Коготь Юленков Георгий: другие произведения.

4. Павла "Белые перья шпиона"

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
  • Аннотация:
    !2016 - Файл обновления от 01.07.2016 не вычитано - прода в конце текста

   Дорогие друзья! Автор начинает новую книгу. Предыдущая третья книга про Павлу еще не закончена. Новая четвертая начинается тоже не сначала. Надеюсь, вашего терпения хватит, чтобы дождаться и того и другого :))
  
   Итак, начинаем :)))
  
  ----------------------------------------------------------------------------
  
  
  
  
  
   //Черновое обновление от 08.02.14/
  
   ***
  
   Голованов быстро шел по лестницам и коридорам Кремля, отдавая честь встречающимся красным командирам, предъявляя пропуск на постах контроля, и продолжая перебирать в уме наиболее важные события незаконченной операции. А операция эта уже давно шла совсем не так, как было запланировано в Москве. В Америке и во Франции 'Кантонец' вместо оставления 'тихого следа', умудрился наследить так, что свободная пресса описывала его подвиги не менее пафосно, чем похождения каких-нибудь героев Голивуда. А вместо нескольких боевых вылетов на мото-реактивных 'Девуатинах' в Польше, и проникновения в германские реактивные секреты через лагерь военнопленных, Павел Колун, устроил из польской командировки 'Воздушные Фермопилы'. Сейчас 'Кантонец' уже перешел ко второй фазе внедрения, но перед этим его тяга к неоправданному риску и импровизациям, многократно потрепала нервы его куратору. И все же, несмотря на все незапланированные отклонения, внедрение 'Кантонца' состоялось. Теперь нужно было думать о прикрытии его на последнем этапе задания... В приемной Вождя Голованова не задержали. Но открыв дверь в знакомый кабинет, Александр сразу почувствовал, что Сталин сегодня в гневе...
  
  
   -- Товарищ Голованов! Вы сами читали измышления вашего 'Кантонца'?!!!
   -- Так точно товарищ Сталин. Пакет был мной вскрыт на месте, сразу же, как только мы его извлекли из тайника на самолете 'Августа'. Я обязан был проверить содержимое...
   -- А если бы Дефензива раньше вас извлекла этот пакет?! Как вообще он мог хранить на бумаге всю эту провокационную ахинею!!! Все время быть на виду, и посметь писать ТАКОЕ!!!
   -- Товарищ Сталин. Написал он этот доклад во время своего драматического 'запоя', поэтому внимания к себе не привлек. Сам пакет был внутри фюзеляжа примотан к малому расходному бензобаку. Внешние люки заделаны наглухо и подключены к системе подрыва. Чтобы пролезть в то место, нужно разобрать часть панелей кабины, притом, что сам бензобак был заминирован несколькими тротиловыми шашками с натяжными взрывателями. Не зная схемы минирования, даже опытный авиатехник, хорошо знающий конструкцию 'Девуатина', не смог бы предотвратить взрыв при вскрытии...
   -- Что еще за выдумки?! Вы же вроде бы не обучали 'Кантонца' подрывному делу. Откуда у него и у 'Августа' все эти навыки?
   -- Первый раз они заминировали свои 'Девуатины' еще в Шербуре перед самым перелетом, чтобы подорвать их в случае вынужденной посадки на немецкой территории. Что же касается минных навыков 'Кантонца', то во время своих приключений на северном плацдарме за Халхин-Голом, наш 'пилот-многостаночник' выполнял не менее интересные пиротехнические работы...
   -- Ну, хорошо... А что вы скажете по поводу написанных им в этом докладе домыслов? Ведь в случае утечки хоть капли этих сведений в печать, против нашей страны начнется мощнейшая кампания травли в международной прессе. И это в лучшем случае!!! А в худшем случае, это станет основанием для начала войны мощного империалистического блока против СССР!!!
   -- Товарищ Сталин, я не получил специального дипломатического образования, чтобы оценивать столь многоходовые комбинации, которые предлагает спланировать 'Кантонец'. В качестве обоснования своих предложений он ссылается на свои многочисленные беседы с польскими и французскими источниками... Гхм... Многое из этих его соображений, действительно, звучит странно и неоднозначно.
   -- Что вас самого сильней всего смутило, товарищ Голованов.
   -- Что меня смутило? Наверное, его, чересчур, уверенное суждение о высокой вероятности именно сейчас до конца этого года спровоцировать итало-греческий конфликт. А, вот, то, что в стороне от этого конфликта не останутся ни немцы ни югославы, он прогнозирует вполне логично... Гм... Но, его апломб при анализе влияния этих событий на войну Германии на Западе Европы с Францией, Британией, Бельгией, Голландией и Данией. И на перспективы создания европейских фронтов, как против Германии и Италии, так и против Германии и Британии в случае возникновения их альянса... В общем, та его аргументация больше походит на гадание на кофейной гуще. И в то же время! Товарищ Сталин. Я считаю, многие высказанные 'Кантонцем' прогнозы и предложения достаточно реалистичными и многообещающими. Поэтому их необходимо очень серьезно проанализировать...
   -- Хм. Пожалуй, в этом вы правы. Но его наглость в этом докладе, превышает все разумные границы! Он ведь утверждает, что мы, ни в коем случае, не должны допустить появления Добровольческой армии в рядах защитников Туманного Альбиона. И пытается нас убедить, что в Греции и на Балканах эта сила будет для СССР гораздо выгоднее, чем в других местах. Как будто он точно знает, что добровольцы скоро вприпрыжку побегут защищать Британию... Ну, а та его маниакальная идея о том, чтобы спровоцировать немцев на воздушную или подводную атаку "Беарна" чтобы втянуть поскорее Францию в войну без оглядки на Британию (или, как он там нахально советует - "если не удастся спровоцировать, то надо "придумать" эту немецкую атаку"), уж и вовсе отдает "желтым домом"... Как может вчерашний командир звена истребителей вообще строить такие аналитические прогнозы, и присылать руководству вот такие "предложения"?! Кто он такой для этого?!
   -- Гм. Сейчас он уже не просто летчик, товарищ Сталин. В Монголии он содействовал успеху операции внедрения нашего агента. Там же он получил опыт контрразведывательной и разведывательной работы, и командовал наземным подразделением в бою. В США и Европе он умудрился наладить чрезвычайно интересные связи в кругах военных и бизнесменов. Даже сумел сам завербовать небольшую разведсеть из 'слепых агентов', которых мы уже можем, конечно же, соблюдая все предосторожности, задействовать в других наших операциях. А его действия в Польше, позволили нам получить несколько десятков образцов новейшей иностранной военной техники, и внедрить нескольких наших агентов одновременно, и к немцам, и к британцам. Это не считая включения в состав 'Сражающейся Европы' действующего под нашим контролем армейского корпуса, что помимо опыта современной войны сулит нам очень интересные комбинации в дальнейшем...
   -- Достаточно, товарищ Голованов... Я вижу, что вы слишком очарованы разведывательными успехами 'Кантонца', и теперь уже просто не хотите упускать открывшихся возможностей. Но вы забываете о риске! Сейчас в целом мире никто не может гарантировать, кому станет служить эта Добровольческая армия в ближайшем будущем. А 'Кантонец', не мелочась, предлагает даже торпедные катера для них из США пригнать. Всего лишь, для захвата 'добровольцами' инициативы в бассейнах Эгейского и Адриатического морей. Не слишком ли много на себя берет наш с вами 'анархист'?!
   -- Товарищ Сталин. Все что я мог доложить по этой теме, я доложил. Сейчас мы можем, либо развить, либо свернуть начатую операцию и появившиеся в ходе нее новые направления разведывательной работы. Но в чем я точно согласен с 'Кантонцем', так это в том, что о новых решениях ни в коем случае нельзя информировать даже Политбюро. Малейшая утечка этих сведений, и все вложенные усилия пойдут прахом...
   -- Все это очень похоже на игру в рулетку с завязанными глазами, товарищ Голованов. Проигрыш в этой игре может оказаться слишком тяжелым ударом для нашей страны.
   -- Я осознаю ответственность такого решения, товарищ Сталин. Именно поэтому я и предлагаю начать планирование и сбор дополнительной информации...
   -- Идите товарищ Голованов. И через два дня я жду от вас доклад по наиболее выигрышным вариантам новых операций, и по выявленным вами угрозам этих затей.
   -- Слушаюсь! До свидания, товарищ Сталин.
  
   Пройдя еще по нескольким коридорам и лестницам, Голованов остановился перед другим знакомым кабинетом. Дежурный в 'предбаннике' хорошо знал эту загадочную высокую фигуру. Начальство уже предупреждало его о необходимости поддержания хороших отношений с этим товарищем. Поэтому лицо старшего лейтенанта госбезопасности на мгновение осветила широкая улыбка. Но лишь взглянув в мрачное и задумчивое лицо гостя, дежурный тут же, убрал улыбку с лица.
  
   -- Проходите, товарищ Голованов. Товарищ Берия ждет вас ...
  
  
   //Черновое обновление от 16.01.14/
  
   ***
  
   Адмирал вместе со своим заместителем вошли в кабинет. Адмиральская фуражка с белым чехлом легла на стол, рядом с папкой. Подполковник открыл балкон, и получил благодарный кивок своего патрона...
  
  
   -- Ганс, вы что-нибудь узнали о членах группы Альберта попавших в плен во Львове?
   -- Только то, что один из них уже скончался от ран.
   -- Каковы в целом наши потери?
   -- Четверо были убиты в перестрелке прямо на аэродроме, причем двоих Пешке пристрелил лично. Группа прикрытия из украинских активистов вместе с их командирами из СД, успели эвакуироваться, потеряв всего двоих. Из них трое участвовали в прошлый раз в угоне самолетов с генералом Соснковским. В итоге, один жив и находится в плену, безвозвратно потеряно девять агентов, из них шестеро из Абвер, остальные из СД.
   -- Мда-а, недешево нам достался этот Пешке. Куда он был ранен.
   -- Он счастливчик, герр адмирал! Вышел из всей этой передряги с тремя касательными пулевыми ранениями мягких тканей, несколькими синяками, царапинами и легкой контузией от удара прикладом в голову.
   -- Гм... Ну, а чем сейчас занят наш 'американский гость'? Все молчит?
   -- Не совсем...
   -- Это как же? День молчит, два поет? А ему вообще показывали, что у нас случается с 'молчунами'?
   -- На второй день, когда доктор Винклер выдал разрешение, его водили поглядеть на процесс допроса. Хмыкнул и с улыбкой, подмигнул сопровождающему.
   -- Наглец?
   -- Пожалуй, герр адмирал. Ирония из него так и фонтанирует. Но это еще не все. Представьте себе, что как раз сегодня после трехдневной молчаливой апатии, он начал рисовать картинки.
   -- Вот как, картинки?!
   -- Да, взгляните сами. Это нечто похожее на раннее ассирийское письмо. Понять их довольно просто. А общий смысл этой 'наскальной письменности' таков - 'Я дал обет молчания на случай моего захвата в плен. Окончание моего контракта с 'Силами Поветжными' 30 сентября. До этого момента никакой информации я своим пленителям не дам. А после этой даты все равно не смогу делиться секретными сведениями, услышанными при исполнении. Если же про меня распустят порочащие слухи, то сотрудничества вообще не будет. Контролировать это я буду чтением газет по моему выбору'...
   -- То есть он все же, не отказывается сотрудничать с родиной предков, а лишь декларирует нам свой 'кодекс чести наемника'. Но почему картинками?!
   -- Очевидно, он не хочет быть скомпрометированным по почерку. Кстати переодеться в чистую форму он отказался, теми же рисунками показав, что если его парадный китель будет сожжен или выброшен, то он станет ходить с голым торсом... Его можно понять. Ведь если в Штатах узнают, что он был вынужден перейти на сторону недавнего противника, то ему там не дадут проходу. Он теперь публичная фигура, и любой скандал может навсегда закрыть для него многие двери...
   -- Гм... Что еще вам удалось узнать?
   -- Взгляните вот сюда. Это его рисунок одной из тех ракет, которыми он атаковал переправу под Модлином. Я попросил его сделать этот набросок в качестве жеста доброй воли.
   -- Прекрасно! И он не испугался, что мы скомпрометируем его этим эскизом?
   -- Представьте себе, он нарисовал это левой рукой, и дал понять, что готов ко всему. А потом, уже в порядке бравады, нарисовал вот эту серию комиксов про космический полет на луну. Как видите, вот этот 'звездный водолаз' втыкает в лунную поверхность флаг 'Лиги Наций'. То есть даже тут, он не прокололся...
   -- Мда-а. Крепкий орешек нам с вами достался, подполковник. А картинки и впрямь интересные. Особенно вот этот воздушный бой ракетных самолетов над океаном. Конечно, жаль, что Пешке не хочет полностью добровольно присоединиться к Рейху...
   -- Может быть, стоит применить к Пешке вторую степень устрашения?
   -- Не стоит, Ганс. Если я правильно понял его психотип, то он просто изобразит перед нами полную капитуляцию, и начнет плести небылицы. Он ведь очень упрямый... и хитрый. Этот Пешке. Гм... Но вот эта его безумная тяга к ракетам и всему реактивному... Все это очень и очень интересно.
  
   Рука адмирала неторопливо взялась за трубку телефонного аппарата.
  
   -- Лотта, я собираюсь пообщаться с герром Гейдрихом во второй половине дня, согласуйте с ним время и место встречи.
   -- Хорошо, герр Адмирал.
   -- Мне кажется, Ганс, у нас найдется, чем заинтересовать 'американца'...
   -- Вы так думаете, герр адмирал?
   -- Я редко ошибаюсь в людях. Гм... Продолжайте доклад подполковник...
  
   Вечером того же дня на встрече с главой СД, Канарис обсудил свою идею. Недавняя совместная операция не то чтобы сдружила, скорее, еще более примирила недавних соперников. И хотя Гейдрих был не в восторге от предложения своего коллеги из Абвера, но в целом согласился на эксперимент...
  
   ***
  
  
   //Черновой вариант обновления от 07.01.14 не вычитано/
  
  
  ***
  
  В Управлении перспективных разработок и без полученной разведкой французской техники, разной исследовательской работы было предостаточно. Но, несмотря на лишние хлопоты, старшего майора сильно впечатлили результаты всего одной разведывательной операции. Практически за бесценок гаврской разведгруппе удалось получить сразу две технические системы, обладающие большим потенциалом для развития. Конечно же, в силу наличия приоритетных задач Управления, авиационная составляющая добытого разведкой, занимала его сильней всего. Но и нынешний отчет комиссии Артиллерийской академии, тоже оказался чрезвычайно интересным. Фактически же, на конкурс авиапушек добавился не просто еще один опытный экземпляр, а целый класс орудий под новый и очень перспективный патрон.
  
  -- И каковы результаты ваших исследований по той 'француженке', товарищи? Кто первый озвучит?
  -- Позвольте мне?
  -- Прошу вас товарищ Кондаков. И, пожалуйста, расскажите обо всем поподробнее.
  -- Хм... Данных об истоках этой конструкции у нас не так уж много. По всей видимости, ствол той системы АРХ, был взят от авиационного четверть автоматического орудия времен Мировой Войны. Вероятно, в те времена стреляло оно, снарядами из дюймовых гильз 'Виккерса' развальцованных на слегка увеличенный калибр. К сожалению, для сохранения секретности, мы не можем сейчас себе позволить, официально запросить во Франции уточнение этой информации. Если же использовать архивы военного ведомства Царской России, то найдены, лишь несколько докладов парижских военных агентов об испытаниях там авиационных пушек разных фирм. Так вот, калибр 33-мм имело всего одно орудие, выставленное на конкурсы 16-го и 17-го годов компанией Шнейдер. Отсюда же и часть маркировки на патронах боекомплекта. Но вот незадача, после 1918 года любые упоминания о таком орудии исчезают...
  -- А как же вот этот образец?!
  -- С ним произошла крайне интересная и слегка запутанная история. В 1930-м году фирма 'Гочкис' одновременно с фирмой 'Шнейдер' предлагает французской армии зенитную автоматическую пушку калибра 25-мм. Снарядный патрон там был слишком массивным, к тому же он предусматривал боковое воспламенение, и оказался ненадежным. Правда 'Гочкис' уже в 32-м выпустила новый патрон, но время-то уже ушло. Французский Генштаб принципиально отказался от 'крупнокалиберных митральез', обе системы не были приняты, и остались лишь в опытных образцах. Но когда из Испании пришли тревожные сведения о бомбардировках городов, французское военное начальство проснулось и поняло, что одних зениток полевого калибра и крупнокалиберных пулеметов им будет недостаточно. Фирма 'Гочкис' между тем, за свой счет и на свой риск, не остановила разработки. И вот уже в 37-м был готов первый вариант нового проекта 25-мм автомата. На этом этапе фирма 'Шнейдер' от нее серьезно отстала.
  -- Все это очень познавательно, товарищ Кондаков, но мы-то с вами начали разговор несколько о другой системе.
  -- А я как раз и приближаюсь к ней. Так, вот, оказывается, гильза орудия АРХ появилась еще в 1933-м, на базе той самой 25 х 163 гильзы 'Гочкиса' от экспортного варианта зенитной системы. Именно тогда фирма АРХ выкупает у 'Гочкиса' старое оборудование по производству стволов калибра 33-мм, и линию по производству новых 25-мм гильз, и начинает разрабатывать опытные автоматические орудия под снаряды такого странного калибра 33-мм. Причем вес и мощность тех снарядов лишь чуть-чуть не дотягивают до показателей 37-мм снарядов. Кроме того, за счет короткой 140-мм гильзы и 350-ти граммового снаряда инженеры АРХ создают авиапушку с уникально низким импульсом отдачи. Обратите внимание, на фото виден довольно примитивный дульный тормоз того орудия. И все бы хорошо, но общий вес самой системы они получили более восьмидесяти килограммов, что для истребителя 1933-34 годов вроде бы многовато. Именно поэтому на 'Анрио-115' не стали устанавливать пулеметы, чтоб не перегружать аппарат. Ну, а финальный гвоздь в крышку гроба вколотило уже министерство авиации. То, что одного-двух снарядов той пушки хватало для гарантированного уничтожения самолета, их почему-то не впечатлило. И эти 'мэтры' потребовали, чтобы самолет мог вести огонь длинными очередями. В результате разработчик отказался от совершенствования той системы, из-за чего опытный образец и пылился четыре года на складе в Виллакубле. К тому же для АРХ это направление производства было далеко не основным. Танковые башни, танки и прочее вооружение, вот на чем они делали деньги. В общем, с 1935 года работ по данному орудию не возобновлялось...
  -- Мда-а... Видимо, поэтому наши разведчики и смогли выкупить эту систему по цене металлолома...
  -- Мда-а, интересные приключения. Так что же такого мы сейчас сможем получить из этой 'страдалицы'?
  -- Да, вот, товарищи из Артакадемии всерьез считают, что при переходе на калибр 30-мм, подобное орудие могло бы получить в полтора раза большую скорострельность (то есть, где-то порядка 550 выстрелов в минуту). При этом масса удлиненного снаряда осталась бы в пределах 300-350 граммов. А дальность прицельного огня также могла бы возрасти с 1200м до 1500-1800м.
  -- Совершенно верно, товарищ Давыдов. Фактически, из этого проекта, можно получить 'дальнобойную автоматическую авиационную снайперскую винтовку'. Оружие, позволяющее скоростным самолетам начинать вести огонь от полутора километров до четырехсот-пятисот метров, а потом резко уходить на вертикаль. Ни один авиационный автомат калибра 37-мм в ближайшее время не сможет достигнуть таких показателей удельной массы залпа.
  -- Хм. Но разработка такой новой системы окажется крайне затратной. И не потратит ли наша страна эти деньги бессмысленно? Где гарантии? Вот, к примеру, вы, товарищи Волков и Таубин. Ваши коллективы взялись бы за год-полтора довести такое орудие до ума?
  -- Гм. Вопрос этот не такой уж простой, товарищ Давыдов.
  -- Да уж! Доводить-то чужое ведь всегда сложнее, чем свое. Да и со своим-то хлопот не оберешься.
  -- Кстати, наша МП-6 тоже довольно точная система, и лишь незначительно уступает заявленным параметрам этой АРХ.
  -- Это если по дальности. По скорострельности и массе снаряда уступает в полтора раза. А по массе минутного залпа отстает больше чем втрое...
  -- Да, мощность и скорострельность 'француженки', безусловно, подкупают...
  -- Но товарищи!!! Товарищ Давыдов! Это ведь придется заново создавать целые линии!!!
  -- Успокойтесь, товарищ Шпитальный. По полученным нами материалам, оборудование для производства стволов, гильз и снарядов до сих пор не отправлено фирмой в утиль, и никуда пока не продано. Если же заключение вашей комиссии окажется положительным, то оборудование можно будет довольно недорого выкупить. Хотя бы за поставки самолетов. Франция сейчас готовится воевать с немцами и поставки недорогого вооружения их могут заинтересовать...
  -- Товарищи, вернемся к нашему исследованию, что там с результатами стрельб?
  -- При сравнительно невысокой отдаче, на полигоне удалось довольно кучно отстреляться даже на дальность в полтора километра. Представляете?!
  -- Гм. И сколько же, таких патронов сможет нести обычный самолет?
  -- Тот 'Анрио', с которого ее демонтировали, больше сотни наверняка поднимет при одном орудии. Кстати, наши производственники утверждают, что трудоемкость производства орудия можно существенно снизить. А при ленточном питании новая система по весу выйдет легче авиапушки Шпитального, и вдобавок еще и скорострельней!
  -- Насколько скорострельней?
  -- За ШВАКами, она, конечно, не угонится, но... Но порядка четырехсот выстрелов при дальности стрельбы километр-полтора, получить вполне реально, даже без уменьшения калибра. Если вдобавок снизить отдачу дульным тормозом, то можно стрелять и еще быстрее, но эффективная дальность при этом снизится до тысячи-тысячи-двухсот метров.
  -- Ну, а времени-то, сколько уйдет на все это?
  -- При использовании готовых французских стволов и производственных линий, к лету сорокового у нас есть шанс получить уже опытную партию...
  -- Хм... Годится. Особенно если и коллеги авиаконструкторы не подкачают.
  -- Ну, что ж, спасибо товарищи. Ждите постановления, и готовьте свои предложения по организации производства. Если в Кремле это решение окончательно утвердят, то от вас сразу же потребуются толковые проекты по доработке этой системы. И конкурс будет жестким. Ну, а ответа ваших коллег из Авиапрома я сегодня обязательно добьюсь.
  
  
  Сразу же после обеда в Управлении состоялось следующее совещание и как раз по вопросам проектирования и испытаний реактивных прототипов. Из отчетов руководителей бригад проектировщиков следовал малоутешительный вывод. Планеры новых аппаратов активно строятся, но до летных испытаний пока далеко. Ресурс турбинных моторов, уже выпускаемых малой серией, равнялся считанным часам. После этих докладов, Давыдов пригласил делегацию НИИ ВВС рассказать о полученном от той же гаврской группы самолетном планере. На тот момент являющимся единственным в СССР аппаратом, практически готовым к испытаниям с ТРД. Инженеры уже частично ознакомились с докладом испытателей, но выступление Шиянова и Стефановского слушали внимательно, лишь изредка вставляя свои замечания...
  
  
  -- Основной целью испытаний нам была определена проверка нового шасси и общей управляемости аппарата во всем диапазоне скоростей и высот...
  -- И обратите внимание, товарищи. С учетом ожидаемого в будущем снижения эффекта обдува оперения, общая площадь вертикальных и горизонтальных рулей была увеличена примерно на треть. Длина балок при этом уменьшена на полметра для сохранения приемлемой центровки.
  -- Так что, товарищ Стефановский, каково итоговое заключение испытателей?
  -- Пока, на основе полученных данных, можно лишь утверждать, что с мотором М-63, четырехлопастным винтом уменьшенного диаметра, и с переделанным двухкилевым П-образным оперением, самолет 'Анрио-115' (испытательный код И-101) способен на устойчивые взлет и посадку на шасси с носовым колесом.
  -- И ведь это, товарищи, уже немало...
  -- А насколько эффективным оказалось это новое шасси?
  -- В целом, товарищ Давыдов, картина получена вполне ожидаемая, и соответствует испытаниям подобного шасси на лаборатории 'Горын'. Само-то шасси пока продолжает преподносить нам мелкие сюрпризы, но зато главную его проблему 'шимми' нам уже практически удалось победить. Демпферы со своей задачей в целом справляются. Есть, правда, вариант еще сильнее снизить высоту этого шасси, когда мы уже полностью откажемся от толкающего винта...
  -- А что там с управляемостью и прочими характеристиками?
  -- Полные замеры скороподъемности скорости и маневренности самолета нами пока не производились, хотя избыток мощности мотора допускал их выполнение без ограничений. Ваше, товарищ Давыдов, условие по бережной эксплуатации первого и пока единственного летного образца, нами выполнено...
  -- Гм... Ну, что ж, товарищи, это радует. Результаты вами получены вполне приемлемые. И поскольку другой столь же удачной конструкции для испытаний 'Кальмара' в полностью реактивном полете у нас пока не имеется, Управление дает вам 'Зеленый Свет'. Но прошу учесть, что создание из этой конструкции боевого аппарата не планируется. Главная задача испытателей и инженеров обеспечить взлет и приземление с реактивным мотором, все остальное в свой срок...
  -- Мы помним об этом. Хотя соблазн и велик. А что там с тем планером от 23-его 'Фоккера'?
  -- Пока, товарищ Проскура, обнадежить вас особо не чем. Два безмоторных планера с не убираемым шасси уже заказаны у фирмы, но срок их готовности конец октября - начало ноября. Раньше, увы, никак... Полностью убираемое шасси ожидается и вовсе к зиме ...
  -- Ничего-ничего! С вот этим переделанным 'французом' мы все равно сможем начать наземные испытания, рулежки и пробежки уже в октябре. А значит, до конца года имеются хорошие шансы на реактивный полет. Если, конечно, товарищи испытатели нас подержат.
  -- Что скажете, товарищ Шиянов?
  -- Да что ж тут скажешь! Будем стараться.
  -- Признайтесь голубчик, после 'Горына' все же страшновато вам всего на одном реактивном моторе лететь?
  -- С учетом частых отказов опытных 'Кальмаров' риск, безусловно, серьезный... Если помните, Георгий Федорович, наш с вами 'вдохновитель' в своем трактате особо заострял внимание на готовности эвакуационной катапульты уже к этапу первых летных испытаний?
  -- Ну, нет у нас пока 'летающего кресла', Георгий Михалыч! Знаю, что плохо, но не получается у товарищей ракетчиков! Вот поэтому мы и просим руководство Управления выделить для испытаний место вблизи какого-нибудь большого и спокойного озера. Чтобы уж если рухнуть, то в воду. Да так чтоб бригада водолазов всегда наготове была...
  -- В таком случае, Ладогу, Онегу и Байкал мы рассматривать не будем, шторма там бывают нешуточные, да и глухомань жуткая. Может Ильмень или Селигер?
  -- Может быть, даже и река нам подойдет. Если спокойная, и широкая.
  -- Хорошо, товарищи, мы подумаем как это лучше сделать. А вы пока продолжайте 'ваять' и 'мучить' ваших подопытных. Главное чтобы было что испытывать, а уж место всегда отыщется...
  
  Шумная толпа энтузиастов реактивной авиации покинула большой кабинет. После нескольких минут споров с конструкторами, машина увезла двоих испытателей обратно в Подлипки.
  
  
  ***
  
  
  
  
  /ОБНОВЛЕНИЕ 04.02.2014 не вычитано/
  
  
  Жизнь в плену потекла довольно спокойно. Репортеры 'Фелькише Беобахтер' наконец перестали клацать перед носом своими "лейками", и нагло требовать от пленного 'покаяния блудного фольксдойче'. После крикливой суеты армейского госпиталя, пары тревожных дней проведенных в тихой мрачной камере без окон, и долгих бессмысленных монологов 'хозяев', пытающихся превратить это одностороннее общение в полноценный допрос, наступил период странной 'полусвободы'. На окнах все еще были решетки, но режим стал уже практически санаторным. Спи, сколько влезет, из офицерской столовой горнострелковой школы еду приносят трижды в день. Даже гулять разрешили, правда, под конвоем. Вся охрана была из тех же горнострелков, что Павлу слегка удивляло. Видимо, 'хозяева' не сильно опасались побега, надеясь на удаленность от цивилизации этого 'узилища'. Более-менее серьезные ограничения касались контактов с аборигенами, но Павла пока и сама не стремилась заводить знакомства. Да и некуда было спешить, ведь активная фаза сотрудничества должна была начаться только после полной оккупации Польши. За окном высились отроги альпийского хребта. В случайных обмолвках охраны звучали такие названия как Дахтшайн и Аннаберг, но Павла раньше не слышала о таких населенных пунктах. И все же без особых на то причин в душе разведчика медленно крепла уверенность, что они где-то в Австрии, а не в Татрах, и не в Баварии...
  
  'Как там сказал Шерлок в Швейцарии - 'мне кажется, что я прожил эту жизнь не напрасно...'. И еще он там что-то про чистоту лондонского смога добавил. Мдя-я... Ну, а я-то чего добилась? Если брать только личные достижения, то совсем не многого. Где-то с десятку Геринговских ассов Фортуну подвинула, и роту 'юберменшей' из Вермахта отправила по госпиталям и погостам. А это даже на 'океанскую микрокаплю', пожалуй, что, с натяжкой будет. И все же что-то меняется вокруг... Октябрь вон уж близится, а Германа все нет. В том смысле, что до сих пор фашики в Варшаве буксуют. Да и наши там, вроде бы, с добровольцами нормально состыковались. В общем, где-то недели две у них задержка, скоро пора им к акушеру на осмотр топать... Эх, спасибо подполковнику за газеты, а то я от безделья скоро на стенку полезу. Гм... Что-то я того, загрустила. К очередному 'мариарти' мне вроде бы еще не завтра, так что, выше нос товарищ шпионка!'.
  
  В соседних с комнатой молчаливого пленного апартаментах, поселились два унтер-офицера, Флегматичный верзила Герхард Загдорф, и немного суетливый крепыш Отто Крюгер. Выйти в коридор можно было только через их комнату. Сами конвоиры пленному не докучали, ограничиваясь короткими приглашениями к столу и 'не хотите ли прогуляться герр Пешке'. Поначалу Павлу сильно удивляло, что про нее здесь известно 'каждой собаке', но вскоре наступило привыкание. Вчера возобновились визиты. Прилетевший подполковник Пиккенброк, забрал несколько новых рисунков с ракетами, намекнул своему 'гостю' на скорую смену места пребывания, и разрешил более частые прогулки на свежем воздухе. А места тут были сказочные... Альпийские предгорья даже в конце сентября поражали яркостью цветовых оттенков. Накинув легкий плащ поверх американского кителя, Павла с удовольствием гуляла, слыша за спиной негромкие разговоры и смешки своих конвоиров. Иногда пленному вежливо указывали, мол, дальше идти не надо. 'Давайте обойдем слева, герр Пешке', и молчаливый 'гость', покладисто кивнув, искал новое направление прогулки. В нескольких километрах от их поселка находился второй тренировочный лагерь. По-видимому, там тоже готовили каких-то горных стрелков. И Павла от безделья тренировала мозг, пытаясь рассчитать численность и уклон обучаемых...
  
  'Вон там у них стрельбище. Угу. А вон на той стенке скалолазов гоняют. Несколько подъемников понятное дело для лыжной подготовки. А вот зачем вон там в долине учебный аэродром у них, вот это загадка. Летают часто, значит не только для связи и доставки грузов используют. Гм. И ведь явно не один батальон они тут пестуют. Эх, жаль нельзя мне в биноклю у них тут все зазырить!'.
  
  Однажды во время такого 'выгуливания' повстречали на проселке марширующую со стороны подъемника небольшую колонну с лыжами на плечах. Все трое сошли с дороги, пропуская лыжников. Взгляд Павлы без особого интереса прошелся по лицам и экипировке горнострелков, и непреднамеренно зацепился за широкое славянское лицо с хитро прищуренными светлыми глазами. В этот момент один из шедших впереди лыжников споткнулся, подавив вскрик 'Щоб тебе, курва!'. Громкий немецкий окрик фельдфебеля 'Встать! Держать строй!', тут же взбодрил подчиненных. А интерес Павлы к 'соседям' с этого момента резко усилился. Мозг бывшего парторга пытался выцепить из глубин памяти обрывки информации об украинских частях авбера и СС, но вспоминалось плохо. Больше таких встреч не было. За то, после одной из прогулок, впечатления Павлы обогатились на гимнастической площадке. Наблюдая, как две пары бойцов отрабатывают приемы рукопашного боя, Павла непроизвольно громко хмыкнула, что было тут же замечено преподавателем в чине майора. Раздражение тренера-офицера резко прозвучало в его вопросе...
  
  -- А что это вас так развеселило, герр гауптман?! Вам еще не надоело тут прогуливаться зрителем? Составьте компанию моим парням, и покажите как нужно, если, конечно умеете и не боитесь!
  
  Этот вопрос, вызвал у разведчика улыбку, и диковинный американский китель быстро соскочил с плеч, и повис на турнике. Павла почувствовала в голове какую-то пустоту и бесшабашность.
  
  'А что, пора бы мне и размяться. Тем более, что, по всей видимости, скоро я покину этот райский уголок, так и не оценив его оздоровительного воздействия. Грех упускать такой случай...'.
  
  С другого края этого собранного из гимнастических матов 'эрзац-татами' появился молодой шатен с напряженным лицом. Павла кивнула ему, и получила ответный кивок. Майор скомандовал начало схватки, но переходить в атаку никто из поединщиков не спешил. Оба присматривались к своему сопернику, а Павла еще и привыкала к довольно мягкому покрытию. Схватка проходила вяло. Павла имитировала атаку, но настоящих ударов не наносила. Парень, видимо, наслышанный о предыдущих подвигах 'гостя', тоже осторожничал, и ломиться вперед не спешил...
  
  -- Клаус! Достаточно этих твоих танцев! Пусть лучше наш 'гость' разомнется с Йоганном..
  -- Прошу вас. Герр Пешке.
  
  Энергичный кивок заменил ответ, крупный светловолосый парень занял место предшественника, и новый танец начался.
  
  'А вот с этим монстром будет непросто. Гм... Эти 'гладиаторы' ведь его взаправду уважают. Да и по виду натуральный хищник. И не тупой. Хоть и пытается давить взглядом, но глаза у него умные. Мдя-я. Ну, ничего-ничего. Может, конечно, я и хорохорюсь, но в былые годы я и не таких лбов заламывала. Главное первый натиск его выдержать. А уж потом я каким-нибудь домкратом, да нагну его в 'позу кающегося гермафродита'...'.
  
   За спиной в гомоне болельщиков Павла расслышала упоминания о себе. Отвлекаться было опасно, но реплики были уж очень интересными.
  
  -- Ты, погляди! Неужели сам Пешке вышел с Йоганном размяться?!
  -- Парни, а чего этот Пешке такой ленивый? Я уж думал, он тут по ковру метеором носиться будет.
  -- Ты прав Вольф, какой-то он заторможенный. Даже не верится, что это тот самый Пешке, о подвигах которого, идет молва. Говорили, что он Берти в три удара уделал.
  -- Друзья не спешите с выводами, он пока все делает правильно.
  -- Герр лейтенант, а правда, что Пешке в драке становится берсерком?
  -- Насчет берсерка не знаю. По всей видимости, он принял ребят Альберта за ликвидаторов, и от этого озверел. Маркус писал мне из госпиталя, что тогда они его чудом завалили. Даже без оружия он может быть очень опасен.
  
   Схватка продолжалась. Легкой победы Павла не ждала, но время шло, и ей стало казаться, что положить противника вообще не удастся. Вот он ушел от подсечки, и попытался захватить рукав белой нательной рубахи. Не вышло. Но и хлесткие удары Павлы пока не достигали цели. А собравшиеся вокруг зрители, напряженно гудели, обсуждая шансы соперников.
  
  'Вот уж повезло мне сегодня. Да-а... Это тебе Павлуша не Ромкой Булановым землю тромбовать. Парень-то явно знает, и уличный бой, и дзю-дзюцу, и еще много всякого разного. А какие комбинации приемов выдает, закачаешься. Пока только за счет неожиданных связок и держусь. Но, видать, пора мне уже науку капитана Огиты в полную силу применять. А то скоро он паровым катком в атаку полезет, и вот тогда мне хана и наступит...'.
  
  Павла дождалась очередной изучающей атаки немца, и неожиданно для противника вместо приема на блоки провалилась в ближний бой, и провела длинную серию, подсмотренную у японского капитана. Йоганн хоть и удивился, почти успел достать своими мощными ударами голову противника. Павлу спасла скорость. Под прикрытием урагана ударов в корпус и голову, удалось провести несколько хитрых подсечек, и шкафообразный тевтонец рухнул на ковер, левая рука его оказалась вывернутой в захвате...
  
  -- Стоп! Достаточно герр Пешке!
  -- Вставай Йоганн. Ты как там?
  -- Все хорошо, герр майор. Я могу продолжать...
  -- Иди отдыхай. И вы герр Пешке, отдохните. Благодарю вас за демонстрацию хорошего примера атаки. После обеда за вами пришлют сопровождающего.
  
  Павла хотела задать вопрос, но вспомнив о обете молчания, только пожала плечами, и двинулась через толпу к своему кителю. Гомон растревоженных схваткой зрителей сопровождал ее на всем пути к коттеджу...
  
  -- Я же вам говорил, а вы мне не верили!
  -- Да, парни, этот Пешке не так уж прост. Явно он учился где-то на Востоке.
  -- Ерунда! Йоганн сломал бы его как куклу во втором раунде!
  -- Заткнись, Гальске, Пешке тоже не все нам тут показал.
  -- Брось Отто, какой-то фольксдойче все же не справится в бою с настоящим немцем!
  -- Много ты в этом понимаешь! Ты-то сам, сколько боев выиграл?!
  -- А причем тут я? Мы же в целом говорим о немцах и поляках...
  -- Пешке не поляк, говорили, что его мать из Силезии...
  -- Да-а, не хотел бы я с таким берсерком в бою встречаться.
  -- Да не берсерк он. Дрался расчетливо. Кстати, Рюдель вон тоже струсил с ним в небе разбираться...
  -- А кто это вам разрешил закончить занятия?! Пример настоящей схватки вы видели, вот и покажите, как он вами усвоен. Гальске и Рамков на ковер!
  -- Слушаюсь, герр майор....
  
  Павла не особо прислушивалась к этим спорам и дифирамбам. Главным для нее было то что этот ее отдых вскоре закончится. С удовольствием вздохнув горный воздух, разведчик скрылся в доме...
  
  
  
  
   //Черновой вариант обновления от 28.01.14 не вычитано //
  
  
   Четвертый день в штабе бригады творился сумасшедший дом. Помещение дежурного все больше напоминало проходной двор. И если временное присутствие сразу двух бригадных штабов ВВС, Скоморохи еще как-то могли выдержать, то постоянное мельтешение тут же соседей из транспортной авиации и десанта, порой доводило командование авиабазы до белого каления. Телефонные линии раскалились от постоянных звонков, посыльные сбились с ног. Все это безобразие уже на второй день после приказа Ворошилова перестало называться Большими Военными сборами, и со вчерашнего дня наконец-то превратилось в 'освободительный поход для защиты братских славянских народов'. Вот только начальству 69-й бригады от этого легче не становилось. Плановая учеба трех авиаполков практически прекратилась, а часть авиатехники вместе с пилотами и техническим составом, в тревоге о будущем, переселились на наспех подготовленные полевые площадки. Даже находящиеся в некотором отдалении учебные аэродромы Житомирского Центра приняли на время новых постояльцев. А в штабе бригады все так же стремительно появлялись и снова исчезали все новые и новые командиры. И все меньше мелькало вкраплений синей парадной формы, среди изобилия комсоставовских гимнастерок цвета 'хаки' с голубыми петлицами. И на напряженных лицах людей все больше просвечивало понимание, что это не просто учения и не просто какой-то там поход. Четвертый день уже шла война. Война пока практически бескровная для советских авиаторов. Шесть севших на вынужденную самолетов, и всего один 'чиж' разбитый при грубой посадке на ВПП, пока никак не тянули на настоящие боевые потери. Но беспокойное ожидание новых потерь все не покидало озабоченных срочными делами лиц командиров. А воздушных схваток все не было...
  
   Очередная группа транспортных Г-2 после взлета быстро скрылись за зеленым горизонтом Житомирской зелени вместе со своим прикрытием из одной эскадрильи 22-го ИАП. Полковник Петровский, сделал пару звонков в округ, надел реглан, и чуть расправил плечи. Штабное начальство пока не баловало его истребительное соединение слишком уж частыми приказами на вылет. И раз уж из штаба получен редкий и очень строгий приказ на тщательную разведку польских аэродромов, а все три полка бригады и без всякого приказа готовы к немедленному вылету, то уж командир-то бригады может позволить самому себе один боевой вылет. Помимо ведомого лейтенанта Глинки сегодня полковника прикрывала пара комэска Асмолова из 46-го ИАП. Такую практику 'сборных звеньев' полковник завел с первого дня 'Сборов'. Поначалу от таких 'экспресс-проверок' доставалось многим, но вскоре разносы за расхлябанность и небрежение стали редкостью. Полковник каждый раз поочередно выбирал себе эскорт из другого полка для тренировки взаимодействия, и притом старался в своем выборе не повторяться. И подчиненные платили за это командиру бригады своим безграничным доверием. Даже спорили до хрипоты на тему 'с кем там сегодня наш 'Батя' слетает'. Все видели, что свой родной 22-й ИАП он никому в ущерб не балует...
  
   Миновали границу. Под крыльями истребителей проплывали поля и проселочные дороги. Слева на дороге мелькнула небольшая колонна гужевого транспорта. Звено снизилось параллельно колонне, и люди внизу в панике попрыгали с телег, видимо, ожидая налета. Петровский покачал им крыльями, и снова набрал высоту. Щелкнул тангентой, мол, всем быть внимательнее и продолжил облет территории. У небольшого польского аэродрома заметили дымящиеся на стоянке самолеты и остовы сгоревших машин. Здесь явно только что побывало Люфтваффе, и польская авиачасть не подавала признаков жизни. Вперед вышла пара Асмолова и качнула крыльями, кого-то заметили в небе. Повертев головой, командир бригады дважды щелкнул тангентой 'Вижу'. Довольно далеко к Западу, действительно, летела крупная группа каких-то самолетов, но шли они низко и понять, кто это было невозможно. Разведывательный вылет продолжался. Несколько раз на дорогах мелькнули колонны советской кавалерии с танками. Очередные немногочисленные десантники махали с брони пилотам. Красные флаги на паре танков висели тряпками от безветрия. Петровский, быстро поставил на пристегнутом к колену планшете с картой новые значки карандашом, и повел своего 'ишака' к Юго-востоку. Еще четверть часа и задание будет выполнено, тогда можно будет развернуться в сторону дома. И снова поля, дубравы, дороги, и прячущиеся на опушках остатки польской авиации. Как раз позавчера большая группа таких же польских самолетов в сопровождении двух бригадных эскадрилий перелетела в 'Мурмелон', как обозвали арендованный французами новый аэроузел. Петровский тогда лично оценил с бреющего все это 'чудо природы'. На стоянках диковинной французской авиабазы, помимо польских и французских по виду машин, обнаружились еще и несколько 'немцев', и даже 'британцев'. А борта и крылья всей этой армады гордо украшали режущие голубое небо оранжевые птицы 'Сражающейся Европы'. Все это было позавчера. А, вот, сейчас осмотр оставшейся летной техники на польских площадках, свидетельствовал о том, что боевых летных частей на них практически не осталось...
  
   Задание подходило к концу, и в голову Петровского полезли надоедливые мысли о Пашке, и о политучебе личного состава, навеянные недавней беседой с комиссаром Вершининым...
  
   -- Чего тебе комиссар?
   -- Читай, товарищ комбриг...
  
   Полковник тогда недоверчиво прищурился, подозревая розыгрыш старого друга. А с протянутой полковым комиссаром передовицы буржуйской газеты, на Петровского глядело упрямое лицо с серьезным взглядом. И вот это лицо командир бригады узнал бы и без подписи под фотографией. Но подпись там была, правда на английском, но прочесть имя и звание было не сложно. И хотя имя было другое, но лицо полковника как-то сразу же, постарело...
  
   -- Вот тут перевод Вася... Я тут это... политинформацию готовил, вот и заказал иностранную прессу... Гм... Нам пока вылетов мало надо бы нормально политучебу налаживать...
   -- Мда-а...
  
   Машинописные строки сперва расплывались перед глазами, но Василий Иванович, усилием воли заставил себя вчитаться в текст...
  
   ----------------------------------
  
   'По сообщению собственного корреспондента... успешный командир авиационного дивизиона, отмеченный многими польскими и иностранными наградами... в рукопашном бою с немецкими агентами прямо на аэродроме... успев застрелить несколько врагов... '...
  
   -----------------------------------
  
   'Эх, и старый же я дурень! Эх, Пашка-Пашка... Шило в дупе, голова садовая! Так вот куда тебя нелегкая судьбинушка-то занесла... А, я-то все гадал, где же ты у нас теперь выплывешь...'
  
   Петровский читал, а лицо его все больше каменело. Из статьи следовало, что этот американский парень известный в Штатах автогонщик вместе с другом, демобилизовавшись из резерва американского Авиакорпуса, поехал во Францию, а вот потом... Какая-то не до конца понятная полковнику мысль звенела в мозгу натянутой струной, пока Вершинин не отвлек его...
  
   -- Ты Вась, того... Нэ журысь, давай... Не погиб же он - в плену, вон, отдыхает. Да, может, это и не он вовсе... Может, ошибаемся мы, а?!
   -- Прямо сейчас поклянись мне Серега, что обо всем этом, как верблюд монгольский ты до гроба молчать будешь. И что любому в лицо плюнешь, кто тебе станет про это спрашивать и рассказывать. И запомни... Даже если мамке своей сболтнешь, ты мне больше не друг, Ильич!
   -- Да ты чего, Вась? Да я же...
   -- Верю... Не первый уже год с тобой вместе служим. Но свое слово коммуниста ты мне все-таки прямо сейчас дай.
   -- Иваныч я, конечно, все понимаю... У нас тут и без "Донжуана" секретов полно. И ты не просто так от него в бригаду письма те 'испытательские' привозил. Я все это уже давно...
   -- Вот и не болтай зря, комиссар! Даешь слово коммуниста?!
   -- Ну, даю...
   -- Без 'ну'...
   -- Ладно, Василий. Слово коммуниста. От меня это никому не уйдет. Чего делать-то будем?
   -- Ничего... Как тащили мы с тобой, Серега, службу, так и дальше потащим. Что рассказывали о нем, то и снова повторим.
   -- Вась, так он вроде того уже. В плену... Может уже всё там с ним?
   -- Заладил, понимаешь! 'В плену', да 'в плену'! Да хоть хрен в дыму! Не смей об этом трепать и все!
   -- Ну, а если кто другой его по такой фотографии узнает?
   -- Последний раз тебе, комиссар, повторяю. Плюнь тому в рожу, а за клевету на советского летчика, и за фашистскую провокацию, особистам сдай ту бестолочь. Сам сдай... Понял меня?!
   -- Да понял я, понял! Ну, а если немцы сами его расколют да нам же, уже как предателя и выдадут, тогда что?
   -- Хрен чего они расколют!!! Не такой человек Пашка! Он их с сотню раз вокруг хрена обведет и как курят безголовых отрубями накормит, пока они его там колют! А потом и вовсе сбежит нахрен от них, и нам же еще и расскажет обо всем. Ты, вот, сам про те 'мессеры', что в Учебном Центре появились, и через которых мы шесть десятков пришлых считай, что розгами неделю гоняли. Вот что ты про них думаешь?
   -- Да купили их видать, когда пакт подписали...
   -- 'Купили'?! Тьфу ты! Дьяка розгами лупили, и овса ему в дупу зашили! Пашкина это работа, к гадалке не ходи! От него это нам польский подарок. За всех за нас он там с шантрапой фашисткой дрался! Полтора десятка сбитых, и рейды к Герингу за шиворот, это тебе, Ильич, не хрен собачий...
   -- Да кто ж спорит...
   -- 'Кто спорит'. Ой, непростое у Пашки теперь задание, непростое... А мы с тобой... Проглядели мы все-таки с тобой, Сергей, этого героя. У меня-то в полку уже бы эскадрилью водил! А он, понимаешь, там за бугром за месяц капитана с низов выслужил, и семь наград заслужил. Угум... И это притом, что у себя дома он за Китай даже чахлой Звезды на грудь повесить не успел...
   -- А вот это ты брось, комбриг! Не пил бы он, и орден бы носил, и в комэски бы в свой срок вышел. Нечего тут все в одну кучу складывать. И ты его польские да штатовские цацки с нашими советскими наградами не ровняй!
   -- Ну, все теперь! Нашел, понимаешь, зануда, к чему придраться... Ты теперь еще епитимью на меня наложи! 'Окормленец' ты наш бригадный...
   -- Ладно, проехали. Пойду я, всю злость на нас с тобой собранную, на кого другого выплесну...
   -- Во-во, это правильно! И ко мне того 'козленка отпущения' тоже пришли. Рявкну на него разок. Глядишь, тоже отпустит. Это чтобы, значится, кровь-то наша командирская не дурнела...
   -- Шут ты, Вася, гороховый, а не комбриг. Вот, когда Локтионов к нам приезжал, мне ей же... ей, за тебя чуток даже стыдно стало. Как был ты у меня шпаной Тульской, так и остался. И какие ромбы тебе в петлицы не цепляй так ты все и останешься комзвена перестарком. Ну, нету в тебе настоящей генеральской основательности... Нету, хоть ты тресни!
   -- Иди-иди, 'совесть ты наша'. У меня нынче забот полон рот, еще и от тебя нотации слушать...
  
   Та беседа оставила у полковника легкую оскомину грусти. Даже сейчас ему остро хотелось чего-нибудь сделать, но вот ничего сделать для Павла Колуна он не мог. А впереди в прицеле уже появилась взлетная полоса родных Скоморохов, умытая коротким октябрьским дождичком. И еще была работа, которая никогда не заканчивалась...
  
  
  
   //Черновое обновление от 11.02.14/
  
   ***
  
   Начальник училища и по совместительству командир учебного авиаполка будущей реактивной авиации, приехав из Москвы, был ошарашен неожиданным известием. Оказывается, за время его отсутствия произошел инцидент, беспрецедентного разгильдяйства. В результате того инцидента, один из молодых инструкторов училища сейчас лежит в лазарете с тяжелыми травмами, полученными, кстати, в обстоятельствах никак не согласующихся с планом учебных мероприятий училища. После доклада начмеда училища военврача первого ранга Шостака о состоянии травмированного лейтенанта, наступила очередь выслушивать объяснения ответственного за эти 'художества' заместителя. Клювообразный нос начальника хищно уставился в сторону монгольского ветерана...
  
  
   -- Что вы можете сказать в свое оправдание, товарищ майор?!
   -- Товарищ комбриг, дело не в оправданиях. Я виноват и готов понести наказание... По моему приказу в училище были начаты тренировки 'принудительного покидания самолета' на толком не отлаженном тренировочном стенде. Из-за этого вчера лейтенант Васильков получил тяжелую травму при 'катапультировании'... Но товарищ комбриг! Разрешите высказать, все, что я думаю по этой теме?
   -- У вас три минуты, майор Грицевец. Если вы меня сейчас не убедите, то я быстро найду вам замену! Мне такие заместители не нужны! Говорите, майор...
   -- Мы тут готовим из этих мальчишек будущих пилотов реактивных машин. Но до начала летной подготовки, настоящего понимания о риске не вырабатывается, ни у учлетов, ни у их инструкторов. А это неправильно! Когда нам читали лекцию о будущих особенностях реактивных самолетов, товарищ Еременко из ХАИ, многократно повторял нам, что из аварийных и подбитых машин, пилоты смогут выпрыгивать с парашютом только на скоростях не более шестисот километров в час. И что, сами новые самолеты будут летать до девятисот километров в час, и поэтому для них уже начаты работы по созданию катапультируемых кресел для принудительного покидания. Фотографии и чертежи нам показали, но, ни одной действующей катапульты нам не дали даже пощупать... Тут вроде бы все понятно - разработка процесс не скорый. Но в наших-то учебных планах, уже следующим летом стоят полеты ребят на реактивных учебных машинах. А прыгать с них как?! Или нам вовсе не надо об этом задумываться, в надежде на талант и настойчивость товарищей инженеров? Вот, поэтому, товарищ комбриг, вместе с другими инструкторами, я постоянно ищу способы повышения безопасности обучения наших учлетов...
   -- Значит, это 'ради безопасности' вы приказали инструктору Василькову рисковать своей жизнью?!
   -- Так точно, товарищ комбриг! Именно для этого. И я сейчас попробую вам доказать, что на сегодняшний день это самый короткий путь...
  
   'Зря, вы товарищ комбриг, так обо мне думаете! Я, конечно, мог бы ему, и приказать, но это было бы просто нечестно. А так, перед тем 'прыжком' все инструкторы тянули жребий, для того, чтобы исключить эмоции. Ведь каждый из нас хотел лично первым испробовать то 'кресло'. Жаль только, что мне самому тот жребий не выпал. И еще очень жаль будет, если такую толковую тему всего из-за одного несчастного случая просто закроют. Но за все, что было сделано, оправдываться я перед начальством не собираюсь. Я был тут старшим, я и отвечу. Вот только уверен я, что очень скоро кому-то из ребят эти наши опыты спасут их юные жизни...'.
  
   Комбриг зашел внутрь огороженного дворика, в котором стоял тот самый злополучный тренажер, и недоверчиво хмыкнул. Кинопроектор сейчас не работал, но и так было понятно, что на белом экране перед кабиной должен был появляться вид из кабины летящего к земле сбитого самолета. Похлопав по борту макета двухместной кабины, Филин, задрав голову, осмотрел торчащие на расстоянии десяти метров высокие деревянные мачты, с натянутым между ними планерным амортизатором. Под которым, покачиваясь на ветру, сейчас болталось кресло обучаемого, закрытое с боков и сверху, обитой толстым войлоком, предохранительной алюминиевой рамой...
  
   -- И вот этой своей 'детской рогаткой' вы так гордитесь? Что еще за ребячество, товарищи инструкторы?! Умнее вы ничего не придумали?
   -- Старший инструктор первого курса, лейтенант Симаго. Разрешите доложить товарищ комбриг?
   -- Докладывайте лейтенант.
   -- Сегодня, в нарушение запрета товарища майора, я лично опробовал этот тренажер. В трех попытках мной достигнут результат вполне приемлемый для начала обучения...
   -- Что?!!! Грицевец, ты сышал?! Да что же это такое?! Мне, что уже ни на день отсюда отлучаться нельзя?! Что за бардак ты тут развел! Может, вообще будет лучше заново набрать весь инструкторский состав? А, товарищи инструкторы?!
  
   Начальство еще пару минут метало глазами искры перед вытянувшимися подчиненными, но затем успокоилось, и тут же, недоверчиво потребовало демонстрации. Глядя на Симаго, снова усаживающегося в подтянутое обратно к 'кабине' катапультное кресло, Грицевец тяжело вздохнул. Сейчас все должно было решиться. Если Сергей сейчас получит, хотя бы малейший ушиб, Филин вставит им всем по первое число, но самое обидное, что о тренажере можно будет забыть...
  
   В задней кабине инструктора в этот раз сидел начтех училища, военинженер Кобзарь. Прозвучала короткая команда. Щелчка открытия замка никто не расслышал. А когда кресло с пилотом пулей вылетело из кабины и несколько долгих минут танцевало, стабилизированное подтягивающим его обратно к самолету тросом, среди общей тишины звучали только 'изумленные междометия' комбрига. Стоящие за его спиной командиры ВВС почти синхронно с облегчением выдохнули. А еще через пару минут, лейтенант Симаго строевым шагом подошел к нему для доклада...
  
   Филин не зря до назначения в училище был одним из лучших начальников НИИ ВВС. Этого показа ему хватило, чтобы быстро оценить преимущества нового тренажера. Неизвестно, когда там расщедрится московское начальство на настоящие катапульты, но вот такая подготовка совершенно точно прививала будущим реактивным пилотам полезный навык выживания...
  
   Но этот нервный день не закончился на столь счастливой ноте, потому что еще одна ситуация потребовала не менее мудрого начальственного решения. После обеда группа из тридцати командиров внезапно для себя оказалась в роли ценителей прекрасного. Это знакомый многим по согласованию учебных киноматериалов режиссер Гольдштейн привез им на 'дегустацию' новый кинофильм. И ладно бы этот 'шедевр' был одним из заказанных ранее учебных кинофильмов, но все оказалось значительно сложнее. Правда, выяснилось все это уже через полтора часа волнующего кинопоказа...
  
   В кинозале зажегся свет, но напряжение читалось на лицах зрителей. Фильм всем очень понравился, но заявление режиссера, заставляло задуматься, и последовали вопросы...
  
