Костин Тимофей Витальевич: другие произведения.

Науфрагум: Под саваном Авроры - Том второй

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
Оценка: 6.99*13  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Крушение дирижабля внезапно забросило героев в мрачные дебри безлюдного континента. Найдут ли они дорогу к спасению среди руин погибшей цивилизации?

  Науфрагум -
  Под саваном Авроры
  
  
  ТОМ ВТОРОЙ - Печальная земля
  
  Оглавление
  
   4. Подземная одиссея
  5. В пустошах
  6. Обломки прошлого мира
  
  Глава четвертая
  
  Подземная одиссея
  
  
  Черная стена береговых деревьев нависла над головой, и онемевшие ноги задели твердое песчаное дно. Наконец-то! Постанывая от облегчения, я протащил тяжелые обмякшие тела еще немного, потом, не в силах устоять, повалился на задницу и, пихаясь ногами, спиной вперед пополз к узкому пляжику, призывно светящемуся светлой полосой песка. Все так же придерживая буксируемых девиц за подбородки, чтобы они не захлебнулись, и нелепо извиваясь, я тяжело преодолел еще пару метров. Когда дно подступило совсем близко, мне пришлось отпустить одну и парой рывков выволочь их из воды по очереди, так, что девушки оказались навзничь лежащими на песке. На большее сил не осталось.
  Я замер, не веря, что плавание, наконец, завершилось. Мелодично поплескивала крохотная волна, шумно отфыркивалась и кашляла неподалеку Алиса - видимо, она тоже добралась благополучно.
  - Охо-хо-хо-хо-о-о-о... - выдохнув со дна души, я позволил натруженным мышцам расслабиться. Бам. Песок под затылком оказался плотным, но неожиданно теплым по сравнению с водой. Неподвижность доставляла настолько острое, ни с чем не сравнимое наслаждение, что я помедлил пару секунд, борясь с желанием закрыть глаза и остаться так навечно.
  Нет, положительно, приводнись мы еще на пятьдесят метров дальше от берега - и выплыть бы не удалось.
  Увы, как бы то ни было, на отдых тратить время было нельзя. Я сел - мышцы протестующе застонали - и похлопал по мягкой щеке черноволосую отличницу, каким-то чудом сохранившую свои круглые очки.
  - Приплыли, милостивая государыня. Вы как, в целом?..
  К счастью, она и так уже вышла из ступора: закашлялась, завозилась, перевернувшись на бок так, что мокрая растрепанная косичка вывалялась в песке, обхватила руками голову и завсхлипывала, сотрясаясь крупной дрожью.
  - Ну-ну, чего уж теперь-то реветь... - пробормотал я, но, по-хорошему, времени на утешения не имелось. Вторая утопленница не шевелилась и не подавала признаков жизни, ободранное черное концертное платье обвило стройные ножки, подобно савану, четко очертив ремешок на бедре и пустую кобуру. Спутанная вороная грива, заострившийся носик, тени от длинных ресниц на полупрозрачной коже... в памяти всплыла картина, которую я видел в Музее изящных искусств. Не хватало только равнодушного полицейского, раскуривавшего трубку над бессильно распростертым телом утопленницы. Нет, погодите...
  Я перекатил неудачливую инсургентку животом себе на колено так, чтобы голова оказалась внизу. Зажурчала вытекающая изо рта вода. Ага, получилось.
  Теперь - искусственное дыхание. Славен будь занудный семинар Красного Креста, который я прослушал по требованию отца перед первой археологической экспедицией, в которую он взял меня с собой!
  Вернув девушку в исходное положение, я подтянул колени под себя, наклонился, набрав побольше воздуха. Мертвенно бледное личико оказалось прямо перед глазами, бледные губы раскрылись, подобно чайной розе. Не знаю, каким опытом могла похвастаться инсургентка, но мне пока еще не доводилось лезть с галльскими поцелуями к беззащитным красоткам. Как ни крути, а что-то в этом есть. В живых девушках отсутствует эта декадентски-романтичная перчинка, да и пощечину отвесить могут, в конце концов. То ли дело смирные утопленницы.
  Отогнав, впрочем, неприличные мысли, я положил правую ладонь на холодный лоб с прилипшими вороными прядями, и поднес ухо к губам девушки. Стук крови в висках и собственное хриплое дыхание мешали расслышать хоть что-то. Кажется, все-таки тихо. Мои мокрые щеки гладил прохладный бриз. Мешалось ли с ним легкое дуновение ее дыхания или нет - пойди, разбери. Черт. Но перестраховаться - не недобдеть.
  Я снова поймал губами нежные лепестки, зажав пальцами правой руки ее носик.
  Фу-у-у-ух!
  Воздух пошел легко, и левая моя рука ощутила, как приподнялась грудная клетка пострадавшей.
  Надо сказать, ладонь ощутила далеко не только это легкое движение - понимаете, сперва ей нужно было найти подходящее место, а это оказалось не так-то просто. Мягкие холмики, едва прикрытые тонким промокшим шелком, заставили ладонь стыдливо двинуться туда-сюда. Рельеф, рельеф... где же здесь равнина? Под шелком нащупались более плотные чашечки. Так, это будет мешать.
  Я просунул руку вниз, между лопаток пациентки, где глубокий вырез здорово облегчал задачу, пошарил под тонким шелком. Ага, вот здесь. Щелк, тонкий крючок отцепился без сопротивления, будто понимая его неуместность.
  Уф. Спокойно, спокойно. Долой некрофильские мысли.
  Глубокий вдох и новый выдох в неподвижные губы. Потом еще и еще. Перед глазами замелькали звездочки, и я мотнул головой, чтобы отогнать дурноту. Так, теперь непрямой массаж сердца. Выпрямившись, я положил вторую ладонь поверх первой - старавшейся, как видим, все не зря - и начал ритмично и быстро толкать податливую грудную клетку. Раз, два, три... десять... пятнадцать... тридцать. Ого, как прыгает!
  Набрать воздуха. Выдохнуть раз. Другой. Выпрямиться, сложить руки. Раз, два, три...
  На следующий раз, прежде чем проделать очередной цикл искусственного дыхания, я опять приблизил ухо и прислушался. Так, слабый, уже различимый шелест, неясный хрип. Отлично! Еще пару раз! Оставив непрямой массаж, я дул и дул, пока кашель и судорожно дернувшееся под моей рукой тело не подтвердили - чудо все же случилось. Жива. Хотя кто знает, может быть, вначале я просто не уловил слабого дыхания, и все мои героические спасательские танцы были вовсе и не нужны.
  Инсургентка пошевелилась, согнула ногу - мокрый шелк сладострастно медленно соскользнул с гладкого колена - и уперлась дрожащей тонкой рукой мне в грудь, будто защищаясь. Ресницы дрогнули, открыв мутный пока еще взор. Глаза сфокусировались на моем лице и внезапно расширились. Девушка еще раз сильно вздрогнула. Тонкие пальцы второй руки пошарили по груди, что-то ища, потом первая с неожиданной силой уперлась в мокрую ткань моего мундира. На этот раз осмысленно.
  - П-пусти... не трогай меня!..
  Вот и вся благодарность.
  - Позволь спросить, Золтик, что это ты делаешь? - раздался за спиной слегка охрипший, но знакомый голос, полный ехидной укоризны. - Боже мой!.. Опять тискаешь девушек?! Где же дворянская честь?.. Где совесть?! Раздел пятый, статья двадцать пять гражданского кодекса - сексуальные домогательства при отягчающих! Тебе что, мало одну меня облапать?!
  - Вы решили отомстить, господин Немирович? - звучным голосом поддержала ее принцесса. - Конечно, она чуть вас не убила, но благородный человек не должен так поступать.
  Алиса, естественно, не могла пропустить такой замечательный момент для скандала. Оглянувшись, я увидел не только ее, перегнувшуюся мне через плечо, чтобы ничего не пропустить, но и Грегорику, с ледяным выражением лица выжимавшую наполовину обрезанный подол бального платья в шаге позади. На заднем плане неподвижно застыла телохранительница - ту, похоже, пикантная ситуация ничуть не заинтересовала.
  - Объясни-ка это! - рыжая нахалка по-прокурорски вытянула руку, указывая на изящный кружевной бюстгальтер, валяющийся у меня на коленях. Черт, это улика.
  - Подсудимый невиновен, - с достоинством ответил я, быстро убрав руку с груди инсургентки. - Проверял функцию дыхания, всего-навсего. Может быть, вы и удивитесь, дорогие леди, но людям случается захлебнуться в воде, а плавать наша разбойница не умеет, как я убедился. Несправедливые подозрения больно ранят мое отзывчивое сердце.
  'Разбойница', явно борясь с головокружением, все же приподнялась, оперлась на локоть и прикоснулась кончиками пальцев к припухшим губам - ну, простите, леди, я старался, как умел, ведомый исключительно благими намерениями. Потом она увидела деталь своего туалета и тоже вперилась в меня яростным взглядом.
  - Я бы поверила, если бы своими глазами не видела, как беззастенчиво ты ее лапал! 'Отзывчивое сердце', ха! - сверкнула глазами Алиса. Черт, ей пыль в глаза не пустишь, знает меня, как облупленного. - Я бы скорее согласилась утонуть, чем еще раз беспомощной попасть в твои грязные лапы. Думаешь, забыла, как ты шесть лет назад делал вид, что вытаскиваешь занозы, похотливец?!
  - А кто тебе велел плюхаться попой на мой любимый кактус?.. - завопил я, потрясенный несправедливостью до глубины души. - Мало того, что погубила Мамиларию симплекс, которую я собирался запустить в космос, так еще и застеснялась показаться доктору! Если бы не моя находчивость и та свечка, так бы и ходила сейчас, как дикобразиха!!!
  - Ты бы посмотрел на свою рожу, когда капал горячим воском! Глаза сальные, ноздри раздуваются, слюни капают... я чуть с ума не сошла от стыда! - мгновенно покраснев, завизжала Алиса. - Наверняка нарочно кинул кактус в кресло! А потом я три дня сидеть не могла, не говоря уж про психологическую драму!
  - 'Травму', наверное?.. А дело в том, что у кого-то юбки слишком короткие. Нет, я в целом не против, но как у тебя теперь хватает совести мне гадости говорить? Это своему благодетелю-то? Я ведь тогда не только коллекционного кактуса лишился, но и 'Кодак' ты мне раскокала! Пришлось объектив менять. Вот это называется драма, неблагодарная ты хрюшка!
  - Вот!!! И еще запирается! Зачем тебе фотокамера потребовалась, скажи на милость?! Извращенец! Вуайерист!..
  - Вуайеристы из-за угла подглядывают, а я честно, прямо и благородно. Да ты же сама пришла! Рыдала и просила спасти! Должен я был сохранить на память этот волшебный момент или как?!
  Нашу привычную перепалку прервал приступ кашля. Инсургентка села на песке и уже протянула руку, чтобы отобрать у меня свой бюстгальтер, но вдруг зашлась рвущими душу мокрыми спазмами - слышно было, как клокочет у нее в легких. Потом она согнулась, и ее бурно вырвало озерной водой.
  Покачав головой, я поднялся на ноги. Качнулся, упершись руками в колени и пережидая приступ головокружения, выпрямился и, небрежно перебросив бюстгальтер через плечо, как аксельбант, осмотрелся. Потом обратился к Алисе, которая, кажется, намеревалась ругаться и дальше, но внезапно отвлеклась на инсургентку, которой явно было нехорошо.
  - В общем, оставь инсинуации. Не прогуливала бы лекций, узнала бы много интересного - и про искусственное дыхание тоже. Потерпевшая нахлебалась воды, и если бы не мои грязные лапы, все могло повернуться куда как хуже.
  - Сам себя не похвалишь... - несмотря на мою очевидную правоту, огрызнулась Алиса. Но градус обличительности уже упал. Еще больше его снизила рассудительная реплика Грегорики, которая с присущей ей быстротой разобралась в ситуации:
  - Давайте сойдемся на том, что намерения господина Немировича были благородными. По преимуществу, - это она специально выделила голосом. - Особенно, если не отвлекаться на детали. Алиса, я понимаю ваши чувства, но, наверное, и в самом деле несправедливо обвинять человека, который только что спас двух девушек, не умеющих плавать. Притом, что одна из них едва не взорвала его десять минут назад. Думается, маэстрина Ротарь должна быть ему благодарна... как и госпожа Госпич, конечно.
  Очкастая девица, которая сжалась, сидя на песке, обняв себя за плечи и умело делая вид, что ее здесь вовсе нет, торопливо кивнула и пролепетала:
  - К-к-крайне вам признательна... г-господин Н-немирович... - кажется, она попыталась выполнить книксен, забыв о том, что сидит, совсем смешалась и покраснела так, что слезы выступили на глазах.
  - Не стоит благодарности, - махнул я рукой в ответ, едва скрывая удовлетворение.
   Кажется, соскочил с крючка. Виват принцессе! Это же надо, какая объективность - нет, положительно кровь императоров преисполнена справедливости и величия.
  Неожиданно из-за спины Грегорики раздался еще один голос - ровный и холодный.
  - Глупо позволять благородству перевесить здравый смысл.
  А-а, горничная-телохранительница. Принцесса звала ее Хильдой, но интересно, каково, все же, ее полное имя? За всеми этими драками, беготней и стрельбой я так и не успел спросить. Да вряд ли бы она и ответила.
  Грегорика, тем временем, повернулась к ней, и лицо ее приняло строгое выражение.
  - Я согласна с тем, что госпожа Ротарь - заговорщица и преступница. Но ее руки так и не обагрились кровью, и у нас нет права ее судить. Все, что мы можем, это предать ее в руки правосудия... когда появится возможность.
  Вот именно - когда появится. И если. Пока же, по общей логике, мы и сами практически преступники. Сомневаюсь, что принц Яков так легко забудет брошенное ему в лицо обвинение - он ведь немедленно ответил контробвинением. Конечно, с нашей точки зрения оно выглядело идиотским, но бог знает, что еще он выдумает, чтобы выкрутиться. Было очевидно, что недооценивать его не следует.
  Что же касается пленницы, то горничная, кажется, не разделяла точку зрения хозяйки. Не дрогнув ни единым мускулом лица, он коротко ответила.
  - Ненужная обуза, госпожа.
  - Предлагаешь бросить ее обратно в озеро? - в голос Грегорики вернулся холодок. Ох, она же не выше меня ростом, как получается, что я смотрю на нее примерно с уровня колена? Счастлив, что не я ее оппонент. Сидевшая у наших ног инсургентка попыталась подавить очередной приступ кашля, угрюмо подняв глаза на принцессу, решающую ее судьбу. Впрочем, решение не заставило себя ждать.
  Горничная, хотя и без особой охоты, склонила голову, повинуясь хозяйке.
   - Как пожелаете, госпожа.
  - Я сказала, чего желаю.
  Еще бы - об эту скалу разобьется любой прибой. Принцесса явно не привыкла к возражениям.
  Алиса, с опаской следившая за спором, решила, что пора вмешаться:
  - Знаете, что-то холодно становится. Давайте разведем огонь, что ли?
  В самом деле, прилипшая к телу мокрая одежда уже заставила и меня постукивать зубами, что же говорить про девушек. Самое время погреться. Вот только милая Алиса забыла про один нюанс, о котором я не преминул напомнить:
  - Лично я не балуюсь табаком. Может быть, кто-то другой из нас не чужд вредной привычки?
  Взгляды, которыми меня прожгли, принесли бы больше пользы, если бы помогли высушить промокший мундир.
  - Т-ты в компании приличных дам из высшего общества, Золтик, - прошипела Алиса. Похоже, она уже поняла, что все не так просто, и досадовала на свою ошибку. - Представляешь кого-то из нас с папиросой?
  - Упаси боже. Простите за несправедливые и чудовищные подозрения.
  - То-то же. Хотя, конечно... - она злобно зыркнула в сторону инсургентки, - ... некоторых можно представить и не только с папиросой, а с дымящейся бомбой, и с чем угодно неприличным.
  Робко подала голос госпожа Госпич:
  - ...У н-нас н-нет спичек?
  В дрожащем голосе звучало поистине детское разочарование. Не хотелось расстраивать ее и дальше, но я развел руками:
  - Увы. Ни спичек, ни зажигалок. Боюсь, даже кресала с огнивом не найдется. Да и странно было бы, раз мы только-только низверглись с дирижабля, где с огнем, как помните, было весьма строго.
  Алиса задумалась, а потом просияла:
  - Стой, а п-помнишь, как туземцы добывают огонь? Кремнем постукать о кремень, чтобы искры?..
  - У тебя есть кремень? Или, может быть, быстренько найдешь? Я вижу вокруг только гранит, а с него в плане искропроизводства толку мало.
  В самом деле, привыкшие к темноте глаза позволили разглядеть сосновый бор, протянувшийся вдоль берега, на который нам посчастливилось выбраться. Невысокие скалы, обрывающиеся в озеро, являли собой замшелый, потрескавшийся гранит, и стучать по ним было совершенно бесполезно.
  - А еще, погоди, если деревяшечки потереть друг об друга? - неуверенно предложила Алиса. - Вот индейцы же добывают огонь трением...
  - Белому человеку сие искусство практически недоступно, - отрезал я. - Хотя попробуй, потри деревяшки, заодно и согреешься.
  - Лучше я этой деревяшкой буду стучать тебе по башке, - огрызнулась она. - Вдруг ты придумаешь что-нибудь, вместо того, чтобы ехидничать. Заодно и согреюсь.
  - Прошу, - я изящно поклонился, подставляя загривок. - Буду эротично стонать и попискивать.
  Судя по хмуро сдвинувшимся бровям замерзшей, как и все остальные, Грегорики, воображаемая картинка ее не развеселила. Она заявила, почти не выдавая дрожи в голосе:
  - Оставим шутки и п-подумаем позитивно. Какими вообще ресурсами мы обладаем?
  - У меня есть у-увеличительное стекло, - подняла руку, как и подобает примерной ученице, очкастая зубрила.
  - Вот только до утра мы околеем, как пить дать, - пробурчал я, шаря по карманам. Увы, там не нашлось ничего полезного, кроме универсального ножика-инструмента и тяжело оттягивавшего внутренний карман дневника. Вот, кстати, и пригодилась его герметичность. Знать бы заранее, сунул бы между страниц пару спичек. Увы - на бал ведь собирался, не в экспедицию.
  - Тогда, может быть, вспомните, какие еще бывают способы добыть огонь? - теперь в голосе принцессы вместе с дрожью почувствовалось и легкое раздражение. А вот я бы на ее месте не спешил злиться - хотя бы из-за вопиющего гардеробного неравенства. Невесомый шелк вечерних платьев уже должен был начать подсыхать, в то время как толстое сукно моего мундира противно и тяжело облепило плечи и ноги, и греть хозяина решительно не собиралось. Правда, если говорить о том, как именно облепляют тело различные ткани в мокром виде... хм... шелк имеет ряд несомненных преимуществ. Я с большим трудом отвел глаза от высокой груди принцессы и заговорил деловым тоном.
  - Почти все методы огнедобычи требуют либо солнца, либо специальных устройств, которых у нас нет. То же трение дерева по дереву - это только кажется просто. На самом деле нужна твердая высушенная палка, на которую сгодится не каждая порода, веревочный лук и хороший трут...
  - Есть сталь.
  Телохранительница положила руку на рукоять короткой шпаги, блестящее владение которой недавно продемонстрировала.
  - Умница, Брунгильда!.. - удовлетворенно, как будто задача уже была решена, воскликнула принцесса. Жаль было ее разочаровывать, но...
  - ...Но стучать шпагой по граниту бессмысленно, только клинок тупить. Впрочем, не позволите ли... - я протянул руку, указывая на кобуру, которая отчетливо рисовалась на крутом бедре высокой телохранительницы. На балу кобуру успешно маскировала короткая, но пышная юбка из плиссированного черного газа, но теперь облепившая тело мокрая ткань с готовностью демонстрировала как оружие, так и прямой стан валькирии с крутыми изгибами бедер.
  Брунгильда - ах, какое подходящее имя! Ей бы крылатый шлем и серебряную кольчугу, а уж статью телохранительница способна затмить любую оперную или театральную примадонну. В синематографе ее бы с руками оторвали. Тем более, что получится огромная экономия на каскадерах - прекрасная и спортивная Брунгильда не затруднится выполнить все опасные трюки самостоятельно. Интересно, давно она служит императорскому дому?
  Бросив взгляд на принцессу - та легонько кивнула - телохранительница недрогнувшей рукой приподняла край юбки и вытащила автоматический пистолет. Нет, естественно, ей и в голову не пришло смущаться тем, что практически незнакомый парень разглядывает ее белье. Посмотреть, кстати, было на что. Тонкие черные чулки, долженствующие, по идее, удерживаться за волнующий глаз кружевной поясок, здесь соединялись тоненькими подвязками с надетым под юбку вопиюще-дисгармонирующим широким и утилитарным кожаным ремнем с латунной пряжкой. Висевшая на нем черная кобура с открытым верхом удерживалась снизу дополнительным ремешком, охватывающим сильное бедро. Взгляд невольно скользнул выше, к треугольным кусочкам ткани, прикрывавшим все остальное... оп, кино закончилось, юбка вернулась на место. Над ухом презрительно фыркнули. Приняв тяжелое вороненое оружие с тонким стволом и деревянными щечками рукояти, я с уважением осмотрел и его.
  - Прекрасная у вас машинка, милая Брунгильда. Первый раз держу такую модель.
  - 'Кольт-компакт' под 9 миллиметров, - отрывисто ответила она. - На самом деле Браунинг 26.
  - Здесь больше патронов, чем обычно, как я понимаю?
  - Тринадцать.
  Действительно, в отличие от знакомых мне пистолетов с семи или восьмизарядными магазинами, здесь боезапас был солиднее, хотя пистолет - безусловно, не дамский - выглядел достаточно компактным. Нажав на круглую кнопку, я вынул расширенный в нижней части магазин. Сквозь дырочки было видно, что он двухрядный.
  Легкие щелчки - и мне в ладонь выпала пара латунных патронов, поблескивающих гладкой оболочкой пуль.
  - Ага! Слушай, Золтик, ты - голова! Стрельнуть и поджечь что-нибудь! Только, наверное, надо бы сначала хворосту набрать? - восторженно воскликнула Алиса.
  - Хворосту обязательно надо, но вот все остальное не так просто. Выстрелом даже сухую траву не подпалишь, ее лишь разбросает расширяющимися пороховыми газами. Придется действовать похитрее. Брунгильда, вы готовы пожертвовать пару патронов? Оружие может еще понадобиться, но и без костра нам не выжить холодной ночью.
  Она молча кивнула. Прекрасно, я не рассчитывал на столь быстрое согласие.
  - Хорошо. Собирайте пока сушняк, а я... пойду-ка еще разок искупаюсь.
  Целомудренно удалившись в сторону пляжа, я скинул мундирный сюртук и брюки и, оставшись в одних трусах, поежился, хлопнул на животе одинокого комара и неохотно побрел в воду, сопровождаемый озадаченными взглядами девушек. Хорошо хоть, что трусы черные, а не в горошек - вот сраму-то было бы.
  Вода была холодной, но тем активнее я работал руками и ногами. Ярдах в пятидесяти от берега на темной воде светлело пятно - надувшийся, как вялая медуза, шелковый купол грузового парашюта никак не желал тонуть. Подплыв, я осторожно, чтобы не запутаться в стропах, пошарил внизу. Вытянув за длинную стропу на поверхность подвесную систему, я отцепил металлический цилиндрик, прикрепленный к лямке, и скорее поплыл обратно, стуча зубами от холода. Неплохо было бы и сам купол вытащить, но это оставалось свыше человеческих сил - чтобы буксировать его или свернуть и извлечь намокшую и отяжелевшую ткань из воды, требовалась лодка, не меньше.
  Шорох и треск, донесшиеся до моих ушей, показывали, что невольные спутницы не сидели, сложа руки. Напротив, они с радостью ухватились за предложение, поскольку ждать и мерзнуть оказалось куда хуже, чем собирать сухие сосновые ветки, в изобилии усеивавшие мягкий ковер изо мха и палой хвои. На ограниченной толстыми прямыми сосновыми стволами полянке, в которую переходил пляж, осталась только певица-инсургентка, продолжавшая кашлять и хрипеть. Алиса, принцесса со своей телохранительницей и даже очкастая отличница бродили в потемках поодаль, шурша валежником, натыкаясь на ветки и ойкая.
  Теперь все зависело от того, насколько качественными маячками обозначает свои грузы федеральная почтовая служба. Если фонарь недостаточно герметичен или в нем сели батарейки - дело плохо.
  Выстукивая зубами дробь, я выжал не успевшие, естественно, подсохнуть брюки и рубашку, с трудом натянул их и уселся на корточки над собранной горкой сучьев. Сучья были хорошие - сосновые, высушенные солнцем и прокаленные до звона. Но необходимой растопки пока не наблюдалось. Хотя нет, Брунгильда подошла и высыпала охапку ломких еловых веточек - видно, не чужда лесной жизни, знает, что без них костер не разжечь. Я благодарно кивнул.
  - Помельче поломать и сложить кучкой... апчхи! А я попробую устроить пирозажигалку.
  Фонарик с готовностью зажегся, ослепив привыкшие к темноте глаза. Великолепно. Осталось отвинтить крышку с линзой и добраться до лампочки. Вытерев мокрые пальцы о шершавый ствол ближайшей сосны, я принялся бороться с тугой резьбой, прижимавшей резиновую мембрану.
  - О счастье! Тут даже вкручена запасная лампочка. Выходит, у нас две попытки.
  - Д-думаешь, с одного р-раза не выйдет? - озабоченно поинтересовалась Алиса, постукивая зубами. - Л-л-лампочку же много раз м-можно в-в-включать.
  - Стекло придется выкрошить, а нихромовая нить накаливания на воздухе мигом перегорает, стоит подать электричество. Так что будет одна-единственная вспышка. Порох тоже сгорает моментально, а его у нас с гулькин нос...
  Вывинтив миниатюрную лампочку, я взял ее за цоколь и аккуратно сжал стеклянную колбу маленькими пассатижами из набора моего незаменимого инструмента, вставив между концов сучок, чтобы не повредить нить. Коротко хрустнуло, и стекло лопнуло, рассыпавшись мелкими осколками. Поднеся лампочку к глазам, я облегченно перевел дыхание - нить накаливания осталась целой.
  Устроившись на четвереньках и сложив из толстых сучков подходящее основание, напоминающее редкий сруб, я просунул туда фонарик, уложив его на бок так, чтобы торчащая на проволочных рожках нихромовая нить почти вплотную прилегала к подложенному снизу плоскому куску сосновой коры. Осталось покачать и вытащить пули из двух пистолетных патронов и высыпать порох туда же. Кучка оказалась совсем небольшой. Присыпав порохом нить накаливания, я еще раз вытер руки и начал осторожно выкладывать над пороховой пирамидкой крохотную поленницу из ломаных стеблей сухой травы, перемежаемых тончайшими еловыми веточками. Когда внутренность сруба оказалась заполненной, я удовлетворенно отряхнул ладони и огляделся.
  Сосредоточенность огнепоклонника-костростроителя помешала заметить, какой напряженной стала атмосфера. Все девушки собрались вокруг, и, вытянув шеи и едва не стукаясь лбами, заглядывали мне через плечо. Я чувствовал колено Алисы с одной стороны, и дыхание принцессы с другой: забыв обо всем, даже почти перестав дрожать и щелкать зубами, они зачарованно уставились на потенциальный костер. Нет, ну нельзя же это просто так вот оставить!
  - О-о-о-о, долог и труден был путь человека к согревающему огню, - протяжным речитативом завел я, молитвенно вытянув руки к темным небесам и покачиваясь, как камлающий шаман. - Нескончаемые времена лишь громовые молнии и огненные горы хранили тайну божественного пламени. Жестоко страдали холодными ночами древние люди, бунтовали их желудки от сырой пищи, а рык подбирающихся во тьме кровожадных диких зверей поселял страх в дрожащих сердцах. Но нашелся герой, рекший: 'Пойду и добуду у богов секрет рукотворного огня, ибо сострадание к вам, родичи, кипит в моем сердце, да и отвагой и смекалкой я не обижен. Хватит мне молодецкой силушки, чтобы померяться со стариком-громовержцем и отобрать у него первозданное пламя. Только знайте, родичи, могущественный огонь рождается из малой и хрупкой искры, которую может загасить даже крылышко мотылька. До̀лжно беречь эту искру от разбойного ветра и лелеять, кормить душистыми сухими травами. Однако страшусь я, что могучего моего дыхания слишком много станет для того, чтобы сохранить искру и раздуть в первый, юный и свежий язычок огня. Как бы мне с моей молодецкою силой не погубить всего дела, задув нечаянно драгоценное пламя. А чтоб не случилось так, родичи, надобно послать со мной самых первых красавиц племени, девиц с дыханием нежным, как утренний ветерок - только они окружат искру заботой и выпестуют, подобно новорожденному дитяти'. Задумались древние люди и вопросили: 'А не хватит ли тебе, герой-молодец, одной красавицы, чтобы нянчить огонь? Потому как мало у нас в племени пригожих девиц, жалко нам всех отдавать тебе одному'. Но тверд был герой, и не сбить было его с избранного пути. 'Пожалейте поперву себя, родичи, ибо жадность оставит вас прозябать в холоде, голоде и темноте. Случись так, что не хватит трепетного дыхания одной красавицы, что станет тогда с человеческим родом? Сгинет и пропадет в вечной тьме, и лишь волки споют похоронную песнь ему. Потому не жмитесь и подавайте скорее девиц-красавиц, да самых пригожих'...
  - ...Ладно, ладно, сказочник, все понятно, - проворчала Алиса. - Когда дуть? Сразу как вспыхнет или попозже?
  - Умница ты моя, - похвалил я, продолжая обкладывать сруб подходящими ветками. - Короче, система такая: равномерно распределяемся вокруг, выжидаем пару секунд, потом нежно и трепетно дуем. Главное - чтобы воздух поступал в очаг горения снизу, поэтому дуть надо фактически с уровня земли. Все ясно?
  Девушки нестройно подтвердили и торопливо распределились вокруг потенциальной огненной колыбели. Выполнение задачи, естественно, потребовало от них принять позы, поистине ласкающие мужской взгляд. Поскольку укладываться ничком на сырой мох ни одной из моих невольных спутниц не захотелось, им пришлось устроиться на четвереньках, высоко задрав обтянутые мокрыми платьями и юбками попки и прильнув грудью к земле. Если бы у них были кошачьи хвостики, то они бы сейчас дружно торчали в зенит. Лица были серьезны и исполнены понимания важности предстоящей задачи. Даже беспрерывно кашляющая черноволосая певичка попыталась присоединиться, но я остановил ее.
  - Не стоит, не стоит, мадемуазель инсургентка. Поддувать надо осторожно, а вы еще кашлянете и испортите все дело. Отдыхайте пока в сторонке.
  Она попыталась было что-то сказать - уж не знаю, обругать меня или извиниться, по выражению мелового лица понять было невозможно - но послушалась. Все остальные девицы ждали в полной боеготовности.
  Полюбовавшись, сколько позволяла совесть, я одобрительно кивнул:
  - Да-да, вот именно так. Замерли, воздух не колышем.
  С театральной задержкой поднеся палец к кнопке, я нажал. Щелкнул тумблер, коротко зашипело, и из кострового сруба вырвался язычок пламени. Сухая трава стремительно занялась от пороховой вспышки, затрещала, поджигая еловые веточки. Девушки старательно принялись дуть, жмурясь и хватая воздух полуоткрытыми губами, в то время как я, подавшись назад и удовлетворенно сложив натруженные руки на груди, наслаждался зрелищем и дирижировал:
  - Прекрасно, прекрасно. Но только еще нежнее, как бы это сказать... трепетно. Как бы на ушко возлюбленному, вот так: ф-ф-уу, ф-ф-уу. Отлично! Разгорается, вы видели? Теперь следующий этап, подаем воздух сильнее. Тут уже надо работать страстно. Нет-нет, Алиса, кто же так пучит щеки? Некрасиво и неэффективно. Надо действовать грудью, вдыхать глубоко, выдыхать чувственно... Да-да, ваше высочество, так держать, у вас профессионально получается... Ай!..
  Увлекшись, я не заметил, как Брунгильда выпрямилась, нависла надо мной и, не говоря худого слова, отвесила пинка. Нога была словно каменная.
  Что же, жаловаться мне, в общем-то, не пристало. Поэтому я лишь вымученно ухмыльнулся, почесав в затылке под удивленными взорами остальных раскрасневшихся огнепоклонниц.
   - В чем дело, Брунгильда? - поинтересовалась принцесса, переводя дух и вытирая копоть с нежных щек, пылающих дивным румянцем. Высокая грудь ее вздымалась так, что, казалось, готова была вырваться из тесных объятий украшенного стразами корсета. - За что ты стукнула господина Немировича?
  Та помолчала, выразительно глянув на меня и приподняв бровь. Но в итоге лишь отрезала:
  - Уже горит, госпожа.
  Какое счастье, что для суровой молчаливой воительницы труднее связать пару слов, выстраивая обвинительное заключение в похотливости и коварстве, чем немедленно покарать охальника физически и великодушно спустить остальное на тормозах. Слава, слава немногословию!
   Правда, принцесса, похоже, все-таки догадалась, в чем было дело, судя по тому, как одернула слишком коротко обрезанный подол бывшего бального платья и прожгла меня взглядом. Однако педалировать тоже не стала, глядя, как деловито я вытащил фонарик и принялся перекрывать запальный сруб толстыми сухими сучьями. Прошло всего несколько минут, и пламя победно заревело, слепя глаза оранжевыми языками и распространяя волны благословенного тепла.
  По бокам полянки лежала пара начавших трухлявиться сосновых стволов, и я подтащил их поближе, расположив в виде каре. Но девушки, не обращая на них внимания, собрались вокруг костра, протягивая к нему руки и подставляя бока. Воткнув пару палок подальше от пламени, чтобы не сжечь, я пристроил там промокшие туфли и развернул на руках мундирный сюртук. Толстое сукно тут же закурилось сизым паром. Тонкие шелка девичьих нарядов сохли быстрее, но только с обращенной к огню стороны. Решение лежало на поверхности, но прекрасным спутницам, кажется, что-то мешало.
  Алиса, помахивая курящимся паром подолом короткого платья, раздраженно зыркнула на меня и поинтересовалась:
  - Ну?..
  - Что 'ну'?
  - Сколько ты будешь тут сидеть?
  - Э-э-э... до рассвета минимум. Сюртук, понимаешь, и наполовину не просох, брюки, опять же...
  - Дурак! Сгинь с глаз моих! Дай девушкам посушиться спокойно!
  - Неужели мешаю? Тепло заслоняю или что?
  - Мешаешь, да еще как!
  - Вообще-то, это несправедливо. Я уже красовался тут в трусах, а вы...
  В этот момент Брунгильда поднялась на ноги и, вжикнув крохотной молнией, начала флегматично снимать свой обалденный черно-бело-кружевной наряд горничной. Полюбоваться я, увы, не успел - над ухом свистнула запущенная Алисой сосновая шишка, и мне пришлось ретироваться в темноту.
  Тоскливо вздохнув, я вышел на берег и постоял, пока ослепленные костром глаза заново привыкали к темноте. Над озерной гладью стелился легкий туман, едва слышно плескала о песок и камни волна, вели свои заунывные рулады какие-то ночные сверчки или цикады. Интересно, как они называются здесь, на севере? Где-то поодаль ухнул филин. Повертев головой, я определил направление на неясный гул, что слышал еще с воды. Скорее всего - порог или мощная шивера. Гудело примерно на три часа, если смотреть с берега на озеро. Очевидно, где-то правее из водоема вытекала протока.
  Щеки еще горели от жара костра, и хотелось пить. Я зашел босиком в холодную воду, напился с ладони. Тут пришла новая мысль. Из окончательно развинченного фонаря получится узкий и высокий алюминиевый стакан. Так можно и воды вскипятить...
  
  Пламя костра подсвечивало стройные сосновые стволы, уходящие вверх, словно колонны величественного храма Матери-природы. Сучья трещали, посылая ввысь потоки танцующих искр.
   Времени прошло уже немало; я покидал камешки в воду, прошелся туда-сюда и окончательно соскучился. Наконец, направившись на свет костра и остановившись, безопасности для, за толстым стволом, я шепотом позвал:
  - Эй, леди, позволительно ли к вам присоединиться?
  Нет ответа. Наверное, все еще сушатся. А не исключено, что не слышат за треском костра. Ну, и что с того? Совесть все же надо иметь, или как?.. Мне тоже, между прочим, холодно и скучно.
  И вообще, день был тяжелый, имею же я право не напрягаться и не орать во все горло? Не слышат - значит, сами виноваты. Кроме того, если честно, никто, осмеливающийся именовать себя мужчиной, не имеет права упустить столь редкую возможность.
  Успокоив, таким образом, совесть, я осторожно выглянул, щурясь в слепящий оранжевый свет. Жаль, что я не художник, потому что словами передать все великолепие открывшейся мне сцены было поистине невозможно.
  Отсветы костра ласкали блестящие от пота тела жриц импровизированного лесного храма, с упоением оглаживая соблазнительные изгибы и выпуклости. Девушки целомудренно не стали снимать белье, хотя причина, надо думать, была в том, что легкий шелк нижних частей хмм... композиций уже высох, а обращенные к огню бюстгальтеры и так прекрасно испаряли влагу, курясь легким паром. Хм, может быть, они еще и стесняются? Право же, напрасно, совершенно напрасно. Впрочем, я не был в обиде, поскольку белье было самого высшего сорта, а столь широкому модельному диапазону позавидовала бы даже витрина Мюра и Мерилиза на главном столичном променаде. И дело было не столько в роскоши, сколько в различном социальном, ах, да! - и профессиональном, конечно же, - положении носительниц... и невольных манекенщиц. Не поймите превратно, я не простаивал часами перед той витриной. Просто, пробегая мимо, иной раз бросал оценивающий взгляд. В конце концов, полезно же быть в курсе достижений современной текстильной промышленности, не так ли?
  'Отмазывайся, отмазывайся', - вдруг неожиданно напомнил о себе внутренний голос. Черт, а я уж думал, он угомонился навсегда. Теперь придется оправдываться...
   Однако все пошло не так. Голос звучал едко, по обыкновению, но в нем отчего-то слышалась некая торжественность.
  'Как я погляжу, с нашего прошлого разговора ты не стал ни умнее, ни раскованнее. К чему это лицемерие?'
   - Какое лицемерие?
  'То самое, что мешает тебе откровенно наслаждаться дивной картиной'.
  - Ну, не могу сказать, что совсем уже не получаю удовольствия...
  '...Но одновременно терзаешься чувством вины? Ах, как это мило, как социологически добропорядочно! Какое закоснелое пуританство!'
  - Смейся, смейся. Особым пуританством я не страдаю, сам знаешь, но... как бы это сказать... подглядывать все же нехорошо.
  'Кто говорит о подглядывании? Сие есть любование, тонкое наслаждение естественной красотой природы. Да, природы во всех ее дивных проявлениях! Разве может считать себя мужчиной жалкая, ничтожная личность, которая не осмеливается воздать должное женской красоте?! Разве что импотент или педик - к которым ты, надеюсь, себя не относишь'.
  - Боже упаси.
  'Вот именно. Я понимаю еще, если бы там переодевались какие-нибудь уродливые коровы, но твои спутницы - все красотки, как на подбор!.. Вообще, отвернуться в такой момент было бы поистине невежливо, если не сказать - оскорбительно по отношению к ним. Такое было бы доказательством лишь того, что ты не ценишь их ни во что, равнодушен к прекрасному и вообще некуртуазен'.
  - Второе и третье как-нибудь переживу, но с первым не согласен. Нечего возводить напраслину. Я их очень даже ценю... да и равнодушным тут остаться трудновато, если честно.
  'Во-о-о-от! Слышу голос не мальчика, но мужа. И ни к чему лицемерно тупить взор - он должен быть острым, все замечающим, аналитичным. Даже, не побоюсь этого слова - критическим!'
  - Критическим?
  'Конечно. Каждая из девушек - индивидуальность. Красота каждой многогранна, и ее оценка требует научного, критического подхода. Ты же, в конце концов, не легкомысленный возрожденческий художник, собравший обнаженных натурщиц, чтобы сляпать очередное пасторально-пейзанское полотно с амурчиками и пастушками. Молодой ученый должен не только воспринимать общий эстетический посыл, но понимать, что именно он видит, оценивать и сравнивать. Благо, материал для сравнения у нас замечательный'.
  - Сравнивать? Хм-м... сравнивать. Но по каким параметрам?
  'Начать, как мне кажется, следует со степени новизны - простой, но действенный совет. Дарю'.
  - Степень новизны, что и говорить, высокая. Не говоря, естественно, об Алиске. Что на нее смотреть, что там сравнивать? С ней-то мы еще с детского сада вместе плескались в ванне... и занимались сравнительной детской анатомией.
  'О, да ты не безнадежен, скромный друг мой'.
  - Как будто ты не в курсе. Да и после детского сада - все эти наши летние купания на Бивер-крик... рыжая только и делала, что выпендривалась, натягивая новые купальники. Правда, кроме купальников, там и смотреть-то не на что. Тощая и плоская, как доска. Двух лет не прошло с тех пор, как появились хоть какие-то пупырышки.
  'Ага, - проницательно заметил внутренний голос, - Но такая точность наблюдений доказывает, что ты не так уж обходил ее вниманием, как хочешь показать'.
  - Ну... не совсем обходил, - признал я. - Но она все равно, как мальчишка.
  'Нет-нет-нет, ты не прав. Многие бы не согласились с твоей недооценкой очаровательных маленьких грудок'.
  - М-м-м... где это я слышал такое выражение?
  'Не бери в голову. Но продолжим. Теперь белье. Я бы сказал, что невинные розовые трусики и лифчик, украшением коих служат лишь скромные бантики, не вполне ей идут. Не полностью отражают ее сущность'.
  - 'Сучность', скорее. Да, если бы меня попросили сформировать для нее сценический образ, я бы, пожалуй... нарядил ее в красное. Рыжая ведь, логично?
  'Так-так, ход твоих мыслей мне нравится. Безусловно! Алиса поскромничала, наряжаясь на бал, но ее острый язычок и взрывной характер заслуживают более энергичного оформления... да, конечно! Рискованная комбинация алого шелка и туфель на высоком остром каблуке поднимут ее на новый уровень. Ладно, с Алисой Саффолк, безо всякого сомнения попадающей в категорию подруги детства, все более-менее ясно. Кто следующая'?
  - После Алиски степень новизны у всех остальных одинаковая, так что придется искать новый критерий.
  'Тогда, безусловно, по степени значимости следует перейти к ее высочеству Грегорике Тюдор. Вряд ли найдется какой-то параметр, по которому царственная наследница династии хоть на малую долю отступит от высшего совершенства'!
  - Тебе бы в придворные спичрайтеры записаться, подхалимствовать перед сильными мира сего. Впрочем, она действительно очень красивая.
  'А какая осанка... какие изгибы!..'
  - Что и говорить, в отличие от Алисы, принцессу не примешь за мальчишку.
  'Еще бы! Изящная, тонкая и стройная, но при том очень женственная фигура. Занятия балетом, безусловно, пошли ей на пользу, а отсутствие фанатизма в этом деле - спасли наследницу от того, чтобы превратиться в плоскую, узкобедрую, сухую и широкоплечую вешалку, каковых немало среди профессиональных балерин'.
  - Слушай, ей всего девятнадцать лет, какой смысл сравнивать ее со старлетками из Императорского театра, несущими печать своей нелегкой профессии? Природа щедро одарила девушку, которая не пренебрегала тренировками как тела, так и ума - вот тебе и секрет гармонии.
  'Ты прав, мой объективный друг. Хотя это прозвучало слишком строго и научно. Знаю-знаю, ты не склонен к восхищенным рукоплесканиям, ахам и охам, но не запирайся - настоящую красоту ты действительно ценишь. Скажи, отчего это вдруг повлажнели глаза? Дым костра сюда не долетает, не надо!..'
  Торопливо вытерев сыроватым еще рукавом не ко времени набухшие ресницы - Да с чего бы это, в самом деле?!.. - я сердито пробурчал в ответ:
  - Не буду я ничего говорить. Совсем не каждое слово, что крутится на языке, стоит озвучивать.
  'Понимаю. И понимаю гораздо лучше, чем тебе кажется. В нашем благовоспитанном мире настоящее совершенство так редко, так уникально, что перед ним не просто хочется склониться с восхищением и трепетом - страшно повредить ему любым грубым движением, сглазить неловким словом, правда?'
  - Ну... конечно, да.
  'Тогда мы обсудим ее высочество исключительно по секрету. А чтобы подчеркнуть, что мы ничуть не льстим принцессе, и не превозносим ее исключительно из подхалимства или чрезмерного трепета перед императорским происхождением... включим в общую картину ее великолепную боевую горничную!'
  - Должен признать, неплохая мысль.
  'Ты обратил внимание, как они похожи? Конечно, Брунгильда чуть повыше, но общие пропорции мне видятся практически идентичными. Поистине знаковое совпадение! Суровая телохранительница развивала свое притягательное тело не танцами, а фехтованием, рукопашным боем и стрельбой, но - обрати внимание! - не превратилась в вульгарную бабищу-рестлершу со сломанным носом, вроде тех, что мутузят друг друга на потеху толпы в низкопробных гладиаториумах'.
  - Но костяшки у нее вполне набиты. Характерные мозоли налицо. Да и возраст - она ведь едва ли намного старше принцессы. Если вообще не ровесница.
  'Это лишь добавляет остроты, щекочет нервы - как и бритвенно-холодный взгляд! Валькирия, конечно, вся погружена в служение принцессе, подчеркнуто стирая и нивелируя свой собственный образ, но ведь естественная грация никуда не делась... ах, ты только посмотри! Никогда бы не подумал, что в кобуре прекрасно помещается и расческа!..'
  - И действительно - валькирия вооружена до зубов. Но сам понимаешь, с такой гривой ведь по-другому не справиться. Хм... и, конечно же, первой по списку идет принцесса... неужели сушка у костра делает волосы такими пушистыми?.. Черт, почему в такой момент под рукой нет фотоаппарата?!..
  'Пфе, лучше бы пожаловался, что не наделен даром Боттичелли или Тициана!'
  - Да я и так запомню навсегда! Слушай, почему они так искрятся?!
  'Великая загадка. О, смотри, теперь принцесса расчесывает хвост Брунгильде. И та еще отнекивается, подумать только!'
  - И без толку, естественно. Если принцессе что-то пришло в голову, спасения нет. Но обрати внимание, как по-другому смотрится валькирия с распущенными волосами... сосем не так холодно и свирепо, как обычно.
  'Только что это за странный оттенок? Складывается впечатление, что она внезапно поседела во цвете лет'.
  - Похоже на то. Это явно не краска - посмотри на корни волос. И брови. Вообще, ей бы удлиненные треугольные ушки, и была бы вылитая эльфийка.
  'Темная эльфийка - обрати внимание на чуть более темный оттенок кожи по сравнению с принцессой. Впрочем, если дополнить образ ее высочества такими же эльфийскими ушками, мы получим еще более замечательную картину - минутка интима двух экзотических красавиц; пламя и лед, свет и тьма! Мммм... они прекрасны и так, но если чуть поиграть в воображении, не стоило бы поменять их скудные, хотя и очаровательные туалеты на контрастные цвета?.. Принцессе, конечно, идут белоснежные кружева, а Брунгильда неотразима и строга в своем черном шелке, а как бы смотрелось, если наоборот?.. Белые чулки на валькирии и черные на принцессе?..'
  - Не отклоняйся слишком далеко, эстет. Кроме того, я чувствую, что если смотреть на них слишком долго, можно попросту ослепнуть.
  '...Или валькирия почувствует нежеланное постороннее внимание и снова продемонстрирует призовую стрельбу? - проницательно заметил внутренний голос. - Ну-с, хотя и с болью от расставания с несбывшимся, нам пора двигаться дальше'.
  
  - Да. Нельзя же останавливаться на полдороге.
  'Если же говорить о госпоже Госпич, то она, как уже было отмечено в ресторанном зале на борту 'Олимпика' - практически уголовная преступница. Создавать перед мужчинами такое впечатление беззащитности, с нотками очаровательной неуклюжести и ароматом наивности необходимо попросту запретить на законодательном уровне. Иначе при взгляде на такую девушку даже самый затюканный омега-самец, стоящий на нижней ступени стайной иерархии, попытается самоутвердиться за счет нее, выпустив на волю самые низменные инстинкты'.
  - Мощная речь. Но в чем-то ты, пожалуй, прав.
  'Природа наградила ее шармом, свойственным мягкой пушистой подушечке, в которую так и хочется зарыться. Ты только посмотри на этот размер - D, не меньше! '
  - Похоже на то. С материнством у нее не будет никаких проблем.
  'Неужели тебя это интересует? Фу! Дети, пеленки, грудное молоко - нет, это совершенно за пределами моей сферы интересов! Хммм... вернемся к теме. С другой стороны, госпожа Госпич не создает впечатления пышечки. И даже с талией все в порядке, пусть и не на уровне принцессы и валькирии. Занимается спортом?..'
  - Едва ли - сам видел, как худо у нее с координацией. Да и бегать не умеет совершенно.
  'Тогда остается предположить, что за научными штудиями она забывает нормально питаться - по идее, формы должны быть попышнее, а эти щечки - покругее и порумянее. Да и цвет лица немного землистый. Впрочем, в итоге мы получили весьма пикантное сочетание впечатляющей груди и миниатюрной фигурки. Но, на мой взгляд, ее стоило бы еще откормить. Сама девушка, похоже, не ценит подарка природы и кушает лишь тогда, когда выдастся перерыв в экспериментах. Настоящий синий чулок. Впрочем, возвращаясь к теме - белье хоть и простенькое, без претензий, но вполне соответствует образу хозяйки - другие девушки с такими данными злоупотребляют рюшечками и бантиками. Здесь же все просто и безыскусно; синий цвет госпоже Госпич, безусловно, к лицу. Так же как и черный - нашей незадачливой инсургентке'.
  - А, ведь и точно! Совсем про нее забыл.
  'Тебе больше нравятся девушки, которые не пытаются тебя убить? Или хотя бы покусать?..'
  - Представь себе. Хотя в артистичности этой клыкастой вампирке не откажешь - сценический образ она создала впечатляющий, и облачение эффектное, ему под стать. Было.
  'Мда, для боевых действий лучше использовать не такой длинный шлейф и чулки попрочнее - хотя бы не ажурные'.
  - Где теперь тот шлейф? Кажется, он запутался под водой, и я его оборвал, грешен.
  'Возможно, это и к лучшему. При ходьбе не цепляется, да и поле зрения не блокирует. А ведь - маэстрина тоже весьма хорошо сложена. Кто она, трансильванка? Или даже цыганка? Южная кровь добавляет перчика - ах, эти густые нахмуренные брови, эти крутые иссиня-черные локоны! Обрати внимание - какие тонкие и изящные щиколотки и линии запястий, длинная шея и рюмочная талия с амфорными изгибами при том, что она не совсем худышка. В этом есть что-то греческое'.
  - От гетер? Ноздри какие-то слишком нервные - уж не баловалась ли маэстрина кокаином? И почему она не снимает перчатки до локтя, даже когда все остальное напоказ?..
  'Ты удивлен?.. С чего бы? Среда жрецов искусства накладывает свой отпечаток, тут нет ничего удивительного'.
  - А вот принцесса, хоть и вращалась в артистических кругах, почему-то локтевые сгибы не скрывает.
  'Так-так, преимущественное направление твоих мыслей становится все более понятным!..'
  - Да что там тебе понятно, шут гороховый! И вообще, пора уже заканчивать это куртуазное занятие, комары кусаются.
  
