Колмаков Владислав Викторович
Феодалы столетней войны

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Вторая книга приключений двоих наших современников в средневековой Франции. Они смогли выжить, освоились и стали сильнее. И теперь хотят перейти на новый уровень. Стать кем-то больше чем какие-то странные иностранцы. Теперь Андрей Каменев и его товарищ Гризли становятся самыми настоящими феодалами. Однако, за титул, замок и земли им предстоит побороться. Ведь вокруг много алчных и завистливых людей. Смогут ли они доказать, что по праву владеют баронским титулом?
  Феодалы Столетней Войны
  Колмаков Владислав
  
  Глава 1.
  Заманчивое предложение.
  
  - Англичане, скорее всего, пойдут вот здесь по этой старой королевской дороге! - говорил Амбруаз де Лоре, барон Иври, водя пальцем по карте.
  - Вы уверены, Ваша милость, что они именно здесь будут двигаться? - спросил Жан д'Аркур, граф д'Омаль.
  - Ваше сиятельство, сэр Уильям де ла Поль, граф Суффолк покинул Нормандию вместе с двумя с половиной тысячами англичан, чтобы совершить набег на Мэн и Анжу! - начал отвечать барон Иври, обводя взглядом всех собравшихся на военный совет французских аристократов. - К этому моменту англичане уже успели пограбить территорию вплоть до Анжера. Сейчас вражеская армия находится в окрестностях замка Сегре. И по слухам сэр Уильям де ла Поль взял очень большую добычу в ходе этого рейда-шевоше. Кроме этого англичане отняли у французских крестьян более пяти тысяч голов скота. У них там сейчас очень большой обоз с награбленным добром формируется. И граф Суффолк его точно не бросит. И всю захваченную скотину также в собой заберет. Отсюда следует вывод, что пройти такая огромная масса людей, повозок и скота может только вот по этой старой римской дороге. Это единственный путь отсюда в Нормандию с твердым покрытием из гравия. Другие дороги в этих местах являются грунтовыми. И они в данный момент размокли от грязи. А значит, по ним тяжелые повозки с награбленным добром не проедут. Поэтому англичанам со своим обозом и огромным стадом коров можно будет двигаться только тут. Конечно, они могут бросить добычу и уйти налегке. Но англичане этого никогда не сделают.
   Услышав последнюю фразу Амбруаза де Лоре, все присутствующие здесь люди с улыбками закивали, соглашаясь с его словами. Я тоже был согласен, что англичане сэра Уильяма де ла Поля такую богатую добычу ни за что не бросят. Они же в этот набег именно за ней и пошли. Чтобы пограбить французские земли и удрать потом назад в Нормандию с награбленным. Поэтому тут я согласен с бароном Иври. Жадность человеческая не имеет границ. И она влияет на поступки людей в подобных делах вроде этого английского набега. И тут не надо думать, что только англичане подвержены этой самой жадности. Вон как все эти французские аристократы оживились, услышав о богатствах, которые везут сейчас с собой англичане под командованием графа Суффолка. Тут даже сомалийскому ежу понятно, что все эти высокородные французы предвкушают уже, как они эту военную добычу у англичан отнимут. Большинство из них сюда явились совсем не ради Франции и ее поруганной чести. Французских аристократов в первую очередь здесь интересуют богатые трофеи. И тот английский обоз с награбленным добром - это очень лакомый кусочек для них. Очень лакомый!
   Впрочем, я ведь тоже тут не ради идеи или альтруизма нахожусь. Если по честному, то мне на Францию и ее беды также наплевать и растереть. Да, и мой товарищ Михаил с позывным Гризли тоже разделяет мои взгляды на эту нелепую феодальную войнушку англичан и французов. Мы ведь с ним наемники. И привыкли воевать только ради прибыли для себя любимых. Мы привыкли нажимать на курок и получать за это солидное вознаграждение. Мы псы войны. И этим все сказано. Вот и сейчас мы с Мишкой прибыли на военный совет, который проходил в замке графов де Лаваль. И нет! Это не мы такие здесь наглые, чтобы без приглашения врываться на подобные собрания высших аристократов. Нас сюда вежливо пригласили.
   И сделал это Ги де Лаваль, бывший до недавнего времени моим оруженосцем. Этому аристократическому парнишке недавно исполнилось семнадцать лет. И я решил его посвятить в рыцари. Впрочем, открою вам маленькую тайну. Меня об этом попросила его мамаша Анна де Лаваль, которая до этого момента управляла делами графства Лаваль. Мы ей когда-то помогли снять осаду с замка Лаваль. И разбили армию англичан, стоявшую там. Ну, а сынок Анны Ги де Лаваль стал моим оруженосцем сразу же после нашего с Мишкой попадания в этот мир средневековой Франции. Мы тогда малыми силами разбили крупный отряд англичан. И это до невозможности поразило Ги де Лаваля. И он страстно возжелал стать моим оруженосцем. Хотел пацан вместе с нами воевать против англичан. А я по-началу его брать не хотел. Ему же тогда всего шестнадцать лет исполнилось. Но наш новый знакомец граф Жан д'Аркур меня все же убедил взять мелкого де Лаваля к себе оруженосцем.
   А он за это нам с Мишкой большой подгон сделал. Он нас легализовал на землях средневековой Франции. По протекции Жана д'Аркура мы получили документы о том, что я и Мишка являемся настоящими дворянами из далекой и загадочной Руси. А то мы ведь здесь были на самом нелегальном положении. Как и все попаданцы в прошлое. Мы же во Францию пятнадцатого века провалились прямиком из двадцать первого века. И там все случайно вышло. По-дурацки! Попали, в общем! Но граф д'Аркур нам здорово помог. И мы во французском обществе, благодаря ему, получили высокий статус хоть и иностранных, но дворян.
   Поэтому я не смог ему отказать и взял Ги де Лаваля оруженосцем. Кстати, этот аристократический пацанчик был аж целым наследником графа де Лаваль. Я то думал, что из-за этого у нас будут проблемы. Мы же с Гризли ни разу не дворянского происхождения. Но молодой де Лаваль оказался вменяемым товарищем. Не чопорным и заносчивым аристократом, как я думал о нем сначала. Совсем не мажор. Для него мы были людьми, творящими невероятные вещи. Мы громили многочисленных англичан малыми силами и с минимальными потерями. Так здесь в пятнадцатом веке никто не воюет. Эффективно и жестко. Как мы привыкли делать это еще в будущем. На его глазах мы разбили в пух и прах две крупные армии и несколько более мелких отрядов англичан. Для моего оруженосца это было сродни чуду. Поэтому он особо и не обращал внимание на наши с Мишкой ляпы. А все наши странности списывал на наше иностранное происхождение. Для него мы были настоящими героями легенд. О которых поют менестрели.
   Кстати, про нас уже начали петь. Мы с моим отрядом в этих местах уже стали легендами. И именно поэтому мы с Мишкой сейчас и сидим на этом военном совете. Где французские аристократы решают, как они будут бить англичан. Ведь по здешним меркам мы в данный момент обладаем большой военной силой. Сейчас наш отряд включает: четыре сотни лучников, тридцать восемь конных латников и две пушки с расчетами. Для средневековой Франции это очень круто. Тут не все графы могут себе позволить иметь подобные силы. Правда, французы все же больше уважают конных рыцарей. Они в бою делают ставку на атаку тяжелой кавалерии. Но тут за нас все решила наша слава победителей англичан. Мы ведь еще ни одного сражения не проиграли. Поэтому местные феодалы признали наши заслуги в деле борьбы с английскими захватчиками. И относятся к нам вполне дружелюбно. Да, и Ги де Лаваль поспособствовал. Ему же исполнилось недавно семнадцать лет, а из моих рук он еще и рыцарские шпоры получил. Он же сейчас стал совершеннолетним по французским законам. И вступил в права наследования титула графа де Лаваль. Моим оруженосцем он быть перестал. И теперь стал рыцарем и полноправным графом.
   И уже как граф де Лаваль он пригласил меня поучаствовать в этой военной авантюре против армии сэра Уильяма де ла Поля. Не за бесплатно, между прочим. Ги предложил мне за это очень заманчивую награду. Титул и земли барона де Витре. Теперь уже как новый владелец этого домена в графстве Лаваль молодой граф предложил мне его. Если мой отряд примет участие в сражении с армией англичан. Естественно, что земли и титул я получу только после разгрома графа Суффолка. Мы посовещались с Гризли и решили принять такое щедрое предложение графа де Лаваль. В то, что он нас кинет, я не верил. Не был мой бывший оруженосец расчетливой сволочью. Не успел еще Ги де Лаваль оскотиниться. Да, и к слову аристократа здесь в 1423 году пока еще очень серьезно относятся. Если уж дворянин поклялся при свидетелях, то должен свою клятву исполнить. А молодой граф де Лаваль поклялся. Поэтому обмана с его стороны я не жду.
   Зачем мне все это? Титул барона и земли в придачу к нему? У меня же вроде бы уже имеется баронский титул? Имеется. Вот только толку с него как с козла молока. Мне от моей покойной жены Ирен достался титул барона де Поншато. Который является чисто декоративным. Это лишь красивая приставка к моему имени и не более того. Земли и замок, принадлежавшие когда-то семье Ирен де Поншато, нагло отжали у нее вассалы герцога Бретонского. И теперь там другие владельцы. Которые плевать хотели на мои права на владения баронства Поншато. Значит, по доброй воле мне эти владения никто не отдаст. Придется брать силой. Что уже смотрится крайне глупо.
   Ведь герцог Бретани по-любому вступится за своих вассалов, у которых я начну отбирать землю. А войну против целого герцогства мы просто не потянем. Нереально это. Вот и получается, что мне сейчас этот титул барона де Поншато на хутор не уперся. Толку от него ноль целых, ноль десятых. А вот когда я пожил здесь в полуразрушенном замке посреди болота. Да еще и зимой! То быстро понял, что хочу жить в более цивилизованной и комфортной атмосфере. Желательно в своем собственном замке на своей законной земле. Я почему и про Поншато вспомнил? Думал, прикидывал и решал. А не стоит ли нам начать его отвоевывать? Но потом понял, что даже если мой отряд там и сможет захватить замок Поншато с налету, пользуясь внезапностью. То потом нам придется отбиваться от обозленных соседей и родственников тех, кто им сейчас владеет. А там и сюзерен барона Поншато подключится герцог Бретонский. И тут они нас просто телами завалят. Нет, не справимся. Хреновый план, в общем. Нереалистичный! Мда! Печалька!
   А тут как-раз подоспело предложение от молодого графа Ги Четырнадцатого де Лаваля. И оно нам подошло по всем параметрам. Кстати, мой бывший оруженосец ведь не просто так мне решил титул с землями подарить вдруг. Он ведь знал, что я хочу получить земли Поншато. Я же с ним тоже советовался по этому поводу. Хотел узнать, как бретонские феодалы будут реагировать на мою агрессию в сторону теперешнего владельца Поншато. И Ги де Лаваль уверил меня, что тогда нам придется воевать не только с бароном де Поншато, но и с самим герцогом Бретонским Жаном Шестым. Вот огорчил он меня тогда очень сильно такими заявлениями. Но сам-то запомнил, что я желаю. И когда стал полноправным графом, то сразу же и предложил мне выход из этой ситуации.
   Конечно, при этом мне придется стать вассалом графа де Лаваль. Но тут я подумал и решил, что такого сюзерена как Ги де Лаваль я смогу вытерпеть над собой. Тем более, что здесь в средневековой Европе по-любому надо быть чьим-то вассалом. Если ты, конечно, не герцог или король. А вот более мелким феодалам типа баронов и графов необходим сюзерен, который будет защищать из права. В общем, не получится у меня получить свой собственный замок и остаться при этом независимым. Ты просто тогда замучаешься отбиваться от желающих тебя подчинить своей власти. А так твой сюзерен станет твоей крышей и будет тебя прикрывать от других крупных феодалов.
   Конечно, за это придется служить своему сюзерену. Но по мне так лучше я буду служить молодому графу Ги де Лавалю. Которого я хорошо знаю как честного и порядочного человека. Чем какому-нибудь лживому, жадному и трусливому хмырю типа дофина Карла. Мишка, кстати, мое решение поддержал всеми лапами. Его тоже достало это болото, на котором мы всю зиму без дела просидели. И ведь зимой в этих краях особо никто не воюет. Хотя и сильных морозов здесь тоже нет. Но снег все же выпадает, а водоемы покрываются тонким льдом. В общем, отстой, а не погода. Мы тоже никуда с нашего болотного острова не выходили. Хорошо, что продуктов и теплой одежды много запасли на зиму. Да, и охотились в ближайшей округе в течении зимы. Но о боевых действиях пришлось забыть до весны. Впрочем, враги тоже активности не проявляли и всю зиму сидели тихо. Видимо, силы копили. И вот с наступлением весны английские рейдеры в этих краях активизировались. И нанесли первый удар. А теперь мы будем их ловить и очень больно бить.
  
  Глава 2.
  Битва при Бруссиньере.
  
   Наша объединенная армия стала собираться в окрестностях деревни Ле Бурнеф де ла Форэ. Сюда к 12 апреля 1423 года уже прибыли следующие персоны со своими людьми: Жан де ла Э, барон де Колонж; Пьер, бастард Алансонский; граф Ги де Лаваль вместе со своим младшим братом Андрэ; Луи Тромаргон, сеньор де Фонтэна; Пьер де Пора. И последним появился Амбруаз де Лоре, барон Иври с гарнизоном крепости Сент-Сюзанн. Ну, и наш отряд тут также присутствовал. Кстати, все командиры французских отрядов о нас слышали много интересного и необычного. Поэтому никакого особого негатива я со стороны этих аристократов не заметил. Нормально они на нас отреагировали. А мои люди произвели на местных феодалов благоприятное впечатление. Ведь все наши лучники были одеты в хорошие пехотные бригантины, а мои всадники щеголяли отличными и очень дорогими доспехами миланского и готического типа.
   Я заметил, что многие рыцари из других отрядов победнее были одеты чем мои конные шотландцы. И смотрели на них с удивлением и завистью. Ну, еще бы! Я ведь на своих воинах не экономил. Что наши пехотинцы, что конные латники получили самые лучшие доспехи из наших многочисленных трофеев. Конечно, такая вот крутая экипировка стоит здесь очень дорого. И не каждый барон или граф может себе позволить одевать своих людей в подобные доспехи. Но нам то эта броня обошлась очень дешево. Нас ведь ею очень любезно все это время снабжали англичане. Которых мы благополучно громили. Поэтому я разрешал своим бойцам выбирать самые лучшие доспехи и оружие.
   В общем, наш отряд очень выгодно выделялся на общем фоне нашей сборной армии. Кстати, мои люди это тоже видят. И это очень сильно поднимает их самооценку и боевой дух. Они теперь за мною пойдут хоть в Пекло. Шотландцы так те вообще на нас с Гризли чуть ли не молятся. Им же подобные рыцарские латы и превосходное оружие раньше не светили по жизни. К ним местные феодалы относились как к наемному быдлу. Как к дикарям из далекой Шотландии, которых можно натравливать на врагов. Но от нас с Мишкой эти суровые псы войны получили совсем другое отношение. Они поняли, что мы их ценим и уважаем как профессионалов. И теперь шотландцы были готовы за нас перегрызть глотку кому угодно. Эти потомки диких кельтов имели свой особый кодекс чести. В который мы с Гризли как-то умудрились гармонично вписаться. Поэтому сейчас все эти шотландские латники принесли мне личную присягу, поклявшись своими предками и именем Бога верно служить мне и моей семье.
   Этому способствовало еще и мое обещание наделить их всех землей. То есть сделать из них сквайров. Так в Англии и Шотландии называли мелкопоместных дворян. Это было самое низшее дворянское звание. Во Франции пятнадцатого века сквайра называли экюйер. По статусу он приравнивался к оруженосцу (башелье) рыцаря (шевалье), но все же был ниже тех в социальном положении. Кстати, для моих шотландцев стать сквайром со своей землей было пределом мечтаний. Ведь они сюда во Францию не от хорошей жизни приехали. А потому что дела на родине у них там шли не очень хорошо.
   Сейчас же в Шотландии идет процесс отъема земли у мелких фермеров в пользу крупных землевладельцев. Там сильные аристократы сгоняют с земли мелких сквайров и просто свободных простолюдинов. Вот и мои шотландцы в большинстве своем уже потеряли свою землю в Шотландии. Потому и подались в наемники. Поэтому они теперь за меня будут всеми лапами держаться. И порвут любого, на кого я им укажу. Я в их глазах стал не только удачливым военным вождем. Но и залогом их светлого будущего. Наши лучники также были мне лояльны. Конечно, этих выходцев из французских крестьян нельзя сравнивать с моими верными шотландцами. Но эти люди тоже будут мне верны. Так как понимают, что их благополучие напрямую зависит от меня. Ведь только попав в мой отряд, эти крестьяне поняли, что я могу дать им будущее. Мы же с Гризли, в отличие от французских дворян, к ним не как к скоту относимся, а как к свободным людям. И эти крестьянские парни это прекрасно понимают. И ценят. Ведь доброе отношение - оно и кошке приятно. А здесь люди.
   И все они быстро смекнули своим крестьянским умом. Что за нас с Мишкой надо держаться, если хочешь жить хорошо и богато. Поэтому в верности моих лучников я тоже не сомневаюсь. Конечно, они у нас не являются такими профессиональными воинами как те же шотландцы. Но за это время мы из этих крестьян вылепили нормальных бойцов. В чьих боевых навыках я сейчас был уверен. Лучнику ведь и не надо быть крутым фехтовальщиком. Его главное оружие - это лук. Уж что-что, а стрелять то наши лучники научились очень хорошо. И теперь не уступают в этом плане своим коллегам из стана англичан. Поэтому в довесок к моим крутым конным шотландцам на элитных боевых конях у нас еще и имеется отличная стрелковая пехота.
   Чего нельзя было сказать о пехотинцах и всадниках, которых сюда привели командиры других отрядов. В общей сложности в нашей сборной феодальной армии было по моим прикидкам где-то около девяти сотен всадников. Из которых нормальными рыцарями в тяжелой броне выглядело только процентов тридцать. Остальные же были явными оруженосцами, латниками и бродячими рыцарями, чьи боевые навыки и экипировка были не самыми лучшими. Нищеброды на слабосильных лошадках какие-то, а не нормальная кавалерия.
   Пехота французов также не внушала уважение. Это была какая-то сборная солянка из разномастно и плохо вооруженных людей. Да, и доспехи у той пехоты вызывали лишь смех. А у некоторых таких пехотинцев даже доспехов не было. Только старый щит, дрянной шлем и кривое копье.
   Это просто какая-то смазка для вражеских мечей, а не воины. Так тут, между прочим, сейчас называют пушечное мясо. Смазка для мечей! В общем, к своей пехоте французские феодалы относились очень презрительно. И это было видно сразу. Не ценили они ее. Не вооружали и не обучали как следует. И на мой профессиональный взгляд все эти французские пехотинцы были не армией, а просто вооруженной толпой. От которой толку в бою будет не много. Только ловить вражеские стрелы своими телами. Чтобы англичане не стреляли по рыцарям. Скорее всего, французы сюда всю эту пехоту и притащили чисто для массовки. Чтобы она деятельность изображала и пугала противника своей численностью. В общем, в боеспособности французских пехотинцев я очень сильно засомневался. Зато их было довольно много здесь. Примерно тысячи две. Не меньше.
   Командующим нашей объединенной армией был Жан д'Аркур, граф д'Омаль. Он же здесь имел не только графский титул, но и был представителем дофина Карла. Поэтому все прибывшие сюда французские аристократы ему сейчас должны были подчиняться. А то в другом случае могли возникнуть споры о праве командовать. Это же средневековье. И феодалам здесь западло подчиняться менее знатному полководцу. Но так как Жана д'Аркура на эту высокую должность назначил их сюзерен дофин Карл. То тут ни у кого вопросов не возникло. Хотя, конечно, на военном совете я видел. Что другие командиры отрядов тоже высказывали свое мнение. А граф д'Аркур прислушивался к их мнению. И старался не приказывать, а довольно мягко навязывать свою волю, продвигая в жизнь свой план предстоящего сражения.
   Мда! Я бы так не смог. Мы же с Гризли привыкли к другой манере общения командиров и подчиненных. А тут если аристократам не понравится ваш приказ, то они его просто не выполнят. И могут еще такого тупорылого командира послать на хутор бабочек ловить. Здесь многое держалось на сословных заморочках и авторитете полководца. А у Жана д'Аркура такой авторитет имелся. Его все здесь знали как грамотного полководца с солидным боевым опытом. Вот тому же молодому Ги де Лавалю вряд ли бы с таким желанием аристократы подчинились. Он хоть и граф, но пока еще не успел прославиться как опытный командир. Да, он и сам это прекрасно понимал. И пальцы не гнул, без споров согласившись со старшинством Жана д'Аркура. Я же говорил, что он у нас очень здравомыслящий молодой человек.
   Граф д'Омаль еще раз доказал свой профессионализм как полководца, выслав конную разведку в сторону противника. И теперь мы прекрасно знали, что англичане в данный момент подошли к замку Ла Гравель, где и стали лагерем. Наша же армия находилась примерно в двенадцати милях от них. Жан д'Аркур хладнокровно ждал хода противника. Правда, мое предложение внезапно атаковать англичан на марше или в их лагере он отверг после долгих споров. Нет, если бы здесь все решал только один д'Аркур. То он бы согласился со мною. Мы же с ним уже нечто подобное провернули. Когда сняли осаду англичан с замка Де Лаваль. Но тут в наш спор вмешались все эти аристократы, которым нападение без предупреждения из засады виделось постыдным для их чести поступком. Долбанные рыцари, блин! Все эти высокородные французики привыкли воевать по-рыцарски. Они явно путали войну с турнирами. И мои эффективные методы борьбы с англичанами виделись им не очень почетными и честными. В общем, эти придурки настояли, что мы должны встречать англичан здесь прямо на дороге в четырех милях от места нашего сбора вблизи к местечку Бруссиньер. Англичанам то все равно здесь мимо нас ну никак не пройти было со своим огромным обозом. Поэтому мы их здесь и будем просто ждать.
   Наконец, разведчики донесли, что армия противника выдвинулась в нашу сторону. И Жан д'Аркур повелел и нам выдвигаться на позиции. На военном совете было решено дать бой армии графа Суффолка именно здесь. Тут древняя дорога, покрытая камнями, вилась между холмов и рощ. Боевой порядок нашей армии был следующим. В ходе споров было решено, что в центре встанут мои лучники. У нас имелось двенадцать повозок, которые мы модернизировали ранее по типу боевых возов чешских таборитов. Мои бойцы усилили оси и колеса, обив их железом. Нарастили борта из толстых досок. Имелись там еще и специальные прямоугольные щиты с бойницами, которые в бою закреплялись на бортах повозок. Наши боевые возы мы установили вдоль фронта. Между ними также были расположены обе наши пушки, прикрытые большими щитами из досок. На повозках устроились наши лучники. Они засели за высокими бортами, прикрытыми щитами. В результате у нас получился настоящий гуляй-город.
   Такие вот фортификационные полевые сооружения из повозок сейчас уже вовсю применялись чешскими таборитами против рыцарей-крестоносцев из Тевтонского ордена и русскими воинами против татар. Поэтому французы про них слышали. И наши повозки здесь не вызвали большого ажиотажа. А когда я заявил, что так на моей далекой родине все уже давно воюют. То все вопросы к нам отпали. Хотя некоторые аристократы высокомерно заявили, что это не по-рыцарски. Вот так вот прятаться за повозками во время боя. Правда, все же трусами нас с Гризли в открытую не называли. И на том спасибо. А то бы нам пришлось сократить численность заносчивых феодалов, вызвав их на поединок до смерти. Но грань они все же не переступили. Хотя и свои аристократические морды кривили презрительно, рассматривая наши боевые повозки и пушки между ними. А мне было положить с прибором на их мнение. Меня здоровье моих бойцов больше волнует. Это французики привыкли воевать эффектно, но глупо. Я же профессионал. Поэтому мои люди и будут в этой битве участвовать, прикрываясь от английских стрел стенами этого гуляй-города из повозок. Мне глупые потери не нужны. Тем более, что граф Жан д'Аркур меня поддержал. Его наш гуляй-город заинтересовал. А то вон у остальных французских ополченцев у многих даже нормальных щитов не имеется. Но ведь бронебойные стрелы английских лучников пробивают даже рыцарские латы. Не говоря уже о той дрянной пехотной броне, которую сейчас носит вся французская пехота из других отрядов.
   Итак, мои лучники с пушками на гуляй-городе встали в центре нашего боевого порядка. Слева и справа от нас расположились пехотные баталии. Причем тут Жан д'Аркур настоял, чтобы большинство французских всадников спешились и смешались с пехотинцами. Видимо, он решил отдать в этом сражении предпочтение английскому стилю боя. Ведь англичане предпочитали драться пешими. Даже их рыцари спешивались, чтобы воевать в боевых порядках пеших лучников. Сам д'Аркур также спешился и встал в ряды пехоты, показывая пример другим дворянам. Правда, не все всадники нашего войска спешились. При этом около четырех сотен французских рыцарей и латников остались верхом на конях. Это были люди из отрядов Амбруаза де Лоре, барона Колонжа и Луи Тромаргона. Они встали на флангах. Потянулись часы ожидания. Примерно часа через два из-за холмов показались наши конные разведчики, которых преследовал небольшой отряд конных англичан. Увидев это, граф д'Аркур выслал им навстречу отряд французских рыцарей. Врагов было меньше. Поэтому они поспешно обратились в бегство. Тем более, что они и так уже заметили всю нашу армию, стоящую посреди дороги в боевом порядке. Поэтому больше тем англичанам здесь было делать нечего. Они сейчас спешили к своей армии, двигавшейся к нам навстречу. Чтобы предупредить графа Суффолка об опасности.
   Глядя на убегающих вражеских кавалеристов я сначала подумал, что англичане могут к нам сюда и не прийти. Но когда враги показались на горизонте, то я понял, что барон Иври оказался прав. Мы, действительно, перекрыли англичанам единственный нормальный путь в Нормандию. И только по этой старой королевской дороге с твердым покрытием они сейчас могли бы протащить свой громадный обоз с награбленным добром. Видимо, и вражеский главнокомандующий это тоже понимал. Но бросать добычу не захотел. Потому и решил рискнуть, вступив в сражение с нашей армией. Кстати, тут я его понимаю. Англичан же здесь на этом поле боя было не намного меньше чем французов. По моим прикидкам тут сейчас против двух с половиной тысяч англичан выступало около трех тысяч и четыре сотни французов. Да, численно нас было больше чем воинов графа Суффолка. Но дьявол как всегда кроется в деталях. Если английская армия состояла из восьми сотен профессиональных лучников. А остальная часть врагов были рыцарями или латниками. То в нашей сборной армии больше половины бойцов были пешими ополченцами, которые не отличались хорошей боевой выучкой и экипировкой. Англичане ведь и раньше уже побеждали более многочисленных французов. Поэтому у графа Суффолка были все основания, чтобы верить в свою победу над нами.
   Вот не понимаю я этих французов. Эти идиоты рыцарственные дали противнику возможность построится для боя. Они при этом к англичанам даже парламентеров с герольдами послали, чтобы договориться о правилах этой битвы. Ну, прямо куртуазный цирк на лужайке, а не война. А мы все это время тупо стояли на месте и ждали. Ждали пока враги построятся в боевые порядки. Установят заостренные колья перед своим фронтом против атак нашей конницы. Построят стену из телег в своем тылу. В общем, не спеша приготовятся к этому сражению. Глядя на это, я только мысленно матерился. Не привык я вот так воевать. Опереточно и понарошку. Я бы на месте французов уже давно и внезапно атаковал англичан. Еще когда они только подошли и начали разворачиваться в боевые порядки. Ведь именно тогда вражеская армия была наиболее уязвима. Там бы даже одного удара нашей кавалерии хватило, чтобы посеять панику среди англичан. Но нет! Эти долбанные рыцари так не воюют. Французики привыкли все делать по правилам. По ходу местные аристократы не видят особой разницы между войной и рыцарским турниром. И кстати, раньше англичане уже много раз их на этом ловили, нарушая эти самые правила ведения благородной войны. Но французы все никак этого не поймут. И не хотят перестраиваться на новый лад. Вот и сейчас они безбожно тупили, милостиво давая врагам хорошо подготовиться к бою. А я все это видел и бесился. Потому что от меня здесь мало что зависело. Не я, к сожалению, командую сейчас нашей объединенной армией. А жаль!
   Наконец, наше идиотское ожидание закончилось. Затрубили с обеих сторон трубачи, давая сигнал к началу сражения. И английские лучники при этом начали выдвигаться за колья, которые они ранее установили перед своим фронтом. По моей команде по ним стали работать наши лучники и артиллерия. Попав под сосредоточенный огонь, англичане опешили. Не ждали они от французов такого неприятного сюрприза. Трофейные длинные луки, которыми были вооружены мои люди, уверенно били на дистанции в двести метров. При этом их стрелы с бронебойными наконечниками легко пробивали доспехи англичан. Вражеские лучники же серьезных доспехов не носили. Они делали ставку на мобильность и точную стрельбу. Ведь раньше у французов не имелось нормальной стрелковой пехоты. И они мало чем могли ответить английским лучникам в ходе перестрелки. Даже немногочисленные французские арбалетчики против них всегда пасовали. И в большинстве сражений этой долгой феодальной войны, которую тут уже успели обозвать "Столетней войной", именно английские лучники наносили наибольший урон французам на поле боя. Много раз лучники в легкой броне с дальнобойными луками побеждали закованных в тяжелую броню французских рыцарей.
   Но сейчас у них нашла коса на камень. Английские лучники встретили достойных конкурентов в лице моих стрелков. Конечно, моих лучников было меньше чем английских. Но зато мои люди сидели сейчас в укрытиях в нашем гуляй-городе. Откуда могли безнаказанно расстреливать врагов, стоящих посреди открытого пространства. Где не было никаких укрытий. Да, и наши пушки тоже англичан сильно смутили. Обе бомбарды успели выстрелить всего по одному разу. При этом их ядра убили лишь несколько вражеских лучников и потом еще влетели в спешенных английских рыцарей и латников. Стоявших в тылу у лучников противника. Вот в их плотных рядах наши ядра проделали целые кровавые просеки. Там же враги стояли очень компактным строем, готовясь к отражению нашего рукопашного натиска.
   Но даже не это стало кульминацией данной перестрелки. После того как мои лучники накрыли врагов несколькими залпами обычных стрел. Я приказал своим лучникам выпустить по одной взрывной стреле. Помните наши с Гризли эксперименты? Вот! Конечно, по убойности такие стрелы уступают ручным гранатам или нашим самопальным монкам. Заряд пороха там маловат и осколков тоже не много. Но мои лучники за один залп их могут выпустить сразу четыре сотни штук. На врагов наши взрывные стрелы произвели ошеломляющее впечатление. Кстати, при этом убитых англичан было не так уж и много на мой взгляд. Мда! Это вам не залп реактивной системы "Град". У наших взрывных стрел калибр поменьше и труба пониже. Но напугали они английских лучников знатно. Враги, услышав взрывы и вопли своих раненых товарищей, побросали луки и в панике обратились в бегство. А вражеская пехота все это прекрасно видела и тоже дрогнула. Правда, больше мои лучники взрывными стрелами бить не стали. Дорогое это удовольствие в таких громадных количествах сжигать порох. Он здесь, между прочим, очень дорогой. Поэтому мои стрелки сделали только один залп взрывными стрелами, а потом перешли на обычные.
   Впрочем, долго нам пострелять не дали. Жан д'Аркур увидел, что враги обратились в бегство. И по его сигналу вся наша армия ринулась в атаку. Конечно, вперед сразу же вырвалась французская кавалерия, стоявшая до этого на флангах наших боевых порядков. Французские пехотинцы значительно отстали от наших конных рыцарей. Мои же люди остались на месте. И стреляли по врагам, пока можно было это делать, не опасаясь попасть в своих. Нет в рукопашную я своих лучников не поведу. У них специализация другая. Дальний бой. Конечно, мы наших лучников учили сражаться и в ближнем бою. Но делали это без фанатизма. Я этими людьми в рукопашной схватке с английскими пешими рыцарями рисковать не хочу. Мои артиллеристы тоже остались на месте. Нечего им там в мясорубке ближнего боя делать сейчас. Они ведь также являются у нас редкими специалистами другого профиля. И в рукопашную атаку точно ходить не будут. Жаль, конечно, что они в этом бою успели только один залп дать из своих бомбард. Слишком уж долго эти допотопные орудия надо заряжать. Это вам не современная казназарядная пушка.
   А тем временем французские кавалеристы уже домчались до позиций противника и с ходу влетели на те самые колья. Которые англичане демонстративно у всех на виду устанавливали перед боем. И все это прекрасно видели. Но эти французские конные рыцари опять меня удивили своим непередаваемым идиотизмом. Они же прекрасно знают, что эти заостренные колья, вкопанные в землю и наклоненные в сторону атакующей кавалерии, наносят всадникам огромный урон. Вот и я говорю вам об этом. Ну, не идиоты ли эти конные французики, которые с разгону попытались все же прорваться через эти смертоносные колья? Мда! Рыцари - они такие рыцари! И конечно же, у них ни хрена при этом не получилось. Только потеряли часть коней и всадников, с разгону налетевших на те колья и повисших на них. Отстой! У меня просто матов не хватило, когда я увидел эту эпично-дурацкую картину. Так бездарно и глупо погибнуть. Наверное, только французские рыцари так умеют? Вот что им мешало просто объехать эти самые колья? Что? Что и требовалось доказать? Не прорвавшись сквозь колья, французские всадники начали искать обходной путь. Заходя на правый фланг армии противника. Там у англичан видимо кольев просто не хватило. Ну, а раньше-то нельзя было это сделать без всех этих пафосных и глупых жертв?
   Наконец, наша конница все же смогла развернуться и обойти линию кольев. После чего французские всадники без разгона, но с азартом врубились в английскую пехоту, которая их там с нетерпением уже поджидала. И если бы мы до этого не рассеяли и не обратили в бегство английских лучников. То сейчас бы французским конным рыцарям пришлось тяжело. Пока бы они вот так медленно и печально ехали вдоль кольев. Английские лучники бы по ним стреляли из своих длинных луков, спрятавшись за кольями от атак французов. И наверняка бы при этом убили не одного бравого французского аристократа своими бронебойными стрелами. Но теперь этого не произошло. Так как английские лучники в данный момент в панике драпали в тыл, побросав свои луки из-за нашего обстрела. Здорово их напугали наши взрывные стрелы. И хотя при этом убили они не так уж и много врагов. Зато моральный дух англичан уронили ниже плинтуса. А в бою от морального духа зависит очень многое. Кстати, убегающие в панике английские лучники также понизили и моральный дух своей пехоты, мимо которой они пробегали крича от страха.
   И это сыграло с англичанами злую шутку. Когда до них, наконец-то, добежала французская пехота и атаковала их. Колья тех пехотинцев задержать не могли. Они же эффективны только против всадников. Поэтому почти по всему фронту теперь началась свирепая рукопашная схватка. Конечно, французские пешие ополченцы, набранные из крестьян или горожан, значительно уступали спешенным английским рыцарям и латникам в боевом плане. Но не надо забывать, что в данный момент с ними были еще и французские всадники, спешившиеся перед боем по приказу графа д'Аркура. А это была уже сила. И еще сейчас мотивация и боевой дух французов были на высоте. Чего нельзя было сказать про англичан. Враги растерялись и начали быстро отступать под натиском французов.
   Увидев это, я кивнул своему отрядному трубачу. И тот заиграл затейливую мелодию. Услышав которую, мои конные шотландцы под командованием Мишки ринулись в атаку. До этого момента все они прятались в роще на холме напротив левого фланга вражеской армии. Это была моя страховка. Мне очень сильно не нравилось, как французы решили биться с англичанами. От всей этой долбанной рыцарской куртуазности все могло пойти по очень плохому для нас сценарию. Очень уж велика была вероятность поражения. Англичане являются очень сильными и серьезными врагами. И нельзя их недооценивать. Поэтому когда наша объединенная армия здесь строилась перед боем. Я послал Гризли и всех наших шотландцев в ту самую рощу. Они должны были изобразить наш засадный полк и ударить по противнику по моему сигналу. Конечно, это совсем не по-рыцарски. Тут так никто не воюет. И многие аристократы меня осудят. Может быть и так? А мне плевать на их мнение с высокой колокольни собора в городе Ле Ман. Я воюю так, как умею. И точка!
   Получив мой сигнал, наш маленький, но очень грозный засадный полк бодрой рысцой выехал из рощи и с разгону атаковал левый фланг англичан. Казалось бы, что тридцать девять всадников, даже обряженных в великолепные тяжелые латы, это слишком малая сила. Песчинка в масштабах этого сражения, где сейчас сражались тысячи людей. Но именно эта песчинка и смогла переломить хребет английской армии графа Суффолка. Мишка правильно углядел самое уязвимое место этой армии противника. Он со своим засадным полком нацелился на вражеского главнокомандующего, чей штандарт сейчас как-раз мелькал на левом фланге. Обычно в ходе боя военачальники всегда находятся рядом со своим знаменем. Так простые бойцы могут видеть, где сражается их командир. Это их подбадривает и внушает храбрость. Ну, а если знамя падает, то все видят, что с полководцем что-то случилось. И это в большинстве случаев вызывает панику во всей армии. Поэтому сейчас мой братишка нацелился срубить это самое знамя графа Суффолка. Да, и самого английского командующего тоже хотел уничтожить. Хотя я перед боем Мишке настоятельно советовал взять вражеского командира в плен. Нам же потом за этого английского графа много звонких монет заплатят его родственники в качестве выкупа. Ох, как же я люблю эту средневековую войну. Когда ты с пленных врагов можешь еще и огромные бабки поиметь. Поэтому я и просил Мишку сильно там не свирепствовать и все же попытаться взять живьем сэра Уильяма де ла Поля, графа Суффолка. Нам же в скором времени хозяйство поднимать придется с замком и землями. А для этого деньги нужны. Много денег.
   После того как упало личное знамя графа Суффолка, в армии англичан началась форменная паника. Враги стали разбегаться или сдаваться в плен. Правильно Мишка все рассчитал. И нанес один точный, но сильный удар, который и превратил вражескую армию в стадо паникующих трусов. И к моему большому облегчению Гризли все же там не сильно увлекся убийствами англичан. Внял моим советам и вражеского военачальника не прибил насмерть. Графа Суффолка он просто треснул по голове булавой и сбил с коня. Англичанина от смерти спас крепкий стальной шлем. Но очнулся он уже в нашем плену. Кроме сэра Уильяма де ла Поля мои шотландцы смогли взять в плен еще двух капитанов англичан: сэра Томаса Бэрри и сэра Ричарда Спара. Еще к ним в плен попали три рыцаря, восемь латников и двадцать семь лучников. Все же приучил я своих шотландцев брать пленных, чтобы потом с них выкуп получать. Кроме этого Мишка и мои предприимчивые горцы смогли под шумок умыкнуть походную казну графа Суффолка. Это когда все французы бросились грабить вражеский обоз. Вот тогда эти ухари сундук с золотыми и серебряными монетами и стибрили из-под носа у других наших союзников.
   Впрочем, там награбленного добра на всех хватило. Поэтому нашу скромную экспроприацию никто из французов даже и не заметил. Аристократы увлеченно грабили большой английский обоз. И им было не до того. По итогу нам в том сундучке досталось около четырех тысяч ливров. По здешним реалиям - это просто огромная сумма. Если вы помните, то годовой доход графства Лаваль равен примерно четырем сотням ливров. Меня об этом Ги де Лаваль просветил когда-то. Вот теперь и прикиньте, какое богатство мои орлы увели из загребущих лап местных аристократов. Впрочем, наши союзники об этом все равно не узнают. Зачем их расстраивать? Мои горцы будут молчать. Да, и Гризли тоже все прекрасно понимает. Поэтому на общем фоне чисто визуально нашему отряду достались довольно скромные трофеи. Мне потом даже Жан д'Аркур по доброте душевной хотел выделить пленных и прочие трофеи из своей доли. Но я отказался. Даже наоборот продал ему всех наших пленников за одну тысячу ливров. Пленных граф д'Омаль взял у меня охотно и заплатил за них сразу и не скупясь. Конечно, его в первую очередь интересовал английский граф Суффолк и другие знатные англичане. А вот простые латники и лучники пошли к ним в качестве довеска. Мне просто лень было с ними возиться. Хотя нет! Не от всех трофеев, предлагаемых графом д'Аркур, я отказался. Три сотни коров с бычками и сотню лошадей я все же забрал. Это на развитие моих новых владений, которые мне обещал молодой граф де Лаваль. Я то свою часть сделки выполнил. Мой отряд поучаствовал в этой битве с англичанами. Теперь посмотрим, как Ги де Лаваль держит свое слово.
  
  Глава 3.
  Оммаж.
  
   Следующие две недели у нас ушли на утрясание различных формальностей. Граф Ги де Лаваль оформлял нужные бумаги о получении мною титула барона Витре, прав на замок Витре и земли вокруг него. Там же оказалось не все так просто с моими новыми владениями. Оказывается, раньше графы де Лаваль были вассалами сразу двух сюзеренов как французского короля (а теперь дофина Карла), так и герцога Бретонского. А все из-за их владений. Вот как-раз титул барона Витре ранее был вассальным от герцога Бретани. Но ведь мне граф Ги де Лаваль его жаловал как своему вассалу. Поэтому я в первую очередь становился его вассалом, но также по всем средневековым нормам я еще и вассальную зависимость получал от Жана Шестого де Монфора, герцога Бретонского. Вот такой феодальный казус получился. Меня этот двойной вассалитет поначалу сильно напряг. Но Ги де Лаваль меня успокоил.
   Он рассказал мне историю взаимоотношений баронов Витре с Бретонским герцогом. Сначала там все было довольно хорошо. Первые бароны Витре были верными вассалами герцогов Бретани. Однако, все изменилось, когда барон Робер Второй де Витре в 1135 году поссорился с Конаном Третьим, герцогом Бретонским. В итоге, дело даже дошло до войны. Вокруг мятежного барона Витре тогда собрались несколько других бретонских феодалов. И эта коалиция баронов выступила с оружием в руках против своего сюзерена Конана Третьего. Просто этот герцог решил прогнуть под себя своих вассалов. И начал их строить, укрепляя свою власть. Поэтому мятежного барона де Витре тогда и поддержали другие бретонские феодалы. Которым очень не понравились попытки герцога Бретани укрепить свою власть за счет них. Они же привыкли к феодальной вольнице. А герцог Конан Третий начал вдруг насаждать в Бретани абсолютистские порядки. И я его в этом плане понимаю. Вассалы же в феодальной Европе довольно независимы. Они могут в любой момент взбрыкнуть и послать подальше своего сюзерена с его приказами. Если им что-нибудь не понравится. Ну, а какому амбициозному правителю может такое поведение подчиненных понравиться? Вот и герцог Конан Третий тоже начал закручивать гайки и загонять своих непокорных вассалов в стойло. А они взяли и подняли бунт. Впрочем, такие истории были совсем не редкостью в феодальной Европе. Поэтому обычно сюзерены старались идти на компромиссы и заигрывать со своими вассалами. Чтобы те и дальше продолжали им подчиняться и признавали их власть. Не было здесь еще абсолютных монархов пока. Пока тут царит феодальная раздробленность. А феодалы чувствуют себя довольно вольготно.
   Но вернемся к противостоянию баронов и герцога. В 1144 году произошла битва при Висейшском мосту. Где герцог Конан Третий проиграл своим противникам. После чего он был вынужден помириться со своими мятежными вассалами и признать их права. Из-за этого барон Витре теперь хоть и считался вассалом Бретонского герцога. Однако, этот вассалитет был очень мягким. Так, например, бароны Витре освобождались от воинской повинности в пользу своего сюзерена. Герцог Бретани теперь не мог им приказывать, а только просить. Еще теперь он не мог законным образом отобрать земли с замком и лишить меня титула барона Витре. Кроме этого с Витре снималась обязанность вассалов вносить свою долю денег за выкуп герцога Бретани. Если вдруг он попадет в плен. В общем, барон Витре сейчас имел лишь формальный вассалитет от герцога Бретонского, который его ни к чему не обязывал. Зато давал кучу прав и привилегий на территории герцогства Бретань.
   Ну, а графы де Лаваль приобрели баронство Витре в свою собственность через династический брак. И вместе с этим получили формальный статус вассалов Бретонского герцога, который их ничем не обязывал. Ведь настоящими их сюзеренами являлись короли Франции. И только им де Лавали и служили верой и правдой. Поэтому я, вступая во владение баронством Де Витре, хоть и считался теперь вассалом сразу двух господ. Однако, моим реальным сюзереном являлся лишь граф Ги де Лаваль.
   Кстати, его мамаша Анна де Лаваль тоже поддержала такую инициативу своего сына. И тут скорее свою роль сыграло не то, что мы с ней когда-то замутили небольшую интрижку. А польза для графства Де Лаваль. Она же была довольно умной женщиной, которая управляла делами графства после смерти своего мужа. Поэтому эта графская вдова быстро поняла, что такой сильный вассал вроде меня будет очень полезен графу де Лавалю. Особенно сейчас под угрозой очередного вторжения англичан. Не надо забывать, что я со своим отрядом ведь уже очень хорошо проявил себя в сражениях против англичан. И даже снял осаду с замка Лаваль, когда его осадила английская армия. Конечно, в том деле участвовал еще и граф Жан д'Аркур. Но Анна де Лаваль прекрасно знала, какую огромную роль сыграл в тех событиях я. Возможно, даже это она посоветовала своему сыну Ги де Лавалю даровать мне этот титул барона де Витре? Чтобы привязать нас вассальной клятвой к роду Де Лавалей.
   А что? Я не удивлюсь, если все так и было. И это вполне логично. Ведь графство Лаваль недавно подверглось вторжению вражеской армии. Которая его основательно так пограбила. И часть вассалов графа де Лаваль при этом тоже погибли или попали в плен. А у нас как-раз имеется довольно большой и боеспособный отряд, который уже многократно доказал на практике свою эффективность в боях с англичанами. Поэтому от этой сделки обе договаривающиеся стороны получили то, что хотели. Я заимел титул и земли, а граф де Лаваль получил верного и сильного вассала, на которого он может опереться в своей борьбе против англичан.
   Наконец, все бумаги были составлены и оформлены. И в тронном зале замка Лаваль прошла церемония оммажа. На латыни этот обряд называется гоминиум. Мой сюзерен молодой граф Ги де Лаваль сидел на своем графском троне, одетый в богатые церемониальные одежды. А я подошел и преклонил перед ним одно колено. Мне это перед церемонией популярно разъяснили, чтобы я не перепутал ничего. Ведь на двух коленях обычно должны были стоять только рабы или крепостные крестьяне при произнесении каких-либо клятв. Затем я вложил свои ладони в его ладони и громко объявил себя человеком графа де Лаваля. Потом Ги де Лаваль встал с трона. После чего мой сюзерен нагнулся и поцеловал меня в губы, даря "поцелуй мира", и поднял меня с колен, признавая своим вассалом. Бр-р-р!
   Признаюсь честно! Целоваться даже чисто символически с мужчиной мне было очень неприятно. Я не из этих. Не из заднеприводных! Мне девушки нравятся! Впрочем, Ги де Лавалю, похоже, также этот процесс поцелуя не понравился. Я то знаю, что у него с ориентацией все в порядке. Сам видел, как он очень азартно симпатичных служанок в тавернах соблазнял. Но мы оба с ним не стали сейчас кривиться и плеваться. Тут ведь дело серьезное и важное. Традиция тут такая имеется. Чтобы при церемонии оммажа сюзерен целовал вассала. И этот поцелуй двух мужчин не несет в себе никакого сексуального подтекста. Он чисто ритуальный. Мда! Теперь я начал понимать, откуда ноги растут у всей этой европейской гомосятины. Вот из таких феодальных ритуалов здесь все это и выросло в полноценную ЛГБТ в будущем. Извратили потом потомки священные ритуалы своих гордых и храбрых предков. И в итоге - получилось одно сатанинское непотребство и изврат. Тьфу ты, мерзость! И еще мне в голову вдруг влезла смешная и пошлая мысль насчет Брежнева. Возможно, что этот эпатажный Первый Секретарь КПСС и правитель СССР знал про эту самую церемонию оммажа? Может быть, читал где-то? И потом целуясь с разными мужиками взасос, подсознательно стремился сделать их своими вассалами. Гы-гы-гы! Ладно, шутки в сторону!
   С большим трудом сдержавшись, чтобы не скривиться и не сплюнуть после того "поцелуя мира". Я произнес клятву верности роду Де Лаваль, которая здесь называется фуа. А потом слегка наклонился, чтобы Ги де Лаваль водрузил баронскую корону на мою голову. Правда, на нормальную корону с вычурными металлическими зубцами этот плоский золотой обруч, перевитый нитью с нанизанными на нее мелкими жемчужинами, мало походил. Но мне и так сойдет. Кстати, эту корону для меня специально сделали перед церемонией оммажа. Даже мерки ювелиры графа сняли с моей головы. И теперь баронская корона сидела на моей голове как влитая.
   После того как корона оказалась на моей голове. Трубачи заиграли торжественную мелодию, а герольд, одетый в гербовую накидку с цветами рода Де Лаваль, громогласно объявил, что у графа де Лаваля отныне появился новый вассал. Его милость, Андрэ Каменеф, барон де Витре (вот не могут эти французы нормально мою фамилию произносить, обязательно переврут)! То есть я! Вот и все. Теперь я не какой-то там мутный иностранец и безземельный барон без замка и земли. Нет, с этого момента я стал полноправным феодалом и крутым землевладельцем. Ну, а мой названный братец Мишка соответственно как мой самый близкий родич автоматически получил титул баронета. Так тут наследников баронов сейчас называют. Ведь по здешним законам мы с Гризли теперь являемся родными братьями. Нас же так и записали, когда выписывали в Ле-Мане дворянские грамоты по ходатайству Жана д'Аркура. Я Андрэ Каменев, а он - Мишель Каменев и мой брат. Вот такие пироги в котятами!
  
  Глава 4.
  Соперник.
  
