Коренблит Эммануил Израйлевич: другие произведения.

Реквием

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 6.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Опубликовано в книге "Избранное"


   Эммануил Коренблит, Израиль Коренблит
   П Р О З А И Ж И В О П И С Ь
   И З Б Р А Н Н О Е
   Россия
   2005
   .
   @ Охраняется Законом России об авторском праве.
   Выпуск данного произведения или любой его части, а также перевод на другие языки, без разрешения автора или его литературного агента, считается противоправным и преследуется в судебном порядке.
   Эммануил Коренблит. Избранное. Проза. На русском языке. 2005 год. С. 464.
   /Израиль Коренблит/, 1890 - 1971 гг. Иллюстрации:
   193 рисунка и одна фотография. Живопись периода 1941 - 1971 гг. Отец автора.
   Издание второе, откорректированное.
   Корректор - Евгения Шульман
   Реквизиты литературного агента:
   РОВ ..........., тел.
   Электронная почта (интернет)..................

2

   .
   Посвящается Иде, с кем растили детей и пишем книги
   О Т А В Т О Р А
   В настоящем сборнике публикуются произведения, неизвестные широкому кругу читателей - повести, рассказы, очерки и новеллы.
   Особое место среди них занимает повесть"Реквием", которая охватывает жизнь нескольких поколений - с момента свершения сталинским режимом очередного преступления против своего народа в 1938-м году (его описание вошло в первую книгу трилогии "Жесто­кий век"), до его раскрытия в середине шестидесятых годов. Дабы не томить Читателя с описанием эпилога отмеченного события, что может быть поведано лишь в третьей книге трилогии, тем более - не оказаться перед ним в долгу, считаю целесообразным изложить его отдельным произведением.
   Одновременно продолжаю знакомить любителей искус­ства с художественным наследием моего отца - Израиля Коренблита, запечатлевшего образы людей описываемого в моих книгах периода. В книге 193 его рисунков, из них 16-ть - с сохранением цветовой гаммы.
   Жизненный и творческий путь отца подробно освещён в первой книге трилогии "Жестокий век".
   Каждая картина отца читается как отдельное пове­ствование. И, приглашая пройтись по представленной картинной галерее художника, убежден, что Вы непре­менно ощутите ту духовную лёгкость, которая не часто навещает нас в повседневных заботах.
   Значит, мы стали немного богаче. Тем, ради чего люди пишут картины.
   Берегите их...
   Эммануил Коренблит
   3
   .
   2. Башня-крепость. Летичев. 1948 г. Карандаш.
   4
   .
   о (Развернуть на 90 )
   3. Уголок местечка. Летичев. 1948 г. Карандаш.
   5
   .
   4. Упрямый еврей. Из Летичева? Нет, из Каменец-Подольска...
   Гуашь.
   6
   .
   Евреям - сионистам и не сионистам, погибшим в 1938-м расстрельном году, а также безымянным жертвам Катастрофы посвящается
   Р Е К В И Е М *
   Повесть-документ
   * Опубликована в еженедельнике "Калейдоскоп" в 1995 г., номера 235-237.
   7
   .
   П Р Е Д И С Л О В И Е
   Эту короткую повесть я, в сущности, пишу всю свою сознательную жизнь. Не так уж мало - свыше пятидесяти лет. Ранние наброски сделаны сразу после войны, карандашом, на дефицитных тогда первых
   попавшихся листочках бумаги, крупноволокнистой и
   шероховатой, вряд ли нынче применяемой для обёртки
   товара. Записи были сделаны "для себя" и, не дай
   Б-г, если бы кто-нибудь их увидел... Большую часть из прошедших лет, пока меня носило по свету, они бережно хранились родителями, в первую очередь, мамой - Шейндлей Гальпериной*, почему-то дорожившей
   ими больше, чем художественным наследием отца - Израиля Коренблита, папки с рисунками которого я извлёк из кладовки после её кончины.
   С временем многое в событиях тридцатых годов в СССР уточнилось, да и прочесть полуистёртые каран­дашные записи на расслоившейся бумаге почти невоз­можно. Но они - память о моей маме. И я перевёз их через государственную границу, вполне отдавая себе отчёт, что использовать их в дальнейшем не смогу. Сделал это сознательно, хотя с душевной болью сжигал многое из того, что могло бы ещё пригоди­ться. И кто-то там, наверху, решил меня за это вознаградить: первое, что попало в руки таможен­ника, рассыпавшего по полу наши упаковки, была эта папка. Он долго листал её, пытался что-то прочесть,
   просматривал отдельные листки на свет и, наконец,
   * Шейндля Полякова - по первому мужу, погибшему
   от рук бандитов при обходе постов самообороны в
   1922 г. в местечке Звенигородка. При повторном замужестве, фамилию сохранила ради своего первенца
   - Зиновия, родившегося досрочно в день гибели отца.
   8
   .
   глянув на меня, как на последнего идиота, дал
   команду грузчикам: "Грузите!". Но выраженного в
   жесте и в приказе пренебрежения ему показалось
   мало. И он, в сердцах, вышёл из контейнерного зала.
   Таким образом, мне не пришлось доказывать то, чего я очень опасался: что рисунки в десятке других столь же древних папках, надписанных рукой отца, не куплены из-под полы и не украдены из музеев или картинных галерей, а являются нашим семейным достоянием.
   Если дипломированный живописец не рисует изо дня в день портреты вождей, - он не художник. И в начале тридцатых советская власть, пропустив через рабфак "тунеядца" - отца, переквалифицировала его в строителя. Но он продолжал рисовать, отдавая этому занятию каждую свободную минуту. И не случайно многие зарисовки исполнены на оборотной - чистой - стороне служебных бланков...
   Рисовал отец характерные, чаще всего еврейские лица, сценки из еврейской жизни: занятия в хедере, пляски на свадьбах, живописные группы людей на воскресных базарах. И мы, дети советского периода, оторванные от своего языка и своих обычаев, ненавязчиво приобщались к истокам еврейства. Что интересно: эти рисунки не единожды держала в руках моя дочь. И то, что сегодня на видном месте в её квартире висит написанный маслом портрет моего деда Шмуля, лучше всего подтверждает: связь поко­лений не утеряна.
   ...Видимо, именно поэтому я делал свои записи в юные годы и восстанавливаю их сегодня - мы не вправе забыть тех, кто ушёл из жизни только за одну
   мечту о возвращении на свою историческую родину.
   Ради них, безвременно ушедших, пишу я эти строки. Но кого поминать? Я назову лишь несколько фамилий и ещё некоторых из погибших по именам их детей: отец Яши, отец Додика, отец...
   ...Вспоминайте, люди! Их имена не должны бес­следно исчезнуть. И общим списком погибших в Ката­строфу пусть предстанут пред взором Всевышнего!

9

   .
   М Е С Т О Д Е Й С Т В И Я
   Город Проскуров Каменец-Подольской области. Переименован в 1954 году в город Хмельницкий в ознаменование 300-летия воссоединения Украины с Россией. Несмотря на наименование области, все руководящие организации - от Обкома ВКП/б/ и упра­вления КГБ НКВД до Штаба военного округа - распо­лагались в Проскурове, заняв наиболее приметные здания. Причём, все на одном "пятачке" - пересече­нии центральной улицы 25-го Октября, затем - Ленина
   (б.Александровская) с улицей Дзержинского (б. Ста­робульварная). Каждое - на своём углу...
   Территориально удобнее всех расположилось НКВД. Оно занимало чуть ли не весь квартал и размещалось в нескольких корпусах, главным из которых было трёхэтажное старинное здание с колоннами на цент­ральном входе*. На углу перекрестка возвышалось малоприметное двухэтажное здание, довольно большой протяженности, нижний этаж которого когда-то испо­льзовался под стрелковый тир.
   Напротив, по другую сторону центральной улицы, разместился "организатор и вдохновитель всех наших побед" - Обком ВКП/б/, в только что построенном "...величественном здании современной архитектуры Сталинской (только с большой буквы!..) эпохи!"**. В памяти же осталась громоздкая, оштукатуренная со всех сторон, кирпичная коробка.
   На торец этой коробки, через улицу Дзержинского,
   * После войны здание было передано под Дом пионе- ров. Попытка разместить на территории выгреб для надворной уборной успехом не увенчалась - каждый раз натыкались на нигде не зарегистриро- ванное погребение.

