Кочетов Сергей Николаевич: другие произведения.

Сыворотка правки

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!
Конкурсы романов на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Что если все, за что бы ты не брался, валится у тебя из рук, а окружающие смотрят на тебя с выражением: "Парниша, а ты эпохой не ошибся?". Но ведь Ленон, провинциальный журналист, родился и вырос здесь! Самый большой страх Ленона - потерять работу и оказаться на улице. Гаузен из сказочной Велитии, наоборот, самостоятелен не по годам и не терпит, когда им кто-то пытается командовать. Ленон, где бы он ни был - везде посторонний, а Гаузен для Ленона и вовсе - потусторонний, зато вместе они... Два клевых чужака! Ну и что, что они живут в разных мирах? Ведь если Книге Знаний под силу связать два мира, то ей ничего не стоит свести двух друзей вместе.

  
  Часть первая
  
  Глава I
  
  К этому событию Ленон отнесся серьезно как никогда в жизни. Он вылил на себя остатки одеколона из еще не до конца выдохшегося флакона, давно сбереженного на черный день. Из этой же заначки он сунул себе в рот две мятные пастилки, и покруглевшие щеки сразу придали его лицу еще большую улыбчивость. После этого юноша аккуратно удавил каждую пуговицу в петлях еще с вечера выглаженной рубашки. По дороге он вспомнил, что не успел причесаться, но, к счастью, в раскладном ножике была расческа. Юноша всегда носил с собой перочинный ножик, потому что очень боялся хулиганов. Зеркальца среди выкидных лезвий не было, и ему пришлось придать волосам приличный вид, сверяясь с собственной тенью на асфальте. Наконец верхушка тени приняла более или менее округлые очертания, и он, сложив расческу, с новыми силами поспешил на колбасный завод.
  Уже перед воротами журналист в последний раз сверился с адресом. Боясь показаться неряхой, Ленон тут же стер его с руки, слегка запачкав рукав. На этом неприятности в его жизни не закончились.
  Миновав проходную, Ленон завернул за угол и чуть не столкнулся с мужчиной с легкой, но довольно обширной небритостью на солидного вида лице. Тот о чем-то болтал по телефону. Юноша, пользуясь некоторой отвлеченностью бизнесмена, попытался прошмыгнуть мимо, но внушительные размеры последнего не позволили ему сделать этого. Заметив юношу, тот злорадно ухмыльнулся и протянул руку, но не пожал ладонь Ленона, а крепко схватил его за запястье и продолжил разговор с невидимым собеседником:
  - Прикинь, посоветовали обратиться к диетологу! Типа, для улучшения здоровья. А это не врач, а какой-то садист оказался! Профессор Менгелеев, прямо! Надо заниматься физической нагрузкой, говорит, отказаться от жирной пищи... Понимаешь, так мне и сказал - с жирным надо завязать! Мне! Филимону Зеленых! А я ему: Ну ты... Гомеопат порошковый! Я тебе гомеопатлы-то сейчас пообрываю!
   Но ты представь, я после этого скинул двадцать килограмм! Ага! Диетологу! Из окна! Прямо по плешивой тыковке! С березы раскомпоститься можно, какие тощие иногда вертлявые! Увернулся от гипсового Ильича! А от Ильича вообще мало кто уходил! Задал ему, короче, физкультуры! А он мне еще счет хотел залепить! И это МЕНЯ после всего кто-то называет мошенником? Может еще, этот бомжара будет учить меня недвижимостью торговать?! Да кто он такой, чтобы судить о моих размерах?!
  Да, я вот тоже говорю... Для пользы дела расширяться надо! Да не ширяться! Расширяться! Есть у меня один пустырь на примете... Почему парк? Пустырь самый настоящий! Там пара скамеек разбитых да мусора больше чем урн.... Когда застраиваться будем - скажем этим муфлонам городским, что будет аквапарк! Бздиснейленд, прямо! Камня на камне живого не оставим! А потом и лужу эту осушим! Ну а там кто вспомнит?! Да ладно тебе - инстанции-квитанции... Потом побазарим!
  Тут предприниматель сунул трубку в карман и отпустил запястье Ленона, но тут же крепко ухватил его за плечо:
  - Раскошелиться, значит, не можешь, вот и сам пришел, да?! Ни жира, ни мяса конечно... - тут Филимон Зеленых больно ущипнул Ленона за руку, и юноша едва не взвизгнул. - ...Но на холодец сойдет! Скажи мне, газетчик, ты веришь в Высшие Силы?
  Но и на этот вопрос юноша испуганно промолчал.
   - Ну так вот, - не дожидаясь ответа начал объяснять предприниматель, - у меня для тебя приятная новость - сейчас ты увидишь представление под названием 'Все телята попадают в рай'. Забойное это зрелище, я тебе говорю! Почище твоего 'Ну погоди' будет!
  Тут он впервые заметил, что столь настойчивое задержание не прошло даром. Чернильное пятно с рубашки Ленона успешно перекочевало на рукав светло-салатового пиджака бизнесмена.
  - Ах, ты ж недоносок грязный! За пиджак мне платить кто будет, епископ ты Кентерберийский?! - разразился проклятиями бизнесмен. - Да я из тебя сейчас всю перхоть, как Хэдэндшолдерс, выбью!
  - Хэдэндшолдерс - это тот, у кого Тайсон ухо откусил? - перепугался юноша.
  - Я тебе покажу откусанные ухи! - пригрозил Филимон Зеленых.
  С этими словами он грубо втолкнул Ленона на бойню.
  - На твой счет внесу! И смотрите за ним, еще утащит чего лишнего! Он это может! - крикнул напоследок предприниматель и шумно захлопнул тяжелую дверь.
  Дальнейшее зрелище настолько впечатлило Ленона, что застряло в голове, будто железный крюк между ребер. Ему даже почудилось, что наступи его смертный час, и перед глазами промелькнут не лучшие его воспоминания, а пресловутая колбасная переработка.
  Уже на пропускной юноше запоздало припомнилась поговорка, сочиненная, как ему казалось, самим Уинстоном Черчиллем: 'Людям нельзя показывать две вещи - как делают законы и колбасу'.
  - Ну почему меня не послали на заседание городского совета?! - сокрушался юноша. Из-за оглушительного скрежета разделочных механизмов он мало понял из того, о чем ему рассказывали сотрудники завода. На выходе с него даже хотели взять расписку о неразглашении, но руки юноши дрожали так, что начальник цеха ограничился коротким устным предупреждением.
  - Теперь я не хищник, а травоядный! С этого дня в рот ни единого кусочка мяса... Даже бульонного кубика! - неизвестно кому пообещал юноша. Переполненный благородными намерениями он покосился на колбасу, торчавшую у него из-под мышки. Он хотел отказаться, но побоялся обидеть тружеников мясорубки. Ленон уже подумывал похоронить колбасу где-нибудь по дороге, но вспомнил, что выбрасывать еду - это еще большее кощунство.
  'Ну, ничего, принесу эту колбасу коллегам к чаю. Пускай хоть кто-то порадуется от этого кошмара' - так размышлял юноша, искренне надеясь, что этот слабокопченый мясной продукт действительно поможет ему преодолеть пропасть во взаимоотношениях с собратьями по профессии.
  Юноша был наружности не самой мускулистой, потому изрядно подустал, пытаясь дотащить колбасу до редакции. Отдохнуть от пережитого Ленон решил в близлежащем парке.
  'Алкоголь - главный источник буйств по всему миру' - гласила табличка в парке, а разбитая скамейка и поваленная урна, из которой выглядывали пустые бутылки, живописно свидетельствовали в пользу данного утверждения. Но Ленон все же нашел несколько целых скамеек у пруда. Усевшись, журналист начал внимательно рассматривать палку колбасы. Палка нездорово отблескивала зеленым налетом.
  'Деликатес' - подумал Ленон, вспомнив французские сыры с плесенью, которые любят тонко нарезать и выкладывать на стол на праздники. От этой мысли он совсем расслабился, представив радость коллег, но вовремя опомнился, увидев хищный оскал уток, рассекавших пруд напротив.
  Водоплавающих юноша не мог терпеть по долгу профессии. Еще до вступления в должность он точно знал две вещи: СМИ - это не помощник капитана Крюка, а 'утка' - это информационный материал, чья достоверность оставляет желать лучшего. Главный редактор Ленона любил повторять, что 'утка' - это один из первейших врагов журналиста, и юноша решил следовать этому правилу по жизни.
  - Что смотрите? 'Утиных лапок' у меня с собой нет! - донеслись до пруда слова Ленона, и, чтобы придать своей фразе большую значимость, юноша увесисто погрозил колбасой. У журналиста действительно были небольшие пробелы в эрудиции, которые он с разной степенью правдоподобности заполнял собственной фантазией. Ленон на полном серьезе считал, что упомянутый сорт конфет действительно предназначен для вскармливания водоплавающих.
  'Ведь и вправду, кормят же уток французскими багетами. Так почему бы и не конфетами?' - думалось юноше.
  Ленон пересел на другое место и заметно успокоился, хотя ему все еще казалось, будто утки с ненавистью дышат ему в затылок. Но смена позиции стоила юноше определенных неудобств - выбранная скамейка была куда ниже той, что напротив. Вдобавок, после попытки откинуться на спинку раздался неприятный скрежет прогнившего дерева, и Ленону пришлось сгорбиться и нагнуть голову, так что живописный вид на парк ощутимо приблизился к асфальту.
  Расслабившись, Ленон не сразу заметил, как справа от него расположился бурого цвета кот, который старательно вылизывался, а в свободных от гигиенической процедуры промежутках поглядывал на юношу.
  'Я сам как этот кот - усердный и зеленоглазый' - подумал Ленон, подметив, что подобно усатому чистюле, в данный момент он видит больше не лица прохожих, а скорее ноги. От нахлынувшего прилива нежности Ленон уж было потянулся к коту, но, вспомнив, что вши и прочие вредители передаются путем тактильного контакта, отдернул руку и погладил кота колбасой по голове.
  Этот сомнительный маневр резко свел показное равнодушие животного на нет. Кот резко повернул голову и уже было собрался испепелить Ленона уничижающим взглядом, а то и громко обшипеть! Но, почуяв колбасу, сменил свою точку зрения, а вместе с ней и поведение. Вместе с нахлынувшим приступом печального мяуканья его острый кошачий зрачок уже будто бы разрезал колбасу на кусочки.
  - Я бы угостил тебя, котя, да что мне в редакции скажут? - сочувственно объяснил юноша мохнатому жалобщику. Но затем подумал, что в редакции его знают давно и едва терпят, а коту он понравился в первые же минуты знакомства. В этот момент судьба колбасы была решена. Ленон достал перочинный ножик и отрезал для кота немного пожевать. Кот сразу же перенял кружок из рук юноши себе в пасть, слегка цапнув его зубами за палец.
  - Чего ты кусаешься? - пожурил хвостатого Ленон. - Друзья не кусаются!
  Но кот не обратил внимания на эти слова - он был занят. С двойственным эффектом, одновременно урча от голода и отплевываясь от всего остального, кот вгрызался в мясное изделие местного производства.
  - Мне бы такой аппетит в детстве. Тогда я бы ел много каши, вырос сильным и сейчас бы неплохо зарабатывал на заводе... - замечтался Ленон.
   - Только не на колбасном! - поморщился юноша и мечты рассеялись, вернув его в суровую действительность, где малоизвестный ему кот поедал колбасу, не так давно предназначенную на редакционные нужды.
  А хвостатый беспризорник тем временем догрыз свой кусок, поднял голову и окинул Ленона своим жалостливым пушистым взглядом. Кошачий благодетель скрепя сердце выделил еще несколько кусочков на пропитание и побрел дальше.
  Но тут прямо навстречу юноше пронеслась огромная черная собака. Испугавшись больше за колбасу, нежели за себя, Ленон отскочил в сторону. Юноша некоторое время гневно смотрел вслед собаке, но угрожающе размахивать колбасой не решился, побоявшись возвращения мохнатого чудовища. Тут неподалеку раздался рвущийся шорох, и журналист обернулся, ожидая новой напасти. Но Ленон зря волновался. Это просто еще один кот обрушился с дерева на землю.
  - Котя, а я посмотрю, у тебя мания ко всему высокому, - обратился Ленон к свалившемуся животному. - Ты прямо... архитекот. Царап Царапели!
  Хотя в колонку культуры Ленон писал редко, он все же немного разбирался в высоких искусствах. По крайней мере, в тех, чьи размеры превышали три метра. Свежевыдуманный экспромт немного приподнял настроение юноши, и он решил слегка повысить его и коту.
  - Бедняга... Я-то лишь слегка отпрыгнул, а ты чуть не расшибся, - успокаивал кота Ленон, отрезая утешительный кусок мясного продукта. После угощения колбасы осталось совсем немного.
  'Ну, ничего, - подумал Ленон, засовывая остаток себе в карман. - Угощу главного редактора. Он хотя бы меньше будет ко мне придираться'.
  Но не успел Ленон покинуть пределы парка, как увидел, что через решетку подвала заброшенного здания на него грустно взирает тощий кот.
  - Кс-ксс-ксссс, - поманил Ленон, но кот не шелохнулся, а лишь опечалился еще больше.
  - Сижу за решеткой... - попытался вспомнить стихи классика журналист, но запутался где-то на третьей строчке. Ленону стало совестно за подвального узника, и он решил угостить его от всей души.
  Ленон заметил, что скормил всю колбасу оставшемуся коту только после того, как чуть не отрезал себе палец. Рефлекторно засунув пораненное место себе в рот, он не без некоторого сожаления проследил за исчезающими в утробе кота последними кусочками. Юноша понял, что придет в редакцию с пустыми руками.
  Глава II
  
  Вскоре Ленон добрался до здания газеты, остановился, собрался с духом и зашагал вверх по лестнице парадного входа.
  - Ну что Ленон, отбарабанился? - сострили коллеги при виде Ленона и захохотали. Юноша подождал, когда смешки утихнут, и попытался перевести разговор в нейтральное русло.
  - Не скажете ли мне, сколько приблизительно сейчас времени? - спросил Ленон. Собственных часов он себе пока позволить не мог.
  - Приблизительно? Пятница! - вновь залились смехом газетчики.
   - А не слышно ли чего нового? - спросил Ленон, понимая, что разговор вновь пошел по накатанной колее, но ничего не мог с собой поделать.
  - Как же, слышно, - ответил один из его коллег. Он был лишь немногим постарше, но всегда общался с Леноном свысока.
  - Одна женщина купила старый заброшенный дом, но когда въехала в него, то увидела, что по всем комнатам беспорядочно летают различные предметы обихода. Но она решила, что это обыкновенные сквозняки. А в другой раз хозяйка дома стояла на балконе и пила чай, но тут что-то толкнуло ее сзади, и она упала вниз и сломала два ребра. Но когда она выписалась из больницы, то снова подумала, что во всем виноваты ужасные сквозняки, и решила, что, за исключением форточек, никогда больше не будет оставлять окна нараспашку.
  - А что было потом? - встревоженно перебил юноша.
  - А потом ее нашли в луже собственной крови с восемнадцатью ножевыми ранениями, - мрачно закончил историю рассказчик.
  - Я всегда... Всегда говорил, что форточку надо закрывать! - испуганно прошептал Ленон и, оглянувшись, заметил, что все в редакции надрываются от смеха, глядя на выражение его лица.
  - А есть ли что-то поближе к реальности? - попробовал замять неловкий момент юноша.
  - Один мальчик испугал охранника. Охранник подавился жвачкой и умер. Когда прибыла скорая, то обнаружили, что сердце еще бьется, но было уже слишком поздно...
  При этих словах Ленон затаил дыхание, предвкушая еще один трагический финал.
  - Увы, жевательная резинка уже не подлежала восстановлению!
  И кабинет опять покатился со смеху.
  Раскусив, что ему опять скормили утку, журналист все же решился еще на одну попытку:
  - А есть ли какие-нибудь другие новости?
  - Скоро на Мелкопрудной улице откроется платная охраняемая стоянка для собак, - услышал Ленон.
  - А чем охраняться будет? - уточнил Ленон, предчувствуя подвох.
  - А ими же, собаками, и будет! - и помещение вновь разорвалось волною смеха. В этот миг Ленон решил взять игру в свои руки. Он вспомнил, что сегодняшнее драматическое отречение от колбасы заставило его нравственно переродиться. А это значит, что как духовно обновленный человек, он как минимум имеет право на достойное отношение.
  - А вы знаете... - начал Ленон, дождавшись, когда окружающие немного утихомирятся. И тут же спохватился - отступать было поздно, а он не выдумал ничего достойного. Но тут юноша снова вспомнил про то, кем он стал - и на него снизошло озарение.
  - Вы знаете, кто бы возглавил французскую революцию, если бы эволюция видов по Чарльзу Дарвину остановилась бы на первой ступени? - произнес Ленон и самодовольно осмотрел обитателей редакции. Все замокли и уставились на Ленона с любопытством, но отвечать не торопились.
  - Напальмеон Бананапад! - победно произнес юноша.
  - На-пальме-он! - вновь заразительно загоготали присутствующие и начали тыкать в Ленона пальцами. - Ну ты дал! Банановый торт 'Напальмеон'! А гражданскую войну в Соединенных Штатах Макаки выиграл кто? Абезян Горилкольн? Послушай, Ленон, да мы тебе новый псевдоним выдумали! Будешь не Ленон, а Линкольн! Авраам!
  Осознав, что шутка не возымела ожидаемого эффекта, Ленон пристыжено юркнул в кабинет главного редактора, заметив, что из него уже кто-то вышел.
  - Ленон, ты где был? - строго, но в то же время с пониманием задал вопрос Валентин Петрович, главный редактор газеты. Он сделал вид, что не расслышал того, что происходило только что за дверями его кабинета. Он также относился к Ленону с иронией, не лишенной, впрочем, снисхождения. Валентин Петрович был человеком, чья голова носила маленькие уши, но вмещала большие амбиции. За глаза его называли 'Папаша Тираж'.
  - А я не заходил, потому что было занято, - растерянно протянул Ленон.
  - Запомни одну вещь, мой юный друг, - посерьезнел Валентин Петрович. - Занято - это в туалете, а у нас газета... Газета гораздо более лучшего качества! Что это еще за низкий стиль? Журналист должен каждое слово аккуратно подбирать.... Но не с помойки!
  Журналист не должен бояться подыскивать нужные слова самым тщательным образом, даже если выбор ограничен! Как говорится, слово не воробей - глаз не выклюет! Не использовать всего многообразия лексикона - это все равно, что купить целиком небоскреб, а потом спать в подъезде. Или на улице. Или варить холодец из свиной вырезки. П
  При упоминании холодца Ленон поморщился, а Валентин Петрович сердито поглядел на юношу, видимо подумав, что тому пришлись не по вкусу его наставления.
  - Ты не извлекаешь выгоду из того, что попадает тебе в руки, Ленон, - продолжил поучать главный редактор. - Но не буду называть градусник термометром, а расскажу все как на духу. Вот у нас в бытность на телевидении был один диктор, который выговаривал не все буквы, и вообще картавил, как черт. И вместо того, чтобы скинуться на логопеда, ему писали такие тексты, в которых проблемных букв не встречалось ни при каких условиях.
  - А если вдруг 'редиска'? - пришло в голову юноше.
  - Писали 'маленький малиновый овощ', - ни на секунду не задумываясь, нашел замену папаша Тираж.
  - А 'парикмахерская'? - поинтересовался Ленон, у которого часто возникали трудности с синонимами.
  - Место для укладки и удаления волос, - с ходу ответил главный редактор.
  Ленон подумал о том, какое бы еще слово с буквой 'р' придумать, но тут его осенило, и он спросил нечто совершенно иное:
  - А нельзя было другого сотрудника подыскать?
  - Нельзя! - сердито отверг предложение юноши Валентин Петрович. - Ты знаешь, чей это был родственник?
  - Неужели Леонида Савушкина? - изумился Ленон. Эта мысль пришла ему в голову, так как Валентин Петрович очень гордился своим знакомством с известным космонавтом и вспоминал о нем при каждом удобном случае. Кроме того, Савушкин был персональным кумиром Ленона.
  - Да как ты смог только подумать про Савушкина?! - вознегодовал Валентин Петрович. - У меня про него сказать такое язык не повернется!
  Ленон пристыжено замолчал, и главный редактор продолжил свою речь:
  - Но это все телевидение, а в газете такая халтура не пройдет! Поэтому, садясь писать, каждый твой ход должен быть точным и выверенным, как при ограблении банка!
  - Но я никогда не грабил банк, - испугался Ленон, что ему придется заниматься чем-то подобным.
  - Да как ты только мог подумать, что журналист может пойти на что-нибудь противозаконное! - возмутился папаша Тираж. - Газета - это скатерть стола новостного изобилия! Парус корабля, несущегося в информационном пространстве! Призрак, летящий на крыльях правды! Да ты представить не можешь всей важности бумажной прессы! Однажды в американском штате Нью-Йорк случилось непоправимое - печатные станки встали все до одного. Застряли напрочь! И только в одном центральном парке за ночь замерзло не три, не пять, а целых пятьдесят человек!!! Это тебе не муху пришлепнуть! Газета может и жизнь спасти!
  Ленон, понимая, что от него могут ускользнуть крупицы мудрости главного редактора, накопленные за годы упорного профессионализма, достал блокнот и начал сбивчиво записывать услышанное.
  - Чего это ты там черкаешь? - недовольно прервал свою речь Валентин Петрович и вырвал записную книжку у Ленона из рук.
  - Да твои каракули не разобрать! - воскликнул главред и так же грубо сунул блокнот обратно в руки Ленону. Журналист хотел было сказать, что он не так богат, чтобы писать в блокноте, делая интервал между строчками на каждой странице, но побоялся очередной волны недовольства со стороны начальника.
  - А как бороться с неусидчивостью? - все же спросил юноша, набравшись смелости. У него действительно часто не получалось сконцентрироваться над текущими занятиями.
  - Неусидчивость? Для усидчивости таблетки в аптеке выдают. Помнится, я в Кокосовых прериях как-то отравился, так я часами на одном месте, кхм... - тут главный редактор недовольно поморщился и усиленно замотал головой, пытаясь избавиться от болезненных воспоминаний. Ленон решил больше не пытать его этой неприятной темой и переключился на следующую:
  - А что делать, когда наступает сдохновение?
  - Сдохновение? - вновь недоуменно переспросил Валентин Петрович.
  - Это когда вдохновение, только наоборот. Когда писать вроде бы и хочется, но не получается, - пояснил Ленон.
  - А, писательский блок, - разобрался папаша Тираж. - Тут надо вдохновляться трудами известных классиков. Или на их жизненном опыте постигать, как надо описывать актуальные события. Но ты пойми главное, журналистика - это тебе не книжки писать. Это поэзия! Тут не неделю надо пыхтеть над одной страницей как Густав Флобер над 'Мадам Бовари'. Все должно литься одним потоком, как сквозняк из форточки! Пришел! Увидел! Записал! И принес мне на стол. А дальше.... Дальше некуда расти только фикусу - ему мешает горшок и потолок! Да прекрати уже, наконец, крутиться! - одернул главный редактор своего подчиненного. Но Ленон даже и не помышлял о том, чтобы сдвинуться с места хотя бы на миллиметр. Просто когда Валентин Петрович увлекался рассказом, он начинал беспокойно разгуливать по своему кабинету. Юноша же рефлекторно поворачивал шею, следя за траекторией его блужданий.
  - Голова дана затем, чтобы в ней мысли заводились. А будешь вертеть ею налево и направо - остаток ума растрясешь! - поделился наставлением папаша Тираж и вернулся к своим воспоминаниям:
  - Меня, помнится, в юности куда только не отправляли. А куда пошлют - туда и пойдешь! Да хоть в тундру оленей доить! Или даже на юга! В Антарктиду! А ты знаешь, как тяжело на южном полюсе в это время года?
  Ленон не знал. Чему его школа и научила, так это тому, что холодно в Арктике, Антарктике и холодильнике. Только в последнем пингвинов не водится.
  - Приходится таскать градусник и мерить, где снег потеплей, чтобы улечься на ночлежку! Однажды я воткнул градусник в сугроб, а это оказался не сугроб, а полярный медведь! Ты хоть представляешь, что это такое, когда за тобой гонится медведь, взбешенный тем, что термометр из уличного превратился в ректальный! Спасло меня тогда только то, что с собой была банка сгущенки. И я как запущу ему в лобешник!
  - И наповал? - заслушавшись, попытался досказать Ленон. Когда Валентину Петровичу хотелось поведать самые яркие впечатления своей молодости, тот всегда находил в юном журналисте благодарного слушателя с неиссякаемым запасом доверия.
  - Ну, не совсем, - решил не преувеличивать собственные подвиги главред. - Пока он искал консервный нож, чтобы вскрыть банку, мне удалось смыться. Но это еще не конец истории! Иду я, значит, назавтра по снежному полюсу. Песню насвистываю про круговорот Земли в природе и не слышу, как за мной два во-от такенных белых медведя крадутся, - тут, к ужасу Ленона, папаша Тираж угрожающе поднял руки, изображая масштабы напасти. - Видать, вчерашний хищник злопамятным оказался и приятеля своего на это дело подговорил.
  - А они и разговаривать умеют? - удивился Ленон.
  - Профессионал всегда должен уметь находить общий язык с любым контингентом! - настолько громогласно провозгласил непоколебимый догмат журналистики папаша Тираж, что Ленону стало неловко за свой вопрос.
  - Тут они как наскочат со спины! Один - зубами за левое ухо, другой - за правое... - тут главред для пущего драматизма сделал паузу и замолчал.
  - А что дальше случилось? - разволновался Ленон.
  - Ну и порвали в клочья, - горестно поведал папаша Тираж.
  В этот момент Ленон представил, как Валентин Петрович трагически окончил свою журналистскую карьеру посреди бескрайней снежной пустоши, но до него быстро дошло, что непосредственный участник описанных событий стоит перед ним целый и невредимый.
  - А потом вас что, хирурги обратно сшили? - изумился юноша.
  - Да при чем тут хирурги! Эти белые сволочи мне шапку порвали! А какая была хорошая шапка. Каракулевая... - сокрушался Валентин Петрович.
  - Нарисованная, что ли? - не понял Ленон.
  - Почему нарисованная? Настоящая! Это ты у себя в блокноте каракули рисуешь! А для шапок животное специальное есть! Каракулица... Или кирюкица... А может быть, кукрикица? - начал вспоминать Валентин Петрович. Но, так и не вспомнив, по-видимому, испугался, что подобное незнание понижает его статус в глазах сотрудников, и, чтобы укрепить пошатнувшийся авторитет, с новыми силами обрушился на Ленона:
  - Да много ли ты вообще разбираешься в жизни? Не увидишь - не узнаешь! А не приедешь - не увидишь! Вот я в Кокосовых Прериях едва было не отправился на несколько метров под землю!
  - А там и метро было? - удивился юноша.
  - Нильские крокодилы! Какой же ты недогадливый! - рассердился главный редактор. - Я имел в виду, что я там чуть взаправду богу душу не отдал!
  - Неужели вы собирались уйти в монастырь? - предположил Ленон.
  - Если ты не прекратишь меня перебивать, то подведешь меня под него! - пригрозил папаша Тираж и вновь вернулся к своим героическим воспоминаниям:
  - Но что бы не случалось, как бы тяжело мне не было... Я всегда возвращался обратно! Со свежим материалом! Ведь, как говорится, цель оправдывает средства, как моющее средство обеляет грязь! Ну и что, если придется запачкаться немного? От газетной бумаги всегда руки мараются! С чистыми руками сыт не будешь, а возможная легкая дизентерия потом - просто ерунда! Дизентерии бояться - есть не ходить! Да в Кокосовых Прериях после местной еды мне так плохо было, что я потом после обеда по три раза завещание переписывал! Да что я разболтался с тобой? Я в делах, как на пасеке в пчелах! - опомнился вдруг главред. - Еще интервью надо провернуть в НИИ. Савушкин давно зовет. Но самому некогда, а послать некого, - и Валентин Петрович оценивающе поглядел на Ленона.
  - Но я... Я... - задрожал юноша при мысли о встрече с легендарным космонавтом.
  - В рюкзаке у муравья! - не дал договорить папаша Тираж. - Я перед тобой зря, что ли, инструктаж проводил? Мигом в НИИ! Спросишь там Христофора Михайловича - он всегда рад экскурсию устроить. Только не забудь при каждом удобном случае уточнять насчет генерального спонсора грядущей выставки. Филимон Григорьевич это оценит!
  Ленон, не отважившись на дальнейший спор, отправился в НИИ имени Савушкина. Огромное серое здание с размашистыми ступеньками и величавыми колоннами смотрелось не очень современно, как подобает центру передовых технологий. Но Ленону все равно едва удалось унять волнение, перед тем, как доложиться на проходной. После чего охранник вызвал нужного ему сотрудника. Это был бородатый мужчина средних лет в белом халате. Особо не тратя времени на приветствия, ученый повел его вглубь института.
  - Никакой записи - объект секретный! - одернул уже раскрывшего блокнот и навострившего ручку журналиста Христофор Михайлович. Впрочем, ученый больше почти не оборачивался, а лишь шустро шагал по коридорам да говорил о чем-то своем. Ленон сильно запыхался, пытаясь подоспеть за ним, так что у него едва хватало дыхания, чтобы задавать вопросы.
  - Сюда нельзя, сюда тоже... Это я даже показывать не должен. А вот это мой любимый отдел! - заявил ученый и открыл дверь одного из кабинетов. Комната, будто в питомнике, была заставлена клетками с разными животными - от бездомных до экзотических.
  - А вы роботов выводите? - сболтнул Ленон.
  - Исключительно микроскопических! - усмехнулся ученый.
  - А можно сфотографировать? - потянулся Ленон к наиболее безопасному, как ему показалось, арестанту.
  - Руки прочь от попугая! Он культурным только притворяется! - возразил Христофор Михайлович.
  - А правда, что из НИИ сбежали звери и вытоптали парк? В газетах писали... - не отставал Ленон.
  - На заборах тоже пишут! - сердито одернул ученый. - Мы тут не ерундой занимаемся, а 'сыворотку правки' испытываем. То есть...
  Тут он хлопнул себя по лбу и куда-то заспешил.
  - Ничего тут не делать! - бросил он напоследок и хлопнул дверью.
  Но перебранка растревоженных животных действовала юноше на нервы.
  'Случится чего - клетку перегрызут или передерутся, а обвинят меня. Выйду-ка я лучше в коридор' - решился юноша.
  Прикрыв за собою дверь, он заметил надпись, что на противоположной двери на электронном табло горят надписи 'Свободно' и 'Ждите'.
  'Наверное, комната ожидания' - осторожно надавил на ручку журналист. Перед его глазами предстала небольшая комната со светлыми стенами и модной кушеткой.
  Не сдержавшись перед искушением лечь на удобное ложе, он расправил спину и разложил руки на длинных подлокотниках. И тут же ему на глаза сверху наехал экран.
  Юноша испугался, но экран прочно заблокировал его, не давая поднять голову и слезть с кушетки. Он испуганно схватился за подлокотники и нащупал на тыльной стороне какие-то кнопочки, удобно ложившиеся под каждый из пальцев. Рефлекторно дернув руками, он почувствовал, как контроллеры остались в его руках.
  'Как тут выйти?' - судорожно вертел пультами и нажимал на кнопки Ленон. Но иконки были непонятны, так же, как и заглавия. 'Течение синдрома Протея', 'Система подзарядки нанороботов'... Он искал выход, но отыскал лишь изображение двери, выходящей наружу. Точнее - на природу.
  'Это может быть то, что нужно' - нажал на кнопку юноша. Неожиданно дверь увеличилась, и его затянуло внутрь. Он оказался среди уже начинающих терять листву деревьев, все еще обласканных лучами солнца.
  'Наверное, заставка' - решил Ленон и начал нажимать на кнопки и вертеть головой, чтобы смахнуть ее и вернуться в меню. Вместо этого он обнаружил, что способен управлять своим телом. Вспомнив, что Христофор Михайлович запретил ему запись, а не воспроизведение, он решил задержаться еще ненадолго. Юноша посмотрел себе под ноги и попинал пожухлую траву.
  'Поразительная степень симуляции!' - отметил Ленон и по привычке потянулся за блокнотом, чтобы не позабыть. Но вместо этого у заднего кармана он обнаружил меч. Удивившись, он вытащил сверкающую полоску стали и полюбовался ею на солнце. Он заметил в сверкающей поверхности странное мельтешение и обернулся. На него надвигались невысокие серые человечки, странно подвизгивая. Поначалу он принял эти звуки за пчелиное жужжание, но теперь существа были совсем близки и на ну никак не походили крошечных мохнатых трудяг. Они были почти полностью голыми, кроме небольшого треугольника мха под пузом. Юноша рефлекторно замахнулся на них мечом, но не рассчитал удара, и оружие, не причинив никому вреда, улетело куда-то в сторону. Даже не попытавшись подобрать его, Ленон, разметывая снопы сухих листьев, побежал. Тут он увидел лошадь и, недолго раздумывая, попытался забраться на нее. Как ни странно, у него это вышло довольно ловко для первой поездки. Он надеялся, что лошадь отнесет его к выходу и прекратит эти мучения, но не на такой скорости.
  - Лучше бы я космос выбрал! - закружилась голова у Ленона. Ветки деревьев хлестали его по лицу, а в голове был такой шум, что он уже не мог понять, гонятся ли за ним противные недоростки или нет. Неожиданно он увидел мост и обрадовался. Даже если это и не выход, то хотя бы близость к цивилизации, где количество опасностей резко сойдет на нет. Но на середине мост закончился. Ленон перенажимал все кнопки и сделал все жесты, которые пришли ему в голову, чтобы остановить лошадь или хотя бы заставить ее перескочить пропасть. Но она лишь развернулась на пол-оборота, и Ленона выкинуло прямо в водоем.
  С ужасом он вспомнил, что не умеет плавать и тут, сквозь влажную мглу, он увидел, что на него надвигается огромное существо... Но это была не рыба!
  В ужасе он бросил пульты и схватился за экран, с неприятным треском кое-как приподняв его. Изображение сменилась красным экраном с текстом, который он прочитал не успел, потому что на весь НИИ завыла сирена. Ленон с диким криком свалился с кушетки, распахнул дверь и, не прекращая голосить, побежал по коридору.
  - Еще одного Михалыч своим занудством доконал, - презрительно фыркнул охранник, провожая взглядом орущего Ленона. Ленон опомнился только тогда, когда добежал обратно до редакции.
  - Ну что, совсем тебя замотал Христофор Михайлович? - слегка посочувствовал главред.
  - Случилась тревога из-за неполадки в сети, - сбивчиво поделился Ленон.
  - Так и знал, что что-нибудь приключится! - обрадовался Валентин Петрович. - Срочно в номер! Очередной научный эксперимент чуть было не обернулся катастрофой. Надеюсь, неполадки были плановыми, и это никак не омрачит грядущую выставку инновационных достижений...
  Ленону было стыдно сознаться, что интервью сорвалось по его вине, и он решил пока об этом не рассказывать. Но папаша Тираж не отставал:
  - Упаси меня, чтобы я принуждал тебя к чему-то незаконному, но если сотрудники НИИ при виде твоего честного, внушающего доверия лица поведали что-то о ближайших планах или разработках...
  - Как о 'сыворотке правки'? - припомнил Ленон и закрыл рукой рот, боясь, что разболтал что-то важное.
  - Ну, вот видишь! - обрадовался папаша Тираж. - Впрочем, я тебя не тороплю. Опишешь все потом поподробней... Но не забывай, что НИИ у тебя не в приоритете! Хотя я понимаю твое волнение. Когда в наш город вернулся космонавт Леонид Савушкин, я был единственным из репортеров, кто взял у него интервью. Только одному мне удалось пробиться сквозь толщину его космического скафандра! А знаешь почему? 'И-зо-бре-тательность' - зазубри себе это на носу! Я подчеркнул в словаре все звездные и астрономические термины и заранее выучил их наизусть. Я узнал о космосе все - его вес, возраст, сколько он занимает, откуда взялся и когда истекает срок его годности. Мы нашли с ним общий язык! Так что я попал... через термины к звездам!
  Конечно, говорят, что каждый человек по-своему велик, но Савушкин среди великих - самый настоящий великан. Ты хоть представляешь, что это за личность, Ленон? Это космическая глыба, а не человек!
  - Вы хотели сказать 'метеорит'? - не удержался и поправил своего начальника юноша. Этот рассказ Ленон слышал много раз, но каждый раз цепкий ум Валентина Петровича выхватывал из памяти новые детали той знаменательной беседы.
  - Откуда тебе знать, что я хотел сказать? Это я с ним встречался! А ты еще не дорос! Тебя за километр к такому человеку, как Савушкин, не подпустят!
  Немного успокоившись, папаша Тираж продолжил историю своего выдающегося соотечественника:
  - Савушкин мечтал о космосе еще с младых лаптей...
  - Может быть, локтей? - переспросил Ленон. Он точно помнил, что это выражение звучало как-то по-другому.
   - Лаптей! - повторил главный редактор. Он никогда не поправлялся и всегда стоял на своем, даже если сморозил очевидную глупость. - Он же из деревни родом, а какая обувь в деревнях? То-то! Он с детства грезил о космосе, но был слишком застенчивым, чтобы рассказать о своей большой мечте. Но его прирожденная скромность никогда не мешала его доблестным свершениям. Одни переводили пожилых людей через улицу по светофору и считали это благородным делом, но Савушкин был не таков! Переехав в город, он пошел гораздо дальше. Он сидел в кустах неподалеку от мест, неположенных для перехода, и под улюлюканье клаксонов спасал рассеянных бабушек прямо из-под колес автомобилей. Когда все узнали о его героизме, то были так тронуты, что предложили улицу, где он сидел в кустах, назвать его именем. Но он был таким скромным, что отказался, и улицу назвали улицей Спасенных Старух.
  - А где она теперь? Что-то я не слыхал о такой, - вновь озадачился Ленон.
  - А это... была улица Спасенных Старух, но Савушкину все равно было неловко, что ему постоянно напоминают о его подвиге, - немного замялся главный редактор. - И ее переименовали в Молодежную!
  Но что это я все о детстве да о детстве. Он же не этим прославился! - опомнился Валентин Петрович. - Все прошлые свершения блекнут на фоне его космических рекордов! Савушкин в одиночку оттолкал межпланетарную станцию, избежав столкновения с гигантским осколком Луны. Он починил свой разбитый пилотируемый модуль при помощи четырех гаек, пары болтов и тюбика... Нет, не клея! Плавленого сыра! Опасность подстерегала его за каждым поворотом!
  - А разве в космосе есть повороты? - изумился Ленон.
  - Конечно! - с готовностью подтвердил папаша Тираж. - Земля-то круглая, а космос расположен ВОКРУГ Земли. Стыдно такое не знать! А еще Савушкин изобрел космический зонт.
  - Может быть, зонд? - предположил Ленон.
  - Зачем ему зонд? - удивился главред. - Он сам в какую угодно дыру залезет, даже в черную! Храбрости ему не отбавлять! А от метеоритного дождя только зонтик и спасает! И этим изобретением он спас... целую планету! В тот раз, когда сложилась очередная нештатная ситуация, он вышел в открытый космос и закричал во весь голос своему японскому коллеге-астронавту... Ячивото Ничитото, кажется... или Молокато Маловато... Как-то так, в общем. Может, их даже двое было, этих азиатов.
  - А как космонавты в космосе переговаривались, если в вакууме звука не слышно? - вспомнилась вдруг юноше школьная программа.
  - Дурак ты, Ленон! - не выдержал папаша Тираж. - Большую часть времени космонавты молчат не поэтому! Они боятся, как бы их не подслушали инопланетные шпионы!
  - А инопланетяне существуют? - в удивлении раскрыл рот журналист.
  - А кому еще в космосе шпионить? Кто еще отважится на межзвездное путешествие в такую даль? Темно, не слышно ни черта, вечный холод... Разве нормальный человек на такое пойдет? Только мутант-пришелец! Тем более что Савушкин был первым, кто поймал инопланетный сигнал! Но он ответил так забористо, что эти инопланетные засланцы с семидесятого года боятся показываться людям на глаза! И вообще, кто тут специалист, чтобы рассуждать об этом? Ты даже не отличишь луна-парк от планетария!
  Ленон пристыжено замолк и начал напряженно искать в уме пункты различия между данными заведениями, позволив Валентину Петровичу спокойно продолжить свой рассказ:
  - За все время, проведенное в космосе, Савушкин мог в любую минуту замерзнуть, задохнуться, сгореть заживо, быть убитым электротоком, отравиться насмерть просроченными консервами, в конце концов! У него за все его подвиги пять, понимаешь, целых ПЯТЬ звезд Героя! Думаешь, это по количеству выходов в космос? Нет, он выходил в космос тысячи раз, как другие ходят за хлебом! Каждая звезда соответствует сбитому вражескому звездолету!!!
  - А есть проездной на космический корабль? - озаботился вдруг Ленон, которому тоже захотелось побывать за пределами родной планеты.
  - Ты что, совсем глупый? - удивился Валентин Петрович. - Знаешь, сколько он бы тогда стоил?
  - Ну, можно было бы одолжить у кого-нибудь, - не отчаивался юноша.
  - Не вышло бы! Все проездные на космические корабли именные, - похоронил последнюю надежду юноши главред и перевел разговор в более приземленную плоскость. - А однажды в космосе случилась авария, и спасательный челнок с Савушкиным выбросило в лес. И знаешь, что он сделал?
  - Ну, наверное, подумал о том, что написано на этот счет в инструкциях, - предположил Ленон.
  - Какая ерунда! Пока бы он размышлял, его бы бурый медведь загрыз, - отверг версию своего подчиненного главред. - В экстремальных ситуациях думать не нужно! На то оно и подсознание, чтобы подсказывать то, что надо, а потом творить что попало. Но дремучий лес - это мелочь по сравнению с открытым космосом. Тем более он рос в деревне и был не понаслышке знаком с живой природой разной степени одичания. Он и сам там едва не озверел! И в зоопарке не привидится насколько! Он две недели... перебивался сыроежиками!
  - Кем-кем? - переспросил Ленон.
  - Ну этими ... которых в лесу много... - замялся Валентин Петрович.
  - Земляниками? - подсказал юноша.
  - И ими тоже! - подтвердил главред таким тоном, будто ему первому в голову пришла эта мысль. - Он так успешно наладил добычу пропитания, что набрал пятнадцать кило и даже припасов на зиму наделал. Его потом спасательная экспедиция силой оттуда вытаскивала. Пришлось отряд особого назначения подтягивать! Но и тогда он им за просто так сдаваться не собирался! После этого случая даже поговорка пошла: У кого лицо без глаза - тот отчислен из спецназа.
  - Так вот почему он исчез так надолго, - сообразил Ленон. Савушкин действительно пропал без вести, и его долгое время считали погибшим. Ему поставили памятник и даже назвали в его честь свежевыстроенный НИИ. Но потом космонавт неожиданно вернулся, и решили оставить все, как есть.
  - Нет, не поэтому, - возразил Валентин Петрович и перешел на настороженный шепот. - Ото всех скрывается настоящая причина, потому что это государственная тайна! Но я-то точно знаю, что его похитили инопланетяне! Он мне во время интервью прямо так об этом и сказал!
  'Быть может, серые человечки, которые гнались за мной, тоже были пришельцами с другой планеты!' - дошло до Ленона, но он не стал делиться, так как ему до сих пор было очень стыдно.
   - Да я его тогда настолько к себе расположил, - с гордостью похвалился папаша Тираж, - что он потом при расставании меня к себе в космос звал погостить! Я бы и рад, но в то время я только что после простуды был.
  Меня еще сценарий про приключения Савушкина слезно просил написать один режиссер из Америки, - никак не мог остановиться Валентин Петрович. - Как же его, итальянца, звать?
  - Коппола? - попытался угадать Ленон.
  - Он самый, пес его дери за ногу! Харрисон Форд Коппола! А сыграть Савушкина должен был... Ну этот... Из страны съедобных лягушек... Тот, что вечно лакеев играет.
  При слове 'лакей' Ленон задумался и, наконец, выдал:
  - Швейцар де Портье!
  - Кажется, он! - согласился папаша Тираж, у которого, похоже, не было иных вариантов. - А Савушкина в молодости должен был сыграть... Ну, этот, белобрысый... Из 'Крестного орешка'. Или из 'Одинокого дона'?
  - Бакалей Свалкин? - назвал своего любимого актера Ленон.
  - Да не важно, - отмахнулся Валентин Петрович. - Речь-то не о нем, а о режиссере. Ну, я ему и говорю:
  - Не дождешься, мафиози несчастный. Я гостайнами не торгую!
  А как он это услыхал, так на том самом месте от огорчения чуть макаронами не подавился, итальяшка-то. Слава богу, скорая быстро подоспела. Хорошо, что я ему спагетти в ресторане не дал заказать! В них ведь и отверстий-то никаких нету! Если бы они ему в глотку набились, он бы точно задохнулся. Так что пришлось ему после этого закрывать свою лавочку...
  - И открывать скамеечку? - предположил Ленон.
  - Все может быть, - не понял папаша Тираж, который, судя по недоумению на лице, уже и позабыл, о чем говорил. - Да в любом случае то, что пережил Савушкин, ни одно кино не сможет показать! Вот как раз, ближе к восьмидесятым, фильм в кинотеатрах шел на похожую тему. Я его, конечно, плохо помню, но там все вертелось вокруг добычи какого-то ценного ресурса...
  - Да это же 'Дюна'! - догадался Ленон.
  - Да нет, 'Дюна' - это не фильм, а ансамбль, - возразил папаша Тираж и продолжил вспоминать:
  - Там не один фильм был, а несколько. Я еще помню, что все герои сражались друг с другом на фоне войн планетарного масштаба. И старик там был ну очень бородатый. Все уму-разуму учил...
  - Из джедайского ордена? - предположил юноша.
  - Из дедовского, из дедовского, - не расслышал папаша Тираж. Он вообще мало кого слушал, когда что-то рассказывал. - К самому концу там еще так сильно бабахнуло, что чуть планету не разнесло к чертям собачьим.
  - Это ведь 'Звездные войны'! - сообразил Ленон.
  - Да какие звездные? - не согласился Валентин Петрович. - Скорее колхозные! Но что-то там про роботов было в названии. Во! Вспомнил! Кибериада! Андроида Клончаловского! Ее как раз показывали, когда Савушкин пропал. Потому-то ее сейчас и вспоминают мало. Не до нее тогда было...
  Ленон, пораженный услышанным, молча стоял на месте. Разинув рот, он пытался разобраться в полученных сведениях. Леонид Савушкин был в городе настоящей легендой, куда большей, чем сам городок. В его честь была названа улица, проспект и площадь, на которой поставили облаченный в скафандр памятник.
  - Да не стой ты столбом, пока дятел гнездо не свил! - раздраженно прервал молчание Валентин Петрович, к которому начал возвращаться деловой настрой.
  - Ну и где колбаса? - спросил он, посуровев еще больше.
   -Колбаса? - замялся Ленон и сболтнул чепуху:
  - А у меня ее утки отняли...
  - Оставь при себе свои 'утиные истории'! - оборвал папаша Тираж. - Не неси ерунды - руки вообще надо другими делами занимать! Я еще раз спрашиваю, материал про колбасный завод готов?
  - Ну, я ведь только что оттуда вернулся, - как мог оправдывался юноша.
  - Знаешь, что сказал висельник своему палачу перед казнью? - повернул разговор в опасную сторону Валентин Петрович.
  - Дяденька, отпустите меня, пожалуйста, - сделал попытку Ленон, который любил истории со счастливым финалом.
  - Он сказал ему: 'Только не затягивай с этим'. Понял намек? - многозначительно поинтересовался папаша Тираж. - Меня не интересует, где ты шатался весь день. Мне важно только то, чтобы статья была готова в срок - к понедельнику, - отрезал главред. - Сам же говорил, что тебе интересна тема вкусного и здорового питания! Да и Филимон Григорьевич при хорошем результате может изменить свое отношение к тебе. Он ведь по натуре человек неравнодушный! Всегда готов прийти на выручку и забрать ее до последнего гроша! Да что тут говорить, он - предприниматель от бога. Из тех, кто подает в кружку нищим свою визитку. Но, в конце концов, если начальник будет часто наказывать сотрудника рублем, то у сотрудника может кончиться терпение - и тот в отместку накажет начальника кирпичом.
  Ленону это предложение не понравилось. Он выступал против насилия в любых его формах.
  - А писать о новых сортах нужно? - вовремя спохватился журналист.
  - Нужно, нужно... как Кремлю спецслужба, - неопределенно отозвался папаша Тираж и напомнил:
   - После колбасного завода пойдешь обозревать научную выставку.
  Услышав эти слова, Ленон заметно оживился. Он всегда мечтал освещать экспозицию научных достижений, проводимую каждый год в НИИ имени Савушкина.
  - А если подведешь меня, - прервал мечтания Ленона папаша Тираж. - То наживешь себе могущественного врага. А еще один враг мне совсем без надобности! Да если моих недоброжелателей собрать вместе, то и ядерной боеголовки на всех не хватит!
  Ленон решил, что разумнее будет промолчать, а Валентин Петрович добавил с грустью в голосе:
  - Представляю, какой будет моя надгробная эпитафия: 'Пожалуйста, плюньте на могилку, а не то цветочки завянут'. А на мои похороны, дай бог, придет два с половиной человека...
  - По крайней мере, среди них будет Чарли Шин... - попытался успокоить Ленон внезапно расстроившегося главного редактора.
  - Чарли Шин? ЧАРЛИ ШИН?!! Ты что, издеваешься надо мной?! - разъярился папаша Тираж. - Вон! Убирайся отсюда!! И не вздумай мне показываться до понедельника!
  Ленон, не раздумывая, пулей вылетел из кабинета и побежал прямиком к себе домой. Уже вечером юноша, аппетит которого был испорчен колбасным заводом на весь день, решил, что ужинать не будет. Он лишь сделал себе двойной бутерброд с огурцом, или, как он его сам называл, 'огурендвич'. Поев, он сел за стол и, вдохновленный тирадами главного редактора, принялся за дело:
  - 'Сегодня на колбасном заводе вашему покорному слуге довелось стать свидетелем колбасной переработки мяса в колбасу'. Тьфу ты, тавтология какая, надо по-другому, - подумал журналист. 'Сегодня на заводе мясной переработки мы хорошенько поколбасились'.
   - Опять будто бы слово из другой оперы... Даже не оперы, а скорее диско, - поймал себя на мысли Ленон. Он прислушался к шипению лампочки, но не смог расслышать ничего такого, что пригодилось бы ему в написании материала. Тем не менее, он решил сделать еще одну попытку:
  'Сегодня я побывал на предприятии, которое не только градообразующее, но еще и колбасообразующее'. И эти слова были сущей правдой, ведь городок, в котором жил Ленон, издревле славился своей колбасой. Одно время у колбасного завода существовал даже такой рекламный лозунг: 'Нашей колбасе - сто лет'. Но вскоре его убрали из-за двусмысленности. Удовлетворившись результатом, журналист решил подойти к освещению темы с другого конца. 'Благодаря новейшим технологиям содержание мяса в колбасе предельно мало...'
  - Вот об этом меня просили не писать, - снова спохватился Ленон и решил остановиться на конкретном примере: 'Колбаса 'Юбилейная' - лучший подарок на восьмидесятилетие. Пусть именинник почует запах детства с самых пеленок'. - А вот это уже хорошо! - подумал журналист. - Вдохновляет! - и продолжил дальше:
  'Как сообщил нам начальник цеха, спрос на колбасу растет изо дня в день, что связано не только с ростом качества жизни населения...' - тут Ленон ненадолго задумался, - '...но и с ростом качества самой колбасы'.
  - А теперь о главном, - пробормотал Ленон. - А то спать очень хочется.
   'И действительно, колбаса была очень вкусная'.
  - 'Стоп-стоп, какая же она вкусная, если я только и делал, что нюхал ее? И что? Описывать теперь оттенки ароматов как у духов?' - снова задумался Ленон. Он всегда считал, что журналист должен быть предельно честен. Поломав над этим голову, юноша перефразировал: 'Попробовавшие сию колбасу жевали ее с особым аппетитом и не находили слов, чтобы выразить свою обрадованность, кроме довольного фырчанья и помахивания хвостом'.
  'Хвост придется вырезать, - подумал Ленон. - Уж больно длинная статья получается'.
  Затем Ленон закончил свои труды, коротким щелчком выключателя прервал еле слышное шипение лампочки и лег спать, мысленно готовясь к сдаче статьи. Тут юноше неожиданно вспомнилось, как Уинстон Черчилль для поддержания тонуса спал по несколько минут каждые несколько часов.
  'За это его из парламента и выгнали - нечего на работе дрыхнуть' - подумал Ленон, уже засыпая.
  
