Косолапова Злата: другие произведения.

Глава 3

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Издавай на SelfPub

Читай и публикуй на Author.Today
 Ваша оценка:

  
  
  Маша покинула его кабинет не меньше минуты назад, но Антон ещё некоторое время продолжал сверлить взглядом закрывшуюся за ней дверь. Сидя в кресле за своим столом он пребывал в мягкой расслабленности. И эта расслабленность переполняла его наравне с некоторой иронией.
  Бедная, маленькая Маша... Так давно влюбленная в него, пусть даже безоговорочно безответно, но главное, что влюбленная, привязанная к нему, и даже не ведающая, что именно он, Антон Спольников, убил её родителей.
  Антон задумчиво постучал пальцем по столу. Нет, конечно, если бы всё так печально не сложилось, он бы не стал искать для них смерти. Просто так вышло, и с этим уже ничего не поделаешь.
  Девчонка, конечно, держится, но видно, что едва-едва. Она так и не смогла прижиться в Адвеге. Впрочем, как и её родители. И она по-прежнему не в лучшую сторону выделялась среди остальных, в особенности, своих сверстников: слишком консервативно воспитанная, замкнутая, вечно одна и вечно с тоскливой миной - по причине и без.
  Такая вся из себя воспитанная дочка интеллигентных родителей, считающих себя самыми умными. Ну да, ну да. Где они теперь, эти Орловы?
  Маша, собственно, была похожа и на мать, и на отца. И держалась так же. Даже до сей поры. Антон презрительно фыркнул. Пфф, а ведь действительно все они такие из себя эти Орловы исключительные, прямо слов не подобрать, а ведь проблем с этими поднебесниками за двенадцать с половиной лет возникло столько, что и не сосчитаешь.
  Особенно с Лёшкой, конечно, помучиться пришлось. С Наташей всё как-то тихо-гладко закончилось, а вот Орлов... Он, Спольников, ведь мог и упустить его. Хм...
  Антон дотянулся до графина с водкой и снова заполнил маленькую стопку. Поставив её перед собой, он некоторое время наблюдал за тем, как переливаются хрустальные ромбики рюмки на свету, затем подхватил стакан и опрокинул его содержимое в горло.
  Спольников чуть прикрыл глаза, задумчиво покрутил рюмку на одном месте и вдруг призадумался. Алкоголь туманным маревом накинулся на его сознание, и Антон тут же погрузился в такие, казалось бы, недавние воспоминания.
  
  Папка со свистом пролетела по воздуху и с неприятным шлепком приземлилась на рабочий стол Спольникова. Белые так тщательно собранные по порядку бумаги разлетелись в стороны, рассыпались веером на клавиатуре. Антон с явным неудовольствием покривил ртом.
  Подняв взгляд, он нахмурился недовольно глядя на Орлова. Его, Спольникова, конечно, удивило то, что Лёша вдруг ни с того ни с сего ворвался к нему в кабинет посреди ночи, ещё и с не пойми какой папкой, но удивление никак не могло заслонить раздражения из-за такой бестактности. Только ещё хрени какой на ночь глядя ему не хватало, итак ещё столько работы на сегодня, что представить страшно...
  
  - В чём дело, Лёш? - Спольников откинулся на спинку кресла. Приподняв очки, он потёр глаза, коснувшись век холодными пальцами, затем ленивым взмахом указал на папку. - Как это понимать?
  
  - Ты меня, что, за идиота держишь, Спольников? - сквозь зубы процедил Орлов. Он был зол, и от Антона это, естественно, не ускользнуло.
  
  - Ты о чём?
  
  - Ты прекрасно знаешь, о чём я! - рявкнул Орлов. - Это папка с документами по твоим чёртовым экспериментам. Нашёл сегодня в архиве, когда искал карту исследований в закрытой части архива. Как ты думаешь, что я в ней нашёл?!
  
  Антон поджал губы. Едкое разочарование смешалось с закипающим гневом. Вот чёрт. Какая же это сволочь отправила Орлова в закрытую часть архива? Он же велел этим идиотам быть внимательнее с ним!..
  Спольников прикрыл глаза. Но теперь-то что? Факт остаётся фактом, значит, Орлов теперь всё знает.
  
  - Ну, и что ты от меня хочешь?
  
  - Ты, гад, отравил мою жену! Ты вколол ей какую-то дрянь! Поставил на ней какой-то хренов опыт и убил её этим!
  
  Сейчас в серых глазах Орлова сложно было не заметить холодную и страшную муку, эту невыносимую тоску, которая так часто мучила его. Лицо Лёши казалось вытесанным из камня, оно было отстраненным, безэмоциональным. И мерцающий лёд - жёсткий, цепкий - он светился в серой глубине его взгляда. Антон прекрасно знал, что это был за лёд: несгибаемая ненависть, так несвойственная Алексею Орлову.
  Спольников выпрямился в кресле. Орлов зол, и едва ли замечает что-либо вокруг себя. Протянув руку к нижнему ящику, к счастью, он был приоткрыт, Спольников чуть склонил голову, продолжая сверлить Лёшу взглядом.
  
  - Повторю свой вопрос: что же ты теперь от меня хочешь? - Антон оставался спокойным, но в голосе его звенела сталь. Надо постараться держать себя в руках и этим ещё больше вывести из себя Лёшу. - Убить меня?
  
  Орлов вскинул подбородок. В его невероятно умных, слишком уж добрых глазах сейчас горел огонь желания добиться справедливости.
  
  - Да, я бы этого хотел. Честное слово. Выцарапать тебе глаза, а затем убить. Но я не опущусь на твой уровень, Спольников, судить тебя будет закон... - Орлов достал из кармана свернутые в трубочку листы бумаги, на них мелькали цифры, вились аккуратные буквы. Антон тут же узнал свой подчерк. - Я пришёл сюда только для того, чтобы ты сам признался во всём. И ты это только что сделал.
  
  - Пусть так. И куда ты пойдёшь с этим? К управителю Адвеги? - Спольников холодно рассмеялся, хотя ему было совсем не смешно. - Сухонин сам всё это санкционировал и с большой охотой.
  
  Орлов поджал губы и оскалился. Его лицо как будто бы посерело, выцвело. Голос стал желчным.
  
  - Кто бы сомневался, - ответил Лёша. - Вот только не я. Я пойду с этим к Рожкову, Антон. И пусть каждый из жителей Адвеги узнает правду о ваших с Сухониным делах.
  
  Антон стиснул зубы, так сильно, что они даже скрипнули. Скрип этот показался Спольникову таким же раздраженным, как и любая клеточка его тела. Хуже, и внутри него всё просто насквозь было отравлено раздражением и ненавистью.
  Орлов, конечно, не дурак, раз всё так хорошо придумал, но он явно глупее его, Антона, иначе бы узнав правду, он бы сюда не сунулся.
  
  - Извини, Лёша, - вдруг совершенно спокойным голосом произнес Спольников. Орлова это, кажется, даже удивило. Антон медленно поднялся из-за стола. - Извини, но ты никуда не пойдёшь. Теперь ты больше никуда не пойдешь... И никогда.
  
