# Необычная компания. Жернова судьбы. Книга 5. эпизод 1

Павел Владимирович Кошовец

Жернова судьбы.


Рука устала колоть и рубить, пот заливал глаза, несколько царапин, казавшихся не опасными, начали жечь огнём. Сказать, что ей везло, так это неправда - просто её прикрывали со всех сторон, когда она яростно и безрассудно рвалась на кромку баррикады, навстречу бесконечному движению уруков. Это были одни из самых тяжёлых минут в её жизни. Вначале её поддерживали ярость и праведный гнев, потом, когда одного защитника в мгновение ока искромсал взобравшийся ягир, на её глазах откусив руку по локоть, а ударом лапы оторвав голову, лишь стоявший слева усатый гвардеец буквально телом самоотверженно опрокинул взбешенное животное назад, сорвавшись следом за ним в гущу "тёмных", в ней поселился страх. Но в быстро меняющихся кадрах сражения предаваться боязни было просто некогда.

Львиную долю по её защите осуществлял опекавший её Руайял АллФаррийял, в который раз поражая Лидию мастерством владения оружием. Восточник творил чудеса, скупыми, экономными движениями повергая "тёмных" и их животных. Ничего лишнего: мгновенный укол в горло, глаз - любое доступное открытое место, плавный росчерк, аккуратный - кажется, едва касаясь - но с неизменным результатом: расцветающая алым бутоном шея, отсечённая лапа, перебитая конечность, и контрольный удар, мимолётный, как биение крыла бабочки, полёт лезвия в обрамлении чёрных капель. Он успевал везде. В случае опасности, давления уруков на их участке, находился рядом, при вероятности прорыва слева или справа, Руайял по неширокой кромке мостков, между отчаянно отбивающихся агробарцев, держащих на своих местах оборону, умудрялся просачиваться к критичной точке. Складывалось впечатление, что у него не два, а на порядок больше глаз (в том числе и на затылке). Лидия видела, как он отбивался от двух уруков, уже практически взобравшихся наверх, атакующих восточника при этом весьма эффективно и грамотно блокирующих его выпады (это был как раз один из тех моментов "на грани", когда принцесса даже подумала, что они не устоят). Она же, тоже занятая отражением атаки, с ужасом поняла, что не успевает прийти на помощь. И тут наверх влез ещё один "тёмный" со спины бьющегося Руайяла. Один из ремесленников в отчаянном рывке попытавшийся сбросить врага, неудачно раскрылся и пропустил прямой укол в живот - удар был столь силён, что лезвие ятагана прошло кожаный доспех, словно яичную скорлупу. Следующий замах "тёмного" должен был прервать жизненный путь молодого воина с востока, но тот, не оглядываясь, левой рукой, вооружённой длинным кинжалом, неожиданно ткнул назад, и приблизившийся урук напоролся прямо на лезвие, и, уже падая, безвольно уронил руку с оружием на плечо Руайяла. Тот и тогда смог отклониться в сторону, и ятаган бессильно чиркнул по наплечнику, не нанеся никакого урона. Что там было дальше в противостоянии сына эмира и двух уруков, Лидия уже не видела - наверх влезло несколько свежих защитников, оттеснивших назад принцессу. Но Руайяла она увидела позже на правой стороне - его заметный островерхий шлем с уцелевшим голубым плюмажем мелькнул там, где он пришёл на помощь Фиори.

Этой, казалось, бесконечной и сумасшедшей рубке не будет конца. Передохнув несколько ударов сердца за спинами отбивающихся людей и проигнорировав настойчивые призывы РоПеруши убраться с переднего края - маркиз сейчас оказался внизу и сейчас координировал действия защитников, отправляя резервы на сложные участки и заменяя уставших бойцов - она снова бросилась в бой. Нет, она не искала смерти и реально понимала, что её гибель может обречь всех этих людей, её друзей, союзников и подданных на поражение. Но, в конце концов, ещё была её сестра Руфия, последняя из РоБеруши (кстати, она не могла вспомнить, видела ли её в последнее время, и просто надеялась, что Гарч или отец Апий хорошенько её спрятали, а благоразумие, присущее сестре, убережёт от глупых поступков). Просто... Просто она не могла остановиться - ей... нравилось сражаться. Не зря в своё время наставница Брада в худой, нескладной девочке смогла рассмотреть будущую воительницу и привить любовь к оружию. Смотреть в лицо врагу ей было предпочтительней, нежели видеть гибель близких.

В какой-то момент напор "тёмных" усилился, и на верхушке баррикады всё перемешалось. Разобрать в толчее, где свой, а где чужой, стало очень сложно - пытаться реагировать можно было лишь на то, что видят глаза. Использовать длинное холодное оружие стало проблематично, в ход пошли ножи, стилеты, кулаки. А сдавленная со всех сторон Лидия просто не могла поднять руки. Благо, в поле её зрения были человеческие лица и доспехи, и лишь чуть левее находился спиной к ней урук в характерном шлеме.

