Кленарж Дмитрий: другие произведения.

Начало начал

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Конина. В смысле, рассказ о Конане. Который Варвар, Разрушитель и вообще "Вечный Воитель". Работа старая, еще юношеская, так что с тапками, ежели что, поосторожнее) Окончено.

  Начало начал
  
  
  
  "Знай же, о принц, что Конан, величайший из героев той седой эпохи, тот, кому суждено было взойти на трон блистательной Аквилонии, родился под сенью небес Страны Вечной Ночи, сумрачной Киммерии. И волею богов суждено ему было родиться не в тиши родного дома, а на кровавом поле боя, в тот самый час, когда решалась судьба его рода..."
  
  Немедийская хроника.
  
  
  - Кррромм!!
  - Джебба-а-алл Сссаг!!
  - Кррру-у-уах!!
  - Гулла-а-ах!!
  Размалеванные коротышки в звериных шкурах и головных уборах из орлиных перьев неистово верещали, пытаясь перекрыть боевой клич рослых черноволосых воинов с глазами цвета сапфира. Однако имя мрачного киммерийского бога продолжало греметь над схваткой, заглушая выкрикиваемые дикарями прозвища пиктских демонов.
  - Сожри тебя твой Гуллах! - рявкнул седой киммериец, ударом секиры развалив самого визгливого пикта от плеча до пояса вместе с золотой нагрудной пластиной, изображающей уродливого бога-гориллу. - Кром Круах! - Воздев окровавленную секиру над головой, старый воин снова окунулся в самую гущу битвы.
  Впрочем, строго говоря, битвой эту схватку можно было бы назвать лишь с известной натяжкой: не меньше сотни визжащих первобытных дикарей, вооруженных каменными топорами и копьями с кремниевыми наконечниками, штурмовали небольшую киммерийскую деревню, защищаемую всего тремя десятками мужчин и женщин, стариков и подростков. Крайние дома деревни уже давно пылали, словно добрые факелы, рассыпая вокруг тлеющие головни. Начало единственной "улицы" деревни, ведущей от соснового бора к майдану, было завалено трупами самых нетерпеливых и самых глупых находников, сложивших свои буйные головы еще в завязке боя. И их убийц - четырех мужчин, женщины и мальчишки лет девяти, которые первыми приняли на себя удар нечестивой орды, исторгнутой сумрачными лесными сводами Пиктских дебрей. Успевшие опомниться обитатели деревни сплотились вокруг небольшого холма в центре селения, на котором стояли дома старосты и военного вождя-риага, а также небольшое капище с полудюжиной скромных деревянных идолов почитаемых предков.
  Исключение составляла лишь небольшая группа жителей деревни, отчаянно защищающаяся от наседающих на них дикарей не далее как в одном перестреле от холма у дверей деревенской кузницы, поставленной, как и положено, на отшибе. Трое мужчин, седой старик с секирой, способной поспорить в древности с ним самим. Женщина с кузнечной заготовкой для меча в одной руке и с бронзовой заколкой, превращенной волей случая в кинжал, в другой. И подросток, отчаянно размахивающий кувалдой, явно позаимствованной, как и заготовка в руках женщины, из кузни. Впрочем, когда из темноты кузницы раздался громкий женский стон, стало ясно, что отрезанных от соплеменников киммерийцев, по крайней мере на одного - вернее одну - больше, нежели могло показаться поначалу.
  - Мера! Помоги Маэв! - крикнул один из мужчин, пинком отбрасывая прочь коротышку, доспехом которому служила медвежья шкура с оскаленной башкой зверя вместо шлема; при этом он бросил сочувственный взгляд на своего товарища, безмолвно поднимающего и опускающего на головы врагов тяжеленный кузнечный молот-кувалду.
  Тяжелые мысли этого мужчины нетрудно было понять - ведь в ловушке окруженной кровожадными дикарями кузни находилась его беременная жена. К тому же именно сейчас, похоже, собравшаяся разрешиться бременем прямо под звуки хруста пиктских черепов! Совсем недавно, но теперь уже кажется, что целую вечность тому назад, она принесла в кузницу обед занятым работой мужу и отцу, и почти сразу же окрестности деревни огласили пронзительные вопли напавших дикарей. Если бы не Ракли и Талли, а также жена Ракли - Мера и их двенадцатилетний сын Тивак, оказавшиеся в этот момент поблизости, кузнец, его тесть и жена уже давно были бы мертвы, а малыш так никогда и не увидел бы свет. И хотя ему все равно, очевидно, суждено было умереть сразу же после рождения, кузнец не собирался покидать жену, явись за душой его нерожденного сына хоть сам грязный пиктский демон Гуллах вкупе с нечестивым Имиром нордлингов и Нергалом хайборийцев!