  Лёша только и успел вскинуть брови. Удивление застыло в его глазах и так навсегда и осталось с ним. Он попытался закрыть себя этими самыми злополучными бумагами, которые открыли ему правду, и которые он так хотел показать борцу за справедливость Рожкову, но уже через секунду под грохот свистящего выстрела, эти бумаги разлетелись по всему кабинету Спольникова.
  Антон хладнокровно положил пистолет на свой стол, откинул чёлку со лба, спокойным, даже изящным движением поправил очки. Он подумал, что в такой поздний час вряд ли кто-либо ещё работает в медицинском центре, и это хорошо.
  Спольников чуть склонил голову и поджал губы. Алексей Орлов лежал совершенно без всякого движения, распластавшись на полу его кабинета и уставившись невидящим взором куда-то вперёд, в невидимую пустоту.
  Руки его были раскинуты, на белом халате в районе сердца алело кровавое пятно.
  
  'Сердечный приступ, - констатировал Спольников. - Это был всего лишь сердечный приступ'.
  
  ***
  
  Спольников перевёл взгляд на клавиатуру. Он думал о том, как нелепо Орлов пришёл к своей смерти. И как нелепо и неосторожно он, Антон, мог тогда потерять всё, что у него было.
  Впрочем, сейчас всё это неважно. Антон взглянул на часы. Время - почти одиннадцать. Скоро к нему придёт Арина, и надо бы закончить пару дел перед началом интересного времяпрепровождения.
  Спольников нахмурился, оглядывая стол. Он где-то здесь оставлял письмо для Сухонина... Как раз собирался поставить печать и упаковать его в конверт. Где-то здесь... Только вот где?
  Антон начал нерасторопно копаться на столе, ища письмо. Спустя пять минут вся его нерасторопность растворилась, как сахар в воде.
  Письма не было.
  И куда он мог убрать его? Антон нахмурился, содрогаясь от неприятной дрожи, охватившей его из-за липкого волнения. Где же оно? Вскочив из-за стола, Спольников дёргано и с шумом начал выдвигать ящики, выкидывать из них вещи, затем снова с шумом захлопывать их. Он сметал со стола склянки и ручки, ненужные бумаги. При каждом своём резком действии, он всё больше скалился. Что за чёрт?!
  Так, стоп. Надо успокоиться и вспомнить, куда он мог положить письмо. Антон выпрямился, вдохнул побольше воздуха и, приложив кончики пальцев к вискам, закрыл глаза. Сосредотачиваясь, он детально вспомнил все последние события сегодняшнего вечера.
  В конце рабочего дня он решил написать ответ Сухонину, чтобы на выходных это его не занимало, взял бумагу, ручку, написал текст, затем пришла эта стерва Зубова и пристала к нему с идиотскими отчётами. Не найдя печать, он решил, что вернётся в кабинет и закончит с письмом.
  Всё верно. Он никуда его не убирал. Антон открыл глаза и резко повернулся к столу. Письмо должно было лежать под клавиатурой, но его там не было.
  'Чёрт, но не мог же охранник впустить кого-то и...'
  Застыв на месте, Спольников как ошалелый уставился на дверь. Маша.
  В одну секунду Антон вдруг понял, почему Маша так странно себя вела. Сначала растерянно, почти испуганно, он ещё подумал, что она решила ему признаться в любви, а затем вдруг ни с того, ни с сего она стала слишком приветливой.
  'Она нашла письмо, и пыталась отвлечь меня, чтобы уйти нераскрытой'.
  Спольников гневно взревел, сжал кулаки и с силой ударил по столу. Не он ли сам десять минут назад воображал себя, куда умнее Орлова?
  Вот только почему-то дочери этого самого Орлова только что удалось слишком просто и неказисто обвести его вокруг пальца! Какой же он дурак!
  Спольников с силой размахнулся и смахнул со стола графин вместе со стопкой. Ударившись о пол, хрусталь разлетелся на крупные осколки, и тут же в нос ударил терпкий запах спирта.
  Не теряя больше времени, выхватив из выдвинутого ящика свой пистолет, Антон с рыком кинулся к двери.
  
  ***
  
  Нервно оглянувшись, я с силой постучала в дверь кабинета Рожкова. В пятницу Эдуард Валентинович всегда засиживался на работе допоздна - отчёты готовил или ещё чего-то там такое. Мне всё это было на руку. Я должна была поговорить с ним без свидетелей. Однако если сейчас Рожков мне не поможет - пиши пропало. Без риска, конечно же, никуда. Рожков теоретически мог мне не поверить, но я должна попробовать попытать счастье.
  
  - Заходите, кто там, - услышала я глухой голос.
  
  Открыв дверь, я махом шмыгнула в кабинет Эдуарда Валентиновича. Надо отметить, рабочий кабинет Рожкова был просторным, но выглядел довольно аскетично. У дальней стены напротив входной двери стоял письменный стол, за которым сейчас и сидел Эдуард Валентинович. По стенам возле стола тянулись многочисленные стеллажи с книгами - техническая литература, для меня практически нечитабельная. В углу стоял журнальный столик, табурет и проеденное молью кресло. В общем-то, и всё.
  
  - Одну минутку, - пробормотал Эдуард Валентинович, дописывая что-то в своих документах.
  
  Через мгновение он поднял на меня взгляд.
  
  - А, Машенька, привет, - добродушно произнёс Рожков, снимая квадратные очки. Внимательнее приглядевшись ко мне, он нахмурился и медленно встал из-за стола. - Маша, что-то случилось?
  
  Я молчала, обессиленно прижимаясь к двери и сжимая в руке страшное письмо, найденное мной в кабинете Спольникова. Это так вот и происходит, я уже собиралась всё чётко и правильно рассказать, но одна секунда, и язык словно отнялся, а слёзы заполнили мои глаза, собираясь снова обжечь и без того горящие от раздражения щеки. Вся моя решительность вдруг улетучилась в один момент, я разрыдалась и сползла по двери на пол.
  Рожков кинулся ко мне.
  
  - Маша! - Эдуард Валентинович ошеломленно обнял меня, пытаясь успокоить. - Маша, что случилось? Что произошло? Опять этот гад Денис к тебе пристаёт?
  
  Я отрицательно покачала головой, никак не в силах собраться с силами и прекратить свою истерику. Слова не сплетались в предложения, а голос превращался в хрип.
  
  - Расскажи мне, что случилось, Машенька, - беспокойно пробормотал Рожков, глядя на меня с горьким сочувствием. - Я могу тебе хоть как-нибудь помочь?..
  
  Судорожно хватая ртом воздух, я протянула ему письмо.
  
  Эдуард Валентинович взял мятый листок из моих рук и развернул, собираясь прочитать. Он нахмурился, приглядываясь к тексту, вдруг плюнул, тихо выругался и направился к столу, чтобы взять очки. Когда он вернулся, то подхватил меня под локти и помог подняться с пола. Усадив меня в жалобно скрипнувшее кресло у журнального столика, Рожков устроился на табурет напротив меня и начал читать письмо.
  Несколько минут тишины показались мне вечностью.
  
  - Что это ещё за чертовщина?... - ошарашенно прошептал Эдуард Валентинович, прочитав письмо. Он снова и снова пробегал взглядом по тексту. - Что это, черт возьми, такое? Маша, откуда у тебя это?
  
  Рожков был шокирован, на нём лица не было.
  
