# Исповедь о первой любви

Тамара Николаевна Концевая

Жизнь подобна волшебной колеснице. Она летит над временем и никогда не знаешь, что будет за следующим поворотом. Лишь бы только она не встала.

Повесть


Вступление


Поезд Москва - Астрахань отстукивал монотонный ритм по пожухлым осенним степям, бескрайне раскинувшимся за самый горизонт. Давно остались позади подмосковные пожелтевшие березняки и сосновые боры, саратовские перелески по берегам великой Волги с бесконечным мостом, перекинутым через неё. Перекати-поле легко и быстро катилось вдоль насыпи, подпрыгивая на безжизненных просторах астраханских степей. Вдалеке одинокие верблюды паслись лениво. Отары овец кучно грудились меж пригорков. Мне 28, всего 28! Прильнув к окну, не замечала времени, всё казалось интересным, манящим. Я должна была многое успеть и увидеть!


***

Я уезжала. Даже бежала из своего родного посёлка в средней полосе России далеко на юг, в жаркий город Астрахань в самой дельте реки Волга. Дух авантюристки терзал и мучил, требуя заглянуть за горизонт. Я поняла, пора. Родители проводили, это же родители! Нет, они не были довольны моим категоричным решением, сменить адрес, работу, увлечения и даже жизнь. Мама, с мокрыми от слёз глазами, в сотый раз давала нужные наставления, надеясь в глубине души на скорое возвращение "блудной дочери". Это она дала адрес сестры своей подруги в том далёком городе, что бы дочь её, непутёвая, на улице не осталась.


Отец, потупившись, молчал. Как часто мы с братом слушали его рассказы о Праге, где для него закончилась Вторая Мировая война, где он встретил Победу. Его рассказы о работе на севере нашей страны, о жизни на Дону, где песчаные холмы оберегали тайну былых разбойничьих пещер, о таинственных происшествиях своей жизни, заклеймили стойким отпечатком мою детскую душу. Он понимал своё не вольное причастие к моему отъезду, к тому влечению в неизвестность, которое было навеяно им в далёком детстве.


У моих родителей был участок земли рядом с железной дорогой. Ещё подростком время от времени они принуждали меня там работать. Работать мне было не в "жилу". Я с тоской смотрела на пробегавшие мимо поезда. Как я завидовала тем пассажирам! Мама думала, что это пройдёт, списывая всё на мой подростковый возраст. Не прошло.


Мне уже не 28, а мамы 11 лет, как нет рядом, да и отец двумя годами раньше ушёл. А тогда, зажав листок бумаги с нужным адресом, я вышла из поезда на ночные и угрюмые улицы южного города. Быстро нашла нужный мне дом, подъезд, этаж и позвонила. Старческий голос за дверью сонно спросил:

- Кто там?

Быстро залепетала:

- Это я, Тамара, из Брянска. Откройте, пожалуйста!


Бабушка изо всей моей тирады поняла только название города и сразу открыла дверь. Потом было знакомство на кухне за чашечкой чая. Я сразу все карты раскрыла, заявив, что приехала сюда жить. Бабушка испугалась, но зря. На следующий день, устроившись на работу, о сути которой даже не предполагала, сразу получила койко-место в молодёжном общежитии, освободив бабушку от страшных мыслей.


Наше заводское общежитие находилось на территории международного студенческого городка. Весёлым оказалось место! Встречи, знакомства, праздники были интересными и проходили в актовых залах под присмотром сотрудников ДНД (Добровольная народная дружина).


Иностранные студенты часто наведывались к нам на танцы, где я познакомилась со скромной девушкой из Никарагуа. Предположить, что эта встреча кардинальным образом изменит мою жизнь, закрутит её в торнадо, понесёт с бешеной скоростью по миру, я не могла. Мы просто об-щались, время от времени посещая друг друга. Она рассказывала о своей стране восторженно и упоённо, а я, затаив дыхание, мечтала. Ей нужен был слушатель, а мне рассказчик, ведь 90-е годы ещё не знали интернета. Живое общение нас сроднило надолго. Я полюбила её страну безоговорочно. Она мне снилась по ночам. В тех снах, безумных и бредовых синие дали виделись, в ущелья падала, взбиралась в горы, я ожидала чего-то удивительного и нового.


В тот день, когда доктор предложил срочную операцию, я ему не поверила. Конец февраля. Шла по городу в звенящей капели и не верила. Решение надо было принять до утра. Солнце слепило сияющим светом, воробьи в лужах распушили крылышки. Нет, это ошибка! Этот мир без меня существовать не может! Пальто распахнуло весной, талый снег под ногами шуршал. Конечно, ошибка! Уснула, в надежде проснуться здоровой. Снова синие дали и колибри, похожие на цветы, а очнувшись утром, позвонила доктору и дала своё согласие. Две операции одна за одной, реанимация, большая общая палата. К первому обходу готовилась лёжа в постели. Макияж был необходим. Забинтованная туго рука, с торчащей из-под бинтов жёлтой резиновой трубкой, оказалась бесполезной. Но вторая же свободна! С кисточкой для ресниц застали меня врачи. Мой хирург вынес вердикт:

- Она будет жить!

Я же говорила, ошибка! На день выписки встреча с доктором. Он назвал меня чудом в его хирургической практике. Точно, ошибка! Хотелось смеяться и кружить моего старенького доктора. Хотелось обнимать, и целовать его морщинистые руки! Хотелось жить, ведь у меня была мечта!


На улицах города уже отзвенела капель, почки проклюнулись на деревьях, зелёная трава вот-вот укроет газоны. Весенний кураж одолевал, едва сдерживала его порывы. Это потом, через четыре месяца, я стану инвалидом, признанным советом врачей. Это слово будет написано в выданном удостоверении. Но что значило оно в сравнении с моей мечтой? Как оно могло повлиять на чётко сформировавшееся решение? Синие дали мыслей не отпускали, навязчиво рисуя голубые глаза озёр, водопады в тропических джунглях, где на лианах качались игривые обезьяны.


Реальность была не за горами.


- Инвалид! - твердили мне все.


Ну и что? Пусть инвалид. Мне надо увидеть ту землю! Мне надо увидеть тот мир! В результате, несколько лет своей жизни посвятила маленькой стране в Центральной Америке.


## Глава 1. ДАЛЁКАЯ СТРАНА


В первый раз полетела в Никарагуа в 1989 году с лёгкой руки моей подруги - никарагуанки Бир-мании, которая училась в нашем городе и жили мы с ней в общежитиях напротив, так и познако-мились. Тогда в Манагуа летали самолёты "Аэрофлота" и билет в оба конца с открытой датой на год, стоил $300. Такую же сумму разрешено было брать с собой. Валюту покупала в банке в Москве и специально туда ездила. Там жила в течение недели, снимая комнату в московской коммуналке. Рано утром, сначала на автобусе, потом на трамвае, добиралась на Ленинградский проспект к самому открытию банка. Народу было, как в Мавзолей! Очередь почти не двигалась и в конце рабочего дня все желающие выехать за рубеж, тщательно вписывали свои фамилии с подписями в общий список очередников, не успевших получить те свои положенные $300. На следующее утро ровно в девять часов организовывалась пофамильная перекличка выбранными активистами, и если кто-то из участников данного мероприятия опоздал, то его фамилию безжалостно вычёркивали из общего состава.


До этого я уже посетила три страны социалистического блока, будучи ещё студенткой музыкального училища, гастролировала с Народным ансамблем песни и танца по городам - побратимам. А тут мне представилась возможность попасть в страну третьего мира! Кто тогда мечтал об этом? Стоит ли рассказывать о трудностях с оформлением паспорта и сбором документов? Их собралась приличная стопка.


Мне удалось преодолеть и выстрадать все искусственно созданные препятствия для русских, выезжающих самостоятельно за границу из СССР, по приглашению иностранных граждан. Существовавший тогда ещё "железный занавес" вдруг приподнялся для меня, и, боясь, что он с железным звоном опустится вновь, я выскользнула из-под него и полетела... .


***

Последующие 20 лет летала в Никарагуа ещё восемь раз! И грамоту, за неоднократное пересечение Атлантики, мне торжественно вручили на борту "Аэрофлота".


Помню каждый полёт. Это необузданное студенческое веселье в аэропорту. Группировались все по странам, я, конечно, с никарагуанскими студентами. Молодёжь из латиноамериканских стран училась в бывшем СССР, любезно принятая в наши международные ВУЗы. Бывало, что немного пили, а потом шкодничали беззлобно, как то возили друг друга на багажных тележках через весь аэропорт, или же прятали от милиции распочатую бутылочку вина в рядом стоящую сумку, ничего не подозревающих серьёзных пассажиров, а потом опять забирали. Передавали не большие посылки для родственников в обе стороны. Всё было просто и здорово!


Самолёт всегда вылетал в половине третьего ночи, делая две дозаправки по пути следования. Но где? Мы заранее никогда не знали, об этом объявляли уже в полёте. Видимо, была в этом какая - то хитрость на предмет угона самолёта. На каждую дозаправку уходил час, полтора и в результате перелёт оказывался почти суточным.


В 1991 году в нашей стране произошёл путч в Москве, а мы, на тот момент, были уже в воздухе, успев вылететь из московского "Шереметьево". Те, кому предстояло лететь следующими рейсами, задержались в аэропорту на трое суток до восстановления порядка.


О путче я узнала при посадке для дозаправки в Северной Ирландии, где по всем мониторам аэропорта транслировали нашу родную столицу, заезженную танками и затоптанную толпами обезумивших людей. На документальную съёмку военных лет это не было похоже, головоломка казалась не разрешимой. И только наши стюардессы внесли относительную ясность происшедшего.


В ту ночь к власти пришло новое правительство во главе с Б.Ельциным. Эти события выпали из моей жизни. В России меня тогда не было.


Каждый раз, улетая из Никарагуа, меня провожали, и передавали весточки для студентов, их родители, а также мои, обретённые, друзья. Они шумно толпились у стойки регистрации до самого вылета. Потом поднимались на второй этаж к стеклянной стене, что бы напоследок помахать выезжающему на взлётную полосу лайнеру.


Однажды, улетая из Манагуа, самолёт набирал высоту. В тот момент внизу, в огромном городе под нами, произошло землетрясение и мы стали свидетелями жутких разрушений и паники, наблюдая за этим сверху. Позже узнала, что аэропорт бездействовал несколько дней, были нарушены взлётные полосы. Тогда я снова улетела вовремя.


Мне очень нравилось летать.

Терпеливо ждала заоблачного рассвета и о его наступлении оповещала всех.

Прилипнув носами к иллюминаторам, мы наблюдали поистине космический восход солнца, кра-соты не земной. Маленькая яркая точка, на совершенно чёрном небосклоне, начинала расти, меняя неоднократно свой цвет, при полной черноте вокруг. И, как бы с трудом, пробиваясь сквозь тьму - наступал рассвет.


А однажды, в совершенно безоблачную погоду, командир экипажа объявил, что, пользуясь редкой удачей, мы можем созерцать с высоты в 11000 метров Саргассово море.


Внизу всё было зелено, хотя сгустки водорослей могут находиться на значительном расстоянии друг от друга. Такое явление наблюдается не всегда. Иногда их в море просто нет!

Волны лениво перекатывались через полузатопленные острова, таща за собой длинные зелёные ленты сплетённых водорослей, которые были прекрасно видны сверху.

Это море в океане, не имеющее берегов, очень тёплое оттого, что вода здесь почти стоячая.


Так случилось, что несколько океанских течений, разветвляясь и вливаясь одно в другое, описывают круг в океане по часовой стрелке и внутри этого круга морское болото - Саргассово море. Оно огромно.


Западной границей ему служат Антильские острова, с севера - Бермудский архипелаг, а на вос-токе оно почти достигает Азорских островов.


Именно здесь, и только здесь, в водорослях - саргассах появляются на свет мальки угря и вместе с тёплым течением Гольфстрим, находясь в пути два с половиной года, поднимаются к европейским рекам. Самцы этой, плохо изученной рыбы, остаются в устьях, а самки идут по рекам выше. Через семь - десять лет взрослые особи возвращаются вниз по течению, если встречаются преграды на пути, ползут по суше, пока не найдут реку. На суше могут жить до трёх суток.


Возвращаются неизменно в Саргассово море, нерестятся и там погибают, а жизненный процесс повторяется снова. Странная рыба. Зачем ходить по 10000 миль туда - сюда? Многое в её поведении остаётся загадкой и по сей день.


