Коростышевская Татьяна Георгиевна: другие произведения.

Часть третья. Мать четырех ветров

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 8.31*360  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Заключительная часть трилогии. Ознакомительный отрывок! Права на текст принадлежат издательству "Альфа-Книга".
    И вместо аннотации - чудесное стихотворение Ларисы Светличной

      Любовь для дракона - небрежности ветер.
      Девчонка, смелее, тебя он заметил.
      И не обыграешь, и не переспоришь.
      Расстаться навек, иль увидеться вскоре?
      В глазах - не смешинки, а слезы обиды.
      Умчаться подальше, где пыль и коррида,
      Суровые нравы, и неба не видно,
      А жить интересно, любить - любопытно.
      ...Зеркал коридоры, в них демона речи,
      Любовь не обманешь, и ветер навстречу.



Владычица ветра

Часть третья

Мать четырех ветров

Пролог

   Пронзительный крик - "Торро!" - разносится над площадью Розы. Желтый песок брызжет из-под копыт быка, восторженно вопят зрители, пикадоры разбегаются, чтоб уже через мгновение перестроиться и продолжить свой смертельно опасный танец. Двухцветные плащи капоте трепещут, будто флаги на ветру. "Торро, бестия, торро, подходи, бестия, поиграем!" Соленый ветер с моря доносит запах водорослей. Скоро и он исчезнет, смытый новым жестким ароматом - пота и крови, азартным запахом корриды. Зрители возбуждены. Круглый периметр арены заполнен. И уже плевать почтенным матронам на непристойно сползшие мантильи молоденьких подопечных, на сломанные нежными пальчиками веера, и на жаркие взгляды, которыми опаляют раскрасневшиеся щечки благородных доний столичные повесы. "Торро. Бестия! Торро..."
  
   В двух кварталах от площади, под соломенным навесом таверны "Три танцующих свиньи" происходила встреча, имеющая к корриде не самое прямое отношение. На плетеных стульях за выбеленной соленым ветром и жарким элорийским солнцем столешницей, друг напротив друга сидели двое - хозяин заведения Педро Хуан Октавио ди Луна, по прозвищу Плевок и некто, чье имя обычно произносилось украдкой и на любом языке означало - смерть. Этот второй, несмотря на одуряющую жару пятого месяца мадхо, кутался в серый плащ. Длинная шпага с глубокой чашкой лежала на столе, как бы демонстрируя всем желающим, что пустой болтовни ее хозяин не любит. Плевок отдувался и поминутно вытирал лысину полинялой тряпицей, пока его собеседник цедил вино из бокала с таким видом, будто каждый глоток может стать последним.
   - Говоришь, у мальчишки, как там его зовут, есть какая-то поддержка в Квадрилиуме?
   - Ну, да, - фыркнул хозяин. - Точно так, Морте, точно так... Магичка к нему ходит как по часам, ежедневно, и сам он...
   Плевок умолк, будто прикидывая, стоит ли выдавать на-гора ценную информацию. Собеседник терпеливо ждал, затем кончиками пальцев тронул эфес шпаги. Сталь звякнула о столешницу. Плевок быстро продолжил:
   - Служанки все перешептываются, не простой кабальеро у нас живет-поживает. Аннунциата белье его стирает за медную монетку в день, так вот заметила она на рубахах нашивки - знак саламандры.
   - Огневик? Бывший маг или шпион ректора?
   - Все может быть, - пожал плечами хозяин. - Только удача его в ставках совсем уж чародейством попахивает.
   - Понятно, - Морте задумчиво пожевал губами и еще плотнее закутался в плащ. - Передай заказчику, придется доплатить. Одно дело скрестить шпагу в темном переулке с резвым вертопрахом, а совсем другое - с магом, пусть и бывшим.
   - Ты, главное, это... - Хозяин отбросил тряпицу, в лучшие времена служившую для протирки посуды. - Главное предупредить меня не забудь. Клиенту-то нашему про мальчишкину кубышку знать не обязательно, а нам с тобой она очень пригодится.
   - И что там, много припрятано?
   - Да уж немало. Знаешь, кто на прошлой неделе куш сорвал?
   - Это когда бык сбесился, и пришлось в действе вторую терцию пропустить, переходя сразу к третьей? - скептично поднял рыжеватые брови Морте. - И на что же ставил наш объект?
   Плевок заозирался, чтоб убедиться, что их никто не подслушивает:
   - На отмену боя. Один поставил. Тридцать дублонов. Представляешь? А бой-то как раз и отменили...
   Рыжеватые глаза смотрели равнодушно из-под низко надвинутых полей шляпы:
   - Но ты все же с клиента прибавку спроси.
   - Непременно, Морте. Все сделаю.
   - Как, говоришь, нашего мальчика зовут?
   - Мануэль Эзиидо, провинциал, как все они - гордый до спеси.
   - Ну, так мир праху его, - поднял Морте почти опустевший бокал. - На днях род Эзиидо понесет невосполнимую потерю.
   Плевок льстиво хихикал, подливая собеседнику вина.
  
   Невинная жертва готовящегося нападения, тот самый Мануэль Эзиидо, в это время подметал полой плаща булыжники мостовой неподалеку от площади Розы. Юный вертопрах был действительно юн - лет двадцати - двадцати двух на вид. Не очень высок ростом, что впрочем, несколько скрадывалось высокими каблуками ботфорт и слегка субтилен, чего ни щеголеватый облегающий колет, ни плащ, который молодой человек по случаю жары широко распахнул, скрыть не могли. Острый нос и подбородок недвусмысленно свидетельствовали о жаркой южной крови молодого человека. Карие, чуть на выкате глаза обрамлялись пышнейшими ресницами, могущими сделать честь любой записной кокетке. Над полноватой верхней губой залихватски топорщились темные усики. Короче, на пустынной по случаю корриды, улочке нижнего города, в этот момент находился кабальеро, приятный во всех отношениях, способный заставить биться чаще не одно девичье сердечко. Но планы молодого человека были далеки от любовных утех. Хотя ожидал он именно даму, и дама изволила запаздывать. Наконец из темных врат Храма источника показался накрахмаленный чепец, а следом и его обладательница - прехорошенькая горничная.
   - Доброго полдня, - звонко произнесла она, поравнявшись с молодым человеком.
   - И вам того же, любезная Аннунциата, - Мануэль поклонился, сняв шляпу и тряхнув черными кудрями. - Могу ли я надеяться, что вы поможете мне?
   - Непременно, - блеснула очами кокетка. - Если вы снабдите меня пропуском, я доставлю ваш груз в Верхний город.
   - К воротам Квадрилиума, - уточнил молодой человек, передавая в дамскую ладошку тугой свиток пергамента с продолговатой печатью. - Вам придется побеседовать с ключником и добиться от старика, чтоб он вызвал к воротам донью Лутецию Ягг.
   - Незачем повторять, - капризно надулись розовые губки. - Я же не дурочка!
   - О, я нисколько не сомневаюсь в вашем светлом уме, моя прелесть, - терпеливо продолжал кабальеро. - Более того, я уверен, что вы - единственная среди своих товарок обладаете достаточной обходительностью для того, чтоб сойти за свою в аристократическом обществе университета.
   Щечки горничной порозовели от удовольствия. Однако тревожная складочка между тонких бровок разгладиться не спешила. Мануэль не возражал, когда она назвала донью Лутецию его любимой, а это говорило слишком о многом.
   - Если ваша ветреница будет на занятиях, что прикажете делать мне? Я отпросилась у хозяина для посещения храма и не думаю, что он поверит, будто я до вечера черпала мудрость Источника.
   - Ваша мудрость и без того велика, о роза моего сердца, - кабальеро на минутку задумался. - К тому же, вам действительно придется подождать у ворот, шансы, что вы застанете на месте донью Ягг, невелики.
   Девушка нахмурилась. Мануэль ласково заглянул ей в лицо:
   - Ну почему так грустны эти милые глазки? К их блеску подойдет насыщенный цвет рубинов.
   Из кошеля молодой человек извлек массивные серьги в виде полумесяцев, исполненных из тяжелого зеркального перламутра, в центре каждого из них на тоненькой цепочке болтался искусно ограненный малиновый камешек.
   - Они того же цвета, что и вино, хранящееся в погребах Эзиидо. Цвет любви, цвет страсти - ваш цвет.
   Аннунциата ахнула. И хотя сомнения в благосостоянии провинциального дворянского рода господина Мануэля неоднократно высказывались и ею и ее подругами в приватных беседах, сейчас она готова была поверить, что перед ней элорийский король инкогнито. Она жадно схватила подарок.
   - Не нужно меня благодарить. Ваша красота достойна большего, - обольстительно журчал голос кабальеро. - Верьте мне.
   И Аннунциата поверила. Мануэль резко свистнул, из-за угла, постукивая копытами по мостовой, показался нагруженный мул.
   - Передайте донье Ягг это, - вручил молодой человек поводья ошеломленной девушке. - Я очень надеюсь на вас, моя прелестница.
  
   Зигфрид Кляйнерманн с силой захлопнул оконную створку. В кабинете ректора было, как всегда невероятно жарко и раскаленный воздух улицы облегчения не принес.
   - Незачем демонстрировать мне свое раздражение, - проворчал мэтр Пеньяте. - Я неоднократно давал тебе понять, что ничем не смогу помочь в сложившейся ситуации.
   - Но, деньги, учитель? Никакого более пошлого предлога для исключения я не припомню.
   - А я более неотвратимого, - ректор говорил примирительно, почти извиняясь. - Университету нужно на что-то существовать, обучать студентов бесплатно мы не в состоянии.
   - А как же стипендии?
   - Брось! Год назад ты привез мне девушку, которая обещала стать великой чародейкой. Все этого ожидали. Мы приняли ее с распростертыми объятиями. Ее элорийские родственники не могли найти себе места от радостного возбуждения. И что теперь?
   - Лутеция хорошая студентка.
   - Да, - кивнул ректор. - Но не более того. Все учителя сходятся в одном - она - хорошая студентка. Не отличная, не выдающаяся, а просто хорошая. Этого для стипендии мало, мой мальчик.
   Зигфрид присел на стул и потер переносицу. О том, что молодой огневик когда-то носил очки, напоминал теперь только этот рефлекторный жест:
   - А клан Терра? Ведь он богат и признал родство.
   - После того как девчонка прилюдно плюнула в глаза высокородному Филиппе Алехандро? Старика чуть удар не хватил.
   Зигфрид невольно улыбнулся. Лутоня так и не смогла простить своему деду смерть родителей, о чем и сообщила ему на торжественном приеме, проходившем в Квадрилиуме в честь начала учебного года. И плевок присовокупила и пару-тройку слов на рутенском, которые никто кроме Зигфрида тогда не понял. Первое время огневик опасался, что клан Терра решит отомстить за дерзость, осторожно расспрашивал Крессенсию о планах батюшки, но, видимо старик решил замять это дело. Донья Терра о новоявленной родственнице говорить отказывалась и уже через пару месяцев Зигфрид перестал вздрагивать всякий раз с первого взгляда не находя в толпе студентов свою подругу.
   - Зигфрид, дитя мое, ты же знаешь, я многое сделал для этой девочки. Ради ее достойной бабушки, ради напророченного будущего, я внял твоим просьбам снарядить спасательную экспедицию к валашским дикарям, чтоб вытащить ее из-под венца, или в какую неприятность она там ввязалась...
   Барон слегка покраснел. Из трех боевых квадр, отправившихся тогда на материк, только одна застала Арадское бракосочетание, остальных он вовремя отослал. И маги, которым довелось присутствовать на церемонии, делиться подробностями времяпрепровождения с начальством не спешили. Уж очень все было странно, весело, сыто и пьяно, особенно пьяно... Лутоня женила на себе князя, найдя лазейку в феодальном обычае брака по договору (от лица жениха выступил боярин Михай Димитру), сняла, таким образом, проклятие, угрожающее ее жизни. И теперь, Зигфрид очень на это надеялся, ничто не связывает его подругу с Драконом. Последний, скорее всего, давно аннулировал брак. С его имперскими устремлениями, желанием овладевать все новыми и новыми территориями, о выгодной партии следует думать как можно быстрее. Не то чтобы Зигфрид интересовался континентальной политикой, но по доходящим до него слухам, аппетиты Дракона возрастали соразмеренно его власти.
   Мэтр Пеньяте поцокал языком, перечитывая некий документ. Ректор полностью утратил интерес к беседе, отдав предпочтение разбору бумаг перед пустопорожней болтовнёй. Решение принято. Баста! Зигфрид вздохнул. Пожалуй, он сделал все что мог. Остается последний шанс - все же попытаться уговорить клан Терра. В конце концов, вряд ли благородный Филиппе Алехандро принял всерьез оскорбление какой-то девчонки, да еще и нанесенное почти год назад. А то, что барон Зигфрид фон Кляйнерманн с некоторых пор официально помолвлен с чарующей доньей Крессенсией дель Терра, наверняка дает ему кое-какие преимущества в общении с главой клана.
   Огневик поднялся с места.
   - Ты уже уходишь? - удивленно поднял глаза от бумаг ректор. - Задержись на пару минут. Я уже послал за Лутецией и хочу, чтобы ты сам сообщил ей об отчислении.
   - Вынужден отказаться от этой чести.
   - Барон, вы забываетесь! - в строгом взгляде учителя блеснула сталь, да и переход на "вы" был многозначителен. - Пререкаться с начальством - не лучшая тактика для такого честолюбивого молодого человека, коим вы всегда мне представлялись.
   Зигфрид покраснел и приготовился к длинной отповеди. Между делом подумалось, что обычай при посещении кабинета ректора оставлять оружие в приемной, имеет под собой самые веские основания.
   - К тому же, много времени у нас это не займет, - весело продолжал мэтр. - Мне уже слышится звонкий цокот каблучков вашей, барон, подруги.
   Ректор не ошибся. Через мгновение в приоткрытую дверь кабинета просунулась напомаженная голова секретаря.
   - Донья Лутеция Ягг, - загадочно сообщил писарь в пространство.
   Зигфрид невольно задержал дыхание - на пороге появилась она, обычная студентка Квадрилиума. В черном форменном платье с высоким воротом (у левого плеча приколота серебряная брошь - руна ветра), волосы забраны в строгий пучок на затылке. Как ей только удается в этом казенном облачении выглядеть более живой и желанной, чем сотни разряженных красавиц, там, за стенами университета? Огневик этого не знал.
   - Вы изволили видеть меня, ректор? - присела она в легком поклоне, едва заметно подмигнув Зигфриду. - Я сама хотела записаться на аудиенцию, чтоб обсудить с вами некий щекотливый вопрос.
   - Да, дитя мое, - Пеньяте был сама любезность. - Как только ваш милый опекун и учитель, фон Кляйнерманн, сообщит вам некую новость, мы сразу же приступим к обсуждению вашей просьбы. Барон, начинайте.
   - Мне очень жаль, но...
   Зигфрид смешался, подбирая слова.
   - Позвольте мне все же быть первой, - несмело взглянула на ректора Лутеция.
   Мэтр благодушно кивнул. Кажется, его невероятно забавляла ситуация столкнуть лбами двух лучших друзей.
   Лутоня дождалась разрешения и выглянула за дверь:
   - Заносите!
   Секретарь снова оказался на пороге. Теперь плечи крючкотвора отягощали два увесистых мешка.
   - Сюда! - скомандовала студентка, сама приблизилась к столу и сдвинула в сторону какие-то бумаги. Мешки оказались на указанном месте, секретарь суетливо поклонился и исчез из кабинета.
   - Это плата за обучение, - пояснила Лутеция. - Я решила заплатить сразу всю сумму вперед, чтоб не тревожить вас впредь, досточтимый мэтр, этими мелочами.
   - Вся!? Вся сумма? - ошеломленно переспросил мэтр.
   Любовь ректора к презренному металлу была известна далеко за пределами университета и уже не раз служила предметом саркастических шуток и забавных анекдотов. Лутеция пожала плечами. Хлопнула оконная створка, которую, Зигфрид мог в том поклясться, он запер пару минут назад. Ветер донес запах песка и возбужденный гул корриды. Ножка стола с хрустом подломилась, мешки съехали точно на колени ректору.
   - Можете быть свободны, донья Ягг, - придушенно пискнул ректор.
   - А как же новость, которую собирался сообщить мне барон? - помочь начальству Лутоня не спешила, впрочем, как и сдерживающий хохот Кляйнерманн.
   - Пустое, дитя, пустое, - мэтр Пеньяте, демонстрировал недюжинную силу в попытках выпростать из-под стола хотя бы одну руку. - Учитесь, дитя мое, с прилежанием. Ваша стихия требует от своих адептов полной самоотдачи.
   - Благодарю вас, учитель, - присела в поклоне ветреница.
   - Я, пожалуй, тоже пойду, - решил барон, галантно открывая даме дверь.
   - Ступайте дети мой, - торжественно произнес ректор.
   - Думаешь, почтенному старцу не терпится приступить к пересчету свалившихся на него сумм? - шепотом спросила Лутоня уже в приемной. - С полной самоотдачей!
   Носик проказницы забавно сморщился, когда она передразнивала гнусавый выговор мэтра.
   - Где ты достала деньги? - не поддержал шутливого тона барон.
   - Где достала, там уже нет, - отмахнулась девушка и подозвала секретаря.
   Зигфрид терпеливо ждал, пока она цветистыми фразами и звонкими монетками благодарила крючкотвора за оказанную услугу.
   - Я хочу знать, - повторил он уже в коридоре свой вопрос. - Неужели твой супруг появился и соизволил профинансировать твое обучение?
   - Не твое дело! - карие глаза зло блеснули. - Прощай, мне пора на занятия.
   Лутеция стремительно пошла вперед. Барону показалось, что ее худенькие плечи вздрагивают от рыданий.
   - Кстати, - вдруг резко обернулась она с шаловливой улыбкой, неожиданный порыв прохладного ветра пронесся по коридору. - У тебя на сегодня назначено свидание? Наверняка назначено, тебя же хлебом не корми, дай "поприпадать" да "засвидетельствовать". Тогда не забудь передать привет моей тетушке.
   Зигфрид хмыкнул. Его восхитительная невеста - донья Крессенсия дель Терра вряд ли обрадуется такому привету.
  
   И наконец, последняя встреча, имеющее непосредственное отношение к нашей истории, происходила... А впрочем, ни место, ни время этой судьбоносной встречи широкому кругу лиц известно не было. Ибо тайная курия... Тссс... Одно известно доподлинно - Кордоба построена в скалах, скалы нависают над морем, а там где земля соседствует с водой - ширятся сплетни, слухи и подземные ходы в равных, так сказать, пропорциях. В темной-претемной зале, в неровном свете чадящих светильников, ибо магический огонь на такие собрания не допускался, за круглым дубовым столом восседали гранды стихийных Домов. Все они были убелены сединами и почтенны, похожи друг на друга так, как могут быть только очень старые люди, у каждого на груди мерцала подвеска, символизирующая как стихию, так и высокий статус носителя. Фуэго, Акватико, Терра, Виенто - огонь, вода, земля, ветер. Замкнутая квадра - главная четверка королевства. Больше в зале никого не было, даже приближенных слуг, которые, подготовив все к заседанию, молча удалились - ожидать окончания действа в коридоре, даже стражников, коих грандам пришлось оставить там же - за плотной двустворчатой дверью. Ибо курия, тссс...
   - Ну и по какому поводу мы сегодня собрались здесь? - Наконец нарушил тишину дон Акватико. - Слишком частые сборища начинают меня утомлять.
   - О да, - саркастично изогнул тонкие губы дон Фуэго. - С прошлой весны... Слишком часто.
   Огневик разменял недавно восьмой десяток, ему, как самому молодому из собравшихся, часто прощали мальчишескую резкость. Дон Виенто даже позволил себе улыбнуться забавной шутке:
   - Ветер шепнул мне, что инициатором в этот раз выступает дом огня. Какие же важные события требуют немедленного обсуждения?
   - Как всем нам прекрасно известно, время Источника истекает.
   - Это очевидно. - Кивнул дон Акватико. - Ослабление потоков силы, активность Кордобского провала (местные жители жалуются на потусторонний вой по ночам). Но мы, кажется, не раз это обговорили, и все четыре дома готовы к пробуждению нового источника. Не так ли, дон Виенто?
   Гранд ветра пожевал тонкими бескровными губами:
   - Да-да, новый Источник носит имя "Мать четырех ветров" и должен прийти на смену "Владычице вод", которая дарит нам магию сегодня. По древней традиции, песнь призыва должен исполнить адепт силы...
   - Именно личность адепта меня интересует сейчас более всего, - перебил нетерпеливый дон Фуэго. - Дом Огня хочет предложить свою кандидатуру.
   - Это невозможно, - почти прошептал гранд Ветра. - Традиция нерушима. Во-первых, это будет женщина, во-вторых - ветреница.
   - Конечно! - саркастично искривил полноватые губы огневик. - Донья Лутеция Ягг, студентка Квадриллиума, наследница дома Земли, при этом избранная силой ветра. А дому Фуэго придется ждать своей очереди еще шестьсот лет, не так ли?
   - Именно столько, - пробормотал дон Виенто. - Ибо за водой следует ветер, за ветром земля, за землей - огонь. И так было и так будет.
   - Вы понимаете, что это похоже на альянс, господа? Всем известно, что дом, которому принадлежит адепт, получает немалые преимущества в веднии внутренней политики королевства. А донья Ягг, или дель Терра, как ее правильнее было бы называть, близка к двум стихийным домам.
   - К трем, мой дорогой друг, - проговорил дон Акватико. - Хотел вам раньше рассказать, да все никак к слову не приходилось. Юная Лутеция в ближайшее время войдет в дом Воды.
   - В каком качестве?
   - В качестве супруги моего сына, дона Альфонсо, - тигриные глаза гранда воды прищурились от удовольствия. - В качестве моей невестки. У вас еще какие-нибудь вопросы, любезный дон Фуэго?
   Это был решающий удар. Гранд Огня смутился, но все же ответил:
   - Что ж, господа, в таком случае, я снимаю с себя всякую ответственность за происходящее. Дом Фуэго будет присутствовать на обряде пробуждения Источника всего лишь в качестве зрителя. Фамильный артефакт мы передадим его величеству, как и предписывает традиция.
   Гранд Огня хлопнул в ладоши, воцарилась тьма, а когда пламя светильников вспыхнуло вновь, тайная курия осталась втроем.
   - Нелепая бравада, - пожал плечами дон Акватико. - Стоило отрываться от дел, чтоб лицезреть представление Фуэго!
   - Он всегда подозревал альянсы, тайно образовывающиеся за его спиной, - ответил дон Виенто. - Ему так верилось в заговоры, что, наконец... Что скажете, дон дель Терра?
   Гранд Земли ничего не ответил.
  
   Мэтр Пеньятте предавался полуденной сиесте, выстраивая на письменном столе пирамиды из дублонов, когда пламя в его камине заклубилось, вспыхнуло нестерпимым фиолетовым цветом, и на ковер кабинета ступил сиятельный дон Фуэго. Седина на висках гранда таинственным образом исчезла, сменившись глянцевой чернотой, а морщины, предававшие его холеному лицу вид умудренной усталости, разгладились.
   - Какое счастье! - пробормотал ректор, пытаясь прикрыть золотые россыпи полами плаща. - Огромное счастье доставили вы мне своим неожиданным визитом, герцог!
   - К демонам реверансы! - отмахнулся гранд Огня. - Вы избавились от девчонки? Она уже убралась из Кордобы?
   - К сожалению... Понимаете ли... Обстоятельства сложились таким образом...
   - Ты очень пожалеешь об этом, - прошипел герцог. - Знаешь, чего мне стоило пристроить тебя на это тепленькое местечко? Знаешь, сколько более достойных претендентов было на него? Пеньятте, ты мне по гроб жизни должен!
   - Я предан вам, ваше сиятельство!
   - Я просил тебя о такой мелочи! Под благовидным предлогом спровадить из столицы донью Лутецию Ягг. А вместо этого!
   Раздраженный гранд Огня протянул руку к камину. Оттуда в его ладонь скользнул пульсирующий шар огня:
   - Ты позволил себя подкупить?
   - Я все исправлю, ваше сиятельство. Удалю, изгоню, уничтожу.
   Фуэго сжал руку в кулак, на пол полилась огненная струйка.
   - В противном случае, тебе не поздоровится.
   И гранд Огня исчез так же неожиданно, как и появился, оставив после себя подпалины на дорогом ворсистом ковре.
  

Глава 1

В которой происходит беседа с наставницей, поверяются сердечные тайны и прочие девичьи глупости

  
  

Даже самая прекрасная девушка Франции

может дать только то, что у нее есть.

(Французская пословица)

Чему не гореть, того не зажечь.

(Русская пословица)

