# Удивительные приключения на паровом ходу !!прода 13.02

Вада Маричка

Славные люди живут на этой сказочной планете, правда все с каким-то своим собственным чудачеством. И если какой-нибудь чудак решит создать человекоподобных роботов - вряд ли они выйдут совсем нормальными. А теперь представьте: Три таких роботроника, маленькая девочка и краб на паровом ходу. Что может с ними приключиться, пока они ищут своего создателя и его жену? Юмор, приключения, стим-панк, фентези, много чудаков, приборы! ЧЕРНОВИК, прям чернее черного.

Вместо предисловия


==========

## Глава 1 ==========


Если взлететь высоко-высоко - выше той границы облаков, где наслаждаются свободой птицы, выше того прозрачного слоя атмосферы, где летают дирижабли, - то вполне можно увидеть четкую береговую линию, разделяющую твердь и всемирный океан ровно по экватору планеты напополам. И так же эта береговая линия разделяет сухопутных жителей и морской дивный народ. Внешне два древних рода ничем не отличаются друг от друга, разве что дивный народ на то и дивный, что кажется земным вроде и красивей и загадочней. Но можно утверждать, будто дивный народ думает о сухопутном с точностью до наоборот.

Когда-то давно Боги, что создали этот мир и разделили его на две части, подарили дивному народу особый дар - видеть саму ткань вещей. Это позволило морскому люду создавать и поддерживать над каждым городом-под-водой купол из магических нитей, переплетенных между собой с такой силой, что ни давление толщи воды, ни ножи и острые спицы, ни любое другое грозное оружие или природная катастрофа не смогли бы его пробить. Но нельзя было сказать, что сухопутный народ не интересен Богам и те как-то обошли его дарами стороной. Да, магия давалась им гораздо трудней и требовала неимоверных усилий, зато взамен жители твердых земель наделены были техническим складом ума и властью над металлами. Посему, среди континентального населения, помимо фермеров да кузнецов, часто встречались инженеры и изобретатели.

Если долго бродить по закоулкам необъятных лесов и гор этого удивительного мира, то так же можно познакомиться с иными обитателями - феями и гномами, лепреконами и русалками, чудовищными кракенами и прочими существами, которые мы по привычке называем мифическими. Но все они стараются держаться от любопытных глаз подальше, предпочитая уединенный образ жизни.

Зато дивный и сухопутный народ издавна заключили между собой мирное соглашение и живут в добрососедских отношениях, помогая по мере сил и возможностей друг другу. В каждой стране, а их насчитывается не менее двух дюжин, выстроены величественные Академии, где дивный народ преподает сухопутному магию, а тот в ответ, физику и инженерное дело. Благодаря такому тесному общению, культуры обоих народов тесно переплелись, и уже нередко можно встретить смешанные компании за одним столом, а то и даже смешанную семейную пару.

Но, вместе с этим, поползли слухи, будто Верховный Жрец дивного народа охраняет некий Источник Жизни, который дарует морскому люду магическую силу, помогает поддерживать купола над городами-под-водой, прогуливаться без специального снаряжение и даже без магических заклинаний по дну океана, а так же жить многие лета и совершенно не болеть. Поговаривают, что этот источник может излечить совершенно безнадежных больных, а некоторые всерьез считают, что он способен даже оживить. А еще, вроде бы, источник этот обладает такой силой, что способен нанести колоссальный вред всему живому на планете, да и от самой планеты кроме пыли ничего и не оставить. Но это только слухи да легенды. Не было ни одного живого человека, тем более сухопутного, кто посетил бы источник хоть раз и удостоверился в его существовании. Или все же был?

Если спуститься пониже на стороне суши и вглядеться в яркое пятно посреди густого прибрежного леса, то мы сможем увидеть богатое королевство, что раскинулось прямо среди холмов и океанских скал. Королевство это называется Благкрай, от словосочетания Благодарный край, и жители, обитающие в нем, по большей своей части люди счастливые и достойные. Каждый занимается важным делом - кто выращивает зерно и рис, кто пасет домашний скот, кто добывает железо. Люди в этом королевстве ценят жизнь и труд, даже, а может лучше было бы сказать особенно, чужой, не обижают лесного зверя и пташку, заботясь о ближних своих и дальних.

Сейчас возглавляет это замечательное королевство благородный муж Эдмунд, чей дворец стоит прямо в центре столицы. Правитель этот, несмотря на юный возраст, а может и в силу его, жесток, но справедлив, прямолинеен, но честен, и хоть все ему беспрекословно подчиняются и испытывают благоговейный трепет перед проницательным взором его, сам не брезгует пользоваться советами более опытных приближенных, доказавших свою преданность трону.

Но мы спустимся с небес еще пониже и попытаемся взглянуть на саму столицу. Стоит пройтись по ровным улочкам, вымощенными аккуратными морскими булыжниками, как настроение может моментально улучшиться, даже если до этого вы промокли под дождем или же какой-нибудь разбойник в лесу украл ваш кошелек. Но в этом городе все настолько ярко, чисто и по-домашнему уютно, что смотря на жилища и самих обитателей, вы обязательно улыбнетесь. Фасады домов украшают развеселые узоры.

Возле каждого крылечка обязательно стоят аккуратные круглые клумбы, а из окон сплошь и рядом виднеются какие-нибудь цветущие и приятно благоухающие на всю окрестность цветы. Что и говорить, столичные жители очень любят цветы и все городские улицы именуются в честь того или иного растения, например: улица Кувшинок или же Розочкина улица. Даже питейные заведения, таверны, кабаки и прочие злачные места носят гордые названия: 'Благоухающие лужайки', 'Весенние почки', 'Приют в палисаднике' и прочее-прочее, на что только хватает фантазии владельцев.

Ни клочка бумажки, ни другого мусора вы не найдете на дорогах этого города. Да оно и понятно - если за выброшенный в неположенном месте мусор вместе со вторым предупреждением вам грозят отрубить руку, волей-неволей станешь чистюлей. Старожилы Благкрая еще могут припомнить один забавный случай. Однажды, сильнейший ураган свирепствовал три дня и две ночи на улицах столицы - натащил песка с берега, разметал все клумбы, сорвал с крыш цветную черепицу и расшвырял ее по закоулкам. Много чего еще натворил безобразник-ветер, перечислять не хватит и часу. Когда же он стих и люди вышли из своих укрытий, то их ужасу не было предела. Жители настолько возмутились образовавшемуся беспорядку, что потребовали наказать ураганный ветер по всей строгости закона.

Королю, сидевшему тогда на троне, пришлось серьезно напрячь мозги, придумывая, как удовлетворить просьбу народа. Королевские волшебники предложили вызвать ветер магией, но управлять стихиями - дело сложное, а еще один ураган обрушивать на город было бы непростительно, поэтому эту идею отмели сразу. Тогда королевские инженеры выдвинули свое предложение: создать гигантский пропеллер и вращать его при помощи педалей. Идея пришлась по душе, во-первых, самому королю, во-вторых, Королевскому Совету, и, в-третьих, что самое главное, горожанам. К делу подключились все общественные деятели. Рабочие изготовили два больших колеса и соединили их между собой кожаным ремнем. На одно колесо прицепили широкие лопасти, а к другому привинтили велосипедные педали. В назначенный день горожане, надев самые лучшие свои наряды, собрались на главной площади. В центр выкатили пропеллер на тележке, усадили за педали недавнего дебошира из таверны 'Васильки на глазах', пообещав тем самым освободить его от общественных работ, королевское величество махнуло вышитым белым платком, и конструкция, поскрипывая, завертелась. Вначале дело шло очень туго, но когда сменили не отошедшего от ночных гуляний хулигана на полного задора добровольца, колесо с лопастями начало, наконец, вращаться, и с каждым оборотом его ветер крепчал. Вышел глашатай и зачитал обвинительный вердикт природной стихии, после чего место его занял палач, который принялся размахивать топором, приводя приговор в исполнение. И хоть искусственный ветер растрепал множество аккуратных причесок, вызвал насморк у бледных аристократок, а одна дама потом долго искала свою улетевшую шаль, все, в общем, остались довольны тем, что виновник понес наказание.