  - Сегодня мне пришлось относить справочники в кабинет Антона, - взяв себя в руки, ответила я. - Его там не было, и охранник пропустил меня в кабинет. Я случайно увидела это письмо на столе....
  
  Некоторое время Рожков сидел на месте, не двигаясь и тупо глядя в листок бумаги, что держал в руках. Какое-то время он молчал, по всей видимости, обдумывая всё, что только что прочитал. Даже не представляю, что в эти секунды творилось у Рожкова в голове. А хотелось бы знать... Долго ждать не пришлось. В какой-то момент, словно бы ясно осознав происходящее, Эдуард Валентинович неожиданно покачал головой и посмотрел на меня с совершенно ошеломленным видом.
  
  - Что же это такое, - прошептал он, кладя руку на лоб. Рожков снова посмотрел в письмо, потом перевёл взгляд на меня. - Машенька, но... не может ли всё это быть каким-то недоразумением? Просто у меня в голове не укладывается то, что Антон может быть причастен к этому... Ведь... Ведь он друг твоего отца... И...
  
  Рожков не договорил, и я опустила взгляд. Я догадывалась, что всё примерно будет развиваться в таком ключе, тут и вариантов особо не было. Но выхода-то у меня нет, я знала, что рискую, знала, что Эдуард Валентинович может не сразу мне поверить или даже не поверить совсем, но факт оставался фактом: бежать мне надо было в любом случае, и срочно, потому что как только Спольников всё узнает, мне конец. Либо он, либо Сухонин всё равно меня прикончат, как бы всё это не закончилось.
  Нет, ну, конечно же, мне были понятны сомнения Эдуарда Валентиновича. Меня, признаться, первые мгновения тоже мучили сомнения после того, как я прочитала это письмо впервые, но барахтаться в вопросах можно сколько угодно, как и отталкивать истину, оправдывать очевидное. Но нет, нет. Чем больше я взвешивала всё, что узнала, тем больше убеждалась в подлинности написанного в этом мятом листке. Шутить бы так никто не стал.
  
  - Не знаю, Эдуард Валентинович, может ли всё это быть недоразумением, - ответила я глухо. - Сейчас очевидно только одно: это письмо совершенно случайно попало мне в руки. И, скорее всего, то, что в нём написано - чистая правда. Уж поверьте мне, я-то точно хотела бы, чтобы Антон не был замешан в чём-то подобном. - Мой голос задрожал, и слёзы в очередной раз начали щипать глаза. - И я последний человек, который бы смог поверить в такое, но... взгляните на это письмо ещё раз. Смогли бы Вы после того, что сейчас прочитали, поверить в то, что всё это недоразумение? Просто поймите, если всё это правда, они с Сухониным убьют меня без всяких церемоний, когда узнают о том, что это письмо попало мне в руки. Тогда раздумывать о том правда всё это или нет, будет слишком поздно.
  
  Хмурясь, Рожков задумчиво покачал головой.
  
  - Да, я...я понимаю тебя, - сказал он хрипло. - И я сам в замешательстве... Уже теперь не знаю, что и думать. Мы, конечно же, не можем оставить без внимания всё то, что узнали. Вся эта история мне не нравится, но и в омут с головой бросаться не стоит. Я, конечно, хотел бы выяснить всё, что...здесь происходит или происходило. - Эдуард Валентинович повернулся ко мне. Он был серьёзен как никогда. - Но...если это всё правда, то ты, конечно же, окажешься под ударом... Нам с тобой надо что-то придумать... Придумать как тебе быть до тех пор, пока я не разберусь во всём этом... У тебя есть какие-то предложения?
  
  Тяжелый вздох был слишком глубоким, но он принес мне уверенность и облегчение.
  
  - Я должна бежать.
  
  Время вдруг стало казаться мне дерзко медленным, и темнота загустела в этом маленьком кабинете. Я глядела на свои острые колени в потёртых джинсах, и ощущала, что едва держусь.
  Рожков тяжело вздохнул. Так, словно бы ожидал услышать от меня эти слова. И, кажется, что уже давно боялся их от меня услышать. Тишина снова окутала нас на некоторое время.
  Однако Рожков понимал, что для меня важна каждая секунда.
  
  - Да... Думаю, да. - Он угрюмо вгляделся в моё лицо. - Ты права. Если всё это - правда, вся эта история может плохо закончится. Здесь тебе оставаться нельзя... Это, конечно, большой риск для нас с тобой... Нас не должны поймать - иначе тебя уже не выпустят, а мою семью... Не знаю, что будет...
  
  Меня пронзило удивление, а затем осознание слов Рожкова. Боже, как я не подумала?!
  Что же будет, если они прознают, что Рожков уже в курсе происходящего?! Ведь теперь, получается, из-за меня его жизнь и жизнь его семьи в ещё большей опасности, чем я, ведь они-то сбежать точно не смогут!
  Я похолодела и, вздрогнув, как от удара, слабым движением подхватила ладонь Эдуарда Валентиновича и сжала её уставшими пальцами.
  
  - Господи, какая же я идиотка, Эдуард Валентинович... Поверить не могу в свою тупость! Нет-нет-нет, Вы правы... Вам нельзя рисковать... Если они узнают...
  
  - Они не узнают.
  
  Эдуард Валентинович нахмурился. Некоторое время он молчал, то кривил губами, то щурил глаза, думал, одним словом. Думал о моём побеге, не иначе. Я чувствовала себя просто отвратительно. Вся эта история вынудила меня теперь ещё и подставить моего, пожалуй, единственного настоящего друга во всей этой дыре.
  Рожков вдруг торопливо поднялся с табуретки, подал мне руку, помогая мне встать на ноги.
  
  - Идём, Машенька. Я помогу тебе, - сказал Эдуард Валентинович уверенно. - Я выведу тебя из Адвеги. Ради твоего отца и твоей матери... Ради тебя. Я знаю, как нам поступить. Они ничего не узнают... Идём...
  