   Лет четыреста тому назад один грецкий колдун, по имени Стагирит, написал трактат о душе человеческой. И высказал он в том труде любопытную мысль, что движут нами инстинктусы, со зверями нас роднящие. Желание продолжения рода, страх смерти, жажда власти - вот три пастуха, которые заставляют нас сбиваться в стаи и бороться за место под солнцем с такими же... людьми.
   О чем это я? Да о магах же! Не любим мы друг друга, не любим и не доверяем. Хотя, казалось - в одной лодке плывем и негоже ее раскачивать. Ан нет! Инстинктус, ёжкин кот! Добей соперника - потому что всех много, а всего - мало, самому не хватит. А ежели не хватит - то оголодаю, отощаю и помру. И милого дружка хочу самого-самого, а лучше двух, нет, сколько получится, поэтому соперницу изведу-изничтожу. И управлять хочу всеми - самым могучим магом стать, потому как основная власть в руках магов и сосредоточена.
   Звери мы, как есть звери.
   Вот такие вот невеселые мысли, не иначе вызванные запоздалой жадностью, занимали меня, пока я осторожно, стараясь не шуметь, пробиралась в свою комнату. Видеть никого не хотелось, разговоры разговаривать - тем более. Зачем, зачем я ему сразу все деньги отдала? Надо было потянуть, а до времени остаток суммы под проценты в доходное дело вложить. Эх, бестолковка ты, Лутоня, задним умом крепкая. А все почему? Гонор в тебе взыграл, впечатление произвести захотелось, жадного ректора на место поставить? Ну, так радуйся - все исполнила!
   До жилого крыла добраться удалось без приключений, теперь следовало проявить осторожность. Обитую золотистыми листочками дверь я миновала вообще чуть не ползком. Потому что благородная мэтресса, за ней обитающая, гостей не жаловала и сторожевые сети раскидывала широко. Эмелина, соседка моя по комнате, помнится, пару седмиц тому чуть всех волос на голове не лишилась, когда прибежала сюда переполненная праведным гневом. Такая же, переполненная, и удалилась - только скрючившись и в два раза быстрее.
   Соленый морской ветер пронесся по коридору. Я замерла.
   - Лутеция? - звякнули золотые листочки. - В гости зайдешь?
   Все-таки сработали заклинания, Бланка стояла на пороге, гостеприимно распахнув дверь. Темно-синий шелковый халат и распущенные волосы недвусмысленно свидетельствовали о том, что хозяйка до моего прихода отдыхала.
   - Если пригласите, - со вздохом ответила я.
   Бланке дель Соль я отказать не могла - мэтресса являлась моей университетской наставницей, ну и ко всему должок у меня перед ней был. Год назад (а, кажется, что целую вечность) Бланка спасла мою непутевую жизнь, призвав ветер и не дав мне разбиться вдребезги о мраморные плиты Арадского замка.
   - Приглашаю.
   Комната мэтрессы от наших студенческих келий мало чем отличалась. Разве что рассчитана она была на одну постоялицу, а нам-то по двое приходится ютиться. Ну и побогаче обстановка, конечно. Парчовый балдахин над кроватью, зеркало в пол стены и предмет моей зависти - гроздь тоненьких серебряных трубочек на потолочной балке. Ветряные колокольчики называется. Дзинь-дзинь, дин-дон... Себе такие же хочу. Но их вроде только за особые заслуги пользовать разрешают. Интересно, а деньжищи, которые я сегодня на благо родного заведения отвалила, за особую заслугу считаются? А то мне от собственной щедрости никакого удовольствия.
   - Выпьешь? - Бланка заправила за ухо прядку иссиня-черных волос и кивнула в сторону стола.
   - Рановато вроде, - неуверенно ответила я. Вино у мэтрессы всегда было отличное - нечета кислой водичке, которую наливают студентам по праздничным дням. - Да и на учебу мне пора.
   Ветреница рассмеялась:
   - Если спросят, скажешь, о будущем своем со мной беседовала, как со старшим товарищем. Так что, наливать?
   - Нет, спасибо, - я присела за стол.- О чем вы на самом деле хотели со мной поговорить?
   Хозяйка запахнула халат, устроилась напротив меня, спиной к зеркалу и щедро плеснула из бутыли в свой бокал:
   - Ну, разумеется, о будущем. Пятнать здешний воздух нелепой ложью, было бы недопустимо.
   Блестящие черные глаза серьезно уставились на меня. Я отвела взгляд. Отражение в зеркале было бледным и встревоженным. Испуганная мышка, особенно в сравнении с яркой уверенной Бланкой.
   - Судя по донесениям из восточной провинции - торговый путь перестал представлять опасность для путешественников, - заговорила Бланка, раскрывая большой шелковый веер.
   - Слышала, разбойники, которые там промышляли, пропали все в одночасье, - поддержала я светскую беседу. - Сбежали, видимо, куда-то. А атамана разбойничьего альгвасилы арестовали. Слухи такие ходят...
   Я теребила локон у виска, подумывая все-таки угоститься вином. Ряженки-то у почтенной мэтрессы, скорее всего, нет.
   - Мужчины часто говорят тебе о красоте? - вопрос прозвучал неожиданно.
   - Не часто, - правдиво ответила я. - Мне мужчины вообще что-то редко говорят. Я, можно сказать, последние шесть лун, ах, простите - месяцев, от мужчин ничего кроме "дай списать!" не слышала. Или вы меня не о студентах спрашиваете?
   Хозяйка комнаты заразительно рассмеялась:
   - Не скромничай, дитя мое. Мне одна маленькая птичка нашептала, что у тебя связь с неким молодым человеком из нижнего города.
   - А что, правилами нашего учебного заведения это запрещено? - вздернула я подбородок. Птичка, ага. У меня похожая есть - ветер называется. Таких гадостей иногда нашепчет, только держись.
   - Нет, что ты! Скорее, приветствуется. Ведь жар страсти часто соседствует с вихрем магии. Скорее я удивлена, что твои родственники не препятствуют вашему общению.
   Я мысленно досчитала до десяти, вдохнула, выдохнула:
   - Мэтресса дель Соль, могу я попросить вас не поминать моих родственников всуе? А если вы имеете в виду кого-нибудь из клана Терра, к примеру, дона Филиппе Алехандро...
   Если бы она не остановила меня, пара-тройка крепких словечек, подпортили бы воздух Квадрилиума.
   - Прекрати! Маленькая кривляка! С чего ты решила, что можешь оскорблять почтенного старца? Ты связана с доном дель Терра узами крови и будь добра проявлять уважение!
   Я слегка покраснела и не на шутку обиделась. Если бы не обязательства перед наставницей, я бы ей объяснила, что в советах подобного рода не нуждаюсь.
   - Теперь поговорим о ближайшем будущем, - насладившись моим безмолвным возмущением , продолжила наставница. - С тобой хочет поговорить один человек. Почему-то именно с тобой. Постарайся сегодня, в первый час тьмы незаметно выбраться из здания. Наш покровитель ждет результатов.
   - Мне очень жаль, но на сегодняшний вечер у меня другие планы.
   - Ах, я забыла. Завтра экзамен? Позволь мне не поверить, что ты собираешься корпеть над фолиантами.
   Я сжала губы. Всем и так ясно, что для виду ломаюсь. А сама не то что пойду, в припрыжку побегу поручение выполнять. И вызнаю все, что требуется, и отчет подробный составлю. Права была бабуля: беда с девкой, то есть со мной.
   - Мне будет дозволено удалиться?
   Я встала со стула, не дожидаясь разрешения, и устремилась к выходу.
   - А если я пообещаю тебе рассказать нечто о том, что тебя интересует?
   - Я лучше сама как-нибудь в книжках умных ответы найду, - ответила я через плечо.
   - И много там написано о том, чем мы с тобой вот уже целый год тайно занимаемся? Неужели не хочешь досконально в этом разобраться?
   Я замерла, видя мою заинтересованность, Бланка продолжала:
   - Не знаю, что тебе пообещали за содействие, но существуют люди, которые могут предложить больше.
   - А вам? - неуверенно спросила я, устремив взгляд на ветряные колокольцы, четыре серебряные трубочки - дзинь-дон... - Клан Виенто, дом Ветра сейчас в упадке. Я слышала, вы состоите в ближнем круге, то есть являетесь прямой наследницей гранда.
   Бланка хитро улыбнулась и отпила из бокала:
   - Откровенность за откровенность, ты мне, я тебе. Что тебе было обещано?
   Я пожала плечами и рассказала.
   Бланка смеялась, наверное, минуты три. Она схватила с туалетного столика веер, чтоб остудить пылающие щеки:
   - Смешная, смешная девчонка! Интересно, из какого источника ты черпаешь свои оригинальные идеи?
   Я обиделась и покраснела. Веера у меня при себе не было. Поэтому я просто щелкнула пальцами, призывая ветер. Стало чуть прохладнее, колокольцы нервически забренчали.
   - Ваша очередь, донья, поведать о своем интересе.
   - Если все произойдет так, как было задумано, следующей главой дома Ветра станет женщина.
   Я хмыкнула.
   - И я даже догадываюсь какая. А вот сам дон Виенто не против, что его какая-то загадочная женщина подсиживает?
   - Хочешь его об этом спросить? - наставница отбросила веер и опять взяла бокал.
   - Нет... - покачала я головой, припомнив пергаментную тонкую кожу гранда Ветра, его подернутые бельмами глаза. Дон Виенто застал еще пробуждение теперешнего источника и прошедшие с того времени триста лет для внешности гранда даром не прошли.
   - И все же...
   - На сегодня достаточно откровений. Твоя роль в этом деле не настолько велика, чтоб обсуждать с тобой стратегию.
   Я обиженно засопела, такого фигурального щелчка по носу от Бланки дель Соль я не ожидала.
   - Ступай! - велела наставница. - Исполняй свое мелкое задание. Вечером у врат тебя будут ждать. Человек с зеленым фонарем. Не перепутаешь?
   - На это мне хватит ума, - вежливо поклонилась я. - Прощайте.
   - Впрочем, - проговорила ветреница, будто про себя. - Если смешная рутенская девчонка дойдет до всего сама, я вполне смогу ей все рассказать.
   Я осторожно закрыла дверь, прислушалась и припустила по коридору. Бежала так, что пятки сверкали, уже нисколько не заботясь о том, чтоб остаться незамеченной. Времени у меня было немного. В комнату свою ворвалась, уже порядком запыхавшись, быстро убедилась, что соседки моей нет, заперла дверь изнутри и скинула кисейную занавесь с настенного зеркала.
   - Могла и не торопиться, - кивнула Иравари из зазеркалья. - Мэтресса твоя сидит тихо, винишко глушит в гордом одиночестве.
   - Слыхала, как она меня отбрила?
   - А ты еще не привыкла что ли? Элорийцы все высокомерные, особенно по отношению к вам, пришлым.
   - Как думаешь, что она имела в виду? Ну, про смену герцога Верта?
   - Да какая нам-то разница? - строго спросила Иравари. - Это их интересы, интересы четырех домов. Кто там, чем владеет и по какому праву. А наше дело маленькое. Вечером задание исполнишь, награду получишь и сразу на боковую. А то ты бледненькая у меня что-то.
   - Хорошо! - я обессиленно опустилась в кресло. - Последи за Бланкой до вечера. Ладно? Что-то на сердце неспокойно.
   - Чего так? - хохотнула демоница. - Из-за Мануэлюшки? Бланка-то уже про твои связи неподобающие разузнала?
   - Мы связь эту особо не скрывали, - махнула я рукой. - Только вопрос времени был, когда о существовании кабальеро все узнают. Стратеги, ёжкин кот!
   Все-таки обида на Бланку никуда не делась.
   - И ладно, - согласилась Иравари. - Тем более, юный кабальеро нам для денег только нужен и был. Ректор-то твой как? Проникся суммой? Я в кабинете появляться не решилась. Мало ли какую защиту там на зеркала понаставили.
   - А то, - фыркнула я. - Чуть сознания не лишился. Жаль, ты не видела. Глаза чуть не выпали у нашего мэтра Пеньятте. Даже Зигфриду смешно было. А господина Изиидо со счетов списывать не торопись. Он нам еще пригодится.
   - Кокетка ты! - хихикнула Иравари.
   - Еще какая, - не возражала я. - Слушай, я устала просто зверски. Можно, я спать лягу, а ты мне вслух почитаешь? Там немного, страниц двадцать всего...
   - Наша новая методика подготовки к экзаменам? - Иравари уже нацепила на нос очки и пробегала глазами невидимые мне строчки. - А нормально учиться мы так и не начнем?
   Я устало опустилась на кровать, одновременно распутывая шнуровку платья:
   - Что ж поделать, если мне скучно? Когда мечтала, как здесь окажусь, да как вселенские тайны распутывать буду, все здорово было. А оказалось...
   - Ладно, ладно, не оправдывайся. Все понимаю. Тем более, разбитое сердечко...
   - Изгоню, - пригрозила я. - Из всех зеркал повытряхиваю. Я же могу, ты знаешь.
   - Знаю, знаю, - примирительно бормотала Иравари. - Ложись уже, неугомонная.
   Я поправила подушку и зевнула.
   - Спасибо тебе.
   - Магическая война на сломе тысячелетий... - монотонно начала читать демоница. - заставившаяся магов всех четырех стихий объединиться и изолировать Элорию от влияния внешнего мира...
   Я уснула почти сразу.
   Больше всего во сне я любила переноситься сюда - на желтоватую циновку под навесом. Чтоб просто сидеть, подтянув колени к подбородку, любоваться размытым, будто акварельным пейзажем, легким туманом над поверхностью пруда и ждать, бесконечно ждать, когда появится тот, кого я здесь когда-то оставила. Ветер покачивал кусты осоки.
   - Ш-ш-ш-ш... Ты же любишь его... Любишь и ждешь... С детства, с самой первой встречи. Только его.
   Я вытерла рукавом мокрые щеки и кивнула.
   - Так скажи ему-у-у...
   - Что-то он не стремится со мной разговаривать.
   - Откуда ты знаешь? Может он тоже ждет, может спугнуть боится? Позови его, сделай первый шаг. Ну!
   - Влад, - шепотом сказала я. - Услышь меня, пожалуйста.
   - Вот и славно, - ответил ветер, - вот и хорошо... В вопросах передачи информации...
   Я рывком вынырнула из сна и вскочила с кровати. Иравари в зеркале испуганно заметалась.
   - Так вот значит, чему ты меня во сне учить вздумала! - подбежала я к зеркалу и саданула по нему со всей мочи. - Вместо того чтоб с учебой помочь, в душу мне лезешь?
   Демоница, видимо решив, что нападение - лучшая защита, заорала в ответ:
   - Потому что в нормальном состоянии ты со мной ничего обсуждать не хочешь! А я тебе добра желаю!
   - Не хочу я твоего добра, я покоя хочу!
   - Дракона ты своего хочешь! Себе хоть не ври! Университет ей не мил, родственники элорийские не по нраву! Как собака цепная на всех бросаешься. Поэтому на честном слове от учителя к учителю и кочуешь, поэтому и не даются тебе науки!
   - Изгоню! - взвизгнула я. - Видеть тебя больше не желаю!
   - Только попробуй! - скрестила руки на груди Иравари. - Я тогда твоей бабушке пожалуюсь. Вот потеха будет, когда Яга примчится тебе мозги вправлять.
   Я замолчала, кого-кого, а бабули я боялась. Не посмотрит моя родственница, что я уже взрослая - без пяти минут мэтресса и пять минут как мужняя жена (пусть и понарошку), сразу начнет розги в рассоле вымачивать, еще в дороге. А уж как воочию объявится... За этот год я общалась с бабушкой всего несколько раз - с помощью зеркал. После того, как мы с Иравари придумали способ учиться во сне, мои сновидения под завязку стали забиты формулами, датами и рецептами зелий, так что ни на что другое времени не оставалось. Да оно было и к лучшему, лгать или недоговаривать в полудреме получается не особо.
   Я пнула табурет и разревелась.
   - Ты бы обулась, прежде чем ногами махать, - ядовито пошутила демоница. - Ну не плачь, слезами горю не поможешь. Тебе еще с незнакомцем встреча сегодня предстоит. Что, вот такая зареванная и пойдешь?
   - Думаешь, кого-то моя внешность интересует? - шмыгнула я носом.
   - Еще как, - Иравари уже поостыла и видимо решила не продолжать скандал. - Я с утра по всем университетским зеркалам прошвырнулась. Много интересных бесед подслушала.
   Я потянулась к умывальному кувшину, раздумывая чего мне больше хочется - хлебнуть из него или в лицо водицей плеснуть.
   - Красавчика Игоря помнишь?
   Я отрицательно качнула головой и стала умываться.
   - Как можно однокашников своих по именам не знать? - Сокрушалась демоница. - Рыжий такой, с зелеными гляделками, букет тебе на той седмице подносил.
   Я перевела взгляд на прикроватный столик, где в вазе степенно увядала драконья дюжина пепельных роз:
   - Начинаю припоминать. Игорь, говоришь, зовут? Странно. Мне казалось он из Галлии, а имя какое-то совсем не галисийское.
   - Он романин, - усмехнулась Иравари. - Что, сердечко не дрогнуло? Все, все, не буду подшучивать. Слушай! Игорь этот сегодня парням хвастался, что ему выпало с тобой инициацию проводить.
   Я покраснела:
   - Он же ветреник, как и я, наши медички не рекомендуют... ну чтоб одной стихии...
   Ёжкин кот! Ну чего это я не повзрослею никак! Почему до сих пор подобные разговоры вгоняют меня в краску? Тем более что для магов эти самые дела естественны, на манер еды, питья или сна. Что там Бланка говорила - "огонь страсти питает пламя магии".
   - Короче, врет он, вот! - твердо встретила я взгляд своей подруги. - Как сивый мерин.
   - И эпистолу с печатью этот мерин копытом начертал?
   Я фыркнула:
   - Ну, значит - совет им да любовь, с эпистолой этой. Глупости какие! Даже думать об этом не буду! Игорь еще какой-то.
   - Как знаешь, - подмигнула мне демоница. - Новости про Влада интересуют?
   - Ты его видела?
   В Арад мы с Иравари пробиться не могли, как не старались. Все замковые зеркала были заперты и зияли чернотой. До меня доходили слухи, что у Дарины с Михаем все в порядке, как и у крошечной Ленуты, появившейся на свет погожим осенним днем. Про Дракона тоже много чего говорили. И про то, что поднял черные знамена над Шегешваром, за две луны захватив Цитадель, и про то, что ведет переговоры с Лузитанским кронпринцем, требуя выдать ему мачеху и про то, что отбил нападение Урхана у восточных рубежей своих владений. Мой несостоявшийся муж занимался своими важными делами, а я...
   - Не совсем я и не совсем видела. Короче, я лучше покажу.
   Зеркало подернулось рябью, поверхность искрила, разбрасывая во все стороны разноцветные солнечные зайчики. Я, затаив дыхание ждала, что вот-вот мельтешение закончится, и я увижу самые синие в мире глаза. Раздались равномерные щелчки, фырканье лошади, раздраженный возглас всадника, мне удалось рассмотреть край серебристого шитья.
   - Все! - горделиво сообщила Иравари, появляясь в зеркале. - Ну как тебе?
   - Никак, - тряхнула я головой. - Что это было?
   - Бусины это были, они родимые. Помнишь, тебе в храме Трехликого ими косы украшали?
   - И что? - я помнила, но понятней от этого не становилось.
   - А то, что некто их все до единой собрал и теперь при себе носит. Ты можешь меня спросить, почему я раньше через них ничего рассмотреть не могла. И я тебе отвечу - они лежали где-то в темном месте - в сундуке или в шкатулке. А теперь их этот некто на свет извлек.
   - А почему ты решила, что именно Влад?
   - Лутоня, - грустно проговорила Иравари. - Я прекрасно помню, с какой прической ты отправилась на свою последнюю встречу с Драконом, и с какой вернулась с нее. И если ты дашь себе труд самой подумать...
   Я кивнула:
   - Ну да. Он мне сам говорил, что место-то тайное, что никто кроме него там не бывает.
   "Иди сюда, птица-синица. Я на твои косицы уже смотреть не могу..." - будто наяву послышалось мне. И его сильные пальцы в моих волосах, и цокот хрустальных бусин о дощатый настил...
   - Чего ты притихла? - окликнула меня демоница. - Радуешься или грустишь?
   -Нечему радоваться, - пожала я плечами. - Ну, увижу я Влада, прощения у него попрошу. И за то, что без одежды неизвестно где оставила и за то, что женила на себе без его ведома...
   - Он тебя молниеносно простит, обнимет, поцелует, и будете вы жить долго и счастливо, - умильно закончила за меня Иравари.
   - Зато я его не прощу, - вздернула я подбородок. - Своей вины не отрицаю, но и его до самой смерти помнить буду.
   - Эк в тебе гордость элорийская бурлит, - покачала головой демоница. - И года не прошло, как из полевого цветка эдакая донья Терра получилась.
   Я закусила губу, намереваясь поставить на место нахалку. Та будто к чему-то прислушивалась.
   - Твоя соседка с занятий возвращается. Прощай, после договорим. Без меня на встречу с таинственным незнакомцем не иди, вызова твоего караулить буду.
   Я набросила на зеркало кисейную занавесь, отперла входную дверь и завалилась на кровать.
   Эмелина появилась в шлейфе густого цветочного аромата. Темный шелк платья оттенял кружевной чепец и стихийная руна, приколотая в виде броши у самого ворота. Моя соседка, как и я, была ветреницей и, так же как и я, звезд с неба не хватала.
   - Ты уже здесь? - Звонко вопросила она, осторожно огибая зеркало. - Невероятно!
   В ответ я пробурчала нечто невразумительное и отвернулась к стене. Мое демонстративное нежелание общаться принято во внимание не было:
   - Я пока сюда шла, много интересного узнала. Хочешь, расскажу?
   Я медленно считала про себя с закрытыми глазами.
   - Во-первых, я видела Игоря и он...
   - Ложь! - Не выдержала я и села на кровати. - Что бы он там тебе не поведал, все это измышления.
   Эмелина сняла чепец и тряхнула рыжеватыми волосами:
   - Вынуждена тебя разочаровать, моя дорогая подруга, но то, что я узнала от этого достойного во всех отношениях юноши слишком похоже на правду. Он как раз держал путь из кабинета нашего ректора. Так что я узнала новость первой.
   - Давай уж, не томи, - недовольно пробурчала я, разыскивая на полу свои туфли.
   - Тебя не допускают к завтрашнему экзамену!
   В голосе моей соседки слышался триумф. Интересно, чем таким я ей насолить успела, что она меня так ненавидит? Вроде нормально жили, без скандалов и склок?
   - Причина? - мои губы дрожали, и я закусила их, чтоб не заплакать.
   - Причина, моя дорогая, в твоей несостоявшейся инициации. Один из элементов завтрашнего экзамена должен будет потребовать от адептов стихий всех сил, а ты на это пока, увы, не способна, - ядовито продолжала девушка. - Но Игорь, я уверена, поможет тебе справиться с этой бедой.
   Я мотнула головой:
   - Глупости! Помню, год назад тебе запретили проходить инициацию с ветреником, а доводом послужило то, что вас призвала одна и та же стихия...
   Ёжкин кот! Я неожиданно прозрела. Вот она, причина ее нелюбви. Игорь этот, дракон его задери! Они же дружили первое время. Эмелина два дня тогда в подушку проревела. Потом смирилась и, если я ничего не путаю, перенесла свою нежную страсть на некоего огневика.
   - Так для особых магов и правила особые, - выплюнула соседка. - У вас, аристократов, свои обычаи. Не правда ли, донья Терра?
   А вот это она зря. У меня даже подушечки пальцев закололи от едва сдерживаемой злости.
   - Ну, раз ты так говоришь, - пожала я плечами. - Тогда пусть будет Игорь. Какая, в сущности, разница, кто поможет увеличить мой магический потенциал?
   - Наверное, твой дедушка заплатит ему немалые деньги за помощь?
   Эмелина в стремлении меня уязвить выглядела откровенно жалкой.
   - Фи, - закатила я глаза в притворном возмущении. - Недостойно сводить беседу о великих таинствах инициации к меркантильным сплетням. Стыдитесь, донья Гутьеррес!
   А про себя подумала, что со старого хрыча станется мне жизнь подпортить. А не отыскать ли мне этого рыжего романина, да выяснить, какого лешего он задумал, по чьему наущению и ежели за мзду какую, пусть делится, супостат? Эх, жаль, времени нет.
   Я схватила с кровати свою мантилью и направилась к двери.
   - Куда? - всхлипнула соседка.
   - К экзамену завтрашнему готовиться, твое общество, знаешь ли, наукам не способствует.
   И оставив Эмелину в тягостных раздумьях о формах моей подготовки, я пошла в библиотеку.
   По дороге обдумывая произошедший разговор, я успела проникнуться сочувствием к своей соседке и решить, что все-таки я не мешок денег, чтоб всем нравиться, и если я не хочу никого никогда обидеть, мне лучше в подвале запереться и носа наружу не казать. Мантилью на голове я закрепила не глядя, просто воткнула гребень в прическу, поближе к затылку, и расправила на плечах тонкое кружево.
   В библиотеке никого не было. Впрочем, как я и предполагала. Университетская читальня, не смотря на свой высокий статус, богатством книг не отличалась. То есть не так - книг было много - их золоченные и посеребренные корешки весело подмигивали с полок, но, по сути, добрую половину из них составляли куртуазные романы авторства нашего августейшего величества Карлоса Первого. Я как-то из интереса взяла парочку полистать на сон грядущий. Но на первом же пассаже неприлично заржала и захлопнула труд, чтоб не загреметь в кутузку за неуважение к августейшей особе. Потому что элорийский повелитель... Как бы это помягче выразиться? Ну, я бы чтение его трактатов ввела в перечень наказаний для душегубцев, сразу после сожжения, но перед дыбой. Думаю, после эдаких нововведений преступность в славной Элории немедленно сошла бы на нет.
   У меня при себе был крошечный шарик магического огонька - подарок Зигфрида, но активировать его я не спешила. Тайное дело было не для чужих глаз. Пахло пылью и немного мышами. Высоко над головой, у косых потолочных сводов, клубились тени, о происхождении которых задумываться не хотелось.
   Осторожно прикрыв за собой дверь и пару раз моргнув, чтоб привыкнуть к темноте, я юркнула за стеллажи. Поворот, другой, третий. Слева посветлело, значит я пробралась к окошку. Но этот выход был не для меня. Слишком он очевидный, а оттого слишком охраняемый. Я выглянула наружу. Россыпь крупных звезд переливалась в ночном небе. На привратной башенке угадывался силуэт стражника. Я отвернулась от окна, отсчитала двадцать шагов, опустилась на корточки и нащупала на полу дверцу потайного лаза. Здание Квадрилиума за свою многовековую историю пережило не один штурм, так что разных потайных штуковин здесь было в избытке. О некоторых строгое университетское начальство было осведомлено, но о многих оно даже не догадывалось. Этот ход был мой, личный, отысканный умелицей Иравари методом сравнения десятка разных планов.
   Я набрала в грудь побольше воздуха и юркнула вниз, скатилась по гладкой доске на целый этаж, потом спустилась по узенькой винтовой лестнице. Глаза начало пощипывать от запаха нечистот. Сточная труба пролегала поблизости. Я зажала рот и нос ладонью и припустила изо всех сил.
   На поверхность я выбралась уже за пределами университета. Отряхнула подол платья, поправила волосы и чинно отправилась на встречу, подходя к воротам с внешней стороны. На привратном пятачке клубилась тьма, да такая, что даже мое ночное зрение пасовало. Видимо, некто, не желающий быть замеченным, активировал заклинание невидимости. Я застыла, не желая идти в эту чернильную темноту.
   - Донья Лутеция? - неуверенно вопросил приятный баритон.
   Я утвердительно чихнула. В двух шагах от меня разгорался желтоватый огонек потайного фонаря.
   - Я должен завязать вам глаза, - с опаской приблизился ко мне невысокий господин в широкополой шляпе. - И пообещайте, что вы не будете считать повороты или пытаться снять повязку.
   Я пожала плечами. Неужели этот мужичок думает, что если я захочу узнать, куда он меня ведет, обещание меня остановит?
   - Вы боитесь?
   - Кабальеро неверно расценивает мою нерешительность, - протянула я. - Мне не ведом страх.
   Пальцы посыльного дрожали, когда он затягивал на моем затылке тугой узел повязки.
   - Вы позволите взять вас под руку? - уточнила я, сделав пробный шаг и чудом не растянувшись на мостовой.
   Он крепко обхватил мой локоть:
   - Пройдемте, донья.
   Шли мы минут десять. Поворотов я не считала, только слушала всякий вздор, который шептал мой приятель ветер. Потом болтун резко исчез, из чего я заключила, что меня проводят вратами одного из городских храмов. Я давно замечала, что близость источника поглощает стихию без остатка. Скрежет ключа в замке, скрип двери, под ногами уже не брусчатка мостовой, а деревянный настил. Затем каблуки туфелек увязли в мягком ворсе ковра, провожатый выпустил мою руку. В абсолютной тишине мне слышалось дыхание нескольких человек и громкий стук моего сердца.
   - Развяжите ей глаза, - скомандовал чуть гнусавый мужской голос.
   Я тряхнула головой и зажмурилась от яркого света. Мужчина был в маске, одной из тех, длинноносых, в которые состоятельные горожане любят насыпать благовония, либо защитные порошки, призванные помешать заразе, передающейся по воздуху, добраться до них.
   - Можешь быть свободен, Джузеппе, - легкий кивок в сторону проводника. - Я позову тебя, когда ты будешь нужен.
   Мы остались в комнате вдвоем - я и незнакомец в маске, но я готова была поклясться, что за шелковой ширмой скрывается, по меньшей мере, еще один человек. Его тяжелое прерывистое дыхание не могло мне примерещиться.
   Я слегка прищурилась, пытаясь рассмотреть нити силы. Ничего! Я нащупала брошь. Обычно прикосновение к ветреной руне позволяло сосредоточиться. Снова неудача.
   - Донья Лутеция хочет призвать ветер? - глаза, цвет которых я не могла угадать, в прорезях маски были серьезны. - Пустое... Эти покои надежно защищены от стихий.
   Сама донья в этот момент напряженно раздумывала, какого лешего она вообще ввязалась в авантюру, предложенную Бланкой. И еще у доньи поджилки тряслись от подступающего ужаса, но этот самый ужас она никому не собиралась демонстрировать. Завитушки на резных дубовых шпалерах могли с легкостью скрывать не одну дюжину смотровых глазков.
   - Как говорят у меня на родине - "попытка не пытка", - доверчиво сообщила я незнакомцу и, чинно расправив складки форменного платья, опустилась на предложенный стул. - А также на моей далекой родине матушки учат своих дочерей не разговаривать с незнакомцами.
   Села я неудачно - на мантилью, тонкая ткань натянулась, гребень вцепился в волосы. Надеюсь, набежавшие от боли слезы послужили достойным завершающим штрихом портрета скромной сиротки.
   Собеседник громко сопел, разглядывая меня со вниманием.
   - Кому я обязана невыразимой приятностью общения? - прозрачный намек граничил с дерзостью.
   Кем бы ни был этот сопун, его положение в обществе явно было повыше моего. Но мандражировать сейчас не время. Насколько я изучила элорийские порядки, дерзость мне простить могут, трусость - никогда. Яркий свет казался уже не таким резким. Мне удалось заметить, что из-под маски собеседника ему на грудь сбегает длинная черная борода колечками, а пальцы рук обильно украшены перстнями. Среди плоских, граненых, выпуклых камней я заметила несколько амулетов. Значит передо мной не стихийник, а адепт какого-то иного вида магии.
   - Можете звать меня Маркиз, - наконец гнусаво проговорил собеседник.
   Он поднялся из-за стола и подошел к камину. Я оценила богатырское телосложение нового знакомого, как и отсутствие шпаги у него на поясе.
   Раздался негромкий щелчок, раздавленный Маркизом огненный шарик, поджег дрова. Пламя высоко взметнулось, облизывая поленья и сразу опало, становясь ровным и домашним. Я потянула носом. Пахло хорошо - кедровой смолой и, немножко, сандалом. Видимо, среди заготовленного дровяного шалашика чья-то заботливая рука положила пару-тройку драгоценных щепок.
   - Мне рекомендовали вас, донья, как очень разумную девушку.
   Я кивнула, не отрывая взгляда от ширмы. Шелковая ткань трепетала. Казалось, еще чуточку и из-за нее появится чей-то любопытный нос.
   - А мне вас как человека, располагающего нужными мне сведениями, - поддержала я беседу.
   - Причем, рекомендовал человек, на чье мнение я привык полагаться.
   - Внимаю вам, сударь, - поддержала я беседу. - Продолжайте. С нетерпением ожидаю оглашения имени рекомендовавшей меня особы.
   - К сожалению, в данный момент я не смогу удовлетворить ваше любопытство. Могу лишь сообщить, что особа сия наблюдала за вами с должным вниманием.
   - Тогда я в свою очередь осмелюсь предположить, разумеется, с соблюдением строжайшей тайны... Имя ее начинается на Бланка, а заканчивается на дель Соль? Что ж. первая загадка разгадана, перейдем ко второй? Вам нужна магичка для какого-нибудь не совсем законного обряда? И меня вам рекомендовали как девицу умом не обремененную, зато с лихвой одаренную любопытством?
   За ширмой явственно фыркнули, я вздрогнула и, чтоб два раза не вставать, выдернула из-под себя злосчастную мантилью. Жить сразу стало легче. Маркиз застыл, сверля меня недобрым взглядом. Глаза у него были светлыми - серыми или голубыми, и сейчас - выпученными от сдерживаемого гнева.
   - От обряда, мне, к сожалению, придется отказаться, любезный дон. До меня доходили слухи, что большинство из этих действ носят оттенок несколько срамной, то есть никак мне не подходящий. Может быть, мы с вами лучше отбросим этот древний способ ведения дел - "баш на баш" и я просто заплачу вам деньгами? Назовете сумму?
   Стихийницам в Элории, конечно позволено не в пример больше чем простым дамам, но ходила я по тонкому льду. Если Маркизу не удастся обуздать гнев, он мне двумя пальцами шею свернет. И никакой ветер не поможет, и никакая Иравари... Может, зря я его дразню? Может, как-то осторожнее предложения нужно было излагать? Собеседник взял себя в руки довольно быстро.
   - Вы являетесь прямой наследницей главы дома Земли.
   Это был не вопрос, а утверждение, поэтому я решила лишний раз не суетиться.
   - Аристократическое происхождение позволяет вам вращаться в высшем свете столицы.
   Я расслабила плечи:
   - К сожалению, вторая линия моего... гм... происхождения закрывает передо мной многие двери.
   - О вашей скромности меня тоже предупредили, - после паузы сообщил маркиз. - Донья Ягг, это ваше качество нам придется отбросить.
   - Каким образом?
   - Просто не принимать в расчет. Нам необходимо, чтоб вы как можно быстрее были представлены ко двору.
   Вот этого я совсем не ожидала.
   - Даже, если на минуту предположить такую возможность...
   - Вы помиритесь с дедом, и он с гордостью введет вас в общество.
   - Ни за что! - вздернула я подбородок.
   - Немедленно. Каким образом произойдет ваше примирение, меня мало волнует. Вы познакомитесь с нужными людьми, очаруете короля...
   - Королю нашему сто лет в обед, - незаметно для себя я перешла на простоватый мохнатовский говорок. - И прелести юных дев его волнуют меньше всего.
   - Значит, вы найдете, чем его увлечь, и...
   Собеседник запнулся, будто в последний раз что-то прикидывая. Я, в свою очередь, подавившись возражениями, навострила ушки.
   Маркиз, заметив перемену моего настроения, не спешил. Он неторопливо проследовал за ширму и появился оттуда, неся в руке некий продолговатый предмет, в первое мгновение принятый мною за зеркало.
   - Вот, полюбопытствуйте.
   Я взглянула. Это был небольшой портрет, всего с ладонь величиной, выполненный масляной краской в кропотливой манере элорийских живописцев.
   - Вы узнаете изображенных здесь людей?
   У меня закружилась голова, к глазам подступили слезы. Мужчина стоял за спиной хорошенькой дамы, приобняв ее за выглядывающее из пенных кружев плечико. Его черные как смоль волосы были небрежно отброшены за спину, ее - золотисто-медовые забраны в высокую церемониальную прическу.
   - Как видите, у меня есть, что предложить вам, взамен услуги.
   Я вытерла глаза тыльной стороной ладони.
   - Картину?
   - Информацию. Как только вы доставите мне "Мать четырех ветров", я сообщу вам, где находятся ваши родители.
   Я сжала виски, в которых постукивали молоточки:
   - Мои родители в фамильном склепе семейства Терра. Благородный дон Филлипо Алехандро, отказавший им в помощи при жизни, позволил поместить их тела туда.
   Моя рука скользнула к затылку, освобождая гребень.
   - Склеп? Восхитительная нелепица! Когда вы помиритесь с дедом, не премините посетить эту юдоль скорби. Думаю, вас там ждет немало открытий.
   Я поднялась:
   - Мне нужно о многом подумать. Я сообщу вам свое решение позднее.
   Маркиз не возражал:
   - Человек с потайным фонарем будет ждать у врат каждую ночь.
   Я присела в поклоне, вежливо склонив голову:
   - Обещаю не затягивать своих раздумий. Позволено ли мне будет напоследок кое о чем спросить?
   - Конечно, драгоценная донья Ягг, вопрошайте.
   - Кто находится у вас за этой ширмой?
   Длинный нос маски качнулся в указанную сторону.
   - Здесь?!
   Маркиз весело рассмеялся и потянул на себя раму. Ширма отодвинулась. За ней обнаружился блестящий лаком комод и плетеная корзина с подстилкой, на которой с видом грецкого императора возлежала лохматая псина.
   - Это Парус, - пояснил хозяин. - Он слишком стар, чтоб стоя приветствовать гостей, и слишком дорог мне, чтоб я мог выгнать его на улицу. Парус, попрощайся с доньей Ягг, она уже покидает нас.
   Тяжело дышащий пес вяло тявкнул. Я покраснела. Маркиз вежливо сопроводил меня к двери, кликнул слугу, того самого Джузеппе.
   - Буду ждать вашего решения, восхитительная донья. А пока, позвольте передать вашему покровителю... эту вот безделицу.
   Продолговатый сверток перекочевал из рук хозяина в мои.
   - В конце концов, не зря же вы проделали этот путь. Надеюсь, никто из посторонних в подробности нашей беседы посвящен не будет?
   "Чего это он под конец беседы так развеселился?" - подумала я, отвечая вслух нечто приличествующее случаю.
   - Донья забыла свою мантилью? - спросил провожатый, надевая на меня повязку.
   - Она мне давно не нравилась, - легко ответила я и пожала плечами. - В этом сезоне в моде другая длинна.
   К вопросам моего гардероба мы больше не возвращались. Джузеппе торжественно и молча сопроводил меня к вратам университета и, не прощаясь, растворился в ночных тенях.
   Выбравшись из хитросплетений тайных ходов, я уверенно направилась в мужское крыло. Правда, по дороге пришлось отвлечься и оставить продолговатый сверток у двери с золоченым орнаментом. Без подробного отчета Бланка перетопчется, а вот без искомого предмета - вряд ли. Интересно, что же мы такое с ней по крупицам собираем? Амулет? Может ту саму ю "Мать четырех ветров"? Вот бы посмотреть на него хоть одним глазком. Мысли были ясными и четкими. О своем аристократическом происхождении я потом подумать успею. И про родителей - тоже, и про амулеты с артефактами. А вот завтрашний экзамен - вещь неотвратимая и близкая. О нем озаботиться придется уже сейчас. Два ряда одинаковых дверей ввели меня в недолгий ступор. Где же он живет, романин рыжий, самой медичкой Магдаленой мне в супруги на одну ночь предназначенный? Здравую мысль ходить из комнаты в комнату в поисках суженого-ряженого я отмела быстро. А если испугаю кого из студентов, если стражу кликнут? Позора же не оберешься. Я прикоснулась к брошке, вызвав легкий порыв ветра. Ну, давай, родимый, ты же свою стихию чуешь. Ветренников среди сильного полу у нас раз-два и обчелся. Вот именно что два - Игорь этот и еще один - в очках все ходит. Как его там? Данила? Вавила? Ежкин кот! Что ж я никак своих однокашников по именам не запомню? Права, ох, права знакомица Иравари! Ветер подтолкнул меня к заветной двери, из-под которой пробивался лучик света. Значит, не спят еще касатики? Мне же лучше.
   Я ввалилась в помещение без стука, прерывая чинную полуночную трапезу, раздула ноздри, принюхиваясь к густым винным парам и соколинным взором осмотрела диспозицию.
   - Ты, - мой указующий перст был грозен. - Зовут как?
   - Д...ементий, - постукивая зубами о край чарки ответил тот. - Дементий Стихоплет.
   - И чего, стихи пишешь? - начала остывать я.
   Ветреник слегка покраснел, но утвердительно кивнул.
   - Потом почитаешь. А сейчас, оставь нас.
   До сего момента молчавший Игорь открыл рот.
   - Ненадолго, - предвосхитила я возражения. - На половинку часика всего. Дело молодое, понимать должен.
   Дементий иронично хмыкнул, но удалился, прихватив с собой какой-то манускрипт. Я перевела взгляд на Игоря.
   - Ты, наконец, решилась? - широко улыбнулся тот, раскрывая объятия. - Ну, так иди же ко мне!
   - Лечу! - ответила я на улыбку и резко заехала ему кулаком в ухо.
   Удачно получилось, что парень еще сидел, а то пришлось бы подпрыгивать, и удар получился бы скользящий. А так - романин сомлел, завалившись на подушку, а я, вытащив из-под кровати его сундучок, а из порядком уже растрепавшейся прически серебряную шпильку, принялась шарудеть ею в аккуратной прорези замка.
   - Уж тогда сразу лучше ключи на трупе поискать, - саркастично посоветовала из зеркала Иравари. - Чего уж мелочиться? Разбой полумер не терпит.
   - Какой труп? Типун тебе на язык, - сдула я с мокрого лица прядь. - И никакой это не разбой. Я интересы свои блюду. Или мне теперь всякого воздыхателя с эпистолами на дуэль вызывать прикажешь?
   Демоница, на словах мои действия порицающая, следила за ними с азартным любопытством.
   - Ну хорошо, благородный поединок нам не подходит. Кстати, тогда совсем не понятно, зачем кавалер Изиидо оплатил твои занятия у двух учителей фехтования...
   - Чтобы было, - кряхтя, пояснила я, механизм, кажется, стал поддаваться. - Как говорит одна моя родственница, "знания за спиной не носить" и "все в жизни пригодится". Кстати, не твоя ли была здравая мысль, конкурентов для тренировок нанять?
   Шпилька провернулась, замок щелкнул, я отбросила крышку сундучка. На пол вывалился ничем теперь не сдерживаемый ворох чулочных подвязок: простецкие веревочные, атласные, шелковые, расшитые бисером и стеклярусом. Ни одной пары я среди них не заметила. Но гораздо больше меня поразило то, что обнаружилось на самом дне сундучка. А была там ночная сорочка тонкого льна, с руной ветра у ворота и безобразной дырищей на груди, прямо напротив сердца. Когда я эту сорочку две седмицы тому потеряла, она была целехонька и даже свежевыстирана. Как сейчас помню я длинные рукава, прощально помахивающие мне с веревок сушильного дворика, где я ее, бедняжку, оставила.
   - Ничего себе тайник! - присвистнула Иравари. - давай, приводи в чувство охламона, я сама допрос вести буду.
   - Не смеши, - остановила я подругу. - Не стоит сейчас раскрываться. За вызов демона Тонкого мира меня никто по головке не погладит.
   - Да любой из ваших студентов, да и магов тоже спит и видит, как кого-нибудь из нас вызвать!
   - Все равно, не поощряется, - качнула головой я. - Знаешь, как дальше все раскрутится? Сначала Игорь проговориться кому-нибудь по хмельному делу. Потом ко мне этот "кто-нибудь" явится, чтоб я тебя на время ему одолжила. А потом некто третий, или даже, обиженный отказом второй, донесут на меня ректору...
   - У ректора свой демон есть! - не желала успокаиваться Иравари.
   - И кто-нибудь кроме тебя, и теперь меня об этом знает? - подруга тяжело дышала, не желая соглашаться с моими доводами. - Мэтр Пеньяте очень-очень заинтересуется нашими с тобой делами, отсутствием кровавых приношений и другими... аспектами.
   Мне самой понравилось, с какой легкостью я ввернула в разговор мудреное слово.
   - Я передумала, - качнула Иравари высокой прической (последнее время демоница для встреч со мной облачалась по последней элорийской моде - поэтому сегодня щеголяла в черной мантилье). - Бери все это барахло и отправляйся к ректору. Надо призвать к ответу рыжего развратника.
   Тем временем сам развратник хрипло застонал, Иравари исчезла. Я повернулась к постели:
   - Как вы это объясните, господин Стрэмэтурару? - продолжать обвинительную речь я не могла, до крайности удивленная уже тем, что в моей памяти отыскалась заковыристое прозвание студента. Надо будет Иравари похвастаться.
   Изумрудно-зеленые глаза смотрели на меня с дурашливой укоризной:
   - А у тебя рука-то тяжелая.
   - Никто не жаловался, - ответила я, уже после удивившись, что разговор рыжий соблазнитель начал на романском. - Повторить?
   - Не стоит. Я и так сделаю для тебя все, что ты захочешь.
   - Многообещающее начало... - Говорить на, казалось, давно позабытом языке было приятно, я ведь когда-то считала его родным. И только на нем, мягко перекатывая горловое "р", можно было произнести - "дракон" так, что сердце сладко замирало...
   - Повтори, я не расслышал, - оторвал меня от грез Игорь.
   - Дракон тебя подери, говорю, - надулась я. - Если ты мне немедленно не объяснишь содержимое своего сундука, жалоба отправится прямиком в кабинет ректора.
   - А кому ты весточку оставила, что сюда идешь? - нисколько не испугавшись, переспросил рыжий. - Стихоплета можешь в расчет не брать, он сделает все, что я ему велю.
   - Ну что ты как маленький? - я прикоснулась к ветреной руне, и из-под моих пальцев рванула бледная птица, навроде тех галок, которые рисуют на полях рукописей нерадивые студенты. - У тебя ровно три минуты, потом я уже не успею ее отозвать.
   Игорь колебался недолго. Расширенными от ужаса глазами он провожал плавные пируэты моей галки, кружащей у потолка.
   - Что это такое?
   - Я первая спросила.
   - Ответ за ответ?
   - Не в том ты положении, чтоб торговаться, - но в голосе парня мне послышалось такое азартное любопытство, что устоять перед ним было невозможно. - Про портал последней надежды слыхал?
   - Это такой артефакт специальный, - подбадриваемый моим благосклонным кивком начал Игорь. - Он открывает портал в Квадрилиум только для одного мага и в самом крайнем случае?
   - Когда маг при смерти, - подтвердила я.
   - Ты хочешь сказать, что твой птица и есть этот портал?
   - Нет, еще нет. Портал последней надежды - артефакт штучный, в производстве сложный и долгий. И одаривают им только самых-самых...
   Туманная галка попыталась просочиться в неплотно прикрытое окно, я развеяла ее щелчком пальцев. Игоря я не боялась, в отличие от незапланированного визита в мужское крыло ректора или отряда ночной стражи. К тому же, продемонстрировать собеседнику свое доверие - шаг далеко не лишний. Теперь ветреник знает, что я не беззащитна и должен мой щедрый жест оценить.
   Игорь улыбнулся:
   - Я все равно ничего не понял.
   - У каждого из нас, студентов, есть руна стихии. Это не просто символ, не просто украшение - это основа того, что со временем превратиться в портал последней надежды. И уже сейчас наши руны кое-что могут - помочь рассмотреть нити силы, призвать стихию ну, или, поднять тревогу.
   - Как предусмотрительно, - хмыкнул парень. - Значит, одарить или не одарить нас возможностью сохранить жизнь, решать будут после, но готовятся к этому уже сейчас.
   - Это очень сложное колдовство, для него придется смешать лечебную магию, личную силу объекта, стихии.
   - Нас этому будут скоро учить?
   - Думаю, никогда, - пожала я плечами. - Даже если мы с тобой будем знать, что да как, применить свои знания на практике не сможем. На месте наших преподавателей я бы тоже лишних телодвижений не делала.
   - А если...
   - Хватит пустой болтовни, - прикрикнула я на ветреника. - Немедленно отвечай, что у тебя за коллекция под кроватью обнаружилась?
   Зеленые глаза допрашиваемого воровато блеснули. Я демонстративно погладила брошь. Ниточка ветра, которую я использовала для создания тревожной птицы, была последней. Больше их в комнате не наблюдалось. Но Игорь этого, кажется, не заметил. Судя по красноватому следу на переносице парня, для этой волшбы ему нужны специальные магические очки. Помнится, когда я с Зигфридом познакомилась, он такие стекляшки повсюду за собой таскал. Теперь-то вырос мой огневик, заматерел, одним пальцем нити силы скручивать может. А через что ему для этого пройти пришлось, даже думать не хочется.
   Игорь отчаянно покраснел.
   - Я стрегони, - наконец произнес парень. - Знаешь, что это такое? Ай, к чему спрашивать, конечно, знаешь. Ты же из наших, из горных. Я как тебя заприметил, сразу решил - славная девчонка, боевая. Я, может, всю жизнь такую искал - простую, без фанаберий. Я же ухаживал за тобой по-хорошему - цветы там, мадригалы.
   - Цветы помню, - согласилась я. - А виршей не было.
   - Были. Только я их сперва Стихоплету показал, он меня на смех поднял. "В своем ли ты уме, студент Стрэмэтурару? - говорит. - Это же не просто ваша романская бродяжка в Квадрилиум учиться пожаловала, это самого дона дель Терра внучка".
   Глупые мальчишки! Внучка я бабушкина и ничья больше. И знали бы вы, какая могущественная ведьма моя бабуля, в штаны бы наложили от ужаса.
   - Стрегони - это романские ведьмы? - перевела я разговор.
   Игорь кивнул:
   - Меня мама и тетка кое-чему научили. Вот и решил тебя приворожить, раз по-хорошему ты не хотела. Тельная рубаха, птичье перо, кровь, песок...
   - Погоди, - начинала злиться я, подозревая подвох. - Стрегони ведьмы, не ведьмаки. Ваша богиня, не помню ее прозвания, вообще мужской род не жалует. По женской линии у вас сила передается.
   - Я не знаю, почему так получилось! - чуть не плакал парень. - И никто не знает, может, пошутила она, может не нашла в том поколении никого достойней? Меня девчонки еще в детстве насмешками извели. Думаешь, мне приятно было с ними на шабаши летать? Да если я тебе сейчас...
   - Ничего не хочу про ваши обряды знать! - прикрикнула я в ответ. - Дело ваше тайное, не для моих ушей.
   - И-то правда, - согласился он. - Прости, если что не так. Хотел приворожить, не получилось. Рубаху свою забирай.
   - Ты от меня так просто не отделаешься, - зашипела я. - Подвязки чулочные - это стало быть следы славных побед?
   - От твоих тесемок я бы тоже не отказался.
   Игорь наглел прямо на глазах. А ведь недаром Иравари его красавчиком назвала.
   - Держи карман шире! К слову, о карманах...
   Я протянула вперед раскрытую ладонь:
   - Эпистолу отдай.
   - Ни за что. Я еще и ректору на тебя нажалуюсь, что ночью ко мне ворвалась.
   - А я тогда ему рубаху покромсанную предъявлю и твою коллекцию любовную присовокуплю!
   - А ректор в ведовство не верит, потому что магии есть суть одна - стихийная, а все остальное - дикарское невежество и поклонение глиняным болванам.
   У меня от злости в глазах потемнело. Потому что учиться надо было прилежнее, донья Ягг, занятиями не манкировать. Вот тогда бы вас этот рыжий недоросль цитатками-то не отбрил, вы бы тогда знали, что ему, похабнику, ответить.
   Я медленно досчитала до десяти и твердо встретила хитрый взгляд ветреника:
   - В отличие от высокого начальства, я в дикарскую волшбу верю. И если ты мне эпистолу не отдашь, наговорю тебе на нос три, нет, четыре чиряка. За землю, огонь, воду и связующий их ветер. Посмотрим тогда, с какой быстротой твоя чулочная коллекция пополняться будет.
   Ему очень не хотелось верить, но я легко натянула на себя первую пришедшую на ум личину. Перед пергаментно бледным Игорем сидела теперь древняя морщинистая старуха, с длинным крючковатым носом и торчащими вперед желтыми клыками.
   - Бумагу! - прошамкала я. - Быстро!
   Романин нагнал меня уже в коридоре, когда я величественно шествовала вдаль, в одной руке держа свою рубаху, а в другой - злополучную эпистолу.
   - Лутеция, подожди!
   Я крутанулась на каблуках:
   - Господин Стрэмэтурару, ваша настойчивость начинает мне докучать!
   "Эх, жаль, руки заняты, - подумалось отстраненно, - эффектный жест с поисками у пояса воображаемой шпаги пришелся бы сейчас очень кстати".
   - Лутоня...
   Я удивленно наблюдала за его дрожащими губами.
   - Отложи экзамен. Я сделаю для тебя все что ты захочешь. Принесу присягу под любой ложью, которую ты собираешься преподнести ректору. Только не нужно рисковать. Время терпит, в следующем году...
   У меня защемило сердце:
   - Не кручинься, добрый молодец, со всеми бедами справимся.
   Игорь грустно улыбнулся:
   - Хорошо. Раз ты так решила, так тому и быть. Только пообещай мне, что на башню пойдешь без пары.
   - Это еще почему? - я и про башню-то слышала сейчас впервые.
   - Потому что твой партнер выпьет весь твой ветер.
   В словах молодого человека был смысл. Ветер, связующий и мятежный, мог питать любую другую стихию. И не всегда для этого требовалось согласие адепта.
   - Спасибо за совет, - кивнула я. - Тебе тоже удачи, Игорь.
   Он вздрогнул, услышав свое имя, и долго глядел мне вслед.
   А потом я, наконец. добрела до своей комнаты.
   - Умаялась? - приветствовала меня зазеркальная Иравари. - Да уж, долгий денек был. Твоя соседка усвистала магические способности увеличивать, так что ночевать вряд ли заявится.
   - Мне все равно, - я кулем свалилась на кровать поверх стеганого одеяла. - Мне бы еще завтрашний день как-то пережить, а дальше полегче будет.
   - Ну-ну, - неопределенно то ли возразила, то ли согласилась подруга. - А Маркиз не простой орешек оказался.
   - А Игорь вообще ведьма... - почти засыпая, поддержала я беседу. - Что? Тебе удалось что-то выведать?
   - А ты когда мантилью свою в чужом доме забывала, никаких коварных планов на это не строила?
   Я улыбнулась. Мантилья, конечно, была ни при чем, все дело было в гребне, которым она крепилась в прическе. Полированные серебряные вставки в этом украшении запросто могли служить вместо крошечных зеркал, а где зеркала, там моя подруга - демонесса тонкого мира, девушка с зеркальным именем Иравари, не имела себе равных.
   - Ну и кто он? - зевнув в ладошку, тряхнула я головой. - Маркиз наш?
   - Шпион. И на чистую воду его вывести непросто будет.
   - Ты лицо его видела?
   - Да.
   - Тогда не вижу препятствий. И выведем и заведем, и если резво обернемся, еще и выгоду кое-какую с этого получим.
   - Маленькая разбойница, - беззлобно ругнулась Иравари. - Ты себе остров надумала купить?
   - Ага, Элорию, - поддержала я старую шутку и сменила тему. - А "Мать четырех ветров", которую Маркиз заполучить хочет, это что?
   Демоница с треском развернула веер:
   - Я не успела изучить вопрос досконально, дай мне еще пару часов. Спокойной ночи.
   Я так широко зевнула, что чудом не вывернула челюсть:
   - Сладких снов... Думаешь, то что он про моих родителей намекал...
   - Лутоня, некоторые люди очень хорошо представляют себе струны, на которых можно сыграть - страсть, любовь, ненависть, пропавшие родственники - все идет в ход.
   - А мне почему-то кажется...
   Моя фраза повисла в пустоте. Иравари молниеносно исчезла, первой услышав скрип двери. В комнату серой тенью проскользнула Эмелина. И чтоб не стать благодарной слушательницей изложения запутанных сердечных дел доньи Гутьеррес, я притворилась спящей.
  
   Глава 2
   В которой являются потерянные супруги, и повествуется о пользе зрелищ
  

О короле можно судить по тому, как танцуют во время его правления.

(Китайская пословица)

Скоморохова жена всегда весела.