Но давайте посмотрим поближе на этих изобретательных обитателей города. Сразу бросается в глаза, что большинство людей здесь со смуглой, золотистой кожей, обветренной океанским бризом, все они некрупного телосложения, а на головах, по обычаю, заплетено множество косичек. Но отличительная черта, зная которую вы не перепутаете ни одного прибрежного жителя с обитателем других мест - это рыжина в волосах, предмет гордости и постоянных споров. Даже в момент, если кто-нибудь хочет придать важности своим словам, произносится вслух: 'Клянусь своими рыжими кудрями!' или же 'Это как рыжим уродиться!' - слова, означающие непреложную истину. И уж конечно любили они поспорить, кто самый-самый рыжий из них. Но такие споры редко перерастали во что-нибудь грандиозней взаимных тычков пальцами в грудь, потому как по своей натуре каждый из столичных жителей добр и мягкосердечен, да к тому же самым рыжим считался правитель. И это строжайше было заверено его собственным указом.

Еще одна отличительная черта прибрежных жителей - тяга к броской одежде. Излюбленное одеяния простых работников - широкое пончо из ярких лоскутов грубой ткани, подвязанное на поясе тесьмой. Это и удобно, и практично, а главное его можно сшить из остатков старой изношенной одежды, что весьма выгодно. На голове обязательно широкополая соломенная шляпа, уберегающая от коварных ударов палящего прибрежного солнца. Те, кто не занят физическим трудом, носят более сложные фасоны: блестящие рубахи, цветастые шорты и длинные юбки, а голову украшают венками или же просто вплетают цветы в волосы.

Ах, как они идут! Ступают важно, словно индюки, облагораживая каждый шаг осмысленностью. С рождения любой человек в этом королевстве наделен необъятным чувством собственного достоинства, но оно оправдывается проницательным умом, серьезностью и обязательным соблюдением правил и законов, прописанных указами короля. Кто хоть раз побывает в этом замечательном прибрежном уголке, пусть даже проездом, - безоговорочно влюбляется и в столицу, и во всех ее жителей!

И какая же была бы это столица, если бы тут же на улицах не встречалось множество приезжих купцов, туристов, дипломатических послов. Нет-нет, да и мелькнет какой-нибудь представитель дивного народа, что отличаются высотой и статностью. Чаще всего это волшебники, прибывшие в Академию, которая находится тут же неподалеку, решить кое-какие вопросы или же заключить контракт на преподавание. Их легко узнать по строгости одеяния - длинные до пят мантии темных тонов, скрывающие под собой скромные платья на дамах или же простые рубахи с узкими штанами на джентльменах. Отчего волшебники всегда носят мантии, загадка даже для них самих, но так повелось исстари и, посему, нарушать этот обычай никто не спешил.

Вся эта разношерстная публика снует по улочкам города, и достигает своей массовой концентрации на местном базаре, сливаясь на его территории в пестрые ручейки. Иногда эти ручейки сталкиваются лбами и долго кланяются друг другу, непременно споря до посинения, кто кого больше уважает и кто кому должен уступить дорогу.

Но я предлагаю спуститься еще ниже. Вы усмехнетесь и спросите - куда же ниже, чем мощеные улицы этого прекрасного городка? Ниже - это в подвалы королевского дворца. Сам дворец, конечно, тоже великолепен и достоин отдельного описания, но, боюсь, его красота настолько ослепительна, а ваш покорный слуга настолько беден на высокопарные изречения и не владеет подходящим слогом, что не сможет даже отдаленно обрисовать это великолепие. Поэтому давайте сразу спустимся в подвал, где находится лаборатория известного в королевстве инженера Тима Шестерни.

От одного взгляда на него сразу становится понятно - это очень увлеченный человек. Короткие волосы, глубокого рыжего цвета, чем-то напоминающего ржавчину, никак не хотят укладываться ровно на голове по пробору. Они ежиком торчат вверх, как будто в самого инженера минуту назад попала молния. Топорщащийся справа вихор все время норовит встать по стойке смирно и выколоть глаз любому, кто по неосторожности захотел бы склониться над столом, за которым работает инженер. А такая идея вполне может у вас возникнуть, так как своими руками и воображением он творит поистине прекрасные произведения научного прогресса, что даже придворные волшебники невольно удивляются механической магии. Им со своими фокусами далеко до того инженерного гения, которым владеет Тим Шестерня.

Это он изобрел систему подъемных механизмов и проложил ее по всему дворцу, так что придворным и слугам не нужно было больше поднимать на себе утварь да сундуки с подношениями по многочисленным этажам обители короля. Тим же сконструировал некое подобие водопровода, поставив огромные насосы в подземельях дворца и проложив трубы даже к самой спальне Эдмунда. Это был грандиозный прорыв, так как король ужасно не любит грязных рук, а специальная стража проверяла каждого входящего на предмет чистоты и опрятности. Теперь же все ограничивались тщательным умыванием перед аудиенцией с правителем.

А сколько еще различных мелочей сродни заводным игрушкам, музыкальным шкатулкам, самозажигающимся фонарям и прочим, прочим было изобретено этим замечательным инженером. Стоит ли упоминать, что король счастлив иметь в услужении такого человека, и всячески его поощряет, при этом ловко наладив массовое производство и продажу некоторых изобретений по чертежам Тима в соседние королевства и имея с этого свой основной доход. Но мастера особо не интересует богатство, он, вообще, мало задумывается об окружающем мире и всегда находится под властью своего вдохновения.

Волосы - это единственное, за чем инженер следит с особой тщательностью, так как стоит им отрасти немного больше привычного 'ежика', как они тут же начинают виться и их объем заметно увеличивается. Но не смешки окружающих и сравнение Тима с одуванчиком расстраивают изобретателя, а тот факт, что его любимые гогглы начинают сильно давить на глаза и работа становится невозможной. Гогглы - это такие специальные выпуклые очки, похожие на очки пилотов. Только для себя инженер вместо одного стекла прикрутил увеличительную линзу, которая теперь помогает мастеру разглядывать и соединять крошечные детали в его изобретениях. И когда случается по забывчивости Тиму пропустить посещение парикмахерской, кожаный ремень, на котором держатся гогглы, начинает больно давить на уши, а оправа впиваться в глазницы и это, надобно сказать, очень неприятно.

Одевается Тим обычно в яркий синий комбинезон с широким поясом, на котором болтаются всевозможные отвертки и ключи. Сверху он набрасывает рабочий халат, весь в пятнах от машинного масла, с карманами, набитыми, по большей своей части, хламом. Гогглы с головы Тим почти никогда не снимает, чтобы в любой момент иметь возможность воспользоваться их увеличительной силой. На ноги же Тим натягивает самые обычные домашние тапочки, мягкие и весьма удобные.

И началась наша история именно с него...


==========

## Глава 2 ==========


Началась наша история именно с него, хотя главным героем он и не является. Но можно с точностью утверждать, что зачинщик удивительных приключений, да и самих приключенцев, был, несомненно, господин Шестерня. Нет, Тим не из тех, кто специально что-нибудь этакое вытворяет, но было у него по природе своей поразительное умение - вляпываться в неприятности. Поэтому-то он и предпочитал в обычные дни вести затворнический образ жизни, не вступая ни с кем в контакт и не показывая лишний раз носу из своей подземной лаборатории.