  Глава III
  
  Проснувшись, Ленон с новыми силами принялся за статью. Но вчерашнего запала хватило ненадолго. Он напрочь забыл не то, что вкус - запах колбасы. Ленон тщетно перебирал в голове все мысли, связанные с колбасой, вспоминал наставления Валентина Петровича, но у него никак не хватало слов даже на целое предложение, не говоря уже о полноценном материале. Он уже хотел было позвонить на завод, но тот был закрыт на выходные.
  - Неужели я настолько бесполезен? - отчаялся юноша, испугавшись, что не сможет завершить статью в срок.
  - Постой-ка! Есть ведь и другие места, где я могу разузнать все, что надо, про колбасу, - сверкнула мысль в голове у Ленона. - Я отправлюсь в продуктовый магазин!
  Ленону было несколько неловко - колбасному отделу он теперь предпочитал овощной. Но, переборов собственные принципы, он подошел к продавщице и начал задавать ей вопросы по существу.
  - Извините, пожалуйста, - со смущением осведомился Ленон. - Какие сорта колбасы у вас бывают?
  - Есть студенческая, докторская... - начала перечислять продавщица.
  - А редакторская есть? - оживился Ленон, так как ему стало интересно, какую колбасу ест Валентин Петрович.
  - Молодой человек, вы что, издеваетесь?! - разозлилась продавщица. - Если вы за этим пришли, то вам в другой отдел!
  - А в какой? - не понял Ленон.
  - В психоневрологический! - выпалила продавщица.
  - А что, там можно разузнать про колбасу? - не сразу сообразил юноша, сболтнув: - Я вообще-то ее не ем...
  - Ах, вот оно что! Пришел, значит, поспрашивать, а покупать ничего не собирается! - продолжала скандалить продавщица. - Если сейчас же не прекратите свои безобразия - вас вообще в магазин больше не пустят!
  - Нет-нет, - испугался Ленон. - Я не об этом хотел попросить! Я возьму, пожалуйста, грамм сто вот этой, - ткнул юноша наугад пальцем. Продавщица взвесила несколько больше, и у него едва хватило денег расплатиться, но он не стал возражать, опасаясь дальнейших неприятностей.
  - Ничего, - утешал себя Ленон. - Вот получу скоро гонорар.
  Тем более добытых сведений почти набиралось на то, чтобы закончить статью. Но колбасу нужно было куда-то деть. Он было подумал отдать ее своей домохозяйке, но она такую не ела, да и Ленон считал, что дарить колбасу дамам как-то неприлично. Тут юноша вспомнил, как вчера он совершил доброе дело - покормил котов в парке, и ему сразу полегчало. Вообще, он любил разного рода мохнатую живность, но владелица квартиры, которую он арендовал, не разрешала держать даже плюшевых зверей. Она ставила множество ограничений и даже увешала всю квартиру предупреждающими знаками, среди которых были: 'Холодильник широко не открывать!', 'Чай в пакетиках не заваривать - от бумаги вода жесткая и это портит фарфор!', 'В форточку не плевать, а то простудишься!', 'Не грызи ногти - бешенством можно заболеть!'. Она вообще любила запугивать Ленона опасностями несоблюдения элементарных правил. Как-то раз она поведала, что однажды ее зять-алкоголик так проголодался, что когда ел пельмени, проколол вилкой щеку.
  - Хорошо, что на обед были не шашлыки, а не то бы он насквозь голову себе проткнул, - успокоил ее тогда Ленон.
  Да и все равно, в последнее время денег у Ленона едва хватало разве на то, чтобы прокормить средних размеров хомяка.
  'Надо помочь пушистикам! - подумал Ленон. - Может даже статья на эту тему получиться: 'Жизнь городских зверей в условиях неспокойствия окружающей действительности''. Прикинув, что у него в запасе хватает времени, он решил пока не возвращаться домой.
  Июнь в разгаре своего солнца не предвещал ничего дурного, и Ленон горел желанием вновь подтвердить свою необходимость в глазах окружающего мира. Старательно огибая кусты, он вышагивал среди деревьев в поисках голодающей живности.
  Долго искать котов не пришлось - у животных хорошая память на добро, особенно если добро проявляется во вполне материальной форме. Ленону не пришлось даже подзывать своих новых мохнатых приятелей. Усевшись дуэтом напротив Ленона, коты ждали угощения, может и не совсем заслуженного, но от этого не менее ожидаемого.
  Ленон, немного поразмыслив о том, как между ними делить колбасу, стал отрезать по кусочку то одному, то другому. Колбасы в этот раз было меньше, но она была сортом повыше той, что дали Ленону на мясокомбинате. Хотя это, впрочем, еще не давало ей особых рекомендаций для приобретения за свои честным трудом добытые деньги. Другие коты бы из-за нее передрались, но то ли справедливый дележ Ленона не оставил никого из хвостатых в обиде, то ли долгая кошачья дружба не позволяла ссор по мелочам... Так или иначе, Ленон с довольным умилением глядел на своих новоявленных питомцев, мысленно уже прикидывая, как в следующий раз раздобыть колбасы, а заодно и думая, что бы ему еще такого написать в грядущей статье.
  Неожиданно Ленон услышал позади себя стук и обернулся. Под скамейкой лежала внушительных размеров книга с бежевой кожаной обложкой.
   - И как я ее раньше не заметил? - удивился Ленон. - Не иначе как со скамейки свалилась.
  Ленон подошел поближе к своей находке и с опаской посмотрел на нее. У юноши уже был один неудачный опыт подбирания чужого имущества. Как-то раз Ленон нашел кошелек, в котором лежала визитка бизнесмена Филимона Зеленых, и он, как честный человек, отнес его законному владельцу. Но хозяин потерянного имущества вместо благодарности сообщил Ленону, что там не хватает крупной суммы денег. Когда Ленон попытался заверить предпринимателя, что он ничего из кошелька не брал и даже позволил себе усомниться в том, что такие большие деньги вообще могли там поместиться, бизнесмен Зеленых пригрозил ему самыми страшными карами. Он сказал, что если Ленон не вернет оставшиеся деньги, то предприниматель воспользуется своими обширными связями, и юноша не только никогда не найдет работы в этом городе, но его еще посадят в тюрьму за воровство. Испуганному юноше не оставалось ничего иного, как согласиться с бизнесменом и каждый месяц выплачивать львиную долю своей зарплаты в счет в одночасье образовавшегося долга. Эта история и являлось причиной крайней бедности юноши, а также того, что он согласился отправиться на колбасный завод, который также принадлежал бизнесмену Зеленых.
  'Такая потертая... Неужели так долго лежала? Или и в самом деле древняя?' - подумал Ленон, неотрывно смотря на книгу. Он уж было подумал, что вряд ли на книгу кто-нибудь позарится, и ее можно оставить на месте, чтобы настоящий владелец смог вернуться за ней, но его тянуло к находке будто магнитом.
  - Лучше дам объявление в газете, - решил, наконец, юноша и подобрал книгу.
  Неожиданно Ленон почувствовал на своей спине недобрый взгляд.
  - Неужели опять утки? Или кому-то из пушистых все-таки не досталось? - попытался сообразить Ленон и медленно обернулся. Ленон во всей своей неприглядной красоте предстал перед темноволосой девушкой, которую, как ему показалось, он уже где-то видел. Но рассмотреть девушку повнимательней ему не удалось.
  - Эй, ты! Чем это ты здесь занялся? - с теплотой айсберга в голосе прервала незнакомка мысли юноши. В ее глазах смешались презрение и гнев, вызванное, может быть, внешним видом и действиями юноши. А тон и обращение демонстрировали превосходство, исходящее, возможно, от положения девушки. Поза же незнакомки намекала на то, что Ленону за его необдуманные поступки вполне могут грозить неприятные последствия. Но какое-никакое отношение к репортерской профессии удержало Ленона от поспешных мыслей в неизвестном направлении, и он попытался разобраться в ситуации.
  - Ты чего здесь газоны топчешь? - уточнила девушка, видя замешательство Ленона.
  - Но я же по тропинкам! - попытался защититься он.
  Здешние дорожки петляли как змеи между камнями, и было сложно ходить по ним, не наступая на траву.
  - Мало ли кто натоптал, а ты и вслед потянулся! Ходить можно только по асфальту, - отрезала девушка.
  - А я и не знал, - вместо извинения испугался Ленон, ожидая штрафа. Но, похоже, это была не единственная претензия на сегодня.
  - Твои коты? - показала девушка на усатых зверей, которые, судя по их виду, ее совсем не испугались.
  - Владелица квартиры, где я живу, мне не то, что держать животных запрещает, а вообще даже прикасаться к ним, - пожаловался Ленон. - Она говорит, что они могут быть заразными, а ей не хочется, чтобы я нес всякую заразу в дом... Да ты, наверное, ее не знаешь, - замялся юноша, который понял, что опять сболтнул лишнего.
  - Тебе что, запрещают держать котов дома, и ты сюда их притащил? Зоопарк захотелось устроить? Ты бы еще бегемота приволок! - не отступалась незнакомка. - А, может, я знаю твою домохозяйку? - уцепилась за оборванную не до конца Леноном ниточку девушка. Язвительно скривив губы, он как бы невзначай, подметила:
  - А когда я расскажу ей, чем ты занимаешься, ты станешь таким же бездомным, как эти коты!
  Пару секунд они мерялись взглядами - робкий и неуверенный Ленона против прямого и недружелюбного девушки.
  - Да что я вообще такого сделал? - не выдержал, наконец, юноша.
  - Он еще спрашивает! Ты что, издеваешься надо мной? - снова рассердилась девушка. - Ты, наверное, думаешь, что я ударилась головой и ничего не понимаю? На мне что, заметны синяки?!
  - Я не хотел ничего такого! - испугался Ленон. - Еще Кларк Кент говорил, что нельзя обижать совершенно незнакомого тебе человека.
  Из всех коллег Кларк Кент для Ленона был самым любимым. Ему было приятно, что теперь он не только делит с ним профессию, но и так же, как и он, помогает ближним в свободное от работы время. Но девушка, похоже, была иного мнения на этот счет, раз ее не впечатлило упоминание столь авторитетного источника. Видимо, у нее были гораздо более могущественные связи.
  - Думаешь, ты самый умный?! Ты не один такой умный! - взорвалась незнакомка, решив, что Ленон снова дурачит ее. - Твоя колбаса, я тебя спрашиваю?
  Тут Ленон обратил внимание на еще не скормленный котам огрызок и испугался, что девушка подозревает, будто он, будучи вегетарианцем, питается мясными изделиями.
  - Я ведь не в рот... - от волнения начал путать слова Ленон, который хотел сказать, что он не берет в рот мяса. Когда Ленон волновался, слова у него спутывались в такой клубок, что из него можно было связать свитер на холодную зиму. Только очень терпеливые люди могли дождаться, пока юноша соберется и внятно оформит свою мысль. Незнакомка, похоже, была не из их числа.
  - Невротик? - не дала договорить девушка. - Да мне плевать, чем ты болеешь! Пусть это будет хоть тромбон сосудов или контрабас мозга!
  Ленону вновь стало очень обидно. Хотя он с трудом отличал гиппопотама от гипоталамуса, но понял, что над ним издеваются. Не то чтобы юноша не привык к насмешкам, но ему было тяжело переносить оскорбления от незнакомой девушки. Он не понимал, за что девушка презирает его. Но он знал, за что презирает себя сам, поэтому не мог ее ни в чем винить. От расстройства Ленон выронил кусок колбасы, который тут же был съеден котом пошустрее.
  - Ну вот, опять! - в голосе девушки начали появляться отзвуки бессилия.
  - Что опять? - не понял Ленон.
  - Ты опять кормишь этих животных, идиот! Знаешь что? Суй своих питомцев в котомку и мотай в турне по Новочеркасску, Куклачев недоделанный! - не удержалась от грубости девушка и показала на табличку. - Читать, что ли, разучился? Выгул животных запрещен!
  После этих слов в сознании Ленона что-то зашевелилось и клубок мыслей в его голове начал потихоньку расплетаться. Нет, не из-за того, что его обозвали идиотом, хотя после такого у многих мыслительная деятельность волей-неволей начинает работать быстрее. Ленон вспомнил, где и когда он видел эту девушку. А видел он ее здесь же, в парке. Она подкармливала уток и голубей. Когда в воду падали кусочки хлеба, то они разбухали, а водоплавающие, хрипло гогоча, тут же устраивали друг с другом стычки. Он даже хотел подойти поближе, но не осмеливался.
  И вот теперь эта девушка стояла прямо перед ним в не самом лучшем расположении духа. Сожалея об упущенном моменте и проклиная собственную нерешительность, юноша все же попытался повернуть ситуацию к лучшему:
  - Но ты ведь тоже кормишь птичек? И они тоже живут в этом парке.
  - Может, мне еще собак бездомных угощать?! Тебя послушать, так я и бродяг всяких должна подкармливать! Если так, то ты как-то зачастил сюда в последнее время... - тут девушка приложила палец к уголку рта, будто бы о чем-то размышляя. - Да и из квартиры тебя не сегодня-завтра выгонят. Но я могу дать тебе конфетку хоть сейчас! Авансом! - вновь ядовито улыбнулась она, довольная своей шутке. Ленон же принял эти слова близко к сердцу и расстроено замолчал. Девушка заметила это, и юноше показалось, что в ее глазах промелькнуло что-то вроде сочувствия.
  - Ты пойми, здесь парк, а не парковка, где все свободные места заставлены так, что не протолкнуться. Тут люди отдыхают. Из-за заводов Филимона Зеленых город скоро станет таким грязным, что выходные станут называться выхлопными. Только в парке и можно будет подышать, - попыталась вразумить девушка. - А птицы - это часть экосистемы. Твои же коты - инородный элемент. Они переедят всех голубей, а уток распугают. На котов придут собаки, на собак - бродяги, а на бродяг - санитарная комиссия. И всё! Парк можно будет закрывать!
  - Да кого же они напугают! Ты только посмотри, какие они миляги, - решил вступиться за своих новых друзей Ленон. - Чем коты хуже уток?
  - Спрашиваешь! От них вечно беспорядок! - тут девушка замолкла на секунду, будто вспомнила о ком-то, но быстро взяла себя в руки. - Знаешь, что они вылизывают?
  - Лицо? - смутился юноша.
  - Если бы только лицо! - всплеснула руками девушка. - Утки и голуби себе подобного не позволяют. Они же просто беззащитные страдальцы! У них нет ни острых когтей, ни зубов! Голубь - это вообще символ мира и любви. А про уток еще французский классик писал, что нет ничего жалобней их кряканья, но у бесчувственных людей оно вызывает только смех. В детстве, небось, сам играл в ванне с резиновой уточкой? - предположила вдруг девушка. - И где теперь твоя благодарность?!
  Ленону и впрямь стало немного стыдно. Свою любимую желтую уточку он давным-давно самым непорядочным образом променял на кораблик.
  - Да ты и сам подумай, как неэкономно ты распоряжаешься своими средствами, - не отступалась девушка. - Ведь вместо килограмма колбасы ты мог бы купить три-четыре килограмма хлеба!
  Как человек, которому в последнее время часто приходилось высчитывать свой рацион до мелочей, Ленон был поражен точностью расчетов столь прекрасной девушки. Он подумал, что если он сейчас же не скажет ей что-нибудь приятное, то его голова лопнет, как мыльный пузырь.
  - Какая... Какая же ты... Килограмотная! - с придыханием произнес юноша и от стыда прикусил язык.
  - А ты знаешь, что селезни вместе с утками заботятся о своем потомстве до и после вылупления? Не то, что коты! - не обратила внимания на комплимент девушка, и тут Ленону показалось, что она чуть не прослезилась, как ему подумалось, от умиления.
  - Коты вообще яиц не высиживают, - вспомнилось юноше. - Они их... - тут он понял, что если произнесет подобное при даме, то его точно можно будет сажать в тюрьму за непристойное поведение.
  - Ты, наверное, из тех бездельников, которые шляются целый день, где попало, и думают о всякой ерунде, - сердито перебила девушка.
  - Да нет, у меня работа есть, и я вообще скоро домой собираюсь, - попытался защититься юноша.
  - Вот и шел бы, а не прикармливал всяких паразитов! - отрезала девушка. Коты, судя по их виду, были итак не в восторге от ситуации. Без колбасы же им и вовсе наскучило, так что они начали потихоньку разбредаться. Ленон подумал, что девушка тоже сейчас покинет его, так как причина конфликта миновала. Но тут она заметила книгу, которую юноша все это время держал под мышкой.
  - А книгу зачем принес? - насторожилась девушка. - Там что, написано про разведение котов?
  - Не знаю, - честно сознался Ленон. - Я ее здесь в парке нашел.
  - Так ты нашел ее в нашем парке и присвоил себе? - переспросила девушка. - Немедленно отдай мне! Ее нужно отнести в дирекцию парка, чтобы обронивший ее человек смог вернуться за пропажей.
  - По-моему, лучше разместить объявление в газете, - возразил Ленон, в котором взыграла профессиональная гордость.
  - А вдруг потерявший не читает газет? Ты об этом подумал, умник? - съязвила девушка.
  - Ну, чего бы ему их не почитать... Книга-то ему зачем? - разумно предположил юноша.
  - Да потому что в газетах, в отличие от книг, пишут всякую ерунду! - категорично заявила девушка.
  - Какую ерунду? - насторожился Ленон.
  - Ну, вот, например, написали недавно, что березовый сок можно получить, если засунуть полено в соковыжималку. После такого вообще газеты читать перестанешь! - безапелляционно вынесла свой приговор девушка. - Самое интересное, что зовут автора также по-дурацки, как и написана сама статья.
  Юноша покраснел. Это была его статья.
  - Ну, так, это, наверное...была первоапрельская шутка, - попытался оправдаться журналист.
  - В июне? - возмутилась девушка и подозрительно поглядела на него.
  - Ну, так ведь... очередь публикаций... - снова попытался обелить доброе имя автора юноша.
  - Да откуда тебе знать? - еще больше насторожилась девушка. - Ты что, работаешь там?
  Ленон безмолвствовал, не в силах отрицать очевидное, и девушка, похоже, приняла молчание за знак согласия.
  - И вообще вся эта газета куплена Филимоном Зеленых! - заявила она и с ненавистью посмотрела на него. Ленон покраснел еще больше. Не решившись спорить с девушкой дальше, он попытался сменить тему.
  - Может быть, на корках книги написан адрес владельца? - предположил Ленон и уже собрался открыть книгу.
  - Нет! Не делай этого! - внезапно воскликнула девушка. - Вдруг она заминирована?!
  Услышав подобное предположение, руки Ленона от страха похолодели, и ослабшие пальцы начали понемногу выпускать шершавый переплет обложки. Раздался громкий шум, но причиной его была не книга, которую юноша успел подхватить, а топот и крики в отдаленных уголках парка. Девушка, встревоженная происшествием, тут же развернулась в сторону от юноши.
  - Стой на месте! Я с тобой еще разберусь! - бросила она напоследок Ленону. - И не вздумай подрываться в нашем парке, слышишь?!
  Юношу тронула забота девушки о его жизни, но он не стал испытывать судьбу. Хотя ему было очень интересно, что же там произошло, он решил воспользоваться моментом и улизнуть. Вдруг прекрасная незнакомка после всего разозлится еще больше? Ленон ненавидел себя за то, что не спросил ее имени. С другой стороны, он очень боялся дальнейших неприятностей.
  'Какой же я журналист, если бегу от действительности?' - горестно подумал Ленон.
  
  Глава IV
  
  Придя домой, Ленон, несколько ошарашенный последними событиями, все же решился снова взяться за обещанную статью. Но пережитые за день воспоминания всячески отвлекали его и не давали сосредоточиться. Он попытался вспомнить советы, которые ему давал Валентин Петрович, и выудил, как ему показалось, самый ценный - почувствовать себя классиком пера. Ленон усиленно воображал, что у него выросли то длинная борода, то кучерявые бакенбарды. В тот момент, когда он представлял себе, что садиться писать книгу, он вспомнил о своей сегодняшней находке и решил на минутку отвлечься.
  - А может и впрямь заминирована? - всплыло в голове у Ленона, где ужас перед непредвиденными последствиями боролся с его естественным любопытством. Но тут ему пришло в голову, что если бы в книге на самом деле была установлена бомба, то он бы подорвался еще по дороге домой, когда он случайно споткнулся и упал, и ему заметно полегчало.
  'Какая древняя, - вновь подумал Ленон, рассматривая книгу. - Может быть, в ней найдется что-нибудь про классиков?'
   Закончив ощупывать кожаный переплет, он наконец-то открыл ее прямо посередине. Юноша не стал переворачивать страницы в самое начало, так как написанные строки сразу же приковали его внимание:
  'Некоторые знатоки поэзии поговаривают, что Лермонтов - это прямой потомок дружившего с феями сказочного персонажа Томми Лермонта. Можно было бы даже предположить, что и сам поэт - тоже выдумка, если бы не многочисленные свидетельства очевидцев. Только благодаря им мы можем восстановить полную картину его далеко не зря прожитой жизни.
  Когда Пушкин, другой великий поэт, умер, Лермонтов не смог явиться на похороны и написал записку, озаглавленную 'На смерть поэта':
  
  Не вынесла душа поэта!
  Не стыдно ли царю за это?
  
  Царю стыдно не стало, и он разжаловал поэта до прапорщика. Впрочем, подобный каламбур не сильно развеселил нашего стихотворного печальца. Последующий за разжалованием период творчества Лермонтова историки называют ПРАПОРциональным. К нему, в частности, относятся следующие строки:
  
  Очень мало дыр, но залатаю
  На груди мундира-старикана.
  Утром мне на плац проснуться рано,
  А не то полковник наваляет.
  
  Тридцать шестые годы неспроста считаются переломными в творчестве Лермонтова. Впрочем, нельзя сказать, что пережитые несчастья сломили классика. Они лишь слегка расплющили, раскатали и немного придавили его как пудовая гиря колобка. В это время Михаил Юрьевич из-за душевной травмы получает перелом духа в двух местах с частичной утратой идеалов. Впрочем, сгубило его совсем не это, а любовь. Любовь к парной минералке. Как известно, Гоголя тянуло больше к огню, а вот Лермонтова - наоборот. И поэт все чаще обращался к минеральной воде, чтобы поправить и без того пошатнувшееся здоровье.
  Во время очередного визита на воды Лермонтов промахнулся на дуэли. Поэт стрелял в небо и в скорости попал прямо на небосклон гениев от поэзии, где обитает и по сей день'.
  Пораженный биографией, Ленон оторвался от книги. Он любил всяческую классику и даже из Чехова читал не только 'Каштанку', а из Толстого - не только 'Буратино'.
  'Это ведь то, о чем я думал' - пришло в голову юноше.
  События были описаны так, как он их раньше себе представлял. Правда, до этого он сильно сомневался в своих познаниях, но как-то не представлялось случая проверить их подлинность.
  'Жаль, что в те времена минералку в бутылках не продавали, - с грустью подумал юноша. - Ему не пришлось бы ехать на воды. Может быть, великий романтик был бы жив до сих пор...'
  Тут Ленон вспомнил известное произведение великого поэта про войну с французами.
  'Интересно, почему там нет ни слова про Наполеона, как у Льва Толстого?' - вспомнил юноша бородатого классика. - Наверное, оттого, что 'Наполеон' плохо рифмуется с 'Бородино', - решил Ленон. - Но ведь 'Бонапарт' и 'Бородино' - очень даже созвучны друг другу, - не прекращал удивляться он.
  Тут юноша понял, что окончательно замечтался и решил открыть форточку, чтобы просвежиться. От прочитанного Ленону захотелось пить. Но, посчитав деньги и позднее время, он решил не бежать за бутылкой минеральной воды, а налил себе из-под крана. Он включил струю холодной воды на полную мощность, чего владелица квартиры в своем присутствии не позволяла, и в стакане появились пузырьки воздуха, будто это была настоящая газировка. Но радость юноши была недолгой. Он вспомнил, что Антонина Казимировна также запрещала ему пить из-под крана.
  - А вдруг я от этого заболею бешенством, и когда она вернется, то обо всем догадается и очень сильно рассердится? - пришло в голову Ленону. Побоявшись нарушить еще один запрет, он лишь прополоскал горло и вылил воду обратно в раковину.
  Вернувшись в свою комнату, он взял книгу, но заметил, что она открыта в другом месте.
  'Наверное, ветер перелистнул страницы' - подумал Ленон, кинув взгляд на раскрытую форточку. Но юноша не стал искать в книге предыдущее место, так как написанное вновь захватило все его внимание:
  'Наполен решил напасть на Россию. А там было очень холодно. А рабочая батарея была только у Раевского. И сидит Раевский у себя в палатке, греется. И вот стучится император Франции к нему в палатку: - Раевский, одолжи батарею погреться!
  А Раевский в ответ ему как гаркнет:
  - Если тебе так холодно, чего ж ты тогда себе в Африке воевать не остался? Пошла прочь, морда обезьянья! Вали себе обратно в Африку!
  Наполеон был настолько возмущен подобным недружеским отношением, что в гневе покинул чужую страну, даже побрезговав ее завоевывать. Потому-то война и закончилась'.
  Ленона как будто током дернуло. Но оторвался от книги он не только потому, что не любил хамство во всех его проявлениях. Юноша поймал себя на мысли, что буквально недавно вспоминал Наполеона.
  - Бывают же совпадения, - неуверенно пожал плечами Ленон.
  От волнения Ленон решил устроить себе еще один перерыв и перекусить. Порывшись в холодильнике, он достал яблоко. Но этого оказалось мало, чтобы полностью заглушить аппетит, и юноша понадеялся успокоить желудок очередной порцией чтения:
  'Кто не знает знаменитого стихотворения: 'Я пришел к тебе с приветом...'? Автор строчек Афанасий Афанасьевич Фет написал их не просто так. Фет, не то чтобы как Лермонтов пристрастился к минералке, полной полезных солей, но возвращаться из гостей несолоно хлебавши он точно не любил. Поэт был немцем по происхождению и как немало представителей германского народа, был непрочь покушать как следует. Он действительно приходил в гости с приветом, а уходил с набитым пузом.
  Фет был восторженным певцом природы, особенно съедобной ее части. Он любил вбирать ее ароматы, вкусы, запахи и никогда не отдавал обратно. Фет старался попробовать на зуб все, что под руку попадалось, и обгрызал подвернувшийся лакомый кусочек до последней косточки. А что уже не влезало в рот, поэт, уходя, любил припрятать под своей обширной бородой. Недовольные этой привычкой коллеги за глаза звали поэта Ананасием Буфетом.
  Будучи по натуре совсем беззлобным, Фету приходилось частенько удивляться, насколько мелочными и придирчивыми бывают в быту окружающие его люди. Иногда его попрекали даже лишней ложечкой сахара.
  - Если вам так хочется, то сахар в чай кладите сколько угодно. Но карманы-то набивать зачем?! - возмущались иные хозяева. - Был бы кусковой - еще полбеды, но песок из карманов прямо на пол сыплется! Да от вас потом белые дорожки по всему дому идут! Спасу нет от муравьев!
  - Ну, при чем же здесь Муравьев-Апостол? Его вообще не за это повесили, - простодушно отшучивался поэт, не принимавший обид близко к сердцу. Несмотря на застарелые привычки, поэзия занимала все его мысли. Но не всегда его литературные и сопутствующие им опыты заканчивались у классика удачно. Так, однажды он написал следующие строки:
  
  Я нес варение
  Из ячменя,
  И несварение
  Ждало меня.
  
  Впрочем, Фет не только отнимал, но и делился с собратьями по перу разными хорошими вещами. Так, с Тютчевым у него был день рожденья в один день, но отмечали, конечно, всегда у Тютчева. Но однажды Фет опоздал.
  В тот день он занял место в очереди в кондитерскую, где собирался купить Тютчеву в подарок торт. По некоторым причинам, о которых мы умолчим, он отлучился, а когда вернулся, то увидел, что его место в очереди занял какой-то прохожий.
  - Извините, достопочтенный... - осторожно запротестовал поэт.
  - Я не Достопочтенный! Я Достоевский! - раздраженно обернулся незнакомец, который оказался тоже классиком. Федор Михайлович был не в духе. Магазин инструментов заказал у него рекламную статью. А он, как потомственный дворянин, из инструментов знал только топор. Он взялся было писать 'Десять способов, как можно использовать топор', но как бы он не ломал голову, у него выходил только один, и тот неприличный. Но Федор Михайлович не сдавался и уже написал пятьдесят страниц про этот неприличный способ, правда, рекламной статьи все равно не получалось...'
  'Прямо, как у меня' - подумал Ленон, но вместо того, чтобы взяться за дело, решил продолжить чтение.
  '...Но драки между двумя классиками в этот раз не вышло. Поэт и великий писатель разговорились.
  - Вы за чем стоите? - спросил Фет у Достоевского.
  - За сахаром к чаю, - не таясь, поведал автор 'Униженных и оскорбленных'.
  - Лучше бы вы к чаю МАРМЕЛАДОВ разных понабрали, - поделился мыслью Фет, уже понадеявшийся напроситься как-нибудь в гости.
  Но будущий автор 'Преступления и наказания' намек понял неправильно и крепко призадумался. И пока он размышлял, что неплохо бы назвать героиню будущего романа Сонечкой Мармеладовой, Фет проскочил мимо, купил торт и побежал на праздник. А Достоевский благополучно просрочил заказ на рекламную статью, но гонорара за новый роман с лихвой хватило на выплату неустойки. Даже на извинительную открытку деньги остались.
  Фет же, спешно поздравив с порога Тютчева, не снимая калош, ринулся к угощениям, на ходу приговаривая:
  
  Люблю икру да с расстегаем,
  Ее в момент я уминаю...
  
  Из-за громоподобного шума в озверевшем от голода желудке Фета Тютчев не расслышал стихи целиком, но общую суть уловил, и подсказанные строки вкупе с пережитыми впечатлениями легли в основу знаменитой 'Весенней грозы', более известной как 'Люблю грозу в начале мая'. А пока вдохновленный Тютчев писал данные стихи, Фет съел им же подаренный торт.
  Конечно же, окружающие пытались как-то умерить аппетиты Фета. Они даже подговорили на это дело Короленко. То есть, конечно, не Владимира Галактионовича, который был порядочным человеком и в разного рода заговоры старался не влезать, а его куда менее известного брата Степана. Степан Короленко писал про всякие ужасы жизни, такие страшные, что даже мрачный писатель Достоевский не читал его произведений. Одним из таких произведений был роман 'Синие' - про алкоголиков. В основном там, правда, шла речь про сторожа закрытой гостиницы, который бросил пить, но от трезвости у него в голове помутилось окончательно, и он чуть было не перебил всю свою семью. После этого романа в России стали меньше бросать пить. Еще у данного автора была повесть про невинно обвиненного острожника, который пытался выбраться из заключения почти тридцать лет и три года. Эту историю он подслушал лично из воспоминаний Достоевского. И хотя классика освободили досрочно, Степан Короленко в целях кульминации превратил финал в эффектный побег.
  И вот друзья Фета попросили написать Степана Короленко такой роман, чтобы Афанасий Афанасиевич, прочитав его, прекратил объедаться. Степан Короленко, не долго думая, написал роман о человеке, который любил поесть, но из-за его несправедливого отношения к окружающим на него наслали проклятье, и он все худел и худел и худел до бесконечности. Автор надеялся, что это умерит бесстыжий аппетит Фета. Но после прочтения этой книги поэт сильно занервничал и на этой почве стал объедаться еще больше.
  В конце концов, коллеги, уставшие от обжорств Фета, не выдержали и скинулись поэту на дворянство, чтобы тот в собственных хоромах смог позволить себе трапезу по вкусу. После этого он прекратил свои гастрономические набеги в гости. А так как он был немцем, то добавил к своей фамилии благородную приставку 'фон'. Коллеги даже сочинили про него эпиграмму: 'Афанасий фон Фет забрался в буфет и объелся конфет'. Но он не обижался. Добрейший был человек!'
  'А то неизвестно, сколько бы еще хороших идей у него могло возникнуть в припадке голодного вдохновения' - подумал Ленон, у которого от прочтения тоже аппетита не поубавилось. А тут еще какой-то, похоже, не совсем трезвый прохожий решил устроить на улице концерт.
  'И почему им днем не поется?' - который раз удивился юноша и вспомнил запрет Антонины Казимировны, что нельзя открывать форточку надолго.
  - А вдруг я простужусь, и когда она вернется, то обо всем догадается, - снова перепугался юноша и закрыл форточку. Песня тут же прекратилась, и Ленон вздохнул с облегчением. К пьянству он относился с большим недоверием. С твердым решением развеять дурные мысли он снова окунулся в книгу. Тут Ленон увидел, что в книге опять описывается совершенно другая история, и юноша был уверен еще меньше, что именно ветер перепутал страницы книги. Но Ленон отбросил подозрения и продолжил чтение:
  'В одном замке, который назывался Комувлоб, жили рыцари грубого стола. А возглавлял их рыцарь, которого называли первым среди равных, хотя равных, ему, в общем-то, в его занятии не было. Он мог выпить столько, сколько все остальные рыцари не выпивали, собравшись за столом вместе. И поэтому его звали Артур Перегон.
  Но не всем в замке нравилось поведение доблестной команды, тем более что их доблесть, как правило, ограничивалась пределами каменной обители. Добрый волшебник Мерлин Брандонский, также будучи прописан в данном замке, долгие годы тщетно пытался излечить своего короля от губительной привычки. Как-то раз, в надежде напугать печальными последствиями сэра Перегона, он украл его любимую чашу. А чтобы было еще страшнее, он кое-что подложил ему в постель. Утром, пробудившись ото сна после беспокойной ночи, король потянулся за бутылкой, но никак не мог найти чащу. Ни на полу, ни на столике ее не было. Наконец, поискав под одеялом, он нащупал что-то твердое. Но это было не то, что он искал, а череп его верного шута, скончавшегося недавно от непомерного пьянства. И то ли утро в Комувлобе было чересчур туманным, то ли туман в глазах был последствием вчерашнего празднования, а может, славному королю было просто все равно, но он взял в руки череп, налил в него вина и испил из него. После этого случая Мерлин в своей борьбе с пьянством пробовал самые разные средства, но в итоге сам заразился этим тяжелым недугом. И теперь, протягивая полную чашу своему королю, он каждый раз приговаривал: Я сделаю вам подношение, от которого вы не сможете отказаться... Таким образом, все обязанности по борьбе с пьянством перешли к его ученице - леди Марганцовке.
  В организме леди Марганцовки не содержалось ни капли алкоголя, отчего она и сама не пила и другим не давала. Она и раньше терпеть не могла компанию своего брата выпивохи, а тут начала понимать, что пьянство в Комувлобе можно искоренить, только избавившись от этой самой компании. Вскоре она нашла себе единомышленника в лице сэра Красномордреда. Он недолюбливал своих собутыльников и втайне мечтал напиться в одиночку.
  И вот однажды сэр Красномордред обратился к королю:
  - Милорд, я знаю, где найти чашу...
  - Мою любимую чашу! Где она? - нетерпеливо перебил Артур. Мерлин так и не вернул ее обратно, так как от беспробудного пьянства он уже позабыл, куда ее спрятал.
  - Никак нет! Гораздо лучше! Ведь это чаша святого Грааля, - отвечал сэр Красномордред.
  - Воруль, Грааль и Убивраль! - промычал, не поднимая голову со стола, сэр Разговейн, который, как и все рыцари ушлого стола, не отличался хорошими манерами. Он вообще быстро раскисал, редко приходил в себя и был меньше остальных способен на подвиги.
  - И чем же она лучше моей любимой чаши? - ревниво поинтересовался Артур.
  - Она дарует вечную жизнь! - заверил сэр Красномордред.
  - Врет как сивый Мерлин! - не поверил сэр Гарет-белогорячка, намекнув на россказни волшебника, который в последнее время потреблял сивуху ну просто в лошадиных количествах.
  - Ерунда! Жить вечно - скучно! - отозвался сэр Пьянцелот, которого мучило похмелье, и ему совсем не хотелось, чтобы это состояние затянулось навсегда. - Мерлин когда-то тоже хотел сделать философский камень. И, в конце концов, не чаши, а вирши делают таких славных воинов, как мы, бессмертными!
  Тут он дурным голосом запел балладу о собственных подвигах.
  - А еще она превращает воду в вино! - изо всех сил стараясь перекричать Пьянцелота, выпалил Красномордред. Король, начавший было подпевать, тут же замолк в недоумении.
  - Быть такого не может! Это же не просто вечная жизнь - это вечное пьянство! Не успокоюсь, пока не проверю лично! - вскричал сэр Артур, который достаточно протрезвел, чтобы собрать поход, но был недостаточно трезв, чтобы не поверить в подобную небылицу.
  Когда они нашли пещеру, в которой должен был находиться святой Грааль, сэр Красномордред остался снаружи якобы для того, чтобы сторожить вход. А рыцари короля Артура тем временем нашли реликвию, но их радость была недолгой. Вернувшись, они обнаружили, что Красномордред по наущению леди Марганцовки завалил выход камнями. Узрев предательство, рыцари огласили пещеру ужасными проклятиями в адрес коварного изменника. Но вскоре от истошных криков у них пересохло в горле, и яростное негодование сменилось глубоким унынием. Тут бы им и настал конец вместе с легендой, но откуда-то из глубин пещерных сводов раздался крик сэра Гарета-белогорячки:
  - Вы не представляете, что я нашел!
  - Выход? - хором встрепенулись рыцари.
  - Нет! Лучше! - возразил сэр Гарет.
  - Пылесос! - попытался угадать сэр Разговейн.
  - Какой пылесос? - не понял сэр Гарет.
  - Автомобиль! - отозвался через завал сэр Красномордред, который мало того, что совершил гадость, так еще и подслушивал.
  - Да вы что там, совсем уже протрезвели?! - возмутился странными вариантами сэр Гарет.
  - А ты там что, склад вина нашел, придурок белогорячечный? - возразил Артур.
  - Почти, - согласился сэр Гарет, чей юный возраст не позволял ему обижаться на старших. - Я нашел источник воды!
  Рыцари ушлого стола всем скопом побежали на крик сэра Гарета и вскоре, отбросив уныние и скорбь, веселились напропалую. Они наполняли водой волшебную чашу и испивали до дна уже вино, выкрикивая похвалу во славу такого увлекательного времяпровождения. И, наверное, делают это до сих пор, пока источник не иссякнет. Или сэр Красномордред с леди Марганцовкой вернутся и разгребут завал, потому что им станет стыдно. А им не станет'.
  Закончив чтение, Ленон не мог решить, кого ему больше напоминает эта леди Марганцовка? То ли ту девушку, встреченную сегодня в парке, которая тоже ненавидела всяческие беспорядки, или владелицу квартиры Антонину Казимировну.
  'Похоже, что корень проблемы алкоголизма древнее, чем я предполагал, - взбрело в голову Ленону. - Наверное, нет вещи более противной, чем пьянство. Или все-таки есть?'
  Юноша решил развеяться от тяжелых мыслей и включил радио, по которому зазвучала реклама с гимном колбасного завода.
  'Надо браться за дело' - подумал Ленон. Но тут он прикинул, что у него в запасе есть завтрашний день, так что если он прочитает еще пару страниц, у него все равно останется время написать хоть десять таких статей. Хотя юноша и чувствовал неотвратимое приближение реальности, он все-таки решил, что она может немного подождать. Уж больно ему стала интересна эта книга, полная разных историй и небылиц.
  'Наверное, она действительно очень старая' - размышлял Ленон. Но дальнейшие строки сильно поколебали его уверенность в этом:
  'Учите историю, ибо история нас ничему не учит. Ну а если учить историю не получается, то послушайте хотя бы поучительную историю. Эта история страшна тем, что приключилась на самом деле. Жил был мальчик, который очень любил дружить. К несчастью, он связался с плохой компанией. И чаще всего его можно было застукать в компании с бутылкой. Но как-то раз мальчик додружился. Дабы не травмировать психику читателей, дальнейшие события будут описаны безобидными детскими стишками:
  
  Мальчик в кармане носил молоток.
  С ним и с гранатой пошел он в лесок.
  Вот он гранату кладет на пенек...
  Шумно начался в округе денек!
  
  Но все закончилось для мальчика благополучно, не считая нескольких пальцев. Тогда-то мальчик и понял, что такое иметь силу в руках. А также еще то, что заимствовать нужно не все, что под руку попадется, а только то, что пригодится для хозяйства. Он много чего понял в этот день, но с бутылкой дружить не перестал.
  Но на этом оружейные опыты мальчика не закончились, и как-то раз он вооружился и побил много стекол в окнах одного немаленького здания. Но дружить с бутылкой не перестал. А в другой раз мальчик шел по мосту и решил с него свеситься, чтобы слегка просвежиться. Но так как сила вырвавшейся струи была сильнее, чем мальчик ожидал, он упал с моста и чуть не утонул. Но пить все равно не перестал.
  А потом он решил выступить с праздничным поздравлением, но перепутал слова, и получилось совсем не праздничное прощание. На этом буйное детство мальчика закончилось, и началась угрюмая старость, которую только бутылка и скрашивала.
  Поэтому мораль этой истории такова: Любовь бывает одна и на всю жизнь. Пусть даже если это и любовь к бутылке. Описанные события легли в историю, которая рассказывается ниже. Или наоборот. Но важен, конечно, не какой-нибудь там факт, а историческая достоверность, установить которую можно только сверившись с учебниками.
  Вот, например, Петр Первый спасал матросов из воды, а Александр Второй - жертв крушения поезда, и чем это все закончилось? Поэтому седой политик на мелочи не разменивался и спасал сразу всю страну целиком. Вот Линкольн и Столыпин любили ходить в театр, и чем им это обернулось? Седой политик это прекрасно знал, и поэтому театров старался избегать. Но очень любил, когда перед ним устраивали выступления.
  Один великий кинорежиссер решил этим воспользоваться. Точнее, его, как запасной вариант, послал его отец - не менее великий поэт. Новообразованному государству был нужен новый гимн, а гениальная семейка надеялась, что в будущем появиться такой закон об авторских правах, что получится брать отчисления с каждого исполнения.
  И вот, глава семьи доверил младшему сыну написать свой вариант - с целью увеличения шансов на победу. Великий режиссер долго не думал. Он тут же взял в долю своего любимого композитора, музыку которого он ставил почти в каждый из своих кинофильмов. Мелодию тоже долго не искали - взяли заглавную композицию, может быть, не из самой лучшей, но уж точно самой лиричной картины с соответствующим названием. А вот стихи кинорежиссер решил написать самолично.
  Тем временем, седой политик сидел в кабинете и, как обычно, работал с документами. От излишнего напряжения документы постоянно выскальзывали из рук. Видя, что работа не спорится, седой политик решил записать обращение к нации:
  - Дорогие россияне! Расселяйтесь кто куда! Все лучшие места ужо заняты-ы-ы...
  - Ну не все - не все, - неожиданно встрял внезапно появившийся режиссер. - Я вот себе неплохие угодья в Горьковской области наметил...
  При упоминании 'горькой' голова седого политика заметно прояснилась. Но тут он увидел встопорщенные с вкраплением седины усы кинорежиссера и заподозрил неладное:
  - Ы-ы-ы!!! Чего тебе надобно, мятежник? Опять ты со своим путчем?! Не видишь, я занят! Вали отсюда в Мытищи! Ты уже давно не вице-президент! - недовольно засопел седой политик.
  - Я не мятежник, - вежливо возразил гость. - Но тоже на букву 'М', - подсказал седому политику режиссер, дав ему возможность выбраться из нелепой ситуации самостоятельно.
  - Молодец! - то ли попытался угадать, то ли похвалил посетителя седой политик за то, что тот не собирается бунтовать.
  - Я вот по дельцу, - счел знаком одобрения слова политика кинорежиссер и решил перейти из предстояния в наступление.
  - Денег не дам! - отрезал седой политик, который, наконец, узнал режиссера и вернул себе уверенный настрой. - Ты какую-такую там загогулину в своем, как там его, 'Камчатском парикмахере' вывел, а? Это что еще там за пьяница под два метра с горки свалился? Забыл что ли, кто тебе министра МЧС в помощь одолжил, а?
  Тут следует отметить, что в министерствах царил тогда тотальный кавардак, и помощи от них добиться было весьма сложно, пусть даже и в частном порядке. Начальники ведомств менялись со скоростью падения национальной валюты, и простые люди неизвестно чего про них думали. Ходили даже слухи (а телевидение их всячески подтверждало), что правительство озверело прямо-таки до лесного состояния. И даже таблички пришлось поменять. Поговаривали, будто министерство связи превратилось в министерство грязи. И его возглавлял некто Ч. Дождевой, который прокладывал подземные коммуникации. А министерство вороны успешно проворонило половину баллистических ракет. Министерство дикобразования возглавляла Е. Жиха с учебной программой под названием 'Хочется, но колется'. Министерство лисицы должно было отвечать за правосудие, но только и делало, что хитрило. Было известно также о министерстве ананасов, которых, впрочем, среди людей мало у кого наблюдалось. Министерством пруда заведовал министр по фамилии Карась, которого весьма сложно было выловить на совещаниях. И, конечно же, нельзя было не помянуть МДВД, которым заведовал генерал Косолапенко. Что же до министерства леснодорожных путей, то дорог в лесу, как и по всей стране, попросту не наблюдалось.
  В общем, в министерствах царила крупная неразбериха, и нужно было срочно все перелопачивать до тех пор, пока не заработает слаженно и скоординировано. Пускай это и было бы хотя бы совместное исполнение гимна.
  - Да нет, я не за деньгами... Я наоборот - принес тут, - интригующе залебезил режиссер, который счел разумным не спорить с седым политиком.
  - Ну, что там у тебя? - не без интереса спросил седой политик, многозначительно посмотрев на стопку уже завершенных документов.
  - Да я вот гимн придумал, - и, не спрашивая разрешения, режиссер запел своим тонким бархатистым баритоном:
  
  Я в России вырос и живу.
  Никуда не съеду - здесь помру.
  Ведь я её люблю,
  И жизнь отдам свою...
  
  - Шта-а-ты... - недовольно прервал седой политик.
  - Какие штаты? Америки? - переспросил режиссер, обладавший немалым количеством зарубежных наград.
  - Не-не-не, - замахал рукой седой политик, которому тоже захотелось запеть после долгой и упорной работы, но голова уже не вмещала много слов. - Шта ты там у себя все так напутал? Лучше так:
  
  - Я в России вырос и помру!
  - Я в России вырос и помру!
  