  С трудом избавившись от наваждения и протерев глаза - чтобы не блестели слишком подозрительно и маслено - я с сожалением вздохнул, предупредительно потрещал ветками и громко воззвал:
  - Высокородные леди, нельзя ли погреться у вашего огня?
  Шорох ткани и приглушенные голоса свидетельствовали, что скромность возобладала - даже если девушки и не успели до конца просушить свои легкие наряды, полюбоваться мне больше не удастся.
  Получив, наконец, утвердительный ответ, я подошел к костру и пристроился на бревнышке рядом с Алисой. Усталые и пригревшиеся спутницы клевали носами и терли слипающиеся глаза. Попросив у телохранительницы шпагу и расщепив с торца длинную ветку, я воткнул в расщеп алюминиевый стаканчик и пристроил над огнем, после чего снова убрел в темноту - меня посетила новая мысль.
  Когда я в поте лица резал подсохшие стебли тростника, увенчанные пушистыми метелками, за спиной зашуршали шаги. Брунгильда подошла, молча взяла охапку и вернулась к костру. Когда я, нагрузившись, последовал за ней, вода в стаканчике уже давно кипела. Ссыпав тростник в кучу рядом с бревном, я разровнял его в подстилку и сделал широкий жест:
  - Приземляйтесь, леди. Утро вечера мудренее.
  - Ой, Золтик, ты такой лапочка! - пропела, зевнув до ушей, Алиса. - Дай я тебя поцелую.
  - Потом. Если захочешь, конечно, - привычно парировал я, и обратился к свернувшейся в жалкий клубочек инсургентке. - Маэстрина, а вам бы лучше выпить вот это.
  Она угрюмо и недоверчиво взглянула на горячий стаканчик, где плавали разбухшие соцветия и листья.
  - Отрава?
  - Ничуть. Самая обыкновенная душица. Нет, не от слова 'душить', - для наглядности я взял себя за горло и высунул язык - а от слова 'душистая'. Бабушка говорила, что помогает от кашля и при всяких грудных делах. Впрочем, мое дело предложить...
   Густые брови удивленно взлетели вверх.
  - Тогда... тогда... благодарю.
  Инсургентка приняла стаканчик, подержала, грея ладони. Пригубила, снова тяжело закашлялась.
  - Ложитесь. На бок. Так и дышать легче, и согреетесь. Я сейчас еще принесу тростника. Алиса, и вы, принцесса, - не пренебрегайте скромным предложением. Изысканных удобств сейчас все равно не будет.
  Рыжая нахалка, не заставляя себя просить дважды, плюхнулась на подстилку, радостно поелозила, подложила ладошки под щеку и изобразила счастливый храп. Принцесса, чуть помедлив, последовала за ней. Осторожно устроилась между Алисой и спиной отвернувшейся и подтянувшей коленки к груди инсургентки. Опираясь на локоть, Грегорика вдруг улыбнулась - и такой теплой, чуть виноватой улыбки мне еще ни разу не приходилось видеть на ее лице. Оно словно осветилось.
  - Поверьте, господин Немирович, здесь будет мягче и спокойнее, чем на перине. Тепло ваших с Брунгильдой рук - лучшая рекомендация.
  'Ого. Оказывается, принцесса не сердится за неприличный фокус с коленопреклонением перед огнем', - заметил внутренний голос.
  'Да и, вообще, как ни странно, все меньше напоминает неприступную и холодную, лишь иногда загадочно снисходительную к простым смертным Снежную Королеву, какой казалась на дирижабле', - согласился я.
  Брунгильда, не говоря ни слова, отправилась за новой охапкой тростника, а я организовал вторую порцию кипятка, на это раз сыпанув туда щепоть сорванных прямо под ногами мелких кругленьких листков. Принцесса благодарно кивнула, пригубив, потом передала обернутый листом мать-и-мачехи - чтоб не жегся - стакан очкастой отличнице, потихоньку устроившейся на подстилке с краю. Последней отхлебнула Алиса, перевернула опустевший стаканчик и сделала жалостную гримаску. Я кивнул и добавил сладким голоском:
  - Маловато? Сейчас еще заварю. Но чрезмерно не налегай, говорят, брусничный чай мочегонный.
  - Тьфу на тебя! - рявкнула она и вдруг покраснела. - В кои веки подумала о нем, поганце, хорошо, а он тут же устроил очередное свинство.
  - Посочувствовал бы, если бы не помнил твоих увлекательных экспериментов со слабительным. Напрасно, ой, напрасно я тогда рекомендовал тебе 'Графа Монте-Кристо'.
  Нет, ну правда - любая нормальная девочка должна была бы с трепетом внимать любовным интригам, а это рыжее чудовище внезапно вдохновилось изысканной наукой отравления недругов. Аква-Тофана! Настоящей, к счастью, не нашлось, но и одного ее похода в аптеку хватило, чтобы моя мама была в панике - сыночек два дня не вылезал из туалета!
  Яростно фыркнув, Алиса перевернулась на другой бок, толкнув коленкой ни в чем не повинную отличницу.
  Вот так-то. Я позволил себе довольно ухмыльнуться. Как справедливо считал граф Монте-Кристо, месть требует холодной головы и терпения. Отдаленное гулкое уханье филина подтвердило мое мнение.
  Костер полыхал вовсю, и было жарко, даже пот капал с бровей. Но на всю ночь так палить у нас не хватило бы ни дров, ни сил. Как бы девушки не замерзли под утро. Идеально было бы сложить долгоиграющую нодью из толстых бревен, но без пилы об этом не стоило и мечтать. Поэтому пришлось по старому таежному опыту соорудить из нескольких веток небольшую стенку-навес позади подстилки и навалить тростника и туда. Теперь жар костра отражался обратно, что позднее, когда он прогорит, станет очень кстати. Управившись, я взглянул на спутниц.
  Надо же - они уже спали без задних ног. Укрыв их высохшей мундирной курткой, я с облегченным вздохом плюхнулся на бревнышко с другой стороны огня.
  О-хо-хо-хо, действительно, долгий был денек. Устал, как собака, весь в синяках, в животе бурчит. Одно радует - все же могу со вкусом испытывать все эти, безусловно, неприятные ощущения. А мог бы лежать в виде неаккуратной лепешки в этих диких лесах. Нет, как ни крути, жаловаться грех. Вот и Брунгильда, наверняка, придерживается того же мнения. Хотя черт поймет по ее лицу, о чем она думает. Надо полагать, вот у кого принцесса училась натягивать непроницаемо-хладнокровные маски, пусть и малоуспешно. Девушка-загадка.
  Телохранительница тоже устроилась на поваленном стволе поодаль от меня, свободно протянув вперед длинные, гладкие, очень красивые ноги. Единственная вольность, которую она себе позволила - снять кружевную наколку. Все остальные элементы наряда горничной - как бы это сказать, скорее, 'боевой горничной' - находились в первозданном порядке и чистоте. Удивительно, почему я весь в песке, иголках и тростниковом пухе? Она ведь тоже таскала дрова и охапки тростника, а перед тем дралась, прыгала с парашютом и падала в воду. Вот она - настоящая школа старого императорского двора!
  Безуспешно попытавшись отряхнуть изгвазданные брюки, я оперся локтями на колени и задумался, не сводя нарочито-пристального взгляда с Брунгильды. Хладнокровие хладнокровием, но не стальные же у нее нервы? А чтобы узнать что-нибудь о человеке, лучше всего заставить его чувствовать себя неловко, ощутить потребность заговорить - а там уже дело и пойдет. До сих пор, по крайней мере, срабатывало безотказно.
  Не подумайте, я не большой любитель играть на нервах окружающих. Но как-то мне повезло родиться в семействе, где имеется целая толпа специалистов такого толка - и это даже не считая дальних родственников и друзей семьи. Хочешь, не хочешь, пришлось учиться отстаивать свою независимость и право на самоопределение. В жестоких сражениях, заметьте.
  Брунгильда держалась долго. Минут пятнадцать вообще не смотрела на меня, только в сторону, не дрогнув ни единым мускулом лица. Пять раз подряд пересчитав рюшечки на ее корсете, я уже готов был сдаться, но легкое, заметное только наметанному глазу раздраженное движение плеча ее все же выдало. Наконец телохранительница тяжело вздохнула, смерила меня угрожающим взглядом и поинтересовалась:
  - Вам что-то угодно, господин Немирович?
  - Нет, ничего. Просто скучно сидеть молча. И не могли бы вы не использовать столь официальные обороты? Может быть, я и не против, чтобы красивая молодая девушка называла меня 'господином', но только в со-о-овсем другой ситуации. Здесь же, среди товарищей по несчастью, это лишь воздвигает ненужные и неудобные барьеры. Мой общественный статус и в нормальной ситуации не намного выше вашего, милая Брунгильда, а сейчас и подавно. Так почему бы всем нам не звать друг друга просто по именам?
  - Серьезно? Без исключений? - мрачно уточнила она.
  - Конечно! Я вообще не сторонник официоза, а протоколы хорошего тона наводят тоску. Да и с позиции элементарного здравого смысла это глупо выглядит. 'Госпожа Саффолк, не соизволите ли убить комара в районе моей правой лопатки? Руки заняты тяжелым бревном, но я буду вам крайне благодарен'.
  - А как вы намереваетесь именовать ее высочество? - парировала она.
  Опа. Уела. Подойти и похлопать по царственному плечу: 'Послушай, Грегорика'... Почему-то от одной такой мысли в животе холодеет. Или это от голода?
  - Согласен, принцесса нам с вами не ровня. Но я как-то не чувствую даже самого крошечного превосходства над вами, милая Брунгильда, чтобы испытывать удовольствие от слова 'господин' в ваших устах. Вы лучше стреляете, фехтуете, не исключено, что и вообще сильнее физически, чем я. В таких условиях только одолеваемый комплексом неполноценности глупец не будет испытывать неудобств, когда к нему обращаются снизу-вверх. Прошу вас, давайте все же откажемся от ненужных формальностей.
  Ответом на горячую речь стал лишь оценивающий взгляд.
  - Вы позволите говорить откровенно, господин Немирович?
  - Я стремлюсь именно к этому, милая Брунгильда.
  - Хорошо, - она чуть помедлила, и в голосе зазвучал острый металл. - Во-первых, вряд ли вам придется так долго оставаться в моем обществе, чтобы это имело значение. Во-вторых, вы говорите о доверии. Но доверять можно только тем, кого знаешь. Кто не предаст госпожу. О вас мне ничего не известно, господин Немирович.
  - Понимаю, - уныло кивнул я. - Получается, мне придется ежиться при каждом вашем 'господине' еще неопределенное время. Не пойму, правда, каковы критерии, по которым вы судите людей?
  - Излишняя доверчивость. К примеру, - без промедления отрезала она.
  - А... вот как. Вы про нашу несчастную инсургентку? Что бы там ни было раньше, сейчас, думается мне, она для нас не очень-то опасна.
  Ответом было лишь многозначительное молчание. Я поднял руки, сдаваясь.
  - Хорошо, хорошо. Понял. Пусть это и грустно. Хотите, верьте, хотите, нет, но мне бы все же хотелось заслужить ваше доверие, и тут дело не только в удобствах при общении... ладно, не буду больше об этом, - поднял я ладонь, заметив, как утомленно опустились ее плечи.
  Мы помолчали - теперь уже без былого напряжения.
  Конечно, обидно, что Брунгильда свысока глядит на нашего брата-студента, но, надо признать, у нее есть на это право. Пусть и почти ровесница - Кстати, а сколько ей лет на самом деле? Едва ли она намного старше принцессы или меня, - но уже твердо стоит на собственных ногах, отлично тренирована и уверена в себе. Чего стоила дуэль на шпагах в грузовом трюме! Это было не только страшно, но и завораживающе красиво. Разве сравнишь с тем, как я неуклюже пытался отмахиваться от принца? Все-таки, поразительная девушка.
  Подбросив в прогорающий костер несколько толстых сучьев, я широко зевнул и потянулся. За кругом, освещаемым нашим бивачным костром, все так же величественно возвышались сосновые стволы, где-то наверху шелестели кроны, осыпая землю редким дождем палой хвои. Деловито ухал филин, со стороны озера доносилась монотонная трель козодоя. Где-то вдали, едва слышная за отдаленным гулом падающей воды, кричала выпь. Звезд не было видно - верховой ветер, утащивший разбитый дирижабль черт знает куда, быстро гнал занавесы рваных туч, хотя до земли долетали лишь редкие порывы. Если бы не горячее дыхание костра, мы бы уже давно околели до синевы.
  - Думаю, бодрствовать вдвоем нет нужды, - обратился я к замершей, словно статуя, телохранительнице. Она лишь остро блеснула глазами в ответ.
  - Людей нам здесь опасаться не стоит, а дикие звери едва ли осмелятся приблизиться к огню. К счастью, мы не в саванне со львами и тиграми, тут можно ждать разве что медведя или парочку волков, или, что вероятнее, рысь. Вашего 'кольта' хватит, чтобы их отогнать, верно?
  Кивок. Ну, еще бы - после схватки с заговорщиками и инсургентами, что ей какие-то волки и рыси?
  - Главное, чтобы какой-нибудь уголек не стрельнул и не поджег подстилку - тростник вспыхивает в момент.
  Еще кивок.
  - Покараулим по очереди? Отдохните часика три, потом смените меня.
  - Я дежурю всю ночь.
  Вот упрямица.
  - Но ведь нам и завтра придется нелегко. Как выбираться из этих диких лесов? Как искать дорогу? Мы рассчитываем на вас, и хорошо бы не случилось так, что принцесса подвергнется опасности из-за того, что вы будете брести в полусне и спотыкаться. Может быть, это и не мое дело, но верный оруженосец не позволит себе свалиться, оставив сюзерена без поддержки.
  Кажется, на скулах телохранительницы заиграл легкий румянец. Ага. По части софизма нашей великолепной, но прямодушной воительнице еще расти и расти.
  - Обещаю, что разбужу вас на смену ровно через три часа... - я посмотрел на стрелки часов, потряс запястьем, поднес их к уху и пожал плечами. - Ну, на самой заре. Отдыхайте спокойно, милая Брунгильда.
  Есть!
  Неохотно кивнув, она осторожно прилегла на краешек подстилки и, конечно же, повернулась спиной. Пистолет же, что характерно, оставшемуся на страже боевому соратнику даже и не подумала предложить. Не доверяет, хоть ты тресни. Ну и ладно.
  Не торопясь, я собрал так пригодившийся фонарик, вставил в чуть оплавленное эбонитовое гнездо запасную лампочку и щелкнул кнопкой. Горит - отлично. Со светом собирать обломившиеся и попадавшие на мягкую моховую подстилку толстые сосновые сучья оказалось гораздо сподручнее. Сделав пару ходок, я решил, что еще одна охапка - и как раз хватит до утра. В последний раз пришлось отойти подальше, где бугор, на котором росли мачтовые сосны, перегибался пологим склоном вглубь суши. Прыгающий по кочкам луч высветил лощину, скакнул дальше и вернулся. Странно, моховой ковер там пересекали какие-то непонятные светлые полосы. Словно мох и брусничник выстрижены до чистого песка. Промоины, что ли? Но почему поперек склона? Нужно будет присмотреться, когда рассветет.
  Я подобрал еще пару сучьев и вернулся к костру. С воды тянуло холодом, но стоило протянуть руки к жарким углям, переливающимся драгоценными рубиновыми отсветами, как наш нежданный бивак начинал представляться вполне уютным. Даже последние комары угомонились и не зудели над ухом - наверное, потому, что лето уже на исходе. Для меня, могущего похвастаться опытом житья в археологическом лагере, покусанность была не в диковинку, а вот за чистую кожу спутниц стоило опасаться. Страшно представить себе, как кровососы, потирая лапки и востря жадные до драгоценной королевской крови хоботки, пикировали бы на чело принцессы. Да и Алиса мигом идет здоровенными красными пятнами, стоит только парочке комаров найти прореху в москитной сетке. Счастье, что здесь перепончатокрылые не мешают спать. Да, кстати. Я поднялся на ноги, потянулся и прошелся вокруг бивака, проверить, все ли в порядке. Остановившись над подстилкой, нагнулся, прислушиваясь к дыханию спящих девушек. Отблески костра заставляли ресницы бросать длинные тени на осунувшиеся лица. Алиса по-детски причмокивала и посапывала, беззастенчиво воткнув нос между грудей принцессы, которая вместо того, чтобы отпихнуть, обняла ее узнаваемо материнским движением. Черт, рыжая нахалка даже свою костлявую коленку засунула между стройных царственных бедер. Ничуть этим не смущаясь, Грегорика дышала ровно и спокойно, лишь длинные ресницы иногда вздрагивали - кажется, ей что-то снилось. К спине принцессы в поисках тепла прижалась незадачливая инсургентка, чье лицо теперь неожиданно утратило агрессивность. Полные чувственные губы надулись, придавая обиженный и грустный вид. Дыхание оставалось хриплым и клокочущим, неровно вздымая грудь. Нехорошо. Что-то такое на медицинских курсах говорили по поводу попавшей в легкие воды... надо бы вспомнить получше.
  Очкастая отличница, наконец-то, расставшись с очками - они поблескивали в изголовье - деликатно дышала Алисе между лопаток. Тихо-тихо, по привычке делая вид, что ее тут и нет вовсе. Брунгильда лежала ничком, прикрыв лицо ладонью, словно не желала, чтобы ее рассматривали во сне. Или не сделали чего похуже. Да ради бога, разве же я осмелюсь! Остывший уголек, оставляющий на пальцах прекрасный, жирный и четкий след, полетел обратно в огонь.
  Подкидывая время от времени дрова и клюя носом, я скоротал несколько часов, пока синее небо над ровной гладью озера не начало слегка розоветь.
  Будить телохранительницу не пришлось, она вдруг села на подстилке, потерла лицо ладонью и подозрительно глянула на меня. Осмотрелась вокруг и прислушалась к щебету просыпающихся птиц. Я успокоил.
  - Все хорошо. Никаких происшествий. Сушняка натаскал, так что сдаю вахту в полном и неукоснительном порядке.
  Недовольно поморщившись в ответ на легкомысленный тон, и не удостоив меня ответом, Брунгильда встала и заботливо поправила куртку, сползшую с плеча безмятежно спящей принцессы. Не надевая туфель, направилась к воде. Поплескалась несколько минут, потом вернулась и все так же молча устроилась на бревне у костра.
  - Ладно, дай-ка и я покемарю.
  Под подозрительным взглядом телохранительницы я не стал подкатываться к девицам, а просто улегся вдоль бревна на просохший мох, поближе к огню, и мигом провалился в блаженное сонное царство.
  
  
  Вот только оставаться там долго мне не пришлось. Казалось, только-только заснул - и вот уже безжалостно трясут за плечо.
  Не в силах разлепить тяжелые веки, я попытался высказать справедливый протест, но на рот легла жесткая ладонь.
  - М-м-м!..
  - Тихо. Просыпайтесь быстрее, - в голосе Брунгильды чувствовалась тревога.
  - М-м-м?..
  - Птицы.
  Я рывком сел, протирая кулаками глаза. Осмотрелся. Солнце уже встало, но еще не рассеявшийся утренний туман, ползущий от воды, заставил его смотреться бледным кругляшом, проглядывающим сквозь рваные тучи.
  - Что значит, 'птицы'?..
  - Молчат.
  Костер тихо потрескивал, но все остальные звуки действительно куда-то пропали. Деловитый и жизнерадостный щебет прыгающих в кустах малиновок и горихвосток, скрип кузнечиков, даже лягушачье кваканье - ничего. Уши словно забило плотной ватой.
  - Почему?
  Брунгильда не дала себе труда отвечать на глупый вопрос, но вскочила на ноги и напряженно сощурилась, вглядываясь в глубину соснового бора. Надо полагать, слух у нее тоже был существенно острее моего, поскольку различить доносящийся из давешней лощины приглушенный, но раскатистый треск я сумел лишь спустя полминуты.
  - Медведь?
  Нет, это было больше похоже на медвежье стадо. Я отчетливо увидел, как содрогнулась до самой вершины высокая сосна, задетая неизвестным пока виновником шума. Не знаю, сумел ли бы такое проделать даже крупный бык, врезавшись в нее с разгону.
  - Будите остальных! - рявкнула Брунгильда, и в ее руке, как по волшебству, возник 'кольт'.
  Забыв про аристократические манеры и деликатность, я прыгнул к шалашу и затряс ничего не подозревающих девушек.
  - Подъем, быстро!!! Леди, у нас неприятности! Ну-ка, встаем!
  Алиса по привычке попыталась меня пнуть, но я схватил ее за щиколотку и безжалостно сдернул с подстилки.
  - Кончай дурить, некогда!
  Принцесса и отличница уселись, тараща ничего не понимающие, мутные со сна глаза, Алиса возилась и ругалась под ногами, уцепившись за мои брюки, инсургентка снова тяжело раскашлялась, покраснев и задыхаясь.
  Уловив за спиной сдавленный вздох Брунгильды, я глянул через плечо и замер, разинув рот и судорожно стиснув предплечье Алисы.
  Над перегибом, ведущим из лощины, поднялся шершавый горб серого цвета. Существуют вещи, настолько выходящие за грань обыденного, повседневного опыта, что человеческий разум долго-долго не может правильно классифицировать предмет или явление, выбивающееся из привычного порядка вещей. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы столкнувшийся с очевидным, и в то же время гротескным несоответствием и впавший в логический ступор мозг, обрабатывавший приблизительные линейные размеры предмета, исправно переданные зрительной системой, наконец, смирился. Да, как бы это ни было невозможно, даже скандально - вырастающий из-за перегиба серый объект не мог быть ничем иным, кроме как панцирем некоего существа. Существа, видимая ширина тела которого, которую можно было оценить в наглядном сравнении с толщиной стволов мачтовых сосен, составляла не менее десяти футов. Грубо говоря, раза в два шире слоновьего туловища.
  - Ч-что это там такое?
  Я не узнал этот дрожащий голос. Может быть, спросила Алиса или принцесса. Может быть, я сам. Неважно. Главное, что ответ на заданный вопрос менял... менял все. Менял окружающий нас мир - бесповоротно и жестоко.
  Панцирь был почти плоский сверху, только сходящийся к невысокой продольной грани, неуловимо напоминающей крышу танковой башни. Передние грани, сходящиеся под тупым углом, нависали над - мордой? - уходящей под обратным уклоном, как это бывает у крабов. Затененное выступом панциря углубление щетинилось многочисленными, мерзко шевелящимися хелицерами, а две пары широко расставленных крохотных глазок уставились на нас с первобытной, насекомьей злобой. Еще секунда, и чудовище во всей красе продемонстрировало длинные и мощные клешни на суставчатых передних конечностях и семенящие по бокам от нижней части граненого панцирного брюха парные, членистые и покрытые шипами ножки. Теперь, когда бугор уже не мог милосердно скрыть истинные размеры незваного пришельца, стало видно, что в высоту - по верхнему срезу панциря - неведомое и невозможное создание достигало десяти футов, а в ширину с клешнями - все пятнадцать.
  Слегка уклонившись правее, чтобы обойти толстую сосну, чудовище двинулось в нашем направлении. Острый внешний край панциря все же с треском чиркнул по стволу, ободрав кору и расщепив древесину. Сосна качнулась, зашумев могучими ветвями. Посыпавшиеся шишки застучали по твердому панцирю, разлетаясь в разные стороны.
  - Я проснулась, вообще-то?.. - заторможено поинтересовалась Алиса. - Это мне снится или опять твои дурацкие фокусы, Золтик? А, поняла - ты где-то поймал древесного клопа, нашел увеличительное стекло...
  - И, ясное дело, увеличил его в шестьсот раз. Просто, чтобы сделать тебе сюрприз, догадливая ты моя!
  - Эт-то не очень похоже на клопа, - едва слышно подала голос черноволосая отличница. - С-скорее на морского краба или мечехвоста. Но увеличительным стеклом нельзя сделать так, чтобы...
  - Я поражен вашей проницательностью, леди. Позвольте предвосхитить следующее логическое заключение - Золтан Немирович ни в чем не виноват, поэтому обижать его словесно или бить тапочками совершенно бессмысленно,- не отрывая взгляда от чудовища, я поймал за запястья Алису и отличницу и рывком вздернул на ноги. - Поэтому, предлагаю, не мудрствуя лукаво...
  - Бежим скорее! - выкрикнула принцесса и легко вскочила на ноги.
  - ...Вот именно. Прямо в точку, ваше высочество.
  Панцирный клоп, тем временем, словно решил рассеять наши последние сомнения, хищно растопырил клешни, ускорил ход и своротил по дороге пару можжевеловых кустов, от которых только щепки полетели. Теперь даже самый заядлый пацифист правильно оценил бы его намерения - сцапать и разорвать в клочки.
  Девушки, спотыкаясь и повизгивая, бросились бежать в сторону воды. Брунгильда, напротив, кинулась вперед, замерла перед костром, расставив ноги и вытянув руки с пистолетом. Дважды щелкнуло. Судя по всему, она целилась в глаза, и - попала. Один из расположенных справа глазков лопнул, брызнув зеленоватой жидкостью. Чудовище споткнулось и на мгновение остановилось, взрыв лапами мох и издав низкий, угрожающий скрип. Увы, к моему величайшему огорчению, остальные глазки вдруг втянулись в круглые отверстия панциря, а со щелчками опустившиеся сверху роговые пластинки почти перекрыли их, превратив в узкие смотровые щели. Теперь поразить глаза было не проще, чем достать укрывшегося за броней танкиста. Остроумно, ничего не скажешь.
  Выигранными секундами следовало правильно распорядиться. Я схватил за руку инсургентку и тоже кинулся бежать. Черт, она едва на ногах стоит!
  - Быстро, быстро, коли жизнь дорога. Шевели ножками, звезда шансона! - не слишком-то вежливо подбодрил я ее. Та не проронила ни слова, но явно была испугана не меньше других. Обратив ко мне смертельно бледное лицо, она смотрела так, словно умоляла не бросать. Алиса, принцесса и очкастая отличница уже отбежали ярдов на двадцать, выскочили на песок и в панике завертели головами, не зная, куда спасаться дальше.
  Можно было ручаться, что незваный гость не сможет держаться на воде, особенно, если прикинуть его вес - уж не меньше восьми, а то и десяти длинных тонн, если судить по тому, как раскачивались сосны в два обхвата. Беда в том, что и из нас двое совершенно не умели плавать. Повторить вчерашний подвиг? Но я даже на двадцать шагов не успею отбуксировать двух девушек, а чудовищу достаточно будет зайти вброд, чтобы выудить нас длинными клешнями. Нет, этот вариант отпадает. Глянув вправо и влево, я выбрал, и заорал, размахивая свободной левой рукой - в правой была зажата холодная кисть волочившейся за мной спотыкающейся и шатающейся инсургентки.
  - Направо, направо бегите!!! Вон за тем мысом, похоже, река! Слышите, шумит? Если переберемся - он отстанет, может быть!
  - Спасите!.. - поддержала меня Алиса и припустила со всех ног, так что песок полетел. Отличница, придерживая очки, неуклюже побежала следом, а вот принцесса оглянулась и в нерешительности замерла. Как пить дать, вспомнила о долге сеньора перед вассалом, о том, что бросать оного неблагородно и не подобает, и тому подобных глупостях. Самое время, конечно. Ладно, сейчас я ей придам ускорение...
  - Принцесса, бросьте эту ерунду. Спасайтесь скорее!!!
  - Но я не имею права!..
  - Какое, черт побери, право?!
  Налетев, я сцапал ее за руку, и поволок за собой, едва не сбив с ног. Черт, она еще и упирается.
  Брунгильда, бросив мгновенный взгляд через плечо, догадалась, в чем дело и крикнула:
  - Бегите, госпожа, я за вами!
  - Н-ну... хорошо... - принцесса поколебалась еще секунду, потом вырвала руку и все же побежала. Даже сейчас я не мог не восхититься: оборванное платье не стесняло движений, и длинные ноги несли ее легко, словно лань. Мне с задыхающейся инсургенткой на буксире было за ней не угнаться. Однако мы уже выскочили на песок и тоже устремились вдогонку. Убедившись, что Алиса и отличница бегут куда нужно, я вывернул голову, чтобы понять, что творится позади.
  Понимая бесполезность стрельбы, и не желая тратить последние патроны, телохранительница отступила так, чтобы между ней и чудовищем оказался костер. Когда до противника осталось ярдов десять, Брунгильда вдруг выхватила из огня толстый полыхающий сук и запустила в него. Брызнули искры, тот опять затормозил и чуть подался назад. Но, увы, всего лишь на пару секунд. Длинная клешня внезапно вытянулась вперед, к маленькой фигурке в черно-белой униформе горничной, и щелкнула. Боже мой, что за звук! Так срабатывают гидравлические ножницы для резки стального листа. На мгновение меня пронзил ужас - показалось, что девушку перерезало пополам. Нет, к счастью, это оказалась лишь затесавшаяся среди сосен небольшая елка, с которой мы ломали веточки на растопку. Елка мгновенно рухнула, но Брунгильда, одним прыжком оказавшись слева от чудовища, яростно выкрикнула, стремительно смещаясь по кругу и забегая ему сзади:
  - Сюда!..
  Рискованный маневр увенчался успехом - гигантский клоп потерял девушку из виду. Что там вообще можно увидеть в такие щелочки? Он завертелся на месте, пытаясь высмотреть слишком шуструю жертву. К сожалению, вертелся он на удивление ловко для своих размеров. Совершив всего пару оборотов, он все засек девушку и кинулся на нее. Донесся глухой удар, снова бешено затряслись ветки - Брунгильда опять заставила противника налететь на сосну. На этот раз он действовал настолько яростно, что ствол не выдержал и треснул. Что же будет дальше? Пока они в бору, среди толстых сосен, все не так плохо, стремительная фехтовальщица имеет преимущество. Проблема в том, что принцесса уже оглядывается на каждом шагу, вот она уже остановилась, всматриваясь назад... Черт, все по-новой.
  - Что там происходит?
  - Бегите, бегите, ваше высочество, иначе доблесть вашей воительницы пропадет напрасно.
  - Оставьте этот тон, - резко отбрила она, - Вы думаете, я готова жертвовать своими людьми, словно пешками?!
  Ну вот, приехали.
  - Валькирия танцует с чудищем, чтобы спасти вас. Когда сочтет, что достаточно задержала, догонит. На вашем месте я бы в этом не сомневался!
  - Но...
  - Ага, вот и она!
  Похоже, Брунгильда достаточно хорошо знала характер госпожи. Не промедлив лишней секунды, она мелькнула между сосен, сделав недвусмысленный жест - 'вперед'.
  - Видите? Не упрямьтесь, ваше высочество, доверьтесь ей.
  Сердито фыркнув, Грегорика все же не стала заставлять просить дважды, и снова припустилась за мелькающими ярдах в пятидесяти впереди девушками. Если бы она не останавливалась, то была бы уже практически в безопасности.
  Ну, по крайней мере, я на это надеялся. До врезающегося в озеро скального кряжа, сложенного покрытыми лишайниками и обточенными непогодой гранитными скалами, за которые узловатыми корнями намертво цеплялись разлапистые сосны - совсем не такие как в бору - оставалось еще с четверть мили. Пока Брунгильда умело отвлекает чудовище от нас, но, если мое предположение окажется неправильным, и за кряжем вовсе нет никакой реки, нам придется плохо. Я беспокойно прислушался, но нарастающий шум воды, доносящийся спереди, давал основание для надежды. Такой гул может издавать только мощный порог, а общий рельеф местности - подпруженное озеро с едва заметным течением - подтверждал, что еще не все потеряно. Вот только инсургентка с каждым шагом все медленнее переставляла ноги и хрипела, задыхаясь. Девушка опять споткнулась и упала, едва нее заставив меня вырвать ей руку из сустава. Черные крутые локоны, теперь полные песка и сосновых иголок закрыли лицо.
  - О... оставьте меня... - прохрипела она, - Я... не заслужила...
  - Вот только не надо этого, - прорычал я, и силой поставил ее на ноги. Она качнулась, готовая упасть, но я нагнулся, просунув руку между бедер, и выпрямился, уже подняв ее на плечи. Если не ошибаюсь, так таскают спасенных из огня пожарники. Чем я хуже, спрашивается? Конечно, мне повезло больше, чем отважному брандмейстеру, вырвавшему из пламени костлявого дедушку или увесистую бабушку. Инсургентка хрупкого телосложения оказалась не слишком тяжелой, а прижавшаяся к моему плечу нежная грудь лишь повышала энтузиазм. В экспедициях мне довелось потаскать достаточно мешков, чтобы наслаждаться приятной разницей.
  Впрочем, шутки в сторону. Всего несколько десятков шагов - и пот уже заливал мне глаза, дыхание с хрипом рвалось из груди. Треск и тяжелый топот уже чудовища доносились из чащи по правую руку - оно гнало Брунгильду едва ли не быстрее нас, да, к тому же, по лесу и расстояние было несколько меньше. Скальный кряж был совсем близко, девушки уже взобрались футов на пятнадцать вверх по крутому обрыву, цепляясь за корни и трещины в граните. Сзади хлестнул предостерегающий оклик. Оглянувшись, я увидел спрыгнувшую на песок Брунгильду и, буквально в десятке ярдов за ее спиной - растопыренные щелкающие клешни. Панцирный клоп вылетел на пляж из прибрежных зарослей, проложив широкую просеку, а инерция занесла его в воду по брюхо. Разбрызгивая воду и песок, он развернулся, снова поймал нас глазками-щелочками, и ринулся вдогонку.
  - Скорей!
   Я с разбегу, наступив на выступ гранита, прыгнул на шершавую стену, рассеченную несколькими глубокими трещинами. Был бы ящерицей, мигом нырнул бы туда. Уцепиться, как следует, мешала необходимость придерживать сползающее с плеч тело, но я все же вытянул руки вверх, отчаянно ухватившись за змеящийся из трещины сосновый корень. Сзади ударил выстрел - видимо Брунгильда прибегла к крайним мерам, прикрывая мое неловкое скалолазное восхождение. Оглядываться времени не было, и мне осталось просто рваться вверх, рыча сквозь зубы, перехватывая корень и изо всех сил отталкиваясь ногами. Получилось - я преодолел несколько метров, когда по ушам резанул крик:
  - Берегись, снизу!
  Я вовремя подтянул ноги - прямо под подошвами в гранит врезалась зазубренная клешня, размочалив корень, по которому я лез. Сотрясение вызвало небольшой камнепад, и просвистевший слева валун лишь чудом не угодил мне в голову. Вжав подбородок в грудь и не глядя по сторонам, я цеплялся и подтягивался, цеплялся и подтягивался. Осталось совсем чуть-чуть - верхний край скалы был уже на расстоянии вытянутой руки. Если бы еще не обмякшее тело на плечах... нет, я не успею. Силы кончились. Чудовище расплющит нас ударом второй клешни, оставив только кровавую кашу.
  - Давай ее, быстрей!..
  - Ну же!!!
  Подняв лицо на голоса, я увидел протянутые сверху руки девушек. Брунгильда, каким-то чудом уже оказавшаяся наверху, принцесса и Алиса с очкастой отличницей, перегнувшиеся через кромку скалы, схватили инсургентку за что попало - кто за руку, кто за ногу, кто за платье - и одним рывком вытянули наверх, на плоскую вершину.
  Внезапно исчезнувший груз наполнил ощущением невероятной легкости. Я напружинился, чтобы подтянуться в последний раз и перевалиться в безопасность, но новый выкрик Брунгильды вовремя предостерег меня.
  - Голову вниз!
  Стоило инстинктивно пригнуться, как прямо по волосам шурхнуло, обдав ветром, и тяжелый удар клешни начисто обрубил спасительный корень и выбил фонтан гранитной крошки. Корень потерял верхнюю опору и отвалился от скалы, падая по дуге назад. В груди замерло, и я сжался, ожидая удара спиной о гранит шестью или семью ярдами ниже, но практически немедленно стукнулся о твердую гладкую поверхности - почти не больно. Выпустив судорожно стиснутый корень, я покатился и инстинктивно вскочил, не понимая, что происходит. Земля резко ушла из-под ног, проворачиваясь вокруг. Так бывает, когда голова закружится после карусели. Свалившись обратно и распластавшись на широкой двигающейся площадке, я, наконец-то, догадался. Под ногами была не земля, а плоская верхняя крышка панциря чудовищного клопа. Когда повисшая на скале прямо перед носом жертва внезапно пропала, он удивленно замер, а потом затопотал суставчатыми ножками, поворачиваясь вокруг оси и пытаясь рассмотреть, куда же подевалась добыча. Сколько времени у меня осталось, пока чудище осмотрится, и не найдя меня на земле, догадается, что у него появился пассажир? И что мне тогда делать? Поймав взглядом испуганные лица следивших за мной со скалы девушек, я невольно посмотрел выше и... решительно вскочил на ноги. Почувствовав неладное, чудовище мгновенно замерло, но я уже разбежался, оттолкнулся из всех сил и прыгнул вверх. Длинная ветка разлапистой сосны, отчаянно вцепившейся корнями в самый край гранитного утеса, качнулась под моим весом, но выдержала. Чувствуя под ладонями гладкую чешуистую кору, я подтянулся, закинул ногу и застыл, покачиваясь вместе с пучками длинных иголок и уже раскрывающихся зеленых шишек. Аромат смолы и хвои странно успокаивал, и я вдруг понял, что все будет хорошо.
  Озадаченный панцирный клоп повертелся прямо под веткой, но, не найдя меня, снова развернулся к скале и неуклюже попытался взобраться. Кривые роговые когти на концах членистых ножек заскребли по граниту, но преграда была явно непреодолимой. Опустившись обратно, клоп помедлил еще пару мгновений, а потом резко взял с места, целенаправленно устремившись вдоль уходящего в лес гранитного кряжа. С моей ветки было прекрасно видно, что высота скалы постепенно уменьшается - скоро преследователь найдет дорогу на вершину кряжа и опять пожалует в гости. Но у нас будет фора в несколько минут.
  Перехватывая ветку руками и раскачиваясь, точно орангутанг, я преодолел отделявшие от обрыва три ярда и спрыгнул на надежную каменную твердь. Деловито отряхнул слипающиеся от смолы ладони.
  - Золтик, ты жив! - Алиса прыгнула мне на шею и повисла, вцепившись руками и ногами. - Я... я думала, он тебя убьет!..
  - Не предупреди меня Брунгильда, пришлепнул бы, как комарика. Я снова ваш должник, - глядя поверх алисиной макушки, я благодарно улыбнулся. Телохранительница лишь равнодушно пожала плечами.
  - Поспешим. Времени мало.
  - В точку. Чудище упорное, как страховой агент. Но пока оно ищет дорогу наверх, надо быстро-быстро сматываться. Скорее!
  Не потратив даже секунды на то, чтобы охватить взглядом великолепную панораму озера и ограждающих его гранитных взлобков, перемежающихся песчаными пляжиками, я подскочил к инсургентке, бессильно опершейся спиной о сосну.
  - Можете идти?
  - Н-не... не знаю... я...
  - Ладно, тогда продолжим.
  Я вновь поднял ее на плечи и тяжело побежал от обрыва. Благо, что здесь кряж не обрывался стенкой, как на другую сторону, а опускался плавными гранитными ступенями, покрытыми лишайниками. Всего ярдах в тридцати ступени пропадали в кипени буйно разросшейся бузины. Увешанные тяжелыми алыми гроздьями ветки сплетались так густо, что глаз не мог проникнуть сквозь них, но именно оттуда, из зарослей доносился мощный гул воды. Протока была совсем рядом!
  Набычившись и прикрыв глаза, я протаранил заросли, хрустя ветками и отплевываясь от паутины и листьев. Девушки отстали, ведь босиком пробираться по зарослям было труднее, чем мне. Еще немного, еще немного... уже и светлеет, значит, открытый берег буквально в двух шагах. Осталось отогнуть последние ветви...
  Я замер, как вкопанный, в последнюю секунду, судорожно ухватившись за тонкий стволик бузины. Инстинктивно качнулся назад, не устоял, и с хрустом сел обратно в заросли, заворожено глядя вперед.
  Нет, я не ошибся. Протока оказалась именно на том месте, где я и предполагал... вот только лежала она на сто ярдов ниже. Прямо под ободранными носками моих туфель распахнулось огромное пространство, заполненное клубящейся водяной пылью.
  Заросли обрывались в запертую титанической плотиной громадную котловину, на дне которой шумела и пенилась вода. Ярдах в пятидесяти левее точки, где мы выскочили на обрыв, громоздился гребень изогнутой наподобие лука замшелой бетонной стены, рассеченной вертикальными прорезями и каналами. Верхняя кромка плотины была выщерблена и проломлена в двух местах, и оттуда не спеша переливалась вода из озера, тонким слоем скатываясь по высокому крутому откосу. Большая же часть потока рвалась из водопропускных лотков в нижней правой части плотины, образуя далеко внизу клокочущий котел из белых бурунов. С боков котловину запирали отвесные гранитные стены, на зазубренных уступах которых едва хватало места притулиться редким кустикам и пучкам травы. Спуститься здесь, не имея крыльев, было попросту невозможно.
  Быстрый взгляд направо доказал, что отвесные скалы уходят далеко вниз по течению, практически не теряя в высоте до левого поворота ущелья. На полпути до поворота, ярдах в трехстах от нас, через ущелье был перекинут высокий железнодорожный мост. Его поддерживали два сложенных из гранитных глыб высоких и тонких быка, у подножия которых далеко внизу бурлила река. На противоположном берегу ржавые фермы моста упирались в скалу, где чернело широкое отверстие тоннеля.
  Сзади захрустело, и по проложенной мною в бузине тропе вывалились исцарапанные и разгоряченные девушки. Больно было смотреть на выражение их лиц, когда они одна за другой понимали, что дорога к спасению отрезана.
  - Куда же нам деваться? - дрожащим голосом вопросила Алиса, с ужасом меряя взглядом высоту распахнувшегося под ногами обрыва. - Может быть, к мосту?..
  - Но чудовище как раз там нас и ждет, - ответила принцесса. - Слышите?
  Действительно, сквозь гул воды справа донесся отдаленный треск - сквозь заросли ломилось массивное тело.
  - На плотину, больше некуда. За мной! - скомандовал я, поднимаясь на ноги.
  В самом деле, от того места, где арка плотины соединялась с береговым гранитом, нас отделяли какие-то полсотни шагов, пусть и по густым зарослям.
  - Но ведь там, на плотине... - заикнулась отличница, поправляя перекошенные очки.
  - Вперед! - подтолкнула ее Брунгильда, прислушиваясь к нарастающему треску.
  Проломившись через бузину и чертополох, я перелез поваленную проржавевшую металлическую ограду и побежал по бетонной дорожке, ведущей по гребню плотины. По левую руку гладкая и спокойная поверхность озера курилась утренним туманом ярдах в пяти ниже верхнего уровня парапета; справа разверзалась пропасть, куда было страшно смотреть. Ноги отчетливо передавали легкую дрожь массивного тела плотины, а облако водяной пыли кружилось и мерцало в тени котловины, прикрывая рвущиеся из правой нижней части плотины чудовищные потоки, заполнявшие половину нижнего ущелья пеной и водоворотами. Разительный контраст зеркальных вод озера слева и бешеной стихии в каньоне справа заставлял мурашки бегать по коже.
  По ровному бетону девушки снова обогнали меня. Алиса и отличница, пыхтя, побежали вперед. Брунгильду я не видел, судя по всему, она осталась позади, в арьергарде, а вот принцесса притормозила и держалась рядом, участливо поглядывая, как я обливаюсь потом под весом полубесчувственной инсургентки.
  - Может быть, я смогу помочь? Если мы поведем ее под руки...
  - Бросьте... ваше высочество... так в два раза быстрее... - с трудом выдохнул я, заставляя трясущиеся ноги делать шаги пошире. - И потом... недолго осталось ...
  - Что значит, 'недолго'?
  - А вон... смотрите.
  Действительно, вырвавшиеся вперед девушки, пробежав примерно половину расстояния до противоположного берега, замерли, как вкопанные. Когда мы их догнали, все стало кристально ясно: весенние паводки за долгие годы размыли гребень бесхозной плотины, образовав проран глубиной около пяти и шириной - с десяток ярдов. Сейчас, на исходе лета, уровень верхнего бьефа стоял невысоко, и вода лишь плавно переливалась через край прорана, устремляясь вниз по наклонному внутреннему склону плотины нешироком гладким водоскатом. Его шум полностью тонул в чудовищном реве воды, рвущейся через водоводы в нижней правой части плотины - очевидно, через бывший турбинный зал.
  Дорога снова оказалась отрезана.
  - И зачем мы сюда бежали?!- со слезами на глазах вопросила Алиса.
  Словно в ответ, сзади раздался крик. Мы повернулись и увидели со всех ног бегущую к нам по гребню Брунгильду. За ее спиной бешено закачались ветки, и возникла громоздкая туша панцирного клопа. Он с хрустом проложил просеку через заросли бузины, своротил железную оградку и ринулся на нас, хищно растопырив клешни и грохоча когтями по бетону.
  - Мамочка!..
  Дрожащая Алиса в ужасе попыталась спрятаться за моей спиной, толкнув так, что я чуть не свалился с ног. Принцесса, бледная, но выглядящая удивительно спокойной, поймала ее и прижала к себе. Черноволосая отличница бессильно опустилась на колени, закрыв лицо руками.
  - ...Спокойно! Без паники! - прохрипел я. - В воду все, быстро! Алиска, ты же прыгала с пятиметровой вышки. Давай! Покажи пример.
  Она оторвалась от груди принцессы и глянула на меня расширенными от страха глазами:
  - Но ведь там, внизу!..
  - Ничего не 'но'! Прыгай, давай, коза! Ваше высочество, дайте-ка ей пинка!
  Сердито зыркнув на меня, принцесса все же согласилась:
  - Господин Немирович прав, это единственный способ спастись. Прыгайте, Алиса. Мы с Ве́сной за вами.
  Весна?.. Это кто такая? А-а-а, черноволосая отличница. Оказывается, принцесса уже знает ее по имени.
  - Я не умею плавать! - всхлипнула та, не отрывая рук от лица.
  - Ничего, я помогу, - принцесса твердой рукой поставила ее на ноги и потащила к краю плотины, одновременно подталкивая Алису. Быстро оглянулась на меня и Брунгильду, которой осталось пробежать до нас ярдов сорок. Кажется, телохранительница снова пыталась задержать чудовище, но увернуться от клешней на узком гребне было невозможно, поэтому ей ничего не осталось, как выстрелить в последний раз и спасаться бегством.
  - И-и-и-и!!! - синхронный взвизг и всплеск ознаменовал решительные действия принцессы. Не тратя время на уговоры, она сильно толкнула девушек в спины, и все трое свалились вниз. Не медля больше, я спустил инсургентку на бетон, поставив перед собой. Крепко встряхнул и крикнул в смертельно бледное лицо:
  - Эй, слышите меня? Задержите дыхание, мы прыгаем в воду! Понятно?
  Мутные глаза с трудом сфокусировались на мне, но, судя по тому, что она заторможенно кивнула, девушка все еще была в сознании.
  - Хорошо. Раз, два - три!
  Прижав ее к себе, я шагнул в пустоту. Cценическое платье знакомо затрепетало на ветру, но полет оказался коротким, не то, что раньше. Плюх!
  Холодная вода сомкнулась над головой, и пришлось изо всех сил грести ногами, чтобы поскорее вернуться к свету наступающего утра. Едва я сморгнул воду с ресниц и постарался повыше поднять голову инсургентки, как рядом снова плеснуло - Брунгильда нырнула изящнее всех - с разбегу, безупречной 'ласточкой'.
  Упершись рукой в осклизлую, покрытую скользкими водорослями внешнюю стену плотины, я поднял голову. Вынырнувшие девушки тоже. Наверху, на фоне уже совсем светлого неба, возник край панциря. Снова оставшееся без добычи чудовище высунулось и выставило глазки из щелей панциря, рассматривая нас, но, к счастью, желания лезть в воду не проявило. Потоптавшись на гребне и издав полный разочарования утробный рык, оно попыталось достать до уровня воды левой клешней, хотя было видно, что та коротковата.
  - Фу-у-х, все-таки не умеет гад плавать, - с облегчением пробормотал я.
  - Ему стоило только прыгнуть, чтобы нас расплющить, - переводя дыхание, согласилась принцесса, вместе с Брунгильдой поддерживая на поверхности жадно глотающую воздух отличницу.
  - Это отлично, но теперь нас несет!.. - простонала Алиса, бурно шлепая руками и ногами по воде. Увы, это было бесполезно. Мы спрыгнули примерно ярдах в пяти от края прорана, и медленное, но необоримое течение подхватило всех, увлекая к перегибу, за которым низко и мощно грохотала вода, и светилось только чистое небо.
  - Держитесь друг за друга! Здесь поток не такой сильный. Главное - внизу как можно быстрее выплыть к левому берегу. Если затянет вправо - конец!.. - успел прокричать я, когда стремнина, все ускоряясь, понесла нас в проран. Прижав к левому боку инсургентку, так, что ее голова упала мне на плечо, я поймал за талию и притянул к себе справа Алису. Сзади за брючный ремень меня крепко схватила чья-то сильная рука. Оглянувшись, я увидел перепуганную отличницу, в которую с двух сторон вцепились Брунгильда и принцесса. А потом мы ухнули вниз.
  Нижнее ущелье мгновенно открылось во всей своей грозной красе, сердце прыгнуло к горлу, а в ушах завыл ветер. Воротник рубашки бешено затрепетал, шлепая по щекам. К счастью, плотина была довольно покатой, а поток уже успел выточить в бетонном склоне неглубокий желоб, покрытый скользким ковром сине-зеленых водорослей. Толщина слоя воды в нем не достигала и пары футов, поэтому это походило не на водопад, а на водяную горку. Тем не менее, просвистеть по ней пришлось ярдов сто пятьдесят, и скорость, с которой нас выбросило в нижний бассейн, мгновенно превратила все в кучу малу.
  Вокруг взбурлила белоснежная пена, чудовищный гул, равный которому, наверное, можно услышать, только засунув голову в стиральную машину, заставил грудь гулко резонировать. Меня несколько раз перевернуло через голову, чье-то твердое колено с маху приложило в глаз. Алису мгновенно вырвало у меня из рук, а инсургентку я сумел удержать, только быстро обхватив ногами. Открыв глаза, я увидел высоко над головой свет, дробящийся и играющий в мириадах пузырьков. Гул воды заполнил собой вселенную, нарастая, поглощая собой все сущее. Моя бессильно протянутая вверх рука на фоне искрящихся, переливающихся перламутром пузырьков казалась слишком грубой, толстой и материальной. В самом деле, что стоит эта беготня, эта возня и приложение усилий, по сравнению с миром бесконечной слепящей белизны?..
  Медленное и плавное вращение пронесло рядом чью-то зыбкую, переливающуюся от рефракции фигуру, и мои пальцы, будто сами собой, сомкнулись на тонкой щиколотке.
  Кипящий вал выплюнул нас на поверхность метрах в двадцати ниже слива, и прямо передо мной, глаза в глаза, вынырнула принцесса. Оказывается, рыбка была золотая.
  Она мотнула головой, отфыркиваясь, и потемневшие мокрые волосы хлестнули меня по лицу. Расширенные страхом зеленые глаза моргнули, не узнавая, потом все же сфокусировались. Принцесса схватила меня за плечи, а я выпустил ее ногу и снова, как в танце, поймал за талию. В левое ухо закашлялась инсургентка, и, убедившись, что она дышит, я поднял ее голову повыше над водой, повернулся к принцессе и светски поинтересовался:
  - Ну, как вам утренний душ с отбеливанием, ваше высочество?
  По ее губам скользнула тень улыбки.
  - Вам все бы шутить, господин Немирович.
  - Виноват. Но вы ведь не будете предлагать поплакать?
  - Ни в коем случае. Воды здесь и так избыток. Кстати, где остальные?
  - Позади вас, ваше высочество. Кажется, Брунгильда успешно вытащила госпожу Госпич. Та держится уверенно, да и Алиса им помогает. Главное, чтобы не засветила кому-нибудь так же, как мне.
  - Боже, да у вас глаз заплывает! А почему вы решили, что это она? Нас так вертело и кидало, я тоже об кого-то ударялась.
  - Спорю на двадцать марок, абрис синяка будет в точности соответствовать ее костлявой коленке. Хотя для точности эксперимента можно провести тотальное сравнение... ну, ладно, шутки в сторону. Давайте работать ногами, ваше высочество. Нужно выбраться на левый берег, иначе нас затащит в такую мясорубку, что этот спуск покажется купанием в любимой домашней ванне.
  Действительно, течение быстро уносило нас от нижнего бьефа плотины вдоль отвесной скалы левого берега по относительно спокойно и ровно текущему быстротоку. Справа же гремели и бесновались чудовищные водяные потоки, рвущиеся из нижней части плотины. Даже отголоски кружащих там котлов и водоворотов немилосердно швыряли и притапливали нас. Еще метров сто, и нам не поздоровилось бы - идущие через плотину слева и справа потоки воды сливались, и во всю ширину ущелья вставали громадные водяные валы, уносящиеся за поворот среди все таких же безнадежно отвесных и отполированных водой гранитных стен. Бог знает, где берега понизятся, а течение ослабнет настолько, что удастся выбраться из воды. Затянутых в мощный и бурный поток вымотанных и замерзших, а, тем более, не умеющих плавать пловцов ждала одна судьба - истратить все силы в напрасной борьбе и захлебнуться. Да, называется, из огня да в полымя.
  Но у нас еще оставалось несколько минут, пока склоняющееся с левому берегу течение не успело влиться в бешено несущиеся справа струи.
  - Гребем, быстрее! - закричал я, чтобы слышали Брунгильда и Алиса, борющиеся с волнами в нескольких метрах позади. Принцесса тоже оценила ситуацию и принялась изо всех сил работать ногами вместе со мной. Отягощенные грузом находящейся в прострации инсургентки, мы сдвигались поперек потока с болезненной медлительностью, ныряя и отфыркиваясь, когда головы накрывало очередной пришедшей справа шальной волной.
  Наконец, над самой головой оказался осклизлый, обросший водорослями гранит, и рука принцессы бессильно заскользила по камню - зацепиться было не за что, вода давным-давно сточила все выступы и неровности.
  - Что же делать?! - отчаянно воскликнула она. - Не получается... я не могу... не могу удержаться!
  - Без паники, - успокоил я, хотя уверенный голос давался с трудом. - Когда мы бежали по плотине, я видел сверху какую-то дыру... ага, вот она!
  Гранитная скала неожиданно изломилась острым углом, нас швырнуло в вертящийся за ним глубокий водоворот и утопило. Я отчаянно вцепился в спутниц, но стремительное кувыркание, как после водоската, здесь не повторилось. Мы совершили лишь несколько быстрых, но плавных оборотов вокруг вертикальной оси, словно в вальсе. Потом нас выплюнуло на поверхность, задыхающихся и жадно хватающих воздух. Но - о счастье! - мы оказались в узком треугольнике противотока за скальным выступом, и теперь течение медленно несло нас в противоположном направлении буквально на расстоянии вытянутой руки от широкого жерла тоннеля, выходящего из скального монолита под углом к основному руслу.
  - Вперед!..
  Несколько отчаянных гребков - и мы, наконец, почувствовали под ногами надежную каменную твердь. Когда над головами навис портал тоннеля, я протащил инсургентку еще немного вглубь и торопливо попросил принцессу:
  - Подержите голову, чтобы не захлебнулась. Я сейчас.
  Грегорика кивнула и подставила плечо, а я развернулся и, тяжело тараня воду, бросился обратно. Наших оставшихся спутниц как раз проносило поперек портала. На телохранительнице висели выбившиеся из сил отличница и Алиса, поэтому даже самые отчаянные ее гребки ногами едва продвигали троицу к спасительной цели. Помогло только то, что течение здесь замедлилось, медленно вращаясь в образованном углом скалы улове. Брунгильда протянула руку, наши пальцы сплелись, и я почти лег на спину, толкаясь ногами и волоча девушек за собой под гулкие своды.
  Дно широкого круглого тоннеля плавно повышалось, и, если у обреза мне было по грудь, то ярдах в десяти дальше темная спокойная вода плескалась по щиколотку, а еще дальше начиналось сухое дно. Диаметр забетонированной трубы составлял метров семь, не меньше, и плеск и кашель, с которым мы на четвереньках, волоча неподъемные ноги, ползли из воды, наполнили тоннель долгим множественным эхом.
  Первым делом я взялся приводить в чувство инсургентку. Ее опять тошнило проглоченной за время сумасшедшего плавания водой, но она явно была жива и дышала - уже хорошо. Поддерживая сотрясаемое спазмами тело, я оглянулся на остальных. Алиса и отличница - как ее назвала принцесса, Весна? - тоже бессильно распростерлись на холодном бетоне, кашляя и отплевываясь. Надо полагать, нахлебались не меньше. Принцесса заботливо склонилась над ними, а Брунгильда, наоборот, встала и решительно двинулась обратно в воду. Остановившись за несколько шагов до обреза портала, она принялась всматриваться куда-то вверх. Когда инсургентка задышала ровнее, я тоже поднялся, качнулся, едва удержав равновесие, и присоединился к телохранительнице.
  - Где он? Вы видели?
  Она молча указала рукой. Прищурившись, я рассмотрел, как торчащие далеко вверху из-за обреза противоположной скалы кусты закачались из стороны в сторону и успокоились. Чудовище явно отказалось от мысли повторить наш безумный прыжок и отправилось восвояси.
  - Ага, испугался. Логично - его бы унесло вниз без остановки, даже если он умеет плавать.
  Брунгильда покосилась на меня и вдруг негромко заметила:
  - Думала, ты решил покончить самоубийством. Это было опасно.
  - Но что еще оставалось? К тому же, я увидел тоннель сверху и решил рискнуть. Знать бы еще, куда он ведет.
  - Удивительно, что отсюда тоже не хлещет вода, - добавила подошедшая сзади принцесса. Поражаясь буйству стихии под правой частью плотины, она ошеломленно покачала головой. - Никогда бы не смогла представить себе такую мощь. Там, справа... плотина треснула или случилось что-то еще?
  - Надо думать, после катастрофы турбины продолжали работать, но за прошедшие годы роторы разболтались. Рано или поздно их прорвало и снесло с фундаментов. Вода разрушила турбинный зал и теперь просто бьет через напорные водоводы напрямую. Перепад высоты большой, а озеро - огромный резервуар. Видимо, расход воды здесь и раньше, до того, как построили гидроэлектростанцию, был очень большим.
  - А те дыры в плотине наверху? - указала она на пролом, в который мы скатились. Следом за ним виднелся еще один такой же, прежде чем гребень плотины упирался в левый берег.
  - Скорее всего, это получилось в половодье, когда вода пошла поверх, через гребень. Повезло, что мы не попали в такое время - выплыть было бы невозможно.
  Передернув плечами, принцесса обернулась, вглядываясь в теряющееся во тьме жерло тоннеля.
  - Почему же он сухой? Зачем нужна такая труба, если не для воды?
  - Осмелюсь предположить, что через тоннель отводили воду, пока строилась главная плотина. Потом его наверняка закрыли, чтобы поднять уровень озера, и с тех пор не использовали. Или, может быть, открывали лишь для сброса талой воды.
  - Если я правильно поняла, вниз по каньону нам не выбраться - там настоящее водяное безумие. Значит, единственный путь - в тоннель? Но если он закрыт с другого конца, как же нам спастись? И там ведь темно...
  - Будем надеяться, что найдутся какие-нибудь технологические колодцы. Иначе останется только карабкаться вверх по отвесной скале, а это малоприятная перспектива. Хотя, если придется - полезем.
  Принцесса вздохнула, непроизвольно обняв себя за плечи. В тоннеле было зябко и сыро, но прыгать в воду, чтобы поскорее выбраться отсюда, решительно не хотелось. Покопавшись в кармане, я вытащил спасительный фонарик, щелкнул кнопкой. Не очень яркий на свету луч прошелся по покрытому мохнатыми лишайниками потолку.
  - Свет есть. Но больше ничего гарантировать не могу. В конце концов, кто мог подумать, что здесь водится подобная гадость? - добавил я, указав подбородком на противоположный берег.
  Грегорика задумчиво кивнула:
  - Континент остался практически безлюдным, но, если бы люди - рыбаки или метеорологи, со станций на побережье - столкнулись с такими чудовищами, хоть какие-то слухи должны были дойти и до Либерии, правда? Но я никогда не слышала о том, что на кого-то напали. Откуда же они взялись? Тоже результат катаклизма - мутация или что-то подобное? Ведь в дикой природе не могло существовать насекомых величиной с автобус, это противоречит всем законам биологии.
  - Законам? Каким законам?
  - Насколько я помню, у насекомых в отличие от животных нет легких, и они дышат трахеями - тонкими трубочками, которые подводят воздух к внутренним органам. Трахеи менее эффективны, занимают много места, поэтому жуки не могут вырасти больше шести дюймов в длину. Хотя ученые считают, что раньше в атмосфере было больше кислорода, и отсюда взялись гигантские стрекозы с размахом крыльев почти в три фута.
  - Вот как. Вы неплохо разбираетесь в биологии, ваше высочество. Я если и слышал об этом, то забыл. Но точно ли наш преследователь из царства насекомых? Он больше похож на членистоногое. Омары и крабы бывают довольно крупные, я сам видел на севере чудищ, которые могут растопырить клешни шире, чем я - руки.
  Принцесса слегка смешалась.
  - Но ведь они водные создания и не могут жить на суше, хотя... хотя, здесь мои скромные знания кончаются. Простите, господин Немирович, ваши комплименты были незаслуженными.
  - Неважно, вы все равно правы в главном - ни один из гардариканских источников не упоминает громадных панцирных жуков или крабов. Пока... пока здесь жили люди. Теперь людей нет, и вместо нормальных, симпатичных медведей и волков рыскают громадные клопы. Нам необычайно повезло, жаль, я забыл дома лупу и набор юного натуралиста с булавками и формалином.
  - Потребуются довольно большие булавки, - слабо улыбнулась принцесса, - и, хотя лупа у госпожи Госпич есть, мы сможем детально рассмотреть местных обитателей и без нее. Главное, чтобы они не рассматривали нас слишком пристально, когда выберемся наверх. А если серьезно, то неприятно думать о том, что предстоит пробираться по лесам, полным неизвестных чудовищ... и моя эскапада выглядит до невозможности глупой. Кстати, далеко отсюда до ближайших человеческих поселений? И в какую сторону нужно двигаться, чтобы добраться до... - она вдруг запнулась, быстро глянув на Брунгильду, - ...добраться хотя бы куда-нибудь? Выбраться отсюда?
  - Если не ошибаюсь, на восточном побережье Гардарики были сторожевые заставы Карантинной комиссии и научные станций, где наверняка есть люди, но где именно - извините, не представляю. В любом случае, отсюда это больше двух тысяч миль, ведь дирижабль разбился в глубине континента.
  - Две тысячи... - неслышно прошептали губы принцессы, а ее взгляд остановился, словно прокручивая перед мысленным взором эти бесконечные безлюдные леса, равнины, горы... - Так далеко... И мы остались одни... посреди пустошей.
  Я постарался вложить в свои слова всю уверенность, что смог изобразить.
  - Не отчаивайтесь, ваше высочество. Ваши прадед и дед прошли здесь и вернулись. Мы тоже... мы тоже будем стараться. В конце концов, разве Брунгильда чем-нибудь уступит спутникам императора? Я тоже постараюсь не посрамить памяти деда. Не волнуйтесь. Вы видели мост наверху? Железная дорога - отличный ориентир, нам не понадобится блуждать в лесах. Когда выйдем к ближайшей станции, в цивилизацию, пусть и исчезнувшую, найдем убежище и, возможно, даже еду. В конце концов, это не дикая пустыня. Люди погибли, но ведь все дела их рук остались на месте. Думаю... гардариканцы не были бы против, если наследница человека, пытавшегося помочь... или хотя бы почтившего их память, воспользуется их наследием, чтобы спастись.
  Как ни странно, горячая, хоть и сбивчивая речь помогла - тоска и страх в глазах Грегорики отступили. Она ответила бледной, но благодарной улыбкой.
  - Благодарю вас, господин Немирович. Я... рада, что среди моих спутников оказался такой человек, как вы. И ты тоже, Брунгильда. Конечно, я не заслужила такого уважения - оно принадлежит не мне, а прадеду, но... обещаю, что не буду разваливаться на части. Это было бы предательством... предательством перед его памятью... вы понимаете?
  Брунгильда молча склонила голову, положив руку на сердце - старый формальный жест вассалов императорского дома. Я последовал ее примеру, внутренне надеясь, что это не будет выглядеть слишком претенциозно.
  - Кроме того, нам, может быть, и не придется идти так далеко. Ведь Хильда подала сигнал бедствия, и довольно скоро здесь появятся спасатели.
  Помолчав мгновение, принцесса решительно повернулась в сторону тоннеля.
  - А теперь - в путь. Нам еще многое предстоит.
  