  - Тивак! Помогай отцу! - бросила женщина сыну; она перекинула ему заготовку для меча, швырнула заколку-кинжал в отскочившего от мальчишки пикта с размозженной кистью руки, попав ему в незащищенное звериной шкурой плечо, и быстро юркнула в кузницу, откуда все чаще доносились характерные женские стоны.
  Парень с возмущением тряхнул спутанной гривой волос, словно недоумевая: зачем мать напоминает ему такие очевидные вещи. Затем мальчишка совершил стремительный прыжок, которому позавидовал бы полярный волк, и с глухим уханьем проломил череп раненному его матерью дикарю; отмахнулся заготовкой меча от товарищей убитого и тем же прыжком вернулся назад. Отец встретил выходку Тивака недовольным рыком и ударом меча, перерубившим в поясе пикта, осмелившегося последовать за его сыном.
  - Проклятье! Проклятье! Тысяча проклятий на этих размалеванных уродов и всех их грязных божков! Сучьи выродки! - доносились из кузницы крики Меры, адресованные дикарям, с идиотским упрямством атакующим крохотную горстку киммерийцев, защищающих единственную имевшуюся у них ценность - свою собственную жизнь. - Маэв! О-о-ох! Воды отходят! - неожиданно взвизгнула она. - О, Боги! Кром!.. впрочем, что ты понимаешь в женских делах? Ты такой же мужик, как и наши мужчины или эти раскрашенные уродцы, - уже тише закончила Мера.
  - Что там, Мера? Как Маэв? Она рожает? - не выдержал тягостного неведения кузнец, на миг оглядываясь назад.
  - Нет! Мы тут с ней пиво распиваем! - ехидно отозвалась в ответ Мера. - Вот что, мальчики, занимайтесь лучше своими, мужскими делами, а женщины будут заниматься своими!.. - И уже обращаясь к своей подруге: - Ну что, подружка, будем тужиться? - Ей ответил протяжный, полный сдерживаемой боли стон. - Будем, будем. Куда мы денемся? - продолжала Мера. - Ну, вот так, так. Еще раз, еще...
  Неожиданно Ракли получил чувствительный удар копья в грудь - обсидиановый наконечник хоть и не смог пробить толстенную кожаную куртку и шерстяную безрукавку, но зато чуть не сбил кряжистого киммерийца с ног. Какой-то чересчур проворный пикт, воспользовавшись этой заминкой, змейкой проскользнул под просвистевшей у него над головой кувалдой кузнеца и обеими руками вцепился в рукоять грозного оружия, повиснув на нем мертвым грузом. Кузнец яростно взревел, словно вошедший в поговорку у жителей Хайбории "киммерийский бык", то есть попросту дикий тур, и отчаянно тряхнул молотом, случайно пришибив другого зарвавшегося дикаря. Третий из мужчин - Талли - тем временем сошелся в схватке с неожиданно рослым пиктом в головном уборе вождя.
  - Отец! - Тивак волчонком бросился на помощь отцу, одновременным ударом кувалды и заготовки для меча перебив копье, норовящее ударить пошатнувшегося Ракли в лицо.
  - Кром Круах! - вновь огласил воздух боевым кличем киммерийцев старик; его древняя, изрядно затупленная и зазубренная секира стремительным росчерком синеватой стали перерубила обе лапы грязного дикаря, вцепившегося в молот кузнеца. Однако судорожно сжавшиеся руки пикта не отпустили рукоять даже после этого, так и оставшись болтаться каким-то страшным и нелепым украшением.
  А вот их товарищ, похоже, попал в настоящую беду, нарвавшись на редкого среди пиктов знатока "оружнего" боя. Короткий и широкий бронзовый меч с замысловатой серебряной насечкой, явно извлеченный из клада времен падения Ахерона, а то и Семи Империй, уже трижды пробил защиту Талли. Последний особенно "удачный" удар пиктского меча разорвал куртку киммерийца и оставил неглубокую, но кровоточащую рану на животе. Стало понятно, что скоро Талли просто истечет кровью и без лишних хлопот позволит дикарям прикончить себя.
  - Держись! - рявкнул кузнец, вздымая над головою свой молот с болтающимися на нем обрубками человеческих рук. - У-у-у, собаки!! - Взмах его кувалды заставил отскочить прочь опасного пикта со старинным мечом.