  - Крутой замок! - пробормотал Мишка, почесав лоб. - Такой легко выдержит стрельбу и из наших пушечек! Вон какие стены у него толстые!
   В ответ я только печально вздохнул и покосился на своего братишку, сидящего в высоком рыцарском седле на своем огромном сером коне породы дестриэ по кличке Бегемот. Гризли оказался абсолютно прав. Замок Витре внушал уважение. Это был типичный пограничный замок, охранявший границы герцогства Бретань. Что это значит? Это означает, что подобные замки обычно имеют более серьезные укрепления чем те, что располагаются в глубине Бретани. Тыловые замки то никто так вот укреплять не стремится. А вот пограничным баронам всегда приходится укрепляться по максимуму. Так как они первыми принимают на себя удар внешних врагов. Впрочем, такая ситуация не только в Бретани, но и в любой средневековой стране одинакова. Там пограничные укрепления всегда круче тыловых.
   Вот и Витре эта тенденция не миновала. Этот замок, расположенный на берегу реки Вилен, стоял на высокой треугольной скале, возвышавшейся над местностью метров на триста. И если по размерам он немного, но уступал графскому замку Лаваль. То вот по фортификационным сооружениям значительно его превосходил. Высокие и очень толстые стены с круглыми башнями со стрельчатыми крышами. Массивный донжон. Солидные надвратные башни с барбаканом и подвесным мостом. И еще этот хорошо укрепленный замок, стоявший на скале, окружал сухой, но довольно глубокий крепостной ров.
   На мой взгляд этот замок практически невозможно будет взять штурмом, если использовать чисто средневековые методы. То есть прямой штурм ворот и стен силами пеших воинов при помощи таранов, штурмовых башен и лестниц. Да, и не развернешься ты там со всеми этими осадными средневековыми машинами. Местность там очень неудобная для этого. Сам замок же стоит на высокой скале. Подъем на которую довольно крутой и неудобный, если тащить по нему еще тяжелый таран или массивную осадную башню под обстрелом с крепостных стен. И еще вокруг замка Витре вырос за несколько столетий одноименный городок, который также сейчас был укреплен приличной каменной стеной с массивными башнями. Было видно, что бароны Витре и графы де Лаваль, владевшие этими землями раньше, очень серьезно подошли к процессу укрепления обороны данного поселения. Поэтому взять Витре с налета местным воякам просто не выйдет. Только осада. А это очень долгий процесс.
   Обычно то в подобных замках существует большой запас еды как-раз на случай вражеской осады. И они могут не сдаваться в течение года или двух. Там уже время осады от количества едоков зависеть будет. Нет, мы ведь с Мишкой попаданцы. И прекрасно знаем, как можно быстро брать вот такие неприступные замки. Правда, для этого мы будем применять более страшное оружие чем все средневековые клинки, арбалеты и примитивные осадные машины. Порох! Если ты знаешь, как правильно его можно применять в таких случаях. То победа тебе обеспечена. Мы вот с Гризли знаем. Вот только нет у меня никакого желания взрывать этот красивый и мощный замок на скале. Витре же теперь является моей собственностью. Портить и уничтожать которую совсем я не хочу.
   А теперь я все объясню вам по порядку. После того как прошла торжественная церемония моего оммажа. То граф Ги де Лаваль решил провести турнир и праздничный пир в честь своего нового вассала Андрэ Каменева, ставшего бароном де Витре. Надо же было ему хоть как-то отметить это знаменательное событие. Кстати, мы с молодым графом в турнире том участие не принимали. Ги де Лаваль же был его организатором, а я являлся персоной, в честь которой этот турнир и замутили. И поэтому по местным геральдическим правилам нам с графом невместно было участвовать в этом турнире. Поэтому мы с ним стали почетными зрителями. Впрочем, я и сам не очень то хотел выступать на этом турнире. Никогда не понимал здешних рыцарей. Которые с огромным энтузиазмом относились к подобным мероприятиям. Они почему-то считали, что победа на турнире - это гораздо круче победы на реальном поле боя во время войны. Для меня же все эти бои по определенным правилам с рыцарскими ритуалами больше напоминали спортивные соревнования в будущем. Это ведь больше шоу и спорт, а не настоящее сражение. Но местные бойцы к турнирным поединкам подходят как-то слишком серьезно. А во время турниров рыцари бывает, что и гибнут, несмотря на все условности турнирных схваток. И этого я совсем понять не могу. Одно дело - погибнуть на войне. И совсем другое дело - глупо умереть ради зрелища, на которое с интересом взирает кровожадная толпа. Нет, я еще понимаю дуэль между дворянами, где на кону стоит их жизнь и честь. Это я могу понять как способ решения споров, которые словами разрулить нельзя. Но ведь турнир - это вам не смертельная дуэль. Это просто спортивное состязание в ходе которого изредка и случайно умирают люди. Поэтому я особо то и не расстроился, что мне нельзя участвовать в том турнире. А вот молодому графу де Лавалю, судя по его виду, подраться на турнире очень хотелось. Но не судьба.
   Зато Мишка оторвался за нас обоих. Он поучаствовал в пяти конных поединках. Два слил, а в трех выиграл. Потом он еще и записался на групповой бой. Это там где сражаются не одиночные рыцари, а их небольшие группы. Вот там команда Гризли смогла разгромить своих соперников. И Мишке граф де Лаваль как хозяин турнира вручил приз в тридцать ливров и превосходный двуручный меч с золотой насечкой на гарде и навершии. Мой братишка был доволен как поросенок в луже. Гризли любит у нас подраться. И здесь он отжег по полной. Кстати, победителем в одиночных конных поединках вышел Жан д'Аркур. Он был бесспорным фаворитом турнира. Ведь именно тот, кто победил в конных схватках один на один и считается победителем всего турнира. Типа, он занимает первое место с самым большим призом в сто ливров. А лучший боец в групповых боях занимает уже второе место. Вот Гризли его как-раз и занял, получив свои призы. А третье место с призом в десять ливров занял один из моих лучников по имени Гастон. Он участвовал в соревнованиях для простолюдинов, которые там состязались в стрельбе из лука и арбалета. Кстати, к моему удивлению и удовольствию мои лучники там показали класс. И местные стрелки им в меткости довольно сильно уступали. В общем, приятно меня удивили мои подчиненные. Оказывается, что они к этому моменту очень хорошо освоили длинные луки английского образца, которыми я их когда-то вооружил. И из обычных крестьянских парней превратились в отличных стрелков из лука. Не зря выходит, мы их гоняли на тренировках когда-то?
   После турнира начался пир, который длился три дня. Нет он бы и еще пару дней продолжался. Но тут в замок Лаваль на взмыленной лошади прискакал гонец от капитана города Витре. Глава ополчения теперь уже моего города сообщал в письме, что некий сеньор Жерар де ла Мот со своим отрядом смог при содействии управляющего замком Витре беспрепятственно проникнуть в мой замок и захватить его. И все это произошло из-за предательства управляющего замком Витре Жака Дюпреля. Который впустил захватчиков в Витре, провел их через весь город, а потом открыл и ворота замка. Где в этот момент имелся довольно небольшой гарнизон.
   Ведь граф де Лаваль убрал из Витре большую часть своих воинов, планируя в торжественной обстановке передать мне в собственность как сам этот замок, так и город. И коварный сеньор Жерар де ла Мот об этом узнал. Узнал от подкупленного им управляющего замком Витре, что там сейчас осталось мало людей. И решил рискнуть, чтобы захватить мой замок. И ему это удалось, благодаря предательству все того же управляющего Жака Дюпреля. Из-за него сеньора де ла Мота с воинами в замок запустили беспрепятственно. После чего он там устроил резню, перебив верных графу де Лавалю людей. Впрочем, воины Жерара де ла Мота сунулись из захваченного замка и в город вокруг него. Видимо, хотели там пограбить. Но натолкнулись на внезапное сопротивление горожан. Которые уже поняли, что в замке творится что-то нехорошее. После чего горожане спешно вооружились и дали отпор захватчикам. Которые оказались...англичанами!
   Узнав об этом, граф Ги де Лаваль не удержался и громко выругался...по-русски. Блин, каюсь! Это от меня парень нахватался нехороших слов на моем родном языке. Это еще когда он был моим оруженосцем. Мда! Такую русскую культуру местным аборигенам я раньше внедрять не планировал. Оно само как-то получилось. Я не хотел! Ги де Лавалю понравились забористые маты на русском языке, которые он частенько слышал от меня и Гризли. А Мишка еще и идеологическую диверсию провел. И ради смеха объяснил как-то молодому французскому аристократу, что эти слова значат на самом деле. Вот же поросенок! Но теперь то метаться уже поздно. Джина мы уже выпустили из бутылки. И правильно воспитанный своей строгой мамой Ги де Лаваль теперь на людях ругается только по-русски. Ведь Анна де Лаваль не знает русского языка. Как и все ее приближенные. Поэтому она теперь не могла заставить молодого графа де Лаваля следить за своим языком. Конечно, она понимала, что эти экспрессивные фразы, которые сейчас стал довольно часто употреблять ее воспитанный сынок на незнакомом ей языке - это совсем не стихи о любви. Но вот доказать пока не могла, что это действительно матерные выражения. А Ги де Лаваль вовсю этим пользовался. И даже, похоже, что веселился при этом. Ну, а мне в такие моменты было стыдно. Ведь в этой ситуации была и моя вина. Дети же очень восприимчивы и впитывают как губка и хорошее, и плохое от взрослых, которые являются для них авторитетом и образцом для подражания. А Ги де Лавль, несмотря на свой громкий титул, все еще был натуральным детем. Только вот здесь в суровом средневековье такие дети уже вовсю воюют и даже армиями командуют. И считаются вполне взрослыми мужчинами. Тоже самое и к женщинам относится. Люди в Европе пятнадцатого века быстро взрослеют. И живут не так долго как в будущем.
   А ругался юный граф де Лаваль потому, что когда-то сеньор Жерар де ла Мот был его вассалом. Но когда в графство Лаваль вторглись англичане, то не все вассалы откликнулись на призыв Анны де Лаваль, правившей тогда в графстве в качестве регента при малолетнем графе Ги де Лавале. Сеньор Жерар де ла Мот как-раз и стал таким подлецом, который не захотел выполнять свою вассальную клятву, а перебежал к англичанам. Впрочем, не стоит его судить с точки зрения современного человека. Ведь в пятнадцатом веке нет пока в средневековой Европе понятия единой нации. Тут люди пока еще делят себя на более мелкие этнические группы. В той же Франции вон есть бретонцы, анжуйцы, гасконцы, нормандцы, шампаньцы и прочие народности, проживающие в пределах феодальных графств и герцогств. И они постоянно воюют друг с другом. И считают своих соседей чужаками. Менталитет здесь у людей пока такой, что местные феодалы могут без особых сомнений перейти в стан врагов, если увидят в этом свою выгоду. Тут, кстати, англичанам служит довольно много французских дворян. Которые не считают себя предателями своей страны. Так как здесь еще нет пока понятия этнически однородной нации. Эти аристократы просто считают, что они сменили одного феодального сюзерена на другого. А национальность их господ там особой роли не играет. Здесь пока нет такого жесткого разделения по национальному признаку среди воюющих феодальных армий. И для многих местных феодалов эта Столетняя война является не глобальным противостоянием Англии и Франции, а лишь еще одной феодальной разборкой за французскую корону.
   Вон когда-то те же графы де Лавали были вассалами только герцога Бретонского. Но потом они перешли под крыло к французским королям. И уже несколько столетий служат им. И в этом ничего постыдного никто почему-то не видит. Ведь если вассала не устраивает его сузерен. То он может поискать себе и другого господина. Правда, в этом процессе перехода из одной вассальной зависимости в другую надо еще умудриться выжить и не потерять свои земельные владенья. Вот Жерар де ла Мот выжил, но свои земли в графстве Лаваль утратил. Просто когда мы с помощью Жана д'Аркура разбили англичан и сняли осаду с замка Лаваль. То Анна де Лаваль отправила войска к замку предателя Де ла Мота, которые его и захватили. После этого все земли неверного вассала перешли обратно под контроль графа де Лаваля.
   Но сам сеньор Жерар смог улизнуть и скрыться на английской территории. И вот теперь он нанес ответный удар, буквально выхватив из-под носа у меня и графа де Лаваля замок Витре. Ну, что тут скажешь? Это было очень технично и дерзко. Тут я бы мог стоя поаплодировать профессионализму Де ла Мота. Только если бы этот гад ползучий не умыкнул теперь уже мой замок. И это уже стало личным. Теперь мне придется в свою очередь захватывать замок Витре обратно. Чтобы показать местным жителям свою силу и не ударить в грязь лицом. А если я утрусь и сразу же побегу просить помощи у графа де Лаваля, то прослыву слабаком и трусом. Конечно, мой сюзерен мне эту помощь окажет. Но как потом после этого я буду выглядеть в глазах моих подданных и соседних феодалов? Здесь же царит махровое средневековье, где люди разных национальностей и сословий уважают только силу. А если ты покажешь свою слабость, то тебя потом заклюют соседи. Да, и твои подданные тоже будут постоянно пробовать тебя на прочность. Поэтому чтобы здесь на новом месте нашего жительства мне жилось комфортно и спокойно. То надо всем сразу же показать свою силу. Чтобы люди поняли, что меня надо слушать и не провоцировать на агрессию. Такой уж здесь менталитет. Сильным подчиняются и их уважают. А слабаков презирают и уничтожают. Средневековый естественный отбор в действии.
   Вот теперь я смотрел на замок Витре и думал, как мы будем его брать без особых жертв с нашей стороны и разрушений. И на ум нам с Мишкой пришла одна и та же мысль.
  - Здесь только ночная диверсия поможет! - с улыбкой пробормотал Гризли, встретившись глазами с моим взглядом.
  - Точно, братан! - согласно кивнул я, усмехнувшись в ответ. - Пойдем ночью на мягких лапах, тихонько перелезем через стену, снимем часовых и откроем ворота!
  - Да, без проблем! - хохотнул Мишка, услышав мои слова. - Давно, Рык, мы с тобой по верхотуре не лазили! Пора вспоминать наши горные приключения! Ох, и повеселимся мы этой ночью! А то я уже начал скучать!
   Но прежде чем штурмовать сам замок Витре, нам надо было попасть в город, расположенный возле него. К счастью, с этим проблем не возникло. Горожане сами открыли городские ворота при приближении моего отряда. Скорее всего, они просто узнали шевалье Бертрана де Клемана, которого граф Ги де Лаваль послал со мной в качестве своего представителя. Данный французский дворянин был довольно известен в этих краях. И все тут знали, что он является человеком графа Лаваля. Это меня и моих людей здешние жители видели впервые. И мой герб с новеньким флагом был им не знаком еще. Кстати, в качестве герба барона де Витре я решил оставить свой прежний герб. Тот с которым нас с мишкой записали в дворяне. Когда нам дворянские грамоты выдавали в Ле-Мане. Я же тогда прикололся и настоял, чтобы моим родовым гербом стала голова белого медведя, оскаленная в свирепом рыке, и с голубым беретом российского десантника, одетым на медвежьей макушке.
   Там еще девиз даже был: "Не буди во мне зверя, он и так не высыпается"! И вот сейчас горожане увидели эту самую медвежью морду белого цвета в голубом десантном берете, которая на них свирепо скалилась с красного знамени. Да, знамя это мне тоже мастеровые графа де Лаваля сделали всего за три для. Красиво получилось. Качественно и богато. С позолоченной баронской короной на вершине древка и золотистой каймой по краю полотнища флага. Кстати, этот мой личный штандарт в данный момент держал в руках Дилан.
   Тот самый валлиец, которого мы с Мишкой первым встретили после нашего внезапного попадания из далекого двадцать первого века прямиком в средневековую Францию. Тогда он нам очень здорово помог адаптироваться к местным реалиям. А затем и нашим первым слугой стал вместе со своим сыном Жеромом. И я этого не забыл. Сначала я назначил Дилана нашим отрядным сержантом. То есть он стал нашим с Гризли заместителем. А недавно я посвятил Дилана в рыцари. И мне было плевать на сословные заморочки французских аристократов, которые презирали таких вот рыцарей, выслуживших себе рыцарское звание из простолюдинов. Я оценивал этого валлийца по его делам и профессиональным качествам.
   И поэтому он теперь стал шевалье Диланом Боуэном. Кстати, Боуэн - это была фамилия его отца, который являлся мелким и свободным землевладельцем из Уэльса. И которого можно с большой натяжкой назвать даже мелким дворянином. Помните, я вам про английских сквайров рассказывал? Вот Дилана как-раз можно было назвать выходцем из семьи валлийских сквайров. Я специально заострил на этом внимание, когда посвящал Дилана в рыцари. Это чтобы все французские аристократы, которые так здесь носятся со своей благородной кровью, не начали вдруг презирать и оскорблять моего отрядного сержанта. После того как он получит рыцарские шпоры. Ведь теперь по моим словам этот валлиец был выходцем не из простолюдинов, а хоть и худородных, но все же дворян. Валлийских сквайров. И вот сейчас мое баронское знамя шевалье Дилан Боуэн гордо держал в руках, восседая на своем рыжем коне породы дестриэ. Ну, а его сын Жером уже стал оруженосцем своего приемного отца. Дилан же его когда-то усыновил. И сейчас он тоже про него не забыл. Впрочем, такое здесь не редкость. Когда бедные рыцари берут себе в качестве оруженосцев своих сыновей или других родственников. Поэтому и Дилан особо не выделился в этом плане из общей массы однощитных рыцарей. Когда взял себе оруженосцем своего сына. Такое тут все понимают и не осуждают.
   Глава ополчения города Витре представился нам как капитан Леон Гобер. Этот коренастый мужчина с уродливым шрамом на бородатом лице, выглядел опытным воякой. Видимо раньше он уже успел повоевать. Поэтому его не зря назначили на должность капитана ополчения города Витре. Леон Гобер бодро доложил, что чужаков его ополченцы после короткого боя все же смогли загнать обратно в замок. Откуда те и вылезли для грабежа города. И да! Среди них были англичане. Двоих англичан горожане даже смогли захватить в плен. И уже от них узнали, кто же все-таки захватил мой замок. И про предательство управляющего замка Витре Жака Дюпреля они тоже от пленных англичан узнали. В этом бою погибли восемь горожан и трое их противников. По словам пленников сейчас в замке Витре под командованием сеньора Жерара де ла Мота засели четыре десятка английских лучников и восемь латников. Силы вроде бы не такие уж и большие. Но они вполне могут оборонять хорошо укрепленный замок от превосходящих сил противника. А уж в осаде и подавно смогут просидеть не менее двух лет. Так как продуктовых запасов в подвалах замка Витре хватает. С питьевой водою там тоже все в полном порядке. Так как во дворе замка имеется колодец. В общем, Жерар де ла Мот все правильно рассчитал. Он взял с собой на эту операцию только то число людей, которое было необходимо для быстрого захвата и удержания замка. Ведь его небольшой отряд вполне смог незаметно пройти из Нормандии через земли Бретани прямо к Витре. А вот большую английскую армию точно бы заметили еще на подходе. И тогда ничего бы у сеньора де ла Мота не вышло. Зато из-за малой численности своего отряда он теперь не смог взять под контроль еще и город Витре. И сидит запершись в замке.
   Ну, а капитан Гобер в свою очередь показал профессионализм. Когда его ополченцы смогли отбить натиск английских мародеров и загнать их обратно в замок. А сами туда на штурм благоразумно не полезли. Так как Леон Гобер прекрасно понимал, что такой замок его горожане захватить не смогут. Потому он и не стал рисковать их жизнями в бессмысленном штурме. По его команде ополченцы окружили замок и блокировали все выезды из него. И отправили гонца к графу де Лавалю. А потом стали ждать его реакции. В принципе, правильно поступил этот капитан местных ополченцев. Свой долг перед городом и графом он выполнил. А дальше уже аристократы сами должны разбираться. И мы будем разбираться с этой внезапной проблемой. У нас сейчас другого выбора просто нет.
  
  Гризли
  
   Темна бретонская ночь, а по стене ползут убийцы! Эта фраза очень точно подходит к тому, что сейчас происходит в ночи. Мы с Андреем решили тряхнуть стариной и вспомнить нашу горную подготовку. На дело спланировали пойти ночью. Поближе к рассвету. Именно тогда караульных больше всего тянет в сон. Это же психология. Человек то обычно во время ночного дежурства на войне особую бдительность проявляет в начале ночи. Потом внимание и активность постепенно притупляются, накатывает усталость и сонливость. А перед самым рассветом часовые уже на подсознательном уровне расслабляются. Ведь скоро же рассветет и угроза вражеских диверсантов ослабнет. Уж мы то с моим старшим братом (хе-хе-хе) очень хорошо знаем подобные тонкости караульной жизни военных людей. Нам же с ним в жизни уже не раз приходилось резать вражеских часовых.
   Вот и в этот раз наша чуйка и опыт сработали на пять баллов. Часовые противника на стенах замка Витре к рассвету потеряли бдительность и непозволительно расслабились. Хотя они же здесь так вот не воюют. Не лазают тут по ночам диверсанты по крепостным стенам. Чтобы снять часовых охраняющих их и открыть ворота для своей армии. Здешние вояки предпочитают тупые и прямые штурмы с кучей пафоса и напрасных жертв. Рык как-то сказал, что местные аристократы воюют эффектно, но совсем не эффективно. И тут я с ним согласен. Поэтому этот вот замок французики бы брали очень долго и кроваво. И то не факт, что смогли бы его захватить. Скорее всего, устроили бы здесь затяжную средневековую осаду. Но мы то с Андреем совсем не такие. Мы умеем воевать по другому. Современно, эффективно и подло. Нас так учили. И мы эту науку очень хорошо усвоили. А те, кто плохо учился, остались лежать на поле боя в виде трупов. А мы, в отличие от них, были хорошими учениками. Старательными. Потому и выжили. Ну, а теперь вот начнем преподавать еще один урок подлой, но эффективной войны местным аборигенам.
   Взбираться по стене этого средневекового замка оказалось не так уж и сложно. Это издалека она выглядела гладкой и очень сложной для восхождения. А вблизи оказалось, что на ней хватает выбоин и зазоров в стыках между каменными блоками, из которых была и сложена эта стена. Есть за что зацепиться при восхождении. Для опытного альпиниста такая стена особой преградой стать не может. А мы с Андреем были опытными. Нас когда-то очень хорошо научили лазить по горам. Ведь нас тогда готовили к войне в горах. И теперь я добрым словом поминал наших инструкторов по альпинизму, взбираясь в темноте по отвесной стене замка. Рык лез первым, а я немного отставал.
   Кроме этого за нами по этой же стене сейчас карабкались двое наших оруженосцев. Да, мы же сейчас с Андреем являемся крутыми перцами. Дворянами и рыцарями в одном флаконе. А рыцарям по местным понятиям просто необходимы оруженосцы. Традиция здесь такая. Вот и нам, чтобы не выделяться из толпы местных жителей, пришлось завести себе оруженосцев. Сначала то мой братан с какого-то перепугу взял себе в оруженосцы этого аристократического пацана Ги де Лаваля. Впрочем, парнишка этот годным оказался. Пальцы не гнул и приказов слушался. А то я же нрав своего командира хорошо знаю. Не терпит он неподчинения от своих бойцов. Но с малышом Ги никаких проблем не возникло. Идеальный рекрут из него получился. Даже странно. Он же вроде бы сыном целого графа был? Из местной элиты. Золотая молодежь и все дела.
   Вот только Ги де Лаваль разительно отличался от тех мажоров, которых я видел раньше в двадцать первом веке. Вот те пупыри мелкие себя считают крутыми перцами и солью земли. И все из-за того, что их родители когда-то смогли успешно и хорошо так пограбить распадавшуюся на части страну. Эти упыри потом и стали элитой на нашей родине. Они же устроили и ту идиотскую войну в горах, где гибли простые пацаны из рабочих семей. Почему-то там я ни одного такого элитного мажорика не наблюдал. Не было их там на передовой. Зато их папаши с высоких трибун призывали нас идти на смерть ради их финансовых интересов. А их детишки в это время почему-то тусовались за границей, презрительно отзываясь о "Рашке" и ее народе. Новые аристократы, мля! Так вот! Этот средневековый аристократический пацанчик Ги де Лаваль совсем не походил на тех придурковатых мажоров из будущего. Он не прятался за спинами своих богатеньких и знатных родителей в глубоком тылу. И горел желанием сражаться с захватчиками, явившимися в его страну. Вот такой и должна быть настоящая правящая элита любого общества. Чтобы защищать не только на словах интересы своей страны. А те кто по какому-то недоразумению захватили власть в России будущего, уж никак не могут называться элитой. Недостойны они этого высокого звания. И для меня они - просто обыкновенные упыри, которым наплевать на всех кроме себя любимых. Но сейчас то мы не в России двадцать первого века, а во Франции пятнадцатого. И мне тут больше нравится. И здешняя элита мне тоже более симпатична. Потому что они пока еще не успели выродиться в тех моральных уродов из будущего.
   В общем, из Ги де Лаваля получился нормальный такой оруженосец. А потом Андрюха его как-то неожиданно в рыцари посвятил. Типа, за боевые подвиги. Хотя братан мне шепнул по секрету, что его об этом попросила мамаша Ги, Анна де Лаваль. И если вас просит такая женщина, которая для своих лет очень даже неплохо сохранилась. То лучше ей не перечить. Поэтому здесь я Рыка прекрасно понимаю в том, что он не смог отказать. И Ги де Лаваль стал рыцарем. После чего был вынужден нас покинуть. Его ведь там дома графская корона дожидалась. Думаю, что из него неплохой граф де Лаваль получится. Правильный. Без гнили и пантов. Настоящая элита.
   Ну, а у Андрея появился новый оруженосец. Им стал один из наших бравых шотландцев Родерик Мак-Гилл. Мы давно заметили, что этого здоровенного горца его сородичи слушаются. Он явно среди них пользуется авторитетом. И еще Родерик Мак-Гилл стал преданным фанатом моего братишки. Он его буквально боготворить начал. Потому и очень сильно обрадовался, когда Рык ему предложил стать его оруженосцем. Я вот тоже в свою очередь отставать от командира не стал. И также взял себе оруженосцем еще одного нашего шотландца, которого звали Морис Логан. Признаюсь честно. Я этого волосатого и рыжего громилу выбрал из-за его огромной физической силы и боевых навыков, которые он не раз уже демонстрировал в бою. Оруженосец ведь это, прежде всего, соратник рыцаря. Который должен поддерживать и прикрывать своего рыцаря в бою. И еще оба наших шотландских оруженосца были выходцами из горных кланов. Отчего они очень неплохо могли лазить по горам. Поэтому и пошли с нами на эту ночную авантюру.
   Вот Рык замер, добравшись до верхушки крепостной стены. Я тоже затих как паук на стене. И наши оруженосцы тоже замерли под нами. Потом Андрей резко исчез за зубцами замковой стены. А в ночи послышался слабый всхлип. И затем все затихло. Когда я начал перебираться через край стены между каменными зубцами. То все уже было кончено. Часовой здесь, конечно, был. Противники все же не такие лохи. Чтобы ночью без охраны стены замка оставить, когда мы находимся так близко. Англичане же нашу армию прекрасно видели днем. Когда мы прибыли в Витре. Поэтому часовые противника стены и ворота замка охраняли этой ночью. Чтобы поднять тревогу, если вдруг мы попытаемся пойти на штурм посреди ночи. Но вот конкретно этот часовой был уже для нас не опасен. Так как мой командир уже успел перерезать ему глотку, зажав рот англичанина ладонью левой руки, чтобы тот не заорал от боли и испуга. Увидев подобную картину, я совсем не удивился. Андрюха же у нас настоящий профи. И это не первый убитый им часовой. Впрочем, я также совсем не ангел. Мне тоже приходилось вот так резать спящих на посту врагов. Для нас это давно превратилось в привычную работу. Мы и раньше убивали людей в далеком двадцать первом веке. А попав сюда в средневековье, продолжаем это делать. Ведь больше мы ничего не умеем. Только профессионально убивать. И нет! Я кровавыми маньяками нас с Андреем не считаю. Мы наемники. Псы войны. И это наша работа, которую мы стараемся делать хорошо и профессионально.
   Я невольно поморщился, когда на стену начали подниматься наши оруженосцы. Эти бравые горцы все же немного нашумели. Хотя! Я тревожно оглянулся по сторонам и прислушался. Фух! Пронесло! В оккупированном врагами замке по прежнему царили сонная тишина и спокойствие. Никто ничего здесь не заметил и тревогу не поднял. Вот и ладушки-оладушки. Тогда мы идем дальше. Прямиком к воротам в стене замка. Это наша цель. Нам необходимо сейчас скрытно до них добраться. Перебить тех, кто их сейчас там охраняет. После чего опустить подвесной мост и открыть ворота. За которыми снаружи нас уже ждут наши бойцы. Таков был наш коварный план. И именно за этим мы сюда явились ночью. А вы что думали? Что мы как те придурковатые попаданцы сейчас ринемся резать гарнизон спящего замка в четыре рыла. Ага, аж два раза! Только трусы погладим и побежим выполнять! Нет, мы диверсанты. И будем действовать как диверсанты. И нашим шотландским оруженосцам мы это особо объяснили перед этой акцией. Чтобы они не вздумали сейчас шуметь и орать дикие боевые кличи. Как это любят делать все шотландцы в бою. Пока мы все будем действовать максимально тихо.
   Кстати, зря я на наших оруженосцев тут волоку. Да, они немного нашумели, когда залазили на стену за нами. Но все дело в том, что мы то с Андреем шли на это дело налегке. На нас сейчас нет тяжелых рыцарских лат. Мы с Рыком одели на эту миссию только толстые стеганные поддоспешники с кожаными вставками, которые называются дуплет. Из оружия взяли с собой кинжалы и одноручные боевые молоты, которые заткнули за пояса сзади. В такой легкой экипировке проще взбираться на стену и двигаться можно более тихо. А вот оба наши шотландца были сейчас одеты в легкие кольчуги и тащили на спинах щиты, мечи и боевые молоты. Легкие шлемы типа бацинет без забрала они также надели. Мы так заранее договорились. Что мы с командиром идем впереди и тихонько режем всех встреченных врагов. А оба горца являются нашим силовым прикрытием. И они пока вперед не лезут, а следуют чуть позади. Но как только начнется серьезная заваруха, то они должны вмешаться и нам помочь в бою.
   А потом мы двинулись к воротам прямо по стене замка. По пути туда тихо и быстро умерло еще двое англичан. А затем мы достигли надвратных башен. Вот здесь уже начались проблемы. Там оказалось шестеро врагов. Из которых двое бодрствовали, а вот четверо других сладко спали. Распределив цели, мы с братаном резко ворвались в караульное помещение в надвратной башне. И напали на неспящих врагов. Я своего завалил точным ударом кинжала в горло. Этот англичанин носил толстый стеганный доспех типа гамбезон. С виду он был сильно похож на знаменитый русский ватник белого цвета с красным крестом на груди. Только длинной до колен. И внутри него обычно вместо мягкой ваты плотно набивали конский волос или овечью шерсть. Что делало этот с виду простой и непритязательный доспех довольно прочным. Его здесь носили многие простолюдины. Эта стеганная и дешевая броня была по карману простым воинам. Кстати, многие английские лучники любили носить именно гамбезоны. Они ведь были не только дешевыми, но еще и легкими. И также давали неплохую защиту от стрел и скользящих ударов. Вот и мой кинжал гамбезон того англичанина мог и не пробить. Поэтому я его и ударил в шею, которая была не прикрыта доспехом.
   Пока мой противник, захлебываясь кровью, заваливался назад. Я резко развернулся к спящим телам. В сторону Андрея я при этом не смотрел. Я в нем был уверен. Ну, вот! Что и требовалось доказать? За спиной у меня раздался еще один предсмертный хрип. Это Рык тоже убил своего противника. Потом мы с ним синхронно метнулись к спящим врагам, которые уже начали просыпаться. Все же мы хорошо так нашумели. Так как действовали быстро, а не скрытно. Я успел пырнуть своим кинжалом двоих англичан. Прежде чем третий из них проснулся и заорал. Вот же скотина! Всю тайную операцию нам испортил. Теперь-то уже таиться смысла нет. Кстати, этого долбанного крикуна уработал уже через секунду наш командир. Андрюха вскрыл ему горло коротким ударом кинжала. Враг просто не успел среагировать. Спросонья то человек обычно еще туго соображает. И реакция у него замедленная и тормозная первые несколько мгновений после резкого пробуждения. Ну а четвертый спящий караульный так и не проснулся. Он же еще раньше стал жертвой Андрея.
   Поэтому когда в караулку над воротами замка Витре ворвались с оружием и щитами наперевес наши горные оруженосцы, то тут уже все было кончено. И враги уже лежали, хрипя перерезанными глотками. Но вся эта возня все же не прошла незамеченной. И вскоре с другой стороны стены к нам в караулку попытался сунуться один из вражеских часовых, который там охранял стену. Он услышал предсмертный вопль и поспешил проверить, что же тут творится. И этого англичанина у нас убить тихо не получилось. Родерик Мак-Гилл с силой ткнул его мечом в живот. И враг с болезненным воплем отпрянул, а затем упал со стены вниз во внутренний двор замка. И упал зараза такая еще при этом очень громко так на каменную мостовую, загремев на всю округу железом. После такого громкого концерта враги в замке начали просыпаться.
  - Ты бы еще пианино с роялем уронил со стены на камни, чтобы все получше услышали! - прорычал я на шотландца, который лишь виновато развел руками.
   - Ладно, Гризли, чего уж теперь ругаться то! - успокоил меня Андрей, а затем начал командовать. - Так, вы двое, быстро встали возле тех дверей и не пускайте сюда ни одну английскую морду! А ты, Мишка, помоги ка мне мост опустить и ворота открыть. Подъемные механизмы здесь тугие. Одному не справиться.
   К моему удивлению враги нам дали время, чтобы опустить мост и открыть ворота. Первое время в замке вообще царила паника. Англичане метались в потемках, натыкаясь друг на друга и похоже не зная, что делать. При этом кое-кто из них даже успел подраться друг с другом, не разобравшись в темноте, кто там перед ним в потемках проявился. А нам это было только на руку. Потому что когда во двор замка через открытые ворота хлынули наши бойцы. То организованного сопротивления им англичане сразу оказать не смогли. А потом стало уже слишком поздно. Впереди нашей армии вторжения мчались шотландцы, одетые в великолепные и очень прочные доспехи. Они размахивали оружием и орали свои дикие крики. Которые очень деморализующе действовали на противников. Воинственные горцы просто сминали растерявшихся англичан как паровой каток траву. Оставляя по ходу своего движения одни только окровавленные трупы английских лучников.
   Потеряв большую часть людей, враги в панике отступили к зданию донжона. Где и заперлись от нашего лихого натиска. Если они рассчитывали там отсидеться. То сильно просчитались. По моей команде мои бойцы взорвали входную дверь донжона гранатой. Такого издевательства она не выдержала и улетела внутрь здания донжона. Где придавила троих вражеских латников. Которые и прятались за этой самой дверью. Потом в холл замкового донжона полетела еще одна граната. Разметавшая немногочисленную кучку вражеских защитников этого места. Так как англичане там стояли плотным строем, ожидая нашей атаки. То одной гранаты вполне хватило, чтобы всех их либо убить, либо ранить, либо контузить. В итоге - нам осталось только добить тех немногих врагов. Что к этому моменту все еще шевелились, лежа на полу. Хотя одного пленного мы все же оставили в живых. Сеньор Жерар де ла Мот был опознан шевалье Бертраном де Клеманом. После чего Андрей приказал вражеского командира связать и поместить пока в темницу замка Витре. Который теперь стал уже полностью нашим.
  
  Глава 5.
  Кадры решают.
  
   К утру замок Витре был полностью под нашим контролем. Мои бойцы его основательно зачистили, проверив все комнаты и закоулки на предмет затаившихся там врагов. Живых англичан больше не нашли. Зато в разных каморках обнаружили троих слуг и одну служанку. Они тут работали в замке еще до захвата его отрядом Жерара де ла Мота. Странно, что англичане их не убили при захвате замка. Других то слуг не пожалели, а эти вон выжили. Почему? Хотя со служанкой то как-раз все понятно. Ее англичане к этому моменту успели уже несколько раз изнасиловать. Поэтому та довольно симпатичная и молодая женщина была в довольно сумрачном состоянии сознания. Еще ополченцы капитана Леона Гобера, которые бдительно несли Службу в оцеплении замка Витре, смогли меня очень сильно порадовать. Эти бдительные кадры схватили подозрительного человека, который оказался самим Жаком Дюпрелем. Тем самым управляющим замка Витре из-за которого отряд Жерара де ла Мота смог хитростью захватить замок.
   Вот это был реальный подгон. Порадовали меня горожане. Схватили главного виновника наших бед. А ведь этот хитропопый тип почти смог удрать из наших загребущих лап. Уже потом в ходе жесткого допроса он сознался нам с Мишкой, что смог покинуть замок Витре через потайной ход, который выходил прямо в город. К счастью горожане его поймали не тогда, когда Жак Дюпрель вылезал из этого тайного хода. А немного позже уже на улице. Поэтому никто из них не узнал, где располагается выход из этого подземного хода в замок Витре. И для всех это осталось тайной. Которую уже нам с Гризли любезно поведал сам Жак Дюпрель. По его словам об этом подземном ходе знал только он. Этот хитрый предатель даже людям Жерара де ла Мота ничего по этому поводу не поведал. И эта новость меня порадовала. Хорошо, что этот подземный ход из моего замка так и остался тайным. И кроме Жака Дюпреля о нем больше из местных аборигенов никто не знал.
   Кстати, обнаружить его без подсказок бывшего управляющего замком было очень сложно. В винном подвале нашего замка за самой большой бочкой с вином на стене располагался ржавый держатель для факела. С виду то ничего особенного. Таких металлических держателей на стенах замка здесь навалом. Но этот конкретный отличался от других тем, что это был не простой держатель под факел. А рычаг при помощи которого открывалась потайная дверь в стене. Через которую можно было уже попасть в тот самый потайной подземный ход, ведущий прямиком в город. И выходящий на поверхность внутри одного невзрачного сарая рядом с городскими воротами. Теперь у нас есть страховка, если вдруг придется тайно бежать из замка. И нам сильно повезло, что об этом тайном ходе больше никто кроме меня, Гризли и Жака Дюпреля не знал. Ну, а Дюпрель больше никому про этот ход не расскажет. Мертвые ведь являются очень неразговорчивыми кадрами. Поэтому в скором времени Жак Дюпрель покинул мир живых. Я самолично его прикончил после того, как подробно расспросил в ходе интенсивного допроса.
   Да-да-да! Признаюсь честно. Мы с Мишкой его пытали. Нас ведь этому очень хорошо научили еще во Французском Иностранном Легионе. Научили нас там профессионально выбивать ценные сведения из пленных в ходе полевого допроса. Поэтому нам с Гризли этот предатель все рассказал про свои темные делишки. Как он на протяжении долгих лет обкрадывал своего господина графа де Лаваля. Он, вообще, здесь страх потерял в последние годы. Графам де Лаваль, отбивающим вражеское вторжение, было не до Витре. И Жак Дюпрель стал здесь их представителем. Который вовсю злоупотреблял своим положением. Воровал деньги из казны, обложил горожан и крестьян из баронства де Витре большими поборами. Часть из которых он сам и придумал. И прибыль от них клал к себе в кошель.
   В общем, недовольных его деятельностью в баронстве де Витре было довольно много. Но этот поганец тоже прекрасно понимал, что когда-то все это кончится. Что молодой граф Ги де Лаваль когда-нибудь заинтересуется аферами управляющего замком Витре. А когда во всем разберется, то строго накажет виновного. Скорее всего насмерть! И Жак Дюпрель все это понимал. И очень сильно боялся. Поэтому когда с ним связался Жерар де ла Мот и предложил Жаку Дюпрелю поработать на него. То этот гнилой человечек ни секунды не колебался и с радостью пошел на предательство. Рассчитывая на службу при новом хозяине Жераре де ла Моте. Поэтому когда бывший управляющий замка Витре все нам рассказал о своих делишках, сдал все свои секреты, тайники и кубышки. Я самолично перерезал ему горло. А потом еще и проконтролировал, чтобы этот урод сдох окончательно. Такие твари продажные не достойны жить. Гризли, глядя на это, только одобрительно хмыкнул и произнес фразу про собаку и собачью смерть. Да, мы с Мишкой через многое прошли. Мы убийцы, у которых руки по локоть во вражеской крови. Но даже у нас имеется свой кодекс чести. И Жак Дюпрель явно перешел запретную грань. Подобных поступков прощать нельзя. Предателей я особо не люблю. И он получил по заслугам.
   Правда, Жерара де ла Мота, попавшего к нам в плен в ходе штурма замка, мы убивать не стали. Я его по совету шевалье Бертрана де Клемана продал графу де Лавалю. Ги де Лаваль такой мой жест оценил. И выплатил мне за сеньора де ла Мота пятьдесят ливров серебром. И это был довольно щедрый выкуп за бывшего вассала, лишенного владений. Тут я от того же Жака Дюпреля при допросе выяснил, что в год мое баронство приносило прибыль в среднем около ста пятидесяти ливров. В год, Карл!!! А за пленного Жерара де ла Мота мне молодой граф де Лаваль щедрой рукой сразу треть годового дохода с моих земель отдал. Очень щедро. И кто я такой, чтобы отказываться от подобного щедрого жеста своего сюзерена? Тем более, что я ведь ему тоже очень большой подгон сделал. Ведь Ги де Лаваль только недавно официально одел графскую корону. И ему сейчас просто необходимо было показать вассалам свою силу и власть. А ничто так не укрепляет авторитет сюзерена в глазах его подданных как публичное наказание неверного вассала. И теперь, благодаря мне, у Ги де Лаваля такая возможность появилась. Я ему на блюдечке преподнес предателя Жерара де ла Мота. Которого граф де Лаваль судил при большом стечении народа и приговорил к смерти через отрубание головы. Хочу напомнить, что здесь даже смертную казнь к преступникам из разных сословий применяют разную. Простолюдинов вешают или четвертуют. А дворянам головы рубят. Вот сеньору Жерару де ла Моту палач как благородному при большом стечении народа одним ударом отрубил голову большим двуручным мечом. Настоящий профессионал, однако. Одним ударом справился. Настоящая элитная казнь для элиты средневекового общества. Ну, а я тоже вздохнул спокойно, увидев смерть своего врага. Некомфортно мне было оставлять Жерара де ла Мота в живых. Не люблю оставлять за спиной живых врагов. Опасно это. Ведь они же могут тебя внезапно атаковать. Когда ты этого совсем не ждешь. А так все довольны. Граф де Лаваль образцово-показательно упрочил свою власть и поднял свой авторитет среди вассалов и соседей. А я получил неплохие деньги и убедился в смерти своего врага. И такие взаимоотношения с моим сюзереном мне очень сильно понравились. Пока меня баронская корона не тяготит.
   По возвращению в Витре я окунулся в хозяйственные заботы. Гадский Жак Дюпрель все финансовые и экономические дела основательно так запутал. И теперь мне как новому барону пришлось разгребать все это дерьмо. Хорошо, что судьба очень кстати подбросила мне помощника в этом неблагодарном деле. В камерах темницы замка Витре мои бойцы обнаружили запертыми несколько человек. Это было наследие покойного Жака Дюпреля. Я стал разбираться с теми узниками замковой темницы. И выяснил, что все эти люди туда попали из-за того, что когда-то перешли дорогу бывшему управляющему замка Витре. Их этот упырь почему-то не убил, а бросил за решетку. И держал там на хлебе и воде. И вот как-раз среди тех бедолаг я откопал нужного мне человека. Мне очень сильно не хватало сейчас грамотного управленца. Я ведь совсем не собираюсь тащить на себе все дела и процессы по управлению моим баронством. Не должен грамотный командир самолично заниматься всеми вопросами, командуя людьми. Для этого у него должны иметься грамотные и компетентные заместители. Которые и должны тянуть на себе всю эту хозяйственную рутину. А я как барон должен лишь видеть результат и контролировать процесс. И сейчас мне кровь из носу нужен был толковый управляющий замком Витре. Старого то я собственноручно прикончил. И там было за что. А вот нового внезапно нашел среди пленников темницы моего замка. Его звали Франсуа Пиньон. И он был...помощником Жака Дюпреля. Да-да, ребята и девчата! Когда то Франсуа работал вместе с прежним управляющим замком Витре. Но потом он заметил, что Дюпрель стал злоупотреблять своим служебным положением. И решил поговорить с ним. Пристыдить и припугнуть этого шакала, чтобы тот прекратил воровство и неправедные поборы с горожан и крестьян баронства. Франсуа Пиньон взывал к совести своего босса и грозил ему гневом графа де Лаваля. Но тот не внял предупреждениям своего заместителя. А просто бросил его в темницу, обвинив в воровстве из графской казны. И только попав в камеру замковой тюрьмы, Франсуа Пиньон понял, каким наивным дураком он тогда был. Но было уже поздно что-то делать. И он бы так и сгнил в той темнице. Если бы к его счастью власть в баронстве Витре не поменялась. И сюда не пришел я и не освободил Франсуа Пиньона.
   Мда! Бывают же такие вот люди. Не от мира сего. Они могут добросовестно и профессионально выполнять свою работу. И ждут что другие люди будут работать точно также как и они. Честно и с полной самоотдачей. Вот Франсуа Пиньон как-раз и был таким наивным трудоголиком. Кипучую энергию которого использовал Жак Дюпрель в своих грязных играх. Но потом Франсуа понял, что его босс ведет себя не очень честно и профессионально. Отчего между ними и возник конфликт. В котором жадность победила профессионализм. Печальная история. И к сожалению этим на планете Земля никого особо не удивишь. Люди ведь такие люди! И вороватые чиновники, заботящиеся только о своем обогащении и тупо гробящие порученное им дело, будут всегда во все времена и во всех странах.
   Поэтому я, пообщавшись с Франсуа Пиньоном, решил предложить ему должность управляющего моим замком. Этот человек был настоящим профессионалом своего дела. В финансах и экономических вопросах баронства Витре он шарил и местную специфику прекрасно знал. Значит, должен был справиться. А его глупый конфликт с продажным Жаком Дюпрелем показал, что Франсуа Пиньону можно доверять. Этот человек ставил интересы баронства выше своих собственных. А значит, ему я могу доверять. Этот точно воровать не станет у меня за спиной. Для подобных людей репутация значит очень многое. Вот так у меня появился грамотный и опытный управляющий, который с большим энтузиазмом занялся разгребанием всех проблем, что тут успели скопиться во время правления Жака Дюпреля. Он взял на себя все финансовые и административные вопросы. Быстро набрал персонал для моего замка. Прежних то слуг либо убили, либо выгнали из замка.
   Вот теперь хотя бы в моем замке можно было жить с комфортом. Мои бойцы также смогли разместиться в замке. Тут места вполне хватало на гарнизон в шесть сотен человек. Правда, каких-то особых комфортных условий там в казарме и караульных помещениях не было. Простая мебель. Голые стены. Камины для обогрева зимой. И все. Впрочем, для моих бойцов, проживших около года на острове посреди болота рядом с разрушенным замком, это была самая настоящая роскошь. Они ведь раньше о таком и мечтать не смели. Поэтому моих людей условия проживания в замке Витре устраивали по всем параметрам. И они были очень довольны. Тем более, что я им продолжал платить неплохие деньги за их службу. Клятвы-клятвами, а о хлебе насущном тоже забывать не стоит. Если ваши солдаты сыты, одеты, хорошо вооружены, экипированы и получают хорошие деньги за свою службу. То вероятность их недовольства и предательства резко скатывается к нолю. И еще теперь мои люди получили возможность ходить в город за воротами нашего замка и тратить свои деньги там. Что подняло их боевой дух и верность барону де Витре до немыслимых высот. Раньше то им негде было веселиться и тратить свою зарплату. Это когда мы жили на острове посреди болота вдали от населенных пунктов. Вот там, действительно, было адски скучно. Но даже тогда мои воины не роптали. А уж теперь так и вовсе славили своего барона при каждом удобном случае. Служить мне им нравилось. И это было видно невооруженным глазом.
   Кстати, среди пленников, извлеченных нами из замковой темницы, мною были отфильтрованы еще двое полезных людей. Первым был купец, которого звали Анри Гирон. Он попал в тюрьму замка Витре, не согласившись платить Жаку Дюпрелю большие откаты за право торговать на территории баронства. Его раньше здесь держали как заложника и требовали от родных Анри Гирона, чтобы они внесли выкуп за свободу купца. Но я узнав об этом только махнул рукой и объявил купца свободным. А также предложил ему стать моим торговым представителем в других графствах и баронствах. И еще разрешил ему торговать на моих землях с минимальной торговой пошлиной. Мне как новому хозяину этих мест было выгодно развитие торговли здесь.
   Следующим человеком, заинтересовавшим меня из узников замковой темницы, стал Ришар Фломбер. Этот человек был алхимиком. Который относительно недавно приехал в город Витре и открыл там алхимическую лавку. Где продавал различные медицинские настойки, пилюли, примочки и другие лекарства. А в темницу к Жаку Дюпрелю мэтр Фломбер попал, потому что отказался тому платить придуманный тем очередной налог. Я же его освободил. Извинился. Даже денег немного дал в качестве моральной компенсации. И предложил стать моим придворным алхимиком. Нет, я тут не собирался заниматься дурацкими поисками философского камня, которыми сейчас грешат в средневековом мире все алхимики. Просто мне был нужен толковый лекарь. А мэтр Фломбер неплохо разбирался в медицине и лекарственных препаратах. А главное - он умел их готовить. Впрочем, алхимики тут являются, пожалуй, сразу учеными и мастерами широкого профиля. И мне в замке Витре подобный человек был нужен. Согласитесь, что в условиях антисанитарии и махрового средневековья всегда полезно иметь под рукой своего медика, фармацевта и химика.
   Ришару Фломберу мое вежливое обращение очень понравилось и он с удовольствием согласился работать на меня. Он еще при этом назвал меня образованным и воспитанным молодым человеком. Который понимает ценность ученых людей. Мда! Так меня здесь еще никто не называл. Впрочем, мэтру Фломберу можно было простить его заскоки. Он как и многие люди науки был немного с прибабахом. Но являлся при этом профессионалом в своем деле. Я в этом убедился потом. И ни разу не пожалел, что нанял его к себе на службу. Остальные узники покойного ныне Жака Дюпреля оказались не такими интересными личностями. Все они когда-то и что-то не поделили с прежним управляющим замка Витре. Потому и загремели к нему в темницу. Там он из них деньги выбивал, мучил и издевался. В общем, моего внимания эти бедолаги не привлекли. И я их просто отпустил. Я свое правление на этих землях начну с чистого листа. И мне чужие долги и конфликты не нужны. Лично у меня к этим людям претензий не было. От чего темница замка Витре теперь опустела.
  
  Глава 6.
  Прогресс.
  
  - Ваша милость, синьор Андрэ, я мог делать аж по шесть подобных аркебуз по ваш чертеж в месяц! - с жутким акцентом по-французски заявил Рикардо Милано, экспрессивно взмахнув руками. - Конструкция ваш кремниевый замок ударный действо для ручной аркебуз - это просто настоящий прорыв в оружейн дело! Я есть учиться у величайший оружейный итальяно мастер Альфредо Сальви! Но даже он ничего подобный придумать не мочь! А вы, господин барон, смог! Вы есть настоящий гений!
  - Ах, уважаемый Рикардо, вы явно меня переоцениваете! - скромно возразил я на этот экспрессивный спич темпераментного итальянца. - Я всего лишь развил идею, которая и так уже витает в воздухе. И вместо фитильного замка использовал в ружьях кремниевый ударный механизм для поджигания пороха при выстреле. Ведь идея огнива для розжига огня человечеству известна уже давно. Когда ударами по камню выбивается искра, поджигающая трут.
  - Но вы, Ваша милость, первый догадаться использовать принцип огниво для стрельба из аркебуз и ручной пушка! - возразил итальянец, закивав головой. - И это есть гениально! Я ведь тоже этого не видеть раньше! А вы мне прямо открыть глаза! Это же очень простой и логичный! Но никто почему-то до такого не додуматься, чтобы поджигать порох удар железо по кремний! А вы додуматься! Да!
   На эти слова разговорчивого итальянца я только усмехнулся и покачал головой. Да, прогресс - он такой! Все методом научного тыка поначалу ищут правильный путь. Потом кто-то первым находит решение. И вслед за ним уже устремляются все остальные. Пользуясь идеями и открытиями одного человека. Которого внезапно осенило и он вдруг понял. Как все надо делать на самом деле. Вот и тут местные оружейники пока еще работают с огнестрельным оружием наощупь и методом научного тыка. Пока огнестрел в средневековой Европе еще очень примитивен. И не так опасен, как в будущем. Пока еще луки и арбалеты могут составить ему конкуренцию. Они стреляют точнее, быстрее и дальше чем всякие ручные пушки и аркебузы. Сейчас самым передовым ружьем в средневековых армиях являются аркебузы.
   Это пороховое оружие имеет довольно длинный ствол без нарезов внутри из бронзы или стали, который кузнецы куют вручную. Также у аркебузы есть примитивный приклад. Который предназначен не столько для комфортной стрельбы. Сколько для рукопашной схватки. Приклады аркебуз обычно оббивают металлическими накладками, чтобы можно было в рукопашной схватке наносить ими удары по противнику. Получается эдакий аналог стреляющей булавы. Все аркебузы тут только однозарядные. Заряжаются с дула как и здешние бомбарды. Сначала в ствол засыпается заряд пороха. Потом заталкивается туда круглая свинцовая пуля. Затем шомполом в ствол аркебузы забивается пыж из пеньки или сушеной травы. После чего взводится замок в казенной части аркебузы, в который вставляется тлеющий длинный и тонкий фитиль из пеньки. Выстрел из этого оружия производится нажатием на курок. После которого тлеющий фитиль попадает в запальное отверстие в казенной части ружья и поджигает порох в стволе. После этого и происходит выстрел. Порох здесь и сейчас очень паршивый. Черный. И дымит он ужасно при выстреле. Создавая перед стрелком густое облако серого и вонючего дыма. Это вам не современные бездымные пороха. К которым мы с Гризли привыкли в двадцать первом веке.
   В общем, здесь в пятнадцатом веке пока с огнестрелом все очень печально. Он здесь убогий и стреляет не так далеко. Да, и с зарядкой еще тот геморрой возникает. Но нам с Мишкой все же хотелось немного двинуть прогресс в этом деле. Мы и так уже здесь отметились на этом поприще. Сделали самопальные мины направленного действия типа "монка" и ручные осколочные гранаты. Показали немного аборигенам, как можно правильно использовать порох для эффективного уничтожения противника. Но даже наши примитивные поделки здесь произвели настоящий фурор. И показали свою смертоносную эффективность. Конечно, с бездымным современным порохом или взрывчаткой эти самодельные мины и гранаты были бы еще более убойными. Но чего нет, того нет. Сейчас у нас имеется только черный дымный порох. Самое примитивное и слабое взрывчатое вещество.
   Но даже оно в умелых руках может стать очень серьезным оружием. Надо только правильно его применить. Мы вот знали, как это надо делать правильно. Да, тут мы с Мишкой оказались настоящими читерами на фоне местных вояк. Они то с черным порохом пока слабо умеют работать. И еще не понимают всю его разрушительную силу и потенциал. Но мы то - это не они. Мы знаем, куда следует двигать этот прогресс. Вот теперь черед дошел и до ручного огнестрельного оружия. При обыске арсенала замка Витре. Мы обнаружили сразу двенадцать ружей типа "аркебуза". Это были первые подобные образчики ручного огнестрельного оружия, которые мы с Гризли здесь видели в этом мире. Мда! На нормальные боевые стволы они походили мало. Это вам не автоматические и многозарядные штурмовые винтовки современности. К которым мы привыкли ранее. Тут же все очень примитивно и убого.
   А когда мы попробовали пострелять из тех аркебуз. То потом очень долго плевались. После чего мы с Мишкой взяли холодного пива из ледника и засели в моем кабинете на верхнем этаже донжона. Чтобы устроить мозговой штурм. И в результате на свет появились чертежи улучшенного ружья. Велосипед при этом мы изобретать не стали. И взяли за основу уже имеющиеся у нас аркебузы. Из которых от первоначальной конструкции остался только ствол. Ложе и приклад шли на замену. На более удобные и эргономичные, но тоже из дерева твердых пород. Убогий фитильный замок, так меня взбесивший, тоже решили поменять на кремниевый. Конструкцию кремниевого замка для ружей мы с Гризли знали. Мы ведь такие вот замки часто видели и разбирали на ружьях реконструкторов еще там в далеком двадцать первом веке. Там ничего особо сложного то и не было. Поэтому на перенесение ее на бумагу у нас ушел всего лишь час. И еще мы добавили на ствол аркебузы мушку и простенький механический прицел. Там все равно далеко не стрелять. Поэтому оптики снайперской не надо. Эти модернизированные аркебузы будут же бить от силы метров на пятьдесят-шестьдесят. Это если прицельно. Поэтому тут даже наши простенькие прицельные приспособления вполне сойдут.
   Но гладко было на бумаге, а забыли про овраги. В теории все это выглядело великолепно. Вот только нас с Мишкой ждал большой такой облом. Не оказалось в городе Витре мастеров, которые бы могли работать с аркебузами ранее. Здесь все оружейники были заточены на производство холодного оружия. И с огнестрелом они раньше дел не имели. А почти все огнестрельное оружие в Бретань привозят с юга Европы. В общем, нам пришлось искать еще и мастера-оружейника, который мог бы работать с подобным пороховым оружием. Это ведь только кажется, что любой средневековый кузнец в деревенской кузнице сможет легко и быстро вам слабать на коленке целый пулемет. Нет, если вы в такое верите. То вам явно не к нам. Вам надо книги про других попаданцев читать. Про тех, что могут из дерьма и палок смастерить легко и быстро даже атомную бомбу. Мы то с Гризли прекрасно знаем, что это невозможно. Если в случае с минами и гранатами. Мы еще сами могли с Мишкой сделать что-то подобное из подручных материалов. Нам уже приходилось в своей бурной жизни делать самодельные взрывные устройства и фугасы. Но мы с ним точно знаем, что смастерить в полевых условиях хотя бы автомат или винтовку нам не под силу. Тут опытный мастер-оружейник нужен. Ручной огнестрел - это высокотехнологичное устройство. Для изготовления которого требуются профессионалы. Нет, мы можем тем оружейникам, конечно, немного подсказать, что надо делать. Вот даже чертеж сделали. Но основную работу по изготовлению подобного оружия нам самим не осилить. Мы солдаты, а не оружейники.
   Удивительно, но поиски мастера-оружейника, умеющего работать с огнестрельным оружием, надолго не затянулись. Я его нашел совершенно неожиданно в городе Нанте. Где сейчас располагалась резиденция герцога Бретонского Жана Шестого. Там я представился герцогу как новый барон де Витре. Формально то я еще и его вассалом являюсь. Конечно мой вассалитет герцогу Бретани был чисто номинальным. Я не имел перед герцогом никаких повинностей и обязанностей. Спасибо предкам баронов де Витре. Которые когда-то отстояли свои феодальные свободы с оружием в руках. Поэтому как носитель этого титула я теперь имел следующие привилегии в герцогстве Бретань. Я как барон де Витре входил в совет аристократов Бретани. И имел право там заседать при решении различных важных вопросов. Я не платил налоги и сборы в пользу герцога. Я имел право собирать пошлины с торговых караванов, проходящих через мои владения. Еще я имел право на защиту герцога в судебных спорах с другими феодалами Бретани. И еще куча более мелких привилегий у меня имелась теперь. Поэтому аудиенция у герцога Бретонского надолго для меня не затянулась. Жан Шестой с довольно кислым видом подтвердил мои права и мой вассалитет. Мне в этом случае даже клятву фуа и церемонию оммажа проходить не пришлось. Ведь по всем феодальным законам я теперь имел только одного основного сюзерена, которым был граф Ги де Лаваль. А мой формальный вассалитет герцогу Бретонскому - это просто спектакль. При котором все делают вид, что все в порядке и так должно быть. В общем, теплого приема со стороны герцога я в Нанте не получил. Впрочем, я знал, что так и будет. Я бы на его месте тоже морду кривил. Я, вообще, не понимаю, а зачем герцогу нужен такой вот проблемный вассал как барон де Витре? Толку же от него как от козла молока. Воевать барона не припашешь, денег не стрясешь и он герцогу даже может не подчиняться, забивая на его прямые приказы. Фигня какая-то, а не вассалитет. Но тем не менее, такое нелепое положение до сих пор сохраняется. Видимо, герцог Бретонский терпит такого опереточного вассала из-за престижа. Ведь если я демонстративно разорву бретонский вассалитет и уйду. То и другие вассалы герцога Жана Шестого начнут задумываться о том, чтобы его покинуть. Баронство Витре для него превратилось в какой-то чемодан без ручки. И нести тяжело, и бросить жалко. Поэтому нам с герцогом и приходится мучиться, изображая из себя сюзерена и вассала. Вот такой театр абсурда. Впрочем, я тогда накалять не стал и общался с герцогом Жаном Шестым очень вежливо. Зачем злить такого могущественного человека? Он же является моим соседом, который может разозлившись очень сильно осложнить мне жизнь. А нам это надо? Правильно, не надо! И Гризли в этом меня тоже поддержал всеми лапами.
   Но хватит рассказывать о герцоге Бретонском и наших с ним отношениях. Совершенно неожиданно в своих поисках мастера-оружейника, который может работать с огнестрельным оружием, я наткнулся на некоего Рикардо Милано. Этот итальянец недавно приехал в Нант и попробовал там заняться оружейным бизнесом. Однако, в большинстве средневековых городов в ремесленных делах всем заправляют гильдии или цеховые организации ремесленников. Вот и в Нанте гильдия оружейников полностью подмяла под себя производство оружия, гася мелких конкурентов без всякой жалости. Вот и Рикардо Милано тоже попал под этот каток. Гильдия оружейников Нанта ему отказала в трудоустройстве и запретила заниматься здесь ремеслом. И этот итальянец был уже на грани разорения. Когда я его нашел и предложил поработать на меня. Кстати, даже в Нанте, являющимся сейчас столицей герцогства Бретань, местные оружейники с огнестрельным оружием не работали.
   Поэтому итальянец, который как-раз таки специализировался больше на изготовлении ручного огнестрельного оружия, думал занять эту нишу и хорошенько там заработать. Ведь конкурентов бы у него в деле изготовления огнестрела там не было. Но бизнес-план Рикардо Милано потерпел сокрушительное фиаско, наткнувшись на тупое сопротивление гильдии оружейников Нанта. Я уверен, что эти цеховики его прокатили главным образом из-за того, что Рикардо Милано был чужаком. Не то что бретонцем. Но даже и не французом. Горожане же сейчас в пятнадцатом веке тоже живут в своем закрытом мирке. И городская община крайне неохотно пускает в свои ряды иностранцев. Да, и не любят средневековые горожане чужаков. Пока здесь нет городов-миллионников, где даже в соседних домах проживают незнакомцы. Средневековые же города зачастую включают население из всего несколько тысяч человек. Из которых многие горожане друг друга знают. А чужакам такие вот коренные жители городов не доверяют. И стараются их к себе не пускать на постоянное место жительства.
   Нет, тем же дворянам или священникам в этом плане гораздо проще пристроиться жить в чужом городе. А вот у простолюдинов возникают большие проблемы с пропиской. Конечно, если ты не богатый купец. Вот им везде дорога открыта. Деньги даже в средневековом городе рулят. И если у тебя их много. То ты везде сможешь хорошо устроиться. Но у Рикардо Милано денег было не очень много. И он их как-то быстро растратил, пытаясь раскрутить свое дело. И еще ему "помогли" их потратить те самые цеховые мастера из гильдии оружейников. Они его тупо разорили, действуя не всегда честными и законными методами. А конкурентная борьба - она такая! Жестокая и бескомпромиссная. Особенно, если дело касается денег и способа их заработать. В общем, когда я пришел к Рикардо Милано, то он находился на грани разорения. И не знал, что ему делать дальше. Я же ему показал выход. Очень удачно получилось. Так я довольно дешево заполучил к себе в работники неплохого оружейника итальянского происхождения. И меня, в отличие от горожан Нанта, совсем не парила национальность моего нового работника. Мне наплевать, какая у человека раса или гражданство. Мне главное, чтобы человек был хороший. И еще мне до зарезу был нужен профессионал в оружейном деле, разбирающийся в изготовлении огнестрельного оружия. И я его получил. Удачно я тогда съездил в город Нант. Очень продуктивно.
   В итоге - мастер Рикардо Милано с большим энтузиазмом взялся модернизировать наши трофейные аркебузы, ориентируясь по нашим чертежам. Он был в диком восторге от этого. Ведь мы ему там много новинок показали. И как профессиональный оружейник он очень быстро понял их пользу и преимущества. Особенно, его зацепила идея заменить фитильный замок на ружье на кремниевый ударного типа. Тут было видно, что перед нами настоящий энтузиаст и фанат своего дела. Рикардо Милано оказался превосходным оружейником, любящим свою работу. Настоящим творцом. Но вот в финансовых вопросах он разбирался очень слабо. Потому и прогорел со своим оружейным бизнесом в городе Нант. Впрочем, такие чрезмерно увлекающиеся люди часто грешат подобным отсутствием деловой хватки. Они являются крутыми ремесленниками. Но вот бизнесмены из них никакие получаются. Но в моем лице этот активный итальянец нашел покровителя и работодателя. И похоже, пока он был всем доволен.
  
  Глава 7.
  Бумага и мыло.
  