  После пары куплетов в исполнение отредактированной версии втянулся и сам автор текста, и вместе они еще долго распевали новоявленный гимн.
  - Хороший гимн, легко запоминается. И самое главное - все в нем, - выдохнул, наконец, седой политик, смахнул слезу и поднял трубку. - Принять гимн этого самого... который в списке на букву 'м'!
  После этих слов обрадованный режиссер выскочил из кабинета, где его чуть не сшиб рыжий политик. Рыжий политик бежал по коридору с коробкой из-под ксерокса и пел песню: Эх, полным-полна моя коробушка, много всякого добра!
  'Неужто тоже гимн придумал?' - испугался режиссер. Конкурентов он не любил и старательно от них избавлялся. - 'А в коробке что? Документы?' - продолжил размышлять он.
  Но рыжий политик не заметил мыслей кинорежиссера и резво проскакал дальше. Вдогонку за ним бежал известный генерал с птичьей фамилией. Честно говоря, рыжего политика специально послали с отвлекающим маневром, чтобы за спиной у генерала провернуть пару делишек и кое-что вывезти кое-куда. Когда генерал увидел поющего политика, то в его военной голове мелькнуло: 'Чего это там у него в коробке спрятано?'. После чего, не спрашивая, генерал кинулся в погоню.
  Скоро дыхание рыжего политика сбилось, и он, шумно присвистывая, с каждым взмахом ноги выплевывал только отрывки песни:
   - Полным... полна... полным... полна...
  - Ну, повесим мы этого рыжего, и что дальше? - пришло тут в голову генералу, и он нестроевым шагом развернулся в обратную сторону.
  Рыжий же политик не сразу понял, что погони за ним больше нет, и не заметил, как толкнул плечом другого политика, славившегося своим неуравновешенным характером. Буйный политик не успел уйти с дороги, так как был занят репетицией выступления, предстоящего ему в парламенте. Дабы сэкономить время и место, мы публикуем лишь краткий конспект этой знаменательной речи:
  
  Мимо депутатской думы
  Я без дела не хожу!
  То я выступлю с трибуны!
  То законы напишу!
  
  'Надо бы извиниться' - подумал запыхавшийся политик, по инерции пробежав еще несколько метров. После чего он развернулся на сто восемьдесят градусов и обратился к буйному политику:
  - Вы уж меня извините, товарищ депутат. Я это ненароком.
  - Да можешь не извиняться - все равно я тебе уже на спину плюнул, - снисходительно сообщил буйный политик, внимательно посмотрев на коробку из-под ксерокса.
  Кинорежиссер же не обратил внимания на последующие события, так как отправился домой в полной уверенности, что добился желаемого. Правда приказ седого политика поняли неправильно, и гимн приняли все-таки не его, а отцовский. Но оставшийся гимн зря не пропал и превратился в визитную карточку кинокомпании, принадлежащей знаменитому режиссеру. Только вот слова пришлось выкинуть'.
  'Должно быть, без гимна никак, раз вокруг него столько возни' - подумалось Ленону, который довольно бегло разбирался в политике. Боясь быть обманутым, он вообще старался не совать туда свой нос, но ему приходилось это делать по долгу своей профессии. Да и вообще он не любил интриги и старался держаться от них подальше.
  - Да что тут все про известных? Надо же и про неизвестных немного, - пришло в голову юноше. Он всегда хотел прочитать роман, или повесть, или рассказ про героя, чем-то похожего на него самого. Но про таких, как он, обычно травили только анекдоты. А самому написать статью про себя юноше не позволил бы главный редактор. В надежде прочитать что-то подобное Ленон перевернул страницу:
  'Леониду Васильевичу с самого детства очень хотелось стать писателем. С сюжетами у него был полный порядок, но вот среди характеров персонажей наблюдалась страшная нехватка. Например, у героя, у которого по сюжету должна была быть водянка, вдруг оказывались все симптомы меланомы, а дислексия и вовсе была, что говорится, на лицо. Персонаж, еще недавно от рождения хромавший, в следующей сцене вдруг пускался в пляс, и Леонид Васильевич ничего не мог поделать против сюжета. Его персонажи менялись в лице, в цвете волос, не говоря уже о таких мелких деталях, как одежда. Фантазию Леонида Васильевича было никак не унять, и чего он только не пробовал!
  И Леонид Васильевич стал списывать своих героев с реальных людей. Но, боясь их реакции, старался делать это незаметно. Стоит себе, смотрит будто вдаль, песенку насвистывает, а сам украдкой делает пометку за пометкой в блокноте.
  Один раз он решил списать продавщицу из хлебного отдела в качестве герцогини, благо по размерам (литературным, естественно) она прекрасно вписывалась. Но то ли он увлекся, то ли глаз у него скосил не туда, то ли продавщица ушла куда-то незаметно.... В общем, он случайно списал свою героиню с французской булки. Только потом он понял свою оплошность, когда, перечитывая уже законченное произведение, он заметил, что герцогиня от выпитых напитков неожиданно размякла, спустя несколько дней вся зачерствела к окружающим, а в конце ее и вовсе склевали голуби.
  'Дела...' - подумал наш герой и стал тщательней подыскивать прототипы для своих произведений. Он внимательно списал новые образы, перед этим как бы случайно пообщавшись с шофером такси и служащим одной конторы. И стал аккуратно вписывать их в роман, как двух верных друзей-ковбоев. Но тут обнаружилось, что эти, казалось бы, два абсолютно непохожих человека учились в одной школе и крепко друг с другом не ладили. И вообще зря он дал им по заряженному револьверу. Никакой хорошей концовки не вышло.
  - Как же так?! - расстраивался Леонид Васильевич. Ведь по задумке способ казался таким заманчивым и эффективным. Он уже видел полку книг, на которой стояло его полное собрание сочинений в тридцати томах, и даже выделял время в расписании, чтобы каждодневно протирать ее влажной тряпочкой. Но у Леонида Васильевича было много времени и совсем отсутствовали какие-либо другие интересы и увлечения, так что он не сдавался.
  Ночью ему приснился известный ведущий популярной телеигры, который сходу объявил Леонида Васильевича банкротом. Леонид Васильевич в ужасе проснулся, схватился за кошелек и пересчитал деньги, но потом вспомнил, что этот сектор в игре давно отменили, и уже было хотел лечь спать... Но тут его осенило! Он вспомнил одного художника, который при помощи кинопроектора высвечивал фильмы на холст, останавливал пленку, а потом ему только и оставалось, что обводить контуры персонажей кистью. Получалось, что художник брал героев с экрана и переводил их в галерею без особых усилий, но с заметным результатом. А зачем кинопроектор, когда есть телевизор!
  - И ведь я могу же так! - радостно воскликнул Леонид Васильевич, даже записав внезапную догадку красными чернилами на фантике от 'Мишек на орбите', чтобы не позабыть. Он любил эти конфеты, потому что в жизни его привлекали только две вещи - книги и космос. И полностью довольный собой погрузился в сладкие грезы, где он писал роман за романом, подобно старшему Дюма, а многочисленные недоброжелатели тщетно пытались разгадать его секрет.
  К слову, Александр Дюма одним из первых в мире наладил практику коллективного написания романов под его единоличной подписью. Он создал так называемый институт литературных негров. Но, по иронии судьбы, сам Дюма был африканцем по бабушке, что не могло не сказаться на его внешности. А на него, в свою очередь, работали по большей части парижане и другие потомки галльских воинов. Так что исторически следовало называть безымянных авторов как раз 'литературными французами'. Но не слишком ли это жестоко по отношению к этой замечательной нации, которую после Второй Мировой войны в некоторых странах начали клеймить за трусость? Если бы Наполеон мог только предвидеть подобное, то помер бы от стыда за свою родину еще лейтенантом.
  Утром Леонид Васильевич проснулся оттого, что его верная собака грызла бумажку от конфеты и капала слюнями на ковер. Не без усилия отняв фантик и обругав четвероногого друга какими он только знал в его возрасте неподобающими словами, он схватился за остатки своего ночного вдохновения. Но на безнадежно испорченном огрызке распознавалось только странное слово 'жетак'. Он повернул обертку от конфеты другой стороной. С остатков фантика на него смотрели звезды.
  Леонид Васильевич силился понять, что бы могло значить это странное слово 'жетак'? Он перерыл телефонный справочник, даже залез во франко-русский словарь, но куда уж там! Догадка испарилась, а вместе с ней и все надежды на славу и успех. Так Леонид Васильевич и не стал писателем. Он стал...'
  - Он стал... космонавтом, - потрясенно прочитал вслух Ленон.
  История, описанная в книге, здорово напомнила ему его собственный опыт. У Ленона даже возникло ощущение, будто кто-то роется у него в мозгах. Хотя книжные амбиции Ленона никогда не доходили выше библиотекаря, ему было знакомо горькое чувство разочарования.
  - Неужели речь идет про Леонида Савушкина, - сверкнула догадка в голове у юноши. - А вдруг в ней содержится страшная государственная тайна, и если я ее узнаю, то меня сделают невыездным? Невыездным... из квартиры! Или из кухни! - рисовались страшные картины юноше. Тут Ленон снова подумал, что книга, возможно, подсовывает ему то, что творится у него в голове, но чтобы окончательно подтвердить правдивость этой догадки, ему нужно было прочитать еще что-нибудь. А после всех тревожных мыслей он откровенно опасался делать это. Откуда эта странная книга? И что за человеку она принадлежит? Много вопросов пришло в голову юноше в этот вечер, но все они остались без ответа. Пережитые волнения порядком утомили юношу, и он решил забыться во сне. Но спалось ему не очень спокойно, и посреди ночи Ленон пробудился. Фонарь на улице тревожно подмигивал, наполняя комнату прерывистыми, как при пожаре, сполохами. Снаружи донесся громкий выкрик: Проснитесь люди! Россия - Польша: 1:1!
  'Буду болеть за Польшу' - назло фанатам подумал Ленон и повернулся на другой бок.
  
  Глава V
  
  Звездный капитан Ленон, выключив заплечный двигатель своего космостюма, вместе со своей командой успешно приземлился на площадку орбитальной базы.
  - О чем-то я позабыл... Чего-то мне не хватает, - заподозрил неладное Ленон и посмотрел вниз:
  - Астероидный пояс богородицы! Не хватает ноги! Мне оторвало ее во время очередной успешной спасательной миссии!!! Как же теперь мне выиграть финал кубка галактики!
  - Не беспокойтесь, звездный капитан Ленон! Всего один укольчик, - тут же успокоила подоспевшая ассистентка и воткнула в обрубок шприц с серебристым наполнителем.
  - Не надо больше обезболивающего! Боюсь пристраститься! - самоотверженно распорядился Ленон, наблюдая, как нога возвращается на прежнее место.
  Пересчитав пальцы и пошевелив ими, юноша попробовал наступить. И тут же пожалел о своем поспешном отказе. Босая подошва пребольно сцепилась с холодным полом, будто бы понатыканным микроскопическими иголочками.
  - Тапочек что ли попросить? - отдернув ногу, оглянулся по сторонам Ленон.
  И будто бы по команде на площадку приземлился еще один астронавт с космическим сапогом в руках.
  - Я спас ногу капитана! - торжественно воскликнул новоприбывший.
  Увидев свою старую ногу, Ленон немного расстроился, что ее больше некуда пристроить. Но его огорчение быстро сменилось ревностью и завистью. Верную команду уже больше не волновало состояние капитана - она чествовала нового кумира. Все вместе они тут же окружили оторванную конечность, схватились за нее и подняли вверх.
  - Славься нога! Вот истинный герой! Ради всеобщего спасения она пожертвовала своим телом!
  - Нога моя! Как ты могла?! - горестно воскликнул Ленон, но на него уже никто не обращал внимания. А некоторые особенно привлекательные соратницы и вовсе начали целовать ногу и делать ей массаж. Тут одна из них восторженно завопила:
  - Если капитан отрастил ногу, то нельзя ли из ноги вырастить капитана? И будет их два! Два героя! Один будет радоваться, а другой будет страдать за него!
  - Я не могу больше страдать! Не могу больше это терпеть! - схватился за голову Ленон, испугавшись, что его решили заменить.
  Тут он заметил, что команда, прихватив ногу, в ужасе разбегается от него.
  - Друзья мои! Почему вы меня покинули? - отчаянно закричал Ленон.
  - Мы бы и рады, но ты только что поставил свой костюм на самоуничтожение, - объяснили ему напоследок и задраили вентиляционный шлюз.
  Тут Ленон опустил голову вниз и увидел, что электронное табло на его груди показывает обратный отсчет.
  - Стоп-машина! - сделал последнюю попытку юноша. - Отмена последней команды! Переход в голосовое управление! Активация эвакуации!
  Но интерфейс костюма его не слушался, а цифры, неприятно отщелкивая, все так же стремительно бежали в известном направлении. Тем временем, отчет перешел с тиканья на попискивание, а потом и вовсе на покрякивание.
  'Бог ты мой! Я ходячая уткастрофа' - подумал напоследок Ленон и взорвался.
  Точнее проснулся. Очухавшись, Ленон налил себе стакан воды и жадно выбулькал его до донышка. Юноша с облегчением осознал, что он все еще жив, но радость была недолгой.
  Он вспомнил, что забыл о чем-то.... О чем-то таком, что должен был сделать еще вчера, но по каким-то причинам не сделал. Ленон попытался найти ответ в недавнем сне, стремительно угасавшем в его сознании.
  Неожиданно страшная догадка осенила Ленона - он вспомнил, кого на самом деле не удалось спасти. Этого накормил, того угостил, а кота за решеткой позабыл! В ужасе от своей беспечности Ленон начал спешно собираться.
  Бежать в магазин за колбасой - не было ни времени, ни денег. Добросердечность вынудила юношу пойти на страшное преступление. Ленон в спешке распахнул холодильник, схватил кастрюлю с пельменями, которые приготовила хозяйка квартиры, высыпал их в пакет, хлопнул дверью и помчался так быстро, как только мог.
  Прибежав в парк и, даже не дав себе отдышаться, он нашел то самое заброшенное здание с решеткой, приблизился и тихо позвал кота. Юноша просунул пельмень через прутья, но реакции не последовало. Тут Ленон всмотрелся сквозь окно подвала и разглядел тощее мохнатое тельце, свернутое в клубок. Кот не шевелился.
  - Я чудовище! - вскрикнул Ленон, и отчаяние в его душе смешалось со страхом и чувством собственной беспомощности. Ленон не впервые кого-то подводил или не оправдывал чьих-то ожиданий, но то, что его безответственность приведет к столь ужасающим последствиям, он никак не мог предположить. В тщетной попытке юноша попробовал просунуть руку сквозь решетку и вытащить кота наружу. Затем Ленон схватил кирпич и стал бить им о решетку. Прогнившее железо поддалось, и между прутьев образовался существенный проем. Вскоре он просунулся туда сам и вытащил кота на свободу. Неожиданно юноша понял, что кот не только дышит, но еще и просыпается. Но резкий окрик оборвал его радостное открытие. За его спиной стояла вчерашняя девушка.
  - Я же тебе говорила! - задыхаясь от возмущения, произнесла девушка. - Чтобы ты убирался прочь вместе с этими котами! - и, резко повысив тон, добавила:
  - А тебе и этого мало! Ты тут в парке строения ломаешь!
  Ленон, конечно, мог бы сказать в свою защиту, что здание давно заброшено, а решетка насквозь проржавела, или что он вообще действовал по поручению общества защиты животных, но он промолчал. Наученный Горьким, Достоевским, и, в особенности, Гиляровским с его правилом 'нашел - молчи', Ленон решил не спорить с девушкой. У него просто не было столько же уверенности в собственной правоте.
  - Я сразу догадалась, что ты заодно с Филимоном Зеленых! - продолжила разоблачение девушка. - Он тебя специально подослал, чтобы ты парк разорял! А потом бы, когда тут камня на камне не останется, Филимон Зеленых приберет все к своим рукам!
  Тут у Ленона к ужасу от недавно пережитого происшествия прибавился страх за свершенное злодеяние. Что за порчу имущества он сам может отправиться за решетку. Что его карьера навсегда окончена, потому что он потерял репутацию. Или, взбрело вдруг ему в голову, самое страшное, что обратно за решетку отправят и кота. Ничего толком не понимая, Ленон молча шел по парковому асфальту, инстинктивно прижимая к груди съежившееся мохнатое существо.
  - Думаешь убежать, как вчера, трус?! - не отставала девушка, но вскоре поняла, что до Ленона не доходит смысл ее речей. Чтобы как-то обратить на себя внимание, она обогнала его, бросила сумку на скамейку, а сама встала перед ним, величаво поставив одну ногу на спинку.
  - Стой! - повелительно ткнув пальцем, приказала девушка, и Ленон подчинился. - Сейчас ты вместе с этим котом покинешь парк, и если я тебя только здесь увижу...
  Тут Ленон узнал ту самую скамейку с ненадежной спинкой, и хотел было предупредить девушку, но не успел. Трухлявое дерево скамейки предательски хрустнуло, и девушка свалилась в пруд.
  Ленон с ужасом осознал, что девушка так же, как и он, не умеет плавать. Она пыталась барахтаться, но от этого еще больше отплывала от берега. Ленон подумал вызвать спасателей, но быстро понял, что на это нет времени.
  - В экстремальных ситуациях думать не надо, - вспомнились слова Валентина Петровича юноше. - Нужно делать то, что подсказывает тебе сердце.
  О чем задумывался в этот момент юноша в последнюю очередь, так это о спасении паркового имущества. Положив кота и пакет на ближайшую целую скамейку, Ленон подбежал к только что развалившейся. Приложив нечеловеческие усилия, он оторвал сидение, в общем-то, тоже прогнившее в местах крепления, и подобно спасительной соломинке протянул его утопающей. Девушка, не прекращая барахтаться, сумела зацепиться за доску, и Ленон потащил ее на себя.
  Когда девушка сколько-то близко подобралась к берегу, она отпустила доску и стала отчаянно цепляться за траву, стелившуюся по земле мохнатыми прядями. Ленон тут же отбросил доску в сторону, обхватил девушку и оттащил ее подальше от воды.
  Хотя девушку никак нельзя было назвать тяжелой, от ломания и таскания запас сил Ленона близился к концу. Он довел ее до ближайшей целой скамейки и последним усилием усадил девушку на место. Погода была вполне себе летней, но чтобы девушка не замерзла, юноша накинул на ее плечи свою курточку и сунул ей в руки кота, который так никуда и не убежал.
  Спасенная девушка постепенно приходила в себя. Не выпуская кота из рук, она посмотрела сначала на пруд, потом на разломанную скамейку, а затем на Ленона.
  - Зачем ты это сделал? - все еще отрешенно поинтересовалась она, но в этом вопросе не звучало привычного недовольства.
   - Ну я, я... - растерялся Ленон. Он не знал, что возразить, хотя, где-то у него возникла мысль, что вытащить девушку можно было бы и не доламывая скамейку окончательно.
  - Скамейку? Ты имела в виду, зачем я сломал скамейку?
   Но девушка помотала головой.
  - Зачем я сунул тебе в руки кота? Я думал, ты так согреешься, - продолжил гадать Ленон.
  - Нет, - произнесла девушка. - Почему ты спас меня? Я испугалась, что ты убежишь и никогда не вернешься сюда, как я тебе и велела.
  Юноша молчал. Он просто представить не мог такого, чтобы он оставил девушку в беде.
  - Впрочем, как же ты мог поступить иначе? Ты никогда меня не слушал, - легонько упрекнула его девушка, видимо, имея в виду их недавние споры.
  - Неправда. Я ловил каждое твое слово, - наконец-то нашелся, что ответить Ленон.
  - Правда? - растерялась девушка.
  - Я бы тебя обнял, но у меня руки не поднимаются от усталости, - хотел сказать юноша, но решился только на то, чтобы придвинуться к ней немного поближе.
  - А я думала, что ты хулиган, как тот парень, который вчера устроил здесь драку. А тебя можно назвать... моим спасителем.
  - Вообще-то меня зовут Ленон, - неловко поправил девушку юноша.
  - А меня Руфи, - представилась девушка.
  - Руфи, - мечтательно повторил он.
  Тем временем девушка начала обращать внимание на себя и окружающий мир. Она выжала подол своей юбки и оглядела окрестности.
  - В конечном итоге, - прервала тишину Руфи, - сломанные решетка со скамейкой - это не такой уж и существенный ущерб для парка.
  - Но ведь я это сделал не из злого умысла, - попытался оправдаться Ленон, и в его голосе зазвучали нотки, скорее свойственные библейским пророкам из глубокой древности.
  - Ну вот, ты опять споришь. А с девушками надо соглашаться, - улыбнулась Руфи, которая будто уже соскучилась по возражениям Ленона. Юноша опустил голову в знак покорности.
  - Я бы переломал все скамейки в этом парке, лишь бы только спасти тебя, - смущенно вымолвил Ленон.
  - А ты все-таки хулиган! Рядом с тобой непременно должен быть кто-то, кто будет ограничивать твои буйные порывы! - засмеялась Руфи и шутливо стукнула его кулачком в плечо.
  - И все-таки, - пробормотал Ленон, потирая плечо и надеясь, что его прошлые разногласия с девушкой полностью улажены, - неужели никто, кроме меня, даже не подумал вытащить этого кота из подвала?
  - Ну-у, - с сомнением протянула Руфи, - похоже, ты его первым нашел.
  - Он сидел в заключении, а теперь ходит на воле. Давай назовем его Ходиком, - предложил Ленон, довольный своей догадке.
  Девушка печально посмотрела на кота и произнесла:
  - У меня тоже был котик. И для меня он был самым лучшим на свете. Другого такого не было. Иногда я вижу его во сне, бегающим вокруг меня живым и здоровым. Я глажу его и думаю: Если он здесь... то что же за коробку я закапывала среди деревьев... холодным апрельским утром, - не выдержав, бросилась в слезы, девушка.
  - Я бы тоже заплакал, если бы со мной случилось подобное, - попытался утешить девушку Ленон.
  - Правда? Ты ведь мужчина? - удивилась Руфи, достав свое мокрое лицо из ладоней.
  Ленон не совсем понял, чему удивляется девушка - тому, что он смог бы заплакать или тому, что он мужчина, но в душе надеялся на первый вариант.
  - Мужчины плачут не по себе, но по павшим товарищам, - вспомнилось юноше. - Плакать по кому-то не стыдно, - заверил Ленон.
  - Слушай, Руфи, - пришло ему в голову. - А ты из-за этого была против, чтобы я кормил котов в парке? Тебе было тяжело смотреть на них, потому что они напоминали о твоей потере? Тебе казалось, что никакой другой кот не заменит твоего любимца?
  - Раз уж ты спросил, - смутилась девушка, - ты мне тогда показался немного... странным.
  Услышав знакомые слова, сердце юноши упало, но он не решился перебивать девушку.
  - И я подумала, чего это ему тут надо? Притащил он этих котов с собой или собрался разводить? Может, его Филимон Зеленых подослал? И вообще, знаешь, выгул животных в парке запрещен. Даже табличка об этом поставлена.
  Ленон понимающе кивнул головой.
  - А я думал, что ты дочь владельца парка, - перевел разговор в сторону девушки юноша.
  - Если бы это было так, то я не допустила бы того, что здесь творится, - показала она на сломанные скамейки, перевернутые урны и широкие трещины в асфальте. - Этот парк разбил мой прапрадедушка.
  - И как у него только сил хватило? - задумчиво оглядел нанесенный парку ущерб Ленон. Тут он спохватился, что у слова 'разбить' есть еще и другое значение.
  - Он построил его в начале прошлого века, вложив в него все свои силы и средства. Он посадил здесь самые красивые цветы и редкие растения и пригласил самых талантливых артистов и музыкантов, чтобы они развлекали горожан. Но потом к власти пришли люди, которые захотели смены сложившегося порядка. Они объявили эпоху справедливости и разделили людей на бедных и вредных. И обещали, что после нее наступит эра милосердия. Но эра милосердия так и не наступила, да и справедливости тоже почти не было, - печально произнесла Руфи и вернулась к судьбе своей семьи. - Они обещали большую радость, но причиняли лишь большую боль... Какие-то бандиты отняли у прапрадедушки парк, а его самого расстреляли.
  - Твоему прапрадедушке надо поставить памятник, - произнес Ленон, думая больше не о парке, а том, что если бы не ее далекий предок, то они бы с ней никогда не встретились. Девушка подняла на юношу глаза, в которых смешалось удивление и благодарность. Но Ленон не решился поделиться своими мыслями вслух.
  - Всем прапрадедушкам, - добавил он. - За то, что их линия не оборвалась на них и на их детях...
  - Если любимые больше не с нами, то это не значит, что они перестали быть нам дороги, - горестно покачала головой девушка и продолжила свою историю:
  - Все эти годы моя семья следила за парком. А недавно дедушка заболел, и я его заменяю. Надеюсь, я не слишком переусердствовала?
  - У тебя отлично получается, - успокоил ее Ленон, втайне радуясь, что она не настолько богатая, чтобы ее положение в обществе было для него недосягаемым.
  - Это очень важно, особенно в последнее время. Филимон Зеленых будто с цепи сорвался. Для него парк - всего лишь лакомый кусок недвижимости. Он всеми силами желает захватить его, а потом уничтожить. Но ведь люди должны гулять где-то, встречаться, проводить время?
  - Дома не особо-то и разгуляешься, - согласился Ленон. Тут ему вспомнилась одна важная деталь в истории семьи Руфи.
  - Если твой прапрадедушка был щедрым благодетелем, значит, ты благородного происхождения? Можно сказать, голубая кость, - толком не подумав, захотел сделать комплимент Ленон.
  - Да нет же! Говорят наоборот! Белая... - попыталась поправить его Руфи, но он решил опередить ее.
  - Белая кровь? То-то ты такая бледная как... - тут Ленон чуть не сболтнул лишнего, но вовремя успел поправиться. - Как дворянка. В смысле, твоя бледность очень благородная.
  При этих словах Ленон спохватился, что при встрече девушкам, особенно благородным, надо что-то дарить, но ни цветов, ни конфет у него при себе не было.
  - Жаль, что я ничего не принес тебе, Руфи, - неловко извинился за свою недальновидность Ленон.
  - Ну, по крайней мере, ты на этот раз без колбасы, - пошутила Руфи, ничуть не расстроившись. Порывшись в сумочке, она достала яблоко и прижала его к своим губам. После этого девушка протянула фрукт юноше. Ленон, обрадовавшись, что может оказаться полезным, вынул раскладной ножик. Тут он спохватился, а помыл ли он нож после того, как резал колбасу? Он уже хотел понюхать лезвие, чем бы, наверное, неприятно удивил девушку, но все-таки вспомнил, что ножик чистый. Он вообще старался тщательно следить за ним. После этого он разделил яблоко и половину отдал Руфи. Девушка, принимая угощение, изобразила такую благодарность на лице, будто и не она принесла яблоко. Ленон, заметив это, обрадовался еще больше, и чувство неловкости в его душе почти улеглось. Он поднес к щеке свою половину яблока, которое, как ему показалось, сохранило тепло прикосновения Руфи.
  - Я очень люблю яблоки, - признался Ленон, добавив про себя 'Когда я могу их себе позволить'.
  - А стихи ты любишь? - спросила вдруг Руфи.
  - Обожаю, - согласился Ленон, вспомнив, как вчера зачитывался приключениями поэтов и писателей.
  - А что бы ты сейчас предпочел? - поинтересовалась Руфи, наверное, имея в виду, чьи стихи ей лучше прочитать.
  - Бутерброд... - ляпнул Ленон, не наевшись половинкой яблока, но, увидев недоумение в глазах девушки, поправился. - Я хотел сказать... Бутербродского... То есть почитай лучше свои, если ты конечно их пишешь, - попытался выкрутиться из неловкой ситуации юноша.
  - Ну не знаю, а вдруг тебе не понравится? - замялась девушка, но было видно, что она польщена догадкой Ленона.
  - Я постараюсь, чтобы мне понравились, - неловко пообещал юноша.
  И девушка, помедлив еще немного, неуверенно начала:
  
  Под конец декабря
  Слышу грустное 'кря',
  Вот теперь мне уже не до шуток!
  
  И французский батон
  Отнесу я не в дом,
  А оставлю покушать для уток.
  
  Утка - важная птичь!
  Это сложно постичь,
  Но, поняв, не забудешь уже ты,
  
  Что твоя доброта
  Пусть рисует всегда
  Лаской кисти чудные сюжеты.
  
  - Ну, как тебе? - выжидающе спросила Руфи после недолгого молчания.
  - На любителя... - робко начал юноша. Услышав эти слова, Руфи расстроено раскрыла рот, но Ленон успел закончить свою мысль. - На любителя прекрасного... Такого, как я... Но ты прекрасней!
  От этих слов Руфи смущенно заулыбалась, а Ленон продолжил:
  - Ты прекрасна, как Майкл Джексон...
  Руфи вновь недоуменно уставилась на Ленона, но он опять досказал не все, что хотел:
  - Как Майкл Джексон в исполнении Лондонского симфонического оркестра.
  - Никогда не слышала, - заметно охладев, вымолвила Руфи.
  'Боже мой, я ведь так доболтаюсь' - подумал Ленон, но все-таки решил сделать еще одну попытку:
  - Я имел в виду, что ты прекрасна как принцесса... вегетарианской эпохи.
  - Может, викторианской? - поправила девушка.
  - Не знаю, я никогда не был в Англии, - честно сознался Ленон.
  'Что бы ей еще сказать? - судорожно размышлял Ленон. - У тебя глаза изумрудные, как зеленка?'
  Тут юноша решил, что если со своими сочинениями у него мало чего хорошего получается, то нужно прибегнуть к помощи признанных классиков.
  - Трави все горести попкорном... - попытался процитировать самого главного из них, но от волнения перепутал все слова. - То есть любви...
  Ленон решился на вторую попытку, но теперь к нему в голову шли лишь строчки песен:
  - Ты не Ванга... но для меня... Но для меня ты стала... слепой? Нет, не то! Все не то! - отчаялся юноша. - Может, прочитаешь еще что-нибудь из своего? - попросил Ленон в попытке загладить неловкую ситуацию.
  - Если тебе так хочется, - с готовностью вызвалась Руфи:
  
  Сухарь в глазури - это пряник.
  Он черств внутри, снаружи глянец.
  Но нрав смягчить его легко,
  Макнув немножко в молоко.
  
  - Руфи, - осторожно прервал девушку Ленон. - У тебя все стихи на эту тему?
  - Конечно. Все они про любовь... и дружбу, - гордо ответила девушка, польщенная догадкой юноши.
  - Нет, я имел ввиду... На хлебобулочную, - проговорил Ленон и ужаснулся сказанному. Юноша вспомнил, что сегодня не позавтракал, а половинки яблока оказалось желудку недостаточно, чтобы замолчать, и теперь тот настойчиво диктует ему свои требования.
  В этот момент щеки Руфи вспыхнули от возмущения, но девушка все же нашла силы сдержаться и пояснила:
  - Нет, у меня еще есть и эпические мотивы. Вот, например, отрывок из средневековой поэмы, которую я сейчас пишу:
  
  Не ври мне, Гвиневра!
  От лжи весь я нервный!
  
  Ах, Ланселот, не лестно столь,
  Ты обошелся, друг, со мной!
  
  Сестра моя Моргана!
  Ну как ты проморгала?
  
  Приятель мой Мерлин
  Хоть ты то мне верен?
  
  - Это что, король Артур вернулся из командировки? - предположил Ленон.
  - Какая пошлость! - возмутилась Руфи, которой пришлась не по душе столь приземленная трактовка известной трагедии.
  - Просто... Просто я вычитал из книги что-то похожее. Ну, помнишь ту, что я вчера здесь нашел. Там было немного как раз про те времена, - оправдывался, как мог, юноша.
  - Так она не была заминирована? - встревожилась Руфи. - Было бы очень жаль, если бы ты подорвался вместе с ней, - и покраснела, вспомнив, что вчера говорила немного другие слова.
  - Там тоже про Артура... и про Мерлина... и рыцарей, - смущенно продолжил Ленон, не зная, как нужно правильно реагировать на комплименты.
  - Она такая древняя? - предположила девушка.
  - Похоже на то... - неуверенно согласился Ленон, не зная всей правды.
  - Вот бы посмотреть на нее, - попросила девушка. - Мне могло бы это пригодиться, чтобы закончить поэму.
  - Жаль, что я не захватил ее с собой. Но я могу рассказать то, что запомнил.
  Девушка не возражала, и Ленон, как мог, пересказал ей историю рыцарского замка и произошедших в нем событиях даже более удивительных, чем те, что произошли сегодня утром.
  - Такие пьяницы, хулиганы и бездельники только и могут, что все разрушать. Вот бы их всех запереть в одной пещере! - без особого восторга отнеслась к истории Руфи. Видимо, ей хотелось услышать более романтичную версию этой легенды.
  - А кто тогда работать будет? - не подумавши, сболтнул Ленон, чем еще больше рассердил девушку.
   - Эта книга - она вся такая, или ты специально вычитываешь одну только ерунду? - обиделась Руфи, которая не нашла, что ответить Ленону.
  - Не знаю, я еще не все прочитал, - пожал плечами юноша, почувствовав себя виноватым, и пообещал. - Я покажу тебе ее завтра.
  Руфи машинально кивнула головой, но тут же спохватилась:
   - Завтра я не могу. Мне нужно дать показания против хулиганов, которые вчера громили парк.
  - Жаль, что я так так рано, - расстроился Ленон. - Я бы тоже мог прийти, как свидетель. Даже с работы можно отпроситься.
  - Можно встретиться послезавтра, - обнадеживающе предложила Руфи. Услышав эти слова, юноша очень обрадовался. Нахлынувшие чувства он принял за вдохновение и решил поразить Руфи, сочинив стих на ходу, как это получалось у поэтов, про которых он читал весь вчерашний вечер.
  
  Сияет солнце золотисто.
  Плывут по небу облака.
  
  Начал пейзажную зарисовку Ленон. Руфи одобрительно посмотрела него и заулыбалась. Ленон захотел продолжить, но тут у него в голове что-то замкнулось и ничего приличного больше не выходило.
  - Пошел бы я в мотоциклисты, - ляпнул Ленон. Ужаснувшись рифме, он все-таки решил идти до конца. - Но не хватает пиджака...
  - Какого пиджака? - не поняла Руфи.
  - Ну, как какого... Кожаного... Этакого жакета... - сбивчиво пытался объясниться Ленон, вспомнив байкеров из кинофильмов. Особенно ему нравился 'Дикарь' в исполнении Марлона Брандо.
  - Мотоциклисту в первую очередь нужен шлем и наколенники, - наставительно произнесла Руфи. - Если у мотоциклиста нету шлема, и он ходит в куртке, значит, он дорожный нарушитель и пьет прямо за рулем, чего в шлеме сделать нельзя. Вчерашний бандит тоже был в кожаной куртке, - вспомнила вдруг девушка и помрачнела. - Сначала он искупался в пруду, а потом затеял драку.
  - Если он вернется, я обязательно защищу тебя от него! - расхрабрился Ленон.
  - Думаю, мы нескоро его увидим. Его увели в милицию, - объяснила юноше девушка.
  Услышав эти слова, Ленон втайне поблагодарил служителей правопорядка за проделанную работу. На самом деле юноша надеялся, что никогда не встретит этого, должно быть, злобного и опасного человека, который вчера так напугал Руфи.
  Ленон подумал сочинить еще чего-нибудь, чтобы развлечь девушку, но у него решительно не получалось ни строчки.
  - Честно говоря, поэт из меня не очень, - признался юноша. - Я в основном больше в прозе специализируюсь.
  - Ленон, ты ведь журналист? - насторожилась вдруг девушка.
  - Ну да, вроде того, - смущенно признался юноша.
  - Похоже, твоя газета не такая уж и плохая, если там работают такие люди, как ты, - робко произнесла девушка. Ленон, сам не считавший себя главным достоинством редакции, не смог сдержать смущенной улыбки. - А что ты сейчас пишешь? - поинтересовалась Руфи.
  Ленон хотел прямо ответить, что про колбасный завод, но, вспомнив отношение Руфи к Филимону Зеленых, вовремя прикусил язык.
  - Я пишу... про вкусную и здоровую пищу... - сбивчиво поведал Ленон.
  - Я бы с радостью почитала такую статью. Когда она выйдет? - спросила девушка.
  - Думаю ... послезавтра, - тут Ленон понял, что он попал.
  - Надеюсь, ты не будешь писать о произошедшем сегодня? Ведь ты не держишь на меня зла? - спохватилась Руфи.
  - Я вообще ни на кого не держу зла. Меня даже в армию не берут из-за недержа... - произнес юноша, но оборвал себя на полуслове.
  'Что же ты плетешь, Непи - Длинный Язык?!' - мысленно ужаснулся сказанному юноша.
  - В смысле, я вообще незлобная натура и не склонен к насилию ни в какой форме, - попытался объяснить Ленон. - Меня как-то раз даже милягой назвали.
  - Кто это про тебя так? Одна из твоих девушек? - ревниво поинтересовалась Руфи, и, не дав Ленону опомниться, задала ему новый вопрос: - И как ее звали?
  - Ника... - Ленон хотел ответить, что 'никак', но осекся на последней букве, так как побоялся, что Руфи подумает, что он совсем никому не нужен.
  - Ника? Ее звали Вероника? - переспросила Руфи.
  Ленон молча кивнул, не в силах произнести неправду вслух.
  - Наверное, ей было очень интересно с тобой, - тихо произнесла Руфи.
  - Ну ... вообще ... жизнь... штука интересная, - глядя в глаза, попытался ответить Ленон.
  Он побоялся, что теперь она спросит, почему он с этой Никой расстался, или чего еще, а тут он уже не сможет соврать. Но в этот момент желудок юноши предательски заурчал.
  - Извини, он у меня дурак, - упавшим голосом отозвался о своем органе пищеварения Ленон, испугавшись, что испортил всю ситуацию. Похоже, что половинки яблока в роли полноценного рациона действительно было недостаточно.
  - У меня еще есть хлеб и печенье, - с пониманием отнеслась Руфи.
  - А давай, - с неожиданной запальчивостью вызвался Ленон. - Лучше покормим уток у пруда.
  - Да я смотрю, у тебя сегодня просто тяга на свершение подвигов, - необидно пошутила Руфи.
  - Но от пары печенюшек я бы сейчас не отказался, - смущенно признался юноша. Девушка вытащила из сумочки печенье, и Ленон увидел, что это крекеры в виде различных животных. Ему досталась свинья. Ленон не без тревоги посмотрел на нее.
  - Что такое? - спросила Руфи.
  - Ну, я же вегетарианец. Я не ем животных, - засомневался юноша.
  - Главное не внешность, а содержание, - заверила его девушка. Ленон, боясь обидеть отказом, осторожно надкусил печенье.
  Тут к скамейке подбежали остальные коты, и у пруда стало на несколько голодных ртов больше. Ленон вспомнил про пакет с пельменями и решил раздать его страждущим. На этот раз Руфи не возражала.
  - А этого кота я называю Чистюлей, - пояснил девушке Ленон. - Из-за того, что он часто умывается.
  - А ты не думал, что он часто вылизывается, потому что всегда грязный? - предположила девушка, подивившись бесхитростностью клички. - Может, следует назвать его Грязнулей?
  - Думаешь, он заразный? - испугался Ленон и отдернул руку, которой только что гладил кошачью макушку.
  - Чтобы узнать наверняка, его следует сводить к ветеринару, - пожала плечами девушка.
  - Ага, к ветеринару, - согласился Ленон, подсчитывая, сколько он сможет выкроить из следующей зарплаты на подобный визит.
  - А этого как зовут? - поинтересовалась Руфи, указав на второго кота.
  - Царап Царапели, - смущенно признался Ленон и тут же, не зная почему, поймал гневный взгляд девушки.
  - Может, назовем его Мичурин? - сходу выдумал коту новую кличку юноша.
  - Почему вдруг Мичурин? - снова насторожилась девушка.
  - А я видел, как он ест траву, - поведал Ленон, имея в виду скорее кота, чем ученого.
  - А что, Мичурин любил траву? - осведомилась девушка, имея в виду скорее ученого, чем кота.
  - Ну, он ведь тоже что-то понимал в растениях, - не сдавался юноша, но было заметно, что девушке его идея явно пришлась не по душе.
  - Ну, может тогда, Мяучурин? - сделал последнюю попытку Ленон.
  - У тебя что, одни стереотипы на уме? Нельзя так однобоко! И фамилии тоже перевирать нехорошо! - не вытерпела девушка. - Судить вообще надо по поступкам, а не по внешним признакам или принадлежности к чему-либо.
  Юноша, конечно, предполагал, что сморозил глупость, но и догадываться не мог, что это так заденет девушку.
  - Извини, просто я вспомнила, насколько предвзято относился Филимон Зеленых к моей подруге Фиде Кунашвили, - виновато объяснила Руфи. - Представляешь, какой мерзавец? Он называл ее Фигой Кукишвили и говорил, что у нее в голове все извилины ушли в кудри!
  И Руфи рассказала печальную историю про любовь простой девушки Фиды Кунашвили и Дмитрия Зеленых, сына пользующегося дурной репутацией богатого бизнесмена Филимона Зеленых. Но предприниматель был против брака с бедной невестой, с семьей которой он вдобавок враждовал из-за рыночных разногласий.
  Когда его сын попросил разрешения на женитьбу, тот резко отказал.
  - Отец, разве тебя не волнует мое счастье? - отчаялся Дмитрий.
  - Плакало твое накрашенное счастье черными слезами, - ответил на это предприниматель и пригрозил сыну лишением наследства.
  Ленон лишь осуждающе покачал головой, ведь кто, как не он, имел неприятности со взбалмошным владельцем колбасного завода.
  Семья Фиды тоже была против их отношений, и когда Дмитрий пришел просить руки своей возлюбленной, ее отец грубо ответил: Свадьбы захотел? Фига тебе будет!
  Но молодому человеку послышалось имя его возлюбленной, и он подумал, что ее отец пообещал ее ему в жены.
  - Тогда я могу называть вас моим папой? То есть... моим вторым папой? - обрадовался он.
  Но Кунашвили-старший подумал, что Дмитрий сродни отцу решил поиздеваться над ним. Он выгнал сына предпринимателя взашей, даже не дав доесть барашка. Потом ему стало стыдно, что он так недружелюбно поступил с гостем. Он послал своего сына Арчи извиниться, но было уже слишком поздно, - тут Руфи сделала драматическую паузу, и Ленон подумал, что случилось что-то непоправимое. В оцепенении он ожидал, пока девушка закончит свою историю.
  - Он уже успел сбежать вместе с Фидой в неизвестном направлении, и больше об их судьбе никто ничего не слышал. Отец Фиды обещался поколотить дочь, когда она вернется, а Филимон Зеленых и вовсе проклял непослушного сына. С тех самых пор характер бизнесмена стал совсем невыносимым, а сердце зачерствело, будто позапрошлогодний хачапури.
   - Бедная Фида, - вздохнул Ленон и решил в ответ рассказать самую грустную историю, которая только была ему известна:
  - Жил был человек, который мог передвигаться только в инвалидной коляске. Некоторые так и звали его Колясиком. Ему приходилось жить с ограниченными возможностями, но это не касалось возможностей его фантазии. Он мечтал о парке аттракционов для инвалидов и в его несчастной голове рисовались красочные картины. Его взору представлялись американские горки и батуты, на которых, весело размахивая кто чем мог, взлетают ввысь такие же ограниченные в передвижении люди, как и он сам. Или тир для слепых, где промахнуться было попросту невозможно, так как дуло ружья всегда было направлено точно в центр мишени. Или даже аквапарк. Он так замечтался, что свалился в пруд, так как парк, где он любил покататься, не был оборудован пандусами для инвалидов и не имел заграждений. Подоспевшие прохожие бросились его вытаскивать, но успели вытащить только коляску. А его мечта об аквапарке ушла на дно вместе с ним.
  - Какую страшную историю ты рассказал! - ужаснулась Руфи, шокированная рассказом Ленона, и, не в силах удержаться от замечания, добавила:
  - Хорошо, что он утонул не в нашем парке.
  Тут же, устыдившись своих мыслей, девушка смущенно замолкла. Ленон ждал, что она скажет что-нибудь еще. Тут девушка открыла рот, но вместо слов она громко чихнула.
  - Я ведь совсем промокла! - опомнилась Руфи. - Мне нужно срочно переодеться.
  - Ты можешь простудиться, - испугался Ленон.
  - Мы ведь встретимся еще? - с надеждой спросил юноша.
  - Завтра я не могу - иду в милицию давать показания. Я должна им рассказать, какие беспорядки устраивает Филимон Зеленых и его компания, - напомнила девушка.
  - Руфи, - решился напоследок Ленон. - Я попрошу, чтобы твои стихи тоже напечатали.
  В глазах девушки снова отразилось удивление, смешанное с благодарностью.
  - Я буду ждать, - наконец вымолвила Руфи. И юноше показалось, что она говорит совсем не про стихи.
  Самый счастливый день в жизни Ленона подходил к концу. Потом он встретил Гаузена.
  