   -- Товарищ режиссер, а почему вы перед показом не сообщили нам, что этот фильм не утвержден в Москве к прокату?
   -- Потому, товарищ Филин, что в этом случае вы могли вообще отказаться от его просмотра. А теперь я рассчитываю хотя бы получить ваш вердикт и пожелания...
   -- Гм. Тогда хотя бы расскажите, на основании чего третью серию 'Соколов' не пускают в прокат?
   -- Вы же видели, с кем дрались в Испании наши советские добровольцы... И вы наверняка уже знаете, какие инструкции сейчас выдают по поводу всего, что связано с Германией после заключенного больше месяца назад 'Пакта о ненападении'. Вот вам и ответ - фильм оказался не ко времени. Еще полгода назад бы он пошел во всесоюзный прокат, как и первые две части...
   -- Мда, ситуация. Фильм-то правильный, а товарищи? Или кто-то считает иначе? Евгений Васильевич, ваше мнение, как комиссара училища...
   -- Если, как комиссара, то фильм нельзя пускать в прокат. Дело даже не в жестоких сценах про то, как франкисты живого советского летчика топором рубили. Там-то хоть главные ужасы за кадром остались. Дело не в этом... Вспомните товарищи. Мы ведь все понимаем, что заключенный недавно 'Пакт' с Германией, заключен не просто так. Советская дипломатия связала этим документом руки буржуазным агрессорам. Франция и Британия, судя по газетным статьям, спят и видят, как бы столкнуть нас с Германией лбами. И значит, что? Правильно! Это значит, что этот фильм станет провокацией, способной разрушить международные усилия нашей страны, и стать причиной нарушения Германией договора...
   -- Да-а. Под таким градусом пикирования, советские зрители этот фильм не скоро увидят...
   -- Товарищ комбриг, а что если временно сделать его не художественным, а как раз учебным...
   -- То есть, вы майор, предлагаете, показывать его только в ВВС РККА?
   -- Даже не просто в ВВС, а как раз в особых частях вроде нашей. В Учебных Центрах, в школах воздушного боя и на курсах переподготовки командиров звеньев.
  
   В этот момент со стороны расположенной слева от окна киномеханика массивной вентиляционной решетки, раздался негромкий мальчишечий возглас 'Ура-а! Нам покажут!'. На секунду опешившие инструктора-воспитатели, быстро сориентировавшись в ситуации, тут же кинулись ловить 'малолетних шпионов'...
  
   -- А ну стоять! Я кому сказал!
   -- Та-ак. Вот, значит, кто у нас тут вместо уборки территории шпионит за своими командирами? Воспитанник Гандыба, и воспитанник Орловский?
   -- Мы, товарищ майор.
   -- Вам мало одного наряда, мечтаете о гауптвахте?
   -- Никак нет, товарищ майор.
   -- Погодите, майор Грицевец. Оба немедленно подошли ко мне!
   -- Товарищ комбриг, по вашему приказанию...
   -- Ну ка, живо рассказывайте, что вы тут успели вызнать!
   -- Мы тут эта... Вроде того, мы с Лехой просто хотели новый фильм заценить ...
   -- Угу...
   -- Комиссар, эти двое по твоей части. У меня на эту парочку уже стопка докладов на столе лежит. Можем просто обоих отчислить, и перевести в Сибирь. Если, конечно, не сумеешь найти к ним подход...
   -- А ну, кругом 'орелики', и за мной в ленинскую комнату шагом марш...
   -- Товарищ комбриг, разрешите доложить возможное решение этой проблемы?
   -- Опять это вы, Симаго?! Погоди комиссар. Ну и какое вы предлагаете решение, лейтенант?
   -- Я только уточню один момент, товарищ комбриг. И сразу вам отвечу.
   -- Уточняйте.
  
   Сергей серьезным взглядом оглядел съежившихся в предвкушении командного воздействия нарушителей, и задал менее всего ожидаемый ими вопрос. Но оба на него ответили без раздумий...
  
   -- Как вам, ребята, просмотренный фильм, понравился?
   -- Так точно, товарищ лейтенант!
   -- Так точно! Правда мы не с начала его глядели...
   -- А с самого начала поглядеть его хотите?
   -- Даже на губу для этого пойдем, товарищ лейтенант.
   -- И ни разу не пикнем. Да мы за это готовы целый месяц плац пометать!
   -- Точно!
  
   Отвернувшись от нарушителей, Сергей встретился с глазами начальства. Рядом с Филиным лицо Грицевца медленно расплывалось в улыбке. Он уже понял. Но Филин требовательно изогнул свою бровь.
  
   -- Товарищ комбриг, пусть эти 'разведчики' расскажут остальным воспитанникам об этом фильме. И заодно донесут ваш приказ, что увидят его через пару недель, только те, из воспитанников, у кого с завтрашнего дня не будет ни одной тройки по учебе. И кто не будет иметь дисциплинарных взысканий. А чтобы среди них хитрецов не было, все кто за это время попадет в лазарет, для допуска к просмотру будут обязаны пересдать все пропущенное...
   -- Гм. Комиссар, как тебе это решение?
   -- Звучит необычно, товарищ комбриг. Но если за две недели ребятишки действительно серьезно подтянут учебу и дисциплину, то училище точно от этого не пострадает. И насчет самого учебного просмотра идея тоже хорошая. Думаю, выйдет из этого воспитательный эффект.
   -- Значит, принимаем это 'непедагогичное' решение. Симаго, отведите ребят в расположение, а потом зайдите ко мне.
   -- Слушаюсь, товарищ комбриг! Гандыба, Орловский, за мной шагом марш...
  
   К слову сказать, через две недели приехавший вместо Гольдштейна Чибисов, два дня подряд показывал кино, поделенным на смены воспитанникам. От комиссара училища он узнал, что отстающих, недопущеных до просмотра не оказалось. А сам Володя, выйдя из будки киномеханика в проход у стены, внимательно отслеживал реакцию учлетов на очередную серию киноэпопеи. Когда японские и фашистские пилоты с улыбкой на губах расстреливали колонны беженцев, и бомбили мирные города и деревни, Чибисову даже показалось, что еще чуть-чуть и в экран полетят камни из рогаток и другие предметы. Возмущению мальчишек не было предела.
   А когда, после кино, шумно обсуждающие фильм ребята, уходили за своими воспитателями, главный оператор 'Звезды', почему-то вдруг уверился, что и этот фильм еще появится во всесоюзном прокате...
  
  
  
  
  
  
   //Черновое обновление от 15.02.14 не вычитано /
  
   ***
  
   Вильгельм потянулся и встал из-за стола. Работа казалась ему сегодня бесконечной. Гауптштурмфюрер прислушался к своим ощущениям, и недоверчиво хмыкнул... Судя по всему, с утра у его старой болячки был выходной. Хотелось бы ему порадоваться, но слишком уж хорошо он знал коварство своего давнего недуга. Только позволь себе чуть-чуть расслабиться, и вскоре будешь за это жестоко наказан. Вильгельм сделал несколько разминочных движений, помассировал шею ладонями, и снова вернулся за стол. Дел было много, но сегодня ему остро захотелось закончить работу пораньше, чтобы успеть собраться в дорогу. Мелькнула даже мысль, а не сходить ли с женой в какой-нибудь ресторан перед самым отъездом. Конечно, накопление денег не терпит даже эпизодических послаблений, но ведь, и отдыхать тоже необходимо. А тот вожделенный маленький альпийский отель еще столь далек, что забывая о своем здоровье, можно просто не дожить до воплощения этой мечты. И тут, затрещал зуммер, и телефонная трубка голосом шефа, моментально испарила из его души остатки мечтаний...
  
   -- Вилли, передайте все текущие дела Дитриху, вы нужны мне. У меня для вас есть срочное и непростое дело.
   -- Но, штурбанфюрер! У меня на сегодня слишком много дел по Судетам. Кроме того, мне вечером выезжать в Килль на инспекцию, объекта 'Шторм'. Уже утром я должен быть на верфи...
   -- Все это может подождать, Вилли. Зайдите ко мне прямо сейчас.
   -- Слушаюсь, штурбанфюрер...
  
   Войдя в кабинет шефа, Вильгельм, щелкнул каблуками и, заметив, ответный кивок, присел к столу.
  
   -- Дружище, на вашем усталом лице крупными рунами проступает недоумение.
   -- Вы правы, я теряюсь в догадках, о причинах такой спешки.
   -- Смотрите сюда. Припоминаете вот это досье, Вилли? Да-да, то самое, что я в конце августа передавал ребятам Фишера...
   -- Хм. Да, знакомый номер... И я вижу, всего за месяц досье здорово распухло. Неужели же парни Герберта сумели накопать по тем американцам во Франции хоть что-то достойное вашего внимания?
   -- Представьте себе, дружище, большинство новых материалов по данной теме вообще не наши. Вот это получено нами от Пиккенброка из Абвера...
   -- Если вы решили меня удивить, то вам это вполне удалось.
   -- Ваше удивление смотрится довольно забавно, Вилли. Но, я хорошо вижу по вашим глазам, что как профессионал, вы уже начали просчитывать ситуацию. Ну ка, продемонстрируйте мне вашу испытанную интуицию, и попытайтесь предположить причины сегодняшней спешки.
  
   Вильгельм задумчиво помассировал виски, и через полминуты твердо вернул свой взгляд шефу.
  
   -- Хм. Из досье я отлично помню намеки на польское происхождение обоих американцев (правда отец одного из них немец). Еще там было несколько упоминаний технических работ и планов этих юношей по разработке ракетных ускорителей для достижения мирового рекорда. Поскольку материалы досье дополнены Абвером-I, я могу предположить, что один или оба фигуранта отметились успехами в создании и использовании своих ракетных прожектов где-то в Европе. Вероятнее всего речь может идти о Польской кампании. Тем более, что примерно пару недель назад по управлению ходили невнятные слухи о наличии боевых ракет у Рыдз-Смиглы в районе Модлина. Ммм. Ну, и наконец, раз дело попадает ко мне, значит, один из или сразу оба американца вместе со своими ракетами уже в нашем плену, и сейчас вероятно решается вопрос об их использовании на благо Рейха... Штурбанфюрер, будь у меня чуть побольше времени, тогда и ответ на ваш урок мог бы быть полнее.
   -- Браво! Брависсимо, Вилли! Все пули в цель. Если не считать того, что ракет захватить не удалось. Но ваш талант и богатый опыт снова вас не подвели. Не зря уже столько лет вы занимаетесь этим направлением. С вашими-то мозгами, дружище, вы нигде не пропадете. Даже в тюремной камере под опекой нашего общего друга Бергмана из II-го управления.
   -- Благодарю вас штурбанфюрер. Я очень надеюсь, что до последнего дело не дойдет. Неужели уровень риска в этой операции столь высок, что вы решили этим намеком напомнить мне о секретности?
   -- Риск в нашей работе всегда есть, дружище. Но тут мы его делим с Абвером, а это само по себе рискованно. Представьте себе, эти солдафоны, даже во время операции по поимке Пешке не сумели сработать ювелирно. Потеряли больше половины своей группы, и спаслись чудом, только благодаря глупой ярости самого Пешке, и прикрытию наших ребят из группы, подготовленной 'сорви-головой' Науйоксом...
   -- А сейчас, где этот Пешке?
   -- Вчера он прибыл из Дахтшайна, и пока сидит под охраной на нашей конспиративной квартире в Агусбурге. Но, надолго ли Абвер расщедрился, неизвестно. В итоге нам придется его им вернуть. Вот поэтому наш шеф решил вытянуть из этой ситуации по максимуму, ведь Пешке вхож в армейские и политические круги САСШ и Франции. Да, тут много интересных вариантов всплывает. Но пока это лишь желания шефа, и серьезно рисковать он не хочет. Так что, дорогой Вилли...
   -- Килль откладывается?
   -- И ваши Судетские дела тоже. Как видите, появились более срочные вопросы. С Польшей мы уже разобрались, но с захватом, хотя бы одной действующей польской ракеты, нашим 'серым викингам' не повезло. А, значит, вам предстоит блеснуть своими талантами в Баварии.
   -- А почему все-таки Аугсбург?
   -- Ну, во-первых, как вы должны помнить, там имеются лаборатории Баварского технического университета, ведь до Мюнхена всего ничего. А во-вторых... Вы ведь отлично понимаете, что подпустить такого лиса, как Пешке к ракетным секретам Хейнкеля и Вальтера было бы вершиной глупости. Ну, а у вашего тезки Мессершмитта помимо заводского сдаточного аэродрома в Аугсбурге имеется небольшая площадка для тренировочных полетов испытателей. Рядом расположено стрельбище артиллерийского полка. Там еще есть ремонтные мастерские, и ваша задача за день-другой превратить эту дыру в подобие 'секретного испытательного центра'. Просто закажите для этого Пешке пороховых ускорителей взлета на заводе Бахема, и отправьте туда же нескольких авторов тупиковых технических заявок вместе с незначительным количеством оборудования и материалов. Генерал Мильх из RLM не должен нам в этом отказать. И вот в том 'заповеднике' пусть Пешке и резвится. Кстати, на имя Мессершмитта, Пешке точно клюнет, а начавший на Аугсбургском заводе свой проект Липпиш из DFS присмотрит за результатами работ самого Пешке. Разумеется, открыто пускать в этот "центр" Липпиша, мы пока не планируем. ...
   -- Хм. Штурбанфюрер. Задание в целом, понятно. Часа два потребуется на краткое изучение новых материалов из досье. Я могу приступать?
   -- Не торопитесь гауптшурмфюрер. Есть несколько важных нюансов. Взгляните ка еще вот на эти фото...
  
   С первой фотографии на Вильгельма иронично смотрело красивое женское лицо, подпись на обороте сообщала, что запечатлена на фото, мадам Гальван из 'Чикаго Дейли Ньюс'. На второй фотографии было испуганное лицо молодой девушки, почти девочки. Подписи на втором фото не было. Гадать не имело смысла, и Вильгельм деловито переспросил...
  
   -- Его любовницы?
   -- Судя по вот этой статье в Чикагской газете, написанной об этом Пешке-Моровском, ловелас он изрядный. И якобы младшую из этих девиц он 'сорвал' еще когда раненым выбирался из нашего тыла в польской Померании. Но на допросах обе дамы утверждали, что та статья лишь художественный вымысел, а сам Пешке, ни на одну из них даже не взглянул, как на объект достойный приложения его усилий.
   -- Гм. Если планировалось его ими шантажировать, то вряд ли из этого выйдет что-нибудь путное.
   -- Все было бы столь просто, дружище, если бы мадам Гальван не проговорилась как-то во Львове нашему венгерскому агенту 'Цапле', что она знавала год с лишним назад одного очень похожего на Пешке внешне человека. Причем, познакомилась с ним журналистка в Китае среди русских добровольцев, и даже имела непродолжительный роман. Вот только она почему-то асолютно уверена, что это был не Пешке. В общем, история запутывается...
   -- Я бы сказал, что история превращается в какую-то бульварную новеллу.
   -- Тем интереснее вам будет распутать весь этот клубок, мой дорогой Вилли. Предварительного доклада я жду от вас через три дня, когда вы переведете Пешке в тот "секретный центр" под Аугсбургом.
   -- Штурбанфюрер.Разрешите идти.
   -- Да-да. Кстати не забудьте забрать обеих девиц в 'санаторном коттедже' Бергмана, вам с ними еще работать.
   -- Не забуду, штурбанфюрер.
   -- Удачи вам, Вилли...
  
   Вильгельм задумчиво покинул кабинет своего патрона, зажав досье под мышкой. Теперь нужно было срочно отловить Дитриха, чтобы передать ему текущие дела, и вплотную заняться новой интересной историей. Для похода с женой в ресторан сегодняшний день явно не годился...
  
  
   ***
  
  
   //Черновое обновление от 22.02.14/
  
  ***
  
   Энергичный взлет, и оперенная пламенем двухвостая машина, быстро исчезает из глаз наземных наблюдателей. Под крики зрителей, самолет стремительно проскальзывает между огромных облачных айсбергов и снова исчезает за белой пеленой. Через несколько минут машина возвращается на полосу, и со свистом садится на бетонные плиты. Снова взлет, и самолет свечой поднимается вверх на высоту трех километров. Но вот огонь из сопла гаснет, аппарат валится на нос, и встревоженный гомон стартовой команды врывается в повисшую тишину. В небо уходят три зеленые ракеты - сигнал на немедленную посадку испытателю. От диспетчерской вышки уже несется красная пожарная машина. Напряжение беззвучно нарастает, но рыскающий в безмоторном пикировании прототип, вдруг ускоряется. Секунда и от его хвоста снова валит дым, сменяющийся ровным огненным факелом. Запустившая свой реактивный мотор крылатая машина уверенно заходит на посадку, но люди внизу все еще встревожены. Шасси снова касается бетона, закрылки выпущены. Факел между хвостовых балок гаснет, и скрип тормозов венчает этот волнующий момент. К аппарату несется толпа людей. Стефановского вынимают из кабины и качают. Вверх летят шапки. К группе высоких гостей подбегает с докладом начальник аэродрома с петлицами старшего лейтенанта госбезопасности, но нарком резко прерывает доклад...
  
  -- Что с самолетом?! Почему во втором полете двигатель выключался?!
  -- Товарищ народный комиссар, испытатель доложил, что на наборе высоты он в кабине услышал странный стучащий шум, приборы показали резкое увеличение температуры. Тогда испытатель решил выключить мотор во избежание пожара. Когда же самолет развернулся в сторону полосы, летчик решил попробовать запустить двигатель, и у него получилось. Посадка прошла успешно...
  -- Товарищ Берия, позовите летчика сюда к нам, пусть расскажет о происшествии...
  -- Слушаюсь, товарищ Сталин. Старший лейтенант, срочно привезите к нам испытателя.
  -- Есть привезти испытателя!
  
   Сталин снял фуражку и провел ладонью по волосам. Октябрьское солнце словно подмигивало сквозь частые кучевые облака, намекая на кратковременность летной погоды...
  
  -- А почему этот самолет назвали 'Посейдоном'?
  -- Изображение самолета в плане напоминает трезубец, товарищ Сталин. Трезубцем дрались римские гладиаторы, греческий бог Посейдон и римский бог Нептун.
  -- Трезубец, товарищ Давыдов, если не ошибаюсь, это еще и символ украинского национализма...
  -- Товарищ Сталин. У Трезубца много вариантов символического значения, и, по-моему, не стоит насовсем отдавать националистам этот древний и красивый символ...
  -- Пожалуй, вы правы, не стоит.
  
  
   В этот момент из открытой дверцы подъехавшего 'ЗИСа' появился испытатель, и быстро подошел к начальству. Не дожидаясь официального доклада, Вождь первым поинтересовался...
  
  -- Товарищ Стефановский, а что вы нам можете рассказать об этом вашем 'Посейдоне', и почему вы выключали мотор во время полета?
  -- Товарищ Сталин. Мотор я выключил, когда по ряду признаков понял, что может начаться пожар. На 'Горыне' такое уже случалось в полетах с опытными 'Кальмарами'. Думаю, уже сегодня товарищи инженеры расскажут нам, в чем там на самом деле проблема. Но главная задача испытателя в таких вот вылетах, сохранить самолет и вернуть его для дальнейшего изучения на землю. Эту задачу я выполнил - самолет остался цел, и смог вернуться на аэродром. Что касается моей оценки самолета, то как испытатель, я могу лишь отметить, что машина быстро набирает скорость, и должна иметь хорошую скороподъемность. С устойчивостью и горизонтальной управляемостью работы еще предстоит много. Шасси работает хорошо. И на разбеге, и на пробеге, из-за носового колеса обзор очень хороший и раскачки почти нет. Но, на мой взгляд, серьезные выводы по самолету делать еще слишком рано...
  -- А как вы считаете, немецкие 'мессершмитты' смогут на равных драться с вот такими самолетами?
  -- Те 'мессеры', которых мы получили из Польши, на виражах, наверное, не уступят 'Посейдону', но вот по скорости и вертикальному маневру догнать его они уже не смогут. Горизонтальная скорость 'Посейдона' с убранными колесами уже сейчас превышает шестьсот. И это с учетом плохо закапотированных створок опытного шасси. Получим шасси из Голландии, наверняка отыграем еще полсотни километров. А с учетом перспектив получить усовершенствованные серийные 'кальмары', я уверен, 'посейдоны' разгонятся и быстрее семисот километров. Могу предположить, что уже через год, в случае нападения на нашу страну, Люфтваффе сами окажутся в затруднительном положении. Во всяком случае, закрыть нашей авиации небо они не смогут...
  -- Спасибо вам, товарищ Стефановский, за ваш интересный рассказ о самолете. Вы можете возвращаться к инженерам, и продолжать вашу работу. Всего вам доброго.
  -- Всего доброго, товарищ Сталин. Товарищи.
  
  Пока генсек чуть в стороне отдавал какие-то указания секретарю, споры в группе гостей вспыхивали несколько раз. Ворошилов считал, что уже можно и нужно начинать серийное производство реактивных самолетов. Пока враги не успели первыми. Берия и Молотов уговаривали его не торопиться. Ведь на подходе было еще несколько прототипов других схем, первые полеты которых были запланированы на ноябрь-декабрь этого года. Наконец Вождь вернулся, и дискуссия смолкла. Перед самым отъездом Сталин подвел итог 'смотринам'...
  
  -- Ну что ж, товарищи. То, что мы сегодня увидели и услышали, это очень хорошие новости. И хотя по сообщениям из-за рубежа, у англичан и немцев уже есть подобные прототипы, но мы их пока все-таки опережаем. Харьковские 'Кальмары' уже выпускаются малой серией, и в ближайшие полгода у нас должно появиться еще несколько опытных реактивных самолетов. Как мы все видели, летчики-испытатели делают свою работу хорошо. Если и товарищи инженеры сдержат свое слово, то уже в начале следующего года мы сможем сравнить несколько реактивных самолетов, и принять решение о серийной постройке самых лучших из них.
  
   Когда высокое начальство отбыло восвояси, и охрана перестала напряженно контролировать каждый шаг и каждое движение наземного и летного состава испытательного центра, хозяева, наконец, смогли вернуться к спокойной работе. Подъехавший автокран, снял с планера отработавший свое ТРД, и погрузил его на специальную подрессоренную телегу. Галдящая группа техников и инженеров покатила мотор к ангару лаборатории. До надежного результата работе по созданию советской реактивной авиации было еще далеко...
  
  
  
  
   //Черновое обновление от 24.02.14/
  
  
   ***
  
  
   В особняке под Аугсбургом горел свет. В первый день Вильгельм специально не стал встречаться с назначенным для разработки объектом 'Люфткоммет'. Для начала он провел серию встреч с местными коллегами ответственными за режим и снабжение будущего секретного объекта. Потом настал черед предварительных бесед со свидетелями. Как раз сейчас гауптштурмфюрер внимательно прокручивал запись одной из бесед. Перед встречей с объектом, ему хотелось еще раз составить о нем представление...
  
  -- Фрау Гальван, я прошу вас, постарайтесь как можно точнее вспомнить, чем похож, и чем непохож, ваш старый знакомый Пол Коулн на вашего нового знакомого Адама Пешке, которого в Польше звали Моровский.
  -- Бессмысленное занятие, искать сходства и отличия между двумя такими разными людьми! Они во всем разные. Во всем, понимаете?!
  -- Но, вы же, сами говорили, что они похожи как два брата близнеца. Ведь говорили?
  -- Говорила. Ну и что?! Два внешне похожих человека, во всем остальном отличаются, как небо и земля! Хотите знать, что их отличает?!
  -- Именно это, я и прошу вас рассказать, дорогая фрау Гальван ...
  -- Улыбка! Коулн улыбается, как нашкодивший мальчишка-школяр пытающийся очаровать недовольную его поведением учительницу. А Моровский улыбается, как старик, уже прощающийся с семьей и друзьями перед смертью. Пфф!!! Меня бесила эта его манера! И ведь он делает это на полном серьезе. Сначала я тоже думала, что он придуривается, и только корчит из себя бывалого мужчину, но вскоре поняла, что это совсем не поза...
  -- Возможно, он просто хороший актер...
  -- Вы не понимаете! Он действительно живет через силу! Словно он все это уже видел, и жить ему теперь просто не интересно. С чего я это взяла?! Я брала интервью у дяди его матери Вацлава Залесского. Старик сказал, что парень сильно изменился после смерти матери в 34-м. В тот год он узнал о предательстве своего покойного отца. И вот с тех пор он перестал верить людям. Теперь в его сердце лед, он ищет утешения у женщин, которые ему не нравятся, и постоянно рискует, как будто бы сам ищет смерти. А тот русский радовался жизни, словно студент первокурсник, торопящийся попробовать все в этом мире. Он наслаждался любовью и вечеринками. И даже свои опасные военные приключения, он воспринимал как азартную прогулку. А для Моровского война это ступень к чему-то недостижимому. Азарт ему чужд... А вот чего он хочет не знают даже его близкие приятели! Может быть, убивая других людей, он наивно пытается отомстить за смерть своей матери. А может, стремится поскорей попасть к ней на небеса.
  -- Однако, несмотря на эти его рискованные поступки, покончить с собой Пешке не торопится.
  -- Жаль вы не видели его последний бой с вашими агентами на Львовском аэродроме. Он бросался под выстрел, и кричал о своем бессмертии! Вы меня спрашивали, не влюблена ли я в него?
  -- В тот раз вы это отрицали...
  -- Я и сейчас скажу, что не влюблена в него. Да, вначале я ревновала его к той польской соплячке! Это было. Тогда я еще видела в нем, двойника красавчика Коулна. Я еще не понимала, что Моровский болен, и болезнь его, по-видимому, не лечится. Три львовских красавицы не смогли этого изменить. А когда его раненного запихивали в люк самолета, мне вдруг стало стыдно за свою ревность. Он сумасшедший. Он достоин сострадания, но жить с ним не сможет, ни одна нормальная женщина!
  -- Успокойтесь, фрау Гальван. Выпейте воды. Не нужно так волноваться. Мы не хотим причинить Пешке вреда. Когда он ответит на все наши вопросы, мы просто отпустим его домой. Но если он окажется слишком упрямым, вы ведь поможете нам, его уговорить?
  -- Я постараюсь, но он вряд ли меня послушает. Я для него чужая. Это милашка-Пол мной восхищался, а Моровский за что-то презирает. Как будто винит меня в чем-то...
  -- Вы не спрашивали его о причинах этого неприятия?
  -- Вот еще! Я слишком горда для этого...
  -- Ну, что ж. Благодарю вас за приятную беседу.
  -- Да уж. 'Приятная' беседа. Вы не сказали, когда меня отпустят.
  -- Уже скоро, фрау Гальван. Но до вашего отъезда мы еще побеседуем с вами. Идите, пока отдохните, фрау Марта проводит вас...
  
  Вильгельм оторвался от прослушивания магнитофонной записи, и ответил на телефонный звонок.
  
  -- Слушаю вас. Что?
  -- Прогулка закончилась? Отлично!
  -- Да-да, прямо сейчас приведите ко мне заключенного. Я жду его.
  -- Нет, оставьте нас одних. И пусть разговор пока не записывается. Я сам подам сигнал на начало записи.
  
   Через пять минут дверь без скрипа открылась, и через порог переступил молодой парень в американском капитанском мундире. Взгляды гостя и хозяина кабинета встретились. Павла не отвела глаз. Чуть полноватый мужчина в эсесовской форме поднялся из-за стола навстречу гостю.
  
  
  -- Проходите герр Пешке. Хотите чаю с печеньем?
  -- Благодарю вас, я уже поужинал. Много есть вредно.
  -- Вы правы, чревоугодие, грех. Тогда просто присаживайтесь, где вам удобно.
  -- Вот здесь у окна с вашего разрешения... Герр...?
  -- Пожалуйста-пожалуйста. И зовите меня герр Лемке.
  -- Как вам будет угодно, герр Лемке...
  
   В душе Павла хмыкнула созвучию фамилии следователя гестапо и одного персонажа из культового советского приключенческого фильма. Павла оглядела кабинет. На допросную камеру, помещение явно не тянуло. Больше всего оно напоминало ей библиотеку. Вдоль стен было несколько книжных шкафов, а на широком столе лежали какие-то бумаги. Цепкий взгляд летчика моментально выделил набранную русским шрифтом газету. На первой странице газеты была не очень четкая фотография, которую Павла неожиданно для себя сразу же узнала. Это был тот самый снимок, который сделала та 'сушеная мымра' в Харьковской школе во время стихийно прошедшего митинга. Тот момент уже почти забылся, но сейчас Павла все вспомнила. В голове Павлы была спокойная пустота. Когда она оторвалась от разглядывания своей фотографии, и подняла глаза на офицера, то увидела на его лице ироничную улыбку...
  
  
  
  
  
   //Черновое обновление от 27.02.14/
  
  
  ***
  
   На единственной в своем роде французской зарубежной авиабазе 'Мурмелон', раскинувшейся среди украинских полей и лесов, царила скука. В трех построенных своими силами кабачках 'Париж', 'Прага' и 'Нью-Йорк' чаще всего подавали водку с пельменями или борщом. Иногда остающиеся среди местного населения энтузиасты чешской, французской и американской кухни радовали своих товарищей по вынужденному отдыху какой-нибудь поварской экзотикой. Но, как правило, еда была простой и незамысловатой в полном соответствии с местными традициями. Слова 'блины' и 'вареники' уже давно выучили все, и коверкали каждый на свой лад. Поляки, вступившие в 'Сражающуюся Европу' в кулинарных соревнованиях не участвовали, и своего бара не имели. Да и настроение после падения Варшавы у них было совсем не творческое...
  
   В этот раз в отдельном кабинете штабного барака Добровольческой армии собрался почти полный состав командования. Несмотря на относительную свободу (любой из офицеров мог съездить прокатиться на поезде до Москвы), вынужденное безделье угнетало. К тому же прилетевший на русском дальнем самолете из Шербура полковник Амбруш принес не слишком утешительные новости...
  
  -- Как тебе перелет Ян?
  -- Было прохладно. Впрочем, только над морем мы летели на семи тысячах, а ближе к Дании опустились на пару тысяч ниже, и стало немного комфортнее.
  -- Главное, что вас по дороге не беспокоили швабские 'ягеры'. А то ваш 'итальянец' не долетел бы до цели.
  -- А причем здесь Италия?! Насколько я знаю машина русская.
  -- Не совсем, Людвик. Русские пилоты рассказывали, что строил ее итальянский коммунист Бартини, живущий здесь. Жаль грузоподъемность у этой 'стальной семерки' небольшая, да и летают они все раз в неделю. Так что кроме раненых мы никого не можем переправить этой тропинкой.
  -- Ян не слушай нас, продолжай свой рассказ. Судя по твоему лицу, приятных новостей немного.
  -- Вы правы Эдуар. Есть важные новости, господа. И все они довольно мрачные. Я вчера приземлился в Смоленске, поэтому узнал их раньше вас... В Финляндии, случилась трагедия с нашим эшелоном. В той катастрофе погибло несколько добровольцев, многие получили ранения.
  -- Как это случилось?!
  -- Какие-то террористы подорвали путь. У русских тоже есть жертвы.
  -- Из этой истории торчат уши швабских овчарок. Та же картина что и в Румынии.
  -- А что случилось в Румынии, Иван?
  -- В Румынии был выкраден, и увезен в неизвестном направлении поручник Голуб. Он сопровождал наших раненых зенитчиков, и собирался отбыть через Констанцу во Францию.
  -- Мерзавцы! Они не смогли победить нас в честном бою, и теперь подло мстят добровольцам, методами наемных убийц!
  -- Это еще не все Людвик, дослушай. Так вот, друзья. Русский теплоход 'Кооперация', отвозивший первую группу добровольцев, также подорвался на мине на выходе из Датских проливов. После этого он с трудом доковылял до Гавра, и встал на ремонт. Я как раз узнал об этом перед самым отлетом. Так что следующая отправка из России, откладывается на неопределенное время.
  -- Похоже мы в ловушке?! Хорошо, что русские не морят нас здесь голодом. Но, сколько же, это безделье будет продолжаться? И что нам делать?!
  -- Мы еще можем вылететь во Францию самолетом.
  -- Каким? Авиация Республики сейчас перестала летать над Балтийским озером, из-за сильных заслонов Люфтваффе. Кстати, по той же причине командование флота не пускает 'Беарн' в Датские воды.
  -- Ну, а русские пассажирские рейсы?
  -- Гражданские машины русских возят своих пассажиров с посадками через Швецию, но это тонюсенький ручеек. Они, готовы нас перевезти, но просят отсрочки для первичной отправки своих рейсов. Есть вариант добираться через Восток, но это долго.
  -- И что будем делать, друзья?
  -- Русские предлагают нашим офицерам месячный контракт в Центрах переподготовки их младших офицеров в качестве инструкторов. Кое-кто и тех, кому все равно, чем заниматься, уже дал предварительное согласие.
  -- И хорошо они платят?
  -- У поляков было примерно столько же, но там была доплата за риск и сбитых.
  -- Держу пари, что тех, кто согласился, куда больше прельстил обещанный отдых на Таврийском курорте по окончании контракта. Русские красавицы в купальниках...
  -- Какие могут быть купальники в ноябре?
  
   В комнату постучали, и на пороге появились две улыбающиеся молодые женщины из столовой с судками с едой.
  
  -- О, ля-ля! Ян, твой сон оказался в руку.
  -- Бонжур, красавицы!
  -- На здоровье, мсье.
  -- Кушайте, пожалуйста.
  -- Благодарю вас, мадемуазель.
  
   Меню столовых, отличалось лишь отсутствием водки и сливовой настойки. Вместо нее был местный квас в любых количествах и пиво, от которого чехи впадали в минор, а остальные добровольцы просто были не в восторге. Но в штабе армии был свой запас алкоголя и бокалы, поэтому проблемой это не было. Некоторое время соратники неторопливо насыщались, перебрасываясь короткими фразами. Под коньяк, беседа продолжилась. Начштаба продолжал отвечать на вопросы о поездке.
  
  -- Как там наш испытатель?
  -- Представьте себе, друзья, Костя не скучает. Пока он принял эскадрилью 'Хоков', и перебрался поближе к Мажино. Часто летает и уже сбил двоих бошей. Кстати с его подачи 'Луары-46' из резерва перевели в штурмовую авиацию. И сейчас уже несколько эскадрилий регулярно захаживают на германскую территорию и бомбят их армейские части прикрывающие границу.
  -- Выходит, наш опыт не пропадает даром.
  -- Костя периодически сам их наводит на цели, а теперь планирует передать их Пьеру, благо Дестальяк прибыл на той самой 'Кооперации'.
  -- Все правильно, Пьер же привез несколько 'Луаров' в польском штурмовом варианте. После замены моторов они еще себя покажут.
  -- Рассказывай дальше. Какие перспективы у Розанова и Дестальяка?
  -- Ну-у, майора Розанову дали еще в сентябре. К зиме он может догнать Людвика по званию.
  -- Хм. Да и на здоровье!
  -- Дестальяку польское звание майора штаб ВВС тоже подтвердил. Ну, а тебя Эдуар, судя по всему, ждет пост командующего над всей авиацией резерва...
  -- Что-то ты не слишком доволен этим...
  
   Все лица повернулись в сторону генерала, и Корнильон-Молинье, задумчиво промокнув салфеткой рот, рассеянно ответил.
  
  -- Не знаю, не знаю. Что-то не торопится наше командование в Париже воевать с бошами на Саарском фронте. Что значат несколько стычек в небе, по сравнению с полным бездействием наземных войск? И какой тогда смысл сейчас возвращаться?
  -- Ты думаешь, войны вообще не будет?
  -- Я же сказал, что не знаю...
  -- Гм. Похоже 'лайми' снова обманули всех, и командование в Париже просто опасается воевать с Гитлером в одиночку.
  -- Очень на то похоже. Не забывай, что еще ходят слухи, будто Лондон лелеет мечту стравить 'усачей' между собой. Если Адольф бросится на Иосифа, то Чемберлен наверняка заключит с первым почетный мир.
  -- Эта старая каналья всегда пытался решать британские проблемы за чужой счет. Вспомните, как в Мюнхене они сдали наши Судеты Рейху, повизгивая от восторга и бахвалясь, что подарили Европе мир на долгие годы. Ну и где их долгие годы мира?!
  -- Успокойся Людвик. Мира нет, и не будет. В Версале и Мюнхене было совершено много ошибок.
  -- Жаль только, что расплачиваются за них не политики, а народы. Но ты слишком расплывчато ответил на вопрос, Эдуар. Куда нынче показывает твой компас?
  -- Пока не знаю, друзья. Если на Западе начнутся настоящие бои, то я не стану долго раздумывать, и вернусь защищать Отечество. А пока меня занимают тренировки с русскими и политический анализ.
  -- Вот как? И что ты сейчас анализируешь?
  -- Например, политические слухи. Вот, кто из вас обращал свой взор в сторону Медитеррании?
  -- Хм. А что слышно нового оттуда?
  -- Да, вот, мы тут с полковником Винаровым выписали разных новостей. Я же, как командующий нашей Добровольческой армии, обязан разбираться не только в военной, но и в политической обстановке. Так вот, по моим расчетам, что-то интересное вскоре произойдет на Юге.
  -- В Африке или в Турции?
  -- Думаю, генерал имеет в виду, греческие дела. Я прав?
  -- А я думаю, что война между Грецией и Италией маловероятна, они же обе относятся к странам Оси. Но давайте, послушаем Эдуара.
  -- Судите сами, друзья. Проблемы там растут, как снежный ком. Буквально в 20-х числах сентября в Афинах и Солониках прошли первые волнения, и даже отмечены случаи поджогов имущества итальянцев. Теперь там народ гудит каждую неделю. Генерал Метакстас, конечно, правит жесткой рукой. Но хотя он и дружит с Римом, каждый раз его извинения за нанесенные Риму оскорбления, звучат все менее убедительно...
  -- Спорно, но продолжай.
  -- Благодарю. Далее. Неделю назад в Адриатике на мине подорвался, и затонул югославский миноносец 'Загреб'. Вроде бы винить некого, но югославы предъявляют претензию Супермарине. А буквально вчера итальянские истребители с базы на Родосе атаковали бортовым оружием, и потопили пару греческих рыбацких судов. Греки не остались у них в долгу, и южнее этого острова состоялся первый настоящий воздушный бой. Обе стороны заявили о сбитых аппаратах противника, но своих потерь не признают. А? Каково?!
  -- У них еще есть время замять это конфликт. Да и Гитлер может выступить посредником.
  -- Я уверен, дипломаты долго не смогут сдерживать генералов, и в ближайшие недели Рим полезет решать 'греческую проблему' своими загребущими лапами.
  -- Опять Дуче лезет в чужой огород! Мало ему Эфиопии!
  -- Да, друзья, аппетиты фашистов могут только расти. В скромности они никогда не были замечены. А Гитлер, скорее закроет на это глаза. Если бы он успешно вел свою войну на Западе, то мог бы указывать своему другу как вести дела, а сейчас тот в своем праве.
  
   Генерал затянулся сигаретой, и выпустил над столом дымовые кольца. Некоторое время царило молчание. Наконец Будин первым нарушил его.
  
  -- И что же дальше? Что делать нам? Скрестить крылья с Аэронаутикой над Медитерранией?
  -- А какой у нас сейчас есть выбор? Либо найти себе противника по силам, либо снова сидеть в Парижском кабаре, ожидая нового случая надрать хвост всем этим мерзавцам. И когда выпадет такой случай, не знает никто. В общем, я тут переговорил с русским командованием в лице мсье Молотова. В случае начала войны на Юге, они готовы нам помочь с фрахтом кораблей до Архипелага. Мало того, они предложили на обмен свои самолеты.
  -- Что значит 'обмен'? И какие именно аппараты?
  -- Предлагают нам, по своей традиции 'махнуть, не глядя', все наши немецкие трофеи, вместе с пятеркой оставшихся 'Харриккейнов' и всеми поврежденными 'французами' на полсотни новых 'москас', которые 'Поликарпов-16 тип 19' с закрытыми кабинами. Скорость за 480 и 17 секунд виража гарантируются. Плюс по одному запасному мотору к стандартному ЗИП.
  -- Я слышал, на этих 'москас' уже стоят авиапушки, но где мы найдем к ним в Греции боекомплект?
  -- Русские не мелочатся. Они предложили нам по две тысячи снарядов на каждое орудие, а вместо синхронных пулеметов Шпитального, поставят 'Виккерсы'. Кроме того, они готовы предоставить нам по полсотни летных часов на переучивание здесь в своем Тренировочном Центре. Ну и все польские 'Пулавчаки', перелетевшие с нами, мы тоже можем забрать с собой.
  -- Мда-а. Глупо отказываться от таких подарков. Но меня заботит, реальность переправы наших сил на полуостров. А вдруг турки заартачатся, и не пропустят русский корабль через проливы?
  -- Думаю, русские найдут способ сдержать обещание. В Испании на них можно было положиться. К тому же они столь же сильно не любят фашистов, и оккупация Греции их точно не устроит.
  -- А если не все добровольцы захотят участвовать в этом 'турне'?
  -- У нас Добровольческая армия, друзья. Поэтому, кто захочет вернуться в Европу другим путем, просто будут ждать оказии в 'Мурмелоне'. Договор аренды с русскими действует до начала мая...
  
  
   Дискуссия еще несколько разгоралась за столом, но перед сном штаб пришел к единому мнению, о необходимости подробных переговоров с 'хозяевами дома'. Для принятия такого решения одних телефонных переговоров было явно недостаточно. И на следующее утро делегация 'Сражающейся Европы' выехала поездом в Москву...
  
  
  
  
  
  
   //Черновое обновление от 09.03.14 не вычитано/
  
  
  
  
  ***
  
  
  После недавнего совещания в ставке Фюрера, Геринг три дня отказывал Канарису в беседе. Передав командование начальнику штаба, он улетел в Каринхале и заблокировал всю внешнюю связь. Однако вскоре, по своим каналам, адмирал выяснил, что двухдневный запой 'наци ?2' наконец завершился, и он снова передал свою просьбу. Встреча с фельдмаршалом состоялась в Рёхлине. Геринг не зря так долго общался с дипломатами, не смотря на всю свою внешнюю простоту, держать 'хорошую мину' он умел. После интересной экскурсии, гостей из военной разведки свозили на полигон, где как раз испытывались захваченные в Польше аппараты. Канарис не спешил с важными вопросами, и как всегда начал с политических слухов. Вот только благодарного слушателя в этот раз не было. Геринг его слушал слегка набычившись...
  
  -- Не печальтесь, фельдмаршал, все наладится. Фюрер вскоре забудет о своем раздражении. Вспомните, что помимо вас на совещании досталось даже Рейхсфюреру с Рейхсминистром пропаганды. За тот исход 'еврейской орды' из Варшавы в Россию, под пристальными взглядами нейтральных наблюдателей, они еще легко отделались. Но Фюрер как всегда прав, таких досадных проколов допускать нельзя. После Рейхстага и Бромберга это самая крупная наша неудача. Кошмар! В глазах свободной прессы немцы теперь 'убийцы и гонители школьников'! Теперь на нас смотрят косо, и это довольно обидно сознавать после прошлогодних успехов. Да и вообще в последнее время много наших планов было нарушено. Мой Абвер, кстати, тоже не избежал критики Фюрера...
  -- Хватит меня утешать, Вильгельм! Лучше скажите мне, когда вы с вашим хваленым Абвером начнете, наконец, вовремя, снабжать и Люфтваффе и Вермахт сведениями о военно-технических успехах врагов Германии?!
  -- Вы все еще яритесь по поводу того ночного налета на столицу, и совершенно напрасно. Это примерно как если бы Браухич взъелся на Абвер из-за применения поляками бутылок с 'греческим огнем' против танков. Ничего нового ведь не появилось. Ракетные опыты известны уже тысячи лет...
  -- Не передергивайте, Канарис, 'Польские этажерки' совсем новое оружие! А вы его бездарно проморгали!
  -- Мы все совершаем ошибки. Но вы, дорогой Геринг, сейчас просто зря срываете на мне свою злость. Разве после атаки теми 'этажерками' железнодорожных узлов в сентябре, вы сами не могли бы догадаться, куда еще могут угодить такие 'подарки'? В том, что в этот раз пострадали столичные заводы, винить уже некого. Надо вознести хвалу небу, что удар пришелся не по Рейхстагу. Шесть тонн взрывчатки это совсем не шутки, но на пути к цели обе медлительные черепахи ползли лишь со скоростью ваших 'тримоторов'. Будь у вас хорошо налаженная служба ночного перехвата, и последний польский воздушный прорыв бы не стал сюрпризом.
  -- Канарис все равно за вами долг. Это ведь вы прозевали французскую и русскую помощь Польше. А значит, из-за вас не только Вермахт, но мои Люфтваффе понесли такие тяжелые потери!
  -- Вы сгущаете краски, мой дорогой фельдмаршал. Судя по вашему собственному докладу Фюреру, все не так уж плохо. Из потерянной Люфтваффе тысячи самолетов, большая часть вернется в строй.
  -- Адмирал не прикидывайтесь наивным, это вам не идет. Вы прекрасно умеете читать между строк. Из тех шестисот машин, что сумеют восстановить на ремонтных базах и заводах, нормальным летным ресурсом будет обладать не больше сотни. Все остальное хлам, который придет в негодность после нескольких боевых вылетов. Так что за вами долг!
  -- По долгам я всегда расплачиваюсь, дорогой Геринг. Неужели вам мало того, что я вам передал по Франции, Голландии, Бельгии и Египту. Да и наш с вами Ровель уже не в первый раз докладывает, о том, что Франция снова в апатии. Сидят себе в обороне и не планируют ничего серьезного. Похоже, бритты в этот раз играют за нас. Как Вы думаете, не пора ли с ними заключить мир?
  -- Пусть об этом думает Фюрер. Мои 'эксперты' пока ежедневно защищают побережье. И, судя их по докладам, британцы не очень торопятся сворачивать свои налеты. Они потеряли уже пару сотен своих 'Уиттли' и 'Ланкастеров', но все никак не успокоятся. Им нужно преподать хороший урок, и лишь потом вести переговоры!
  -- В этом вы правы. Бритты договариваются только с сильными противниками. Вспомним историю. С Вашингтоном они стали наводить мосты, только после того, как Корнуолиссу хорошенько надрали хвост...
  -- Но атаковать Британию, пока Франция не выведена из войны это глупость!
  -- И в этом я с вами соглашусь. Бритты ведь все равно пустят впереди себя 'мясо по-французски'. И судя по намекам Браухича, на этом театре нам придется дожидаться весны. А вот в Греции уже сейчас намечается нечто неожиданное. Похоже, Дуче облизывается на Элладу. Вот этого бритты ему точно не спустят.
  -- Дуче сделает большую глупость, если полезет туда. К тому же у лайми в Египте довольно сильный флот, но вот наземных войск маловато. Но для Германии воевать на два фронта, с дружественной страной, когда греки и без того колеблются. Пока они еще думают, кому глядеть в рот, нам или британцам. После атаки Дуче все их колебания закончатся...
  -- Тем важнее, стукнуть островитян по носу до того, как они смогут прийти на помощь своему союзнику...
  -- Меня больше волнует Франция. Они под боком, а не черте где. И вот им британцы могут помочь гораздо быстрее.
  -- Ну, дорогой Геринг, не забывайте, что британское могущество опирается на Индию. Поэтому, если Фюрер захочет поставить Британского Льва на колени, то без Суэца и Африки, это решение не будет надежным. А для ваших Люфтваффе на этом направлении имеется серьезное препятствие...
  -- И какое же?
   -- Мальта... Или вас совсем не волнует активность RAF с ее аэродромов?
  -- У вас что-то конкретное, Вильгельм, или вы снова лишь пробуете на мне свои зубы?
  -- Да как вам сказать, мой дорогой Геринг... Я пока задумался над возможностью применения 'польских этажерок' против британского флота в Александрии и британских воздушных сил на Мальте. Если нам суждено заключить мир с Британской империей, то отсутствие сильного британского флота в Медитеррании, на мой взгляд, могло бы стать неплохим толчком к этому. Но, сами понимаете, что к гросадмиралу Редеру я с такими советами подходить не рискну. А вот Люфтваффе, таким успехом, вполне могло бы вернуть себе былую славу...
  
  Геринг устремил свой задумчивый взгляд на отбивающегося от трех соперников 'воздушного гладиатора'. Дичь постоянно ускользала из ловушек, и сама довольно бодро атаковала своих противников. Канарис проследил за взглядом фельдмаршала, и неожиданно сменил тему своим новым вопросом...
  
  -- А это тот самый 'золотистый Девуатин'?
  -- Да это он. Во внутренних отсеках кое-где даже остались следы золотистой окраски.
  -- А кто на нем сейчас летает?
  -- Это бывший командир того самого польского дивизиона 'Сокол', сейчас отбивается от троих инструкторов нашей школы воздушного боя.
  -- Разве капитан Моровски здесь?!
  -- Нет, это обер-лейтенант Терновски, его преемник. Кстати, после словацкого плена, он, похоже, всерьез заинтересовался контрактом с Люфтваффе. Гм. Но только против русских.
  -- Вот как. Это интересно. Впрочем, нелюбовь к русским у поляков в крови. А каков его уровень?
  -- Эксперт, как и ваш Моровски, только с семью победами. И он работает над собой. Вот опять он их, глядите!
  -- Да-а... Нелегко вашим парням достанется эта учебная победа?
  -- Его мастерство выше среднего уровня. Плюс к тому, это довольно изобретательный пилот. Вот, такие, как он, чаще других становятся экспертами. Но сегодня у него мало шансов.
  -- Это почему?
  -- Приземляясь на словацкой территории, он подорвал самоликвидаторами оба ускорителя, а без них его 'Девуатин' в вертикальном маневре сильно уступает нашим 'мессерам'.
  -- Понятно...Жаль, что целых ускорителей не досталось. Но будем надеяться, что германские инженеры смогут и сами превзойти польские успехи.
  -- Держите меня в курсе, если появится такая информация.
  -- Обязательно...Так вы подумаете над моими вопросами, фельдмаршал?
  -- Хорошо, я подумаю. А с вас еще доклад по Мальте и Александрии. Так что, имейте в виду, я еще ничего не решил, адмирал...
  
  Поблагодарив фельдмаршала за гостеприимство, Канарис отбыл к себе. Этот крючок он забросил, скорее, наудачу. Особой уверенности в выгоде своего предложения у него не было. В том числе и потому, что даже слабо подготовленное к ночным боям ПВО Берлина умудрилось частично сбить с курса оба начиненных взрывчаткой 'Хейнкеля'. Иначе, ущерб от атаки 'брандеров' был бы куда больше. А в серьезную эффективность этого оружия адмирал не верил. Он был рад, уже тому, что ему удалось смутить своими идеями фельдмаршала, видя в этом иные перспективы...
  
  
  ***
  
  
  
   //Черновое обновление от 13.03.14 не вычитано/
  
  
   Официально в Левадийском дворце собралась комиссия по вопросам развития черноморского побережья. Только состав у этой комиссии в этот раз оказался довольно странным. Помимо Сталина, Берии, Ворошилова и Молотова, от Политбюро ЦК больше не было никого. Остальные гости, имели отношение к флоту, авиации и разведывательным службам. От Центрального Комитета Коммунистического Интернационала был Димитров. После обильного застолья, гости отправились в короткий круиз на теплоходе в район Керчи. Неожиданно, в ткань основного действа вплелись короткие совместные учения кораблей Черноморского флота, и морской авиации. Но перед самым началом этих учений, состоялась небольшая беседа Сталина и Молотова. И тема этой беседы несколько меняла акценты всего мероприятия с внутриполитических на прямо противоположные...
  
  -- Генерал Метаксас? Во время пожара во дворце он получил сильные ожоги, и практически ослеп. Но войны Италии он так до сих пор и не объявил. Однако в стане его сторонников и тех, кто ранее относился к нему нейтрально, сейчас идет сильное брожение, которое может вскоре привести к дворцовому перевороту. Многие недовольны слабой позицией Метаксаса в переговорах с Дуче. Власть генерала уже шатается, и оппозиционная коалиция может подхватить ее в любой момент.
  -- А как на это реагируют британцы?
  -- Эти в своих газетных статьях пытаются валить всю вину за разжигание войны с Италией на левых, но пока в этом не преуспели. К их вою уже все привыкли, и вызывает он лишь раздражение у греков. Французам на всю эту их возню пока наплевать, их больше беспокоит Германия. А Германии сейчас тоже не до Греции, хотя военные действия на Западе уже почти затихли.
  -- Но ведь немцы все-таки попытались вмешаться в греческие дела?
  -- Гитлер прислал свою миротворческую миссию, но ведь сам-то он в Грецию не полетел. Подготовка этой пропагандистской акции оказалась откровенно слабой. В состав делегации зачем-то включили имеющего итальянскую родню князя Гогенлоэ. Об этом сразу же стало известно. Кроме того, один из 'мессершмиттов' эскорта на посадке повредил шасси, врезался в стоящие на стоянке военные самолеты, и стал причиной сильного пожара на аэродроме. Ну, а глава германской делегации Риббентроп начал давить не совсем на те чувства хозяев дома. Он попытался напомнить грекам их античное и идеологическое родство с итальянцами. И, конечно же, не преуспел в своих уговорах. Во время первого же выступления в столице он был освистан. В общем, кроме недовольства и раздражения у народа обеих стран, тот визит ничего не вызвал...
  -- Но, возможно, сам Дуче не захочет чрезмерного обострения отношений?
  -- Дуче? У Дуче свои проблемы. Грецию он сам уже давно хочет видеть частью Итальянской империи. Плюс к тому, на него давят генералы, и соратники по партии. По нашим данным, подготовка к вторжению в Албанию идет уже полным ходом. Правда, начало запланировано на май следующего года, но ожесточенные инциденты на морской границе, не могут длиться столь долго. Фактически война уже идет, просто стороны конфликта еще не объявили об этом во всеуслышание...
  
   Вскоре эту беседу пришлось прервать, поскольку началось главное представление. В двух километрах от теплохода с гостями, с небольшой скоростью двигался караван самоходных барж и барж с буксирами. Закрепленные на борту этих барж каркасно-брезентовые макеты боевых мостиков, дымовых труб и орудийных башен, придавали этим лоханкам устрашающий вид. Рядом в 'боевом охранении' шло несколько буксиров также 'наряженных' боевыми кораблями. Наблюдатели осмотрели в бинокли это странное сборище судов и негромко переговариваясь, стали ждать продолжения, и вскоре со стороны берега раздался гул самолетных моторов.
  
   Идущую впереди группу маломерных целей атаковали три итальянских лодки 'Савойя-62', недавно переименованных обратно из МДР-4. Лодки, сперва ушли в сторону моря, и развернувшись, поставили дымовую завесу на парашютах. А затем, сбросили по курсу 'конвоя' несколько плавучих мин. После этого, свою работу показала зашедшая с востока шестерка фанерных торпедоносцев Р-5Т. Выполняя сложный противозенитный маневр, они рассредоточились, приблизившись к частично задымленному противнику, и сбросив торпеды, ушли на бреющем полете в разные стороны. У радиостанции ходом этого учения руководил лично командующий авиации флота Жаворонков. А комментировал гостям представление временно назначенный его заместителем новоиспеченный майор Коккинаки, брат того самого Героя и рекордсмена. Получив ответы наблюдателей, находящихся на борту каравана он тут же доложил присутствующим о достигнутых попаданиях.
  
  -- Этот удар по флоту противника, вынудил кильватерную колонну потерять ход, и привел к повреждению двух эсминцев и сторожевика. Конвойный ордер 'Линкора' сейчас подбирает людей из воды. Теперь вторая волна торпедоносцев должна завершить разгром противника.
  
  И как раз в этот момент из-за мыса выскочила группа уже двухмоторных торпедоносцев. Пять ДБ-3Т, охватив строй кораблей подковой, ринулись с разных направлений к укрепленным на речных баржах фанерным макетам и вразнобой сбросили свой груз.
  
  -- А сейчас вы, товарищи, видите удар скоростных торпедоносцев по замедлившему движение конвойному ордеру линейного корабля.
  
  Коккинаки приложив руку к шлемофону и подстраивая волну, продолжал комментировать происходящее.
  
  -- Посредники сообщают, что из пяти выпущенных торпед четыре поразили главную цель, а пятая попала в буксир. При волнении два балла это отличный результат. Цель поражена - 'Цезарь' повержен.
  
   Вождь и члены комиссии перекинулись парой фраз, и терпеливо дождались демонстрации посадки руления на воде нескольких поплавковых торпедоносцев и летающих лодок. Когда для доклада подошли оба руководителя учений, Сталин и другие члены комиссии получили подробные ответы на свои вопросы...
  
