Комаркевич Марина Александровна: другие произведения.

Кандалакша

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
Уровень Шума. Интервью
Peклaмa
 Ваша оценка:

  Кандалакша
  Джекин день рождения, проведенный в Заходском, вызвал почти смертную тоску по северу, по Кандалакше.
  Сопки синие, когда едешь на поезде, они величественно проплывают по сторонам - как если бы плыть в лодке посреди стаи доисторических гигантских китов. Воздух, выходишь на вокзале в шесть утра, август, ночи еще белые, конечно, и захлебываешься чистейшим ледяным воздухом. И лето вокруг, и зелено, и будет жарко чуть позже, но воздух - всегда осенний, всегда пронзительный и свежий. Речка Нива - мелкая и бешеная в верхнем течении и разливающаяся в устье, где ее захлестывают волны приливов и отливов. Кандалакшский залив - тысячи островов и островков, золотые, серебряные и алые дорожки на воде - смотря по тому, какое светило садится или восходит, заросли фукуса, колышущиеся в темной воде за полосой камней.
  На вершине Железной земля лежит - как лоскутное одеяло - зеленая, синяя и серебряная. Там грибы растут выше деревьев, приходят облака и струятся вокруг клочьями пепельной влаги. И если облако несет дождь - стоишь на вершине и видишь, как дождь идет к тебе - от него уже никуда не уйти. В облачном ватном мороке мы прятались от дождя под огромным валуном и с нами прятались обезумевшие в тумане и грохоте ливня пичуги. На вершине Волосяной сотни крохотных озер меж камней, и с нее бегут бесконечные ручьи в залив. В этих озерах нельзя купаться - невозможно, так холодна в них вода. На Волосяную ведет тропа, которая то тонет в вереске и голубике, то исчезает на длинных спинах камней, а потом сворачивает в гномью страну - страну, где бегут ручейки шириной в ступню, лежат валуны по колено и растут шарообразные ивовые кусты по пояс человеку. Вот только голубика - она там, как виноград. А хочешь найти сладкую - пробегись по голубичникам и вспугни куропаток - они кормятся на самой-самой. Зайцев пугать бесполезно, зайцы ничего не бояться - не прячутся в вереске, не удирают со всей дури, ходят не спеша, надкусывают красные грибы - те, что над деревьями, те, что на вершинах сопок под солнцем и на ветру уже почти сушеные и растут густо, словно навалены тут и там кучки камней. Еще на вершине Сенной Куртяжной, там случилось с нами странное - и мы бежали с сопки, как ополоумевшие (ополоумевшие и были), потому что не надо людям бродить по сопкам в канун ночи первого августовского полнолуния. Впрочем, странное случалось и не только там - и заводили тропы по пути на Куртяжную, и веселые духи напоминали нам о времени, а собака их обращалась в птицу, и пас янтарно-рыжих коз все у той-же Куртяжной старичок-с-ноготок, пас рядом, за ивовыми кустами, козы его вальяжно плелись по полянке, вон как отлично видны - а мне на полянку выйти так и не удалось, и еще шел за нами кто-то темный от самого моста через Ниву и почти до домов, шел, плыл, вернее, и исчез вдруг оставив холод на сердце и дрожь в руках.
  Местный баюн Татьяничев рассказывал сказки - про девочку, что является на вершине Железной и просит достать ей оброненное в распадок ведерко с черникой, про рыбу, которая спасаясь от креветок сама запрыгивает в лодки. Правда, с рыбаком говорили только однажды - перевез нас через Ниву почти в самом устье - не было сил идти на автобус, тоже рассказывал про девушку, которая утопила туфли, пока плыла в его лодке, и пошла домой босая. Узнал, что питерские (блокадные!), плескал руками, поволок в свою рыбацкую хибарку, затеял варить уху (кормить! кормить!), утопил начищенную картошку в речке Ниве, и мы (блокадные, а как же!) вылавливали ее из воды. В этой Ниве мы вообще топили многое - флягу Шельенского дяди, сапоги, крестницу Аську, меня.