(Русская поговорка)

   Полдень. Колокол на башне Ветра огласил время дюжиной звонких ударов. Половина самого суматошного дня канула в лету, и я надеялась, что все мои сегодняшние трепыхания были не зряшными. Большая часть экзамена была позади. Я бойко ответила на десяток заковыристых вопросов по магической истории, филигранно выписала все надиктованные учителем заклинания и, судя по тому, что по окончании руны на пергаменте мягко мерцали голубоватым светом, а не загорелись, ошибок не допустила.
   - Ну как дела? - поймал меня в коридоре Зигфрид.
   Облачиться в форменную мантию сегодня огневик не стал. Поэтому в своем темно-синем колете выглядел как любой столичный кабальеро. Только руна огня, болтающаяся на длинной цепочке, выдавала магический статус барона фон Кляйнерманна.
   - Со всеми заданиями справилась, - отрапортовала я с улыбкой. - Вот, результата жду.
   - Может мне стоит с твоими учителями переговорить?
   - Была б охота ноги трудить. Я в себе уверена.
   - А грустишь тогда с чего?
   Я серьезно поглядела на друга:
   - Зиг, вот у тебя бывает, что делаешь что-то, стараешься, жилы рвешь. А потом остановился на минуточку, дух перевести, и думаешь - "а за каким лешим оно мне вообще сдалось"?
   Огневик озадаченно потер переносицу кончиком пальца:
   - Донья Лутеция позволит мне пригласить ее на прогулку в сад?
   Я чинно присела в ответ и затрепетала ресницами:
   - Вы заставляете меня краснеть, сударь...
   От невинного кривляния грусть слегка померкла. Барон предложил мне руку, я покачала головой. В нашем двуличном университетском мирке прикосновения на людях не поощрялись. В конце концов, он - Зигфрид Кляйнерманн - преподаватель (хотя я, к примеру, ни разу не видела его за кафедрой), дипломированный маг и прочая, и прочая, и прочая. А я - нерадивая студентка с сомнительными манерами и постоянно прорывающимся просторечным говорком. Да и неприлично это, чтоб посторонний мужчина с девицей под руку прохаживался. Вот когда он, наконец, на своей Крессенсии женится, когда станет моим дядюшкой, тогда по-родственному...
   - Что тебя так развеселило?
   Мы в этот момент как раз огибали заросший ряской пруд, поэтому я не ответила, сделав вид, что поскользнулась на влажноватых плитках дорожки.
   - Желаешь прогуляться под кронами вековечных сосен, или посетим беседку? - все же подхватил мой локоток галантный кавалер. - Выбирай.
   - Беседка, - решила я после недолгого раздумья. - Полдень, самое время поддерживать местные традиции. Устроим сиесту.
   Белоснежная мраморная ротонда, возвышавшаяся над обрывом, на самой окраине парка была местом часто посещаемым. Мной-то уж точно. Здесь было прохладно в самое жаркое пекло, соленый аромат близкого моря смешивался с терпким запахом сосновой смолы, а жизнь казалась легкой и приятной без зубрежки, сплетен и прочих прелестей моего теперешнего положения. А еще отсюда открывался восхитительный вид на бухту, на пенные барашки волн, над которыми, невзирая на любую погоду, носились полчища крикливых чаек, на зубчатые гребни утесов, на бескрайнюю, тянущуюся до самого горизонта водную гладь.
   - Лутоня, - серьезно проговорил Зигфрид, усаживаясь на скамью, шпага глухо брякнула, соприкоснувшись с мрамором. - Я должен задать тебе очень серьезный вопрос.
   - Задавай... - улыбаясь, я ловила губами соленые поцелуи ветра.
   - Что тебя связывает с Мануэлем Изиидо?
   Я, не открывая глаз, покачала головой:
   - Зиг, мы же с тобой договаривались, в душу друг другу не лезть.
   - Он довольно загадочный персонаж, - продолжал меж тем настойчивый огневик. - Молоденький дворянчик, чье состояние составляли поначалу лишь конь пегой масти да шляпа с пером, за год разбогател и приобрел кое-каких покровителей при дворе. Настолько разбогател, что вызвал интерес у руководства университета.
   - И что? - Я, наконец, соизволила открыть глаза и посмотреть на собеседника со всей доступной строгостью. - Тебя родители не учили в чужой мошне деньги не считать?
   - И знаешь что любопытно? - Зифрид не захотел втягиваться в перебранку. - Неожиданный взлет благородного кабальеро совпал с появлением в Кордобе некоей юной особы...
   - Зиг, - изобразила я недоумение. - Со мной в наш достославный университет еще два десятка человек прибыло.
   - Не юли! Тебя постоянно видят в трактире, комнату в котором снимает Изиидо, ты распоряжаешься огромными суммами денег, которыми, видимо, он тебя снабжает. Скажи мне, вы любовники? Поэтому ты отказалась от всех предложений инициации, поэтому ты не боишься сегодня взойти на башню?
   Я вскочила со скамьи:
   - Барон! Вы оскорбляете меня!
   - И что? - ухмыльнулся огневик. - Ты потребуешь сатисфакции? Может быть, в Элории найдется хоть один мужчина, согласный вступиться за твой честь? Ах да, господин Изиидо, наверное, мог бы. Пошлем за ним?
   Ёжкин кот! Да если бы сейчас при мне была шпага, даже не та, которая в плотной льняной обмотке храниться у меня под кроватью, а любая, самая завалящая, уши барона уже украшали бы его же колет. Потому что, как фехтует мэтр Кляйнерманн, я видала, и зрелище это на меня впечатления не произвело.
   - Лутоня-а... - шепнул ветер. - Лутоня-а-а-а...
   Значит, кто-то обо мне что-то говорит, и ветреный дружок спешит сообщить об этом. Потом я услыхала несколько обидных словечек, произнесенных шуршащим баритоном Игоря, а потом... Просто разревелась, бессильно опустившись на скамью.
   - Не плачь, - обнял меня Зигфрид. - Прости, пожалуйста, я не хотел тебя обидеть.
   - Не хоте-ел, - всхлипнула я. - А сам...
   - Девочка моя, я очень встревожен. Твои странные знакомства за стенами университета привлекают внимание очень влиятельных особ. Если бы ты помирилась с дедом, я мог бы быть спокоен за твое будущее. Клан Терра смог бы тебя защитить от всех невзгод.
   - Клан Терра отрекся от моих родителей, когда им требовалась помощь. Они умерли из-за того, что дон Филиппе Алехандро отказал им в крове.
   - Это тебе бабушка сказала?
   - Ты хочешь обвинить ее во лжи? - опять попыталась вскочить я.
   Зигфрид мягко, но настойчиво меня удержал. Я прислонилась виском к его груди и закрыла глаза.
   - Я понимаю, что там дело было темное. Война, моровое поветрие, голод. Я читала, тогда в Кордобе больше половины населения полегло, но он же мог помочь! Дед! Какой он мне дед? Так, дядька какой-то посторонний.
   - Может тебе стоило ему сначала наедине свои соображения изложить, а не на торжественном приеме в лицо плеваться?
   - Если ты хочешь со мной окончательно поссориться, так и скажи.
   Огневик не ответил, продолжая гладить меня по голове.
   - Зиг, я же везде про своих родителей вести искала - и расспрашивала, и Иравари кучу документов перерыла...
   - Ну, как твоя демонесса умеет информацию добывать, я осведомлен. А также о качестве этой самой информации.
   - Она конечно не идеальна, - согласилась я. - Но архивы клана Терра уже, наверное, назубок знает.
   - Поговори с дедом.
   - Не обещаю.
   - И второе - про Мануэля Изиидо забудь. Это очень неподходящее для тебя знакомство, неподходящее и опасное.
   Я неожиданно зевнула. Все-таки послеобеденный сон неглупые люди придумали. Неплохо было бы сейчас часок-другой подремать. Конечно, если бы еще поесть перед этим получилось.
   - Забуду, честно забуду. Через седмицу наверняка, а через две - как пить дать.
   Нежиться в сильных мужских объятиях было приятно, я откинула голову, прислонившись затылком к шершавой ткани колета.
   - Зиг, а ты знаешь что-нибудь про Мать четырех ветров?
   - Это что еще такое? - сонно переспросил огневик. - Какое-то стихийное заклинание?
   - Мне кажется, скорее - некий предмет, возможно - артефакт, в одном разговоре недавно всплыло, а я уточнить не успела.
   - Хочешь, чтоб я расспросил ректора или посмотрел в тайном архиве?
   - Ты меня очень этим обяжешь.
   - Маленькая интриганка.
   - Бесстыжий льстец...
   Издали донеслось два колокольных удара, потом еще два.
   - Мне пора, - прошептал Зигфрид. - С сожалением вынужден признать, драгоценная донья, что наша прогулка подходит к концу.
   - Ты иди, мне еще хочется здесь побыть, - я с неохотой выпуталась из его длинных рук. - Все равно еще часа два результатов дожидаться.
   - Хочешь, я закажу для тебя в канцелярии разрешение на свободный вечер? В городе появился известный кукольник, и сегодня он будет выступать на площади Розы.
   - Было бы неплохо, - оживилась я. - Куклы какие, перчаточные? Ну, их еще здесь буратини называют.
   - Не интересовался такими тонкостями, - пожал плечами огневик. - Вот вечером и посмотрим. Договорились?
   Я широко улыбнулась и кивнула, а потом долго провожала взглядом сутуловатую фигуру, неспешно спускающуюся с холма.
   - Кляйнерманн все так же норовит залезть под каждый каблук, попадающий в поле его слабого зрения.
   Тягучая интонация, мед и сталь. Я резко развернулась, чтоб как в пропасть рухнуть в синюю глубину его глаз. Манящих, пугающих, родных, но таких холодных сейчас. Сказочный Кащей, мой разлюбезный фальшивый супруг - валашский господарь Влад по прозванию Дракон с безмятежным видом сидел на лавке, где только минуту назад я, обнявшись, беседовала с Зигфридом. Господарь выглядел свежим, будто только что выбрался из прохладной купели. На отросших ниже плеч волосах блестели капельки воды. И все также остры были его скулы и причудливо изогнуты брови и тверды очертания губ, которые, я помнила, так приятно было целовать. Кружевная белая сорочка с широким воротом открывала ключицы, темные штаны заправлены в короткие мягкие сапоги. Ни плаща, ни шпаги, будто не в горячей Элории мы с ним повстречались, а на полонине, на заливном лугу, собрались овец выпасать.
   Покраснела я отчаянно. Мне почему-то стало стыдно и за свои вольности с бароном, и за кокетство неуместное, а еще за то, что в последнюю нашу встречу с Владом я оставила его одного, беспомощного, беззащитного и ... ох-хо-хонюшки! ... нагишом. А когда я в своих воспоминаниях дошла до того места, где я вот этого самого господаря без его ведома на себе женила, смерть мне показалась не слишком строгим наказанием.
   - Ты... вы... Какими судьбами?
   - О, это непростой вопрос, - улыбнулся господарь уголком губ, от его кривоватой усмешки веяло холодом. - Дороги судьбы извилисты и мне неподвластны. О них скорее можете поведать вы, сударыня.
   Ах, значит, "сударыня"! Значит, с ходу меня тут никто прощать не собирается? Не очень-то и хотелось, ёжкин кот! Я вздернула подбородок:
   - Не соблаговолите ли уточнить, князь?
   А вот так! Чтоб не думал себе там лишнего, чтоб неповадно... чтоб впредь...
   А слезы все равно солоно булькают в гортани, и зрение затуманилось. Ох, беда с девкой, то есть со мной. И хорошо-то мне было как без господаря, тихо, а явился как гром среди ясного неба, покой мне порушил.
   - Макошь, плетельщица судеб, которая с некоторых пор приходится вам родственницей, дергает за ниточки. Уточните у нее.
   - Всенепременно, - ответила я равнодушно. - Я, пожалуй, по-другому сформулирую вопрос...
   Неужели Влад прав, и бабушка принимает постоянное участие в моей судьбе? Сомнительно это. Мы же с ней и видимся очень редко и все как-то урывками. Да и Макошь, она Макошь и есть. Сидит себе где-то далеко на кисельных берегах, в молочных реках свою дородную красоту рассматривает. А бабушка - в Мохнатовке - травками да заговорами селян пользует. А вдруг... Продолжать эту мысль было неприятно, у меня даже голова закружилась от дурного предчувствия.
   - Что тебе надо, Влад? - устало спросила я и присела на лавку, теперь хоть не нужно было смотреть на него в упор. - Редкое заклинание, древний артефакт, могучий маг, которого я по твоему замыслу должна найти и изничтожить?
   Он фыркнул и осторожно взял мою руку ледяными пальцами:
   - Мне очень жаль, птица-синица, но уже ничего не имеет значения.
   - А у меня экзамен сегодня, - всхлипнула я. - И на башню скоро придется идти, на самую высокую в Кордобе. И, если верить слухам, еще и прыгать с нее принудят. А если я ветер не укрощу, если расшибусь насмерть? Ты хоть слезинку по мне уронишь? Или это тоже "не имеет значения"?
   - Сегодня никто не поднимется на башню Ветра, никто...
   В следующее мгновение господарь рассыпался мириадами брызг, на мозаичном полу беседки осталась только лужа, которая очень быстро подсыхала под жарким элорийским солнцем.
  
   Четыре часа пополудни, от духоты не спасал даже ветреный поток, пущенный мною по кругу у самого потолка.
   - Это не мог быть Дракон! - в тысячный раз повторяла Иравари, с тревогой наблюдающая за моими метаниями. - Ты просто очень хотела его увидеть, тебя разморило от жары...
   - Ага. И я для потехи создала простецкого водяного голема.
   - Скорее инкуба, - пожала плечами подруга. - Все потому, что женская сила в тебе бурлит. Послушалась бы меня, тогда в Араде, сейчас была бы спокойна как слон.
   - Ты живых элефантов хоть видала? - сварливо спросила я. - А я видала, три седмицы тому лицедеи приезжали. Так вот...
   Эмелина вошла без стука, заставив Иравари замереть в потешной позе и пятиться на цыпочках за пределы видимости. Донья Гутьеррес едва сдерживала возбуждение.
   - Всем было велено собраться в общей зале.
   - И ты потрудилась подняться по крутой лестнице только для того, чтоб это мне сообщить? Благодарю!
   - Мне было не трудно, - шаловливо ответила ветреница. - Ректор решил поздравить нас с первым серьезным испытанием, и прислуга накрыла обед в комнатах, так что мы премило проводили время в соседнем крыле. Игорь передавал тебе...
   Я сделала резкий шаг вперед. Эмелина взвизгнула и отскочила, так что я без помех смогла набросить шифоновое полотно на зеркало.
   - Так что Игорь? - спокойно обернулась я к соседке.
   Та нервически вздрогнула и раскрыла веер. Ее пылающие щеки слегка подергивались, как при тике. Я, решив, что остудить эдакий пожар жалкими взмахами кружевного опахала - дело безнадежное, изменила направление своей потолочной бури. Совсем другое дело! Правда тик никуда не делся, а даже несколько усилился, а также поплыли черты лица, растянулся рот от уха до уха, пошла волнами шея, складываясь в некое подобие отвратительного жабо под подбородком. "Ёжкин кот! Я же сейчас ее надую!" - здраво рассудила я и щелкнула пальцами. Ветер с шепелявым хохотом исчез, видимо новая забава пришлась ему по вкусу. Представляю, сколько ни в чем неповинных прохожих подвергнется на улицах Кордобы подобной экзекуции.
   - Так Игорь-то что? - повторила я вопрос. - Рассказывал в лицах, как я к нему в опочивальню этой ночью пробиралась?
   Эмелина без сил рухнула на кровать.
   - Может еще подвязку какую демонстрировал? Мою, я уверена, что мою. И также уверена, что если я сейчас свой ящик с нижним бельем выверну, то одной точно не досчитаюсь!
   - Лутеция, я не понимаю твоей экспрессии. Игорь достойный молодой человек и, я уверена, даже если между вами и произошли те невообразимые вещи, о которых ты мне только что поведала, нас бы он в них посвящать не стал.
   И тут мне стало стыдно. В который раз за день, между прочим.
   - Извини, - покаянно произнесла я, присаживаясь рядышком с соседкой и протягивая ей кружевной носовичок. - Я последнее время сама не своя.
   - Заметно, - надула губки Эмелина, но платок приняла. - Кстати, раз у нас тобой спокойный диалог завязался, может поделишься подробностями? Уж не ты ли виновница ужасного кровоподтека, украшающего скулу нашего коллеги?
   Я растерянно пожала плечами. Кто кого разукрасил? Игоря? Так не я - точно. Мы когда прощались, он жив, здоров был. Разве что синяк от уха перетек, но это было бы чудо магии недоступное. Да и поделом ему, ведьме романской, за те обидные слова, которые мне ветер донес.
   - Ну, раз ты предпочитаешь отмалчиваться, - разочарованно хмыкнула соседка. - Предлагаю отправиться к месту общего сбора.
   И тут нас тряхнуло, пол заходил ходуном, жалобно тренькнули оконные стекла.
   - Я здесь побуду, - сообщила я из-под стола, когда толчки, коих я насчитала не меньше дюжины, утихли. - У меня... предположим... неодолимый приступ мигрени...
   - И у меня, - растрепанная головка доньи Гутьеррес показалась на мгновение и скрылась под моей кроватью.
   Мы немного помолчали, оставаясь каждая в своем укрытии.
   - Говорят, что когда сильные трясения земли происходят, - решила поделиться я знаниями, - нужно не в помещениях отсиживаться, а на открытое место выбираться. Потому как тяжелые каменные строения при разрушении и придавить могут.
   - А у нас первым делом якоря поднимают, - поддержала разговор Эмелина. - Большой прилив, который сразу за тряской идет - штука для кораблей опасная.
   Моя соседка была родом из Гесперии, славной как своими судами, так и свирепыми абордажными командами, эти самые суда пользующими.
   - А ты кем собираешься стать, когда университет закончишь? - я легла на живот и положила подбородок на сомкнутые руки, теперь для того, чтоб вытащить меня из под стола понадобилась бы конная тяга. - Мне вот сегодня в голову пришло, что я о будущем даже не задумывалась.
   - У меня все просто, - гулко ответила Эмелина. - Семейное дело продолжу, батюшка ждет не дождется, когда к нему в команду настоящая мэтресса пожалует. Он так возрадовался, когда у меня дар открылся, что никаких денег на обучение не пожалел.
   - Для тебя это завидная доля? Всю жизнь для кого-то паруса надувать?
   - Вам сухопутным не понять, - кажется, обиделась соседка. - Море - это больше чем жизнь, больше чем судьба...
   В коридоре что-то грохнуло, кажется, свалилась потолочная балка. Я подбежала к двери и изо всех сил ее толкнула. Ёжкин кот!
   - Есть кто живой?
   Голос доносился из окна и уже через мгновение в нашу комнату ввалился потрепанный Игорь.
  
   Восемь. Вечер все того же бесконечного дня. Колокол на башне Ветра ничего такого не отбивал, а примерное время я уточнила у молоденького стражника, который с рвением первогодка проверял мои отпускные документы. Выбираться наружу официальным путем, а не таясь и путаясь в лабиринте сточных труб, было непривычно. Зиг не подвел - разрешение на прогулку за пределами Квадрилиума ждало меня в канцелярии со всеми полагающимися подписями и даже сургучной печатью, на коей символически изображались все четыре факультета, сиречь - стихии. Огненная саламандра, припадающая к земле на фоне перевернутого треугольника, держала в одной из лапок кубок, олицетворяющий воду, а жирный эллипс, в который заключалась картинка, был ветром. Ну, или навроде этого.
   - Все в порядке, - с сожалением сообщил мне стражник. - Мэтресса Ягг, прошу вас.
   Но вопреки ожиданиям, дорогу мне не уступил, а продолжал смотреть с какой-то мальчишеской обидой. Я в сотый раз, пытаясь не трясти головой, расправила на плечах кружево новой мантильи и вопросительно приподняла брови.
   - Говорят, университет с землей сравняло? - Несмело вопросил вояка.
   Ах вот в чем дело! Я улыбнулась с облегчением. Мальчик торчит здесь, у западных ворот и ему ничегошеньки не видно, что там, в самом сердце Квадрилиума происходит.
   - Тряхнуло знатно, - с готовностью ответила я. - Внутренние перекрытия в нескольких корпусах порушило, только уже почти все починили. Маги, знаешь ли, ценят комфорт.
   - Говорят, студенты из окон так и сыпались, как перезрелые мандарины.
   Я важно кивнула, борясь с желанием потереть ноющее плечо. Потому что перезревшие мандарины, плохо призывающие ветер, приземляются на брусчатую дорожку с некоторым членовредительством. А что нам еще оставалось делать? Смерти своей дожидаться, или спасателей? Это теперь мне уже ясно, что лучше было бы переждать. Здоровее бы были. А тогда обуяло меня чувство, названое по имени одного грецкого бога, паника то есть, вот я и скомандовала - прыгать. Высоко, далеко, страшно. Эх, трем смертям не бывать, одной не миновать! Невероятно послушный и предупредительный Игорь мое начинание с готовностью поддержал и даже вытащил из-под кровати упирающуюся всеми конечностями донью Гутьеррес. Эмелина, когда сообразила, кто до нее домогается, не преминула упасть в картинный обморок. И соизволила пробудиться от него, когда мы втроем уже летели вниз. Как же она орала, ёжкин кот! Кажется, обрушение западной мансарды теперь на ее, эмелинининой совести.
   - А что говорят, что послужило причиной?
   Я важно пожала плечами. О причинах нам никто сообщить не удосужился.
   - Будьте осторожны, донья Ягг, - наконец уступил мне дорогу служивый. - В нижнем городе неспокойно.
   Я чинно посеменила к калитке, опять поправив мантилью. Черепаховый гребень, одолженный мне ставшей невероятно предупредительной Эмелиной, был воистину огромен. Опасения, что шея моя не выдержит и надломится под его тяжестью, были не лишены оснований. Но отказаться от столь неудобной обновки я никак не могла. Эмелина с такой гордостью рассказывала, как ее героический папаша охотился в восточных морях на плотоядную черепаху-людоеда, чей панцирь и послужил материалом для украшения, что обидеть соседку просто язык не повернулся. Вот теперь и приходится ходить очень-очень прямо, как будто я элорийская селянка, несущая на голове кувшин с вином, или наоборот - северный олень, изнемогающий под тяжестью ветвистых рогов, или...
   Калитка за моей спиной звякнула засовом. А времени-то у меня не особо много. Зигфрид уже ждет меня у башни Ветра, а у меня еще денежный интерес в нижнем городе. Ну да ладно, барону придется немного поскучать без своей подруги. Я решительно сдернула с головы мантилью, вызвав недовольное шипение проходившей мимо почтенной матроны, и припустила в направлении гавани. Нижний город, таверна "Три танцующих свиньи", Мануэль Изиидо, я спешу к вам!
  
   В трактире было душно и темно. После яркого закатного солнца мне пришлось долго моргать, пока глаза привыкали к перемене освещения.
   - Что там, стоит Кордоба? - хрипло спросил трактирщик, выглядывая из-за стойки, будто рак-отшельник. - Или конец ей пришел?
   - Стоит, и еще сто лет стоять будет! - громко ответила я, разгоняя царящий в пустом помещении сонный морок. - А вас, как я погляжу, не густо сегодня с посетителями?
   - Боятся. Как трясение закончилось, все по своим домам разбежались. Твой этот, недоучка, тоже сбежал, с рассветом.
   - Мануэль? - недоверчиво подняла я брови. - Куда?
   - А мне это неизвестно, - трактирщик, кряхтя, выбрался из-за стойки. - Со вчерашнего дня его никто не видел. А может и с позавчерашнего... И вообще, я к нему в няньки не нанимался!
   Мне вспомнилось, что прозвище у хозяина неприятное - Плевок, и сам он сейчас был похож на комок слизи - потный, жирный. И рожа его багровела самым неприятным образом.
   - Это у тебя спрашивать надо, где твой милый друг обретается. И, главное, в такой важный момент, когда маги в очередной раз что-то напутали, когда такой удачный переполох в городе случился...
   Плевок колыхнул необъятным пузом, делая шаг ко мне. Я попятилась. Трактирщик, заметив мою растерянность, растянул лягушачий рот в гнусной ухмылке:
   - А денежки-то он забрать не успел. Точно не успел, я бы заметил, почувствовал.
   - Счастливо оставаться, - бодренько сообщила я, решив, что с меня хватит, и крутанулась на каблуках, с намерением выскочить за дверь.
   Нос мой уткнулся в нагрудник из буйволовой кожи:
   - Куда, птичка? - глумливо протянул обладатель доспеха. - Муэрто будет осторожен, он всегда осторожен с птичками вроде тебя.
   Острие даги, покачивающееся перед моим лицом, несколько противоречило ласковым словам. Где-то в глубине трактира возбужденно дышал Плевок, мне это совсем не нравилось. Муэрто? Бретер? Наемный убийца? Моей магии они не боятся, видимо, где-то активирован ограничивающий амулет. Да и ветер, если уж начистоту, не особо боевая стихия. Если бы можно было сейчас подхватить пару-тройку нитей силы и улететь к лешему из этого паучьего логова.
   Правой руки соперника мне видно не было, скорее всего, в ней шпага, а это значит, что времени на раздумья у меня не осталось. Я отшатнулась, вызвав придушенный смешок трактирщика. Кошачьи глаза Муэрто недобро блеснули из-под шляпы, кинжал описал полукруг, чуть не чиркнув меня по носу. Я присела, выбрасывая руку вперед и вверх. Два острейших черепаховых зубца вошли в тело точно под край кожаного нагрудника. Убийца завизжал как свинья под ножом мясника, я упала и едва успела откатиться от змеиного удара шпаги.
   - Ты пыталась оскопить меня, тварь!
   Что я могла на это ответить? "Простите, дяденька?" Так вроде не за что. Все как планировала, так и получилось. Надо будет посоветовать бретеру в следующий раз нагрудник подлиннее подбирать, или защиту от ударов снизу освоить. Чего ж он визжит так, ёжкин кот?
   В вершке от моей головы с хрустом разломился табурет. Это напомнил о своем существовании трактирщик. Я, даже не пытаясь подняться на ноги, бросилась к стойке. Под руку скользнула случайная нить ветра, и я дернула изо всех сил. По-совинному ухнуло в трубе, соперники мои на мгновение отвлеклись, я перекатилась под защиту столешницы. Уфф... Можно было перевести дух. По руке текло что-то липкое, я присмотрелась и брезгливо отбросила окровавленный гребень. Второй раз никто меня на расстояние удара не подпустит.
   Муэрто корчился на полу, Плевок попытался зайти справа, я швырнула в него тарелку и с ужасом подумала, что прорываться надо было в другом направлении - к двери. Из-за толстой доски, за которой я оказалась, было бы здорово отбиваться огненными шарами или еще какими заклинаниями. А у меня из оружия только стопка не очень чистой посуды.
   - Где деньги, девка? - шипел трактирщик.
   - А вот они! Подавись! - звонко отвечала я, продолжая кидаться тарелками.
   Блюдца были кособокими, деревянными, плохо отскобленными, но на точность попадания это никак не отразилось. Трактирщик дважды схлопотал по лоснящейся роже, увернулся, пополз, припадая к полу. Расстояние между нами неуклонно сокращалось. Я глубоко вздохнула, готовясь заорать во всю силу легких и беззвучно выдохнула. Чего я так испугалась? Единственный в этой комнате боец ранен, и опасности не представляет, гора жира, которая приближается ко мне, не вооружена даже кухонным ножом. Полноте, донья Ягг, пора бы уже научиться свои силы рассчитывать. Я уверенно пошла к лестнице, в комнате господина Изиидо у меня было еще небольшое дельце.
   - Именем короля!
   В трактир, недолго повозившись в узких дверях, ввалилась четверка городской стражи. Трактирщик посветлел лицом, из чего я сделала вывод, что блюстители порядка свои, прикормленные.
   - Ваш постоялец Мануэль Изиидо, - сообщил капитан, одежда которого отличалась некоторым щегольством, - арестован. Соблаговолите сопроводить нас к нему.
   Я рассеянно огляделась в поисках путей отступления, заметив мимоходом, что раненый Муэрто исчез, оставив после себя только бурое пятно на пыльном полу.
   - Господин капитан, - лебезил тем временем Плевок. - Нету вашего студентика, сбежал... и куда, вам не подскажу, но тут вот... подруженция ... магичка...
   Я бесстрашно встретила взгляд прозрачных глаз капитана.
   - Донья?
   - Прошу! - карманов в моем форменном платье предусмотрено не было, поэтому извлеченный из рукава пропуск был слегка измят.
   - Я имею честь беседовать с доньей Лутецией Ягг? - почтительно снял шляпу капитан.
   Я достала из другого рукава кусочек кружева (сколько у меня там еще всякого полезного припрятано, даже Царевне Лягушке не снилось) и набросила на голову прозрачную ткань. Девушке подобает скромность, тем более в такой щекотливой ситуации.
   - Мэтр Кляйнерманн ожидает вас на площади. Прикажете сопроводить?
   Капитан был долговяз и длиннорук, его залихватские усы от уха до уха, видимо являющиеся гордостью своего хозяина, хищно дрожали, пока я всесторонне обдумывала ответ. Вернуться сюда я успею и после... А Зигфрид-то, каков жук! Ожидает он меня! Стражу прислал!
   Я отчаянно покраснела, борясь с досадой. Капитан в пятисотый, кажется раз, подкрутил усы.
   - Да, конечно, сударь. Буду вам очень признательна...
   Мое платье было замарано кровью, пылью, паутиной и прочим мусором, которым обычно можно замараться, если валяться на грязном трактирном полу. Из вечерних теней, красноватых отблесков пламени и всего, на что падал мой пытливый взор, я сплетала простенький морок, пока капитан наскоро отдавал распоряжения стражникам. Из покосившихся дверей трактира на брусчатую кордобскую мостовую ступила не забияка-драчунья Лутоня, а благородная студентка Лутеция Ягг - девушка скромная, опрятно одетая и втайне одержимая стремлением встретиться как можно быстрее с разлюбезным бароном фон Кляйнерманном и задать означенному барону... пару десятков вопросов... Ах нет, просто задать.
   Капитан, витиеватое представление которого я пропустила мимо ушей, и имени поэтому не запомнила, пытался развлечь меня светской беседой. После разговора о погоде, в котором я принимала посильное участие в виде хмыканья и поддакивания, мой провожатый решил осведомиться у меня о послеполуденном происшествии.
   - К сожалению, мне нечего вам поведать, сударь, - вежливо отвечала я. - Землетрясение для студентов стало такой же неожиданностью, как и для всех жителей Кордобы. По словам нашего почтенного ректора - мэтра Пеньятте, мы имеем дело с редким природным явлением.
   - О, великолепная донья, - недоверчиво протянул вояка. - Вы, видимо недавно в Элории и не застали... Вот помнится...
   В другой раз я бы послушала местные сплетни с превеликим удовольствием. Мы неспешно обогнули стену, отделяющую Верхний город и оказались на площади. Я замерла, прижав руки к груди. Башня Ветра кренилась по направлению к гавани, угрожающе нависая над фланирующей толпой. Кордобцы, видимо привычные ко всяческого рода катаклизмам, воспринимали изменение архитектурного ансамбля с абсолютным спокойствием. Десяток рабочих суетилось вокруг строения, укрепляя фундамент и устанавливая деревянные подпорки под покосившейся стеной. Отряд городской стражи безуспешно пытался отогнать любопытных, а также растащить дерущихся за лучшее место для мольберта площадных художников. Да, мой странно явившийся супруг оказался прав, на башню Ветра сегодня никто не поднимется, а может и не только сегодня...
   - Лутоня! - радостный возглас Зигфрида вырвал меня из оцепенения. - Лутоня-а-а!
   Капитан изящно поклонился:
   - О, великолепнейшая донья Ягг, моя миссия подошла к концу. Вот ваш учитель.
   - Да, благодарю, - рассеянно отвечала я, наблюдая как через площадь, с грацией кузнечика-переростка, к нам спешит барон.
   - Если когда-нибудь, да прибудет с вами навеки сила Источника, благородной донье понадобится моя помощь, вы сможете осведомиться обо мне в казармах. Капитан Альфонсо ди Сааведра всегда к вашим услугам.
   Я поблагодарила уже искренне. Уж не знаю, чем приглянулась я бравому вояке, но обещание его я оценила высоко. Не принято в Элории просто так подобными словами разбрасываться. Упоминание Источника придавало вежливой формулировке оттенок магической клятвы. А с магией у нас не шутят.
   Капитан еще раз кивнул на прощание и пошел прочь. Я нацепила на лицо самое строгое выражение:
   - Соблаговолите объясниться, мэтр Кляйнерманн!
   Серые глаза воровато забегали:
   - И в чем я на этот раз провинился?
   Я сдвинула брови:
   - Давайте вместе подумаем над этим вселенским вопросом. Может быть в том, что отправили по моему следу отряд стражи? Или в том, что шпионите за мной? Или может все дело в недоверии, которого я вовсе не достойна?
   Пока я произносила свою гневную тираду, посетила меня некая простецкая мысль: "А какого... То есть, по какому праву я тут ноздри раздуваю? Зигфрид мне вообще кто? Кум, брат, сват? То есть - родственник, или опекун? Нет! Он мой друг, пожалуй, единственный в этом мире. Так почему я, требуя доверия с его стороны, сама ему не доверяю?"
   Размышления эти меня несколько отрезвили, поэтому я смолкла буквально на полуслове.
   - Я по своим делам посещал некое официальное заведение, которое по счастливой случайности находится около казарм, - разбил неожиданно повисшую тишину огневик. - И попросил капитана ди Сааведра, в случае если он во время выполнения своей миссии встретит мою подругу, которой было строго запрещено посещать подозрительные места нижнего города...
   Запрещено мне было! Кажется, я слишком быстро кое-кого простила! Заведения он посещал! А что там у нас около казарм? Тюрьма да дом веселый. А в доме том веселом обитают развеселые девицы, холенные да нарядные. Мне-то до вкусов Зигфрида дела нет. Просто интересно, Крессенсия его разлюбезная как на эти "официальные визиты" посмотрит, если прознает?
   Я фыркнула. Зигфрид строго посмотрел на меня:
   - Зачем ты отправилась к Мануэлю? Предупредить его об опасности?
   - Давай договоримся, ты не спрашиваешь меня, зачем, а я не интересуюсь, как называется "заведение", которое ты посещал?
   Судя по быстро последовавшему согласию, мои подозрения оснований были отнюдь не лишены.
   - Ну что, желаешь посмотреть представление? - подал мне руку огневик.
   - Еще бы!
   Ничем не закрепленное кружево поминутно сползало с головы, я завязала его под подбородком на манер деревенского плата. Мне Эмелина как-то рассказывала, что мантильи ввел в обиход прадедушка теперешнего нашего величества. И сперва их должны были носить те самые девы гулящие, ну чтоб их сразу заметно было. Но кружева были так прелестны, что столичные модницы, одна за другой, презрев приличия, начали их пользовать. Сейчас уже ни одна благонравная дама с непокрытой головой на улицу не выйдет. Такая вот победа моды над мужским произволом.
   - Ты о чем задумалась, девочка? - Зигфрид настойчиво сжал мой локоть.
   Я осмотрелась. Пока в голове моей сновали необременительные размышления, мы с огневиком покинули площадь Ветра, и теперь нас кружило в вязи узких улочек.
   - Куда мы идем?
   - На площадь Розы. Комедианты обосновались там. Им разрешено давать представление даже в дни корриды, разумеется, до или после оной.
   Мне показалось, что порыв ветра донес далекий гомон толпы.
   - Мы не опоздаем? Давай поспешим!
   Зигфрид послушно прибавил шаг.
  
   Капитан Альфонсо ди Сааведра никогда не делал того, чего ожидали от него окружающие. Вот и сейчас, вместо того, чтоб вернуться в таверну, где его подчиненные делали обыск в соответствии со всеми полученными от начальства указаниями, или отправиться прямиком в казармы, чтоб скоротать остаток вечера за чаркой доброго вина и игрой в кости, капитан миновал два квартала от площади Ветра и обошел казармы с другой стороны. Навстречу ему двигалась небольшая компания. Четверо, двое мужчин, две женщины. Кавалеры, уже нетвердо державшиеся на ногах от выпитого, были при шпагах, дамы, от орлиных взоров которых состояние спутников укрыться не могло, при веерах. Капитан, узнавший обеих женщин, почтительно поднес руку к шляпе. С той преувеличенной почтительностью, которую можно было счесть оскорбительной насмешкой. Ибо о профессии встреченных дам ди Сааведра был осведомлен не понаслышке. Один из кавалеров потянулся к оружию, дабы призвать наглеца к ответу.
   - Альфонсито! - всплеснула руками одна из жриц ночи. - Вы к нам? Как жаль, но сегодня я занята.
   - О, Розита, как приятна мне ваша жалость. Но к счастью, я направляюсь в некое заведение по соседству.
   Многозначительный взгляд прозрачных глаз капитана пригвоздил к месту кабальеро, так и не успевшего обнажить оружие.
   - Веселой ночи, господа, - коротко поклонился капитан.
   Розита проводила его прямую спину мечтательным взглядом.
  
   Здесь дудели в дудки, здесь колотили в барабаны, и крошечные медные тарелочки, ударяясь одна о другую, разносили по площади свой пронзительный "дзинь". А трещотки-то, трещотки! Их было так много, что площадь тарахтела как тележка старьевщика, как тысячи таких телег. И пахло праздником - печеными каштанами, молодым вином, рыбой, жженым сахаром. А в глазах рябило от многоцветия, мельтешащих огней. В центре толпы возвышался матерчатый купол.
   - Приятно видеть, как алеют твои щеки, - сообщил Зигфрид, прокладывая нам путь. - Надо почаще выводить тебя в свет.
   Я неловко оступилась, мимоходом подумав, что морок следует подновить, ибо сквозь румянец наверняка проступают уже пятна грязи.
   Представления я любила. С самого детства, когда впервые увидала на деревенской ярмарке заезжих скоморохов. Писклявый четырехпалый Петрушка, помнится, веселил народ в Мохнатовке скабрезными шуточками. То, что я большую часть их по малолетству не понимала, нисколько не мешало получению удовольствия. И соперники у кукольного молодца были самые потешные - толстопузые бояре, жрецы, носатые романцы с кольцами в деревянных ушах. Эх, время-времечко!
   Мы с бароном протиснулись к настилу, на котором стоял матерчатый шатер. Сцена, вспомнила я слово из одного мертвого языка.
   - Тебе хорошо видно? - обернулся предупредительный Зигфрид.
   Я только кивнула в ответ, опасаясь пропустить хоть что-то из представления. Перед занавесью притоптывала и хлопала в ладоши изящная танцовщица. В свете факелов ее длинные волосы отсвечивали синим, а лицо прикрывала черная кружевная полумаска. Я невольно залюбовалась.
   - Бромиста! - вдруг крикнула девушка, воздев руки. - Бромиста! Бромиста!
   Толпа подхватила четкий ритм.
   - "Бро-мис-та! Бромиста!" - Вопила я вместе со всеми и также притоптывала, придерживая чудной ломаный такт. - Бро!
   Занавесь распахнулась. Деревянная кукла, почти в человеческий рост появилась под звон тарелок.
   - А вот и я! - писклявый петрушечный голосок перекрикивал толпу. - Я, великий Бромиста, весельчак и балагур опять с вами.
   Освещение изменилось - факельщики поднесли огонь к полированным медным щитам, и волна мягкого света затопила сцену. Танцовщица изогнулась, ринулась вперед, и юбка пеной алых кружев метнулась за ней. Теперь на помосте было две фигуры - воплощение жаркого огня и нескладный деревянный человечек, этого огня нисколько не боящийся.
   - Ты этого ожидала? - переспросил Зигфрид. - Это буратини?
   - Лучше, - ответила я. - Это марионетка. И насколько я могу судить отсюда, ее кукловод талантлив как сам бог театра.
   А представление между тем набирало обороты. Юная синеволосая донья умело изображала внезапно вспыхнувшую страсть, игрушечный партнер отвечал ей взаимностью. Они станцевали милый пасторальный танец, по ходу дела объясняя публике, что деревянный Бромиста работает пастухом, и намалеванные на заднике толстенькие овечки являются его стадом.
   Я пыталась высмотреть нити, за которые дергает невидимый кукловод. Ночное зрение, обычное, опять ночное... Безуспешно. Мне захотелось познакомиться с человеком, который так продуманно расставил осветителей.
   Идиллия не могла продолжаться долго, ей помешали. Зло приняло обличье подлого герцога, местного помещика, у которого красотка служила горничной. Антагонист скорее был персонажем комическим, но когда он явился из тьмы кулис, путаясь в длиннейшей бороде и приволакивая ногу, мое сердце тревожно забилось. Герцог тоже был в черной полумаске, оставляющей открытой нижнюю часть лица.
   - Кто посмел? Накажу! Не пощажу! - подведенные кармином толстые губы злодея будто жили своей собственной жизнью, а голос был гулким как из бочки. И каким-то смутно знакомым.
   Я поежилась.
   Девушку разлучили с безутешным пастушком. Герцог кликнул двух стражников, которые немедленно появились под бряцанье оружия. Бромиста горестно стенал: "Сильвестрис! Любовь моя!" Гитара плакала вместе с ним, и также всхлипывали многочисленные зрители. Да чего уж там, у меня самой в горле стало солоно. Пронзительный гитарный аккорд, падающий занавес, я украдкой вытерла глаза.
   - После перерыва они продолжат, - приобнял меня за плечи Зигфрид. - Тебе понравилось?
   - Очень. Я никогда ничего подобного не видела. Хочу заплатить за удовольствие. Одолжишь пару монеток?
   - Мой тощий кошелек к твоим услугам, - галантно ответил барон. - Сейчас в толпу запустят блюдо для сбора денег и мы...
   Я поблагодарила кавалера кивком и дернулась, ощутив влажное прикосновение к щиколотке. Снизу на меня скорбно смотрели карие собачьи глаза.
   - Парус? - недоверчиво прошептала я, наклонившись. - Хороший песик...
   В ноздри ударил запах достойной собачьей старости.
   - Это ведь был ты? Там, за ширмой?
   Он ответил еще более скорбным взглядом. Видимо, моя непонятливость доставляла ему мучительное неудобство.
   У меня в голове будто провернулись шестеренки диковинного механизма. Студентку Квадрилиума пытались нанять лицедеи? Да я готова съесть длинную бороду потешного злодея, если это не он беседовал со мной, спрятав лицо под длинноносой маской. Я радостно обернулась к Зигфриду, чтоб поделиться своим открытием и заодно пересказать историю своих ночных похождений. Но кавалер был занят денежными делами. Он доставал монетки из потертого кошеля. Через кожаный раструб на мгновение показалась нить блестящих бус. И я умилилась, представив, как вечером барон будет дарить украшение своей даме сердца. Манерную Крессенсию я недолюбливала, но ведь главное, чтоб Зигфрид был с ней счастлив. В свои почти двадцать лет, я понимала, что нам, женщинам, мужских пристрастий не понять. Что они в ком находят!?
   Опять настойчивое влажное прикосновение. Пес дважды повел лобастой головой и затрусил прочь. Я колебалась. Меня явно куда-то приглашали и явно одну, без спутника.
   - Зиг, мне нужно отлучиться.
   - Позволено ли мне будет узнать, куда?
   "На Кудыкину гору!" - раздраженно подумала я, но ответила лишь удивленным взглядом.
   - После захода солнца девушке опасно находиться за стенами Квадрилиума без сопровождения.
   - Это ты мне сейчас какую-то инструкцию зачитываешь? Девушки бывают разными и некоторые более опасны для ночного города, чем город для них.
   - Ты думаешь, Мануэль Изиидо избежал ареста и ждет тебя в условленном месте? - проявил Кляйнерманн чудеса смекалки. - Тогда я провожу тебя. Мне не терпится познакомиться с этим кабальеро.
   Я звонко рассмеялась:
   - Да нигде он меня не ждет! И, если хочешь знать, ты - последний человек, которому я хотела бы представить этого разбойника.
   - Так ты признаешь, что он преступник?
   - Зачем такие жестокие слова, мой господин? - Если бы у меня был веер, я бы сейчас с большим удовольствием шаловливо отхлестала барона по хитрому носу. - Бедный провинциал слегка нечист на руку, но кто из нас без греха, в это неспокойное время, когда налоги короны так велики, а прибыли от земель ничтожны?
   - Очень правильные слова, донья, - поддержал меня некий господин, стоящий неподалеку. - В тяжелое время живем, не живем, а выживаем...
   Зигфрид одарил говорившего остекленевшим взглядом и взял меня под руку:
   - Мы возвращаемся в университет!
   - Я хотела досмотреть представление, - хныкала я, пока мы пробирались сквозь толпу. - Да я бы вернулась быстро. Может мне...
   - Твой сын спрашивает, где папа, - вдруг преградила нам путь статная красавица, ее черные глаза метали молнии, грудь гневно вздымалась.
   - К-какой сын? - слегка заикаясь, спросил Зигфрид.
   - Все трое, - незнакомка заговорщицки мне подмигнула и схватила барона за руку. - Дочери тоже по тебе тоскуют...
   Я юркнула за чужие спины, и пошла прочь, ведомая умной псиной по кличке Парус. Синеволосая танцовщица продолжала стенать, вызывая смех зрителей. Розыгрыш был похож на заранее подготовленный, и мне подумалось, что красотка каждый вечер высматривает себе в толпе жертву побезобиднее, чтоб всласть над ней покуражиться. Зигфрид, кажется, пока не сообразил, что над ним дурачатся, он растерянно крутил головой, беззвучно по-лягушачьи открывал рот и представлял собою ожившую картину под названием "Простак обыкновенный".
   Дощатый помост охраняли вооруженные стражники, в блестящих гребенчатых шлемах и медных нагрудниках, на которых я с удивлением заметила отчеканенные шестиконечные звезды. Доксов знак? Не может быть! Никогда не слышала, чтоб многомудрые создатели големов разменивались на легкомысленные площадные развлечения. Да и обитают они далековато от наших пенатов. От любопытства у меня даже кончик носа зачесался. Пес подождал, обернувшись, и потрусил прямо на алебарды. Я вздрогнула, когда острие коснулось моей груди и прошло насквозь, будто не встречая сопротивления. Простенькая личина, наброшенная в трактире, лопнула как мыльный пузырь в детской ладошке, я рассмеялась. Славное колдовство - не стихийное, Источник мороки не питает. Давным-давно, еще когда моим образованием занималась бабуля, я изучила несколько доксовых заклинаний, но такого среди них не припомню. Это из чего они мороков тут понаплели? Я почесала нос.
   Пахло деревянной стружкой, псиной, благородными притираниями. Ароматическая какофония казалась уместной и сама собой разумеющейся, но чихнула я знатно, так что искры из глаз посыпались.
   - Будьте здравы, тетенька, - раздался из темноты низкий голос. - Вот и свиделись.
   - Ваня, нельзя же так неожиданно. Она сомлеет сейчас с испугу...
   Бромиста, деревянная марионетка, звезда кордобской сцены, говорил сейчас на рутенском, и в обморок я упала именно поэтому, а не от ужаса, к сожалению, не успев этого никому объяснить.
   Капитан Альфонсо ди Сааведра спускался по винтовой лестнице, казалось, в самую преисподнюю. "Мой личный ледяной ад", - усмехнулся про себя капитан, запахивая плащ поплотнее. Не ощущать на бедре тяжести шпаги было непривычно. Но оружие пришлось оставить наверху, все оружие - два клинка, трехгранный кинжал, не раз выручавший его в ближнем бою, комплект метательных ножей, плоских, утяжеленных. Ситуация того требовала и Альфонсо подчинился. Здание тюрьмы сегодняшней ночью было всего лишь прикрытием, одним из таинственных врат, местоположение которых постоянно менялось. Спуск закончился, капитан снял со стены чадящий факел и уверенно пошел по коридору. За его спиной легким пеплом осыпалась лестница, истаивая пролет за пролетом. Малый элорийский совет для соблюдения тайны мог позволить себе и не такое колдовство.
   - Сильвестрис обещала держать шваба при себе сколько потребуется, - вещал писклявый голосок. - Давай уж нашей девице солей каких нюхательных поднесем, чтоб в себя пришла. А то ничегошеньки не успеем. Мне, между прочим, еще вторую акту отыгрывать, а еще в образ войти, реплики повторить, горло яичным желтком смазать для благозвучности пения.
   - Тебя, дядюшка, чем не смазывай, все равно как тележное колесо скрипишь, - добродушно отвечал Ваня. - Лутоня у нас крепенькая, сейчас оклемается. А ты заметил, как она заневестилась? Красотуля раскрасавица стала.
   - Да ты меня рассказами про ее прелести неземные скоро в гроб вгонишь! Как увидал ее вчера, так и трещишь без умолку! Окстись, Ваня, не в коня корм. Если ее маркиз в оборот взял...
   - Да что ж мы все вместе на этого супостата управы не сыщем, тем более теперь, когда Лутонюшку встретили? А, может, давай я надежным дедовским методом красавицу оживлю? Поцелуем, то есть!
   Я протестующе заорала и резко села, напомнив себе тех умертвий, которых нам показывал мэтр Франкенштайн в качестве иллюстрации к уроку магической некромантии. В чувства пришла, называется. Вроде все на месте - слух, зрение, обоняние, осязание, вкус (во рту было, кстати, противно). Покряхтывая, как столетняя старуха, посмотрела на Бромисту, отыскивая в раскрашенном кукольном лице черты склочного разбойничьего атамана Колобка, махнула дрожащей рукой и перевела гневный взор на покрасневшего Ваню. За те два года, что мы не виделись, парень еще раздался в плечах (хотя, казалось, дальше некуда) и возмужал. На подбородке курчавилась русая поросль, а в голубых глазах, некогда выражавших лишь добродушие, явственно проглядывала хитринка.
   - И вам не хворать, добры молодцы, - саркастично поприветствовала я честную компанию. - Какими, так сказать, судьбами в наши палестины?
   На слове "палестины", которое я ввернула для пущего эффекту, оба оглоеда переглянулись.
   - Лутонюшка, девица красная, ты-то как? - проскрипел Колоб. - Все как мечталось содеялось? Стала владычицей ветра?
   - А вот разговор переводить не надо, - лилейно пожурила я, с той самой ласковостью, которая способна на лету мух бить. - Не стала дядюшка, и не моя в том вина, много времени впустую потратилось. Вы же меня в очень трудный момент колдунам на растерзание бросили.
   Деревянные куклы не могут краснеть, даже если в их скрипучем нутре скрывается големская сущность сказочного рутенского колобка, но я готова была поклясться, что бывшему атаману очень стыдно.
   - Плохо дядюшке было, иструхлявился он весть, - попытался оправдаться Ванечка. - Мы как рассудили...
   - Вы рассудили, что сбежать будет проще, что я одна со всеми закавыками справлюсь, что заказ для валашского князя выполню и без помощи обойдусь, если хинская лисица нападет?
   Вяня растерянно кивнул, глядя на меня с ребяческим вожделением, которое мне все меньше и меньше нравилось.
   - Так мы же добрались до них, до палестин то есть, - с гордостью сообщил недоросль. - У доксов в гостях побывали. Скажи, дядюшка?
   - Мне же кудель-мудель принять пора для голоса, - марионетка, поскрипывая суставами, попыталась отступить в темноту. - Швабское средство, верное. Яичный желток с сахаром взбить надобно...
   - Стоять! - припечатала я. - Пока вы мне все не объясните, никто с места не двинется. А захотите обмануть, или умолчать чего, я стражников кликну, не ваших - морочных, а настоящих кордобских гвардейцев, у меня даже капитан знакомый есть!
   Разбойнички опять переглянулись.
   - Не мастак я рассказывать, - пожал саженными плечами Ванечка. - Хочешь, покажу?
   - Это как?
   Увалень придвинулся, протянув ручищи к моему лицу:
   - Колдовство одно освоил, иноземное.
   - Целоваться полезешь - в ухо заеду, - на всякий случай предупредила я. - Или на дуэль вызову. Знаешь, как я на шпагах дерусь?
   - Знаю, - кивнул Ваня. - Я про тебя много в Квадрилиуме расспрашивал. Почитай, весь день там провел.
   - Он твоего романина чуть не укокошил, - наябедничал Колоб. - Прям в щепы.
   - К-какого романина? - сладко ухнуло сердце.
   - Рыжего, не помню, как зовут. Он про тебя скверности говорил, ну я по-мужски дело разрешил, без железок глупых. Рыжий сказывал, охранять тебя будет, пылинки сдувать и если беда какая с тобой приключится, весточку мне с ветром отправить.
   "Так вот кто Игоря разукрасил, - разочарованно думала я. - Мечталось-то вовсе о другом защитнике. Значит права Иравари, сама себе встречу с Владом придумала. Умом девка повредилась, не иначе от неудовлетворенности любовной. Вот ведь глупость какая!"
   - Колдуй давай, - устало разрешила я. - Показывай, что с вами, шалопаями, приключилось.
   Огромные пальцы обхватили мое лицо, прикрыв глаза и слегка защемив нос. Я от неожиданности дернулась, пытаясь стукнуть обидчика побольнее, а потом замерла, размеренно дыша ртом. Магия Ванечки была мне незнакома и была она такой яркой, такой пронзительно прекрасной, что из-под шершавых ладоней здоровяка градом катились мои счастливые слезы. Это были картинки, полные цвета, запаха, звука и они... двигались, как будто сама я, бестелесная, наблюдала за событиями, происходившими полтора года назад.
   Древнюю Рушалу укутывал ночной мрак. Скрывались с глаз усталого путника знаменитые висячие мосты, золоченые крыши храмов, выбеленный мрамор ступеней. Двугорбый ездовой верблюд устал не меньше своего хозяина, но упорно переставлял ноги, влекомый только ему понятными верблюжьими инстинктами. Остановившись у крытой колоннады, животное опустилось на землю, поджав под себя колени. Всадник грузно спешился.
   - Это ли дом досточтимого докса Шамуила? - громко проговорил он, стараясь не делать резких движений, разумно опасаясь, что в кромешной тьме, подступающей со всех сторон, запросто может прятаться с десяток лучников или вооруженных кинжалами слуг.
   Пение цикад смолкло.
   - По какой надобности потревожен покой учителя? - отозвалась темнота надтреснутым старческим голосом.
   - Я пришел с миром. У меня нет оружия, - посетитель медленно поднял руки над головой. - Мне нужно поговорить с мастером...
   Раздался щелчок. Желтоватый огонек масляного светильника, выхватил длинноносое лицо слуги.
   - Учитель сказал, гость, пришедший на закате, будет знать, что предъявить стражу.
   - Покажи им меня, Ванечка...
   Человек распахнул полы плаща, под ним - в сложной ременной конструкции болтался почти бесформенный ком.
   - Это мой родственник, - твердо проговорил пришелец. - Он голем и ему нужна помощь.
   - Учитель примет вас, - кивнул слуга. - Идемте за мной.
   Ванечка убрал руки от моего лица:
   - Вот так мы и познакомились с доксом Шамуилом - мастером големов.
   - И он перенес сущность Колобка в ростовую куклу? Зачем?
   - Он сказал, что с хлебом работать не приучен, - грустно ответил Бромиста. - Сказал, дедушка мой самородком был, гением. Что если бы какие записи магические у меня от родителей сохранились, докс мог бы попробовать. Ага, записи... По сусеком родитель помел, по углам наскреб, а грамоты-то как раз и не разумел. Но оно и к лучшему - так у меня хотя бы руки-ноги есть...
   - А в лицедеи вас определили для какой надобности?
   Ваня оторвался от удивленного рассматривания своих ладоней:
   - Должники мы, по гроб жизни обязанные. Доксы ничего просто так не делают - не простое у них колдовство, не дешевое. Кроме дядюшкиного лечения, они еще во мне способности открыли, не очень полезные, но приятные, сама видишь. Пришлось к Маркизу в кабалу идти, отрабатывать по мере сил. Ты полынью пахнешь...
   - И велика ли прибыль? - резковато спросила я, очарованный дурачок вызывал во мне тревогу, насколько легче было, когда он меня "тетенька" называл и о нежных чувствах и речи не было. - Неужто, дождь золотодублонный на кукольников сыплется?
   Бромиста резко шагнул к Ванечке, скрипнув суставами, и отвесил недорослю подзатыльник:
   - Ну, давай, дальше признавайся! Я тебе говорил, не нужно нам раскрываться, говорил, стыда не оберемся?
   Тот потянулся к затылку:
   - Так мы и не лицедеи вовсе, Лутонюшка. Шпионы мы, для доксового синоду тайны вынюхиваем. Вот "мать четырех ветров" послали разыскать, Маркиз говорит, доставим это чудо-чудное, куда велено, нам все долги скостят.
   У меня холодно заломило в затылке.
   - "Мать четырех ветров" - это что?
   Я спрашивала очень осторожно - эта информация так часто ускользала от меня, что я опасалась спугнуть ее и на этот раз.
   Ваня пожал саженными плечищами:
   - Ну, так Источник новый, я так разумею, старый-то иссяк...
   - А врешь ты, племянничек, и не краснеешь. Все с ним хорошо, с Источником, то есть. Я же нити силы вижу - у тебя на макушке уже целый колтун из них, а еще в Храме была седмицу тому...
   - А видала ли ты когда-нибудь, как речка в великую сушь пересыхает? Не вдруг ведь дело делается. Сначала воды становится все меньше и меньше, а которая остается, зарастает ряской и илом, а потом потихоньку, полегоньку... Думаешь, почему Кордобу сегодня тряхнуло? Как вам, студентам, катаклизьму эту начальство пояснило?
   - Подземные толчки, вызванные сдвигом гранитных плит.
   - Нет здесь гранита, - проскрипел Бромиста. - Весь остров ходами подземными изрыт, значит, порода мягкая.
   Пререкаться я не стала, вечером с Иравари посоветуюсь. Тем более, что, судя по доносящемуся сюда гомону толпы, настало время продолжать представление и разговор пора было сворачивать.
   - Спасибо за познавательную беседу, - поднялась я. - Меня ждет кавалер, который, я надеюсь, уже вырвался из цепких ручек вашей подельницы.
   - Да, Сильвестрис свое дело знает, обещала барона придержать, сколько понадобится,- улыбнулся Ваня.- Так ты поможешь нам?
   - С огромным удовольствием, - я отряхнула жесткую юбку и плавно перешла на элорийский. - Но к сожалению, возможности скромной студентки квадрилиума не позволяют ей ввязываться в шпионские авантюры.
   - Лутоня! - ахнул Бромиста. - А как же наша дружба?
   - Как вовремя вы, господа, о дружбе вспомнили, - вздернула я подбородок, - о такой удобной, такой односторонней. Наивная деревенская простушка, которую вы бросили, тоже уповала на дружбу. Всего доброго, кабальеро, надеюсь, те медяки, которые я оставлю за представление, приблизят светлый миг вашей свободы.
   Я резко развернулась на каблуках, ощутив напряженной спиной движение увальня. В следующее мгновение я намеревалась присесть, увернувшись, и ударить противника по колену.
   - Не надо, Ванечка, пусть уходит. - рассудительно проговорил Бромиста. - Ей подумать надо, охолонуть. Мы же правда не по совести с ней поступили... Лутоня, если передумаешь, приходи. Мы каждый вечер здесь представление даем. А с Маркизом поаккуратней - гадкий он человечек. Если узнает, что мы с тобой знакомы - никому не поздоровится. И хитрый очень, если прознает какие болевые точки...
   - Чем он вас держит? - все-таки не выдержала и испортила величавый уход я. - Магия, угрозы?
   - Долговые расписки.
   - Он колдун?
   - Если и колдун, то не стихийник. Но мужик очень непростой, в своем деле лучший. Совет ему доверяет.
   Я даже не кивнула, ныряя за деревянную панель. Слова бывшего атамана повисли в воздухе.
  