   Кроме оружейной темы я решил заняться еще и экономикой моего нового баронства. Одна голова хорошо, конечно, а две лучше. Поэтому эту тему мы тоже с Мишкой обсуждали под пиво, запершись в моем кабинете. И пришли к выводу, что поднимать экономику в отдельно взятом баронстве мы сможем. Только если наладим производство и продажу каких-нибудь редких и очень дорогих товаров. Которые всем здесь будут нужны. Спрос рождает предложение. Потом мы с ним начали перебирать, а что такое нужное и дорогое мы можем предложить средневековым покупателям. И в конце-концов мы пришли к выводу. Что сейчас сможем производить своими силами и крайне примитивным способом только бумагу и мыло. И то потому что технологию их изготовления мы примерно знали. Точнее говоря, смогли восстановить по памяти из когда-то просмотренных программ и статей в интернете. И то насчет мыла у меня были большие сомнения. Что мы там весь процесс его варки вспомнили до конца. Хотя у нас же имелся дипломированный химик. Точнее говоря, алхимик Ришар Фломбер. Мы его пригласили для беседы и вывалили на него все наши знания по изготовлению бумаги и мыла.
   Мэтр Фломбер пришел в восторг от того, что нам известен процесс изготовления бумаги. Ведь сейчас в Европе вместо бумаги изготавливали только пергамент. Который делали из шкур животных. А вот настоящую бумагу производят где-то на Востоке. По слухам то ли в Индии, то ли в Китае. Про эти далекие и загадочные страны в Европе мало что известно было к этому моменту. Вот купцы какими-то неведомыми путями якобы оттуда и привозили с большими трудностями настоящую бумагу, а не пергамент. И листы этой бумаги здесь во Франции ценились на вес золота. Все это мэтр Фломбер нам и поведал, после того как улеглись его восторги. А на его закономерный вопрос об источнике наших знаний. Мы с честными лицами скормили Ришару Фломберу свою легенду про нашу далекую и загадочную родину под названием Русь.
   И что наша страна как-раз граничила с территорией Золотой Орды и других восточных народов. А вот якобы от них уже на Русь знания по производству бумаги и просочились. Конечно, там они тоже стали большой тайной. Которую мы с Гризли и узнали. И теперь поведали мэтру Фломберу. Кстати, тут мы потребовали от алхимика страшную клятву о том, что он будет хранить в тайне этот самый секрет по производству бумаги. А то знаем мы этих ученых людей. Они же не от мира сего. И тот же Ришар Фломбер вполне может по доброте душевной выболтать наш секрет какому-нибудь проходимцу. В общем, застращали человека, чтобы он проникся моментом. Алхимик клятвенно заверил нас, что эта тайна уйдет вместе с ним в могилу. Потом мы изложили ему ход процесса изготовления бумаги по китайскому образцу. И что для этого может потребоваться. Конечно же, все расходы на оборудование и рабочих для производства я брал на себя. С Ришара Фломбера было лишь руководство и слежка за изготовлением бумаги. Чтобы работники там чего-нибудь не напортачили с дуру.
   Там ведь ничего сложного то и не было на самом деле в изготовлении бумаги. Никаких современных нанотехнологий не требовалось или высокотехнологичного оборудования. Там же все можно было и вручную делать. Конечно, много бумаги при этом мы изготовить не сможем. Но ведь сейчас в пятнадцатом веке нам совсем и не нужно изготовлять миллионы листов. Здесь и сейчас - это еще очень редкий и дорогой товар. И еще не скоро появится массовый потребитель для бумаги. В данный момент бумагу и пергамент покупают только богатые аристократы, священники и купцы. Для других слоев общества она пока недоступна. Да, и не нужна она простым людям. Которые в большинстве своем являются неграмотными. Поэтому бумага здесь пока еще входит в раздел роскоши и элитных товаров. И она идеально подходит для нашего обогащения.
   А вот с мылом мэтр Фломбер нас приятно и очень неожиданно удивил. Оказывается, он и так знал, как варить мыло. Он же все таки алхимик. Поэтому неудивительно, что у него такие знания имелись. Хотя при этом мне было странно такое узнать. Вот почему тот же Ришар Фломбер тогда сам не смог наладить производство мыла? Это же настоящее золотое дно? Тут же в средневековой Европе мыло также является дефицитным и дорогим товаром для богатых людей. И его изготовление с последующей продажей тоже может приносить значительную прибыль. Мда! Вот не понимаю я этих алхимиков. Они же все здесь просто помешаны на поисках философского камня. Якобы этот мифический ингредиент сможет превращать свинец в золото и подарить вам бессмертие. А многие ведь из ученых мужей в этот бред верят. И упорно пытаются изобрести этот самый философский камень. При этом они проводят довольно смелые химические опыты, смешивая, дистиллируя и выпаривая различные химические ингредиенты, кислоты и реактивы. Печально, но в ходе этих маниакальных поисков философского камня многие алхимики гибнут, случайно получив в ходе очередного эксперимента какую-нибудь опасную химическую смесь. Или делают совершенно случайные открытия. Вот и нашего мэтра Фломбера эта мания философского камня также не минула. Он тоже ранее с упорством маньяка проводит свои химические эксперименты, зачастую забывая о хлебе насущном. И даже зная секрет варки мыла, он при этом не счел нужным наладить его производство для своего обогащения. Но мы с Гризли этот досадный пробел решили исправить. И теперь мэтр Фломбер начнет заниматься не только производством бумаги, но и под его руководством в Витре станут варить мыло. Правда, мы ему пару моментов при этом подсказали. Как можно разнообразить ассортимент производимого мыла. А то ведь раньше местные алхимики особо не заморачивались. И мыло у них выходило похожим на то страшненькое "хозяйственное мыло". Что я когда-то покупал в магазинах в будущем. Коричнево-серое, вонючее и некрасивое. Мы же нашему алхимику посоветовали добавлять в мыло экстракт душистых полевых трав или лесных ягод. Это для запаха и внешнего вида. Чтобы наш товар выглядел более привлекательно. А для особо элитных сортов мыла я даже предлагал делать небольшие, лакированные и красивые шкатулки из древесины или коры.
   С налаживанием производств каких-то особых проблем не было. Так как я тут был самым главным начальником. То никаких разрешений доставать не требовалось, а пошлин платить не пришлось. Я ведь сам в своем баронстве разрешения выдаю на организацию различных предприятий. И налоги со своих подданных тоже сам собираю. Точнее говоря, все это делают мои представители на местах. С землей и помещениями под производство бумаги и мыловарню тоже проблем не было. В городской черте Витре хватало складов и сараев, которые принадлежали мне. Вот их и приспособили под нужды производства. Примитивные агрегаты для измельчения древесины и волокон конопли, чаны для кипячения бумажной массы, сушилки для бумаги и пресс для выдавливания влаги из бумажных листов. Чаны и формы для варки и сушки мыла. Все это закупалось на мои средства. Кстати, не так уж и много я на это денег потратил. Думал, что расходов будет больше. Кстати, работников на наши новые производства мы набрали из горожан. Которые очень охотно туда шли. Платил то я им довольно приличные деньги по местным меркам. Но это того стоило. Так как люди за свои рабочие места при этом держались со страшной силой. И работали очень добросовестно и усидчиво.
   К моему большому удивлению наши новые производства заработали довольно скоро. И стали выдавать продукцию для торговли. Кстати, удешевлению и ускорению производства бумаги способствовало еще и то, что раньше основой экономики баронства Витре было выращивание конопли и производство пеньковых веревок и канатов из нее. И дальнейшая продажа этих изделий из пеньки. Вот для изготовления той же бумаги эта конопля подходила идеально. Древесину то мы тоже при этом перерабатывали в бумагу. Но не в таких огромных количествах как планировали ранее. И это значительно ускоряло процесс производства бумаги. Коноплю то проще растирать в порошок и перерабатывать чем твердые древесные стволы.
   Бумага, производимая на нашей мануфактуре, была не идеально белая. Какой я привык ее видеть в будущем. И толщиной она больше походила на тонкий картон. Но местные богатые люди были от нее в диком восторге. Этот эксклюзивный и очень дорогой товар вызвал значительный ажиотаж в пределах герцогства Бретань. Кстати, на всех наших товарах теперь стоял мой герб. В углу каждого листа бумаги ставилась мелкая гербовая печать барона де Витре. На каждой специальной форме для сушки кусков мыла внутри также имелось мое клеймо с гербом. Мы то с Гризли прекрасно знаем действенность и силу вот такой визуальной рекламы. После такого все вокруг знали, что это наша продукция. К нам в Витре со всех сторон потянулись караваны почтенных купцов, жаждавших закупиться нашей бумагой. Ко мне даже по этому поводу обратился глава католической церкви в герцогстве Бретань епископ Нанта, отец Бонифаций. Он самолично приехал в Витре, чтобы договориться о закупках бумаги церковью. Ведь в данный момент именно церковь здесь в средневековой Европе была главным потребителем бумаги и пергамента. Священники же массово переписывали различные древние книги. Монастыри и соборы являлись источниками просвещения. А без нормальной бумаги это просвещение в серые массы было нести довольно тяжело. Поэтому неудивительно, что глава Бретонской церкви хотел покупать сразу всю нашу бумагу. Но я притормозил его покупательский порыв. И оставил за местной церковью право на покупку только семидесяти процентов от нашей бумажной продукции. Не хотелось мне полностью зависеть от святых отцов в этом вопросе. Такая монополия потом обычно ничем хорошим не заканчивается. Не хотелось бы, чтобы святоши потом начали нам свои условия диктовать, снижая цены до минимума на нашу продукцию. Они же тут все довольно жадные. Вот и епископ Нанта тоже пытался торговаться и сбивать цену на наш товар. Хотел все брать подешевле. Ага, а морда не треснет? Нет, я твердо озвучил святому отцу мысль о том, что бумагу мы продаем по рыночной цене. И никаких скидок делать не будем. А если церковников не устраивает такая цена. То тут другие покупатели уже в очереди стоят. В итоге - этот скряга в рясе был вынужден согласиться. При этом мы с ним тут же подписали соответствующий договор о продаже бумаги.
   Мда! Не ожидал я такой суеты вокруг какой-то там бумаги. Кстати, наше мыло также стало пользоваться огромным спросом среди обеспеченных людей Северной Франции. Оно выгодно отличалось от того, что сейчас производили наши конкуренты. Красивый внешний вид различных цветов и оттенков. Приятные и вкусные запахи. Дорогая и стильная упаковка. Мы то с Гризли были выходцами из продвинутого двадцать первого века. И прекрасно знали что такое агрессивный маркетинг и реклама. Поэтому о наших товарах в скором времени заговорила вся Франция. И от покупателей у нас отбоя не было. А прибыли моего баронства стремительно росли. И нет! Сам то я лично не торговал. Это же здесь считается неприличным для аристократа. Заниматься презренной торговлей. Этим делом у нас теперь занимался Анри Гирон. Этот купец стал моим торговым представителем и неофициальным министром торговли моего баронства. И он также был доволен всем, что здесь происходило с того момента, как сюда пришел я. Как-то в порыве откровенности этот почтенный купец признался мне. Что подобных прибылей он за всю свою жизнь раньше не получал. Наши бумага и мыло сделали его одним из богатейших купцов Северной Франции. И это если учесть, что Анри Гирон по нашему с ним договору получал лишь двадцать процентов с реализации бумаги и мыла. Остальная прибыль от этой торговли отходила уже мне. Но купцу и этого хватало с лихвой. И его пока все устраивало.
   Кстати, я как вежливый и умный вассал не забыл и о своих сюзеренах. Я преподнес графу Ги де Лавалю упаковку из ста листов нашей бумаги и пятьдесят кусков мыла различного вида в дорогой и красивой упаковке. По нынешним временам - это был очень дорогой подарок. И граф де Лаваль его оценил, подарив мне в ответ одну деревню вместе с солидным куском земли, расположенным рядом с моими владениями. И все остались довольными. Герцогу Бретонскому я также прислал подарок. Правда, я ему подарил лишь пятьдесят листов бумаги и двадцать пять кусков мыла. Ему мой подарок вроде бы тоже понравился, если верить слухам. Но вот в ответ он мне ничего дарить не стал. Ну, и хрен с тобой, золотая рыбка! Я ведь там особо ни на что не рассчитывал. Просто проявил вежливость хоть и формального, но все же вассала к сюзерену.
   Заинтересовавшись другими делами своего баронства, я получил информацию о своих доходах от других областей хозяйства. Мой новый управляющий замком Витре мне обо всем подробно доложил. Кто и какие пошлины мне платит сейчас? И какую прибыль мы получаем с горожан и крестьян, работающих на моих землях? И тут выяснилось следующее. Львиная доля наших доходов теперь приходилась на торговлю мылом и бумагой. И на этом фоне я решил немного снизить арендную плату для своих арендаторов. У меня же сейчас в баронстве Витре совсем нет зависимых крестьян. Нет тут сервов. На моих землях работают только свободные земледельцы. Которые арендуют мою землю и ведут на ней свое хозяйство. В баронстве Витре раньше имелось три крупных деревни и двенадцать мелких хуторов. И недавно граф де Лаваль мне еще одну деревню подарил. Там также ранее жили свободные арендаторы. Которые теперь стали платить за аренду земли уже не графу, а мне.
   А вот я решил немного облегчить жизнь своих арендаторов и незначительно снизил им выплаты. Конечно, мы посчитали и поняли, что прибыль от этого сильно то и не упадет. Зато после такого щедрого поступка люди на моей земле были очень довольны. Крестьяне ведь всегда любят добрых господ. А теперь новый барон Андрэ де Витре стал добрым. Да, уж! Легко быть добрым, когда у тебя имеется стабильный источник дохода. Если раньше тот же Жак Дюпрель выжимал все соки из крестьян и горожан. То я дал своим арендаторам вздохнуть свободно. Облегчив их финансовое бремя. И признаюсь честно. Я не наивный юнец, а циничный и практичный наемник. Который знает, что человека лучше не загонять в угол. Мне тут внезапные восстания крестьян в моем баронстве не нужны. А то ведь тот же жадный Жак Дюпрель довел людей до точки кипения своими непомерными поборами. Лучше бы экономику тут развивал и торговлю налаживал. И имел с этого гораздо больше прибыли. Чем сдирая три шкуры с крестьян и горожан.
   Кстати, незаконные налоги, введенные ранее Дюпрелем с горожан, я также отменил своим первым указом. И теперь они платили только положенные по закону пошлины и налоги. Поэтому меня теперь не только сельчане, но и горожане любят. А то, как я даю им высокооплачиваемую работу на своих новых производствах, заставляет считать меня лучшим господином за всю историю баронства Витре. Ох, как же мало людям для счастья надо? Сначала отобрать у них все, а потом отдать немного и чуть ослабить прессинг. И ты уже их кумир.
  
  Глава 8.
  Мятеж.
  
  - Я умоляю вас, господин барон, спасите моего мужа! - с надрывом произнесла миловидная тридцатичетырехлетняя женщина с заплаканными глазами, сидящая передо мной.
  - Успокойтесь, госпожа герцогиня, не стоит так волноваться! - начал успокаивать эту милую женщину я, задумавшись над ее словами.
   А информация, которую мне сейчас изложила моя собеседница, была крайне важной и очень любопытной. В данный момент к нам приехала сама госпожа Жанна де Валуа, супруга герцога Бретонского Жана Шестого. Оказывается, пока мы тут с Гризли налаживали быт и двигали вперед экономику нашего баронства Витре. В герцогстве Бретань творились не очень хорошие дела. Власть нынешнего герцога Жана Шестого из династии Монфоров была не очень прочной. У него здесь имелись конкуренты. В прошлом веке в Бретани разразилась кровопролитная гражданская война. Там аристократические роды Пентьевров и Монфоров несколько десятилетий боролись за герцогскую корону. Тогда было пролито море крови, а многие бретонские дворянские роды пресеклись из-за смерти их представителей. Наконец, в 1365 году в этом затянувшемся феодальном конфликте победил Жан де Монфор. Который вошел в историю как Жан Пятый де Монфор, герцог Бретонский. Его соперники из аристократического дома Пентьевр проиграли и признали главенство рода Монфор в Бретани. Но не успокоились. И вот недавно Оливье де Блуа, граф Пентьевр заманил герцога Бретонского Жана Шестого в засаду и взял его в плен. После этого он начал рассылать письма и гонцов по всей Бретани, подбивая вассалов герцога на мятеж против дома Монфоров. В свою очередь супруга Жана Шестого не растерялась и начала призывать вассалов герцога Бретонского для защиты своего сюзерена. Она разъезжала по герцогству Бретань и встречалась с баронами и графами. Требуя от них исполнения вассальной клятвы. Чтобы эти феодалы с оружием в руках начали воевать против мятежников. Против графа Пентьевр и его сторонников. Похоже, что здесь намечалась новая гражданская война. И опять камнем преткновения там была герцогская корона. Оливье де Блуа, граф Пентьевр метил на место герцога Жана Шестого и мечтал занять его трон. И теперь местным феодалам предлагалось выбрать сторону в этом конфликте двух самых сильных аристократических родов герцогства Бретань. Мда! А ведь герцогиня Жанна сейчас находится в очень отчаянном положении. Если уж она даже к такому липовому вассалу вроде меня примчалась за помощью. Я же герцогу Жану Шестому ничего не должен. И приказать мне его супруга тоже не может. А только очень вежливо попросить о помощи. Что она сейчас и делает.
  - Госпожа герцогиня, вы же знаете, что мы с вашим мужем находимся не в самых дружеских отношениях? - осторожно произнес я, внимательно посмотрев на супругу герцога Жана Шестого. - Он почему-то был настроен ко мне очень холодно при нашей последней встрече? Я бы сказал - враждебно!
  - Ах, господин Андрэ, я уверена, что это было недоразумение! - воскликнула Жанна де Валуа, взмахнув руками. - Я вас уверяю, что мой супруг может быть очень благодарным. И если вы нам поможете. То он обязательно вас отблагодарить. Это я вам обещаю как герцогиня Бретонская!
   После этих слов герцогини Жанны я задумался. А собственно, почему бы и нет! Если я впишусь за герцога Жана Шестого против его противников. То в случае нашей победы смогу поиметь от него вполне материальную благодарность. Да, и отношение герцога тогда ко мне должно измениться в лучшую сторону. Не сможет он уже со мной общаться через губу. Как это было раньше. И в этом есть огромная польза для нас. Лучше уж дружить с боссом целого герцогства, чем враждовать с ним. Правда, тут в этой бочке меда есть и своя ложка дегтя. Если вдруг в этом конфликте аристократических кланов верх возьмут Пентьевры. То мне придется кисло.
   Но герцогиня Жанна меня заверила ранее, что сейчас ее поддержали многие вассалы герцога Бретонского. И уже они собирают большую армию, чтобы начать действия против замков мятежников. Герцогиня даже начала переговоры с англичанами. Чтобы они отпустили брата ее мужа Артюра де Ришмона, который попал к ним в плен. Мол, он и должен будет возглавить ту армию лояльных герцогу Жану Шестому вассалов. Впрочем как-то ограничивать мои действия герцогиня не хотела. Она только просила, чтобы я выступил на ее стороне против графа Пентьевра и его союзников. А уж как я там это буду делать? Пойду ли в грабительский рейд по землям мятежных феодалов, предавая их огню и мечу. Или буду их замки штурмовать. Тем более, что весть об очень быстром и успешном штурме мною замка Витре уже успела облететь всю Бретань. Или присоединюсь к той большой армии вассалов герцога Жана Шестого. Я мог выбрать любой путь борьбы. И здесь герцогиня меня не ограничивала в методах. Для нее было достаточным, чтобы я со своим отрядом встал на их сторону в этом конфликте феодалов.
   Еще немного подумав, я переглянулся с Мишкой, сидевшим рядом. Он же теперь для всех является моим младшим братом и соправителем. И такие вопросы мы с ним решаем вместе. Гризли, встретившись во мной взглядом, усмехнулся и кивнул. В принципе, я тоже с ним согласен. Мы в деле! Впишемся за герцога Жана Шестого и его милую супругу, которая так сильно переживает за своего непутевого муженька. О чем и сообщил герцогине Жанне. Которая очень сильно обрадовалась нашей поддержке и заулыбалась, признательно нам кивнув.
   И если говорить, положа руку на сердце. То мы на эту авантюру пойдем не только ради политической и экономической выгоды, которую потом получим от благодарного герцога Бретонского Жана Шестого. Нам с Гризли до смерти надоело сидеть без серьезного дела. Все эти долгие и мирные месяцы, разгребая финансы и экономику, мы с ним отчаянно скучали. Надо сознаться честно. Мы с Мишкой не можем жить без хорошей заварухи. И адреналина в крови, который будоражит кровь. Да, мы с ним настоящие адреналиновые наркоманы. И безбашенные экстремалы, которым скучно живется без экстрима и чувства опасности. А иначе мы бы с ним не стали наемниками и выбрали какую-нибудь мирную профессию. Как это и делает большинство обывателей. Вся эта торговля, налаживание производства, зарабатывание денег. Все это нам было скучно. Нам хочется драйва. Нет, не все время. А лишь время от времени. Но без приключений жизнь становится пресной и неинтересной. Поэтому мы с Гризли с удовольствием подпишемся на эту небольшую войнушку против мятежников. А то мой братишка в последнее время все чаще стал ныть и предлагать мне по-быстрому смотаться и замочить несколько десятков англичан в каком-нибудь быстром рейде на вражескую территорию. И я был даже склонен с ним согласиться. А тут такой подгон. Герцогиня Жанна сама приехала к нам и попросила немного за нее повоевать. И главное - никуда даже переться далеко не надо. А можно спокойно повоевать рядом с нашими владениями. Вот как от такого щедрого предложения мы могли отказаться? Как?
  
  Глава 9.
  Плохие соседи.
  
   Нашей первой целью стал наш ближайший сосед к западу от Витре сеньор Жиль де Шатобур. Этот аристократ недавно поддержал притязания мятежного графа Оливье Пентьевра на герцогский трон Бретани. Нет, никакой личной вражды я к этому сеньору не испытывал. А выбрал его первой целью нашей атаки из чисто практических соображений. Этот товарищ, который нам совсем не товарищ, просто оказался самым близким к нашим владениям мятежником. И не напасть на него было бы большой ошибкой с нашей стороны. Ведь тогда он бы сам напал на баронство Витре. Носорога в мешке не утаишь. Мы же с Гризли официально выбрали сторону в этом конфликте герцога Жана Шестого с домом Пентьевр. Мы решили поддержать нынешнего герцога Бретонского. И скоро об этом узнают как его сторонники, так и его враги. А значит, и отсидеться в стороне не получится.
   И мы с Мишкой, побывав на многих войнах в ходе своей беспокойной жизни, четко усвоили одно простое правило. Войны одной только обороной не выигрывают. Если ты хочешь победить, то обязан атаковать. Поэтому сеньор Жиль де Шатобур был просто обречен пасть от нашей атаки. Кстати, я тут немного запутался, а чем, собственно говоря, барон отличается от сеньора? И Ги де Лаваль меня любезно просветил по этому вопросу. Формально эти два титула во Франции считаются как бы равными. Однако, обычно барон все же более крут чем сеньор. Он имеет более крупные земельные владения, больше властных полномочий и прав как владетель своих земель. Хотя тут все же имеются разные нюансы. В средневековой Европе есть как бедные бароны, с которыми никто не считается. Так богатые и сильные сеньоры, имеющие большое влияние и авторитет. Тут все от человека зависит. И от того, как он ведет дела.
   И конечно же, мы как опытные вояки не поперли в бой без разведки. А навели справки, расспросили купцов (они сейчас тут больше всех знают о наших соседях, так как путешествуют больше всех остальных сословий) и информация о военном потенциале сеньории Шатобур у нас появилась. И она внушала нам с Гризли большой оптимизм. По полученным из разных источников сведениям у сеньора Жиля де Шатобура под командованием имелось около семи десятков воинов. Из которых только штук шесть или семь являлись полноценными рыцарями со своими копьями. Напомню, что копьем здесь сейчас называют не только вид древкового оружия, но и отряд кавалерии, который возглавляет рыцарь. У каждого рыцаря обычно имеются свои конные слуги и оруженосцы, которые поддерживают в бою своего господина.
   И размер такого рыцарского копья не был строго фиксированный, а варьировался от трех до двенадцать человек. Там все от знатности и богатства рыцаря зависело. У простого рыцаря денег обычно на большой отряд не хватало. А вот у богатых баронов или графов их было побольше. Потому и размеры их копий также были посолиднее. Да, и другие рыцари со своими копьями им при этом еще служили. И к счастью для нас сеньор Жиль де Шатобур денег имел в своей казне не так уж и много. Поэтому и содержать большую дружину также не мог. Ему едва хватало на содержание семи десятков воинов. Его земли были довольно бедными. Чего нельзя было сказать о нас. У нас то с Гризли наоборот с деньгами было все в порядке. Поэтому мы вполне могли себе позволить содержать просто гигантскую армию для барона. Здесь армией в четыреста сорок человек не всякий граф может похвастаться. Правда, большинство моих бойцов составляют лучники. Но я привык делать ставку в бою на них. А не на конных латников или рыцарей. Как это любят делать французы. Да, и наши пушки с минами и гранатами тоже нельзя сбрасывать со счетов. В общем, по местным меркам сейчас у барона Андрэ де Витре имеется весьма грозная армия. Которая значительно больше и сильнее того, что есть у сеньора Жиля де Шатобура.
   Поэтому мы выступили в поход против него уже через три дня после того, как нас покинула герцогиня Жанна де Валуа. С собой на войну против нашего мятежного соседа мы с Гризли взяли три сотни лучников и тридцать пять конных шотландцев. Пушки также прихватили. А в моем замке остался шевалье Дилан Боуэн. Он как капитан замка Витре теперь там отвечает за оборону. В его подчинении остались сто лучников и трое шотландских латников. Пока мы будем воевать, они станут охранять покой Витре. По моим прикидкам этого гарнизона должно было с лихвой хватить на случай какого-нибудь внезапного вторжения врагов в баронство Витре.
   Кстати, я очень серьезно подошел еще раньше к налаживанию обороны не только моего замка и города Витре. Но и всех крупных деревень моих арендаторов. Меня поразило то, что все деревни крестьян, которые я увидел в средневековой Франции, были беззащитны против набегов вражеских мародеров и рейдеров. Все эти населенные пункты просто не имели стен для своей защиты от врагов. Заходи кто хочет и бери, что унесешь. По такому принципу здесь и жили местные крестьяне. Видимо, местные феодалы боялись их усиления. Поэтому и не разрешали строить стены вокруг деревень. Да, и особо вооружаться также крестьянам было запрещено здесь. Поэтому селяне и страдали от набегов враждебных феодалов, которые безнаказанно грабили и убивали деревенских жителей. Проживающих на земле своих противников. Мы с Гризли уже успели насмотреться за этот год здесь в средневековом мире, к чему приводят вот такие грабительские рейды английских мародеров на беззащитных французских крестьян. Эти твари англосаксонские там творили настоящий геноцид, убивая без всякой жалости не только взрослых мужчин, но и женщин с детьми.
   Я же такой печальной участи своим крестьянам не желал. Поэтому, объехав в самом начале своего правления с ознакомительной поездкой все свои земли, разрешил сельским жителям строить стены из заостренных бревен вокруг своих поселений. А древесину на это строительство они могли теперь брать из моего леса. Да-да! А то ведь сейчас по местным законам не только пахотные земли баронства Витре принадлежат мне. Лес также является собственностью феодала. И только он может разрешать крестьянам рубить деревья и охотиться в лесу. И кстати, за рубку леса или браконьерство для простолюдинов по закону здесь полагалась смертная казнь. Мда! Такова суровая средневековая реальность. Это вам не фэнтези. Здесь все по-взрослому. Так вот! Я своей властью разрешил теперь нашим крестьянам использовать мой лес для строительства деревянного частокола вокруг их деревень. И еще я им разрешил создавать в каждой деревне ополчение. Которое бы вооружалось копьями, топорами и луками. Мы даже с теми ополченцами боевые тренировки проводили. Конечно, профессиональными воинами те крестьяне не стали. Но кое-какие военные навыки они все же освоили. И теперь могут уверенно хотя бы свою деревню оборонять, прячась за стеной из заостренных бревен. И мне было похрен, что об этом будут думать другие аристократы. Мне моих подданных жалко. Не хочу я, чтобы моих крестьян беспрепятственно вырезали под ноль какие-нибудь залетные английские рейдеры. Они, между прочим, мне налоги платят. Зато я сейчас уверен, что мои земли и люди от внезапных набегов соседей не пострадают так сильно, как могли бы.
  
  Родерик Мак-Гилл
  
   Мой господин Андрэ Каменев, барон де Витре еще раз доказал свое величие. Это напомнило мне, почему я пошел за этим великим человеком? Любой шотландский воин о таком удачливом вожде может только мечтать. А я служу под началом такого человека. И для меня не важно, что он иностранец. Не шотландец, а выходец из далекой и загадочной Руси. Он мой вождь, и этим все сказано! Наш Господь Бог даровал мне откровение, что я должен служить Андрэ Каменеву, не жалея своей жизни. И я как верный христианин исполняю волю Его! Я служу! И делаю это довольно неплохо. Не зря же мой господин сделал меня своим оруженосцем. Я еще ни разу не пожалел, что пошел за своим господином. Господь Бог явно на его стороне! Ведь он одаривает этого необычного дворянина своими милостями. Только этим я могу объяснить такой вот быстрый взлет никому не известного иностранца из простого и безземельного рыцаря, проживающего посреди болота в развалинах замка, до целого барона со своими землями и замком. И ведь все это произошло в очень короткий срок. Как-то очень быстро произошло возвышение господина Андрэ до таких высот. Многим дворянам такого возвышения бывает и за всю жизнь не достичь. А мой господин смог. И Господь мне дал понять, что это еще не предел. Этот удивительный аристократ из далекой Руси может стать кем-то гораздо большим чем обычный барон.
   И сейчас прямо на моих глазах он начал свое очередное восхождение к вершине. А я как его верный слуга и оруженосец последую за ним, не задумываясь и не сомневаясь. Когда к моему барону приехала герцогиня Бретонская, то я сразу же понял, что это неспроста. Что-то там затевается? Такие важные особы просто так в гости не приезжают. И мои подозрения вскоре подтвердились. Мы отправились на войну. Против законного владетеля герцогства Бретань вспыхнул мятеж. Неверные вассалы затеяли богомерзкое дело. Они решили пленить своего сюзерена и захватить его титул и земли. Эти люди нарушили клятву верности своему господину. Что в моих глазах является тягчайшим преступлением против Господа нашего Иисуса Христа! Ведь все эти вассалы когда-то клялись именем Бога, когда приносили те клятвы герцогу Бретонскому. Как они, вообще, осмелились нарушить такую клятву? И поэтому я очень горд, что Господь Бог выбрал господина Андрэ Каменева, барона де Витре в качестве своей длани, которая и покарает этих нечестивых клятвопреступников. А я буду в тот момент находиться рядом с ним и помогать ему в этом богоугодном деле. Аминь!
   Наша армия выступила очень быстро. Что меня всегда удивляло? Так это то, как мой господин смог выучить своих людей. Обычно то армии здесь могут собираться в поход очень долго и несогласовано. А у Его Милости, барона де Витре все получается очень быстро. Его воины хорошо тренированы и знают, что такое дисциплина. Они беспрекословно выполняют приказы господина барона. И ладно бы еще французские крестьяне, из которых были набраны все наши лучники. Эти привыкли подчиняться благородным людям. С молоком матери впитали рабское преклонение перед дворянами. Но ведь и мои соплеменники тоже меня удивили. Обычно то мы жители горной Шотландии довольно свободолюбивы. Не любим гнуть спину и выполнять приказы спесивых аристократов. Но вот Андрэ Каменеву и его брату мы как-то сразу начали подчиняться как своим природным вождям. И ведь они при этом нас не запугивали и не заставляли это делать насильно. Мы просто признали их право командовать. Это было нечто на уровне инстинктов. Как волки в стае подчиняются своему вожаку. Вот и здесь было что-то похожее. Шотландские волки подчинились моему господину. И были готовы порвать глотку любому его врагу. И я тоже это чувствую. Готовность убивать по его команде. И это вселяет в меня уверенность и восторг.
   Нашим противником на этот раз стал мятежный бретонский сеньор Жиль де Шатобур. Один из тех самых клятвопреступников, которые предали своего сюзерена. И которого мы должны были покарать со всей строгостью. Замок Шатобур располагался не так уж и далеко от Витре. Примерно в милях двадцати к западу. Когда наша армия прибыла на место, то на дворе был уже полдень. Но сразу же к вражескому замку мы не пошли. Все наши лучники, пушки и часть всадников заняли позицию милях в трех-четырех от замка Шатобур на старой римской дороге, идущей вдоль реки Вилен из Витре в город Ренн. По приказу господина барона воины расставили между холмов наши боевые повозки, создав из них стену, перегородившую дорогу между высокими холмами. Обе наши пушки также разместили между повозками. Такое построение возов и пушек мой господин почему-то называет "гуляй-город". Странное слово. Но по его словам там, откуда Андрэ Каменев и его брат Мишель прибыли, все вот так воюют. То есть прячась за подобными повозками от вражеских стрел и арбалетных болтов. Хотя я как-то от одного немецкого наемного ландскнехта слышал во время попойки, что чехи и поляки тоже используют похожие повозки в борьбе с Тевтонским орденом. Поэтому меня подобный гуляй-город совсем не удивил.
   Когда повозки и пушки были построены, то наши воины заняли свои места рядом с ними. А по приказу господина барона его брат Мишель Каменев, баронет де Витре с десятью конными шотландцами отправились к замку Шатобур. Чтобы разведать обстановку и попытаться выманить из замка его защитников. Наш барон эту тактику назвал "ловлей на живца". Мы ее уже не раз применяли против англичан. Это когда в сторону противника высылается слабый отряд всадников. Которые делают вид, что они и не подозревали о присутствии врагов в этом районе. Затем эти кавалеристы в притворном испуге бросались в бегство. Чем раззадоривали противников и заставляли тех бросаться в погоню уже за нашими убегающими всадниками. Ведь в людях в такие моменты появляется желание догнать убегающую добычу. Это как у хищника, который обязательно бросится в погоню за убегающей и слабой жертвой. Это охотничий инстинкт. Когда слабого и испуганного противника надо догнать и убить.
   Вот и на этот раз небольшой отряд, возглавляемый господином Мишелем, смог выманить из замка Шатобур пять десятков его защитников. Нет, сначала то Жиль де Шатобур не хотел покидать замок. Но когда на его глазах наши люди начали жечь и грабить небольшую деревню, располагавшуюся недалеко от замка Шатобур. То хозяин этих земель вспомнил о своем долге сеньора, который обязывал его защищать своих подданных. Тем более, что здесь он перед собой видел лишь одиннадцать всадников. О нашей то огромной армии сеньор Шатобур пока ничего не знал. Наши всадники же не зря по приказу барона перехватывали всех очевидцев нашего появления в этих местах. Поэтому Жиль де Шатобур посчитал отряд господина Мишеля мелкой бандой рейдеров. И решил, что уж с ними то он и его люди точно справятся. Поэтому защитники замка быстренько собрались, вскочили на коней и с азартом ринулись в атаку на дерзких грабителей. Но господин Мишель принимать боя не стал. И со своими людьми бросился наутек. И по странному стечению обстоятельств он и его люди скакали прямиком к нашей армии, затаившейся в гуляй-городе за холмами. И при этом они старались быстро не ехать. Чтобы у их преследователей азарт погони не иссяк.
   Когда небольшой отряд наших всадников привел за собой на хвосте погоню. То мы их уже с нетерпением ждали. Кавалеристы во главе с господином Мишелем проскочили между нашими повозками в специально оставленные проходы. Которые оперативно были закрыты. После того как наши всадники проехали по ним. И когда из-за холмов по дороге выскочила вражеская погоня, то людей Жиля де Шатобура ждал большой сюрприз. В виде готового к бою гуляй-города. По команде барона де Витре наши стрелки подпустили поближе вражеских всадников, дав им втянуться в узость дороги между высокими холмами. Враги же из-за этих самых холмов до последнего момента наш гуляй-город не видели.
   Поэтому его появление перед ними из-за поворота дороги стало для людей Жиля де Шатобура большой неожиданностью. Вражеские всадники так и продолжали по инерции нестись в нашу сторону. Когда по ним стали стрелять наши лучники. Потом к стрельбе подключились и горцы с аркебузами. Это новое оружие шотландцы освоили довольно быстро. И стали восхищаться его убойной мощью. Картечь и пули из аркебуз очень хорошо пробивали доспехи. Правда, дальность стрельбы из такого грохочущего оружия составляла всего шагов шестьдесят. Не больше. Но здесь и сейчас этого вполне хватило. Расстояние до наших врагов на этой дороге было не очень большим. А когда по ним еще и наши пушки картечью прошлись. То я только выругался и тут же перекрестился, попросив у Бога прощение за свою несдержанность. Просто я уже не один раз видел, как пули, осколки и картечь рвут людей на части, пробивая прочнейшие доспехи и нанося страшные раны. И всегда это было страшно. В такие моменты я всегда себя чувствую на стороне ангелов божьих, которые жестоко карают грешников своим страшным грохочущим оружием.
   Когда дым от выстрелов рассеялся. То я понял, что мы победили. Из пяти десятков вражеских всадников смогли удрать только шестеро. И то только потому что не они, не их лошади к этому моменту не получили серьезных ранений. Остальные же наши враги были либо мертвы, либо ранены, либо молили о пощаде, в сильном страхе упав на землю и сдаваясь в плен. Поистине на этих грешников сегодня обрушился гнев Божий. Поистине велик наш вождь, который смог обуздать такое страшное оружие и заставить его себе служить. Аминь!
  
  Глава 10.
  Плоды победы.
  
   Замок Шатобур сдался нам без боя. Так как большая часть его защитников попали в нашу коварную засаду на дороге, бросившись в погоню за Гризли и его шотландцами. Эта коварная монгольская тактика оказалась довольно эффективной. Я как-то читал о том, что монголы часто вот так заманивали своих врагов в засаду. Показывая им лишь часть своих войск. Меньшую и самую слабую часть. И вселяя в противников уверенность в победе. Если они все же смогут догнать этих самых монгольских всадников. И вот попав сюда в средневековую Францию я начал эту монгольскую тактику применять на практике. И знаете? А ведь она действительно работает! Чертовски хорошо работает? На нее одинаково велись как англичане, так и бретонцы. Вот и сеньор Жиль де Шатобур также повелся. И влетел прямиком под наши пушки, аркебузы и луки с бронебойными стрелами. Мишка со своими горцами его привел за собой к нашему гуляй-городу. Где сам сеньор Жиль был убит пушечной картечью, которая попала ему в голову, пробив великолепный шлем типа "грандбацинет". Не помог он ему против орудийного огня.
   Кстати, после боя обнаружился довольно любопытный факт. Оказывается, что наши аркебузы не все доспехи смогли пробить. Здесь у одного вражеского рыцаря мы насчитали сразу два попадания пуль аркебуз прямо в грудь, прикрытую толстой кирасой миланского доспеха. Правда, еще одна пуля все же его ранила в правую ногу. Но этот рыцарь, которого звали Гастон де Понтон, умудрился выжить и сдался нам в плен. Хотя пленников у нас на этот раз было не очень много. Так как большинство раненых впоследствии умерли от ран. Убитых врагов же было много из-за наших пушек. Два залпа картечи с близкого расстояния по скученной толпе всадников. Произвели ошеломительный эффект. Тех людей как косой скосило. И даже доспехи не спасли. Пушки - это вам не слабосильные аркебузы. Даже картечью они стреляют очень мощно. Правда, не так далеко как ядрами. Но и враги к нам тоже в этом бою близко подошли. И отхватили по самые гланды. Не зря же артиллерию называют царицей полей. Вот за эту самую смертоносную мощь. Которую даже наши примитивные бронзовые пушки в этой битве и продемонстрировали. Ведь обе наши пушки в бою успели выстрелить только по одному разу. После чего врагов, желающих продолжать сражаться, уже не осталось на поле боя. И я этих людей прекрасно понимаю. Против пушек трудно устоять. Они одинаково беспощадно убивают как молодых и неопытных новобранцев, так и матерых бойцов с крутым оружием и экипировкой. Это я, вам как специалист говорю.
   Поэтому когда моя армия предстала во всей своей красе перед вражеским замком. То его немногочисленный гарнизон, который состоял всего из шестнадцати воинов, просто и быстро сдался на мою милость. Правда, я при этом милостиво пообещал сохранить им жизнь и свободу. Сказал, что защитники замка Шатобур могут открыть ворота и проваливать на все четыре стороны. Тем более, что сражаться им уже было не за кого. Так как сеньор Жиль де Шатобур был мертв. И мы даже продемонстрировали его тело людям, засевшим во вражеском замке. Наследников и других родственников сеньора Жиля в замке Шатобур тогда не было. А значит, и драться его защитникам стало не за что. Они же давали клятву служить лично Жилю де Шатобуру. А с его смертью эта клятва оказалась расторгнута. Поэтому неудивительно, что сержант Франсуа Вист, командовавший тогда остатками гарнизона замка Шатобур, принял решение сдать нам замок в обмен на жизнь и свободу для своих людей.
   И в этом решении не было ничего постыдного. Это же вам не голливудское кино. Где даже простолюдины сражаются до последней капли крови против превосходящих сил противника ради какой-то там глупой идеи. Нет, в средневековой реальности простые воины чаще всего довольно практичны. Это аристократы должны печься о том, чтобы не замарать свою честь трусостью или бегством с поля боя. И то не все. А так-то фанатиков среди здешних вояк нет. Поэтому люди тут не стремятся драться, чтобы драться. Как это делал один придурковатый мушкетер по имени Портос в книге Александра Дюма. И воины при каждом удобном случае стараются договориться друг с другом. Чтобы зря не лить свою и чужую кровь. Нельзя загонять людей в угол. И лишать их выхода. Я это тоже прекрасно понимал. Потому и предложил защитникам замка Шатобур такие щедрые условия. Правда, с собой я им разрешил забрать только одежду, что была на них надета. Оружие, доспехи, знамена, деньги и разные ценности они обязаны были оставить нам. И, конечно, ничего там в замке не портить, не жечь и не ломать. Мне этот замок нужен был в целости и не разграбленный. И я даже знаю, что потом буду с ним делать.
   В общем, мы с ними договорились. И люди Жиля де Шатобура открыли нам ворота и впустили в замок. Я также свою часть сделки выполнил. И они все смогли беспрепятственно уйти. Дальнейшая их судьба меня не волновала. Хозяйским взглядом я окинул свое новое приобретение. А ничего так. С пивом потянет. Конечно, мой замок Витре гораздо больше и круче. Замок Шатобур стоял на высоком берегу реки Вилен. Его стены были не такими высокими и мощными как в Витре. Башен тоже было всего пять. Донжон низкий. Рва нет. Как и подъемного моста. И сам замок Шатобур был каким-то обшарпанными и запущенным. Было видно, что на его содержание у прежнего владельца было мало средств. Но по крайней мере за стенами этого замка можно было отсидеться. Конечно, если у врагов с собой не будет пушек. А против обычного средневекового войска замок Шатобур вполне способен устоять. Если там гарнизон будет сидеть нормальный. А не те несчастные шестнадцать человек, которые очень благоразумно поступили, сдав нам этот замок и сохранив свои жизни со свободой. Думаю, что против наших пушек ворота Шатобура бы долго не устояли. А против моей многочисленной армии у тех защитников замка не было ни единого шанса. И они это прекрасно поняли. И выбрали жизнь и свободу.
   Кстати, так как этот замок нам достался в целости и сохранности. То мы сами его тоже грабить не стали. Вместо этого я объявил его своей собственностью и запретил тут бесчинствовать. Слуг, которые не ушли вместе с защитниками, я также запретил обижать и пристроил к работе. Внимательно проведя инвентаризацию своего нового имущества. Я разочарованно вздохнул. Мда! Сеньор Жиль де Шатобур был хреновым хозяином. Плохо следил за своим домом и казна у него была почти пустой. Но ничего. Мы это быстро поправим. Теперь это моя жилплощадь и земли, что к ней прилагаются, тоже мои. Да-да, ребята и девчата! Я хочу отжать себе в собственность все земли покойного сеньора Жиля де Шатобура и его замок. Наследников и родственников то у сеньора Жиля не имелось. И с его смертью его род пресекся. А значит, и его владения потеряли законного хозяина. Переходя в собственность герцога Бретонского. И я уже знаю, что я буду просить у Жана Шестого, когда мы победим его врагов. Мне понравились эти земли и замок. И я хочу, чтобы они стали моими. А то вон у Мишки до сих пор своего собственного замка нет. Не порядок!
  
  Глава 11.
  Спасатели.
  
  - Значит, герцога Жана держат в замке Шантосо? - спросил я, недоверчиво хмуря брови. - Вы в этом уверены, господин де Понтон? Откуда вам стало это известно?
  - Я понимаю ваш скептицизм, господин барон! - ответил Гастон де Понтон. - Я ведь являюсь не простым рыцарем. А вхожу в свиту Маргариты де Клиссон, которая является матерью графа Оливье де Пентьевра. И я недавно привез от нее письмо покойному сеньору Жилю, который решил выбрать нашу сторону в противостоянии дома Пентьевр и герцога Жана. Я здесь был в качестве доверенного лица госпожи Маргариты. Чтобы координировать действия Жиля де Шатобура. А потом здесь появилась ваша армия. Ну, а дальше вы все и так знаете. И спасибо, Ваша Милость, что не дали меня добить своим диким горцам. За это я вам благодарен. И еще за меня госпожа графиня даст вам хороший выкуп. Вы не пожалеете.
   На эти слова нашего пленника я только скептически хмыкнул. Да-да! Это был тот самый бретонский рыцарь, которого звали Гастон де Понтон. И которого от неминуемой смерти спасли его доспехи. Пули наших аркебуз не смогли пробить кирасу его великолепной миланской брони. Правда, броня на его правой ноге все же не устояла против пули. Этот бравый шевалье был ранен и не смог удрать с поля боя. Так как под ним еще и лошадь убило. Зато он успел вовремя сдаться, а мои шотландцы такого богато одетого рыцаря не прирезали. Я их все же приучил брать в плен по возможности именно таких вот богатеньких перцев. Ведь с таких врагов потом можно было взять выкуп за свободу. Довольно солидный выкуп. Это с нищего бродячего рыцаря ты хрен что получишь. Так как нет у него никаких богатств кроме его коня, оружия и доспеха. А вот с таких ребят, обряженных в дорогие доспехи, всегда есть что взять в качестве выкупа. И мне этот средневековый обычай все больше и больше нравится. Зарабатывать не убивая врагов, а беря их в плен.
   А слушая откровения этого пленного шевалье, я еще раз убедился в правильности старой советской поговорки, что болтун - находка для шпиона. Гастон де Понтон на радостях от того, что чудом остался жив в той мясорубке, что мы устроили против отряда Жиля де Шатобура. Выболтал нам самый большой секрет своей госпожи. Может быть он просто дурак? Или цену себе набивает, чтобы мы его не прирезали по тихому, а все же отпустили за выкуп. Ну, и содержали как в важного пленника в комфортных условиях, а не на хлебе и воде в темнице замка. Как бы там ни было, но Гастон де Понтон нам сдал координаты нахождения плененного графом Пентьевр герцога Жана Шестого. По его словам герцога Бретонского сейчас содержат в темнице замка Шантосо, который располагался на границе Бретани и герцогства Анжу.
   И в данный момент этот мощный замок стал резиденцией матери графа Оливье де Пентьевра Маргариты де Клиссон. По словам нашего словоохотливого пленника именно графиня Маргарита являлась главной вдохновительницей этой авантюры с пленением герцога Жана Шестого. Которого эта женщина всей душой ненавидела. Впрочем, она не только нынешнего правителя Бретани ненавидела. Но и хотела уничтожить также весь его род. Гастон де Понтон сообщил нам, что это по инициативе Маргариты де Клиссон герцога Бретонского заманили в засаду и схватили ее сыновья. И теперь его держат в ужасных условиях и пытают, заставляя добровольно отказаться от герцогской короны и передать все права на нее графу Пентьевру. При этом сам Гастон де Понтон заверял нас, что он как человек благородный такого отношения к герцогу Жану приветствовать не может. Не по-рыцарски это! Однако, его вассальная клятва заставляет Гастона де Понтона служить своему сюзерену, даже если тот ведет себя неподобающе благородному человеку.
   В общем, двойная мораль во всей красе. Когда исполнитель оправдывает свои преступные действия тем, что это не он такой плохой и гадкий урод. А его нехороший босс заставляет такие вот гадости делать. Типичная такая отмазка всех палачей и военных преступников. Ведь от этой истории с пленением герцога Жана Шестого жутко воняло. Так как по всем феодальным нормам и законам граф Пентьевр совершил очень мерзкий поступок. Он не только предательски напал и пленил своего сюзерена герцога Жана. Но еще стал истязать его и держать в плену в скотских условиях. А это было крайне непозволительно для персон такого высокого ранга. Обычно то здесь графов, герцогов и королей держали в плену в довольно роскошных условиях. Да, что там блин говорить! Некоторым из них под честное слово даже разрешали свободно передвигаться вне стен их роскошных камер. А то и на охоту ездить и другие увеселительные мероприятия посещать. А тут в глазах местных аристократов граф Пентьевр поступал с герцогом Бретонским ну очень мерзко и жестоко. И это нравилось не всем его подданным и вассалам. Может быть я и зря наехал на Гастона де Понтона? Он ведь вполне откровенно мне сказал, что подобные методы своего сюзерена ему противны как благородному человеку и дворянину. Может быть, поэтому он нам тут так все откровенно и выложил, не став ничего скрывать? Сдал с потрохами своих нехороших боссов. Хотя мне было на это наплевать и растереть. Информацию то нам наш пленник выдал прямо стратегического характера. Она могла резко изменить ход этого феодального конфликта, разгорающегося в герцогстве Бретань. Главное - это теперь правильно распорядиться полученной информацией. И извлечь из нее выгоду лично для нас.
  