Но тут левый фланг обвалился. Люди и "тёмные" посыпались вниз. Лидия в ужасе оглянулась и обмерла. Под баррикадой образовался вал копошащихся, рвущих и терзающих друг друга тел. А застывшая чуть дальше редкая цепочка защитников, так сказать, последняя линия обороны, напряглась в ожидании атаки. Напротив же неё, по кромке защитного барьера, угрожающе рыча и махая ятаганами, к ней спешили уруки. Стоящие перед ней двое защитников продержались какое-то время, а потом один за другим сверзились вниз - первый с проломленным черепом, второй неудачно споткнулся и в незавершённом выпаде был сбит "тёмным".

Лидия уклонилась от замаха подобием булавы на длинной рукояти, её шатнуло на неровной поверхности перекошенных и кое-где уже сломанных мостков, неловко ткнула обломком пики. Здоровый урук небрежно отмахнулся от её оружия и осклабился, обнажив внушительные жёлтые клыки. И что-то прорычал, явно адресованное ей, но разобрать это в сумасшедшем шуме было невозможно. Два широких замаха крест-накрест, и если от первого Лидия увернулась, то второй отдался болью в кисти в неловко поднятом защитном и, по правде говоря, абсолютно бесполезном жесте. Пика улетела, рука онемела. В каком-то замедленном пронзительном времени, жадно хватая воздух пересохшим ртом, она наблюдала вырастающего перед ней "тёмного", расплывающаяся от застилающих глаза слёз страшная рожа кривилась торжествующе и презрительно. Или это ей казалось? Скошенный вниз взгляд успел заметить движение, но ни разум, ни вбитые когда-то Брадой рефлексы, словно залитые киселём, уже не успели отреагировать. И тогда колено урука вошло её в живот, вышибив остатки воздуха, а шипастый кулак обрушился на голову...

Звуки исчезли. Как и боль, эмоции, переживания, мысли. Она куда-то долго-долго падала, отрешённо и спокойно наблюдая удаляющееся небо. Что-то проникло в рот, едва освежив сухие губы, язык вяло шевельнулся. Это - кровь, - грустно констатировала она. Лицо ощущалось, как неживая, восковая поверхность, укрытая тонкой, остужающей, будто от острожных касаний ветра, плёнкой... Обидно, - теперь ей никогда не быть прежней (имелось ввиду, привлекательной внешне). И пусть этот вопрос её по-настоящему никогда не волновал, здесь и сейчас именно он имел значение.

Теперь она плыла куда-то, судя по раскачивающимся движениям. Серые пятна, заслонившие небосвод, настойчиво взывали к ней, и она попыталась сообщить им: всё нормально, не стоит так волноваться. Получилось или нет, она не смогла бы с уверенностью утверждать, поэтому в подтверждение предыдущих слов постаралась изобразить улыбку. Но капризные губы подвели её... Ну, и к дракону их... Её ничего больше не волновало, с заботами покончено. Почему-то эта мысль окончательно натянула одеяло тьмы на глаза и растревожила безысходность, странную, угловатую птицу, раскрывшую клюв и издавшую тоскливый стон, а затем расправившую крылья. Она умерла?..


* * *


- Просыпайся, Прейр...

Настойчивый нежный голос звал его. Отказать ему было совершенно невозможно. Вот только понять направление движения (если это вообще реально: логика и рассуждения во время сна) - в явь или забытье, никак не получалось. Оставалось стойкое ощущение, что ему предлагалось просто не открывать глаза ради продления удовольствия. Тем более, лёгкие касания, будто весенний ветер, прошлись по щеке. Но после, правда, скользнули к плечу и требовательно затормошили.

Какая-то тревога, подспудно маячащая на краю сознания и неприятным фоном очерняющая чудесные мгновения, заставила руку судорожно зашарить на поясе в поисках... Он открыл глаза.

Мягкая линия упрямого подбородка прогибалась под неширокими, но полными, будто от переизбытка сока, валиками губ, вопросительно и словно приглашающее приоткрывших тёмную щёлочку, где - как он знал - за ровненькой оградкой ровненьких зубов живёт юркий и весьма аппетитный язычок. От искусно вырезанных аккуратных ноздрей и задорно приподнятого кончика носа начиналась тонкая дорожка вверх, преодолевая которую никогда не хотелось спешить... И уже там, под хрупкими зонтиками ресниц открывались два серо-голубых колодца, абсолютно бездонных и таких желанных.