Лелеял Тим, как и всякий уважающий себя изобретатель, одну мечту. Не из ряда, конечно, мировых, грандиозных да масштабных, нет. Вынашивал уже давно в себе Тим идею создания робота, и не простого, а чтоб непременно человекоподобного, с зачатком интеллекта и способностью обучаться. Хотелось инженеру, чтобы был у него помощник - мини-Тим - хранивший в своей памяти ответы на такие животрепещущие вопросы как: 'Куда я подевал свой карандаш?', 'Где этот проклятый чертеж?', 'Что я хотел сделать?' и другие особо важные заботы повседневной жизни, которые никак не хотели укладываться в забитой голове инженера. Рассеянность - вот, по моему мнению, главный враг всех одержимых, в хорошем смысле этого слова, людей. И для воплощения своей задумки, решил Тим совершит путешествие через десять государств для того, чтобы встретиться с другим, таким же талантливым изобретателем и обменяться с ним опытом. Этот другой, не менее интересный, но и не менее рассеянный и скрытный инженер, известен изобретением заводных собак, пользовавшихся теперь бешеной популярностью по всему свету. Надо отметить, что собаки эти были и впрямь великолепны и удобны в работе: их не нужно кормить, скорость бега развивают довольно приличную, но самое большое преимущество состоит в том, что их невозможно подкупить, как, например, живых людей или животных. И если возникала необходимость поймать преступника, то лучше их никто справиться и не мог!

Тим тщательно подготовился к этому путешествию: сложил аккуратно в свой саквояж дневники, куда записывал интересные мысли и идеи, сменил тапочки на неудобные скрипучие лакированные туфли и даже снял свой замасленный халат. В общем, сделал над собой усилие и приобрел вполне презентабельный внешний вид. Взашел на дирижабль, хоть и боялся высоты, и отправился на встречу с неизвестным. Но знакомству двух гениев не суждено было состояться. Еще долго можно гадать, чего в итоге лишился весь мир, а может быть даже, что его миновало, но судьба, в виде проливного дождя с громом и молнией решила именно так. Летательный аппарат инженера потерял управление, едва перелетев третье государство, и рухнул недалеко от горного хребта, как раз в тот момент, когда воздушные пираты, обитавшие в пещере неподалеку, задумали заполучить этот дирижабль себе. Именно эти пираты и спасли жизнь всем тем, кто выжил в крушении, потому как сидели неподалеку в засаде, а ждать иной помощи пришлось бы ни один день. У Тима отобрали его саквояж и дорогие часы - королевский презент, но подарили жизнь. Раненого и без сознания его отправили с первым же встречным караваном обратно в столицу Благкрая, где обеспокоенный король Эдмунд уложил инженера в госпиталь на долгие три месяца.

Но судьба не остановилась и на этом, и вместо одной встречи, подарила Тиму Шестерне другую, намного важней для самого инженера, чем он мог себе даже представить. Король Эдмунд настолько испугался возможной потери своего любимого изобретателя, что не пожалел никаких сил и средств дабы восстановить здоровье последнего. Для такой важной миссии он выбрал самого лучшего и преданного своего придворного мага и близкого советника - прекрасную волшебницу Аэлинду. Была она из дивного народа и помимо очень привлекательной внешности обладала сильным природным даром чувствовать нити этого мира. Ее способность связать их воедино могла ускорить выздоровление и срастание костей Тима вдвое быстрее, чем сделал бы это процесс, задуманный самой природой.

Поначалу, идея лечить какого-то путешественника-неудачника показалась волшебнице глупой, но перечить королю Эдмунду она не смела и, присев в вежливом реверансе перед правителем, отправилась в комнату, что выделили Тиму под покои. Когда же Аэлинда познакомилась ближе с инженером и ей удалось растопить ледяную стену недоверия, то волшебница очень даже увлеклась молодым человеком и с удовольствием слушала его рассказы об устройстве того или иного механизма. Конечно, девушкам обычно это малоинтересно, но, прожив всю жизнь бок о бок с волшебством, Аэлинда искренне радовалась возможности узнать магию механики, такую далекую от нее. Молодую волшебницу давно забавляли музыкальные шкатулки, и они казались интересней самого странного колдовского артефакта, принадлежащего ее семье или поднятого со дна мирового океана. Для Аэлинды в магических вещах все просто и понятно: Вот украденная у певчей птички, что жила много лет назад, нить голоса, сплетенная в узор мелодии; вот ниточка временного потока, что завязана узелком с двух сторон мелодии, ограничивая количество тактов. Все это оплетено сеточкой из нитей пространства, чтобы не уплывали сотворенные до этого заклятья. Настолько просто и понятно, что даже скучно. Но если взять латунную шкатулку, где нет никаких волшебных нитей, а только многочисленные шестерни, пружины, пластины с дырочками, и от завода она поет не хуже певчей птички - вот это поистине настоящая магия.

Спустя пару месяцев во влиянии ее магических сил уже не было нужды, но Аэлинда продолжала проводить с Тимом долгие вечера, слушая его увлеченные рассказы. Инженер был рад не меньше, удивляясь как кому-то стали интересны не только его изобретения, но и он сам. Обычно у него всегда вначале спрашивали, как устроено тот или иной механизм, но когда Тим вдавался в подробности, люди быстро уставали и принимали такой суетливый вид, будто только что вспомнили о важной встрече. Слушатели сразу же принимались извиняться и откланивались, прося как-нибудь прислать инструкцию почтой. Так что Тим давно мечтал иметь возможность поговаривать хоть с кем-нибудь, вот так просто, по душам. Теперь он больше не сокрушался на судьбу, что не дала ему встретиться с таким же инженером, а с удовольствием принимал другие открытые ею этим случаем двери.

Уже окончательно выздоровев и переехав к себе, Тим несмело попросил Аэлинду навещать его в подвалах дворца и та с удовольствием согласилась. Так они продолжили встречаться у него в лаборатории. И конечно он не смог устоять и рассказал ей, поедая заботливо приготовленные и принесенные волшебницей бутерброды, о своей заветной мечте. Аэлинда оценила масштабность замысла и с воодушевлением принялась помогать ему в достижении такой непростой цели. Вскоре, союзом двух незаурядных умов, появился первый робот.

Все его тело и конечности выплавили в королевских мастерских из латуни, но из-за экономии средств робот получился небольшого роста, чуть выше четырнадцатилетнего подростка. Особенно удался рабочим череп, который смотрелся настолько реалистично, что пришлось его срочно облагораживать, так как создавалось ощущение, будто в лаборатории инженера поселилась мумия. Каждый раз, когда в рабочий кабинет наведывались заказчики, слуги или просто интересующиеся ротозеи, поднимался такой визг, что королевская стража поначалу сбивалась с ног, бегая в подвалы замка для выяснения произошедшего. Начали поступать жалобы на имя самого короля и чтобы избежать подобных эксцессов, Тим и Аэлинда прикрепили под носом робота смешные рыжие усы, завивающиеся кверху крючками, на щеки приклеили такие же рыжие бакенбарды, а широкие рыжие брови ладно пристроились прямо над глазницами, в которые вставили голубые фарфоровые глаза. Железная кукла теперь не походила на восставшего с того света, а все больше напоминала обычного жителя Благкрая.

Когда была закончена возня с внешним видом изобретения, оказавшимся столь важным для впечатлительных незваных гостей, настало время подумать и о внутреннем устройстве робота. Тим разместил у него в животе емкость для воды, а в груди маленькую печку. Помня о своей рассеянности, инженеру хотелось придать роботу больше самостоятельности в поддержании работы парового механизма. Словно человек, робот нуждался в еде и питье, которыми ему служили уголь и вода. Конечно, каждый раз для первого, холодного запуска, необходимо было открывать роботу переднюю крышку на груди и зажигать огонь вручную. За эту особенность нарекли его Дверцей.