10

   .
   смотрели окна самого красивого, на мой взгляд, и
   гармоничного с архитектурной точки зрения, трёх­этажного здания Штаба военного округа***. Постро­енное задолго до революции, массивное по площади и объёму, украшенное со всех сторон старинной лепкой,
   оно притягивало к себе взгляд, как неожиданно повстречавшаяся красивая женщина... С высоты оно напоминало букву "Г" и закрывало территорию двора Штаба с центральной и боковой улиц.
   Дабы не оставлять четвёртый угол перекрестка белым пятном, сообщу, что на нём размещалось трёх­этажное здание Горкомхоза, где мой отец трудился техником-строителем в отделе благоустройства. На первом этаже, в конце коридора, в одном из кабине­тов притулился в углу его письменный стол, а сам он целыми днями мотался по городу, припадая на перебитую петлюровцами правую ногу: забот по благоустройству и "субъектов" для зарисовок в те годы хватало... Что интересно: из уст мамы я нико­гда не слышал, что наш папа - "техник". Только "инженер", с непременным дополнением: "Мой муж...".
   Недавно, просматривая трудовую книжку отца, убеди­лся, что мама смотрела исключительно вперёд не только по его зарплате...
   ...Непосредственно за зданием Штаба военного округа, несколько в глубине от линии застройки улицы 25-го Октября, размещался белый, как парус,
   __________________________________________________
   ** Видимо, от ощущения наивного детского страха,
   запомнились слова одного из высокопоставленных
   чиновников, переданных в восторженной интерп­ретации его дочери - моей соученицы: "Там сто­лько комнат! Столько комнат! Можно войти и не выйти!.." Трудно судить, что имел в виду её папа... После войны, в здании разместился Дом культуры Красной армии.
   *** В 41-ом, при отступлении, здание взорвали наши войска. Оно оказалось единственным крупным административным зданием, разрушенным в Прос­курове в годы войны - что имеет немаловажное значение в нашем повествовании.

11

   .
   учебный корпус 10-ой русской средней школы. Терри­тория последней отделялась от внутреннего двора Штаба округа массивным решетчатым забором. И зачастую, на переменах, дети "прилипали" к решётке ограды, наблюдая за тренировками командного состава
   в стрелковом тире. Был он подземным, без кровли,
   со спуском по наклонному пандусу в двух шагах от забора (на что обращаю внимание - в двух!..), и стрельба велась из личного оружия в противоположную
   от школы сторону. Так что секретов - в части боевой подготовки - не было: внутренний двор Штаба был открыт любому любознательному взору. Здесь я пос­тавлю многоточие...
   12
   .
   КУДА ПОДАТЬСЯ БЕДНОМУ ЕВРЕЮ?
   В 1936 году в Союзе повсеместно "прикрыли" еврейские школы. А через год для меня приспело время определиться, в какой школе учиться - русской
   или украинской. Решал, разумеется, не я, решали
   родители. Точнее - моя еврейская мама. Отец, в
   подобных случаях, имел лишь право совещательного
   голоса. Впрочем, и не в таких тоже... Мама рассу­дила по справедливости: раз старших детей из еврейской школы перевели в украинскую, то моё место
   - в русской. Пусть и в её доме будет интернационал: ведь не известно, как потом - при этой "мишигиной"* власти - еще повернётся... Что бы ни случилось, при любом варианте, головной боли будет в два раза меньше. И своих четверых детей мама разделила поровну: два "украинца" и двое - "русских". Но, если в русскую, то в какую? Тут нет вопроса - только в 10-ю! Почему в эту, а не в другую? Потому что надо смотреть немного дальше, чем "некоторые" другие...
   То, что отец по пути на работу отведет ребёнка в школу, конечно, важно. Но не это главное: вы посмотрите, чьи дети в ней учатся! Отпрыски всех городских "шишек" где? - в 10-й. Дети командного состава штаба и гарнизона - тоже в 10-й! Некоторых привозят на специально выделенной автомашине из военного городка, что в Раково. Будто там своих школ нет... А чем её, Шейндли Поляковой, дети хуже? У неё нет партийного билета, но она - как все - беспартийный большевик...
   Что правда, то правда: мама - известный в городе общественный деятель. Если бы все трудились
   __________________________________________________
   * Сумасшедшей (евр.)

13

   .
   с такой энергией, то коммунизм в отдельно взятой
   стране был бы давно построен... Во-вторых, и это
   говорю на полном серьёзе, у моей мамы золотые руки:
   в тридцатые голодные годы, вышивая нитками мулине,
   она сумела нас прокормить. А какие кружева она
   творит на простой швейной машине "Зингер"! Так что
   многое из того, что украшает нынче быт высокого
   начальства, выполнено её руками. И, в-третьих,
   пусть только попробуют сказать "нет", так второго
   такого фонтана, какой её муж сотворил в централь­ном парке, "они" больше не получат! Вы видели, какие огромные лягушки размещены по его периметру? Да-да, что льют из пасти воду на горного козла, прыгнувшего на груду валунов в центре фонтана... Так всё это вылепил не кто-нибудь, а её собствен­ный муж! Притом - бесплатно...
   Какой путь избрала моя дорогая мама, не ведаю. Но уже тогда знал наверняка, что ничто не остано­вит её на избранном пути при решении судеб своих детей. И к июню 41-го я закончил в этой школе четыре класса. За одной партой со мной закончил четыре класса и мой закадычный друг Сёма Билык*. Его, по моей просьбе, устроила в 10-ю школу моя неповторимая мама.
   Мне не будет прощения, если повествуя о городе Проскурове, я не скажу пару слов об улице Фрунзе (б. Каменецкая). С неё я впервые обозрел мир; об её булыжную мостовую, неудачно спрыгнув с пролётки,
   кошмарно расплющил нос; и здесь познал людскую
   дружбу. На ней жили замечательные парни и девчонки,
   их родители, безобидные старики и старушки, приве­чавшие нас, детей, как родных. Большинство из них я знал, в какой-то мере общался, и которых вскоре не стало. Одних раньше, других - позже. Всех, целыми семьями, под корень...
   ...Повернув за угол двухэтажного дома, на вто-
   * Осенью 41-го, после оповещения фашистами указа о переселении евреев в гетто, семья Сёмы Билык сожгла себя в своей квартире...

14

   .
   ром этаже которого наша семья занимала две комнаты, улица Фрунзе прямиком выходила на центральную Александровскую. И в праздники мы с Сёмой обходили кавалерийские дивизионы, выстроившиеся вдоль улицы в ожидании очередного военного парада, с изумле­нием наблюдая ухоженных лошадей, танцующих вальс под музыку военных оркестров.
   Именно по улице Фрунзе, за две-три недели до начала войны, непрерывным потоком, ночами, мчались наши танки на запад, в сторону Львова, заставляя вибрировать стены нашего дома и вытрясая души из его жителей. Такое забыть невозможно и нельзя. Да и рассказать об этом, видимо, скоро будет некому...
   Тогда и до последнего времени главной досто­примечательностью улицы Фрунзе была тюрьма, очер­тившая свою территорию высокой каменной оградой в центре квартала. Одна из её боковых стен четко обозначила границу нашего перенаселенного интерна­ционального двора. Тюрьма размещалась здесь задолго
   до рождения наших предков, и, честно говоря, многие
   годы я воспринимал капитальную ограду как торец
   огромного здания. До той поры, когда из-за катаст­рофической нехватки "производственных" площадей наращивание этажей корпусов, расположенных на территории тюрьмы, не опередило на какое-то время реконструкцию и без того высоченной ограды.
   Нас тюрьма мало интересовала. Каждый жил своей жизнью: она - своей; мы, дети, - своей. Пока не узнали, что наш дядя Мендель Зальцман, неизвестно за что арестованный, находясь в этой тюрьме, сошёл с ума...

15

   .

Т А Й Н А Д А Л Ь Н Е Й К О М Н А Т Ы

   В этой главе я расскажу о людях, погибших в той кровавой, нигде не отмеченной бойне. Расскажу ровно столько, сколько мог видеть, слышать и, в меру возможного, запомнить девятилетний мальчишка. К сожалению, эта память куца, как демократия при любом диктаторском режиме. И хотя время утеряно, надеюсь, что после публикации моих воспоминаний люди припомнят о повсеместно происшедших на терри­тории СССР событиях, имена и фамилии родных, сгинувших в описываемый, не упоминаемый в истории власти советов период.
   ...Примерно на полпути между улицами Старо­бульварная и Каменецкая расположилась мало чем примечательная улица Аптечная. Её местоположение я запомнил только потому, что - на пересечении с центральной улицей - здесь просторно разместился двухэтажный дом, среди многочисленных жителей которого были и наши родственники по материнской линии - Зальцманы. Вместе с зятем Пыней Смусем, их было шесть душ, но, поначалу - с подачи нашей мамы,
   все вошли в моё сознание под одним как бы именем.
   Занимали они две комнаты на втором этаже. Угловую, большую по размерам, с балконом, отвели старшей дочери Мане, вышедшей недавно замуж за Пыню, а сами, вчетвером - дядя Мендель с женой Фейгой (сестрой моей бабушки Фани), сыном Йосифом и младшей дочерью Нюсей - ютились в меньшей. Люди взрослые, и все они были для меня "дяди" и "тёти".
   Эта семья привечала меня, чем я вовсю пользо­вался, будучи от рождения лакомкой. А кто из нас в детстве, по одной только этой причине, не любил навещать своих еврейских родственников? Пусть тот бросит в меня камень. Значит, ему просто не повез-