   Глава 3
   В которой поверяются сердечные тайны, плетутся интриги и мороки, а также происходят неожиданные встречи
  

Eine Stunde Schlaf vor Mitternacht ist besser als zwei danach.

(Один час сна до полуночи - лучше двух после.)

Немецкая поговорка

Вышла царица из-под полицы:

"Где наш царь Кесарь?

Он придет к нам в полночь ночевать?"

(русская загадка - ответ: мышь и кот)

   - Ты спать-то сегодня собираешься? - недовольно спросила Иравари, уже битый час наблюдавшая за моими метаниями.
   Эмелина опять с кем-то "возжигала огонь страсти", что, впрочем, было очень кстати, так как комната была в нашем с демоницей распоряжении. Если бы моя соседка обладала менее горячим темпераментом, мне давно пришлось бы съехать.
   - На том свете отоспимся, - огрызнулась я. - Пока не придумаю, куда этого Маркиза определить, не будет мне покоя. Слишком много игроков у нас в партии заявлено. Я только-только разбираться начала, тут - бах! - шпионы
   - А это и есть настоящая жизнь. А ты что думала, все просто получится, ты ход, противник ход и отбой посчитали? Тут не один десяток лет каша заваривалась и почему ты вдруг решила, что сможешь ее в одиночку разгрести.
   - Твои кулинарно-игровые аллюзии слишком прозрачны.
   - А ты свой словарный запас для дворцовых интриг побереги, нечего на мне искусство риторики оттачивать, - надулась Иравари. - Я тебя сразу предупреждала - не для юной девы задача.
   - То, что не для девы, Мануэль на себя взял.
   - Скоро никакие мороки не помогут, не уходила от темы Иравари. - Все заметят и синяки твои под глазами и щеки впалые. Совсем себя не щадишь.
   - Мне красота ни к чему, - просто ответила я. - Люди прочь с криками ужаса не бегут - и слава богам.
   Я подошла к зеркалу и пальцем провела по его поверхности. Картинка с Иравари съежилась и забилась в уголок, а я смогла изучить свое отражение. Странно, когда я еще девчонкой была, бабушка чего только не делала, чтоб "красоту мою от глаз чужих сокрыть". Слишком моя внешность не вязалась с образом деревенской простушки. Теперь пришло время в обратную сторону стараться - чтоб никто следов моих еженощных бдений не заметил. И чего Иравари ругается? Ну да, бледненькая, и лица спала, отчего глаза кажутся еще больше, ключицы торчат, но это не от недосыпу, а от того, что ем мало, а это потому, что времени на трапезы особо нет...
   - Я тебя Зигфриду сдам, - вдруг пискнула из своего уголка демоница. - Ты меня с ним знакомила когда-то, значит, я ему без проблем являться могу. - Все ему расскажу, и про то что ты с собой делаешь, и в какую авантюру ввязалась.
   - Только попробуй,- я сделала раздраженный пасс, Иравари опять появилась в полный рост. - К тому же, мэтр Кляйнерманн обижен на меня безмерно.
   - За то, что ты его на растерзание лицедейке оставила? - оживилась собеседница. Когда я ей в лицах "про сыночков да дочек" рассказывала, она хохотала до слез.
   - И за это тоже. Знаешь, он вообще в последнее время какой-то неспокойный и смотрит на меня уж очень... Знаешь, я наверное личину надевать больше не буду. А то поклонников образовалось - не продохнуть.
   - Ну ка ну ка! - потерла руки демоница, ее длинные алые когти хищно блеснули. - давай пальцы загибать - Значит - Игорь, толку от которого немного, рутенский знакомый Ванечка, а подведи-ка ты его к зеркалу какому-нибудь, очень интересно посмотреть, как он изменился, загадочный капитан стражников, почти родственник Зигфрид и законный супруг. Я никого не пропустила?
   - Супруга можешь смело вычеркивать, - мотнула я головой. - Даже если он явится пред наши светлы очи и будет петь серенады, это будет говорить лишь о том, что ему что-то нужно в Кордобе.
   - Тут мне возразить нечего, - погрустнела Иравари. - Но ты тоже пойми - его не для любви воспитывали, а чтоб княжеством править.
   - Думаешь, он уже развелся со мной? - я спрашивала осторожно, эту тему с подругой мы никогда не обсуждали, и мне не хотелось, чтоб она думала, что меня занимают такие девчоночьи мысли.
   - Нет.
   - Не думаешь, или не развелся? - я дышала ртом, чтоб не шмыгать носом.
   - Ту такое дело, любезная княгиня, - сиропно ответила демоница. - Замуж-то выскочить можно и без наличия супруга, а вот для развода должны оба присутствовать...
   - Но я думала, ему достаточно будет указ издать.
   - Вас маг венчал, благословления Источника испрашивал, так что Источник вас и развести должен.
   - А почему ты раньше мне об этом не говорила?
   Иравари поправила мантилью:
   - К слову не пришлось. К тому же, это ничего не меняло - твоя жизнь была под угрозой, и даже если бы тебе для спасения нужно было бы гарем на восточный манер себе завести, я бы все равно не возражала. Кстати, о гаремах. Давай поговорим о капитане. Как он тебе? Хорош?
   - Да обычный дядька, - задумчиво ответила я. - Не урод и не красавец, не маг. Боец он хороший. Это я тебе точно говорю - он так движется, что понятно - фехтовальщик. Я бы с ним с удовольствием...
   Я зевнула просто отчаянно.
   - Ладно, наверное, спать пора.
   - А с Маркизом мы ничего так и не придумали?
   - Почему не придумали? Мы его властям сдадим, пусть с ним король разбирается.
   - На каком основании?
   - Обыск надо у касатика устроить - основания сразу отыщутся. Надо только его логово тайное найти, я повороты не считала, но думаю, с закрытыми глазами, куда меня вели, вспомню. Вот в доносе точный адрес и укажу.
   - Да его десять раз предупредят, он все перепрятать успеет. Скорее всего, у него в страже свои шпионы имеются. Ты же знаешь, какие тут люди продажные, за горсть дублонов маму родную продадут.
   Я потянулась до хруста и опять зевнула.
   - Ты права, никого в эти планы посвящать нельзя. Где, говоришь, у нас эликсир бодрости?
   - Лутоня, прекрати! Ты его, эликсир этот, как ключевую водицу хлебаешь, так и помереть недолго. Ты наверное и чувств поэтому сегодня лишилась. Никакой же организм такого напряжения не выдержит...
   Я уже доставала из пристенного сундука бутыль и вытаскивала притертую пробку. Терпкий запах полыни пощекотал ноздри.
   - Вот честное слово, в последний раз. Завтра целый день спать буду.
   - Надень что-нибудь блестящее, я тебя подстрахую.
   Я выдохнула и отхлебнула горькое питье:
   - Я тебе потом все подробно расскажу - все равно, если что-то случится, на помощь ты не прилетишь.
   - Ну хоть шпагу возьми.
   - Поучи жену щи варить, - весело огрызнулась я, уже вытаскивая из-под кровати сверток с оружием и удобные кожаные ботфорты, в которых бегать во время ночных вылазок было гораздо удобнее, чем в туфельках.
   - И морок при мне сотвори, чтоб я со стороны его оценила, - никак не хотела отпускать меня подруга.
   Я послушно напряглась, притягивая к себе решетчатую лунную тень и далекие отблески звезд. Материал для личины был первосортный, кокон получался плотным, почти осязаемым.
   - Прекрасно! - Одобрила Иравари после внимательного осмотра. - Удачи тебе! И если ты, маленькая разбойница, обманешь меня и целый день завтра в кровати не проведешь...
   Я не дослушала, ускользая в темноту коридора. Невежливо удаляться, кажется, входило у меня в привычку.
   Капитан Альфонсо ди Сааведра был счастлив. Представление его скромной особы тайной курии прошло успешно, и будущность бравого вояки вырисовывалась в самых радужных тонах. Гранды стихийных домов одобрили его кандидатуру, и должность кордобского алькайда, пустовавшая уже несколько десятков лет, сегодняшней ночью оказалась занята. Занята им, Альфонсо Фонсега Диас Кентана ди Сааведрой. И может быть, бывший капитан городской стражи очень на это надеялся, со временем, ему будет позволено присоединить к цветистой фамилии матери небольшое дополнение - Акватико, ибо один из четырех стихийных грандов приходился ему отцом. Как всякий элорийский бастард, дон Сааведра к вопросам чистоты крови относился крайне щепетильно и мог разодрать глотку любому наглецу, осмелившемуся усомниться в его благородном происхождении. Достойная матушка нового алькайда, терпеливо ожидающая вестей в своем поместье, являлась светской супругой дона, супругой неофициальной, ибо благословления Источника на сей брак испрошено не было. Дон Акватико, уже будучи в летах, увлекся светлоглазой прелестницей не на шутку. И не остановило его то, что избранница магической силой не обладала. А донья Мария, единственная дочь провинциальных дворян... Бывает, ведь бывает такое, когда молоденькая девушка влюбляется во взрослого мужчину, почти старика. Потому что он умен, потому что обладает властью, потому что... Ах, к чему искать причины там, где все решает любовь, чувство загадочное и логике неподвластное? Алькайд мысленно пообещал себе сегодня же отписать матушке, чтоб она разделила с ним радость триумфа. "Ах, Альфонсито, - часто говаривала она, на мгновение подняв глаза от сложной вышивки или отведя в сторону кисть, которой наносила тонкие линии на отрез восточного шелка, юный Альфонсо любил в такие минуты сидеть рядом с ней на устойчивом трехногом табурете и наблюдать за сосредоточенным прекрасным лицом, за четкими движениями тонких холеных ручек. - Дорогой мой, тебя ждет великая судьба, я верю в это всем сердцем". Ну теперь ее душа может быть спокойна, сын достиг неких высот, и с вершин этих сможет оказать некую помощь своей семье. Дон Сааведра счастливо вздохнул и поднял взгляд к благоволящим к нему небесам.
   В целях сохранения тайны, выход из залы заседаний находился довольно далеко от входа. И если попасть на собрание стихийных Домов, называемое еще тайной курией, можно было, спустившись из здания городской тюрьмы, то на поверхность Альфонсо выбрался в полуразрушенную часовню, стоящую почти на окраине города. Пустая алтарная ниша красноречиво свидетельствовала, что храм давно не используется. Алькайд спустился наружу по сбитым ступеням, осмотрелся и быстро юркнул под лестницу. Прозрачные глаза капитана прекрасно видели в темноте, позволяя своему владельцу не плутать в лабиринте кордобских переулков, но сейчас эта способность Альфонсо не пригодилась. На выступе торцовой стены здания горел фонарь. Двор заброшенного храма был как на ладони. "Мьерде, - раздраженно шепнул капитан. - Засада!" Он старался дышать бесшумно. Заранее раскрываться перед человеком, подготовившим столь хитроумную ловушку, было бы глупо. На своем веку капитан повидал предостаточно прекрасных фехтовальщиков, попрощавшихся с жизнью от коварного ножа наемного убийцы. Ибо когда на охоту выходят рыцари плаща и кинжала, благородное искусство поединка лучше забыть. "Однако, кто мог знать о том, что я появлюсь здесь именно в это время? Ни одна живая душа не была о том осведомлена, включая меня. И либо я неверно расценил благосклонность тайной курии, либо вовсе не меня здесь поджидают". Капитан осторожно выглянул из своего укрытия. Его взору открылся фрагмент кирпичной стены, по которой двигалась тень лошади и всадника. Глухой топот копыт, видимо, предусмотрительно обернутых тканью, был еле слышен. Капитан осторожно потянул шпагу, одновременно другой рукой нащупывая кинжал. Как только лошадь поравняется с его укрытием...
   - Выходи! - разнесся в тишине громкий возглас. Всадник обнажил длинный клинок и отбросил капюшон. - Даже если ты злодей, охочий до чужого имущества и жизни, дерись как мужчина!
   Альфонсо медлил. Черноволосого человека он узнал, не раз и не два он скрещивал с ним шпаги в учебных залах фехтовальных школ. Давненько это было, и сейчас капитан не отказался бы повторить опыт, узнать чему научился его давний знакомый за прошедшие... Погодите. Сколько же времени прошло? Десять лет? Двенадцать? Не меньше. Интересно, каким новым трюкам выучился за эти годы благородный дон? Да не просто дон. Если верить слухам, доходившим до Сааведра, юный щеголь, некогда с позором изгнанный из Квадрилиума, теперь князь, и даже шипящая романская фамилия, под которой его знали в Элории, всеми забыта. Осталось только прозвище - черное и полное магии, как и его обладатель. Князь Влад Дракон в напряженной позе восседал сейчас на вороном жеребце и грозно смотрел в темноту.
   Выйти, или подождать? Ведь некто, поставивший фонарь, подкарауливал именно князя. Тогда почему хитрец медлит? Время для неожиданной атаки упущено. При любом движении из темноты всадник всадит каблуки в бока лошади и умчится со скоростью ветра. "Мерде, - опять ругнулся алькайд. - Какая нелепая засада!"
   Князь склонил голову и принюхался, даже в полутьме было заметно, как расширились ноздри точеного носа:
   - Покажись!
   Длинный шуршащий прыжок - всадник спешился и отбросил в сторону плащ. Расшитый серебром колет князя послужил бы сейчас неплохой мишенью для любого лучника. Альфонсо про себя подивился такой неосторожности. Влад сделал несколько шагов в сторону, на мгновение пропав из вида, капитан изменил положение, на его широкополую шляпу посыпались мелкие камешки. Еще раз выругаться вояка не успел, откуда-то сверху, воя как стая разъяренных кошек на освещенный пятачок двора выпрыгнул убийца. Уже наблюдая за пируэтами, которые выписывала гибкая фигура ночного разбойника, Альфонсо догадался, что прятался тот под той же лестницей что и он сам, но на пролет выше, в небольшом провале, где разрушенные ступени оплел дикий виноград. Выбор места капитан одобрил - там был лучший обзор и свобода для маневра. Шпаги встретились с тонким звоном. Удар, финт, перекат. Две одетые в черное фигуры будто плясали в полутьме.
   Фонарь догорел и, фыркнув напоследок, погас, и теперь только луна освещала место поединка. Противник князя тяжело дышал, пытаясь недостаток роста компенсировать напором. Капитан внимательно изучал внешность незнакомца. В конце концов, в должностные обязанности алькайда входит борьба с преступниками. И то, что непосредственно поиском и поимкой будут заниматься альгвасилы, а ему достанется ответственная роль судии, дела не меняет. Он должен быть лучшим - самым хитрым, самым умным, самым информированным. Именно этих качеств ждет от него отец, именно на них рассчитывает курия. "А мальчишка-то ловок, - невольно восхитился Сааведра, - ему бы еще удар поставить лаконичней, без театральных фортелей, я бы сам поостерегся скрестить с ним шпаги". Убийца был молод - лет двадцати на вид. Костюм его, видимо специально подобранный для тайных ночных делишек, был узко скроен и подчеркивал худобу. Темные волосы забраны в косицу, несколько прядей выбились от резких движений и прилипли ко лбу. Над верхней губой топорщатся усики. Сааведре показалось, что князь дерется не в полную силу, его выпады были блестящи и заставляли противника отступать шаг за шагом, но к сокрушительной победе не приводили.
   - Маэстро Бертолоти? - вдруг весело спросил Влад Дракон, с трудом парируя эффектный крученый удар. - Узнаю его стиль. Старый демон до сих пор обучает местных лоботрясов?
   Мальчишка зарычал нечто утвердительное и отпрыгнул в сторону, меняя направление атаки.
   - Этот опознаешь? - крикнул он, на мгновение зависая в воздухе и устремляясь к противнику, кажется, не касаясь земли.
   - Что-то островное, - через десяток звонких ударов ответил Дракон, перебрасывая шпагу в левую руку. - А точно, маэстро Микумура. Я брал у него несколько уроков...
   Клинок князя просвистел у самого уха противника, тот оскалился, отбрасывая в сторону начисто срезанный ворот.
   - Меня его техника не впечатлила, - с усмешкой продолжал князь. - Но ценю твои достижения. Если ты на минуточку остановишься, я даже отложу шпагу и удостою тебя аплодисментов.
   - У лекарей похлопаешь, если обе руки работать будут, - огрызнулся мальчишка, и клинки скрестились вновь.
   Сааведра напряг глаза, на кусочке ткани явно проглядывала бельевая метка - извивающаяся саламандра. Парень огненный маг? Усики, темные волосы, худоба, невысокий рост, карие глаза. Последний пункт капитан уточнить был не в состоянии, слишком быстро двигались сражающие, но и того, что он успел рассмотреть хватало для опознания. Мануэль Изиидо - заноза в заднице игровых воротил и небольшая проблема для тайной курии. Именно его ди Сааведра должен был арестовать, еще будучи капитаном. Пожалуй, если он исполнит поручение сейчас, это будет неплохим началом новой карьеры. К тому же помочь континентальному князю, даже находящемуся в Кордобе инкогнито... А затем элегантно уточнить у спасенного, что его связывает с нашим дворянчиком, какие отношения? Пока новый алькайд раздумывал, как с наибольшим достоинством появиться из развалин, полуночная дуэль неожиданно закончилась. Князь, которому, кажется, наскучил поединок, провел сокрушительную контратаку и резким движением выбил шпагу из руки противника. Мальчишка проводил улетающий по широкой дуге клинок грустным взглядом и беспомощно прислонился спиной к стене. Сааведра, которому юный вертопрах нужен был живым, уже приготовился раскрыться и даже встал в полный рост, но то, что произошло дальше, заставило его прирасти к месту подобно соляному столбу из старинной легенды. Влад Дракон молниеносно приблизился к юному разбойнику и заключил того в объятия. Нет, благородный дон ди Сааведра слыхал о подобных пристрастиях некоторых мужчин, но раньше ему никогда не приходилось наблюдать этого непотребства лично. Мальчишка сдавленно пискнул и со страстью ответил на поцелуй. Алькайд снова укрылся под лестницей.
   - Тебя в вожделенной Элории не кормят что ли? Одни кости торчат, - донесся до взволнованного алькайда шепот князя. - Пошли, горемыка, приглашаю на ужин.
   - Это еще зачем? - хмыкнул мальчишка, поднеся руку ко рту, то ли стремясь стереть с него следы поцелуя, то ли, наоборот, пытаясь удержать при себе воспоминание. - Здесь поговорить нельзя?
   А потом они перешли на странный язык, изобиловавший шипящими, но не смотря на это довольно мелодичный, и ди Сааведра перестал их понимать. Бывшие противники проговорили недолго, Мануэль Изиидо нашел свою шпагу и даже несколько раз пытался наставить ее на князя, затем последний, будто потеряв терпение, сгреб мальчишку в охапку, забросил на лошадь, предварительно закутав в свой плащ, и сам вскочил в седло. Добыча по-девчоночьи повизгивала и сыпала, судя по всему, страшными ругательствами. Жеребец мягко тронулся с места.
   - Иногда за невмешательство благодарны больше чем за помощь, - громко проговорил Влад Дракон по-элорийски.
   Фонарь зашипел, фыркнул и зажегся вновь. Но ни князя, ни его странного спутника на пятачке перед разрушенным храмом уже не было.
   Я размеренно шла по темной, пустынной улице. Предположительно пустынной, потому что плотную тканую повязку, прикрывающую глаза, лишний раз трогать не хотелось. Я и так уже пару раз напортачила, понадеявшись на память и свернув вовсе не в ту сторону, куда вел меня прошлой ночью провожатый. Эта попытка, я поклялась себе, будет последней. И если и сейчас мне не удастся отыскать дом, в котором происходила беседа с доксовым шпионом, я просто плюну. Вернусь в Квадрилиум, поплачу от бессильной злобы и, успокоенная, усну, часиков эдак на двадцать, а лучше - на все двадцать пять. А потом пойду выяснять у начальства - лезть мне на башню, или не лезть, чтоб подтвердить высокое звание студентки университета, а может чего-нибудь надуть в доказательство управления стихиями. Почему-то захотелось надуть Маркиза, не фигурально, а по-настоящему. Я представила, как держу его за кончик длинной бороды, а он летит надо мной как воздушный шар, покачиваясь в теплых волнах дневного бриза, и хихикнула. В этот момент пропал ветер, будто оказалась я внутри огромного башенного колокола, окутанная звенящей тишиной. Под этой аркой меня точно вчера ночью проводили, и я точно также подумала, что Источник близко. Я сняла повязку и прислонилась к каменной ограде. Небольшой зеленый фонарь, пристроенный на выступе полуразрушенного здания, освещал проем ворот. "Вот мы и вернулись, детка", - как сказал бы настоящий Мануэль Изиидо в моем положении. "Не прошло и года", - подумала я сама за себя. Это же уму непостижимо - полночи потратить на легкую, в общем-то, задачу. Что мы видим? Покинутый храм. Но кое-какая остаточная магия в нем сохранилась - немногочисленные нити силы, пытающиеся пробраться с улицы, перерезались оградой будто ножницами. А фонарь-то до боли знакомый... Я чувствовала спиной каждый кирпичик стены. Ну и что мне теперь делать прикажете? Горделиво пройти через освещенный двор и схлопотать от ночного татя отравленную стрелу под мышку или нож под ребро? Защитный нагрудник я по глупости не надела и теперь раскаивалась в своем легкомыслии. И морок мелковат, надо было кем-то повыше и посолиднее представляться. Обреченно опустила руку и достала из-за отворота сапога фляжку. Иравари меня до смерти заругает, если прознает обо всех моих заначках, а потом еще больше - за то, что слово разбойничье употребляю. От полынного зелья заломило виски. Но мне удалось сплести еще один морок - недолговечный кокон невидимости, под прикрытием которого я серой тенью прошмыгнула через двор. Уже поднимаясь по лестнице, вспомнила, что сразу после арки повернуть надо было направо - к двери, на удивление добротно смотрящейся в местном запустении. Сбежать по ступенькам времени не было, невидимость растворялась в лунном свете как сахар в кипятке. Ёжкин кот! Я плюхнулась на живот и забилась в ближайшую щель. Ну и ладно, все что ни делается - к лучшему. Я же только шпионское логово собиралась отыскать, а не врываться туда со шпагой наголо. Все равно теперь ждать пока фонарь погаснет, на новый покров невидимости силенок мне уже не хватит. Я тихонько зевнула. Мыслей никаких особых не было, видимо сказывалась усталость, в голову лезли всяческие перевертыши, еще называемые палиндромами. Иравари такие выраженьица ценила очень высоко - в ее зазеркальном мире они становились именами, позволяющими демонам путешествовать среди отражений. Именно придумыванием новых имен я расплачивалась за информацию, щедро поставляемую моей подругой. "Я ем змея, - подумала я по-рутенски. - Мёд ждём. А собака боса". Фонарь ярко вспыхнул, я поднялась на четвереньки и раздвинула лозы дикого винограда, пытаясь рассмотреть, что происходит во дворе. И тут мне чуть было не наступили на голову тяжелым кованым сапогом. Ёжкин... Я замерла в неудобной позе. Давешний мой знакомый - капитан ди Сааведра, со сноровкой уходящего от смерти таракана, сбегал по лестнице.
   - Засада, - донеслось до меня его бормотание.
   - Ну конечно, засада, - осторожно, чтоб не шуметь, хлопнула я себя по лбу. - Вот ведь, бестолковка. И, получается, я тоже в этой засаде участие принимаю, наравне с сообразительным и шустрым капитаном. Интересно, что он-то здесь забыл? Неужели с Маркизом заодно? А еще интересно, сколько нас здесь, участвующих? Сколько еще пар глаз выглядывают из щелей, сколько рук сжимают рукояти кинжалов?
   Я раздумывала и так и эдак, ожидая, когда же погаснет треклятый фонарь, и ни к какому выводу не приходила. Может и не засада вовсе, может просто угрюмый слуга забыл светильник на улице. Или знак кому подает, чтоб с дороги по пути в логово не сбился. Или...
   - Покажись!
   Возглас застал меня врасплох. С остановившимся сердцем я смотрела на своего ненастоящего супруга и, кажется, даже забывала дышать. Этот Влад Дракон, чьи острые скулы и горящие синие глаза я узнала, казалось бы, с любого расстояния, был самый что ни на есть натуральный. Не водный элементаль, не инкуб, не плод моего воспаленного воображения. Он еще что-то говорил, спрыгивая с лошади и обнажая клинок, но слов я не слышала, завороженная движениями его губ и тем, как прихотливо отражался свет от его волос, и как билась голубоватая кровяная жилка у самого виска. Время для меня почти остановилось, растянувшись в янтарную смоляную ленту, я смотрела, смотрела и не могла насмотреться, как не может утолить жажду страждущий, даже зная, что потом будет плохо.
   Я хрипло вздохнула, шершавый тесаный кирпич, на который я опиралась ладонями, подался вперед, увлекая за собой мелкие камешки. Наваждение кончилось. Я сгруппировалась и вытолкнула свое тело из расселины. А что еще делать прикажете? Не в кошку же перекидываться для маскировки? С боевым кличем маэстро Микумуры я обнажила заскучавшую в ножнах шпагу и спрыгнула, поднимая тучи мусорной пыли. Ну что, князь, потанцуем?
   Влад был очень хорош, я имею в виду - как фехтовальщик. С полувзмаха разгадывал изящные комбинации и парировал удары со злой растерянной улыбкой. Злыдень! Мне не хватало времени даже на то, чтобы дух перевести, а он еще умудрялся поддерживать светскую беседу. Когда моя шпага, жалобно тренькнув, укатилась в темноту, я ожидала чего угодно, только не поцелуя. А еще больше не ожидала, что отвечу на него с такой страстью, прижмусь всем телом, чтоб не отпускать, чтоб присвоить, чтоб подчинить...
   Какой еще, к лешему, ужин?
   - Здесь поговорить нельзя? - мое сердце билось пойманной в силки птицей.
   - Ты предпочитаешь общаться при свидетелях? - саркастично спросил Дракон по-рутенски. - Лицедейские таланты открылись?
   Я многозначительно повела глазами в сторону лестницы, мимоходом восхитившись тому, с каким искусством спрятался под ней капитан. Вот что значит военная выучка!
   - И не только, - кивнул Влад. - В привратной башенке засели лучники, я успею отвести от нас одну-две стрелы, прежде чем мы с тобой превратимся в так любимых тобою ежей, а вон за теми розовыми кустами...
   - Это шиповник, - проследила я взглядом.
   - К демонам ботанику!
   - Погромче ори! Стрелки имеют все шансы свалиться тебе под ноги вместе с башней. Постройка ветхая, а от звуковых колебаний...
   Я молола какую-то наукообразную чушь, неспешно отыскивая свое оружие.
   - Уходи, Дракон, - проговорила я, приставляя острие к его груди. - Я сама здесь справлюсь, а завтра встретимся. Я все бумаги подпишу, какие скажешь...
   И вот тут мне стало по-настоящему страшно.
   - Никогда. Не смей. Мне. Приказывать.
   Он говорил ледяным тоном, от которого захотелось сразу же зарыться в землю хотя бы головой, как поступает в таких случаях иноземная птица штраус. Я глубоко вдохнула, с неловкостью замечая, что шпага в моей руке ходит ходуном. Повисла страшная звенящая тишина, в которой я слышала только частые удары своего сердца. Он прищелкнул пальцами, я испугалась, ожидая полного онемения членов (в наложении чар недвижимости господарь равных себе не знал) и облегченно выдохнула. Источник, благородные доны, это вам не еж чихнул, это блокировка стихийной магии, ибо черпать из себя силы он позволяет только на расстоянии.
   - Пфф... - к удивлению, неудачное колдовство князя не расстроило, а позабавило. - Усы еще себе наколдовала, сумасбродка. Не вздумай сопротивляться...
   Я и не собиралась. Интересно, чем он стрелы отводить собирался, пустозвон? Обзывается еще...
   Влад закутал меня в свой плащ и перекинул через высокую лошадиную холку. Моя гм... спина, а точнее нижняя ее часть, трогательно поднялась к небесам. Было очень стыдно и неудобно. Поэтому я немного повсхлипывала, переживая "сумасбродку" и позорную ситуацию, а потом уснула, убаюканная мерным ходом лошади.
   И мне было по-настоящему хорошо. Просто закрыть глаза - не для того, чтоб припомнить обрывки фраз подслушанных за день, не для того, чтоб просчитать очередную комбинацию или повторить мудреный термин.
   Эй, осади! Что ж это твориться, люди добрые? Чего это меня с лошадушки снимают? За какие такие прегрешения лиходеи отдыха лишают?
   - Эскад! Прочь! Пусти, каброн безрогий, сейчас тебе рога пообломаю!
   Глаза не хотят открываться, но я изо всех сил отмахиваюсь, пока некто очень сильный не обхватывает меня за плечи.
   - Простите, сударыня, недостойное поведение моего друга. Кабальеро сегодня злоупотребил во время ужина...
   "Чего это он перед ней лебезит? Обольститель континентальный! Сударыне я тоже сейчас вломлю так, что мало не покажется!"
   - Ах, сударь, пустое. Молодые люди часто проявляют невоздержанность, с возрастом это обычно проходит. Прикажете подготовить юному кабальеро отдельную спальню?
   - Нет, любезная хозяюшка, мой юный друг проведет ночь у меня.
   "Ха! Держи карман шире!"
   - А как же вы, господин?
   - Меня ожидают в другом месте, и как только мы устроим юношу со всеми удобствами, я вернусь к друзьям.
   Они там еще что-то щебетали, волоком втаскивая меня по какой-то лестнице и укладывая на кровать. Я сразу свернулась калачиком на пахнущей свежестью простыне и почти без возражений позволила снять с себя ботфорты.
   - Молодец, крепко морок держишь, - шепнул мне на ушко Влад, поправляя одеяло.
   Скрипнула дверь, повернулся ключ в замке, и наступила тишина. И одновременно пропал сон - напрочь, как отрезало. Я рывком села на постели. Вот ведь какая незадача: как там говорится? Видит око, да зуб неймет? Или это вообще про что-то иное мудрость народная сложена? Голова была тяжелой, и мысли в ней копошились какие-то улиточные - склизкие и неповоротливые. Одна была особенно противной - за каким лешим я танец со шпагами устроила? Трудно было поклониться князюшке в пояс, про погоду поговорить и тихонько удалиться, позвякивая шпорами? Ведь не узнал бы он меня в смуглом, в полголоса бормочущем кабальеро. Ну ладно, шпор-то у меня отродясь не было - лошадь Мануэля, дивный одр попугайной масти, выкупленая вместе с личностью владельца за горстку дублонов, доживает свою лошадиную старость на городской конюшне. (Не бесплатно, между прочим, доживает.) А так, фейерверк устроила, дона иностранного в свои делишки втягиваю... Не дело это.
   Я решительно поднялась с постели. Сейчас улизну подобру-поздорову, а через пару дней уже в спокойной обстановке с Драконом встречусь. Ботфорты нашлись под кроватью, шпага прислоненной к резному лакированному стулу. Я на прощание оглядела комнату (умеет князь обустраиваться, ничего не скажешь) и толкнула оконную створку. Прыжков с высоты я с некоторых пор не боялась вовсе.
   Полная луна нависала над крышами как огромный ноздреватый апельсин, соленый морской бриз нес прохладу, а густой аромат садовых роз скрывал обычный смрад сточных канав нижнего города. Ах, какая это была ночь! Созданная для любви и наслаждений, для чтения мадригалов и нежной музыки, для легкого шелка и охлажденного вина. Барон фон Кляйнерманн удовольствия от ночной прогулки не испытывал. Щеки горели то ли от поцелуев наглой лицедейки, то ли от смущения, этими поцелуями вызванного. Хитрая Лутоня обвела его вокруг пальца, заставила испытать стыд перед толпой народа. Строптивая девчонка! Если бы мэтр Пеньятте серьезнее относился к его, Зигфрида, опасениям, следующие три года его любезная подруга провела бы под неусыпным надзором специально обученных людей. На всякий случай. Пока гранды стихийных Домов в ней не заинтересованы, но кто знает, что будет через некоторое время? Дедушка сердится и не общается с внучкой, потом передумает, простит и на шахматной доске кордобских интриг появится новая фигура. Пешка? Полноте, любая пешка может в этой игре стать ферзем. А уж эта-то, с мраморной кожей и бледным беззащитным ртом... Зигфрид тряхнул головой, отгоняя неуместные мысли. Для великих мужей женщины служат не объектом вожделения, а лишь средством для достижения цели. Любовь и страсть проходят, в лучшем случае оставляя привязанность, так зачем размериваться на мелочи?
   - Прекрасная ночь. - Из-под овитой цветущим плющом арки показалась фигура мужчины.
   - Мы должны были встретиться в другом месте, Влад, - недовольно ответил Зигфрид. - Я, к сожалению, опоздал, но...
   - Ах, да, - хищно блеснули в улыбке зубы князя. - Двор разрушенного Храма, где невозможно использовать стихийную магию. Там, представь себе, оказалось слишком многолюдно. Кстати, дорогой барон, знал ли ты, направляя по мою душу наемных убийц, что именно в таких местах, в местах с остаточной магией, городские катакомбы имеют свойство выходить на поверхность?
   - Ты попал в засаду? - фальшиво изумился огневик. - Городской совет давно обсуждает необходимость увеличения числа ночных дозоров...
   - Думаю, новый алькайд быстро решит эту насущную проблему, - перебил Дракон собеседника. - К сожалению, в виду своего отсутствия, я не смогу разделить народное ликование по этому поводу.
   Зигфрид молчал, переваривая новую информацию. Новый алькайд? Алле драхен тренне! Валашский змей и здесь успевает узнавать все первым!
   - Не бойся, Кляйнерманн, - задушевно проговорил князь, беря барона под руку. - Подумаешь, убийцы. Разве может такая мелочь разрушить нашу многолетнюю ненависть? Ты попробовал, у тебя не получилось, может быть в следующий раз судьба будет к тебе более благосклонна.
   - Ты не сможешь меня убить. Без меня тебе не выбраться с острова!
   - И прибыть сюда без твоей помощи мне тоже удалось бы вряд ли. Я тебе искренне благодарен. Очень неудобно быть персоной нон грата в магической столице мира. Да прекрати ты дергаться, в конце концов!
   - Куда ты меня тащишь?
   - В укромное местечко, дорогой, - веселился Дракон.
   За аркой оказался небольшой дворик, заросший сорняками.
   - Час до рассвета, - пояснил князь. - Ночная стража совершает последний обход, подобный башне Кляйнерманн обязательно привлечет ее внимание. Тихо! Сейчас они пройдут.
   За стеной уже слышался топот и позвякивание оружия. Князь замер в шутовской позе: "Тс-с-с!"
   Выглядел он до безобразия довольным, как будто распираемым от радости. Зигфрид многое бы отдал, чтоб узнать, какое событие привело Дракона в такой дикий восторг. Когда барону предложили доставить в Элорию валашского князя, он сомневался недолго. Деньги никогда не бывают лишними. К тому же, проанализировав ситуацию, Зигфрид пришел к выводу, что Влад Дракон стремится на остров, чтоб потребовать развод у своей фальшивой супруги. Холостой князь был лакомым кусочком на матримониальном столе континента, и, зная Влада, можно было предположить, что свободу свою он продаст очень недешево.
   - Когда будет открыт транспортный портал? - спросил Дракон, когда шаги стражников затихли вдали. - Организуй это как можно быстрее.
   - Ты хочешь возвращаться? Но я переговорил с ректором и он согласен аннулировать твое наказание на некоторых условиях. - Зигфрид достал из рукава трубочку пергамента.
   - Планы изменились, - криво улыбнулся Дракон, но послание развернул. - Мне сейчас не ко времени в ваши дрязги вмешиваться, на континенте дел полно. Два университета открываю - в Романии и в Лузитании...
   - Магические?
   - Зачем? Колдунов и так развелось, как собак нерезаных. Чиновников мне грамотных недостает. Империя большая, умных людей мало. Налоги, воинская повинность, суды - все внимания требует. А через годик-два я и до вас доберусь. Ха! Ты это читал?
   Зигфрид покраснел. Неужели сломанная, а потом восстановленная печать так заметна?
   - Твой, Кляйнерманн, во всех отношения достойный учитель оценивает давний позор в полторы тысячи дублонов. Войдешь в долю? Ты же тоже участвовал.
   - На закате я открою путь в алтарной нише заброшенного Храма, - холодно проговорил Зигфрид. - У меня есть право на один личный портал, остаточной магии места должно хватить. Надеюсь, ты там все не разнес?
   - За кого ты меня принимаешь? - рассеянно ответил князь, продолжая читать. - Вот если бы мне за уменьшение поголовья кордобских убийц платили... В третьем пункте многоуважаемый мэтр Пеньятте требует, чтоб я закончил обучение?
   - Мэтром станешь. Тебе же всего год оставался до выпуска. А второй пункт тебя не взволновал нисколько?
   Влад поднял на барона затуманенный взгляд:
   - Через два года мы это с ректором еще раз обсудим. Что я тебе должен за услугу? Нет, погоди, я сам догадаюсь. На этот раз ведь это будут не деньги?
   Синие глаза, казалось, прожигали дыры в высокой фигуре огневика.
   - Понятно, - кивнул, наконец, Дракон. - Судя по свежим шрамам на запястьях и общей бледности, ты пробовал призвать демона Тонкого мира. А красноватый след на переносице говорит нам о том, что способность видеть нити силы тебя покидает, и ты пытаешься удержать ее при помощи магических очков.
   Зигфрид молчал.
   - Помогу я твоему горюшку, добрый молодец, - подражая шамканью деревенской колдуньи, кривлялся Влад. - Очки можешь выбросить - они тебе не пригодятся. Это не ты нити не видишь, это их становится все меньше. Ты еще не понял? Даже после того сегодняшнего землетрясения? Источник иссякает, Зиг, магия четырех Домов уходит из этого мира.
   - К-как? - прокашлялся барон. - Как скоро она иссякнет?
   - На твой век, может, и хватит. Но ты правильно делаешь, изучая и другие виды магии. Как говорят в одной сопредельной моей державе, "свято место пусто не бывает". Ну что, барон, до скорой встречи, мне еще ценный груз упаковать надо.
   - Ты собираешься отделаться от меня общими фразами?
   - Имя зазеркального демона я сообщу тебе, стоя одной ногой в портале. Уж прости мне легкое недоверие.
   - Свободного, не связанного ни с одним магом демона, - не давал сбить себя с мысли Зигфрид. - Я знаю одно имя. Но она... он не является.
   - Оттачиваешь на мне четкость формулировок? Не обману, не бойся. Будет тебе одинокий демон.
   Барон ожидал сгущающегося тумана, или водных брызг - Влад Дракон любил эффектные уходы, но князь просто запахнул плащ и, насвистывая, направился к арке.
   - Ты не хочешь увидеть Лутоню? Мне казалось, ты прибыл сюда ради нее.
   - Дурацкое слово - "кажется". Мужчине не пристало испытывать неуверенность, - послышался злой ответ. - Помнится, Крессенсия предпочитала неколебимых кабальеро.
   Зигфрид досчитал до десяти и нанес решительный удар:
   - Осталось выяснить, кого предпочитает донья Лутеция Ягг. Ее партнер по инициации как раз является твоим подданным. Если у тебя будет возможность навести справки, ты узнаешь что из себя представляет Игорь Стрэмэтурару.
   Влад смерил барона презрительным взглядом:
   - У меня другие планы на сегодняшний день.
   Зигфрид фон Кляйнерманн с непередаваемым наслаждением наблюдал сгустившийся туман, брызги, а также крошечные серебристые молнии, знаменовавшие уход валашского господаря. Словом иногда можно ранить больнее, чем кинжалом и сегодня барону удалось достичь цели.
   Я толкнула оконную створку. Ничего не произошло. Стекло было мутным, будто затянутым синеватым бычьим пузырем. За ним угадывался полный диск луны и горошины звезд. Меня заперли. Вот как прикажите интриги интриговать, если вокруг одни великие колдуны шастают? Для проформы я подергала раму в разные стороны и даже изо всех сил стукнула кулаком в самую смальтовую серединку. Больно-то как, ёжкин кот! Я раздраженно отбросила шпагу и завалилась на постель. Надо было подумать. Валашский господарь два раза себя на мякине провести не позволит. Как там пишут в наших студенческих грамотках? К обучению горазд! Я рассеянным взглядом осмотрела комнату. Образчик аристократической обстановки - нечета грязной клетушке в таверне Плевка, где мне приходилось время от времени ночевать под личиной Мануэля Изиидо. Жаль, но, кажется, придется расстаться с юным кабальеро раньше, чем планировалось. А как он был удобен - флиртовал со служанками, обвешивая тех чудесными зеркальцами слежения под видом побрякушек, подслушивал разговоры в кабаках, знакомился с нужными людишками, деньги зарабатывал, наконец. Где я теперь дублоны добывать буду, если студентам на корриде ставки запрещены? Я раздраженно фыркнула и закрыла глаза. Дельные мысли все не появлялись. Как тюк сгрузили, охранных заклинаний понаставили... Вот ведь... Иравари не поверит, когда я ей об этом расскажу. Я вскочила с постели и ринулась к огромной занавешенной раме, прислоненной к глухой стене. Сейчас демоницу свою призову, пусть сама придумывает, как мне отсюда выбраться. Ёжкин кот! Зеркальная рама была пуста. Господарь и здесь постарался! Я отшвырнула парчовую занавеску и нервически огляделась. Ничего блестящего или глянцевитого в комнате также не было, и вообще никаких личных вещей не наблюдалось - ни тебе сундука, ни сменного платья, ни даже дорожного несессера. Только на прикроватном столике стояло серебряное фруктовое блюдо, из тех, в которых так аппетитно смотрятся сочные абрикосы или янтарные ягоды спелого винограда. Блюдо было пустым и это добавило мне раздражение. В кои веки аппетит проснулся, и тот не ко времени.
   Я заколотила в дверь:
   - Кто-нибудь! Выпустите меня! - я скрючилась, пытаясь что-нибудь рассмотреть в замочную скважину.
   - Прекратите шуметь, молодой человек, - наконец донеслось из коридора.
   Голос хозяйки доходил до меня искаженным, будто сквозь толщу воды. Кажется, я была под настоящим колдовским колпаком.
   - Сударыня, будьте так любезны, отпереть дверь, - изображать вежливость было затруднительно, орать приходилось будь здоров. - Мне необходимо посетить места уединения. Потребности у меня!
   - И не просите, сударь, - орала в ответ дама. - Для удовлетворения ваших потребностей под кроватью стоит чудесная ночная ваза, воспользуйтесь ею. Господин Ягг запретил мне даже приближаться к этой двери. Не устраивайте скандала, другие постояльцы могут выразить недовольство и тогда мне придется пожаловаться господину Яггу, а он...
   Дальше я не слушала, меня скрутил приступ хохота. Ха! Господин Ягг! Прибывший в Элорию инкогнито Дракон жил в Кордобе под моей фамилией?
   Все также похохатывая, я вернулась к кровати. Ваза действительно стояла на указанном месте - огромная как собачья конура. Пользоваться этим шедевром зодчества? Нет уж, увольте! Пружинно поднявшись, я слегка покачнулась и зацепила рукой прикроватный столик, блюдо полетело на пол. Костяшки пальцев, которые я расшибла об окно, опять закровили. "Срочно спать! - баюкая ушибленную руку, решила я. - Эдак я скоро от усталости и разговаривать не смогу". Закутавшись с головой в одеяло, я принялась считать барашков. Средство верное, ни разу меня не подводило...
   - О моем здоровье вообще никто не думает?
   Недовольный голос отвлек меня от сто двадцать пятого муфлона, не желающего прыгать через жердочку.
   - Сплошное страдание, - согласилась я, выныривая из уютного гнездышка. - Надо бы королевский приказ издать, чтоб все жители Кордобы о твоем здоровье думали, хоть два-три раза в день. Можно еще повелеть колокольным звоном время для раздумий отмечать. Ты кто, чудо-чудное?
   У парня, который смотрел на меня из зеркальной рамы, были зеленые волосы. Неровно остриженные пряди торчали в разные стороны, радуя глаз оттенками от оливкового до изумрудного.
   - А ты кто?
   - Я первая спросила.
   Скосив глаза на пол, к серебряному блюду, я убедилась, что на нем засыхает капля моей крови. Значит, я невольно вызвала личного демона Влада. А зеркало, значит, у нас появляется, только когда есть необходимость в беседе? Очень удобно. Давным-давно князь мне показывал эффектный фокус - создание зеркальной линзы. Кажется, именно это колдовство используется сейчас.
   - Мое имя тебе ни за что не узнать, ведьма! - поджал и без того тонкие губы парень. - Забудь, что ты видела меня и прощай.
   Был он очень худощавым и, кажется, состоял из одних углов. Длинный нос с горбинкой, близко посаженные глаза, уши лопухами. Ни разу не красавец. Но, если его услугами пользуется сам господарь, в иерархии демонов Тонкого мира, этот занимает не последнее место. А ведь уйдет, ёжкин кот. Знала бы имя, могла бы удерживающее слово молвить...
   - Ты Иравари знаешь? - быстро спросила я, пока зеленоволосый демон не исчез. - Мне вообще-то с ней поговорить надо.
   Он заинтересовался и опустил руку, занесенную для колдовского пасса. Молча посмотрел куда-то мне за плечо. Глаза будто бегали по строчкам. Но мы такое уже проходили, сейчас он дочитает и...
   - Нет, - ответил он. - Прощай!
   - Ленинел!
   - Откуда?
   Пока он растерянно хлопал гляделками, я тихонько выдыхала. А еще говорят, что в девичьих разговорах "за жизнь" толку нет. Вот он - толк, уши удивленно потирает. Ты-то, может, голубчик, подругу мою и не помнишь, а вот она тебя прекрасно. Ты бы знал, оглоед, сколько она слез из-за тебя пролила! Ленинел "Беспалый", вот как тебя студенты твои называют. Потому что мизинца на правой руке нет. А еще называют "Зверь", потому что на экзаменах зверствуешь.
   - Ты можешь связать меня с моей демоницей? - строго проговорила я, оставив его вопрос без ответа.
   Он не мог, правда, не мог. Я не очень хорошо понимала устройство зазеркального колдовства, но, кажется, друг с другом демоны могли общаться только лично. Я расстроилась, попеняла неумеху, немножко поторговалась. (Ну как немножко... Знатное представление устроила - с заламываниями рук, недоверчивыми похмыкиваниями и прочим арсеналом успешного менялы.) Мы сошлись на том, что играть в старинную демонскую игру "Три ответа на три вопроса и попытки объехать собеседника на кривой кобыле, найдя лазейку в неточности формулировок" сегодня не будем. А будем общаться как давние приятели, тем более, что у Ленинела, как и у меня была бессонница и заняться было больше особо нечем.
   - А я догадываюсь, кто ты, - добродушно заявил собеседник, когда все тонкости предстоящей беседы были договорены. - Ты - "наша дражайшая супруга"!
   - Что значит "ваша"? - чего-то испугалась я.
   - Ну, он про тебя именно так и говорит - наша дражайшая супруга Лутеция Ягг, и глазами еще так делает...
   Ленинел показал "как", закатив глазные яблоки, я прыснула.
   - Налей еще крови, - демон пригубил крошечный бокал тонкого стекла. - Связь нестабильна.
   - Я чувств лишусь от кровопускания. Другая жидкость не подойдет?
   - Для представителя классической школы твой вопрос оскорбителен
   - Тогда прощай, - пожала я плечами. - У меня и воды-то под рукой нету. А та жидкость, которую я могу добыть из себя без ущерба здоровью, вообще святотатственна, наверное.
   - Так птичка, наконец, в клетке? - скабрезно захихикал демон. - А я Дракону давно говорил: поймать, запереть и будешь как шелковая.
   Я надулась:
   - Еще одно слово, и я тебя напою. Деревенские знахари как раз таким способом желчность характера излечивают.
   Он продолжал, смеяться, делая какие-то пассы правой рукой.
   - Шпалеру за изголовьем кровати в сторону сдвинь!
   Я подошла к стене, часть которой поддалась под моей ладонью.
   - Там где-то вино было, - руководил Ленинел. - Темное бери, Элорийское.
   За тайной дверью оказалась еще одна комната - на выложеном разноцветной мозаикой полу стояла на ножках большая лохань, в уголке еще одна - поменьше, сундук с откинутой крышкой был заполнен ткаными отрезами, благовониями и притираниями. Бутылку я нашла в другом сундуке, над замком которого пришлось немного попотеть.
   - А чего ты в обморок не упала? Уверен, ты таких купален в жизни не видела.
   - Таких, может и не видала, - я вернулась в спальню и щедро плеснула из бутыли на чеканную поверхность блюда. - Но похожие - приходилось.
   - Вкусное у вас вино, - одобрил демон. - Только Владу об этом не рассказывай, а то разленится, перестанет мне кровь давать.
   - А что в ней такого, в крови, что вы ее любите? - Лениво спросила я, раздумывая, как бы побыстрее закончить разговор и уединиться в соседней комнатке.
   - Да разное в ней, магическое, - охотно отвечал Ленинел. - А кровь Дракона вообще ценна безмерно, очень трудно божественный сосуд разыскать.
   - Что ты имеешь в виду? Влад бог?
   - Наполовину, - вино начинало действовать, впалые щеки демона слегка покраснели.
   Я быстро собирала в кучу все, что я знала о своем суженом. Отец его покойный был романским князем...
   - Кто его мать? - отпила я прямо из бутылки. - Богиня чего?
   - Я думал, ты знаешь, - пожал плечами демон. - Бог вероятностей - Трехликий.
   - Ха, - твердо сказала я. - Ты хочешь сказать, что его мама - папа? Я видела Трехликого, аж двоих... Один - согбенный старец с мертвыми глазами, второй на кота рыжего похож... Ты хочешь сказать, что третий лик - женщина?
   - Почему бы и нет?
   - Так может, ты мне и истинную его сущность показать сможешь? Ну ту, которой меня всегда пугали?
   - Запросто!
   В бутылке оставалось уже на донышке, я допила и поплелась за второй.
   Когда я вернулась, в огромном настенном зеркале мне продемонстрировали черного трехголового дракона. Пробка вылетела от удара по дну.
   Через полчаса мы с моим лучшим другом Ленинелом решили, что бывают и более неравные браки, чем между деревенской ведьмой и полубогом. Затем я пообещала его познакомить со своей подругой, умницей и красавицей, сердце которой как раз свободно. (Тут я слегка кривила против истины, но зная большое сердце Иравари, допускала, что в нем хватит места еще на нескольких демонов.) Еще через полчаса я стала сбивчиво прощаться, намереваясь принять ванну (устройство купальни мне к тому времени уже любезно пояснили) и отойти ко сну. Демон махнул рукой, заверив, что спать ему еще не хочется, а хочется петь, и что угол его, демона, обзора, не захватывает уютную комнатку со всеми удобствами. Так что мне было предложено вкусить негу, так сказать, в компании.
   - Бултыхайся там, на здоровье, - икнул зеленоволосый. - Только не забывай аплодировать и подбадривать исполнителя.
   - Ленинел! - проорала я, уже опустившись в исходящую паром лохань
   - Что? - ответили из спальни, прерывая трогательную песню об ожидающем суда разбойнике.
   - Знаешь кто я?
   - Кто? Умница, красавица и студентка? Дражайшая супруга? Внучка бабы Яги?
   - Хуже! У меня свекровь - дракон трехголовый, значит я - невестка Змея Горыныча!
   От громовых раскатов демонского хохота заходил ходуном весь дом.
  