Всякий раз, находясь над этой, полной таинственных легенд, акваторией Мирового океана, стюардессы объявляли:

- Сейчас мы пролетаем над Бермудским треугольником, - и по салону шёл ропот. А меня это только забавляло... до поры, до времени.


Как-то я отправилась в Манагуа местными авиалиниями с Тринидада и Тобаго. Высота нашим "Боингом" была набрана 5000 метров, все отстегнулись и, позавтракав, занимались своими делами. Дети играли в проходе, кто-то куда-то ходил, а я слушала музыку. И вдруг! Сильнейший толчок, потом рывок, а после этого и то и другое одновременно. Самолёт стало бросать и корёжить, казалось, вот-вот отвалятся крылья. Наступила невесомость и я приподнялась из кресла, полетели пластиковые пустые стаканы, бумажные салфетки и всякая лёгкая мелочь.


Я поняла, что мы падаем. Страшно кричали женщины и дети, стюардессы успокаивали пассажи-ров, но передвигаться по салону, они совершенно не могли. Мигал свет, творилось что-то неописуемо страшное. Ситуация походила на фильм ужасов. Мысль была: "Ну вот, меня ждут обратно домой, а я ещё и до места не долетела".


Как часто говорят о покадровом просмотре своей собственной жизни в минуты ужаса и ощущении конца. Это правда. Именно покадрово промелькнула перед глазами жизнь, и место в ней принадлежало только самым близким людям.


Как выровняли самолёт и набрали высоту - не знаю. Командир экипажа извинился за не предупреждение, так как внезапная турбулентная зона не была зафиксирована приборами.

Легче от этого никому не стало. У одного из пассажиров случился инфаркт и, при вынужденной посадке в Сальвадоре его выносили первым, как при пожаре. Здесь же в переходе - рукаве приступили к его реанимированию, а мы, как потерянные, молча проходили мимо.


В тот день вечером мне предстоял дальнейший перелёт до Манагуа. Здесь же в аэропорту, за-платив за визу, получила разрешение на посещение страны. На такси поехала в Сан - Сальвадор чисто по причине шопинга. Кожаные сумочки там хороши.


Бедное моё сердце, захлёстанное эмоциями, бешено стучало от предвкушения встречи с далёким прошлым. Как будто бы не было тех тринадцати лет, когда я в первый раз оказалась в Сальвадоре. Столица предстала намного веселее и опрятнее, нежели в разрухе давних лет. Дома были окрашены разноцветно, яркая пёстрость везде, и всё мне казалось родным и знакомым.

А вечером, при посадке в самолёт, снова вспомнила пережитую турбулентность над Бермудским треугольником. С ужасом в глазах смотрела на быстро заканчивающуюся очередь в самолёт.


Почувствовала, как падает моё давление, и потеряла сознание. Слишком трудно было преодолеть тот страх. В чувство меня, конечно, привели, пообещав, что над водой лететь не будем, а значит, ужасов не предвиделось.


Теперь мне кажется, что я не могла погибнуть, ведь жизненные планы были ещё не завершены. Но именно с тех пор боюсь летать, беру с собой в дорогу молитвослов и одержимо читаю молитвы за каждого сидящего в самолёте. А ведь сколько уже полётов было!? Может тысяча, или две.


## Глава 2. ЗАМУЖЕСТВО


Я горжусь тем, что в Никарагуа меня ограбили - обворовали всего четыре раза, а не двадцать четыре! Любой почтёт за честь быть слегка ограбленным в Рио-де-Жанейро, об этом ходят легенды, и при случае всегда можно вспомнить про это в кругу друзей. Никарагуа ни в коем случае не уступает бразильцам. Воруют всё и вся!


Для того, что бы задержаться в стране более месяца, чего мне очень хотелось, я должна была вступить в брак. И во второй мой приезд я на это решилась. Претендентов было много, можно было выбирать, выбор пал на Хосэ. Он сразу был оповещён о моих намерениях, и мы поехали жениться к его знакомому нотариусу.


Тогда и сейчас я уверена, что поступила правильно. Возможно, мои действия кому - то покажутся постыдными, но те годы беспредела в нашей стране, объясняют и оправдывают многое. Хотя, что уж тут скрывать? Это была любовь, в которой себе долго не признавалась. Это сейчас могу сказать без стеснения, всёпоглощающей она была, страстной, сумасшедшей и очень больной. Больной на долгие годы, даже десятилетия. Непреходящей любовью и всёпрощаемой, терзающей мозг и рвущей в клочья сердце. Затихла она не скоро, застыла, окаменела, съёжилась в колкий комочек, сопротивляясь вновь входящему чувству, отталкивая его, не принимая. Но эта повесть о другой любви.


В машине тогда нас было трое: я, мой будущий муж и его закадычный друг в роли водителя. Под сиденьем хранился мой паспорт, билет на обратный вылет в Россию и все документы Хосе. Остановились у рынка Ориенталь в столице, и отошли перекусить.


Каков был ужас, когда вернувшись через пять минут с недопитым соком в руках, мы обнаружили открытой машину и исчезновение всех документов!


Я почти обезумила в тот момент, ничего не могла понять, никого не слышала вокруг, только тупо смотрела на то место, где десять минут назад лежали мои документы. Это была кража всей моей жизни, ведь тогда не было электронных билетов, которые с лёгкостью можно восстановить, не было компьютерной программы, где хранятся паспортные данные каждого гражданина страны, да и вообще компьютеров не было, не считая ЭВМ.


На тот момент я напоминала зомби. Все дальнейшие действия были механическими. Послушно села в машину, также послушно отвечала на вопросы в полицейском участке, где нам посоветовали сразу обратиться в наше посольство.


И только на плече у нашего посла меня прорвало. Истерически рыдая, я просто не могла гово-рить. Моя неуёмная фантазия рисовала страшные сцены жизни под мостом без документов, и бедная моя мамка родненькая, которой никогда не давала покойно жить, будет безнадёжно ждать свою дочь до смерти.


Посол России, в своей мужской твёрдости, совершенно не знал что со мной делать. Сморкаясь в его посольский носовой платок, постепенно успокаивалась.


Наконец-то проговорила. Посол, радостно хлопнув ладонью по столу, вытащил из сейфа початую бутылочку коньяка и предложил выпить за Россию. Мои глаза постепенно высыхали.


Вручив послу свеженький акт из полиции о краже, я ещё всхлипывала и дёргала носом, а в соседнем кабинете секретарша уже выписывала мне новый паспорт, согласно имеющимся сведениям обо мне. В Никарагуа, нас русских на тот момент было всего пять человек и пустые паспортные бланки не лимитировались. Очереди на улице не стояли и, похоже, привалившая работёнка сотрудников посольства только взбодрила.


Посол был хорошим человеком. Возможно, я сейчас компрометирую замечательного человека, но очень надеюсь, что сию повесть будет читать только солидарный со мной читатель. Думаю, что лёгкая пикантность ситуации не запятнает репутацию наших дипломатических сотрудников. Ещё не раз мне приходилось к ним обращаться, да и не только мне. Служащие посольства всегда помогали не многочисленным русским в Никарагуа, которые по разным стечениям обстоятельств оказались на далёкой чужбине.


С территории посольства я вышла улыбающаяся с опухшим от недавних слёз лицом, слегка пьяна и с красной паспортиной в руках.


Мои друзья, переживая и волнуясь, ждали меня на жаре два часа. Такого поведения они от рус-ских не ожидали. Если бы у них на меня были права, то получила бы я по заслугам. Но прав никто не давал!


Умывшись и успокоившись, все вместе поехали в агентство "Аэрофлота". Здесь за главного был один из выпускников российского вуза. Говорил по-русски сносно. Выписывая мне копию билета, пытался кокетничать перед моей зарёванной "физиономией", а меня тошнило и грубо хотелось "рыгать". Впоследствии этот молодой человек не однократно присутствовал в аэропорту при вылете нашего самолёта. С его помощью мы, русские, умудрялись провозить багаж не в двадцать положенных килограмм, а в сорок! Вокруг меня всегда были хорошие люди.


А в тот день ещё не были закончены все дела. Последним абзацем нашего вояжа стало - брако-сочетание. Под проливным тропическим ливнем мы явились к нотариусу. Я всегда боялась этих ливней и, втянув голову в плечи, сидела где-нибудь в уголке, испуганно озираясь и считая, что вот он - мой конец.


На расстоянии вытянутой руки ничего не было видно, а ливневый грохот был таким, что разговаривать не имело смысла. Закрыв плотно все двери, мы заговорили, кто на каком, я только на русском. Если меня не понимали, я повторяла туже самую фразу, но более громко. Казалось, что так будет более ясно.


Нотариуса совсем не понимала, мой муж жестами делал пояснения: встать! поднять руку! повторять непонятные для меня слова! Позже догадалась, что я давала клятву верности...


Замужем за ним до сих пор, но вместе почти не жили, хотя я осталась до конца жить в его семье. В Никарагуа по сей момент ношу его фамилию. У Хосе давно своя семья и в каждый мой приезд я говорю ему о разводе. Но мой никарагуанский муж разводиться не собирается, оставляя за мной право в любой момент вернуться в Никарагуа. Видимо я стала важной вехой в его судьбе, да и он в моей.


После этого случая решила, что всё своё ношу с собой. Как-то ехала в городском автобусе, тут водитель объявил, что следует до конечной без остановок. Это для того, что бы вошедшие в автобус грабители имели достаточный запас времени. Водители автобусов и такси часто были из того же теста.


Меня сразу заметили, а я их. Но мне нужно было сойти. Зная, что у меня в сумке "шиш да го-лыш", рискнула прорваться вперёд и потребовать остановки. Сумка имелась для стиля, а $5 аккуратно были приклеены к левой груди скотчем, что бы не выпали. Меня искусственно притирали со всех сторон. Схватилась за свою сумку, и обнаружила там чужую руку. Я стала яростно её щипать и кричать: "Воры! Воры!". Вор тоже орал благим матом, я держала его мёртво. Наконец - то тот вырвался и возмущённо огласил на весь автобус, что я хотела его ограбить. Я треснула его по "фэйсу", от неожиданности вор онемел в негодовании. Ведь он думал, что я богатая и сентиментальная гринго, а я оказалась бедная и дерзкая русская.


Пытался схватить меня за шею, я уворачиваясь, пробиралась к двери. Остальные воры - грабители чистили во всю пассажиров, крик и ругань стояла в автобусе. Водитель почувствовал не нужный скандал в салоне, переходящий в драку и остановил автобус. Я протиснулась в открытую дверь, сумка осталась внутри, а её ремень у меня на плече. Автобус тронулся. Спотыкаясь, бежала вслед и орала не весть как, но сумку из рук не выпускала. Проверив всё её содержимое, автобус всё же выплюнул ридикюль мне на радость.


Отряхнувшись и оглядевшись, счастливая, триумфально прошествовала до своего дома, ограбить себя я тогда не позволила. Пустая сумка и $5 остались при мне.


В седьмую мою поездку, с уверенностью знатока злачной жизни, я вышла из автобуса на непра-вильной остановке, неосторожно имея золотой браслет на ноге. Народу было много. Я выбрала одного из стоявших горожан, и попросила указать нужную остановку. Незнакомец как-то расте-рялся, махнув не определённо в сторону. В этот момент кто-то совершенно спокойно, подойдя сзади, сорвал с ноги этот выбражульный браслет. Я только охнула, а грабитель, лавируя между летящими машинами, перебежал дорогу и остановился, понимая, что его не преследуют. Я собралась обратиться за сочувствием к растерявшемуся парню, а его уже "Митькой звали". Так же виртуозно перебежав дорогу и воссоединившись со своим подельником, они помахали мне рукой и скрылись.


Вот так иногда я сама иду в стан врага. И надо же мне было из пятидесяти стоявших на остановке человек, обратиться именно к этим "дружкам"?


Последнее никарагуанское ограбление было молниеносным.

Вечером мы сидели в парке с друзьями. Скамья была со спинкой. Я почувствовала, что кто-то из-за спины дёргает меня за сумку. Подумав, что кто-то из друзей подшучивает надо мной, всё пыталась заглянуть за скамью, при этом помалкивала. Пока я крутилась и высматривала шутника, сильнейший рывок оставил меня с одним ремнём на плече, а за ближайшим углом скрылся две-надцатилетний пацан с моим баульчиком. Конечно, он был пуст! Не считая сломанных ручных часов, которые всегда лежали там для веса.


