассудительность. Третий с таким же энтузиазмом схватил бы Наруто и подверг наказанию, которому подвергаются все преступники класса S.

     Потом Наруто отважно посмотрел прямо в ринненган и озвучил последний вывод, который посчитал самым верным:

     - Если самый сильный шиноби из Конохи мёртв, против кого тогда мы будем здесь сражаться?

     Погибший враг – всё равно что погибший герой. Просто опустевшая ниша не успела заполниться. От того дисбаланс чувствовался.

     Пейн не ответил, швырнул взгляд на Обито и двинулся вперёд.

     - Коноха изранена и деморализована, - мимо Наруто прошествовал Сасори, продолжая путь домой. – Пока она не найдёт новых героев, нападения с её стороны можно не ждать.

     Будто мысли прочитал. Наруто вздрогнул и ринулся его догонять, только взгляд Обито сверлил его в спину. Этот уже извлёк лиса и похоронил нерадивого джинчуррики. Только не собирался Наруто сдаваться добровольно. Ему – никогда.

     Лишь бы новым героем Конохи не стал Итачи. Наруто не хотел снова встретиться с ним в бою. Он будет вынужден пожертвовать товарищем, как бы больно ни было. Более того, Наруто почти уверился, что не удержит слёз, если нанесёт Итачи фатальный удар и станет свидетелем, как его дыхание прерывается. Из-за Наруто!

     Он снова головой тряс, отстал от Сасори, желание переговорить с ним на заданную тему само прошло. Не до мирных бесед. Тут места себе не найдёшь неделю, спать не сможешь – некогда словами играть, тем более, если от них ничего не изменится.

     Обито возник рядом, как из-под земли врос. Оранжевая маска Тоби не вызывала у участников миссии никаких подозрений. Обито продолжал дурачиться, время от времени намеренно оступаясь на особо высоком торчащем корне дерева. Тоби был в своей стихии и понимал, что на своей территории разобьёт противника в пух и прах. Наруто пока ещё не понял, как ему удаётся перемещаться через подпространство, но собирался попробовать сделать это сам, едва найдёт хоть крошечную зацепку.

     - Благодари лидера за терпение, - посоветовал Тоби вовсе не своим наивным голоском.

     - Знаю, вы бы сразу меня на пол кинули и собрали команду для извлечения, - Наруто показал свой копившийся гнев и несогласие. Дейдара ещё не раз подковырнёт, напомнит, что говорил. Его слова как предупреждение. Сейчас только они вопили громко. Не доводы Итачи даже, которого Наруто рисковал потерять при жизни, а слова бесшабашного террориста, настоящего человеконенавистника. Но его любовь к искусству смерти не ослепляла его, а позволяла видеть недостатки окружающих и использовать себе во благо.

     - Думаешь, что будет теперь? – не отступал Обито.

     - Вряд ли Коноха – единственный враг, на которого стоило обратить внимание, - внезапно Наруто обнаружил в себе ниточку логики.

     - Потом будет Скрытый Песок… - произнёс Обито, как обронил.

     Не обязательно Песок. Просто к слову пришлось. Пейн намеревался разбить основные силы противника, пока он разрознен, ибо собравшись вместе, враг наберёт несокрушимую армию.

     - Ещё неизвестно, все ли Хьюга погибли под завалами, - подчеркнул другое Наруто. – Кто ходил проверял?

     - Ты считаешь, лидер ради развлечения покрыл территорию дождём?

     И ничего больше не сказал. Перешёл на дружественный тон, словно так скоро забудется его жестокая фраза. Наруто не видел в Обито друга, хотя и вынужден был считать его товарищем. Они оба – Учиха Мадара и Учиха Обито – не вызывали в душе Наруто никакой привязанности. К ним не хотелось тянуться, на них хотелось смотреть с опаской. Они являлись силой не меньшей, чем Пейн, и редко показывали свои намерения. Люди, которым есть что скрывать, сами по себе вызывали подозрения.

     - Весь клан за один день? – не вполне поверил Наруто. Пытался, но опасение встретить одного из них, казалось бы, почивших в бою, ввергало в дрожь. Наруто хорошо запомнил ощущения от прикосновений обладателя бьякугана. Его техники настолько отличались от тех, с какими сталкивался Наруто прежде, что мурашки сами собой высыпали.

     - В истории были прецеденты, - напомнил Обито. На свой клан намекал.

     - Но вы с Учихой Марадой живы, - напомнил Наруто. – Да и Саске тоже. Это разве полное уничтожение?

     - Забыл об Итачи, - просквозила в голосе собеседника язвинка.

     Об Итачи Наруто ни на миг не забывал. Не назвал его имени, потому что стало слишком тяжело его произносить. И Наруто рванулся вперёд, намереваясь прервать эту беседу. Обито не стал догонять. И поблизости не было Пейна. Исчез так же незаметно, как Конан и все его остальные тела. Наверно, пошёл догонять свою привычную компанию.

     Наруто руки сжатыми в кулак держал. Только так он мог бороться с подсознательной дрожью, выливающейся в визуальную. Только так, раня ногтями ладони, он мог забыть о том, что его ждёт, едва они достигнут базы. В одном Наруто был уверен – больше никто не допустит его самовольных шатаний по странам шиноби. И от этого становилось на самом деле не по себе.

     Дымовые облака затягивали вечернее небо. Тишина, как в пустыне, где ни ветерка. Коноха давно оправилась от первого шока после нападения, начало что-то двигаться. Уже не горели здания, но всё ещё валил пар из щедро политых водой руин. Здание Хокаге лежало в руинах наряду с другими. Люди все поголовно высыпали из уцелевших кварталов на помощь. Собрался люд и из тех честей деревни, которых враг не тронул вообще. Полностью разрушен центр, пропаханы борозды до стен. Между ними сплошные камни. Тела уже не извлекали. Шиноби ориентируются быстро, как бы кардинально ни менялась обстановка. Осталось подсчитать потери. Ужасающие потери. После сегодняшнего дня, если кто и сомневался, Узумаки Наруто будет внесён в списки нукенинов. Уже не мальчишка. Серьёзная сила, способная разрушить то, что так бережно охранял Скрытый Лист.

     Тело Третьего опустили посреди собравшейся толпы. Люди – шиноби и обычные жители – молча расступились, пропуская чёрных носильщиков вперёд. Четверо шиноби, одетые в скорбные наряды, не отступили от тела своего лидера, присели на одно колено и склонили головы. Всем хотелось сказать слово над Хирузеном, все испытывали горечь, все украдкой стирали слёзы, пусть так и не появившиеся наяву. Третий лежал как живой, словно спал. Казалось, беспечно задремал в рабочем кабинете, стоило только подойти и сказать хоть слово. Но он больше не поднимется, его глаза больше не увидят Конохи. Никто больше не удостоится чести поговорить с ним по душам.

     Толпа последовала примеру скорбящей четвёрки. Несмотря на грязь, люди преклоняли колени. Потом, уже через час, работы возобновятся, а сейчас всё застыло, провожая Третьего в последнее путешествие.

     Сегодня лились слёзы не только над телом Хирузена. Сегодня Коноха пережила трагедию, аналогов которой не было в других странах шиноби. А в Скрытом Листе уже дважды. Клан Хьюга, отчаянно защищающий жителей, оставивший свой квартал, сегодня хоронил своё величие. То, что осталось от клана. Маленькие дети и те, кто отлучился на миссии. Оставалось надеяться, что Акацуки не ринулись разыскивать остальных. Медики без перерыва колдовали над ранеными. Никто из взрослых не остался невредимым. Никто из клана Хьюга.

     - Он отдавал всего себя защите страны Огня, - произнёс отчётливый голос над молчаливой равниной. Свидетелями стали серые камни с выгравированными на них символами Скрытого Листа. Люди отозвались на одиночную реплику неизвестного, зароптали. Напрасно теперь возмущаться. Всё, что могли, они сделали и всё равно проиграли в этой битве. Акацуки получили то, что хотели. Нацелившись сразу же на самых сильных шиноби, они почти вполовину ослабили оборону деревни. Но шиноби – не один человек. Сплотившись, они способны отразить атаку мощи превосходящей. Они сплотились, но чуть позже, чем следовало. А едва осознали происходящее, уже обнаружили тела неоспоримых гениев.

     Страна Огня ослабла за один день. Теперь, даже если собрать шиноби со всех концов, нескоро удастся восстановить прежнюю мощь.

     - Мы должны собрать новую армию, - распорядился Данзо, с возвышенности наблюдая немую сцену прощания. Он тоже не верил. Ещё не верил. Теперь он один мог повлиять на Коноху, пока совет не решит, кто станет следующим Хокаге. Затягивать ни в коем случае нельзя. Едва слух об обезглавленной деревне шиноби достигнет других поселений, начнётся разгул преступности. И некому будет сразу же организовать миссию. Теперь на защите Конохи стояли только АНБУ. Пока остальные не завершат основные дела. В обязанности шиноби входит не только бой, но и помощь народу. Сейчас помощь нужна Конохе.

     Однако, Данзо решил не отзывать с миссий остальных. Пусть спокойно завершат свои задания. А потом видно будет, как действовать дальше. Сегодня никто этого не знал. Из-за этого Данзо было легче скоординировать отряды. Совет безмолвствовал, шокированный не меньше простого люда. Он всё делал для того, чтобы успокоить население. И всё равно этого было недостаточно. Что бы он ни предпринял, восполнить утраты и пустоту в сердцах людей не так просто. На это потребуется время. И много.

     - Данзо-сама, - перед ним материализовался один из масок, без лица, без личности. – На подходе замечена команда, в состав которой входит Хьюга Неджи.

     Данзо почувствовал, как лёд внутри тронулся. Воздух задержал и медленно его выдохнул. Не стали добивать. Как бы решительно ни были настроены Акацуки, они не позаботились выяснить, весь ли клан пустили под нож. Теперь осталось выяснить, кто из них ещё выжил. На кого Конохе рассчитывать в будущем. Из старшей семьи не осталось никого. Мёртвой нашли даже малышку-Ханаби. Теперь печать повиновения теряла силу. Теперь придётся заново устанавливать всю иерархию. Но Данзо рассчитывал вмешаться, если политика клана в корне переменится. Нельзя давать им волю всем, иначе повторится трагедия с кланом Учиха. Восставший усовершенствованный геном сулил беды не меньше той, что случилась сегодня. Следовало выслушать всех представителей клана, прежде чем оказать поддержку одному из них в достижении поста главы.

     Данзо дождался Хьюгу Неджи на холме. Наблюдал, как тело Третьего опускают в приготовленную могилу, никак не прокомментировал. Не время думать о погибших. Зато самое время укреплять оборону, пусть даже выглядит это жестоко. Пусть Данзо получит осуждение со всех сторон, он знал, что делает всё верно. Нельзя расслабляться, когда скрытая деревня в таком состоянии.

     Неджи остановился перед ним, без слов, без эмоций на лице. Он ждал объяснений. Отчёты его волновали меньше всего. Он ещё не слышал о масштабах его личной трагедии, но не мог не узнать о нападении на его клан.

     - Мужайся, Неджи-кун, - Данзо начал с доверительного тона. Нельзя сейчас приказывать.

     - Что происходит? – задал единственный напрашивающийся вопрос возвратившийся шиноби. Настолько стандартный вопрос, что ответа на него не требовалось. Неджи уже знал. Подозрениями ли или обрывками фраз, сочувствующими взглядами или опущенными головами при виде него.

     - Акацуки учинили чистку. В их планах уничтожение сильных кланов. Извини, но твой клан стоял одним из первых в списках, - жестоко, зато честно. Сейчас невозможно облечь слова в мягкую форму. Лучше, если Неджи услышит всё без утайки. Пускай переживёт шок сейчас, когда он под пристальным наблюдением, чем позже впадёт в депрессию и совершит ряд роковых ошибок. Однажды уже едва не совершил. Благо, Хиаши вовремя заметил его угрюмость.

     - Дядя? Кузины? – двумя словами спросил Неджи, подразумевая не только их. Всех.

     Данзо отрицательно покачал головой и на миг опустил взгляд, выражая искреннюю скорбь. Но на этом покончил с сочувствием. Не время для сожалений и колебаний. Неджи сам голову опустил. Возможно, со слезами боролся, что маловероятно. Он с детства привык один. И воспринимал родственников как знакомых с улицы. Особенно названного Хиаши. Данзо не знал наверняка, изменилось ли что теперь. Он собирался отдать распоряжение Хьюге, раз уж идти ему некуда. Дом – это самое малое, что Неджи потерял сегодня. Вместе с кланом он потерял частичку самого себя. Всегда знал, что за спиной кто-то стоит и подстрахует. Что Коноха может обратиться к кому угодно, если ей понадобится бьякуган. А теперь выбора не останется. Если Неджи единственный выжил. Единственный из шиноби клана Хьюга. Стоило разузнать поточнее, кто выжил ещё. И стоило больше внимания обратить на малышей, которые даже ещё не научились пользоваться чакрой.

     - Приказывайте, Данзо-сан, - смиренно произнёс Неджи.

     - Пока приказ один – восстановление Конохи.

     - А потом? – новый взгляд. Только усилием воли Неджи избегал показывать бьякуган.

     - Потом необходимо бросить все силы на захват джинчуррики девятихвостого. Если ты ещё не знаешь, он тоже был здесь.

     И ничего больше не стал объяснять. Неджи напрягся. Он не помнил, как выглядит Узумаки Наруто. Он не мог вспомнить одного конкретного мальчика, которого все чурались. Пришло время пожалеть о своей твердолобости, когда Неджи, по примеру других, обходил его стороной.

     Ничего не сказал о Третьем. Слишком невероятны новости. И слишком неправдоподобны. Данзо отвернулся и зашагал прочь от скорбящей толпы. У него нет времени на похороны. И у него нет права давать послабления другим.

     Миссия была сразу. Наруто остался без напарника, зато под строгим наблюдением. Он больше чем уверен был, что следит за ним Обито. Чуть раньше сделал бы ставку на Мадару, ибо он среди оставшихся Учиха самый авторитетный, да и возможностей у него побольше было. Об Учихе Мадаре ходили легенды при жизни. Возможно, он кое-что покруче мангеке пробудил, но об этом не знал уже никто.