Глава 4

В которой происходит то, что давно должно было произойти, раздаются долги и проливается кровь

Купил, нашёл, едва ушёл, хотел отдать --

не мог догнать, оглянулся -- а они уж далеко.

(Русская поговорка.)

Hochmut kommt vor dem Fal.

(Высокомерие приходит перед падением)

(Немецкая пословица)

   Пансион госпожи Пинто, вдовы бакалейщика, был заведением во всех отношениях респектабельным. Никаких подозрительных личностей, хороший повар, оплата вперед. Ценящий комфорт Влад облюбовал это местечко еще в юности. Когда ему надоедало общество друзей-товарищей или наклевывалась интрижка за стенами университета, он останавливался здесь. Кто мог ему в этом помешать? Преподаватели? Ректор? Ставить свои желания выше желаний окружающих было так естественно, что о чьих-либо запретах он даже не задумывался. Госпожа Пинто ни в чем не отказывала молодому постояльцу, бледный синеглазый кабальеро будил в ней не только материнские чувства. Ведь тогда хозяйка была еще молода, пикантно-округла в нужных местах и... Нет, нет! Между ними ничего никогда не было. Но обжигающие взгляды из-под веера, но трепет ресниц, но пышная грудь...
   Влад насмешливо вздохнул - хорошо, что память доны Пинто оказалась короче, чем его. Новоприбывший на остров господин Ягг не вызвал никаких подозрений: даже то, что понадобилась ему комната в северном крыле, выходящая окнами на улицу Аль-мар, даже то, что для удовлетворения этого желания пришлось переселить в другой номер пожилого сасьедатского купца никого не смутило. Когда, наконец, вся суета с обустройством улеглась, Дракон ободрал шпалеру с глухой стены комнаты и с удовлетворением обнаружил глубокие бороздки пентаграмм, оставшихся еще со времен студенчества. Тогда он увлекался пространственной магией, увлекался небезуспешно и без ведома хозяйки "пристроил" к своим апартаментам еще несколько комнат.
   - Поторопитесь, - бросил Влад через плечо.
   - Как прикажете, господин.
   Семенящий за ним слуга, нагруженный разномастными свертками, коробками и коробочками, едва поспевал за широкими шагами князя.
   Площадь называлась Серка-дель-Мар и была бойким торговым местом. Влад поморщился от запаха готовящейся здесь же рыбы и скользнул равнодушным взглядом по фруктовым рядам. Подле мгновенно материализовался торговец - необъятный кряжистый дядька.
   - Чего желает господин?
   Господин желал яблок, винограда, желто-оранжевых ягод мушмулы. Слуга, в ожидании переступавший с ноги на ногу, мысленно взвыл, наблюдая, с какой скоростью наполняется плетеная корзина.
   - Позвольте предложить вам свежайшую черимойу. Вызревает она зимой, но я сохранил ее с помощью охлаждающих заклятий. Это чудесный фрукт. И пусть сердце вашей невесты станет таким же мягким как его сладкая сердцевина.
   Под ударом ножа сложный сегментированный плод распался на две половинки, явив розоватую мякоть с блестящими черными семенами. Черимойа действительно напоминала формой сердце.
   Князь улыбнулся банальности символа и покачал головой. Кому нужны замороженные "на потом" чувства?
   Госпожа Пинто радушно пожелала вернувшемуся постояльцу доброго полдня.
   - Ваш юный друг очень шумел, - скользя взглядом по вощеной бумаге свертков, пожаловалась она. - Я уже намеревалась посылать слуг на ваши поиски. Прикажете сервировать вам завтрак?
   - Нет, благодарю, любезная дона. Нам предстоит серьезный разговор с юным кабальеро. Проследите, чтоб до заката нас никто не беспокоил.
   Дракон учтиво поклонился хозяйке, наградил взмокшего от усилий слугу горстью монеток и, подхватив покупки, поднялся к себе. Прежде чем отпереть дверь, внимательно осмотрел замок. Кажется, его добыча действительно пыталась вырваться из заточения, но к счастью, ей это не удалось.
   В комнате пахло полынью, бергамотом, морской солью и пряным виноградным вином. Кровать была пуста. Влад резко захлопнул за собой дверь и безотчетно возобновил блокирующее заклинание. Птица-синица обнаружилась на полу. Закутавшись в простыню с головой, она спала, обняв подушку. Рядом лежало серебряное блюдо. Смешная девчонка... Он перенес ее на постель, удивляясь тому, как приятно ощутить в руках тяжесть девичьего тела. От вида ее обнаженных лодыжек на мгновение перехватило дыхание. Замороженные чувства... Она пробормотала что-то по-рутенски и попыталась свернуться калачиком, будто прячась от нескромных взглядов. Он закрыл глаза, чтоб не разбудить, чтоб не потревожить, и широким пассом соткал над кроватью полог беззвучия.
   Блюдо было как будто липким и отчетливо пахло вином. Влад хмыкнул, накалывая палец острием трехгранного кинжала. Ленинел появился минуты через две, всем своим видом выражая неудовольствие:
   - Кажется кто-то решил, что я бочка бездонная? Даже крови иногда бывает слишком много.
   Зеленые растрепанные волосы, воспаленные глаза, огромная исходящая паром кружка в четырехпалой руке. Хохот мешал Владу говорить:
   - Ты пытался вырастить на голове куст каннабиса?
   Демон смешался:
   - Это? Ну... - он дернул себя за торчащие пряди. - Это - скажем так, расплата за легкомыслие. Ну чего ты ржешь? Женщины тебе никогда не мстили? Романтические отношения с личным парикмахером оказались очень опасной штукой, особенно на этапе их прекращения. Вот теперь придется еще и новую мастерицу искать. Перестань смеяться, или я разорву связь!
   - Одну ты уже очень удачно разорвал!
   Ленинел гневно раздул ноздри тонкого носа.
   - Погоди, погоди, - всхлипывал Влад. - Ты сначала сообщил даме, что в ее обществе больше не нуждаешься, а потом доверил ей свои волосы? Очень тонкий ход, она, наверное, искала подвох в твоей покладистости все время, пока точила ножницы и смешивала краски. И сколько ты собираешься носить на голове свидетельство мужской глупости?
   - Я бы обрился давно, если бы меня постоянно не отвлекали, - желчно ответил демон. - Кстати, у твоей супруги оригинальный способ призыва.
   - Я знаю, - ответил Дракон. - Год назад она прошла по спиральному лабиринту Трехликого и ее наградили способностью работать с отражениями.
   - Очень талантливая девочка, - кивнул Ленинел. - Странно, что смыслом ее жизни стало ожидание светлого мига, когда ты обратишь на нее свой внимание. Ты ее не стоишь.
   - Предполагается, что такого топорного хода достаточно для того, чтоб перестать обсуждать твои сердечные дела? Хочешь поговорить о моих?
   Демон пожал плечами, всем своим видом демонстрируя нежелание развивать тему. Влад помассировал виски:
   - На закате Кляйнерманн откроет портал, и мы с Лутоней уберемся отсюда.
   - Ты уверен, что в Шегешваре ей будет безопасно? Придется караулить день и ночь.
   - Я спрячу ее в Араде. Твоя защита там работает безукоризненно, никто из темных тварей не посмеет сунуться.
   - Неплохо, - одобрил Ленинел. - Усилить гарнизон отрядом местных вовкудлаков, углубить ров и, ах чуть не забыл, заковать твою благоверную в кандалы, чтоб не отправилась искать неприятностей на свою... гм... голову.
   Влад рассеянно разглядывал серебряную вязь на рукояти кинжала:
   - Мы хорошо вчера рассчитали вероятности, Ленинел. Все ниточки сошлись в одном месте самым причудливым образом.
   - Лутоня мне рассказала, - кивнул демон. - Засада была на тебя?
   - Кляйнерман не смог отказать себе в удовольствии сделать мелкую пакость. Ну, знаешь - время идет, а люди остаются прежними. Раньше было толченое стекло в сапогах или дохлая крыса под кроватью, а теперь - бестолково организованная засада. И место выбрал нелепое. Представь себе - разрушенный Храм с остаточной магией. Хаос! Там даже алтарь где-то был, судя по запаху. Я боролся с искушением обрушить все к драконам.
   - Хаос? Перекрестки? Туда ведь должны, по идее, устремляться все стихийные ходы. Не удивительно, что туда принесло твою ветреницу.
   - Что она тебе еще рассказала?
   - Мне слышится ревность в твоем голосе? - поднял белесые брови демон. - Я в любом случае не смог бы наставить тебе рога, о великий Дракон. От подобного конфуза тебя надежно защищает граница наших миров.
   - Сейчас эта граница защищает тебя от оплеухи...
   Влад обернулся через плечо. Лутоня спала. Темные волосы разметались по постели.
   - Она очень устала, - проговорил Ленинел. - Последние полгода держится только на эликсирах, почти не спит...
   - Кляйнерманн говорил, что учебой она себя не утруждала.
   - Ею кто-то управляет, кто-то очень для нее важный, - ответил демон. - И для этого кого-то ее учеба не являлась приоритетом. А вот то, что она ведьма, умеющая изменять внешность, варить зелья... Она действительно умненькая девочка, но очень наивная в некоторых вещах. Чего стоит только ее привязанность к Зигфриду фон Кляйнерманну - лучшему другу. Я уже не говорю о любви к тебе.
   Влад молчал.
   - А здесь, в Кордобе, ведется сложная многоходовая игра, - продолжал зеленоволосый, так и не дождавшись ответа. - Все уже сообразили, что Источник скоро иссякнет, и лихорадочно принялись за поиски нового. Его называют "Мать четырех ветров" и гранды стихийных домов грызут друг другу глотки за владение им. Не хочешь принять участие в гонке? Свой Источник тебе бы пригодился. Источник и весь мир.
   - Плевать! Пусть пауки жрут друг друга без моего участия. Я пришел за своей женщиной, больше мне в Элории ничего не интересно.
   Тонкие губы демона растянула улыбка:
   - Не буду вам мешать. Вызови меня в полночь, когда путешествие будет уже позади. И пусть не встретятся вам темные твари.
   Дракон развеял зеркальную линзу и подошел к кровати. Его птица-синица смотрела свои важные птичьи сны, а он рассматривал высокие скулы, тонкую кожу щек, тень густых ресниц на них. Когда это произошло? Когда он осознал, что эта девочка значит для него больше чем просто забавный человечек, случайно очутившийся в эпицентре вовсе не касающихся его событий? Когда в заснеженной Рутении она открыла для него путь в мир единорогов? Или еще раньше, когда выскочила под копыта разгоряченной лошади Михая? Или... "Вы и есть мой суженый, дяденька?" Зря он отпустил ее в Элорию. В этот закрытый клановый мирок, цепляющийся за прошлое и не желающий понимать, что изменения неизбежны. Но у девочки была мечта - Кордоба, Квадрилиум, стихии. Валашский Дракон знал, что нет ничего горше, чем мечта, которой не позволили осуществиться. Бледные губы шевельнулись. Лутоня бормотала сквозь сон. Что она говорит? Лоскутки полога беззвучия разлетелись как осенние листья.
   -Раз, два, три, четыре, пять... Нет, бабуля... Я знаю, что слишком много... Что значит, зачем? Чтобы было! Нет, сейчас никак... Здесь дел невпроворот... Что за твари?... Остерегусь... Я сильная, я справлюсь...
   Влад присел на краешек постели, вслушиваясь в обрывки разговора. Старуха все-таки нашла способ связаться с внучкой. Великая ведьма, рутенская баба Яга, земное воплощение богини судеб пыталась защитить свою кровинушку даже на расстоянии. "Прости, Варвара, но это теперь не твоя забота. Я заберу отсюда твою внучку, даже если для этого мне придется ее связать, я утащу ее в свое логово, и она будет только моей. Потому что я так хочу, потому что это правильно. Я наплюю на возражения и слезы, я буду жесток, если понадобится". Лутоня всхлипнула и затихла. Влад следил как успокаиваются напряженные черты лица, выравнивается дыхание и на бледные щеки возвращается румянец. "Спи, девочка, тебе нужно отдохнуть..."
  
   А вот снов никаких мне нынче не показывали. Буро-серые разводы перед глазами и безостановочно повторяемый на разные голоса детский стишок:
   "Конь ретивый долгогривый
   Скачет полем, скачет нивой.
   Кто коня того поймает,
   С нами в салочки играет".
   Ритмичный, быстрый, непрерывный, надоедливый, но странно успокаивающий:
   "Раз, два, три, четыре, пять.
   Будем в салочки играть!"
   Когда водить выпало мне, я открыла глаза. Трехрожковая люстра на потолке, лепнина, гомон толпы за открытым окном. Как я оказалась на кровати, в памяти не сохранилось. Последнее воспоминания - я, закутавшись в простыню и подложив под спину подушку, обсуждаю с Ленинелом прибыль от продаж пятнадцати пудов иноземных благовоний. Сложная двухходовая сделка должна была сыграть на разнице цен в Кордобе и в провинции, и теоретически могла принести почти тысячу дублонов. Теоретически, потому что с девицей, даже и магичкой, никто на сговор не пойдет. Я с тоской вспомнила Мануэля Изиидо и решила, что еще на один-то раз его можно вернуть. Эх, где бы сейчас принадлежностей писчих раздобыть? Всю аферу расписать надобно, пока не забылось.
   Мой пытливый взор наткнулся на лицо некоего господаря и воровато забегал, перескакивая с предмета на предмет. Я зажмурилась, чтоб не выдать охватившее смятение.
   - У тебя в роду пьяниц не было? - буднично спросил Влад. - Страсть к вину могла передаться по наследству.
   - Нет никакой страсти, - возразила я, покраснев. - Случайность просто. Или примета такая - стоит мне к чарке приложиться - ты тут как тут.
   Я мысленно взвыла, подсчитав, сколько раз по схожим поводам оказывалась я в постели князя. В Рутении, потом в Араде, а еще был охотничий домик с драконьим флюгером на башне... Стыдобушка! Пока я страдала, Влад неторопливо разбирал какие-то свертки, сваленные прямо на полу:
   - Здесь одежда, - сообщил он. - Твои лохмотья мне пришлось уничтожить.
   - Кто тебя просил? - разозлилась я. - Думаешь, так легко в Кордобе найти мужской колет, который правильно на груди скроен? Я его на заказ шила! Пока портному объяснила, что мне нужно, чуть умом не тронулась! Лохмотья? Да он дорогой как мантия горностаевая!
   Он раздраженно отбросил с лица волосы:
   - Оденься! Нам нужно поговорить.
   - И не подумаю! Ты решил, что достаточно меня запереть, чтоб добиться послушания? Говори так!
   Кровать жалобно скрипнула, когда я вскочила, придерживая простыню двумя руками и борясь с почти болезненным осознанием собственной наготы. Влад оказался неожиданно близко, я наткнулась на него и отступила.
   - Общение с голыми женщинами обычно происходит в другой плоскости, - проговорил он, глядя почему-то на мои губы. - Не искушай меня, птица-синица.
   Я фыркнула, глаза Дракона потемнели. Грудь его высоко вздымалась под тонким шелком сорочки, под очень тонким шелком... Я отвела взгляд:
   - Глупости...
   Влад протянул ко мне руку, на безымянном пальце блеснул ободок венчального кольца. У меня закружилась голова. Это колечко я помнила - его двойник лежал в моей комнате под подушкой, его я доставала по двести раз на дню, чтоб провести кончиками пальцев по полированной поверхности, повздыхать и уронить две-три слезинки о том, чего не было, но могло бы случиться. Значит, Дракон помнил обо мне? Значит, наш понарошечный брак не был для него таким уж фальшивым? Во мне как будто лопнула ледяная перегородка, та за которую я загнала воспоминания и чувства, и мечты. Разлетелась, позвякивая, унеслась водоворотом. И стало тихо. От этой тишины что-то разгоралось у меня внутри, что-то грозное, неотвратимое, требующее немедленного выхода. Снизу вверх я рассматривала необычные синие глаза, в которых отражалось бушующее во мне пламя. Влад хрипло пробормотал - "Лутоня" и обхватил мои плечи. Ненужная простыня отлетела в сторону белым парусом.
   Слова были пустыми и лишними. Где кончается он, где начинаюсь я? Мы вместе, мы одно целое, мы здесь, сейчас, всегда... Рушатся и возрождаются миры.... Здесь, сейчас... Время остановилось. Раскаленный диск луны, горячий песок, соленый ветер... Алмазная дона... Бесконечность... Утесы, пенные великаны выступают из-за горизонта. Бурлящая темнота, рассекаемая вспышками молний. Здесь, сейчас, всегда... Реальность искажается, мой крик изменяет ее, плавит как железо в кузнечном горниле. Солнце вспыхивает кристально-чистой болью. Алмазная дона... Всегда... У наслаждения самые синие глаза. У наслаждения есть имя. Еще чуть-чуть, еще мгновение и я его вспомню. Имя... Я люблю тебя, Влад.
   За стеной капала вода. Размеренный монотонный звук вернул меня к жизни. Кап-кап-кап...
   - Господин Ягг, у вас что-то случилось? - донеслось из коридора. - Я могу чем-то помочь?
   - Благодарю вас, любезнейшая дона Пинто, но помощь мне не нужна, - спокойно ответили с соседней подушки. - Я сам справлюсь.
   Я прыснула и зажала ладонью рвущийся наружу смех.
   - Ваш гость опять буянит? Попросите его утихомириться - другие постояльцы могут выражать недовольство.
   Влад изогнул бровь и задумчиво уставился в потолок. Трехрожковая аляповатая люстра висела там несколько криво.
   - Обед сервируют в столовой. Если молодой человек голоден, он может разделить с вами трапезу.
   Звук грузных шагов хозяйки стих. Влад притянул меня к себе:
   - Ты голоден, молодой человек?
   - Ага, - ответила я на поцелуй. - Если ты меня не покормишь, попытаюсь отгрызть кусочек от тебя.
   - Я принес фрукты, но в этом бардаке найти их будет затруднительно.
   - Трудности меня не пугают.
   - Левее, - развалившись на постели, направлял Дракон мой азарт. - Еще левее, наклонись!
   Яства валялись на полу вперемешку с одеждой и деревяшками, некогда служившими предметами меблировки. Не пострадала только массивная зеркальная рама, если не считать того, что теперь она была уголком прислонена к другой стене. Да уж, не повезло любезнейшей госпоже Пинто с гостями...
   - Там еще посмотри!
   - Передай мне сорочку, - попросила я, наконец догадавшись, что вызываю в Драконе воодушевление несколько другого рода, не связанное с едой. - Пожалуйста...
   - Какая нечеловеческая жестокость! - взгляд Дракона патетично поднялся к потолку. - Заставлять двигаться изможденного, истощенного, потерявшего силу мужчину...
   - Тебе плохо? - Встревоженно приблизилась я к страдальцу.
   - Очень, - согласился тот, ухватив меня за щиколотку и забросив на постель. - И так как виновница моего бедственного положения именно ты...
   Через некоторое время, спустя еще одну яростную бесконечность, нам удалось поесть. Фрукты в серебряном блюде смотрелись очень аппетитно и излишним политесом никто себя утруждать не хотел. Мы лежали в той же многострадальной постели, и я была возмутительно счастлива.
   - Ты говорил что-то о покинувшей тебя силе? - откусывая от сочного яблока, спросила я. - Ты имел в виду стихию воды? Это потому что...
   Слов для выражения обуревавших меня мыслей не хватало просто трагически. Я краснела как маков цвет. Влада моя застенчивость, кажется, забавляла:
   - А ты думала легко провести инициацию? Вот так вот - с бухты-барахты, без предшествующего поста, без благословления ректора? Недели две нити силы будут мне неподвластны.
   - И что теперь?
   - Ждать до вечера и надеяться, что за это время ты не разнесешь Кордобу по камешку.
   Я движением пальца пустила под потолком небольшой вихрь, мгновение подумала и добавила в него аромат цветущих магнолий. Этого показалось мало:
   - Тебе нужно быть осторожнее, птица-синица. Филигранное колдовство требует много усилий, направляй мощь в изящную магию, придумай что-нибудь посложнее.
   Разделенный на три струи поток заплелся косицей. Воздух менял свою плотность, захватывая по пути крошечные капли воды. Радуга! Если еще вот эдак повернуть, да закрутить, а потом сразу отпустить целый пучок нитей силы... Красиво! Многоцветный мерцающий купол вращался над кроватью как ярмарочный навес. Магия давалась мне совсем без усилий. От этой простоты становилось даже немного страшно.
   - Значит, целых две недели гордый Дракон будет рассчитывать только на помощь своей супруги?
   - Мы проведем это время в Араде, - кивнул Влад. - Помнишь охотничий домик? Там нас никто не потревожит. Мы разгоним слуг, велим чете Димитру ждать нас в замке...
   - Я соскучилась по Дарине и Михаю, - сказала я, отбирая у мужа простыню, которую он уже почти успел с меня стащить. - Мы с Иравари пытались связаться с ними, но безуспешно.
   - Я закрыл замок от любого внешнего воздействия.
   - Зачем?
   Он пожал плечами и не ответил, я не стала настаивать.
   - Погоди, если мы разгоним слуг... Кормить нас кто будет? Я мяса хочу и хлеба, и сыра, и сметанки, и ряженки, и мамалыги... Такой... знаешь, Дарина так вкусно умеет ее готовить.
   - Не волнуйся, маленькая обжора, - рассмеялся Дракон. - В моих интересах поддерживать твои силы.
   В купальне обнаружилась последняя бутылка вина, и мы отпивали из нее по очереди.
   - Ленинел сказал, что это еще твои студенческие запасы?
   - Я был очень домовитым юношей, - усмехнулся Влад. - Превыше прочих благ ценящим удобное ложе, чистую постель и хорошее вино.
   Мне хотелось узнать про женщин, которые были здесь до меня, но я бы скорее умерла, чем показала, что меня это интересует.
   - Как же ты откроешь портал? - спросила я вместо этого. - Или это предстоит сделать мне?
   - Если бы это было так просто, Элория давно бы пала. Их полная изоляция является лучшей защитой и залогом побед. На мне запретная метка, местные порталы мне не подчиняются. На тебе вовсе никакого знака нет, студентам этого не положено. Так что воспользуемся порталом, любезно предоставленным правой рукой ректора - господином Кляйнерманном. Он возьмет на себя ответственность и временно блокирует смертельную магию.
   Про запретную метку я читала в студенческом уставе и в одном древнем фолианте, в котором также почерпнула про тревожных птиц и обязательную лечебную магию. Метка эта была невидимой и неосязаемой до того момента, когда владелец ее по скудоумию или недомыслию не пытался пройти элорийским порталом. Тогда она появлялась на теле, вспыхивала и сжигала на месте нарушителя. Только вот, что нужно было утворить - какую каверзу, чтоб заслужить столь строгое наказание, мне даже в голову не приходило. Имена носителей метки (а было их, судя по слухам, не более двух десятков) вписывались в Черную книгу запретов и оставались в ней навсегда.
   - И за что же мэтр Пеньяте тебя так облагодетельствовал?
   - Зигфрид тебе не рассказывал?
   - Я его спрашивала. А он вместо ответа к скоморохам меня отвел. Как раз бродячий театр в Кордобе представлял, не кукольный, обычный. У них даже актерки ни одной не было, только мужики.
   - Что за представление было?
   - "Про голого короля" называлось, только нам досмотреть его не позволили. Стража лицедеев арестовала, а зрители сами разошлись. Я еще тогда подумала, что нашему августейшему величеству неприятно, когда его голым представляют.
   - Скорее ректор своей досады допустить не мог, - возразил Влад. - Надо же, столько лет прошло, а пьесу до сих пор ставят... Не смотри на меня так. Это наша пьеса - моя и Зигфрида. Два юных вертопраха острым пером сатиры решили весь мир облагодетельствовать...
   Я слушала внимательно. Дракон, обычно с неохотой что-то о себе рассказывающий, говорил сейчас свободно и с удовольствием.
   - Для начала, мне хотелось бы, чтоб ты поняла - история, которую я собираюсь поведать тебе - абсолютно детская. Я был молод, бескомпромиссен и считал, что искреннего желания достаточно для великих свершений. Учеба давалась мне легко, я даже подумывал сдать экзамены экстерном, чтоб стать самым молодым выпускником за всю историю Квадрилиума. Свободного времени тоже хватало и развлечения, предлагаемые Кордобой богатым мальчишкам, не оставались без моего внимания. - Влад мечтательно вздохнул. - Дуэли, интрижки, гульба, театры и состязания поэтов... Мы хлебали жизнь большой ложкой и считали это правильным. До момента появления нового ректора. Был он пришлый, в университете до своего назначения не преподавал. И прислали его на замену милейшему мэтру Грабовски, пожилому магу земли, который чем-то насолил всесильным адептам первого круга - грандам четырех Домов.
   Я придвинулась поближе и положила голову на плечо своего супруга, от задумчивой грусти рассказчика мне самой стало не по себе.
   - Первым делом Пеньяте переписал университетский устав, запретив свободное перемещение за стенами Квадрилиума, а также посиделки, состязания, исключил из распорядка уроки поэзии и всемирной истории. У нас изъяли все книги, могущие отвлечь от учебников, предметы для рисования и музыкальные инструменты. Обыски в наших комнатах устраивались по два раза в день, - усмехнулся Влад, крепко обнимая меня за плечи. - Наследники самых аристократических семей континента должны были в нижнем белье стоять в коридоре, пока университетская стража перетряхивала их пожитки. Ректор покровительствовал наушничеству и доносительству, выделял любимчиков, мстил несогласным, и в очень короткое время восстановил против себя всех студентов. О боги, как же я ненавидел его! Так могут ненавидеть только в юности.
   - И ты придумал ославить мерзавца на весь свет?
   - Эту идею он невольно предложил мне сам. Я тогда готовил трудоемкую работу для занятий практической магией. Плащ-невидимку. Не смейся, это было очень эффектное стихийное колдовство. Единственной проблемой использования было то, что одеяние следовало носить на голое тело.
   Я все-таки не выдержала и расхохоталась, за что получила укоризненный взгляд и еще один поцелуй.
   - Ректор изъял у меня магическую вещицу в день полевых испытаний, и мне только оставалось ждать, когда мэтр Пеньяте попадет в ловушку. Как ты знаешь, наши с ним стихии находятся в постоянном противодействии. Огонь и вода - что может быть антагонистичнее?
   - Ты знал заранее? Кто был первой жертвой? Неужели Зигфрид?
   Дракон кивнул:
   - Зигфрид и еще двое огневиков с факультета две недели залечивали ожоги. Но с мэтром Пеньяте получилось гораздо забавнее. Однажды вечером в купальне девушек на втором этаже жилого крыла разразился громкий скандал. Когда наши будущие мэтрессы готовились ко сну, смывая с себя дневную усталость, в клубах пара перед ними материализовался визжащий от боли голый ректор.
   - Именно за это тебя исключили?
   - Никто не мог доказать злого умысла. Студенты-огневики молчали, а Пеньятте попытался всеми силами замять дело. Изгнали меня позднее, когда на празднике осеннего равноденствия мы представили почтеннейшей публике шуточный спектакль - сказку "Про голого короля". Кляйнерманн, мой любезный соавтор, вышел сухим из воды, вовремя подмазав руководство.
   - Так ты за это не любишь Зигфрида?
   - Я к нему равнодушен. Это он лихорадочно ищет, чем меня уязвить.
   - Почему?
   - Это уже другая история, - хитро улыбнувшись, ответил Дракон. Его руки пришли в движение, и я поняла, что время для разговоров прошло. - Иди ко мне, птица-синица.
   - Кто-то, кажется, на бессилие жаловался, - лукаво пробормотала я.
   Гомон толпы за окном стихал. В Кордобу пришла сиеста, жители спешили переждать самое жаркое время дня под навесами, потягивая охлажденные напитки, лакомясь сорбетом или отдавшись сладкой послеобеденной дреме. Я смотрела на своего уснувшего супруга и не могла насмотреться. Гордый Дракон. Даже не спросил меня, хочу ли я отправиться с ним. Зачем? Мой ответ и так был очевиден. Супруг явился за мной, презрев опасность, преодолев трудности. Я пойду с ним, куда бы он меня не вел. Кордоба? А нужна ли мне она без него?
   Влад шевельнулся и вздохнул, закинув руку за голову. Венчальное колечко на безымянном пальце... На глаза навернулись счастливые слезы. Я свое кольцо носить не решалась, боясь показаться смешной. Какая глупость!
   Я решительно поднялась с кровати. До заката еще много времени. Я пять раз успею вернуться в университет и отыскать под подушкой свою вещь. Если потороплюсь, Влад даже не заметит моего отсутствия.
   Принесенная Драконом одежда очень пригодилась. Шелковое белье льнуло к телу, шнуровка платья находилась спереди, поэтому я смогла одеться без посторонней помощи. Волосы я скрутила жгутом и наощупь воткнула гребень поближе к затылку. Закутавшись в мантилью и мысленно сокрушаясь из-за невозможности посмотреться в зеркало, я выскользнула в коридор. Запирающих заклятий на двери уже не было, я набросила на ручку пучок нитей ветра, чтоб не оставлять комнату совсем без защиты и осторожно спустилась по лестнице. В доме мне никого не встретилось. Сиеста... Улица тоже была пустынна. Вдали виднелись верхушки мачт, из чего следовало, что выбираться мне предстояло из припортового квартала. Ветер услужливо подхватил меня под локотки:
   - Побеж-ж-жали?
   Я щелкнула пальцами:
   - Быстрее!
   Это было похоже на катание на коньках. Так и представлялся заснеженный берег Смородины и гладкий лед под ногами. Вжик... вжик... вжик... Эдак я самое большее за четверть часа до университета домчусь! Было очень весело. Ветер кружил меня, тормошил, играл волосами, и я знала, что окружающим я представляюсь эдаким пустынным маревом, пыльной воронкой, на которой взгляд не останавливается, скользя дальше. Колдовство было очень трудоемким, но мне требовалось хоть на что-то потратить переполнявшую меня мощь. С силой ведь как - чем больше ее, тем разнообразнее соблазны. Мысли устроить гигантское цунами и затопить к лешему целый остров уже приходилось подавлять. Ах, какая бы получилась из меня темная властелинша! Ломать, крушить! Левой рученькой махну - улочка, правой - переулочек! Вжик... Бум!
   Я упала на спину, выпустив нити силы. Ушибленный лоб саднил.
   - Смотреть надо, куда прешь!
   - Прощения прошу, красавица, - ласково проговорил Ванечка. - Лутоня? Ты чего здесь? Студентов вроде днем за ворота не выпускают.
   Я пожала плечами. Вот казалось бы, такой большой город столица элорийская, а без того чтоб знакомцев встретить - никак. Студентов не выпускают! Пфф... Если б мы все распорядки блюли, так и состарились бы над фолиантами.
   - Порядочным людям в сиесту отдых положен, - едко сообщила я. - Не слыхал о таких обычаях?
   Ваня кивнул радостно, будто урок правильно ответил и помог мне подняться:
   - Мы уж с дядюшкой думали, совсем ты нас бросила, эпистолу даже составили повинную.
   Я слегка покраснела. А ведь прав недоросль. Если бы мы с ним сейчас случайно не встретились, и не вспомнила бы ни разу. Эх, не ладно-то как, не по-людски.
   - Слушай, - хлопнула я собеседника по необъятной груди. - Думала я над вашим горюшком, и так и эдак размышляла...
   Голубые глаза смотрели на меня с благоговением:
   - И чего? Прихлопнешь нашего супостата?
   Я покачала головой:
   - Сначала хотела на него донести, чтоб в каталажку упечь. Но арест-то делу не поможет, долговые расписки все равно действительны будут. Выкупить вас с дядюшкой надо - по-простому - деньгами.
   - Ты представляешь, какие для этого деньжищи надобны?
   - Более-менее... Значит так. Сию минуту пойдешь через квартал шорников, на второй улице от рыночной площади отыщешь трактир "Три танцующих свиньи"...
   Так... Пока все было просто.
   - Хозяина зовут Плевок - мутный человечишка, поосторожнее с ним будь - в откровения не пускайся. Скажешь, на постой к нему определиться хочешь, задаток дашь.
   - Так у меня с наличностью совсем туго, - покачал лобастой головой собеседник.
   Я мысленно взвыла. Часики тикают, а воз и ныне там! Нет у меня времени разговоры разговаривать! От расстройства даже дышать стало трудно, и я поднесла руку к горлу. Пальцы царапнуло дорогое шитье. Я дернула себя за воротник, с мясом выдирая жемчужную прошивку.
   - Вот, - протянула пластину Ванечке. - Здесь дублонов на десять камушков, как раз на первый взнос.
   Он схватил подношение:
   - И дальше чего?
   - Комнату выберешь на втором этаже, сразу над лестницей. На другую не соглашайся. В ней зеркало стоит в медной кованой раме. Запрешь дверь изнутри, проверишь, чтоб никто не подслушивал...
   Недоросль слушал меня со вниманием, даже моргать забывал.
   - Проведешь по зеркалу ладонью. Вот так, - я показала как, растопырив пальцы и изогнув запястье под острым углом. - Появится личина страшная. Не пугайся, она ничего тебе сделать не сможет. Вежливо поздороваешься и скажешь: "Лутоня тебе обещала меня к зеркалу подвести. Вот я каков стал - Ванечка".
   - Любопытственно-то как! А что мне личина на это ответит?
   - Не знаю, - улыбнулась я. - Под настроение у нее беседы происходят. Ты вели ей сундук с деньгами тебе выдать. Там сумма немаленькая.
   Хитрый зазеркальный тайник был нашей с Иравари гордостью. Для его создания мы использовали только магию отражений, не прибегая к стихиям. Хорошее, практичное, скрытое ото всех колдовство. Одно тревожило - и прятать, и доставать припрятанное можно было только через это самое зеркало. Иногда я в холодном поту просыпалась от мысли, что кто-нибудь трактирное зерцало расколотит, и все нажитое так и останется незнамо где.
   - А потом от тебя все зависит - от твоего умения торговаться. Выкупи вас с дядюшкой у Маркиза и... Будь счастлив, Ванечка.
   Наскоро попрощавшись, я призвала ветер и за считанные минуты домчалась до северных ворот университета. Пыльный вихрь не заметный взгляду. Эх, хорошо! А еще хорошо, что между делом удалось друзьям помочь. Ваня мужик основательный, все у него получится. Не останавливаясь, перепрыгнула стену, прошуршав шелком платья по шлемам стражников, и опустилась на брусчатку двора. А еще можно пустить над островом три, нет четыре воздушных потока, закрутить их в небесах. Перед глазами пронеслось видение - в получившуюся воронку затягивает пришвартованные корабли, дома, людей...Я тряхнула головой и отпустила ветер. Не хватало еще Квадрилиум порушить. Быстро найду кольцо и вернусь к Владу, пусть он с моими планами по захвату мира разбирается.
   Лестничный пролет, другой. Полутьма университетских коридоров была прохладной.
   - Вот так встреча, - выпрыгнула на меня из-за угла Эмелина. - Ты чего крадешься?
   Соседка выглядела уставшей, но довольной. Я внимательно рассмотрела ее припухшие губы, растрепанные волосы и небрежно зашнурованное платье. Она вернула мне столь же снисходительный взгляд:
   - Кажется, наша скромница пустилась во все тяжкие?
   Я покраснела, поправив разодранный ворот, и пожала плечами:
   - От вас, донья Гутьеррес, мне не приходилось ждать осуждения.
   Эмелина расхохоталась:
   - Подробностей! Я требую подробностей!
   - Тебе придется умереть в неведении, - пробормотала я, толкая дверь нашей комнаты. - Что здесь такое?
   Застоявшийся воздух заставил поморщиться. Под ногами скрипели осколки зеркала, когда я подходила к своей кровати. На постели лицом вниз лежал мужчина. Широко раскинутые руки, обнаженные плечи с разметавшимися по ним волосами. Рыжие кудри, бледная, очень бледная, какая бывает только у рыжих, кожа в россыпи золотистых веснушек. А вокруг головы - маковым цветочным нимбом пятна крови. Еще до того, как я перевернула тело, я знала, кто передо мной, также как и осознавала, что Игорь Стрэмэтурару, мой незадачливый поклонник, смешной романский мальчик, абсолютно необратимо мертв.
   Я осторожно присела на краешек постели, пережидая истошный крик моей соседки, игнорируя прибежавших на зов стражников, чьи-то расспросы. Отмерла я только услышав голос Зигфрида:
   - Лутоня, девочка, что произошло?
   - Он был ведьмой, представляешь - мужчиной-ведьмой...
   - Это ты его убила? - визжала Эмелина. - Ты! Признайся, ты!
   За окнами бушевал ураган.
   - Позовите лекарей, - отдавал приказы Зигфрид. - Быстрее! Учитель, что нам делать?
   - Арестуйте ее для дальнейшего разбирательства, - гнусаво отвечал ректор. - И блокируйте стихию, даже если придется подключить к этому весь преподавательский корпус. Вы что не видите? Она инициированный маг!
   Холодные ладони медички доньи Матильды:
   - Выпей это, девочка. Так надо. Тебе станет легче. Пей.
   Горький вкус во рту. А там, за пыльными облаками, за штормящим морем у самого горизонта опускается за край его раскаленный шарик солнца. Прости, Влад, кажется, я не смогу уйти с тобой. Мне очень жаль...
  