16

   .
   ло: его родственники - не евреи (сейчас говорить
   об этом, конечно, не к месту - но какую вкуснятину
   умели печь наши мамы и бабушки!). И ради достиже-
   ния именно этой цели я, можно сказать, каждый раз
   рисковал жизнью: чтобы добраться до заветного
   буфета бабушки Фейги, мне приходилось, затаив
   дыхание, подыматься на второй этаж по огромной,
   дребезжащей от старости чугунной лестнице; обходить
   у каждой двери по обе стороны длиннющего коридора
   десятки примусов с кипящим на них варевом, да так
   осторожно, чтобы не споткнуться о небрежно расстав­ленные в этой теснотище вёдра.
   И вот однажды, пройдя коридор из одного конца в другой, я наконец - в желанной комнате. Бабушка Фейга прекрасно понимает, ради чего я осчастливил её своим визитом, но не торопится. В данный момент ей некогда: она семенит в коридор, к примусу, и обратно. Надо набраться терпения или, не солоно хлебавши, уходить. И тут я расслышал какой-то непонятный шум в соседней комнате. Попытался прио­ткрыть дверь, но меня перехватила возвратившаяся бабушка Фейга:
   - Туда нельзя!..
   ... Мне - и нельзя? Теперь я не уйду, пока не разберусь, что там происходит! И, уловив момент, я заглянул в большую комнату... В памяти сохранилось облако папиросного дыма, едва различимые контуры десятков мужчин и... несусветный гомон, когда все говорят и никто никого не слышит.
   Схваченный за руку на месте преступления, так до конца не разобравшись в причине столь возбуждён-
   ного спора солидных людей, я отбыл с заслуженной
   наградой в обратном направлении. Но, выйдя из
   подъезда, повернул не к своему дому, а, сжигаемый
   любопытством, прошелся вдоль фасада здания, пос­матривая на окна второго этажа. Не дойдя до перекрёстка, моя пытливость была вознаграждена: на балконе моих родичей несколько мужчин, вышедших подышать свежим воздухом, продолжали оживлённую беседу. Судя по тональности разговора, они здорово

17

   .
   верили в гарантированную сталинской конституцией демократию...
   ...С чего это я вдруг решил, что принял участие в сходке сионистов? Быть может, мужики собрались, чтобы обмыть очередную получку? Или всем цехом изучали недавно изданную "Историю ВКП/б/, ставшую обязаловкой для всех, от мала до велика... Почему шумели? Разошлись во мнении: одни предлагали сразу вычеркнуть фамилии всех бывших ленинцев, другие - подождать очередного разоблачительного процесса... И мне один такой томик с боем, но достался. А как же: мыслимо ли быть строителем коммунизма и не знать назубок всех съездов партии?!..
   В советский период мальчишки одной шестой части суши с малых лет могли отличить пьяного от трезвого. И хотя у Зальцманов дым стоял коромыслом,
   подвыпивших ораторов в комнате и на балконе не
   было. Да и спорили они на звонком, пронизавшем нас
   с пелёнок, языке - позволь по-настоящему выговори­ться и, под конец, тебе хмельного уже не надо...
   ...В гостях у Зальцманов были одни евреи. Подтверждением тому - последующие события.

18

   .
   А К Ц И Я
   Прошло совсем немного времени, и за несколько ночей их всех собрали и разместили в одном месте...
   Выпустили немногих. Сошедшими с ума. Для устраше­ния. Троих я видел и запомнил на всю жизнь. Один из них мой родственник - Мендель Зальцман.
   Я помню растерянность, непонимание, ужас во взглядах взрослых. Помню крики, слёзы и истерики женщин в нашем дворе. Помню отцов мальчишек и девчонок, ещё вчера щеголявших в чёрных кожаных куртках, а сегодня сгинувших в неизвестном направ­лении. Я понимал, что происходит нечто несправед­ливое, но был уверен, что вот-вот, где-то там, наверху, во всём разберутся, и отцы Яши, Саши, маленького Додика и других вновь, как прежде, будут возвращаться домой, провожаемые нашими восхищенными взглядами. Хотелось быть такими же большими, сильными и по-мужски красивыми. Все годы они находились рядом, являя часть нашей жизни. И вдруг их не стало. Словно сказочный злодей свалился
   с неба и, под покровом темноты, стал хватать самых
   энергичных, смелых, жизнестойких. В кругу родных и
   близких едва слышен шёпот:
   - Взяли, взяли, взяли...
   Называют десятки фамилий, и память воскрешает знакомые лица. Забыть исчезнувших людей невозможно:
   во дворе и в школе они возникали перед нами в
   неизбывно тоскующих глазах их осиротевших детей...
   Вплотную соприкоснулся я с этой трагедией, когда схлынула волна арестов. К этому времени истерзанного и сошедшего с ума дядю Менделя вернули семье. Первая устная информация: "На ногах не держится, в постели непрерывно стонет, никого не узнает..." И старшие почему-то решили, что ему

19

   .
   следует показать меня. Какими критериями они руко­водствовались - не знаю, но утверждать, что ранее он испытывал ко мне особые чувства, не могу. Дядя
   - вернее, мой двоюродный дедушка, был немногослов­ным, в какой-то мере суровым, в моём детском восприятии, человеком, не баловавшим детей сенти­ментальным сюсюканьем. Но все, кто "подготавливал" меня к встрече, почему-то считали, что меня-то он обязательно узнает и таким образом постепенно начнет возвращаться к жизни. При всей своей любоз­нательности я не стремился к этой встрече, но и не мог лишить своих родных последней надежды.
   ...Дядя лежал на кровати, неподвижным взором уставившись в потолок. Иногда постанывал, но, со слов родных, реже и тише, чем недели две назад, когда его привезли домой. Меня издали стали подводить к кровати:
   - Менделе, посмотри, к тебе Эмма (на это женс­кое имя я и теперь откликаюсь) пришёл...
   Я не узнал дядю, да и не мог его узнать, так как в запавших глазницах видел лишь сплошную сетку кровавых прожилок, которые, вздрогнув, с ужасом глядели на приближавшегося к постели человека. Вдруг нечленораздельный утробный крик вырвался из его груди, и - хрипя и от кого-то отбиваясь - он из последних сил стал отодвигаться к стене!..
   - Ну, посмотри: это же Эмма! Это же Эмма!.. ...Больше участвовать в этой экзекуции я не
   мог и, с трудом вырвавшись из цепких женских рук, бросился прочь. Какая-то пелена застлала глаза, и я, не находя выхода, метался по комнате, перекрывая
   своим криком вопли дяди!..
   Через пару недель дядя умер. Думаю, очередное потрясение не пошло ему на пользу, и в этом есть крупица моей вины. В том, что согласился, или в том, что бежал, - но есть. С этим ощущением вины живу и по сей день.
   ...Отец моего соученика Саши также был "отпу­щен" домой. Также в невменяемом состоянии. После того как он немного поправился, его стали выводить

20

   .
   на улицу, и он, глядя сосредоточенно под ноги, не
   замечая никого окрест, ходил вокруг клумбы. До
   ареста он был высоким, стройным мужчиной. Сейчас
   передвигался на полусогнутых в коленях ногах, после
   "поломки" сросшихся в таком положении на тюремном
   цементном полу. Казалось, что на таких ногах много
   не походишь. А он ходил, словно в месте сгиба
   никогда не было шарнира... Шагал до тех пор, пока
   кто либо из родных брал его под руку и уводил
   домой. Видел ли он того, кто находился рядом?
   Сомневаюсь. Но повиновался беспрекословно...
   Прожил он недолго и вскоре скончался. Ещё до его кончины в Саше что-то надломилось. Он не мог, как я, в случае с дядей Менделем, в поиске успокоения - бежать куда угодно, а изо дня в день вглядывался и не узнавал того, кто был его отцом и другом. Они оба фанатично были влюблены в шахматы, и раньше я часто заставал их за этой игрой. В эти минуты, за пределами шахматной доски, ничего в мире для них не существовало. Они были счастливы. По-своему....
   После смерти отца Саша долго болел. Я навещал его - скелет, обтянутый белой прозрачной кожей. Он обучал меня игре в шахматы. И я старался, как мог. Но, конечно, проигрывал. Каждый раз, изначально рассматривая партию, Саша терпеливо отмечал допу­щенные мной ошибки и показывал возможные лучшие варианты. Я запоминал и... верил. Верил его убеж­дению, что он скоро выздоровеет. Но Саша умер. Умный, рассудительный мальчик, из которого обяза­тельно получился бы большой ученый, шахматист или, быть может, писатель. Но не политик. Для политики не подходят люди с легко ранимой психикой. Он очень хотел жить, строил разные планы. Однако, в этом недобром мире, для него не нашлось места - вслед за родителями из жизни уходили дети!
   ...Третий "счастливец" - мужчина средних лет, согнутый в пояснице настолько, что мог заглядывать в глаза детям, однажды перехватил на улице меня с младшей сестрой, и сказал:

21

   .
   - Ты - мальчик, а ты - девочка!
   Меня поразили его глаза: сплошь - абсолютно белые! Казалось, или так и было - в них нет зрачков. И то, что он отличил, кто из нас мальчик и кто девочка, доставило ему большую радость. Но меня всё же он назвал девочкой...
   Повстречался он впервые, и мы не знали, как реагировать: переубеждать или убегать? Пока разоб­рались, что последний вариант результативней, он продолжал повторять: "Ты мальчик, а ты - девочка!"
   При последующих встречах я обходил его далеко стороной...
   Сколько было выпущено на "волю" подобных несчастных в нашем городе? Своими глазами я видел этих троих. Но и по ним можно судить о чудовищном наборе инструментария в камере пыток, об изощрен­ной жестокости заплечных дел мастеров, об их убеж­денности в своей безнаказанности.
   ...Супруг тёти Мани - Пыня Смусь, как и все его друзья-товарищи, бесследно исчез. На следующий день после ареста сбившиеся с ног родные, по официальным и неофициальным каналам, выяснили, что нигде его нет: ни в милиции, ни в КПЗ, ни в НКВД, ни в тюрьме, ни в Штабе округа, ни в Обкоме ВКП(б)
   - куда, порой, что не секрет - приглашались люди и... исчезали. Так где еще искать родных и близких при "народной" власти в случае их массового исчез­новения?!.. Прямого ответа никто дать не мог. Даже,
   если бы знал. Чтобы не последовать вслед за ними... Но многие догадывались, хотя трудно было поверить в подобный исход, и отгоняли от себя эту мысль.
   ...Иосифа - мужскую красу нашего двора, отца Яши, увели в одну ночь с Пыней. Это его жена, не боясь огласки, вынесла своё неутешное горе на улицу. И я был солидарен с теми взрослыми, кто во всеуслышание заявлял, что люди при советской власти
   не теряются, и её супруг вскоре вновь будет радо­вать соседей своей общительностью и юмором...
   Шли месяцы, годы... Вестей об отце не поступа­ло. Яша почти перестал бывать на людях. Единствен-

22

   .
   ный сын, он всё свободное время посвящал матери. В
   начале июня 41-го, его, моего брата и многих их
   ровесников 1922 года рождения, призвали в армию.
   Яша, благодаря высокому росту, попал на черноморс­кий флот.
   ...В юбилейные дни - среди венков, возлагаемых на волны Черного моря, в память о погибших кораб­лях и их экипажах, есть, пусть не очень яркий, но цельный, радующий глаз листочек, в память погибшего моряка Якова Зильбермана.
   Мать Яши погибла в период оккупации. И каждая из мясорубок середины ХХ-го века: НКВД, в стране победившего "социализма"; побоища второй мировой войны; концлагеря и еврейские гетто нацистов всех мастей - получили свою долю от семьи Зильберман!
   Отец пяти-шестилетнего Додика также сгинул. Молодой, плотненький, жизнерадостный, он так и лучился жизненной силой. Такому жить бы да жить. И жену подобрал себе столь же темпераментную... Это мы, пацаны, кто постарше - благодарные слушатели их малолетнего сына, поняли из его ночных бдений. В Додике от рождения были заложены природные данные рассказчика. Каждое его повествование буквально захватывало наше воображение и заставляло повнимательней присматриваться к девчонкам нашего двора...
   Да, именно в таком ракурсе запомнился отец Додика. Надеюсь, никого он не шокировал: такие мы были и так познавали жизнь. А "это", как ни крути, часть нашей жизни. Он, отец Додика, умел шутить и понимал юмор - пусть улыбнется, если нас слышит.
   В считанные часы после ареста, он - как и все остальные - без суда и следствия, был вычеркнут из списка живых. И я помянул его таким, каким сохранила моя память.
   ...Я поведал лишь о судьбе тех, кто находился на орбите миросозерцания подростка, кругозор которого ограничивался семьей, школой и соседями по довольно обширному двору. Что не составляет и тысячной доли по территории и численности населе-

23

   .
   ния в масштабе областного центра. Тем более, что
   многих доставляли с периферии...
   5. Когда о прожитом рассказывают глаза. Акварель.

24

   .
   М О С К О В С К И Й Д И Р И Ж Ё Р
   В эти дни повальных арестов, поисков без вести пропавших и повсеместных истерик, по школе прошёл слух: "В городе - нарком обороны, первый маршал Клим Ворошилов!"
   Сообщали под большим секретом, шёпотом и с ог­лядкой, в точности копируя поведение взрослых, дабы шпионы, провокаторы, классовые враги, террористы и всякая иная антинародная нечисть не могла восполь­зоваться советской стратегической информацией.
   Кем для нас, мальчишек и девчонок, был этот человек, чьи подвиги в годы гражданской войны всячески прославлялись, пояснять не надо. В нашем военном городке, где - после поражения под Варшавой
   в 1920-м году - расквартировались части Первой
   конной армии, которой в то время командовал
   Ворошилов, его портреты мелькали перед глазами чаще, чем портреты Сталина. Что говорить: мы его боготворили. Не только мы, а и некоторые взрослые*.
   И всё же червь сомнения уже тогда терзал мою
   * Впервые, цветную картинку с изображением Воро­шилова, принимающего военный парад, стоя на тачанке,
   я увидел у нашей молодящейся соседки - тёти Зины. Видимо, в картинке её привлекало изображение удачливой женщины, протягивающей маршалу букет цветов. И посему она повесила картинку над своей кроватью, плотно прижатой к филёнчатой деревянной двери, по другую сторону которой находилась моя постель. Слух у меня в то время был отменный, и мне
   было интересно посмотреть, откуда исходят звуки, безудержу еженощно нарушающие мой покой... И, под каким-то предлогом, я (см. сноску на след. стр.)

25

   .
   душу. В те времена широкое распространение получило
   книжное издание под рубрикой "Библиотека красноар-
   мейца". Книжица карманного формата, отпечатанная на
   ходовой бумаге, стоила сущие копейки. Я увлекался
   чтением этой, как сейчас понимаю, примитивно­пропагандистской беллетристики, расходуя на неё деньги, скрупулезно дозируемые мамой на школьные завтраки. Начитавшись, влетал с самодельной шашкой в заросли лопухов и крапивы, рубя их налево и направо, на практике постигая беспощадность коман­дарма. Отец, человек сугубо гражданский, пытался направить мою энергию в более интеллектуальное русло. Но, убедившись в непреодолимом упрямстве отпрыска, вскоре стал финансировать мои покупки, очевидно, надеясь, что с возрастом я поумнею...
   ...В одной из упомянутых книжиц я вычитал о "выигранном" нашим полководцем сражении, которое ярко характеризует духовное содержание этого чело­века. Расскажу так, как запомнил, неся за повест­вование полную юридическую ответственность.
   Продвигаясь к Царицыну, войска под предводи­тельством Ворошилова остановились перед взорванным железнодорожным мостом. Что делать? Предлагалось бросить эшелоны и идти пешим порядком. Однако "гениальный" полководец нашёл выход - собрал в близлежащем городе инженеров-железнодорожников и поставил перед ними задачу: "Чтобы через два дня мост был восстановлен! И учтите - первый поезд пройдет над вашими головами..."
   __________________________________________________
   заглянул в комнату тёти Зины. Разобравшись, что
   подвешенная посередине помещения простыня - фикция,
   не ограждающая целомудрие хозяйки от периодически
   сменяющихся постояльцев, я потребовал переноса
   моей кровати в более спокойное место...
   Последний постоялец Зины - "дядя" Петя, мужчина среднего возраста, прекрасно сохранивший военную выправку,- при немцах стал начальником окружной(!) полиции. Факт - явно не в пользу КГБ, много "копавший", но, оказывается, не там, где надо...

26

   .
   ...Представив отца-строителя среди инженеров, я не стал читать остальную героику и заглянул в конец книжицы: мост восстановили; инженеров, как было обещано, поставили под пролётное строение. Они, слава Б-гу, остались живы. По книжице. По факту - не знаю.
   Для людей, умственно ограниченных, жестокость - фактор восполнения отмеченного недостатка, зачастую является характерной чертой. А при наличии у них власти над людьми, тем более, в условиях безбожной диктатуры - это уже беда...
   Можно не доверять информации, передаваемой "на ушко" детьми командного состава (в таком случае, кому в то время можно было верить?..) о прибытии в Штаб военного округа наркома обороны. Но то, как практически были осуществлены репрессии против тысяч и тысяч людей в городе Проскурове, неопровер-
   жимо подтверждает, что только Клим Ворошилов, с его
   кругозором и мышлением, мог отдать подобное распо­ряжение. Под этим углом зрения кратко рассмотрим некоторые конкретные его действия и отзыв о нём современников в период его восхождения к власти.
   Годы гражданской войны. О его поступке, как командующего 5-ой Украинской армии, упомянуто выше.
   Под Царицыным, он был поставлен во главе 10-ой армии. Военрук Северо-Кавказского военного округа и командующий отрядами, оборонявшими Царицын, А.Е. Слесарев, в докладной записке на имя председателя высшего военного совета, писал: "...т. Ворошилов, как войсковой начальник, не обладает нужными каче­ствами"*. Это - констатация факта, подтверждающего недостаточный уровень его умственного развития. И, в результате, Ворошилов "положил" под Царицыным
   60.000 человек. В чем, к слову, его обвинил Ленин на восьмом съезде РКП(б).
   Можно было бы проигнорировать мнение членов революционного трибунала, разбиравшего обстоятель-
   __________________________________________________
   * В данной главе: Рой Медведев. "Они окружали
   Сталина" (М. Из-во политич. литературы. 1990 г.).