Велья с загадочной улыбкой феи-собственницы рассматривала его, касаясь того, что привлекло её внимание: жёстких полуседых волос, лба, неторопливо пройдясь вдоль свежего шрама, мимо растрёпанных бровей и вздрогнувшего от щекотной, какой-то прохладной ласки, в который раз пострадавшего и поэтому кривого и багрового носа, сквозь щётку колючих усов к незажившим пока губам.

Вот оно счастье! Вот ради чего стоило пройти с боями полгорода, лить свою и чужую кровь, чувствовать себя мёртвым - ради целительной и прекрасной капли жизни, в которой легко утонуть. И пусть многие считали РоГичи чёрствым и замкнутым, а после второй женитьбы, как ни парадоксально это звучит для королевского гвардейца, эталона мужественности, уверенности, поборника справедливости и, в конце концов, настоящего героя, именно с которого и ваялись те персонажи мужского пола в характерных романах, над которыми сонмами витали девичьи вздохи, лились слёзы, а бьющие в унисон сердца и прочие составляющие женского начала, экстренно вырабатывали восхищение, вообще слыл махровым подкаблучником, ему на это было плевать. Не так сильно, как хотелось - всё-таки нужно соблюдать приличия, но потенциальным пьяницам, идейным бабникам и любителям острых ощущений, которых хватало в среде гвардейцев, капитану было что сказать.

В изумительных глазах Вельи вспыхнула неожиданная лукавинка, и она, порывисто наклонившись к нему, одарила таким сумасшедшим поцелуем, что крохи мыслей и заготовки рассуждений разлетелись на хрустальные осколки...

- Тихо-тихо, глупенький, - с негромким хрипловатым смешком, неторопливо отстранилась она, мягко, но непреклонно убирая его руку со своей груди и поправляя волосы. По затуманившемуся, блуждающему взгляду и прерывистому дыханию, Прейр понял, что Велья тоже по нему соскучилась. Но уже следующие её слова заставили сожалеть о неподвластности обстоятельств (при этом иронично констатируя тот факт, что женщины умеют сводить с ума и манипулировать). - Приходил такой неприступный благородный тариец, - она надула губы, пытаясь с детской непосредственностью изобразить оного, в котором капитан без труда узнал надменного начальника охраны посла. - Но я не пустила, сказала, что ты занят в уборной.

РоГичи невольно покраснел, представив выражение лица барона, он рывком сел, зашарил в поисках одежды и не находя её. Попытался вспомнить, что было вчера, но кроме едва уловимых эпизодов - сценок, в голове звенела в основном гулкая пустота. Вот его доводят до дверей, вот он не может оторвать взгляд от мерно сопящей дочери, вот Велья вроде помогает - другая женщина вряд ли бы это делала? - мелькнула паническая мысль - ему раздеться, поливает из кувшина на шею и... Всё - провал.

Звонкий, задорный смех вернул его в реальность. Он инстинктивно попытался нахмуриться и высказаться по поводу недопустимости некоторых вещей, но резкие слова просто испарились, когда он поднял голову.

Велья, не в силах остановиться, продолжала смеяться, таки вызвав у мужа невольную ответную улыбку.

- Ух, ты какой гро-о-озный, - указала на него, задыхаясь, а Прейр только сейчас обратил внимание, что сидит голый по пояс, в одних подштанниках, опустил голову, пошевелил босыми пальцами ног, и сам хихикнул, представив свой вид со стороны. - И тяжёлый, - со значением добавила, успокаиваясь, и тут же пояснила сыгравшему в непонимание мужчине: - Хорош муж: стоило увидеть жену, как глаза сами закрылись, - только дублёная, загоревшая и проветренная шкура не дала ему по-настоящему покраснеть. - Ничего, - примирительно закончила Велья, протягивая ему бельё и - вот чудо! - свежевыстиранную гвардейскую форму, - будем считать, что ты просто побоялся ослепнуть при виде меня, единственной и великолепной.

- Угу-м, - буркнул капитан, торопливо одеваясь и не смотря на жену. Он всегда немного терялся, когда Велья начинала озорничать и баловаться. Видно, всё-таки сказывалась разница в возрасте.

- Не спеши ты так, - постаралась урезонить мужа Велья, помогая зашнуровывать кожаную безрукавку. - Тариец сразу ушёл, сказав, что тебя хочет видеть посол. А за дверьми тебя ждёт Даг, - смешно сморщила нос. - Только и он никуда не спешит, - задумалась на мгновение и с непритворным удивлением продолжила: - Я вообще не припомню, чтобы он когда-нибудь спешил. - И совсем невпопад завершила: - Настоящий мужчина: размеренный, солидный, рассудительный.