  ***
  
  Заперев входную дверь, я прислонилась к ней спиной. В ушах стоял гул, дыхание сбилось. Мой взгляд был прикован к часам на стене, которые заворожённо тикали, отсчитывая секунды до моего побега. Часы с синей подсветкой, мои любимые.
  Протянула руку, щёлкнула выключателем. Жёлтый свет разлился в помещении, заставив меня прищурить глаза.
  Внезапно осознав, что я теряю время, сорвалась с места и дрожащими руками начала выдвигать ящики из старого комода. Перепачкав руки в пыли, достала из-под кровати большой кожаный рюкзак, в который когда-то давно родители сложили наши вещи, готовясь отправляться сюда, в Адвегу.
  Первой в рюкзак я запихнула аптечку, затем закинула свои старые джинсы и выцветший зелёный свитер. Уже после в сумку полетели и другие вещи, которые казались мне безумно нужными, но половина из которых типа карандашей, открыток, заколок и чего-то в этом духе, по сути, была самым настоящим хламом.
  В секретере у меня была спрятана очень ценная вещь. Вытряхнув из дальнего ящика всякий мусор, я достала из него подвеску из золота с сапфиром. Эту штуку я нашла очень давно. Здесь, в Адвеге. Лет пять назад. Тогда доступ к пластам извилистых пещер был ещё открыт управителем для общего доступа, и я часто лазала там, да и не только я, вся городская ребятня. Не знаю, как другим, а мне вот свезло с такой находкой.
  Папа говорил, чтобы я бережно хранила её на тот день, когда мы наконец-то покинем чёртов подземный город, уйдем под небо и отправимся в Москву. На деньги с продажи этой штуки можно было нанять сопровождающего, купить припасов, оружие и ещё много чего. Отцов совет я исполнила с точностью, и с тех самых пор каждые три дня проверяла свой тайник, всё ли там в порядке. Теперь же, возможно, эта драгоценная штука поможет мне наладить жизнь.
  Осознав, что все, что мне может понадобиться, уже собрано, я приподняла рюкзак: мне он показался кошмарно тяжелым, хотя место там ещё было. В любом случае, сейчас это неважно, тащить я его точно смогу. Теперь главное благополучно добраться до Рожкова. Так-так-так, и что там, кстати? Надо не забыть, Столярный переулок, восточная часть города - там мы и встречаемся. Опаздывать нельзя. Рожков сказал, что если не поспею вовремя, ему придется идти за мной, мало ли что, а этого мне допускать было нельзя, потому что это огромный риск для Эдуарда Валентиновича и его семьи.
  Сделав глубокий вдох, я попыталась немного успокоиться. В этот момент где-то что-то громыхнуло. Вздрогнув, я прислушалась. Что это ещё такое?
  Мне неожиданно начало казаться, что я слышу крики и топот за дверью, что кто-то зовёт меня. Охваченная паникой, я кинулась к выключателю и погасила свет, начала пятиться, не сводя взгляда с двери. Бессилие опутало меня прочной паутиной, и, дойдя до дивана, я опустилась прямо на пол. Меня так пробило, что я полностью онемела. Боже, Боже.... Ну, что там? Неужели обнаружил? Неужели уже бросился искать меня?...
  Кровь отлила от моего лица, в животе - разве что не ледяная глыба.
  Нет-нет-нет. Быть того не может... Не мог же он уже сейчас всё понять? А почему не мог?...
  Прошло слишком мало времени? Или не так мало?
  Минут пять всё было тихо, и я уже подумала, что мне должно быть показалось, но нет, не показалось. Моё сердце ёкнуло, когда в дверь кто-то громко постучал.
  
  ***
  
  Я буквально онемела, сидя на полу в полутьме моей комнаты.
  
  - Маша! Это Антон. - Я мгновенно узнала голос Спольникова. От страха меня словно изморозило внутри: ну и кто мне сейчас поможет? Дрожа, я обхватила плечи руками. - Ты можешь открыть мне?
  
  Я молчала. В груди кольнуло, когда я ещё раз прокрутила в голове всё то, что сегодня узнала. Закусив губу, поморщилась. Не хочу видеть этого предателя, не хочу даже слышать его голос. Но хватит, хватит истереть, главное другое: как мне теперь сбежать от него? Он ведь уже всё знает, не иначе.
  
  - Маша, я знаю, что ты здесь! Пять минут назад Николаев видел, как ты зашла к себе в дом, - громко проговорил Антон. - Он сказал, что ты выглядела очень странно. Что случилось? Ты откроешь мне?
  
  Я нервно кусала губы. Что делать? Что делать? Надо как-то попытаться сбежать от него. В дверь вдруг снова забарабанили, да так сильно, что я подскочила.
  
  - Мария, - уже громче прикрикнул Антон. - Сию минуту открой мне дверь! Мне нужно поговорить с тобой!
  
  Внутри меня что-то с надрывом заныло, а потом словно бы разломилось на части, взрываясь от гнева.
  
  - Убирайтесь! - не сдержавшись, выкрикнула я. - Оставьте меня в покое!
  
  Стук прекратился. Через несколько секунд я снова услышала голос Спольникова.
  
  - Маша. - Голос Антона изменился, стал совсем другим - тихим и ровным. Хуже просто не придумаешь. - Я в последний раз по-хорошему прошу тебя: открой мне дверь.
  
  Сволочь! От гнева я стиснула зубы с такой силой, что они едва не заскрипели.
  
  - Я повторяю, убирайтесь, пока я не позвала на помощь! - снова крикнула я в отчаянии.
  
  В приступе ярости я схватила с тумбы мою кружку и с размаху кинула её в дверь. Пролетев через комнату, кружка вдребезги разбилась, ударившись о дверной косяк. Осколки дождём посыпались на пол.
  
  - Ну, всё, с меня хватит, - произнёс Антон. - Я иду за охраной.
  
  Я услышала какой-то шум, шаги, потом всё затихло. Я исступлённо замерла. Он ушёл? Я моргнула. И что теперь? Ушёл или караулит меня под дверью? Тьфу ты, делать-то что?! Кусая губы, я нервно бегала глазами по темной гостиной. Да нет, вряд ли караулит, он же не знает, что я собираюсь бежать... А вот если он сюда с охраной придет, то мне точно не выкрутиться...
  К тому же, время! Время! Если сюда явится Рожков, случится страшное! Придется мне на свой страх и риск попробовать выскользнуть из дома. Поднявшись с пола, я взяла рюкзак за верхнюю ручку и поплелась к окну. Колени подгибались, вот-вот рухну. За окном никого видно не было - тишина да гладь. Улица пустовала.
  К лучшему. Надо бежать.
  Недолго думая, я подошла к двери, тихонько повернула замок, нажала ручку и вскрикнула, когда Спольников, появившись словно бы из ниоткуда, резким движением поставил ладонь на дверное полотно. Удерживая дверь от того, чтобы я её не закрыла, он одновременно с этим не давал мне выйти из дома.
  Я отпрыгнула назад, выпуская рюкзак из руки. Снова отлетев к дивану, я в ужасе воззрилась на Спольникова. Дверь пока ещё была открыта, и это был мой шанс. Надо попытаться пробежать мимо Антона и выскочить.
  План был заведомо дурацким и сразу дал крах. В результате моей попытки пробежать к двери, я только быстрее угодила к Спольникову в руки. Антон схватил меня, заломив мне руки за спину, и ногой захлопнул дверь, чтобы я не убежала.
  
  - Отпустите меня! - истерично закричала я.
  
  Всеми силами я пыталась вырваться, но естественно у меня ничего не получилось, так как Спольников, что и ежу понятно, был куда сильнее меня. Я вертелась как уж на сковородке, пытаясь вывернуться из хватки Антона, но всё было безуспешно. Спольников пытался покрепче прижать меня к себе и хоть как-то обездвижить, но я упорно продолжала сопротивляться. Впрочем, лишь до тех пор, пока не ударилась ногой о стол с такой силой, что у меня чуть искры из глаз не посыпались. Тут же послышался грохот, и звон расколотившейся керамики.
  Моя любимая ваза разбилась! От боли в ноге и жгучего разочарования я на мгновение перестала сопротивляться, это и решило исход битвы. Спольников зажал мне рот и крепко прижал к себе.
  
  - Если ты ещё хоть раз попытаешься дёрнуться, я вколю тебе снотворное, - прошептал Антон мне на ухо.
  