     Наруто отмахнулся от версии с Мадарой, потому что видел его совсем недавно. И на плещущего жизнью шиноби он мало походил. Уже невооружённым глазом видно, как его болезнь точит. То ли серьёзное что, то ли это всего лишь старость. Тем не менее, Наруто плохо представлял себе организацию без тройки её лидеров, всех вместе. Что-то неминуемо сломается. Зато, кажется, Орочимару забавляли перемены. Он и на Наруто как на жертву не посматривал. Если и задумал что, отлично скрывал это за маской доброжелательности.

     Сегодня Наруто должен был пройти проверку. Чувствовал, что его экзаменуют. После самовольной отлучки а потом вмешательства в бой с Конохой его положение живо под сомнение встало. Даже обидно: не из-за чего же. Наруто никогда повода не давал сомневаться в своей преданности организации.

     Как бы то ни было, скрепя сердце, сцепив зубы, чувствуя на себе пристальное внимание – или это воображение всё-таки разыгралось – Наруто шёл вперёд. Миссия пустячная. Наверно, его хотели проверить как-то по-другому. И от неизвестности Наруто мучился всю дорогу.

     Обито не показался ни разу. Зато предчувствие слежки усилилось, едва Наруто вышел на финишную прямую. День пути – и он дома. Не затягивая особо, он рванул вперёд на всей доступной скорости…

     И ворвался в расцветающую громадным шаром молнию. Сходу Наруто не успел сообразить, кто из шиноби обладает такими техниками. Молния – да, но чтобы такая… Её разве что от переизбытка эмоций выдашь, избавляясь от выброса адреналина, наружу его выливая, как поступал с чакрой девятихвостого сам Наруто.

     Молния едва не подпалила Наруто. Плащ защитил, приняв на себя основной жар. Голову Наруто успел назад отклонить, руки в рукавах скрывались, только кончики пальцев торчали. И по этим кончикам огонь прошёл. Другой огонь, сильнее, жарче. Наверно, так себя человек чувствует, когда в него молния ударяет. Первый миг просто шок. Второй ознаменовывался ударом боли, пронизывающим от пальцев к самому нутру.

     Жар охватывал Наруто целиком. Когда он оказался на достаточном от противника расстоянии, плащ дымился на груди. Вместо облака с белым абрисом красовалось пепельное пятно. В порыве чувств Наруто захотел сорвать с себя испорченный плащ, но остановился. Если такой жар выдержал, то пригодится ещё как щит. Раскалённый материал жёг кожу, теперь, когда жар дошёл до тела Наруто. Но он не подал виду, что ему больно. И в этот же миг уверился, что следил за ним ни Мадара или Обито. Они вообще не преследовали Узумаки Наруто. И проверкой эта миссия являлась самой обычной. А то и не проверкой вовсе. Осознавая, как он обманулся, Наруто испытал приступ злости, умело превращая её в боевой азарт.

     Противник показался в отдалении спереди. Дышал чаще. Видно, сколько сил вложил в один-единственный удар. Рассчитывал подпалить соперника из засады. Какого же он мнения о своём уровне, если честно один на один выйти побоялся.

     - Быстро бегаешь, девятихвостый джинчуррики, - озвучил Саске свою досаду из-за просчёта.

     Наруто изобразил усмешку, вперёд двинулся первым, рассчитывая задавить его своим антуражем.

     - А ты всё лёгкие пути ищешь? А? Учиха.

     Саске не ответил на выпад, но почувствовал щелчок.

     - Лёгкие или нет, но сейчас за тобой не стоит Итачи. Ты ведь один. Признай, что не ожидал.

     Не ожидал серьёзного боя – это верно. А по Учихе не скажешь, что он довольствуется меньшим. Болтовня – это как предварительная битва. Тут важно настроение задать. Если противник дал слабину, то и победить его легче станет. Хотя бы морально задавленным себя почувствует.

     - Я и без Итачи неплохо тебя отделаю, - пообещал Наруто.

     Итачи, пожалуй, встал бы на сторону брата. Теперь Наруто не был в нём уверен. Преданные чувства и разочарование до сих пор точили его изнутри. Странная боль от потери при жизни. В следующий раз они с Итачи встретятся врагами. Такое нельзя спускать с рук никому.

     Саске первым спасовал, собрал Чидори в кулак и помчался в лобовую атаку. Наруто в очередной раз усмехнулся. Вместе с остывающим плащом острая боль заменялась ноющей. Позже обработает ожоги, позже остановит кровь, позже подумает о восстановлении. Пускай сейчас биджу об этом думает.

     Наруто заставил его задуматься в ту же секунду, когда навстречу врагу устремил поток его чакры, смешанной со стихией ветра. Подумал, что если собственная чакра работает в технике, что за буран поднимется от огня девятихвостого.

     Саске не отступил. Он просто молниеносно ушёл с линии огня, пропустил мимо себя ревущий вихрь, вспахивающий землю, казалось, до самых недр. Чуть позже Наруто сообразил, что вместо Саске Чидори мчится на него само. Сгусток молнии. Наруто уже в развороте понял, что не успевает просто уклониться. И представлял довольную улыбку противника. Он махнул рукой, вкладывая в жест стихию, свою чакру и чудовища – всё, что было доступно прямо сейчас, в это мгновенье. Волна прошла далеко вперёд, поджигая устоявшие деревья. Встреченный по пути пруд закипел от бурана, вода ввысь взметнулась вместе с илистой грязью. А через секунду, когда сила тяготения возвращала всё обратно, на Наруто рыба шлёпнулась. Прямо по голове хвостом задела и беспомощно затрепыхалась на земле. Не веря, Наруто уставился на неё. Подумал вдруг, что некуда ей возвращаться. Нет больше ни пруда, ни лесочка. Есть только то, что стоило закончить как можно скорее.

     Наруто метнулся с места, забывая о рыбе. Он чуял, в какой стороне скрывается Саске. И предпринял наступление весьма вовремя, ибо враг не успел среагировать. Солнце скрылось за облаками пыли и огня. Наруто вынужденно отступил от клановой стихии Учиха. А потом, когда пелена немного развеялась, они оба стояли друг напротив друга, посреди изрытой пустоши, тяжело дышали и смотрели враждебно. Ни один из них не отступит. Они оба мечтали разделаться с соперником. Убить. А потом настанет черёд Итачи. Захочет ли Саске убивать брата теперь, когда кое-что услышал из переброски словами Наруто с Итачи.

     - Кто… ты… для него? – словно услышал его мысли Саске.

     - Слушать будешь? – разъярённый не хуже биджу Наруто собирался выплеснуть всё, наплевав на обстоятельства. – Меня? Ту сволочь, что твоего наставника грохнула?

     Саске отреагировал предсказуемо. Снова атаковал. Его удары контрастно отличались от тех, на которые Наруто нарывался раньше. Саске бил отчаянно, изо всех сил, невзирая на последствия. После боя, наверно, свалится без чувств и проваляется неделю. Плевать. Наруто не собирался уступать ему. Даже если свалится сам. Много ли времени понадобится биджу, чтобы поднять своего джинчуррики.

     - Что с Итачи! – заорал Саске. – Что с моей семьёй!

     - Не думаешь ли ты, прихвостень Конохи, что я стану говорить с тобой об этом!

     Станет. Ещё как станет, потому что так и распирает изнутри. Пора положить этому конец. Всему. Теперь, когда не надо заботиться о благе Итачи…

     Наруто всхлипнул, что его самого шокировало. Так привязался к товарищу. что предварительные похороны причиняли боли не меньше, чем настоящие. Итачи не должен был становиться на сторону Конохи. Он не должен был предавать Узумаки Наруто. Наруто простил бы ему всё, даже его возмутительный шаг по отношению к организации, но не открытые действия против неё в пользу врага. Если ушёл, уходи молча. И просто исчезни.

     С воплем, вырывающим эту боль из груди, с усилившимся ритмом сердца, Наруто помчался вперёд, по пути готовя печать. Всё на скорости. Всё, чтобы не давать противнику передохнуть. Всё, чтобы ослабить защиту ненавистной Конохи.

     Они ударили вместе и на ударной волне отлетели в разные стороны. Когда Наруто с колена приподнялся, оставаясь в позе приземления несколько бесконечных секунд, не увидел соперника. Где бы ни был Саске, ему вряд ли сейчас лучше. И у него нет защиты биджу. Наруто чувствовал кокон ранящей чакры вокруг себя, как одежду. Она не ранила только джинчуррики. Она лилась и струилась, окутывая округу. Через неё Наруто ощущал препятствия, как через дождь Пейна. Едва это осознав, Наруто принялся шарить в поисках неприятеля, который отыскался довольно быстро. И состояние его выглядело, как и предполагалось, чуть более плачевным. Он пытался справиться с сорвавшимся дыханием. Он держался за грудь в области сердца, словно оно вот-вот либо разорвётся, либо выскочит наружу. Удивительно чётко, как не получалось сквозь дождь. Наверное, потому что это техника Узумаки Наруто, а не лидера организации. Ею он мог управлять.

     - Уже всё? – Наруто заставил себя выпрямиться и приблизиться к сопернику на расстояние в десять шагов. Там он остановился, предпочитая наблюдать, чем лезть на рожон. Чакра клубилась, успокаивала и держала противника на расстоянии.

     Саске взгляд поднял на голос.

     - Больно? – поинтересовался Наруто со злорадством Дейдары. К чему церемониться с тем, кого Наруто уже приговорил.

     - Что… ты… знаешь… об Итачи… - раздельно и довольно чётко вымолвил Саске. Не показал, насколько ему больно. И не продемонстрировал слабости. Это Наруто как хлыстом ударило. Он, буквально чувствуя своё безграничное величие, силу, бурлящую в каналах чакры и переполняющую их, не смог добиться от врага унизительной мольбы. В то же время Наруто осознавал, что испытывает эмоции девятихвостого. Ему доставляло удовольствие унижать сильных шиноби, особенно принадлежащих клану Учиха. Ведь по словам товарищей, только их мангеке шаринган был способен управлять им. Саске не обладал мангеке. Неизвестно, как обернулась бы битва, если бы это было не так.

     Зато Наруто уверился, что Обито не следит за ним. Это всё время был Саске. Незаметный и тихий. И Наруто всю дорогу относился к нему терпимо, ибо думал на другого. И здесь не лил дождь, пронизанный чакрой, чтобы разгадать личность соглядатая. Очередное доказательство, что Обито не было поблизости – свобода действий Наруто. Ни один Учиха из организации не позволил бы на Саске ни волосинки тронуть. Только Пейн, кажется, сравнительно равнодушно относился к перспективе заполучить Саске в ряды организации. Или усматривал в этом очередную проблему, которая не будет подчиняться ему. Мадара ни за что не позволил бы Пейну управлять своим жалким родственничком.

     - А ты что знаешь о своём брате? – Наруто не атаковал, шагнул ещё ближе и присел на корточки, становясь глазами на одном уровне с противником. Они изучали друг друга в надежде отыскать слабые стороны. Достаточно далеко, но слишком близко. Выглядело, будто они вплотную сидели, чуть ли не лбами касались.

     - Он не предатель… - вырвалось у Саске.

     Наруто представлял, как весь уклад Саске рушился. Хотя бы, чтобы уничтожить его морально, стоило поделиться тем, что знала уже вся организация. И добавить кое-что от себя. Догадки. Обычные догадки.

     - Если он все те года, что жил с нами, заботился о твоей любимой Конохе, как ты назовёшь его?

     Итачи не был предателем все эти года. Он стал им, когда встал против Наруто на защиту своей родной деревни. Первый шок Наруто пережил и выдержал с достоинством, хотя хотелось рыдать, кричать в голос и бить рукой в землю. Он сдержался в первые мгновенья, а потом уже взял себя в руки. Ничто не могло изменить настоящего. Итачи предал организацию. Он предал каждого из своих товарищей. Он предал Узумаки Наруто. А если так отчаянно хотел отдать его Конохе, зачем забрал с собой несколько лет назад.

     - Он предал её, когда уничтожил мой клан, - противореча своим же словам, выдал Саске.

     - Предал? А что если он только твой клан предал, а не Коноху? Что если он по приказу действовал? Итачи ведь никогда не ослушивался приказов? Что думаешь, Учиха?

     Всё за шанс растоптать его чувства.

     Саске глаза расширил и смотрел в землю. Не мог больше выдерживать пронизывающего взгляда огненного лиса. Наруто надеялся, что поэтому. Тогда легче будет справиться с ним.

     - Почему бы тебе самому не спросить? – предложил Наруто. – Спроси у них, Учиха. И прислушайся, иначе не распознаешь лжи.

     Бой вошёл в другое русло. Больше не агрессивный, но более тонкий. Они не нападали физически, просто мерялись силой на уровне другом. Наруто рисковал попасть под воздействие Гендзюцу шарингана и всё равно не сдавался. Саске не использовал шаринган по назначению, только смотрел. В ускоренном режиме или вглубь – Наруто не знал. И это раздражало его.

     - Закончим, Учиха? – Наруто не знал, зачем спрашивает. Если хотел уничтожить противника, должен был напасть без предупреждения.

     - Тогда тебе придётся напрячься, - Саске принял вызов. Но не так. Снова не так. – Я не уйду, пока не расскажешь всей правды.

     - А если не расскажу?

     - Есть сила, которая усмирит и тебя, - Саске вспомнил, кто перед ним.

     Наруто вскинулся, отскочил назад и приготовился ставить щит из чакры. На этот раз он не станет уклоняться, чтобы не терять драгоценных секунд в манёвре. Он просто призовёт в помощь чакру девятихвостого, выплеснет её наружу, навстречу технике Саске.

     Саске атаковал, как Наруто и рассчитывал. И сквозь трещащий электричеством буран пронеслись его прощальные слова:

     - Встретимся ещё…

     - Стой! – заорал Наруто в ответ в попытке немедленно вырваться из ловушки. Когда это удалось – всего лишь черед несколько секунд – противника рядом уже не было.

     Саске пообещал вернуться, когда выяснит что-то для себя. Понимал, что сейчас не сладит с Узумаки Наруто. В следующий раз соберёт свою маленькую армию из трёх бойцов. Только он не подумал, что этих ничтожных человечков Наруто одной левой смахнёт. Если они не сильнее Учихи Саске, соперники они никакие.

     Наруто рванул было следом за беглецом, желая выплеснуть всю сконцентрированную ярость, но не обнаружил ни следа. Напрасно искал. Напрасно использовал все поисковые навыки шиноби. Противник как в воду канул, не оставил ни одной примятой травинки.

