# 017 Венок сонетов Монгольфьер-66

Владимир Михайлович Корман

Публикуется авторский венок сонетов "Монгольфьер-66"

Монгольфьер-66. Венок сонетов

1

Я мучаюсь. Мне хочется покоя.

Актёрское служенье - суета.

Толпа течёт на зрелища рекою.

Она обычно хамовата и проста -

не сад, где чуть колышутся левкои.

Им любо увидать во мне шута.

Кто машет в жизни саблей и киркою,

тот, тешась, не жалеет живота.

И мне милы веселье и сатира,

забавный юмор и задорный смех;

и хочется поддеть хозяев мира,

которым дорог только их успех...

Но я не потакаю гопоте:

увидел, что трудяги - в нищете.

2

Увидел, что трудяги - в нищете.

Землевладелец пожинает блага -

батрак несёт всю тяжесть на хребте.

Увы ! - Зато смирнее, чем коняга.

Калека-мастер сядет в закуте.

Пошьёт - обута целая ватага,

а лавочник в душевной широте

покормит за радение беднягу.

Богач - добряк. Конечно, он - не тать.

Любитель подзаконного расчёта

сумеет всё итоги оправдать:

взяв фунт себе, даст шиллинг за работу.

Рачительная мысль не спит в застое -

и в золоте ничтожество пустое.

3

И в золоте ничтожество пустое -

не только в жизни: взять репертуар.

Пусть нынче в Англии, пусть в древней Трое;

пусть в дальнем королевстве дивных чар;

в лесах, горах и за морем - Герои,

которым чужд тлетворный жадный жар,

сражаются за прочные устои

с корыстными зачинщиками свар -

повсюду вслед - пленение богатством,

жестокая кровавая борьба,

где могут не считаться даже с братством,

и рады друга обратить в раба.

Повсюду Правду казнят на Кресте,

и подлость на бесстыдной высоте.

4

И подлость на бесстыдной высоте.

И льстец спешит к сидящему на троне -

готов прибегнуть к подлой клевете.

Вся память о достоинстве - в загоне.

И слово "рыцарство" растёрто в пустоте.

И чем ни больше гнили в пустозвоне,

тем ярче ордена на животе

и тем полнее краденым ладони

И больше государственных измен,

свершаемых по вражеским заказам

любителями жить без перемен,

невыгодных наглеющим пролазам.

Тут честность выглядит хромой каргою;

Тут верность - в роли жалкого изгоя.

5

Тут верность - в роли жалкого изгоя.

Тут раненым, бывавшим на войне -

без рук, без ног вернувшимся из боя,

потом приходится страдать вдвойне,

как встретят невнимание глухое.

Они бедны не по своей вине -

зато полковники горды собою;

поставщики купаются в вине.

Тут войском правит рукосуйство

и небрежение к судьбе солдат.

Тут учат грабежу и злому буйству,

а для побитых наступает Ад.

Тут горько жить вдове и сироте.

Тут девственность на гибельной черте.

6

Тут девственность на гибельной черте.

В унылом тёмном царстве чистогана

нет мыслей о духовной чистоте,

не создают союзов без обмана;

не столько верят искренней мечте,

как содержимому богатого кармана.

И кое-кто в душе лелеет планы

держать с пяток красавиц на коште.

Порой задаст задачу занавеска,

когда спешу по улице пройти:

кто там за ней ? - Счастливая невестка,

не то рабыня плачет взаперти ?

Окно всегда молчит, оно немое.

Тут красота, окутанная тьмою.

7

Тут красота, окутанная тьмою.

Так я и сам страдаю от тоски,

и летний день прохладен, как зимою,

а в памяти тугие узелки.

Уныние - занятие хромое.

Но ты, мой Друг, расставил маяки:

всё самое прекрасное, земное,

за что мы бьёмся, мраку вопреки...

Я должен смело выйти на подмостки,

начав своё борение со злом:

и твёрдым словом отметать загвоздки,

как будто бью заточенным колом;

будя там мощь, уставших в маете

и мужество, что мучится в тщете.

8

Тут мужество, что мучится в тщете.

Мне нужно вдохновить его для бунта.

Хочу быть прочною отвёрткою в винте,

чтоб подняла и самых робких с грунта;

чтоб был огонь, как пламя на холсте,

изобразившем битву при Сагунто;

чтоб содрогнулась правящая хунта

не в силах усидеть на высоте.