  Я мгновенно застыла на месте, с опаской вняв его словам. Только снотворного мне ещё не хватало...
  Несколько секунд мы молча стояли в полутьме моей комнаты, которую освещали только мои настенные часы. Стрелка щёлкала, время уходило, и мне казалось, что с каждой уходящей секундой, я становлюсь все слабее, тоньше, прозрачнее. У меня больше не было сил сопротивляться.
  Наконец, Спольников ослабил хватку на моем лице и убрал руку, давая возможность мне свободно говорить. К счастью для меня, я все ещё стояла спиной к Антону и не видела его лица. Но он все ещё крепко держал меня, прижимая к своей груди, и я чувствовала, как быстро бьётся его сердце. Слышала, как тяжело он дышит, и ощущала так хорошо знакомый мне запах его одеколона.
  Спольников молчал, но я чувствовала, как он был напряжен. Это был ключевой момент. Я ждала слов от Антона, потому что именно они должны были стать окончательной точкой в той правде, которую я узнала.
  
  - А теперь, Маша, скажи мне, - тихо сказал мне Антон. - Где моё письмо?
  
  Я зажмурилась, и слёзы ручьем потекли по моим щекам. Всё... Всё. Вот оно. Антон - убийца. Как бы я не надеялась, как бы ни пыталась найти лазейку до самого последнего момента, этим вопросом он сейчас окончательно во всём признался.
  
  Я не сразу заговорила. Дала себе отдушину на несколько секунд.
  
  - У меня его нет, Антон, - наконец, ответила я. Тоска рвала меня на части. - Оно спрятано в надежном месте.
  
  Конечно же, я солгала. Письмо было у меня.
  
  - Где именно?
  
  - Не здесь, - всхлипнув, ответила я. - В тайнике, на улице...
  
  Неоновое сияние часов и полоска света из-под двери превратились в яркие линии, смешанные с неровными пятнами.
  Антон резко развернул меня к себе лицом, затем оттолкнул и с размахом ударил по щеке.
  
  - Дрянь! - рявкнул он. - Какая же ты дрянь! Как можно было вообще всё так испортить?!
  
  На какой-то момент я совершенно потерялась в пространстве, и упала бы, едва помня себя от резкой боли, если бы Спольников снова не поймал меня, крепко схватив за предплечья. Я уже не сопротивлялась. В конце концов, сейчас это в любом случае бесполезно. Теперь Антон крепко держал меня, пронзая гневным взглядом. Едва-едва я пришла в себя и, когда заметила, как близко от меня был Спольников, мгновенно почувствовала долю острой неприязни. В комнате было темно, но я видела блеск его очков в синей полутьме.
  Я смотрела ему прямо в глаза. В эти так хорошо знакомые мне серо-голубые глаза. Мне вспомнилось лицо Антона в тот момент, когда он успокаивал меня после какой-то неудачной контрольной работы в школе. Тогда в этих глазах я видела только доброту и тепло. Тогда Антон с мягкой улыбкой повторял мне, что ничего страшного в моей неудаче нет, что я обязательно со всем справлюсь.
  Господи, неужели всё происходящее возможно?
  Я закрыла глаза. Боль была такой ядовитой, такой страшной. Это невозможно было терпеть.
  
  - Какая же ты идиотка, Маша, - гневно прошептал Спольников, по-прежнему с силой сжимая мои предплечья. - Поверить в это не могу! Ты же сама всё себе испортила. Теперь мне придется убить тебя, идиотка! Я и так ведь сделал всё, чтобы ты ничего не знала, чтобы смогла пережить всё, что произошло!...
  
  Меня захватила негодование - такое горячее и необузданное, что меня даже затрясло. Мои слова мгновенно наполнил едкий сарказм.
  
  - Ах, спасибо за Вашу доброту и участие! - язвительно воскликнула я, всматриваясь в искаженное гневом лицо Спольникова. Я все ещё обращалась к Антону на 'Вы', больше по привычке, нежели из вежливости. - Вы так добры, так внимательно заботитесь о том, чтобы моя разбитая вдребезги жизнь протекала в этой заднице с максимальным комфортом! Да как Вы вообще смеете говорить со мной в таком тоне?! - кричала я. - Вы убили моего отца! Мой отец считал Вас своим другом, он доверял Вам! И я тоже доверяла, а Вы... Вы....
  
  Я снова попыталась начать вырываться, но Спольников с силой встряхнул меня, и я обмякла. У меня больше не осталось сил для сопротивления. Как больно... И эта жалость, это дикое напряжение... Всё это какой-то дурной сон. Мне больше не хотелось говорить, ни слова. Всё кончено, чего теперь мне со всех этих слов?...
  
  - Ты думала, что я не обнаружу пропажу письма? - тихо спросил Антон. - Я сам виноват, не спорю. Писал Сухонину о том, чтобы он запер все документы на семь замков, а сам так нелепо прокололся.
  
  Он чуть сощурил глаза, вглядываясь в моё лицо.
  
  - Я знала, что когда Вы не найдёте письмо, то сразу всё поймёте, - дежурно ответила я, прикрывая глаза и устало глядя куда-то в темноту. - Но я не успела прочитать его полностью. Увидела лишь последние строчки. Я не могла не забрать письма, мне нужно было знать правду. Более того, я собиралась отнести доказательства Ваших гнусностей доверенному человеку, чтобы позже вся Адвега знала про Ваши дела.
  
  Антон помолчал некоторое время. Он все смотрел на меня, испепеляя злым взглядом, и, судя по всему, упорно боролся с быстро нарастающей яростью. Было видно, что Спольников с трудом держит себя в руках, поэтому я вполне обоснованно боялась, что он может попытаться избить меня.
  
  - Ты похожа на своего отца, - неожиданно спокойно сказал Антон. У меня в животе что-то перевернулось, и я почувствовала тошнотворную неприязнь. Мне не хотелось слышать от Спольникова подобные слова. Мне не хотелось, чтобы он вообще упоминал о моем отце. - Он говорил то же самое перед тем, как я убил его. Те же самые слова о том, что все должны знать правду. Ты очень на него похожа, ты ведь это знаешь, Маша? - Я отвернулась, но Антон схватил меня за лицо и снова повернул мою голову так, чтобы я смотрела на него. - Но твои глаза... Твои глаза - это глаза твоей матери. - Антон наклонился и ядовито прошептал мне на ухо: - И твой взгляд, донельзя наполненный страхом, тоже мне знаком. У неё был такой же взгляд, когда она умирала на руках твоего отца. Знаешь, Маша, это я убил твою маму. Вот так... Мне и Орлова потом пришлось убрать, потому что он узнал о том, что я виновен в её смерти.
  
  Я почувствовала, как земля уходит из-под моих ног. В груди всё так сильно сдавило, что я уже, кажется, не могла дышать. В эти секунды весь мир вокруг меня вдруг уменьшился до одной точки, затем треснул и вдребезги разлетелся в стороны горящими обломками. Вся моя жизнь вдруг превратилась в пепел.
  Я бы хотела оттолкнуть Спольникова, хотела бы вцепиться в него и трясти до тех пор, пока его черная душонка не испугается меня... Я бы хотела кричать, плакать, лежать на полу, умирая от горя!.. Но я была слишком слаба. Бессилие, одолевшее меня, крепко переплелось с горькой скорбью, и ударило в самое сердце. Теперь я уже даже не могла удержаться на ногах.
  Поддерживая меня, Спольников вместе со мной опустился на пол. Я закрыла лицо руками, пытаясь начать нормально дышать. Боже мой, Боже мой...
  