     - Сбегаешь?!! – заорал Наруто, стремясь окутать своим голосом всю округу. – А как же твоё обещание уничтожить меня!!!

     Он же сам клялся убить убийцу саннина Джираи. А теперь его просто нет.

     «Наруто!» - промчался в голове зов Пейна.

     Лидер уловил его яростный всплеск, наполовину принадлежащий девятихвостому. И предотвращая очередной самовольный шаг Наруто, приказал:

     «Немедленно возвращайся на базу!»

     Теперь можно ждать личного визита. Теперь Учиха Обито непременно покажется. Наруто злобно усмехнулся, зарычал и ударил чакрой в землю. Равнину тряхнуло так, что сам Наруто пошатнулся и на колено сел, обеими руками упираясь в центр образовавшейся воронки. Дым, пар, пыль, запахи – всё окутывало одинокого бойца.

     Больше не ярился так сильно. Не до состояния неконтролируемого бешенства. Наруто обнаружил тяжёлое дыхание и щем в груди от ненормально разогнавшегося сердца. Он просто ждал, пока успокоится всё, что ещё не успело успокоиться. Пейна больше не было в его голове. И не было в округе Обито. Зато в стороне, прямо из горы дымящихся щепок, поднялась сомкнутая клешня Зецу. Прибывший раскрыл створки и ничего не сказал. Уже понял, что Наруто пришёл в себя.

     На этот раз Пейн дождётся очередную свою пешку вовремя.

     Саске остановился возле одиноко торчащего посреди пустоши дерева. То ли птичка зёрнышко принесла, то ли селяне, чтобы отметить место. Дерево возвышалось над землёй указателем. Оно и притягивало и направляло дальше. Саске не задумывался, где останавливаться, просто остановился. После всего, что наговорил убийца-джинчуррики, в висках Саске беспрерывно било молотками. Он нервничал и думать не переставал. Не схватка его заботила, как ни хотелось отомстить убийце Джираи, а уже совершенно другое. И пока Саске не разберётся со всем, он не собирался торопиться. Возможно… только возможно, что он не выйдет сухим из воды после серьёзной стычки с Узумаки Наруто. Сила, коей тот обладал, устрашала. Саске даже не знал, завидовать ей, злиться или восхищаться.

     Он чувствовал себя крайне несчастным из-за слов о брате. Всегда жил с мыслью о предательстве им клана, а сейчас что-то ломалось. Капитально. Не сходилось. Что-то шло настолько не так, что сердце Саске замирало от каждого произнесённого Узумаки слова. Вероятно, противник хотел деморализовать его и добить. Саске вынужден был согласиться, что деморализация удалась, но он живо сообразил, что в состоянии подавленности, когда гнев не нагнетает боевого азарта, легко совершить роковую ошибку. А с девятихвостым джинчуррики этого допускать нельзя. Он мигом воспользуется оплошностью и повернёт события в свою пользу. Расчётливый кровожадный монстр. Его чакра пугала. Его глаза, меняющие цвет то на синий, то на ярко-оранжевый, его подрагивающий вертикальный зрачок - всё выдавало в нём зверя. Уже не человек даже. Саске соглашался с правотой тех, кто, в своё время, травил беспризорного мальчишку и оберегал от него своих детей. Сарутоби Хирузен слишком мягко обращался с ним, позволял разгуливать посреди людей, потакал его мерзким наклонностям. А этот предатель даже оценить заботы не удосужился, при первой же возможности сбежал, наплевав на все старания Третьего. При встрече Саске собирался поинтересоваться, какие планы он вынашивал относительно джинчуррики и почему не запер его в клетке, как обычно поступают с дикими зверями.

     - Саске-кун, - сбоку нарисовалась Карин, тут же руку на плечо положила, сжала пальцы. Саске ощутил, как её чакра буквально вливается в него бурным потоком. Он задохнулся от невообразимых впечатлений, глаза закрыл и вскинул лицо к небу. Лишь на секунду, пока не опомнился.

     - Ты встречался с ним, да? – поинтересовалась она преисполненным сочувствия тоном.

     - С кем… - голос выдал Саске, сорвался, будто он находился на пике блаженства.

     С другой стороны раздался довольный хмык. Этот звук Саске ни с каким другим бы не спутал. Выглядеть расслабленным перед Суйгецу и мириться с его насмешками непозволительно. Пускай только к Карин цепляется.

     Саске скинул руку спутницы и отступил вперёд, в ту сторону, куда смотрел. Вся тройка сокомандников осталась позади.

     - Ты не убил его? – спросил доброжелательный Дзюго.

     - Нельзя сейчас, - мгновенно ответил Саске, - пока он не привёл меня к брату.

     - Но ты сомневаешься, - снова вездесущая Карин. – Ты уже не знаешь, нужна ли тебе его смерть, чтобы успокоиться, - снова пауза, в течение которой никто не двигался с места. – Что намереваешься делать?

     - Я должен узнать кое-что, - снова без задержки отчитался Саске. – Вы со мной не пойдёте.

     - В Коноху? – догадалась она.

     - Я должен услышать, что мне ответит Третий.

     И сравнить со словами джинчуррики, а потом со своими воспоминаниями. Всё, что помнил Саске из детства – это терпеливость брата и его отсутствующее выражение лица. Всё, что предшествовало кровавому событию. Словно все эти нюансы давали подсказки, словно Итачи просил остановить его, а Саске не понял. Не услышал. Разочаровал брата, поэтому сам виновен не меньше его. Или вообще Итачи нёс чужой крест. Взвалил на себя вину настоящих убийц, а потом просто показал придуманную версию. Но если так, как он мог спокойно наблюдать за убийством своей семьи.

     Саске отмахнулся от нелепой догадки. Итачи это сделал и никто другой. Клан Учиха был непобедим. И если бы в квартал в тот день пришёл отряд от Хокаге, они бы все вместе шум подняли, весь Скрытый Лист сбежался бы.

     Всё случилось слишком тихо, чтобы сомневаться. Их убил тот, кому они доверяли, в ком врага не видели.

     - Ты говорил, что тебе опасно возвращаться в Коноху, - напомнил Суйгецу. – Не боишься задержаться там ради тестов на преданность? Это неприятно.

     - Если они хотят сохранить во мне дух преданного им шиноби, они не посмеют, - Саске покачал головой и повторил, дабы поверить самому, - не посмеют.

     Данзо негласно занял главенствующее положение в совете. Никто больше не позаботился о закрытии дыр. Только словами и мелкими распоряжениями они постепенно наводили порядки на разрушенных улицах Конохи, а Данзо АНБУ подключил. Пускай мирными делами занимаются обычные шиноби. Пусках отдают последнюю честь погибшим героям. У завуалированных сил Скрытого Листа нет такой роскоши, как скорбь и время. Списки погибших легли на стол перед Данзо уже к ночи того дня. Потом, основываясь на них, Данзо распределил охраняющие посты на подступах к деревне, послал разведку. Задействовал всех, даже сменные отряды, отлично при этом осознавая, что рискует сломать обычные человеческие жизни. Он выжимал из подчинённых всё, что они могли показать. Скоро он ослабит напор, позволит части армии передохнуть восемь часов, а потом сменит и распределит новые задачи. Только после этого жизнь АНБУ кое-как войдёт в прежнее русло.

     Совет в тонкости управления отрядами не вникал. Пусть каждый занимается своими делами и не лезет в чужие, как не лез Данзо в развернувшиеся работы по восстановлению. Шиноби подобрались в те же сутки и начали разгребать завалы. Все вышли на помощь: старики, дети, рабочие…

     - Информация об исчезновении нескольких самых выдающихся шиноби подтвердилась, - заговорил о жертвах один из них. – Полагаю, клан Хьюга был всего лишь одним из звеньев цепи.

     - Вы связывались с другими скрытыми деревнями? – поинтересовался Данзо.

     - Вам ли не знать.

     - Я занимаюсь другой стороной, господа. Попрошу не затрагивать обязанностей, возложенных на другого. Давайте не будем совать нос в дела друг друга, чтобы на допустить хаоса, - мирно упрекнул Данзо. Они касались дел друг друга, но скорее поверхностно, пользуясь готовыми результатами. Если кому и требовалась помощь, он открыто объявлял об этом. Данзо объявлять о своём бессилии не собирался.

     - Это война, господа, - взялся один из них, - и в этой войне погибли саннины Джирая и Цунаде, семья почившего Казекаге Гаары, копирующий шиноби Какаши, главы кланов Инузука, Хьюга, Акимичи, Абураме… - он мог бы долго перечислять, но со списками ознакомились все.

     - Мы слишком долго закрывали на происходящее глаза, - признал Данзо. – Нам следовало откликнуться ещё тогда, когда разведка начала приносить тревожные новости о предполагаемых исчезновениях.

     - Что ж, теперь они не предполагаемые, - вступила дама, сидящая по правую руку. – И у нас назрел вопрос не менее значимый: кем мы будем восполнять пробелы? Кто займёт место Хокаге?

     - Это два вопроса, - Данзо уверенно перехватывал инициативу. С ним могли не согласиться, но он сделал за последние сутки столько, что упрекнуть его было не в чем.

     - В таком случае, предлагаю заняться ими прямо сейчас, - поддержал инициативу сидящий слева. – У нас нет ни времени, ни права медлить. Народ уже волнуется. День-второй – и весть о нападении на Скрытый Лист просочится за границы.

     - Успокойтесь, она ещё даже не вышла за пределы Конохи, - советник с другого конца стола поднял несколько листов вверх, наглядно их демонстрируя. – Здесь все текущие данные, которые обновляются каждые полчаса. Нам нельзя допускать паники. И нельзя вслух говорить о войне, иначе неприятностей не избежать.

     Простые люди всегда против войн. Даже если их уверяют, что она их ни коим образом не коснётся, они всё равно будут плакаться. Быть может, и не без основания, ведь народ – самая уязвимая ниша. Враг может одним ударом смести с дороги деревеньку просто потому, что она мешалась на пути. А люди, не обладающие чакрой, даже защитить себя и свои семьи не смогут.

     - Спасибо, Наби, мы обязательно рассмотрим данные. Надеюсь, вы нас простите, если первым делом мы задержим внимание на выборе Пятого Хокаге?

     - Что вы, - спохватился тот, словно его только что отчитали.

     Данзо не слишком обращал внимание на отчёты сейчас, когда всё горело под рукой. Порядок можно навести и позже, потребовать от остальных изложить всё произошедшее в конспектной форме. Однако, он не остановился на выговоре, предпочёл назвать несколько видных фигур, которые – если, конечно, поднатаскать – смогли бы взять на себя пост исполняющего обязанности Хокаге:

     - Я рассмотрел кандидатуры. Среди выживших мы могли бы рассчитывать на главу клана Нара, Юхи Куренай, Яманако Иноичи и… - развёл руками, - одного из нас.

     Предложение. Только Данзо облёк это предложение в форму, не терпящую возражений. Вряд ли кто-то из присутствующих отдаст предпочтение выжившим кланам. И вряд ли кланы пойдут на это – им отстраиваться заново, собирать остатки своих семей и хоронить мёртвых. Но если кто из них и встанет во главе Конохи, потянет ли названный пост? Данзо был уверен, что не очень. Они, обращённые взглядом к беззаботной жизни, разучились возиться в бумажках и отдавать всех себя служению. Если они войдут в дом Хокаге, сумеют ли всё взять под жёсткий контроль, как сделал это Хирузен.

     Данзо выдохнул. Дома Хокаге тоже нет. Вместо него гора каменных обломков и лужа медленно впитывающейся в грязь воды. Долго ещё Коноха будет убирать грязь. Долго люди не смогут спокойно ходить по улицам, ибо они пропитаны свежей кровью.

     - Мы можем временно оставить исполняющего обязанности и не проводить инаугурации, - предложение слева.

     К Данзо уже обращались как к главе совета. Или, больше того, как к Хокаге. Не зря он занял место Хирузена за столом. Хотел нишу заполнить, чтобы пустой стул так не выделялся, а вышло всё гораздо эффектнее.

     - Или посмотреть на молодое поколение, - очередное предложение.

     - Мальчика или девочку взять? Которые только что в совершеннолетие выскочили? – возражение с противоположной стороны.

     - Им жить в Скрытом Листе. Им всё равно изучать род деятельности Хокаге. Почему не начать с азов, пока это так просто? Несколько лет – и готовый Хокаге у нас в руках.

     - «У нас в руках», - тут же возникло возмущение. – Мы не станем управлять юным Хокаге. Мы просто его обучим и, когда придёт время, снимем протекторат.

     - И сколько времени этой займёт? – вклинился Данзо. – А нам нужно прямо сейчас.

     - В таком случае, воспитайте преемника, Данзо-сан, - открытое предложение. – У нас есть паренёк Хьюга, которому теперь некуда пойти. Почему бы не дать ему новую цель? Насколько я знаю, он довольно умён, сообразителен. И ответственность его не пугает…

     - Паренёк с печатью повиновения на лбу… - задумчиво произнёс Данзо.

     - Любую печать можно стереть. Особенно если она больше не имеет силы. Кто из старшей семьи остался в живых?

     Никого. Акацуки не ушли, пока не убедились, что уничтожили последнего из тех, кто не прикрывал печать протектором. Конохе несказанно повезло, что Неджи был на миссии.

     - Мы рассмотрим кандидатуру Хьюги Неджи, - пообещал Данзо. – Но нам нужна инаугурация прямо сейчас, чтобы успокоить волнения, - он указал широким жестом за окно.

     - Голосование? – самое продуктивное предложение.

     - Пожалуй, - кивнул Данзо и пояснил, - анонимное. Пишите имена на бумаге, господа, и складывайте в центр стола.

     Все затихли. Слишком спонтанно, но выбора не оставалось. Тянуть нельзя. Если бы в мирное время, но положение в стране Огня таково, что в любое время может вспыхнуть восстание. И предавать огласке нападение на Скрытый Лист можно будет только тогда, когда выхода не останется. Или когда Пятый Хокаге займёт своё законное место.

     Данзо долго смотрел на листок. Еле сдерживался, чтобы не глянуть в сторону соседей по столу, чтобы хоть по движению руки угадать, чьё имя они напишут, но он сдерживался. В конечном итоге, когда в центре стола выросла уже приличная горка сложенных в треугольники листочков, Данзо, больше не колеблясь, написал своё имя.