Испытания прошли успешно. Новоявленный житель королевского дворца мог передвигать ногами и руками, петь одну единственную мелодию через микрофон, спрятанный в усах, и на этом его способности заканчивались. Но, несмотря на такие мизерные результаты, это уже считалось большим прорывом. Тим с Аэлиндой по праву гордились своим творением и даже готовили его для встречи с большим миром.

Волшебница сшила и заколдовала на долгую носку для робота подходящую одежду: штаны-галифе с завышенной талией и специальный пиджак с малиновыми пуговицами, расположенными наискось. Расстегнув их, у инженера сразу же появлялась возможность заглянуть во внутрь робота при необходимости ремонта или перезапуска. Все это дополняла шерстяная шляпа-котелок. В итоге робот вполне походил на низенького железного джентльмена, если бы не туфли. Никакая приличная обувь Тима не держалась на ногах робота из-за слишком узкой ступни, поэтому волшебнице пришлось пожертвовать своими старенькими лакированными туфельками-лодочками, вполне симпатичными, если бы они сидели на ноге какой-нибудь дамы. Туфли были цвета морской волны на небольшом каблучке, украшенные золотистыми завитками.

И все было так чудесно! Работа, прямо сказать, кипела. Тим уже задумал производство целой серии таких роботов, но однажды что-то пошло не так...


==========

## Глава 3 ==========


Но что-то пошло не так. Однажды, возвращаясь из мастерской домой, инженер поймал себя на мысли, что уже не думает о новом изобретении, а все больше об улыбке прекрасной Аэлинды. О ее лучезарных глазах и мелодичном голосе. Это его встревожило, но изобретатель привык быть честным с самим собой. К трем часам ночи, так и не уснув, он вынужден был признаться себе, что бесповоротно влюбился в волшебницу. Вздохнув на этой мысли с облегчением, Тим погрузился в сладкую дремоту, а на следующий же день позабросил роботов и выковал латунный цветок, который раскрывал свой бутон, стоило только легонько нажать на секретный лепесток. Когда он вручил его своей возлюбленной, между ними состоялся разговор, позволивший в итоге двум сердцам соединиться.

- Что это? - удивленно спросила Аэлинда, смотря на протянутый подарок.

- Я подумал, - смущенно улыбнулся Тим и в нерешительности потянул: - Ну-у-у...

Аэлинда взяла в свои ладони его руку с цветком и произнесла:

- Милый мой Тим. Это прекрасное произведение искусства. Оно красиво, но на его создание ты потратил весь сегодняшний день. А ведь именно сегодня ты мог бы закончить совершенствовать нашего с тобой робота. И это было бы куда лучше.

- Я всего лишь хотел сделать тебе приятно, - пожал плечами разочарованный Тим. Девушки всегда только хихикали ему вслед, он особо ни на что и не надеялся, а уж тем более на внимание такой прекрасной волшебницы. - Но вижу, такая моя забота тебе не очень нравится.

- Что ты! Нет, совсем нет, - испугалась Аэлинда, - я вовсе не хотела тебя обидеть. Для меня это недостижимая мечта: чтобы так же как о своих изобретениях, ты думал обо мне. Но я знаю, в тебе живет инженерный гений, который всегда будет стоять между нами. Просто робота я уже воспринимаю как нашего совместного дитя и мне бы не хотелось, чтобы ты забросил всё ради подарков. Я хочу вдохновлять тебя, а не отвлекать от работы.

- Что же, - приободрившись, решился Тим: - А что ты скажешь, прекрасная Аэлинда, если я попрошу у короля твоей руки и мы сможем создать настоящего ребенка, из плоти и крови, а не жалкое его подобие в виде латунного механизма?

- Я буду самой счастливой девушкой в этом мире, - ответила ему Аэлинда и приняла искусственную розу.

И жить бы нашим героям долго и счастливо, если бы не серьезный соперник на руку прекрасной волшебницы - граф ДеШирак. Он выгодно отличался от простого инженера и своим происхождением, и знатными фамильными ценностями, да и сам принадлежал к миру волшебников, что делало его отличной партией для Аэлинды. Граф не столько хотел на ней жениться по любви, сколько по статусу ему уже давно положено было обзавестись красивой женой, к тому же через нее он смог бы влиять на короля и расширить сферу своей власти. А власть граф - ох, как любил, и ее ему - ох, как не хватало!

В общем, как вы уже поняли, граф ДеШирак был типичным придворным интриганом и не гнушался самыми бесстыдными способами достигать своих целей. Аэлинда чувствовала, что все его ухаживания полны лжи, а комплименты лести. Настойчивость, с которой граф преследовал прекрасную волшебницу, выводила ее из себя и однажды она даже прилюдно ему грубо отказала в танце, что считалось неслыханной дерзостью среди приближенных короля. Это нисколько не смутило графа, и он, несмотря на пережитое унижение, продолжал свои попытки.

Когда же король Эдмунд объявил о помолвке прекрасной Аэлинды и молодого инженера, граф так разозлился, что приказал наполнить одну из комнат в своей башне искусно сделанными сервизами и заперся с ними там. Он колошматил об пол тарелки, чашки, блюдца, магией вызывал целые смерчи из посуды, до тех пор, пока не смог хотя бы немного выдохнуть эту злость. На три квартала от его башни слышно было как бряцали кружки, дзинькали тарелки в то время, как граф ДеШирак представлял, что так затрещат кости ненавистного ему инженера, когда он лично сожмет его в своих раскаленных от гнева руках.

Только после этой посудной вакханалии граф смог немного успокоиться, но обиду затаил и принялся вынашивать план по очернению Тима Шестерни в глазах Аэлинды и всего королевства, чтобы в нужный момент выйти на первый план и стать для них опорой и поддержкой. Но, так как Тима ничего не интересовало - ни женщины, ни выпивка, в общем, абсолютно ничего такого криминального, что интересует обычно таких же злых людей, как сам ДеШирак - задача перед графом стояла трудная.

Меж тем, свадьба была громкая, столы накрыли прямо на улицах города и они буквально ломились от яств и заграничных лакомств. Были приглашены все жители города. Так король Эдмунд хотел отблагодарить за верную службу своих любимых помощников и заручиться, что семейная жизнь не отвлечет их от государственных дел. Правитель, в качестве свадебного подарка, снарядил корабль для путешествия на родину Аэлинды, вглубь океана. С помощью волшебства молодая невеста окутала своего новоиспеченного мужа в прозрачную воздушную оболочку, и они спустились на дно, где под куполом располагался великолепный город-под-водой.

И все там поражало Тима, настолько обстановка отличалась от обычных земных улиц: вместо клумб с цветами стоят круглые аквариумы с водорослями, вместо домашних животных - океанские рыбки в магических пузырях. Солнечный свет почти не проникает под толщу воды, поэтому сам купол, укрывающий город, постоянно светится золотистым блеском. Из-за этого вполне можно было бы потерять счет времени, так как супротив земным меркам не было ни дня, ни ночи, а всегда приятные глазу сумерки. Только через пару дней Тим смог хоть как-то привыкнуть к таким чудесам.

Родня Аэлинды скептически отнеслась к выбору своей дочери, так как надеялась, что он падет на представителя их же вида и профессии. Но когда отец и мать, а так же братья и сестры познакомились с Тимом поближе и приняли подарки, сделанные его собственными руками; когда, наконец, увидели, как он смотрит на Аэлинду - то простили ему и незнатное происхождение, и отсутствие волшебного дара. Ведь для любого родителя самое главное, чтобы дети их были счастливы, чем бы они ни занимались в итоге и за кого бы ни вышли замуж.