27

   .
   ства сдачи Харькова деникинским войскам летом 1919
   года 14-ой армией, которой командовал Ворошилов.
   Но, оказывается, на начальной стадии построения социализма, когда их всех ещё не перестреляли, они способны были видеть будущее человека на основе его умственных способностей. Члены трибунала при­шли к выводу, что командиру с подобным кругозором нельзя доверить даже батальон. Понимая, что это не его личная вина, а тех, кто его назначил, вместо того, чтобы расстрелять, ограничились снятием дурака с должности. Вот к чему приводит наличие в трибуналах слабохарактерных "агентов империализма"!
   Когда непорядочный человек - в данном случае, военачальник - ощущает недостаток ума и военных успехов, он убирает со своего пути более умных и удачливых на поле боя конкурентов. На этом поприще Ворошилов "успешно" завершил сфальсифицированное дело В.М. Дубенко - организатора первых конных частей Красной армии. А затем...
   Да и он сам не отрицал своего участия в подоб­ных "разборках". Через год после осуществления репрессий в Проскурове, на встрече с делегатами 18-го съезда ВКП(б), нарком обороны Клим Ворошилов,
   заявил: "Мы, в основном, уже очистились от шпионс­кой мрази, но у нас агенты гестапо еще имеются". Обратим внимание: сказано это было 23 марта 1939-го
   года, а через пять месяцев, в августе, был подпи­сан пакт Молотова - Риббентропа. Допустим, в силу ущербных умственных способностей, Ворошилову не дано было уловить новые веяния во внешней политике его коварного Хозяина. Однако, если в гестапо он видел главного врага (нескончаемо пользовавшегося слабоумием Маршала, что привело к гибели десятков тысяч командиров Красной армии и немыслимым пораже-
   ниям в начале Отечественной войны...), как он мог годом раньше возглавить истребление сионистов -- его, казалось бы, надежных союзников в борьбе с фашизмом?
   Объяснение одно. Его оставил известный военный стратег того времени маршал М.Н. Тухачевский, в силу природных данных, оказавшийся конкурентом

28

   .
   безмозглому наркому и потому "своевременно"
   репрессированному: "Ворошилов, надо сказать, очень
   дубоват..."
   Перед началом второй мировой войны - войны армий, насыщенных авиацией, танками и пулемётами - нарком обороны Клим Ворошилов продолжал отстаивать свою точку зрения: "Мы убеждены, что наша доблест­ная конница ещё не раз заставит о себе говорить как о мощной и победоносной Красной кавалерии..." Удивительно, но факт, приведший к гибели неисчис­лимого количества людей. Мой сокурсник по военному училищу Николай М. рассказывал, как морозной зимой 42-го, под Сталинградом (б.Царицын), немцы сгоняли жителей окрестных сёл, в том числе и его семью, на разборку огромных нагромождений трупов, "настро­ченных" фашистами из советской кавалерии. Они положены на алтарь Отечества скудоумием предвоен­ного наркома обороны Клима Ворошилова.
   ...На этом остановимся. Из приведенных фактов достаточно чётко вырисовывается образ "московского дирижёра", прибывшего летом 38-го года в город Проскуров: информации своих соучеников я доверяю значительно больше, чем любому печатному органу ЦК ВКП(б).
   Не знаю, пользовались ли шпионы империалисти­ческих держав подобным источником информации, но мы, дети, ему полностью доверяли. И, чтобы узреть своего кумира, гроздьями висели на заборе, надеясь увидеть его во дворе Штаба округа или, хотя бы, в окне. И увидели... Не его, а нечто другое, запом­нившееся на всю оставшуюся жизнь.
   Практические занятия по стрельбе из личного оружия, периодически проводимые с командным соста­вом Штаба округа, всегда создавали праздничное настроение не только у офицеров, но и у многочис­ленных зрителей. Для первых это была приятная разминка после многодневного писарского труда, возможность и в этом плане проявить себя с лучшей стороны; а о нас, детях, и говорить нечего - отовсюду только и слышишь: "Дяденька, покажите,

29

   .
   пожалуйста, револьвер!" И показывали, и шутили,
   и вместе с нами смеялись над своими шутками. Наши
   это были люди, советские, родные! В тир они спус­кались группами по несколько человек и, выйдя отстрелявшись на поверхность - не спешили вернуться
   в помещение, находя на свежем воздухе темы куда более интересные, чем обсуждение результатов стре­льбы... У многих и свои дети не давали покоя: "Папа, папа, папа!.."
   А в описываемый, страшный по своим впечатлениям день, всё было иначе. Двор Штаба был совершенно безлюден. Но тренировка по стрельбе в тире прово­дилась. Периодически, по одному человеку. Он выходил из здания Штаба, не спеша и не оглядываясь по сторонам, спускался в тир, отстреливался, и возвращался обратно. Через какой-то промежуток времени выходил следующий и, проделав то же самое, скрывался за дверью здания. Они проходили в двух шагах от нас. Мы видели их серые отчуждённые лица. Высокие, стройные, затянутые ремнями и портупеями, в начищенных до блеска хромовых сапогах (запомните эти хромовые сапоги!..) манекены. Они шли нетороп­ливо, размеренным шагом, словно демонстрировали своё спокойствие и уравновешенность. Не нам, а кому-то незримо присутствующему и всемогущему, несомненно наблюдающему за ними из окон Штаба...
   Нас они не замечали. И никто из детей не произнес ни слова. Под гипнозом чего-то необычного и устрашающего, мы молча вглядывались в их лица, пытаясь разобраться в происходящем. И ничего не понимали, лишь убеждаясь воочию и интуитивно ощущая,
   что ежедневно, в окружающем нас мире, свершается
   нечто чудовищное.
   ...Прозвенел звонок, призывающий нас вернуться в классы. Отойдя от забора, я обратил внимание на нескольких мужчин,"блуждающих" по территории школы.
   В гражданской одежде, они - выправкой и властным профессиональным взглядом - напоминали тех, с кем ежедневно встречался на территории нашего двора, вблизи тюрьмы и "Дома приезжих".