  -- Спасибо вам, товарищи за впечатляющую демонстрацию. А в настоящем бою, враг мог бы понести такие потери? Это вопрос вам, товарищ Жаворонков.
  -- Товарищ Сталин. Враг мог вообще остаться с одними москитными силами, но это зависит от разных факторов. И от погоды, и от времени, которое нам даст разведка для нанесения удара. И от противодействия вражеской авиации и зенитчиков. Конечно, тренироваться нужно больше, тогда результаты окажутся еще лучше, но уже сейчас наши авиаторы справятся со своими главными задачами. И потом, здесь продемонстрирована учебно-боевая работа только части сил особой смешанной авиабригады флота.
  -- Это хорошо, что вы так уверены в своих людях. А какие силы сейчас сведены в эту особую бригаду?
  -- Бригада имеет в составе 12 торпедоносцев ДБ-3Т, еще пару таких же только на поплавках. Дополнительно есть семь штук старых одноместных торпедоносцев Р-5Т, и два таких же поплавковых. Также имеются 4 летающих лодки МДР-4, которые бывшие итальянские 'Савойя-62Б'. Прикрывать торпедоносцы и лодки будет эскадрилья из 15-ти И-16 тип 19 с подвесными топливными баками. А для связи и снабжения приданы еще один ПС-84, две Ш-2, и два поплавковых АИР-6. Флотские силы представлены отрядом скоростных катеров. Помимо этого для разведки и силового прикрытия, бригаде приданы две роты морской пехоты. Этих сил должно быть достаточно для решения всех основных задач на первом этапе. В дальнейшем бригаду можно легко развернуть в корпус любого состава и численности.
  -- Спасибо за ваш рассказ, товарищ Жаворонков. А теперь вы товарищ Коккинаки, расскажите нам, все ли пилоты и специалисты вашей особой бригады знают греческий язык?
  -- Большинство знают язык хорошо, товарищ Сталин. Вот, к примеру, старший лейтенант Бахчиванджи, командующий эскадрильей истребителей язык знает на отлично. Кроме того он в этом году получил опыт командования звеном в особом полку в Монголии, и имеет два сбитых самолета. Большинство командного состава бригады родились здесь на Черном Море, поэтому греческий язык для многих из них второй родной. Правда, часть летчиков переведены сюда из армейской авиации. Но тем, кто родился у моря, к морю привыкать не нужно.
  -- Ну, вот и отлично. Значит, и с делом справитесь, и с дальней родней общий язык найдете?
  -- Так точно, найдем общий язык, товарищ Сталин.
  
  
   Когда попрощались с авиаторами, зашел разговор и о политическом прикрытии предстоящей операции. Судя по намекам Берии, долго ждать 'выпуска пара' не придется. И если в ближайшее время война между Грецией и Италией будет все же объявлена, то вместо открытой помощи грекам, советскому руководству придется заключать секретный договор с новым греческим правительством. И в скором времени вся Европа узнает, что часть ранее купленных Китаем в СССР самолетов, неожиданно оказались 'переуступлены' Гоминьданом и переданы в аренду Греции. Даже китайские звезды на этой технике будут перекрашиваться в опознавательные знаки уже на самом полуострове. То, что китайцы на это согласятся, нарком иностранных дел подтвердил.
  
   После учений, теплоход развернулся к следующему пункту маршрута, где был запланирован обед, во время которого Молотов довел новости уже до всех соседей по столу. После нескольких ответов на вопросы Вождя беседа снова стала общей.
  
  -- Риббентроп передал очередную просьбу рейхсканцлера Гитлера о возвращении им части территорий. Снова тычут пальцем в подписанный нами в августе протокол...
  -- И все-таки они просят - не требуют. Ну что ж, Люблин мы, наверное, им отдадим. А что там по районам Сувалки и Перемышля?
  -- Настойчиво просят их отдать, но ваша директива уже выполнена в полном объеме. Захотят поохотиться, пусть приезжают к нам в гости, мы им всегда рады, а 'добрыми самаритянами' мы для них не станем.
  -- Хм. Гитлер тоже частенько пытается играть с нами в радушие. Но такая его настойчивость в получении удобных аэродромов, сильно настораживает. Для чего они ему? На кого он тут собрался нападать? Пусть лучше они катаются к нам на охоту под Сувалки, но этот район пусть так и останется под плотным контролем НКВД. Да и аэродромы нам тоже пригодятся.
  -- Основные директивы 'комиссии по границе' уже отданы. Районы, имеющие сильные приграничные аэродромы мы забираем себе, а 'соседям' передаем стокилометровую полосу, захваченную уже за Линией Керзона 'Добровольческой армией'. Помимо этого нам удалось отстоять присутствие нашей военно-морской базы на Балтийском побережье бывшего польского Поморья. В использовании ее летающих лодок и мощной радиостанции лишь для контроля погоды Гитлер, конечно же, не верит, но ловко скрывает свое недовольство.
  
  -- Товарищ Берия. Расскажите нам, что там с главарями этого 'Польского союза национального спасения'?
  -- Маршал Рыдз-Смиглы погиб двенадцатого октября при нелегальном переходе германско-румынской границы. Основатель этого Союза генерал брони Токаржевский-Карашевич вчера погиб от налетчиков в пригороде Вильнюса. На его теле осталась записка с националистическими лозунгами. Генерал Андерс успел бежать в Румынию, где первого октября также погиб от рук бандитов... Список можно продолжать, в нем восемнадцать фамилий наиболее опасных для СССР высших офицеров Войска Польского...
  -- А, что теперь будет с боевыми отрядами польского подполья, еще в сентябре созданными пробританским польским генералитетом в Варшаве, Львове и других городах?
  -- Некоторое количество таких подпольных групп нам уже удалось дезориентировать и перевербовать от имени британской Ми-6. В Сандомире, Люблине, Кракове и Варшаве у нас теперь имеется неплохая разведывательная сеть. Причем связь с британцами установлена уже через нас, поэтому, косвенно мы сможем контролировать активность их разведки в этом регионе.
  -- Это очень хорошо, что британцы теперь будут командовать через нас. Вам нужно постараться использовать эти возможности. Диверсии и теракты совершенные такими британскими агентами никто не сможет связать с нашей страной, и это хорошо. Какие еще силы подполья можно будет задействовать в случае конфликта в районе новой границы и на территории оккупированной Германией?
  -- Помимо всего уже перечисленного и наших довоенных агентов, есть еще интернациональные польско-чешские отряды, под общим командованием полковника Людвика Свободы. Название 'Армия Свободы' уже многим известно. Даже Гестапо ведет с нами консультации по борьбе с ними. Сейчас 'асовцы' ведут партизанскую борьбу в трех бывших польских воеводствах на германской территории. Связь с ними уже налажена и даже удалось передать им значительное количество продовольствия, медикаментов, вооружения и боеприпасов. Самого полковника Свободу нашим сотрудникам удалось убедить в размещении его ставки в освобожденном от поляков Львове. В нескольких учебно-восстановительных центрах на бывшей польской территории мы будем лечить от ран, и проводить переподготовку этих интернационалистов. Так что теперь заставить поляков воевать против СССР будет гораздо сложнее. А наши связи с 'Армией Свободы' и другими польскими силами позволят изолировать националистов.
  -- Стратегически важно, не просто изолировать польское националистическое подполье. Но и по возможности привлечь его к борьбе со странами Оси на нашей стороне. Пусть они ничего не знают об этом, главное чтобы работали эффективно. А тех, кто завербован британцами напрямую и не связан с нами, необходимо как можно быстрее опорочить в глазах не только их лондонских хозяев, но и всего польского народа. Подумайте над этим...
  -- Слушаюсь, товарищ Сталин. Планы операций я буду готов вам представить через два дня.
  -- Хорошо. Ещё подумайте, что там можно сделать с лидером этого их марионеточного 'правительства в изгнании' генералом Сикорским, о котором нам сообщали еще в сентябре. Разберитесь, нужно ли вообще с ним что-то делать, или его выгоднее оставить в покое.
  -- Сделаем, товарищ Сталин.
  -- У вас все по полякам?
  -- Почти все. Основной упор мы сейчас делаем на борьбе с польскими подпольщиками на нашей территории. Но на эту работу уйдет много сил и времени.
  -- Силы у нашей страны есть, а вот времени не так уж и много. Поэтому работать вам нужно быстро и хорошо. Если какие-нибудь польские бандиты сумеют устроить на новой границе с Германией провокацию, то отвечать за это придется вам. Не забывайте об этом...
  
   На следующий день все члены комиссии за исключением Жаворонкова и Коккинаки улетели в Москву. А тренировки Особой смешанной бригады продолжались. На воду садились и взлетали с нее поплавковые самолеты и летающие лодки. Личный состав отрабатывал упражнения и совершенствовал знания военно-технического греческого языка. Сезон штормов еще не начался. Поэтому командиры использовали для занятий каждый день...
  
  ***
  
  
  
  
   //Черновое обновление от 16.03.14 не вычитано/
  
   ***
  
   Вильгельм стоял у машины и с интересом прислушивался к беседе инженеров. Пауля Шмидта сегодня с ними не было, но его коллега Дитрих вместе с Фрицем Гослау из 'Аргус', и работающий у Вильгельма Мессершмитта, Александр Липпиш, внимательно наблюдали за довольно скромным представлением. Вот молодой техник, о чем-то рассказал стоящему чуть в стороне Пешке. Тот кивнул, отбежал на пару десятков шагов от аппарата, присев на колено, замкнул контакты на мотоциклетном аккумуляторе, и сразу же резко дернул и смотал провода. В этот момент, стоящий впереди него и порыкивающий своим маломощным моторчиком двухметровый 'мотылек', оглушающе зазвенел на полном газу, и начал быстро разгоняться. Еще через несколько мгновений от пары небольших цилиндров, закрепленных на стыке тонкого крыла и фюзеляжа, раздалось шипение и полетели искры. Ближе к концу полосы хвост игрушечного аппарата уже полностью окутался дымом и искрами, и вот, наконец, и отрыв. Слегка покачиваясь, 'мотылек' начал ускоряющийся набор высоты. А когда огненные факелы выровнялись, аппарат встал почти вертикально и быстро пропал из глаз наблюдателей в хмуром октябрьском небе...
  
  
  -- Не крутите головой, коллега, Гюнтер. Вон унтер-шарфюрер уже снял трубку, я уверен, что парашют нормально раскрылся, и скоро мы обо всем узнаем.
  -- И какую, по-вашему, высоту успел набрать этот 'сверчок'?
  -- На глаз, не меньше четырех километров...
  -- Думаю, не меньше пяти с половиной, ведь его факел перестал быть виден намного раньше. Но лучше давайте подождем, что там покажут приборы. А Пешке, зачем-то направился к ангару...
  -- Гм. Господа. Ну и что вы можете сказать о способностях самого изобретателя?
  -- На мой взгляд, пока рано делать далеко идущие выводы. Инженерное чутье у мальчишки, безусловно, имеется. Я это понял еще на испытаниях его 'макета' в трубе в Аугсбурге. Перекомпоновка 'птичке', практически не потребовалось, да и взлетела она с первой попытки. Но всего этого, увы, недостаточно для достижения серьезных результатов в столь новом деле. Это лишь начало пути...
  -- В вас говорит ревность, уважаемый герр Гослау.
  -- Отнюдь, мой дорогой Дитрих. Ваши с герром Шмидтом успехи по 'Пульсару', уже в скором времени сулят нам куда более серьезные перспективы. К тому же сам Пешке слишком торопится, и впопыхах использует паллиатив, а это путь в никуда...
  -- Это вы о том, что в качестве платформы для предварительных испытаний он, вместо доводки своего мотора для нормальных аппаратов, взял нашу летающую мишень AS-292, и порошковые ракеты 'Рейн-Металл Борзиг'?
  -- Не только об этом. Он ведь предлагает брать готовые 'летающие крылья', вроде "Гота- 147" и "Хортен-V С" и проводить опыты с ними (благо RLM будет радо пристроить этих страдальцев). Время это, конечно, ему экономит, но зато в случае серьезной неудачи, сама концепция самолето-ракеты может быть скомпрометирована. Не только его концепция, но и наши тоже. Вот что мне не нравится!
  -- Полноте господа! Американец ведь уже летал в Польше на 'Девуатине' со своими ускорителями. Кстати, мы в DFS ведь тоже брали то, что было под рукой, так что с уверенностью скажу, это и есть 'ключ к успеху'. Либо ждать от RLM чуда, а техническая комиссия и лично герр Мильх в чудесах пока не замечены. Либо преодолевать этот подъем ступенька за ступенькой...
  -- Ну и что нового в работах этого Пешке?! Все это уже было, и лишь повторяет опыты 28-го года...
  -- Не спешите, герр Гослау. Я видел наброски его большого ракетного аппарата под три жидкостных мотора с большим сбрасываемым топливным баком. Даже наш ракетоплан DFS-40, не обладает столь многообещающим потенциалом. Да и в новом нашем проекте с гером Мессершмиттом, мы не закладывали даже половины таких возможностей.
  -- И что же в нем вас так поразило?
  -- Аппарат, который сейчас проектирует Пешке, принципиально способен пройти атмосферу планеты...
  -- Дорогой Александр, проекты - это проекты. Некоторые можно реализовать, а другие могут опережать технологии на десятки и сотни лет. Вот когда появятся 'живые' конструкции, тогда... А сейчас, насколько я понимаю гаупт-штурмфюрера, от Пешке вообще ждут всего лишь повторения его польских опытов. А разрешение на использование для опытов с ускорителями нашего FZG-43, было ему дано, скорее всего, в качестве поощрения. Вы согласны со мной Гюнтер?
  -- Меня вообще больше всего интересует его моторы. Что же до его опережающих время проектов... Возможно, что лет через пятнадцать, такие аппараты, и смогут летать в стратосфере и даже за ее пределами, но сейчас идет борьба за безопасность самой технологии и отработка принципов реактивных полетов. Так что фантазии лишь отвлекают самого Пешке от реальных достижений.
  -- Тут вы снова немного передергиваете. Он просто не складывает все яйца в одну корзину, а ведет сразу несколько проектов. И это как раз, свидетельствует и о его нацеленности на ближайший успех. Как, впрочем, и о достаточно мудром стремлении не отстать от жизни.
  -- Простите меня Гюнтер, пожалуй, я соглашусь с герром Липпишем. Даже если Пешке пока и страдает излишней фантазией, то в его решениях нет ничего совсем уж невозможного. Жаль, конечно, что свой воздушно-реактивный двигатель он все еще не доделал, и показывать нам не хочет, но его можно понять. Все-таки мы с ним конкуренты...
  
  
   В этот момент Вильгельм вспомнил ту первую беседу с сегодняшним триумфатором. В тот день он с интересом наблюдал за отражением чувств на лице вошедшего в комнату и знакомого ему лишь по строкам из досье, юноши. Никакого страха или смущения в его мимике и жестах не наблюдалось. Небольшое напряжение и не более того. Вдобавок, этот не по возрасту серьезный парень, быстро оглядевшись, тут же заметил газету на столе, и пристально вгляделся в заголовок. Вильгельм встретился с ним взглядом, и решил нарушить молчание...
  
  -- Узнаёте это лицо?
  
   Гость еще раз внимательно вгляделся в фотографию. Вскоре в его глазах изумление, сменилось задумчивостью, а затем из глазниц полыхнула ярость. Рука Вильгельма сама собой потянулась к кнопке вызова охраны, но замерла на полпути. Последующий взрыв эмоций и неожиданные высказывания молодого 'гостя' сбили его с толку. С первого раза понять причину этого странного возмущения арестанта Вильгельм не смог, и ошарашено потребовал объяснений...
  
  -- Вот что, герр Лемке! Передайте вашим руководителям, что моего согласия на эту авантюру они не дождутся. Никуда я не поеду!
  -- Простите, что?
  -- Вы прекрасно слышали мои слова!
  -- Гм. Я ничего не понимаю! О чем это вы сейчас, герр Пешке, объясните?!
  -- Хватит!!! Герр Лемке из гестапо! Запишите себе на манжетах, и передайте дальше, никакие посулы и угрозы, не заставят меня поехать в Россию! В Дахтшайне меня уже пытались запугивать...
  
   В этот момент, звеня наручниками, в открытую дверь влетел один из охранников коттеджа. Видимо, услышав крики, он бросился на помощь, даже не дожидаясь звонка гаупт-штурмфюрера. Но Вильгельм, грозно сдвинув брови, отослал 'непрошенного спасителя' обратно в коридор.
  
  -- Цимерман, выйдите, немедленно!
  -- Да зачем вам куда-то ехать?! Вы что-то путаете, герр Пешке. Не понимаю, с чего вы так завелись! Я ведь просто хотел вам передать привет от фрау Джальван. Помните такую журналистку из Чикаго?
  -- С этой малоуважаемой мной леди я был знаком, но не собираюсь продолжать это знакомство. Передайте вашей агентессе - пусть она вербует себе подручных в других местах!
  -- Да почему вы решили, что она работает на нас, и что ей зачем-то нужно вас вербовать?! Кстати фрау Гальван отзывалась о вас, как о довольно выдержанном и терпеливом человеке, что идет вразрез с вашим сегодняшним поведением. Вот в Польше вы ей очень понравились... поначалу.
  -- Можете передать ей, что затащить меня в свою постель у нее не выйдет! Знание английского для потаскух это лишнее. И я всегда сам выбираю с кем мне спать, так что пусть остынет...
  -- Да подождите вы! Это вам, Пешке, сейчас лучше остыть, и дослушать меня. Все-таки вы в гостях, поэтому не забывайтесь! Не знаю, чего вы там себе напридумывали, но беседа у нас с вами совсем о другом. Дело в том, что в Китае фрау Гальван была знакома с вашим русским двойником, тоже летчиком. Тем, которого вы увидели на фото. Представляете себе этакий курьез?!
  -- Я все представляю, но ответ будет тот же...
  -- Да подождите же вы! Сходство между вами, действительно, фантастическое, есть небольшая разница в возрасте и следы мелких ранений, но это все ерунда...
  -- Все ясно, значит, я не ошибся. И хватит уже играть, герр Лемке! Я свое слово сказал, и повторю лишь для того, чтобы вы лучше запомнили. Читайте по губам. Ни за какие деньги, ни в какую Россию, я ни ради вашего начальства, ни даже ради Рейха не поеду! И в другие страны, кстати, тоже!
  -- О, мой бог!!! Опять вы за свое!!! Да, причем тут вообще какая-то поездка в Россию?! Ну, кто вас туда приглашал?!!! С чего вы это взяли?!
  -- Перестаньте, прикидываться шлангом! Не поеду, и это мое последнее слово!
  -- Бред!!! Вы можете сейчас хоть на минуту успокоиться и объяснить мне всю цепь ваших 'глубоких умозаключений', чтобы это глупейшее недоразумение, наконец, рассеялось?
  
   Через несколько минут в комнате установилось некое подобие спокойствия. Обстановка, наконец, разрядилась, и гость позволил налить себе чаю. Вильгельм испытал легкое сожаление, что этот парень не прислан далекими московскими кураторами. Про себя он отметил ошибочность своего первоначального мнения о собеседнике, и заодно восхитился качествами данного человеческого материала... Даже если не читать о его многочисленных талантах, ощущение незаурядности складывалось с первых минут. Этот Пешке почти мгновенно сопоставил свое внешнее сходство с человеком на фотографии. Не менее быстро определил, что статья принадлежит советской газете, и сразу же сделал логичный, но неправильный вывод, что ему предлагают сыграть роль его русского двойника в шпионских играх германской разведки. Несмотря на всю бредовость такого предположения, демонстрируемая этим фольксдойче скорость анализа неполных данных и построения далеких выводов, удивляла. А вот показанный им уровень выдержки, наоборот, пока не выдерживал никакой критики. Впрочем, излишние эмоции гостя можно было легко списать на вполне понятное волнение. Но сам Адам Пешке все больше и больше интересовал Вильгельма. И в душе он порадовался, что та проверка с газетой, не дала результата. Без серьезного риска для собственной жизни, прикрыть 'русского' в самом центре секретного проекта, гаупт-штурмфюрер СС Вильгельм Леман (он же советский агент А-201 "Брайтенбах") просто не смог бы ...
  
  
  
  
  
   / Черновое обновление от 19.03.2014 не вычитано/
  
   ***
  
   За предыдущую неделю Сергею повезло плотно пообщаться с группой возвратившихся из Польши добровольцев. Старшим из них оказался майор Шестаков, имевший еще испанский боевой опыт. В этот раз помимо устных рассказов все инструктора училища получили в длительное владение учебный кинофильм, в котором различные боевые ситуации сопровождались закадровыми комментариями непосредственных участников тех событий.
  
   Вот между мелких клякс изъянов кинопленки по экрану мечутся кривые струи пулеметных трасс. Подожженый снопом пуль 'Хейнкель-111' вываливается из строя и устремляется к земле, а истребитель проскакивает между вражескими машинами. И тут же голос комбрига Еременко разъясняет, что бой проходил над пригородом Люблина. В тот раз, прикрытая от атак 'мессершмиттов' восьмеркой 'Харикейнов' с польскими пилотами и десяткой старых 'Девуатинов' французских добровольцев, эскадрилья 'Ястребов' под командованием Шестакова приняла на себя рвущиеся к городу девятки бомбардировщиков. Итоги боя оказались не в пользу немцев. Пять 'Хейнкелей' сбито, еще четыре ушли, дымя поврежденными моторами. За это защитники Люблина заплатили потерей двух британских и двух французских истребителей. Трое пилотов спаслись на парашютах. Из бойцов Шестакова трое были ранены, но на базу вернулись все. Беседу с Шестаковым вел Грицевец. Вскоре им обоим предстояло принять под командование учебные авиаполки здешней авибригады, и в этот раз командиры активно делились опытом.
  
  -- Если бы мы перед той командировкой в Житомире не насобачились тех 'Хейнкелей' гонять. Хрен бы мы в тот раз без потерь ушли!
  -- И долго вы там в Житомире свои 'клинки точили'?
  -- А! Неделю из кабин почти не вылезали. С языком на плече против таких же вот 'немцев' крутились, пока всех ребят до среднего уровня не дотянули. Вот потому и результат налицо - из полутора сотен наших летунов лишь полтора десятка в польской земле остались. За то сами мы с неба сотню немецких коршунов на вечный покой определили. Да и на земле хорошо отметились. Так что крепко мы их там высекли, и за Испанию чуток гадам добавили!
  
  После кинопоказа начались тренировочные 'бои' инструкторов на учебных мото-реактивных 'Зябликах' против двух звеньев 'польских варягов' на 'Мессерах' и 'Хариккейнах'. Столько напряженных вылетов, сколько ему удалось сделать за эту неделю, Симаго не смог вспомнить даже по монгольским боям. Вымотался он сильно, но узнал много нового о тактике птенцов Геринга. Впереди у него были полеты с мальчишками-курсантами, но до них еще было много другой работы. На 'Зябликах' ребят возили пока только пассажирами. И сейчас впереди маячили полеты на двухместных планерах с пороховыми ускорителями и тренажеры.
  
   Сергей вошел в учебный корпус, отдав честь знамени училища, рядом с которым понуро замер с пустым карабином несовершеннолетний часовой. Судя по утреннему докладу курсового старшины, сегодняшний день обещал быть насыщенным различными дисциплинарными перипетиями. Сам бывший детдомовец, и частый залетчик в Харьковском училище погранвойск, Сергей отлично понимал этих мальчишек. Энергия из них так и перла, и порой не находила достойного применения. Он и сам был таким, как они. Но сейчас чувствовал себя старым и даже немного равнодушным. Иногда лейтенанту снились сны о Монголии, и тянуло обратно в действующую. Тогда ему снова до оскомины хотелось увидеть монгольские сопки, в которых навсегда остался друг Валька. Бывало, так накатывало, что выть хотелось. Но чаще он понимал, что главное то его дело именно тут. И еще в этих, свежепокрашенных стенах первого в стране Ефимовского реактивного летного училища лейтенант незаметно для себя стал ощущать настоящий уют. Здесь его ждали, побаивались, но и по-своему любили его. Здесь он был дома...
  
  
   Повернув за угол, Сергей улыбнулся. Некоторые наивные мальчишеские традиции уже начали прорастать в молодой авиашколе. И поэтому следующий вопль незастал лейтенанта врасплох...
  
   -- Пацаны, ШУХЕР!!! Симаг идет!
  
   Топот форменных ботинок барабанной дробью раскатился до посадочных мест. Дверь беззвучно распахнулась, и в помещении появился молодой командир ставший причиной молодежной паники. На его нарочито строгом и хмуром лице, чуть светился легкий интерес. А в глазах лейтенанта неожиданно мелькнуло лукавое выражение, тут же, сменившееся олимпийским спокойствием.
  
   -- КЛАСС, СМИРНО! Товарищ лейтенант, третий учебный взвод, для занятий построен. Дежурный по роте старший воспитанник Гандыба.
   -- Здравствуйте товарищи воспитанники!
   -- ЗДРА!!!
   -- Ну что ж, кричать вы, товарищи воспитанники, уже научились... А вот убирать за собой срач, и отвечать за свои поступки, я вас еще научу. Старший воспитанник Гандыба.
   -- Я!
   -- Объясните мне и своим товарищам, почему за время вашего дежурства остались открытыми окна второго этажа, с одного из которых свисает самодельная лестница, связанная из простыней?
   --...
   -- Не слышу вашего бодрого и четкого ответа. Ну, что ж... Тех, кто думает, что сейчас от товарища лейтенанта достанется только воспитаннику Гандыбе, я слегка разочарую. Весь третий отряд третьего взвода на сегодня наказан.
   -- По глупым улыбкам на лицах я вижу, что смысл моих слов до вас еще не дошел. Гм. И напрасно, потому что сейчас я оглашу вам изменения в распорядке сегодняшнего дня, которые уже подписаны начальником училища.
  
   По замершим за партами рядам пронесся недоуменный шквал перешептываний, стихший в районе окна.
  
   -- Итак. До обеда все у нас по плану. А вот после обеда в планах есть перемена. Вместо 'Аэродинамики' у нас будет просмотр двухсерийного учебного кинофильма 'Воздушные бои истребителей'. А вместо 'Теории авиации', будет поездка на аэродром с практическим занятием по устройству реактивного планера.
  
   Легкий стон вырвался со стороны 'Камчатки', где собралась, можно сказать, 'шпанская элита' Ефимовского училища. Кто-то сдавленно охнул от удара в бок, но ряды молодежи от этого даже не дрогнули. Только на лицах двенадцати ребят надолго поселилась 'зеленоглазая спутница веселья'. Остальные двадцать шесть человек, после услышанного, наоборот, преисполнились хвастливого высокомерия.
  
   -- Я вижу, до третьего отряда начала доходить вся бездна их 'беспарашютного падения'. Подтверждаю ваши догадки. Вам, товарищи воспитанники, через полчаса после обеда, и до самого отбоя, предстоит осваивать трудное искусство бега по пересеченной местности. С полной выкладкой. После бега умываться и на ужин.
   -- А холостые патроны к карабинам нам дадут?
   -- Хм. А зачем они вам? Сегодня с вами побежит старшина Туманов. Думаю, после этого уточнения надежда некоторых товарищей воспитанников на сегодняшнее приятное времяпровождение растворилась без следа. Ну, а сейчас...
   -- Взвод садись!
  
   Крышки школьных парт небольшим землетрясением прогремели по рядам, и в руках молодых ребят оказались химические карандаши, прицелившиеся в чистый тетрадный лист. А на инфернально мрачной классной доске быстро появилась написанная мелом надпись 'Основы теории воздушной стрельбы'.
  
   ***
  
  
  
  /Черновое обновление от 22.03.2014 не вычитано/
  
   ***
  
   В штабе секретного объекта Вильгельм поднялся из-за стола, встречая свое начальство.
  
  -- Приветствую вас, Вилли. Что-то вы не веселы сегодня, неужели все так плохо?
  -- Да как вам сказать, штурмбанфюрер. Работа по прототипу движется. И довольно быстро... Гм...
  -- Так-так. А где ваш загадочный подопечный?
  -- В мастерской за ангаром. Колдует над своим ракетным скафандром.
  -- Но зачем ему скафандр?! Он что и, правда, готов лететь на луну на ракете?!
  -- Представьте себе, штурмбанфюрер. За эти три дня я чуть было не проклял тот день, когда получил от вас это задание. Он меня совсем замотал!
  -- Не стоните Вилли, нам всем сейчас трудно! У меня самого на носу сложнейшая операция, а я все бросаю и еду сюда. Лучше расскажите, что новенького вам удалось вытрясти из нашего 'гостя'?
  -- Нового много, штурмбанфюрер. Раньше я ведь не акцентировался на защитных костюмах. А вот по Британии и Штатам практически ничего - пару оговорок с намеками на сенат и штаб армии в Чикаго. Вместо 'рассказов о былом', Пешке таскал меня по мюнхенским мастерским, шьющим защитную одежду для пожарных, работников химических фабрик, и солдат химических войск. И даже заставил дышать через противогаз на химической фабрике 'Фарбениндустри'...
  -- Да-а. Я вам сочувствую. Хотя вам и не привыкать к этому. Но это все же, несколько не то, на что мы с вами рассчитывали. Чем конкретно он занят сейчас?
  -- Сейчас Пешке возится с дюралевым каркасом для того нового скафандра. Бубнит что-то про спасаемую на парашюте кабину ракеты. Вчера здесь были доктор Вюнстер из мюнхенского авиационного госпиталя и Липпиш. Оба ходили за ним хвостом, расспрашивая о разных деталях этой защиты. Да и макет кабины с лежачим катапультируемым сиденьем, их тоже впечатлил...
  -- Хм. Похоже, они тут спелись. И этот Пешке, по-видимому, и впрямь собрался на Луну. Мда-а, тяжелый случай...
  -- Вы как всегда правы, штурмбанфюрер. Может быть, я уже могу вернуться к прежним задачам?
  -- В конце месяца, но не сейчас! Наш 'шеф' сильно интересовался результатами этой 'игры', и даже предложил свести Пешке с Дорнбергером, и познакомить его с фильмом об А-5, как последним нашим достижением. Но это, если мы уже совсем отказываемся от перспектив его сотрудничества за кордоном. Тогда можно будет свозить его даже на побережье... Гм... А что вы сами испробовали, для развлечения американца?
  -- Пробовал разное, но пока все без толку. Я ведь уже докладывал вам. К лесным прогулкам он после Дахтшайна совершенно равнодушен. Ипподром и бордели его также не интересуют. Стадион, где проходила Олимпиада в 36-м, вызвал у него лишь легкий интерес. А поглядеть на местные автогонки он наотрез отказался. Да и в гостях у фрау Ингрид сидел, как самурай перед сёпукой... Вы ведь знаете Ингрид, раньше от нее никто так просто не уходил, в 'Китти' она была одной из лучших...
  -- Мда-а. Жаль, очень жаль... Теряете хватку, дружище. Тут ведь нужен нестандартный подход... А что если нам... Как насчет оперы?! Как раз сегодня в Баварской опере идет 'Луна' Карла Орфа, и сразу за ней дают что-то новое. В этом видится перст судьбы. Луна и Пешке... А-а??!
  -- Гм. Вам. Конечно, виднее, штурмбанфюрер, но я за результат не поручусь. Парень слишком напряжен, и во всем ожидает подвоха. Учтите что после той истории с двойником, на все вопросы о его родне в России и в Польше, Пешке сразу замыкается.
  -- В его положении это вполне естественно. Его нужно растормошить и расслабить. Ничего-ничего, уж я найду к нему ключик! Заодно это станет для меня хорошей тренировкой перед Голландией...
  
   Перед отъездом гауптштурмфюрер представил пленнику нового гостя, герра Вальтера Ленберга. Тот честно признался, что у него к Пешке важное дело, и пригласил обсудить его во время похода в местную оперу. В дороге новый знакомый неутомимо болтал о разном. Поначалу вслушиваться в этот треп было неинтересно, но обаяние этого человека постепенно делало свое дело. На улицах Мюнхена Ленберг распелся соловьем, давая интересные и остроумные комментарии проплывающим за окном видам. Но, наконец, цель путешествия была достигнута. Машина остановилась у большого здания с двойным портиком и колоннами. Посетители мельком останавливали свой взгляд на увешанном орденами американском кителе капитана, и шли себе спокойно в фойе. Павла огляделась вокруг. Окружающее сильно напоминало ей единожды виденную Театральную площадь в Ленинграде в 1975-м. Собеседник кивнул охране, улыбнулся подопечному своей озорной улыбкой, и легко поднялся по ступеням к входу. До начала оставалось четверть часа...
  
  -- Взгляните мой друг. Это знаменитый Театр Баварской Оперы. Как же давно я здесь не был! А это площадь Макса Йозефа, здесь все дышит гениальностью. Максимилиан I Йозеф был Баварским королем, а также великим просветителем и покровителем наук и искусств. Его имя носят два баварских университета...
  -- Хм...
  -- Вдохните этот воздух и представьте, как полторы сотни лет назад германский мир еще был раздроблен и разобщен. Сколько титанического труда наших с вами предков потребовалось, чтобы заново слить воедино земли и осколки нашего великого народа. В 37-м я слушал здесь 'Валькирий'. Это было чудесно! А что вы любите из оперы?
  
  'Рассказать ему, что ли, про фильм-балет 'Спартак' и про 'Лебединое озеро'? Угу. Это все равно, что красным знаменем у него перед носом потрясти. Заодно про разобщенность Германии до 1989-го года, поведать бы ему, чтоб, наконец, заткнулся. Трещит ведь и трещит без умолку, этот Вальтер. И кого-то он мне напоминает. Хм. Вот, только кого?'.
  
  -- В 'Ковент-Гарден' мама водила меня всего пару раз. Кроме 'Волшебной флейты' я ничего толком не запомнил. В то время кроме футбола во дворе меня мало что интересовало...
  -- Жаль... Ну, а кино вы любите? Кстати, вы видели 'Старт космического корабля' Антона Куттера?!
  
  'Нашел чем гордиться! Наш 'Космический рейс' хоть и вышел на пару лет раньше, но куда интереснее получился. Похоже этот умник меня снова на вшивость колет. Ну и пусть попытается...'.
  
  -- Угум. 'Женщину на Луне' я тоже видел...
  -- Вот видите?! Ну, разве это все не прекрасно?!
  -- Ранний фильм так себе. А вот второй снят, довольно, неплохо. И научная сторона впечатляет. Хотя оба фильма все же довольно короткие. Кстати, мои канадские знакомые говорили, что русский фильм 35-го года на ту же тему превосходит по зрелищности обе эти ленты.
  -- Возможно, по замыслу, но не по реализации. Антон Куттер ведь использовал новейшие достижения в киносъемке, а русские при посредственном качестве, лишь добавили приключения на планете... Кстати, дорогой Адам, ваш скафандр на мой взгляд куда совершенней, чем те, что показаны в кино. По крайней мере, на набросках. А эта ваша специальная герметическая дверь на спине... Гениально!
  -- Благодарю вас, Вальтер. Но это пока лишь наброски...
  -- И все же, я уверен, что вы на пути к успеху! Вы слышали про Германа Оберта?
  -- Кто же не слышал про великого 'романтика межзвездных сообщений'...
  -- В ваших словах звучит скепсис. Напрасно, мой друг. Оберт всерьез собирается увидеть нашу планету из космоса. Он считает, что это будущее уже рядом! Несколько лет упорного труда, и оно может стать и вашим тоже! Вы ведь уже начали свой путь к нему. А освобожденный от оков Версаля Германский народ способен на многое. Хотите быть первым на Луне? Так станьте им!
  -- Гм.
  -- Сегодняшняя опера как раз и называется 'Луна', и это очень символично... Как, впрочем, и вот этот стих...
  
   Füllest wieder Busch und Tal
   Still mit Nebelglanz,
   Lösest endlich auch einmal
   Meine Seele ganz;
  
   Breitest über mein Gefild
   Lindernd deinen Blick,
   Wie des Freundes Auge mild
   Über mein Geschick.
  
  Павла слушала декламатора, и пыталась вспомнить, откуда же ей знакомы манеры и мимика этого, безусловно, талантливого провокатора. Несколько раз ей начинало казаться, что это бред, и она все себе придумала. Но в самом конце чтец загадочно сверкнул глазами и... улыбнулся...
  
  'СТОП! Вот сейчас, когда он улыбается, не узнать этого 'сытого кошака' невозможно. Ведь есть сходство, есть! Ведь сумел Табаков сыграть этого 'змия-искусителя'. Как он слегка нижнюю губу трубочкой выгибает. Знает шельмец силу своего обаяния. Вот только на этот раз номерок вам выпал не тот, герр бригадефюрер. Или пока он с чином помладше ходит? Ленберг-Ленберг, Шелленберг! Но каков все же, жук этот Вальтер?!'.
  
   Durch das Labyrinth der Brust
   Wandelt in der Nacht.
  
   'Угу... 'Сквозь лабиринт груди. Бредет во мраке ночи...'. Так - так. Судя по всему, это был коронный номер, главного политического разведчика РСХА. Он, видать, уже готов бережно нанизать на шампур мою обмякшую от восторга тушку. У него ведь никто с крючка не уходит. А вот хрен ему в этот раз... вместо горчицы...'.
  
  -- Это был Гётте. Ваш покойный отец разве не рассказывал вам о германской поэзии?
  -- Этого мне хватало и в школе в Рио. А мой отец, был всегда занят лишь самим собой. Иногда он тоже цитировал Гётте, и говорил красивые слова о великой миссии немцев... Но сам он при этом жил с бельгийской шлюхой в Америке! Ненавижу все его словоблудия! Где были его хваленые идеалы в 21-м, когда в нашей родной Силезии лилась кровь, а мама подрабатывала швеей, чтобы хоть как-нибудь прокормить нас?! Что он вообще сделал, чтобы остановить 'паровой каток судьбы', век за веком, крошащий остатки нашего бедного рода?!!!
  -- Адам, Адам, успокойтесь! Возьмите себя в руки. Я понимаю как вам нелегко, но нельзя ведь жить только давней местью и тягостными раздумьями о проклятии своего рода! Нельзя думать лишь о себе. Только мы сами возносим себя над миром, или топим в бездне забвения. И помимо песчинок отдельных людей есть ведь Нация. Есть великий народ, когда-то наводивший ужас даже на непобедимые легионы Рима! Наш с вами народ, Адам... И есть Великая Цель, служить которой, это честь для каждого истинного немца!
  -- Послушайте, Вальтер! Вы позволите вас так называть?
  -- Конечно! Я же предложил вам свою дружбу, Адам!
  -- Тогда ответьте мне, ради чего вы сами живете? И ради чего вы готовы умереть?
  
   'Играет гениально, но глазками, все же, стрельнул, соколик. Эх, и лицедей же в нем погиб!'.
  
  -- Буду с вами предельно откровенен, дружище. Я живу ради своей собственной великой мечты о Великой Германии. И рисковать своей жизнью ради этого для меня столь же естественно, как и для вас рисковать жизнью в полете к Луне.
  -- Ну, хорошо. А зачем вам нужен именно я?
  -- Вам когда-нибудь приходило в голову, что выдающихся людей в мире ничтожно мало? На миллион их лишь единицы, и вы один из них. Я тещу себя надеждой, что отсвет вашей славы коснется и меня, не обладающего столькими талантами. И я хочу быть среди ваших друзей. Один общий знакомый у нас с вами уже есть, это наша звезда дорожных гонок герр Браухич. Уверен, что такой чести удостаиваются немногие...
  
   'Понятно. Связи ему мои вынь, да положь. Гауптштурмфюрер тоже пытался выпытывать, да видать от истощения 'умыл руки' и 'тяжелую артиллерию' вызвал...'.
  
  -- Хм
  -- Скромность вам не к лицу, мой друг. Вы уже многого достигли. Трудная, но блистательная победа над титулованными автогонщиками за океаном. Стремительная военная карьера! Всего за два месяца вы уже капитан. Командир батальона и авиагруппы. Овеянный славой, и увенчанный лаврами побед. К такому успеху другие идут тернистым путем в течение нескольких лет, а вам эта твердыня выносит свои ключи всего лишь после пары месяцев осады и решительного штурма. Да и ваш фантастический успех в этом сложном ракетном деле. Не спорьте со мной мой друг, это действительно, успех! Все чего вы даже попутно касаетесь, шаг за шагом несет вас к бессмертию в памяти потомков. И может быть, когда-нибудь я смогу с гордостью рассказывать своим внукам, о нашей с вами встрече. Эгхм... Пешке покоритель Луны...
  -- Пффф! Пока это только глупые мечты, Вальтер. Столь же глупые, как и мировой рекорд на колесах на засохшем соляном озере...
  -- Опять вы за свое! Бросайте вы свою меланхолию! Только что я видел настоящий свет в ваших глазах, и вот вы снова играете роль 'страдающего Вертера'. Вам нужен наставник, который отучит вас видеть во всем лишь тьму. Такой человек как вы, не страшащийся бросить вызов небесам, должен жить ярко. Как взлетающая в небо ракета!
  -- Пока жив тот наследник рода предателей, мне не будет покоя. Ни здесь в Германии, и нигде в мире. Какой может быть взлет, если ракета прикована цепью к земле?!
  -- Это вы о вашем 'кровнике' Рюделе?
  -- Он сейчас лежит где-нибудь в объятьях своей шлюхи, и смеется над неудачливым мстителем...
  -- Какие глупости! Если хотите знать мое мнение, то вы уже давно сняли с себя то проклятие. Если оно вообще было. Ваш отец плыл по течению, но вы уже давно летите вверх через пороги, как лосось на нерест. Вы сняли тот давний стыд, уже хотя бы тем, что в одиночку вышли против своего врага и победили его. То, что он при этом остался жив, лишь подтверждает вашу победу.
  -- И все же этого мало, дорогой Вальтер! Я бы хотел увидеть, как он сгорит в кабине... Или как застынут мертвые глаза этого предателя. Ради этого я готов драться с пустыми руками против этой свиньи, вооруженной до зубов...
  -- Адам вы несносны! Ради этой нашей беседы, я отложил массу чрезвычайно важных дел, а вы снова за свое! Хорошо, будь, по-вашему. Я поговорю кое с кем, насчет вашей дуэли с Рюделем. Но только обещайте мне, что вы не забудете своих слов. Вы ведь отчетливо дали мне понять, что кроме этого препятствия вам ничто не мешает задуматься о продолжении карьеры в Германии. Обещаете?
  -- После смерти Рюделя, я готов обсудить условия контракта.
  -- Что ж, отлично, дружище! Идемте в зал, второй звонок уже был...
  
   В ложе Павла пыталась анализировать прошедшую беседу. Не прозвучало ли чего-то важного среди извергнутого Шелленбергом водопада рассуждений? И не выдала ли она сама себя, каким-нибудь словом? А действо на сцене летело фоном за этими размышлениями. Лишь раз вдруг подумалось, что Марина в Харькове, наверное, была бы счастлива, услышать все это. Эта мысль мелькнула и растаяла, словно легкий аромат 'Красной Москвы' в букете дорогих духов...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   //Черновое обновление от 27.03.14 не вычитано/
  
  
  ***
  
   Голованов немного нервничал, но старался не подавать вида. В точку рандеву с 'Карбонарием' вышли с опозданием на час, но до рассвета выполнить все намеченное вроде бы успевали. Корабль покачивало на низкой волне, а серая громада рубки минного заградителя возвышалась над бортом 'Аджарии'. Через толстые похожие на пожарные шланги, с борта транспорта в цистерны подлодки качался соляр, а по временным сходням на едва возвышающуюся над водой палубу лодки, под негромкие матерные тирады, перегружались тяжелые германские мины. Через четверть часа Египко просимафорил с 'Армении' о завершении перегрузки. А с командиром отряда Бурмистровым Голованов провел инструктаж уже перед самым отходом. Кроме двух сигнальщиков наблюдающих за морем, на мостике лодки никого не было, Бурмистров облокотился на казенник зачехленной четырехдюймовки и спокойно глядел на разведчика. Александр раскрыл планшет...
  
  -- Вашим экипажам после этого тяжелого перехода нужен нормальной отдых. Вот только времени на это у нас с вами совсем нет. Справятся ли ваши подводники?
  -- На обеих лодках собраны лучшие из подплава, товарищ Голованов. Мальчишек с нами нет. Если с этим заданием не справятся мои, то не справится уже никто...
  -- Это хорошо, что вы, товарищ капитан первого ранга, готовы ко всему. Свою часть работы вам необходимо выполнить в точности, ведь ошибки слишком дорого обойдутся нашей стране...
  -- Угум.
  -- Иван Алексеевич, я знаю, что вы опытный подводник... На подводных минзагах 'Ленинец' несколько лет ходили, и в Испании воевали. Таких как вы учить, только портить. И все же позвольте еще позанудствовать, вы уж немного потерпите. Что у вас с минированием отсеков и формой экипажей?
  -- И форму, и все остальное сменили перед выходом, Александр Евгеньевич. Ничего нашего нет. Мы даже посуду и белье английские получили. Отсеки заминированы, проводка дублированная, если что сработает надежно. Так что готовы мы ко всему, даже к последнему погружению... От боя будем уклоняться, но если что, сразу рванем к большим глубинам. Если попадемся сторожевикам фашистов, и нас потопят, будем тонуть, молча, без SOS...
  -- Гм. До этого лучше бы не доводить, но хорошо, что вы это понимаете. И давайте еще раз пройдемся по важным моментам. Ваш 'Карбонарий' должен около 23-х очень тихо положить с палубы германские мины вот здесь. Ночью успеете это сделать в позиционном положении, благо сейчас мертвая зыбь. Если появится патруль итальянцев, то их уведет из района наш быстроходный катер. В час ночи, перед самым началом веселья, вам надо будет поставить минную банку прямо в порту Родос. В трубах лодок точно британские мины?
  -- Не сомневайтесь. Хотя повозиться мастерам с ними пришлось, кое-где даже пришлось автогеном резать. Если быть точным, то дерьмо это, а не мины. Из труб-то они, конечно, выйдут, и на якорь на малой глубине должны встать. А вот взорвутся они от удара какой-нибудь посудины или нет, даже гадалка не угадает. Германские-то куда лучше будут, жаль мало их...
  -- Главное чтобы все мины встали на место, взорвутся они или нет, это уже дело третье. Тем более что греческий торпедный катер подойдет к Родосу и выпустит свои мины часа за три до рассвета. Он же оставит в воде несколько буев с фальшфейерами. Уже после этого два греческих истребителя 'Пулавчак' полетят к берегу, обстреляют станцию подводных лодок и отбомбятся по приморскому аэродрому фашистской истребительной авиации. Один из них потом попытается таранить летающую лодку у пирса, и упадет в воду. Другой дотянет до Греции и упадет там с убитым пилотом...
  -- Вы так уверены в греках, товарищ Голованов?!
  -- Иван Алексеевич, вообще-то вам об этом думать не нужно, но я отвечу. Там будут не только греки. И очень прошу вас, как услышали, так и забудьте об этом. Хотите что-то спросить?
  -- Да нет, все уже понятно, Товарищ Голованов. Вопросов больше не имею.
  -- Ну, а у меня остался последний вопрос. В Севастополе мне начштаба флота Галлер сказал, что вы не сразу пойдете обратно к Дарданеллам, это так?
  -- Да. Будем ждать подтверждения от разведки, что нас там не ловят. Автономность позволяет, тем более ваши 'кавказцы' нас хорошо заправили, и провизией надолго снабдили. Ребята сроду такого количества иностранной еды и консервов не видели.
  -- Хм. Что ж, тогда удачи вам, Иван Алексеевич. И семь футов вам, до самого дома.
  -- Спасибо, товарищ Голованов.
  
   Дождавшись возвращения разведчика на транспорт, Бурмистров оглядел чуть светлое на западе небо. Крикнув 'Ныряем!', командир отряда прогнал сигнальщиков вниз, собственноручно задраив рубочный люк за собой. Вскоре вода вокруг бортов подводного минного заградителя Л-6 вскипела пузырями, и темно-серое тело скрылось из вида.
  
  
   А Голованов на мостике 'Аджарии' приказал полным ходом уходить из района. Если все пройдет по плану, никто не должен был связать завтрашние утренние события с проходом советских торговых кораблей много южнее от Родоса и Италии. За несколько недель к таким рейсам уже удалось приучить местных торговых и военных мореходов и власти транзитных стран. И пусть эта торговля шла почти в убыток, и часть пассажирских кают кораблей оставалась пустыми, но сегодняшняя ночь должна была окупить все издержки. И для этого уже были все условия, ведь еще позавчера вечером в своей резиденции в Афинах при странных обстоятельствах погиб премьер-министр Греции Иоанис Метаксас. И уже вчера король Греции Георгий II Глюксбург временно назначил на его место генерал-майора Ахилеаса Скуласа. А работу с генералом от имени британцев уже проводили, а значит, вероятность правильных действий греческой армии большая. С учетом этих немаловажных фактов, нынешние ночные происшествия должны были сильно повлиять на ближайшие события. Но, даже зная все это, Голованов был напряжен. На душе у него оставалась тревога за подчиненные ему группы диверсантов. Все ли они смогут сделать правильно...
  
  
  
  
  
   //Черновое обновление от 01.04.14 не вычитано/
  
   ***
  
   Поездка не задалась с самого начала. После длительного периода безделья сейчас нестерпимо хотелось настоящей работы. Боевой работы, а не словоблудия вперемешку с мышиной возней. Но пока все шло наперекосяк, и время утекало сквозь пальцы. В Кракове и Львове ему удались сущие крохи из задуманного. Теперь вот, эта бессмысленная поездка 'по зову узурпатора'. Сперва, немчура нагло тыкала им в лицо своим немытым толстым пальцем, и каркала свои скаженные инструкции. Потом была та ледяная встреча, и позорные подачки от Андрея. Неудивительно, что переговоры зашли в тупик. Впрочем, надеяться на благоразумие и лояльность Андрея было глупо. Эта трусливая курва не видит дальше своего носа, и добровольно главенство не отдаст. А, значит, быть меж ними схватке, но не сейчас, а позже. А вот сейчас, этот отъевшийся на немецких харчах слабак, все еще пытался 'зевать', на свою погибель. Но ждать мести оставалось уже недолго...
  
  -- Хватит нос воротить, Сепан! Я тебя не просто так сюда именно сейчас вызвал, я ж тебе дело предлагаю! Что ты вообще знаешь о наших делах?! Пока ты там, в своем отдельном нумере с клозетом отсиживался, мы тут армию для нашей будущей Державы строили. Два лагеря ты уже видел. Полковник Штольце завтра покажет тебе еще один. Завтра увидишь наш первый воздушный отряд. Ты только представь себе - у Украйны ще нет границ, но уже есть армия! И даже авиация! Потом мы обсудим с адмиралом твое новое назначение...
  -- Назначение!!? В дупу такое назначение!!! Я уже с 36-го краевой проводник! Пока ты тут у немцев в тылу дупу грел, я ляшских гадов смертным боем бил, и весь Запад наших краев держал! А теперь, мне и на тебя плевать, и на твоих холопов, и на приказы твои. Скоро я сам буду назначать краевых референтов! Краков и вся Польша уже и так подо мной! Я в своем 'отдельном нумере' пять лет под смертью ходил, пока ты тут с Сциборским жировал, да за моей спиной весь Провод под себя подмял. Был бы я в Риме, хрен бы тебя после Коновальца выбрали! Да и сейчас, когда есть я, кто тебя признает?! В общем так, Андрий, собираем новый Съезд, и пока он не решит кому из нас быть головой Центрального Провода, мне на твои инструкции начхать! Сегодня я уезжаю!
  -- Ах, вот, как ты, сученок, заговорил?! А кто твое освобождение готовил? Кабы не Советы, я тебя из тюрьмы доставал бы. Я работу вел, пока ты гаду Мосцицкому глазки строил. И хрен куда, ты у меня сегодня уедешь, тварёнок! Значит так, завтра быть тебе на смотре наших авиаторов! А потом я еще подумаю, давать ли тебе это назначение. Ну, а коли ты со своим карьеризмом не уймешься, и не перестанешь к расколу подстрекать, я с немцами и без тебя договориться смогу...
  
   Угроза звучала серьезно, Мельник и, правда, мог сговориться с немцами и устроить какую-нибудь пакость. Пришлось остаться, и вот сейчас Степан вместе с Ярославом Стецько и Степаном Ленкавским стоял на прохладном ветру, бессмысленно взирая на идиотский воздушный парад. И ладно бы тут были только свои. Но Штольце вместе со своим главой Канарисом нагнали сегодня помимо Провода ОУН еще массу гостей из Гестапо и Люфтваффе. А помимо украинского штафеля, перед рядами устаревших He-51 сегодня стояли строем, присягнувшие Гитлеру ляхи, проживавшие в Рейхе литовцы, и даже несколько американцев. Больше всего Бандеру бесил тот слишком уверенный в себе молодой парень в капитанском мундире, увешанном орденами. Когда их взгляды вдруг встретились впервые, парень удивленно поднял брови. Потом его взгляд закаменел, и на долгую секунду приклеился к глазам Степана, а потом нагло подмигнул ему. А через пару минут, как будто специально проходя мимо него под руку с каким-то гестаповским чином, этот мальчишка вдруг бросил реплику, которую хорошо расслышали окружающие.
  
  -- А скажите, герр Лемке, для чего помимо пилотов вы пригласили сюда этих еврейских наблюдателей? Разве чистота крови союзников уже перестала интересовать вашего фюрера?
  -- О ком это вы, герр Пешке?
  -- Да вон о той носатой троице.
  -- Гм. По-моему вы ошибаетесь... Это всего лишь наши украинские союзники. Впрочем, я спрошу у полковника Штольце, что он знает об их расовой чистоте...
  
   Уже одного этого хватило Степану, чтобы сразу же возненавидеть этого американского мерзавца. То, что у Степы Ленкавскаго огромный нос, этот гад нагло приписал жидовским корням, и без разбора отнес всю стоящую на отшибе троицу к жидовскому племени. Такого оскорбления Бандера в своей жизни не помнил, и сходу решил, что этой американской курве осталось жить очень не долго. Вот только последовавшие за той сценой события перечеркнули все его планы...
  
  
  
  
   //Черновое обновление от 04.04.14 не вычитано/
  
  
  'Откуда я знаю эту физии... Стоп! Вытянутое лицо с маленьким ртом, большой лоб с залысинами. Угу. И взгляд... Взгляд отмороженного киллера из 90-х, обиженного на весь белый свет, который почему-то не носит такое 'сокровище' на руках. Мдя-я... Сколько же крови на этих ручонках?! И ведь кровь украинцев русских, белорусов и евреев, будет из-за этой гадины литься рекой еще сотни лет. Даже в 21-м веке люди будут днем и ночью врываться в рабочие кабинеты и в дома соседей, чтобы предъявить нормальным людям счет за их желание жить в мире с другими нациями. Счет от имени этого 'подвижника и великомученика западенского фашизма'. И как только униатская церковь еще не канонизировала такое-то 'благочестие'?!'...
  
   После беседы с гаупштурмфюрером, Павла отправилась гонять в учебном бою троих литовских пилотов. А с импровизированной трибуны за их экзерцисом с интересом наблюдало как местное так и приглашенное начальство. Канарис переговорил с Штольце и оставил его развлекать прибывших чинов из Люфтваффе. И как раз сейчас полковник Абвера рассказывал Удету и Мильху, о запланированных номерах представления...
  
  -- А вот это, экселенц, вы видите сдачу экзаменов пилотами наших туземных авиачастей вспомогательного назначения. Сейчас против инструктора летает литовское звено...
  -- Штольце, а почему они у вас втроем бьются против одного экзаменатора? Почему не наоборот, как практикуется в Ц-шулле Люфтваффе?
  -- Ваш вариант боя, экселенц, быстрее приводит к деморализации студентов. Когда отовсюду к твоей кабине несутся огненные трассы, душа какого-нибудь поляка может ведь и не выдержать...
  -- Как же они с такой заячьей душой умудрились сжечь целый воздушный флот Люфтваффе в недавней кампании?!
  -- Я имел в виду не профессиональных польских пилотов с довоенным налетом, а молодых польских, чешских, украинских и литовских курсантов с дальними немецкими корнями. Пилоты они пока слабые. К тому же большинство из них не является полноценными фольксдойче, зато готовы преданно служить Фюреру...
  -- Хм. И поэтому вы обучаете их по такой калечной программе?
  -- Вы правы, экселенц, мы не хотим тратить слишком много ресурсов на обучение представителей неполноценных народов. Поэтому квалификация туземных пилотов, увы, не слишком высока. Да и предстоящие им в будущем летные задачи, по борьбе с партизанами и десантами противника, вполне соответствуют представленной здесь программе обучения.
  -- Вот это больше уже похоже на правду! Ну и каков процент брака при таком обучении?
  -- Увы, достаточно высок...
  -- Штольце! А кто это там выделывается?!!
  -- Капитан Пешке-Моровский, бывший заместитель командира польской авиабригады 'Сокол'...
  -- Как же, как же, припоминаю. Тот самый 'польский демон', который якобы безнаказанно громил наши гешвадеры в Пруссии и Померании... Приведите ка его ко мне, когда сядет.
  -- Слушаюсь, экселенц...
  
  Едва отстегнув лямки немецкого парашюта, Павла попала в цепкие пальцы дежурного капитана Абвера, и подошла к сверкающим лампасами местным 'небожтителям'...
  