  Пьер де Лон
  
   Вот уж не думал, что мне когда-нибудь выпадет честь воевать под знаменами таких легендарных личностей. Андрэ Каменеф, барон де Витре и его брат Мишель стали очень популярными людьми среди людей благородных. Я ведь тоже не простолюдин. Поэтому знаю о чем говорю. Позвольте представиться. Шевалье Пьер де Лон, третий сын барона Ришара де Лона. Земли и замок моего батюшки располагаются на юге графства Пуату. И мне как самому младшему сыну не светило стать следующим бароном Де Лоном. Таков уж закон. Земли и титул получает по наследству самый старший из сыновей. А младшим сыновьям владетельного феодала приходится самим зарабатывать себе место под солнцем. Нет, тут есть несколько вариантов.
   Так я, как младший отпрыск барона Де Лона мог бы стать священником. Церковь охотно принимает под свое покровительство детей из благородного сословия. И там можно очень хорошо устроиться, распевая псалмы и читая проповеди прихожанам. Однако, мне такая вот жизнь монаха без мирских радостей всегда казалась скучной и пресной. Нет, это не мой путь!
   Кроме этого я мог бы остаться жить в отцовском замке на правах младшего родственника. Но при этом я бы там был вынужден подчиняться своему старшему брату Гастону. Который после смерти нашего батюшки стал бы следующим бароном Де Лоном. И я бы вынужден был ему служить. Но я своего старшего братика терпеть не могу. Эта неприязнь у меня возникла еще в раннем детстве. Ведь наш Гастон де Лон был еще тем заносчивым придурком. Он был законным наследником. И при каждом удобном случае это демонстрировал нам. Своим младшим братьям. В общем, я ни за что бы не стал служить этому поганцу. Не смог бы признать его своим сюзереном.
   Поэтому я выбрал третий путь. Путь странствующего рыцаря. И надо признать, что отец нас хорошо воспитывал. Меня и братьев. Он дал нам необходимые для благородного человека навыки. Мы учились сражаться различными видами оружия. Конными и пешими. Верховая езда. Стрельба из арбалета. Охота. Геральдика. Рыцарские традиции и правила. В общем, необходимые знания и навыки я получил. После чего по достижению пятнадцати лет стал оруженосцем однощитного рыцаря Армана де Кюлота. И отправился с ним в странствия по югу Франции. Два года я провел рядом с Де Кюлотом. Мы путешествовали по разным городам. Участвовали в турнирах. Воевали в мелких войнах местных феодалов. Да, что уж там. Мы с моим рыцарем даже купцов грабили посреди королевского тракта. Но здесь - это считается приемлемым поступком. Грабить караваны проезжающих мимо торгашей не гнушаются даже вполне себе солидные бароны или графы. Что тогда говорить про странствующих рыцарей? А потом Арман де Кюлот посвятил меня в рыцари. Да, я стал рыцарем! И теперь мог с полным правом к своему имели прибавлять в разговоре еще и титул шевалье. Конечно, земель и замка от этого у меня не появилось. Я стал странствующим рыцарем как и шевалье Де Кюлот. Однако, я не унывал. Ведь благородный титул у меня теперь был. Оставалось к нему добыть для себя еще и замок с собственным феодом. А такое вполне возможно. Главное - это найти щедрого сюзерена и стать его вассалом. И уже от него за верную службу получить землю во владение. Для таких вот третьих сыновей как я - это является, пожалуй, самым верным способом стать собственником своего поместья. Стать владетельным феодалом как мой отец. И вот сейчас передо мной, похоже, замаячил шанс заполучить себе такого сюзерена.
   Андрэ Каменеф, барон де Витре стал очень знаменит за последний год. О нем и его брате Мишеле пели менестрели во всех тавернах центральной и северной Франции. Этим людям приписывались поистине легендарные подвиги. Конечно, я как человек здравомыслящий понимал. Что менестрели как люди творческие могут очень сильно привирать в своих песнях. И это им простительно. Творческие люди как-никак. Но даже если все те подвиги и количество врагов, уничтоженных на поле боя этими двоими личностями, надо было смело сократить в несколько раз. Чтобы получить относительно правдивое количество убитых англичан. То цифра все равно была впечатляющая. Достижения барона де Витре были невероятными. Такие ратные подвиги были под силу только легендарным героям вроде франкского императора Карла Великого, Зигфрида или Роланда. И еще среди рыцарей, с которыми мне приходилось общаться, ходили упорные слухи о том. Что Андрэ Каменеф, барон де Витре не проиграл еще ни одного сражения. И это против англичан. Которые уже не раз доказали свою боеспособность и боевое мастерство. А барон де Витре их бил! И не один раз. И при этом численное превосходство было не на его стороне. Это было удивительно и необычно.
   Поэтому я сначала не мог поверить своему счастью. Когда сам Его Милость, Андрэ Каменеф предложил мне повоевать на его стороне. Как это получилось? Сейчас расскажу. На турнире в городе Граоне я услышал, что герцогине Бретонской срочно требуются смелые и решительные воины. И плату она обещает очень даже солидную. Конечно, странствующие рыцари - это не наемное быдло из какой-нибудь Италии или Швейцарии. Но мы тоже не прочь повоевать, если нам за это хорошо заплатят. Конечно, сражаться ради подвигов и славы довольно почетно. Однако, ими сыт не будешь. Странствующий шевалье вроде меня зарабатывает, продавая свои воинские умения. Кушать то хочется. Да, и на оружие, коня и хорошие доспехи деньги также нужны. А еще мне надо кормить моего оруженосца и двух слуг, которые разделяют со мной все тяготы и лишения походного образа жизни странствующего рыцаря. Эти люди отнюдь не святым духом питаются. Как впрочем и я сам. Я тоже люблю вкусно поесть и выпить. И это возможно только тогда, когда в твоем кошеле звенят полновесные монеты. В общем, я совсем не герой легенд и песен менестрелей. Это они могли сражаться только ради славы. Я обычный странствующий рыцарь. И мне нужны деньги.
   Поэтому неудивительно, что я ухватился за возможность немного повоевать на стороне герцогини Жанны Бретонской. И со своим небольшим рыцарским копьем (так в Средневековой Европе называли небольшие отряды возглавляемые рыцарем) отправился навстречу приключениям в славное герцогство Бретань. Там я планировал предложить свой меч герцогине Жанне. Однако, по пути нам встретилась армия, которой командовал Андрэ Каменеф, барон де Витре. Тот самый про которого пели менестрели в тавернах. И чьими ратными подвигами я так восхищался. Барон поведал мне, что он как-раз является сторонником герцогини Жанны Бретонской. И предложил присоединиться к его войску, которое следовало к замку Шантосо. Ну, а я согласился, практически не раздумывая. Это же был шанс стать частью легенды. Вот какой рыцарь не мечтает стать героем легенды? Да, и заплатить нам господин барон пообещал очень щедро при этом. Я ведь и так ехал в Бретань, чтобы повоевать на стороне герцогини Жанны. А барон де Витре как-раз сейчас и ведет боевые действия от ее имени. Так почему бы мне не совместить приятное с полезным? Прославить свое имя под знаменами такого знаменитого воина. И еще при этом немного заработать.
   Замок Шантосо располагался на левом берегу реки Луара и внушал трепет всем своим видом. Толстые стены, массивные башни барбакана (укрепления на входе в замок), широкий ров с водой вокруг замка и высокий донжон. Все это намекало на то, что взять штурмом подобную твердыню будет нелегко. Если не невозможно. По крайней мере, армия барона де Витре для подобного была явно маловата. Обычно, подобные замки не штурмуют, а стараются взять измором и долгой осадой. Тем более, что за стенами Шантосо сейчас пряталось около ста пятидесяти воинов графа Оливье де Пентьевра и Маргариты де Клиссон. Эту цифру мне барон де Витре сам озвучил. Когда наша армия приблизилась к замку Шантосо. Поэтому я понимал, что у нас в данный момент мало людей для полноценного штурма. Об этом буквально кричал весь мой боевой опыт. Мне ведь уже приходилось штурмовать подобные замки. Аж два раза. И тогда мы не только кровью умылись, но и потеряли много воинов. Да, и армия у нас при этом была больше чем у барона де Витре сейчас. В общем, без шансов на успех. Только долгая осада здесь поможет. Но Андрэ Каменеф так не считал. Как и его младший брат Мишель. Я прекрасно слышал их разговор по этому поводу. Эти люди всерьез обсуждали штурм данного замка. И я тогда засомневался. И довольно деликатно намекнул, что они планируют авантюру. Которая ничем хорошим не закончится. Но баронет Мишель Каменеф с улыбкой заверил меня, что они все прекрасно осознают. И скоро покажут, как надо правильно и быстро брать подобные замки. А стоявший рядом с нами барон де Витре при этом также улыбался и согласно кивал головой. Это заставило меня замолчать и только молча наблюдать.
   Я просто решил не вмешиваться. Свое мнение я высказал, а дальше уж пускай командиры решают. И они начали решать. Повинуясь командам барона, его люди стали довольно умело и энергично разбирать крестьянские дома в деревне, расположенной в двух милях от замка. При этом крестьян они не трогали и не грабили. Что было весьма странно. Из тех досок люди барона делали большие щиты. Еще они конфисковали у крестьян одну большую четырехколесную повозку. И стали сооружать на ней навес. Я сначала подумал, что это будет передвижной таран. Однако, люди барона вместо длинного бревна тарана начали таскать в ту повозку какие-то бочки. И крышу из досок над ней еще делали. Видимо для защиты от стрел и арбалетных болтов. В общем, странная получилась повозка.
   Одновременно с этим люди господина барона стали сооружать полевой лагерь напротив ворот замка Шантосо и вне зоны действия вражеских пушек. Да, у противника имелись аж две бомбарды, расположенные на башнях барбакана, прикрывавших подвесной мост на входе в замок. Мост, кстати, был переброшен через ров с водой. И враги при нашем приближении его быстро подняли. Поэтому теперь чтобы попасть к воротам или стенам замка. Нам необходимо было как-то форсировать этот самый ров. Который был довольно широкий и глубокий.
   Я как представил себе, как долго нам придется его засыпать. Так и вздрогнул. Потому что ведь враги то на это спокойно смотреть не будут. И засыпать ров нашим воинам придется под непрерывным обстрелом со стен замка. Я еще раз посмотрел в сторону барона де Витре. Но на этот раз решил все же промолчать. Не хотелось мне в очередной раз выглядеть глупо со своими советами. Похоже что проблема рва с водой нашего военного лидера не волнует. Может быть, он какой-то особый секрет знает, раз выглядит так уверенно? В общем, посмотрю, что будет дальше.
   К ночи штурмовые щиты и странная повозка с бочками и крышей из досок была готова. Полевой лагерь так же был построен. Его окружали повозки нашей армии с высокими бортами из толстых досок. Между которыми высился частокол из заостренных кольев. Кстати, враги пытались по нашему лагерю стрелять из своих пушек. Но без особых успехов. Ядра из их бомбард бессильно падали на землю, не долетая до периметра нашего полевого лагеря. Расстояние для этого все же было довольно большим. Я то в подобном огнеопасном оружии не разбираюсь. А вот барон де Витре, похоже, прекрасно понимает, на что способны бомбарды. Вон как точно предугадал дальность стрельбы вражеских пушек.
   Что меня еще удивило. Так это то, что нашу артиллерию почему-то засветло не стали устанавливать. Хотя пушки у барона имелись. Две бронзовые бомбарды на чудных колесных лафетах. Я подобные орудия в первый раз видел. Нет, раньше то бомбарды мне видеть приходилось. Но там все они не имели колес, а просто устанавливались на земле для выстрела. Что делало их очень громоздкими и неудобными для боя. А пушки господина барона были довольно подвижными и маневренными. Я это оценил. Интересно, а почему раньше никто до подобного не догадался? Почему раньше колеса никто к бомбардам не прилепил? А вот барон де Витре догадался. Кстати, когда на землю опустилась темная французская ночь. То люди барона укатили эти самые пушки поближе к воротам замка и начали их там устанавливать, роя для них траншеи с высокими брустверами. Посмотрев на это, я оценил идею нашего полководца. А ведь правильно! Враги же эти самые пушки сейчас не видят из замка. Темно же. Кстати, перед пушками была тоже выкопана траншея и вкопаны в землю заостренные колья, наклоненные в сторону замка. Еще немного понаблюдав за земляными работами, я затем отправился спать.
   А перед рассветом меня разбудили крики, грохот взрывов и звон оружия. Враги, сидевшие в замке, решили внезапно атаковать наш спящий лагерь. Но наши часовые вовремя засекли, как опускается подъемный мост. И подняли тревогу. Поэтому вражескую конницу, выскочившую из ворот замка и ринувшуюся в атаку, уже встречали наши воины, изготовившиеся к бою. До нашего лагеря всадники Пентьевров не смогли доехать. Сначала они наткнулись на колья, которые их затормозили. Потом по ним выстрелили сразу две наши бомбарды, заряженные картечью. После чего на растерявшихся врагов с ревом накинулись пешие шотландцы с двуручными мечами, алебардами и боевыми молотами. Убитых и раненных в этой ночной вылазке у противника было очень много. А удрать обратно в замок смогли лишь несколько врагов. При этом там полегли в основном вражеские рыцари и конные латники. То есть самые боеспособные и опасные противники из гарнизона этого замка. Я их хорошо потом рассмотрел при свете дня. Много трупов людей и лошадей в хороших доспехах. Там была уничтожена элита. А вот вражеские пехотинцы и арбалетчики все в эту ночь оставались в замке. И в этой вылазке участие не принимали. В общем-то, наши враги все верно рассчитали. Три десятка всадников, закованных в прочные доспехи, вполне могли навести шороху в нашем спящем лагере. Если бы эта атака была внезапной и удалась. Но барон де Витре, похоже, предвидел подобный ход противника. Потому и поставил перед нашим лагерем эти бомбарды, прикрыв их кольями и траншеями. И зарядив картечью. А еще и шотландцев в тяжелой броне там расположил. В засаде. Умно! Очень умно! Признаюсь честно. Андрэ Каменеф смог меня удивить.
   А когда рассвело, то заговорила артиллерия. Наши пушки открыли огонь, окутываясь клубами густого и вонючего дыма. Враги начали стрелять в ответ с большой задержкой. И при этом их бомбарды безбожно промахивались. А вот артиллеристы барона де Витре стреляли довольно точно. И гораздо быстрее чем враги. И уже через два часа артиллерийской дуэли одна из вражеских бомбард была разбита. Кроме этого ядро нашей пушки пробило стену надвратной башни и разбило механизм подъемного моста. Из-за чего подъемный мост просто рухнул вниз, открыв нам дорогу к воротам вражеского замка. От этого зрелища я радостно выругался. Теперь то я понял замысел барона де Витре. Зачем с большими потерями преодолевать при помощи подручных средств ров с водой, если можно просто опустить мост и перейти по нему через ров прямиком к воротам замка? Просто и гениально!
   Но это были еще не все сюрпризы, которые нам приготовил Андрэ Каменеф. По его команде несколько горцев начали толкать в сторону ворот замка повозку. Ту самую. С крышей из толстых досок, которая так хорошо защищала от арбалетных болтов и стрел. Здоровенные и сильные воины довольно быстро дотолкли повозку до ворот замка Шантосо. При этом по ним пытались стрелять вражеские арбалетчики. Но этот обстрел был малоэффективным. Арбалетные болты просто не могли пробить толстые доски, прикрывавшие людей. Тогда враги начали поливать повозку кипящим маслом и смолой. Но опять же людям под крышей у повозки это не причинило никакого ущерба. Однако, шотландцы вдруг ее бросили и начали быстро убегать назад через мост к нашему лагерю. При этом у них на спинах висели большие щиты, прикрывающие беглецов от арбалетных выстрелов. Вражеские стрелки то по ним стреляли. Но так никого серьезно подстрелить не смогли. И лишь один горец был ранен арбалетным болтом в левое плечо. Но все же смог убежать из-под обстрела.
   А я, наблюдая эту картину, не понимал, что там вообще творится. Почему шотландцы бросили ту повозку возле ворот и теперь убегают от нее на полной скорости? Кстати, враги к этому времени ее еще и подожгли. Повозка, сиротливо стоявшая возле ворот замка, весело заполыхала ярким пламенем. Ее же перед этим еще защитники замка маслом и смолой обильно полили. Поэтому вспыхнула она моментально. Я опять недоуменно покосился на барона де Витре. А он, увидев мой взгляд, лишь весело улыбнулся. Все еще не понимая, я перевел взгляд снова на горящую повозку. И тут это произошло. Яркая вспышка и клубы дыма взметнулись на месте повозки. А затем до нас докатился грохот взрыва. Очень громкого взрыва! Очень, очень, очень громко!!! И тут пропел сигнальный горн, давая сигнал к атаке. Барон де Витре громко взревел боевой клич на неизвестном мне языке. И побежал в сторону замка, увлекая за собой своих воинов. За ним мчался его младший брат Мишель, размахивая огромным двуручным фламбергом. Увидев этот массивный меч. Я невольно поёжился. Его пламенеющий волнистый клинок при ударе оставляет чудовищные раны. И с легкостью пробивает доспехи. Страшное оружие в умелых руках. А младший Каменеф, похоже, умеет обращаться с подобным мечом. Вон как уверенно им размахивает.
   За этими двумя с громкими боевыми кличами в атаку неслись шотландцы, обряженные в тяжелые латы. Которые им не особо то и мешали при беге. Это вам не худосочные французские крестьяне. Глядя на этих вот диких горцев сразу видно, что они рождены для войны и убийств. Настоящие варвары. Орды таких вот волосатых и свирепых воинов когда-то давно разрушили великую и ужасную Римскую империю. За горцами в эту атаку бежали и лучники. Правда, эти особо не спешили. А время от времени стреляли в сторону противников, высовывающихся из-за стен замка. Странно, но с надвратных башен или барбакана никто по нашим воинам не стрелял. А на месте ворот сейчас клубилось большое облако дыма. Посмотрев на это инфернальное зрелище, я спохватился и тоже помчался в сторону замка. Засмотрелся, понимаешь. Отстал. Просто такую вот странную атаку на готовый к бою замок я видел впервые. И она буквально рушила мое представление о штурмах замков. Я ждал совсем другой войны.
   Вот барон де Витре и его люди приблизились к воротам, а потом нырнули в густое облако дыма. Я тоже подбежал поближе и сейчас увидел, что массивные ворота замка Шантосо просто исчезли. Испарились! Вместо них под надвратной башней зиял огромный пролом, в который сейчас и лезли атакующие, прикрывшись большими штурмовыми щитами. Дым начал развеиваться и я все хорошо рассмотрел. Ворот нет, надвратная башня частично обрушилась. Как и башни барбакана. Они также пострадали от сильнейшего взрыва. Только сейчас я вдруг понял, что стало причиной всех этих ужасных разрушений. Порох. Именно его используют для стрельбы из бомбард. Этот черный порошок взрывается очень громко. И вот здесь его взорвалось очень много. Точно! Те несколько бочонков в повозке были полны пороха. А когда повозка загорелась. То порох взорвался. И разрушил ворота, повредив близлежащие башни. Выходит, что враги сами себя подорвали. Когда подожгли ту повозку забитую бочками с порохом. Теперь мне стало понятно, почему по нам никто с тех башен не стреляет. Их же там просто всех убило. И им не помогли никакие толстые стены. Порох - это страшная сила. Подбежав к пролому на месте ворот, я услышал взрывы и инстинктивно пригнулся. Что это? Что взрывается? А потом я увидел, что во дворе замка идет бой. Ну, как бой? Скорее, бойня.
   Да, защитники замка не смогли встретить нашу атаку в воротах. Не успели просто. Те кто стоял возле ворот в момент взрыва. Ну вы понимаете, что с ними случилось? Вот! Потом был шок, паника и неразбериха. Это позволило нашим воинам без особых потерь и препятствий добежать до замка и попасть во двор Шантосо. Затем враги начали реагировать. Пытались остановить нашу атаку. Сбили строй возле донжона. И попытались обороняться. Но тут в них полетели какие-то бронзовые ребристые цилиндры. Которые затем стали взрываться в самой гуще вражеских воинов. А метали те взрывающиеся штуки уже люди барона де Витре. И еще они стреляли из аркебуз, выбрасывающих клубы дыма в сторону паникующих врагов. Кстати, я еще заметил, что наши лучники стреляли какими-то особыми стрелами. Которые также взрывались при попадании в цель. И это меня настолько выбило из колеи. Что я весь дальнейший бой за замок Шантосо оставался лишь пассивным наблюдателем. И лишь невольно вздрагивал от частых взрывов.
  
  Глава 12.
  Узник на воле.
  
   Зачистка замка Шантосо продолжалась не очень долго. Враги были морально сломлены взрывами наших гранат и взрывающихся стрел. И еще в самом начале нашего штурма был ранен Жан де Пентьевр, второй сын Маргариты де Клиссон. Он командовал обороной замка Шантосо. И его ранение подкосило и так не самый высокий боевой дух защитников замка. В итоге они начали очень быстро сдаваться в плен. Нам их даже из донжона выкуривать не пришлось. Все оставшиеся в живых враги дисциплинированно сложили оружие. Графиня Маргарита де Клиссон, кстати, также стала нашей пленницей. Пока мои люди под руководством Гризли занимались сортировкой пленников и грабежом замка. Я решил прогуляться до темницы Шантосо. Спустившись в нее, я обнаружил там нескольких узников. Среди которых был и сам Жан Шестой, герцог Бретани. Я его сразу и не узнал. Этот забитый и осунувшийся человек с диким взглядом, сидевший в вонючей и грязной камере замковой темницы, был грязным с ног до головы и одетым в какие-то не менее грязные лохмотья. Да, уж! Видимо, очень много тягот и лишений герцогу Бретонскому пришлось вытерпеть за месяцы своего заключения. Сразу было видно, что граф Оливье де Пентьевр над своим высокородным пленником издевался с особым садизмом. Как бы у герцога от таких испытаний крыша не поехала. Вон как злобно зыркает по сторонам. Хоть и с опаской, но я все же распорядился его выпустить из камеры. И снять с него кандалы.
   Потом Жана Шестого хорошенько отмыли и приодели. А то воняло от него на всю округу. Аж глаза слезились при этом. Кстати, одежду для герцога мы любезно одолжили из гардероба Жана де Пентьевра. Хозяин замка Шантосо был похож своим телосложением на герцога Бретонского. Поэтому его одежда пришлась Жану Шестому в пору. Впрочем, как-то возражать Жан де Пентьевр все равно не мог на это. Ведь в данный момент он являлся нашим пленником как и его склочная мамаша Маргарита де Клиссон. Кстати, кроме них в наш плен попали еще семь вражеских рыцарей, одиннадцать латников и пятьдесят три обычных воина противника. А сам замок и все его содержимое по законам феодальной войны теперь полностью принадлежали нам. И мы пользовались своим правом победителя на полную катушку.
   Пока герцог Бретонский отмывался, отъедался и приходил в себя после отсидки в подземелье замка. Мы с энтузиазмом занимались экспроприацией всего ценного и полезного, что имелось в замке Шантосо. Удерживать этот замок я далее не планировал. Слишком уж он был далеко расположен от Витре. Нет, не сможем мы тут нормально закрепиться. Поэтому отсюда следовало вынести все ценное. Все трофеи. Все будет наше. Хорошо, что в замке нашлись несколько больших повозок. А то в наши боевые телеги все награбленное точно бы не поместилось.
   Наконец, герцог Бретонский немного пришел в себя. И уже не зыркал так злобно на всех вокруг. Правда, когда он увидел Маргариту де Клиссон и ее сынка Жана. То порывался казнить их на месте. Но его кровожадный порыв я немного остудил, заявив, что это мои пленники. И только я могу распоряжаться их судьбой. Это разъяренного герцога немного успокоило. Справившись со вспышкой гнева, Жан Шестой пообещал у меня выкупить всех пленников, которых я смог захватить в замке Шантосо. Кстати, всех других узников подземелья замка Шантосо я просто отпустил без всякого выкупа. Мне эти люди были не нужны. Они ведь ранее как и герцог Бретонский были пленниками графа Пентьевра. А теперь стали свободными людьми.
   Кстати, среди них были четверо рыцарей и даже один барон, которого звали Луи д,Пури. И все эти люди возжелали присоединиться к моей армии в праведной борьбе против графа де Пентьевра. Герцог Бретонский также отправился с нами. Он же не идиот, чтобы в одиночку сейчас шастать по округе. Узнав, что мы решили двигаться на север к моим владениям. Жан Шестой присоединился к моей армии. Лицу такого высокого ранга обычно требуется большая свита для сопровождения во время поездок. Вот наша армия как-раз и стала такой свитой. Отказывать герцогу Бретонскому в сопровождении я конечно же не стал. Во-первых - нам было все равно по дороге. Во-вторых - мы ведь не зря его спасали. Не чтобы его где-нибудь по тихому прирезали какие-нибудь случайные разбойники посреди большой дороги. Поэтому наша армия медленно двинулась в сторону Витре со всем награбленным в Шантосо добром. А попутно мы еще и герцога охраняли. И все остались довольны подобным раскладом.
   Правда, герцог Жан потребовал перед выступлением к Витре еще и разрушить замок Шантосо. Уж очень он был зол. И хотел уничтожить этот злополучный замок, ставший его темницей. У него по поводу этого замка прямо какая-то навязчивая идея образовалась. Типа - разрушить до основания. И все дела. В общем, пришлось нам заняться вандализмом. Хорошо, что в закромах Шантосо мои люди нашли солидный запас смолы и масла. А в подземелье в отдельной кладовой еще и двадцать шесть бочонков с порохом было обнаружено с ядрами и картечью. Видимо запас для тех двух бомбард, установленных на башнях барбакана. Кстати, бомбарды мы тоже прихватили с собой. Правда, одна из них была разбита нашим ядром. Но это ничего. Там ведь только деревянный лафет расщепило. А вот бронзовый ствол уцелел. В общем, ничего страшного. Лафеты мы ведь все равно менять будем. Чтобы сделать из примитивных средневековых бомбард нормальные такие пушки на колесном ходу. У нас же два подобных орудия с колесами уже имеется. И их мы тоже когда-то из обычных бомбард смастерили. Нормальные пушки получились. Прямо как из более поздней эпохи века так семнадцатого где-то.
   Сначала Гризли предложил мне пустить на разрушение замка Шантосо весь трофейный порох, который мы тут нашли. Но меня банально жаба задавила, чтобы тратить на подрыв помещений замка такую кучу ценных огненных припасов. Порох же здесь в пятнадцатом веке является редким и жутко дорогим товаром. А мы его еще и довольно много потратили при штурме замка Шантосо. И благодаря этому конечно победили. И больших потерь не понесли. Но пороху к этому моменту у моей армии осталось мало. Поэтому запасы замка Шантосо пришлись нам как нельзя кстати. Поэтому трофейный порох я здесь тратить не захотел. Нет, пару бочонков все же пришлось выделить для подрыва донжона. А вот различные более мелкие строения замка мы просто подожгли при помощи смолы и жидкого масла. Хорошо, что их хватило с избытком. Даже на все башни горючих веществ хватило. Конечно, башни замка были сложены из камня. Так как же им мог повредить огонь? А очень просто. Внутри то каменных башен имелось множество деревянных перекрытий, полов и лестниц. И вот они то как-раз прекрасно горели, облитые смолой и маслом. Замечательно горели. В общем, все деревянные внутренности выгорали, превращая башни замка в гнилые и полые каменные каркасы. Которые от большой температуры начинали рушиться и трескаться. Крыши на башнях тоже горели замечательно. Там также дерева хватало. Остатки донжона после взрыва наших пороховых фугасов тоже загорелись. Там ведь также дерева хватало. И последней жертвой беспощадного пламени стал деревянный подъемный мост, переброшенный через ров на входе в замок Шантосо. Его мои пироманьяки сожгли последним.
   Герцог Жан Шестой, глядя на разгул огненной стихии, выглядел счастливым. Он даже улыбался, смотря, как огонь пожирает ненавистный замок. В котором ему пришлось вытерпеть множество моральных и физических мучений. Кстати, он на этом в последствии не остановился. И все же сравнял с землей обгоревшие руины Шантосо. Ради этого он даже специальный налог ввел для своих подданных. А вот я уже тот налог не платил. Впрочем, не буду забегать вперед. Пока же наша победоносная армия, обремененная многочисленными повозками с награбленным добром, медленно двигалась по дороге на север в сторону Витре. И это меня нехило так напрягало. Не люблю я терять мобильность. Привык воевать быстро. Наносить внезапные удары и затем также быстро отходить. А теперь вот тащимся по красивой бретонской равнине со скоростью беременной улитки.
  - Что-то ты пригорюнился, командир? - произнес Мишка, ехавший верхом на своем огромном дестриэ (порода боевой лошади) рядом со мной и до этого насвистывающий какой-то незамысловатый мотивчик. - Что не так? Нормально же едем. Вон сколько трофеев намародерили. Прямо глаза радуются, а душа поет!
  - Я всегда знал, Гризли, что ты в душе прирожденный мародер! - подколол своего брата я.
  - Ну, а чо такого? - возмутился Мишка, слегка пришпорив своего коня. - Трофеи - это святое. Ты же сам, Рык, их любишь? Так в чем тогда дело?
  - Трофеи я тоже люблю, - пробормотал я, слегка поморщившись. - Но понимаешь, Гризли, не нравится мне наша скорость передвижения! Слишком медленно мы двигаемся сейчас. А если нас кто-то догонит?
  - Ты, господин барон, дурью то не майся! - насмешливо перебил меня Гризли. - Тебе что солнышко голову напекло? Если кто-то нас и догонит, то очень быстро заимеет большие проблемы. И пожалеет, что вообще на нас тявкнул. Вспомни, что мы тут раньше творили. Какие армии противника на ноль перемножали? Никто у нас наши трофеи не отнимет. Мы за них всех порвем. И скажем, что так и было. Не грузись, командир!
  - Да, я понимаю, понимаю! - ответил я, оглядываясь по сторонам. - Просто тревожно как-то. Устал наверное. Не выспался.
  - В общем, ты это давай выбрасывай из головы такие стремные мысли! - сказал Мишка, посмотрев в сторону герцога Бретонского, ехавшего верхом на коне впереди нас. - Ты лучше мне скажи, что ты про Жана думаешь? По моему у него крыша потекла после отсидки.
  - Ты преувеличиваешь, Гризли! - отмахнулся я от слов своего друга. - Герцог нормально себя ведет. На людей не бросается. Глотки не режет!
  - Ага, только иногда от его взгляда у меня по спине мурашки стадами бегают! - возразил мне Мишка. - Я такое много раз видел у парней с нервными расстройствами. На войне таких психов хватало. Они же как бомба с часовым механизмом. Не знаешь когда рванет!
  - Так мы с тобой, Мишаня, тоже такие же психи! - усмехнулся я в ответ. - Были бы нормальными. То в наемники бы не пошли. Поэтому нам ли психов бояться?
  - Как скажешь, Рык, но я этому герцогу не доверяю! - произнес Гризли, еще раз покосившись на герцога Жана Бретонского. - Странный он какой-то. Тревожный товарищ. Не нравится он мне.
  - Я тебя понял, братишка! - успокоил я своего друга. - Я и сам ему не доверяю. И бдительности не теряю. Нам же с герцогом детей не крестить. Вот доберемся до Витре. И там мы с ним расстанемся. Герцог уедет, а мы останемся. И будем спокойно осваивать трофеи, которые мы отжали в том замке Шантосо. Мы ведь ради этого все и затевали, влезая в эти разборки местных феодалов. Чтобы пограбить их под шумок. И мы эту программу выполнили на пять баллов. Еще и герцога попутно спасли. В качестве приятного бонуса. Поэтому не парься. Все будет пучком.
  
  Глава 13.
  Охота.
  
   Вопреки моим нехорошим предчувствиям, на нас по дороге в Витре так никто и не напал. Впрочем, это и неудивительно. Я хоть уже и больше года нахожусь в этом мире средневековой Европы. Но все никак не могу привыкнуть к неторопливому образу жизни местных аборигенов. Как выходец из суетного двадцать первого века я привык к другим скоростям. Привык к другой войне. Где тебя в любой момент может на марше нагнать мобильная бронегруппа противника. Или появится вражеский беспилотник, а то и целый боевой вертолет. И даст вам прикурить. Здесь же во Франции образца пятнадцатого века люди жили неторопливо и размеренно. Воевали также не торопясь. Армии передвигались со скоростью телеги, запряженной лошадьми.
   Просто подсознательно я себя накрутил. Что враги обязательно должны хоть как-то отреагировать на наши действия. Мы же им целый замок порушили. Да, еще и главного заложника освободили. В далеком двадцать первом веке нас бы за подобное начали сразу искать с особым рвением. А потом настигли бы и прибили образцово показательно. Чтобы другим неповадно было. След то наша перегруженная награбленным добром армия оставила довольно четкий. Тут даже слепому камбоджийскому ежу было понятно, куда мы сейчас двигаемся. Но похоже, что всем во вражеском лагере было на это наплевать. Хотя если учесть, что сейчас то у местных вояк нет никаких средств связи. Кроме конных или даже пеших курьеров, доставляющих письма до адресата. Нет тут радио, телефонов и даже примитивного телеграфа. Поэтому неудивительно, что враги про наши эпичные шалости пока даже не знали. Не дошли до них новости о падении и разрушении замка Шантосо. Пока не дошли.
   Однако, я это понял, только когда на горизонте появились контуры моего замка Витре, уже ставшим мне родным за эти месяцы. Вот честно. Например - наш разрушенный временем замок на болоте, в котором мы в этом мире прожили гораздо дольше чем в Витре, я почему-то ощущал лишь как еще один полевой и временный лагерь. Типа пункта временной дислокации у военных людей. А замок Витре в моем подсознании сейчас четко ассоциировался с домом. Тем местом куда всегда приятно возвращаться после опасных приключений.
   Не успел я порадоваться нашему благополучному прибытию домой. Как мне доложили, что наш конный дозор обнаружил большую армию под стенами моего замка. Я уж было подумал дать команду остановиться и начать готовиться к бою. Правда, потом все же выяснилось, что тревога оказалась ложной. Да, армия действительно рядом с Витре имелась. Однако, она была не враждебной, а совсем даже наоборот. Оказалось, что совсем недавно к Витре подошла армия под командованием моего прямого сюзерена графа де Лаваля. И прибыл он сюда в герцогство Бретань, чтобы принять участие в здешних феодальных разборках между герцогом Бретонским Жаном и графом Пентьевром. Ведь Ги де Лаваль приходился родственником герцогу Бретани. Вот и решил помочь ему по-родственному. Это, конечно, была официальная версия.
   Но я то прекрасно знаю, что молодому графу де Лавалю просто до чертиков надоело сидеть дома и управлять делами своего графства. Это же так скучно! Вот он и сбежал на войну подальше от пристального надзора своей матушки. Которая всячески старалась приобщить юного графа к управлению его владениями. Я то хорошо изучил характер этого пылкого юноши. Воспитанный на легендах и песнях о храбрых рыцарях, молодой граф де Лаваль грезил подвигами и приключениями. Тут он был похож на нас с Мишкой. Типичный адреналиновый наркоман, которому без экстрима скучно жить. Впрочем, здесь в средневековой Европе практически все молодые аристократы являются такими вот любителями войн и турниров. Их тут так воспитывают с самого детства, прививая молодежи тягу к приключениям. Поэтому неудивительно, что юному графу стало скучно. И он просто свалил из дома, воспользовавшись моментом. Кстати, он еще при этом технично мною прикрылся от гнева своей строгой матери. Типа - надо помочь своему вассалу, барону де Витре. И тут матушке графа видимо было крыть нечем. Поэтому под таким благовидным предлогом ее экстремальный сынок смог вырваться из-под строгого надзора. Мда!
   Герцог Бретонский, кстати, появлению графа де Лаваля обрадовался довольно искренне. Если я для него был каким-то подозрительным чужаком, которому он не очень-то и доверял. То вот Ги де Лаваля герцог Жан знал очень хорошо. Родственник все же. Хотя тут родственники разные бывают. Но видимо Лавали и герцоги Бретонские неплохо ладили до этого. Вот и сейчас было сразу видно, что эти двое общаются очень искренне и дружелюбно. И после появления графа де Лаваля герцог Бретонский как-то расслабился. И стал со мною общаться более раскованно и по-приятельски. Видимо, долбила его неслабая такая паранойя. Ведь этот человек уже пережил недавно подлое предательство со стороны своего вассала графа Оливье де Пентьевра. Поэтому даже после своего чудесного спасения он мне до конца не доверял. Но похоже, что молодой граф де Лаваль его подозрения на мой счет смог развеять. И вскоре мы уже начали общаться с герцогом как старые и добрые знакомые.
   А история появления армии графа де Лаваля под стенами моего замка оказалась простой и банальной. Да, я правильно угадал мотивы моего юного сюзерена. Этому шустрому пацану до смерти надоели хозяйские заботы по обустройству разоренного войной графства Лаваль. И он, услышав, что я решил встать на сторону герцога Бретонского, Жана Шестого. Тоже захотел повоевать рядом со мной. Поэтому собрал армию своих вассалов и выдвинулся к Витре. Где мы с ним и встретились. Кстати, при встрече Ги де Лаваль шутливо попенял мне, что я у него не попросил помощи. Он же все-таки является моим настоящим сюзереном. А значит, должен защищать и помогать своим вассалам. Хотя это он так просто выделывался на публику. Ведь помогать то сюзерен вассалу может. Но только если тот сам попросит о помощи. Я вот не попросил. И поэтому по всем местным законам граф де Лаваль мог мне и не помогать с боевыми действиями против графа де Пентьевра. И за это его бы тут никто осуждать не стал. Вот такая она странная штука - эта феодальная раздробленность. Здесь любой феодал может объявить войну своему соседу или отправиться повоевать куда подальше на свой страх и риск. И это считается в порядке вещей.
   После прибытия моей армии в Витре, мы целую неделю отдыхали. Мне как хозяину замка пришлось закатить пир в честь празднования нашей победы над силами графа де Пентьевра. Такова уж местная традиция. Герцог Бретонский с графом де Лавалем меня бы просто не поняли. Если бы я не стал отмечать свою победу над врагами. Тем более, что мы еще и праздновали освобождение герцога Жана Шестого из плена. Мда! В общем, бухали мы целую неделю. Конечно, расходы на такую массовую пьянку были солидными. Мы же с Мишкой не только вместе с герцогом Бретонским и графом де Лавалем пили. В нашем веселье участвовали и все вассалы графа. Как рыцари, так и простые воины. Поэтому вся наша объединенная армия не просыхала всю неделю. И за все это удовольствие пришлось платить мне. Хорошо, что трофеев из замка Шантосо мы притащили очень много. И их стоимость была гораздо больше, чем траты на наш пир. Но жаба меня давила от осознания того, что нам тут приходится поить такую толпу левых халявщиков. И ладно бы еще здесь и сейчас бухали только мои воины, которые заслужили подобную пирушку. Но нет! Тут ведь куча дармоедов понаехала, которые к нашей победе никакого отношения не имели. Но очень охотно пили за мой счет. Это я про всех этих вассалов графа де Лаваля говорю. Если кто не понял. Халявщики, блин! Нет, Ги де Лаваля, герцога и своих людей я бы и так угостил. Но остальные кадры, бухающие за мой счет, меня просто дико раздражают. Не заслужили они этого. И мое раздражение от этого факта лишь слегка сглаживал тот факт, что мы все же ободрали как липку обитателей замка Шантосо. И намародерили там гораздо больше, чем тратилось сейчас на этот веселый пир.
   А потом графу де Лавалю после очередного опохмела пришла в голову гениальная идея устроить турнир в честь нашей блистательной победы. А герцог Бретонский, икнув от выпитого вина, поддержал эту инициативу своего родственника. И тут моя жаба просто взбесилась, предчувствуя бешенные траты на это грандиозное мероприятие. Я как представил, сколько мы потратим на этот опереточный турнир. Так и вздрогнул. Платить то опять мне придется. Гризли, увидев мои муки совести, поспешил прийти мне на помощь. И спасая наши с ним накопления, предложил вместо турнира устроить охоту. При этом он начал живописно расписывать Жану Шестому, какие огромные туры, олени и кабаны водятся в здешних лесах. И герцога повелся на этот развод. Мишка ведь давно понял, что правитель Бретани любил поохотиться на крупную добычу. Он нам тут уже успел очень экспрессивно и подробно порассказать о своих охотничьих подвигах. Вот Гризли решил технично и коварно перенаправить энергию разрушения в другое русло. Ведь охота - это вам не рыцарский турнир. Тут траты не сопоставимые. Услышав про охоту, герцог воспылал энтузиазмом и желанием поохотиться. А моя персональная жаба облегченно выдохнула. Нет, я не жадный. Я домовитый и хозяйственный. Мне же теперь надо содержать целый замок. Платить своим воинам и слугам. Производство и экономику налаживать в своем отдельно взятом баронстве. А все это денег стоит, между прочим. И не маленьких! А тратить их на какой-то идиотский турнир мне совершенно не хотелось. Мне с того турнира пользы никакой, а одно разорение. Никогда я не понимал эти опереточные мероприятия. Где аристократы развлекались, имитируя боевые действия. Пафоса, пантов и эффектов там много, а пользы нет. А вот с охоты прибыль можно поиметь. Те же туши, рога и шкуры убитых животных потом в дело пойдут.
   Итак, охота! Как много в этом слове для сердца настоящего мужчины слилось. Да - это занятие для мужчин. Женщинам такие развлечения на фоне дикой природы почему-то не нравятся. Это в мужиках дикари просыпаются. Которые требуют крови невинных животных. Видимо, тут проявляется генетическая память нашего вида. Из дремучего каменного века. Когда наши далекие предки выживали в диком и недружелюбном мире. Тогда все мужчины охотились, постоянно рискуя жизнью, а женщины создавали уют и вели более спокойный и мирный образ жизни. И различными делами по хозяйству занимались.
   И нет, я здесь совсем хочу принизить роль женщины в первобытном обществе. Хозяйство ведь тоже поддерживать надо уметь. А главное - ухаживать за своим мужчиной. Кормить его. Желательно вкусно. А то ведь мы мужики с голодухи можем очень быстро озвереть и одичать. А это не есть хорошо. Ведь одичавшие мужчины никакую нормальную цивилизацию построить не смогут. Вот и получается, что женщины являлись в первобытном обществе главнейшим элементом для развития человеческой цивилизации. Без их трудовых подвигов по созданию уюта и комфорта в доме мужики бы до сих пор с голым задом по пальмам лазили и бананы у обезьян отбирали.
   В средневековье людям теперь не надо было постоянно зависать на охоте. Так как человечество все же научилось еду добывать и другими способами. Поэтому охота из жизненной необходимости тут превратилась в развлечение для аристократов. Напоминаю вам, что в Европе образца пятнадцатого века по закону охотиться могут только лица дворянского сословия. А вот простолюдинам это делать категорически запрещено. Если только это не происходит под контролем феодала. Вот тогда простолюдины в основном выполняют функцию прислуги. Они помогают своим сеньорам загнать дичь. А уж убивают добычу лично дворяне. Своими ручками. Хотя на охоте разное может произойти. И там егеря-слуги тоже могут случайно убить какую-нибудь птичку или зверушку. Но всю свою добычу они обязаны отдавать своему господину, которому принадлежит земля. Где и проходит охота.
   Конечно же, люди не были бы людьми. Если бы беспрекословно соблюдали все правила и законы. Во все времена и во всех странах находятся в обществе те, кто не хочет соблюдать общепринятые нормы и ограничения. И эти авантюристы на свой страх и риск ходят в лес. И охотятся там. То есть занимаются браконьерством. И местным дворянам эти браконьеры очень сильно не нравятся. Если простолюдина поймают с копьем или луком в лесу. То его ждет скорый и беспощадный суд. Даже если он туда просто погулять вышел. Тут браконьеру даже необязательно завалить какого-нибудь оленя или зайца. Хватает самого факта нахождения в лесу с оружием. За подобный проступок браконьеру из неблагородного сословия могут отрубить руку, посадить в тюрьму, а то и просто повесить за шею на ближайшем суку. В общем, у браконьеров здесь жизнь очень опасная. И опасность та исходит не только от диких животных. А больше от людей, владеющих титулами и властью.
   Впрочем, мы с Мишкой, став владельцами здешних земель, особо не жестили. И браконьеров в наших лесах специально не отлавливали. Сами то на охоту ездили. Но не слишком часто. Ведь у нас с ним и без этого дел хватало. Надо было поднимать хозяйство и развивать экономику. Налаживать производство редких и дорогих товаров. Не хотелось нам с Гризли сидеть на голодном пайке как все здешние феодалы. Поэтому с нашим приходом баронство Витре ждал промышленный и сельскохозяйственный бум. Который нам приходилось контролировать. Чтобы все шло как надо, а не как придется. Поэтому на охоту у нас времени оставалось маловато.
   Местные жители тут охотились в основном загонным методом. То есть егеря из наших слуг находили зверя и гнали его в сторону нашей засады. Ну, а мы просто отстреливали подбегающую дичь. Вот и в этот раз охота шла по установленному шаблону. Впрочем здесь пока все дворяне охотятся похожим способом. Поэтому и сейчас мы и наши титулованные гости заранее расположились в специальных местах, подготовленных слугами для засад. Кроме меня с Гризли в этой охоте приняли участие герцог Бретонский, граф де Лаваль и еще несколько дворян из их свиты. Но я по совету своего главного егеря по имени Робер распорядился разместить герцога и графа на наиболее перспективных направлениях. Там где убегающие от моих загонщиков звери с большей вероятностью побегут, спасая свою шкуру. Это же классика подобных мероприятий. Когда на охоту приезжают солидные и уважаемые люди. То обычно самым важным из них достается и самая шикарная добыча. Начальство надо ублажать. А эти двое аристократов являются сейчас моим начальством. Поэтому тут я согласился с моим главным егерем. И герцога с графом ждали самые перспективные места для засады.
   Ждать пришлось где-то около часа. Мои гости даже успели заскучать. Но потом вдали послышались крики моих загонщиков, которые со всей дури еще и лупили по чему-то железному, пугая диких животных и направляя их в нашу сторону. И хорошо пугали. Профессионально. Вскоре рядом с нами начали выскакивать из кустов различные обитатели этого леса, спугнутые моими егерями. На мою засидку сначала выбежал барсук. Которого я великодушно отпустил, не став в него стрелять из моего лука.
   Да, для охоты я предпочитаю использовать лук. Тот самый длинный лук английского образца. Я теперь очень быстро и метко умею из него стрелять. Мишка, кстати, тоже неплохо освоил это средневековое оружие дальнего боя. И также как и я предпочитает отстреливать зверушек из лука. А вот местные дворяне больше любят арбалеты. Традиция тут такая. Луками французские и бретонские аристократы почему-то особо не пользуются. Считают их оружием англичан и простолюдинов. Впрочем, их логику тоже понять можно. Арбалет же стоит дорого. Это дорогое и очень мощное оружие, которое способно уложить одним выстрелом даже крупного оленя или кабана. А вот слабосильные луки местного производства не такие убойные как арбалеты. Это английские длинные луки могут поспорить с арбалетом в дальности стрельбы и наносимом уроне. Но здесь подобное оружие почему-то делать не умеют. Странно. Вот не понимаю я этих французов. Они же с англичанами уже сто лет воюют. Вроде бы уже должны были оценить мощь английских луков на практике. Так почему же не переняли у них такие вот луки? Почему не делают их здесь во Франции и Британии? Не понятно!
   Хорошо, что у нас таких вот отличных длинных луков пока имеется с избытком. Это трофеи с англичан, которые мы продавать не стали. А вооружили ими моих воинов. Да, и сами мы с Гризли тоже такими луками вооружились. А что? Мне нравится. Это вам не тормозной и громоздкий арбалет или аркебуза. Которые надо очень долго заряжать для выстрела. И пока ты будешь это делать, то вражеский лучник тебя уже успеет несколько раз подстрелить. Кстати, длинные луки англичан не хуже арбалетов могут броню французских рыцарей пробивать. И стреляют англичане очень быстро. Гораздо быстрее чем французские арбалетчики. Но мне сейчас не надо пробивать прочные рыцарские латы. Поэтому для охоты я использую охотничьи стрелы с широким железным наконечником. Который может наносить серьезные раны по целям неприкрытым броней. И еще он вызывает обильное кровотечение при попадании. Ну, да! Вот какие доспехи у диких животных имеются? Никаких! Поэтому и стрелы с таким вот охотничьим наконечником нанесут им серьезные ранения. В отличие от боевых с узким и бронебойным острием из прочнейшей стали.
   Вторым на мою засаду выскочил небольшой олень. За которым бежал еще один побольше. Вот по второму я и засадил. Хорошо попал. Прямо в шею. Рогатый зверь от неожиданности высоко подпрыгнул, а затем упал, с разгона перекувыркнувшись пару раз. После чего начал биться в агонии, уже лежа на траве. Справа послышался азартный крик герцога Бретонского. Бросаю взгляд в ту сторону и невольно матерюсь. На нашего герцога мои ретивые загонщики умудрились как-то выгнать целого дикого тура. Что это за зверюга такая? Сейчас объясню. В далеком двадцать первом веке такие вот животные уже давно считаются вымершим видом. Истребили их люди. Но тут в первой половине пятнадцатого века эти рогатые монстры все еще бегают по лесам. По сути своей тур является диким предком обычной коровы или домашнего буйвола. И как все дикие предки тур является более опасным чем его домашние сородичи. Я когда-то видел африканских диких буйволов. Все они были большими и свирепыми монстрами. Которые домашнего буйвола легко и быстро убьют. Просто потому что крупнее и сильнее чем одомашненная версия коровы. Да, и о свирепости дикого буйвола также забывать не стоит. Кстати, от рогов и копыт этих диких коров в Африке погибло довольно много охотников. Ни чуть не меньше чем от нападений львов. Мда! А теперь представьте, что дикий тур является увеличенной версией африканского буйвола. И свирепости ему тоже хватает с избытком.
   В общем, тур - это очень опасная добыча. Очень сильная, живучая и злобная. Кстати, подобные звери считаются среди местных аристократов очень крутым охотничьим трофеем. Неудивительно, что герцог Бретонский, слывший заядлым охотником, с таким азартом отреагировал на появление подобного экземпляра прямо перед его засидкой. И этот тур действительно внушал трепет. Не какой-то там теленок или молодой бык. Перед нами возник матерый зверь. С огромными рогами, которыми наверное можно даже дракона проткнуть. Да и росту в этом экземпляре было тоже очень много. Высота в холке данного дикого быка не меньше метра восьмидесяти. Вес не менее восьми сотен килограмм. Если не больше. Матерый монстр.
   Вот признаюсь честно. Я бы на месте герцога по такому туру точно стрелять не стал. Тем более, из арбалета. Тут же баллисту или пушку надо использовать. А герцог взял и стрельнул. И, конечно же, не убил этого опасного бычару с одного выстрела. Зараза! Ну, а тур его как-раз после этого заметил. И очень сильно разозлился. Вообще-то, эти опасные животные могут на вас и просто так напасть. Даже если вы ему ничего плохого не делали, а просто мимо проходили. Нрав у диких туров очень скверный и агрессивный. А тут еще и герцог Жан умудрился этого монстрика рогатого из арбалета подстрелить, но не насмерть. А лишь подранил и разозлил. Предчувствуя здоровую и волосатую задницу, что на нас надвигается, я начал стрелять из своего лука по берущему разгон туру. Который с громким ревом понесся в сторону герцога Бретонского. И бегал этот гад очень быстро.
   Я тут недавно хвастал, что научился метко стрелять из лука. Так вот! Теперь я понял, что не такой уж из меня и крутой лучник получился. Нет, я, конечно, сейчас попадал. Но совсем не туда куда целился. Слишком уж быстро в данный момент мчался разъяренный тур. Никак не получалось у меня поразить эту рогатую скотину прямо в сердце. Мои стрелы втыкались то в бок, то в задницу этого разогнавшегося бычары. Конечно, приближение такого монстра не осталось незамеченным. Герцог и люди рядом с ним такое пугающее зрелище точно видели. Я думал, что начнут разбегаться в панике. И тут они меня удивили. Зря я когда-то волок бочку на местных аристократов. Ума, конечно, этим людям не всегда хватает. Однако, бретонские дворяне могут быть отчаянными храбрецами. И сейчас они это мне продемонстрировали. Сразу трое рыцарей с боевыми кличами бросились наперерез бегущему туру, спасая герцога Бретонского. Сам герцог, кстати, тоже остался на месте. Не стал с испуганным визгом удирать в кусты. А выхватил из ножен кинжал и приготовился защищаться от набегающего на него тура. Ого! Видимо, местная элита еще не выродилась в напомаженных педиков. Пока еще у дворян здесь есть стальные яйца и способность без страха смотреть в лицо смерти. Мда! Мне стало жалко этих троих рыцарей, что так храбро и безрассудно преградили дорогу бегущему туру. Оружие то у них было. Двое дворян держали мечи, а третий даже рогатину выставил вперед. Но это им не помогло. Разогнавшийся тур раскидал их в разные стороны как кегли. Но все же свое дело эти трое храбрецов сделали. Они даже ценой своих жизней смогли притормозить бегущего зверя. И пока тур их топтал своими копытами. То по нему начали стрелять и другие охотники. Не только я. В разъяренного монстра со всех сторон полетели арбалетные болты. А затем даже раздался выстрел из аркебузы. Это мой шотландский оруженосец успел выстрелить. Круглая свинцовая пуля попала бычаре прямо в сердце. Что и стало смертельным для беснующегося тура. Тот издал громкий стон и медленно завалился на бок. Уф! Кажется справились. Кризис преодолен. Герцог выжил. И на нем нет ни царапины. Пронесло! Я просто боюсь представить, что было бы, если бы этот тур до него все же добежал? И кто бы потом перед герцогиней оправдывался за гибель ее любимого муженька под копытами взбесившегося бычары? Мне тут как-то поведали, что супруга герцога Бретонского является очень злопамятной особой. Но сейчас все обошлось. Герцог жив и здоров. И похоже, что очень счастлив. Понравилась ему такая охота. Но нам пора сворачиваться и уезжать побыстрее из этого леса. В котором такие вот зверюги водятся. Нафиг, нафиг! Ходу отсюда!
  
  Глава 14.
  Заслуженная награда.
  
   А когда мы вернулись с охоты, то нас всех ждал сюрприз. Приятный. В Витре прибыла герцогиня Бретонская вместе со свитой из двух сотен всадников. Я же ей ранее письмо с конным гонцом отправил. В котором сообщил супруге Жана Шестого о том, что герцог жив, здоров и спасен нами из лап кровожадных Пентьевров. Вот она и примчалась сюда за своим непутевым муженьком. Признаюсь честно, что я это сделал с умыслом. Очень уж мне хотелось поскорее сбагрить подальше от Витре персону герцога Бретонского. Сложный он человек. И порою выбешивает меня не по-детски своими закидонами. Да, и с головой у Жана Шестого после этого плена не все в порядке. В общем, мне в его обществе было очень некомфортно находиться. Поэтому у меня и созрел коварный план. Я тут порасспросил людей и понял одну интересную тему. Оказывается, жена герцога Бретонского была крайне властная и требовательная дама. И она всячески вертела своим венценосным муженьком как хотела. Да, да! Великий герцог всея Бретани оказался тихим подкаблучником. И перечить своей супруге просто был не в состоянии. Поэтому я надеялся, что герцогиня сможет быстро и технично увезти герцога подальше от моего любимого Витре.
   И мои надежды начали очень быстро сбываться. Наша грандиозная пьянка после удачной охоты из-за прибытия герцогини не состоялась. Жанна де Валуа, супруга герцога Бретонского показала свой властный характер и быстро приструнила своего муженька. Герцог Жан Шестой, увидев ее стал как шелковый. Мда! Правильно его люди называли подкаблучником. Подкаблучник и есть. Да, для своих подданных и вассалов этот человек безусловно являлся авторитетом и главным боссом. Но вот только его жена могла из него буквально веревки вить. И с ней герцог моментально становился послушным ягненком. Вот и теперь он не стал с ней спорить. Когда герцогиня Жанна потребовала, что наше веселье уже пора бы сворачивать. Пора прекратить все эти пьянки и охоты. И заняться наконец войной с Пентьеврами.
   После этого я вздохнул с облегчением. Моя казна была спасена. А то все эти увеселительные мероприятия здесь шли за мой счет. Таковы уж средневековые законы. Я как вассал графа де Лаваля обязан был кормить и поить его и всех его людей. А это довольно солидные деньги, между прочим. Я, конечно, хоть и являюсь довольно богатым землевладельцем по здешним меркам. Но не хочу кормить за свой счет кучу каких-то левых дармоедов. И это я говорю не про графа Ги де Лаваля. На него мне выпивки не жалко потратить. А вот его вассалы со своим обостренным чувством халявы вызывают у меня ярость. Поэтому нахрен их с мопеда!
   Моя благодарность к герцогине Жанне с самого начала и так была не маленькой. Она таким своевременным своим появлением благородно спасла Витре от нашествия орды халявщиков. И наконец-то, забирала от нас своего загулявшего мужа. Воистину святая женщина! Таким надо еще при жизни памятники ставить. И еще герцогиня заявила, что меня за спасение ее супруга из лап мятежников щедро вознаградят. При этом эта умная женщина поинтересовалась, а чего собственно мне бы хотелось получить за свой подвиг. Вот! Я же говорю, что она святая. Не то что ее муженек скупердяй. Который меня после своего освобождения из темницы замка Шантосо лишь скупо поблагодарил. И еще хотел моих пленников отжать. Безвозмездно, то есть даром! И ни о какой награде даже и не заикался. Я после этого даже подумал, что мы его зря спасали. Не герцог, а какая-то неблагодарная скотина.
   Но герцогиня Жанна меня примирила с этим фактом. Услышав ее слова о награде, я переглянулся с Гризли. А потом скромно заявил, что мне бы хотелось получить во владение замок и земли ныне покойного сеньора Жиля де Шатобура. Тем более, что эти земли мы и так уже захватили к этому моменту. Да, и я тут навел справки, выяснив, что у сеньора Жиля не осталось никаких наследников. Поэтому его земли и титул все равно отошли бы в собственность герцога Бретонского по местным законам. Конечно, это было довольно наглое требование с моей стороны. Однако, все присутствующие отнеслись к нему с пониманием. Ведь герцогов из темниц не каждый день спасают. Поэтому я посчитал такую награду справедливой. И герцогиня со мной согласилась, милостиво кивнув мне и строго посмотрев на своего мужа. В общем, в скором времени сеньория Шатобур перешла в мое законное владение. При этом герцогиня настояла, чтобы это был безвозмездный подарок, а не феод, обязывающий меня стать прямым вассалом ещё и герцога Жана Шестого. Таким образом я получил от герцога (при помощи его супруги) земли и замок. Но не попал к нему в подчинение. И такой расклад меня полностью устраивает. Вот не нравится мне герцог Бретонский как человек и как правитель. И быть его прямым вассалом я не хочу. У меня уже и так имеется сюзерен. И это граф де Лаваль. В общем, этот подарок (герцогини Жанны) меня ни к чему такому не обязывал в дальнейшем.
   И еще эта святая женщина выкупила у меня всех моих пленников. То есть всех мятежников, захваченных нами ранее. И с выкупом герцогиня при этом тоже жмотиться не стала. Целых восемь сотен полновесных золотых ливров отвалила за всех. Впрочем, после этой сделки сама герцогиня и ее муж тоже выглядели довольными. Я же им на блюдечке преподнес мамашу и младшего брата графа Оливье Пентьевра. А это очень большие козыри в той игре престолов. Что сейчас развернулась в герцогстве Бретань. И такие важные пленники дают герцогу и его партии очень значительные бонусы в противостоянии с Пентьеврами. Часть сторонников от графа Оливье Пентьевра точно при этом отвалится. И это даст герцогу Бретонскому перевес в войне против мятежников.
   Кроме этого, не отходя от кассы, я решил сделать еще одно доброе дело. Я посвятил в рыцари своего оруженосца Родерика Мак-Гилла. Этот шотландец заслужил данный титул. Ведь именно он спас своим метким выстрелом из аркебузы герцога Жана Шестого от разъяренного тура. А то ведь все могло закончиться очень плохо как для герцога Бретонского, так и для нас. Герцогиня бы нам точно глупую гибель на охоте своего супруга не простила. В общем, наш шотландец всех спас и явно заслужил титул рыцаря. Кстати, местные аристократы на эту мою инициативу лишь покивали благосклонно. В их глазах я поступил верно. Наградил своего оруженосца за его подвиг по спасению жизни герцога. Ведь правителю Бретани там на охоте тогда реальная опасность угрожала. И об этом свидетельствуют те трое смельчаков, что пытались остановить атакующего тура. Из них двое были к этому моменту уже мертвы. А третий получил тяжелые ранения.
   Кроме того, происхождение моего шотландского оруженосца также нареканий не вызвало у бретонских аристократов. У меня же все мои шотландцы считаются экюэйрами или сквайрами. То есть лицами хоть и самого низшего, но все же дворянского звания. Хотя я и уверен, что это не так на самом деле. Скорее всего, большинство шотландцев, служащих мне, являлись простолюдинами по факту своего рождения. И по меркам французских и бретонских дворян не имели права называться благородными людьми. Да, и рыцарями тоже стать не могли. Французы в этих вопросах бывают очень щепетильными. И считают, что только лица дворянского сословия имеют право стать рыцарями. Никаких социальных лифтов и двойных стандартов. Ты либо родился дворянином, либо простолюдином. А рыцарское звание только для благородных людей. Я тут слышал байки про то, как рыцарей из простолюдинов, по какому-то недоразумению пробившихся наверх, настоящие французские и бретонские дворяне презирали с особым рвением. И всячески их третировали. Но мне было наплевать на сословные заморочки местных аристократов. Мы ведь и сами вместе с Мишкой являемся фальшивыми дворянами. У нас же с ним происхождение самое что ни наесть рабоче-крестьянское. Поэтому меня больше волнуют моральные качества и боевые навыки моих людей, а не их происхождение. И я сознательно объявил, что все мои шотландцы являются людьми благородного происхождения. Которые у себя на родине были хоть и мелкими, но дворянами. Поэтому у бретонцев посвящение в рыцарское звание моего шотландского оруженосца возражений не вызвало.
   Теперь я официально стал бароном де Витре и сеньором де Шатобур. И еще не забывайте про мой титул барона де Поншато, доставшийся мне от моей покойной жены когда-то. Но третий титул у меня лишь номинальный. Земли то баронства Поншато сейчас по факту принадлежат другому человеку. Одному из вассалов герцога Бретонского, между прочим. И отдавать мне их никто не станет. Я тут недавно наводил справки по этому поводу. И выяснил, что некий господин Жерар, ранее захвативший замок Поншато, является одним из преданных и любимых вассалов герцога Бретонского. И возможно, поэтому герцог Жан Шестой меня так не любит. И уж точно титул барона Поншато подтверждать не будет.
   Поэтому я и решил этот вопрос урегулировать. Мне ведь эти феодальные споры из-за титулов совсем не нужны. Тем более, что баронство Поншато находится довольно далеко от моих владений в Витре и Шатобур. То есть оборонять его будет очень сложно. Даже если я вдруг и смогу отжать каким-то чудом себе замок Поншато. Меня пока устраивает то, что есть. Что я могу контролировать Витре и Шатобур. А Поншато мне на хутор не уперлось. Зачем мне этот лишний геморрой. Тут бы суметь переварить то, что я уже имею по факту. Поэтому я договорился с герцогиней Бретонской, чтобы она помогла мне урегулировать этот спорный вопрос с титулом барона Поншато. И она помогла, предложив мне, выкупить у меня права на титул барона Поншато. Я немного подумал и согласился, что за пять тысяч ливров я готов отказаться от претензий на этот титул в пользу герцога Бретонского. Так все остались довольны. Я избавился от проблемного титула, заработав на этом солидные деньги. А герцог Бретонский прикрыл и поддержал своего верного вассала Жерара де Поншато, заработав при этом кучу политических очков среди других своих вассалов.
   После этого я при всех этих аристократах, собравшихся в Витре, торжественно объявил новым сеньором Шатобур моего младшего брата. То есть Гризли теперь официально стал Мишелем де Шатобуром. А то до этого момента все титулы только у меня имелись. Ну, а он лишь числился моим наследником. Поэтому я решил добавить Мишке солидности. Сеньор Шатобур звучит круто и гордо. Ведь в здешнем обществе феодалов к таким вещам относятся очень чутко. И тут надо учитывать, что мой братишка получил теперь не только звучную приставку к имени. Но и неплохой замок с землями. Конечно, не такой крутой как Витре, но тоже ничего. Теперь мы с Гризли оба официально стали уважаемыми землевладельцами. Феодалами. А это дорогого стоит.
   Наконец, урегулировав все юридические вопросы, чета правителей Бретонского герцогства убыла восвояси в сопровождении многочисленной свиты. С ними отправился в дорогу и граф де Лаваль со своей армией. Их путь лежал к городу Ренн, возле которого в данный момент и собиралась большая армия сторонников герцога Жана Шестого. Сбор феодального войска является крайне медленным процессом. Поэтому я решил пока туда не спешить. И сославшись на то, что мне необходимо восстановить силы своей армии после боев, остался со своими людьми в Витре. Пообещав, что позже присоединюсь к армии герцога Бретонского.
  
  Глава 15.
  Укрепляя тылы.
  