Комментировать сказанное Прейр не решился - себе дороже. Как и стараться соответствовать заявленному эталону - не факт, что у него получится - это раз, и где гарантия, что через пять минут ветреная Велья не изменит мнение? А уж на обстоятельства, в которых верный сержант совсем не выглядел "размеренным" и "солидным" лучше вообще повесить огромный амбарный замок - зачем травмировать подобными страхами тонкий женский слух.

- Эти тарийцы с самого утра носятся, что угорелые, - вот эти слова его насторожили, но уточнить, что вообще происходит, капитан уже не успел, - Велья чмокнула его в щеку и упорхнула в коридор.

Невозмутимый Даг, отлипнув от стены, встретил его вопросительным взглядом.

- Я в норме, - чуть смущённо, негромко бросил РоГичи и перевёл взгляд на стоящего рядом с сержантом мужчину. Явно солдата, ибо при виде капитана он заметно подтянулся. Да и лицо смутно знакомое, но в тёмном коридоре точнее сложно было разобрать.

- Доброе утро, капитан, - поздоровался Даг. - Ваша жена сказала вам, что с первыми петухами по инициативе посла стал формироваться сборный отряд для выхода? - он очень внимательно посмотрел на РоГичи, а тот нахмурился: что бы это значило? Но мысли, готовые сорваться в галоп, остановил сержант. - Хочу вам представить капрала второй роты корлевской гвардии Ори РоБлейши. - Паузу, взятую Дагом, они заполнили положенными при знакомстве фразами. - Ори из-за ранения на дежурстве остался в столице, - продолжил Даг, взяв инициативу на себя. - Но когда всё случилось, ему пришлось покинуть свой дом, так как за ним пришли - в общем, кто-то донёс "ночным" о гвардейце. В итоге он оказался в Пьяной слободе, и, не желая оставаться в стороне, предложил тарийцам свой меч. Но лишь те узнали, что он из "чаек", тут же его заперли. Нет, никаких угроз, добрая кормёжка и комната без окон. Один раз пришёл его расспросить посол, а потом с ним говорил граф РоТай - и всё. До сегодняшнего утра.

- Меня и задержали, и отпустили без объяснений, - пожал плечами крепкий седоусый капрал, а капитан понял, что ему очень срочно нужно увидеть ПремурТара.

- Объяви всем нашим, пусть будут на всякий случай наготове. И срочно нужен проводник к посольскому дому.

Вчера ночью, когда барон-тариец вёл его улочками Слободы, ему сложно было следить за дорогой. Единственное, что помнил - их отряд определили на постой к вербарскому негоцианту. И сейчас, следуя за широкой походкой сержанта по гулким и длинным коридорам особняка, он коснулся его плеча и негромко произнёс:

- Если вдруг я не вернусь, - взгляд Дага стал неуловимо жёстким, - вы вольны поступать, как сочтёте нужным. Не думаю, что тарийцы будут воевать с женщиной и ребёнком, - сержант понимающе кивнул. - Это так, на всякий случай.

Смышлёный мальчишка лет десяти, племянник хозяина особняка, скоро привёл капитана к искомому дому, и, следуя указаниям, он вскоре лицезрел посла на обширном заднем дворе, где действительно всё было в движении: носились люди с охапками чего-то, сурового вида воины в сторонке чинили оружие, из конюшни выводили лошадей, а в центре всего этого, словно опытный полководец, находился ПремурТар, раздающий указания тройке воинов, стоящих перед ним.

Увидев направляющегося к нему гвардейца, тот приветственно махнул рукой, отпустил солдат. Барон СетинТар наоборот, подошёл откуда-то со стороны.

Сдерживая эмоции, капитан вежливо поздоровался.

- Что это значит? - хриплым от волнения голосом уточнил он, поведя вокруг рукой.

ПремурТар изобразил удивление. Широкая улыбка на лице, словно иллюстрировала картину: жизнь прекрасна.

- Вы же сами, уважаемый Прейр, говорили, что дорога каждая минута, и нужно идти на выручку принцессам, - он воздел бровь, ожидая ответа, но капитан, опешив от таких слов, не смог сходу придумать, с чего начать предложение. Как? Кто? Почему? Видя это, тариец, вдруг посерьёзнев, решил объясниться. - Мы с графом РоТаем подумали, что вам можно верить, и нужно помочь Лидии. Вернее, граф, не будучи изменником короны, посчитал своим долгом идти на выручку старшей дочери короля Элия Четвёртого. Я же решил к нему присоединиться, ибо прелестная девушка на троне меня больше устраивает, нежели неизвестное лицо, залившее родное королевство кровью, - он скривился. - От такого соседа придётся постоянно ждать подвоха, - он со значением посмотрел на РоГичи. - Так что, поверьте, Прейр, наши помыслы чисты.

Но капитан продолжал недоверчиво смотреть на него, на что тот картинно всплеснул руками.