Как-то вечером, практически перед отъездом, глава семьи - отец Аэлинды - вслух пожаловался, что система очистки воды никуда не годится и что волшебством поддерживать ее становится все сложней и сложней, а там недалеко 'сами знаете до чего'. Да, так и сказал, страшным таинственным голосом, подняв для пущей важности указательный палец вверх, но тут же осекся, искоса поглядывая на Тима. Молодой инженер кашлянул, извинился и попросил дать ему возможность помочь.

После того, как его посвятили в важные детали проблемы, он набросал схему небольшого очистительного устройства. Все семейство принялось обсуждать предложенное решение, а на следующий же день чертеж представили на Главном Городском Совете, который после двухденвных дебатов единогласно одобрил строительство. Молодоженам пришлось остаться еще на неделю, чтобы в случае чего помочь советом. Но все шло как по маслу и даже лучше.

Жители настолько были благодарны инженеру, что принялись уговаривать его остаться жить с ними. Но Тим испытывал приступы страшного головокружения и практически впадал в панику от нахождения под водой. Ему казалось, что купол вот-вот обрушится и весь океан буквально прольется ему на голову. Магические заклинания казались Тиму, привыкшему иметь дело с железом и жить в каменном доме, очень хрупкими и ненадежными. Инженер едва держался из последних сил, чтобы не разочаровать свою прекрасную жену, но с каждым днем ему становилось все хуже, тело окутывала какая-то вялость, а разум разрушало чувство неизбежности конца. Нет, определенно жить под водой Тим бы не смог и поэтому дивному народу пришлось отпустить его с женой обратно на сушу. Но в благодарность они подарили им загадочный ларец, то ли со старинной реликвией, то ли еще с каким-то волшебным содержимым.

Что было на самом деле в том ларце, никто не знал. Да я думаю и никогда бы не узнал, столь тщательно скрывался факт его существования. Сразу после поездки Тим засел за воплощение своей мечты с такой скрупулезностью, что уже через полгода у них образовалось еще два вполне дееспособных, смышленых робота. И что удивительно, роботы эти уже не были обычными бездушными машинами. Они ходили, осмысленно разговаривали, учились всему буквально на лету, но самое важное - у каждого из троих были свои особенности и привычки. Можно серьезно утверждать, что у всех трех механических кукол появился характер!

Одного робота чета Шестерни назвала Фонарь, так как тот мог глазами светить в темноте. Казалось возможным разглядеть абсолютно все, что делается за противоположной стеной сквозь камень, стоило только роботу включить свои глаза на полную мощность. Одели его в узкие серые штаны с вертикальными белыми полосками, такого же цвета пиджачок, а на голову водрузили широкополую шляпу хомбург. Но когда робот ожил, то для себя попросил еще и плащ, который увидал у одного мальчишки-скорохода. Плащ был самый обыкновенный, серый, с широким воротником, и доходил Фонарю до колен. Робот объяснил, что таким образом он больше походит на создателя, не снимающего свой любимый халат. Уже помня проблему с обувью, ноги Фонарю выковали широкие, и красивые неудобные лакированные туфли Тима отлично подошли.

Другой же робот не имел никаких особенностей, разве что лицо у него было более круглым, а черты его - более мягкими. Но за удивительную способность попадать в истории своими шалостями, и этим он мог перещеголять, пожалуй, даже своего создателя, его прозвали Шляпой. Этот робот был удивительным модником и все, что ему предлагали из одежды, Шляпа отвергал. В конце концов, он согласился: на черные штаны, расклешенные к низу, но короткие, чтобы были видны черные же полусапожки; на маленькую, застегивающуюся ярко-малиновой молнией наискось курточку, укороченной на талии таким образом, чтобы из-под нее виднелся двойной ремень. Аэлинде так же пришлось отдать ему свои шелковые красные перчатки, так как Шляпа заявил, что ему катастрофически необходимо скрывать свою железную хватку.

Все три робота очень понравились королю Эдмунду и им разрешили беспрепятственного разгуливать по замку и набираться опыта, изучая окружающую обстановку. Каким образом эти механические создания умели видеть и слышать, никто не знал, а секрета Тим не раскрывал. Как ни пытались местные умельцы, да и сам король Эдмунд выведать у Тима схему роботов или же хотя бы элементарного объяснения принципов работы, ничего у них не выходило. Инженер отшучивался, пожимал плечами, и недоуменно разводил руками, говоря: 'Само как-то вышло'.

Но вскоре у Тима с Аэлиндой появилась маленькая дочка, и с расспросами было покончено. Все внимание теперь переключилось на девочку. Придворная свита наперебой спорила, какой она вырастит, пойдет ли в папу, сухопутного жителя, или же в маму, дивную деву. А про роботов просто-напросто забыли, кроме одного, уже известного нам джентльмена.

Граф ДеШирак давно заподозрил что-то неестественное во всей этой истории. Он много думал и про ларец, увиденный украдкой, и про дивный народ, и про странных живых роботроников, что были подозрительно самостоятельными и не требовали особого ухода. Графу захотелось во чтобы то ни стало узнать секрет, но хитрый план, который он разрабатывал уже несколько лет никак не разрабатывался. К тому же, колдун посвящал этим размышлениям такое количество времени, что это все переросло в одержимость и граф ДеШирак серьезно стал съедаемый ненавистью. Он заперся в библиотеке Академии Магии и в течение шести лет рассматривал старинные свитки и рукописи, где по крупицам вытаскивал на свет все сведения о волшебном Источнике Жизни, о его магических свойствах, настоящих и выдуманных, о дороге к нему, попутно развлекая себя изучением запрещенных заклинаний черного мора...


==========

## Глава 4 ==========


Граф ДеШирак настолько увлекся всеми этими запрещенными заклинаниями, что совсем потерял счет времени и буквально не видел белого света, а только пыльные полки библиотеки. Часть старинных рукописей он незаметно унес к себе в башню. Если бы архивариусы Академии узнали про это, то графа немедленно бы лишили сана волшебника, отобрали красивую мантию и сослали бы на общественные работы в рудники. Но им и в голову не приходило, что такой уважаемый всеми человек, ученый муж и увлеченный маг, был способен на нарушение заведенных магическим орденом порядков.

Между тем ребенок рос, проявлял сообразительность, а копной темно-рыжих кучерявых волос очень сильно походил на отца. Девочка с удовольствием играла с различными отвертками, шестеренками, шурупами и винтиками, а когда научилась ходить, то постоянно лезла к отцу под руку в попытках помочь. И была она такая маленькая, миниатюрная куколка, что все ее прозвали вначале Микро-Тим, потом сократили до Микра-Т, а следом и вовсе осталось за ней одно прозвище "Микра". И жили они счастливо, наслаждаясь семейными радостями и совершенно не скрывая свою любовь, чем еще больше приводили в бешенство графа ДеШирака.

Однажды, стоя в своей башне, он увидел в окно, как по улице прогуливалась семейная чета Шестерни. Аэлинда стала еще прекрасней, Тим как будто тоже похорошел и поправился. Они держали за руки неугомонно подпрыгивающую Микру и громко смеялись. Это настолько вывело истощавшего и ссохнувшего от собственной ненависти графа, что он со злости плюнул в окно. Но то ли у него пересохло в горле, то ли поднялся едва заметный ветер, только слюна повисла вначале на нижней губе, а затем плавно скатились на новенькую мантию, что заставило графа буквально взорваться от несправедливости этого мира. ДеШирак вдруг осознал, что только он достоин счастья, а бессовестный инженер увел это счастье прямехонько из-под носа. Искренне недоумевал злой колдун от бестолковости изобретателя. Отчего Тим никак не хочет заниматься государственными делами? Не ходит на королевские Советы, да и вообще, не живет на широкую ногу? Почему вся семья этой прекрасной волшебницы вынуждена ютиться в скромном домике - пусть он и был светлым и чистым, - а не построит себе величественный дворец, ну или замок, в конце концов? В общем, граф так распалил себя, что захотел заставить страдать невинного инженера так же, как он сам, и ничего умней не придумал, как бросить проклятье вслед идущей семье.