     Потом все долго смотрели на эту горку, не смея спросить, кто и когда будет подсчитывать голоса. Каждый из них боролся с желанием решить всё тут же. Наверное, оптимальным вариантом будет завтра, на свежую голову. Сперва кандидата обсудят, потом выяснят его настроение, и лишь затем что-то сдвинется с места. И придется серьёзно поговорить с тем пареньком Хьюга.

     - Жребий брошен, - возобновил инициативу Данзо. – На повестке ещё один немаловажный вопрос – джинчуррики девятихвостого.

     Над столом прокатился ропот. Все помнили, чью сторону принял названный. Все видели, на что он способен. Все знали, каким безжалостным он может стать.

     - Как пророчили многие из нас, он озлобился, - версия с другой стороны стола, - как Песчаный Гаара. Если бы не случайность, куда бы завела судьба однохвостого джинчуррики?

     - Как бы то ни было, всё уже свершилось. Давайте подумаем, что нам делать с девятихвостым, а не однохвостым, - Данзо снова вернул разговор в чётко рассчитанное русло. – Хирузен сильно ошибался насчёт этого мальчика. Он видел в нём защитника Конохи, но он не предполагал, что Учиха Итачи предаст Скрытый Лист окончательно.

     - Никто не знает, предал ли он его. За всё время не было зафиксировано нападений Акацуки на Коноху…

     - А вчера? И Учиха Итачи там был, - ткнул носом Данзо. – Никто с уверенностью не может объяснить мне его роль в происходящем. Он не вмешивался открыто, но и не мешал своим коллегам-нукенинам. Раньше я мог полностью положиться на него. Сейчас – нет. Выходит, организация сломала его волю. Искушение лёгким путём…

     - Простите, Данзо-сан, - осмелела дама справа, - вина Учихи Итачи ещё не подтверждена. Отчёты очевидцев говорят, что он не нанёс ни одного удара непосредственно по Конохе и её защитникам, но использовал свои возможности для самозащиты.

     - И поэтому его увидели над телом Третьего Хокаге? – гнул своё Данзо, хотя отлично представлял, что случилось на самом деле, кто нанёс фатальный удар. Вернее, кто развернул его вспять.

     - При всём моём уважении, позвольте заметить, - не уступила она, - что у Учихи Итачи недостаточно сил для победы над Сарутоби Хирузеном. Если только он поддался. Но если дело обстоит именно так, то Хирузен хотел нам что-то сообщить. И вопрос стоит по другому: что? Он хотел сделать Итачи своим преемником?

     - Невозможно, - дружно отозвались несколько голосов.

     Совет начал переглядываться, словно каждый хотел прочесть мысли друг друга.

     - Невозможно, - подтвердил Данзо. – Я склоняюсь к версии с предательством, потому что Учиха Итачи, помимо нападения на Коноху в составе Акацуки, проигнорировал несколько приказов, данных непосредственным начальником, советом и Хокаге.

     - Извините, о каких приказах идёт речь? – тут же подозрительность со стороны. – Я не помню, чтобы Учиха Итачи приглашался на совет.

     - Это было узкое заседание, конфиденциальное. Он получил приказ той категории, когда один человек, то есть я, не имеет права решать.

     - Поподробнее, Данзо-сан, - требование, которое выглядело вполне обоснованным.

     За дверью послышался звук шагов. Мгновенно беседа была прервана, а взгляды устремлены к выходу. Никто не шевелился в ожидании вестника. Никто не торопился с выводами. Неизвестно ещё, можно ли вообще так скоро сделать напрашивающиеся выводы.

     В проёме показался один из шиноби, потрёпанных недавней схваткой.

     - Простите, - он склонился в почтительном кивке.

     - Говори, что там у тебя? – поторопил Данзо, раздосадованный вынужденным перерывом.

     - В Коноху вернулся Учиха Саске и требует, чтобы его допустили к совету.

     Возгласы. Как всё предсказуемо. Данзо подавил усмешку и предпринял самостоятельную попытку разрешить ситуацию малой кровью. Если Саске требует немедленной аудиенции, он что-то разнюхал. А это уже попахивало предательством очередного представителя клана Учиха. Как бы то ни было, последний из наследников шарингана грозил покинуть Коноху.

     - Ведите его сюда, - Данзо оставалось поблагодарить небеса, что Саске не знал, где состоится заседание, а то ворвался бы, гонимый гневом. А пока есть время подготовиться.

     - Кажется, один из Учиха всё-таки удостоится чести посетить закрытое заседание совета, - острое замечание со стороны.

     - Вероятно, - согласился Данзо.

     Никто не успел осознать, в какую ловушку загнал Данзо завязавшийся спор о верности Итачи и явление его младшего брата. Он переглянулся с Утатанэ и Митокадо. Долгим взглядом смотрел то на одного, то на второго, словно требуя ответа, как им поступить. Если бы среди них сидел Хирузен, он бы, пожалуй смог разрешить конфликт наименее безболезненным способом. Всегда находил выход, а Данзо его не видел.

     Не получив никакого ответа от тех, кто вместе с ним посылал Итачи на кровавую резню, он выдохнул и расслабился на стуле. Возможно, это последние мгновенья его таинственности. Вероятно, придётся открыть карты. Это необходимо, если он сам хотел сохранить доверие. Осталось лишь пережить бурю негодования… или робкого согласия, потому как никто не посмеет открыто обвинять прямых участников исторических событий в столь чудовищном поступке. Обоснований Данзо мог предоставить сколько угодно. И при дальнейшем рассмотрении совет получит доказательства необходимости содеянного.

     Всё промелькнуло за миг, смазанное и необдуманное. Данзо понимал, что не один час проведёт перед советом в последствии. И устойчивость его кандидатуры на место Хокаге несколько пошатнулась. Если не дать им того, чего они хотят. Если не расписать зверства, творимые недовольным кланом. Если показать Коноху без них, всех тех, кто собрался сейчас здесь.

     - Нельзя допустить предательства Учихи Саске, - только и успел он бросить перед собой. Взгляд снова зацепился за треугольники записок жребия. Жаль, что он упустил такой замечательный момент проверить, есть ли у него вообще шанс.

     - Никто не говорит, что Саске предаст Скрытый Лист, как сделал это его брат, - фраза одного из советников совпала с явлением обсуждаемого лица.

     Саске остановился в проёме, дышал обрывисто, словно мчался всю дорогу с противоположного края континента. Бледный, осунувшийся, потрёпанный и, кажется, не замечающий всего этого. Явившийся окинул тяжёлым взглядом всех присутствующих.

     - После того, как он услышит, что так жаждете услышать вы, господа, - Данзо отвлёкся от созерцания застывшей в дверях фигуры, - возможно, посчитает предательство наилучшим выходом. Мальчишка, не осознающий глубокой политики и опирающийся только на свои личные ценности.

     Удар в сторону Саске. Тот встрепенулся и шагнул наконец вперёд с уничтожающей фразой:

     - Это вы приказали Итачи убить весь мой клан?

     Фраза, повергшая в шок весь совет. Непонимающие взгляды, удивлённое молчание, шокированный вздох в тишине.

     Данзо поднялся навстречу Саске и приступил к наскоро заготовленной речи:

     - Никто, ни один шиноби в здравом уме не имеет права прерывать заседание совета, даже если его что-то очень гложет. Это, по меньшей мере, преступное неуважение ко всему Скрытому Листу. Ты, Учиха Саске, должен испытывать благодарность за то, что приглашён сюда…

     Вместо оправданий обвинения. Пускай Учиха Саске по достоинству оценит напор Данзо. Пускай все видят, что он до сих пор считает себя правым касательно трагедии прошлого. Утатанэ и Митокадо не произнесли ни слова. Наверняка чувствовали себя осиротевшими без Третьего. Но что-либо менять уже поздно. Сарутоби больше никогда на займёт кресла во главе стола. Придётся самим выпутываться из истории, замешанной на крови Учиха.

     Саске не думал, что застанет Коноху в руинах. От вида разрушенных знакомых улочек, от пустующих улиц, от раненых прохожих его гнев несколько поутих. Он больше не кипел невыносимой яростью из-за клана. Он увидел истину такой, какая она есть. Где-то там скрывался Итачи и его поддержка – джинчуррики девятихвостого. Если Узумаки Наруто прав, хоть чуть-чуть, если в трагедии клана Учиха виновен не только Итачи, если это приказ свыше… Такое предположить даже сложно. Чудовищно. Саске не находил слов, мысли метались с бешеной скоростью, недоверие с осознанием. Такого не могло быть. Узумаки просто придумал. Итачи не стал бы рассказывать какому-то шкету правду о клане, которой никто не знал. Вообще никто, возможно, кроме Третьего и совета. Саске намеревался вытрясти из Хокаге правду, какой бы мерзкой она ни оказалась. Правда, жутче самой фантастической лжи.

     Саске не верил и не мог не верить.

     Коноха встретила его унынием, привратники вопросами, а один из масок-АНБУ требованием отчёта. Саске настойчиво попросил провести его к Третьему, на что получил ответ, что совет сейчас заседает. Ничего не оставалось, как требовать собственного присутствия на нём. Никакие увещевания его остановить не могли. Это понял и маска, исчез. Совсем. И не показался больше. Саске не знал, с кого спрашивать ответа, не знал, куда идти, потому что стоял на высоком обломке резиденции Хокаге. Здание, которое должно было затрещать по швам от гнева Учихи Саске, лежало разрушенным и мёртвым. Саске даже не спросил, кто постарался. Не предполагал, у кого интересоваться. Коноха настолько изменилась и изнутри, и снаружи, что немедленная месть потеснилась, давая волю чувствам иным, более приземлённым.

     Он видел плачущих детей, ковыляющую за ними старушку. Видел окровавленную повязку на боку немолодого мужчины. От каждого движения он содрогался, но шёл и шёл вперёд, в никуда. Саске не смотрел на тихо плачущую девушку. Она шла мимо, закрывая одной рукой глаза и время от времени всхлипывая. Следом за ней, словно не видя ничего и никого вокруг, кто-то в дзённинском жилете. Даже не взглянул в сторону неподвижного Саске.

     Ему стало страшно. На самом деле жутко, как не было, наверно, никогда. Возможно, он испытал это чувство в далёком прошлом, когда увидел тела в крови в их семейном доме. Мать и отца, кровь на улицах, трупы в подворотнях и такую же пугающую тишину. Саске не мог вспомнить, что чувствовал тогда, как ни напрягал память. Он забыл черты лиц родителей. Он не помнил привычек дядей и тётей, многочисленных кузенов и кузин. Саске не помнил из прошлой жизни ничего. Итачи отнял у него всё. Или это его рукой сделали те, кому он подчинялся.

     Не могло такого быть! Эту фразу он повторял себе раз за разом, день за днём. Ненастоящая жизнь, поддельная. Такое случается, но не с Учихой Саске.

     Потом за ним пришли, сказали, что совет готов выслушать его. И иллюзии растаяли. Саске больше не видел слёз и боли на лицах людей. Пусть он не помнил своего детства, зато отлично знал, зачем пришёл сюда.

     Ещё раз он пожалел о поспешности визита, когда Данзо, руководитель АНБУ, подтвердил слова сбежавшего джинчуррики. Он сознался в том, что послал Итачи против собственной семьи. Давил на то, что ему давали время подумать, но Итачи не отказался. Они боялись, что он спасует и переметнётся в другой лагерь, но Итачи хранил верность присяге. И, по словам совета, видел последствия кровавого переворота.

     Саске не верил. Снова стоял на вершине обломка и орать во всю глотку хотел, что не верит ни единому их слову, но твёрдо знал, что наконец-то услышал правду. Он стоял и не замечал льющихся по щекам слёз. Он отчётливо слышал, как Данзо, этот кровожадный монстр, распорядился кому-то невидимому: «Следите за ним».

     Саске больше не знал, как поступить. Отчаяние из-за потерянной семьи, брата, а теперь и доверия. Гнев ещё не успел сформироваться до конца, поэтому внутри царила растерянность и пустота. Все идеалы оказались подложными. Все товарищи двуличными тварями. И призыв к духу Огня тоже выглядел иллюзорным. Весь путь, на который указывал перст Третьего Хокаге, устлан трупами и залит кровью чем-то помешавших процветанию коварства сил Скрытого Листа. Других сил, о которых Саске прежде не догадывался.

     Они говорили, что клан Учиха собирался начать резню прямо на улицах, чтобы заставить прислушаться к их требованиям. Они говорили, что главы семей Учиха взяли бы в заложники половину Конохи, а потом уничтожили бы вторую, несогласную с нововведениями. Они сказали, что Итачи тоже верил в этот бред.

     Двятихвостый джинчуррики раньше Саске раскусил сущность некоторых представителей власти Конохи.

     Данзо, бывший начальник брата, провёл сравнительную черту с тем, что увидел Саске при входе в родную деревню. Он сказал, что клан Учиха не оставил бы после себя даже этого, если бы правление не покорилось ему, если бы жители запротестовали. Клан готовил то, что сейчас, прямо перед собой, куда ни кинь взгляд, видел Саске, стоя на возвышенности.

     Саске сотни раз хотел вернуться и закончить начатое Акацуки дело, стереть с лица земли Коноху, погрязшую в тайных преступлениях. И начал бы он с совета, отрубил бы голову всей защите. Он бы справился. Сейчас – справился бы. Собрав всю силу, подкрепив её справедливым гневом, он бы обрушил удар на тех, кто в своё время обрушил его на всё самое дорогое ему. Он столько лет винил только Итачи. Хоть его поступок не уменьшает тяжести преступления, он действовал как оружие, не от себя. Саске был бы счастлив, если бы при нём совет переругался, а он уходил в гробовой тишине. Только Данзо пытался его остановить и потребовать отчёта. Стребовать планы дальнейших действий шиноби, детство которого уничтожил.

     Саске смахнул остатки слёз и спрыгнул с обломка. Вместо наслаждений агонией Конохи он испытывал небывалый упадок всех чувств. Разруха угнетала. Вид раненых и бездомных, жавшихся в кучку, настолько удручал Саске, что он так и не сделал ничего. Остановился возле такой кучки: трое взрослых, четверо детей, один из которых плакал и держался за окровавленную повязку. Как ему руку не оторвало. Сердце Саске на миг сжалось, вспоминал себя. Только его рана была куда глубже, на всю жизнь. В какой-то миг захотелось отвесить мальцу затрещину и вылить на него рассказ обо всём своём несчастном прошлом и обвинить в том, что рыдает по пустякам. Только не поймёт малыш. Кто никогда не сталкивался с настоящей трагедией, никогда и не разделит чувств пострадавшего на самом деле. Вся эта суета вокруг поверхностной раны – ничто по сравнению с травмой всей жизни Саске.

