О.К.: другие произведения.

Хайнлайн Роберт. Между планетами

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


 Ваша оценка:

Роберт Хайнлайн. Между планетами
Перевод с англ. - О. Колесников

 

1. НЬЮ-МЕКСИКО

 

- Полегче, малыш, полегче!

Дон Харви придержал своего верхового пони. Обычно Ленивчик оправдывал свое имя, но сегодня он, похоже, решил взять приз. Дон не винил его. День выдался такой, какие бывают только в Нью-Мексико: небо начисто вымыто прошедшим дождем, земля уже сухая, но вдалеке еще висит осколок радуги. Небо было слишком синее, кусты слишком розовые, а горизонт - слишком четкий, чтобы выглядеть правдоподобно. Невероятный покой царил над землей, а с ним - затаенное предчувствие чего-то чудесного.

- У нас еще весь день впереди, - предупредил он Ленивчика, - так что зря не потей. Вон там, впереди, крутой подъем.

Дон восседал в великолепном мексиканском седле, которое родители прислали ему на день рождения. Эта изумительная вещь, расшитая по-индейски серебром, была так же неуместна в простой сельской школе, как парадная одежда - на клеймении скота. Этого родители не учли. Дон гордился подарком - ведь другие ребята ездили в простых седлах. Однако мальчишки немилосердно подшучивали над ним и, впервые увидев подарок, сразу окрестили Дональда Джеймса Харви "Доном Хайме".<Испанское имя Хайме соответствует английскому Джеймс. - Прим. перев.>

Вдруг Ленивчик шарахнулся в сторону. Дон огляделся, заметил что-то, выхватил оружие и выстрелил. Потом слез с пони, перебросив поводья вперед, и осмотрел дело рук своих. В тени скалы корчилась довольно крупная змея с семью погремушками на хвосте. Голова ее, отсеченная лучом, лежала рядом. Дон решил не брать погремушки: попади он точно в голову, взял бы непременно - было бы чем хвастаться. Ему пришлось чиркнуть лучом, чтобы добить ее. Если бы он принес так бездарно убитую змею, кто-нибудь наверняка спросил бы, зачем ему этот садовый шланг. Дон оставил змею на земле и вскочил в седло.

- Всего лишь паршивая старая ползучка, - пробормотал он, успокаивая Ленивчика. - Она больше испугалась тебя, чем ты ее.

Он щелкнул языком, и они тронулись. Через несколько сот ярдов Ленивчик опять прянул - на этот раз не от змеи, а от неожиданного звука. Дон придержал пони и свирепо выговорил:

- Ты, кусок сала с птичьими мозгами! Привыкнешь ты не дергаться, когда звонит фон?

Ленивчик переступил копытами и всхрапнул. Дон дотянулся до передней луки седла, взял фон и ответил:

- Мобиль 6-Джей-233309, говорит Дон Харви.

- Это мистер Ривз, Дон, - раздался голос директора школы "Ранчито алегре".<"Веселое маленькое ранчо" (исп.). - Прим. перев.> - Где ты сейчас?

- На верхушке Педлерз-Грейв-Меса, сэр.

- Возвращайся как можно быстрее.

- А в чем дело, сэр?

- Радиограмма от твоих родителей. Я вышлю за тобой коптер, если повар вернулся, и кого-нибудь пригнать твою лошадь.

Дон помедлил. Он не хотел, чтобы кто-то чужой ехал на Ленивчике, но и загнать пони не хотел. С другой стороны, радио от предков не могло не быть важным. Его родители были на Марсе, и мать регулярно, с каждым кораблем, присылала письма - но радиограммы, не считая рождественских и по случаю дня рождения, были событием почти неслыханным.

- Я поспешу, сэр.

- Хорошо! - мистер Ривз отключился. Дон повернул Ленивчика. Тот казался разочарованным и смотрел на хозяина с укором.

Они были уже в полумиле от школы, когда вертолет с ранчо засек их. Дон помахал рукой, отсылая его, и сам доставил Ленивчика в школу. Сгорая от любопытства, он все же вымыл и обтер пони. Мистер Ривз ждал в конторе. Он вручил Дону радиограмму. Та гласила:

ДОРОГОЙ СЫН, ТЕБЕ ЗАКАЗАНО МЕСТО ВАЛЬКИРИИ ТЕРРА-ОРБИТАЛЬНАЯ ДВЕНАДЦАТОЕ АПРЕЛЯ ЛЮБОВЬЮ МАМА И ПАПА.

Дон хлопал глазами, глядя на радиограмму, с трудом припоминая, какое нынче число.

- Но ведь двенадцатое сегодня! - воскликнул он наконец.

- Да. Ты не ждал этого?

Дон задумался. Конечно, он ждал поездки домой, если можно так выразиться - ведь он никогда еще не бывал на Марсе, - но полагал, что поедет в конце учебного года. Если бы его поездка на "Вандердекен" планировалась не сейчас, а месяца через три...

- Нет, пожалуй, нет. Я не могу понять, почему они посылают за мной до окончания семестра.

Мистер Ривз поглядел на свои тщательно подстриженные ногти.

- Думаю, причина очевидна.

Дон удивился.

- То есть?.. Мистер Ривз, вы думаете, что-то случилось?

- Дон, я не предсказатель, - мрачно ответил директор. - Но я думаю, что твои родители очень беспокоятся о тебе и стараются, чтобы ты оказался вне зоны потенциальной войны, причем как можно скорее.

Дон по-прежнему недоумевал. Войны для него были лишь понятием из курса истории. Конечно, изучая политологию, он следил за современным колониальным кризисом. Но эти события казались очень далекими и нереальными даже ему, хотя он достаточно путешествовал. Это было дело дипломатов, политиков, оно не касалось простых людей.

- Послушайте, мистер Ривз! Возможно, они поторопились. Я думаю иначе. Мне хотелось бы послать им радиограмму и сообщить, что я прибуду со следующим кораблем, когда закончится учебный год.

Мистер Ривз покачал головой.

- Нет, я не могу разрешить тебе поступать против воли родителей, и к тому же... - Директор школы, казалось, с трудом подбирал нужные слова. - Хочу сказать тебе, Дональд, что в случае войны ты можешь оказаться... как бы это лучше сказать... в двусмысленном положении.

Казалось, по кабинету пробежал слабый ветерок. Дон почувствовал себя одиноким и повзрослевшим.

- Ну почему все так получается? - недовольно спросил он.

Мистер Ривз внимательно рассматривал ногти.

- Ты представляешь себе, в чем заключаются твои обязанности патриота? - медленно спросил он. Дон неохотно задумался. Его отец родился на Земле; мать была с Венеры, из колонистов второго поколения. Но ни одна из этих планет не стала их настоящей родиной. Они встретились и поженились на Луне, затем вместе занимались планетологическими исследованиями в различных уголках Солнечной системы. Сам Дон родился в космосе, и в его свидетельстве о рождении, выданном Федерацией, графа "национальность" осталась незаполненной. Таким образом, он имел право на двойное гражданство. Он не ощущал себя колонистом Венеры: с тех пор, как его семья в последний раз была там, прошло столько времени, что Венера представлялась ему чем-то нереальным. С другой стороны, ему уже исполнилось одиннадцать, когда он впервые увидел чудесные зеленые холмы Земли.

- Я - гражданин Солнечной системы, - решительно сказал он.

- М-да, - хмыкнул директор школы. - Звучит славно, и, возможно, когда-нибудь станет не просто пустым звуком, но сейчас я не могу не согласиться с твоими родителями. Скорее всего, Марс останется нейтральной территорией. Там ты будешь в безопасности. И скажу откровенно: человеку, чья национальная принадлежность не вполне ясна, здесь будет довольно-таки тяжело и неуютно.

- Никому нет дела до моей национальной принадлежности! По рождению я считаюсь гражданином Земли! Закон на моей стороне.

Его собеседник ничего не ответил. Дон выпалил:

- Все это глупости. Если бы Федерация не старалась обескровить Венеру, не было бы и речи ни о какой войне.

Ривз поднялся.

- Разговор окончен, Дон. Я не собираюсь спорить с тобой о политике.

- Но это правда! Прочтите книгу Чемберлена "Теория колониальных кризисов".

Ривз искренне удивился.

- Где ты достал эту книгу? Уж конечно, не в школьной библиотеке?

Дон не ответил. Книгу прислал ему отец, но предупредил, чтобы Дон никому ее не показывал: книга была запрещена, по крайней мере - на Земле.

- Дон, ты достал ее у какого-то подпольного торговца книгами?

Дон угрюмо молчал.

- Изволь отвечать!

Наконец Ривз вздохнул и сказал:

- Ну ладно, Бог с ним. Иди в свою комнату и собери вещи. Вертолет захватит тебя в Альбукерке. Тебе нужно успеть к часу дня.

- Да, сэр.

Он уже повернулся, чтобы уйти, но мистер Ривз остановил его.

- Минуточку. Мы погорячились, и я совсем забыл, что для тебя есть и второе послание.

- Да?

Дон взял лист бумаги. На нем было написано:

ДОРОГОЙ СЫН ОБЯЗАТЕЛЬНО ЗАЙДИ ПОПРОЩАТЬСЯ ДЯДЮШКЕ ДАДЛИ ПЕРЕД ОТЪЕЗДОМ МАМА.

Это сообщение удивило его еще больше, чем первое; он с трудом догадался, что мама имеет в виду доктора Дадли Джефферсона - друга его родителей, но вовсе не родственника; вообще этот человек не играл никакой роли в его жизни. Мистер Ривз, казалось, не видел в этом послании ничего странного, поэтому Дон сунул записку в карман джинсов и вышел из комнаты.

 

 

Дон долго жил на Земле, но к проблеме упаковки багажа подошел как истинный межпланетник. Он знал, что на корабле разрешается бесплатно провозить всего пятьдесят фунтов багажа, поэтому исключил все вещи, без которых мог обойтись. Вскоре у него получилось две горки: очень маленькая на его кровати - самая необходимая одежда, несколько капсул с микрофильмами, счетная линейка, авторучка и вриита - марсианский музыкальный инструмент, напоминающий флейту, - на которой он играл, изредка: его товарищи были против его музыкальных упражнений. На кровати соседа высилась большая груда отвергнутых вещей.

Он взял врииту, попробовал наиграть несколько мелодий... и отложил ее в большую кучу. Брать на Марс то, что сделано на Марсе, все равно что везти уголь в Ньюкасл.

Пока Дон сортировал имущество, вошел Джек Моро, с которым он делил комнату.

- Это что? Уборка?

- Я уезжаю.

Джек потер ухо.

- Я, кажется, оглох. Мне послышалось, ты сказал, будто уезжаешь?

- Да. - Дон показал Джеку радиограмму от родителей. Джек помрачнел.

- Скверно. Конечно, я знал, что мы последний год вместе, но не ожидал, что ты уедешь так скоро. Я, наверное, буду плохо спать. Твой храп меня всегда убаюкивал. А к чему такая спешка?

- Не знаю. Честно, не знаю. Директор говорит, будто родители боятся, что начнется война, и поэтому хотят, чтобы их драгоценное дитя было в безопасности. Но ведь это же глупо, правда? Я хочу сказать, люди сейчас достаточно цивилизованны и не допустят новой войны.

Джек не ответил. Дон помолчал, затем резко спросил:

- Ты согласен? Ведь не будет никакой войны...

- Может быть, да, а может, и нет, - медленно ответил Джек.

- Ой, да брось ты...

Джек сменил тему:

- Хочешь, помогу собрать вещи?

- Тут и собирать нечего.

- А зачем эта большая куча?

- А это все твое, если, конечно, ты не против. Выбери, что нравится, а потом можешь позвать других и раздать все, что им приглянется.

- Да? Послушай, Дон, я не хочу брать твои вещи. Я все это упакую и отошлю тебе.

- Не стоит. Ты никогда не отправлял посылки на другие планеты? Это жутко дорого.

- Тогда продадим их! Вот что: давай сразу после ужина устроим аукцион.

Дон покачал головой.

- Не успеем. Я отбываю в час дня.

- Ну ты даешь, парень. Не нравится мне все это.

- Ничего не поделаешь.

Дон снова принялся сортировать вещи. Несколько его друзей зашли попрощаться. Дон не афишировал свой отъезд и полагал, что директор тоже помалкивает. Но каким-то образом все о нем узнали. Он предложил им выбрать из вещей что понравится. Конечно, после Джека. Очень скоро Дон заметил, что никто из ребят не спрашивает, почему он уезжает, и встревожился. Он хотел хоть кому-нибудь сказать, что смешно ставить под сомнение его лояльность. Ведь не будет же войны! Руп Солтер, живший в другом крыле здания, просунул голову в дверь и оглядел собравшихся.

- Драпаешь, да? Слыхал-слыхал... но решил проверить.

- Я уезжаю, если ты это имеешь в виду.

- Вот-вот, это самое. Послушай, Дон Хайме, как насчет твоего замечательного седла? Я куплю его, если сойдемся в цене.

- Оно не продается.

- Да? Но ведь там, куда ты едешь, лошадей нет. Назначь цену.

- Седло принадлежит Джеку.

- И не продается, - тут же подхватил Джек Моро. - Что, съел?

Солтер не унимался.

- И еще один вопрос: ты уже завещал кому-нибудь свою лошадку?

Лошади мальчиков, как правило, принадлежали школе, но ученику, покидавшему школу, разрешалось передать свою лошадь другому. Дон быстро поднял глаза: он не подумал о Ленивчике. Внезапно он с грустью осознал, что не сможет взять смешную толстую лошадку с собой - не сможет даже проследить за тем, как о ней будут заботиться.

- Этот вопрос тоже решен, - ответил он и негромко добавил: - И здесь обойдемся без тебя.

- Кто получит лошадь? Я могу предложить хорошие деньги. Она не Бог весть что, но я хочу отделаться от своей клячи.

- Вопрос уже решен.

- Не дури. Больно уж ты обидчивый, как все едоки лягушек, и не понимаешь своей выгоды. Ну ничего, скоро вас проучат.

Дон был вне себя. Гнев душил его. "Едоками лягушек" пренебрежительно называли обитателей вечно закрытой облаками Венеры. В общем-то кличка была не слишком обидной, не более, чем "томми" для англичан или "янки" для американцев, - однако оскорбительны были тон и обстоятельства, при которых это было сказано. Все смотрели на него и ждали.

Джек вскочил с кровати и подошел к Солтеру.

- Проваливай, Солти. Некогда слушать твою трепотню.

Солтер посмотрел на Дона, на Джека, пожал плечами и сказал:

- Это мне некогда торчать здесь... но я найду время, если ты передумаешь.

Из столовой послышался гонг. Это разрядило обстановку. Несколько мальчиков направились к двери, и Солтер ушел вместе с ними. Дон задержался.

- Пошли? - сказал Джек.

- Джек...

- Да?

- Ты не мог бы взять Ленивчика?

- Слушай, Дон, я и рад бы помочь, но куда я дену Леди Мод?

- Да, пожалуй, ты прав. Но что же делать?

- Постой. - Лицо Джека прояснилось. - Ты ведь знаешь новенького, Скуинти Морриса. Он из Манитобы. У него еще нет своей лошади. Он ездит на разных, на тех, которых мы называем клячи. Он будет хорошо обращаться с Ленивчиком, я знаю. Я однажды давал ему Мод. У него добрые руки.

Дон с облегчением вздохнул:

- Поговоришь с мистером Ривзом?

- Ты можешь поговорить с ним сам, за обедом. Пойдем.

- Я не хочу есть. И не хочу говорить с директором.

- Почему?

- Не знаю. Когда он вызвал меня утром, он мне показался, как бы это сказать... не особенно дружелюбным.

- Что он сказал?

- Дело не в словах, а в том, как он держался. Может, я и вправду чересчур обидчив, но мне показалось, что он рад от меня избавиться.

Дон ожидал, что Джек станет возражать, но тот немного помолчал и сказал:

- Дон, не принимай это слишком близко к сердцу. Наверное, у директора нервы тоже на пределе. Ты знаешь, что он получил приказ?

- Какой приказ?

- Разве ты не знал, что он офицер запаса? Он получил приказ, который вступает в действие в конце семестра. Без него школой будет руководить миссис Ривз.

Дон и так был взволнован, а теперь у него и вовсе голова пошла кругом. Без него... Как можно так говорить, ведь ничего еще не случилось.

- Это точно, - продолжал Джек. - Мне повар сказал. - Он помолчал. - Послушай, мы с тобой друзья, верно?

- Да, конечно.

- Тогда скажи мне правду. Ты действительно летишь на Марс... или на Венеру, чтобы вступить в армию?

- С чего ты взял?

- Тогда считай, что я ни о чем не спрашивал. Поверь, это не повлияло бы на наши отношения. Мой отец говорил, что, когда наступает пора идти сражаться, настоящий мужчина должен сделать шаг вперед. - Он посмотрел Дону прямо в глаза и добавил:

- Но, что бы ты ни решил, это твое личное дело. Ты знаешь, что у меня скоро день рождения?

- Да. И что же?

- Я собираюсь поступить в школу пилотов. Вот почему я спрашивал, что ты думаешь делать.

- А-а.

- Но в наших отношениях это ничего не меняет. К тому же... ты летишь на Марс.

- Да, на Марс.

- Вот и хорошо. - Джек посмотрел на часы. - Надо бежать, а то останусь без обеда. Ты не идешь?

- Нет.

- Пока.

Джек убежал. Дон постоял в раздумье. Старина Джек, похоже, слишком серьезно относится к происходящему, если бросает учебу ради того, чтобы поступить в школу пилотов. Но он не прав. Не может быть прав. Дон пошел к стойлам. Ленивчик узнал его и принялся тыкаться мордой в карманы в ожидании кусочка сахара.

- Извини, старина, - печально сказал Дон, - у меня нет ничего, даже морковки. Я забыл.

Он прижался щекой к лошадиной морде, почесал пони за ухом и тихо заговорил с лошадью, объясняя что к чему, словно Ленивчик мог понять.

- Вот такие дела, - сказал Дон в заключение. - Мне нужно уезжать, и взять тебя с собой я не могу.

Он вспомнил день, когда познакомился с лошадкой. Ленивчик был тогда почти жеребенком, но Дон очень боялся его. Пони казался огромным, опасным, даже хищным. До приезда на Землю Дон ни разу не видел лошадей. Ленивчик был первым. Внезапно у Дона перехватило горло, он больше не мог говорить. Он обхватил пони за шею и заплакал.

Ленивчик тихо заржал, ласкаясь к мальчику. Дон поднял голову.

- До свидания, лошадка, береги себя.

Он резко развернулся и побежал к общежитию.

 

 

 

2. "МЕНЕ, МЕНЕ, ТЕКЕЛ, УПАРСИН"

 

Школьный вертолет высадил Дона на летном поле Альбукерке. Чтобы успеть на ракету, следовало поторопиться - служба контроля полетов требовала, чтобы ракеты делали большой крюк, облетая оружейный центр в Сэндиа. Когда мальчик поставил багаж на весы, ему вновь пришлось столкнуться с предписаниями полиции безопасности.

- У тебя есть фотоаппарат, паренек? - спросил чиновник у весов.

- Нет, а что?

- Лучи, которыми мы проверяем багаж, засвечивают пленку.

Осмотр закончился - рентгеновские лучи не обнаружили ни одной бомбы в его нижнем белье. Дону вернули багаж, и он поднялся на борт ракетоплана "Тропы Санта-Фе", который курсировал между Юго-Западом и Новым Чикаго. Очутившись внутри, он пристегнул ремни и стал ждать, удобно устроившись в мягком кресле.

Грохот двигателей на старте беспокоил его больше, чем перегрузки. Но когда скорость превысила звуковую, шум стих, остался позади; ускорение нарастало, и Дон потерял сознание.

Он пришел в себя, когда ракета начала свободный полет по гигантской гиперболе, и почувствовал огромное облегчение: тяжесть, которая разрывала его грудную клетку, заставляла бешено работать сердце и превращала мышцы в желе, исчезла. Но, не успев насладиться чудесным ощущением свободы, он почувствовал нечто новое: желудок стремился выбросить наружу свое содержимое.

Сначала Дон даже испугался: такого с ним никогда не бывало. Затем у него возникло внезапное подозрение. Неужели? Ну нет, только не с ним... ведь он родился в космосе. "Космическая болезнь" - удел жителей Земли, которые жизнь напролет ползают по поверхности планеты! Но вскоре подозрение переросло в уверенность: за годы легкой жизни на Земле он утратил иммунитет. Скрывая смущение, Дон признал, что с ним случилось то же, что может случиться с любым землянином. При посадке ему не пришло в голову попросить сделать укол от дурноты, хотя он и проходил мимо двери с нарисованным на ней красным крестом. Вскоре его тайна открылась. Дон едва успел схватить гигиенический пакет.

После этого он почувствовал себя лучше, хотя и ощущал слабость. Он внимательно прослушал по радиотрансляции рассказ о местности, над которой они пролетали. В районе Канзас-Сити небо изменило цвет с черного на пурпурный и крылья снова оперлись о воздух. Опять навалилась перегрузка: ракета тормозила, продолжая планировать по длинной траектории к Новому Чикаго. Дон поднял спинку своего кресла и сел.

Двадцать минут спустя ракета подлетела к посадочной полосе. По команде с Земли включились двигатели, и "Тропы Санта-Фе", сбросив скорость, опустились на посадочную полосу. Весь путь не занял и часа - меньше, чем полет на вертолете от школы до Альбукерке (когда-то фургоны поселенцев одолевали эту дорогу за восемьдесят суток, если повезет). Ракета местного сообщения приземлилась на широком поле; поблизости раскинулось совсем уж огромное поле - космический порт планеты. Когда-то на этом месте стоял Старый Чикаго.

Выходя из ракеты, Дон задержался, пропуская вперед семью индейцев навахо, вышел следом за ними, ступил на трап, и тот доставил его в здание космопорта. Его поразила громада здания, которое поднималось на много этажей и уходило вниз, под землю. Станция "Гэри" обслуживала не только трассу из Санта-Фе, но и трассу 66 и еще целую дюжину местных и межконтинентальных линий. Отсюда же взлетали ракеты к станции "Терра-Орбитальная", обеспечивавшей сообщение с Луной, Венерой, Марсом и с лунами Юпитера. Это был становой хребет империи, простиравшейся далеко за пределы Земли.

Привыкший к обширным безлюдным пространствам пустыни Нью-Мексико, а еще раньше - к пустоте космоса, Дон чувствовал себя неуютно в шумной толпе: в этом муравейнике трудно было сохранять невозмутимость и достоинство. Конечно, и к этому можно было притерпеться. Он нашел светящееся объемное изображение глобуса, служившее указателем, и направился к окошку регистрации. Чиновник с равнодушной физиономией сказал, что места на "Валькирии" для него нет. Дон терпеливо объяснил, что билет бронировали с Марса, и показал радиограмму. Явно раздосадованный тем, что приходится что-то делать, чиновник неохотно согласился запросить "Терру-Орбитальную", и оттуда подтвердили, что билет для Дона есть. Чиновник дал отбой и снова обратился к Дону:

- Платить будете наличными или чеком?

Дону показалось, что пол уходит у него из-под ног.

- Я полагал, билет уже оплачен.

У Дона был аккредитив, но его не хватило бы, чтобы оплатить перелет на Марс.

- Да? Мне об этом ничего не сказали.

По настоянию Дона чиновник снова связался с орбитальной станцией. Оказалось, что билет действительно оплачен. Неужели этот клерк не в состоянии разобраться в собственных документах? Чиновник с недовольным видом выдал Дону билет в каюту Љ 64 ракетного корабля "Дорога Славы", который должен был стартовать от Земли со станции "Терра-Орбитальная" на следующее утро, в 9 часов 3 минуты 57 секунд.

- Вы прошли проверку полиции безопасности?

- Что это такое?

Лицо чиновника выразило откровенную радость; теперь он с полным основанием мог отказать в выдаче билета. Он потянул билет к себе.

- Вы не даете себе труда следить за новостями. Предъявите-ка удостоверение личности.

Дон неохотно протянул документ, чиновник сунул его в отверстие машины и вернул.

- Теперь отпечатки пальцев.

Дон оттиснул пальцы и спросил:

- Все? Могу я получить свой билет?

- Он еще спрашивает, все ли это! Явитесь сюда завтра, за час до отлета. Тогда получите свой билет - если ИБР даст разрешение.

Чиновник отвернулся. Дон понял, что разговор окончен, и отошел. Он не представлял, что делать дальше. Директору школы он сказал, что переночует в отеле "Нилтон Караван-сарай". Несколько лет назад его семья останавливалась в этом отеле, а других он не знал. С другой стороны, следовало бы попробовать разыскать доктора Джефферсона - дядюшку Дадли, поскольку так велела мать. Было едва за полдень; он решил сдать вещи в камеру хранения и начать поиски.

Освободившись от вещей, он в пустой телефонной кабине нашел в справочнике номер доктора. Автоответчик вежливо сообщил, что доктора Джефферсона нет дома, и предложил оставить для него сообщение. Дон как раз обдумывал, что продиктовать, когда молчание нарушил дружелюбный голос:

- Для тебя я дома, Дональд. Где ты сейчас, малыш?

Зажегся экран, и Дон увидел полузабытые, но знакомые черты доктора Дадли Джефферсона.

- На станции "Гэри". Я только что прилетел.

- Тогда хватай такси и немедленно ко мне.

- Я не хотел вас беспокоить, доктор, но мама настаивала, чтобы я попрощался с вами.

В душе он надеялся, что доктор Джефферсон будет слишком занят. Дон не часто попадал в большие города и не собирался убить свой последний вечер на Земле на обмен любезностями с другом семьи. Ему хотелось погулять и посмотреть, какие развлечения может предложить современный Вавилон. Аккредитив так и жег ему карман, хотелось потратить хотя бы часть денег.

- Пустяки. Надеюсь увидеть тебя через несколько минут. За это время я приготовлю что-нибудь поесть. Например, выберу и заколю для тебя тучного тельца. Кстати, ты получил мою посылку? - Лицо доктора внезапно стало внимательным.

- Нет.

Доктор Джефферсон что-то пробормотал в адрес почтовой службы.

- Может, она идет вдогонку? Там что-то важное?

- Ничего особенного, поговорим об этом позже. Ты где остановился?

- В "Караван-сарае", сэр.

- Ну тогда подстегни своих верблюдов, и посмотрим, быстро ли ты сюда доберешься. Чистого неба...

- ...и благополучного приземления, сэр!

И они оба отключили аппараты. Дон вышел из кабинки и принялся разыскивать стоянку такси. В здании космопорта, казалось, людей в форме было больше обычного, причем не только пилотов и обслуживающего персонала, но и военных различных родов войск и, конечно, вездесущих служащих полиции безопасности. Дон пробился через толпу к спуску на площадку, по туннелю спустился вниз. Наконец он нашел стоянку такси и занял очередь.

Рядом растянулся большой, неприятно похожий на ящерицу венерианский дракон. Продвинувшись вместе с очередью и оказавшись рядом с драконом, Дон просвистел вежливое приветствие.

Дракон посмотрел на мальчика одним глазом. На "груди" его, между передними лапами, на таком расстоянии, чтобы легко можно было дотянуться щупальцами, крепился небольшой металлический ящик - водэр. Щупальца нажали на клавиши, и существо с Венеры ответило мальчику - металлическим голосом водэра, а не трелью на родном языке:

- Я также приветствую вас, молодой джентльмен. Приятно на чужбине услышать звуки родного языка, к которым привык еще в яйце.

Дон с удовольствием отметил, что пришелец с другой планеты изъяснялся с явным акцентом кокни, хоть и пользовался металлическим переводчиком. Дон просвистел в ответ стандартную вежливую формулу, основной смысл которой сводился к пожеланию собеседнику легкой и приятной смерти. Существо с Венеры с помощью водэра поблагодарило его и добавило:

- Мне не совсем понятно ваше произношение. Доставьте мне удовольствие, говорите на вашем языке, чтобы я мог попрактиковаться.

Дон смекнул: его свист настолько несовершенен, что существо с Венеры с трудом понимает его, и сейчас же перешел на язык людей.

- Меня зовут Дон Харви, - сказал он и тут же просвистел эту фразу, чтобы передать смысл своего имени на языке венериан - "Туман Над Водами". Это имя выбрала ему мать, и он не видел в нем ничего смешного. Дракон тоже не нашел в нем ничего смешного. Он просвистел свое имя и проговорил через водэр:

- Меня зовут Сэр Исаак Ньютон.

Дон понимал, что существо с Венеры, называя себя таким именем, следовало общей традиции драконов: брать удобства ради имена выдающихся землян, достойных уважения.

Дон хотел спросить Сэра Исаака Ньютона, не знаком ли тот с семьей его матери, но очередь продвигалась, а дракон нет. Дону пришлось, чтобы не потерять место, перемещаться вместе с очередью. Существо с Венеры проводило его взглядом одного глаза и на прощание выразило надежду, что смерть Дона будет приятной.

Непрерывный поток такси прервался; подошел большой тягач с платформой, оттуда спустили трап. Дракон встал на шесть могучих лап и поднялся по трапу. Дон просвистел ему вслед слова прощания и с неприятным чувством заметил, что за ним внимательно наблюдает служащий полиции безопасности. К счастью, наконец подошла его очередь. Дон сел в такси, захлопнул колпак, набрал адрес и откинулся на сиденье. Автомобильчик рванулся вперед, преодолел небольшой подъем, промчался через туннель и въехал в кабину подъемника. Дон попытался запомнить дорогу, но Новый Чикаго напоминал муравейник, и это было бы тяжелой задачей даже для специалиста-топографа. Казалось, кибер-водитель уверенно выбирает маршрут; во всяком случае, компьютер, управляющий всеми такси, знал, куда его направить. Остаток пути Дон посвятил размышлениям о неприветливом чиновнике, о подозрении, которое он вызвал у полицейского, и о посылке доктора Джефферсона. Последнее мало его беспокоило. Он полагал, что почта работает плохо и посылка попросту затерялась, и надеялся, что мистер Ривз догадается переслать его корреспонденцию на Марс.

Затем он вспомнил Сэра Исаака. Как приятно встретить земляка!

Квартира доктора Джефферсона располагалась в фешенебельной части города, на одном из подземных этажей. Вышло так, что Дон все-таки не сумел самостоятельно прибыть к месту назначения; когда такси остановилось у входа, он хотел выйти, но дверца не открылась. Он вспомнил, что прежде должен заплатить за проезд, и тут обнаружилось, что, прежде чем садиться в такси-автомат, следовало позаботиться о монетах. Автомобиль-робот был умной машиной, однако аккредитивы разменивать не умел. Дон в полном отчаянии ожидал, что сейчас автомобильчик отвезет его в ближайший полицейский участок, но тут явился спаситель - доктор Джефферсон.

Доктор дал мальчику монеты, чтобы Дон опустил их в счетчик, и провел его к себе.

- Не переживай, мой мальчик. Такое и со мной бывает примерно раз в неделю. Сержант в местном полицейском участке держит в своем ящике кучу монет, чтобы вызволять меня из лап наших механических узурпаторов. Раз в квартал я оплачиваю эту услугу и добавляю на чай. Садись. Хочешь шерри?

- Нет, благодарю вас, сэр.

- Тогда кофе. Сливки и сахар перед тобой. Что пишут родители?

- Как обычно. Оба чувствуют себя хорошо, много работают, и всякое такое.

Дон незаметно осмотрелся. Комната была большой, удобной, даже роскошной, хотя книги, валяющиеся повсюду - сложенные на полках, на столе и даже на стульях, - несколько портили впечатление. В углу пылал камин; разумеется, имитация, но совершенная: огонь был неотличим от настоящего. За приоткрытой дверью виднелись и другие комнаты. Дон прикинул в уме приблизительную стоимость такой квартиры в Новом Чикаго, и у него захватило дух. Прямо перед ним было большое панорамное окно, откуда полагалось бы открываться виду на подземную часть города. Но вместо этого за ним открывался живой горный пейзаж: ручей и хвойные деревья. Пока он разглядывал все это, из воды выпрыгнула форель.

- Я знаю, что они много работают, - сказал хозяин квартиры. - Они всегда много работали. Твой отец всегда стремился постичь все тайны, накопленные за миллионы лет. Это невозможно, но он не сдается, и у него кое-что получается. Представь себе, малыш, когда твой отец начинал свою карьеру, мы и не подозревали, что некогда существовала Первая Империя системы... Если, конечно, она была первой, - добавил он задумчиво. - К настоящему времени мы обследовали руины на дне двух океанов Земли и сопоставили полученную информацию с четырех других планет. Конечно, твой отец проделал всю эту работу не в одиночку, но его вклад трудно переоценить. Твой отец - великий человек, Дональд, и твоя мать - тоже; они действуют как одна команда. Угощайся сандвичами.

- Спасибо. - Дон занялся едой, не желая отвечать доктору. Ему были приятны похвалы в адрес родителей, но казалось нескромным выказывать свое удовольствие и поддакивать. Однако доктор умел говорить и в одиночестве.

- Конечно, мы, возможно, так и не найдем ответов на все вопросы. Например, как самая крупная из планет системы, родина Империи, подверглась разрушению и превратилась в космические обломки. Твой отец провел четыре года в поясе астероидов - и ты с ним, верно? - и не нашел ответа на этот вопрос. Была ли это двойная система, такая же, как Земля и Луна, и что ее разрушило - воздействие приливных сил или ее взорвали?

- Взорвали? - переспросил Дон. - Но ведь это теоретически невозможно...

Джефферсон покачал головой.

- Многое считается невозможным до тех пор, пока не станет явью. Можно написать целую историю "науки наоборот", собрав утверждения самых высоких авторитетов о категорически невозможном. Ты изучал математическую философию, Дон? Знаком с бесконечными слоями Вселенной и системой неоткрытых постулатов?

- Боюсь, что нет, сэр.

- Идея проста и очень увлекательна. Ее суть вот в чем: все возможно, - в том смысле, что любое событие или когда-нибудь произойдет, или уже произошло. Любое. В одной Вселенной ты пьешь вино, в другой пятую планету Солнечной системы никогда не разрушали, в третьей - атомная энергия и ядерное оружие невозможны, как, кстати, утверждали наши предки. Последнее кажется вполне разумным; во всяком случае, для таких невоинственных людей, как я. - Он встал. - Не слишком увлекайся сандвичами. Я собираюсь повести тебя в ресторан, где, кроме прочего, будет и еда... такая, какую Зевс обещал богам, но так и не сумел раздобыть.

- Мне не хотелось бы отнимать у вас слишком много времени, сэр.

Дон все еще надеялся поразвлечься в городе самостоятельно. Он с удовольствием воображал ужин в каком-нибудь дорогом мужском клубе, а вместо этого предстояло убить вечер на вымученную и нудную беседу с доктором. А ведь это его последний вечер на Земле.

- Дон, что такое время? Каждый грядущий час обещает столько же нового, сколько принес минувший. Ты уже снял номер в "Караван-сарае"?

- Нет, сэр. Я оставил вещи в багажном отделении порта.

- Вот и славно, переночуешь у меня; за твоими вещами мы пошлем попозже. - Тон доктора Джефферсона неуловимо изменился: - А вся твоя корреспонденция придет к тебе в гостиницу?

- Да.

Дон с удивлением увидел на лице доктора озабоченность.

- Ну ладно. Проверим позднее. Речь идет о пакете, который я тебе отправил. Его перешлют по твоему новому адресу?

- Не знаю, сэр. Обычно почта приходила дважды в день. Если ее доставили после моего отъезда, то, естественно, она останется там до утра. Но если директор школы позаботится об этом, он может отправить пакет срочной почтой, чтобы я смог получить его до завтрашнего утра, до отлета.

- Ты хочешь сказать, вашу школу не обслуживает пневмолиния?

- Нет, сэр. Обычно утреннюю почту привозит повар - он делает покупки в городе, - а вечернюю доставляет вертолет.

- Прямо-таки необитаемый остров! Ну хорошо. Выясним это после полуночи. Даже если почта не прибудет в срок, не беспокойся.

Тем не менее он казался озабоченным и почти не разговаривал с Доном, когда они ехали в ресторан...

Ресторан с не слишком подходящим названием "Тихий уголок" обходился без вывески: просто одна из многочисленных дверей в стене здания. Но, очевидно, многие знали о нем и очень хотели попасть туда, хотя величавый швейцар пускал за бархатный шнур далеко не всех. Однако он узнал доктора Джефферсона и вызвал метрдотеля. Доктор сделал жест, понятный официантам всех времен и народов, бархатную веревку опустили, и торжественно, словно королей, провели их с Доном к столику у края танцпола. У Дона, узнавшего о размере чаевых, глаза полезли на лоб, поэтому выражение его лица в миг, когда он увидел официантку, оказалось вполне уместным. Его реакция была самой тривиальной: он никогда не видел женщины красивее. Доктор Джефферсон взглянул на него и рассмеялся.

- Не трать напрасно свой энтузиазм, сынок. Девушки, за право посмотреть на которых мы заплатили, будут вон там. - Он показал на танцпол. - Начнем с коктейля?

Дон отказался и поблагодарил.

- Как угодно. Ты уже "развеселился", и, думаю, зрелище не причинит тебе вреда. Но, может, позволишь заказать ужин?

Дон согласился. Пока доктор Джефферсон консультировался с "принцессой-рабыней" насчет меню, Дон огляделся. Зал изображал веранду под открытым небом поздним вечером. Над головой сияли звезды. Вокруг зала, закрывая несуществующее пространство вдали, шла высокая кирпичная стена. Ветки яблонь свешивались через стену и шевелились от легкого ветерка. В глубине зала стоял старинный колодец с журавлем. Дон увидел, как другая "принцесса-рабыня" подошла к нему, подняла журавль и вытащила серебряное ведерко с бутылкой.

Там же, у края танцпола, на месте столика стояла прозрачная пластиковая капсула на колесах. Дон никогда не видел ничего подобного, но сразу догадался, что это: марсианская "коляска", передвижной модуль с кондиционированием, чтобы создавать внутри холодную разреженную атмосферу, привычную для жителя Марса. Можно было разглядеть существо, сидевшее внутри: его хилое тело поддерживали металлические сервоконструкции, которые компенсировали высокую гравитацию третьей планеты; рудиментарные крылья были печально опущены. Он не шевелился. Дону стало его жалко.

Еще ребенком он встречался на Луне с марсианами, но там тяготение было еще слабее, чем на Марсе, и не превращало этих существ в паралитиков, то есть не создавало весьма болезненных ощущений. Посещая Землю, марсиане сильно рисковали. Интересно, что привело на Землю этого? Может быть, он прибыл с дипломатической миссией?

Доктор Джефферсон отпустил официантку, оторвался от меню и заметил, что Дон глазеет на марсианина.

- Просто интересно, что он здесь делает, - сказал Дон. - Не есть же он сюда пришел.

- Возможно, он хочет посмотреть, как кормятся животные. Я считаю, это верное объяснение, хотя бы отчасти. Хорошенько посмотри вокруг. Ты нигде не увидишь ничего подобного.

- Да уж. Во всяком случае, не на Марсе.

- Я не про то. Это Содом и Гоморра, парень. Мы прогнили до самой сердцевины и катимся по наклонной плоскости в пропасть. Возможно, и весь земной шар. Да ладно, оставим это. Старайся получше провести время.

Дон с удивлением посмотрел на него.

- Доктор Джефферсон, вам нравится здесь жить?

- Мне? Я гнию вместе с городом, в котором живу, со своей естественной средой обитания. Но отличать кукушку от ястреба не разучился.

Оркестр, игравший тихую приятую музыку, внезапно замолк. Включился экран оповещения:

 

"Бермуды. Официальное сообщение.

Департамент по делам колоний только что сообщил, что временный комитет Венеры отверг нашу ноту. Круги, близкие к председателю Федерации, сообщают, что подобного развития событий ожидали и причин для беспокойства нет".

 

Вновь загорелись светильники и зазвучала музыка. Губы доктора Джефферсона растянулись в саркастической улыбке.

- Как кстати, - прокомментировал он, - как похоже. Знамения судьбы начертаны на стене.

Он начал было говорить что-то по этому поводу, но его отвлекло начало представления. К этому времени сцена куда-то незаметно исчезла. Теперь на ее месте была яма, откуда поднималось облако, мерцающее пурпурными огнями. Облако рассеялось, и Дон снова увидел сцену, но теперь там были танцовщицы.

Доктор Джефферсон был прав: смотреть стоило на них, а не на официанток. Это зрелище до такой степени поглотило внимание, что он не заметил, как подали еду. Доктор тронул его за локоть.

- Съешь что-нибудь, прежде чем упадешь в обморок.

- Что? О да, сэр.

Он ел с аппетитом, но не сводил глаз с танцовщиц. Среди них появился мужчина, он исполнял партию Тангейзера, но Дон не знал этого, и это его не интересовало. Дон замечал мужчину, только когда тот заслонял танцовщиц. Он быстро покончил с содержимым тарелки, не замечая, что, собственно, ест.

- Понравилось? - спросил доктор Джефферсон.

Дон проглотил два куска, прежде чем догадался, что доктор спрашивает о еде, а не о танцовщицах.

- О да, очень вкусно. - Он посмотрел в тарелку. - Но что это было?

- Разве не узнаешь? Маленький жареный грегарий.

Потребовалось несколько секунд, прежде чем Дон сообразил, что он съел. В детстве он сотни раз видел этих маленьких, похожих на сатиров двуногих - faunus gregarius Veneris Smythii. Но он никак не мог совместить это понятие с обычным коммерческим названием, данным этому дружелюбному существу. И он, и его друзья по детским играм в колониях Венеры всегда называли их "неуклюжиками" из-за привычки натыкаться друг на друга. Неуклюжики всегда терлись о плечи, лезли на колени и старались приласкаться всякими другими способами.

Съесть маленького неуклюжика?! Дон почувствовал себя людоедом, и во второй раз за день его затошнило. Он сглотнул и изо всех сил постарался успокоиться, но, конечно, не мог больше смотреть на еду. Он снова взглянул на сцену. Там человек с усталыми глазами безостановочно хохмил, одновременно жонглируя горящими факелами. Дона это не интересовало. Он принялся разглядывать зал и вдруг встретился глазами с человеком, сидевшим столика за три от них. Тот с деланным безразличием отвел взгляд. Дон задумался, потом еще раз внимательно посмотрел на этого человека и решил, что видел его раньше.

- Доктор Джефферсон!

- Да, Дон?

- Вам никогда не приходилось встречаться с венерианским драконом, который называет себя Сэр Исаак Ньютон? - Дон дополнительно просвистел на венерианском языке настоящее имя существа.

- Замолчи! - прошипел доктор.

- Почему?

- Не афишируй без нужды свое происхождение, по крайней мере сейчас. Почему ты спрашиваешь об этом Сэре Исааке Ньютоне? - Джефферсон говорил тихо, едва шевеля губами.

Дон рассказал о случайной встрече на станции "Гэри".

- Когда подходила моя очередь, я был совершенно уверен, что за мной следит полицейский. А сейчас он сидит вон там, только в штатском.

- Ты уверен?

- Да, пожалуй.

- М-да. Может быть... Может быть... Ты не ошибаешься? Возможно, он здесь не при исполнении. Хотя служащим полиции безопасности этот ресторан не по карману, во всяком случае что касается жалованья. Послушай... не обращай на него внимания и не говори больше ни об этом драконе, ни о Венере. Просто делай вид, что веселишься. Но внимательно слушай, что буду говорить я.

Дон попытался выполнить эти указания, но "веселиться" было трудно. Даже когда вновь появились танцовщицы, его так и тянуло отвернуться и взглянуть на человека, который испортил ему вечер. Тарелку из-под жареного грегария унесли, и доктор Джефферсон заказал для Дона другое блюдо, под названием "Этна". Оно действительно походило на вулкан: из его верхушки поднималась струя пара. Дон погрузил в него ложку и обнаружил, что блюдо приготовлено из чего-то одновременно обжигающего и ледяного, поражая вкус немыслимым сочетанием противоположных стихий. Сначала он удивился, как это вообще можно есть, исключительно из вежливости попробовал еще раз, но вскоре с сожалением обнаружил, что съел все. Во время антракта Дон попробовал узнать у доктора, что тот думает об угрозе войны, но Джефферсон перевел разговор на его родителей и их работу, а затем на проблемы прошлого и будущего системы.

- Пусть это тебя не волнует, парень. Это всего лишь неизбежная прелюдия к консолидации системы. Через пять сотен лет историки вряд ли обратят внимание на теперешние события. Тогда появится Вторая Империя, из шести планет.

- Из шести? Вы думаете, мы сумеем что-нибудь сделать с Юпитером и Сатурном? Или вы про луны Юпитера?

- Нет, я имею в виду шесть планет средней величины. Мы передвинем Нептун и Плутон поближе к Солнцу и отведем Меркурий подальше.

Идея перемещения планет глубоко изумила Дона. Однако он воспринял ее, казалось бы, совершенно невероятную, как реальность, поскольку его собеседник утверждал: нет ничего невозможного.

- Человеческой расе нужно очень много места, - продолжал доктор Джефферсон. - В конце концов, на Марсе и Венере есть свое разумное население. Мы не можем вытеснить их, применяя политику геноцида, - еще неизвестно, против кого это обернется. Но перестройка системы - всего лишь инженерная работа, не более. Через пять веков вне системы будет жить больше землян, чем внутри ее. Мы заселим системы желтых карликов в окрестностях Солнца. Знаешь, Дон, что бы я сделал на твоем месте? Постарался бы обеспечить себе место на "Первопроходце".

- Мне бы это подошло, - согласился Дон. "Первопроходцем" назывался межзвездный корабль, рассчитанный на полет в одну сторону, без возвращения. Его начали строить на лунных верфях еще до рождения Дона. Скоро он должен был стартовать. Все или почти все сверстники Дона мечтали полететь на этом корабле.

- Конечно, - добавил доктор, - тогда тебе придется выбрать невесту.

Он показал на сцену, которая вновь заполнилась танцовщицами.

- Взгляни, к примеру, на эту блондинку. Очень милая девочка. Во всяком случае, кажется здоровой.

Дон улыбнулся и почувствовал себя опытным мужчиной.

- Возможно, ее вовсе не привлекает мысль открывать новые горизонты. Она выглядит вполне довольной тем, что имеет.

- Этого нельзя знать заранее. Подойдите сюда, - доктор Джефферсон подозвал метрдотеля.

Деньги перекочевали из рук в руки. Очень скоро блондинка подошла к их столу, но садиться не стала. Она была певицей, исполнительницей песен в ритме "тамтам", и продолжала петь прямо в ухо Дону. Слова были такие, что смутили бы Дона, даже если бы блондинка общалась с ним наедине. Он покраснел, уже не чувствуя себя опытным мужчиной, и вновь в душе подтвердил свое решение не брать эту девицу к звездам. И все же ему нравилось происходящее. Сцена опустела, зажегся яркий свет и вдруг снова погас, а от экрана оповещения донеслось: "Налет из космоса. Тревога. Налет из космоса. Тревога..."