  - За что ты убил мою маму? - с надрывом прошептала я, прикрывая глаза.
  
  Горе оплело меня. Я могла лишь плакать, дать бессильную волю слезам. Я, кажется, умирала. Взяв моё лицо в свою руку, Антон чуть склонил голову и провел большим пальцем по моей щеке, вытирая слезы. Ненавижу его. Ненавижу его прикосновения.
  
  - Одиннадцать лет назад мне для эксперимента нужен был человек снаружи, - прошептал он. - Я тестировал очень интересное лекарство, сыворотку ПВ-307 - лекарство, необходимое для мгновенного вывода большого количества радиации из организма. Никто из Адвеги не подходил мне ни в коей мере. Это было очень важно, тестируемый образец должен был быть из-под неба... И тут появляетесь вы - ты и твои родители. Сухонин взял вас, потому что в Адвеге не хватало врачей, твой отец был очень ценен для нас. Он действительно талантливый врач, и я, признаться честно, до сих пор переживаю из-за потери его, как очень нужного для нас человека. Главное, повторюсь, то, что в моём эксперименте мне нужен был подопытный с мёртвых земель. Твой отец был нужен городу, поэтому его я даже не рассматривал. Ты была слишком мала. Тебе на тот момент было всего одиннадцать лет, а мне нужен был подопытный старше двадцати... - Я вздрогнула, жмурясь от болезненного судорога, скользнувшего по моим рукам от локтей до запястий. Спольников сильнее сжал пальцы на моем лице, и я снова замерла. - Наташа идеально подходила. Мне оставалось лишь улучить момент для проведения эксперимента. Никто не должен был знать, что я тестирую какое-то лекарство на людях, включая, что естественно, саму Наташу. Мне повезло. Спустя какое-то время, когда по Адвеге пошёл очередной приступ простудных заболеваний, Лёша оказался сильно занят, и совершенно случайным образом твоя мать попала ко мне на приём. В качестве профилактики я ввёл ей лекарство, конечно, совсем не то, которое она думала. К сожалению, моя сыворотка оказалась несовершенной, что привело эксперимент к летальному исходу образца. На этом всё. - Спольников пожал плечами, и я с трудом удержалась, чтобы не попытаться плюнуть ему в лицо. - Уже много позже Лёша, так как он получил доступ к закрытой части архива, обнаружил папку, с описаниями и результатами моих исследований. Так он узнал о том, что случилось. По своей наивности, он пришел ко мне, заявляя, что всё знает и что просто так всё это не оставит, за что, собственно, сразу же и поплатился. Я не мог так рисковать. В тот же вечер, когда Орлов пришел ко мне с моими же документами, я застрелил его, после чего мы с моими людьми выдали всё это за обычный сердечный приступ. Тогда-то я думал, что вся эта нелепая история наконец-то закончится. Но нет, как же! Теперь на сцене появилась ты. И так же, как и твой отец, ты совершенно случайным и нелепым для меня образом узнаёшь всю правду. Вы как сговорились со своим папашей... Но теперь-то я навсегда положу конец этому театру абсурда, это уж точно.
  
  Я поморщилась. Картина всех произошедших в моей жизни трагедий, стала такой ясной, будто бы я сейчас стояла прямо перед ней, разглядывая её каждую деталь.
  
  Антон... Антон был не просто моим другом, он был человеком, в которого я была влюблена. Тем самым человеком, который поддерживал меня после смерти отца, который всегда старался быть рядом со мной, помогать мне...Он был другом моих родителей.... И именно этот человек убил моих родителей. Он хладнокровно лишил меня моих самых родных, самых близких людей, моих дорогих мамы и папы. Этот человек оставил меня умирать здесь, загнивать в одиночестве, утопать в страшной, убийственно мрачной пустоте.... И единственной отдушиной в череде этого мучения стал опять же именно он... Ведь я была самозабвенно влюблена в него и... ведь эта влюбленность действительно давала мне силы. Но что же теперь?...
  Я закрыла глаза.
  
   - Антон, ты сломал мне жизнь...
  
  Спольников усмехнулся.
  
  - Я могу это легко исправить, Маша, - прошептал он, доставая пистолет.
  
  Холодный пот гладкой капелькой скатился по моему виску. В голове пульсировало, грудь ломило. Есть ли у меня шанс? Смогу ли я выбраться? Тихий вздох не принес желанного облегчения, и понурая мысль всё усугубила: знать бы, что будет через час...
  Меня вдруг обуял гнев, и он же дал мне возможность почувствовать в себе силы сопротивляться. Я хотела жить, как бы там ни было, хотела. И собиралась бороться до самого конца.
  В одну секунду внутри меня словно бы взорвался фейерверк.
  
  - Я просто так не сдамся, сволочь!
  
  Я кинулась на Спольникова. Вскинула кулак, с силой ударив его в скулу. Он взвыл, выпуская пистолет из рук. Ударившись об пол, оружие отскочило к комоду. Я попыталась вскочить с пола, чтобы кинуться к двери. Не получилось. С рыком схватив меня за руку, Спольников попытался отбросить меня в сторону, затем, найдя силы, набросился на меня, громко ругаясь. Рёв, мат, крики - всё это какофонией звенело в стенах нашего с родителями дома.
  Пытаясь справиться с натиском, пытающегося скрутить мои руки Спольникова, я всеми силами брыкалась. Один удар, второй. Антон ударил меня по лицу, заехал под челюсть. Привкус крови выбил меня из колеи. Борясь за жизнь из последних сил, я каким-то чудом выскользнула из хватки Спольникова и вцепилась ему в волосы.
  Бешено вращая глазами и грязно ругаясь, Спольников завыл от боли. Он попытался оттолкнуть мои руки, но я была проворнее. Ударив Антона коленом в живот и на некоторое время обездвижив его этим, я попыталась вскочить на колени и дотянуться до пистолета, но Спольников меня опередил. Он ловко подхватил оружие, повернулся ко мне. Не собираясь давать ему возможности взять меня на мушку, я откатилась в сторону, но не успела ничего сделать.
  Прогремел выстрел.
  