   Да уж! Мы ведь не просто так решили пока не лезть в драку. С приобретением сеньории Шатобур на нас навалилось множество проблем и хлопот. Прежний то хозяин этого феодального владения основательно так подзапустил там дела. Впрочем, здесь в средневековой Европе каждый второй если не первый феодал управлял своими землями схожим образом. И при этом экономика у них дышала на ладан. Все эти сиятельные бароны, сеньоры, графы и маркизы с красивыми и громкими титулами были в долгах как в шелках и едва сводили концы с концами. Обветшавшие и неухоженные замки. Пустая казна и полуголодные крестьяне, которых эти заносчивые феодалы обдирали как липку, выжимая из них все соки. Мне все эти дворяне, мнящие себя солью земли, почему-то очень сильно напоминали глуповатых обывателей из далекого двадцать первого века. Те тоже живут в долг от зарплаты до зарплаты. Квартира и машина в кредит. Или вообще, ипотека, растянутая на двадцать лет. И никакого светлого будущего впереди. А только сплошные долги. Бр-р-р! Вот и прежний сеньор де Шатобур был из таких. Типичный феодал своей эпохи. Драчливый, заносчивый, малограмотный и не очень умный товарищ. Был! Но теперь то у этих земель появился новый хозяин. И конечно же, я Гризли одного не бросил на эту амбразуру. Сделав красивый жест и подарив Мишке этот замок с землями вокруг него, я не исчез в тумане, а стал впрягаться в работу вместе с ним и наводить порядок в сеньории Шатобур.
   Первым делом я забрал у моего управляющего замком Витре одного из его помощников по финансовым вопросам. И передал его Гризли. Мишка же во всей этой средневековой экономике мало разбирался. Нет, глупым его нельзя назвать. Просто мой братан не любил все эти цифры и бюрократию. А кто их вообще любит то? Я вот тоже не бухгалтер ни разу. Но мне поневоле пришлось вникать во все экономические и управленческие аспекты, когда я получил во владение баронство Витре. Но разобрался потихоньку. Да, и помощников мне удалось найти довольно грамотных. Тут мне повезло. Помните Франсуа Пиньона, которого я освободил когда захватил Витре? Этот человек за прошедшие месяцы доказал мне, что я не зря тогда его освободил из замковой темницы и сделал управляющим над моими землями. Он оказался профессионалом своего дела, и я потом ни разу не пожалел, что назначил Пиньона управляющим делами моего баронства. Франсуа мне очень сильно помог наладить экономическое благополучие в моих феодальных владениях. И помощников он себе тоже подобрал довольно грамотных. Вот одного их них я Гризли и одолжил. Чисто, по-братски. Так как не хотелось мне, чтобы мой братишка внезапно обанкротился, сидя в своем новом замке.
   Я же Мишку прекрасно знаю. Это идеальный авантюрист, диверсант и убийца. А вот с экономикой у Гризли явные не лады. Он больше любит воевать, а не прибыль подсчитывать. В общем, мой товарищ просто идеально вписался в общество местных дворян. Те вон тоже такие же отморозки, которым больше нравится война, а не налаживание быта и комфорта в своих владениях. И тут я Мишку понимаю. Сам такой же. Тоже больше люблю военные авантюры, а не бухгалтерский учет. Но я, в отличии от моего боевого товарища, более ответственный. Потому и стал главным в нашей паре боевых отморозков. Стал командиром. И Гризли мое старшинство никогда не оспаривал. Его вполне устраивал такой расклад. Когда я придумывал план, ломал голову над тактикой боя и командовал. А он лишь выполнял мои приказы. Нет, Мишка и сам мог бы командовать. Но вот только не любил он это делать самостоятельно. Ему было комфортнее воевать, когда именно я решаю, что нам надо делать.
   Кроме этого я еще и щедро поделился с новым сеньором Мишелем де Шатобуром, предоставив ему денег из своей собственной казны. А то какой же из Гризли феодал выйдет без золотого запасу? Тем более, что мы с ним эти деньги вместе заработали. Ведь к этому моменту казна моего баронства Витре составляла уже сорок восемь тысяч золотых ливров. И эти деньги мы получили не только с выкупов и трофеев, но и с наших коммерческих проектов по производству бумаги и мыла. Поэтому я щедро поделился с Мишкой деньгами на развитие его новых владений.
   Еще помимо денег я также передал Гризли часть наших воинов в его дружину. Он же теперь официально является владетельным сеньором. И ему нужны люди для охраны замка и его земель. Без этого ведь никак. А то сразу же агрессивные и алчные соседи набегут и начнут творить беспредел. В общей сложности теперь в дружине Гризли состояли семь десятков наших лучников и десяток шотландских всадников. Кстати, к нам пока мы там геройствовали и брали штурмом вражеские замки прибыли переселенцы из далекой Шотландии. Да, да! Я не оговорился. Я же еще раньше раздал землю шотландцам, решившим служить мне. Теперь они стали не наемниками, а моими вассалами. Уважаемыми людьми в реалиях средневекового общества. После чего многие из них обратились ко мне с просьбой перевезти в мое баронство своих родственников. И я милостиво разрешил это сделать.
   И вот сейчас эти самые родственники моих шотландских бойцов благополучно прибыли к нам. Но кроме женщин с детьми там были и мужчины. Часть из которых также выразила желание поступить ко мне на службу. И я их принял в свое баронское войско. Ведь эти шотландцы все были выходцами из горных кланов. Молодые, сильные и здоровые мужчины, которые прекрасно знают военное дело. Это вам не забитые и туповатые французские крестьяне, которых приходилось практически с ноля учить сражаться. Специфика людей, проживающих в горной Шотландии, такова, что они все являются довольно неплохими воинами. Уж слишком там жизнь суровая и дикая. Где многочисленные шотландские кланы постоянно воюют друг с другом из-за земли и скота. Да, и с англичанами, являющимися соседями по острову, шотландцы тоже рубятся постоянно. Поэтому в Шотландии даже простолюдины очень неплохо владеют оружием. Поэтому все эти новенькие шотландцы, которые сейчас пожелали поступить ко мне на службу, были уже готовыми воинами. И их особо то и учить не надо было.
   А я их охотно принял в ряды своей личной дружины. Таким образом моя армия пополнилась еще двадцатью тремя неплохими вояками, которые могли сражаться как пешими, так и конными. При этом я нашим новым воинам сразу же выдал лошадей, оружие и доспехи. У меня же пока этого добра хватало. Трофеев то нам довольно много досталось с тех же англичан и бретонцев. Поэтому наших новичков я достойно снарядил для войны. От чего они горели энтузиазмом и рвались в бой. Да, и их старшие родичи вовсю хвастались богатыми трофеями, которые они получили, находясь на моей службе. В общем, мотивация наших новых бойцов была прямо железная. И они были готовы выполнить любой мой приказ.
   К счастью убитых и раненных среди моих людей было очень мало. И это, между прочим, сразу за два захваченных замка. Такое для местных вояк сродни чуду. Поэтому когда я говорил герцогу Бретонскому, что хочу восполнить большие потери своей армии, якобы понесенные нами в боях с мятежниками. То я ему, мягко говоря, врал прямо в лицо. Конечно, мои люди устали. Но на самом деле серьёзных то потерь среди них не было. Просто я не хотел пока мчаться куда-то далеко от моего замка. Тем более, что ополчение местных феодалов обычно собиралось очень медленно. Это же вам не регулярная армия будущего. Тут люди привыкли воевать не особо торопясь. Пока герцог разошлет гонцов ко всем своим вассалам. Пока они соберутся сами и подготовят своих воинов. Пока доедут до места сбора герцогской армии. Пройдет довольно много времени. Месяц, а то и два. Поэтому нам пока можно было не торопиться и спокойно заняться хозяйственными делами. Тем более, что сейчас у нас прибавилось владений. И появился еще один замок. В общем, нам с Мишкой пока было не до войны. Ведь мы и так уже пол дела сделали, пока остальные вассалы герцога Бретонского фигней страдали. Мы герцога из лап мятежников спасли? Спасли! Потому нам торопиться незачем. Пускай теперь другие впухают. Нет, мы, конечно, прибудем на помощь армии герцога Бретонского. Но потом. Потом.
  
  Глава 16.
  Ренн.
  
   Как я и предполагал, но когда мы наконец завершили все свои приготовления и выдвинулись к городу Ренну. То армия герцога Бретонского там все еще собиралась. Самое смешное, но никто здесь не делал из этого никакого секрета. Похоже, что бретонские вояки ничего не знали о скрытном сосредоточении сил. Тут любой босяк в округе знал, где и сколько воинов собирает Жан Шестой. Врагам даже разведывать специально ничего не надо было. Ведь сторонники герцога Бретонского собирались на эту войну как на какой-нибудь турнир или карнавал. Эта беспечность здешних феодалов меня всегда удивляла. Что французы, что бретонцы относились как-то слишком легкомысленно к войне.
   А ведь война - это вам не рыцарский турнир. Хотя сейчас здесь на турнирах тоже немало народу гибнет. Но люди довольно философски к этому относятся. Отсюда и их дурная безалаберность лезет из-за всех щелей. Мда! Как-то это не по-военному. Вот я уже сколько здесь в этом мире победившего средневековья нахожусь. А до сих пор не привык к такому менталитету здешних аборигенов. К их веселому пофигизму. А после этого европейцы еще русских людей странными называли. Мол, те часто действуют нелогично и полагаются на какой-то мифический и непонятный "авось". Но эти вот бретонцы и французы, проживающие в пятнадцатом веке, могут огромную фору по странностям дать всем русским вместе взятым.
   Понятное дело, что армия герцога Бретонского расположилась рядом со стенами города. Ренн хоть и считается одним из довольно крупных населенных пунктов герцогства Бретань. Но вместить в себя такую большую толпу герцогских солдат он просто был не в состоянии. По моим прикидкам тут собралось примерно около трех тысяч воинов. Многочисленные шатры, хаотично расставленные вдоль реки у стен города без всякого плана, больше напоминали огромный цыганский табор, а не военный лагерь. Впрочем, здесь в средневековой Европе все армии вот также обычно располагаются аморфным и беспорядочным лагерем. Никакой планировки, минимум укреплений, а то и вообще никаких укреплений. Еще я заметил, что в таких вот полевых лагерях шатры командиров и наиболее важных дворян устанавливаются в центре. И чем ближе к краю, тем воины там живут менее титулованные и бедные. И в этом есть своя извращенная логика. При внезапном нападении на такой лагерь враги сначала начнут убивать самых малозначимых бойцов. Что даст время феодалам, проживающим в центре лагеря, приготовиться дать отпор или просто сбежать под шумок.
   Хотя шатров герцога и графа де Лаваля я в этом палаточном лагере не увидел. Как и шатров других наиболее крупных и влиятельных вассалов герцога Жана Шестого. Скорее всего, они все воспользовались своим служебным положением и просто поселились в городе. А вне стен города во всех этих палатках сейчас проживают менее значимые особы этого феодального ополчения. Простые воины и мелкие феодалы. А то и просто безземельные рыцари со своими слугами. Тем более, что у того же герцога Бретонского в Ренне имеется свой замок. Я там тоже бывал. Поэтому знаю о чем говорю.
   Подумав эту умную мысль, я решил все же в сам город Ренн не соваться. Наверняка ведь там для нас уже нет места. Все комнаты в гостиных дворах и тавернах, скорее всего, заняты ранее прибывшими аристократами. И мне с моими людьми точно там ничего не светит. Поэтому мы все расположимся на лоне дикой природы как и большинство воинов герцогской армии. Тем более, что к подобной ситуации мы заранее приготовились. Взяв с собой походные шатры, побольше еды и других припасов необходимых для проживания с относительным комфортом в полевых условиях.
   Посоветовавшись с Мишкой, я распорядился ставить наш лагерь чуть в стороне от общей стоянки герцогской армии. Мы встали немного подальше от всех остальных бретонских вояк и выше по течению реки. Чтобы не нюхать неприятные запахи большого скопища немытых и потных людей. Которые к тому-же не имеют никакого понятия о личной гигиене. И уже успели довольно основательно загадить округу своими экскрементами. Представляете теперь, какое там сейчас стояло амбре? Хуже чем в общественном деревенском сортире. Да, и в реку при этом тоже немало грязи и мусора попадало. Поэтому мы и расположились подальше от всего этого безобразия. И выше по течению реки. Чтобы не нюхать эту вонь, не наступать в чужое дерьмо и не подхватить какую-нибудь болячку из-за грязной воды. Ну, да!
   К вашему сведению в средневековой Европе обычно армии несут довольно значительные потери не из-за действий противника, а из-за банальной дизентерии и других желудочных заболеваний. Здесь же нет еще многочисленных аптек и разнообразных лекарств, доступных людям в будущем. И попив водички, можно очень быстро сдохнуть от какого-нибудь кровавого поноса или холеры. Не зря же здешние люди любят добавлять в воду какой-нибудь алкоголь. А то и просто легкие алкогольные напитки пить без добавок воды. Но я то уже давно научил своих бойцов пить только кипяченую воду.
   И почаще мыться. Кстати, люди к хорошему быстро привыкают. И теперь мои воины обожают баню. А шотландцы так те от нее просто кайфуют. По душе пришелся суровым горцам из холодной Шотландии этот русский обычай с помывкой в бане. Особенно в парной да с дубовыми вениками. Дубов то здесь на севере Франции пока еще хватает. Это в двадцать первом веке они там превратятся в редкий, исчезающий вид. А сейчас дубовых веников для бани тут можно много добыть. Кстати, походную баню мы тоже с собой прихватили. Специальный шатер, в котором располагается печка типа буржуйка. Труба при этом выводится наружу. Вода нагревается в специальном железном чане. Ну, а веники можно наломать на месте. А что? Почему вы так удивляетесь? Я же сказал, что люблю путешествовать с комфортом. Поэтому и нашу походную баню мы прихватить с собой в этот военный поход не забыли.
   К вопросу о гигиене. Мыла у нас теперь хватает. Барон де Витре же не зря считается самым крутым мыльным олигархом здешних земель. Еще я первым делом распорядился вырыть несколько ям для отхожих мест. Это чтобы мои люди там централизовано справляли нужду, а не засеивали вонючими минами все вокруг. Как это делают чуваки из соседнего лагеря. Мы расположились на мысу на изгибе реки, перегородив нашими боевыми возами подходы к нашей стоянке с суши. Чисто, на всякий пожарный случай. Вот не смогу я просто спать спокойно в неукрепленном лагере как наши союзники из герцогской армии. А так стена из повозок надежно прикроет нас от внезапного удара. Кстати, повозок сейчас у нас стало больше. Целых тридцать, а не двенадцать штук теперь имеется. Это сказался наш опыт с замком Шантосо. Маловато тогда у нас имелось повозок, чтобы увезти все захваченные там трофеи. Для этого пришлось срочно искать другие телеги. Я это учел и распорядился увеличить количество боевых повозок в моей армии до тридцати штук. Установив повозки, мои люди нарубили заостренных кольев и повтыкали их в несколько рядов перед периметром нашего лагеря.
   И еще мы пушки выставили между повозок. Кстати, теперь у нас целых четыре пушки имеется. Помните, мы в замке Шантосо захватили в трофеях сразу две бронзовые бомбарды? Вот потом мы их немного и модернизировали по уже имеющемуся образцу. И теперь эти неуклюжие ранее орудия превратились в отличные пушки на колесных лафетах. И сейчас наша артиллерийская мощь возросла сразу в два раза. Хорошо, что мы обслугу для пушек готовили еще раньше с запасом. Это на случай потерь среди наших артиллеристов. Чтобы у нас были запасные расчеты к орудиям для быстрой замены выбывших артиллеристов. А сейчас они как-раз получили свои новые пушки. От чего были в полном восторге.
   Вы скажете, что это паранойя. Может быть и так. Но лучше быть живым параноиком, чем мертвым беспечным героем. Я ранее таких вот мертвых героев много повидал. Которые беспечно ложились спать в зоне боевых действий, не предприняв никаких мер для собственной безопасности. Но я не такой. Я боюсь спать на войне без соответствующей подготовки. И именно поэтому мы сначала построили и укрепили периметр своего лагеря. А уже потом начали устанавливать походные шатры за линией кольев и повозок. В общем, ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!!! Как любил говорить один шизанутый персонаж в кино про Гарри Поттера.
   Кстати, для моих людей это не стало каким-то серьезным испытанием. Мы же подобные полевые лагеря уже не раз строили ранее. Приучил я своих бойцов к подобному. Поэтому никто из них не возмущается и не удивляется. Хотя, нет! Новенькие шотландцы удивлялись конечно. Но видя, что наши горцы-ветераны спокойно выполняют мои приказы по обустройству полевого лагеря. Они тоже работали без нареканий. Тут средневековый фатализм сработал. Это если ваш сюзерен приказывает, то вы должны выполнить его приказ без раздумий и вопросов. Здешние аборигены еще пока не избалованы играми в демократию и свободу личности. В средневековом обществе всегда имеется строгая иерархия. Есть тот кто ведет. И есть те кто идет за ним, выполняя приказы поводыря. Таков уж средневековый мир со своими тараканами в голове.
  
  Жак.
  
   Я не перестаю благодарить Бога за то, что он в своей милости свел меня с моим господином. Его Милость Андрэ Каменеф, барон де Витре является самым лучшим хозяином, которому только может служить человек вроде меня. Ведь кто я такой был до встречи с ним? Простой крестьянский парень. Второй сын небогатого французского крестьянина. И жизнь моя до этой встречи с моим господином была не очень хорошей. Крестьяне во Франции вообще не очень хорошо живут, трудясь на своих небольших земельных участках. Их жизнь полна тяжелой работы, постоянного чувства голода и беспросветной нищеты. Они рождаются в грязи, живут в грязи и умирают все в той же грязи и бедности. И я тоже так жил. Пока в нашу деревню не пришли эти замечательные люди. Месье Андрэ и Мишель Каменефы, оказавшиеся дворянами из далекой и загадочной Руси. Я то до этого даже и не знал, что такая страна вообще существует. Но потом мне объяснили, что эта самая Русь находится где-то далеко на Востоке за землями германцев.
   Конечно, тогда господин Андрэ еще не имел титула барона де Витре. Но в нем сразу чувствовалась порода. Вот так посмотришь на человека и увидишь, кто стоит перед тобой аристократ или обычный виллан. И тут даже не одежда помогает определить его статус, а манера держаться и разговаривать. Все же есть во всех этих благородных господах что-то особенное. Такие люди привыкли повелевать. И это сразу видно по их поведению. И хотя нас крестьян и считают тупыми землекопами. Но мы прекрасно можем видеть суть человека. Я вот точно видел. А без этого никак. Столкнешься вот так на узкой дорожке с каким-нибудь дворянином. Да, не поймешь сразу, кто перед тобой стоит. Не поклонишься вовремя или не так посмотришь без почтения. Вот тут тебе и конец. Ведь любой благородный может оскорбиться и зарубить простого крестьянина на месте даже за косой взгляд. Поэтому крестьяне очень быстро усваивают такие вот тонкости. Ведь от этого напрямую зависит наша жизнь.
   Поэтому я сразу понял, что эти двое чужестранцев являются не простыми людьми. А когда они предложили мне вступить в их отряд, то тут я согласился не раздумывая. Такое не всякому крестьянскому парню предлагают в наше время. Пойти в услужение к аристократам. Да, об этом можно только мечтать. Конечно, нас звали служить не простыми слугами, а в качестве воинов. А это очень опасная служба. Но я все же решил рискнуть и не упустить такой шанс вырваться из беспросветной жизни бедного крестьянина. Мне ведь никогда моя прежняя жизнь не нравилась. Все время работать в поле, не разгибаясь. Жить впроголодь и постоянно унижаться. Нет, эта жизнь не для меня. Тем более, что наследство мне никакого не светило. Все наше скудное хозяйство должно было после смерти отца отойти моему старшему брату Жану. Поэтому никакого приятного будущего у меня в нашей деревне не было.
   Поэтому я особо не раздумывал и сразу же поступил на службу к господину Андрэ. И не прогадал. Да, мне уже приходилось не один раз рисковать своей шкурой. Но это того стоило. Его Милость барон де Витре оказался строгим, но справедливым и очень щедрым хозяином. Попав к нему на службу, я ни дня больше не голодал. Уже только ради этого стоило мне уходить из родной деревни. И еще у меня теперь появились деньги. Раньше о таком богатстве я мог только мечтать. А теперь оно вот тут позвякивает в моем кошеле в виде полновесных монет. Еще у меня сейчас имеются отличные доспехи, меч и кинжал. И я теперь умею стрелять из бомбарды. Вот если бы раньше мне кто-то сказал, что я буду стрелять из самой настоящей пушки. Я обычный крестьянский сын из маленькой деревни! То я бы только посмеялся над таким сказочником. Но теперь эта сказка превратилась в реальность. Господин барон назначил меня артиллеристом. И я научился стрелять из пушки. Стал командиром орудия. И это просто невероятно. Я и вдруг артиллерист. О подобном я даже в самых смелых мечтах ранее и помылить не мог. Но теперь я стал даже не обычным лучником, а самым настоящим артиллеристом. Вы хоть знаете, что это такое? Это же! Эх! Я, наверное, и сам нормально объяснить не смогу.
   Просто такие вот люди, связанные с бомбардами и стрельбой из них, считаются очень уважаемыми и ценными специалистами военного дела. И это не просто воины, а настоящая элита. Ведь такое оружие огненного боя пока еще очень дорогое и редкое. И не каждый боец может с ним обращаться. А господин барон дал мне шанс стать таким специалистом. И я его не подведу. Тем более, что мне нравится стрелять из пушки. Это же такая непередаваемая мощь, которая может убить очень много врагов. Даже одетых в самые прочные доспехи. И мне нравится ощущать себя таким сильным. Это так...волнительно! Словами не передать!
   В общем, мне нравилось воевать. Что? Смерть? Ну, не знаю. Я не легендарный герой. Конечно, я как и любой нормальный человек не хочу умирать. Но это скорее мысли воина, а не землепашца. Крестьянин ведь совершенно беззащитен перед любым вооруженным человеком. И его может убить любой. А вот воин так просто убить себя не даст. Теперь я не крестьянин, а воин господина барона де Витре. И я не дам себя убить. Мой господин научил меня сражаться и убивать. Убивать его врагов. И такая жизнь меня вполне устраивает.
   Вот и сейчас мы готовим свои пушки, чтобы убивать людей, которые внезапно напали на лагерь армии герцога Бретонского Жана Шестого. И я не боюсь, а вместо страха чувствую уверенность и азарт. Ведь нас эти хитрые и коварные враги не смогли застать врасплох. Поэтому мы смогли приготовиться, чтобы дать им отпор. Победа будет за нами! С нами Бог и барон де Витре! А значит, мы победим!
  
  Глава 17.
  Неприятный сюрприз.
  
  - Чертовы фламандцы! - пробормотал Родерик Мак-Гилл, сплевывая на землю.
  - Ты знаком с этими людьми? - удивился я, посмотрев на своего бывшего оруженосца, который недавно стал полноценным рыцарем.
  - Довелось раньше с ними встречаться, - ответил на мой вопрос шотландец. - Такие же наемники, каким когда-то был и я. Продают свои мечи тому, кто больше заплатит. Жесткие парни. Очень хорошо умеют убивать. Вон те точно из Брюгге будут. Из Фландрии. Видишь какие у них ливреи двухцветные? Да, и флаг у них тоже приметный. Такой ни с каким другим не перепутаешь. Точно фламандцы к нам приперлись.
  - Значит, фламандцы говоришь? - произнес я и с интересом начал рассматривать приближавшихся врагов. С такими противниками мы пока в этой реальности еще не сталкивались. Ровный квадрат фронтом в тридцать человек размеренным шагом двигался к нашему полевому лагерю. Эти бойцы выглядели серьезными вояками. Все пехотинцы в первых рядах были одеты в довольно неплохие пехотные латы, облегченного типа. В руках у первых двух шеренг длинные пики. Третья шеренга с алебардами. За ними еще пикинеры маячат. Издалека это квадратное построение похоже на какого-то фантастического дикобраза. Который медленно ползет в нашу сторону. Только вместо длинных игл у этого опасного зверька имеются длинные пики и алебарды. Баталия! Вроде бы так здесь такой вот пехотный строй сейчас называют? Чем-то это похоже на античную фалангу.
  - Эх, красиво идут! - со смешком произнес Мишка, стоявший рядом с нами и картинно облокотившийся обеими руками на огромный двуручный меч-фламберг. - Прямо как в том старом фильме про Чапаева. В психической атаке дроздовцев. Помнишь, Рык?
  - Конечно, помню, Гризли! - с ответной усмешкой отвечаю я. - Такой идиотизм захочешь, а не забудешь. Переть плотной толпой в полный рост да на пулеметы. И все это под барабанный бой и в чистом поле.
  - Ага, только пулеметов у нас сейчас нет! - все еще дурачась говорит Гризли.
  - К дьяволу пулеметы, у нас вместо них есть кое-что получше! - отвечаю я, поддерживая шутливую игру своего брата. - У нас есть пушки! Это конечно не современные гаубицы, но для вон тех борзых фламандцев вполне сойдет.
   Вот так шутливо споря мы с Мишкой готовимся к бою. Ведь командиры в подобных ситуациях должны показывать пример своим подчиненным, демонстрируя уверенность и презрение к смерти. Конечно, сейчас все выглядит совсем не так уж радужно, как это мы стараемся тут показать. Враги нас переиграли. Оказывается, не все здесь в этом долбанном средневековье являются тупыми рыцарями. Мы же после всех наших блестящих побед как-то расслабились не по-детски. Думая, что местные аборигены нас больше ничем особым удивить не смогут. А граф Пентьевр взял и смог. Устроил нам всем очень неприятный сюрприз. Пока герцог и его вассалы беспечно и неторопливо собирались на войну. То граф Пентьевр в тайне успел собрать довольно приличное войско и внезапно атаковал нас вблизи города Ренн.
   Блин, я вот прямо как чувствовал. Даже три дня назад высказал свои тревоги герцогу Бретонскому и его офицерам. Что надо бы наладить систему патрулей и произвести разведку местности. Чтобы выяснить, а не подкрадываются ли к нам враги. Но меня все эти напыщенные аристократы начали тут же высмеивать. Правда, делали они это довольно технично и деликатно. Особенно после того, как я вызвал на дуэль и показательно убил с особым садизмом двух самых наглых и языкастых вассалов герцога, прямо усомнившихся в моей смелости. При этом я дрался с ними в пешем порядке. И сразу с обоими одновременно. И победил.
   Я давно заметил, что здешние дворяне что во Франции, что в Бретани без своих лошадей сражаются не очень уверенно. Их же тут с детства учат биться верхом. Здешние рыцари - это прежде всего всадники. И пешими они воевать не особо то и любят. Нет, конечно, все эти аристократы умеют фехтовать и сражаться очень даже неплохо. Вот только предпочитают это делать, сидя верхом на лошади, а не бегая пешком по полю боя. Поэтому они и приемы больше изучают, подходящие для всадника, а не для пехотинца. А я вот как-раз больше люблю драться, стоя на земле. Такой стиль боя тут называют почему-то английским. Видимо из-за того, что англичане тоже предпочитают спешиваться для боя. И каждый раз в подобном случае они побеждают французов. В общем, слабоваты французики и бретонцы пока в пеших поединках. И я этим воспользовался на полную катушку. Показав всем, что меня лучше не злить. Я же своих противников убил быстро и очень кроваво. Сначала обездвижив, разбил им ноги своим боевым молотом. А потом показательно добив, несмотря о вопли о помиловании и сдаче в плен.
   И тут мне никто ничего предъявить не смог. Я же тех двух благородных придурков заранее предупредил, что наш поединок будет до смерти. Поэтому никакой пощады они и не получили. Ну, а все остальные после такой быстрой и некрасивой расправы конечно покривились. Но все же признали мою победу. И в дальнейшем стали следить за своими языками. Чтобы ненароком меня не оскорбить. Ох, как же мне нравится это средневековое общество. Когда люди за свои оскорбительные слова могут ответить головой. Конечно, они здесь все типа рыцари, но не идиоты. Хотя идиоты в среде местных дворян тоже встречаются. Но они тут долго не живут обычно и очень быстро вымирают.
   В общем, хоть я и отстоял свою честь. Но при этом умудрился испортить отношения со многими вассалами герцога. Кстати, Жану Шестому тоже не понравилось, что я так некрасиво и не по-рыцарски прибил его вассалов. Поэтому я по совету моего сюзерена графа де Лаваля больше не стал появляться в городе Ренн на дворянской тусовке. А засел в своем полевом лагере на берегу реки за городской чертой. Никто меня из местных генералов слушать не захотел. Поэтому я просто плюнул на все и начал ждать. Ждал, ждал и дождался. Когда одним прекрасным утром к Ренну пришли враги. И с ходу напали на полевой лагерь армии герцога Бретонского. И конечно же, это произошло неожиданно для вассалов герцога. Но не для нас. Мы то свою стоянку хорошо охраняли. Мои люди прекрасно понимают, что такое дисциплина. Я их хорошо научил. Даже диких шотландцев приучил нести караульную службу и выполнять мои приказы. Поэтому для нас нападение противника таким уж внезапным не стало.
   Да, и тут еще сработало то, что мы свой лагерь поставили на отшибе подальше от основной армии. И в довольно неудобном месте для внезапной атаки. Поэтому армия Пентьевров сначала напала на полевой лагерь герцогских вассалов. Потом попыталась сунуться в ворота города Ренна, которые перед ней захлопнулись. И только после этого обратила свое внимание на нас. Что и дало нам достаточно времени, чтобы облачиться в доспехи и подготовиться к отражению атаки. И вот сейчас мы наблюдаем за пикинерами и алебардистами, одетыми в красно-белые ливреи, и за штандартом, развевающимся над их головами, с синим геральдическим львом, вставшим на дыбы на фоне красных и белых полос. Действительно, флаг у наших противников приметный. На нем изображен герб фландрийского города Брюгге. Далековато же они забрались эти фламандцы. Если что, то сейчас в пятнадцатом веке Фландрией тут называют территорию современной Голландии и Бельгии. А вот эти предки современных бельгийцев как-раз и идут нас убивать. Красиво так идут, между прочим. Прямо как в кино. Стараются держать строй и равнение в шеренгах. Я такую отличную выучку впервые здесь у местных аборигенов вижу. Тут ведь даже рыцари, считавшиеся военной элитой, обычно в бой неорганизованной толпой бросаются. А уж про французскую пехоту я просто промолчу. И даже среди англичан я подобной строевой подготовки не видел. Значит, к нам пожаловали очень серьезные товарищи, которых нам лучше близко к себе не подпускать. Так как в ближнем бою эти самые пикинеры моим людям могут очень сильно навалять по самые гланды. И тут даже мои шотландцы могут не выстоять против подобных профессионалов. А это значит что? Что тех профи из города Брюгге необходимо гасить на расстоянии. Пока они до нас не дошли со своими монструозными пиками и алебардами.
   Значит, так и поступим. Приказываю нашим пушкарям открыть огонь по приближающейся баталии фламандцев. С четырёхсот пятидесяти метров промахнуться по такой огромной цели довольно трудно. Даже из этих вот бронзовых пушек. Тем более, что я своих артиллеристов учил хорошо. И теперь они и могли уверенно поражать и более мелкие мишени. Вот и сейчас не промахнулись. Каменные ядра из наших четырех орудий пропахали настоящие кровавые просеки в плотной коробочке вражеской пехоты. Что заставило приближавшуюся баталию остановиться. И к моему удивлению наши враги после такого не дрогнули. Я то думал, что они начнут сразу же разбегаться в разные стороны. Очень уж страшно вот так получать кровавые плюхи от артиллерийских выстрелов посреди чистого поля. Где и спрятаться то от обстрела негде. И при этом тебя никакие щиты или доспехи не защитят от тяжелых каменных ядер, летящих со страшной скоростью и превращающих людей в куски окровавленного мяса.
   Но эти фламандцы меня удивили. После понесенных потерь они не дрогнули. А начали перестраиваться, чтобы заполнить бреши, пробитые нашими ядрами в их баталии. Удивительная дисциплина для средневековых воинов. Тут на подобное способны не многие. Возможно, что еще лишь швейцарцы смогут вот так же стойко держаться под артиллерийским огнем. В средневековой Европе наемники из горной Швейцарии считаются одними из лучших. Если верить слухам, то они также вот могут держать строй и ничего не боятся. Мне рассказывали, что швейцарцы поддерживают очень строгую дисциплину у себя. Они даже якобы могут убивать тех, кто струсил во время боя. Чтобы пресечь панику в своих рядах. А фламандцы с ними тоже спорят за право называться лучшими вояками Европы. И сейчас я собственными глазами видел, как работает пресловутая фламандская дисциплина. И это зрелище мне совсем не понравилось. Так чего доброго эти смелые перцы из города Брюгге и до нас дойдут. Надо, значит, их немного притормозить.
   Командую заряжать наши пушки ядрами. Пока ведь расстояние для картечи далековато. Надо чтобы враги поближе подошли. А на таком расстоянии до них только ядра достанут. Пока баталия перестраивалась и сбивала свои ряды, мои артиллеристы лихорадочно перезаряжали свои пушки. Благо, что для ускорения процесса перезарядки нашей артиллерии мы внедрили несколько новшеств. Например - мерные мешочки с порохом. Или нормальные банники для прочистки ствола после выстрела, чтобы удалить оттуда нагар и тлеющие остатки пороха. Еще у наших артиллеристов имелся специальный раствор воды и уксуса для быстрого охлаждения бронзового ствола пушки сразу же после выстрела. Свинцовую пушечную картечь тоже мы поместили в специальные контейнеры, вязанные из пеньки. Но сейчас вместо картечи мои пушкари заталкивают в дула своих орудий тяжеленькие каменные ядра. Вот они закончили перезарядку и замерли в ожидании моей команды.
  - Огонь!
   И четыре бронзовых пушки дружно рявкают, выбрасывая в сторону противника клубы серого дыма. А враги к этому времени уже перестроились и вновь начали двигаться в нашу сторону. И снова получили прямо в морду сразу четыре ядра. Нет, вот если бы они наступали на нас, построившись в одну или две шеренги растянутые на значительное расстояние. Или быстро бежали в рассыпном строю. То тогда наш артиллерийский обстрел был бы малоэффективен. А тут просто невозможно промазать по такой огромной толпе, где люди располагаются вплотную друг к другу. Даже для неопытного пушкаря. А мои артиллеристы были опытными. Не зря же я их гонял на тренировках. Не зря они там жгли дорогущий порох. Вот и научились очень метко стрелять. Настоящими профи стали. Вон как хорошо попали по плотному вражескому строю. Прямо кровавые брызги и куски мяса полетели в разные стороны.
   Но и на этот раз фламандцы опять меня удивили. Я думал, что уж после таких вот потерь они все же дрогнут и начнут отступать. Я бы на их месте так и сделал в подобной ситуации. Но эти ребята из города Брюгге оказались упертыми кадрами. И после прилета по ним еще четырех ядер они не стали останавливаться, а наоборот лишь ускорились в нашу сторону. Нет, они не побежали вперед с бешенными криками как дикие варвары. Это бы просто разорвало строй наступающей баталии пикинеров. Вместо этого фламандцы теперь начали двигаться довольно быстрым шагом, не нарушая построение своей фаланги. И при этом они еще и умудрялись перестраиваться на ходу, затягивая бреши, пробитые нашими ядрами в их строе. М-да! Крутые ребята, однако! Не могу не восхищаться их боевой выучкой и храбростью. Все же не зря их тут считают одними из лучших наемников Европы.
   Пока наши пушкари лихорадочно заряжали свои орудия, фламандская баталия вошла в зону действия моих лучников. И те не преминули этим воспользоваться. И начали вести стрельбу по приближавшимся врагам. А все же классная штука эти самые длинные луки английского типа. Не даром же такой вот лук может пробить неплохие доспехи на расстоянии в сто пятьдесят метров. Англичане как-то умудрились создать просто очень убойное и скорострельное дистанционное оружие. Которое уже не раз приносило им победы на полях многочисленных сражений. А ведь здесь весь секрет даже не в феноменальной меткости хваленых английских лучников. А в умелой их концентрации на угрожаемых участках на поле боя. Залпы таких лучников могут выкашивать пехоту и всадников не хуже пулеметов. И сейчас уже мои лучники это доказывали на практике. Раз за разом поражая своими бронебойными стрелами наступающих на нас фламандцев. Это было одновременно страшное и красивое зрелище. Завораживающее своей смертельной красотой. Это вам не выстрел из пушки, который убивает мгновенно сразу много народу. Тут же смерть растянута во времени. Множество смертей наших противников, погибающих от наших стрел. С нашей стороны это больше походило на расстрел. Когда пешие фламандцы идут плотным строем, по которому трудно промахнуться. А наши лучники их убивают одного за другим. Нет, конечно, наши враги оказались не такими уж и беззащитными. Оказывается, у них тоже имелись свои стрелки, вооруженные арбалетами. И те арбалетчики даже пытались стрелять в ответ прямо из строя своих пикинеров. Вот только эта стрельба больше походила на писанье против ветра. Так как наши лучники прятались за толстыми и высокими бортами боевых повозок, перегородивших проход в наш полевой лагерь. И вели стрельбу через специальные бойницы, прорезанные в бортах этих самых повозок. Поэтому ответная стрельба вражеских арбалетчиков никакого серьезного урона им не наносила. В то время как мои лучники поражали своими стрелами врагов, идущих по открытому полю в полный рост. И стреляли они гораздо быстрее чем арбалетчики.
   Однако, несмотря на ужасающие потери, фламандцы продолжали все также целеустремленно идти в нашу сторону. Падали одни вражеские бойцы. Их место быстро занимали другие. Те тоже довольно быстро получали свою стрелу в тело или голову. Падали. Умирали. Их место опять занимал следующий смертник, который также делал шаг вперед и умирал. И еще, еще, еще!!! И этот конвейер смерти продолжал работать. В такой огромной массе пехоты почти любая стрела находила свою цель. Нет, если бы фламандцы атаковали нас в рассыпном строю. Да, еще бы бежали в атаку побыстрее. То это бы значительно снизило их потери. Но тогда это бы обнулило весь смысл построения баталией. Ведь такой квадратный строй пехоты, вооруженной пиками и алебардами силен именно своей сплоченностью и натиском. В этом главная фишка баталии пикинеров. Они обязаны держаться очень близко друг к другу, чтобы совместный удар их длинных пик с алебардами был неотразим. Алебардисты и пикинеры просто обязаны сражаться в плотных построениях. Такова уж их тактика. Которая, между прочим, пока является одной из самых эффективных в Европе. Ведь подобный плотный строй пикинеров, ощетинившийся пиками и алебардами пробить очень трудно в ближнем бою.
   Кстати, наших артиллеристов вражеские арбалетчики тоже сильно не беспокоили. Ведь все наши пушки были заботливо прикрыты большими щитами из толстых досок. Которые отлично защищали орудийные расчеты от арбалетных болтов фламандцев. Но наконец, пушкари зарядили свои пушки. И по избираемой стрелами фламандской баталии ударила еще и крупная, свинцовая, пушечная картечь. Сразу из четырех орудий. И это стало переломным моментом данного сражения. Когда, понеся огромные потери, даже стойкие фламандцы наконец-то дрогнули и стали разбегаться.
   Уф! Да уж! Сработало. Мы их сделали. А то я уже думал, что эти отморозки из города Брюгге все же до нас доберутся. Это не люди, а какие-то терминаторы, блин! Впервые тут подобных противников встретил. Очень опасные товарищи. Но против наших пушек и лучников даже они не устояли.
  - Артиллерии все равно кто перед ней суперпрофессиональный спецназовец с крутым пулеметом или обычный новобранец с ржавым ружьем. Она убивает одинаково хорошо и эффективно любого бойца! - когда-то давно еще там в двадцать первом веке я услышал эту простую истину. И она просто идеально подходила для этой ситуации с фламандцами. Да, наши сегодняшние противники были настоящими профессионалами и очень крутыми воинами. Но против пушек это им не помогло. И против бронебойных стрел из наших длинных луков.
   Убитых и раненых врагов было очень много. Они не дошли метров пятьдесят примерно до ряда кольев, прикрывающих наши боевые повозки. И теперь там образовалось сплошное кровавое месиво из человеческих тел. Свинцовая картечь прошлась по фламандцам как огромная коса. Коса смерти. Неудивительно, что даже дисциплинированные фламандцы не выдержали и сломались. Слишком уж огромные потери они тут понесли за довольно небольшой промежуток времени.
   Кстати, вы заметили, что мы в бою использовали только свинцовую картечь для зарядки своих пушек? Нет, сначала то я хотел экономить и стрелять картечью из небольших камушков. Это было бы гораздо дешевле, чем покупать свинец. Вот только не зря же люди говорят, что скупой платит дважды. И тут эта народная мудрость оказалась верной. Так как в ходе испытаний выяснилось, что свинцовая картечь при выстреле из пушки летит дальше и кучнее чем каменная. Да, и канал бронзового ствола орудия при выстреле камушки царапают сильнее чем свинец. А это увеличивает износ стволов пушек. Поэтому гораздо эффективнее и выгоднее будет использовать для стрельбы из наших пушек только свинцовую картечь. Странно, но вот каменные ядра так почему-то стволы орудий не травмировали. Может быть потому что они имели гладкую и круглую форму под диаметр ствола. Ведь каждое такое ядро специально вытачивалось из камня, подгоняясь под калибр пушки. А вот для картечи собирались любые камни небольшого размера и разной формы. Которые потом и безбожно царапали канал ствола пушки при выстреле. Да, и выстрелы свинцовой картечью наносили больший урон при попадании. В то время как небольшие камни часто разбивались об прочные доспехи, лишь сминая но не пробивая их. Поэтому мои пушкари и используют только свинцовую картечь. Тем более, что сам свинец здесь пока еще стоит не очень дорого. Это же не самый ходовой товар. Который особо еще не нужен никому. Конечно, те же камушки для картечи можно вообще бесплатно добывать. Но мы лучше будем пока свинец покупать. Деньги есть.
   Когда дым от выстрелов наших пушек рассеялся, то мы увидели, что враги бегут. Тогда я приказал оттащить в сторону от нашей баррикады одну повозку, чтобы открыть проход из лагеря для нашей кавалерии. Пока враги в панике разбегаются, надо их порубить в капусту или взять в плен. А то ведь они потом очухаются и опять соберутся вместе. И нам снова придется с ними сражаться. Поэтому их лучше сейчас немного покошмарить и попреследовать. Пока есть такая возможность. И с этим замечательно справится наша конница. Ну, не пешими же лучниками нам преследовать разбегающихся фламандцев?
   Правда, наша кавалерия не успела выйти из лагеря, как на сцене появились новые действующие лица. Всадники! И довольно много. И все они скакали в нашу сторону. Прямиком к нашему полевому лагерю возле реки. Быстренько торможу выезд наших кавалеристов. И командую приготовиться к отражению нового натиска противника. Мои люди глупых вопросов задавать не стали. Хорошо я их выдрессировал, однако. Прямо как солдат образца двадцать первого века. Когда скачущие в нашу стороны всадники приблизились, то я облегченно выдохнул. Оказывается, не все они были врагами. Впереди скакали два десятка рыцарей и латников с гербами графа де Лаваля. Они убегали от отряда примерно в пять десятков вражеских конных рыцарей. Почему вражеских? Так у преследователей графа де Лаваля на щитах и ливреях я разглядел герб мятежного графа Оливье де Пентьевра. У них там даже знамя имелось. Тоже с гербом Пентьевров, который был, кстати, на первый взгляд похож на герб нынешнего герцога Бретонского. Почти такой же рыцарский треугольный щит как был у Жана Шестого, покрытый горностаевой мантией. Однако, с незначительным отличием. У графа Оливье де Пентьевра на щите с горностаевым фоном имелась еще и толстая красная кайма по краю. Хорошо, что я тут недавно на досуге вдумчиво изучил местную геральдику. Мне же как владельцу замка Витре просто необходимо было знать гербы бретонских дворян. Чтобы случайно не оскорбить какого-нибудь графа или барона, перепутав его в кем-нибудь другим. За подобный конфуз ведь могут и на дуэль вызвать. А я не люблю дуэли. Ну, да. Я тут недавно убил парочку придурков как-раз на дуэли. Но я это сделал специально. Чтобы отвадить от своей персоны задиристых молодых идиотов. Чтобы все знали, что со мной лучше не связываться. Кстати, здесь в бретонской геральдике такие вот гербы с горностаевым черно-белым фоном встречаются частенько. Почему-то любят местные аристократы рисовать мантии из горностаевых хвостов на своих щитах. Поэтому их гербы можно легко перепутать. Особенно издалека. А в междоусобной войне вроде этой такая вот путаница может стать фатальной для вас. Но я то сейчас прекрасно разглядел, что за графом Ги де Лавалем и его людьми гонятся именно мятежники, выступавшие против герцога Жана Шестого. То есть наши враги.
   Поэтому мы пропустили в наш лагерь только Ги де Лаваля и его свиту. А всадников Пентьевров, гнавшихся за ним следом, поприветствовали залпом нашей пушечной картечи и бронебойными стрелами из длинных луков. Кстати, проход в стене повозок мои люди очень оперативно закрыли, быстренько сдвинув туда откаченный ранее воз. А в проеме между кольями набросали рогаток из перекрещенных заостренных кольев. Это, значит, чтобы вражеские всадники не ворвались с ходу в наш укрепленный лагерь вслед за графом де Лавалем. Враги от нас такой подлянки явно не ожидали. Поэтому когда по ним отработали все четыре наши пушки, а потом стали стрелять лучники, выбивая коней и их седоков. И под конец уцелевшие после обстрела рыцари противника с разгона налетели прямиком на заточенные колья, торчавшие из земли под углом навстречу им. И тут по ним начали стрелять еще и мои горцы из своих аркебуз. После чего всадники Пентьевров стали в панике убегать прочь.
  - Что? И это все? Мы что победили? - произнес Мишка, стоявший рядом со мной.
  - Не знаю, Гризли! - растерянно ответил я, оглядываясь по сторонам. - Может быть еще кто-нибудь сюда припрется! Надо пока быть начеку!
  - Ага, командир! - согласился со мной Гризли, смотря в сторону полевого лагеря герцогской армии. - И я бы вон туда сейчас не совался. Там ведь черте что творится. Могут случайно и зашибить.
   Тут я был вынужден с Мишкой согласиться. Мой товарищ дело говорит. Нечего нам сейчас делать в лагере армии герцога Бретонского. Там сейчас идет резня. Враги, напавшие внезапно, смогли застать защитников лагеря врасплох. Вот не зря же я раньше предупреждал герцога Жана Шестого. Чтобы он и его люди наконец наладили там нормальную караульную службу и систему патрулей прилегающей местности. Если бы все эти расфуфыренные аристократы меня тогда послушали, то сейчас бы не было той трагедии. Что там происходит в данный момент. Войска графа Пентьевра с ходу ворвались в слабо охраняемый лагерь герцогской армии под стенами Ренна и начали там всех убивать. Ну, и грабить тоже. Куда же без грабежей то? Ведь что бы там нам не рассказывали менестрели и историки. Но в средневековой Европе люди воюют в большинстве случаев не ради принципов и рыцарских идеалов. А лишь для того, чтобы пограбить своего соседа. Вот и сейчас в стане герцогской армии проходил процесс беспорядочного грабежа.
   Поэтому враги к нам всеми силами и не полезли. А отправили на штурм нашего небольшого лагеря лишь одну баталию наемных фламандцев. Которая состояла примерно из девяти сотен пикинеров, алебардистов и арбалетчиков. Видимо, командование противника посчитало, что этого количества людей должно было хватить для уверенного нашего разгрома. В принципе логично. Если бы на нашем месте здесь был кто-то другой. То фламандцы, скорее всего, тут бы всех и перебили легко и быстро. Ведь людей в нашем лагере было гораздо меньше, чем имелось во фламандской баталии. А в рукопашной схватке эти ребята из города Брюгге порвут любых местных вояк. Я в этом просто уверен. И вроде бы план у вражеского командующего был верный. Но вот только он не учел одного немаловажного фактора. Нас. Тут нашла коса на камень. И мы в пух и прах буквально разнесли непобедимую фламандскую баталию. Коварно расстреляли бравых фламандцев издалека. Так и не дав им приблизиться для рукопашной схватки. В которой эти крутые наемники нам бы показали, где закуска к пиву зимует. Но не срослось. И мы победили, поломав все планы вражеским воякам.
   Кстати, здесь стоит отметить, что граф Оливье де Пентьевр повел себя совершенно не по-рыцарски. Здесь же в куртуазной и рыцарственной Бретани никто подобным образом не воюет обычно. То есть не нападает внезапно без предупреждения и без различных рыцарских ритуалов типа посылки герольдов перед боем и договора о правилах предстоящего сражения. Местные феодалы относятся к войне как к рыцарскому турниру. Но граф Пентьевр всех здесь очень неприятно удивил. Так как повел себя не как рыцарь, а как эффективный полководец более поздних времен. Он применил военную хитрость и смог атаковать совершенно внезапно для герцога Бретонского и его благородных вассалов. Впрочем, я почему-то такому поведению главы мятежников совсем не удивлен. Он же уже один раз поступил вразрез с местными понятиями, рыцарскими нормами и правилами. Когда предательски напал и пленил своего сюзерена герцога Жана Бретонского. Он поступил мерзко и бесчестно в глазах бретонских дворян. И похоже, что это его совсем не парит. Видимо, Оливье де Пентьевру наплевать на порицание местных аристократов. Для него главное - это победа. Ради которой он готов поступиться своей честью и репутацией. Кстати, из-за этого от графа Пентьевра отвернулись и многие его вассалы. Не понравилось им, что их сюзерен ведет себя неподобающим для благородного человека образом. Поэтому в этой феодальной войне граф Оливье сделал ставку на дисциплинированных наемников, а не на своенравных рыцарей. И пока его ставка сыграла. Наемники Пентьевров смогли хорошенько так потрепать армию герцога Бретонского, напав на нее внезапно под Ренном.
  
  Глава 18.
  Битва при Монтабане.
  
  - Значит, ты говоришь, что ваши люди недовольны графом Пентьевром? - спросил я, глядя на фламандца, стоявшего рядом со мной.
  - Так и есть, Ваша Милость! - энергично закивал фламандец и потом перекрестился. - Вот вам истинный крест! Я вам не вру!
  - Хм, а почему это вдруг вы стали недовольны своим нанимателем?
  - Граф Оливье заплатил нам меньше чем обещал. Слово было дано, а он его нарушил. Так дела не делаются. Да, и потери мы понесли под Ренном очень большие. Шесть сотен человек наши баталии потеряли. А это очень много. Но теперь граф хочет еще одно сражение устроить. Однако, обещает нам заплатить только после него. А это нам не нравится.
  - Ха, хитро придумано. Граф Пентьевр вас просто решил обдурить, заплатив деньги уже после боя, а не до него. Ведь в предстоящем сражении погибнет большое количество фламандцев. А вам ведь платят только за живых бойцов. Мертвецы ни черта не получают. Ха, ха, ха! Граф хочет на вас сэкономить.
  - Мы это тоже поняли. И это нам не нравится. Ведь при найме нам обещали совсем другую плату.
  - Да уж! Не повезло вам с нанимателем. Граф Пентьевр славится своей лживой натурой и верить ему на слово нельзя. Уж если он предательски напал на своего сюзерена. То каких-то наемников он легко обманет. У этого человека нет чести.
  - Ваша правда, господин барон! Вот теперь наши командиры и не знают, что им делать.
  - Хм, что делать? А я могу подсказать. Где ты говоришь сейчас стоит армия графа Пентьевра?
  - Так тут не далеко мы от Ренна ушли. Там еще замок такой на белом холме стоит. Вроде бы Монтабан называется? Граф хочет снова напасть на армию герцога Бретонского. А то в первый раз у нас плохо получилось. Хоть мы и напали внезапно. И даже сначала смогли побить многих солдат герцога. А кое-кто из них даже бросился бежать при этом. Но не все. Не все испугались. И дали нам серьезный отпор. А в ваш лагерь, Ваша Милость, наша вторая баталия так и не смогла пробиться. В общем, не смогли мы тогда вас победить. Поэтому граф Оливье и жаждет реванша. Хочет устроить еще одну драку с войсками герцога. Из-за чего его армия и не стала отступать далеко от Ренна, а остановилась возле Монтабана. А что вы хотите нам предложить, господин барон?
  - Я в недавней битве под Ренном захватил в плен сто тридцать шесть фламандцев из той баталии, что на меня напала. Все они были ранены, но пока еще живы. И выкуп за них мне никто давать не хочет. Кому нужны простые наемники вроде вас? Никому. А значит, я могу пленных фламандцев просто прирезать. Мне ведь такие бесполезные пленники тоже не нужны. Но я пока подарил им жизнь. И готов обменять их жизни со свободой на кое-какие услуги со стороны твоих фламандских командиров. Ты должен будешь передать своим капитанам мои условия.
  - Я вас внимательно слушаю, господин барон. И в точности передам ваши слова своим командирам. Слово в слово.
  - Вот и отлично! А теперь слушай, что вам надо сделать, чтобы ваши соплеменники остались живы и вернулись к вам. Когда начнется сражение, вы должны ударить в тыл войск графа Пентьевра. Конечно, так вы предадите своего нанимателя графа Оливье. Но он ведь первый вас обманул, отказавшись платить. А еще и намеренно подставил вас под мои пушки. Чтобы потом опять же меньше платить пришлось. И ваших товарищей из моего плена он тоже выкупать не станет. А так вы сможете сразу отомстить графу Пентьевру и своих людей спасти из плена заодно! - произнес я, завершая наш разговор.
   А теперь я хотел бы объяснить, что тут сейчас произошло. Мой собеседник действительно был самым настоящим фламандцем, которого мои горцы вчера ночью взяли в плен и привезли ко мне на допрос. И поймали они его в окрестностях того самого замка Монтабан, располагавшегося примерно в двадцати пяти километрах к северо-западу от города Ренн. Прошло уже два дня с той поры, как граф Оливье Пентьевр коварно напал на полевой лагерь армии герцога Бретонского под Ренном. И тогда действительно нам каким-то чудом удалось отбиться. Нет, мои люди то засели в моем укрепленном лагере в ожидании новых атак противника. Но больше к нам никто не совался. Враги увлеченно резались под стенами Ренна с недобитыми вассалами герцога Бретонского.
   Кстати, тут их подвел менталитет средневековых воинов. Ведь они в душе были не столько солдатами, сколько мародерами. Поэтому когда войска графа Пентьевра ворвались в лагерь герцогской армии. То они вместо продолжения сражения принялись грабить. Из-за чего значительная часть воинов герцога Бретонского уцелела в первом натиске и даже смогла преодолеть панику и растерянность. А потом стала оказывать сопротивление нападавшим противникам. В итоге, теперь уже войскам графа Пентьевра пришлось отступать под напором очухавшихся людей герцога Жана Шестого. Ну, а мы за всем этим процессом спокойно наблюдали, сидя за стеной из наших боевых повозок и рядами заостренных кольев. Вести своих людей на подмогу вассалам герцога Бретонского я не захотел. Особенно, если учитывать, с каким презрением многие из них со мною совсем недавно общались. Ну, их нафиг! Не хочу спасать этих рыцарственных придурков ценой жизни своих воинов. Не заслужили. Вот графа де Лаваля я например спас с большим удовольствием, укрыв в своем лагере. Он тоже остаток сражения при Ренне просидел вместе с нами.
   То странное сражение закончилось после поспешного отступления из-под Ренна войск графа Пентьевра. Враги ушли, а мы остались на месте как и вся потрепанная герцогская армия. Никто мятежников преследовать не бросился. Люди герцога Жана зализывали раны, вязали пленных, грабили павших врагов и хоронили убитых. Нам тоже было чем заняться. Ведь мы также успели в ходе этого боя настрелять шестьсот четырнадцать фламандцев и тридцать два вражеских всадника. При этом не все они были мертвы. Сто тридцать шесть фламандцев и тринадцать всадников были лишь ранены и попали к нам в плен. Правда, изначально раненных врагов было больше. Но многие из них довольно быстро умерли от ран. А что поделать? Уровень средневековой медицины довольно низкий. Отсюда и такая большая смертность среди раненых.
   Кстати, среди пленных всадников совершенно неожиданно обнаружился восемнадцатилетний Гийом де Пентьевр, бывший самым младшим братом графа Оливье де Пентьевра. Ему повезло. Он остался жив после того, как по ним отработали пушки. Картечь тогда в молодого Пентьевра не попала. А убила лишь его боевого коня породы дестриэ. Который и прикрыл своего седока от свинцовой смерти. В результате чего туша мертвого коня придавила Гийома де Пентьевра, и он потерял сознание при падении. А очнулся уже в нашем плену. Вот не везет почему-то братьям графа Пентьевра при встрече со мной. Сначала Жан, а потом и Гийом попали ко мне в плен. Плюс я же еще и их мамашу Маргариту де Клиссон тоже поймал когда-то в замке Шантосо. Похоже, что для этой семейки я начал превращаться в какого-то посланца злого рока. Хе, хе!
   За такого знатного пленника как Гийом де Пентьевр мне герцог Бретонский отвалил аж пять сотен золотых ливров в качестве выкупа. И еще сотню выдал за всех остальных бретонцев, попавших ко мне в плен под Ренном. А вот пленных фламандцев выкупать у меня отказался категорически. Поэтому я не знал, что мне с ними делать. Ведь просто так их отпускать не хотелось, а хладнокровно убивать рука не поднималась. Ведь это же фламандцы, а не англичане какие-нибудь. Вот тех бы я точно жалеть не стал. Ну, а фламандцы были обычными такими наемными солдатами, которые сражаются за того, кто больше заплатит. Я ведь до своего внезапного попадания в этот мир тоже был таким же наемником. Поэтому и не хотел убивать этих пленных наемников. А тут очень удачно мне подвернулся этот фламандец. Удачно его ко мне мои шотландцы притащили из своего разведывательного рейда, в который я сам их и отправил.
   О том что армия графа Пентьевра далеко не ушла и теперь стоит возле замка Монтабан. Я незамедлительно решил сообщить герцогу Бретонскому. Он же вроде как считается главнокомандующим нашими объединенными силами. Поэтому должен знать эту важную информацию о нашем противнике. Кстати, фламандцу я показал наших пленных наемников из Фландрии. Чтобы он убедился, что я ему не вру. И все эти люди пока еще живы. Чтобы он потом рассказал своим командирам об этом, когда станет передавать им мое предложение. А потом я распорядился, чтобы мои шотландцы доставили в целости и сохранности этого невольного парламентера прямиком туда, откуда они его и умыкнули ранее. Чтобы он смог передать мое послание командирам фламандцев.
   Герцог Бретани, узнав о том, что армия ненавистного Оливье Пентьевра стоит совсем недалеко от нас, очень сильно возбудился и начал собирать в поход всю свою армию. Уж очень ему хотелось поквитаться с мятежниками. Поэтому уже на следующее утро его войска выступили из лагеря под Ренном и направились по старой римской дороге, ведущей к замку Монтабан. Ну, и мы двинулись в путь вместе с ними. Рядом с нашей колонной ехал и граф де Лаваль со своими людьми. Правда, их после внезапного нападения армии графа Пентьевра на полевой лагерь возле Ренна в строю осталось всего двести тридцать пять человек. А это примерно половина от той армии, с которой Ги де Лаваль ранее прибыл к городу Ренн. Мои же силы сейчас составляли двести двадцать лучников, сорок кавалеристов и двенадцать пушкарей с четырьмя пушками. Да, да! Я же в поход к Ренну не всю свою армию взял. Часть бойцов пришлось оставить для охраны Витре и Шатобура. Это чтобы какие-нибудь хитро-мудрые ребята вдруг не захватили один из наших замков. А то ведь такое уже один раз случалось. Поэтому и пришлось дома оставить охрану. На всякий пожарный случай.
   Через семь часов неспешного марша по старой римской дороге с твердым покрытием наша объединенная армия вышла наконец к замку Монтабан. И я убедился, что мой пленник мне не соврал. Действительно, армия мятежных феодалов находилась здесь. И похоже, что граф Пентьевр нас ждал. Видимо, разведка у него неплохо налажена. И она сообщила главе мятежников о нашем приближении. Удивительно, но на этот раз граф Пентьевр не стал коварно нападать без предупреждения. Хотя я бы на его месте так и сделал. Устроил бы засаду на дороге и внезапно напал на герцогскую армию еще на марше. Ведь тогда наши войска были наиболее уязвимы для атаки. Но мятежный граф почему-то так не поступил. А вместо этого начал изображать из себя рыцаря. То есть он выслал к герцогу Бретонскому своих парламентеров с герольдами. Которые стали договариваться о правилах предстоящего сражения. Обе армии начали при этом неторопливо выстраиваться для боя.
   Вражеское построение в этом сражении близ замка Монтабан было следующим. В центре построились две баталии фламандцев, в которых в общей сложности примерно было десять сотен человек. Левее них встали около шести сотен пеших ополченцев. Фланги войска противника занимала конница. Примерно по три-четыре сотни всадников с каждого фланга. Перед строем вражеской пехоты выстроились шеренги наемных арбалетчиков из далекой Италии. Сам граф Оливье де Пентьевр встал со своей свитой вместе с конницей на правом фланге своей армии. Там развивалось его личное знамя. Вообще, сейчас во время сражения полководец всегда становится рядом со своим знаменем. Чтобы его воины видели, где находится их лидер. И если знамя падает в бою, то это означает, что командир убит. От чего боевой дух войска может резко упасть ниже плинтуса. А там и паника возникнет, приводя к трусливому бегству воинов с поля боя.
   В нашей же объединенной армии в центре выстроились все всадники герцога Бретонского и его вассалов. И такой тяжелой рыцарской кавалерии в различных вариациях у нас набралось аж примерно две тысячи всадников. И по нынешним временам это была очень солидная сила. Которую могла остановить только лишь баталия фламандцев наверное. Однако, герцог Жан Шестой уже знал, что в этом сражении наемники из Фландрии должны переметнуться на нашу сторону. Мне ему пришлось рассказать о своей договоренности с командирами фламандцев. Правда, сделал я это прямо перед самым боем. Чтобы наш рыцарственный герцог не успел никому разболтать эту военную тайну. А то ведь он у нас такой...рыцарь. Ни черта не умеет хранить в секрете военную хитрость. Обязательно бы всем рассказал, о чем я договорился с ребятами из города Брюгге. И тогда бы мой план мог накрыться медным тазом. Ну, а так я был уверен, что к нашим противникам эти стратегически важные сведения просто не успеют утечь. Не успеют шпионы Пентьевров передать графу Оливеру, что его должны предать собственные наемники.
   Мои силы выстроились на правом фланге нашей армии. Тут я не стал ничего менять и действовал по уже отработанному шаблону. То есть построил гуляй-город из наших боевых повозок. Где поставил свои пушки и разместил своих людей. И про колья против вражеской конницы тоже не забыл. Их мои люди густо понатыкали перед фронтом телег. Вместе с нами еще и встали люди графа де Лаваля. Вся же пехота армии герцога в количестве примерно пяти сотен человек выстроилась на левом фланге нашего войска. Там стояли ополченцы из Ренна и его окрестностей вместе с арбалетчиками. Вперемешку.
   Когда обе армии наконец выстроились, то вперед выехали герольды, которые сначала затрубили в ярко начищенные трубы с флажками на дужках, а затем бросили на землю специальные жезлы, украшенные цветными лентами. Таким образом они давали старт этому сражению. Вот прямо не война, а какой-то рыцарский турнир. Ей Богу! Я просто худею с этих наивных бретонцев. Для меня выходца из циничного и коварного двадцать первого века такой вот средневековый спектакль перед боем смотрится дико и смешно. А для местных вояк - это норма жизни. Они же тут в пятнадцатом веке все еще стараются воевать по правилам. Соблюдая рыцарские традиции и нравы. Вон даже циничный и беспринципный граф Пентьевр тоже решил хоть как-то их соблюдать в этом сражении. Видимо, его вассалы начали возмущаться нерыцарскому поведению своего сюзерена. Вот и пришлось главе мятежников пойти у них на поводу. И начать отыгрывать роль рыцаря.
   Когда старт сражения был дан. То армия противника сразу же пришла в движение. Точнее говоря, фламандские баталии вдруг резко развернулись и ударили по стоящим рядом с ними пехотинцам и всадникам Пентьевров. И похоже, что это стало настоящим шоком для мятежников. Наши противники впали в настоящий ступор. А фламандцы очень энергично начали их убивать своими длинными пиками и алебардами. Да, и их арбалетчики тоже стреляли практически в упор. Увидев эту картину, герцог Жан Шестой отдал приказ нашей кавалерии на атаку. Всадники герцогской армии рванули вперед, разгоняясь для таранного копейного удара. Вражеские же всадники наоборот начали метаться в панике. Нет, кто-то из них рванул навстречу нашей атакующей кавалерии. Но таких храбрецов оказалось слишком мало.
   Ведь конницу Пентьевров на правом фланге их армии уже атаковали фламандские пикинеры. И довольно быстро сбивали с коней бретонских рыцарей на землю. А те от неожиданности не могли оказать наемникам серьезного сопротивления. Вот фламандцы уже добрались до знамени графа Пентьевра. И оно тут же упало. Видимо знаменосец был убит или получил ранение. После падения знамени полководца в армии противника очень быстро началась паника. Мятежники просто начали разбегаться, бросая оружие. А за ними уже гналась наша конница во главе с герцогом Бретонским. Ну, а мы в этом сражении так ни разу даже и не выстрелили. Далековато просто было для стрельбы. Даже для наших пушек. Да, и наша атакующая конница довольно быстро нам перекрыла все сектора стрельбы. Поэтому повоевать в сражении при Монтабане у нас смог только Гризли с нашими конными шотландцами. Вот они то оторвались на всю катушку. Рубая в капусту разбегающихся врагов на полном скаку. Ну, и беря в плен тех, кто успеет сдаться конечно. Вот так мы и победили мятежных Пентьевров в том сражении при Монтабане.
  