Черные нити заклинания потянулись к Тиму. Нить Мора темно-синей полоской взвилась по улице в попытках перегнать смоляную липкую нить Смерти. Но в последнюю минуту, как только проклятье готово было внедриться в молодого человека, связать узлом его внутренние органы, сжать сердце и опоясать легкие, прекрасная Аэлинда встала позади мужа, чтобы поправить ему воротник. Стоит ли говорить, что все оно врезалось в молодую волшебницу и поразило ее. Аэлинда почувствовала небольшой укол в сердце да головокружение, и попросила вернуться домой, где легла в постель и тут же заснула. Но на следующее утро она все еще чувствовала слабость и ужасную усталость и предпочла отлежаться в кровати.

Проклятье, поразившее ее, оказалось настолько мощным, а нити сплетены настолько прочно, что сил Аэлинды не хватало справляться с ним, и она стала день за днем угасать прямо на глазах. Ни один волшебник, ни один целитель, никто не знал, как помочь прекрасной волшебнице, таким древним было это заклинание, и хуже того - искренним. Дошло до того, что Аэлинда легла в постель вечером, задолго до ужина, и уже не смогла подняться.

Со стороны казалось, будто она спит крепким сном. Но на самом деле из последних сил Аэлинда погрузила себя в магическое оцепенение, надеясь, что магического дара хватит поддержать еле теплящуюся жизнь до нахождения лекарства. Тим не мог с этим смириться и, попросив у короля поддержки, опустился на дно в город-под-водой, где передал Аэлинду в руки дивного народа. Те, в свою очередь, уложили волшебницу в яхонтовый саркофаг, и Верховный Жрец спрятал этот горький груз в тайном месте. Безутешный Тим сопровождал свою молодую жену, обливаясь слезами, и не мог вымолвить ни слова, обвиняя в случившемся себя. По прибытию обратно на поверхность, инженер никак не мог собраться с силами и сесть за работу. Он все думал, как смириться с жизнью под магическим куполом? Что такое придумать, чтобы быть рядом с возлюбленной?

Граф ДеШирак же немного расстроился и даже почувствовал некое подобие укола совести, но длилось это у него недолго, минут пятнадцать. Приняв случившееся за шанс продвинуться по карьерной лестнице, он уже через пару месяцев стал вхож в общество короля и даже привечен ласково. Король Эдмунд сильно переживал потерю такого мудрого советника как Аэлинда, а граф всячески его утешал, не забывая нашептывать, что во всем виноват Тим Шестерня.

Одним дождливым утром молодого инженера осенило. Он решил создать железную вездеходную машину на паровом двигателе, чтобы иметь возможность жить рядом с женой и не бояться необузданных сил океана. День и ночь Тим рисовал схему нового механизма, прорабатывал строение двигателя и насосов, искал подходящий материал, позабыв обо все на свете. А Микра, предоставленная на попечение трем роботам, слонялась по дворцу без дела и очень скучала. Маленькой девочке было совершенно непонятно, почему мама оставила их, а отец позабросил привычные игры и заперся у себя в лаборатории.

В попытках развлечься, она наряжала Шляпу в различные наряды Аэлинды, к слову роботу это занятие очень нравилось. Как-то Микра вслух заметила, что блестящая латунная голова смотрится как ужасная плешь в образе дамы, чем забросила зерно сомнения в неотразимости робота. Девочка сделала это случайно и никак не хотела обидеть Шляпу, да тот, собственно говоря, и не обиделся, однако принялся серьезно размышлять над решением этой глобальной для него проблемы.

Обучение для роботов являлось весьма полезным, и никто не мешал им передвигаться свободно, где заблагорассудится. Единственное, королевская стража сильно смущалась, когда кто-нибудь из троих, а чаще всего так делал Фонарь, подходил и буквально обшаривал глазами все тело. Фонарь даже взял у инженера на такой случай маленький стульчик, чтобы дотошней изучать лица подвернувшихся несчастных. А так как королевскому караулу по правилам дворцового этикета приходилось стоять смирно и при этом внимательно следить за обстановкой, уже скоро бравые вояки питали не дружеские чувства к роботам и очень надеялись, что тех рано или поздно разберут по винтикам.

Но вернемся к Шляпе, который вызвал цепь неприятных событий, круто поменявших жизнь наших героев. После замечания Микры о его лысине, он подозрительно заинтересовался волосами на головах окружающих людей. Особенно ему нравились белые парики с большими завитыми буклями, что носили представители судейской знати. Почему он просто не попросил такой же парик у своего создателя, этого уже видимо не узнать. Шляпа раздобыл где-то ножницы и вначале попытался отрезать косичку у маленькой Микры, но вовремя был остановлен. Ему пришлось выслушать лекцию о приемлемом и неприемлемом поведении с живыми людьми, из которой робот понял, что портить людей - это табу. Теперь Шляпа крутился с этими же ножницами возле шикарной шкуры очень редкого Фиолетового Мрансельонского медведя, что лежала под троном и служила королевским ногам подстилкой. Пока никто не видел, робот аккуратно вырезал посередине большой круглый кусок, а затем вприпрыжку убежал из зала. Уже в лаборатории он позаимствовал клей у мастера и крепко насадил себе вырезанный кусок на голову. И ничего бы, наверное, страшного не случилось, если бы Шляпа тихонько радовался своему усовершенствованию. Но нет, ему, во что бы то ни стало, необходимо было ходить и всем показывать свои новые фиолетовые волосы.

Поднялся скандал. Ведь эту шкуру презентовали королю Эдмонду очень важные персоны, и если они прознают, что с их дорогим подарком случилась такая неприятность, то непременно оскорбятся в лучших чувствах. Дело приняло серьезный оборот. Тима вызвали на допрос, а стражники грозным шепотом упоминали тюрьму, пока вели инженера к правителю. Но, памятуя прошлые заслуги перед королевством, а так же серьезность его семейного положения, Эдмунд помиловал Тима и отпустил с миром.

Зато граф ДеШирак не медлил и с новым запалом принялся за свое черное дело. Он изо дня в день нашептывал королю дикие идеи о Тиме и его роботах. Злой колдун требовал немедленно забрать все изобретения, а самого инженера посадить за решетку и допросить, какова настоящая цель создания роботроников. Зачем была изрезана меховая шкура? Что вынюхивают эти роботы, так подолгу рассматривая стражников? Не собирался ли Тимов робот подложить какое-нибудь взрывное устройство под трон?

- Вначале, этот инженерешка укокошил женушку, проводя какие-то испытания, - увещевал он короля. - Потом у него ничего не вышло, и чтобы Аэлинда, о прекраснейшая из мудрейших, не подвела его под суд, утопил ее! Теперь копает под Вас, вашство! Я уверен, что эти его безобидные на первый взгляд роботы только прототип грозного оружия! Целыми днями у себя в подвале он рисует схему непобедимого железного человека, чтобы свергнуть Вас и завладеть Благкраем, а там и всем миром над водой!

Король поначалу скептически относился к таким мыслям, но чем больше графу удавалось втереться в доверие к нему, тем сильней Эдмунд склонялся к такой точке зрения, пока однажды не явился в лабораторию Тима и не потребовал того выдать ему роботов и чертежи.

Тиму ничего не оставалось, как сбежать. Ему некогда было спорить ни с королем, ни тем более с колдуном. Он взял дочь, роботов, все свои дневники с наработками и отправился в соседнее королевство, где никто ему не будет мешать мастерить машину, способную пройти по дну океана. Король хотел было кинуться в погоню, но поразмыслив, оставил эту затею и переключил внимание на более важные государственные дела, а именно поддержания всего того, что уже было создано и Аэлиндой и Тимом.