Все огни погасли.

 

 

3. БЕГЛЕЦЫ

 

На одно бесконечно долгое мгновение воцарились полная темнота и тишина, не нарушаемые даже шелестом вентиляторов. Затем узкий луч высветил в центре сцены лицо комика-конферансье. Тот произнес нарочито низким голосом, несколько в нос:

- Следующим номером будет... "Танец обреченных". - Он засмеялся, затем бодро добавил: - Сидите спокойно и держитесь за кошельки, поскольку кое-кто из тех, кто вас обслуживает, - родственники администрации. Тревога всего лишь учебная. Во всяком случае вас прикрывает сто футов железобетона - и, главное, толстые чековые книжки. А теперь, чтобы создать должное настроение для следующего номера нашей программы - а это будет мой номер, - вам предстоит выпивка за счет заведения. - Тут он наклонился вперед и крикнул: - Эй, Герти, тащи-ка сюда то, что мы только что разгрузили. Будем считать, что сейчас - канун Нового года.

Дон почувствовал, что напряжение в зале начало спадать, и сам испытал облегчение. И очень удивился, почувствовав, что чья-то руку вцепилась в его запястье.

- Спокойно, - шепнул ему на ухо доктор Джефферсон.

Дон позволил вывести себя куда-то в темноту. Доктор, очевидно, знал или помнил расположение столиков в зале; они вышли, ни на что не наткнувшись, и лишь однажды прикоснулись к кому-то в темноте, впрочем, без последствий. Казалось, они идут по какому-то длинному коридору, заполненному угольной чернотой. Затем они свернули за угол и остановились.

- Не следует выходить наружу, сэр, - услышал Дон чей-то голос. Ответ доктора Джефферсона прозвучал спокойно и так тихо, что Дону не удалось его расслышать. Что-то прошелестело; они снова двинулись вперед, прошли через дверь и свернули налево.

Поход по туннелю - Дон был уверен, что это туннель перед входом в ресторан, хотя теперь он казался повернутым на девяносто градусов, - продолжался. Все происходило в темноте. Доктор Джефферсон молча тянул юношу за собой, держа за запястье. Они снова повернули и спустились по лестнице. Вокруг них были еще какие-то люди, но немного. Один раз кто-то схватил Дона, тот яростно ткнул в темноту кулаком и попал во что-то мягкое. Послышался тихий стон. Доктор Джефферсон потащил Дона еще быстрее.

Наконец он остановился и начал что-то нащупывать в темноте. Послышался женский вопль. Доктор быстро отпрянул, отступил еще на несколько шагов и снова остановился.

- Здесь, - сказал он наконец. - Залезай.

Он подтолкнул Дона вперед и положил на что-то руку. Дон понял, что это запаркованное такси с откинутым колпаком. Он забрался внутрь, доктор последовал за ним, захлопнул колпак.

- А сейчас, - сказал он спокойно, - мы можем поговорить. Мы нашли такси, но не можем никуда поехать, пока не возобновится подача энергии.

Дона трясло от возбуждения. Он заставил себя успокоиться и спросил:

- Доктор, это в самом деле нападение?

- Сильно сомневаюсь, - ответил доктор. - Могу почти с уверенностью сказать, что это ложная тревога. Точнее, надеюсь... Но она дала нам возможность уйти оттуда незамеченными.

Дон задумался. Доктор сказал:

- Что тебя беспокоит? Что мы не заплатили по счету? У меня в этом заведении кредит.

Дону эта мысль не приходила в голову. Он так и сказал, добавив:

- Наверное, все из-за этого полицейского?

- Да, к сожалению.

- Ну... я мог и ошибиться. Он очень похож на того человека. Но я не представляю, как он мог следить за мной, даже если бы сразу сел в следующее такси. Я отчетливо помню, что мое такси было единственным на подъемнике. Это исключает возможность слежки. Даже если это тот самый полицейский, это, скорее всего, случайность. А может, он разыскивал меня?

- Забудь об этом. А что касается слежки... знаешь, как работают автоматические такси?

- Ну, в общих чертах...

- Если служащий полиции безопасности решил проследить за тобой, ему вовсе не обязательно ехать за твоим такси. Достаточно позвонить и сообщить номер. За этим номером проследят через центральную диспетчерскую. Если ты не успел добраться до места назначения прежде, чем отреагировала система слежки, они по коду узнают, куда ты направился, и сразу сообщают полиции. Это означает, что другой служащий полиции безопасности будет поджидать тебя. Тогда и начинается слежка. Когда я позвонил, чтобы вызвать такси, мой заказ стал известен следящим. И номер такси тоже. В результате у нас появилась возможность увидеть твоего знакомого в "Тихом уголке". Он сидел там еще до того, как мы приехали. Правда, они использовали того же самого человека. Но их нужно простить: сейчас они здорово загружены работой.

- Да зачем я им нужен? Даже если меня считают нелояльным, я ведь не какая-нибудь важная птица?

Доктор Джефферсон помешкал, затем сказал:

- Дон, я не знаю, сколько у нас времени для разговора. Пока нет энергии, мы можем беседовать свободно. Но как только включат ток, нас услышат. А мне нужно сказать тебе многое. Поговорить не удастся.

- Почему?

- Все автоматические такси снабжены специальными микрофонами. Гнусность... Кстати, твой "хвост" мог слушать тебя даже в ресторане, несмотря на шум оркестра. Для этого используют направленные микрофоны. А теперь слушай внимательно. Мы должны найти посылку, которую я отправил тебе. Обязаны. Я хочу, чтобы ты доставил ее отцу... Второе: ты обязательно должен попасть на ракету, стартующую завтра утром. Третье: тебе не следует оставаться со мной сегодня вечером. Очень жаль, но так будет лучше. Четвертое: когда включат электричество, мы не будем говорить ни о чем конкретном, не будем называть никаких имен. Затем я остановлю такси около телефонной будки, и ты позвонишь в "Караван-сарай". Если посылка пришла, ты сразу же покинешь меня, вернешься на станцию, возьмешь вещи, поедешь в отель, зарегистрируешься и получишь почту. Завтра утром ты сядешь на корабль и улетишь. Не звони мне. Ты все понял?

- Да, сэр. - Дон помедлил, затем выпалил: - Но почему? Я ничего не понимаю, но мне кажется, я должен знать, зачем все это.

- Что тебе хочется узнать?

- Ну-у... что в этой посылке?

- Сам увидишь. Ты можешь открыть ее, посмотреть и затем принять решение. Если ты решишь не брать ее, это твое дело. Но что касается остального... Каковы твои политические убеждения?

- Ну... на этот вопрос довольно трудно ответить, сэр.

- Мои политические убеждения в твоем возрасте тоже были не очень-то четкими. Сформулируем иначе. Хотел бы ты быть единомышленником с родителями, пока не сформируются твои собственные политические убеждения?

- Конечно.

- Тебе не показалось немного странным, что твоя мать настаивала, чтобы ты встретился со мной? Можешь говорить откровенно - я знаю, что молодому человеку, прибывшему в большой город, вовсе не интересно разыскивать полузнакомых людей. Не кажется ли тебе, что она считала это очень важным... чтобы ты разыскал меня?

- Да, похоже, для нее это было очень важно.

- Тогда давай остановимся на этом. Если ты чего-нибудь не знаешь, то не сможешь никому рассказать и тем самым причинить себе вред.

Дон задумался. Слова доктора звучали разумно. И все-таки было что-то неприятное... не любил он играть вслепую. С другой стороны, если бы он просто получил пакет, то, конечно, не задумываясь доставил бы его отцу.

Он хотел задать еще какой-то вопрос, но тут зажглись огни, и автомобильчик зажужжал. Доктор Джефферсон сказал:

- Ну вот, поехали.

Он наклонился над панелью и набрал код. Такси двинулось. Дон открыл рот, но доктор покачал головой.

Автомобиль проехал несколько туннелей, выехал на площадку и остановился на большой подземной площади. Расплатившись, доктор повел Дона к пассажирскому лифту. На площади, полной народу, отчетливо чувствовалось возбуждение, охватившее горожан из-за учебной тревоги. Им пришлось проталкиваться через плотную толпу у общественного телеэкрана. Дон облегченно вздохнул, когда они добрались до лифта, но тот был переполнен. Доктор Джефферсон направился к другой стоянке такси, расположенной на той же площади, но на несколько уровней выше. Они сели в такси, поехали, но уже через несколько минут пересели в другое. Совершенно сбитый с толку Дон уже не мог сказать, едут они на север или на юг, поверху или понизу. Доктор посмотрел на часы и сказал:

- Мы убили достаточно времени. Вот. - Он показал на телефонную будку неподалеку.

Дон позвонил в "Караван-сарай".

- Мне приходила какая-нибудь почта?

- Нет, почты не было.

Дон пояснил, что еще не зарегистрировался в отеле. Клерк проверил снова.

- Нет. Очень жаль, сэр, но почты для вас нет.

Дон вышел и передал разговор доктору Джефферсону. Доктор пожевал губами.

- Парень, мы с тобой неверно оценили ситуацию. - Он огляделся. Вокруг никого не было. - Я напрасно потратил драгоценное время.

- Могу я чем-нибудь помочь, сэр?

- Да, можешь. - Доктор помедлил. - Сейчас мы вернемся ко мне, ненадолго. Потом найдем другую гостиницу. Похоже, придется работать всю ночь. Сможешь?

- Да, конечно.

- У меня есть бодрящие пилюли. Послушай, Дон, что бы ни случилось, завтра ты обязательно должен сесть на корабль. Понимаешь?

Дон кивнул. Он и сам собирался сесть на этот корабль и не видел причины, которая могла бы ему помешать. Он уже начал подумывать, что доктор Джефферсон, может быть, слегка не в себе.

- Хорошо. Дальше пойдем пешком. Здесь недалеко.

Они прошагали с полмили по туннелям, спустились на лифте и наконец оказались на месте. Сворачивая в туннель, где находилась его квартира, Джефферсон внимательно огляделся по сторонам. Туннель был пуст. Они быстро прошли его, доктор открыл дверь. В комнате сидели два незнакомца.

- Добрый день, джентльмены, - сказал доктор Джефферсон и повернулся к своему гостю:

- Доброй ночи, Дон. Было очень приятно повидаться. Обязательно передай привет своим родителям.

Он схватил Дона за руку и выпроводил за дверь. Незнакомцы встали. Один из них сказал:

- Долго же вы добирались домой, доктор.

- О, я и забыл, что у меня свидание, джентльмены. Ну, будь здоров, Дон. Не хочу, чтобы ты опоздал.

Последние слова сопровождались еще более крепким пожатием.

- Доброй ночи, доктор, - ответил Дон. - И - спасибо.

Он повернулся, но один из незнакомцев загородил выход.

- Минуточку...

- Джентльмены, - сказал доктор, - нет никакой нужды задерживать мальчика. Пусть он идет, а мы займемся делами.

Человек не ответил.

- Уилкинс! Кинг! - крикнул он.

Из глубины дома появились еще двое. Тот, кто, казалось, руководил ими, распорядился:

- Проводите этого молодого человека в спальню и закройте дверь.

- Пошли, парень.

Дон разозлился. Он уже не сомневался, что эти люди - из полиции, хотя они и были в штатском. Но его воспитали в убеждении, что честным гражданам нечего бояться полиции.

- Минуточку, - сказал он, негодуя. - Я никуда не пойду. В чем дело?

Незнакомец, которому поручили Дона, подошел к нему и положил руку на плечо. Дон оттолкнул руку.

Начальник прервал дальнейшие действия своих людей едва заметным знаком.

- Дон Харви!

- Да?

- Я могу дать сколько угодно ответов на твой вопрос. Вот один из них. - Он показал Дону значок. - Но это может быть и подделка. Если мне вздумается потратить на это время, я могу удовлетворить твое любопытство, предъявив любое количество бумаг с гербами и печатями, и все они будут подписаны важными лицами. - Дон отметил, что голос у шефа мягкий, а манера говорить - интеллигентная.

- Но я устал и спешу. И не намерен играть в словесные игры с разными молокососами. Поэтому давай сразу договоримся. Нас четверо, мы вооружены. Поэтому по-хорошему ступай, куда велят. Или хочешь, чтобы тебя сначала избили?

Дон уже готовился ответить нечто мужественное, но вмешался доктор Джефферсон.

- Делай, что говорят, Дональд.

Дон закрыл рот и последовал за полицейским. Тот отвел его в спальню и закрыл дверь.

- Садись, - вежливо сказал он. Дон не двинулся с места. Охранник подошел к нему и толкнул ладонью в грудь. Дон поневоле сел.

Человек нажал кнопку в изголовье - кровать сложилась так, чтобы удобно было читать лежа - и улегся. Казалось, он спит, но, косясь на него, Дон всякий раз натыкался на его взгляд. Дон напрягал слух, пытаясь услышать, что происходит в соседней комнате, но напрасно. Спальня была полностью звукоизолирована.

Так он сидел в бездействии, стараясь понять, что за нелепые вещи с ним творятся. Он припомнил (уже почти как сон), что еще сегодня утром они с Ленивчиком взбирались по склону горы. Он задумался о том, что сейчас делает Ленивчик, и о том, получил ли тот маленький жадный негодяй его лошадку. Скорее всего, нет, решил он.

Он бросил взгляд на охранника, прикидывая, что если подтянуть под себя ноги и собраться, то...

- Не надо, - покачал головой охранник.

- Что "не надо"?

- Не надо бросаться на меня. Тогда мне придется действовать решительно, а это может тебе повредить. Здорово повредить.

Казалось, он снова задремал. Дона охватила апатия. Даже если бы ему удалось прыгнуть на этого человека и, может быть, ударить его, все равно оставалось еще трое в соседней комнате. А если бы ему даже удалось убежать от них? Куда бежать в незнакомом городе, где они все контролируют?

Однажды ему случилось увидеть, как кот, который жил на конюшне, играет с мышью. Это произвело на него сильное впечатление. Хотя его симпатии были на стороне мыши, он не сразу вмешался, чтобы спасти бедную зверюшку. Кот ни разу не отпустил мышь дальше, чем на расстояние вытянутой лапы. Теперь Дон сам был мышью.

 

 

- Подъем.

Дон от неожиданности вскочил, с трудом соображая, где находится.

- Вот бы мне такую же чистую совесть, - с восхищением сказал охранник. - Это просто талант - уметь засыпать в любых обстоятельствах. Пошли. Босс требует.

Дон последовал за охранником в гостиную. Там не было никого, кроме второго охранника. Дон осмотрелся и спросил:

- А где доктор Джефферсон?

- Не беспокойся о нем, - сказал охранник. - Лейтенант не любит, когда его заставляют ждать.

Он направился к двери.

Дон не проявил желания следовать за ним, и охранник тронул его за локоть. Руку пронзило болью до самого плеча, и Дон стронулся с места. Снаружи стоял автомобиль с ручным управлением, размерами больше, чем автоматическое такси. Один полицейский занял место водителя, другой велел Дону сесть на заднее сиденье. Дон забрался туда, хотел повернуться и обнаружил, что не может. Он не мог даже поднять руки. Любое движение требовало заметного усилия, словно на Дона навалили гору одеял.

- Спокойнее, - посоветовал охранник. - В борьбе с этим полем можно растянуть связки, а толку не добьешься.

Дону пришлось смириться. Что бы ни представляли собой эти невидимые обручи, чем сильнее он старался высвободиться, тем крепче они его сжимали. Но если он сидел неподвижно, то не чувствовал их.

- Куда вы меня везете? - спросил он.

- А ты не знаешь? Конечно, в городское управление ИБР.

- Зачем? Я ничего плохого не сделал.

- В таком случае ты там не задержишься.

Автомобиль остановился в большом зале-гараже, все вышли и встали перед дверью. У Дона возникло ощущение, будто их кто-то рассматривает. Вскоре дверь открылась, и они вошли.

Здесь просто разило бюрократией. Они прошли по длинному коридору, минуя бесчисленные канцелярии, заполненные служащими, письменными столами, операторами телетайпов, аппаратами для сортировки досье. Лифт поднял их на другой этаж. Они прошли еще несколько коридоров и остановились у нужной двери.

- Входи, - сказал охранник.

Дон вошел. Дверь за ним захлопнулась, оставив охранников снаружи.

- Садись, Дон.

Это оказался старший в четверке. Сейчас он был в мундире офицера полиции безопасности и сидел за подковообразным письменным столом.

- Где доктор Джефферсон? Что вы с ним сделали?

- Я сказал "садись".

Дон не двинулся с места. Лейтенант продолжал:

- Зачем усугублять свое положение? Ты же знаешь, где находишься, знаешь, что я могу принудить тебя любым способом - каким заблагорассудится. А некоторые из них очень неприятны. Садись, пожалуйста, избавь от хлопот и себя, и меня.

Дон сел и сразу же сказал:

- Я хочу увидеться с адвокатом.

Лейтенант покачал головой. Он походил на усталого, доброго школьного учителя.

- Мальчик, ты начитался детективных романов. Если бы ты вместо этого изучал диалектику истории, то понял бы, что логика правопорядка всегда сочетается с логикой силы, как именно - зависит от характера культуры. Каждая культура следует собственной логике. Мысль понятна?

Дон не решился ответить. Офицер продолжал:

- Ну неважно. Дело в том, что твое требование насчет адвоката устарело по крайней мере на два столетия. Слова отстают от действительности. Будет тебе адвокат - или леденец, смотря, что ты предпочитаешь, - но после допроса. На твоем месте я взял бы леденец. От него радости больше.

- Я не буду разговаривать без адвоката, - твердо ответил Дон.

- Вот как? Жаль. Планируя наш разговор, я отвел двадцать минут на всякую ерунду. Ты истратил из них уже четыре... нет, пять. Когда истекут следующие одиннадцать минут и ты обнаружишь, что выплевываешь зубы, вспомни, я не желал тебе зла. А заставить человека заговорить можно многими способами. И каждый имеет своих твердых приверженцев. Есть, например, химические средства: скополамин, пентотал натрия и еще дюжина новых и сравнительно безвредных веществ. Иногда применялся даже алкоголь, и с большим успехом. Мне не по душе химия - она оказывает воздействие на интеллект и засоряет разговор фактами, которые меня не интересуют. Ты очень удивился бы, узнав, сколько всякой чепухи скапливается в человеческом мозгу. Существует еще гипноз и его разновидности. Есть искусственное создание психофизической зависимости, например - морфием. Кроме того, никто не отменял и воздействие по старинке - болью. Я знаю одного искусника - полагаю, сейчас он здесь, в этом здании, - который весьма успешно умеет допрашивать даже в том случае, когда человек наотрез отказывается говорить. Причем это отнимает у него минимум времени, и пользуется он только своими руками. Кроме того, примерно в этой же категории бытует другой старинный способ, когда применяют силу или боль, но не к допрашиваемому, а к другому лицу, причем допрашиваемый не может допустить, чтобы тому причинили боль. Обычно используют жен и детей. Кстати, этот метод к тебе применить трудно, поскольку твои близкие родственники - на другой планете. - Офицер взглянул на часы и добавил:

- Остается тридцать секунд, Дон. Может, начнем?

- Да?.. Но это вы использовали все время. Я не произнес ни слова.

- Мне некогда быть справедливым. Сожалею. Однако, - продолжал офицер, - мои возражения относительно последнего метода не подходят для твоего случая. За короткий промежуток времени, что ты пребывал в прострации в квартире доктора Джефферсона, мы сумели установить, что есть-таки существо, отвечающее необходимым требованиям. Ты будешь отвечать на наши вопросы и не позволишь, чтобы этому существу причинили боль.

- Да ну?

- Это пони по кличке Ленивчик.

Дон был потрясен.

- Раз ты упорствуешь, - продолжал лейтенант, - мы можем сделать трехчасовой перерыв и доставить лошадь сюда. Это может оказаться интересным, поскольку, по-моему, в подобном воздействии никогда не участвовала лошадь. Насколько я помню, у них очень чувствительные уши. С другой стороны, должен сказать, что если нам придется пойти на такие хлопоты, то, конечно, мы не станем тратиться еще и на то, чтобы отсылать лошадь обратно, а просто отправим ее на бойню. Лошадь в Нью-Чикаго - сущий анахронизм. Как ты полагаешь?

Голова у Дона шла кругом, он никак не мог найти нужный ответ, не мог даже до конца понять, что ему сказали. Наконец он выпалил:

- Вы не посмеете!!

- Время истекло, Дон.

Дон глубоко вздохнул и рухнул на стул.

- Давайте, - тупо произнес он. - Задавайте свои вопросы.

Лейтенант достал из стола катушку и зарядил магнитофон.

- Твое имя, пожалуйста.

- Дональд Джеймс Харви.

- Твое имя на Венере?

- "Туман Над Водами", - просвистел Дон.

- Где ты родился?

- На корабле "Устремленный", на трассе Луна - Ганимед.

Вопросы сыпались один за другим. Казалось, лейтенант заранее знал ответы. Раз или два он попросил Дона ответить более подробно, иногда поправлял его в некоторых незначительных мелочах. Разобрав всю его биографию, он потребовал подробного отчета обо всем, что произошло с тех пор, как Дон получил радиограмму от родителей.

Единственное, о чем не рассказал Дон, - это о пакете доктора Джефферсона. Он с тревогой ожидал, что его сейчас спросят об этом. Но если офицер и знал что-либо о пакете, он не подавал вида.

- Доктор Джефферсон, кажется, считает, что оперативный сотрудник полиции безопасности следил за тобой... или за ним?

- Я не знаю. Не думаю, что он знал об этом.

- "Нечестивый бежит, когда никто не гонится..." - процитировал лейтенант. - Расскажи мне подробно и точно обо всем, что вы делали, выйдя из ресторана "Тихий уголок".

- Этот человек следил за мной? - спросил Дон. - Поверьте, я никогда раньше не видел этого дракона. Я просто коротал время и старался быть вежливым.

- Я уверен, что так оно и было, но вопросы задаю я. Отвечай.

- Ну, мы дважды меняли такси, а может, и трижды. Я не знаю, куда мы ехали, я не ориентируюсь в городе и совершенно запутался. Но в конце концов мы подъехали к квартире доктора Джефферсона.

Он не упомянул о том, что звонил в "Караван-сарай", и снова допрашивающий никак не дал ему понять, знает ли он об этом.

- Ну, кажется, этим события и заканчиваются, - подытожил лейтенант.

Он выключил аппарат и несколько минут сидел, напряженно глядя перед собой невидящим взором.

- Парень, я уверен, что ты потенциально нелоялен.

- Почему?

- В твоем прошлом нет ничего, что делало бы тебя лояльным. Но это еще не причина для волнений. Человек в моем положении должен быть практичным. Ты собираешься отправиться на Марс завтра утром?

- Конечно, собираюсь.

- Хорошо. Не представляю, как бы ты успел натворить бед. В твоем возрасте, да еще изолированный в захолустной школе... Но ты попал в дурную компанию. Не опоздай на свой корабль. Если завтра в это время ты еще будешь здесь, я могу передумать.

Лейтенант поднялся. Дон тоже встал.

- Я, конечно, успею на корабль, - согласился Дон, - но...

- Что? - резко спросил лейтенант.

- Мой билет задержали до проверки на лояльность, - объяснил Дон.

- А-а, чепуха, обычная процедура. Я позабочусь об этом. Можешь идти. Желаю чистого неба.

Дон не ответил, и офицер сказал:

- Не сердись. Было бы проще сначала выбить из тебя дурь, а потом уж допрашивать, но я не стал. У меня у самого сын примерно твоих лет. И я бы никогда не обидел лошадь. Так уж вышло, что я люблю лошадей: я родом из деревни. Ну, мир?

- Пожалуй, да.

Лейтенант протянул руку, Дон пожал ее, и ему показалось, что этот человек ему даже нравится. Он рискнул задать еще один вопрос:

- Могу я попрощаться с доктором Джефферсоном?

Выражение лица лейтенанта изменилось.

- Боюсь, что нет.

- Почему? Ведь вы сможете наблюдать за нами.

Офицер помешкал.

- Нет причин скрывать от тебя правду. Здоровье у доктора Джефферсона было никудышное. Он очень разнервничался, у него случился приступ, и он умер от сердечной недостаточности.

Дон широко раскрыл глаза.

- Крепись, - резко сказал офицер. - С каждым может случиться.

Он нажал кнопку на столе. Вошел охранник, и ему было приказано проводить Дона. Мальчика вывели другой дорогой, но он был слишком взволнован, чтобы заметить это. Доктор Джефферсон умер... Это казалось немыслимым. Человек, который был полон жизни, который так любил жизнь...

Дона вывели в один из главных общественных туннелей.

Внезапно мальчик вспомнил слова учителя биологии: "В конце концов, все формы смерти можно классифицировать как сердечную недостаточность". Дон посмотрел на свою правую руку и решил как можно скорее вымыть ее.

 

 

4. "ДОРОГА СЛАВЫ"

 

Нужно было сделать еще кое-что. Сначала, решил он, следует пойти на станцию и забрать багаж. Он покопался в бумажнике, пытаясь найти багажную квитанцию. В то же время он обдумывал, как добраться до станции. У него не было наличных на такси.

Квитанцию он так и не нашел. Все остальное оказалось на месте: аккредитив, удостоверение личности, послание от родителей, фотографии Ленивчика, свидетельство о рождении и разные мелочи. Но квитанции не было, хотя он точно помнил, что положил ее в бумажник.

Ему пришла мысль вернуться в управление ИБР. Он был уверен, что квитанцию забрали у него из бумажника, когда он задремал. Довольно глупо заснуть в такой ситуации. Может, его усыпили? В конце концов он решил, что лучше не возвращаться.

Он не знал ни имени, ни фамилии офицера, который его допрашивал, ни как разыскать его. Честно говоря, ему не хотелось бы возвращаться туда даже ради всего багажа на станции "Гэри". Пусть пропадает. Утром можно будет купить и носки, и нижнее белье. Вместо этого Дон решил направиться в "Караван-сарай". Для начала ему следовало выяснить, где он сейчас. Дон медленно пошел вперед, выискивая того, кто казался бы не слишком занятым и не слишком важным. Наконец такой человек нашелся. Это был продавец лотерейных билетов на перекрестке.

- Может, тебе не обязательно туда, парень? Я могу посоветовать кое-что получше.

Он подмигнул.

Дон повторил вопрос. Лотерейщик пожал плечами.

- Хорошо, парень. Иди прямо, до площади со световым фонтаном. Потом дуй на север по самодвижущейся дорожке. Спроси кого-нибудь, где сойти. В каком месяце ты родился?

- В июле.

- В июле? Парень, да ты счастливчик. У меня остался только один билет с гороскопом для рожденных в июле. Вот он.

У Дона не было ни малейшего намерения покупать билет, и он хотел было сказать этому нахальному типу, что гороскопы - такая же глупость, как очки для коровы, но все-таки почему-то купил его... на последнюю монету. Он положил билет в карман, чувствуя себя при этом круглым дураком.

- Это примерно с полмили по самодвижущейся дорожке. И стряхни с себя сено, прежде чем войти в отель, - добавил продавец.

Дон без труда нашел дорожку, но обнаружил, что за нее нужно платить. Автомат не интересовали лотерейные билеты, и пришлось плестись пешком. Вскоре он нашел гостиницу. Ее ярко освещенный вход растянулся на целую сотню ярдов вдоль туннеля.

Никто не поспешил ему навстречу, когда он вошел. Он подошел к столику портье и спросил, нет ли свободного номера. Портье осмотрел его с сомнением.

- О вашем багаже уже позаботились, сэр?

Дон объяснил, что у него нет с собой багажа.

- В этом случае... с вас двадцать два пятьдесят. Плата вперед. Поставьте подпись вот здесь, пожалуйста.

Дон подписался и поставил отпечаток пальца. Затем он вытащил аккредитив.

- Могу я получить по этому аккредитиву наличные?

- А сколько? - Клерк взял аккредитив, потом сказал: - Конечно, сэр. Ваше удостоверение личности, пожалуйста.

Дон передал ему документ. Клерк взял удостоверение личности и свежий отпечаток пальца Дона, вставил их в контрольное устройство. Машина промигала, что все, мол, в порядке, и клерк вернул удостоверение.

- Вы - это действительно вы.

Он отсчитал деньги, вычтя при этом стоимость ночлега.

- Ваш багаж прибудет позже, сэр?

Видно было, что в его глазах социальный статус Дона сильно вырос.

- Нет, пожалуй, нет. Но, возможно, для меня будет почта.

Дон объяснил, что утром улетает на корабле "Дорога Славы".

- Сейчас я узнаю в нашем почтовом отделении. - Ответ был отрицательным. Увидев досаду на лице Дона, клерк сказал: - Я зарегистрирую вас в нашем почтовом отделении. Если вам пришлют что-нибудь до отправления корабля, вы обязательно это получите, даже если нам придется посылать кого-то на космодром.

- Большое спасибо.

- Не за что.

Идя за коридорным в свою комнату, Дон почувствовал, что ужасно хочет спать. Большие часы в холле показывали, что несколько часов назад наступил новый день. Значит, ему пришлось заплатить семь долларов пятьдесят центов в час только за право лечь в постель. Но он был готов заплатить и больше, лишь бы приткнуться где-нибудь и уснуть.

Но лег он не сразу. "Караван-сарай" был отелем-люкс. Даже так называемые дешевые комнаты в нем имели минимум, необходимый для недурной жизни. Дон настроил управление ванной на циклическую подачу горячей воды, снял одежду и некоторое время поблаженствовал. Потом изменил режим и полежал в теплой неподвижной воде.

Он выбрался из воды. Десять минут спустя он был уже вытерт, посыпан тальком и ощущал приятное жжение от массажа. После этого он вышел в спальню, чувствуя, что его силы почти полностью восстановились. Порядки в школе на ранчо были нарочито суровыми: простые кровати и обыкновенный душ. Здешняя ванна стоила денег, уплаченных за номер.

Загорелся зеленый сигнал доставки почты. Дон открыл дверцу люка и обнаружил там сразу три предмета. Первый представлял собой довольно большой пакет, завернутый в пластик с надписью: "Подарок от "Караван-сарая"". В нем оказались расческа, зубная паста, снотворные пилюли и кассета с фильмом, которую можно было вставить в проектор и смотреть на потолке перед сном. Там же обнаружились газета "Нью-Чикаго ньюс" и меню завтрака. Вторым предметом была открытка от Джека. Третьим - небольшая бандероль. В открытке Джек писал:

"Дорогой Дон! Вечером для тебя прибыл пакет. Мистер Ривз разрешил мне съездить в Альбукерке. Скуинти берет Ленивчика. Больше писать некогда. Я должен еще успеть отправить все это. Желаю всего наилучшего. Джек".

"Хороший парень Джек", - сказал про себя Дон и взял посылку. Он взглянул на обратный адрес и обнаружил, что это именно тот пакет, о котором так беспокоился доктор Джефферсон. Он-то, очевидно, и послужил причиной его смерти. Дон напряженно смотрел на пакет и думал: неужели возможно вытащить гражданина из его собственного дома и уходить до смерти?

Доктор на самом деле мертв или офицер по какой-то причине солгал?

Отчасти это было походило на правду. Он сам видел засаду на доктора, сам угодил под арест, ему угрожали, его допрашивали. Ко всему прочему, его багаж, если называть вещи своими именами, просто-напросто украли. И все это без явной причины. Он ничего не сделал, не нарушил никаких законов. Вдруг Дона затрясло от злости. С ним обошлись недостойно, и он дал себе торжественную клятву никогда не допускать этого впредь. Сейчас он понял, что в ходе событий нашлась бы целая дюжина поводов проявить упорство и твердость. Если бы он боролся с самого начала, то, может быть, доктор Джефферсон был бы сейчас жив... если, конечно, он действительно мертв.

Кое-как успокоившись, мальчик открыл пакет и оцепенел: в посылке не было ничего, кроме мужского кольца. Дешевое кольцо из пластика, какое можно купить в любом сувенирном киоске. В перстень была впрессована старинная латинская буква "аш", заключенная в круг, еще на нем белели эмалевые узоры. Вещица была броская, но представляла интерес лишь для людей, имеющих детский или вульгарный вкус.

Дон покрутил кольцо в руках и стал осматривать бумагу, в которую оно было завернуто. Тоже ничего. Никакой записки. Обычная белая упаковочная бумага.

Он задумался. Очевидно, перстень не мог быть причиной волнений доктора. Ему казалось, что существуют только две возможности: первая - полиция безопасности подменила посылку, и если так, то уже ничего не поделаешь; и вторая - кольцо само по себе пустяк, а вот упаковка и есть самое важное в посылке, хотя с виду это обычная оберточная бумага.

Мысль о том, что он, возможно, повезет послание, нанесенное невидимыми чернилами, взволновала Дона, и он начал придумывать различные способы проявить сокрытое. С помощью нагрева, химической обработки или радиоактивного облучения... Не успев перебрать все способы, он уже понял, что если здесь и есть какое-то послание, то не его дело проявлять его. Он должен просто доставить бумагу отцу.

Скорее всего, это был подложный пакет, посланный полицией. Дон не имел никакого представления о том, что полиция знала о докторе Джефферсоне. Он вспомнил, что у него есть одна, хотя и слабая возможность проверить это. Он подошел к телефону и набрал номер квартиры доктора Джефферсона. Правда, доктор просил его не звонить, но обстоятельства изменились. Он подождал немного, затем экран засветился, и он увидел лицо лейтенанта.

- Боже мой, - произнес тот устало. - Ты, значит, не поверил мне? Ступай в постель. Тебе через час вставать.

Дон молча выключил аппарат.

Итак, доктор Джефферсон либо мертв, либо в руках полиции. Ладно. Нужно исходить из того, что посылка прибыла от доктора и он должен доставить ее. Прием, примененный доктором Джефферсоном, - использовать обычную оберточную бумагу для послания, - заставил Дона задуматься над тем, как ему, в свою очередь, скрыть важность этой бумаги. Он вытащил из бумажника авторучку, разгладил бумагу и начал писать на ней письмо. Бумага походила и на писчую. Письмо на ней будет выглядеть вполне естественно. Он начал так: "Дорогие папа и мама! Утром я получил от вас радиограмму и очень заволновался". Он продолжал писать размашистым почерком, покрывая всю бумагу, и закончил письмо упоминанием о том, что он что-нибудь добавит к письму и передаст его по радио, как только корабль войдет в зону прямой связи с Марсом. Затем он сложил письмо, засунул его в бумажник и положил в сумку.

Он взглянул на часы. Боже! Через час пора будет вставать. Не стоит и ложиться. Но глаза сами закрывались. Дон увидел, что на будильнике, вмонтированном в изголовье кровати, есть устройство, позволяющее настроить его на различные способы пробуждения - от нежного напоминания до землетрясения. Он выбрал самое сильное и забрался в кровать.

 

 

Его начало подбрасывать. Волны яркого света слепили. Выла сирена. Дон опомнился и выполз из постели. Она тут же успокоилась.

Дон решил не завтракать в комнате: боялся вновь свалиться в кровать и уснуть. Вместо этого он решил одеться и поискать ресторан или кафе. Выпив четыре чашки кофе и плотно поев, он покинул гостиницу и направился на станцию "Гэри". Теперь у него были деньги на такси. У окошка регистрации он спросил свой билет. Незнакомый клерк поискал по списку и ответил:

- Я его не нахожу. Похоже, вы не прошли проверку полиции безопасности.

"Это последняя капля", - подумал Дон.

- Поищите, пожалуйста, - сказал он. - Билет должен быть.

- Но его... постойте-ка. - Клерк взял со стола записку. - Дональд Джеймс Харви? Вам нужно получить ваш билет в комнате четыре тысячи двенадцать, на верхнем этаже.

- Но почему там?

- Не знаю. Так сказано в записке.

Раздраженный и недоумевающий Дон направился в указанную комнату. На двери было написано только одно слово: "Входите". Дон вошел... и опять оказался лицом к лицу со знакомым лейтенантом из полиции безопасности. Офицер поднял глаза.

- Брось дуться, Дон, - сказал он. - Мне тоже не удалось поспать.

- Что вам от меня нужно?

- Разденься.

- Зачем?

- Затем, что мы собираемся обыскать тебя. Или ты думал, что я отпущу тебя просто так?

Дон потверже расставил ноги.

- Меня достаточно унижали, - сказал он с вызовом. - Если вы хотите снять с меня одежду, что ж, валяйте.

Полицейский усмехнулся.

- По этой части я тоже мог бы дать тебе несколько ценных советов, но у меня уже не хватает терпения. Келли! Артим! Разденьте его.

Три минуты спустя у Дона набряк ощутимый синяк под глазом, и он баюкал зашибленную правую руку. Он решил, что она все же не сломана. Лейтенант с его подручными исчез в соседней комнате, прихватив одежду и дорожную сумку Дона. Ему пришло в голову, что дверь за ним, кажется, не заперта, но он отогнал эту мысль: бежать через станцию "Гэри" в чем мать родила не имело смысла. Несмотря на поражение, впрочем неизбежное, на душе у него было куда лучше, чем накануне вечером.

Вскоре лейтенант вернулся и бросил ему одежду.

- Держи. И вот твой билет. Может, хочешь переодеться? Твои вещи здесь.

Пропустив мимо ушей предложение сменить одежду, чтобы быстрее покончить с этим Дон молча взял свой багаж. Пока он одевался, лейтенант спросил:

- Когда ты успел купить это кольцо?

- Мне прислали его из школы.

- Дай сюда.

Дон стащил кольцо с пальца и швырнул офицеру.

- Забирай, ворюга.

Лейтенант поймал кольцо и мягко произнес:

- Ну, Дон, я же ничего не имею против тебя лично. - Он тщательно осмотрел перстень. - Лови.

Дон поймал кольцо, надел на палец, взял багаж и направился к выходу.

- Чистого неба, - сказал лейтенант. Дон промолчал. - Я сказал "чистого неба".

Дон повернулся, посмотрел ему прямо в глаза и сказал:

- Надеюсь, когда-нибудь мы встретимся с вами в иной обстановке.

Он вышел. Они забрали бумагу! Получая обратно одежду и дорожную сумку, он заметил, что бумага исчезла.

 

 

На этот раз он не забыл сделать укол, предохраняющий от дурноты. Когда он наконец выбрался из очереди, ему едва хватило времени взвеситься. Он уже собирался войти в лифт, когда краем глаза заметил что-то знакомое. Ну да, возле грузового лифта возвышалась фигура Сэра Исаака Ньютона. Во всяком случае, это был кто-то очень похожий, хотя Дон знал, что внешние различия у драконов чересчур тонки для человеческого глаза. Он удержался от того, чтобы просвистеть приветствие. События последних часов сделали его менее наивным и более осторожным. Он вспоминал их в лифте, поднимаясь на борт корабля. С трудом верилось, что с того времени, как он получил радиограмму, минуло всего двадцать четыре часа, а то и меньше. Казалось, прошел целый месяц, а сам Дон повзрослел лет на десять. Он с горечью думал о том, что его все-таки перехитрили. Сообщение на оберточной бумаге исчезло навсегда. Скверно...

На третьей палубе "Дороги Славы" было всего полдюжины кресел, остальные убрали. Дон нашел свое место и привязал багаж к сетке на полу. Пока он занимался этим, за его спиной кто-то произнес несколько фраз с живописным выговором кокни. Дон обернулся и просвистел приветствие.

Из грузового люка показался Сэр Исаак Ньютон, которому помогали шесть служащих космопорта. Дракон вежливо просвистел ответное приветствие, одновременно руководя действиями рабочих, чей вид говорил о том, что они совершают инженерный подвиг. Делал это Сэр Исаак с помощью водэра.

- Легче, друзья, легче. Все надо делать осторожно. А теперь пусть двое из вас окажут мне любезность и поставят мою левую среднюю лапу на ступеньку. Помните, я ее не вижу. О! Осторожнее, не прищемите себе пальцы. Сейчас я, кажется, могу войти. Есть около моего хвоста что-нибудь, что может разбиться?

Бригадир ответил:

- Нет, все пусто, шеф. Вира?

- Если я правильно понимаю, - ответил венерианин, - вы имеете в виду подъем? Ну что ж, вперед. Поехали!

Послышался удар, звон разбитого стекла, и огромное пресмыкающееся выбралось из люка. Оказавшись внутри, оно осторожно повернулось и устроилось поудобнее в отведенной для него части отсека. Служащие космопорта последовали за ним и закрепили его на палубе металлическими захватами. Дракон взглянул на бригадира.

- Я полагаю, вы здесь главный?

- Да.

Щупальца венерианина оставили клавиши водэра, нашарили кошелек и достали оттуда пачку банкнот. Он положил их на палубу и снова взял водэр.

- В таком случае, сэр, не соизволите ли вы любезно принять это свидетельство моей благодарности за ту трудную работу, которую вы так отлично выполнили, и распределить награду между своими помощниками в соответствии с вашими традициями, каковы бы они ни были.

Бригадир одним движением собрал деньги и спрятал.

- Конечно, шеф. Спасибо.

- Вам спасибо.

Рабочие вышли, и дракон перенес свое внимание на Дона. Но прежде чем они успели обменяться первыми словами, с верхней палубы прибыла еще одна группа пассажиров. Это оказалась какая-то семья, причем женщина, заглянув в отсек, с криком отпрянула.

Она бросилась обратно к лестнице, вызвав общую сумятицу. Дракон проводил ее взглядом двух глаз, остальными продолжая смотреть на Дона.

- Боже мой, - произнес он. - Как вы полагаете, мне следовало убедить эту леди в том, что у меня нет людоедских привычек?

Дон смутился. Ему было стыдно за женщину, ведь она принадлежала к его расе.

- Она просто дура, - ответил он. - Не обращайте внимания.

- Мне кажется, столь негативное определение не может быть верным.

Дон просвистел на языке дракона непереводимое пренебрежительное замечание в адрес "леди" и продолжил на родном языке:

- Пусть ее жизнь будет долгой... и нудной.

- Ну-ну-ну, - ответил дракон. - Ты сердишься, значит, ты не прав. Понять - значит простить, сказал один из ваших философов.

Дон не помнил, чье это изречение. Во всяком случае, оно казалось ему несколько однобоким. Он был уверен, что некоторые вещи нельзя простить, как бы хорошо ты их ни понимал - во всяком случае, то, что произошло с ним не так давно. Он уже собирался сказать об этом, когда их внимание привлекли звуки, доносившиеся из открытого люка. Два, а то и больше, мужских голоса спорили с высоким и резким женским, причем женский то и дело перекрывал их. Из того, что говорила женщина, можно было понять следующее: первое - она желает видеть капитана; второе - ее воспитание никогда не позволит ей примириться с подобными вещами; третье - этих ужасных монстров нельзя допускать на Землю и вообще следует уничтожить; четвертое - если бы Адольф был хоть наполовину мужчиной, он не стоял бы столбом и не позволял бы так обращаться со своей женой; пятое - она намерена подать жалобу, а ее семья достаточно влиятельна; и последнее - она, опять-таки, желает немедленно видеть капитана.

Дону захотелось как-нибудь смягчить впечатление: его покоробило от этой тирады. Вскоре голоса удалились. Затем в люк вошел офицер из экипажа корабля и огляделся.

- Вам удобно? - спросил он Сэра Исаака Ньютона.

- Да, вполне, благодарю вас.

Офицер повернулся к Дону.

- А ты, паренек, собирай вещи и ступай за мной. Капитан решил предоставить кое-кому отдельное помещение.

- Но почему? - спросил Дон. - В моем билете указано: кресло шестьдесят четыре, и мне здесь нравится.

Офицер почесал подбородок, поглядел на Дона и повернулся к венерианину.

- А вы не возражаете?

- Нет, ни в малейшей степени. Я очень рад, что этот молодой джентльмен составит мне компанию.

Офицер снова повернулся к Дону.

- Ну, тогда все в порядке. Все же я помечу насчет вас в своем блокноте на случай, если вас таки придется переместить.

Он взглянул на часы и чертыхнулся.

- Если мы сейчас же не взлетим, придется отложить старт на завтра.

Он козырнул и покинул отсек.

По системе оповещения передали последний предупредительный сигнал, и хриплый голос произнес:

"Всему экипажу: позаботьтесь о том, чтобы все были пристегнуты! Приготовьтесь к старту!"

Заиграли гимн Леконта "Взлетает корабль". Пульс Дона участился. Его состояние граничило с экстазом. Ему очень хотелось снова очутиться в космосе, ведь он считал его своей родиной. Все напасти, что с ним произошли, отступили в его сознании на задний план, исчезло, даже воспоминания о школе и о Ленивчике стушевались.

Гимн закончился аккордом, имитирующим рев ракетных сопел, который тотчас слился с настоящим ревом. "Дорога Славы" оторвалась от земли... и понеслась вверх, в чистое небо.

 

 

5. "ТЕРРА-ОРБИТАЛЬНАЯ"

 

Разгон оказался не приятнее, чем на "Тропах Санта-Фе", но занял значительно больше времени, почти пять минут, растянувшихся в часы. После перехода через звуковой барьер внутри корабля стало тихо. Дон с трудом повернул голову. Гигантское тело Сэра Исаака Ньютона, прижатое ускорением к палубе, напоминало раздавленную ящерицу на дороге. Щупальца вокруг глаз безжизненно опали и походили на увядшую спаржу. Неясно было, жив ли он. Дон кое-как набрал воздуха в легкие и окликнул:

- У вас все в порядке?

Венерианин не двигался. Его водэр был скрыт в складках длинной шеи, да и вряд ли щупальца дракона сейчас смогли бы справиться с ним. Не ответил он и на своем языке.

Дон хотел подойти к нему, но не сумел даже пошевельнуться. Придавленный к креслу, он чувствовал себя футболистом, на которого навалилась куча игроков. Он расслабился, откинув голову на спинку кресла, и с усилием вздохнул. Когда шум двигателя окончательно затих, его желудок поначалу запротестовал, голова закружилась и подступила тошнота. Но вскоре все пришло в норму. То ли подействовал укол, то ли Дон вошел в форму бывалого космолетчика. А может, и то и другое.

Не дожидаясь разрешения из кабины управления, он быстро отстегнулся и поспешил к венерианину, придерживаясь одной рукой за стальные скобы, крепившие дракона к палубе.

Дракон уже не был приплюснут к палубе собственным весом. Единственное, что его удерживало, - это скобы, без них он воспарил бы. Сейчас же, задевая обшивку отсека и сдирая с нее кусочки краски, в воздухе плавал лишь гигантский хвост.

Веки Сэра Исаака Ньютона по-прежнему были полуопущены, а глаза казались затянутыми пленкой. Дракон шевелился, но не осмысленно: его движения напоминали изгибы тонущего в воде лоскута. Дон сжал кулак и ударил по плоской голове Сэра Исаака Ньютона.

- Вы меня слышите?! С вами все в порядке?!