Больше меня не грабили, даже на овеянном дурной славой базаре Ориенталь, где четверо из пяти - воры.


## Глава3. МОЙ ПРЕКРАСНЫЙ ДОМ


Ездить и путешествовать - это красиво. Для этого нужны были средства. Воровать, как они, я не умела, значит нужно было думать головой.


Идею мне подал один фотограф, сказав, что в России дешёвая фотобумага. Мне больше можно было не говорить ничего. В Россию я собиралась, где продают фотобумагу - знала.


В следующий мой приезд я уже возвращалась с заказанной фотобумагой разного типа. На та-можне сумку нужно было ставить в определённое положение, что бы её (бумагу) не засветить при прогоне через экран. Иначе весь труд насмарку. Она была очень тяжёлая и тащила её из Астрахани.


Не надо думать, что в Никарагуа не было бумаги. Там было всё, но дорого, а наша - дёшево. Это было началом лихих 90-х. Россия была брошена на произвол судьбы, зарплат не платили, с работы увольняли. Ещё и это послужило толчком.


Бумагу провозила трижды и только один раз в Москве поинтересовались, что я везу. Ответила, что книги- учебники. На это не было запрета, никто даже и не заглянул.


Фотобумагу продавала по всему Никарагуа. Ездила автостопом, тормозила только приличные машины, что бы не ограбили. Алчность бедняков слишком велика.


Операция "Ы" всегда проходила успешно. Все работники фотостудий были моими покупателя-ми. Платили по-разному, кто сразу, а кто потом. Везде висели мои фото-пробники на моей же бумаге. Это льстило. Круг друзей увеличивался.


Доход от фотобумаги давал возможность жить и ездить в

Россию, помогать родителям. Имела два гражданства. Просыпаясь рано утром - уже была счастлива.


В послевоенном Никарагуа было тяжело всем. А мне всё как-то легко давалось. 95% не работающего населения страны хотели есть. Молодые специалисты, учившиеся в России в моём городе, сидели здесь без работы. Это сейчас они богатые и толстые. Прекрасные дома, шикарные машины, а тогда...


Моя подруга Бирмания, худенькая, с вечно пугливым взглядом сейчас превратилась в роскошную даму, вся в макияже и в машине, размером с дом!


А друг Фернандо, когда-то нравившийся всем моим подругам, стал важным и толстым начальником. При встрече в 2009 году я даже не смогла его охватить.


Рамиро, двоюродный брат моего супруга, округлел так, что щёки лежали на груди. Он был владельцем рыбопитомников, где выращивал осетровых. А ведь раньше был худым и хитрым. Обладал удивительной способностью приходить в тот момент, когда студенты обедали у себя в комнате, приготовив что-то скудненькое на не большую стипендию. Дверь изнутри от него закрывали, старались ложками не стучать, а он, стоя за дверью, кричал "Открывайте!"


Все их судьбы, это и моя судьба, молодость, если хотите. Здесь прошла часть моей жизни. Эта страна меня приняла.


Жила я в шикарном доме колониального стиля, с высоченными колоннами, упиравшимися в потолок. Огромный зал, с мозаикой на стенах, издавал эхо. В двух внутренних патио росли невиданные мною доселе растения и деревья. Один дворик имел посередине бассейн, а вокруг него в огромных горшках с изображением масок индейцев майя, росли райские цветы. В середине бассейна на островке - дерево какао.


Огромные плоды какао, по цвету и по форме напоминают мяч в регби. Когда плоды созревали, их раскрывали. Внутри имелись крупные зёрна в фиолетово - прозрачной оболочке, которые раскладывали на просушку вокруг бассейна. Я любила обсасывать эту приятную жидкость вокруг зёрнышка, она была сладкая и прохладная, напоминавшая желе. А потом зёрна мололи и варили из него шоколад на утро. Весь дом пропитывался шоколадным ароматом.


Когда привозили с фазенды урожай кофе в мешках, то также складывали вокруг бассейна и спускали из него воду, что бы кофе просох и не впитывал влагу. И уже кофейный аромат витал в воздухе.


От урожая грейпфрутов исходил цитрусовый аромат. И всем в это время приходилось пить только грейпфрутовый сок, от которого уже хотелось кричать "Караул!". Впоследствии урожаи вывозились для сдачи государству.


Этот прекрасный гостеприимный дом, с царившей в нём благоприятной атмосферой принадлежал замечательному человеку - тёте моего мужа. Звали её Чило. Несмотря на то, что в Никарагуа тётей называют только близких родственников, а не как у нас, тётю на улице, я называла донью Чило своей тётей и считала близкой родственницей.


Проживала я здесь бесплатно в отдельной комнате с огромной кроватью с шелковым бельём, оно приятно холодило тело. Зеркало во всю стену, перед которым постоянно крутилась, на потолке вентилятор, и деревянные тёмно-коричневые шкафы для вещей стояли напротив у стены.


Дом находился в г. Сан Маркос, в тридцати минутах езды от Манагуа. Там очень здоровый климат, всегда +25, нет ветров и землетрясений. Криминал полностью отсутствовал.


Это была вотчина семейства Анастасио Сомосы, правителя - тирана в Никарагуа. Фактически он был главой страны с 1967 по 1979 годы и последним правителем из семейной "династии" Сомоса, которая управляла Никарагуа с 1936 года. Он был богат сам и сделал богатыми своих родственников. Мой свёкор был его троюродным братом. Об этом узнала позже из семейного архива и фотографий.


По сути дела я приехала в эту страну через десять лет после многолетней войны, после свершившейся сразу революции во главе с Даниэлем Ортего, но президентом на тот момент была уже Виолета Чаморро. Её супруг являлся главным редактором оппозиционной газеты "Ля пренза" (она и сейчас существует), был убит сомосовцами, видимо, народ поддерживал её за эту трагедию. Сам Сомоса, на собственном самолёте, в июле 1979 года бежал в Соединённые Штаты. Долго не протянул, был убит из гранатомёта в Парагвае через год. $400 млн было вывезено им из Никарагуа!


Не потому так подробно рассказываю об этом правителе, что волею судьбы оказалась среди его родственников, хоть и троюродных, (кстати, ведь я имела и имею его вторую фамилию и даже не догадывалась ни о чём), а потому рассказываю, что очень уж не везёт этой маленькой стране с президентами. Мне довелось оказаться свидетелем ещё одного вопиющего случая, но это было позже.


Та семья (клан) была знаменита. Впоследствии мне были показаны их владения. Им принадлежал почти весь город. Но так как к власти приходили то "белые", то "красные", то "троцкисты", то сандинисты, недвижимость то забирали, то возвращали. Многие земли и имущество были утрачены.


На соседней улице стоит дворец Молодёжи, где находится кинозал, дискотека и концертный зал. Ранее там проживали родители свёкра, (его мама была двоюродной сестрой кому-то из родителей Сомосы - младшего), после их смерти во дворце жила младшая дочь, но с приходом к власти Даниэля Ортеги (второе его президентство после Чаморро) дворец отобрали, и тётя Мария Верта сейчас живёт в доме в саду дворца.


В 2009 году я её навестила, а она и не грустит. Говорит, что жить ей стало веселее, всегда музыка и все культурные мероприятия под рукой. А власть здесь меняется, как перчатки и кто знает, дворец могут и вернуть. Но, зачем он ей одной? Все дети живут в Майами, и сейчас ей очень хорошо. А принять обратно дворец не хочет. Даже если его захотят вернуть, она ещё подумает.


Занимается донья Мария Верта изготовлением ожерелий и браслетов из чёрного коралла и черепах. Этот вид деятельности здесь не запрещён, поэтому несколько предметов украшений приняла от неё в подарок.


## Глава 4. ОБИТАТЕЛИ МОЕГО ДОМА


В доме тёти Чило имелся зал игровых автоматов и магазинчик. Это было её бизнесом. Целыми днями толпы детворы играли в "стрелялки", "пугалки" и "войнушки". Магазинчик доверялся только Хуане, постоянно проживавшей при доме домработнице. Они с Чило выросли вместе, мать Хуаны служила у родителей Чило, а теперь Хуана служит ей. Называла она меня всегда Тамарин и мы были дружны.


Именно она открывала высоченные двустворчатые двери, похожие на ворота, когда я поздно возвращалась домой. Это она учила меня стирать на каменном "лавандеро", похожем на сти-ральную доску моей бабушки. Учила отбеливать бельё на солнце и правильно мыть посуду в специальной мойке в саду. Ведь я никому не перепоручала своих дел, всё делала сама, хотя изначально Хуана отдавала мои вещи в стирку, приходившей два раза в неделю, прачке.


Хуана учила готовить "винагре", это настойка перца на фруктовом уксусе с обильно нарезанным луком, который надо выдерживать на солнце целый день. Объясняла, как правильно есть не знакомые мне фрукты. Как удобнее чистить ананас и кушать его не съедая сердцевину. Мой язык и губы саднило от не правильного употребления этого фрукта. Хуана рассказывала о применении тех или иных овощей, объясняла значение не знакомых слов, фраз и народных поговорок.


Показывала и рассказывала, как пользоваться в доме не знакомыми мне предметами, плитами, блендерами, грилями, миксерами, и разной техникой, которая в СССР ещё не была популярна. Она была мне необходима, без неё было трудно обойтись. Хуана была нужным человеком для всех, кто её знал, люди шли к ней за советом, за помощью.


Ещё при доме был приходящий молодой повар Иран, мы очень дружили, он был гей. Тогда это, популярное теперь слово, мне ни о чём не говорило, и я туманно представляла его значение. Появлялся он рано утром, и проходя под моими оконными жалюзями, окутывал комнату шлейфом своего одеколона. Абсолютный аккуратист и чистюля, любил делать перестановку в доме и менять местами горшки с цветами у бассейна. Всегда можно было отличить, кто готовил обед - Хуана или Иран. Иран готовил замысловато, а Хуана по-простецки. Именно он научил меня танцевать сальцу, меренги и ламбаду. Мы включали музыку на кухне в глубине дома и танцевали, время от времени выглядывая, что бы нас не "накрыли". Я пела ему всё подряд, а он каждый раз просил перевести. Конечно, что бы перевести наши романсы, народные застольные песни, требовалось извращение ума. Я переводила, превращая каждое произведение в целый рассказ.


Сейчас он работает в большом ресторане Коста-Рики и в 2009 году я его навещала, а заодно ещё раз посетила эту страну. Тогда он взял отгул на два дня, и мы вспомнили всё, как танцевали, бега-ли на дискотеки, как отбивались шваброй от сумасшедшего общипанного попугая, который озлобившись за невнимание, гонялся за нами вокруг бассейна. Не виделись мы 17 лет. Радость нашей встречи была безгранична. Те два дня пролетели, как мгновение. Здесь же в его ресторане нам приготовили огромную пиццу за встречу, хотели угодить, но лучше бы приготовили "сопа де караколь". Посчитали, что европейцам - европейское.


Иран рассказывал, как ему было трудно найти себе место под солнцем здесь в Коста-Рике, тем более с его не традиционной ориентацией. И он неоднократно вспоминал обо мне, как я прижи-валась в Никарагуа. В общем нам было, о чём поговорить.


Тот попугай был любимчиком у Чило и почти её ровесником. Подарили ей его в четыре года и до сих пор он рядом. Сейчас он здоров и весь в перьях, им по восемьдесят лет.


Каждое утро в четыре часа попугай противно орал на весь дом, требуя кормёжки. Выкладывал весь свой репертуар из часто повторявшихся в доме фраз: "Будешь пить кофе?", "Пойду сти-рать!", "Пойду мыть посуду!", "Чепито - толстенький!", "Дон Эваристо, зачем пришёл?" и ещё много чего. Тётя Чило вставала и шла его кормить, до сих пор подпускает только её и берёт корм прямо из рук, а репертуар его стал более разнообразен.


Так же в доме работала приходящая служанка по стирке и глажению. Итого прислуга состояла из троих человек. Сейчас их шестеро. Дом расширили и отстроили отель для студентов университета, который открыли в Сан Маркосе кажется в 2008 году. Современные номера с компьютерами заменили зал игровых автоматов. Из живности прибавились попугаи, штук пять и три кокер - спаниеля персикового окраса.


Как всегда в доме живут какие-то чужие люди, дальние родственники и близкие друзья. Они приезжают и уезжают когда им вздумается. Постоянно в доме проживают тётя Чило, её внук Чепито - толстый и Хуана. Сыновья Чило с семьями давно и навсегда поселились в Лос - Анжелесе.