  -- Капитан Пешке, резерв Авиакорпуса Армии Соединенных Штатов, герр генерал.
  -- Гм... Капитан. А вы не пробовали воевать не из-за угла, а лицом к лицу с врагом?
  -- Пробовал, герр генерал, ничего не выходит...
  -- Вы что шутите?! Вы хоть знаете, с кем разговариваете, капитан?
  -- Кто же не знает выдающегося мастера пилотажа Удета, известного по обе стороны океана? И какие тут могут быть шутки?
  -- И почему же у вас не выходит честный бой, поджилки трясутся?
  -- Скорее, зла не хватает. Представляете, назначаешь ты время и место воздушной дуэли. Как умная Марта, прилетаешь на это место в назначенный час, а там тебя уже ждет целая комиссия по встрече. И каждый из ее участников не просто стоит в сторонке секундантом, но еще и пытается достать свинцом твои крылья и мотор.
  -- Гм...
  -- Не нравится мне такой 'честный бой', герр Удет. Лучше уж я сам буду назначать время и место 'приземления' моих противников...
  -- Как он вам, Эрхард? По-моему, наглец?
  -- Пожалуй, вы правы Эрнст. Жаль только, что он не состоит на службе Люфтваффе. Мы бы быстренько выбили всю блажь из этой юной головы, и научили его ходить и летать строем...
  -- Это вряд ли, господин генерал. Ваша Люфтганза может и научилась летать строем, но в воздухе этот строй быстро ломается в моем прицеле...
  -- Пешке, соблюдайте приличия! Мы с герром Мильхом, намного старше вас по званию и возрасту!
  -- Но разве вы сами, герр генерал, не были таким же в 15-м? А чтобы вы убедились в способности американского пилота, вроде меня, выйти лицом к лицу с вашими воздушными бойцами, я вам предлагаю воздушный поединок.
  -- Таких нахалов как вы, Пешке, я быстро учу уважению. Глядите, не пожалейте!
  -- Один на один на 'мессершмиттах'. Имейте в виду, генерал, экзамены мы тут принимаем не только с кинопулеметом, но и со спецбоекомплектом. В составе помимо холостых патронов, каждый двадцатый патрон с деревянными пулями, так что мои атаки вы почувствуете на бортах и остеклении вашей кабины. К тому же обе машины оборудованы азотным форсажем. Ну как, рискнете?
  -- Да наглости ему не занимать, дорогой Удет. Вот только принимать этот наглый вызов, по-моему, глупо.
  -- Это еще почему?!!
  -- Ну, во-первых, вы генерал-лейтенант, а он всего лишь капитан. Во вторых, этот капитан Пешке вместе обер-лейтенантом Терновским находятся здесь у нас в статусе военнопленных...
  -- Чушь! Мне ли бояться каких-то польских американцев, или американских поляков? Тем более пленных! Мильх, вы случайно не знаете, кто их там учил летать?
  -- Увы, не имею об этом понятия...
  -- Кстати, капитан, а сколько у вас сбитых?
  -- В четыре с половиной раза меньше чем у вас, герр генерал-лейтенант. Но я и воевал-то всего месяца полтора...
  -- Штольце, немедленно распорядитесь! Я и впрямь хочу отшлепать этого мальчишку. И если он такой же ранний и везучий, каким был я под Верденом, то будет забавно взглянуть на результат этой схватки. И пусть все будет по-честному, никаких поддавков! Слышите?!
  -- Хорошо, экселенц. Только патроны к пулеметам будут холостыми. А то у нас уже были несчастные случаи...
  -- Вы перестраховщик, Штольце. Оставьте спецбоекомплект, я в себе уверен!
  
  
   Два 'мессершмитта' набрали около трех километров высоты, и танцевали над летным полем свое 'зажигательное танго'. Вот 'мессершмитт' Удета с желтыми законцовками крыльев пытается переиграть Пешке на виражах. Но его противник не принимает маневренный бой, и уходит вверх с форсажем. Роли меняются. Теперь Пешке сверху клюет своего противника. Изредка слышен треск коротких очередей. Вот снова на хвосте Удет, но Пешке уходит от него обратной петлей к самой земле. Вот он заходит на летное поле на бреющем. Удет снижается, пытаясь держаться сзади, но Пешке, подпустив его на сотню метров, вдруг резко идет вверх, теряя скорость и провоцируя столкновение. Удет отворачивает, и начинает набор высоты, но Пешке переигрывает его используя форсаж и снова бросается в атаку.
  
  'Так, не поняла! Я же его в прицеле на семидесяти метрах держала, и длинную очередь выпустила. Где попадания деревяшками?! А? Что за херня, блин! Ну Штольце, ну змий скользкий! Зассал он видите ли спецпатронами ленты заряжать для стрельбы по генералу. А Удет-то по мне уже дважды своими чиркнул. Ну, сейчас я им тут покажу 'честный бой'. Мне как раз хотелось эту их идиллию разок нарушить... Сейчас, сейчас, вы у меня, геноссен, познаете смысл жизни...'.
  
   Генерал видимо считал себя победителем, так как не получил по самолету ни одного попадания спецбоеприпасом. За несколько секунд до касания земли, самолет Удета выпустил длинной очередью оставшийся боекомплект по стоящему на краю поля фанерному щиту. Несколько деревянных пуль даже попали в эту импровизированную мишень. Но Павла не приняла этот вызов, и искала для себя другой не менее эффектный способ самовыражения. Скачущий по неровностям летного поля самолет двигался вслед за своим недавним соперником в сторону контрольной вышки и трибуны. Наконец, Павла выбрала момент для демонстрации своей ярости.
  
  'Ага! Вон с краю перед ангаром та самая троица людоедов-бандеровцев своими башками крутит. Как раз на пробеге я них свое зло и вымещу. Меня ж снова только что оскорбили, значит, эту ярость нужно срочно продемонстрировать. А вот начальнику аэродрома после этого точно трындец наступит. Да-а. А поначалу-то все шло так чинно, благородно, по старому... Ой, что сейчас будет! Мама роди меня назад...'
  
   Неожиданно за сотню метров до поворота в сторону трибун, истребитель, чихнув черным выхлопом, дал полный газ подняв хвост, и понесся на ангар и замершую перед ним в изумлению группу людей. Нацеленный прямо на Бандеру нос самолета зло разразился длинной огненной очередью. Все трое людей попадали на землю. А 'мессершмитт' вдруг резко сбросил скорость, и чуть изменив направление пробега, пронесся мимо ангара едва не задев его крылом. В этот момент Бандера поднял голову, лицо его было бледным.
  
  Остановив самолет у трибуны, и выключив мотор, Павла выскочила на крыло. В десятке шагов Удет насмешливо выгнув бровь, расстегивал летный комбинезон. Не дав ему выдать явно готовую остроту, Павла громогласно выразила свое недовольство и презрение к честности поединка, шлепнув шлемофоном по крылу.
  
  -- Так вот, как выглядит ваша хваленая 'честность в бою', герр генерал?!!
  -- Что такое? Не умеете проигрывать красиво, капитан?
  -- Поинтересуйтесь у господина полковника Штольце, сколько 'дерева' было в моем боекомплекте! Или, по-вашему, при стрельбе пятидесятипатронной очередью с полусотни метров можно не попасть в этот ангар даже одной пулей? Пошлите кого-нибудь поискать их!
  -- Гм. Вряд ли вы могли промахнуться в такую цель. Если вы правы, то для определения победителя придется смотреть пленку кинопулемета. Штольце, бегом ко мне! Почему вы не выполнили мой приказ, полковник!
  -- Но, экселенц, я не мог рисковать...
  -- Молчите, полковник. Вы оказали мне медвежью услугу, украв у меня заслуженную победу. А вам, капитан, я приношу свои извинения за действия этого болвана.
  -- Ваши извинения приняты, герр генерал...
  
   В этот момент со стороны ангара послышался крик и топот. Бандера несся к трибуне держа на руках безвольно повисшее тело своего носатого сопровождающего. Мешая украинскую и немецкую речь, он бессвязно твердил одно и то же. Немецкий врач быстро двинулся к нему навстречу.
  
  -- Ты убил его! Ты убил Степку Ленкавского, американский ублюдок!
  -- Вы меня обманули Пешке?! Это бесчестно!
  -- Думаю тут дело в другом, герр генерал. Врача немедленно! Куда он ранен?!
  -- Расступитесь господа! Так что у нас тут?
  -- Гм... Да на нем ни царапины!
  -- Пульса нет, герр генерал. Видимо, случился разрыв сердца. Типичный несчастный случай при сильном стрессе.
  -- Значит, обмана не было, герр генерал. Я могу идти?
  -- Идите, капитан...
  
   В глазах Бандеры плескалась ярость и бессилие. Ярослав Стецко держал его за плечо, не давая ему броситься на мерзавца, из-за которого так нелепо погиб лучший певец украинской свободы.... В этот момент по ушам Степана стегнула надменная фраза американца, но подошедший полковник Штольце сразу же прекратил перепалку.
  
  -- А с каких это пор в Германии евреи имеют право голоса, мой обрезанный друг? Раз уж тебя пригласили сюда, будь любезен вести себя соответственно, уважая чувства истинных арийцев.
  -- Да я тебе курве сердце вырву!
  -- Вырывалка еще не выросла, пан наследник Иуды!
  -- А ну прекратить! Пешке покиньте аэродром!
  
  'Ну, что герой-террорист, не нравится тебе получать той же монетой? Да я сегодня поступила гадко, но с теми, кто не ценит чужой жизни это единственный способ разговора. Только это и понимают твои друзья бандерлоги, убивающие учителей и режущие как свиней даже своих же подельников просто несогласных гнуться под ваше ярмо. И да будет каждому отмерено, той же мерой...'
  
  -- Да щоб ты сдох, мериканьская сволочь!!!
  -- После тебя, синайский герой!
  -- Ах ты...
  -- Стоять! Гауптшутрмфюрер, заберите с собой капитана!
  -- Бандера, прекратить! Вам вместе с вашими людьми, не следует ходить по аэродрому без сопровождающих! Заберите с собой покойника, и немедленно идите к пану Мельнику. И никуда без его команды больше не ходите!
  
   Павла уже повернулась спиной к ненавидящему взгляду и собралась идти к Лемке, как в этот момент Бандера сделал резкий прыжок и захватив голову начал душить своего обидчика.
  
  --- Прекратить!!! Охрана, сюда немедленно!
  
  Но охрана не успела разнять дерущихся. Павла в последний момент успела захватить большой палец правой руки террориста и резко заломала его. Бандера зарычал и нанес несколько ударов коленями. Но привычная к уличным дракам Павла, уже разорвала захват. А через несколько секунд раскрытые ладони ударили противника по ушам. Оказавшись за спиной оглушенного Бандеры, Павла нанесла сильный удар локтем в позвоночник...
  
  
  
  
  
   //Черновое обновление от 06.04.14 не вычитано/
  
  
  
  
   ***
  
   Тревожные события, которыми было вызвано это совещание, уже были у всех на слуху. Пока на Западе шла 'Странная война' на юге запылал полноценный костер боевых действий. Вот только планы дальнейших действий СССР, требовалось тщательно продумать...
  
  -- Товарищ Галлер. А что там получилось на средиземноморском театре? Удалось ли нам достичь поставленных целей операции?
  -- В целом, удалось, товарищ Сталин. Итогом этой работы стали военные действия Италии и Греции. Сейчас в этот конфликт уже втянулись даже британцы и французы.
  -- Ну, и кто там сейчас, и с кем воюет?
  -- После получения отказа нового премьера генерала Скуласа на свой ультиматум, Муссолини направил итальянский флот для проведения нескольких набеговых операций. В результате флотом Италии были атакована база Катаколон и несколько других стоянок греческого флота. При этом было потоплено много всякой мелочи, пять транспортных кораблей, но при этом потеряно четыре небольших корабля и подводная лодка. В ответ на эти действия греческий флот атаками своих москитных сил пытается оказывать противодействие перевозке войск из Италии в Албанию, но пока безуспешно. Из Таранто к этому району уже подошли крупные итальянские крейсерские силы в сопровождении эсминцев. Авиация итальянцев также усилена...
  -- Значит, война уже идет, товарищ Молотов?
  -- Война все еще не объявлена, товарищ Сталин. По сведениям из дипкругов Гитлер имел интенсивные телефонные переговоры с Муссолини, и был очень зол на него. Гилер даже хотел просить Франко стать посредником в переговорах между Афинами и Римом, но тот не торопится с ответом. Там сейчас идет необъявленная война, и уже несколько нейтралов тоже попали под раздачу. За потопление в Эгейском море транспорта 'Тырново', Болгария выставила ноту Греции, и начала готовиться к войне...
  -- Это для болгар только повод. К войне с греками, они ведь уже давно готовились. Товарищ Галлер, а как в эту кашу влезли британцы с французами?
  -- От Александрии до Родоса и Крита расстояние небольшое. Уходя из района Родоса в сторону Александрии, наша 'группа наблюдателей', случайно столкнулась с итальянским крейсером дальнего дозора 'Луиджи Кадорна'. При этом подлодка Л-4 была атакована сопровождающим крейсер эсминцем типа 'Орионе'. Командир 'наблюдательной группы' капитан первого ранга Бурмистров мог уйти из района на своей Л-6 в одиночку, но вместо этого скомандовал гидрофоном капитану второго ранга Египко уйти на максимальную глубину, а сам трехторпедным залпом атаковал и потопил находившийся немного южнее итальянский крейсер. 'Кадорна' получил два попадания, и затонул очень быстро, поэтому успел передать только SOS.
  -- Какие были отданы приказы товарищу Бурмистрову?!
  -- Бурмистрову было запрещено вступать в бой в случае обнаружения противником. Их задача была... гм... 'наблюдать'...
  -- Хм... И зачем же тогда он все это сделал?!
  -- Помимо 'наблюдения' одной из важнейших задач было соблюдение секретности. А в случае потопления Л-4, секретность могла быть нарушена. Поэтому Бурмистров решил, что если 'Кадорна' будет потоплен, то эсминцу не останется ничего другого, как бросить атакованную им неизвестную подводную лодку, и идти спасать тонущих моряков. Так оно и вышло. В это же время в районе появились несколько британских эсминцев, сопровождающих группу торговых судов идущих из Александрии. Уже с начала октября этот район был объявлен опасным для плавания, поэтому в Эгейском море, британцы несколько раз сопровождали свои и нейтральные корабли... В общем, итальянцы решили, что их атаковали британцы. Поэтому эсминец, забравший из воды моряков 'Кадорны', в панике открыл огонь по ближайшему к нему английскому эсминцу. А французы почему-то решили, что это была атака на их суда. Итальянцы, получив несколько близких разрывов, из района поспешно ушли, после них и наши наблюдатели ушли в сторону проливов...
  -- Товарищ Молотов, а этот инцидент имел последствия?
  -- Да, товарищ Сталин. Париж выслал ноту Риму, и готовится оказать помощь Греции вооружением. Французы даже отправляют сильный отряд кораблей из Марселя в район Крита. Британцы пока больше рассуждают о нарушении морского права. Воевать они не хотят, хотя свою ноту Муссолини они тоже выслали.
  -- Ну что ж, так получается даже лучше. Вот только анархистов в нашем флоте быть не должно. Имейте это в виду! И так уже за последние месяцы их число сильно выросло в рядах наших товарищей... Клим, а что у нас там с 'Добровольческой армией' и с нашей специальной бригадой?
  -- Генерал Корнильон-Молинье, уже заключил соглашение с греческим премьером Скуласом, и начал перебрасывать свои авиачасти и технический персонал на полуостров. Мы пока только начали переговоры о переброске наших 'греков-добровольцев' вместе с авиатехникой. Но в ближайшие недели этот вопрос будет согласован. Разногласий с греками практически нет...
  -- Очень хорошо. СССР поможет Греции в этой войне, даже не смотря на наши былые разногласия. Вот только дисциплину наших добровольцев необходимо поддерживать на высоком уровне. Политические инциденты нам не нужны... Кстати, товарищ Галлер, а как вы предлагаете наказать капитана Бурмистрова?
  -- Товариш Сталин, может быть, не будем судить победителя? Цели операции ведь были достигнуты, кроме того, обе лодки уже вернулись в Черное море и ошвартовались у плавучей базы...
  -- Значит, предлагаете считать их с капитаном Египко победителями?
  -- Так точно, товарищ Сталин.
  -- Хорошо, мы подумаем над этим. Я вас не задерживаю, товарищ Галлер. Всего вам хорошего...
  -- Всего хорошего, товарищ Сталин. До свидания, товарищи.
  
   Контр-адмирал вместе с Ворошиловым ушел, и в кабинете кроме Вождя остались лишь Молотов и Берия. И следующий вопрос как раз был адресован последнему. О том, что греческие события как-то связаны с упомянутым в вопросе фигурантом, нарком не знал, но заинтересованность Молотова сразу же заметил...
  
  -- Товарищ Берия. Расскажите нам с товарищем Молотовым, что нового докладывает ваш Берлинский агент по делу 'Кантонца'. Кстати, а как он сам оценивает этого подопечного? Как нашего агента, или все-таки, как случайное лицо?
  -- Товарищ Сталин, некоторые новости по делу есть, хотя я думаю вам и так уже многое известно. А 'Брайтенбах' оценивает 'Кантонца', как интересного американского коллаборациониста, имеющего хороший потенциал, как для сотрудничества с нами, так и с гестапо. Судя по его докладам о попытках вербовки предпринятыми лично Шелленбергом, 'Кантонец' всерьез заинтересовал не только Канариса, но и Гейдриха. И, возможно, даже и более высоких персон.
  -- А как к нему относится Геринг?
  -- Не может ему простить налеты на Кольберг и Восточную Пруссию. С 'Августом' он некоторое время нянчился, но сейчас уже практически охладел и к нему, недавно 'подарил' его Канарису для обучения польских пилотов-националистов.
  -- А что там за скандал произошел с 'Кантонцем' и теми националистами на аэродроме Абвера? Кстати, как он вообще там оказался?
  -- Ситуация там сложилась неприятная, товарищ Сталин. Дело в том, что 'Кантонец' убедил своего куратора из СД, выйти на самый верх с инициативой по созданию тренировочной мото-ракетной авиаэскадрильи. Причем он предложил выполнить большую программу сначала учебных, а затем и полностью боевых схваток. Но поскольку терять в таких схватках своих пилотов Геринг наверняка не захочет, он предложил подготовить этих 'гладиаторов' из числа вскармливаемых Абвером и СД националистов. Канарису и Гейдриху эта идея понравилась, о сотрудничестве договорились. Рейхсфюрер СС сумел даже получить от Гитлера разрешение на создание под этим соусом национальных авиачастей украинцев, литовцев и поляков.
  -- А чехов?
  -- Чехов Геринг не отдал. Он решил разбавить ими некоторые свои авиачасти с баварским личным составом.
  -- Пожадничал, значит. И что там случилось дальше?
  -- Дальше? На смотр прикрепленной к Абверу и СС авиации националистов, Геринг послал вместо себя Мильха и Удета. Удет после этого должен был участвовать в оценке созданных 'Кантонцем' в Аугсбурге мотореактивных прототипов для той программы боевых испытаний. Там же на аэродроме состоялась учебная воздушная схватка 'Кантонца' с Удетом, но вышел конфуз с деревянными пулями. Удету подыграло местное начальство, а 'Кантонец' зачем-то устроил скандал, в процессе которого пострелял холостыми в сторону ангара, у которого оказалась та группа украинцев-националистов. Один из них сразу умер от разрыва сердца, а второй кинулся с кулаками на 'Кантонца', и сейчас валяется в клинике Абвера с переломом позвоночника...
  -- А что это за человек?
  -- Это некий Степан Бандера, 1909 года рождения, сын униатского священника и известный в Польше боевик-террорист, осужденный за убийство министра в 1934, и помилованный президентом Мосцицким за антикоммунистические взгляды. С 34-го сидел в польских тюрьмах, и вышел уже после развала Польши. В разработке ГУГБ он находится с 33-го. После побега в начале октября из польской тюрьмы в Бресте, его видели во Львове и в Кракове, там он начал выстраивать свою террористическую сеть. У нас были на него определенные планы по использованию его фракции против абверовского агента Мельника возглавляющего сейчас руководство украинского подполья. Теперь эту операцию придется отменять. Правда, еще в начале сентября при помощи товарища Голованова удалось внедрить нескольких наших агентов в ближнее окружение Мельника, поэтому ситуацию мы держим под контролем...
  -- А вот это хорошо. Постарайтесь, насколько возможно взять под контроль эти силы для использования их против немцев и британцев.
  -- Это очень трудная задача, но ГУГБ приложит все силы.
  -- Эту трудную задачу нужно решить, подумайте, как это сделать...
  
   Отпустив посетителей, Вождь вернулся к изучению последнего доклада от Голованова. В тексте были интересные факты, хорошо дополняющие информацию, полученную от наштаба флота, наркома иностранных дел, и наркома внутренних дел...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   //Черновое обновление от 08.04.14 не вычитано/
  
   ***
  
   На выходе из пологого пикирования привычная уже перегрузка прижала тело пилота к спинке сиденья. Момент был немного волнительный, так быстро раньше летать за штурвалом еще не приходилось. Не станешь ведь вспоминать опыт полетов в мягком кресле турбореактивного лайнера в далеком и навсегда потерянном будущем. На указателе скорости стрелка приблизилась к шестиста километрам в час. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить сердцебиение, Павла перекинула первую пару тумблеров. В специально установленном зеркальце стала заметна струя белого дыма, улетающая за крыло. На указателе цифра медленно поползла к отметке 650. Вторая пара тумблеров встала в положение запуска, и давление на спину усилилось. Клочья редких облаков, словно призраки, вырастали перед капотом и таяли, исчезая.
  
  -- 'Вышка', я 'Сокол'. Две пары запущены, скорость 680.
  -- 'Сокол', слышим вас, как у вас там? Ощущаете какую-нибудь опасность? Шум, вибрация?
  -- Нет, герр генерал. Пока все штатно. Разгон веду постепенно, сейчас приближаюсь к семистам километрам в час. Сколько мне там осталось до мерной сотни?
  -- Еще минуты четыре. Будьте осторожны, чуть что почувствуете, сразу сбрасывайте скорость.
  -- Я всегда осторожен, герр генерал. Запускаю третью пару.
  -- Хорошо! Не забывайте докладывать обо всем. Удачи вам 'Сокол'!!!
  -- Благодарю, герр генерал.
  
  'Ну, давай, машинка покажем этому тевтонскому небу, за какими скоростями будущее. И пусть потом 'Толстый Герман' расшибет себе лоб, пытаясь сделать кучу этих мото-реактивных монстров. Защитить Германию от советской авиации ему все равно не удастся. А вот британцев и прочих янки пусть слегка пощипает. Ну, а товарищу советскому шпиону после этого полета уже можно начинать торговаться, по заказу плюшек. Есть у меня кое-какие хотелки, куда же без них. Но сейчас не об этом нужно думать. Подбираемся к восьми сотням. Стремно, конечно. Эх, только бы все у нас получилось. Только бы вышло...'.
  
   Вечером того же дня, покоритель высоких скоростей спокойно гулял вместе с сопровождающим офицером СС по центру Мюнхена. Самоотверженность испытателя была сразу же оценена начальством, что привело к существенному смягчению режима изоляции. А на следующий день после волнительных для советского разведчика небесных событий, в небольшом особняке в Бабельсберге состоялась беседа о той же таинственной личности. Высокий хозяин оперативной квартиры, помешивая кофе, внимательно глядел на подчиненного холодным заинтересованным взглядом по-восточному прищуренных глаз. И по ходу рассказа, холодная настороженность все сильнее покидала его...
  
  -- Представьте себе, он сумел удивить генерала Удета. Правда, там случился один не слишком приятный дисциплинарный эксцесс, но это мелочи. В итоге, начальник Технического управления Люфтваффе все равно был впечатлен его мастерством. После той учебной схватки с нашим подопечным, Удету довелось принять участие в испытании ракетных ускорителей Пешке. Ну, тех самых, о которых не удалось узнать во Франции...
  -- Вы хотите сказать, дорогой Вальтер, что предложенный Канарисом, и устроенный нами под Аугсбургом 'заповедник для Пешке', неожиданно принес нам и Люфтваффе побочные плоды?
  -- Именно так, Группенфюрер! Пешке талантливый пилот, и не менее талантливый конструктор-любитель. На модернизированном 'Мессершмитте-109' с шестью ракетными ускорителями своей конструкции, он даже умудрился неофициально побить мировой рекорд скорости!
  -- Неужели?!
  -- Я сам был поражен этим известием! Честно говоря. После нашего с ним похода в оперу я считал его скорее бесплодным фантазером, чем будущим триумфатором.
  -- И в этот раз он утер вам нос...
  -- Вынужден признать, что недооценил его гений. Страшно представить себе... Разогнался со снижением, а затем на стокилометровом маршруте показал более 825-ти километров в час в горизонтальном полете. Нам даже пришлось держать в воздухе несколько истребительных заслонов, чтобы предотвратить его побег во время этого испытания. Но как видите, дело того стоило. Я потом разговаривал с Мильхом из RLM, тот считает, что используя этот принцип можно усилить ПВО Берлина и других важных центров страны. Кстати, Геринг ведь верит этому 'еврейскому барону', и поэтому наверняка уцепится за идею Пешке, как бы он того не недолюбливал...
  -- Очень интересно! Значит, Пешке достиг своей мечты, но еще не получил награды.
  -- Деньги его интересуют незначительно...
  -- Тогда что же? Всемирная слава?
  -- В какой-то степени... Но скорее чувство собственного глубокого удовлетворения от исполнения задуманного. Я ведь уже докладывал вам, что многое завязано на его детскую блажь по поводу родового проклятия. Он все еще желает смерти Рюделю. И еще ему нужен настоящий стимул, чтобы забыть о своих страхах компрометации и полностью перейти на нашу сторону.
  -- Вы что-то уже придумали?
  -- Один из моих лучших сотрудников Вильгельм Леман предложил показать Пешке фото взлета малой ракеты А-5 фон Брауна. И если на то будет санкция, можно показать и сам пуск не раскрывая места его проведения...
  -- Но ведь это сверхсекретная тематика. Вальтер-Вальтер, хорошо ли вы подумали?
  -- Судя по психологическому портрету американца, каждый даже микроскопический шажок к полету на Луну, или хотя бы к прыжку в космос, для него даже важнее, чем его доброе имя...
  -- Гм. Все это лишком серьезно, Вальтер. Тут есть риск заиграться, упустив не только самого Пешке, но и важнейшие секреты нашей Родины. А вот этого мы допустить не можем... Впрочем, варианты игры могут быть разными. Как вы смотрите, может все-таки лучше вернуть его 'старому лису' Канарису сразу после завершения всех этих испытаний? Или он вам все-таки нужен 'на прямом поводке'?
  -- Гм...
  -- Не стесняйтесь, Вальтер. Можете быть полностью откровенным со мной. Итак, я слушаю.
  -- Группенфюрер. Я утверждаю со всей ответственностью. Капитан Пешке-Моровски довольно перспективный кандидат для полноценной вербовки. Он совсем неслучайно попал в поле зрения Чикагского отделения ФДА, еще в августе этого года. Перечислять здесь всех его достоинств я не стану, вы ведь читали его досье. Но я считаю, что мы пока лишь частично задействовали его потенциал внутри страны, и мне видятся серьезные перспективы и в его заграничной работе...
  -- Вам удалось изучить его связи?
  -- Частично, Группенфюрер. В ходе нашего личного знакомства, Пешке рассказал о своих покровителях во французской армии и армии США. Кое-что удалось узнать о знакомых его покойной матери Софии в Лондоне и Стокгольме. В Польше он популярен, эту карту тоже не стоит списывать со счетов. Добавилось несколько штрихов и по Канаде... Сведения о контактах Пешке с сенаторами четырех американских штатов, также обросли подробностями...
  -- Неплохо, Вальтер, совсем неплохо. И что у вас в планах более активной фазы игры?
  -- После моей операции в Голландии, я как раз планировал начать разработку наиболее ценных для нас связей Пешке в Британии.
  -- А в каком качестве вы видите самого Пешке?
  -- В качестве борца за свободу Польши! И за британские интересы в Германии, конечно.
  -- Звучит интригующе. Расскажите ка поподробнее.
  -- Есть мысль отпустить Пешке...
  -- Но ведь тем самым он окажется скомпрометированным сотрудничеством с нами.
  -- Для всех это будет побегом почетного военнопленного из-под домашнего ареста.
  -- Так-так, дальше.
  -- Представьте, группенфюрер. Пешке захватывает самолет, и улетает... Ну скажем, в Данию. Там на него совершается несколько покушений. Парень чудом избегает смерти, и сбегает из Дании в знакомую ему с детства Швецию...
  -- Вы думаете, что Интелледженс Сервис вот так просто купится на эту историю в духе рассказов Буссенара?
  -- Это лишь канва его легенды, группенфюрер. Но чтобы добиться доверия Пешке, нам нужно решить два важных вопроса. Первый, это Рюдель. Второй, ракеты. Было бы жаль не использовать возможные комбинации с участием этого талантливого мальчишки...
  -- Хорошо, Вальтер. В целом, вы меня убедили. Готовьте операцию, но не забывайте, Голландия у вас должна быть на первом месте!
  -- Я помню, группенфюрер. И я уверен в успехе!
  -- Ну-ну... Наливайте кофе, мой друг, не стесняйтесь.
  -- Благодарю вас, группенфюрер.
  
   От Гейдриха, Шелленберг поехал в министерство авиации к Мильху, вопрос с Рюделем, нужно было закрывать... А не подозревавший еще о скором изменении своей судьбы советский разведчик, в награду за новую победу, получил краткий отдых, перед обучением своей 'группы реактивных гладиаторов'. За эти два дня случилось несколько приятных встреч, и даже удалось немного отдохнуть. А дальше, события в 'Аугсбургском заповеднике' понеслись с калейдоскопической быстротой...
  
  
  
  
  
  
  
  
   // Черновое обновление от 11.04.14 не вычитано /
  
   ***
  
   На северо-востоке полуострова в небольшом городе Арта, состоялось выездное заседание штаба Добровольческой армии.
  
  -- Господа, сегодня с Закинфа в штаб вернулся майор Коккинаки. Разведка доставила тревожные сведения, с которыми всем нам нужно немедленно ознакомиться. Прошу вас майор.
  -- Прошу всех к карте, господа. Наши гидросамолеты 'Савойя' и дальние самолеты 'Илья' в течение трех последних дней отслеживали активность Супермарины вдоль обращенного к Албании итальянского побережья. Море кишит транспортами разного тоннажа, и конвоирующими эти стада сторожевиками. В целом, в Адриатике сейчас огромное количество целей заслуживающих торпедометания и бомбометания, но пока не объявлена война, мы вынуждены бездействовать, чтобы не создать повода для обвинений. У нас нет уверенности, что между итальянских и албанских судов не затесались какие-нибудь испанцы, и прочие нейтралы...
  -- И при всем этом, сами 'макаронники' регулярно нападают на корабли греков, и нагло нарушают воздушное пространство! Мерзавцы!
  -- Людвик, ты не прав, на море сейчас практически затишье. Видимо готовится что-то крупное, Рим собирает силы для серьезного удара
  -- Ага! И при этом их 'фиаты' каждый день атакуют греческих рыбаков, а нам запрещено даже просто летать дальше двенадцатимильной зоны прибрежных вод!
  -- Разведка же летает...
  -- Господа Амбруш и Будин, пожалуйста, упокойтесь, и дайте нам дослушать доклад!
  -- Прошу прощения, генерал. Простите господа...
  -- Продолжайте майор. Мы вас внимательно слушаем.
  -- Гхм... В портах Таранто, Бриндизи и Барлета экипажами дальних самолетов было замечено огромное количество каботажников загружающихся войсками, и военным имуществом. Все железнодорожные пути забиты воинскими эшелонами, та же картина и на автодорогах.
  -- Удалось установить хотя бы примерную численность войск.
  -- Численность этих войск оценивать сложно. Единовременно, там могут находиться несколько дивизий... Но сколько их там на подходе к портам, а сколько уже переправились, установить практически невозможно. Это работа для нелегалов в стане противника. А вот по флоту могу дать конкретные данные. На рейде Таранто собирается большой конвой примерно из полусотни кораблей, предположительно три из них линкоры, четыре крейсера и столько же эсминцев. Остальное разная мелочь...
  -- Полковник Винаров, может быть вы сможете дополнить рассказ майора. Что вам известно?
  -- Да, мсье генерал, новости имеются. Господа, мы получили сведения о переброски с северной базы Специи в Таранто одной дивизии линкоров и флотилии эсминцев. Вынужден согласиться с майором Коккинаки, готовится серьезная наступательная операция. Возможно тот сильный удар торпедными катерами и торпедоносцами 'CANT', отраженный нашими пилотами, и несколько атак на критские порты Суда и Ираклион, как раз и были подготовкой к этой операции. Противник этими наскоками, вероятно, прощупывает оборону Греции, и ищет слабые места.
  -- К этому мы готовились, и только ждем отмашки из Афин, для полноценного отпора. Но я вижу, что вы не все нам рассказали. Что-то серьезное?
  -- Утром я беседовал с отправленным к нам для связи майором Эридаки. Так вот он сообщил, что Болгария в лице господина Кьосеиванова потребовала отвода греческих войск от границы...
  -- Под каким предлогом?!
  -- Болгары утверждают, что в последнее время участились перестрелки в районе реки Стримон. Почти каждую ночь, там кто-то летает. Иногда заходят к болгарам со стороны Турции, чаще от нас и от югославских соседей. Недавно там отметились чьи-то минометы. В тех местах сходятся границы Югославии, Греции и Болгарии. Поэтому требование болгар, либо ловкая провокация, либо попытка разобраться, кто мутит воду в районе границы. Югославам они выкатили такие же претензии.
  -- Да-а, друзья мои. Все это очень серьезно. Генерал Скулас мне тоже говорил о частых провокациях. Причем в нескольких случаях удалось найти тела убитых в перестрелке диверсантов. Двое были типичными британцами, третий больше похож на жителя юга Италии.
  -- Значит 'Лайми' опять мутят воду, прикрываясь красивыми словами о мире.
  -- Похоже, что так, господа. Но мы с вами прибыли сюда для защиты Греции, и мы ее защитим. Греки не верят обещаниям британцев и готовятся к серьезной войне. Последние схватки доказали это со всей определенностью. Но и наши силы не безграничны, резервов у нас практически нет. Начальник штаба Амбруш, доложите нам, какими силами наша Добровольческая армия располагает на Болгарском направлении.
  -- Господа, в тех районах у нас только один резервный батальон с полубатареей на грузовиках в Эдесе, несколько малых катеров и взвод морской пехоты в порту Кавала, и это все. Ни одного истребительного звена мы там не держим, и так уже наши воздушные силы раздерганы по разным направлениям. Мы, конечно, могли бы отражать наскоки болгар и с центральных аэродромов, вот только у противника всегда будет преимущество. Они смогут нанести удар и быстро уйти на свою территорию.
  -- Болгария для нас не главное направление. Контр-адмирал Сакеллариу показывал мне наиболее вероятные районы, в которых в ближайшие недели начнутся военные действия. Крит и Родосское направление, а также западное побережье. Там следует ждать первых ударов Муссолини. А болгары могут полезть сюда только если греки допустят прорыв со стороны Албании...
  -- И все-таки на северо-востоке обязательно нужно держать воздушный заслон. С авиацией у Греков не густо, надеются на свой договор с Турцией, и помимо Салоник серьезных авиабаз там нет.
  -- Мда-а. Это значит, что нам нужно срочно искать резервы. Полковник Амбруш, сможем мы развернуть еще одну резервную эскадрилью в Салониках, на паре площадок подскока?
  -- Самолеты есть. Четырнадцать польских 'Пулавчаков' как раз на ремонтном заводе в Салониках проходили модернизацию, с заменой моторов на новые французские 'Гном-Роны', и установкой закрытых фонарей по типу греческих Р-24. Проблемы имеются c установкой синхронных 'Гочкиссов' 52-го калибра, и с французскими радиостанциями, но техника в целом боеготовая. Главная проблема это пилоты. Снимать людей из боевых эскадрилий совсем не хочется.
  -- А что если взять наших новых 'партизан'.
  -- Вы представляете, во что превратится авиачасть, если там будет такой греческий салат? И кого назначить командиром?
  -- Как раз с командиром проблем не вижу. Лейтенант Дэвис показал себя неплохо, учится он быстро. В Польше командовал парой. Здесь участвовал в отражении трех налетов и добавил четвертого сбитого к своему личному счету. К тому же он был преподавателем в военном училище. Думаю, он справится.
  -- А где он сейчас?
  -- Вернул своего 'Поликарпова' в эскадрилью старшего лейтенанта Бахчиванджи, и ждет назначения.
  -- Пошлите кого-нибудь за ним...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   //Черновое обновление от 14.04.14 не вычитано/
  
   ***
  
   Две слегка растопыренных ладони прикоснулись к козырькам форменных фуражек. Последовавшее за этим крепкое рукопожатие, могло бы сделать из ладони отбивную. Не давая открыть рта своему другу и напарнику, капитан увлек его под локоть к концу взлетной полосы...
  
  -- Отойдем ка еще метров на сотню и морды отвернем, нехрен им наш дружеский треп направленными микрофонами и сурдочтецами сечь... Ну, здравствуй, пан лыцарь! Жив, чертяка! Живой...
  -- Хорош, меня тискать, Адам! А чего мне сделается? Будто бы, только ты один из нас летать умеешь...
  -- Бу-бу-бу. Как был ты, Андрюха, букой и врединой, так и остался. Дай, хоть погляжу на твой обветренный всеми ветрами, шнобель. Похужал, возмудел. Одним словом, орел!
  -- Адам, хватит уже, меня разглядывать! Сам-то ты как? На смотре ведь только издали тебя и видел...
  -- Значит, углядел, как мы там с Удетом крутились?
  -- Угу. Как он тебя гонял.
  -- Как я его там гонял, в хвост и в гриву! Хотя... Дядька он и, правда, серьезный... Только и успевай от его атак уворачиваться. Но по данным отснятым кинопулеметами, у нас с ним в итоге паритет. Я его много раньше дважды зацепил, а он чуть больше раз, меня в прицеле держал. Вот так-то!
  -- Еще чем похвастаешься?
  -- Гм... Луна все ближе, жаль только не полная. И еще кое-что... Это, конечно, жуткая тайна. Но раз мне с тобой говорить разрешили, значит, не надеются, что я и об этом буду рыбой молчать. Поздравляй меня, друже...
  -- С чем это?
  -- С тем, что были бы тут контролеры от ФАИ, и мировой рекорд скорости был бы наш! Ну, в смысле не наш, а, конечно же, Рейха. Вот только ставил его один молодой американский ковбой с капитанскими погонами...
  -- Врешь!
  -- Чего ради мне заливать? Пока ты там, хохлов с чухонцами 'взлет-посадка' мучал... Я тут стодевятый с шестью 'Тюльпанами' на семи километрах высоты разогнал, и вуаля...
  -- Ну, ты и жук! Вот только зачем?! Адам! Они же теперь...
  -- Цыц, салага! Что б ты понимал в апельсинах. Ни хрена это арийцам не поможет, но об этом не вслух. Я тебе больше того скажу, замучаются они теперь на все мои им подарки марафет наводить, да и в итоге потонут в этих новациях... А сколько при этом народных рейхсмарок просрут? У-у! Десяток дивизий вооружить можно...
  -- Трепло ты, Адам. Слово даешь, что они против наших твои новации не применят?!
  -- Даже если применят, это будет как плетью против обуха. Нету у мото-реактивного 'мессера' никакой маневренности. Ни в вертикали, ни в горизонте. Хоть и на базе серийной, но все одно типичная машина для рекордов вышла. Даже без пушек я на нем гонял, так топлива минут на двадцать хватило. С сухими баками садился. Так что до боевой конструкции ему, как нам с тобой до Нью-Йорка раком топать.
  
   Встреча с напарником стала для разведчика небольшой отдушиной. Позже состоялись еще две встречи. Одна с подполковником Пиккенброком, а вторая с Вальтером Ленбергом. Смысл обеих встреч, был примерно одинаковым. Последовали предложения служить Рейху, и так сказать оформить эти отношения. И оформить их предлагалось не забесплатно. Павлу первый раз в жизни пробовали вот так нагло купить. Помимо среднего дохода германского полковника, манили даже собственным поместьем и генеральскими погонами в далеком будущем. Ну и, конечно же, обещаниями включить 'блудного фольскдойче' в ракетную программу Рейха в качестве испытателя. Слушая в небольшом кафе распевшегося соловьем Шеленберга, ей сильно, до ломоты в зубах, хотелось звонко щелкнуть по носу этого вербовщика. Но посылать его подальше сейчас было просто опасно. Павла это понимала и продолжала изрядно ей надоевшую игру...
  
  -- Адам, вы напрасно тянете время! Мы же с вами все уже обсудили. Ваши интересы будут учтены полностью! Но сами вы будете нужны мне уже завтра.
  -- А кто будет доделывать пилотский отсек ракеты? А скафандр? А компоновка носителя?
  -- Мы найдем, кому все это доверить. Да хоть вашему же приятелю Липпишу!
  -- Угу. И я все брошу, купившись на одни только обещания. А когда вернусь из Швеции, то вы мило улыбнетесь мне, и похлопаете по плечу. Мавр сделал свое дело, дальше пусть творит другой...
  -- Такие предположения оскорбительны среди друзей!
  -- Вальтер, давайте начистоту! Если бы я не был вам нужен в Швеции и Британии, вы захотели бы моей дружбы?!
  -- Конечно! Я не строил бы на вас свои расчеты, но отношениям это бы никак не помешало.
  -- Ну, вот и отлично! У вас свои расчеты, у меня свои. Я остаюсь вашим другом, но до выполнения вашей просьбы, я должен закончить хотя бы основу проекта будущего носителя. Даже если меня когда-нибудь вышвырнут из Рейха, эти достижения останутся со мной, и я смогу все это где-нибудь повторить. Я верю вашей искренности, но ведь вы не свободны в своих обещаниях, так как они зависят от доброй воли еще очень многих людей...
  
  'Да, дружище, Вальтер. Это тебе не в наперстки играть в подземном переходе. Лохов тут нема. Хочешь прокатиться, гони гарантии. И не нужно на меня вот так обиженно глазками сверкать...'.
  
  -- Мне обидно слышать такие слова, Адам. Я до сих пор считаю вас своим другом, но у меня сейчас очень мало времени, чтобы заниматься душеспасительными беседами. Просто скажите мне, что вас убедит в том, что вас не обманут?
  -- Вот этот чертеж видите? Удета и Мессершмитта я уже заставил задуматься на эту тему. Теперь ваш черед составить этому проекту протекцию. И не где-нибудь, а в приемной у Фюрера. Вот это, плюс сама ракета, плюс Рюдель, и я ваш, Вальтер. Э... В том смысле, что начну работать...
  
   'Погляди и испугайся, герр разведчик. Ага! Проняло тебя до печенок? И ведь это только начало. А при наличии этих 'Мамонтов', руки у вас зачешутся уже по поводу 'Винзорского замка'. У мохноусого так совершенно точно слюна потечет. Вот и хорошо, пусть вместо всяких там 'барбарос' и прочей астрологии нормальным делом займется...'.
  
  -- Друг мой, вы больны гигантоманией. Что это за ужасный монстр?
  -- Это самолет-носитель для тяжелой ракеты. Восемь моторов по девятьсот сил, двухбалочная схема, с большой грузовой кабиной. Машина окажется очень дорогой, если делать ее в дюрале. А вот если делать из стальных труб разного диаметра, сваренных в прочные фермы и обтянутых полотном, то в серии цена станет намного ниже... К тому же, у такого самолета есть несколько вариантов применения. Грузоподъемность в двадцать - двадцать пять тонн, позволит за один раз перевозить на нем несколько вариантов нагрузки. К примеру, он поднимет и отвезет через Канал две самоходных артустановки с горными пушками на шасси чешского 38t, или три грузовика, или батарею гаубиц, или две роты десанта... Или забросит на высоту семь тысяч метров одну двенадцати или пятнадцати тонную ракету с космонавтом...
  -- Гм... Адам, я, конечно, не инженер... Но, по-моему, ваша идея просто безумна. Я высоко оценил и многоколесное шасси и вот эти двери, открывающиеся спереди и сзади грузовой кабины. Решения бесспорно очень остроумные, но... Но при старте столь мощной ракеты из переднего люка, она просто спалит ваш полотняный самолет-носитель как свечку.
  -- Ха! Не стать вам космонавтом, Вальтер. Как впрочем, и конструктором ракет. Не нужно дуться, дружище, каждому свое. Я же не лезу к вам со своими советами, по части разведки? И как вы думаете, для чего нужны вот эти тугие тюки впереди и сзади ракеты?
  -- Ммм... Неужели, это парашюты?!
  -- Прекрасно, герр Лемберг! Нет, все-таки есть в вас некий потенциал для ракетного творчества!
  -- Постойте, Адам! Вы что же хотите сбросить ракету с самолета на парашюте?!
  -- А что вас так возмутило?! Задний парашют вместе с небольшими пороховыми ускорителями, стремительным домкратом вытянут ее из грузового отсека. А передний, раскрывшись, стабилизирует ее в полете. Затем пилот включает маршевые двигатели, и отстреливает пиропатроном ненужные уже парашюты. Трудности будут у пилота носителя. Ему-то придется сначала держать перегруженный самолет в наборе высоты с риском сорваться в штопор. А затем он, чтобы не сгореть как свечка, должен резво ускакать от стартующей за его хвостом ракеты...
  -- Мда-а, Адам. Ваше безумство гениально! И что, в этом случае, ракета действительно долетит до Луны?!
  -- До Луны вряд ли. А вот на круговую орбиту вокруг Земли, пожалуй, что и выйдет. И даже с запасом...
  -- Хорошо, я согласен! Убеждать вы умеете, и вы рассчитали все довольно точно. Если показать этот проект Фюреру, то он не останется равнодушным. Пусть в ближайшие лет пять полетов в космос не будет, но такие 'воздушные паромы' Рейху, наверняка пригодятся. Даже если по цене они обойдутся нам в десяток истребителей, каждый. Мда. Но и свое обещание не забудьте! С меня автограф Фюрера на техническом задании, а с вас набросок плана операции в Швеции...
  
   Провожая взглядом отъезжающую машину своего будущего куратора из СД, Павла думала о самом страшном варианте развития событий. А вдруг все пойдет не так? Вдруг ее действия лишь подтолкнут Гитлера к созданию оружия возмездия, и вместо Лондона и Нью-Йорка, тот остро захочет врезать тяжелыми ракетами по Москве и Ленинграду? Или этот мохноусый гад захочет высадить большой десант, где-нибудь в Крыму? От таких мыслей голова шла кругом, и хотелось выть. История и так уже изменилась. В Польше, где советскому разведчику удалось сыграть свою партию, немцы провозились на почти месяц дольше, и понесли вдвое большие потери. Почитывая доставленные конвоирами газеты, Павла узнавала о новых изменениях исходной исторической линии событий. В Средиземном море уже вовсю шла война греков с итальянцами. Разозленные провокациями на границе югославы начали в свою очередь обстрелы и наскоки на болгарскую территорию. От послезнания Павлы остались лишь крохи, теперь играть приходилось почти вслепую...
  
  
  
  
  
  
  
   //Черновое обновление от 16.04.14 не вычитано/
  
  
   ***
  
   Тот день Бенджамин запомнил надолго. И ему и Дорну было очень жаль расставаться с полюбившимися И-16. Машина понравилась еще в Харькове, где их переучивали русские. 'Пулавчаки' конечно были приятнее в управлении, но такой скорости и вертикального маневра, как у 'Поликарповых' им явно не хватало. Да и оружие у русского истребителя было существенно мощнее. Жаль только, что второй корабль с авиатехникой застрял где-то в Черном море и еще не дошел до Греции. Последние вылеты им с Дорном пришлось делать на машинах 'русско-греческого' сквадрона Бахчиванжди. Сбитый торпедоносец CANT как раз пополнил его список побед в предпоследнем бою над Закинфом. А сейчас в просторном зале большого греческого дома Дэвис оказался под прицелом дюжины глаз своего армейского начальства. Сразу после доклада генералу Корнильон-Молинье, лейтенанта поставил в тупик неожиданный вопрос.
  
  -- Лейтенант ответьте нам. Сколькими языками, и в какой степени вы сами владеете? И не нужно здесь скромничать, отвечайте подробно, даже о незначительных лингвистических навыках.
  -- Гм. Мсье генерал, помимо родного английского, дома меня мама учила французскому. Наш дальний родственник был врачом, поэтому латынь часто звучала в доме, и я кое-что запомнил. Немецкий нам преподавали в школе и в училище. Ну, еще немного испанский. Я учился вместе с несколькими парнями-латиносами. Греческий и русский я стал учить только в Харькове и здесь.
  -- Отлично, лейтенант. Это то, что нам нужно!
  -- Простите сэр! То есть мсье генерал, но я бы не хотел менять профессию на армейского переводчика!
  -- Увы, мон шер, это решать не вам. Впрочем, отказаться-то вы еще можете. Но вот стоит ли? Хотите принять эскадрилью?
  -- Конечно сэр!!! То есть, уи мсье!
  -- Тихо-тихо. Погодите радоваться, мон шер. Может статься, вы потом проклянете свою доверчивость и мое коварство. Полковник Амбруш, зачитайте лейтенанту его новое назначение.
  -- Лейтенант Дэвис! Вам надлежит прямо сегодня связным самолетом вылететь в Татою. В местной воздушной школе называемой 'Училище Икаров' ваш ждут одиннадцать ваших будущих пилотов. Имейте в виду, английским из них владеют максимум двое. А для общения с остальными как раз пригодится ваш 'багаж юного полиглота'. К тому ваши будущие подчиненные малоопытные пилоты, прибывшие в Грецию из разных стран. Еще двоих русских пилотов со знанием греческого вам передаст из своего резерва майор Коккинаки.
  -- Итак, лейтенант, мы ждем вашего ответа.
  -- А самолеты, сэр?
  -- В Салониках вас ждут четырнадцать 'Пулавчаков' модернизированных до версии Р-24. Ну как, согласны лететь и принять над ними командование?
  -- Да, мсье генерал!
  -- Две небольших площадки около Сереc и рядом с Салониками станут вашими полевыми аэродромами. Основной базой для вас будут Салоники. Там есть ремонтные мощности, и большие запасы горючего и боеприпасов...
  -- Разрешите уточнить лейтенанту задачу, мсье генерал?
  -- Уточняйте Ян.
  -- Ваша задача на ближайшие три недели. В Татое вам еще придется сдать тесты на командира эскадрильи. Поскольку эта авиачасть будет снабжаться греками, вы получите звание в греческой авиации. Обращаю ваше внимание, лейтенант, что уже через пару недель вас могут привлекать к отражению ударов со стороны Болгарии. До этого времени вы во второй линии.
  
  Бенждамину не верилось, что все это на яву. Но вот не прошло и суток после той беседы, как он оказался в Татойской 'Школе Икаров'. Хмурый майор грек, немного знающий английский, до конца дня безжалостно гонял его по учебе. Сначала было два теста на пилотаж и воздушную стрельбу. 'Пулавчак' был хорошо знаком Дэвису, поэтому своих инструкторов он изрядно удивил, как мастерским пилотированием, так и отличной стрельбой. А вот потом начались задания по тактике. Тут пришлось попотеть, вспоминая, не только то. что самостоятельно изучал в Алабаме, но и все те хитрости, которыми щедро делились с ним в бригаде 'Сокол' поручник Терновский и американские ветераны Испании и Китая. Майор был строг, но к мелким огрехам не придирался. Ночью американцу спалось плохо, все думал над тем, сколько ошибок успел совершить на тестах. Заснул под утро. В девять часов он снова стоял перед комиссией в составе пяти офицеров. Вопросы по военному администрированию чередовались с вопросами по истории авиации. Потом начались вопросы на французском, немецком, испанском, и греческом. Бодрые ответы вскоре сменились длинными паузами. Бенджамин пыхтел и запинался. Потом снова началась тактика.
  
  -- Лейтенант, ответить! Как вы будет действовать - пришел вам приказ отбить налеты от Болгария и от Албания? Сразу два противник на ваш один эскадрон.
  -- Прошу уточнить, майор сэр. Какой противник ближе, и какими силами они атакуют?
  
  Уже к середине этой казни Бенджамин почувствовал, что сильно взмок под кителем. Через час его, наконец, отпустили. Выйдя на крыльцо, Бенджамин расстегнул ворот, и ослабил галстук. Дрожащая рука с платком вытерла пот со лба. Но не успел он достать сигарету, как неожиданный окрик резко прозвучал над ухом...
  
  -- Лейтенант, вернуться!
  
  В этот раз помимо комиссии, перед ним стоял еще какой-то генерал, который что-то быстро проговорил по-гречески. Как ни старался он учить греческий, но беглую речь понимал плохо. Но все тот же майор-мучитель с торжественным видом перевел ему речь начальства.
  
  -- Сегодня вам присвоить звание, капитан. Вас назначить командир эскадрон-32. Это большая честь.
  
   Остальное Бенджамин запомнил плохо. Праздновать повышение было некогда, и он вместе со своими будущими подчиненными загрузился в грузовик и попылил к будущему месту службы. В дороге к нему никто не приставал, но косились на черного капитана заинтересованно. В Салониках на заводском аэродроме Бенджамин, наконец, построил своих 'партизан' и начал знакомство. Взгляды разноплеменных пилотов с интересом скользили по лицу командира, и замирали на приколотых к полевому капитанскому кителю двух польских крестах и медали. На удивление издевок по поводу темнокожести не было. Даже сморщенных в брезгливости лиц он тут не увидел. Парни были в основном молодыми, но некоторые из них имели приличный налет. Даже двое армян приехавших из Румынии оказались любителями пилотажа. Вот только боевого опыта, и опыта военной службы у большинства этих новобранцев практически не было. Самым старым оказался Алан Каттерс, летавший воздушным стрелком на "Кодроне" в Бельгийской авиации еще в Великую Войну. А самым молодым был Николас Гилера, сбежавший из Испании от Франко. Еще были двое мексиканцев, аргентинец, грек из Турции, двое русских, и еще один швейцарец. В общем, личный состав напоминал 'Ноев Ковчег' и первоначальная мысль сделать несколько звеньев по языкам была Бенджамином отвергнута. Наоборот, пришлось в каждом звене свести вместе по нескольку знатоков английского, испанского, греческого и русского. Поначалу учеба шла тяжело, но алабамский опыт преподавания давал себя знать, поэтому вскоре процесс наладился. Но доучиться сквадрону-32 не дали... Он как раз разбирал ошибки в тренировочном вылете, когда от штаба эскадрильи прибежал взволнованный грек лейтенант Валканас, назначенный начальником штаба эскадрильи.
  
  -- Капитан Дэвис, это срочно! Большой налет! Нужно вылетать!
  -- Лейтенант Валканас, отставить эмоции! Быстро изложите только самую суть.
  -- Звонили с границы! Со стороны албанской Флорины, вдоль северной границы летит большая группа итальянцев. Генерал Папагос отдал приказ на перехват всем группам истребителей близким к тому району. Южные эскадрильи прямо сейчас отбивают налет торпедоносцев на побережье, и потому не успеют их перехватить...
  -- Кто уже взлетел из наших?!
  -- На перехват отправились одиннадцать Р-24 капитана Хилексиса из Трикалы, и две эскадрильи 'Поликарповых' капитанов Бахчиванджи и Куттельвашера из Ларисы и Янины.
  -- Состав группы противника, и направление удара?!
  -- Несколько эскадрилий трехмоторных монопланов-бомбардировщиков, прикрытые четырьмя десятками истребителей-бипланов. Предположительно идут мимо Эдесы к нам, но часть бомб могут израсходовать и по дороге...
  -- Благодарю вас, лейтенант. Старшие пилоты бегом ко мне!
  -- Бен, ты думаешь, наши справятся?
  -- Не о чем тут думать! Майкл, бери своего Николаса, твоей паре прикрывать нас сверху! Сквадрон, слушай мою команду!
  
  Нестройный квартет голосов тут же перевел команду на другие языки, и приготовился продолжать. Это пока было самым ценным достижением в учебе эскадрильи. Пилоты научились транслировать команды дальше...
  
  -- Я иду с Алексом Гулемба. Со мной пойдут...
  
  Бенджамин торопливо оглядел нестройную толпу пилотов. Кроме беззаботного лица Алана Каттерса, перед ним застыли встревоженные лица пилотов и техников. Всего одиннадцать дней назад он принял командование над этой группой людей, и даже после долгих и утомительных тренировок их еще рано было называть боевым сквадроном. Но и толпой они уже не были...
  
  -- Сверху над основной группой пойдет пара Дорна. Со мной в пеленге пойдут еще две пары. Пара Марти с Ширзаном и пара Григориди с Рибейросом. Каттерс остается за меня, и поднимает в воздух всех оставшихся по моей радиокоманде. Переведите тем, кто не все понял.
  -- Всем все ясно?! Тогда, бегом по самолетам!!!
  