Единственным результатом была боль в ушибленной руке. Сэр Исаак не отвечал. Дон некоторое время мешкал, не зная, что предпринять. Его знакомый очевидно чувствовал себя плохо, но знания Дона в области оказания первой помощи оставляли желать лучшего и, конечно, не простирались до того, что следует делать в подобных случаях с венерианскими псевдопресмыкающимися. Он постарался припомнить что-нибудь из своего далекого детства, но безуспешно. В верхний люк, хотя его теперь трудно было назвать верхним, просунул голову офицер, занимавшийся перемещением пассажиров.

- Все ли у вас в порядке? - вежливо спросил он и собрался исчезнуть.

- Нет! - воскликнул Дон. - Пассажир потерял сознание.

- Вот как? - Офицер проплыл в отсек, осмотрел дракона, невнятно выругался и насупился. - Тут я ничего не смогу сделать. Раньше я никогда не встречался с такими пассажирами. Интересно, как сделать искусственное дыхание такой громадине?

- Никак, - сказал Дон, - его легкие заключены в костяную броню.

- Похоже, он умер. Мне кажется, он перестал дышать.

Что-то всплыло в памяти Дона, и он ухватился за эту мысль.

- У вас есть сигарета?

- Да, а в чем дело? Сейчас не до курева. Тут такое...

- Вы не поняли, - не отставал Дон. - Если у вас есть сигарета, то, пожалуйста, раскурите ее. Вы можете выдохнуть дым ему в ноздри, и тогда мы увидим, дышит он или нет.

- Да? Неплохая мысль.

Офицер вытащил сигарету и раскурил ее.

- Только осторожно, - предупредил Дон. - Они не переносят никотина. Сделайте одну глубокую затяжку, выдохните и сразу же потушите сигарету.

- Вы говорите так, будто сами с Венеры, - сказал офицер.

Дон после секундного колебания ответил:

- Я - гражданин Федерации.

Момент для политической дискуссии был неподходящий. Дон подошел к морде дракона, взял его передние лапы, поставил их на палубу и подвинул так, чтобы освободить ноздри венерианина, расположенные на горле, в складках кожи. Конечно, если бы не невесомость, Дону бы ничего такого не сделать.

Офицер выдохнул клуб дыма в открытые ноздри. Дым потянуло внутрь - значит, дракон дышал.

Сэр Исаак был жив. Веки всех его глаз напряглись. Подбородок начал задираться, и Дон, все еще державшийся за него, оторвался от пола. Дракон чихнул, Дона отбросило далеко в сторону, и он долго барахтался в воздухе, прежде чем сумел ухватиться за какой-то поручень. Пилот потирал запястье.

- Это чудище царапается, - пожаловался он. - Больше никаких экспериментов с ним я ставить не намерен. Думаю, у него и так все в порядке.

Сэр Исаак что-то печально просвистел, и Дон ответил ему свистом. Офицер взглянул на него.

- Вы умеете говорить на этом странном языке?

- Да, немного.

- В таком случае попросите его, пожалуйста, включить переговорное устройство.

Дон сказал:

- Сэр Исаак, воспользуйтесь, пожалуйста, вашим водэром.

Венерианин попытался сделать это. Его щупальца зашевелились в поисках клавиш прибора и наконец нашли их. Но водэр не издал ни звука. Дракон направил на Дона один глаз и что-то просвистел.

- Он с сожалением сообщает нам, что аппарат неисправен, - перевел Дон. Офицер вздохнул.

- Боже мой, зачем я только бросил свой бизнес, свой бакалейный магазин! Но если удастся снять с него эту штуку, ее можно будет починить?

- Попробуем, - сказал Дон и протиснулся в пространство между головой дракона и палубой. Он увидел, что водэр четырьмя кольцами прикреплен к чешуйкам, покрывающим тело дракона.

Дон попробовал отстегнуть устройство, но у него ничего не получалось. Щупальца дракона коснулись его рук, мягко отвели их в сторону и сами отстегнули прибор и передали Дону. Тот вылез из-под дракона и отдал водэр офицеру.

- Похоже, он его придавил, - заметил Дон.

- Вдребезги, - согласился офицер. - Передайте ему, что мы попытаемся отремонтировать прибор. А сам он ничего не повредил во время взлета?

- Спросите сами, он понимает по-английски.

Он посмотрел на венерианина, который сразу же что-то пронзительно просвистел.

- Что он говорит?

Дон прислушался.

- Он очень ценит ваше участие, но, к сожалению, не может подтвердить, что чувствует себя хорошо. Ему срочно необходимо... - Дон умолк, с недоумением посмотрел на дракона и просвистел просьбу повторить последние слова.

Сэр Исаак ответил. Дон продолжил:

- Ему совершенно необходим сахарный сироп.

- Да?

- Так он говорит.

- Хорошо. Но сколько?

Дон пересвистнулся с драконом и ответил:

- Он говорит, ему нужна четверть... м-м-м... не подберу слова... в общем, поменьше половины барреля.

- То есть ему нужно полбарреля сахарного сиропа?

- Нет-нет, только четверть или, скорее, восьмую часть барреля. Сколько это примерно будет в галлонах?

- Не могу сосчитать без карандаша, боюсь запутаться. И не уверен, есть ли у нас на борту сахарный сироп.

Сэр Исаак издал свист, в котором ясно слышалось отчаяние.

- Но если у нас нет сиропа, я попрошу повара его сделать. Скажите ему, чтобы не волновался и немножко потерпел.

Он улыбнулся дракону и быстро вышел. Дон зацепился за один из проходящих вдоль стены ремней и спросил:

- Как вы себя сейчас чувствуете?

Дракон ответил, что ощущает потребность временно вернуться в яйцо.

Дон замолк и стал ждать. Появился капитан корабля - лично оказать внимание больному пассажиру. Корабль двигался по свободной траектории, направляясь к орбитальной станции, поэтому до двенадцати часов по нью-чикагскому времени присутствие капитана в кабине управления не требовалось. Он прибыл в сопровождении корабельного доктора и человека, тащившего большой металлический бак.

Оба сразу заговорили с драконом, не обращая внимания на Дона. Однако никто из них не понимал свистящих ответов дракона, и Дону пришлось выступить в качестве переводчика. Сэр Исаак еще раз попросил сахарный сироп. Капитан замешкался.

- Я где-то читал, что от сахара они пьянеют, он действует на них так же, как на нас спиртное.

Дон перевел это венерианину и выяснил, что требуемая доза принимается в медицинских целях. Капитан повернулся к доктору.

- А вы что думаете, док?

Доктор уставился на дракона.

- Капитан, это настолько далеко от моих обязанностей, что может быть сравнимо, скажем, с отбиванием чечетки.

- Понятно, черт побери! Но я спрашиваю ваше официальное мнение по этому вопросу.

Доктор посмотрел на него.

- Ну, сэр, если этот пассажир умрет исключительно из-за того, что вы отказали ему в сахаре, получится очень и очень некрасиво.

Капитан закусил губу.

- Вы правы, но, черт возьми, мне не нужен на борту многотонный пьяный дракон. Выдайте ему необходимую дозу.

- Я, сэр?

- Да, вы, сэр.

Корабль находился в свободном полете, и невозможно было вылить сироп в какую-нибудь посуду, из которой венерианин смог бы его лакать. Невозможно было использовать и пластиковую упругую бутыль, которой для питья в невесомости обычно пользуются люди. Но об этом уже позаботились. Бак, в котором принесли сироп, был из тех, какими пользуются на корабельной кухне для приготовления в невесомости супа или кофе, то есть снабжен ручным насосом и длинным шлангом. Было решено, с согласия Сэра Исаака, засунуть конец шланга как можно глубже ему в горло. Но оказалось, что желающих осуществить план не находится. Хотя было известно, что Draco Veneris Wilsonii - цивилизованная раса, но соваться по плечи между рядами таких зубов... Дон вызвался добровольцем, но тут же пожалел об этом: все с готовностью согласились. Он доверял Сэру Исааку, но помнил, что порой Ленивчик нечаянно наступал ему на ноги. Мальчик надеялся, что дракон лучше контролирует свои двигательные функции, в противном случае извинения будут бесполезны, поскольку трупу они ни к чему.

Крепко держа в руке конец шланга, он задержал дыхание и порадовался, что перед полетом сделал укол против дурноты. Сэр Исаак не выдыхал огонь, как обычный сказочный дракон, но лезть ему в пасть все равно было не слишком приятно. Дон с облегчением вздохнул, когда вылез обратно.

Сэр Исаак через Дона всех поблагодарил и выразил уверенность, что скоро поправится. Прямо посреди одной из своих свистящих фраз он, казалось, заснул. Доктор приподнял ему веко и посветил в глаз карманным фонариком.

- Полагаю, зелье подействовало. Сейчас надо оставить его в покое и надеяться на лучшее.

Они вышли. Дон оглядел друга, решил, что нет никакой необходимости дежурить возле него, и вышел вслед за остальными. В отсеке не было иллюминатора, а ему хотелось в последний раз взглянуть на Землю, пока еще возможно. Пройдя через три палубы, он нашел то, что искал. Землю отделяли от корабля пятнадцать тысяч миль, и Дону пришлось проталкиваться через толпу, чтобы взглянуть в иллюминатор. Картина была очень красивая и грустная; повисшая в бархатной черноте, окруженная яркими точками звезд планета с пронизанной солнечными лучами атмосферой сверкала так, что больно было смотреть и захватывало дух.

Северо-запад Тихого океана закрывал тайфун, но прочее было видно как на ладони. Дон мог различить Нью-Чикаго, мог найти Большой Каньон и, ориентируясь по нему, примерно указать место, где стояла школа. С помощью небольшого телескопа удалось бы увидеть и ее. Наконец Дон покинул свой наблюдательный пост. Его охватила тихая приятная грусть, светлая печаль по покинутому дому. Комментарии, которыми обменивались пассажиры, начали раздражать; это было не радостное удивление туристов, а замечания якобы всезнающих, бывалых космических путешественников - хотя, в общем-то, все они покидали Землю самое большее во второй раз. Дон направился в свой отсек. Вдруг он с удивлением услышал, как кто-то окликнул его по имени. Он обернулся и увидел знакомого офицера. В руках у того был водэр Сэра Исаака.

- Вы расположились рядом с этим ненормальным крокодилом, верно? Не могли бы вы захватить это с собой и передать ему?

- Да, конечно.

- Наш радиотехник говорит, тут нужно менять половину деталей. Но сейчас эта штука работает.

Дон взял водэр и отправился на третью палубу. Казалось, дракон спит, но вдруг один его глаз открылся и уставился на Дона. Сэр Исаак просвистел приветствие.

- Я принес ваш водэр, - сказал Дон. - Подвесить на место?

Сэр Исаак вежливо отказался от помощи. Дон передал прибор в его еще слабо дрожащие щупальца, и дракон сам приладил переводчик. Он прошелся щупальцами по клавишам, извлекая из водэра звуки, напоминающие крики испуганных уток. Удовлетворенный проверкой, он заговорил по-английски:

- Очень благодарен вам за все, что вы для меня сделали.

- Пустяки, - ответил Дон. - На смотровой палубе я случайно встретил офицера корабля, и он попросил отнести вам аппарат.

- Я имею в виду не это, а вашу помощь, когда я занемог и мне грозила опасность. Не будь вы так сообразительны и доброжелательны, не знай вы настоящий язык, я мог бы лишиться возможности когда-либо встретить свою счастливую смерть.

- Ерунда, - повторил Дон, чувствуя, что краснеет. - Я был рад помочь.

Он заметил, что речь дракона была прерывистой и не вполне внятной, а щупальцам как будто бы недоставало обычной подвижности. Кроме того, речь Сэра Исаака стала менее правильной, чем обычно, и сильнее чувствовался выговор кокни - водэр путал ударения и часто произносил "т" как "ф". Дон подумал, что землянин, обучавший Сэра Исаака английскому языку, вероятно, родился недалеко от церкви Боу Беллз.<То есть: был настоящим лондонцем (английская идиома). - Прим. перев.>

Он также заметил, что у его друга проблема с глазами: дракон все время направлял на Дона то один, то другой глаз, как будто плохо различал его. Дон подумал, что Сэр Исаак, должно быть, несколько превысил лечебную дозу.

- Нет уж, позвольте мне, - продолжал венерианин с достоинством, - оценивать величину той услуги, которую вы мне оказали. - Сменив тему, он добавил: - Я хотел бы спросить насчет слова "ерунда". Я не совсем точно понимаю его значение. Это имеет какое-то отношение к растениям?

Дон попытался объяснить значение слова. Дракон обдумал услышанное и ответил:

- Я полагаю, что частично понял ваши объяснения. Семантическое значение этого слова довольно многозначно и эмоционально. Оно скорее передает эмоциональное состояние того, кто его произносит.

- Именно так, - сказал Дон с облегчением. - Оно приобретает тот смысл, который вы хотите в него вложить. Все зависит от того, как вы его произносите.

- Ерунда, - произнес дракон, как бы пробуя слово на вкус. - Ерунда. Мне кажется, я начинаю чувствовать его. Отличное слово. Ерунда! Очень тонкие оттенки языка, конечно, нужно изучать, разговаривая с теми, для кого этот язык родной. Может быть, я смогу отплатить вам тем, что научу вас тонкостям нашего языка, которым вы и без того пользуетесь весьма искусно. Ерунда!

Так подтвердились подозрения Дона, что его умение изъясняться по-венериански пригодно лишь для того, чтобы торговать в уличном киоске, но не для бесед.

- Я, конечно, был бы благодарен за такую возможность, - ответил он. - Я не пользовался языком, который вы называете настоящим, долгие годы, с раннего детства. Я учил ваш язык, беседуя с историком, который вместе с моим отцом исследовал... - он просвистел слово "развалины". - Может быть, вы знаете его? Его звали Профессор Чарльз Дарвин.

Дон просвистел имя профессора и по-венериански.

- Знаю ли я его?! - последовал свист. - Это же мой брат! Его бабушка в девятом колене и мой дедушка в седьмом колене, можно сказать, произошли из одного яйца. Ерунда! Весьма и весьма ученая персона, хоть и очень молод.

Дон удивился, услышав, что Профессор Дарвин "молод". В детстве он считал его почти таким же древним, как руины, которые тот изучал. Но, должно быть, Сэр Исаак смотрел на это по-иному.

- Вот здорово, - сказал Дон. - Может быть, вы знаете и моих родителей? Доктора Джеймса Харви и доктора Синтию Харви?

Дракон устремил на него все свои глаза.

- Вы - их яйцо? Я не имел чести встречаться с ними, но все цивилизованные существа знают и о них, и об их работе. Теперь я уже не удивляюсь тому, что вы сами столь блестящая личность. Ерунда!

Дон смутился, но к его смущению примешивалось удовольствие. Не зная, что сказать, он попросил Сэра Исаака помочь ему попрактиковаться в языке, который тот называл настоящим. Это предложение дракон принял с удовольствием. Они так увлеклись своим занятием, что едва не пропустили сообщение: "Всем пристегнуться! Сейчас будут включены двигатели! Приготовиться к изменению траектории!"

Дон взялся за бронированные бока своего друга и подтолкнул его к месту. Потом спросил:

- Вы уверены, что все будет в порядке?

Дракон издал звук, похожий на икоту, и с помощью водэра ответил:

- Уверен, что все будет в порядке. На этот раз я хорошо подготовился.

- Надеюсь. Не хотите снять водэр? Я помогу.

- Да, пожалуйста.

Дон подошел к дракону, взял у него водэр и закрепил его вместе со своим багажом. Он едва успел пристегнуться ремнями к креслу, как ощутил нарастающее ускорение. На этот раз разгон был не столь сильным и продолжительным, как при старте. Происходила корректировка траектории "Дороги Славы" для сближения с "Террой-Орбитальной".

Командир корабля искусно управлял двигателями и обошелся без сложных маневров. Дон подумал, что капитан - хороший навигатор и отлично знает свое дело. По системе оповещения передали: "Можете отстегнуть ремни. Приготовьтесь к выходу!"

Дон вернул водэр Сэру Исааку и распрощался с ним: дракону предстояло покинуть корабль через грузовой шлюз. Дон просвистел слова прощания и с багажом в руках направился к выходу.

 

 

"Терра-Орбитальная" представляла собой огромную бесформенную массу, висящую в космическом пространстве. Ее строили, потом перестраивали, добавляли новые конструкции, приспосабливали в течение многих лет для разнообразных целей. Она была и станцией наблюдения за погодой, и астрономической обсерваторией, и станцией слежения за метеоритами, и телетрансляционной станцией, и пунктом наведения баллистических ракет, и вакуумной лабораторией, и биологической лабораторией для работ в условиях полной стерильности, и многим другим.

Но главное - для грузовых и пассажирских кораблей она служила посадочной станцией, куда крылатые ракеты малого радиуса доставляли груз со всей Земли и где встречались с космическими лайнерами, летающими между планетами. Для них здесь имелись заправочные цистерны, ремонтные доки, способные принять любой корабль, от исполинского лайнера до маленькой крылатой ракеты, мастерские, а еще - гигантский вращающийся барабан под названием "Годдард-отель", с искусственным притяжением и земной атмосферой, где жили транзитные пассажиры и персонал станции.

"Годдард-отель" выдавался из корпуса станции, как старая двухколесная тележка из кучи металлолома. Ось его вращения проходила через центр цилиндра и выступала далеко в космос. Именно к этой оси корабль присоединял свой шлюз-туннель. Пассажиры высаживались, а корабль уходил в грузовой порт, расположенный в основной, невращающейся, части станции. Когда "Дорога Славы" прибыла на станцию, там уже были три корабля: "Валькирия", на которой Дону предстояло отправиться на Марс, "Наутилус" с Венеры, на котором должен был вернуться домой Сэр Исаак, и "Весна", курсирующая между Луной и "Террой-Орбитальной".

Два лайнера и лунный корабль были уже пришвартованы к корпусу станции. "Дорога Славы" прикрепила переходник к оси отеля и сразу же начала высадку пассажиров. Дон подождал своей очереди, затем, подтягиваясь на руках, хватаясь за скобы, проследовал через туннель и оказался в отеле, по-прежнему в невесомости.

Человек в комбинезоне указал Дону и еще десятку пассажиров дорогу к месту в середине туннеля, где располагалась кабина большого лифта. Ее круглая дверь была открыта, кабина медленно вращалась - она была частью самого отеля.

- Входите, - распорядился человек, - и следите, чтобы ваши ноги были направлены к полу.

Дон вошел и обнаружил, что одна из стен помечена крупными буквами: "ПОЛ". Дон взялся за скобу и устроился ногами к "полу". Человек в комбинезоне вошел следом и включил лифт. Сначала притяжение не чувствовалось. Дон ощутил слабое головокружение из-за вращения. Он знал, что и раньше, когда был помоложе, ездил на этом лифте, но уже не помнил, какие ощущения испытывал при этом.

Вскоре лифт остановился. "Пол", хотя притяжение было значительно меньше земного, стал настоящим полом, неприятное головокружение прекратилось. Лифтер открыл дверь и крикнул:

- Освобождаем кабину!

Дон вышел в большое внутреннее помещение. Здесь уже собрались почти все пассажиры корабля. Дон огляделся в поисках своего друга дракона, но вспомнил, что венерианин высаживается в грузовом порту. Он поставил вещи на пол и уселся на них.

Люди, казалось, были чем-то обеспокоены. Одна женщина сказала:

- Возмутительно! Мы торчим здесь уже полчаса. Похоже, о нас забыли.

- Потерпи, Марта, - ответил мужской голос.

- Ишь ты, "потерпи"! Отсюда только один выход, и он закрыт. А если случится пожар?

- Ну и куда же ты тогда побежишь, моя дорогая? Снаружи ведь нет ничего, кроме вакуума.

Женщина повысила голос:

- Я же говорила, лучше поехать на Бермудские острова.

- Разве?

- Перестань цепляться!

Лифт еще раз высадил пассажиров, затем доставил последнюю партию. Корабль опустел. Довольно долго отовсюду раздавались возмущенные голоса, и даже Дон начал про себя поругивать обслуживание, потом единственная дверь наконец открылась. Но вместо предупредительного служащего отеля вошли трое в военной форме. Двое были с лучевыми ружьями. Третий, с пистолетом на боку, шагнул вперед, твердо расставил ноги, упер кулаки в бока и сказал:

- Внимание! Сохраняйте спокойствие.

Наступила тишина. В голосе было нечто такое, что заставляло подчиняться не раздумывая. Вновь прибывший продолжал:

- Я - Макмастерс, сержант сил обороны Республики Венера. Мой командир приказал объяснить вам ситуацию.

Толпа некоторое время молчала, затем раздались возгласы удивления, беспокойства, недоверия и возмущения.

- Все заткнитесь! - крикнул сержант. - Успокойтесь. Никто не пострадает, если вы будете паиньками. Станцию захватила Республика, поэтому все подлежат проверке. Все земные пресмыкающиеся будут немедленно возвращены на Землю. Те, кто направляется домой, на Венеру, полетят, если пройдут проверку на лояльность. А теперь мы вас рассортируем.

Взволнованный полный мужчина протолкался вперед.

- Вы понимаете, сэр, что вы говорите? "Республика Венера", подумать только! Да это же пиратство чистой воды!

- Ступай на место, толстяк.

- Вы не имеете права! Я хочу говорить с вашим командиром.

- Вали на место, - медленно повторил сержант, - или придется пнуть тебя в живот.

Человек, казалось, возмутился еще больше, но быстро смешался с толпой. Сержант продолжал:

- Кто направляется на Венеру, постройтесь в очередь у двери. Приготовьте удостоверения личности и свидетельства о рождении.

Пассажиры, еще недавно представлявшие дружную компанию путешественников, разделились на два враждебных лагеря. Кто-то воскликнул: "Да здравствует Республика!", после чего раздался звук пощечины. Один из военных протолкался в толпу и прекратил стычку, грозившую перейти во всеобщую драку. Сержант положил руку на кобуру и устало сказал:

- Никакой политики, пожалуйста. Давайте приступим к делу.

Каким-то образом очередь установилась. Вторым в ней стоял человек, с радостью приветствовавший образование нового государства. Из носа у него сочилась кровь, но глаза сияли.

- Великий день! Я ждал его всю жизнь, - сказал он, подавая документы сержанту.

- Все ждали, - ответил сержант. - Порядок. Проходите дальше, для дальнейшей проверки. Следующий!

Дон старался успокоиться и привести мысли в порядок. Приходилось признать, что невероятное все-таки случилось. Война началась. Война, которую он считал невозможной. Города еще не бомбили, но происходящее вполне можно было назвать "Фортом Самтер" <Обстрелом форта Самтер 12 апреля 1861 года началась Гражданская война в США. - Прим. перев.> новой войны; Дон был достаточно умен, чтобы понимать это. Ему не нужно было угрожать пинком в живот, чтобы он осознал происходящее.

Потрясенный, он понял, что сбежал вовремя. "Валькирия", очевидно, была последним кораблем на Марс. Поскольку пересадочная станция в руках восставших, новых кораблей не будет много-много лет.

Сержант еще ничего не сказал о пассажирах, направлявшихся на Марс; Дон подумал, что главное для сержанта - разделить граждан враждующих планет. Он решил, что пока следует держать рот на замке и ждать. В очереди произошла заминка. Дон услышал, как сержант сказал:

- Вы стоите не в той очереди, приятель. Вам нужно обратно на Землю.

Человек, к которому он обращался, ответил:

- Нет, нет. Посмотрите внимательнее на документы. Я эмигрирую на Венеру.

- Вы чуть опоздали эмигрировать. Ситуация изменилась.

- Ну конечно. Я знаю, что она изменилась, и принимаю сторону Венеры.

Сержант почесал голову.

- Этого нет в инструкциях. Аткинсон! Пропустите этого человека, пусть с ним решит лейтенант.

Закончив с теми, кто отправлялся на Венеру, сержант подошел к телефону на стене.

- Джон? Это Марк. Я говорю из ясель. Удалось вытащить дракона? Нет? Дайте знать, когда "Дорога Славы" снова будет в шахте приемника; я буду грузиться. - Он повернулся к толпе. - Ну ладно, земляне. Произошла небольшая заминка, и мне придется перевести вас в другое помещение до тех пор, пока мы не будем готовы послать вас обратно на Землю.

- Минуточку, сержант! - воскликнул какой-то мужчина.

- В чем дело?

- Где ожидать пассажирам, направляющимся на Луну?

- На Луну? Обслуживание на этой линии прекращено. Вы отправляетесь на Землю.

- Послушайте, сержант! Будьте благоразумны. Я не занимаюсь политикой; мне безразлично, в чьих руках эта станция, но на Луне у меня дело, настоятельно требующее моего присутствия. Задержка может стоить миллионы.

Сержант уставился на него.

- Да, неудачно получилось. Вы знаете, братец, у меня в кармане за всю жизнь не набиралось больше тысячи. Мысль о том, что можно потерять миллионы, меня ужасает. - Его тон резко изменился. - Болван. Вы когда-нибудь думали о том, что будет, если на крышу Тихо-Сити упадет бомба? Никакой купол не поможет.

Дон с беспокойством слушал. До сих пор сержант ничего не говорил о тех, кто летит на Марс. Он встал в самый конец очереди. У двери он замешкался.

- Пошевеливайся, парень, - сказал сержант.

- Я не собираюсь возвращаться на Землю, - ответил Дон.

- Вот как?

- Я лечу на Марс на корабле "Валькирия".

- Летел. А теперь вернешься на Землю на "Дороге Славы".

- Послушайте, мистер, - упрямо сказал Дон. - Я должен попасть на Марс. Там мои родители, и они меня ждут.

Сержант покачал головой.

- Паренек, мне очень жаль тебя. Честное слово. "Валькирия" не полетит на Марс.

- Как так?

- Ее передают верховному командованию в качестве крейсера и отправляют на Венеру. Думаю, тебе лучше вернуться на Землю. Очень жаль, что тебе не удастся встретиться с родителями, но война есть война.

Дон заставил себя сосчитать до десяти.

- Я не собираюсь возвращаться на Землю. Я буду ждать здесь, пока какой-нибудь корабль не полетит на Марс.

- В таком случае тебе придется держаться за какую-нибудь звезду.

- Почему? Что вы имеете в виду?

- Потому, - медленно сказал сержант, - что сразу после того, как мы отсюда улетим, здесь не останется ничего, кроме радиоактивного облака. Хочешь поработать эталоном для счетчика Гейгера?

 

 

6. ЗНАК В НЕБЕ

 

Дон не нашелся, что ответить. Его далекие предки, чей жизни постоянно угрожала опасность, возможно, и восприняли бы подобное известие спокойно; но безмятежная жизнь не подготовила мальчика к многократным ударам судьбы.

- Итак, парень, я считаю, что тебе лучше улететь на "Дороге Славы". Это наверняка одобрили бы твои родители. Возвращайся и найди какое-нибудь славное местечко в деревне, поскольку города, скорее всего, некоторое время будут непригодны для нормальной жизни.

- Я не собираюсь на Землю, - заявил Дон. - Мне нечего там делать: я не гражданин Земли.

- Вот как? Кто же ты? Хотя это, конечно, не столь важно; все, кто не являются гражданами Венеры, отправляются на Землю на "Дороге Славы".

- Я - гражданин Федерации, - ответил Дон, - но имею право и на венерианское гражданство.

- Федерация, - ответил сержант, - в последнее время претерпела некоторые изменения. Но что это ты сказал насчет венерианского гражданства? Не будем путаться в словах, дай-ка взглянуть на твои бумаги.

Дон передал ему документы. Сержант Макмастерс бегло глянул на свидетельство о рождении и тут же воззрился на него с интересом.

- Рожденный в невесомости. Черт меня побери! А ведь таких, как ты, наверное, раз-два и обчелся.

- Да уж.

- Но что это означает в смысле гражданства?

- Читайте дальше. Моя мать родилась на Венере, поэтому я имею право на венерианское гражданство по происхождению.

- Да, но твой папаша родился на Земле.

- По происхождению я также имею право на земное гражданство.

- Да? Но ведь это уже нелепость.

- Так говорит закон.

- Некоторые законы теперь изменятся. Я не знаю, кем тебя считать. Послушай, а сам ты куда хочешь, на Венеру или на Землю?

- Я лечу на Марс, - ответил Дон.

Сержант посмотрел на него и вернул документы.

- Это выше моего разумения. Я никак не могу добиться от тебя толкового ответа. Придется тебя препроводить. Проходи.

Он отвел Дона в маленькую комнатушку. Там были два солдата. Один из них возился с пишущей машинкой, другой сидел просто так. Сержант просунул голову в комнату и сказал тому, который бездельничал:

- Эй, Майк, проследи-ка за этим пареньком, чтобы он не украл станцию. - Он повернулся к Дону.

- Дай-ка мне еще раз твои документы, парень.

Он взял бумаги и вышел.

Солдат по имени Майк внимательно посмотрел на Дона и больше не обращал на него никакого внимания. Дон положил вещи на пол и сел на них.

Несколько минут спустя сержант Макмастерс вернулся, но на Дона даже не взглянул.

- У кого есть карты? - спросил он.

- У меня.

- Только не твои крапленые, Майк. У кого есть чистые карты?

Другой солдат закрыл пишущую машинку, открыл ящик стола и вытащил колоду карт. Все трое уселись за стол, Макмастерс начал тасовать карты.

- Не хочешь ли сыграть на интерес, паренек? - спросил он Дона.

- Нет, не очень.

- Смотри, больше нигде задаром не научишься такой хорошей игре.

Солдаты играли в карты примерно полчаса. Все это время Дон молча размышлял. Он заставил себя поверить сержанту. Полететь на Марс на "Валькирии" нельзя, потому что "Валькирия" направляется на Венеру. Дождаться следующего корабля нельзя, потому что станцию вместе с комнатой, где он сейчас сидит, в ближайшее время взорвут. Что же ему остается? Земля? Нет. У него не осталось на Земле никаких родственников. А теперь, когда доктор Джефферсон не то умер, не то исчез, у него там нет и друзей. Вернуться в школу? Как побитая собака? Ни в коем случае! Он уже отрешился от полудетского состояния. Школа не для него.

Была и более важная причина: полиция Нью-Чикаго считала его нежелательным иностранцем. Он не полетит на Землю, он там чужой.

Выбора нет, сказал он себе, остается Венера. Там можно будет найти людей, которых он знал когда-то сам, или знакомых папы и мамы. Он постарается любым способом выбраться на Марс; это будет самое лучшее. Теперь, приняв решение, он был почти рад случившемуся.

По служебному телефону вызвали сержанта. Он бросил карты на стол и подошел к телефону, опустив заградительный экран. Положив трубку, он обратился к Дону:

- Итак, парень, наш старик определил твой статус; ты перемещенное лицо.

- Что?

- То, что Венера стала независимой, выбило у тебя почву из-под ног. Теперь у тебя нет прав ни на какое гражданство. Поэтому старик приказал отправить тебя туда, откуда ты прибыл... на Землю.

Дон встал и расправил плечи.

- Я не полечу.

- Ах вот как? - мягко сказал Макмастерс. - Ну ладно, садись, где сидел, и устраивайся поудобнее. Когда придет время, мы вытащим тебя отсюда.

Они снова сдали карты. Дон все стоял.

- Послушайте, я передумал. Если нельзя лететь на Марс, полечу на Венеру.

Макмастерс прервал игру и повернулся к нему.

- Когда командор Хиггинс что-нибудь решает, то это раз и навсегда. Майкл, возьми-ка эту примадонну и выбрось к остальным земным свиньям.

- Но...

Майкл встал.

- А ну пойдем-ка!

Дона втолкнули в комнату. Землян никто не охранял, и они громко обсуждали события:

- Возмутительно! Мы должны сровнять с землей все их укрепления...

- Я полагаю, нам следует послать депутацию к их верховному командованию и твердо им высказать...

- Я же говорил, что мы придем к этому...

- Переговоры - признак слабости... Разве вы не видите, что война уже кончилась? Господа, это не просто пересадочная станция; это пункт наведения ракет. Отсюда они могут разрушить любой город на Земле так же легко, как перестрелять уток на воде.

Дон прислушался к последнему замечанию. Он не привык размышлять о военной политике и тактике; до сих пор значение захвата "Терры-Орбитальной" ускользало от его внимания. Раньше он думал об этом только потому, что сам оказался здесь.

Неужели повстанцы зайдут так далеко? Разбомбят города Федерации, сотрут их с лица Вселенной? У колоний и впрямь много причин для недовольства, но... Конечно, так уже бывало, но ведь это достояние истории; теперь люди более цивилизованны.

 

 

- Харви! Дональд Харви!

Все обернулись. В дверях стоял венерианский гвардеец.

- Здесь! - ответил Дон.

- Идем со мной.

Дон собрал вещи и пошел за ним.

- Куда вы меня ведете?

- С тобой будет говорить командор. - Гвардеец взглянул на багаж Дона. - Незачем волочь это туда.

- Лучше я все возьму с собой.

- Как угодно. Но не тащи это в кабинет командора.

Они спустились на два этажа ниже, где притяжение было значительно сильнее, и остановились перед дверью с часовым.

- Вот парень, за которым послал старик.

- Проходите.

Дон вошел. Большую, красивую комнату - бывший кабинет управляющего отелем - сейчас занимал человек в военной форме, еще молодой, но уже с сединой в волосах. Он поднял взгляд на Дона, и тот подумал, что человек этот здорово устал.

- Дональд Харви?

- Да, сэр.

Дон протянул ему документы. Командор отложил их в сторону.

- Я видел их, Харви, а сам ты успел мне надоесть. Один раз я уже решил твое дело. - Дон промолчал, и командор продолжил: - Теперь я вынужден вернуться к нему. Знаешь ли ты венерианина по имени... - и он свистнул.

- Немного знаю, - ответил Дон. - Мы летели в одном отсеке на "Дороге Славы".

- Интересно... Может, так и было задумано?

- Что? Как бы я мог...

- Это могло быть подстроено... история знает шпионов и помоложе.

Дон покраснел.

- Вы думаете, я шпион, сэр?

- Нет. Но и такую возможность следует учитывать. Ни один военный не любит, когда на него оказывают политическое давление, Харви, но этому давлению всегда приходится уступать. Я уступил. Тебе не придется возвращаться на Землю; ты полетишь на Венеру. - Он поднялся. - Но хочу предупредить. Если ты шпион, никакие драконы на Венере не спасут твою шкуру. - Он повернулся к телефону, набрал номер и сказал:

- Передайте ему, что его друг у меня и я занимаюсь его делом. Возьми трубку, - велел он Дону.

Дон услышал ласковый голос с выговором кокни:

- Дон, мой дорогой мальчик, ты там?

- Да, Сэр Исаак.

В голосе дракона послышалось облегчение.

- Начав наводить о тебе справки, я столкнулся со странным намерением отослать тебя обратно на ту ужасную планету, с которой мы только что улетели. Я сказал им, что они делают серьезную ошибку. Боюсь, мне пришлось проявить большую твердость и настойчивость. Ерунда!

- Сейчас все в порядке, Сэр Исаак. Спасибо.

- Не стоит благодарности, я по-прежнему твой должник. Навести меня, когда сможешь. Ты ведь сделаешь это, не правда ли?

- Конечно!

- Благодарю тебя и приветствую. Ерунда!

Дон положил трубку и обнаружил, что командор пристально смотрит на него.

- Ты знаешь, кто твой друг?

- Знаю. - Дон просвистел венерианское имя Сэра Исаака и добавил: - Он называет себя Сэр Исаак Ньютон.

- Это все, что ты знаешь?

- Пожалуй, да.

- Ну... - командор помолчал, потом продолжил: - Думаю, тебе полезно знать, что же на меня так повлияло. Сэр Исаак, как ты его называешь, ведет свою родословную прямо от Священного Яйца, отложенного в глине Венеры в День Создания. Вот почему я пересмотрел твое дело. Часовой!

Дон без единого слова позволил увести себя. Очень, очень немногие земляне удостоились чести исповедовать основную религию Венеры; это была не такая религия, которую распространяют миссионеры. И никто не смеялся над ней, все воспринимали ее очень серьезно. Жители Венеры не обязательно должны были верить в Священное Яйцо и все с ним связанное; однако любой человек, живущий на Венере, считал, что выгоднее и безопаснее всего отзываться о нем с почтением.

Так вот оно что! Сэр Исаак - потомок знаменитого Яйца! Дон почувствовал то благоговение, что охватывает самых убежденных демократов, когда те впервые встречают коронованную особу. А он разговаривал с ним, как с обычным драконом, какие торгуют овощами на базарах.

Вскоре его мысли повернули в более практичное русло. Если кто-то и мог помочь ему с отправкой на Марс, то именно Сэр Исаак. Он еще и еще раз обдумал это и решил, что ему, наверное, все же удастся попасть домой.

 

 

Но Дону не пришлось увидеться со своим венерианским другом. Его направили на лайнер "Наутилус" вместе с другими пассажирами, летевшими на Венеру. С ними также была небольшая группа техников из обслуживающего персонала станции, которые считали, себя скорее гражданами Венеры, нежели Земли. К тому времени, когда он узнал, что Сэр Исаак направлен на "Валькирию", было уже поздно что-либо предпринимать.

Флаг, означающий присутствие командующего, командора Хиггинса, перенесли с "Терры-Орбитальной" на "Наутилус", и Хиггинс незамедлительно приступил к дальнейшим действиям. Захват станции обошелся почти без кровопролития: сыграли свою роль внезапность и тщательно выбранное время нападения. Основная часть операции завершилась прежде, чем Земля заметила изменения в графиках и траекториях полета кораблей.

"Наутилус" и "Валькирия" были готовы стартовать. Экипаж "Весны" перебросили на "Дорогу Славы", а лунный корабль, снабженный горючим и всем необходимым для длительного путешествия в космосе, заняла команда военных. Хотя корабль предназначался для ближних рейсов к Луне, но годился и для полета на Венеру. Путешествия в космосе - вопрос не расстояний, а преодоления гравитации. Полет от "Терры-Орбитальной" к Венере требует меньше горючего, чем полет с Земли на станцию.

"Весна" стартовала по широкой параболе, самой экономичной траектории для полета к Венере. "Валькирия" направилась по более быстрой параболической траектории. Она прибудет на Венеру вместе с "Наутилусом", а возможно, и раньше. "Наутилус" покидал станцию последним: до взрыва "Терры-Орбитальной" командор Хиггинс должен был выступить по всеобщей телевизионной сети.

Обычно всеобщие передачи транслировались через телецентр "Терры-Орбитальной". Когда "Наутилус" пришвартовался к станции, этому космическому троянскому коню, телепередачи, идущие через станцию, не прекратились. Офицер штаба командора из подразделения "Джи-6" (отдел пропаганды и психологической обработки) выбрал для объявления о событиях на станции время, отведенное для показа "Стив Броуди рассказывает". Передача была популярнейшая, ведущего зрители обожали, а начиналось время мистера Броуди после очередной серии фильма "Семья Каллиак", тоже собиравшего огромную аудиторию.

"Дорога Славы" получила разрешение отправиться со своими пассажирами на Землю, причем все передатчики на ней были выведены из строя. "Наутилус" завис в свободном дрейфе в нескольких сотнях миль от станции. Телецентр на "Терре-Орбитальной" продолжал работать в автоматическом режиме. Речь командора, записанная на видеопленку, автоматическое устройство должно было запустить сразу по окончании фильма.

Дон смотрел эту передачу в салоне лайнера вместе с сотней других пассажиров. Все взгляды были устремлены на гигантский телеэкран, расположенный в конце салона. Специальная камера передавала на "Наутилус" все, что происходило на "Терре-Орбитальной".

Между тем фильм о семье Каллиак подходил к концу. Селесту Каллиак арестовали по подозрению в убийстве мужа, Бадди Каллиак все еще лежал в больнице, и предполагалось, что он не выживет. Папаша Каллиак пропал где-то без вести. Моу Каллиак подозревалась в спекуляциях продовольственными карточками, но смело смотрела в лицо будущему, полагая, что только хорошие люди умирают молодыми. Прошла обычная коммерческая вставка с рекламой "единственного мыла с витаминами, необходимыми для вашей кожи", экран на мгновение погас, и пошла заставка передачи Стива Броуди: через экран пролетела ракета, появилось лицо ведущего и раздался голос: "Стив Броуди сегодня сообщает вам новости завтрашнего дня!"

Внезапно передача прекратилась. Экран опустел, послышался голос: "Мы прерываем передачу для сообщения чрезвычайной важности". На экране снова возникло изображение - лицо командора Хиггинса.

В этой картинке чего-то не хватало, а именно - неестественно радостной улыбки всех дикторов. Хиггинс смотрел угрюмо.

"Перед вами командор Хиггинс, руководитель рейдовой группы верховного командования Республики Венера. Гвардейцы Венеры захватили станцию "Терра-Орбитальная". В наших руках судьбы всех городов Земли".

Он сделал паузу, чтобы значение его слов дошло до слушателей. Дон тоже обдумал услышанное, и оно ему совсем не понравилось. Все знали, что на "Терре-Орбитальной" хватит ракет и ядерных боеголовок, чтобы уничтожить любую силу, осмелившуюся выступить против Федерации. Точное количество ракет, базирующихся там, было военной тайной, но обычно оценивалось в пределах от двух сотен до тысячи. Среди гражданских лиц на борту "Наутилуса" прошел слух, что гвардейцы Венеры обнаружили на станции семьсот тридцать две ракеты в боевой готовности. Кроме того, были найдены части для сборки некоторого количества ракет, а еще - изрядное количество дейтерия и трития для снаряжения так называемых водородных бомб.

Насколько эти слухи соответствовали действительности, никто не знал. Ясно было одно: на станции достаточно ядерного оружия, чтобы превратить метрополию Федерации в радиоактивный ад. Конечно, кто-то уцелеет, спасутся те, кто спрячется под землей, но после бомбардировки они не будут представлять серьезной опасности; военный результат будет достигнут. А погибнут очень многие. Сколько? Сорок миллионов? Пятьдесят? Дон не знал.

Командор продолжал:

"Но, к счастью, мы знаем, что делаем. Города Земли не будут разрушены. Свободные граждане Республики Венера не хотят уничтожать своих братьев на Земле. Наша цель - укрепить свою независимость, чтобы самим управлять своими делами и освободиться от налогов, разоряющих нас и идущих неизвестно на что.

Своими действиями мы, свободные люди, призываем всех угнетенных, все бедные нации во всей Вселенной последовать за нами и принять нашу помощь. Взгляните на небо. Где-то в космосе летит станция, с которой я обращаюсь к вам. Зажиревшие и тупые правители Федерации превратили ее в дамоклов меч, нависший над всеми нами. Эта грозная военная база более пятидесяти лет оберегала их империю от праведного гнева угнетенных. Сейчас мы ее уничтожим. Через несколько минут эта отвратительная клякса в чистых небесах, этот пистолет, приставленный к виску всех планет, перестанет существовать. Выйдите из своих жилищ и взгляните на небо. Посмотрите на новое солнце, которое ненадолго вспыхнет, и знайте: этот свет - свет свободы. Идите за нами!

Граждане Земли! Мы, свободные люди свободной Венеры, приветствуем вас этим салютом!"

Командор пристально взглянул в глаза каждому, кто смотрел передачу, и зазвучал гимн "Утренняя звезда надежды". Дон не знал нового гимна новой нации, но и его охватило волнение.

Внезапно экран опустел, и в то же мгновение вспыхнул свет, столь яркий, что проник даже сквозь закрытые иллюминаторы. Дон еще жмурился, когда по системе оповещения объявили: "Можно открыть иллюминаторы". Младший офицер свернул металлические жалюзи центрального иллюминатора. Дон подошел и заглянул в космос. Новое солнце увеличивалось на глазах. То, что на Земле приняло бы форму гигантского гриба, как бывало много раз, здесь предстало идеальной сферой. Она все больше расширялась, поначалу сверкая ярким белым светом, затем серебристо-фиолетовым с лиловым отливом, красным, похожим на обычное пламя. Сфера безостановочно росла и наконец закрыла собой Землю.

"Терра-Орбитальная" превратилась в раскаленное облако над Северной Атлантикой. Почти все земляне увидели в небе огненное знамение.

 

 

7. ОТКЛОНЕНИЕ

 

Сразу после взрыва "Терры-Орбитальной" на корабле прозвучали сигналы оповещения, призывающие всех занять свои места. "Наутилус" рванулся вперед, устремляясь по своей многодневной орбите к Венере. Когда была набрана достаточная скорость, кораблю придали вращение, чтобы создать искусственную гравитацию. Дон отстегнул ремни и поспешил в радиорубку. Дважды его останавливали часовые, и приходилось доказывать, что ему позарез нужно туда. Дверь в рубку была открыта; все, казалось, были очень заняты и не обратили на него никакого внимания. Юноша потоптался на пороге и все-таки вошел. Кто-то схватил его за воротник.

- Эй! Какого черта ты здесь делаешь?

- Хочу послать сообщение, - миролюбиво ответил Дон.

- Только и всего? Эй, Чарли, что скажешь?

Тот, кто схватил его, обращался к военному, склонившемуся над каким-то прибором. Чарли сдвинул наушник с одного уха.

- Он здорово похож на диверсанта. Может, у него в каждом кармане по атомной бомбе?

Из соседней каюты вышел офицер.

- Что здесь происходит?

- Он проник сюда, сэр. Говорит, ему нужно послать сообщение.

Офицер оглядел Дона с головы до ног.

- Очень жаль, но ничего не выйдет. Приказано соблюдать радиомолчание. Никаких сообщений.

- Но мне просто необходимо связаться с Марсом! - В нескольких словах он объяснил причину. - Я должен сообщить им, где нахожусь, сэр.

Офицер покачал головой.

- Мы не сможем связаться с Марсом, даже если бы нарушили приказ.

- Можно передать сообщение на Луну, а оттуда его перешлют на Марс.

- Да, в принципе это возможно, но только в принципе. Послушайте, молодой человек, я очень сочувствую вам, но ничем не могу помочь, совершенно ничем. Командующий не позволит нарушить радиомолчание и по более важной причине, чем ваша. Интересы безопасности корабля превыше всего.

Дон на миг задумался.

- Конечно, это верно, - покорно согласился он.

- Я бы на твоем месте не беспокоился: родители разыщут тебя.

- Да? Не понимаю, как это у них получится. Они думают, что я лечу на Марс.

- Нет, вряд ли. Во всяком случае, скоро перестанут так думать. Наша акция не останется в тайне, и скоро вся система узнает об этом. До них дойдет, что ты добрался до "Терры-Орбитальной" и не вернулся на "Дороге Славы". Методом исключения можно установить, что ты летишь на Венеру. Думаю, они уже сейчас запрашивают межпланетное справочное бюро. - Он повернулся в сторону и сказал: - Уилкинс, напишите табличку: "Режим радиомолчания - никакие сообщения не отправляются". Ни к чему, чтобы разные гражданские врывались сюда с идеей послать поздравление тете Хетти.