  Однако было уже слишком поздно что-либо предпринимать: Талли как-то неуклюже споткнулся, упал на одно колено и тут же оказался буквально погребен под шевелящимся ковром из человеческих тел. Кузнец, не долго думая, обрушил удар своего оружия на эту массу, уже не слишком заботясь о безопасности своего товарища. Но строй защитников кузницы, в которой сейчас рождалась новая жизнь, уже был безнадежно нарушен. С этого момента бой превратился в беспорядочную свалку, где в ход шло все оружие, которым наградила человека природа, и где исход был заранее предрешен простым численным перевесом пиктов.
  Тивак вцепился в глотку какого-то дикаря и кубарем укатился куда-то за угол кузни. Старика сбили с ног и подобно Талли погребли под живым курганом, силясь выкрутить из его рук страшную секиру и полоснуть по горлу обсидиановым ножом. Ракли пытался отбросить двух наседающих пиктов с короткими копьями и одновременно выволочь старика из-под навалившихся на него врагов. Кузнецу же пришлось иметь дело с вождем нападавших, чей меч уже погубил одного их товарища.
  Тем временем, никем не замеченный пикт размытой серой тенью скользнул к дверям кузни и, занеся над головою каменный топор, исчез внутри. А через мгновение оттуда послышались отчаянные женские крики пополам с каркающим голосом дикаря. Взревевший раненым туром кузнец бросился было назад, однако пикт-меченосец проворно прыгнул ему вдогонку и взмахом бронзового клинка, служившего еще древним хайборийцам в дни крушения Ахерона, до самой кости располосовал бедро киммерийца. Торжествующий дикарь приготовился уже добить раненого врага ударом в спину, когда стремительно развернувшийся ему навстречу кузнец одним страшным взмахом кувалды отправил ошметки мозгов пиктского вождя на ствол старой сосны, росшей в добрых десяти шагах от кузницы.
  И в этот момент из кузни с диким воем выкатился давешний пикт. Уже без топора, зато с пробитой чем-то тяжелым головой и почти выцарапанным глазом. Вслед за дикарем с реквизированным у него топором в руках на пороге появилась Мера, растрепанная и пышущая гневом, словно демоница. Она презрительно плюнула на катающегося по земле дикаря и с диким хохотом, оправдывающим ее имя, швырнула неуклюжий топор в одного из пиктов, сцепившихся с ее мужем.
  - Маэв?! - выдохнул кузнец, не прекращая орудовать молотом.
  - Мальчишка! Слышишь, Ниун, у тебя мальчишка! - смеясь выкрикнула Мера; неожиданно ее смех резко оборвался, она затравленно огляделась вокруг и истошно закричала, обращаясь к мужу: - Ракли! Где Тивак?! Я тебя спрашиваю, сукин ты сын!
  Ракли подобно жене быстро осмотрелся. В его взгляде внезапно скользнула тень, но уже в следующее мгновение с крыши кузницы скатился клубок из трех человеческих тел, одно из которых, сплошь в крови и обрывках меховой безрукавки, можно было опознать, как пропавшего мальчишку. Вскрикнув, Мера яростно набросилась на дикарей, вцепившихся в ее сына. Может ее кулаки и не могли хоть сколько-то повредить тем, но адская боль от выдираемых с корнем волос заставила их отпустить юношу, остальное же довершил отец своим мечом.
  А потом все как-то сразу закончилось. Словно безумно долгий и тяжелый трудовой день, завершающийся коротким, без сумерек, закатом, как это и свойственно для Страны Вечной Ночи.
  Со стороны горящей деревни раздалось многоголосое "Кррром!", и на окраине показались первые из черноволосых воителей, гонящих перед собою визжащую толпу дикарей. Где-то в сосновом бору взвыли рога пиктов, призывая к отступлению. Всего несколько мгновений понадобилось тем, чтобы поспешно ретироваться, подобрав тела своих раненых. Угрюмый строй киммерийцев, изрядно поредевший и теперь насчитывающий не более двух десятков человек, проводил незваных гостей до опушки бора. Но преследовать находников они не решились, справедливо полагая, что иметь дело с более многочисленным врагом в густом лесу самоубийственно. Деревня же сегодня и без того потеряла недопустимо большое количество жизней, ушедших на Серые Равнины.
  