  Мне опять пришлось посидеть спиной, таращась на круглый зрачок выхода из тоннеля, пока девушки отжимали одежду. Отдышавшись и чуть подсохнув, они почувствовали себя лучше, даже инсургентка поднялась на дрожащие ноги и побрела вперед.
  Мы уже успели довольно глубоко уйти по тоннелю, и даже неумолчный гул воды доносился из-за спины приглушенно, больше не подавляя своей мощью, а лишь создавая ровный фон, на котором кашель и шлепанье босых ног по сочащемуся по дну неглубокому ручейку выделялись еще отчетливей. Луч фонаря выхватывал из мрака покрытые белесоватой плесенью своды тоннеля. Сверху капало. Затхлый, сырой, будто в погребе, воздух заставлял непроизвольно морщиться.
  - А точно там, впереди, есть какой-нибудь лаз наверх? - поинтересовалась Алиса. - Сквозняка-то не чувствуется, хотя тоннелище вон какой.
  - Будем искать. В конце концов, никто ведь не отменял люки и двери, - ответил я.
  - Хорошо бы, - вздохнула она. Посопела, и добавила, - Тебе не кажется, что воняет как-то противно?
  - Противно? Думаю, плесень. Смотри, какая скользкая. А может быть, тут летучие мыши какие-нибудь гадят...
  Рывок за рукав заставил меня резко остановиться.
  - Не мыши.
  Девушки, державшиеся за моей спиной, остановились, натыкаясь друг на друга. Кому-то наступили на ногу, кто-то задушено пискнул.
  В световом конусе возникла спина Брунгильды. Положив руку на рукоять пистолета, она осторожно шагнула вперед. Постояла, пристально всматриваясь в темноту, шагнула дальше, ставя босые ноги мягко и цепко, словно кошка.
  Сделав девушкам знак оставаться на месте, я, стараясь не шуметь, последовал за телохранительницей. Ее глаза действительно были не чета нашим - я сумел рассмотреть то, что заставило ее насторожиться, лишь пройдя еще футов десять вперед.
  В свете фонаря плавно покачивались какие-то стеклянистые, полупрозрачные нити, свисающие с потолка тоннеля. Кое-где на них виднелись, словно бусины, каплеобразные утолщения, заполненные студенистыми сгустками. За первыми двумя нитями из мрака проступила целая колоннада аналогичных образований, только уже более толстых. Они напоминали сосульки-сталактиты, усеянные утолщениями размером с крупное яблоко. Проведя лучом по сталактиту вверх, я разглядел, что он прилеплен к потолку плевком все той же студенистой массы, расплывшейся и прилипшей к заплесневелому бетону. Под ногой что-то хрустнуло, и я попятился, светя вниз.
  Пол тоннеля уже не был гладким, как раньше. Теперь по нему там и сям была разбросана какая-то крупная белесая шелуха, словно сморщенные шкурки от сосисок. Дальше, под густо торчащими сталагмитами, они усыпала пол целиком. Что же это такое?
  - Посветите.
  Голос Брунгильды вернул меня к действительности.
  Луч метнулся вниз, упал на телохранительницу. Стоя в двух шагах впереди, она вытянула руку, в которой тускло блеснула шпага. Острие медленно приблизилось к утолщению и коснулось вздутой прозрачной пленки. Коснулось, задержалось, медленно увеличило давление. Пленка прогнулась, натянулась и лопнула с сочным всхлипом. Закапало на пол. Сталь дотронулась до непонятной бусины, висящей на осевой нити, и та вдруг судорожно дернулась, развернувшись и зашевелив бесчисленными членистыми ножками.
  К горлу подкатил комок, и я инстинктивно зажал рот ладонью.
  Личинка? Выходит, все эти свисающие с потолка тоннеля сталактиты - цепочки зародышей, личинок? Личинок... чего?
  Брунгильда же, не дрогнув, продолжала изучать отвратительно копошащуюся в слизи личинку. Та развернулась полностью и тяжело шлепнулась на пол, конвульсивно сворачивая и разворачивая членистое тело, прикрытое панцирными секциями, точно у мокрицы. Вот только мне пока не встречались мокрицы размером в два кулака.
  - Это...это то, что я думаю?..
  Я даже не заметил, как принцесса подошла и остановилась, выглядывая из-за моего плеча.
  - Боюсь... боюсь, что так.
  - Сколько же их... здесь?
  Луч фонаря метнулся, выхватывая бесчисленные слизистые сталагмиты, висящие преимущественно по оси тоннеля.
  - Ответ вас не обрадует, ваше высочество.
  - Какой кошмар.
  - П-простите... - это подала голос очкастая отличница. - Н-но это не могут быть такие же... существа, как то. Им просто не хватит пищи. Представьте, сколько нужно, чтобы прокормить такой организм. Он размером со слона, а тот съедает тысячу фунтов зелени в сутки. Здесь тысячи личинок, и если они вылупятся, то наверху не останется ничего - они сожрут все - деревья, траву, мох...
  Как ни странно, наша забитая и постоянно напуганная отличница не только первой сбросила оцепенение, сковавшее нас после страшной находки, но и помогла выйти из ступора остальным.
  - В самом деле, - наконец, опомнился я. - Это было бы хуже библейской саранчи. Может быть, мы просто не заметили? Или они пасутся на другой стороне реки?
  - Ничего подобного.
  Странно, на этот раз даже Брунгильда нарушила молчание.
  - Почему же?
  - То был хищник.
  - Почему же вы так решили? Из-за того, что он бросился на нас? Но даже травоядные защищают свою территорию, а такому клопу, получается, нужна квадратная миля леса, да еще и не одна...
  - Клешни.
  - Хотите сказать, что травоядному такие не нужны? Хм. Скорпионы и фаланги, конечно, хищники, но вот крабы и раки поедают водоросли и дохлятину...
  - Он активно двигался.
  - Двигался? Да уж, в активности ему не откажешь...
  Меня прервал пронзительный взвизг. Алиса вцепилась в мой локоть и вытянула палец, указывая вперед. Там, в отраженном от стенки тоннеля свете что-то ползло по полу, оставляя за собой липкий след.
  - Ага. Это, очевидно, вылупившаяся личинка. Не визжи так, в ухе звенит. И чего бояться, она маленькая, даже палец не откусит. Кстати, смотрите, никаких клешней, исключительно стригущие...м-м-м... эти, как их... а-а! Мандибулы! Как у муравья.
  - Тебе хорошо говорить, а я босиком, - простонала Алиса, которую, судя по голосу, почти тошнило.
  - Но если вы все на мне повиснете, то мы упадем, вываляемся в шелухе, измажемся слизью, и уж тогда они точно заползут в декольте...
  - На тебе!!!
  Шлеп. Ага, немного взбодрилась.
  - Куда он направляется? Господин Немирович, посветите, пожалуйста.
  Отказывать одолеваемой страстью естествоиспытательницы госпоже Госпич у меня не было резонов, и я послушно вел лучом фонаря за целеустремленно уползающей вдаль по тоннелю личинкой, пока в световое пятно не попало прямоугольное отверстие в стенке. Именно туда, по проложенной множеством предшественников слизистой дорожке, и направлялась личинка.
  - Выход! Смотрите, там выход!
  - И наверняка наружу, раз жук туда ползет!
  В голосах девушек звучало нескрываемое облегчение. Похоже, мерзкое слизистое насекомое полностью обелило себя в их глазах, указав выход из бесконечного, темного, действующего на нервы тоннеля.
  Принцесса, заботливо поддерживавшая под руку нетвердо стоящую на ногах инсургентку, с облегчением проговорила:
  - Если мы последуем за ним, то окажемся на поверхности. Правда?
  - Скорее всего, - согласился я. - Но нужно бы поразведать и здесь. Кто знает, что там, наверху. И, кстати, вот только пришло в голову... кто же, интересно, отложил все эти яйца?
  Слабый луч фонаря канул в холодный мрак уходящего вперед тоннеля, перечеркнутый стеклянистыми нитями, и бессильно утонул в нем. За пределами его досягаемости могло скрываться все, что угодно.
  Тишина. Легкий шорох придвигающихся тел. Я почувствовал, как чьи-то пальцы крепко сжали левую ладонь. Стоп, и за рукав руки, держащей фонарь, тоже кто-то осторожно ухватился. Ясное дело, Алиса, и... кажется, очкастая отличница. Взволнованное дыхание принцессы, которая держала под руку инсургентку, я безошибочно чувствовал правым ухом.
  - Простите, не хотел пугать. Вообще-то, конечно, надо бы разведать, что там. Постоите здесь, пока я погляжу? Правда, без света вам будет не очень...
  - ...Еще чего! Даже и не думай! - Алиса дернула меня назад, словно я уже собрался вырваться и сбежать.
  - Сейчас... мы не можем позволить себе легкомысленности, - проговорила принцесса.
  Настороженное молчание свидетельствовало, что девушки приняли это к сведению.
  Первой, естественно, двинулась Брунгильда. В двух шагах я, подсвечивая фонарем и покачиваясь, когда в спину тыкались старающиеся не отстать остальные. Перпендикулярный проход тянулся футов двадцать, выводя к массивному открытому люку с мощным кремальерным запором. Слизистый след вел туда, через порог. Телохранительница ступала по нему, словно по паркету, не обращая ни малейшего внимания, несмотря на то, что осталась лишь в тонких чулках, практически босиком. Девушки же за спиной, лишившиеся туфель - обутым после водопада остался один я, вот вам преимущество шнурков! - брезгливо отдергивали босые ноги, но тоже шли. Деваться все равно было некуда.
  За люком оказался тесный лестничный тамбур: наверх уходили теряющиеся в темноте секции ржавого стального трапа. На гудящих ступеньках иногда похрустывали под ногами высохшие трупики личинок.
   Мы поднимались долго. Я начал, было, считать марши, но на двадцать пятом сбился со счета. Наконец, лестница закончилась, и еще один люк вывел нас в длинную горизонтальную потерну. Поймав взгляд Брунгильды, я повертел головой и предположил:
  - Возможно, это ход, идущий в толще плотины. Тогда нам нужно не направо, к ней, а налево - к выходу.
  Здесь уже чувствовался едва заметный сквозняк, очевидно, работала старая вентиляция. Скоро мы нашли ее - слизистая дорожка вела и вела, пока не свернула в забранную толстыми прутьями шахту.
  - Путеводные камешки Гензеля закончились. Придется дальше своими силами.
  - И хорошо, - заметила Алиса. - От этой слизи у меня уже между пальцев чешется.
  - Так оно и неплохо. Я слышал, органические яды хорошо растворяют омертвевшую кожу. Ножки будут чистые и гладкие, как у ребенка. Правда, если яд впитается, покрасоваться уже не успеешь...
  - На тебе!!!
  Шмяк. Слабовато. Похоже, она начинает выбиваться из сил.
  - Хорошо, не буду, не буду. Идемте, я думаю, скоро должна быть лестница наверх.
  Так и оказалось, но только воспользоваться мы ей не смогли. То ли толстая стальная дверь с выписанной непривычным готическим гардариканским шрифтом табличкой 'Выход' приржавела, то ли по неведомой причине осталась запертой с той стороны, но открыться она не пожелала. Пока разочарованные спутницы переводили дух после групповой попытки навалиться и открыть дверь общим напором, я прошел чуть дальше по потерне и посветил. Здесь было намного суше, чем в водоводном тоннеле, и на полу толстым слоем лежала пыль. Вдоль стены уходили несколько кабелей. Через равные промежутки на уровне головы поблескивали плафоны мутного стекла - старая система освещения.
  - 'Выход', 'выход', но только не для нас. Сколько уже можно?! Мы что, будем вечно так бродить? Золтик, ты же обещался вывести на волю... о чем ты только там думаешь? Где ты, вообще?! - в голосе Алисы звучала истерика. Ничего удивительного - бесконечные блуждания в пахнущем плесенью мраке кого угодно заставят биться об стену головой и рыдать.
  - Успокойтесь, успокойтесь, Алиса, - попыталась угомонить ее принцесса. - Мы отдохнем, поищем дорогу...
  - Здесь так темно... и холодно... Даже жуки отсюда уползают, чего вы от меня хотите?! Я... я больше не могу!!! Пустите!..
  Повернувшись спиной, я стоял неподвижно. Световое пятно фонаря застыло на шероховатом бетоне стены.
  Звонко треснула пощечина - резкая, полновесная.
  Алиса вскрикнула и разрыдалась. Из темноты донесся непривычно мягкий успокаивающий голос Грегорики.
  - Все будет хорошо, не плачьте, пожалуйста ... ну-ну, Алиса, вытрите слезы. Мы выйдем, обязательно выйдем, - и в сторону, холоднее. - Это действительно было необходимо, Брунгильда?
  - Простите, госпожа.
  - Я знаю, что ты хотела как лучше, но...
  Молчание. Неловкое, прерываемое всхлипываниями Алисы и кашлем инсургентки.
  - Не могу сказать, куда ведет эта потерна, - ровно заговорил я. - Если меня не обманывает чувство ориентации, ход направлен перпендикулярно руслу. Можно было бы подумать, что там - пульт управления гидроэлектростанцией. Но едва ли тот находится так далеко. Место ему где-то наверху, над плотиной, откуда хотя бы видно, что с ней творится. Тогда зачем же здесь эти провода? Для ламп освещения столько ни к чему, больше похоже на телеграф или телефон. Значит, можно логически вывести, что ход продолжается за пределы плотины до кабельного колодца или иного выхода наверх. Чем дальше от плотины, тем меньше вероятности наткнуться на герметичные двери - там в них уже нет необходимости. Простую дверь мы сумеем открыть или сломать, поэтому не надо пессимизма. Идемте, пока фонарь еще светит. Никто ведь не хочет остаться здесь в темноте?
  Такая перспектива - пряник с одной стороны, и кнут с другой - заставила вымотанных девушек подняться на ноги. Зареванная Алиса шмыгнула носом и мрачно пробурчала:
  - Ну, если и сейчас обманешь - убью.
  - 'Спокойно, Мари, я - Оуквуддер', - ответил я стандартной цитаткой из хрестоматийного произведения сочинителя и поэта Александра Каннонера, вызвав бледные улыбки на осунувшихся лицах.
  Еще пара сотен шагов по пыльной, но уже совсем не такой влажной потерне, и мы оказались перед лестницей, наконец-то ведущей наверх. Несколько массивных контакторных коробок на стене, куда ныряли коммуникационные кабели, прежде чем устремиться по коробу, ведущему по лестничной клетке вверх, подтверждали мою теорию. Но радоваться не получалось, потому что на втором марше лестницы мы наткнулись на первого гардариканца, встреченного с того мгновения, когда наши ноги ступили на землю этой печальной страны.
  Высохшая мумия в лохмотьях рабочего комбинезона лежала навзничь поперек прохода, щерясь застывшим оскалом в потолок. Из грубой кожаной сумки высыпались инструменты: отвертки, гаечные ключи, кусачки - в сухом и пыльном воздухе они даже не заржавели - моточки электрокабеля и сморщившейся изоляции. Мы замерли. Потом, не сговариваясь, перекрестились.
  - От смертоносного излучения не могли спасти ни стены зданий, ни подвалы, ни бомбоубежища. Дед говорил, что надежда могла быть только у работавших глубоко под землей шахтеров. Увы, по всей видимости, он ошибся, - с горечью проговорила принцесса, опустившись на колени рядом с телом. - Несчастные люди.
  - Мир их праху, - прошептала очкастая отличница, сложив ладони и прикрыв глаза в молитве.
  - Постойте, - вдруг опомнилась Алиса, - так, получается, куда мы ни пойдем... везде?..
  - Боюсь, что так, - кивнула принцесса. - Весь континент - бесконечное кладбище...
  - Хуже, - прервал ее хриплый голос. Инсургентка, без сил присевшая на ступеньки, вдруг подняла лицо. Ее покрасневшие, запавшие глаза яростно сверкнули. - Не просто кладбище... неисчислимое множество неотпетых, неоплаканных, неотмщенных жертв. Брошенных на поругание зверям... оставленных гнить и разлагаться. Заступ могильщика был бы благословением, но никто... никто из погибших не дождался от оставшихся в живых даже такой малости. Думаете, пара слезинок - достаточная компенсация?
  - Нет. Конечно, нет, - голос принцессы опять прозвучал холодно и бесчувственно, как тогда, на борту дирижабля.
  - А почему вы обвиняете нас, госпожа Ротарь? - недобро прищурилась Алиса. - Это мы, родившиеся спустя полвека, виноваты, что здесь правили безумцы? Мало того, наши предки пытались помочь, спасти хоть кого-то. Ничего себе наглость - наезжать на наследницу императора Траяна! Как будто это не он рисковал жизнью, чтобы хотя бы разобраться в том, что здесь приключилось! Да еще, выходит, не только своей жизнью, но и своих потомков. Стукнуло бы его тогда током посильнее - и принцесса бы не родилась на свет. И теперь у вас виновата она, а не те ненормальные гардариканские вояки и свихнувшиеся ученые! Волшебная логика, что и говорить.
  - Да? А кто готовил новую войну?! - не отступала София. - Вы привыкли смотреть лишь с одной стороны, а подумайте, как это выглядело с другой. Либерия тоже вооружилась до зубов и собрала полмира под свои знамена. Гардариканцев можно понять, что им еще оставалось делать под угрозой новой агрессии? Наш король Михай, между прочим, тоже не безгрешен. Не он ли изменил старым союзам, собираясь под либерийскую дудку ударить в спину тем, кто, между прочим, в свое время спасал нас, трансильванцев, из когтей султанов?
  - Послушайте, госпожа инсургентка, - сердито начал я. - Странно видеть, какое значение вы придаете делам давно минувших лет. Готов согласиться, что тогда обе стороны были хороши. Действительно, двадцати лет не прошло с Великой войны, а политики уже готовы были развязать новую. Неразумно, негуманно, некрасиво, в конце концов. Одного не понимаю, почему вы так прицепились к императорской фамилии? Если прадед ее высочества Траян и провинился, создавая союзы и проводя вылазки против Гардарики, он искупил все своей экспедицией после катастрофы. Да простит меня принцесса, но, возможно, именно совесть заставила его это сделать. Но чем он вам-то досадил? Будь Трансильвания тогда союзницей, а не противницей Гардарики, разве судьба ее изменилась бы? Необдуманный эксперимент погубил всех, и правых и виноватых - вот единственная реальность, маэстрина Ротарь.
  - Начитались учебников, и верите, что все было так, как там написано? - с сарказмом парировала она. Закашлялась, потом продолжила, все больше распаляясь. - Наивные детишки! Либерия собаку съела на подтасовке информации, и нужно быть глупцом, чтобы поверить этим россказням. Необдуманный эксперимент? А что вы запоете, если я скажу, что это могла быть хладнокровная диверсия?!
  - Спрошу о вашем источнике информации. Диверсия? Вы имеете в виду, сознательное вредительство? Наверняка не ошибусь, полагая, что в ней вы обвините именно либерийцев, и, без сомнения, лично коварного императора. Кого же еще, верно?
  На ее бледных щеках вспыхнул горячечный румянец.
  - Прямо в точку, господин всезнайка. Вы зажрались и не привыкли отрывать головы от корыта, а из тиранов сделали пасхальные иконки. Напрямую обвинять Траяна я пока не могу - но только пока! Вы не дали нам довести дело до конца, а между тем принц Яков уже готов был расколоться! Почему, вы думаете, он так вилял? Если кто и знает о прадедушкиных скелетах в шкафу, так это прямой наследник, верно?!
  - Если вы не заметили, то вас только что под руку поддерживала такая же прямая наследница. Почему бы не спросить у нее? Вдруг расскажет о страшных и коварных тайнах императорского дома?
  - Что может знать девчонка? Ее наверняка постарались оградить от знаний о позорном прошлом. Может теперь с чистыми глазами заявлять, что прадед - святее святого и белее белого!
  - Горазда же ты хамить, правдоискательница, - издевательски заметила Алиса. - Звучало бы убедительнее, если б ты была хоть на год старше принцессы. А почему вы молчите, ваше высочество?
  Грегорика, хотя жаркая перепалка напрямую ее касалась, не торопилась опровергать или оправдываться. Когда она заговорила, в ее голосе не было ни естественного, казалось бы, раздражения, ни враждебности. Разве что легкий след усталости, тоски и, может быть, вины. Или это только показалось?
  - Мне нечего ответить на обвинения маэстрины Ротарь. Не буду говорить за принца Якова, но я действительно не знаю истинных причин катастрофы. Однако мне известно, что оставшуюся часть планеты спас от гибели не кто иной, как император. Если хотите знать, в учебниках те события действительно изложены неточно. Чудовищная экспериментальная установка не взорвалась после того, как послала волну излучения. Она продолжала работать, нанося новые хаотичные удары и грозя гибелью всему человечеству. Лучевые лепестки, уничтожившие империю Чжунго и Хараппу, возникли спустя сутки после первого удара, но, видимо, прадеду удалось добраться до установки и отключить ее прежде, чем пострадало западное полушарие и Либерия в том числе.
  Вот это новость. Естественно, спрашивать об источниках информации у принцессы не стоило - кому и знать, как не ей. Но как же после этого верить нашим историкам? Я покачал головой и мрачно пробормотал:
  - О школьных учебниках я тоже невысокого мнения, но вот уж не думал, что академики Моммзен и Бергсон на самом деле не знали, о чем пишут. 'История Науфрагума' уже давным-давно стала классикой, а там говорилось, что император застал на месте лабораторий в Оппау только воронку, которая теперь стала озером. Там же и поставили памятник...
  - Простите, - прервала меня принцесса, виновато опустив голову. - Это не моя тайна, и я не имела права раскрывать ее. На то... на то были серьезные причины.
  - Да уж конечно! - насмешливо бросила София. - Теперь видите, как глупо доверять либерийской официозной истории? Выходит, установка не испарилась, не разлетелась на тысячу кусков, а попала в руки Траяна невредимой. Что же он с ней сделал, принцесса? Разгонял тучи или устроил фестиваль фейерверков?
  - Если следовать логике, то, скорее всего, он и организовал тот 'фейерверк', после которого получилось знаменательно круглое озеро, - вмешался я. - Верно, ваше высочество?
  - В-возможно, - почему-то с запинкой ответила принцесса. Ей богу, если бы здесь было светлее, я бы сказал, что она покраснела. Что бы это значило? Впрочем, нам было не до того.
  - Как бы ни интересна была тема беседы, батарейка в фонаре садится, а выбираться из подземелий на ощупь крайне неудобно. Давайте продолжим разговор потом, а теперь поспешим.
  - Вы совершенно правы, господин Немирович, - быстро согласилась принцесса. - Простите, что я стала причиной задержки.
  Бросив последний взгляд на мумию несчастного электромонтера, девушки осторожно, бочком миновали тело. Мысленно извинившись, я поднял его рабочую сумку - инструменты еще пригодятся живым.
  Лестница, если принять высоту марша в семь футов, приблизила нас к поверхности еще на сто пятьдесят футов. Хотя в Гардарике, кажется, использовался этот новомодный метрический стандарт? Если не ошибаюсь, Академия наук в прошлом году подняла вопрос о переходе с привычных фунтов, футов и дюймов на непонятные килограммы, сантиметры и литры. Мотивировали тем, что так удобнее для научных исследований. Я бы, пожалуй, такое приветствовал, но только не остальная либерийская публика. Разве кто-то согласиться пожертвовать привычками в угоду ученым мужам?
  Последняя лестничная площадка закончилась складским помещением. Проведя лучом по пыльным стеллажам, заваленным разным ремонтным инструментом, дрелями, компрессорами с отбойными молотками и сварочными аппаратами, я перенес внимание на металлическую дверь в дальней стенке. Она сдалась практически без сопротивления - хватило одного удара ногой. Подняв облако пыли, створка провалилась и громыхнула о бетон. То, что открылось снаружи, заставило нас разразиться нестройным хором облегченных и радостных вздохов и взвизгов. Перед нами предстал огромный тоннель, где слабо поблескивали две пары железнодорожных рельс. В уши снова толкнулся отдаленный гул воды, а глаза пришлось зажмурить от проникающих в тоннель отблесков долгожданного дневного света. Ослепительно яркий кругляш, без сомнения представляющий собой выходной портал тоннеля, светился ярдах в двухстах или трехстах по правую руку от нас.
  - Ура! Золтик, мы же вышли!!! - завопила Алиса, бесцеремонно повисая у меня на шее. - Выбрались, наконец-то!..
  - А кто вел? Ха, за недоверие к моим следопытским способностям с тебя штраф! Дешево не отделаешься. Потом придумаю, какой.
  - Какой хочешь! Дай я тебя расцелую!!!
  - На, целуй, если щетины не боишься.
  - Фу, колючий! Но милый!..
  - А то!
  Радостный смех Алисы и счастливые улыбки Весны и Грегорики, казалось, еще больше осветили рассеивающуюся темноту. Даже Брунгильда смотрела уже не так холодно и безразлично, как раньше. Может быть, все же смягчится немного.
  - Я боялась, что мы навсегда останемся под землей, - доверчиво склоняясь к принцессе, проговорила отличница.
  - Видите, словам нашего проводника можно доверять, - так же тихо ответила принцесса.
  Какая честь. Если бы я еще сам мог в это поверить, все было бы совершенно замечательно. Увы, жестокая судьба не замедлила подставить очередную подножку.
  Очень-очень крупную подножку.
  Сначала я машинально отметил, что стало чуть темнее. Потом почувствовал через подошвы, как слабо сотрясается пол. Надо думать, босые девушки почувствовали бы еще раньше, если бы не радовались так моменту избавления от тьмы подземелий.
  - Берегись! - крикнула телохранительница, поворачиваясь в сторону портала и выхватывая оружие. Прищурившись против света, я различил знакомый силуэт с плоской крышкой панциря, отчетливо нарисовавшийся в нижней части тоннеля.
  - Опять! - взвизгнула Алиса и без памяти бросилась бежать в глубину тоннеля. Остальные - за ней.
  - Постойте, тоннель слишком широкий! Лучше назад...- начал, было, я, - ...А-а-а! Черт побери!..
  Махнув рукой, я припустил за испуганными девушками, стараясь светить им под ноги, чтобы не убились в темноте. Брунгильда спокойно и собранно отступила в арьергарде.
  Бежать было несложно - между рельсами и шпалами двух путей оставалась широкая бетонная дорожка. Но отдающийся гулким эхом дробный топот позади все приближался. Длинноногие Брунгильда и принцесса, наверняка, смогли бы обогнать клопа, я, в общем, тоже бегаю довольно быстро, но вот трое остальных девушек почти сразу же начали сбавлять темп. Я снова подхватил под руку задыхающуюся Софию, но толку с этого было немного.
  - Ваше высочество! Возьмите фонарь, мне нужны обе руки! - крикнул я, и Грегорика послушно дождалась меня и протянула руку. Не знаю, наверное, мне показалось, но перед тем, как схватить руку фонаря, ее пальцы быстро и сильно сжали мое запястье - словно подбадривая. Отреагировать хоть как-то я не успел, световой конус вдруг выхватил из темноты впереди какой-то громоздкий силуэт. В первое мгновение все сбились с шага, рассматривая грузное округлое тулово, неприятно напоминающее громадную жирную личинку, но следующий же шаг расставил все точки над 'и'.
  - Что там такое?! - дрожащим голосом спросила Алиса.
  - Все в порядке. Это железнодорожная цистерна. Значит, там дальше поезд... и это хорошо. На крайний случай спрячемся в вагоне, хотя надежнее было бы нырнуть обратно в узкую потерну. В другой раз думайте, прежде чем удирать.
  - Но он такой страшный!..
  - Ладно, не болтай, а беги быстрее... эй, маэстрина, что с вами?
  Рука инсургентки вдруг снова вырвалась из моей, а когда Грегорика, обернувшись, посветила, я увидел закатившиеся глаза и пену на губах своей подопечной.
  - ...Черт, как не вовремя!
  - Что с ней?
  - Еще вчера хватанула воды в легкие, а теперь еще перенапряжение... и так дело плохо, а тут еще и этот панцирный гад... Бегите, бегите, я за вами!
  Привычно взвалив хрипящую в беспамятстве Софию на плечи, я побежал, стуча подошвами, за босоногими спутницами. Теперь гандикап был не в нашу пользу. Тоннель все тянулся и тянулся вперед, без малейшего просвета. Сколько же до дальнего портала? Неужели нам все-таки суждено остаться под землей, растерзанными и пожранными неизвестным науке мутантом? Узнает ли кто-нибудь о нашей печальной судьбе?
  Единственной надеждой оставался грузовой состав, вдоль которого мы бежали. Несколько замыкающих цистерн сменились двухосными платформами с пачками досок, штабелями каких-то ящиков, накрытых все еще прочным брезентом. В одном месте брезентовое полотнище свалилось, и я, пробегая мимо, попытался прочитать неразборчивые трафаретные надписи на выкрашенных серой краской боковых стенках ящиков.
  УШ-353Д - 76,2 мм
  Что бы это значило?
  Но раздумывать было некогда. Сзади донесся тупой удар, сопровождаемый прокатившимся вперед по составу лязгом сцепок и буферов. Оглянувшись, я понял: Брунгильда снова спасает нас, рискуя собственной жизнью. Чудовище, резким силуэтом рисующееся на фоне далекого входного портала, припало к земле и засунуло клешню под днище хвостовой цистерны, ворочая там с усилием, от которого цистерна качалась на рессорах. Очевидно, телохранительница дождалась, пока оно подбежит поближе, и нырнула под цистерной, заставив кинувшегося противника врезаться в стальную раму и потерять драгоценные секунды, пытаясь достать дразнящую с другой стороны добычу. Увы, чудовище сообразило, что его дурят, и с раздраженным рыком затопотало вслед за беглецами справа от вагонов.
  Между ним и мной оставалось не больше тридцати ярдов. Как назло, в хвосте состава не было ни единого крытого товарного вагона с высокой крышей и сдвижными дверцами, в котором можно было бы спрятаться. Хотя, выдержат ли стенки из тонкого листового металла удары мощных клешней? Вернее всего, нет. В любом случае, я миновал две цистерны и четыре платформы с бревнами и ящиками, а впереди, в прыгающем луче фонаря Грегорики, виднелись только те же невысокие четырехосные платформы сначала с ящиками, а потом с массивными, но неясными силуэтами, возвышающимися почти до свода тоннеля.
  Чудовище прибавило ходу, сотрясая пол и громко клацая клешнями. Единственное, что мне оставалось - повторить маневр Брунгильды. Я хрипло заорал, предупреждая:
  - Под... под вагоны... быстро!!! - и с разбегу нырнул под платформу. Чтобы не сломать своей наезднице спину о стальные балки рамы, мне пришлось свалить ее между рельсов, быстро проскочить под днищем и дернуть ее на ту сторону. Успел, но - едва-едва. Клешня клацнула буквально в сантиметрах от маленькой ступни в продранном черном чулке. Я хотел было шмыгнуть за массивную колесную тележку, чтобы укрыться, но чудовище неожиданно избрало новую тактику: платформа закачалась и заскрипела под многотонной нагрузкой, штабель ящиков развалился, и они с грохотом посыпались вниз, на шпалы и бетонную дорожку. Забирается на платформу! В последний миг я успел, лежа на боку и прижав к себе бесчувственную девушку, перекатиться через рельс обратно под днище, не обращая внимания на жестокие удары локтями и коленями. Наверху загремело еще сильнее - ворочающееся на грузовой площадке многотонное чудище развалило штабель и своротило борта так, что ящики градом посыпались на обе стороны, ударяясь и разваливаясь. Почти перед моим лицом слетевшая крышка выпустила посыпавшиеся, точно поленница, длинные цилиндрические предметы, заостренные с одного конца. Хорошо было только то, что чудище уже не могло видеть меня, а груды полуразбитых ящиков мешали ему шуровать клешней под платформой. Тем не менее, именно это оно и собиралось сделать, судя то тому, как загремело справа. Совершенно не думая, инстинктивно, я оказался стоящим на четвереньках. Перевалил Софию себе на спину так, чтобы она лежала на мне верхом, и, как мог быстро, пополз под платформой вперед, в направлении сцепки и следующей платформы. Маневр удался - чудище продолжало возиться и греметь на том же месте, когда я, задыхаясь и обливаясь потом от ужаса и напряжения, уже миновал половину следующей платформы. Сквозь скрежет и треск дерева сзади неожиданно донесся звон металла и выкрик Брунгильды:
  - На!..
  Высунув голову из-за следующей тележки, я увидел, как она, стоя позади предыдущей платформы, с натугой швыряет в чудовище одним из тех самых цилиндров. Снова пытается отвлечь? Что же за отважная воительница! Я дал зарок целовать ей ноги и молиться по пять раз на дню, и, пользуясь спасительной отсрочкой, пошкандыбал на четвереньках дальше. Позади снова загромыхало - рассвирепевший панцирный клоп издал отвратительный трубный скрип и бросился на телохранительницу.
  Бесконечный тоннель из пахнущих креозотом шпал снизу, толстых, блестящих машинным маслом осей и стальных рам платформ сверху уходил далеко вперед, и я полз, как сумасшедший, сбивая колени и занозя ладони, пока не услышал над головой срывающийся голос:
  - Золтан! Сюда, скорее сюда!..
  В лицо брызнул свет фонаря, ослепил, а когда я открыл глаза, то увидел голову принцессы, которая перегнулась через борт платформы сверху, заглядывая между рельсов.
  - Скорее, давайте я помогу!
  Она спрыгнула и потащила наружу бесчувственную инсургентку. Я вывалился следом, вскочил, дико озираясь. Справа снова загремело - чудовище устало гоняться за неуловимой телохранительницей, спрыгнуло с платформы и ринулось к нам. Черт, зачем же я послушался и вылез из относительно безопасного убежища? На что рассчитывает Грегорика?
  Я понял, бросив торопливый взгляд наверх. Прямо перед моим лицом отсвет фонаря выхватил из темноты ряд небольших обрезиненных стальных катков, покоящихся на зубчатой полосе мелкозвенчатой гусеницы. Чуть выше - стальной фальшборт, клепаный мелкой клепкой. Над ним - поддерживающие ролики и широкое крыло, и уже совсем высоко - округлый борт башни, опоясанный толстым поручнем на длинных кронштейнах. Это был танк.
  Гардариканский танк второго поколения, появившегося после Великой войны. Высокий угловатый корпус с массивной цилиндрической башней, из которой торчал короткий хобот орудия, и двумя малыми пулеметными башенками, расположенными в передней части по бокам будочки механика-водителя. Ведущий в эту будочку люк был распахнут, и оттуда призывно махала руками Алиса:
  - Тащите сюда, быстрее!!!
  Схватив инсургентку под коленки, я пихнул ее наверх, на платформу, пока быстро взлетевшая туда по короткой лесенке Грегорика тащила под мышки. Вдвоем это оказалось проделать гораздо легче, только вот многострадальное черное сценическое платье не перенесло нового насилия. Тррр - и разошлось по шву на правом боку снизу и до подмышки.
  Не тратя время, я подпрыгнул, лег животом на край и перевалился на площадку. Оглянулся и тут же пожалел об этом. Чудовищу оставалось не более двадцати пяти ярдов. Максимум пять секунд. Что можно успеть за это время?
  Подхватив Софию и резко отпихнув плечом пытающуюся помочь принцессу, я рявкнул ей в лицо:
  - Внутрь! Живо!!!
  - Сначала ее... - начала было та, но я не собирался ничего слушать.
  - Я кому сказал?!
  Глаза принцессы вспыхнули боевым огнем, но дискутировать было решительно некогда - и она понимала это не хуже меня. Увы. Я-то рассчитывал, что Грегорика послушно нырнет первой в узкий люк на лобовой части танка, но мер, которыми можно было бы этого добиться, в моем распоряжении не имелось - руки были заняты бесчувственной инсургенткой. Поэтому единственное, что мне осталось - яростно чертыхаться сквозь зубы, когда, обежав вокруг левого крыла и с маху забросив Софию на высоко расположенный покатый лобовой лист, я увидел, что принцесса, упрямо сжав губы, подхватила ее с другой стороны и принялась толкать головой в люк.
  - Алиска, тяни ее, мигом!!!
  Алиса не подкачала, без разговоров запустив руки в густую черную гриву трансильванки и дернув. Мы с Грегорикой толкнули - и через секунду из узкого люка торчали только изящные босые пятки тридцать пятого размера. Внутри загремело, кто-то придавлено пискнул - видимо, тоже пытавшаяся помочь Весна, на которую свалились сразу две соратницы по несчастью.
  Не говоря больше ни слова, я шагнул вперед, к стоящей лицом к лицу Грегорике, присел и грубо сжал ее бедра чуть выше колен. Выпрямиться и швырнуть вправо - прямо в люк. Она больно ударится левым боком о броню, но окажется почти в безопасности: только скользнуть через раскрытый и опущенный вниз закрывающийся щиток механика-водителя и нырнуть вниз. Все равно, лезть, как полагается - просто нет времени.
  Но времени оказалось еще меньше, чем я думал. Оно закончилось.
  - Нет!!!
  Вместе с отчаянным выкриком руки принцессы инстинктивно упали мне на плечи, когда я начал поднимать ее вверх, и ноги оторвались от земли. Но, вместо того, чтобы выпрямиться и изогнуться в сторону спасительного люка, а потом рыбкой влететь туда, она неожиданно изо всех сил откинулась назад и рванула меня за погончики мундира, заставив рухнуть на себя. Не ожидая такого, я потерял равновесие и повалился вперед, успев только выпустить ее бедра и в последнее мгновение вздернуть руки выше, чтобы успеть поддержать ее под спину и затылок перед ударом о стальной настил платформы.
  В следующую секунду, обдав ветром, над нами по дуге, словно громадная коса, прошла хищно раскрытая клешня. Чудовище на всем ходу поравнялось с платформой, и с ходу, с разворота нанесло удар левой клешней. Нас спасло только то, что инерция не дала многотонному телу остановиться мгновенно, и пока его суставчатые ножки скребли когтями, бороздя бетон и пытаясь затормозить, изменить направление удара было трудно. А Грегорика, видя из-за моего плеча надвигающуюся опасность, не промедлила лишней секунды. Правда, раз уж она все видела, еще логичнее для нее было бы первой прыгнуть в люк или отскочить назад, за правое крыло, вместо того, чтобы помогать мне засовывать в люк инсургентку.
  Теперь же мы оказались лежащими друг на друге, и мой нос с маху уткнулся ей в левую грудь. Боже мой, даже два купания, костровая гарь и заплесневелые подземелья не отбили тот самый, тонкий, сводящий с ума аромат полыни. Почему вместо сладкой роскоши роз, сандала или миндаля принцесса выбрала горьковатую, одинокую и печальную ноту, словно обещающую бесконечные странствия?
  Время словно остановилось, и я лежал, без мыслей, без слов, без памяти - необычайно остро чувствуя в руках ее стройное тело, ее шелковистую прохладную кожу в вырезе на спине, ее длинные волосы, все еще струящиеся в воздухе мерцающей занавесью...
  ...Грохот клешни, скребущей зубьями по лобовой броне, все-таки заставил меня очнуться. Снова совершенно инстинктивно сильнее прижав принцессу, я перекувырнулся вправо, так что она оказалась на мне, а потом опять подо мной, а потом еще и еще раз, так что закружилась голова. Платформа резко качнулась от нового удара - теперь уже вертикального, сверху вниз, туда, где мы только что лежали - но нас с двух сторон уже прикрывали гусеницы, а моя спина почти упиралась в днище танка, под которое мы перекатились. Чудовище загромыхало клешей, пытаясь засунуть ее под танк, не сумело, и, яростно скрипя и громыхая панцирем, полезло на сцепку двух платформ перед носом танка.
  - Назад!.. - выдохнул я и попытался встать на четвереньки, чтобы освободить прижатую Грегорику. Но тут же приложился затылком о какой-то торчащий из днища болт, зашипел от боли и снова плюхнулся на нее всем весом. Странно, она не издала ни звука протеста. Только смотрела в упор расширенными страхом зелеными глазами невероятного оттенка. А, я все же узнал - такой цвет приобретает полынь, схваченная первым заморозком...
  - Не ушиблись, ваше высочество? - приличия ради, просто, чтобы нарушить неловкое молчание, поинтересовался я. И так было понятно, что ее спина превратилась в сплошной синяк, когда я всем весом приложил ее о платформу.
  - Н-нет... то есть... ничего страшного.
  - Это сейчас так кажется, - неловко выдавил я. - Однако, нас миновала чаша сия. Благодаря вам, принцесса, а то быть бы мне всадником без головы.
  - Не благодарите... лучше в другой раз так не делайте.
  - Что не делать? Не падать на вас с разбегу?
  - Оскорблять, считая, что я должна пожертвовать чужой жизнью. Вы серьезно полагаете, что я должна была оставить вас с Софией снаружи и спасаться самой? Кроме того, ваш возмутительный тон...
  Вот теперь она нахмурилась, и даже обвиняюще уперла мне в грудь тонкий палец. Если бы я не нависал над ней, напрягая руки, чтобы не придавить, и изо всех сил стараясь не вспоминать, как восхитительно упруга ее грудь под тонкой-тонкой тканью... наверное, воспитательный эффект был бы сильнее. Нет, стойте. Так нельзя. Так совершенно точно нельзя. Какое дело может быть мне, самому обычному студентишке с непрестижного механического факультета до того, какими духами пользуется правнучка Императора-спасителя, принцесса благороднейших кровей, существо неземное, непостижимое и недоступное для простых смертных. Пусть даже и наследница неправящей ныне династии.
  - В-виноват, ваше высочество. Больше не повторится.
  - Перестаньте. У кого вы успели научиться этим глупостям, господин Немирович?
  - Э-э-э... не знаю. Забыл, вернее будет так сказать.
  - Не виляйте и не пытайтесь показаться дурачком. Скажу прямо - я не желаю, чтобы кто-то, а еще больше - вы - взвешивали мою и чужие жизни. Моя - не ценнее ничьей другой. Ничуть не дороже жизни Софии, Алисы... или вашей. Вы не мой вассал и я не могу вам приказывать, поэтому прошу - оставьте это.
  - Взвешено, отмерено, отрезано... - пробормотал я, глядя в сторону.
  - Что? Вы все-таки ударились головой? А, вот же кровь!..
  Тонкие, но сильные пальцы скользнули по моим щекам, зарылись в волосы... нет, это невыносимо.
  Перевалившись набок, я избавил принцессу от своего потенциального веса и, по-рачьи попятился к корме танка.
  - Надеюсь, вы не забыли, что у нас тут имеется небольшая такая проблемка?
  - Представьте себе, нет, - принцесса подползла ко мне, все еще недовольно нахмурив тонкие брови безупречного рисунка. Недовольна, что не получила ответа. Ничего, переживет.
  - Но раз он нас упустил, открываются новые возможности. Поиграем в прятки.
  - Полагаюсь на вас, господин Немирович. А где Брунгильда?
  - Спорю, что она наблюдает, и ждет случая помочь нам... надо будет ответить ей тем же. Но сейчас главное - забраться под броню.
  Я поднял руку и постучал костяшками по броневому днищу. Тук-тук. Еще тук-тук. Никакого ответа. Увы, не стоило рассчитывать на то, что девушки, которые уже укрылись в танке, услышат мой сигнал за возней чудища, которую оно устроило впереди танка, пытаясь забраться на соседнюю платформу. Наша платформа тоже содрогалась так, что танк покачивался на пружинах.
  - Жаль, что конструкторы отказались от донного люка. Что тут еще есть... вон вспомогательные лючки, чтобы лазить к мотору и трансмиссии. А вот, наверное, нижние пробки баков. Но они, понятно, ничем нам не помогут. Придется ждать момента, чтобы забраться через башню.
  - Почему же не через ту дверцу? А-а, чудовище нас там видело, и теперь ждет. Думаете, оно настолько сообразительно?
  - Сейчас проверим. Давайте-ка назад, ваше высочество.
  Пятясь, мы осторожно выкарабкались из-под днища и выпрямились, прикрываясь высокой кормой танка. Шум впереди неожиданно прервался, по бетону снова загрохотали когти. Чудище заметило нас и, резко развернувшись на месте, бросилось назад вдоль левой стороны платформы.
  - Направо!
  - Да!
  Мы синхронно прянули вправо, обежав торчащее крыло надгусеничной полки, и присели у правого борта. С другой стороны загремело, платформа и танк качнулись - видимо, панцирный клоп приложил по железу клешнями, чтобы напугать и выгнать нас. Но это был дешевый трюк. Догадавшись, что так до добычи не добраться, хищник снова развернулся, и торопливо полез на сцепку платформ впереди, откуда можно было видеть обе стороны танка. Места там было мало, и он поддел клешнями стоящий на следующей платформе автомобиль. Захрустело стекло и листовой металл. Оторванная кабина загрохотала по бетону, за ней с лязгом и звоном упал передний мост и все остальное. Освободив место, панцирный клоп с удвоенной энергией зацарапал когтями борт платформы, намереваясь взгромоздиться туда. Это было неприятно - дверца водителя оказывалась прямо перед ним, и даже люки на крыше башни были в радиусе действия длинных клешней.
  - Зар-раза... если будет стеречь там, то нам не попасть внутрь, а девчонкам не выбраться...
  В этот момент в дело снова вступила Брунгильда. По бетону у нас за спиной, справа от платформы, стремительно прошлепали босые ноги. Бестрепетно приблизившись к закинувшему на платформу переднюю часть туловища и торопливо перебирающему многочисленными конечностями клопу, она с разворота запустила в него ржавое и мятое ведерко. Описав дугу, оно ударилось о верхний край панциря, над глазными щелями и мандибулами, выплеснув фонтан черной маслянистой жидкости. Своды тоннеля сотряс оглушительный полу-визг, полу-рык. Ослепленное чудовище неуклюже завалилось назад, конвульсивно щелкая в воздухе клешнями, боком свалилось с платформы и завертелось волчком, расшвыривая вокруг обломки разбитого автомобиля.
  - Мазут!.. Молодец, Брунгильда!
  Оставалось только поражаться хладнокровию, с которым телохранительница приметила прицепленное где-то ведерко и проверила содержимое цистерны.
  Но нельзя было терять ни секунды. Я наклонился, сцепив руки у колена характерным жестом. Принцесса мгновенно поняла, и наступила босой ногой, словно собираясь подняться в седло. Толчок, и она уже оказалась на высокой надгусеничной полке, протягивая руку мне. Нерешительно поймав ее, я подпрыгнул, закинул колено и выпрямился рядом с Грегорикой. Не успел я оглянуться, как справа появилась Брунгильда. Судя по тому, как вздымалась ее рельефная грудь, игры в салочки и пробежка с ведром от хвостовых цистерн заставили поднапрячься даже ее.
  - Если башенные люки заперты, придется опять прятаться, - предупредил я.
  Прыгнув с полки на решетку моторного отсека, я перешагнул через округлый глушитель, забрался выше и выпрямился на просторной крыше башни, осматриваясь. Как ни печально, но даже мазут не сумел остановить чудовище надолго. Оно уже перестало вертеться, и, поклацав мандибулами и несколько раз втянув и выставив обратно глаза на стебельках, повернулось к танку. Почти физически чувствуя его тяжелый взгляд, я схватился за ручку на крышке правого, прямоугольного люка и рванул. Открылся! Снизу ударил луч фонаря, но вступать в переговоры было некогда - я быстро подтолкнул принцессу, не отрывая глаз от медленно раскрывающихся клешней. Помедлив еще секунду, клоп снова бросился на танк.
  - Скорее!
  Подстегнутая криком Грегорика головой вперед нырнула в люк, а я, оглянувшись на забирающуюся в правую пулеметную башенку телохранительницу, повторил маневр. Спустя мгновение удар по крышке люка заставил его с грохотом захлопнуться, едва не придавив мне пятки.
  