  Глава 19.
  Бешрель.
  
   Прошло уже три дня как отгремела битва при Монтабане. Хорошо, что хоть сам замок Монтабан нам брать штурмом не пришлось. Оказывается, там сидел гарнизон лояльный к герцогу Бретонскому. И людей графа Пентьевра в этот замок на холме из белого ракушечника просто не впустили ранее. Хотя они и очень хотели туда попасть. Даже предлагали защитникам замка свободу и жизнь. Если те им ворота откроют и сдадут Монтабан без боя. Но командовавший гарнизоном замка рыцарь Леон де Кюри остался верен герцогу Бретонскому, наотрез отказался сдаваться и приготовился к отражению штурма. Правда, так его и не дождался. Армия мятежников просто не успела ничего сделать до того, как сюда пришел герцог Жан Шестой со своими войсками. Поэтому гарнизон Монтабана наблюдал за нашей битвой со стен своего замка. А потом с огромной радостью открыл перед нами ворота, когда мы победили в этом сражении.
   И вот сейчас, спустя три дня, Гризли наконец-то дозрел до серьезного разговора. Он нашел меня, сидящим возле моего шатра и хмуро разглядывающим окрестности Монтабана. Подготовился к разговору мой теперь уже родственник основательно. Притащил с собой небольшой бочонок с элем и связку вяленой, соленой рыбы. После чего разлил эль по кружкам и начал говорить.
  - Слушай, командир, по ходу надо отсюда сваливать! - заявил Мишка, отхлебывая из своей кружки. - Чо мы тут сидим-высиживаем?
  - А чем ты не доволен, братан? - ответил ему я, вгрызаясь в тушку вяленого окуня и с наслаждением отпивая из своей кружки прохладный напиток. - Ого, откуда у тебя холодный эль посреди лета? Колись где стибрил такое счастье? В чем секрет? А ты умеешь удивлять! Приятно!
  - А никакого секрета нет, Рык! - ответил Гризли, лениво отмахнувшись. - Просто в замке Монтабан есть чудесный подвальчик, где имеется свой ледник. Что-то типа примитивного холодильника получилось. Там местные разные скоропортящиеся продукты хранят и напитки вроде этого эля. Вот я у них один бочонок там и подрезал потихоньку. Чисто по-братски экспроприировал. Кстати, надо будет в наших замках себе тоже подобные ледники устроить в подвалах. Полезная штука. В хозяйстве пригодится. Ведь холодный алкоголь посреди жаркого лета - это настоящее чудо.
  - Мысль, конечно, интересная и правильная, но ты же со мной не о холодном эле хочешь поговорить? Что тебе не нравится?
  - Да, все! Все мне не нравится! Не нравится этот мутный герцог! Скотина неблагодарная! Мы его, понимаешь, от смерти спасли, из темницы вытащили, отмыли, напоили и накормили от пуза. А в ответ получили такое отношение. Он же на нас как товарищ Сталин на врагов народа смотрит. И если бы не его супруга, то хрен бы нам обломился замок Шатобур со всеми землями вокруг него. Я же видел, что герцог не хотел его тебе отдавать. От слова СОВСЕМ! Но герцогиня настояла. А так хрен бы мы получили от герцога, а не замок. И судя по всему ему это не понравилось. И он затаил на нас. И еще вассалов своих подзуживает козел безрогий, чтобы они говорили про тебя разные гадости. Уроды, мля! Хоть ты мне и приказал не поддаваться на провокации. Но я уже с большим трудом сдерживаюсь, чтобы не сорваться и не набить морду какому-нибудь напыщенному аристократическому хлыщу. Который мне открыто хамит прямо в лицо. Не могу я больше это терпеть! Задолбали меня эти аристократики! Поэтому нам надо отсюда уходить. Пока беды ни случилось. И потом нам не пришлось устраивать разборки с людьми герцога. А то ведь они не только меня задевают, но и наших шотландцев провоцируют. А горцы у нас ребята горячие. Могут ведь и прирезать какого-нибудь заносчивого дворянчика из герцогских подлиз. Поэтому я опасаюсь, как бы нам потом не пришлось рубиться со всей герцогской армией.
  - Тут я согласен с тобой, Гризли! Тоже об этом думал. Как-то не складываются у нас отношения с герцогом Жаном и его вассалами. Даже после всего, что мы для него сделали. Хреновый он начальник.
  - Правильно, в задницу этого герцога! Мы и без него неплохо так воевали раньше. И более продуктивно. Вон сколько хабара взяли в том же Шантосо. А тут нам не трофеи, а одни объедки достались. Герцог самую жирную добычу после Монтабана себе забрал или своим верным людям раздал. А нам шиш без масла! Хотя ведь это мы подговорили тех фламандцев, чтобы они ударили мятежникам в тыл. Без этого герцогская армия кровью бы умылась. И ни одна падла об этом потом не вспомнила. Когда трофеи делили. Пошел он нахрен! Надо отсюда сваливать и самим воевать, командир!
  - Согласен с тобой по всем пунктам. Только вот куда мы пойдем? У тебя есть какое-то конкретное предложение?
  - Ага, есть! Я тут поспрашивал людей немного. И выяснил, что на севере совсем недалеко есть один прекрасный замок. Бешрель называется. И принадлежит он врагам герцога Бретонского. Замок не очень большой, а значит там и гарнизон не крупный. Как-раз подходящая цель для нашего отряда. Предлагаю туда и выдвигаться. Захватим по-быстрому замок Бешрель, ограбим его и смоемся в темпе вальса. Пока туда граф Пентьевр не нагрянул.
  - Не нагрянет. Я слышал, что граф Оливье после той трепки, которую он получил здесь у Монтабана, отступил на северо-запад к своим основным владениям в графстве Пентьевр. И герцог Жан теперь хочет тоже туда за ним пойти. Чтобы добить мятежников в их логове.
  - Но мы то туда вместе с герцогом не пойдем, командир?
  - Нет, не пойдем, Гризли. А вместо этого двинем на север к тому самому замку Бешрель, о котором ты мне здесь рассказал. Зачистим его, а потом и домой рванем. Надоела мне что-то эта бестолковая война. С герцогом мы все равно не сработались. Хреновый из него командир получился. Вот почему нам так не везет с большими начальниками а? Дофин Карл оказался трусом, скрягой и циничной сволочью. А герцог Жан неблагодарной скотиной и шизиком.
  - Зато наш сюзерен молодой Ги де Лаваль вроде бы нормальный пацанчик? Правильный!
  - Ну, да! Вот только он же не самая большая жаба в этом средневековом болоте. Есть и покрупнее него. Он же вассал дофина Карла, который потом должен стать королем Франции.
  - Фигня все это. Мы же вассалы графа де Лаваля, а не дофина Карла. А вассал моего вассала - это не мой вассал! Вроде бы так тут говорят? Значит, Карлу мы подчиняться совсем не обязаны. И будем жить сами по себе. И слушать только де Лаваля. А он чувак нормальный. Вменяемый. Кстати, как он там после ранения себя чувствовал? Это же надо так глупо подставиться под шальной арбалетный болт. И это когда мы уже победили под Монтабаном.
  - И не говори. Так глупо получилось. Вот зачем он полез в эту кавалерийскую атаку? Сидел бы рядом со мною - целым бы остался.
  - Да, ладно тебе, Рык! Ты себя вспомни в его годы. Просто мальчику захотелось подвигов и славы. Вот и поперся в атаку верхом на лихом коне. И получил прилет. Случайность. Хорошо, что не насмерть.
  - Да, повезло, что не задвухсотился наш юный граф де Лаваль. Но врачи говорят, что сейчас опасности нет. Рана заживет. Только вот теперь раненного графа надо домой везти в Лаваль. И уже там поправляться. В общем, закончилась для нашего сюзерена эта война. Скоро он уедет домой лечиться. И нам тоже следует отсюда сваливать. Пусть герцог и его подлизы сами воюют без нас. Так я думаю лучше будет для всех.
   Герцог Бретонский, кстати, нашему уходу даже обрадовался. Видимо тоже понимал, что обстановка с каждым днем накалялась все сильнее. А если бы мы остались и дальше в его армии. То впоследствии это могло привести к резне. Слишком уж не возлюбили нас его самые верные вассалы. И мы отвечали им той же монетой. И от словесных перепалок могли в любой момент перейти к драке. Герцог Жан Шестой хоть и поехал крышей после заточения в темнице замка Шантосо. Но прекрасно понимал к чему все идет. И совсем не хотел сражаться еще и против нас. Поэтому нас в свободный полет он отпустил с чувством большого облегчения. Вот и славно. Я то думал, что он нас начнет уговаривать, чтобы мы остались. Все же мой отряд был одним из сильнейших. Это если брать все отряды, что влились в армию герцога, конечно. И наш уход мог значительно ослабить войска герцога Бретонского. Но похоже, что сам герцог так не думал. Поэтому нас никто останавливать и не стал. А мы по-быстрому свернули свой лагерь, собрали вещи и ушли по-английски. То есть не прощаясь.
   И путь нашего отряда теперь лежал на север. К тому самому замку Бешрель, о котором мне рассказал Мишка. И планы у нас были довольно зловещие при этом. Захват данного замка и его ограбление. Впрочем, здесь в средневековой Европе таким никого не удивишь. Местные аборигены тут постоянно вот так живут. От грабежа до грабежа. Ведь если подумать, то Европа сейчас, вообще, мирной жизнью не живет. Такова уж кровавая суть средневековья. Тут же постоянно кто-то с кем-то воюет в больших и малых феодальных войнах. Если уж любой мелкий феодал может легко и быстро начать боевые действия против соседа. И такое здесь никого не шокирует. Это тут в порядке вещей. Тем более, что у нас сейчас даже повод есть вполне законный. Мы же вроде как воюем против мятежников на стороне герцога Бретонского. Который, между прочим, является здесь в Бретани представителем высшей законной власти. Поэтому мы в этом случае будем не обычными грабителями и убийцами. А солдатами на службе у закона. Хе, хе! Прямо как на Диком Западе. Где шериф зачатую действовал такими же методами, что и бандиты. Впрочем там частенько даже бандиты становились шерифами и защищали законную власть. А в средневековье эта грань между законностью и беспределом очень тонкая. Но сейчас мы как сторонники герцога Жана Шестого являемся хорошими парнями. А вот люди графа Пентьевра бунтовщиками и негодяями. Поэтому общественность нас не осудит, если мы их немного пограбим и даже убьем. Здесь люди на такое с пониманием смотрят.
   А ведь информаторы Гризли не обманули. И искомый замок Бешрель действительно располагался не так уж и далеко на севере. И к нему даже вела вполне приличная дорога. Поэтому мы особо не плутали и уже к вечеру наша цель показалась на горизонте. Ну, что тут сказать? На первый взгляд это был типичный такой средневековый замок. Таких в Бретани здесь хватает. Куда не плюнь, везде в подобное укрепленное жилище феодала попадешь. В общем, замок как замок. Чем-то похож на мой Витре. Такие же толстые и высокие стены. С не менее высокими башнями. И то же смешение архитектуры романского и готического стилей. Я такое тут во многих здешних замках уже и раньше видел. Это когда замок начинал строиться веке в одиннадцатом или двенадцатом в романском стиле зодчества. А потом постепенно достраивался уже более поздними элементами готики. Вот и в этом замке имелись как толстые, массивные и квадратные башни примерно века так двенадцатого. Так и высокие, изящные и красивые башни более поздних веков строительства. И донжон там тоже был выполнен в готическом стиле. Было видно что его совсем недавно перестроили. А это означает, что у местного феодала деньги имеются. Очень удачно мы сюда зашли.
   В общем, хозяину этого замка крупно не повезло. Ведь барон Бешрель не ту сторону в этом феодальном конфликте выбрал. Он решил поддержать мятеж графа Оливье де Пентьевра. И сейчас должен был за это поплатиться. Правда, пока сам мятежный барон этого не знал. Так как его в данный момент не было в замке Бешрель. Кстати, он участвовал в недавней битве при Монтабане. И сейчас все еще находился в рядах армии графа Пентьевра, которая после поражения поспешно отходила все дальше на северо-запад. Соответственно, в данный момент хозяин этого замка с большей частью своей дружины здесь отсутствовал. А сам замок осталось охранять лишь три десятка воинов под командованием одного рыцаря. Кстати, об этом нам поведал купец, караван которого мы встретили неподалеку от Бешреля. Испугавшись, что мы будем его грабить, этот предприимчивый кадр прямо с ходу поделился с нами такой важной информацией стратегического значения.
   Да уж! И ведь он это все сам добровольно рассказал. Никто его даже не бил и не пытал при этом. Ну, да! Вот такой он средневековый менталитет. Это когда защитники замка сами тому купчине все секреты выболтали ранее. Когда он к ним приехал немного поторговать. Заодно и обстановку разведал. Ведь информация - это тоже ходовой товар. И многие купцы кроме торговли еще и подобным шпионажем промышляют. А потом продают инфу заинтересованным лицам. Вот и этот тоже поспешил продать. Обменял ценные сведения о замке Бешрель на свою жизнь, свободу и собственность. И угадал. Я его внимательно выслушал, а потом распорядился отпустить вместе со всеми его людьми и товарами. Мы же не какие-нибудь беспредельщики и бандиты с большой дороги. У нас тоже свои принципы имеются. Которые не позволяли мне убивать и грабить обычных людей. Гражданских или некомбатантов. Как мы их называли, еще будучи наемниками. Поэтому мы гражданских не трогаем по возможности. А убиваем и грабим только вооруженных врагов. Ну, а эти испуганные караванщики нашими врагами не были. Они просто хотели немного заработать, торгуя на опасных просторах средневековой Бретани. Поэтому мы их и не тронули. И хотя при этом мои шотландцы смотрели на торговцев как волки на овец. Но мои приказы они исполнили и этот торговый караван ушел от нас невредимым. А нас впереди ждала более жирная цель.
   Приблизившись к замку Бешрель, мы стали демонстративно устанавливать рядом с ним наши пушки и обустраивать укрепленный лагерь. Кроме этого я еще и парламентера отправил к воротам замка. Чтобы тот предложил защитникам сдаться на нашу милость. При этом я даже им пообещал жизнь и свободу. Типа, они могут просто открыть нам ворота и потом беспрепятственно уйти прочь из замка. Правда, оружие и доспехи пришлось бы оставить. Как и все ценности. Но рыцарь Пьер д' Ла Грет гордо отказался от моего великодушного предложения и заявил, что они не сдадутся и будут биться до последней капли крови.
  - Ну, и дурак! - пробормотал Гризли, покачав головой. - А мог бы жить!
  - Может быть он плохо наши пушки разглядел? - сказал я, недобро усмехнувшись. - Тогда мы сейчас их покажем защитникам замка во всей своей убойной красе. И вскоре живые позавидуют мертвым. Как обаяшка Джон Сильвер там говорил в "Острове сокровищ". В общем, атакуем и пленных не берем. Мы им предлагали жизнь. И они от нее отказались. Не будем заставлять этих покойников ждать смерти.
   После этого начался обстрел замка. У его защитников не было артиллерии. Поэтому и ответить они нам никак не могли. Просто им нечем было это сделать. Так как наши пушки стреляли с безопасной дистанции. Безопасной для нас, конечно. И арбалеты наших врагов до них со стен замка Бешрель просто физически достать не могли. Поэтому мы их сейчас расстреливали как мишени в тире. А вражеским воинам только и оставалось, что бессильно наблюдать и вздрагивать от каждого выстрела наших пушек. А это скажу я вам очень деморализующе действует на психику. И если защитники замка сначала думали, что смогут отсидеться за толстыми стенами. То тут их ждал большой такой облом.
   Ведь стены замка Бешрель были построены тогда, когда об артиллерии еще никто и не слышал. Нет, против средневековых баллист и катапульт эти укрепления может быть и выстояли бы. Но вот против пушек данные стены оказались слабоваты. Ведь это было оружие совсем другой эпохи. С появлением которого стандартные рыцарские замки теряли свою оборонительную ценность. И это мы сейчас с успехом доказывали на практике. Еще до наступления темноты наши пушки пробили две бреши в стенах. Через которые во двор замка ринулись мои воины, прикрываясь большими щитами от вражеского обстрела. Да, и сами наши лучники тоже стреляли в ответ. Не давая вражеским арбалетчикам высунуться. В итоге, замок Бешрель был очень быстро захвачен. Там даже гранат много тратить не пришлось. Уж слишком мало в замке имелось на тот момент защитников. И все они погибли в ходе обстрела и последовавшего за ним штурма. И не все из них при этом проявили стойкость и героизм. Многие враги просили о пощаде. Но мои люди выполняли мой приказ. И пленных в этот раз не брали. Кстати, тот наглый рыцарь умер героем как и хотел. Правда, это совсем не героически произошло. И не в эпичной рукопашной схватке, о которой этот рыцарь наверное мечтал. Нет, ядро одной из наших пушек просто снесло ему голову при обстреле замка. Тут даже прочный и дорогой шлем не помог. Против пушек никакие латы не устоят. И это известный всем факт.
   Когда все защитники замка были убиты, то начался мой самый любимый этап любого сражения. Мародерка! Мы ведь ради этого сюда пришли. А не для того, чтобы тут всех перебить. И если бы защитники замка сразу проявили благоразумие и сдались. То я бы никого убивать не стал, а честно отпустил бы их на свободу с чистой совестью. Но у их командира оказался слишком длинный язык и очень мало ума. Из-за чего все эти люди и умерли сейчас. Просто надо трезво соизмерять свои силы и не перечить человеку с кучей пушек. Кстати, здесь погибли только вражеские воины. Безоружных слуг в замке Бешрель мы не трогали. С некомбатантами мы не воюем. Зато они нам очень сильно помогли в ходе грабежа замка. Показали, где у них тут припрятано самое ценное имущество. Нет, мы бы и так нашли. Но вот время бы при этом потеряли. В общем, все остались довольны. Слуги замка Бешрель получили жизнь и свободу, а мы весьма приличную добычу. А когда мы покидали это место. То сам замок поджигать не стали. Барону де Бешрелю и так станет грустно. Мы ведь его ограбили на довольно крупную сумму. Значит, не будем и усугублять.
  
  Глава 20.
  Спасение девы.
  
   Теперь наш караван, нагруженный под завязку награбленным добром, двигался назад к Витре. Ни о каких дальнейших боевых действиях при этом мы даже и не помышляли. Тут бы без потерь довезти до дома все захваченные трофеи. Хватит с нас войны. Навоевались, выполнив программу-максимум в этой военной кампании. Врагов побили, трофеев добыли. Значит, пора и по домам. В основном по дороге назад все было тихо. Если не считать каких-то нескольких непонятных всадников, которые как-то возникли на горизонте. Но увидев наш обоз и сопровождавшую его армию с пушками, поспешили благоразумно убраться с нашего пути. Вот и славно! Не хочу я сейчас ни с кем воевать. Мне бы весь добытый хабар благополучно до дома довезти.
   И нам почти удалось пройти до наших владений без приключений. Почти! Уже въехав в пределы сеньории Шатобур, которая теперь официально принадлежала Гризли, ко мне примчался всадник из нашего передового дозора. И сообщил, что впереди на дороге идет бой. Правда, к счастью там не две огромных армии столкнулись по несколько тысяч человек каждая. А всего лишь два мелких отряда. Поэтому, выслушав нашего дозорного, я скомандовал, чтобы наша армия пока спешно готовилась к обороне под командованием новоиспеченного рыцаря Родерика Мак-Гилла. А сам собрал всю нашу конницу и выдвинулся с ней вперед. При этом не забыл прихватить с собой еще и знаменосца с моим личным знаменем. Это чтобы, значит, все видели, что тут едет не какой-то там шаромыжник, а законный барон де Витре. Так будет гораздо проще общаться с местными дворянами, которые сейчас там разборками занимаются на моей земле, между прочим.
   Когда конный отряд, возглавляемый мною, вынырнул из-за холмов, то я увидел занимательную картину. Бой на дороге был в самом разгаре. Отряд из восьми всадников атаковал карету с гербом графа де Фужер, которую защищали лишь три воина в весьма неплохих латах. Этот бретонский феодал был моим ближайшим соседом к северу от Витре. Поэтому его герб я хорошо знаю. Красный щит с вертикальным серебряным шевроном, под которым виднеется золотой лист папоротника. И по верху щита идет полоса с горностаевой мантией, которую так любят пихать на свои гербы бретонские аристократы. Кстати, фамилия графа Фужера переводится со старобретонского как папоротник. Поэтому у него на щите и нарисован лист папоротника. Это мне специалист по местной геральдике разъяснил, а я запомнил. Значит, с графом де Фужер у меня сложились нормальные отношения. Никаких трений или конфликтов у нас с ним не имелось. Можно сказать, что мы были добрыми соседями. Поэтому я сразу же решил, на чьей стороне я выступлю в этом конфликте. И не колеблясь ни секунды, приказал своим людям атаковать чуваков нападающих на повозку графа де Фужера.
   Видимо ранее участников этого боя на дороге было больше. Так как возле повозки лежали тела павших воинов. Примерно штук двадцать. Но сейчас счет был восемь к трем не в пользу графа де Фужер. Пора им помочь. Быстро командую и затем пришпориваю своего боевого коня. Он у меня из породы курсье. Такие вот жеребцы хоть и уступают лошадям породы дерстриэ размерами. Но зато они более маневренные и быстрые. И вполне могут нести на себе всадника в полном рыцарском доспехе. Это лошади для элитных воинов. Впрочем как и тяжеловозы-дестриэ. Но мне дестриэ не нравятся. Не лошади, а бегемоты какие-то. Да, огромные и сильные. Но вот довольно тормозные и неуклюжие. А мне маневренность в бою нужна и скорость.
   Вот и сейчас я немного вырываюсь вперед. Впрочем, мои люди от меня ненамного отстают. Наши шотландцы являются универсальными воинами. Они одинаково хорошо умеют сражаться как пешими, так и конными. Да, и стреляют тоже неплохо из луков и аркебуз. Это мои лучшие бойцы. Моя гвардия. И сейчас они стальной конной лавиной скачут за мной, издавая дикие боевые кличи. Знаменосец тоже из шотландцев скачет рядом со мной. Морда белого медведя на моем личном штандарте счастливо скалится, предчувствуя добрую схватку. Конечно же, нас после такого было трудно не заметить. Поэтому драка на дороге возле кареты вдруг невольно замерла. Сражавшиеся там воины отступили друг от друга и уставились в нашу сторону. Потом один из людей графа де Фужера что-то закричал и приветственно взмахнул рукой. Видимо узнал меня и моих людей.
   И это неудивительно. Ведь сейчас я и мои конные шотландцы облачены в доспехи черного цвета. Помните, я когда-то снял вороненый доспех с одного англичанина? И с тех пор в нем ходил. А что? Мне эта черная броня очень нравилась. Прочная и удобная. Позволяющая биться как конным, так и пешим. Англичане же любят биться в пешем порядке. Я тоже уважаю пешие поединки. Поэтому чересчур громоздкие и тяжеленные кавалерийские латы миланского типа с массивными и неуклюжими наплечниками не для меня. Но когда я стал уважаемым бароном де Витре. То мне благодарные горожане из городка близ моего замка преподнесли такой вот подарок. Новенькие латы черного цвета с шикарной золотой насечкой. Очень стильно получилось. Да, и эта новая броня была идеально подогнана под мою фигуру. И по своему дизайну больше напоминала знаменитые готические доспехи. Правда, сейчас в моде все еще доминируют доспехи миланского типа. А готика является еще довольно дорогой и редкой экзотикой, пришедшей во Францию из Германии. И пока таких доспехов тут довольно мало. Но мне они понравились. Так как готические латы более прочные, легкие, удобные и практичные. И за ними будущее. А миланский доспех им проигрывает по многим параметрам.
   Кстати, почему мне такой шикарный и дорогой подарок сделали мои подданные? Так все из-за моей экономической политики. Я же ее усиленными темпами начал развивать, строя крепкую экономику в отдельно взятом баронстве. И с началом моего правления жизнь горожан Витре стала более богатой и сытой. Нет, наши крестьяне тоже стали жить лучше. Я же их особо не гноблю и не сдираю с них сразу по три шкуры. А даже даю заработать и жить не впроголодь как раньше. И местные люди такое отношение ценят. Поэтому не хотелось бы мне хвастаться, но мои подданные меня вроде как любят. Я для них являюсь добрым господином. В общем, крестьяне на моих землях сейчас благоденствуют. А уж горожане так те вообще как сыр в масле катаются. Я же им налоги немного снизил и целую кучу рабочих мест создал, когда развернул производство бумаги и мыла в Витре. А платят на моих мануфактурах очень даже неплохо по здешним меркам. От чего благосостояние жителей моего города только растет. А что еще людям для счастья то надо? Поэтому горожане Витре меня уважают. И недавно решили мне эти вот новенькие вороненные доспехи подогнать. Кстати, их и выковали специально для меня в гильдии оружейников города Витре. Хорошая броня получилась. Мне такой подарок от благодарных горожан очень понравился.
   Так вот! Глядя на меня, в похожие латы черного цвета начали переодеваться и мои шотландцы. И теперь все они тоже щеголяют в черных доспехах. Из-за чего я даже в шутку обозвал их "Черной гвардией". Думал так просто пошутить. А вот шотландцам такое название неожиданно зашло. И теперь они себя так и называют. И не только они. Все мои соседи тоже видели моих черных гвардейцев. Поэтому нас трудно перепутать с кем-то другим. А вот Мишка у нас сейчас наоборот форсит в отполированных до зеркального блеска латах. Ему, понимаешь, черный цвет доспеха не нравится. Ну, и ладно! Тоже мне ценитель прекрасного выискался.
   Видимо, нас узнали не только люди графа де Фужера, но и их противники. Так как нападающие ранее на графскую карету всадники в панике заметались. Ну, еще бы! Мой конный отряд же сейчас чертовски грозно выглядит. Да, и нас в данный момент просто больше чем врагов. За мною же скачет сразу три десятка горцев в великолепных доспехах. Поэтому наших противников было меньше. Да, и одеты они были победнее. И доспехи у них были не очень крутые. Ну, и плюс еще репутация у меня и моих людей уже успела определенная сложиться среди местных аборигенов. Слухов то про наши ратные подвиги здесь довольно много ходит. Да, и менестрели поют в тавернах про то, как мы легко и непринужденно громили непобедимых ранее англичан. Они же тут считаются довольно серьезными бойцами. А мы их как щенков гоняли ссаными тряпками.
   Поэтому неудивительно, что люди, безобразничавшие сейчас на моей земле, увидели нас и решили, что им пора отсюда сваливать. Правда, паника с ними сделала свое коварное дело. И удрать от нас смогли только трое врагов. Самых умных и быстрых. А остальных моя черная гвардия играючи помножила на ноль. Даже я сам смог поучаствовать в этом избиении младенцев. Одного из убегающих латников противника я все же догнал и с разгону врезал ему по голове своим любимым боевым молотом. Второго удара не потребовалось. Так как шлем врага не помог своему владельцу выжить после такого. Вот нравится мне это оружие. По сути своей - это же обычный молоток на длинной ручке. Однако, он позволяет завалить с одного удара противника, облаченного в рыцарский доспех. А это в бою дорогого стоит. Вот всякие там мечи, топоры или копья не так эффективны против толстых лат как боевые молоты. Конечно, если это не какой-нибудь монструозный двуручный меч. Вроде того, которым сейчас у нас так любит махать Гризли. Он у нас, вообще, любит драться длинным и двуручным оружием. А по мне так сочетание типа боевой молот и щит гораздо более эффективно против бронированных врагов. И сейчас я в очередной раз это доказал, убив своего противника одним ударом. А потом враги как-то быстро закончились. Только трое, нападавших ранее на карету графа де Фужера, смогли смыться с места преступления. В принципе, мне на них плевать. Эти трое нам не соперники. И серьезную угрозу представлять не могут. Да, они и сами это поняли. Потому и начали от нас так бодро удирать. Похрен, пускай бегут. Я сегодня добрый. И еще мне лень за ними тут гоняться. Ведь до моего родного Витре не так уж и много ехать осталось. Поэтому у меня нет настроения, чтобы отправиться в погоню по этой жаре и по пыльной дороге за какими-то непонятными типами. У меня другие дела есть. Вот хотя бы узнать, а что тут собственно случилось.
   Разворачиваю своего коня и подъезжаю к карете. Мда! А ей нехило так досталось. Теперь понятно, почему она тут встала посреди дороги. Колесо то спереди и справа просто отвалилось. Лошади тащившие ее убиты. И как при этом сама карета то не перевернулась? Повезло, что этого не произошло. Кстати, когда я говорю карета, то у вас наверное возникает перед глазами образ легкого и изящного экипажа. Такие часто в кино любят показывать про жизнь дворян века так семнадцатого или более позднего.
   Но тут у нас на дворе суровый пятнадцатый век пока еще идет. И кареты здесь тоже своеобразные. Они здесь сейчас похожи на большие и деревянные сундуки на неуклюжих колесах от телег. А вместо окон небольшие бойницы имеются. И никаких стекол и в помине нет. Стекло здесь пока еще является очень дорогим и редким удовольствием. Герб графа де Фужер на боку кареты, указывал на то, кто является ее владельцем. Это чтобы люди кругом видели, чья это карета мимо них проезжает. Тут с этим строго. Если мимо простолюдина проезжает карета аристократа. А этот простолюдин забудет при этом снять шляпу и поклониться. То потом ему может стать очень плохо и больно. Поэтому герб на карете указывает на статус ее владельца. Здесь к подобным социальным маркерам относятся очень серьезно. Поэтому те мутные типы, которые от нас так поспешно удрали, прекрасно видели и знали, на чью карету они тут напали. Графский герб трудно не заметить.
   Когда я подъехал к карете, то увидел, что из нее выходит пассажир, сидевший до этого внутри. Точнее говоря пассажирка кареты. А ей оказалась довольно молодая и симпатичная особа. Девушке в красивом и дорогом красном платье с серебряной вышивкой было около семнадцати или восемнадцати лет примерно. Увидев ее, я даже в первый момент подумал, что передо мной стоит моя покойная супруга баронесса Ирен де Поншато. Резко осаживаю коня прямо перед ней и пораженно вглядываюсь в ее лицо. Нет, обознался! Черт! Но похожа, похожа на мою любимую Ирочку. Блин, я же старался ее забыть. Думал, что уже успокоился. Переболел воспоминаниями о ее смерти. А теперь прямо как призрака перед собой увидел. Аж сердце сжалось во внезапной надежде на чудо. Но нет! Чуда не случилось. Эта девушка в красном была только похожа на мою Ирен. Такая же яркая блондинка с красивым лицом и шикарной фигурой. Но это не моя покойная жена. Но как же она на нее похожа. Может быть какая-нибудь родственница баронессы Поншато? Тут же в средневековой Бретани и Франции у всех аристократов имеется целая куча родственников. Близких и дальних. Поэтому неудивительно, что эта прекрасная незнакомка так похожа на мою покойную супругу, которую я когда-то так трагически потерял. Черт! И эта сердечная рана до сих пор не зажила. До сих пор сердце сжимается, когда мою Ирку вспоминаю. Эх! Лучше бы я эту красотку сейчас не видел. Только душевные раны мне растеребила своим видом.
   Неловкую паузу, возникшую между нами, прервал один из защитников кареты в шикарных рыцарских датах, посеченных в нескольких местах.
  - Вы появились очень вовремя, господин барон! - произнес он, выступая вперед и слегка кланяясь. - Еще немного и они бы взяли верх. Вы нас всех спасли. Я шевалье Пьер де Брас. Позвольте представить вам госпожу Софи дочь графа де Фужер.
  - Госпожа виконтесса, я рад лицезреть такую очаровательную деву на моей земле! - произнес я, вспоминая о куртуазности, спрыгивая с коня и слегка кланяясь засмущавшейся девице. - Я вижу, что вы попали в затруднительное положение. И я очень рад, что успел вовремя. И эти негодяи ничего не смогли вам сделать.
  - Ах, вы спасли нас всех, господин барон! Я вам так благодарна!
  - Не стоит благодарности, госпожа виконтесса. Так бы на моем месте поступил любой благородный человек. Ведь даму надо спасать, если она попала в беду. А судя по всему, вы как-раз и попали в беду?
  - Ох, господин барон, случилось страшное. Люди графа Леона де Комбура коварно напали и ранили моего отца графа Бернара де Фужер. А потом они осадили наш замок. Отец остался в замке, а меня отправил к герцогине Жанне. Чтобы тетя помогла нашей семье и защитила от произвола графа де Комбура.
  - А как же вы здесь оказались? И кто эти люди, что напали на вас?
  - Мы ехали в Ренн. Говорят, что герцогиня сейчас там находится. А за нами гнались люди де Комбура. Но тут на нашу беду сломалось колесо в моей карете. И эти негодяи нас все же настигли. Но благодаря вам, мы теперь спасены. И я благодарю вас за это, господин барон.
  - Не стоит благодарности. Это был мой долг. Долг доброго соседа. Ведь соседи должны поддерживать друг друга как и все добрые христиане. Что вы теперь будете делать, госпожа виконтесса?
  - Ах, господин барон! Я не знаю, как теперь нам быть. Большая часть моих людей погибли. Карета сломалась. Лошади тащившие ее убиты. Прямо и не знаю, что делать!
  - Не беспокойтесь так, госпожа Софи. Я приглашаю вас к себе в гости в Витре. Там же мы починим вашу карету. И вы сможете продолжить свое путешествие к Ренну.
  - Но я бы не хотела вас стеснять.
  - Вы так не переживайте, госпожа виконтесса. Как ваш добрый сосед и благородный человек я просто обязан оказать вам гостеприимство.
  - Ну, только если это вас не затруднит?
  - Не затруднит, госпожа Софи. Мой замок Витре в вашем полном распоряжении.
   Ну, да! А что еще мне было делать? Оставить молодую виконтессу на дороге прямо рядом с кучей трупов и разбитой каретой? Вот и я говорю, что это будет не по-людски. Тогда зачем я ее вообще спасать кинулся? Поэтому мне и пришлось разыгрывать из себя радушного хозяина этих земель. Да, и врать не буду. Эта девушка мне сразу понравилась. Такие вот красивые блондинки как-раз в моем вкусе. Ну, да, да! Вот такой уж я кобель. Конечно, я любил Ирен де Поншато. Но она мертва. И мне надо продолжать жить дальше. Тем более, что со временем боль утраты притупилась. Да, и клин клином вышибают. Поэтому у меня в замке имеются две симпатичные горничные Мари и Катрин. И я с ними занимаюсь регулярным развратом. И меня за это здесь никто не осуждает. Да, тут все феодалы также развлекаются. У каждого в придачу к жене имеются еще и почти официальные любовницы. И на это даже церковь смотрит сквозь пальцы. Главное - святым отцам не забывать заносить регулярные пожертвования. Они же здесь в пятнадцатом веке очень сильно похожи на священников из далекого двадцать первого века. Такие же корыстолюбцы, грешники и стяжатели в рясах. Одно слово "жрецы". То есть жрут от пуза за счет наивных прихожан.
   Дальнейшая дорога до замка Витре моей победоносной армии, перегруженной военными трофеями, прошла довольно спокойно. Без экстрима и пафосного превозмогания. Ну, да! Красавицу мы из лап коварных злодеев спасли. И если бы это была какая-нибудь компьютерная игра или фэнтезийное аниме. То по закону жанра нас бы точно атаковала огромная армия злобных врагов, чтобы вырвать у нас принцессу. То есть виконтессу Софи де Фужер конечно. Но видимо никакой подобной армии в округе не имелось. А саму очаровательную деву преследовал лишь небольшой отряд. Ведь основная армия графа Леона де Комбура по словам госпожи Софи и ее выживших телохранителей, судя по всему, в эту эпичную погоню за юной наследницей графа де Фужера не последовала. Хотя тут логику де Комбура понять несложно. Его армия же сейчас осаждает замок графа де Фужера. Поэтому за сбежавшей виконтессой Софи злодейский Леон де Комбур и отправил не очень много народу. Тем более, что этого с лихвой бы хватило, чтобы справиться с несколькими телохранителями виконтессы де Фужер.
   И злодеи почти преуспели в своем коварном замысле. Госпожу то Софи они ведь действительно настигли и перебили большую часть ее небольшой свиты. И все для нее могло закончиться очень плохо. Если бы в этот момент на горизонте не появилась моя армия. При этом ведь все совершенно случайно получилось. Я же до последнего момента даже не знал, что там происходит на той пыльной дороге. Мы, вообще, просто мимо проходили. И никого специально спасать не планировали. А юную и довольно красивую виконтессу спасли походя. И мне собственно этот подвиг совсем ничего не стоил. Никакого эпичного боя с превосходящими силами зла, о которых так любят петь менестрели, не получилось. Враги просто в панике удрали, увидев мою черную гвардию. Ну, кто успел это сделать конечно. Кого-то же из них мы все-таки догнали и помножили на ноль. В принципе, они поступили вполне разумно. Нас же было больше. Аж в три раза. Да, и выглядят мои шотландцы в своих великолепных черных латах очень круто и страшно. Здесь же подобные доспехи не все могут себе позволить. А только довольно богатые и именитые аристократы. Но у моих гвардейцев они есть. У всех! Как и отличные боевые кони. Которые также являются очень дорогой и статусной вещью. На таких вот породистых и мощных конягах тут обычно элитные бойцы ездят. В принципе, мои конные шотландцы сейчас выглядят как самые элитные рыцари этой эпохи. Впрочем, они не только выглядят, но и действительно являются очень крутыми вояками. Которые могут многих местных рыцарей легко победить в рукопашной схватке. Я уже не раз видел их в деле. И могу с полной уверенностью утверждать, что эти горцы являются настоящими профессионалами своего дела. Они умеют очень профессионально убивать. А своей свирепостью, натиском и боевым духом эти дети гор превосходят местных бойцов. Впрочем, нашим противникам одного их пугающего внешнего вида хватило, чтобы люди графа Леона де Комбура обратились в бегство.
   По дороге к Витре виконтесса ехала на одной из наших боевых повозок, которую я ей любезно предоставил. Правда, ради нее мы там специально натянули матерчатый верх и поставили шикарное, трофейное кресло, обшитое зеленым бархатом. Ну, да! Красивую и дорогую мебель из красного дерева из разграбленного нами замка Бешрель мы тоже прихватили с собой. В хозяйстве пригодится. Тем более, что я планирую поделиться трофеями с Гризли. Ему же свой собственный замок Шатобур тоже обустраивать надо. А то прежний владелец его как-то подзапустил. И тот замок выглядел бедновато. В общем, Мишке точно пригодится дорогая и красивая мебель, сделанная на заказ, ковры, картины, гобелены и серебряная посуда с позолотой. Такого добра в трофеях мы в этот раз тоже взяли прилично. Я же говорил, что мы из Бешреля все ценности вывезли. И потом решили поделить их по-братски. То есть поровну. Мы же теперь являемся официальными братьями как-никак. Хе-хе-хе!
   Кстати, виконтессе понравилось так вот ехать. И она мне поведала, что даже в ее карете было не так комфортно ехать. Ну, еще бы. Кресло то было зачетное. Очень мягкое, красивое и удобное. Мне оно тоже нравится. Кстати, вроде бы как итальянского производства. Из Генуи. Там подобную шикарную и очень дорогую мебель сейчас делают. У нас таких три штуки имеется в трофеях, между прочим. Гризли я одно так и быть отдам. А себе пару заберу. Хочу их потом в своем личном кабинете поставить у камина. Да, чтобы потом вечерами попивать вино, сидя с комфортом в окружении трофейных ковров, картин и гобеленов. Ибо вот так и создается уют в вашем доме.
   Я ехал верхом на своем боевом коне рядом с повозкой, в которой сидела виконтесса Софи, и развлекал ее беседой. Она, кстати, оказалась очень любопытной особой. Ну, мне в свою очередь было приятно общаться с такой очаровательной няшей. Красивые женщины - это моя слабость. Впрочем, здесь я на фоне местных аристократов особо и не выделяюсь в этом плане. Тут большинство французских и бретонских дворян любят не только сражаться, но и крутить любовные романы. Поэтому меня здесь никто не осудит за столь пристальное внимание к особе противоположного пола. Здесь подобное в порядке вещей.
  - Господин барон, не будете ли вы так любезны рассказать мне о себе и вашей стране? - попросила меня виконтесса де Фужер, очень мило улыбнувшись при этом. - Это правда, что вы с вашим братом прибыли откуда-то с края мира? О вас в обществе ходит много невероятных слухов.
  - Госпожа виконтесса... - начал отвечать я.
  - Ах, барон, зовите меня просто Софи! - перебила меня моя собеседница, лукаво стрельнув своими красивыми, зелеными глазками. - Вы же спасли меня от ужасной участи. Поэтому я думаю, что нам с вами можно перейти на ты. Давайте общаться без всего этого официоза. Я вас прошу об этом.
  - Если меня просит такая очаровательная красавица, то кто я такой, чтобы отказываться? - вернул я улыбку своей собеседнице. - Тогда зовите меня тоже по имени, дорогая Софи.
  - Хорошо, Андрэ! Так расскажите о себе.
  - Хм, а что конкретно вас интересует, Софи?
  - Из какой вы семьи? И где вы жили раньше? Вы благородных кровей. Это сразу же видно. Но кем был ваш род у вас на Родине?
  - Я и мой брат Мишель являемся русскими боярами. Наша Родина называется Русь. Она расположена далеко на Востоке. За Германскими княжествами, Польшей, Литвой и землями Тевтонского ордена.
  - О, Андрэ, я слышала о Тевтонском ордене. Он вроде бы борется с язычниками и маврами, которые живут на востоке? А кто такие бояре?
  - Русские бояре - являются аналогом ваших графов. Ну, а тевтонцы сейчас сражаются совсем не с язычниками или маврами. А с христианами из Польши, Литвы и Руси. Эти германские рыцари просто грабят и убивают своих единоверцев, прикрываясь рассказами о крестовых походах и борьбой с язычеством. Это обычные разбойники, умело претворяющиеся воинами Господними. Кстати, мавров или мусульман там нет. Это гнусная ложь. Их там и не было никогда. Последователи Магомета живут гораздо южнее и восточнее границ Тевтонского ордена, который окружают только христианские страны в данный момент. Может быть в той же Польше или Литве лет двести назад и жили язычники? Но у нас на Руси христианство приняли уже более четырех сотен лет назад. И там точно никаких язычников не было. Когда там появился Тевтонский орден. Просто германские рыцари не имеют чести и совести. И под видом крестовых походов они занимаются грабежами и убийствами христиан в данный момент.
  - Но это же ужасно! Как могут благородные люди творить подобные вещи? Они же всем рассказывают, что сражаются на востоке за веру и Господа нашего Иисуса Христа! Почему им позволяют делать подобные мерзкие вещи? Зачем тевтонцы убивают христиан?
  - Ох, милая Софи, это же германцы. Они просто хотят забрать богатства и земли христиан из Польши, Литвы или Руси. И вера в Бога здесь не причем. Это просто очень удобное прикрытие для мерзавцев с черными крестами на одежде. Впрочем, подобное же сейчас творится по всей Европе. Где благородные люди воюют друг с другом ради наживы, а не ради справедливости. Вы ведь и сами стали жертвой подобной несправедливости и подлости. Ведь Леон де Комбур подло напал на вашего отца. И вас чуть было не убил. А ведь он аристократ. Граф, между прочим. И творит такие нехорошие дела. Поэтому не стоит так удивляться людской подлости.
  - Но, Андрэ, ведь люди чести тоже есть? Хорошие? Вот вы например?
  - Да, хорошие люди тоже к счастью есть на этом свете. И они обязаны давать отпор мерзавцам и подлецам. А иначе, этот мир просто рухнет под тяжестью той несправедливости, что в нем творится постоянно.
   Вот так мы и разговаривали по дороге к моему замку. К моему большому изумлению виконтесса Софи де Фужер оказалась очень эрудированной и начитанной особой. Оказалось, что она свободно читала и писала на французском, бретонском, анжуйском, немецком и на латыни. И как девушка любознательная прочитала к этому времени довольно много книг. Причем это были не только церковные жития святых и прочие религиозные тексты. Но и научные труды по истории, географии и естественным наукам. Поэтому кругозор этой необычной блондинки был чрезвычайно широк для нынешних средневековых реалий. Обычно то здесь женщинам подобное образование не дают. Если и учат, то только аристократок. Да, и те знания по минимуму получают. Мужчины в Европе пятнадцатого века пока еще доминируют. И считают, что женщинам не нужны все эти лишние знания. Но папаня виконтессы Софи оказался довольно прогрессивным кадром. И еще он очень сильно любил свою единственную дочь. Ну, и баловал ее, конечно. Позволяя учиться в более широком плане. Поэтому мне повстречалась довольно просвещенная девушка. Что в этом феодальном болоте было очень редким и необычным явлением. А мне как-раз нравятся такие вот не только красивые, но еще и эрудированные женщины. С которыми хоть можно поговорить на разные интересные темы. Для меня умные женщины более притягательны и сексуальны. А то с местными красавицами общаться не очень интересно было. Не хватало им кругозора. А тут вдруг такой вот редчайший экземпляр попался. Любопытно!
  
  Глава 21.
  О комфорте и хобби.
  
   Виконтессе Софи мой замок в Витре понравился. Она назвала его очень уютным и миленьким. Во как! Не зря я, выходит, там порядок наводил и обустраивал все по своему вкусу. Ведь что такое на самом деле все эти средневековые замки? Куча камня, голые стены и холодные полы. Еще, конечно же, сквозняки, свободно гуляющие по всем комнатам и коридорам. Потому что в окнах нормальных стекол нет. Из отопления дымящие камины с плохой тягой. А туалеты с душевыми? Это просто какой-то дикий ужас. И это все в совокупности мне совсем не нравилось. Поэтому когда я стал хозяином этого замка Витре, то почти сразу же стал обустраивать его по своему вкусу.
   Сначала в приказном порядке были перестроены все замковые туалеты. Там появились: удобные унитазы и водный смыв с нормальной канализацией. Оказывается, что в условиях махрового средневековья сделать приличную канализацию и сантехнику не так уж и сложно. Уж если в древнем античном мире люди могли делать вполне комфортные туалеты. То в пятнадцатом веке я тоже смог наладить это дело. И нет тут ничего смешного. Ага, суровый наемник и брутальный убиватор вдруг о туалетах заговорил. Какой-то неправильный попаданец получается. Те обычно только об эпичных подвигах и сексе с гаремом из эльфиек размышляют. Ну, да! Я такой. Меня беспокоит тема теплых и комфортабельных сортиров. Не могу я постоянно ходить в дырку в полу, сидя в позе горного орла. Я люблю бытовой комфорт. Даже такой. Нет, тяготы и лишения походной жизни я могу терпеть очень стойко. Но потом меня всегда тянет окунуться в цивилизацию со всеми ее благами.
   Кроме туалетов в моем замке появилась и вполне приличная купальня с баней и душевой. Если уж в разрушенном замке на болоте мы смогли построить нормальную баню. То тут в Витре это сделать сам бог велел. А то прежние хозяева замка мылись раньше в большой деревянной бадье. Куда воду слуги вручную грели и наливали. В общем, не то пальто. Я же действовал с размахом. И вскоре в замке возле господских покоев появился небольшой бассейн купальни, выложенный гладкой изразцовой плиткой. Кстати, плитку пришлось заказывать у купцов из Фландрии. В Бретани почему-то ее не делают. А у фламандцев вот есть подобная технология. Я уже заметил, что сейчас в пятнадцатом веке Франция пока еще является не самой развитой страной. Это во Фландрии, Италии или Кастилии с Арагоном делают всякие редкие товары типа стекла, зеркал, керамической плитки, ковров, гобеленов, дорогой посуды, огнестрельного оружия, элитной мебели и других предметов роскоши и быта. А Франция пока отстает в этом плане. Вот холодное оружие и доспехи французы и бретонцы делают неплохие. Ну, а все блага цивилизации сюда привозят из более развитых в технологическом плане стран.
   Еще в нашей помывочной секции появилась баня с классической парной с широкими деревянными лавками и несколькими душевыми кабинками. И проблем с горячей и холодной водой у нас после этого не было. В общем, нормальную цивилизацию в отдельно взятом баронстве я начал строить с личной гигиены. А то когда хозяева замка нюхают амбре из примитивного туалета типа "очко" и помыться нормально не могут. То хрен они какую цивилизацию построят. Нет, полными грязнулями местных аборигенов назвать нельзя. Они тут тоже моются. Но на довольно примитивном уровне. И согласитесь, что когда вы можете себе позволить понежиться в просторной купальне с теплой водой. От души попариться в бане или помыться в горячем душе. То это совсем другое дело. Это вам не ковшиками в старой деревянной бадье обливаться. Тут другой уровень комфорта прорисовывается. Который я и создал в своем новом доме.
   Кроме туалетов и купален в моем замке перестроили и почистили все камины. И теперь в холодную погоду в комнатах замка Витре было тепло и отсутствовал дым. Также в жилых апартаментах во всех окнах были вставлены стекла. А то раньше там только деревянные ставни присутствовали. Поэтому по замку тогда гуляли сквозняки. Вообще-то, это общая болезнь всех европейских замков сейчас. Так как стекла для окон являются крайне дорогим и редким товаром. И их пока еще только в Италии в нескольких городах производят. Да, в Германии в паре ганзейских городов есть еще стекольное производство. Поэтому стекла на всех не хватает. И оно идет в основном на церкви и соборы. И еще только очень богатые аристократы могут себе стекла в окнах позволить. И то не во всех. В замке же до черта разных окон различных форм и размеров имеется. И если в каждое из них вставлять стекло. То можно очень быстро разориться. Вот и в моем замке Витре также стекла имеются только в жилых помещениях господ и в главном зале, где я кушаю или принимаю разных важных посетителей. Меня просто жаба душила со страшной силой, когда я все эти окна стеклил. И я эту битву с пупырчатым земноводным позорно проиграл. Тут же стекло не только редкость большая. Но оно же еще при этом буквально и на вес золота стоит. Но по крайней мере, теперь в этой зоне моего замка не гуляют вездесущие сквозняки. И жить там стало довольно комфортно из-за этого. Да, и стекла в окнах там производят неизгладимое впечатление на здешних людей. Они же прекрасно знают сколько эта роскошь стоит. Не каждый замок в Бретани может похвастать такими вот стеклами в окнах.
   Вон в том же Шатобуре у Гризли нет ни одного застекленного окна например. Хотя Мишку это совсем не парит. Он у нас не такой привередливый любитель комфорта и цивилизации как я. Гризли у нас парень простой и неприхотливый. Он и в пещере какой-нибудь спокойно жить может без всякого напряга. Главное, чтобы была выпивка и нормальная жратва. Ну, и бабы. Куда же без них то? Поэтому Мишка частенько над моей тягой к комфорту подтрунивает. А мне пофиг на его шутки. Я хочу жить именно так. В тепле, комфорте и цивилизации. А пафосно превозмогать в необустроенной берлоге пусть вон лучше Гризли будет. Ему такая жизнь по кайфу. Медведи - они такие!
   И раз уж мы заговорили о комфорте и уюте. То здесь стоит упомянуть и о том, как по моему приказу обустроили внутреннее убранство замка Витре. Шикарные ковры из Испании, лежащие на полу и висящие на стенах. Картины итальянских и фламандских художников. Между прочим, эти кадры здесь считаются лучшими живописцами Европы пока. Картины дополняли и шёлковые гобелены из Милана на стенах со сценами знаменитых битв и библейскими сюжетами. Ну, и конечно же, шикарная, красивая и дорогая мебель. Все это вместе создавало довольно стильную, комфортную и очень уютную атмосферу в моем замке. Которая мне очень нравилась. Да, и моей высокородной гостье она также пришлась по душе. Особенно ее обрадовал огромный шкаф из красного дерева, переполненный книгами. И да! Книги здесь тоже являются очень дорогим товаром. И также довольно редким. Все книги в моей библиотеке являлись настоящими шедеврами антикварного искусства. Написанные вручную на дорогой бумаге с красивыми миниатюрами. Обложка каждой книги тоже при этом была богато украшена золотом, серебром или драгоценными камнями. Только виконтессу Софи привлекла совсем не роскошная отделка, а скорее содержание этих книг. Ведь я в основном подбирал в свою библиотеку не церковную литературу для промывки мозгов прихожанам. А книги светского содержания. Труды средневековых и античных ученых и путешественников.
   Кстати, тут многие книги греческих, римских, византийских или восточных авторов были переведены на латынь. Это здесь сейчас является общей практикой в Европе. Значительная часть древних книг переписывается в основном в католических монастырях и переводится на латынь. Этот язык древних римлян в пятнадцатом веке уже стал мертвым языком. Здесь на чистой латыни уже давно народы не говорят. Нет, в той же Италии или Византии что-то такое сохранилось. Но это не чистая латынь, а лишь ее диалекты, исковерканные варварами, что когда-то захватили те земли у Римской империи. Но так как классическая латынь является официальным языком католической церкви. То сейчас тут все священные тексты пишутся на латыни. Все ритуалы в церквях и соборах исполняются на латыни. При этом порой малограмотные монахи так искажают эту самую латынь. Что мне аж смеяться хочется. Но делать этого ни в коем случае нельзя. Тут же вовсю работает инквизиция, выискивая крамолу. Но просто порой все эти косноязычные проповедники на отвратительной латыни такую жуткую ересь несут во время проповедей в храмах. Что хоть стой, хоть падай. Кстати, за последнее время моя латынь стала довольно грамотной. Поэтому я знаю, о чем говорю. Я хорошо смог усвоить этот мертвый язык. Ведь все образованные люди в Европе должны его знать. А вот Гризли у нас с латынью совсем не дружит. Не дался ему этот язык для изучения. Хотя Мишка особо и не старался при этом. Лениво ему было учить латынь.
  - Рык, это ты у нас главный мозг, а мне голова нужна, чтобы в нее есть! - прямо так и заявил этот косолапый лентяй на мои упреки. - Поэтому ты у нас и главный. Тебе и карты в руки. Вот тебе эта дурацкая латынь необходима, а мне она без надобности. Мне и так неплохо живется. Я же с врагами на латыни разговаривать не собираюсь. А просто вломлю им со всей пролетарской сознательностью. Драться я и без всякой латыни могу неплохо. Книги - это не мое, командир!
   Мда! Мишка у нас такой товарищ. Своеобразный. Но это не означает, что он является тупым качком. Просто он лентяй. И эта лень на него нападает со страшной силой. Когда что-то становится ему неинтересным. И поэтому мой братан умело прикидывается гопником из подворотни. Но мозги то у Гризли работают отлично. Уж я то его успел за все эти годы неплохо так изучить. Когда необходимо, то Мишка может соображать не хуже меня. Но латынь ему неинтересна. И этим все сказано. Впрочем, книжки он и раньше не очень любил читать.
   Так вот! Вернемся к нашей латыни. Все книги древних авторов в моей библиотеке тоже были написаны на латыни. Так как их переписывали все те же монахи. Ведь в закромах католической церкви есть большое количество трудов не только церковных. Были там и произведения светских авторов. Причем попадались среди них и очень древние свитки. Даже дохристианской эпохи. Всякие там Геродоты, Платоны, Юлии Цезари и прочие Аристотели. Арабских и персидских текстов в запасниках церкви также хватало. Вот все это добро постепенно систематизировали, переводили и потом переписывали в книги. Ведь церковь по сути своей сейчас является единственной организацией, которая занимается просветительской деятельностью народов Европы. Нет здесь других книгоиздателей. У церкви тут пока еще имеется монополия на знания и их распространение. Кстати, не все древние тексты при этом попадают потом в такие вот книги на латыни. Значительная часть из них никогда не увидит мир, так и сгинув где-то в глубоких церковных подвалах. Ведь монахи не бездумно переписывают оригинальные тексты. Они их редактируют, вымарывая ересь и нежелательную для церкви информацию. Поэтому все эти книги на церковной латыни проходят строгую цензуру. И частенько бывает так, что труд какого-нибудь античного автора противоречит официальной позиции католической церкви. Поэтому такие вредные источники информации никто переписывать не стремится. Их либо сдают на хранение в Ватикан в канцелярию Папы Римского. Либо просто уничтожают. Чтобы вредные идеи, не дай бог, не проникли в массы и не заразили их какой-нибудь ересью.
   Впрочем, мне даже такие отредактированные церковной цензурой книги было интересно читать. Я ведь и до попадания сюда довольно много читал раньше. А тут в суровом средневековье прямо ощутил настоящий информационный голод. Здесь же никакого интернета пока еще и в помине нет. Только книги и спасают. Маловато, конечно, после всей той информации из глобальной паутины. Но хоть что-то. А то бухать, трахаться и охотиться без перерыва как Гризли я постоянно не могу. Хочется что-то для души иметь. Вот книги эти как-раз такой духовной отдушиной для меня и стали. И похоже, что виконтессу Софи де Фужер они также интересуют. И нам с ней нашлось о чем поговорить, увлеченно обсуждая ту или иную книгу. И это прибавило еще один плюсик к ее привлекательности в моих глазах. Ведь когда у вас с женщиной есть общий интерес. То это очень сильно сближает такую пару. Ведь почему многие семьи то разваливаются? Потому что там в большинстве случаев муж и жена живут на разных волнах. У них нет никаких общих хобби или интересов. Кроме секса. Но и он со временем приедается. А чувства тускнеют. Если вы с вашей половинкой дышите не в такт, а живете каждый своей жизнью. То такие пары распадаются. Потому что им становится скучно жить друг с другом. И нет общего интересного дела, которое их бы скрепляло вместе.
  