  В воздухе Бенджамин перестал переживать и сосредоточился на командовании своей восьмеркой. Не доходя до Эдессы, он увидел размазанное по всему небу воздушное сражение. Десяток 'Пулавчаков' сбивал с курса своими наскоками вражеские бомбардировщики. В центре спускался парашют. Бенджамин набрал еще тысячу метров высоты, заходя от границы. Последний взгляд на идущий чуть в строне бой истребителей. Поликарповы' эскадрилий Бахчиванджи и Куттельвашера надежно связали боем четыре десятка 'Фиатов'. Из того огромного клубка самолетов, уже шесть раз вываливалась чадящие дымом этажерки с белым латинским крестом на хвосте. И пока только одна крылатая машина с сине-белыми опознавательными знаками Греции упала на подступах к Эдесе. Но нет, вот один 'Поликарпов' вышел из боя, а другой стал его прикрывать. Этот бой не выглядел прогулкой, но в Польше было не легче...
  Дальше все стало знакомым. Изредка отдавая по радио команды на французском, русском и испанском Бенджамин, успел провести две сосредоточенные атаки на строй итальянцев. В первом заходе удалось срезать ведущего третьей пары, а во втором заходе удалось выбить ведомого головной. В сильно потемневшем небе большая группа трехмоторных 'Савойя-Маркети' огрызалась своими пулеметными трассами на атаки 'Пулавчаков', и упрямо тянула к Салоникам. Итальянцы сильно отклонились к Северу. В очередной атаке Бенджамину показалось, что они летят уже над границей, в этот момент пришла неожиданная помощь от двух странных 'Пулавчаков'. Они быстро обошли разгоняющиеся самолеты его пары и выстрелив три коротких очереди завалили одну 'Савойю'. Затем сразу ушли на вертикаль. Разглядеть, кто это был, Дэвис не уcпел. Неожиданно появилась шестерка 'Фиатов', оторвавшаяся от боя с русскими монопланами. Пули застучали по крыльям, пришлось уходить пикированием и горкой. Но вскоре, снова появилась та странная пара 'Пулавчаков' и расклад поменялся. Бой был равный, но вскоре 'Фиаты' бросили противника и стали быстро уходить на Восток. Преследовать их было некогда, Бенджамин скомандовал сбор, и снова повел своих на бомбардировщики. Перед новой атакой он огляделся, но своего ведомого найти не смог. Небо уже сильно потемнело, и стало видно, что на Салоники враг не пойдет. Каттерс появился на своем 'Пулавчаке' сбоку. Похвастался одним сбитым и запросил распоряжений. И тут чуть впереди появился тот самый странный истребитель. Дважды оказавший помощь в бою.
  
  -- Каттерс, стой!!! Не атакуй его!
  
  Во время боя рассматривать неожиданного помощника было некогда. Сейчас Бенджамин, наконец, понял, что же ему казалось неправильным в этом 'Пулавчаке'. Прежде всего, самолет был совсем даже не 'Пулавчаком', а совсем другим аппаратом. Необычный подкосный высокоплан имел острый нос с явно рядным двигателем, а на хвосте у него красовался трехцветный опознавательный знак дружественного соседнего королевства. Бенджамин вгляделся в лицо пилота. По-видимому, тем овладело безудержное веселье. Тыча пальцем в сторону своего соседа он продолжал смеяться, то и дело прикладывая к с своему шлемофону сложенные рожками пальцы. Когда югослав, наконец, отсмеялся, то жестами показал, что топливо закончилось, и он будет садиться здесь. Дэвис, покрутил пальцем у виска и махнул рукой в сторону Сереc, и скомандовал Каттерсу.
  
  -- Алан, собери и уводи наших, а я провожу союзника.
  -- Понял, мсье капитан, выполняю.
  
   До ближайшего аэродрома было всего несколько минут лету, к тому же по пути было несколько полей пригодных для вынужденной посадки. Югослав быстро согласился, кивнул и пристроился в хвост за провожатым. Но до площадки подскока он все-таки немного не долетел... Покачав ему крыльями Бенджамин развернулся к себе на аэродром. На аэродроме выяснилось, что бой длился больше часа. Пятая часть, участвующих в налете 'итальянцев', развернулась и ушла обратно в Албанию. На греческой и югославской земле остались лежать около двадцати итальянских машин. А к болгарской авиабазе Петрич, сквозь заслоны истребителей союзников, удалось прорваться всего примерно десятку SM-79 и нескольким звеньям 'Фиатов'. За все это союзникам пришлось заплатить потерей тринадцати машин и семи пилотов.
   Через час вместе с техниками, бочкой топлива, и приехавшим к Бенджамину проведать капитаном Бахчиванджи, Дэвис уже подъезжал на грузовом 'Фиате' к месту посадки югославского IK-2. Светловолосый парень в комбинезоне при их появлении выскочил из кабины...
  
  
  
  
  
  
  
   //Черновое обновление от 19.04.14/
  
  
   ***
  
  
  
   Небольшая трибуна у вышки отсюда казалась крошечной. Кому там в этот раз выпало наслаждаться сегодняшним шоу, Павлу так и не известили. Здесь у старта замерли в ожидании вылета два мало похожих друг на друга самолета. Британский 'Хариккейн - I' и 'Девуатин - 511'. Обе машины были вооружены только четырьмя пулеметами обычного калибра, и сегодня все они были заряжены боевыми патронами. Октябрьское солнце отсвечивало от нанесенных на борта и крылья машин ярких опознавательных знаков Соединенного королевства и Четвертой Республики. Из-под крыльев истребителей выглядывали серые невзрачные трубы ракетных ускорителей. А стоящие у кабин пилоты долго рассматривали лица друг друга.
  
   'Ну что, 'романтик пикирования'? Вот мы и снова встретились с тобой, но на этот раз все закончится. Бой будет честным, и кровавым. Знаю, что в небе все может случиться не только с тобой, но и со мной. Но я-то к своей смерти давно готова. Но и ты сегодня не останешься цел. Если придется, я добью тебя тараном, чтобы оградить наше небо от твоих 'подвигов'. В этом случае Андрюхе будет непросто продолжить наше дело, но я не сомневаюсь, что он меня не подведет, и что ему поверят дома. А вот твое дело сегодня закончится навсегда. Я никогда не была холодной убийцей, даже когда дралась с мясником Бандерой. Даже такой мрази я оставляла шанс! И сегодня шанс есть и у тебя... Но я отберу этот шанс после взлета...'.
  
   Контакт глаз прервался. Пилоты поднялись в кабины. Вот только ремней парашютов поверх их летных комбинезонов застегнуто не было... Провожающий их фигурки взгляд от трибуны, был немного нервным.
  
  -- А что это вы такой хмурый, мой друг? Это ведь ваше представление... Или у вас что-то еще не готово?!
  -- Нет, мой Фюрер, у нас все готово! Разрешите начинать?
  -- Начинайте, Герман.
  -- Эрхард, самолетам взлет!
  -- Да, экселенц. Внимание, внимание! 'Сокол' и 'Ворон' вам взлет! Повторяю, 'Сокол' и 'Ворон' вам взлет!
  
   В этот момент из висящего на столбе динамика сквозь треск атмосферных помех послышались переговоры пилотов и диспетчера.
  
   '-- Ганс, ты готов рассчитаться? -- Можешь не волноваться. Я даже венок для тебя заказал. -- Ха-ха! Ну, рассмешил! На твоем венке я добавлю еще одну траурную ленту - 'Предусмотрительному Рюделю, от скорбящего Пешке'. - 'Сокол' и 'Ворон' прекратить болтовню! По моей команде, начинайте! -- Я 'Сокол' к бою готов! - 'Ворон' готов к схватке...'.
  
   Павла выжимая из своего 'британца' все соки, умудрилась сразу оторваться в наборе на полтора километра. Какие бы мысли не лезли в голову, но сегодня, ей нужно было не только сбить эту несостоявшуюся 'звезду штурмовой авиации', но и самой остаться в живых. И еще в ней крепла уверенность, что этот бой должен был стать ступенью к будущей славе реактивной авиации Советской Родины. Ведь факт этой схватки уже нельзя будет оспорить. Да и британцы, как ей казалось, не смогут игнорировать слова и мнение первого в Истории 'реактивного бойца'...
  
   Снизу воздушный бой смотрелся не слишком зрелищно. Да и что можно разглядеть с расстояния в несколько километров? Но рядом с 'воздушными гладиаторами' на разных высотах крутилась пара разведывательных 'Хеншелей' с телеоператорами. А внизу на установленных перед зрителями телевизионных экранах мелькали отснятые ими эпизоды воздушной битвы. Оперенные дымовыми струями истребители резко уходили из объектива, чтобы снова показаться в другом участке неба...
  
  -- Это фантастично! Роммель, позовите ка сюда фельдмаршала Гальдера, я хочу, чтобы он тоже это оценил.
  -- Разумеется, мой Фюрер.
  -- Удет, идите ка сюда! Как так вышло, что этот Пешке летает на британской машине, а Рюдель на французской?
  -- Эти трофеи, имеют, куда меньшую ценность, чем новые Ме-109. А кто на чем полетит, решил жребий, мой Фюрер.
  -- Вот как?
  -- Да. Пешке даже благородно предлагал своему противнику выбрать самолет первым после серии тестов. Но Рюдель посчитал, что фора ему не нужна, и что жребий будет честнее. Так, что пред нами, действительно, рыцарский поединок.
  -- И какие же у них шансы? Вы ведь хорошо изучили оба эти самолета.
  -- С точки зрения авиатехники, особых преимуществ нет ни у кого. С ускорителями истребитель 'Хоукера' чуть быстрее. Он чуть лучше держит вираж, и чуть меньше раскачивается при стрельбе. Ну, а 'Девуатин' чуть маневренней и скороподъемней своего визави. При этом оба 'иностранца' сильно уступают 'мессерам' с такими же ускорителями. Но в целом, все это не принципиально, и сейчас все дело именно в пилотах...
  -- И кого же из бойцов вы считаете фаворитом?
  -- Лично я, в этой схватке ставлю на Пешке, боец он серьезный. В схватке с ним один на один даже я не был бы уверен в успехе. К тому же 'янки' уже успешно использовал свои ракеты в Польше, а для Рюделя это новинка, хотя и у него имеются некоторые таланты. Обратите внимание, мой Фюрер, как ловко Пешке дает ему проскочить, и сразу же бьет вдогонку. Рюдель, конечно, уйдет на вертикаль и попробует снова, но Пешке явно сильнее...
  
   Противники оказались очень близко от одного из телеоператоров. На экране телевизора бой становился все зрелищнее, но глава Люфтваффе стоял рядом с Гитлером с гримасой неудовольствия на лице. Покосившись на своего мрачного патрона, Удет все же продолжил комментировать. Сейчас лучший пилотажник Рейха был в своей стихии....
  
  -- А вот здесь 'янки' наверняка перевиражит его, и оторвется от Рюделя пикированием. Ага, что я говорил!
  -- На каких скоростях они сейчас дерутся?
  -- При снижении пикированием возможно превышение восьми сотен километров, но для такой комбинированной установки самый важный режим это набор высоты. Быстро сблизиться с врагом, и не дать ему уйти. Смотрите!
  
   После одной из атак 'Хариккейна', висящий под левым крылом 'Девуатина', ускоритель, задымился. Скорость самолета сразу снизилась, и его стало слегка разворачивать влево. Поняв, что вертикальный маневр потерян, Рюдель начал крутить виражи, используя преимущества французской машины, но все кончилось очень быстро. Его противник сделал разворот на горке и снова поймал истребитель в прицел. Длинная очередь по фюзеляжу, и французский истребитель вдруг вошел в штопор, так и не выйдя из него до самой земли. Дымный столб еще долго был виден из-за небольшой рощицы в сторону которой тут же выехала команда техников на двух грузовиках. Вскоре на стоянку зарулил британский самолет. Несмотря на весь свой предыдущий опыт, бой с несостявшимся обладателем высшей награды Рейха, Креста с мечами и бриллиантами, дался Павле нелегко. "Хариккейн" все же немного уступал в маневренности "Девуатину" и это стоило самолету советского разведчика пробоин в крыльях и хвосте. Но удача и мастерство сегодня были не на стороне Рюделя. Павла вытерла лицо снятым с головы подшлемником, и собралась хоть минуту посидеть с закрытыми глазами и успокоить дыхание, но этой минуты ей не дали. Подбежавший майор требовательно потянул за собой к трибуне болельщиков. И одного из них она тут же узнала...
  
   'Ах, ты ж, тварь-то мохноусая! Да если б я только знала, что ты сегодня сюда на пикник заглянешь, я бы не на Рюделя, а на тебя боекомплект потратила! Заправила бы твои окорока свинцовыми желудями, даже сквозь трассы вот этих зениток... И у меня даже сейчас еще есть шанс до тебя дотянуться, хотя и много тут разного народа...'.
  
  -- Так, вот вы какой, Пешке?
  -- Моя фамилия действительно Пешке, герр рейхспрезидент. Но я не знаю, кого вы имеете в виду.
  -- Хм. Вы довольно дерзки и заносчивы для своего возраста.
  
   Павла пожала плечами.
  
  -- Ответьте нам, юноша. Зачем вы воевали против Отечества ваших предков?!
  -- Отечество моих предков много веков назад лежало по обе стороны границы между Германией и Польшей. А воевал я не против Германии, а против своего личного врага, но, как видите, тогда не преуспел. И это не моя вина, что Германия много веков назад привечала на своей земле предателей. Но сегодня я выполнил свой долг и перед своим родом и перед Германией.
  -- Вы, считаете, что такие, как Рюдель, только позорят Германию?
  -- Они ее дискредитируют. Новые поколения немцев нужно спасти от заразы предательства.
  -- Мне понравился ваш бой! Хотите служить Германии?!
  -- А я уже служу Германии!
  
   'И я не шучу! Убивая отморозков вроде Рюделя, и запутывая мозги вашим инженерам, я служу будущей мирной Германии. Германии, которая славится своими рабочими и заводами, умеющими выпускать самую сложную и надежную продукцию. И если ваша коричневая зараза покинет эту землю, у Германии будет великое будущее. По крайней мере, в космосе, она могла бы быть первой...'.
  
  -- Да-да, мне уже рассказали о ваших изобретениях и том вашем рекорде. Но, как вы понимаете, мой мальчик, оглашать эти достижения мы пока не станем. Все случится в свой срок. Вы еще станете триумфатором Германии и мира, но в более удачное время... Я рад с вами познакомиться. Кстати, после показа полетов самолетов с вашими ракетными трубами, будет обед, присоединяйтесь к нам...
  -- Я не слишком хорошо себя чувствую после боя, герр рейхспрезидент. Поэтому, если вы позволите, то я лучше побеседую с вами сейчас, а потом пойду, отдохну.
  -- Конечно, мой мальчик! Хотите меня о чем-то попросить?
  -- Скорее, я хочу уточнить некоторые моменты. Но это строго конфиденциальные вопросы.
  -- Гм. Не вижу препятствий. Идемте вон в ту беседку. На Ганса не обращайте внимания, он меня сопровождает в таких поездках, и никому ничего не расскажет.
  
  'Хороший взгляд у этого Ганса, спокойный и выдержанный, прямо как у Голованова. Убьет без малейших эмоций, дай только ему повод. Ну, что ж, придется просто поговорить с этим бесноватым неврастеником. Может быть, будет толк'.
  
   После той беседы восторженное настроение Фюрера неожиданно испортилось. Когда победитель в недавнем рыцарском поединке покинул аэродром в сопровождении своих теней из СД, и все самолеты с реактивными ускорителями зарулили на свои стоянки, в большом зале соседнего особняка был накрыт стол. На лицо Гитлера часто набегала тень размышлений. В такие моменты он устремлял свой взгляд вдаль, отвечал невпопад, чертя вилкой на салфетке. Но, наконец, он оживился, и снова включился в беседу с соседями.
  
  -- Риббентроп, что там нового по Балканам?
  -- Мой Фюрер. Из последних новостей по Балканам можно отметить активизацию югославско-греческого военного союза... Франция перегнала часть своего флота на Мальту и Крит, под самым носом у Дуче. Сейчас лягушатники договариваются с греками о совместной атаке на Таранто и Бриндизи, и захвате портов. Но до весны это маловероятно, сейчас грекам нужно удержаться в горах. Да и вряд ли Супермарина даст им шанс добиться такого успеха.
  -- А вы что скажете Гальдер?
  -- Наши аналитики предостерегают от благодушного ожидания развязки. Если совместные силы греков, французов и югославов, смогут занять часть побережья Италии, то эта война может сильно затянуться. Мое мнение, уже пора начинать думать, как вытащить Италию из этой лужи, военной силой...
  -- Не смейте, даже предлагать такое! Югославия союзница Греции, и наша союзница, но нападая на Афины, мы можем потерять поддержку Белграда. Это станет серьезной помехой нашим планам. И все из-за этого перекормленного бритого бездельника! Что еще слышно об этом?!
  -- Король Георг II в интервью британским газетчикам назвал заверения итальянцев о мире данные Дуче 20 сентября наглой ложью. А Дуче в свою очередь назвал в ответном обращении всех греков безответственными болтунами
  
   От таких новостей, аппетит у Гитлера куда-то пропал, и дальше раздражение все чаще звучало в его вопросах.
  
  -- Неужели оттуда нет ничего обнадеживающего! Есть что-нибудь из Белграда?
  -- В основном политическая хроника, мой Фюрер... В Скопье прошел небольшой парад союзников. В нем участвовали сводные полки обеих стран. Командовал парадом югославский принц Павел, а принимали его доклад оба монарха. От Франции там присутствовал маршал Петен со свитой. Потом было награждение наиболее отличившихся воинов обеих держав...
  -- Но ведь война с Болгарией еще не закончена, да и в Албании они не успели продвинуться ни на километр!!!
  -- Мой Фюрер, это было не празднованием как таковой победы над Болгарией. Скорее это была политическая акция устрашения врагов и воодушевления друзей по Балканскому Союзу.
  -- Но ведь Югославия и Греция гораздо больше связаны с нами торговлей, чем с версальскими мерзавцами!!!
  -- До конца этого лета так и было. Но в сентябре, греки значительно уменьшили объемы своих поставок Германии. Сейчас на них давит Британия. К тому же все будет сильно зависеть от нашего собственного отношения к войне Афин с Римом и Софией. Если не будем вмешиваться, то возможно они замирятся сами, и все вернется на круги своя. А вот если мы примем одну из сторон конфликта, то наш союз Оси может вскоре дать серьезную трещину.
  -- Но ведь позиции наших сторонников там до сих пор достаточно сильны!
  -- Этот так, мой Фюрер, но наши сторонники не смогут удержать Грецию от противостояния с Италией. Кровь уже пролилась, и нужно дождаться оперативной паузы, для примирения. Кроме того, за спиной своих воюющих армий, и политической трескотни французов и британцев, югославы и греки заключили торговые договора с Россией. Если вы помните, еще этим летом Сталин был готов предоставить гарантии безопасности Греции и другим балканским странам, но Франция и Британия, тогда уклонились от соглашения. А сейчас Сталин просто воспользовался ситуацией. Ведь августовский пакт о ненападении наших стран не включал в себя каких-либо пунктов по Греции и Югославии, вот он и разыграл эту карту. По новому торговому договору с Грецией, помимо уже полученных якобы из Китая русских самолетов, Сталин им предоставит по льготным ценам несколько десятков малых торпедных катеров, шесть подводных лодок и еще около сотни боевых самолетов и запчасти к ним. Он-то отлично понимает свои выгоды от этой свары...
  -- Этого нам еще не хватало! Влияние Советов на Балканы, должно быть сведено к нулю. Йоахим, вы должны сделать все возможное и невозможное, чтобы разорвать эту большевистскую паутину! Когда я двину войска во Францию, мне не нужны за спиной на Юге тлеющие угли. Вы должны вынудить Дуче прекратить эту мерзость! Как можно скорее! Иначе скоро вместо рядов наших союзников останутся одни руины.
  
   Из Мюнхена гости уехали в Берлин поездом. После этой поездки Фюрер выглядел нездоровым. На следующий день он вызвал к себе Геринга вместе с Удетом и Мильхом. И вопросы на этом совещании звучали довольно неожиданные...
  
  
  
  
  
  
  
   //Черновое обновление от 24.04.14 не вычитано/
  
   ***
  
   С совещания у Сталина, оба командира уходили встревоженными. Полученные из Греции сведения, смотрелись горящими профсоюзными путевками - перспективы их увлекали, но чуть опоздаешь, и поезд уже ушел. Глава Разведуправления Генштаба, получил информацию первым еще до совещания, поэтому выглядел более заинтересованным, чем главный штабист флота...
  
  -- Ну что ты обо всем этом думаешь, Лев Михайлович?
  -- Не знаю я, Иосиф Иосифович. Так сразу ответа тебе не дам. Нет у нас пока опыта таких масштабных операций! Да еще и выполняемых практически партизанскими методами под самым носом у противника.
  -- Но ведь у Родоса-то твои 'моржи' уже действовали! Пусть и менее масштабно, но они там и разведку провели. И даже несколько фашистских кораблей угробили, кого торпедой, кого минами. Да и нашим группам тогда помогли хорошо. Значит, все-таки какой-то опыт имеется?
  -- Этого опыта нам может просто не хватить, товарищ комдив. Вы же предлагаете и летающими лодками и легководолазами да еще и эту недоделанную подводную остехбюровскую мелочь нам навязываете! Будто мы без них свою задачу бы не выполнили!
  -- Не навязываем, а рекомендуем использовать! И не твоим, а моим бойцам! Это раз. И сколько там твои лодки смогут торчать контр-адмирал? Месяц? Два?! А нам нужно, чтобы там, у самых вражеских берегов наши бойцы могли годами жить и с врагом воевать. Может, и твои большие лодки нам весной, да и летом пригодятся, но сейчас хотя б с чего-то начинать нужно!
  -- Может, вообще пока не нужно начинать?! Вот, дождемся весны...
  -- Угу. Так тебя там фашисты и дождутся. Там же сразу три вражеских порта у тебя буквально в шаге окажутся! От Сиракуз до Таранто четыре сотни кэмэ, а до Неаполя от Палермо еще ближе. В нужный момент ты у Муссолини с нашей помощью полфлота оттяпаешь. Да и вообще оттуда все Средиземное пасти можно!
  -- А как ты мне предложишь эти гребанные лагеря захватывать?!
  -- А вот с лагерями теми нам просто так одними твоими лодками не справиться. Там и летающие лодки пригодятся, и торговый флот поспособствовать должен. Но главное, у страны мощная база появится прямо в штанах муссолинских! Один единственный раз такой шанс выпадает, а ты тут кобенишься! В общем, очень тебя прошу Лев Михалыч, не затягивай с ответом. Неделя у нас на планирование есть, еще неделя-две на подготовку, а вот допиливать все планы под лекало уже в процессе выполнения придется. Я своих начинаю готовить уже сегодня...
  
   Майор Гаврилов не зря, еще два года назад, будучи простым капитаном-десантником, попросился о переводе в разведку. Конечно, часть его души навеки принадлежала десанту, но вот использовать доставшиеся ему от сгинувшей в Гражданскую учительницы, хорошие знания латыни, греческого, и французского, в десантной бригаде было невозможно. В 38-м он подучил испанский, и чуть было не уехал в Испанию, но в том же году НКВД во главе с Ежовым, словно серпом, скосило часть командиров РККА, и жизнь в десантной бригаде замерла на полу вздохе. А, когда рапорту Гаврилова все же дали ход, эвакуация интернационалистов из Испании уже шла полным ходом, и командировка потеряла актуальность. Но Гаврилов надежд не терял, и старался, отовсюду тянуть и впитывать знания и навыки, необходимые ему для работы за кордоном. С согласия начальства он даже несколько недель прожил в Крыму среди греческих рыбаков, оттачивая свои знания в языке. Ходил с ними в море, перенимая говор и повадки, и попутно выучил много турецких фраз. В отпуске он декаду проработал на заводе бок обок с итальянскими эмигрантами-коммунистами. Вернулся с завода и снова впрягся в боевую учебу, благо один хороший паренек-пилот, походя, подарил их тренировочному лагерю очень удобный для парашютных прыжков малый транспортник. А парня того майор потом еще мельком видел, в Подмосковье в тренировочном лагере, куда его самого приглашали для сдачи экзамена перед переводом в Разведуправление. Но после тех экзаменов прошел месяц и о Гаврилове, казалось, забыли...
  
   И вдруг как гром среди ясного неба, в начале октября Гаврилова направляют в снова Москву, но на этот раз в ЦУЛВС. Оказалось, эта жуткая аббревиатура скрывала учебную легководолазную станцию, готовившую легких водолазов, в том числе, и для Разведупра Красной Армии. Опыт химзащиты помог майору. Легководолазные костюмы, похожие одновременно и на десантный комбинезон с нагрудным парашютом и на противогаз с химическим костюмом смотрелись инфернально, но осваивались довольно быстро. За почти неделю с майора сошло семь потов, но значительную часть упражнений он выдержал на хорошо и отлично, а значит, минимальные знания по водолазному делу получил. Там же под Москвой их свозили на небольшое озеро, где отрабатывались тренировки в подводном минировании. Инструкторы-водолазы были новые, и был еще один инструктор-взрывник. Этот приехал откуда-то из Гороховца, но то и дело ронял присказки на испанском, и учил будущих подводных минеров делать мины из всего, что под руку попадется. Даже из бочек с растительным маслом и сельхозудобрений. На девятый день вместе с группой товарищей, майора отправили самолетом в Севастополь. Инструктировал их там лично начальник Разведупра комдив Проскуров. Вот тут-то Гаврилов и понял, что мечта, наконец, сбылась, и что он теперь служит в разведке...
  
  -- Среди вас есть, как моряки, так и сухопутчики, но это товарищи не главное. Главное что нет у нас времени долго готовиться и добиваться слаженности в работе. Эта операция не может быть отложена в силу ряда важных причин. В Добровольческую армию, воюющую в Греции прибыли несколько сицилийских эмигрантов, готовых сотрудничать с нами против фалангистов Дуче, и располагающих связями в Италии и на Сицилии. Помощь этих... гм... товарищей, позволит нам получить доступ к удобным местам базирования сил для таких операций на острове Сицилия и соседних островках и даже в Южной Италии. У нас имеются достоверные и точные сведения о нахождении больших групп политических заключенных в нескольких тюремных лагерях на островах вблизи Сицилии, а также недалеко от Неаполя. До конца ноября этого года и уже в апреле следующего года опираясь на упомянутые места базирования, вы должны будете готовить и при поддержке нашего КВМФ проводить боевые операции против фашистского флота. А что конкретно нам предстоит делать, нам с вами сейчас доложит майор Чувырин. Прошу вас Серафим Михайлович.
  -- Товарищи, не стану скрывать от вас, задача нам предстоит крайне сложная. Более того, в виду большой удаленности самого района операции и сложности оценки быстроменяющейся обстановки, окончательные решения о порядке достижения целей, оперативному штабу группы предстоит принять уже в исходном районе на греческой базе Каламата в Мессенском заливе.
  
   Гаврилов слушал, и диву давался от услышанного. Перед глазами вставали фантастические картины. Виденный только на фотографии огромный двухкорпусной гидросамолет Морской Крейсер должен был в море загрузить с советского торгового корабля какие-то сверхмалые подводные лодки, и доставить их к Сицилии. Перед этим, второй одновременно водоплавающий и летающий монстр АНТ-44 с базы Каламата в Греции должен был в несколько заходов доставить их самих к сицилийскому побережью между портами Катания и Сиракузы за несколько часов перед рассветом. Откуда первая группа, вместе со своей легководолазной техникой, должна была тайно высадиться на берег на надувных лодках и, заняв какие-то пещеры, подготовить их для приема техники. Потом начинались и вовсе чудеса...
  
  -- На первом этапе, специальной группе предстоит доплыть до Сицилии и при помощи местных проводников заложить минимум две, по возможности три, временные базы для наших разведывательных сил в этом районе. Со слов сицилийцев из 'Сражающейся Европы' на побережье острова имеется большое количество подземных и подводных карстовых пещер, пригодных для базирования легких водолазов и малых подводных лодок. К сожалению, телеуправление с лодок пришлось снять, не сумели его довести до ума. Поэтому АПСС будет использоваться вами в основном в качестве средства доставки водолазов и взрывчатки к цели. Лодок у вас всего три, каждая может буксировать двух-трех легких водолазов. Четвертая лодка другого проекта 'Пигмей', ее притащит за собой на буксире подводный минзаг Л-5. Но это случится только через декаду после вашей высадки. Техника, как вы понимаете, новая, не слишком надежная, и многое вам придется чинить на месте. Кстати минзаг, по согласованию со штабом флота тоже останется в том районе, экипаж подлодки планируем менять раз в полтора месяца. Подводники будут прикрывать ваши операции, вместе с летающими лодками, базирующимися на Грецию и кораблями нашего торгового флота, пересекающими этот район. Последние будут привозить вам необходимое оборудование и вооружение (даже рекомпрессионные камеры и разборные душевые), подводников на минзаг. Но личный состав вашей секретной базы придется готовить, в том числе и из местных кадров.
  -- Старший водолаз Солнцев. Разрешите вопрос, товарищ майор?
  -- Задавайте, товарищ Солнцев.
  -- Местные кадры нас могут выдать фашистам. Как нам этого избежать?
  -- Вопрос не в бровь, а в глаз, товарищ водолаз. Именно потому, что доверие к жителям островов небольшое, в том районе предполагается провести освобождение узников фашистских тюрем. Если говорить точнее, то целями второго этапа операции станут почти одновременное освобождение узников двух тюремных лагерей. Часть этих освобожденных может быть включена в вашу группу, ну, а остальные будут вывезены в островную Грецию для дальнейшей переправки в СССР, или для включения в ряды добровольцев, сражающихся против Италии. Вам все понятно. Товарищ Солнцев?
  -- Так точно, товарищ майор!
  -- Вот и отлично. Итак, продолжим. Лагерь Понцу под Неаполем и лагерь на острове Устика близ Сицилии не имеют серьезных укреплений, но защищены самой природой от вторжения. Еще один тюремный лагерь на острове Лампедуза, к нашему сожалению, находится намного дальше, у берегов Туниса. Пока мы не рассматриваем его в качестве приоритетной цели. В каждом из лагерей содержится по нескольку сотен человек, среди которых могут оказаться коммунисты, социалисты, и... гм... просто неблагонадежные граждане и иностранцы. По нашим данным на Устике также находятся несколько офицеров эфиопской армии и несколько соратников Пальмиро Тольятти. Вот этих узников вам обязательно нужно спасти...
  
   Потом была лекция академика Орбели по новым кислородным приборам. В этой операции решено было применять в баллонах гелиокислородную смесь. Основная проблема была с невозможностью получения гелия на Сицилии, поэтому доставку баллонов заправленных гелием на Саратовской опытной станции, должны были осуществлять корабли торгового флота. Потом снова выступал Проскуров, и рассказывал, что Острова Сицилийского пролива очень удобны для разведки. Это ведь самое узкое место Средиземного моря. К примеру, расположенные на островах Пантеллегрия и Валлета фашистские аэродромы могут в один момент перекрыть гражданское судоходство, поэтому все операции должны проводиться так, чтобы не бросить тень на советские торговые корабли, которые будут вывозить бывших узников и сбрасывать грузы для диверсантов. Для обеспечения таких задач придется постоянно использовать сицилийских рыбаков, хоть это и рискованно. Потом снова выступал майор Чувырин, назначенный куратором операции. Маловажных вопросов практически не поднималось. Люди слушали не перебивая. А впереди внимательно слушавших этот последний инструктаж разведчиков и эпроновцев ждала очень непростая работа...
  
  
  
  
   //Черновое обновление от 27.04.14 не вычитано/
  
  
  
   ***
  
  
  
   После обычной беседы о планах выпуска самолетов, и новых моделях проходящих испытания шеф Люфтваффе был поставлен в тупик странным вопросом Фюрера...
  
  -- Расскажите мне о торпедометании с самолета.
  -- Мой Фюрер. Вы хотите узнать о методике атак на корабли, или...
  -- Геринг! Просто ответьте нам, сколько у вас в Люфтваффе на данный момент подготовленных самолетов и экипажей для ударов по большим военным кораблям Франции и Британии?
  -- Как вы, наверное, помните, мой Фюрер. Одна эскадрилья поплавковых бипланов 'Хейнкель-59' получала военный опыт с 37-го в составе Легиона 'Кондор', и до начала этого года смогла потопить несколько кораблей и судов республиканцев. В настоящее время имеется уже четыре эскадрильи на Hе-59 и одна эскадрилья на новых поплавковых монопланах He-115. Генерал Удет как раз недавно их инспектировал...
  -- Удет, расскажите нам по подробнее о численности и характеристиках этих машин.
  -- Hе-59 у нас порядка трех десятков, они имеют скорость около двухсот двадцати, дальность тысяча семьсот, и вооружены торпедой и тремя пулеметами. Вторую машину вы, мой Фюрер, видели в Киле на испытаниях. В основном данные те же, скорость увеличилась до 300 км/ч, дальность до 2000 км. Таких у нас пока только восемь...
  -- Мильх, а что там с другими типами?
  -- Испытывался поплавковый биплан Арадо Ar-95, но...
  -- Довольно! Пять эскадрилий на весь Гранд Флит Британии и на Флот Франции. Вы считаете это серьезно?!!!
  
   Взгляд Фюрера, еще совсем недавно доброжелательный сейчас метал молнии...
  
  -- Сейчас с нами нет Канариса и Редера, но я и без них отлично помню, насколько наш флот уступает франко-британскому. Мы можем разбить французов на континенте, но англичане запрутся на острове, а потом им на помощь придет Америка и их страны сателлиты. И всему флоту этих держав мы готовы противопоставить только полсотни самолетов?!
  -- Мой Фюрер! На базе в Пилау 'Юнкерс-87' из эскадры 'Иммельман' готовились к ударам бомбами по кораблям еще с апреля этого года...
  -- В сентябре только в одной атаке на польские лоханки вы потеряли семь Ю-87! И сейчас вы убеждаете меня, что этих сил достаточно?
  -- Но, мой Фюрер...
  -- Геринг, на какие потери наших торпедоносцев вы рассчитываете?
  -- Приблизительно на...
  -- Вы не можете их точно рассчитать! Если уж над неумытой Польшей мы всего за месяц боев потеряли целый воздушный флот, то страшно подумать, что случится в боях с британцами и французами!
  
   Удет, выразительно заглянул в глаза своему находящемуся в смятении патрону и, получив кивок Геринга, быстро выступил со своими предложениями.
  
  -- Мой Фюрер. Мы сделали серьезные выводы из Польской кампании, и уже сейчас имеем несколько вариантов решения упомянутой вами проблемы.
  -- Рассказывайте.
  -- По приказу фельдмаршала в качестве эксперимента, создан учебный штафель 'воздушных брандеров' на основе польского проекта. На вооружении пока только устаревшие 'Юнкерс-86'.
  -- Геринг, почему вы мне не рассказывали об этом?!
  -- Результаты пока скромные, мой Фюрер. Но в перспективе, появляется возможность нанесения нескольких сильных ударов по крупным стоянкам и докам военно-морских баз. Гарантировать хороший результат таких ударов пока сложно, но поляки, как мы помним, добивались успеха.
  -- Да уж. Эти мерзавцы сумели долететь до Берлина. Еще чуть-чуть и они могли таранить Рейстаг. И все же идея интересная. Конечно, терять самолеты в одном вылете чертовски жаль, но все зависит от цены этого размена. Продолжайте, Герман.
  -- Серьезный вопрос в боевой начинке 'брандеров', ее желательно усилить по сравнению с обычными зарядами для бомб. Есть еще идеи по атаке военно-морских баз Александрии и Скапа-Флоу. Но это пока лишь наметки... Ну и совсем уж экзотика вроде придуманного тем американцем самолета гиганта, который можно использовать, как для десантирования крупной техники и большой группы солдат, так и в качестве чрезвычайно грузоподъемного бомбардировщика. Сброс двадцати тонн взрывчатки на вражеский порт сам по себе выглядел бы неплохо, если бы не проектная тихоходность этого монстра...
  -- Герман, потом подойдите ко мне с этим проектом, и с планами ударов по британским и французским портам. Тут есть над чем подумать... Удет! А что вы там начали говорить о каких-то других мерах?
  -- Вы были правы, мой Фюрер, насчет противодействия истребителей и ПВО британцев. Здесь торпедоносцам может помочь скорость атаки. Так вот наши He-111 и FW-200 значительно превосходят в скорости новые торпедоносцы He -115. В виде опыта уже проводился сброс торпед с этих машин, поэтому в случае необходимости мы можем перевооружить торпедоносные группы сухопутными аппаратами.
  -- А вы Мильх, что об этом думаете?
  -- Некоторый смысл в этом есть. Но имеется еще одна проблема... И очень серьезная...
  -- Мы вас слушаем, генерал.
  -- После того рекорда я побеседовал с гауптманом Пешке. И он подверг критике концепцию массовых налетов на страны обладающие радиометрическими средствами обнаружения... Британские Радары по словам того же Пешке уже ставятся в Южной Англии. Во Франции ему повезло краем уха услышать беседу об этом британских офицеров. Мы проверили эту информацию. По данным разведки еще в прошлом году британцы оснастили радиометрическим постом один крейсер 'Шеффилд'. И теперь при атаках наших самолетов на корабли и британское побережье приходится учитывать и этот фактор. Но вот можно ли верить этому американцу в остальных его рассказах?
  
   Гитлер, устремил свой напряженный взгляд в сторону открытого окна кабинета. Минуту никто не прерывал его размышлений. Но вот его взгляд сверкнул интересом...
  
  -- Вопрос с этими как их там... радарами, должен быть тщательно изучен. В беседе со мной Пешке тоже про них рассказывал. Геринг дайте задание Ровелю собрать сведения о строительстве этих станций дальнего обнаружения... Кстати, о самом американце... Сейчас не стоит вопрос о вере его словам, все это можно и нужно тщательно исследовать... Да, и пусть сам гауптман Пешке как можно быстрее изучит наши пороховые ракеты и их производство. Его опыты интересны, пусть продолжает их. А когда наступит победный мир, мы с его помощью, сможем заняться и космосом. И даже придуманными им орбитальными станциями разведки и устрашения. Только представьте, господа! Творческая сила миллионов немцев освободится от рутинных дел по полицейским задачам. Минимум оккупационных частей на новых землях! Только мобильные части в городах, агентура гестапо и покорная гауляйтерам местная полиция. А над головой у них летают всего несколько грозных орбитальных аппаратов, способных кружить над планетой сотни лет! Их экипажи сквозь сверхсильную оптику видят все передвижения людей нашей планеты, и фиксируют все это телекамерами на пленку. Все это в момент сеанса связи передаются обратно на землю для анализа в Центре контроля территорий. И если будет замечена, хотя бы мизерная группа спрятавшихся в лесах партизан, то их уничтожит боевая установка управляемых бомб с орбиты, или сигнал тут же уйдет наземным мобильным полицейским силам...
  -- Гм!
  -- Признайтесь честно, вы в это не верите, Герман?!
  -- Нет, отчего же...В будущем все возможно, прогресс в ракетах, наверное, будет столь же стремительным, как и в авиации... Но, мой Фюрер. Может не стоит показывать Пешке слишком много. Он ведь может потом и не вернуться к нам, и все наши секреты...
  -- Чушь! Все эти ваши нынешние игры с древним ракетным оружием времен Аустерлица, сейчас не стоят и выеденного яйца! Сейчас они не стоят, даже опыты самого Пешке... Но лет через пятнадцать, когда в Европе не останется сопротивления, а Штаты станут нам совсем послушными.
  
   Улыбка осветила лицо Гитлера, но строгий взгляд скользил по лицам слушателей, не давая им расслабиться.
  
  -- Вот тогда мы сможем всерьез заняться этой перспективной темой. Запомните мой дорогой Герман, ПЕРСПЕКТИВНОЙ ТЕМОЙ. Но только тогда! А сейчас, только ваши Люфтваффе над морями, реками, и над городами и дорогами Европы, это реальная сила, способная сломить непокорных! Да, германским пилотам нелегко пришлось в Польше, но теперь-то, мой дорогой Герман... Вы ведь хорошо подготовитесь к грядущим схваткам с RAF и AdF?
  -- Безусловно, мой Фюрер!!! Но...
  -- Опять это ваше 'Но'! Герман, вы разрываете мне сердце вашей неуверенностью!
  -- Мой, Фюрер, в победе я уверен! Но... Прошу прощения! Я хотел сказать, может быть, нам все же ограничиться демонстрацией этому Пешке специальных ракет для флота? Там тоже много интересного. Да и кто его знает, этого американского поляка...
  -- Герман-Герман... Раз уж вы так печетесь о сохранении этих смешных секретов, то просто покажите ему цеха "Рейнметалл", в которых прессуют ракетный порох, а потом свозите Пешке в Румынию к Оберту. Пусть поглядит на его опыты, и заодно оценит схожие проекты космических полетов. Тут-то, надеюсь, вам не мерещатся страшные тайны? Вы ведь сами вместе с Дорнбергером убеждали меня, что за жидкостными ракетами фон Брауна будущее.
  
   Когда Гитлер остался один, он снова представил себе всю красоту и грандиозность покорения космоса. Рейх просто обязан когда-нибудь сделать это первым, и запереть дверь во Вселенную от всяких унтерменшей. Ему очень хотелось дожить до этого 'золотого века' и увидеть все своими глазами. Но вокруг было еще много нерешенных проблем, и усилием воли, призраки грядущего были развеяны. Рука Фюрера потянулась к телефону, пора было звонить Риббентропу...
  
  
  
  
  
  
   //Черновое обновление от 01.05.14 не вычитано/
  
  
  
   ***
  
  
   В тот первый день в Греции Мортано не повезло. Вместо командующего Добровольческой Армией, ему пришлось целый день провести в обществе цепкого полковника Винарова с ледяными глазами и кучей острых и неприятных вопросов на языке. Полковник бегло шпарил на английском, но сам был, не был ни 'янки' ни 'томи'. Луиджи спокойно отвечал. Но вскоре от острых и непонятных вопросов у него начали путаться мысли, и Мортано уже начал сомневаться, что эта поездка в Грецию была хорошей идеей. Как вдруг, полковник сменил тактику. Пригласив сицилийца с собой во двор, он направился к небольшому плацу, по которому не слишком стройно шагали люди в военной форме. Громко звучали команды, отдаваемые на жуткой смеси языков, среди которых Мортано с удивлением узнал, английский, французский, итальянский, греческий и какой-то славянский диалект. Из этой-то какофонии сержант узнал, что идет подготовка к завтрашнему параду в Югославии. Какой смысл в этом параде, притом, что эта война и не думала заканчиваться, Мортано так и не понял. Но вот, его сопровождающий, наконец, нашел того, кого искал...
  
  -- Капитан Дэвис подойдите ко мне!
  -- Слушаюсь, господин полковник!
  -- Вы знаете вот этого мистера из Чикаго? Может быть, видели его там?
  -- Гм. Впервые вижу его. Впрочем, я ведь был в Чикаго проездом, да и знать всех в Чикаго не под силу никому...
  
  'Этого еще не хватало! Какой-то 'уголек', будет здесь подтверждать мою личность. Нашим парням нельзя об этом рассказывать, иначе до конца моих дней не дадут мне проходу своими шуточками... А выговор-то у темнокожего не наш, сам-то он откуда? Если и жил он в Чикаго, то очень не долго. Угу. Но лучше бы ему побыстрее вспомнить, где там он меня видел. Иначе, пусть только вернется в Штаты, и тогда семья Валлоне быстро его научит, правильному поведению...'.
  
  -- А вот этот мистер утверждает, что так же, как и вы познакомился с Адамом Моровским в Чикаго. Как раз незадолго до отъезда Адама в Европу. Задайте ему несколько вопросов.
  -- Хм... Э-э... простите мистер?
  -- Моя фамилия Мортано, зовут Луиджи. Капитан...?
  -- Бенджамин Дэвис. Рад познакомиться, мистер Мортано. Вам не трудно будет рассказать, при каких обстоятельствах вы познакомились с Адамом в Чикаго?
  -- Ничуть. В день гонок в Лэнсинге, я...
  -- А разве вы на аэродроме были в тот день?!
  -- Я даже помогал тогда еще второму лейтенанту Моровски покупать азотный наркоз для системы форсажа его машины. Взгляните вот на это фото, я храню его с того самого дня...
  
   Вместе с капитаном полковник вгляделся в фотокарточку. Лица людей были хорошо узнаваемы.
  
  -- Вот спортивный 'Хадсон'. А рядом стоим мы. Господа, Моровски, Терновски, а вот и я...
  -- Все точно, господин полковник! Сам-то я в тот день торчал в университете, но Адам приезжал туда именно в этой форме. Так что Мистеру Мортано можно верить...
  -- Хорошо. Спасибо вам, капитан. Дальше мы тут сами как-нибудь разберемся. Идите, вас ждут.
  -- Всего наилучшего, господа. Полковник. Мистер Мортано. Я рад знакомству с вами.
  -- Взаимно, капитан...
  
  'Гм. А этот черный, оказался нормальным. Но вот как он сам познакомился с "Нашим Шустриком", как назвал его старина Понци? Хотя я не сильно удивлен широте его знакомств. В Голландии его ребята сумели купить половину фабрики и типографию. Документы мы теперь можем делать, не связываясь с Синдикатом. И я не удивлюсь, если узнаю, что у Адама есть еще и собственная семья, считающая его Доном...'.
  
   Черный капитан вернулся к шагистике, но командующий тренировочным парадом югославский полковник распустил строй на отдых. В тот же момент к недавнему собеседнику Мортано подскочил молодой парень в похожем на британский офицерском мундире, и что-то задиристо крикнул на своем славянском. Дальнейшего Мортано не разглядел, тем более что сразу же, после этой проверки его, наконец-то, допустили до генерала Корнильон-Молинье...
  
   За последующую после той беседы неделю, Луиджи успел многое. На летающей лодке русских добровольцев он вместе с Джани слетал в Мессину, разыскал там падре Франческо в монастыре Святого Сальваторе, и передал ему послание от Дона Валлоне, и его Нью-Йоркских друзей. Поначалу задача казалось простой - всего-то наладить связь с родиной через нужных людей, используя возможности добровольцев и имя Моровски. Но новости, с которыми они с Джанни вернулись в штаб Армии Добровольцев, перевернули все верх дном. Теперь просто так уехать обратно в Штаты было нельзя. Ведь именно сейчас появилась возможность освободить дальнюю родню Дона, и еще несколько каподрежиме из других кланов. У падре Франческо и его людей были хорошие связи на Устике и в Неаполе, но не хватало подготовленных боевиков для этого дела, а всего в тысяче километров от Сицилии имелись бойцы и командиры, готовые на многое во имя борьбы против Дуче. Этот шанс грех было не использовать. Один только этот жест сразу же мог поднять Дона Валлоне над равными ему главами семей. И значит, использовать этот шанс было просто необходимо. В телефонной беседе с Аллиотто на этот вопрос, заданный эзоповым языком, Луиджи получил четкий ответ, недопускающий сомнений. Вот только проведение такой операции паре молодых людей было не по силам, и нуждалось в серьезной поддержке...
  
   Через пару недель такая поддержка была Добровольческой Армией получена из России. Группы будущих участников налета на тюрьмы Устики и Неаполя, прибывали в Каламату по отдельности. Русские разведчики и водолазы, уже приступили к тренировкам вместе с ныряльщиками островов Калимноса и Симы. Греками командовал пожилой Адонис Спанидис, брат старшины калимносской артели ныряльщиков за губками. Старик хорошо знал водолазное дело, и даже случайно получил опыт подводной схватки. Когда на его дядю напала большая акула, Спанидис сумел ее ранить топориком, и тем спас своему родственнику жизнь. Вместе с ним в тренировках участвовало десятка полтора греческих ныряльщиков лучшим, из которых был молодой Петрис Лериос. Мортано постепенно перезнакомился с греками, с русскими, и даже с парой французов. Неделю назад из Марселя на Крит пришел французский крейсер, который привез двух энтузиастов подводного плавания. Лейтенанта Мартинье, и мичмана Кусто. Большим опытом погружений они похвастаться не могли, зато привезли с собой двадцать комплектов 'ножного пропеллера де Корле' и четыре аппарата для подводного дыхания 'Марк-II' Ле Приера. Русским идея с ножными плавниками очень понравилась, и в последние дни они азартно учились подводному плаванию с этим приспособлением. Но вот, когда подготовка почти уже подошла к концу, на базу пожаловали очередные гости. И цвет кожи этих гостей очень сильно напомнил Луиджи тот самый первый день, когда его личность устанавливалась опросом одного темнокожего капитан-пилота. В этот раз с гостями знакомил улыбчивый русский майор, которого на базе все звали Гауриос. Говорил он на французском, который Мортано и все остальные понимали достаточно хорошо...
  
  
  -- Вот, прошу любить и жаловать. Звания у наших гостей - язык сломаешь, поэтому, буду назвать их европейские аналоги. Итак, знакомьтесь. Старшим по званию в абиссинской делегации является подполковник Бабичев. Он прилетел сюда в Каламату за штурвалом летающей лодки. Сейчас Михаил Иванович временный командующий ВВС Абиссинии.
  
   Мортано в душе присвистнул. Внешне тот эфиопский пилот с русским именем и фамилией, больше походил на араба, чем на русского, хотя отвечал по-французски довольно бойко. И как потом рассказывал Майор Гауриос, по-русски он шпарил не хуже...
  
  -- Как видите, перед вами потомок русского офицера и абиссинской аристократки. Человек компанейский и очень смелый.
  -- Да, неужели?!
  -- Представьте себе, его связные самолеты летали в Абиссинии до самого конца организованного сопротивления абиссинских армий, и ни разу не были сбиты врагом. А сам подполковник в последний момент эвакуировал монарха во французские колонии.
  -- Не перехвалите, мсье майор. Благодарю вас...
  -- Кстати, мсье подполковник, а как вас отпустил со службы ваш король?
  -- Мы в Женеве получили известия о том, что на Устике держат в плену князя Имре и еще несколько наших офицеров. Король Селласие очень уважает генерала, поэтому, сразу же вызвал нас, и попросил оказать любую посильную помощь в освобождении князя и наших людей. Такой человек как раса Имре очень бы пригодился в дальнейшей борьбе с нашим общим врагом. И вот поэтому с согласия моего короля, и надеюсь, с вашего разрешения, я бы очень хотел принять участие в этом достойном деле. Те, кто борется против палачей Муссолини, вызывают у меня восхищение, и желание помочь. Думаю, еще один гидросамолет не будет лишним?
  -- Браво! Вот это по-нашему. Из командующих ВВС, и прямо в простые добровольцы!
  -- Господа, шутки потом, продолжим наше знакомство. Второй наш гость Майор Умвата.
  -- Знакомится рад... мсье.
  -- Мы также рады знакомству майор.
  -- Будьте как дома. Кофе хотите?
  -- После... Э-э... удовольствие...
  -- Может быть, расскажете о войне у вас на родине?
  -- Сфините, не очень... сказать франка...
  -- Господа помилосердствуйте, мсье Умвата, только с дороги, к тому же французский и греческий не слишком удобны для майора. Ну, а немецкий и итальянский здесь не все поймут. Если предать вкратце его опыт, о котором я его уже расспросил, то картина выйдет такая. В 20-х майор служил несколько лет в итальянских колониальных войсках, затем командовал взводом в абиссинской гвардии называемой Кебур Забанга. В декабре 35-го во время итальянского вторжения служил офицером связи, и участвовал в наступлении на Асуму. Лично знаком с князем Имре и некоторыми офицерами его штаба. После этого майора Умвату перевели в другую армию, и он воевал под командованием маршала Мулугеты под Амба-Арадом, где был ранен и эвакуирован во Французское Сомали. Это спасло его от смерти, когда через три дня после его ранения, фашисты применили ядовитые газы против армии маршала Мулугеты. Тогда погибли десятки тысяч...
  -- Стыдно мне... я жить... а раса Мулугета и солдата...
  -- Перестаньте майор, вы сражались честно! И не ваша вина, что они погибли, а вас ранило чуть раньше!
  -- Муссолини мерзавец!!! Применение газов - это нарушение Женевской Конвенции!
  -- Да господа, фашисты хуже зверей. Но сейчас нам не до проклятий. Давайте продолжим знакомиться с нашими гостями, ведь скоро нам всем идти в бой с фашистами. Будем учиться взаимодействию, чтобы было легче воевать и понимать друг друга... Итак, представляю вам. Лейтенант Кимана, из первого выпуска военной школы в Холете, рядовой член союза 'Черные Львы'...
  
   Последние дни, все жили в напряжении. Майор Гауриос часто ездил в штаб гидроавиабазы. Что-то там с подготовкой операции не клеилось. Но вот, наконец, Мортано услышал команду всем прибыть на пирс, занять места на катере, и ждать посадки в бухту русской летающей лодки. Луиджи уже почти привык к дисциплине. В Чикаго и Милуоки его сержантские лычки значили немного, но там и спрос с него был невелик. Там он был скорее инструктором по парашютному спуску, и воспитателем юношей, которых присылали в 'Лигу Юных Командос' со всей округи. А вот здесь он действительно почувствовал себя на армейской службе. И не сказать, чтобы ему совсем не нравилось это чувство...
  
  
  
  
   //Черновое обновление от 08.05.14/
  
  
   ***
  
  
  
  
  
   Первое, что Павла увидела меж стреляющими болью веками, была спина огромного дядьки одетого я явно казачью форму. Лампасы, шашка на боку. Сбоку раздался насмешливый голос...
  
   -- О!! Очнулся, краснозадый?! Глянь Семен, какой нам живучий попался?
   -- Ничё, это не надолго.
   -- Беззубцев что там со связью?
   -- Помехи, ваш бродь. Следующий сеанс через три часа будет. Ждать остается...
  
   'Неужели снова Монголия?! Как же я так? А Америка и Европа как же. Неужели все мне приснилось?'.
  
   -- Чего ты там себе под нос бормочешь комуняка! Какая тебе тут Монголия?!
   -- С четниками свяжись, пусть у нас этих под конвой примут.
   -- Душан! Душан! Я Хвист... Душан...
  
   Голова у Павлы болела, мысли перескакивали с одного на другое. В смысл происходящего вокруг вникать категорически не получалось...
  
   -- Господин хорунжий, четники тоже не слышат меня.
   -- Ладно, подождем. Пока новых команд не было, можно и здесь схорониться.
   -- Верно ваш бродь. Може еще какие краснюки тут мимо нашей лежки поскачут.
   -- А с этим, что делать? Кончить или ждем?
   -- Да шлепнуть его, нам такой дохлый язык без надобности. Тащи его еще мимо их бандитских постов.
   -- Погоди, Павло. Это офицер ихний, пусть пока немного подуркует в припадошного играя. У генерала Панвитца и не такие на допросах пели...
   -- Ваш бродь, радио!
   -- Что там Сенчук?!
   -- Их благородие господин майор, приказывают нам отсюда ночью уходить. Если не сможем этих с собой забрать, то всех кончать разрешается. Там вроде еще одних поймали. Так что будет кого Панвицу на допрос послать...
   -- Добре. А теперь вражин послушай. Может чего нужное узнаем...
  
   'Значит, генерал Панвиц, казачки и четники. И что-то еще услышала но упустила... Выходит, все же где-то в Югославии мы. Но как я сюда попала! Черт побери, как!!! Мать же в детсад, ничего ведь не помню...'.
  
   -- Пан, майор, как вы?
  
   'Какой нахрен, майор?!! Капитан мое последнее звание. Да что же такое прах меня побери происходит?!!'.
  
   -- Ты кто? Где мы?
   -- Це ж я, Рузчак. Припомнили?
   -- Уммм... Чем меня стукнули?
   -- Вот тот мордатый прикладом вас огрел...
  
   'Угу. Опять прикладом, и опять в голову. Да сколько же можно-то?!'
  
   -- Сколько нас здесь? Кто старший?
   -- Семеро нас из отряда осталось вместе с вами. Старший вы...
  
   'Этого мне еще не хватало. Да что за жизнь у меня такая. Нет бы просто пристрелили, так теперь еще за бойцов которых я совсем не помню, отвечать перед своей совестью! '.
  
   -- А ну краснозадые, молитесь своей комуняцкой богоматери! Ежели, кто из вас хочет тут чего рассказать, то самое время. А нет, так у нас и без вас всякого брахла хватает. Нет на вас места во вьюках. Мы щас вас всех вон в той канаве и упокоим...
   -- Семен, а пусть они нам свой Тернационал напоследок споют. Я его давно не слухал.
   -- Да на кой оно тебе? Хреновенько они в прошлый раз пели.
   -- А ну пойте, суки красные!
  
  
   Рядом шуршало казачье радио, время от времени прорываясь чьими-то голосами. Люди молчали и глядели ей в лицо. В их глазах стояла тоска. Понимали они, что смертный час близок и до ночи не доживут, но зачем-то еще вглядывались в глаза своего командира. А Павле стало стыдно, что она ничего не может сделать для них. И от этой обиды слова сами полезли на язык. Словно чужой голос стал глухо отдавать команды...
  
   -- Отряд построиться...
  
   Прихрамывая, и поддерживая друг друга, шестеро выстроили в неровную шеренгу у сложенной из грубых камней каменной кладки какого-то амбара.
  
   -- Перестроиться. За мной в колонну по двое становись! Запевать буду я...
  
   Павла повернулась к стене спиной и, слегка покачиваясь от головокружения, распрямилась. Казаки в форме похожей одновременно, и на казачью, и на немецкую, подтягивались поближе к зрелищу. На лицах гуляли улыбки. Павла сглотнула слюну, и негромко запела...
  
  
   Когда мы были на войне...
   Когда мы были на войне.
  
   Там каждый думал о своей подруге или о жене.
   Там каждый думал о своей подруге или о жене...
  