  - Ой-ей-ей, - тонко запищал кто-то внизу, - слезьте с меня!
  - Простите, Алиса, но меня прижали, не получается, - виновато ответила принцесса, отталкиваясь от меня коленками.
  Перепутавшись руками и ногами, мы застряли среди каких-то стальных кронштейнов, полок, спинок сидений. Лихорадочно прыгающий свет фонаря и яростные удары снаружи, встряхивающие танк, отнюдь не добавляли порядка. Ничего не видя, я уцепился одной рукой за зубчатый погон башни, а под другую само собой попалось что-то матерчатое. Двинув ладонь дальше, я обнаружил под тканью мягкую выпуклость, и был вознагражден приглушенным грудным вскриком:
  - Ай...
  - Извините, госпожа Госпич. Я не нарочно.
  - Н-ничего... ничего страшного...
  - Виноват. Слушай, Алиса, дай сюда фонарь.
  - Чуть не раздавили, и еще фонарь им давай, - капризно ответила она, но все же послушалась.
  С нормальным освещением мы через пару минут все же сумели расположиться так, чтобы не сидеть друг у друга на головах.
  Боевое отделение танка, выкрашенное изнутри серой краской, было достаточно просторным и очень, очень уютным - особенно теперь, когда за броней снаружи бесновался разъяренный панцирный клоп. В верхней части башня была овальной, и напротив угловатого казенника пушки располагалась большая ниша с амбразурой - корма башни. Над головами наблюдались два люка - круглый наводчика, и прямоугольный командирский. Два высоких сидения, под которыми располагались вертикальные вращающиеся барабаны под снаряды, и одно откидное ниже, почти у самого покрытого рифленой резиной полика, вращающегося вместе с башней, завершали интерьер, если не считать кассету под снаряды и ящик для стреляных гильз под казенником. В передней части подбашенного отделения виднелся широкий проход в следующее отделение - управления. Там, посередине, на кресле механика-водителя сейчас лежала так и не пришедшая в сознание София, а справа и слева виднелись еще два отсека, занятые сидениями для пулеметчиков, управляющих малыми башенками, и стойками для пулеметных магазинов. Всего экипаж танка состоял из шести человек - как раз столько, сколько нужно. В этом можно было усмотреть счастливое предзнаменование.
  Пожалуй, это было единственное, чему можно было порадоваться, потому что невидимый отсюда панцирный клоп продолжал вымещать свое разочарование: навалившись на платформу, раскачивал танк, скреб и царапал по броне клешнями, кажется, пытался сбить малую башенку и даже откусить ствол пушки. Потревоженная полувековая пыль кружилась в дрожащем луче фонаря, брякали незащелкнутые фиксаторы пустых снарядных гнезд на бортах башни, раскачивались висящие на шнуре наушники.
  - О-он... он не вскроет нас, как консервную банку? - жалобно вопросила Алиса.
  - Нет, гардариканская броня ему не по зубам. Если мне не изменяет память, средний крейсерский танк Т-28, в котором мы имеем честь сидеть, несет дюймовую броню по бортам и полуторадюймовую спереди. Чтобы справиться с ней, требуется консервный нож посерьезнее, чем у нашего настырного знакомца.
  - Вы помните названия гардариканских танков времен Великой войны? - удивилась отличница, поправляя очки.
  - Грешен. С юных лет интересовался этой тематикой, и с тактической стороны, и с технической. Это ведь были весьма интересные конструкции, знаете ли. Четыре разных вида подвески - свечная, пружинная, балансирная, и, наконец, торсионная.
  - Но какой в этом практический смысл? Прошло полвека, появилась новая техника...
  - Вы удивитесь, но танков больше не строят. Зачем? Так что второе поколение послевоенных бронемашин - что гардариканских, что либерийских - осталось последним. Правда, кто-то утверждал, что гардариканцы уже успели переосмыслить опыт зимнего конфликта и начать проектирование новых танков, но... Науфрагум поставил точку... ой!
  Особенно яростный удар чуть не заставил меня прикусить язык.
  - Броня броней, но что, если он свалит танк с платформы? - поинтересовалась принцесса.
  - Двадцать пять тонн стали - это не так-то просто.
  - Но муравьи поднимают груз в тридцать раз больше своего веса.
  - Хм. Едва ли соотношение сохранится для гигантских насекомых. Могу поклясться, что чудище не справится с трехсоттонной поклажей.
  - Скорее всего, вы правы, но...
  - А если он просто будет караулить снаружи?
  Словно в ответ на вопрос Алисы, шум снаружи прекратился.
  - Типун тебе на язык.
  - Нет, и вправду? Мы не завтракали, и вчера не поужинали... и пить хочется.
  Короткий спазм в желудке при одном упоминании завтрака подтвердил, что недооценивать подобную угрозу не стоило. То, как Весна инстинктивно облизнула пухлые губы - тоже. Алиса продолжала, и градус сдерживаемой пока истерики в ее голосе быстро нарастал:
  - Жук будет просто ждать, и ждать, пока мы не проголодаемся и не вылезем сами, ему даже ломать не нужно этот твой стальной панцергроб! Что с него толку, если он не может ездить? Или стрелять?! Чертовы танчики, я всегда их ненавидела, с детства! У тебя по комнате было не пройти, чтобы не наступить на эту дрянь! У нормальных мальчишек на стенках футболисты и голые красотки, а у тебя всякая бронированная гадость и паровозы! И что? Помогло это тебе, а? Отвечай, помогло?!
  Ответить мне было нечего.
  - Что же ты не заведешь мотор? Почему не раздавишь гусеницами мерзкого жука? Сочинял же в детстве геройские истории, как спасаешь всяких там дурацких изнеженных принцесс от похотливых железных драконов и пиратских танчиков с черепами и костями! Ну, почему сейчас не спасешь?!
  Принцесса быстро придержала занесенную уже руку Брунгильды - та дисциплинированно подалась назад - потом страдальчески и сочувственно изогнула бровь.
  Алиса всхлипнула и разрыдалась, закрыв лицо ладонями. Грегорика задумчиво проговорила:
  - В самом деле, если бы танк смог двигаться...
  Ничего не говоря, я взял фонарь, наклонился над хрипло дышащей Софией, лежащей поперек кресла механика-водителя, и посветил на приборный щиток. Потребовалось какое-то время, чтобы найти среди многочисленных циферблатов шкалы вольтметра и амперметра. Ориентируясь по надписям, я покрутил центральный переключатель, потом переключатель зажигания, пощелкал включателем лампочек подсветки.
  - Прошло пятьдесят лет. Аккумуляторы мертвы, естественно, ни питать лампочки, ни вращать стартер не в силах. Хотя, сдается мне, что на некоторых танках стояла еще и система запуска сжатым воздухом... да, кажется, как раз вот этот пультик, - я щелкнул ногтем по одному из двух манометров, торчащих слева от щитка. - Но чтобы завести двигатель, нужно разобраться с топливной системой, продуть фильтры, проверить прокладки, смазать все, подкачать топливо... это не быстрое дело. И, конечно, нужен нормальный доступ в моторный отсек. А получить его можно только...
  Танк снова слегка вздрогнул и качнулся на рессорах. Алиса и Весна схватились друг за друга и взвизгнули, хотя на этот раз создавалось ощущение, что чудище старалось действовать осторожно и даже незаметно.
  - ...Только разобравшись с нашим негостеприимным членистоногим хозяином.
  - И вы действительно понимаете в этих механизмах, господин Немирович? - уточнила принцесса. Она старалась, чтобы вопрос не прозвучал излишне недоверчиво, но не преуспела.
  Внутренний голос немедленно встрял с ироническим замечанием: 'О-о, ваше высочество, вам несказанно повезло. Второго такого специалиста по антикварному механическому барахлу, как ваш покорный слуга, в жизни не сыскать. Возрадуйтесь'.
  Гхм, гхм. Сам себя не похвалишь...
  - Немного, ваше высочество. Но дело не в этом. Если завести двигатель, мы смогли бы потягаться с чудищем, но чтобы это сделать, нужно вылезти и работать снаружи.
  - Замкнутый круг?
  - Да. И порвать его можно только...
  - Победив чудовище?
  Я вздохнул.
  - Знать бы еще, как именно. Задача не для механика, к коим я себя скромно причисляю. Скорее для рыцаря или паладина.
  - Вы тоже играли в 'Драгон ланс'? Еще обязательно нужен клерик и маг, а пригодился бы и вор, конечно, - вдруг улыбнулась принцесса.
  - Ого! Соберем сбалансированную партию, ваше высочество! Игрывали и мы, игрывали... Механика, как класса, не существует, но разумно будет приравнять его к магу. К магу поддержки. Транспортировка там, вспомогательные заклинания, все такое. Это буду я. Паладин, отважный борец с Огромными Вражьими Крабами, у нас есть, - я поклонился Брунгильде.
  - Давайте я буду друидом, - предложила Грегорика. - Мне к лицу зеленый цвет.
  - Верно, - подхватил я. - Алису назначим воришкой, пусть тырит сокровища. София, естественно, бард, хотя и противоположных нашей партии убеждений, а вот госпожа Госпич... хммм...
  - Можно, я буду звездочетом? - робко подняла руку Весна.
  - Отлично. Все роли распределены. Итак, как технический маг, я сразу должен вспомнить, что наша славная, пусть и не самая сбалансированная команда, сидит в танке, боевой бронированной машине, предназначенной для поражения противника огнем и гусеницами. Гусеницы по вышеуказанным причинам отпадают...
  - А огонь? - вклинилась принцесса. - Вот же пушка. Смотрите, какая большая.
  - Тут есть проблема. Посмотрите себе под... э-э-э... под сидением.
  Грегорика грациозно провернулась на четверть оборота, убрав гладкие стройные лодыжки, и заглянула под свое командирское сидение. Там обнаружилась вертушка с шестью гнездами для снарядов. К сожалению, совершенно пустыми.
  - Осторожнее, о защелки можно поцарапаться... и, хм, порвать чулки. Как видите, беда в том, что танк не укомплектован боекомплектом. Кроме пушки тут должны быть еще четыре штатных пулемета, но, увы, нам не повезло - не осталось ни одного.
  - Значит, победить дракона нам не суждено, - огорченно подытожила принцесса. - Если здесь нет снарядов...
  - ...То они есть в другом месте!.. - торжествующе заявил я, глядя на вскинувшуюся Брунгильду. Естественно, ей в голову пришла та же самая мысль.
  - ...В другом месте? - принцесса удивленно подняла брови.
  - Отважная Брунгильда даже успела вручную запустить таким снарядом в членистоногого мерзавца. Две предыдущие платформы нагружены боеприпасами, и, надо сказать, сейчас там большой-пребольшой беспорядок.
  - Я принесу, - решительно заявила телохранительница и привстала.
  - Лучше мы сделаем это вдвоем, - остановил я ее. - Вы отвлечете внимание чудища, а я прошмыгну под вагонами. Там все знакомо - ползал уже.
  - Справлюсь одна, - насупившись, отрезала телохранительница.
  - Во-первых, там могут быть патроны не только для этой пушки, но и для других систем. Хотя и похожие, но гильза длиннее, и в эту камору не влезут, - терпеливо разъяснил я. - Их не различить, если не знаешь. Во-вторых, учтите, даже один патрон - то есть, снаряд с гильзой - весит фунтов двадцать пять. Уворачиваться от клешней с такой штукой под мышкой будет крайне неудобно. Да и вообще, таскать тяжести - мужское дело.
  Телохранительница недовольно хмыкнула, но не стала спорить.
  - Давайте-ка выясним, что творится снаружи. Как-то подозрительно тихо, - продолжил я. - Так, позвольте-ка... - пробравшись мимо потеснившихся девушек к левой стороне башни, я оперся на колено Брунгильды и картер механизма ручного поворота башни и приник к закрытой толстым пуленепробиваемым стеклом наблюдательной щели. Потребовалось довольно много времени, чтобы сориентироваться в слабых отблесках света со стороны портала. Однако это стоило того. Оказывается, преследователь продемонстрировал недюжинную смекалку: убедившись в бесполезности чисто силовой тактики, перешел к тактике засадной. Последний толчок, судя по всему, происходил от того, что клоп встал на дыбы, опираясь на край платформы и борт танка, и занес правую клешню высоко вверх, держа ее точно над крышей башни, возле люков. Теперь он терпеливо ждал, пока добыча снова попытается выбраться из невкусной бронированной скорлупы. Пучок осторожно шевелящихся ногочелюстей, раздвоенных острыми щипцами, и странных волосяных щеток, обрамляющих ротовое отверстие буквально в паре футов от моего лица - к счастью, за броней и триплексом - заставил меня сглотнуть, давя рвотный рефлекс.
  Повернувшись к Брунгильде, я жестом предложил ей взглянуть и заметил:
  - Подстерегает. Левая клешня как раз сбоку от дверцы механика. Черт, остается еще раз пожалеть, что нет донного люка.
  - Люк правой башенки.
  - Да, пожалуй, туда ему будет тянуться неудобно. Но этого мало... нужно как-то его отвлечь... Маг-механик должен что-то придумать, - продолжил я, опять перелез через вжавшуюся в спинку сидения Алису и снял со спинки сидения механика один из двух красных баллонов с готической надписью 'Огнетушитель тетрахлорный'. Потряс, прислушиваясь к обнадеживающему бульканью.
  - Если мне опять не изменяет память, то тетрахлор используется не только в огнетушителях и холодильниках, но хорош для выведения пятен и даже, представьте себе, как инсектицид. Брунгильда, попробуйте повертеть ту ручку на погоне башни, только легонько.
  Телохранительница, по обыкновению не говоря ни слова, взялась за рукоять механизма поворота башни. Ее плечи напряглись, раздался глухой скрежет, и верхняя часть пространства, в котором мы сидели, немного провернулась вправо относительно стенок боевого отделения. Вместе с башней вращались сидения, и даже пол.
  - Отлично. Жаль, ствол пушки коротковат, но сойдет. Давайте действовать так....
  
  Еще несколько минут, сопровождавшиеся непростыми рокировками и переползаниями друг через друга среди угловатого холодного железа, - и все было готово.
  Забравшись в левую пулеметную башенку, где, как и во всех остальных гнездах, к сожалению, не было заметно ни следа штатных пулеметов, я выглянул в прицельное отверстие броневого яблока, потом покрутил ручку механизма поворота. Он тоже пошел со скрипом, но башня все же провернулась. Видимо, давным-давно истлевшие техники смазывали механизмы и трущиеся поверхности на совесть.
  Плавно развернув башенку влево, я остановил ее точно напротив жвал затаившегося в засаде членистоногого, вставил в гнездо для пулемета сосок огнетушителя и со всей силы дернул за рычаг. Пару секунд ничего не происходило, и мое сердце уже упало, но потом баллон задергался, зашипел и изверг белоснежную струю - точно в пасть чудовищу. Снаружи донесся яростный рык, и танк снова дернулся.
   Одновременно Брунгильда, сидевшая на месте наводчика, завертела ручку на колесе горизонтальной наводки. Башня сначала ушла немного вправо, а потом покатилась обратно, набирая инерцию. Короткий ствол орудия все же достал край панциря наполовину взобравшегося на танк членистоногого и набранной от веса всей башни инерцией отбросил его назад. Снаружи громыхнуло, и, раскрыв люки, мы увидели, как панцирный клоп, скрипя и конвульсивно дергая ножками, елозит на спине, неуклюже пытаясь перевернуться обратно. Пышная белая пена булькала между ногочелюстей и разбрызгивалась хлопьями.
  - Вперед!
  Брунгильда выпрыгнула из верхнего люка, спрыгнула с лобового листа и побежала по краю следующей платформы вперед, к голове состава, стараясь оставаться на виду у чудовища. Я тихо вышмыгнул из люка механика, невидимого с земли, спрыгнул на противоположную сторону путей, и на цыпочках поспешил в обратную сторону, туда, где валялись ящики с боеприпасами.
  Что происходило с другой стороны состава, я не видел, но, судя по раскатистому реву, скрипу панциря и топоту, членистоногий гад все же сумел перевернуться и в весьма плохом настроении погнался за Брунгильдой.
  Выполнение моей задачи не заняло много времени - добежав до громоздящихся высокой горой снарядных ящиков, я сбросил наполовину оторванную крышку с первого попавшегося, не трудясь расстегивать металлические запоры. Внутри, зажатые между деревянных реек с полуцилиндрическими вырезами, поблескивали старой латунью длинные трехдюймовые снаряды. Интересно, почему в Гардарике, давным-давно принявшей метрическую систему, снаряды так и остались в дюймовом масштабе? Вместо удобной цифры 3 гардариканские военные получили аж трехзначное миллиметровое число - 76,2. Сейчас меня, правда, интересовали не миллиметры и дюймы, а то, что было написано на гильзе. На вооружении стояли несколько разных трехдюймовых пушек и снаряды от одной модели не всегда подходили к другой. Ошибка окажется для нас фатальной. Как же тут разобраться?.. Наверху, первой строчкой стояло УШ-353Д. Наверняка код выстрела - то есть снаряда и гильзы с зарядом вместе.
  Внизу - несколько дробных чисел:
  4/1СВ - 4/40-Т
  6 - 40 - 39
  Понятия не имею, что это значит.
  Но вот средняя строка - 76-27 - похоже, это как раз то, что меня интересует. Танковая пушка, которой вооружен Т-28, называлась... кажется, КТ-27. Точно! Повезло, это именно те снаряды, которые нужны.
  Ухватив две увесистые, смазанные подсохшим солидолом чушки, я тяжело побежал обратно. Пятидесятифунтовая тяжесть гнула к земле, но я старался ступать тише. Рассвирепевший клоп наверняка убежал за Брунгильдой, забыв обо мне. С другой стороны, он уже продемонстрировал весьма приличную смекалку - могу поклясться, что догадался: если впереди мелькает стройная длинноногая фигурка в черном платье с кружевной оторочкой, догнать ее все равно не удастся. Зачем зря тратить силы - это любому клопу понятно. Хотелось бы и мне быть таким же стремительным, ловким и уверенным в себе, как наша прекрасная воительница.
  Мысли мои были прерваны самым грубым образом. Донесшийся спереди оглушительный звон и содрогание бетонных стенок тоннеля свидетельствовали, что в нашем безупречном плане что-то пошло не так. Когда за силуэтом танка я увидел медленно встающую на дыбы двухосную платформу, в этом уже не могло быть никаких сомнений.
  Сообразительный панцирный гад не стал, как раньше, лазить за Брунгильдой с одной стороны путей на другой, а сделал ход конем - вцепился клешнями и разом перевернул платформу, воспользовавшись тем, что она была нагружена не тяжелыми ящиками, а какой-то колесной повозкой с креплениями, держащими длинную толстую трубу, закрытую с одного конца и снабженную шарниром. Телохранительница, не ожидавшая такой атаки, едва успела спрыгнуть с платформы и вывернуться из-под катящейся с протяжным металлическим громом трубы. Что самое печальное, лежащая на боку поперек тоннеля платформа преградила ей дорогу к спасению, а членистоногий, торжествуя, уже наступал на загнанную в угол добычу, широко расставив клешни. Я похолодел. Казалось, Брунгильде осталось жить всего несколько мгновений, и уже ничто не в силах спасти ее.
  Но я недооценил отважную девушку. Мгновенно сориентировавшись, она упала ничком и нырнула в трубу, имевшую в длину футов пятнадцать и диаметр около четырнадцати дюймов - точно по ширине ее плеч и бедер. Секунду спустя клоп хищно сцапал трубу острыми клешнями и попытался перекусить. Завизжала сталь, но труба выдержала. Членистоногий поднял ее повыше и затряс, тщетно пытаясь вытряхнуть упрямицу. Повертел в клешнях, поднес к глазкам, стараясь заглянуть внутрь. Потом с размаху бросил на бетон. Труба с протяжным вибрирующим звоном подпрыгнула и откатилась в сторону. В следующую секунду на нее опять обрушились удары громадных клешней, словно в кузнице.
  Не отрывая глаз от картины безжалостного убийства, я, словно во сне, пролетел последние метры, оставшиеся до танка. Время растянулось, точно резина, а я лез, цепляясь за фальшборт, совал через люк длинные скользкие снаряды в руки бледной, как мел, принцессы. Ее губы прыгали, а в глазах плескался ужас.
  Рукоять затвора никак не хотела сдвигаться с места, и я рвал ее, пока не понял, что надо нажать на предохранитель от случайных выстрелов. Поршень вышел и повернулся, открыв тускло поблескивающее жерло, которое тут же перекрыло латунное донце гильзы.
  Потом перед глазами возникло перекрестье телескопического прицела с заборчиком-шкалой внизу. В окуляре заскользили неясные тени платформ и вагонов, потом стена тоннеля. Нащупав колесо привода вертикального наведения, я с хищной радостью увидел угол панциря, потом открытый торец трубы и половинку клешни, пытающуюся трубу расковырять. Опустив перекрестье еще немного, я со всей силы нажал на педаль правой ногой.
  Труд неизвестных гардариканских оружейников не пропал даром - даже спустя пятьдесят лет ударник исправно разбил капсюль и поджег пороховые макаронины. По ушам ударило, точно палкой, танк качнулся на пружинах подвески. Я впился глазом в окуляр и... по коже продрало морозом. Панцирь покрыла сеть мелких трещинок и сколов, несколько членистых лапок торчали разлохмаченным живым мясом... но членистоногий был жив. Свалившись на левый бок и выронив трубу, он задергался, потом снова вскочил на ноги, крутанулся на меня, выставив вперед клешни в оборонительной стойке.
  Как такое могло получиться? Двенадцатифунтовый снаряд, вылетевший из ствола со скоростью более тысячи футов в секунду, должен был, если не пробить туловище насквозь, то разворотить панцирь и убить гада. Промахнуться было невозможно, да и враг все же понес некоторый ущерб. Но это был не снаряд, а осколки... точнее, шрапнель.
  Так вот в чем дело! Я ведь читал в справочнике, что дистанционные трубки шрапнельных снарядов поставлялись с завода с установкой на картечь, то есть на взрыв снаряда сразу же после вылета из ствола и поражение противника снопом из 260 свинцовых пуль. Так и получилось, потому что я совсем забыл об этом.
  - Стоп! - заорал я, оторвавшись от окуляра прицела. Принцесса совершенно самостоятельно открыла затвор - надо же, догадалась, как это делается - и уже выпрямлялась со снарядом в руках. Кашляя от кислого порохового дыма, кольцами ползущего из открытого казенника орудия и коробки гильзоулавливателя, куда свалилась стреляная гильза, я выхватил у Грегорики снаряд, зажал между колен и принялся судорожно отвинчивать колпачок. Пальцы скользили и срывались, пот заливал глаза. Освободив, наконец, внутренний конус, я прищурился, разыскивая на шкале литеры Уд - 'установка на удар'. Вот они! Повернув дистанционное кольцо как надо, я навинтил колпачок обратно и одним толчком дослал патрон в камору. Грегорика мгновенно захлопнула затвор и припала к пулеметной амбразуре, глядя наружу. Куда делось ее обычное спокойствие и необидная, но непробиваемая отстраненность?
  Прицел исправлять почти не потребовалось, потому что членистоногий лишь попятился, продолжая озираться - он не мог понять, что произошло. Наверняка, это был первый раз, когда по нему стреляли из пушки.
  Ладно, вот тебе и второй.
  Новый выстрел вдавил барабанные перепонки, и вот теперь-то трехдюймовая пушка показала, на что способна. Снаряд проломил панцирь прямо под глазными щелями и несильно лопнул внутри, выбросив наружу фонтан кровавой жижи. Клоп подпрыгнул, рухнул на брюхо и несколько раз конвульсивно подтянул членистые ножки. Потом они расслабились, клешни разжались в последний раз... и все утихло. Только из дальнего конца тоннеля вернулось гулкое эхо.
  - Скорее!..
  Грегорике не нужно было объяснять, что делать - она уже распахнула незапертый люк и выпрыгнула наружу, взмахнув располосованным подолом платья. Я последовал за ней через круглый люк наводчика, стараясь покрепче сжимать зубы - просто чтобы бешено колотящееся сердце не выскочило наружу.
  Не помню, как прыгал с высокого танка и с платформы. Но мы пролетели двадцать ярдов за пару секунд. Обежав все еще фонтанирующий кровью труп членистоногого, я упал на колени у тяжелой трубы, откатившейся далеко в сторону. При ближайшем рассмотрении это оказался ствол крупнокалиберного орудия или, скорее, миномета, судя по отсутствию нарезов и тонкости стенок.
  - Хильда! Хильда, ты жива?!.. - отчаянно закричала Грегорика в черное жерло.
  Ответа не было.
  - Неужели... Хильда, ответь мне, Хильда!!!
  - Дайте я.
  Отодвинув ее в сторону, я вытянул вперед руки и полез в орудийный ствол. Голова прошла нормально, но плечи сжало так, что нельзя было вздохнуть. Поняв, что дальше не пропихнуться, я изо всех вытянул руки в темноту. Но даже кончики пальцев не смогли нащупать ничего, кроме гладкой пушечной стали. Пришлось попятиться и вылезти обратно.
  - Не выходит. Попробуйте вы.
  Принцесса кивнула - губы были решительно сжаты, но из зеленых глаз брызнули слезы - и нырнула в дуло. У нее дело пошло гораздо лучше. Грегорика была на дюйм меньше ростом, чем Брунгильда, и их фигуры были очень похожи. Ну, разве что бюст принцессы чуть-чуть выразительнее. Да и талия, переходившая в амфорные изгибы, оказавшиеся у меня прямо перед глазами, потоньше. Я понял, почему не преуспел - Грегорика вошла в ствол плотно, как пробка в бутылку. И как только она еще умудряется ползти?..
  Нарочно отвлекая себя посторонними мыслями, я ждал, страшась того, что откроется в следующее мгновение. Наконец, когда снаружи остались только колени, принцесса на пару секунд замерла. Потом энергично задергала ногами, вытянув в струнку босую ступню. Я снова схватил ее за щиколотки и осторожно потянул. Ей богу, звук был почти как от откупоренной бутылки.
  Когда я целиком вытащил Грегорику, тянувшую наружу телохранительницу, она мотнула головой, отбросив с лица растрепавшиеся волосы, и простонала:
  - Боже мой, она не двигается... неужели!?..
  Перехватив щиколотки Брунгильды, мы выдернули ее наружу. Телохранительница была бледна, из носа и изо рта сочилась кровь, а глаза были зажмурены, словно с усилием. Но на запястье билась жилка, а высокая грудь под моей ладонью опустилась, приподнялась, снова опустилась...
  - Жива. Она дышит, ваше высочество.
  - Какое... какое счастье...
  Грегорика уложила голову телохранительницы себе на колени, осторожно отерла платком кровь на губах.
  - А это не...
  - Нет, наверное, она прикусила губу, когда ствол летал туда-сюда. Это нестрашно. Но...- я помедлил.
  - Не поймите превратно, но придется, что называется, распустить руки, - продолжил я, и, не дожидаясь ответа, начал быстро и деловито ощупывать тело Брунгильды на предмет переломов, судорожно пытаясь вызвать из памяти преподанную нам на курсах первой помощи последовательность, которой следовало руководствоваться. Нет, я не собирался давать волю воображению, но на лбу как-то сама собой выступила легкая испарина, когда ладони заскользили по длинным ногам.
  - Вернее всего было бы ожидать трещин или переломов конечностей, ребер или позвоночника. Таковых, кажется... кажется, переломов все-таки нет. Хотя за отсутствие трещин я бы не поручился. Ссадины на коленях, локтях и бедрах. Синяки, и, естественно, сотрясение. Легкое, надеюсь.
  Внутренний голос, естественно, не дремал:
  'Ого, да наша воительница может запросто взять приз на любом конкурсе красоты. И заметь, какая гладкая кожа. Определение 'нежная', пожалуй, тут не подойдет, зато эластичность на самом высшем уровне. А какие упругие мышцы! Тренированные, но не перекачанные, и не жесткие, как можно было бы ожидать...'
  'Чего ты там можешь ожидать, охальник?!' - не выдержав, возмутился я.
  'Как чего? Нельзя недооценивать мир осязания. Глаза, слух, обоняние - все это отлично, но ведь и тактильные ощущения - важнейший элемент непринужденного межличностного общения. В конце концов, даже разговаривая с собеседником-мужчиной, многие берут его под ручку и прогуливаются, прогуливаются. Что же говорить про общение с дамами? Глаза могут обмануть, а вот если пощупать, как следует...'
  'Заткнись лучше. Неужели мое второе 'я' только об этом и думает?'
  'Будь уверен, дружок. Только об этом. Ладно, молчу, молчу...'
  Брунгильда судорожно, со всхлипом втянула воздух и открыла глаза. Напряглась и попыталась сесть, но принцесса удержала ее. Поняв, кто это, телохранительница разжала стиснутые кулаки, но повернула голову, напряженно озираясь, и выдавила:
  - Г-где... где?..
  - Ш-ш-ш. Все хорошо.
  - Куда?..
  - Чудовище уничтожено. Отдохни, Хильда, ты заслужила. Ты отвлекла его, а господин Немирович нашел снаряды и... Все уже позади. Но, если бы не твоя отвага!..
  - И везение, - добавил я. - Очень ценю вашу самоотверженность - в конце концов, ей и я обязан жизнью - но вам все же надо быть осторожнее, Брунгильда. В другой раз не взваливайте на себя всю ношу. Достаточно было дразнить гада издалека, не бросаясь ему прямо в клешни. Даже если бы он отвлекся на меня, я сумел бы поиграть с ним в прятки под платформами. Не нужно было так рисковать.
  Она угрюмо взглянула на меня и прохрипела:
  - Я не была... уверена.
  - Вы спаслись поистине чудом, Брунгильда. Возблагодарим темный нордический гений гардариканцев и их пресловутую любовь к крупнокалиберным стреляющим устройствам - ведь случись такое в Либерии, вы бы не нашли миномета калибром крупнее восьми дюймов. Здесь же, пожалуйста, смотрите, какое жерло. И того едва хватило. Будь вы чуть менее стройной - пиши пропало. Меня, к примеру, не достало даже, чтобы дотянуться и вытащить, хотя ограничением габарита послужили не бедра, как у вас, а плечи. Пришлось принцессе вытягиваться в струнку, опять же отдаю должное ее великолепной фигуре... хм, интересно. Никогда раньше не думал, что девушек можно ранжировать по калибру...
  Охваченный новой мыслью, я прошелся вокруг спасительного ствола. Минометного, без сомнения, поскольку нарезы внутри отсутствовали, а казенник действительно оказался глухим, без затвора, как у мортиры или гаубицы, и без крана стравливания газов, наличия которого можно было ожидать от динамореактивного орудия. Раньше, перед тем, как чудовище опрокинуло платформу, ствол покоился на транспортной повозке, а вот лафета, который мог бы пролить свет на этот интересный вопрос, поблизости не наблюдалось. Вернее всего, тот находился на следующей платформе.
  - Итак, Брунгильда и ее высочество попадают в менее чем четырнадцатидюймовый калибр, вот здесь указано на казеннике - 350 миллиметров. Отличный результат! Причем попадают плотно, практически без зазора, как подтверждают визуальные наблюдения...
  - Ну, хамло! Да как ты смеешь!..
  Так, на сцене появилась Алиса и сразу за свое. За ее спиной опасливо пробиралась мимо трупа панцирного гада очкастая отличница.
  - Отставить мракобесие и пренебрежение к науке. Только точные измерения и пытливый взгляд ученого дают возможность изучить окружающий мир. Все познается в сравнении! Анализ, критическая оценка, скрупулезный сбор данных - вот кредо молодого ученого. Относительно всего, в том числе сравнительной ширины поп. К примеру, твою тощую задницу можно было бы пропихнуть и в классический морской калибр - двенадцать дюймов, то есть 305, а еще точнее 304,8 миллиметра. Не без труда, но если тебя смазать пушечным салом... Обратите внимание, кстати, с гладкоствольной артсистемой проще, иначе пришлось бы еще и ввинчиваться в нарезы, на боках остались бы следы. Гм, госпожа Госпич, сразу можно сказать, имеет калибр посолиднее - не меньше пятнадцати дюймов. Что касается маэстрины инсургентки...
  Хлоп.
  Хорошо, что она утопила туфли с острой набойкой на каблуке, а подзатыльников я уже давно не боюсь.
  - Перестань издеваться! - яростно завопила Алиса. - Всех уже в краску вогнал, паразит!
  Неужели? Оглядевшись, я действительно различил румянец на лице принцессы и - удивительно - ее отважной телохранительницы. Отличница с озадаченным выражением приложила руки к бедрам, потом подняла и остановила напротив очков, пытаясь оценить результат измерения.
  - А что тут такого? Это важный вопрос... ну, ладно, ладно, не буду. Но можно же немножко порадоваться победе? Да и снять, так сказать, напряжение?
  - Другим способом, другим!.. Я всегда знала, что у тебя одно только на уме, с детского сада!.. То ты принцип действия клизмы пытался проверить на мне, экспериментатор сопливый, то взвешивал безменом, засунув в авоську, от которой я вся была в рубцах...
  - Но ведь мы и в самом деле спасены! - прервала ее принцесса. - И неожиданные, не скрою, военные знания господина Немировича нам очень и очень помогли. Когда первый выстрел не убил чудовище, впору было впасть в отчаяние, но ведь он сразу понял, как исправить, не правда ли? Это извиняет даже фривольные высказывания про ширину... про калибры.
  - Огромная честь для меня, ваше высочество.
  - Только не злоупотребляйте моей добротой.
  - Ни в коем случае.
  - Ага, так мы и поверили, - язвительно заметила Алиса. - Ваше высочество, это абсолютно беспринципный, зловредный и мстительный тип. Поворачиваться к нему спиной нельзя ни в коем случае...
  - К-какая мерзость... - донеслось сзади. Дрожащий голос Весны был полон такого отвращения, такого безмерного удивления перед несовершенством этого грешного мира, что я съежился, остро прочувствовав свою гнусность и ничтожность.
  - Кто мог сделать такое?!..
  Не понял. Кто мог прикончить гада, полдня гонявшегося за нами с топотом и улюлюканьем? Ну, я сделал это и, честно говоря, не испытывал никаких угрызений совести. В своем ли уме госпожа Госпич, если вдруг начинает лить слезы над якобы невинно убиенной зверюшкой?
  - Вот пакость! И в самом деле!.. - воскликнула Алиса, подойдя к ней и рассматривая поверхность панциря. - Все намного хуже, чем я думала.
  Удивительное дело. Алиса раньше не была замечена в сочувствии к зверькам, которые не покрыты мягкой шерсткой или несимпатичны каким-либо иным образом. Может быть, стресс что-то натворил с ее извилинами, и теперь громадные панцирные клопы, при виде которых всякая уважающая себя девушка визжит и падает в обморок, приравнены к пушистым и милым зайкам, обижать которых категорически запрещено?.. Какая-то в державе датской гниль, вот что я вам скажу. Впрочем, что удивляться, такие приключения вполне могут на любую психику повлиять ... м-м-м... неблаготворно.
  Весна тем временем повернула к нам искаженное искренней болью лицо. Пораженно всхлипнула и указала куда-то вниз, на нижнюю часть угловатого скоса роговой брони громоздящегося, подобно подбитому танку, панциря чудовищного клопа.
  - Представляете... представляете, это чудовище - дело рук человеческих. Каким же извращенным умом нужно обладать, чтобы натравить подобное на других людей?
  Вот те раз. Выходит, я ошибся, и отличница таки не свихнулась?
  К счастью, Алиса тоже мигом развеяла подозрения в ненормальности.
  - На него и так тошно глядеть, так еще, получается, он не сам вывелся, а из пробирки, как у доктора Франкенштейна.
  - Из пробирки? С чего ты взяла?
  - А вот смотри.
  Ее палец указал на поверхность панциря, покрытую каким-то узором. Нет, черт подери, не узором, а длинным девятизначным номером, образованным четким и выпуклым роговым рельефом.
  754 176 009
  - Вот это номер, - присвистнул я. - Простите за каламбур-с.
  - И что бы он мог значить?
  - То, что подозрения ее высочества верны. Это не простые насекомые или членистоногие. По всей видимости, они выведены человеком. Мне, кстати, тоже показалась странной форма панциря. В общем, он по конструкции совпадает с панцирем мечехвоста, но вот эти граненые скосы, подвижные щитки... все до невозможности напоминает танковый дизайн.
  - Вы хотите сказать, нечто вроде биологического оружия? - подала голос принцесса, которая внимательно прислушивалась к разговору, все еще сидя с головой Брунгильды на коленях.
  - Незапланированная мутация едва ли подарила бы им такой четкий и многозначительный номер. Это было сделано намеренно. И, вероятнее всего, до Науфрагума.
  - Почему вы так думаете? - быстро спросила принцесса.
  - Если это панцирное чудище - творение человеческих рук, то представьте, сколько работы потребовалось в него вложить. Некто работал с самим живым естеством, формируя его заново - практически на уровне магии. По аналогии с конструкторскими бюро, занимающимися механикой, можно представить себе, сколько усилий, времени и средств это потребовало. Бородатый отшельник, сидящий в освещенной факелами пещере посреди опустошенного материка, на такое не способен, будь то хоть трижды гений.
  - Скорее всего... вы правы, - с небольшой запинкой ответила принцесса. - Да, вы наверняка правы. От ученых безумцев, создавших машину, вызвавшую Науфрагум, можно ожидать чего угодно. Возможно, Гардарика обогнала всех и в области биологического оружия. Какое счастье, что они не смогли применить его в надвигавшейся войне, как намеревались.
  - Вот с последним тезисом позвольте не согласиться, ваше высочество, - покачал я головой.
  - Отчего же?
  - Мы угостили гада шрапнелью практически в упор. На земле нет ни одного животного, которое пережило бы такой залп. Даже динозавры - ужасные ящеры - которых откапывал Линней, мигом откинули бы копыта. Его же роговой, хитиновый или уж не знаю, из чего, панцирь достаточно прочен, чтобы выдержать такое. Но шрапнельная пуля по мощности уступает даже винтовочной, не говоря уже о снарядах. Получается, панцирь защитит только от непродолжительного и не массированного обстрела. Даже если представить себе армию из тысяч подобных живых танков, ей не выстоять против регулярной армии времен мировой войны, вооруженной винтовками, пулеметами и пушками. Простой трехдюймовый снаряд, как видим, решил все проблемы. А ведь нельзя забывать о том, что панцирных гадов нужно вырастить, перевезти, натравить на врага. Их нужно кормить, в конце концов, и вряд ли они кушают травку, судя по хищным повадкам. На что тогда могли рассчитывать их создатели? Сомневаюсь, что это было именно оружие, направленное на борьбу с враждебными странами.
  - А действительно, что они едят? - задумалась Алиса. - Вряд ли им каждый день на голову падают вкусные упитанные либерийцы, вроде нас. Может быть, охотятся? Тут же в лесу всякие олени, наверное, живут. Лоси, косули, кто там еще?
  - Представляешь, сколько такому монстру нужно мяса? Фунтов триста в день, не меньше. Чтобы одного такого прокормить, потребуются стада антилоп, как в Гондване, а помнишь, сколько мы видели личинок?
  - Может, друг друга жрут?.. Нет, тогда на что они сдались? Не понимаю, - почесала в затылке Алиса, и вдруг встрепенулась. - Э-э-э, погоди, так тут еще могут быть?..
  - А как ты думала? Нет, все-таки женские методы мышления для меня непостижимы.
  - Стой, что ты опять несешь?! Лучше скажи, снарядов-то было всего два?
  - Два. И оба мы выстрелили.
  - Так надо скорее еще притащить, дурак!!! Пошли, быстро!
  - От подмоги не откажусь. Смотри только, не надорвись, - заметил я и направился к платформам с разваленными штабелями ящиков. Алиса и Весна двинулись следом, опасливо озираясь. Я ухватил за боковую ручку раскрытый уже ящик, где осталось четыре шрапнельных снаряда, и с натугой поволок по полу к танку.
  - Берите из следующего по одному снаряду, да не роняйте, - велел я помощницам.
  
  
  
  Глава пятая
  
  В пустошах
  
  
  Минут через пятнадцать наш боекомплект возрос до тридцати шести снарядов, которые девушки подали мне через дверцу механика водителя. Распиханные по стойкам под сидениями и гнездам на бортах боевого отделения, они сразу существенно уменьшили обитаемое пространство внутри танка. Мечущуюся и стонущую в бреду Софию мы осторожно вытащили наружу и уложили рядом с платформой, на скатанном брезенте, который нашелся на корме танка.
  - Сильный жар, - пробормотала Алиса, пробуя ее лоб. - Кажется, это серьезно. Думаешь, простудилась в холодной воде?
  - Увы, все еще хуже. Слышишь кашель и хрип в груди? Она хватанула легкими воды, когда мы сверзились в озеро, и теперь начинается что-то вроде нарушения газообмена или воспаления, точно не помню.
  - ...Воспаление легких? Но это же очень плохо, так? От него и умереть можно! - тревожно сверкнула глазами Алиса.
  - Еще бы. Нужны антибиотики, а еще хорошо бы... - я задумался, потом поднялся с колен и отряхнул брюки. - ...Так, возьму-ка я фонарик и пойду, пошарю в кладовке.
  
  Тесный тамбур на выходе с ведущей из подземелий ГЭС лестницы, через который мы так быстро пробежали, стремясь к свету и свободе, хранил в себе неисчислимые и драгоценные для любого Робинзона богатства. Я вернулся, обсыпанный крупными хлопьями пыли, чихая и обливаясь слезами, но волоча за собой тележку с выкрашенным в голубой цвет длинным баллоном. Поставив его рядом с ложем инсургентки, я повозился с редуктором, устанавливая его на минимальную подачу, вставил шланг в маску противопылевого респиратора с проткнутым фильтром, подышал оттуда для проверки, кивнул и осторожно надел ее на лицо Софии.
  - Импровизация, конечно, но лучше кислородной терапии ничего не найти. Всех нахлебавшихся водолазов так потчуют.
  - И откуда ты только все это знаешь, Золтик? Не был бы таким грубияном, я б тебя похвалила, и даже умницей назвала, - прокомментировала Алиса, и обычное ехидство в ее голосе смешалось с легким уважением.
  - А кто, по-твоему, участвовал в эпохальной археологической экспедиции на затонувший во втором рейсе 'Мейфлауэр'? Внутрь, под палубу забраться папашка не дал, ясное дело, но за штурвал на верхней палубе я подержался. Знаешь, сколько водолазных лекций пришлось ради этого выслушать? Декомпрессия, азотный наркоз, кислородные отравления, первая помощь - ты бы, радость моя, через полчаса померла от скуки. Падай, короче, ниц пред моим величием.
  - Слушай, я даже упаду, - неожиданно заявила она, немедленно выполнив земной поклон. - О-о-о, великий Золтик, не обойди благоволением ничтожную рабу твою, снизойди и осчастливь... чем-нибудь полезным. Потом придумаю, чем.
  - Ладно, восстань, дочь моя. Давай, я осчастливлю тебя заданием.
  - Это каким?
  - Притащи еще ящиков. Запалим костер, а то прохладно здесь. Да и кушать хочется. Снаряды вынуть, а ящики - сюда.
  - Кушать?! Ты что, нашел что-то съестное? Где?!
  - Хо-хо. Так тебе и скажи.
  - Ну-у-у, не томи, колись скорее!!! - запищала она, теребя мой рукав.
  - Сначала дрова.
  - Вот зануда! - топнула Алиса, но все же направилась к платформам с боеприпасами. Весна дисциплинированно последовала за ней.
  - Смотрите, не швыряйте снаряды об пол, аккуратнее! - крикнул я им вдогонку, залез на платформу и снял с крепления над гусеничной полкой висящий там топор. Несколько пустых снарядных ящиков в моем распоряжении уже имелись, и, разбив их на доски, я принялся быстро щепать пересохшее дерево на растопку.
  - Вы нашли зажигалку? - поинтересовалась Грегорика, которая тоже не теряла времени даром: вытащив закрепленную в нише башни аптечку, продезинфицировала и перевязала ободранные локти и колени Брунгильды. Та порывалась что-то делать, хотя ее ощутимо шатало, но под давлением принцессы все же неохотно прилегла на брезент рядом с Софией и закрыла глаза, обведенные синяками. Сотрясение явно давало себя знать.
  Закончив с растопкой, я поднял глаза на Грегорику.
  - Нет, ваше высочество. Но теперь это не проблема.
  - Вы собираетесь снова поджечь порох? Но в фонаре осталась всего одна лампочка, а совсем без света здесь, в тоннеле...
  - Лампочки не потребуются, - прервал я, копаясь в сумке с инструментами, прихваченной у несчастного электромонтера.
  - Как же тогда?.. А-а, думаете высечь искру железом! - с интересом предположила она.
  - Тоже нет. Искрой можно поджечь разве что трут. Зато вот так, смотрите...
  Вытащив пассатижи, я зажал в них небольшой гвоздь от ящика, взял оттуда же молоток и присел рядом с рельсами. Уложив гвоздь на рельс, покрутил в воздухе молотком и принялся часто и сильно стучать им по гвоздю.
   Легкий молоток мелькал так, что расплывался в воздухе, частый звон бился в уши, один отзвук не успевал сменить другой. Прошла пара минут, и гвоздь, уже слегка расплющившийся, вдруг засветился красноватым оттенком. Механическая энергия перешла в тепло, раскалив сталь, и сунутый в сухие щепки гвоздь мигом заставил их затрещать и заняться живым огнем. Я отер пот со лба, бросил молоток и сжал-разжал закостеневшие пальцы.
  Принцесса захлопала в ладоши.
  - Удивительно! Никогда не слышала о таком!
  Ее искреннее восхищение заставило меня покраснеть.
  - Да ничего особенного, многие кузнецы умеют разжигать горн гвоздем. В общем-то, это даже не полезный навык, а так, трюк на публику.
  - Но где вы ему научились?
   - Однажды пришлось почти две недели просидеть в кузнице. Правда, это было давно, три года назад назад.
  - Когда вам было шестнадцать? Но ведь вы... из дворянской семьи. Как так могло получиться?
  - Мой отец - геолог, служит в Императорской горной комиссии, но сейчас в основном занимается археологией. Начал таскать меня в экспедиции лет с пяти, когда разошелся с матерью. Она была слаба здоровьем, сидеть со мной не могла... и не очень хотела. Вот так и получилось. Я много чего повидал, о чем не жалею, конечно. А тогда... я простудился, и отец оставил меня в лагере партии, разбитом на уединенной таежной заимке. Там была кузница, кузнец - добрый бородатый дядька... и его племянница. Дождь лил беспрерывно две недели, делать было нечего... ну, почти. В общем, за это время я стал заправским подмастерьем. Если вам потребуется наделать гвоздей и подков, починить кирку или закалить новые зубила, смело обращайтесь, ваше высочество.
  - Обязательно, - улыбнулась она. - Теперь даже жаль, что мое собственное детство было слишком рафинированным. Выбор вещей, которым я могла научиться, был намного уже.
  - Учиться никогда не поздно, не переживайте.
  - Наверное... наверное, да.
  - Вот сейчас мы вместе поучимся занятному ремеслу кулинара.
  - Кулинара? Но какой может быть кулинар без продуктов? Это ведь не дома, где можно позвонить поставщику и заказать. Кто же их тут доставит?
  - Наш с вами меткий выстрел, ваше высочество.
  - Выстрел? Постойте, вы же не имеете в виду?..
  Расширив глаза, она начала поворачиваться туда же, куда смотрел я.
  - А что? Крабы, которых нам в полярной экспедиции приносили инуиты, на вкус были отменными. Кто сказал, что это насекомое? Запишем нашего гада в царство членистоногих и воздадим ему должное. Как вы на это смотрите?
  Судя по легкому зеленоватому оттенку ее лица, принцесса не разделяла такого вольного подхода к биологической классификации.
  - Я... я... не знаю, как смотрю. Вы дозволите определиться с отношением чуть позже?
  - Безусловно. Да, сейчас смотреть необязательною. Чтобы не потерять аппетит.
  Она сглотнула и послушно отвернулась. Я же, подняв топор, обошел танк и направился к поверженному противнику.
  В самом деле, чего тут стесняться? Краб как краб, эка невидаль.
  Чтобы отделить одну из членистых ножек, пришлось поработать топором минут пять - панцирь оказался крепким. Тем не менее, я не собирался сдаваться. Наконец, утерев трудовой пот и кровавые брызги, я поднял вырубленный кусок толщиной в мою собственную ногу. С торцов толстой роговой трубы выглядывало плотное розовое мясо, действительно напоминающее крабовое. Хорошо, потому, что я действительно опасался найти внутри какую-нибудь черную насекомью дрянь. Хотя, с другой стороны, едят же сушеных кузнечиков? Акрид? Со вчерашнего обеда во рту маковой росинки не было, и живот подтянуло к позвоночнику - так стоит ли привередничать и воротить нос?
  Решившись, я направился к костру. Доски прогорали быстро, но для того, чтобы получить достаточную кучу углей, их было маловато. Надо бы помочь девчонкам. Но сначала - добыть воды. Красное ведро с пожарного щита из той же волшебной кладовки оказалось как нельзя более кстати, и я быстро зашагал к выходу из тоннеля.
  Сощурившись от яркого солнечного света, я осмотрелся. Тоннель, как легко можно было предположить по доносящемуся от портала гулу, выходил на высокий железнодорожный мост, пересекавший ущелье в полумиле ниже плотины гидроэлектростанции. Рельсовый путь уходил на другую сторону через пробитую в красном граните береговых утесов выемку, густо заросшую торчащей между шпал малиной и бузиной. На громадном быке, сложенном из гранитных блоков, обнаружилась уходящая вниз цепочка скоб, огражденных трубой из металлических прутьев. Не могу сказать, что лазанье на высоте входит в мои любимые занятия, но пробираться вниз через темные затхлые потерны и тоннель, завешанный слизистыми коконами, было бы еще неприятнее. С другой стороны, спускаться по скобам, с ведром в руках, а потом лезть ярдов пятьдесят обратно - самый последний вариант, к которому я прибегнул бы. К счастью, проблема решилась проще. Перейдя мост, я буквально через пару десятков шагов нашел стекающий по покрытой густым мхом выщербленной гранитной стенке прозрачный ручеек.
  
  Полчаса спустя, потирая все еще красное ухо, я ворошил угли, нагребая жар на запекающееся прямо в панцире мясо. Божественный аромат, разносящийся по всему тоннелю, лучше любых аргументов убедил всех собравшихся вокруг костра в моей правоте. Алиса, немного виновато поглядывая на ухо, продолжала:
  - ...Он же и сам нас хотел съесть, правда? Так что это просто восстановление справедливости.
  - Конечно. Ешь, или тебя съедят. Раз не получилось, не обессудь.
  - И, вообще, креветок же мы едим?
  - Едим.
  - Крабовые ножки тоже в салат кладут. Значит, и крабов едим.
  - Едим. И еще раков - с пивом.
  - Ну тебя, Золтик! Помню я, какой ты возвращаешься после пива. Ракообразный весь такой. Со шнурками на штиблетах справился только, когда ножницы нашел.
  - Вот какая у тебя злая память, оказывается. Говорят, излишний холестерин на нее вредно влияет. Не стоит, наверное, тебе большую порцию отрезать.
  - Ага, правда глаза колет! Шантажируй, шантажируй, свободное слово не задушишь.
  - Ты мне скажи потом, в какую газету пойдешь работать, чтобы заранее редакцию спалить... о-о, протыкается хорошо. Ну, то, что горелое, то не сырое. Сочтем кулинарную процедуру завершенной.
  Выкаченное из углей толстое обугленное полено с хрустом лопнуло вдоль от удара обухом, и открыло сочное, испускающее пар мясо. Еще раз вытерев о рукав складной нож, найденный среди инструментов в подсобке, я принялся нарезать... м-м-м - окорочок? - на толстые ломти, выкладывая на досточки от разбитого снарядного ящика, послужившие вместо тарелок.
  - Но он точно не ядовитый? - глотая слюнки, уточнила Алена.
  - Давай проверим. Хотя это не показатель: ядовитая зверушка вроде тебя сама кого хочешь отравит.
  - Ну тебя. Давайте тогда по маленькому кусочку... м-м-м... мням.
  - ...И вправду, мням... вылитый крабовый салат.
  - Запах немного другой... и вкус.. мням.
  - Так извини - ни соли, ни перцу.
  - Резиновый немного.
  - Как креветки, чего ты хочешь?
  - Отрежь еще.
  - На, держи. Только не переусердствуй. А то вырастут у тебя, к примеру, клешни.
  - Не боюсь. Пойду, открою модный парикмахерский салон. И тебе буду во сне являться и клацать - а то ведь тебя туда можно загнать, только когда косы начинают заплетаться.
  - Ужас. Лучше не являйся.
  - Вот такой ты злосердечный, значит, да? Не ценишь единственную добрую душу, что о тебе заботится и велит идти стричься.
  Должное запеченной крабовой ножке воздали все, исключая Софию. Она снова пришла в себя, но оказалась так слаба, что не могла пошевелить и пальцем. Алиса и Грегорика с трудом, поддерживая голову, заставили ее выпить пару чашек (изготовленных из старых консервных банок) горячего бульона из того же мяса. Брунгильда, которая морщилась от головной боли - хотя и старалась это скрыть - не капризничала, а съела все и попросила добавки. Видимо, даже жестокое сотрясение не смогло вывести ее из строя.
  Тепло костра и приятная тяжесть в желудке манили прилечь и подремать, но я жестоко задушил это желание. Перед глазами вновь и вновь вставала картина бесчисленных полупрозрачных сталактитов, полных отвратительных зародышей. Кто знает, когда пожалует следующий панцирный гость? Терять время сейчас мы позволить себе не могли. Поэтому я оставил девушек сонно клевать носами у костра, а сам полез на танк. Предстояла большая работа.
  