  Глава 22.
  Внезапные помощники.
  
   Карета виконтессы Софи де Фужер. Была починена как-то слишком быстро. А жаль! Я бы очень хотел, чтобы эта восхитительная особа еще задержалась у меня в гостях. С ней мне было довольно интересно и приятно общаться. Впервые с тех самых пор как моя супруга Ирен де Поншато трагически погибла от руки наемного убийцы. С тех пор я общался со многими женщинами этого мира. И даже спал с некоторыми из них. Вот только интересными собеседницами они не были. А тут вдруг совершенно неожиданно встретил такое вот чудо, которое напрочь разрушило сложившийся стереотип о красивых блондинках. Блин, похоже, что я начал влюбляться в Софи де Фужер? Но к моему большому сожалению она упрямо рвалась в Ренн, где сейчас находилась герцогиня Жанна Бретонская. Но отпускать ее просто так без сопровождения я не стал. Ведь по дорогам сейчас из-за гражданской войны местных феодалов стало шастать слишком много криминальных личностей. Да, и о злодее по имени Леон де Комбур тоже забывать не стоит. Ведь это именно его люди тогда напали на карету виконтессы. А возможно они все еще рыщут по окрестностям и ждут выезда Софи де Фужер из моего замка. И она собралась ехать лишь в сопровождении троих телохранителей. Из которых один к тому же был еще и ранен.
   Поэтому я тоже решил прокатиться до города Ренна вместе с виконтессой Софи. И прихватил с собой для этого еще и всю свою "Черную гвардию". Чисто на всякий пожарный случай. Чтобы дочь графа де Фужера никто не посмел обижать по дороге. Да, и сам я теперь не какой-то там нищеброд безродный, а уважаемый барон. И мне по статусу положена внушительная свита. Особенно в такое вот неспокойное время как эта междоусобная война герцога с мятежниками. Здесь же в последнее время из-за нее у меня появилось довольно много врагов, которым я уже успел чем-то насолить. Мы же тут в Бретани к этому моменту уже успели неплохо так повоевать, перебив кучу народу и захватив сразу три замка местных феодалов. Поэтому недовольных нами здесь хватает. Правда, к счастью большая их часть сейчас находится далеко отсюда во владениях графа Оливье де Пентьевра. Именно там в данный момент как-раз и идет основная заруба войск герцога Бретонского против армии мятежников. Поэтому и все мои недоброжелатели по большей части находятся в том районе. И им сейчас не до нас. Но все равно бдительности терять не стоит. Поэтому мы с госпожой Софи и отправились по направлению к Ренну с таким внушительным вооруженным эскортом. И наше путешествие туда оказалось довольно спокойным. Если люди Леона де Комбура и планировали напасть на карету виконтессы де Фужер, то при появлении моих горцев они этого не стали делать. А возможно, никакой засады на дороге и не было. И я просто перестраховался. Да, и пофиг! Главное, что на нас никто не напал, а мы спокойно добрались до славного города Ренн.
   Герцогиня Жанна Бретонская встретила свою племянницу Софи де Фужер довольно приветливо. Сочувствующе выслушала ее просьбу о помощи, но помочь ничем особо не смогла. Так как в данный момент герцог Жан Шестой умудрился увести с собой в графство Пентьевр большую часть своих вассалов. Из тех кто остался ему верен в ходе этого мятежа. И в распоряжении госпожи герцогини сейчас просто не было никаких значительных военных сил. Только гарнизон города Ренн, составлявший лишь четыре сотни воинов. Но никто бы эти войска не стал из города выводить. Так как в этом случае сам Ренн остался бы без серьезной охраны и мог быть захвачен врагами. А на такой риск герцогиня Жанна пойти не могла. Что она и объяснила погрустневшей виконтессе Софи де Фужер. Нет, вот если бы сейчас в герцогстве Бретань не было никакого мятежа феодалов. То скорее всего, герцог бы и смог помочь графу де Фужеру. Но в данный момент идет война. И помощи защитники Фужера от герцогини не получат. Ей просто нечем помогать. Нет у нее лишних воинов сейчас. Вот такие пироги с котятами!
   Виконтесса Софи вернулась с аудиенции герцогини Бретонской в весьма растрепанных чувствах и не выдержав разрыдалась у меня на плече. Ну, а я ее принялся утешать. Нет, нет! Никакого интима там не случилось. Наши отношения пока еще до подобного уровня не дошли. Но добрыми друзьями мы с Софи де Фужер уже стали. Поэтому я ее успокаивал чисто по-дружески. А то прямо терпеть ненавижу когда женщины плачут. В итоге, мне все-таки удалось ее успокоить. И прекратить эту женскую истерику. В принципе, эту девушку тоже можно понять. Она же столько пережила трудностей и опасностей, добираясь до герцогини Бретонской. Ее вела истовая вера в то, что высокородная тетушка ей поможет и спасет ее отца. А тут такой вот сокрушительный облом. Не удивительно, что виконтесса де Фужер сильно расстроилась после этого. Ну, а я как наиболее близкий человек, находящийся в шаговой доступности, стал своеобразной жилеткой для женских слез.
   И я этот поток сознания терпеливо выслушал, а потом предложил Софи де Фужер свою помощь. Помощь барона де Ветре и всей моей армии. Я тут порасспросил на досуге телохранителей виконтессы де Фужер. И они мне сообщили любопытную информацию о противоборствующих сторонах этих разборок между двумя бретонскими графами. По словам того же шевалье Пьера де Браса у графа Леона де Комбура имелось около двух сотен кавалеристов. Из которых примерно треть составляли полноценные рыцари. А остальные были конными латниками и оруженосцами-башелье со слугами-кутилье. Кроме этого внушительного конного кулака в распоряжении графа де Комбура была еще и пехота. Около трех-четырех сотен местных ополченцев. Правда, о них глава телохранителей виконтессы отзывался крайне презрительно. Называя тех пеших вояк смазкой для мечей и обыкновенным мясом для стрел. Но этих людей Леон де Комбур привлекал не столько в полевых сражениях. Сколько для осады замка Фужер, в котором сейчас как-раз и засел раненый граф Бернар де Фужер вместе с семью десятками своих воинов. Враги ранее смогли разбить его армию в полевом сражении и серьезно подранить самого графа де Фужера. Но верные дружинники умудрились при этом спасти хозяина замка Фужер. И привезти его с поля боя в замок. Где их и осадили войска Леона де Комбура. Кстати, воины графа де Комбура сначала даже провели пару штурмов, которые были успешно отбиты защитниками замка Фужер. Не взяв этот мощный замок с налета, враги взяли его в осаду. Правда, виконтессе Софи де Фужер при этом удалось как-то вырваться из осажденного замка вместе со своими телохранителями. Ну, а дальше я и сам уже знал, что случилось потом.
   Нет, я и раньше предлагал Софи де Фужер свою помощь. Но она ничего не хотела об этом слышать поначалу. Уж слишком верила эта юная аристократка в то, что герцогиня Бретонская ей непременно поможет в случившейся беде. Но суровая реальность разбила все ее наивные надежды. Поэтому уже сейчас Софи в отчаянии прислушалась к моим словам и наконец-то согласилась принять мою помощь. Хоспедя-я-я-а-а!!! Как же с женщинами порой бывает сложно. Вот любят они все усложнять по любому поводу. И вроде бы Софи де Фужер была довольно умной особой. Но все же тут она затупила не по-детски. Вот сразу бы согласилась на мою помощь. И мы бы зря столько времени не потеряли. А так нам еще и пришлось обратно из Ренна в Витре возвращаться. Быстро собирать армию и готовиться к походу на север в сторону Фужера. И все из-за наивной веры госпожи Софи в могущество и отзывчивость герцогини Жаны Бретонской. Ничего. Подобный опыт тоже ей лишним не будет. Чтобы девочка избавилась от дурных иллюзий о реальной жизни. Это же вам не рыцарские романы, которые Софи де Фужер также обожала читать ради развлечения. Реальная жизнь значительно отличается от того, что написано в подобных художественных книгах. Где все высшие аристократы являются добрыми, благородными и отзывчивыми людьми, которые бросаются в бой по зову чести и сердца. А не ради власти, наживы и политической необходимости. А почему же тогда в это дело хочу влезть я? Сейчас объясню на пальцах. Итак - считаем.
   Во-первых - я уже говорил, что Софи де Фужер мне понравилась.
   Во-вторых - из этих двух поссорившихся графов мне более симпатичен был Де Фужер. С ним мы, по крайней мере, нормально ладили как соседи. Без конфликтов и наездов. А вот с Леоном де Комбуром у нас вменяемые отношения как-то сразу не сложились. Впрочем, у него и с другими соседями общение не особо то срасталось. Граф Леон был тяжелым человеком. Тяжелым в общении. Заносчивым, вспыльчивым и коварным. Поэтому неудивительно, что мои симпатии в этом конфликте двух бретонских графов были на стороне Бернара де Фужера.
   И в-третьих - я ведь в эту новую войнушку решил ввязаться, не только руководствуясь одними лишь чувствами. Хотя и они для меня тоже важны. Если мне человек не нравится, то я его буду убивать с гораздо большим наслаждением и азартом. Чем какого-то незнакомца, на которого мне просто класть с прибором. В общем, кроме чувств я еще и все хорошенько проанализировал. И решил, что с войском графа де Комбура мы уверено справимся без особых жертв и превозмоганий. Мы ведь раньше и гораздо большие армии противника разматывали в ноль. А тут всего-то пять сотен врагов. Из которых лишь две сотни всадников внушают опасение. Ну, а про местную пехоту, набранную принудительно из крестьян, я уже раньше говорил. Эти пешие ополченцы что в Бретани, что во Франции мало пригодны для нормальной войны. Нет, еще за стенами сидеть и замок охранять они смогут кое-как. А вот в поле сражаться? Тут они уже не потянут. Это же по сути своей просто вооруженная толпа, а не настоящая армия как у меня. Ведь даже мои лучники могут уже легко перебить несколько подобных ополченцев в рукопашной схватке. Мы их и ближнему бою учили, а не только стрельбе из лука. Ну, а на дистанции они противника просто расстреляют из своих длинных луков. А про моих шотландцев я вообще молчу. Эти бронированные монстры будут таких нелепых вояк десятками убивать, не получив при этом ни единой царапины. Поэтому в полевом сражении с силами графа Леона де Комбура для нас опасна лишь его конница. Отсюда можно считать, что перевес будет на нашей стороне. И это только по бойцам. Ну, а если здесь еще и взять в расчет наши пушки. То у Леона де Комбура нет вообще никаких шансов на победу в противостоянии с нами.
   Гризли так же со мной согласился и подтвердил все мои расчеты. И у него тоже не возникло вопросов на тему того, на чью сторону мы должны встать в ходе графских разборок. Он сразу же со мной согласился, что Леона де Комбура надо бить. Больно, сильно и не очень аккуратно. Можно даже до смерти. Лучше до смерти! Мишка же за пару месяцев до этого чуть было не подрался с графом де Комбуром на дуэли. Не понравилась моему соратнику заносчивая манера графа разговаривать с тобой как с дерьмом. Я же говорил, что Де Комбур является настоящим засранцем и заносчивым придурком? Говорил! Вот и Гризли он тоже очень сильно раздражал своим поведением. Правда, тогда до смертоубийства не дошло. Мы как-то смогли замять конфликт, который, кстати, произошел по вине графа Леона. Но осадок остался. А Мишка у нас довольно злопамятный тип. И он всегда помнит человека, который его оскорбил. Вот и сейчас он этого не забыл. И с огромным энтузиазмом поддержал мою авантюру о военной помощи графу де Фужеру. Поэтому мы посовещались, и я решил, что наша армия вскоре выступит на стороне графа Бернара де Фужера и его очаровательной дочери Софи.
  
  Глава 23.
  Битва при Фужере.
  
   Ветер треплет знамена и значки рыцарских копий, поднятые над войсками. Две противоборствующие армии стоят друг напротив друга. Моя и армия графа Леона де Комбура. Мы сошлись на этом поле возле населенного пункта Фужер, являвшегося столицей одноименного графства. Кстати, замок Фужер меня впечатлил. По размеру эта графская твердыня превосходила мой Витре раза в три. Стены с башнями там тоже были повыше и потолще. Хотя в замке Фужер как и во многих здешних жилищах феодалов причудливо переплелись два архитектурных стиля. Романский и готический. Было видно, что эту монументальную твердыню начали строить примерно лет двести-триста назад, а потом уже расширяли и перестраивали, внося все новые элементы в его архитектуру. Здесь как и в Витре тяжеловесные, квадратные и приземистые башни романской эпохи соседствовали с донжоном и стенами с готическими машикулями и другими готическими строениями.
   Этот большой и величественный замок ожидаемо возвышался на скалистом холме над городом, который вырос вокруг него за несколько столетий среди окружавших замок болот. Впрочем, тут Фужер был не оригинален. Здесь во Франции и Бретани большая часть замков располагаются на возвышенностях. Это же сильно затрудняет штурм такого укрепленного жилища феодала. На высоте то обороняться всегда проще. Ну, и со временем возле замка обычно разрастаются поселения простолюдинов. Которые потом превращаются в города. Кстати, в средневековой Европе города не очень большие. Нет тут пока еще мегаполисов с миллионом жителей. Здесь масштабы гораздо скромнее. От одной до нескольких тысяч горожан обычно проживают в здешних городах. Этот вот город примерно на пять-шесть тысяч жителей назывался точно также как и сам замок. Фужер. Хотя это тоже местная традиция. Когда замки дают название и городу, что рядом с ним располагается. Просто надо не забывать менять приставку к названию, чтобы путаницы не возникало. Город Фужер или замок Фужер. Но и возле этого города Фужер крепостная стена тоже имелась. Не такая высокая и толстая как в замке. Но тоже вполне солидная с виду.
   И еще меня удивило то, что замок Фужер располагался как бы в низине. Да он стоит на скале посреди болота. Но ведь рядом имеются и более высокие скалистые холмы. Которые окружают замок и город возле него, доминируя над местностью. И только на самом высоком холме виднелся монастырь. Вот монахи построили его по умному. В самой высшей точке этой холмистой и болотистой местности. Странно, а почему местные феодалы свой замок там не построили? Может быть, тогда этот самый высокий холм был уже занят святыми отцами? Скорее всего так и было. А ссориться с церковью здесь никто не будет. Пока у нее имеется самая сильная власть над умами верующих. И тут даже короли вынуждены считаться с мнением Папа Римского. Это в двадцать первом веке он в своем убогом Ватикане превратился в декоративную фигуру, которая ничего не решает. А здесь в пятнадцатом веке к Папе прислушиваются все феодалы католической Европы.
   И по нашим сведениям данный город как и замок графа де Фужера все еще держался и войсками Леона де Комбура захвачен не был. И теперь горожане Фужера как и защитники замка на скале посреди болот сидели в осаде. Ну, а армия графа де Комбура соответственно эту осаду держала. Враги даже начали там строить какие-то осадные башни и передвижные тараны при этом. Видимо хотели попытать счастье еще в одном или двух штурмах. А то вон под стенами города виднеются остатки поломанных и сгоревших штурмовых лестниц. И трупы там тоже лежат до сих пор. Это следы двух первых неудачных штурмов. Когда люди Леона де Комбура хотели по-быстрому захватить город Фужер. Для чего и притащили те длинные лестницы к стенам города. Ведь такие осадные приспособления можно довольно быстро сделать. Правда, если защитники крепости готовы к отражению штурма. То атакующие с такими штурмовыми лестницами могут кровью умыться. Что по всей видимости и произошло здесь относительно недавно. Горожане и воины графа Бернара де Фужера смогли отбить эти штурмы и уничтожить все штурмовые лестницы. Ну, и врагов поубивали приличное количество при этом.
   После чего Леон де Комбур понял, что быстро взять эти укрепления не выйдет. Только зря своих воинов положит при этом. Значит, придется делать более солидные и надежные осадные машины. Так как пушек у него не было. Это же пока еще весьма дорогое удовольствие сейчас. И не каждый граф может себе позволить иметь артиллерию в своей армии. Поэтому большинство здешних феодалов все еще воюют по старинке как сотню лет назад воевали их предки. То есть для штурма замка или укрепленного города обычно строятся из дерева штурмовые башни и тараны. Еще могут подкоп под крепостную стену сделать. И все это занимает довольно долгий срок. Зато при штурме у ваших людей в штурмовой башне будет больше шансов добраться до стены и залезть на нее. Или ворота разбить тем же тараном, который прикрыт сверху крышей из толстых досок. Это вам не с лестницами наперевес по открытой местности на штурм идти, когда по вам вовсю стреляют со стены и бросают камни. Потерь при использовании тех же башен и таранов бывает у атакующих гораздо меньше при этом. Такова уж статистика средневековых войн. И граф Леон тоже хоть и был чудаком на букву "М", но не идиотом. И в военном деле неплохо шарил. Поэтому он не стал губить своих людей на штурмовых лестницах, а приказал ополченцам строить нормальные осадные машины. И они их строили. Строили, строили и возможно бы построили в конце-концов. Однако, мы явились сюда гораздо раньше. И теперь намеревались сразиться с армией де Комбура, чтобы снять осаду с Фужера.
   Нет, поначалу то Мишка предложил напасть на осадный лагерь войска графа Леона де Комбура. Внезапно и очень коварно под покровом ночи. Когда враги не ожидают нападения и вы можете нанести им большой урон, воспользовавшись внезапностью. Мы же подобное уже делали с англичанами. И я поначалу тоже был склонен согласиться с Гризли. Однако, наши коварные планы были нарушены. Так как авангард нашей армии, шедшей походной колонной по дороге к Фужеру, столкнулся с отрядом фуражиров Леона де Комбура. Враги рыскали по округе в поисках пищи для своей армии. Ведь воинов ведущих осаду надо чем-то кормить. Вот граф де Комбур и отправил своих бойцов добывать эту еду грабежом местных крестьян. Хорошо, что эта встреча произошла для нас не внезапно. Мои конные дозоры противника вовремя заметили.
   И мы встретили вражеских фуражиров как полагается. Правда, при этом всех их уничтожить все же не смогли. Несколько испуганных всадников от нас все же успело удрать. И сбежали они как-раз в сторону Фужера. Поэтому враги теперь знали о нас. О нашей недружелюбной им армии, приближающейся к ним с юга. От чего внезапность нашего нападения просто потерялась. Досадно, однако! Значит, будем бить Леона де Комбура в открытом и честном бою. Ну, в моем понимании честности и открытости конечно. Я же не какой-то там дурной здешний рыцарь. И прекрасно знаю, что такое "грязная война". Как тут феодалы уже успели прозвать не совсем рыцарские и неправильные способы ведения боя.
   Хорошо, что эта стычка с вражескими фуражирами произошла не очень далеко от Фужера. Поэтому когда моя армия вышла к нему, то войска противника еще были не готовы к бою. Это же вам не современная армия. Средневековое войско обычно строится для сражения в течение нескольких часов. Пока все бойцы поймут, что надо делать. Пока приказы до них дойдут с помощью пеших или конных курьеров. Пока они начнут готовиться к бою. Вооружаться, седлать коней и доспехи надевать. А ведь тот же стандартный средневековый рыцарь свои латы так быстро не сможет надеть. Это довольно долгий процесс, в котором рыцарю облачаться в броню помогают слуги и оруженосцы.
   Прибавьте сюда еще и время на подготовку рыцарского боевого коня к бою. Там же надо кучу сбруи, седло, попону и элементы конской брони надеть на бедное животное. И это тоже процесс не очень быстрый. Конечно, простые воины на подготовку к сражению меньше времени тратят. Но ведь вся то фишка в том, что сейчас в Европе именно конные рыцари являются главной боевой силой феодального войска. Поэтому те же ополченцы противника обязаны были терпеливо ждать, когда все рыцари графа де Комбура подготовятся к сражению и залезут на своих боевых лошадок. А те рыцари сильно и не торопились при этом. Они же типа элита. И все их поэтому должны ждать. Без них ведь бой не начнут. Да, и тут еще надо учесть, что армия Леона де Комбура уже сидела в осаде. И значительно так расслабилась. Просто враги настроились на долгую осаду города Фужер и были совсем не готовы к быстрому сбору для полевого сражения. И при сообщении, что к ним приближается какая-то армия, в осадном лагере возникла большая неразбериха, которая чуть было не переросла в панику. Но граф Леон все же смог навести порядок среди своих людей и приказал им готовиться к сражению. Но на это ведь тоже ушло не мало времени.
   В общем, пока враги там тормозили не по-детски, мы успели приблизиться к Фужеру. И развернули для боя наш гуляй-город из боевых повозок с пушками. При этом мои войска заняли позицию на довольно крутом и высоком холме, зажатом по флангам между рекой Нансон и небольшим болотом. Поэтому атаковать нас можно было только прямо в лоб по фронту, поднимаясь по довольно крутому склону холма. Я бы сказал, что эта позиция была просто идеальной для обороны. Мои люди еще при этом перед нашим фронтом успели натыкать заостренные колья против атак вражеской конницы. Это чтобы врагам жизнь малиной не казалась.
   И нет! Спускаться вниз на вон то ровное поле с красивой зеленой травкой, такое удобное для действий вражеской кавалерии, я не хочу. Я не идиот, чтобы там строить свою армию. У противника же этой самой тяжелой конницы в несколько раз больше чем у меня. И мне совсем не улыбается встречать ее, стоя в чистом поле. Как это сделал бы любой здешний полководец. Они же тут привыкли вот так воевать по правилам. В местах где рыцарская конница - эта главная ударная сила феодального войска сможет развернуться по полной и показать всю свою мощь в лихом копейном натиске с разгона. Нет, я не рыцарь. Поэтому мы совершенно не по-рыцарски и встали на этом холме, на который вражеским всадникам будет ну очень неудобно забираться. И обойти они нас по флангам тоже не смогут. Латная конница по реке и болоту просто не пройдет. Потонут нафиг там все рыцари вместе со своими огромными конями, увешанными броней. Поэтому у них имеется только один путь. Атака прямо в лоб. Только хардкор! А нам ведь только этого и надо! Я покажу этим железнобоким кентаврам "грязную войну" в нашем исполнении!
  
  Пьер Гош.
  
   С тех пор как я с моим отрядом присоединился к этим двоим чужеземцам, я ни разу об этом не пожалел. И хоть когда-то я сам был командиром партизанского отряда, боровшегося против англичан. Но надо честно признать, что эта наша борьба была просто смехотворна в сравнении с тем, что вытворяли эти русские дворяне из рода Каменеф. И только когда я и мои люди решили перейти под их командование. Нам показали действительно настоящую войну против ненавистных англичан. Мои новые командиры помогли мне утолить жажду мести, которую я до этого испытывал. Благодаря им мы смогли убить много англичан. Очень много! Мне о таком раньше и не мечталось. Так как я трезво оценивал свои возможности и возможности моего небольшого отряда. Мы ведь со своей смешной борьбой были лишь досадной помехой для англичан. Которую никто из них особо и не замечал. А вот когда мы объединились с войском барона. То начали творить невероятные вещи. Мы наносили этим английским скотам такую боль и потери. Мы стали для них очень серьезной проблемой, которую трудно было игнорировать. И конечно же, нас пытались уничтожить. По наши души явилась огромная английская армия, которую мы смогли уничтожить, благодаря полководческому гению нашего командира. Барон Андрэ Каменеф - это великий человек. Такие люди рождаются раз в несколько столетий. И о их деяниях потом народ складывает легенды. И я горд тем, что стал частью этой легенды. Тем что стою рядом с таким выдающимся человеком. И еще я искренне благодарен ему за такую отличную возможность отомстить проклятым англичанам.
   Конечно, сейчас мы воюем не против англичан, а против бретонцев. Но меня это совершенно не волнует. Я последую за Его Милостью бароном де Витре. И не колеблясь буду убивать любого, на кого он укажет. Этот человек дал мне возможность утолить мою жажду мести, которая раньше буквально сжигала меня изнутри. Я отомстил и буду за это благодарен моему новому господину до самого конца моей грешной жизни. Я буду ему верен и выполню любой приказ барона де Витре. И если потребуется, то я и умру ради него. Я ему должен!
   И вот сейчас я командую лучниками в армии барона. Он оказал мне честь и назначил капитаном лучников. И я его не подведу. Позицию на этом холме возле Фужера Его Милость выбрал очень удачную. Как неплохой лучник я могу ответственно заявить, что она просто идеальна. Враги же вынуждены будут подниматься к нам по крутому склону холма. И все это под обстрелом наших многочисленных лучников. Да, и внушающие трепет пушки здесь тоже стоят. В общем, им придется тяжело.
   Вот армия графа Леона де Комбура все же соизволила построиться для боя с нами. Враги расположились в низине на ровном поле, расположенном напротив нашего холма. На флангах вражеского построения скучковалась пехота из ополченцев. А по центру у них выстроилась тяжелая рыцарская конница, блестя на солнце своими доспехами. Над вражескими рыцарями гордо развивалось знамя графа де Комбура и штандарты его вассалов. Красивое и грозное зрелище. И раньше, скорее всего, оно бы вселило в мое сердце трепет и страх. Но только не сейчас когда с нами наш легендарный лидер Андрэ Каменеф, барон де Витре. Теперь я ничего не боюсь. Ведь с ним мы победим любых врагов. А эти вон блестящие рыцари там внизу на поле просто обречены на поражение. Я в этом уверен. Я это знаю.
   Перед вражеской армией выехали парламентеры с герольдом. С нашей стороны из-за повозок гуляй-города верхом на боевых конях выдвинулись сам господин барон, его брат Мишель и трое черных гвардейцев. Они встретились с вражескими парламентерами на спуске с нашего холма и о чем-то там поговорили. После чего развернулись и разъехались каждый в свою сторону.
  - Пьер, скоро здесь прольется много вражеской крови, готовьте ваши луки! - воскликнул барон де Витре, проезжая мимо меня.
  - Пускай попробуют сюда прийти, мы их всех здесь и похороним, Ваша Милость! - заявил я на слова барона, с ухмылкой оглядывая вражескую армию стоящую там внизу на поле.
   Долго ждать атаки противника нам не пришлось. Вот в рядах врагов заиграли трубы и вражеская кавалерия пришла в движение. Сначала тяжелые рыцари ехали по полю шагом. Берегли выносливость своих боевых коней. Ведь сейчас на тех бедных лошадках много разного тяжелого железа понавешано. И если бы они сразу же с места рванули в галоп на полной скорости. То скорее всего быстро устали бы, не доехав до наших позиций на холме. И наши враги это тоже прекрасно понимали. Поэтому и не гнали так своих лошадей пока. Но по мере приближения к нашему холму всадники графа де Комбура начинали разгоняться все больше и больше. Правда, копий для таранного удара они пока еще не опускали. Рыцари это делают обычно уже на самом последнем рубеже своей атаки с разгона. А пока еще скачут со своими массивными и длинными кавалерийскими пиками, поднятыми вертикально вверх.
   И со стороны вся эта лава атакующей рыцарской конницы выглядит очень красиво и устрашающе. Но я не боюсь. А уверенно командую своим лучникам начать обстрел, когда вражеские всадники входят в зону их стрельбы. Мои парни стреляют хорошо и очень быстро. Стрелы в сторону противника летят прямо как рой свистящих смертоносных пчел. Не зря мы тренировались. И мне как их командиру очень приятно видеть результаты нашей стрельбы. Всадники графа Леона де Комбура начинают падать, выбитые из седла попаданием стрел с узким бронебойным наконечником. Который так замечательно может пробивать тяжелые рыцарские латы. Хотя нет! Толстые латы наши стрелы на самом деле не пробьют. Их даже пули из аркебуз не всегда пробивают. Но ведь в таком доспехе всегда хватает уязвимых мест, которые сейчас как-раз и поражают наши стрелы. Лошадям при этом тоже достается. Они сейчас гибнут и получают ранения даже чаще чем всадники, сидящие на них. Ведь боевого коня на самом деле очень тяжело прикрыть сплошной толстой броней из железа. На рыцарской лошади уязвимых для обстрела мест хватает с избытком. И наши стрелы их находят, выбивая приближающихся лошадей одну за другой. Я как лучник со стажем давно заметил, что в бою лучше сначала стрелять в лошадь, а не в человека, что на ней сидит. В коня ведь легче попасть. Это более крупная мишень чем человек. И убив коня ты сразу же можешь вывести из строя еще и всадника, который при падении может удариться головой или чего-нибудь себе повредить в организме, ударившись о землю с разгона. Да, и внезапно спешенный таким способом рыцарь становится уже не таким опасным противником. Ему ведь еще и надо до вас успеть добежать как-то, чтобы вступить в ближний бой. И хороший лучник его легко может несколько раз застрелить при этом. А мои парни являются хорошими лучниками и умеют неплохо стрелять из своих длинных луков. Поэтому у спешенных вражеских всадников нет ни единого шанса.
   Но несмотря на понесенные потери от наших стрел, конные рыцари графа де Комбура упрямо рвутся в атаку. Правда, сильно разогнаться для удара у них не получается. Слишком уж склон холма крутой, по которому им надо сейчас подниматься. И с этим даже огромные и сильные боевые кони не могут справиться. Ведь на них в данный момент надета тяжелая броня. И еще всадник в не менее тяжелых доспехах сидит. Поэтому бедные коняжки и начали замедляться, забираясь на наш холм. Это вам не по равнине свободно скакать. Поэтому вражеская кавалерия значительно замедлилась к этому моменту. И здесь еще стоит учесть потери, которые наши лучники ей наносили. Люди и лошади при этом падали и мешали проезду, внося неразбериху в ряды атакующих всадников графа де Комбура. И это еще больше замедляло кавалерийскую атаку на наш гуляй-город. А потом конные рыцари Леона де Комбура достигли рядов наших заостренных кольев, торчавших из земли под уклоном в их сторону. И это их окончательно затормозило. Так как всадники просто физически не могли проехать через такое вот препятствие. А затем по ним открыли огонь пушки, стреляя картечью практически в упор по скучившимся вдоль кольев конникам врага. И это даже меня заставило вздрогнуть и поморщиться. Я ведь уже и раньше видел подобное зрелище, когда картечь разрывала людей и лошадей на куски в кровавых брызгах. Страшная смерть! Никак не могу к такому привыкнуть. Уж лучше умереть от попадания стрелы, чем вот так. Конечно, пушки - это ужасающая мощь и сила. Но вот лучники все же убивают более чисто.
   После залпа наших орудий выжившие враги обратились в беспорядочное бегство. Я бы тоже на их месте удрал подальше от такого кровавого ужаса. И я уже думал, что на этом данное сражение и закончится. Но враги нас удивили своим упорством. После того как конные рыцари так позорно сбежали, в бой хоть и с запозданием пошла вражеская пехота. При этом ополченцы графа Леона де Комбура решили обойти нас по флангам. Видимо, не захотели лезть напрямик под наши пушки. Как это ранее проделали их кавалеристы. Пехотинцы врага прекрасно видели, что случилось с их конницей, пытавшейся атаковать нас в лоб по фронту. И решили пойти в обход. Только вот на их пути там присутствовали водные преграды. Речку справа ополченцы графа де Комбура форсировать так и не смогли. Слишком уж там было глубоко для них. Да, и плавать здешние люди не умеют в основной своей массе. Поэтому река на правом фланге стала непреодолимой преградой.
   А вот слева от нашего холма пехота противника хоть и с трудом но начала двигаться, форсируя заболоченную низменность, что там раскинулась. Болото там оказалось не таким уж непроходимым. Нет, тяжелые всадники бы там точно увязли. Это понятно. А вот легкие пехотинцы проходили. Правда, далеко пройти они не смогли по тому болоту. Так как вскоре попали в зону действия наших лучников. И те стали их обстреливать по моей команде. А это наступающим ополченцам Леона де Комбура очень сильно не понравилось. И они, понеся незначительные начали, стали просто разбегаться с поля боя, бросая свое неказистое оружие прямо в болото. Все же правильно о них говорили опытные воины в презрительном тоне. Эти крестьяне, которых практически насильно граф де Комбур забрал в свое войско, не желали погибать за интересы своего господина. Это же не храбрые рыцари, которые любят и могут воевать. Крестьянам эта война двух господ неинтересна. Они просто хотят жить. Что сейчас наглядно и продемонстрировали на практике.
   Однако, и это был еще не конец сражения. Граф де Комбур как-то смог собрать и успокоить своих паникующих рыцарей, разбегающихся с поля боя. После чего лично повел их в новую атаку на наш холм. Снова на нас неслась лавина вражеских кавалеристов. Правда, она была не такой большой как в начале этого боя. При этом часть конных рыцарей тоже попытались проехать не напрямую, а через болото. Где раньше смогла пройти их пехота. Вот только рыцарь на боевом коне - это вам не бездоспешный пехотинец. И для него даже размокшая от дождя почва может стать серьезным препятствием. А тут прямо настоящее болото. В общем, там никто из вражеских всадников проехать так и не смог. Правда, большая часть кавалеристов во главе с графом Леоном де Комбуром все же ринулась в лобовую атаку прямо на холм без всяких хитрых маневров. Сам граф скакал впереди, подбадривая своих вассалов личным примером. Смело, но очень глупо. Ведь опять на атакующую вражескую конницу обрушился сначала ливень наших стрел. А потом ударили картечью наши пушки и аркебузы. Ну, и лучники конечно тоже стреляли по врагам, которые пытались прорваться сквозь линию заостренных кольев. И в конце-концов сталь и свинец смогли сломить хрупкую и уязвимую плоть. А после того как граф Леон де Комбур был убит и его знамя тоже пало на землю. То боевой дух наших врагов исчез. И они обратились в паническое бегство. Вот теперь мы действительно победили. И битва при Фужере была окончена.
  
  Глава 24.
  Фужер
  
  - Обратите внимание, Ваша Милость, что в замок мы попадаем через одну из самых древних каменных башен Фужера - Ай Сент-Илэр , построенную во второй половине двенадцатого века! - увлеченно рассказывал Эрлан де Гофф, являющийся капитаном замка Фужер. - Она имеет квадратную форму, такую же, как и деревянные башни, стоявшие здесь до нее! C обеих сторон башню Ай Сент-Илэр фланкируют постройки конца двенадцатого века - башня Аллэй и башня Гемадок. Так как видимость из центральной башни очень ограниченная, ее конструкция предполагает в большой степени пассивную оборону. Основные элементы защиты здесь - толщина стен и рвы с водой. Подъемный мост, ведущий к главным воротам нашего замка, переброшен через весьма широкий и глубокий ров. По сути своей этот ров является руслом реки Нансон, которая огибает скалу на которой и стоит сам замок. Войдя в ворота надвратной башни мы попадаем в первый двор.
  Предполагалось, что если врагам таки удастся войти в ворота, то здесь они будут пойманы в своеобразный "мешок". Двор хорошо простреливался с нескольких башен. Кроме того, была возможность обрушить мост, соединявший его с внутренним двором замка и, таким образом, усилить оборону с помощью еще одного рва.
  А вот мост, ведущий к воротам во внутренний двор замка. Справа от него вы видите башню Куаньи. Там еще и располагается замковая капелла. Над воротами, ведущими во внутренний двор замка, располагается башня Коэтлогон. Она была построена во второй половине двенадцатого века, и как и башня Ай Сент-Илэр имеет квадратную форму романского типа. А это резиденция нашего сеньора, построенная во внутреннем дворе замка в более позднем четырнадцатом веке. Она выполнена в готическом стиле. К четырнадцатому веку относится и западная стена замка. Обратите внимание на машикули (выступающие элементы стены, в которых находятся "вертикальные" бойницы, предназначенные для сброса на противника камней, кипятка и т.п.). Основной комплекс зданий внутреннего двора замка сформировался в четырнадцатом веке. Однако, в начале этого века его дополнили еще двумя башнями, приспособленными для использования огнестрельного оружия. Это башня Рауля и башня Сурьен. В случае, если врагам таки удалось бы проникнуть и в основной двор, у защитников замка оставалась бы еще одна, последняя линия обороны. Третья стена отделяет внутренний двор замка от цитадели. Цитадель замка обороняют две башни: башня Гобелен (справа) и башня Мелузины (слева). Башня Гобелен была построена в двенадцатом веке.
  А вот башня Мелузины - на рубеже тринадцатого и четырнадцатого веков. И тогда это была самая "благоустроенная" башня замка. Именно здесь в те далекие времена и должен был скрываться сеньор и его семья в случае опасности. Внутри цитадели располагается и древнейший донжон замка, относящийся к рубежу одиннадцатого-двенадцатого веков. Но сейчас там никто не живет. Из-за ветхости перекрытий, которые основательно так подгнили и требуют ремонта. Однако, на это у нашего господина нет средств. Потому старый донжон и пребывает сейчас в таком плачевном состоянии. А вот эту башню Амбуаз, которая на самом деле не совсем башня, а потайной выход из замка пристроили буквально несколько лет назад. И благодаря ей дочь нашего графа и смогла тайно покинуть замок Фужер, когда к нему подошли войска проклятого Леона де Комбура. Чтоб его в аду черти драли без перерыва!
   Слушая Эрлана де Гоффа, я отчетливо видел, что этот седовласый рыцарь действительно гордится этим замком. И своим местом службы в нем. Он так красочно расписывал все эти фортификационные изыски этой графской крепости. Что сразу выдавало в нем фанатика замка Фужер. Есть такие люди не от мира сего. Я еще в той прошлой жизни в двадцать первом веке был знаком с подобным человеком. Он был директором музея и все знал про этот самый музей. Про историю зданий и экспонатов. И ему было по кайфу там работать. И этот человек ват также увлеченно мог рассказывать об архитектуре музейного комплекса. Прямо как Эрлан де Гофф, стоявший сейчас рядом со мной. Кстати, я его восторг этим бретонским замком понимаю. Меня он тоже впечатлил своими размерами. Не зря его современники сейчас называют самым большим замком герцогства Бретань. Совсем не зря! Ему ведь даже замок герцога Бретонского в Ренне уступает по размерам. А он тоже совсем не маленький, доложу я вам.
   После победы над армией Леона де Комбура наши войска подошли к городу Фужеру. И были встречены ликующей толпой горожан. Которые смогли со стен города наблюдать за этим сражением. Кроме этого, мы же заранее послали в Фужер пару гонцов. Чтобы граф де Фужер и его люди знали, что к ним пришла помощь. Это мне Гризли посоветовал сделать. Типа, чтобы потом никаких недоразумений между нами и графом Бернаром де Фужером не случилось. Поэтому после разгрома войск Леона де Комбура нас так радостно и встретили местные бюргеры. И даже ворота открыли перед нашей победоносной армией. Мы ведь были теперь союзниками, которые их всех и спасли от мерзкого Де Комбура. Мы тоже радовались.
   Во-первых - мы победили. И сделали это практически без потерь. Стрелковое оружие в умелых руках, да еще и на хорошей позиции может творить настоящие чудеса. Что мы недавно и продемонстрировали всем этим восторженным горожанам. Ведь для них подобная победа пеших стрелков над крутыми конными рыцарями - это настоящее чудо. Такого стиля боя в здешних местах еще пока не видели. Нет, эта то война с англичанами идет уже довольно давно. Вот только большая часть сражений английских лучников с конными французскими рыцарями проходили ранее где-то вдали от Бретани. А вот местные бретонские феодалы здесь предпочитали воевать при помощи тяжелой рыцарской конницы. Чтобы сшибка в чистом поле одной конной лавы против другой. И пехота для них была лишь вспомогательной силой, которая исхода сражения не решает. Поэтому и неудивительно, что местных людей так сильно потрясла победа моих пехотинцев (ведь во время боя на том холме все мои люди стояли в пешем порядке) над конными рыцарями графа де Комбура.
   Во-вторых - мы с разбитых врагов еще и кучу богатых трофеев поимели. Лагерь то покойного графа де Комбура мы при этом тоже захватили как и его обоз. И его казна также нам досталась.
   Проехав через городские кварталы, мы подъехали к воротам замка Фужер. Которые перед нами также открылись. Ну, еще бы они не открылись! Ведь рядом с моим боевым конем сейчас тоже верхом в дамском седле (это когда женщина на лошади сидит боком) ехала и сама виконтесса Софи де Фужер. Эта амазонка не утерпела. Нет, сначала то мы ее хотели в тылу оставить в моем замке Витре. Чтобы, значит, она там в безопасности и комфорте тихо сидела и ждала от нас новостей. Но эта белокурая валькирия страстно возжелала ехать на север вместе с нашей армией. И никакие доводы разума на нее не действовали. Да уж! Молоденькие и красивые аристократки бывают очень упрямыми. Короче говоря, устав от споров, я просто махнул рукой и согласился взять виконтессу Софи на войну. Правда, при этом она ехала в своей карете, окружённая со всех сторон моими бойцами для охраны. Ну, а в ходе боя с силами Леона де Комбура я в приказном порядке задвинул ее в тыловую линию к нашему обозу. Но вот теперь пришлось ее выпустить на волю.
   При этом госпожа Софи пересела из кареты на кобылу белой масти породы курсе с тем самым женским седлом. Мой подарок, между прочим. Тут же у местных аборигенов существует забавная традиция. Когда юная и непорочная девушка из благородной семьи обязательно должна ездить только на белых кобылицах. А рыцари же наоборот предпочитают передвигаться верхом на жеребцах или меринах. Типа, так здесь принято среди дворян. Традиции - они такие традиции! Вот узнав об этом, я ту белую лошадку женского пола виконтессе и задарил вместе с седлом женского образца, которое случайно нашлось в закромах у моего хозяйственного завхоза. И на кой ему то женское седло было нужно? Но вот же пригодилось. А то Софи де Фужер мне давно так тактично намекала, что она любит ездить верхом. Но вот к сожалению нужной лошади для этого у нее в Витре не было. В общем, пришлось подарить. Женщины любят подарки. А скупых нищебродов терпеть не могут. Это я давно уяснил. И вот сейчас Софи де Фужер блистала на нашем фоне на своей белой кобылке. И ее прекрасно видели все местные жители. И конечно же узнавали. В замке ее тоже узнали. Потому и ворота перед нами так оперативно открыли. Виконтесса буквально купалась в лучах славы и всеобщего обожания. Ведь это же была и ее победа тоже. Ведь именно она смогла уговорить меня оказать помощь ее отцу. И лишать Софи де Фужер этого триумфа я не стал. Я не самоубийца. Сопротивляться такой красивой и целеустремленной девушке? Это просто выше моих сил. Не можешь сопротивляться? Возглавь! И именно этому правилу я сейчас и следовал. Потому и разрешил радостной виконтессе Софи прокатиться рядом со мной до замка Фужер. Совместил приятное с полезным. Порадовал девушку и заодно не пришлось нам припираться со стражей, чтобы нас впустили в замок. Нет, если бы в данный момент рядом со мной не было Софи де Фужер. То скорее всего, нас бы тоже пропустили к господину графу де Фужеру. Правда, при этом бы пришлось договариваться и спорить. А вот при появлении юной Софи ворота открылись еще на подходе. И нас вышел лично встречать Эрлан де Гофф, капитан замка Фужер. Он тут сейчас, между прочим, отвечал за оборону этого самого замка. Пока граф Бернар де Фужер лежал в кровати из-за ранения.
  
  Бернар де Фужер.
  
   Я Бернар, милостью Божьей граф де Фужер с любопытством глядел на человека, вошедшего в мои личные покои. И увиденное мне понравилось. Высокий и статный блондин с довольно приятным лицом настоящего аристократа и бывалого воина. И в его взгляде я не увидел никакой заносчивости или наглой спеси. Андрэ де Витре смотрел на меня как равный на равного. Спокойно, уверенно и твердо. С уважением, но без превосходства или подобострастия. К сожалению я был вынужден встречать своего гостя, лежа в кровати. А все из-за досадной раны, которую я получил в сражении с войсками проклятого Леона де Комбура. Наша вражда с тем неприятным человеком началась два года назад. Когда граф де Комбур пытался свататься к моей дочери Софии. Но я слишком уж люблю свою единственную дочку, чтобы отдавать ее за такого мерзавца. Ведь про Леона де Комбура ходили очень неприятные и мерзкие слухи. Да, и мне как соседу с ним приходилось общаться. Не нравился мне этот аристократ. Слишком заносчивый, вспыльчивый и наглый. Поэтому и ранее у нас с ним и с его вассалами возникали мелкие конфликты. Впрочем, Де Комбур не только со мной ссорился, но и с другими своими соседями. У барона Поля де Сиринэ Леон де Комбур отобрал две деревни. У сеньора де Корона отбил мельницу. Симона д'Фоше убил на дуэли. А все потому, что Леон де Комбур имел довольно большую и сильную армию. И его вассалы, кстати, тоже были такими же наглыми и задиристыми, подстать своему сюзерену.
   Поэтому неудивительно, что когда я отказался выдать за графа де Комбура свою дочь, то этот мерзавец затаил на мой род обиду. И поклялся мне жестоко отомстить. И он отомстил, заманив в ловушку моего старшего сына Алена и убив его коварно и подло. Потом он пытался похитить мою дочь, но телохранителям удалось ее спасти. Страсти накалялись, и в конце-концов этот конфликт привел к вооруженному противостоянию наших вассалов. После чего мы стали собирать войска. Де Комбур также созывал своих вассалов для войны со мной. После чего состоялись несколько стычек между нашими людьми. А затем армия графа Леона де Комбура внезапно подступила прямо к моему замку Фужер. Да, здесь надо признаться честно, что Леон де Комбур меня переиграл. Смог застать меня и моих воинов врасплох и разбить в кровопролитном сражении. В котором пали многие мои верные вассалы и воины. Я и сам получил серьезную рану в том бою. И смог спастись только благодаря чуду и храбрости моих гвардейцев. Но многие из моих людей тогда погибли, прикрывая наш отход к замку Фужер. Вспомнив эти трагические события, я невольно поморщился, но потом улыбнулся и начал наш разговор.
  - Господин Андрэ Каменеф, барон де Витре, я очень рад Вас видеть в моем замке! - произнес я, глядя на своего собеседника. - Моя дочь рассказала мне о вас и той неоценимой помощи, что вы оказали моему роду! Я граф де Фужер перед вами в долгу! Извините, что принимаю вас лежа в постели! Из-за полученных ранее ранений я не могу вас приветствовать как и подобает нашему спасителю.
  - Я все прекрасно понимаю, господин граф! - учтиво кивнул барон. - Мне сообщили о ваших ранах. Как воин я это прекрасно понимаю. Поэтому и не вижу ничего зазорного в такой ситуации. Но возможно нам сейчас не стоит встречаться и разговаривать. Ведь врачи говорят, что вам необходим покой. Ваши раны по их словам довольно серьезны. Со здоровьем лучше не шутить.
  - Я прекрасно понимаю всю тяжесть своего нынешнего положения, господин барон! - ответил я, поморщившись от боли в груди. - Но дело по которому я с вами говорю не терпит отлагательств. Оно слишком серьезное и срочное, чтобы откладывать его на потом.
  - Хорошо, господин граф, я вас внимательно слушаю! - серьезно сказал мой собеседник.
  - Ответьте мне честно, барон! - произнес я, глядя прямо в глаза барону де Витре. - Вам нравится моя дочь Софи?
  - Что? - смутился мой собеседник, задумчиво помолчал, а затем продолжил. - Э...да, ваша дочь очаровательна и умна. Она мне определенно нравится. Иначе, я бы просто не стал ей помогать. Если человек мне неприятен, то я с ним никаких дел предпочитаю не иметь. Таков уж мой жизненный принцип.
  - Но ведь вы здесь появились вместе со своим войском не только ради моей дочери, господин барон? - с усмешкой произнес я. - Вы не похожи на влюблённого и глупого юнца, который будет влезать в смертельно опасные авантюры только ради женского внимания и любви.
  - Ха, ха, господин граф! - со смехом ответил барон Андрэ Каменеф. - Вы меня раскусили. Да, я не рыцарь из рыцарских романов, которые так любят читать молоденькие девицы. Конечно же, я преследовал здесь и свою выгоду. Просто вы как сосед меня вполне устраиваете. У нас с вами никаких конфликтов не было ранее. А вот Леон де Комбур показал себя редкостным козлом. И у нас с ним возникли трения. И думаю, что рано или поздно, но мы бы с ним столкнулись на поле боя. Не люблю я подобных придурков как этот ваш Де Комбур. Поэтому я тут подумал, прикинул и решил, что ничего хорошего не выйдет. Если в вашем конфликте победит этот заносчивый кретин. С вами то мы были добрыми соседями, а вот с Де Комбуром у меня бы дружбы точно не получилось. Поэтому тут я совместил приятное с полезным. Свои вопросы с неприятным мне человеком порешал и заодно угодил вашей очаровательной дочке.
  - Что ж я рад, что в вас не ошибся! - улыбнулся я сквозь боль и затем торжественно продолжил. - Именно поэтому я предлагаю вам, господин барон Андрэ Каменеф, руку своей дочери Софи виконтессы де Фужер!
  - Это...было весьма неожиданно, господин граф! - удивился барон де Витре. - К чему такая дикая спешка?
  - Да, я тороплюсь, барон! - ответил я качнув головой. - Я прекрасно осознаю, что так не принято. Что браки между аристократическими родами заключаются заранее. За несколько лет. Родители долго приглядываются при этом друг к другу, взвешиваю выгоду и последствия от такого брака. И я бы тоже действовал подобным образом. В других обстоятельствах! Но сейчас у меня нет нескольких лет для вдумчивого выбора жениха для дочери! Я умираю!
  - Но... - попытался перебить меня мой собеседник.
  - Прошу, не перебивайте меня, господин барон! - не дал ему высказаться я. - Я прекрасно осознаю свое плачевное положение. С такими ранами я могу умереть в любой момент. И это чудо, что пока подобного не произошло. Увы, но все люди смертны. Внезапно смертны! И если вдруг я сейчас внезапно умру, то род графов де Фужер может просто пресечься. Ведь по нашим законам женщина не может наследовать земли и титул. Это могут делать только мужчины. А у меня сейчас нет наследника мужского пола. В живых осталась только единственная дочь малышка Софи. У которой не останется надежного и верного защитника. Из-за чего ее просто вынудят выйти замуж за какого-нибудь хлыща из более богатого и знатного рода высших аристократов. Думаю, что тот же герцог Бретонский этому с удовольствием поспособствует. И скорее всего, при этом Софи сменит нашу родовую фамилию Де Фужер на фамилию мужа. А все земли и замки перейдут во владение рода мужа. И род графов де Фужер исчезнет со страниц истории. А я не желаю подобного исхода. Эх, если бы мои сыновья сейчас были живы. То этого разговора бы просто не было.
  - А что случилось с вашими сыновьями? - спросил Андрэ де Витре, о чем-то раздумывая.
  - Все трое моих сыновей мертвы! - ответил я, горестно вздохнув. - Мой младшенький Клод умер еще в детстве от болотной лихорадки. Средний Дидье погиб на турнире из-за роковой случайности. Ну, а старший Ален был подло убит Леоном де Комбуром, заманившим его в засаду. Поэтому к данному моменту у рода де Фужер просто нет наследников мужского пола. И некому будет наследовать мои земли и титул в случае моей смерти. Мерзавец де Комбур рассчитывал в ходе нашего конфликта убить меня и захватить в плен мою дочь. На которой он бы потом и женился. Заполучив тем самым в свою собственность и все наши владения. Поэтому я и предлагаю вам жениться на Софи. После чего вы получите титул виконта и станете моим официальным наследником. А после моей смерти будете законным графом де Фужер.
  - И вы вот так просто отдадите свою дочь незнакомцу? Вы же меня совсем не знаете, господин граф!
  - Я знаю о вас достаточно, барон, чтобы принимать такое решение! Если хотя бы часть тех слухов правдивы, что о вас ходят. То вы являетесь одним из величайших полководцев современности. Сам то я к сожалению таким талантом не обладаю. Вот и в сражении с Леоном де Комбуром позорно проиграл. Тут надо быть честным с самим собой. Но вы в очередной раз доказали свой военный гений, разбив войска графа де Комбура и убив его самого. А ведь граф Леон был хоть и мерзавцем, но довольно умелым полководцем. Однако вы его победили. Значит, вы действительно умеете командовать людьми в бою. И менестрели не зря поют о ваших громких победах над англичанами. Исходя из этого можно сделать вывод, что вы сможете отбиться от всех недовольных вашей женитьбой конкурентов и сохранить мой род. Муж моей дочери Софи должен быть сильным воином. Вы сильный. Значит по этому критерию вы мне подходите.
  - А каковы другие критерии вашего выбора жениха для дочки, господин граф? - с усмешкой спросил барон де Витре. - Огласите весь список пожалуйста.
  - Я обращался за помощью к многим аристократам! - сказал я, вспоминая неприятные моменты и то разочарование, которое меня мучило при очередном отказе моих друзей и соседей. - Все они мне отказали. Вы были единственным, кто согласился помочь в противостоянии с графом де Комбуром. Единственным! И вы пришли на помощь. А я это оценил.
  - Друзья познаются в беде! - задумчиво произнес мой собеседник.
  - Как точно сказано, барон! - кивнул я. - Именно в беде. Я был в беде, а все так называемые друзья от меня отвернулись и предали. И это был второй критерий отбора. На вас вот можно положиться в беде!
  - А третий критерий будет? - с улыбкой спросил барон Андрэ.
  - Будет, барон! - улыбнулся в ответ я. - Вам нравится моя дочь. Я ведь с ней перед этой встречей тоже поговорил. Вы Софи тоже понравились. Она вами восхищается. Мда! Вы для нее стали прямо рыцарем в сияющих доспехах из какого-нибудь рыцарского романа. Не знаю, как уж там насчет любви? Но обоюдная симпатия между вами явно имеется. А значит этому браку вы оба противиться не станете. И он будет крепким и счастливым. Да, я люблю свою дочь как отец. И хочу, чтобы она была счастлива, выйдя замуж за человека который ей нравится. Не думаю, что вы ее будете обижать.
  - Конечно не буду! - возмутился мой собеседник. - Но и насчет любви врать не стану. Не уверен я пока в своих чувствах к вашей дочери. Но обещаю, что обижать ее уж точно не буду.
  - Значит, вы согласны стать мужем моей дочери Софи де Фужер? - подловил его на слове я, удовлетворенно улыбаясь. - А любовь? Она придет. Потом. Так было с моей покойной женой Анжеликой. Сначала между нами была лишь симпатия. А со временем появилась и любовь. Жаль что она умерла, рожая Софи.
  - Соболезную вашей утрате, граф, я знаю, каково это - терять любимую женщину! - склонил голову мой собеседник.
  - Вы не ответили на мой вопрос! - перебил его я, ловя взгляд барона де Витре. - Вы согласны стать мужем моей дочери и моим наследником, виконтом де Фужер?
  - Согласен, господин граф! - кивнул барон Андрэ, глядя мне в глаза. - Будем вместе вытаскивать из трясины ваш многострадальный род. И не вздумайте тут умирать пока внуков не увидите!
   Услышав эти слова я облегченно выдохнул. Получилось! Род будет жить! Я верю в своего нового наследника! Он справится! С такими мыслями я бессильно откинулся на подушку и потерял сознание.
  