   Казаки слушали, ухмыляясь. Песня явно нравилась им.
  
   -- Семен то ж про тебя спето. Ну ка, дай мне свою носогрейку с тютюном подымить!
   -- Хрен те. Сыщи свою...
  
   Свои за спиной как-то невнятно бубнили, подпевая. А впереди пожилой казак, спокойно закрывал крышку ствольной коробки немецкого пулемета. В глазах казаков не было ни тени сочувствия к пленным. Павла глядела в глаза этим русским людям, и пыталась понять, как же они могли встать на сторону врага. Как?! Борьба с большевизмом? Убивая русских людей, они борются не с большевиками, а с Россией. Неужели же им это не понятно?!'
  
   Когда мы будем на войне
   Когда мы будем на войне.
   Навстречу пулям полечу на вороном своем коне.
   Навстречу пулям полечу на вороном своем коне...
  
   -- Гляньте ка станичники, чем они разжалобить нас решили?! Во, дают коммуняки!
   -- А ну хватит брехать, собаки советские! Кому сказано, замолкли! Тихо! А то мозги на волю выпущу!!!
  
   Кашлянул 'Люгер', и пуля чиркнула о каменную стену совсем рядом, обдав стоящего ближе всех партизана каменными осколками. Павла глядя прямо в еще дымящийся ствол продолжала петь чуть глуше, но все также резко выплевывая слова. И замолкшие было за ее спиной люди, снова начали тихо подпевать, еле шевеля губами. Короткая пулеметная очередь раскрошила еще кусок стены. Павла не оборачивалась...
  
   ...навстречу пулям полечу на вороном своем коне...
  
  
   -- Ну, щас я всех этих одной очередью.
   -- Погодь Губанов. Не спеши...
  
   Черный зрачок MG-34 чуть пошевелился, словно бы всматриваясь в лицо. Но фельдфебель носком сапога отвернул его немного в сторону.
  
   -- Еще успеешь ты их на бисову сковороду отправить, Сашка. А, пущай еще попоют! Вишь, как они душевно выводят.
   -- А ну, слыхали краснюки?! Дальше пойте! И шоб мне так же душевно выводили, правильно я говорю ваш бродь?
   -- Да пусть себе попоют. Все равно нам тут до ночи ждать. Хоть какое-то развлечение. А шлепнуть-то мы их завсегда успеем...
  
   'Ах, вам песен подавай?! Их есть у меня! Раскройте ваши ухи нашему таланту. Вот как мыв им сейчас споем, хлопцы'.
  
   Здесь птицы не поют. Деревья не растут.
   И только мы... к плечу плечо... врастаем в землю тут
   Горит и кружится планета. Над нашей Родиною дым
   И значит, нам нужна одна Победа! Одна на всех мы за ценой не постоим!!!
  
   С каждым куплетом голос звучал все яростнее, а лица казаков смурнели все сильнее. Павла чувствовала, что слова 'ветеранского гимна' хоть и с трудом, но доходят до очерствевшего сердца солдат Панвитца. А за спиной шесть голосов чеканным ритмом подпевали последние строки куплетов...
  
   ...нужна одна победа. Одна на всех мы за ценой не постоим!
   Одна на всех мы за ценой не постоим!
  
   -- А ну, ша!! Другую песню давай! И шоб казацкую!
   -- Тю, так они тебе и споют.
   -- Да откуда им казацкие песни знать? Только первая вроде и звучала похоже.
  
   Павла разозлилась, и ее хриплый голос неожиданно для будущих палачей спросил.
  
   -- А зачем вам казацкие песни?
   -- Не твоего ума дело! Пой, тебе сказали!
   -- Спою, но про настоящих казаков. А не про такое как вы недоразумение.
   -- Дозволь, господин хорунжий, я его нагайкой вдоль перетяну? Враз, как надобно запоет!
   -- Да пусть этот майор подерзит напоследок. Слышь майор, чем тебе мы не казаки?
   -- Казаки защищают свою Родину, а вы ее топчете, и служите мучителям нашей Родины. Падальщики вы. Вот вам песня про настоящих русских казаков! Отряд запевай!
  
   По берлинской мостовой кони шли на водопой.
   Шли помахивая гривой кони дончаки.
   Напевает верховой. Что ж ребята не впервой.
   Нам поить коней казацких из чужой реки
  
   Казаки, казаки.
   Едут, едут по Берлину наши казаки...
  
   За спиной с каждым куплетом все громче и громче звучал припев. Слова 'наши казаки!' партизаны пели резко и нагло. Мол, это наши казаки уже в Берлине, а не вы в Москве. В этот момент из динамика радиостанции сквозь шум помех раздался далекий голос...
  
   ... апреля, преодолев ожесточенное сопротивление противника, штурмом захватили Зееловские высоты, и вышли к окраинам Берлина!!! Одновременным ударом в район Магдебурга опрокинули две резервные германские армии... и замкнули кольцо окружения вокруг германской столицы!!! Наша артиллерия ведет огонь по предместьям Берлина! Ура, товарищи!!!
  
  
   Лица двух казаков пулеметного расчета все сильнее багровели. Звука пулеметной очереди Павла не услышала. Сильный удар в грудь, и свет сразу поогас...
  
   -- Герр Пешке, собирайтесь.
   -- Что, где?!
   -- Подъезжаем к Медиашу. Нас там встретят.
   -- Гер Лемке?!
   -- А что вас так сильно удивило? Вы сейчас словно с вашей любимой Луны свалились. Забыли для чего мы едем к профессору Оберту?
   -- Нет, нет. Я помню. Я все помню...
  
   'А Победа все равно придет, и неважно где и в каком агрегатном состоянии к тому времени будет находиться капитан Пешке или старший лейтенант Павел Колун. Совсем не важно...'.
  
  
  
   С ДНЕМ ПОБЕДЫ!!!!
  
  
  
   //Черновое обновление от 15.05.14 не вычитано/
  
  ***
  
  'Темно и страшно тут. Правда, я-то свое уже давно отбоялась. И все равно, как-то странно все это. Да еще и 'Прассоне' эти уродливые над башкой грусть моей душе навевают. Того и гляди рванут эти пузыри синим пламенем, и все... привет. Глупее такой смерти уже и не придумаешь. Люди в газетах прочтут и только фыркнут. Это как вообще звучит? Советский разведчик Павел Колун идиотски погиб в Румынии. При испытании немецкой ракеты в целях дезинформации британской контрразведки, инспирированной секретной службой Третьего Рейха. Да еще и 'при посредстве воздушного шара'. Бред жутчайший. Но теперь, нет мне уже обратного хода. Да, и в пассажирском модуле этой недоракеты, 'ракетонавты' мои пищат, ну так жалобно. Аж, слезы на глаза наворачиваются, как жалко этих зверушек. Уж скорее бы они бедные где-нибудь приземлились...'
  
  
  Павла кинула взгляд вниз и успела заметить серию световых сигналов. Наземная команда видимо протравила трос на максимальную четырехкилометровую длину, и сигналила о своей готовности к отцеплению. Ветер был южный и не слишком сильный. Ненадолго в памяти всплыла череда последних событий. Шелленберг сам предложил съездить к Оберту, и потом сильно дулся, услышав вместо ожидаемого восхищения дружескую резолюцию...
  
  -- Вальтер! От души благодарю вас за эти 'Сказки Венского Леса'. Давно я уже так не смеялся...
  -- О чем это вы, мой друг?! Вы же видели, профессор уже далеко продвинулся, и совсем скоро приступит к созданию полноразмерной ракеты. По-моему, его проект большой ракеты воплотится во что-то грандиозное!
  -- Вальтер, вы комик. Я едва сдерживаюсь от смеха!
  -- Адам, прекратите паясничать! Я не понимаю вашего сарказма!
  -- Не понимаете?!
  -- Совершенно!
  -- То есть вы хотите мне внушить, что весь тот 'Венский заповедник имени Оберта' несет в себе более серьезную нагрузку, чем изоляция гения ракетостроения, от настоящей проектной работы. А где-то на секретном полигоне...
  -- Адам, это чушь...
  -- Молчите, мой друг. Лучше молчите. Иногда как говорится, лучше жевать что-нибудь. Это, чтобы не жевать слова. Да-а, а я ведь чуть было не поверил, в свою удачу. Но если мне уготована судьба Оберта, то лучше сразу отдайте команду на мою ликвидацию. Если вы НАСТОЛЬКО не доверяете мне, то продолжать все эти танцы нам с вами просто незачем...
  
  'Вот теперь-то, 'дружище' я действительно верю выражению твоих глаз. Угу. Ты разочарован, что ваш цирк с Обертом, вот так быстро раскрыт. Да и кем? Непрофессионалом! А чего ты хотел? Наивных восторгов юного адепта секты ракетчиков?! А вот, хрен тебе! История ракетостроения была моей любимой темой в 70-х, и читала я тогда довольно много. А вот мысль, что ваш 'камуфляж' не стоит и ломанного польского грошика в глазах любого разведчика, теперь будет тебя преследовать постоянно. И, значит, деваться тебе будет некуда от моих бредовых идей... '.
  
   Потом Павла не раз задумывалась, не слишком ли тогда вышло? Не перебрала ли она с юмором? Однако следующая беседа на удивление прошла полностью конструктивно. Более того, Шелленберг искренне восхитился прозорливости столь юного агента, и предложил капитану рассказать и о других выявленных косяках режима секретности. На что получил циничное предложение в стиле 'утром деньги - вечером стулья', но и на это не обиделся. По всей видимости, широта его ума допускала и такие выверты сотрудничества с агентурой. А Пешке в его глазах стал кем-то вроде прирученного хакера, способного своими ценными комментариями здорово усилить защиту корпорации...
  
   Дальше обсуждение грядущей шведской эпопеи шло как по маслу. Согласившись с тем, что Оберта можно и нужно использовать в игре намного эффективнее, Шелленберг, санкционировал и первый этап операции. А скорость, с которой тот улаживал все формальности и запреты, показалась Павле просто запредельной. На следующей встрече в Вене, объектом уговоров стал уже сам Оберт...
  
  -- Профессор! Я только предлагаю вам раскрыть глаза, и трезво оценить свои шансы на успех вашего дела в Германии.
  -- То есть вы считаете, что успеха в Германии мне не добиться?!
  -- Я на вашей стороне. Вы ведь уже видели фото моих достижений, и надеюсь, понимаете и мои перспективы?
  -- Гм. Да уж... Ракетный самолет, скафандр, противоперегрузочное кресло, крылатый снаряд с тремя типами ускорителей... Я ничего серьезного не упустил?
  -- Ничего серьезного. Но ваш-то опыт 35-го года имел куда как лучшие перспективы...
  -- Мда-а. Вы, юноша, и правда, много добились за ничтожное время. Вместе мы могли бы построить ракету и здесь в Германии.
  -- В Германии нам с вами не стоит надеяться на серьезную помощь. Вы ведь знаете, что Рейх готовится к войне, и не собирается вкладывать большие деньги в бесконечные эксперименты во имя какого-то туманного приоритета.
  -- Но ведь ко мне уже даже приезжали с намеками, на привлечение к более серьезным работам!
  -- Это только пыль, профессор... Вы слишком заметная фигура, чтобы пускать такого матерого зайца на 'армейские ракетные грядки'. Такой жест сразу сделает бессмысленной любую секретность, а противники Германии моментально сделают свои выводы.
  
   Собеседники немного помолчали. Павла выдерживала паузу, чтобы не передавить этого все-таки очень наивного усатого дядьку. Умного, но, увы, не слишком мудрого и фантастически доверчивого...
  
  -- Вскоре вас поставят перед выбором. Или работа на армию и производство боевых ракет, или концлагерь. Вы ведь иностранец, следовательно, любое ваше проникновение в военные секреты должно быть пресечено, как, впрочем, и возможность разглашения этих секретов. И ладно бы речь шла только о вас! Вас ведь наверняка будут шантажировать семьей. Возможно, вам даже предложат гражданство, но вот лавров первооткрывателя и главного действующего лица вам точно не видать.
  -- А в чем ваш интерес, герр Пешке?
  -- Я просто хочу быть первым на орбите Земли. И вскоре такой шанс у меня появится, с вами или без вас...
  -- Хорошо, я готов выслушать ваше предложение.
  -- Вот и отлично, герр профессор...
  
   Следующие дни оказались заполненными событиями до предела. Цеха заводов, сменяли лаборатории мюнхенской клиники Люфтваффе. А вскоре состоялась и третья их встреча в румынском Медиаше...
  
  -- Профессор, как вы уже заметили вся ваша семья сейчас в Румынии. Ваш венский контракт стоил недорого, а смысла имел еще меньше. Как и обещал вам, неустойку за его расторжение, я готов оплатить немедленно.
  -- И что будет дальше? Я помню те ваши венские намеки, но мне хотелось бы все представить поточнее...
  -- После старта нашей ракеты, когда ваши знакомые астрономы из пяти румынских городов подтвердят своими наблюдениями, что наша ракета долетит до высоты около тридцати километров, в нескольких румынских и французских газетах появятся сообщения и ваша статья 'о первых в мире ракетонавтах в стратосфере'. Грызуны станут мировыми знаменитостями, а нас с вами ждет регистрация девятнадцати патентных заявок, и усиленное внимание со стороны ваших коллег по всему миру.
  -- Но ведь это лишь пыль, как вы говорите. Тут будет гораздо больше рекламы, чем реального успеха...
  -- А что вы хотели. В мире победившего чистогана без рекламы никуда. В идеале нам с вами нужно получить самый мощный в мире носитель, способный вывести уже полноразмерную ракету для старта на высоты свыше пяти тысяч метров. И без предварительной рекламы нам с вами его никто не даст. Кстати, германская лодка 'Дорьне-X' хоть и имеет титанические размеры, для этой цели не годится, как и его итальянские клоны. А вот взлетевший в этом году русский самолет Туполева '20бис', брат которого до своей гибели звался 'Максим Горький', нам как раз подойдет.
  -- И на что мы с ним можем рассчитывать?
  -- На пять-шесть тысяч метров с грузом в шесть-семь тонн на скорости стопятьдесят -стовосемьдесят...
  -- Хм. Двух человек мы, наверное, сможем забросить на высоту в сто километров.
  -- Не будем пока так далеко загадывать. Завершить бы уже начатое. На вас сейчас вся наземная часть нашего эксперимента. А на мне воздушная.
  -- А, вы не боитесь, Адам? Я, конечно, помню, и о вашем парашютном опыте, и о польских подвигах, да и о рекорде скорости. А сколько у вас полетов на шарах?
  -- Этот будет третьим. И вы рано сомневаетесь в нашем успехе, профессор. Кроме меня сейчас в мире нет ни одного пилота, столь же хорошо подготовленного к космическому старту. За мышей тоже не волнуйтесь, на самолете они уже испытывали пятикратную перегрузку, и этого им должно хватить. Просто доверьтесь мне, и не прогадаете...
  
  'Не скрипите мозгами, герр патриарх космонавтики. Я знаю, что рискую, и все-таки в предсказание Харьковской бабки верю с каждым днем все сильнее. Потому трястись от страха я сейчас права не имею. А Шелленберг, хоть и змий редкостный, в технике понимает слабо. Что ему и аукнется в итоге...'.
  
  -- Эх, юноша... Вам бы поступить в институт, и поучиться хотя бы пару лет. Не желаете поступить на экстернатуру здесь в Медиаше?
  -- Я подумаю над вашим предложением, после успеха ракетного пуска этой ночью... А затем нас с вами ждет путешествие в Швецию. У шведов хорошая компрессорная индустрия, да и с русскими нам будет легче договариваться из нейтральной страны. Все-таки у них нет общей границы с Россией...
  
   'Кстати, насчет экстерната в Румынии это ведь стоящая мысль. Спасибо за нее герру профессору, может, что и получится...'.
  
   Павла просигналила фонариком в ответ и почувствовала толчок отсоединения троса от лебедки. Начался свободный полет. Сейчас пилот балансировал на трехслойном брезентовом полу этой странной воздушной конструкции. В основе были поставленные вертикально баллоны двух аэростатов 'Прассоне' итальянской конструкции общим объемом чуть меньше трех тысяч кубических метров. Между ними было восемь метров легкой дюралевой фермы с большим просветом посредине для запуска ракеты. Как таковой корзины у сдвоенного аэростата, с двумя вращающимися за хвостами винтами, попросту не было.
  
   По счастью двухметровый ветерок не сильно мешал подъему. Связанная между собой дюралевыми трубами со смонтированными снизу мотогондолами моторов 'Циррус' в 60 л.с. каракатица, довольно быстро набрала высоту. Павла поглядела на альтиметр, и отметила прохождение четвертого километра над землей. Двухсоткилограммовая трехступенчатая ракета, пока просто покоилась на своем подвесе. Помимо самописцев и метеоприборов в ее грузовом отсеке находился пластиковый контейнер амортизированный резиновыми шнурами и пружинными подвесами. В нем своей судьбы дожидались четыре грызуна. Причем двое должны были на себе испытать жесткую систему амортизации, а другие двое более мягкую.
  
  
  -- Юлиус! Позови сюда капитана Кордеску.
  -- Сейчас, папа.
  
   Профессор сильно нервничал перед этим стартом. Радиоуправление аппаратом на тридцатикилометровой высоте казалось не слишком надежным. Уверенность могли обеспечить сдублированные хронометрические приборы отстрела разгонной ступени, и выпуска осветительных ракет. А вот управлять обитаемой кабинкой с грызунами на этапе спуска было не возможно. Одна надежда была на радиомаяки и поисковые команды.
  
  -- Герр профессор?
  -- Капитан, передайте, пожалуйста, наблюдателям в Яссах, Бухаресте, Галаце и Констанце, что пора наводить телескопы.
  -- Условные сигналы уже отданы по телефону. Еще что-нибудь требуется, профессор?
  -- Нет, благодарю вас, капитан.
  
   Подъем все сильнее замедлялся, и Павла начала подготовку к запуску. Заодно проверив парашют, кабель электрозапала и тросы брезентовых клапанов, которые нужно было выдернуть сразу перед прыжком вниз от стартующей над головой ракеты. Страшно разведчику не было. В узком просвете между баллонов вращался клочок звездного неба. Подъем прекратился, и Павла выставила таймер. Затем выдернув лини клапанов баллонов и спуски трех кинокамер, резко включила электрозапал замедлителя, и сгруппировавшись без задержки прыгнула в пустоту между вращающихся воздушных винтов. Над головой раздался резкий свист. Как только удалось стабилизировать полет и взглянуть в верх, в глаза бросился далекий блеск ракетного выхлопа. До отстрела сигнальных ракет на максимальной высоте, и раскрытия спасательного парашюта ракетной кабины было еще далеко. Поэтому Павла просто сосредоточилась на спуске своего парашюта в ночном небе Румынии...
  
  
  
  
  
   //Черновое обновление от 25.05.14 не вычитано/
  
  
  
   ***
  
  
  
   Заминка доклада наркома вызвала неудовольствие хозяина кабинета.
  
  -- Чего же вы остановились, товарищ Берия? Мы слушаем вас.
  -- Товарищ Сталин. Гхм... В Румынии Кантонец, как-то смог расшифровать нашего агента в гестапо Брайтенбаха, и сам в свою очередь раскрылся перед ним в беседе один на один. Правда, раскрылся не полностью...
  -- Вы хоть понимаете, что вы говорите?! Что это значит, раскрылся не полностью?!
  -- Кантонец, не назвал своей принадлежности, и не раскрыл цели заброски, однако намеки и совет, который он дал Брайтенбаху, навели того на мысль, что Кантонец наш агент.
  -- Что еще за совет?
  -- В этот раз он посоветовал куратору от гестапо ознакомить, с переданной им информацией только 'лучшего друга'. После ряда намеков собеседнику стало ясно, что Кантонец не считает друзьями Брайтенбаха его начальство...
  -- Как вы думаете, почему он это сделал?
  -- Может быть, потому что в Германии любой лист, вышедший из-под пера Кантонца, сразу получал гриф секретности. А вот в Румынии, с подачи Шелленберга, режим стал существенно мягче. Кроме того и сам Брайтенбах в Румынии получил большую свободу действий.Наверное, поэтому Кантонец, и решил вот так выйти на связь с Центром...
  -- И это у вас называется секретная операция?! Он что псих, этот Кантонец?! С чего ему примерещился наш агент в гестаповце? Притом, что, вашего Брайтенбаха уже три года не может расшифровать контрразведка Германии!
  -- Не хватает данных, товарищ Сталин. У самого Брайтенбаха об этом пока нет никаких версий.
  -- Тогда, может быть, у товарища Голованова имеются такие версии?
  -- Товарищ Сталин. Возможно, Брайтенбах просто неправильно понял Кантонца...
  -- Хватит!!! Это ваша недоработка. Вы инструктировали Кантонца перед заданием.
  
   Лишь слегка шевельнулись желваки, но взгляд личного порученца Сталина остался спокоен. Тяжелый взгляд Вождя он все-таки выдержал...
  
  -- Попробуйте ответить, как вообще могло так случиться, что Кантонец, решил откровенничать с вражеским агентом именно в Румынии?
  -- Возможно, что вычислил он своего коллегу еще раньше в Баварии, а раскрылся перед ним только в Румынии, из-за срочности передачи сообщения и чтобы снизить риск...
  -- Значит, вот так он снижает риск, раскрывая карты, перед врагом?! Товарищ Берия, а что за информацию переслал Кантонец через Брайтенбаха?
  -- Выдержки из своих бесед с Гитлером и Шелленбергом. А также проекты авиационной и ракетной техники. Вот, взгляните, товарищ Сталин.
  -- А что вы сами считаете наиболее интересным из всего этого?
  -- Во время личной беседы, по словам Кантонца, Гитлер с большим интересом рассуждал о сверхоружии, одним из компонентов которого должны стать ракеты. При этом Гитлер обронил фразу, что очень скоро немецкие ученые создадут нечто невероятное. И вот тогда-то ракетные идеи Кантонца и смогут получить самое серьезное развитие на благо Рейха...
  -- Гм. То есть Гитлер взял, и раскрыл перед юным польско-американским выскочкой, настолько секретные сведения?
  -- Скорее, лишь намекнул. Кстати, наши аналитики, проверили германскую печать по 'Чикагской теме', и действительно нашли за 1938 год много схожего в публикациях немецких ученых. Но вот в последнее время таких статей практически не публиковалось.
  -- Насколько серьезные личности заняты в этой области?
  -- Фриш, Майтнер, Флюгге, Дросте, Ган, Штрасман и Маттаух широко известны в мире и даже в СССР. О своих опытах с ураном и делении ядер они писали неоднократно еще до эмиграции Нильса Бора. Звучали гипотезы о получении запредельных энергетических возможностей... Но все это было год назад, а вот сейчас тишина.
  -- Хорошо. Работайте по этой теме. Что еще поступило от Кантонца?
  -- Наблюдения и подслушанные разговоры о возможностях использования славянских и прибалтийских частей и авиагрупп в будущей войне на Востоке. Как в качестве вспомогательных частей, так и в качестве частей особого назначения, забрасываемых накануне и вначале войны. Были и другие темы. Вот здесь на первой странице краткая аннотация их беседы с Гитлером об Англии. На основе этих данных можно сделать предварительный вывод, что Гитлер собирается предлагать британцам союз в следующем году, но только обеспечив блокаду Острова со стороны континента. А для этого весь Запад Европы должен быть практически полностью завоеван...
  -- Как я понимаю, опять только слухи и ничего конкретного. А вот это что еще за рисунки с таблицами?
  -- Насколько мы разобрались, это проект 'Безаэродромной объектовой ПВО'. Кантонец не стал светить этими разработками в Мюнхене, и намеками убедил Брайтенбаха переслать все нам, никому это предварительно не показывая.
  -- А у нас кто-то уже это видел?
  -- Только я и Давыдов из Управления перспективных разработок.
  -- И каково мнение товарища Давыдова?
  -- Давыдов очень удивился. Фактически Кантонец предлагает довольно недорогую систему ПВО, для особо важных объектов. Как фронтовое средство она, по-видимому, непригодна. А вот в ПВО... Пилотируемые ракеты в его проекте взлетают со стартовых установок, смонтированных на лафетах крупнокалиберных зениток и в кузовах большегрузных автомобилей.
  -- Почему вы с Давыдовым считаете этот проект дешевым?
  -- Ну, во-первых, ему совсем не нужны аэродромы. Как видно на схеме, кроме восьми стартовых расчетов с шестнадцатью ракетами, тут имеются три аэростата с установками звуколокации, способные не только услышать врага за полсотни километров, но и установить его примерные курс, скорость и высоту. А вообще, систему можно ставить даже на корабли и поезда. Кроме того, сама конструкция ориентирована на низкую квалификацию рабочих и самые дешевые материалы. Деловой древесины практически не используется. Металлические детали ракеты прессованные в формах. Очень простая технология сборки треугольного деревянного крыла и такого же фанерно-деревянного фюзеляжа. Перед крылом цельноповоротное оперение. За кабиной цельноповоротный киль с триммером. Минимум приборов в кабине... Так что планер получается одноразовый, а вот начинку Кантонец предлагает использовать многократно. Двигательная установка ракеты состоит из пороховых ускорителей и реактивного двигателя. После старта пилотируемая ракета забрасывается на высоту от шести до одиннадцати тысяч метров, при этом наведение на цель на первом этапе производится по радиокомандам с земли. Когда пилот уже видит цель, то он берет управление ракетой на себя и, достигнув боевой дистанции, производит запуск полусотни легких реактивных снарядов, расположенных под сбрасываемым носовым обтекателем...
  -- А если на такую ракету нападут вражеские истребители, или стрелки бомбардировщиков откроют огонь из бортового оружия.
  -- Истребители его просто не догонят. А при атаке бомбардировщиков спереди пилота защищает бронестекло и довольно простая броня, выполняющая также функцию противопожарной перегородки отгораживающая кабину от отсека РС. После отстрела снарядов по цели, ракета переходит на траекторию снижения. На высоте около трех-пяти километров, происходит разделение ракеты на два спасаемых отсека. Отсек ракетных направляющих, двигатель. При этом кабина пилота раскрывается, и пилот приземляется с парашютом...
  -- На какую скорость своей ракеты рассчитывает Кантонец?
  -- От семисот пятидесяти до девятисот километров в час, товарищ Сталин. Этого вполне достаточно для быстрого набора высоты и атаки сходу...
  
  
  Медленно успокаиваясь, Вождь прошелся по кабинету, и снова взглянул в лицо Берии.
  
  -- Что еще у вас?
  -- По Кантонцу есть лишь небольшое, но очень важное дополнение, товарищ Сталин...
  -- Что может быть еще важного после уже озвученных вами новостей?!
  -- Брайтенбах буквально сегодня передал последние сведения. После того ракетного запуска произведенного в компании Оберта в Румынии, Кантонец привез в Мюнхен кинофильм о 'мышином рейсе' и демонстрировал его на закрытой конференции ученых в Грюнвальдской обсерватории.
  -- О чем там говорилось?
  -- Вот этого Брайтенбах выяснить не смог...
  -- Вы свободны, товарищ Берия. А вы, товарищ Голованов останьтесь...
  
   Уходя из кабинета, Берия бросил короткий торжествующий взгляд на Голованова. Сегодня раздражение Вождя коснулось вот этого 'ледяного гвардейца'. Да и поделом...
  
  
  
   //Черновое обновление от 10.06.14 не вычитано/
  
  
  ***
  
  
  
   В этот раз Шелленберг приехал к начальству домой. Выйдя из машины, он поежился от холодного ветра, осыпавшего лицо мелким дождем. Осень надежно оккупировала Европу своим унылым блеклым 'режимом', но Вальтеру сейчас было не до сентиментальностей. Его планы, словно струны арфы, требовали постоянного внимания к каждой мелкой детали...
  
  -- Вызывали, группенфюрер.
  -- Проходите Вальтер. Сегодня сыро. Хотите коньяк?
  -- Не откажусь.
  -- Сегодня Фюрер хвалил вас и Науйокса за отлично проведенную операцию. Так что награду вы с ним заслужили вполне достойно.
  -- Благодарю, группенфюрер. Хотя, мне чертовски жаль, что вместо серьезной игры с британцами, нам пришлось ограничиться примитивной провокацией.
  -- Ну-ну, мой друг, вы напрасно расстраиваетесь. Раскрытое покушение на Фюрера, это совсем не пустяки. Даже если забыть о пропагандистском аспекте в Германии, такой повод автоматически развязывает Рейху руки в европейской политике. Никакие былые договоренности с Лондоном, теперь не станут тормозом наших планов. Зато перед Рейхом открыты все пути...
  -- Вы правы, группенфюрер, это важно для Рейха. Но упущенных перспектив мне все-таки жаль...
  -- Отбросьте уныние, Вальтер! Имеющийся результат можно с уверенностью назвать грандиозным успехом. Сейчас британцы нервничают, и их позиции в Европе стали гораздо слабее. Впрочем, дальше уже начинается работа Риббентропа. Ну, что ж... Вы, Вальтер, недавно показали себя довольно умелым резидентом в Голландии. Однако, мне вы все же нужнее в роли творца новых операций. Кстати, эти ваши игры с любителями от разведки, не слишком ли рискованны? В другой раз они ведь могут привести и к провалу.
  -- Тут, я не могу с вами согласиться. Опытный психолог вполне может вжиться в роль полковника Вермахта. А опытный пилот и спортсмен, сможет стать интересным объектом для вербовки и не только у нас...
  -- Логично. Ваш изощренный ум, вас пока не подводил.
  
   Гейдрих задумчиво прошелся по комнате и поставил бокал на полку камина.
  
  -- Что ж, я не возражаю против использования вами любителей. Однако их вербовку нужно производить надежно. К вашей голландской операции у меня нет претензий. Она проведена превосходно. А вот в операции с Пешке вы ходите по канату. Два агента, один из которых дал лишь устное обещание, а второй имеет мировое имя и просто используется втемную... В любой момент это может привести к громкому скандалу и провалу всей игры. Почему бы вам не взять с Пешке нормальную расписку о сотрудничестве?
  -- Ни в коем случае! Поймите же, группенфюрер! Нельзя на него давить! Нынешние гении во многом сродни алхимикам прошлого. Там, где лесть и описания блестящих перспектив дают отличный результат, порою бессильны угрозы и прямой подкуп. Идиоты Канариса уже совершали с ним эту ошибку. И, как раз, поэтому более аккуратная работа наших сотрудников дает лучшие результаты.
  -- Вы серьезно считаете, что у Пешке нет слабых мест?
  -- Пфф! Людей без слабостей не бывает. Безусловно, они имеются и у Пешке. За несколько недель его можно полностью дезориентировать нашими методами. Но вот результат такой с позволения сказать 'работы' окажется непредсказуем. Если мы сейчас сломаем его, это будет уже не тот агент, который нам с вами нужен. Совсем не тот... Я трачу уйму сил, чтобы сделать из Пешке знаменитость, а знаменитость не может спокойно работать под дамокловым мечом. Нет-нет. С Пешке срабатывают только пряники. Да и то не всякие...
  -- Хм. Может быть, нам для мотивирования Пешке использовать его отца? Насколько я помню, мы сейчас готовим его к заброске в Россию... Кстати, как вам мысль замаскировать эту заброску под 'похищение мерзавцами из НКВД'?
  --Я думаю, не стоит. Риск слишком высок. У Адама очень не простые отношения с Иоганном. Обладая иллюзией свободы и висящей перед самым носом морковкой будущего успеха, такие агенты сворачивают горы. Уже сейчас его идеи подтолкнули несколько наших тем, до этого безнадежно заброшенных...
  -- Вы о выманивании в Швецию эмиссаров IS?
  -- Не только, группенфюрер. Перед этим в Риге наш 'троянский конь', кстати, это ведь его термин... Так вот, там Пешке умудрился по собственной инициативе пообщаться нетолько с научной братией, но и с военными атташе. Британцы не зря сделали стойку. В той встрече помимо хозяев принимали участие военные атташе Литвы, Эстонии, Дании, Швеции и Финляндии. Пешке рисовал перед ними зажигательные перспективы о создании орбитального аппарата 'для наблюдения за балтийским бассейном и обеспечения стабильности в регионе'. И сумел их заинтересовать...
  -- После дифирамбов в Европейской прессе о мышах, поднявшихся на двадцать семь километров, и вернувшихся на землю живыми, это вполне понятный интерес. Хотя, все равно, впечатляет.
  -- 'Фигаро' писала о первом шаге из земной колыбели к звездному владычеству. Пешке еще с Польской компании стал для них кумиром, поэтому они и воспевают его якобы бегство в Румынию, не особо вдаваясь в детали. Да и американские газеты 'Дейли Ньюс' и 'Вашингтон пост' утверждают, что именно в Америке Пешке и создал свой проект ракеты для полета в стратосферу. Их научная братия, кстати, раскритиковала данные румынских астрономов и заявили, что высота подъема ракеты явно занижена, ведь отстрел световых ракет произошел не в верхней точке траектории...
  -- А что они с Обертом, действительно, добились столь серьезного результата?
  -- Я не специалист по теме, группенфюрер. Оберт описал все это уже давно. Просто Дорнбергер с Брауном решили задвинуть его в чулан, чтобы строить наши боевые ракеты, не привлекая к ним излишнего внимания. Но вот эта румынская ракета и ее 'летающий пусковой лафет', практически детище самого Пешке. Он, конечно, изучил массу материалов, привлек множество людей в Баварии к созданию агрегатов, и консультировался с самим профессором, но...
  -- Вот это-то меня и пугает в нем. У этого гауптмана Пешке получается практически все, за что он не возьмется. А что, если такого хранителя идей и секретов, возьмут да и переманят к себе британцы? Об этом вы думали?
  -- Думал, группенфюрер. Я не наивен, и понимаю, что риск потерять его достаточно серьезен, но пока он видит осязаемую цель в работе с нами, за его лояльность можно не беспокоиться. Это своего рода зависимость от грандиозных планов. Именно поэтому я не просто добился согласования того проекта тяжелого самолета, но и разрешил Пешке съездить к Мессершмитту. Видели бы вы их непримиримый спор по поводу компоновки 'Гиганта'!
  -- Фанатики своего дела, прикованные к своим фетишам... На мой взгляд, нужно что-то более надежное. Ну да ладно, вам виднее, вы ведь друг этого Пешке.
  -- Ученые лишь зондируют почву на будущее. А Пешке пусть думает, что работа уже идет. А когда он поймет, что цель недостижима, мы проводим его в вечность... Я думаю, светлый образ 'неистового лунного пилота' еще послужит Рейху в будущем...
  -- Все это нужно тщательно спланировать, ошибки в этой игре недопустимы. Но все это в будущем, а что же, ждет нас с вами сейчас?
  -- Сейчас, группенфюрер? У нас имеются неплохие перспективы для продолжения игры в Швеции. Резидентура в Стокгольме докладывает, что те, кого мы ждем, похоже, уже выходят на нашу 'наживку'. Кстати, Оберт пока туда едет без Пешке, но наша агент, приставленная к нему гидом, не позволит ему играть по-своему...
  -- Это все у вас по теме 'Ахиллес'?
  -- Почти все, группенфюрер. Вы читали доклад о Грюнвальде?
  -- Еще не успел. Это о том, как Пешке покорял там наших ученых? Хм. На мой взгляд, этот эпизод проходит скорее по ведомству Геббельса. Не будь сейчас войны и требований секретности, и он устроил бы из этого мировую шумиху.
  -- После их с Обертом 'рижского триумфа', наш Пешке не просто очаровал в Грюнвальде германских астрономов и историков, тут все намного интереснее, группенфюрер! Представьте, не только Вюста и Фаута, но даже Зиверса заинтересовала его теорией о 'базах Предтеч' на обратной стороне Луны! Ему удалось убедить даже присутствовавших там Гесса и Хаусхоффера, создать институт исследования Луны! И ведь это свершившийся факт.
  -- Гм. А это-то как мы с вами сможем использовать?
  -- Как вы думаете, клюнут ли на такой куш наши британские коллеги?
  -- Гм. Это блюдо смотрится вполне аппетитно, но теперь запланированный нами 'побег Пешке' может вызвать массу подозрений. Он ведь фактически свободен в Рейхе. Да и эта реклама в европейских газетах...
  -- Не беспокойтесь, группенфюрер. Сейчас Пешке отправлен в лагерь поляков, выбирать себе новых 'подопытных мышей'. Вскоре побег состоится...
  -- Хорошо, я вам верю, Вальтер. Кстати Гесс мне звонил, и практически требовал принять Пешке в НСДАП. Он считает, что 'творец космической славы Рейха' не может быть беспартийным...
  -- Группенфюрер, я заклинаю вас, остановите эту глупость! Иначе, они все погубят!
  -- Чего это вы так всполошились? Успокойтесь мой дорогой Вальтер.
  
   В ходе дальнейшей эмоциональной беседы Шелленбергу удалось убедить своего патрона в преждевременности вступления в партию юного агента. Вот только убедить в том же самом 'Наци ?3' представлялось задачей гораздо более сложной...
  
  
   //Черновое обновление от 06.09.14 не вычитано/
  
   ***
  
   На два дня все полеты 'штафеля гладиаторов' были остановлены. Прибывшая из Мюнхена комиссия придирчиво проверяла причины аварии. Допрашивали всех. Гауптману Пешке и обер-лейтенанту Терновскому, как старшим инструкторам учебной реактивной эскадрильи, тоже пришлось отвечать на вопросы. И хотя кроме техников никому не удалось бы заминировать опытную машину, следователи гестапо в течение пары часов настырно ловили бывших польских офицеров на нестыковках. А к вечеру второго дня, комиссия, наконец-то, покинула секретный аэродром. К тому моменту от Вильгельма Павла уже знала, что собранные улики заставили сменить первоначальную версию теракта на более нейтральную. Следующим утром прошли короткие похороны литовского пилота Яна Круминя. Хоронили его в закрытом гробу. Все, что смогли собрать среди разбросанных по лесной опушке деталей его мото-реактивного Хейнкеля-112. Это была уже пятая потеря. Причем из тех пяти потерь, боевой условно можно было считать лишь третью. Куратор от Абвера полковник Штольце так до сих пор и не разрешил отрабатывать воздушные бои с использованием боевых патронов и снарядов. И помимо лишь слегка разбавивших холостые очереди деревянных пуль, опасаться курсантам было нечего. Однако, в тот раз украинский курсант Манюта погиб не от деревянной пули инструктора, а всего лишь от срыва в штопор при потере скорости на развороте. Все остальные потери и вовсе случились из-за отказов техники. Две из-за пожара ускорителей, и одна из-за отказа управления во время затягивания в пикирование.
  
  'А Штольце-то по всему видать злобу на меня затаил. За тот давнишний скандал с Удетом и Бандерой. Ну да ничего. Его-то мелкие пакости мне как раз на руку будут. Второго косяка ему тут точно не простят. А значит, быть вскоре полковнику самым ценным экземпляром этого заповедника. Дорогим козлом отпущения. Ну да поглядим, посмотрим...'
  
  В летный парк секретного штафеля с самого начала попала не слишком ценная авиатехника. Помимо сильно ушатанных предыдущей эксплуатацией четырех He-112А и вдвое большего количества Me-109В, в части имелось два учебных FW-56 'Штессера', и два отвергнутых Люфтваффе Ар-80 с неубирающимися шасси. Последние старички 'Арадо' едва могли набирать с ускорителями четыреста пятьдесят, а 'Штессеры' не дотягивали и до трехсот двадцати. Из всей этой 'барахолки' неплохие характеристики показывали лишь устаревшие 'мессеры', которых удавалось разогнать на 'факеле' почти до семисот километров в горизонтальном полете. Маневренность также не блистала. Но Павлу не слишком интересовали вершины пилотажа и новые рекорды. Пора было готовиться к побегу, поэтому кандидаты на роль попутчиков были намного интереснее.
  
  Пилотский состав не был однородным. Тридцать фольксдойче с польскими, прибалтийскими и украинскими корнями. Причем среди отобранных абвером и гестапо курсантов, оказалось несколько по-настоящему талантливых парней. Среди поляков профессиональное уважение вызывали пятеро, причем если глаза не изменяли разведчику, то двоих доводилось видеть еще во Львове во вспомогательном дивизионе воздушного ополчения. Терновский подтвердил выбор своего командира, но осторожно намекнул, что одного из отобранных все же лучше оставить тут. Выразительный взгляд напарника снова все расставил по своим местам. Павла вспомнила, как еще в Аугсбурге Анджей намекал, что Голованов показывал пару фотографий польских пилотов, и просил одного из них обязательно забрать с собой в Англию. Оставалось добавить еще пару подельников и срежиссировать сам спектакль. Действовать строго по назначенному с Вальтером Ленбергом плану Павла не собиралась. Как впрочем и по плану Центра...
  
  'Нечего мне тут всякие либретто подсовывать. Сами мы с усами, чтобы и без германской политической разведки придумать надежный способ побега отседова. А то из каждой затеи этого хитреца Вальтера полуметровые заячьи уши гестапо торчат. То ли специально он меня подставить хочет, то ли просто 'звездит'. Нетушки! Сразу в Швецию мы с Андрюхой точно лыжи вострить не станем. Тут надобно похитрее вывернуться. И уж точно тех трех агентов Шелленберга я с собой тащить туда и не подумаю. Хрен им дикорастущий вместе с Гейдрихом на пару... Как там у классика звучало? 'Хоть ты и Хрен, но Горькому не пара. Пора бы Мать твою снимать с репертуара'. Пусть подотрутся своим сценарием, кукольники хреновы!'.
  
   За несколько дней до намеченной кульминации, состоялось прощание с Лемке. Хотя какой он на самом деле 'Лемке' Павла поняла еще в Баварии. Когда Вильгельма настиг острый приступ диабета во время одного из испытаний прототипов, Павла не могла отделаться от странного ощущения. Она явно что-то помнила из Истории об этом человеке, но лишь на следующий день разобралась в своих ощущениях и обрывках воспоминаний. Гауптштурмфюрер тогда искренне благодарил за быстро вызванную помощь, и шутливо удивился тому что подопечный не воспользовался случаем для побега. В тот момент картинка как раз и сложилась в мозгу разведчика. Павла тогда буквально по-наитию нашла способ проверки своих подозрений, и спросила куратора, не пора ли ему уже уйти на покой, поселиться где-нибудь в Швейцарии в маленьком отеле. На это Вильгельм оживился, и тут же проговорился о своей мечте насчет покупки горной гостиницы.
  
  'Мдя. Вот так встреча. Словно в лифте в час пик по звонку с работы. И тут мне свезло. Так вот вы какой товарищ Штирлиц, он же Брайтенбах дробь Леман...'. После того случая Павла исподволь троллила этого 'коллегу', пока в Румынском Медиаше не решила проверить его окончательно. Охрана им не слишком досаждала, видимо Шелленберг вполне доверял своему сотруднику. Беседа вышла долгой. Сначала Павла живописно пересказала свои беседы с Гитлером и Шелленбергом, потом перешла на интересные 'аналитические гадания'. А закончила свой спич откровенным перечислением пунктов доклада в Москву и очень толстым намеком на далеких кураторов. Когда отблеск страха мелькнул в глазах гестаповского куратора, кивнула сама себе. Нежданный канал связи с Центром нашелся...
  
   А в этот раз Вильгельм зашел к подопечному с приглашением прогуляться, сославшись на скорый отъезд. Доверительность беседы подчеркнула просьба гаупт-штурмфюрера обращаться по имени. Разговаривали в пол голоса. Вильгельм был задумчив...
  
  -- Ваша подготовка, Адам, закончится дней через пять... Гм...
  -- Вас все-таки отзывают, Вильгельм?
  -- Хм... Да, дорогой Адам, отзывают.
  -- А может я просто вам так надоел, что вы сами попросились куда подальше от такого хлопотного подопечного...
  -- Вы шутник. В этом я уже убедился. Но на этот раз вы ошибаетесь, и дело совсем не в вас. Просто других дел много. Так что увидимся мы с вами не слишком скоро...
  -- Может так случиться, Вильгельм, что и не увидимся вовсе. Хотя я был бы рад такой встрече.
  -- Я бы тоже был рад. Но с чего это вы столь пессимистичны сегодня ? Земля, как говорится, круглая. Не век же вам сидеть в Швеции и Британии. Вернетесь в Рейх, тогда и...
  -- Это вряд ли. Вы уж простите, Вильгельм, но не верю я вашему шефу родом из Саарбрюккена с его университетским образованием. Ну, ни на каплю не верю.
  -- Вальтер очень умный руководитель, он ценит таланты. И если ваша миссия пройдет успешно вы могли бы послужить Рейху и на ниве конструирования. Гм...
  -- Бросьте, Вильгельм. Меня скорее пристрелят в Рейхе или за его пределами, чем подпустят к серьезным проектам. Это знаете вы, и это знаю я. Нам ли с вами играть в эти игры?
  
   'Если до этой беседы, какие-то сомнения по поводу этого юноши и оставались, то сейчас с ним, действительно, можно не играть. Он насквозь видит все наши маневры. Однако возраст! В двадцать лет и с таким заданием! Хотя, кто его знает, что у него там за задание...'
  
   -- Даже если вы правы в некоторых выводах о режиме секретности, но откуда у вас столь мрачные мысли о вашей скорой ликвидации?
   -- Считайте это вещим сном, Вильгельм. Уверен, все так и будет. А когда моя карта будет окончательно разыграна, вождю Рейха возвестят о неожиданной кончине 'юного дарования' во время очередной попытки достижения рекорда...
  -- Даже так?
  -- ...А рейхсминистр пропаганды со скорбью в голосе расскажет немцам и нашим союзникам о моем жизненном пути и геройской гибели во славу Фаттерлянда. Мол, даже некоторые достойные враги, узнав всю правду о Рейхе и идеях национал-социализма, встают на сторону отечества, и потом служат ему на совесть своим талантом и горячим сердцем. Как там у русского классика - 'Безумству храбрых поем мы песню!'...
  -- М-да. И вот с таким настроением вы собираетесь выполнять сложнейшую разведывательную миссию? Что с вами Адам? Устали? Хотите, я доложу о ваших настроениях Вальтеру, и мы вообще отложим этот этап операции?
  -- Не беспокойтесь обо мне, дорогой Вильгельм. О своем будущем я позабочусь сам. Будьте уверены, все будет нормально. А вот вам неплохо бы позаботиться и о самом себе.
  -- Вы снова шутите?!
  -- Не хочу быть бесцеремонным, Вильгельм... Но ваша мечта о горной гостинице, может стать удачным решением на долгие годы. Когда начнется большая война, именно контакты разведок в нейтральной горной стране станут 'золотым дном' для ВСЕХ ваших шефов. Именно там в горах уже лежат ключи вашего профессионального и физического здоровья и долголетия... Вспомните мои слова, и расскажите Вальтеру, уже как о своей идее. У вас ведь слабое здоровье, и он поймет что загнав вас как лошадь, потеряет намного больше, чем получит. И ДРУГИЕ тоже поймут...
  -- Вы умеете удивлять своими пророчествами, Адам. Пойдемте назад, мне уже пора собираться в путь...
  
   'Мда, герр гауптшутрмфюрер. Вот так наверное и приходит к нам старость... Еще вчера ты считал себя опытным филином, способным проникнуть в душу агента, и вдруг ты уже посрамлен каким-то мальчишкой. Странное чувство. Это тревожит, и в то же время восхищает. Если у русских уже сейчас вот такие юные таланты исполняют в игре далеко не последнюю партию, то пять лет назад я был абсолютно прав. Играть в одной команде с такими игроками не стыдно. Но от этого его пророчества насчет Швейцарии повеяло какой-то инфернальной жутью. Никогда я не был склонен к суевериям, но в это раз готов поверить, что он догадывается причине о моей гибели в начале войны... Это все странно... Очень странно'.
  
  
   /Дай Бог чтоб из этого перемирия вырос настоящий мир без угнетения русских людей на Донбасе.../
  
   S
   //Черновое обновление от 22.09.14 не вычитано/
  
   ***
  
   Грузо-пассажирский 'Квебек' под канадским флагом удалось захватить еще днем, практически мгновенно. За этот успех нужно было, благодарить Марсельского информатора добровольцев. Дальше был давно запланированный 'палубный маскарад', в котором свою роль выполнили, присланные падре итальянские мундиры и документы. Когда две тяжелых летающих лодки с опознавательными знаками Аэронаутики одновременно приземлились по курсу, и на двух языках (по-итальянски и по-английски) в довольно-таки грубой форме потребовали досмотра судна, капитан Мартинель решил, что с ним произошла какая-то ошибка. Пройдя Гибралтар, 'Квебек' шел себе в Неаполь порожняком, и обладал всеми необходимыми документами. Мартинель пытался воззвать к разуму сеньоров офицеров, объясняя, что судно идет без груза, и ни о какой контрабанде речи быть не может. Но сеньоры меланхолично шевелили своими пышными усами, о чем-то шутили по-итальянски, при этом непреклонно командовали обыском судна, ссылаясь на грозный приказ Супермарины. Первой была захвачена радиорубка, а два десятка молчаливых 'итальянцев' быстро обыскивали 'Квебек'. Увещевания капитана результата не принесли. Более того, какой-то толстячок в форме итальянского унтер-офицера всего через пять минут после подъема на борт, визгливо сообщил своему начальству о найденной подрывной литературе. На столик кают компании упала тяжелая кипа упакованных листовок антифашистского толка. Разглядев карикатуру на Муссолини, капитан перестал протестовать, подписал постановление об аресте судна, и был быстро заперт в его же каюте. Его команда, кроме механиков, также была стремительно заперта по кубрикам, куда добрые итальянские сеньоры даже выставили несколько ящиков найденного на судне вина. Вечером 'Квебек' вошел на рейд Неаполя.
  
   Глядя с воды на этот древний город, Гаврилов вспоминал полузабытые впитанный еще мальцом в барской усадьбе сюжет Лопе де Вега. Встреча с наивными детскими грезами в этот раз лишь взбодрила майора. Сегодня ночью Неаполь снова должен будет вспомнить о необузданных страстях и борьбе за справедливость. Давно уже купленные агентурой сотрудники таможни порта, в считанные минуты выправили документы об эпидемии на канадском судне, и конфисковав судовой журнал, удалились. И уже на закате, 'Квебек' ошвартовался у небольшого причала почти за территорией порта. На причале даже появился пост из капрала и двух солдат портовой охраны, ожидающих прихода утром санитарной службы, а до того момента запретивших команде покидать судно. Вот только Гаврилов со своей группой не собирались ждать каких-либо разрешений. Они покинули 'Квебек' на моторных шлюпках еще до входа на рейд. Встретившая их в море рыбацкая посудина, в сумерках доставила сеньоров к берегу, и спустя час группа уже приближались к ограждению концентрационного лагеря. В оливковой роще к диверсантам присоединились два агента Коминтерна и группа местных подпольщиков. И тут, моментально вспомнившему все известные ему итальянские и французские ругательства Гаврилову, пришлось наводить порядок среди союзников. Народ был слишком шумный и плохо управляемый. По уровню своего разгильдяйства итальянцы, пожалуй, могли дать фору даже представителям одесской шпаны и балтийским анархистам времен Гражданской.
  
   Расположенный между двух небольших возвышенностей лагерь охранялся все же достаточно серьезно. Два небольших форта, несколько вышек по периметру и казарма на пару взводов караульных быстро тонули в коротких южных сумерках. Судя по размеру бараков, здесь содержалось сотни три-четыре узников, из которых освободителей интересовала едва ли седьмая часть. К часовым на вышках подобраться на дистанцию выстрела было не слишком сложно, поскольку открытое пространство простиралось едва на сотню метров, а дальше все заросло колючим кустарником. Гаврилов опустил бинокль, отметив для себя, что до помещения казармы можно добросить гранатами прямо от угла ограждения или от ближнего форта. И все же для полноценного удара, помимо четырех троек бойцов Разведупра Красной Армии с бесшумным оружием и десятка диверсантов поддержки, требовалось собрать еще несколько штурмовых групп с участием местных 'герильясов'. Готовый план нападения нужно было спешно подгонять по месту. На перетасовку кадров ушел целый час. Каждой новой группе был придан снайпер с оснащенным оптикой и 'Брамитом' трехлинейным карабином и пара диверсантов с пистолет-пулеметами. Небо еще светилось на западе, а территорию уже осветили электрические фонари. На посты промаршировала две группы караульных с разводящими.
  
   Атака на лагерь началась в тишине неапольской ночи. Одновременно с первым движением диверсантов, была перерезана телефонная линия связи с гарнизоном Неаполя, и ближайшими итальянскими частями. Майор со своей смешанной группой должен брать форт у казармы. Из-под стены слышались только негромкие разговоры и приглушенный смех караульных. Не забывая поглядывать в бинокль на часовых ближайших вышек, Гаврилов кивнул эфиопу. И пара греков тут же закинули обмотанные тряпками стальные кошки на верхнюю площадку, куда быстро вскарабкался майор Умвата с двумя бойцами. Сверху раздались сдавленные хрипы, и вскоре над стеной на едва различимом в темноте лице эфиопа появилась белозубая улыбка победителя. Следом поднялся Гаврилов, и сразу занял позицию для стрельбы из снабженного оптикой карабина. Он еще даже не начал стрельбу, а на трех вышках уже беззвучно сползали на настил убитые охранники. Тихий кашель 'брамитов' возвестил начало 'всеобщего веселья'. За считанные минуты периметр был взят под контроль, осталось лишь несколько постов в центре лагеря. Внутри ограждения серыми пятнами метались первые прорвавшиеся на территорию лагеря диверсанты...
  
   На тихо отошедшем от берега судне во всех трюмах и каютах стоял несмолкаемый гомон целого батальона недавних узников Неаполя. Кого тут только не было. Коммунисты и социалисты азартно переругивались с уголовниками, а несколько священников и пленных греков и албанцев оживленно болтали со своими спасителями. На пирсе у наскоро поставленного шлагбаума среди пятен крови и двух остывающих тел, обмирающий от ужаса капрал приложив связанными руками телефонную трубку ко рту старательно изображал спокойствие. У кадыка капрала слегка подрагивало острое лезвие. Гаврилов окинул взглядом сереющее на востоке небо и решил, что можно не дожидаться смены караула. Резать телефонный кабель и уходить, самолет подберет их в море. И только после этого можно будет считать первый этап операции завершенным и на очереди останется второй этап, связанный с повторением сегодняшней работы в другом лагере на острове Устика...
  
  
  
  
  
  
   //Черновое обновление от 29.09.14 не вычитано/
  
   ***
  
   Предыдущий показ новой техники проходил всего месяц назад в камерном варианте. В тот раз на него не попали, ни представители командования ВВС, ни руководство авиапрома. Впрочем, от руководства НКАП и сейчас никого не было. Зато на этом показе была собрана солидная и разносторонняя комиссия, из тех, кому в уже скором времени придется вплотную заниматься именно реактивной авиацией. Но принимать этой комиссии сегодня было практически нечего. Задачи нынешнего показа были чисто ознакомительными, нацеленными на выработку, как планов внедрения новой техники, так и планов постановки ее в массовое производство, а также и концепций будущего боевого применения этой летающей экзотики.
  
   Тройкой, словно самолетным звеном, к каждому опытному образцу стремительно планировали будущие 'покупатели' - командующий ВВС Локтионов и оба его заместителя Смушкевич и Рычагов. Летное начальство РККА въедливо расспрашивало стоящих тут же на аэродроме представителей КБ о будущих ТТХ и вероятных повадках новых машин. Не отставали от авиаторов и производственники. Это ведь им в скором времени предстояло налаживать крупносерийный выпуск этой непростой техники. И поэтому директора серийных авиазаводов, переведенных из НКАП в ведение Управления перспективных разработок, с интересом выпытывали у своих же коллег из опытного производства нюансы производственных процессов. Уточняли точности обработки и требования к сортаменту материалов. Чуть в стороне Архип Люлька и Глеб Лозино-Лозинский, в который уже раз давали пояснения у стенда представленных в разрезе реактивных моторов (причем моторов сразу нескольких генераций от первого 'Тюльпана' до 'Ромашки-3' с соосными винтами на редукторе). Командующий сегодняшним 'научно-техническим праздником' Давыдов, в этот раз старался больше слушать, чем говорить, а сопровождающие его профессора Брилинг, Уваров и Проскура тихо обсуждали последние новости об испытаниях двухконтурного 'Кальмара-5'. Среди гостей и хозяев, скучающих не было ...
  
   Потом был короткий обед, после которого начался кинопоказ самих недавних испытаний. На большом экране под монотонные объяснения диктора, совершали рулежки и пробежки, виденные недавно членами комиссии необычные летательные аппараты. Затем потекли кадры летных испытаний, где снятые с разных ракурсов 'ракетопланы' не слишком уверенно маневрировали, выполняя лишь простой пилотаж. После одного из сюжетов вдруг возбужденно что-то начал доказывать своим коллегам из штаба ВВС комбриг Рычагов. На него тут же зашикали, и тишина в зале восстановилась. Вот побежали кадры стрельб по большому конусу и по наземным целям из длинноствольной пушки с дульным тормозом. Трассеры летели эффектно, но результаты стрельбы 'француженки' оказались довольно скромными. Со ста двадцати снарядов всего одно попадание на километровой дистанции. Чуть более успешной оказалась стрельба на полукилометровой дистанции по конусу и наземным целям из четырех Березинских пушек калибра 20 мм.
  