  Глава VI
  
  Придя домой, Ленон решил, что сдержит обещание, данное Руфи, и напишет другую статью. 'Сам же говорил, что тебе интересна тема вкусного и здорового питания!' - вспомнились слова главного редактора юноше. Он воспринял их как разрешение, чтобы слегка изменить текст материала. Он вложит в него все свои силы, и Валентин Петрович будет настолько поражен, что, не раздумывая, поместит его на первую полосу свежего выпуска. Да и Руфи, прочитав статью, не только подумает про него хорошо, но и переменит в лучшую сторону мнение о его газете. Впрочем, после недавних событий к нему пришла еще одна мысль, как можно завоевать доверие девушки.
  На следующий день, Ленон, движимый профессиональным долгом перед данными им обязательствами, мчался в редакцию сдавать статью. Окрыленный вчерашними воспоминаниями, он не ожидал от жизни ничего неприятного.
  Валентин Петрович же был зол как никогда. Тиражи падали, конкуренты написали про него острую изобличительную статью, а новые проблемы все прибывали и прибывали. В редакции это понимали и сидели тихо. Даже на прибытие Ленона не обратили особого внимания. Но юноша не воспринял этот знак должным образом. Он вошел не спрашивая, вспомнив, что надо стучаться только в самом кабинете. Главред хмуро посмотрел на припозднившегося журналиста, стукнувшего пару раз в дверь, через которую он только что вошел. Никаких добрых мыслей от этого в голове у главного редактора, похоже, не прибавилось, но он ничего не сказал, так как был занят. Валентин Петрович сидел за телефоном и разговаривал с кем-то на повышенных тонах:
  - Вы спрашиваете меня, когда будут деньги? Всему свое время. И вообще, не надо путать казачество с казначейством.... Тьфу ты! То есть гонорар с гонореей! - заявил главный редактор и положил трубку. Но тут телефон зазвонил снова:
  - Алло, редакция! - представился папаша Тираж, так как считал, что только на нем вся газета и держится. - Вам не нравятся подробности в криминальной колонке? Вам не нравятся подробности в криминальной колонке?!! Так кто же заставляет вас ее читать?! Что-что? Ах, вот оно как! Мы тут не пыль собираем - мы раскапываем грязь! Нам не нужны новости - нам нужны сенсации! Нам не нужны происшествия - нам нужны катастрофы! Нам не нужен страх - нам нужна паника! Мало ли, что уже подписался на весь год? Подписался - остолопом остался! Желаю вам успешно засунуть свое мнение знаете куда? Да-да, вот и ковыляйте себе дальше в раскоряку, - расщедрился на совет редактор и бросил трубку.
  - Ох уж эти мне моралисты, - пожаловался Ленону Валентин Петрович. - Поразвелось тут добролюбов. Дай им волю - все бы экспонаты в музеях переделали! Я себе это представляю - замажут на картине всю кровь и подпишут: Иван Грозный ОБНИМАЕТ собственного сына!
  Но наметившийся разговор был снова оборван знакомым настойчивым дребезжанием.
   - ...Да, в тексте написано, что день, когда вы подарите кольцо фирмы 'Иштар', запомнится вам на всю жизнь, - подтвердил неведомому собеседнику папаша Тираж. - Да. Да! Кто бы мог знать, что невеста вас бросит у алтаря, друзья отвернутся, а родственники проклянут! Мы-то тут причем?! Что вы говорите? Да, написано, что вместе с кольцом вы подарите частичку своего сердца. Какой дурак написал эту ерунду? - злобно проскрежетал зубами мимо трубки главный редактор и недвусмысленно посмотрел на журналиста. - Сами же должны понимать, что в оторванном месте будет сильно кровоточить! А вы еще спрашиваете, почему так страдаете! И вообще, у нас же написано - редакция ответственности за объявления не несет. Что? Частица 'не' не пропечаталась? Тут папаша Тираж, не отрываясь от трубки, нащупал свободной рукой злосчастный выпуск и начал внимательно его рассматривать. - И вправду, - то ли в трубку, то ли просто размышляя вслух, произнес Валентин Петрович, но быстро нашелся, что ответить:
   - Знаете что? В слове 'несет' все равно содержится 'не', так что, чужое горе нас не е... То есть я хотел сказать, что редакция за чужие беды не отвечает! Что? Подадите в суд? Подавайте, я судью с детства знаю! Что? Вы записываете разговор? Послушайте, мы можем договориться, - испугался компромата Валентин Петрович. - Что? Говорить помедленней, вы записываете? Карандашом? Знаете тогда, куда вы можете засунуть свои каракули. Что? Вы опять угрожаете мне судом? Знаете, что я могу вам предложить в этом случае? Подай-ка лучше в суд на своих родителей за то, что они воспитали такого дебила! Ты, жертва телевизора! - не выдержал Валентин Петрович и с шумом грохнул трубку о телефон.
  - Люди стали такими мелочными. Раньше, чуть что, грозились набить морду, а теперь при любой оказии кричат 'Засужу!' - сердито пожаловался Валентин Петрович и исподлобья посмотрел на юношу:
  - Ну что, принес?
  - Как и обещал, - в надежде на успех показал свою статью Ленон. Валентин Петрович, чтобы развеяться от тяжелых мыслей, решил зачитать ее вслух:
  - 'Мы живем в такое время, когда полки магазинов ломятся от продуктов и выбор настолько широк и заманчив, что непроизвольно разбегаются глаза и раскрываются кошельки' - прочел вслух главный редактор. - Молодец! Читателя надо заинтриговать! - сдержанно похвалил он. Но к следующей фразе он уже отнесся с некоторым подозрением:
   - 'Но настолько ли полезны современные продукты питания, насколько они заманчивы?' Ну что за вопрос? Конечно! И спрашивать не надо, - и уже потянулся, чтобы поправить, но тут он пригляделся, что там написано дальше. Главред некоторое время бегал глазами по буквам, пытаясь по крупицам собрать материал в единое целое. Но ничего не складывалась. Тут, наконец, Валентин Петрович понял, что речь в статье идет совсем не о пользе продукции колбасного завода Филимона Зеленых, и в ужасе схватился за голову.
  - Ты что понаписал? Тебя почитать, так аж волосья на дыбы поднимаются! - возмутился Валентин Петрович.
  - Ну, вы ведь сами сказали... про вкусную и здоровую пищу, - начал оправдываться Ленон.
  - Нужно было писать про колбасу завода Филимона Зеленых, а не эту ерунду! Да это просто лахабель какой-то получается!
  - Лаха... что? - переспросил Ленон, не ожидая от Валентина Петровича столь неприличных выражений.
  - Ты еще и английского не знаешь?! 'Лахабель' значит 'смехотворно'!
  Не скрывая громкого возмущения, Валентин Петрович продолжил зачитывать отрывки из статьи Ленона:
  - 'За прошедшее время технологии обмана потребителей зашли далеко вперед. Подумать только - на полках магазинов запросто можно найти кетчуп, где не указано содержание помидоров, колбасу, в чьем составе не найдешь мясо...' Ты что, с ума сошел писать так про колбасу завода Филимона Зеленых?! Да ты знаешь, какую неустойку он стребует?!
  - Ну, так я же не написал прямо, какая колбаса, - оправдывался юноша. Он уже начал подозревать, что главный редактор за просто так не согласится опубликовать его статью в ближайшем номере.
  - Пойми же ты! У нас в городе другой колбасы не водится, - попытался вразумить подчиненного главный редактор и, видя, что Ленон не может найти ответных слов, продолжил цитировать статью дальше:
  - 'Стоит только прочитать состав, как в глазах запестрит от обилия сложных химических терминов, которые простому покупателю мало чего говорят. А легко ли проглотить то, что и произнести-то получается не сразу?' А зачем это читать? Газеты надо читать! Это ты, наверное, кроме этикеток ничего и не читаешь! - разорялся папаша Тираж.
  - 'На протяжении многих тысячелетий эволюция развивалась не совсем в нашу пользу...' Оно по тебе и заметно! Это даже не самоирония, а самоистязание! Ведь эволюция отыгралась на таких, как ты! - с категоричностью Чарльза Дарвина заявил главный редактор и продолжил разоблачение:
  - 'Все мы знаем, как прекрасны цветы. Но многие цветы со временем распускаются и превращаются в не менее прекрасные вещи - вишни, яблоки, апельсины. Художники рисовали фрукты на картинах, поэты посвящали им стихи... Можете ли вы представить себе, чтобы, к примеру, Репин рисовал современные шоколадные батончики или полуфабрикаты?' И запросто себе представляю, - прервал чтение Валентин Петрович. - Я был дома у Филимона Григорьевича! На половине картин он с колбасой, а есть и замечательные мясоколбасные натюрморты! И ты делаешь вид, что разбираешься в высоком искусстве?! - продолжал горячиться папаша Тираж. - Как часто такое встречается в хорошем материале? Да не чаще, чем день открытых дверей в тюрьме! Разве это похоже на нормальную статью? Да не больше, чем свинья похожа на птеродактиля! Это просто какая-то чепуха! Чепуха с большой буквы 'Ха'! Как вообще такое можно допустить! Газета - это скатерть стола новостного изобилия! А ты ее запятнал!
  Тут, в качестве доказательства собственной правоты Валентин Петрович зачитал еще один отрывок из материала Ленона:
   - 'Многие из чипсов уже имеют мало отношения к картофелю, а по сути являются смесью жиров, крахмала и ароматизаторов'. Ты бы еще написал, что каждый сульфат мечтает стать минералом! Да ты тут такого нахимичил, что не только волосы на дыбы подымаются - мозги заваливаются набекрень! Да скорее трава на Луне вырастет, чем я это напечатаю! Подобная ерунда нужна как безрукому гадалка!
  - Может быть, каталка? - предположил Ленон, хотя подумал, что каталка нужна скорее безногому.
  - Ты полный идиот, Ленон! - не выдержал папаша Тираж. - У тебя полностью отсутствуют причинно-следственные связи и понимание даже простейших истин. На чем можно погадать безрукому? Только на кофейной гуще! У тебя мысли разбегаются, как участники квартета 'Лебедь, рак и щука' имени Крылова! - скороговоркой выпалил Валентин Петрович, боясь запнуться или напутать что-то.
  - Какого некролова? - переспросил Ленон. Не понимая серъезности сложившейся ситуации, он все еще пытался записать в своем блокноте все замечания и претензии, выдвигаемые к нему его начальником.
  - Классик! Не позволю! - возмутился Валентин Петрович тем, что журналист переврал фамилию известного баснописца и продолжил сыпать характеристиками со скоростью стружки, выходящей из механической точилки для карандашей:
  - Ты так пишешь, будто буквы последний раз видел в букваре! Да если бы мне предложили выбрать между тем, чтобы опубликовать это или застрелиться, то я бы еще уточнил, какой калибр!
  - А нельзя ли опубликовать ее хотя бы в сокращении... Я обещал... - сделал последнюю попытку юноша.
  - А, может быть, тебе еще пульт управления от кинотеатра дать? - разгневанно перебил папаша Тираж.
  - Но ведь я написал правду, - попробовал защититься юноша.
  - Правду? Правду?!! - разозлился главный редактор. - Тогда скажи мне кто прав - тот, кто обещал дать в морду, но не дал, или тот, кто дал, но потом извинился?
  - Ну, наверное, тот, кто не дал... - предположил Ленон, которого вопрос Валентина Петровича поставил в тупик.
  - Ага! Значит, прав тот, кто соврал, что даст в морду! Видишь?! - восторжествовал папаша Тираж.
  - Но ведь насилие - это не решение, - попытался объясниться Ленон, но главный редактор вновь не дал ему закончить:
  - Не говори ерунды! По правде вообще получается, что помидор - это не овощ, арахис - не орех, а градусник и вовсе следует называть термометром! Но кого это волнует?! Нельзя быть правдивым во всем - засыплешься на мелочах! И вообще, разве тебя просили написать правду?!! Ты должен был написать про колбасный завод! Рекламную статью!! К понедельнику!!! А кому интересна правда? Зачастую, правда слишком неприлична, чтобы о ней говорить!
  - Но ведь журналист должен быть всегда... - попытался произнести заученные слова юноша, но папаша Тираж не дал ему закончить:
  - Что должен? Что скажут, то и должен! За правду можно не только по морде получить! Да ты знаешь, насколько губительна и разрушительна она бывает? Не знаешь?! А я тебе расскажу. Однажды, более полувека назад, в одну деревню ворвались партизаны, которые спасались от вражеских солдат и спрятались в подвале. А дома из семьи остался один только маленький мальчик. Тут солдаты приходят и спрашивают: - Есть кто дома?
  А малыш им отвечает: - Нету никого. Ну, они поверили и ушли. Знаешь, какая мораль этой истории? Вранье спасает жизнь! Ты представляешь, что было бы с партизанами, если бы он сказал правду? А знаешь, кто был тем мальчиком? Не абы кто, а сам космонавт Савушкин! Да каким нужно быть чудовищем, чтобы на полном серьезе считать, что Савушкин может быть неправ!
  Услышанное потрясло Ленона. Он еще мог что-то возразить главному редактору, но пойти против кумира своего детства он способен не был.
  - Но ведь я, в сущности, не хотел ничего плохого... - покаялся Ленон.
  - Отелло тоже хотел лишь слегка у Дездемоны за шейку подержаться. И знаешь, чем все это закончилось?! - продолжил разоблачение папаша Тираж. - Три дня уже прошло, а ты не принес ничего полезного. Вот, например, позавчера произошло колоссальное событие! На параде бомж флагом подтерся!
  - А я ведь был тогда там, - расстроено пробормотал Ленон, но от Валентина Петровича ничего не ускользнуло:
  - Что?! Ты был на месте в нужное время и ничего не сделал?! Да тебе вообще удалось хоть что-нибудь разузнать за эти выходные?
  Тут Ленон вспомнил про то, как Руфи свалилась в пруд, но он уже зарекся рассказывать об этом.
  - Нет, ничего, - сокрушенно покачал головой юноша.
  Услышав это, Валентин Петрович потянулся за успокоительными таблетками, но по ошибке сунул руку не в тот карман и вытащил круглую пастилку для свежести рта.
  - А мне можно? - робко попросил Ленон, вспомнив, что сегодня не успел толком почистить зубы.
  - Тебе уже здесь ничего не можно!- разозлился главред и картинно замахнулся дыроколом. Ленон инстинктивно пригнулся, хоть и знал, что Валентин Петрович слишком дорожит редакционным имуществом, чтобы им разбрасываться. Видя, что юноша все еще здесь, папаша Тираж рассвирепел еще сильнее:
  - Вон из журналистики, или я за себя не отвечаю! Таким как ты не место в приличных газетах! Да чтоб ты квадроплегию подхватил!
  Выбежав из кабинета, Ленон обнаружил, что энтузиазм к раздаче характеристик успел вернуться к большей части коллектива.
  - Ну что, Ленон, попутного тебе ветра в спину, а если не дует, то можно и попутного пинка! - как обычно веселились в редакции.
  - Не плюйте уходящим в спину! Они еще могут вернуться! - попытался уйти с достоинством юноша.
  - Зачем? Чтобы им еще и в лицо плюнули? - раздался в ответ злорадный смех, и Ленон в ужасе выбежал прочь.
  Он не представлял, что делать дальше. Юноша подумал разыскать Руфи, но не знал, захочет ли она теперь связаться с безработным голодранцем? И Ленон бесцельно шатался по городу в самых темных местах, а мысли его были еще мрачнее. Воображение раз за разом перечеркивало все его когдатошние мечты. Как он пожмет руку Леониду Савушкину, как слетает в космос, как откроет вегетарианский ресторан... Лишь свежие воспоминания о недавней встрече с Руфи как-то ободряли его, но бодрости хватало лишь на беспрестанную ходьбу, но никак не на борьбу с действительностью.
  Устав, он уселся на скамейку и уткнул свое лицо в ладони. Тут рядом с ним остановился какой-то незнакомец:
  - Эй, дружище! Что ты делаешь? - насмешливо спросил он Ленона.
  - Страдаю... - только и смог, что ответить юноша срывающимся голосом.
  - У тебя хорошо получается, - похвалил незнакомец и прибавил куда менее дружелюбно:
  - Найди работу, дурак!
  В очередной раз удивившись, насколько жестоки могут быть люди к тем, кто, в сущности, не сделал им ничего плохого, Ленон с горечью подумал:
  - В жизни у меня только это и получалось...
  - У меня много вариантов, - попытался успокоить себя Ленон. - И только два из них заканчиваются бездомностью и нищетой. Постой-ка, надо их пересчитать... Да их всего два! Должен же быть третий выход! Ведь должен?! - отчаянно размышлял Ленон, но в голову не приходило ничего стоящего.
  - Если мой талант будет востребован, то я обязательно подыщу себе место... А если не будет, то это значит, что я абсолютно бездарен, - расстроился пуще прежнего юноша. - Неужели былые заслуги и хорошие в прошлом отношения ничего не значат? Этот мир попросту раздавит слабого. Он никого не пощадит.
  К своему несчастью, Ленон жил в таком месте, где было мало работы, но много мостов с невысокими перилами. Он подумал, что на колбасный завод он точно работать не пойдет, ведь даже полдня, проведенные там, обернулись для него настоящим кошмаром.
  Ленон решил, что это худший день в его жизни. Но потом он встретил Гаузена.
  
  Глава VII
  
  Но вот стемнело, и Ленон, изрядно намучившись за день, наконец-то добрался до дома. Юноша уже собирался прошмыгнуть в свою комнату, но его встретила хозяйка квартиры Антонина Казимировна. Предыдущие выходные она гостила у дочери и после этого всегда вела себя очень беспокойно.
  - Ленон, это случайно не вы вытащили из холодильника пельмени? - резким тоном поинтересовалась Антонина Казимировна.
  - Но я... Я же вегетарианец, - попытался уйти от ответа Ленон, но взгляд и выражение лица выдавали его с головой.
  - Как вы могли, Ленон! Я что, брала с вас слишком высокую плату? Или плохо с вами обращалась? Как же так! - продолжала возмущаться Антонина Казимировна. - Вы плохо вытираете обувь, не гасите свет допоздна, в вашей комнате царит беспорядок... Уже одно это недопустимо! Но ВОРОВСТВО!!! - демонстративно ткнула в потолок указательным пальцем Антонина Казимировна. - Я понимаю, вы бы попросили - может, я бы и одолжила грамм сто. Но брать без спроса? Как вы это можете объяснить?!
  Ленон, раздавленный усталостью и обстоятельствами, даже не пытался выдавить из себя нечто вразумительное. Он лишь стоял, понуро опустив голову, и шатался от изнеможения. Но Антонина Казимировна, похоже, подумала, что он не вполне трезв. А она на дух не переносила пьянство, которое считала основным источником всяческих безобразий.
  - Я не могу допустить, чтобы мое жилье превратилось в логово для преступников. Во-о-он! - завопила хозяйка квартиры и указала Ленону на дверь.
  - Я только заберу свои вещи, - не стал спорить Ленон, который в ближайшее время все равно не смог бы заплатить за квартиру. Антонина Казимировна была так взбешена, что не обратила внимания на то, что Ленон не снял обувь.
  - Куча барахла, - печально оглядел свои пожитки Ленон. - Оно мне больше не понадобится.
  Взгляд юноши упал на его недавнюю находку. Он вырвал страницу из блокнота и подумал поначалу ограничиться лишь фразой 'отдать в библиотеку', но объяснение вышло куда более продолжительным. Закончив, он открыл книгу и сунул записку между страницами.
  - Прощай, книга, - бросил юноша перед уходом. - Надеюсь, тебе найдется хозяин получше.
  'Так и знал, что эта карга выгонит меня за какую-нибудь...' - недобро подумал уже на улице Ленон, не в силах сдерживать накопившуюся в нем за день злобу.
  Ленон не понимал, в чем же он провинился. Он ведь делал все из добрых побуждений - спас Руфи, покормил котов, написал правду. Бредя по уже совсем темным улицам, Ленон совершенно не видел для себя никакого будущего.
  - Неправда, когда говорят, что можно уйти в гордом одиночестве, - прошептал Ленон. - В одиночестве нет ничего, кроме унижения.
  Тут ему в голову пришло, что, творя, как ему казалось, добрые дела, он нарушил данные им ранее обязательства, и его охватило запоздалое раскаяние. С самого детства он старался быть скромнее и повторял себе, что он плохой человек, который старается стать хорошим. Но, может быть, он плохо старался? Он подвел людей, которые доверились ему. Хуже того, он дал обещание Руфи, но не выполнил его. И теперь он чувствовал себя просто отвратительно.
  'По-крайней мере, никто не будет скучать по такому ничтожному человеку, как я' - подумал Ленон, и в его голове начали рисоваться страшные картины. Будто бы он идет в сильный дождь, но его окликает Руфи, и он останавливается. Но она его не узнает, так как от невыносимых мучений его лицо исказилось до неузнаваемости.
  - Молодой человек, у вас закурить не найдется, - спросит она. Ленон очень расстроится, что в его отсутствие Руфи понахваталась вредных привычек, но, стремясь утолить любое из ее желаний, отдаст ей весь коробок. И тут он ей скажет: Милая девушка! Не плачьте, ведь вы настолько прекрасны, что если бог есть, то вы обязательно найдете свое счастье.
  И он подарит ей свой зонт, чтобы она больше не страдала под дождем, и пойдет дальше. Тут она наконец-то узнает его, и ринется за ним вслед, но их разлучит плотная стена дождя.
  - Боже! Я забыл взять зонт! - в ужасе воскликнул Ленон и очнулся от грез. Он и не заметил, как снова оказался в полюбившемся ему парке. Несмотря на темноту, небо было довольно ясным и никакого дождя не предвиделось.
  - Мое будущее безоблачно, - подумал Ленон, болезненно всматриваясь за горизонт. - Потому что в аду нет облаков.
  В этот момент Ленон и увидел Гаузена впервые. Только тогда он не знал, кто такой Гаузен.
  
  КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ
  
  Часть вторая
  
  Глава I
  
  Гаузена как будто перебрало всего по косточкам и вывернуло наизнанку. Он почувствовал, будто падает с большой высоты, и приготовился к худшему. Но в последний момент, когда уже казалось, что тело юноши будет расплющено ударом о землю, падение замедлилось, а вскоре и вовсе остановилось.
  'Неужели я промахнулся мимо земли?' - подумал Гаузен. Но чувство неминуемой гибели сменила новая напасть. Внезапно ему показалось, что он услышал всплеск и почувствовал, что погружается куда-то вглубь. Гаузен уже начал задыхаться, но неожиданно ощутил, что он уже не в воде, а в воздухе. Но вместо того, чтобы ощутить твердую почву под ногами, юноша снова свалился в воду. Гаузен, совершенно обескураженный от подобных метаморфоз, начал барахтаться. Хотя в глазах у юноши помутилось, и он мало чего соображал, но догадался схватить уже начавшую идти ко дну сумку, и выбрался на землю. Путешественник посмотрел вперед и увидел неподалеку серую дорожку, по которой, что-то распевая, шла толпа людей:
  Раскормили свиньи свои туши
  И пошли всем скопом на убой!
  Кол-ба-са - она ведь лучше суши!
  А завод наш - самый он крутой!
  
   Гаузен всем телом привалился к спинке скамейки и попытался отдышаться, но она затрещала настолько громко, что юноша тут же переметнулся к ближайшему дереву.
  - Лин! - изо всех сил закричал Гаузен, вертя головой, но девушку нигде не видел. Впрочем, от перемещения в глазах у него сильно расплывалось.
   - Лин! Я здесь! Где мы?! - вновь позвал юноша и понял, что кричит не своим голосом. Точнее, свой-то голос юноша узнавал, но сами слова были будто чужими.
  Все еще не понимая, где очутился, юноша начал разбирать в песне слова, но они ни во что не складывались. В голове Гаузена произошло нечто непонятное. Не то, чтобы он забыл свой родной язык - он по-прежнему знал его в совершенстве, но он был как будто чужим. А совершенно незнакомый жителю Велитии язык будто бы стал его родным, хотя он был гораздо сложнее и с куда большим количеством слов, не все из которых были понятны юноше. Гаузен потряс головой, пытаясь стряхнуть это наваждение, но ничего не выходило.
   - Надо сначала привести себя в человеческий вид, а потом во всем разобраться, - рассудил юноша и с удивлением осознал, что думает он тоже на чужом языке.
  - Лин, у тебя все получилось! - вновь закричал юноша, но ответа по-прежнему не было.
  Юноша сделал еще несколько шагов к толпе и вышел на дорогу, встав на пути одного из шагающих.
  - Я же говорила вам не ходить через парк со своими шествиями, чертовы колбасники! Вы снова цветник вытоптали! А в прошлый раз ты по птицам стрелял! - услышал юноша пронзительный голосок и обернулся. Действительно, лужайка с цветами, некогда выхоженная чьими-то заботливыми руками, теперь была выхожена совсем другим манером обувью отнюдь не детского размера. Гаузен обернулся в сторону источника шума, но кричавшая девушка совсем не была похожа на Лин.
  - Заткнись, истеричка! Да была бы моя воля, я их всех бы на колбасу пустил, - огрызнулся широкого телосложения тип в дорогом пиджаке, который возглавлял шествие. - Этот парк уже лет сто вам не принадлежит! И вообще, всю твою чокнутую семейку надо было расстрелять еще тогда, пока была возможность! Чтобы потом такие, как ты, не лезли не в свои дела!
  - Чего же ты сейчас не стреляешь - все же вокруг знают, что ты на самом деле обыкновенный бандит! - сорвалась на крик девушка, которая от последних слов бизнесмена чуть не расплакалась. - Ты все равно не имеешь права устраивать здесь беспорядки, Филимон Зеленых! Парк не твой! - не отставала девушка.
  - Пока не мой! - проскрежетал зубами Филимон Зеленых, который после обвинения в бандитизме с трудом удерживал накопившуюся злобу. - А когда он будет моим - ноги твоей здесь не будет! Ведь я построю здесь свой аквапарк! С баржами и шлюпками!!!
  - Это мы еще посмотрим! - не сдавалась незнакомка.
  Тут она обратила внимание на мокрого Гаузена:
  - А ты что в пруду делал? Всех уток распугал!
  - Что делал, что делал? Тонул! - попытался ответить юноша, но язык его не слушался.
  - Так ты еще и пьяный! - брезгливо скривилась девушка.
  - В зюзю настаканился, маленький бухальщик! Говорили же тебе, Чапай - бросай чумодан!
   Гаузен мало чего понял, но насмешливый тон толстяка ошибочно принял за приветливый. Он поправил сумку на плече и подошел поближе. Все еще слабо соображая, ему показалось, что шумный незнакомец услужливо протягивает ему какую-то ткань на палке. Юноша схватился за кусок материи и тщательно вытер ею лицо. Но из-за поднявшегося гула поблагодарить не успел.
  - Ах ты ж прикормка червивая! Ты в наш флаг высморкался!
  Юноша бросил вытираться и чуть не задохнулся от возмущения от такой наглой лжи, ведь высморкаться во флаг он только собирался. Он пробовал что-то сказать в оправдание, но если даже его сознание совсем не привыкло к новому языку, то сам орган речи и вовсе заплетался как башмак в колючей проволоке. Гаузен попытался сбежать, но его все еще сильно шатало, да и к тому же его успело окружить несколько крепких парней в красно-белых футболках.
  - Я во благ не Бисмарк, - пытался объясниться Гаузен, с непривычки путая слова. Но тарабарщина Гаузена ни у кого не вызвала хоть капельку сочувствия или понимания. Похоже, собравшиеся люди подумали, что пришелец насмехается над ними тем же образом, каким он только что надругался над флагом.
  - Да я тебе сейчас по асфальту раскатаю!!! - взорвался предприниматель.
  - Отстань от него! Его надо сдать в правоохранительные органы для выяснения личности, - вступилась девушка за Гаузена, видимо, руководствуясь его потерянным видом.
  - Я с его личностью сейчас так разберусь, что вместо выяснения ему опознание будет! - пригрозил Филимон Зеленых, и круг приспешников толстопуза сомкнулся вокруг юноши еще сильней. Гаузен понял, что если сейчас он не соберется - то скоро от него собирать уже будет нечего.
  Он ударил одного из окружавших в живот, а другому больно наступил на ногу и уже готов был прошмыгнуть мимо, но тут кто-то с шипящим звуком плеснул ему в лицо чем-то едким.
  - Я вам покажу пряники-коврижки! - озверел от боли Гаузен и попытался махать кулаками вслепую, но тут его чем-то ударили сзади, и он начал терять сознание.
  'Вот я дурак! Надо было сразу нож выхватить!' - подумал напоследок юноша.
  
  Глава II
  
  Очнулся Гаузен уже в каком-то помещении. Он сидел на стуле в углу и на его руках были надеты оковы. К счастью, яд, которым его опрыскали, не ослепил его навсегда, и юноша уже начинал что-то видеть. Особое внимание он обратил на стоящую на тумбочке невысокую статую женщины с мечом, из одежды на которой была только повязка на глазах. В другой руке она держала весы.
  'Наверное, торгует мясом, - подумалось юноше. - Режет и взвешивает прямо на месте'.
  За столом сидел человек в синей одежде, который, прижав трубку к уху, разговаривал приглушенным голосом, зажимая фуражкой рот:
  - Алле, это рынок? У вас заложена бомба! Немедленно сообщите в милицию, чтобы они пришли к вам с проверкой.
  - Петя! Ну так же нельзя! Ты хотя бы для приличия из соседнего кабинета, что ли, звонил, - раздался голос из другого угла. Гаузен повернул голову. Он увидел, что за соседним столом, попивая темную жидкость со сладковато-горьким ароматом, сидит человек в похожей форме.
  - Митя, это я так - попугать немного... Чтоб они там у себя... - пристыжено начал оправдываться Петя.
  - Опять ведь придется рейд устраивать! - продолжал настаивать на своем Митя.
  - Ну, если не хочешь, я и один могу сходить! - предложил Петя.
  - Одному нельзя! - возразил Митя. - Ты опять Пикарда потеряешь!
  - Я его не буду в этот раз с поводка спускать! - пообещал Петя.
  - Значит, сбежит вместе с поводком, - стоял на своем Митя.
  Тут в кабинет ввели какого-то потертого небритого типа, который тут же уселся на стул.
  - Здорово, воробьи! Ну, как вам чирикается без меня? - благодушно поприветствовал гость.
  - Как ты меня назвал, зэк?! - рассердился от подобной фамильярности Петя, но Митя примирительным жестом остановил его дальнейший порыв.
  - Отбросьте свое панибратство, товарищ Волжанин, - наставительно произнес милиционер Митя. - Вы нам лучше скажите, как вы при помощи фомки и прочих инструментов вскрыли дверь квартиры?
  - Ну, с кем не бывает, товарищ начальник. Ну ключи, ну позабыл, - пожал плечами посетитель.
  - А то, что это не ваша квартира, тоже позабыли? - настаивал Митя.
  - Ну, я и говорю, тяжелое детство, да еще весна была только недавно. Авитаминоз, понимаешь, вот и мозговые клетки плохо действуют, - медленно, будто пережевывая для ребенка, объяснял Волжанин.
  - А о твоих прошлых судимостях ты тоже позабыл, сволочь уголовная? Да ты знаешь, к КОМУ ты в квартиру забрался, клоп обойный! - не выдержал Петя, похоже решивший, что собеседник издевается над следствием.
  - Я вам что? Справочное бюро, чтобы все помнить? - заметно поднапрягся допрашиваемый.
  - Да не пугайтесь, гражданин Волжанин, - успокоил Митя. - Мы же в милиции, а не в инквизиции. А вот лет сто назад нас называли полицейскими. Знаете почему?
  - Ну, как же, гражданин начальник, не первый год сижу. Вы чуть что - сразу по лицу да по лицу, - догадался заключенный.
  - Неправильно вы мыслите, гражданин Волжанин, - опроверг выдвинутую теорию Митя. - Не с того конца вы до смысла докапываетесь. Полит-сей-ские. Политику, значит, сеем в головы людские. Перевоспитывать вас уже поздно, а наказывать вас пусть будет суд. Наше же дело докопаться до истины и объяснить вам вашу неправоту. Вы уж постарайтесь вспомнить все получше, а потом мы с вами еще поговорим, - объяснил милиционер, и подозреваемого в краже увели из кабинета. Уходя, он подмигнул Гаузену.
   - И чего ты с ним возишься? Перед отпуском такой добренький? - возмутился Петя. - Эту рожу я только в сводках раз двадцать видел!
  - Спокойно, Петя. Ты тоже приглашен на праздник. И с таким взрывным характером ты бы еще на динамитную фабрику устроился, - попытался усмирить коллегу Митя. - Нервы следует беречь. Если ты будешь выражать свое отношение к жизни так бурно, то рано или поздно это может кончиться весьма трагически.
  Тут Митя поднялся со стула и начал живописно изображать следующую картину:
  - Представь себе, вот стоит у тумбочки психиатр. Пожилой такой, в очках и белой шапочке, а бородка клинышком, как у Айболита, и с выражением удовольствия листает себе картотеку. А на одной из страниц останавливается и начинает мурлыкать себе под нос: Какой душевный был больной, очень душевный больной!
  - Причем тут это? - посерьезнел Петя.
  - А притом, что на той странице может быть твоя фамилия и фотография, - резко подытожил Митя.
  - Моя?! Как это моя?! - закричал нечеловеческим голосом Петя. - Я что, по-твоему, псих какой-то?! - тут вконец разгорячившийся милиционер выхватил у своего коллеги кружку с кофе и со всей дури швырнул ее об стену, изрядно запачкав обои. Кружка разбилась аккурат над статуей девушки, и по ее лицу начала стекать коричневая жижа.
  - А Фемида-то у нас теперь африканка, - на удивление спокойно подметил Митя. - Кхм, Петя, я вот что тебе хотел сказать... У меня кружка куда-то задевалась, так я твою одолжил.
  Разнервничавшийся милиционер, не поверив собственным ушам, подбежал к статуе и поднял осколок. На нем было написано 'Петя'. Обладатель именного черепка расстроено бухнулся на свой стул.
  - Ничего, Петя, ничего, - как мог, успокаивал товарища Митя, похоже, уже привыкший к подобным сценкам. - Зато теперь я знаю, что подарить тебе на твой день рождения.
  - Я мотоцикл хотел, - пожаловался Петя. - И вообще - за такие шутки ноги надо отрывать!
  - А почему ноги, а не руки? - полюбопытствовал Митя.
  - Я что, по-твоему, зверь какой-то? - удивился Петя. - А чем тогда есть?
  После этих слов оба милиционера вспомнили про Гаузена.
  - Что, Петя, опять какого-то панка поймали? - показал пальцем на кожаную курточку Гаузена Митя, пытаясь разрядить атмосферу и окончательно замять скандал.
  - Разве это панк, Митя? - усомнился Петя, настороженно поглядев на немытые волосы Гаузена. - Может, он куда опасней. У него нож нашли!
  - Это все бандиты, Котовские на меня напали! И я просто Ахиллес от такого обращения! Пустите меня, а не то будет совсем Паганини! - попытался объяснить Гаузен, но новый язык все еще давался не до конца, и привычные слова мешались с непонятными.
  - Полегче, парниша, - оборвал показания Петя. - Как такому как ты вообще можно доверять?
  - Я невиновен! - не сдавался юноша, все еще путаясь. - Мандельштам буду, если Саврасов.
  - Ты мне голову не Марокко, я уже все Ришелье! Тьфу ты! - ненадолго заразился странным выговором юноши Петя. - Документов у тебя нет, я думал, ты обычный голодранец, а ты, судя по всему, иностранец! Может даже... из Хорватии!
  'Кроватия? Хорошая, наверное, страна. Только знай, лежи да спи, мни бока в постели, а не в подворотне' - подумал Гаузен, не разобрав название целиком. Юноша уже который день подряд не мог нормально выспаться, но волевым усилием отогнал от себя сонливость, ведь от ясности ума зависела его свобода.
  - Петя, надеюсь, ты его шокером не бил? - обеспокоился странной дикцией Гаузена Митя.
  - Да не, не шокером. Я оттуда батарейки вынул, а то плеер разрядился... То есть, я хотел сказать, диктофон, - успокоил Петя коллегу, но тот не до конца принял его доводы:
  - Помнишь, как в прошлый раз, когда задержанный оказался дипломатом? А этот... Да еще без документов, может быть кем угодно.
  - Не этот, а тот самый! - перебил юноша, который уже более-менее начал осваиваться со своей новой речью. - Вы обо мне еще услышите!
  - Может, он тогда инопланетный шпион? - предположил Митя. - С такими пусть спецагенты разбираются.
  - Если он шпион, его надо еще раз обыскать! - не уловил иронии Петя. - Я в кино видел - у них в пуговице камера, в ботинке пистолет, а в шляпе - вертолет!
  - Я вам покажу пряники-коврижки! - возмутился Гаузен. - Сначала какие-то байки да легенды несете, потом обыскать норовите. Что же это такое? Что еще за легенды... обыскателей?!!
  - Как-как? - не расслышал Митя, который в это время старательно что-то записывал. - Обыватели? Правильно будет говорить не обыватели, а герои повседневности! Благодаря таким, как мы, хорошие люди спят спокойно, а нехорошим - плохо спится.
  Петя принял похвалу в свой адрес и заулыбался. Гаузен же решил ни в чем не сознаваться, пока не поймет, что вокруг него происходит на самом деле.
  - Петя, похоже, он готов давать показания. Оформи его - твоя очередь допрашивать, - вспомнил Митя и вышел из кабинета.
  - Ну ладно. Давай перейдем к протоколу, - недовольно пробурчал Петя, которому, по-видимому, хотелось еще поболтать со своим приятелем. - Как вас зовут, гражданин?
  - Гаузен! - честно сознался юноша, и милиционер аккуратно записал показание.
  - Так, а имя какое? - не отставал Петя.
  - Да Гаузен же! - повторил юноша.
  - Тогда пишем Гаузен Гаузен, - тут Пете стало смешно, и он начал напевать песенку. - Гуси, гуси, га-га-га!
  - Матушка моя гусыня, он еще издевается! - возмутился юноша и подумал, что стражник требует от него назвать какой-нибудь титул. - Надо писать Гаузен из Велитии!
  - Из великих, говоришь? - не понял Петя. - Всех великих извели еще в семнадцатом году, и на тебя управу найдем. И вообще, если ты такой великий, то сам все и пиши! - решил милиционер и сунул ему бумажку под нос.
  - Мне что, зубами писать что ли? - огрызнулся юноша. Поворчав, Петя снял наручники, которые тут же с вопрошающим звяком свалились на пол.
  - А чем писать? - спросил юноша, разминая затекшие руки.
  Петя протянул ручку, и Гаузен начал внимательно ее рассматривать.
  - А во что макать? - не разобрался юноша, не видя вокруг чернильницы.
  - Во что макать? Ты это мне говоришь?! - потерял терпение милиционер. - Знаешь, во что я тебя обмакну, если ты мне сейчас не напишешь все, как было, и до последней детали!
  Гаузен пожал плечами, надавил ручкой на бумагу и удивился, что она пишет без чернил. Но буквы чужого языка не слушались. Тут юношу осенило, что мысли можно выражать не только письмом. Хотя руки все еще не слушались до конца, ему удалось кое-что вывести, и Гаузен даже был немного доволен полученным результатом. Закончив, юноша вернул лист бумаги милиционеру.
  - Что это такое? - озадачился Петя.
  - Вот это дерево... - начал спокойно объяснять Гаузен, показывая пальцем на рисунок. - А это я, - тут он показал на веселого человечка. Юноша хотел нарисовать его покрасивее, но ему очень хотелось поскорее убраться отсюда.
  - Вот тут я падаю в пруд. А вот я уже у пруда. И на меня нападают какие-то мерзавцы и ослепляют, - на эту тему Гаузен нарисовал каких-то непотребно огромных великанов, которые макушкой доставали почти до неба. Милиционер сначала недоуменно изучал вместе с Гаузеном рисунок, но потом не выдержал и заорал:
  - Ты что, пьяный или изгаляешься надо мной! Отвести его в камеру! Ты там поседеешь, пока сидеть будешь. И не от старости, а от ужаса! Я тебя к таким уркам посажу - сразу жить не захочется! Посмотрим, как ты после заговоришь!
  - Подожди! Я еще не все нарисовал! - попросил Гаузен. Он вспомнил, что до сих пор не знает, где сейчас находится Лин. Ему в голову пришла мысль нарисовать ее портрет, чтобы ему помогли найти ее. Хотя он не был прирожденным художником, что только что и продемонстрировал, но ничего другого юноша выдумать не мог. Но Гаузена, не дав возможности объясниться, увели из кабинета.
  
  Глава III
  
  Когда Гаузена вели в камеру, он думал не сколько о той неприятной компании, с которой ему предстоит столкнуться, столько о том, чтобы прилечь и отдохнуть от пережитого. Камера была не очень просторной, и в ней имелась в наличии всего лишь одна кровать с двумя койками. На верхнем этаже кто-то лежал, повернувшись спиной к стене. На нижней койке на боку валялся потрепанный тип с плаксивым лицом пьяницы. Левой руки у него видно не было.
  'Будет очень обидно, если Лин придется спасать меня отсюда' - подумал юноша. Ютиться в углу ему совсем не хотелось, и он решил завладеть местом на койке любой ценой.
  - Эй, дружище! Что у тебя с рукой? - приветливо обратился к пьянице Гаузен, хотя он и не испытывал ко всяким выпивохам теплых чувств. - Да и лицо у тебя как будто табун лошадей на нем оттоптался, - прибавил про себя юноша.
  - Они оторвали мне руку... Но это не самое худшее, что они со мной сделали, - захныкал пьяница.
  - Уймись уже, алкоголик бешеный! - раздраженно донеслось сверху, и Гаузен узнал голос уголовника, которого недавно допрашивали милиционеры.
  - Это его Петя надоумил рассказывать всем о чудовищных пытках, чтобы потом они от страха раскалывались на допросе. Пообещал ему наливать за каждое признание. Так что не доверяй ему - ради выпивки он готов на все, - объяснил зэк. Гаузен хотел расспросить обитателя верхней койки поподробней, но сокамерник повернулся на бок и, казалось, снова задремал, так что юноша решил продолжить беседу с разоблаченным алкоголиком.
  - Так ты подставной что ли? - уже без былого дружелюбия поинтересовался Гаузен.
  - Я пол-литр-заключенный! - важно представился сокамерник. - Я работал ... пили-водчиком... с алка...алкоголицкого на русскую... И пострадал за свои убеждения онко... алка... алкоголическим заболеванием!
  - И что же у тебя за недуг такой? - не понял Гаузен, который, конечно знал, что такое пьянство, но последнее словосочетание было совершенно незнакомо для него.
  - Как сказал вождь мирового пролита... пролила... Ик! Портвейна, - продолжал плести выпивоха. - Важнейшие изыскус... из закусок - это вино... и сыр! А я пошел еще дальше и пью все, что могу, закусываю, чем придется, а после этого творю, все, что мне заблагорассудится! Для меня нет никакой разницы! Для меня и политура сойдет за пол-литра, лак сойдет за ликер, морилка мне будет горилкой, а если нет под рукой виски 'Уайт Хорс' то раздобуду уайт-спирита, - не имея смысла больше притворяться, пьяница достал спрятанную руку и энергично начал размахивать ей, силясь выказать свои предпочтения.
  - А что сделал-то? - вернулся к вопросу Гаузен, мало чего понимая в этом бреду.
  - Да я повесил... повесел... - запинаясь, пытался объяснить хозяин нижней койки.
  - Кого повесил? - насторожился Гаузен. - Убийца что ли?
  - Да нет! - махнул рукой пьяница. - Повесел-лился слегка.
  - Бедняга, да тебе надо лечиться, лечиться и еще раз лечиться, - для приличия посочувствовал Гаузен. - Может, отдохнешь, разомнешься на полу, а я пока койку твою посторожу.
  Но пропойца не согласился на столь заманчивые условия.
  - Я бы тебе даже налил из своей фляжки за это, - добавил юноша.
  - А что там налито? - оживился алкоголик.
  - Самое вкусное вино, которое в этих краях не достать, - рассыпался в обещаниях Гаузен.
  - А оно кислое или сладкое? - не отставал пьяница, забыв, что еще недавно проявлял индифферентность к горячительным напиткам.
  - Полу-кисло-сладко-вкусное, - расписывал юноша, не зная, какой сорт у этого так называемого алкоголика любимый.
  - А какая у него крепость? - уточнил сокамерник, шумно сглотнув слюну.
  - Если бы стены темницы были такими крепкими, как это вино... то нам и за двести лет отсюда не выбраться, - не уставая, нахваливал Гаузен дешевую на самом деле выпивку.
  Глаза пьяницы жадно загорелись, и Гаузен решил, что пора заключить сделку настала:
  - Давай так - ты освободишь мне койку, а я дам тебе хлебнуть.
  Пьяница лишь закивал головой и протянул руку.
  - Правда, фляга осталась у Мити с Петей. Но скоро я выйду отсюда и обязательно тебя угощу, - сообщил юноша, и обманутый в ожиданиях сокамерник тут же потерял к нему всякий интерес.
  Гаузен по натуре был очень упрям, так что он предпринял еще одну попытку захватить себе место для отдыха.
  - Слушай, я смотрю, ты вопросы всякие любишь задавать, - вновь обратился юноша к пьянице. - А делать все равно нечего. Давай в загадки, что ли поиграем. Если я выиграю, то ты мне свое место уступишь. А если ты победишь, то я свое.
  Пьяница как-то неопределенно посмотрел на Гаузена, силясь понять, в чем разница выигрыша и проигрыша, что юноша счел за согласие.
  - Можешь первым задать, - предложил Гаузен, который пока не смог вспомнить чего-то стоящее.
  - Висит груша - нельзя скушать, - после тяжелых раздумий загадал пьяница. Похоже, это была единственная загадка, которая осталась в его пропитом сознании.
  - Гнилая, что ли? - недоуменно предположил юноша. Он понятия не имел о чем речь и ожидал более традиционных загадок, например, про речку или дождь.
  По-видимому, пьяница и сам позабыл ответ. Вопрос так бы и повис в воздухе, если бы вновь не дал о себе знать обитатель верхней полки.
  - Боксерская! - торжествующе сообщил Гаузену зэк. - Посмотри на мои уши и нос. Видишь, какие помятые? Да не бойся, не обижу! Я вообще в молодости был спортсмен хоть куда! Ногу за шею закладывал! Правда, потом начал закладывать за воротник, как вот этот дурак, - немного погрустнев, закончил узник. Он уже не стал поворачиваться обратно и с интересом наблюдал за состязанием.
  - Теперь моя очередь загадывать, - продолжил юноша и обратился к пьянице.
  - Ему кланяются, чтобы дать денег, - загадал Гаузен, имея в виду нищего, сидящего на земле.
  - Коррумпированный чиновник! - выдал верхний сокамерник, и Гаузен осуждающе посмотрел на него.
  - Вообще-то мы здесь вдвоем играем, и ставки у нас реальные, - осторожно сообщил юноша заключенному.
  - Ладно, больше не буду перебивать, - не обидевшись, успокоил юношу зэк. Гаузен тем временем, считая предыдущую попытку проваленной, решил загадать чего посложней.
  - Она всегда приходит незваной, - отдаленно начал юноша и посмотрел на пьяницу, ожидая от него ответа.
  - Моя теща! - испуганно воскликнул пьяница и перекрестился. Гаузен был настолько возмущен такой глупой догадкой, что решил дать своему противнику второй шанс.
  - Встречи с ней боится каждый человек! - нарочито гробовым голосом пророкотал юноша.
  - Да теща же! - вжался от страха в угол пьяница.
  - Еще ее называют костлявой, - не сдавался Гаузен, дивясь недалекости своего сокамерника.
  - Моя теща... Она тощая как смерть! - еще больше перепугался выпивоха.
  - Ну вот, да ты же сам ее назвал! - не выдержал Гаузен, выдавая отгадку.
  - Кого назвал? Тещу назвал? Ее зовут Антонина Казимировна! - настаивал на своем пьяница.
  - Какая еще Антонина Казимировна? Я тебе покажу Антонину Казимировну! - рассердился Гаузен, возмущенный столь непроходимой тупостью.
  - Не надо показывать! Я боюсь ее пуще смерти! - взмолился алкоголик и от страха свалился под кровать.
  Гаузен уже было занял освободившееся место, но койка до того дурно пахла, что юноша, поморщившись, подумывал, а не отказаться ли ему от завоеванного удобства?
  - Он так боится тещи, что когда она собирается к нему в гости, он всегда напивается и что-то устраивает, лишь бы его забрали подальше от нее, - сообщил сосед сверху, которого, изрядно повеселило недавнее происшествие, и спросил:
  - А ты парень, я вижу, не местный... Не деревенский, случайно?
  Похоже, что старомодная по меркам этого мира одежда юноши давала о себе знать. Гаузен, сделав вывод, что спорами он пока ни к чему хорошему не пришел, кивнул головой, чем еще больше порадовал зэка:
  - Это хорошо. Я сам родом из деревни. Бывало сяду в очередной раз, залезу на верхнюю полку и представляю, будто я на печке лежу... И мечтаю о родных полях да лесах... Брешут про нас, провинциалов, будто мы деревенщина, пропахшая навозом, и нет у нас никакой духовности и романтики. Понимаешь, о чем я, малек? - приветливо поинтересовался зэк, и Гаузен снова решил не спорить.
  - Сам я помню, как впервые попал в город, был такой же растерянный, как ты, - и зэк начал рассказывать про местную жизнь, доходчиво объясняя Гаузену про здешние порядки. Юноша тоже задавал вопросы и даже догадался рассказать ему причину, по которой он сюда загремел. На что зэк надавал ему много советов, как вести себя на следующем допросе.
  На середине разговора в камеру ввели смуглого молодого человека с испуганным лицом, который был лишь немногим старше Гаузена. Сначала он молча жался в углу, но потом начал прислушиваться к разговору.
  - А нельзя ли и мне помочь? - робко вмешался он.
  - А тебя-то за что, Маугли? - наконец обратил внимание на новичка зэк.
  Молодой человек, уставший от долгого молчания и тяжелых дум, горестно покачал головой и начал свою историю:
  - Меня зовут Арчи Кунашвили! Я приехал погостить к своей семье, а заодно и поторговать. И вот иду я по рынку, кричу: Халва! Халва! А они меня схватили и теперь говорят мне, что я кричал 'Хвала Аллаху'.
  - И что? Плохо похвалил что ли? - не понял Гаузен.
  - Да при чем здесь Аллах? Я вообще кахетинец! - громко возмутился Арчи и, будто бы испугавшись собственных слов, добавил:
  - Вы не подумайте чего, я Аллаха очень уважаю. Просто я другого исповедания... Это еще не все, - утерев слезы, продолжил несчастный кахетинец. - В милицию кто-то сообщил, будто на рынке взрывчатка заложена, и милиционеры привели с собой собаку. А она идет себе между рядов, а потом как подскочит ко мне! Как занюхает! Как залает! А товарищ лейтенант и говорит мне: Ну что, Арчи, допрыгался! Что это у тебя там в лотке? Гексоген? Подорвать нас хочешь?
  - Ну так докажи им! - не выдержал зэк. - Консистенция, конечно, похожа на взрывчатку, но любая экспертиза докажет, что ею в халве и не пахнет.
  - Не могу, - заплакал еще горше прежнего кахетинец. - Собака съела все доказательства моей невиновности, - и перешел с причитаний на проклятия:
  - Во всем виноват этот пес нечестивый, этот кебаб недожаренный! Да будь он проклят до конца своих дней!
  - Собака-то тут при чем? - вступился за животное Гаузен. - У нее ума мало, а кушать хочется постоянно.
  Юноша вспомнил, как часто кормил любимца Леканта Брюхогрея. Иногда он прямо на глазах пса съедал кусочек-другой, но тот не обижался, так как кормили его от пуза. Да еще Лекант, боясь отравления, давал собаке пробовать свою пищу, и только после этого принимался сам. Когда же пес исчез, то настала очередь Гаузена, но много принц все равно не давал. А вот ястреба Когтервача принц любил еще больше, чем пса, и тот ел только сырое мясо.
  - Да я не про собаку, - пояснил незадачливый торговец. - Это все Филимон Зеленых! Его сын сбежал без спроса с моей сестрой, и теперь он мстит всей нашей семье.
  - Филимон Зеленых! Бывают на свете люди, - сказал зэк, - которые ходят и просят - прямо-таки настаивают - чтобы с ними разобрались. Они скандалят с беспризорным бомжом, набрасываются на тебя с кулаками, если ты оставил малюсенькое пятнышко их пиджаке, оскорбляют первого встречного, не утруждая спросить себя, на что этот человек способен. Люди этой породы топают по асфальту, вопя: 'Вот он я! Прикончите меня!'. Филимон Зеленых и есть такой человек, - повторил зэк и презрительно сплюнул сквозь зубы.
  - Одно дело, если человек плюет мимо урны, а другое - когда на окружающих. Плевок - преступление разовое, а неуважение куда хуже, потому что это непрекращающееся преступление. Уж по сравнению с этим мерзавцем я просто мелкий нарушитель! Мы с ним вместе начинали, но у него не было никакой чести. Он даже вступил в банду ГНУСНО.
  - А можно в банду и по-честному было вступить? - не понял Гаузен.
  - ГНУСНО - это значит 'Грабь, Насилуй, Убивай Совместно с Нашей Организацией', - пояснил юноше зэк. - А потом он перешел в шайку под названием 'Летучий Голландец Шульц'. Это была самая бандитская из пиратских и самая пиратская из бандитских группировок! Он заработал миллионы на продаже нелегальных копий кассет, а на рэкете - и того больше! Да он ограбил бы собственную бабушку и на видео заснял, а потом продавал, если бы был уверен, что это принесет ему хоть капельку денег!
  Тут заключенный обратился к другому юноше:
  - Ладно, Арчи, я и тебе помогу! Мне только дай повод ему в овсянку плюнуть. Тоже мне, колбасный отец дон Филимоне.
  Весь оставшийся день Гаузен болтал с зэком и Арчи. На пьяницу же никто не обращал внимания. Гаузен многое узнал об окружающем мире и даже чему-то научился у матерого уголовника. Зэк даже объяснил, почему его так зовут:
  - Я в юности, когда первый срок отсиживал, то книжку прочитал, как ее там... 'Униженные', кажется. Или нет, 'униженных' Федя написал, а мой любимый автор Витя...
  - Витя в тигровой шкуре... - подал с пола голос пьяница.
  - А вам не кажется, что ваше мнение в данном вопросе не существенно? - желчно поинтересовался Волжанин, и все еще не протрезвевший сокамерник испуганно замолк.
  - В какой еще тигровой? Он что, как Гомер, на каменных табличках наощупь писал? - вступился за любимого классика бывалый узник. - Это ж Виктор Гюго! И книжка у него есть... Ну, в общем, у него там герой, он прям как я! Где его не носило, куда его не мотало! И в тюрьме был, и в монастыре, и в канализации! Мне эта книга так в душу запала, что я даже документы себе новые сделал! Но сам понимаешь, имя французское, привлекает внимание... И я немного его подредактировал! Так я и стал Иван Волжанин!
  Но я лучше другую его историю расскажу, покороче. Там тоже сплошная уголовщина! Как же она называется... Сумбур какой-то матери! - и зэк сбивчиво, будто в первый раз, начал пересказывать суть событий:
  Жила в Париже одна цыганка и звали ее Смиральда. Смиральда - это потому, что смирительная рубашка по ней плакала. И был у нее козел. А может и козлиха, но определить это было затруднительно, потому что когда кто-то лез проверять, эта скотина била копытом прямо в лобешник. В общем, по повадкам был козел самый настоящий. А занималась эта козлиная шкура вместе со Смиральдой тем, чем легавые постоянно угрожают. Била в бубен, то есть. А то, что высыпалось, они пропивали и проедали. И жила эта Помиральда с козлом, пока не запал на нее один священник.
  Фроло его звали, или Фродо, но не тот, что в печку золотишко выкидывал. Был он совсем бритый на голову, как и все ихние священники. А жену ему иметь не полагалось, как и всем католико-попам, но хотелось до зарезу.
  Ну, он к Помиральде подходит и говорит: Пойдем ко мне в келью, исповедоваться, я ведь священник, от меня ничего скрывать нельзя, даже панталоны. А она ему: Ты что, опять ладана нанюхался? Сам себе плешь проел, а мои кудри я проесть тебе не позволю! И в рясу ему высморкалась. И уж очень Фролка обиделся от подобного маневра. А был у этого священнослужителя звонарь колокольный. И звали его Козья Морда, потому что красота у него была ну очень специфическая. И в спине он был ну очень мускулистый! Правда, глухой он был, как Герасим, и звонил от этого что попало. Такую дребедень раззванивал, что никто не мог никак врубиться, по ком это звонит колокол? Ну да кто же ему с такой мордой пошел бы жаловаться?! А еще он на ногу хромал, отчего его так и звали - Хромео. Впрочем, Хромео, кажется, в другом деле замешан был...
  И попросил, значит, Фродо у Горбатого: Утащи, типа, мне эту Помиральду, а то я сам без нее помираю. Может и клал Козья Морда на все это дело с колокольни, но приказ начальства. Делать нечего - надо исполнять. И вот Горбатый караулит Помиральду в темном углу. Всю дорогу ей перегородил. И она ему и вякнет: Чего встал как пизанская башня? Дай пройти!
  А Горбатый в темноте по губам читает плохо, вот и подумал, что она его на свидание приглашает. Как схватит он ее, посадит на спину, и ну тащить в ближайшую забегаловку. Помиральда, естественно, завизжит, а тут как раз поручик с отрядом мимо проходил. Стройный такой, с бакенбардами. Вебом его звали. За то, что всегда во все места сразу поспевал. Он это непотребство увидел, да толком не разглядел. Ну, говорит, Помиральда, раскормила ты своего козла. А она ему - это не козел, а горбун Козьемордо. А он ей: Тудыть, его в качель, не распознал я твоего конька-горбунка. В общем, отряду приказал схватить Горбатого, а сам схватил Помиральду, благо она была не против. А то весь день ей мужики разные непристойные приложения делают, и хоть бы один пристойный мужик попался. А тут как раз вот. С сабелькой и бакенбардами.
  Ну и стали они жить вместе, месяц живут, два живут. А священнослужитель этот Фроллер все это время за занавеской прятался и подглядывал, как Полоний за Гамлетом. Интересно же, а то на исповедь все больше вдовы пожилые ходят разной степени престарелости. Ну и на третий месяц Помиральда задумываться начала. Выходи, говорит, ты за меня Веб замуж. Ну, тут поручик, конечно, замешкался, и Помиральда тоже начинает понимать, что поторопила события: Ну не замуж, так давай хоть сапоги почищу, говорит. А он ей возражает: Зачем сапоги? Вон занавеска запылилась! А за занавеской Фроло. Тут Фролка это услышал и смекнул, что по Вильяму-то Шекспиру тех, кто за занавеской, убивают не спрашивая. И Фроло, как Хан Соло, решил вдарить первым. Выскочил и тюкнул Веба, а Веб-то и упал. А свалили все на Помиральду. И вот ее казнят уже, вешают, а у Фроло с колокольни зрелище не очень. И просит он своего Горбатого приподнять, чтобы было лучше видно. А тот угол подъема не рассчитал. Свалился, в общем, католик этот вдребезги. Тут толпа обернулась, не каждый же день священники с колоколен шарахаются. В общем, было уже не до цыганки, так что Помиральда сделала ноги без особого шухера...
  Хотя все в камере, включая пьяницу, в отсутствие телевизора слушали эту историю развесив уши, размышления Гаузена были совсем о другом:
  - Выберусь отсюда, найду Лин, и вместе свалим из этой дыры.
  Юноша надеялся, что Лин все еще не видно поблизости оттого, что она сейчас добывает лекарство Салочке и верит в то, что Гаузен выберется самостоятельно. Тут к нему закралась мысль, что она специально не выручает его из плена, чтобы он не мешался под ногами.
  'Освобожусь отсюда и покажу ей, на что я способен, - отмел эти мысли юноша. - Еще неизвестно кто кого будет спасать в следующий раз'.
  