  Пытаться завести танк, простоявший полвека - почти сумасшествие, которое могло оправдать только наше отчаянное положение. Чтобы выбраться из глуши, в которую нас забросило крушение 'Олимпика', требовалось добраться, по крайней мере, до западного побережья материка, где могли быть какие-то научные или военные посты Либерии. Ведь следят же там за обстановкой на безлюдном материке, в конце концов? Но это означало бесконечные мили - сотни, складывающиеся в тысячи. Пройти их пешком - просто нереально. Стоит нам встретить еще одного панцирного гада, и путешествие закончится в его желудке быстро и бесславно. В принципе, можно было бы попытаться сплавиться по реке, но вот беда - мы находились в центре материка, и все реки этого бассейна текли совсем не на запад, а на север, во внутреннее море. Развитая сеть железных дорог Гардарики, конечно, могла помочь, если найти что-то вроде дрезины, как поступил в свое время император Траян. Но я помнил, что уже непосредственно после катастрофы пути оказались в сотнях мест загромождены остановившимися и сошедшими с рельс поездами, а теперь к ним наверняка прибавились рухнувшие мосты и столбы, засыпавшие пути оползни, подмытые и перекосившиеся рельсы и тысяча других препятствий. Транспортное средство на колесах или гусеницах могло их избежать, а танк в этом плане попросту идеален - у него отличная проходимость, а броня и пушка позволят чувствовать себя в полной безопасности, какие бы чудовища-мутанты не встретились... но только при условии, что удастся стронуть его с места.
  Показания манометров воздушных баллонов давали основания надеяться, что система воздушного пуска двигателя заряжена, и струя сжатого пятьдесят лет назад воздуха способна прокрутить коленвал и завести двигатель без участия электрического стартера. Но для этого необходимо было убедиться в том, что топливо исправно поступает к форсункам в цилиндрах. Вопрос: что стало с соляркой за прошедшие полвека? Страшно представить, как забили фильтры и детали топливного насоса выпавшие в осадок загустевшие смолы и прочие тяжелые фракции. А главное, найдется ли солярка где-то поблизости? Цистерны в конце состава давали основания надеяться, хотя поручиться было нельзя. С этого и стоит начать - иначе все будет впустую.
  Посвечивая фонариком, я вернулся к хвостовым цистернам. Из наспех открученного Брунгильдой сливного крана капала вязкая черная жидкость. Мазут. Жаль, что танк - не паровоз. Во второй цистерне было то же самое. Мало того, жидкая струйка, брызнувшая из отвинченного крана вместо мощной струи, показала, какую проблему представляют многолетние отложения смолы и прочей дряни на дне цистерны.
  Мне пришлось вернуться и отшагать не менее двухсот ярдов в сторону головы состава, чтобы миновать платформы с боеприпасами и военной техникой. На них возвышались несколько тракторов и грузовиков, зачехленные крупнокалиберные гаубицы и множество ящиков с боеприпасами. Дальше снова вклинились с полдюжины цистерн, и на этот раз то, что требовалось, нашлось. Тяжелая и мутная маслянистая жидкость, хлынувшая на шпалы, знакомо пахла соляровым маслом, но ее состав, который я изучил, подставив найденное в кузове артиллерийского тягача ведро, вызывал уныние. В порыжевшем дизельном топливе кружились хлопья ржавчины и черного смолистого осадка. Стоит залить его в баки, и нежная топливная аппаратура с микроскопическими дырочками форсунок не выдержит надругательства и моментально забьется. Однако отчаиваться было все же рановато. Я забрался по лесенке, ведущей вверх по округлому боку цистерны, отвинтил запоры и с трудом оторвал прилипшую крышку верхнего люка. Зашипело, и из гулкого нутра цистерны пошли топливные пары - то есть, скорее, легкие углеводороды, покинувшие свое место в химическом строю. Ай-яй-яй. Но в целом все не так плохо, цистерна, выходит, была закрыта герметично, и если черпануть сверху...
  Заброшенное на отрезке электрического кабеля ведро вернулось с гораздо более симпатичным содержимым - все примеси, ржавчина, вода и смолы опустились на дно, а наверху осталось чистое горючее. Насколько оно потеряло волшебное цетановое число, о котором нам рассказывали на лекции по углеводородным топливам? Увы, без лабораторного оборудования определить не представлялось возможным. Единственное, что можно сделать - проверить на практике.
  Итак, топливо есть, и теоретическая возможность запустить дизель появилась. Но сначала нужно слить старое топливо, заменить фильтры и, наверное, прочистить топливный насос, проверить масло, что-то придумать с аккумуляторами, и еще множество других вещей. Вернувшись к танку и пошарив в кормовой нише, я нашел несколько толстых томиков руководств службы, справочников и баллистических таблиц. Отобрав то, что относилась к двигателю, пусковой системе и ходовой части, я вылез на крышу моторного отсека, с натугой поднял решетку и принялся разбираться в моторном хозяйстве.
  Пришлось изрядно повозиться. Конечно, если бы я не слушал спецкурсы по двигателям внутреннего сгорания и отлынивал, как большинство однокурсников, от непопулярной практики в гараже колледжа, механические хитросплетения заставили бы голову пойти кругом. Удивительно, но те слабосильные моторы, с которыми я имел дело в гараже, выглядели куда как менее современными и технически совершенными, чем этот быстроходный двенадцатицилиндровый красавец-дизель в алюминиевом картере. Невозможно поверить, что ему стукнуло не менее шестидесяти лет. Впрочем, если подумать... фордовские моторы, и ныне приводящие в действие гражданские автобусы и грузовички, тоже стоят на производстве давным-давно, как бы и не с первого послевоенного десятилетия. Мда, более яркого примера технической стагнации нашего благополучнейшего во всех прочих отношениях либерийского общества найти трудно. В точности, как говаривал седобородый и красноносый профессор Купер, один из последних энтузиастов истории техники в Йеле: 'Наши предки перешли от паровых машин к двигателям внутреннего сгорания за тридцать лет. Сколько времени потребуется на переход к следующему поколению движителей? Глядя на подрастающие кадры, я вообще сомневаюсь, что это произойдет'. Говорили, что в будущем году он собирается увольняться - что же будет с техническим факультетом?
  Но пора было вернуться к делу. Внимательный осмотр показал, что, с одной стороны, нам повезло: судя по всему, стоящий на платформе танк, был достаточно новым и почти не имел следов эксплуатации. В радиаторе оказался антифриз, с которым время ничего особенного сделать не могло; в двигателе - моторное масло, которое, конечно, выглядело не очень хорошо. Проблема была с громоздкими коробками аккумуляторов - внутри остались только насмерть окислившиеся кассеты, и их требовалось менять. Окажутся ли под рукой все эти многочисленные фильтры, масла и жидкости?
  На платформе с танком и внутри ничего подобного не наблюдалось, но, вдохновленный предыдущей удачей, я торопливо зашагал вдоль состава, освещая начинающим тускнеть фонарем закрепленные на платформах грузовики. Сначала попалась платформа с лафетом того самого крупнокалиберного миномета, ствол которого спас жизнь Брунгильде, потом могучий артиллерийский тягач на танковом шасси, потом пара фургонов с артиллерийским имуществом. Какова была моя радость, когда следующими оказались несколько угловатых трехосных грузовиков с фанерными закрытыми кузовами, на бортах которых значилось ПАРМ - 'Передвижная авторемонтная мастерская'. В принципе, было понятно, что они здесь неспроста, но пришлось немного порыться, чтобы убедиться в том, что все необходимые инструменты, расходные и комплектующие на месте. Обнаружились даже пустые аккумуляторы и кислота - несказанная удача! Судьба нам явно благоволила.
  Отряхивая руки, я вернулся к костру.
  - Судя по твоей довольной и грязной физиономии, дела идут на лад? - заметила, зевнув во весь рот, Алиса.
  - Прямо насквозь видишь, - кивнул я. - Действительно, есть шанс, что пешком идти не придется. Танк в хорошем состоянии и не исключено, что попыхтит своим ходом. Придется повозиться, конечно: поменять масло, поставить фильтры, смазать пару сотен узлов, забодяжить кислотой электролит.
  - И мы станем танкистами? Как в кино? Ну, эти самые... как их там... а - 'Три танкиста и собака'! Класс! Всю жизнь мечтала! - оживилась Алиса. - Как они альбионскую герцогиню спасали от тевтонских гренадеров, а потом воевали с Черным бароном, помнишь? В курятнике спрятались, и когда барон в них стрельнул своей гаубицей, жарили яичницу на броне! Там еще Би Фаприо играл, точно! И песенку пел 'На границе тучи ходят хмуро!..'
  - Вообще-то, - остудил я ее энтузиазм, - это Панцеркампфваген 28, конструирование и испытания которого курировал лично генерал-лейтенант фон Манштейн, которого в фильме вывели таким придурком с острыми усиками и моноклем. И первыми они поступили как раз в панцергренадерские дивизии, с прицелом надавать под зад нашим бравым танкистам. Если учесть, что в либерийских танковых частях в то время были исключительно легкие танки, то после столкновения с такими трехбашенными чудищами от них бы только рожки да ножки остались.
  - Ну вот, все опошлил, - надулась она. - Только я собралась блеснуть, как Лерилин Лонро... никакой в тебе романтики, Золтик.
  - Ты неправильно поняла. Возможность блеснуть, скорее всего, будет, и как раз на этом самом панцеркампфвагене.
  - Значит, мы сможем запустить танк? - с надеждой спросила принцесса. - Это было бы замечательно. Но что для этого нужно сделать?
  - Много всего, - почесал я в затылке, представляя, сколько работы предстоит. - Не такие уж сложные операции, но я знаком с этим мотором, трансмиссией и подвеской только понаслышке. Надеюсь все же справиться, деваться-то все равно некуда. Нужда - лучший учитель.
   - Но вам ведь понадобится помощь, правда? - настаивала принцесса. - Мы тоже сделаем все, что сможем, если вы будете так добры, чтобы объяснить нам, как именно.
  - Даже и не знаю. Сливать масло из картера и коробки передач, заливать промывку, а потом свежее масло - тут надо уметь, поменять масляный, топливный и воздушный фильтр - тоже. С этим никто, кроме меня не справится. А, надо бы солярки начерпать литров хотя бы сто для начала, но, наверное, придется ведерками, да и таскать издалека...
  - ...Я сейчас займусь, - решительно прервала принцесса. - Только покажите, где брать. И где ведра.
  - Ведер-то нет... правда, канистры я видел в грузовиках. Придется лезть на верх цистерны, под самый потолок тоннеля, потом спускать.
  - Можно спускать на веревке.
  - Только цистерна вся в масле, а солярка воняет - одежду потом не отстираешь.
  - Ф-у-у! - сморщилась Алиса. - Если извозимся, переодеться будет не во что. Как же потом ходить?..
  - Переживем.
  Мда, если принцесса приняла решение, ничем ее не остановить. Но тут мне в голову пришла новая мысль.
  - Погодите, кажется... кажется, на топливозаправщике я видел ручной насос и шланги. А еще там стояли 55-галлонные бочки... ага! Не нужно с канистрами надрываться - накачаем пару бочек и прикатим сюда.
  - Это уже лучше, - заметила Алиса. - Я же не крестьянка, чтобы с коромыслом бегать.
  - Между прочим, коромысло отлично укрепляет осанку. Почти так же, как кувшин на голове, который носят индианки.
  - У меня и так хорошая!
  - Я и не спорю, не злись. Теперь еще вот что, нужно подготовить новые аккумуляторы. Смешать электролит и залить в коробки. Серная кислота в электротехническом фургоне нашлась, но надо правильно размешать, проверить этим, как его... ареометром, кажется. Это придется мне самому, кислота вещь опасная - плеснешь в воду, как начнет брызгаться...
  - Разрешите мне, - вдруг подала голос отличница. - У меня по химии всегда была пятерка, и дома я часто... проводила опыты... реакции...
  - Великолепно. Если вы займетесь химией, это здорово ускорит дело. Вот руководство по электросети танка, а вот брошюрка по обслуживанию аккумуляторов - вы читаете гардариканскую лингву?
  - К-конечно. У нас почти вся библиотека... старые гардариканские издания. Они полнее современных, и бумага лучше... простите, я не хотела наговаривать... - она покраснела и умолкла, поняв, что подала повод усомниться в своем патриотизме. Мне сразу захотелось ее успокоить.
  - Ничего удивительного. Почти все мои справочники тоже старые. Сейчас ведь технической литературы почти не найти - одна беллетристика и художественные альбомы.
  - Беллетристику ты тоже не обходишь вниманием, - уколола Алиса. - Жюль Верна даже пожадничал дать мне почитать.
  - Потому что ты 'Таинственный остров' обляпала заварным кремом, поганка.
  - Теперь всю жизнь будешь поминать?
  - Буду. Я справедлив, но строг. Но хватит болтать, давайте-ка за дело.
  Поднявшись, я взял сумку с инструментами, разбухшую от добытого в автомастерских, забрался на платформу и уже сунул голову в моторное отделение, когда за спиной раздался заполошный взвизг, грохот падения, еще один взвизг и испуганные крики:
  - Что... что это?! Спасите!!! - это явно Алиса.
  - Их там не один! - это, кажется, Весна. - ...Там ...там второй!
  - На тебе!..
  Обернувшись, я увидел, как Алиса в панике карабкается по фальшборту танка, упавшая отличница отползает по полу спиной ко мне, перебирая руками, и слабо, будто в кошмарном сне, отталкиваясь ногами, а выпрямившаяся принцесса размахивается выхваченной из костра длинной горящей доской. Прямо перед ней, между рельсов, двигалось что-то округлое, невысокое - примерно по середину ее бедра - и того же отвратительного серого цвета, что и гигантский клоп. Глаз выхватил в полумраке сегментированный, точно у мокрицы, округлый и горбатый панцирь, многочисленные членистые ножки, семенящие под ним, шевелящиеся под крохотными глазками короткие мандибулы. Существо действительно очень напоминало мокриц из тех, что умеют скатываться в колечко, но размером было с овцу или даже крупнее, и двигалось примерно так же неуклюже и неторопливо. Получив удар доской, рассыпавший фонтан искр, мокрица на мгновение замерла, потом начала поворачиваться в сторону Грегорики. Чуть поодаль из полумрака выступил еще один горбатый силуэт, а за ним третий. Но принцесса и не думала отступать - прямо за ее спиной лежали на брезенте беззащитные София и Брунгильда. Горничная, разбуженная визгом и гамом, уже приподнялась на локте, заторможено осматриваясь, но явно не понимала, что происходит.
  Второго удара доска не выдержала и переломилась, брызнув угольками по сторонам. Отважная принцесса кинула обломок в мокрицу и склонилась над Брунгильдой, торопливо пытаясь расстегнуть ремешок кобуры на ее бедре. Это я видел краем глаза, уже прыгая с платформы вниз. В руках, неведомо откуда, оказалась метровая стальная труба - кажется, рукоятка от закрепленного на гусеничной полке домкрата.
  - Сейчас, я его задержу!!! - прокричав это, я кинулся мимо Грегорики и с размаху приложил чудище железкой. Труба завибрировала в руках, едва не вырвавшись - словно я врезал по столетнему дубу. Мокрица же, казалось, вовсе не заметила удара. Скребя коготками по рельсе, она поползла дальше. Обходит с фланга? Вот черт, хитрая какая!
  Попятившись, я неожиданно споткнулся о второй рельс и грохнулся назад, под ноги Грегорике. Она уже вытащила 'кольт' и, напряженно сдвинув брови, целилась, держа оружие двумя руками. За ее спиной Брунгильда, сжимая в руке обнаженную шпагу, силилась подняться, но ноги ее не слушались.
  - Стреляйте же, стреляйте!.. - истерически вопила Алиса, уже успевшая забраться на крышу танковой башни.
  - Предохранитель, предохранитель!.. - вторил я. Но выстрела не было.
  Грегорика проводила стволом проползшую, как ни в чем не бывало, мимо нашего костра мокрицу, прицелилась во вторую, целеустремленно двигающуюся по следам товарки, совершенно не обращая внимания на нашу панику и беготню, и не проявляя ни малейшей враждебности. Так и не нажав на спусковой крючок, принцесса опустила пистолет, глядя, как мокрицы подползают к подплывшей кровавой жижей туше мертвого мечехвоста. Потыкавшись в бессильно откинутую громадную клешню, они, будто потеряв ориентацию, завертелись на месте, натыкаясь друг на друга. Одна из мокриц обползла тушу вокруг, снова ткнулась в ногочелюсти чудовища, и замерла, словно в трансе. Две другие бесцельно поползали вокруг, а потом скрылись в темноте. Скрип и шорох коготков удалился в сторону головы состава и утих.
  - К-как это понимать? - заикаясь от все еще бушующего в крови адреналина, вопросил я. - Нами пренебрегают?.. Считают недостойными даже того, чтобы скушать на завтрак? Какое унижение!
  - Ну тебя, Золтик, - ответила Алиса, слезая с танка. - Я бы тебя тоже есть не стала, даже если бы вышла замуж в племя каннибалов. Оскомину набьешь, как лимон. И вообще, что за свинство - мы все перепугались до смерти, а ты опять паясничаешь, вместо того, чтобы утешить.
  - Я тоже напугался. Видала, треснул мокрицу железякой, а ей хоть бы хны. Обидно даже.
  - Получается, они не на нас нападать собрались?
  - Похоже на то. Может, они и вовсе не хищные, а травоядные. Смотрите, никаких клешней. В самом деле, вылитая мокрица.
  - Но большущая! Она же крупнее овцы, да? И что она тут делает? Зачем приползла к дохлому клопу? - из немного успокоившейся Алисы вопросы посыпались один за другим.
  - Меня спрашиваешь? Я не энтомолог. Раз не лезет к нам кусаться, то и черт с ней.
  Грегорика вернула пистолет телохранительнице и пристально всмотрелась в замершую мокрицу. Потом задумчиво сказала:
  - Сначала я подумала, что это еще не выросший мечехвост, но они совсем не похожи.
  - А личинки часто не похожи на взрослое насекомое. Ползет такая склизкая пакость, потом линяет, сбрасывает шкурку и раз - полетела бабочка-красавица.
  - Возможно. Но это... существо один в один как то, за которым мы шли по лестнице - что вылупилось внизу. Едва ли ошибусь, если предположу, что мокрицы вырастают из тех личинок.
  - А ведь и в самом деле. И их уже три штуки набралось - видать, стадами тут носятся. Вопрос в том, почему они не боятся нашего хищного знакомца? Глядите, - указал я, - будто в пасть к нему старается залезть. Мокрица-самоубийца.
  Мимо прошлепали босые ноги. Мы проводили удивленными взглядами Весну, как ни в чем не бывало направившуюся к мокрице, замершей под носом у дохлого мечехвоста. Поправив очки, она наклонилась, рассматривая сегменты панциря мокрицы.
  - Так и есть. Смотрите, здесь тоже номер. Меньше размером, но виден совершенно отчетливо, - со странным удовлетворением отметила она.
  - И какой же номер?
  - 754 176 009 Семьсот пятьдесят четыре, сто семьдесят шесть, ноль ноль девять, ноль один четыре, триста шестьдесят три. Добавлено шесть разрядов.
  - Добавлено... вы имеете в виду, что начало кода такое же, как у этого, большого? - осенило меня.
  - Именно так. И то, что здесь на шесть нолей больше, должно значить что-то... что-то очень важное, - продолжила Весна.
  - Меньшие создания тоже рукотворные, безусловно, - кивнула принцесса. - В природе таких не существует. Самое простое, что приходит в голову - это действительно личинки крупных хищников. Наверное, вырастают не все, частью погибают, частью пожирают друг друга.
  - Сомнительно, если взглянуть на их ротовой аппарат, - возразила Весна. - Он типичен для травоядных насекомых. Для расчленения добычи нужны более мощные мандибулы.
  - Но, если это тоже биологические конструкты, как и крупные хищные клопы, то зачем же они понадобились? - удивилась спустившаяся с танка Алиса. - Тех хотя бы можно натравить на врагов, с этих-то какой толк? Травоядные, что они могут? Сожрать вражескую капусту? Или они молоко дают?
  - Молоко... молоко едва ли, - протянула Весна, машинально поправив очки. - А вот послужить как мясной скот... запасом пищи... вот это вполне вероятно.
  - Бу-э-э-э-э...- Алиса скривилась и высунула язык. - Кому придет в голову взять в рот такую дрянь?!
  Я шагнул к ней и ободряюще положил руку на плечо.
  - Мужайся, дочь моя.
  - З-зачем?..
  - Ты уже оскоромилась.
  - А-а-а-а-а!!! Чтоб мне подавиться, и правда!.. Ты же нас всех накормил жучятиной! Ненавижу!..
  Не обращая на нас внимания, отличница возвела затуманенный взор к потолку и принялась выстраивать теорию.
  - Практически на любом ландшафте можно в избытке найти растительную биомассу - это первое звено пищевой цепочки. Травоядные насекомые нагуливают вес - это второе звено. Они неуклюжие, и им нечем обороняться. На этой же территории обитает крупный хищник, от которого им не скрыться. Вот и высшее звено... все выглядит логично... и даже изящно.
  - Постойте, профессор, - я скромно поднял руку. - Позвольте спросить, почему вдруг эти насекомые не бегут от хищника, а сами идут к нему? Где логика? Антилопы ведь мигом берут ноги в руки, стоит им завидеть льва.
  - Это и есть главное подтверждение, господин Немирович, - на губах стеснительной и зажатой отличницы неожиданно расцвела торжествующая улыбка, которой мне доселе не приходилось видеть. - Подтверждение того, что они - часть искусственно созданной биологической системы, скорее всего, военного назначения.
  - Не понял.
  - Боевому автомату требуется топливо. Если оно органическое, то этот автоматический механизм можно рассматривать, как некую разновидность крупного хищника. Но автомат не сможет выполнять свои функции - например, патрулировать территорию, атаковать или охранять что-то - если будет заниматься охотой. У живущих в естественной природе хищников это отнимает слишком много времени и энергии. Поэтому разработчики системы пошли иным путем: пища сама приходит к хищнику. Вы именно об этом и сказали несколько минут назад. Благодарю, что навели меня на мысль.
  - Постойте... это про мокриц-самоубийц?..
  - Да. Многочисленные - мы же помним кладку в тоннеле и увеличенные на шесть разрядов порядковые номера - особи, являются поставщиками протеина. Пасутся, поедая подножный корм...
  Я хлопнул себя по лбу.
  - ...Пасутся! Точно, я же еще удивлялся, увидав в том сосновом бору, где мы ночевали, вырезанный полосами мох и подлесок. Значит, это мокрицы там ползали и стригли!
  Весна кивнула и продолжила:
  - А когда приходит срок, меньшие особи, повинуясь заранее заложенной поведенческой программе, отправляются к хищнику на съедение. Находят его, вернее всего, по запаху, по феромонам. Как мы видели, эти особи, - она повела рукой в тоннель, - просто не знали, что им делать, раз вершина пищевой цепочки пропала и программа дала сбой.
  - Какая гадость!.. - простонала Алиса. - Э-э-э... погодите, так они еще придут? Их ведь наверняка много больше, чем три штуки...
  - По всей вероятности, да. Тем важнее поскорее уйти отсюда.
  Теперь руку подняла принцесса. Она слушала очень сосредоточенно и внимательно, все больше хмурясь
  - Получается, эта биологическая система предназначена контролировать определенную территорию? Скажем, не допуская на нее посторонних?
  - Скорее всего, да. Сейчас трудно судить о назначении и возможностях системы в целом. Возможно, предполагалось завоевать с помощью этой системы враждебные страны...
  - А жуки разбежались из лабораторий, и теперь Гардарике на гербе нужно рисовать не орла, а клопа. До чего же нам повезло - просто невероятно. Дикие звери?! Ха, тут в тыщу раз хуже... - ядовито заметила Алиса, и повернулась к Госпич. - И вообще, кончай вещать, как на ученой конференции, будто это нас не касается и представляет чисто научный интерес. Что же нам-то делать прикажешь? Как пробираться через леса и горы, кишащие искусственными панцирными клопами и этими, кормовыми, поставщиками протеина?!
  - П-п-простите... - пролепетала, покраснев и покрывшись испариной, черноволосая отличница. - Я з-забыла... научный подход... ну, так привычнее и спокойнее... можно как бы отстраниться от проблемы...
   Госпожа Госпич настолько очевидно отплыла в мир четких и стройных научных гипотез, тезисов и теорий, что по возвращении больно стукнулась об окружающий мир - ей можно было даже посочувствовать. Неожиданно прорезавшиеся уверенные лекторские манеры и громкий голос пропали, сменившись привычной робостью и неуклюжестью.
  'Однако же, девушка действительно мыслит системно, как настоящий ученый, - заметил вдруг внутренний голос. - Собрать туманные, ничем не связанные между собой, казалось бы, намеки, и построить на них непротиворечивую гипотезу - никто другой из нас не смог этого сделать'.
  'Скажи еще, что она тебя заинтересовала, - ехидно ответил я. - До сих пор ты на нее и не смотрел'.
  'Почему бы и нет? Даже тот, кому не нравятся полненькие, должен признать, что на фоне величественной принцессы, валькирии, рыжей ехидны и приболевшей вампирки она выглядит особенно беззащитно. Это возбуждает, да? Опять же, смотри, какая грудь!'
  'О боже!..' - мысленно простонал я и обернулся к виновнице перепалки.
  - Позвольте воздать должное вашему уму, - я обозначил поклон. - Теперь мы вооружены полезными знаниями, а это, между прочим, может перевесить чаши весов в нашу пользу, случись какая-нибудь новая неприятность. Ученый подход имеет свои преимущества, - закончил я, выразительно глядя на Алису. Та показала язык и отвернулась.
  - Вы правы, господин Немирович, - поддержала принцесса, все еще задумчиво, словно ее не оставляла какая-то мысль. - Теперь все выглядит несколько понятнее... но нам надо спешить. Давайте постараемся скорее наладить танк, если только в нем можно будет чувствовать себя в безопасности. Брунгильда и госпожа Ротарь отдохнут, Весна займется аккумуляторами, а мы с госпожой Саффолк пойдем за... за соляркой. Простите, я правильно сказала?
  - Правильно. Звучит короче и проще, чем 'дизельное топливо', в обиходном языке используют именно такой термин. Что же, не будем терять времени. Госпожа Госпич?
  Та почему-то покраснела, неловко переступила, споткнулась об рельс и упала бы носом, не подхвати я ее.
  - П-простите... я... я не хотела...
  Поразительно, насколько беспомощной она выглядит в общении с людьми. Господи, и эта самая девушка только что на наших глазах без запинки прочла доклад, словно на заседании научного общества? Дивны божии дела.
  - Ничего. Но вы уверены, что способны развести кислоту? Концентрированная серная - не игрушки, спотыкаться с колбой в руках я бы крайне не рекомендовал.
  - У-уверена!.. Позвольте мне, пожалуйста. Конечно, я неуклюжая, но в лаборатории я никогда... никогда!..
  Казалось, из ее увеличенных круглыми очками глаз сейчас брызнут слезы.
  - Ну, не надо уж так. Я вовсе не позволял себе усомниться в ваших способностях. Идемте.
  Оглянувшись, я заметил, как принцесса заботливо склонилась над Брунгильдой, послушала ее дыхание и пощупала лоб. Поправила маску на лице Софии и лишь потом поднялась на ноги.
  Вытащив из кузова автомастерской все необходимое, я оставил Весну смешивать свежий электролит - судя по тому, как та начала осторожно лить воду в кислоту, она действительно знала, что нужно делать, чтобы не обжечься - и повел Алису и принцессу к цистерне с соляркой. На платформе с грузовиками нашлись несколько пятидесяти пяти-галлонных стандартных стальных бочек, и теперь перед нами, громыхая, катилась одна из них. Я привычно поддавал ее ногой, и эхо гулко перекатывалось под сводами тоннеля, отражаясь от стен и вагонов.
  - Ты так всех чудищ разбудишь! - поежилась Алиса.
  - Да, пусть просыпаются и тикают без оглядки. А то зажарю на ужин.
  - Храбрый какой. От клопа бежал, только пятки сверкали.
  - Но съел его я, а не наоборот. Могу теперь гордиться собой.
  За пикировкой мы незаметно добрались до цистерны. Я поставил внизу маленький ручной насос и забрался по лестнице наверх, разматывая кольца резинового шланга.
  - Качайте, - крикнул я, и девушки принялись поднимать и опускать рычаг. В гулком стальном нутре бочки зазвенела струйка. Спустившись, я вытер замаслившиеся руки и удовлетворенно кивнул. - Позовите, когда полная будет. А на мою долю придется масло... нет, для начала - еще одна задачка. Я, конечно, дурак, но на ошибках учусь.
  - Похвали, похвали себя, а то мы не в курсе, какой ты классный, - заметила Алиса, нажимая на рычаг насоса. Грегорика тоже взглянула вопросительно.
  - Вообще-то, ты верно сказала. Мы не гарантированы от нового визита кормовых мокриц, а то, не дай бог, и другого клопа. Кто поручится, что в округе такой был только один?
  - Конечно, я же головой думаю, не то, что ты... но умеешь же успокоить!.. - Алиса с опасением глянула через плечо, в гулкую темноту тоннеля. - И что же ты собрался делать?
  - Звуковую сигнализацию.
  Отойдя к платформам с автофургонами, я покопался в кузовах, и вытащил наружу целый ворох различных масленок, воронок, жестянок и банок. Прихватив длинный кусок провода, я завернул их в кусок брезента и поволок обратно, к цистернам. Миновав трудолюбиво качающих девушек, я удалился в темноту еще ярдов на сорок и, привязав один конец провода к тележке новой цистерны, нацепил на него звенящий металлический ворох, и закрепил второй конец за костыль, поддерживающий идущий по противоположной стене тоннеля кабедь. Натянув провод примерно на уровне пояса, я покачал его - банки послушно забрякали. Если к нам пожалуют незваные гости, мы непременно услышим. Соорудив точно такую же преграду по другую сторону от состава и, я направился по тоннелю обратно, мимо костра и платформы с танком, в сторону моста. Подходящих жестянок в фургонах больше не осталось, но у меня уже появилась неплохая идея. Зачем что-то тащить издалека, когда тоннель и так завален вытряхнутыми из пошедших в костер ящиков трехдюймовыми патронами?
  
  Пару минут спустя я вытер измазанные солидолом руки и удовлетворенно кивнул. По обеим сторонам платформы тоннель перегородил частокол отсвечивающих латунью патронов. Ни мокрица, ни мечехвост не догадаются осторожненько перешагнуть их, а звонко громыхающие по бетонному полу патроны разбудят даже мертвого. Мы успеем попрятаться в танк и дать отпор - в каморе уже давно сидел готовый к выстрелу патрон с шрапнельным снарядом, поставленным на удар.
  Теперь, когда меры предосторожности приняты, можно было вернуться к моторно-техническим делам, прихватив найденную в фургоне целенькую и даже не заржавевшую керосиновую лампу.
  
  Притащив к танку десяток канистр с минеральным моторным маслом, я зажег лампу, раскрыл руководство и принялся разбираться в хитросплетениях системы смазки двигателя.
  - Та-а-акс, масляные баки - две штуки. Масляный насос, масляный фильтр 'Кимаф', ручной маслоподкачивающий насос, манометр и аэротермометр, масляный радиатор, маслоперепускной кран. Отлично. Порядок заправки: 'вывернуть два болта и снять броневые накладки'... так, понятно. Дальше... 'вывернуть заливные пробки, прокладки и сетчатый фильтр... осмотреть и при необходимости промыть'. Хм, промывать необходимости нет, фильтр чистенький. Потом: 'собрать воронку с фильтром и залить авиамасло МК'. Вот тут нужно аккуратно - на дне канистр наверняка налипло всякой дряни.
  Я еще не успел закончить с фильтрами и смазкой топливного насоса, как снаружи загудело и загрохотало. Выглянув, я полюбовался, как Алиса и Грегорика догоняют катящуюся на боку бочку с соляркой, которую разогнали, не подумав, как будут тормозить. В итоге бочка с размаху врезалась в стопку ящиков из-под снарядов, и, наконец, остановилась.
  - Уф, нелегкая это работа. Из болота тащить бегемота, - отерла трудовой пот Алиса.
  - Что же вы меня не подождали? - пожал я плечами. - Не надрывались бы сами.
  - Ничего, вы и так заняты, - ответила принцесса и осторожно понюхала измазанные соляркой ладони. - Странно. Топливо для автомобилей из дворцового гаража пахнет по-другому.
  - Наверное, то был бензин. Но для танка солярка лучше: хуже загорается, если баки пробьют, и запас хода намного больше. Правда, бензин с рук и одежды испаряется, а солярка нет. Так что не пачкайте в ней свои шелка.
  - От шелков и так почти ничего не осталось, - вздохнула принцесса, машинально разгладив неровно обрезанный подол бывшего бального платья.
  - Это верно, - уныло поддержала Алиса, с отвращением рассматривая маслянистые пятна на собственном платье. - Должно быть, мы тут удивительно глупо выглядим, все такие нарядные. Вот нашел бы ты нам что-нибудь надеть, Золтик. У тебя же так ловко получается. Хоть какую-нибудь одежду, а?
  - Поищу, но на многое не надейтесь. Все-таки, пятьдесят лет прошло, и это тебе не в бабушкином сундуке с нафталином. Здесь, конечно, неплохие условия - довольно сухо, надо думать, из-за сквозняка по тоннелю. Но в той части состава, что я видел, только техника, никаких интендантских грузов. Вон, чистая тряпочка - висела в кузове грузовика как занавеска, - кивнул я на кусочек ситца, лежащий на гусеничной полке. - Хотел на ветошь пустить, но, так и быть, отдам тебе. На косынку сойдет.
  - Вот жалость. Я бы даже на мундир согласилась. Что-то холодно становится, - обняв себя за плечи, шмыгнула носом Алиса, но тряпочку все же взяла.
  - Костер догорает. Без него будет неуютно, да и Брунгильда с Софией замерзнут, - заметила Грегорика.ѓ - Пойдемте, принесем еще ящиков, госпожа Саффолк.
  - Одними ящиками не обойтись, ваше высочество. Дерево пересохшее, а доски тонкие, кончаются слишком быстро. Нужно что-то долгогорящее, иначе мы весь день только и будем делать, что ящики ломать, - я почесал в затылке, размышляя. - ...Вообще-то в нише при входе в тоннель лежала пачка шпал, а неподалеку путейская тележка, на которой их можно подвезти сюда по рельсам. Три-четыре шпалы - и получится нодья на полдня. Сейчас организую.
  - Я помогу.
  - Не стоит, ваше высочество. Шпалы занозистые, а пятна креозота на вашем платье будут смотреться некрасиво.
  Грегорика прищурилась и заговорила холодно и отрывисто.
  - Господин Немирович, позвольте вам напомнить. Мне не два годика, и я давным-давно научилась самостоятельно вытирать нос. Потрудитесь не указывать, что мне стоит, а что не стоит делать.
  - Виноват! - я не успел даже опомниться, как обнаружил себя вытянувшимся по стойке смирно и покаянно склонившим голову.
  - Идемте, - принцесса подчеркнуто деловитыми шагами прошла мимо, направляясь к выходу из тоннеля. - И не забудьте объяснить, что такое 'нодья'.
  
  Четыре часа спустя я уже успел залить в двигатель масло и, провернув несколько раз ручкой, убедиться в том, что с системой смазки все в порядке. Кажется, из-за ссохшихся прокладок кое-где немного капало, но с этим сейчас ничего поделать было нельзя - перебирать дизель целиком не входило в мои планы. Теперь нужно было продуть и смазать топливный насос, проверить форсунки и тонкую топливную аппаратуру. Потребовалось немало повозиться с аккумуляторами - в одиночку мне бы не удалось вытащить из танка девяностокилограммовые эбонитовые коробки. Впрочем, я просто выковырнул спекшуюся внутри массу окислившегося свинца и перетаскал наружу в ведре. Просунуть на место старых пустые новые аккумуляторы оказалось вполне разрешимой задачей. Выпятившись из моторного отсека и выпрямив усталую спину, я надавил кулаком на крестец, и осмотрелся с высоты платформы.
  Весна уже подготовила электролит, и теперь, забравшись внутрь танка, заливала его в аккумуляторы, кропотливо проверяя уровень, чтобы не переборщить. Порученное задание она выполняла образцово, и я сразу понял, что за нее можно не переживать. А уж трудолюбия ей хватало с избытком, в отличие от Алисы, которая уже после второй бочки с соляркой пожаловалась, что устала и у нее все болит и пристроилась поближе к костру - восстановить силы. Принцесса, пожав плечами, справилась с третьей бочкой сама и даже успела перекачать топливо во внутренние баки танка. Не знаю, насколько для нее был привычен подобный физический труд, но, уже имея представление о ее характере, можно было не удивляться, что она упрямо довела дело до конца, закончив уже с полчаса назад. Алиса уже давно спала, угревшись у костра рядом с Софией. Так, а куда же подевалась принцесса?
  Не успев еще осмотреться, я услышал шорох за спиной. Оказывается, Грегорика уже успела что-то вскипятить в ведерке. Судя по запаху - чай был из листьев малины и мяты, набранных во время похода за водой. Теперь она забралась на корму танка, протягивая мне импровизированную из жестяной банки кружку.
  - Выпейте, господин Немирович. Вы же устали, наверное?
  - Да уж не больше, чем вы, ваше высочество... - слегка смутившись, ответил я. - О, премного благодарен...
  - Не хотелось бы, чтобы у вас создалось впечатление, что я любопытничаю и сую нос не в свое дело... - осторожно начала принцесса, - но меня очень удивило, что вы так хорошо разбираетесь в двигателях. Откуда? Ведь мы всего лишь на втором курсе, и у вас была лишь одна настоящая практика?..
  Я смущенно почесал в затылке - основанием ладони, потому что руки были все в смазке и масле.
  - Тут нет никакого секрета, ваше высочество. Кажется, я поминал экспедиции, в которые меня таскал отец? А каждая экспедиция это, прежде всего, громадная гора груза, всяческих припасов и походного скарба, который нужно перетащить с места на место, и чаще всего по совершеннейшему бездорожью. Какой только транспорт не приходилось использовать! И плоты, и телеги, и канатные дороги... даже дирижабль, однажды. Но большей частью наш груз ехал на спинах безответных мулов. Я ведь не зря вспомнил про подковы - и сейчас смогу перековать коня за десять минут с закрытыми глазами. Если бы не эти лошадки, никаких походов и экспедиций не было бы. Особой сентиментальностью я не страдаю, но вы не представляете, как тяжело приходилось несчастным животным, сколько их переломало себе ноги, утонуло, сорвалось с обрывов, надорвалось. Сколько нам пришлось пристрелить... в благодарность за верную службу. Ей богу, я готов не вылезать из-под капота месяцами, но иметь дело с машиной, которой не больно, даже если она сломалась, и которая не смотрит на тебя непонимающими глазами, в которых стоят слезы... - заговорившись, я не заметил, что принцесса как-то странно притихла. - ...Э-э-э, простите, ваше высочество, не хотел вываливать на вас свои застарелые комплексы.
  - Ничего, - Грегорика вдруг прикоснулась к моей руке - всего на секунду, но не выбирая более-менее чистое место на обшлаге мундира. Я не смог понять, что значила печальная улыбка, почему-то скользнувшая по ее губам. - ...Напротив, так я начинаю лучше понимать вас.
  - Да что там понимать? - я смущенно пожал плечами. - Прекрасно знаю, что не могу считаться приличным студентом высшего учебного заведения. Алиса права, когда обзывается грубым мужланом.
  - Уверена, она не всерьез, - утешила принцесса. - Кроме того, это не так уж и плохо. Мне, наоборот, в последнее время казалось, что джентльмены несколько... м-м-м... как бы это сказать - размягчились? Хорошие манеры это далеко не все, что хотелось бы видеть в мужчине, поверьте.
  - Может быть, вы и правы, - согласился я. - По сравнению с суровыми воинственными дедушками мы просто лопоухие гимназисты.
  - Не все, я бы сказала, - покачала головой принцесса, - Да, кстати! Я ведь как раз хотела спросить о судьбе дневника вашего деда...
  - Не волнуйтесь, ваше высочество, вот он, - похлопав по карману, я поднял торжественно руку. - Клянусь, что не расстанусь с ним ни за что на свете, буду беречь, как счастливый талисман! Представляете, он спас мне жизнь и позволил продержаться до того момента, как появилась ваша прекрасная валькирия. Не прихвати я его с собой в трюм, во мне торчало бы добрых шесть дюймов стали.
  - Правда?.. Рада... рада это слышать, - она подняла брови, словно в легком замешательстве. - Наверное, это действительно добрый знак. Но вы не думали, что теперь дневник может стать для нас еще важнее?
  - Действительно, совсем забыл. Мы же свалились примерно в тех местах, где проходила экспедиция императора Траяна. А!.. Ведь дедушка Гойко описывал дорогу от побережья к столице. Вдруг у нас получится найти его маршрут, чтобы выбраться?
  - Вот видите! Мне тоже что-то подобное пришло в голову, - принцесса чуть смущенно наклонила голову. - Тогда, может быть... вы позволите мне посмотреть?..
  - Конечно! Простите, что не подумал сразу!.. - хлопнув себя по лбу, я вынул теплый алюминиевый корпус из-за пазухи, открутил винты и протянул ей. - Вот, прошу.
  Принцесса провела пальцем по вмятине и осторожно раскрыла крышку.
  - Какой прочный...
  - Дед специально заказал, чтобы выдержал огонь, воду и медные трубы. С водой ведь и в самом деле получилось - бумага не промокла, даже когда мы полоскались под плотиной.
  - Почерк действительно уникальный, как вы и говорили... - с досадой проговорила принцесса, пробежав глазами первую страницу. - Но ваш дед, по крайней мере, не прибегал к сокращениям. Хоть это обнадеживает...
  Грегорика спрыгнула вниз, присела у костра и погрузилась в чтение, морща лоб и шевеля губами в попытке разгадать каракули моего предка, а я вернулся к своим делам, подтягивая ослабшие ремни генератора.
  
  
   - Впереди земля!
  Раздавшийся из динамика голос наблюдателя, сидевшего в 'вороньем гнезде' наверху сигары дирижабля, заставил меня подняться с койки и выглянуть в коридор. Поскольку офицерская каюта, в которую упихали моих разведчиков, находилась в передней части гондолы, в двух шагах от ходовой рубки, я счел уместным пройти эти шаги до двери и заглянуть туда.
  На усталых лицах вахтенного офицера, рулевого и радиста играли зеленоватые отблески переливающихся во всю ширину небосвода полотнищ северного сияния. Погасив звезды, странные и жуткие огни двигались в замедленно-гипнотическом ритме, заставляя жмуриться и моргать. Наверное, было бы еще страшнее, если бы не гул моторов - я мог бы поклясться, что этот ритм вызвал бы и слуховые галлюцинации сродни тем, что с которыми мне доводилось сталкиваться в Арктике.
  Ровные ряды катящихся внизу черных океанских валов не давали зацепиться взгляду, отчаянно ищущему хоть какой-то неподвижный и прочный визуальный ориентир. Поэтому неровная зубчатая полоска берега, на глазах вырастающая из-за горизонта и отделившая переливающийся призрачными цветами небосклон от океанских вод, вызвала облегченные вздохи. Это было атлантическое побережье материка, хотя до Гардарики оставалось преодолеть еще более пятисот миль - впереди лежали берега Галлии. Силуэт возглавляющего кильватерную колонну 'Инвинсибла' темным пятном маячил примерно в миле прямо по курсу.
  Переведя взгляд с обзорных окон во внутреннюю часть рубки, я не сразу разглядел в полутьме массивную фигуру, осевшую в командирском кресле у задней стенки. Тусклые блики временами высвечивали высокий квадратный лоб с залысинами, тяжелую волевую челюсть, мрачно сведенные брови. Император медленно, словно нехотя, поднял глаза.
  Во все времена этот клич впередсмотрящего - Терра! - сулил новую надежду. Но не сейчас. Во взгляде Траяна тьма соперничала с беспросветными океанскими водами - император, судя по всему, не ждал ничего хорошего.
  Я оглянулся и вытянулся, отдавая честь. По коридору, не обращая на меня внимания, прошагал командир 'Инфлексибла' с обведенными тенями недосыпа глазами. За ним спешили флагманский штурман и связист.
  - Место? - козырнув императору, отрывисто спросил командир.
  - В виду маяк Уэссан, господин капитан. Триста кабельтовых на ноль-один-пять. Огней нет.
  Капитан Шерман молча поднял бинокль, всмотрелся и неохотно кивнул.
  За спиной раздались шаги - последним появился Максимилиан. Застегивая на ходу мундир, он кивнул мне и прошел в рубку, остановившись рядом с отцом.
  Побережье на глазах расползалось, скоро стали видны светлые полоски пляжей под обрывистыми скалами, бесконечные квадратики полей, разделенных живыми изгородями, узкие ниточки дорог, смутно белеющие во мраке кубики зданий. Но ни единого живого огонька не встречало нас. Галлию затопила мертвая тьма и тишина.
  - Неужели здесь все погибли? - едва слышно спросил флагманский штурман. Никто еще не успел ответить, когда снова проснулся динамик.
  - Тридцать справа - свет.
  Все головы синхронно повернулись влево. Мигающий во мраке крохотный оранжевый огонек не выглядел ярким на фоне перекатывающихся по небу мертвенных сполохов, но вселил в сердца робкую надежду.
  - Что там, что? Люди?.. - прищурился штурман, но обладавший отличным зрением принц разочарованно ответил:
  - Нет, лейтенант. Это пожар. Просто догорает сельский дом...
  Капитан Шерман удивленно поднял брови.
  - Но с момента катаклизма прошло более двух суток. Все должно было уже давно прогореть, если очаг остался без присмотра...
  - Возможно, была еще какая-то причина... - начал, было, император, когда ночь разорвала ослепительная вспышка.
  Флагманский 'Инвинсибл', поравнявшийся с тянущимися поперек возделанной равнины цепочкой мачт линии электропередач, внезапно пронзила молния. Но ломаная ветвистая линия разряда не сорвалась с неба, где в этот момент и не было грозовых туч, нет - она выпрыгнула из земли, точнее, выстрелила с верхушки одной из стальных мачт.
  Белые искры электрического разряда через пару мгновений сменились оранжевым пламенем. Гондола величественного дирижабля, ощетинившегося башенками зенитных орудий, вспыхнула, как спичка - видимо, взорвались цистерны с авиационным бензином, смонтированные в центральной части вдоль кильсона. Вырвавшиеся через иллюминаторы и люки фонтаны пламени, стремительно пожирающие внешнюю оболочку, устремились вверх, в стороны и вниз, подобно огненным щупальцам, прогорая и завиваясь клубами черного дыма. Перегоревшие ажурные алюминиевые детали набора подались, и 'Инвинсибл' начал переламываться посередине, быстро теряя высоту.
  - Право руля, поворот на десять румбов! Семафор на 'Индефатигебл' - 'Следуй за мной', - прокричал Шерман, и рулевой отчаянно завертел штурвал. Наш дирижабль резко накренился, описывая циркуляцию и ложась на обратный курс.
  - Святая дева, что это?!.. - поперхнулся штурман. - ...Молния бьет снизу вверх? Как?!
  Бросив быстрый взгляд на императора застывшего в кресле неподвижной гранитной глыбой, принц Максимилиан предположил:
  - Это не молния. Больше похоже на электрический разряд. Вы заметили - высоковольтные мачты?..
  - Но по проводам не может идти ток такой силы!
  - Конечно, нет. Остается лишь предположить, что это тоже связано с сияниями и гибелью людей. Возможно, заряд образовался в почве или разность потенциалов возникла еще каким-то неизвестным науке способом...
  В этот момент горящая развалина, всего полминуты назад представлявшая собой огромный линейный крейсерский дирижабль с экипажем в двести пятьдесят человек, врезалась в землю. Густое облако дыма и пыли милосердно скрыло картину внезапной катастрофы.
  - Тысяча морских чертей!.. - Шерман яростно стукнул кулаком по штурманскому столику. - Бедняга Хорас! А я еще завидовал, что его назначили флагманом.
  Обернувшись к Максимилиану, он спросил:
  - Так что же, получается, мы можем столкнуться с этими дьявольскими электрическими минами в любом месте над сушей?
  Тот лишь пожал плечами.
  - Могу лишь строить гипотезы, капитан. Патрульная субмарина 'Турбулент' радировала десять часов назад, что обнаружила в прибрежной зоне несколько сейнеров с мертвыми экипажами. Высадившаяся на побережье провинции Нормандия разведгруппа доложила, что в двух рыбацких поселениях не осталось ни единой живой души - все население погибло, но ни о каких разрядах речи не шло. Мало того, домашний скот не пострадал: по улицам бродят коровы, гуси, куры. На телах никаких отметин - ни ран, ни ожогов, ни следов отравления газом или иных повреждений.
  - Просто попадали замертво? - пробормотал капитан, утирая выступивший на лбу холодный пот. - Но какими же гипотезами это можно объяснить, ваше высочество? Дьявол меня забери, если это не Апокалипсис. Может быть, небо уже начинает сворачиваться, как свиток?
  - Едва ли. Сияния и молнии указывают на электромагнитную природу катаклизма, но сомневаюсь, что он имеет сверхъестественную природу... по крайней мере, пока этому нет подтверждений, - мрачно, но твердо ответил принц.
  - Но не может же это быть природным явлением... или делом рук человеческих?.. - ошеломленно выдохнул командир дирижабля.
  - Капитан Шерман, - его вдруг прервал низкий, властный голос. - Двигайтесь на север вдоль берега и высадите нас в районе Бреста. Дальше придется двигаться по земле.
  
  
  
