# 013-1 Cонетная История

Владимир Михайлович Корман

Публикуется "Венок Сонетов", кратко рассказывающий об истории распространения этого поэтического жанра в России, от его изобретения словенцем Францем Прешерном и до современности.

Сонетная История

1.

Мы в дымке мечтаний живём на планете.

Нам нужен спокойный не злой небосклон.

Нам нужно, чтоб пение шло в унисон

и всё сопрягалось, как строки в сонете -

при трезвом расчёте и правильной смете,

а жизнь не впадала в трагический сон

и мирно текли и Нева, и Гудзон -

и всем нам зимою мечталось о лете.

Мы чутки к тому, что приносит Эол.

Нам по сердцу добрая слава и честь.

Мы ищем во всём образец и систему.

Мы ценим любую достойную тему.

Мы строги к неправде, какая ни есть.

Нам нужно, чтоб сад наш под пение цвёл.

2.

Нам нужно, чтоб сад наш под пение цвёл.

И, если сонет не становится песней,

хотим, чтоб с другими сливался совместней...

Словенец в Любляне в том всех превзошёл.

Доселе сияет над ним ореол !

Франц Прешерн меж бардов премногих известней,

а схож был с московским гулякой на Пресне

и будто с Парнаса к нам в гости пришёл.

Суть дела не только в балканском привете,

а в том, что, услышавши новое слово,

на русский язык его Корш перевёл.

И вышел такой знаменитый фурор,

что слава былая живёт до сих пор.

Как молвил: "Чтоб жить по добру, по здорову,

не будем беспечны, как малые дети !"

3.

Не будем беспечны, как малые дети.

Нам нужен во всём самый тонкий помол,

вагон удобрений на русский подзол

и самые ёмкие ловчие сети,

большиие картины в дубовом багете,

уставленный редкими яствами стол,

готовый до Полюса мчать ледокол,

большая Царь-Пушка на мощном лафете,

чтоб вынес тяжёлый внушительный ствол.

Пусть вырастет башня, всех выше на свете.

Пусть будут ракеты, чтоб мчали до Марса.

Нам надобны когти могучего барса.

Нам страшно попасть под убойные плети

без всякой надёжной защиты от зол !

4

Без всякой надёжной защиты от зол

Чешихин издал своё вольное слово,

свой первый венок посвятив Салтыкову.

Сатирик - Увы ! - этот текст не прочёл.

Сам нравом похож был на ос да на пчёл.

Россия не знала другого такого.

А тут - неожиданно - раз и готово !

Гнездовье в первейшем "венке" приобрёл.

Такие, как он, у людей на примете.

Подобный соколик непрочь и поддеть.

Берёт не свирель и не звонкую лиру,

греха не простит никакому Кумиру -

ни в прошлом-давнишнем, ни нынче, ни впредь.

Поэту ж не в редкость быть едким в сонете.

5.

Поэту не в редкость быть едким в сонете -

являют решимость и мудрость сердец.

Мы, видя отвагу и честность в поэте,

находим в нём памятный нам образец.

И был Вячеслав Иванов - будто жрец,

писавший о звёдном и солнечном свете.

И БАльмонт - БальмОнт был отнюдь не слепец,

и зорок был Брюсов, новинку заметя.

Прекрасные яства пришли к нам на стол.

Былой непорядок был чаден и тошен.

Один был занятней, другой помодней

но всех благородней был тот, кто честней.

Умел и старался, к примеру Волошин,

лишь доброй подливы добавить в рассол.

6.

Лишь доброй подливы добавить в рассол

умел Антокольский, пытался Кирсанов.

Их всё же с оглядкой сажали за стол.

В стране чрезвычайных стремлений и планов

Сельвинский в льстецы, хоть и звали, не шёл.

Ценился безумолчный бой барабанов.

Любой, кто засовывал трубы в чехол

довольно смешон был в глазах горлопанов.

Хороший "венок" написал Ковальджи,

но в явный восторг не пришёл агитпроп.

И мало кто был на хорошем примете,

стараясь писать свои вирши без лжи.

Считалось, что критика - это поклёп,

а дух возмущенья был в каждом повете.

7.

А дух возмущенья был в каждом повете,

и людям был нужен сонетный "Венок",

где б звук загремел, как в старином брегете,

и не был бы тих и смиренно убог.

Творцам их не нужно таиться в секрете.

Пусть пишут "Венки", приносящие прок.

Пусть тексты висят на распутьях дорог,

во всякой конторе, в любом кабинете.

Мир новую сущность отныне обрёл.

Где прежде ценились дуда да баяны,

отныне усердно взялись за "Венки".

Неважно, и юные, и старики,

мечтали до правды дойти неустанно -

и многих притягивал письменный стол.

8.

И многих притягивал письменный стол.