Вся наша странная компания поселилась в лесу, недалеко от деревушки, жители которой были рады соседству умелого инженера и всякий раз обращались к нему за помощью. Взамен, селяне приносили Тиму и Микре одежду, еду, уголь и прочие необходимые для комфортного существования вещи. Так они прожили три долгих года.


История


==========

## Глава 1 ==========


Была ранняя весна и позднее утро. Микра сидела на пеньке и вздыхала, пока Дверца расчесывал ее спутанные, вьющиеся как у отца волосы, и пытался заплести их в косы.

- Девочка должна быть опрятной, - монотонно бубнил Дверца, стараясь сильно не дергать расческу.

- Мы в лесу, какая разница как я выгляжу, - пробурчала Микра.

- Даже в лесу, ты всегда должна оставаться маленькой леди.

- До меня нет никому дела! Тем более до моих противных волос.

- Тебе самой должно быть до тебя дело, - возразил робот. - Опрятность должна войти в привычку. Вот мастер вернет Аэлинду к жизни, будем жить опять во дворце, и там ты покажешь, как ведут себя истинные леди. А если начнешь скакать, будто белочка с растрепанным хвостом, то никому от этого радости не будет.

- Не вернет ваш мастер мою маму, - скорчила носик девочка. - Она нас бросила. Но я уже взрослая, чтобы во всем разобраться. Дверца, мне десять лет! И я устала слышать одну и ту же сказку от всех вас.

- Маленькая леди, никто тебя не обманывает. Мама твоя действительно очень больна.

- Да? И где она? Почему я ее не видела?

- Скоро увидишь. Мастер сказал, что машина-краб почти готова. Осталось кое-что подлатать. Вот тогда и отправимся в большое путешествие.

- Ну, это даже не смешно, - топнула ногой девочка и привстала с пенька, в надежде вырваться из цепких рук робота. Но у нее ничего не вышло и, вздохнув, как обычно вздыхала в безвыходных положениях ее мама, села обратно на пенек. - Эта большая железяка просто утонет. К тому же, как ее до океана дотащить?

- О, мастер уже обучил меня ею управлять. Все на самом деле очень просто - уголь в топку, вода в пузе греется, и пар заставляет перебирать шесть ног по земле. А когда дойдем до океана, то специальный насос будет забирать воду спереди, а сзади выпускать. А что, по-моему, идея сродни гениальной! Краб на паровой тяге. Мастер, твой отец, все же великий человек.

- Бла-бла-бла, - девочка сделала характерный жест рукой, изображая квакающую лягушку. - Сколько раз я это слышала. Настолько гениальный, что не уберег маму и забросил свою дочь?

- Ну не сердись на него, он тебя любит.

- А как он предполагает из лесу выбираться? Или, по-твоему, от такой гениальности деревья будут сами разбегаться в разные стороны из-под краба?

- По дорожке, что проложили из села, краб должен пролезть, а дальше по обычным трактам, прямо к океану. А если понадобится, можем и через лес. У Мастера и на этот случай припасен фокус-покус.

- А кто, в случае чего, убирать препятствия будет? Ты или Шляпа, может быть Фонарь?

- А что сразу Шляпа? - послышался еще один голос, более высокий и мелодичный. Это приближался другой робот и, заслышав в разговоре свое имя, подумал, что вновь натворил что-то такое, из-за чего на него сердятся. - Может это и не я вовсе.

- Вот именно! Не ты и никто другой! - сердито крикнула девочка. - Ты закончил?

- Да, теперь ты похожа на маленькую фею или принцессу, - Дверца критично оглядел свою работу и заправски поправил вьющиеся вверх нелепые усы. - Настоящая леди! Микра фыркнула и соскочила с пенька.

- Пойду прогуляюсь.

- А как же наука? - ужаснулся Дверца, привыкший, что их жизнь идет по расписанию. У него был составлен четкий график, когда и чем должна заниматься маленькая леди, и отклонения, а они случались довольно часто, нервировали робота. - Вначале мы должны позаниматься.

- Вот и занимайся! - бросила ему через плечо удаляющаяся с поляны девочка.

- Нет, это полное безобразие, - робот засеменил за ней следом, - я мастеру расскажу!

Дверца начинал негодовать. Злиться он по-настоящему не умел, но вот любое расстройство чувств вызывало странную реакцию механизма: жизнь, заложенная в него волшебством, разгоралась с силой и вода в желудке, а она там всегда присутствовала, начинала закипать. Дабы избежать перегрева отдельных частей, Тим выпилил Дверце в черепушке дырочку и припаял небольшую трубу-дымоход, выходившую прямо из шляпы-котелка. Смотрелось это не очень эстетично, но помогала избежать отсырения и сохранить электрические внутренности целыми. Дымоход стал индикатором настроения Дверцы и сейчас, по небольшой струйки пара из трубы, можно было понять, что тот явно недоволен.

- И что он сделает? - съязвила девочка.

- Отдай расческу, - за Дверцей следовал Шляпа, и ему было все равно и на науку и на нарушенный график, но волосы, что оставались на расческе после заплетания Микры стали для него всем. Он уже давно собирает и укладывает их в карман своей курточки, храня надежду когда-нибудь приклеить к своему чугунному лбу настоящие локоны. Шляпа уже делал попытки завести собственные волосы, но все они оканчивались полным провалом.

Их уединенная жизнь в лесу, казавшаяся такой скучной маленькой Микре и такой необходимой ее отцу, началась с проделки Шляпы. Когда же они переехали подальше от дворца и дорогих вещей, какие еще могли ненароком испортить роботы, Шляпа насобирал тополиного пуха и приклеил его себе на голову. Но у Микры оказалась сильная аллергия, глаза девочки настолько опухли, что издалека казалось, будто она надела гогглы отца. Пришлось Шляпе смыть свою новую прическу. Но сделал он это добровольно, потому что понимал, какие неудобства доставляет маленькой леди.

Последней каплей в причесочных страстях Шляпы для Тима и всех окружающих был случай с рыжим котом. Робот рассудил - раз все в их компании рыжие, то и ему надлежит иметь только рыжую шевелюру. Он поймал деревенского кота и, израсходовав остатки клея, приделал его к своей голове, а сверху надел соломенную шляпу, позаимствованную с того же крыльца, что и животное. Но робот не учел одного нюанса: кот оставался живым и дико орал все время пока Шляпа, насвистывая, прогуливался по деревне, всем видом показывая, что он обычный ротозей. На крик сбежались люди, вооруженные вилами и чуть было не разобрали робота по винтикам, если бы его создатель не подоспел вовремя. Тим тогда около часа, не переставая, извинялся и даже грозил разобрать робота собственноручно, пока толпа хоть немного успокоилась. Кота с трудом отодрали от чугунной головы и передали обратно в руки владельца, а инженер клятвенно пообещал больше не водить роботов с собой в деревню, на всякий случай.

Тим долго думал, что же делать с роботом и его манией к парикам, но ничего в голову не приходило. Тогда на Шляпу водрузили цилиндр, основания которого перевязали красивым цветным платком, а поверх инженер надел свои знаменитые гогглы, которые были ему дороже всего.

- Смотри же, - наставлял Тим робота, - гогглы - это очень ценный предмет. Отныне ты их хранитель. Все можно потерять в жизни, но не эти очки.

Приняв на себя важную миссию, Шляпа с остервенением принялся ее исполнять и больше никогда не снимал цилиндр. Но волосы маленькой леди собирал в отдельный пакетик, ожидая , что когда-нибудь с него снимут такую ответственность и он сможет сшить себе добротный парик из настоящих кудрей.