   По мнению организаторов, прорыв был на лицо. Реактивные самолеты могли летать, стреляли, и даже регулярные отказы моторов в полете, не могли отменить этого успеха. Теперь в СССР появились по-настоящему революционные авиационные конструкции и технологии. Вот только изучающие новинки военные, далеко не полностью разделяли гордость создателей новой техники. И, как и положено по армейской субординации, первым свой скепсис выразил вслух командарм Локтионов...
  
  -- Спасибо за кино товарищи. Огонь за хвостом, конечно, впечатляет! Хех! Значит, у нас теперь имеется девять опытных реактивных самолетов. Гм... Девять. Да уж, изобилие у вас тут, прямо, как на выставке достижений... Ну, и которая, по-вашему, из девяти машин в итоге окажется лучшей, и пригодной к принятию на вооружение? Да еще и когда? Через сколько лет?
  -- Сейчас у нас продолжаются, и летные испытания, и продувки моделей всех девяти конструкций в трубах со скоростным потоком. Неделю назад, как вы только что видели, взлетели две новые конструкции. Голландский 'Фокер', кстати, летает с 'Кальмаром' уже пару недель, а 'Анрио' почти месяц. А на ваш, товарищ Локтионов, вопрос по срокам смогут ответить только войсковые испытания, запланированные Управлением на следующее лето. А сейчас лишь первые шаги...
  -- Мда-а. Первые шаги... А вы представляете, товарищи, сколько сил и народных денег будет потрачено только на производство таких вот машин, не считая самих испытаний и прочего? Причем, машин, из которых, только четыре, да и те пока с большим трудом летают... А две из девяти этих машин пока отвратительно стреляют и бомбят...
  -- Товарищ Локтионов, мы ведь...
  -- А остальные из ваших красавцев пока и вовсе не несут вооружения... И это в то самое время, когда страна стоит на пороге войны с империалистами всей Европы! Сейчас нашей стране УЖЕ нужны бригады ГОТОВЫХ новейших самолетов! Самолетов, превосходных по своим боевым характеристикам... Самолетов доступных пилоту средней квалификации... И ко всему этому самолетов ДЕШЕВЫХ! А вы нам что предлагаете?!
  -- Ключевое слово 'пока', товарищ командарм...
  -- Что, товарищ профессор?!
  -- Я говорю, что только ПОКА они не могут выполнить курс огневой и летной подготовки ВВС РККА. Уже к осени 1940-го половина этих машин далеко превзойдет все что летает и у нас и за рубежом.
  -- И как быстро обычные пилоты освоят эти ваши реактивные чудеса?! Как же вы не поймете, товарищи инженеры, что нельзя такую сложную технику сразу массово внедрять. А мы в ВВС не меньше полка народу только на освоении этих ваших 'зажигалок' в катастрофах угробим! Причем лучших пилотов положим, поскольку другие на этой красоте летать вообще не смогут! Вам бы перед партией отчитаться, и награды поскорей навесить, а моим хлопцам в этих гробах гореть!
  -- Вы товарищ Локтионов про учебные реактивные полки немного запамятовали. У нас уже сейчас полсотни инструкторов на 'Зябликах' имеется. А к лету три учебных авиабригады развернем...
  -- Кстати, товарищ Локтионов, а на какую дату у нас уже 'намечена' война с империалистами всей Европы? Не слишком ли вы торопите события?
  -- Не играйте словами, товарищи! Вы прекрасно поняли, о чем я говорил. Раньше, чем через три года из этой вашей выставки нашей авиации ничего не пригодится. Ничего! Лучше бы СБ-РК нормально пикировать научили, и монгольскими ускорителями оснастили, а не разбазаривали на бесконечные опыты, гигантские средства, заложенные в бюджете страны на перевооружение ВВС!
  -- А мы, товарищ командарм, и не предлагаем нашей советской Родине, разбазаривать средства. Как не предлагаем, и плестись в хвосте у капиталистов... Зато у СССР появился шанс первым шагнуть в реактивную эру авиации, и тем на десятилетие оторваться от зарубежных соперников. И сделать это можно только сейчас, а не тогда, когда у потенциальных противников появятся свои массовые наработки по реактивной технике...
  -- Товарищи не стоит так кипятиться по вопросам затрат. Вот же экономическое обоснование всей программы. Не стоит забывать, что в нашей стране многое в авиации делалось впервые. И первые цельнометаллические самолеты гиганты, да и первые варианты самолетов с гладкой дюралевой обшивкой, все эти конструкции поначалу казались чрезмерно дорогими. Можно еще вспомнить времена царизма, в которые масса интересных проектов для императорского флота была сначала положена под сукно. Про них потом лихорадочно вспоминали, только когда у британцев, французов и германцев уже сходили со стапелей целые серии новейших крейсеров и линкоров. И в той лихорадке погони за вчерашним днем, пугавшие ранее затраты на производство сразу становились приемлемыми и привычными.
  
   Не меньше споров вызвало обсуждение проектов больших реактивных аппаратов. Мнения снова жестко разделились. Смушкевич с Локтионовым считали, что достаточно дооснастить ускорителями уже имеющиеся образцы хороших самолетов. Рычагов колебался между этими полюсами. Его манили, но и смущали слишком оптимистические заявления инженеров, и возможность использования элементов готовых конструкций для разработки уникальных аппаратов. И уловивший его колебания Давыдов, решил привлечь китайского ветерана на свою сторону хотя бы по проекту облагороженного ДБ-3А со стреловидным крылом...
  
  -- Да как же вы не понимаете, товарищи командиры, что оба варианта самолета могут производиться на одном заводе. Одного оснастим восьмью реактивными 'Кальмарами' в сдвоенных мотогондолах, а другого четырьмя большими ТВД с толкающими винтами. Все моторы поставим на подкрыльевом пилоне. Само крыло планируем делать заново более тонким чему у ДБ-А. А многоколесное шасси на коротких стойках уберем в ниши у фюзеляжа...
  -- И сколько времени вы потратите на отработку всех деталей?
  -- Год-полтора. Ведь основа-то фюзеляжа и шасси у нас уже практически отработаны в серии. А отдельные агрегаты уже проходят испытания на ТБ-3 и на летающей лаборатории 'Горын-1'.
  
   Дискуссии разгорались снова и снова, и все же по итогам этого совещания появилось сразу несколько интересных документов. А когда за машинами гостей погасли огни стоп-сигналов, к местному начальству подошла еще одна делегация. Доклад вел недавно расконвоированный конструктор Бартини. Давыдов раньше всегда поощрял творческую активность подчиненных. Но увидев новый проект, начальник управления, еще совсем недавно сам уговаривавший гостей отбросить скепсис, даже потерял дар речи. Казалось чувство меры, в этот раз окончательно покинуло инженеров.
  
  -- Товарищ Бартини, это уже перебор. Я все понимаю, 'кальмары' скоро станут самыми мощными в мире моторами, но страна не может позволить себе строить гигантов. Хватит нам 'Максима Горького'. Вы думаете, легко мне было продавливать опытную серию реактивных бомберов?
  -- Товарищ Давыдов, мы все посчитали...
  -- Да что вы посчитали!
  -- Спросите товарища Проскуру, стоимость машин всего в четыре раза превышает...
  -- Ах, всего в четыре!
  -- Да выслушайте же нас, товарищ комиссар!
  -- Меня хватит минут на пять, так что поспешите...
  -- В этом проекте ночного реактивного бомбардировщика могут быть задействованы и расчеты, и даже оставшиеся конструкции от летающего крыла К-7 покойного конструктора Калинина...
  -- Они разве не разобраны?
  -- Представьте себе, еще нет. Дюралевую обшивку уже давно извели, а стальные элементы ждут своего часа. Части конструкций двух дублеров К-7, пока хранятся законсервированными на 81-м заводе в Воронеже. Резать их можно только на металл, но бессмысленно, вместо этого можно взять и использовать готовые лонжероны и прочий набор для новой машины.
  -- Но ведь обшивать-то ее придется все равно дюралем! НКАП не даст нам дюраля на гигантов. Даже АНТ-20 бис они с большим скрипом в прошлом году доделали.
  -- Вовсе необязательно. Судя по данным полученным от разведки, немцы уже начали проектирование боевых и транспортно-десантных гигантов под восемь моторов...
  -- Да там подкосная конструкция из стальных труб и полотна. Она принципиально не рассчитана на скорости, превышающие трех сотен километров в час. В вашем, товарищи, проекте такие решения просто непригодны!
  -- Зато в нем пригодны смешанные конструкции, в которых основной каркас будет сварной из труб. К нему будет сверху крепиться тонкий геодезический набор, а сверху фанерная обшивка.
  -- И чего вы рассчитываете получить с этого монстра?
  -- При установке прямо в крыле 12-ти реактивных двухконтурных моторов 'Кальмар-4' с тягой по 900-1100 кгс, этого монстра можно будет разогнать до скоростей порядка 850-900 км/ч. Бомбовая нагрузка свыше двадцати тонн позволит нести до десяти сверхмощных двухтонных бомб. Шасси самолета в отличие от К-7 можно делать намного ниже, винтов ведь не будет. Даже один такой аппарат, прорвавшийся к столице вражеской державы, натворит там дел, примерно как эскадрилья дальних бомбардировщиков.
  -- А не загорится у него крыло?
  -- В районе сопел спаренных мотогондол придется зашивать поверхность жаропрочной сталью.
  -- Это уже опробовано?
  -- Товарищ Давыдов, поверьте, опытные образцы уже имеются и даже проходят испытания на летающих лабораториях. Напрасно вы сомневаетесь. Вы главное в Кремле доложите, а мы вас не подведем...
  
   Задание на проектирование хоть и не без труда удалось согласовать, и попрощавшийся с коллегами, Георгий Федорович Проскура снова заглянул в серую сафьяновую папку. Там аккуратно пронумерованными лежали листы набросков присланных недавно Павлом Колуном, через своего комбрига Петровского. К этим же листам были подколоты скрепкой расчеты с чертежами выполненные бригадой проектировщиков. Профессор хмыкнул. За последние полгода во всех решениях, которые набросала интуиция его юного студента, он ни разу не нашел серьезных ошибок. Действительно феномен этот таинственный старший лейтенант. Вот только прикрывать его прогулы осенней сессии становится все сложней и сложней. Но сам профессор даже не догадывался, что регулярно получаемые им бандероли, были переданы командиру его студента еще три месяца назад. Не знал он и о том, что новые пакеты придут к нему теперь очень не скоро...
  
  
  
  
   //Черновое обновление от 07.12.14 не вычитано/
  
  
   ***
  
  
   Участники совещания выходили из кабинета, когда Вождь поднял глаза на земляка-соратника.
  
  -- Что у тебя ко мне? Что ты так глазами сверкаешь?
  -- Товарищ Сталин. Помните, я вам в июне пересылал один весьма интересный аналитический отчет Кантонца по гипотетической войне с Финляндией. Он тогда читал курс в Житомирском Центре воздушного боя.
  -- Это тот отчет, в котором финны со своих многочисленных аэродромов всего лишь с горстью импортных самолетов отбивают атаки авиации всего Ленинградского военного округа? Да еще и с разгромным счетом... Смешно было это читать.
  -- Да, товарищ Сталин. Было бы действительно смешно об этом размышлять после нашей легкой победы над финнами. Вот только закончившаяся на днях проверка боеготовности авиационных и приданных им технических частей Лен ВО подтвердила значительную часть выводов Кантонца.
  -- Говори...
  
   Когда Берия закончил рассказ, то под тяжелым взглядом Вождя, привычно напрягся.
  
  -- Значит, подтверждается? А почему об этом не было сказано на этом совещании?! Локтионов мог бы ответить на эти претензии. И что там у тебя с другими его грехами?
  -- Товарищ Сталин. На совещании обсуждались вопросы перевооружения на новые системы, поэтому я решил не мешать все в одну кучу. К тому же, я считаю, что проблем на самом деле намного больше не только в ВВС, но и вообще в РККА. Мы ведь недаром проводим проверки совместно с ПУР РККА. Да и Мехлис готовит доклад как раз...
  -- Локтионов сейчас заместитель Ворошилова по авиации, и ЦК должен знать обо всех его грехах и проблемах в ВВС.
  -- По поводу командарма Локтионова, я с вашего согласия, еще в сентябре притормозил начатое моим предшественником расследование наркомата. Новая проверка сигналов о разгильдяйстве и пьянстве в ВВС, принесла нам опровержение этих наветов. К тому же аварийность в авиачастях с начала года существенно снизилась, и в этом есть заслуга командарма Локтионова. В Монголии и Польше ВВС отработали в целом хорошо, так что часть пунктов дела о вредительстве также не подтвердились...
  -- А сейчас, выходит, подтвердились?!
  -- Не совсем так, Товарищ Сталин. Тут немного другое... На Локтионова было много сигналов в прошлом году. Несколько разоблаченных врагов старались опорочить командарма, но НКВД сейчас тщательно перепроверяет все обвинения, чтобы не идти на поводу у провокаторов...
  -- То есть НКВД сделало выводы из партийной критики. Это хорошо. А каковы результаты работы командарма Локтионова по укреплению ВВС за этот год?
  -- В этом году он создал несколько специальных учебных авиадивизий, и начал гонять их на освоение опыта последних войн и конфликтов. Он даже с подачи НИИ ВВС выбил летающие тренажеры. Через год-полтора он прогнал бы через эти учебные части больше половины летного состава ВВС. К тому же сейчас у него неплохо работает штаб ВВС. И часть перечисленных мной проблем, они уже озвучили в рапортах еще до приезда нашей комиссии. Но вот саму операцию против Финляндии планирует не Локтионов, а штаб Мерецкова, от которого сильно зависит...
  -- Что там с Мерецковым?
  -- По оперативным данным наркомата, Мерецков игнорировал прямые разведданные армейской разведки, и рапорты командиров соединений о неготовности к зимней войне. Пару командиров он снял, обвинив их в паникерстве, хотя те в рапортах, лишь ставили проблемы и даже предлагали свои решения. На недавнем совещании, переданные ему сведения, полученные нашими высотными разведчиками, были расценены командармом как сомнительные, и не поступили в оперативный отдел для корректировки планов наступления. К тому же Мерецков пустил на самотек и все снабжение Ленинградского военного округа. Фактически сейчас тыловые службы округа будут снабжать сосредоточенные вокруг него войска ДВУХ военных округов. И это при тех же транспортных и прочих возможностях и ущербных планах подготовки тыла. Складывается впечатление, что штаб Мерецкова вообще не планирует операцию, а полагается 'на авось'. В общем, Товарищ Сталин, уже сейчас очевидно, что проблем будет масса. А в силу вашего распоряжения о более тщательном расследовании причин вредительских действий, я уже сейчас могу предположить появление сотен, если не тысяч таких Дел, сразу же после первых же неудач на фронте. Врачи говорят, что работы по профилактике заболеваний, как правило, менее затратны, чем серьезное лечение. Хотя я отлично понимаю, что снижение накала борьбы с вредителями может аукнуться уже нашему ведомству. Но зато совесть коммуниста...
  
   Хозяин поднял на старого знакомого еще недавно озабоченное лицо, и вдруг хитро ему улыбнулся.
  
  -- Это хорошо, что даже у наркома внутренних дел имеется 'совесть коммуниста'. Ты правильно поступил, рассказав все это мне... И не переживай, ЦК ценит твой наркомат не за количество пойманных с поличным врагов, а как раз за раннее выявление вредительств. И не только вредительств, но и досадной глупости и халатности. У нас действительно много разных дураков на высоких постах. И этот Мерецков хоть и преданный делу коммунист, но как раз из таких дураков. ЦК скоро решит вопрос с его заменой, а пока мы найдем ему толкового заместителя.
  
   В тишине Вождь прошелся по кабинету, и немного раздраженно задал тревоживший его вопрос.
  
  -- О чем мы там говорили вначале? О Кантонце... Я никак не пойму... Почему никто из аналитиков, кроме Кантонца не ставил вопрос о скорой войне с Финляндией до самого срыва летних переговоров об обмене территориями? Никто! Еще в июле таких конкретных планов у нас не было. Почему он уже тогда говорил об этом?!
  -- Он взял этот вариант пограничного конфликта в качестве учебного примера...
  -- Зачем!? Зачем брать пример, которого никто не понимает, а потом вдруг оказывается, что этот 'пример' почти полностью СООТВЕТСТВУЕТ НОВЫМ СЕКРЕТНЫМ ПЛАНАМ и даже проблемам осуществления этих планов? Может быть, этот Кантонец что-то знал об этом уже в мае?
  -- Скорее, он мог предположить подобное на основе анализа. В его способности предсказателя...
  -- А кто такой Кантонец, чтобы хотя бы просто предполагать такое?!
  -- Ну, теперь-то нам уже более-менее понятно 'кто он'. Его способности анализа оказались удивительно высокими, а выводы точными... А вот тогда в мае, он был еще никем. Но высказаться не побоялся, хотя и знал, что весной за такое могли по голове не погладить. Кстати, начальные высокие потери наших летчиков в Монголии, он тоже предположил в мае. На этом выводе частично была построена наша операция 'Степная охота'. Все это, конечно, выглядит странным...
  -- А сам-то, ты, что думаешь о нем? Только правду говори! Сейчас не до обид на него.
  -- Гм. Товарищ Сталин... Под давлением фактов, я вынужден признать, что многое из добытого Кантонцем за эти полгода, стоит многолетней работы нескольких наших агентов... Он талантлив! Хотя и отвратительно управляем! Нельзя также исключать и его провокационную суть! Он ведь может работать не только на нас, отдавая секреты, найденные им для кого-то еще...
  -- Этот Кантонец, конечно, 'темная лошадка'. Но потерять его мы не можем. Все понял?
  -- Мне все ясно, товарищ Сталин. У нас готовится группа на случай его 'эвакуации'. Двое членов группы постоянно находятся за границей в готовности.
  -- Хорошо... Пусть за ним там приглядывают. Но не смей мне, его провалить!
  -- Я все понимаю.
  
   Берия вернулся в свой кабинет. Там его ожидали новости из Германии. Во-первых, его 'вечную головную боль' Кантонца зачем-то повезли в Австрию... А во-вторых, агент 'Брайтенбах' сообщил о временном прекращении контактов, в связи со сменой территории пребывания. Следующие сообщения от него должны были поступить из Швейцарии. К чему все это складывается, Берия еще для себя не решил, но на всякий случай срочно вызвал Фитина и Судоплатова...
  
  ***
  
   В самый разгар монгольских боев, авиационное хозяйство НКВД стало настойчиво расширяться и на Северо-Западе страны. Еще 3-го августа, рукводство Каргопольлага получило из Управления лагерей строжайший приказ. Нужно было в кратчайшие сроки подготовить в окрестностях города две укатанных ВПП, для приема будущего Центра Воздушного Боя погранвойск НКВД. В помощь к имеющемуся местному лагерному контингенту, сразу несколько новых этапов зэка расположились в дополнительных временных лагерях, и тут же приступили к работе. Связать эти события с резко усилившимися примерно в это же время переговорами с финским правительством об обмене территориями, никто тогда даже и не подумал...
  
   В начале сентября одна из вновь построенных взлетных полос уже вступила в строй, и приняла первые транспортные самолеты. А усиленные земляные работы все продолжались. Гатились болота для подъездных дорог, корчевались и укатывались катками будущие места базирования учебных авиачастей. Стройка шла ударными темпами, и вскоре первые эскадрильи, защищенных от учебных пуль тренировочных 'Кирасиров', и несколько так же подготовленных учебных бомбардировщиков Р-6УБ, перелетели из Харькова в эти негостеприимные места. А с ними за компанию прибыло и несколько 'иностранцев'. По одному не принятому ВВС 'Девуатину-510', 'Фоккеру-XXI', и даже один 'японец' И-96. Вместе с летной техникой прибыли и пропахшие порохом воздушные бойцы. Опыт учебных центров Монголии, Харькова и Житомира, позволил провести развертывание нового учебного центра в минимальные сроки. Все шло по накатанной схеме, и назначенный начальником этого центра пограничный майор Скрынников, практически с колес запустил учебный процесс. Начальство было довольно его успехами...
  
   К началу октября первые группы прикомандированных пилотов довольно успешно отрабатывали задачи перехвата бомбардировщиков и штурмовки наземных целей. На подходе были усиленные тренировки боев против истребителей ближайших сопредельных противников Финляндии и Швеции. В этом должны были помочь и 'новые иностранцы'. Три полученных из Польши 'Пулавчака' Р-11, два 'Харрикейна-I' и два американца Р-36. Но внезапно из Москвы прилетела непонятная команда об ускоренном расширении Каргопольского аэроузла во что-то уж вовсе монструозное. Помимо двух уже построенных полос, требовалось возвести еще четыре коротких, и одну полутора километровую асфальтированную. Вдобавок еще одна двухполосная площадка должна была вскоре появиться южнее в районе Тихвина.
  
   По гарнизону и даже по приписанным к нему лагерям немедленно поползли слухи один другого фантастичней. Даже появилась версия про постройку аэропорта для полетов в Америку по дороге Чкалова и Громова. А за колючкой зоны недавние лесорубы, ныне плотно-занятые на дорожных работах, с интересом встречали очередное пополнение, пробуя 'на зуб' новичков и попутно хвастаясь увеличенными с сентября пайками. А еще через несколько недель после запуска нового этапа стройки, командный состав Центра увлеченно обсуждал скорое начало войны с финнами...
  
  ***
  
   Старшему майору госбезопасности Давыдову за последние месяцы слишком часто приходилось быть не столько чекистом, сколько аналитиком, администратором и дипломатом. И эти три роли забирали сил и нервов на порядок больше, но и открытий приносили они немало...
  
   Одно только авиационное вооружение, попортило старшему майору много крови. История с выкраденным из Франции пушечным самолетом, стоила Давыдову седых волос. Причем с получения этого 'краденного имущества' все только началось. Кстати, умыкнутый из Виллакубле 'Анрио-115' сразу пришелся ко двору, и уже через пару недель гордо рулил по заводской площадке с опытным 'Кальмаром' в хвосте гондолы, жестко установленной носовой стойкой шасси, и вынесенной на мотораме далеко вперед пилотской кабиной. А вот с авиационным орудием пришлось помучаться. Прежде всего, для испытания этой оригинальной системы, едва-едва хватало боеприпасов. Поэтому резко встал вопрос с покупкой у концерна 'Гочкис' линии по производству гильз. Причем такая покупка не могла быть 'засвечена'. И лишь хитрые связи зарубежной группы ГУ ГБ помогли получить так необходимое оснащение производства. Всех перипетий той операции Давыдов не знал, но перед майором ГБ Фитиным не забыл проставиться. А когда станки и детали линии прибыли в Ленинград, начались уже авралы по срочной организации нового производства. Зато к концу октября первые тридцати миллиметровые снаряды уже пошли с завода опытной партией, под которую еще только делались стволы, но уже были почти готовы два стендовых комплекта автоматики. Один был взят от той самой 'француженки', а второй от модернизированной 23-мм пушки МП-6 разработанной в ОКБ-16 Таубиным. И первые сравнительные испытания этих систем планировалось провести уже этой зимой. Такая, отработанная еще на Березинских пушках, модульная схема проектирования и доводки, здорово экономила время. Но были у старшего майора и другие задачи...
  
   Еще в августе анализируя опыт боев в Монголии, Давыдов наткнулся на описания наземного боя на северном плацдарме, где неожиданно успешно отметился все тот же неутомимый 'Кантонец', перед этим сбитый зенитным огнем на своем ракетоносном И-14. Из рапортов участников того боя недвусмысленно следовало, что при обороне плацдарма, ударом ракетных снарядов РС-60 были успешно выкошены наступающая конница и даже танки японцев. Причем заместитель майора Кольчугина старший лейтенант Кулешов утверждал, что этим оружием можно было бы бить и по полевым укреплениям в наступлении, если бы не приличный вес самих 'ракетных барабанов'. Он также совместно со старшим лейтенантом Иволгиным предложил, для поражения пулеметных гнезд обороны противника, стрелять из отдельных пусковых труб этими ракетами, снабженными зарядами горючей смеси КС. Заинтересовавшийся вопросом Давыдов изучил имеющийся опыт использования в прошлом похожего оружия. Выяснилось, что негативные отзывы в отношении снятых с вооружения динамо-реактивных пушек расстрелянного в прошлом году Курчевского, в основном касались убогого механизма перезарядки, низкой точности стрельбы и малой мощности боеприпасов. Но зато оставались такие плюсы, как высокая мобильность оружия, которое можно было доставить силами самой пехоты куда угодно.
  
   Хотелось, конечно, Давыдову изучить эту тему подробнее, но в начале сентября времени не хватало и на более важное, а все силы приходилось вкладывать в направления работ по реактивной авиации. Поэтому-то, тема 'переносных ракет для пехоты и инженерных частей' и была отложена в долгий ящик. Но вот однажды от Хозяина приехал Берия, и тут же, потребовал доклада по ручным ракетным гранатометам. Хорошая память очередной раз спасла Давыдова, позволив стремительно выдать краткий доклад. А еще ему сильно повезло, что за неделю до этого вопроса народного комиссара внутренних дел, сам Давыдов лично ездил в Инженерную Академию по обычным и сверхмощным ракетным и бомбовым боеприпасам. В тот раз с профессором Карбышевым удалось обсудить требования к мощности разнообразных систем ракетного оружия, и даже получить на руки, расчетные таблицы мощности боеприпасов в зависимости от защищенности цели.
  
   Так что, эксперт по подобным системам уже имелся, и контакт с ним был даже налажен. При этом, сам профессор Карбышев оказался не только педагогом и ученым, но и комбригом инженерных войск с боевым капитанским опытом 'импералистической'. Наверное, поэтому предварительная договоренность о его участии в испытаниях новых бомб и ракет была получена сразу же. И вот, эта тема развиваемая Давыдовым на перспективу, столь неожиданно оказалась на виду у начальства. Сразу же пришелся ко двору и доклад старшего майора об опытах применения ракетного оружия против наземных целей в Монголии и в Польше. Помимо использования ракет в наземных боях на халхин-гольском плацдарме не были обойдены вниманием, и ракетные удары с воздуха, и даже 'модлинские ракетные опыты' поляков. Слушавший доклад Сталин заинтересовался возможностью применения и испытания этих новых вооружений на 'Больших маневрах' в Карелии. Впрочем, все присутствовавшие на совещании знали, что под 'Большими маневрами' понимается операция против Финляндии, уже больше месяца обсуждаемая в штабе РККА.
  
   В преддверие этих грозных событий руководители всех уровней то и дело выносили разные предложения, из которых едва десятая часть находила поддержку у руководства. В середине октября на очередном совещании у наркома Берии в присутствии приглашенных испытателей НИИ ВВС прозвучал еще один нетипичный вопрос. На этот раз по поводу использования в авиационных частях НКВД трофейных и союзнических самолетов полученных в Польше от 'Добровольческой армии'. По германским и британским аппаратам никаких особых дебатов не было. Закупив у немцев около сотни новых моторов 'Даймлер-Бенц' и 'Юмо-211', эти самолеты собирались использовать в четырех Центрах воздушного боя, в качестве образцов современной летной техники вероятных противников. А вот по крылатым 'французам' и 'полякам' такого единодушия не наблюдалось. Основная часть членов оценочной комиссии, предлагала сохранить по паре образцов каждого типа для испытаний, а все остальное пустить на переплавку...
  
   Но тут за 'крылатых буржуев' неожиданно вступились испытатели НИИ ВВС. Летавшие на этих аппаратах Шиянов, Стефановский и Синельников в один голос твердили, что пока своих серийных истребителей такого типа не построено, необходимо использовать этих 'французов' по максимуму. Давыдов согласился с выводами стихийных защитников, и даже смог отстоять свое решение перед начальством. В итоге все двенадцать отремонтированных 'Девуатинов-510' решено было модернизировать примерно до характеристик D-511C, на которых в сентябре летали в Польше 'Кантонец' со своим напарником. Для этого требовалось поставить на усиленные при ремонте дюралевые крылья 'французов' полуубираемое шасси от ИП-1 имевшееся в ЗИП. Установить моторы М-103 с новым туннельным радиатором, и по две 20 мм пушки Березина (синхронную и стреляющую через вал редуктора). На валу должен был появиться трехлопастной винт, остальные доработки относились к улучшению аэродинамики (капотирование, фонарь кабины и пр.). На все переделки машины получившей индекс 'И-39Ф' начальство отвело лишь две недели, а пока на нескольких самолетах с неубирающимся шасси тренировался летный состав НКВД.
  
   Вскоре не только испытатели, но и пилоты будущей тренировочной авиачасти заметили, что машина получилась и впрямь намного интереснее своего 510-го прототипа. Первые же переделанные образцы с советским мотором удалось разогнать до 505 километров в час, это было уже кое-что (а с 'Тюльпанами' на них удавалось разогнаться и до 550-ти). Однако если бы не решение Политбюро ЦК о проведении масштабных испытаний новой техники на Больших учениях в Ленинградском военном округе, то присоединились бы эти камуфлированные красавцы к своим недавним 'оппонентам' в тренировочных частях имитирующих вражеские ВВС. А так у них появился шанс снова сойтись с противниками в настоящих воздушных боях...
  
   ***
  
   Вскоре отдельные детали этой новаторской головоломки сложились в решение Политбюро ЦК и СНК о создании под эгидой НКВД отдельного корпуса особого назначения (сокращенно ОКОН) в составе двух специальных соединений, причем относились они к совершенно разным родам войск. Кроме того, Давыдов сумел добиться, чтобы командиром Инженерно-штурмовой бригады особого назначения (сокращенно ИШБрОН) в корпусе был назначен именно комбриг Карбышев. Это соединение должно было проводить войсковые испытания нового вооружения, и туда сразу же отправили несколько десятков командиров с монгольским опытом. Трое из них оказались бывшими подчиненными покойного майора Кольчугина. На вооружении бригады уже через неделю стали поступать первые еще учебные переносные и станковые ракетные системы. Даже ДРП покойного Курчевского не были забыты, вытащенные со складов, они поступили в качестве учебного оружия в заново создаваемые роты. А вскоре ожидалось поступление мощных ракет 'польского типа' на легких пусковых установках с минометными прицелами. Твердотопливные авиационные ускорители должны забрасывать фугасные и зажигательные заряды на дальность около полутора километров. Помимо особого ракетного батальона, пять особых инженерных батальонов бригады вооружались тяжелыми минометами и безоткатными орудиями калибра 130 мм на базе новых РС-130 со складывающимся оперением. А также оснащались ранцевыми огнеметами, расчетами подрывников, пулеметами ДШК, и несколькими опытными автоматическими гранатометами Таубина. Экзотикой смотрелась и рота телетанков.
  
   Второе соединение НКВД входящее в создаваемый корпус, оказалось учебной авиабригадой особого назначения (сокращенно УАБрОН), предназначенной для войсковых испытаний летной техники, и прочих аэродромных новшеств. Командиром авиабригады решено было назначить комбрига Громова. Вместе с ним на разных должностях должны были оказаться десять испытателей НИИ ВВС. Причем Давыдову пришлось убеждать в необходимости столь массового привлечения испытателей, как начальника НИИ ВВС Громова, так и наркома НКВД Берию, а уже тот сумел убедить Хозяина, что мера это далеко не лишняя. Но Сталин внес и свои корректировки в штаты бригады. В результате начальником штаба бригады стал майор Голованов, а заместителем комбрига по летной подготовке майор Стефановский.
  
  - Бомбардировочный полк возглавил майор Водопьянов. В состав полка входили. Одна эскадрилья из 12 Болховитиновских гигантов ДБ-А 3-й модификации (шесть с 'Тюльпанами', шесть с обычными ВМГ и парой 'Кальмаров' на пилоне под крылом). Опытное звено ТБ-7, у всех 'Тюльпаны' и ТК-3 вместо АЦН (агрегата центрального наддува на основе мотора М-100 установленного в фюзеляже). одна эскадрилья ТБ-3 с 'Тюльпанами' (12 машин).Одна эскадрилья из шести ТБ-3 ('Звено СПб Вахмистрова' с подвешенными под крыльями - двумя И-16 вооруженными каждый по 2 х ФАБ-250). Эскадрилья скоростных бомбардировщиков из 12 СБ-РК М-103 с 'Тюльпаном' и носовыми убираемыми стойками шасси, в качестве которых были взяты модернизированные крыльевые стойки от АНТ-25.
  - Разведывательная эскадрилья с шестью РДД (дальний высотный разведчик на основе ДБ-2 с гермокабинами и ВМГ оснащенными ускорителями 'Тюльпан-3').
  - Транспортно-десантная эскадрилья ПС-84 (10 машин).
  - Штурмовой авиаполк - в составе пять эскадрилий БШ-4 (с мотором М-62УВ с удлиненным валом для лучшего капотирования, 'Кирасир' ИП-1 блиндированные толстой дюралевой броней с пятнадцатью местами внешней подвески и шестью пулеметами ПВ-1). Эти штурмовики показывали скорость до 330 км/ч, и дальность до 500 км с бомбовой нагрузкой до 350 кг. Помимо этого имелась опытная эскадрилья в составе - двух ЦКБ-55 БШ-2 с М-34ФРН (будущий Ил-2) двух опытных Гру-1+ двух опытных ББ-1(будущий Су-2) + четыре трофейных ПЗЛ Р-38 'Волк', каждый с четырьмя пулеметами, с парой 37-мм пушек Шпитального, и с чешскими моторами 'Вальтер-Сагита' в 510 л.с. (закупленными небольшой партией в Германии).
  - Истребительно-бомбардировочный полк имел в своем составе. Две эскадрилии по 15 'Зяблик- УБ' (конструктора Бартини на основе того же 'Кирассира' с новым стреловидным крылом, Т-образным оперением, носовым колесом шасси, и комбинированной силовой установкой из дизелем БМВ 750л.с.+ 2 х 'Тльпан-2' (150 авиадизелей БМВ были получены из Германии в октябре). Опытная истребительная эскадрилья имеющая в составе - два СК-2 (Бисновата) с М-103, два И-28 с М-62У, два И-180 с М-62У, два И-19 (И-17) с моторами М-103, шесть ИП-1М с М-103. Одна эскадрилья И-39Ф (Девуатинов-511С доработанных по советскому проекту).
  
   Войны еще не было, а новый корпус уже осваивался с картой района будущих боевых действий, и начал работы по закладке баз снабжения, и "вывозке" вдоль границы командного состава...
  
  ***
  
  
  
   //Черновое обновление от 10.01.15 не вычитано/
  
  
  
  
   ***
  
  
  Павла обернулась ко входу в холл, и увидела нового посетителя.
  
  -- Добрый вечер, господа.
  -- Знакомьтесь, гер Пешке. Герр гауптман Пинтш на сегодня побудет вашим альпийским гидом.
  -- Рад знакомству, герр Пешке!
  -- Взаимно рад, гер гауптман. Куда на это раз запланирована наша экскурсия?
  -- Экий вы, оказывается, стремительный по части вопросов... Гм. Ваше начальство выписало вам отпуск на 48 часов. Вас ведь вчера предупреждали об отъезде?
  -- Это так... Только дата поездки была назначена не на сегодня, а на послезавтра...
  -- Герр Дитрих, подтвердите мои полномочия!
  -- Все верно, герр Пешке, мы получили разрешение на эти изменения.
  -- Вот видите, я вас не обманываю... Клаус мы уезжаем, подгоните 'Опель' к подъезду!
  
   'Угу. 'Полномочия'. Нашли себе лоха, товарищи Бендер с Кисой со своим 'Союзом меча и орала'. Прямо 'деловая колбаса' этот вышколенный капитан. Откуда только такой взялся?!'
  
  -- Гм... А герр Ленберг уже уведомлен о сегодняшней поездке?
  -- Все давно все знают, герр Пешке. К чему эти сомнения?! Пожалуйста, собирайтесь, у нас не так много времени.
  -- И куда же мы все-таки едем?
  -- Садитесь в машину, все остальное я поясню вам по пути. Герр Дитрих, письменный приказ вступает в силу с момента нашего отъезда...
  -- Разумеется, герр Пинтш.
  
  'Гляди ка. А Дитрих-то побаивается этого Питнша... Или его патрона. Скорее второе. Видать тот немалая шишка. Угу. Жаль только, что 'Брайтенбах' уже уехал. Теперь даже парой слов не перекинуться с нормальным человеком, только нордическое тявканье со всех сторон. А с другой стороны... Да и пусть его! Пусть эти детки играются... Такие игрища нашему заданию помешать не должны. Шелленберг и Гейдрих своего ведь точно не упустят, а шведскую часть операции теперь могут остановить только Гимлер, ну или уже сам Дядя Адя. И то вряд ли...'.
  
   Колеса 'Опеля' шелестели по хорошему асфальту. Небо понемногу темнело. Сверкающий огнями Мюнхен давно скрылся за поворотом шоссе. Трасса шла на подъем. Еще через час машина свернула с шоссе на узкую дорогу и сбавила скорость. И без того холмистая местность еще больше повысилась. Справа замаячили еще зеленеющие склоны предгорий.
  
  'Зимой тут, наверное, для лыжников раздолье. И куда это меня сегодня тянут? Ведь не на лыжи же! Явно какую-то интригу мутят'.
  
  -- Странно, неужели мы уже в Австрии?
  -- С чего это вы так решили, герр гауптман?
  -- Вчера меня предупреждали о поездке в Восточную Марку...
  -- Расслабьтесь, герр Пешке. Альпы теперь почти полностью наши. А вам как бывалому альпинисту должны нравиться горы! Нет? Да и какая теперь разница, мы с вами уже в бывшей Австрии, или все еще в Баварии?
  -- Никакой разницы. И какая же программа у этого 'альпийского тура'?
  -- Все будет зависеть от вас. Кстати, нам осталось ехать несколько километров. А Хинделанг - это хорошее место для дружеского отдыха. А вам перед новой работой настоящий отдых просто необходим...
  -- Вы говорите загадками, герр гауптман. А загадки я очень не люблю. Да 'кстати'... О цели моей 'новой работы' я буду говорить, лишь в присутствии господ Ленберга и Лемке. Да и отдых мне совсем не нужен, тут вы немного ошиблись. И вот еще, герр капитан... Я убедительно прошу передать вашему начальству, что спать с агентессами из прислуги я также не намерен. Ни здесь в Баварии, ни где-либо в других местах...
  -- Ха-ха-ха! Ваш шеф из СД предупреждал нас, что вы большой оригинал, да к тому же немного параноик. Но я не представлял насколько он прав... Извините меня за 'параноика', герр Пешке, и успокойтесь. С вами просто хотят побеседовать...
  
   Перед украшенным фонарями входом в шале Павла огляделась и прислушалась. Построенный в традиционном альпийском стиле дом был довольно большим. Сзади виднелись какие-то хозяйственные постройки. Небольшой флигель охраны прикрывал от нежелательных гостей въезд с дороги. В вечерней дымке угадывались темные громады гор. И еще здесь было очень тихо.
  
  -- Ну и какие у вас впечатления?
  
   Павла обернулась на вопрос Пинтша и пожала плечами. Так или иначе он лишь курьер, и говорить предстояло не с ним. В обширном и высоком холле шале весело потрескивал камин. На каминной полке стояли фужеры, и двое мужчин увлеченно рассматривали какой-то альбом. Взгляд разведчика тут же зацепился за знакомые лица. В обсерватории они виделись мельком, но лица этих господ перепутать было сложно.
  
  'Интересно хлопцi скачут (r). Знакомые же лица! Никак я в гостях у самого заместителя главного нацистского пахана и одного из идеологов Аннэнербэ. Ну, ни хрена себе! Это даже похлеще будет пятиминутной беседы на аэродроме с Усатым гадом. Тут явно встреча не детская выйдет. Это до какой же тундры на оленях меня сегодня могут довезти такие беседы?!'.
  
  -- А вот и наш гость! Благодарю вас Карл, дальше мы как-нибудь сами. Распорядитесь, чтобы нас здесь не беспокоили.
  -- Все указания уже отданы.
  -- Вот и отлично! Отдохните пока. Ну, а с вами герр 'швед по месту рождения' у нас будет до-олгая беседа. Но не будем слишком спешить, возьмите бокал...
  
  'Чего это он к моим Львовским речёвкам прицепился-то? Я же там, вроде как в Вальхалу собиралась. Или они как раз туда курьера ищут... Наливають это добже. Тiльки бы тут у нас до тостов не дошло. За Усача точно пить не стану! И 'уважаю' от меня не услышат. Хрен им с петрушкой в одном салате!'.
  
  -- Господа. Профессор, я так понимаю, что...
  -- Вы ведь немного удивлены составом этой встречи, гауптман. Не так ли?
  -- Возможно, герр профессор, моим предложениям по институту Луны уже дали ход, вот и...
  -- Вовсе не поэтому, гауптман Пешке! Совсем не поэтому...
  -- Да, герр Пешке это не совсем мое приглашение. Герр Гесс заинтересован в беседе с вами и сам и по воле Фюрера. И для вас, гауптман, эта нечаянная встреча может оказаться весьма судьбоносной. Мы помним, в Грюнвальде вы своим зажигательным выступлением сумели увлечь наших научных светил. Кстати, доклад герра Пешке о стратосферном прыжке и перспективах высадки на ближайшее к нашей планете небесное тело, и о возможных следах 'предтеч' на невидимой нами стороне Луны, уже вышел ограниченным тиражом для научных организаций Рейха. У вас, гауптман, чрезвычайно изощренный мыслительный аппарат.
  -- Вы мне льстите, профессор.
  -- Нисколько, гауптман. Даже ваш выдающийся соратник Оберт не смог за несколько лет добиться чего-либо подобного в одиночку. Не стану скрывать, вам была оказана высокая протекция, но... Но я уверен, даже и без нее вы бы много достигли.
  -- Пожалуй, и я соглашусь с профессором. Оберт велик в первую очередь своими замыслами, а вот вы своими свершениями. Таких людей в мире немного.
  -- Я уже немного устал от похвал господа. И думаю, меня пригласили сюда совсем не для этого.
  -- Вы правы, гауптман. Нас с профессором интересуют сугубо практические вопросы. Что вы знаете о нашем движении?
  -- Не слишком много.
  -- Что-то помните из книг?
  -- Пожалуй, отдельные места из 'Майн Капф'.
  -- Расскажите нам своими словами...
  -- Не хочу оказаться неточным чтецом этого труда...
  -- Вы правы, это великий труд!
  
   За этой фразой последовала пятиминутная лекция о национал-социализме. Павла слушала, с трудом понимая смысл происходящего...
  
  'Это что тут за кино и немцы? Это они что, меня тут в свою вонючую партию вступать агитируют?! Совсем в корягу охренели!! Матерей их по яслям, да на продленку! Меня?! Старого коммуниста и дважды комсомольца в фашисты записывать!!!'.
  
   А Гесс, вдруг зачем-то вспомнил времена Священной Римской империи германской нации, и пустился во все тяжкие. Приготовившись сдерживаться от излишне сильных чувств, Павла вдруг совершенно успокоилась. Ей стало даже немного весело. За кого только не агитировали ее в навсегда утерянном демократическом будущем. Вот только в нацисты ее там никто не приглашал. Не было тогда в Эрефии такой партии. А тут ей предлагалось бесплатное представление почище цирка с конями. Но, наконец, хозяин шале перешел к какой-то конкретике.
  
  -- Вы, герр Пешке, нужны нам для одного чрезвычайно важного и секретного дела...
  -- Я могу узнать о сути проблемы, герр Гесс?
  -- Только после вашего согласия на это предложение!
  -- Рудольф, да погодите же! Наш гость перенервничал и устал в пути, а вы тут от него требуете согласия вслепую. Да он себе бог знает что, вообразит теперь. Лучше зайдем немного издалека. Герр Пешке, скажите, а как вы относитесь к британскому миру и нейтралам?
  -- К британцам, как к нарциссическим снобам. К нейтралам, как к продажным флюгерам.
  -- Поясните свое мнение о нейтралах.
  -- Нейтралитет, на мой взгляд, это лишь способ для небольших стран выторговать у судьбы некоторое время для выбора себе Хозяина. А Хозяином нейтрала ВСЕГДА становится победитель. Вот поэтому они продажные флюгеры. Их политическая независимость и нейтральность лишь магазинный ценник и рекламный слоган. 'Покупайте наших слонов!' Вы там, в смысле великие державы, для начала повоюйте между собой, а уж потом мы решим, кому из вас кланяться и помогать явно или тайно. Очень удобная позиция...
  -- А он не прост Карл. А? Вас не смущает, гауптман, что вашим 'родным по месту рождения' шведам, не слишком приятно было бы услышать такое?
  -- Ничуть не смущает. Времена викингов давно прошли. А мне нечего стыдиться. Ни сейчас, ни раньше. Здесь в Германии мне никто не платит за то, что я делаю. Пусть мне и помогают в 'лунном проекте', но лишь для взаимной выгоды. Я помогаю Германии, а Германия помогает мне достичь моей цели. И хотя я продавал свою шпагу полякам, но воевал я только за самого себя и свою веру. А шведы будут воевать только за тех, кто оденет им торбу с овсом на морду и повесит колокольчик на шею.
  -- Неплохо сказано, герр Пешке!
  -- И довольно остроумно подмечено, Рудольф. И все-таки, гауптман, хотелось бы прояснить, а кого вы видите в роли того самого Хозяина?
  -- Для Шведов?
  -- И для них тоже.
  -- Швеция сейчас это слуга двух господ. В 'Великую Войну', да и теперь, они поставляли Германии стратегическое сырье, зато Британии и доминионам они с удовольствием продавали оружие и легко сдадут в аренду свой торговый флот. Это вообще-то довольно выгодное дело торговать оружием и логистикой. Ведь пока шведы пытались завоевать Европу, они были нищими, зато теперь они медленно, но уверенно движутся к социализму для своих граждан. При этом британские секретные агенты наверняка чувствуют там себя как дома. Впрочем, как и германские агенты. Так что Хозяев тут минимум двое.
  -- Раз вы это понимаете, значит, осознаете и то, насколько важна для Рейха борьба за эти страны. Не только за саму Швецию и прочих нейтралов, но и за Британию и ее колонии.
  -- Гм. Простите, герр Гесс, вы какую борьбу имеете в виду?
  
   Взгляд голубых глаз Гесса на пару мгновений зондировал серые глаза молодого собеседника, а затем погас. 'Наци номер два' ответил уклончиво.
  
  -- Мы должны использовать все средства для победы. А кровь между братскими народами имеющими общее прошлое, это последнее средство для достижения единства.
  -- Но ведь до сих пор 'лайми' бомбят города Германии, и мир еще не наступил. Неужели вы всерьез верите в возможность альянса с Лондоном?
  -- Мы не будем этого здесь обсуждать! Пока вы должны помнить только одно. На Острове есть те, кто нам близок. И в свете ваших будущих заграничных поездок для Рейха и для Партии очень важно, чтобы вы были готовы подставить свое плечо в нужный момент. Вы готовы!
  -- Вполне!
  -- Вот и отлично! А у нас для вас есть подарок! Карл, принесите, пожалуйста, альбом.
  
  'А то ж! Я ведь вам от всей души, не только плечо, но и бедро, и даже без малейшего душевного трепета локоть подставлю, ежели шо. В общем, останетесь мной довольны. Угу...'
  
   Профессор легко поднялся и вернулся к столу с толстым фотоальбомом. Гесс открыл на заложенном месте и развернул фотографии перед гостем.
  
  -- Вы узнаете этих людей?
  -- Конечно! Это отец, а вот это мать. Но почему...
  -- Переверните фотографию и прочтите, что там написано. А вот вам письмо вашей матери к этому мужчине вы узнаете ее почерк?
  
  'Что еще за хрень! Йозеф и София 1920. Почему Йозеф, а не Йоган. Сменил имя, но зачем? 'Любимый и дорогой Йозеф...'. 'Нашему ребенку уже скоро год...'. Что с моей легендой? Есть проколы или нет? Залесский полностью подтвердит все, это точно. И к чему тогда эти фото и письмо?'.
  
  -- А на этом фото, вот этих двух улыбающихся молодых людей вы узнаете?
  -- Это, наверное, монтаж... У отца ведь не было братьев.
  -- Ошибаетесь, дорогой Пешке. Вот тут вы как раз ошибаетесь. У вашего отца был кузен Йозеф, с которым они были очень похожи внешне. Он был старше вашего отца на три года. Так что вы не ошиблись, на первом фото вы действительно видели вашу мать и вашего отца. Вашего НАСТОЯЩЕГО отца. Теперь вам понятно, почему семья Пешке распалась в 1923-м году?
  -- Гм. Вы хотите сказать, что мой отец бросил маму за то, что та предала его с другим человеком?
  -- Мне понятно, сколь нелегко вам такое узнать про ваших близких. Но, увы... все это горькая правда, гауптман. Тот Йоганн Пешке, которого вы знали, как отца бросившего вас с мамой в Силезии, и который этим летом погиб в пожаре в Чикаго, вам вовсе не отец, хотя все же дальний родственник. А вот вашего настоящего отца (правда, фамилия у него совсем не Пешке) мы сумели разыскать... Пешке, вам плохо? Что с вами?!
  
  'Обалдеть! Я думал скунс! Ну, прямо какое-то индийское кино тут у нас! 'У тебя на попе родинка, поэтому я твой брат, А я твоя бабушка...'. Это что за Содом с Гоморой?! Как это вообще звучит - нашелся отец у самозванца?! Почти что 'награда нашла героя'. И похоже оба эти ухаря верят в этот бред. Или они хорошие артисты. И мне-то что теперь делать?!'.
  
  -- Успокойтесь, мой друг. Выпейте вина. Вот так. Это нелегко принять, но вы мужчина, в конце концов. Возьмите себя в руки!
  -- Я в порядке, герр Гесс. Но я далеко не убежден, что все рассказанное вами, правда.
  -- Ну, что ж, ваши сомнения нам с профессором вполне понятны. Завтра Клаус отвезет вас в лагерь и покажет вам Йозефа Кранца. Вашего отца. Тогда ваши сомнения растают как дым. Даже про легенду о проклятии вашего рода, с ним можно будет вдумчиво побеседовать...
  
  'Какую еще нахрен легенду?!! Тьфу ты! Да я ту легенду на ходу сама себе из мухи выдула, чтобы хоть как-то объяснить свои кровные терки с покойным Рюделем и аполитичность Пешке! Так это что, мой провал что ли?! Уже все, приехали, или еще нет?! Только не похоже это все на провал. Мдя. Может, просто сразу шеи свернуть двум этим гадам, и последний бой тут принять? В штыки нахрен! В гранаты их мать в дет сад! Щас увидите, как умеют умирать польско-монгольские ветераны! Гм. Стоять! И кто же тогда в сороковом в Британию полетит? Бред какой-то! Бред и жуйня! И зачем им тогда меня выспрашивать насчет Швеции и Британии!? Ну, бред же! Ни хрена же я сейчас не розумею!'.
  
  -- Кстати Йозеф написал вам короткое письмо. Вот, возьмите.
  
   Поначалу строчки мелькали перед глазами разведчика, но вскоре Павла собрала волю в кулак, и вчиталась в написанный суровым готичским шрифтом текст послания.
  
  -------------------------------------------------------------
   Я не вправе называть себя твоим отцом. Адам.
  
   Я ничего не сделал для тебя и твоей матери в этой жизни. И я не ищу себе каких-либо оправданий.
  
   С Йоганном мы дружили в Санкт-Петербурге задолго до встречи с Софией. А с Софией я встретился позже в начале войны. Кто знает... Все ведь тогда могло сложиться совсем по-другому. Это к моей матери бежали твои родители во времена большевистской смуты. Так уж получилось, что София перед этим вышла замуж за Йоганна. Но полюбила она меня, а не его.
  
   Ты рос без отца, и в этом виноват только я. Но я тогда сделал свой выбор, и считал его правильным. Жаль, что я ничего не могу тебе дать теперь. Ты сам всего добился в жизни, и вряд ли примешь от меня помощь. И все же я бы хотел хоть что-то сделать для тебя...
  
   Стыдно ли мне сейчас перед Йоганном? Не знаю. Мы были молоды с Софией, и любили друг друга. Потом она осталась с Йоганном в Швеции, а я уехал и долго жил вдали от вас. Думаю, Йоганн давно простил меня. Теперь прошу о прощении тебя...
  
  --------------------------------------------------------------
  
   'Гм... Все это очень странно. Йоганн в Чикаго был только транзитным аэродромом для моего задания, и привязаться к нему я тогда не успела. Впрочем, иногда что-то шевелилось под моей толстой детдомовской кожей. Его смерть у меня тогда вызвала грусть и досаду на рациональную безжалостность гэбистов или прочих отморозков. А тут... Почерк в письме изменен качественно, но рука, несомненно, Йоганна. Хреновый из меня, конечно, графолог, но пару характерных закорючек я все же отследила. А еще там странное напутствие в конце - 'Для настоящего немца, помимо религиозности, бережливости и аккуратности в еде, есть еще кое-что столь же важное и даже намного важнее. Я имею в виду верность нашему Отечеству. Мы с Йоганном по-разному смотрели на это. А вот ты решай сам...' это же явно ретушированный кусок нашей с Йоганном чикагской беседы! Беседы, о которой, никто кроме меня и самого Йоганна не знал. Или знал? Что же он хотел мне сказать этим? Что все это подстава? Инсценировали его смерть, но зачем?! И чего тогда монгольский знакомый глазами улыбался на мое возмущение? Все спланировало НКВД? Да, ежкин кот! А эти идеологи германского величия купились на всю эту хрень, а теперь и сами хотят меня как лоха развести. Ну, дела-а...'.
  
   Дальше в беседе Павла вела себя полностью спокойно. Все части мозаики сложились воедино, и теперь она уже могла просчитывать свои ответы и будущие шаги. Когда после короткого отдыха в отдельной комнате гость покинул шале, два соратника снова встретились у камина, чтобы обсудить итоги вербовки...
  
  -- Как вы находите нашего гостя, Карл, он справится?
  -- По-моему, дорогой Рудольф, это именно тот, кого вы ищете.
  -- Мне понравились его харизма и вера.
  -- Вы в этом уверены?
  -- Даже если его миссия в Швеции ничего не даст, этот юноша нам пригодится. Вюст рассказывал мне о почти готовом проекте космолета...
  -- Рудольф, все эти планы дело далекого будущего. Ни я, ни Вюст, ни Зиверс пока не готовы ходатайствовать о вложении серьезных денег в это дело, но... Но аргументы герра Пешке опровергнуть никто пока не смог, да и реальные таланты нашего гостя приводят в изумление.
  -- Вы о рекорде скорости? И о его умении выпутываться из любых ситуаций. Вспомните досье. Примирить сицилийцев и германскую общину в Милуоки, выиграть гонку, получить связи в армиях нескольких стран. Создать юношескую лигу и сильную международную военную организацию. Этот человек гений. Хотя Мартин и предлагал мне его изолировать для более глубокой проверки.
  -- Дорогой Рудольф, я бы на вашем месте не раскрывал перед вашим заместителем всех деталей ваших планов в отношении этого Пешке. Борман карьерист и может все повернуть по-своему. Вы, я, Розенберг, и ваш адъютант, этого вполне достаточно. Рейнгарду мы скажем, что речь шла о вступлении Пешке в партию, деталей они знать не должны. Кстати, после Швеции это вполне можно устроить...
  -- Я подумаю над этим, мой друг. Хотя есть ведь вероятность, что Пешке расскажет о наших переговорах Шелленбергу, и тогда...
  -- Пока ему не о чем рассказывать, а вот если он окажет нам первую услугу, то соскочить с крючка он уже не сможет.
  
   А 'Опель-капитан' уносил обсуждаемую персону к новой не менее примечательной встрече...
  
   ВСЕХ СО ВСЕМИ ПРАЗДНИКАМИ! ;)))
  
  
   //Черновой вариант обновления от 09.03.15 не вычитано //
  
  
   Матово мерцающий в скупых лучах фонаря бок морской хищницы снова и снова появляется и исчезает в подводных сумерках. Перед высадкой с сейнера старый рыбак дедушка Ренци, напомнил об осторожности, потому что лагерная охрана специально подкармливала этих бестий умершими узниками, чтобы люди боялись побега вплавь. На острове имелось кладбище только для солдат охраны. Тварь снова мотнула зубастой мордой, и развернувшись, дернулась по кругу мимо. Сбоку на запястье костюма болтается открытый фиксатор резиновых ножен, из которых торчит ручка клинка. Если эта гадина полезет ближе, то действовать придется очень быстро. Хорошо тем ребятам, что идут к острову на трех русских минисубмаринах. Если их заметят, то расстреляют из пушки, но зубы акул их мяса не отведают. Опять она дергает хвостом, проходя мимо. Под сморщенной резиной костюма, жара и усталость сменяются холодным потом...
  
   Ему было страшно. По-настоящему страшно. В сотню раз страшнее сейчас, чем когда бы то ни было. Столь сильные чувства давно подернулись дымкой забвения, хотя когда-то пылали огнем. В школе его часто обижали сверстники, из-за чего пришлось научиться драться и самоутверждаться в детской банде участвуя в разных шалостях. Но за те шалости иногда могло влететь сильнее, чем от громилы Марио. Семья его жила голодно, и маленький Лу боялся даже просто остаться без ужина, из-за чего стал успешно осваивать методы дворовой конспирации. Потом начался Сухой закон, и по всем штатам то и дело вспыхивали перестрелки. Даже у Великих Озер такое случалось достаточно часто. Как раз в это время семья Мортано по протекции Братьев Дженна, переселилась из Бостона на небольшую квартиру в городке, стоящем в паре миль от берега Мичигана.
  