 

 

Дон делил каюту третьего класса с тремя дюжинами мужчин и несколькими мальчиками. Некоторые из пассажиров, оплативших проезд лучшим классом, открыто негодовали по поводу условий, в которых оказались. Дон и сам был обладателем билета первого класса до Марса на "Валькирию". Но он помалкивал и, увидев лица пассажиров, которые ходили к командору жаловаться, с удовлетворением отметил, что выбрал верную линию поведения. Командор умел ставить людей на место. Каюты первого класса, расположенные на верхних палубах в носовой части ракеты, заняли военные. Ему досталась достаточно удобная койка, а путешествие в космосе, обычно довольно скучное, шум и разговоры делали не столь тоскливым. Уже в первую неделю главный врач объявил: желающие, чтобы их усыпили или заморозили, могут воспользоваться этой возможностью. Через пару дней каюта наполовину опустела. Многие пассажиры легли в анабиозные ванны. Они будут смотреть цветные сны и проснутся только на Венере.

Дону не хотелось ложиться в анабиоз. Он слышал разговоры соседей по каюте, обсуждавших вопрос, влияет ли пребывание в анабиозе на продолжительность жизни.

- Картина такая, - изрек один с видом знатока. - Вам предстоит прожить определенное количество лет. Это заложено в генах. И, если не случится ничего непредвиденного, именно столько вы и проживете. Когда вы ложитесь в анабиоз, все процессы в вашем теле замедляются. Если можно так сказать, ваши часы жизни останавливаются. Это время не идет в счет. Например, если вам предстоит прожить восемьдесят лет, то вы проживете восемьдесят лет и, допустим, три месяца или сколько вы там будете лежать в анабиозе. Так я понимаю.

- Вовсе нет, - ответил другой. - Вы сильно ошибаетесь. В данном случае вы укорачиваете свою жизнь на три месяца. Это не для меня.

- Вы как-то странно рассуждаете. Лично я хочу, чтобы меня усыпили.

- Как угодно. Кроме того, есть еще одно обстоятельство... - Пассажир, который возражал, подался вперед и заговорил громче, чтобы слышали все: - Говорят, военные, которые летят в первом классе, подвергают вас допросу, пока вы спите. И знаете почему? Потому что командор считает, будто на "Терре-Орбитальной" на корабль посадили шпионов.

Дону было не так уж важно, кто из них прав. Его переполняли жизненная сила и энергия, и он не видел смысла временно уходить из жизни только для того, чтобы не скучать во время полета. Но последнее замечание удивило его. Шпионы? Неужели у ИБР есть агенты в штабе венерианской гвардии? Но ведь именно в том и состояла функция ИБР - его агентуре полагалось быть вездесущей. Он оглядел соседей по каюте, прикидывая, кто из них мог бы выдавать себя не за того, кем был на самом деле.

Однако эта мысль занимала его недолго. Во всяком случае, им ИБР больше не интересовалось. Если бы Дон сейчас не летел на "Наутилусе" к Венере, можно было бы подумать, что он направляется на "Валькирии" к Марсу. Корабли были одного класса, а космос везде одинаков. Солнце с каждым днем становилось все крупнее (в полете на Марс оно уменьшалось бы). Но кто может смотреть прямо на солнце, даже с Марса? Распорядок жизни на корабле был таким же, как и на всяком другом лайнере. Время отсчитывали по Гринвичу, завтрак начинался по звонку, о положении корабля сообщали ровно в полдень, "ночью" включалось освещение.

Присутствие военных на корабле не бросалось в глаза. Они располагались в передней части корабля, а гражданские лица допускались туда только по делу. Прошло сорок два дня полета, прежде чем у Дона нашлась причина снова попасть в носовую часть лайнера. Он порезал палец и был направлен на перевязку в корабельный госпиталь. Когда он возвращался оттуда, кто-то положил ему руку на плечо. Он обернулся. Это был сержант Макмастерс. На груди у него красовалась звезда - знак корабельного полицейского.

- Что ты здесь делаешь? - требовательно спросил сержант. - Почему разгуливаешь в этой части корабля?

Дон показал перевязанный палец.

- Я не разгуливаю. Мне нужно было перевязать палец.

Макмастерс посмотрел на палец.

- Повредил палец? А теперь куда идешь? Этот коридор ведет к бомбовому отсеку, а не к кормовым каютам. Послушай, я тебя где-то видел, верно?

- Конечно.

- А, вспомнил! Ты тот самый паренек, который хотел лететь на Марс.

- И полечу.

- Неужели? Выходит, тебе нравятся кружные пути, примерно в сотню миллионов миль крюка. Но вернемся к нашим баранам. Зачем тебя занесло в коридор, который ведет к бомбовому отсеку?

Дон почувствовал, что краснеет.

- Я не знал, где бомбовый отсек. Но если я иду не туда, покажите мне, пожалуйста, куда идти.

- Пошли со мной.

Сержант спустился вместе с ним на две палубы ниже - искусственное тяготение здесь было сильнее - и завел Дона в какую-то каюту.

- Посиди здесь. Скоро подойдет дежурный офицер.

Дон не двинулся.

- Мне не нужен дежурный офицер. Я хочу вернуться в свою каюту.

- Я сказал "садись". Я помню твой случай. Может быть, ты случайно заблудился, а может, оказался там намеренно.

Дон сдержал раздражение и сел.

- Я не имею ничего против тебя лично, - сказал Макмастерс. - Хочешь кофе?

Он подошел к кофеварке и наполнил две чашки. Дон помедлил, но чашку взял. Кофе был с Венеры, черный, душистый и очень крепкий. Дон почувствовал, что Макмастерс начинает ему нравиться. Сержант не спеша выпил свой кофе, поморщился и сказал:

- Ты, наверное, родился в рубашке. Другой на твоем месте сейчас был бы уже мертв.

- Почему?

- Ты должен был лететь на "Дороге Славы", верно?

- Да, но я не понимаю...

- Разве эти новости еще не добрались до кормы? "Дорога Славы" так и не приземлилась.

- Что же произошло? Столкновение?

- Какое там столкновение! Эти земные свиньи, сторонники Федерации - они ведь все очень нервные, - расстреляли ее в небе. Не сумели установить с ней радиосвязь и, видимо, решили, что она начинена взрывчаткой. Я так думаю. В общем, они ее взорвали.

- Да-а...

- Вот я и говорю, что ты родился в рубашке. Ведь ты должен был лететь этим рейсом.

- Да нет, я же летел на Марс.

Макмастерс уставился на него, затем рассмеялся.

- Ну, парень, мыслишь ты своеобразно. Ничуть не лучше, чем неуклюжик.

- Пусть так, но я все же направляюсь на Марс.

Сержант отставил чашку.

- Ты не желаешь умнеть. Война продлится десять или двадцать лет, и очень мало шансов, что за это время случится какой-нибудь корабль на Марс.

- Ну... доберусь как-нибудь. Но почему вы думаете, что война так затянется?

Макмастерс помолчал, закуривая.

- Ты когда-нибудь изучал историю?

- Вообще-то да...

- Помнишь, как американские колонии боролись за освобождение от британского господства? Эта война тянулась восемь лет, войска колонистов действовали то там, то сям, и все это время Англия была достаточно сильна, чтобы разбить их за неделю. Почему же она этого не сделала?

Дон не знал.

- Да, - продолжал Макмастерс, - ты, как видно, неважно учил историю, а вот наш командор Хиггинс хорошо ее знает. Именно он спланировал этот рейд. Задай ему вопрос о любом восстании, и он ответит, почему оно провалилось. Англия не могла подавить восстание потому, что она в то время по уши увязла в более крупных войнах. Подавление американского восстания рассматривалось как простая полицейская акция, причем не особенно серьезная. Англия не могла уделить ей должного внимания, а позже мероприятие стало слишком дорогостоящим и приносило одни неприятности. Поэтому Англия просто-напросто плюнула и признала независимость колоний.

- Вы тоже так думаете?

- Да, я считаю, что командор Хиггинс нанес удар в нужном месте и в нужное время. Если опираться на статистические данные, Республика Венера не может победить в войне против Федерации. Хочу сказать, что я такой же патриот Венеры, как и остальные, но я смотрю в лицо фактам. Население Венеры составляет лишь незначительную часть всего населения Федерации, и еще меньшую долю составляют материальные ресурсы Венеры. Мы просто не можем победить в этой войне - разве что Федерация будет слишком занята своими делами. И именно сейчас положение таково или скоро станет таким.

Дон задумался.

- Я, наверное, слишком глуп, чтобы понять это.

- Разве ты не понял, зачем мы уничтожили "Терру-Орбитальную"? Всего одной военной акцией командор лишил Землю возможности защищаться. Он мог подвергнуть бомбардировке все города Земли или любой из них. Но какую бы это принесло пользу? Только вызвало бы возмущение всех землян. А теперь две трети населения Земли приветствуют нас. И не только приветствуют, но и получили наглядный пример и возможность действовать: ведь над ними уже не висит "Терра-Орбитальная" со своими ракетами. Пройдут годы, прежде чем Федерации удастся умиротворить все нации, если это ей вообще удастся. Наш командор - большой хитрец. - Макмастерс поднял голову. - Смирно! - крикнул он и вскочил. В дверях стоял лейтенант.

- Лекция была очень интересной, профессор, она вполне подошла бы для академической аудитории, - сказал вошедший.

- Я не профессор, лейтенант, - сказал Макмастерс, - а всего лишь сержант, с вашего позволения.

- Ладно, сержант, оставим это.

Он повернулся к Дону.

- Кто это и почему он здесь?

- Ждет вас, сэр.

- Понятно, - деловито ответил офицер. - Желаешь воспользоваться правом не отвечать на вопросы, чтобы нечаянно не оговорить себя?

Дон был озадачен.

- Речь вот о чем, - объяснил Макмастерс, - согласен ли ты, чтобы мы опробовали на тебе некое приспособление, или хочешь закончить свое путешествие в тюремной каюте?

- Какое приспособление?

- Детектор лжи.

- Ах, это. Пожалуйста. Мне нечего скрывать.

- Вот бы мне такую же чистую совесть. Садись вон туда.

Макмастерс открыл шкаф, присоединил электроды к голове Дона и наложил ему на руку мягкую повязку, тоже с электродами.

- А теперь, - сказал он, - назови настоящую причину того, что ты оказался в коридоре, ведущем к бомбовому отсеку.

Дон повторил свою версию. Макмастерс задал ему еще несколько вопросов, а лейтенант наблюдал за показаниями на экране, расположенном сбоку от головы Дона. Наконец он сказал:

- Хватит, сержант. Проводите его туда, где ему следует быть.

- Есть, сэр. Пошли.

Они вышли из каюты. Когда они отошли на достаточное расстояние, Макмастерс сказал:

- Как я и говорил, когда нас так грубо прервали, именно эти причины и служат доказательством того, что война затянется. Можно ожидать, что статус-кво сохранится, пока Федерация будет занята гражданскими беспорядками. Время от времени к нам будут присылать какого-нибудь сосунка, чтобы выполнить серьезную работу, достойную настоящего мужчины; мы наставим шишек этому сосунку, и он вернется восвояси. Когда-нибудь - может быть, на это уйдут годы - Федерация сделает вывод, что такие акции слишком дорого ей обходятся, и признает нас свободной нацией. И все это время кораблей на Марс не будет. Так-то.

- И все же я туда попаду, - настаивал Дон.

- Значит, тебе придется идти пешком.

Они дошли до палубы под литерой "Джи". Дон огляделся и сказал:

- Отсюда я найду дорогу. Мне нужно подняться на одну палубу.

- На две, - поправил его Макмастерс. - Я провожу тебя до места. Существует только один способ попасть на Марс.

- Какой?

- Не догадываешься? Пассажирских рейсов, очевидно, не будет до конца войны. Но есть большая вероятность, что и силы Федерации, и силы Республики в конце концов пошлют на Марс свои войска. Каждая из сторон попробует использовать Марс в своих целях. На твоем месте я записался бы в армию, в Космическую гвардию. Не в сухопутные войска, а именно в Космическую гвардию.

Дон задумался.

- Не так уж много шансов, что меня примут. Как вы думаете?

- Ты хоть немного разбираешься в бумажной работе? Постарайся получить должность писаря. Если сумеешь подлизаться к нужному человеку, эта должность даст тебе шанс остаться на главной базе. Там ты будешь в курсе всех слухов и в конце концов узнаешь, когда соберутся послать корабль на Марс. Останется только снова подлизаться к нужному человеку, чтобы оказаться на этом корабле. Это твоя единственная возможность попасть на Марс. А вот и твоя каюта. И постарайся больше не блуждать в носовой части корабля.

 

 

Дон серьезно обдумал слова Макмастерса. Он упорно цеплялся за мысль, что, когда он окажется на Венере, ему придется искать способ попасть на Марс. Слова Макмастерса заставили его взглянуть на происходящее с другой стороны. Конечно, легко рассуждать о том, как попасть на корабль, отправляющийся к Марсу, - легально или нелегально, в качестве пассажира, оплатившего проезд, в качестве члена команды или просто "зайцем". Но, допустим, никаких кораблей на Марс не будет вообще. Потерявшаяся собака может найти дорогу домой, но человек без корабля не в состоянии преодолеть в космосе и мили.

Теперь насчет совета вступить в Космическую гвардию. Похоже, это крайнее средство, даже если оно и сработает. Хотя Дон знал об армейских порядках немного, ему все же думалось, что сержант несколько упростил положение вещей. Попытка отправиться на Марс в рядах космической гвардии может оказаться похожей на скачку на дикой необъезженной лошади.

С другой стороны, Дон был в таком возрасте, когда военная карьера кажется блестящим вариантом. Испытывай он к Венере более сильные чувства, он без труда убедил бы себя в том, что, попадет он на Марс или нет, его долг сражаться на стороне колонистов. Военная служба имела еще одну положительную сторону: она сразу определила бы его положение. Дон уже начал ощущать, в чем главная трагедия перемещенного лица во время войны: почва уходит из-под ног. Человеку необходима свобода, но очень немногие чувствуют в себе достаточно сил, чтобы не быть частью группы и не подчиняться принятым в ней формам взаимоотношений. Некоторые вступают в ряды иностранных легионов просто из любви к приключениям; многие заключают контракт для того, чтобы обрести определенный круг обязанностей, а вместе с ним - привычки, запреты, определенное время для работы, определенное время для отдыха, для того, чтобы найти друзей и беседовать с ними в свободное время. А заодно получить себе на шею сержанта, которого можно ненавидеть. Короче говоря, все это делается для того, чтобы стать частью какого-то образа жизни.

Дон, лицо перемещенное, чувствовал себя бродягой, таким же, что и любой из бродяг на всем протяжении истории; у него не было даже родной планеты. Он не испытывал потребности действовать немедленно, но замечал, что при виде солдат Космической гвардии уже прикидывает, как сам будет выглядеть в такой форме.

 

 

"Наутилус" не стал садиться на планету или стыковаться с какой-либо космической станцией. Приближаясь к Венере, он сбавил скорость и перешел на двухчасовую орбиту, проходящую через полюса планеты всего в нескольких сотнях миль над серебристым покрывалом облаков. Колонии Венеры были еще слишком молоды и бедны, чтобы позволить себе роскошь завести пересадочную станцию в космосе. Поэтому космический лайнер выходил на орбиту, по которой всякий раз проходил над новым меридианом планеты, как бы деля ее на дольки.

Корабль-челнок мог стартовать из любой точки Венеры, произвести стыковку с лайнером на орбите и снова сесть в месте взлета или в любом другом, расходуя минимум горючего. Как только "Наутилус" вышел на эту орбиту, к нему направились челноки, больше похожие на самолеты, чем на космические корабли: герметическая кабина, крылья и двигатели для космоса и для атмосферы. Такой корабль стартовал с помощью катапульты, затем включал воздушно-реактивные двигатели, поднимающие его в стратосферу; скорость его в этот момент превышала три тысячи миль в час. Здесь эти двигатели выключались и начинали работу ракетные двигатели, которые поднимали его еще выше, придавали орбитальную скорость - около двенадцати тысяч миль в час - и помогали сблизиться с космическим лайнером.

Чтобы провести эту операцию, от пилота требовалось высокое искусство маневрирования, точный математический расчет орбиты, скорости, состояния верхних слоев атмосферы - то есть всех мелочей. Едва орбитальный корабль загружался, достаточно было небольшого импульса, чтобы он сошел с орбиты и, планируя в плотных слоях атмосферы, сбросил скорость и направился на посадку. Тут от пилота требовалось умение снизить скорость до необходимой величины, но сохранить ее для полета к месту приземления. Если корабль не дотянет до порта и сядет не на взлетную полосу, а в соседние кусты, то он никогда больше не взлетит, пусть даже пилот и пассажиры уцелеют после такой посадки.

Дон отправился вниз на орбитальном корабле под названием "Сайрус Бьюкенен", небольшом и аккуратном на вид, с размахом крыльев футов в триста. Наблюдая через иллюминатор, как кораблик входит в шлюз лайнера, Дон заметил, что всем известный знак планетных линий в виде трех глобусов на его носу закрашен, причем неаккуратно, видимо, в спешке. Поверх было написано: "Орбитальная гвардия. Республика Венера". Закрашенная эмблема, свидетельство восстания, подействовала на него сильнее, чем взрыв "Терры-Орбитальной". Компания межпланетных сообщений обладала не меньшим могуществом и влиянием, чем любое правительство. Но повстанцы осмелились захватить корабли, принадлежащие величайшему транспортному концерну, и закрасить его эмблему на бортах.

Дон чувствовал, как ветер истории шевелит его волосы. Макмастерс был прав. Теперь Дон поверил, что ни один корабль не полетит отсюда на Марс. Когда подошла его очередь, он прошел через шлюз на "Сайрус Бьюкенен". Бортпроводник, встретивший их, был все еще одет в форму Компании, но ее эмблему на рукаве уже заменил какой-то другой значок. Изменился и стиль обслуживания. Проводник обращался с пассажирами деловито и распорядительно, но без прежней рабской услужливости, за которую платила Компания.

Спуск оказался долгим и утомительным. В салоне было жарко - корабль сильно разогрелся, тормозя в атмосфере. Минуло более часа с момента вылета, когда наконец крылья корабля получили поддержку от плотных слоев атмосферы; вскоре Дон и остальные пассажиры почувствовали нарастание силы тяжести: пилот во избежание чрезмерного разогрева корабля опять направил его в разреженные слои атмосферы. Такая процедура повторялась несколько раз, корабль двигался наподобие плоского камушка, скачущего по воде. Пассажиры чувствовали себя словно на "американских горках". Это было не очень приятно, но Дон ничего не имел против. Он снова стал опытным космическим путешественником: его желудок уже не реагировал на ускорение и невесомость. Когда корабль вошел в облака Венеры, Дон ощутил сильное волнение, но в конце концов вся эта процедура стала ему надоедать. Наконец Дон почувствовал, что движение корабля изменилось; челнок стремительно опускался, выходя на завершающий участок полета. Пилот наводил корабль на точку посадки по пеленгу. И вот "Сайрус Бьюкенен" коснулся поверхности и замер. Бортпроводник провозгласил:

- Нью-Лондон! Республика Венера! Приготовьте документы для проверки.

 

 

8. "ЛИСИЦЫ ИМЕЮТ НОРЫ
И ПТИЦЫ НЕБЕСНЫЕ - ГНЕЗДА..." 

<"...а сын человеческий не имеет, где приклонить голову". - Прим. перев.>

 

Первой заботой Дона было найти отделение МТТК - Межпланетной телевизионной и телеграфной компании - и отправить радиограмму родителям. Но он не смог сразу покинуть корабль; пассажиры должны были, во-первых, сдать документы для проверки, а затем подвергнуться обыску и допросу. Прошло несколько часов, а Дон все сидел перед дверью в кабинет службы безопасности, ожидая своей очереди на допрос. Из-за своего необычного статуса он оказался самым последним.

Он был голоден и утомлен ожиданием, руки от плеч до кистей болели от уколов, посредством которых проверялся иммунитет к различным местным заболеваниям, особенно грибковым инфекциям. Поскольку Дон жил здесь раньше, иммунитет у него сохранился. Ему очень повезло - иначе пришлось бы провести несколько недель в карантине и сделать еще кучу прививок. Он массировал руки и уже подумывал, не пора ли устроить скандал, когда дверь открылась и его позвали.

Дон вошел. Офицер Орбитальной гвардии сидел за столом и просматривал его документы.

- Дональд Харви?

- Да, сэр.

- По правде говоря, ваше дело ставит меня в тупик. Мы без труда установили вашу личность - отпечатки ваших пальцев совпадают с ранее зарегистрированными на Венере. Но вы не являетесь гражданином Венеры.

- Являюсь! Моя мать родилась здесь.

- М-да... - офицер забарабанил пальцами по столу. - Я не юрист. Я понимаю, что в чем-то вы правы, но ведь, когда родилась ваша мать, такого понятия, как Республика Венера, не было. Получается, что ваш случай спорный и не имеет прецедентов.

- Каков же мой статус? - медленно спросил Дон.

- Не знаю. Я не уверен, есть ли у вас законное право оставаться здесь.

- Но я и не собираюсь оставаться! Я здесь всего лишь проездом.

- Вот как?

- Я направляюсь на Марс.

- Ах, вы опять об этом! Я ознакомился с вашими документами и могу только посочувствовать. Постарайтесь быть благоразумнее.

- Я направляюсь на Марс! - настойчиво повторил Дон.

- Конечно, конечно! А я собираюсь в рай после смерти. Но пока вы на Венере, нравится вам это или нет. Мистер Харви, я решил отпустить вас.

- Да? - удивился Дон. Ему и в голову не приходило, что его могли лишить свободы.

- Да. Вряд ли вы представляете угрозу для Республики Венера, и мне не хочется отправлять вас в бессрочный карантин. Постарайтесь вести себя тихо и обязательно сообщите по телефону свой адрес, когда найдете, где остановиться. Вот ваши документы.

Дон поблагодарил, взял свои вещи и быстро вышел. За дверью он остановился и некоторое время растирал зудящие от уколов руки. У причала, прямо напротив здания, была пришвартована амфибия; водитель скучал у штурвала. Дон сказал:

- Извините, я хотел бы послать радиограмму. Не подскажете, где можно это сделать?

- Конечно, подскажу. Контора МТТК, улица Бьюкенена на Главном острове. Вы прилетели на "Наутилусе"?

- Да. А как туда добраться?

- Садитесь. Минут через пять я отправляюсь. Там есть еще пассажиры?

- По-моему, нет.

- Местные не так говорят. - Водитель окинул его взглядом.

- Я воспитывался здесь, - ответил Дон, - но мне пришлось на несколько лет уехать, чтобы продолжить обучение.

- Только что прошел проверку?

- Да, только что.

- Поздравляю с возвращением. В гостях хорошо, а дома лучше.

Водитель любовно окинул взглядом темнеющее небо и темную воду. Вскоре он включил двигатель и отвязал швартовы. Маленькое судно медленно поплыло по узким каналам, огибая острова и построенные прямо в воде дома. Через несколько минут Дон высадился в начале Бьюкенен-стрит, главной улицы Нью-Лондона - столицы планеты.

Улица, до отказа запруженная людьми, была узкой, извилистой и довольно грязной. По обеим сторонам сквозь густой туман сияли огни реклам. Одна призывала: "Вступайте в армию!!! Родина нуждается в вас". Другая, еще бóльшими буквами, убеждала: "Пейте кока-колу производства нью-лондонского филиала заводов кока-колы".

Оказалось, что здание МТТК стояло в нескольких сотнях ярдов от пристани, почти на противоположном конце Главного острова. Найти его оказалось легко: оно было самым высоким на острове. Дон перебрался через заграждение, которым было обнесено здание, чтобы вода не заливала дверь, и вошел. Он оказался в местном отделении Межпланетной телевизионной и телеграфной компании. За конторкой сидела молодая девушка.

- Я хотел бы послать радиограмму, - сказал он.

- Пожалуйста, мы к вашим услугам. - Она передала ему бланк и ручку.

- Спасибо.

Дон составлял сообщение, морща от напряжения лоб. Он старался, чтобы его послание не вызвало у родителей особого волнения и в то же время дало им как можно больше информации о сложившемся положении. И все это нужно было выразить минимумом слов. Наконец он вернул бланк в окошко. Увидев адрес, девушка подняла брови, но ничего не сказала. Она сосчитала количество слов, заглянула в справочник и сказала:

- Сто восемьдесят семь кредитов пятьдесят центов.

Дон отсчитал деньги, с тоской отметив, что это проделало большую брешь в его бюджете. Девушка взглянула на банкноты и вернула их.

- Вы что, смеетесь?

- В чем дело?

- Что вы мне суете деньги Федерации? Хотите, чтобы у меня были неприятности?

- О! - Дон снова почувствовал что-то вроде тошноты. В последнее время это ощущение стало для него почти привычным.

- Послушайте, но я только что прибыл на "Наутилусе". У меня просто не было времени обменять деньги. Можно мне послать сообщение наложенным платежом?

- На Марс?

- Что же делать?

- Знаете, тут есть банк - дальше по улице, на другой стороне. На вашем месте я бы обратилась туда.

- Так я и сделаю. Спасибо.

Дон уже взял свой бланк, когда девушка остановила его.

- Я могу принять вашу радиограмму, если хотите. А вы можете заплатить в течение двух недель.

- Вот как? Большое спасибо!

- Не за что. Все равно радиограмма будет отослана только через две недели, а к тому времени вы заплатите.

- Через две недели? Но почему так долго?

- Потому что Марс сейчас по ту сторону Солнца и радиосигналы не проходят. Вам придется подождать.

- А почему нельзя воспользоваться ретрансляционными станциями?

- Сейчас идет война. Разве вы не знаете?

- О! - Дон почувствовал себя дураком.

- По каналу Земля-Венера мы все еще принимаем частные сообщения в оба конца, хотя тексты и могут быть искажены цензурой. Но мы не можем гарантировать, что вашу радиограмму передадут через Землю на Марс. Если бы на Земле кто-нибудь мог принять для вас радиограмму...

- Боюсь, у меня там никого нет.

- Может, это и к лучшему - сообщение все равно не передали бы, даже если бы у вас и нашелся знакомый, согласный заплатить за него. Цензоры Федерации не пропустят. Поэтому давайте сюда ваше сообщение, я зарегистрирую его. Заплатите потом. - Она взглянула на текст радиограммы.

- Похоже, вы попали в переплет. Сколько вам лет... - она взглянула на подпись, - ...Дон Харви?

Дон ответил.

- Да-а... вы выглядите старше. Я вам в бабушки гожусь. Если потребуется какая-нибудь помощь, заходите сюда и спросите бабушку Изобел - Изобел Костелло.

- Спасибо, Изобел!

- Не стоит благодарности. Это стиль обслуживания МТТК.

Она дружески улыбнулась. Смутившись, Дон вышел. Банк стоял в самом центре острова; Дон помнил, что проходил мимо него. Надпись на стекле витрины гласила: "Американо-Гонконгский банк". Ее крест-накрест заклеили и ниже вывели от руки белой краской: "Нью-лондонский трест и Компания по инвестированию". Дон вошел и встал в самую короткую очередь.

Вскоре он уже объяснял, в чем дело. Служащий за конторкой ткнул пальцем в другой письменный стол: "Обратитесь туда". За этим столом сидел пожилой китаец, одетый в длинную черную мантию. Когда Дон подошел, он поднялся, поклонился и спросил:

- Чем могу быть полезен, сэр?

Дон снова объяснил, чего хочет, и положил на стол пачку банкнот. Китаец посмотрел на деньги, но не притронулся к ним.

- Мне очень жаль...

- Да в чем дело?

- Срок, когда можно было законно обменять деньги Федерации на деньги Республики, уже истек.

- Но я не мог. Я только что прибыл.

- Очень и очень сожалею. Но не я установил это правило.

- Что же мне теперь делать?

Служащий закрыл глаза, открыл.

- В этом несовершенном мире деньги необходимы. Есть ли у вас что-либо, что вы могли бы предложить в залог?

- По-моему, нет. Только одежда и багаж.

- И никаких драгоценностей?

- Ах да, у меня есть кольцо, но, по-моему, оно ничего не стоит.

- Дайте взглянуть.

Дон достал кольцо, присланное доктором Джефферсоном, и передал служащему. Тот вставил в глаз увеличительное стекло и осмотрел кольцо.

- Боюсь, что вы правы. Это даже не янтарь - всего лишь пластмасса. Тем не менее - пусть оно будет символическим залогом, для честного человека этого достаточно. Я могу предложить вам пятьдесят кредитов.

Дон взял кольцо и повертел в руках. Кольцо не могло стоить и десятой части этой суммы... к тому же его желудок напоминал о том, что пора бы подкрепиться. И все же мама потратила вдвое больше денег, чтобы это кольцо (или бумага, в которую оно было завернуто, поправил он себя) попало к ней. Смерть доктора Джефферсона тоже была каким-то образом связана с этим дешевым кольцом. Он вновь надел его на палец.

- Это было бы нечестно с моей стороны. Пожалуй, я лучше попробую найти работу.

- У вас есть чувство собственного достоинства. В новом растущем городе всегда можно найти работу. Желаю удачи. Когда устроитесь, приходите, мы дадим вам аванс под будущий заработок.

Служащий запустил руку куда-то в складки мантии и вытащил банкнот в один кредит.

- Но прежде всего - вам нужно поесть: решения лучше принимать на сытый желудок. Окажите мне честь, примите это как подарок человеку, впервые прибывшему на нашу планету.

Гордость Дона говорила ему "нет", но желудок кричал "да!". Дон взял банкнот и сказал:

- Благодарю вас! Это очень благородно с вашей стороны. Я верну долг при первой же возможности.

- Лучше - отдайте его брату по духу, который будет нуждаться.

Служащий нажал кнопку на своем столе и встал. Дон попрощался и вышел. У дверей банка он заметил какого-то человека, который, казалось, стоял там без определенной цели. Этот человек пропустил Дона, затем последовал за ним, но Дон, занятый своими мыслями, не обратил на это внимания. Постепенно до него доходило, что с ним произошла катастрофа. Он потерял опору и не видел способа исправить положение. Всю жизнь он прожил в достатке и ни разу не прочувствовал на собственной шкуре основной принцип человеческого существования - необходимость постоянных усилий, чтобы обеспечить себя необходимым. Порой это возвышает человека, но чаще он проигрывает в этой игре, а иногда и погибает.

Однако Дон и не думал сдаваться. Пройдя полсотни ярдов по грязной улице, он несколько воспрянул духом и попытался спокойно оценить ситуацию. До Марса сто миллионов миль, и нет никакой возможности послать весточку родителям. При здешней дороговизне не так уж легко будет прожить здесь две недели, ведь он остался без гроша...

Нищий, голодный, без крыши над головой... без друзей, даже без знакомых, если, конечно, не считать Сэра Исаака. Но дракон был далеко, на другой стороне планеты, и на него не стоило рассчитывать.

Дон намеревался решить проблему питания немедленно, используя банкнот, полученный от банковского служащего. Он вспомнил, что неподалеку, но в другой стороне, был ресторан и резко остановился. Сзади на него кто-то налетел.

Дон извинился и заметил, что перед ним тоже китаец. Он принял этот факт без удивления: почти половину наемных рабочих, попавших сюда по контракту в первые годы существования колонии на Венере, составляли уроженцы Востока. Однако лицо этого человека показалось ему знакомым. Кто бы это мог быть? Один из пассажиров "Наутилуса"? И вдруг он вспомнил, что видел этого человека в порту, там, где начиналась главная улица.

- Это я виноват, - сказал человек. - Нужно было смотреть, куда иду. Извините, что толкнул.

Он улыбнулся Дону.

- Нет, - сказал Дон, - я сам виноват. Вдруг решил повернуть обратно.

- В банк?

- Вы о чем?

- Это, конечно, не мое дело, но я видел, как вы выходили из банка.

- Я, собственно говоря, возвращался не в банк, - ответил Дон. - Я вспомнил, что где-то в той стороне видел ресторан.

Человек взглянул на вещи в руках у Дона.

- Только что прибыли?

- Да, на "Наутилусе".

- Думаю, вам не следует идти в тот ресторан, если не хотите выбросить деньги на ветер. Он - для богатых туристов.

Дон вспомнил, что в его кармане лежит один-единственный кредит, и с беспокойством спросил:

- Где же здесь можно перекусить? Где найти хороший, но дешевый ресторан?

Человек взял его за руку.

- Я покажу. Есть одно местечко на берегу. Хозяин - мой кузен.

- Знаете, мне не хотелось бы утруждать вас.

- Пустяки. Я и сам собирался перекусить. Между прочим, меня зовут Джонни Лин.

- Рад познакомиться, мистер Лин. Меня зовут Дон Харви.

Ресторан стоял в одном из узких переулков в начале Бьюкенен-стрит. Вывеска гласила: "Ресторан Двух Миров". И ниже: "Имеются столики для дам. Добро пожаловать, космические путешественники". Три неуклюжика стояли у входа, вдыхая аппетитные запахи и прижимая носы к стеклянной двери. Джонни Лин отстранил их и пригласил Дона войти.

За стойкой стоял толстый кантонец.

- Привет, Чарли! - воскликнул Лин.

- Здравствуй, Джонни, - ответил толстяк и быстро заговорил, мешая всевозможные слова, в том числе и неприличные, на китайском, английском, португальском и на языке свиста.

Одному из неуклюжиков удалось протиснуться в дверь, и он устремился к закускам, его копытца отчетливо застучали по полу. Несмотря на полноту, Чарли удивительно быстро ринулся наперерез, схватил неуклюжика за ухо и вывел за дверь. Чертыхаясь, он подошел к витрине, взял не самый свежий кусок пирога и вернулся к двери. Он бросил пирог маленьким фавнам, и те дружно набросились на него.

- Если ты не перестанешь кормить их, Чарли, - сказал Лин, - они так и будут отираться возле твоего заведения.

- Не твое дело.

За стойкой ели несколько клиентов. Они не обратили на инцидент никакого внимания. Лин нагнулся к хозяину и спросил:

- А задняя комната у тебя свободна?

Чарли кивнул и повернулся к ним спиной. Лин провел Дона через дверь-вертушку, и они оказались в небольшом узеньком кабинете. Дон сел и взял меню, прикидывая, что подешевле. Лин забрал у него меню.

- Позвольте мне угостить вас. Чарли - редкостный повар.

- Но...

- Считайте себя моим гостем. Не спорьте. Я настаиваю.

В этот момент появился Чарли - совершенно бесшумно, приоткрыв занавесь полога. Они с Лином обменялись замечаниями на каком-то непонятном наречии, Чарли вышел и очень быстро вернулся с горячими хрустящими яичными трубочками, источавшими дивный аромат. Желудок Дона сам сделал выбор.

Яичные трубочки были великолепны, а за ними последовало блюдо, которое Дон не смог даже определить. Это, конечно, была китайская кухня, но не совсем традиционная. Дону показалось, что он чувствует вкус тех овощей, которые в детстве ел на Венере, но, возможно, лишь показалось. Словом, это было как раз то, что нужно: он ощутил приятную сытость и перестал о чем-либо беспокоиться.

За едой он незаметно начал рассказывать Лину о себе, причем самым подробным образом остановился на недавних событиях, в результате которых очутился на Венере. С этим человеком было легко болтать. К тому же Дону казалось, что неприлично сидеть в качестве гостя и молчать. Наконец Лин откинулся на спинку стула и вытер губы.

- Да, вам крепко досталось, Дон. И что вы теперь намерены делать?

Дон невесело усмехнулся.

- Хотел бы я знать. Хорошо бы найти какую-нибудь работу и жилье. Мне понадобится накопить или занять достаточную сумму, чтобы оплатить радиограмму родителям. Они, должно быть, очень беспокоятся.

- Разве у вас не было с собой денег?

- Конечно, были. Но это деньги Федерации. Здесь их не берут.

- А дядюшка Том не захотел обменять их? Он довольно жестокосердный человек, несмотря на свои очаровательные улыбки. В глубине души он остался ростовщиком.

- Дядюшка Том? Так этот банкир - ваш дядя?

- Нет, я бы не сказал. Просто все его так называют. Когда-то он основал здесь нечто вроде ломбарда. Первые изыскатели приходили к нему и закладывали свои счетчики Гейгера. Он буквально грабил бедолаг. Очень скоро он завладел половиной приисков и стал банкиром. Но мы по старой памяти называем его дядюшкой Томом.

Дону показалось странным то, как не в меру рьяно Лин отрицал, что имеет какое бы то ни было отношение к банкиру, но он не обратил на это особого внимания. А Лин продолжал:

- Знаете, Дон, банк - не единственное место, где вы могли бы обменять деньги.

- То есть?

Лин водил пальцем по столу, рисуя универсальный денежный знак.

- Конечно, в банке это можно сделать законно, но разве вас беспокоит это обстоятельство?

- Ну как сказать...

- Я не хочу утверждать, что место, о котором речь, такое уж подозрительное. И вообще, на закон можно смотреть по-разному. Вас ведь не спрашивали, утверждая этот закон? В конце концов, это ваши деньги? Не так ли?

- Полагаю, что так.

- Деньги ваши, и вы можете делать с ними, что угодно. Но это - строго между нами. Надеюсь, вы понимаете?

Дон ничего не ответил, и Лин продолжал:

- Сейчас - чисто теоретически - какая при вас сумма?

- Около пяти сотен кредитов.

- Покажите.

Дон замешкался. Тогда Лин резко сказал:

- Давайте, давайте. Неужели вы не доверяете мне? В конце концов, это ведь просто бумага.

Дон достал деньги. Лин взглянул на них, затем достал свой бумажник и начал отсчитывать банкноты.

- Часть ваших крупных банкнот будет трудно реализовать, - сказал он. - Если я дам вам, скажем, пятнадцать процентов?

Деньги, которые он достал, отличались от банкнот Дона лишь одним: на них стояла надпечатка "Республика Венера".

Дон быстро сосчитал в уме. Пятнадцать процентов от того, что у него есть, составят семьдесят пять кредитов. Это не даст и половины нужной суммы. Он забрал свои деньги и стал засовывать их в бумажник.

- В чем дело?

- Меня это не устраивает. Я же сказал: мне нужно сто восемьдесят семь кредитов и пятьдесят центов, чтобы заплатить за радиограмму.

- Тогда я дам двадцать процентов. Я иду вам навстречу, потому что вижу перед собой молодого человека, попавшего в затруднительное положение.

- Двадцать процентов... Около ста кредитов? Нет.

- Будьте же разумны. Я не смогу выгодно реализовать их; я даже могу понести убыток. Деньги, вложенные в дело, приносят сейчас примерно восемь процентов в зависимости от того, как пойдут дела. А ваши деньги придется пока припрятать; значит, я буду терять на них восемь процентов ежегодно. Если война затянется надолго, получится чистый убыток. Чего же вы хотите?

Эта финансовая теория была выше понимания Дона; он просто знал, что никакая сумма меньше стоимости радиограммы на Марс его не устроит. Он помотал головой. Лин пожал плечами и собрал деньги.

- Как угодно. Послушайте, а у вас довольно красивое кольцо.

- Рад, что оно вам понравилось.

- Так сколько, вы сказали, вам нужно?

Дон снова назвал сумму.

- Вы понимаете, я просто обязан сообщить родителям, где я. Самому мне вообще не нужны деньги. Я могу работать.

- Не возражаете, если я взгляну на кольцо поближе?

Дону не очень хотелось давать кольцо ему в руки, но при сложившихся обстоятельствах отказываться было неприлично. Лин надел кольцо на палец, но оно оказалось великовато.

- О, как раз мой размер! И буква "аш" выгравирована, а это как раз один из моих инициалов.

- Да?

- Мое второе имя - Генри. Честное слово, Дон, я просто хочу помочь. Итак, даю двадцать процентов и добавляю до нужной суммы в обмен на это кольцо. Идет?

Дону трудно было объяснить даже себе, почему он отказался. Лин перестал ему нравиться. Он уже жалел, что согласился пойти с ним обедать.

- Это фамильная реликвия, - сказал он. - Оно не продается.

- Вот как? В вашем положении нельзя быть сентиментальным. Это кольцо стоит здесь дороже, чем на Земле, но я предлагаю за него еще больше. Не глупите.

- Я знаю, что вы предлагаете больше, - ответил Дон. - Но не понимаю почему. В любом случае это кольцо не продается. Верните мне его.

- Ну а если нет?

Дон глубоко вздохнул.

- В таком случае, - медленно сказал он, - мне придется драться с вами.

Лин с минуту разглядывал его, потом снял кольцо, бросил на стол и молча вышел из кабинета. Дон смотрел ему вслед, пытаясь понять, что все это значит. Он еще недоумевал, когда занавески раздвинулись, вошел хозяин ресторана и бросил на стол счет.

- Один кредит и шесть центов, - сказал он.

- А разве мистер Лин не заплатил? Это он пригласил меня обедать.

- Один кредит и шесть центов, - повторил хозяин. - Вы ели, вы и платите.

Дон поднялся.

- Где здесь моют посуду? Я могу начать прямо сейчас.

 

9. "ТРУДОВЫЕ" ДЕНЬГИ

 

Еще до полуночи работа, которой Дон посвятил весь вечер, чтобы оплатить обед, стала, по договоренности с хозяином, его постоянной работой. Жалованье было невелико: Дон подсчитал, что откладывать из него на радиограмму можно целую вечность. Но по договору ему полагалось трехразовое питание, а кормили у Чарли превосходно. Да и сам Чарли, несмотря на внешнюю грубость, казался довольно приличным человеком. Он пространно высказал свое отрицательное мнение о Джонни Лине, причем тем же языком, к которому прибегнул, прогоняя неуклюжиков. Он отрицал какие-либо родственные связи с Лином и одновременно сообщал о родственниках Лина невероятные вещи. Когда последний посетитель ресторана ушел, а вся посуда была вымыта и вытерта, Чарли постелил Дону на полу все в той же задней комнате. Дон уже разделся, залез под одеяло и тут вспомнил, что ему велели позвонить в службу безопасности космопорта и сообщить свой адрес.

"Завтра", - подумал он, засыпая. К тому же в ресторане не было телефона.

Он проснулся в темноте с тяжелым, гнетущим чувством. Одно страшное мгновение ему казалось, что кто-то навалился на него и пытается обыскать. Окончательно проснувшись и обретя способность воспринимать окружающее, он понял, откуда это ощущение. Неуклюжики. В постели их обнаружилось двое. Один расположился у него на спине, ухватившись за плечи; другой свернулся калачиком на ногах. Оба тихо дышали во сне. Наверное, кто-то случайно приоткрыл дверь, и они забрались внутрь.

Дон засмеялся. Было просто невозможно сердиться на этих тварюшек, которые таким образом выражали свою любовь. Он почесал того, что был ближе, между рожками и сказал:

- Послушайте, ребятишки, постель-то моя. Ну-ка убирайтесь отсюда, пока я не рассердился.

Оба неуклюжика, издавая блеющие звуки, приткнулись к нему еще теснее. Дон встал, взял обоих за уши и выбросил за занавеску.

- Не вздумайте возвращаться.

Но они очутились в его постели скорее, чем он сам. Дон поразмыслил и решил больше не выгонять их. Комната без двери, не закроешься, а выгнать их из дома затруднительно: темно, дом незнакомый, неизвестно, где включается свет, а будить Чарли не хочется. В конце концов, спать в одной постели с неуклюжиками не так уж плохо. Они были очень чистоплотными существами, во всяком случае не менее чистоплотными, чем собаки, даже более - ведь у собак бывают блохи.

- Подвиньтесь, неуклюжие, - сказал он. - Дайте и мне место.

Он заснул не сразу; кошмар все еще беспокоил его. Дон встал и нащупал деньги, которые положил перед сном под подушку. Затем он вспомнил о кольце. Чувствуя себя дураком, он взял носок и как можно глубже засунул в него кольцо. Вскоре все трое спали.

 

 

Его разбудило испуганное блеяние над ухом. В следующее мгновение все перепуталось. Дон приподнялся и прошептал:

- Заткнись ты, - и хотел шлепнуть неуклюжика, но тут кто-то схватил его за запястье.

Это была не мягкая лапка неуклюжика, а человеческая рука. Дон наугад ткнул кулаком и угодил во что-то мягкое. Послышался стон, снова испуганное блеяние, потом стук маленьких копыт по полу. Дон нанес удар ногой с такой силой, что ушиб большой палец. Только после этого рука, схватившая его, разжалась. Он откатился в сторону и вскочил на ноги. Рядом слышались звуки борьбы и громкое блеяние, но вскоре наступила тишина. Дон вглядывался в темноту, пытаясь понять, что это было. Тут вспыхнул ослепительный свет, и он увидел в дверях Чарли с мясницким топором в руках.

- Что за шум? - требовательно спросил он.

Дон попытался объяснить. Его кошмар, рука, схватившая его в темноте, неуклюжики в постели - это плохо увязывалось.

- Слишком много ешь на ночь, - решил Чарли. Тем не менее он обследовал все помещение. Дон ходил за ним по пятам.

Подойдя к окну, они увидели, что задвижка сломана. Чарли, не говоря ни слова, направился к кассе. Но деньги были на месте. Чарли прибил оторванную задвижку, выгнал неуклюжиков на улицу, сказал: "Спи, Дональд", и вернулся в свою комнату.

Дон попытался заснуть, но успокоился нескоро. Деньги и кольцо были на месте. Он снова надел кольцо на палец и заснул, сжав руку в кулак...

На следующее утро у Дона было достаточно времени обдумать случившееся за мытьем нескончаемых тарелок и мисок. Кольцо не шло из головы. Сегодня он не надел его, и не потому, что не хотел пачкать. Скорее, он никому не хотел его показывать.

Может, вору нужны были не столько деньги, сколько кольцо? Непонятно: ведь безделушка стоила полкредита, не больше. Или, может быть, пять кредитов: ведь здесь, на Венере, все дороже. Ну, десять кредитов от силы.

Есть над чем задуматься. Слишком многие проявили явный интерес к кольцу. Он вспомнил все события, связанные с кольцом. Доктор Джефферсон рисковал жизнью и, вероятно, погиб ради того, чтобы это кольцо попало на Марс. Это казалось нелепым, нелогичным. Тогда Дону представлялось, что все дело в бумаге, в которую было завернуто кольцо, и именно ее необходимо доставить родителям на Марс. Это предположение подтверждало и то, что ИБР во время обыска конфисковало именно эту бумагу.

Ну, а если предположить, хоть это и кажется невероятным, что дело в самом кольце? Но как могло случиться, что оно кому-то понадобилось именно здесь, на Венере? Ведь он только что прибыл, даже не предполагая, что окажется здесь.

Он прикинул, какова возможность того, что сведения о нем попали на Венеру до его прибытия. Но как это могло произойти и какой в этом смысл, Дон не понимал. Более того, трудно было поверить, что к нему проявляют особый интерес.

Однако упрямства ему было не занимать. Обращаясь к мойке, он дал страшную клятву, что кольцо во что бы то ни стало попадет на Марс и там он обязательно вручит его отцу, как и просил доктор Джефферсон. После полудня наплыв клиентов уменьшился, и Дон наконец освободился. Он вытер руки и сказал Чарли:

- Я хотел бы ненадолго сходить в город.

- В чем дело? Ты уже начал лениться?