Есть люди с одной благородною страстью:

изгнать отовсюду лихой произвол -

работать над рифмами, думать о счастье.

На суть этой радости Прешерн набрёл

и сам погрузился в неё в одночасье:

в работу - сродни разведению пчёл.

Теперь она стала всемирною властью.

Она - наш надёжный спасительный тыл.

Она завлекает не меньше, чем хмель.

Она заполняет сердца и рассудок,

Она избавляет от вредных погудок,

куда вдруг потащит красотка-мамзель...-

Мелентьев не стал растранжировать пыл.

9.

Мелентьев не стал растранжиривать пыл.

То был краснодарец, простой работяга.

Сначала в малярной бригаде служил.

К стихам появилась зовущая тяга.

С подобной подпиткой потом не запил,

а мог бы, меж прочих, свихнуться бедняга,

но как-то хватало в нём умственных сил -

сдержался, не сделал неверного шага

Уж так получилось, и выбрал он сам.

Он стал кузнецом, в том увидев резон.

надолго потом поселился в Саранске.

Набрал сколько мог поэтических книг.

Стал Пешерна чтить, как его ученик.

Стихи сочинял, только жил не по-пански.

Кто ж был чудаком ? Уж, конечно, не он.

10.

Кто ж был чудаком ? Уж, конено не он

Могли посмеяться друзья по соседству:

"Не слишком-то модный ты выбрал фасон.

Cтихи ничего не дающее средство".

А он не стеснялся и не был смущён.

и мог постоянной заботой согреться:

постичь то один, то другой лексикон

и в мире полней и точней оглядеться.

Сонеты слагал и сплетал их в "Венки".

Создал богатейшую библиотеку,

не лишь для себя и для близких друзей.

В Саранске возник необычный музей.

Одно из сокровищ текущего века.

Повёл за собой боевую ватагу.

11.

Повёл за собой боевую ватагу.

Трудился успешно с большим интересом.

Годами слагал современую сагу

о связях мечты с предстоящим прогрессом.

Смотрел в небеса, проходя сквозь овраги,

звал в путь за собою лугами да лесом.

Хотел перестроить земные общаги,

ведомые злобным и бешеным бесом.

Он был за единство всемирного флага

без страсти к теплу зарубежных селений.

Он верил в разумность обдуманных слов.

Он вник в красоту вдохновенных стихов,

в них видя опору других поколений.

Ушёл, не сбежав в Тринидад и Тобаго.

12.

Ушёл, не сбежав в Тринидад и Тобаго.

Баранов и Тюкин вступили в наследство,

прибравши мелентьевский ценный запас,

решивши на питерский грунт опереться.

Казалось, что Питер подходит как раз.

Там было удобно как надо распеться.

Ведь было немало трибун и террас

и масса людей, чтоб на них опереться.

Там заново был оборудован схрон,

и он без конца заполнялся "Венками".

Россия старалась как только могла.

Текут к нам "Венки" из любого угла,

В итоге в казне уж с десяток "Корон"

13.

В итоге в казне уж с десяток "Корон".

В сплочениях - в каждом - "Венков" по пятнадцать.

Любителям вдоволь пришлось расстараться,

но каждый из них был в работу влюблён.

Об этом твердя, помянул бы хоть вкратце

как сильно наш дух был тогда окрылён.

Включились поэты сдружившихся наций,

покамест без розни союзных племён.

Но самый великий момент наступил,

когда в это дело включилась Одесса.

И новый творец это дело возглавил.

Он - лучший знаток всех решающих правил.

Он - будто борец богатырского веса.

Поэты - упорней бойцов с Фермопил.

14.

Поэты - упорней бойцов с Фермопил

И нынешний вождь их повлёк в планетарность.

По сути и в целом он всех победил.

Ему ненавистна любая бездарность.

Он знает расценку всех истинных сил.

Он видит всех тех, в ком ярка элитарность:

творцов, претендентов на званье Светил.

Но жаль, что не в каждом живёт благодарность.

Когда медоносы пылают в букете,

то слава тому, кто силён и умён.

А пчёлы пленяются запахом мёда.

И радость видна на лице садовода.

В итоге в казне уж с десяток "Корон"

Мы в дымке мечтаний живём на планете.

15.

Мы в дымке мечтаний живём на планете.

Нам нужно, чтоб сад наш под пение цвёл.

Не будем беспечны, как малые дети

без всякой надёжной защиты от зол.

Поэту не в редкость быть резким в сонете

и нужной подливы добавить в рассол.

Так дух возмущенья был в каждом повете,

и многих притягивал письменный стол.

Мелентьев не даром растрачивал пыл.

Кто был чудаком ? Уж,конечно, не он.

Повёл за собой боевую ватагу.

Ушёл, не сбежав в Тринидад и Тобаго.

В итоге в казне уж с десяток "Корон".

Поэты - упорней бойцов с Фермопил.