   Когда на соседней улице стрелки из Чикаго расстреляли из 'Томми-Ганов' винный склад папаши Лоренсо, Лу два дня не мог заставить себя выйти на улицу. А когда уже их дом попал под удар бойцов Лени Патрика, юноша сжимал в трясущихся руках заряженную картечью двустволку, и молился святой Марии, чтобы все остались живы. Молитва не спасла его отца. Но лишь бросив горсть земли на крышку гроба, и оторвав от могилы сразу постаревшую мать, он понял, что детство закончилось. Однако, осиротев в самом начале одной из бутлегерских войн, Луиджи почти перестал бояться. Оставаться на месте было глупо, поэтому Луиджи вернул самогонное производство и дом старому Лоренсо. Удалось списался с одним бостонским приятелем отца, осевшем на Севере, и тот организовал переезд семьи в Висконсин. Из последних денег были оплачены дорога и маленькая квартирка в пригороде Милуоки. Через день он упрямо глядел в глаза Сэма Феррары, который уже тогда был одним из лучших каподрежиме Дона Валлонэ.
  
   Жизнь изменилась навсегда. Раньше за какие-нибудь шалости отвечать приходилось перед родителями, и возможная взбучка вызывала опаску. Теперь наказать его мог лишь Дон Валлонэ, человек, который принял беглецов, и потому вызывал безграничное уважение. Луиджи делал все, чтобы не огорчать Дона, и Феррару. А, глава Милуокской семьи и сам благоволил к своему молодому гангстеру. Он ценил старательного и умного юношу, за веселый нрав, бесстрашие и умение налаживать связи с нужными людьми. Вскоре Дон перевел его под опеку Джонни Аллиотто, по команде которого, Мортано затевал уличные потасовки, дразнил полицию, отвлекая патруль во время ограбления. и даже вступил в клуб парашютистов Висконсина. Его трижды выкупали из предварительного заключения, но даже сидя за решеткой он был спокоен. К тому же успех Луиджи никогда не оставался без награды. Как-то раз, Мортано удалось задешево достать на заводе в Ошкоше ценное оборудование для фабрики семьи. И на ласковый вопрос Дона Валлонэ, 'Чего бы ты хотел за эту работу, дружок?', 17-ти летний парень признался в своем желании получить диплом колледжа. И босс, без тени неудовольствия, оплатил два года обучения. Поэтому при выполнении любых заданий Семьи, страха не было. Даже ныряя в стылые осенние воды Мичигана за утопленным курьером портфелем с наличностью, и прыгая с парашютом с неуклюжего трехмоторного биплана, Луиджи испытывал лишь легкий мандраж приключения. А вот сейчас ему очень хотелось поджать ноги к груди, и прислониться к чему-нибудь спиной. Хотя прекрасно понимаешь, что при атаке зубастой гадины, это тебя не спасет. Акула снова улыбается в свете фонаря своей отвратительной улыбкой. Панический крик готов сорваться с губ легководолаза...
  
   -- Луиджи! Эй, Луиджи! Проснись!
  
   Плечи вздрогнули. Глаза распахнулись от звонкого детского крика. И бешено стучащий пульс, стал, наконец, замедляться. Приснилось! Это был все тот же сон. А сейчас он в безопасности...
  
   -- Что случилось, Паулита?
   -- Иди скорей, тебя бабушка зовет!
   -- Хорошо, иду.
  
   Он быстро умылся из уличного умывальника, висящего на увитой виноградом стене большого дома, и пошел за непоседливой попрыгуньей. Паула то скакала, как все дети, то смешно копировала женщин своего рода, всей мимикой и жестами изображая взрослую. Озорные взгляды, бросаемые ею на вывезшего их семью с Сицилии молодого сержанта, выдавали девичий интерес. Луиджи хмыкнул, на это незатейливое кокетство. Паула ему нравилась просто, как забавный ребенок. В Штатах у него случались девчонки, но прикипеть к кому-то Мортано так и не смог. А среди близких Паулы ему было тепло и спокойно...
  
   -- Как вы себя чувствуете, Донья Изабелла?
   -- Уже лучше, мой мальчик. Спаси тебя Пресвятая Мария, за все тобой сделанное!
  
   Женщина по-доброму коснулась щеки Луиджи и едва заметно улыбнулась. Но дальше она продолжила беседу строгим и властным тоном.
   -- Ты должен запомнить и передать Джозефу слово в слово, то что я сейчас тебе скажу.
   -- Конечно, Донья Изабелла, но как же ваше письмо Дону Валлонэ?
   -- Оно уже написано, и все-таки сначала тебе придется объяснить моему кузену, почему мы с Джакомо в Штаты пока не поедем? Вижу вопрос на твоем лице. Не волнуйся, вы с друзьями справились с вашим заданием превосходно. Вы спасли много людей, там на проклятых островах и в Наполи. И хотя, наверное, не всех из них нужно было спасать, но ни тебя, ни Джозефа, ни твоих русских друзей, теперь никто не посмеет упрекнуть. Я говорила с Падре Сильвестро. Он будет и дальше помогать вам.
   - Но зачем вам оставаться тут?! Дон Валлонэ, приказал привезти вас в Висконсин. Я не могу его ослушаться.
   -- Все верно, сынок. Джозеф, хочет нам добра, но он не знает, что далекий путь убьет Джакомо даже быстрее, чем пытка голодом и побоями, устроенная мерзавцами Дуче. Мы поедем к Джозефу через год, прежде всего потому, что в России безопасно, и вдобавок тут дешевле услуги врачей. Я обязана заботиться о брате, и пока он болен мы никуда не сдвинемся с места. Возможно, через год мы будем у вас в Милуоки, но не сейчас.
   -- И вы не боитесь оставаться здесь, среди коммунистов?!
   -- Все это глупости, Луиджи. Они отлично видят, что мы им не враги. Даже, наоборот, у нас с ними есть один общий смертельный враг - Толстый Бенито. Сейчас он сцепился с греками и французами, и русские своего тоже не упустят. Мы даже готовы помочь коммунистам и добровольцам нашими связями с другими семьями.
   -- Но я слышал, что вас поселят отдельно, в специальном поселке здесь на полуострове. Вам не дадут свободно ездить по России. Неужели, вы не боитесь, что отношения с русскими могут резко поменяться?
   -- Им это не выгодно, Луиджи. Дружба с нашими семьями даст русским гораздо больше. Будем жить в этом Крыму, к тому же тут есть и другие эмигранты из Италии. Хватит споров! Иди собирайся, дружок. И не забудь мои слова. И да спасет тебя Святая Мария!
   -- Прощайте, Донья Изабелла.
  
   Через двое суток, вдоволь побродив по широким авеню красной столицы Советской России, он готовился к отъезду. В тот же день в большом номере гостиницы 'Москва' прошла его беседа с двумя офицерами русской разведки. На Луиджи никто не давил. Наоборот, попросили передать его Дону предложение наладить постоянный канал, переправки итальянских и сицилийских беженцев через Одессу. Взамен интересовались содействием в закупках на взаимовыгодной основе самого разного оборудования в Штатах, и просили переправить небольшую посылку. Договорившись о взаимных услугах, Луиджи улетал в Стокгольм через Ригу на красивом десятиместном АНТ-35. В памяти засыпающего сержанта всплывали огромные крылья русских гидросамолетов в сумерках над проливом, светящиеся в подводной мгле зубы акул, и брызгающие каменной крошкой близкие попадания пуль, огрызающихся очередями старых пулеметов 'Фиат-Ревелли' фортов лагерной тюрьмы на Устике. В Греции, Южной Италии и Сицилии остались боевые друзья вроде русского офицера Гавриоса, и могилы пяти погибших при атаке острова добровольцев. Перед молодым человеком лежал далекий путь через океан и нелегкая беседа с Донном Валлонэ. Гнева босса Луиджи не боялся, но очень надеялся, что отказ родни босса сразу поехать в Штаты, не сильно огорчит главу Семьи. Ведь самое главное достигнуто, люди спасены, и живут среди таких же беженцев от фашистского режима.
  
   На полувоенном фрэнче заснувшего в самолетном кресле сержанта тускло мерцали греческий военный крест (утвержденный монархом всего месяц назад), добровольческий знак участника греческой компании, и странная 'Красная звезда' от московского начальства майора Гавриоса. И еще здесь в России оставалась маленькая девочка, которую вместе с почти сотней беженцев чудом удалось вывезти на русском корабле с родной Сицилии. За нею Луиджи обещал самому себе вернуться, что бы там дальше не случилось.
  
  
   ***
  
  
   Черновой обновление 13.03.2016 ('черный' Таймлайн)
  
  
   ***
  
   Его Величество Хайле Селассие, и в изгнании не складывал свое оружие. Его горячие обращения к европейским правителям с трибуны Лиги Наций цитировали многие газеты. Но смешные санкции, которые были наложены на Италию за аннексию его страны, вызывали у его врага Муссолини лишь усмешку, а у самого изгнанника вызывали отчаяние. За речами на заседаниях Лиги и гневными статьями в газетах, следовали тайные встречи с политиками Франции, Британии и других стран. Обещали-то ему много всего. И возвращение трона, и военную помощь, и даже помощь в восстановлении страны... когда-нибудь в будущем. Однако никаких конкретных обязательств на ближайшие год-два лорды и мсье брать на себя не желали. Переписка с потенциальными спонсорами тоже пока успехов не сулила. Король уже подумывал о заокеанской поездке, как неожиданно получил приглашение. Причем приглашающий его на переговоры господин министр иностранных дел СССР Молотов, убедительно попросил о сохранении в тайне самого факта переговоров. Несмотря на стойкое опасение связываться с коммунистами, привитое ему еще свитой из бывших русских офицеров, Хайле Селассие, решил рассмотреть и этот шанс...
  
   В середине октября прошли первые абиссинско-советские переговоры. Встречи с монархом проходили в небольшом шато в пригороде Марселя. Количество участников и охраны было минимальным с обеих сторон. Король был сама осторожность. Лед дипломатии чуть потек, только после совместного просмотра кадров освобождения пленных абиссинских офицеров из итальянских концлагерей. Монарх захотел отблагодарить русских спасителей, и попросил дать полные списки героев. Ему мягко отказали - герои продолжали свою опасную службу, и не должны были раскрывать своих лиц и фамилий... Потом, к удивлению Его Величества, партнеры озвучили и предложение о реальной помощи. Пакет обсуждаемых тем был довольно большим, касаясь, как цены обучения абиссинских военных в СССР, и поставок оружия, так и политических соглашений. Но помимо, политической, организационной и финансовой стороны вопроса, пришлось обсудить и не слишком приятные темы. Министр коммунистической державы твердо стоял на необходимости отмены в возрождаемом Абиссинском королевстве рабства и смертных казней без суда. И если по поводу смены политического строя государства требований не выдвигалось, то 'рабский вопрос' встал на переговорах очень остро. Либо уступка в этом принципиальном вопросе со стороны монарха, либо отказ Союза в поддержке его борьбы. Взамен Абиссинии предлагались серьезные торговые и политические соглашения. И тут было о чем задуматься. Если на протяжении последнего десятилетия европейские союзники и 'гаранты' отказывали королевству в приобретении самолетов, танков, и артиллерии, то в этот раз большевики давали все. Под гарантии оплаты до мая в 1940-го года, уже сейчас абиссинская армия могла получить сто тысяч польских 'Манлихеров', три тысячи пулеметов под старый австрийский 8-мм патрон, 120 полевых и тяжелых орудий времен Великой Войны, несколько десятков зенитных и противотанковых пушек, и полсотни бывших польских танков и танкеток. Самолеты для Абиссинии русские предлагали собирать в Греции из комплектов и перегонять во Французское Марокко своим ходом. Причем русские не взваливали все обязательства только на свои плечи, а обещали достижение секретных договоренностей с греками, французами, и с Добровольческой армией. К примеру, совместными силами должны были разворачиваться патронный завод во французском Марокко и сборочный авиазавод в Греции. Кстати для дальнейшего снабжения имелась возможность закупать старые французские винтовки 'Лебеля' и пулеметы 'Шоша', которым достаточно было переделать патронник под манлихеровский патрон. А с учетом предлагаемых поставок морем, такой задел позволял королю всего за полгода развернуть полноценную армию, способную серьезно сражаться с потомками римлян.
  
   Это было первое серьезное соглашение, и король не остался равнодушным. Договор был подписан и уже через неделю к нескольким десяткам недавно вывезенных в Одессу освобожденных узников, присоединилась группа в четыре сотни младших и средних командиров армии уже три года несуществующего королевства. С русскими, французами, греками, абиссинцами и югославами заключено секретное соглашение о постройке заводов. Авиационный сборочный завод в Греции, начал свою работу еще задолго до своего запуска. Из присланных русскими комплектов и французских моторов и запчастей начали собирать первые эталоны для серии. Для производства лицензионных бомбардировщиков СБ мощности были развернуты в Югославии, которая обязалась каждый второй построенный самолет перегонять в Грецию. А уже греки каждый пятый полученный бомбардировщик должны были предоставить своим черным гостям и организовать обучение экипажей.
  
   Основной моделью истребителя был определен 'Дрозд' (модернизированный И-152 Поликарпова). На аппарате устанавливается 1000 сильная модификация французского мотора Гном-Рон-14 с удлиненным валом трехлопастного винта изменяемого шага 'Рато'. Закрытая кабина по типу "Пулавчака" Р-24, с швейцарским прицелом, и французское убирающееся шасси фирмы 'Рато' с убираемыми в крыло основными стойками и хвостовым колесом в обтекателе. Вооружением самолета должны были стать пара синхронных 'Виккерсов' 7,7 мм и на верхнее крыло, вне диска винта, устанавливаются пара крупнокалиберных 'Гочкиссов' 13,2 мм . На усиленном нижнем крыле ставились четыре универсальных бомбодержателя для бомб калибра 10, 20, 50 килограммов. На шести переделанными первыми экземплярах удалось получить скорости порядка 440-450 км/ч и время виража 13-14 секунд. Пусть самолет и нельзя было назвать передовым, но зато он вышел достаточно простым для освоения неопытными пилотами, и по боевым качествам находился на уровне лучших серийных самолетов 'Аэронаутики'. Так, с относительно новыми итальянскими истребителями 'Фиатами CR-42' на такой машине воевать можно было вполне успешно, и даже британские 'Гладиаторы' базирующиеся на Мальту, смотрелись куда слабее обновленного 'Дрозда'. Начатое сборочное производство пока было рассчитано на выпуск порядка 1000 'Дроздов' до конца 1940-го года. 200 таких истребителей должны были ближе к лету 1940-го передаваться создаваемым заново абиссинским ВВС, для которых разворачивалась специальная авиашкола с советскими инструкторами, имеющими боевой опыт. Югославы были не в восторге от аппарата, но не отказались получить такое же количество машин, как и абиссинцы.
  
   Помимо этой модели выпускаемой совместно международными участниками концессии, французы подкинули еще сюрприз. Просто и незатейливо решили избавиться от непринятых своими ВВС уродцев и прислали полсотни малонадежных 'Кодрон-714' созданных по концепции 'легкого истребителя'. Командование 'Добровольческой Армии' заинтересовалось новинкой, но когда в аварии погиб один и получили травмы сразу двое пилотов, вопрос был сразу закрыт. Поэтому решением авиационного командования добровольцев на 'Кодронах' должны были летать, только греки и французы, да и то после полноценного переучивания пилотов и отладки матчасти.
  
   ***
  
   Между вылетами Бенджамин продолжал готовить друга к сдаче экзамена на первый офицерский чин. Худо-бедно, но большую часть материалов Дорн уже освоил, хотя проблемы с греческим языком у него оставались. К середине ноября боевые действия затихли сразу на двух фронтах, и Капитан Дэвис снова был вызван к командованию. В этот раз штаб 'Добровольческой армии' расположился в Татое, и в эту поездку Бен прихватил с собой Майкла. Такой случай надо было использовать. Появление еще одного черного офицер-пилота давал Дэвису надежду увидеть когда-нибудь рождение полностью черной эскадрильи.
  
   В уютном зале большого дома было не протолкнуться от гостей. Помимо знакомых ему лиц офицеров 'Сражающейся Европы', и нескольких русских коллег, капитан с удивлением рассмотрел и несколько незнакомых черных лиц. В процессе представления сторон выяснилось, что перед ним новоиспеченный абиссинский маршал и князь Имре со своими офицерами штаба. Новость сразу вызвала оживление. О скором восстановлении абиссинской армии слухи ходили давно, но подробности стали известны впервые. Пара переводчиков едва успевала за почти пулеметными очередями вопросов и ответов на французском, русском, и английском. Абиссинцы демонстрировали спокойное достоинство и уважение к добровольцам.
  
   История черных гостей вызывала неподдельный интерес. Оказывается, после освобождения из фашистского плена, князь Имре, вместе с несколькими сотнями собранных со всей Европы соратников, проходил в России краткий курс переподготовки по использованию авиации в общевойсковых боях, и по организации противовоздушной защиты войск. После следующей пары фраз на французском в свой адрес, Дэвису стало понятно, что его новое назначение может быть связано с переходом на службу в истребительные части абиссинских ВВС. И в случае согласия, на новом месте службы капитана ожидал головокружительный карьерный рост. В начале контракта были запланированы два-три месяца инструкторской работы, ведь обученного личного состава было смехотворно мало. Весной уже майору Дэвису предстояло принять истребительный полк в составе четырех десятков 'Дроздов', одного транспортника и пары связных самолетов. А к концу 1940-го года, в качестве сладкого приза, перед Бенджамином маячило вступление в командование истребительной авиабригадой из 100 самолетов, и звание подполковника.
  
   Основной проблемой для абиссинских ВВС оставалась острая нехватка пилотов и наземного техсостава. Задумчивого от перспектив Дэвиса у штаба перехватил Майкл Дорн.
  
   -- Чего приуныл, брат?
   -- Да вот, задумался о перспективах. То ли возвращаться домой, и надеяться, что черному лейтенанту позволят лет через сто летать в Авиакорпусе, то ли... На втором пути, предо мной маячит отставка из US Army. А мой Старик был бы очень не рад такому итогу карьеры сына...
   -- Грустишь о том, что наши отпуска закончились, и уже пора прощаться с небом? Или ты решил оставить армию, и остаться тут вечным добровольцем?
   -- Нет, Майки, мне просто пора решать, кем быть дальше. Оставаться дома в Штатах 'вонючим ниггером', хоть и с лейтенантскими погонами, или стать командиром истребительного полка на войне, где всякое может случиться...
   -- Ого! Ну и выбор у тебя, 'Полковник', сэр! О таком варианте грех не задуматься. А греки знатно подловили тебя своими посулами! Вот только, что же скажут сэр Бенджамин старший и мадам Агата...
   -- Дело не в греках, они как раз ничего не предлагали. А с родными, я как-нибудь договорюсь...
   -- Тебе удалось меня испугать. Неужели предложили "коми"!?
   -- Опять выстрел в молоко, Майк... Абиссинцы.
   -- Чего?!
   -- Ты удивлен? Да-да, те самые 'ниггеры' сожранные Мусолини еще в 35-м. Такие же черные, как и мы с тобой. Только язык у них отличается, а молчали бы, так в Гарлеме никто бы им не удивился.
   -- М-да уж, предложеньице. И ты, Бен?
   -- Если соглашусь, то создавать новый Воздушный корпус нам с тобой придется практически заново. Вместе с такими же черными парнями, как и мы.
   -- Так нам и дали там что-то 'создавать'. Сколько ты уже отправил рапортов в штаб Армии?
   -- Именно поэтому я и не хочу больше ждать этой милостыни от 'белых отцов'. Только вспомни, брат, сколько мы с тобой мечтали о небе?! Мой отец проплатил нам частные курсы, но никто даже не почесался записать нас в Резерв Авиакорпуса! И кто же выпустил нас в бой на крыльях?! Только несколько бездомных белых безумцев, вроде Моровского с Терновским. Парней, которые плевали на Конгресс с Сенатом и на все традиции расовой сегрегации оптом. Думаю с 'Тремя К' они бы воевали не хуже, чем с самим Гитлером. Так что пора бы нам с тобой разуть глаза, братишка. В Штатах, никакие связи моего отца не дадут нам взлететь высоко и почувствовать себя равными!
   -- Ты-то хотя бы офицер, а я...
   -- Не пори чушь, брат! Я обо всем договорился, или мы с тобой зря зубрили теорию и гоняли тебя на пилотаж... Экзамен у тебя завтра примут сразу три комиссии. Греки, абиссинцы, и французы. Три лейтенантских патента ты получишь, а это тебе не клопа раздавить. Русские бы тоже не отказались, но клеймо 'коми' нам с тобой не нужно. Не стоит дразнить гусей. Кстати, мне тут тоже светит переаттестация, фактически на начальника авиашколы и командира учебного полка.
   -- И что потом?
   -- Потом соберем гостинцы, и поедешь домой. Отвезешь полковнику Дэвису и Агате мои письма, а Своим заработанных денег. Если все пойдет как надо, то снова увидишь ты их года через три, уже, будучи, командиром эскадрильи и капитаном.
   -- Угу, как же...
   -- Брось грустить, родные будут рады, что у тебя появится шанс. А сержантом, ты все равно не скопил бы столько и за пару лет, сколько отвезешь сейчас. И в Таскиги тебя второй раз не примут, сам знаешь почему. Так что, приглашай сюда парней. Если приедут парни из нашего училища, еще лучше, но это вряд ли. Наши посулы, против реального патента лейтенанта смотрятся бледно для тех, кому уже повезло встать в строй. Поэтому я хочу, чтобы вы с моим отцом отобрали полторы-две сотни черных парней, которым не слишком повезло. И которые, не хотят всю жизнь быть почтальонами и стюардами. А ты их предварительно отберешь и обучишь.
   -- Ты рехнулся! Я обучу!? Да я только...
   -- Именно ты! На мои деньги отец возьмет в аренду пару 'Дженни' с 'Браунингами', накупит топлива и патронов для обучения, и снимет полосу. Дорогу до Греции и подъемные пусть оплачивает сам король Селассие. А вот ты за месяц в Штатах прогонишь, всех кого найдете, через это сито. Трусливых цыплят не бери, только самых спокойных, уверенных и отчаянных. И, не забудь, парни должны приехать сюда, уже понимая, чем пропеллер отличается от штурвала. Кого-то из них мы научим летать. Другие будут крутить гайки, и заворачивать хвосты. Третьи научатся водить машину, и стрелять из зенитных 'Гочкиссов'. Если сами не захотят вернуться, выгонять мы не станем даже самых неловких. Правда, совсем уж безруких к технике то мы не подпустим. За то, уже через год Муссолини узнает, чего стоят в бою черные парни с нашего западного меридиана.
   -- Как же, узнает. К тому времени, может, и война уже закончится.
   -- Дал бы Бог, Майки. Если война закончится, значит, служить они будут в мирной стране, где никто и никогда не обзовет нас с ними 'вонючими ниггерами'. Я вижу, ты все же решился?
   -- А чего тут думать. Такой шанс выпадает раз в жизни. Я с тобой... Командуйте, сэр!
   -- О'кей, Майки! Тогда не будем терять времени. Пошли, повторять наши уроки. Завтра в Татойском училище нас с тобой ждут гребанные тесты, братишка. Зато послезавтра, не только ты мне, но и я тебе тоже, на людях стану говорить 'сэр'. Но не вздумай задрать от этого нос!
  
   ***
  
  
   ***
  
   Черновой обновление 17.03.2016 (еще один тайм-лайн)
  
   ***
  
   Гитлер долго не мог принять этого решения. Ему все еще казалось, что полюбовный договор Рейха с островными соседями будет возможен при полном сохранении лица обеими сторонами. Однако разведка Гейдриха приносила нерадостные вести. Этот польско-американский фольксдойче Пешке оказался прав, британцы готовились оборонять свой остров не только на море, но и с воздуха. Во Франции были перехвачены сверхсекретные сведения о работе британской ПВО. Да и высотные дальние разведчики Ровеля привезли достаточное количество подтверждающих тревожную информацию снимков. Большие решетчатые фермы радаров, были хорошо различимы на отдельных кадрах. На очередном совещании, его друг и соратник Геринг, докладывая об отбитых атаках британских бомбардировщиков, оказался на удивление стоек в своих высказываниях.
  
   -- Мой Фюрер, если британцы до начала активных действий на земле, успеют прикрыть Францию этими радарами, то я не могу гарантировать низких потерь Люфтваффе. А если такое прикрытие получат их базы флота, то любой авиаудар по ним, окажется для нас чрезвычайно дорогим. Мои парни прошли Испанию и Польшу, но опыта противодействия радарам у нас нет. Мы, конечно, можем производить прорыв на территорию врага на бреющем, так же как и в Польше, но у британцев и французов слишком много современных самолетов...
   -- Что вы предлагаете, Герман?
   -- Предлагаю выбить у старого льва пару его старых любимых клыков дубиной наотмашь. Месяц назад мы с вами обсуждали использование 'польских этажерок' против баз Гранд Флита. Так вот, через пару недель мы будем практически готовы к такому веселью, и даже больше.
   -- Даже больше? Вы уверены?
   -- Да, мой Фюрер! Более чем, уверен! Я приглашаю вас завтра на морской полигон Люфтваффе в Киле. Там вы могли бы убедиться, что мы готовы к возмездию за трусливые британские укусы. И наказывать их нужно именно сейчас, выбивая им старые клыки, пока они не отрастили себе новых радарных зубов.
  
   Недалеко от Киля, фюреру вживую показали доведенный до ума шедевр сумрачного польско-германского гения. На глазах у высокого начальства два старых Ю-86 тяжело стартовали с крылатой ношей на спине и с ракетными факелами под крыльями. Самолеты легли на боевой курс и от них почти синхронно отделились, авиетки операторов. Еще через несколько минут огненные шары накрыли обреченные мишени, а два высокоплана в пеленге пролетели прямо над наблюдательным пунктом начальства, помахав крыльями. Один 'брандер' уничтожил мощным близким разрывом старый пароход, а второй устроил огненное море на обозначающем вражеский аэродром поле, с выставленными на нем экспонатами авиационных свалок. Фюрер, стиснув пальцами бинокль, с молчаливым восхищением глядел на завораживающее зрелище. О том что, у корабля-мишени было прорублено заранее днище, и что на земле под стащенными со свалок трупами самолетов стояло по нескольку банок с горючим обмотанных для зрелищности пиротехникой, фюреру докладывать не стали...
  
   Присутствовавший на том же мероприятии Вильгельм Леман, без задержки передал через связника в Центр новейшую информацию.
  
   -------------------------------------
   'Люфтваффе готовится нанести мощный удар воздушными брандерами по портам Александрии, Мальты и ряду крупных египетских аэродромов британцев и французов. Старт планировался с итальянских аэродромов на Кипре.
   В случае успеха этой акции, Герингом и Гитлером может быть принято решение о нанесении первентивного удара по британским авиабазам на самом Острове'.
   -------------------------------------
  
   Из приложенной к этому сообщению более подробной записки стало ясно следующее:
  
   Немцы подготовили 30 'брандеров' для ударов по британскому флоту. Уже отработана схема одновременного удара звеном из трех 'брандеров', каждый из которых несет пять тонн усиленной взрывчатки (с гексагеном и алюминиевой пылью в составе смеси). По расчетам Люфтваффе суммарная мощность удара одного звена сопоставима с взрывом 20-25 тонн тротила. Удар всех трех составляющих 'Драйблиц' должен быть практически одновременным и концентрированным по площади, чтобы ударные волны 'брандеров' усиливали друг друга. Вариантов высоты подрыва 'брандеров' определено три - поверхностный, в 50 м от земли, и в 100 м от земли. Чем выше, тем синхроннее взрывы, больше радиус поражения, но меньше воздействие на плавучесть намеченных корабельных целей.
  
   Для взлета перетяжеленных из-за взрывчатки самолетов 'Хейнкель-111' первых серий (используемых в качестве 'брандеров'), применяется буксировочная схема называемая 'подтяжки для галифе'. Впереди 'танкер-буксировщик' - такой же He-111, но только из более поздних серий с большим запасом топлива, сзади на специальном передающем топливо эластичном буксире 'брандер'. В кабине 'брандера' только система телеуправления, а на его спине закреплен легкий одноместный низкоплан 'Шметерлинг' (переделанный из учебного "Зибеля 202" в одноместный и более скоростной аппарат) с пилотом-оператором. В баках 'брандера' в момент старта плещется только половина топлива. И 'тягач' и его 'прицеп' перед самым отрывом одновременно включают мощные реактивные ускорители взлета, производства фирмы 'Рейнметал-Борзиг'. А после пролета половины пути 'прицеп" должен был отпустить 'танкер-буксировщик' и идти к цели самостоятельно. Во избежание отказа на взлете одного из реактивных ускорителей, на крыле каждого бомбардировщика установлено по три пары таких ракет. Откажет ближний к фюзеляжу ускоритель, сразу включается средний. Остальные во взлете не участвуют, они нужны лишь для набора рабочей высоты. К примеру, вдруг у двух 'брандеров' при взлете случились отказы ракет, вызвавшие переключения на запасные ускорители из-за чего осталось на один ускоритель меньше, чем у третьего. Тогда звено вместо рабочей высоты 3500 м наберет только 2000 м, и изменит профиль захода на цель, но сама миссия не отменяется. Посадить брандер на землю невозможно, поэтому при серьезных отказах на взлете, не дающих надежды на успех полета, 'брандеры' сразу уходят на расположенный в десятке километров полигон, где пилот-оператор быстро отцепляет свой 'Мотылек', и наводит 'брандер' в землю. При старте 'Драйблиц' с морского побережья, в случае отказа, все следы аварии скрывало море...
  
  
  
  
  ***
  
   Черновой обновление 24.03.2016 ( Тайм-лайн по успехам советской разведки)
  
  
   Начиная с конца июля для заокеанской советской резидентуры, время полетело вскачь. Народный комиссар Берия то и дело ставил срочнейшие шпионские задачи запредельной сложности. Тихий этап оперативной работы канул в небытие, но к счастью, уровень риска большинства новых задач оказался незапредельным. В сентябре начали открываться фирмы. Причем предпочтение было отдано выкупу производственных структур уже имеющих историю. Деньги через руки разведчиков потекли рекой, хотя за каждую каплю из этого потока исполнители должны были 'расписаться кровью', и еще представить обоснованный отчет о расходовании. Удалось многое. В связи с покупкой акций компаний 'RTA' и 'Гэлвин', удалось залегендировать запуск радиотехнических филиалов во Франции, Греции и в Дании. Это позволило под видом поставок ЗИП к выпускаемым филиалами радиостанциям различного профиля, наладить постоянный поток малогабаритных ламп и других комплектующих в Союз. Малогабаритные пентоды, с середины сентября уже массово шли на оснащение компактных самолетных раций, и для мощных малосерийных радиостанций разведки (на которые ставили и аккумуляторные батареи 'Гэлвин').
  
   Свое производство пока отставало, хотя в октябре в Ленинграде в секретном цеху завода 'Светлана' начался выпуск опытных образцов малогабаритных ламп и батарей питания по американским образцам. До серии там еще было далеко, но отработка технологий шла полным ходом. С использованием электронных телесистем 'Ортикон' производства компании 'RTA' было еще сложнее. Пока советским ученым удалось только незначительно продвинуть разработку систем телеуправления самолетами. А на новые ракеты и управляемые авиационные бомбы-торпеды, создаваемые Управлением специальных разработок, ни одну американскую телекамеру и вовсе не ставили. Зато для изучения польского опыта и новых средств телеуправления, успешно шла отработка использования нового иконоскопа и прилагающихся к нему систем в авиации, при отработке управления опытным 'беспилотным' разведчиком Р-6 (шифр проекта 'Поводырь Слепца'). Телеуправляемая двухмоторная машина по командам оператора с земли или с такого же Р-6, уже умела взлетать, выполняла небольшой полет, сбрасывала в Финский залив макет торпеды, и садилась на один из аэродромов Кронштадта. Пилот 'Слепца' при этом ездил пассажиром, и к штурвалу даже не прикасался.
  
   Неплохие перспективы сулили и другие направления внедрения. При открытии пары новых отделений 'Лиги Юных Командос' в Индианаполисе и Бруклине, прошли фестивальные шествия, завершившиеся большими фейерверками. Огромные огненные цветы в небе вызывали восторг у зрителей и зубовный скрежет у московского начальства. Чтобы получить этот заказ пришлось давать взятки армейским снабженцам, и отчаянно демпинговать. Для новорожденного бизнеса такие встряски были смерти подобны, если бы не финансовая поддержка Центра. Нарком Берия был раздражен, но выделение средств подписывал. В общем толк от того шумного внедрения в итоге был. Открывались перспективы, на которые когда-то намекал один очень странный персонаж из Центра (в июле его скандальное внедрение опекали сразу две группы контролеров).
  
   Итак, всего полтора месяца прошли, как советской разведке удалось выкупить в Бруклине захудалую пиротехническую фирму, и переименовать ее в 'Файербол-Лтд'. Вскоре, это производство было перепрофилировано на выпуск топливных шашек для метеорологических ракет собственной разработки, а также на выпуск авиационных стартовых ускорителей и учебной армейской пиротехнической оснастки. В целом подчиненным старшего майора госбезопасности Фитина, досталась кропотливая и внешне совсем не героическая работа. Вплотную подбираться к американским ракетным секретам им пока было рановато, и шла планомерная осада. Количество пройденных новоиспеченными бизнесменами бюрократических и прочих ловушек оказалось немаленьким. К счастью этап внедрения закончился без сбоев, интересов довольно слабой секретной службы ФБР удалось к себе не привлечь. Ну, а, бизнес, наконец, сдвинулся с мертвой точки и начал набирать обороты с надеждой на скорую прибыль. За то же время, разведчикам удалось через имевшиеся связи в 'Лиге Юных Коммандос' заключить несколько договоров на поставку Авиакорпусу стартовых пороховых ускорителей, а также на поставку Армии и Лиге взрывпакетов и учебных фугасов для армейских полигонов. Помимо этого успели устроить рекламные пуски своих новаторских метеорологических ракет и открыть несколько отделений фирмы в Чикаго, Баффало и Нью-Йорке.
  
   Все эти танцы с налаживанием бизнеса и поисками контактов среди армейцев и производителей оружия, хоть и оказались довольно затратными, зато помогли собрать много попутной информации. Часть этих сведений подтверждала информацию переданную Кантонцем в Баффало. Поэтому наступило время для добывания технологий для советских ученых. К слову сказать, удавалось далеко не все. Попытка внедрения в атомный проект, пока результата не дала. Еще в Европе удалось аккуратно завербовать нескольких молодых ученых, и отправить их в Нью-Йорк, Чикаго и Масачусесс. Но, ни одного из них пока даже близко не подпустили к работам Ферми и его команды. С поисками разработчиков реактивных гранатометов, то же было глухо. Зато повезло в другом.
  
   В начале ноября в Штаты из Старого Света практически одновременно прибыли две закупочных комиссии. Французская под руководством генерала Шамиссо, и греческая под руководством генерала Папагоса. Поскольку гости выражали нетерпеливость, в силу продолжения войны со странами Оси, хозяева решили пойти на встречу их устремлениям. Из Вашингтона пришел приказ объединить экскурсию гостям по фирмам-производителям и испытательным полигонам. К счастью для СССР, перед этой поездкой удалось убедить штаб греческих ВВС о необходимости включения двух офицеров-волонтеров в состав закупочной делегации. Вот так, майору Кокинакки и капитану Бахчиванджи удалось увидеть чудеса американской авиапромышленности глазами офицеров другого государства. Говорили они на отличном греческом, и посредственно на английском. Их форма не отличалась от мундиров соратников из греческой авиации. Итогом двухнедельных поездок стали отснятый в Сан-Диего альбом с чертежами летающей лодки Модель-31 с 'крылом Дэвиса', аккуратно выкупленные образцы носовых стоек шасси для будущего В-24 'Либерейтора', будущей Р-39 'Аэрокобра', и В-25 'Митчелла'. По полученной из Центра ориентировке это было чрезвычайно ценным приобретением. И не факт, что такие 'самоцветы' удалось бы получить напрямую, в силу наложенных Конгрессом ограничений на торговлю с СССР. Да и вообще демонстрировать столь тенденциозный интерес было чревато. Могли ведь янки и задуматься, а зачем большевикам именно такие образцы шасси. А тут, наполовину водоплавающие греки, вполне обоснованно интересовались конструкциями морских самолетов и их модернизацией, поэтому удивления и не вызвали. Да и вокруг французских коллег хозяева накручивали круги намного интенсивней, ведь закупочный бюджет Греции был смехотворен. Ну, а переправка всего 'добытого' в Союз прямо через Грецию была признана слишком рискованной, и поэтому нью-йоркский резидент советской разведки Гайк Ованесян в первую очередь организовал копирование фотопленок. Во вторую очередь через хорошие связи с 'бизнесменами из Милуоки' удалось отправить эти запчасти вместе с отправляемыми для 'Монголии и Китая' станками и оборудованием...
  
   Успехи разведки были оценены Центром высоко, а вот новый приказ из Москвы оказался довольно неожиданным. Внедрять своих агентов из штатовской резидентуры обратно в страны Старого Света, Ованесяну ранее не приходилось. Но задание, есть задание, и вскоре один из директоров американской ракетной фирмы 'Файербол Лтд' мистер Винцент Фрогфорд (он же советский разведчик Виктор Лягин) отправился с деловым визитом в Швецию...
  
  
  
   ***
  
  
  
   Черновой обновление 23.06.2016
  
  
  
   ***
  
  
  
   Лететь им с младшим лейтенантом пришлось пассажирами на связном АИР-6, до самой Копорской губы. Пилот подкосного высокоплана сам был из авиации погранвойск НКВД, и видимо получил от своего начальства четкие инструкции на счет двух командиров ПВО, потому что над местом падения 'иностранца' без всяких просьб он сделал несколько кругов. Молодые глаза Виктора нетерпеливо вглядывались сквозь остекление в контуры вытащенного на мелководье и притянутого тросами к берегу аппарата. Пилот и полковник не торопили второго пассажира. Тут нужна была полная уверенность в опознании...
  -- Он это, товарищ полковник. Окраска та же, и номер на руле тот. И турель вон моей очередью разбита. Да, точно он! Я его, гада, теперь из тысячи узнаю! Это он, сволочь, Гумара подранил!
  -- Хорошо гляди, внимательно! И не ошибись мне, младлей! А, ну как тут другой какой свалился. Как ты тогда докажешь что этот твой и есть? Ведь уже больше месяца прошло...
  -- Това-арищ полковник! Ну, вы же сами кадры моего фотопулемета видели! И товарищ майор Супрун их после того вылета глядел. А если в кабинах и попадания Березинских пуль отыщутся, то я и не знаю, что тут еще нужно доказывать.
  -- Ладно, поглядим. Слышь, чекист! Давай садиться! Может, и вправду, найдем на нем от того боя отметины...
  
   Колеса 'АИРа' мягко коснулись травяного покрытия давно уже скошенного поля, а к самолету уже выруливал небольшой пикап, чтобы принять в свое нутро спустившихся с небес авиаторов. Петровский скинул летный шлем, и надел на голову фуражку, поправив кожаный реглан. Из машины вышел капитан пограничник и четко по уставу поприветствовал прибывших. К берегу вела разбитая проселочная дорога...
  
   ***
  
   Все это случилось уже в конце октября, а парой недель раньше командиру 69-й бригады выпала доля проститься со своим родным соединением. Приказ о подготовке к передаче бригады новому командиру, пришел еще в сентябре. Кузьмич все бригадные дела принял, а Петровский перед строем пожелал соратникам успехов в боевой учебе и работе, ловя на себе расстроенные взгляды однополчан. С командирами полков, комиссарами, и комэсками простился за руку, и отбыл в Москву. Его Лариса осталась пока в гарнизонном городке Житомира, ждать от мужа вызова к новому месту службы.
  
   В Управлении ВВС бывшего командира авиабригады слегка огорошили временным переводом в другой род войск, и назначением командиром учебного истребительного авиаполка в Особой смешанной бригаде ПВО (только что развернутой в Ленинградском Военном округе, недалеко от балтийских берегов). Вроде бы это выглядело понижением, снова принимать полк, после недавнего командования соединением. Да и уходить из ВВС в ПВО не особо хотелось, но Петровский не стал роптать, и тут же отбыл к новому начальству. А после того, как сам Командующий ПВО комдив Яков Корнеевич Поляков в присутствии нескольких чинов из НКВД и знакомого летчика испытателя из НИИ ВВС провел с ним беседу, и отметил новизну и особую важность этого задания, сомнения и вовсе покинули полковника. В общем, приказ есть приказ, и Петровский привычно принял под козырек...
  
   В Ленинграде он познакомился со своим непосредственным начальником полковником Климовым. Иван Дмитриевич ему обрадовался как родному, поскольку был с Петровским знаком еще по прошлогодним учениям, да и в Житомирском Учебном Центре тоже пересекались. Командир и летчик Климов был опытный, хотя в ПВО оказался тоже без году неделя, но уже успел много впитать по своей новой стезе. И опытом этим готов был делиться с подчиненными от души, ничего не скрывая. Как, впрочем, и сам искал чему бы еще поучиться...
  
  -- Да, ты ж, Василий Иваныч для меня прям, как манна небесная!
  -- Так уж и 'прям'?
  -- Не подкалывай меня, говорю как есть! Ты же только недавно бригаду водил, да еще и в Польше с Монголией врагов гонял. Вот и давай, помогай нашу Смешанную делать боеспособной. Это же первое такое соединение в Союзе, в котором сразу, и артиллеристы, и летчики, и много всего другого под одним командованием служит. Где-то ты мне советом подсобишь, а где и я тебе помогу все наши новые пэвэошные премудрости освоить. Ну, что, готов сам учить и у нас учиться?
  -- Это мы завсегда, Иван Дмитриевич. От учебы не бегаем, грызть будем на совесть. Ты, главное, сам давай, командуй, а мы не подкачаем. Кстати, а на чем летать-то придется?
  -- На сюрпризе со своими орлами летать у меня будешь. Даже и рассказывать тебе заранее не хочется. Эх! Глянуть бы на твой лик, когда сам все глазами увидишь!
  -- Мото-реактивные что-ли тут прячешь? Эка невидаль, подумаешь. Да, мы своей 'коммуной' на таких по обоим берегам речки полтора десятка 'косых' еще летом на землю ссадили...
  -- Брешешь, побожись!
  -- Коммунисты в Бога не верят. Ты летную книжку читай, товарищ комбригады.
  -- Ну, если не врешь, полковник, то ты у меня и вовсе на вес золота стал. Тогда, как ни брыкайся, а проверки обучения полетам на 'факеле' я на тебя вешаю, тут ты не отвертишься. Зато, такого как наш штаба района, ты точно еще не видел. Пошли, поглядишь! -
  -- А, и пошли!
  
   И увиденное, действительно удивляло. В развернутом в районе Стрельны небольшом военном городке, до которого можно доехать из Ленинграда прямо на трамвае, оказалось много невиданных чудес. На раскинутые в стороны от автофургона ЗИС-6 решетчатые фермы радиоулавливателя 'Ревень', Петровский непонимающе глядел минуты полторы. Климов сжалился и, не дождавшись вопросов, сам начал объяснять назначение этой 'паутины'. Потом командир с подчиненным зашли в похожее на небольшой банкетный зал помещение, в котором стояли ряды огромных столов с подробными картами берега и залива разлинованными в 'клетку' словно поля для игры в 'морской бой'. Несколько лейтенантов получая команды, словно мальчишки, играющие в машинки, длинными беззубыми и тонкими, не то граблями, не то кочергами, таскали по закрепленным на столах картам маленькие макетики самолетов. Стеклянные перегородки от пола до потолка имели похожую координатную сетку, около них стояла еще пара младлеев, рисуя какими-то мелками точки и цифры. Целый ряд телефонов негромко звонили и перемигивались лампами сигналов, а полтора десятка командиров то и дело выплевывали в воздух быстрые тирады о составе цели, направлении на нее, расстоянии и эшелоне. Птичий базар, да и только. В общем, слово свое Климов сдержал, и первый же день стал для Петровского легким потрясением. Но, это было только началом...
  
   Как выяснилось, в эту Особую смешанную бригаду ПВО командование включило два истребительных полка, каждый со своим БАО, зенитный артполк 85 миллиметровых зениток. Помимо этого в бригаде имелся автобат с частями снабжения, и даже полк ВНОС оснащенный четырьмя невиданными ранее станциями радиолокации РУС-1, большим количеством установок звуколокации и просто постами наблюдателей с биноклями и радиостанциями. В общем, соединение выглядело серьезно, и по своему составу могло бы именоваться и дивизией, но начальство обозвало отдельной бригадой. А начальству всегда виднее. Главное что понял Василий Иванович, что скучно ему здесь не будет...
  
   Через два дня после представления начальству и знакомства со штабом района ПВО, Петровский, наконец, отправился к своему постоянному месту службы. Основными аэродромами его второго учебного полка становились площадки Смычково и Тырково, расположенные южнее и западнее Луги. Еще одной площадкой был Ораниенбаум. Полосы только что получили бетонные покрытия, но были короткими. Всего-то метров триста пятьдесят - четыреста. Для бомберов этого было маловато, но истребителям должно было хватить. А вот доставшийся летный парк оказался довольно интересным.
  
   Из пятидесяти двух аппаратов, два были новейшими И-40 (оказавшимися истребительным вариантом поликарповского самолета ВИТ-1, каждый с тремя опытными 23 миллимитровыми пушками МП-6, с парой новых моторов М-105 и с компрессорным ускорителем 'Тюльпан' - эту схему только недавно отладили сначала на польских 'Волках' П-38, а теперь и на первых же пригодных отечественных машинах). А остальные полсотни являлись модернизированными 'Чайками' И-153 РУ-3. Издали каких-либо серьезных отличий от уже виденных в Монголии бипланов полковник не уловил. Но подойдя сбоку, он заметил приподнятую закрытую и явно герметичную кабину. Затем, увидел, и несколько выступающее под пузом аппарата сопло ракетного мотора, и зашитый жаропрочными листами хвост с закопченным металлическим колесиком в обтекателе. Да и нос самолета был не похож. Оказалось, что на эту партию "чаек" поставили французские моторы 'Гном-Рон' с удлиненным валом (такие же моторы, которые ставили на совместно производящийся на заводе в Греции истребитель 'Дрозд').
  
   Пулеметов Березина на самолетах было четыре (их поставили вместо 20-мм Березинских пушек, потому что дальность прицельной стрельбы оказалась существенно выше для пуль 12,7 мм). Да и вписанный в контуры фюзеляжа реактивный ускоритель был тоже новый 'Тюльпан-7'. Он стоял под полом кабины, между узлов уборки основных стоек шасси (которые ложились в крылья вдоль размаха). Из-за этой особенности под животом самолета получался небольшой 'пивной живот', а летчик сидел чуть выше в своей кабине. Реактивный мотор имел овально-серповидное сопло и работающую от выхлопных газов поршневого мотора первую ступень компрессора. Тяжелые аккумулятор и генератор самолету уже не требовались, да и выявленная в Монголии ассиметрия тяги пары ускорителей под крыльями, здесь исчезла. Руки полковника тут же заныли в предвкушении тренировочного вылета, но новости он узнал еще не все.
  
   Сдающий ему дела первый командир этого полка старый знакомец-испытатель, а ныне уже майор Степан Супрун, рассказал бывшему командиру одну историю. Еще в сентябре случилось одно происшествие. Тогда полк, не включая в состав других соединений, с зеленым летным составом только-только перевели под Лугу в ПВО. А из летного парка тогда имелось всего несколько 'Чаек' с парой монгольских ускорителей (остальные были обычными И-153). Примерно в то время это случилось, когда сам Петровский готовился к 'Большим маневрам' в Киевском особом военном округе, а тут под Лугой молодые пилоты полка ПВО только начали осваивать полеты с ускорителями.
  
   В таких вылетах старались отрабатывать не только методику перехвата, но и стрельбу, поэтому боекомплект самолетов, как правило, был полный. Вот, в один из дней, пара младших лейтенантов Талалихина и Аюпова вылетела для тренировки с площадки Тырково. Они успели набрать с ускорителями высоту около шести с половиной тысяч, и внезапно увидели идущий в перистых облаках самолет. Он летел в сторону Балтики, и пилоты решили потренироваться в перехвате, тут же запросив по рации разрешение КП полка.
  
   Сам комполка майор Супрун оказался на КП, и дал указание ведущему пары Талалихину подняться и установить тип и номер машины для тренировки опознавания в воздухе. Пилоты выполнили приказ, и подошли к самолету метров на четыреста-пятсот. Машина напоминала советский бомбардировщик СБ. В этот момент различимая на спине самолета турель внезапно открыла огонь по самолету Гумара Аюпова, и добилась попадания. Гумар был ранен в руку и, сообщив по рации ведущему, отвернул в сторону аэродрома Смычково. Талалихин сообщил, что пара атакована, и запросил указаний. Командир полка подтвердил, что своих самолетов в районе нет, и отдал приказ преследовать неизвестный самолет, но не сбивать его, а посадить на аэродромы авиабазы, а сам выслал в подмогу дежурное звено. Виктор попытался выполнить приказ, но пришлось снова уворачиваться от очередей турельного пулемета. Садиться неизвестный не желал, и продолжил отстреливаться. Причем Виктор не без труда различил странные опознавательные знаки на киле и крыльях. Но, по неопытности, так и не смог определить, кто это - 'литовец', 'немец' или 'финн'. Он только понял, что самолет чужой. Радиосвязь работала плохо, и последнего приказа своего командира полка Талалихин так и не расслышал, но решил, что нарушителя, все же, нужно сбивать.
  
   Он успел провести две атаки, прежде чем двухмоторный самолет скрылся в облачности в направлении побережья. По возвращении летчик доложил о бое, и продемонстрировал несколько пулевых пробоин от оборонительного огня стрелка нарушителя. В докладе младший лейтенант предположил, что все-таки сбил двухмоторник, но подтверждения у него не было. Доклад летчика вызвал у майора Супруна сомнения, да, и начатые поиски нырнувшего в облака самолета, за три дня ничего не дали. Супрун доложил командованию ПВО округа о случившемся, и получил нагоняй. Начальство сперва решило, что лейтенант атаковал свой самолет СБ, но своих пропавших или поврежденных в тот день бортов не оказалось. В итоге предположили, что обстрелянный лейтенантом предположительно 'эстонский', 'литовский' или 'финский' самолет ушел в сторону моря к себе. Полк продолжил свою боевую учебу, а Виктора сослуживцы стали дразнить 'ПолуАсом'. Вот только Аюпов застрял на лечении, и в полк пока не вернулся...
  
  ***
  
   И, вот, сейчас, в эту октябрьскую хмарь Петровский вместе с Талалихиным приехали на опознание того сбитого нарушителя. Нашли его в Копорской губе водолазы, во время работ по поиску части груза потерянного в шторм каботажником. И когда моряки обнаружили на отмели целый самолет с погибшим экипажем в кабине, первым делом сообщили пограничникам. А уже те запросили смешанную бригаду ПВО, и полковник Климов тут же послал Петровского вместе с участником того боя Талалихиным проверить находку. С собою они везли распечатанные снимки с пленки фотопулемета Талалихина. У самого-то Виктора сомнений не было, но для командования необходимо было сравнить фото с оригиналом и получить подтверждение...
  
   Петровский глядел на трупы врагов без малейшего трепета, а вот Виктор слегка побледнел, глядя на раздутые и попорченные водой и рыбами тела. Один из пилотов, видно пытался выбраться. Он застрял в наполовину заклиненном фонаре кабины, и захлебнулся. Остальные были убиты очередью пулеметов Березина. И самое главное, принадлежность самолета удалось установить. Неплохо сохранившиеся документы капитана Армаса Эскола, бортовой номер BL-110 и уцелевшие на обшивке опознавательные знаки однозначно свидетельствовали, что самолет принадлежит финским ВВС. А серийный номер планера самолета давал наводку на британский завод "Bristol Aeroplane Company' и партию проданных Финляндии в 1939 году самолетов 'Бристоль Бленхем' МкI. Теперь, уже можно было докладывать начальству результаты проверки...
  
  
  
  
   //Черновое обновление от 01.07.16/ Тайм-лайн о ракетчиках/
  
   ***
  
  
   После первых ракетных успехов 20-х и 30-х годов и последовавших за ними жестоких разочарований энтузиастов Общества межпланетных сообщений' и 'Ракетенфлюгплатц' (ныне почивших в забвении), казалось мало что может убедить профессора в возможности возрождения этого движения. Но молодому американскому пилоту это удалось. Он не кричал о своей готовности отдать жизнь, он просто шел к своей цели. И шел, не отступая. Поражали в юноше не столько его настойчивость и фанатизм (которые проявлялись лишь в уверенных суждениях), сколько последовательность, цинизм и расчетливость. Пешке в каждой беседе, без малейшего давления голосом, умудрялся так мощно расставить акценты своих безжалостных вопросов и выводов, что аргументы оппонентов угасали не успев разгореться. Глаза этого юного гения не горели азартом, а лишь уверенно и спокойно буравили собеседника. Поэтому своим поведением Адам совсем не походил на двадцатилетнего юношу, а скорее, напоминал нескольких коллег Оберта по Медиашскому институту. Общайся с ним Оберт по переписке, наверняка, представлял бы себе умудренного лысого и желчного старикашку. А ракетные достижения самого капитана за какие-то пару месяцев уже перекрывали многие успехи старых соратников Рудольфа Небеля, Иоганнеса Винклера и Вальтера Риделя, да и достижения самого Оберта тоже...
  
   Все это сильно контрастировало с молодостью Пешке-Моровского, но Оберта смущало другое. Парень не собирался ходить с протянутой рукой в ожидании пожертвований, а нахально предлагал превратить высокую идею о космических полетах в деловой проект. Это казалось Оберту кощунством. Ну, как можно наживаться на мечте человечества о звездах?! И, наверное, все бы у них закончилось разрывом, как с тем лентяем Шершевским... Но... Оберт вынужден был признаться себе, что во многом американец оказался прав. Одними уговорами отъевшихся капиталистов не убедить. А денег на главное дело никогда не будет достаточно. И если нельзя стать космическим пророком для всех жителей Земли, зажигая их своей верой, то почему бы не приблизиться к звездам, играя на алчности людской. Результат стоил таких жертв, а профессор очень хотел быть в первых рядах подвижников космоса.
  
   В общем, Оберт смущался недолго. Вскоре в вечно нейтральном Берне была зарегистрирована новая международная организация под скромным, но перспективным названием 'Европейское аэро-космическое агентство' (Оберт в списке действительных членов агенства числился под номером первым, а Пешке под вторым, что лишь слегка улыбнуло патриарха космонавтики - он не был столь мелочно честолюбив). Никаких 'ракетных аэродромов' за бешеные деньги строить не планировалось. Организация потому и называлась Европейской, что Пешке предлагал использовать ресурсы и проводить опыты в любой точке Европы. Все что сейчас требовалось, это не снижать интереса европейских газет. А для этого нужно было просто идти вперед. Не копаться годами в конструкциях ракет, добиваясь идеала, а малыми шагами набирать очки в этой гонке со временем. Сейчас у Оберта были в наличии только пара десятков пороховых ракетных ускорителей производства 'Рейнметалл' и спроектированная Пешке небольшая ракетная кабина на одного пилота. Кабина была получена варварской переделкой из носовой секции фюзеляжа аварийного Дугласа ДС-2, выкупленного с самолетной свалки в Бухаресте. Закрепленное в карданном подвесе ракетное кресло конструкции Пешке было еще сырым, но годилось для не слишком высокого полета с перегрузками не более пяти-шести единиц. В первой поездке делегацию новоиспеченной международной организации ждала Голландия...

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Е.Сафонова "Риджийский гамбит.Дифференцировать тьму" К.Никонова "Я и мой король.Шаг за горизонт" Е.Литвиненко "Волчица советника" Р.Гринь "Битвы магов.Книга Хаоса" Т.Богатырева, Е.Соловьева "Загробная жизнь дона Антонио" Б.Вонсович "Туранская магическая академия.Скелеты в королевских шкафах" И.Котова "Королевская кровь.Скрытое пламя " А.Джейн "Северная Корона.Против ветра" В.Прягин "Дурман-звезда" Е.Никольская "Зачарованный город N" А.Рассохина "К чему приводят девицу...Ночные прогулки по кладбищу" Г.Гончарова "Волк по имени Зайка" А.Демченко "Небесный бродяга" Д.Арнаутова "Страж морского принца" И.Успенская "Практическая психология.Герцог" Э.Плотникова "Игра в дракошки-мышки" А.Сокол "Призраки не умеют лгать" М.Атаманов "Защита Периметра.Через смерть" Ж.Лебедева "Сиреневый черный.Гнев единорога" С.Ролдугина "Моя рыжая проблема"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"