  Глава IV
  
  На следующий день Гаузена снова повели на допрос. На этот раз вместе с ним взяли Арчи. Наверное, в милиции считали, что вид допроса одного подозреваемого действует на другого угнетающе и побуждает его к сотрудничеству. А, может быть, там просто торопились поскорей управиться с делами. Так или иначе, первым начали допрашивать Арчи, а Гаузена опять посадили в угол.
  - Ну что, торговец фигами, маракуей и прочей хурмой? Сознавайся! Зачем ты хотел взорвать рынок? - как всегда неистовствовал Петя.
  - У вас нет права обвинять меня! У меня есть доказательства собственной невиновности! - упорствовал Арчи, наученный заключенным со стажем.
  - Видали мы их! Пикард твои доказательства съел! - заявил Петя. На его лице промелькнула победная улыбка, и Арчи растерялся.
  - Тебе ничего не остается, как написать признательную, Арчи, - продолжил наступление недобросовестный милиционер. На лице смуглого юноши появилось жалобное выражение. Чувствовалось, что он от страха все позабыл, и если продолжить давить на него, то он подпишет все что угодно. Гаузен решил выручить товарища по несчастью. Познавая чужой мир из тюрьмы, он внимательно слушал наставления бывалого уголовника, так что помнил немного и из дела Арчи.
  - Экспертиза... Взрывчатка, - начал нашептывать замысловатые термины Гаузен.
  - Молчать! А не то не только наручники - кляп в рот затолкаю! - рассердился Петя, но было уже поздно. Арчи вспомнил нужные слова, которые заучивал всю ночь:
  - Тогда доказательство в собаке!
  - Как это? - насторожился Петя.
  - Если собака съела взрывчатку, то она сама должна быть взрывоопасной! - упорствовал Арчи. - Собаку надо сбросить с большой высоты или поджечь. И если она не взорвется, значит, взрывчатки не было.
  - Да ты что, совсем очумел, изверг? - сорвался Петя. - Убери свои мохнатые руки от Пикарда! Другого Пикарда у нас нет! Да я тебя за жестокое обращение с животными привлеку!
  - Насчет проверки... - подал идею Митя. - Может быть, из этого что-нибудь да и выйдет.
  - Откуда выйдет? - не понял Петя.
  - Можно и по-другому проверить, - продолжал Митя. - Отдадим пса на химическую экспертизу в НИИ Савушкина. Должны же остаться какие-то остаточные следы.
  - Чего? Ты предлагаешь мне отдать Пикарда этим живодерам? Да они если и вернут его нам обратно, то только по кускам. Говорят, там есть один профессор, так у него весь кабинет уставлен скелетами животных, - вспомнил Петя и поежился от ужаса.
  - Я буду требовать химической экспертизы! - вновь подал голос Арчи. Он настолько расхрабрился, что было ясно, что он скорее напишет жалобу, чем признание.
  - Да кто ты такой, чтобы что-то требовать, козявка?! - кипятился Петя.
  - Халву! Халву мне возместите! - совсем обнаглел молодой человек, нащупавший слабое место в аргументах милиции.
  - Дуля тебе будет вороненая, а не халва! - тут Петя схватил дело Арчи и порвал его на мелкие кусочки. - Вон отсюда! И только попадись мне в следующий раз! Всю душу из тебя вытрясу! Да после такого я у тебя даже завалящей изюмины не куплю! Митя, вышвырни его отсюда!
  Митя, пожав плечами, вывел Арчи из кабинета. Петя от злости ударил кулаком по столу и повернул голову, вспомнив, что у него остался еще один подследственный.
  - Иди сюда! Садись! - хитро улыбаясь, поманил милиционер.
  Гаузен, видя, что советы зэка не пропали даром, спокойно подошел к столу и сел, в уверенности, что и у него все обойдется.
  - У тебя такие шуточки не прокатят! - тут Петя оглянулся, чтобы лишний раз убедиться в отсутствии поблизости каких-либо свидетелей. - Мы с тобой в одну игру поиграем. Назови число от одного до пяти.
  Гаузену показалось, что он догадывается о том, что последует дальше. В Велитии была похожая игра, которую часто называли 'угадайкой' или 'распальцовкой'. Суть ее заключалась в том, что два или более человека выкидывали на пальцах свое для каждого участника число, а потом делали ставку и кидали кости. У кого число совпадало или оказывалось ближе к загаданному, тот забирал выигранные деньги. Если же задуманное число было аккурат между двумя ставками, то деньги возвращались владельцам. В такую игру часто играли пьяницы, которые были еще достаточно трезвы, чтобы различать сколько пальцев на своих и чужих руках.
  - Один, - загадал Гаузен. Он часто брал крайние числа, чтобы избежать совпадений.
  Но Петя достал не кубик, а какую-то странную серебристую штуку. Рукоять у нее была, как у ножа, но вместо лезвия была какая-то трубочка, смотревшая к тому же не вверх, а под прямым углом. Посреди же конструкции размещался цилиндр в ямочках.
  - Один, значит, говоришь, - злорадно произнес Петя.
  Он достал из коробочки крупное зерно золотистого цвета и загнал его в цилиндр. Потом крутанул и поднес к уху. Гаузен уже видел, как полицейские переговариваются по похожим трубкам, и ожидал чего-то подобного. Но разговора не вышло - раздался лишь короткий щелчок.
  - Вот теперь моя очередь загадывать, - злорадно усмехнулся Петя. - Пять! - назвал он число, соответствующее количество раз зарядил свой загадочный предмет и протянул его Гаузену.
  - Как думаешь, повезет тебе сегодня, панк? - сквозь зубы одним лишь уголком рта проскрежетал Петя.
  - На что играем-то? - осведомился Гаузен.
  - Если боишься играть дальше - тогда подписывай чистосердечное, - объяснил Петя. - Ну что, парень, вращаешь барабан или напишешь все признание сразу?
  - А если у меня совпадет, то буду свободен? - обрадовался Гаузен.
  - Если так произойдет, я тебя задерживать не буду, - пожал плечами Петя, по-видимому, ожидая от юноши отказа.
  Гаузен, не чуя подвоха, схватил странный предмет, крутанул барабан, как показывал Петя, поднес к уху и уже собирался щелкнуть, но тут дверь с шумом открылась. В комнату вошел Митя и ошарашено уставился на происходящее.
  Гаузен от неожиданности повернул голову, не заметив, как наставил на Петю серебристую штуковину.
  - Митя! Ты видишь, что он творит? - пожаловался Петя. - Он меня прикончить собирается. Арестуй его!
  Гаузен, возмущенный несправедливым обвинением, немедленно положил серебристое устройство на стол.
  - Эх, Петя, Петя, - осуждающе вздохнул Митя. - Опять ты со своей игрушкой дуришь людям головы.
   Он подобрал пластмассовый муляж и подкинул его. Штуковина пару раз кувыркнулась в воздухе, и Митя снова схватился за рукоятку.
  - Ну что поделать! Не выдали мне табельного револьвера! - продолжал оправдываться Петя. - Он был в миллиметре от признания, пока ты не вошел. Да и вообще, его почти не отличишь от настоящего. Шел я как-то вечером в штатском, и тут ко мне какие-то типы подошли и спрашивают: Закурить не найдется? А я достаю револьвер и говорю: Сигарет нет, но есть пистолет. Пулю получить не желаете? Так что ты думаешь, они так быстро побежали, что я их даже арестовать не успел!
  - Хватит заниматься ерундой! Свидетели пришли, - одернул коллегу Митя и вышел из кабинета.
  - Ага, та девчонка, - оживился Петя. - Ты с ней знаком, да и она про тебя, похоже, не забыла, - глумливо поведал Петя Гаузену, встревожив того не на шутку.
  Неужели это отыскалась Лин, и теперь она каким-то образом собралась вызволить его отсюда?
  Полностью уверенный, что сейчас повидает Лин, Гаузен уже искал слова оправдания, как он попал в этот переплет. Юноша напряженно уставился на дверной проем. Но в кабинет вошла не Лин, а совсем другая посетительница.
  - А тебя то за что, красавица? - с сожалением удивился Гаузен, вспомнив, что видел эту темноволосую девушку в парке.
  - Я не красавица, я свидетельница... - пояснила она, и тут же спохватившись, попыталась поправиться. - То есть я конечно хотела сказать, что я... - но похоже постеснялась себя расхваливать и, не найдя подходящих слов, смутилась окончательно.
  Пользуясь замешательством, Петя попытался усадить ее за один стол рядом с Гаузеном.
  - Я с ним не сяду так близко! Он опасен! Наденьте на него наручники! - перепугалась она.
  Гаузен же от такого предложения возмутился еще больше.
  - Спокойно, гражданочка! Я держу его на мушке! Он и дернуться не посмеет! - успокоил девушку Петя и помахал своим игрушечным револьвером. Девушка бросила на него недоверчивый взгляд, но больше спорить не стала.
  - Вы узнаете этого злоумышленника? - решил перейти к делу Петя.
  - Как не узнаю! Это он! Да и куртка та же самая! - тут, чтобы доказать свою правоту, девушка попыталась схватить Гаузена за рукав, но юноша решил не связываться и быстро отдернул руку, рассердив свидетельницу еще больше:
   - Это он устроил потасовку в нашем парке вместе с Филимоном Зеленых и его проклятыми колбасниками! - при этих словах Петя прекратил писать, бросил ручку и встревоженным голосом поправил:
   - Вот про это рассказывать не надо! У нас имеются веские доказательства непричастности Филимона Григорьевича к этому делу.
  - То есть вы хотите свалить все на меня! - не выдержал и, несмотря на советы Волжанина, прервал показания Гаузен. - Да шел я себе спокойно...
  - Да чтобы этот проходимец с колбасного завода был хоть к чему-то плохому непричастен! - не дала ему возможности объясниться свидетельница. - Он давно хочет прибрать парк к рукам, а потом снести его!
  - Знаете, какая разница между Филимоном Зеленых и обычными бандитами? - вернул себе слово юноша. - Бандитам приходится надевать маску, чтобы скрыть свое лицо. Филимону же Зеленых нужно надеть маску, чтобы скрыть, что он бандит. Потому что у него это на лице это написано! Он похож на честного человека так же, как змея похожа на курицу! А его слово не стоит и ломаной соломины! Да я шел себе, никому не мешал, а эта крыса певчая на меня весь приплод свой натравила! И вообще, он такая свинья, что если бы он ел свою колбасу, то это был бы уже каннибализм! Но только в том случае, если бы в его колбасе содержалась хотя бы капелька мяса! А знаете, что самое подозрительное? Как-то раз у него пропал сын, а на следующий день на прилавках появился новый сорт колбасы! - высказал все, что ему удалось разузнать про известного в городе предпринимателя Гаузен. Девушка одобрительно заулыбалась, но, поймав любопытствующий взор Гаузена, тут же одернула себя и посерьезнела. Казалось, что у нее были похожие мысли о Филимоне Зеленых, но из приличия она постеснялась высказать их вслух. Он попытался ответить ей аналогичным взглядом, но она смущенно отвернулась, и, набравшись смелости, во весь голос продолжила собственные изобличения:
  - Бизнесмен Зеленых даже не свинья, а волк. Волк... в человечьей шкуре! Филимон и его команда специально устраивают мероприятия в нашем парке, при любой возможности вытаптывая газоны и круша все вокруг. А в этот раз ему хватило подлости начать пораньше! Я уже не говорю про то, как он подвинул забор своего дурацкого завода, отняв территорию у стадиона. А все из-за того, что у Филимона Зеленых душа черная как уголь, но в отличие от угля он не способен поделиться даже капелькой своего тепла!
  Девушка настолько жалобно рассказывала о тех бедах, которые причинил ей и ее городу коварный предприниматель, что Гаузен немного проникся ее переживаниями, и ему захотелось как-то утешить ее.
  - Не может такого быть! - стукнул кулаком по столу Петя, и, взяв себя в руки, добавил:
  - То есть я хотел сказать, что существование души наукой еще не доказано. И я попросил бы уважительней относиться к отсутствующим здесь свидетелям, - тут служитель закона зарыл лицо в бумаги и, подождав, когда наступит тишина, заявил:
   - У нас есть все основания говорить, что зачинщиком массовых беспорядков является гражданин, кхм, Гаузен, который, будучи в непотребном состоянии, высморкался во флаг, вызвав тем самым открытые столкновения среди участников парада.
  - Неправда! - громко возразил Гаузен и вспомнил, чему его учил матерый рецидивист. - Я не сморкался в него, я наоборот... Я требую следственного эксперимента! - юноша начал рефлекторно оглядываться в поисках предметов, на которых можно доказать свою невиновность.
  - Поцелуемся? - неожиданно предложил Гаузен свидетельнице.
  - Зачем? - испугалась она.
  - Чтобы все вокруг нам завидовали, - тут он схватил девушку за плечо и прижал ее к своим губам. Девушка тут же оттолкнула его и вскочила со стула. От нанесенной обиды на ее лице выступили слезы:
  - Вы все, все как один, хулиганы! Один заманил меня, другой... другой...
  Она не смогла больше сдерживать рыданий и выскочила из кабинета. Юноша озадаченно посмотрел ей вслед, так как ожидал совсем другой реакции.
  - Вот так я и целовал флаг, - объяснил он несколько мгновений спустя.
  - Нарушаете, товарищ Гаузен, нарушаете порядок следственного эксперимента, - злорадно усмехнулся Петя, глядя на реакцию девушки, и Гаузен еле сдержался, чтобы не ударить его. Тут вошел Митя, держа в руках тот самый флаг в свернутом виде.
  - И не стыдно вам, гражданин Гаузен? - осуждающе поинтересовался Митя. Судя по всему, Митя приблизительно догадался, что произошло в стенах кабинета.
  - Мне не стыдно! - горячо возразил юноша. - Потому что я сделал это из-за любви! Ведь я представлял себе другую девушку... - разоткровенничался Гаузен. Но юноша успел взять себя в руки и вспомнить то, чему его учил бывалый зэк Волжанин. - Прекрасную девушку по фамилии Родина.
  - Думаешь, свидетельница еще вернется? Вдруг она составит заявление на насильственные действия со стороны этого хулигана? - спросил Петя коллегу, проигнорировав показания, и ткнул пальцем в Гаузена.
  - Вряд ли она вернется, - покачал головой Митя. - Тем более она может составить жалобу и на тебя - ты же недостаточно ограничил контакты свидетельницы с подозреваемым.
  - Ну ладно, и без нее управимся, - замялся Петя и снова обратился к юноше. - Итак, гражданин Гаузен, вы подтверждаете, что вы злостно надругались над флагом?
  - Да какой это флаг?! - не выдержал юноша, которому уже вконец осточертел этот спектакль и его роль в нем. - На настоящих флагах нарисована королевская корона, зверь или оружие какое-нибудь.... На худой конец, черепушка! А это.... Это просто тряпка полосатая!
  После этих кощунственных слов в кабинете воцарилась гробовая тишина.
  - Митя, батарейки в диктофоне не сели? - подал наконец голос Петя.
  - Да я говорю же! Разверните и сами увидите, - продолжал гнуть свою линию Гаузен. Хоть он и позволил себе вставить слова, которые не должен был говорить, но все равно решил идти до конца.
  Митя, развернув полотнище, начал перечислять полосы:
  - Красный, белый...
  - Ага! - торжествующе вскрикнул Петя. - Это же наш флаг!
  - Да подожди ты, это еще не все, - перебил Митя и начал заново. - Красный, белый, снова красный... Подожди, Петя, это как в рекламе: Красный, белый, снова красный - вот наш флаг мясоколбасный, - напел знакомые слова Митя и понюхал. - Ну вот, и запах даже соответствующий.
  - Я и говорю! Без вины виноватого пытаетесь осудить! - поддержал Гаузен.
  - Это же еще серьезнее! - не сдавался Петя. - Это же флаг колбасного завода! Градообразующего предприятия! Что скажет Филимон Григорьевич?
  - А чего ему говорить, - пожал плечами Митя. - Флаг целый, не рваный, не грязный, не жеванный... Даже следов от засоса не осталось. Да и нету такой статьи 'за надругательство над колбасой'. Вот был бы хлеб - другое дело. Он символ плодородия и вообще всему голова. Был бы это колбасный хлеб, еще можно было бы что-то приплести, а так - сам понимаешь.
  - Но ведь можно еще к чему-то прицепиться, - не отступал Петя. - И зачем ты его только защищаешь? Сам же видишь, какой опасный преступник!
  - Да ладно, какой уж там опасный... Даже в сводках нет никого на него похожего, - не согласился со своим коллегой Митя.
  - Слишком уж он чист и молод для простого бомжа, - настаивал Петя.
  - Ну, надо же с чего-то начинать, - равнодушно предположил Митя. - Фемида слепа, а это значит, что ко всем надо относиться непредвзято.
  - Может, Фемида и слепа, - перебил Петя. - Но я нюхом чую, что этого мерзавца надо засадить!
  - Петя, придется его отпустить, - произнес Митя, добавив нажима в голос.
  - Как же его отпустить? А как же раскрываемость? Как отчетность? Как же очередное звание? - отчаялся Петя.
  - Все-то тебе хочется любой ценой наловить побольше преступников! А в армии можно годами числиться и ни разу не побывать в настоящем бою. Вот у меня и друг такой. Уже пять лет служит, а подвигов никаких толком так и не насовершал. И ничего, не выгнали. Скоро майора дадут. Чего нам-то тогда так гнаться за раскрываемостью? - поинтересовался Митя.
  Услышав про майорское звание, Петя сдался и даже вернул Гаузену вещи. Тот порылся в сумке и заметил, что не хватает одного важного предмета.
  - Отдайте нож! - потребовал Гаузен.
  - Не отдам! - заспорил Петя, которому не хотелось отпускать Гаузена за просто так. - Это холодное оружие! И важная улика!
  - Я же им флаг не резал! - разумно заметил юноша.
  - А мог бы! - не сдавался милиционер.
  - Тогда я буду жаловаться! - пригрозил Гаузен и добавил со значением:
  - Мне кажется, что я видел для этого достаточно. Револьвер-то, - вспомнил мудреное слово юноша, - небось, тоже не в магазине покупал?
  - Петя, верни ему его вещи, - шепнул Митя и кивнул головой на любимую игрушку приятеля. - Хватит тебе уже всякого барахла.
   Петя нехотя протянул Гаузену его нож.
  - То-то, - одобрительно хмыкнул юноша и вернул оружие в ножны.
  - Петя, я его сам выведу, - проинформировал коллегу Митя.
  Петя ничего не ответил, а лишь со злобой посмотрел Гаузену вслед.
  - Если вы меня выпускаете, то вы должны освободить Лин! - уже в коридоре обратился к Мите Гаузен. Он подумал, что есть вероятность, что ее тоже держат в заключении.
  - Кто такой Лин? - не понял милиционер. - Это еще что за кличка?
  - Лин - это имя девушки! - возразил Гаузен, и, как мог, описал ее внешность.
  - Таких приличных к нам обычно не прибывает, - отозвался Митя.
  - Может, вы ее прячете, как упрятали меня. Сколько я времени здесь потерял! Да я чуть не постарел тут, пока ждал! - начал возмущаться Гаузен, который не доверял стражам порядка в принципе.
  - Если тебе так хочется, можешь посмотреть в женское отделение. Там никого, - предупредил Митя. Милиционер провел юношу в другую камеру и отпер ее. Там действительно было пусто.
  - Можно по приметам ее в розыск объявить, - участливо предложил Митя, который, похоже, по натуре был добрым малым. - Как можно с тобой связаться?
  - Я сам вернусь за новостями, - уклонился от ответа Гаузен, которому не терпелось отыскать девушку самому.
  - Постой-ка, - вспомнил уже в коридоре Гаузен. - Мне нужно обратно в свою камеру.
  - Странно, - удивился Митя. - Только освободился и уже обратно захотел. Так нельзя - сначала надо что-то совершить!
  - Да нет, не в этом смысле... Мне надо попрощаться кое с кем, - пояснил Гаузен.
  - Только ненадолго, - согласился Митя и впустил юношу внутрь.
  - Спасибо за советы, Волжанин, - поблагодарил Гаузен. - А то Петя хотел заточить меня настолько, что я выросшей бородой смог бы три раза обернуться.
  - Не надо благодарности, - скромно ответил Волжанин. - Я просто не люблю тесноту в камере.
  - Я вот что хотел спросить... Если ты такой добрый, что ты делаешь в таком нехорошем месте? - попытался разузнать юноша.
  - Ну, не знаю, - почесал подбородок Волжанин, видимо размышляя о прожитой жизни. - Может быть, все мы всего лишь фишки в руках бога, - задумчиво произнес заключенный.
  - Какого из них? - чуть не спросил Гаузен, но вовремя вспомнил, что такой вопрос в этом мире больше не стоит. Еще он вспомнил из здешних разговоров, что эта фраза произносится как-то не так...
  - Может пешки?
  - А кто его знает, фишка или пешка? По-моему, он азартный. Ты себе не представляешь, как он играл с моей судьбою. А вообще иногда мне кажется, что он самый главный ростовщик. Дает всего лишь один раз, а расплачиваться приходится всю оставшуюся жизнь, - тут зэк грустно улыбнулся, видимо, погрузившись в давнишние воспоминания.
  - Ну, а чего помогать-то каждому встречному? - вновь поинтересовался Гаузен, не давая собеседнику замечтаться.
  - Как знать, может, даже в гестапо должен быть свой Штирлиц, - глубокомысленно изрек Волжанин.
  - Штирлиц - это типа шиворотня что ли? - не понял Гаузен.
  Тут зэк оторвался от мыслей и с подозрением уставился на юношу. Но тут же не выдержал и рассмеялся:
  - Я еще сомневался, за кого это ты себя выдаешь! А ты точно деревенский! Даже телевизора в доме не было!
  Гаузен кивнул в знак согласия, хотя так и не понял, что имел в виду заключенный.
  Тут Волжанин неожиданно посерьезнел. В его в глазах мелькнуло странное выражение - надежда, смешанная с осторожностью. Зэк нагнулся и зашептал юноше:
  - Слушай, когда выйдешь, обратно в деревню не торопись. Меня дожди. У меня одно дело незаконченное осталось, и мне такой молодец в помощь не помешает.
  Гаузену стало неловко. Он чувствовал себя обязанным за советы бывалого рецидивиста, но не находил слов, чтобы объяснить ему, почему он не может ждать и что должен сделать. Волжанин заметив, что Гаузен сомневается, снова рассмеялся и успокоил юношу, хлопнув его по плечу:
  - Да ладно, шучу! Зачем мне тебя вовлекать на эту дорожку? Может и я, если бы знал заранее, то, глядишь, и жил бы честно, - глаза зэка подернулись грустью, но он быстро сбросил и это чувство, вернувшись к свойственному ему веселому расположению духа.
  - Может, еще встретимся, - неуверенно произнес юноша и сердечно попрощался со своим новым другом.
  Выйдя из отделения, Гаузен не знал толком, что ему делать и куда направляться. Тут из окна кабинета, где его допрашивали, донеслись знакомые голоса. Решив пока постоять на улице, юноша придвинулся поближе к источнику разговора.
  - А, Филимон Григорьевич, здравствуйте. Вы, наверное, за флагом пришли? - неуверенно поприветствовал предпринимателя Петя. - А я думал, вас уже сегодня не будет.
  - Надеялся, что меня-то сегодня уже и не будет? Зря надеялся! Мои телохранители работают хорошо! Не то, что вы, легавые, - злобно огрызнулся бизнесмен, которого, видимо, совсем душили дела. - Веди сюда этих идиотов. Сейчас я такого против них насвидетельствую!
  - А их уже не надо... - испуганно начал объяснять Петя.
  - Что? Неужели смертную казнь вернули?! - обрадовался Филимон Зеленых.
  - Хуже... Они так мастерски отметали все обвинения, - оправдывался Петя, - что у меня не осталось никаких оснований задерживать их.
  - А это тебе чем не основание! - перебил бизнесмен Зеленых, и, судя по звуку, бросил на стол что-то не очень тяжелое, тут же прибавив:
  - Но ты и этого не заслужил!
  - Если бы не Митя, я бы обоих упек, - расстроено извинялся Петя, не пожалев от страха заложить приятеля. - Вы же знаете, как с ним трудно договариваться! Все у него пункты да параграфы на уме.
  - Я знаю?! Да знаешь что! Забудь про Митю! Еще раз облажаешься, и плакало твое накрашенное счастье черными слезами! - рассердился бизнесмен, но, немного успокоившись, поинтересовался:
  - А эта сумасшедшая из парка приходила?
  - Она вас тоже вспоминала, - с готовностью подтвердил Петя и спохватился. До Гаузена дошло, что Филимон Зеленых понял, какими словами вспоминала его девушка.
  - Не подождал меня, все дело развалил! А ведь и ее можно было бы приплести! Давно мечтал от нее избавиться! Проклятые голодранцы! Чем я им только не угодил? Я же полгорода кормлю! И имею право не меньше, чем на его половину! Да я ведь такой же человек, как и они! - недовольно сотрясал воздух бизнесмен. - Я тоже из бедноты! Когда за другими бегали девушки - за мной волочилась одна только тень! Семья, где я вырос, жила так плохо, что мыши в доме съели всех клопов, а потом передохли от голода. Моя бабушка на помойке рылась! - поведал Филимон Зеленых, и при этих словах его голос предательски задрожал.
  - Видел ее вчера, проклинала... То есть вспоминала вас... Разными словами, - поделился Петя.
  - Ну что я говорил? Никакой благодарности! - возмутился бизнесмен. - А я тебе расскажу про одну такую старушку! Снялась в рекламе. Ей дали одну строчку. Одну строчку! Она заходила к конкурентам в общепит, брала булку, раскрывала ее, а потом спрашивала: 'А мясо-то где?'. И она заработала на этом миллионы!
  А потом она снялась у конкурентов, где заявила: 'Наконец-то я нашла мясо!'. Если бы эта старушка работала на меня - я бы ее сам на мясо пустил!
  - Она, велела, кстати, спросить, можно ли ей покопаться в мусорном баке вашего завода? - припомнил Петя.
  - Еще чего! А из чего мне перерабатывать свежую колбасу? - запротестовал Филимон и, спохватившись, что возможно взболтнул лишнего, вернулся к разговору:
  - Что они тебе там наболтали?
  - Арчи потребовал экспертизы, - изложил ситуацию Петя.
  - Черт побери! От этих Кукишвили одни проблемы. Если бы я смог прибрать НИИ к рукам, я бы им такую экспертизу устроил! Все из-за этого упертого звездолаза Савушкина! А я ведь был когда-то его поклонником! Я даже выпустил колбасу 'Космическую' в тюбиках и послал ему целую коробку. Но он, каков подлец, вернул ее обратно с припиской: 'Космическая' только цена на это недоразумение. Кстати, а что с тем ублюдком мелким, который испортил мне весь парад? - решил отвлечься от неприятных воспоминаний бизнесмен на действительность, которая, похоже, казалась ему немногим привлекательней.
  - Он сказал, что только поцеловал флаг, да и флаг этот оказался... - побоялся оскорбить Петя предпринимателя, но тот нетерпеливо оборвал его:
  - Что не так в этом флаге?! То, что он напоминает кусок ветчины? Скоро это будет флаг не завода, а города, Петя! А когда я избавлюсь от Савушкина и приберу его НИИ к своим рукам, знаешь, в чью честь его переименуют?
  - В честь Пикарда? - сболтнул недалекий милиционер, совсем не ожидавший подобного вопроса.
  - Дур-рак ты Петя! Я буду главой НИИ имени себя, - процедил сквозь зубы бизнесмен и презрительно сплюнул в окошко. Гаузен тут же отшатнулся в темноту, опасаясь, что его заметят.
  - Ну и хрящ с тобой, и без тебя управлюсь, - задумавшись, пробормотал предприниматель и продолжил свою мысль: - Определенно, кто-то их подучил. Ты ведь не предоставлял им адвоката? Не давал им никуда звонить?
  - Нет, они никак не могли воспользоваться телефоном, - заверил Петя.
  - Значит... Как же я сразу не додумался?! Веди меня скорее в камеру! - потребовал предприниматель.
  - А вас то за что, Филимон Григорьевич? - испугался милиционер.
  - Идиот! Мне не надолго! Кажется, я знаю, кто там остался.
  Тут дверь в кабинете хлопнула, и все затихло. Гаузен решил, что раз милиционер с бизнесменом ушли, и ему тоже незачем здесь оставаться. Но он решил подождать еще немного, так как вспомнил, что единственный, кто остался в камере, был заключенный Иван Волжанин. К тому же, владелец колбасного завода упомянул про Савушкина, который был ключом к спасению Салочки, и, возможно, Лин.
  Вскоре юноша услышал, что в кабинет снова кто-то заглянул.
  'Наверное, Митя вернулся' - подумал Гаузен. Он оказался прав. Через некоторое время в кабинет вернулся предприниматель Зеленых и начал высказывать милиционеру те же претензии, что до этого говорил Пете. Митя отвечал спокойно, так как, похоже, не боялся бизнесмена. Тут в комнату вломился Петя и закричал:
  - Извините, но он сбежал!
  - Опять Пикард? - насторожился Митя.
  - Не Пикард! Волжанин! - отчаянно воскликнул Петя.
  - Не мог он сбежать - камера заперта! - удивился Митя.
  - Ну, значит, раздобыл ключ, отпер и сбежал! - продолжал оправдываться Петя.
  - Да не мог он дверь изнутри отпереть, - настаивал Митя. - Слушай, Петя, а что это у тебя за спиной? Опять улику прячешь?
  - Подожди! Это же мой кошелек! - раздался голос бизнесмена Зеленых.
  - Я тут не при чем! Я его в коридоре подобрал! Он, наверное, бросил его... как отвлекающий маневр! - попытался растолковать Петя, но быстро раскололся под напором присутствующих в кабинете:
  - Он угрожал мне! Угрожал, что отнимет все деньги, если я их себе не оставлю!
  - Как он мог представлять тебе угрозу, если был заперт? - не отставал Митя.
  - Ну, когда я его отпер. То есть... - путано объяснял Петя.
  - Откуда деньги? - перебил Митя.
  - Он подсунул мне их, я ничего не мог сделать, - сознался Петя.
  - А ты мог взять деньги и не выпускать его? - предположил Митя.
  - Ну что вы! Нарушать договор - это же беззаконие! - оправдывался Петя.
  - А выпускать преступников законно? - поинтересовался Митя. - Петя, ты куда?
  - Ну, догоню его, верну кошелек и снова задержу, - выдвинул новый план милиционер в попытке загладить свою вину.
  - Верните мой кошелек, сволочи синюшные! - не выдержал бизнесмен Зеленых.
  - Нельзя! Это доказательства! - воспротивился Митя. - Они будут свидетельствовать против гражданина Волжанина, когда мы его снова поймаем.
   - К черту доказательства! Я забираю свой кошелек! - заявил предприниматель.
  - А что мне полагается за находку? - небескорыстно поинтересовался Петя.
  - Награда тебе полагается! Медаль! Канализационный люк на шею! - позволил себе немного сарказма бизнесмен. - Без вас, легавых обойдусь. Уже троих виновных упустили! Даже совсем виновного - и то проморгали!
  - Надо послать Пикарда по его следам! - предложил Митя.
  Гаузен вспомнил, что Пикардом звать собаку-ищейку, и решил, что пора отсюда уматывать. Конечно, ему хотелось последовать за Волжаниным, потому что такой опытный авантюрист смог бы помочь ему отыскать Лин и раздобыть лекарство от болезни Салочки. Но он не знал в какую сторону пустился беглец. А если бы Гаузена поймали во время поисков, то могли бы снова повести на допрос, или даже подумать, что он соучастник побега. Не желая больше испытывать судьбу, юноша отправился, куда глаза глядят.
  
  Глава V
  
  Зная зачем, но, не зная куда, Гаузен шел по улицам незнакомого мира. За время нахождения под арестом пришелец из Велитии много чего узнал в компании Ивана Волжанина. Тот, похоже, всерьез поверил, что Гаузен деревенский, и обстоятельно рассказал ему обо всех особенностях городской жизни, местного уклада, а также про колбасный завод и НИИ имени Савушкина. Так что хоть юноша все еще чувствовал себя здесь чужаком, но чужаком основательно подготовленным.
  - Надеюсь, Лин устроилась получше в этом Гряземелье, - вспомнил о девушке Гаузен, хотя куда она подевалась, он по-прежнему не представлял. При мысли о ней у него снова заныло сердце, но к этому чувству вскоре прибавилось другое, ниже на пару органов. Чтобы отвлечься, Гаузен решил немного оглядеться. Похоже, что он снова оказался в парке, где его недавно схватили. Заметив это, к ощущению голода прибавились неприятные воспоминания. Гаузену пришло в голову, что Лин могла оставить какой-нибудь знак с намеком, где ее можно отыскать, но ничего подобного ему на глаза не попадалось. Тут юноша заметил, что вдоль дороги понаставлены каменные вазы, а в одной из них торчит наружу какой-то потрепанный свиток. Гаузен подошел поближе и пригляделся. Среди мусора лежал смятый лист бумаги.
  'Туда им всем и дорога' - подумал юноша, но тут он вспомнил, что такие свитки называются газетами и появляются на свет с завидной частотой. - 'Лин могла оставить мне сообщение' - мелькнуло в голове у Гаузена. Он сунул руку в урну и достал газету. Различать здешние буквы, как и слова, он уже умел благодаря Книге Знаний. Встав под фонарь, юноша начал читать все, что только попадалось ему на глаза.
  К сожалению, в газете не содержалось даже намека о местонахождении девушки. Тут он увидел другое знакомое слово, которое заставило его сердце биться чаще. Он натолкнулся на статью о близившейся выставке научных достижений в НИИ имени Савушкина.
  - Савушкин! Это же тот самый колдун, у которого есть зелье, исцеляющее Салочку. Наверное, Лин уже там и вовсю пытается раздобыть его!
  Тут Гаузен с грустью подумал, что девушку в первую очередь волновала судьба Салочки, нежели его. Но, поразмыслив, решил, что беззащитная больная сиротка куда сильнее, чем он, нуждается в заботе, и окунулся в раздел объявлений:
  'Продается диван, в хорошем состоянии, недорого'. Ага, если написано 'в хорошем', значит рухлядь полная, подумалось юноше. А почем тут выпивка? Это какая крепость? За бутылку? Ну-ну. Глаза его метались из раздела в раздел, но наиболее полное понимание вызвал у него продуктовый, благо почти все наименования были ему знакомы. Прикинув вес и стоимость продуктов, у Гаузена постепенно стала вырисовываться экономическая картина мира, в котором его угораздило очутиться. Гаузен начал приблизительно представлять, сколько в здешней стране стоят деньги. Но размышления о возможностях подзаработать и разжиться деньгами снова начало вытеснять чувство голода.
  Гаузен поднял голову. От назойливых мыслей о еде его глаза стали видеть в темноте немного по-другому. Над его головой звезды выпали на небо, как крупинки соли на краюху черного хлеба. Луна наседала сверху, будто большая головка сыра. Одинокое дерево с развесистой кроной походило на здоровый, костью застрявший в земле, окорок. Озеро же с плавающими на нем кувшинками напоминало большую плошку супа с кругляшками жира сверху. 'Уху - уху' - кричал невесть как залетевший сюда филин.
  'От ухи я бы сейчас не отказался' - подумал Гаузен.
  Тут пара его голодных глаз бессознательно нацелилась на уток, мирно дремавших у пруда. Гаузен вспомнил, что неподалеку отсюда, переходя через дорогу, он видел табличку. На ней был изображен олень в красном треугольнике, а подобную форму, как известно, имеет наконечник стрелы.
  - Наверное, это стрела, целящаяся в оленя, - попытался расшифровать значение данного знака Гаузен. - А это, должно быть, значит, что здесь можно стрелять оленей. А если оленей можно, то уток и подавно.
  Лука со стрелами у Гаузена с собой не было, и он достал нож. Крадущейся походкой он стал подбираться к ближайшей перепончатолапой твари.
  
  Тогда-то Ленон и увидел Гаузена впервые. Только он не знал, что это Гаузен. Ленон решил, что зловещая фигура с ножом - это обычный злоумышленник из криминальной колонки. Ленон с ужасом подумал, что будет дальше. Он представил, как расстроиться Руфи, увидев на земле растерзанную птицу. Ленон просто не мог допустить, чтобы девушка страдала. Он уже вообразил, как она подбирает валяющиеся на траве перья, ее взгляд идет дальше и натыкается на окровавленные останки. Руфи подходит ближе, склоняется на колени, ее глаза краснеют и по лицу начинают стекать слезы. А вдруг Руфи свяжет его исчезновение с этим ужасным преступлением?
  - Я запущу в него булдыганом! - с мрачной решимостью прошептал Ленон, но в темноте не смог нашарить ни одного мало-мальски приличного камня. Попадались либо слишком мелкие, либо такие, какие бы он не смог поднять даже обеими руками. Наконец он нащупал подходящий снаряд, но волнение и неопытность в этом деле не могли не подвести юношу в его недобром начинании. Неумело подброшенный камень упал всего лишь в паре метров от метателя и настолько тихо шмякнулся об землю, что злоумышленник даже не подумал оборачиваться.
  Тогда во все еще неостывшую голову Ленона пришел другой, более дерзкий план. Ленон решил действовать немедля. Он нащупал в кармане нож и решил идти до конца. Не глядя, он раскрыл его и с оружием в руках пошел на браконьера. В этот момент вся ненависть, накопившаяся за день в Леноне, казалось бы, сконцентрировалась на этом незнакомце.
  - Стой! - закричал Ленон, и Гаузен обернулся. Юный велит посмотрел на бывшего журналиста, и его лицо расплылось в улыбке:
  - Стой, а не то что? Ты ИСЧЕРПАЕШЬ мое терпение, и я взорвусь?
  Только сейчас Ленон заметил, что по ошибке вместо лезвия перочинного ножика он выкинул ложку. Стоя на расстоянии швабры от Гаузена, смущенный юноша подумал, что хулиган не видит в нем серьезного противника, и решил испробовать другой подход:
  - Тогда я убегу и позову на помощь!
  'Надо переубедить этого местного дурачка, а то он подозревает меня неизвестно в чем, и, самое главное, неизвестно чего может предпринять' - подумал Гаузен, которому не хотелось обратно в тюрьму.
  - Послушай, ты, наверное, думал, что я тут на уток охочусь? Ты ошибаешься! Я... орнитолог! - вспомнил мудреное слово Гаузен и обезоруживающе улыбнулся. - И просто хотел отрезать одно перышко себе в коллекцию.
  Ленон, немного успокоившись, убрал нож, но все еще взирал на пришельца с недоверием. Безработный юноша подумал, что в таком юном возрасте в науку идут только вундеркинды. Тогда, вспомнив какие только можно ученые слова, Гаузен пожелал объясниться поподробней:
  - Я тут на конференцию поехал и со мной небольшой Конфуций случился, - снова спутал слова Гаузен, хотя теперь такое случалось с ним все реже и реже.
  - Конфуз, что ли? - поправил Ленон.
  - Ну да, несчастье, - подтвердил Гаузен.
  - А вы, наверное, иностранец? - сделал вывод Ленон.
  - Иностранец? Конечно иностранец! - согласился Гаузен.
  - Хотел бы я попасть на эту конференцию, взять интервью, послушать лекции... Я ведь журналист.
  Услышав эти слова, Гаузен напрягся, испугавшись скорого разоблачения.
  - Но я не могу. Меня с работы выгнали, - сокрушенно пожаловался Ленон.
  - Это еще что! - посочувствовал Гаузен. - Откуда меня только не выгоняли! Выгоняли много раз, но ни разу, к счастью, не догоняли. А теперь вот я совсем отстал от обоза, то есть... - Гаузен поморщился, вспоминая сложное и малопонятное для него слово, - то есть от поезда. И идти некуда. Слушай, а ты не видел мою... коллегу. Она тоже потерялась.
  - А как ее имя? - спросил Ленон.
  - Ее зовут Лин. Может, еще Фелиндия. Мы прибыли сюда вместе, но не заметили, как потеряли друг друга из вида, - начал объяснять Гаузен.
  Ленон поразмыслил немного, но не мог вспомнить ни одну девушку с похожим именем:
  - Может быть, Селин Дион? О ее концерте у нас можно только мечтать.
  - Она такая светловолосая. В белой рубашке, бежевых штанах, может быть, зеленом плаще... Если она его не сняла... - продолжил рассказывать Гаузен, в надежде, что незнакомец как-то сможет ему помочь. Юноша так увлекся, что начал рассказывать детали, которые вряд ли пригодились бы для опознания:
   - Раньше я думал, что она была слишком строга ко мне, но теперь понимаю, что я был полным дураком, а она была всегда права. Ведь она такая умная, но не зануда. Она красива, но не заносчива. Она, конечно, очень ловкая, даже на лошади ездит, и может за себя постоять, но ей тоже нужна защита, понимаешь... Как, там, говоришь, тебя? - разоткровенничался Гаузен и поймал себя на мысли, что даже не знает, как зовут собеседника.
  - Ленон, - представился тот.
  - Гаузен, - назвал в ответ свое имя велит.
  Трогательное признание Гаузена разжалобило Ленона, но он не знал, как ему помочь.
  - Можно обратиться в милицию, - смущенно посоветовал он.
  - Уже обращался, - вздохнул Гаузен, оставив подробности при себе.
  - Я могу проводить в гостиницу, где можно будет переночевать. Но нужен паспорт, - предложил Ленон.
  - Пас-спорт? Это типо волейбола что ли? - подумал Гаузен, тщетно вспоминая значение этого слова. Ему почему-то представилось перебрасывание мяча группой лиц, показавшееся ему довольно бессмысленным в данных обстоятельствах занятием.
  - Ну, или какие-нибудь документы, удостоверяющие личность, - прибавил Ленон, видя замешательство собеседника.
  - Нету! Потерялись, - обреченно покачал головой Гаузен.
  С тяжелым сердцем Ленон подумал, что пускай сам пропадет, но хотя бы хорошему человеку поможет.
  - Я знаю квартиру, где недавно комната освободилась, - нерешительно начал Ленон, подумав, что хозяйка квартиры с радостью примет ученого человека. - Наверное, можно будет устроить на проживание...
  - Отлично! - не дал докончить фразу Гаузен Ленону. - Я совсем не обременю. Мои пожитки - игла да нитки, как говаривала моя знакомая портниха. Да и вообще я аккуратный постоялец, грязи и мусора не выношу ...
  - Мусор выносить придется хотя бы два раза в неделю, - проинформировал Ленон. - Нам пора идти, а не то уже совсем поздно будет и Антонина Казимировна ляжет спать.
  Тут Гаузену показалось, будто он слышал это имя, но не мог вспомнить, где и когда, и его мысли быстро переключились в другую сторону:
  - Постой! Нам придется иметь дело с леди?
  Ленон неопределенно пожал плечами, не зная, подходит ли слово 'леди' в данной ситуации.
  - А какого характера леди? - не отставал Гаузен.
  - Пред-пенсио-нерного, - смущенно заикаясь, пробормотал Ленон, боясь, несмотря на произошедшее, случайно дать Антонине Казимировне нелицеприятную характеристику.
  'Леди сильно нервная' - послышалось Гаузену.
  - Ну, ничего, - улыбнувшись, сказал скорее себе, чем Ленону, Гаузен. - И не с такими справлялись, - и довольно погладил болтающийся на поясе нож, радуясь, что для него найдется дело.
  Давно разобравшись, что Ленон в парке не хозяин, и поэтому, не спрашивая у него согласия, Гаузен вытащил лезвие из ножен и начал старательно срезать цветы с лужайки.
  - Да как ты... - пришел в ужас Ленон при виде уничтожения парковой растительности.
  - Как я могу прийти к прекрасной даме без цветов! - резко оборвал панику спутника Гаузен.
  При словах о прекрасной даме Ленону вновь почудилась Руфи, и он вообразил себе, как дарит ей прелестный букет. Но, представив, как она отреагирует, увидев, что цветы сорваны из ее парка, чудесное мгновенье прервалось новой волной отчаяния.
  - Но эти цветы нельзя срывать! - попытался остановить Гаузена он.
  - Еще как можно! - возразил велит. - К тому же, я не срываю, я срезаю. Видишь ли, - ученым тоном начал объяснять Гаузен, выдумывая детали на ходу, - мне знаком этот вид растений. Он называется... Кустурица разноцветная. Через пару дней они все равно завянут, а если их срезать сейчас, то через неделю они снова отрастут... Как грибы после дождя.
  Вообще-то Ленон раньше думал, что это тюльпаны, но услышав столь подробные сведения, покорно согласился, не в силах спорить с авторитетным мнением. Тем временем, Гаузен собрал букет и повесил нож обратно на пояс.
  - Постой! - пришло в голову Ленону. - Антонина Казимировна всегда смотрит в глазок, и вид холодного оружия может ее напугать. Тебе придется снять его.
  - Если я сниму ножны, у меня спадут штаны. Ты уверен, что она скорее откроет дверь, увидев меня без штанов? - попытался возразить Гаузен, но Ленон не отставал.
  В итоге, немного повозившись, юноша все-таки сумел снять с пояса ножны с ножом и засунул их в сумку.
  Уже подходя к дому, Ленон почувствовал всю неловкость будущей ситуации. Юноша вообще подумывал просто оставить Гаузена перед входом, и пускай бы он сам разбирался, но тут дверь квартиры быстро распахнулась, не дав ему как следует надавить на кнопку звонка.
  