     Он сжал кулаки, сцепил зубы, опустил веки и заставил себя сделать шаг дальше, мимо. Оставил позади страдающую кучку простых жителей, которые столько лет поддерживали жестокую политику Третьего Хокаге и совета. Саске жалел, что третий мёртв, не удалось с него спросить. Он бы не сдержался, если бы старик по-прежнему пытался приветливо улыбаться и протягивать руку помощи. И если бы Коноха встретила Саске миром, как прежде, он бы не сумел сдержаться. Он бы сам начал то, что принесли с собой Акацуки. И, возможно, он бы сравнял с землёй всю деревню целиком, убедился бы, что все мертвы. Все до единого, как его несправедливо погибшая семья.

     Он думал о Джирае. Понял, что и к нему доверие пошатнулось. Все они заодно, ярко улыбающиеся и приветливые. Саннин всегда поддерживал Коноху. Всегда одобрял поступки Третьего и ни разу не осудил ни одного его коварного поступка. Саске не видел этого коварства до сегодняшнего дня. Узумаки Наруто оказался прав, вступив в противостоящую скрытым деревням организацию. Он с самого начала твердил одно и то же. И поступок Итачи уже не выглядел столь ужасным. Оставалось жалеть, что он забрал с собой мальчишку-джинчуррики, а не собственного брата. Но и этому поступку Саске находил объяснение: он лишил Коноху сильнейшего оружия, мощи, с коей не всякий справится. Он ослабил Коноху насколько мог и ушёл. Тихо, оставляя за собой дорожку кровавых следов.

     Саске остановился, как на невидимую преграду наткнулся. Перед ним, чуть в полоборота, стоял Хьюга Неджи, такой же одинокий теперь, как Саске. Они чем-то похожи. Тяжёлое детство у обоих, тяжёлая потеря, неизвестное будущее, сомнения.

     - Уходишь? – с упрёком произнёс Неджи.

     - Я должен помнить потерянное… - неопределённо. Саске надеялся, что объяснил уклончиво и ждал наводящих вопросов.

     Неджи не стал задавать ни одного, словно сам слышал, о чём говорил совет, избравший отталкивающую тактику. И каким образом Данзо с помощью такой правды рассчитывал задержать Саске в Конохе?

     - Потери несёт каждый, - философски заметил Неджи, - я… - пауза, которая должна была заполниться слезами. Хьюга не пролил ни одной. Его сердце словно заледенело, он будто не осознал своего положения. Он теперь совершенно один.

     - …я не опущусь до мелкой мести, - наконец совсем тихо вымолвил он. – Я наберу силу и встану в ряды Скрытого Листа, чтобы уничтожить врага, совершившего всё это.

     Упрёк, который сам Хьюга, возможно, упрёком не считал. Возможно, просто выговориться хотел и нашёл товарища по несчастью. Человека, способного разделить его боль.

     - Чтобы стать сильнее, надо найти силу, - сухо в горле. Голос Саске прозвучал как карканье. Он пару раз прокашлялся. – Здесь больше нечего искать.

     - Это то, что я обязан защищать, - жёстко. – И ты… Учиха Саске… перестань кидаться из стороны в сторону. Не позволяй ветру управлять своей судьбой.

     Этот гордый юнец посмел указывать Учихе Саске. Тот, кто даже не понимал… Нет. Пожалуй, понимал. Он обошёл Неджи и молча двинулся дальше. Первое, что он сделает – найдёт свою команду.

     - Если уйдёшь сейчас, не станешь ли таким же предателем, как твой брат? Месть – в стиле твоего клана. Выбирай свою, Учиха Саске, одиночка, думающий, что может сделать всё сам.

     Саске остановился, хотел бросить возмущённое оправдание, резко развернулся и увидел удаляющуюся спину товарища. Саске помнил, как они стояли вместе против отряда врага. Миссии, одна за другой, бесконечная перетасовка состава команд, кажущиеся невыполнимыми задачи – всё становилось по плечу, если они были вместе. Все. Но Саске чувствовал себя одиноким и непонятым даже среди друзей. Удивился, скольких людей допустил к своему сердцу. Теперь оно отчаянно билось, боясь грядущей пустоты. Учихе Саске не нужны друзья. Они только помеха в достижении настоящих целей.

     Саске хотел вылить свою месть, но не знал на кого. И когда. И, главное, как. Вокруг и так руины. Только под ними не погребены настоящие преступники, оправдывающие свои омерзительные поступки мифическим переворотом.

     Но Итачи ведь тоже предвидел переворот, поэтому счёл нужным выполнить приказ.

     Саске отвернулся и зашагал к воротам, переставая замечать стонущих людей и тянущиеся вдоль улиц завалы.

     Слухи ползли со всех сторон, закреплялись, получали подтверждение за подтверждением. Слухи, всерьёз тревожащие главенствующую ступень организации.

     - Мы должны сделать это сейчас, - отрезал Мадара. Почти жёлтое лицо, осунувшееся, чуть впалые скулы. Немного ему осталось, поэтому он торопился. Личные конфликты Саске только затрудняли задачу.

     - Я возложил ответственность на Орочимару, - напомнил Пейн. – Сроки вышли. Остается одно объяснение – нас предали.

     - Слишком часто звучит это слово в последнее время, - отозвался Обито. Без своей маски, со шрамом на глазу, ещё не вполне зажившими после имплантации швами. Как бы искусны ни были медики-шиноби, он не могли заставить тело человека регенерировать мгновенно. А после первого рейда на Коноху минуло слишком мало времени, чтобы возвратившийся на своё законное место глаз успел прижиться.

     - Что с посланной за Саске командой? – потребовал отчёта Мадара.

     - Зецу, - обратился в темноту Пейн, туда, где его не было ещё секунду назад. Но Зецу слышал всегда и всё сразу. Зецу показывал много личностей, не только две половинки, которые демонстрировал открыто. Зецу представлялся не тем, кем хотел казаться.

     - Учиха Саске не следует призывам выданной ему команды.

     - Орочимару просчитался, - тут же подытожил Мадара. – Придётся заниматься нам самим. Нагато, пойдёшь ты…

     - Сперва выслушаем того, кто в это замешан, - не дослушал названный. – И выясним, что задумал Орочимару. Время раскрывать карты, господа.

     Орочимару появился практически сразу. В своей привычной манере, с улыбкой на губах, степенностью и спокойствием в манерах и жестах. Это отражалось даже в его походке. Он мог бы стать королём и справился со своей ролью одним антуражем. Орочимару был неподражаем. Он вёл сразу несколько собственных игр и успевал наблюдать за играми других. Это человек, которого стоило опасаться в первую очередь, стань он врагом.

     - Добрый день, - он вежливо кивнул, обвёл всех взглядом, полным такого же величия и уверенности.

     - Вы посылали команду за Учихой Саске, - напомнил Мадара. Первым начал суд на месте и собирался воздать по заслугам каждому.

     - Команда ведёт его, Мадара-сан.

     - Почему она не приведёт его прямо сюда?

     - Вероятно, у них свои причины.

     - Вы должны контролировать своих людей, Орочимару-сан. Приведите Учиху Саске немедленно!

     - О, - отозвался тот расслабленно, - к чему громкие слова. Скажите сразу, что вы хотите знать.

     Сразу заметил напряжение, внёс свою лепту и остался вне него, над ним. Орочимару вёл одну из своих знаменитых игр. Таинственных игр, результата которых никто не мог предвидеть.

     - Мы хотим знать, на чьей вы стороне, - вступил Пейн. – Задержка не в вашем стиле. Остаётся только одно – вы водите Учиху Саске по кромке, потому что сами заинтересованы в нём.

     - Это правда, - резкий выпад-признание, - мне тоже пригодился бы шаринган Учиха и та чакра, что бурлит в этом мальчике.

     - Никогда! – Обито практически одновременно с Мадарой шагнул вперёд.

     С этого момента стало понятно, что миром ситуация не разрешится. Оставалось надеяться лишь на устраивающий всех компромисс.

     - Орочимару-сан, - снова Пейн, - вы больше не разделяете взглядов организации?

     Точнее выражаясь, от пребывания в организации больше нет пользы. Все знали, что каждый нёс в себе личную корысть. Каждый, едва организация попыталась бы встать на его пути, восстанет и вырвется с боем. Но не каждому посчастливится выжить после развязанной войны. Орочимару имел неплохие шансы, поэтому его стоило всерьёз опасаться. Он развивался и копил силы и знания не протяжении нескольких лет. Орочимару знал большинство слабостей организации. В том числе, самую сильную – отсутствие патриотизма у всех её представителей. Пожалуй, только Пейн был всерьёз привязан к Скрытому Дождю. И Пейн стоил десятка сильнейших шиноби всех стран. Он нёс такую же угрозу, как и Орочимару, если выйдет из-под контроля. И верхушка Учиха знали это.

     - Выходит, - Пейн не стал тянуть и выжимать из слов саннина несуществующий смысл, - вы собираетесь разворачивать собственную кампанию.

     - Если уже пора, то да, - без промедления. – Вы больше не доверяете мне.

     - Никогда не доверяли, Орочимару-сан, - подтвердил Пейн спокойно, - как и всем остальным.

     - И даже Узумаки Наруто?

     Подлый выпад. Наруто хотелось верить. Ему получалось верить, потому что он был воспитан в патриотических чувствах к организации. Никто больше. У Акацуки просто не было времени растить преданную армию. Она набиралась из уже существующих бойцов.

     - В таком случае, черта, Орочимару-сан, - предупредил Пейн, уже готовый к разрушительным последствиям, ибо знал, что здесь их дороги расходятся в противоположные стороны. Каждый хотел захватить мир для себя. И тут не пройдёт двоевластие. Он не расколется на мелкие государства, ибо победителю нужен он весь.

     - Приведите Учиху Саске сейчас же. Вы можете, - надавил Пейн и добавил, - если захотите.

     - Да, - Орочимару сложил руки вместе перед собой. Начало печати, пока ещё неизвестной присутствующим, - но не хочу.

     Мадара ринулся в сторону, невзирая на своё болезненное состояние, своевременно уступил передовую Обито, а сам вплёл огненную стихию в удар родственника. Совместными усилиями он получился мощным. Со всей чакрой Мадары, считающейся такой же легендарной, как и сам он, с чудовищной чакрой удар вмиг обрушил металлоконструкции в радиусе десятка шагов. Дымящиеся руины, облепленные взлетевшей грязью, поливаемые дождём. Один направленный удар, призванный уничтожить противника на месте. Он бы уничтожил целый отряд, но не одного единственного гения, посвятившего свою жизнь поиску бессмертия. Орочимару ускользнул прежде, чем печати Учиха сплелись воедино и техника набрала достаточно сил.

     Пейн остановился почти на самом шпиле одной из выстоявших башен. Дождь прибивал встопорщенные волосы Яхико. Они липли ко лбу и вискам. Он оставался просто наблюдателем, готовый поддержать выгодную ему сторону. Сейчас это были Учихи. Но прежде чем он сделает свой шаг, следовало отыскать Орочимару, выбравшего самый неподходящий момент для бунта. Когда организации необходимы все силы. Можно было подождать и использовать Орочимару ещё некоторое время, но он становился непредсказуемым. Он рисковал подвергнуть опасности все планы, выбери он миг ещё более неподходящий.

     Орочимару вырвался вверх, над шпилями, рассекая небесные струи, стоя на голове громадной змеи. Один последующий удар твари вызвал очередной миг землетрясения. Пейн атаковал призывом. Его излюбленная техника, самая быстрая, а потому наиболее часто используемая. Мёртвые твари ринулись к змее одновременно со всех сторон. С неба – птицы с ногами на спине. Снизу – гигантские звери с рогами. Все они обладали главным атрибутом Пейна – ринненганом. Все они видели в реальном времени и позволяли видеть происходящее создателю.

     Тряска утихла, грязь мелкими каплями чёрного тумана ослабила напор, осела на землю, оставляя только торчащие над землёй конструкции и змею в стороне.

     - Вы не уйдёте отсюда живым, Орочимару-сан! – объявил Обито. Уважение в его голосе ничуть не умаляло желания расправиться с противником.

     - Давайте проверим, господа, - предложил Орочимару миролюбиво. – Напрасно ли я всё это время ставил эксперименты в подземельях, которые вы сами отдали в моё распоряжение.

     Он сложил очередную печать. Её финала никто не увидел, потому что Учихи снова скоординировали направленный удар. Змея взвилась в воздух, словно у неё выросли крылья. Огонь оранжевым шлейфом потянулся за ней следом, окутывая обжигающим покрывалом. В громком хлопке тварь исчезла, но не исчез Орочимару. Он уже направлял навстречу армию безликих существ, сносящих обломки конструкций и растаптывающих их в пыль. Огненный шквал прошёлся по первым рядам. Не просто шквал. Увеличенный силой мангеке шарингана. Армии исчезали на глазах, пропадали в подпространстве. Но недолго Учихи пользовались первой победой. Существа рассеялись в разные стороны. Теперь их разве что по одному вылавливать. И направления не предугадать. Твари, которым всё равно, какой силой обладает противник. Которым всё равно, виновен он или нет.

     Пейн усилил натиск. Теперь его звери рассыпались по территории вслед за сошками Орочимару. Хорошо продуманный отвлекающий манёвр саннина. Он знал, что однажды это случится, и был готов.

     - Кажется, Нагато больше волнует сохранность его скрытой деревни, - Орочимару опять улыбался. Сейчас ситуацию контролировал он.

     - А вас, Орочимару-сан? – голос Обито, невидимого за препятствиями. – Вас не волнует сохранность вашей деревни?

     - Скрытого Листа? Это больше не моя деревня. Я отказался от неё в тот момент, как ушёл. Не все гении преданы своей стране.

     - Вы говорите об Итачи? – вписался Мадара, стоящий чуть дальше. Фигура чуть больше сгорблена. Сил чуть меньше, но ещё достаточно запаса чакры, которая, кажется, не имела дна. Сильная чакра, страшная, почти горящая, как у биджу.