Чепито - толстому сейчас за тридцать, а когда-то ему было восемь лет, и только у него был кожаный футбольный мяч. Все мальчишки терпеливо ждали его на улице, пока Хуана натягивала ему футбольные гетры, футболку, шорты и шнуровала кроссовки.


Он выходил на улицу важно и с мячом. Напоминал квадрат. Никто не смел над ним смеяться, а мы с тётей Чило ухохатывались, наблюдая через окно за её внуком. Родился Чепито с шестью пальцами на руках и ногах. Сейчас страдает куриной слепотой, в темноте ничего не видит. Полтора центнера весу имеет. Очень любит дискотеку и холодное пиво. Выходит из дому и кричит на всю улицу: "Кто отвезёт меня на дискотеку?" Да любой, только крикни!


Велорикша, пыхтя, везёт огромное тело на дискотеку. Тётя Чило платит за проезд заранее. Денег Чепито с собой не берёт, пиво и чипсы ему дают в любом количестве под ответственность бабушки. После дискотеки он снова выходит на улицу и кричит: "Кто отвезёт меня домой?", и опять пыхтящий велорикша везёт пьяное тело Чепито домой, помогает дойти до кровати и раздеться, но это уже по просьбе доньи Чило.


Все воспринимают Чепито всерьёз, как и в детстве. Попробуй, посмейся! Этот дом кормит полгорода. Каждый день во время обеда сюда приходят те, у кого к обеду ничего нет, им раздают еду. И так много лет подряд.


Вот в каком чудесном доме я жила. Спросите - зачем мне фотобумага? А затем, что я не нахлеб-ница, чужое есть чужое, а мне надо было иметь своё. В дальнейшем я рассчиталась сполна, сде-лав много добрых дел для этой семьи, и мы смогли сохранить тёплые отношения до сих пор.


В последний свой визит Чило не отпускала меня в Манагуа несколько дней, где я остановилась у Бирмании. Нашим разговорам не было конца, я спала с ней в одной комнате, эта привилегия не для всех. Я знаю, что мне там всегда рады.


## Глава 5. ИМЕТЬ РАБОТУ БЫЛО ПРЕСТИЖНО


Случилось так, что мне захотелось устроиться на работу. В том давнем Никарагуа иметь работу было очень престижно, отношение всех окружающих к тебе сразу менялось. Не важно, какой была работа. Не хотелось, что бы меня считали приживалкой, не те мы люди. Хотя сами никарагуанцы никогда не рвутся в бой, нет работы и не надо, кто-нибудь вроде тёти Чило, накормит, к тому же протяни руку и вот тебе банан, апельсин или манго. Магомет ждёт, когда гора придёт!


Моё желание работать повергало многих в недоумение, ведь Чило всё даёт! Шансов устроиться на работу было 5% из 100. Никто не верил в успех моих замыслов, кроме тёти Чило. Кому нужны певцы - мудрецы в полуразрушенной стране? Работа должна была быть какой-то другой.


Прознала о немецком институте им. Эрнста Тельмана, это на уровне нашего техникума тогда, или же колледжа сегодня. Находился он в соседнем городе Хинотепе. Директором был рыжеволосый, высокий немец Освальд. Улыбчивый и простодушный. На работу он меня взял, из уважения к европейской внешности и определили меня преподавателем (так я думала) на отделение кройки и шитья. Язык уже немного знала, да и немцы говорили по-испански.


К тому моменту в последний раз я шила только на свою куклу. Техникум так же получал заказы на униформу для различных предприятий, и я рьяно бросилась её отшивать. Толком ничего не умея и не зная, должна была ещё что-то показывать ученикам, поэтому задерживалась допоздна, что бы набить руку и научиться кроить.


Первую зарплату пошла получать через неделю. К моему удивлению её не оказалось. Возмутилась и потребовала у Освальда денег. Освальд призадумался, того ли он взял? Он уже не улыбался и всё пытался мне что-то объяснить, но я была неумолима. Сошлись на том, что на следующей неделе зарплату мне выплатят. Позже поняла, что взяли меня тогда просто стажёром.


В институте работали немецкие преподаватели и никарагуанцы, учившиеся в Германии. Часто устраивались корпоративные вечеринки, спортивные состязания, праздники, было очень весело. Проводились какие-то игры, лотереи, секретная почта на день Святого Валентина, когда я получила самое большое количество любовных посланий.


Кормили нас здесь же в институтской столовой и чтобы попасть в неё, надо было пройти через всю территорию. К этому дефиле я готовилась тщательно. Моим поклонником был весь мужской пол, а женский - относился к этому ревностно. Изо всех корпусов по пути моего следования выходили все студенты и преподаватели, уподобляясь своим ученикам. Похоже, они к этому тоже готовились, и комплименты каждый день были разными. Сначала меня это забавляло, какой женщине не нравятся комплименты? А потом ходить сквозь строй надоело. Проработав там полгода, поехала в Манагуа устраиваться на филиал американской швейной фабрики "Levi,s", на конкурсной основе.


Перед этим всю ночь не спала, переживала. Встав раненько, приехала на такси в шесть утра занимать очередь, а там никого. Фабрика начинала работать в восемь часов. Охранник пропустил во двор, где я пристроилась на мешках с обрезками и стала завтракать. Потом решила вздремнуть, пока никого нет.


Разбудили, когда уже было полно народу. Впускали нас по три - четыре человека. Меня всё ещё не вызывали, и я приступила к макияжу. Всё время кто-нибудь выходил из корпуса, или с любопытством выглядывал из-за двери. Понимала, что всё внимание было обращено на меня. Некоторые "конкурсанты" слегка похохатывали, думаю над моим утренним дрёмом. Всё это уже начинало надоедать.


И тут вдруг меня пригласили, почти последнюю, видимо специально оставили на закуску, поиздеваться. Рука была набита в работе на индустриальных швейных машинах, техникум помог. Чувствовала себя уверенно. Решила, что отсюда не уйду просто так.


Принесли партию работы, я тут же её отшила и потребовала следующую, потом ещё и ещё. Приказала инженеру, что бы работу мне давали без задержек. Я ещё не знала, что он инженер, думала подсобник, а себя считала почти принятой. В итоге ушла в шесть вечера, видимо никто не посмел меня выставить раньше.


Решив, что я уже принята на работу без вопросов, явилась следующим утром в половине восьмого и уверенно заняла вчерашнее место. Охраннику сообщила, что уже работаю. Позже явились сотрудники, инженера и профессора, а я уже грозно сидела за рабочим столом в ожидании новой партии рубашечных воротничков. Это всех повергло в некоторое смятение, ведь меня никто не звал. А меня не надо звать, я сама прихожу! Мне ваш конкурс без разницы! Я вне конкурса! Самоуверенности было не занимать, которая с годами сдулась, как шарик и незаметно трансформировалась в мудрость, в более глубокое понимание жизни.


Так я осталась на фабрике. Смешки и ухмылки сотрудников меня ещё сопровождали, пока не стала делать в день по шесть норм! Появились злопыхатели, а мне всё равно. Оставаясь на фабрике до девяти вечера, могла делать и девять норм! Со мной сверхурочно оставался повар, электрик, механик и охрана. Они меня обслуживали, пока я работала. Среди операторов имела самую высокую зарплату.


Фабрика производила джинсовые вещи "Levi,s", хозяева американцы, муж и жена, выходцы из Сальвадора. Донья Элизабет ко мне относилась по особому, выписывая частые премии за работу. Очень красивая женщина, одевалась в стиле "Шанель" и я её обожала. А когда через год уезжала в Россию, что бы вернуться вновь, то донья Элизабет пригласила меня в кабинет попить кофе и выписала чек на $600. На эти деньги тогда в Никарагуа можно было жить 10 месяцев.


А ещё она сказала, что бы я привезла десять человек русских вроде меня. Она всем гарантировала работу. Конечно, абсурд, но приятно. А в это время за окном стояла толпа народу, искавших рабочие места, но всем отказывали за неимением тех самых мест.


Туда же, на фабрику, я устроила ещё одну свою русскую подругу. Я умоляла донью Элизабет её взять. Настя была из моего города, в отличие от меня она вышла замуж за никарагуанца в Астрахани. Он говорил ей, что беден, а она сказала: "Ну, и что? Мы тоже бедные". Это притом, что её отец - художник и их шикарная квартира вся в чеканке и картинах.


Там она познала нищету. В какой-то дальней провинции лачуга с земляным полом стала её домом. Кровать у каждого члена семьи была отделена тряпкой-шторой, и она всю ночь смотрела в пустой оконный проём в ужасе, что кто-то в него влезет.


В работе на фабрике Настя тоже показала класс. Сейчас она живёт в Лос-Анджелесе и у неё всё хорошо. А тогда она каждый вечер стирала одну и ту же футболку, а утром надевала вновь. Но чтобы вернуться в Россию, не могло быть и речи. Поражений мы не принимали.


Когда она в первый раз посетила мой дом в Сан Маркосе, у неё случилась истерика. Настя не могла понять, почему у нас всё так по-разному. Мне было горько. Я не знала - почему. Так случилось.


Её супруг оказался предателем, хоть и не мне судить, трудностей не потянул и, бросив свою русскую жену в чужой стране, удобно пристроился в другом месте. Она переехала жить в сарай к его родственникам в Манагуа и работала со мной на фабрике. К счастью посольство США ей выдало визу. Настя уехала.


Мы встретились с ней через несколько лет в России, она занималась на тот момент своей карьерой медика в США, хотя имела высшее экономическое образование ещё у себя на родине. Последний раз виделись совсем недавно. Настя приехала в наш город навестить родителей. Искала меня по старому адресу, но я давно уже сменила место жительства и работы. Мы нашлись каким-то чудом. Было много слёз и воспоминаний.


Сейчас она врач - онколог. Имеет среднее и высшее медицинское образование, которое получила в Лос - Анжелесе. Владеет в совершенстве не только разговорным английским (кроме испанского), но и профессиональным медицинским языком.


Отличный специалист, пользующийся уважением в кругу коллег. Прозвище у неё - Гений. Ради карьеры пожертвовала своей личной жизнью. Надо было выбирать.


## Глава 6. СОСЕДНИЕ СТРАНЫ


Тётя Чило дарила мне очень много хороших вещей и передавала подарки моим близким в Рос-сию. Свекровь тоже многим задаривала, имея свой бутик. Я неоднократно ездила с доньей Анхелитой, то есть со свекровью, за товаром для магазина в Гватемалу и Панаму в зону Колон, мне было это интересно самой, заодно и помогала. В общем, всё было дружненько.


Своей природой, животным миром, сейсмической опасностью все страны Центральной Америки похожи, но совершенно разные своим образом жизни и своей культурой.

Панама - страна контрастов. Здесь бок - о - бок стоят американские небоскрёбы с местными лачугами, иностранный капитал тридцати стран мира в 140 банках рядом с дырявыми карманами местных индейцев (оставшихся в меньшинстве) и африканцев с Карибского побережья.


Американское присутствие тогда в 1995 году было постоянным. Несколько военных баз были размещены вдоль канала. Поток судов там велик, но соблюдается очерёдность их прохода через водную артерию. И уже тогда стоял вопрос о его расширении. Но благодаря китайским специалистам, на сегодняшний день решено провести ещё один канал через Никарагуа, соединив тем самым два океана, Тихий и Атлантический.


Жизнь в Панаме отличалась какой-то неистовой кипучестью, с преступностью мы не сталкивались, но были очень недоверчивы к панамцам после криминального Никарагуа.


Наш сосед дон Армандо был дальнобойщиком. Однажды мне повезло, и он взял меня в Сальвадор на три дня с разрешения моих никарагуанских родственников. Я тогда не работала и с радостью поехала, прихватив с собой фотобумагу для продажи, привезённую из России. Дон Армандо возил молочные продукты из Никарагуа в Сальвадор. На тот момент там закончилась война, и почти всё мужское население имело при себе огнестрельное оружие, добытое разными путями. При малейшем поводе - стреляли, всё было безнаказанно.


Какой бы вопрос ты не задал жителям, они отвечали только - Да. "Вы хорошо живёте?" - Да. "Вы плохо живёте?" - Да. "Надо пойти налево?" - Да. "Надо пойти направо?" - Да. Это, наверное, что б не пристрелили.