- У нас будет вечером работа?

- Конечно. А ты думал, у нас какая-нибудь забегаловка?

- Хорошо. Значит, я работаю и утром, и по вечерам. Значит, в середине дня у меня должно быть свободное время. Я намыл гору посуды, хватит на несколько часов.

Чарли пожал плечами и отвернулся. Дон вышел. Его путь лежал по грязным переулкам, через толпы людей, на ту улицу, где стояло здание МТТК. В вестибюле несколько посетителей разговаривали по телефонам-автоматам или ожидали своей очереди у кабинок. Изобел Костелло была на своем месте и беседовала с каким-то военным. Дон отошел к дальнему концу стойки и стал ждать, когда она освободится.

Наконец девушка отделалась от солдата и подошла к Дону.

- Кажется, пришел мой внучек со своими затруднениями. Как дела, паренек? Обменял деньги?

- Нет. Банк не принимает. Думаю, придется забрать заказ.

- В этом нет никакой необходимости. Марс по-прежнему вне зоны связи. Может, еще успеешь разбогатеть.

Дон расхохотался.

- Вряд ли!

Он рассказал ей, где работает и чем занимается. Изобел кивнула.

- Ничего, могло быть и хуже. Старина Чарли - хороший человек, а вот район там не самый спокойный. Будь осторожен, особенно вечером.

- Постараюсь. Изобел, можно попросить вас об одолжении?

- Конечно, если это возможно и законно.

Дон достал из кармана кольцо.

- Не подержите у себя? Пусть будет у вас, пока не понадобится.

Она взяла кольцо и поднесла к глазам, чтобы получше рассмотреть.

- Будьте осторожны, - напомнил Дон. - Не нужно его никому показывать.

- Да?

- Я не хочу, чтобы кто-то знал, что оно у вас. Спрячьте его.

- Ну, если ты так хочешь...

Изобел быстро вышла. Когда она вернулась, кольца у нее уже не было.

- К чему такая таинственность, Дон?

- Я бы сам хотел понять это.

- Вот как?

- Больше я ничего не могу сказать. Я просто должен сохранить кольцо. Кто-то хочет отобрать его у меня.

- Но послушай, это твоя вещь?

- Да. И это все, что я могу сказать.

Она внимательно посмотрела ему в глаза.

- Хорошо, Дон. Я сберегу его.

- Спасибо.

- Думаю, это будет нетрудно. Послушай, не исчезай надолго. Я хочу представить тебя управляющему.

- Лады. Зайду.

Изобел повернулась к новому клиенту. Дон дождался, пока освободится телефонная будка, позвонил в службу безопасности космопорта и сообщил свой адрес. Проделав все это, он вернулся к грязной посуде. После полуночи, когда были перемыты сотни тарелок, Чарли выставил последнего посетителя и запер дверь. Они вместе съели запоздалый ужин, один китайскими палочками, другой - вилкой. Дон слишком устал, чтобы есть с аппетитом.

- Чарли, - спросил он, - как вам удается управляться с рестораном одному?

- У меня было два помощника, но оба вступили в армию. В наши дни молодые люди не хотят работать, им больше по душе игра в солдатики.

- Значит, я работаю за двоих? Вам бы нанять еще одного парня. Вдруг и я уйду в армию.

- Работать лучше.

- Может быть. Вы, во всяком случае, следуете этому правилу; я никогда еще не видел человека, который работал бы больше.

Чарли откинулся на спинку стула, вертя в пальцах сигарету из местного дешевого крепкого табака.

- Когда я работаю, я думаю о том, что когда-нибудь отправлюсь домой. У меня будет маленький садик, обнесенный узорной оградой, и маленькая птичка, которая будет петь только мне.

Он махнул рукой, указывая сквозь едкий табачный дым на стены ресторана.

- Когда я готовлю еду, я не вижу этих стен. Я вижу свой садик.

- Понимаю.

- Я коплю деньги, чтобы поехать домой. - Он глубоко затянулся. - И поеду - или туда отвезут мои кости.

Дон понял, о чем речь. Еще в детстве он часто слышал о так называемых "деньгах для костей". Все китайские эмигранты стремились домой, но гораздо чаще туда отправляли урну с прахом. Молодым китайцам, которые родились на Венере, это казалось смешным. Венера была их домом, а Китай - всего лишь сказкой. Дон решил поделиться с Чарли своими заботами, не упоминая, однако, ни о кольце, ни о том, что с ним связано.

- Как видите, - закончил он, - я хочу попасть на Марс не меньше, чем вы на родину, в Китай.

- Марс очень далеко.

- Да. Но мне обязательно нужно туда.

Чарли докурил сигарету и встал.

- Держись поближе к Чарли. Работай на совесть, и я смогу поделиться с тобой прибылью. Когда-нибудь эта нелепая война окончится, и мы оба сможем уехать. Спокойной ночи.

- Спокойной ночи.

На этот раз Дон проверил двери, чтобы никакие неуклюжики не проникли в ресторан, и лишь потом направился в свою комнатушку. Заснул он почти сразу, и ему снились горы немытой посуды: он лез по ним, а где-то над головой сиял Марс...

Дону повезло, что он нашел работу. С ней он получил комнату, где мог спать, а ведь город был переполнен людьми. Даже до кризиса, превратившего город в столицу новой нации, Нью-Лондон был довольно оживленным местом, всепланетным торговым центром и, кроме того, главным космическим портом Венеры. С началом войны фактически установилось эмбарго на межпланетную торговлю, и можно было ожидать, что деловая жизнь в Нью-Лондоне притихнет. Но пока это коснулось только космонавтов. Они оказались не у дел и бродили по городу в поисках развлечений. Но их было относительно немного; гораздо больше было политиков. На Губернаторском острове, отделенном от Главного острова неподвижными водами залива, заседала Генеральная Ассамблея Республики; рядом, в бывшем губернаторском доме, расположился президент, и все ведомства склочничали между собой из-за помещений и клерков. Волна бюрократии захлестнула и Главный, и Южный, и Восточный острова, и острова Могильного Камня. Началась грызня из-за домов и участков. Вслед за руководством ринулись прихлебатели и прочая мелкая рыбешка - трудяги-клерки и лоботрясы-консультанты, спасители мира, апостолы, лобби разных партий, люди, похвалявшиеся, будто разговаривают на языке драконов, а сами не умевшие даже свистеть, и драконы, которые могли разговаривать и делали это охотно.

Несмотря на это, Губернаторский остров не утонул. В северной части острова Бьюкенена появился новый город - лагерь Орбитальной гвардии и наземных сил. Военные кричали, что плавучие острова вблизи столицы - начало национального самоубийства: одна атомная бомба может стереть с лица планеты и правительство, и все вооруженные силы Венеры. Им не приходило в голову, что эту бомбу некому бросить.

Многие дезертировали, но Нью-Лондон все равно кишел военными. В "Ресторане Двух Миров" с утра до ночи яблоку было негде упасть. Старый Чарли метался от плиты к кассе, а у Дона руки распухли от горячей воды и моющих средств. Улучив свободную минутку, он шел к котлу с кипятком и набивал топку дровами "чика", которые приносил дракон по имени Дэзи, то есть "Маргаритка" (мужская особь, несмотря на то, что он выбрал себе такое имя). Греть воду с помощью электронагревателя было бы гораздо дешевле, поскольку электроэнергия, побочный продукт атомного завода, обходилась в сущие гроши. Но электрооборудование стоило очень дорого, и его практически невозможно было достать.

Нью-Лондон наполняли контрасты, обычные для пограничного города. Неасфальтированные улицы, покрытые грязными лужами, освещались с помощью атомной энергии. Регулярное ракетное сообщение связывало город с поселениями людей на других планетах, но городской транспорт, крайне примитивный, ограничивался упряжками пони и гондолами. Ни такси, ни метро. Редкие гондолы приводились в движение моторамы, остальные перемещала сила человеческих мышц. Нью-Лондон был безобразным городом, неудобным, каким-то незаконченным, но не лишенным своеобразной привлекательности. Грубоватая и яростная жизнь Нью-Лондона нравилась Дону гораздо больше оранжерейной роскоши Нью-Чикаго. Жизнь здесь была шумной, как в корзинке со щенками, и энергичной, как удар в челюсть. В городе витал дух новых надежд и новых задач.

Минула неделя работы в ресторане, но Дону казалось, будто он работает здесь всю жизнь. Он вовсе не чувствовал себя несчастным. Конечно, работа была очень тяжелой, и до Марса было далеко. Но он крепко спал, сытно ел и был все время занят... Здесь всегда попадались посетители, с которыми можно было поговорить или поругаться, - космонавты, гвардейцы, мелкая политическая сошка, которой лучший ресторан был не по карману. Здесь спорили, обменивались новостями и невероятными слухами, которые затем часто всплывали на первой полосе "Нью-Лондон таймс".

Дон выпросил себе свободное время в середине дня и выходил в город, даже если у него не было там никаких дел.

Когда Изобел бывала не слишком занята, он приглашал ее на кока-колу в кафе напротив. Пока что она оставалась его единственным другом вне ресторана. Однажды девушка сказала:

- Зайди сюда, за конторку. Хочу познакомить тебя с нашим управляющим.

- Да?

- Это насчет твоей радиограммы.

- Ах да, я и сам хотел поговорить об этом. Но сейчас, по-моему, это не имеет смысла. У меня все еще нет денег. Поработаю еще неделю, а потом попробую попросить у Чарли взаймы. Ему не так-то легко будет найти мне замену; думаю, он согласится помочь мне, чтобы удержать.

- Из этого не выйдет ничего хорошего. Тебе нужно найти работу получше. Пойдем.

Изобел открыла дверцу в барьере и провела его во внутренние помещения. Там она представила его пожилому человеку с озабоченным лицом.

- Это Дон Харви, тот самый, о котором я говорила.

Мужчина пожал Дону руку.

- Припоминаю, это насчет радиограммы на Марс. Кажется, дочь что-то говорила об этом.

Дон повернулся к Изобел.

- Дочь? Ты не говорила, что управляющий - твой отец.

- А ты не спрашивал.

- Но... ладно, оставим это. Я очень рад познакомиться с вами, сэр.

- Я тоже. А теперь насчет радиограммы...

- Не знаю, зачем Изобел привела меня сюда. Ведь я не могу заплатить. У меня только деньги Федерации.

Мистер Костелло озабоченно рассматривал свои ногти.

- Мистер Харви, я вынужден требовать, чтобы за межпланетные радиограммы платили наличными. Таковы правила. Мне хотелось бы принять ваши деньги, но я не могу. - Он посмотрел в потолок. - Конечно, существует черный рынок, где можно реализовать эти деньги.

Дон недобро усмехнулся.

- Знаю. Но пятнадцать или двадцать процентов - слишком мало. Я все равно не смогу заплатить за радиограмму.

- Двадцать? Существующий курс - шестьдесят процентов.

- Разве? Да, я, наверное, выглядел сосунком.

- Выбросьте это из головы. Я ведь не предлагаю вам идти на черный рынок. Во-первых, мистер Харви, я нахожусь в довольно сложном положении, представляя федеральную корпорацию, которая пока еще не экспроприирована, и в то же время сохраняя лояльность к Республике. Если бы вы сейчас вышли отсюда и вскоре вернулись уже с деньгами Республики, мне пришлось бы вызвать полицию.

- Папа!

- Успокойся, Изобел. Во-вторых, молодому человеку негоже заниматься подобными вещами. - Он сделал паузу. - Но, возможно, мы сумеем что-нибудь придумать. Ваш отец оплатит радиограмму, не так ли?

- Да, конечно.

- Но я не могу послать ваше сообщение наложенным платежом. Остается одно: составьте вексель на имя отца, а я приму его в качестве оплаты.

Вместо того чтобы сразу согласиться, Дон некоторое время раздумывал. Казалось, это то же самое, что послать сообщение наложенным платежом, и он охотно принял бы предложение, но влезать в долги да еще вмешивать отца без его согласия - это было против его совести.

- Послушайте, мистер Костелло, вы ведь не сможете получить деньги по векселю, по крайней мере, в ближайшее время. Почему бы вам просто не взять у меня расписку, а я расплачусь, как только смогу?

- С одной стороны - да, а с другой - нет. Ваша расписка будет означать, что вы берете у нас кредит, а это запрещают правила. С другой стороны, вексель на имя вашего отца является коммерческим документом, эквивалентом денежной суммы даже в том случае, если я не сразу смогу получить по нему деньги. Может быть, разница для адвоката по космическому праву и невелика, но это разница между тем, что я могу, и тем, чего не могу сделать, действуя в рамках правил корпорации.

- Спасибо, - медленно проговорил Дон, - но я, пожалуй, еще подожду. Может быть, удастся занять деньги где-нибудь в другом месте.

Мистер Костелло перевел взгляд с Дона на Изобел и пожал плечами.

- Что ж, давайте свою расписку, - довольно резко распорядился он. - Но пусть она будет адресована лично мне, а не компании. Расплатитесь, когда сможете.

Он снова посмотрел на дочь. Та одобрительно улыбалась.

Дон составил расписку. Когда они вышли из кабинета, Дон сказал:

- Очень благородно с его стороны.

- Чепуха, - ответила Изобел. - Это доказывает одно: как много любящий отец может сделать для дочери, чтобы не испортить ее отношения с молодым человеком.

- Вот как? Что ты имеешь в виду?

Она улыбнулась.

- Ничего. Абсолютно ничего. Бабушка Изобел просто шутит. Не принимай всерьез.

Он улыбнулся в ответ.

- Куда бы мне тебя пригласить? Через улицу, в заведение "У Голландца", на кока-колу?

- Уговорил.

Когда Дон вернулся в ресторан, его ждала большая груда немытой посуды. Краем уха он услышал оживленную дискуссию посетителей относительно нового закона, который должна была принять Генеральная Ассамблея. Он напряг слух и разобрал, что суть закона в грядущем объявлении всеобщей мобилизации, под которую он, судя по всему, угодит. Однако он собирался поступить иначе: вступить в Космическую гвардию добровольно. Совет Макмастерса, утверждавшего, что это единственный способ попасть на Марс, крепко засел у юноши в голове.

Большая часть посетителей поддерживала законопроект. Дон тоже не возражал против него, хотя и сам подпадал под его действие. Невысокий человек выслушал всех, затем откашлялся.

- Закон не примут, - объявил он.

Один из участников беседы, пилот, чей лацкан все еще украшало изображение трех глобусов, ответил:

- Вот как? Что ты вообще знаешь об этом, коротышка?

- Я знаю довольно много. Позвольте представиться: сенатор Оллендорф от провинции Куй-Куй. Во-первых, нам не нужен такой закон. Мы не нуждаемся в большой армии. Во-вторых, характер нашего народа не позволит ему смириться с таким законом. В результате выборочной иммиграции у нас на Венере сложилась нация, состоящая из твердолобых индивидуалистов, можно сказать, анархистов. Им очень не понравится мобилизация. В-третьих, налогоплательщики не поддерживают идею большой армии. У нас и сейчас достаточно добровольцев, так много, что мы с трудом их содержим. И последнее: мы с коллегами собираемся зарезать этот законопроект.

- Послушай, мужик, - жалобно сказал пилот, - зачем вообще было называть первые три причины?

- Я просто репетировал завтрашнюю речь, - виновато пояснил сенатор. - А теперь, сэр, раз вы так явно поддерживаете этот законопроект, скажите, пожалуйста, почему же вы не вступаете добровольцем в Космическую гвардию? Совершенно очевидно, что с вашей квалификацией вас приняли бы без разговоров.

- Ну что ж, отвечу. Во-первых, я не колонист, и это не моя война. Во-вторых, с тех пор, как на межпланетные трассы вышли корабли класса "Комета", я впервые в отпуске. А в-третьих - как раз вчера я вступил добровольцем в армию и сейчас пропиваю свой аванс. Довольно с вас?

- Вполне, сэр. Вы позволите угостить вас?

- Старый Чарли не подает ничего, кроме кофе, пора бы знать.

- Вот, возьмите чашечку и расскажите, что творится на Губернаторском острове. Дайте нам информацию из первых рук.

Дон держал ушки на макушке, а язык за зубами. Кроме всего прочего, он узнал, почему в этой войне не предпринимали никаких военных действий, за исключением разрушения "Терры-Орбитальной". Дело было не только в огромном расстоянии, периодически меняющемся от тридцати до ста пятидесяти миллионов миль, что изрядно растягивало военные коммуникации. Основным фактором был страх перед ответным ударом. Все это поддерживало статус-кво. Сержант технической службы Орбитальной гвардии объяснял каждому, кто желал его слушать:

- Сейчас начальство держит нас наготове, особенно по ночам, в ожидании налетов. Но это все чепуха. Земля не нанесет нам удар, и военные руководители Республики знают об этом. Можно считать, война уже окончена.

- С чего вы взяли, что они не нападут? - спросил Дон. - Мне кажется, мы здесь просто отличная мишень.

- Так и есть. Достаточно одной бомбы, чтобы уничтожить этот город, точнее, грязную дыру. То же самое относится и к Бьюкенену, и к Куй-Куй. Но что в этом толку?

- Не знаю, но мне не нравится перспектива попасть под атомный удар.

- А ты и не попадешь. Подумай хорошенько. Что они разрушат? Только магазины... да еще погибнет целая куча политиков, а вся остальная Венера останется невредимой. Она сильна именно тем, что существуют только три цели, которые можно бомбить. Вся остальная часть просто того не стоит. Значит, что?

- Вы рассказываете, вы и объясняйте.

- Они получат мощный ответный удар. Вспомните-ка ядерные заряды, которые командор Хиггинс захватил на "Терре-Орбитальной". Мы захватили самые быстроходные корабли, и перед нами самые крупные цели, какие знала история. Все, от Детройта до Боливара, - сплошные электростанции и заводы. Они не рискнут щелкнуть нас по носу, зная, что в ответ получат ногой в живот. Логика!

Сержант поставил чашку и с торжеством огляделся. Человек, спокойно сидевший в конце стойки, выслушал все это и мягко сказал:

- Все так, но откуда вы знаете, что правительство Федерации будет мыслить логично?

Сержант удивился.

- Как? Бросьте. Война окончена, точно говорю. Нам всем пора вернуться к прежним делам, разойтись по домам. У меня сорок акров лучшей на этой планете земли под рис. Кто-то должен собирать урожай? А я вместо этого сижу здесь и играю в солдатики. Правительству пора одуматься.

 

 

10. "...В МЫСЛЯХ МОИХ ВОЗГОРЕЛСЯ ОГОНЬ"

 

А правительство действовало. Закон о всеобщей воинской мобилизации был принят на следующий день. Дон услышал об этом в полдень. Как только закончилось самое напряженное, обеденное, время, он вытер руки и отправился в город, на призывной пункт. Там стояла очередь. Он встал в конец и начал ждать.

Спустя час он оказался перед задерганным унтер-офицером. Тот дал Дону бланк.

- Напишите свое имя и фамилию печатными буквами. Подпишитесь внизу и поставьте отпечаток пальца. И поднимите правую руку.

- Минуточку, - ответил Дон. - Я хочу вступить в Космическую гвардию, а здесь написано "наземные силы".

Офицер беззлобно ругнулся.

- Послушай, сынок, все хотят в Космическую гвардию. Контингент гвардии укомплектовали утром, в девять часов. Сейчас не записывают даже кандидатов на возможные вакансии.

- Но я не хочу в наземные войска. Я космонавт.

Офицер выругался уже не так беззлобно.

- Ты не похож на космонавта. Меня уже тошнит от самозваных космонавтов. Все хотят попасть в летный состав, и никто не желает служить здесь, на планете, в грязи. Возвращайся домой, и, когда понадобишься, мы пришлем повестку. Но на Космическую гвардию не надейся. Будешь пехотинцем, так что привыкай к этой мысли.

- Но...

- Убирайся, я сказал!

Дон вышел.

Когда он вернулся в ресторан, Чарли посмотрел на часы, потом на него.

- Ну, ты уже солдат?

- Нет, они не хотят меня брать.

- Это хорошо. Достань-ка чашки.

У Дона, пока он горбился над мойкой, было время обдумать случившееся. Хоть он не имел привычки горевать по поводу упущенных возможностей, Дон все же не мог снова не вспомнить о том, что сержант Макмастерс дал ему неглупый совет и что теперь он лишился, пожалуй, своего единственного (хоть и не очень верного) шанса попасть на Марс. Казалось, теперь можно с полной уверенностью сказать, что всю войну - месяцы... годы! - он проведет в наземных войсках, ничуть не приблизившись к Марсу. А из такой дали трудно до кого-то докричаться.

Он подумал, не отказаться ли от военной службы на том основании, что у него земное гражданство, но тотчас прогнал эту мысль. Он уже выбрал гражданство Венеры - потому и попал сюда. Метаться было не в его правилах. Его симпатии были на стороне Венеры независимо от того, как адвокаты впоследствии решат вопрос о его национальной принадлежности.

Даже если бы ему хватило решимости отказаться от службы, Дон не мог представить себя за колючей проволокой в лагере для иностранцев. Он знал, что такой лагерь существует где-то в районе Ист-Сити. Просидеть там всю войну... а Изобел носила бы ему передачки по воскресеньям... Не ребячься, Дон. Изобел настроена очень патриотично, она просто-напросто расстанется с тобой, стряхнет, как грязное насекомое. "Если нельзя излечить болезнь, надо ее терпеть", - сказал Конфуций или кто-то другой. Дон просто оказался в такой ситуации, вот и все. Кроме того, он был не так уж и расстроен. Федерация не имела права давить на Венеру. Ведь эта планета принадлежала только ее жителям.

Ему очень хотелось связаться с родителями, дать знать, что доктор Джефферсон просил передать им кольцо. Нужно бы сходить в контору МТТК, проверить, нет ли от них вестей. Жаль, у Чарли в этой дыре нет телефона.

Дон вспомнил, что не использовал еще одну возможность - Сэра Исаака. Он искренне хотел встретиться со своим другом драконом, как только окажется на Венере, но это оказалось не просто.

Сэр Исаак в Нью-Лондоне не высадился, и Дон не смог выяснить в местной конторе, где он. Возможно, дракон оказался в городе Куй-Куй или в Бьюкенене... Он мог быть в любой точке Венеры, а площадь ее поверхности превышала земную.

Конечно, столь важное лицо можно было разыскать, но для этого следовало проконсультироваться в Комиссии по делам местного населения, расположенной на Губернаторском острове, что означало двухчасовую поездку на гондоле. Кроме того, Дон наверняка столкнулся бы с различными бюрократическими проволочками. До сих пор он считал, что пока ему не до того. Но сейчас придется найти время. Возможно, Сэр Исаак сумеет помочь ему попасть в Космическую гвардию, несмотря на отсутствие вакансий. Правительство чрезвычайно заинтересовано в положительном отношении драконов к своему режиму. Люди жили на Венере постольку, поскольку их терпели драконы, и политики это знали.

Собираясь обратиться за протекцией, Дон испытывал некоторую робость. Но бывают же обстоятельства, когда это - единственный путь.

- Чарли!

- Да?

- Не расходуйте так быстро запас чистых ложек. Мне опять нужно в город.

Чарли что-то недовольно буркнул. Дон повесил передник и вышел. За стойкой в приемной МТТК Изобел не было. Дон попросил клерка доложить о нем управляющему. Мистер Костелло взглянул на него и сказал:

- Очень рад, что вы пришли, мистер Харви. Я хотел повидаться с вами.

- Моя радиограмма дошла?

- Нет, я хотел вернуть вам расписку.

- А в чем дело?

- Я так и не смог послать вашу радиограмму и даже не знаю, когда это можно будет сделать. Если удастся отправить ее позднее, я приму от вас расписку или наличные.

- Минуточку, сэр. Как я понимаю, сегодня - первый день, когда возможна радиосвязь с Марсом. Разве завтра или, скажем, в последующие дни условия улучшатся?

- Да, теоретически это так. Но условия связи были удовлетворительными и сегодня. С Марсом просто нет связи.

- А завтра?

- Я, наверное, не совсем ясно выразился. Мы пытались связаться с Марсом, но не получили ответа. Для проверки мы использовали радиолокацию. Эхо-сигнал вернулся, как и положено, через две тысячи двести тридцать восемь секунд. Это доказывает, что канал связи работает удовлетворительно и наш сигнал дошел до места назначения. Но станция Скиапарелли не отвечает.

- Может быть, у них что-нибудь сломалось?

- Крайне маловероятно. Эта станция оборудована аппаратурой с двойным дублированием. Она очень важна для космической навигации. Я полагаю, причины очевидны.

- В чем же дело?

- Вооруженные силы Федерации захватили станцию и используют ее в своих целях. Мы не сможем установить связь с Марсом, пока они сами не захотят этого.

Дон вышел из кабинета управляющего очень мрачным. В дверях он столкнулся с Изобел.

- Дон!

- А, привет, бабушка.

Девушка была ужасно взбудоражена и не заметила, что Дон чернее тучи.

- Дон, я только что с Губернаторского острова. Знаешь новость? Формируется женское соединение.

- Неужели?

- Законопроект сейчас обсуждают в комитете. Я сгораю от нетерпения. Конечно, я вступлю в него. Я уже записалась.

- Я тоже был на призывном пункте.

Изобел обвила руками его шею, что, естественно, вызвало интерес всех посетителей.

- Дон! - к величайшему облегчению залившегося краской Дона, она выпустила его из объятий и добавила: - Собственно, никто от тебя этого не требовал. Ведь это не твоя война. Твой дом на Марсе.

- Ну... не знаю. Марс тоже нельзя назвать моим домом. И, кроме того, меня не взяли. Велели ждать повестки.

- Все равно я горжусь тобой.

Дон отправился в ресторан, слегка пристыженный: у него не хватило смелости сознаться Изобел, что он пытался вступить в Космическую гвардию, а его не взяли. Добравшись наконец до ресторана Чарли, он почти решил завтра же пойти на призывной пункт и согласиться на наземные войска. Он убедил себя, что невозможность связи с Марсом обрывает все нити, соединяющие его с прошлым, и что следует начать новую жизнь и принять ее с готовностью. Лучше уж вступить в армию добровольно, чем быть мобилизованным. Но сначала он решил все же съездить на Губернаторский остров и попробовать связаться с Сэром Исааком, вдруг тот сумеет устроить его в Космическую гвардию. Сейчас можно было с уверенностью сказать, что соединения Космической гвардии в конце концов отправятся на Марс. Гораздо проще сразу попасть в Космическую гвардию, чем переводиться потом, из других родов войск.

Вполне разумно - но что-то все-таки не давало ему покоя. В ту же ночь Федерация напала на Венеру.

 

 

Событие совершенно невероятное. Сержант, владелец рисовой фермы, рассуждал верно: Федерация не могла позволить себе рисковать своими огромными городами только для того, чтобы наказать венерианские деревни. Он рассуждал верно - но только со своей точки зрения.

Он рассуждал логично, но люди, живущие за счет власти и ради власти, пользуются иной логикой, основанной на сомнительных умозаключениях, столь же хрупких, как и их репутации. Это было дело принципа. Федерация была обязана наказать мятежных колонистов.

Лайнер "Валькирия" на орбите Венеры внезапно, без предупреждения, был превращен в радиоактивное облако. Корабль "Адонис", находившийся на той же орбите за тысячи миль от него, заметил взрыв и сообщил об этом в Нью-Лондон, а затем и сам превратился в огненный шар.

Дон проснулся от воя сирены. Он сел, потряс головой, прогоняя остатки сна, и с трудом понял, что означает этот звук. "Глупости", - сказал он себе. В последнее время ходили слухи об учебной ночной тревоге.

Тем не менее он встал, нащупал выключатель и обнаружил, что электричество отключено. Он нашарил одежду, попал правой ногой в левую штанину, споткнулся. Несмотря на темноту, Дон был уже практически одет, когда к нему приблизился кто-то с мерцающим огоньком в руках. Это был Чарли. В одной руке он держал свечу, в другой - свой любимый мясницкий топор.

Сирены не умолкали.

- Что это такое, Чарли? - спросил Дон. - Может, на нас действительно напали?

- Скорее всего, какой-то дурак случайно облокотился на кнопку.

- Может быть. Знаете что, я схожу в город и узнаю, в чем дело.

- Лучше сиди дома.

- Я ненадолго.

Чтобы выйти из дома, Дону пришлось протолкнуться сквозь толпу неуклюжиков, которые испуганно блеяли и старались протиснуться внутрь, чтобы быть поближе к своему другу Чарли. Дон вышел на улицу, и два неуклюжика увязались за ним. Казалось, от страха они готовы были спрятаться у него в карманах.

Было так темно, что любая земная тьма сошла бы за предрассветные сумерки. Электричества, очевидно, не было во всем городе; пока Дон не вышел на Бьюкенен-стрит, он даже пальцы собственной руки мог пересчитать только на ощупь.

Улица была запружена людьми. Дон то и дело натыкался на кого-нибудь и слышал обрывки разговоров: "...полностью уничтожены...", "Это обычная учебная тревога", "Я работаю охранником в космическом порту, уж я-то знаю...", "Но почему выключили электричество? Ведь их детекторы все равно засекут источники энергии", "Эй, вы мне наступили на ногу".

Где-то по дороге Дон потерял своих неуклюжиков: маленькие грегарии нашли кого-то более надежного, с кем было удобнее и безопаснее.

Дон остановился там, где толпа была самой плотной - около здания газеты "Нью-Лондон таймс". Здесь горело аварийное освещение, позволявшее читать бюллетени, наклеенные на окна.

 

"Экстренный бюллетень (неофициальные сведения).

По сообщению с крейсера "Адонис", крейсер "Валькирия" был взорван сегодня в ноль часов тридцать минут. Причины не называются. Официальные лица отрицают возможность нападения, считая более вероятной возможность диверсии. Ожидаются дальнейшие сообщения от командира "Адониса"".

 

"По сообщениям с Бермудских островов (радиоперехват): в Западной Африке вспыхнули беспорядки, охарактеризованные как "незначительные инциденты, спровоцированные религиозными проповедниками". Утверждают, что полиция и патрульные силы Федерации контролируют обстановку".

 

"По сообщениям с Бермудских островов (радиоперехват): источник, близкий к министру иностранных дел, утверждает, что в скором времени ожидается разрешение инцидента на Венере. Представители восставших колонистов, как сообщается, ведут переговоры с послами Федерации где-то на Луне, в атмосфере доброжелательности и взаимопонимания (замечание: это сообщение официально опровергается Губернаторским островом)".

 

"Нью-Лондон. Штаб планеты. Официальное сообщение.

Начальник штаба подтвердил, что кораблю "Валькирия" был нанесен ущерб, но размер ущерба значительно преувеличен. Список жертв не оглашается в ожидании заявлений ближайших родственников. Полное сообщение от командира "Адониса" ожидается в ближайшее время".

 

"Город Куй-Куй. Экстренное сообщение (неофициальное).

Сообщают, что радарное слежение обнаружило неопознанные корабли, совершившие посадку к юго-востоку от города. Местный гарнизон поднят по тревоге. Штаб планеты отказывается давать какие-либо комментарии. Кораблей насчитывается тридцать, и они все прибывают".

 

Дон пробрался через толпу, прочел бюллетени, а затем прислушался к разговорам. Кто-то сказал:

- Разумеется, обойдется без приземления. Ведь десант - устаревший способ, вроде рукопашного штыкового боя. Если они действительно разнесли наши корабли, в чем я очень сильно сомневаюсь, они останутся на орбите и по радио передадут нам свой ультиматум.

- Но если предположить, что они действительно сели? - возразил кто-то.

- Не может быть! Этот бюллетень - фальшивка. Среди нас предатели.

Кто-то прикрепил к стеклу новый бюллетень. Дон протолкался поближе.

 

"Штаб планеты. Экстренное сообщение (официальное).

Офицер-информатор из Генерального штаба подтверждает, что какие-то неопознанные силы, очевидно, силы Федерации, совершили нападение на отдельные корабли Республики Венера. Положение опасное, но не критическое. Всех граждан призывают оставаться в домах, избегать паники и лишних разговоров, оказывать поддержку местным властям. Полное сообщение ожидается позднее. Повторяем - оставайтесь дома и оказывайте поддержку властям".

 

Доброволец в переднем ряду громко зачитал бюллетень. Толпа воспринимала новости молча. Пока он читал, сирены смолкли, зажглись уличные фонари. Тот же голос, что прежде жаловался на затемнение, теперь выражал недовольство по противоположному поводу:

- Чего они добиваются? Чтобы на нас сбросили бомбы?

Больше сообщений не было; Дон выбрался из толпы, намереваясь пойти в здание МТТК. Не потому, что хотел встретить Изобел, а в надежде узнать еще какие-нибудь новости. Вскоре он натолкнулся на подразделение полиции, освобождавшее улицу от людей. Его заставили повернуть обратно и рассеяли толпу у здания газеты. Когда Дон уходил, единственным существом, которое еще оставалось там, был дракон, глаза которого смотрели в разные стороны. Казалось, он читал все сводки одновременно. Дону хотелось остановиться и спросить, не знает ли он что-нибудь о Сэре Исааке и его местонахождении, но полицейские оттеснили его. На улице остался только дракон, его полицейские не тронули.

 

 

Чарли еще не спал. Он сидел за столом и курил. Перед ним лежал топор. Дон рассказал ему все, что удалось узнать.

- Как вы думаете, Чарли, они высадятся?

Чарли встал, выдвинул ящик стола, вытащил точильный камень, затем вернулся на место и стал неторопливо затачивать лезвие топора.

- Возможно.

- Что же нам делать?

- Идти спать.

- Мне не хочется спать. Для чего вы его точите?

- Это мой ресторан. - Он взвесил топор в руке. - И страна тоже моя.

Он метнул топор. Тот дважды перевернулся в воздухе и вонзился в деревянный столб в глубине комнаты.

- Поосторожнее. Так можно покалечить кого-нибудь.

- Иди спать.

- Но...

- Тебе нужно отдохнуть. Завтра ты будешь жалеть, что не выспался.

Он отвернулся, и больше Дон не сумел добиться от него ни единого слова. Он махнул рукой и пошел в свою комнатку с намерением не ложиться спать, а все хорошенько обдумать. Довольно долго он слышал, как Чарли точит топор. Сирены вновь разбудили его, когда было уже светло. Он вошел в ресторан. Чарли уже стоял за плитой.

- Что случилось?

- Завтрак.

Одной рукой Чарли снял со сковороды поджаренное яйцо и положил его на кусок хлеба, а другой рукой разбил еще одно и вылил его в кипящее масло. Сверху он положил второй кусок хлеба и подал сандвич Дону. Тот взял его и откусил большой кусок.

- Спасибо. Но почему воют сирены?

- Потому что идет бой. Прислушайся.

Где-то далеко ударил взрыв; совсем близко пронзительно засвистел точечный излучатель. Вместе с туманом в окно проник едкий запах горящего дерева.

- Видите, - воскликнул Дон срывающимся голосом, - все-таки высадились! - Его челюсти машинально перемалывали бутерброд. Чарли что-то пробурчал. Дон продолжал: - Нужно сматываться.

- Куда?

Дон не ответил. Глядя в окно, он дожевывал бутерброд. Запах дыма усилился. В конце улицы появился отряд. Люди двигались перебежками.

- Смотрите. На них не наша форма!

- Естественно.

Отряд остановился на тротуаре, от него отделились трое и начали колотить в двери.

- Выходите! Просыпайтесь и все выходите!

Еще двое подошли к "Ресторану Двух Миров". Один из них пнул дверь, и та раскрылась.

- Выходите! Мы здесь все сожжем!

У солдата, одетого в зеленый камуфляж с двумя шевронами, в руках был точечный излучатель Рейнольдса, на спине - ранец с боеприпасами. Солдат осмотрелся.

- Ну и дыра. - Он повернулся к остальным. - Джо, глаз не спускай с лейтенанта.

Он повернулся к Чарли.

- Джек, захвати-ка побольше яиц. И поживее - сейчас будем поджигать.

Дон словно прирос к месту, не зная, что делать, что сказать. С "рейнольдсом" не поспоришь. Чарли казался растерянным, он отвернулся, словно покоряясь. Но вдруг быстро обернулся к солдату - в руке у него был топор. Вороненая сталь мелькнула в воздухе, послышался чавкающий звук, как в мясной лавке, и топор почти по рукоять вошел в грудь солдата.

Тот не издал ни звука, глянул перед собой с безмерным удивлением и медленно опустился на пол. Его руки все еще сжимали излучатель.

Второй солдат держал излучатель наизготовку. Когда его командир упал, он стряхнул оцепенение и выстрелил Чарли в лицо. Затем повернулся и прицелился в Дона.

Дон застыл, глядя прямо в дуло.

 

 

11. "ТЫ СМОЖЕШЬ ВЕРНУТЬСЯ НА ЗЕМЛЮ..."

 

Так они стояли несколько мгновений, за которые сердце Дона, казалось, стукнуло всего три раза... Затем солдат на дюйм опустил ствол и резко приказал:

- Вон! Быстро!

Дон покосился на оружие. Солдат сделал недвусмысленный жест, и Дон вышел. Сердце бешено стучало в груди; хотелось прикончить мерзавца, убившего старину Чарли. Пускай старика убили по закону войны, Дон сейчас не мог думать о законности. Но он был безоружен и подчинился. Не дожидаясь, чтобы он вышел, солдат начал палить из "рейнольдса", и Дон услышал характерный звук, с которым луч пронизывает сухое дерево.

Солдат с яростью поливал огнем здание; казалось, дом не просто загорелся, а взорвался пламенем. Солдат встал у Дона за спиной и толкнул его горячим стволом.

- Быстро, бегом марш!

Дон сорвался в рысцу. Они выбежали на Бьюкенен-стрит.

Улица была заполнена людьми. Солдаты в зеленой форме гнали их в верхнюю часть города. По обеим сторонам улицы горели здания; пришельцы уничтожали город, давая, однако, жителям возможность спастись. Вместе с толпой Дона затолкали в какую-то боковую улицу, которая еще не горела. Вскоре они оказались за городом, на бесконечной дороге. Дон никогда здесь не бывал, но из разговоров окружающих узнал, что они направляются в Ист-Сити.

Их гнали в обнесенный колючей проволокой лагерь, созданный новым правительством для нежелательных иностранцев. Большинство людей в толпе пережило слишком глубокое потрясение, чтобы осознанно воспринимать происходящее. Где-то недалеко от Дона запричитала женщина, ее голос то взлетал, то падал, напоминая вой сирены.

Лагерь был переполнен. Количество людей, согнанных туда, раз в десять превышало то, на которое он был рассчитан. Бараки были так забиты, что уже негде было даже встать; даже снаружи колонисты стояли вплотную. Часовые заталкивали вновь прибывших за проволоку и теряли к ним интерес; узники стояли за "колючкой", и мягкий серый пепел их уничтоженных огнем жилищ сыпался им на головы.

Дон взял себя в руки, еще когда толпу гнали к лагерю. Оказавшись внутри, он попробовал разыскать Изобел Костелло. В поисках девушки он протискивался через скопления людей, расспрашивая о ней, напряженно всматриваясь в лица. Много раз ему казалось, что он видит ее, но он тут же с разочарованием убеждался, что ошибся. Не нашел он и ее отца. Несколько раз он заговаривал с людьми, которые видели Костелло, но всякий раз ниточка обрывалась. Ему в голову полезли кошмарные мысли, будто Изобел уже мертва, сгорела заживо или лежит где-то в переулке с простреленной головой. Он прервал поиски, когда откуда-то сверху раздался голос с призвуком металла:

- Внимание! Спокойствие! Слушайте приказ. Говорит полковник Вооруженных сил Федерации Вейнистарт, представитель военного губернатора Венеры. Амнистия гарантируется всем колонистам за некоторым исключением. Исключение составляют лица, занимавшие посты в правительстве восставших, а также офицеры Вооруженных сил. Вас очень скоро отпустят, сразу по прохождении процедуры установления личности. Кодекс законов, который действовал перед восстанием, остается в силе. Военный губернатор может вводить новые законы по своему усмотрению. Внимательно слушайте чрезвычайный закон номер один! Города Нью-Лондон, Бьюкенен и Куй-Куй больше не будут существовать в прежнем виде. Разрешено существование населенных пунктов с численностью проживающих не более тысячи человек. Без специального разрешения коменданта собираться вместе могут не более десяти человек. Запрещено создавать военные организации. Колонистам под страхом смертной казни запрещено иметь лучевое оружие.

Голос умолк. Дон услышал, как сзади кто-то сказал:

- Что они творят? Нам некуда идти, негде жить...

Тут же последовал ответ на этот риторический вопрос. Голос продолжал:

- Повстанцы не получат никакой помощи. Пособие предоставляется только колонистам, не подлежащим репрессиям. После освобождения всем надлежит разойтись по сельским районам и искать временного пристанища у фермеров в небольших поселениях.

- Вот тебе ответ, Клара, - резко сказал кто-то. - Им наплевать, выживем мы или умрем.

- Но как мы уйдем отсюда? - снова спросила женщина. - У нас нет даже гондолы.

- Вплавь, наверное, или пешком по воде.

Солдаты отделили человек пять-десять и, словно скотину из загона, выгнали их за ворота. Дон протолкался к воротам, пытаясь отыскать Изобел, и был выпихнут во вторую группу. Он назвал себя, и сразу возникло затруднение: выяснилось, что он не значится в списках.

Он объяснил, что прибыл с последним рейсом "Наутилуса".

- Почему же вы сразу не сказали? - ворчливо заметил военный, проверявший документы. Он повернулся и вытащил другой список.

- Ханнеган... Хардекер... вот. Харви, Дональд Дж. Отлично! Нет, постойте-ка - против вашей фамилии флажок. Эй, сержант! У этой пташки против фамилии пометка "политический".

- Отведите его в караулку, - устало ответил сержант.

Дона вместе с дюжиной других втолкнули в помещение для часовых и почти сразу же отвели в небольшой кабинет, расположенный в дальнем углу караулки. Человек, который казался бы высоким, если бы не был так толст, поднялся и сказал:

- Дональд Джеймс Харви?

- Да, совершенно верно, сэр.

Человек подошел к нему, оглядел с головы до ног, и на его губах заиграла радостная улыбка.

- Приветствую, мой мальчик, приветствую! Рад видеть тебя.

На лице Дона отобразилось изумление. Человек продолжал:

- Полагаю, мне нужно представиться: Стенли Бенкфилд, к твоим услугам. Старший офицер политической службы ИБР. В данный момент я советник по специальным вопросам его превосходительства губернатора.

Едва услыхав "ИБР", Дон оцепенел. Человек сразу заметил это. От его маленьких глазок, спрятанных в жирных складках лица, казалось, ничто не ускользало. Он сказал:

- Не беспокойся, сынок. Я не причиню тебе зла. Я просто очень рад видеть тебя. Но, должен сказать, из-за тебя мне пришлось помотаться - я, пожалуй, объехал половину Солнечной системы. В какой-то момент я даже решил, что ты убит, погиб с "Дорогой Славы", по которой так убивались. И успел оплакать расставание твоей души с телом. Но теперь я искренне рад. Все хорошо, что хорошо кончается. Перейдем к делу.

- К какому делу?

- Ах, брось. Ведь я все о тебе знаю. Знаю почти каждое слово, которое ты произнес в детстве. Я даже кормил сахаром твою лошадку Ленивчика. Давай сюда эту штуку. Ты знаешь, какую.

- Что я знаю? Что вам дать?

- Ну кольцо, кольцо, - Бенкфилд протянул пухлую руку.

- Не понимаю, о чем вы.

Бенкфилд очень выразительно повел плечами.

- Я говорю о кольце, сделанном из пластмассы и помеченном буквой "аш", которое ты получил от некоего доктора Джефферсона. Я знаю, что тебе известно, о чем речь. И что кольцо у тебя. И во что бы то ни стало получу его. Офицер моей службы был настолько глуп, что позволил тебе уйти с этим кольцом - на чем его карьера и закончилась. Ты ведь не желаешь мне того же? Тогда отдай кольцо.

- А, теперь я знаю, о каком кольце вы говорите, - ответил Дон. - Его у меня нет.

- Как? Что ты несешь? Где же оно?

Мозг Дона лихорадочно работал. Ему не потребовалось много времени, чтобы решить ни в коем случае не пускать ИБР по следу Изобел. Ни в коем случае, даже если придется откусить себе язык.

- Я думаю, это кольцо сгорело, - сказал он.

- Дональд, мальчик, мне кажется, ты меня обманываешь. Я уверен. Ты ответил не сразу, какое-то время колебался. Очень недолго. Наверное, никто, кроме меня, приставучего старика, не заметил бы этого.

- Но это правда, - настаивал Дон. - Один из ваших "героев" поджег дом, в котором я жил. Думаю, он сгорел дотла, и кольцо вместе с ним.

На лице Бенкфилда появилось сомнение.

- Что это за дом?

- "Ресторан Двух Миров" в конце переулка Парадиз, в самой нижней части Бьюкенен-стрит.

Бенкфилд быстро подошел к двери и отдал приказ.

- Можете взять столько людей, сколько понадобится, - закончил он. - И просейте каждую унцию пепла. Выполняйте! - Он со вздохом повернулся к Дону. - Конечно, следует использовать все возможности. Но сейчас мы вернемся к нашему разговору. Есть вероятность, что ты все-таки лжешь. Скажи, а почему ты снял кольцо? Чтобы не мешало мыть посуду?

- Да. Я нанялся в посудомои, чтобы заработать на жизнь. Мне не хотелось, чтобы кольцо окуналось в горячую воду, поэтому я держал его в кармане.

Бенкфилд сжал губы.

- Ты почти убедил меня. То, что ты говоришь, звучит правдоподобно. И все же давай-ка мы с тобой вместе помолимся за то, что ты меня сейчас обманываешь. Это было бы лучше. Если ты сейчас говоришь неправду и в конце концов приведешь меня к кольцу, я смогу очень щедро тебя отблагодарить. Ты получишь возможность вернуться на Землю, и не просто вернуться, а полететь высшим классом, со всем комфортом. А еще я мог бы подумать о том, чтобы выделить тебе денежное вознаграждение, не очень большое, но достаточное; у нас есть специальные фонды.

- Боюсь, мне не получить это вознаграждение, разве что ваши люди найдут кольцо в золе.

- Дорогой мой! В том прискорбном случае, если кольцо не найдется, никто из нас - ни ты, ни я - не вернется на Землю. Нет, сэр! Ни в коем случае. Полагаю, тогда мне придется остаться здесь, как ни печально, и без остатка посвятить оставшиеся годы тому, чтобы сделать твою жизнь как можно более неприятной. - Он улыбнулся. - Я пошутил. Уверен, мы с тобой найдем кольцо. А теперь, Дон, скажи мне, где оно. Что ты с ним сделал?

Он отечески обнял Дона за плечи. Дон попытался сбросить его руку, но понял, что это невозможно. Бенкфилд продолжал:

- Мы могли бы быстро разрешить все проблемы, будь у меня здесь соответствующее оборудование. Но я могу поступить иначе... - Рука, лежавшая на плече Дона, внезапно упала; Бенкфилд схватил Дона за левый мизинец и быстрым движением вывернул его. Дон застонал.