   Глава 5
   В которой происходит дознание, публику ожидают скандальные признания и некоторым героям предстоит вспомнить значение слова "компромисс"

Вчера было, сегодня есть и завтра будет.

(Загадка. Ответ - время).

An ill wound is cured, not an ill name.

(Тяжелую рану залечишь, а недобрую славу -- нет.)

(Английская пословица)

   Пансион госпожи Пинто блистал новыми окнами, свежей побелкой стен и даже цветущие плети дикого вьюна свисали с крыши нарядным плюмажем.
   - Прикажете подавать на стол? - приветствовала хозяйка постояльца, показавшегося на пороге.
   Господин Ягг очнулся от задумчивости:
   - Через три четверти часа, моя прелесть, - ответил он с равнодушной улыбкой, что так не вязалась с теплотой слов. - Я займусь корреспонденцией, а затем отдам должное кулинарным талантам вашего повара.
   Дона счастливо вздохнула, провожая стройную фигуру иностранца приветливым взглядом. Досадный инцидент, произошедший неделю назад, нисколько не изменил ее доброго отношения. Нисколько. Этому конечно способствовала и кругленькая сумма, выложенная господином Яггом за ремонт помещений. "Ох уж эта молодежь! - пожала пухлыми плечиками хозяйка. - Всегда за их бесчинства приходится расплачиваться нам, людям взрослым и солидным". Госпожа Пинто, одним махом сбросившая со счетов десяток лет и сравняв свой возраст с возрастом любезного постояльца, поправила перед зеркальцем непослушные кудряшки и энергично отправилась отдавать хозяйственные распоряжения. Ибо кулинарные таланты повара требовали неусыпного надзора. Каждодневного, ежечасного.
   - Ты тратишь слишком много крови, - недовольно проворчал Ленинел, появляясь в клубах серебристого дыма. - Тем самым, возможно, замедляя регенерацию.
   Дракон раздраженно поправил манжет и уселся перед зеркалом:
   - Не нужно учить меня расставлять приоритеты, демон. В магической столице мира стихийной магией никого не удивишь, местные мэтры столетиями учились обуздывать зарвавшихся колдунишек. Накопленная сила воды вряд ли пригодится бедному континентальному князю, если он попытается здесь применить свои таланты. Что с Арадом?
   - Там все спокойно, - движением руки демон развеял окутывающий его дым и поправил головной убор. - Я усилил защиту, но эти действия кажутся мне избыточными. Твари здесь, то есть - там, в Кордобе. Убийство студента подтверждает мои предположения.
   Влад задумался.
   - Решай быстрее, - поторопил его Ленинел. - Тебе нужно либо выходить из тени, либо...
   - Либо что? - усмехнулся князь. - Бежать в Арад и оставить Элорию перед лицом опасности?
   - Элорию, или одну хорошенькую местную барышню? Ты чувствуешь вину, за то, что древнее зло вырвалось на свободу?
   - Может быть, немного. Если бы я мог вернуться в прошлое... Ай, к демонам сантименты. Местная барышня сделала свой выбор и не в мою, заметь, пользу, так что все обязательства по ее безопасности...
   Демон расхохотался:
   - Да уж, какой удар по самолюбию! Дева сбежала после бурной ночи, ах, прости, бурного дня! Может ты плохо старался?
   Влад сжал челюсти и проигнорировал вопрос:
   - Я встретился уже со всеми грандами - четыре Дома согласны на мое пребывание в Кордобе. Единственным условием является мировая с ректором и вымарывание моего имени из Черной книги запрета. Как только Пеньяте сообщит свое решение, я отправлюсь к королю.
   - Ты заплатил?
   - Да. Деньги уже доставлены и подтверждение получено. Кляйнерманн, выступающий посредником в переговорах, передал расписки...
   - А как же продолжение учебы?
   - Я написал трогательное прошение, думаю, его тоже удовлетворят. О дате спектакля, который так жаждет лицезреть старый сморчок, Зигфрид сообщит сегодня.
   - Ты многое успел, - одобрил Ленинел. - Пожалуй, уничтожить тварей здесь, не позволив им вернуться в Валахию - верное решение. Остается еще небольшая проблема: как ты собираешься вытаскивать свою дражайшую супругу? Зеркала Квадрилиума молчат, но по слухам - она находится под арестом в одной из университетских башен.
   - Ах, да. Супруга у меня будет недолго. Дом Терра в лице своего владетеля - дона Филиппе Алехандро требуют нашего развода. У Дома Земли наметился некий матримониальный план, в котором донья Лутеция дель Терра играет значительную роль.
   - И ты просто так на это согласишься? Отдашь свою женщину, даже не попытавшись...
   - Я собираюсь платить по счетам, - перебил Влад страстную речь демона. - Только и всего. Я уничтожу тварей, потому что чувствую вину, а затем вернусь на континент и продолжу начатое. Мне нужен весь мир, не больше и не меньше.
   Повисла пауза, во время которой Ленинел раз двадцать дергал завязки своего головного убора, как будто на что-то решаясь.
   - Ты поторопился, - наконец осторожно проговорил демон. - Тебе нужно было сначала притащить свою жену в Арад. Как мужчина я тебя понимаю, но ты проявил легкомыслие. Сейчас ее головку вскружило неожиданное могущество, из вас двоих...
   - Я скажу одну вещь, и мы больше не будем возвращаться к этой теме, - опять перебил князь. - Я люблю ее. Лутоня - великолепная женщина, она добрая, мудрая, в ней кипит страсть и, уверен, больше никто и никогда не разбудит во мне этих чувств. Но я уважаю ее выбор. Понимаешь? Она убегала от меня всегда, выскальзывала из рук как речная рыбешка, оставляя крошечную надежду на то, что мы встретимся вновь. Но это все бессмысленно. Ее тянуло сюда - к соленому ветру, бескрайнему морю, к родным людям, в конце концов. Знаешь, как все будет дальше? Она выйдет замуж, объединив клан Терра с кланом Фуэго, или Акватико, или, с голодранцами-ветрениками Виенто, она с головой окунется в местные интриги и даст сто очков вперед любому политикану. Потому что к такому напору, изобретательности и прекраснодушию хитрая старушка Кордоба просто не готова. Может быть через десяток лет, если этот драный остров не отправится к праотцам раньше, моим основным противником станет именно она, Лутеция, а не его величество Карлос или гранды стихий.
   - Значит, тебе так и не удалось выяснить имя мужчины, которому обещали ее отдать?
   Глаза Дракона холодно блеснули:
   - Прощай. У меня назначена встреча. И прошу - следи за Арадом день и ночь. Михай пытается разыскать гнездо тварей, если ему понадобится совет, он исполнит призыв.
   - Кровь твоего братчика отдает псиной, - длинный нос Линенела брезгливо сморщился. - Нужно было предупредить меня об этой досадной особенности его организма, прежде чем связывать нас.
   - Ну так попроси его налить вина, прошлогодний сбор винограда был в Романии на редкость удачен. Не нужно изображать удивление - мое серебряное блюдо до сих пор благоухает "Красным элорийским".
   Демон смущенно засопел, а потом, будто торопясь, забормотал:
   - А если в будущем все будет совсем не так? Что если твоя девочка выйдет замуж за достойного человека, нарожает ему детишек и, избегая интриг и заговоров, просто будет счастлива? Выдержит ли твое сердце, в существовании которого многие сомневаются, этого счастья?
   - Да, - просто ответил Влад.
   - А если она не сможет полюбить своего нового мужа? Если будет страдать? Забери ее, слышишь?
   Дракон не ответил. Зеркальная линза лопнула со звонким щелчком. Господин Ягг поправил слегка замаранные манжеты и отправился отдавать должное яствам госпожи Пинто.
  
   Меня окружили комфортом. Хоть ложкой этот комфорт жуй, хоть на хлеб намазывай. Только вот ни ложки, ни ножа мне положено не было. Полутьма в комнате поддерживалась плотными гардинами на окнах, постельное белье меняли каждый день и так же каждый день две неразговорчивых медички отвязывали мои руки от столбиков кровати и помогали совершать омовения. Сестра Матильда приходила ненадолго, чтоб пробормотать надо мной пару-тройку заклинаний, рассматривала в лорнет пальцы, уши, заставляла высунуть язык и постоянно делала пометки на хрустком листе пергамента.
   - Почему ты не послушалась меня? - сокрушалась медичка. - Все же можно было гораздо проще сделать.
   - Мы, Ягги, простых путей не ищем.
   - Заговорила наконец, - обрадовалась сестра. - Я уж думала, обет молчания приняла.
   Я бы пожала плечами, да веревки не пускали.
   - Вы же меня успокоительными зельями все это время пичкали?
   - А как без этого? Ты и так весь порт порушила. Волна до неба поднялась...
   Я сглотнула:
   - Кто-нибудь погиб?
   Выцветшие глаза медички потеплели:
   - Нет, обошлось. Не в первый раз, знаешь ли, Квадрилиуму стихии усмирять пришлось.
   У меня слегка отлегло от сердца. Сестра Матильда была из местных, причем происхождения самого простецкого. Я даже представить себе не могла, как обычная девчонка, дочь деревенского рыбака, достигла таких высот. Старшая медичка - это вам не ежик чихнул, должность завидная.
   - Твоя магия еще не самая разрушительная. Вот помню с десяток лет назад пожар был, от юной огневицы... Два квартала как языком слизало... Или вот провал, который сразу за северными вратами, видала?
   Я кивнула, провал этот был местной достопримечательностью и по слухам проваливался он так глубоко, что при определенном освещении можно было рассмотреть панцирь огромной черепахи, несущей земную твердь.
   - Так что не реви, - продолжала успокаивать медичка. - Наука тебе будет, что старших слушаться надо.
   - Мне эта наука уже не пригодится, - все-таки всхлипнула я.
   - Так детям своим передашь.
   Детям? Мне поплохело еще больше. А если?... А я тут снадобья хлебала чуть не мисками...
   Сестра Матильда поняла причину моих терзаний с полувзгляда:
   - Я тебя осмотрела, можешь успокоиться, не в тягости ты. Но как вся эта катавасия закончится, приходи - научу тебя что делать, чтоб случайно не понести.
   - Я и так знаю.
   - Чего ты там знаешь, девчонка?
   - Просто не нужно этого делать, ну этого самого...
   Я отчаянно покраснела.
   - Ты что ж решила, что больше ни с кем и никогда? Или любовь у тебя приключилась? Ну так это пройдет.
   - У меня не пройдет, - твердо возразила я. - Мы, Ягги, однолюбы.
   Медичка ощупала мой лоб, ее руки пахли вкусным травяным дымом:
   - Знаю, знаю... Мать твоя такая же была...
   - Вы ее помните?
   - Как же забудешь? Такие тут баталии за юную ветреницу были - только успевай разбитые сердца склеивать. Беленькая была, ладная. Наши чернушки только что не лопались от зависти, когда она юного Алехандро заарканила.
   Сестра Матильда чуть ослабила веревки и помогла мне сесть на кровати. Из складок просторной робы был извлечен черепаховый гребень. Я с удовольствием ощутила, как расплетается моя неряшливая коса. А медичка продолжала рассказ.
   - Дед твой против был, конечно. Гранды очень не любят свою аристократическую кровь разбавлять. Поэтому у них и дети такие получаются - ни то ни се, ни рыба ни мясо...
   По волосам моим проскакивали искорки, их потрескивание гармонировало с просторечным говорком сестры Матильды. Я догадывалась, что волосы она мне вовсе не для красоты расчесывает, а выбирает мою силу, ту самую которую я так неосторожно призвала к себе. А вот интересно, я же, наверное, до самого донышка Источник вычерпала? А еще интересно, ушел ли Влад? Почему Зигфрид не явился меня навестить? Я бы у него разузнала, открыл он для князя портал, или не открыл.
   - Да только молодые все тайно обустроили, да родителя перед свершившимся поставили. А уж когда наше величество брак одобрил, скандал решили замять. Красивая они пара были, родители твои.
   Я улыбалась, припомнив портрет, который показывал мне Маркиз. Анна и Алехандро, они были счастливы вместе, пусть недолго, а только до того момента, как моровое поветрие пришло на остров. Оно забрало их жизни, но не разлучило. Наверное, любовь и должна быть такой - одной и до самой смерти.
   Сестра Матильда отбросила в сторону горящий гребень и, не мешкая, достала следующий. Скосив глаза, я смотрела, как плавится черепаховая пластина, пока на полу не осталась только кучка серого пепла.
   - Завтра тебя выпустят, - сообщила медичка, закончив действо и туго натягивая веревки. - До вечера отдыхай, ректор распорядился в пояс тебя обрядить. А это дело не быстрое. На закате приду, запечатывать твою силу будем.
   - Что за пояс? - равнодушно спросила я, нежданно навалившаяся усталость держала меня в кровати крепче веревок. - Мы, кажется, такого не учили.
   - А вам оно и не надо, лишними знаниями голову забивать. Есть такой обряд специальный - на чистом железе проводится. Я против была, но Пеньяте что-то совсем перепугался. Обуздать, говорит, надо, или пусть до старости в заточении сидит.
   - А голову мне отсечь ему в мысли не пришло? - разозлилась я. - Чтоб уж наверняка? За какие такие прегрешения я должна свободы пожизненно лишиться?
   В белесых глазах читалось неподдельное участие:
   - Я тебе так скажу, нинья, дурак ректор наш, вечно не с тем воюет, с кем надобно. Потому и власти у него особой нет, от недалекости. Вот этот мальчик швабский, который при нем собачкой бегает, тот далеко пойдет, попомнишь мои слова.
   - Зигфрид? - удивленно переспросила я. - Думаете, он ректора подсиживает?
   Сестра Матильда не ответила, сжав губы куриной гузкой и от этого сразу напомнив мне бабушку:
   - Отдыхай, донья Лутеция. На закате тебе нелегко придется.
   И она ушла, оставив меня одну. А я, вместо того, чтоб представлять себе барона фон Кляйнерманна за ректорским столом, стала думать о том, почему со мной никто не говорит об Игоре, как будто и не было его никогда.
  
   Как только серебряная ложка с длинной витой ручкой окунулась в густой ахо-бланко, для которого миндаль доставляли с западного побережья, в дверь пансиона госпожи Пинто постучали. Точеные ноздри господина Ягга дрогнули, он поднес ложку ко рту и продолжил трапезу. Хозяйка суетливо вскочила и, извинившись перед гостем, отправилась к источнику шума. В дверь уже колотили с такой силой, что она грозила слететь с петель.
   - В чем дело? - Строго вопросила хозяйка, с высоты крыльца взирая на четверку стражников. - Я пожалуюсь на бесчинства дону Скарцезо!
   Вышеозначенный дон являлся одним из четырех кордобских альгвасилов и состоял с хозяйкой пансиона в самых дружеских отношениях. Но на сей раз, к удивлению госпожи Пинто, волшебное имя не сработало.
   - У вас инкогнито проживает романский дворянин. Нам приказано сопроводить его в резиденцию алькайда для дознания.
   О назначении алькайда дона Питно наслышана была, как и о том, что новая резиденция была обустроена неподалеку от городской тюрьмы.
   Пока женщина собиралась с мыслями, стражники оттеснили ее от двери, чтоб топая и бряцая оружием ввалиться в дом. Из столовой раздался шум, там разговаривали на повышенных тонах. Хозяйка некоторое время не решалась войти следом, переминаясь на пороге, но когда ее ушей достиг жалобный треньк разбитой тарелки, дама не выдержала. Подобно демону мщения ворвалась она в столовую, ибо если и была в жизни пухленькой госпожи Пинто страсть к красивым мужчинам, то она меркла по сравнению с любовью к дорогому хинскому фарфору.
   - Вы как всегда вовремя, моя прелесть, - сообщил синеглазый постоялец. - Будьте любезны распорядиться, чтоб принесли еще приборов - господа остаются на обед. И велите подать "Красного элорийского". На улице сегодня жарко, а господам стражникам пришлось идти целых два квартала. Наверняка их мучает жажда.
   Бравая четверка с несколько пришибленным видом восседала за столом. Примерно с таким же видом хозяйка заведения отправилась исполнять желания постояльца.
   - Заклятия недвижимости всегда удавались мне прекрасно, - сообщил романин в пространство, с изяществом придвигая к себе тарелку. - А теперь, господа, посидите тихонько и позвольте мне насладиться едой.
   - Как долго? - пискнул один из стражников, кашлянув. - Алькайд ждет вас...
   - А мы подождем его, - последовал ласковый ответ. - Я, знаете ли, не юная донья, чтоб бежать на свидание по первому зову. А вот, кстати, и наша любезнейшая хозяйка. Угощайтесь, господа, повар сегодня превзошел сам себя.
   Закатное солнце золотило покосившиеся шпили кордобских башен, когда взбешенный дон Альфонсо Фонсега Диас Кентана ди Сааведра, топорща усы и поминутно поправляя парадную перевязь, появился в пансионе. В столовой царила самая непринужденная атмосфера. Раскрасневшаяся от бокальчика вина госпожа Пинто наигрывала на мандолине, ее постоялец, расположившись за прибранным столом, рассеянно просматривал какие-то бумаги, а четверо, нет, уже шестнадцать городских стражников чинно сидели в удобных креслах, на стульях и даже на простецких тесаных табуретах, по случаю многолюдия доставленных из кухни.
   Алькайд замер, окидывая диспозицию внимательным взглядом.
   - Ну, наконец-то! - Поднялся валашский князь. - Ваши люди утомились ожиданием и потребностью в уединении, кстати, посылать к моей скромной персоне один за другим четыре отряда городской стражи - было опрометчивым решением. Вы позволите отпустить их?
   Ди Сааведра выдохнул, Дракон взмахнул рукой и мандолина смолкла. Одновременно шестнадцать стражников ринулись к двери. Алькайду пришлось проворно отскочить, чтоб не быть раздавленным. Замыкала процессию хозяйка пансиона с музыкальным инструментом наперевес.
   - Доброго вечера, - мило поздоровалась она и выскользнула за дверь, плотно прикрыв ее за собой.
   Ди Сааведра вдохнул.
   - Присаживайтесь, - предложил князь. - Как говорят в одном сопредельным с моим княжестве - в ногах правды нет.
   Алькайд подошел чеканным шагом к столу, отыскал взглядом чистый бокал и наполнил его до краев. Вино было крепким.
   - Я требую объяснений.
   - Нет, - покачал головой князь. - Это я требую объяснений. Объясните мне, господин алькайд, почему в просвещеннейшей из столиц нашего мира некто безнаказанно убивает моих подданных? А также, будьте любезны удовлетворить мое любопытство, почему до сих пор не установлен виновник?
  