Я ночевала у сестры дона Армандо, а он сам, вооружившись, охранял свою машину возле соседней автозаправочной станции. Ведь заправка считалась более безопасным местом в силу поли-цейской охраны. Сопровождающего у дона Армандо не было.


В первый раз я увидела здесь тукана. Волнистые попугайчики, весело галдя, летали стайками. Да и в Никарагуа их было не мало. Гнездятся и обитают они в стенах скал, в небольших отверстиях, сделанных "собственноручно".

Сальвадор, единственное место в мире, где растёт бальзамовое дерево.

Ещё очень удивило то, что здесь население не преследовалось за курение марихуаны. Её запах чувствовался повсюду. Во дворах и внутри домов висела сухая травка. Где хотят, там и курят. За время проживания в Центральной Америке, запах марихуаны я хорошо усвоила.


Во второй раз была в Сальвадоре транзитом многими годами позже, застав город сильно изменившимся и помолодевшим.

Из Соединённых Штатов к нам приезжали бесконечные родственники, и каждый что-то привозил в подарок. Дважды меня отправляли на каникулы в Майами, за мой счёт, конечно. Я хорошо знакома с жизнью латинос в США. Для себя я такой жизни не желала бы, но увидеть ту, вынашиваемую в мечтах никарагуанцев жизнь, было любопытно.


В общем, я благодарна этим людям, многое увидела и прочувствовала. Мне кажется, что я больше никогда не была так счастлива.


## Глава 7. ЛЮДМИЛА


На фабрике мне посчастливилось познакомиться с одной замечательной русской девушкой, она была из Киева, более старшего возраста. Закончила там Высшие Республиканские курсы кройки и шитья. Имела красный диплом отличника. Работала там же в Доме Моды и иногда дефилировала по подиуму в своих нарядах.


Отец её - еврей, в советские времена был осужден за экономическое преступление. Умер в тюрьме. Людмила считала виновной ту власть, которая лишила её отца. Задалась целью уехать из страны. Куда? Куда угодно. (Благо, нам хватало ума не затевать политические споры между собой).


В киевском метро она встретила двоих "непонятных иностранцев" и пристала к ним с вопросами: кто, да откуда? Они испуганно от неё пятились. Но Люда заставила себя слушать. Ей был нужен любой студент, который в ближайшее время уезжает к себе домой в любую страну. Она готова была заплатить за гостевое приглашение, или же вступить с ним в брак, чтобы уехать из России. Двое "непонятных" сказали, подумают. Люда дала им свой телефон.


Через два дня позвонили и сообщили, что есть один бедный никарагуанец, скоро уезжает. В этот же день встретились. Люда накрыла стол, а они пришли с цветами.


Увидев Карлоса, поняла, что пропала. Красивый здоровый парень, слегка моложе, стоял на пороге её квартиры. О чём говорили, почти не помнила, но, видимо, договорились обо всём, так как на следующий день он явился уже с документами.


Расписались, она ему заплатила и стала оформлять бумаги для выезда. Карлос тоже влюбился, но взятые деньги не позволяли нарушать договор. Жить вместе они стали уже в Никарагуа, когда родственники ничего не подозревая, положили их спать вместе по приезду.


Людмила прибыла со своей девятилетней дочкой Леной. Очень красивая девочка с огромными голубыми глазами привлекала всеобщее внимание. Фабрика в Манагуа нас познакомила. К тому моменту Людмила уже работала там полгода, будучи на привилегированном положении у доньи Элизабет. Одевала хозяйскую семью в вечерние наряды и дорогие мужские костюмы.


Посмотрев на меня в работе, она предложила уйти с фабрики и начать совместное дело. Выглядело это, как предательство перед доньей Элизабет, но мы искренне рассчитывали на её понимание. Какое-то время она действительно была обижена на нас, но потом отношения восстановились, по причине не имения лучшей портнихи. Ведь Людмиле не было равных!


Мы сняли неплохой гараж для начала, приобрели огромный стол, две швейных машинки и оверлок с утюгом. Стали усердно обживать свою мастерскую. Благо у Людмилы уже была наработана какая-то клиентура. Если бы вы её видели в работе! Это был пожар! Казалось, что она не знает усталости. Любила свою работу и отдавалась ей полностью.


Я старалась соответствовать во всём, ни разу её не подведя. Благодаря своей профессиональной фантазии - Люда создавала шедевры. Я была всего лишь исполнителем при ней. Карлос у нас был гладильщиком, статусом ниже моего.


Постепенно всё светское общество Манагуа стало приезжать к нам в гараж. Послы, консулы разных стран, мисс "Пасифико" и Никарагуа были нашими клиентами. Владельцы заводов и парохо-дов заказывали у нас костюмы. Но Людмиле этого было мало. Она рвалась в Соединённые Штаты, а ей было что там показать. Никогда больше я не встречала таких золотых рук.


Донья Элизабет простила наше "предательство" и сняла опалу. Снова заказывала вещи на всю семью. Впоследствии, именно отсюда, из этого гаража, она пригласила меня на фабрику и вручила чек.


Деньги потекли рекой, работали на износ, заказы сыпались, как из рога изобилия, что пришлось взять ещё двоих работников. Дома я шила для тёти Чило всевозможные платья, шторы, постель-ное бельё, как ей нравилось. Также принимала заказы по выходным. Моя свекровь тоже стала моей клиенткой.


Я не отдыхала, да и Люда тоже. В этот напряжённый период хозяйка гаража подарила Людмиле на День Рождения лотерейный билет, по которому был выигран огромный холодильник. С этого момента судьба от нас стала отворачиваться. Проблемы с хозяйкой из-за холодильника понудили съехать из гаража, искать другое помещение. А тут я заболела невестьчем и попала в военный госпиталь, диагноз не поставили, выписали, а мне всё хуже. Знать бы мне тогда, что беда эта от людей пришла, но не верила я в сказки, а потому закрытая была, зашоренная.


Но пока, суть да дело, решила съездить домой в Россию, заодно и полечиться. На заработанные деньги купила землю и стройматериалы для дома в Сан Маркосе. Чило не могла за меня нарадоваться. Ещё и на поездку домой деньги остались.


Карлос стал вредничать, завидуя собственной жене, в семье у Людмилы начался разлад.

Я уехала, а вернуться смогла только через год. И то лишь затем что бы продать землю и стройматериалы, которые весь год охраняли члены моей никарагуанской семьи. По состоянию здоровья я больше не могла жить в Никарагуа.


Погостила там месяц. У Люды уже была новая фабрика и одиннадцать работниц. Жила она всё ещё на квартире и мечтала о США.

Вернувшись в Россию, я имела неосторожность выйти замуж. Муж наложил вето на Никарагуа, любая другая страна допускалась, только не эта! Пришлось ездить в 5-звёздочные отели Египта, Арабских Эмиратов и Таиланда. Лишь через 12 лет смогла снова поехать в своё Никарагуа.


Когда я пришла к Людмиле, то при входе за решётчатые кованые ворота её дома, мне навстречу с жутким лаем выскочила огненно-рыжая дворняжка. Я отпрянула, едва успев закрыть за собой решётчатую створку, ожидая кого-либо из хозяев дома. Вышла Людмила и увидев меня, не знала, что ей делать сначала, обниматься со мной или успокаивать собаку.


Пришлось выбрать последнее, она схватила её за холку и потащила в дом, зазывая меня за собой. В доме, всё также не отпуская рыжую злюку, включила музыкальный центр и поставила ря-дом стул. Собаку посадила на стул. Из динамиков зазвучали рвущие душу и сердце песни Уитни Хьюстон. Буквально с первых звуков собака, которую звали Жуля, закрыла глаза, и раскачиваясь завыла высоким тембром, подражая певице.


Это оказалась поющая собака! Жуля впадала в транс от мелодичных и протяжных песен не только Уитни Хьюстон. Пела она самозабвенно, сколько бы не звучала музыка. Казалось, что она не уставала. Во время своих сольных концертов вокруг себя никого не видела. В этот момент в дом мог войти воровской легион и вынести всё до последней ложки, ей не было дела ни до кого.


Но стоило лишь отключить музыку, что приходилось всё-таки иногда делать, как Жуля начинала медленно приходить в себя. Поняв, что она уже поёт одна и Уитни Хьюстон ей давно не дуэт, удивлённо открывала глаза, начинала осматриваться по сторонам.


А после этого, как все нормальные собаки, Жулька соскакивала со стула и вновь бросалась ко входу в сад на охрану своего дома.


К этому времени у Люды была большая расстроившаяся фабрика, шикарный дом, который она купила у спешно съезжавшей посольской семьи. Наше посольство в Никарагуа, на тот момент, было ликвидировано, и дом поспешили продать. Карлос находился в Майями, уехал от своей знаменитой жены на самостоятельные харчи. Люда родила от него девочку Карлиту, которой было тогда восемь лет. У неё и дочерей были уже пожизненные визы в США, и она каждые выходные летала в Майами к Карлосу, пока не надоело. На мой вопрос, почему она всё ещё в Никарагуа, ответила, что в Центроамерике дизайнер только она, и только к ней ехали заказчики отовсюду. Своим мастерством завоевала признание и в соседних странах.


Людмила сделала лёгкую пластику, выглядела, как никогда. Купила виллу на Тихом океане, имела счёт в банке США, апартаменты для отдыха рядом с Дисней Лэндом. Лену выдала замуж в "большие деньги", родилась внучка. На телевидении вела свою программу. В театре раз в месяц устраивала показ мод. И много ещё чего.


Мы провели вместе целые сутки. Поехали в клинику к её хирургу, потом на фабрику, а потом к ней домой. Мы абстрагировались ото всего и говорили безумолку под холодное пиво, качаясь в саду в креслах - качалках. Нас связывала не просто дружба, нас связывало - прошлое.


Донья Элизабет жила неподалёку от Люды, ведя аскетический образ жизни. Муж её оставил и женился на одной из женщин лёгкого поведения. Фабрику отобрали прежние власти. Дети со-держали донью Элизабет и её дом.


Меня переполняла гордость за Людмилу, мне бы никогда не достичь её высот, амбициями я не отличалась. В это время она была в очень хороших отношениях с женой президента. И мы говорили об этой семье, вдруг служанка нас позвала: "Смотрите, смотрите!", - мы забежали в дом.


На экране телевизора увидела много полиции и потасовку с мордобитием, а моя подруга всё поняла, эти лица ей были хорошо знакомы. В эту ночь пытался бежать из страны президент Арнольдо Алеман со своей семьёй, присвоив государственных средств на сумму в $100 млн, и экстренный выпуск транслировал по телевидению репортаж о его задержании и водворении под домашний арест. Бедная, маленькая страна!


В такую приятную ночь совсем не ожидала такой неприятной сенсации! Люда стала звонить, но это было бессмысленно, а трансляция повторялась и продолжалась бесконечно. В ту ночь почти не спал никто.


Вскоре я уехала, знаю, что арест продолжался две недели и за это время умер сын Арнольдо Алемана от инфаркта, никого из членов семьи из дома не выпускали. За дальнейшими событиями не следила, они для меня "повисли в воздухе".


Последний визит в Никарагуа стал потрясением. Известие о Людиной смерти меня подкосило. Я не могу поверить до сих пор. Она умерла за два года до этого от сердечного приступа, что послужило причиной - не знаю. Нельзя было так много работать.


О кончине моей подруги писали все газеты. Хоронили из театра. Процессия шла по главным улицам столицы, перекрыли движение, похоронили достойно, с почестями. Да кому это теперь нужно! Как мне сейчас хочется плакать!!!


Фабрика "Украина" продолжает свою работу. За главную осталась Лена - старшая дочь. Хочется верить, что она справится. То, что наживается таким трудом не должно пойти прахом. Дай ей Бог ума сохранить и приумножить приобретённое Людой признание, что бы та радовалась с небес.

У каждого времени свои герои и свои победители.


## Глава 8. СИЛЬВИЯ И РАМИРО


Пробыть в Никарагуа я собиралась месяц, а прожила несколько лет! Испанский язык начала учить задолго, ещё в России, когда Бирмания предложила посетить её страну. Она уже заканчивала обучение в ВУЗе. С языком казалось всё легко и просто. Когда приехала на место, то поняла, что я - ноль. Учить начала заново. Занималась до умопомрачения, иногда мне казалось, что схожу с ума от этого везде слышимого испанского языка. Страшно хотелось говорить на своём русском. Часто плакала от бессилия, надо было выходить на улицу, а я боялась сделать даже элементарную покупку в магазине. Бирмания каждый вечер меня экзаменовала.