30

   .
   Л Ю Т Ы Й Т Е Р Р О Р
   В начале шестидесятых, в период так называемой "хрущёвской оттепели", на углу улиц Ленина (б. Але­сандровская, затем - 25 Октября...) и Дзержинского (б. Старобульварная), на месте упомянутого ранее двухэтажного кирпичного здания НКВД, решено было разместить современный универмаг. "НКВД", как всес­торонне запятнавшую себя организацию, упразднили, а новую структуру под названием "МГБ", расширившую круг своих интересов за счёт космополитов и разного рода диссидентов, уже разместили в более достойных её масштабным задачам помещениях. Но уже вдали от центральной улицы. Тем более, после разрушения в войну здания Штаба военного округа, шедевра архитектурного зодчества, отмеченное невзрачное строение НКВД как
   бы выступило на передний план. Решено - сделано! И
   строители приступили к подготовке территории.
   Вначале снесли и вывезли в мусор надземные этажи. Когда принялись за фундаменты, выяснилось, что ниже, в земле, имеется ещё один, так называемый,
   цокольный этаж. Факт удивительный, так как автору,
   специалисту в этой области, доподлинно известно,
   что проектировщики, закладывающие в стоимость стро­ительства все сопутствующие затраты, в том числе и снос строений (зеленых насаждений, существующих инженерных сетей и т.д.), кропотливо собирают всю необходимую документацию. И вдруг столь неожиданный и мощный, в денежном выражении, "прокол" - разборка и вывоз в отвал конструкций целого этажа, с после­дующим завозом грунта для засыпки образовавшегося котлована, с его послойной утрамбовкой... Деньги немалые, и ни в какую сметную графу, отражающую непредвиденные расходы, здесь не уложишься... Следовательно, паспортные данные существующей постройки
   31
   .
   не отражали наличие в ней цокольного этажа! Подоб­ное возможно, но, очевидно, только при советской власти...
   Деваться строителям, как всегда, некуда: посе­товали, договорились с заказчиком о дополнительной оплате, и тем же экскаватором, шаг за шагом, стали разбирать и вывозить автосамосвалами конструкции нижнего этажа. И вдруг!.. Ковш экскаватора извлёк на поверхность истлевшие человеческие останки! Переведя взгляд от ковша в забой, экскаваторщик увидел из-под осыпавшейся земли штабель накрест сложенных тел...Работу остановили. Слух о страшной находке молнией пронёсся по городу. Со всех сторон к стройке стали сбегаться люди...
   Меня не было в этом столпотворении. Я находился за пять тысяч вёрст от родных мест. Как и прежде, писать о подобном было опасно ("Распространение ложных слухов". И докажи, что они не ложные...) Узнал обо всём во время очередного отпуска. Не всё сумел представить, но многое сопоставил...
   ...С момента массового исчезновения людей прошло немногим более четверти века. Пятнадцать лет
   из них - при жизни Сталина, продолжавшего с мето­дичностью каннибала пожирать людей: антисемитская кампания начала 46-го года, аресты и расстрелы по делу Еврейского антифашистского комитета, борьба с "безродными космополитами", явившаяся сигналом к разгулу антисемитизма в государственном масштабе...
   И, наконец, повсеместное избиение "врачей-убийц". Даже в далёкой Сибири, таёжной глухомани, где располагалась войсковая часть, меня подселили в комнату (повторяю: "в комнату!.."), в которой жила семья бывшего подполковника медицинской службы, еврея, ожидавшего решения своей участи: где-то рассматривалось его дело четырёхлетней давности о, якобы, неправильно поставленном им диагнозе...
   Я ещё ни в чём после недавнего окончания учи­лища не успел провиниться, лишь передислоцировался с ротой в расположение батальона (начало 1953-го года...), но с первой минуты соприкосновения с
   32
   .
   действительностью, неизвестно за какие грехи, ока­зался откровенно наказанным подобным подселением. Ждать пояснений не приходилось... Разгадка пришла самым, что ни есть, естественным образом: вскоре, проходя по территории жилой зоны, я неожиданно услышал за спиной мальчишеский окрик: "Еврей! Еврей!" Оказалось, сынишка командира части решил поделиться со мной домашней лексикой отца...
   Можно смеяться, можно плакать - эту небольшую подробность я привёл только для того, чтобы легче было ощутить накал антисемитских страстей "от Москвы до самых до окраин..." Но, между строк, всё же отмечу: если бы не тревожная сумрачность на лице подполковника медицинской службы, период общения с ним был мне чем-то приятен...
   Смерть тирана не остановила конвейер уничтоже­ния людей. Привод мясорубки продолжала вращать Система. В безмерно милитаризованном государстве кормить людей было нечем: даже суррогатного хлеба на всех не хватало... Население страны следовало отвлечь от материальных тягот, от партийно-бюрок­ратического засилья, от ежегодных срывов широко пропагандируемых по весне "Продовольственных Прог­рамм". У сменяющихся одним за другим диктаторов в резерве ничего кроме зрелищ для толпы, не остава­лось... Идея не нова, но кого принести в жертву? Тут нет вопроса - тех, кем жертвовали на протяжении
   многих веков, при любых обстоятельствах... Но под
   каким предлогом? И здесь всё ясно: давно пора
   разъяснить буржуазным брехунам причину малозамет­ного роста населения в СССР... И "на просторах родины чудесной" стали распространяться слухи об умерщвлении новорожденных детей акушерами известной
   национальности. Подобные слухи и ранее появлялись, то исчезали. На сей раз, ничего громкого из этой затеи, видимо, не получилось. И потому срочно переключились на скупку евреями валютно - золотого запаса государства и переправке его за границу.
   Волна закрытых процессов прокатилась по стране. По пропуску, добытому в обкоме партии, я присутст-
   33
   .
   вовал на одном из них в родном городе. На скамье
   подсудимых находился старый, потерявший почву под
   ногами, человек. Свою вину в хранении считанных
   граммов золота не отрицал. И его расстреляли.
   К чему я тебя подвожу, читатель? За прошедшую четверть века население города Проскурова (Хмель­ницкий), в сущности, обновилось. Евреи гибли в застенках большевиков, рвах и оврагах под фашистс­кими пулями, на фронтах войны, в пути во время эвакуации, покидали сей бренный мир от старости и болезней. Одна наша мишпуха потеряла за эти годы, только в бойнях, восемнадцать человек близких родственников, из них двое малюток, едва успевших разобраться, кто на этом белом свете свой, а кто чужой...
   И всё же... Это святое и проклятое место окру­жила неистовствующая толпа людей. Значит, у каждого из них здесь кто-то был! Толпа росла буквально на глазах. Спасать положение бросили войска. Людей оттеснили. За считанные часы вокруг стройки возвели высоченный забор. Только ночами, когда город спал, машину за машиной, неделю за неделей жертв невидан­ного террора вывозили в неизвестном направлении, вперемежку с мусором...
   Вместе с прахом из сохранившейся на останках обуви выпадали записки. В них были имена, адреса обращения к родным и близким - последнее слово предугадавших свою судьбу людей. Наших людей, писавших на понятном нам языке!.. Уже обнаруженных в период их реабилитации... Но никого из власть предержащих эти записки не интересовали, и они повторно канули в Лету. Повторно! Только потому, что на самом верху у власти остались организаторы подобных преступлений, в том числе - и бывший нарком обороны. И после ХХ-го съезда КПСС, осудив­шего культ личности Сталина, власть сверху донизу оставалась прежней: ворошиловы продолжали править истерзанной страной...
   ...И никто до сих пор не знает, где преклонить колено и поставить свечу в память о безвинно убиенных!
   34
   .
   6. Взор в прошлое. Акварель.
   35
   .
   И М П Е Р И Я З Л А
   В этой главе попытаемся разобраться, кто находился в обнаруженном склепе, сколько невинных людей погубил верный служка параноика "дубоватый" Ворошилов и как он решил проблему многолетнего сохранения тайны немыслимого преступления.
   Мы вдосталь наслышаны и не раз читали, что в годы гражданской войны трупами расстрелянных запо­лнялись срубы деревенских колодцев. Но, чтобы вот так - в центре областного города - под "завязку", по всей площади этажа крупного здания, штабелями сложить тысячи и тысячи погубленных людей, история человеческой цивилизации, по-моему, ещё не знала! Причем в стране, где, по утверждению её правителей,
   на основе самой передовой теории, общество неук­лонно продвигалось к построению светлого будущего...
   Как, сопоставив два эти факта, не сойти с ума? Ведь они, правители, заполняя подобными склепами города огромной империи, в построение наисправедливейшего на всём белом свете общественного строя сами, оказывается, не верили и жили по принципу "после нас - хоть потоп!", одновременно принуждая свой народ неустанно изучать труды классиков марксизма­ленинизма...
   ...Это придурковатый Клим - он один во всём виноват! Но ведь он - полномочный представитель Системы. Бесчеловечный террор не может быть прио­ритетом одного лица. Следовательно, приказ о массо­вом уничтожении людей отдала система общественного строя, построенного по указке, в сущности, банды разбойников, пожиравшей в мирное время миллионы своих поданных!! Сущие бесы пришли к власти в несчастной стране, населённой отзывчивым, трудолю­бивым и доверчивым к разным посулам народом.
   36
   .
   Способен ли человек с нормальным мышлением подобное придумать? И прежде, чем принять столь чудовищное решение, заниматься арифметическими подсчетами! Полуграмотный плебей, закончивший два класса земской начальной школы, с трудом осиливший неизвестно в каком возрасте таблицу умножения, практиковался на подсчёте... подлежащих расстрелу людей, обречённых на смерть под любым предлогом, в том числе и тех, кто ведал тайной его преступлений!
   Для данного конкретного случая несомненно то, что общая численность обреченных определялась объёмом избранного под склеп помещения!
   Хотел ли он быть оригинальным в своём изуверстве и тем самым заслужить одобряющую ухмылку тирана? Не исключено. Но, вместе с тем, его, видимо, под­жимали сроки. И пытаясь, как всегда, выслужиться, торопился доложить об исполнении: в сущности, он находился на беговой дорожке всесоюзной "эстафеты" и, как все остальные, направленными одновременно с ним по всем городам и весям огромной страны, стре­мился прийти к финишу первым, сэкономив время на этапе подготовки акции...
   Он всё просчитал и нисколько не устрашился изрядной ёмкости этажа, достаточной для "штабели­ровки" нескольких тысяч человек. Наоборот, это, очевидно, его вполне устраивало. И, исходя из объёма помещений, с учетом срока, отведённого на акцию, он прикинул, где и сколько ему понадобится исполнителей, дабы - для сохранения тайны - в последнем акте сотворенной им драмы, замуровать их вместе с жертвами!
   ...После обнаружения склепа все последующие годы я предполагал, что речь идёт о двух-трёх сотнях репрессированных людей, имея, разумеется, в виду евреев-сионистов. Я не мог взяться за карандаш, как
   и не мог допустить мысль, что счет "наш" бандит­ -- полководец вёл на тысячи. Других масштабов, судя по
   всему, обретя власть над людьми, он не признавал. То, что трупы были уложены в штабели - факт
   установленный и неоднократно подтверждённый. Этому
   37
   .
   ещё сегодня есть живые свидетели, в том числе -
   директор Дома культуры Красной армии. После войны,
   Дом культуры занимал бывшее здание Обкома ВКП/б/, расположенное напротив строящегося универмага... И директор, ныне живущий в Израиле, имел свободный доступ в ограждённую зону.
   Наружные габариты разбираемого здания я при­мерно представляю. Слабое звено в моих прикидках
   - высота цокольного этажа.
   Отвлечёмся на минутку и немного передохнём. ...Чтобы мой отец имел возможность за "так"
   ваять для блага города лягушек, дискоболов и моло­тобойцев, ему - в цокольном этаже нашего не менее старинного жилого дома - выделили просторное помещение по всей ширине здания. Если учесть, что дискобол, которого отец лепил с подмостков, был выше самого творца примерно в два раза, то высота помещения была не менее трёх метров.
   Теперь перейдем к самому неприятному - к приб­лижённому расчёту погребенных в склепе людей. Задача не из лёгких. Разумеется, в душевном и нравственном отношениях. Так пусть нам подспорьем служат последние послания обреченных. Домысливать их не приходится: "Прокляните их, люди !"
   Ограничимся высотой штабеля (синонима данному слову, к сожалению, нет...) два метра, исходя из его комплектации непосредственно с пола, без подмостков.
   Таким образом, один метр оставим для "реабилитации" бандита, если только он не экономил на каждом сан­тиметре... десять рядов по высоте и пять-шесть тел "валетом" в одном ряду! Пять штабелей по ширине здания (с учетом наличия проходов между штабелями, если душегубы их не заполняли до перехода к очере­дному ряду...) и 20-25 по его длине! Считай, читатель, оставив коэффициент 1,5 на "совести" главного палача. Пять-шесть тысяч, а то и все десять, ещё мгновение назад живых людей! Молодых, жизнедеятельных, красивых...
   Теперь прикинем: сколькими соучастниками он пожертвовал ради сокрытия тайны погребения? Коман-