   Пояс был железным с массивным запором и ушками для висячего замка. Больше всего он походил на корсет, плотный, без зазоров, с безобразными, похожими на шрамы следами ковки.
   - Да он пуда два, наверное, весит! - Возмутилась я. - Глупости какие!
   Сестра Матильда взгромоздила конструкцию в изножие кровати и заправила под косынку седые прядки:
   - Не преувеличивай, сорок фунтов всего, считай - в половину. Вы готовы к обряду, сестры? - обратилась она к сопровождающим ее медичкам.
   Те уважительно кивнули. Сестер было двое - рослые барышни, лет двадцати на вид, красивые дородной сельской красотой, со свекольным румянцем на тронутых загаром щеках и густыми сросшимися бровями. А уж ширина плеч моих посетительниц недвусмысленно предупреждала о том, что если придет мне в голову покуражиться, сестры меня поймают, скрутят и подпоясают, даже не притомившись. А потом пойдут еще быка на арене завалят, чтоб задор молодецкий даром не пропадал.
   Сестра Матильда достала из складок робы аккуратный сверток:
   - Пояс носить будешь под одеждой, снять его никак нельзя, поэтому, чем раньше ты приучишься с ним все естественные надобности справлять, тем легче тебе будет в дальнейшем.
   Тючок развернулся в длинную льняную ленту.
   - На первое время я тебя тканью оберну, чтоб не шибко натирал, потом привыкнешь.
   - А долго мне с этой громадиной ходить придется?
   Я невольно хихикнула, когда одна их сестер ловко принялась меня раздевать. Щекотки боюсь - страсть как!
   - Ректор про сроки не уточнил, - буркнула Матильда. - Та огневица, которая до тебя его носила...
   - Которая пол Кордобы после инициации пожгла?
   - Да, та самая. Так вот, она... Погоди... Так она до сих пор его что ли носит?
   Медички дружно заржали, видимо шутка эта была для них не новой, но любимой.
   Я мысленно взвыла.
   - Ну а побледнела чего? - дружелюбно спросила Матильда, делая первый моток вокруг моей талии. - Тебе же никто не запрещает пытаться его снять.
   - Тогда в чем подвох?
   - А в том, что если тебе это удастся, не забудь процесс расписать в подробностях, лично для меня. Я на твоем опыте следующие поколения медичек обучать буду.
   - Обязательно в письменном виде? - переспросила я. - Может на словах лучше обсказать?
   Одна из младших сестер хлопнула меня по плечу:
   - А она наглая! Молодец девчонка!
   От этого дружеского жеста у меня сбилось дыхание, и я кашляла все время, пока дружная троица ослабляла (только ослабляла, а не развязывала) мои веревки.
   - Сейчас смирно сиди, - скомандовала Матильда. - Дернешься, придется переделывать, а тебе лишняя боль ни к чему.
   "Ёжкин кот! Это еще и больно?" - подумала я и заорала, потому что тело мое будто обхватила раскаленная добела лента, казалось, сейчас прожжет меня до костей.
   - Тихо, тихо, нинья, еще чуть-чуть потерпи...
   И сестра Матильда щелкнула дужкой замка.
   - Ключ к нему, конечно же, не полагается?
   - В нем даже замочной скважины нет. Как ты? Полегчало?
   Боль не ушла, а как будто затаилась, и от этого ощущения было немного не по себе. Я кивнула, затем послушно вытерпела еще один осмотр. Моя грудь по контрасту с темным железом смотрелась вызывающе. Замок болтался где-то на уровне пупка, и я подумала, что под одеждой его выпуклость будет очень заметна.
   - Можешь одеваться, - наконец вынесла вердикт медичка. - Сестры тебе помогут. Не благодари.
   "Я и не собиралась!" - мстительно подумала я, потирая, наконец освобожденные, запястья.
   - Кстати, - донеслось уже от двери. - Советую поторопиться. Тебя ожидают для дознания.
   - Какого такого дознания? Железяки с меня довольно не будет?
   - Ты уже забыла, что в твоей постели нашли мертвого мужчину? - укорила меня Матильда.
   - Так это было седмицу, то есть - неделю тому. Я думала, с этим делом уже разобрались, хотела расспросить, как виновных наказали.
   - Не разобрались. Ожидали, когда алькайд в должность вступит. Дело серьезное, без главного судии решать нельзя.
   - А подозревают кого?
   - Тебя, милая, тебя. Так что придется тебе сейчас докладывать, кто тебя, такую ветреную, инициировал, да доказывать, что это не покойный Игорь Стрэмэтурару.
   "Это ты его убила! Признайся, ты!"
   - Сестра Матильда, вы ведь понимаете...
   - Да все я понимаю, нинья, - раздосадовано перебила меня медичка. - И они тоже это понимают, но этот поганый мир придуман мужчинами. Смирись и попытайся оправдаться.
   - Тем более что мы на тебя деньги поставили, - шепнула рослая сестрица, как раз склонившаяся к моему плечу, чтоб прикрепить студенческую брошь. - Торро! Лутеция! Торро!
   За мной пришли как раз в разгар вечернего моциона. Пытаясь как можно быстрее вернуть подвижность ослабевшим за неделю конечностям, я наматывала круги вокруг кровати. Ходить приходилось осторожно - семеня мелкими шажочками, по-гусиному переваливаясь. Пояс сидел на талии довольно плотно, будто на меня ковали, и нещадно врезался в тело при любом резком движении. А вот интересно, если я совсем есть перестану, да исхудаю, удастся мне эту громадину через бедра стащить? Я задумчиво подпрыгнула и сморщилась от резкой боли в боках. А если наоборот, дородности прибавлю, железяка в тело врастет или лопнет под напором округлостей? Фу! Даже и думать о таком не хотелось.
   За дверью долго возились - отодвигая засовы и отпирая замки, наконец, в комнату просунулась голова в гребенчатом шлеме:
   - Донья Лутеция, просим пройти с нами!
   Стражники были мне не знакомы, но это не помешало мне попытаться начать разговор:
   - Какие погоды нынче стоят?
   Мое дружелюбие никто поддержать не торопился - те двое, которые шли впереди, даже голов не повернули. Я оглянулась на замыкающих - у каменных статуй, что стоят хороводом вокруг фонтана на рыночной площади и то лица поживее будут. Спуск по винтовой лестнице стал для меня настоящим испытанием. И дело было даже не в тяжести этого пресловутого пояса, а в том, что я не могла в нем наклоняться. Совсем, ни на пядь, ни на вершок. А для того, чтоб ступить с верхней ступеньки, надо было пригнуться. Авангард наш, один за другим, нырнул в темный зев лестницы, только чиркнув гребнями шлемов по каменной кладке, меня же заклинило там намертво.
   - Кто так строит? Ну, кто так строит? - Раздражалась я сначала про себя, потом в полный голос, попыталась прогнуться чуток назад, чтоб поднырнуть... - Ах! Ёжкин кот! Да за каким лешим меня в башню-то поселили?
   - В чем причина задержки? - замогильным голосом осведомился один из уже спустившихся стражников. - Арестованная сопротивляется?
   - Арестованная не пролазит в эту дыру, - любезно проорала я. - И вынесут меня отсюда только на руках - других вариантов я не вижу.
   Через пару мгновений я уже вовсю командовала кампанией по своему спасению:
   - Заворачивай! Заворачивай! Куда пошел? Ногами вперед только покойников выносят! Развернитесь, кому говорю!
   Восемь витков, четыреста двадцать ступеней, полукруглый лестничный потолок, покрытый живописными мазками копоти.
   - Я же на самом деле вовсе не такая тяжелая, как может показаться, - вещала я, изящно скрестив руки на груди. - На мне железа сорок фунтов...
   - У тебя язык, наверное, тоже столько весит, - пропыхтел тот стражник, которому досталась почетная обязанность поддерживать мои плечи. Страдальцу приходилось спускаться спиной вперед и хорошего настроения это ему явно не добавляло.
   - Вас, кабальеро, никто не заставлял на эту работу соглашаться, - укорила я. - Знаешь, как у нас в Рутении говорят? Назвался груздем - полезай в кузов!
   - Кузов - это что такое?
   - Такая плетеная корзина, ну на кухню еще в них провизию передают, - любезно пояснила я. - Вино, или окорока свиные, которые хамон называются. Я бы от ломтика-другого мясца вяленого сейчас не отказалась...
   - Ты в такой момент о еде можешь думать?.. Мерде! - Ругнулся стражник. - Мы могли использовать подъемник и спустить ее вниз через кухонную шахту!
   Под сводами винтовой лестницы раздался разочарованный всхлип. Меня вынесли на открытую галерею и осторожно поставили на ноги. Горячий соленый ветер поцеловал меня в щеку. "Эх, дружок, не чувствую я тебя и на поцелуй не отвечу. Злые люди Лутонюшку обидели, в железо заковали, с тобою разлучили. Но это ничего, мы привычные, отомстим и забудем". В том, что из создавшейся ситуации мне удастся найти выход, я даже не сомневалась.
   - Привал! - скомандовала я служивым. - И одежду поправьте, а то будто на сеновале полночи кувыркались.
   Они смотрели на меня с каким-то суеверным удивлением, но послушно поправляли перевязи и придавали гребням шлемов правильное направление. А я, опершись о деревянные тесаные перила, думала о том, что мне срочно нужно зеркало, и вовсе не для того, чтоб красоту свою неземную осмотреть.
   - Ну что, отдышались? Тогда продолжим прогулку!
   Галерея опоясывала внутренний двор и вывела нас к другой лестнице.
   - Я сейчас умру, - сообщил самый молоденький стражник. - Может, давайте ее просто вниз сбросим, а начальству доложим, что она бежать пыталась.
   - Разговорчики! - прикрикнула я, заранее скрещивая на груди руки. - Вы меня куда вообще ведете, выдумщики?
   - В северное крыло, там зала малого совета, ну знаешь, где гербы дутые на окнах.
   Я кивнула, вызывая в памяти план построек.
   - А путь через галерею вам кто подсказал?
   - Начальство.
   - А сейчас пойдем через двор, - развернулась я на каблуках. - Вперед!
   - Там тоже лестница.
   - Обычная, не винтовая. Успокойся, задохлик, я своими ногами спущусь.
   Он так обрадовался открывающимся перспективам, что на "задохлика" даже не обиделся. Я давно замечала, что совместно преодоленные трудности сближают. Мы почти дружески болтали, минуя пролет за пролетом. Ребят звали без затей - Пако, Пабло, Панчо и Просперо. И они, так же как и я, недоумевали по поводу странного внутриотрядного распределения.
   - Может вашему капитану просто трудно вас всех вразнобой по именам запоминать? - предположила я. - А так - очень удобно получается.
   Пабло пожал плечами:
   - У нас есть еще "А-четверка" - Альберто, Асканьо, Азазелло и Арт, и на "Д", и...
   - А кто студенческое крыло патрулировал, когда Игоря Стрэмэтурару убили? Не вы?
   - Нет, мы как раз отдыхали, - ответил Просперо, тот самый "задохлик", которому во время спуска досталось нести мою самую важную часть - голову полную умных мыслей. - С утра сменились, в казармах нас уже потом вызвали...
   - А слухи какие ходят? Почему с дознанием на целую неделю затянули? Алькайд распорядился?
   Просперо, кажется, был самым осведомленным молодым человеком из бравой четверки:
   - Это ректор придумал. Говорят, алькайд наш - сынок дона Акватико, вот начальство и решило с Домом Воды задружиться. Велено было на комнату замораживающее колдовство набросить, чтоб сохранить все как было. Рассказывают, даже коридор выстудило, сосульки с потолка свисают. Патрульные в плащи кутаются, вино подогретое бутылями хлещут, но все-равно зубами от холода стучат.
   Большая часть пути была пройдена, за кованой решеткой калитки начиналась последняя лестница, с широкими ступенями, вытесанными из камня. Очень скоро я явлюсь пред светлы очи дознавателей.
   - Ребятушки, - начала я осторожно. - А не могли бы вы товарищей своих расспросить, кого они ночью той в коридорах видели? Может кто-то что необычное, непривычное заметил? Из посторонних может кто шастал?
   Просперо кивнул:
   - Исполним. А тебя спросить можно?
   - Я его не убивала, - твердо встретила я взгляд темных глаз. - Жизнью клянусь!
   Стражник моих оправданий будто не заметил:
   - Ты ведь покойника видела близко?
   - Да.
   - И что сама скажешь?
   Я задумалась, вызывая в памяти неприятную картину. Голый торс Игоря, россыпь оранжевых веснушек, волосы, прикрывающие шею. Вот я трогаю его за плечо, удивляясь закостенелости. Пахнет соленым железом и почему-то мышами. Я с усилием переворачиваю мертвое тело, рыжие локоны скользят за спину...
   - Ему вскрыли яремную вену, - наконец сказала я. - И, кажется - зубами.
   Ребята перебросились встревоженными взглядами.
   - Ты хорошо все рассмотрела?
   - Там был ножевой разрез, аккуратный, как по ниточке, а поверх - рваная рана. Как будто кровь недостаточно быстро выходила, а убийца не мог ждать. И, кажется, он ее сцеживал во что-то, потому что...
   Иссушенная, будто пергаментная, кожа, несколько пятен на подушке, похожих цветочные лепестки...
   - Маловато ее было, крови то есть.
   Мне стало очень страшно - все воспоминания, задвинутые в самый дальний угол, вылезли наружу, вызывая головокружение и тошноту.
   Просперо поддержал меня за локоть:
   - Не безумствуй, мэтресса, не время сейчас. Давай днем встретимся, поговорим. Может я тебе что-нибудь важное сообщить смогу.
   - И чем же я вашу благосклонность заслужила? Служивый люд студентов не особо жалует.
   Стражник улыбнулся:
   - А за что нам их любить? Стихийники - отпрыски аристократических семейств, благородные доны и доньи, для которых жизнь простого люда сродни страшной сказке. А ты, говорят, простая девушка, даже с прислугой на короткой ноге.
   Парень был в чем-то прав - я могла не помнить по именам большую половину своих однокашников, но твердо знала, что девушку-прачку, которая добела отстирывает мои сорочки, зовут Илька и влюблена она в чашника Хесуса, а повариха дона Сибил прибыла в Элорию еще в младенчестве, любит грустные баллады и не любит сливовый сорбет. Также знакома я была с горничными, посудомойками, конюшими, лакеями и поварятами. И эти милейшие люди в меру своих сил помогали мне в моих делишках, не задавая лишних вопросов и часто отказываясь от мзды.
   Щекастый Панчо взял меня под свободный локоток:
   - У Просперо бабушка - бруха, ведьма деревенская. Мы хотели к ней в гости заглянуть, за советом.
   - Были и другие смерти? - замирая от предчувствия, переспросила я. - О которых в Квадрилиуме не известно?
   - В рыбачьих деревеньках часто люди пропадают. Море близко... Поэтому и особых дознаний никто не проводит. Только в последний год стали наши утопленники домой возвращаться - не все правда и не живыми.
   - И до плоти человеческой жадными?
   Я дрожала вовсе не от холода.
   - Не может обычный человек в такую нежить превратиться. Я встречала упыря, вы таких еще "некрофаго" называете. Мне говорили, только маг, который попробует кровь...
   - Значит, либо ты слышала не всю правду, либо... - начал Просперо.
   - Время для бесед неподходящее, - поторопил нас Панчо. - После полудня к беседке приходи. Знаешь, которая у двух сосен на утесе?
   - Обязательно, - пообещала я. - Может у вас сказки какие про нежить есть или предания народные? Должен же быть способ от упырей защититься. Осиновые колья вроде помогают.
   - Еще огонь, соль и чеснок, - кивнул Просперо. - Вот и все, что сейчас припомнить могу. Думаю, абуэлита моя еще что-нибудь подсказать сможет. Мы пришли, донья Лутеция. Удачи!
   Я кивком поблагодарила бравую четверку:
   - До встречи, кабальеро, - и, гордо держа тяжелую от мыслей голову, вошла в залу заседаний.
   Здесь мне раньше бывать не приходилось. Разноцветные витражные стекла, которыми я любовалась при каждой удобной возможности, снаружи производили совсем другое впечатление. Окон было много - по четыре с каждой стороны, закатное солнце причудливо дробилось в многоцветии богатых гербов. Под потолком ярко горели две огромные люстры - каждая из которых, размером с мельничное колесо, поддерживала сотни свечей. Камин, утопленный в глухую стену, был полон пылающих дров. Я даже зажмурилась на мгновение, привыкая к жару и свету, и присела в церемониальном поклоне, насколько позволяло впивающееся в плоть железо. Ну как в поклоне... Просто согнула колени и опустила очи долу, вытянув шею с беззащитной грацией. Ну чисто лебедушка, или иноземный зверь камелорпард.
   - Донья Лутеция Ягг, - сообщил некто зычным голосом. - Пройдите донья, вас ожидают!
   Я сделала несколько шагов по блестящему наборному паркету. Справа от камина, перекрывая оконную нишу с узенькими боковыми лавками, стоял массивный круглый стол. К нему я и направилась. Как в тумане видела я три силуэта, как под водой, с усилием приближалась я к ним. Мужчины, в одном из которых я без удивления узнала Зигфрида фон Кляйнерманна, встали, ректор остался сидеть, зябко кутаясь в меховой плащ. Я сдула с потного лба прилипший локон и еще раз согнула колени.
   - А вот и виновница, - проскрипел Пеньяите. - Поведайте нам, девушка, каким образом вы лишили жизни одного из самых способных студентов Квадрилиума.
   "Еще кого-нибудь убили? - подумала я. - Ах нет, это он Игоря покойного "способным" величает. Ну что ж, о покойниках либо хорошо, либо никак, но только если рыжий романин в науках блистал, то мне уже можно выпускной экзамен держать".
   Я безуспешно пыталась разогнуться, чтоб ответить ректору гневным взглядом, но суставы только жалобно скрипнули, и я поняла, что через мгновение позорно растянусь прямо на полу. Вот так вот - на спине растянусь и буду сучить лапками как насекомый хрущ в ожидании неминуемой смерти. Показалось, что некто, скрытый в оконной нише сейчас поспешит мне на помощь. Но первым успел Зигфрид. Он рывком подтянул меня за плечи и осторожно усадил на стул. Рук так и не убрал, так и остался стоять рядом, придерживая меня большой ладонью, в которую мне сразу же захотелось впиться зубами. И вовсе не от голода, а от переполнявшей меня злобы. Спину приходилось держать очень прямо.
   - Учитель, она слишком слаба. Будьте милосердны.
   Видала я его милосердие... в домовине в белых портянках! Ноздрей коснулся аромат вина - Зигфрид поднес мне кубок. Я отпила, наслаждаясь прохладным вкусом. Рука дрожала, тремя длинными глотками я опустошила бокал, чтоб не расплескать и просто разжала пальцы. Огневик погладил мое плечо успокаивающим жестом:
   - Здесь никто не желает тебе зла, Лутеция.
   Никто? Ну может вот этот вот - смутно знакомый усач, сидящий по левую руку ректора и не желает. А вот про вас с Пеньяте, дорогой барон, я очень сомневаюсь.
   - Дон Сааведра, наш алькайд, задаст тебе несколько вопросов, а затем ты сможешь отдохнуть.
   Прозрачные глаза дона Сааведра смотрели на меня с неподдельным участием. Ба! Да мы же знакомы! Еще неделю назад главный судия всего лишь капитаном городской стражи был! Надо же, как некоторые люди умеют по службе продвигаться - даже завидно.
   - Приятная встреча, - улыбнулась я, подумав, что как раз приятного в этой встрече очень и очень мало.
   - Я тоже рад вас видеть, драгоценная донья, - кашлянул алькайд. - И не смотря на то, что дело, приведшее меня в стены сего учебного заведения...
   Он запнулся, видимо не в состоянии подобрать слов. Да уж, красноречию ему придется еще учиться и учиться.
   - И убедиться, что вы все также прекрасны, - выпалил Сааведра после длинной паузы.
   Ректор явственно вздрогнул, видимо не разделяя мнения алькайда по поводу моей красоты.
   - Что вы можете сообщить о случившейся трагедии? - вопросил ди Сааведра несколько невпопад.
   - Только то, что я не имею никакого отношения к смерти Игоря Стрэмэтурару, - приподняла я брови. - В ту роковую ночь я находилась вдалеке от Квадрилиума, моя соседка донья Эмелина Гутьеррес наверняка это подтвердила.
   - Видишь ли, девушка, - проговорил ректор, отбросив всяческую вежливость. - Донья Эмелина по несчастливой случайности также в это время отсутствовала. Она уже строго наказана за нарушение правил распорядка. А против тебя нами собрано немало улик. Во время обыска в комнате убитого нам удалось обнаружить несколько принадлежавших тебе вещей довольно... гм... интимного свойства. Что ты на это скажешь?
   - О том, каким образом мои подвязки попали в сундучок покойного студента, можно узнать от прачек, - пожала плечами я. - Каждый волен проводить свое свободное время так, как ему нравится. Некоторые студенты собирают коллекции бабочек, или гербарии редких растений, Игорь коллекционировал предметы женского туалета. К тому же, его же не подвязкой задушили?
   Алькайд сидел красный как вареный рак, было заметно, что разговор его скандализирует.
   - Опять же, - продолжала я, плюнув на приличия, видимо молодое вино, которое я с таким удовольствием выпила, ударило в голову. - Если я приложила руку к смерти Игоря, куда я. по-вашему, могла деть его кровь? За окно выплеснуть?
   - Мои люди осмотрели двор, - проговорил ди Сааведра. - Донья Лутеция, я далек от обвинений. Наша встреча инициирована скорее необходимостью в консультации. Вы были той, кто обнаружил тело. И я был бы признателен вам за любую мелочь, о которой вы сможете мне сообщить.
   Ректор явно был недоволен поворотом беседы, его гримасы могли испугать человека менее подготовленного, или более трезвого, чем я.
   - Рваная рана на яремной вене, - проговорила я, обращаясь к дону ди Сааведра. - Тело было полностью обескровлено.
   - Как вы это определили?
   - Трупные пятна появляются очень быстро - оттого, что кровь перестает циркулировать. Я переворачивала тело, кожа была абсолютно чистой.
   - В университете изучают признаки насильственной смерти? - пролепетал удивленный алькайд. - Я, честно говоря, опасался, что во время дознания нам придется иметь дело с обмороками.
   - Я не боюсь покойников, - с улыбкой сообщила я. - А также мышей и насекомых. Кстати, о грызунах. Когда я открыла комнату, там пахло именно мышами. Тогда меня это не удивило, но теперь вызывает недоумение. В зданиях университета нет никаких паразитов - руководство борется с ними магическими способами.
   - И каковы ваши выводы? - проигнорировав фырканье ректора, спросил алькайд.
   - О, от решения этой задачи я все еще далека. Все что у меня есть - догадки, воспоминания...
   Я обернулась к плечу, туда, где с видом статуи олицетворяющей защиту стоял Зигфрид.
   - Ты помнишь? Помнишь Рутению, заснеженный тракт, постоялый двор, где нам пришлось сражаться сначала с разбойниками, а потом с нежитью?
   Кляйнерманн кивнул:
   - Мы имели дело с упырем. Маг-перерожденец, а точнее - мэтресса. Она оставила после себя сферу воды, видимо бедная девушка при жизни принадлежала к Дому Акватико.
   Альфонсо ди Сааведра смотрел на меня с таким видом, будто я сама собиралась вскрыть ему яремную вену.
   - Эта подвеска до сих пор со мной, - кивнула я. - Зиг, это сейчас не главное. Ты помнишь, каким образом нас лишили магической силы? Помнишь, почему ты не смог призвать огонь и спалить всю эту хибару к драконам, как только нас попытались пленить?
   - Болиголов! - воскликнул огневик. - Конечно! Местная колдунья пользовала нас травяной настойкой и во всех комнатах висели сушеные букеты, и... Ты еще постоянно носик морщила. Жаловалась на мышиный запах. Так ты думаешь, что здесь, в Квадрилиуме орудует упырь?
   - Нет, Зиг, у упыря ума бы не хватило пробраться в охраняемую комнату. После перерождения ничего человеческого в нем не осталось. Я думаю, некто пытался переродить Игоря, для того и болиголов понадобился, чтоб стихийной силы его лишить. И этот некто... Ёжкин кот! Ничего не сходится! Кому мог понадобиться ветреник-упырь?
   Я даже застонала от разочарования. Из задумчивости меня вывели вялые аплодисменты. Ректор несколько раз энергично хлопнул в ладоши:
   - Спасибо за страшную сказку на ночь, Лутеция. Надо будет пересказать ее нашему августейшему величеству, чтоб он использовал ее для написания новой книги.
   - Его величество снова допускает вас к аудиенции? - не удержалась от шпильки я.
   Судя по помрачневшему лицу Пеньяте, укол достиг цели.
   - По моему мнению, все было гораздо проще, без потусторонней ерунды, - поджал тонкие губы ректор. - Игорь Стрэмэтурару пытался за тобой ухаживать. Ты его порыв не поддержала, продолжая кокетничать. Он подкупил чиновника канцелярии. Виновные уже строго наказаны, - в сторону алькайда уточнил ректор. - Продажный чиновник оформил для ветреника бумагу, дающую право провести твою инициацию. Отпираться бессмысленно - данный документ мы обнаружили в твоих вещах.
   Если бы Зигфрид не держал меня за плечо, я бы уже перелетела через стол и вцепилась в длинный нос ректора ногтями, меня колотила крупная дрожь.
   - Бедный влюбленный юноша пришел к тебе. Затем, после того как все произошло...
   - Он умер от переполняющего его счастья, вскрыв себе яремную вену своими же зубами, - закончил за ректора знакомый голос. И из оконной ниши, отодвинув парчовое драпри, я вился Дракон. - Этот сюжет также достоин увековечивания в литературе. Драгоценнейший дон Пеньяте, с прискорбием вынужден вас разочаровать - донья Лутеция провела роковую ночь, а также последующий за ней день со мной.
   Сердце остановилось, потом забилось как обезумевшая птаха. Влад явился мне на помощь, и теперь... Только почему так холоден его взгляд, почему губы кривит сардоническая усмешка?
   - Здравствуйте, донья Лутеция. Рад видеть вас в добром здравии и в кругу друзей. Думаю, нашу небольшую тайну пришло время обнародовать. Неожиданная трагедия, убийство моего подданного, заставила меня отложить дела, что видимо, пришлось очень кстати.
   Я вскрикнула от боли - Зигфрид истово вцепился мне в плечо:
   - Так это был ты? Я догадывался, с кем она была, но...
   - Барон, давайте отложим выяснение отношений, - ласково предложил Дракон. - Думаю, ни почтенному ректору, ни почтеннейшему дону ди Сааведра наши разговоры не интересны. Дама была в затруднении, я это затруднение разрешил в меру своего разумения. Теперь донья Лутеция может продолжать изучать силу ветра.
   - Я убью тебя, - устало проговорил Зигфрид.
   - Дуэль? Что ж, думаю. После дознания я выкрою пару минут для сатисфакции.
   - Да ты...
   Я не могла говорить, душили слезы. Я посмотрела на алькайда, тот раздраженно подкручивал свои огромные усы.
   - Позволите проводить вас? - вдруг спросил ди Сааведра, поднимаясь. - Если возникнут еще какие-нибудь вопросы...
   Я приняла его руку и с благодарностью на нее оперлась:
   - Донье Ягг выделили новую комнату? - спросил Алькайд ректора. - Даме нужен отдых.
   - Я предпочла бы остановиться в лекарском крыле, - прошептала я. - Только хочу забрать некоторые вещи.
   Идти было больно. И дышать было больно, жить было больно. Я уговаривала себя, что обо всем подумаю потом - когда останусь одна.
   - Донья Ягг, нам необходимо побеседовать, - властно сообщил Дракон. - И совместно подписать документы.
   - Я сообщу вам, как только буду готова к беседе, - не оборачиваясь, бросила я. - Можете пока заняться очинкой перьев.
   - Прошу, - пропустил меня в дверях алькайд. - Вы очень бледны, моя дорогая. Вы позволите пригласить вас на ужин? Если в отсутствии дуэньи встреча с мужчиной для вас неприемлема...
   - Бросьте, капитан, - рассмеялась я. - Какие дуэньи при нашем реноме? Я правильно употребила это слово? Меня и так на весь мир ославили. Куда мы пойдем?
   У него явно отлегло от сердца:
   - Мне предстоит еще несколько дел, за это время вы сможете немного отдохнуть. А через час я пришлю портшез. Вы согласны?
   - Да, - просто ответила я. - Буду ждать.
  
   Глава 6
   В которой не находится ключей, зато подбираются замки, героиня идет на свидание, и подписываются некие бумаги
  

Осень - перемен восемь.

(Русская поговорка)

El que madruga coge la oruga.

(Ранняя пташка получает гусениц)

(Испанская пословица)

   Комнатка оказалась крошечной, но очень уютной. А то, что предназначалась она для меня одной - несомненно, перевешивало все возможные ее недостатки. С декором сестры не усердствовали, отдав предпочтение простоте и удобству. Небольшая кровать с тканым балдахином, толстая оплывшая свеча на прикроватном столике, ни зеркал, ни картин, умывальный таз с кувшином в углу, узкое стрельчатое окошко, похожее на бойницу, расчерченное квадратиками решетки, но не застекленное. Видимо, балдахин предполагалось плотно задергивать на ночь во избежание сквозняков.
   Я легла животом на постель. Было очень плохо. Я тихонечко повыла, жалея себя, с каким-то нехорошим сладострастием мысленно перебирая все фразы брошенные Владом, мои нелепые ответы, выражение его глаз, то каким ледяным презрением он окатил меня, а потом, покряхтывая, поднялась. Надо было отправляться к сестре Матильде за советом. Времени на бесполезные мысли не было, поэтому я пообещала себе при первой удобной возможности прореветься всласть. Если медичка ничем не сможет мне помочь, стребую у нее хотя бы зеркало - у Иравари наверняка уже пара тройка идей по каждой из интересующих меня тем образовалась.
   В дверь тихонько постучали и, не дожидаясь ответа, толкнули створку. Я в этот момент стояла на четвереньках, пятясь к краю постели, и головы повернуть не могла.
   - Лутеция? - осторожно донеслось от двери. - Тебе плохо?
   - Какая нечеловеческая проницательность! Помогла бы лучше, чем глупые вопросы задавать.
   Эмелина свалила в изголовье ворох какой-то одежды и попыталась подхватить меня за талию. Я взвыла:
   - Мне больно! Ты чего вообще сюда явилась?
   - Руками сильнее упрись! - Совсем не обиделась моя бывшая соседка. - Давай, на раз-два-три. Я потяну, а ты оттолкнешься. Раз... два...
   И под мой истошный вопль нам удалось придать мне вертикальное положение.
   - Да уж, врагу такого не пожелаю, - отдуваясь, сообщила Эмелина. - Меня мэтр Кляйнерманн к тебе отправил, велел платье занести и принадлежности туалетные. Я теперь с другой девушкой живу, с водяницей Агнешкой, меня в ее комнату переселили.
   - Это которая из ляхов, княжеская дочь? - ревниво уточнила я. - У нее еще родимое пятно на щеке?
   - Та самая... Брошкешевич ее зовут, я пока все эти "шчш" выговаривать научилась, чуть не поседела. А она, представь, спать мне не позволяла, пока я весь этот шипящий комплект правильно не произнесу. И, главное, заявила - "Я старше, значит, покорности и послушания от тебя жду". Заноза белобрысая! Думает, раз через неделю мэтрессой станет, ей надо мной издеваться позволено!
   Мы немного помолчали.
   - Я прощения попросить хотела, - наконец проговорила Эмелина. - Ну, за то, что в смерти Игоря тебя обвиняла.
   Я пожала плечами и засеменила к двери, без ежеминутного моциона мои мышцы расслаблялись и пояс врезался в тело.
   - Чего молчишь?
   Я крохотными шажочками отправилась к окну:
   - Жду, когда ты извиняться примешься. Начинай!
   Расставленные на манер коромысла руки придавали моей походке непередаваемое изящество.
   Донья Гутьеррес возмущенно надула губки, гладкая кожа лба собралась складочками:
   - А что я должна была подумать? Являешься вся такая... А он там, весь такой... А мы с ним, между прочим...
   Соседка зарыдала, будто опустила какой-то внутренний заслон, и достала из рукава шелковый платок. Я приблизилась и погладила ладонью ее блестящие волосы:
   - Мне очень жаль бедного мальчика. И жаль, что у вас с ним ничего не получилось.
   - Я тебя ненавидела, - всхлипнула Эмелина, схватив меня за руку. - За то, что он за тобой ухаживать принялся, а ты его будто не замечала. А он красивый был и умный очень, и забавный.
   - А помнишь, как он нас спасать явился? Глаза горят, сам весь такой благородный, - шмыгнула я носом. - А как мы с ним из окна сиганули, а ты в обморок брякнулась?
   По щекам потекли слезы, те, которые я не смогла выплакать по своему прошедшему счастью, теперь лились из-за чужой оборванной жизни и были они горькими и очень искренними. А Эмелина продолжала бормотать:
   - Кровавая пелена глаза застит, будто бычья ярость напала, в ушах только шум какой-то, ору, а слов своих не слышу. Прости меня, Лутеция, - темпераментная соседка полезла обниматься. - На вот платочек, он еще с одной стороны сухой. Слезы утри.
   - Ты с Иваном, что ли дружишь? - удивленно шмыгнула я носом, рассматривая вышитых красных петушков на шелковом канте. - Просто один мой рутенский знакомый именно такими птицами носовички украшает.
   Я припомнила, как удивилась, узнав, что Ванечка, в свободное от холинья и лелеянья дядюшки Колоба время, вышиванием увлекается. Представить в его огромных ручищах тоненькую иголку тоже было делом нелегким.
   Эмелина чуточку посвежела лицом, отвлекшись от скорбных дум. Тень улыбки тронула пухлые губки:
   - Не знаю я никаких рутов, кроме тебя. Мало ли у нас платков этих? Даже ты, известная скряга, на прошлой неделе дюжину новых себе заказывала.
   - Ага. Только я всегда простые беру, без вышивки, они дешевле получаются... И ничего я не скряга. Просто лишних трат не люблю.
   - Ну, так может ты этот платок к нам и притащила, раз говоришь, твоего знакомого вещица, а потом прачки что-то напутали... Точно ты! Чудо бережливости - абсолютная прибыль! Не заплатил, значит сэкономил!
   Я не смогла терпеть эдакие поклепы и щелкнула Эмелину по лбу, она схватила меня за плечи и повалила на кровать. Я завыла от боли, прекращая потасовку:
   - Ты не находишь, что мы слегка отклонились от темы разговора?
   Запыхавшаяся соседка поправляла прическу:
   - Мертвое к мертвому, живое к живому. Мы, люди моря, долго скорбеть не привыкли. Наши печали вода забирает.
   Я на секундочку задумалась:
   - А ведь мне узнать нужно, кто Игоря убил.
   - Зачем? - недоуменно переспросила уже совсем пришедшая в себя девушка. - Для разбирательства - специально обученные люди есть, а мы студенты, у нас другие обязанности.
   - Ты не понимаешь? Пока настоящий убийца не отыщется, надо мной подозрение висеть будет. Как меч над тем парнем из грецкого мифа.
   - Понимаю, - задумчиво протянула Эмелина. - Думаешь, стоит знакомых про ту ночь порасспрашивать?
   - К Бланке дель Соль зайди, ее охранные заклинания по всему Квадрилиуму по навешены.
   - Хорошо... - Эмелина опять поправила локон в извечно женском жесте. - Зеркала у тебя нет?
   - А ты принести не могла, хоть ручное?
   - Меня не предупредил никто. Мэтр Кляйнерманн сказал, одеждой подобающей тебя обеспечить. А свидание у тебя с кем? С милым другом, который тебя инициировал?
   - Нет, с другим человеком, - покраснела я. - Только, кажется...
   Соседка ахнула:
   - Вот ведь шустрая какая! - то ли восхищенно, то ли осуждающе, - Как ты умудрилась под арестом еще одного поклонника себе наколдовать? Научишь?
   - Меньше интереса к подобным вещам демонстрировать надобно, - раздался от двери серебристый голосок. - Поскольку мужчины по природе своей ближе к диким животным и предпочитают азарт охоты безмятежному существованию.
   Серьезный взгляд голубых глаз остановился на мне:
   - Помнишь меня?
   Я кивнула. Спутаешь ее с кем-нибудь, как же. Русалочьи волосы, разделенные прямым пробором, прозрачные глаза и звездочка родимого пятна на правой скуле. Ляшская княжна, которой мы с Эмелиной не так давно перемывали косточки, меж тем продолжала:
   - Сеньор ди Сааведра попросил меня быть твоей компаньонкой на сегодня.
   Я невольно улыбнулась - забота алькайда о моем добром имени была приятна. Дуэнью вон придумал для соблюдения приличий.
   - Передай кабальеро, что я сегодня встретиться с ним не смогу, здоровье не позволит...
   - Страдает Лутеция, - пояснила Эмелина. - Слишком тесный пояс ей надели, то ли по ошибке, то ли в назидание. За те полчаса, что мы вместе, она раз пятнадцать чувств лишиться порывалась.
   Агнешка призадумалась:
   - А ну ка, покажи! - Тонкопалая ручка пробежала по шнуровке моего платья.- Лечебная магия во многом пересекается с силой воды, может быть, мой беспристрастный взгляд что-нибудь заметит.
   - У тебя с алькайдом близкое знакомство? - послушно потянула я ворот, освобождаясь от плотной одежды. - И давно?
   - Сегодня познакомились, - серьезно отвечала девушка. - Просто, как у каждого стихийника, у меня есть некие обязательства перед Домом.
   - Гранды Акватика княжне нашей место при дворе предложили, - завистливо пояснила Эмелина. - Хорошо быть аристократкой, даже и иноземной.
   - Мои успехи в учебе мне в том помогли, - назидательно промолвила донья Брошкешевич. - А вовсе не родители. Может и вас через несколько лет стихийный Дом на службу призовет.
   - Уж задрипаннее Виенто семья в Элории вряд ли сыщется. Так что у нас с Лутецией одна дорога... Ну что скажешь?
   Требовательный вопрос обращен был к Агнешке, которая уже бесцеремонно разглядывала мой закованный в железо живот.
   - Работа неаккуратная, - протянула водяница. - Как будто наспех деланая. Видите, как неравномерно нити силы собираются?
   Мы с Эмелиной переглянулись:
   - Нитей ветра там нет, - наконец сказала бывшая соседка. - Ни одной, будто ножом отсекли.
   - А я вообще никаких теперь не вижу, - призналась я.
   - Минуточку, - распрямилась Агнешка. - У меня кое-что при себе есть... Ну где же он...
   Из крошечной атласной сумочки девушка достала большие очки в толстой проволочной оправе, но совсем без дужек. Вместо них сбоку была приделана витая палочка, отчего устройство походило на чудной леденец.
   - Лорнет! - с гордостью сообщила княжна. - Настроен на все четыре стихии одновременно. И если кто-нибудь из вас, драгоценные доньи, сообщит об этой вещице ректору...
   Еще один тяжелый взгляд плавно перешел с меня на Эмелину и вернулся обратно.
   - Я отомщу.
   - Мы никому не скажем, - пообещала я и протянула руку. - Дай попробовать!
   Стеклышки были мутноватыми, я поднесла лорнет к глазам. В воздухе магия кишмя кишела. Голубые нити воды гроздьями свисали с балдахина, под потолком свивался клубком серебристый ветер, а красноватый огонь оплетал оконную решетку, спускаясь на янтарный мох, укрывающий весь пол. Я перевела взгляд на себя. Глухо. Железо будто отталкивало от себя любые частицы магии, только у самого замка кривоватой сосулькой застывали силы воды, изменившие свой цвет на мутно-серый. Что-то мне эта картина напоминала, только я не могла припомнить что.
   - Понятно, - кивнула я, передавая вещицу пританцовывающей в нетерпении Эмелине. - Что скажешь, на что это похоже?
   - На замочную скважину, - последовал неожиданный ответ. - Если вот здесь и здесь чуть дорисовать...
   - Ну ка, ну ка, - заинтересовалась Агнешка.
   Для того чтоб видеть свою стихию, никаких магических стеклышек ей не требовалось. Я с мученическим сопением озирала два разномастных затылка, склонившихся друг к другу у моего живота. До слуха доносился бойкий разговор девушек, от участия в котором меня освободили.
   - Вот здесь, видишь. Если ты еще пару-тройку нитей силы притянешь.
   - Я тебе кто? Великий маг? Это не мой уровень, тут адепт первого круга нужен, гранд стихийный. Все что я могу - заклятие ржавчины наложить. Рано или поздно железо раскрошится.
   - Как быстро?
   - Лет через десять... Через пятнадцать точно.
   - Это все твои успехи в учебе? - презрительно фыркнула Эмелина. - Да любая деревенская ведьма лучше тебя с железом работает. Якорь испортить, или гарпун до полной негодности затупить.
   - Я ведовством не занимаюсь, ибо это есть ересь и отклонение от основ магии! Даже говорить при мне об этом не смей!
   И разгорелся безобразный скандал. Эмелина шипела рассерженной кошкой, Агнешка отбрехивалась визгливо и неуверенно. Надо было прекращать безобразие, пока они в волосы друг другу не вцепились.
   - Накладывай! - скомандовала я деловито, отбирая лорнет. - Ржавчину накладывай. Море рядом, климат влажный, осень опять же скоро, а с ней дожди, авось природа делу поможет, раз нашей аристократической магии недостаточно.
   А когда водяница, нашептывая и поводя в воздухе растопыренной пятерней, начала волшбу, меня посетила одна вовсе недурственная мысль.
   - Донья Брошкешевич, - высказала я ее, когда девушка уже поправляла прическу, присев на краешек кровати. - Чисто умозрительно... Ну так, для смеха... Если некто послужит для тебя источником, усилит твои силы, сможешь ли ты...
   Агнешка искривила бледные губы:
   - Вы, ветреники, уверены, что особое место в стихийной иерархии занимаете. Думаешь, любой из вас источником служить может?
   - Неужели не каждый?
   - Ты, наверное, могла, - кивнула княжна. - Сейчас-то это никак не проверишь, но слухи ходили разные. И знаю, что каждый из твоих однокашников хотел с тобой во время экзамена на башню идти, потому что существует мнение, что с сильной ветреницей маг может испытать настоящий полет, подобный птичьему парению. Сам испытать.
   Голубые очи подернулись мечтательной поволокой. А я вспомнила, как прыгали мы с рыжим Игорем Стрэмэтурару из окна моей комнаты, не о свободе полета помышляя, а только чтоб о землю в лепешку не разбиться. Бедный мальчик-ведьма! Отчего так все... неладно получилось? Какая гадина жизнь твою оборвала? Но я узнаю, обязательно узнаю. И отомщу. Слышишь, ведьма?
   И с моих губ сорвалось еще одно обещание:
   - Агнешка, клянусь, если ты мне поможешь, как только мне удастся этот пояс проклятущий с себя снять...
   - Тут ведь даже не в силе ветра дело, - не слушала меня девушка. - Бывало, что и маг сильный, и амулеты добротные, а все не то...
   - Лутеция права, - вдруг подала голос Эмелина. - Я поделюсь с тобой ветром, девушка, сейчас - для дела, а потом - в благодарность. Полетаешь над волнами, чайка ты наша. Две ветреницы тебе в этом клянутся.
   Потом мы еще некоторое время спорили об обряде передачи силы. Со мной это всегда случалось спонтанно и более всего восприимчивы к неожиданным моим подаркам были маги земли. Агнешка считала, что для такого дела необходима была полная квадра - земля, вода, огонь и ветер, потому что на занятиях ее учили именно так. Эмелина своего мнения по вопросу не озвучивала, только в какой-то момент, когда голубоглазая княжна остановилась перевести дух, донья Гутьеррес приблизилась к ней, властным жестом схватила за подбородок и одарила чувственным поцелуем. "Огонь страсти питает костер магии" - ошарашенно успела подумать я до того, как сдавленно пискнув и резко оттолкнув от себя соседку, Агнешка подняла к потолку широко разведенные руки. В лорнет мне было видно, каким бурлящим потоком устремились к ней сила.
   Ах, как она была хороша - ляшская княжна донья Брошкешевич, каким безумным огнем полыхали ее очи, и золотистыми водорослями разметались волосы, и длинные тонкие пальчики, одним движением подчиняли стихии. Не юная дева стояла сейчас перед нами, а небожительница - богиня.
   Когда все закончилось, она без сил повалилась на постель.
   - Если хоть кто-нибудь узнает... Хоть один человек...
   - Ты отомстишь, мы поняли - деловито кивнула я, рассматривая в лорнет результат водного колдовства. Теперь точно по центру висячего замка красовалась серебристая воронка, по форме напоминающая фигурную замочную скважину.
   - А мне понравилось! - задумчиво протянула Эмелина, проводя по губам кончиками пальцев. - Такое ощущение было, необычное...
   - Убью! - взвизгнула Агнешка.
   - Я не поцелуй имела в виду, мономанка.
   Мудреный грецкий термин я слышала впервые, но даже тяга к знаниям не могла заставить меня выпустить лорнет.
   - Не ссорьтесь, барышни, - пропела я вполголоса. - Где бы теперь под этот замочек ключик раздобыть, такой хитренький - с зубцом и загогулиной по краю? Есть у кого предположения?
   Девушки переглянулись и, отложив на время разногласия, набросились на меня.
   - Ты, Лутеция, жадная, - сказала Эмелина.
   - И неблагодарная, поддержала ее донья Брошкешевич. - Мы тут ради тебя основы свои стихийные попрали, занимались всякими непристойностями...
   На слове "непристойности" донья Гутьеррес фыркнула, демонстрируя полное презрение, как к обывательским нормам морали, так и к мелким людишкам, этих норм придерживающихся. Для свободолюбивой дочери моря сегодняшний поцелуй был всего-навсего интересным опытом, или шагом на пути познания, или страстным подношением Источнику, а уж никак не бесчестным деянием. И краснела сейчас Эмелина вовсе не от жгучего стыда, а от не менее жгучей ярости.
   - Спасибо, подруги, присела я в шутовском книксене. - За помощь и поддержку, тем более приятные, что кажется, каким-то образом вам удалось облегчить мои страдания.
   Дышалось и вправду гораздо легче и даже при ходьбе не приходилось морщиться от боли.
   - Мне удалось твой пояс немного растянуть, - горделиво сообщила Агнешка. - Он у тебя на манер гарроты действует, только медленно очень.
   - Гарротой же у нас казнят вроде? - переспросила я. - И на шею ее надевают, а вовсе не на талию.
   - Точно. Варварский способ. Твой пояс тоже сжимается. Если регулярно не подколдовывать...
   - Это за что меня медички наши невзлюбили? - ахнула я.
   - Они тут не при чем, - покачала головой княжна. - Им что выдали, в то они тебя и обрядили.
   - Значит, ректор?
   - Огневик? Вряд ли...
   Тут в дверь опять постучали. Обе мои посетительницы вскочили с постели, лихорадочно поправляя одежду и растрепавшиеся прически.
   Не дожидаясь моего тоненького "Войдите!" в комнату просочилась незабвенная наставница Бланка дель Соль.
   "Проходной двор какой-то", - раздраженно думала я, лучезарно улыбаясь:
   - Какими судьбами?
   - Алькайд просил тебе напомнить...
   Вот ведь оборотистый кабальеро господин ди Сааведра оказался. Уже пять раз сам бы мог за мной зайти. Нет же, он посыльных одного за одним ко мне отправляет. Вот как разозлюсь сейчас, как вожжу под хвост поймаю...
   - У меня на днях важная беседа, - донесся до меня шепот Агнешки. - В резиденции Дома Акватико, в полдень.
   - А мне-то что? - так же шепотом фыркнула Эмелина.
   - За полчаса до этого времени, чтоб в комнате была. Целоваться будем.
   - Понравилось?
   - Нет, но мне себя с самой лучшей стороны перед грандами показать надо.
   - Признайся, что понравилось...
   - Девушки могут быть свободны! - громко сообщила донья дель Соль, сверкнув очами.
   Ляшская княжна умела сверкать глазами ничуть не хуже:
   - Я сопровождаю донью Ягг сегодня вечером, по приказу алькайда и с разрешения ректора.
   - Тогда будьте любезны в данный момент отправиться... Где ты хранишь сферу воды? - обернулась ко мне ветреница.
   Я довольно быстро сообразила, что толкует она о подвеске, которую давным-давно в Рутении нашла я на постоялом дворе. Наследство бедной перерожденной мэтрессы. Поэтому ответила, почти не задумавшись:
   - Шкатулка резная под кроватью.
   Бланка кивнула:
   - Вы слышали? Отправляйтесь туда вдвоем. Стражникам сообщите, что по моему поручению.
   Эмелина зябко поежилась:
   - Но ведь заклинания холода там наложены.
   - Уже нет. Сегодня проводилось расследование и... Прекратите дрожать! Труп тоже убрали, так что пугаться нечего.
   Мои подруги удалились, возбужденно перешептываясь.
   - У нас четверть часа, - деловито проговорила Бланка, как только за ними закрылась дверь. - Пояс покажи!
   Я выпятила живот и протянула наставнице лорнет.
   - Понятно... Сама одеться сможешь?
   - От помощи не откажусь.
   Сильные руки доньи дель Соль ловко справились со шнуровкой:
   - С подругами тебе повезло. Лучше Агнешки в Квадрилиуме мага воды нет.
   - Я знаю.
   - Про ключ я постараюсь разузнать. Ты на встречу ходила?
   - На какую? У меня за последнюю неделю этих встреч было...
   Я охнула, когда сообразила, что Бланка имеет в виду полуночное свидание с хозяином театра. "Вы познакомитесь с нужными людьми, очаруете короля..."
   - Ваш протеже на меня впечатления не произвел, - ответила нейтрально.
   - А он старался?
   - Чересчур. Необычное место и время. Пустой, но многозначительный разговор. Я на минуточку почувствовала себя актрисой на сцене, а не...
   - Прожженной интриганкой? - иронично заполнила паузу донья дель Соль. - И чьи интересы, по-твоему, представляет этот человек?
   - Маркиз? Рискну предположить, что занимается он шпионажем в пользу доксов, которые, в свою очередь, заинтересованы в "Матери четырех ветров".
   Бланка с треском раскрыла веер, пустив по комнате прохладный, пахнущий фиалками ветерок.
   - Надо же, как быстро распространяются слухи...
   - Так это правда? Новый источник существует?
   Наставница шаловливо пожала плечами:
   - Разве тебя сейчас должны интересовать подобные вещи? Мне тут одна птичка нашептала, что ты собиралась покинуть нас. Оставить ради большого чувства, и если бы не досадная смерть студента...
   - Я собиралась предупредить...
   - Не важно. Сейчас это не важно. Наш покровитель встревожен сложившейся ситуацией и в ближайшее время посетит Квадрилиум, чтоб лично со всем разобраться.
   - Когда?
   - В день осеннего равноденствия, на праздник урожая.
   - До того времени я хотела бы избавиться от пояса.
   - Я постараюсь, девочка, - тепло улыбнулась Бланка. - Но ты тоже не опускай рук. Твоя удача такова, что полезные люди выныривают как по волшебству.
   - Донью Ягг ожидает портшез, - покрытая белым платом голова сестры на минуточку показалась из-за двери и сразу же исчезла.
   Гонять медичек с мелкими поручениями считалось среди университетской публики дурным тоном, и я это мнение от всей души разделяла.
   - Всем рассказывай о том, что хочешь снова почувствовать стихии, что тяжелый металл ранит кожу (это, я уверена, соответствует действительности), что заточение твоей силы несправедливо. Ведь это не наказание, тебя не за что наказывать, - размеренно поучала меня наставница.
   Я послушно кивала, следуя за ней по коридору. Куда запропастилась Агнешка? На брусчатой подъездной аллее, освещаемый факелами стоял портшез, поблескивая глянцем лакированного дерева и посеребренным гербом Дома Акватико. Четверо носильщиков переминались с ноги на ногу, а в тени развесистого масличного дерева мне удалось рассмотреть силуэты человека, видимо долженствующего сопроводить меня к дону ди Сааведра, и лошади.
   - Лутеция! - По ступеням цокотали каблучки туфелек, запыхавшаяся водяница несла на вытянутых руках шкатулку, Эмелина семенила следом. - У меня не получилось ее открыть.
   Я поблагодарила вежливым кивком и отщелкнула хитрый замочек. Заклинание было плевым, но не стихийным - предосторожность в наших пенатах отнюдь не лишняя. Стрекот цикад на мгновение смолк, когда я отбросила крышку. Сапфировая сфера воды лежала на самом дне - под ворохом бумаг и разной важной для любой девушки мелочевкой. Гребень, кинжал, пузатая баночка с притираниями, ароматические палочки, моток ниток, длинная костяная игла, вязальные спицы, клубок белой шерсти, полированная дубовая дощечка с вытравленным знаком...
   На внутренней поверхности крышки поблескивало зеркальце. Я взглянула в него, встретив встревоженный взгляд Иравари. Демоница всплеснула когтистыми лапками и покачала головой. Недоумение мое от этой пантомимы длилось недолго. Зазеркальная подруга скрылась, явив мне мое отражение. Ох и страшна была донья Лутеция Ягг, краше, наверное, в домовину кладут. Обветренные губы, лиловые синяки под опухшими от постоянного рева, потухшими глазами, бледная пергаментная кожа, которая, казалось, порвется от любого движения. Я ахнула.
   - Кажется, вам следует как можно быстрее набросить морок, - интимно шепнули мне из тени масличного дерева. - Займитесь этим в портшезе, чтоб не привлекать внимания.
   Я вздернула подбородок и кисло улыбнулась. Мой супруг ответил мне такой же равнодушной улыбкой.
   - Дон ди Сааведра велел вам сопровождать меня?
   - Истинная правда, - покладисто ответил Дракон, поглаживая лоснящийся круп лошади. - Вашей дуэнье я могу предложить отправиться верхом.
   Если Агнешка и обиделась на "дуэнью", вида не показала - с самым скромным видом приблизилась она к Владу, ожидая, видимо, что он поможет ей сесть в седло. Седло было мужским - глубоким, и я догадалась, что поедет в нем княжна отнюдь не в одиночестве. Я скрипнула зубами.
   - Бери свою сферу и отправляйся, - поторопила Эмелина. - Я шкатулку у медичек оставлю, по возвращении заберешь.
   Мне очень не хотелось отдавать зеркало, но держать на коленях набитую хламом коробищу тоже не улыбалось.
   Я потянула за тоненькую цепочку и спрятала подвеску в рукаве, затем извлекла деревянную дощечку.
   - Эмелина, не в службу, а в дружбу...
   Уголком глаза я видела, как напряглась Иравари. Деревяшка, оказавшаяся сейчас в моих руках, была личным дворянским знаком, и именно за нее я отвалила кабальеро Изиидо немаленькую сумму. Потому что просто изменить внешность на мужскую было недостаточно, мне нужно было право договариваться, вести торговлю, брать в долг у ростовщиков. Женщина, даже мэтресса, всех этих возможностей была лишена. Мануэль, встреченный мною в портовом трактире во время одной из первых вылазок в нижний город, подходил для моих целей идеально. Он был холост, не обременен возлюбленной и близкими друзьями, родители его обитали в провинции и навещать отпрыска в столице не собирались. К тому же кабальеро был беден как помойный кот и почти так же жаден. Он, не задумавшись ни на мгновение, уступил свое имя сроком на год, пообещав разыскать меня по истечении. Время пришло.
   - Если будет меня спрашивать некий элорийский дворянин, - протянула я дощечку Эмелине.
   - Изиидо? - по слогам прочла соседка травленую вязь. - Я с ним знакома, обязательно передам. Только, ты что не собираешься в университет возвращаться?
   Я не стала сообщать девушке, что знакома она с несколько другой ипостасью бесшабашного кавалера.
   - Эмелина, я не знаю даже, что произойдет со мной через час. Если до моего возвращения Мануэль не объявится...
   - Объявится, он уже давненько тебя разыскивает. И сегодня приходил. Только я тебе не сообщала, рассудив, что твоего внимания требуют дела более неотложные.
   Мне стало невероятно стыдно. Ведь я собиралась бежать из Кордобы, не задумываясь об обязательствах.
   - Отправляйтесь уже, - устало поторопила нас Бланка, все это время чинно ожидающая в отдалении. - Сколько можно?
   - Еще минуточку, - пробормотала я, глядя в зеркало. Иравари махала руками, пытаясь привлечь мое внимание. Как мне сказать ей?
   - А это кто? - повела подбородком Эмелина. - Который с Агнешкой любезничает?
   - Маг воды, - уверенно ответила за меня Бланка. - Причем...
   Тут донья дель Соль взвизгнула абсолютно неприлично и одним длинным прыжком кинулась на шею вышеозначенному магу. Влад, слегка покачнувшийся под таким напором, все же заключил Бланку в объятия.
   - Почему ты не предупредил?! - поскуливала радостная ветреница. - Я была уверена, что ты на континенте.
   Дракон что-то отвечал, но я не слушала.
   - Это валашский князь, - сообщила я Эмелине, уголком глаза кося в зеркало. - Мой бывший возлюбленный.
   - Тот самый?! - ахнула соседка. - С которым ты? Инициация?
   - Именно. Только главное слово здесь - бывший. Мы расстались.
   - Он тебя бросил?
   Демоница в зеркале очень четко проартикулировала - "Дура"!
   Я кивнула, отвечая обеим. Да, он меня бросил, да я дура. Что еще скажешь. Как там у модного поэта говориться - "Ах, любовь, ты прошла, словно ветер! Ах, любовь, ты исчезла навеки!"
   - Какой мужчина! - протянула мечтательно соседка. - Если ты не собираешься его вернуть, я пожалуй, попробую атаковать.
   - На здоровье! - Разрешила я. - Только тебе придется разогнать окружающий его курятник.
   Эмелина расправила плечи и лучезарно улыбнулась:
   - Для начала необходимо разузнать, как долго в столице пробудет этот господин и где он остановился.
   Соседка отправилась на штурм, а я юркнула в портшез и уставилась в зеркальце.
   - Что произошло? - негромко спросила Иравари. - Ты обещала не влипать в неприятности.
   - Не удалось. То есть выспалась я хорошо, а вот с неприятностями...
   Я быстро сообщила демонице новости. В окошко портшеза мне было видно лошадиный бок. Любезная беседа, отголоски коей доносились до моих ушей, настроения мне почему-то не добавляла.
   - Значит, ты успела познакомиться с личным демоном князя, - загибала украшенные разнообразными колечками пальцы моя зазеркальная подруга. - Исполнить супружеский долг, как я подозреваю - неоднократно, сбежать от мужа, найти труп, подвергнуться аресту и развестись?
   - Нет, развестись не успела, но за этим дело не станет. Князь всячески подталкивает меня к подписанию бумаг.
   - Понятно, - протянула демоница. - Хотела бы я тебя утешить, но не могу. Ленинел очень встревожен вашим с Драконом разрывом.
   И тут я поняла, что все действительно кончено. Где-то в глубине души я надеялась, что это просто недоразумение, ссора, которую можно решить долгим разговором, извинениями и пояснениями. Но если Иравари говорит, то...
   - А ему какое дело? - шмыгнула я носом. - Ленинелу твоему?
   Демоница пожала плечами:
   - Говорит, ты забавная.
   - Сам он забавный, поганка зеленоволосая.
   - Значит, первым делом, надо с тебя пояс снять, - не поддержала мою обличительную речь Иравари. - А то деформируется твоя сила, потом управлять ею не сможешь. Говоришь, вода запирает? Ну так попроси дона Акватико в счет приданого обряд провести.
   - Какого приданного? - испугалась я.
   - Ты что, не в курсе? Клан Терра в лице твоего незабвенного дедули отдает тебя замуж в дом Акватико.
   - А моего мнения старый сморчок спросить не удосужился?
   - У тебя день грибных ругательств сегодня? - разозлилась Иравари. - Сморчок, поганка... Давай сядем и над твоей сложной судьбой порыдаем! Времени же у нас хоть ложкой ешь!
   Я хватала ртом воздух.
   - Молчи уж, бестолочь, - продолжала бушевать Иравари. - Если хотела спокойной жизни, надо было в Рутении оставаться! Полезла своим пятачком в калашный ряд - будь добра соответствовать!
   Портшез заходил ходуном. Видимо, милая беседа наконец закончилась и носильщикам было велено отправляться. Интересно, Агнешка сидит сейчас в седле вместе с князем, обмирая от мужской близости? А шкатулку Эмелина у меня забрать забыла.
   Я слегка отодвинула занавеску - мимо степенно проплывали едва освещенные стены домов. До паляссо дель Акватико дорога была не близкой.
   - Не реви! - приказала демоница, выхватывая из воздуха лист пергамента. - Сходишь замуж, тебе не привыкать. Супруга тебе подобрали на редкость безобидного, даже не мага.
   Она взмахнула рукой, расправляя лист:
   - Смотри!
   Да уж, назвать дона ди Сааведра миленьким могла только моя зазеркальная подруга.
   - Я на него скоро и так насмотрюсь, - фыркнула я. - Это же алькайд наш новый, к нему на встречу я и направляюсь. А дед все равно сморчок.
   - Как скажешь, - отдернула пергамент Иравари. - Жених наш, судя по слухам, кабальеро страстный и в любовной науке поднаторевший.
   - Фехтовальщик он еще хороший, - кивнула я. - Только...
   - Перестань! Утешать тебя не буду, и не надейся. За свои ошибки нужно отвечать. Если бы ты...
   Она еще что-то говорила, но я уже думала о совершенно других вещах.
   - Иравари! - Прервала я страстную тираду. - Не могла бы ты отвлечься от моих любовных дел и бухгалтерию свести?
   - Это так срочно?
   - Да. Я собираюсь закрыть все элорийские аферы как можно быстрее. Будем новую жизнь начинать.
   - Ну, в принципе, с твоими финансами, это будет не сложно. А где? На континенте?
   - Есть у меня одна задумка, я тебе потом сообщу, - деловито проговорила я. - Закончим дела и можем отправляться.
   - А как же университет? И что скажет твой покровитель?
   - Как-нибудь без диплома проживу. Это ответ на первый вопрос. А по второму... Мне все надоело, я же не раба, в конце концов, могу свою жизнь по своему разумению обустраивать.
   - Хорошо. Вот такой ты мне нравишься. Теперь огласи мне список оставшихся дел.
   - Во-первых, я должна найти убийцу Игоря, а во-вторых...
   Портшез покачнулся, шкатулка на коленях заходила ходуном.
   - После договорим, кажется, мы прибыли.
   - Удачи! - шепнула Иравари, прощаясь.
   На разноцветную мозаику подъездной дорожки я ступила неуверенно. В дороге меня растрясло как ту "лягушонку в коробчонке", да и громоздкая шкатулка, которую я с независимым видом держала под мышкой, ловкости мне не добавляла.
   По двору сновала целая толпа слуг - помогающих, встречающих, принимающих лошадь, расстилающих ковер под ноги прибывших. Мои каблуки моментально увязли в длинном ворсе. Ночной ветерок играл листьями финиковых пальм и разносил по двору сладковатые мускусные ароматы. Почему-то невероятно захотелось есть.
   Влад спешился первым и подал руку спутнице. Агнешка приняла услугу с притворной скромностью, не забыв бросить призывный взгляд из-под опущенных ресниц. Курица, ёжкин кот! Я перехватила шкатулку поудобнее и отвернулась. "Курочки бы сейчас или свининки копченой ломтик пожевать!" Неожиданно вернувшийся аппетит я расценила предвестником абсолютного выздоровления. "В конце концов, дорогая донья Лутеция, вечной любви вам никто не обещал, так что и в обмане винить некого. Время лечит и все такое... И плакать при нем не смей! Ты уже не деревенская колдунья, а дама во всех отношениях солидная". Уговаривая себя подобным образом, я рассеянно посматривала по сторонам.
   Дворец "палясо дель Акватико" был, пожалуй, самым грандиозным сооружением Кордобы. Расположенный почти у черты города, он расползался своими толстыми стенами, высокими башенками и длинной извилистой галереей по поверхностям прибрежных скал. Донжон дворца возвышался подобно чудовищному маяку на фоне темно-фиолетового ночного неба.
   Агнешка, вдруг вспомнившая о своих обязанностях, подошла ко мне:
   - Ты не будешь возражать?...
   - Делайте все, что вам будет угодно, - раздраженно ответила я. - Любитесь, женитесь, размножайтесь! Совет да любовь!
   - Я намеревалась помочь тебе со шкатулкой, - недоуменно пояснила водяница. - Князь думает, что в ней у тебя зеркало.
   - Даже если так? Его сиятельство хочет поправить локоны?
   Влад прислушивался к разговору, иронично приподняв бровь.
   - Во дворец Акватико запрещено проносить зеркала, - терпеливо вещала Агнешка, кажется удивленная моим поведением. - Мне думалось, ты об этом осведомлена. В конце концов, студентам читают ознакомительные лекции о других стихиях.
   - Позволите? - Дракон, преодолев небольшое сопротивление, отобрал мою ношу, зеркальце блеснуло в свете факелов, мне показалось, что Иравари заполошно пытается набросить на себя какую-то завесу.
   - Донья Брошкешевич, - медово проговорил князь. - Не будете ли вы столь любезны, показать нам дорогу? Мы с доньей Ягг последуем за вами в некотором отдалении. А зеркало... Что ж, мы у крыльца передадим его слугам.
   Голубые глаза княжны затуманились, будто оконные стеклышки в мороз:
   - Конечно, как вам будет угодно...
   Наша небольшая процессия двинулась по ковровой дорожке.
   - Почему именно вы сопровождаете нас? - светски спросила я, прикидывая, что никакого морока натянуть на себя уже не успею, так страхолюдиной и прохожу. - Неужели у Дракона нет других дел?
   - О, это просто дань уважения сиятельному дону Акватико, - Влад нес шкатулку перед собой, будто позабыв захлопнуть крышку. - Я, являясь, как вы знаете, магом воды, попросил убежища в своем стихийном доме. Так что, некоторым образом, вы, дорогая донья, находитесь в гостях и у меня.
   Долгих десять шагов мы молчали, долгих десять ударов моего сердца.
   - Я хотела попросить прощения.
   - Не стоит, - прервал меня спутник. - Вы использовали меня. Не скрою, эта роль была для меня непривычна, но бесценный опыт, который я приобрел...
   - Что значит, использовала? - Шепотом вскричала я. - Вы, человек, который всегда следовал в наших отношениях только своим интересам, смеете меня в этом обвинять?
   - Не обвинять, - блеснули зубы в злой усмешке. - Я смею выразить вам свое восхищение, Лутеция. На некоторое, недолгое, но сладостное время, я поверил в искренность ваших ко мне чувств, и, представьте себе, действительно собирался похитить вас из Элории, презрев свои интересы. К счастью, мое ослепление не зашло далеко. Благодаря вам, любезная донья. Своим поведением вы недвусмысленно указали мне на мои заблуждения.
   - Князь, вы дурак, - устало прошептала я.
   - А вы интриганка.
   - Один-один.
   - Желаете отыграться?
   К этому моменту мы уже подошли к колоннам крыльца. Агнешка беседовала с представительным мужчиной в серебристой ливрее.
   - Игры кончились! - зашипела я. - Отдайте шкатулку!
   Он попытался увести короб из-под моих рук, я сделала резкий шаг, крышка схлопнулась, Влад вскрикнул - кованый замочек прищемил подушечку пальца. Струйка крови потекла по полированному дереву.
   - Ну вот, теперь придется ее чистить, - раздраженно бросила я, передавая многострадальную шкатулку серебристоливрейному господину.
   - Сохраните ее, уважаемый. Мне хотелось бы со временем получить ее назад.
   Господин корректно пообещал проследить за сохранностью моих вещей. Дракон молчал, запеленывая палец в шелковый платок. Так тебе, злыдень, и надо!
  