Это сейчас я зрелая и смелая, а тогда была молодая и стыдливая. Эта страна меня закалила. То, что нас не убивает (знаете) - делает сильнее. Мальчишки на улице каждый раз как будто бы ждали моего появления и обзывали какими-то непонятными словами, при этом улюлюкая мне вслед, они с гоготом бежали за мной и кричали: "Тупая! Тупая!". Ну как могла им объяснить, что я умная?


Здесь у Бирмании, время от времени, собирались вместе студенты, учившиеся в России. Говорить по-русски со мной они также не хотели, как я по - испански с ними. Всех их я знала.


Рамиро принадлежал к моим хорошим друзьям, я была знакома с его девушкой, которую он ждал в гости на месяц. Через две недели я надеялась наговориться на своём русском, родном языке. Именно Рамиро познакомил меня вскоре с моим будущим мужем.


Приехала Лена мне на радость и Рамиро с Хосе пригласили нас на океан. Взяли пиво в ручной холодильник, ещё чего-то и поехали.


Пока ребята суетились у импровизированного стола, пытаясь нам угодить, мы прогуливались по пляжу. Навстречу нам шёл здоровый белокожий мужчина с профессиональной камерой наперевес. Он делал съёмку береговой линии. Мы, попав в кадр, глупо стали позировать и кривляться по-обезьяньи. Оператор заинтересовался, но дальше этого не пошло и он проследовал мимо.


Обидевшись, что нас не оценили, и вряд ли покажут в мировых новостях, пошли купаться в море. Плескаясь, не заметили нашего оператора, который снимал нас уже с берега. Мы замахали ему руками, заманивая в воду и надеясь ещё выйти на экраны телевизоров. Мужчина оставил свою камеру на берегу и огромными шагами побежал к нам.


Лена преподавала французский язык в пединституте и стала изъясняться с ним почему-то на французском, я хихикала и просто мычала, а он пытался говорить по-испански. В общем, с языка-ми - полный бардак. Бурно жестикулируя, устроили шум-гам. Когда поняла, что нам никогда друг друга не понять, то чисто по-русски спросила Лену, что хочет этот ненормальный? В этот момент он выпрыгнул из воды и заорал: "Девчонки, да вы русские! А я-то думал...". Он думал, что мы настоящие американки!


Разочарование наше было не долгим. Позвав с берега друзей, мы все стали обниматься на радостях и кричать дикими голосами. Ребята оказались строителями плотины из бывшего Ленинграда. Больше никогда я не встречала русских в Никарагуа.


Вскоре, погостив, Лена уехала.

По прошествии некоторого времени Рамиро женился на служанке своей мачехи, Сильвии, которая была из моего г. Сан Маркос. Посоветовала её в служанки тётя Чило. Мачеха Рамиро - донья Мирна, женщина была властная, но очень правильная. С отцом Рамиро давно развелась, но Рамиро считала за своего сына. Она часто уезжала на свои симпозиумы в США, имея в научных кругах степень химика - биолога.


В это время мы стояли на головах в её роскошном доме с винтовыми лестницами, со сворой овчарок и одной болонкой. Так Рамиро и околдовал Сильвию.


Донья Мирна, прознав об этом, терпеть не стала. И Рамиро с Сильвией пришлось уйти жить к бабушке там же в Манагуа. Донья Мирна от них отказалась. Только через 17 лет она сменила гнев на милость и сейчас общается единственно с Рамиро. В то время я совсем не понимала, что классовая система - вещь очень серьёзная. Каждый знал своё место в обществе и у всех был круг своего общения. Сильвия не вписывалась в их семью. Элита связывала свои судьбы только с элитой. Даже тесной дружбы не допускали. В нашем СССР были другие принципы, и только эти принципы были заложены в каждом из нас. Нам вбивали в голову, что человек человеку - друг, товарищ и брат. Никакого разделения на богатых и бедных, никакого распределения на классы. Поэтому в Никарагуа приходилось менять своё мировоззрение, прислушиваясь к советам взрослых, хотя давалось это с трудом.


Наверное, в голове у Рамиро прижились идеи социализма за семь лет учёбы в СССР, и он утратил ту самую грань, за которую нельзя было переходить.


А ведь тогда они поженились и у них сейчас двое детей. Старшей, Лигии, 16 лет и она профес-сионально занимается балетом, младший Дудлей - совершенно милое создание.


Дом бабушки был гораздо проще, но не лачуга. Когда я работала на фабрике в Манагуа, тоже жила в этом доме, а на выходные уезжала к тёте Чило. Бабушка была сумасшедшая, меня называла Пабло, задавала абсурдные вопросы, а я отвечала в её пользу, за что она меня и любила.


Бедная семья Сильвии жила в Сан Маркосе. Дом - большой шалаш на окраине городка. Проход через него был сквозным, двери отсутствовали. Сильвия - красивая тогда, стройная, высокая из себя креолка. Мы подружились.


Иногда в Сан Маркосе мы бегали на дискотеки, когда она приезжала навестить родителей. Местные мачо не давали нам проходу, а мы были выше них ростом и смотрели на всё это дело свысока.


Что-то им в тот вечер не занравилось. Они нас яростно атаковывали, а после окончания дискотеки, нас погнали в галоп человек шесть мальчишек. Мне бы бежать домой, а я с большого перепугу, побежала за Сильвией. Она делала огромные скачки длинными ногами и визжала, как дикий поросёнок. Я, обезумив от ужаса, старалась её обойти. Подростки с гиканьем неслись сзади. Я не знаю, зачем мы бежали!


Было 12 часов ночи. Я думала о том, что бы добежать до дома Сильвии, а там мы спасены. Вбе-жав в дверной проём, поняла, что надо выбегать напротив. Даже спрятаться было негде. Перед глазами неоднократно мелькал силуэт старушки в ночной сорочке, качавшейся в кресле - качалке на пути наших скачек. Поняла, что это мама Сильвии. Толпа сумасшедших носилась по кругу, каждый раз огибая её и бешено вереща. Мать - старушка качалась и помалкивала. Ужас с каждой секундой нарастал, силы уже были на исходе. И я решилась запрыгнуть в небольшой сараюшко около дома - шалаша.


Влетев туда, как смерч, плюхнулась с разгону. Там уже кто-то был. Женский голос спросил - кто я? Ответила: "Это Тамара", помолчав мужской голос спросил - что я здесь делаю? Прошептала, что пришла с дискотеки и буду тут спать.


Ночь оказалась кромешной, подо мною подстилка из травы, а на мне попонка. Это вам не шёлковая постель у тёти Чило! Так я познакомилась с сестрой Сильвии и её мужем. А моя Чило ещё долго сокрушалась, как это меня не съели скорпионы - тарантулы.


Мы с Сильвией до сих пор вспоминаем тот случай и умираем от смеха. В Манагуа я останавливаюсь часто в её доме. И ещё не было случая, чтобы она не узнала меня по голосу через дверь.


По выходным мы, собираясь компанией друзей, часто выезжали на какую-нибудь достопримечательность. Интересных мест в округе было много.


Есть здесь одно озеро - Никарагуа, огромное и голубое. На середине возвышается действующий вулкан - Ометепе, 1500 метров высотой. Из-за многочисленных островков - местные называют его "Озером 1000 островов". Между островами неспешно передвигаются лодки с отдыхающими. Площадь островков небольшая, и прямо из лодки ты попадаешь в небольшой экзотический ресторанчик из пяти столов, которые есть почти на каждом кусочке суши. Ветер отовсюду доносит музыку. Получается музыкальное озеро.


Всегда считала это озеро единственным в мире, где водится пресноводная серая акула. Оказывается ещё и в Индонезии существует оз. Сентани со своими акулами. Когда - то миллион лет назад - озеро Никарагуа было морем. После того, как взорвался извержением вулкан Ометепе, образовался перешеек из суши. И морские акулы оказались в западне. С тех пор вода опреснилась впадающими речками и реками, а также подземными источниками и фильтрацией вод сквозь пемзу, а акулам пришлось привыкать жить в пресной воде. На берегу раскинулся г. Гранада, его жители занимаются на озере рыболовством довольно продуктивно.


Есть тут замечательные места для купания. Местное население не утруждает себя раздеванием и переодеванием, а купается в том, в чём есть. Вот и я научилась тому же, что бы внимание не привлекать к своему белокожему облику. Ведь не раз мужчины сталкивались лбами, завидев столь непривычное своему глазу, женское видение.


## Глава 9. ВУЛКАНЫ, ОЗЁРА, ШАМАНЫ


Этот цветущий край вулканов и озёр покорил меня навсегда.

Неподалёку от г. Гранада, второго по величине после столицы, распростёрся вулкан Масайя (главный кратер Сантьяго), со множеством вулканчиков - деток. Масайя - действующий вулкан. Извергается он, по вулканическим меркам, часто. Его склоны голые, из лавового глубинного железняка. Змеи и змейки разных цветов и размеров, встречаются тут время от времени. Вдоль дороги на глыбах лавы они греются на солнышке, или же спешат переползти дорогу.


Кратер вулкана парит, выбрасывая вверх клубы сероводорода. У его наивысшей кромки установлен крест, к которому ведёт дорожка. Это символ памяти тем временам, когда индейцы задабривали Богиню Огня и во время извержения привязывали к кресту самую красивую девушку, принося тем самым жертву.


Эта сеть фумарол имеет много подземных пещер, пробитых лавой во время извержений. Вулканы и вулканчики между собой, как сообщающиеся сосуды. Если "пыхтит" один, то и все остальные начинают "выкипать".


Я рискнула спуститься в подземные пещеры вместе с группой друзей. Проводник с газовым фонарём шёл впереди, а мы все жались к нему поближе. Корни, оставшиеся от, когда-то росших на поверхности деревьев, оплетали все стены и свисали с потолка на подобие змей, они внезапно появлялись перед нами, выхваченные светом фонаря из кромешной тьмы.


Везде у нас над головами висели сонные летучие мыши. Некоторые отрывались от потолка и если учесть, что высота пещер была два или же три метра, то казалось, что они вот-вот вцепятся в мои волосы. Но летучая мышь никогда ничего не касается во время полёта, если не захочет этого сама.


Был случай, когда мышь-вампир напала на спящего ребёнка в коляске, но подобное происшествие является крайне редким, почти из области фантастики. Время от времени никарагуанское радио предупреждало население о передвижении этих летучих тварей. Чаще всего нападению подвержены домашние животные. После их укуса плохая свёртываемость крови и если не принять вовремя меры, то кровь истекает, но наверное всё-таки не вся. Состояние пещерного ужаса я помню до сих пор. При возвращении, выпрыгнула оттуда первая.


Никарагуа изобилует действующими вулканами и озёрами в остывших кратерах. Эта земля - сейсмически опасна. Каждую весну и осень трясёт по-разному - более или менее. Именно на стыке сухого и влажного сезонов что-то происходит в природе и, тут уж жди землетрясений или цунами.


Все вулканы и озёра изящны, у каждого отдельный шарм. Мне очень нравится "Лагуна де апойё" в местечке Санта Катарина. Идеально круглая чаша - кратер потухшего великана, заполненная радоновой водой. Склоны кратера покрыты яркой сочной зеленью, а там внизу - прекрасное озеро. Бездна начинается неподалёку от берега. Глубина в центре 175 метров. По голубой глади летают моторки, оставляя за собой белый пенящийся след, точь-в-точь, как самолёт в небе оставляет за собой белый кометный хвост.


А на поверхности в низинах между вулканами растёт трава. Это обиталище зелёных игуан! Женская особь яркая и не кусачая, а мужская ядовитая, более крупная, слегка бурого цвета.


Индейцы, живущие племенами в джунглях, охотятся на них, всегда можно видеть охотников, тянущих по земле две - три игуаны. Мне пришлось побывать в таких племенах и там угоститься игуаной, запеченной в углях, мясо у неё белое, слегка суховато, но вкусное.


А ещё индейцы отлавливают в джунглях броненосцев. Животное, похожее на маленькую собачку, всё в панцире, из которого торчат четыре волосатых лапки. После отлова их держат две недели в домашних условиях, что бы из организма вышел весь яд. Ведь они питаются всякой ядовитостью. После всех принятых мер, их употребляют в пищу. На рынках в городках часто можно видеть продавцов броненосцами. На верёвочках, завязанных вокруг панциря, они бегают вокруг своего хозяина и рвутся в разные стороны.