  - Итак, пора и попробовать, - пробормотал я, устало плюхнувшись на сиденье механика водителя и пытаясь вытереть измазанное копотью и маслом лицо еще более грязным рукавом. - Кажется, ничего не забыли? А-а-а, ладно, конец - делу венец. Может быть, зря здесь возились...
  - Правда?.. - спросила Весна, устроившаяся на месте пулеметчика и наблюдавшая за моими действиями, прижав к груди вольтметр с проводками, уходящими в моторное отделение. Наивное разочарование, которое слышалось в ее голосе, могло заставить прослезиться кого угодно.
  - Надеюсь, что нет, - постаравшись придать голосу должную уверенность, я включил массу и положил руку на кран воздушного запуска. Изобразить достаточно решительное лицо было непросто. - В крайнем случае, если не выйдет, попробуем реанимировать какой-нибудь из грузовиков. Там, правда, нет пневмозапуска... ладно, с богом.
  Повернув кран редуктора, запускающего сжатый воздух в цилиндры, я одновременно нажал на акселератор, хотя этого можно было и не делать - топливо было подкачано заранее, вручную. Протяжно зашипело, сзади донесся металлический рокот, и корпус танка закачался на рессорах. Все затаили дыхание в напряженном ожидании.
  - Ну, давай же!.. - буквально чувствуя, как стремительно падает давление в баллонах, взмолился я. Еще несколько оборотов, и напор воздуха ослабнет и больше не сможет прокрутить тяжелую поршневую группу мощного дизеля с силой, достаточной, чтобы компрессия заставила топливо в цилиндрах воспламениться. Снова забить баллоны возможности не будет, поэтому пришлось все поставить на этот единственный шанс.
  За спиной завизжало, натужно зафыркало. Потом донесся раскатистый грохот и яростный рев. Неравномерная судорожная тряска сменилась частой ритмичной дрожью - точно больное, захлебывающееся сердце, подстегнутое электрическим разрядом, выплюнуло тромб и снова забилось быстро и сильно, здоровым наполненным пульсом. Короткое нажатие педали газа отозвалось бурным рокотом и новой раскачкой - дизель с готовностью прибавил обороты, выхлопнув наружу густое облако сизого дыма.
  - Ура! Запыхтел!.. - завопил я, торжествующе подняв черный от масла и солидола сжатый кулак. Принцесса и Алиса, которые устроились на лобовом листе, заглядывая в люк, поддержали радостными возгласами.
  - Молодчина, Золтик!.. Дай, я тебя два раза поцелую! - рыжая от избытка чувств запустила вверх косынку, а Грегорика захлопала в ладоши.
  - Браво, господин Немирович! Завести мотор спустя полвека - просто невероятно!..
  - Да бросьте, мы же все вместе старались, - смущенно почесав нос и чувствуя, как расплываюсь в неудержимо хвастливой улыбке, я повернулся к Весне. - ...Заряд?
  Она радостно кивнула, показав прыгающую стрелку прибора.
  - Идет, двенадцать с половиной вольт!
  - Отлично! Это самое главное. Полчаса потарахтит на холостом ходу, и зарядим аккумуляторы. Стартер вроде бы новый, щетки не стерты, должен работать нормально.
  - Только дымище из труб валит - вонючий! - сморщилась Алиса, вытянув шею и заглядывая в сторону кормы танка. - Неужели так и должно быть?
  - Это тебе не лимузин, знаешь ли. Двенадцать горшков, объем черт знает сколько литров, а прокладки высохли и покоробились. Масло будет свистеть в трубу - только держись. Надо будет запастись, кстати.
  - Н-но... мы не задохнемся... здесь... все-таки тоннель?.. - опасливо спросила Весна, сдерживая кашель.
  - Вот это вопрос.
  Выбравшись из люка, я помахал ладонью, разгоняя сизые облака, и прищурился.
  - Нет, какой-то сквознячок все же тянет. Что интересно, с той стороны тоннеля, насквозь. Выхлопные газы в целом легче воздуха, по потолку пойдут наружу. Только девушек, наверное, лучше передвинуть на другую сторону от костра, поглубже в тоннель - для страховки. Сейчас займусь.
  Дремавшая на брезенте Брунгильда проснулась, конечно, от грохота двигателя и сейчас сидела, потирая лоб и моргая покрасневшими глазами. Судя по всему, ее мучила головная боль - последствия сотрясения. София, которой явно полегчало от кислородной терапии, тоже приподнялась на локте, слушая, о чем мы говорим.
  - Значит, теперь удастся выбраться отсюда? - спросила принцесса. - И панцирные клопы нам будут не страшны?
  - Конечно. С такой пушкой отобьемся от кого угодно, - уверенно кивнул я. - Горючего прихватим, сколько сможем увезти. В баках почти семьсот литров, и сзади можно привязать пару-тройку бочек. Даже в самом худшем случае хватит миль на четыреста. Осталось решить, в каком направлении двигаться.
  - И что вы думаете?
  - Понятно, что нам нужно на запад, к побережью, к постам Карантинной комиссии. Но напрямую, естественно, не получится - Альпы мешают. Выходит, остается общее направление на северо-запад, в обход горного массива Шварцвальда.
  - То есть, примерно в сторону столицы?
  - Берлин, по идее, несколько севернее. Хотя кто знает, где именно мы сейчас, и как получится проехать. Здесь, как я понимаю, всегда была относительно малонаселенная часть страны - горы, долины, леса и рудники. Пробираться не так-то просто - дорог мало...
  - Я за то, чтобы на танке! - быстро вставила Алиса. - Лучше плохо ехать, чем хорошо идти.
  - Не поручусь, что танка хватит добраться до побережья - на путешествия в две тысячи миль боевые машины никогда не рассчитывали. И подвеска не выдержит, и моточасы выйдут раньше. Но хотя бы часть он нас провезет, а дальше... дальше посмотрим. Как такой вариант?
  Девушки, которых я обвел взглядом, не торопились отвечать. Принцесса загадочно молчала, устремив глаза на огонь, Брунгильда, не отрываясь, смотрела на нее. На лице Весны тоже почему-то наблюдалось странная неуверенность. Неужели она не хочет выбраться отсюда?
   - А вы что думаете, ваше высочество? Есть, конечно, еще вариант разыскать упавшую гондолу и ожидать помощи вместе с остальными.
   - Можно было бы подумать и об этом... - неопределенно заметила она, а я продолжил:
  - Правда, меня несколько... как бы это сказать, беспокоит принц. Предпочел бы держаться подальше от него, даже если вы сочтете это трусостью. После того, как он вдруг отправил за мной убийцу...
  - Убийцу?! - вскинулась Алиса. - Какого убийцу? Принц что, хотел тебя убить?!.. За что?
  - Не отказался бы узнать, - поморщившись, я кратко описал события в трюме.
  - Погоди, так он приревновал тебя к сестре?! - Алиса изумленно оглянулась на принцессу, которая слегка покраснела и смущенно опустила глаза. Мне осталось лишь пожать плечами.
  - Так утверждал его клеврет.
  На память вдруг пришла еще одна сценка, последовавшая за драматичной дуэлью в трюме.
  - И кстати... - задумчиво проговорил я, переведя взгляд на телохранительницу. - А что это было? Тогда совершенно некогда было раздумывать, но теперь я вспоминаю, что встретил в трюме Брунгильду с двумя парашютами и транспортным мешком...
  Грегорика и телохранительница тревожно переглянулись.
  - Невольно закрадывается подозрение... уж не собирались ли вы спрыгнуть с парашютами? Но потом началась эта катавасия в зале... а! - новая мысль заставила меня стукнуть кулаком по ладони. - ...Так, может быть, и дневник для вас представлял не чисто исторический интерес?
  Глядя на Брунгильду, принцесса вопросительно приподняла бровь. Та недовольно пожала плечами, словно смиряясь с неизбежным. Грегорика повернулась к нам и с серьезным выражением заговорила.
   - Отдаю должное вашей проницательности, господин Немирович. Я не хотела говорить об этом раньше потому, что секрет принадлежит не только мне. Сейчас обстоятельства изменились, и думаю, что дальше таиться от вас нет смысла. Но я попрошу хранить тайну и не обсуждать ее с посторонними. То же самое относится и к госпоже Саффолк и госпоже Госпич. Вы согласны?
  Алиса подозрительно нахмурилась, но все же кивнула. Весна последовала ее примеру. София лишь презрительно поморщилась в ответ на сделанное для нее исключение. Видимо, принцесса сочла, что спрашивать инсургентку бессмысленно - у нее, как у пленницы, все равно не было права голоса.
  - Мы с вами уже говорили об оскорбительных попытках бросить тень на память императора Траяна, верно? Могу поклясться - за ними стоят известные фигуры из Сената. Отвратительные политиканы - самый мягкий термин, которым их можно назвать. Они наверняка пытаются отвлечь внимание от своих ошибок и злоупотреблений или прикрыть некие неприглядные дела. Судя по тому, как плевался ядом госсекретарь МакКлинток на последнем праздновании Дня Свободы, он, как минимум, один из вдохновителей кампании.
  - Кстати, да! - заметил я. - Потом еще иронизировали: 'Куда пропали средства, выделенные на строительство социального жилья? Не иначе, дотянулся, проклятый Траян'.
  - Вот именно, - кивнула принцесса. - Прадеда привычно обвиняют во множестве грехов, но недавно появилась новая нота. Пока это мелькнуло лишь в желтой прессе, но вы ведь знаете, кампании по дискредитации всегда начинаются с мелких шавок. Какой-то писака имел наглость доказывать, что император, опасаясь подступающей революции, якобы припрятал то чудовищное гардариканское оружие, чтобы угрожать им либеральным силам.
  - Ого! Фантазия бурлит, - хмыкнула Алиса. Я поддержал ее.
  - Не то, что бы я поверил, но смутно припоминается, что незадолго до Науфрагума действительно случились какие-то волнения среди фабричных рабочих в Детройте? И даже, вроде бы, пришлось вызвать войска, чтобы их подавить.
  - Император был строг и спуску никому не давал, разве нет? - кивнула Алиса. - В общем... ммм, не сказать, что его в образ такое не вписывается.
  Грегорика нахмурилась.
  - Но вы же видите разницу между усмирением бунтовщиков и уничтожением целых континентов, госпожа Саффолк? И потом, помните, что я рассказывала? Кратер в Оппау - не выдумка, его видело множество людей, есть фотографии с воздуха. И хотя обстоятельства, при которых он возник, не совсем ясны, очевидно - установка была уничтожена.
  - Взорвалась сама... или ее взорвал император? - задумался я. - В любом случае, трудновато представить, чтобы Траян, стоя посреди руин Гардарики, задумал обречь Либерию на ту же участь лишь затем, чтобы приструнить бунтовщиков. Паровым молотом не колют орехи, и даже дураку понятно, что это неподходящий для такой задачи инструмент. Как эти болтуны себе представляют подавление бунта глобальным оружием - выжечь Детройт целиком? Или только рабочие кварталы? А если получится промах? Чушь какая-то.
  - Пожалуй, действительно чушь, - согласилась Алиса. - В глупости Траяна никто не еще обвинял, а это был бы просто идиотизм.
  - Безграмотное обвинение, но, если вспомнишь, не новость в политической борьбе в Конгрессе. Там всплывали и не такие абсурдные вещи.
  Принцесса, немного успокоившись, кивнула и продолжила.
  - Вот именно. Но я боюсь, что все обстоит еще хуже. Обвинение могло появиться в качестве дымовой завесы, чтобы прикрыть гораздо более неприятные секреты. Мой двоюродный дед, адмирал Магнус Болейн, поделился со мной некоторыми подозрениями...
  - Постойте, лорд Болейн - это брат Анны Болейн, супруги принца Максимилиана, то есть вашей бабушки? - уточнила Алиса. Всегда подозревал, что в генеалогии она разбирается куда лучше, чем в истории. И вот - пожалуйста - подтверждение.
  - Именно так. Сколько себя помню, дядюшка - я всегда звала его так - командовал Первой оперативной эскадрой Воздушного флота Либерии. Он один из немногих оставшихся ныне высокопоставленных сановников, которых не интересуют парламентские интриги. Но последнее время он был очень встревожен - настолько, что поделился подозрениями со мной. Все выглядит так, словно некие группировки из Сената начали проявлять к Гардарике совершенно необычный интерес. До дядюшки дошли слухи, что они тайно отправили сюда своих эмиссаров, причем вовсе не по линии Карантинной Комиссии - это еще хоть как-то можно было бы объяснить.
  - Вы считаете это странным, ваше высочество? - хмыкнул я. - Но я читал в газетах, что еще с десятилетие назад верхушка Карантинной Комиссии неплохо нагрела руки, 'спасая' и вывозя в Либерию культурные ценности - как они это назвали.
  - Да будет вам известно, это началось лишь после того, как скончался дедушка Максимилиан! - вспыхнула принцесса. - При нем ничего подобного произойти бы не могло!
  - Хорошо, хорошо, я вовсе и не пытался винить его. Но, возвращаясь к теме... может быть, эта подозрительная возня - просто попытка поучаствовать в дележке, которую предприняли те, кто не сумел вовремя пробраться в Карантинную Комиссию? - предположил я.
  Принцесса покачала головой.
  - Нет. Даже если принять, что вы правы, что могут искать эти грабители могил в Оппау?
  - Погодите, вы сказали - в Оппау? Там, где произошел взрыв?
  - Именно. Дядюшка опасается, что все гораздо хуже.
  - Хуже?
  - Да. Кто-то настолько обезумел, что пытается найти самые опасные артефакты. Оставшиеся от того, что стало причиной Науфрагума.
  Мне показалось, что температура разом упала градусов на десять. Весна, напряженно слушавшая принцессу, вздрогнула и прижала руку ко рту. Даже Алиса невольно поежилась и возразила:
  - Погодите, но это же уму непостижимо! Еще глупее, чем разгонять демонстрации машиной Судного дня. Они что, задумали пристукнуть оппонентов в Конгрессе и попутно зажарить всю страну? Не верю, как хотите!..
  - Хотелось бы и мне так сказать, - мрачно вздохнула принцесса. - Конечно, я не очень хорошо разбираюсь в политической кухне и могу судить лишь по тому, что говорит и делает дядюшка Магнус - а ведь он всегда стоял выше этой грызни.
  - Армия традиционно не вмешивается в политические дрязги, это всем известно, - подтвердил я.
  - Конечно. И потому, когда я вижу, что дядюшка обеспокоен, это как минимум повод задуматься. Брунгильда может подтвердить, что в его последнем письме - кстати, вы даже видели, как я его получила - дядюшка писал, что готовит экспедицию в Гардарику. Он собирался разобраться, что здесь происходит. Под видом флотских маневров. Понимаете, что это означает?.. - голос принцессы зазвенел.
  - Что все действительно очень серьезно. Одни лишь опасения не заставили бы адмирала отправиться через полпланеты, - согласился я. - Значит, он действительно думает, что в районе Оппау могло что-то остаться из... из старых артефактов?
  - Надеюсь, что нет. Ведь не зря же здесь побывал прадедушка. Он уничтожил то, что вызвало катастрофу... но не был ясновидцем. Нельзя поручиться, что первая экспедиция действительно не пропустила какие-то чертежи, документы...
  - ...Экспериментальные образцы, - заворожено пробормотала Весна, но в следующую секунду очнулась и залилась краской. - П-п-простите...
  - Нет, вы правы, госпожа Госпич. К сожалению, и такое не исключено... - с некоторым удивлением ответила принцесса. - Хотя я не совсем понимаю, почему этот момент так вас заинтересовал?..
  - Госпожа, вы уверены, что стоит им рассказывать? - внезапно прервала ее телохранительница, окинув нас недружелюбным взглядом.
  - Уверена, Хильда, - твердо ответила принцесса. - Какая у нас есть альтернатива? Нет смысла скрывать - ведь мы с тобой в самом деле собирались тайно покинуть 'Олимпик' и попытаться добраться до Оппау. Мои намерения не изменились - я, как и раньше, собираюсь подтвердить, что прадед действительно уничтожил гардариканскую установку. Нужно вывести на чистую воду интриганов из Сената. Но теперь ситуация изменилась. Мы не на берегу Рейна и не знаем дороги. Как еще можно теперь поступить? Ты же не станешь предлагать угнать танк и отправиться туда вдвоем, бросив остальных?
  Мне показалось - судя по мрачному выражению Брунгильды - именно нечто подобное и было у нее на уме. Тем больше я удивился ее следующим словам.
  - Нет, госпожа. Так неправильно.
  - Рада, что ты понимаешь, - с легким оттенком язвительности сказала принцесса. - Тем более подло было бы скрывать от господина Немировича и девушек, что для спасения не требуется пробираться к побережью. Дядюшка Магнус наверняка поспешит сюда со спасательной экспедицией, как только станет ясно, что 'Олимпик' потерпел аварию. И Оппау - единственное место, где мы можем встретиться с ним, не опасаясь разминуться. Ты ведь отправила SOS по радио?
  - Да, госпожа.
  - Вот видите? - принцесса обернулась к нам. - Итак, я предлагаю двигаться к Оппау. Ведь иначе нас не найдут в глуши.
  - Еще бы. Но оболочку унесло довольно далеко от кряжа, где осталась гондола.
  - Насколько же?
  - Когда все приключилось, дирижабль еще не прошел над Рейном, а ветер был северо-западный. Вернее всего, мы оказались в обширном горном массиве южнее столицы. Сплошные леса, горы, рудники и плотины. Но карты нет, а на память никаких ориентиров я не помню.
  - Но сколько это в милях, хотя бы примерно?
  - Кто знает? Зависит от скорости ветра на высоте. Оболочка поднялась на четыре-пять тысяч ярдов, если не на шесть, а там не редки воздушные течения со скоростью в 50 миль в час. Летели мы около получаса, наверное. Потом еще на парашютах сильно снесло к востоку. В общем, миль за 30 я бы поручился, а то и больше. Но раз неизвестно, где мы были в момент сброса гондолы, то и о нынешнем местоположении остается лишь гадать.
  - Здесь не пустыня - рельсы нас все равно выведут в цивилизацию, в населенные места. То есть, бывшие населенные...
  - По железной дороге мы сможем, конечно, попасть в столицу - надо лишь добраться до следующей станции, найти вывеску и схему движения. Сразу поймем, где мы, и куда ехать.
  - Отлично! - радостно подпрыгнула Алиса. - И давайте поскорее - этот тоннель жутко действует на нервы.
  - Только надо запастись боеприпасами, инструментами и всякими расходниками. Не хочется сломаться где-нибудь в глуши и остаться у разбитого корыта.
  - Мы поможем, - с готовностью кивнула принцесса, а я принялся загибать пальцы.
  - Когда аккумуляторы зарядятся, надо тихонько свести танк с платформы - главное, не кувырнуться, чтобы не пустить все насмарку. Потом догрузим снаряды, и к цистерне. Заправимся до пробки и привяжем еще пару бочек на кормовом листе, потому что бог знает, где еще удастся найти непротухшей солярки.
  - Не забыть кислородный баллон для Софии, - продолжила принцесса. - В танке была аптечка, но я соберу и те, что лежат в фургонах, на всякий случай.
  - Амперметр и вольтметр... - застенчиво потупившись, пробормотала Весна, - ...могут понадобиться... и еще кислота... когда концентрация упадет...
  - Лучше бы найти хоть какую-то одежду. А то мы все как оборванки и нищенки. Ну, почти все, - посетовала Алиса, критически осматривая себя и спутниц. Во взгляде сквозила некоторая гордость - ее собственное платье сохранило, пожалуй, самый лучший товарный вид, поскольку белоснежный шелк туалета принцессы уже оказался попятнаным креозотом со шпал, соляркой и пушечным салом то ли из минометного ствола, то ли с казенника танкового орудия. Весна умудрилась прожечь кислотой клетчатую юбку и полу пиджачка, а также густо вымазаться сажей, машинным маслом и солидолом. София в ободранном и располосованном сверху донизу концертном вампирском платье выглядела бы теперь не столько утопленницей, сколько жертвой изнасилования, если бы сердобольная принцесса не пожертвовала на починку платья пару заколок из своих волос, позволив инсургентке соблюсти приличия. Лишь мэйдо-прикид Брунгильды сохранил почти первозданную чистоту, несмотря на все приключения.
  - Где ж тут одежду возьмешь? Обноски с высохших мумий тебе наверняка по вкусу не придутся.
  - Тьфу на тебя, Золтик, обязательно про какую-нибудь гадость напомнишь!
  Пожав плечами, я принялся перебирать разбросанные повсюду гаечные ключи, смазочные шприцы и масленки, решая, что взять с собой. Брунгильда, пошатываясь, поднялась с брезента.
  - Куда ты, Хильда? - спросила принцесса, которая уже начала укладывать обратно распотрошенную аптечку.
  - Дозвольте отлучиться, госпожа.
  - Уверена? По-моему, на ногах едва держишься. Проводить тебя?
  - Не стоит, госпожа, - ответила та, выпрямившись и усилием воли заставив себя стоять прямо. - Я возьму фонарь?
  - Конечно, - Грегорика сама торопливо вскочила и подала телохранительнице электрический фонарик. - Но он едва светит.
  Поблагодарив резким кивком - который, как я заметил, едва не заставил телохранительницу потерять равновесие - Брунгильда нарочито твердым шагом удалилась в темноту. Правда, ярдах в двадцати луч слабый фонаря странно метнулся - кажется, она споткнулась и едва не упала, удержавшись за борт платформы. Тем не менее, упрямица не остановилась, и скоро света не стало видно.
  Минут через десять принцесса вернулась с двумя дополнительными сумками-аптечками и положила их на брезент. Озабоченно всмотрелась в темноту. Потом оглянулась на меня.
  - С ней ничего не случилось? Не могли же... появиться новые чудовища?
  - Вряд ли они бы подкрались на цыпочках, - пожал плечами я, закрывая ящик с инструментами. - А уж ваша отчаянная горничная наверняка не сдастся без боя. Случись что, тут бы все стены дрожали.
  Судя по всему, эти слова ее не убедили. Помаявшись еще несколько минут, принцесса решительно вернулась к костру и подняла горящую с одного конца доску.
  - Я пойду искать.
  - Постойте, ваше высочество. Доска сейчас погаснет, и вы останетесь в темноте. А там и нос недолго расквасить.
  - Предлагаете сидеть и ничего не предпринимать? - в ее голосе снова звякнула льдинка.
  Вздохнув, я неохотно выпрямился и вытер руки ветошью.
  - Нет, конечно. Просто не хотелось нарушать уединения Брунгильды. Мало ли чем она занята... но что-то и вправду задержалась. Подождите минутку.
  Забравшись на платформу, я перегнулся в водительский люк и пощелкал тумблерами на приборной доске.
  Привыкшие к темноте глаза пришлось зажмурить - вспыхнувшие на лобовом листе походные фары сожгли полутьму, затопив мрачный тоннель нестерпимо ярким электрическим светом.
  - Вот так - очень просто, хотя сразу, почему-то в голову не пришло, - проговорил я, проморгавшись и спрыгнув с платформы. - Идемте, ваше высочество. Деликатности придется уступить место благоразумию.
  Грегорика иронически хмыкнула.
  - Благоразумия ради, мне лучше пойти первой. Хильда действительно не задумается встретить вас неласково, если ей помешать.
  - Крайне признателен за доброту, ваше высочество.
  Это оказалось намного проще, чем пробираться во мраке с полумертвым фонариком. Свет фар высветил покрытые ржавчиной рельсы и рассохшиеся шпалы, выстроившиеся цепочкой вагоны, бетонные своды тоннеля. Я шагал вслед за Грегорикой, незаметно любуясь тем, как искрятся ее волосы. Боже мой, как жаль, что я не художник! Если бы я сумел благоговейно перенести на холст этот тонкий силуэт, эти решительно ступающие длинные ноги, открытые коротко обрезанным платьем, прямой стан...
  Мы миновали вагонов пятнадцать, прежде чем впереди послышались шаги, сопровождаемые каким-то странным металлическим бряканьем. Показавшаяся из-за тормозной площадки телохранительница прищурилась, закрыв глаза ладонью.
  - Хильда, где ты столько пропадала? ѓ- воскликнула Грегорика. - Я знаю, какая ты неугомонная, но все равно начала беспокоиться.
  - Простите, госпожа. Осматривалась.
  Телохранительница ответила коротко, как всегда, не потратив лишнего слова. Принцесса, которая наверняка к этому привыкла, все же недовольно вздохнула.
  - Не стоило тебе все же уходить одной...
  - Погодите, это ведь Маузер 98 года!.. - не слишком вежливо перебил ее я. - Где же вы его нашли?
  В самом деле, Брунгильда, уже вполне твердо стоящая на ногах, держала в руке длинную магазинную винтовку. На стволе и затворе виднелся налет ржавчины, приклад покрывали странные пятна. С первого взгляда трудно было понять, осталось ли оружие боеспособным.
  - В вагоне, - лаконично ответила телохранительница. - Два скелета в шинелях.
  - Наверное, караул... что сопровождал состав, - задумался я. - Вообще, не совсем понятно, что это за эшелон. Ясно, что не воинская часть - слишком мало техники. И наш танк новый, только что с завода... и миномет, в котором пряталась Брунгильда - довольно редкая штука.
  - Может быть, оружие просто везли тем, кто его заказал? - предположила принцесса. - Ведь Гардарика готовила новую войну, это неудивительно.
  - Возможно, - согласился я. - Но только до основных армейских лагерей отсюда тысячи километров, они ведь были на побережье. А здесь чуть ли не середина континента. Я бы предположил - судя еще и по тягачам и автомобилям-техничкам, которые, как раз явно не новые и были на ходу - что танк и миномет везли на полигон, для испытаний. Ладно, для нас это не имеет особого значения. Здорово, что Брунгильда нашла винтовку! Можно мне посмотреть?
  По лицу телохранительницы было трудно прочитать ее мысли, но складывалось впечатление, что ей вовсе не хотелось делиться новой игрушкой. Кроме того, по тому, как она подняла Маузер, демонстрируя его принцессе, а не мне, легко было догадаться, чье одобрение имеет для нее значение.
  Хм, уж не ревнует ли валькирия? Принцесса пару раз похвалила меня, и телохранительнице, кажется, стало обидно. Не удивлюсь, если она и побрела в темный тоннель лишь затем, чтобы продемонстрировать госпоже свою храбрость и сравнять счет.
  - Это хорошо, Хильда, - кивнула принцесса. - Но все же, напрасно ты рисковала. Бог знает, какие еще чудовища могут здесь прятаться...
  - Логово пустое.
  - Что?! - поперхнувшись, я обернулся, испуганно обшаривая глазами подсвеченный танковыми фарами тоннель. - Где?.. Чье логово?..
  - Панцирного клопа?.. - воскликнула принцесса. - И ты пошла туда одна?! Зачем?
  Телохранительница не стала отвечать на риторически вопросы, а повернулась и указала дальше по тоннелю. Действительно, ярдах в пятидесяти дальше виднелась железнодорожная стрелка. Влево под углом отходила еще одна колея, скрывающаяся в боковом тоннеле. Принцесса немного поколебалась, но, кажется, желание осмотреть логово пересилило осторожность, хотя она все же назидательно заметила:
  - Хильда, мне в голову не придет сомневаться в твоей храбрости, но пожалуйста, будь поосторожнее. Полезно знать, что нас окружает, но цена может оказаться слишком высокой.
  Уходящий в сторону тоннель разительно отличался от магистрального. Шпалы размочалены, словно по ним прогоняли стада; по сторонам высились горы трудноопознаваемых огрызков; пути и пол усыпаны сухой хитиновой шелухой от панцирей кормовых мокриц вперемешку с внушительными лепешками помета. Пахло здесь отвратительно, и я с трудом удержался, чтобы не зажать нос. Принцесса сглотнула, сдерживая тошноту, и лишь телохранительница невозмутимо подняла почти выдохшийся фонарик, посветив в тоннель. Рельсы заканчивались ярдах в двадцати, и под собранной из стальных балок перегрузочной платформой с тельфером зиял широкий люк. Сбоку виднелась пара темных проходов, которые когда-то прикрывали решетки. Теперь они валялись на полу, выломанные и погнутые.
  - Вот в чем, оказывается, дело! - присвистнул я, осматриваясь. - Отсюда наверняка спускали крупную машинерию для гидроэлектростанции: турбины, генераторы и прочее. Удобно - прямо с платформ. А я еще удивлялся, почему тоннель такой широкий.
  - Отсюда... и вниз? - со странным выражением уточнила принцесса.
  - Да. Готов поспорить, что нижние этажи соединены с водоотводным тоннелем, по которому мы пробирались. Зря свернули на лестницу - могли бы выйти прямо сюда и не блуждать по переходам.
  - Подождите, но ведь в тоннеле были те гирлянды... слизистые яйца... - она прижала ладонь ко рту, словно сдерживая тошноту.
  - Вот именно. Уверен, их откладывали не панцирные клопы, а какая-то тварь, которую мы пока не видели. Что-то вроде матки. Интересно, большая она или нет?.. - задумчиво пробормотал я.
  - ...В-вы ведь не серьезно это говорите?
  - Почему же нет? - удивился я. - Полезно же узнать, как на самом деле устроено сообщество этих чудищ. Как матка откладывает яйца? Как она попала в тоннель? Откуда пришла? Если Весна права в своих предположениях по поводу боевой биологической системы, то все равно пока неясно - как именно они должны были распространяться и захватывать новые территории?
  - Господин Немирович, - с осуждением проговорила принцесса, - не уподобляйтесь персонажам Хичкока.
  - Кого?.. А-а, это по романам которого снимали фильмы ужасов. Но что у меня может быть общего с его героями? Простите, смотрел мало. Как-то не очень интересовал такой жанр.
  Показалось в полумраке, или она едва заметно покраснела?
  - Вот и напрасно. Перед героями этих фильмов почему-то всегда оказывается темный подвал или пещера, где совершенно очевидно прячется какая-то отвратительная тварь. И они обязательно говорят: 'Ого, как страшно! Давайте туда обязательно пойдем!'. У меня осталось твердое убеждение в том, что нельзя сделать ничего глупее, чем доказывать свою храбрость, отправляясь в пасть к монстрам.
  - Э-э-э... я и не собирался доказывать. Просто интересно...
  - Вы явно не смотрели 'Чужие-2'.
  - Не смотрел. Но не думаю, что это так уж опасно. Если вспомнить насекомых, то пчелиные, или, скажем, муравьиные матки обычно толстые и малоподвижные, вовсе не такие шустрые, как муравьи-рабочие или солдаты. Если уж мы сумели сбежать от боевого клопа, то и от матки получится. Вот, Брунгильда наверняка согласится.
  Но телохранительница явно не собиралась меня поддерживать. Она стояла, молча глядя в темноту и не выказывая желания продолжить свою отважную экспедицию. Странно. Ведь сюда она пришла в одиночку, с полумертвым фонариком, хотя никто ее не гнал. Или, все-таки, мысль о склизких яйцекладках и у телохранительницы погасила энтузиазм так же быстро, как случилось бы с любой нормальной девушкой? Выходит, она все же не такая уж 'железная дева'? Могла бы сказать честно - мне и в голову не пришло бы смеяться. Ладно, пусть Брунгильда и не хочет, меня все же подталкивало любопытство - я ведь и в детстве провел немало времени, нависнув над муравейником с лупой в руке.
  - Тогда вы тут подождите, а я быстренько смотаюсь...
  - Нет-нет-нет! - решительно отрезала принцесса, схватив меня за руку и потянув обратно. - Страсть к исследованиям вам придется пока поумерить, господин Немирович.
  - Но, погодите...
  - Я не позволю никому рисковать без надобности. И вспомните, что вы тут единственный мужчина, на вас лежит ответственность, в конце концов!
  Вот черт! Тут ее высочество меня уела. Ответственность... ну, да, как ни крути, но определенную ответственность я действительно уже взвалил на себя, связавшись с этими ненормальными девицами и сиганув вместе с ними с дирижабля. Как бы ни хотелось удовлетворить любопытство, но и верно - рисковать одним собой, это одно. Но ведь девушки и в самом деле не сумеют управиться с танком, если я вдруг попадусь чудищам на зубок. Придется подчиниться.
  - Вы правы, ваше высочество. Виноват, больше не буду, - с трудом скрывая разочарование, кивнул я.
  
  Свести танк с платформы, не опрокинув его, мне удалось, пусть и натерпевшись страху в тот момент, когда он начал переваливаться через край и крепко ударился передними катками о соседний путь. К счастью, ширины тоннеля хватило, чтобы не врезаться в стену, а подвеска и гусеницы выдержали такое надругательство. Зато платформе пришлось гораздо хуже - деревянный настил треснул и развалился.
  Чтобы научиться отключать главный фрикцион и втыкать бортовые передачи, тоже потребовалось несколько попыток, во время которых танк дергался, как припадочный, скрежеща шестернями и раскачиваясь. Металлический клекот дизеля, переотражающийся в гулком тоннеле, заставлял голову вибрировать, как колокол, поэтому не стоило удивляться, что девушки собрались так быстро, как только смогли.
  Наскоро соорудив на корме танка поверх кожуха вентилятора импровизированный кронштейн из шпалы, я закрепил там три дополнительные бочки, и попятил машину задом до цистерны с соляркой, чтобы наполнить их и долить до пробки внутренние баки. Пока Брунгильда и принцесса качали топливо, мы с Алисой, осторожно уложив постанывающую в забытье Софию на брезенте в левом пулеметном отеке, привязывали на гусеничных полках и над мотором ящики с инструментами и запчастями, не забыв и про канистры с моторным маслом. Весна принесла из электроавтомастерской шесть кожаных шлемофонов с болтающимися кабелями и разъемами. Они были предназначены для связи между танкистами - весьма кстати, потому что разговаривать в танке при работающем двигателе было бы нелегко. Мало того, очкастая отличница застенчиво рассказала, что смогла включить танковую радиостанцию и нашла ее работоспособной. Дальность ее работы, конечно, невозможно было сравнить с радиостанцией 'Олимпика', по которой Брунгильда передавала SOS, но, когда мы окажемся ближе к цели, это могло здорово помочь нам не разминуться со спасательными экспедициями.
  Последнюю остановку мы сделали возле платформы со снарядными ящиками, в пять пар рук быстро догрузив боекомплект до полных 70 патронов. Там оказался неплохой выбор, и теперь в гнездах боевого отделения лежали осколочно-фугасные гранаты, бронебойные снаряды, шрапнели, картечь с картонными головками и по несколько дымовых и зажигательных патронов. Бросив последний взгляд на сиротливо догорающие позади угли нашего временного пристанища, я нырнул в будку механика-водителя и выжал главный фрикцион, направив танк к выходу из тоннеля.
  
  Унылый свет пасмурного дня все равно ослепил привыкшие к полумраку глаза, и мне пришлось вытереть слезы и прищуриться, чтобы точно провести машину по узкому стальному мосту через рокочущее ущелье. Бешеные водяные потоки, которые едва не унесли нас навстречу гибели, отсюда тоже выглядели впечатляюще, хотя уже и не заставляли сердце сжиматься от ужаса.
  Миновав пробитый взрывами - судя по вызубренным стенкам из блестящего от моросящего дождя красного гранита - проход в скальной стене ущелья, танк двинулся по уходящей на север железнодорожной колее. Лобовой лист и гусеницы с хрустом подминали выросшие за полвека между шпал и рельсов густые заросли орешника и волчьего лыка. Перед водительским люком мигом скопилась целая гора сырых листьев и древесного мусора. Подлесок, жадно заполнивший открытое пространство между стенами вековых сосен и елей после того, как перестали ходить поезда, не дал вырасти на путях действительно крупным деревьям. Или, может быть дело в том, что кто-то проезжал тут сколько-то лет назад, ломая поросль, как и мы сейчас?
  Слева и справа к магистрали регулярно присоединялись однопутные ветки, выходящие из чащобы - судя по всему, лесовозные. Крылья семафоров, отмечавшие заржавевшие стрелки, уныло обвисли.
  Начало темнеть. Низкие тучи, сеющие надоедливую морось, сулили скорые сумерки. С трудом подавив очередной зевок, я оглянулся. Пара часов тряского пути по чувствующимся подо мхом шпалам остудила энтузиазм, и спутницы перестали выглядывать наружу и вертеть головами, прикрыли верхние люки в пулеметных башенках, чтобы не капало, и устало согнулись на неудобных сиденьях. Полный треволнений вечер на борту дирижабля, короткий и так драматично прерванный сон, бегство от панцирного гада, блуждания и торопливая работа в тоннеле вымотали всех. Девушки клевали носами и протирали слипающиеся глаза. Задняя стенка боевого отделения передавала тепло от мотора, но слишком мало - легкая одежда все равно заставляла ежиться.
  - Апчхи!.. - Алиса, устроившаяся слева от меня, на сиденье пулеметчика, жалобно шмыгнула носом и громко, чтобы перекричать рокот мотора, пожаловалась, - Что-то уже захотелось вернуться к нашему костру в тоннеле! Да и жучатинка, если подумать, не так уж плоха...
  - Пахла же подозрительно, по твоим словам.
  - Это только на полный желудок воняет, а сейчас я все готова простить.
  - Так отрежь кусочек, там еще фунтов десять осталось.
  - Осталось-то осталось, но эта злющая горничная засунула куда-то назад и недобро поглядывает сверху, от пушки. Не хочу выпрашивать и унижаться.
  - Тогда терпи. Хотя, по-хорошему, надо бы уже и привал сделать. Темнеет, а в потемках пробираться не хочется.
  Включив в подтверждение своих слов фары, отчего снаружи сразу сгустился мрак, я выпрямил усталую спину и повертел головой - в шее отчетливо хрустнуло. Низкая и неудобная складная спинка водительского сидения не давала нормальной опоры, да и чтобы выглядывать наружу, все равно приходилось тянуться вперед, вытягивая шею словно жираф.
  За спиной зашуршало - принцесса, спрыгнув с высокого командирского насеста, просунула голову из подбашенного отделения к нам.
  - Брунгильда говорит, что видит крышу какого-то здания - дальше, по левой стороне. Думаю, стоит остановиться на ночлег, если там получится укрыться от дождя.
  - О, так ваша телохранительница и тут не спит, а несет службу?
  - Мы смотрели по очереди, на всякий случай, - кивнула она и шмыгнула носом. Даже это у принцессы получалось с достоинством, по-королевски.
  - Ага, действительно, вот и крыша. Полустанок.
  Фары высветили утонувшее в подлеске низенькое одноэтажное кирпичное здание. На крыше сохранилась черепица, а в рамах - оконные стекла. Металлическая печная труба давала основание надеяться, что там найдется сносный приют. Свернув с заросших рельс, я осторожно провел танк вокруг домика, проложив просеку в густом малиннике и кустах бузины. За домом располагался широкий покосившийся навес, под которым громоздились какие-то ржавые механизмы, груды досок и несколько железных бочек, а чуть дальше стояла вода в небольшом бассейне, выложенном замшелым кирпичом.
  - Вряд ли тут свили гнездо какие-то гады - кусты нетоптаные. Пойду, проверю. Не вылезайте пока.
  Не глуша двигатель, я вылез на лобовой лист и болезненно скривился, надавив кулаком на многострадальную поясницу. Брунгильда, ясное дело, не стала дожидаться, и спрыгнула на землю первая. Прошла вдоль стены, заглянула в окошко, держа руку на кобуре. Последовав за ней, я потянул дверную створку. Со страшным скрипом заржавевших петель та отворилась, гребя палые листья. Внутри было темно, пахло плесенью. Посреди единственной комнаты возвышалась печка-буржуйка, перед ней - две отодвинутые от стен деревянные скамьи со спинками, стол и конторка. Вдоль дальней стены громоздились стеллажи с какими-то инструментами, а в углу, где с потолка капало, половицы сгнили, и вырос густой мох и бледные грибы. Из-под стеллажа выскочила крупная лесная мышь, возмущенная бесцеремонным вторжением.
  - Не сказать, чтобы пять звезд... но сойдет.
  Брунгильда, ни словом, ни жестом не показав, что согласна, присела перед печкой и заглянула в дверцу. Вздохнув, я вышел наружу, чтобы поставить танк поближе к двери, заглушить мотор и позвать остальных девушек.
  
  Металлическая печь нагрелась моментально и загудела. Темная хибарка, озаренная пляшущими отблесками пламени из топки, вдруг стала необычайно уютной. Устроившиеся на застеленных брезентом и сдвинутых углом скамейках девушки блаженно жмурились и протягивали руки к печке, не обращая внимания на дым и лоснящиеся от жара носы. Последние порции разогретой крабьей ножки уже исчезли, а на конфорке дребезжал крышкой найденный тут же медный чайник - помятый и закопченный, но вполне работоспособный. В воздухе плавал запах заваривающихся листов малины и смородины.
  Счастливо вздохнув, я забросил в топку очередную расщепленную доску - с дровами проблем не было, поскольку снаружи, под выходящим во двор навесом, нашелся целый штабель пересохших досок. И пара пустых железных бочек, что сразу и навело меня на мысль...
  - Здесь были люди, - вдруг проговорила Брунгильда. - Год назад. Может быть, два.
  Проследив ее взгляд, я заметил несколько покрытых ржавчиной консервных банок, брошенных прямо на столе.
  - Кстати, да. И угли в печи относительно свежие. Кто бы это мог быть?
  - Егеря карантинной службы или искатели приключений, - предположила принцесса, потом вздохнула и добавила: - Правильнее сказать - мародеры.
  - Можно понять, когда из разрушающихся музеев и картинных галерей вывезли произведения искусства и раритеты, каталогизировали и поместили в запасники. Но сколько же при этом пошло по рукам, без всяких официальных каналов... - с горечью сказал я.
  - А ведь и верно, - задумалась Алиса. - Последний год все вернисажи завалены гардариканским антиквариатом. Мне один знакомый галерист недавно жаловался, что цены рухнули ниже плинтуса.
  - И не думай, что этим занимаются отдельные контрабандисты. Ведь переправить награбленное через Атлантику - не такая простая задача. На лодочке не перевезешь. Тут промышленные масштабы.
  - Вы правы, - мрачно кивнула принцесса. - Стыдно признать, но это делают именно те, кто по должности обязан пресекать мародерство и гробокопательство.
  - И это вам удивительно? За такой процент прибыли любой капиталист родную мать продаст, а не то, что разорит чужие могилы, - голос Софии прозвучал слабо и хрипло, но так же едко.
  - Ого! Так вы не только инсургентка и террористка, но еще и теорией грешите? - ответно съязвил я. - Если память мне не изменяет, это же цитата чуть ли не из Карла Маркса. А я думал, ваша инсургентская братия толстые умные книжки пользует только для того, чтобы в них бомбы прятать.
  - Постойте, я уже запуталась, - поддержала Алиса. - Так мы имеем дело с трансильванской ультрароялисткой или с коммунисткой?
  - Объяснять что-то мягкотелым аристократам, не слыхавшим про теорию прибавочной стоимости - себя не уважать... - вспыхнула, было, София, но ее прервал приступ кашля. Покраснев и схватившись за горло, она согнулась, на глазах выступили слезы.
  - Выпейте скорее, София, - поддержав ее, принцесса поднесла к губам инсургентки кружку с чаем. - И успокойтесь. Диспуты оставим до поры, когда вам станет лучше.
  Впрочем, приступ закончился почти сразу. Хрип и неприятное бульканье в легких трансильванки тоже сильно ослабли. Кажется, кислородная терапия пошла на пользу. Она впрочем, и не думала благодарить, а сварливо пробурчала:
  - Мне и было лучше, пока он не отобрал баллон!.. Пока я из него дышала, все было хорошо.
  - Отобрал, но не из вредности, как вы могли подумать. Слишком долго дышать стопроцентным кислородом вредно, начнется кислородное отравление. Давления воды вокруг вас нет, так что конвульсий, слава богу, не будет, но вот раздражение легочной ткани так можно заработать за милую душу. Завтра проведем еще сеанс, а сейчас придется потерпеть.
  Кажется, София хотела меня обругать, но снова закашлялась, махнула рукой и улеглась на лавку, демонстративно отвернувшись.
  - Погодите, это не про того Маркса, который ратовал за обобществление женщин? - кажется, Алиса решила добить беспомощную противницу. Что же, христианское всепрощение ей никогда не было свойственно. Хотя я такое не одобряю.
  - Маркс создал экономическую теорию капитализма и теорию пролетарской революции. Причем, довольно убедительные, скажу справедливости ради. По крайней мере, опровергнуть его пока не смогли. Насчет женщин не уверен - не помню. Да и чего такого? В конце концов, речь шла про новую социальную формацию. Странно было бы думать, что отношения между людьми в будущем останутся неизменными. Ведь отказалось же человечество от рабства, пусть и не так давно.
  - Так я и знала. Ты скрытый социалист, Золтик, - Алиса ехидно прищурилась. - Значит, обобществление женщин у тебя отторжения не вызывает?
  - Ну-у-у... не очень, - зевнув, ответил я. - В конце концов, это не мои проблемы. А тех самых потенциально обобществляемых женщин.
  - Ха, а что бы ты сказал, если бы обобществили парней? Если бы у тебя отнимала жалованье и ругала за пьянство не одна жена, а сразу пяток?
  - ...П-п-пяток?! - поперхнулся я.
  - Что, испугался?
  - Нет-нет-нет! Это апокалипсис какой-то. Запилят же насмерть!.. - чувствуя, что покраснел до ушей, я поднялся на ноги. - Даже одна, вроде тебя, и то... уже больше, чем нужно!
  - Хам!
  - Вот обзывательством и кончается, как всегда. Ладно, вы тут продолжайте про Маркса, а я пойду, отлучусь.
  - Ага, испугался! - засмеялась Алиса. - И кстати, куда это ты там бегаешь все время? Чувствую, замышляешь что-то.
  - Н-ничего... ничего подобного! - ненатурально хохотнул я.
  - Ну, точно. Замышляет. - Алиса прищурилась. - Обратите внимание, когда врет, всегда немного поднимает брови, физиономия невинная, но глазки убегают куда-то вверх, - доверительно сообщила она остальным девушкам.
  - Правда? - Весна поправила очки, с интересом присматриваясь. - Всегда-всегда?
  - Обязательно. Я точно знаю. Лучше меня никто в нем не разбирается, даже его мамочка, - заявила Алиса. В ее словах чувствовался вызов, словно она хотела кому-то что-то доказать.
  - Было бы чем хвалиться, - сердито рявкнул я, хлопнув дверью.
  Снаружи было темно, хоть глаз коли, и холодно - изо рта шел пар. Шуршал по крыше дождь, в кюветах и заросшей кирпичной цистерне, откуда когда-то, видимо, заправляли паровозы, самозабвенно квакали лягушки. Даром, что конец лета. Трижды ухнул филин, но потом охрип и замолчал - видно, чрезмерная сырость ему тоже была не по нраву.
  Однако стоящая на кирпичах бочка, под которой жарко светились угли, выглядела очень и очень привлекательно. Вода в горячем виде, это же совершенно другое дело, верно? Грешно было не использовать, раз в одном месте так удачно оказалась подходящая емкость и топливо.
  Поскребя подбородок, уже покрытый щетиной, я виновато вздохнул. Не стоило обижаться на Алиску. Для нее ехидство - обычное дело, и она же не знала, что я тут корячусь, потихоньку сооружая банно-прачечный сюрприз. Винить ее за пропавший эффект неожиданности нечестно. Уж скорее я сам выгляжу глупо - и не в первый раз - когда пытаюсь сделать ей приятность и жду благодарностей, изображая при этом скучающе-незаинтересованный вид. А когда рыжая начинает в ответ дразниться, раздражаюсь. В двенадцать лет это было нормально, но пора, наверное, и повзрослеть.
  Вода в бочке согрелась. Поправив ведро, булькающее на втором костре рядом с бочкой и принеся пару ведер с холодной водой, я распахнул дверь в станционное здание.
  - Ванна готова.
  - Вот, что я говорила! - заметила Алиса, ничуть не удивленная сюрпризом.
  Реакция остальных девушек оказалась более утешительной. Весна уронила очки, София ошеломленно раскрыла рот, и даже Брунгильда, которая сидела с винтовкой на коленях на подоконнике выходящего на пути окна, недоверчиво нахмурившись, выглянула в дверной проем, вслед за остальными девушками, высыпавшими под навес.
  - Ванна?! О боже, Золтан, вы так... вы так добры! - проговорила Грегорика, удивленно распахнув глаза и приложив руку к щеке. Искреннее восхищение, сродни тому, что светится в детских глазах, когда из-под елки появляются рождественские подарки, заставило меня смутиться и мысленно выругать себя - этого-то уж я точно не заслужил. И кстати - 'Золтан'?.. С чего это принцесса взялась звать меня по имени? Неужели так растрогалась?.. Хотя подождите... сразу я не обратил внимания, но, кажется это уже не первый раз - впервые она так поступила еще во время схватки с панцирным клопом в тоннеле.
  - Только не перехвалите его, ваше высочество, а то зазнается, - судя по реплике моей рыжей подруги, она-то прекрасно все понимала. - Хотя, надо признать, иногда даже этот балбес и пошляк ведет себя хорошо. Но недолго.
  - Нет, Алиса, не говорите так... конечно, когда мы с Хильдой собирались в поход, я понимала, что нескоро в следующий увижу горячую ванну, и даже смирилась...
  - Самая обыкновенная бочка... - завороженно пробормотала Весна, приблизившись и потрогав пальцем ржавый металл.
  - Ты хоть помыл ее изнутри-то? - деловито поинтересовалась Алиса. - И вода чистая, надеюсь?
  - Не переживай, помыл. Если и были лягушки, то уже сварились, - в тон ответил я. - Ладно, купайтесь. Дрова подкидывайте потихоньку. Холодная вода с лягушками в цистерне, мыло вот - хотя и хозяйственное.
  - Оно же коричневое! И воняет! - скривила губы Алиса.
  - Скажи спасибо, что хоть такое нашел в фургоне, иначе золой бы пришлось мыться. И вот еще, оттуда же, - я с гордостью выложил на скамейку бумажный пакет, в котором оказалась стопка казенных армейских простыней. - Благодарите запасливого каптенармуса. Ну, пожалуй, пойду, а то еще обвините во всех грехах.
  - Постойте! - Грегорика порывисто схватила меня за руку и крепко пожала. - Даже не знаю, как мы сможем вас отблагодарить?
  - Оставьте, ваше высочество, было бы за что.
  - Но для меня выглядит, как настоящее чудо! И ведь вы не обязаны стараться ради нас.
  - Ну, раз уж судьба нас свела, позаботиться друг о друге - вполне естественно.
  - Наконец-то я это услышала от тебя, - хихикнула Алиса, довольно потирая руки. - Чудесно звучит. Боже мой, почти по-семейному!
  - По... семейному... - машинально повторив эти слова, принцесса почему-то вздрогнула. Заметив, как омрачилось лицо хозяйки, Брунгильда негромко заметила из-за ее плеча:
  - Это другое, госпожа.
  - Д-да, действительно... - Грегорика вымученно улыбнулась.
  Что бы это значило? Или дело в ее отношениях с братом? Если вспомнить их последний разговор, то для принцессы понятие 'семейности' действительно могло звучать не слишком приятно.
  Алиса же, судя по всему, тоже заметив странное напряжение, продолжила преувеличенно бодрым тоном:
  - Вот только бочка-то одна, а нас пятеро - не считая того, кто сейчас пообещает не подглядывать и плотно закроет за собой дверь. Кто первая? Нужно как-то определить, причем по справедливости, чтобы не было обид.
  Принцесса серьезно задумалась и предложила:
  - Может быть, по алфавиту? Самый простой способ. Тогда получается: вы, Алиса, за вами Брунгильда, потом... потом Весна...
  - Почему? - удивилась отличница. - Мое имя начинается с одной из последних букв ѓ- V.
  - Латинских букв. Но мы на земле Гардарики, поэтому логично использовать распространенный здесь кириллический алфавит. Ваше место - третье по праву. Потом я и София.
  Покосившись на сдвинувшиеся брови Брунгильды, на лице которой явственно читалось несогласие с вопиющим нарушением субординации, Алиса недовольно хмыкнула:
  - Чувствую, сейчас меня обвинят в нечестности за титульную букву А. Может быть, лучше в камень-ножницы-бумага? Или считалочкой?.. Да, а ты ступай, Золтик, ступай. Мы тут как-нибудь разберемся. И почему у тебя так глаза горят? Кстати, не забудь еще принести клятву: 'Торжественно обещаю ближайшие два часа даже и не подходить к этой двери'!
  Стряхнув ошеломление, в которое меня повергло это зрелище - Еще бы, часто ли приходится наблюдать за процессом позитивной женской самоорганизации?! - я покладисто кивнул, пробормотал клятву и вернулся в станционное здание, плотно прикрыв створку.
   'Хо-хо! Уж Алиса-то не должна быть столь наивной! Надо же - полагаться на словесные обязательства, - внезапно проснулся внутренний голос. - Подумаешь, дверь. Помимо двери есть окна и даже, не побоюсь этого слова - чердак!'
  - Тебя только не хватало, - устало ответил я. - Лучше бы давал ценные советы, когда надо было уносить ноги от чудовищ и заниматься водными видами спорта.
  'Извини, не моя специализация. Да ты и сам, кажется, справился... постой, ты же не хочешь сказать, что действительно не намерен усладить взор?..'
  - Не намерен. Устал что-то за сегодня...
  'О боги, как так можно?!'
  - ...И не имею желания остаться без ушей. Ты обратил внимание, что Брунгильда прихватила винтовку? С такой дистанции запросто отстрелит правое или левое ухо, на выбор.
  'Хм. С валькирии действительно станется устроить что-то негуманно-назидательное. Но все равно, никто, смеющий называть себя мужчиной, не имеет права манкировать...'
  - Ты снова демонстрируешь поспешность мышления.
  'Неужели? В чем же она заключается?'
  - Элементарная логика подсказывает, что впятером они забраться в одну бочку не смогут, а сидеть вокруг нее холодно. В домике-то печка и лавочки...
  'А! Сын мой, с тобой не все так плохо! Хочешь сказать, что заранее расставил ловушку? Чтобы не подглядывать сквозь мутное стекло, рискуя подставиться под пулю телохранительницы?..'
  - Пусть мои резоны останутся за скобками.
  - 'Хо-хо! А ведь и верно! Немного терпения, и наши красавицы одна за другой - чистенькие, распаренные, томные и умиротворенные душой и телом! - начнут возвращаться сюда... о, слышишь?!'
  Действительно, снаружи донесся всплеск и радостные взвизги.
  
  Подкинув дров и разомлев от благословенного тепла, я сидел перед печкой и, позевывая, сплетал втрое тонкую бечевку из найденного в той же кладовке моточка, когда позади скрипнула дверь, и по половицам прошлепали босые ножки.
  - Зо-о-о-олтик!.. - счастливо простонала Алиса и плюхнулась на меня, повиснув на спине и обхватив руками за шею. - Лапочка, дай я тебя расцелую!..
  Чмок-чмммок! В левом ухе слегка зазвенело - подруга детства и впрямь не на шутку растрогалась. Зажмурившись от удовольствия и мурлыча, Алиса потерлась о мою щетинистую щеку. Она была чистая, теплая и мягкая, и, кажется, даже крепкий запах старого хозяйственного мыла ни капли не портил ей настроения.
  - Это же волшебство какое-то! Никогда бы не подумала, что обычная горячая ванна так... так... сейчас растекусь лужицей!..
  - Слезай уже, не то задушишь, - пробормотал я и повел плечами, притворно хмурясь, - Лучше поставь-ка сюда ногу.
  - Зачем? Неужели не помнишь мой размер? - тем не менее, она послушно уселась на скамейку, поставив босую ножку на расстеленный на полу лист толстой резины. - А что это?
  - Электроизоляция. Монтажники на нее встают, чтобы не трахнуло током... да не дергайся, не отрежу! - прижав поплотнее к резине маленькую изящную ступню, я обвел контур лезвием перочинного ножа.
  - Кто тебя знает! Все равно страшно, когда мужчина с ножом домогается, - притворно надув губки, она подобрала ногу под себя. - Ты и меня в монтажницы хочешь записать?
  Алиса, конечно, постирала пропахшее костром платье и теперь осталась лишь в отмеченной чернильным штампом простыне, выгодно подчеркивающей стройную фигурку. Оценивающий взгляд заставил ее поплотнее завернуться и немножко покраснеть.
  - Ч-чего?..
  - Думаю сандалии вырезать - босиком-то далеко не уйдешь. А монтажница из тебя вряд ли получится, ручки же не любишь пачкать.
  - Пфе! Ты бы видел, как я сейчас стирала - будто заправская прачка!
  - Это здесь, где нет служанок. А вот вернешься домой, и снова на диванчик с дамским романом... - рассеянно ответил я, чертя острием по резине.
  - Поскорей бы! - мечтательно закатила глаза Алиса. Потом подтянула коленки к подбородку и, шевеля пальцами босых ножек, добавила печально и просительно: - Мы же вернемся домой, правда?..
  - Конечно. Кто предупрежден, тот вооружен. Теперь, с танком, нам никакие чудища не страшны, - успокоил ее я. - Задача чисто техническая.
  - Хорошо, если так, - вздохнула она. - Только меня беспокоят наши воительницы. Надо же придумать, сигануть в эти дебри по собственной воле! Вот не было бы с ними тебя, остались бы одни рожки да ножки.
  - Скажешь тоже. Брунгильда сама от кого хочешь одни рожки оставит.
  - Хммм... - протянула Алиса. - А мне показалось, ты на одну только принцессу смотрел.
  - Смотрел я на всех. Давай-ка еще разок, - приложив вырезанную резиновую подошву к миниатюрной гладкой ступне, я наклонил голову набок. - Кажется, годится. Ну-ка, раздвинь пошире... - пока я деловито отмечал место для передней дырки, Алиса пошевелила пальчиками, хихикнула и вдруг страстно застонала:
  - Ах... ах... еще!.. Еще!.. Только не так грубо!..
  - Чего?.. - подняв голову, я смерил озадаченным взглядом киснущую от смеха подругу, и в этот момент какой-то странный звук заставил меня оглянуться.
  Прижавшись спиной к двери и испуганно зажав рот ладошкой, Весна смотрела на нас вытаращенными глазами. Никогда бы не подумал, что человеческое существо может покраснеть до такой степени и при этом не упасть в обморок от избыточного кровяного давления. Хм. Перегрелась?
  - Госпожа Госпич, не слушайте хулиганку. Чтобы не простудиться, садитесь к печке, - продолжая кроить резину, предложил я. - И, наверное, давайте-ка тоже...
  - Н-нет!.. - выпалила та, стиснув руками простыню на груди.
  - Нет? Почему же?
  Заикаясь, и, кажется, изо всех сил пытаясь открыть спиной дверь - открывающуюся вовнутрь - девушка выдавила:
  - С-спасибо за п-предложение, г-господин Немирович, но я... я... еще н-не совсем г-готова...
  - Да не стесняйтесь. Я же вас не съем, - я рассеянно успокоил ее, одновременно стараясь вспомнить, где именно у сандалий должны находиться отверстия для веревочек. Одно между пальцами впереди, два по бокам... и пара на пятке - кажется, так.
  Весна восприняла мои слова немного странно. Кажется, она поперхнулась.
  - С-съедите?!.. Н-но я... я... я...
  Алиса стремительно спрыгнула со скамейки и, хищно шевеля пальцами, стала подкрадываться к бедняжке.
  - Ничего-ничего, привыкнешь. Он, конечно, иногда может быть грубоват, но ведь парень, природу не обманешь!..
  - Да ладно сочинять, когда это я был груб с девушками? - обиженно заметил я, подняв поближе к глазам будущую подошву сандалии. В вырывающемся из топки свете кровавым блеском вспыхнуло острое шило. Алиса же, набросившись на помертвевшую отличницу, принялась подталкивать ее к печке. Весна, в полном ужасе, слабо упиралась ногами и бормотала:
  - А-а-а... это обязательно?..
  - Конечно! - бодро заявила Алиса. - Рано или поздно это должно случиться!
  - ...Д-должно? - голосок Весны был едва слышен. - Ну, если вы так говорите... х-хорошо... я... согласна.
  - Согласна?.. - Алиса вдруг остановилась, как вкопанная. - Это как?
  - Раз вы говорите.. выбора нет... и потом... - Весна стыдливо опустила глаза, - если это г-господин Н-немирович... я... не... не... против.
  - Стоп-стоп-стоп!.. - испуганно закричала Алиса, - Я же пошу...
  - Так, ну все, - перебил ее я, отложив две первые готовые подошвы. - Госпожа Госпич, прошу, ваша очередь.
  - По-по-погоди... - теперь заикаться начала почему-то Алиса. Не слушая ее, я повернулся к отличнице и приглашающе расстелил коврик.
  - Правую ножку сюда, пожалуйста.
  