- Извини. Мне самому не нравятся такие методы. Специалист по этой части, проявляющий излишнее рвение, нередко наносит клиенту такой ущерб, что не удается получить никакой информации. Нет, Дон, полагаю, мы несколько минут подождем, а потом я переговорю с нашими медиками - думаю, в нашем случае лучше всего подойдет пентотал натрия. Это вызовет у тебя желание сотрудничать с нами, я уверен. - Бенкфилд снова подошел к двери. - Часовой! Отведите-ка его в карцер и давайте сюда Мэтьюсона.

Дона вывели из караульного помещения и отвели в загон, огороженный колючей проволокой. Здесь обычно содержались вновь доставленные в лагерь лица. Единственный путь в этот загон лежал через караульное помещение. Сейчас там собралось десятка три гражданских, мужчин и женщин, и несколько офицеров из подразделений Орбитальной гвардии и наземных сил, еще в форме, но без оружия.

Дон начал всматриваться в лица женщин. Но Изобел среди них не было. Он не ожидал увидеть ее здесь, но все же был очень разочарован. У него почти не оставалось времени; он понимал, осталось всего несколько минут. Его снова схватят, введут в вену препарат, который превратит его в болвана, выбалтывающего все, что ни спросят, лишит воли к сопротивлению. Его никогда не допрашивали с "сывороткой правды", но он хорошо знал, как она действует. Даже глубокий самогипноз не может помочь допрашиваемому, угодившему в руки к опытному специалисту. А он чувствовал, что Бенкфилд очень опытный специалист. Дон отошел в самый конец загона (как испуганные животные забиваются в угол клетки) и стоял там, глядя на верх изгороди. Изгородь была очень крепкой и частой. Перепрыгнуть ее не мог бы никто, разве что дракон. Но, держась за прутья, можно было через нее перелезть. Однако над решеткой тянулись еще три ряда проволоки, под самой нижней была небольшая красная надпись и изображение черепа со скрещенными костями. Надпись гласила: "Высокое напряжение". Дон оглянулся через плечо. Туман, обычный для этих мест, смешавшись с дымом горящего города, сгустился еще сильнее. Караульного помещения почти не было видно. Ветер нагонял новые клочья тумана. Дон, почти уверенный, что никто, кроме других заключенных, его не увидит, попробовал взобраться на изгородь, обнаружил, что ботинки мешают, и сбросил их.

- Не стоит, - произнес голос за спиной. Дон обернулся. Сзади стоял майор наземных войск - без фуражки, один рукав оторван, рука окровавлена.

- Даже не пытайтесь, - сказал он. - Убьет. Я точно знаю, сам строил.

Дон спрыгнул на землю.

- Неужели нельзя как-нибудь отключить ток?

- Конечно, можно, но не отсюда. - Офицер невольно улыбнулся. - Я и это предусмотрел. Я установил рубильник в наглухо закрытой комнате в караулке. Второй рубильник находится в городе, на главном распределительном пульте. Больше рубильников нет. - Он закашлялся. - Извините, этот туман...

Дон посмотрел на горящий город.

- Распределительный пульт электростанции, - сказал он тихо. - Интересно...

- Да? - Майор проследил за его взглядом. - Не знаю, сейчас трудно что-либо утверждать, но вообще-то электростанция построена так, что не может выйти из строя.

Где-то за ними, в тумане, прозвучал голос:

- Харви! Дональд Харви! Выйдите на середину загона.

Дон полез на изгородь. Он на мгновение задержался перед первым из трех проводов, затем коснулся его тыльной стороной ладони. Ничего не случилось. Через секунду он уже упал на другую сторону. Он сильно ушибся, повредил кисть, но живо вскочил на ноги и побежал. За спиной послышались крики; он, не останавливаясь, бросил взгляд назад. Кто-то еще лез через изгородь. В этот миг раздалось шипение лучевого ружья. Фигура на ограде судорожно изогнулась и упала.

Подстреленный поднял голову. Дон услышал, как майор - а это был он - из последних сил крикнул:

- Венера и свобода!

 

 

12. МОКРАЯ ПУСТЫНЯ

 

Дон несся, не разбирая дороги, стараясь только убежать подальше. Услышав смертоносное шипение, он вильнул в сторону и побежал быстрее, сделал петлю, остановился, задержал дыхание и прислушался к звукам погони, выбирая дорогу, чтобы не угодить под косу Смерти. Потом стремительно, со всех ног, бросился вперед. Легкие работали как кузнечные мехи. Внезапно Дон остановился: впереди была вода.

Мгновение он стоял, прислушиваясь, не слыша ничего, кроме стука собственного сердца. Но нет, вдалеке кто-то кричал. Он разобрал даже звуки чьих-то шагов. Ему показалось, что идут справа; поэтому он повернул налево и рысцой побежал вдоль берега, отыскивая глазами какую-нибудь гондолу, лодку или хоть что-нибудь плавучее.

Берег поворачивал влево. Дон побежал вдоль него, но остановился, сообразив, что эта дорога ведет к перешейку, соединяющему Главный остров с Ист-Спитом. Возможно, там установлены посты. Ему помнилось, что по дороге в лагерь он видел там часовых. Он прислушался - да, его все еще преследовали, окружая со всех сторон. Впереди пока никого не было. На лице Дона застыло бессильное отчаяние, но затем его черты разгладились. Дон медленно вошел в воду и двинулся прочь от берега.

Он умел плавать и этим отличался от большинства колонистов Венеры. На Венере никто не умеет плавать - нет подходящих водоемов. У Венеры нет луны, которая вызывала бы приливы и отливы, а солнечные приливы и отливы почти незаметны. Вода здесь не замерзала, даже не охлаждалась ниже четырех градусов по Цельсию. Поэтому все водоемы Венеры, в отличие от земных, заполняла грязная стоячая вода. На Венере не известны и сезонные перемены погоды. Водоемы тут всегда спокойны, и за долгие века на дне накопилось огромное количество ила.

Дон продолжал идти вперед, стараясь не думать о черном фосфоресцирующем иле. Здесь было очень мелко. Он отошел от берега на пятьдесят ярдов и уже не видел его, но вода едва доходила ему до колена. Дон оглянулся и решил отойти подальше. Если он не видит берега, то, вероятно, и его не заметят оттуда. Он напомнил себе, что ни в коем случае нельзя поворачивать назад. Вскоре он почувствовал, что дно уходит из-под ног; он словно соскользнул с обрыва, потерял равновесие и с плеском забарахтался. Ему удалось вернуться к краю обрыва, и он поздравил себя с этим. Раздался крик и сразу же - звук, похожий на шипение воды, попавшей на раскаленную плиту, но многократно усиленный. В десяти футах от Дона поднялось и медленно растворилось в тумане облако пара. Дон пригнулся и поискал укрытие, но ничего не обнаружил. Крики возобновились, можно было расслышать отдельные слова, искаженные расстоянием и туманом:

- Сюда! Сюда! Он здесь. Он в воде.

Откуда-то издали донесся ответ:

- Мы идем.

Очень осторожно Дон двинулся вперед, нащупал обрыв и обнаружил, что можно, спустившись еще ниже, оказаться в воде по самые плечи. Но все же он мог идти. Он медленно продвигался вперед, стараясь не шуметь и еле удерживая равновесие, когда услышал за спиной зловещее шипение луча.

Солдат на берегу сообразил, что бесполезно стрелять наугад, лучше водить лучом над поверхностью воды слева направо и справа налево, как поливают асфальт из шланга. Дон присел, над поверхностью воды осталась лишь голова. Луч прошел в нескольких дюймах над ним. Он даже почувствовал запах озона.

Шипение внезапно прекратилось, сменившись долгой и цветистой казарменной бранью.

- Может, подождем, сержант? - спросил кто-то.

- Я тебе покажу "подождем"! Откуда ты знаешь, что он жив? Ты слышал приказ? Если ты убьешь его, я медленно разрежу тебя на куски ржавым ножом. Нет, я придумал кое-что получше - отдам тебя мистеру Бенкфилду, дубина стоеросовая!

- Но, сержант, он же мог уплыть! Я же должен был остановить его!

- "Но, сержант, но, сержант"! Найти лодку! Где рация? Нужно вызвать с базы вертолет.

- Лодку? Где я ее достану?

- Достань, и все тут! Он не мог далеко уйти. Мы найдем или его, или его тело. Если тело, лучше сам перережь себе глотку.

Дон выслушал все это, а затем неслышно пошел вперед, подальше от голосов. Он уже потерял ориентацию; его окружали только черная вода и туман. Какое-то время дно оставалось на одном уровне, затем пошло вниз. Дон поневоле остановился.

Он не так уж удалился от Главного острова. Было совершенно очевидно, что если сюда доставят оборудование для инфракрасного видения или радар, то его в два счета обнаружат. Вопрос в том, насколько быстро доставят приборы.

Может быть, сдаться и вылезти из этой ужасной грязи? Сдаться, вернуться к Бенкфилду и сказать ему, чтобы нашел Изобел Костелло и забрал у нее кольцо? И вдруг Дон обнаружил, что плывет, стараясь держать лицо над водой.

 

 

Он плыл брассом; надо сказать, не самым быстрым стилем из тех, которыми он владел. Кроме того, необходимость постоянно держать голову над водой мешала ему плыть. Заныла шея, боль распространилась на мышцы плеч и спины. Какое-то время Дон плыл по бесконечному водному пространству, чувствуя боль во всем теле, казалось, даже в глазах. Он не мог сказать, далеко ли уплыл. Он как будто находился в ванне со стенками из серого тумана. Казалось просто невероятным, что среди архипелага, на котором была расположена провинция Бьюкенен, можно так долго плыть, не встречая ни клочка суши - ни песчаной косы, ни глинистого островка.

Дон перестал грести, отталкиваясь только усталыми ногами и лишь слегка шевеля кистями рук. Внезапно ему почудился шум моторной лодки, но к этому времени ему было уже на все плевать: плен означал конец мучений. Но звук растаял где-то вдали, и он снова поплыл сквозь серое ничто.

Вдруг его ступни коснулись дна... и он наконец-то поднял голову над водой, высоко задирая подбородок. Постояв несколько секунд, он стал ощупывать ногами дно вокруг себя. С одной стороны оно опускалось, с другой - поднималось.

Через несколько шагов его плечи оказались над водой, хотя ноги еще вязли в иле. Он нащупывал дорогу, как слепец, глаза сейчас не могли ему помочь. Иногда приходилось возвращаться и искать другое направление. Он уже вышел из воды по грудь, когда заметил что-то темнее тумана. Дон двинулся в ту сторону и вдруг снова оказался по шею в воде. Затем дно начало быстро повышаться. Через несколько мгновений он выбрался на сушу.

Дон еще не решался на что-то большее, чем просто выбраться на сушу и укрыться за кустарником "чика". Он тщательно осмотрел себя. К ногам присосалось около дюжины болотных вшей, каждая величиной с детскую ладонь. Он с отвращением отодрал их, снял шорты и рубашку и обнаружил еще несколько тварей. Еще повезло, что он не встретил кого-нибудь похуже - в местном животном мире драконы имели множество "родственников", развивавшихся по другим ветвям эволюции, подобно тому, как у человека на Земле есть близкий родич - горилла. Многие из венерианских созданий вели водный образ жизни - еще одна причина не лазить в воду.

Дон неохотно натянул мокрую грязную одежду, прислонился спиной к дереву и расслабился. Он сидел и отдыхал, когда снова услышал шум моторной лодки; на этот раз совершенно отчетливо. Он не пошевелился, надеясь, что кусты скроют его и наблюдатели уйдут.

Лодка приблизилась и заскользила вдоль берега. Потом мотор смолк. В наступившей тишине послышались голоса:

- Придется обыскать этот грязный берег.

- Хорошо. Пойдешь ты, Кудрявый, и ты, Джо.

- Как хоть выглядит этот парень, капрал?

- Да как вам сказать... Капитан ничего не говорил об этом. Молодой парень, примерно твоего возраста. Да неважно. Просто хватай любого, кого увидишь. Он не вооружен.

- Мне что-то захотелось домой, в Бирмингем.

- Выполняй приказ!

Дон стал удаляться от них, стараясь идти как можно быстрее и не шуметь. Растительность здесь была довольно густая, и Дон надеялся, что остров достаточно велик. Начиналась опасная игра в прятки. Он уже прошел около сотни ярдов, когда его напугало какое-то движение впереди; ему пришло в голову, что на другой стороне острова мог высадиться еще один патруль, но испуг прошел, когда он увидел, что это не люди, а грегарии. Они увидели его и подошли с веселым блеянием, пытаясь приласкаться.

- Тихо! - сказал Дон резким шепотом. - Из-за вас меня могут поймать.

Неуклюжики словно не слышали: им хотелось поиграть. Дон решил не обращать на них внимания и быстро пошел вперед, а они толпой последовали за ним. Он подумал, что их любовь к людям может погубить его или привести в руки солдат, и тут перед ним открылась полянка. Здесь находилась основная часть стада, сотни две особей, от малышей, которые сразу же прыгнули ему на руки, до седобородого пузатого патриарха, ростом по плечо Дону. Они жестами и криками дали понять, что приветствуют его и просят остаться с ними на некоторое время.

Дону показалось, что он плыл по кругу и вернулся на Главный остров. Но там неуклюжики были полудомашними воришками, которые постоянно вертелись у ресторанов, никаких стад.

Внезапно ему пришло в голову, что навязчивое дружелюбие этих существ можно обратить в свою пользу. Они не оставят его в покое - это совершенно ясно. Если он попытается уйти из стада, они увяжутся за ним, начнут громко блеять и невольно выдадут его преследователям. А с другой стороны... Расталкивая своих новых приятелей, он пробрался в середину стада и сел на землю. Три маленьких грегария тотчас влезли ему на колени. Он не стал прогонять их. Взрослые грегарии столпились вокруг, стараясь протолкнуться поближе, выказать свою любовь, льнули к Дону, чуть не облизывали и требовали ответной ласки. Дон позволял им все - сейчас его скрывала стена из их тел. Время от времени одних неуклюжиков оттесняли другие, и те отходили в сторону пощипать траву, но Дон постоянно был скрыт их маленькими телами. Он ждал.

Когда прошло уже довольно много времени, он услышал на краю стада возбужденное блеяние. На минуту ему подумалось, что грегарии отвлекутся на новых гостей, но внутреннее кольцо вокруг него осталось, сохраняя свои, так сказать, привилегированные позиции. Дон снова услышал голоса:

- Бог ты мой, да здесь целое стадо этих глупышей!

Затем послышалось:

- Ну-ка, слезайте с меня. Нечего меня лизать.

- Похоже, он влюбился в тебя, Джо. Послушай, ведь Сопи сказал нам, чтобы мы арестовывали всех: может, арестовать этих макак и привести к нему?

- Отстань, тебе говорят!

Послышались какие-то звуки, затем пронзительное блеяние неуклюжика, в котором слышались удивление и боль.

- Может, забрать одного с собой и зажарить? - продолжал Кудрявый. - Я слышал, они очень вкусные.

- Хочешь превратить операцию в охоту? Сопи будет недоволен и, чего доброго, отправит к Старику объясняться. Идем, пора заняться делом.

Дон следил за их продвижением по краю стада. По доносящимся звукам он угадывал, где сейчас эти двое солдат, отбивающиеся от навязчивых созданий. Солдаты ушли, а он еще долго сидел, почесывая маленького неуклюжика под подбородком, так что тот даже заснул у него на коленях.

Вскоре стадо начало устраиваться на ночь. К тому времени, как полностью стемнело, улеглись все, кроме часовых, выставленных по краям поляны. Поскольку Дон ужасно устал и не знал, что делать дальше, он устроился на ночлег вместе с неуклюжиками. Его голова покоилась на чьей-то мягкой шерсти, а сам он превратился в ложе для двух малышей. Некоторое время он размышлял о своем странном положении, затем о том, как хочется есть и пить. А потом уже ни о чем не думал...

Его разбудило просыпающееся стадо. Слышалось какое-то чихание, топот, блеяние маленьких грегариев, чего-то требовавших или чем-то недовольных. Дон очнулся и встал на ноги; он примерно представлял себе, что сейчас будет: стадо пустится в путь. Грегарии очень редко оставались на одном пастбище два дня подряд. Обычно первую часть ночи они спали, а затем вставали и еще до рассвета, пока их естественные враги не проявляли особой активности, перебирались на новое место. Они переходили от острова к острову вброд, по мелким местам и отмелям, известным вожакам стада. Нужно сказать, что плавать грегарии умели, но делали это очень редко.

Дон сказал себе: "Ладно, скоро я от них отделаюсь. Они прелестные создания, но слишком уж шумные".

Но затем он передумал. Если неуклюжики собрались перекочевать на другой остров, это, без сомнения, будет не Главный остров, а значит, они еще больше удалятся от людей. Что он теряет?

Он чувствовал, что еще не совсем проснулся и соображает недостаточно четко. Но идея была недурна.

Когда стадо снялось с места, он пошел с ним. Вожак привел их к берегу в четверти мили от стоянки и вошел в воду. Было еще темно, и Дон не видел воды, пока не ступил в нее. Она доходила ему всего лишь до щиколоток. Дон двигался довольно быстро, почти рысцой, стараясь держаться в центре стада, чтобы наверняка избежать глубоких мест. Он надеялся, что на этом переходе стаду не придется плыть.

У него закружилась голова, но стадо пошло быстрее и приходилось поспевать. Вдруг вожак остановился, издал чихающий звук и свернул в сторону. Дон не знал, почему. Ориентироваться было невозможно из-за очень густого утреннего тумана. Однако вожак, как оказалось, выбрал самый мелкий брод. Они шли еще примерно милю, затем несколько раз свернули, и наконец вожак выбрался на берег, а Дон - за ним.

Дон бросился на землю совершенно без сил. Удивленный вожак остановился, стадо столпилось возле него. Вожак недовольно чихнул, повернулся и занялся своим главным делом - повел стадо к хорошим пастбищам. Дон собрался с силами и последовал за ним.

Они как раз выходили из зарослей деревьев на берегу, когда Дон увидел ограду и воспрянул духом.

- До свидания, приятели. Здесь я выхожу.

Дон направился к ограде, стадо пошло своей дорогой. У самой ограды он подтолкнул в спину тех неуклюжиков, что увязались за ним. Те отстали, и Дон двинулся вдоль ограды.

Где-нибудь есть калитка, которая приведет его к людям, думал он. Неважно, кто они, главное, у них можно будет поесть и отдохнуть, и они помогут ему скрыться.

Туман был очень густым, поэтому приходилось идти вплотную к ограде, чтобы не потерять ее. Дон чувствовал, что у него поднимается температура, мысли путались, но настроение было приподнятое.

- Стой!

Дон машинально остановился, потряс головой и попытался вспомнить, где находится.

- Я тебя вижу, - продолжал голос. - Медленно ступай вперед и держи руки поднятыми.

Дон напряг глаза, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь туман, и подумал, не убежать ли. Но тут он понял, что дошел до предела своих возможностей и больше ни на что не способен.

 

 

13. ЕДОКИ ТУМАНА

 

- Иди сюда, - послышался голос, - быстро, иначе стреляю.

- Хорошо, - ответил Дон устало и зашагал вперед, вскинув руки над головой. Через несколько шагов он смог различить человеческую фигуру, потом еще несколько, и понял, что перед ним солдат, а в руках у солдата - ручной пулемет, направленный на Дона. Солдат был в выпуклых очках, придававших ему сходство с чудовищным жуком или с существом с другой планеты.

За несколько шагов от себя он остановил Дона и приказал ему медленно повернуться. Когда Дон повиновался, солдат поднял очки на лоб и уставил на него добрый взгляд голубых глаз. Затем опустил оружие.

- Парень, вид у тебя довольно потрепанный, - прокомментировал он. - Чем ты занимался, во имя Священного Яйца?

Только теперь Дон понял, что солдат одет не в защитную форму Федерации, а в хаки наземных сил Республики Венера.

 

 

На кухне фермерского дома, стоявшего внутри ограды, начальник солдата, лейтенант Басби, попытался задать Дону несколько вопросов, но быстро понял, что задержанный не в состоянии отвечать. Тогда он позвал жену фермера, чтобы та накормила пленного, приготовила горячую ванну и оказала посильную медицинскую помощь. Лишь во второй половине дня, ближе к вечеру, Дон почувствовал себя достаточно отдохнувшим. Раны его были перевязаны, а места, к которым присасывались болотные вши, заклеены тампонами. Только теперь он смог рассказать обо всем, что с ним приключилось. Басби выслушал и кивнул.

- Верю. Главным образом потому, что трудно представить, чтобы шпион Федерации оказался здесь и в таком виде.

Он продолжал допрос, задавая конкретные вопросы: что Дон видел в Нью-Лондоне, сколько там солдат, как они вооружены и тому подобное. К сожалению, Дон мог рассказать немного. Но он пересказал лейтенанту "чрезвычайный закон номер один".

Басби кивнул: они слышали это по радио мистера Вонга - он указал большим пальцем в угол комнаты. С минуту он сидел в задумчивости.

- Они все устроили довольно хитро. Будто взяли страницу из книги командора Хиггинса и разыграли ее как по нотам. Не разбомбили наши города, а уничтожили только корабли, высадились здесь и все сожгли.

- У вас остались какие-нибудь корабли? - спросил Дон.

- Не знаю. Наверное, нет. В конце концов, это не имеет никакого значения.

- Вот как? Почему?

- Потому что они разыграли все слишком хитро. Больше они ничего уже не смогут нам сделать. Отныне они будут бороться только с туманом. А мы - как нас называют, "едоки тумана" - знаем свою планету лучше, чем они.

Дону позволили отдыхать весь день и всю ночь. Прислушавшись к разговорам солдат, Дон пришел к выводу, что Басби не был беспочвенным оптимистом. Положение было тяжелым, но не безнадежным. Очевидно, все корабли Космической гвардии были уничтожены. Согласно официальным сводкам, "Валькирия", "Наутилус" и "Адонис" погибли, а вместе с ними погибли и командор Хиггинс, и большинство его подчиненных. Судьба корабля "Весна" была неизвестна, но это ничего не решало. Вся информация складывалась из слухов и официальной пропаганды войск Федерации. Орбитальная гвардия, возможно, спасла часть из своих кораблей, спрятав их где-нибудь, но толку от них было немного: эти корабли, предназначенные для кратковременных полетов, требовали для старта специальных катапульт. Что касается наземных сил, то половина их была либо уничтожена, либо захвачена в плен на острове Бьюкенен и в других, менее крупных гарнизонах. Сейчас пленных солдат отпускали, но офицеров - нет. На свободе оставались лишь офицеры вроде лейтенанта Басби, те, кто в момент начала войны находились в каких-нибудь отдаленных местах. Отделение, которым командовал Басби, обслуживало радарную установку неподалеку от Нью-Лондона, и он сохранил свою часть, оставив уже ненужную Республике станцию.

Гражданское правительство молодой республики, конечно, уже прекратило свое существование. Все его члены были арестованы. Руководство Вооруженных сил тоже. У Дона возник вопрос, почему Басби действовал таким образом, будто его начальство по-прежнему находилось на местах. Он продолжал вести себя так, словно оставался младшим командиром действующей армии, а его задачи и действия четко определены. Боевой дух его подчиненных был высок. Казалось, они готовы посвятить партизанской войне месяцы, а то и годы, нанося удары по армии Федерации, изматывая ее, и так вплоть до окончательной победы.

Вот что сказал Дону один из солдат:

- Они просто не могут нас поймать. Мы лучше знаем наши болота. Им не уйти дальше десяти миль от города, даже если оборудовать лодки радарами. Мы можем сделать вылазку ночью, перерезать им глотки и вернуться к завтраку. Мы не позволим им вывезти с этой планеты ни тонны атомного горючего и ни унции лекарств. Нашими стараниями это обойдется им так дорого, во столько человеческих жизней, что в конце концов это им надоест и они уберутся на Землю.

Дон кивнул.

- Надоест сражаться с туманом, как сказал лейтенант Басби.

- Басби?

- А что? Да, лейтенант Басби, ваш командир. Разве его не так зовут? Ничего не понимаю. - Лицо Дона выразило недоумение.

Солдат продолжал:

- Понимаете, я здесь лишь с сегодняшнего утра. Меня только сегодня освободили, и я пробирался домой, а настроение у меня было очень неважное. Я не собирался тут задерживаться, хотел только выпросить у Вонга чего-нибудь поесть, но обнаружил здесь этого лейтенанта... как вы его назвали?.. Басби. Причем у него уже была налажена военная организация, и он заставил меня вернуться к службе. Должен сказать, это снова вселило в меня надежду. Спички не найдется?

Когда Дон вместе с двумя дюжинами солдат ложился спать в сарае мистера Вонга, он обратил внимание на то, что большинство их не принадлежало к штату станции, состоявшему всего из пяти техников-электриков. По большей части это были просто отбившиеся от своих частей солдаты, многие даже без оружия. Зато боевой дух держался на высоте.

Прежде чем заснуть, Дон принял решение. Он хотел сразу же обратиться к лейтенанту Басби, но подумал, что уже поздно и не стоит его беспокоить.

На следующее утро, как только солдаты ушли, он выскочил из дома и увидел миссис Вонг; она кормила цыплят. Он спросил у нее, где солдаты. Она указала на берег. Там лейтенант Басби руководил переправой. Дон подошел к нему.

- Лейтенант, можно поговорить с вами?

Басби отвернулся.

- Я очень занят.

- Всего минуту. Пожалуйста.

- Ну говори.

- Я только хотел спросить: не могли бы вы взять меня в отряд?

Басби усмехнулся. Дон стал настаивать, объясняя, что как раз собирался вступить в армию, когда произошло нападение.

- Если ты хотел вступить в армию, то мог это сделать уже давно. Как бы ни было, даже из того, что ты сам рассказал о себе, известно, что большую часть жизни ты прожил на Земле. Ты не наш.

- Нет, я один из вас.

- Мне кажется, ты просто-напросто романтический юнец. Ты еще недостаточно взрослый даже для того, чтобы голосовать на выборах.

- Но достаточно взрослый, чтобы сражаться.

- А что ты умеешь?

- Ну... я прилично стреляю, во всяком случае, из ручного оружия.

- Что еще?

Дон быстро перебрал в уме все, что умел. Прежде ему не приходило в голову, что солдаты должны уметь не только воевать. "Сказать, что умею ездить верхом? Но здесь это ничего не стоит. Ага, я могу сказать, что довольно хорошо говорю на языке драконов".

- Вот это как раз полезно. Нам нужны люди, умеющие общаться с драконами. Что еще ты умеешь?

Дон подумал, что все-таки нашел в себе силы преодолеть болота и заросли во время бегства. Но все это лейтенант уже знал; это ясно доказывало, что он действительно настоящий "едок тумана", хоть и прожил долгое время на Земле. Он решил, что нет смысла говорить о том, что узнал, обучаясь в земной школе. Басби, наверное, это не заинтересует.

- Ну что еще? Я умею мыть посуду.

На лице Басби появилась слабая улыбка.

- Вот ценное качество для солдата. И тем не менее, Харви, я сильно сомневаюсь, что ты подходишь для военной службы; мы не на военный парад собрались. Нам придется существовать за счет того, что мы сумеем добыть, и нам никто не будет платить жалованья. А значит, мы будем голодать, зарастать грязью, постоянно в походе. И ты рискуешь не только погибнуть в бою - если тебя поймают, то просто сожгут, как предателя.

- Да, сэр. Об этом я уже подумал прошлой ночью.

- И все равно хочешь в армию?

- Да, сэр.

- Подними правую руку.

Дон поднял руку.

- Клянешься ли ты торжественно в том, что будешь защищать Конституцию Республики Венера от всех врагов, внутренних и внешних, и честно служить в Вооруженных силах Республики Венера в это трудное время вплоть до демобилизации? Клянешься ли подчиняться приказам своего командира?

Дон глубоко вздохнул.

- Клянусь.

- Очень хорошо, солдат. Тогда прыгай в лодку.

- Есть, сэр!

 

 

Дону частенько представлялся случай пожалеть о своем решении - наверное, как у каждого добровольно вступившего в армию. Но чаще он бывал доволен, хотя, конечно, не признавал этого вслух - он приобрел солдатскую привычку постоянно жаловаться: на войну, на погоду, на плохую пищу, на грязь и на глупость командиров. Такие жалобы заменяют профессиональному солдату приятное времяпрепровождение и даже вкусную, сытную еду.

Он обучался приемам партизанской войны: бесшумно ходить, наносить удар, исчезать в тумане раньше, чем поднимут тревогу. Те, кто обучился этому, - жили, кто так и не смог научиться - умирали. Дон жил. Он научился и другим вещам: спать всего десять минут, когда выпадала возможность, и мгновенно просыпаться от любого звука, обходиться без сна всю ночь или даже двое-трое суток. У него появились складки в уголках рта, морщины на висках и белый толстый шрам на левом предплечье.

Он не очень долго оставался под началом Басби. Вскоре его перевели в другое подразделение, передвигавшееся на гондолах и действовавшее на территории между Куй-Куй и Нью-Лондоном, которое гордо именовало себя "Налетчики Марстена". Дон был прикомандирован к этому подразделению в качестве переводчика, знающего язык аборигенов. Большинство колонистов могло просвистеть лишь несколько фраз на языке драконов: достаточно, если хочешь что-нибудь продать или купить. Но очень немногие могли свободно пользоваться им. Дон сызмальства освоил этот язык, и обучал его дракон, который относился к мальчику прямо-таки по-отечески. Его родители владели туземным наречием в совершенстве. До одиннадцати лет Дон практиковался в нем каждый день.

Драконы здорово помогали бойцам Сопротивления; они не были по природе воинственными, но их симпатии были на стороне колонистов. Точнее, они презирали солдат Федерации. Колонисты смогли ужиться на Венере и сделать эту планету своим домом именно потому, что научились мирно сосуществовать с драконами. В этом и состояла "просвещенная политика", которую начал проводить еще Сайрус Бьюкенен.

Человеку, рожденному на Венере, и в голову не приходило сомневаться в том, что раса драконов развита и цивилизованна не менее, чем человеческая. Но для большинства солдат Федерации, оказавшихся на этой планете впервые, драконы были безобразными, не способными к человеческой речи животными, которые, тем не менее, вели себя вызывающе, требуя привилегий, на какие ни одно животное не имеет прав.

Такое отношение гнездилось в подсознании. И никакие приказы по войскам Федерации, никакие дисциплинарные взыскания не могли исправить положения, которое еще менее поддавалось разумному объяснению, чем любое аналогичное явление на Земле: ненависть белых к черным, неевреев к евреям, римлян к варварам и так далее. Даже офицеры не могли выработать правильный подход - ведь они не были уроженцами Венеры. Даже главный советник губернатора, хитрый и талантливый Стенли Бенкфилд, не может выиграть в глазах дракона, если старается понравиться ему и в то же время похлопывает ладонью по голове и говорит свысока.

Имели место два серьезных происшествия: дракон из Нью-Лондона, тот самый, которого Дон видел у здания "Таймс", получил серьезные ожоги из огнемета - и оказался совладельцем местного банка и крупным пайщиком во многих предприятиях по добыче тория. Еще худшее случилось в Куй-Куй; там дракон был убит по недоразумению, из-за того, что разинул рот в неподходящем месте и в неподходящий момент. Этот дракон оказался в родстве с прямыми потомками Священного Яйца.

Возможно, этого было недостаточно, чтобы оттолкнуть эти высокоразвитые создания, каждое из которых силой не уступало, скажем, трем носорогам или среднему танку. Следует напомнить, что драконы не воинственны, и война им вообще непонятна. Для достижения своих целей они использовали совершенно другие методы.

 

 

Когда Дону по службе приходилось общаться с драконами, он расспрашивал их о своем друге, Сэре Исааке, при этом, конечно, называя его венерианское имя. Он обнаружил, что даже те, кто не знал его лично, слышали о нем. Еще он обнаружил, что упоминание о знакомстве с Сэром Исааком сразу поднимало его в глазах драконов. Но сейчас он и не пытался связаться с Сэром Исааком: во-первых, не представлялось случая, а во-вторых, нужда просить о переводе в Космическую гвардию отпала - гвардии уже не существовало. Зато он не однажды пытался узнать, что же случилось с Изобел Костелло.

Он расспрашивал беженцев, драконов, бойцов Сопротивления, которые довольно свободно переходили через линию фронта, но так и не нашел девушку. Однажды он услышал, что она якобы была в лагере на Ист-Спит, по другим сведениям, их с отцом депортировали на Землю... но ни один из слухов не подтвердился.

Он все чаще думал, что она погибла в самом начале войны. Горевал он, конечно, об Изобел, а не о кольце. Но что же это за кольцо, за которым охотятся на двух планетах?

Так ничего и не надумав, Дон решил, что Бенкфилд, несмотря на весь свой опыт, ошибся: самым важным было, наверное, не кольцо, а оберточная бумага, а агентам ИБР попросту не хватило ума догадаться об этом. Затем он вовсе перестал думать о кольце: оно потеряно, и теперь уже ничего не поделаешь.

Но от намерения попасть на Марс юноша не отказался. Когда-нибудь война окончится и корабли снова полетят туда, а пока нет смысла расстраиваться по этому поводу...

Его рота была рассредоточена на четырех островах к юго-западу от Нью-Лондона. Они стояли там уже три дня. Это, пожалуй, был самый долгий привал. Дон, прикомандированный к штабу, находился на том же острове, что и капитан Марстен, а в данный момент дремал в гамаке, подвешенном между деревьями.

Посыльный из штаба нашел его и разбудил, тряхнув гамак. Дон немедленно проснулся и инстинктивно схватился за нож.

- Спокойно, - сказал посыльный. - Старик хочет тебя видеть.

Дон в крепких выражениях высказался по адресу капитана, но покорно поднялся на ноги. Он смотал гамак и засунул его в карман. Гамак весил всего четыре унции и, конечно, стоил весьма дорого. Дон прихватил и оружие.

Командир роты сидел за полевым столиком под навесом из срезанных ветвей. Дон приблизился и козырнул. Марстен взглянул на него и сказал:

- У меня есть для вас особое задание, Харви. Вам придется отправиться немедленно.

- Что, план изменился?

- Нет. Но вам не придется участвовать в сегодняшнем ночном налете. Довольно важная персона из драконов нуждается в переводчике. Вам придется поехать к нему сейчас же.

Дон помолчал.

- Вот так штука! А я надеялся участвовать в ночной операции. Нельзя ли отправиться к нему завтра? Дело в том, что эти создания довольно терпеливы и время для них значит мало.

- Хватит, солдат. Я даю вам увольнительную в соответствии с распоряжением штаба. Можете отсутствовать, сколько понадобится.

Дон резко ответил:

- Если мне приказано куда-то направиться, это вовсе не значит, что я в отпуске. Я остаюсь при исполнении служебных обязанностей.

- Харви, вы, оказывается, изрядный зануда.

- Так точно, сэр.

- Положите ружье, снимите знаки различия; вы отправитесь под видом этакого славного парня-фермера. Возьмите про запас несколько весел. Ларсен отвезет вас. У меня все.

- Есть, сэр. - Дон повернулся, шагнул к выходу и добавил: - Счастливой охоты, капитан.

- Спасибо, Дон, - улыбнулся Марстен.

 

 

Первая часть пути пролегала по каналу, такому узкому и извилистому, что приборы видели не дальше, чем невооруженный глаз. Большую часть пути Дон проспал, положив голову на мешок с подгнившим зерном. Он не думал о предстоящем - несомненно, шишка, к которой его направили переводчиком, кем бы она ни была, объяснит, в чем будут заключаться его обязанности.

На следующий день они добрались до берега Великого Южного моря, и Дон перебрался на какое-то странное судно - плоское, пятнадцать футов в поперечнике, с реактивными двигателями, с экипажем из двух бесшабашных юнцов, которые не боялись ни врагов, ни болот. Корабль был накрыт конусом из полированного металла для защиты от обнаружения с воздуха - в этом случае конус действовал как рефлектор, отражая лучи к источнику. Но главным преимуществом этого суденышка была скорость.

Дон плашмя лежал на дне, держась за поручни, и думал о преимуществах полета над водой с помощью реактивного двигателя, а лодка тем временем лихо прыгала по волнам. Дон старался не думать о возможности столкновения на такой скорости с плавучим бревном или с одним из крупных обитателей моря. Менее чем за два часа они прошли около трехсот километров, потом судно замедлило ход и остановилось.

- Конечная станция, - сказал один из моряков. - Приготовьте багажные квитанции. Женщины и дети поднимаются по центральному эскалатору.

Антирадарная крышка открылась. Дон поднялся на затекшие ноги.

- Где мы находимся?

- "Драконвилль-на-болоте". А вот и встречающие. Осторожнее на сходнях.

Дон напряг зрение, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь туман. Похоже, на берегу стояли несколько драконов. Дон шагнул прямо в грязь, зачерпнув в ботинки, потом выбрался на твердую почву. Сумасшедшее судно накрылось своим конусом и, завывая моторами, отправилось в обратный путь.

- Могли бы хоть помахать на прощание, - пробормотал Дон и повернулся к драконам.

И растерялся: вокруг были только драконы, а его не снабдили никакими инструкциями на подобный случай. Он решил, что офицер, который должен его встречать, опаздывал.

Драконов было семь. Дон окинул их взглядом и вежливо поздоровался на языке свиста, снова подумав о том, как трудно их различать. Затем дракон, стоявший в центре, заговорил с ним по-английски с акцентом, от которого так и тянуло жареным картофелем, рыбой и Лондоном.

- Дональд, дорогой мой! Как я счастлив снова видеть тебя! Ерунда!

 

 

14. "ДА БУДЕТ ТАК..."

 

Дон замер и уставился на дракона, на какое-то время позабыв о хороших манерах.

- Сэр Исаак! Сэр Исаак! - и, спотыкаясь, побежал навстречу.

Вряд ли возможно поздороваться с драконом за руку, поцеловать его или прижать к груди. Дон лупил Сэра Исаака кулаками по бронированным бокам, не в силах сдержать восторг. Чувства переполняли его, и все вокруг было как в тумане. Сэр Исаак подождал, пока все это кончится, и с изысканной вежливостью сказал:

- Ну, а теперь, Дональд, разреши представить членов моей семьи...

Дон взял себя в руки, откашлялся и приготовился к беседе на языке свиста. Водэр был только у Сэра Исаака; возможно, другие драконы не знали английского. Он просвистел:

- Пусть ваша смерть будет прекрасной!

- Благодарим тебя.

Дочь, сын, внучка, внук, правнучка и правнук, представители четырех поколений, если считать и самого Сэра Исаака, приветствовали Дона в соответствии с кодексом вежливости драконов. Дон, конечно, знал, что Сэр Исаак расположен к нему, но такие знаки уважения отнес на счет своих родителей.

- Мои отец и мать благодарят вас за доброту, проявленную по отношению к их яйцу.

- Каково первое яйцо, таково и последнее. Мы очень рады приветствовать тебя здесь, Дональд.

Если к дракону приезжает гость, встречающие окружают его и вся процессия медленно движется к дому хозяина. Но, даже когда дракон идет медленно, человеку трудно за ним угнаться. Сэр Исаак прилег на землю и сказал:

- А что если тебе использовать мои ноги, мой мальчик? Ведь путь у нас неблизкий.

- О нет, я пойду сам.

- Я настаиваю.

- Что ж...

- А ну-ка, лезь на закорки! Если я правильно помню это выражение.

Дон забрался на дракона и уселся за последней парой глаз, расположенных на стебельках; глаза незамедлительно повернулись к нему. Он обнаружил, что Сэр Исаак так подобрал роговые пластинки у себя на шее, чтобы за них было удобно держаться.

- Ну как, готов?

- Да, вполне.

Дракон снова поднялся на лапы, сначала на задние, потом на передние, и двинулся в путь, а Дон, сидя на нем, чувствовал себя погонщиком слона. Они шли по дороге, встречая других драконов. Трудно было сказать, построена ли эта дорога или это естественное образование. С милю она тянулась вдоль берега, а затем свернула. Довольно далеко зайдя в глубь суши, процессия сошла с дороги и свернула в туннель, определенно искусственного происхождения: пол был устроен таким образом, что под тяжестью идущего (конечно, в том случае, если это был дракон или обладатель не меньшего веса) наклонялся вперед, как бы образуя спуск, увеличивая при этом скорость путника в несколько раз. Дону было очень трудно судить о скорости и расстоянии.

Наконец они вошли в очень большой зал, большой даже для драконов, а движущийся пол как бы влился в пол зала и замер.

Здесь собрались остальные представители рода. Но Дону не пришлось приветствовать их: в соответствии с обычаями драконов его сразу доставили в гостевые апартаменты, чтобы он смог отдохнуть и набраться сил. По меркам жителей Венеры помещение было просторным, Дону же оно показалось просто огромным. Центр комнаты занимало что-то вроде исполинской ванны, не менее шести футов глубиной и достаточно длинной для того, чтобы сделать несколько гребков. Именно этим юноша вскоре и занялся, причем с удовольствием. Вода была настолько же чистой, насколько грязна она была в море, которое Дон только что пересек, и, насколько Дон мог судить, температура составляла примерно девяносто восемь и шесть десятых градуса по Фаренгейту, то есть соответствовала температуре человеческого тела.

Дон повернулся на спину и полежал в воде, глядя на искусственный туман, скрывавший потолок. "Вот это жизнь", - думал он. Так он не блаженствовал со времен "Караван-сарая" в Нью-Чикаго. Как давно это было! Он с грустью подумал, что его одноклассники уже закончили школу. Ему надоело лежать в ванне, хоть это и было очень приятно, и Дон выбрался из нее, взял свою одежду и попытался соскрести с нее грязь, жалея, что у него нет хотя бы грубого серого мыла, каким пользуются фермеры.

Он прошелся босиком, ища, куда бы повесить выстиранную одежду. В "маленькой комнатке", которая здесь служила спальней, он вдруг остановился. Ужин был готов. Кто-то накрыл для него стол, причем так, как это делается, скажем, в гостиницах. Только столик был почему-то ломберный, с логотипом гостиницы "Великие Пороги". На стульях была тот же логотип - Дон специально перевернул их и проверил.

Стол был накрыт в соответствии с обычаями людей; правда, суп почему-то налили в кофейную чашку, а кофе - в тарелку. Но Дон ничего не имел против, поскольку и то и другое было достаточно горячим. Кое-что можно было сказать и о поджаренном хлебе: он был не только пережарен, но и не очень свеж. Яичница же была зажарена вместе со скорлупой.

Дон разложил мокрую одежду на теплом изразцовом полу, разгладил ее руками, после чего сел к столу и приступил к еде.

- Как говорит наш капитан, - пробормотал он, - лучше не бывает.

 

 

В спальне ждал мягкий матрац, набитый пористой массой; Дону хватило одного взгляда на него, чтобы догадаться, что это армейский офицерский матрац. Кровати и одеял не оказалось, но они, в общем-то, и не были нужны. Зная, что его не побеспокоят и не стоит особенно церемониться, он растянулся на матраце. Только сейчас он почувствовал, как устал. То, что Сэр Исаак вновь появился в его жизни, воскресило и освежило в памяти Дона множество воспоминаний и потребовало новых решений. Он вспомнил о школе, о Джеке, с которым делил комнату. Может, тот в армии на стороне противника? Дон надеялся, что нет... но в глубине душе знал: Джек поступил именно так. Сделал то, что должен был сделать в сложившихся обстоятельствах, оценивая их со своей точки зрения. Джек не враг, такого просто не может быть. Старина Джек! Дон уповал, что дикие и немыслимые совпадения, на какие щедра война, не столкнут их с Джеком лицом к лицу. Дон думал и о том, помнит ли его Ленивчик. Перед его глазами всплыло мертвое лицо Чарли, и сердце вновь взволнованно забилось, воспоминания захлестнули юношу. Пожалуй, он отомстил за старого Чарли, отомстил с лихвой. Он вновь загрустил, думая об Изобел.

В конце концов ему вспомнилось и то, как он попал из штаба к Сэру Исааку. Действительно ли он выполняет здесь какую-то военную миссию, или Сэр Исаак просто узнал, где он, и послал за ним? Последнее казалось более вероятным; штаб, конечно, рассматривал бы подобное требование высокой особы, происходящей по прямой от Священного Яйца, как военную необходимость, поскольку драконы играли в войне очень важную роль.

Дон почесал шрам на левой руке и заснул.

 

 

Завтрак оказался не лучше ужина, но на сей раз в его появлении не было ничего загадочного - его привезла на столике с колесиками молодая драконша. Дон определил ее возраст по тому, что задняя пара ее глаз, расположенных на стебельках, еще не развилась. Ей, очевидно, было не более ста лет. Дон просвистел благодарность, драконша вежливо ответила и удалилась. Дон задумался, есть ли у Сэра Исаака слуги из людей. Ведь кто-то должен был приготовить еду. Драконы не готовят. Они предпочитают пищу свежую и даже чуть грязноватую, для пущей аппетитности. Он еще мог представить себе, что дракон сумел бы сварить яйцо, если бы знал, как это делается, но просто-напросто терялся в догадках относительно более сложных блюд. Человеческое искусство приготовления пищи весьма сложно и специфично.

Эти размышления не помешали Дону должным образом насладиться завтраком.

После еды, повеселевший (еще и потому, что одежда высохла), он подготовился к работе. Поскольку в последнее время его использовали как переводчика с так называемого настоящего языка, он представлял себе, что и здесь будет выступать в том же качестве, причем ему придется употреблять много современных слов языка драконов. Это требовало изрядной фантазии и действовало на нервы. Он надеялся, что сможет выполнить свою задачу достаточно хорошо, чтобы не поставить в неловкое положение начальство и не бросить тень на родителей.

Дон поспешно побрился (не очень чисто, поскольку зеркала у него не было) и уже собирался выйти, когда его позвали. Это удивило его: по обычаям драконов гостя не беспокоят, даже если он собирается просидеть в своей комнате целую неделю, месяц или даже жизнь. В помещение ввалился Сэр Исаак.

- Дорогой мой мальчик, простишь ли ты мне, старику, что я в спешке пришел к тебе, нарушив протокол, будто к одному из своих детей?

- Ну что вы, Сэр Исаак.

И все же Дона это озадачило. Сэр Исаак куда-то спешит; это, наверное, первый случай в истории драконов.

- Если ты отдохнул, то, пожалуйста, иди за мной.

Дон последовал за драконом, думая, что за ним все-таки наблюдали, ведь появление Сэра Исаака совпало с тем моментом, когда Дон и сам собирался уйти. Старый дракон провел его через комнаты, потом по какому-то коридору и привел в помещение, которое, по представлению драконов, могло бы считаться уютным - всего лишь футов сто шириной и столько же длиной.