  Глава VI
  
  - А вот и вы Ленон! Что ж это я вас выгнала на ночь... Единственного жильца, кхм. Вы ведь не алкоголик какой-нибудь, который вечно по тюрьмам рассиживает, - разразилась Антонина Казимировна несвойственной для нее радостью. При последних словах, впрочем, ее настроение несколько подпортилась, как будто она вспомнила о ком-то, кого знает уже давно.
  - Ну, захотелось пельменей, с кем не бывает? Можно и новых наварить. Не в блокаду же живем, в конце концов. А я-то на вас сорвалась - это щека все болит уже третий день. Ой, а кого это вы с собой привели? - снова начали появляться привычные ворчливые нотки в голосе дамы. Но Гаузена этот вопрос в тупик не поставил:
  - А я дальний родственник Ленона. В смысле, дальний, потому что живу далеко. А так мы с ним очень близки... по духу! Ближе ему только вы. Он сам так сказал. Да-да, дружище, не отпирайся!
  При этих словах к Антонине Казимировне стало возвращаться былое благодушие, и Гаузен решил усугубить положительное впечатление благородным жестом:
  - А это вам! - вручил Гаузен Антонине Казимировне свежий букет цветов, бутоны которых, подобно змеиным головам, слегка свисали вниз.
  - Если бы только все родственники были такими, - вздохнула хозяйка квартиры и уже собралась понюхать подарок, но тут из одного из бутонов вылезла сонная пчела и ужалила ничего не подозревающую домохозяйку прямо в щеку.
  - А-а-а! - неистово завопила Антонина Казимировна, но неожиданно успокоилась и удивленно приложила руку к больному месту.
  - Щека перестала болеть, - все еще не веря привалившему счастью вымолвила Антонина Казимировна.
  - Я так и знал, что вам поможет, - не растерялся Гаузен, хотя, конечно, понятия не имел.
  - Апитерапия, - скороговоркой выдал Ленон, торопясь произнести, пока не позабыл, вспомнившийся термин, который означал пчелолечение.
  - Будь здоров, Ленон, - ответил Гаузен, не разобрав мудреного слова.
  - Чего же вы тут стоите? Я вам на стол накрою, - великодушно предложила хозяйка квартиры, и Ленон с Гаузеном отправились на кухню пить чай.
  Антонина Казимировна вскоре покинула мужскую компанию, взяв уговор не шуметь. Не зная, к кому еще обратиться, Ленон, у которого все еще было тяжело на душе, стал рассказывать Гаузену события последних дней своей жизни. Велит слушал все это не очень внимательно, так как его больше волновали собственные проблемы. Доев, юноша облизал ложку и поднес ее к своему лицу выпуклой стороной. Любуясь на себя, он заметил, что из-за искривления формы столового прибора верхушка его головы заметно вытянулась.
  - Ну ты, яйцеголовый, - шутя погрозил Гаузен собственному отражению и подумал, что такие начищенные ложки есть только у Леканта на столе, но случая прихватить хотя бы одну блестящую безделушку ему так и не представилось.
  Решив не злоупотреблять гостеприимством, Гаузен положил ложку на место и переключил свое внимание на другой предмет, оказавшийся на кухонном столе. В банке, на которой остановился взгляд юноши, была какая-то подозрительная склизкая масса темно-розового цвета. Гаузен настороженно повертел стеклянный сосуд в руках и попытался разобрать, что на нем написано.
  Юноша начал напряженно шевелить губами над этикеткой, будто бы силясь прочесть написанное задом наперед:
  - Че... Че.. Ты что, червями меня собрался накормить? - обиделся Гаузен, не ожидая от Ленона такого злого хулиганства.
  - Нет, это 'черри', а не черви! - запротестовал Ленон и, чтобы доказать собственную невиновность, начал разбирать название по частям:
  - 'Черри' значит 'вишня', 'Лак' значит 'удача'. Получается 'вишневая удача'. Просто иностранное слово написано нашими буквами. Ты что, английского языка не понимаешь?
  - Мне бы этот поскорее позабыть, - невнятно пробурчал Гаузен, и осторожно сунул ложку в банку. - Совсем непохоже на вишню, - распробовав как следует, поделился своим мнением Гаузен.
  - Не может такого быть, - удивился Ленон и взял банку в руки. - В составе она значится... среди двух десятков других ингредиентов.
  Юноше было стыдно потчевать подобным угощением гостя, но джем на стол выложила расщедрившаяся хозяйка.
  - Червей там, надеюсь, нет? - вновь насторожился Гаузен.
  - Ну, я же сказал, что их там нет. Мне что, вслух прочитать? - смутился Ленон.
  - Не надо, чтение - это всегда смертная скука, - махнул рукой Гаузен, но, спохватившись, за кого он себя выдает, поправился:
  - То есть я хотел сказать, что я и так за свою ученую жизнь множество всяческих книжек начитался.
  При этих словах Ленон вспомнил, что в своем рассказе он совсем не упомянул про свою недавнюю находку. Кляня себя за нечестность перед ученым гостем, он решил показать ему книгу.
  - Это моя книга! - воскликнул Гаузен, увидев знакомый предмет у Ленона в руках. - Где ты ее взял?
  - Я нашел ее в парке. Она лежала на скамейке, а хозяина поблизости видно не было, - смущенно начал объяснять Ленон, не ожидая подобного поворота.
  - Ну, я могу тебя поздравить! Хозяин объявился. Прими мои благодарности, а я приму книгу! - и Гаузен протянул руки, рассчитывая возвратить драгоценную реликвию.
  - Подожди! - вдруг засомневался Ленон. - Я тебе, конечно, верю... Но ты должен доказать, что являешься законным владельцем данной книги. А если у тебя нету доказательств, то я размещу в газете объявление. Если никто не откликнется, то я отдам ее тебе, как первому заявившему.
  - И сколько это займет?! - раздраженно осведомился Гаузен, начиная терять терпение.
  - Ну, может, две недели. Может, месяц, - неуверенно произнес Ленон.
  - Какие у меня могут быть доказательства? Я же сказал - все мои документы пропали! - возмутился Гаузен.
  - Ну, например, ты сможешь указать какие-то отличительные черты? - предложил Ленон.
  - У книги бежевая обложка и пожелтевшие страницы, - описал ее Гаузен.
  - Верно, - согласился Ленон и уже хотел было отдать книгу, но опомнился. - Но это же и так видно. Может быть, ты расскажешь, о чем в ней идет речь?
  Гаузен чуть не выругался. Он столько носился с этой книгой, столько пережил, но ни разу толком не заглянул в нее!
  - Это Книга Знаний, - неуверенно начал Гаузен.
  - Ну, знания содержатся почти в каждой книге, - нерешительно подтвердил Ленон, но отдавать реликвию не стал.
  - Там идет речь об одном парне, который чего-то искал, но нашел не совсем то, - начал судорожно вспоминать Гаузен. После перемещения его память на недавние события немного барахлила, да и свежие впечатления несколько замутнили его воспоминания о предшествующих событиях.
  - А на какой странице? - уточнил Ленон.
  - Ну, не помню, - признался Гаузен.
  Ленон начал листать книгу, наугад вычитывая отдельные отрывки, пытаясь найти что-то похожее:
  - Оказавшись в беде, надейся на лучшее, и в твоей жизни произойдут благоприятные изменения... Нет, не то, это какой-то астрологический прогноз. Человек без определенного смысла жизни вынужден скитаться в бескрайних пустошах отчаяния... Одно дело помочь вылезти человеку, упавшему в лужу, а другое - в знак сострадания лечь рядом... Вот Клеопатра боялась стать Склеропатрой и отравилась змеями... А Тесей занимался убоем разных скотов, в особенности крупнорогатых... Все что не делается - делается для двух вещей...
  Пока Ленон читал вслух, Гаузен вспомнил, что Лин не вычитала историю про Демиана из книги, а рассказала ее по памяти. Тут юный велит начал закипать от злости. Он ожидал, что когда в следующий раз увидит книгу, то она будет в руках у Лин, а вместо этого он встретил какого-то чудика.
  А вдруг он украл эту книгу у Лин? Или отобрал! Вдруг он ему наврал, что никогда не встречал Лин? Вдруг он только притворяется безобидным дурачком, а на самом деле заманил его сюда! Странные мысли вертелись в голове у Гаузена, но ведь и это место нормальным, по его меркам, назвать никак было нельзя. И он не знал, чего ожидать от здешних обитателей.
  Злило его еще и то, что Ленон как-то умудрялся читать чужую книгу, будто свою. Позабыв, что Ленон предоставил ему кров и пищу, в голове у Гаузена начали возникать недобрые мысли. Он должен добыть книгу любой ценой! Юноша начал незаметно сжимать кулак. Но кухня была такая тесная - не размахнуться. Да он еще упадет, завопит, позовет на помощь, разбудит старуху и переполошит весь дом. Вместе с этими мыслями в Гаузене смешалось отвращение, отчаяние и ненависть. Пройти столько испытаний, пережить столько трудностей и чтобы какой-то слабовольный идиот присвоил все, ради чего они с Лин так старались и рисковали! Рука Гаузена непроизвольно потянулась к ножу.
  - А эта книга нужна Лин, она доверила ее мне, - вспомнил Гаузен. - Быть может, с ее помощью мне удастся отыскать ее?
  'Столько людей погибло из-за этой книги. Столько людей, хороших и плохих... А кто же стоит передо мной?' - мрачно подумал Гаузен и пригляделся к ничего не подозревающему чужаку. Как он не присматривался к Ленону, он никак не мог увидеть в нем плохого человека. Как бы сейчас поступила Лин на его месте?
  Тут перед глазами юноши предстали недавние события, где они вместе с Лин сидели в каюте и болтали друг с другом, полагая, что опасность миновала. Дурные намерения, затмившие было сердце юноши, уступили место приятным воспоминаниям, и сердце подсказало Гаузену верный ответ.
  - Постой! - воскликнул он, и Ленон прекратил чтение вслух. - В этой книге есть один знак... Дай я его нарисую тебе.
  Ленон, порывшись, достал Гаузену ручку и блокнот, открыв его на пустой странице.
  - Вот смотри, - показал Гаузен и начал рисовать:
  - Сердце - это добро. И оно из золота, потому что добро - это самое дорогое. И сердце должно быть открыто - потому оно открывается как книга. А на страницах его - вся мудрость, - голос Гаузена немного подрагивал, ведь он будто наяву слышал голос девушки, раскрывающей ему тайну символа своего ордена.
  От нахлынувших воспоминаний и не очень удобной ручки рисунок вышел не совсем точным, но Ленон внимательно изучил его. Он снова начал листать книгу, и вскоре оттуда вывалилась похожая картинка.
  - Наверное, это принадлежит тебе. Поздравляю с находкой, - извиняющимся тоном сообщил Ленон и робко протянул реликвию обратно.
  'Хотелось бы мне так же вернуть ее настоящей владелице - из рук в руки, с глазу на глаз' - подумал Гаузен.
  Раз книга не у Лин, значит, она может быть в опасности, и нужно отправляться на ее поиски немедленно. Юноша снова подумал о том, что девушка должна быть занята поисками лекарства для Салочки, а это значит, что во что бы то ни стало надо устроить так, чтобы их пути пересеклись.
  Тут Гаузен заметил, что на полу валяется другая бумажка, которая, похоже, тоже выпала из книги. Ленон узнал свою записку и попытался перехватить ее, но Гаузен был быстрее. Подняв с пола, юный велит прочел ее, и его сердце наполнилось жалостью. Ему стало стыдно за все те вещи, которые еще недавно пришли ему в голову про Ленона.
  - Не надо, дружище, оно того не стоит, - твердо произнес Гаузен в лицо Ленону, а затем разорвал записку на мелкие кусочки и выкинул в форточку. Ветер подхватил их будто пепел после пожара. Чтобы отвлечь Ленона от нехороших мыслей, он решил сразу перейти к делу.
  - Слушай, Ленон, - осторожно начал Гаузен. - Мне, конечно, приятна твоя компания, но надолго оставаться я здесь не собираюсь. Не мог бы ты провести меня в одно место?
  Гаузену пришло в голову, что если он убедит Ленона в собственной необходимости, то это его подбодрит.
  - Вообще-то туалет направо по коридору, - не понял Ленон.
  - Я вовсе не туда собирался, - возразил Гаузен. - Мне нужно в НИИ имени Савушкина.
  - Меня туда вряд ли теперь пустят, - расстроился Ленон. - Вот на колбасный завод - звали еще приходить...
  - Как это относится к НИИ? - нетерпеливо оборвал Гаузен. - Ты этой колбасой собрался сторожевых собак отвлекать?
  - Ну, нет, - обиделся Ленон. - Я отказываюсь попадать куда-либо противозаконными методами, - заявил Ленон, про себя подумав, что Руфи тоже не одобрила бы подобных нарушений.
  - Ты, наверное, думаешь, что я вор какой-нибудь! - заспорил Гаузен. - Мне от этого НИИ ничего из их барахла не надо. Ну, почти не надо. Я ведь ученый, и у меня к Савушкину дело есть. Разузнать кое-чего...
  - Ну, тогда можно записаться к нему на прием. Может, через пару месяцев и примет, - посоветовал Ленон.
  - Не могу! Я и так здесь подзадержался!
  Тут Гаузен понял, что для того, чтобы убедить Ленона помочь ему, надо рассказать всю правду. Или хотя бы большую ее часть.
  - Послушай, Ленон, я ведь не для себя стараюсь, - издали начал Гаузен.
  - А для кого? - спросил Ленон.
  - Есть одна девушка, и у нее большие неприятности, - он чуть было не добавил 'в одном месте', но решил, что это будет звучать несколько грубовато.
  - Ее похитили? - ужаснулся Ленон, у которого криминальные хроники вызывали особый трепет.
  - Откуда ты знаешь? - чуть было не сказал Гаузен, но поймал себя на мысли, что он хоть и говорит о племяннице Галатеи, но не перестает думать о Лин.
  - Нет, ее зовут Салочка, и она тяжело больна, - печально объяснил Гаузен.
  - А чем, если не секрет? - поинтересовался Ленон, взгрустнув, что вряд ли сможет предложить какую-либо помощь. Из лекарств у него оставались только сода, активированный уголь и мятные пастилки.
  - Как бы это сказать, не каждая туфелька ей подойдет, - попытался помягче сформулировать недуг Салочки Гаузен.
  - А в каких туфлях она ходит? В лодочках? - не понял Ленон.
  - Ну, если перед тем как надеть, очистить их от ила и убрать весла, то, думаю, подойдут, - согласился Гаузен и решил говорить на чистоту. - Ее ноги разрослись до невероятных размеров, и если их не вылечить...
  - Придется их отрезать? - испугался Ленон.
  Гаузен серьезно кивнул, хотя в точности не знал, куда может завести тяжелое проклятье Салочки.
  - А лечиться она не пробовала? - спросил Ленон.
  - Да чем ее только не лечили, но все без толку, - поведал Гаузен Ленону, решив, что про магию упоминать не стоит. - Лекарство из НИИ Савушкина - ее единственная надежда.
  - А может, просто попросить в НИИ? Если у них есть хоть капелька доброты, они не смогут отказать, - наивно предположил юноша.
  - Это я и собираюсь сделать, - подтвердил Гаузен. - Но сначала мне нужно туда попасть.
  - Может, для начала лучше позвонить? - предложил Ленон.
  - У меня колокольчика нет. Если свистну, то впустят? - не понял до конца своего собеседника Гаузен.
  - Ну, я имел в виду позвонить по телефону, - пояснил Ленон, удивившись, что Гаузену вдруг захотелось пошутить во время столь серьезного разговора. Тут и велит вспомнил, что телефон - это аппарат, по которому общались милиционеры. Так как юноша на собственной шкуре испытал 'дружелюбность' некоторых местных обитателей, он тут же отмел и этот вариант. К тому же, он на полном серьезе подозревал, что в НИИ могут удерживать в заточении Лин.
  - Понимаешь, Ленон... Ты знаешь, какие черствые и бессердечные люди сидят на этих телефонах, - тут Гаузен снова вспомнил Петю, которому, наверное, уже икалось. - Что они поймут? Эта проблема очень деликатная и хотелось бы сообщить о ней лично...
  - Леониду Савушкину? - вновь предположил Ленон.
  - Если удастся, - подтвердил Гаузен, хотя у него имелся и другой план. Главное было проникнуть в НИИ, а потом любыми путями раздобыть лекарство для Салочки. И, конечно же, найти Лин.
  - Даже и не знаю, - замялся Ленон. Ему был по душе энтузиазм Гаузена, но идти на разного рода авантюры после недавно пережитых событий он побаивался. - НИИ - это не парк, чтобы посторонним можно было разгуливать безнаказанно.
  - Это кто же посторонний? - возразил Гаузен. - Ты - журналист, я... ученый, - немного поколебавшись, добавил он. Он еще не вжился толком в новую роль, да и не совсем знал, как ее играть. Но продолжил юноша уже с большей уверенностью:
  - Тебе нужно освещать современную науку, а я тоже должен узнавать ее и делиться своими знаниями с окружающим миром. Без этого прогресс никуда не сдвинется!
  Но Ленон по-прежнему не решался дать своего согласия, хотя и понимал, что завтра его день будет полностью свободен.
  - Ладно, - сдался наконец Гаузен. - Завтра решим. А если тебе не спится, то подумай, как нам туда пробраться, а я свой план буду прорабатывать.
  С этими мыслями Ленон и Гаузен легли спать. Но обоим юношам сон давался не очень легко.
  Гаузен думал о том, как он найдет Лин, затем они вместе отыщут лекарство для Салочки и покинут этот злосчастный мир. Потом они исцелят Салочку, а после всего пережитого Лин уже не захочет с ним расставаться. К Леканту он больше не вернется. Может быть, они вместе с Лин отправятся путешествовать по другим странам, более привычным и гостеприимным. Да пусть даже и не совсем дружелюбным! Он будет вооружен и будет не один!
  У Ленона же были куда менее веселые мысли, так как в сущности его ситуация мало изменилась. Он лишь получил неопределенную отсрочку. Ленон вспоминал о Руфи. Что она подумает, когда не увидит обещанной статьи? И что сделает с ним Филимон Зеленых, когда он перестанет получать свои деньги, которые Ленон ему задолжал?
  Что объединяло мысли Ленона и Гаузена, так это то, что им обоим хотелось убраться отсюда подальше и забыть события последних дней, как страшный сон. И если Гаузен знал, куда и с чем ему возвращаться, то Ленону идти было некуда.
  
  Глава VII
  
  - Послушай, Ленон, - вернулся наутро Гаузен к тревожившему его вопросу. - Нам все-таки надо как-то пробраться в этот НИИ.
  - Кто ж нас туда пустит? - напомнил Ленон.
  - А ты там точно никого не знаешь? - поинтересовался Гаузен.
  - Ну, кто же не знает Савушкина... - замялся Ленон.
  - Отлично! - воскликнул Гаузен. - Покричишь его во дворе и попросишь, чтобы он нас впустил.
  - Ну, я много слышал о нем, но чтобы лично, - смущенно произнес Ленон. - Вот Валентин Петрович...
  - Да что ты мне про своего старикана втираешь? Он тебя пустит в НИИ? - раздраженно перебил Гаузен.
  - Он меня вообще теперь никуда не пустит, - хотел сказать Ленон, но промолчал. Эти воспоминания были ему неприятны.
  - Ладно, - раздраженно махнул рукой Гаузен. - Пойдем в НИИ и там разберемся на месте. Покажешь мне дорогу?
  Ленон вообще-то был непротив немного прогуляться, поэтому согласился, и через некоторое время оба юноши достигли здания института.
  - Ничего себе махина, - присвистнул Гаузен и подумал, что Лекант, наверное, хотел построить себе замок не меньше. - Смотри, Ленон. А стена-то дырявая. Тут под полосатой доской можно пролезть, - показал на шлагбаум велит.
  - Там в будке охранник, он не пустит, - возразил Ленон.
  - Если стражник прячется в будке, то он, наверное, очень трусливый, - догадался Гаузен. - Пойду его попугаю.
  - Постой! - предупредил Ленон. - Не надо его пугать - он тревогу поднимет.
  - Да я и не собирался его пугать. Просто сделаю вид, что меня тут ждут. На, подержи сумку. Благородные люди тяжестей не таскают, - скинув лишний груз на руки совсем не ожидавшего подобного спутника, юноша уверенно направился к пропускному пункту.
  - Стой! Кто такой? - тут же окликнули Гаузена из будки. Гаузен решил воспользоваться старым трюком, который он уже однажды пустил в дело:
  - Я Помидор - король Укропа! - выпалил юноша, поймав себя на мысли, что время, проведенное в обществе вегетарианца, не прошло даром.
  - Тьфу ты! Я Пешеход - король Дороги! Как ты смеешь, презренный страж, прерывать мою прогулку? - надменно заявил юноша, подражая принцу Леканта.
  - Не, парень. Ты, по-моему, не король, - желчным тоном возразил охранник и оценивающе посмотрел на пришельца, будто бы зная о Гаузене еще больше, чем сам юноша.
  - А кто? - на миг растерялся Гаузен и подумал, что в этом мире всех королей, может быть, знают в лицо.
  - По-моему, ты не король, а так... Маркиз или барон... Барон Убирайс вон Отсюдов! - последние несколько слов охранник громко выкрикнул, но Гаузен не сразу распознал приказа, а лишь подумал, что охранник перепутал его с другим вельможей и огласил его прибытие.
  - Угадал, не спорю. Ну, ты... приглашатай... Приглашай меня уже! - и Гаузен махнул рукой вверх, изображая подъем ворот, но охранник лишь смотрел на него со злобной усмешкой, и не думая подчиняться.
  - Убирайся отсюда вон, кому сказал! В последний раз тебя предупреждаю, шутничок, - сердито рявкнул охранник.
  - Разве о моем прибытии еще не доложили? - сделал последнюю попытку Гаузен.
  - Сейчас доложат куда надо! - злобно отозвался страж. - И кинут за решетку до выяснения!
  Гаузену, которому не нравились угрозы, особенно если это были угрозы заключения, пришлось отступить.
  - Никто не смеет кидать особу моего ранга! - попытался сохранить достоинство юноша. - Я сам покидаю столь невежественный прием.
  - Ничего, ничего. И не таких охранителей уламывали, - пробормотал юноша, вспомнив призрака, и вернулся к ожидавшему невдалеке Ленону, который с волнением наблюдал за происходящим из-за дерева.
  - Ленон, ну ты чего? Я же почти прошел! Тебя бы я своим слугой представил, - и, не дав приятелю возразить, Гаузен задал другой вопрос:
  - А скоро придет охранник потрусливей?
  - Откуда мне знать, я же тут не работаю, - обиделся Ленон, услышав, какую должность ему присвоили. Гаузен же подумал, что хватит ему полагаться на свой собственный опыт, заработанный тяжким трудом в далекой Велитии. Юноша решил воспользоваться уроками своего бывшего сокамерника Волжанина.
  - Ладно, - задумчиво произнес Гаузен. - Теперь твоя очередь.
  - Как это моя? - удивился Ленон.
  - Ну, все просто. Ведь главное, чтобы он ворота открыл, а я так быстро прошмыгну, что он даже не заметит. Да не бойся ты! Если меня поймают, я скажу, что ты ни при чем.
  - Да как же он меня пустит? - воспротивился Ленон.
  - Да очень просто! В короля-то он не поверил, значит, короли им в НИИ не нужны. Надо представиться кем-то менее значительным, но куда более полезным. О! - осенило Гаузена. - Представься гонцом!
  - Курьером что ли? - уточнил Ленон.
  - Да, да! Хоть курьером, хоть терьером! Главное - убедительней заливать!
  - А откуда? - поинтересовался Ленон, которому эта затея нравилась все меньше и меньше.
  - Да хоть от колбасного завода! Похож ведь, и сумка у тебя есть, - продолжил убеждать Гаузен.
  - Но ведь это будет... обман, - из последних сил сопротивлялся юноша.
  - Один мой дальний родственник, - начал Гаузен, прикинув, что с учетом пространственного перемещения, теперь тот стал совсем отдаленным, почти что даже никаким, - всегда говорил, что обман - это и не обман вовсе, пока не хочешь нажиться за счет обманутого, или не преследуешь еще каких корыстных целей. Да ты не бойся! Главное, когда он будет ворота открывать, ты поближе встань к окошку охранника. Предложи ему что-нибудь...
  - Открытку? Газету? - догадался Ленон.
  Гаузен, услышав знакомое слово, вновь потянулся к мусорной урне.
  - Что у вас за газеты такие? Только на помойке и валяются! Держи! Как только он шлагбаум поднимет, предложи ему ее купить! Я видел, у него похожая была, и он что-то там в ней черкал. Может, заинтересуется!
  - Как же я ее продам? Она и так бесплатная... да еще и несвежая, - пригляделся к дате выпуска Ленон.
  - Да нет, вроде не воняет почти, - презрительно принюхался Гаузен и всунул газету в руки напарника.
  - Может, ты лучше сам представишься? - сделал последнюю попытку Ленон.
  - Ты в своем уме?! - не сдержался Гаузен. - Я же туда только что ходил! И что я ему скажу? Дяденька, а я больше не король - я курьер. Нет уж, дружище, - при последнем слове Ленон радостно просиял, а Гаузен, заметив это, успокаивающе добавил:
  - Да тут неважно, купит он ее или нет. Ты, главное, покажи ему. Просто разверни газету у него прямо перед носом, чтобы ему ничего видно не было. А я в это время проскользну, глазом не успеешь щелкнуть.
  Гаузен одобряюще похлопал Ленона по плечу, развернул его в противоположную сторону и легким дружеским тычком отправил к пропускному пункту.
  - Я курьер, я курьер, - взволнованно повторял Ленон, медленно и неуверенно направляясь на встречу с охраной.
  - Пустите меня, я... карьерист, - доложил юноша охраннику и тут же спохватился, что все напутал.
  - Куда пошел, карьерист? На повышение? - засмеялся охранник, довольный собственной шутке.
  - В смысле, я почтальон, - поправился Ленон, но произнес это не очень уверенно. Он вспомнил один пренеприятный случай, как однажды он делал репортаж о работе почтового отделения, но его случайно заперли на выходные, и он от голода перелизал все марки.
  - Почтальон, говоришь, - тут охранник оторвался от газеты, в которой разгадывал кроссворд, и подозрительным взглядом прицепился к юноше. - А чем докажешь?
  Ленон, совершенно не ожидавший подобного вопроса, вспомнил наставления Гаузена и неловко попытался протянуть газету охраннику. Но тот резким движением смял ее:
  - Ты что, головой со столба телеграфнулся? Что ты мне суешь? Документы, говорю, у тебя есть?
  - Я на почте забыл, - испуганно пробормотал Ленон. - Сейчас вернусь, - и быстрым шагом, не оборачиваясь, вернулся к Гаузену, все это время нетерпеливо наблюдавшим за этим нелепым представлением.
  - Ну вот! Такой был план хороший, а ты все испортил, - тут же накинулся Гаузен на своего помощника.
  - Интересно, курьерный рост - это когда начинаешь почтальоном, а заканчиваешь пилотом грузового шаттла? - пробормотал Ленон, все еще не оправившись от волнения.
  - Нашел время шутить! - сердито одернул его Гаузен.
  Пока Гаузен ругал Ленона, а потом они обсуждали новый план, караул успел поменяться, что Гаузен не смог не заметить.
  - Посмотри, Ленон, - обрадовался Гаузен. - Охранник сменился. Ты знаешь, что это значит?
  - То, что предыдущему захотелось покушать? - неуверенно предположил Ленон, который позавтракал недостаточно плотно.
  - Не только! Новый охранник нас еще не видел, а значит, мы сможем снова попытать удачу, - разъяснил Гаузен.
  - А вдруг ушедший охранник рассказал о произошедшем сменщику. Я видел, как они о чем-то переговаривались, - настороженно подметил Ленон.
  - Может быть, ты и прав. Старые хохмы тут не прокатят. Конечно, иногда старый трюк и лучше новых двух, но даже бороздящие морские просторы корабли, каждый раз следуя по одному и тому же звездному пути на ночном небе, могут немного отклоняться от курса, - задумчиво произнес Гаузен, которому вспомнилась эта поговорка, ходившая среди хаслинов, хотя обычно юноша не любил длинных замысловатых тирад. - Смелее надо быть, - подытожил Гаузен, в голове которого созрел новый план. Он уже давно заприметил стоящую вдалеке тележку, а теперь придумал, как с ней поступить:
  - Послушай, Ленон. Смотри, как я их всех перехитрю. Видишь повозку? В ней железки разные валяются. Ты в нее залезешь, а я ее мимо пункта провезу. Скажем... то есть я скажу, что для экспериментов разных понадобился металл.
  - Я не хочу туда лезть, - неуверенно заупирался юноша, наблюдая за тем, как Гаузен выкидывает металлолом наружу.
  - Ладно, - неожиданно спокойным тоном согласился Гаузен. - Тогда лягу я, ты закроешь меня листами, а я тебе буду слова подсказывать. Дотолкать-то сможешь?
  Ленон прикинул вес Гаузена, прибавил к нему тяжесть тележки и, накинув оставшиеся килограммы железных листов, пришел в ужас. Гаузен, ожидавший подобной реакции, показал ему, как следует лечь, чтобы поместиться целиком.
  - Только сильно сверху не накладывай и не растряси меня, - попросил Ленон.
  - Не волнуйся! Буду везти тебя так бережно, будто ты дитятко в колясочке, а я твоя мамашка, и тебе пришло время немного вздремнуть. Так что прикольной тебе ночи! Понятных снов! - при этих словах Гаузен закрыл последним железным листом лицо приятеля и потолкал неповоротливую конструкцию прямо ко входу.
  - Куда ты прешь, танк педальный?! Устроил тут покатушки! Ты б еще на броневике, сволочь такая, здесь проехал! - раздалось из сторожевой будки, и Гаузен понял, что новый охранник немногим, если вообще хоть чем-то, лучше старого.
  - Не видно, что ли? Это же детали для новых приборов, - постарался соответствующим ситуации наглым тоном ответить юноша.
  - Детали-в-гробу-видали, - нервно перебил охранник. - Не знаешь, что ли, новых правил? Весь металлолом надо отправлять к Степанычу.
  Тут Ленон не выдержал и чихнул, отчего железные листы немного всколыхнулись.
   - Это радио, - не растерялся Гаузен. - По-видимому, еще не весь заряд вышел. Ну, разок-то пропустить можно? Люди очень ждут, - пытался уладить ситуацию Гаузен.
  - Не в мою смену! Вали со своим барахлом к Степанычу на подмогу. Видно же - груз не сортированный.
  - А как к нему пройти? - сдался Гаузен. Юноша решил, что, может быть, этот Степаныч окажется посговорчивей и подскажет, как проникнуть в недра НИИ.
  - Новенький что ли? - немного смягчился охранник и даже высунулся из будки, чтобы показать дорогу. - Идешь туда, пока стена не закончится, потом завернешь и там его в подсобке и отыщешь.
  Отъехав за пределы видимости охраны, Гаузен сразу же выгрузил Ленона из тележки, заставив его толкать ее по заданному пути.
  - Смотри, Ленон, - показал Гаузен на помятого человека, оттирающего на стене какую-то надпись. - Наверное, это и есть Степаныч.
  - Смотри, до чего грамотность упала. Даже бранные слова пишут с ошибками. Я себе такого не позволял. И чему только детей в школе учат!? - громко жаловался ушлого вида мужичок, сосредоточенно отчищая стену.
  - А я никогда себе таких слов в статьях не позволял, и, тем более, с ошибками, - заметил Ленон, тоже приглядевшись к надписи.
  - Не спорь с забулдыжником, - сделал замечание Гаузен, которому только и не хватало, что новых конфликтов.
  - Не забулдыжник, а руководитель метлы! - отозвался дворник, и Гаузен узнал в нем своего недавнего сокамерника-алкоголика, а Ленон - непутевого зятя Антонины Казимировны. Но Степаныч не обратил внимания на спутников и продолжил о чем-то своем:
   - Если быть точнее, старший научный руководитель. Точнее, был им, пока эти трезвенники-клизменники из начальства мне подло не засадили нож, рукоятка которого торчит из моей спины по сей день... Но я ни о чем не жалею! Теперь я приношу гораздо больше пользы. Ученые все равно разной ерундой занимаются. Задачки там всякие решают, как пройти из пункта А в пункт Б. А я не то что от А до Б... Я за день пол-алфавита прошагать могу, пока мету!
  - Нам нужно этот груз отнести в НИИ, а на проходной сюда отправили. Нет ли какого другого пути? - спросил Гаузен, опасаясь, как бы его не узнали.
  - Все верно, - утвердительно покачал головой Степаныч. - Спасибо, конечно, что дотолкали. Сам бы я еще не скоро собрался, но теперь такой порядок. На рынке недавно взрыв предотвратили, а на носу выставка научных достижений. Так что строжайшесть наступила невероятная!
  Тут дворник решил отложить свое занятие и начал внимательно рассматривать чужаков.
  - Ленон! И Гаузен с ним! - наконец узнал он их.
  - Откуда он тебя знает? - спросил Ленон приятеля.
  - Да мы же вместе... вместе... - захотел вместо Гаузена ответить дворник, но, похоже, память этим утром снова сыграла не в его ворота.
  - Вместе на одной конференции встретились. Я же ученый и других коллег знаю, пускай и бывших, - попытался объясниться Гаузен и решил сменить тему. - Слушай, Степаныч. А может еще какой-то в НИИ есть путь? Очень нужно.
  - Какой это я вам Степаныч? - возмутился бывший ученый, который, несмотря на кажущуюся простоту, обиделся на подобное обращение.
  - А вот какой! - воскликнул Гаузен и вытащил давно обещанную фляжку с вином, которую непонятным чудом не выпили милиционеры. - Дружище, у меня тут есть чем угоститься, да вот компании не хватает.
  - Ну что ж вы сразу-то не сказали, - заулыбался труженик метлы. - А то у меня как раз скоро перерыв.
  Дворник вынул бутылку, и Гаузен подумал, что беседа может затянуться. Но тут Степаныч резким движением разделил бутылку на две части, и юноша понял, что бутылка пуста.
  - Видите, как удобно? В одной руке - рюмка, в другой - стакан. Столько лет бьюсь над тем, чтобы это изобретение до выставки допустить! - пояснил алкоголик.
  - Стой здесь! - шепнул Гаузен Ленону, прикинув, что содержимого фляжки на троих может не хватить, чтобы разговорить дворника. Впрочем, Ленон совсем не горел желанием присоединяться.
  Через некоторое время они вернулись. Судя по виду, Гаузен особо из фляжки не отхлебывал, а вот дворник окончательно развеселился и вовсю делился воспоминаниями из личного опыта:
  - А спину я надорвал еще зимой! Падал прошлогодний снег, а я ему кричу: Куда ты идешь, скотина? Стоять! Ни с места! Кто тебя звал? Хватит уже валить! Лучше вали не сюда, а отсюдова. А он все не слушает, да и я не отстаю - кричу ему: Ну, чего ты падаешь? Пьяный что ли! Если пьяный, то заходи - вместе выпьем. И лопатой машу - прогнать его пытаюсь. Два дня махал, пока начальство не начало ругаться. Что, дескать, размахивать лопатой надо не в воздухе, а снега нападало столько, что прямо по коленную чашечку. В общем, меня за бесполезность в снегоуборочном деле хотели даже обратно... в научные сотрудники восстановить. Но, слава богу, обошлось...
  - Семен Степанович, сегодня лето... - пытался вразумить дворника Ленон, но тот не обращал на него никакого внимания.
  То ли выпитого все-таки хватило Гаузену, чтобы поднять настроение, то ли юноша радовался по другому поводу, но он тоже улыбался во весь рот.
  - Ленон! - воскликнул Гаузен. - Теперь я знаю, как попасть в НИИ!
  - Вы, я смотрю, ребята хорошие, - похвалил приятелей бывший научный сотрудник. - Раньше бы я вам сам экскурсию устроил. Я и теперь бы вас через черный вход провел, но там тоже проверка на время... Ик! Икс-позиции. Вообще-то я еще тут ассенизатор, но вы меня можете просто звать Сеня.
  Услышав это, Ленон резко насторожился. Слово 'ассенизатор' одним из первых располагалось в его толковом словаре, так что он хорошо запомнил его значение.
  - Он бы нас и так провел, но там тоже следят. А вот зато тут есть вход в подземелье, - пояснил Гаузен и показал на канализационный люк, а дворник согласно закивал.
  - Я не пойду! - испугался Ленон. - У меня и так одеколон почти весь кончился!
  - Ну и зря! Пойду один, если ты такой трус, - разозлился Гаузен, подумав, что чего ему бояться, когда и не в таких подземельях побывал.
  - Но ведь, когда ты вылезешь наружу, от тебя такой страшный запах будет стоять! - попытался призвать спутника к благоразумию Ленон.
  - Ерунда! - воскликнул Гаузен, подумав, что у него в Велитии кто только не воняет. - Даже в монастырях не каждый монах благоухает!
  - Но у нас так не принято! Тебя быстро обнаружат и скрутят, - снова запротестовал Ленон. Тут к Гаузену начала возвращаться трезвость ума, а, может, он просто заметил, что местный народ моется чаще, чем пачкается, и решил оставить этот вариант на самый крайний случай.
  - Ладно, пошли отсюда. Спасибо тебе, старик, - махнул рукой Гаузен дворнику. - Надо проветриться и думать дальше, как нам туда попасть.
  Но далеко им уйти не удалось.
  - Эй, Гаврош, или как там тебя? - услышали юноши и обернулись. Позади стоял еще один сокамерник, знакомый Гаузену.
  - Волжанин! Давно не виделись! - обрадовался Гаузен.
  - Как будто наперед знал, что скоро встретимся, - подтвердил зэк. - А у меня для тебя подарок. Я тебе документы выправил, - и протянул ему маленькую красненькую книжечку.
  Ленон после этих слов стал очень подозрительно смотреть на них обоих.
  - В смысле, ты их потерял, а я их с полу и подобрал, - начал объяснять Волжанин, который раскусил, что Ленон не при делах. - Они пока валялись, вот и помялись. А я их и выправил.
  - Ну, спасибо, дружище, а я уж совсем с ног сбился их искать. Хотел даже в милицию обратиться, - подыграл Гаузен, и оба дружно захохотали над этим случайно подвернувшимся экспромтом.
  - Ленон, это мой друг, Иван Волжанин, Ваня - это Ленон, - представил Гаузен недавнего заключенного. Тот оценивающим взглядом скользнул по лицу Ленона и сжал протянутую руку так, что юноша чуть не запищал от боли.
  - Ленон, нам надо поболтать с Гаузеном наедине, - серьезно произнес Волжанин, не разжимая руки. - Надеюсь, ты нас отпустишь на минутку?
  Перепуганный Ленон только и мог, что кивнуть.
  Гаузен с Волжаниным отошли в сторону, и зэк начал объяснять:
  - Я подобрал похожую фотографию, а корочки всегда найдутся. Инициалы тоже сам прописал, так что если что, не ругайся.
  Гаузен уже хотел попросить его устроить проникновение в НИИ, но вспомнил, что еще не отблагодарил за помощь с освобождением и паспорт. Волжанин, похоже, с лету прочитал эту мысль в глазах у юноши.
  - Слушай, дельце есть верное для такого изворотливого парня. У Филимона на складах кое-что ценное появилось. Охрана проблемой не станет, но мне не помешает небольшая подстраховка...
  Гаузен не горел желанием браться за подобные дела, но отказывать Волжанину ему хотелось еще меньше.
  - Послушай, Иван, у меня вряд ли получится тебе помочь, - неловко попытался объясниться Гаузен.
  - Делов-то только постоять да отгрузить. Так ловко провернем, что они не сразу хватятся! Думаешь, залажаешь по неопытности? - не отставал рецидивист. Со всяким бывает! Я вот однажды кошелек где-то обронил. Самое смешное, что не свой! Но ты не боись - я рядом. Буду приглядывать, а если надо где, то и подучу.
  Видя, что уговоры не помогают, Волжанин заговорил по-другому:
   - Этот зазеленившийся боров хотел засадить тебя ни за что! Разве ты не желаешь отплатить ему? Вместе мы покажем этому 'колбасному королю' семнадцатый год!
  Гаузен вспомнил, как Лин отказалась от мести, и несогласно покачал головой.
  - Тебя оплата беспокоит, да? - достал из кармана несколько цветастых бумажек Волжанин. - Вот тебе немного для начала, пока освоишься, а потом еще больше получишь...
  - Это что еще за фантики? - удивился Гаузен, для которого деньгами всегда были только монеты.
  - Да ты разве деревенский? - насторожился рецидивист экономической неграмотностью юноши. - Ты, вообще, с какой планеты?
  Гаузен подумал, что пусть это и покажется черной неблагодарностью, но он должен раз и навсегда объяснить стоящему перед ним уголовнику, что он не сможет поучаствовать в его авантюре:
  - Извини, я не могу. Я ищу одну девушку, а потом мне...
  - Ты что городишь, малец? - резко поменял тон Волжанин и схватил Гаузена за воротник. - Родня Арчи уже заплатила мне за помощь, а такому голодранцу, как ты, придется отрабатывать за все, а не таскаться за юбкой какой-то шустрой прошмыги!
  - Свиной пятак тебе будет, а не червонец! - потерял самообладание Гаузен, услыхав слова, оскорбляющие Лин. Он попытался ударить заключенного по морде, но тот ловко уклонился и прижал юношу к стене. Волжанин вытащил нож и начал медленно размахивать им у Гаузена перед носом, с каждым взмахом все сильнее приближая лезвие к его лицу.
  - Ну, я сейчас с тобой такое сделаю! Читал 'Человека, которому было смешно'? Ты у меня теперь до самой пенсии хохотать будешь!
  Ленон, издали увидев, что дело приняло такой крутой поворот, переборол отчаяние и попытался спасти своего спутника.
  - Убери от него свои лапы, биндюжник зачуханный! - громогласно потребовал Ленон и, достав свой перочинный ножик, угрожающе выставил его вперед. Преступник, отвлекшись на секунду, повернул голову, но тревога на его лице быстро сменилось еще большим злорадством.
  - Ну что, скрипочник, допиликался? Сейчас я тоже на скрипке сыграю! Вот только вместо смычка у меня бритва, а струнами будут твои жилы! И как ты теперь собрался ВЫКРУЧИВАТЬСЯ из этой ситуации? - съязвил Волжанин. Только сейчас Ленон заметил, что по недосмотру раскрыл штопор вместо лезвия.
  - В каком отделе 'Детского мира' ты купил свой игрушечный ножик, сынок? В отделе товаров для малолетних преступников? - зэк бросил Гаузена и начал медленно надвигаться на Ленона. От страха у юноши ноги будто приросли к земле.
  Но Гаузен уже успел подняться и подобрать валявшийся среди прочего мусора кусок листового железа, отдаленно напоминающий меч. Схватив его поудобней, он ринулся на своего недавнего сокамерника. Ударив по руке, он хоть и не отрубил ее, но нож выбил и тут же отшвырнул ногой в открытый канализационный люк. Видя, что на его стороне больше нет перевеса, а, затянувшись, ситуация может привлечь излишнее внимание, зэк решил пойти на попятную.
  - Погодите, лошары, я вас обоих теперь знаю! Попадитесь мне еще! Попробуйте только проболтаться! - пригрозил напоследок Волжанин и скрылся из вида.
  - Вот ведь напугал, мерзавец. Ленон, похоже, нам обоим скоро придется убраться из города, - невесело пошутил Гаузен. - Подобрал паспорт, но нет, чтобы вернуть, еще и денег затребовал. Что тут скажешь? Дружила лиса с зайцем...
  - Это из той сказки, где была у лисицы избушка ледяная, а потом... Потом она ее на коктейли пустила? - вспомнил кое-что Ленон, которого все еще трясло от произошедшего, и неуверенно добавил:
  - Мне кажется, дружба - на то она и дружба, чтобы что-то давать и ничего не просить взамен. Ведь благодарность нельзя требовать силой.
  - Ну, хоть какая-то польза взаимная должна быть. А то тогда это не дружба, а грабеж какой-то, - отмахнулся Гаузен, не приняв слова приятеля всерьез.
  - Гаузен, а ты точно ученый? - осторожно поинтересовался Ленон, который после всех событий начал еще больше сомневаться в данном утверждении.
  - Конечно ученый! Даже спрашивать не надо, - разыграл обиду Гаузен, мысленно обругав себя. - Иногда мне кажется, что весь мир на меня ополчился! Уже столько раз ученый, а все попадаюсь. Почему нож с собой не взял?
  - Думаю, Ленон, нам пора домой. После всего пережитого нам не помешает подкрепиться, - немного погодя заявил Гаузен. Ленон, который разделял энтузиазм приятеля по большей части только в отношении обеда, спорить не стал, и оба отправились в обратный путь.
  