  ***
  
  Он, этот выстрел, прогремел так громко, что даже сейчас, спустя десять минут после случившегося, у меня до сих пор звенело в ушах. Я украдкой посмотрела на суровое лицо Эдуарда Валентиновича. В этот пятничный вечер Рожков постарел чуть ли не на десять лет: ёжик его седых волос, кажется, стал совсем белоснежным, морщины на лице обострились, а обычно веселый и добрый взгляд теперь казался уж слишком усталым.
  'Отнесла книжечки Спольникову, ничего не скажешь', - с досадой подумала я, отворачиваясь.
  Скрипнул метал, вспыхнули искры. Мы с Эдуардом Валентиновичем спускались вниз в гремящем лифте - старом, поеденном ржавчиной, с облупленной неровными кусками краской. Сам лифт был открытым, только низкое ограждение из смятой в нескольких местах сетки огибало ребристую квадратную платформу. В лифтовой шахте было холодно, и чем ниже мы спускались, тем холоднее становилось.
  Я склонила голову и зацепилась взглядом за пистолет, спрятанный в кобуру на поясе у Эдуарда Валентиновича. Именно этим пистолетом Рожков пригрозил Дэну Сухонину, спасая меня из потасовки на улице Адвеги, и именно таким пистолетом пятнадцать минут назад Рожков застрелил Спольникова.
  Я закрыла глаза, делая глубокий вдох. Почему я почувствовала облегчение при мысли о том, что Антона больше нет?
  'Потому что Спольников больше никому и никогда не причинит никакого вреда', - подумала я и вновь припомнила тот момент, когда Рожков выстрелил в Спольникова. Он попал ему в шею.
  'Ненавижу тебя, Маша, - шептал Спольников, лёжа на полу моей комнаты, захлебываясь кровью и умирая. - Ненавижу тебя...'
  С этими словами Антон и умер. Но теперь-то уже всё. Теперь я хочу быстрее убраться отсюда, из этого проклятого города, и поскорее всё забыть. Я снова подумала о том, что если бы Рожков так вовремя не появился возле порога моего дома, то моя трагичная смерть от рук Спольникова не заставила бы себя ждать.
  Но всё, всё. Теперь я должна думать о том, что меня ждёт. А ждёт меня - ух, что. По мне снова поползла липкая нервозность: зацепила, оцарапала, судорогой прошлась по всему телу.
  Я снова опустилась в омут мыслей, касающихся предстоящего путешествия до ближайшего населенного пункта, которое мне предстояло совершить в одиночку. Я прекрасно отдавала себе отчет в том, что могу оказаться убитой головорезом или, например, растерзанной мутантом в первые же полчаса после того, как выберусь за гермодвери Адвеги. Но куда тут без риска-то? Там, под небом, на мёртвых землях вся жизнь сплошной риск. Однако по мне уж лучше колючий риск, чем такая 'добрая' безопасность, как здесь, в Адвеге.
  Решила, что и раза не обернусь назад. Даже взвешивать всё не буду, насколько всё плохо и опасно и так далее: лучше буду рисковать своей жизнью, пытаясь добраться до ближайшего населенного пункта одной, нежели проведу здесь, в Адвеге, лишнюю минуту. К тому же, у меня и выбора нет.
  Спустившись на лифтах вниз, на площадку с решетчатым полом, мы с Рожковым быстрым шагом направились вперёд. Я снова посмотрела на Эдуарда Валентиновича. Он нервничал, и я знала почему: за нами шла погоня. Убийство Спольникова не прошло бесследно. После того, как Рожков застрелил Антона, он только и успел поднять меня на ноги, схватить мой рюкзак и, крепко сжимая меня за руку, бегом увести за собой в сторону лифтов.
  До этих самых пор никто ничего не знал о том, что Рожков помогает мне. Когда Эдуард Валентинович убил Спольникова, мы слишком быстро унесли ноги, прежде чем нас успели засечь. Надо сказать, теперь у жителей Адвеги будет куда больше поводов посудачить обо мне, особенно когда обнаружится, что я сбежала. Ведь убитого Антона нашли не где-то там, а у меня дома.
  Про Рожкова же никто, к нашему с ним счастью, и слухом не слыхивал. И никто никак уж точно не узнает о том, что он имеет прямое отношение к этой страшной истории. Нет улик и нет свидетелей, так что дело с концом.
  Мы подошли к железнодорожным путям. Эдуард Валентинович спустился по маленькой ржавой лесенке к рельсам, а затем подал мне руку. Оказавшись на путях, я огляделась в полутьме огромных, уходящих вдаль тоннелей. У стен и у перегородок пылились ветхие коробки, деревянные ящики, старое техническое оборудование глыбами нависало над неработающими терминалами. Где-то свистел затхлый ветер. Ух, и как же сыро здесь было...
  Эти пути, на которые мы спустились, вели прямиком к гермодвери и уже давно не использовались. Мы с Рожковым так быстро шли по ним, что через десять минут у меня уже совсем сбилось дыхание, да и бок болел, сил моих не было как. Останавливаться было нельзя, но и бежать я уже была не в состоянии. Когда замедлила шаг, Эдуард Валентинович посмотрел на меня, выпучив глаза.
  
  - Осталось совсем чуть-чуть, - прохрипел он мне, крепко сжимая мою ладонь в своей. - Не отставай!...
  
  И действительно, уже через минуту впереди я увидела очертания вагонов - зеленых, красных, синих. Где-то чернел уголь, где-то тяжёлыми насыпями лежал песок. Мы бежали вперёд, и я всё таращилась на эти вагоны, ощущая, как по лицу стекает солёный пот, и как кончики вымокших волос щекочут кожу лица.
  Рожков резко остановился. Положив одну руку на стену, наклонился и теперь пытался отдышаться. Некоторое время мы молча стояли в промозглой свежести огромного тоннеля, переводя дыхание.
  
  - Маша, - позвал меня Рожков.
  
  Я обернулась. Карие глаза Эдуарда Валентиновича в здешней темноте казались чёрными. Он смотрел на меня, и по его взгляду я всё прекрасно понимала - пора прощаться.
  Я выдохнула. Итак, через несколько минут я пойду наружу одна. Совсем одна. В животе всё сжалось в комочек, но я себя одернула. Хватит уже.
  
  - Маша, - сосредоточенно глядя на меня, повторил Рожков. - Слушай меня внимательно. Сейчас, когда выйдешь на поверхность, ты окажешься перед старым рабочим посёлком бывших торфоразработок. Тебе нельзя будет медлить. Пройдешь через поселок, и там за ним, увидишь автомобильную трассу. Она идёт по прямой через лес. Выйдешь на трассу, а там, где-то через три с половиной или четыре километра уже подойдёшь к Тверскому. Всё просто. Главное, иди по дороге и никуда не сворачивай. Город не так далеко, как кажется. - Рожков вздохнул, в очередной раз вытирая вспотевший лоб рукавом светло-голубой спортивной кофты. - Смотри, что дальше... В Тверском тебе нужно будет найти человека, хорошего наёмника, который сможет довести тебя до Москвы. Не вздумай путешествовать одна - погибнешь! Хоть сейчас... Сейчас тебе всё же придется идти до города в одиночку. Главное, помни то, что я тебе сказал: по прямой до Тверского. Будь очень внимательна, нигде не останавливайся и смотри в оба. - Я покивала. Рожков покопался в карманах, доставая что-то оттуда и протягивая мне. - Я дам тебе карту и кое-что ещё... Вот, смотри... У меня есть один Р-тюбик, возьми его себе. Я редко им пользуюсь, а тебе он куда нужнее, чем мне. И вот, ещё возьми мой пистолет... Дай Бог, чтобы он тебе не понадобился, Машенька. Но если ястровые или ещё какая напасть вдруг.... тогда без него тебе придется туго.
  
  Приняв металлический тюбик с регенерирующей мазью и вслед за ним пистолет, я покивала. Я толком и не знала, как мне благодарить Эдуарда Валентиновича за всю его доброту и за всю его помощь, оказанную мне. Рожков уже два раза спасал меня от таких напастей, одна страшнее другой, и что тут скажешь?...
  А теперь ещё и это... Там ведь на мёртвых землях без пистолета никак, а без Р-тюбика, который на дороге уж точно не валяется, и подавно.
  