  На утоптанной площадке перед кузницей осталось лежать около полудюжины неподвижных тел; четырех раненых дикарей, густо обагряющих землю своей кровью, уволокли сородичи. Мера схватила в охапку изрядно помятого, но живого и что-то радостно верещавшего о сегодняшней драке Тивака, и принялась его ощупывать. Всякий раз, находя очередную царапину или жуткого вида синяк, она разражалась яростной тирадой в адрес улепетывающих пиктов, их матерей, жен, дочерей и их непотребных привычек спариваться с различными представителями животного мира.
  Покачиваясь, словно пьяный, но тем не менее стараясь не замечать множества мелких кровоточащих ран, Ракли склонился над поверженным стариком и встряхнул его, окликая по имени:
  - Савмак! Ты жив, старик?
  - Да, сынок... кха-кха... - старик откашлялся кровью, попробовал было сесть, но тут же с болезненным стоном повалился назад. - Но поломали меня эти выродки здорово. Как там Маэв, доченька моя?
  - Все хорошо, отец. Все будет хорошо. - В дверях кузницы появилась молодая растрепанная женщина с негромко плачущим от холода младенцем на руках; ее горящий взгляд стремительно перебегал с мужа на отца и обратно, она явно затруднялась в выборе - к кому ей подбежать.
  - Маэв! - Ниун уронил молот и, приволакивая окровавленную ногу, подошел к жене, коснувшись широкой мозолистой ладонью маленького сгустка плоти у нее на руках.
  Оказавшись в руках отца, малыш немедленно затих, сунул маленький кулачок в ротик и серьезно так уставился на большого, пахнущего железом человека, склонившегося над ним. Ниун улыбнулся, прижал к себе свободной рукой Маэв и повернулся к старому Савмаку.
  - Смотри, отец, твой внук, - сказал он, обращаясь к тестю.
  Старик с огромным трудом приподнял голову, чтобы посмотреть на малыша.
  - Ну и бутуз, - проворчал он с улыбкой. - Другого времени не нашел, чтобы появиться на свет, торопыга?
  - Как мы его назовем? - спросила Маэв, прижимаясь к мужу и пряча от отца невольные слезы.
  - Мы назовем его в честь прадеда Конаном, - ответил Ниун; он высоко поднял младенца над головою одной рукой и, обращаясь к безмолвному покрову небес, громко произнес: - Кром, владыка, благослови своего сына, которому ты даровал честь родиться на поле боя! И да пребудет с ним сила твоя и воля к жизни, куда бы ни забросила его судьба! Да будет он наречен Конан ап-Ниун Канах!
  Маленький Конан сын Ниуна из клана Канах пристально вгляделся в молчаливые небеса Киммерии, словно мог различить среди облаков, проплывающих в небе Страны Вечной Ночи, стены чертогов угрюмого бога могильных курганов. И внезапно...
  - Бамбррр, - обратился новорожденный киммериец с первой молитвой к своему мрачному богу и засмеялся с искренней детской непосредственностью, радуясь своему первому в этом мире слову...
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"