Дон решил, что это, очевидно, кабинет Сэра Исаака, так как здесь были полки с книгами, сделанными из резины, и вращающийся стол, установленный на уровне хватательных щупалец. Над полками красовалось нечто вроде настенной росписи, но смысл ее был непонятен Дону, - часть изображения была видна только в инфракрасном диапазоне. Дон решил, что эта роспись может и не нести в себе смысла: ведь огромная часть изобразительного искусства людей сводится к орнаментам.

Дон обратил внимание на занятный факт: кресел, предназначенных для людей, в комнате было два - а он один.

Сэр Исаак пригласил его сесть. Дон сел и обнаружил, что кресло - из роскошных, оно как бы приспосабливалось к фигуре человека. Сразу же выяснилось, для кого предназначалось второе: в комнату вошел мужчина лет пятидесяти, сухопарый, подтянутый, с седыми волосами, похожими на проволоку, лысоватый. У него были довольно резкие манеры, и создавалось впечатление, что он привык повелевать.

- Доброе утро, джентльмены!

Он обратился к Дону:

- Ты ведь Дон Харви! Меня зовут Фипс, Монтгомери Фипс. - Он говорил так, словно это все всем объясняло. - А ты подрос. В последний раз, когда я тебя видел, ты укусил меня за палец.

Дон не совсем свободно чувствовал себя с этим человеком, чья манера держаться напоминала повадки высокого военного чина. Он подумал, что это, должно быть, один из знакомых его родителей, который знал его в раннем детстве, но вспомнить его не мог.

- А что, у меня была причина кусать вас? - спросил он.

- Что?! - Человек внезапно рассмеялся лающим смехом. - Это как посмотреть... Но полагаю, что мы квиты: я тогда хорошенько шлепнул тебя. - Он обратился к Сэру Исааку:

- Малó появится?

- Сказал, что будет. Обещал постараться изо всех сил.

Фипс плюхнулся в кресло и начал постукивать по подлокотнику костяшками пальцев.

- Ну что ж, полагаю, придется подождать, хотя лично я вообще не вижу необходимости в его присутствии. И так уж мы слишком долго откладывали - нам следовало встретиться еще вчера вечером.

Сэр Исаак ухитрился извлечь из своего водэра звук, похожий на возглас крайнего удивления.

- Вчера вечером?! Когда мой гость только прибыл?!

Фипс пожал плечами.

- Ну ладно, не будем больше об этом. - Он вновь повернулся к Дону. - Как тебе понравился завтрак, паренек?

- Очень понравился.

- Его готовила моя жена. Она сейчас очень занята в лаборатории. Ты встретишься с ней попозже. Она великолепный химик - и на кухне, и в лаборатории.

- Мне хотелось бы поблагодарить ее, - прочувствованно сказал Дон. - Вы, кажется, сказали, здесь есть лаборатория?

- Да, лаборатория, причем великолепно оборудованная. Сам увидишь. У нас собрались лучшие ученые мира - все, что потеряла Федерация, приобрели мы.

У Дона возникло много вопросов, но они застряли у него в горле; в комнату входил кто-то или, точнее, что-то. Дон широко раскрыл глаза, сообразив, что это марсианское приспособление, "детская коляска", самодвижущееся устройство, без которого марсианин не мог бы жить ни на Венере, ни на Земле. Коляска приблизилась к ним. Существо внутри приподнялось и при помощи специальной системы, помогавшей ему двигаться, приняло положение, которое можно было бы назвать сидячим. Затем оно с натугой попыталось расправить псевдокрылья, и динамик коляски заговорил тонким усталым голосом:

- Мало из Датона приветствует вас.

Фипс встал.

- Мало, друг мой, тебе нужно поспешить в ванну. Ты можешь убить себя, если будешь так напрягаться.

- Я буду жить столько, сколько понадобится.

- Перед нами младший Харви. Похож на отца, верно?

Сэр Исаак, шокированный такой небрежностью в разговоре, вмешался, чтобы официально представить своих гостей друг другу. Дон старался лихорадочно припомнить хотя бы несколько слов, уместных в данном случае, но ограничился тем, что сказал:

- Очень рад познакомиться с вами, сэр.

- Я тоже очень рад, - ответил усталый голос. - Высокий отец отбрасывает длинную тень.

Дон поразмыслил, что бы на это ответить, и решил, что бывают случаи, когда некоторым существам не хватает воспитания, но они от этого ничего не теряют, как, например, неуклюжики. Фипс вмешался:

- Полагаю, нам лучше сразу перейти к делу, пока Мало еще держится. Не так ли, Сэр Исаак?

- Очень хорошо. Дональд, ты ведь знаешь, что я очень рад видеть тебя в своем доме?

- Да, конечно, Сэр Исаак. Благодарю вас.

- Ты помнишь, я приглашал тебя еще до того, как узнал, кто твои родители, до того, как познакомился с теми благородными качествами, которыми ты обладаешь?

- Да, сэр. Вы говорили, чтобы я заглянул к вам, и я пытался это сделать, правда, пытался - просто я не знал, где вы высадились. Я как раз собирался разыскать вас, но тут налетели эти, в зеленых мундирах. Мне очень жаль, что я не сумел вас разыскать.

Дон чувствовал себя несколько неловко: он сказал слишком много и потерял возможность первым задать вопрос.

- Я пытался разыскать тебя, Дональд, но, к сожалению, меня постигла неудача. И только совсем недавно до меня дошли слухи о том, где ты и чем занимаешься.

Сэр Исаак умолк. Казалось, он с трудом подбирает слова.

- Ты знаешь, что этот дом твой, и я в любом случае был бы рад видеть тебя здесь, поэтому прости меня за то, что вызвал тебя сюда не только, чтобы повидаться, но и по делу.

Дон решил, что ответить следует на "настоящем" языке.

- Разве глаза могут оскорбить хвост, а отец - нанести оскорбление сыну? Сэр Исаак, чем я могу быть полезен? Что-то случилось?

- С чего бы начать? Может быть, с вашего Сайруса Бьюкенена, который умер за свой народ, а значит, умер счастливым, и который и нас сделал своим народом. Или, может быть, мне следует рассказать о диковинных и сложных обычаях твоих соплеменников, которые иногда - во всяком случае нам так кажется - ведут себя странно, словно ваши собственные челюсти начинают жевать вашу же ногу. Или, может быть, начать с тех событий, которые произошли с тех пор, как мы с тобой в безвоздушном пространстве делили, образно выражаясь, один водоем?

Фипс заерзал от нетерпения.

- Разрешите, Сэр Исаак, я поведу эти переговоры. И не забывайте, что мы с этим молодым человеком принадлежим к одной расе. Не будем ходить вокруг да около, я изложу ему суть буквально в двух словах. Дело вовсе не такое уж сложное.

Сэр Исаак согласно кивнул массивной головой.

- Как желаете, друг мой.

Фипс повернулся к Дону.

- Молодой человек, может быть, вы и не знали этого, но дело в том, что, когда ваши родители вызвали вас к себе на Марс, вы сделались курьером, который должен был доставить нам послание.

Дон вскинул на него взгляд.

- Я знал об этом.

- Да? Знал? Что ж, отлично! В таком случае, давай сюда послание.

- Какое?

- Кольцо! Кольцо, конечно! Дай нам кольцо!

 

 

15. "НЕ СУДИТЕ ПО НАРУЖНОСТИ..."

 

- Минуточку, - сказал Дон, - вы что-то путаете. Я знаю, какое кольцо вы имеете в виду, но, полагаю, дело было не в нем, а в оберточной бумаге. Она попала к агентам ИБР.

Фипс удивился, затем рассмеялся.

- Так они ее забрали? Значит, они сделали ту же ошибку, что и ты. Главное - кольцо. Где же оно? Давай.

- Наверное, вы все-таки ошибаетесь, - медленно ответил Дон. - Или, может быть, агенты ИБР подменили кольцо еще до того, как оно дошло до меня, ведь в кольце не может быть никакого послания. Оно сделано из прозрачного пластика, возможно, из стирола - и внутри ничего нет. Послание спрятать просто негде.

Фипс нетерпеливо дернул плечом.

- Не нужно спорить. Кольцо то самое, не сомневайся. Кроме того, агенты ИБР его не подменяли, мы точно знаем.

- Откуда?

- Знаем. Твоя задача состояла в том, чтобы доставить кольцо, вот и все, а есть в нем послание или нет, это наша забота.

У Дона крепло убеждение, что в детстве он поделом укусил Фипса за палец.

- Минуточку. Да, я должен был доставить кольцо. Именно это доктор Джефферсон... Вы знаете доктора Джефферсона?

- Знаю, хоть никогда с ним не встречался.

- Именно этого он и хотел от меня. Он умер, во всяком случае, мне сказали, что умер. Так или иначе, я не могу сейчас посоветоваться с ним, но он совершенно ясно сказал, кому я должен доставить кольцо. Моему отцу. А вовсе не вам.

Фипс стукнул кулаком по подлокотнику кресла.

- Я тоже это знаю! Если бы все прошло, как было задумано, ты спокойно доставил бы кольцо отцу и мы избежали бы неприятностей. Но горячим головам в Нью-Лондоне непременно понадобилось... ну ладно, не будем об этом. Из-за восстания тебе пришлось остаться здесь, вместо того чтобы лететь на Марс. Попытаюсь обрисовать тебе всю картину. Конечно, ты можешь доставить кольцо своему отцу, но с тем же успехом ты можешь отдать его мне. Мы с твоим отцом работаем ради общего дела.

Дон помешкал и затем сказал:

- Я, конечно, не хочу быть невежливым, но мне нужны доказательства.

Сэр Исаак исторг из водэра звук, напоминающий вежливое покашливание:

- Кхм.

Оба повернулись к нему.

- Кажется, мне следует вмешаться в ваш разговор. Я познакомился с Доном раньше, чем вы, любезный Фипс...

- Ну и что же? Продолжайте.

Сэр Исаак повернул большую часть своих глаз к Дону.

- Мой дорогой Дональд, доверяешь ли ты мне?

- Полагаю, что да, Сэр Исаак. Но мне кажется, что я все-таки должен получить доказательства. Кольцо не мое.

- Да, ты вправе настаивать. В таком случае давай подумаем, что может послужить необходимым доказательством? Если бы я, например, предложил...

Тут Дон перебил дракона, чувствуя, что разговор сворачивает не в то русло.

- Мне очень жаль, но мы напрасно затеяли этот спор. Понимаете, спорить не о чем.

- Вот как? Почему?

- Все дело в том, что у меня нет кольца. Оно пропало.

Несколько минут царила полная тишина. Затем Фипс сказал:

- Думаю, Мало в обмороке.

Всех охватило беспокойство. Устройство, внутри которого находился марсианин, отправили в его комнату, и общая тревога не утихала до тех пор, пока не поступило сообщение, что марсианин плавает в своей постели и чувствует себя более или менее сносно.

Разговор возобновился. Фипс сверлил Дона глазами.

- Все из-за тебя. Твои слова разбили Мало сердце.

- Из-за меня? Не понимаю.

- Он тоже был курьером и застрял здесь, как и ты. Вез вторую половину послания, а первую ты потерял. И твои слова лишили его последнего шанса добраться домой, прежде чем сильная гравитация добьет его. Он очень плох, а тут еще такие сюрпризы.

- Но... - начал Дон.

- Дональд не виноват, - вмешался Сэр Исаак. - Юным позволительно пенять только при серьезном размышлении, иначе потом взрослым придется пожалеть об этом.

Фипс посмотрел на дракона, потом на Дона.

- Прошу извинить. Я устал, и у меня скверный характер. Что случилось, то случилось. Но все-таки важно знать, что именно произошло с кольцом. Есть ли хоть какая-нибудь возможность найти его?

Дон выглядел несчастным.

- Боюсь, что нет.

Он в нескольких словах объяснил, что кто-то пытался отобрать у него кольцо, а тайника у него не было.

- Я не знал, что это кольцо представляет такую огромную ценность, но хотел выполнить просьбу доктора Джефферсона. Может быть, я иногда бываю слишком упрям. И поэтому я сделал то, что в этих обстоятельствах казалось мне лучшим. Никому и в голову не пришло бы искать кольцо у этого человека.

- Разумно, - согласился Фипс. - Но все же кому ты отдал кольцо?

- Одной девушке. - Дон нахмурился. - Боюсь, ее убили зеленые мундиры.

- Но точно ты не знаешь?

- Почти точно. По роду моей работы я имел возможность наводить справки. Никто не видел ее с момента нападения. Я думаю, она убита.

- И все же ты можешь ошибаться. Как ее зовут?

- Изобел Костелло. Ее отец был управляющим отделением МТТК.

У Фипса глаза полезли на лоб. Он упал в кресло и громко расхохотался. Наконец он вытер слезы и сказал:

- Вы только послушайте, Сэр Исаак, нет, вы только послушайте! Вот и говорите после этого, что ищете свою судьбу, как синюю птицу, - да она сидит в клетке чуть ли не у вас во дворе. Ни дать ни взять старуха, которая ищет очки по всему дому, когда они у нее на лбу.

Дон переводил взгляд с одного на другого.

- Вы о чем? - спросил он недоуменно.

- О чем я? А вот о чем, паренек: Джим Костелло и его дочь здесь, причем давно.

Дон вскочил с кресла.

- Не дергайся. Сиди, как сидел. Я сейчас вернусь.

 

 

И действительно он скоро вернулся.

- Никак не научусь пользоваться этими вашими домашними телефонами, Сэр Исаак, - пожаловался он. - Костелло сейчас придут. - Фипс сел и глубоко вздохнул. - После этого мне, наверное, придется лечь в психушку.

Он замолчал и лишь изредка хихикал. Сэр Исаак сидел в задумчивости. Казалось, он созерцает свой несуществующий пуп.

Дона обуревали чувства: его радость была столь огромна, что ее трудно было назвать радостью, скорее освобождением от страшного гнетущего бремени. Изобел жива! Через некоторое время, вновь обретя спокойствие, он обратился к присутствующим:

- Послушайте... Не пора ли все мне объяснить?

Сэр Исаак поднял голову, и его щупальца легли на клавиши водэра.

- Прошу прощения, мой мальчик. Я задумался совсем о другом. Много-много лет назад, когда моя раса была очень молода, а твоей не было вовсе...

Фипс вмешался в его повествование:

- Извините, старина, но я могу рассказать обо всем короче, а что касается деталей, то вы сможете их уточнить позднее. - Он встал и повернулся к Дону.

- Харви, существует организация, вроде масонской ложи. Можешь называть ее как угодно. Мы называем ее просто Организация. Среди ее членов - и я, и Сэр Исаак, и старина Мало, и твои родители. Ее членом был и доктор Джефферсон. Она состоит главным образом из ученых, но не только; единственное, что нас объединяет, - это вера в достоинство, в естественную ценность свободного разума. Мы вели свою борьбу разными путями и, нужно сказать, не всегда успешно. Должен пояснить, что мы боролись против практики, сложившейся на протяжении последних двух столетий, а именно - ограничения свободы индивидуума под давлением крупных и могущественных организаций, как государственных, так и квазигосударственных.

На Земле происхождение нашей группы прослеживается от многих источников и уходит корнями далеко в историю. Мы ведем свое начало от ассоциации ученых, боровшихся против засекречивания научной мысли, против ограничений и препон, которые ей ставились. А также от объединения людей искусства, боровшихся против цензуры. От ассоциаций, работавших в области юриспруденции, и от многих других организаций, хотя большинство из них не имело успеха, а некоторые были просто беспомощными и глупыми. Около ста лет назад все такие организации оказались вне закона. Те, что послабее, - распались сами; слишком шумные были разгромлены и ликвидированы, а остальные - консолидировали свои силы.

Здесь, на Венере, наша Организация возникла в миг, когда между Сайрусом Бьюкененом и аборигенами впервые были достигнуты взаимопонимание и договоренность. На Марсе одновременно с Организацией - о ней я скажу несколько позднее - существует филиал, образованный из представителей жрецов. Хотя это весьма неточное слово, поскольку они не жрецы. Я бы скорее назвал их классом судей, это ближе по смыслу.

Сэр Исаак перебил его:

- Старейшины.

- Да, пожалуй, это еще точнее передает смысл, несмотря на некоторый поэтический оттенок. Ну ладно, хватит об этом. Суть в том, что все эти организации - марсианская, венерианская и земная - стремились...

- Минуточку, - вмешался Дон. - Если вы ответите мне всего на один вопрос, это решит для меня проблему в целом. Я - солдат, сражающийся на стороне Венерианской Республики. Скажите мне только одно: ваша Организация - я имею в виду здешнюю, на Венере, - поможет изгнать отсюда зеленомундирников?

- Не могу обещать. Видишь ли...

Дон так и не узнал, что ему хотели объяснить - речь Фипса прервало восклицание:

- Дон! Дональд! - и он оказался в объятиях представительницы своей расы.

Изобел обняла его так крепко, что чуть не сломала ему шею. Дон был растроган и смущен. Он мягко отвел ее руки и попытался притвориться, что ничего особенного не произошло. Тут он заметил отца Изобел. Тот стоял рядом и смотрел на него со странным выражением.

- Здравствуйте, мистер Костелло.

Костелло приблизился и поздоровался с ним за руку.

- Как поживаете, мистер Харви? Очень рад снова видеть вас.

- Мне тоже очень приятно. Я чрезвычайно рад узнать, что вы живы и здоровы, что с вами ничего не случилось. Я уже предполагал самое худшее.

- Нет, с нами ничего такого не случилось, но мы были близки к этому.

- Дон, а ты повзрослел - очень повзрослел, - сказала Изобел. - И так похудел!

Он улыбнулся.

- А ты ничуть не изменилась, бабушка.

Фипс опять прервал их разговор:

- Мне, конечно, очень не хочется вмешиваться, когда вся семья в сборе и все так счастливы. Мисс Костелло, мы все хотим знать, где кольцо?

- Какое кольцо?

- То, которое я отдал тебе на хранение, - пояснил Дон.

- Кольцо? - переспросил мистер Костелло. - Мистер Харви, так, значит, вы подарили моей дочери кольцо?

- Видите ли, это не совсем то, что вы думаете. Понимаете...

Фипс снова встрял:

- Это то самое кольцо, Джим! Понимаешь? Кольцо с посланием. Харви был вторым курьером и, похоже, сделал так, что превратил в третьего - незапланированного курьера - вашу дочь.

- Да? Не скрою, у меня уже все перепуталось. - Он посмотрел на дочь.

- Оно еще у тебя? - спросил Дон. - Не потеряла?

- Потерять твое кольцо?! Конечно, нет, Дон. Да, но я думала... Ну ладно, не будем об этом. Я могу вернуть его тебе.

Девушка огляделась. Взгляды всех присутствующих были устремлены на нее. Всего четырнадцать пар глаз, считая, конечно, все глаза Сэра Исаака. Изобел вышла, но почти сразу вернулась и протянула Дону кольцо.

- Вот оно.

Фипс потянулся за ним. Но Изобел проворно передала кольцо Дону. Фипс открыл было рот, закрыл, потом снова открыл.

- Ну ладно. Хорошо... Давайте его сюда, Харви.

Дон убрал кольцо в карман.

- Вы так и не объяснили, почему, собственно, я должен передать его вам.

- Но... - Фипс вдруг покраснел. - Это уже глупо! Знай мы, что оно все время находилось здесь, мы не стали бы посылать за тобой. Обошелся бы без отпуска.

- Ну нет, ошибаетесь.

Фипс перевел взгляд на Изобел.

- Интересно, почему же это, девушка?

- Потому что я никогда не отдала бы его вам. Дон сказал мне, что кто-то пытался отобрать у него это кольцо, и я не знала, кто именно. Может, это были вы?

Лицо Фипса, цветом и так уже напоминавшее спелый помидор, приобрело багровый апоплексический оттенок.

- Довольно валять дурака, дело очень серьезное! С меня хватит! - Он подошел к Дону и схватил его за руку. - Брось ерундить, отдай сообщение.

Дон оттолкнул его руку и отступил на полшага, а когда Фипс посмотрел вниз, то увидел, что ему в живот направлено острие кинжала. Дон держал нож профессионально, расслабленным захватом трех пальцев, как человек, умеющий обращаться с клинком. Казалось, Фипс не верит своим глазам. Дон мягко сказал:

- Ну-ка отстаньте от меня.

Фипс отпрянул.

- Но, Сэр Исаак!..

- Да, - сказал Дон, - Сэр Исаак, должен ли я мириться с таким обращением в вашем доме?

Щупальца дракона задвигались по клавишам водэра, но оттуда послышались какие-то странные, непонятные звуки. Он повторил манипуляции, после чего прозвучали слова:

- Дональд, ведь это твой дом. Ты всегда будешь в нем в безопасности. Пожалуйста, ради всего хорошего, что ты сделал для меня, убери оружие.

Дон посмотрел на Фипса, выпрямился и убрал нож; тот будто сам собой исчез из его руки. Фипс отчасти успокоился и обратился к дракону:

- Ну, Сэр Исаак, что вы собираетесь делать?

На этот раз Сэр Исаак справился с водэром сразу.

- Вон отсюда! - сказал он.

- Что такое?

- Вы вели себя недостойно. Вы не мой родич и угрожали моему сыну. Пожалуйста, уходите. Иначе не миновать большой беды.

Фипс начал что-то говорить, затем махнул рукой и вышел. Дон сказал:

- Сэр Исаак, мне ужасно жаль, что так получилось. Я...

- Пусть воды покроют то, что произошло. Пусть все это похоронит болотная тина. Дональд, дорогой мой, могу заверить, что если мы просим тебя что-то сделать, то исходим при этом из того, что твои родители на твоем месте поступили бы точно так же. Будь они здесь, они помогли бы тебе избрать верный путь.

Дон на миг задумался.

- Я думаю, в этом вся загвоздка, Сэр Исаак. Я уже не маленький мальчик. Родителей здесь нет, и я не уверен, что послушался бы их, даже будь они здесь. Я уже взрослый. Не скажу, что такой же взрослый, как вы. Как ни крути, разница в нашем возрасте составляет несколько сотен лет. Но я думаю, что разбираюсь в людях. Мистер Фипс все еще считает меня мальчиком. Он ошибается. Я уже не мальчик, и, чтобы принять собственное решение, мне нужно знать все. До сих пор я слышал лишь общие фразы, со мной говорили так, словно я еще ребенок. Так не пойдет. Мне нужно знать факты.

Изобел захлопала в ладоши.

- А ты, Изобел? - спросил ее Дон. - Что ты знаешь обо всем этом?

- Я? Ничего. Я в таком же неведении. Можно сказать, меня засунули в мешок. Поэтому я и аплодировала тебе.

- Моя дочь ничего не знала, - произнес мистер Костелло. - Но я, конечно, полностью в курсе и считаю, что вы вправе получить ответы на все вопросы.

- Мне, конечно, хотелось бы задать вам целый ряд вопросов. Вы позволите, Сэр Исаак?

Дракон наклонил голову.

- Хорошо, - сказал Костелло. - Спрашивайте. Я постараюсь ответить правдиво.

- Хорошо. Что за послание в этом кольце? В чем его суть?

- Я не сумею ответить. Ведь, знай мы это, зачем бы тогда оно нам было нужно? Я знаю только, что в нем содержится научная информация из области физики. Теория, имеющая практическое приложение, которую довольно трудно и долго объяснять. Я и сам не понимаю ее: ведь я всего лишь инженер-связист, да и то в прошлом. В теоретической физике я профан.

Дон удивился.

- Не понимаю. Кто-то закладывает в кольцо что-то вроде текста учебника по физике, а затем мы начинаем играть в полицейских и воров по всей Солнечной системе. Чушь какая. Так просто не бывает.

Он вытащил кольцо и посмотрел его на свет. Обычный дешевый сувенир. Где тут спрячешь фундаментальный трактат по физике? Сэр Исаак сказал:

- Дональд, дорогой мой... ох, я чуть не сказал "мальчик", извини. Ерунда! Ты путаешь два понятия: простоту внутреннюю и простоту внешнюю. Можешь не сомневаться, послание там. Теоретически возможно создать матрицу, где каждая отдельная молекула будет нести какую-либо информацию. Так устроены, например, отдельные клетки нашего мозга. Используя этот принцип, мы могли бы втиснуть всю Британскую энциклопедию в объем булавочной головки. Именно в объем булавочной головки, в этом нет ничего трудного.

Дон посмотрел на кольцо и снова положил его в карман.

- Хорошо. Если вы так говорите, значит, так и есть. Но мне все-таки непонятно, почему вокруг этого кольца столько шума.

- Мы тоже не все понимаем, - ответил мистер Костелло. - Послание должно было попасть на Марс, его лучше использовать именно там. Что касается меня, то я слышал об этом научном проекте только в общих чертах. Собственно говоря, до прибытия сюда я не знал о нем. Послание содержит ряд формул, применяя которые, можно сжать пространство и как угодно манипулировать им. Я даже не могу представить себе всех возможных последствий и практических применений. Но кое-что мы уже знаем. Прежде всего, можно создать силовое поле, которое устоит даже против термоядерного взрыва. Во-вторых, создать такие корабли, в сравнении с которыми ракета все равно что пешеход в сравнении с ракетой. Не спрашивай меня, каким образом - я все равно не смогу объяснить. Спроси лучше Сэра Исаака.

- Меня можешь спрашивать только после того, как я изучу это послание, - сказал дракон довольно сухо.

Дон ничего не ответил. Повисло долгое молчание. Наконец мистер Костелло сказал:

- Ну, хочешь еще что-нибудь узнать об этой истории с кольцом?

- Мистер Костелло, когда я разговаривал с вами в Нью-Лондоне, вы уже знали о послании?

Костелло отрицательно покачал головой.

- Мне известно только, что в связи с исследовательской работой, проводимой на Земле, наша Организация питала большие надежды. Я знал, что исследования должны были завершиться на Марсе. Дело в том, что я был в силу занимаемой должности одним из передаточных звеньев в системе связи Организации. Я понятия не имел, что вы курьер, и уж, конечно, вообразить не мог, что вы сделаете курьером мою единственную дочь и доверите ей послание организации. - Он саркастически улыбнулся.

- К сожалению, я не знал, что ваши родители состоят в Организации; тогда бы я сразу передал вашу радиограмму. Видите ли, мы используем особые знаки, чтобы распознавать послания членов нашей Организации. На вашем таких знаков не было. Что касается фамилии Харви, то она встречается часто.

- Знаете что, - медленно сказал Дон, - мне кажется, если бы доктор Джефферсон рассказал мне хотя бы о том, что именно я должен доставить на Марс, а вы больше доверяли Изобел, можно было бы избежать уймы неприятностей.

- Возможно. Но дело в том, что лишние знания часто губят людей. Как говорится, нельзя выдать то, чего не знаешь.

- Согласен. Но ведь не обязательно посылать тех, кто знает слишком много секретов или может проболтаться?

Слушатели кивнули в знак согласия. Мистер Костелло добавил:

- Этого-то мы и хотим добиться в конечном счете. Мы хотим, чтобы в мире не стало ни секретов, ни секретных служб.

Дон повернулся к хозяину дома.

- Сэр Исаак, когда мы с вами встретились на корабле "Дорога Славы", вы знали, что я везу послание доктора Джефферсона?

- Нет, Дональд, хотя, узнав, чей ты сын, я заподозрил нечто-то в этом роде. - Он помолчал. - Есть еще вопросы?

- Нет, я хотел бы все хорошенько обдумать. Слишком много событий подряд.

У Дона появилась обильная пища для новых размышлений... взять хотя бы то, о чем говорил мистер Костелло, - о данных, заключенных в кольце, и о возможных последствиях их применения, - если, конечно, он не ошибается. Например, способ сверхскоростного передвижения означает, что можно летать гораздо быстрее кораблей Федерации. А защита от атомного и даже термоядерного удара? Тогда Республика могла бы стать неизмеримо сильнее Федерации и не считаться с ней.

Но ведь Фипс признал, что весь шум вокруг кольца затеяли вовсе не для того, чтобы помочь Республике в борьбе против зеленых мундиров. Кольцо непременно хотели доставить на Марс. Но почему? Ведь там даже нет постоянного населения, только научные станции и экспедиции, как, скажем, та, в которой участвуют родители. Человеку эта планета для жизни не годится. Тогда почему именно на Марс?

Кому же он может доверять? Изобел? Да, конечно. Он доверился ей и не ошибся. Ее отцу? Они совершенно разные люди. Изобел знать не знала, чем занимался ее отец. Дон посмотрел на девушку - та ответила серьезным взглядом, - потом на ее отца. Он просто не знал, как поступить. Просто-напросто не знал.

А Мало? Для Дона он был всего лишь голосом, доносящимся из кабины. А Фипс? Кто такой Фипс? Может, он и хороший человек, может, он любит детей, может, у него золотое сердце - но у Дона не было никаких оснований доверять ему.

Что же он знает наверняка? Только одно: все эти люди знали о докторе Джефферсоне. Все они знали о существовании кольца. Все они, похоже, знакомы с его родителями. Но ведь примерно то же знал и Бенкфилд. Да, необходимы доказательства. Доказательства, а не просто слова. Все, что случилось, доказывало исключительную ценность послания. Он не имел права на ошибку.

Было лишь одно бесспорное доказательство: Фипс сказал, что Мало вез вторую половину послания. Если окажется, что его половина подходит к той, которую вез Мало, лучшего доказательства и не надо. Тогда эти люди имеют право прочесть послание целиком.

Словом, чтобы узнать, не тухлое ли яйцо, его нужно разбить... после чего его не соберет и вся королевская рать. Ведь главное - получить доказательство до того, как он передаст кольцо. Дон слышал, что такие послания из двух частей использовались и раньше. Довольно обычный прием, но прибегали к нему только в исключительных случаях. Лучше уж не доставить послание вообще, чем рисковать, что оно попадет в чужие руки. Он посмотрел на дракона.

- Сэр Исаак...

- Да, Дональд.

- Что будет, если я откажусь отдать кольцо?

Сэр Исаак ответил не задумываясь, но был при этом мрачен и строг:

- В любом случае ты останешься моим яйцом. Это твой дом, где ты можешь жить в мире - или покинуть его с миром, как сам пожелаешь.

- Благодарю вас, Сэр Исаак, - просвистел Дон, назвав при этом дракона его "настоящим" именем. Костелло с некоторым нажимом сказал:

- Мистер Харви...

- Да?

- Знаете ли вы, почему язык драконов называется "настоящим"?

- Нет, не могу сказать с уверенностью.

- Потому что это действительно настоящий язык. Видите ли, я изучал различные семантические конструкции, и оказалось, что язык свиста просто не содержит такого понятия, как обман. А если в языке нет такого понятия, значит, для носителя языка это понятие вообще не существует. Спросите его об этом, мистер Харви. Спросите на его родном языке. В ответ вы услышите чистую правду.

Дон посмотрел на старого дракона. Скорее всего, мистер Костелло прав. В языке драконов не было понятия "ложь". Значит ли это, что дракон не может солгать? Возможно, у них просто не было такой необходимости. Способен ли Сэр Исаак лгать? Или его психология настолько далека от человеческой, что для него это совершенно немыслимо? Дон покосился на Сэра Исаака и встретил непроницаемый взгляд восьми пар светящихся глаз. Как человеку узнать, о чем думает дракон?

- Спросите, - настаивал Костелло. Дон не доверял Фипсу - логично было бы не доверять и Костелло. Нет никаких оснований доверять ему, и Изобел здесь ни при чем. Но ведь человек должен верить - кому-то, хоть иногда. Он не может всегда держаться особняком и доверять лишь себе. Хорошо, пусть это будет дракон. Тот самый дракон, с которым он побывал, так сказать, "в одной ванне".

- В этом нет нужды, - неожиданно сказал Дон. - Вот.

Он засунул руку в карман, вытащил кольцо и вложил его в одно из щупалец Сэра Исаака. Щупальце проникло в отверстие кольца и как бы обволокло его.

- Благодарю тебя, Туман Над Водами.

 

 

16. БОЛЬШОЕ В МАЛОМ

 

Дон взглянул на Изобел и увидел, что девушка стоит с торжественным видом, без улыбки, но, судя по всему, одобряет его действия. Ее отец устало опустился в кресло.

- Уфф, - вздохнул он. - Надо сказать, мистер Харви, вы крепкий орешек. Я уже отчаялся...

- Извините. Мне нужно было все обдумать.

- Не извиняйтесь, - послышалось за их спинами. Обернулись все, кроме Сэра Исаака - ему не требовалось поворачивать корпус. В дверях стоял Фипс.

- Я вошел и услышал ваши последние слова, Джим. Вы не против моего присутствия?

- Нет, конечно.

- Тогда послушайте, что я скажу. - Он посмотрел на Дона. - Мистер Харви, я должен извиниться перед вами.

- Ничего-ничего. Все в порядке.

- Нет уж, позвольте мне сказать. У меня не было никакого права принуждать вас к сотрудничеству. Но поймите меня правильно, нам необходимо это кольцо, просто необходимо. И я буду настаивать на этом, буду спорить с вами до тех пор, пока мы его не получим. Однако я понимаю, что несколько погорячился и начал не с того конца. Нервы на пределе...

- Подумать только, - сказал Дон. - И со мной было то же самое. Давайте забудем.

Он повернулся к хозяину дома.

- Сэр Исаак, вы позволите?

Он протянул руку и коснулся щупальца дракона. Кольцо упало к нему в ладонь; он повернулся и передал его Фипсу.

Фипс некоторое время с довольно глупым видом смотрел на кольцо. Когда он поднял взгляд, Дон увидел в его глазах слезы.

- Я даже не стану благодарить вас. Увидев плоды своего поступка, вы сами поймете, что он стоит гораздо больше, нежели чья-то благодарность. В этом кольце заключены жизнь и смерть миллионов людей. Увидите сами.

Дона смутило такое открытое выражение чувств.

- Могу себе представить, - сказал он сдержанно. - Мистер Костелло сказал мне, что эта информация означает защиту от атомного оружия и сверхскоростные ракеты. Кроме того, у меня появилось ощущение, что мы с вами в конце концов окажемся на одной стороне. Надеюсь, я не ошибаюсь.

- Ошибаетесь? Не-ет, не ошибаетесь. И не в "конце концов", а именно сейчас. Теперь, когда в руках у нас вот это, - он высоко поднял кольцо, - у нас появились значительные шансы спасти наших людей на Марсе.

- На Марсе? - переспросил Дон. - Послушайте, о чем вы? При чем тут Марс? Кого там собираются спасать? И от кого?

Фипс посмотрел на него с недоумением.

- Позвольте, а разве не это заставило вас отдать кольцо?

- Что "не это"?

- Разве Джим Костелло... А я думал, вы уже...

Тут его речь прервал водэр Сэра Исаака:

- Мы полагали, что само собой...

- Тише, пожалуйста, - воскликнул Дон и добавил, заметив, что Фипс открыл рот: - Кажется, все опять запуталось. Кто-нибудь один может объяснить мне, что происходит?

И мистер Костелло рассказал ему все. Уже долгие годы Организация в глубокой тайне создавала на Марсе свой исследовательский центр. Марс был единственной планетой в Солнечной системе, где большую часть человеческого населения составляли ученые. А Федерация держала там лишь военный пост с небольшим гарнизоном. Марс не представлялся чем-то важным - это было место, где безобидные ученые занимались раскопками руин, изучали обычаи и жизненный уклад древней угасающей расы.

Офицеры ИБР уделяли Марсу мало внимания; если там и появлялся случайно агент этого учреждения, то он видел лишь исследовательские работы, не имеющие никакого военного значения.

Группа ученых на Марсе, конечно, не имела тех огромных возможностей, которые могла бы предоставить им Земля: мощных кибернетических машин, неограниченных запасов энергии, сверхмощных ускорителей частиц, огромных лабораторий. Но у них была свобода. Исследовательскую работу, которая легла в основу новой физической теории, проделали на Марсе. Сильно помогли найденные и расшифрованные записи Первой Империи, почти мифической эпохи, когда Солнечная система имела единое политическое устройство. И Дону было очень приятно, что исследования его родителей внесли большой вклад в разработку этой проблемы. Оказывается - во всяком случае, так было записано в древних марсианских рукописях, - корабли Первой Империи совершали межпланетные перелеты, и те отнимали не месяцы и даже не недели, а считанные дни.

Приводилось подробное описание этих кораблей и их двигателей, но различия в языке, в понятиях, в технологии создавали препятствия, казавшиеся специалистам по сравнительной семантике непреодолимыми, и доводили их до нервных припадков. Это не образное выражение, у многих действительно развивались нервные расстройства. Представьте себе описание современной электроники на санскрите да еще в поэтической форме, причем часть понятий дается как нечто само собой разумеющееся, и вы получите примерное представление об этих рукописях.

На практике оказалось почти невозможно полностью перевести марсианские рукописи. Для восстановления недостающих понятий нужно было додуматься до них самим и вложить в это много таланта и труда.

Когда теоретическую часть работы довели до стадии практического воплощения, результаты были переданы на Землю для реализации на высшем инженерном уровне. Поначалу между планетами шел постоянный обмен информацией, но по мере того как важность и секретность проблемы возрастала, члены Организации, посвященные в тайну, все реже путешествовали в космосе, опасаясь, что секрет будет раскрыт. К моменту венерианского кризиса установилась практика посылать самую важную информацию с курьерами, которые ничего не знали о сути проблемы и поэтому ничего не могли выдать, как, например, Дон или инопланетные существа, невосприимчивые к методам секретных служб. Применять, скажем, к дракону с Венеры допрос третьей степени было не только непрактично, но и глупо. Несколько иные, но тоже вполне очевидные причины не позволяли допрашивать марсианина на детекторе лжи.

Дона выбрали в последнюю минуту, он стал курьером случайно, просто потому, что подвернулась такая возможность, к тому же венерианский кризис вынуждал спешить. Насколько это было необходимо, никто не знал до блестящего налета командора Хиггинса на "Терру-Орбитальную". Данные, так необходимые на Марсе - половина их была у Дона, - попали на Венеру и затерялись там из-за военных столкновений повстанцев с войсками Федерации. Случилось так, что восставшие колонисты, преследуя, в общем-то, те же цели, что и Организация, сами того не зная, лишили себя великолепного шанса победить в этой войне.

Сообщение между членами Организации с большим трудом было восстановлено, хотя уже не действовало так безотказно, как раньше, и работать приходилось под самым носом у полиции Федерации. В Организации состояли и сотрудники МТТК, например, Костелло. Самому Костелло с дочерью организовали побег: он слишком много знал. Новый "почтовый ящик" устроили на Губернаторском острове, им ведал сержант технической службы Федерации. С этим сержантом контактировал некий дракон, подрядившийся убирать мусор на базе зеленых мундиров. У этого дракона не было водэра, а сержант не умел говорить на "настоящем языке", но щупальце дракона всегда могло сунуть записку в руку человека. Таким образом стала возможна связь, хоть и сопряженная с трудностями и опасностью.

Путешествия между планетами исключались. Правда, коммерческая линия Земля-Луна еще действовала. Группа на Венере, делала все, чтобы решить проблему, пыталась связаться с Марсом. Все заметно упростилось бы, располагай она второй частью послания. В этом случае можно было бы снарядить корабль и послать его на Марс, чтобы там завершили работу...

На это заговорщики и надеялись... И продолжали надеяться до самого последнего времени, пока с Земли не пришла ужасная новость: в земную группу проникли агенты ИБР, высокопоставленный член Организации, который знал очень много, был арестован и не сумел вовремя покончить с собой. Эскадра Федерации уже направлялась к Марсу, чтобы ликвидировать находящихся там членов Организации.

 

 

- Подождите, - сказал Дон. - Я ведь думал, что... Мистер Костелло, разве вы не говорили мне еще в Нью-Лондоне, что силы Федерации уже на Марсе?

- Не совсем так. Я только сказал, что Федерация заняла станцию Скиапарелли, где расположен пункт связи МТТК, и теперь перехватывает все сообщения на Марс. На это им хватило отделения из состава гарнизона, постоянно дислоцированного на Марсе. Но в данном случае речь идет о крупной акции. Организацию намерены ликвидировать.

"Ликвидировать" Дон понял так, что всех членов Организации уничтожат. Значит, его родители...

Он потряс головой. Эта мысль как-то не укладывалась в мозгу. Они давно не виделись, он даже начал забывать их лица, но все равно не мог представить их мертвыми. Он удивился, что так равнодушно воспринял новость. Может быть, чувства в нем уже умерли и он не способен переживать по-настоящему? Нужно что-то делать.

- Что мы должны сделать? Как остановить их?

- Прежде всего нельзя терять время, - ответил Фипс. - Мы и так уже потеряли полдня. Итак, Сэр Исаак...

- Да, друг мой, давайте поспешим...

 

 

Помещение представляло собой часть лаборатории, ее мастерскую, и было большим даже по представлениям драконов. И недаром - кроме людей, здесь собралось около дюжины драконов. А людей здесь насчитывалось не менее пятидесяти. Каждый, кто мог, хотел присутствовать при раскрытии кольца. Даже Мало из Датона явился. Он сидел в своей яйцевидной капсуле, поддерживаемый корсетом с сервомеханизмами, и было видно, как его тело переливается разными цветами, что означало сильное волнение.

Дон и Изобел поднялись на самый верх эстакады, откуда они могли все видеть и в то же время не мешали процедуре. Напротив светился большой стереоэкран, но изображения на нем пока не было. Внизу располагался манипулятор, рассчитанный на оператора-дракона; здесь же громоздились другие приборы и механизмы. Они выглядели странно - и не только потому, что были созданы драконами и для драконов. Всякое лабораторное оборудование непосвященному кажется необычным. Дон привык к предметам искусства драконов. Но существовали две технологии - человеческая и драконья, и они успели в большой степени проникнуть друг в друга. Жителю Венеры все это казалось не столь уж странным. Дон не находил ничего необычного в том, что некоторые части этого оборудования были коваными, а не литыми. Ничего необычного он не видел и в том, что для скрепления отдельных частей вместо болтов или винтов, как это сделали бы люди, драконы пользовались скобами.

Сэр Исаак стоял у пульта манипулятора, положив щупальца на рычаги. Над головой дракона располагалось большое устройство, напоминающее шлем с восемью окулярами. Он дотронулся до одной из кнопок, и экран засветился. Появилось цветное объемное изображение кольца, с увеличением, так что кольцо выглядело восьмифутовым обручем. Верхняя его часть, с буквой "аш", была видна очень четко.

Картинка мигнула. В поле зрения осталась только часть кольца, а именно - фрагмент буквы. При этом изображение значительно укрупнилось, и оказалось, что эмаль вокруг буквы состоит из непонятных крупинок, увеличенных на экране до размеров булыжника. Какая-то конусообразная тень с размытыми контурами показалась на экране и пересекла изображение. На ее остром конце возникло нечто похожее на каплю масла, которая отделилась и оказалась на эмали. Составляющие эмаль крупинки начали осыпаться. Монтгомери Фипс тоже взошел на эстакаду, увидел Дона с Изобел и сел рядом с ними. Казалось, он совсем успокоился.

- Сейчас произойдет нечто такое, о чем вы будете рассказывать своим внукам, - сказал он. - Старина Сэр Исаак работает. Он, пожалуй, лучший микромеханик в Солнечной системе. Может разобрать предмет на отдельные молекулы и сделать с ними все, что захочет.

- Удивительно, - сказал Дон. - Я и не знал, что Сэр Исаак - лаборант.

- Лаборант? Он великий физик. Разве вы не задумывались, почему он выбрал себе такое имя?

Дон почувствовал, что сморозил глупость. Он знал, что драконы выбирают земные имена не просто так, но обычно воспринимал их как нечто само собой разумеющееся, как свое венерианское имя.

- Весь народ драконов стремится стать учеными, - продолжал Фипс. - У Сэра Исаака есть внук, именующий себя Галилео Галилей. Вы уже видели его? Среди них есть и Доктор Альберт Эйнштейн, и Мадам Кюри, и химик, называющий себя, бог знает почему, Лютик-младший. Но старина Сэр Исаак - корифей из корифеев. Он великий мыслитель, и, кстати, слетал на Землю, чтобы помочь в продвижении работ над нашим проектом. Но ведь для вас это не секрет, не так ли?

Дон вынужден был сознаться, что понятия не имел о причинах пребывания Сэра Исаака на Земле. Тут в разговор вмешалась Изобел.

- Мистер Фипс, если Сэр Исаак работал на Земле над этим проектом, то почему же он не знает, что в кольце?

- Ну как вам сказать... С одной стороны, он знает это, а с другой - нет. Он работал только над теоретическими вопросами. Мы найдем в этом кольце подробные технологические указания, разработанные для человеческих орудий труда, в рамках человеческой технологии. А это, сами понимаете, совершенно различные вещи.

Дон задумался. Понятия "технология" и "наука" в его представлении невесть почему сливались. Ему, очевидно, недоставало технических знаний, чтобы понять огромную разницу. Поэтому он сменил тему разговора.

- Вы, наверное, и сами работали в лабораториях, мистер Фипс?

- Я? Боже, конечно, нет! Моя сфера - историческое развитие. Когда-то я занимался только теоретическими вопросами, а сейчас перешел к практическим приложениям... Так, кажется, кое-что начинает появляться.

Его глаза были устремлены на экран; растворитель смывал эмаль, очищая колечко, окаймляющее букву "аш". Этот участок теперь выглядел абсолютно прозрачным и приобрел янтарный цвет. Фипс встал.

- Что-то не сидится. Я очень нервничаю. Пожалуйста, извините меня.

- Конечно, конечно.

На эстакаду медленно поднялся дракон. Он остановился рядом, и Фипс отошел в сторону.

- Как поживаете, мистер Фипс? Не возражаете, если я встану здесь?

- Нет, нисколько. Вы уже знакомы с этими молодыми людьми?

- Да, я уже встречался с этой леди.

Дон представился, назвав оба своих имени, и узнал от дракона, что того зовут "Освежающий Дождь", или Джозеф. ("Зовите меня просто Джо".) Джо оказался первым после Сэра Исаака драконом, у кого Дон увидел водэр и кто умел с ним обращаться. Дон смотрел на дракона с интересом. В одном он мог быть уверен: Джо обучался английскому языку у другого преподавателя, а не у того неизвестного кокни, который обучал Сэра Исаака... этот был, несомненно, из Техаса.

- Я очень рад, что гощу у вас, - сказал Дон. Дракон устроился поудобнее и опустил голову, так что его подбородок оказался на уровне их плеч.

- Это не мой дом. Я думаю, эти снобы вообще не допустили бы меня сюда, если бы здесь не было работы, которую я могу сделать лучше других. Ведь я простой лаборант.

- Ах так...

Дон хотел было защитить Сэра Исаака от обвинения в снобизме, но решил, что вмешиваться в отношения между драконами невежливо. Он опять посмотрел на экран. Тот вновь показывал кольцо из эмали, окаймлявшее букву "аш"; виднелось пятнадцать-двадцать процентов его площади. Изображение все укрупнялось, пока небольшой участок не заполнил огромный экран целиком. И снова растворитель капнул на эмаль.