38

   .
   дующего военным округом - комкора Э. Горячова, он
   убил, надеюсь, последним. По официальной версии
   комкор погиб совершенно случайно, оказавшись среди
   ночи под колёсами автомашины. Следовательно, уби­вали его дважды. Зато хоронили со всеми воинскими почестями, водрузив гроб на лафет орудия. Органи­затор, без сомнения, остался доволен, потешив подобной фальсификацией своё самолюбие: "Как сра­ботано!.."
   Жаль человека. Но ведь он погиб бесславно не по надуманной версии, а помогая московскому бандиту, списками отдавая на растерзание своих подчинённых: тех "манекенов", которых мы видели во дворе Штаба военного округа, и многих других чином повыше... Похоронили его в центральном парке, рядом с высе­ченным из белого мрамора херувимчиком, изображав­шим вождя пролетарской революции в младенчестве.
   Обойдя все кордоны, я присутствовал при погре­бении комкора, но лицезреть его не пришлось: крышку гроба никто не потревожил... Позднее, прах комкора был перенесён на военное кладбище.
   Его судьбу разделили многие: в этот период из 16-ти командармов 1-го и 2-го ранга погибли 15-ть; из 67-ми комкоров - 60. Не все они содействовали убийце, но эти страшные цифры могут подсказать, сколько подобных склепов разбросано по территории Союза... Сбросить со счетов массовое захоронение в искусственно созданном склепе в центре города Проскурова нынешние и будущие поколения людей уже не смогут! Разве что, не вспоминать? Так подобному мы - живые свидетели. Не один десяток лет...
   Людей уводили только ночью. Не арестовывали, а уводили - без ордера на арест и без санкции проку­рора. Сколько же надо было иметь групп захвата, чтобы конвейер уничтожения людей не останавливался ни на одну минуту?! И сколько человек в каждой группе: те, кто "брал", и те - кто присматривал за теми, которые брали?..
   Чтобы разобраться, представим технологию унич­тожения людей непосредственно в склепе. Допросы,

39

   .
   уверен, здесь не проводились - слишком велик был
   спущенный сверху "план". Разбираться было некогда
   и аппелировать было не к кому. Здесь исполнялся
   приказ. Чей? Разумеется, того, кто не афишировал
   своё прибытие.
   Время было настолько спрессовано, что дорожили каждой секундой: нельзя было допустить, чтобы жертва что-то заподозрила и оказала сопротивление. Уж на что в Союзе, особенно в те времена, всегда в дефиците были хромовые сапоги, но никто не смел на них посягнуть. Ни до, ни после расстрела. Они предстали пред глазами немногих свидетелей как подтверждение разбойничьей спешки.
   - ...Смотреть вперёд! Не оглядываться!
   И тебя ведут в глубь тёмного пространства. Двое подпирают с обеих сторон, третий - с револьвером и фонарём - идёт позади. С улицы сразу ощущаешь, что воздух насыщен неприятным запахом, и ты успеваешь подумать о том, что в камере обязательно имеется...
   Выстрел в затылок прерывает твою мысль! Те, двое - тебя подхватывают и укладывают на пол. Втроём разворачиваются и идут за следующей жертвой. Но рядом с тобой, в штабель, положат вот этого - он уже движется к рубежу своей жизни с другой группой палачей... А твоим убийцам надо отдышаться на свежем воздухе. Они не могут, как такелажники, уложившие тебя в штабель, работать в противогазах. Но и последним требуется подмена... Так сколько расстрельных, такелажных, конвойных и уборочных групп трудилось в склепе? Сколько находилось в оцеплении снаружи, под предлогом предупреждения побега арестованных? Так, для пущей гарантии... А фактически, обеспечивая исполнение каждым своего долга перед советским народом, партией и лично товарищем Сталиным - осуществляя охрану тех, кто периодически выходил на улицу подышать свежим воздухом, а под утро, под их же надзором, препро­вождался в здание Штаба военного округа. Благо, расположенного рядом - через дорогу...
   Здесь они находились на казарменном положении:

40

   .
   никаких контактов с внешним миром - семьей, друзь­ями, знакомыми. Один день, другой, третий... До каких пор и почему их самих так тщательно "обере­гают"? Тут что-то не то... И вдруг приказ сверху:
   - Немного поразвлечь - пусть потренируются в стрельбе в тире, что во дворе. Но так, чтобы ни один не выскользнул!.. *
   Тот, кто разрешил, общую обстановку, как мы ранее убедились, никогда не чувствовал. А тот, кто исполнял поступивший приказ, и выпускал невольников
   по одному отстреляться, нарушить указание не смел,
   хотя и видел у забора школьников. Прогонять? Так
   скоро перемена закончится - сами уйдут. И что они
   понимают? - это же дети... И ограничился командой:
   - К забору не подходить! С детьми не разгова­ривать! Если не хотите неприятностей!
   Не подходили, не разговаривали, но знали мы их совсем другими...
   Иногда думаю: "Револьвер...Три боевых патрона... Плёвая для взрослого, тренированного мужчины высота забора..." Или кого-то приметил наметанный глаз за ребячьими спинами? Или столько всего насмотрелся, что и свою жизнь ни в копейку не ставил? Или, уже ни во что не веря, цеплялся за присущую любому из нас надежду: "Ведь у меня семья, дети! Мама, ожидающая моих писем..." И, на всякий случай, клал за голенище записку: "Да здравствует Партия Большевиков! Да здравствует Советский Союз!! Да здравствует Великий Сталин!!!" А ночью вновь несчётное количество раз повторял команду:
   - Смотреть вперёд! Не оглядываться!..
   * После первого издания книги "Избранное", мне был
   прислан снимок группы школьников, преподавателей
   и членов родительского комитета нашей школы, испол­ненный весной 1941 г. на фоне школьной ограды с наращенными по высоте столбами и сохранившимися на них с 1938 г. обрывками колючей проволоки. Дать указание снять проволоку уже было некому...
   В верхнем ряду, в центре, с белой брошкой - наша мама.
   41
   .
   7. Памятные лица. Весна 1941 г. Школьная фотография.
   42
   .
   ...Четверть века о нахождении склепа в админи­стративном здании не знала ни одна живая душа. Не только простые смертные, но и те, кому положено об этом знать согласно номенклатурному положению. Не знали. И проведали лишь тогда, когда экскаватор вздыбил первый штабель! Следовательно, ни один человек - от полотёра, вытиравшего пятна крови на пути следования, до высших "опекунов" репрессивно --- ­охранной команды, вплоть до командующего военным округом, - не проговорился. НИКТО ! - а это трёх­значная цифра невольных участников в сатанинском шабаше людей; НИКОГДА ! - а это свыше девяти тысяч дней и ночей; НИКОМУ ! - а это питающий Сатану живой кровью народ... "Конспиратор" и их лишил жизни. И заменил другими людьми, благо такого добра в Союзе, с его точки зрения, хватало. Последним, и
   тем кто исполнял его приказы, также "закрыл" рты.
   И тем, кто замуровывал вход в цокольный этаж, засыпал его, обустраивал снаружи поверхность земли и реконструировал инженерные сети. Ну, что такое человеческая жизнь для врожденного убийцы? Пустяк. Потому, как мыслить другими критериями зашоренный дубоватый разум не способен.
   Таким он был, этот человекоподобный зверь, порождённый человеконенавистнической системой, руководствующийся хозяйской пословицей: "Лес рубят
   - щепки летят!" Жизнь - щепка, господа хорошие. Разумеется, чужая жизнь...
   Можно ли утверждать, что все жертвы репрессий, обнаруженные в склепе города Проскурова, евреи? Нет, не можем. Когда счёт идёт на тысячи, для небольшого, в сущности, городка - это, на мой взгляд,
   многовато. Впрочем, и сегодня я оперирую мироощу­щением девятилетнего мальчишки, нашпигованного в течение жизни подтверждёнными историческими факта­ми: в этот же период проводилась генеральная чистка
   командного состава Красной армии. И в этой экзеку­ции особое рвение проявил дубоватый нарком обороны. Так не совмещал ли он "полезное" - ликвидацию в армии "агентов гестапо", с "приятным" - истребле-
   43
   .
   нием евреев-сионистов? Думается, подобная версия наиболее близка к истине.
   Имеет хождение легенда, что немцы, почти четыре года хозяйничавшие в Проскурове (1941-1944 годы), знали о склепе и даже его вскрывали. Однако, в данном случае есть обоснованные сомнения. Так, на примере массовых расстрелов польских офицеров в Катыни, известно, что пропаганда фашистов, падкая, по понятным соображениям, на подобного рода сенса­ции, раструбила об этом по всему миру. А тут такой "подарок" - и полное молчание? Во-вторых, если захоронение в центре города перестало быть секре­том, то как большевики, по возвращении, остались в неведении? Вот это уж точно происки ЦРУ, пытающе­гося унизить КГБ Союза в глазах мировой обществен­ности. Но нас на мякине не проведёшь: мы прекрасно знаем, что КГБ на протяжении всего советского периода видел крамолу даже там, где её и в помине не было...
   ...В неистовствующей толпе, среди тех, кто возносил свои проклятья к небу, были и мои родные.
   8. Нет больше сил... Карандаш.