  Глава VIII
  
  Даже во время обеда Гаузен не переставал думать о том, как ему проникнуть в НИИ имени Савушкина. Он уже начал сомневаться, стоит ли брать Ленона в НИИ, но потом решил, что собственных знаний может оказаться недостаточно. Он вспомнил рассказы Ленона о своей жизни и об окружении, и в голову пришла неожиданная идея:
  - Послушай, Ленон! Я знаю, как нам попасть в НИИ!
  - Ну и как? - устало спросил Ленон, ожидая услышать новый безумный план, в котором ему предстоит принять участие.
  - Этот твой главбред или как там его... Он ведь тебя всюду посылал. В самые жуткие дыры! - тут Гаузен вспомнил, что сам он по воле Леканта куда только не таскался, и продолжил с еще большей уверенностью. - Пусть он отправит тебя к Савушкину! Он ведь с ним на короткой ноге!
  - Ты про Валентина Петровича? - переспросил Ленон. - Но он же меня прогнал...
  - Как прогнал, так и вернет. Просто выбора не останется! - заверил Гаузен.
  - Ты собрал на него... компромат? - выдвинул догадку Ленон. - Но ведь это шантаж!
  - Шантаж? - возмутился Гаузен. - Угроза без оружия - это так же несерьезно и трусливо, как угрожать безоружному! Мне придется убедить его целиком и полностью по доброй воле.
  - Но Валентин Петрович - это крупная рыба, - охарактеризовал Ленон своего бывшего начальника из его же собственного лексикона.
  - На любую рыбу всегда найдется наживка, - поделился Гаузен из личного опыта. - Пора взять этого судака за жабры!
  - Валентин Петрович зубастый, он скорее щука... - неуверенно возразил Ленон.
  - Этот щучий сын свое получит! - настаивал Гаузен. - Давай, соединяй!
  Но Ленон медлил. В сущности, Ленон не желал Валентину Петровичу ничего плохого, а решительность Гаузена пугала его. Когда Гаузен разобрался, в чем его подозревает Ленон, он только и сделал, что рассмеялся:
  - Не волнуйся, ничего плохого с твоим начальником не случится!
  - А это не противозаконно? - все еще сомневался Ленон.
  - Мы что, мошенники какие-нибудь? - возмутился Гаузен. - У нас благородная цель - спасти девушку! К тому же, от тебя практически ничего не требуется.
  Ленон неуверенно согласился, так как сам ничего полезного так и не придумал. Гаузен же, имевший опыт общения с хозяйствующего вида личностями, страдавших, подобно Леканту, манией величия, верил, что сможет склонить папашу Тиража к сотрудничеству.
  Ленон взял телефон, набрал номер, а Гаузен схватил трубку. Вскоре оттуда раздалось знакомое ворчание:
  - Редакция!
  - Ну что же вы прибедняетесь, Валентин Петрович! - хотя голос главреда он слышал впервые, Гаузен решил бить наверняка. - Вы гораздо более крупное образование отнюдь не местного масштаба.
  - Мои масштабы - это дело, которое касается исключительно меня самого! - возмущенно закричал в трубку папаша Тираж, похоже, решив, что кто-то из его недоброжелателей захотел его разыграть. - Не заблуждайте талантливым людям голову!
  - Я вовсе не собирался вас обидеть! - пошел на попятную юноша и участливо поинтересовался:
  - Наверное, вы чем-то расстроены? Как ваши дела?
  - Скажем так, если бы 'знак вопроса' и 'знак восклицания' были бы буквами, а не знаками препинания, то я только из них двоих мог бы написать собственную автобиографию! - сердито пробурчал папаша Тираж. - Вы что, хотите интервью?
  - Ну, вообще-то... - начал объяснять Гаузен, но Валентин Петрович не дал ему закончить:
  - На каждый вопрос - ответ 'все может быть'. Спасибо за внимание, интервью окончено, - кратко поблагодарил папаша Тираж и бросил трубку.
  - Ленон, связь, похоже, плохая, - пожаловался Гаузен, попросив соединить с редакцией еще разок.
  - Это опять вы! У вас что, появились новые вопросы? - снова зазвучал из трубки голос Валентина Петровича.
  - Вообще-то я... - хотел ответить Гаузен, но ему снова не дали договорить:
  - Знаете, на какой вопрос мне чаще всего хочется узнать ответ?
  И не дожидаясь, пока Гаузен предложит свой вариант, папаша Тираж раздраженно выпалил:
  - Какого черта?!
  - Но... это даже не вопрос! - не понял Гаузен. - На него и ответа-то нет никакого!
  - Верно мыслите, батенька! Я с этим вопросом обратился в НИИ имени Савушкина, и мне там предоставили исследование, в котором доказывается, что никаких чертей в природе не обитает. Слышите? Никакого черта! Был рад вас просветить! - тут папаша Тираж с быстротой ускорителя частиц повесил трубку, снова не дав Гаузену объясниться.
  - Ленон, набирай еще - опять сорвалось, - скомандовал Гаузен. Самому ему не хотелось - от крупных чисел у него болела голова.
  - Валентин Петрович, - укоризненно произнес Гаузен, снова дозвонившись в редакцию. - Ну мы же с вами толком даже не поговорили.
   - А что, очень просят? - с надеждой донеслось с противоположного конца линии. Похоже, что главный редактор подумал, что наконец-то мир узнал о его невероятных достоинствах, и теперь всем захотелось новых подробностей. - Хорошо, я отвечу на ваши вопросы. Только уговор - ни слова про Кокосовые прерии.
  - Кокосовые прерии? - удивился Гаузен. - При чем тут это?
  - Ну я же вас попросил! - пожаловался Валентин Петрович. - Да вы знаете, чем отличаются вежливые люди от грубиянов? Грубиян сначала обложит с ног до головы, а потом положит трубку, а вежливый сначала положит, а потом обложит.
  - К чему это все? - не понял Гаузен.
  - А вот к чему, - ответил папаша Тираж и из трубки раздались короткие гудки.
  - Ленон, твой начальник невозможен! - раздраженно сообщил Гаузен. - Он даже хуже моего дяди!
  - Мне кажется, ты не знаешь специфики профессии, - решил вмешаться Ленон, которому было неловко наблюдать за тем, как Гаузен раз за разом терпит неудачу. И Ленон начал объяснять, что чтобы установить доверительный контакт, нужно не спрашивать, а наоборот - давать неизвестную ранее информацию. Гаузен слушал все это, на каждом шагу путаясь в терминах, но кое-что все-таки понял и со следующим звонком сменил тактику.
  - Я звоню вам по вполне конфиденциальному поводу, - отдаленно начал юноша. - Вы меня, конечно, не знаете...
  - Если бы я знал каждого по имени, то редактировал бы не газету, а телефонный справочник, - раздраженно перебил Валентин Петрович.
  - Скажите, я могу вам доверять? - напрямую задал вопрос Гаузен.
  - В этом мире нельзя доверять никому! - бескомпромиссно заявил папаша Тираж.
  - Я ждал именно этого ответа! - согласился Гаузен, и, помолчав, добавил:
  - Единственно верного из всех возможных. Дело в том, что я сотрудник НИИ имени Савушкина, - заговорщеским тоном произнес Гаузен, уже начавший привыкать к тому, что Валентин Петрович постоянно перебивает его. - Разумеется, я не могу сказать вам своего имени. В нашем НИИ творятся абсолютно невероятные вещи...
  - Да-да, - ворчливо прервал Валентин Петрович. - Мы это уже слышали. Кого не спросишь - все только хнычут, плачут, да жалуются, что невероятно, как они еще живут на свой мизерный заработок. Как говорится, едим одни консервы и голые, как черви! Был у меня тут один - у него вычитали, а он на остатки как-то жил. И ничего, не жаловался. Что поделаешь, голубчик, крутиться надо.
  - Хорошо, вы зовите меня 'голубчиком', а я вас - 'чебуречиком'. Нет, лучше 'пельмешком'. В целях соблюдения конспирации! - предложил юноша, обрадовавшись, что разговор начинает обретать определенную форму доверительности.
  - К чему такая фамильярность, молодой человек?! - вновь возмутился Валентин Петрович. - Кто вы такой, чтобы говорить, что мне делать? Если вам так хочется, зайдите в столовую, купите селедку, назовите ее хоть Рыбентиной, и пусть она исполняет все ваши желания.
  - Но так же не бывает? - неуверенно возразил юноша, который, честно говоря, после всех приключений ожидал чего угодно.
  - Еще как бывает! - стоял на своем Валентин Петрович. - Классиков надо знать! Как там было у Пушкина? Все было хорошо, пока не захотелось старухе рыбного пирога. На том и сказке конец. А вообще, за всю свою длинную жизнь я убедился в том, что не бывает только толстых балерин и худых оперных певиц, молодой человек, - поделился своим обширным опытом папаша Тираж.
  - С чего вы взяли, что я молодой? Может я старый, только притворяюсь, - не согласился Гаузен. - Вы просто не знаете, с кем говорите!
  - Если бы я знал кто и где, я бы уже послал по соответствующему адресу определенных людей! - пригрозил папаша Тираж.
  - Потому я и звоню вам! Вы - серьезный человек, - не сдавался Гаузен, изо всех сил пытаясь перейти к основной теме разговора, но комплимент в адрес главного редактора не подействовал:
  - То, что вы притворяетесь, я понял на пятой секунде нашего разговора. Так что хватит капать мне на мозги - я зонтик не захватил... - и папаша Тираж, похоже, снова засобирался с шумом повесить трубку.
  - Постойте! - закричал Гаузен, которому тоже сильно поднадоел этот разговор, но иного способа попасть в НИИ ему не приходило в голову.
  - И не подумаю! Чего мне стоять - у меня очень подходящее кресло! Я в нем сижу, как лежу, - парировал Валентин Петрович, вновь не давая Гаузену возможности высказаться. - И вам всего удобного, - пожелал напоследок папаша Тираж.
  - О каком удобстве вы говорите, когда синдром Протея угрожает человечеству?! - в бешенстве закричал Гаузен, вспомнив, что так назвала болезнь Салочки Лин перед их расставанием.
  - Что-что? - переспросил Валентин Петрович, и на том конце провода повисла тишина. Похоже, что он что-то слышал об этом заболевании и о его связи с НИИ имени Савушкина, но не спешил делиться этими знаниями, так как они могли прийти из источников, которые не допускают широкого разглашения. А сам Валентин Петрович умел держать язык за зубами, когда ему это было выгодно.
  - Говорите, говорите, у меня голова вместительная, - взволнованно попросил он.
  - В нашем НИИ ведутся разработки лекарства от синдрома Протея. С нарушением санитарных норм! - добавил Гаузен. - Несколько человек уже заболело! И это еще не все, что я могу вам рассказать.
  - Вы хотите где-то встретиться? - осторожно предложил Валентин Петрович.
  - Самое главное не где, а с кем, - уточнил Гаузен. - Есть у вас тут один журналист... Ленон. Мне очень нравится то, что он пишет, - при этих словах Ленон довольно расплылся в улыбке, на секунду позабыв, что все это лишь часть игры.
  - Но он у нас... - хотел было возразить папаша Тираж.
  - Больше я ни с кем разговаривать не буду! - перебил Гаузен.
  - Хорошо, думаю я смогу отправить его к вам.
  Тут Ленон, услышав из трубки эти слова, чуть было не подпрыгнул до потолка от радости, но вовремя спохватился, испугавшись, что грохотом испортит все представление.
  - Но нужно отправить его не куда-нибудь, а прямо в НИИ, - настаивал Гаузен.
  - В НИИ? Думаю, это будет проблематично... - засомневался главред.
  - Что такое? Ведь весь город знает о ваших хороших отношениях с Савушкиным, - напомнил Гаузен. - Так что послать хоть одного человека в НИИ вам ничего не стоит.
  - А нельзя ли встретиться в другом месте? - встревожился главред.
  - Нет, нельзя. За пределами НИИ за мной следят! Так я не смогу ничего передать. И поторопитесь! Я рассказал лишь немногое из того, что я знаю. Если вам удастся все это опубликовать - эти сенсации обеспечат вам грандиозный успех, а вашу газету ждет сказочная популярность.
  - Дружище, я бы вас за такое расцеловал, но боюсь, что вы бы тогда не правильно меня поняли, - саркастично поблагодарил папаша Тираж.
  - Награды мне не надо - я для правды стараюсь, - скромно отказался Гаузен и повесил трубку.
  - Ленон, кажется, я вернул тебе работу, - похвалился юный велит и добавил:
  - Надеюсь, он клюнул. А так это или нет, мы вскоре сами узнаем. Должен признаться, твой нынешний начальник немногим лучше моего предыдущего.
   - Послушай, Гаузен, - испуганно произнес Ленон. - Мне ведь не придется писать фальшивое интервью с вымышленным персонажем?
  - Да не волнуйся, - успокоил его Гаузен. - Просто напишешь про то, что нового в НИИ. Нам там, может быть, столько всего придется обшарить, что историй хватит на год вперед. Того и гляди, тебе даже удастся поговорить с самим Савушкиным. Как он сможет отказать такому симпатяге?
  Ленон заулыбался от комплимента и перспективы побеседовать со знаменитым космонавтом. Тот уже много лет не давал никому интервью, посвятив все свое время и силы научной деятельности.
  Вдруг зазвонил телефон. Гаузен, забывшись, автоматически протянул руку и взял трубку. Смутная догадка мелькнула в голове Ленона, но он слишком поздно очнулся от сладостных грез, чтобы успеть остановить Гаузена.
  - Я вас слушаю, - привычным тоном произнес Гаузен, уже приспособившийся к пользованию телефоном.
  - Могу я услышать... - донесся знакомый ворчливый голос. - Погодите, да это же ведь опять вы!
  - Нет, это не я вам звонил, - пропищал Гаузен, в попытке изменить голос, но было уже поздно.
  - Постойте, вы что, придурки, решили меня разыграть?! - разозлился папаша Тираж.
  - Вы неправильно меня поняли! - оправдывался юноша. - Мы еще можем обо всем договориться...
  - Шерше ля буффон! - возразил Валентин Петрович.
  - Что это значит? - не понял Гаузен, не владевший французским.
  - Перевожу с человеческого на идиотский специально для тебя! Это значит 'ищи дурака'! И, по-моему, ты его уже нашел! Передавай привет этому бездарному тупице! Знаете, когда наступит мой счастливый день, телефонные вы мои мошенники? Когда дом по вашему адресу обрушится до основания! Но не волнуйтесь, вы не останетесь без крова! Потому что будете лежать под этими самыми руинами до скончания веков! А я, зная, что вы там, с удовольствием закурю гаванскую сигару от горящих обломков! Кретин! Два кретина! - кончил разоряться раскрывший обман Валентин Петрович и с такой силой бросил трубку, что Гаузену показалось, будто он расслышал треск пластмассы на том конце провода.
  - Хорошие новости от твоего начальника, - устало произнес Гаузен, чей план пошел насмарку.
  - Какие? - с надеждой поинтересовался Ленон, хотя он расслышал почти все.
  - Он передал тебе привет, - грустно улыбнулся велит.
  - А плохие? - встревожился Ленон.
  - Он по-прежнему считает тебя бездарным тупицей, - покачал головой Гаузен.
  - По крайней мере, он не забыл про меня, - попытался найти светлую сторону юноша.
  - И как ты вообще его терпел? - возмутился Гаузен. - Этому старому индюку уже давно пора начистить перья!
  После этих нелестных слов в адрес Валентина Петровича в комнате воцарилась гнетущая тишина. У Ленона с Гаузеном больше не оставалось никаких идей.
  - Жалко, что на выставку не попасть, - вздохнул Ленон, вспомнив, что он пропустит.
  - Зачем нам выставка? Нас уже столько раз выставляли вон, что больше не хочется, - не понял Гаузен.
  - Да нет, я про другую выставку. Через две недели будет экспозиция инноваций в НИИ, так что шума будет предостаточно.
  - Инноваций? Это как-то связано с вакцинами? - оживился Гаузен. Слово 'выставка' показалось Гаузену знакомым. Дворник Степаныч рассказывал, что именно из-за нее стало так трудно попасть в НИИ, да и про что-то подобное он вычитал в газете.
  - Нет, там просто будут показывать все новое и необычное, - объяснил своими словами Ленон.
  - Все равно я не могу ждать две недели, - покачал головой Гаузен.
  - Вот и регистрация скоро заканчивается... - припомнил Ленон.
  - Регистрация? - переспросил велит.
  - Ну, прием участников с их работами... - растолковал Ленон.
  Гаузен вспомнил готовящуюся коронацию Леканта. Только там список приглашенных был известен заранее, и мало кто мог просто так напроситься на церемонию.
  - А мы можем как-то попасть на эту регистрацию? - попытался разузнать Гаузен.
  - Ну, нам же нечего показать. Чтобы представить что-то интересное, надо сначала это изобрести, - засомневался Ленон.
  - Давай, Ленон, ты ведь не дурак, что бы про тебя не говорил этот напыщенный газетчик! Ты можешь чего-то изобрести! - начал уговаривать Гаузен приятеля, изо всех сил вцепившись за новую идею.
  - В детстве я собирал модели, и иногда выходило действительно не то, что ожидалось, но ничего инновационного и полезного, - пожал плечами юноша.
  - Постой-ка! - внезапно Гаузену пришла в голову мысль, что 'инновационное' - это нечто такое, что доселе не встречалось в этом мире. - Я ведь за этим и приехал. То есть, разумеется, ехал не сюда, но мне есть что-то показать и тут. Вот, к примеру, моя курточка!
  - И что же в ней такого инновационного? - недоверчиво поинтересовался Ленон, приглядываясь к одежде Гаузена.
  - Да знал бы ты из какого... - тут Гаузен чуть не сказал 'зверя', но вовремя вспомнил о вегетарианской натуре Ленона, - ... материала она сделана. Такого точно нигде не найдешь!
  - Он что? Не промокает? Или наоборот - впитывает неограниченное количество жидкости? В огне не горит? - начал перечислять Ленон, ожидая от Гаузена кивка в случае верного варианта.
  - Ладно, забудь. Все равно мне жалко будет курточку выставлять. Станут к ней подходить все, прикасаться, - тут Гаузен вновь задумался, что бы еще такое показать на выставке. Наконец он достал сумку и начал сосредоточенно копаться в ней. Вскоре Гаузен с торжествующим видом достал рожок, который ему подарила на память Лин.
  - Вот! Рожок! Больше нигде такого не найдешь.
  - Это чтобы мороженое делать? - недоверчиво покосился Ленон.
  - Мороженное, жареное, вяленое... Ты же мясо не ешь, Ленон! Ты вообще должен забыть эти слова! - не согласился Гаузен, и, убедившись, что Ленон не будет его больше перебивать, добавил:
  - Он извлекает звуки! Сейчас покажу!
  Гаузен подул в инструмент, и вместе со звуком помещение заполнилось ярким красным цветом. Затем он сменил ноту, и цвет освещения изменился на синий.
  - Какой необычный фонарик... - неуверенно произнес Ленон. - От каких элементов у него питание?
  - У тебя мысли только о еде, Ленон. Он ничем не питается и работает от воздушных колебаний, - как мог, разъяснял Гаузен.
  - А для чего он используется? - не отставал Ленон.
  - Его могут использовать охранники, когда поднимут тревогу. От цвета зависит, какое преступление совершается. Зеленое - ограбление, красное - убийство, розовое... Впрочем, о нем тебе, судя по всему, знать пока рановато, - нашел новое применение сигнальному рожку Гаузен.
  - Ты сможешь объяснить принцип его работы перед комиссией? - вспомнил важный момент Ленон.
  - Ну, это... вдуваешь... а потом еще светится, - заспотыкался Гаузен, а говорить Ленону про магию ему не хотелось.
  - Ну, можно написать про аэродинамику и тоновую иллюминацию, - подсказал Ленон. - Но, кажется, для регистрации сойдет и простая демонстрация. На выставке каждый год нехватка приличных экспонатов.
  - Тогда надо отправляться туда немедленно. Пока не поздно! - спохватился Гаузен.
  Ленон, не ожидавший такого резкого поворота событий, прикинул, что время еще есть, а ничем особенным он уже, по сути, не рискует.
  - Придется отстоять очередь и заполнить анкету, - сообщил о предстоящих трудностях Ленон.
  - Ну, если нам придется ждать там, то ждать чего-то здесь уж точно не имеет смысла.
  Провозгласив тем самым дальнейший курс событий, Гаузен вместе с Леноном отправились в НИИ имени Савушкина.
  
  Глава IX
  
  Ленон с Гаузеном вышли из дома и двинулись к уже знакомому им зданию НИИ. Живо обсуждая дальнейший план событий, они не заметили, как оказались в парке. Тут Гаузен увидел вдали девушку, известную ему по допросу. Гаузену уж было захотелось познакомить с ней Ленона, но, замешкавшись, он вспомнил, что не только не знает, как ее зовут, но и должен молчать об обстоятельствах встречи с ней. Гаузен, обычно не сторонившийся женского пола, подумал, как бы побыстрей улизнуть, и попытался развернуть Ленона в другую сторону, но тут девушка их заметила.
  - Ленон? Куда ты исчез? Я же волновалась! - пожаловалась Руфи.
  - Руфи! Я... - пытался объясниться Ленон.
  Из-за последних событий он мысленно попрощался с девушкой. Встретив же ее снова, он не знал, как себя вести и что ей сообщить. Наверное, она не увидела обещанной статьи в газете и считает его обманщиком. А теперь, еще и узнав, что он стал бездельником, и вовсе не захочет общаться с ним.
  Тут она заметила Гаузена, безуспешно пытавшегося спрятаться у Ленона за спиной, и беспокойство девушки сменилось громким негодованием:
  - Ленон! Как ты мог связаться с этим негодяем? Я-то думала, что ты порядочный человек, а ты с ним заодно! Ты был с ним заодно все это время!
  Ленон, который не понимал, в чем его обвиняют, не мог найти подходящих слов. Но, похоже, Руфи приняла молчание юноши за чистосердечное признание.
  - Ты, наверное, специально подстроил все это со скамейкой?! Заманил и пытался утопить! Ты никакой не герой! Зачем я тебе только доверилась?! - сокрушалась девушка. Ленон потрясенно стоял, не понимая, что случилось с девушкой.
  - Вы два бездельника и обманщика! Никогда больше не приближайтесь ко мне! - пригрозила Руфи и резко развернулась.
  Ленон хотел догнать Руфи, но Гаузен крепко схватил его за плечо. Велит понимал, что без журналиста он не пройдет письменную регистрацию.
  - Не надо, Ленон, ты уже ничем тут не поможешь, - посочувствовал Гаузен. - Пока она в таком состоянии, лучше с ней не разговаривать. Уж поверь мне, я кое-что в женщинах разбираюсь.
  - Гаузен, а почему она так разозлилась? - все еще не оправившись от шока, решил посоветоваться Ленон с более опытным сверстником.
  - Может быть, она просто ревнует? - выдвинул идею Гаузен.
  - К кому? К тебе? - поразился Ленон.
  - Ну, всякое бывает... Одна королева ревновала своего супруга сначала к служанкам, потом к лошадям, а затем к картинам! Причем ревновала, даже если на портрете была изображена она сама! Стоило только королю повернуть голову в сторону холста, как она сразу начинала его укорять: А на настоящую меня ты даже взглянуть не желаешь!
  Услышав версию Гаузена, Ленон совсем запутался и расстроился окончательно, совершенно не представляя, что делать дальше.
  - Хорош убиваться, найдешь себе кого-нибудь еще, - попытался утешить его Гаузен.
  - Человек - это не разменная монета, чтобы его можно было просто так заменить в своем сердце, - горестно возразил Ленон.
  - Не волнуйся, Ленон, никуда она от тебя не денется. Я потом тебе кое-что расскажу на этот счет, - обнадежил его Гаузен.
  Удрученный юноша решил не спорить и побрел дальше.
  Когда Ленон и Гаузен достигли НИИ имени Савушкина, то увидели, что отдел заявок плотно занят желающими зарегистрироваться.
  'Как же мне управиться с этой толпой?' - подумал Гаузен, вспомнив про свое появление у пруда.
  Изобретатели и те, кто считал себя таковыми, буквально наседали на немногочисленные регистрационные пункты, в результате чего очередь намертво застряла. Гомон стоял такой, что птичий рынок на этом фоне походил скорее на важную конференцию, где каждый участник выступал по очереди. В суматохе можно было разобрать только отдельные фразы. А очередь была такая длинная, что многие уже успели перезнакомиться.
  - Ну, знаете, у меня проблемы с алкоголем, - рассказывал довольно ухоженный на вид изобретатель в широких роговых очках.
  - Что, много пьете?
  - Да нет, совсем наоборот.
  - А почему вы тогда так говорите?
  - Ну, ведь когда говорится 'у меня проблемы с женщинами' - это отнюдь не значит, что у данного мужчины от поклонниц отбоя нет.
  - Логично.
  Впрочем, не всех устраивал формат интеллигентной беседы, и споры возникали буквально на ровном месте.
  - Здравствуйте, - поприветствовал знакомого один из участников выставки.
  - И вам того же, - откликнулся кто-то.
  - Да это я не вам, - попытался объясниться только что поздоровавшийся.
  - То есть вы мне не здоровья, а смерти желаете? - возмутился незнакомец.
  Тут Гаузен оглянулся на регистрационные пункты, один из которых он собирался занять в самое ближайшее время. На их месте тоже не наблюдалось особой гармонии:
  - Гражданин Детородный, ваша очередь еще не подошла.
  - Сколько вам можно повторять! Моя фамилия Хлеборобный. Хле-бо-роб-ный! Я буду жаловаться на такое обращение!
  - Отдел жалоб - это другая дверь, - отвечала немолодая регистраторша.
  Другой же регистратор, сотрудник НИИ средних лет, был куда менее формален, так как считал изобретателей отчасти своими коллегами:
  - Как вас зовут? - начал он, решив сделать одолжение и заполнить форму за изобретателя.
  - Меня зовут Володя.
  - Значит так, Владимир...
  - Я не Владимир, я Всеволод!
  - Ну хорошо, Сева.
  - Я вам что, Себастьян? Я же сказал, я ...
  - Мы это уже слышали, Василий, - судя по всему, регистратор имел проблемы то ли со слухом, то ли с памятью.
  - Василий? Какой я вам Василий? Да вы что издеваетесь! - возмутился анкетируемый. Судя по его раздражению, этот спор продолжался довольно долго.
  - Василий, вас не просили, - пожурил собеседника за вспыльчивость оформитель и вернулся к прежней рутине:
  - Кстати, а какая у вас фамилия?
  - Полесовский!
  - Пылесоский? - не расслышал регистратор. - Что за фамилия такая? У вас в предках бытовой техники не было?
  - Да как вы смеете?! Моя фамилия Полесовский!! Я из древнего шляхетского рода! - кипятился изобретатель с труднозапоминаемым именем.
  - Так как, вы утверждаете, вас зовут? - снова уточнил регистратор.
  - Хреннадий Собачинский! - не выдержал изобретатель.
  - Неужели румын? - оживился регистратор, уже готовя к заполнению следующий пункт.
  - Ну, не без этого, - неопределенно ответил участник выставки, который, похоже был уже готов на любой вариант, лишь бы закончить эту невыносимую процедуру.
  Кто-то, не в силах дождаться выставки, демонстрировал свое изобретение коллегам и, не имея наглядной модели, объяснял принцип работы устройства по чертежу:
  - Сколько лет вы занимаетесь изобретательством? - спросили у изобретателя.
  - Сколько я себя помню, - с гордостью заявил он.
  - А у вас хорошая память? - поинтересовались у него в ответ.
  - А зачем вы спрашиваете? - замялся тот.
  - Да потому что еще классик говорил: 'Береги чердак смолоду'. А у вас он, похоже, прохудился! - безапелляционно заявил один из присутствующих ученых.
  - Вы заберете свои слова обратно, как только увидите мое изобретение в действии! Я придумал ветряной автомобиль! Это транспортное средство будущего! - защищался конструктор.
  - С дуба рухнул? - предположил ученый.
  - Чердак прохудился! - подытожил его коллега.
  - У меня все просчитано! - не сдавался изобретатель. - На крыше ставится мельница, которая крутится во время движения от потоков встречного воздуха, и подзаряжается, практически полностью восполняя энергию, необходимую для продолжения пути.
  - Насколько полностью?
  - Думаю, прокатиться разок хватит, - уклончиво ответил изобретатель.
  - С дуба рухнул! - подмигнул коллеге ученый.
  - Чердак прохудился! - согласился коллега.
  - А если не хватит? - посмеявшись, уточнили ученые.
  - Если машина застрянет, придется крутить винт вручную за рычаг позади пропеллера, пока не зарядится. Можно даже ехать на крыше и крутить.
  - Да поймите же вы! Это все равно, что снегом печку топить! - аргументировал ученый.
  - Или деньгами! - выдвинул другую гипотезу его коллега.
  - Деньги хотя бы горят! - пояснил критически настроенный ученый.
  - Тогда это все равно, что играть на пианино барабанными палочками! - выдал новое сравнение коллега.
  - Вообще-то такое изобретение существует. Оно называется ксилофон, - поправил собрата по профессии ученый и вновь уделил все свое внимание чертежу автомобиля будущего.
  - А на крыше рулить, что, ногами? - поинтересовались у изобретателя ученые, и, не дожидаясь ответа, вынесли свой вердикт:
  - С дуба рухнул!
  - Чердак прохудился!
  - Евклидова геометрия! - как только мог грязно выругался конструктор. - Ну почему сразу столько вопросов? Это же тестовый экземпляр! На отладку нужно дополнительное финансирование!
  - Вы вообще хоть раз изобретали что-нибудь полезное? - поинтересовались у него.
  - Да не один раз! - с вызовом заявил изобретатель.
  - То есть ни разу? - не без иронии уточнили у него, и после этих слов конструктор замялся и начал смущенно тереть шею.
  Другие же светочи науки хвастались куда более востребованными в быту предметами:
  - Я изобрел то, в чем всегда нуждалось человечество! Дешевую небьющуюся посуду!
  - Да вы что с ума сошли! - возразили ему. - Посуда бьется к счастью. К счастью тех, кто ее производит. Это значит, что товар будет востребован. Вы хотите разорить производителей посуды? Да и сами подумайте. Сейчас все семейные конфликты решаются только битьем посуды! Если посуда перестанет биться, то супруги начнут браться за столовые приборы, и хорошо, если это будет поварешка, а не нож!
  - Все-то вы сочиняете, - обиделся изобретатель тому, что его спустили с небес на землю. - Все равно зарегистрирую, так и знайте.
  - Ну и негодяй! - донеслось ему в ответ.
  - Вы себе только представляете? - услышал женский голос Гаузен. - У моей подруги ребенок просил кису. Ну, в итоге ему и купили щенка породы Кису. А он хотел обыкновенную кошку!
  Гаузен обернулся и увидел даму с крысой на руках. То есть сначала ему показалась, что это довольно крупная крыса, но, приглядевшись, он с трудом узнал в крошечном безволосом тельце собачьи очертания.
  - Матушка моя гусыня! Собака-то голая! Кипятком что ли ошпарили, изверги? - сначала удивился, а потом не на шутку развеселился Гаузен.
  - Это еще что! - прокомментировал Ленон. - У этой просто шерсть короткая, а кошки бывают совсем лысыми.
  - Недопсы! Болонки! Не хочу жить в стране, где кошки лысые, а собаки - карликовые! - горячо поддержал юношу нервный мужчина, который, похоже, страдал нетерпимостью к собачьему меньшинству. - Вот сенбернары - это самая лучшая для просторов Родины порода! Все остальные - это просто свора Шариков и Барбосов! Вот погодите, сейчас я вам приведу настоящую собаку! Сразу у меня обмочитесь от страха с ног до головы!
  И неуравновешенный собаковод покинул очередь, раздраженно бурча что-то себе под нос и одновременно яростно его потирая. Хотя отчасти Гаузен и разделял некоторые убеждения этого человека, в целом, он ему показался довольно неприятным типом.
  'Надо бы поторопиться, а то еще неизвестно, что он сюда притащит' - подумалось юноше.
  - Какая маленькая собачка! И злая при том! - продолжил насмехаться Гаузен. - С ней на белку ходить, как на медведя! Такой палец в рот не клади... Всю пасть себе порвет! Укусит, а палец у нее еще будет торчать из ...
  Услышав настолько низкопробную шутку в столь интеллигентном заведении, толпа недовольно зашепталась, а упомянутая собака зарычала на Гаузена, чем развеселила его еще больше.
  - Уберите поскорей свое чудище! Это просто оружие массового покусания какое-то! - глумился Гаузен, тыча пальцем в безобидного зверька.
  Собака, не выдержав подобного обращения, громко тявкнула на юношу.
  - Ой, боюсь, боюсь! - изобразил страшный испуг Гаузен и начал отступать назад. Пятясь в сторону регистрационного пункта, юноша проходил мимо то одного, то другого стоящего в очереди посетителя, пока не начал внаглую расталкивать ожидавших регистрации участников. Ленон, сгорая от стыда, плелся за спутником следом и извинялся перед присутствующими. Трусливая интеллигенция недовольно ворчала, но ответных действий пока не предпринимала. Видя это, Гаузен решил усугубить свое отношение к окружающим.
  - Давай, ходи ногой отсюда! - хамил напропалую юноша.
  - Простите? В каком виде? - поинтересовалась разодетая в шелка дама.
  - В каком есть, в таком и убирайтесь. Это всех касается! - пояснил велит и успешно протолкался до регистрационного пункта.
  - Гражданин, соблюдайте порядок! - запоздало возмутилась регистраторша, а очередь позади в знак поддержки снова зароптала.
  Ленон выглядел растерянно, так что говорить снова пришлось Гаузену.
  - А я и так в порядке важности! У нас тут не какая-нибудь ерунда! - начал доказывать Гаузен.
  - На регистрацию вдвоем нельзя! - не отставала женщина, увидев стоящего рядом Ленона.
  - Как нельзя? Тогда гоните ту даму с собачкой прочь! И вообще это мой ассистент, и секретарь, и ... у него почерк разборчивей.
  Услышав последние слова, Ленон польщено заулыбался, ведь самыми вежливыми словами, которые он слышал о своем почерке, были 'японские иероглифы'.
  Похоже, решив, что дальнейшими спорами очередь не уменьшить, регистраторша сунула Ленону форму для заполнения и потребовала документы. Гаузен показал свой фальшивый паспорт, а Ленон - настоящий. Затем они приступили к заполнению анкеты.
  - Род деятельности?
  - Самая что ни на есть необходимая, - нашелся Гаузен.
  - Так, а лет сколько? - поинтересовался Ленон.
   Гаузен попытался подсчитать, но сбился, когда закончились пальцы на руках.
  - Мне на жизнь хватает, - уклончиво ответил Гаузен и гордо добавил. - Не каждая крыса столько протянет!
  - Нужен точный ответ, - не отставал Ленон.
  - Ну, нарисуй тогда что-нибудь, чтобы она отвязалась, - шепнул Гаузен Ленону, но, заметив, что он ему начислил, перепугался не на шутку. - Ты чего! Столько люди не живут! Я что, похож на призрака?
  - Так это не возраст, а год рождения, - виновато пояснил Ленон.
  - Предназначение устройства?
  - Свистовое и просветительское, - диктовал Гаузен Ленону, всматриваясь в каждый пункт.
  - Наличие детей?
  - Нету, о которых бы я знал, - заверил Гаузен.
  Вскоре, не без помощи Гаузена, Ленон оформил всю документацию. Регистраторша, тщетно вглядываясь в закорючки Ленона, наконец, сдалась и произнесла:
  - Итак, проект 'Рожок прекрасной Лин' представляет Гаузен.
  - Да-да, все верно, - торопливо оборвал велит, которому не терпелось как можно быстрее покинуть этот зал.
  - Подпись должны проставить лично! - потребовала женщина.
  Гаузен размашисто расписался, нарисовав, как ему показалось, замок на скалистом побережье.
  - Заявка будет рассмотрена, а пока возьмите пропуск и направляйтесь в демонстрационный пункт, - наконец успокоилась регистраторша и подробно объяснила, как туда добраться:
  - Сейчас выйдите вот в эту дверь, и там будет еще две. Заходите в левую, там пометка есть.
  Получив указания, спутники покинули регистрационный зал.
  
  Глава X
  
  Захлопнув за собой дверь, они услышали оглушительный лай и испуганный визг конкурсантов, оставшихся в регистрационном зале.
  - Неужто у микропсины голос прорезался? - взбрело в голову Гаузену.
  Но тут он вспомнил, что, похоже, неуравновешенный гражданин успел таки привести обещанного пса-переростка. Гаузену уже захотелось вернуться и посмотреть на это, без сомнения, увлекательное зрелище, но Ленон, напуганный громким лаем, попросил его не задерживаться.
  Тогда Гаузен, проигнорировав указанную регистраторшей дверь, уверенно направился к правой.
  - Разве нам не в левую? - встревожился Ленон.
  - Не хочу я им отдавать свой рожок - самому пригодится, - отмахнулся Гаузен.
  - Но ведь эта дверь заперта, - обнаружил Ленон, подергав за ручку.
  - У меня все схвачено. Я позаимствовал ключи у Степаныча. Да и разве тебе не хочется увидеть, как выглядит НИИ изнутри?
  В этот момент любопытство в Леноне одержало верх над осторожностью, и юноша согласился. Гаузен же надеялся найти здесь не только лекарство, но и Лин, а уж она бы с помощью книги вытащила его отсюда.
  Закрыв за собой запретную дверь, спутники оказались в какой-то подсобке.
  - Слушай, Ленон, нам надо слегка приодеться, чтобы вызывать меньше подозрений, - придумал Гаузен и потянул руку к висящим на крючке белым халатам.
  - Но это же воровство! - возмутился Ленон.
  - Воровство - это когда взял и с концами, Ленон. А мне этот халат за пределами НИИ совсем не сдался.
  Надев халат, Гаузен нащупал в кармане очки и предложил их Ленону:
  - Нацепи. Так правдоподобнее будет.
  - Но у меня нормальное зрение, - воспротивился юноша.
  Ни слова ни говоря, Гаузен выдавил пальцем оба стекла из оправы и снова протянул их приятелю.
  - Это уже совсем вредительство! - недовольно пробормотал Ленон, но очки надел, пообещав себе, что на обратном пути вставит линзы на место.
  Гаузен, не зная, где толком искать лекарство от синдрома Протея или его спутницу, не выдумал ничего лучшего, как проверять все двери, какие только попадутся под руку. Надпись на одной из них не на шутку озадачила юношу.
  - 'Сокрыто'? Что бы это значило? - поинтересовался Гаузен. - Открыто или закрыто?
  - Не проверишь, не узнаешь, - пожал плечами Ленон. Хотя он и не горел желанием входить куда-то без спросу, но иного варианта ему в голову не приходило.
  Подумав немного, Гаузен схватился за дверную ручку. Перед ними открылся кабинет, полный скелетов разнообразных животных, но особенно выделялся среди них скелет лошади. Внутри гости застали двух уже немолодых ученых в самом разгаре спора.
  - Вот вы лучше отгадайте мне загадку. Почему женщина в парандже пошла в мужской туалет? Не знаете? А все потому, что она подумала, будто 'М' и 'Ж', это 'мусульманский' и...
  - Христофор Михайлович, да как же вы вообще можете такое рассказывать?! - возмутился собеседник ученого. - Разве вы не знаете, что большая часть сотрудников нашего института... Совсем религией не интересуется!
  - Кто бы говорил, коллега, - возразил Христофор Михайлович. - Всем известно, что ваши статьи печатаются в журнале 'За иконами'. Как это так может получиться, что, не интересуясь религией, вы вдруг про нее пишите?
  - Но это же безумие! - воскликнул коллега Христофора Михайловича.
  - Ага! Значит, вы со мной согласны? - обрадовался ученый.
  - Нет, это ваш диагноз! - сердито высказал свое мнение собеседник.
  - Побоялись бы такое говорить! - обиделся Христофор Михайлович. - Согласно научным исследованиям от суда божьего спасает только громоотвод!
  - Это я-то не знаю, о чем говорю? - не сдавался коллега. - Я серьезный специалист в области экономики с мировым именем! Я сторонник материальных ценностей! И кто это только мог выдумать, что меня печатают в подобных изданиях? Кому захотелось испортить мою безупречную репутацию? Сколько раз я могу повторять - это издание называется 'The economy'. 'Зэ Экономи', а никак не 'За иконами'! Да я сейчас же разыщу тот самый выпуск и все вам докажу! - не выдержал убежденный экономист и покинул кабинет.
  Тут оставшийся ученый, все еще не растеряв задор, оглядел прибывших гостей, и его взгляд остановился на Леноне.
  - Кажется, я знаю, кто оценит мою загадку, - потирая руки, обрадовался хозяин кабинета.
  Услышав эти слова, юноша не на шутку перепугался, не представляя, на что намекает ученый.
  - Здрас-сьте, - растеряно попятился в тень Ленон, боясь, что ученый его узнает.
  - Не 'здрасти', а 'здратуте', - передразнил юношу Христофор Михайлович. - А дверь за собой закрыли? Кто не закрывает дверь, тот не человек, а зверь. А со зверями - вот оно что бывает, - многозначительно постучал по скелету и, радуясь удавшейся шутке, снова схватился от смеха за живот ученый.
  - Я Гаузен, а это Ленон, - ткнул пальцем в спутника велит, надеясь, что подобная формальность вернет их собеседнику серьезный настрой.
  Ленон, услышав, что его представили, протянул было в знак приветствия свою руку, но ученый ее не взял.
  - Не жму руки и не крещусь, - заявил ученый. - Это еще не значит, что я вас не уважаю или не верю в бога.
  - А вы думаете, бог есть? - опешил Ленон, не ожидая такого поворота.
  - Бога нет! - громко возразил ученый и с удовольствием начал наблюдать выражение нарастающего на лице у Ленона ужаса. - Ушел на обед! - повременив, успокоил ученый, но Ленону от этого стало немногим легче.
  - Вообще-то мы не к нему пришли, - перебил Гаузен. - Мы по серьезному делу.
  - Вот-вот, приходят тут всякие в институт... Вы, наверное, аспиранты?
  Гаузен, хоть и слово было для него незнакомо, не знал, кем еще можно представиться. Так что он просто согласно кивнул. Ленон, невольно подражая Гаузену, тоже усиленно затряс головой.
  - Аспиранты, говорите? - весело повторил Христофор Михайлович. - А спирать-то здесь уже давно нечего! Даже микроскопы, кхм, без стекол, - тут ученый начал подозрительно всматриваться в очки на носу Ленона:
  - Что-то я вас не припоминаю... Вы здесь недавно?
  - Да, мы тут буквально только что. Из свежей партии, так сказать, - ответил за двоих Гаузен.
  - Значит, вам не прочитали лекцию о технике безопасности! - обрадовался ученый и начал:
  - Самую большую опасность для рядового сотрудника... Да что там, для всего человечества! Представляют лошади! Лошадь - это очень вредное животное. И злорадное. Иначе с чего бы ему так ржать? - усомнился ученый, неугомонно расхаживая из угла в угол и тыча пальцем в разные стороны. - Такая насмешливость присуща только обезьянам, а вот от них можно ожидать любой подлости. Из-за этой вот гадкой натуры лошадей не то, что в дом - близко к паркету не пускают, не говоря уже о мало-мальски приличном ковре. Навалить кучу - вот единственная щедрость, которую можно дождаться от столь неблагодарного компаньона, как лошадь. А тот, кто не сможет сдержать свое пищеварение, не сдержит и обещание! Потому разговоры о верности лошадей - пустые враки.
  При этих словах Ленон в удивлении разинул рот, а Гаузен откровенно заскучал. Он всегда доверял лошадям больше, чем людям, поэтому с первых же слов не воспринял ученого всерьез. Юноша подошел к скелету, напоминающего ему поганца, и решил потрогать его клыки.
  - Не тронь! Я только недавно склеил! - предупредил Христофор Михайлович и продолжил свою лекцию:
  - Сколько разведчиков в тылу врага кануло без вести, будучи под покровом ночи выданы на растерзание врагу несвоевременным ржанием коня. Протяжный как пила гудок поезда и то приятней этого демонического завывания! Уж если выбирать между 'цок-цок' и 'тудук-тудук' - не раздумывая берите последнее, не жалея никаких денег на билет.
  - У моховой бороды совсем мозги заплесневели, - доверительно поведал Ленону Гаузен. Борода ученого была очень густой с обильной проседью по бокам, почти полностью закрывая рот, включая губы, и чем-то действительно напоминала мох.
  - Гаузен, как ты можешь так говорить? - возмутился Ленон. - Он ведь стоит прямо перед нами!
  - Ничего, ничего, - отозвался ученый. - Я всегда считал ниже своего достоинства прислушиваться к чужим разговорам.
  - Вот видишь? - довольно подтвердил Гаузен, не видя за собой вины, а профессор продолжил свою лекцию, не обратив особого внимания на заминку:
  - Скачок лошади вызывает перепад с одного бока на другой, приводя также к излишнему давлению на внутренние органы в области седла. Лошадь взобьет кишки в вашем теле, будто сливки в кувшине. Как говорят в консерватории, тили-тили, трали-вали, это мы не Паганини, это вам не Страдивари! Да эта угроза почище глобального потепления будет! И не говорите потом, будто я вас не предупреждал! Ну, чего ты мелькаешь как пятьдесят килогерц? Постой на месте смирно! - окликнул ученый Гаузена, который продолжал разгуливать по кабинету в поисках чего-то, что поможет в его нелегкой миссии.
  - Как вы думаете, почему Чингисхан добился столь внушительных успехов в карьере завоевателя? Монголы сеяли на полях вокруг себя смерть и разрушение...
  - Извините, а 'смерть' и 'разрушение' - это что, названия сортов пшеницы? - решил уточнить Ленон, внимательно конспектировавший лекцию в своем блокноте.
  - Я вам кто, эстрадный исполнитель Смехаил Пошутинский? Я здесь серьезные вещи рассказываю, молодые люди! - рассердился, что его снова перебили, Христофор Михайлович и перешел к самой сути своего тезиса:
  - И неспроста монгольская цивилизация не занимает на современной геополитической карте столь значимого, как в былые времена, места. Как вы думаете, почему? Да потому что именно лошади были теми, кто направляли монголов на свершения в прямом и переносном смысле! Монгольская конница - то страшное орудие, которое перемалывало целые популяции - на самом деле была опасна исключительно лошадьми. Профессор Церковномышинский доказал, что монголы, подобно рыбам-прилипалам, лишь размахивали оружием да старались не свалиться на ходу. Они были всего лишь пешками, подчиняющимися коварному разуму, который затаился в узком лошадином черепе.
  А если вспомнить про четырех всадников Апокалипсиса, то не останется никакого сомнения, что лошади примут непосредственное участие в организации конца света. Сам Антихрист приедет на апокалипсис верхом на лошади!
  - Антихрист? Это который синенький, ядовитый, и от него машина не замерзает? - робко уточнил Ленон.
  - Он способен на множество всяких гадостей! - согласился на этот раз ученый, и тут ему в голову пришла другая мысль. - А Наполеона подвело что?
  - Морозы? - вспомнил Ленон про батарею Раевского.
  - Да конница его и подвела! В битве при Ватерлоо она подло свалилась в овраг! - торжествующе объявил профессор, который видел в лошадях корень мирового зла.
  Тут Гаузен, смотря за тем, сколь много значения вкладывает ученый в подобного рода бессмыслицу, и не в силах больше сдерживаться, так и прыснул со смеху.
  - Ты что 'ха-ха'? - обиделся Христофор Михайлович. - Я тебе не 'ха-ха'! Я ого-го кто! - завозмущался ученый, буравя воздух нацеленным в потолок указательным пальцем. - На эти исследования у меня ушло много времени и усилий, но, как говорят светлые головы из института имени Патриса Лумумбы, без усердного старанья не поймаешь и пиранью.
  - А крокодила? - вдруг поинтересовался Ленон, которому поговорка показалась знакомой.
  - А крокодила, гм, не словишь в полсилы, - поразмыслив, подыскал ответ Христофор Михайлович.
  - А осьминога? - включился в разговор Гаузен.
  - На осьминога... Сил надо... - попытался найти подходящие слова ученый, но вскоре сдался. - А осьминоги в Амазонии не живут! Разве что совсем в глубоких озерах, да и то навряд ли. Они там заведутся, как говорят квантовые физики, когда Стивен Хокинг на горе спляшет! Он, кстати, как и я, принципиальный человек, на лошадях совсем не ездит, только на моторизированной коляске.
  Но его, несмотря на это, все равно за былые заслуги решили в рыцари посвятить. А когда он добрался до дворца, то все проклял. Здание старое, пандусов нет, и подниматься очень тяжело. Ну и на третьем лестничном пролете он не выдержал и высказался своим наэлектризованным голосом: Вот ведь старая рухлядь!
  А придворная челядь это услышала и передала королеве, будто это он ее так обозвал. И вот когда его впустили в королевские покои, Елизавета смотрит, как его скрючило, что он едва пальцем шевельнуть может, а потом сочуственно так спрашивает: Ну и кто из нас теперь старая рухлядь? - решил слегка разбавить свое повествование ссылкой на авторитетные источники ученый и вернулся к своей излюбленной теме:
  - Фольклор так же не самого лучшего мнения о намерениях лошадей в отношении человечества. Читали про троянского коня из 'Одиссеи'? Только ЛОШАДЬ могла выдумать такую гнусную подлость! А еще вспомните 'Песнь о вещем Олеге', когда конь даже после своей смерти смог отомстить сиятельному конунгу за то, что всю его сознательную непарнокопытную жизнь заставлял гнуть хребет под тяжелыми цельнометаллическими доспехами. Как говорится, король мертв... Эмм, как там дальше? А вспомнил! Король мертв! Кто тут тогда на царя крайний?
  Вот почему не любили Нерона? Да потому что при нем в сенате лошади завелись! Что, как не это, доказывает, что непарнокопытные рвутся к власти? Назначил коня империей управлять! Не удивительно, что она развалилась! А вот другой римский император Коммод...
  - А у него случайно не было брата, которого звали Буфетом? - оживился Ленон, невольно переведя профессора в более поздние исторические события:
  - Если же касаться классической литературы, то неспроста она нам поставила три главных вопроса: Кто виноват, что делать и... - тут ученый стал судорожно щелкать пальцами, пытаясь вспомнить последний пункт.
  - Кто сказал мяу? - как следует не подумав, решил подсказать Ленон. Христофор Михайлович гневно воззрился на юношу, не понимая, как в голову последнего вообще пришла подобная глупость.
  - Нет, кот - это другое дело. Кот - животное полезное, - пристыдил лже-аспиранта профессор. - У известного шахматиста Алехина был кот, которого он таскал на каждую партию. И во время игры кот подсказывал ему все верные ходы. Кстати, в шахматах конь ходит буквой 'Г'. А это говорит о его предательской натуре и склонности к ударам исподтишка.
  - Ну, может, тогда 'Кто подставил кролика Роджера?'? - сделал еще одну попытку Ленон.
  - Извините, а вы какой институт окончили? - прервал свою речь профессор и с подозрением уставился на Ленона. Юноша опустил глаза и начал смущенно шаркать ногой по полу.
  - Да у кого я только не учился - и у хаслинцев, и у альдорцев, но больше - у велитов, - спас ситуацию Гаузен, решив ответить за приятеля.
  - Это что, фамилии научных руководителей? - осведомился Христофор Михайлович, которому, похоже, некоторые из них показались знакомыми. Но вместо дальнейшего уточнения профессор оглушительно чихнул.
  - Будьте здоровы, - от всей души пожелал ему Ленон.
  - Спасибо всем! Спасибо, дорогие друзья, за то, что поддержали меня в столь нелегкое время, когда у меня были проблемы со здоровьем, - начал эффектно раскланиваться Христофор Михайлович, как будто он выступал на сцене перед огромной аудиторией. - Я у вас в неоплатном долгу, и поэтому даже не буду пытаться вернуть его вам.
  После этих торжественных слов профессор решил чихнуть на бис еще раз.
  - Желаю вам всяческого здоровья, - снова прибавил Ленон.
  - Какого-такого всяческого? - возмутился ученый, резко сменив настроение. - Здоровье, как и ум, бывает только крепким и слабым. Особого ассортимента в нем не наблюдается.
  - Простите моего невежливого друга, - решил вступиться за Ленона Гаузен, не знающий всех местных обычаев и побоявшийся, как бы ученый не обиделся и не поднял тревогу на весь НИИ.
  - Это все свинец, все свинец, - снисходительно объяснил ученый. - Развелось его в последнее время в атмосфере. А, как всем известно, вследствие физических свойств свинца характер становится тяжелым до полного оскотинивания. Но ничего, ничего... Как говорил мой друг профессор Ван Хельсинг про графа Цепеша - Карпатского осина исправит, - вспомнил Христофор Михайлович и после этих слов пугающе засмеялся.
  - Он что, финн, ваш профессор? - не понял Ленон. - Ну, из Хельсинок?
  - Простите моего заторможенного друга. Он дико соскучился по своей родине, - снова начал оправдываться Гаузен, но в этот раз Христофор Михайлович пропустил слова извинения мимо ушей:
  - Да нет же! Ван Хельсинг! А я всегда ему говорил - не за теми ты, Ваня, бегаешь! Лошади, они пуще вампиров укусить могут! А глазища у них такие красные. А зубищи у них такие заразные! Вы знали, почему они так заразительно и громко ржут? Да потому что у них бешенство в крови!
  Кхм, надеюсь, среди присутствующих найдутся те, кому что-то говорит имя Аввакума Петрова? - вновь хаотично поменял тему Христофор Михайлович.
  Ленон попытался поднять руку, но Гаузен, испугавшись, что поток сознания ученого никогда не иссякнет, грубо его одернул.
  - Так как в этом кабинете есть хоть один знаток в этом вопросе, - произнес ученый, по-видимому, имея в виду себя. - То я не буду пояснять, а сразу перейду к тому, что он сказал.
  Так вот, как сказал остолоп Аввакум... Тьфу ты черт, прости господи! Прототип Аввакум. Да что ж такое? Память как у страуса!
  - Может быть, Робокоп? - подсказал Ленон.
  - Протопоп! Протопоп Аввакум! - наконец, вспомнил ученый. - Впрочем, я уже позабыл, что он там говорил. Но наверняка что-то плохое и про лошадей! Что, все равно не верится? - поинтересовался Христофор Михайлович. - У меня есть железные доказательства! Вот, к примеру, редкая порода. Оло-лошадь! Ржет не переставая! - с гордостью заверил ученый и постучал по конскому скелету. - Точнее ржала... Но до последнего!
  - Вообще-то больше похоже на пластмассу, - пригляделся Ленон.
  - Все равно кости нанизаны на проволоку, - пояснил профессор и продолжил доказывать свою правоту:
  - Знаете, в чем причина подъема и расцвета нашей державы? Мы отказались от живых лошадей в пользу железных коней. А без этого мы никогда бы в космос не вышли! А вы знаете, почему лошадей не посылали в космос? Эта подлая скотина только и ждет возможности, чтобы угнать первый попавшийся космический корабль и вернуться в свою лошадиную галактику за подмогой. Да-да! У меня и на этот счет исследования есть, и я в скором времени предоставлю их самому Савушкину на рассмотрение!
  Тут Гаузен, разобрав знакомую фамилию, несколько изменил свое отношение к взбалмошному ученому, прикинув, что тот сможет устроить им встречу со знаменитым космонавтом.
  - Недаром, ох, недаром, гениальный режиссер Тарковский сбрасывал лошадей с колоколен, Майкл Чимино взрывал динамитом, а Френсис Форд Коппола отрезал головы, - продолжал сокрушаться профессор.
  - Френсис Форд Коппола! - потрясенно повторил Ленон. - Тот самый, который обедал с Валентином Петровичем.
   - Из-под топота копыт пыль по полю летит. Прислушайтесь, как звучит эта древняя пословица, зловещая, как неурожай картофеля! Этими вот восемью нехитрыми словами мудрецы прошлого пытались нас предупредить об опасности, исходящей от племени непарнокопытных. Вдумайтесь в эти слова и вам сразу представиться облако пыли, которое скрывает эту табунообразную саранчу, сметающую своим цокотом все, что им встретится на пути, - продолжал описывать нелегкие конские будни Христофор Михайлович. - Лошадь - это то животное, которое погубило Кларка Кента, более известного как Супермен.
  - Кларк Кент? Не ослы... Не ослышался ли я? - переволновался Ленон, разобрав знакомое имя.
  - Не ослы, не ослы... Лошади! - подтвердил Христофор Михайлович и продолжил свою историю:
  - Его не брала ни пуля, ни штык! Разве что карбонит причинял ему какой-то вред, но безрезультатно. Но стоило лишь лошади взбрыкнуть, и случилось прямо как в сказке, где 'мышка хвостиком махнула', только у нас тут куда большие масштабы угрозы! Актер, прославившийся ролью Супермена, стал, как Стивен Хокинг, парализован на все конечности. Уж если сверхчеловеку несдобровать от лошадиной подлости, то что же будет с обыкновенным среднестатистическим гуманоидом?
  - Так вот почему доктор Павлов постоянно над ними экспериментировал, - печально произнес Ленон, потрясенный незавидной участью любимого героя.
  - Как можно так говорить! - возмутился профессор. - Академик Павлов был здравым человеком и лошадей остерегался как огня. Он был высококлассным хирургом и как никто другой разбирался в собачьей анатомии! Да что там говорить, вся большевистская верхушка лечилась у него! Но если вас интересуют медицинские последствия от общения с лошадьми, то я могу вам все рассказать:
  От лошадей искривляются коленки, сплющиваются поджилки, сдавливаются посиделки, развивается сколиоз - и это далеко не полный список всех неприятностей. А еще из них колбаса невкусная.
  На этих словах профессор, похоже, исчерпал все заранее подготовленные аргументы и начал усиленно рыться в собственных воспоминаниях.
   - Меня часто спрашивают... - поделился Христофор Михайлович, и Ленон навострил ручку, готовясь записать очередную порцию сомнительной мудрости. - 'Папаша, огоньку не найдется?'. Как же они могут не знать, что если лошадь убивает капля никотина, то человек подавно этой гадости должен избегать! А уж если и курить, то выдыхать исключительно в конскую морду!
  Да и вообще, если призадуматься, весь транспорт начался с лошадей. Это их изобретение! Они специально подсадили людей на это дело, чтобы они стали меньше двигаться, ослабли и были более подвержены их зловредным козням. Поэтому, если человечество хочет выжить, то оно должно избегать транспорта любой ценой. Я даже несколько книг на эту тему написал. Одну из них - которая называется 'Жизнь и ходьба' - только недавно разрешили. А другая - 'Моя ходьба' - хоть и была переведена на немецкий под названием 'Meine Gang', но потом была запрещена во многих странах мира за дискриминацию общественного и личного транспорта. Да кому он вообще нужен? Терпеть его не могу! Особенно, велосипедистов! Жужжат спицами своих колес, будто какой-то рой пчел!
  - А лифт? Это ведь тоже общественный транспорт? - пришло в голову Ленону. Услышав эти духоподъемные слова, Христофор Михайлович призадумался, и тут же на его лице, будто нежеланный прыщ, выскочил панический страх:
  - Лошадь Пржевальская! Как же я теперь в столовую подниматься буду, зная это? Неужели теперь придется залезать по пожарной лестнице?
  В то время как Ленон в напряженном оцепенении пытался разобраться в лошадиной лекции, Гаузен оказался более избирательным.
   - У меня возникло много комментариев... И все по делу, - отдаленно начал велит, но решил, что хватит уже предисловиться.
  - Старик, ты чего гонишь? Тебе что, копыто в голову вдарило? Ты что, с хаслинского верблюда свалился? В каком месте у тебя подкова застряла? Лошадь - полезное животное! Если бы не лошади - меня бы уже не было в живых! - не сдерживая эмоций, обрушился Гаузен на профессора. Прослушав речь ученого, он тут же позабыл ее со страшной силой, так что в голове юноши остались одни лишь восклицания.
  - Таким несдержанным надо проводить злоботомию! Разок скальпелем по черепу - и на всю жизнь добрый! - обиделся ученый. - И вообще, это вам только кажется, что они приносят пользу, молодой человек! Это их хитроумный план! Они могут предать вас в любую минуту! Мне ли не знать! Я ученый с мировым именем и преподаватель с огромным стажем!
  - По-репо-даватель! - разобрал по частям малознакомое слово Гаузен и обвел пальцем экспонаты. - А это, получается, скелеты тех, которым ты уже репу расколотил?
  - Да как вы смеете! - возмутился Христофор Михайлович. - Где вы тут видите хоть один разбитый череп?
  - Где-где? - огрызнулся Гаузен. - У тебя на бороде, дырявая твоя башка!
  - Последний раз предупреждаю, юноша! Если вы не проявите ко мне хоть капельку уважения...- схватился за указку ученый и наставил ее на Гаузена.
  - А меня предупреждать не надо - я всегда готов к стычке! - подобрал в ответ Гаузен орудие чуть покороче и принял в защитную стойку. Профессор яростно размахнулся, но не успел опустить указку, так как Гаузен ощутимо ткнул его в живот. Христофор Михайлович громко охнул и удвоил усилия.
  - Я тебе покажу, как жирафы шеями фехтуют! - пригрозил ученый.
  - Не знаю насчет жирафов, но ты фехтуешь как бегемот. Так же неуклюже! - отпарировал Гаузен.
  В отчаянной схватке они с бешеной скоростью носились по всему кабинету - от одного экспоната к другому. Не заметив, Гаузен толкнул Ленона, и тот с грохотом свалился прямо на лошадиный скелет.
  В замешательстве недавние соперники прекратили бой. На лице профессора выступила досада, которая тут же сменилась торжествующей улыбкой:
  - Я же говорил! Я же говорил! Эта лошадь чуть не угробила твоего друга!
  Похоже, что наглядное подтверждение его теории волновало его куда больше, чем порча научного экспоната.
  - Да какая кобыла тебя укусила, старик? - не отставал Гаузен.
  - Ну почему же укусила? Уронила... - произнес Христофор Михайлович и прищемил язык, понимая, что проболтался. Ученый молча схватился за голову, будто воспоминания злосчастного дня в один миг вернулись к нему, не взирая на разделяющие их годы.
  - Я тоже раньше не любил уток, - покаялся Ленон. - Но я превозмог предрассудки и теперь обожаю их всем сердцем. Может, у лошадки в тот день было просто плохое настроение? Разве тяжело просто взять и простить? Гаузен, помоги мне поднять скелет, - шепнул он, и конструкция вскоре заняла свое место в прежнем, за исключением нескольких неважных костей, виде.
  - Столько лет исследований, и все впустую! - продолжал сокрушаться Христофор Михайлович.
  - Мне кажется, впустую проходят только годы, лишенные дружбы и любви. Но еще не поздно все наверстать. Разве так сложно ее погладить? - продолжил уговаривать расстроенного профессора Ленон.
  Христофор Михайлович робко протянул руку, но прикоснуться не решался.
  - Ну же, смелее. Не укусит же она? - подбадривал его юноша.
  - Прости меня, лошадка... - погладил скелет Христофор Михайлович и прослезился.
  Тут Ленон достал морковку, которую он прихватил с собой на случай, если проголодается, и протянул ее ученому:
  - А теперь ее можно покормить.
  Ученый сначала недоверчиво покосился на овощ, но потом все же сообразил, как его можно применить. Он начал всовывать морковь между челюстей лошади, а потом зажимал их, 'откусывая' по маленькому кусочку и, радуясь при этом как ребенок.
  Гаузен, наблюдавший за этой нелепой, на первый взгляд, картиной, все же нашел ее весьма трогательной. Но тут юноша вспомнил цель своего визита в НИИ.
  - Пусть отведет нас к Савушкину, - шепнул Гаузен Ленону, видя, что тому лучше его получается управляться с пожилым ученым.
  - Светофор Мигайлович, - взмолился Ленон, от волнения перепутав имя профессора. - Вы уж нас простите, что мы вас потревожили, но нам срочно нужно попасть к Леониду Васильевичу.
  - К Савушкину? - неохотно оторвался от увлекательного занятия Христофор Михайлович. - Что же вы раньше не сказали? Мне отчет к нему нужно занести, да все никак времени нету.
  - Мы принесем, - с готовностью вызвался Гаузен и в дополнение к документам получил подробнейшие инструкции, как достичь таинственного директора, который возглавлял научный комплекс, названный в его честь.
  