     - Учиха Итачи сделал свой выбор, когда смирился с геноцидом, - открыл Мадара истину до конца. – Только ради сохранения мира бунтовщики обязаны были умереть. Итачи просто не повезло по двум причинам: это его семья готовила кровавую резню, и он был лучшим. Его считали лучшим даже такие титаны как Данзо и Третий. Они не рассчитывали справиться своими силами.

     - Потому что Итачи был близок к клану, а они нет, - поправил Орочимару. – Откуда у тринадцатилетнего мальчика силы, превосходящие самого Сарутоби Хирузена?

     - У него дар, Орочимару-сан, - вмешался Мадара, гордо выпрямляясь. – Я бы без колебаний выбрал его, если бы не его преданность Скрытому Листу. Я бы дал ему вечный мангеке и избавил от страданий и боли. Я бы поставил именно на Итачи, если бы не знал его так хорошо. Его убеждения никто не способен поколебать.

     - Как и убеждений другого мальчика, выбравшего похожий путь, - усмехнулся Орочимару. – Вы ведь не забыли Узумаки Наруто? Он с такой же решимостью отвернётся от вас, чтобы закрыть собой деревню, людей которой он обязан защищать.

     - Глупцы, - заключил Мадара. – Они оба. Те, кто не видит перспектив обладания силой куда большей, чем все собранные вместе биджу, обречены на смерть. Узумаки Наруто с самого начала являлся сосудом девятихвостого. И настаёт тот час, когда все хвосты должны будут собраться воедино.

     - В вас, Мадара-сан? – громкой голос Орочимару, как раскат посреди ясного дня. – И вы сумеете разрушить мир, чтобы из пепла поднять угодный только вам. Мир рабов. Это ваша мечта?

     - Ваша ведь тоже, - справедливо отметил противник.

     - Вы правы. Наши цели одинаковые. И только от победы в этой войне зависит, кто получит право создавать его с нуля! – торжественно, как последний аккорд или предупреждение.

     Мадара прыгнул. В то место, где он только что стоял, обрушилась вся стихия, разливающаяся дождём над деревней. Техника Пейна внезапно стала подспорьем новоявленному врагу организации.

     Пейн усмирил свой гнев ещё до того, как он успел захватить власть над разумом. Он ухватился за свою технику и рванул её обратно. Затем погасил. Медленно, каплю за каплей. Дождь заканчивался, открывая ясный обзор на тронутую первой полосой огня деревню.

     Наруто видел начало разрухи, которую они оставили в Конохе, и не верил. Это ведь Скрытый Дождь покрывается дымом, а не чужая деревня. Это его родные места, где он всегда мог спрятаться и расслабиться. Бесконечные металлоконструкции, в которых он себя как рыба в воде чувствовал. Теперь часть главного убежища и крайние домики лежали в руинах, напоминая помертвевший Скрытый Лист. Тела под руинами, слой грязи, обугленные остовы деревянных домов.

     Наруто слышал открытую правду, которой никогда не слышал, и снова не верил. Чудовищная уродливая, правда, высказанная в порыве ярости. Наруто старался отринуть её и не получалось. Потому что чувствовал, где заканчивается ложь. Благая ложь, столько лет прикрывающая уродливую истину.

     Орочимару выходил из повиновения, стоя на голове змеи, рушил убежище и швырял в лицо противникам эту самую ненастоящую правду. Наруто не вмешивался. Он просто слушал. Он просто вникал и ужасался. И он вспоминал об Итачи и его мольбе прислушаться к внутреннему голосу, а не тому, что Наруто справедливостью считал. Итачи, который никогда не врал маленькому мальчику и наконец выросшему юноше. Итачи, который, обладая всем своим гениальным умом, не смог найти нужного подхода к упёртому в навязанные идеалы Узумаки Наруто.

     Наруто сжимал зубы, прокусывая губы насквозь. Он мог бы сто раз вмешаться, если бы знал, чью сторону принять. Но все они говорили настолько ужасные вещи, что оставалось лишь собственную позицию занять.

     - Вам долго удавалось манипулировать мальчиком-девятихвостым, - снова прокатился над павшими обломками зловеще-довольный голос Орочимару. – Подождите, что он скажет теперь, когда вы сбросили свои маски.

     Маски упали в грязь и развалились на мелкие кусочки из-за втоптавших их в землю ног. Безжалостно, раня до самой глубины. Наруто испытывал боль и не мог ею насытиться. Когда попытался стереть кровь с подбородка, с шеи, только размазал её и наконец, опомнился, перестал жевать истерзанные губы. Перестал воспринимать происходящее со стороны. Это ведь и его касалось. Это его мир рушится. Это его детство, его идеалы превращались в пепел.

     Дождь больше не омывал окровавленное лицо. Он не спасал деревню от огня, он не заглушал криков первых раненых и не предотвращал кошмара, который должен был развернуться. Повторение того самого кошмара, который произошёл в Конохе. И здесь не было верных защитников, ибо все они утратили согласие между собой. Несчастным людям не на что надеяться. Тем, кого Наруто поклялся защищать даже ценой собственной жизни. Но он больше не собирался жертвовать собой, отдавая в лапы неизвестно кому оружие разрушительной мощи.

     Девятихвостый неистовствовал вместе с джинчуурики, изрыгал бесконтрольную чакру, заливал ею округу, заменяя технику дождя Пейна. Перед лицом Наруто упала бумажная бабочка с опалёнными крылышками. Она сиротливо опустилась в оставшуюся после техники лужу и медленно потухла, превращаясь в безобразный комок пепельной грязи. Вокруг царила только грязь. Несмотря на робко выглянувшее из-за серых облаков солнце, она заливала всю округу. Она блестела на улицах деревни, она покрывала разрушенные домики на окраине.

     Орочимару снова ударил и встретился с техникой мощи, аналога которой Наруто вспомнить не мог, не считая своего биджу. Ещё один квартал занялся огнём, с треском осыпаясь на землю. Тело змеи ломало конструкции, давило застрявших в домиках человечков, а Орочимару продолжал отбиваться. Мадара атаковал снова. И снова огнём. Техникой, не похожей на привычный Катон клана Учиха. Кем бы ни был Мадара в прошлом, сейчас он являлся убийцей и преступником. Истинным нукенином, наказание за проступки которому – только смерть. Единоличный властитель, с самого начала стремящийся только к собственному благу. Старик, до чёртиков боящийся смерти.

     Наруто кулаки сжимал. Не чувствовал больше боли.

     - Стойте, - прошептал он перед собой.

     Сражение не остановилось. Змея согнулась для атаки. Снова для разрушительного атаки. Мадара ушёл с траектории её будущего движения. Орочимару вцепился в её шкуру чакрой и готовился бить вместе с ней. Обито не показывался, что-то готовил вместе с Мадарой. Пейн наводнил небо уродливыми тварями. Хоть кто-то пытался остановить это безумие. Лидер организации, единственный настоящий, тот, кто прививал Узумаки Наруто преданность к Скрытому Дождю. Он, пожалуй, сейчас меньше всего беспокоил готового взорваться джинчуурики самого мощного биджу.

     - Стойте!!! – заорал во всё горло Наруто, срываясь с места и практически перелетая разделяющее их пространство. Огненной стрелой он отрезал территорию, силой одной лишь чакры вынудил противников отступить друг от друга. Орочимару возвышался на голове змеи из руин окраины деревни. Мирной деревни, пострадавшей ни за что, за чужие прихоти.

     - Идём со мной, Узумаки Наруто, - у этого преступного гения хватило наглости торговаться. Наруто взъярился, еле сдерживал восставшего лиса и пока ещё не использовал его силу. Пока ещё мог как-то контролировать. Собственной яростью, которая превысила гнев демона. Ярость Наруто давила биджу и прижимала к полу. Ярость, которой Наруто сам страшился. И боялся в этой ярости захлебнуться, стать частью её. Преданный и одинокий, мечтающий только покарать преступников-изменщиков. Они вмиг убили весь мир Узумаки Наруто, всю его веру и стремления. Больше нет опоры под ногами. Больше не на кого надеяться…

     Среди этого бушующего хаоса в голове мелькнул только один образ – Итачи. Мелькнул и сразу скрылся за вихрями чакры.

     - Вы… - тихо, но на всю округу, произнёс Наруто, глядя в землю перед собой и всё ещё стискивая зубы, - все вы искали путь только для себя…

     - Все ищут свои пути, - Орочимару не сдавался, от того выглядел в разы опаснее, чем, возможно, являлся на самом деле. – Мои методы ты знаешь – терпение, Наруто-кун. Если не хочешь больше предательства и бессмысленных смертей…

     - Заткнись!!! – снова его рёв, смешанный с рёвом биджу. – Заткнись, - уже тише. – Смерть… вы все в своих поисках власти найдёте только смерть.

     - Наруто-кун, - другой голос, не менее ненавистный. Мадара стоял посреди руин главной башни, - вспомни, к чему ты стремился все эти годы.

     - Не к тому, чего хотели вы, подлые убийцы, - Наруто открыл рот и выплеснул волну ранящей чакры. Разумеется, противник ушёл с линии огня. Разумеется, снова последовал удар. И, разумеется, он исходил изо всех источников сразу. Каждый понадеялся, что противник отвлечётся на постороннюю беседу и пропустит кульминацию. Никто не пропустил. И Наруто тоже. Он не помнил, как очутился над деревней. Не помнил, какими силами, какой волей заставил биджу подчиняться. Как направил его и свою чакру, собранные воедино, бесконечные, смешанные со стихией, подпитанные огнём, между врагом и беспомощной деревней. Удар настиг Орочимару, всё ещё стоящего на головах людей. Наруто вынудил его отступать. Он отшвырнул всех, кто оказался в пределах досягаемости мощнейшей техники, когда-либо виденной им самим. Волна прошла мимо, отрезая деревню от тех, кто стремился уничтожить её. Удар последовал дальше, но лишь в одну сторону. Он застыл высоким валом прозрачной чакры перед Скрытым Дождём, но продолжал переворачивать землю в стороне базы, катился дальше и дальше, разбивая обломки на кусочки, уничтожая всё живое на пути.

     Наруто держал волну, держал барьер, техникой чакры, подобной заливающему территорию дождю, наблюдал, как выпрямляются перепуганные люди, приветствуя нового защитника. Единственного настоящего. У них никого больше не осталось, кроме Узумаки Наруто.

     Потом наступила тишина. Когда мокрая земля упала вниз на перепаханную пустошь. Шпили потрёпанного убежища ещё кое-где остались, но от единого дуновения ветерка жалобно стонали. Наруто не пытался больше атаковать. Он не видел противника. Он не знал, кто его настоящий противник. Он не понимал, что будет дальше, и хотел взвыть, сетуя на несправедливость в этом мире, полном предателей.

     Когда серый туман осел на землю, Наруто увидел вдали одинокую фигуру. Глянул на небо, чистое от мёртвых призывных зверей. Пейн стоял посреди вспаханного поля и ждал очередного шага вышедшего из-под контроля джинчуурики. Никто не посмеет прикоснуться к девятихвостому, особенно Мадара или Орочимару. Наруто один стоял перед загороженной сияющим оранжевым куполом деревней. Чакра окутывала округу, согревала промозглые обломки, играла с одиноким лучиком солнечного света, пробившегося из-за облаков. Небо снова изгоняло солнце, казалось, по привычке. Только не в привычках дело, а в силе, коей располагали хорошо знакомые Наруто шиноби. Напрасно он оправдывал их в своих глазах. Итачи был всецело прав: они нукенины и не собираются меняться.

     - Теперь ты видишь, ради чего была создана организация? – разнёсся над пустошью голос Орочимару.

     Наруто его взглядом поискал и снова остановил его на одинокой фигуре Пейна, бесстрашно стоящего напротив, всего в какой-то сотне шагов. Пейн снова призывал дождь. Первые капли ударились о плечо Наруто – он даже не заметил. Потом на нос, стекая вниз дорожкой-слезой. Наруто не реагировал, ждал, что скажет лидер. Не Орочимару или Мадара, цели которых открылись перед Наруто во всей своей красе. Он давал ещё один шанс человеку, которому доверял, наверно, больше Итачи.

     - Акацуки существуют только для того, чтобы исполнять личные желания, - продолжал Орочимару. Теперь Наруто увидел его. Когда дождь омыл округу. Орочимару стоял на голове, прильнувшей к земле змеи и говорил. Громко, звучно, стремясь в последний раз уколоть товарищей, которых товарищами никогда не считал. Хотел вырвать кусок побольше, чтобы ослабить оборону организации. Чтобы она не смогла остановить его самого.

     - А рабочие команды здесь только потому, что им так спокойнее, - вещал саннин, стоя на звере, - и оплата неплоха. Можно даже состояние сколотить, умеючи управлять финансами. Ты же хочешь изменить этот мир, Наруто-кун. Позволь мне воспользоваться своей силой – и я возьму во внимание и твоё желание тоже. Наверно, единственное благородное из всех наших.

     - А как же Учиха Итачи? – напомнил Пейн. – Его желание защищать других вы не считаете благородным?

     - Учиха Итачи выполнил свою функцию. С него больше нечего взять, - Орочимару подтверждал теорию, что Итачи нельзя управлять.

     Наруто молча злился. Никто не умел управлять Итачи, даже Пейн, даже Мадара, его легендарный предок. И, наверное, даже Хокаге, погибший герой Конохи. И Итачи остался верен своим идеалам. Не как его брат, предавший Коноху и его тоже. Наруто боялся, что и ему придётся предать товарищей. Если цели организации настолько низки, Узумаки Наруто нечего делать в её рядах. Он сам выберет себе новую цель, такую же сильную и вдохновляющую долгие годы. Даже на грани поражения Итачи не сдался, стоял за Скрытый Лист. Обречённый и слепой, разбитый коварством людей. От него отказалась и Коноха, и организация. От него отказался собственный брат. У Итачи больше не было семьи. И не осталось будущего.

     - Я найду Итачи, - наконец озвучил Наруто на всю округу. – И мы вместе создадим мир для всех.

     - Юный мечтатель, - усмехнулся Орочимару. – Тебе не позволят. Если ты думаешь только об охотниках на биджу, то заблуждаешься. Не позволят сами люди. Они станут тянуть каждый на себя и разорвут все твои благие намерения. Ты разочаруешься, Наруто-кун, поэтому, не упрямься, пойдём со мной. Я сохраню Скрытый Дождь, обеспечу ему неприкосновенность.