- Похоже, Сэр Исаак приближается к цели, - прокомментировал Джо. Эмаль таяла, как снег под весенним дождем. Но вместо того чтобы обнажить совершенно чистую основу, она открыла что-то темное, похожее на сплетение трубок.

Наступила мертвая тишина, затем кто-то радостно вскрикнул. Дон понял, что затаил дыхание.

- Что это? - спросил он Джо.

- Проволока. Что же еще?

Сэр Исаак увеличил изображение еще в несколько раз и стал показывать другую часть кольца. Очень медленно, с тщательностью и осторожностью матери, купающей своего первенца, он смыл с проволоки, свернутой в несколько витков, защитный слой. Затем на экране появился микроскопический пинцет и очень аккуратно прихватил конец проволоки. Джо поднялся.

- Пора браться за дело, - сказал он. - Сейчас моя очередь.

Он спустился вниз по эстакаде. Дон заметил, что у Джо одна из ног с правого бока, посередине, все еще растет, отчего походка казалась неуклюжей, похожей на движение автомобиля со спущенным колесом. Очень медленно и очень осторожно проволоку распутали и очистили. Минул почти час с начала операции, и вот едва видимые захваты манипуляторов растянули эту бесценную проволоку. Получилось около четырех футов стальной нити, настолько тонкой, что она была неразличима невооруженным глазом, даже глазом дракона. Сэр Исаак поднял голову от окуляров.

- Вы уже подготовили ту часть проволоки, которая была у Мало?

- Все готово.

- Хорошо, друзья мои. В таком случае, приступим.

Проволоки заправили в два обычных диктофона, работающих на микропроволоке. За контрольным пультом сидел человек, управляющий синхронизацией этой записи, разделенной на две части, чтобы нельзя было прослушать ее с одной из проволок. Это был мистер Костелло. Стальная нить очень медленно поползла через приборы, послышался какой-то невнятный высокий шум. Были заметны очень частые и короткие паузы, какие бывают при передаче кодом на высокой частоте.

- Нет синхронизации, - заявил мистер Костелло. - Прокрутите обратно.

Другой оператор возразил:

- Мне очень не хочется это делать, Джим. Проволоки тонкие, могут порваться, даже если вы просто подышите на них.

- Ну что же. Если они порвутся, Сэр Исаак соединит их вновь. Перематывайте.

- Может быть, прокрутить назад только одну?

- Перестаньте говорить ерунду. Перематывайте обе.

Вскоре опять послышалась неразборчивая речь. Дону ее звук показался таким же, как в первый раз, и столь же бессмысленным. Но мистер Костелло кивнул.

- То, что нужно, - сказал он. - Здесь запись идет с самого начала?

Дон услышал, как Джо, со своим техасским акцентом, ответил:

- Да.

- Хорошо. Начинайте воспроизводить. Постарайтесь проиграть запись с замедлением в двадцать раз.

Костелло щелкнул каким-то тумблером. Невнятная речь затихла, но приборы продолжали раскручивать невидимые нити. Вскоре из динамика послышался человеческий голос. Низкий, приглушенный, с каким-то тягучим акцентом, но разобрать слова опять было почти невозможно. Джо сделал паузу, что-то изменил в настройке и запустил снова.

Когда голос зазвучал вновь, он был чистым, ясным, приятным для слуха - довольно мелодичное контральто.

"Заголовок, - начал голос. - Записка о практическом применении уравнения Хорста-Милна. Содержание. Часть первая. О конструкции генераторов для создания свободного от напряжения молярного перехода. Часть вторая. Генераторы пространственно-временного континуума, закрытого, открытого, свернутого. Часть третья. О генераторах системы навигации временного квазиускорения. Часть первая. Глава первая. Реализация критерия для простого генератора и контролирующей системы. Что касается уравнения семнадцатого в приложении А, то нужно иметь в виду, что..." Голос без устали продолжал объяснения. Дону было очень интересно узнать, о чем речь, но он ничего не понимал. Он уже начал клевать носом, когда голос внезапно резко произнес: "Далее диаграмма! Диаграмма! Диаграмма!"

Костелло щелкнул тумблером, остановив воспроизведение, и спросил:

- Камеры готовы?

- Готовы.

- Переключайте.

Все уставились на изображение. Это была диаграмма, составленная из множества деталей. То есть Дону сказали, что это диаграмма, ему-то она больше напоминала спагетти. Когда все рассмотрели изображение, вновь зазвучал голос.

После более чем двухчасового прослушивания в тишине, лишь изредка прерываемой одним-двумя словами, Дон обратился к Изобел:

- Я не понимаю ничего из того, о чем здесь говорят, и вряд ли что-нибудь сейчас усвою. Может, пойдем?

- Согласна.

Они вместе спустились по эстакаде и направились к туннелю, ведущему в ту часть здания, где располагались жилые комнаты. По пути они повстречали Фипса. Его лицо сияло от счастья. Дон поклонился и хотел пройти мимо, но Фипс остановил его.

- Я как раз искал вас!

- Меня?

- Да. Мне казалось, вам пригодится вот это.

Он протянул юноше кольцо. Дон взял его и очень внимательно осмотрел. Единственное отличие было в том, что на букве "аш", выгравированной на кольце, появилась чуть заметная царапина, настолько тонкая, что Дон не смог бы просунуть туда и ногтя.

- Что, оно вам больше не нужно?

- Да, из него взято все, что можно. Берегите его. Когда-нибудь любой музей с радостью купит его - за огромную цену.

- Ну нет, - сказал Дон. - Я все-таки доставлю это кольцо отцу.

 

 

17. ПЕРЕВЕСТИ ЧАСЫ

 

Дон переселился из отведенных ему гигантских апартаментов, где уютно чувствовал бы себя разве что Гаргантюа, в другую квартиру, предназначенную для людей. Конечно, Сэр Исаак позволил бы ему жить в прежней квартире, занимавшей целый акр, до тех пор, пока не погасло бы Солнце, но Дону казалось глупостью занимать громадные покои, предназначенные для драконов, да и жить в них было не так уж удобно. Вдобавок, на человека, привыкшего партизанить в лесах, такое изобилие свободного пространства действовало угнетающе.

Люди, с которыми он поселился теперь, тоже занимали квартиру, предназначенную для дракона, но большие комнаты в ней были разделены перегородками на более привычные для человека помещения. Бассейном, который занимал центр квартиры, компания пользовалась как общей ванной. Кроме того, у них была общая столовая. Дон делил свою комнату с доктором Роджером Конрадом, высоким худощавым молодым человеком. С лица Конрада не сходила чудаковатая улыбка, и Дон очень удивился, узнав, что его сосед пользуется большим уважением среди остальных ученых.

Дон редко виделся с ним, да и с остальными соседями. Даже Изобел была очень занята, взяв на себя всю канцелярщину.

Группа работала день и ночь с огромным напряжением. Кольцо вскрыли, и данные, необходимые для работы, были получены, но к Марсу уже мчалась вооруженная эскадра. Никто не знал - просто не мог знать, - успеют ли они закончить работу вовремя, успеют ли спасти своих коллег. Конрад как-то объяснил Дону положение:

- У нас здесь нет нужных условий. Полученные нами данные рассчитаны на реализацию в рамках земной или марсианской технологии. Все дело в том, что у драконов совершенно другая технология. У нас здесь довольно мало людей, да и драконы не всемогущи. Сначала планировали смонтировать всю аппаратуру на пассажирском корабле из тех, что ходят на Марс. Вы видели их?

- Только на рисунках.

- Я тоже. Конечно, в качестве военных кораблей они совершенно бесполезны, зато полностью герметичны и достаточно вместительны. А сейчас в нашем распоряжении лишь небольшой орбитальный корабль.

Надстратосферный корабль-челнок с "подстриженными ушами" (то есть с него убрали крылья, предназначенные для полета в атмосфере) был спрятан неподалеку от дома Сэра Исаака. Соответствующим образом переоборудованный, он мог бы лететь и на Марс.

- Но это очень трудно, - добавил Конрад.

- Однако все-таки возможно?

- А куда деваться? Мы не можем пересчитать все параметры, у нас нет вычислительных машин, нет времени.

- Да, как раз об этом я и хотел спросить. Мы успеем?

- Я сам бы хотел знать, - вздохнул Конрад.

Всех изводила спешка. В "столовой" установили большую карту с изображением текущего положения Земли, Солнца, Венеры и Марса. Карту ежедневно корректировали в соответствии с движением планет по орбитам. Земля продвигалась на один градус, Венера - чуть больше, Марс - на полградуса.

Из точки на орбите Земли к месту встречи с Марсом шла длинная дуга: предполагаемый путь эскадры Федерации. Единственное, что заговорщики знали точно, - это время ее отправления. И траекторию, и дату прибытия рассчитывали исходя из относительного расположения планет и максимальной скорости кораблей Федерации. Учли и необходимую заправку кораблей горючим на орбите Земли.

Для ракетного корабля одни орбиты хороши, а другие - нет. Военный корабль, конечно, не полетит по экономной эллиптической орбите: такой полет займет двести пятьдесят восемь земных суток. Но даже если корабль перемещается по гиперболической траектории и применяет для ускорения полета форсаж, его движение должно подчиняться определенным законам.

Рядом с этой схемой висел земной календарь; здесь же располагались часы, показывающие земное время по Гринвичу. Около них светились цифры: количество дней до дня "М".

 

 

Оставалось тридцать девять суток. Дон наслаждался жизнью, которая солдату могла показаться райской: горячая пища - вовремя, хорошо приготовленная и в большом количестве; сколько угодно времени для сна; чистая одежда, чистая кожа, никаких обязанностей и никаких опасностей. Однако все это стало ему надоедать. Напряженная деятельность, кипевшая вокруг, заставляла юношу стыдиться своего безделья, и он стремился быть полезным. Он много раз пытался помогать, пока не обнаружил, что все поручения ему дают только для того, чтобы занять его чем-нибудь. Толку от него было мало: у высококвалифицированных специалистов, работавших в поте лица своего, просто не находилось времени на неумелого помощника. Дон понял это и стал просто бездельничать. Вскоре он обнаружил, что можно убить время, ложась спать среди дня. Однако эта практика привела к тому, что он перестал спать ночью.

Он ломал голову над тем, почему его тяготит такой приятный отпуск. Конечно, он беспокоился о родителях, хотя их образы несколько померкли в его памяти. Мысль о том, что он ничем не может помочь им, не давала ему покоя. Ему хотелось бы выбраться отсюда - здесь он никому не мог быть полезен - и вернуться в свое подразделение, к своему делу. Там не о чем было беспокоиться, не надо было задумываться между боями. Главное - полностью выкладываться в схватке. Тебя окружает темнота, ты чувствуешь дыхание друзей справа и слева, медленно спускаешься, стараясь избежать ловушек, устроенных зелеными мундирами, чтобы охранять свой сон. Затем - молниеносный удар, и ты откатываешься вместе со всеми к своей шлюпке, ориентируясь только по сигналу в наушниках...

Да, его сильно тянуло назад, в армию. Он решил переговорить об этом с Фипсом и отправился к нему в кабинет.

- Ах, это вы? Не хотите сигаретку?

- Нет, спасибо.

- Это настоящий табак, не местный, не ваша "безумная травка".

- Нет, спасибо. Я не курю.

- И правильно делаете. По утрам во рту такое...

Тем не менее Фипс закурил и откинулся на спинку кресла.

- Послушайте, вы ведь здесь довольно важное лицо, - начал Дон. Фипс выдохнул дым и осторожно сказал:

- Давайте определим это так: я здесь всего лишь координатор. И уж во всяком случае не руковожу ни учеными, ни техниками.

Дон не стал спорить.

- Для меня вы достаточно важное лицо. Послушайте, мистер Фипс, я знаю, что совершенно бесполезен здесь. Нельзя ли устроить так, чтобы я вернулся в свою часть?

Фипс старательно выпустил кольцо дыма.

- Очень жаль, что у вас сложилось такое впечатление. Я, пожалуй, нашел бы вам работу. Вы могли бы стать моим помощником.

Дон покачал головой.

- Мне уже достаточно давали такой работы. Собираешь рассыпанные спички, снова разбрасываешь их и опять собираешь в коробок. Я хочу заняться настоящим делом. Я солдат, а сейчас идет война, и именно там мое место. Как мне вернуться?

- Никак.

- Что вы хотите сказать?

- Мистер Харви, я просто не могу отпустить вас; вы слишком много знаете. Если бы вы просто отдали мне кольцо и не стали задавать вопросов, я мог бы отправить вас в вашу часть буквально в тот же час. Но вам обязательно хотелось знать все. А теперь нам нельзя рисковать: вдруг вы попадете в плен? Мы знаем, что зеленые мундиры каждого пленного пропускают через все степени допроса, и просто не можем рисковать.

- Но, черт возьми, сэр, я никогда не допущу, чтобы меня взяли в плен. Я уже давно так решил.

Фипс пожал плечами.

- Если бы вас просто убили - что ж, тогда все было бы в порядке. Но этого нельзя знать наверняка, несмотря на ваше твердое решение. Мы просто не можем рисковать - слишком многое поставлено на карту.

- Но вы не имеете права меня здесь задерживать. У вас нет надо мной никакой официальной власти.

- Официальной - нет, и тем не менее вы не сможете уйти.

Дон открыл рот, закрыл и молча вышел.

 

 

На следующее утро он решил во что бы то ни стало добиться своего.

Доктор Конрад встал раньше и перед уходом на работу сказал:

- Дон...

- Что, Роджер?

- Если ты в состоянии оторваться от кровати, можешь зайти в нашу лабораторию, увидишь кое-что интересное.

- Да? А что? Когда?

- Ну, скажем, около девяти.

Когда Дон пришел в лабораторию, там уже собрались почти все люди и добрая половина многочисленного семейства Сэра Исаака. Роджер Конрад стоял у панели с какими-то приборами, которые ничего не могли сказать непосвященному человеку. Он долго возился с аппаратами, потом поднял глаза и велел:

- А теперь посмотрите вон туда. Сейчас вылетит птичка. Вон там, над диваном, - и нажал кнопку.

Над диваном ниоткуда возник серебристый шар диаметром около двух футов, он висел в воздухе без всякой опоры. Его поверхность казалась абсолютно сферической и отражала свет, словно украшение на рождественской елке. Конрад торжественно улыбнулся.

- Отлично, Тони. А теперь рубани-ка эту штуку топором.

Мускулистый Тони Винсенте поднял топор и приготовился.

- Как расколоть? Сверху вниз, пополам или наискось?

- Как угодно.

Винсенте занес топор над головой и ударил. Топор отскочил. Сферическая штуковина не шелохнулась, на ее зеркальной поверхности не осталось ни царапинки. Детская улыбка на лице Конрада стала еще шире.

- Конец первого действия, - провозгласил он и нажал другую кнопку. Шар бесследно исчез. Конрад опять склонился над пультом управления. - Действие второе, - снова провозгласил он. - Сейчас работаем только вполсилы. Прошу всех отойти от дивана. - Он опять взглянул на присутствующих. - Внимание! Целься! Огонь!

Там появилась полусфера. Ее поверхность была испещрена какими-то разводами.

- А теперь подставку, Тони.

- Минуточку, только прикурю.

Винсенте прикурил сигарету, выпустил большой клуб дыма, положил сигарету в пепельницу, а пепельницу подставил под полусферу. Конрад снова начал манипулировать тумблерами и кнопками. В результате предмет опустился на диван и накрыл пепельницу с еще дымящейся сигаретой.

- Кто хочет ударить по этому предмету топором или еще чем-нибудь? - спросил Конрад. Желающих не нашлось.

Конрад опять защелкал переключателями, серебристая полусфера поднялась. Сигарета в пепельнице продолжала дымиться, ничуть не поврежденная.

- Как вам понравится, - спросил он, - если мы опустим на столицу Федерации на Бермудских островах такую же полусферу и оставим ее там до тех пор, пока не договоримся с ними?

Естественно, эта идея встретила безоговорочную поддержку. Почти все здесь были гражданами Венеры и поэтому сочувствовали повстанцам, независимо от того, чем те занимались сейчас. Фипс прервал возбужденные возгласы вопросом:

- Доктор Конрад, не могли бы вы популярно объяснить нам, что мы сейчас видели? Каков принцип действия? Мы можем только догадываться об огромных возможностях того, что вы нам показали.

Лицо Конрада стало очень серьезным.

- М-м-м... шеф, возможно, самым простым объяснением будет следующее: фазарта модулирует гарбаб в таком фазовом отношении, что трималин взрывается и вырывается наружу - другими словами, то же самое происходит, когда кто-то запускает мышь в ванную комнату. А если серьезно, популярного объяснения просто нет. Даже если бы вы согласились усердно заниматься со мной лет пять и начали бы с элементарной математики, то и за это время я смог бы лишь подвести вас к своему ограниченному уровню знаний. Некоторые из сверхсложных уравнений, использованных здесь, мягко говоря, уникальны. Но нам были даны настолько четкие указания, что мы все сделали, даже не понимая сути.

Фипс кивнул.

- Остается только поблагодарить вас за это. Придется обратиться к Сэру Исааку.

- Попробуйте. Я и сам с удовольствием послушаю.

 

 

Дону стало ясно, что реализовать древнюю технологию все же возможно, но беспокойство не проходило. Каждый день новые цифры в обеденном зале напоминали ему, что время уходит, а он бездействует. Он уже не надеялся уговорить Фипса, чтобы его послали в район военных действий, а сам начал строить планы, как выбраться туда.

Дон видел карту Великого Южного моря и примерно знал, где находится. К северу лежала территория, не заселенная даже драконами: там обитали их дикие сородичи, известные своей кровожадностью. Эти земли считались непроходимыми. Путь к морю через южные области был значительно длиннее, зато пролегал через территорию, населенную драконами, а дальше начинались фермы людей. Умея объясняться на языке драконов, с запасом еды на неделю можно было рискнуть дойти до берега. Что касается прочих возможных напастей, у Дона на этот случай имелись нож и смекалка. Кроме того, он теперь лучше ориентировался в этих болотистых местностях, чем когда убегал от людей Бенкфилда. Дон понемногу начал запасать еду. Оставались сутки до назначенного им себе срока. Тогда-то Фипс и вызвал его. Дон подумал, что, может быть, лучше вообще не показываться Фипсу, но потом решил пойти, чтобы не вызвать лишних подозрений.

- Садитесь, - начал Фипс. - Сигарету? Ах да, я забыл. Чем вы занимались в последнее время? Делали что-нибудь?

- Вообще ничего!

- Очень жаль. Мистер Харви, задумывались ли вы когда-нибудь над тем, как будет выглядеть мир, когда все это кончится?

- Нет, как-то не задумывался.

Если честно, Дон думал об этом, но все представлялось каким-то зыбким, ему нечего было ответить. Он представлял себе это так: когда война закончится, он наконец сможет встретиться с родителями. Что же касается будущего - ну...

- Каким бы вы хотели видеть мир?

- Ну... ей-богу, не знаю... - Дон задумался. - Наверное, я не из тех, кого вы назвали бы политически мыслящими людьми. Для меня неважно, кто будет руководить этим миром, была бы свобода. Понимаете, человек должен иметь право делать то, что ему хочется, если он в состоянии делать это. Его не должны ни принуждать, ни сдерживать.

Фипс кивнул.

- У нас очень похожие взгляды, более похожие, чем вы можете представить. Я не пуританин, когда дело касается политической теории. Всякое чересчур сильное и преуспевающее правительство - угроза. Именно таким стало правительство Федерации, хотя все начиналось хорошо. А сейчас это правительство пора поставить на место, чтобы обеспечить гражданам определенные свободы.

Дон сказал:

- Может быть, у драконов более правильная общественная структура: единственная форма организации у них - семья.

Фипс покачал головой.

- То, что хорошо для драконов, не всегда пригодно для нас. Семьи тоже способны подавлять не хуже правительств. Посмотрите на молодых драконов. Пройдет не менее пяти сотен лет, пока они получат право хотя бы чихнуть без разрешения. Я ведь спросил ваше мнение потому, что и сам не знаю ответа на свой вопрос, хотя изучал историю, когда вас еще не было на свете. Сейчас мы готовы выпустить на свободу такие силы, что никто не может сказать, чем это обернется.

Дон очень удивился.

- Но мы уже путешествуем в космосе; я не вижу принципиальной разницы между тем, что мы имеем сейчас, и возможностью путешествовать еще быстрее. А что касается фокуса, который мы видели, то мысль взять и накрыть колпаком целый город, чтобы его нельзя было разбомбить, мне кажется замечательной.

- Согласен. Но ведь это лишь начало. Я как-то пытался выписать для себя все возможные применения этого изобретения. Прежде всего, вы очень сильно недооцениваете увеличение скорости перелетов. Что касается других возможностей, то здесь я в полном замешательстве. Я уже достаточно пожилой человек, мое воображение, так сказать, несколько "заржавело" и нуждается в смазке. Вот хотя бы такое предложение: можно перебрасывать воду отсюда, с Венеры, на Марс. - Он нахмурил лоб. - Более того, мы могли бы даже передвигать планеты.

Дон поднял на него взгляд. Где-то он слышал почти те же слова...

- Ну ладно, оставим это, - продолжал Фипс. - Мне просто хотелось узнать точку зрения молодого человека. Так сказать, свежий взгляд на эти вопросы. Вы могли бы тоже подумать над ними. Люди, работающие в лаборатории, не будут думать о последствиях, они слишком заняты. Иногда физики делают чудеса, но никогда не задумываются над тем, что будет дальше. - Он помолчал и добавил: - Сейчас мы переставляем часы на новое время, но не знаем, какое будущее готовим себе.

Он замолчал. Дон с облегчением решил, что разговор окончен, и поднялся.

- Нет-нет, не уходите, - сказал Фипс. - У меня есть еще кое-что. Вы ведь собрались покинуть нас, не так ли?

Дон остановился и, заикаясь, спросил:

- С чего вы взяли?

- Я знаю. Однажды утром мы проснемся и увидим, что ваша кровать пуста. А затем мне придется снова вас искать.

Дон успокоился.

- Это вам Конрад сказал? - произнес он с горечью.

- Конрад? Нет. Я вообще сомневаюсь, что доктор замечает что-нибудь крупнее электрона. Нет, просто я не вчера родился. Я обязан разбираться в людях, это моя профессия. Мы повздорили при нашей первой встрече, но, напоминаю, я был ужасно измотан. А теперь вы покидаете нас, и не в моих силах вас остановить. Я достаточно хорошо знаю драконов и уверен, что Сэр Исаак не позволит мне помешать вам. Он любит вас, как собственное яйцо! Но я просто не могу позволить вам уйти. Причины вам известны. Предупреждаю, я скорее убью вас, чем отпущу.

Дон подался вперед, перенося вес тела на носки.

- И вы считаете, вам это удастся? - спросил он мягко. Фипс ухмыльнулся.

- Нет. Вот почему мне пришлось придумать другой выход. Вы знаете, что мы сейчас комплектуем команду корабля? Хотите полететь на нем?

 

 

18. "МАЛЕНЬКИЙ ДАВИД"

 

От удивления Дон разинул рот и замер. К его чести, он никогда всерьез не думал ни о чем подобном. Даже мечтать не мог. Фипс продолжал:

- Откровенно говоря, я поступаю так, чтобы отделаться от вас, как-то изолировать и сделать недосягаемым для инквизиторов Федерации до тех пор, пока это не утратит важность. Я думаю, идея себя оправдает.

Мы хотим подготовить для "Маленького Давида" как можно больше людей и затем задействовать их в экипажах других кораблей. Но выбор у меня ограничен. В нашей группе большинство чересчур стары или близоруки, остальные - хилые молодые гении, пригодные только для работы в лабораториях. Вы же молоды, здоровы, у вас стремительная реакция - я это знаю, - и кроме того, вы привыкли к космическим полетам с самого раннего детства. Конечно, вы не космонавт, но это не столь важно, ведь эти корабли - новинка для всех. Мистер Харви, как вам понравится мысль отправиться на Марс и вернуться капитаном Харви, на собственном корабле, достаточно мощном, чтобы нанести удар по насекомым Федерации, кишащим вокруг Венеры? Или хотя бы помощником капитана, - прибавил Фипс, сообразив, что на корабле с экипажем всего из двух человек Дон вряд ли сможет занять менее значительную должность.

Нравится ли ему такая перспектива? Она просто великолепна! У Дона даже начал заплетаться язык, когда он попытался утвердительно ответить на этот вопрос - так он спешил это сделать. Но почти сразу его пронзила отрезвляющая мысль. Фипс увидел, как изменилось его лицо.

- В чем дело? - спросил он резко. - Испугались?

- Испугался? - на лице Дона отразилось презрение. - Скажете тоже! Я так часто пугался, что уже привык. Беда не в этом.

- А в чем?

- Штука в том, что я по-прежнему числюсь в действующей армии. И не могу, находясь в отпуске, отправиться за сотню миллионов миль. Строго говоря, это будет дезертирство. Меня сперва повесят, а уж потом начнут задавать вопросы.

Фипс задумался.

- О, я полагаю, это можно уладить. Это уж моя забота.

 

Через три дня Дон получил новый приказ, на этот раз - в письменном виде, изложенный в таких выражениях, что о смысле его приходилось догадываться. Приказ гласил:

 

"Кому:

Харви, Дональду Дж.,

сержанту-специалисту первого класса.

По инстанции.

1. Вы направляетесь для выполнения специального задания временного характера, но неопределенной продолжительности.

2. Вы можете при необходимости путешествовать, выполняя это задание.

3. Задание выполняется в интересах Республики. Когда вы сочтете, что задание выполнено, вам следует доложить в ближайшее военное ведомство и потребовать, чтобы вас снабдили транспортом для доставки к начальнику штаба, с тем чтобы вы могли доложить ему лично.

4. На время выполнения задания вам присваивается временное звание младшего лейтенанта.

От лица командующего Дж. С. Басби, подполковник (временное звание). Примечание. Доставить через курьера.

Генри Марстен, капитан (временное звание). Командир 16-й ударной группы гондольеров".

 

К приказу была прикреплена записка, написанная от руки.

 

"P. S. Дорогой лейтенант!

Наверное, более дурацкого приказа я в жизни не подписывал. Что ты задумал, черт возьми? Может, ты женился на дочери дракона? Или застал одну из крупных военных шишек при компрометирующих обстоятельствах? В любом случае желаю тебе хорошо провести время, а также всяческих удач. Марстен".

 

Дон положил приказ и записку в карман. Время от времени он засовывал в карман руку, ощупывая и приказ, и письмо Марстена.

 

 

Дни быстро уплывали, а дуга - маршрут эскадры Федерации - все ближе и ближе подходила к Марсу. Все нервничали. На стене столовой появилось еще одно число - дата, к которой следовало снарядить корабль "Маленький Давид", если они собирались успеть вовремя. За двадцать минут до старта Дон еще сидел в кабинете Сэра Исаака, его багаж (все тот же) уже ждал на борту. Прощание с Сэром Исааком далось, против ожиданий, нелегко. Дон не думал о разных глупостях вроде "отеческого благословения", просто явственно осознавал, что старый дракон - очень близкое ему существо. Едва ли не более близкое, чем родители.

Он почти с облегчением встретил миг, когда стрелки показали урочный час. Пора!

- Мне пора, - сказал он. - Осталось девятнадцать минут.

- Да, мой дорогой Дональд. Вы, люди, чья жизнь так коротка, почему-то всегда спешите.

- Ну что ж, до свидания, - просвистел Дон.

- Желаю тебе всего самого лучшего, Туман Над Водами.

Выйдя из кабинета Сэра Исаака, Дон высморкался и постарался справиться со своими чувствами. Из-за массивной колонны вышла Изобел.

- Дон! Я хотела попрощаться с тобой.

- А разве ты не придешь к старту?

- Нет.

- Ну что же, как знаешь. А мне нужно спешить, бабуля.

- Я просила тебя так меня не называть!

- Ты же у нас взрослая, вот к тебе и прилипло это прозвище... бабушка.

- Дон, ты упрям как осел! Дон, возвращайся. Понимаешь?

- Да, конечно. Мы вернемся очень скоро.

- Смотри, я буду ждать. Ты недостаточно хитер, чтобы позаботиться о себе. Ну что ж, желаю счастливого пути, счастливого полета.

Она схватила его за уши, быстро поцеловала и убежала.

Дон смотрел ей вслед, потирая ладонью губы. Девушки, думал он, иногда ведут себя еще более странно, чем драконы. Возможно, они принадлежат к совсем-совсем другой расе.

Он поспешил к месту старта. Здесь собралась почти вся колония, последним из команды прибыл Дон. Когда он появился, его встретил не самый дружелюбный взгляд капитана Родса, командира "Маленького Давида". Родс когда-то работал в Интернациональной службе, а сейчас числился в действующей армии, в Орбитальной гвардии. Он появился здесь всего три дня назад и был не слишком расположен к болтовне. Все свое время он проводил с Конрадом. Дон потрогал карман и подумал: интересно, какие приказы получил Родс? Наверное, не менее странные.

"Маленького Давида" вытащили на берег; он стоял на опорах, похожих на лыжи. Ему не требовалась катапульта, да и взять ее было негде: все три катапульты находились в руках Федерации. Антирадарный колпак сняли, и теперь над кораблем расстилалось чистое небо, простор, куда он мог устремиться. Дон посмотрел на корабль и подумал, что тот больше похож на огромную бетономешалку, чем на ракету. На месте крыльев остались нелепые выступы, и выглядели они довольно печально. Носовая часть - прежде заостренная - была переоборудована и приобрела форму шара: там смонтировали радарную установку. Весь корабль пестрел шрамами от сварки, его переделывали в спешке, не заботясь о красоте. Гондолы ракет были сняты, а на месте бака с горючим установили контейнер с атомным топливом, отгороженный от кабины экипажа массивным защитным экраном. По всей обшивке выпирали непонятные выпуклости, которые Конрад назвал "антеннами". Именно они и предназначались для искривления пространства. Правда, Дон представлял себе антенны иначе. Команда "Маленького Давида" состояла из девяти человек: Родса, Конрада, Харви и еще шести. Все они были молоды и только учились управлять кораблем. Роджер Конрад носил великолепное звание "офицер, отвечающий за специальное оборудование". Корабль вез только одного пассажира - старину Мало. Его не было видно, и Дон не искал его. Задняя часть отсека, отведенного для экипажа, была герметизирована, воздух там был очень разреженным, сухим и холодным.

Все уже были на борту. Люк закрыли. Дон занял свое место. Значительный объем помещения занимало новое оборудование, однако и пассажирских кресел осталось много. Капитан Родс уселся за пульт управления и скомандовал басом:

- Ключ на старт! Пристегнуть ремни!

Дон повиновался.

Родс повернулся к Конраду. Тот небрежным тоном, словно вел светскую беседу, сказал:

- Через две минуты, джентльмены, - поскольку у нас не было возможности провести испытания корабля, - начнется довольно интересный эксперимент. У нас три возможности.

Он сделал эффектную паузу.

- Продолжайте! - резко сказал Родс.

- Возможно, вообще ничего не произойдет. Нас могут подвести некоторые просчеты в теории, только и всего. Второе - может случиться, что все сработает хорошо. И третья возможность - корабль взорвется. - Он улыбнулся. - Хочет кто-нибудь сделать ставку в такой игре?

Никто не ответил. Конрад посмотрел себе под ноги и сказал:

- Ну что ж, хорошо, капитан. Ловите судьбу за хвост.

Дону показалось, что внезапно настала ночь. Наступила невесомость. Его желудок, уже привыкший к повышенной гравитации Венеры, почувствовал себя неуютно и чуть не изъявил свое неудовольствие открыто. Конрад не был привязан, он плавал в воздухе, держась одной рукой за панель управления.

- Извините, джентльмены, - сказал он. - Это результат небольшой ошибки. А теперь давайте внесем поправки и направимся к Марсу. Порадуем нашего пассажира.

Он покрутил верньеры на пульте. В результате возникшего тяготения примерно в одну треть земного желудок Дона вернулся на место. Конрад сказал:

- Очень хорошо, капитан. Теперь можно позволить всем отстегнуться.

Кто-то позади Дона спросил:

- В чем дело? Что, наш план не сработал?

- Совсем наоборот, - ответил Конрад. - Мы сейчас летим с ускорением... - он остановился и взглянул на приборы, - ... примерно двадцатикратной силы тяжести, с тех пор как покинули атмосферу.

 

 

Корабль по-прежнему был окружен темнотой, отрезанный от всей Вселенной тем, что не совсем правильно называли "разрывом континуума", за вычетом нескольких минут в конце каждой вахты, когда Конрад выключал поле, чтобы позволить капитану Родсу сориентироваться по звездам. Во время этих пауз на корабле устанавливалась невесомость, а через иллюминаторы ярко светили звезды. Затем вновь наступала темнота, и "Маленький Давид" возвращался в свой особый маленький мир.

Капитан Родс завел привычку негромко ругаться про себя после каждой обсервации. Он проверял свои расчеты не менее трех раз.

Между вахтами Конрад занимался со своим "классом по изучению аппаратуры", причем столько часов в день, сколько этот класс мог выдержать. Дон обнаружил, что эти лекции так же непонятны, как и те объяснения, которые Конрад дал в свое время Фипсу.

- Я просто не в состоянии понять это, Роджер, - пожаловался он своему учителю, когда тот в третий раз повторял ему сказанное. Конрад пожал плечами и улыбнулся.

- Не тушуйся. К тому времени, как ты закончишь установку оборудования на собственном корабле, ты будешь знать его как свои пять пальцев. А сейчас давай снова пройдемся по этому пункту.

Кроме занятий делать было совершенно нечего, корабль был слишком мал и битком набит людьми. Почти беспрерывно шла игра в карты. У Дона с самого начала денег было немного, а скоро и вовсе не осталось. Играть стало не на что, он спал или размышлял.

Фипс прав, решил он. Такая скорость полетов изменит мир. Люди станут перепрыгивать с планеты на планету так же легко, как летают с одного континента Земли на другой. Это будет революция в транспорте, рывок от парусных кораблей к межконтинентальным ракетам, почти мгновенный, а не растянутый на три столетия.

Может быть, когда-нибудь он вернется на Землю. Жизнь там имеет свои приятные стороны. Взять хотя бы верховую езду. Интересно, помнит ли его Ленивчик?

Ему хотелось бы научить Изобел ездить верхом. Вот бы увидеть выражение ее лица, когда она впервые встретится с лошадью!

Одно ему было совершенно ясно. Он не останется на Земле, даже если когда-нибудь и вернется туда. Он не останется ни на Венере, ни на Марсе. Теперь он знал, где его место, - там, где он родился, в космосе. Любая планета была для него чем-то вроде гостиницы, а космос - родным домом. Может быть, он отправится к звездам на "Первопроходце". Если они уцелеют, любой из экипажа "Маленького Давида" получит хороший шанс попасть в экипаж звездолета. Правда, команда "Первопроходца" должна была состоять из супружеских пар, но теперь это не казалось Дону препятствием. Он не сомневался, что успеет жениться, хотя сам не очень понимал, откуда у него эта уверенность. Такая, как Изобел, пойдет за своим мужчиной хоть на край света. Ее не придется уговаривать. Кроме того, "Первопроходец" стартует еще не скоро; его будут оборудовать системами Хорста-Милна-Конрада.

Во всяком случае, сначала нужно покончить с войной. Когда он вернется, его, вероятно, переведут в Космическую гвардию, и к тому времени, как его демобилизуют по выслуге лет, это даст ему достаточно высокое положение в обществе. Подумать только, уже сейчас можно считать, что он служит в Космической гвардии!

Макмастерс говорил верно: есть только один путь на Марс - на военном корабле. Дон осмотрелся. Игра в карты продолжалась, а двое его друзей бросали на палубе кости, причем кубики катились медленно, поскольку сила тяжести была невелика. Конрад опустил спинку своего кресла, чтобы можно было лечь. Дон решил, что все это не очень-то похоже на миссию по спасению мира. Кабина ракеты чем-то напоминала неубранную постель.

Им предстояло выйти в обычное пространство около Марса на одиннадцатый день. И если расчеты верны, силы Федерации окажутся рядом, причем так близко, что их корабли и "Маленький Давид" прибудут на Марс почти одновременно. "Класс по специальному оборудованию" занялся военной техникой и ее использованием. Родс выбрал вторым пилотом Арта Франкелла, который имел опыт управления кораблем, а Конраду помогал Франклин Чанг, тоже ученый-физик. Из четырех оставшихся двое обслуживали радиостанцию, двое - радар. Рабочее место Дона было в центре отсека, позади пилотских ложементов стояло кресло, называвшееся центральным. В ведении молодого человека находился тумблер уничтожения корабля - устройство, еще столетие назад получившее название "рубильник мертвой руки", потому что включалось оно весом тела мертвого оператора.

Во время первого учебного занятия Конрад сначала проверил, как знают свои функции остальные члены экипажа, а потом подошел к Дону.

- Ты понял, что от тебя нужно? - спросил он.

- Да, я должен сделать следующее: нажать кнопку, подготавливающую корабль к взрыву, а затем взяться за "рубильник мертвой руки".

- Нет-нет! Сначала взяться за "рубильник мертвой руки" и только потом нажать кнопку подготовки взрыва.

- Ах да, я просто перепутал.

- Главное, не сделай наоборот на самом деле, лейтенант. Если ты сделаешь как надо, все будет в порядке. Если ошибешься, нам крышка.

- Лады, Роджер... эта кнопка включает атомную бомбу?

- Нет, не совсем. Это было бы слишком дорого. У нас на борту хватит взрывчатки, чтобы уничтожить эту жестянку. Задача в том, чтобы взорвать корабль, если его попытаются захватить. Поэтому тебе нужно будет держаться за этот рычаг и не отпускать его ни в коем случае, даже если тебе захочется почесаться этой рукой. Потерпи.

Капитан Родс подошел к ним и отозвал Дона в сторону. Он говорил тихо, чтобы не слышали другие:

- Харви, ты доволен своим постом? Ты ничего не имеешь против?

- Нет, ничего, - ответил Дон. - Я знаю, что остальные подготовлены лучше, чем я, зато у меня реакция лучше, чем у них.

- Я не про то, - возразил капитан. - Ты вполне мог бы заменить любого, кроме меня и доктора Конрада. Я хочу быть уверен, что ты выполнишь порученное.

- Не понимаю, почему вы сомневаетесь. От меня требуется всего-то взяться за рычаг, нажать кнопку и держать рычаг не отпуская. Для этого вовсе не нужно знать высшую математику.

- Нет, я не про то. Я еще плохо знаю тебя, Харви, но мне сказали, ты участвовал в боях. Единственный из нашей команды. Вот почему это дело поручено тебе. Люди понимающие считают, что тебе оно по плечу. Я не беспокоюсь, что ты забудешь очередность действий. Но мне нужно знать, сможешь ли ты в критический момент нажать на рубильник? Сможешь?

Дон ответил не сразу. В одно мгновение перед его мысленным взором промелькнуло множество картин: доктор Джефферсон, который пошел на явное самоубийство, - конечно, он умер не случайно; старина Чарли с перекошенным ртом, так и не выпустивший из рук оружие... вспомнил он и голос, долетевший до его слуха сквозь венерианский туман: "Венера и свобода!".

- Если будет нужно, смогу.

- Хорошо. Я бы за себя не поручился. Итак, я полностью полагаюсь на вас, сэр, если случится самое худшее. Наш корабль не должны захватить.

- Я все сделаю.

Напряжение нарастало, а вместе с ним - и нервозность. Стопроцентной уверенности, что они прибудут к Марсу раньше кораблей Федерации, не было. Возможно, эскадра двигалась как-то иначе, не по оптимальной траектории. Возможно, силы Федерации уже на Марсе и контролируют всю планету. Тогда их будет трудно выбить оттуда.

У Конрада же имелись и другие причины для беспокойства: корабельное вооружение могло отказать. Он лучше прочих знал, как шатко их положение. Приходилось полностью полагаться на теоретические расчеты. Он знал, как часто блестящие теории оказывались пустым звуком из-за того, что какие-то законы природы просто-напросто не были учтены. Короче говоря, практические испытания ничем нельзя заменить, а новое оружие их не проходило. Он даже утратил свою обычную улыбку и временами спорил с Родсом, причем не слишком тактично. С приближением выхода из режима сверхскоростного полета напряженность росла. Все проблемы решились ко всеобщему удовлетворению. Однажды Родс спокойно скомандовал:

- Час пробил, джентльмены. Занять боевые посты!

Он направился к своему креслу, пристегнулся и резко приказал:

- Сообщить о готовности!

- Второй пилот!

- Радиостанция!

- Специальное вооружение готово!

- Пост "мертвой руки"! - закончил перекличку Дон.

Ожидание затянулось, секунды отсчитывались медленно-медленно. Родс в микрофон спокойно предупредил Мало, чтобы тот приготовился к невесомости.

- Внимание! - крикнул он.

Дон покрепче ухватился за свой рычаг и вдруг ощутил невесомость. В иллюминаторах, расположенных по обеим сторонам отсека, загорелись звезды. Дон не увидел Марса и решил, что тот, очевидно, скрыт корпусом корабля. Солнце светило откуда-то сзади, но обзор был хороший. "Маленький Давид" начинал свое существование как крылатая ракета, поэтому перед креслами пилотов располагался обзорный иллюминатор. Дон мог видеть, что впереди, не хуже, чем Родс и второй пилот, и лучше, чем остальные члены экипажа.

- Радар? - спросил Родс.

- Что вы, шкипер! Даже при скорости света... О! О! Сигнал!

- Где они и какова их скорость?

- Тэта три пять семь точка два; фи минус ноль точка восемь; радиальная скорость шесть восемь...

- Это я и так вижу, - резко сказал Конрад. - Визуальное наблюдение?

- Пока еще нет.

- Можем мы их достать?

- Нет. Думаю, нужно набраться терпения и подлететь ближе. Возможно, нас еще не заметили.

Затем "Маленький Давид" сбросил скорость, чтобы получить возможность для маневра; и все же они сближались с противником со скоростью более девяноста миль в секунду. Дон пытался рассмотреть корабли, если сигналы на экранах действительно были кораблями. Но его глаза, конечно, уступали электронной аппаратуре.

Нервы у всех были натянуты до предела. Расстояние таяло, и наконец стало казаться, что сигналы на экранах радаров - вовсе не вражеские корабли. Возможно, астероиды, не отмеченные на навигационных картах. И тут по всему кораблю разнесся пронзительный сигнал боевой тревоги, включенный автоматически, радиосигналами определенных частот.

- Вот они! - воскликнул Родс. - Идем на сближение.

Наступила короткая пауза.

- Они требуют, чтобы мы назвали себя. Это те, кого мы ищем. Может быть, выстрелить сейчас? - Родс повернулся к Конраду. - Что скажете?

- Нет, нужно подойти поближе. Тяните время. - Лицо Конрада было серым и мокрым от пота. Родс нажал кнопку и заговорил в микрофон:

- А вы кто такие? Назовите сначала себя.

Ответ пришел немедленно, усиленный динамиком над головой капитана:

- Назовитесь, иначе будете расстреляны!!!

Родс снова посмотрел на Конрада, но тот был слишком занят, чтобы ответить на его взгляд. Родс снова заговорил в микрофон:

- Говорит истребитель "Маленький Давид". Мы - частное судно, выполняем рейс по договору с Республикой Венера. Немедленно убирайтесь.

Дон снова напряг зрение. Ему показалось, что впереди появились три новые звезды. Ответ пришел незамедлительно.

- Говорит "Миротворец", флагманский корабль эскадры Федерации. Пиратскому кораблю "Маленький Давид": немедленно сдавайтесь, иначе будете уничтожены.

Когда Родс снова обратился к Конраду, тот повернул к нему лицо, на котором была написана неуверенность.

- Они еще далеко. Мне трудно поймать цель. Могу промахнуться.

- У нас не осталось времени! Начинай!

Дон уже различал корабли: теперь они невероятно увеличились. Затем, совершенно неожиданно, один из них превратился в серебряный шар, затем второй и третий. На том месте, где только что были могучие боевые корабли, оказался целый набор елочных игрушек невероятных размеров. Эти шары все приближались и наконец проплыли где-то слева... "Битва" была выиграна. Конрад глубоко вздохнул.

- Вот и все, капитан. - Он повернулся и сказал: - Дон, ты сделаешь всем нам большое одолжение, если отключишь свой рубильник. Нам он больше не понадобится.

Под ними проплывал Марс, красный и удивительно красивый. Скиапарелли, мощная станция межпланетной связи МТТК, была накрыта огромной серебряной "шапкой": не стоило пока хвастаться победой.

Капитан Родс сообщил о своем прибытии на другую, менее мощную, станцию. Не пройдет и часа, как они опустятся на планету неподалеку от Датона... а вот и Мало выбрался из своего холодильника. Он уже не казался больным и усталым - скорее, энергичным, и даже не опасался теплого, густого и влажного воздуха кабины; ведь дом был совсем рядом.

Дон опять вернулся в свое кресло, чтобы лучше видеть. Знаменитые каналы Марса были четко различимы невооруженным глазом; их мягкая зелень пересекала оранжевые и коричневые равнины. Сейчас на юге была зима, и казалось, что на макушку планеты надели белый поварской колпак. Это была южная полярная шапка. Странно, но она напомнила Дону о старине Чарли, и это погрузило его в подобие меланхолии, а вереница приключений окуталась в памяти туманной дымкой.

Наконец-то Марс... Скорее всего, он увидит родителей еще до захода солнца и наконец-то отдаст отцу перстень, хотя и не так скоро, как хотелось.

В следующий раз он попробует избегать окольных путей.

 

 


 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  С.Волчок "В бой идут-2" (ЛитРПГ) | | А.Кувайкова "Золотко или Принцесса для телохранителя" (Современный любовный роман) | | Н.Соболевская "Темная страсть" (Любовное фэнтези) | | А.Батлук "Обещана дракону, или Счастье по договору" (Любовное фэнтези) | | Д.Дэвлин "Ключ от магии или нимфа по вызову" (Юмористическое фэнтези) | | Д.Сугралинов "Level Up" (ЛитРПГ) | | С.Шёпот "Лерка. Второе воплощение" (Приключенческое фэнтези) | | К.Воронцова "Найти себя" (Фэнтези) | | Д.Чеболь "Меняю на нового ... или обмен по-русски" (Попаданцы в другие миры) | | Г.Ульяна "Новый год для двух колючек" (Короткий любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Котова "Королевская кровь.Связанные судьбы" В.Чернованова "Пепел погасшей звезды" А.Крут, В.Осенняя "Книжный клуб заблудших душ" С.Бакшеев "Неуловимые тени" Е.Тебнева "Тяжело в учении" А.Медведева "Когда не везет,или Попаданка на выданье" Т.Орлова "Пари на пятьдесят золотых" М.Боталова "Во власти демонов" А.Рай "Любовь-не преступление" А.Сычева "Доказательства вины" Е.Боброва "Ледяная княжна" К.Вран "Восхождение" А.Лис "Путь гейши" А.Лисина "Академия высокого искусства.Адептка" А.Полянская "Магистерия"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"