  В палатке, на самом берегу моря. Под самыми синими соснами. У самого белого песка. Полощась в самых чистых ручьях. Засыпали под плеск волн, просыпались от холода. На завтрак - котелок черники, на ужин - грибы с мидиями, обедать некогда, и потом - ягоды везде растут. К концу так и не поняли - зачем мы приволокли туда все эти макароны с кашей. Вот топора не взяли, поэтому собирали хворост. Ночами Джека убегала на плес - повыть, поноситься под луной. Однажды сидели над морем, на обрыве, смотрели, как проплывала внизу лодка с двумя дородными бабами на веслах и белыми штанами заместо паруса - смеялись, они без паруса, мы без топора - бабы нигде не пропадут. Обрывы над морем - самый край пенится вереском, толокнянка скользкая и от неверного шага можно загреметь вниз. Туда, где уже никакой травы, только скалы, что от воды и солнца слоятся на тонкие многоярусные плиты. В прилив их закрывает вода, потом уходит - а между камнями остаются лужи со всякой живностью: медузами, уточками, кольчецами, креветками. Охапки фукуса - запахом йода все пропитывается, и перестаешь его замечать. Когда камни расслаиваются совсем тонко - можно отломать себе каменную плиточку, такую, в форме почти правильного ромба - хочешь, на пресс-папье, хочешь - на память. А мидий собирали под камнями за полосой отлива. Татьяничев и научил их варить прямо в морской воде.
  Вот за хлебом ходили в город. И еще за книгами. Какие там были книги - в восмидесятые-то совкового книжного голодания. Пастернак, Ахматова, Цветаева, Бабель, Гоголь, Иртенев.... серебряный век, русская классика, бржуйская классика, Воннегут, Селинджер, Джойс... средневековье.. дедушка Эразм... Повести временных лет... Голубиная книга... и сейчас-то звучит, как музыка - а тогда... Туда - с рюкзаками тушенки, обратно - с рюкзаками книг. В поезде на обратном пути постоянно роняли с верхней боковой полки на нижнюю то Сологуба "Тяжелые сны", то кусок бокситной руды, то несвежие носки. Многотерпеливая девушка-эстонка, мимо которой все это пролетало, улыбалась и говорила : "нитчего, нитчего..." По ночам чистили грибы на маленькой кухне (два семилитровых ведра маслят - застрелиться), а Аська читала нам вслух повести о воеводе Дракуле. Еще, кроме книг, были там ромовые бабы - одна, как шесть наших, и автобусы с надписями "Пассажир, будь готов к внезапному торможению".
  По возвращении в лес - традиция что ли? - непременно встречался ветхий дедок (может даже один и тот же?) и говорил : "Девочки, вы куда идете? Вам не туда, город в другой стороне, а вы в лес идете. Поворачивайте." Ну, понятно, никогда не поворачивали. Однажды на лесной дороге встретила ветхозаветную старушку - старушка читала настоящее и прозревала будущее, ходила по родникам, пела над ними молитвы, упросила меня показывать местные родники и по дороге тихим языком угадала мое имя и пролепетала мою жизнь, прошлую - а будущую так, неважными фрагментами.
  Еще, там, где стояла наша палатка, за плесом, когда по отмелям, а в отлив и посуху, можно было пройти на полуостров, на котором камнями выложен был лабиринт. На этом полуострове мы собирали бруснику и забыли о приливе, а когда спохватились, на берег было уже не вернуться. Так и просидели там весь день. Тогда я начала поэму про Кандалакшу. И еще. Когда прилив затапливал дорогу к полуострову, под воду уходили гряды песка с растущим на них диким ячменем, то ли пшеницей. И над водой колыхались только колосья. Как в "Воронах Ут-Реса". И на каждой сопке жило по паре воронов. А это далеко не все.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) Н.Пятая "Безмятежный лотос 3"(Уся (Wuxia)) Н.Мамлеева "Попаданка на 30 дней"(Любовное фэнтези) А.Верт "Пекло 3"(Киберпанк) Т.Ильясов "Знамение. Час Икс"(Постапокалипсис) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) А.Тополян "Механист"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"