     - Думаете, меня подкупить можно?! – заорал Наруто. – Не верю! ни одному! из вас!

     Не верил и сам терялся от охватывающего его отчаяния. Чувствовал себя совершенно одиноким. Совершенно голым, стоя напротив Пейна и слушая подначивания злого гения, затаившегося в укрытии.

     - Что же вы молчите? – рявкнул Наруто.

     Пейн ответил:

     - А мне нужно говорить? Ты ведь всё равно не поверишь. Но цель у нас с тобой одна – Скрытый Дождь.

     - Тогда… докажите. Почему вы сами не оградили деревню от огня! Зачем вы позволили им сражаться на крови людей!!!

     Он сорвался. Вместе с воплем выплеснулась порция адреналина, побуждая действовать, но Наруто не знал как. Он еле сдерживал дыхание и дрожь: свою и чудовища, запертого внутри. Он хотел найти союзника и не представлял, к кому обратиться. По крайней мере, Итачи не был против защиты Скрытого Дождя. Он говорил, что это хорошая цель. Всё, что оставалось Наруто, вспоминать его слова и находить им подтверждение за подтверждением.

     Дождь снова заволакивал небо. Наруто смотрел чакрой и смотрел дождём. Он ждал, когда хоть кто-нибудь сделает свой шаг. Он чувствовал, как за спиной, закрытый преградой, собирается народ. Он ощущал на себе взгляды и горячую поддержку. Он слышал голоса и первые возгласы, пока кто-то не произнёс его имени.

     Змея в стороне шевельнулась. Орочимару уже понял, что уйдёт без джинчуурики. Наруто всё сделает, чтобы исправить свои ошибки, грозящие стать для этого мира роковыми. Он постарается уравновесить силы, поддержать другие скрытые деревни, ослаблению коих активно способствовал всё это время. Он будет защищать. Так рьяно, как защищал Итачи. Всю жизнь.

     Орочимару исчез. Наруто даже не уловил момента, просто в один момент понял, что его нет на всей территории дождя. Мадара не отзывался, Обито только раз появился под мокрыми струями. Зецу неподвижно наблюдал за происходящим. Он исчезнет в тот же миг, как чья-нибудь сила направится на него.

     Только Пейн продолжал стоять на своём месте. И за его спиной незаметно материализовалась Конан, наполовину ослабленная техникой своего ближайшего друга. Вода и бумага испокон веков являлись несовместимыми.

     - Прислушайся к своим желаниям, Наруто-кун, - произнесла она. – Что ты видишь… во мне…

     - Не подходите! – Наруто встрепенулся. Он любил Конан, ставшую ему матерью и старшей сестрой. – Я не хочу направлять его силу против вас.

     Силу биджу. Он предупреждал, что сразу ею воспользуется, не размениваясь на мелкие техники. Все знали, на что способен лидер организации и его боевая подруга.

     - Я люблю Скрытый Дождь, Наруто-кун, - произнесла она. – Это мой настоящий дом.

     - Простите, - Наруто тряхнул головой. – Я… у меня больше не получается верить на слово… - сжимал зубы, хотел увидеть в товарищах что-нибудь хорошее, но не видел, - …не получается.

     - Ты же поверил Учихе Итачи, - она оставалась сама собой, за что Наруто её проклинал. Если она такая же, как они, лучше бы открыла своё лицо. По крайней мере, это было бы честно.

     - Не сразу… мне столько лет понадобилось…

     Столько лет потерял, всячески избегая Итачи и отмахиваясь от его компании, от его убеждений, не меняющихся со временем.

     - Ты поверишь, Наруто, - без привычного «кун» произнесла она. – Мы будем тебя ждать.

     Пейн сделал всего два шага вперёд и его голос гармонично вплёлся в речь подруги:

     - Защищай Скрытый Дождь, Наруто-кун. Это хорошая цель.

     Наруто вздрогнул. Точно так же когда-то говорил Итачи.

     Он опустил плечи, он позволил чакре биджу вылиться на пустошь и смешаться с дождём. Теперь он долго будет чувствовать каждого человека, ступившего на эти земли. Неделю, может, две. Техника, о которой он даже не задумывался.

     - Что же это такое… - Наруто позволил барьеру рухнуть, ибо не было больше разрушителя-Орочимару. Наруто не собирался искать его и мстить. Пусть он набирает силы наряду с Мадарой и Обито, чтобы ослабить их в нужный момент. И тогда Наруто соберёт всё, что сможет, чтобы добить их всех вместе. Или направить удар скрытых деревень. Но они никогда не поверят Узумаки Наруто. Это мог изменить только один человек.

     Итачи остался где-то там, за пределами размытой пустоши, дымящейся от въевшейся в неё чакры. И Наруто должен найти его, чтобы спросить, как быть дальше.

     Пейн исчез. Наруто не стал проверять, вернулся ли он в руины базы или спрятался в Скрытом Дожде. Это его деревня. Он сам позаботится о ней… пока.

     Уходя, Наруто остановился в отдалении и долго-долго любовался размытыми очертаниями крайних домиков.

     - Я вернусь, - он вытер шальную слезу, - обязательно вернусь и продолжу защищать всех вас.

     Наруто понимал и ужасался из-за сложившегося положения. Сейчас, немного поостыв, пытался сообразить, кто из товарищей на его стороне. Не Мадара, не Обито. Конан? Она держалась как друг. Пейн тоже ничего не сделал, хотя имел прекрасную возможность потягаться силами с девятихвостым и, возможно, заключить его в ту же самую ловушку, в которой находились остальные биджу. Пейн просто смотрел. Возможно, оценивал силы противника или сожалел о чём-то. Или всё гораздо банальнее: если бы он пошёл против Наруто, Орочимару неминуемо вмешался бы, и чаша весов покачнулась бы. Теперь Наруто отлично осознавал, что, таким образом, полным бездействием, Пейн уравновешивал силы. Вероятно, по этой же причине не двигались двое жадных до власти Учиха. Против Орочимару с импровизированным планом не пойдёшь. У хитрого саннина тысяча козырей в рукаве.

     И Орочимару звал его с собой. Наруто отмахнулся. Тогда, стоя между ними и деревней, он не видел других перспектив, кроме как стоять на своём. Теперь же, вволю надумавшись, пытался сообразить, как бы он направил силу Орочимару против остатков преступной организации. Доверять нельзя никому. Но Наруто бы и не доверял Орочимару, своему наставнику, который не побоялся жертвенному ягнёнку показать призыв. Уже тогда рассчитывал на сопротивление Наруто, если дойдёт до крайности. Он бы не позволил просто так извлечь девятихвостого. Он бы уже тогда встал против них во всеоружии, прикрывая кольцами змеи бесчувственное тело Узумаки Наруто. Или, что более вероятно, он бы не допустил такого, сам бы открыл Наруто глаза, пусть и не в свою пользу, но против организации. Орочимару, который давно планировал покинуть её. С самого начала. И, наверно, только ради джинчуурики, задержавшегося в ней. Теперь цель Орочимару – Саске. В его глазах загорался особый огонёк, а губы по-особому растягивались в особой улыбке, когда речь заходила о шарингане. Наруто был так слеп, что не замечал в сбежавшем из Конохе брате Итачи новое тело для Орочимару. Наверно, Орочимару и с Итачи планировал, но разве он в силах одолеть гения шарингана?

     Гордость за Итачи и внезапный укол боли из-за него. Наруто ослабил его и бросил на произвол судьбы. Надеялся, что Итачи его дождётся. Он ведь сохранил боеспособность. Но полная потеря зрения вполовину урезала его возможности. Хоть бы он перестал строить из себя паиньку и взял глаза хоть у кого-нибудь. Пусть без шарингана, зато настоящие глаза. Временные, ибо постоянные придётся вырывать с боем.

     Наруто стоял на перепутье, смотрел в сторону страны Огня. Думал, кто от туда поднимется встать против Мадары и Обито, если они решат завершить начатое. Пейн говорил, что они только ради клана Хьюга туда пошли, но Наруто уже не верил в простоту такого решения. Его не особо трогало уничтожение какого-то рядового клана.

     Рядового? От встречи с одним из них до сих пор мурашки высыпали. Наруто запомнил его тактику, запомнил его техники, против которых до сих пор не мог придумать способа защиты. Бьякуган – настоящая головная боль. К шарингану он хотя бы смог приноровиться и даже противостоять ему. Мангеке можно избежать, а этих всевидящих глаз – не получится. Хьюга видели даже сквозь каменные скалы, как ультразвуком. Наверно, точно так же, как видел Пейн сквозь дождь. Только Хьюга носили свой дождь с собой и могли легко использовать его в любой момент.

     Но Хьюга больше нет. И не осталось в Конохе того, кто смог бы достойно встретить противника. Не осталось во всех странах шиноби. И Узумаки Наруто этому сам поспособствовал. Теперь раскаивался. Знал, что поздно уже, что содеянного не исправишь, и всё равно не мог унять этого гадкого чувства.

     Он двинулся вглубь страны Огня, к Конохе. Сперва надо провести разведку, а потом исходить из того, что есть. Но, конечно же, ему никто не поверит. Совет ослаб без Третьего Хокаге и вряд ли даже задумается о доверии. С другой стороны, если против Наруто во гневе, его и лиса, не осмелились пойти даже такие шиноби как Мадара и Пейн, кого может противопоставить Скрытый Лист.

     - Время действовать заодно, - произнёс перед собой Наруто, рассекая воздух с бешеной скоростью. Ветка ударила его по лицу, располосовала щёку до крови. Едва ощутив прикосновение ползущей вниз тоненькой струйки, Наруто обратился к биджу, лежащему неподвижно, вытянув передние лапы и свернув хвосты вокруг задних. В такой позе он пребывал с тех пор, как Наруто отпустил его чакру и покинул территорию организации. Он не шевельнулся, и когда Наруто позволил его чакре течь свободно, постепенно своей заменяя. Джинчуурики нашёл другой подход, коим не пользовался ни один джинчуурики до этого. Наруто просто использовал чужой резерв и уже не боялся попасть под его влияние. Собственные чувства и эмоции оказались сильнее. Наруто буквально задавил биджу собой, превратив в оружие массового поражения.

     Страна Огня принимала Наруто всё глубже и глубже. Он думал, что сам идёт в ловушку и тут же заставлял себя вспоминать, что стало со Скрытым Листом. Ни сожалений, ни тяги помогать не возникло. Деревня, в которой он должен был вырасти, но которая отвергала его до последнего. Пока Итачи не вырвал его из ненависти окружающих. Только в организации Наруто чувствовал себя счастливым. И всегда сердился, когда Итачи каялся из-за ошибки, совершённой на пике безумных эмоций. Он тысячу раз повторял, что не должен был брать Наруто с собой. Теперь стало понятно почему. Итачи не имел права ослаблять защиту Конохи. Итачи нарушил собственное табу, опустившись до мести, пошёл против главнокомандующего, что непростительно в строгих рядах АНБУ.

     Итачи являлся таким АНБУ, что даже Данзо и Третий доверились ему, изложив крайне жестокую просьбу, не оставили Итачи выбора. Наруто никогда не спрашивал, сколько времени Итачи колебался перед первым ударом. Наверняка не один день прошёл. Возможно, до последнего он ждал, что кто-нибудь остановит его. Что хоть один человек из его клана окажется сильнее. Но у него уже тогда появился мангеке. Мангеке – сила, недоступная для тех, кто побоялся убить ради неё.

     Сердце страны Огня приближалось. Коноха приближалась. Наруто ожидал снова увидеть руины и не пошевелил бы пальцем ради помощи. Он просто должен посмотреть и, возможно, решить на месте, какую тактику избрать дальше.

     Он остановился в нескольких километрах. Просто стоял и смотрел перед собой. Не пойдёт. Нельзя вот так снова врываться в их едва воцарившийся хрупкий мир. Надо как Итачи, действовать на расстоянии. Если враг подберётся близко, встать на его пути. Наруто обязан защитить то, что осталось. Все скрытые деревни, чтобы у них появился хотя бы шанс противостоять организации и Орочимару. Сейчас больше всего в помощи нуждалась именно Коноха. И Коноха притягивала Наруто к себе, потому что слишком свежи оказались страшные картины в памяти. Он легко позволил погибнуть очередному Хьюге под напором Пейна. И сожалел. Их удивительные глаза и техники могли бы создать непробиваемый щит. Но сожалеть поздно.

     Потом, словно видение, появились знакомые лица. В момент, когда Наруто не готов был их увидеть. Он ожидал даже полную команду из организации, посланную захватить джинчуурики и доставить обратно в любом виде, но не троих тёмных лошадок, которых избрал в компанию Учиха Саске. Тощий пацан, такой же вечно улыбчивый, как Орочимару. Здоровяк с добрым лицом, но тёмной сущностью, таящейся в нём. И дамочка, влюблённая в своего командира. Саске пользовался легко отданным ему положением. Наверно, не понимал даже, что если бы его спутники захотели власти, могли бы значительно осложнить ему жизнь. Учиха Саске всё воспринимал в угоду себе.

     - Эй, мне некогда с вами воевать! – сразу определился с ролью Наруто, мгновенно приостанавливаясь. С дерева сиганул и замер посреди лесной дорожки.

     - Куда-то торопишься, Наруто-кун? – тощий пацан ярко демонстрировал в улыбке торчащий заострённый зуб, переложил громадный меч с одного плеча на другое, так же демонстративно потёр освободившееся ладонью.

     - Вам нужен я, - подытожил Наруто.

     Ну почему именно сейчас!

     - Саске-кун хочет встретиться с тобой, - продолжил тощий. – Я говорил, что ты не захочешь. Ты же у нас противник Конохи. Как бы это сказать-то… хммм, - он потёр подбородок.

     - А покороче нельзя? – Наруто пытался говорить спокойно. Помнил, что Итачи надо искать, как только убедится, что Скрытый Лист в себя пришёл. Не может он просто взять и впасть в чёрную апатию. Многие погибли, но и многие остались в живых. А для шиноби долг – защищать простых людей. Пусть даже под началом тирана, коим бы Третий Хокаге. Теперь кого-нибудь другого посадят. Хорошо если не позарится на казну, а то, считай, Коноха станет небоеспособной. Впрочем, насколько Наруто знал, Каге из-за красивой родословной не выбирают. Он сам обязан заслужить место во главе совета и деревни.