  Глава XI
  
  Благодаря точному описанию и пропуску, который им дал Христофор Михайлович, Ленон с Гаузеном в скором времени достигли до кабинета самого Леонида Савушкина. Оба юноши ждали этой встречи с нетерпением, но по разным причинам. Ленон всегда мечтал увидеть вживую кумира своего детства, а Гаузен надеялся, что эта встреча решит судьбу Салочки, и, возможно, Лин. Войдя внутрь, им удалось застать хозяина кабинета за работой.
  Леонид Савушкин оторвался от дел и строго посмотрел на пришельцев.
  - Кто вы такие и что вам надо? - спросил он, отложив прелюдии подальше.
  - Да вот, вам Мухомор Чудилович бумажки принес, - не моргнув глазом, переврал Гаузен имя профессора и грохнул кипу прямо перед носом директора, поймав на себе его суровый взгляд.
  - И попросил передать образец лекарства от синдрома Протея для экспериментов, - не дрогнув, продолжил Гаузен и решил разыграть карту до конца. - А также отдать недавно прибывшую девушку, которую вы удерживаете здесь в плену.
  - Все мы пленники Земли, - задумчиво пробормотал Савушкин.
  - Не придуривайся, старик! Ее зовут Лин. Или Фелиндия! Из ордена Всемзнания! Она могла направиться только сюда! - разозлился Гаузен. Услышав эти слова, Савушкин побледнел и снова внимательно осмотрел гостей, особенно его взгляд задержался на велитской одежде Гаузена, которая пробивалась сквозь белый халат.
  - Простите моего несдержанного друга, - в кои-то веки осмелился высказаться за Гаузена Ленон, испугавшись, как бы их обоих не выгнали отсюда. - Он много чего придумывает. Ведь вы в детстве тоже хотели стать писателем? Даже чуть книгу не написали... - вспомнил Ленон и прикусил язык, так как не был уверен в этих сведениях, вычитанных ранее из Книги Знаний.
  - Какую книгу? - напрягся Савушкин. - Откуда вам про это знать? Да я много кем хотел стать, и было время, когда мне казалось, что все, о чем я мечтал, обязательно сбудется. Но ведь никто не знает об этом. Я никому про это не рассказывал!
  - Мне следовало догадаться, что и у вас все начальство насквозь прогнило, - проскрежетал зубами Гаузен, посчитав, что Савушкин морочит им голову.
  - Гаузен! - пристыдил спутника Ленон. - Я вычитал это в твоей книге. Нам нужно показать ее Леониду Васильевичу - ведь он ученый! Ему нужны доказательства, - уговаривал юноша, а Савушкин нерешительно привстал с кресла, заинтригованный их разговором.
  Немного поразмыслив, Гаузен положил на стол книгу, на всякий случай придерживая рукой, чтобы Савушкин не вздумал ее присвоить.
  - Так и знал. Это Книга Знаний. Значит, все, что произошло со мной много лет назад, мне не привиделось.
  Увидев непонимание в глазах обоих юношей, известный космонавт, не спрашивая, начал рассказывать свою историю:
  - В тот день во время очередной космической миссии на станции произошла страшная авария. В нас врезался метеорит. От сильного удара меня швырнуло так, что я пробил три пластиковые перегородки... и одну носовую, - при этих словах Савушкин рефлекторно потер нос. - Но я успел добраться до спасательного челнока. К несчастью, он тоже был поврежден. Я падал вместе с ним и готовился к смерти. Но в последний момент мне чудесным образом удалось спастись.
  Странное дело, всю жизнь я мечтал встретиться с пришельцами из другого мира. Но вместо этого открыл новый неизведанный мир, где пришельцем был я сам. Я и помыслить не мог, что подобное может произойти.
  Здесь же меня все считали погибшим и сделали героем, но когда я вернулся, ко мне отнеслись с большим подозрением. Наград не лишили и даже дали высокий пост, но больше в космосе мне побывать не удалось. Мне никто не поверил, и уже вскоре я сам начал сомневаться в случившемся. Все эти годы я искал доказательства, что все это произошло на самом деле. Что все это было не напрасно. Я долго думал, правильный ли я сделал выбор? Должен ли был остаться там или все же вернуться? Но перед тем злополучным вылетом я дал слово, что я вернусь живым и невредимым, так что я просто обязан был его сдержать... Так значит Книгу Знаний удалось спасти от ордена Охранителей Книг? - неожиданно поинтересовался Савушкин, решив уйти от сентиментальных размышлений.
  - Его больше не существует, - поведал Гаузен.
  - Хорошо, что теперь Книга Знаний в надежных руках, - произнес Савушкин и оценивающе поглядел на Гаузена. - С ее помощью можно не только получить любые знания, но и перемещаться между мирами.
  - Я так сюда и попал, - подтвердил юный велит.
  Ленон же, услышав сначала про приключения Савушкина, а затем про то, что Гаузен - пришелец из другого мира, застыл в изумлении. Но если Савушкин по-прежнему был для него кумиром, то на своего спутника он начал посматривать с опаской.
  - Забавно, - печально улыбнулся Савушкин впервые за время всего разговора. - Наверное, я единственный человек во всей этой чертовой вселенной, кто поверит вам на слово.
  - Мне нужно лекарство от синдрома Протея, - напомнил Гаузен. - Одна девушка по имени Салочка страдает им оттого, что когда-то на остров, где жили ее предки, упали метеориты.
  - Метеориты... В любом из миров метеориты всегда одинаково опасны. Различается лишь причина их падения. Я слышал, что неудачное перемещение между мирами может вызвать катаклизмы.
  - Это всего лишь легенда, - не обратил внимания на слова Савушкина Гаузен и вспомнил еще одну причину своего присутствия в этом кабинете, не менее важную:
  - Вместе со мной сюда должна была прибыть девушка из ордена Всемзнания. Ее зовут Лин. Но наши пути разошлись. Я хочу знать, где она.
  - Если бы не помощь из твоего мира, Гаузен, меня уже бы не было в живых, - заявил Савушкин юноше. - Они взяли меня из-за того, что у меня было отменное здоровье, а без него в космос и не брали. А еще я был в любом случае обречен, так что моим спасением они никак не вмешались в судьбы нашего мира. Другое дело, что тамошние обитатели должны были оставить меня в своем мире навсегда, но, по моей просьбе, все же вернули меня домой. Я у них дважды в неоплатном долгу. Я буду рад возвратить его хотя бы раз. И хотя при этом я нарушу многие обязательства, которые я дал, вступая на пост главы НИИ, я дам тебе лекарство. В НИИ мы прозвали его 'сывороткой правки'. Что же касается той девушки, которую ты ищешь...
  При этих словах сердце Гаузена забилось изо всех сил, ведь судьба Лин теперь волновала его больше судьбы Салочки.
  - Хоть я и общался с адептами ордена Всемзнания, но никогда не встречал среди них кого-либо с таким именем. Да и все равно, наверное, это были совсем другие времена. Ее тогда просто не могло существовать. Но у тебя с собой Книга Знаний. В Книге Знаний все ответы. Ты сам можешь разузнать о ее судьбе. Просто открой книгу и мысленно задай вопрос.
  Услышав это, Гаузен судорожными движениями раскрыл книгу и начал бегать глазами по страницам. Но ему не удавалось получить ни единой буквы информации.
  - У меня не получается ее читать! - в отчаянии вскрикнул Гаузен. - Я через столькое прошел и теперь в тупике!
  - Гаузен, - положил ему руку на плечо Ленон. - Можно мне попробовать?
  Юный велит, не зная, что делать дальше, не возражал. Ленон же хорошо помнил описание девушки, данное Гаузеном, равно как и ее имя. Он задался целью и некоторое время сосредоточенно вглядывался в одну точку.
  - Гаузен, я посмотрел в книгу, - печально вымолвил Ленон, и Гаузен в напряжении уставился на него, ожидая худшего. - Я многого не понял, но точно знаю одно. Лин нет в этом мире, и никогда не было.
  Первая мысль, которая пришла в голову Гаузена, заключалась в том, что он больше никогда не встретит Лин. Но, может быть, еще не все потеряно? Он ведь не сказал, что она мертва? Значит, Лин осталась в их мире! В руках этого негодяя капитана Настара!
  Тут Гаузен в отчаянии схватился за голову. Девушка, пожертвовав собой, спасла его и книгу. Ему же ни разу не удалось защитить ее, как бы он этого не хотел. Набравшись сил, Гаузен подавил новый приступ паники, понимая, что, возможно, он еще способен как-то помочь ей. Ну, конечно же! Ленон! Если он умеет читать книгу, то значит, что он сможет вернуть его в родной мир. Но, посмотрев на ошарашенное лицо своего спутника, Гаузен решил пока с этим повременить. Ленон же, хоть и недавние откровения почти вогнали его в ступор, в нависшем молчании решил воспользоваться случаем и исполнить свою давнюю мечту - поговорить со знаменитым космонавтом Леонидом Савушкиным.
  - Мой главный редактор... То есть бывший главный редактор Валентин Петрович много рассказывал мне о вас, - смущенно начал юноша. - Он говорил, что вы давали ему интервью.
  После этих слов Савушкин внимательно посмотрел на Ленона, по-видимому, вспоминая что-то неприятное.
  - Натерпелся же я от вашего брата, - наконец произнес он.
  - У меня нет брата, - растерялся Ленон, не понимая, к чему клонит Савушкин.
  - Мы с ним не родственники, - бросив размышления, подтвердил Гаузен.
  - Я действительно беседовал с твоим главным редактором, - пояснил Савушкин. - Но в его россказнях нет ни слова правды обо мне.
  - И про четыре гайки? - опешил Ленон.
  - И про четыре гайки, - кивнул головой Леонид Васильевич.
  - И про метеоритный зонт? - решил уточнить юноша.
  - И про него тоже, - подтвердил глава института.
  - И про спецназ? - вспомнил Ленон.
  - И про спецназ, и про сбитые звездолеты, и про инопланетян, - начал перечислять недобросовестные факты Савушкин.
  - Про инопланетян он мне не говорил, - покраснев, соврал своему кумиру Ленон. Он вспомнил, что эта часть осталась неизвестной для общественности, потому что это государственная тайна, и он решил не выдавать своей осведомленности в ней.
  - Значит, у него еще сохранились остатки совести, - вздохнул Савушкин. - После этого я отказался давать любые интервью. Если я не могу рассказать правды о себе, это еще не значит, что вокруг моего имени должна скапливаться любая ерунда, которую только возможно вообразить.
  - Вот-вот, - поддержал Савушкина Гаузен. - Потому-то главбред Ленона и выгнал - за то, что тот был недостаточно лжив. Ну, в смысле, совсем не мог врать.
  Тут Гаузен обернулся на своего спутника, который после озвученной характеристики в смущении замолк. Гаузен, решив, что другой возможности больше не представится, снова обратился к директору научного комплекса:
  - Вы говорили, что в Велитии вам помогли два раза... Вы не могли бы за второй раз ... взять к себе Ленона на работу?
  Ленон, покраснев от стыда, уже хотел бы одернуть Гаузена за его дерзость, но бывший космонавт внимательно посмотрел на Ленона. Тот, под строгим изучающим взглядом не выдержал и покаялся:
  - Недавно я уже был в НИИ и случайно запустил симуляцию... и попал в леса с чудовищами.
  - В ней я пытался воссоздать свое необыкновенное путешествие, - кивнул бывший космонавт и посерьезнел. - Но раз ты, не имея должного уровня доступа, проник в сеть НИИ, то ничего не остается...
  Сердце Ленона, в предчувствии самой суровой кары, похолодело.
  - ...Как дать тебе этот доступ. Вместе с должностью. Младшего научного сотрудника, для начала, - докончил глава НИИ.
  - А у меня получится? - заволновался Ленон, совсем не ожидая подобной чести.
  - Получится! - с готовностью подтвердил Савушкин. - Уж поверь старому летчику. Я-то в людях разбираюсь. А как же иначе? Там, где по полгода в безвоздушном пространстве провисишь без возвращения, к людям начинаешь присматриваться. Сразу понимаешь, кто на что годится, с первого взгляда. А иначе вся миссия комете Галлея под хвост пойдет. Начнешь младшим, потом посмотрим. Христофору Михайловичу помогать будешь. Вижу, ты ему по душе пришелся, раз он тебе дело важное поручил.
  Тут Савушкин вспомнил про обещанную сыворотку и открыл сейф, который оказался с холодильником. Он выдал Гаузену ампулу с каким-то желтоватым веществом вместе с листком, на котором были написаны инструкции.
  - Испытания 'сыворотки правки' толком еще не проводились, - сообщил Савушкин. - Но раз Книга Знаний привела вас сюда, она должно сработать. Но не надо забывать про условия хранения и срок годности.
  Получив лекарство, Ленон и Гаузен горячо поблагодарили Савушкина и покинули кабинет, снова оставив главу НИИ наедине с собственными мыслями.
  
  Глава XII
  - Ленон, я должен признаться, - сказал Гаузен на выходе из НИИ. - Ну, ты, наверное, и сам понял... Я не настоящий ученый.
  - Гаузен, а ты действительно... - осторожно поинтересовался Ленон. - Ну, пришелец?
  - Если бы только здесь! - покачал головой велит. - А еще я в тюрьме сидел.
  - Достоевский тоже сидел в тюрьме, - успокаивающе поведал Ленон. - Но он же тоже ни в чем не виноват? - и помолчав, прибавил:
  - А тебя сослали как Лермонтова? Или ты сам пришел как Афанасий Фет?
  Услышав незнакомые, но несомненно пользующиеся уважением имена, Гаузен захотел было ответить под стать:
  - До недавнего времени я был секретным агентом на правительственном задании... - но тут же решил отбросить всю эту шелуху и говорить откровенно. - Но это неважно. Мог ли я представить еще неделю назад, что в скором времени мне предстоит спасать не одну, а сразу двух девушек? Причем первая из них - самая прекрасная из тех, что когда-либо встречал, а вторую - я даже в глаза не видел! И я и подумать не мог, что существует мир еще более безумный, чем привычная мне Велития. Я здесь не по своей воле, Ленон. Но и стараюсь не ради себя.
  Гаузен поднес ампулу к глазам и мир, исказившись сквозь желтую призму, в кои-то веки заиграл теплыми приветливыми тонами.
  Увлеченно обсуждая последние события, они и не заметили, как оказались в парке. Но прогуляться дальше им не удалось. Неожиданно их путь преградил Филимон Зеленых, который, как и все важные люди, по одиночке нигде не появлялся.
  - Ага! Знакомые все лица! - обрадовался бизнесмен с цветастой фамилией. - Твой папаша, - ткнул он пальцем в Ленона, - позвонил мне и сказал, что два каких-то кретина, включая тебя, хотят проникнуть в НИИ. А я выставку эту дурацкую спонсирую! Разве могу я рисковать своими вложениями? Я уже и легавых с собакой послал по ваши души, но потом решил, что им особо доверять нельзя.
  - Ты чего привязался, Колбас-Жиробас? Я вообще просто мимо проходил! Да чтоб ты короедом поперхнулся! - опешил Гаузен.
  - Ты на кого пасть раззявила, кутявка подзаборная?! - рявкнул бизнесмен. - Обыскать их!
  Гаузен в очередной раз пожалел, что безоружен. Ленон сказал ему, что нож могут учуять металлоискатели, и их снова не пустят в НИИ. Но Гаузен решил, что сегодня он просто так не сдастся. На стороне недобросовестного предпринимателя было куда меньше живой силы, чем в прошлый раз, да и Гаузен не был измотан путешествием между мирами.
  Юноша приподнял руки, согнув их в локтях, делая вид, что сдается. Но когда охранник приблизился, Гаузен резко выпрямил их, сразу двумя кулаками ударив противника в подбородок. Этому приему он научился в хаслинском монастыре. Охранник тут же повалился на землю. Тут он увидел, что Филимон Зеленых с ожесточением одержимого вшами начал рыться у себя за пазухой. Гаузен решил, что пришло время вывести с поля еще одного игрока.
   'Будешь знать, как называть моего друга кретином' - подумал юноша и рванулся к нему наперерез. Бизнесмен, видя это, вытащил из куртки вороненый ствол.
  - Игрушка! - решил юноша, вспомнив, как подобной штуковиной угрожал ему Петя. - Меня такой больше не запугаешь.
  Тут Ленона осенило, что Гаузен, как пришелец из другого мира, не представляет всей опасности современного стрелкового оружия.
  'Я запущу в него булдыганом!' всплыла одна из первых мыслей Ленона, когда он впервые встретил своего друга. Тем временем, Филимон Зеленых передернул затвор и навел дуло на Гаузена. Не дожидаясь, пока станет слишком поздно, Ленон схватил первый попавшийся ему камень и изо всех сил запустил в сторону вооруженного предпринимателя. На этот раз Ленон попал точно в цель. Вот только цель это была от предыдущего раза!
  Прогремел выстрел, и где-то в это же время острая боль пронзила Гаузена на ладонь пониже шеи.
  - Предатель! - закричал с земли Гаузен, которому камень угодил между лопаток и в последний момент успел сбить с ног. В следующий миг он уже был окружен со всех сторон. Тут он заметил, что на ближайшем дереве образовалось внушительных размеров отверстие.
  - Ленон, ты спас меня от ранения! - поразился Гаузен, но его спутник был слишком напуган, чтобы ответить на благодарность.
  'Идиот! Я же ампулу мог разбить!' - мысленно обругал себя Гаузен, который уже начал жалеть, что ввязался в эту драку. Тут до него дошло, что с трудом добытое лекарство скоро могут отобрать.
  - Он что-то спрятал! Какая-то склянка из НИИ! Трясите его, пока не выплюнет! И не бейте его в живот! - взбесился Филимон Зеленых, увидев, как Гаузен вытащил ампулу и быстрым движением заглотил ее. Отобрав сумку, он выпотрошил ее содержимое на землю, не придав особого значения вывалившейся старой книге.
  - Аккуратнее! Я вам не куль с пшеном!!! - запротестовал Гаузен, не желая повторить судьбу своего заплечного мешка.
  - Помитингуй тут у меня, пальто дермантиновое! - огрызнулся бизнесмен и отобрал у Ленона блокнот. В поисках обличающих сведений он начал ожесточенно перелистывать его:
  - Из лошадей колбаса невкусная... Это еще что за ерунда?! Руки прочь от лошадиной колбасы! И это твоя обещанная статья?!
  - Эту ампулу нам выдал лично Леонид Васильевич! - не зная, что ответить на это, попытался вступиться за друга Ленон.
  - Ему же хуже! Он превысил свои полномочия! Выдал гостайну! Да его можно будет вместе с вами засадить! Какая досада - герой отечества оказался обыкновенным предателем! - злорадствовал предприниматель. - Да после такого все его прошлые заслуги ничего не стоят! С главной площади уберут его памятник, и знаете кому поставят?
  - Прапрадедушке Руфи? - с надеждой предположил Ленон.
  - Да вы все что, с ума посдурели?! - не выдержал Филимон Зеленых и ткнул в Ленона пальцем. - А про тебя я слышал, что ты больше неплатежеспособен. Ну, ничего, скоро ты вернешь мне долг сполна! Вот переделаю НИИ имени Савушкина в НИИ трансплантологии, и ты сможешь пожертвовать туда какой-нибудь орган. Только не мозг! Он у тебя не рабочий! - заявил бизнесмен и довольно захохотал. Но радоваться ему пришлось недолго. Зазвонил телефон, и предприниматель спешно поднял трубку.
  - Что? Вынесли все ценное? Через канализацию? Как же вы сразу не поняли, чайники вы тефлоновые?! - надрывался Филимон Зеленых. Бросив трубку, он продолжил разоряться на своих телохранителей:
  - Какие-то недобитки обворовали мои склады! Мигом туда, а мне и двоих хватит с этими подростками разобраться!
  Гаузен заподозрил, что это, вероятно, дело рук Волжанина, который при помощи алкоголика Степаныча через канализацию проник на склады Филимона Зеленых. Он уже намеревался выторговать эту информацию в обмен на ампулу, но быстро понял, что бизнесмен ни за что не отступится от задуманного.
  - Это лекарство предназначено для очень больной девушки! Его нельзя отбирать! Разве вам ее не жалко? - продолжал умолять Филимона Зеленых Ленон, но сердце предпринимателя, казалось, было даже тверже, чем гора Фудзияма.
  - Жалко? Жалко у пчелки на месте иголки! А раз больная - пускай в больницу ложится, - отрезал упрямый предприниматель. - Медицина у нас, слава богу, пока бесплатная. А не то каждый отравившийся колбасой мог бы требовать у меня через суд возмещения медицинских расходов.
  Тут к их компании неизвестно откуда присоединился новый участник событий.
  - Опять ты за старое взялся, - скорее сочувственно, нежели презрительно отозвался молодой человек.- Палишь на всю округу среди белого дня!
  Гаузен узнал в нем милиционера Митю. В строгом черном костюме с цветком в петлице он был похож на спецагента. Но еще сильнее он удивительным образом походил на присутствующего здесь Филимона Зеленых.
  - Как вы его допустили?! Я же сказал - не подпускать его ко мне ближе, чем на сто метров, - возмутился Филимон Зеленых. Похоже, что предприниматель позабыл, что только что распустил большую часть своей охраны, в том числе ту, которая отвечает за этот приказ.
  - И вообще, ты не сын мне больше - ты мент! - отрезал бизнесмен.
  - Вообще-то технически все как раз наоборот, - несколько смутился Митя. - Я от тебя не отрекался, и я сейчас не при исполнении, так как взял отгул.
  - Если так, то заткни свою дырку для штруделя и гуляй отсюда! Не мешай людям заниматься серьезными делами! - попытался прогнать сына предприниматель.
  - Мучить несчастного беспризорного - это, по-твоему, серъезное дело? - не отставал Митя. Гаузен хотел было обидеться на то, что все его принимают за бездомного бродягу, но потом прикинул, что, по сути, в этом мире он таковым и является.
  - Да что же это такое?! Сегодня запретят бомжей отстреливать, завтра собак, послезавтра голубей, а через неделю вообще оружие носить запретят! - возмутился Филимон Зеленых.
  - Вообще-то по закону это и так все давно запрещено! - пояснил Митя.
  - Да неужели? И что ты сделаешь? Оштрафуешь собственного отца?! Захотелось довести дело до суда? Размечтался! Да я сам никого не судил - всегда на месте разбирался. Так что не судил и несудимым буду! - торжествующе объявил руководитель колбасного завода.
  - Вообще-то за такое тюрьма полагается... - не сдавался Митя.
  - Ты мне тюрьмой угрожаешь?! - чуть не захлебнулся от возмущения Филимон Зеленых. - Да я сам подчищаю улицы от всякого мусора против которого вы, легавые, бессильны! Я как Чарльз Бронсон в 'Предсмертном желании'!
  - Какой части? - уточнил Митя.
  - Ты что, совсем в дедушку? - удивился предприниматель. - Какое еще продолжение у 'Предсмертного желания?! На то оно и предсмертное! У мертвецов будущего не бывает!
  - Вообще-то было еще четыре части, - заверил Митя.
  - Как четыре?! Угораздило же меня пропустить! Это же был мой первый нелегально скопированный фильм! А как они сами? Соответствуют высокой планке, заданной оригиналом? - разволновался предприниматель
  - Да я не знаю, - пожал плечами милиционер. - Это Петя больше фильмами увлекается.
  - Ты мне зубы не заговаривай! - опомнился предприниматель, не в силах отрицать очевидного. - Я с предателями не разговариваю! Я старался ради тебя! Старался дать лучшее, чтобы твое детство не прошло в нищете, как у меня. А теперь мне придется как-то успеть в старости потратить все, что я накопил. Точно! Еще продолжений 'Предсмертному желанию' наснимаю!
  - Как ты можешь обвинять меня в предательстве! - обиделся сын. - Ты же сам меня этому учил! Что нужно брать от жизни только самое лучшее! А лучше Фиды для меня нет никого! Она - моя семья! Моя семья, так же, как и ты!
  - Правда? - дрогнул голос у непоколебимого ранее предпринимателя. - А я думал, после того скандала ты никогда не вернешься?
  - И вообще, главное - это не те богатства, которые можно передать, а то, хорошая или плохая память останется после человека. - осторожно вмешался Ленон. - Ведь как говорится в древних книгах, мудрые наследуют славу...
  - А тупые, что ли, деньги? - устало огрызнулся Филимон Зеленых. - Самое лучшее... Четыре части 'Предсмертного желания'... - потрясенно повторял тот. - Действительно, чем-то я не тем занимаюсь...
   Тут бизнесмен печальным взглядом посмотрел на свой пистолет и отрешенно, как ненужное доказательство, швырнул его в пруд.
  - Да ерунда, папа, - скромно потупился Дмитрий. - Бабушку только домой забери. Представляешь, что про нас люди говорят?
  Филимон Зеленых велел отпустить Гаузена на землю. Ленон тут же подбежал к нему.
  - Гаузен, что с ампулой? - тревожно поинтересовался он.
  - Все нормально. Я только сделал вид, что проглотил ее, а на самом деле спрятал ее в рукаве.
  Тут к ним подошел сын предпринимателя и в знак вежливости решил поделиться с Гаузеном оставшейся информацией о своих семейных отношениях:
  - Ленон, узнав нашу с Фидой историю, позвонил мне и уговорил встретиться с отцом. Он сказал, что, по сути, все злодеи - это огорченные добряки, и надо только найти причину, чтобы исправить их.
  - Когда я узнал, что Фида - это подруга Руфи, я решил, что ей будет приятно, если я попытаюсь помочь в этом деле, - скромно объяснился Ленон. - Самое сложное было узнать нужный номер телефона, но я кое-чему научился, работая в газете. И родителям Фиды я тоже позвонил.
  - Раньше я думал, что пускай ты плохой журналист, зато человек хороший, а теперь вышло, что ты оказался вовсе не таким уж плохим журналистом, - пошутил Гаузен. - Глядишь, твой главбред, узнав про твои заслуги, захочет взять тебя обратно.
  Но Ленон только помотал головой на это. Лучше работы, чем в НИИ имени Савушкина, он себе не представлял.
  - Насчет той девушки, Лин. Ни единой зацепки, - вздохнув, сообщил Гаузену милиционер.
  - Да я уже и сам знаю... Но все равно спасибо, - погрустнев, поблагодарил Гаузен.
  - Ленон! Гаузен! - снова обратился к ним Дмитрий Зеленых. - Раз уж все разногласия улажены, то мне хочется пригласить вас на нашу свадьбу. Извините, конечно, что открытку заранее не прислали...
  - Ничего, ничего. У нас довольно свободное расписание на сегодня, - со значением произнес Гаузен, который после недавнего пребывания в нелепом положении пытался снова обрести достойный вид. Он подумал, что день был довольно напряженным, и немного расслабиться не помешает.
  
  Глава XIII
  
  Свадьба проходила в доме семейства Кунашвили. За столом собралось очень много народу. Не считая жениха и невесты, а также Филимона Зеленых из знакомых Гаузену был только Арчи. Ленон тоже начал искать глазами Руфи, но тут его остановил какой-то незнакомый старичок и схватил под локоть.
  - Ну што, уше видели невешту, - прошепелявил дедушка и весело подмигнул.
  - Невежду? - не расслышал Ленон. - А я думал, что приглашены только приличные люди...
  - Да не то, - отмахнулся пожилой гость и показал на стол. - Это не она там?
  Ленон проследил за направлением узловатого пальца, и его сердце затрепетало от волнения. За столом среди гостей сидела Руфи.
  - Неужели я опоздал? - испугался юноша и в волнении подбежал навстречу. Слава богу, дедушка обознался - Руфи числилась всего лишь подругой невесты.
  - Не надо извиняться, - успокаивающе произнесла Руфи. - Фида рассказала мне, как тебе удалось примирить их семьи. Я снова плохо про тебя подумала... Ты опять с этим? - недовольно показала она на Гаузена, который деловито разгуливал вокруг стола, выбирая лакомства повкуснее. Ленон кивнул головой и рассказал, как Гаузен помог ему попасть в НИИ, где он нашел новую работу, и как он сражался с Филимоном Зеленых.
  - По крайней мере, ты не работаешь больше в этой ужасной газете, - промолвила Руфи. Но праздник не располагал к серьезным разговорам, и все присутствующие предались свойственному подобным событиям веселью. Гаузен, понимая, что он сильно смущает Руфи, подсел к Арчи, но все равно находился от Ленона не очень далеко и периодически перекидывался с ним шутливыми фразами.
  - Эй, Ленон, конфету хочешь? - протянул другу угощение Гаузен.
  - Я много сладкого не люблю. Мне на голову в детстве сахарница упала, - стыдливо признался Ленон.
  Впрочем, юноша, несмотря на обилие мясного на столе, открыл для себя в кавказской кухне много вкусной выпечки. В зелени и фруктах также не было отбоя. Ленону даже было немного стыдно, что сам он, в случае чего, не смог бы позволить себе подобного гостеприимства.
  Тут к Ленону уже в изрядном подпитии подошел Филимон Зеленых:
   - Ты уж меня прости, дружище... Но кто бы в здравом уме понес возвращать кошелек? Я бы точно не понес. Вот я и подумал, что ты у меня его... реквестировал самым наиподлейшим образом. А теперь я понимаю, что с твоей-то везучестью если ты засунешь кому-то руку в карман, то ты, скорее всего, там ее и оставишь. Да и кто бы согласился платить недостающие деньги? Если бы с меня кто-то собрался стрясти - я бы его... - тут нетрезвый отец жениха очертил непонятный жест в воздухе, изображая то ли атомный взрыв, то ли разрывание на куски. - Ну, да не обижайся - дело прошлое. А если Савушкин тебе надоест, приходи ко мне работать... в разделочный цех.
  От этого предложения Ленон пришел в ужас, но предприниматель снова не дал ему возразить:
   - Хотя нет, разделочный цех для таких, как ты, чересчур опасен. Да ты, с твоей-то везучестью, и подобрал себе... - тут он иронически сщурился на Руфи.
  - Отойдите, пожалуйста! Вы пугаете Руфи! - вежливо, но настойчиво вступился Ленон.
  - Ладно, пойду тогда познакомлюсь со своими новыми членами семьи... - не стал обижаться нетрезвый бизнесмен. - В последнее время они все прибывают и прибывают. Я еще с невестой не целовался!
  Тут Гаузен вспомнил про еще одного не очень приятного для него человека и спросил у жениха:
  - А Петя куда подевался?
  - Петя сегодня на службе, но должен скоро подойти, - заверил Митя.
  - Я больше не буду заниматься темными делишками! - во всеуслышание заявил Филимон Зеленых. - Буду только скупать контрафактный алкоголь в оптовых количествах, - тут его сын осуждающе на него посмотрел, и предприниматель поправился:
  - И сливать его в канализацию, чтобы приличные люди не травились...
  Гаузену, под влиянием всеобщей болтливости, тоже захотелось произнести тост:
  - Мне очень жаль, что я попал в эту компанию... - начал было Гаузен, и некоторые гости недовольно зашептались. Юноше пришла в голову мысль, что он зря затеял эту речь, так как в здешнем мире всегда и для всех будет чужаком. Он уже хотел опуститься на место, но наткнулся на ободряющий взгляд Ленона, и сумел найти силы продолжить начатое:
  - Мне очень жаль, что я попал в такую приятную компанию не сразу, как только попал сюда. Потому что, прибыв сюда, я тут же отправился из общества страшных негодяев в компанию, как мне показалось, мерзавцев не меньших, - тут Гаузен сердито посмотрел на Филимона Зеленых, но тот, увлеченный мясным рагу, не обратил на слова юноши никакого внимания. - Но сейчас я вижу, что здесь водятся приличные и даже замечательные люди, и не будь я так занят, мне бы хотелось остаться среди вас подольше.
  После этой короткой, но искренней речи, из разных концов стола раздались одобрительные выкрики:
  - Оставайся!
  - Сыном будешь!
  - Братом будешь!
  Тут Арчи что-то зашептал главе семейства, и Кунашвили-старший провозгласил:
  - Жалко такого гостя да без подарка отпускать!
  И в зал внести саблю в ножнах.
  - Дамасская сталь! Но для дорогого друга ничего не жалко! Пускай этот клинок используется только в благих целях, но не из ненависти или корысти ради!
  - Переломиться этой сабле напополам, если будет не так! - торжественно пообещал юноша, восхищенно разглядывая подарок. Обнажив его, Гаузен несколько раз взмахнул клинком, показывая, что умеет обращаться со столь грозным оружием.
  
   - Шиш-кебаб! - воскликнул Гаузен и насадил подброшенное яблоко прямиком на острие. Затем он снова подкинул яблоко, но на этот раз успел еще в воздухе разрубить его на дольки. Под аплодисменты гостей он, для демонстрации своих благородных намерений, начал раздавать кусочки фрукта присутствующим здесь девушкам. Отказалась от лакомства только Руфи, предоставив эту честь Ленону. Но Гаузен от этого ничуть не расстроился. Он любовался на саблю и думал:
  'Вот это клинок! Я всегда о таком мечтал. Если бы он только был у меня раньше, я бы смог... Я бы смог спасти Лин!'
  Горестные воспоминания о потерянной девушке мигом перечеркнули навеянную вином и доброй компанией радость.
  'Да что я здесь рассиживаюсь!' - взбрело в голову юноше. - 'Ведь должен быть способ!'
  Гаузен повернул голову в сторону своего спутника.
  - Как неудобно, что я пришел на свадьбу без подарка, - сокрушался Ленон.
  - Зато я нашла, что им подарить! - обрадовано отозвалась Руфи.
  - Наверное, что-то ценное? Не меньше пылесоса? - попытался угадать юноша.
  - Я подарила жениху с невестой кота, - созналась девушка. - И знаешь, они очень смеялись, когда услышали, что ты назвал его Царапом Царапели! Правда, теперь, наверное, они будут звать его просто Царапкой. А Чистюлю я подарила твоей домохозяйке...
  - Но она же терпеть не может хвостатую живность! - поразился юноша.
  - Представляешь, ей очень пришлась по душе привычка Чистюли следить за собой. И еще - это оказалась кошка, - с некоторым самодовольством разъяснила Руфи.
  - А что стряслось с Ходиком? - обеспокоился вдруг Ленон.
  - А Ходик будет жить... - помолчала немного девушка и заглянула ему в глаза. - У нас.
  - Как у нас? - не поверил юноша, и его сердце затрепетало от волнения.
  - Договоришь попозже, - положил ему руку на плечо Гаузен. - Надо выйти поговорить.
  Руфи, недовольная грубым мужским вмешательством, с ненавистью посмотрела на спутника Ленона.
  - Не волнуйся, я одолжу его ненадолго, - попытался успокоить ее велит. Ленон, хотя и не хотел покидать девушку, все же подумал, что небольшая передышка поможет ему унять накатившее волнение и собраться с мыслями.
  - На посошок! - весело провозгласил кто-то из гостей и налил Гаузену полный рог вина. Велит, решивший, что с него пока хватит, перелил содержимое рога себе во фляжку. Присутствующие гости было недовольно зашумели, но беззубого дедушку сильно рассмешила увиденная сценка, и на Гаузена никто всерьез обижаться не стал.
  - Ленон, мне пора, - уже на улице сообщил Гаузен.
  - Так скоро? - расстроился Ленон и уже хотел попросить писать ему письма почаще, но тут же вспомнил, откуда прибыл его спутник.
  - Больше не могу, - покачал головой Гаузен и вспомнил историю Демиана. - Без тебя бы у меня ничего не получилось, но последнюю часть пути я должен пройти в одиночку. Ради Лин и Салочки.
  Ленон сочувственно покачал головой.
  - Я расскажу им о тебе, когда встречу их, - пообещал Гаузен и перешел к делу:
  - Помнишь, как Савушкин сказал, что Книга Знаний способна перемещать людей между мирами? Если ты умеешь читать ее, то ты сможешь вернуть меня обратно!
  - Но ведь... Ведь я никогда подобным не занимался! - засомневался Ленон.
  - Других вариантов у меня нет. Я очень тороплюсь. А ты ни капли не выпил, так что момент подходящий, - настаивал Гаузен.
  - Но ты-то неслабо принял, - заспорил Ленон. - Может, подождать пока ты протрезвеешь?
  - Меня на корабле тоже немного укачивало, - вспомнил Гаузен. - Странное, конечно, дельце, что Лин осталась там, а книга переместилась сюда. Но это значит, что читатель останется здесь, а вот сама книга отправится вместе со мной. Тем более ты говоришь, что нашел ее неподалеку от места моего приземления, а значит - мне не придется долго ее искать. Но все равно я привяжу ее и тогда точно не потеряю.
  При этих словах Гаузен достал из сумки клубок ниток, которые он позаимствовал из квартиры, где жил Ленон. Вообще-то он хотел подарить его тетушке Галатее, но подумал, что и без этого подарка она будет счастлива тому, что отыскалось лекарство для ее племянницы.
  - Это же принадлежит Антонине Казимировне! - узнал клубок Ленон.
  - Правда? А я подумал, что твой, - напустил удивление Гаузен.
  - А ты только клубок у нее позаимствовал? - уточнил Ленон.
  - Да за кого ты меня держишь? - рассердился Гаузен. - Хочешь сказать, я у нее еще денег украл? Зачем они мне понадобятся? В моем мире такие не ходят!
  - Извини, просто ты исчезнешь, а мне с ней еще придется иметь дело, - пристыжено сообщил Ленон. - Она ведь выгнала меня за то, что я взял у нее кастрюлю пельменей.
  - Какая ужасная женщина! - охарактеризовал Гаузен хозяйку квартиры Ленона. - Выгнала человека за то, что он забрал у нее какую-то дешевую жестянку с вареными пирожками!
  - Кастрюлю-то я ей оставил, - пожаловался Ленон.
  - Просто чудовище, а не женщина! - возмутился еще больше Гаузен. - Тебе нужно сбежать от нее при первой же возможности. Если Савушкин такой добряк, каким он кажется, то должен платить тебе достаточно денег, чтобы хватило и на нормальное жилье, и на подарки твоей Руфи. Кстати, такой совет, если она попросит, чтобы ты подарил ей что-нибудь на память, а дарить нечего, скажи ей: Вспоминай меня, когда будешь смотреть на звезды, - поделился Гаузен из собственного опыта. - А вообще просто будь собой. Но если она начнет сердиться... Значит, ты делаешь это неправильно.
  После этих искренних слов Гаузен раскрыл книгу посредине и обмотал нить вокруг корешка несколько раз, а затем завязал прочный узел. Другой конец он прикрепил к сумке, которая висела у него на плече.
  - А если нитка порвется? - усомнился в прочности шерстяных волокон Ленон.
  - Все равно она будет валяться на земле где-то неподалеку, - предположил Гаузен, которого судьба Лин тревожила больше, чем сохранность книги.
  Видя, с какой готовностью Гаузен собирается в путь, Ленон решил, что обязательно поможет ему. После всего, что они пережили вместе, он чувствовал себя обязанным. Гаузен протянул Ленону раскрытую книгу.
  - Я должен подумать о том, чтобы ты переместился обратно в родной мир, глядя в книгу? - неуверенно спросил Ленон.
  - Похоже на то, - пожал плечами Гаузен. - Что там в книге на этот счет говорится?
  Мысленно пожурив себя за забывчивость, Ленон начал задавать Книге Знаний вопросы о том, как осуществлять межпространственные перемещения.
  - Кажется, я что-то понял, - отозвался наконец юноша.
  - Тогда нельзя медлить. Скоро кто-нибудь может здесь появиться. Как ты им объяснишь то, что я вдруг исчезну на ровном месте? - поторапливал Гаузен.
  Ленон представил себе подобную картину. Лгать ему не хотелось, а скажи он правду, решат, что он перебрал с вином, что, в свою очередь, тоже будет неправдой. Запутавшись, Ленон подумал, что если он начнет сейчас спорить, то Гаузен может так никогда и не вернуться к себе домой.
  - Прощай, Гаузен. Хотел бы я быть таким же сильным, отважным и отчаянным. Ты всегда будешь моим героем, - только и смог произнести Ленон дрожащим голосом, боясь разразиться слезами и закапать страницы.
  - А ты всегда будешь моим другом, - заверил в ответ Гаузен. - И что бы нас не разделяло, ты навсегда останешься им.
  Ленон, изо всех сил сконцентрировавшись на том, чтобы вернуть Гаузена в родные земли, углубился в книгу. Гаузен взглянул на страницы, показанные ему Леноном, и исчез в слепящих потоках света.
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Е.Сволота "Механическое Диво" (Киберпанк) | | П.Эдуард "Квази Эпсилон 5. Хищник" (ЛитРПГ) | | Д.Черепанов "Собиратель Том 2" (ЛитРПГ) | | К.Вэй "По дорогам Империи" (Боевая фантастика) | | Д.Владимиров "Парабеллум (вальтер-3)" (Постапокалипсис) | | В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда" (Боевик) | | В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2" (Боевик) | | Л.Брус "Код Гериона: Осиротевшая Земля" (Научная фантастика) | | Д.Гримм "Формула правосудия" (Антиутопия) | | В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ" (Боевик) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Керлис "Антилия.Охота за неприятностями" С.Лыжина "Время дракона" А.Вильгоцкий "Пастырь мертвецов" И.Шевченко "Демоны ее прошлого" Н.Капитонов "Шлак" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"