Хочу, чтоб "Глобус" стал большой трибуной;

чтоб наша сцена поднимала дух -

была б всегда восторженной и юной,

а не молельным домом для старух.

Что за театр, стающий сонной хатой

и хор искусств, замолкший и подмятый ?

9

О хор искусств, замолкший и подмятый !

На подозренье автор и актёр...

Все тексты проверяются Палатой.

Ей больше по душе халтурный вздор.

Балуем публику убогой платой.

Афишки в красках лепим на забор.

Используем сюжет замысловатый,

чтоб стал в тупик невежда-контролёр.

Всё сыплются придирки и доносы,

и - что ни день - помеха и запрет.

Что любо лордам, не имеет спроса,

а цензор рад, когда нам гасит свет.

Сплошная ежедневная напасть

и гнёт тупиц, которым дали власть

10.

Тут гнёт тупиц, которым дали власть.

Для них искусство вечно виновато.

Их не сдержать. И можно только клясть

любые проявления диктата.

Восстанешь - так легко угрязть

в такую грязь, что не сыскать возврата.

Так сам себе твердишь: "Не угораздь !

Но не страшись. Борись за то, что свято !"

А кто ж похвалит искренние чувства

и мужество того, кто смел и чист ? -

Лишь верные служители искусства:

сначала автор, а потом артист,

что не представят сцен, гонясь за платой,

где Правда - вроде дуры простоватой.

11

Тут Правда - вроде дуры простоватой,

тут жалкое убожество шутов.

За них всегда находится ходатай.

Кабацкий писарь хоть сейчас готов

состряпать действо перед красной датой

на радость лоботрясов и плутов;

набить им уши паклей или ватой;

насыпать каверз для бесстыжих ртов.

Совсем иное дело наша сцена:

она пересекает рубежи,

выводит мысль из тягостного плена.

У нас любовь чиста - без капли лжи.

Нас ужасают мстительная страсть

и скверна, разевающая пасть.

12

О скверна, разевающая пасть !

Здесь, вместо честного и злого перца,

способны клевету да пошлость спрясть

и тем толпе в доверие втереться;

способны ваш сюжет и образы украсть;

затрут и оболгут любого иноверца;

сплетут на вас губительную снасть -

накинутся бесчестно и без сердца.

Искусство - не простое ремесло.

В нём - с лаврами - пучки чертополоха.

Оно нам славу с бранью принесло.

Пусть нас рассудит новая эпоха !

А нынче мне порой изрядно туго.

Я мучаюсь, боясь покинуть друга.

13

Я мучаюсь, боясь покинуть друга.

Вокруг меня гудит осиный рой.

Враждебный свист как северная вьюга.

Я тоже гибну, как и мой Герой,

когда на мне разрублена кольчуга

и вижу, как сминается наш строй -

пусть даже сотрясенье от испуга

случилось на подмостках - за игрой.

Как часто нападает нервный шок -

и не на что надёжно опереться !

Где ж взять мне столько сил, чтоб превозмог

натугу, угрожающую сердцу.

И хоть не велика моя заслуга,

с кем будет друг делить часы досуга ?

14

С кем будет друг делить часы досуга ?

Нет ! Он не слабоват и не тщедушен.

Не тихая пугливая пичуга.

Лихой хозяин псарен и конюшен.

Нагрянет враг - им строится заструга.

Им не один гранитный форт разрушен.

Ему послушны клипер и фелюга.

Страдает молча, не ища отдушин.

Такие не рыдают, как белуга.

И даже мысли нет, что он бездушен,

к нему бежит за помощью округа.

И светлый нимб его не показушен.

Он твёрд, смотря на бедствие мирское...

Я ж мучаюсь... Мне хочется покоя.

15

Я мучаюсь. Мне хочется покоя.

Увидел, что трудяги - в нищете

и в золоте ничтожество пустое,

и подлость на бесстыдной высоте.

Тут верность - вроде жалкого изгоя.

Тут девственность на гибельной черте,

Тут красота, окутанная тьмою;

и мужество, что мучится в тщете;

и хор искусств, замолкший и подмятый;

и гнёт тупиц, которым дали власть.

Тут Правда - вроде дуры простоватой

и скверна, разевающая пасть.

Я мучаюсь, боясь покинуть друга.

С кем будет друг делить часы досуга ?