Теперь же он бежал вслед за ребенком и его воспитателем в надежде перехватить расческу и, казалось, ему нет никакого дела ни до чего другого.

- Отдай расческу! Не будь скрипучим организмом! - Шляпа шел за Дверцей, который шел за Микрой, которая ходила по кругу, огибая три сосны. Она знала, что у роботов не хватит сообразительности, и они будут так же покорно следовать за ней, как ручные собачки.

- Да какая расческа, тут наука терпит! - возразил Дверца, все больше закипая.

- Остынь, железо науки! И отстань от леди, пусть занимается интересными вещами, а не этой ерундой. Она же человек, а человеку можно все!

- Вот и нет, нельзя! - Дверца остановился и притопнул ногой. Каблук на его золотистых туфлях налетел на камень, высек искру, и робот едва удержал равновесие, стараясь не упасть. - У каждого есть обязанности, - поправляя усы, констатировал Дверца и протянул расческу, - на, держи!

Тем временем Микра уже сделала полный оборот по траектории и наткнулась на своих нянек.

- Я позанимаюсь, но потом сходим в деревню! - поставила ультиматум она.

- Мне туда нельзя, - вздохнул Шляпа, взял расческу и торопливо двинулся обратно к лачуге, где трудился мастер.

- Если Фонарь согласится. Только его пускают к людям, - утвердительно кивнул Дверца. - Пойдемте, маленькая леди.

Они вошли в низенький домик, напоминавший больше сарай, где за верстаком Тим корпел над очередным усовершенствованием паровой машины, и уселись за соседний стол, что служил как для трапезы, так и для занятий.

Робот уже разложил тетрадки и учебники, как вдруг Тим оторвался от своих дел и подошел к дочке.

- А не хотите позаниматься в своем собственном кабинете? - улыбаясь, спросил он.

- Вот еще, мы не хотим вообще заниматься, - проворчала в ответ Микра.

- Моя девочка недовольна, - помрачнел Тим, но тут же приободрился. - Ну, пойдем, у меня сюрприз!

- Не люблю я сюрпризы, - Микра недовольно сложила руки на груди и отвернулась от отца, но почувствовала, как Дверца легонько наступил ей на ногу. - Раскидал тут свои заготовки, - буркнула она.

Тим не очень понимал происходящей перебранки между роботом и Микрой, к тому же чувствовал, как отдаляется от своей дочери, но надеялся, что скоро, вот-вот, все придет в норму само собой, как только он закончит краба и все вместе отправятся к ее маме. Инженер протянул руку девочке, и та, немного посомневавшись, взялась за нее. Тим подвел дочь к черному ходу, который совершенно не вписывался в ветхое строение и оставался загадкой обычному посетителю из деревни. Как только он открыл скрипучую деревянную дверь, едва державшуюся на своих петлях, перед ними сразу же предстала еще одна, но уже железная. Была она серо-зеленого цвета, с круглым, как у подводных батискафов, вентилем вместо ручки. Дверца прокрутил его и раскрыл люк. Тим пошарил по железной стене рукой и нащупал выключатель. Зажегся свет.

- Лампочки питаются от солнца, я поставил достаточно емкие аккумуляторы, поэтому при плохой погоде должно хватить освещения на пару дней. К тому же, мы с Фонарем наделали очень много иллюминаторов на всех стенах, так что в обычный день, света будет достаточно.

Внутри краб был огромен, по размеру его можно было сравнить с бальным залом во дворце короля Эдмунда. Посередине стояла большая загородка, практически до потолка, слева виднелись ступеньки в отделенную от всего кабинку управления, а справа, в хвостовой части, находился двигатель с печкой, возле которой валялось большое количество мешков с углем.

Хотя уголь там валялся и без мешков. Это все опять проделки Шляпы. Как-то он укладывал привезенный из деревни уголь и когда увидел его свойства оставлять черные следы, то разрисовал все стены внутри краба цветами - ну, по его мнению, это были цветы - а так же на своем лице раскрасил глаза большими кругами, нарисовал черные губы и даже нанес подобие румян. Когда вечером в таком виде он вылез из черного хода, то самого Тима и гостившего у них тогда приятеля Гастона, чуть не хватил инфаркт.

- Я красивый? - гордо спросил Шляпа. Тим только ударил себя по лбу, а Гастон рассмеялся. - Значит, красивый. А цилиндр я не снимал, гогглы на месте!

Долго еще отмывали и самого Шляпу и стены и пол, но вот собрать уголь обратно по мешкам никак не удавалось. Как только Тим невзначай спрашивал про этот злосчастный отсек и его уборку, у всех, кроме, конечно, Шляпы, находилась куча дел. Но подпускать нашкодившего робота к предмету его шкоды было чревато. Поэтому уголь так и валялся мелкой россыпью возле печки.

Они вошли внутрь и от их шагов по всему крабу разнеслись звонкие удары, как будто кто-то бил по пустому ведру половником.

- Я думаю, двигатель ты видела, там уже достаточно угля, чтобы преодолеть половину нашего королевства не пополняя запасы. - Инженер махнул неопределенно рукой в направлении задней части машины. - Думаю, и кабина управления тебе не интересна. Дверца умеет с ней управляться. Но вот то, что я подготовил лично для тебя, - он жестом пригласил девочку пройти вглубь краба.

Стоило заглянуть за загородку, как у Микры создалось впечатление, будто она попала в другой мир. Там стоял небольшой диванчик, низенький столик, к стенам прикручены стеллажи, за дверями которых находились мамины книги по волшебству, папины по механике, а так же многочисленные справочники для роботов. На полу лежал ворсистый мягкий ковер пестрой расцветки. Все выглядело мило и уютно, и не могло не вызвать улыбку.

- Я для тебя специально комнатку сделал, - Тим ласково погладил по голове дочку, - нравится?

И хоть девочке, конечно, нравились и идея своей собственной комнаты, и вся обстановка, но она злилась на отца и поэтому только фыркнула.

- Да, я знаю, чего тут не хватает, - улыбнулся Тим и ловко достал из-за спины большого плюшевого зайца, которого передал ему незаметно подошедший Фонарь: - С днем рождения!

Все три робота стояли позади отца и дочери, и в момент поздравления подкинули вверх разноцветные конфетти, крича кто во что горазд.

- Я думала, ты забыл, - всхлипнула Микра и бросилась к отцу в объятия, - я думала, вы все забыли!

- Ну как мы могли? - улыбнулся Тим и поцеловал свою дочь в макушку. - А как насчет пирожного?

За стеллажом, прямо под лестницей в кабину управления, была оборудована небольшая кухонька, с печкой, висящими ящиками и тумбочкой посередине. На столешницы тумбы стоял тортик и чайник.

Сладкого и Тим и Микра наелись до отвала, выпив, наверное, по пять кружек чая. Затем девочка уговорила папу сходить в деревню, и там он не смог отказать ей от покупки красивого платья и новеньких туфлей, хоть в лесу ходить в них не очень удобно. Зато когда Микра примерила обнову на себя, то стала похожа на изящную фарфоровую куколку.

- Настоящая маленькая леди, - умилился Дверца.

- Дашь поносить? - Шляпа был в своем репертуаре.

Только Фонарь ничего не сказал, а просто ходил вокруг и торжественно поправлял пышную юбку, бантики и оборки.

Вечером вновь поставили чайник и доели праздничным торт. Тим даже не садился за свой стол, а уложив дочку в ее новой комнате, рассказал сказку и спел колыбельную, которую пела обычно ей мама.

- Папа, - уже засыпая, прошептала девочка, - это был самый лучший день в моей жизни.

- Ничего, милая, скоро мы заживем как нормальная семья. Скоро такие дни будут постоянно, - Тим поцеловал дочь в лобик, - сладких тебе снов.