  - Днём тебе, конечно же, ещё будет нужна респираторная маска и очки, - тихо сказал Рожков, помогая мне надеть рюкзак, в который я только что убрала подаренные мне Эдуардом Валентиновичем вещи. - По мёртвым землям лучше без них не путешествовать, особенно на дальние расстояния. К сожалению, я не успел ничего собрать тебе из обмундирования, но сейчас ночь, к тому же до Тверского всего четыре километра... Так что сейчас ты и так дойдёшь до города, без инвентаря... А там, в городе уже и сама сможешь найти всё необходимое.... Ну, вот и всё, Машка... Пора.
  
  Я сжала пальцы рук в кулаки, пытаясь не разреветься. Как же тяжело мне было только от одной мысли, что через несколько минут я оставлю Эдуарда Валентиновича здесь одного, в этом змеином логове, а сама уйду на мёртвые земли - туда, где опасности для меня ни на йоту меньше, чем здесь.
  Грудь вдруг защемило от боли. Меня затрясло. Закрыв рот испачканной в грязи рукой, я всмотрелась в такое бледное и уставшее лицо Рожкова.
  
  - Простите меня, - прошептала я, сильнее сжимая его руку. - Простите меня за всё, Эдуард Валентинович. Я даже не знаю, как мне Вас благодарить...
  
  - Полно тебе, Машенька, полно, - потрепав меня за щеку, устало улыбнулся Рожков. - Это тебе спасибо, за то, что ты есть.
  
  Эдуард Валентинович обнял меня, крепко прижав к себе, затем по-отечески тепло поцеловал в лоб. Я опустила глаза, изо всех сил пытаясь сдержать подступающие слёзы. Выходило не очень. Я вздрогнула, когда внезапно из-за поворота на два пролета дальше от нас, послышался звук глухого удара, затем и возгласы. Это были парни из охраны, не иначе.
  Рожков резко повернулся ко мне.
  
  - Машка, беги, - только и смог сказать он. - Давай-давай, быстро!
  
  - А куда? - срывающимся голосом спросила я. - Куда бежать-то?
  
  - Мимо вагонов беги, - лихорадочно проговорил Рожков, указывая мне за спину. - Там всё время прямо, на север. Не ошибешься. Обогнёшь вагоны и выскочишь. Точно выскочишь.
  
  - Но там же гермодверь, - прошептала я нервно. - Куда я там?...
  
  - В калиточку, в калиточку, - взволнованно бормотал Рожков, кладя мне в ладони ключ-карту. - Вот у меня тут ключ запасной. Приложишь к замку и откроется. Запомнила? Калиточка в двери прямо на рельсах. Ну, сможешь разобраться там?
  
  - Смогу, смогу... - покивала я.
  
  - Ну, тогда вперёд... С Богом.
  
  Рожков перекрестил меня, и я, кивнув ему, стремглав помчалась к вагону. Эдуард Валентинович кинулся направо, к узкой двери, ведущей в технический коридор, туда охранники точно не сунутся. Ключей у них нет, да и искать меня там они вряд ли возьмутся. И ежу понятно - сбежала.
  Пробравшись мимо темных, местами покрытых красных мхом вагонов, я выбралась на свободную площадку у гермодвери. Прищурив глаза, присмотрелась: большая полукруглая дверь с калиткой над рельсами зеленела впереди. Ну, всё, вперёд. Только не видно ничего. Один маленький фонарик на стене, и на том предел.
  А сквозит-то как.
  Подобравшись к гермодвери, я спешно приложила красный ключ-карту к магнитному замку. Замок пикнул, крякнул, и калитка приоткрылась с глухим звуком. Вот и всё. Не медля ни секунды, я шагнула за порог и протиснулась в сырую темноту.
  Тьфу ты, темень, хоть глаз выколи. К счастью, пещера, заставленная каким-то барахлом, оказалась не очень длинной. Я пересекла её за несколько секунд ...
  Ночь. Я сразу поняла, когда оказалась под небом. Свежий воздух ударил мне в лицо, ветер прохладой коснулся шеи.
  Я ощутила, как в горле заскрёбся зуд, который плотным комом плюхнулся ко мне в легкие. Закашлялась. Не отрывая ладони от лица и держась за горло, я бежала в ночную тьму, едва ли что-то замечая перед собой. Теперь я дышала совсем другим воздухом: грязным, пыльным, слишком непривычным для меня, совсем не таким как в Адвеге. Тем самым воздухом, которым я дышала когда-то так давно. Двенадцать лет назад.
  Я боялась. Старалась не думать об этом, но боялась, что не смогу им дышать, так, как раньше. Кашляя, я поспешно обернулась. Никого не видно, но это ещё ничего не значит. Останавливаться было нельзя, сбавлять шаг тоже. Я всё бежала по какому-то склону вниз. Деревья меня окружали со всех сторон. Похоже, я попала в какой-то лес или рощу.
  Торопясь, я спотыкалась о камни, падала, снова поднималась и снова пыталась бежать. Разбитые колени ныли, горло болело, и всё тело страшно ломило.
  Я в очередной раз обернулась, следя за темнотой, густой и мрачной, скопившейся между стволами деревьев, а в следующий момент, зацепившись ногой за огромную корягу, полетела вниз. Прокатившись кувырком несколько метров, я всё же смогла ухватиться за что-то и затормозить. После такого падения, я едва ли могла куда-то бежать, поэтому шарясь в темноте, умудрилась залезть под какой-то корень. Слава Богу, моё телосложение позволяло мне незаметно спрятаться здесь. Главное, чтобы там, под корнем, не оказалось какого-нибудь мутанта, который откусит мне ноги.
  Замерев и ожидая худшего, я затихла. Время будто бы остановилось. Я лежала на острых камнях, ощущая запах сырой земли. Пыль и грязь скрипели на моих зубах, ветер, наполненный запахом хвои и лежалой травы, касался кожи.
  Пролежав две минуты, я поднялась со стылой земли, судорожно отряхнула лицо и руки. Моё тело буквально горело после погони, кашель скребся в горле. Сняв рюкзак с усталых плеч, я достала бутылку воды и сделала пару глотков. Стало легче.
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  LitaWolf "Проданная невеста" (Любовное фэнтези) | | П.Роман "Игра богов" (Боевое фэнтези) | | Н.Кофф "Не молчи " (Короткий любовный роман) | | Н.Самсонова "Помолвка по расчету. Яд и шоколад" (Приключенческое фэнтези) | | К.Юраш "В том гробу твоя зарплата. Трудовыебудни" (Юмористическое фэнтези) | | С.Шавлюк "Родом из ниоткуда" (Любовное фэнтези) | | Каралина "Магическая академия компаньонов-ёкаев (МАКЁ): Ритуал слияния" (Любовное фэнтези) | | Н.Любимка "Власть любви" (Приключенческое фэнтези) | | Н.Романова "Ступая по шёлку" (Любовное фэнтези) | | А.Емельянов "Карты судьбы 3" (ЛитРПГ) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Эльденберт "Заклятые супруги.Золотая мгла" Г.Гончарова "Тайяна.Раскрыть крылья" И.Арьяр "Лорды гор.Белое пламя" В.Шихарева "Чертополох.Излом" М.Лазарева "Фрейлина королевской безопасности" С.Бакшеев "Похищение со многими неизвестными" Л.Каури "Золушка вне закона" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на охоте" Б.Вонсович "Эрна Штерн и два ее брака" А.Лис "Маг и его кошка"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"