  Глава 25.
  Непослушные вассалы.
  
   Граф де Фужер заявил, что свадьба состоится через три недели. Нет, так-то подобные важные мероприятия в среде местных аристократов готовятся обычно гораздо дольше. От полугода до трех лет подготовка к элитным свадьбам занимает. Но тут вмешался форс-мажор. Граф просто боялся помереть от ран раньше того момента, как его любимая доча выйдет за меня замуж. Он мне сам в этом признался, настаивая на такой скорой свадьбе. Ну, а что я? Да, в принципе мне было пофиг. Меня подобная спешка не парит. Хоть я и понимал, что этот брак будет по расчету, а не по большой и чистой любви. Но какого-то отторжения у меня это мероприятие не вызывало. Ведь это уже вторая свадьба на моем веку получается. А второй раз всегда проще жениться. Нет того мандража, что мужчины испытывают в первый раз. Это как в бою. Если ты уже не новобранец, то потом воевать гораздо комфортнее в психологическом плане получается. Да и за этот год, что я здесь побыл в роли феодала, владеющего замком и землями. Я начал мыслить несколько по-другому. Не как безродный и одинокий наемник. А как хозяин от которого здесь зависит жизнь и благополучие многих людей. И я не только про моих бойцов сейчас говорю. Ведь от барона де Витре сейчас зависят судьбы многочисленных крестьян и горожан. Я получил не только власть над ними, но и ответственность за их судьбы. Я стал более расчетливым и спокойным. Начал постепенно понимать здешние расклады и менталитет средневековых людей.
   Поэтому с таким пониманием и отношусь к этому браку с Софи де Фужер. Обычный аристократический брак по расчету. Что здесь такого? Тут же так все дворяне женятся, исходя из расчета и пользы браков для их родов. Поэтому при заключении брака на первом месте стоит его выгода, а чувства и любовь уже вторичны. По большому счету аристократы даже в далеком двадцать первом веке выращивали своих дочерей как породистых лошадей. И потом практически продавали их другим дворянам. По этому поводу мне вдруг вспомнилась песенка одной "типа примадонны" из будущего о том, что жениться по любви не может ни один король. Вот прямо в точку попала. Песенка прямо про здешних дворян написана.
   Однако - это не означает, что про любовь здесь можно забыть. Совсем нет! Брак по расчету будет счастливым, если расчет был правильным. То есть если жених и невеста будут друг другу не противны, то между ними после женитьбы могут возникнуть не только симпатия, но даже и любовь. Вот можно взять для примера тех же герцога и герцогиню Бретонских. Уж их-то брак был заключен точно по расчету их родителями ради династических интересов. И мнения молодых там никто даже и не спрашивал. Их просто поженили. И точка! Однако, я заметил, что среди герцогской четы царят любовь и согласие. Герцогиня Жанна явно любит своего непутевого супруга. А тот отвечает ей тем же. И ведь это был с самого о начала брак по расчету, как это и заведено среди высшей аристократии. Но потом он переродился в вполне счастливый брак по любви. Вот такие пироги с котятами получаются.
   Поэтому я надеюсь, что между нами с Софи тоже возникнут подобные чувства. Нет, сейчас я себя не обманываю. Никакой большой и чистой любви (о которой так мечтают все девочки-подростки) с моей стороны нет. А вот симпатия и влечение к этой блондинистой красотуле имеются. Она ведь не только красавица, но еще и умница. Софи де Фужер мне нравится как физически, так и ментально. А возможно потом появится и любовь. Но сейчас той обжигающей страсти как с моей первой женой баронессой де Поншато здесь нет. Там реально вулкан страстей был практически с первого взгляда. А тут все более спокойно и вдумчиво происходит. Кстати, и сама девица тоже отвечает на мои ухаживания вполне положительно. Поэтому я без содрогания согласился на этот брак, который принесет мне помимо горячего секса с красивой девушкой еще и кучу выгоды. Ну, да! Цинично и совсем не в духе канонических попаданцев. Не по-рыцарски! Романтизму нет! Но я ведь уже неоднократно говорил, что не являюсь рыцарем из слезливой манги или рыцарского романа для девочек-подростков.
   И еще! Я что зря ввязался в эту авантюру пошел воевать за интересы графа де Фужера? Нет конечно! Здесь я смотрел на перспективу наладить дружбу с графом де Фужером и еще поиметь свою выгоду. Заодно и технично убрав с доски несимпатичного мне соседа в лице графа Леона де Комбура. С которым мы бы в любом случае мирно не ужились. Слишком уж борзым был этот аристократический чудак на букву "М". Нарывался он со страшной силой на капитальную трепку. Ох, нарывался! И в результате получил по полной. Ну, а насчет брака с виконтессой Софи? Так даже лучше получилось. Я совсем не против стать еще и наследником графа де Фужера. Особенно, когда Бернар де Фужер просветил меня насчет судьбы Софи в случае его смерти. Это когда ее просто выдадут замуж за какого-нибудь аристократического придурка, который может оказаться не самым приятным соседом. А мне это надо? Вот! Совсем не надо. Поэтому такая корова нужна самому. И лучше уж я женюсь на симпатичной мне Софи де Фужер. Чем это сделает какой-нибудь напыщенный урод с завышенным самомнением. Который мне потом будет еще и портить кровь.
   Кстати, помолвку с Софи то мы заключили практически сразу. Как только договорились с графом Бернаром де Фужером. Так я получил статус официального жениха виконтессы де Фужер и право распоряжаться людьми графа де Фужера. И пока моя молодая невеста с энтузиазмом готовилась к нашей свадьбе. Я начал приводить к покорности вассалов графа Бернара де Фужера. Ох, и распустил он их тут. Ведь оказывается, из-за нерадивых вассалов граф де Фужер и проиграл ту битву против Леона де Комбура. В которой и был ранен. В общем, здесь имело место банальное предательство вассалами своего сюзерена. Нет, конечно, предали графа Бернара не все его вассалы. Лишь часть поддались на уговоры и перебежали к Леону де Комбуру. В итоге - граф де Фужер не смог собрать достаточно войск для нормального отпора армии графа де Комбура. Ведь часть его вассалов теперь сражалась на стороне его врага. И в результате он потерпел поражение. Из-за чего мне и пришлось его потом спасать.
   В общем, сейчас граф Бернар передал под мое командование всех своих воинов и вассалов, оставшихся ему верными. Правда, дружинников графа к этому моменту уцелело всего лишь шестьдесят шесть человек. И половина из них были ранены. А верные вассалы тоже сильно пострадали в предыдущих боях. Многие из них погибли или попали в плен. И сейчас они смогли собрать только четыре десятка всадников и столько же пехотинцев. Мда! Маловато как-то для графской армии. Моя то личная армия барона де Витре была гораздо мощнее и круче. Хотя мой случай довольно нетипичный для здешних мест. Моя же армия по сути своей является наемной. Я своим бойцам платил за службу. Благо, что казна у меня имеется довольно богатая сейчас по здешним меркам. Нет, те же мои черные гвардейцы еще и землю от меня получили при этом, что значительно снижало им плату. И они стали уже моими вассалами в баронстве Витре.
   Поэтому моя армия сейчас является довольно крупной для барона средней руки, которым я был до недавнего времени. У меня же под командованием было помимо четырех пушек с обслугой еще и четыре сотни лучников и шесть десятков всадников. Для сравнения здесь барон обычно может выставлять со своих земель от нескольких десятков до сотни воинов. Граф соответственно сможет собрать от трех до шести сотен бойцов. У того же графа де Фужера например земель и вассалов было не так много. Поэтому он обычно мог собрать армию не более трех с половиной сотен человек. Но сейчас то из-за потерь и предательства вассалов у него имелось гораздо меньше воинов. Войско графа де Комбура, кстати, мы тоже смогли неплохо так потрепать. Поэтому моя армия вместе с людьми графа Бернара де Фужера сейчас была довольно серьезной силой в этом районе Бретани. Кстати, с гибелью Леона де Комбура эта феодальная война ведь не закончилась. Наши враги просто отступили и теперь зализывали раны, готовясь к новым сражениям. Мы тоже готовились. Прежде всего, я от имени графа де Фужера созвал всех уцелевших вассалов, застроил их и отправил воевать вместе с моей армией против мятежных вассалов. Мы так вместе с графом порешали. Что сначала додавим всех предателей, а потом уже займемся землями покойного Леона де Комбура. Кстати, там сейчас главным стал его брат Поль де Комбур так как других наследников у графа Леона де Комбура не было. Но пока братец Поль засел в замке Комбур и активных действий не предпринимал. Поэтому его мы и оставили на потом. А сейчас решили порешать вопрос с предателями.
   Из-за чего их замки и подверглись тотальному ограблению. А вот простых крестьян, проживающих на землях тех предателей-вассалов, я распорядился не трогать. Они же не виноваты, что их хозяева-феодалы решили предать своего сюзерена. Кстати, не всем такое мое решение понравилось. Пара верных вассалов графа де Фужера начали возбухать по этому поводу. И даже ограбили одну деревню, вопреки моему прямому приказу. Ведь эти кадры под шумок просто хотели пограбить земли своих соседей. В принципе такая реакция не редкость для средневековых людей. Они же тут постоянно грызутся с соседями за землю, за пастбища, скот угоняют друг у друга, грабят. А я им запретил грабить, понимаешь. Правда, я тут рассусоливать и спорить не стал, а отреагировал жестко и быстро, просто казнив обоих смутьянов. Что осмелились оспаривать мои приказы. Хрен им, а не феодальная вольница! Вон граф своих вассалов распустил. Сюсюкался с ними. И чем это закончилось? Мятежом и предательством.
   Поэтому когда обоим злостным нарушителям моего приказа отрубили головы (все же дворяне) перед строем. То я заявил остальным шокированным таким зрелищем вассалам графа де Фужера, что никакого неподчинения моим приказам в дальнейшем не потерплю. А кого не устраивает, то он может прямо сейчас сваливать с графской земли. От вассальной клятвы их при этом освободят. Нахрен мне такие непослушные вассалы не сдались! Потом я внимательно оглядел местных дворян взглядом профессионального убийцы. Думаете, хоть один из них после этого ушел? Ага, аж два раза! Все немногочисленные вассалы остались и дальше верными графу де Фужеру. Люди во все века уважают силу. Я показал им силу и готовность насаждать дисциплину любыми средствами, невзирая на титулы и заслуги.
   Кстати, подобную методику насаждения железной дисциплины мне уже и ранее приходилось применять на практике. В Африке и на Ближнем Востоке еще там в далеком двадцать первом веке. Мы ведь там были наемниками. А это довольно специфический контингент. И нам по долгу службы приходилось много взаимодействовать с местными бандитами, борцами за что-то там, повстанцами и прочими отбросами человеческого общества. Делали из них при этом настоящих бойцов. Профессиональных солдат. Мы ведь не только там убивали и воевали в ходе своих контрактов, но и частенько работали инструкторами или военными советниками, превращая толпу отморозков в управляемую и местами профессиональную армию. Поэтому метод "показательно пристрели пару-тройку смутьянов" работал идеально. После этого даже самые упоротые отморозки становились очень послушными и дисциплинированными солдатами. Такой подход и здесь в средневековом обществе тоже прекрасно понимают. Ведь времена хоть и разные, но люди то все те же со своими страстями и пороками. И средневековые дворяне мало чем отличаются от тех боевиков из будущего. Сила и страх. Это они прекрасно понимают и уважают. Поэтому никто из местных дворян не стал возмущаться. Тем более, что я им прямым текстом сказал, что незаменимых людей не бывает. И я легко и быстро найду себе новых вассалов. Желающих то здесь просто завались. Взять моих шотландцев хотя бы или странствующих рыцарей. Кстати, несколько таких бронированных бродячих кадров поступили ко мне на службу недавно. Так что кандидатов в вассалы у меня много. Местные дворяне оказались понятливыми. И в дальнейшем все мои приказы исполнялись точно и быстро.
   В общем, крестьян мы не трогали, а вот замки мятежных вассалов брали штурмом и безжалостно грабили. Против нашей артиллерии эти замки мелких феодалов долго продержаться не могли. Это же вам не замок графа де Фужер или Витре. По правде говоря, замки тех вассалов, предавших нашего графа, были не очень большими и не сильно прочными. Не рассчитаны они были на противостояние пушкам. Тут же совсем другой класс укреплений нужен. Здесь даже крупные замки против пушек пасуют, а уж всякая мелочь нашей артиллерии на один зубок. Даже такой примитивной средневековой артиллерии, что имелась в нашем распоряжении. Да, и не было у тех мятежников просто сил, чтобы нам противостоять серьезно. Там в каждом замке по два-три десятка воинов сидело. И они никак не могли оказать нам серьезного сопротивления. Мы бы их и без пушек перебили. Только потерь бы больше понесли при этом. Ну, а с пушками у нашей армии практически не было потерь при штурме очередного мятежного замка. Поэтому мы успели как-раз добить последний очаг сопротивления мятежных вассалов. Как пришло время для моей свадьбы. Вовремя успели однако.
  
  Софи де Фужер.
  
   Сегодня я выхожу замуж! За человека, которого я полюбила всем сердцем. Ах, я так счастлива! Это прямо похоже на рыцарский роман, который я когда-то читала. Я ведь мечтала о чем-то таком. Там тоже красивый, сильный и благородный рыцарь спасал юную деву от коварных злодеев, повергая их в прах своим боевым мастерством. А потом они поженились и любили друг друга. И жили долго и счастливо. Я считаю себя умной и начитанной девушкой, которая читает не только рыцарские романы и сплетничает с подругами. Отец дал мне хорошее образование. Я умею читать и писать на нескольких языках. Я знаю труды ученых и путешественников. И по местным меркам я считаюсь очень образованной и начитанной девушкой. И очень горжусь этим. Ведь многие аристократки подобных знаний не имеют.
   А еще барон Андрэ Каменеф меня приятно удивил своей эрудицией. Этот высокий, статный и довольно привлекательный мужчина покорил мое сердце не только своей храбростью и силой. Он оказался еще очень умным и интересным собеседником. С ним мне было о чем поговорить. Его кругозор меня приятно поразил. Ведь многие здешние дворяне здесь не знают и сотой доли того, что знает мой будущий муж. И если честно, то я не знала другого такого же умного и эрудированного аристократа как барон де Витре. А я раньше встречалась со многими молодыми аристократами. Когда батюшка подыскивал для меня подходящего мужа. И все они проигрывали нашему новому соседу, который в наших краях появился относительно недавно. Всего лишь год назад Андрэ Каменеф стал бароном де Витре. Я слышала, что этот титул и земли он получил за заслуги перед родом графов де Лаваль. Да, и менестрели пели о нем и его брате очень интересные и удивительные песни. О них ходило много интригующих слухов. Эти люди стали настоящими героями легенд.
   А потом я с ними встретилась на пыльной дороге возле моей разбитой кареты. И тогда барон Андрэ меня спас. Спас от ужасной участи. Люди мерзавца Леона де Комбура гнались за мной и почти меня схватили. Но мой герой в черных доспехах подоспел вовремя и разбил тех негодяев. Конечно, меня бы воины графа де Комбура не убили. Я им была нужна живой, чтобы потом надавить на моего бедного батюшку графа де Фужера. Я ведь хотела его спасти. И поэтому поехала тогда к своей родственнице герцогине Жанне Бретонской. И если бы я тогда попала в лапы Леона де Комбура, то он бы стал точно шантажировать моего отца, вынуждая его капитулировать и согласиться на любые условия. Я ведь прекрасно знаю, что мой папа меня очень любит. Я всегда была его любимицей. Его маленькой принцессой, которую баловали с детства. Он ведь поэтому меня до сих пор и замуж не выдал. Просто мне не нравились те женихи, которые ко мне сватались. Все они были самодовольными и пустоголовыми придурками, которых интересуют только турниры, охота и выпивка. С ними мне было просто не о чем разговаривать. Не было у меня с теми претендентами на мою руку никаких общих интересов. Они на меня как на какую-то вещь смотрели. А ведь мне с этими людьми жить надо будет потом всю жизнь. Детей растить. Поэтому я им всем и отказывала. И мой батюшка принимал мой выбор.
   Я ведь и Леону де Комбуру тоже отказала. Он был мне неприятен. Вроде бы сильный со смазливым лицом, но его манера говорить и моральные принципы мне были глубоко противны. Он мне сразу не понравился. От того как он на меня смотрел мне было не по себе. И я категорически отказалась быть его женой, когда граф де Комбур пришел к моему отцу просить моей руки. А отец и в тот раз тоже меня послушал и отказал графу де Комбуру. Чем сильно оскорбил этого заносчивого мерзавца. И с этого началась открытая вражда между нашими родами. Де Комбур пообещал жестоко отомстить нам. Он коварно подкараулил и убил моего брата, а потом со своей армией вторгся на наши земли, начав жечь, грабить и убивать. Отец попытался ему противостоять, но был разбит и получил серьезную рану. И еле смог спастись за стенами нашего замка. Наше положение было критическим. И тут пришел спаситель. Наш сосед барон де Витре спас не только меня от сальных лап молодчиков графа де Комбура, но и моего отца со всеми его людьми. Он разбил армию графа Леона. А самого Де Комбура убил. И я там тоже была и все видела. Правда, издалека. Из тылового обоза. Дальше меня просто не пустили. Но даже там было очень страшно. Эти ужасные пушки так громко гремели. Просто ужас! И я благодарила Бога, что эти адские орудия смерти были на нашей стороне. И стреляли в наших врагов. Тогда много людей ненавистного Леона де Комбура погибли вместе со своим графом. Оставшиеся в живых враги бежали в панике, бросая оружие и знамена. Отец потом сказал, что это была выдающаяся и славная победа. Не знаю. Я в военном деле плохо разбираюсь. Но своему батюшке верю. Если он говорит, что эта победа над войском Леона де Комбура была удивительной и славной, то так тому и быть.
   После этой победы над армией Де Комбура все радовались. Я тоже была рада. Очень-очень! Ведь мерзкий Леон де Комбур получил по заслугам. А потом мой отец спросил меня, а хочу ли я выйти замуж за нашего спасителя барона де Витре. И я ответила согласием. Да, я хочу стать женой этого человека. Ведь он мне нравится как мужчина и как спутник жизни. С ним мне будет интересно и легко. Я это знаю. Может быть это то самое родство душ, о котором так любят рассуждать мудрецы и священники? Я просто знаю, что мне с господином Андрэ будет хорошо. Я это чувствую. Наверное - это любовь?!
  
  Глава 26.
  Свадьба.
  
   Свадьба с виконтессой Софи де Фужер, несмотря на относительно малое время выделенное на ее подготовку, получилась довольно пафосной и шикарной. Граф де Фужер передумал помирать, пока я громил его непокорных вассалов. И даже лежа в кровати, смог развить довольно бурную деятельность по организации этого мероприятия. Важного для него и всего рода графов де Фужер. Кстати, гостей на нашу свадьбу собралось довольно много. Я пригласил графа де Лаваля с его матерью и братом, барона Амбруаза де Лоре и графа Жана д'Аркура. Этих французских аристократов я неплохо знал. И мог их называть своими друзьями. Потому и решил пригласить. Ну, а Ги де Лаваль вообще был моим не только другом, но и сюзереном. И меня бы никто не понял, если бы я его не пригласил на такое важное для меня мероприятие. Между прочим, сюзерен может приказывать своему вассалу жениться или нет. Да, да! Тут такая традиция тоже имеется. Когда сюзерен может по своему усмотрению выбирать невесту для своего вассала. Впрочем, тот же Ги де Лаваль с головой дружил и препятствовать моей свадьбе с Софи де Фужер не собирался. Наоборот, он был искренне рад за меня. В Фужер прибыла даже герцогиня Жанна Бретонская, пока ее муж геройствовал где-то там на фронтах междоусобной войны против мятежных Пентьевров. Да, уж! Эта война за герцогский престол Бретани как-то подзатянулась. И на ее фоне разборки графов де Фужер и де Комбур смотрелись мелко и незначительно.
   Тут на территории герцогства Бретань натуральная "Игра престолов" закипела. Прямо как в том киносериале по книге Джорджа Мартина, что я когда-то смотрел в двадцать первом веке. Там многие реконструкторы по этому кино тащились. Я тоже смотрел, но без фанатизма. Мне все эти чрезмерные увлечения фанатов различными сказочными мирами всегда казались странными. "Властелин Колец", "Гарри Поттер" и "Игра престолов" были конечно прикольными. Но от них я не мог так вот фанатеть как некоторые. Ну, да - приключения. Да - экшен. Да - экзотика. Так мы с Гризли такие приключения полными горстями загребали в каждой боевой командировке по разным экзотическим странам. Жизнь наемников была сплошным приключенческим боевиком, а мы были его героями. И прекрасно знали цену таких опасных приключений. Такая экстремальная жизнь только для избранных, для людей с особым складом характера и мировоззрением. Она не для всех этих мягкотелых и инфантильных обывателей, выросших в тепличных условиях мирной и цивилизованной жизни.
   Значит, здесь и сейчас конфликт между герцогом Бретонским и графом Пентьевром набирал обороты, втягивая в себя все больше и больше бретонских феодалов. Правда, не все они воевали именно ради интересов противоборствующих сторон. Кое-кто просто под шумок решал свои проблемы или просто грабил соседей. Но вот эта конкретная заварушка между графами де Фужер и де Комбур к противостоянию герцога Бретонского и графа Пентьевра никакого отношения не имела. Это я точно вам могу сказать. Так как эти два аристократических рода просто решали свой личный спор. Впрочем, здесь подобным никого не удивишь. В средневековой Европе подобное случается повсеместно. Когда крупные аристократы типа королей или герцогов начинают войну, то зачастую их более мелкие вассалы начинают резать своих соседей. Пока сюзерен занят и ничего не видит.
   Хотя в нашем случае герцог Бретонским не являлся нашим прямым сюзереном. Ведь что граф де Фужер, что граф де Комбур, что барон де Витре были вольными пограничными феодалами. Я ведь уже рассказывал про то, что их предки когда-то смогли с оружием в руках отстоять свою независимость от власти правителя герцогства Бретань. И теперь большинство таких вот пограничных аристократов вроде бы и являлись бретонцами, но вассалами герцога Бретонского были лишь номинально. Для вида. И подчинялись его власти лишь на словах. А на деле плевали на все его приказы с высокой колокольни. Он нас мог только попросить, но не приказать. Ведь реальной власти над нами герцог сейчас не имел. Хотя я подозреваю, что если бы он сейчас не был занят, воюя с мятежными Пентьеврами. То вполне мог бы вмешаться в наш конфликт с Де Комбуром и подмять под себя наши феодальные владения.
   Но такой возможности в данный момент у герцога Жана Шестого не имелось. Он сейчас усиленно бодался с графом Оливье Пентьевром на севере и в центре Бретани. За это время там уже успели отгреметь несколько сражений. Несколько замков в том районе были захвачены, а их земли подвергались разорению. В общем, там сейчас полыхает жестокая феодальная война во всей своей кровавой и грязной красе. И кстати, это нам было на руку. Так как большинство наших соседей в данный момент заняты в той междоусобице бретонских феодалов. И в наши местечковые разборки они влезть не смогут.
   В общем, свадьбу сыграли при большом стечении народа в соборе города Фужер. Этот город был побольше моего Витре. И по здешним меркам считался настоящим мегаполисом средних веков. В нем проживало примерно тысяч пять-шесть жителей. Поэтому здесь имелся даже свой собор. Не такой большой как в Ле-Мане или Нанте, но тоже довольно красивый и величественный. Выполненный в готическом стиле со всеми этими стрельчатыми окнами, воздушными куполами, статуями и резными колоннами. Красивый храм. Вот умеют же местные зодчие строить, однако. Кстати, после нашего с Софи венчания перед свадебным пиром был еще и турнир устроен. Честно скажу, что это не моя идея была. Вы же знаете, как я ко всем этим рыцарским турнирам отношусь? Но граф де Фужер так решил. А я не стал возражать. Просто сердце кровью обливалось, когда я узнал сумму, потраченную на все эти увеселительные мероприятия. Ведь те бешенные деньги можно было потратить на другие вещи. На что-то более материальное и полезное для людей и моего нового графства. Например для налаживания какого-либо производства, расширения уже имеющихся мануфактур в городах Фужер и Витре или хотя бы для выплаты жалования нашим дружинникам и оснащение армии. Но вместо этого те громадные деньги потратили на свадьбу и турнир. И нет! Я не жадный! Просто я ответственный и домовитый. И не понимаю подобных огромных трат на всякую ерунду. Никогда не понимал людей, тратящих огромные бабки ради престижа и пантов.
   Про свою сексуальную жизнь с молодой женой вам подробно рассказывать не буду. Просто скажу, что секс нам обоим с Софи нравится. Ну, а что здесь такого? Мы с ней оба не уроды. Молодые и здоровые. И как все нормальные молодые люди мы любим секс. Поэтому в этом плане у меня с молодой женой все сложилось очень даже замечательно. Обоим понравилось и никакого отторжения между нами не произошло. Что? А вы что думали, что я тут подробно вам весь процесс дефлорации описывать стану со сладострастными вздохами и влажными подробностями? Ага, щас-с-с! Слюни подотрите. Это вам не ко мне. Это вам мангу и прочую эротическую литературку для девочек-подростков надо читать. В общем, завидуйте молча.
   Но как бы мне не хотелось забросить все дела и отдаться бурной страсти со своей очаровательной супругой. Однако, реальность была неумолима. И после короткого медового месяца, продлившегося всего неделю. Я вынужден был покинуть Софи и отправиться карать мерзких гадов, вторгшихся на территорию графства Фужер. Теперь уже на земли моего графства. Ведь после свадьбы я стал виконтом де Фужер и официальным наследником графа Бернара де Фужера. Поэтому мне пришлось возглавить армию для отпора агрессорам. Каким агрессорам? Так Поль де Комбур, ставший графом после смерти своего брата Леона де Комбура, вторгся на земли нашего графства и начал там беспредельничать.
   Хорошо, что хоть армию нам долго собирать не пришлось. Если честно, то братишка покойного Леона де Комбура сам напросился на серьезную трепку. Ведь по нашим сведениям у него сейчас осталось довольно мало войск. Многие вассалы и дружинники графа де Комбура погибли в ходе битвы при Фужере. Там же полегли и его наемники из безземельных странствующих рыцарей и латников. Наши пушки, аркебузы и стрелы тогда много врагов скосили. Да, и вражескому ополчению из горожан и крестьян графства Комбур тогда тоже неплохо так поприлетало. И они больше воевать не хотели, а просто тупо разбежались по домам. Поэтому с армией у графа Поля де Комбура дела были плохи. Из-за чего никто из нас не ожидал, что граф Поль будет нас атаковать. Нет, на Фужер то он не рискнул пойти. Это было для него форменным самоубийством. И он это прекрасно понимал. Поэтому и решил пощипать земли вассалов графа де Фужер.
   Впрочем, там он только крестьян грабил сейчас. На захват какого-нибудь замка у него просто сил и времени не было. Вот никогда я не пойму такую крысиную логику. Ну, что можно взять с тех крестьян? Они же бедны как церковные мыши. И каких-то больших богатств у них нет. Только еда имеется. И то не очень много. Большинство средневековых крестьян ведь отчаянно балансирует на грани голодной смерти. А вы что думаете, они тут прямо жируют? Ага, как бы ни так! Отсюда и растут ноги у всех этих многочисленных крестьянских восстаний, которые периодически вспыхивают то тут, то там. Люди просто от голода доходят до ручки и начинают резать всех подряд. В общем, с крестьян ты особых богатств не награбишь.
   А вот с горожан да. В средневековых городах сейчас как раз таки и проживают все богатые простолюдины. Есть еще и замки, где обитают феодалы, у которых тоже гораздо больше богатств чем у крестьян, которые им платят дань. Города, кстати, также в большинстве своем сейчас платят налог своим феодалам. Нет, есть в средневековой Европе уже и вольные города. Но на севере Франции их довольно мало. Это во Фландрии или Италии города смогли как-то завоевать себе независимость от феодалов. Впрочем, я не об этом хотел сказать. Не вдаваясь в дебри экономических отношений средневековой Европы, можно сделать вывод о том, что грабить то выгоднее замки и города. Где имеются довольно солидные богатства. А вот крестьян лучше не трогать. А то получается только бессмысленная жестокость и очень малая прибыль от такого грабежа.
   Вот мы с Гризли по этой логике и живем. Лучше ограбить какого-нибудь феодала в его замке, чем тратить силы на крестьян. Да, и хоть мы с ним когда-то были наемниками. Но свой кодекс чести у нас тоже имелся. Например, в ходе боевых действий мы старались не трогать мирных жителей. Не по понятиям это было. Мы хоть и убийцы, но не отморозки без совести и принципов. Поэтому мне очень не нравятся уроды, которые убивают, насилуют и пытают гражданских. Впрочем, для тех же купцов и ростовщиков я готов сделать исключение. Эти барыги мне никогда не нравились. Поэтому их например грабить можно. И даже нужно. И если подвернется такая возможность потрясти средневековых толстосумов, то рука у меня не дрогнет. Ну, да! Вот такие двойные стандарты. А вы чего хотели от бывшего наемника? Я вам не рыцарь в сияющей броне из дурацких романов. Хотя для многих местных благородных рыцарей такое поведение здесь считается нормой жизни. Как-то маловато я здесь пока встречал дворян, которые не любят насилие, грабежи и резню беззащитных крестьян. Но несмотря на это, я все же стараюсь не терять человеческий облик. Поэтому сейчас мы будем показательно карать мародеров графа Поля де Комбура со всей пролетарской сознательностью и яростью. Эти твари осмелились залезть на мою территорию и режут моих крестьян, которые мне налоги платят, между прочим. В общем, зря это они затеяли.
   Так вот! Армию мы собрали очень быстро. Так как мои воины и так были со мной возле Фужера. А большинство вассалов графа Бернара де Фужера еще не успели разъехаться по домам после моей свадьбы с виконтессой Софи. Поэтому реакция на вторжение налетчиков графа де Комбура последовала молниеносная. Кстати, многие наши гости после свадьбы тоже решили принять участие в этой эпичной драке против людей графа Поля де Комбура. Все эти дворяне на это смотрели как на развлечение. Впрочем, их тоже можно понять. Здесь же в средневековой действительности на самом деле довольно скучно. У тех же феодалов из развлечений только охота, турниры и война. Вот и на нашу свадьбу они тоже приехали немного развеяться и повеселиться. Заодно и турнир посетили. А тут еще и маленькая войнушка наметилась. Да, это же просто праздник какой-то! Поэтому неудивительно, что многие благородные гости с нашей свадьбы возжелали поучаствовать в избиении моих врагов, которые так неосмотрительно на нас решили напасть. Я подозреваю, что потом эту свадьбу местные аристократы еще долго вспоминать будут именно из-за того, что после нее случилась заварушка против графа де Комбура.
   Кстати, так как Поль де Комбур так же как и граф де Фужер был вольным феодалом. То есть реального сюзерена он не имел. А значит, и заступиться за него было некому. То и повоевать против него было много охотников. Вот она обратная сторона медали средневекового вассалитета. Если ты не являешься ничьим вассалом. То и защищать твои интересы никто не станет. Значит, вольным феодалом может быть только сильный. Так как всегда могут найтись желающие отобрать у тебя земли и титул. А вот я неплохо так устроился. Да, как виконт де Фужер я являюсь вольным аристократом. Но вот как уже барон де Витре я еще и являюсь вассалом графа Ги де Лаваля. И он по-любому впишется за меня. Если на меня вдруг начнет наезжать какой-нибудь непуганный аристократ. Соответственно я тоже поддержу своего сюзерена, если ему понадобится моя военная помощь. Кстати, сейчас молодой граф также решил мне помочь в этом конфликте против Де Комбура как мой сюзерен и союзник. Он с большим энтузиазмом выступил в этом поход вместе со своей свитой, с которой прибыл на мою свадьбу. А свита у него была не маленькой. Два десятка рыцарей и полсотни конных латников. Солидный такой получился довесок к нашей объединенной армии. Другие наши аристократические гости тоже участвовали в деле со своими слугами и оруженосцами. Итого - мы получили прибавку еще около сотни тяжелой кавалерии.
   Ах, да! Совсем забыл про жителей славного города Фужер. Городской магистрат также отреагировал довольно оперативно и выставил к нам на помощь две сотни пеших воинов в приличной броне и с хорошим оружием. Не знаю, как там было насчет выучки, но вот экипировка и вооружение тех городских ополченцев меня приятно удивили. Это вам не крестьяне с дрянным оружием и без брони, которых так любят насильно призывать на войну местные феодалы. Ох, не зря же потом именно средневековые города с их ополчением (которое тут называется милиция) станут опорой королевской власти. Это когда короли по всей Европе начнут укреплять свою власть и бороться с феодальной вольницей аристократов. Но пока до этих процессов становления абсолютной монархии еще далеко. Однако, городское ополчение уже сейчас выглядит довольно солидно. Посмотрим, как они себя проявят в бою.
  
  Глава 27.
  Поход на Комбур.
  
   Когда наша объединенная армия выступила в поход. То я ждал, что наш противник будет этому препятствовать. Навяжет нам сражение или засады будет устраивать. Но вместо этого войска графа Поля де Комбура поспешно отступали, бросая награбленное имущество. Правда, нам все же удалось настигнуть пару небольших отрядов вражеских рейдеров, перегруженных награбленным добром. И при этом пленных мы не брали. Даже захваченных в плен дворян мои люди убивали без колебаний и возражений. Это я отдал такой приказ. На этот раз я просто решил показать, что будет с теми, кто осмелится напасть на мои владения. Нет, поначалу то наши аристократические союзники все же пытались ворчать по этому поводу. Тут же пленных убивать было не принято. За них здесь обычно выкуп брали, а потом отпускали. Эдакий нормальный средневековый бизнес, построенный на войне. Но я же у наших союзников тех пленных врагов не просто так отбирал, а выкупал за неплохие деньги. Ну, а что там я дальше с пленниками делал - это уже лично мое дело. А я их просто казнил. А что тут такого? Кстати, местных дворян такой мой поступок как-то особо и не шокировал. Выкуп то они за тех пленных получали. От меня. Но это уже несущественные детали.
   Но это еще не все. Всем убитым и казненным налетчикам графа де Комбура я приказал еще и бошки отрубать. А потом эти головы были насажены на колья, размещенные вдоль дорог, ведущих с территории графства Фужер на земли графства Комбур. Вот такая наглядная агитация получилась. Это чтобы даже дураку было понятно, что врагов на наших землях ничего хорошего не ждет. Кстати, церковники такого моего кровавого перфоманса поначалу не поняли. Например, епископ Фужера отец Бонифаций сначала начал довольно резко критиковать мой приказ по размещению вражеских голов вдоль пограничного тракта. Даже варварством этот поступок обозвал. Но потом я приказал свозить святого отца в одну из наших деревень из тех, что были ограблены и разорены налетчиками графа де Комбура. Они ведь там не только грабили, а жгли, насиловали, пытали и убивали с особой выдумкой. После этой экскурсии епископ Фужера стал смотреть на мою вынужденную жестокость уже совсем другими глазами, вспоминая старый библейский принцип "око за око". И как-то сразу выразил горячую поддержку моим действиям против графа де Фужера.
   Правда, сознаюсь честно, что не только та экскурсия в разоренную деревню так сильно подействовала на святого отца. Конечно, я его и деньгами подогрел. Уж что-что, а деньги здешние церковники очень любят. Католическая церковь в пятнадцатом веке уже обросла жирком, погрязла в стяжательстве и совершенно забыла заповеди первых христиан. Священники здесь уже успели превратиться в самых натуральных жрецов. То есть тех кто жрет за счет своих прихожан. Нет, тут среди монахов еще хватает фанатиков, проповедующих отказ от богатства и умеренность в жизни. Но таких дурачков в средневековой Европе обычно до высоких церковных должностей стараются не допускать. Ведь церковь давно уже превратилась в эдаких духовных феодалов. Ей принадлежат огромные земельные владения, на которых работают многочисленные крестьяне, платящие дань церковникам. А монастыри стали эдакими аналогами замков светских феодалов. Зримым символом могущества церкви. Поэтому епископ Бонифаций мои щедрые пожертвования принял и начал рьяно гнобить моих врагов в своих проповедях. Типа, так им и надо. А что головы потеряли? Так не фиг было лезть к нам!
   Затем моя армия вошла на территорию графства Фужер. И я отпустил своих союзников для грабежа вражеских земель. Ну да, да! Вы меня поймали на слове. Не люблю я грабить крестьян. Но моим аристократическим союзникам это было трудно объяснить. Они же тут постоянно вот так воюют. Все эти благородные рыцари привыкли чуть что в первую очередь грабить чужих крестьян. Национальный вид спорта у европейских дворян такой имеется. "Ограбь крестьян своего соседа". Вот и мои союзники тоже рвались пограбить беззащитные деревни, принадлежавшие графу Полю де Комбуру и его вассалам. В общем, я устал с ними спорить и разрешил грабить. Вот же уроды! Но уж таковы реальные средневековые аристократы с их гнилым и кровожадным нутром. Это вам не мифические рыцари из рыцарских романов в сияющей броне, которые только и делают, что защищают всех слабых и убогих. В реальном мире рыцари, к сожалению, совсем другие. В общем, не можешь сопротивляться - возглавь. Я ведь при этом преследовал вполне конкретную цель. Хотел спровоцировать врага на атаку. А то при нашем вторжении в графство Комбур армия графа Поля трусливо удрала и спряталась в графском замке. Вот и кто он после этого? Зачем он вообще на нас полез то с такой хилой армией?
   Какое-то время я все же надеялся, что граф де Комбур хоть как-то но отреагирует на ограбление его деревень. Но он героически сидел в своем замке и не высовывался. Ладно! Своих крестьян ему видимо не жалко. Придется пощипать его благородных вассалов. После этого решения я двинул свою армию к ближайшему замку одного из еще живых вассалов графа де Комбура. Кстати, тех вассалов к этому моменту не так уж и много осталось. Большая их часть полегла в битве при Фужере вместе с Леоном де Комбуром. Потом мы еще нескольких прибили, поймав тех налетчиков на нашу землю. Замки мои люди уже научились брать. Поэтому этот старенький и не очень большой замок с немногочисленным гарнизоном был нами взят практически с ходу. При наличии артиллерии у атакующих подобный замок превращается в смертельную ловушку для его защитников. В чистом поле вы от вражеских пушек хотя бы убежать можете. А вот сидя в замке вы превращаетесь в неподвижную мишень. Которую методично перемалывают в кровавый фарш артиллерия противника. В общем, против наших пушек обветшавшие стены старого замка, построенного еще в двенадцатом веке, долго не выстояли. И вскоре этот укрепленный дом мелкого феодала пал.
   Потом был вдумчивый и обстоятельный процесс мародерки. Захваченный нами оплот местного феодала был ограблен, а потом и сожжен. Все его защитники были убиты. Опять же по моему приказу. А что же граф Поль де Комбур? А ничего! Как сидел в своем замке Комбур, так и сидит до сих пор. Чмошник!!! Хреновый какой-то сюзерен из него вышел. Не повезло жителям графства Комбур. Не забывайте, что сюзерен - это не только господин для своих вассалов и подданных, которому все платят дань. Это еще и их самый главный защитник. Который обязан реагировать - если его вассалов и подданных обижают. На этом ведь и строится вся феодальная система. Чем-то она напоминает современный рэкет только в средневековом антураже. Там ведь тоже простые люди платят вооруженным бандитам "за защиту".
   В общем, хорошо отлаженный механизм начал скрипеть и разваливаться. Вассалы графа Поля де Комбура, видя его бездействие, начали роптать. А потом когда мы взяли еще один их замок. То ко мне явилась делегация от имени этих самых вассалов. И они начали слезно умолять меня не губить их семьи, обвиняя графа Поля и его брата во всех бедах. Мол - это они гады все затеяли. Это Де Комбуры виноваты в развязывании этой войны против графа де Фужера. А вот вассалы графа де Комбура были с самого начала против этой авантюры. И теперь они просто хотят закончить дело миром. Тем более, что их господин оказался жалким трусом и бросил своих вассалов на растерзание. А благородные люди так не должны поступать. В общем, они решили сдаться на мою милость. Немного подумав, я сделал вид, что им поверил и согласился их помиловать. Конечно, не за бесплатно, а за довольно солидный выкуп. Да, вот такой я миролюбивый парень. В итоге, вассалы графа де Комбура немного поныли, но выкуп собрали. После чего объявили себя нейтральными в этом конфликте.
   Ну, а моя армия двинулась в сторону замка Комбур. Пора было заканчивать эту надоевшую войну. А то меня дома молодая супруга уже заждалась наверное. Замок Комбур меня разочаровал. Откровенно говоря, я думал, что увижу тут какой-нибудь огромный замок типа Фужера или Нанта. Но Комбур оказался довольно маленьким. По площади он больше напоминал мой Витре. В общем, от этой графской резиденции я ждал большего масштаба. Из-за чего мнение о роде графов де Комбур у меня сложилось не самое комплиментарное. Нищеброды какие-то, а не графы. У них и земель, и вассалов меньше чем у того же графа Бернара де Фужера будет. И графский замок какой-то убогий. Слишком мелкий. Такой вполне бы какому-нибудь барону подошел, но никак не графу. Впрочем графы здесь все же разные бывают. Я ведь об этом уже говорил ранее.
   Подступив к замку Комбур, мы взяли его в осаду. Сам замок уже традиционно стоял на высоком холме, поросшем лесом. У подножия которого текла река, на берегу которой ютился небольшой городок. Мда! После Ле-Мана, Фужера или Нанта этот средневековый городишко, вмещавший около двух тысяч жителей, меня совсем не впечатлил. Кстати, хоть он и был окружен невысокой каменной стеной. Но о сопротивлении горожане даже и не помышляли. Увидев мою армию, которая для здешних мест считалась очень большой, они прислали ко мне парламентеров. Которые стали меня умолять не трогать их городок. Это каким же надо быть хреновым правителем, чтобы тебя сначала твои вассалы, а потом и горожане кинули? Вот я еще раз убедился, что не повезло жителям этого графства с правителем! Тут я тоже долго не думал и потребовал с горожан выкуп за сохранение их города от разграбления. А что? Мне такая вот война нравится. Пришел. Показал всем свою армию. Немного попугал. И тебе заплатили. И никого при этом убивать даже не пришлось. Красота! Вот так и надо воевать. А то местные рыцари больше любят, чтобы кровища летела с кишками во все стороны. И куча жертв с обеих сторон. И военных подвигов со славой чтобы обязательно было в достатке. Но я вот не такой. Если люди ко мне сами приходят и предлагают деньги за то, чтобы я их не трогал. То кто я такой, чтобы им отказывать. Я то не рыцарь. Кстати, мы еще с горожанами договорились, что они нам будут продукты для армии продавать. Пока мы тут с графским замком разбираемся.
   После чего началась уже осада непосредственно замка Комбур. Которая продлилась не очень долго. Ведь мы решили в этот раз еще и новое оружие применить. Ракеты!!! Его, кстати, Гризли предложил замутить. Нет-нет, никаких баллистических или крылатых ракет с самонаводящейся головкой мы конечно же сделать не могли. Это вам не фэнтези для подростков, где обычный школьник может легко и быстро хоть атомную бомбу на коленке смастерить в средневековой кузнице. При здешнем уровне средневековых технологий мы смогли лишь соорудить примитивные, неуправляемые пороховые ракеты. Что-то вроде китайских фейерверков. Там ведь тоже нанотехнологий никаких не применяют. И все подобные боеприпасы делают вручную. Вот и мы тоже сделали. Наши ракеты на черном порохе могли летать примерно метров на пятьсот-шестьсот. И точность у них была отвратительная. Использовать такое оружие против людей в полевом сражении глупо. Слишком уж оно неэффективным получилось. В человека хрен попадешь. Да, даже мимо строя пехотинцев легко промахнуться можно подобной ракетой. Рассеивание там слишком большое выходит. Но вот против такой огромной цели как целый замок промазать даже такими отстойными ракетами было довольно сложно. Там ведь главное, чтобы долетела и взорвалась, разбросав вокруг кучу осколков.
   В итоге - из залпа шестнадцати ракет, вылетевших с примитивных направляющих, по замку прилетело только одиннадцать. Которые там устроили очень неплохой переполох и грандиозный пожар. Ну, и убили более десятка человек. Среди которых по странному стечению обстоятельств оказались сам граф Поль де Комбур, его жена и малолетний сын. Из-за чего в замке просто не осталось никаких представителей рода графов де Комбур. А гарнизон замка сразу же после этого предпочел тихо сдаться. Воевать то им уже стало не за кого. Ведь эти вояки давали клятву служить графу де Комбуру и его наследникам. В принципе, логично. Средневековый менталитет, однако. В общем, даже никакого эпичного штурма не случилось. Чем были очень недовольны наши аристократические союзники. Они же здесь все помешанные на сражениях и подвигах. А мы их коварно лишили такого эпичного махача. Стрельнули один раз какой-то жуткой громыхающей штукой по замку. И все враги тут же сдались. Ну, неинтересно же!
  
  Эпилог.
  
   И вот после взятия замка Комбур прошел уже год. А в нашем графстве Фужер и вокруг него столько всего интересного произошло. С чего бы начать? Точно! У меня же сын родился. Это мы с Софи расстарались. К счастью, роды прошли довольно легко. Хотя я очень сильно переживал за свою молодую жену, боясь ее потерять. А то ведь уровень здешней медицины просто жуткий. И поэтому даже среди аристократов женщины при родах умирают очень часто. Но в этот раз пронесло. И моя супруга без всяких осложнений произвела на свет очаровательного и крепкого малыша, которого мы назвали Арманом в честь деда моей жены. В общем, я теперь счастливый отец. У меня есть наследник. А уж как был рад граф Бернар де Фужер. Он в своем внуке души не чает. Кстати, этот бравый старикан как-то передумал умирать. А раны графа хоть и благополучно зажили. И теперь его здоровью уже ничего не угрожало. Но вот только из-за повреждения позвоночника граф Бернар больше не может ходить и теперь передвигается только на инвалидной коляске, которую возит специальный слуга.
   Кстати, насчет коляски - это была моя придумка. Здесь же пока до такого полезного девайса для транспортировки безногих инвалидов почему-то еще никто не додумался. Поэтому когда я увидел, как моего покалеченного тестя таскают слуги на каком-то подобии паланкина (эдакие носилки с креслом). То вспомнил про инвалидные коляски, которые я когда-то наблюдал в будущем. И по-быстрому такую же коляску изобрел для моего увечного родственника. Получилось вроде бы нормально. Эдакое деревянное кресло с мягкой сидушкой и спинкой. Только колеса были не резиновые, а деревянные и оббитые толстой кожей. Графу понравилось. Всяко лучше его паланкина вышло.
   Еще мы тут с графом новый бизнес замутили по производству стекла. Я же вспомнил, чем прославился этот самый город Фужер. Стеклом. Ведь не зря же потом стеклянные бокалы начали фужерами называть. А все из-за того, что их здесь производили. Тьфу ты! Совсем запутался! Я хотел сказать что в той истории, которую я вспомнил, стекло в городе Фужере начнут производить примерно в шестнадцатом веке. Если я чего-то не перепутал. Но я решил так долго не ждать и замутить стекольную мануфактуру уже сейчас и здесь. Тем более, что рядом с графским замком уже существовал вполне приличный город под названием Фужер. Нет, конечно, все и сразу в этом деле не получилось. Сколько мы с Мишкой не морщили лбы, но так и не смогли вспомнить все ингредиенты рецепта стекла. Только и знали, что стекло варят из песка в специальных печах. Вот чего-чего, а белого кварцевого песка тут в нашем графстве хватает. Но вот с остальными ингредиентами вышел у нас затык. Ну, а что вы от нас ждали? Мы ведь с Гризли не какие-то там менеджеры или недоучившиеся студенты, которые все знают и, попав куда-нибудь, могут тебе все что угодно придумать и сотворить на коленке. Мы с ним были наемниками, а не химиками. И полную технологию изготовления стекла просто не знали. Поэтому пришлось к этому процессу подключать нашего штатного алхимика Ришара Фломбера и его учеников. Они же нам очень хорошо помогли когда-то развить в Витре производство бумаги и мыла. Вот и теперь я припряг их для решения проблемы со стекловарением. Методом проб и ошибок эти энтузиасты алхимической науки смогли выяснить, что наиболее чистое и пластичное стекло получается если смешивать расплавленный песок с содой и известью. Кстати, соду прямо здесь и добывали, пережигая папоротники которых в этих местах было навалом. А известь получали из известняка, которого также было довольно много на севере графства Фужер. И это был настоящий научный прорыв в отдельно взятом графстве. Технологию варки стекла мы отработали, а потом в Фужере заработала первая в Бретани стекольная мануфактура. И на ней изготовляли различные стеклянные сосуды, бутылки, фужеры и чаши. Про стеклянные украшения в виде ожерелий из бус тоже не забыли. А пару месяцев назад наконец-то освоили еще и изготовление листового стекла для окон. После этого купцы со всей Франции к нам повалили огромными толпами. Ведь в пятнадцатом веке здесь пока еще стекло является очень редким и дорогим товаром. Я впрочем вам уже об этом говорил. Его тут с юга привозят. Из Италии. И цены за итальянское стекло очень сильно кусаются. Ну, а мы в свою очередь так цены не ломили. И продавали свою продукцию не так чтобы дешево, но подешевле чем итальянцы. Нужно ли говорить, что сейчас графство Фужер и баронство Витре стали самыми богатыми промышленными центрами Бретани и Франции.
   И еще на поприще новинок производства совершенно неожиданно отличился Гризли. Он же у нас сейчас является сеньором де Шатобуром. И на своих землях наладил производство виски и коньяка. Хотя нет! Нет здесь пока такого напитка как коньяк. Ведь он должен появиться лет через сто примерно во французской провинции Коньяк. Вот потом в ее честь французы и назовут свой крепкий напиток типа бренди, дистиллируемый из белого вина. Но сейчас то в пятнадцатом веке конька еще не изобрели. Хотя опять я не прав. В той же Фландрии например уже бренди гонят потихоньку. Но до Франции или Бретани оно еще не добралось пока. Здесь народ пил пока вино и пиво. Вот Гризли в один прекрасный момент и решил приобщить местных аборигенов к более крепким спиртным напиткам. И в этом начинании ему с энтузиазмом помогли наши шотландцы. Их за этот год на наши земли довольно много переселилось. Не зря выходит наши эмиссары в Шотландию мотались и агитировали тамошних горцев на переселение к нам.
   Вот шотландцы Мишке и помогли наладить сначала перегонку виски, а потом и бренди. С технологией то они были хорошо знакомы. В Шотландии виски не гнал только ленивый. Любят горцы этот крепкий напиток. У них же там климат суровый. Слишком уж холодно. Там вином и пивом хрен ты согреешься. Вот и гонят эти брутальные потомки кельтов свое виски. Национальная традиция, понимаешь. В итоге, Мишка со своими шотландскими самогонщиками тоже начал получать солидную прибыль от продажи своей продукции. Прямо превратился в настоящего феодала. Вот такой у нас сеньор де Шатобур получился. Алкогольный барон, блин!
   Кстати, его виски и бренди у местных аборигенов пользуется спросом. Эти крепкие напитки пришлись по душе как простолюдинам, так и аристократам. Все их начали употреблять с большим удовольствием. И даже священники нет-нет, а хлопнут под шумок рюмочку другую. Между прочим, самые элитные напитки мы начали даже продавать сейчас в стеклянных закрытых бутылках. А вот более бюджетные продаются в бочонках и запечатанных глиняных кувшинах. Это я Мишке такой маркетинговый ход подсказал.
   Но большие деньги - приносят и большие проблемы. Завистников у нас с графом при этом появилось очень много. А значит, все наши богатства надо было хорошо охранять. Поэтому мне пришлось заняться нашей армией. Нет, моя то старая армия уже была довольно боеспособной. Но я посчитал, что если на нас вдруг захочет наехать какой-нибудь крупный феодал типа герцога или короля, то мои бойцы могут и не справиться. Слишком уж их мало для этого. Их просто телами завалят. Поэтому мы и начали расширять нашу армию. Теперь в ней было: тысяча лучников, три сотни всадников и восемь пушек.
   Кстати, за счет приехавших к нам шотландцев я как-раз свою армию и расширял. Они у меня в кавалерии служат сейчас в моей черной гвардии. Да, и среди наших лучников шотландцев тоже хватает. Нет, в лучники я еще и всех желающих из местных тоже набирал. Кстати, сейчас большинство наших вассалов в графстве Фужер, баронстве Витре и сеньории Шатобур являются лицами шотландского происхождения. Да-да! Я так решил. Эти горцы уже не раз доказали мне свою преданность. Их хоть здесь во Франции и считают дикими варварами. Но у них тоже имеются свои понятия о чести и верности своему слову. И в отличие от бретонских и французских дворян шотландцы своим клятвам верности останутся верны до самого конца. И вероятность предательства с их стороны минимальна.
   Чего нельзя сказать про всех этих напыщенных местных дворян. Я тут уже успел насмотреться, как они наперегонки предают и поднимают мятежи против своих сюзеренов. Нет у меня веры к бретонским и французским аристократам. Хреновые из них вассалы получаются. Слишком уж ненадежные и своевольные. Мои шотландцы более верными и послушными будут. Пока у меня к ним нареканий не имеется. Эти точно меня не предадут, в спину не ударят и без колебаний убьют любого, на кого я укажу. И еще они же здесь являются чужаками. Поэтому с местными феодалами сговориться не смогут. Те их просто не примут в свой аристократический круг. А значит, шотландцы вынуждены будут держаться за меня и поддерживать во всем. Ведь только от меня здесь в Бретани зависит их будущее. И горцы это прекрасно понимают.
   Так, что еще? Ах, да! Совсем забыл рассказать о том, что в этот год творилось за границами наших земель. Сначала о наших врагах. Род графов де Комбур благополучно пресекся не без нашей помощи. У покойного графа Поля де Комбура просто не осталось прямых живых наследников его рода. Поэтому его титул и земли после недолгой борьбы смог унаследовать его дальний родственник Гастон д'Маршель, который и стал следующим графом де Комбур. И практически сразу же после этого он приехал в Фужер мириться с графом Бернаром. Чтобы значит заключить мир между нашими родами и закончить эту глупую вражду, которую начал еще покойный Леон де Комбур. Кстати, открою вам маленький такой секрет. Мы тут немного помогли этому самому господину Гастону д'Маршелю победить в борьбе за графскую корону. Просто дали ему денег в долг. Которых ему хватило, чтобы нанять наемников и перебить своих конкурентов на пути к титулу графа де Комбура. Поэтому граф Гастон был нам очень сильно благодарен. Ведь без наших денег ему в этой борьбе мало что светило. Вот таким образом мы и получили довольно лояльного к нам соседа, который нам еще и денег должен. Но расслабляться все равно нельзя.
   А еще недавно закончилась та самая гражданская война, что уже больше года полыхала в герцогстве Бретань. И в ней наконец-то верх одержал герцог Жан Шестой. Он все же смог окончательно разбить армию графа Оливье де Пентьевра и захватить все замки мятежников. В результате чего граф Пентьевр, возглавлявший мятежников, вынужден был бежать из Бретани на юг Франции. Где потом и жил как изгнанник. Кстати, герцог Бретонский после этого казнил большую часть мятежников, попавших к нему в плен. Даже мать графа Оливье де Пентьевра Маргариту де Клиссон и его брата Жана де Пентьевра не пожалел. Впрочем, по слухам именно графиня Маргарита была главной вдохновительницей этого мятежа. И это она и подговорила своего сына Оливье де Пентьевра восстать против своего сюзерена герцога Жана Шестого. Поэтому свою смерть она заслужила, утащив с собой в могилу еще и кучу других людей. Вот так из-за глупых амбиций одной склочной и завистливой бабы погибло так много народу. Все зло от женщин!
   Подведя этот итог, я со звоном чокнулся с Мишкой и отхлебнул из стеклянного стакана самый дорогой виски со льдом из коллекции сеньора де Шатобура. Эх, хорошо пошла! Пока мне моя новая жизнь нравится. Быть феодалом круто и безбашенно. А по другому я и не хочу. Мне по душе жить вот так в своем замке в окружении верных соратников. И за все это я заплатил настоящую железную цену!
  
  10.2025 г.
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"