     - Я же говорила тебе, чтобы шлёпал поменьше, - дамочка пихнула тощего локтем под ребро. Больно, наверное. Тот поморщился даже. Видно, как ответить хотел и даже спор развязать, но не стал. Не перед врагами. Наруто для них – враг. Хотя теперь неизвестно уже. Если Учиха Саске стоит за Коноху, быть может, он и есть та скрытая сила, которая придёт на помощь при нападении организации.

     Наруто рьяно отмахивался от мысли, что именно Пейн и Конан атакуют Скрытый Лист. И тут же снова себя осадил. Идеализировал лидера, всё ещё хотел считать его борцом за хорошее будущее. А что сделал Пейн? Сам же и пошёл на клан Хьюга. Сам же и добил последних его представителей. Вероятно, и детей не пожалел, зная, куда человека может завести месть. А оставшиеся в живых представителям этого клана – если они остались – имели полное право мстить. Наруто сам бы мести возжелал, окажись на их месте. Наверно, и Учиха Саске тоже, сгорал несколько лет от невозможности отыскать брата-убийцу, потому как совсем малявкой был и с Итачи просто не справился бы.

     И сейчас не справится. Знал ли Наруто хоть одного человека, который мог бы победить Учиху Итачи.

     - Эй, парень, - вмешался третий, так как сопровождающая его парочка метала молнии друг в друга. Он вперёд шагнул, не показывал своей второй половины, а Наруто ждал её каждую секунду. Ненормальная сущность, не биджу, не инородный имплантат. Что-то другое, живое, как уродливый близнец, натягивающийся на кожу брата в самые горячие моменты.

     - Что «парень»? – Наруто не хотел их слушать. Он, может быть, встретится с Саске, но не сейчас. И потом ещё неизвестно. Просто поговорить он тоже вряд ли захочет.

     - Саске-кун поговорить хочет, - произнёс детина.

     - Что? – не выдержал Наруто. Как мысли прочитал, но с точностью до наоборот. – Учиха? Со мной? Поговорить?

     - Если не веришь, то к чему мы придём? – тощий отцепился от дамочки, вперёд шагнул. – Просто поговорить, идёт? У вас же одна цель.

     - У нас? Одна? – запутался Наруто. Откуда они знали, что он пересмотрел свои взгляды? Времени же прошло чуть-чуть совсем, никто услышать не мог.

     - Ты же хочешь разгромить Коноху, - утвердительно молвил тощий.

     - Что? – повторил Наруто. – Учиха хочет Коноху…

     Дошло. Мгновенно. Наруто только глаза расширил.

     - Я же говорил – ничего сложного, - пацан похлопал дамочку по руке, как младшую сестрёнку, нуждающуюся в его поддержке. Она не выдержала, отдёрнула кисть и размахнулась в ответ.

     - А ну хватит! – рявкнул Наруто. – Что ты только что сказал?

     - Всё просто, - детина понял, что от склочной парочки толку не добьётся, а Наруто это будет только раздражать.

     Наруто хотел оставить их, хотя бы сбежать даже. Он молча злился из-за промедления. Он бы уже по пути план действий обдумывал, после того, как взглянет на последствия нашествия организации. Он бы прикинул, в какой стороне Итачи искать. По сути, далеко не должен уйти, он ведь домой вернулся. Он теперь как страж вокруг бродить будет, ни одного нукенина без боя не пропустит. А едва завяжется драка, АНБУ тут как тут. Всё схвачено. Всё урегулировано… если Коноха ещё держится.

     - Просто, - повторил здоровяк с уродливым близнецом внутри, - Саске-кун узнал правду о том дне…

     Тот день – это, конечно же, уничтожение его семьи. Тогда – Наруто вперёд подался – виной всему действительно жестокое правление Конохи? Они на самом деле послали Итачи уничтожить весь клан? Весь! Его! Родной! Клан!

     Не может быть. Чудовищно.

     - Он хочет найти своего брата, - продолжал здоровяк, - и хочет найти тебя, потому что ты тоже хочешь стереть тиранию Хокаге с лица земли.

     Передал всё, что ему велели. Ничего от себя.

     - А ты? – внезапно Наруто к нему обратился, совсем скидывая со счетов собачащуюся парочку. – Что ТЫ думаешь?

     - Дзюго, - представился он дружелюбно, руку протянул, но она так и осталась висеть в воздухе. Наруто не собирался заключать с ними никаких союзов. – Ладно, - пожал тот плечами, ничуть не обидевшись. – Я служу Орочимару-сама.

     - Дзюго! – выпалила дамочка, готовая ринуться уже на него.

     - Ты сказал «Орочимару»? – мигом подхватил Наруто.

     - Встреться с Учихой Саске, - не услышал детина, - на нейтральной территории. Просто поговорить.

     И договориться об уничтожении скрытых деревень? Ведь именно этого и жаждет Орочимару. Сам неоднозначно объявил об этом… и раскрыл Наруто глаза. За одно это его стоило поблагодарить. Сказать горячее искреннее «спасибо», а потом сжечь дотла чакрой девятихвостого, которого он так хотел.

     Теперь он получил возможность завладеть вожделённым шаринганом. Наруто едва возглас не издал, едва не ринулся на тройку напротив. Остановиться успел, ибо вряд ли сейчас что-то изменить сможет. Главное – он знает теперь, чего ожидать от будущего. И думал, кто обязан узнать тоже. Коноха? Но она не будет слушать нукенина, напавшего на неё. Итачи… всё упиралось в Итачи.

     - Ты ещё не слышал, да? – Наруто избрал другую тактику.

     - О чём? – в один голос Дзюго и дамочка.

     - Когда услышите, поговорим ещё раз, - не ответил Наруто, только зловещей улыбкой огрел, как Дейдара, обещая все мучения загробного мира.

     - Наруто-кун, - тощий пацан потащил меч с плеча. Лениво, играючи. Рассчитывал напугать собеседника своим блефом, - давай не будем отвлекаться.

     - Орочимару… - Наруто не двинулся, - предал… организацию…

     Имел ли Наруто право обвинять его в том, что сделал сам? Наруто тоже бросил Акацуки, отвернулся от товарищей, едва услышал ряд компрометирующих злых слов. И он ни на миг не усомнился в их искренности. Он мог бы остаться, но рисковал дождаться, пока восставшие друг против друга стороны соберутся и прижмут джинчуурики к стене, чтобы освободить его от биджу. Наруто больше не рассчитывал на снисхождение. Если из него извлекут лиса, даже не задумаются о техниках воскрешения.

     Всё не так. Всё слишком запутано и сложно. И слишком тихо.

     Троица больше не настаивала. Не переспрашивала, правда ли это. Если все они работали на Орочимару, то перемены имели для них громадное значение, в которых Учиха Саске играл весьма маленькую роль. Или огромную, учитывая создавшееся положение. Орочимару может больше не захотеть ждать. Он воспользуется шаринганом Саске и сразу нанесёт удар. Конохе или организации?

     Удар извне перепутал все планы. Впрочем, они рухнули, когда Наруто заговорил об Орочимару, потому что троица, посланная за ним, получила какой-то приказ от прежнего Орочимару, работающего на организацию, а не против неё.

     Удар из огня, будто легендарный Сарутоби Хирузен вернулся. Наруто на миг обманулся, жадно всматриваясь в бушующую бурю. Ждал огненного дракона – впечатляющее, должно быть, зрелище. Дейдара даже разик о нём упомянул. Говорил, что дракон из огня – тоже искусство.

     Дракон не проявил своей уродливой морды, а пламя принялось поглощать акр за акром, выжигая очередную проплешину в лесу. Наруто почуял второй удар загодя, отлетел назад и вбок, ударился подошвами при приземлении, зато избежал прямого попадания. Это был Катон и не Катон одновременно. Стихия клана Учиха, которой Наруто наелся под завязку. Он не видел, куда сиганула троица от Орочимару, которая куда-то вела Саске. Следовало хорошенько подумать, встретиться с Учихой, на худой конец, и поговорить, как он и хотел. Только не поддерживать его бредни по уничтожению то одного, то другого, а постараться объяснить, что надвигается на страны шиноби. Если все, кто остался, не сплотятся, мир ждёт переворот.

     - Здесь у тебя нет заступника, - раздался знакомый голос. Наруто не видел источника, но безошибочно узнал личность нападающего.

     - Учиха Обито, - назвал он его.

     Собственной персоной, без маски и притворства. Он даже не начал с кривляний, как обычно бывало. Только когда разговор принимал стремительный оборот, он прекращал играться и возвращался к истинной сущности. Хотя, быть может, Тоби – и есть настоящий он?

     - Не получилось в Скрытом Дожде, но не рассчитывай уйти от кары здесь.

     - Вы даже не пытались, - напомнил Наруто.

     Вспоминал, как они с Пейном просто стояли друг напротив друга, а оба Учихи не шевелились. Наруто даже не видел места их нахождения.

     - В Скрытом Дожде это затянулось бы на неопределённое время. А может, стоило остаться там и посмотреть, как ты отреагируешь на руины деревни?

     Наруто дёрнулся. Он бы ни за что не позволил. И тут же другая истина кольнула. Затянулось бы? Почему?

     - Почему? – переспросил он вслух.

     - Потому что там остался Узумаки Нагато. Он всегда поддерживал тебя.

     - Узумаки Нагато? Но я не знаю никакого… - замолчал. Если Обито хотел деморализовать соперника, то пока у него успешно получалось. Наруто не полыхал яростью, не брал чакры биджу, просто пытался разобраться в ситуации.

     Обито улыбался и готовил очередную технику нападения.

     - Держись! – выпалил другой знакомый голос. Наруто даже не пытался вспомнить, кто это был, тоже знакомый, с кем он говорил совсем недавно. Прямо сейчас.

     Вперёд выскочил Дзюго с уродливым близнецом на коже. Чужая сущность – это даже невооружённым глазом видно. Выполнял приказ Учихи, рискуя собой. По-видимому, Саске припекло встретиться с Узумаки Наруто.

     Противники столкнулись. Наруто не совсем представлял, на что способен Дзюго, но справедливо полагал, что у Учихи Обито есть кое-что посильнее огня в запасе. Вечно прячущийся под маской, он всегда возвращался с миссий с победой в кратчайшие сроки. Наруто успел проследить, как техника Обито коснулась уродливого близнеца. Дзюго просто отшвырнуло. Но с другой стороны на нападающего мчался тощий пацан с мечом наизготовку. Рассчитывал с разбегу насадить противника на вертел. Слишком близко. Если бы Наруто не знал способностей Учихи, он бы поверил, что для него это не обойдётся легко.

     - Стой, придурок! – заорал Наруто, перекрывая шум трещащих в огне деревьев. Сам ринулся к ним.

     Тощий не внял предупреждению. Со своей коронной улыбочкой вонзил клинок в тело врага… и пролетел мимо. Обито сзади оказался, руки поднял, метил в спину, чтобы без особого труда устранить помеху.

     - У вас битва со мной, - брякнул Наруто перед собой перед тем, как ринуться наперерез. Он не знал, зачем прикрывает этого пацана. Возможно, всё ещё рассчитывал на ошибку. Может быть, Наруто неправильно понял – и Саске всего лишь запутался, поэтому не знает, кого считать врагом.

     Обито уклонился. Чакра Наруто и биджу вспахала очередное поле, оставляя после себя только дымящийся песок, мгновенно высушенный и выжженный вглубь. Он остановился, дыхание опять сорвалось. Наваливалась неуместная усталость от череды непрерывных действий и битв. Наруто остановился напротив врага и следил за каждым его движением. Тощий в стороне, вероятно, удивлялся, почему его техника не сработала. Пусть будет благодарен за своё спасение. Дзюго избавился от покрова близнеца, наблюдал с противоположной стороны, а дамочка держалась за спиной Наруто. Не спешила вмешиваться, но явно уже рассчитывала будущие действия.

     - Скоро здесь соберутся все АНБУ Конохи, - довольно сообщил Обито. – Хочешь посмотреть на окончательный крах своей родной деревни?

     - Это не МОЯ деревня! – выпалил Наруто сердито. Она никогда не была родиной Наруто. Он там просто существовал. Познал настоящую жизнь только под небом, всегда покрытым облаками и плачущим непрерывным дождём.

     - Если не твоя, позволь её остановить. Даже без самых сильных кланов Коноха способна на сопротивление.

     - Она будет сопротивляться вам, когда вы перегрызётесь между собой, - поведал о своих планах Наруто. Опрометчиво. Нельзя давать неприятелю в руки оружия против себя. А после того, что Наруто швырнул во зле, очень легко понять его планы.

     - Тогда закончим, Наруто-кун, - кивнул Обито. – Пейн не станет возражать, если я принесу ему бесчувственное тело. Он никогда не возражал, если дело касалось силы.

     - Вы не получите моего зверя. Никогда.

     Громкие слова и никакого подтверждения.

     - Верно, - очередной нежданный участник, - не получите.

     - Итачи? – выпалил Наруто, на миг потерявший ниточку происходящего из-за его неожиданного появления. Кого действительно не ждал. Выходит, не ошибся – и Итачи на самом деле оставался рядом с Конохой. Ожидал от врага подобного шага. Всегда предусмотрительный Итачи, предвидящий будущее. Которого Наруто совсем недавно считал предателем и хотел покарать. Но не хотел его смерти.

     Итачи без глаз. Он всё так же стоял в дыму на равном расстоянии от противоборствующих сторон. Его веки были безмятежно опущены. И на нём не красовалось плаща с алыми облаками, на лбу не блестел перечёркнутый протектор Скрытого Листа. Другой Итачи, готовый к решительным действиям. И готовый принять уготованную ему участь. Ослабленный какой-то неподдающейся пониманию Наруто болезнью и полученным увечьем.

     Наруто кулаки сжал крепко-крепко и не заметил, как ладони обострившимися когтями пропорол. Один лишь взгляд по сторонам позволил оценить ситуацию. Обито в меньшинстве. Если Наруто сомневался в способностях тройки Орочимару, потому что не видел их в деле, в возможностях Итачи – ни на минуту.

     - Поговорим, Итачи… - произнёс Наруто с виноватой ноткой. И вспоминал его силуэт, наблюдающий с возвышенности, как Хьюга в Конохе выбивает в Наруто Тенкецо за Тенкецо. Нельзя винить Итачи за это. Он сделал всё, чтобы не потерять дорогое ему. И ничего не сделал для захвата Узумаки Наруто силами Конохи.