44

   .
   Г Р А Н И Ц Ы К А Т А С Т Р О Ф Ы
   Принято считать, что Катастрофа еврейского на­рода (здесь преднамеренно упущено слово "европейс­кого") началась после прихода фашистов к власти в Германии в 1933-м году. Что неоспоримо: евреи гибли в нацистской Германии на улицах, в концлаге­рях и спровоцированных властью погромах.
   Однако, массовые расстрелы евреев, с широким использованием государственного репрессивного аппарата, начались задолго до того, как Гитлер приступил к "окончательному решению еврейского вопроса". И осуществлялись они не в Германии, а в пределах бывшего Советского Союза. В жёстко огово­ренные сроки, организованно, под покровом ночи, без шумных процессов и при полном молчании средств массовой информации. Убивали сионистов и не сиони­стов, чьи фамилии палач исторгал из истязаемых и доведенных до безумия людей. В городах и посёлках огромной империи, просторы которой далеко шагнули за Уральский хребет и занимают значительную часть Азии. Поэтому говорить только о потерях европейс­кого еврейства ошибочно. Катастрофа в значительной мере коснулась еврейских общин крупных городов Западной и Восточной Сибири, Хабаровского и Примо­рского краев, республик Средней Азии, которые в царской России и после революции, по духовному развитию и численности, занимали не последнее место. На этих просторах можно разместить не одну Европу. Так почему мы поминаем только европейских евреев?..
   Объяснение одно: кровавому режиму в СССР удалось сокрыть массовые убийства людей, и мы очень мало знаем о том времени, когда великая и прекрасная страна, оказавшаяся в руках мракобесов,

45

   .
   периодически прочёсывалась от края и до края, не
   застревая смертоносными зубьями на Уральском
   хребте. Без огласки. Вселенское гробовое молчание
   достигалось тем, что на алтарь безмолвия было
   принесено немало человеческих жизней тех, кто
   непосредственно убивал и истязал невинных людей.
   Лишь дегенеративное мышление высших организаторов, спешивших рапортовать вождю народов об исполнении, позволяют порой, как произошло в шестидесятые годы в городе Проскурове, приоткрыть завесу немыслимых преступлений кровожадного режима по отношению к своему народу.
   ...На необъятных просторах бывшего Союза таких отголосков - тысячи. Они были, есть и будут. Но большинство из них, схваченные за горло безмолвием,
   вчера и сегодня повторно умирают вместе с теми,
   кто помнит прошлое и мог бы сопоставить его с
   настоящим.
   Об этом моё повествование. Которое, надеюсь, не останется единственным свидетельством-документом о том чудовищном времени.
   Я помню прошлое, и мне есть с чем его соотнести. Из сопоставления вытекают два вывода:
   - В Катастрофе еврейства, наряду с фашизмом, скрытно, а ныне вполне зримо, принимал участие и большевизм, который также, как фашизм, планомерно осуществлял "решение еврейского вопроса", намечая завершить его в 1953-м году...
   - Катастрофа еврейства коснулась всего Европей­ско-Азиатского континента. И мы допускаем ошибку, поминая только европейских евреев.

46

   .
   Э П И Л О Г
   Сегодня, когда ещё живы сотни очевидцев, факт вскрытия склепа в Проскурове - отрицать невозможно. Ярко характеризуя отвратную суть системы советского государственного строя, это преступление, удивите­льное по своим масштабам, исполнением и откровенной вседозволенностью - не может оставаться свидетельс­твом одного человека. Тем более, что в наше время, либерально-коммунистические оборотни вновь обещают землю крестьянам, фабрики - рабочим и дешёвую водку пропойцам, помалкивая о концлагерях, камерах пыток и товарных вагонах.
   Впрочем, и ныне кто только не разыгрывает в мутных российских потоках еврейскую "карту"? Так, на взлёте своей политический деятельности, лидер ЛДПР В.Жириновский, делая ставку на антисемитское быдло, посулил, что в случае прихода его к власти, он решит еврейский вопрос следующим образом: "...Мы осуществим переселение всех евреев на какой-нибудь островок в океане!.." А генерал(!) Макашов вместе с Госдумой и КПРФ хоть завтра готов стучаться в двери еврейских квартир...
   ...Прекрасная страна Россия, ещё лучше в ней её народ. Но на судьбоносных разворотах на поверхность почему-то всегда всплывает Серость.
   Снова переселение, вновь безмозглая ненависть и вновь притязание на вседозволенность...
   Я слушаю очередных рассудочно-больных "полково­дцев" и, не веря своим ушам, задаюсь вопросом: как в стране, где согласно статистике давно достигнут уровень всеобщего среднего образования, подобный примитив получил доступ к микрофону? Неужели на этой
   земле, которой без остатка отдал свою жизнь, ничего
   в ближайшем будущем, еще при твоей жизни, к лучшему
   не изменится? Ни в моральном, ни в нравственном, ни,
   тем более, в материальном отношении... И начинаешь
   47
   .
   отдавать себе отчет: что все те, кто в диком восто­рге аплодируют антисемитским высказываниям Серости, уже сегодня готовы "отыграться" на моих соплеменни­ках... Так было в прошлом и вряд ли что либо изме­нится в ближайшем будущем.
   И каждый, у кого бабушка (почему только бабушка?) была еврейкой, должен осознать:"Надо уезжать!" Хотя бы потому, что в этой стране тебе не дадут оружие для самозащиты...
   Так и поступил. Тем более, что на телевизионном экране уже маячили фигуры чернорубашечников, отпра­вляемых "либералом" Жириновским воевать с сионизмом в зоне Персидского залива...
   ...Автомат на исторической Родине мне до сих пор не дали. Вручили противогаз, считая, что на Ближнем Востоке - где ещё многие века будет царить дремучий фанатизм, можно - сплотив ряды со своим непримиримым врагом - совместно идти по пропитываемой еврейской кровью дороге развития "мирного" процесса.
   ...Миллионы жизней своих соплеменников отдал еврейский народ на двухтысячилетнем пути создания своего Государства. Одни боролись с оружием в руках,
   другие скромно жили, ежедневно заботясь о насущном
   куске хлеба: простые люди, со своими чаяниями,
   мечтами, надеждами. И гибли. Те и другие. Прежде
   всего, только за то, что они - евреи.
   Склоним головы перед ними: теми, чьи имена нам известны, и теми, кто останется безвестным.
   Пройдут годы. Уйдём и мы из этой жизни, оставив имена и фотографии своим потомкам. К сожалению, наше поколение - последнее из той чудовищной поры, кому предоставлена возможность оставить память о том времени и о тех, кто - пусть не с оружием в руках, а одной своей мечтой и желанием обрести свободу - противостояли дегенеративной власти.
   ...И нам предстоит отчитаться перед ними. Не в том, как жили. А как отстаивали для потомков то, что имеем.
   Двадцать шесть душ родных и близких придут ко мне за ответом...

48

   .

Оценка: 6.00*3  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 1" (Киберпанк) | | Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих" (ЛитРПГ) | | Е.Шторм "Плохая невеста" (Любовное фэнтези) | | П.Працкевич "Код мира (1) – От вора до Бога" (Научная фантастика) | | Е.Сволота "Механическое Диво" (Киберпанк) | | А.Невер "Сеттинг от бога" (Киберпанк) | | В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2" (Боевик) | | Н.Быкадорова "Главные слова" (Антиутопия) | | Д.Куликов "Пчелинный Рой. Уплаченный долг" (Постапокалипсис) | | В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2" (Боевая фантастика) | |

Хиты на ProdaMan.ru ИЗГНАННЫЕ. Сезон 1. Ульяна СоболеваОфисные записки. КьязаСлепой Страж (книга 3). Нидейла НэльтеЛюбовь по-драконьи. Вероника ЯгушинскаяСуккуб в квадрате. Чередий ГалинаСнежный тайфун. Александр МихайловскийВ объятиях змея. Адика ОлефирСчастье по рецепту. Наталья ( Zzika)Ведьма и ее мужчины. Лариса ЧайкаТитул не помеха. Сезон 1. Olie-
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"