  Вернувшиеся минут черед двадцать принцесса и Брунгильда - они привели едва переставляющую ноги Софию - с удивлением покосились на мою покрасневшую щеку, надувшуюся Алису и забившуюся в самый дальний уголок все еще дрожащую от пережитого ужаса Весну. Брови телохранительницы угрожающе сдвинулись, и атмосфера стала напряженной. Как ни хотелось мне полюбоваться на высоких красавиц, носивших свои облачения с достоинством античных богинь, я счел за лучшее ретироваться.
  Воды в бочке, конечно, уже не было, и угли под ее днищем погасли, но, как ни странно, на потрескивающем рядом костерке стояло полное ведро. Кто-то из девушек не поленился подкинуть дров и еще раз сходить за водой к цистерне.
  Ммм. Может быть, принести еще? Оказаться в бочке, где совсем недавно нежились тела великолепных спутниц... видение длинноногой принцессы, грациозно соскальзывающей с края бочки в горячую воду, заставило инстинктивно сглотнуть.
  Нет, так не пойдет. Глубоко вдохнув, я протяжно выдохнул, стараясь успокоиться. Пар завился в холодном ночном воздухе. Так, пожалуй, и этого маловато. Скинув одежду, я с разбегу прыгнул в цистерну. Вода плеснула через край, зажурчав по сточной трубе. Выплюнув лист кувшинки, я макнулся еще разок и заторопился к горячему ведерку.
  Намылившись и сполоснувшись, я понюхал сорочку и кивнул. Не знаю, что там думают девушки, но две стирки за последние сутки, пусть и в открытых водоемах - более чем достаточно. Пропотеть, как следует, сорочка не успела, а запах костра мне лично привычен и близок - словно возвращение домой, в знакомый и незатейливый экспедиционный быт. Поэтому я просто посидел, греясь у гаснущего костерка и глядя на несущиеся по небу рваные облака. Луна мелькала сквозь туманные клубы, бросая тревожные отсветы на замшелую черепицу и играя в капельках ночной росы, усеявших окружающие бассейн заросли бузины.
  Знать бы, поймали ли либерийские радиостанции торопливый SOS, отстуканный Брунгильдой? 'Олимпик' поддерживал постоянную радиосвязь на всем маршруте, принимая усиленные ретрансляторами телеграфные, телексные и телефаксные передачи, и ежеминутно выдавая квитанции-подтверждения. Внезапное молчание наверняка поставило на уши всех, кто слушает эфир на том конце. Это темное небо над моей головой, без сомнения, сейчас пронизывали отчаянные запросы: прыгающие тысячемильными скачками между тропосферой и землей радиоволны несли позывные 'Олимпика'. Безответно.
  Страшно подумать, что было бы, если бы не обладающая столь многими талантами телохранительница. Трансильванцы наверняка вытащили вахтенного радиста из кресла, не дав ему послать радиограмму о захвате дирижабля. А вот переданный Брунгильдой SOS наверняка запеленговали, определив координаты места падения, и спасатели уже спешат туда, но вся Либерия сейчас в лихорадочном волнении - что же случилось с 'Олимпиком', полным отпрысков самых влиятельных аристократических и деловых семейств? Что откроется глазам спасателей - мертвые обломки или люди, ожидающие помощи? Есть ли в гондоле запасная радиостанция, способная выдать достаточно мощный сигнал? О чем думают сейчас мои родители? Отец в экспедиции, поэтому до него вести дойдут не скоро. Возможно, он даже не успеет поволноваться, как нас уже найдут. Но мать... я ведь написал ей, что отправляюсь в вояж, хотя ответа, как обычно, не получил. Готов поклясться, что она опять во всем обвинит отца - хорошо хоть, обвинения эти тоже запоздают. В любом случае и ему, и мне потом придется выслушать немало - в который уже раз. Хоть не возвращайся. Мне даже больше жаль родителей Алисы - они обожают дочь, и тетя Кларисса сойдет с ума от горя, услышав поспешные сообщения о гибели дирижабля. Надеюсь, панике все же не дадут разойтись - слишком много здесь важных людей. А там, глядишь, полетят радостные вести о том, что пассажиры и команда живы... так, постойте, про нас-то как раз никто ничего не знает. Даже если спасатели доберутся до гондолы, а затем отыщут обломки корпуса, откуда им знать, где мы затерялись в этих бесконечных пустошах. Родителям придется тяжело. У той же принцессы Грегорики... постойте, ее мать умерла, а отец... ммм, да, Маркетта говорила, что он уцелел... кажется, в автомобильной аварии? Даже жаль, что я не никогда не интересовался светской хроникой - совершенно ничего не знаю о нем. Но наверняка принцу будет очень больно - потерять сначала жену, а потом вдруг услышать известия об одновременной гибели сына и дочери, наследников и продолжателей династии. Хотя я уверен, что семьям Брунгильды и Весны будет ничуть не легче... пусть даже они и вырастили довольно странных дочерей. Что касается инсургентки, ммм... принц помянул монастырь, откуда она сбежала. Это значит, что родителей ее то ли уже нет на этом свете, то ли они давно забыли о непутевой дочери. Узнают ли они когда-нибудь, куда та пропала? Софию ведь наверняка ославят, как виновницу всего происшествия, уж слишком красочно она выступила на балу в роли главной инсургентки. И принц Яков тоже приложит к этому руку. Он ведь остался там и наверняка повернет все в свою пользу. Могу поклясться, когда мы выберемся в цивилизацию, шума не избежать. Представляю себе заголовки: 'Наследница династии Тюдоров чудом избежала гибели!' 'Принцесса в лапах инсургентов!' 'Загадочные трения в семействе Тюдоров, принц обвиняет сестру в заговоре!'. Черт, сразу же посыплются вопросы полицейских и журналистов. Им ведь наверняка захочется узнать, как незаметный студент угодил в компанию августейших особ, зачем танцевал с Грегорикой и показывал неприличные жесты Якову. Тут и в самом деле предпочтешь оставаться в безвестности подольше, лишь бы не иметь дела с допросчиками!
  Передернув плечами, я вытерся последней простыней, натянул рубашку и брюки, открыл дверь и нырнул в благословенное тепло. Печка тихо потрескивала, очевидно, требуя новую порцию дров, но никто не спешил их подбросить. Отблески огня плясали на телах спящих девушек, устроившихся напротив топки. Чуть в стороне, на столе спокойным ровным светом горела лампа. Грегорика с почти высохшими волосами, отливающими золотом, склонилась над дневником.
  Когда принцесса обернулась, на ее щеке блеснула слеза. Она быстро отерла ее краем простыни, но скрыть написанное на лице потрясение была не в силах. Мне не потребовалось долго думать, чтобы понять, в чем дело.
  - Вы... прочитали? Докуда?..
  - Дальше... чем вы.
  Голос ее звучал глухо
  - До момента, когда они попали в Берлин. Ваш дед... пишет очень... эмоционально. Особенно о... о противогазах.
  Присев возле печки, я подбросил новую порцию дров и, глядя, как по старым доскам стремительно разбегаются огненные язычки, мрачно проговорил:
  - Как в тот момент выглядели города, лучше даже не представлять. Не завидую дедушке Гойко и вашим предкам.
  Катастрофа произошла днем, и улицы гардариканских городов наверняка были завалены телами погибших жителей. Такие картины можно было бы представить разве что в страшном сне... или на полях отгремевшей за двадцать лет до Науфрагума Великой войны. Осознав это как раз после того, как прочитал про форсирование моста, я уже совсем не рвался продолжать - потому и отложил дневник в сторону. Конечно, сознавать свое малодушие было неприятно, и я тогда дал себе зарок обязательно дочитать написанное дедом, отчего и прихватил дневник с собой в круиз. Принцессе же, наверняка, остановиться не позволило чувство долга, хотя это совсем не то чтение, что подошло бы молодой девушке.
   Впрочем, когда спустя несколько мгновений она заговорила, голос звучал твердо.
  - Если я правильно понимаю, лейтенант Немирович пробыл в столице недолго. Да, вот здесь - император почти сразу же, как побывал в здании рейхстага, отправил его на разведку. Как раз на север... - прошелестела переворачиваемая страница. - ...Постойте, что это значит?
  - В смысле? Не можете разобрать его каракули, ваше высочество?
  - Нет, дело не в почерке. Это просто... просто другой язык. Вы не знаете, какой?
  Приняв дневник, я уставился на следующий разворот.
   - 'Микёзбен... мегдёббентем ес депрессзиос... феджтегетте... тапасзталаток...' - попытался прочитать я. - Тьфу, язык сломаешь. Что за тарабарщина? Первый раз в жизни такое вижу.
  - Не понимаю ни слова, хоть это и латиница.
  - И не похоже, чтобы простая тарабарщина или шифр. Вот здесь, смотрите - Maximilian. Явно имеется в виду принц. Нет, наверное, это и в самом деле какой-то иностранный язык.
  - А какие языки знал лейтенант Немирович?
  - Сверх гардариканского? Ммм, несколько центрально-европейских языков - это точно. Он долго служил в Старом Свете. Сдается мне, выполнял поручения, связанные с разведкой.
  - Жаль, что мы не так эрудированны. Но какой же язык здесь, в дневнике?
  - Не сорбский, и не корватский. Корни не славянские, это уж точно. Нет, ваше высочество, ничего не могу сказать.
  - Но как же некстати!.. - принцесса досадливо прикусила губу, хлопнув ладонью по скамейке. Вспомнив, что остальные девушки спят, она понизила голос. - Ведь нам так важно прочитать дневник! Именно сейчас!
  Уютно подложившая ладошку под щеку Алиса, не просыпаясь, сморщила нос, что-то пробормотала и потянула на себя край простыни, которой накрылась вместе с Весной. Та, судя по всему, спала крепко, и даже не пошевелилась.
  Повернувшись обратно к принцессе, я покачал головой.
  - Да уж, подставил дедушка подножку. Но какой смысл? Это же не рапорт, не разведывательная сводка. До сих пор все выглядело как самый обычный дневник. На каком событии он остановился?
   - Обрывается на том, что лейтенант Немирович отправился в Оппау по приказу императора. Что дальше - непонятно. Почему он начал писать на другом языке? Решил что-то скрыть? От кого?..
  - Хммм... от принца? Вот же, упомянуто его имя. Не зря же между ними была неприязнь.
  - Возможно. Хотя... вы знаете, у меня создалось впечатление, что он пишет о дедушке Максимилиане со все большей симпатией. Не совсем так, как писал бы о сопернике. Может быть, просто показалось... - задумчиво проговорила принцесса.
  - Правда? - я почесал в затылке. - Не знаю, конечно, каков был по характеру дед, но, если похож на отца... ммм, тот не любитель ссориться.
  - Вот как? Было бы приятно думать, что наши предки нашли общий язык и не считали друг друга врагами... - она почему-то на мгновение запнулась, едва заметно покраснела и быстро сменила тему. - Как жаль, что мы не можем прочитать дальше! Здесь еще 30 страниц. Я так рассчитывала на дневник, чтобы понять, что делать дальше.
  - Не расстраивайтесь, ваше высочество. Доберемся туда и увидим своими глазами. Все выходит логично - они направились сначала в столицу, где находилось правительство Гардарики и те, кто, скорее всего, и дал команду провести злополучный эксперимент. Насколько я понимаю, выживших экспедиция не нашла, но, возможно, обнаружились какие-то документы, указавшие на лабораторию в Оппау. Очевидно, раз император отправил туда разведывательный отряд, то потом и сам последовал за ним.
  - И дядюшка Магнус говорил не про Берлин, а про Оппау, - согласно кивнула принцесса. - Думаю, нам не стоит разбрасываться, отвлекаясь на прочие места. Двинемся прямо туда.
  - Согласен. Но учтите, гарантий дать невозможно. Танк простоял полвека, и бог знает, сколько он теперь сможет проехать.
  - Рассчитываю на вас, господин Немирович, - Грегорика улыбнулась и забрала дневник обратно. - С вашего позволения, попытаюсь еще разобраться, перечитаю предыдущие страницы. А вы ложитесь спать.
  - Но ведь без караула нельзя! Помните пробуждение в сосновом бору у озера?
  - Чем же я не подхожу на роль часового? - нахмурилась принцесса. - Если снова появятся чудовища, подниму тревогу не хуже вас. Потом меня сменит Брунгильда. И, между прочим, она тоже настаивала, чтобы дать вам как следует отдохнуть - вы ведь и сегодня работали больше всех и завтра снова сядете за рычаги. Так что не спорьте и укладывайтесь.
  Мне ничего не осталось, как поднять руки.
  - Слушаю и повинуюсь, ваше высочество.
  Подкинув еще дров и расстелив на полу перед уютно потрескивающей печкой кусок брезента, я устроился в тепле и уже закрыл глаза, как вдруг снова услышал негромкий голос принцессы.
  - Простите, господин Немирович... еще одно. В разговоре с Софией вы обнаружили хорошее знание общественно-политических дисциплин. Судя по всему, она вращалась в... ммм, довольно маргинальных кругах, где в ходу радикальная литература - и понятно, каковы ее представления об обществе. Но я удивилась, узнав, что кто-то из студентов солидных высших учебных заведений тоже читает Маркса. Тем более, человек, который учится на факультете механики...
  - Нет-нет, не спешите записывать в инсургенты и меня, ваше высочество, - я остановил ее, подняв ладонь. - Марксовы труды лично мне попали в руки совершенно случайно. 'Капитал' я нашел на столе у отца - дал почитать кто-то из знакомых инженеров в клубе, где он бывает. Там собираются вполне респектабельные люди. Их интересы достаточно широки, и там не считается неприличным познакомиться с любыми учениями, которые что-то привнесли в копилку общечеловеческих знаний. Назвать этих людей радикалами и в голову не придет... впрочем, они не столь ограничены и зашорены, как высшая аристократия. Да, кстати, и многие из называющих себя 'интеллигенцией'.
  - Вы снова говорите обидные вещи, - хмыкнула принцесса. - Но спорить невозможно. Я сейчас поняла, что и в самом деле практически ничего не знаю о теориях, как вы сказали? ...Экономики капитализма и пролетарской революции? Даже Алиса оказалась более сведущей... вот уж не подумала бы раньше.
  Я не смог сдержать смешка.
  - Вы про обобществление женщин? Не волнуйтесь, это единственное, что привлекло ее внимание из длиннющей лекции, которую я ей зачитал после того, как ознакомился с 'Капиталом'. Все остальное благополучно влетело в одно ушко и вылетело из другого.
  - Вы читаете ей лекции о политэкономии? - удивилась Грегорика. - Но зачем? Это действительно совсем не та тема, что может заинтересовать молодую леди.
  - Э-э-э, моя вина, ваше высочество, - я беспомощно развел руками. - Но замечательным интеллектом я похвастаться не могу, и поэтому почти любую тему, которая меня заинтересовала, долго верчу и грызу, как Бобик косточку. И часто беззастенчиво и себялюбиво использую Алису как оселок, чтобы отточить сложившиеся в моей голове представления и проверить их правильность. Удивительно, как она еще не начала гнать меня метелкой в тот же самый миг, как я начинаю подбираться к ней с очередной механикой или философией.
  - Думаю, она это ценит, даже если и не признается вам. По крайней мере, я бы ценила на ее месте, - заметила принцесса и вдруг спохватилась: - Но простите, Золтан, я сама заставила вас улечься, а теперь не даю спать! Спокойной ночи.
  - Спокойной ночи, ваше высочество, - кивнул я и отвернулся к печке, чтобы не мешать принцессе читать. Брошенные на пол у печки доски были жесткими, но уютное потрескивание огня и шуршание листков блокнота в руках Грегорики звучали умиротворяюще, и я мгновенно провалился в сон - даже более мирный, чем в домашней постели.
  
  
  Глава шестая
  
  Обломки прошлого мира
  
  
  Железнодорожная насыпь магистрали, на которую мы выбрались с лесовозной ветки примерно час назад, плавно повернула влево, и над зубчатой стеной громадных замшелых елей возникли упирающиеся в низкие облака высокие тонкие мачты с разлапистыми трехлопастными винтами.
  - Это что там такое? - поинтересовалась Алиса, просунувшись ко мне в отделение управления из-под правой пулеметной башенки.
  - Мне казалось, ты дрыхнешь, а не наружу смотришь, - отозвался я, утирая очередную порцию крупных холодных капель, заброшенных нудным нескончаемым дождем в узкое окошко механика-водителя.
  - Уже выспалась и соскучилась. Сколько мы едем с утра, часа три? Да и трясет на шпалах, к тому же. Так что это? Ветряные мельницы?
  - Для мельниц великоваты. Наверное, роторы ветроэлектростанции - гардариканцы довольно активно их строили. Смотри, у одного лопасти до сих пор крутятся. Прикинь, что за неубиваемые подшипники там стоят. А вот в твоем модненьком велосипеде 'Данлоп' мне пришлось два раза за год менять.
  Действительно, на одной из пяти мачт ротор, развернувшись против ветра, величественно и плавно вращал узкими тонкими лопастями. Три других мертво застыли, а последний перекосился, упершись лопастями в землю.
  - А толку с того, что крутятся? Кому от этого польза? Разве что пейзаж украшают, привлекают потенциальных Дон-Кихотов. Интересуешься?
  - Естественно. Необычайно любопытные сооружения - вот бы забраться наверх, к генератору. Какие там обмотки и якоря... да и вид оттуда должен быть невероятный.
  - В такую хмарь только сыро, промозгло и противно. Эй, а за ними что?.. Вот это да! Купола, да стеклянные... погоди, они же выше ветряных мельниц! Это же просто горы какие-то!
  Алиса была права. Мы не заметили громадные сооружения сразу, поскольку вершины полусферических куполов уходили в тусклые облака, сеющие бесконечную морось. Зато теперь глазу открылось все величие разворачивающейся картины. Над лесом возвышались два громадных ячеистых купола высотой не менее ста ярдов. Поблескивали мокрые стекла, вставленные в шестигранные ячейки из стальных балок. За ними громоздилось и вовсе титаническое сооружение, превышающее их высотой не менее, чем вдвое.
  - Геодезики Фуллера, настоящие... - со священным трепетом выдохнул я. - О них писали в 'Популярной механике', и там были картинки, но ни за что бы не подумал, что они такие... такие огромные.
  Легкий горьковатый аромат полыни подсказал, что дремавшая на полике башни принцесса тоже встала и наклонилась, глядя через мое плечо в люк.
  - Почему их называют геодезиками? - поинтересовалась она.
  - Геодезическая конструкция - напоминающая земной шар, то есть сферическая, самонесущая. Для нее не нужны поддерживающие колонны и консоли, и внутренний объем может быть очень большим. Если я правильно припоминаю, в Гардарике собирались использовать их на крайнем Севере, в Арктике, чтобы прикрывать жилые городки на нефтяных и газовых промыслах. Предполагалось, что там даже полярной ночью могли бы цвести розы - настоящая утопия. Строительство начали, но до конца довести не успели. Теперь там все занесено снегом и скрыто громадными сосульками.
  - Но ведь здесь не Арктика, не правда ли? - удивилась принцесса. - Розы, наверное, отцвели, но в середине лета и здесь, наверное, тепло. Зачем же купола?
  - Не знаю, - честно ответил я. - Но смотрите, эти геодезики полностью закончены, и, несмотря на прошедшие полвека, держатся хорошо. Стекла на месте, каркас нигде не прогнулся - вот что значит научный подход.
  Танк, тем временем, все так же грохоча по шпалам, миновал семафор, от которого вправо, в сторону куполов и ветряков, пошла крутым загибом двухпутная железнодорожная ветка. Лес на мгновение расступился, и мы с удивлением заметили стеснившиеся у подножия титанических куполов крохотные бревенчатые домики с тесовыми крышами и маленькими подслеповатыми оконцами, окруженные деревянными заборами, сеновалами и амбарами. Из печных труб вился жидкий дымок, неопровержимо доказывая, что притулившаяся под боком у геодезиков деревня - не обман зрения.
  - Смотрите, смотрите, там люди живут! - закричала Алиса, точно мы могли не заметить. - Деревня! Домики, и печи топят!
  - Разве континент не полностью необитаем? - удивилась Весна, тоже выглядывая через мое левое плечо. - Но ведь Науфрагум не мог действовать избирательно! Материк накрыло полностью, если не считать арктических полуостровов и покрытых ледниками архипелагов.
  - Практически так и было, - кивнула принцесса. - Видимо, это новые поселенцы. Я слышала, что люди начали возвращаться. Однако их крайне мало. Трапперы, охотники за пушниной, искатели сокровищ, и буквально единицы земледельцев, причем только на побережье и гораздо южнее. Наткнуться на поселение всего на второй день пути - нам удивительно повезло.
  - Что же это за люди? Они нам помогут?.. - с надеждой вставила Алиса. - Сообщат о нас, вызовут помощь по телеграфу?..
  - Сомневаюсь, - покачал я головой. - Куда отсюда телеграфировать? Столбы попадали, провода провисли, сама же видела по дороге. Не говоря уже о том, что спасательная экспедиция может встретить нас вовсе не распростертыми объятиями. Забыла про обвинение в покушении, пиратстве и мятеже?
  - Да глупости, кто нас будет серьезно обвинять? Принц тоже подуспокоится и образумится - не станет же он требовать отправить за решетку собственную сестру?
  Грегорика вздохнула.
  - Вы удивитесь, Алиса. Яков злопамятен и от него всего можно ожидать. А когда замешана политика... я бы не стала рассчитывать на его милосердие.
  - Ну, в конце концов, даже на скамье подсудимых лучше, чем в животе у панцирного клопа. Тем более что вы заслужили: плюнули ему в душу, - махнула рукой Алиса, и продолжила с мечтательной ноткой: - Главное, больше не придется робинзонить, можно будет покушать чего-нибудь вкусненького, помыться в нормальной ванне, наконец...
  - Ты же всегда нос воротила от фермеров: неотесанные, навозом воняют. Дескать, 'о чем с ними интеллигентному человеку говорить'? А теперь за помощью, 'спасите, накормите'? - съязвил я.
  - Ну и что? Здесь, как в пустыне, каждый встречный путешественник должен быть желанным гостем и охраняться законом гостеприимства, разве нет? Взамен я им все-все последние сплетни расскажу!
  - Не была ты в пустыне, откуда тебе знать.
  - Читала про туарегов. А ты как будто был, знаток ты наш?
  - Нет, в пустынях побывать не довелось. Но, в целом, ты права, на безлюдье любое человеческое лицо в радость. Таежные факторы, трапперы и даже инуиты нас всегда принимали радушно, - против воли признал я.
  - Видишь? - обрадовалась Алиса. - Давай, поворачивай скорее!
  Притормозив правую гусеницу, я свернул с магистрального пути. Танк подпрыгнул, переползая через стрелку, и затарахтел в направлении геодезиков и деревни.
  - Но не напугаем ли мы жителей? - вдруг заметила принцесса. - Едва ли сюда часто наведываются гости. Тем более, на танках.
  Моя нога инстинктивно ослабила нажим, и дизель сбросил обороты.
  - А ведь и верно. Вы правы, ваше высочество.
  - Может быть, разумнее будет остановиться здесь и дойти пешком? - предложила она. - Люди не станут волноваться, увидев, что нас мало, мы не вооружены и никому не угрожаем.
  - Точно!
  Я сбросил газ и выключил передачу. Танк по инерции прокатился еще несколько ярдов и остановился, качнувшись с носа на корму. Умолк надоедливо лезущий в уши грохот дизеля и лязг траков, и в наступившей тишине снаружи донесся легкий шелест падающих капель. Ветер качнул мокрые еловые лапы, нависшие над ржавыми рельсами.
  
  
  - Жаль, зонтика нет, - поежилась Алиса, - полмили под дождем...
  - Не сахарная, не растаешь, - выбравшись из люка, я тяжело спрыгнул на щебенку насыпи и наклонился, упершись руками в колени. - Охо-хо-хо, грехи наши тяжкие...
  - Позвонки закостенели? Хочешь, разомну? - хмыкнула Алиса, соскальзывая с мокрого лобового бронелиста.
  - Давай. Буду премного благодарен.
  Она ткнула меня кулаком в хребет.
  - Ложись, станцую у тебя на спинке чардаш.
  - Соблазнительно... но пока воздержусь. Сыровато, понимаешь ли.
  Она тоскливо огляделась и нахохлилась.
  - Страшно подумать, как в такую погоду снова ночевать в какой-нибудь развалине с дырявой крышей. Лавка жесткая, до сих пор бока болят; чуть от печки отвернешься - холодно становится; да еще ты храпишь - ужас, одним словом! Только бы нас пустили...
  В самом деле, дождь, хоть и не сильный, успел за вчерашний вечер и утро промочить землю насквозь, в заросших канавах по сторонам насыпи и среди рельсов стояли лужи. Осторожно ступая сандалиями по прогнившим шпалам, Алиса принялась ныть в своем обычном стиле:
  - Ноги мокнут... мерзко, холодно... почему, вообще, меня вперед вытолкнули? Я что, рыжая? ...А, не мне говорить!..
  - Мы же обсудили, - устало махнул я рукой. - У Брунгильды и принцессы туалеты подкачали.
  - Подумаешь, мэйдо-прикид. Отмазалась, называется. Думаешь, там сплошные фетишисты, вроде тебя? Если бы принцесса пошла, побежала бы за ней твоя боевая горничная, как миленькая. Ну, с той-то понятно - платье ее высочества тоже получилось чрезмерно коротенькое, да еще и пятнистое. Но ведь сама же не уследила. Надо было быть аккуратненькой, вот как я.
  - Во-первых, тебя-то в заложницы не брали, убить не пытались. Во-вторых, она не боится испачкать руки, в отличие от тебя. И почему, кстати, горничная 'моя'? Не горничная она, а телохранительница, и не моя, а принцессы.
  - Принцессы-то принцессы, но, помимо госпожи, ледышка вообще ни на кого не реагирует, кроме тебя, - проницательно заметила Алиса.
  - Вот счастье-то. Вызвал реакцию и получил пинка.
  - Но какой стройной и сильной ногой, согласись! Рядом с этими двумя я прямо изнываю от неполноценности.
  - Ноги замечательные, да и все остальное тоже. Только вот не думал, что ты дойдешь до такой объективности, чтобы признать. Женскому роду это несвойственно.
  - Завидуй, не завидуй - все равно не моя лига. Но вот эта Госпич, с так не идущим весенним именем, вот она-то как раз могла бы пойти. Дырки от кислоты на пиджаке прожгла не такие уж и большие. Хотя тоже замарашка.
  - От нее толку на переговорах было бы немного. Два слова связать не может, робеет.
  Алиса задумчиво накрутила на палец короткую рыжеватую прядку волос.
  - Странная все же у нас подобралась компания. А еще я диву даюсь на тебя: не тушуешься, с девушками - да с такими! - запанибрата, считай. Ты же всегда был хоть и охальник, но чисто в теории.
  - Теория пройдена, началась практика, - отшутился я и прищурился, сморгнув с ресниц дождевые капли. - Но все же, какие невероятные сооружения. Ты только посмотри...
  В самом деле, приблизившиеся геодезические купола смотрелись настоящими рукотворными горами по сравнению с приткнувшими к их подножию домиками. Мощные стальные балки, образующие шестигранные ячеи, покрылись снаружи красноватым ржавым налетом, кое-где в сочленениях ветром нанесло земли и оттуда уныло свисали мокрые пучки травы, но было видно, что это творение рук человеческих надолго переживет своих создателей. Два расположенных левее купола меньшего размера - но все равно громадные - были соединены арочным переходом. Титанический купол справа, в который почти упирались расположенные на задних дворах коровники, выглядел и вовсе сооружением из другого мира. Низкие тучи обволакивали вершину, ползли по мокрому стеклу лохматыми полосами, проливая дождевые слезы. Откуда-то слева к нему подходил высокий акведук, а над крышами ближайших домов виднелся высокий входной портал, закрытый ржавыми стальными воротами, практически полностью оплетенными красноватым плющом. Панели толстого грязного стекла не давали рассмотреть, что находится внутри. Выше, где было больше света, в недрах сооружения угадывались какие-то загадочные механистические контуры.
  Голос Алисы оторвал меня от восторженного любования.
  - Народ собирается. Кажется, делегация встречающих.
  В самом деле, впереди, на околице деревни, куда и приводила рельсовая колея, собралась группа жителей деревни - человек сорок. Они были одеты в незнакомые национальные одежды. На мужчинах были кожаные жилеты со шнуровкой, а под ними белые рубахи с расшитым красными узорами квадратным воротником и ремешками с чеканными медными пряжками, стягивающими рукава у запястий; синие шаровары с красным лампасом, и лапти с обмотками. Головы покрывали войлочные шляпы с обвисшими краями. Выглядывавшие из-за мужских спин крестьянки смотрелись очень по-сельски в длинных холщовых юбках и украшенных бисером душегрейках с теми же расшитыми рубахами. Соломенные волосы были забраны в обвивающие голову косы, прикрытые шитыми плоскими шапочками, отделанными по нижнему краю зубчиками. Завершали картину выглядывающие из-за частоколов босоногие ребятишки в обтрепанных штанах или подобранных сарафанчиках, таращившие на нас светло-голубые глазенки.
  - Здравствуйте, добрые люди, - поприветствовал я на гарда-лингве, приблизившись на десяток шагов, и поклонившись.
  - Здрав будь и ты, коли не шутишь, - степенно ответствовал высокий старик с расчесанной надвое белой бородой и морщинистой лысиной. Прочно опершись на узловатую палку, он пристально рассматривал нас из-под косматых седых бровей. - Кто такие будете, да с чем пожаловали, мимохожие? Издалёка, ежель по одежке судить. Даже не признаю, с какого дальнего далёка.
  - Верно говорите, дедушка. Из другой страны к вам попали, летели долго-долго, через море и материк. Наш воздушный корабль упал здесь в лесах, так что едва спаслись.
  Дед покачал головой и непонятно сморщился.
  - Ай-ай, лихо-беда. А велик ли корабль? Сам-второй али много ваших еще в лесу?
  - Было много, но от остальных отбились, пока падали, остались вшестером. Одна девушка у нас на руках больная. Поэтому хотели просить у вас помощи - не знаем, кто тут живет, куда идти, чтобы выбраться из пустошей.
  - Да еще, поди, приюта им, ночлега и прокорма,- подал голос кто-то из толпы, и интонация мне не понравилась. Его поддержали другие голоса, ничуть не дружелюбнее.
  - Эдак всякий попрошайка сочинит: 'Из-за синего моря-окияну я, далеко шел, чувяки стоптал, животом оголодал'.
  - Еще и девку привел, бесстыдницу. Эвон, коленками сверкает.
  - Да и рыжая - ведьма, небось. Тьфу-тьфу, отзынь, лихо...
  Алиса попятилась мне за спину, крепко защемив пальцами рукав. Выражение ее лица стало испуганным.
  - Такое впечатление, что нам здесь не рады, - прошептала она. - Слушай, пойдем, а?
  - Погоди, - ответил я вполголоса, глядя на старика, очевидно, деревенского старосту. Тот подозрительно хмурился, разглядывая мой школьный сюртук с медными пуговицами, шитым золотом йельским гербом на лацкане и масляными пятнами на рукавах. Пропустив сквозь кулак один хвост бороды, потом второй, сплюнул на землю и веско заявил:
  - Сказки говорить все проходимцы горазды. И про летучие корабли, и про ползучие, и про хождения за три моря. Но мы знать того не знам, слушать, уши развешивать не желам. Незваным гостям здеся не рады. Сами несыто живем, на бродяг куска не хватат. Ступайте себе с богом мимо. Тамотко тракт, аккурат позадь у вас за спиной. И передайте атаману, что тута барон Вак стережет, а он на драку злой.
  - Барон Вак? Первый раз слышу. Да и при чем тут...
  - Слышь, не слышь - не нашего умишка дело. Я свое обсказал, ты мотай на ус.
  Старик пристукнул палкой, ставя точку, и толпа качнулась, словно выдавливая чужеродное тело - нас с Алисой - вон. Троезубые вилы, направленные пока к низкому небу, смотрелись теперь совсем по-другому, неприятно и угрожающе. Мда, переговоры зашли в тупик. Я нащупал слегка дрожащую руку Алисы и уже шагнул, было, назад, но задержался, обведя взглядом толпу.
  - Воля ваша, люди добрые, но напрасно вы так. Мы никому ничего плохого не делали, а сами попали в беду. Не хочу накаркать чего, но пожелаю - если вдруг самим понадобится помощь, чтобы вам не отказали.
  Недовольный гул голосов провожал нас, пока мы, не оглядываясь, шагали прочь по грязной дороге с колеями от тележных колес. Дождь, словно в насмешку, припустил сильнее, пузыря лужи и журча ручейками в кюветах.
  Нахохлившаяся Алиса обернула ко мне несчастное лицо.
  - Вот ведь угрюмые грубияны эти фермеры.
  - Здесь их называют 'крестьяне'. От слова 'христианин'.
  - Тоже мне, выдумали. Настоящий аристократ, вроде нас, должен вообще говорить - 'хамье сиволапое'! Ну что им, жалко приютить пару-тройку человек?! Скажи еще теперь, что я не права была, про фермеров-то. Жадные, мелочные, не верят никому, кто на них не похож. Нет, я все понимаю, но танк же они наш не видели, чем мы вдвоем - ну, ладно, даже один парень и пять девчонок - могли им угрожать? Побить их, всю сотню, и вилы отобрать? Ведь чисто же из вредности прогнали, из этой самой, как ее... ксенофобии. Так ведь?
  - Но танк-то у нас все же есть, и, по идее, мы бы и в самом деле могли всю деревню раскатать по бревнышку. Согласись, основания для недоверия у них есть. Понимаешь, полицию-то здесь не вызовешь, если вдруг что. Им не на кого рассчитывать, кроме себя... погоди, какого-то барона он упомянул...
  - И велел передать атаману. Кто у нас атаман? Ты? Нет, наверное, все же Грегорика. Только представь: намотает тюрбан, заткнет за узорный кушак кривой кинжал...
  С трудом отогнав впечатляющую картину, я покачал головой.
  - Шутки шутками, но крестьяне кого-то опасаются, и не похоже, чтобы только диких зверей. Кто-то угрожает, кто-то защищает... наверное, некие общественные структуры тут все же имеются. В каком виде - вот вопрос.
  - Одно ясно - не видать нам теплого ночлега и пирогов с капустой.
  
  Выслушав наш рассказ, принцесса нахмурилась.
  - Напрасно ты меня отговорила, Хильда. Может быть, получилось бы их уговорить. Хотя, если крестьяне не хотят иметь с нами ничего общего, это их право. Не верить нам - тоже. Но то, что здесь все-таки живут люди, немного... немного успокаивает.
  Я кивнул и добавил:
  - Вы правы, ваше высочество. Если выбирать из континента-кладбища, где, хрустя костями, рыскают панцирные чудовища, или глухомани с нелюдимыми бирюками - второе, все же, неизмеримо лучше. Вот только не могу понять, откуда здесь появились люди, да еще целой деревней? Как они могли уцелеть? Во всех книгах, что я читал, говорилось о сплошном поле поражения. Не могло же оно сработать там, но не затронуть здесь? Хотя механизм никто и не пытался разъяснить, даже самые ученые умы. По крайней мере, в открытой литературе.
  Из-за плеча принцессы робко высунулась Весна:
  - М-механизм я м-могу объяснить... немного. Если вы разрешите, г-господин Немирович.
  - Опять вы с этими формальностями? Но, прошу, прошу.
  Она кашлянула, прочищая горло, и заговорила, стесняясь, краснея, и заикаясь.
  - Современная наука действительно не способна описать механизм поражения, а исследования в этом направлении запрещены... по понятным причинам. Правда... мама всегда говорила, что мы должны знать - ведь знания необходимы, чтобы предотвратить катастрофу. Отказываясь от знаний, люди могут оказаться беззащитными... как в тот раз. Что же касается общего механизма... то я могу описать... на базовом уровне. Я... я интересовалась... штудировала литературу...
  - То есть, вы не очень-то следуете правилам, верно? - поднял я бровь. - Ну, не собираюсь осуждать - напротив. Видите, для нас это из далекой теории вдруг превратилось в конкретную практику. Знание - сила, тут нет сомнений. Продолжайте, пожалуйста.
  - С-спасибо... вы так добры... - немного успокоившись, она протерла очки и снова заговорила, на этот раз с лекторскими интонациями.
  - Наведенное электромагнитное поле подавляло частоты естественных биотоков головного мозга и вызывало коллапс синаптических связей нейронов и всей нейрофизиологической сети. Можно предположить, что поле было инициировано экспериментальной установкой, расположенной в районе города Оппау, но как именно оно распространялось, доподлинно не известно. Общепринятая версия утверждает, что это было прямое излучение, но с этим трудно согласиться - в таком случае кривизна земной поверхности не позволила бы ему сохранить поражающую мощь на большом расстоянии. Оно ушло бы по касательной в космос. Кроме того, помешал бы естественный рельеф - к примеру, горные хребты - и распространиться на несколько тысяч километров, чтобы поразить и восточную оконечность континента, и северную часть Гондваны, даже для самого мощного излучения было бы попросту невозможно. На этом основании я бы предположила, что использовался совершенно иной принцип - возбуждение естественной ионосферы, вероятно, определенными участками. Упоминаемые всеми очевидцами северные сияния невероятной доселе мощности и продолжительности, не говоря уже о том, что они возникли не зимой, и на территориях, где никогда не наблюдались ранее - подтверждают такую теорию. Если ее принять, становится ясно, что жесткого проникающего излучения не было, а гибель людей была вызвана протяженными, особенным образом модулированными относительно слабыми магнитными или электромагнитными полями, образовавшимися непосредственно над пораженными территориями. Говоря об электромагнитных полях, теория утверждает, что они появляются в виде фигур вращения - кругов или овалов. Но, как видите, если установка индуцировала поля большой площади, все зависело от ее исполнительных устройств - антенн - и установленных при эксперименте координат. Конфигурация зон поражения теоретически могла быть самой разной... хотя вероятнее всего наихудший вариант - зона была сплошной и непрерывной на всем протяжении материка, кроме, разве что, арктических полуостровов и архипелагов. То есть, нельзя исключать, что по периметру люди выжили... но подтверждений тому нет, ведь статистических исследований или научных экспедиций в Гардарику больше не проводилось. Вот так... вкратце.
  Завершение лекции было встречено уважительным молчанием. Принцесса осторожно заметила:
  - Большая скромность сказать, что вы просто 'интересовались'. Ваши знания поражают, а самостоятельно разработанные теории говорят об интересе, который нельзя назвать обычным. Видно, что вы специально изучали эту проблему, госпожа Госпич. Но что вас побудило?
  Отличница снова залилась краской и пролепетала:
  - М-моя мама... она занималась теоретической физикой... говорила только о излучениях, полях и потенциалах... вместо сказки на ночь. Ее уволили, но она не остановилась... продолжала экспериментировать и считать... а я постоянно сидела рядом, и... и... и... - на глазах Весны выступили слезы, она совсем смешалась и умолкла.
  - Вот как.
  Принцесса еще несколько секунд задумчиво мерила ее взглядом, потом смилостивилась и перевела разговор на другое.
  - Может быть, кто-то спасся в глубоких подземельях? Скажем, шахтеры?
  - Мы с Алисой видели целую деревню - мужчин, женщин, детей, - ответил я. - Причем они такие... фольклорные. Не похожи на потомков фабричных работников, скорее, типичные крестьяне. Не могли же они всем родом рубить уголь в забое?
  Принцесса задумчиво взялась за подбородок.
  - А если они пришли откуда-то уже после катастрофы?
  - Это больше похоже на правду. Если дальние оконечности континента все же не попали под удар Науфрагума, их обитатели остались живы и теперь снова постепенно заселяют пустоши. В таком случае, теоретически мы можем надеяться на помощь. Жаль, что не удалось завоевать их доверие и узнать побольше.
  - Ладно, теории оставим на потом, - вмешалась замерзшая и сердитая Алиса. - Поехали уже, что стоять. Зуб на зуб не попадает, а так хоть от мотора какое-то тепло идет.
  - Тут ты права. Едем дальше. Что же нам еще остается?
  Щелкнул переключатель стартера и горячий дизель запустился с пол-оборота, заставив корпус танка задрожать. Правда, теперь урчание казалось привычным и почти успокаивающим. Я зажал тормоз, развернул танк на месте и всмотрелся в мокрый пейзаж.
  - Вон, кажется, другая колея идет правее. Наверняка выходит на магистральные пути. Поедем туда, чтобы не возвращаться.
  Все оказалось не так просто. Железнодорожная колея неожиданно еще раз раздвоилась и выбранная мной правая ветка вдруг вывела нас на другую обширную пустошь, где за какими-то старыми постройками виднелись еще два купола. Правда, крошечные по сравнению с теми гигантами, что нависали над деревней. Один геодезик сиротливо зиял пустыми ячейками - очевидно недостроенный. Второй, диаметром ярдов шестьдесят, выглядел целым. За ним величественно простирали в небо лопасти два громадных ветряка. Пути вели вперед, и, минуя разгрузочную платформу, устремлялись дальше, по практически заросшей осинником насыпи.
  - Тупик? - поинтересовалась Алиса, дыша мне в ухо.
  - Нет, до магистральной ветки уже рукой подать. Думаю, она вон за тем перелеском. Проедем тут, заодно и на ветряки поглядим. Вернемся, в крайнем случае, - не слишком уверенно сказал я.
  - Ох, завезешь ты нас неизвестно куда.
  Танк снова затарахтел по прогнившим, ушедшим в землю шпалам. Поглядывая направо, я вдруг рассмотрел, что рядом с застекленным геодезиком прячется еще один скромный домик. За ним скучились несколько сараев и коровников с замшелыми тесовыми крышами, лужа, где застыли, опустив носы, с полдюжины гусей, потом выгон, огороженный неровными жердинами. Еще дальше, на опушке березнячка, сиротливо мокли несколько крестов.
  На шум мотора и лязг гусениц из низкой двери появилась пожилая женщина, в цилиндрическом платке-намитке с двумя хвостами, вытирающая руки расшитым полотенцем. За ее юбку цеплялись две маленькие девочки. Наверное, крестьянка ждала кого-то другого, потому что сначала приложила руку к глазам, всматриваясь, и даже, было, помахала нам. Но, когда танк подкатился ближе, на ее лице появился испуг.
  - Слушай, останови-ка, быстренько, - затеребила меня Алиса. - Пойду, хоть дорогу спрошу.
  В самом деле, не успел танк замереть, раскачиваясь на рессорах, как рыжая выбралась через люк пулеметной башни, легко спрыгнула на землю и, улыбаясь, направилась к остолбеневшей крестьянке. Бродившие по палисаднику куры брызнули в разные стороны.
  - Здравствуйте, тетенька! - бодро начала Алиса. 'Тетенька' - это она польстила, скорее, все же, 'бабушка'. Женщине было лет пятьдесят, но тяжелая крестьянская жизнь уже сгорбила ее спину, иссекла морщинами лицо и искривила пальцы. - Мы тут мимо едем, и заблудились немножко. Подскажите, как на большую железную дорогу отсюда выбраться?
  Та подслеповато прищурилась. Но, видимо, Алиса не выглядела слишком угрожающей, поэтому крестьянка перестала пятиться и заталкивать обратно в дверь хаты любопытно поблескивающих глазенками малышек и отряхнула испачканные мукой рукава.
  - Обратно вам надыть повертаться, красавица. Там за рощей мостик размыло, не проехать вам. Сын-то сено возил трактором в позатом году, так ить едва не провалился, да прям в воду. Вертайтесь, красавица, вертайтесь.
  Втянув носом воздух, Алиса вдруг напряглась и сделала стойку, как охотничья борзая. Что это она? Я высунулся подальше и тут носа моего коснулся невероятный, божественный запах свежеиспеченного хлеба.
  - Это... знаете... - я прямо слышал, как у подруги детства в голове жужжат и крутятся колесики, отвечающие за непринужденную светскую беседу. - Понимаете... давно едем, в горле пересохло... можно у вас водички попросить напиться?
  ...'И так есть хочется, аж переночевать негде' - классика. Я и не думал, что Алиса запомнила те сказки про удалого солдата, что нам рассказывала нянька ее младшего братца. Умница, молодчинка. Всегда знал, что если ее прищемить, то лень и жеманство слетают, и рыжая становится шустрой и позитивной.
  - А кто ж вы такие будете сами? - подозрительно прищурилась бабушка.
  - Вообще-то мы из другой страны... ну, из соседней. Учимся там в школе. И так вышло, что мы потерялись, а потом... потом заблудились. Хорошо, что нашли вот эту штуку на гусеницах, едем, домой пробираемся. Но ехать еще далеко, а мы устали все, замерзли и проголодались страшно...
  Я выглянул из будки и проиллюстрировал ее рассказ заискивающей улыбкой. Принцесса и Брунгильда, высунувшись из открытых башенных люков, тоже вежливо поздоровались.
  - То-то я гляжу, говор-то не наш, - заметила бабушка. - И молоденьки, да девки одне... кто ж вас отпустил-то одних из дому? Родители-то, поди, теперь убиваются?
  - Убиваются, убиваются, - закивала Алиса и добавила жалостно, - ...уж не знаем, сумеем ли выбраться, животики подвело...
  - Дак вы что ль голодные, сердешные мои? - догадалась крестьянка.
  - Да! - едва сдерживая восторг, пропищала Алиса. - Два дня маковой росинки во рту не было...
  - Ой-ой, лихо вам, лишенько!.. - сочувственно пригорюнилась хозяйка. И замолчала почему-то.
  Алиса, выжидательно глядя на нее, помялась, повертела ножкой. Потом намекнула еще разок:
  - До чего же пахнет вкусно...
  - Печево-то? На неделю напекла, да и дочка с деревни внучку пришлет - сама не умеет, нет. 'У баушки Вадомы, грит, лучшей всех хлебушек, вот те крест'.
  Нетрудно было догадаться, что рот Алисы наполнился голодной слюной - просто потому, что со мной случилось то же самое. Рядом кто-то гулко сглотнул.
  Но вот беда, хозяйка никак не желала понимать намеков. А может быть... может быть, сама на что-то намекает?..
  Я выбрался из люка, подошел и поклонился.
  - День добрый, ба... тетенька. Мы голодные - страшно, а от такого аромата заворот кишок может случиться. Менять нам особенно не на что, но... не дадите ли нам хлеба?
  Хозяйка грустно покачала головой.
  - Ах, сердешный, да ведь муки-то - по донышку скребу. Внучек кормить надоть, а кто вдове поможет? Мой-то уж десятый годок, как помре, да и Грекула, единого сынка-кормильца по весне дикий зверь загрыз, а невестка родильной горячкой преставилась - вот ведь горе-злосчастье! Дочка замужем в деревне, да зятюшка - никудышник, хоть бы гвоздь пришел забить. Картошка поспела, пора копать, а сил нет, да и хребет ломит - беда...
  Снова многозначительная пауза. Но теперь-то понятно, в чем дело.
  - Так мы бы, ба... тьфу, тетенька... мы б вашу картошку и выкопали бы.
  Глаза бабушки радостно вспыхнули.
  - Ай, сынок, ай благодетель! Я ж думала, люди странные-перехожие, не пойми какие, а вы-то милостивцы, спасители мои! Только много ее, картошки-то. Поди пол-четверти позасадили.
  - Это сколько? - прошептала мне на ухо Алиса. Я, скосив рот и почти не разжимая губ, шепнул в ответ:
  - Полчетверти... полчетверти - понятия не имею. Тут же не акры, а десятины какие-то или гектары.
  И, громко:
  - Сколько бы ни было - показывайте, хозяйка.
  - Погоди... - теперь в голосе Алисы слышалась паника. - ...Копать? Картошку? Под дождем, в грязи?..
  Но я не слушал.
  - Начнем прямо сейчас - кушать страшно хочется.
  
  Все оказалось не так неприятно, как представляла Алиса. Хотя дождь продолжал поливать, земля под ногами была роскошно сухая, мягкая и пушистая. Вилы входили в нее легко, как во сне, а вывороченные крупные белые клубни даже не нужно было сушить - чернозем и не думал налипать.
  Выкопав последний куст в сорок пятом рядке, я выпрямился, утер трудовой пот и огляделся. Дождь изо всех сил барабанил по стеклу; так, что по шестигранным стеклам снаружи текли настоящие ручьи. Но здесь, в гулком геодезическом куполе, сверху лишь изредка срывались крупные капли конденсата.
  - Поразительно, насколько велика сила науки! - с уважением проговорила Алиса. Она только что наполнила клубнями вторую корзинку и собралась тащить их к дальней стене, где небольшой бетонный оголовок скрывал вход в подвал. Туда-то девушки и носили выкопанную картошку, рассыпая в сколоченные из почерневших досок закрома. Выбравшаяся из подвала на свет божий Весна как раз пыталась стряхнуть налипшую на очки паутину. София, все еще слабая, снова закашлялась после первой же корзинки, и теперь пыталась отдышаться, привалившись к какой-то деревянной загородке.
  С соседнего рядка донеслось раздраженное фырканье. Брунгильда никак не могла приспособиться втыкать вилы так, чтобы, с одной стороны, выворотить куст целиком, не оставив клубни под землей, а с другой - чтобы не протыкать их остриями. Сочный хруст, раздававшийся с завидной регулярностью, подтверждал, что у отважной телохранительницы, прекрасно разбирающейся во всех остальных колюще-режущих предметах, не имелось необходимого таланта к троезубым вилам.
  - Каждый удар точно в цель, - ехидно прокомментировала Алиса, глядя, как валькирия мрачно спихивает с острия очередную безжалостно пронзенную насквозь и треснувшую картофелину. - Хорошо, что хозяйка ушла, а то бы дисквалифицировала тебя в носильщицы.
  Брунгильда громко скрипнула зубами, но смолчала. Принцесса же, выпрямившись и надавив заведенным за спину кулаком на натруженную поклонами поясницу, примирительно заметила:
  - Наверное, тут действительно нужно какое-то чутье. Хильда все время отмеряет правильное расстояние от стеблей, но почему-то получается вот так.
  - Вот я и говорю, ни один противник не уйдет живым, - кивнула Алиса. - Вилы ему в пузо.
  - Может быть, вы раскроете секрет, господин Немирович? - бросив сочувственный взгляд на нахмурившуюся телохранительницу, попросила Грегорика. - У вас почему-то нет ни одной картофелины с дыркой. Как вы угадываете, ведь они же прячутся под землей?
  - О-о-о, вы многого просите, ваше высочество. Сей секрет передается в нашем роду из поколения в поколение и тщательно хранится от чужих ушей. Но вам, безусловно, я не могу отказать.
  Грегорика улыбнулась и обозначила короткий книксен. Надо думать, она уже догадалась, в чем дело, но не отказалась подыграть.
  - Так вот, все вы помните, конечно, что в прошлые века у сего замечательного овоща сложилась странная репутация подозрительного, нездорового, и даже, страшно сказать, противного духу христианства плода. Не зря его именовали 'чертовым яблоком'. Мало того, кое-кто признавал картофель ничем иным, - тут я интимно понизил голос, - как мощным афродизиаком.
  Алиса сдавленно прыснула.
  - Вот в чем дело, оказывается! Наверное, в виде варварских картофельных лепешек, от которых ты балдеешь, он оказывает особенно сильное действие.
  - Тс-с-с! Не замай мои драники. И вообще, это полнейшая тайна и хитрый секрет. Но внимайте дальше. Понятно, что сей ведьмовской клубень, пусть и не столь мощный, как мандрагора, требует особого обращения. Несведущие, без должной подготовки хватающиеся за лопату, сами лишают себя всех преимуществ, коими наслаждается человек знающий. Чтобы овладеть наукой безошибочного выкапывания клубней, угадывая их таинственное подземное расположение, необходимо в первую очередь дождаться полнолуния. Кстати, мы с вами в выигрышном положении - оно только что настало, примите во внимание. Так вот, в полнолуние требуется выйти на картофельное поле - нагим, естественно, дабы не оскорбить богов плодородия - и свершить древний ритуал...
  Просвистевшая в воздухе картофелина безжалостно приложила меня в середину лба, брызнув белой крошкой.
  - ...Эй, ну уж и пошутить нельзя! - обиженно воскликнул я, глядя, как Брунгильда с меланхоличным видом подбрасывает на ладони следующий клубень. Странно, эта картофелина - так же как и предыдущий снаряд - была всего-то с перепелиное яйцо, самая маленькая из лежащей у ее ног горки. Запусти она клубнем покрупнее, и я бы так легко не отделался.
  - Правда, Брунгильда, - укоризненным тоном поддержала меня принцесса. - Не нужно так. Господин Немирович хотел нас подбодрить, и не имел в виду ничего плохого.
  - Ваша снисходительность до добра не доведет, госпожа, - чопорно ответила телохранительница и снова взялась за вилы.
  Хрусть.
  Вздохнув, принцесса опустилась на колени и принялась выбирать картофелины из рыхлой земли. Потом подняла голову и поинтересовалась:
  - А, правда, в чем все-таки ваш секрет?
  - Понятия не имею, - честно признался я. - Много раз в экспедиции помогал крестьянам, которые нас приютили, и накопался до изнеможения. Вот и выработался инстинкт. Объяснить его рационально, увы, не могу, ваше высочество.
  - Какая жалость. Нам бы очень сейчас помогло. Остается только надеяться, что хозяйка не станет на нас злиться за поколотую картошку.
  - Ничего, урожай и так не маленький. Первый раз вижу, чтобы картошку сажали в теплице. Но ей это явно на пользу - смотрите!
  В самом деле, дернув за сухие стебли очередного куста, я поддел вилами и вытащил на свет божий десяток клубней размером в два кулака.
  - В открытом грунте в северных широтах такого не увидишь. Климат здесь более суровый, чем в нашем Миддлсексе, но подобного плодородия я никогда и там не встречал. Надо сказать, недружелюбные поселяне нашли неплохое местечко. Смотрите, вон на соседних грядках еще растут огурцы, а ведь конец августа на дворе.
  - Откуда вообще взялись эти купола? - поинтересовалась Алиса, возвращаясь с пустыми корзинками. - Здесь что-то теплолюбивое выращивали, как в оранжереях? Красивые цветы и экзотические фрукты?
  - Не исключено. Обогревательные радиаторы тут есть, вон, идут по кругу, - указал я на ребристые батареи, смонтированные по периметру купола на бетонном цоколе, представлявшем опору для несущих стеклянные панели балок. - И, кстати, обратите внимание на тот желоб снаружи. Вот откуда берется вода на полив.
  В самом деле, стекавшие по внешней стороне купола ручьи бурлили и клокотали в широком желобе, опоясывающем снаружи все сооружение на уровне цоколя.
  - Те два резервуара - водосборники, - продолжал я, - а вон и трубы с кранами для орошения. Хорошо продуманная система, но стоить такое сооружение должно в десятки и сотни раз больше, чем обычные оранжереи. Алиса, помнишь, теплицы в Рочестере, в паре миль от вашей усадьбы? Они этому куполу и в подметки не годятся. Даже если тут собирались выращивать бананы, свод высотой в двадцать ярдов - это уж слишком. Не говоря уже о тех гигантских геодезиках у деревни и ветроэлектростанции. Сомневаюсь, что такие уникальные сооружения предназначались исключительно для сельского хозяйства.
  - Надо будет расспросить хозяйку, когда закончим, - предложила принцесса. - Кажется, она была довольна, когда поняла, что мы справляемся.
  - Было бы стыдно, если бы будущая интеллектуальная элита Либерии спасовала перед незатейливой задачкой, - усмехнулся я.
  - Может быть и незатейливая, но непривычная, - вздохнула Грегорика и похлопала в ладони, отряхивая землю. Я вдруг обратил внимание, что на ее пальцах не было маникюра, да и чрезмерной длиной ногтей они не отличались, в отличие от окружавших ее прочих изящных аристократок из Пембриджа. Те, оснащенные отливающими перламутром полудюймовыми когтями, явно ни разу в жизни не помыли хотя бы одной грязной тарелки. Но теперь даже под аккуратными ногтями Грегорики набился чернозем, как и у всех остальных. Мда, сюрреалистическое все же зрелище - высший свет республики, вкалывающий на грядках, словно нексиканские батраки.
  