Именно мясо этого животного мне очень нравилось, нежнейшее на вкус, с лёгкими прослойками жира, сочное и необычно ароматное. Стоило оно не дёшево. В доме тёти Чило время от времени его готовил Иран. Только ему было позволено это делать.


Индейцы часто служили мне проводниками в джунглях, они показывали свои водопады, заветные места, свои алтари для жертвоприношений, невиданные растения и деревья - великаны, коих в джунглях совсем немного.


Джунгли растут в несколько ярусов, густая трава, густые подлески заглушают рост друг друга и не часто какое-то дерево сможет вырваться из этих пут и устремиться ввысь. Каучуковые деревья относительно высоки, и если взять его сок кончиком мачете, то тянется нить белая и тонкая на десятки метров.


Привозить понравившиеся растения к себе в патио нельзя, ведь домашние растения стерильны, а растения из джунглей могут загубить весь сад. Они могут быть носителями болезней, но при этом адаптированными к ним.


Однажды, садясь в машину, обнаружила на своих махровых носках мелких насекомых, из-за которых носки из зелёных стали чёрными. Я спросила - что это? И меня тут же вытолкали из машины. Заставили избавиться от носок и густо намазали бензином. Думала, подожгут, а оказалось, лесная вошь, которая живёт в джунглях и случайным образом спутала зелень моих носок со своим родным домом. Потом я ещё долго чесалась, пока не забыла.


Индейцы джунглей много рассказывали, как шаман лечит их. Мне очень запомнился способ лечения гангрены. Это заболевание здесь не редкость, так как ходят почти все босиком и часто ранят ноги. Стерильности никакой, и если не принять меры, то гангрена быстро развивается.


Ритуал сопровождается бесконечными заклинаниями, которые в устах шамана обретают невиданную силу. При этом происходят всевозможные окуривания галлюциногенными растениями больного и самого шамана.


А теперь рецепт не для слабонервных:

Выкапывается свежезахороненный труп человека. Удаляются все внутренности. Это делает шаман с помощниками, бесконечно произнося заклинания. Больная нога кладётся в освободившееся пространство и все ненужные части отчленяются. Ногу, как - бы завёртывают в труп. Наглухо заматывают тряпками и завязывают верёвками. В заклинаниях шаман всё время просит вышние силы, что бы мёртвое тело забрало всю мертвую плоть из тела больного.


После этого, заболевшего соплеменника оставляют наедине с полутрупом примерно на две недели, пока не произойдёт разложение мертвечины при сильной жаре и влажности. Укладывают его на специально приготовленный настил, что бы всякие пресмыкающиеся не добрались.


Шаман приходит каждый день и поит водой страдальца, читая заклинания. Окуривание обязательно, чтобы облегчить дыхание, ведь запахи, пробивающиеся из-под тряпок, невыносимы.


По истечении нужного срока шаман является с помощниками и извлекает ногу больного из кучи кишащих червей. Нога розовая и, совершенно здорова, а останки закапываются. ( Главное, не забыть придти).


Когда по прошествии нескольких лет я рассказала об этом жутком способе лечения гангрены знакомому доктору, то он даже не удивился, пояснив, что метод врачам известен, только на практике не применяется. А заклинания тут не причём, способ лечения действует и без них.


Здесь я многое узнала о зомби, но это тема специальная. Не знаю, напишу - ли об этом когда нибудь? Уже половину и забыла.


## Глава 10. ПЧЕЛА -- УБИЙЦА


В доме доньи Чило я старалась обслуживать себя сама по поводу стирки, глажения и мытья по-суды. Чило мне говорила: "Ты не служанка, цени себя, не позволяй себе быть с прислугой на од-ной ступени". Но, скажу я вам - это сложно.


Стараясь не раздражать тётю Чило своей настойчивостью я всё равно училась у Хуаны стирать и мыть посуду. Здесь это проделывают особым способом, отличным от наших привычек.

Я стояла в патио и, напевая, стирала свои вещи. Вокруг летали здоровые жужжащие жёлтые му-хи. Они садились на "лавандеро" и пили воду. Я поливала вещи водой, а заодно и мух. Их было очень много, по всему саду. Мне они порядком надоели, и стала разбрызгивать воду в воздухе в надежде, что они улетят.


За этим занятием меня и застала служанка Хуана, войдя в патио. Резко развернувшись, она рванула обратно, шевеля толстыми боками, при этом что - то мне крича. Поняла, что нужно "делать ноги" и побежала вслед, ещё ничего не понимая.

Заскочив в комнату, по примеру Хуаны, быстро закрутила жалюзи на окне.


Оказалось, что рой африканской пчелы - убийцы прилетел к нам в патио, их укус может быть смертелен. Вызванный специалист, в скафандре космонавта, при помощи химикатов избавил нас от этого нашествия из джунглей.

Потом ещё долго все удивлялись, что меня не укусила ни одна из пчёл. А я на них удивлялась. Почему меня-то?


Во второй раз встретилась с этой пчелой - убийцей (по-испански - асесино) в деревне Ля Консепсьон, что неподалёку от Сан Маркоса. Поехала навестить русскую знакомую - Ларису из бывшего Ленинграда. Она всегда сидела дома и никуда не выходила из-за незнания языка. На мои удивлённые вопросы отвечала, что язык учить не надо, он сам придёт. Конечно, придёт, но через сколько лет? Её муж Мартин постоянно находился в стадии поиска работы. Жили бедно, но Лариса всё принимала, как есть и тихо ждала.


Выйдя на остановке из автобуса, заметила подозрительную безлюдность на улицах. Вокруг ни души. Навстречу мне летел велосипедист на всех парусах, втянув голову в плечи, и кричал: "Асесино, асесино!". Оглядевшись, увидела на нескольких деревьях роящихся насекомых. Но после происшедшего в моём патио, это показалось цветочками. Я благополучно добралась до места назначения и так же благополучно вернулась обратно. Семья Ларисы сидела в закрытом доме, боясь высунуть нос на улицу. Вся деревня знала о нашествии пчёл и все забились на тот момент по своим домам. С асесино шутки плохи!


В последний свой приезд решила вновь навестить их семью, не вышло. Мартин работал кассиром на одном из предприятий, и, получив деньги в банке на зарплату рабочим, вышел из здания. Его зарезали здесь - же возле двери и скрылись с деньгами.


Это дерзкое преступление оставило сиротами двоих детей и вдовой безработную жену. Лариса выступила по телевидению и заявила о своей нищете, которая их полностью накрыла после смерти мужа. Она попросила помощи у никарагуанцев.

История была нашумевшей, и представляете, ей помогли!

Лариса с детьми вернулась в Россию на собранные деньги. Среди наших русских это - единичный случай. Факт не в осуждение. Все мы выживали по-разному.


## Глава 11. ГАСТРОНОМИЧЕСКИЕ ПРИСТРАСТИЯ


Никарагуанская кухня - это экзотические блюда, казалось бы совершенно не мыслимые у нас в стране, но абсолютно доступные в Никарагуа.


"Сопа дэ мондонго" - это суп из говяжьей требухи, звучит ужасно, но как вкусно! В сочетании с местными овощами, этот суп принимает особую пикантность и запоминается навсегда.

"Сопа дэ мар" - морской суп из молока с лангустом и красной рыбой пардо, заправляется разнообразной травой со сливочным маслом.

"Чичарон кон инсалада" - свиная шкура с мясом зажаренная особым способом до сухости, за-кручивается в трубочку, когда её кусаешь, она нежно хрустит и рассыпается. Сопровождается салатом из капусты, подаётся на пальмовых зелёных листьях, вкус неповторимый.

"Накатамаль" - масса из риса и маисовой муки, сваренная завёрнутой в пальмовый лист, а внутри лежит кусочек помидора, маленький чили и кусочек слегка жирненькой свинины, вкус не превзойдённый!

Кстати ягодный чили - нехороший перчик. Однажды сорвав горсточку с куста и положив к себе в карман брюк, я почти получила травму, забыв о нём. Ногу жгло нестерпимо, засунув руку в кар-ман, вспомнила. Большое красное пятно на бедре впоследствии ещё и лечила. То чили напоминает маленькие оранжевые горошины и растёт на высоких кустах, как ягода.


Для употребления в пищу, одну горстку горошин насыпают примерно в литровую банку и туда же кольцами лук до заполнения. Всё это заливают уксусом и ставят в открытом виде на солнце. Через определённое время, забродивший маринад готов и со стола он уже не убирается, так же, как и соль. Где бы вы не остановились пообедать, готовый маринад всегда будет на вашем столе.


А если у вас над столом на верёвочке висит прозрачный целлофановый пакет с водой, не надо думать, что его повесили для того, что б он упал вам в тарелку, взорвавшись водяной бомбой. Этот пакет отпугивает мух, пролетая мимо которого, мухи видят в нём свои огромные, выпуклые глаза и уже не возвращаются. Знаю, сама смотрелась!


Вообще блюда местной кухни могу описывать бесконечно. Порции везде подаются невообразимо огромные и стоят совсем не дорого.

Так же здесь очень хорошие цены на изделия из тесненной кожи (сумки, сомбреро, ковбойские сапоги, сёдла для лошадей и т.д.). Ремни из змеиной и крокодиловой кожи, кошельки, портмоне, портсигары, заколки для волос, всё это стоит очень мало. Чучела игуан и тропических лягушек - в изобилии. Вывозить их запрещено.


Зато можно вывозить черный коралл и черепаховые браслеты с гребнями, в то время, как из других стран Южной Америки эти изделия вывозить нельзя, если, конечно, не купил в Дьюти фри.

Однажды, в очередной мой отъезд, доктор Леон, друг тёти Чило, купил мне в подарок большого, медлительного попугая Ару и крупную обезьяну - мальчика. Не знаю, какой породы был мальчик, примерно полтора метра ростом. Достаточно крупная особь. Поступок был не обдуманный, со мной не согласованный.

Даже имея все необходимые документы, хорошую клетку и разрешение на вывоз - эти животные мне были бы не нужны, ведь в России была зима, и проблемы с экзотической живностью просто не разрешимы.


А тогда он хотел меня удивить и пригласил в дом оценить сюрприз. Я, конечно, была в восхищении, но насчёт вывоза - призадумалась. Отказаться - значит обидеть, но вопрос разрешился сам собой.

Мы сидели в патио, пили сок и весело болтали. Обезьян прыгал рядом по лестнице - тренажёру вдоль стены сада. Вдруг доктор Леон, застыв со стаканом в руке, уставился на обезьян. Я повернула голову туда же. Обезьян сидел на лестнице и к моему удивлению, как бы это сказать, занимался не пристойным делом.


Схватив свою сумку, бросилась к выходу. Я не могла укротить свой стыд перед пожилым человеком. Впоследствии доктор Леон жутко извинялся. При покупке того нахала, его никто не предупредил о странных пристрастиях мальчика и в течение суток никто особенно не обращал внимания на нового жильца в патио. Данное увлечение прошло мимо глаз. После того случая доктор Леон несколько раз пытался продать обезьян. Да кто ж его купит? Нужно было умудриться продать его в промежутках между актами, но обезьян был не предсказуем. Таким своим плохим поведением обезьян нарвался на кастрацию, после чего его все полюбили, так и живёт он у доктора Леона.


## Глава 12.ОБРЯДЫ И ПРАЗДНИКИ


Признаться честно, хотя это может быть и не скромно, в Никарагуа мне всегда сопутствовала удача. Но это не потому, что я какая-то особая, а потому, что Бог на чужбине помогает.


В дом к тёте Чило время от времени приезжала её двоюродная сестра из Коста-Рики, дарила всем мягкие игрушки, она их сама делала. Впоследствии у меня в России появился карликовый пекинес, которому дала имя Пелуче, по названию тех игрушек. Она то и пригласила меня в гости к себе в столицу страны город Сан Хосе.


Случай представился на Святую неделю, то есть предпасхальную, когда вся страна отдыхает (впрочем, страна никогда особо не перерабатывалась).

Сообщила дома, что еду в Коста-Рику к донье Хильме, во что на тот момент я свято верила. Рва-нула я туда со своими друзьями - немцами из института.

К Хильме я не попала. Закружились мы тогда на карнавалах в Сан-Хосэ не дурно. Парни с местными красавицами, да и я не скучала, отрывалась по полной немецкой программе "всё включено" за счёт заведения. Цены на отели были взвинчены, но институт оплатил пребывание преподавательскому составу полностью, да и мне заодно.