   Агнешка Брошкешевич, ляшская княжна, была кем угодно, только не дурочкой. И пусть ее голубые как горные озера очи и золотистые локоны ввели в заблуждение не одного благородного кабальеро, свои шаги стихийница умела рассчитывать с ювелирной точностью. Поэтому, когда во дворе Квадрилиума повстречала она таинственного незнакомца, бросающего страстные взгляды в сторону Лутеции Ягг, которая, кажется, вообще ничего вокруг себя не замечала, Агнешку осенило - вот он - шанс, как называют его галлы - великолепная возможность быстро поправить свое положение. Еще в детстве, деля огромную сырую спальню Казимижского замка с шестью сестрами (ибо плодовитость князя Витольда уже вошла в народные предания наравне с его бедностью), Агнешка решила, что никогда не будет испытывать лишений. Ни за что, ни за какие коврижки. В славной блондинистой головке, в которую так же с детства наравне с точными науками вбивались геральдические знания и генеалогия всех княжеских семей континента, за считанные секунды родился чудесный план. Инкогнито синеглазого кабальеро было раскрыто без труда. И Агнешка, приблизившись к мужчине, прошептала по-романски:
   - Низкий поклон сиятельному Дракону.
   Князь вздрогнул, на мгновение оторвав пылающий тоской взор от бледной ветреницы, и приветливо улыбнулся:
   - Мы знакомы?
   - Не смею надеяться, - знания романского ограничивались у Агнешки всего одной-двумя фразами, поэтому беседу она предпочла вести на элорийском. - Когда вы гостили в Казимижском замке, вряд ли обратили внимание на чумазую девчонку.
   - Так вы одна из дочерей князя Витольда? - весело переспросил Дракон, ноздри точеного носа дрогнули, как будто пытались уловить какой-то аромат. - Мэтресса воды? Не могу передать, как меня радует наша встреча, ваше высочество.
   - Агнешка, друзья называют меня так.
   - Почту за честь, ваше высочество, - низко поклонился Дракон, но называть себя по имени не предложил.
   Донья Брошкешевич облегченно выдохнула: адюльтер в ее планы нисколько не входил, поэтому то, что валашский господарь несколько дистанцировался, ее обрадовало.
   - Я не удержусь в седле без вашей помощи.
   - Мы решим эту проблему, - улыбнулся князь.
   Продолжить ему не дали - в беседу благоухающим вихрем ворвалась донья Бланка дель Соль:
   - Почему ты не предупредил меня? Я была уверена, что ты на континенте! Влад! Как я рада нашей встрече!
   Уголком глаза Агнешка заметила, как напряженно прислушивается к их разговору Лутеция. "Кажется, мне придется стать наперсницей влюбленных, - весело подумала княжна. - Любопытно, какая кошка между ними пробежала, и почему они делают вид, что едва знакомы? Это какое-то представление для посторонних глаз? А остальные дамы? Ну с Бланкой все как раз понятно - она была студенткой примерно в то же время, что и Влад Дракон - так что отношения их должны связывать самые дружеские, а вот интерес Эмелины надо пресечь в зародыше. Эта вершина ей не по силам".
   Бланка вырвала у князя обещание скорейшего свидания и удалилась. Эмелина, взволнованно дыша, осталась у подъезда, провожая портшез и двух всадником завистливым взглядом. Агнешка, сидящая в седле перед Владом, рассеянно помахала ей рукой.
   - Я приглашена ко двору Акватико в качестве одного из магов, - сделала первый ход ляшская княжна.
   - Мои поздравления. Для юной девы это немалая удача. Большой шаг во взрослую жизнь.
   - Вы действительно так думаете? - иронично переспросила Агнешка. - Девушка, да еще иностранка среди элорийских аристократов может добиться большего?
   Влад не ответил. Рассмотреть выражение его лица не представлялось возможным, поэтому княжна тоже замолчала.
   Свою будущность, несмотря на браваду в разговорах с другими студентками, она прекрасно себе представляла. Донью Брошкешевич придержат до поры до времени, чтоб в удобный момент использовать разменной монетой в борьбе четырех домов. Родственной поддержки у нее в Элории нет, поэтому, в самом лучшем случае ее выдадут замуж за представителя другого дома для укрепления межстихийных связей, а в худшем...
   - До острова доходят слухи, что на континенте вы открываете новые учебные заведения, - не выдержала, наконец, девушка, ощутив затылком движение мужской груди. Всадник то ли засмеялся, то ли вздохнул. - Я бы хотела просить у вас место в одном из них.
   - Вы хотите обучать студентов?
   - Я хочу стать ректором лучшего в мире университета. Вы можете возразить мне, что я еще слишком молода, но надо же с чего-то начинать.
   - Вы разумная девушка, - благосклонно отвечал князь. - Но я не могу вам сейчас ничего обещать. Мне нужно больше информации для принятия столь серьезного решения.
   - Я понимаю, и буду ждать столько, сколько понадобится. И пусть сиятельный Дракон будет уверен, я сумею ему доказать свою преданность.
   Князь слегка подобрал поводья и склонился к ушку прелестной доньи:
   - Тогда начните доказывать ее прямо сейчас.
   Агнешка замерла. Пока в ее воспаленном воображении проносились картины разной степени пристойности, на каком-то другом уровне сознания велась кропотливая, почти математическая работа. На записного сердцееда князь не походил, а походил он на осторожного игрока, шаг за шагом разыгрывающего сложную комбинацию. Он проверяет ее?
   - В данный момент вы слегка растерянны, князь, не понимая, почему ваши стихийные силы не спешат восстанавливаться, - холодно проговорила княжна. - И можете не тревожиться, на ваше сердце я претендовать не намерена, как и на вашу руку.
   Дракон облегченно засмеялся и отпустил повод. Лошадь замедлила шаг.
   - Не могу передать, как приятно слышать мне ваши слова, любезная донья Брошкешевич. Причину моей тревоги вы определили точно. Я восхищен.
   - Тогда рискуя усилить ваш восторг, сообщу вам, что некто хитростью или по случайному стечению обстоятельств лишил вас силы воды.
   - Каким образом?
   - Если верить слухам, наша общая знакомая была инициирована неким могучим колдуном. Мы с вами знаем, что природа инициации такова, что в момент ее происходит обмен силами, когда более сильный маг отдает действу все свои силы без остатка...
   Слова подбирались с трудом, Агнешка очень старалась не сбиться на простецкую площадную ругань.
   - Затем, со временем, инициированный возвращает позаимствованную силу с процентами. Только наша с вами князь общая знакомая этой возможности лишена. По приказу ректора на нее надели магический пояс.
   Восклицание Дракона относилось к тому самому виду площадной ругани, которую порядочной девушке понимать не полагалось. Поэтому покрасневшая Агнешка сделал вид, что она ничего не слышала.
   - Благодарю вас, княжна. Сейчас вы на шаг ближе к ректорскому креслу, - наконец проговорил Влад.
   - Значит я могу считать договор между нами заключенным? Должность в обмен на преданность?
   - О да, я могу вам это обещать.
   - Но ваша теперешняя слабость, князь, видна любому магу воды, - сосредоточенно продолжала девушка. - Нити силы как будто избегают вас. Может быть, я могла бы каким-то образом...
   Ей припомнились поцелуи Эмелины, которыми та усиливала ее магию и Агнешка снова покраснела.
   - О нет, моя дорогая сообщница. Люди обожают чужую слабость, особенно когда ей подвержен некто могучий и грозный. Роль жертвы мне даже нравится. Мы продолжим наш разговор в другое время и в более подходящем для этого месте. Мы почти прибыли. И, донья Брошкешевич, отберите у вашей подопечной зеркало, в которое она так сосредоточенно любовалась всю дорогу. Дом Акватико не терпит зеркал. Да, да, оно в увесистой шкатулке, с которой донья Ягг не пожелала расставаться.
   Агнешка изящно спешилась и отправилась исполнять поручение. Новый работодатель ей импонировал не в пример больше истеричного дона Акватико.
   Когда танцы вокруг шкатулки, устроенные истеричной Лутецией, завершились, и ветреница стала подниматься по ступеням:
   - Сохраните ее, уважаемый. Мне хотелось бы со временем получить ее назад.
   Валашский Дракон оглянулся на мажордома:
   - И не пытайтесь ее открыть. Заклинаю Источником, даже не пробуйте.
  
   Бумаги я подписала, почти не вчитываясь. "Некие", ёжкин кот, бумаги. Алькайд так их именовал, как только появился на пороге крошечной приемной залы, в которой я рассеянно ощипывала лепестки роз. Ваза была большой, букет обширным, время... Его тоже было более чем достаточно. Влад не прощаясь исчез уже на первом лестничном пролете, разговаривать с Агнешкой мне не хотелось и она скромно сидела в уголке, излучая такое довольство жизнью, что вызывала только желание вцепиться ей в волосы. Поэтому я скрипела зубами и портила цветы в ожидании.
   - Не соблаговолите ли вы, Лутеция, подписать некие бумаги?
   Я по-новому взглянула на своего, если верить Иравари, а не верить ей у меня причин не было, жениха. Ну, правда - нормальный мужик. Не красавец писаный, но и не урод. Что-то такое в нем было, что наверняка заставляет замирать сердечки элорийских чаровниц. Усы вот только... Я мысленно сбрила дону ди Сааведра растительность на лице и мысленно же полюбовалась делами рук своих. К разочарованию моему, вместе с усами пропало некое разбойничье очарование, алькайду присущее. Ах, пусть ходит, как хочет - в конце концов, мне с ним не целоваться, так что и тревожить меня это не должно.
   Я раздраженно прикусила кончик пера. Пера? Мамочки, мне же "некие бумаги" подписывать надо, а не мысленным цирюльством развлекаться.
   "Донья Лутеция Ягг с одной стороны и марки де Карбабас с другой стороны..."
   - Это, извините, что такое? - обвиняюще направила я перо в сторону алькайда. - О чем идет речь в документе, который я сейчас читаю?
   - На владение театром, - добродушно улыбнулся кабальеро. - На днях меня посетил некто представившийся доном Хуаном (его дальнейшее прозвание я, к сожалению, не запомнил), и принес на заверение купчую. Со стороны продавца уже все подписано и заверено печатью, расписка о получении договоренной суммы прилагается. Так что позвольте вас поздравить моя дорогая. С этого момента вы полноправная владелица целой трупы лицедеев. Более того, помещение, которое снял оборотистый кабальеро Хуан...
   - А дон Хуан наш - это такой светловолосый голубоглазый господин, который чтоб войти в помещение поворачивается боком и слегка пригибается? - перебила я алькайда. - Он у вас перед лицом платочком с вышитыми петушками не размахивал?
   Ди Сааведра удивленно кивнул на первое предположение и решительно возразил на второе. Ну, хоть без петухов на этот раз обошлось! Я заскрипела пером. Ну, Ванечка, человечище ты... Честный-то какой! Денежки не прикарманил, а все в дело пустил, да еще и аристократической поддержкой доньи дель Терра, то есть моей, заручился. Ловкач! Надо было сумму поменьше ему давать, чтоб на выкуп целого театра не хватило, а только на двух страдальцев. Я потянула цепочку, вытаскивая из-за ворота личную печать, и приложила ее к пергаменту. Что ж мне с вами, лицедеями, теперь делать прикажете? Эх, недаром пословица народная говорит - "во многих владениях, много печалей". Вру, нет такой пословицы, это я ее сама только что сочинила. Но ведь к месту? И к тому же я тоже народ. Поэтому на сочинение пословиц, а также - поговорок, потешек, считалок и пыхтелок право имею. Эх, попадись мне этот дон Хуан сейчас, на косую сажень в плечах не погляжу, таких оплеух поотвешиваю!
   - Кабальеро еще передал вам письмо, - предупредительно посыпая мои каракули песком, сообщил алькайд. - Оно на рутенском, видимо, чтобы сообщенные в нем сведения не достигли посторонних глаз.
   Я усмехнулась про себя. Судя по информированности дона ди Сааведра, предосторожность Ванечки лишней не была. Я рассеянно пробежала глазами убористые строчки. Ничего тайного - о прибыли мне сообщают. За неделю они умудрились провести четыре представления и получить наперед за спектакль в честь праздника Урожая. С ректора, заметьте, получить! С мэтра Пеньятте! Наперед! Мое уважение к Ванечкиным деловым качествам выросло по прочтении отчета безмерно.
   Аккуратно свернутые бумаги опустились в мой рукав. В ближайшее время надо будет лицедеев посетить - разобраться, что к чему, да выяснить, не замыслил ли прежний хозяин каких темных делишек.
   - Благодарю вас, любезный дон ди Сааведра.
   - Пустое... Освидетельствование подобных договоров является одной из моих обязанностей.
   Я поднялась со всем доступным изяществом, покряхтывая от усилий. Агнешка предупредительно поддержала мой локоть.
   - Желаете отдохнуть перед ужином?
   Взгляд льдисто-серых глаз алькайда ощущался щекоткой на скулах, плечах, от подбородка до кончиков пальцев. Опасность! Какой, к лешему отдых? Бежать надо, да так чтоб только пятки...
   - Желаем, - ответила за меня Агнешка, и ойкнула, ощутив, как мой каблук наступает на ее ножку. - Лутеции нужен отдых.
   Не знаю уж, какие великие планы на ближайшее время были у дона ди Сааведра, Агнешка их пресекла на корню. Вежливо отказавшись покинуть меня на алькайда, отдала распоряжение слугам и под руку дотащила меня до какой-то полутемной спальни. Я без сил упала на застеленную атласным покрывалом кровать:
   - В полночь, говорят, звездопад намечается?
   - После ужина будем им на террасе любоваться, - ответила водяница, ослабляя шнуровку моего платья. - Тебе для полного счастья зрелищ не достает?
   - Желание загадать хочу заветное, - серьезно ответила я. - Чтоб достопочтенный мэтр Пеньяте в таком же поясе, в который меня обрядить велел, сам пожил - недолго, седмицы две всего.
   - А потом?
   От прикосновений тонких пальцев девушки мне стало немного легче.
   - А потом я на его могиле "летку-енку" сбацаю!
   - Неужели все настолько плохо? - в серебристом голоске мне послышалась искренняя тревога. - Может тебя обрадует, что Дракон осведомлен о твоих затруднениях?
   - Рыдаю от счастья! - фыркнула я. - Валашский господарь мизинцем не пошевелит, если в том его выгоды не будет.
   - Не плачь, ну не плачь, пожалуйста. Он что-нибудь обязательно придумает. В конце концов, его сила вместе с твоей заперта.
   Я приподнялась на локте и грозно шмыгнула носом:
   - Мне приятно твое сочувствие, только я князя давно знаю. У него этой силы - хоть ложкой ешь. Знаешь, какие он чудеса при мне вытворял?
   - Какие?
   Водяница сосредоточенно творила какую-то волшбу.
   - Ты, Лутеция, подробно мне про его чародейства рассказывай. И не шевелись пока. Говори, только не дергайся... На спину ляг, вот так... Расслабь члены...
   Я прикрыла глаза.
   - Агнешка, ты единорогов когда-нибудь видела?
   - Нет. А ты?
   - А я видела, и князь наш мне в этом немало поспособствовал...
   История моя получалась запутанной и многословной. Воспоминания о зеркальных лабиринтах, тысяче радуг, индриковом племени, которое вернулось в наш мир, духе серебряного озера и старой колдунье извергались из меня бурным потоком.
   - И оказывается, вассальную клятву поцелуем скреплять требовалось. Вот тогда я первый раз увидала, как двое мужчин целуются.
   Агнешка расхохоталась и прилегла рядышком.
   - А сегодня твое образование пополнилось еще и зрелищем целующихся женщин. Что, донья Ягг, можешь теперь сказать, что все в этой жизни повидала?
   - Не могу. В этом мире еще столько всего. И не только в этом мире - есть же и другие... У меня планов-то громадье.
   - Я тоже многое успеть хочу, - кивнула княжна. - Только в Элории у меня это не получится...
   Тихая дрема исподтишка утаскивала меня в далекие дали. Магичкой Агнешка была отменной - своей железной сбруи я почти уже не чувствовала. Скрыть протяжный зевок не получилось:
   - Я тебе столько всего наговорила, кроме главного - не рассказала, какой Влад сильный колдун.
   - Великий колдун Влад Дракон, - так же сладко зевнула девушка. - Пример для подражания... Ходят слухи, он женат?
   - Ненадолго. Как только его случайная супруга соизволит с ним поговорить, будет твой эталон свободен как ветер.
   - Ну, значит, ты эта "случайная супруга" и есть? Демон тебя раздери, Лутеция, я из-за твоих секретов кругленькую сумму товаркам проспорила!
   - Никто ничего не знал! - обиженно возразила я. - И не узнал бы никто, если бы...
   - Наивное дитя! Что значит - никто? На твои поиски лучшие боевые маги направлены были. Ты, что ли с каждого клятву молчания стребовала?
   - Нет, но...
   - Кому надо было, тот осведомился, уж будь уверена! Погоди... Ах какая комбинация! Почему мне сразу это в голову не пришло?
   Я села на постели и уставилась на раскрасневшуюся водяницу:
   - Поделись мыслями! Ну, давай же, не томи! Что за комбинация?
   Агнешка вскочила на ноги и взволнованно заходила по комнате. Каблучки туфель отбивали веселую дробь, как бы отмечая важность всего сказанного:
   - Что у нас имеется? Один великий колдун и...
   - Кто еще?
   - А больше никого не надо. На нашем великом колдуне лежит печать запрета, поэтому если хочешь его где-нибудь запереть - лучшего места чем остров Элория не сыщешь. Попасть он сюда попал, с чьей-то помощью, но это сейчас не важно. Значит цель номер один - заманить - достигнута. Цель номер два - лишить магических сил. Тоже исполнено. По удачному стечению обстоятельств на этом острове оказывается возлюбленная великого колдуна и он не в силах сдерживать страсть... Лутеция, прекрати меня с мысли сбивать! Твои чувства мы сейчас не обсуждаем! Колдун инициирует свою... ну, хорошо, не возлюбленную - девушку, просто девушку, и на время теряет свои силы. И тут приходит черед цели номер три - сделать так, чтоб магические силы к нему не вернулись. На девушку надевают пояс, и сила воды надежно заперта!
   Я следила за мыслью Агнешки с открытым ртом.
   - Что скажешь: - горделиво спросила та, останавливаясь напротив. - Разве я не умница?
   - И дальше что?
   - А дальше я сделаю такую головокружительную карьеру на континенте, что все местные колдунишки полопаются от зависти!
   - Я не о том. С Драконом что? Он здесь, он обессилен, что дальше намеревается утворить с ним этот "великий комбинатор", чьи планы ты сейчас так правдоподобно изложила?
   - Не знаю, - пожала плечиками княжна. - Но обязательно выясню. Мне очень хочется с этим человеком поговорить, восхищение выказать.
   Слыхала я, что любой мастер, который в своем деле поднаторел, становится странноватым. Сейчас передо мной стояло и притопывало в нетерпении живое тому подтверждение. Комбинаторша ляшская!
   Вся дрема слетела с меня в мгновение ока. Какой сон, когда тут такие дела творятся?
   - А ты, оказывается, не только в магии сильна, донья Брошкешевич! Выказываю тебе восхищение. Браво!
   Довольная Агнешка ответила мне шутовским поклоном.
   - Надо теперь Дракону об этом всем сообщить.
   Я не возражала:
   - Когда беседовать с ним будешь, разузнай, пожалуйста, зачем он в Кордобу явился, кто ему эту мысль подсказал.
   - Непременно. Тогда мы сможем понять, кто за всем этим стоит. А ты...
   - А я в уголке посижу, - усмешка получилась кривоватой, - с семечкам. У меня, любезная донья, ворох других дел, никак с валашским господарем не связанных. Так что сами свои проблемы решайте, коллегиально, так сказать, внутристихийно.
   - Об Игоре ты позабыла что ли?
   - А убийство-то здесь при чем? - Раздраженно переспросила я и чуть не зашипела, осознав собственную глупость. Если бы не смерть романского ветреника, ничего бы не было - ни дознания, ни ареста. - Не отвечай! Я поняла. Только никто не знал, что я в Квадрилиум вернусь - ни единая живая душа. Это просто случайность.
   - Ну, ну... - покачала головой собеседница. - А ведь если на мгновение допустить, что это ты за всем стоишь... - И движением руки заставив меня подавиться возражениями, продолжала: - Некая донья, движимая чувством мести вызывает своего супруга, проводит с ним ночь, а затем виртуозно разыгрывает роль жертвы, запирая в себе всю отобранную у Дракона силу. Здорово, правда? А что же теперь? Убить мерзавца, пока он развода не добился, и самой на трон взойти. Вдовствующая императрица Лутеция. Звучит?
   И тишина, тяжелая и душная, повисла между нами в этот момент. Потому что получалось, ёжкин кот, очень складно. Я и так и эдак вертела в голове известные мне факты, и при любых раскладах история, только что придуманная ляшской княжной, выглядела очень достоверной. Выглядела бы, если б я была не я, а некто более... практичный и бессовестный.
   - Тебе нужно аудиенции у его величества Карлоса Первого добиваться. Ему в литературных трудах такие трагические сюжеты очень бы пригодились.
   - По крайней мере, так получается гораздо интересней, - не обиделась водяница. - А то мэтр Пеньяте в роли главного злодея смотрится несколько бледновато.
   - Конечно, оскорбленная женщина и жажда мирового господства выглядят не в пример ярче.
   Агнешка хихикнула. Кажется, моя новая подруга относилась к тому типу людей, для которых осознание собственного ума было самым большим жизненным удовольствием. Что ж, пока крошечное самолюбование не раздулось в отвратительное высокомерие, я готова относиться к этой черте характера с симпатией.
   - Думаешь, мы достаточно отдохнули? - поднялась я с кровати. - Мне хотелось бы побеседовать с доном Акватико как можно быстрее.
   - Не терпится познакомиться с будущим тестем?
   Я промолчала. Надо же, все обо всем знают. Все кроме меня. Чем вообще моя личная демоница занимается? Почему заранее не предупредила? Хотя, если припомнить, сколько непривычных обязанностей свалилось за последний год на бедную Иравари, ничего удивительного...
   Агнешка сосредоточенно поправляла мои волосы. В отсутствие зеркал ее помощь была просто неоценимой. Сама донья Брошкешевич выглядела превосходно - локоны, разделенные прямым пробором, обрамляли круглое личико и изящными волнами спускались на отложной плоеный воротник, на платье не было ни складочки, будто минуту назад прошлись по нему раскаленным валиком, а еще княжна была свежа как утренний ветерок и глаза ее сверкали, и алели губы, и когда она улыбалась, на щеках появлялись восхитительные пикантные ямочки.
   - Чего смотришь? - золотистые брови вопросительно приподнялись.
   - Любуюсь, - не стала скрывать я. - Ты очень хорошенькая.
   Ее взгляд стал внимательным, будто водяница пыталась разглядеть - не шучу ли я.
   - Тогда понятна твоя привязанность к зеркалам.
   - Поясни.
   Я сделала несколько пробных шагов по комнате, огибая туалетный столик, и подошла к окну. Огромная луна нависала над зубчатой стеной замка.
   - Раз ты такая поклонница красоты, на свое отражение ты должна смотреть ежесекундно. Не понимаешь? - Агнешка серебристо рассмеялась. - Мы в университете с девушками спорили, кто ты, донья Ягг - задавака или дурочка. Не может ведь женщина не осознавать всей своей силы? Или может?
   Я пожала плечами, не оборачиваясь. Силуэт стражника медленно двигался вдоль стены.
   - Интересно, в паляссо дель Акватико подземные ходы есть? Не может не быть - пещанник порода ноздреватая, всяким изменениям подверженная. Вон за той стеной - в скалах - удобный проход к морю быть должен. Потому что где море, там и лодки. А где лодки - там контрабандисты - людишки морской удачи...
   - Ты уходишь от разговора! Не хочешь говорить о своей красоте? Смущаешься?
   Я провела рукой по слюдяным стеклышкам:
   - Глупости все это, донья Брошкешевич, пустое...
   - Ну почему же. Женская прелесть - это тоже оружие. Многие войны в древности происходили из-за женщин, из-за красивых женщин.
   - Нет, - горячо возразила я. - Это уже потом, менестрели да сказители историю приукрасили. Потому что народу приятнее думать, что не на жажде власти да выгоде все держится...
   Она опять расхохоталась:
   - Девушка с разбитым сердцем! Это обида в тебе говорит. Тебе сейчас кажется, что ты всю грязь жизни постигла. Представляешься себе эдакой пресыщеной дамой. А на самом деле...
   - Прошу тебя, перестань. Я не хочу это обсуждать!
   От продолжения неприятного разговора меня спас слуга. В дверь постучали, и ливрейный господинчик пригласил нас следовать за ним. Я рванула к выходу как лошадь к водопою.
   - А на самом деле - из-за таких как ты, Лутеция Ягг, войны и случаются! - оставила за собой последнее слово Агнешка. - И когда в следующий раз задашься вопросом, зачем Влад Дракон примчался в Элорию, просто посмотри в зеркало!
   Как хорошо, что можно было сделать вид, что я ничего не слышала. С очень прямой спиной я неслась по коридору, поминутно оборачиваясь и подгоняя гневными взглядами запыхавшегося слугу.
   Что там у нас по плану - коротенькая беседа с доном Акватико, или ужин? Есть хотелось очень, но еще больше хотелось, чтоб разговор с грандом воды был уже позади.
   - В какую залу вы ведете нас, уважаемый? - обернулась я, резко остановившись.
   Слуга обогнул меня по малой дуге и прислонился к стенке.
   - Ох, и горазды вы, донья, бегать!
   Я переждала, пока он восстановит дыхание и повторила вопрос.
   - Дон Акватико ждет вас в кабинете.
   Я разочарованно поплелась дальше. Три корочки хлеба и водицы, а лучше - сыр, виноград, бокал охлажденного вина.
   - Донья дель Терра и донья Брош... - сообщил слуга в приоткрытую дверь.
   Я оттерла его плечом, избавив тем самым от позора - выговорить заковыристое прозвание ляшской водяницы не каждому было под силу, и юркнула в кабинет.
   За дверью была квадратная небольшая комната, выдержанная в спокойных коричневато-золотистых тонах, тканые гобеленовые шпалеры в окантовке из полированного ореха, у окна - громадный письменный стол с креслом. В кресле восседал благородный дон самой разбойничьей наружности. Наверняка, любезнейший ди Сааведра лет через сорок превратиться в такого вот лихого старикашку - с хохолком снежно-белых волос, задорно торчащими усами и хитрым взглядом абсолютно желтых тигриных глаз. Одет благородный дон был вовсе не для официального приема - ни вам плоеного воротника, ни бархатных пуфиков на костлявых плечах - все просто и очень по-домашнему - простой атласный халат поверх белой сорочки.
   - Добро пожаловать, красавицы.
   Взгляд желтых глаз перебегал с меня на стоящую чуть позади Агнешку и ощутимо теплел. "Красавицы" их обладатель выговорил с таким придыханием, что заставил на секундочку усомниться в своем преклонном возрасте. А папаша-то у нашего алькайда тот еще шалунишка!
   - Вы, наверное, голодны? Альфонсито конечно же не догадался вас угостить...Я отдам распоряжения.
   И игнорируя стоящий на письменном столе серебряный колокольчик для вызова прислуги, дон резвой гончей выскочил в коридор. Промедли он еще хоть мгновение, мы успели бы возразить, покраснеть, заверить, что ни капельки не голодны, и проделать еще десяток положенных в таких ситуациях вещей. Но дверь захлопнулась, а мы с доньей Брошкешевич остались стоять соляными столбами по центру ворсистого охряного ковра.
   - Быстро! - скомандовала Агнешка. - Я на страже постою, а ты просмотри документы.
   Точеный подбородок водяницы указывал в направлении письменного стола.
   - Ты ополоумела что ли?
   - Он специально нас здесь оставил. Как по нотам все разыграл. Там что-то такое быть должно, что тебе обязательно увидеть надо.
   - Не буду! Стыд-то какой!
   - Стыдно, когда видно! Не хочешь, я сама. - Агнешка решительно отодвинула кресло и склонилась над какими-то бумагами. Я отвернулась, всем обликом демонстрируя неучастие, но на дверь все-таки посматривала.
   - Таак, - шуршала документами княжна. - Пока ничего необычного - благословление на ваш брак с алькайдом от грандов Земли, грандов Воды, целая тетрадь непонятных закорючек.
   - Дай посмотреть, - не выдержала я. - Это хинский. Язык то есть. А текст - что-то вроде предсказаний. У хинских мудрецов такие штуки в соответствие с движением неба составляются.
   - Ты понимаешь, что там написано? - восхитилась водяница.
   - А то! Это же простецкий мандаринский диалект, на нем купцы дела свои ведут.
   - Торгашка!
   - Не надо завидовать. Меня этому языку еще бабуля в детстве обучала.
   - Тогда ладно. А что предсказывают?
   - Ничего особенного. Небо, оно свою волю очень обтекаемо формулирует, типа - "Сильная черта на втором месте. Появившийся дракон находится на поле. Благоприятна встреча с великим человеком"1.
   - И что бы это значило?
   - Некто встретит важного в своей жизни человека. То есть, например, идешь ты на экзамен, а по дороге какая-нибудь служанка масло на лестнице разлила. Ты поскальзываешься...
   - А потом у медичек, поломанные конечности баюкая, думаешь - какая важная служанка в моей жизни появилась, можно сказать - судьбоносная! - в голос заржала Агнешка.
   - Тихо ты! - шикнула я, продолжая читать.- "Сильная черта на третьем месте. Благородный человек до конца дня непрерывно созидает. Вечером он бдителен. Опасность. Но хулы не будет".
   - Записать бы для памяти, - прошептала водяница.
   - Обойдешься, - строго возразила я. - "Сильная черта на четвертом месте. Точно прыжок в бездне. Хулы не будет".
   - Сколько их всего? Черт этих.
   - Шесть, погоди...
   - Первая, пятая и шестая нужна. Быстрее! Не медли, Лутоня.
   От напряжения испарина выступила у меня на лбу.
   - "В начале сильная черта. Нырнувший дракон, не действуй. Возгордившийся дракон. Будет раскаяние..."
   - Дальше!...
   До нашего слуха уже доносился звук шагов.
   - "При действии сильных черт смотри, чтобы драконы не главенствовали. Тогда будет счастье..." Все! Назад!
   Мы успели отскочить от стола и даже поправить растрепавшиеся локоны, когда хозяин кабинета снова осчастливил нас своим присутствием.
   - Главное, что хулы не будет, - прошептала водяница, встречая дона Акватико нежной улыбкой.
   Я не успела ответить, только подумала про себя - "Хула, это как раз не самое страшное. Главное, чтоб дракон оказался символичным иносказанием, а не настоящим валашским господарем. Потому что иначе - предрекаемое счастье ждет меня только с его поражением. А это мне совсем не нравится".
   Гранд воды привел с собой аж четверку слуг, которые с муравьиной скоростью и трудолюбием сервировали для нас уголок письменного стола. Непорядок в бумагах от внимательного взгляда хозяина кабинета не укрылся:
   - Как говорил великий хинский полководец Сун Цзи, - хищно улыбнулся дон Акватико. - "Война любит победу и не любит продолжительности".
   Я разозлилась. Потому что на столе нас ожидал виноград и сыр, и темные бутыли, покрытые тонкой изморозью, и миндальные порожные, в шапках сахарной пудры, а мне предлагали какую-то бессмысленную беседу, сдобренную щепоткой интриг. Поэтому я открыто взглянула в желтые глаза:
   - Также ему приписывают изречение: "Бывают дороги, по которым не идут, и бывают армии на которые не нападают..."
   И цитатку я ввернула на том самом мандаринском диалекте, чтоб ни у кого из присутствующих никаких сомнений не оставалось. Да, грешна, да в чужих бумагах рылась. Стыд мне и позор! Можно теперь чего-нибудь пожевать?
   - Эксито! Точное попадание! - хлопнул в ладоши гранд воды. - Донья Лутеция, я сражен наповал вашим умом. Клянусь, будь я лет на двадцать моложе...
   В ответ я склонила голову, решив скользкую тему ухаживаний не поддерживать, и достала из рукава синюю подвеску.
      -- Здесь и далее цитаты из "И-Цзин" - "Книги перемен"
  
  

Конец ознакомительного отрывка


Оценка: 8.31*360  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Ю.Иванович "Обладатель-тридесятник" В.Крабов "Рус.Защитник и Освободитель" А.Максимов "Попаданец Сашка" О.Куно "Торнсайдские хроники" М.Васильев "В Африку!" А.Черчень "Разная доля нас ожидает" Г.Гончарова "Средневековая история.Первые уроки" М.Завойчинская "Иржина.Случайное-не случайно" К.Полянская "Береника" Е.Щепетнов "Нед.Свет и Тьма" К.Назимов "Рыскач.Школа истинных магов" Ю.Фирсанова "Работа для рыжих" Н.Трой "Игра Теней" А.Гринь "Забудь мое имя!" Д.Манасыпов "Вселенная Метро 2033:дорога стали и надежды" И.Шевченко "Сказки врут!" Е.Азарова "Охотники за луной" А.Гаврилова "Эмелис.Путь Магии и Сердца" И.Георгиева "Ева.Минус на минус" К.Стрельникова "Принц Темный,принц Светлый..." В.Чиркова "Все тайны проклятой расы"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"