В Сан - Хосэ много белых и красивых людей, город более ухоженный, нежели послевоенный Манагуа и с преступностью больше порядка. А так можно сказать страны - побратимы.

Все запланированные нами достопримечательности мы отложили до следующего раза, но сле-дующего раза уже не было. Я сменила место работы, да и власть сменилась в стране, закрыв ин-ститут Эрнста Тельмана в Хинотепе. Уже позже я поехала туда глянуть на это учебное заведение, где прошли полгода моей кипучей молодости, а там всё быльём поросло, пустые заброшенные корпуса, за железной оградой, закрытой на большие висячие замки.


А карнавалы - шествия, на Святую неделю в Центроамерике - это конечно не бразильские, в своём профессионализме, но тоже довольно красочно и интересно. Их надо понимать.

Здесь раздают бесплатный ром, всем, кто активно участвует и имеет костюм. У каждого города свой Святой покровитель в виде куклы, облачённой в церковные одежды, и в эти Святые дни, шествующие, их носят в гости к другим святым из соседних городков и селений. Каждый год определяется место, где встретятся святые. Толпа заносит их в церковь друг за другом и после чего начинается праздничная служба. Тут только сумки держи, а лучше без них. Святые - это огромные куклы, порою в рост человека, в церемониальных одеждах. Это шествие по католическим порядкам происходит накануне Пасхального воскресенья.


На одном из таких карнавалов случилось нечто ужасное. Огромный жук, со спичечный коробок, чёрный и злой, прилетел на зов моих духов. Я шла в колонне, подпрыгивая и веселясь.

Жук кружил над нами, принюхиваясь и выискивая благоухающую голову. Он неумолимо прибли-жался, и просто вонзился в мои длинные кудластые волосы. Я заорала и затопала ногами, мотала бешено волосами и просила снять с меня это чудовище, при этом тыча головой в каждого рядом стоящего. Народ расступался, а я к ним, всех распугала своим жуком, а он всё жужжит и жужжит, наматывая мои волосы на свои цепкие лапки.


Одна смелая тётя, схватила попавшуюся под руки палку и ну! колотить меня по волосам! Я крутилась волчком, она пару раз угодила мне по черепу, но жука отбила.

Забежав в магазин, наблюдала за ним через стеклянную витрину, а жук всё летал и летал, ожи-дая меня. Видимо он где-то затаился, и я вышла из магазина. Не прошло пяти минут, как ненормальный жук настиг меня с новой силой.

Я побежала вдоль колонны, а он за мной. Улучив момент, без предупреждения забилась под стол к торговке соками и уже оттуда объяснялась.

Торговка стала махать веником и кричать "Кыш!", пока я отсиживалась у неё среди вёдер.

Толпа ликовала. В общем, кому - потеха, кому - почти слёзы!


А в ночь перед Рождеством здесь колядуют, как у нас в России, только называется это не колядки, а Пуриссима. Так же дети и взрослые рядятся кто во что и ходят по домам с мешками, славя рождение Христа у импровизированного алтаря, который в этот день стоит в каждом доме.

Всех приходящих в дом угощают карамельками и сладким напитком на маисовой муке "Чича". Я тоже обряжалась и ходила со всеми, а моя подруга Мария Чон записывала мне на листке песню - молитву "Аллилуйя", мы пели её общим хором.


Принцип приготовления напитка чича в Никарагуа, как и в Перу. Только в Перу ему дают забродить и употребляют, как пиво, а в Центральной Америке используют, как напиток. Рождественские каникулы продолжаются неделю, как и Пасхальные.


## Глава 13. НЕВЕРОЯТНЫЕ СОВПАДЕНИЯ


Однажды перед Рождеством меня пригласил в гости Фернандо, который сейчас "большой начальник". Купив подарки его дочери, я собралась в Гранаду. Ехать надо было автостопом, в праздничные дни транспорт не ходил. Это сейчас маршруток, как грязи. Идут нескончаемым потоком во все концы.


Долго стояла на дороге - ни души. Уж совсем надежду потеряла и вдруг машина. Попросилась до ближайшей деревни Масатепе хотя бы. Там жила моя подруга Патрисия, которая пробыв в России год на подготовительном факультете университета, бросила учёбу из-за трудности языка и вернулась в Никарагуа. Гранада от городка Сан Маркос в 50-ти километрах. Один шанс из ста, что кто-то поедет туда в праздничные дни. Поэтому решила подстраховаться деревней Патрисии.


Подъезжая к озвученному месту, водитель спросил, куда я вообще еду? Сказала в Гранаду. Он ответил, что едет туда же. Отлично! Доехали до Гранады. Спросил где остановить, я назвала улицу. Удивившись, заметил, что живёт там же! Но когда я назвала нужное имя и фамилию, на него напал истерический хохот. Он оказался соседом моего друга Фернандо!


Повеселившись пару дней, я возвращалась обратно. Фернандо с Аделаидой посадили меня в расхлябанную карету, запряжённую двумя тощими лошадьми и благополучно от меня отвязались. Мне так хотелось помочь тем лошадям! Наконец-то они доплелись до окраины Гранады, и я с облегчением вздохнула, оттого, что мы отмучились.


Здесь предстояло вновь ждать попутку. Представляете моё недоумение, когда передо мной остановилась та же машина соседа? Подумала, что он подстроил всё это специально, а сосед решил, что это я хитрая аферистка!

Он следовал по своим делам опять же через мой город. Столь странные обстоятельства побудили нас заехать в супермаркет, где я была поздравлена с Рождеством, награждена пластиковой упаковкой с пивом и огромным пакетом сладостей.

Так и заявилась домой, увешанная "трофеями".


Я сидела в столовой и рубала салат оливье, который сама же и приготовила накануне отъезда. Чило слушала о моих приключениях, балуясь "трофейным" пивом и всё приговаривала:

- Суэртэра! Суэртера!

По - испански значит, удачливая.

А как-то раз за 40 км от дома, в два часа ночи, я сбежала с конкурса красоты. Участницей, конечно, не была, но являлась одной из любопытных зрителей. Конкурс проходил в одном шикарном отеле не далеко от Гранады. Подруга приревновала меня к своему парню. Я в сердцах и двинула домой пешком через джунгли по трассе. Остановилась машина в кромешной тропической ночи, влезла в кузов пикапчика, а там восемь мужчин и одна женщина. Ехали на кофейные плантации с закреплёнными фонариками на голове. Мужчины стали хамничать и хохотать, а я что есть силы стучала по кабине, требуя остановки.


Вылетев, как пробка из кузова, опять осталась одна в лесу. Решила - ни к кому не сяду! К утру дойду. Пряталась от редко проходящих мимо машин, боясь в кромешной темноте наступить на змею, если вдруг ей вздумается выползти на тёплый асфальт погреться. Вокруг жуткая чернота и лес вдоль дороги. На меня садились какие-то насекомые, я без конца судорожно отряхивалась, тропические огромные тараканы с лёту врезались в моё белое платье. И вдруг мимо пролетел микроавтобус Бертольда, с которым ездили в Коста-Рику. Микроавтобус остановился за двести метров и дал задний ход. Я была спасена, Бертольд совершенно случайно ехал в аэропорт, бук-вально два часа назад ему позвонили и попросили об услуге. Именно в это время я и сбежала! Знаю точно, мне его послал Господь.


Подобные случаи со мной происходили очень часто. Просто мистика какая - то! Да и сейчас странные совпадения сопровождают повсюду. Примеров много, но всего не опишешь, не утомив.


## Глава 14. ПЛЯЖИ, ЦУНАМИ, ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЯ


Пляжи в Никарагуа не совсем удачные.

Касарес - очень ветреный и мелкий. Сильный ветер бесконечно метёт песок.

Сан Хуан дэль Сур - холодный, здесь проходит холодное течение.

Почомиль - идёшь два километра, а тебе всё по колено и бесконечно гонит волной мелкий ракушняк.

Леон - приятная лагуна, но далеко от Манагуа и вокруг только действующие вулканы, что мне не давало покоя.

Монте ля мар - хорош, только вход туда стоит $20. Но, пожалуй, это - наилучший. Шикарен и роскошен. Вроде ты совсем не в Никарагуа, а в райских кущах. На скале, нависшей над океаном, стоит белый дворец моего родственничка - бывший дворец Анастасио Сомосы. Каждый день здесь дают концерты звёзды местные и приезжие. Дорогие магазины в изобилии, обрамлённые прогулочными аллеями. Великое множество бассейнов и детские площадки. За лежаки бороться не надо. В общем - всё "пучком".

Атлантическое побережье Никарагуа, я никогда не посещала. Да и этого было достаточно.


В последний мой приезд, решила три дня пожить в февральском Почомиле, места здесь красивые, хоть пляж и не очень. Восходы, закаты и всё такое. По ночам рядом с моим бунгало пели службу баптисты. Так мне всё это знакомо и радостно. Потом их сменяли цикады. А днём я ходила на старый Почомиль, где во время отлива среди камней в больших и маленьких бассейнах плавали пёстрые рыбки, вода была очень прогретой и там можно было спокойно лежать.


В половине двенадцатого дня, по тому, как начинали суетиться крабы, можно было понять, что идёт приливная волна. Надо собирать манатки и уходить вдоль берега, позади только отвесные скалы. Во время прилива волна достигает скал и поднимается не на один метр. Укрыться негде.

Пока идёшь вдоль берега, волна уже водопадами переливается через наслоённые лавовые породы. В общем спасайся, кто может!


В 1991 году весной, на берег обрушилось цунами, явившись последствием землетрясения, которое сотрясло и столицу. Все жители города выбежали из домов, которые сыпались на них, а в лучшем случае давали трещины. Опасаясь войти в дом, все устраивались спать на тротуарах. А рыбацкие лодки, вернувшись на берег позже, застали хаос и разруху. Они не ведали о землетря-сении, в океане оно не чувствовалось.


В ту ночь мне не было страшно и я никуда не бежала. Всё это казалось каким-то смешным спектаклем. Тогда я ещё жила в доме супруга, и вся его семья собралась в патио, завернув свои тела в простыни. Стояли и ждали, когда перестанет трястись дом. Только единожды я испугалась на перевале Крусейро (перекрёсток), когда ехала на работу по дороге из Сан Маркоса в Манагуа. Рано утром здесь всегда прохладно и приятно было насладиться свежестью до наступления дневной жары в столице.


По одну сторону пропасть, по другую - отвесная скала. Землетрясение было резким и коротким. Автобус прыгал и болтался из стороны в сторону. Среди пассажиров началась паника. Я кричала, что б меня выпустили отсюда, но автобус не останавливался. Мелкие камни посыпались со скал и впереди и сзади нас, потревоженные движением земли. Автобус не остановился. Наверное, так было правильно, чтоб не оказаться погребёнными под камнепадом.


Да, океан в этих местах суров, а землетрясения часты. Все жилые дома, домики и лачуги стоят высоко над берегом, а внизу, на прибрежной полосе, лишь небольшие кафе и служебные поме-щения. Каменный вал вдоль пляжной зоны, не спасёт от настоящей стихии, но пусть будет.

Лежать в гамаке на ветерке и попивать только что отжатый сок, наблюдать за океаном, пока готовят обед из морепродуктов, а вечером созерцать закат и слушать шум прибоя в кругу, не один год, знакомых тебе людей, что может быть спокойнее и приятнее?


Кто сказал, что Никарагуа - бедная страна и отсталая? Для меня она любимая и родная. Кто ска-зал, что она не интересная? Она потрясающая! Кто сказал, что все мои восторги и страхи беспо-лезны? Нет, это не так. Каждый день был насыщен жизнью, удивительной и только мне принад-лежащей. Открывались чудеса, и сопутствовала удача, необъяснимая радость захлёстывала всю мою трепещущую душу. Здесь я познала взаимную любовь, которая оказалась не проходящей во все последующие годы. Любовь к этой маленькой стране, это любовь всей моей жизни. А может, просто я молодость свою люблю, которая выпала именно ей, далёкой стране в Центральной Америке. Она помнит меня молодой. Не знаю, когда состоится следующее свидание, но оно состоится.

А пока, если будете в Никарагуа, передайте от меня привет полный любви!

P. S.

Это моё откровение, исповедь за глупую и бурную молодость, за многие неоправданные поступки. Но если бы было дано пережить все события вновь, то мудрости я бы добавила. Хотя не знаю, сколь насыщенной тогда оказалась бы жизнь.