  На поляну опустились сумерки, дождь, наконец, прекратился, хотя небо оставалось затянутым тучами. Когда мы, почти на ощупь, закончили убирать последнюю грядку, со стороны леса пополз молочно-белый туман.
  - Охо-хо-хо! Бедная, бедная моя спинка... - простонала Алиса, не в силах распрямиться.
  - Теперь будешь знать, чего стоит картошка на столе, - назидательно заметил я. Назидательность оказалась несколько подпорчена, когда я поднял левую ногу и потыкал пальцем в отставшую подошву: все-таки, мои туфли тоже не выдержали нагрузки. - Но мы молодцы, поставленную задачу выполнили и успешно вкрались в доверие к хозяйке. Добротный крестьянский ужин, а то даже и теплый ночлег - все это теперь наше по праву. Ура!
  Мы умылись под поливным краном, откуда текла холодная, отдающая ржавчиной вода, вышли из геодезика и постучались в дверь избушки, из которой доносились восхитительные запахи. Хозяйка позвала внутрь, где уютно потрескивал огонь в массивной каменной печи с лежанкой. Каким же счастьем было сидеть на лавках за столом, пусть и при свете коптящей керосиновой лампы, и наворачивать тушеную со свининой и грибами картошку, запивая холодной простоквашей! Горячий черный хлеб из грубой ржаной муки, порезанный толстыми ломтями, вызвал восторженный прием даже среди тех, кто пробовал его впервые в жизни. Бабушка Вадома, подперев щеку ладонью, сочувственно покачивала головой, глядя на голодных гостей.
  Долгое время слышен был только стук ложек и сосредоточенное чавканье, но когда глиняные миски и кружки опустели, я деликатно отрыгнул, прикрывшись ладонью, незаметно распустил пояс и обратился к хозяйке:
  - Вовек вам будем благодарны, бабушка, за спасение от голодной смерти.
  - ...А главное, за избавление от тухлого крабьего мяса, - вполголоса добавила Алиса.
  - Та на здоровье, сыночек. Кушайте, поправляйтесь. Вижу, оголодали в лесу или откель вы там выбирались?
  - Из лесу, бабушка, из лесу. Я вот спросить хотел, а сюда-то откуда люди пришли? Откуда целая деревня? Нам ведь рассказывали, что после катастрофы здесь ни единого человека не осталось. Как же так получилось?
  Бабушка Вадома махнула рукой.
  - И-и-и, сердешный, не спрашивай. Деды да бабки наши таких страстей и мук натерпелися опосля Судного дня, так по сю пору не поминаем к ночи.
  - Но как же они уцелели? - быстро спросила принцесса.
  - Чудом божьим, красавица, чудом божьим. Нанялись мужики на отхожий промысел в северный край, а как на год ехать, так и баб прихватили. Постройку там строили, страсть тяжело было, студено, ктой-то и дажить насмерть позамерз, от как. А как засверкали невиданные сполохи да назори, думали - помирать всем пришло, напугались - ужасть. Да страх-то настояшший опосля пришел, как дознались, что в южной земле все хрестиянство вымерло дочиста. Как дозимовали, самим не спознать, перемерло народу - страсть. А с теплом возвертались деды на юг, по мертвым землям, да не дошли до своей сторонки. Встренулись им купольцы эти самые, каковых на промысле мастерили, да они и пореши здеся заселиться. Растет-цветет в купольцах все ой как, оттого и уходить не восхотелось. Да ить без рук-то чего ж взойдет? Кормильцы повмерли, беда теперича совсем... прокормлю ль чадушек, выращу ль, не знаю...
  Бабушка вытерла глаза уголком шейного платка и отвернулась. Девушки сидели молча, виновато потупившись, словно были чем-то виноваты в нехитрой, но жестокой и неотвратимой житейской беде.
  - Простите, бабушка, а вот про сына вы говорили... что с ним случилось? - осторожно спросил я.
  - Ай, беда, и говорить страшно, - тоскливо ответила хозяйка. - С позатого году, звероловы да бортники почали пропадать, да без вестушки, ни косточки не найшлось. Потом, грят, взвидел ктой-то с мужиков на дальнем ловище зверя невиданного, навроде как огромадного жука. Споначалу не верили, смеялись, а потом загрыз жук дядьку Геллерда, а внучок сбег да показать, как, не смог - занемел с перепугу болезный, токмо перхал. Вот и Грекул по весне за зверем пошел, с ружжом, не боялсси... а нашли опосля только зипун, да весь в крови... - голос ее прервался, из глаз покатились слезы.
  Мы переглянулись.
  - Получается, жуки не так давно появились. Раньше поблизости от деревни их не было, - проговорил я. - Не хотелось бы признавать, но, объяснение может быть лишь одно - они плодятся и захватывают новые территории. И справиться с ними не так-то просто, охотничьи ружья им не страшны.
  - Дажить баронские побоялись по тем урочищам рыскать, - пожаловалась хозяйка. - Отговариваются, дескать, не проехать - буераки да овраги. А как за податью ехать - так им и все яры гладки.
  - Баронские? Кто это такие?
  - Да бездельники, тьфу на них! Барон Вак обешшалси держать округу, чтоп от лихих людей да зверей, за то десятину ему миром плати. А как до дела, так в кусты! Каждого, грят, не усторожишь, да и танк у их сломалсси. Брюхо отрастили, жиром трясут, от того и сломалсси!.. - бабушка гневно хлопнула по столешнице, так, что на лавке с резной перекидной спинкой завозились и захныкали на два голоса сонные внучки. Пришлось ей встать и, загасив лампу, снова убаюкивать их протяжной и грустной колыбельной.
  Баю-баюшки-баю,
  не ложися на краю,
  придет серенький коток,
  схватит детку за бочок.
  Заверну кота в подол,
  понесу кота на двор...
  В ответ на мое осторожное покашливание она лишь махнула в сторону полатей, устроенных за печкой - дощатого настила почти под самым закопченным потолком.
  Девушки потихоньку забрались туда и с усталыми вздохами растянулись на не очень-то толстых соломенных тюфяках. Впрочем, для нас и они сейчас показались верхом блаженства. София устроилась в углу, повернувшись спиной, и сразу затихла. Приступы кашля почти сошли на нет, но Весна заботливо прикрыла ее грубым шерстяным одеялом и легла рядом. Брунгильда со вздохом облегчения вытянула длинные ноги - в танке ей было теснее всех, бедняжке - однако, заметив мой взгляд, нахмурилась и попыталась одернуть подол. Ха, напрасные старания! Я мысленно отдал честь модельеру, трудившемуся над дизайном униформы горничных императорской фамилии. Шесть дюймов черного шелка с оборочками, и не больше. Прикрыться ими не представлялось возможным по объективным причинам.
  В глазах устроившейся справа от меня Алисы сверкнули счастливые слезы. Она мечтательно пробормотала:
  - Крестьянская жизнь просто чудо! Слушай, Золтик, давай поселимся тут и заведем хозяйство. Ты будешь солидно пахать на волах, я надену красивый кокошник, разъемся подороднее, буду выступать павой и носить тебе обед. Знаешь, в глиняной крынке, как у пейзанки на картинах Милле.
  - Мысль соблазнительная. Если бы тебе щечки наесть побольше, выглядела б неотразимо. На такой я бы женился, запросто. Вот только из десяти детей наверняка выживают трое, потому что принимает роды неграмотная повитуха, и даже на кладбищенских крестах имена младенцев пишут с ошибками.
  - С ошибками?.. - переспросила, приподнявшись на локте, принцесса, устроившаяся между телохранительницей и мной. - Тогда... на кладбище? Я еще подумала, зачем вы туда отошли, и почему у вас было такое лицо...
  - Деревня - никакая не идиллия, ваше высочество. Здесь нет ни врачей, ни учителей... не нужно обманываться старыми постройками и техникой. Эти люди живут не в двадцатом, а в четырнадцатом веке, со всеми прелестями средневековья.
  - Но ведь им можно помочь? В Либерии есть и благотворительные комитеты, и Красный крест. Почему они не распространяют свою деятельность и сюда? Ведь помогают же у нас тем, кто пострадал от землетрясений или лесных пожаров?
  Я глянул на девушек, которые за спиной принцессы уже провалились в сонное царство, на уткнувшуюся простуженным носом мне в подмышку и посапывающую Алису, заложил руки за голову, помолчал и ответил шепотом:
  - А вы знаете, что император Траян одним из последних своих указов придал Гардарике статус национального мемориала третьей категории? Это означает, что на такой территории не только запрещена любая хозяйственная деятельность, но и посещение допустимо только со специальным разрешением.
  - Я знаю про Карантинную Комиссию, конечно, но об этом и понятия не имела... но почему? Разве... разве это не жестоко по отношению к выжившим гардариканцам? - поразилась принцесса.
  - Думаю, он поступил так из лучших побуждений. У Моммзена написано, что во время Похода Слез они не встретили ни единого человека, пережившего катастрофу в центре материка, а вот желающие прибрать к рукам выморочное имущество появились тут же. Вы же помните, что возвращаясь к побережью, император столкнулся с несколькими бандами мародеров. Можно ли осуждать его, когда он поступил с мерзавцами по законам военного времени и запретил доступ на погибший континент? Именно поэтому и были созданы пограничные патрули и посты береговой охраны, не пропускающие к берегам Гардарики никого. И, заметьте, не выпускающие обратно - по причине санитарного карантина. Скажу честно, я не знаю, что они делают с теми, кто пытается покинуть континент. Впрочем, не знаю и то, функционируют ли они по сей день.
  - Карантин... - в голосе Грегорики звучала усталая горечь. - ...Звучало гораздо лучше, пока я не задумывалась о том, что он значит в действительности. Но это же страшно несправедливо. Люди пережили чудовищную катастрофу, говорят практически на том же языке, что и мы - а к ним относятся как к зачумленным.
  - Что вы хотите, ваше высочество, бывшие враги. Хотя мир изменился, лозунг 'горе побежденным' все еще витает в головах. Многие наши сограждане, когда случайно вспоминают о Науфрагуме, говорят, что упрямые жители старого света получили по заслугам. Но большинство просто не вспоминает. Не зря же наши парламентарии ведут себя так, словно второго континента и не существует вовсе. Нет людей - нет и проблем.
  Девочки давно угомонились, и усталая хозяйка прикорнула на краю лавки. Уютно скрипел сверчок, пристроившийся за печкой, потрескивали догорающие угли, сновали над ними последние синеватые язычки огня.
  В устремленных на них зрачках Грегорики, лежащей ничком, положа подбородок на ладони, светились красноватые отражения. Молчание длилось долго-долго, так что я уже подумал, что она так и заснула, с открытыми глазами. Но принцесса вдруг повернула голову и посмотрела на меня в упор. Нас разделяло не более фута, так что я опять почувствовал ее нежное дыхание. Но в произнесенных четко и раздельно словах неожиданно зазвучал металл:
  - Пусть это звучит слишком самонадеянно, но я клянусь исправить эту несправедливость. Всей своей жизнью.
  Она замолчала. Я тоже лежал молча, чувствуя странный холодок под вздохом. Нельзя сказать, что я понимал в тот момент, какие мысли движутся за этим чистым высоким лбом, но самый толстокожий человек услышал бы твердые шаги по мосту через Рубикон. Если принцесса решила, она не отступит. Но какой же одинокой и хрупкой она выглядела перед лицом равнодушного, сытого мира, не желающего замечать несправедливости! Мои губы, словно сами собой, произнесли в ответ:
  - Если вы позволите, ваше высочество, я постараюсь помочь. Толку от меня немного - но уж как сумею.
  - Благодарю вас. Это намного больше, чем я заслуживаю, - совсем по-другому, мягко, ответила Грегорика. А ее глаза, казалось, глядели мне прямо в душу. Не знаю, сколько это длилось, но, наконец, она опустила голову и смежила длинные ресницы. - Спокойной ночи, Золтан.
  Так, опять 'Золтан'. А 'господин Немирович' снова куда-то пропал. Что бы это значило?
  Прошло несколько минут, но я не замечал их течения. Принцесса почти сразу задышала спокойно и ровно, а я не мог оторваться, любуясь тонкими чертами безмятежного лица... пока не спохватился, устыдившись своей бесцеремонности.
  Каково это - поставить себе ясную и четкую цель, и положить все силы на то, чтобы добиться ее? До сих пор я не задумывался об этом. Я привык смирять свои желания, даже слегка гордясь тем, что мне нужно немногое; что жадность и зависть к другим мне чужда. Но не получилось ли, что я слишком рано успокоился и позволил течению жизни стремиться мимо - без меня? Аскетизм благотворно влияет на душевное спокойствие, но все же, достойно ли посматривать свысока на остальных, жадно преследующих свои цели, пусть даже сиюминутные и суетные? В любом случае, сейчас я увидел совсем другую целеустремленность. Уверенность такой силы, что перед ней захотелось выпрямиться в полный рост и сделать что-то... ну, просто, чтобы потом не было стыдно.
  
  Дребезг стекла в оконном переплете вырвал меня из странного и не очень приятного сна. Поначалу там все было хорошо - я нашел дорогу среди сплетений подводного леса, и устремился к свету, среди переливающихся пузырьков. Впереди мелькал серебристый плавник ведущей меня проворной рыбки. Но потом... потом, дрожащий, струящийся сквозь толщу воды свет начали сдавливать с двух сторон громадные зубчатые клешни... или створки захлопывающейся раковины-тридакны? Я не успел понять.
  - Баба!.. Баба Вадома! Отчини, это я, Ромика!.. - отчаянно звенел за окном детский голосок.
  - А?.. Чтось? - в темноте брякнуло, чиркнуло, зажегся огонек керосинки. Хозяйка, протирая глаза и наспех повязывая платок, наклонилась к оконцу. - ...Внуча, ты? Пошто же, середь ночи?..
  - Беда, бабуня, беда! Лихие люди набежали... мамка велела... на хутор... А тятьку-то убили!..
  - Убили?! Ой, да боже ж ты мой!..
  Крик заставил проснуться и девушек, лежавших рядом со мной. Я не успел и глазом моргнуть, как стройная тень с грацией пантеры соскользнула с полатей, и замерла внизу у двери, угрожающе положив руку на эфес шпаги. Брунгильда была готова встретить любую опасность лицом к лицу.
  Хозяйка сбросила засов и впустила беловолосую девочку лет десяти в одной холщовой рубашке, понизу мокрой от ночной росы и продранной на плече, словно когтистой лапой. Ткань усеивали страшные темные брызги. Захлебываясь прерывистыми рыданиями, девочка упала на пол - ноги уже не держали. Еще бы, ведь ребенку пришлось пробежать от деревни добрые полторы мили.
  Брызжа слезами и судорожно, словно пойманная рыбка, дергаясь в руках бабушки, Весны и Грегорики, девочка выкрикивала:
  - Набежали... сами с хвостами... на конях... свищут, визжат... колют всех и тятьку... тятьку прямо на пороге... он на их с топором...а они!..
  Стукнула дверь, и из сеней донесся холодный голос Брунгильды:
  - Горит.
  Выскочив из избы, я увидел, как с северной стороны горизонта на подсвеченном красным небе прорисовались верхушки берез. Хотя до рассвета было еще далеко, над деревней вставало отчетливое зарево. Среди шелеста ветвей перекатилось едва слышное эхо: треснуло раз, другой - точно ломались сухие веточки, в такт торопливым ударам наших сердец.
  - И не только пожар, но и стрельба, - выговорил я, прикусив прыгающие от волнения губы. - С-судя по всему, напала целая банда. В деревне человек пятьсот, это сколько же должно быть разбойников?
  - Много, - лаконично ответила Брунгильда.
  - Вот и здорово, что они нас вчера прогнали, - вмешалась Алиса, и в ее голосе звучало мстительное удовлетворение. - Пусть и из вредности, но получилось у них доброе дело. А то бы и нас в деревне застали. Давайте, скорее, заводим танк и бежать - а то ведь разбойники и досюда могут добраться...
  - Ой, лишенько!.. Ой, беда! - донеслось из избы стонущее причитание, сопровождаемое ревом разбуженных малышей. - Доченька моя, доченька!..
  Хозяйка, босая, с безумными глазами выскочила на крыльцо, схватила стоящие в углу вилы, споткнулась на ступеньках и упала на колени в грязь.
  - Детки!.. - провыла она, протягивая руки в сторону зарева. - Детки же мои!..
  Грегорика, тоже босиком, сбежала по ступенькам следом, остановилась над рыдающей крестьянкой. Тонкая, высокая, прямая. Лицо обращено навстречу растущему зареву, очертившему ее силуэт тонкой кровавой каймой.
  - Вот черт... - слабым голосом выдавила Алиса. Умоляюще оглянулась на меня. - Слушайте, ну не будем же мы?.. Эти хамы на нас наплевали, выгнали, пожалели нам куска хлеба...
  - А вот бабушка Вадома не пожалела, - заторможено возразил я, бесцельно шаря по карманам. - Так, куда же я задевал...
  - Ну да, батрачить заставила! Что же теперь, за это голову подставлять? Нет, я все понимаю, сочувствую, детишек мне тоже жалко... эй, вы что, опять драться хотите? Мало нам тот клоп едва головы не пооткусывал?!.. Зачем? Кто они нам?! - теперь Алиса почти визжала, вцепившись в сюртук и тряся меня, как погремушку.
  - ...Погоди, - пробормотал я. - Да отцепись ты!..
   Ее истерика странным образом помогла мне собраться с мыслями. Вырвав у Алисы лацканы сюртука, я быстро застегнул пуговицы и повернулся к Брунгильде. Ее взгляд был прям и остер, словно готовая к выпаду шпага. Чтобы ответить на него... чтобы ответить, нужна была смелость - вся, что у меня еще осталась. Это было ощущение, возникающее на перегибе ледяной горки: чуть перенесешь вес вперед, качнешься - и возврата уже не будет.
  - Надо помочь, - сказал я, решившись.
  - Не уверена, - ответила телохранительница, переводя взгляд на неподвижный силуэт принцессы. - Может быть опасно.
  - Да. Но не пойти... как-то неправильно.
  - Подвергать опасности госпожу нельзя. И винтовка всего одна.
  - Но есть танк... броня, гусеницы, фары. Да они разбегутся, скорее всего. Та же картечь, на худой конец.
  - Одного железа мало. Ты - готов?
  Брунгильда нашла правильный момент, чтобы впервые обратиться ко мне на 'ты'. Обманывать бессмысленно, она все прочтет на моем лице. Ответить, что я понятия не имею, готов ли убивать людей? Телохранительница спрашивает прямо. Вероятнее всего, если я откажусь, она даже не станет думать обо мне хуже, чем думает сейчас. Черт возьми, но я делаю это вовсе не для того, чтобы повыпендриваться перед девушками.
  - Н-наверное. Все равно деваться некуда.
  Брунгильда кивнула.
  - Именно. Когда госпожа прикажет - рассчитываю на тебя, Немирович.
  - Спасибо за... э-э-э... честь.
  Уж не знаю, какие заключения там сделала для себя эта валькирия, но, кажется, на первую ступеньку в ее глазах я все же поднялся.
  Естественно, все произошло так, как предвидела Брунгильда - да и было бы удивительно, если бы она ошиблась. Служа принцессе с младых ногтей, она видела хозяйку насквозь.
   Грегорика обернулась к нам и посмотрела так, что мне невольно захотелось вытянуть руки по швам. Брунгильда тоже выпрямилась и напружинилась. От нее так и веяло готовностью по первому слову броситься в огонь. Принцесса положила руку на трясущееся плечо крестьянки и произнесла коротко:
  - Мы поможем.
  На мокром лице бабушки Вадомы появилась сумасшедшая надежда. Мелко крестясь, она протянула, было, дрожащую руку, но не осмелилась дотронуться до принцессы. Брунгильда, не ожидая лишней секунды, бросилась к стоящему на выгоне танку. Мне нужно было вернуться за оставленными в избе туфлями, и я уже повернулся, но меня остановил визгливый крик Алисы.
  - Да вы все тут с ума посходили! - на грани истерики кричала она. - Там головорезы, бандиты, а вы - студенты-второкурсники, школяры-теоретики, девчонки - с ними собираетесь драться?! Как?! Может, проще сразу повеситься?.. Мне тоже жаль детишек и все такое, но кидаться своей жизнью?.. Не желаю!!! Меня не заставите!..
  - Я не собираюсь вас заставлять, Алиса, - совершенно спокойно ответила принцесса. Вместо гнева в ее голосе почему-то звучала печаль. - Вы правы, все вольны сами распоряжаться собственной жизнью. Мы отправимся втроем.
  - Постойте!..
  Это вдруг подала голос Ве́сна, на которую в суматохе никто не обращал внимания. Она шагнула с крыльца к Грегорике и остановилась, просительно сложив руки.
  - Пожалуйста, ваше высочество. П-понимаю... это опасно, но я... я могу хоть как-то... помочь...
  Грегорика смерила ее взглядом и кивнула.
  - Я хотела оставить вас с Алисой, ведь нужно позаботиться о Софии и бабушке с внучками. Не буду скрывать: не знаю, чем все это кончится. Но если вы уверены в себе, госпожа Госпич... хорошо. Благодарю вас от всей души.
  Принцесса обернулась к Алисе. Та стояла на крыльце, тяжело дыша и судорожно цепляясь за потрескавшиеся резные перильца. В ее глазах плескалась паника и злость, смешанная со стыдом. Вспоминая вчерашнюю свою истерику в танке, пощечину и унижение, которое испытала, она явно ждала продолжения и готовилась из последних сил отбиваться, заранее выставив колючки. Рядом на ступеньку бессильно опустилась София, приложив к губам платок.
  Как ни стыдно было слушать скандал, который устроила Алиса, смотреть, как принцесса размажет ее по земле, мне не очень-то улыбалось. В конце концов, я привык воспринимать ее такой, какая она есть, никогда не считал отважной воительницей, и не ждал от нее особых геройств. Трудиться же и перевоспитывать ее... хммм, а на что мне это сдалось? Надо полагать, принцесса, с ее чувством долга и ответственностью, смотрит на трусость и слабость еще строже, и моей снисходительности ждать от нее едва ли придется. Бедная Алиса... похоже она и сама понимает, что сейчас произойдет. Кулаки сжаты, набычилась, словно уже готова изо всех сил отругиваться...
  - Алиса, вас я попрошу выполнить задачу, с которой никто не справится лучше, чем вы, - тон, которым заговорила Грегорика, оказался совершенно не таким, какого я ждал. Нет, он не был мягким. В словах принцессы все равно чувствовалась сталь, но почему-то направлена она была отнюдь не против взъерошенной Алисы. - Бандиты могут прийти и сюда, поэтому нужно как можно скорее забрать детей, взять одеяла, еду и укрыться в лесу. Бабушка Вадома и София вам помогут. Не уходите слишком далеко, лучше спрятаться на опушке, чтобы видеть дом и нас, когда вернемся. Если же... если этого не произойдет - бегите как можно дальше. Полагаюсь на ваше благоразумие и стойкость.
  Поразительно, принцесса говорила ровно, словно это не Алиса только что выкрикивала ей в лицо обвинения в сумасшествии. Ни следа злости или раздражения. Так мог бы говорить бывалый, опытный офицер, ставя задачу необстрелянному новичку, у которого неудержимо дрожат коленки. Откуда у принцессы столько уверенности и терпения?
  Стиснутые пальцы Алисы - точно готовые царапаться когти - вдруг разжались. Она провела рукой по глазам, ответила дрожащим голосом:
  - Х-хорошо. Мы... мы сейчас уйдем. Но только... только... и вы возвращайтесь, ладно?
  - Конечно, - кивнула Грегорика.
  - ...И ты, слышишь, Золтик? - обернулась Алиса ко мне.
  - А? Что? Ты что-то сказала?
  - Брось дурачиться, идиот.
  - Да я и не думаю, - бросил я, ныряя обратно в сени.
  Обувшись и снова выскочив на крыльцо, я застал Грегорику расспрашивающей хозяйку.
  - ...Просека поворачивает направо? А куда она выходит? Далеко от окраины деревни или от геодезиков? Я имею в виду, от куполов?
  - Та не-е, милая, просе́ка-то пряменько идет, тамотко своротка с ней, токмо заросла, поди, боярышником-то. Толь втора, толь третья, запамятовала уж, старая, - тыкала пальцем в сторону темного леса бабушка Вадома.
  - Как же нам узнать поворот? Есть там что-то приметное? - не отступала принцесса.
  - А в чем дело? - спросил я. - Разве мы не по железной дороге вернемся к деревне?
  - Бабушка говорит, что есть путь намного короче. Через лес - как бежала девочка. Кроме того, нападающие не будут ждать контратаки с этой стороны, потому что защитники деревни могут появиться только от железнодорожной магистрали. Только бы нам не заблудиться по дороге, - объяснила принцесса, хмурясь и нетерпеливо покусывая губы. Ого, стратегическое планирование операции в разгаре. Ей-богу, ей невероятно идет этот сосредоточенный и строгий вид.
  - Дозвольте, я покажу!.. - вдруг выбежала вперед беловолосая внучка. Как ее назвали, Ромика? Когда она потянула Грегорику за руку, на остреньком личике выразилась решимость, какую редко увидишь у ребенка. - Поспешайте токмо скорей, а то ж там мамка и братики!
  Принцесса в сомнении сдвинула брови, но я напомнил:
  - Проводник здорово пригодится, а в танке ей мало что может угрожать.
  - Хорошо, - согласилась принцесса и кивнула остальным. - Не медлите здесь, скорее в лес. Веди нас, Ромика.
  Я подсадил девочку на лобовой лист, и принцесса приняла ее в командирском люке главной башни. Брунгильда уже устроилась в люке наводчика, приготовив винтовку, а из правой пулеметной башенки поблескивала очками Ве́сна. Мне осталось только запрыгнуть в свою водительскую будку, повернуть центральный переключатель и вдавить кнопку стартера. Полностью зарядившиеся за вчерашнюю дорогу аккумуляторы дали ток, и стартер легко завертел коленвал. Громыхнуло, корпус затрясся, и из выхлопных труб ударили сизые струи едкого солярового дыма. Загоревшиеся фары проткнули туман толстыми световыми снопами, мерцающими и переливающимися концентрическими кольцами. В конце искрящейся мириадами туманных росинок перспективы обрисовался крутой бок геодезика. С трудом оторвав глаза от феерической картины, я с минуту погонял двигатель на малых оборотах, включил сцепление и сразу зажал правый тормоз. Танк дернулся, развернулся на месте и зашлепал гусеницами по мокрой траве выгона, направляясь к едва заметному просвету в густом ельнике, слегка разбавленном березами.
  
  Действительно, без подсказок Ромики мы бы сбились с дороги на первом же повороте. Старые квартальные просеки так заросли, что то и дело приходилось ломать гусеницами березки и елки, а найти перекресток, где требовалось повернуть, мне не удалось даже в ярком свете фар. В наушниках шлемофона раздавались короткие команды Грегорики, и я тормозил, поворачивал на месте, а на меня обильно сыпалась хвоя и оборванные листья. Только тогда густые еловые лапы расступались, точно занавес, открывающий новую анфиладу лесных чертогов.
  - Здесь последний раз направо. Да, вон за тем большим муравейником. Наверное, пора гасить фары, чтобы нас не заметили раньше времени?
  - За муравейником?.. А-а-а, точно! Поворачиваю. Фары, говорите? Если тут проезд прямой, я, может быть, и не собьюсь. Но честно скажу, без фар черта лысого отсюда видно. Это кажется, или просека вниз пошла? Если там овражек, как бы не застрять. Что подсказывает проводница с косичкой?
  В шлемофоне зашипело, донеслось обрывистое:
  - ...Ручей? А глубокий?.. Берег пологий, да?..
  Потом громче:
  - Девочка говорит, что на дне оврага ручей, но не глубже колена.
  - Ее колена?
  - Ее?.. Да, наверное.
  - Тогда нестрашно. Если такой цыпленок сумел форсировать водное препятствие, то наш неудержимый броневой паровоз... опа. А это что?..
  Впереди едва заметная тропа вдруг оборвалась, уходя куда-то вниз, в чернильную мглу. Над провалом плавали струи тумана, медленно и хищно извиваясь, поднимая головы с широкими капюшонами подобно призрачными змеям.
  - ...Написали по бумаге, да забыли про овраги. Ручей неглубокий, но до него надо еще долететь.
  - Золтан, нам надо спешить. Ромика говорит, что тут невысоко, хотя и крутая ступенька.
   - Ну, тогда держитесь крепче.
  Я дал газ. С гусениц полетели куски дерна, затрещала последняя попавшаяся под траки елка, и вся непроглядная заовражная темень ухнула куда-то вверх. Не желая, чтобы танк встал на нос, я набрал до обрыва приличную скорость, и из ступеньки получился трамплин. В прыгающих лучах фар метнулись какие-то кусты, но все сразу же заслонила прозрачная и переливающаяся стена воды. Танк вспорол носом небольшой разлив и приводнился на песчаное дно. В открытый люк механика-водителя рухнул ледяной водопад, добросовестно умыв меня и вымочив грудь и колени. Отфыркиваясь, я снова нажал на акселератор и врубил первую, а потом и вторую скорость. Рыча и лязгая, танк преодолел ручей и забрался на пологий откос, выводящий на прямую просеку. Прямо против нее, ярдах в трехстах, за небольшим лугом со стогами ярко пылали два дома на окраине деревни, бросая красные отсветы на гигантские купола геодезиков, составляющих задник открывшейся сцены.
  Теперь нам светил маяк, отклониться от которого было невозможно. Не дожидаясь напоминаний, я выключил фары и на всякий случай поднял переднюю крышку будки механика водителя в боевое положение. В ней был прорезан меньший лючок с прибором наблюдения, но через триплекс в потемках трудно было что-то разглядеть, поэтому я оставил его открытым.
  Проломившись через последние березы и кусты бузины, танк прибавил ходу на ровном лугу, щетинившемся скошенной травой. Деревня приближалась, и стала лучше видна ее география: два ряда домов, выстроившихся друг напротив друга в каньоне между громадными куполами. В дополнение местами вправо и влево уходили небольшие проулки.
  - Не успел спросить, - заторопился я, плотнее прижав к горлу ларингофоны. - Как будем действовать? Кажется, мы выходим сбоку к главной улице, которая идет между трех больших куполов - два слева, и один справа. Посерединке, кажется, было что-то вроде площади, с костелом, а за ним - акведук. Больше я вчера ничего не успел рассмотреть.
  - По улице до конца, - тут же раздался голос Брунгильды. - Не быстро и без рывков. Нужно целиться.
  - Из винтовки? Думаете, разбойники не разбегутся сразу, как только увидят танк? Ватага ведь была конная, как я понял...
  - Нет, - прервала принцесса, - девочка говорит, что видела большой-большой автомобиль... на железных полозьях? А-а, понимаю. Как у нас. Машина на гусеницах.
  - Видимо, гусеничный вездеход. Тогда может понадобиться и пушка. Заряди сразу, Брунгильда.
  - Чем?
  - Лучше всего картечью. Там на левой стенке за спиной такие тупые картонные цилиндры, что торчат из гильзы. Осколочными стрелять не с руки - могут пробить стену дома и поубивать деревенских, а так, если разбойники окажутся излишне храбрыми, мы просто разок подметем улицу. И дело в шляпе.
  - Надеюсь, обойдется без кровопролития, - вздохнула принцесса, и обратилась к горничной. - Хильда, я знаю, что ты прекрасно стреляешь, но постарайся не злоупотреблять, хорошо? Мы пришли спасти поселян, а не мстить за погибших. Вполне достаточно напугать разбойников и заставить ретироваться.
  - Как получится, госпожа, - мрачно ответила Брунгильда. - Станут сопротивляться - пусть пеняют на себя.
  Миновав последний стог, танк выскочил с луговины на дорогу и еще прибавил ходу, держа на крайний дом, который жарко пылал, вздымая к низким тучам колонну взлетающих искр. У окружавшего владение частокола видны были какие-то неподвижные тени, но для пожара деревня казалась сюрреалистически малолюдной. Никто не бегал, не кричал, не суетился, пытаясь потушить огонь. До околицы осталось не больше пятидесяти ярдов, но никто не вышел навстречу, даже на рев мощного танкового дизеля.
  - Так, пора и подсветить, - проговорил я, и щелкнул тумблером.
  Две фары на лобовом листе вспыхнули снова, но в кровавом зареве пожара их лучи показались тусклыми и слабыми. Тем не менее, они выхватили из тени две фигуры, прислонившиеся к досчатому высокому забору рядом с сорванными с петель воротами. Прислонившиеся? Нет, постойте. Прислонившиеся к забору люди обычно не раскидывают рук в стороны и выше головы... и всегда достают ногами до земли. Глаза исправно воспринимали картину, но мозг оказывался анализировать ее и принимать вытекающие из сложившейся ситуации выводы.
  ...Выводы? Какие могут быть выводы, когда на первом же заборе распяты двое крестьян? Черная кровь капала с длинных гвоздей, забитых в запястья и лодыжки, ветер шевелил длинную, расчесанную надвое седую бороду. С худого живота под разодранной нательной рубашкой тоже тянулись широкие темные ленты. Второе тело было безголовым.
  - ...Староста, что нас встречал. Но как же так можно... зачем?.. - ошеломленно сорвалось с моих губ. Я не ждал такого.
  И не только я. Оглянувшись, увидел, как отшатнувшаяся от наблюдательной щели девочка давится судорожными рыданиями, кусая руки, а бледная Грегорика изо всех сил прижимает ее к себе, пытаясь успокоить.
  - Что же за зверье...
  Брунгильда резко, почти враждебно цыкнула на меня:
  - Не скулить! Вперед!
  Наверху, на маске пушки вспыхнули еще две мощные фары - теперь уже артиллерийские, предназначенные для поиска цели в ночном бою. В их беспощадном свете панорама деревенской улицы стала еще более резкой. Над соломенными крышами мелькнула стайка белых голубей - испуганные птицы метались среди летящих искр.
  Напротив выбитых ворот валялась куча какого-то тряпья и битого стекла, а дальше, у следующего дома, фары выхватили из темноты два холмика - новые неподвижные тела. Танк выполз на середину дороги и повернул, взрыв землю левой гусеницей и направив нос точно между горящих крайних изб. Со стоящего вплотную к забору амбара сползла и рухнула во двор горящая крыша, черные клубы дыма затянули улицу. Именно из этих растущих, кипящих и кружащихся клубов, пронизанных отсветами пожара и электрическим светом фар, и соткались фигуры всадников. Наверное, сработал какой-то странный оптический эффект сродни камере-обскуре, но вырастающие из тьмы силуэты, увенчанные демоническими рогами, казались выше коньков тесовых крыш.
  Скалились, клацая челюстями, забрала выполненных в виде черепов шлемов, на воздетых клинках блистали сполохи, мотались и прыгали конские хвосты на бунчуке, тряслись металлические подвески на сбруе, из-под копыт летела земля. Атакующая четверка всадников мчалась по улице яростно и уверенно, и не верилось, что может найтись преграда, способная их остановить. На мгновение я забыл, что сижу за полуторадюймовой броней в тяжелой машине, почувствовав себя голым и бессильным, словно в ночном кошмаре. Пальцы на ногах инстинктивно поджались, на лбу выступил пот, живот свело неожиданной судорогой. Смаргивая его, я расширенными глазами следил за приближающимися силуэтами, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. В наушниках послышался сдавленный горловой звук - кажется, Весна или Грегорика что-то хотели сказать, но слова застряли в горле жалким блеяньем.
  Разбойники-голодранцы с засапожными ножами и кистенями?.. Не смешно. Разве такие кинулись бы с шашками на танк? Или, может быть, ослепленные фарами, по рокоту двигателя и лязгу гусениц они приняли нас за трактор, на котором спешат на помощь крестьяне с соседних хуторов? В любом случае, вместо трусливых подонков, мордующих беззащитных, но обращающихся в бегство перед сильным противником, нам встретились какие-то кошмарные чудовища, полу-демоны, одним своим видом замораживающие кровь.
  Не знаю, чем бы все кончилось, не случись на месте наводчика Брунгильды. Но ее резкая команда, влетевшая в ухо и запрыгавшая внутри черепа, все усиливаясь и переотражаясь, заставила меня действовать практически инстинктивно.
  - Остановка! Быстро!
  Намертво зажатый тормоз заставил танк клюнуть носом, и, едва пружины подвески успели распрямиться, громыхнул выстрел башенного орудия. Короткий хобот трехдюймовки изрыгнул картонный пенал, мгновенно разлетевшийся на куски и выбросивший полтысячи свинцово-сурьмяных картечин, каждая размером и весом с пистолетную пулю. Даже десять станковых пулеметов со скорострельностью в шестьсот выстрелов в минуту каждый не смогли бы создать такую плотность огня за долю секунды.
  Сноп картечи буквально смел казавшихся мгновение назад неуязвимыми всадников, разорвав человеческие и конские тела в кровавые лохмотья. В каждого разбойника попало не меньше пары дюжин пуль с расстояния не более сорока ярдов, и теперь было трудно разобраться, где кончаются ошметки одного тела и начинаются другие.
  В наушниках уже раздался торжествующий голос телохранительницы:
  - Вот так. Заряжай!
   Весна неумело клацнула рукояткой открывания затвора, потянулась за снарядом, но Брунгильда грозно прикрикнула:
  - Не тот! Картечь, с картонной головой, быстрее!
  А я все смотрел и смотрел в прямоугольный лючок на заваленную трупами улицу. Там не было видно никакого движения, только один из изуродованных, умирающих коней все еще конвульсивно дергал задранной вверх ногой.
  Получается, наши враги не бессмертны? По идее, с души должен был бы свалиться камень, но буквально залитая кровью улица, простирающаяся передо мной, вызывала неодолимое желание развернуться и бежать, бежать без оглядки. Мир насилия и безумной жестокости, которую можно победить только еще большей жестокостью и насилием, потряс меня до полного ступора.
  Да, я с интересом изучал схемы траекторий и баллистические таблицы - особенно в применении к моим любимым ракетным снарядам - а также конструктивное устройство автоматики орудийных затворов и хитросплетения тонкой механики взрывателей. Восхищался остроумными механизмами дистанционного подрыва. Но только теперь я понял, что был наполовину слеп. Нацепив шоры, позволяющие восхищаться технической, 'железной' стороной военной науки, и одновременно почти сознательно игнорировать ее жестокую, кровавую, нацеленную на беспощадное убийство суть. Прекрасные баллистические кривые и великолепные в своей замысловатости шрапнельные дистанционные трубки были на самом деле предназначены не для того, чтобы над далекой целью вспухло аккуратное белое облачко разрыва, и подтянутый артиллерист с удовлетворением поставил галочку, крикнув: 'Накрытие'!
  Нет, шрапнель предназначена рушиться с неба смертоносным свинцовым ливнем, разрывая живое мясо, дробя кости, круша черепа. Пробивная способность пуль, так аккуратно и чистенько выраженная в справочниках в виде дюймов углубления в сухую сосновую доску, на самом деле выглядела совершенно иначе. Выглядела вот так, как то, что развернулось перед моими глазами: сгустки и лужи крови, неопознаваемые ошметки мяса с торчащими обломками раздробленных костей, дымящиеся студенистые потроха.
  Вот для чего, оказывается, трудился за кульманом конструктор, зачем технолог разрабатывал оснастку режущего и измерительного инструмента, почему рабочий мозолистыми руками точил и фрезеровал. Все для того, чтобы в нужный момент сплясать танец смерти и уничтожения.
  Как мог я этого не понимать? Ведь я гордился тем, что меня считали знатоком военного дела, с удовольствием принимал восхищение Грегорики. Нет, надо честно признаться - я сам отказывался, не хотел видеть жестокую изнанку, обманывая себя и других. Впрочем, не столь важно, каким инфантильным дураком я показал себя, но как я мог так не оправдать ожиданий девушек, волей судьбы оказавшихся на моей совести? Они рассчитывают на защиту, полагаясь на единственного среди них мужчину... который едва не наложил в штаны от ужаса, столкнувшись нос к носу с реальной, а не книжной жестокостью разбойников и убийц - первобытной, звериной, примитивной. Что ни говори, глупое дело - бросаться с шашкой на танк. Но я, сидя в безопасности за броней, впал в ступор, жалко оскандалился, не в силах пошевелить пальцем, не зная, что делать. Еще немного, и трусливо бросился бы бежать. Если бы не Брунгильда, в очередной раз доказавшая, что она в сотню раз мужественнее меня. Нестерпимый стыд заставил щеки вспыхнуть, в глазах закололо - вот те на, и слезы. Какое счастье, что принцесса не видит меня из башни... хотя она наверняка догадалась. Что же теперь делать?
  Завал теплого, еще слабо трепыхающегося и фонтанирующего кровавыми струйками мяса лег передо мной отвратительным, но совершенно отчетливым Рубиконом. С невероятной остротой я ощутил, что остались всего лишь два варианта, два выбора, которые навсегда, бесповоротно изменят мою жизнь.
  Вперед, чтобы помочь избиваемым крестьянам, через страдания, боль и смерть, на темную сторону, где уже не удастся остаться теоретиком-белоручкой. Там, по локоть в крови и грязи, придется убивать и рисковать быть убитым, терять друзей.
  Или назад - бежать, оправдывая свою трусость желанием спасти доверившихся девушек. К позору и стыду, к жалкому самообману до конца жизни. Брунгильда обязательно воспротивится, но ведь за рычагами сижу я, и она не сможет помешать, стоит мне развернуться и дать деру. Ну, разве что облить презрением. Грегорика, конечно, поймет, и будет относиться ко мне так, как я заслуживаю - исчезнет это удивительное, греющее душу дружеское доверие. Пожалеет разве что Алиса - да и она, на самом деле, всегда пытаясь за шиворот оттащить меня от всяких опасных предприятий, втайне, я уверен, гордилась мной. Теперь все изменится.
  Решать нужно сейчас, остались считанные секунды.
  - Вперед, - скомандовала Брунгильда. - Ищем остальных.
  Грегорика, с сомнением в голосе, все же поддержала ее:
  - Мы пришли, чтобы спасти людей... да, останавливаться нельзя.
  Вытерев о куртку мокрые и скользкие от нервного пота ладони, я вцепился в рукояти фрикционов.
  Сейчас. Нужно решать.
  Нога моя, словно сама собой надавила на педаль акселератора. Дизель взревел, и танк, качнувшись, тронулся.
  Я чуть притормозил и снова пустил вперед правую гусеницу, но выбрать более чистую дорогу было просто невозможно. Смотреть на это - тоже.
  - Закройте девочке глаза, - пробормотал я, борясь с желанием сделать то же самое.
  Грохот дизеля и лязг гусениц почти заглушили отвратительный мокрый хруст, но... только почти.
  Заборы и сломанные распахнутые ворота ползли назад, световые пятна от фар прыгали и раскачивались, выхватывая из темноты то раздавленную телегу, то мертвую собаку в кровавой луже, то разбросанное тряпье, присыпанное перьями распоротых перин и подушек. Дома за заборами стояли темные, с распахнутыми дверьми и битыми окнами. Но здесь уже начали попадаться люди.
  Сначала улицу стремглав перебежал босой мальчишка в одних портках - не оглядываясь на нас, махнул через забор и пропал. Потом слева из резной, украшенной деревянными петухами калитки вывалились двое мужчин... нет, бандитов! Один в куртке толстой бычьей кожи, усаженной металлическими заклепками - бригантине, что ли? - и меховой шапке с торчащими по бокам конскими хвостами, второй в короткой кольчуге, с металлическими наручами на волосатых руках и бритый наголо, зато с длинными вислыми усами. Первый тащил на спине большой узел. Второй, радостно гогоча, волок за волосы плачущую женщину в одной рубашке.
  - Плавно, без рывков, - раздался в наушниках спокойный голос Брунгильды, и почти сразу же наверху, на башне, громыхнул винтовочный выстрел. Бритый покачнулся, удивленно обернулся к нам. Разинул рот и вдруг кашлянул кровью. Попятился, ударился об забор спиной и съехал по нему в лужу, оставляя на досках кровавый след. Второй немедленно бросил узел и кинулся обратно во двор. Второй выстрел догнал его уже на крыльце, он взвыл от боли, но сумел нырнуть в сени.
  Крестьянка, которую они волокли, закрыла голову руками и скорчилась в грязи, дергаясь от рыданий.
  - Дальше, - бросила Брунгильда, щелкнув затвором. Стреляная гильза зазвенела у меня перед носом на лобовом листе.
  Бросив еще один взгляд на умирающего бандита, я немного прибавил газу.
  Чуть дальше курилась сизым дымом сырая соломенная крыша подожженного овина. Внезапно его стена, обращенная на улицу, рухнула, и оттуда с бешеным визгом выбежали несколько свиней, стряхивая со щетины угольки. Огромный хряк сбил с ног вывалившегося из проулка совершенно пьяного разбойника и помчался дальше. Тот с трудом поднялся, приложился к зажатой в левой руке стеклянной бутыли, и приветственно помахал нам курицей со свернутой шеей, которую держал в правой. Хладнокровно и безжалостно нацеленная винтовочная пуля попала ему в середину лба, швырнув в пролом. На улицу остались торчать только ноги в коротких сапогах.
  Танк осторожно миновал еще несколько домов, и впереди показалась небольшая площадь и белое здание церкви. В прыгающем свете пожаров я не сразу заметил лучи чужих фар. Поэтому выкатившийся слева, из поперечной улочки, полугусеничный автомобиль с деревянной, набранной из дощечек кабиной и большой будкой в кузове, стал для меня совершенной неожиданностью. Из окошка водительской двери на нас с удивлением смотрел усатый разбойник в меховом жилете на голое тело. В кабине грузовика был кто-то еще, но рассматривать дальше я не стал. Вместо этого резко нажал на педаль газа и выкрикнул:
  - Держитесь!..
  Мощный дизель взревел, гусеницы выбросили ошметки грязи, и танк, задрав нос, прыгнул вперед. Разгон оказался неожиданно мощным, и я даже не успел подкорректировать направление, когда острый угол лобового листа со звоном и хрустом врезался в чужую машину. Правая гусеница сразу подмяла подножку и сокрушила кабину, танк резко наклонился влево, но я еще прибавил газу, и отполированные стальные траки заскользили быстрее, заставив танк переползти груду выпачканных кровью обломков, в которую превратилась передняя часть грузовика.
  - Сами выскочили, и искать не пришлось! - нервически-бодро прокричал я, тормозя и разворачивая танк вправо, в тот проулок, откуда появился грузовик. Фары высветили несколько удирающих фигур, но не успела Брунгильда, которой приходилось хвататься за поручни при резких маневрах, прицелиться и выстрелить, как разбойники, словно зайцы, попрыгали через частоколы. - Удирают, сукины дети! Наша взяла!..
  - Замечательно, Золтан! - похвалила принцесса. - Хотя я не успела рассмотреть, вы что-то протаранили... что? Да, хорошо... мы найдем маму. Ромика просит подъехать к ее дому. Где?.. Четвертый по правую руку... с того конца площади.
  - Я понял.
  Развернув танк обратно, я на второй скорости повел его по главной улице. Нам встретился всего один человек, причем он мелькнул и спрятался так быстро, что я не понял, крестьянин это или разбойник. Брунгильда, судя по всему, тоже, поскольку стрелять не стала. А, может быть, распознала мирного жителя?
  - Дом с лавочкой и розовым кустом у ворот. Видите?
  - Нет, пока нет. Лавочка... лавочка... но все складывается на удивление удачно, правда? Вершить справедливость - дело хорошее. Но почему-то во всех книгах и фильмах ее ревнители оказываются в проигрышном положении. Злодеев всегда больше, или они вооружены лучше. Смотреть так, конечно, интереснее, но, по-хорошему, это нечестно.
  - Почему же? - поинтересовалась Грегорика. Ее голос звучал гораздо спокойнее, чем несколько минут назад, и этому тоже можно было порадоваться. - Наверное, в действительности и так бывает.
  - Думаю, очень редко. Кто бы взялся воздавать злу по заслугам, если, к примеру, зло на танке, а сам воздаватель пешком и с голой... то есть, пардон, невооружен?..
  - Вы правы. Но, наверное, поэтому и выдуманы легендарные герои, которых это не останавливало.
  - Популяции героев ограничены. И если бы человечеству пришлось полагаться только на них, никакой справедливости к настоящему моменту в мире бы уже не осталось.
  - Значит, надежда на обыкновенных людей? Таких, как мы?
  - Увы, это так. Страшновато, конечно, поэтому я очень рад, что все, наконец, закончилось. Ага, кажется, вижу лавочку и какой-то куст...
  Последними словами я подавился, поскольку справа, как раз из-за избы с резными воротцами и лавочкой, на дорогу вдруг упали яркие лучи электрических фар. За ними начала выдвигаться огромная темная масса. Угловатый пирамидальный силуэт высотой всего чуть-чуть ниже конька крыши, увенчанный массивной цилиндрической башней с коротким хоботом пушки; окружающие ее по периметру малые башни, ощетинившиеся пушками и пулеметами; высокие клепаные фальшборты...
  - Т-т-танк!.. Это же... это тяжелый... Т-35! Откуда он здесь?!
  - Танк?.. - это принцесса. - ...Но чей же?..
  - Чей? Боюсь, что... - начал, было, я, когда над головой грохнула крышка захлопнутого люка, и бешено закрутились маховики наведения башни. Зарокотали шарики в погоне, и ствол орудия начал нащупывать цель. Раздался дрожащий от напряжения голос Брунгильды.
  - ...Назад!
  Мои ноги и руки и так уже автоматически сделали то, что им не успел приказать рассудок: переключили заднюю передачу и дали газу. Наш танк резко остановился и тут же пополз назад, подальше от...
  ...Ну, да. Конечно же, от противника. Более внимательный взгляд показал это со всей очевидностью. На крыше громадного пятибашенного монстра, старшего брата нашего собственного танка, унифицированного с ним по конструкции главной артиллерийской башни, вооруженной трехдюймовкой, и малых пулеметных башенок - торчали несколько высоких бунчуков, увешанных конскими хвостами, рогами и человеческими черепами. Черепа же были художественно нанизаны на идущую вокруг главной башни поручневую антенну. Орудийная маска щетинилась направленными вперед заостренными мамонтовыми бивнями, а все свободные поверхности оказались разрисованы какими-то трудноразличимыми каббалистическими знаками.
  Зачем бы здесь появиться еще одному танку с точно таким же декором, что несли атаковавшие нас конные разбойники? Хотя постойте...
  - Эй, а это не может быть тот барон, примчавшийся на выручку?.. - вопросил я прерывающимся голосом.
  - Стоп! Нужно обязательно убедиться, прежде чем стрелять!.. - начала принцесса, но ее прервал резкий выкрик Брунгильды:
  - Голова!
  В самом деле, я не разглядел сразу. Если прищуриться, то и в самом деле, на торчащем из антенного стакана на крыше главной башни высоком колу была насажена отрубленная человеческая голова со страшно перекошенными чертами. Конечно, если пофантазировать, то упомянутый барон мог оказаться весьма суровым персонажем, расправляющимся с разбойниками на месте... но в любом случае, башня танка начала поворачиваться, нацеливаясь на нас. Заметили, и собираются обстрелять. Нет, пусть там будет кто угодно, но покорно подставлять голову...
  - Огонь!.. - скомандовала принцесса
  - Стреляй, Брунгильда!.. - одновременно с ней заорал я, стараясь держать газ ровно, чтобы танк не дергался сверх меры. В танковом бою все определяют секунды - кто выстрелил первым, кто точнее прицелился, чей снаряд пробил броню. Сейчас было важно только это, а вовсе не отвлеченные умствования.
  Громовой раскат пушечного выстрела прямо над макушкой заставил меня втянуть голову в плечи. Ей богу, лучше бы ствол был подлиннее, чтобы ударная волна не била механика-водителя по ушам, точно кувалдой. С открытой верхней створкой люка можно запросто оглохнуть.
  Но сейчас не это важно. Я припал к смотровому лючку, жадно пожирая глазами силуэт вражеского танка. Хотя короткоствольная трехдюймовка - в девичестве полковая пушка - была не слишком мощной, на таком маленьком расстоянии даже ее снаряд должен был пробить противопульную броню Т-35. Насколько я помню, из-за громадных размеров этот сухопутный дредноут не удалось забронировать лучше, чем наш собственный танк, средний Т-28 - всего-то дюйм с четвертью в лобовых листах и башне, и три четверти дюйма в боковых деталях. Брунгильда уже доказала, что отлично умеет стрелять и из танковой пушки, так что победа в дуэли почти у нас в кармане.
  Однако все вышло не так. Вместо ослепительных искр, выбитых ударом стального снаряда о броню, я увидел, как снесло, точно бритвой, несколько рогатых и хвостатых бунчуков. Повис, уронив насаженную голову, расщепленный кол, посыпалась белая костяная щепа от разбитых, точно горшки, черепов. И это все.
  Черт подери, да ведь в каморе был картечный патрон! Брунгильда велела зарядить его после первого выстрела, готовясь снова косить пеших разбойников. В тот момент нам не могло прийти в голову, что потребуется не картечь, а бронебойный снаряд. Теперь же картечь исправно снесла с вражеского танка все, что было на нем накручено, но мягким свинцовым пулям не по силам было пробить даже полудюймовую броню.
  - Снаряд, быстро! Бронебойный, остроголовый из-под казенника!.. - крикнула Брунгильда. Она имела в виду те снаряды, которые мы приготовили против панцирных крабов. Я услышал, как Весна торопливо щелкнула замками-фиксаторами, а потом... неуклюже выронила патрон. Тот со звоном покатился по полику башни.
  - Скорей!..
  Мы проползли задним ходом еще ярдов десять, когда на главной башне Т-35 забилась огненная бабочка. По лобовому листу и пулеметной башенке оглушительно хлестнуло, перед лицом отвратительно взвыл рикошет. Пулемет. Броне это не страшно, но вот если пуля влетит в широкий и не прикрытый триплексом смотровой лючок... нужно скорее захлопнуть его, но руки заняты рычагами... Представляя, как влетевшая пуля расплескает мои мозги по стенкам, я почти выпустил рычаг фрикциона, чтобы захлопнуть лючок, но, спохватившись, снова стиснул его мокрой от пота ладонью. Стоит на секунду потерять управление танком, и могу погибнуть не только я...
  Не успел я додумать эту мысль, как силуэт вражеского танка чуть пониже массивной главной башни озарился ослепительной вспышкой. Прямо в глаза метнулась раскаленная трасса, и весь корпус нашей машины содрогнулся от страшного удара. Лампочки на пульте моргнули, меня мотнуло назад и вправо, коробка с гаечными ключами подскочила, ударилась о рычаг КПП и веером рассыпала содержимое. За спиной раздались испуганные взвизги и задушенный писк. Кто-то - Весна? - упал, задев меня по затылку ногой. По полу загремел так и не вставленный в камору снаряд. А броневой корпус танка все вибрировал протяжным металлическим звоном, постепенно сходящим на нет, подобно басовой струне. Но звон остался - надо полагать, в ушах.
  - Все живы?! - завопил я, выворачивая голову назад через плечо, чтобы рассмотреть, что творится в башне. Весна, оказавшаяся сидящей на полу нос с носу со мной, заторможенными движениями шарила вокруг, ища улетевшие очки. Слева я увидел коленки Грегорики, на которых сидела Ромика. Принцесса изо всех сил прижимала девочку к себе, а та, зарывшись лицом ей в грудь, всхлипывала и крупно дрожала.
  - Не бойся, не бойся, все хорошо, - пробился голос Грегорики сквозь шум и гудение в ушах и урчание двигателя. - Все живы... правда?..
  Глянув дальше, я увидел, что Брунгильда, никого уже не дожидаясь и не говоря ни слова, стремительно спрыгнула с сидения наводчика, рванула поршень затвора, откуда вылетела дымящаяся экстрагированная гильза, одним движением подхватила с полика унитарный патрон с бронебойным снарядом и дослала его в камору. От резкого движения телохранительницы мне на лицо капнуло что-то горячее. Кровь?.. Она ранена?
  В нас попали, вот в чем дело. На этот раз артиллерийским снарядом, судя по тому, какой силы был удар. Однако, раз мы живы, а двигатель... да, двигатель работает, и танк продолжает пятиться вдоль деревенской улицы - значит, броню не пробило. Честь и слава гардариканским сталеварам! Но второй раз так может не повезти. Вставшая перед внутренним взором картина влетающей в боевое отделение болванки заставила меня заледенеть. Она способна запросто разорвать человека на куски, раскаленными осколками изрешетить снарядные гильзы и поджечь порох, заставив танк фонтанировать струями ослепительного пламени через люки и щели, а потом воспламенить вытекающее из пробитых баков топливо. Даже если кому-то из экипажа удастся пережить попадание, оглушенным и раненым выбраться из пылающей стальной коробки будет почти невозможно. Представив обугливающиеся в жарком соляровом пламени тела, я почувствовал, как желудок завязывается узлом. Нужно что-то делать...
  Зажав рычаг тормоза левой гусеницы, я повернул танк задом влево. Своротив забор, он с треском и грохотом вломился кормой в стенку овина. Сверху посыпались доски, соломенная труха, сухой куриный помет. Резкий запах солярки свидетельствовал, что закрепленные на кормовом листе бочки лопнули, и топливо хлынуло наружу, заливая обломки и хлюпая под гусеницами. Как оказалось, маневр был своевременным: слева снова полыхнула вспышка выстрела, и прямо перед смотровым лючком направо метнулась раскаленная добела трасса. Это был бронебойный!.. Черт, у разбойников целых три пушки против нашей одной, и две из них сорокапятимиллиметровые, полуавтоматические, со скорострельностью не меньше десятка выстрелов в минуту. Да и начальная скорость их снаряда чуть ли не в два раза выше, чем у нашей трехдюймовки, что в бою танк против танка дает огромное преимущество.
  - Немирович, куда?! - заорала в наушниках Брунгильда. - Что ты делаешь, тупица? Мне засыпало прицел!..
  - Целься через телескоп на пушке! Нельзя перестреливаться с ними напрямую - вмиг задолбят скорострельными! - рявкнул я в ответ и щелкнул центральным переключателем, обесточивая фары - демаскировка была совершенно ни к чему.
  - А что ты предлагаешь? Трусливо бежать и ждать, когда влепят в спину?! - зло бросила телохранительница.
  - В корму, а не в спину! Нет, отползем между изб и устроим засаду!
  - Так они и полезут, жди.
  - Тогда потихоньку смоемся задами. Или ты тут хочешь Верден устроить? Ни шагу назад, стоять насмерть?!
  - Лучшая оборона - нападение. Снаряд из трехдюймовки все решит.
  - Если б все было так просто. Одним снарядом, даже если броню пробьет, с ними не покончишь! Нужно разбить и главную башню, и боковые орудийные, не то дадут сдачи раньше, чем успеешь второй раз зарядить!
  - Высунуться из-за угла и назад. Или башню выставить.
  - Это не гоночная машина, быстро прыгать танки не умеют. И вообще...
  Новый бронебойный снаряд пробил угол избы и врезался в стоящий по колено в соляровой луже полуразваленный овин. Вспыхнул новый пожар - медленный, но жаркий. Языки пламени поползли по куче обломков, бросая тревожные отсветы на высокий амбар с сеновалом, за которым укрылся наш танк. Откуда-то сбоку взвился обгорелый петух - колотя дымящимися и тлеющими крыльями, точно подбитый истребитель, он миновал полосу света и нырнул в темноту
  Сквозь решетчатые ворота и плетеную из хвороста заднюю стену сарая блеснули яркие лучи поисковых фар. Они постепенно сдвигались левее и приближались - враги искали нас. Пятибашенный монстр медленно пересек улицу и вломился в порядок домов на нашей стороне, углубляясь между крайними избами. Я подал танк назад, за ближайший дом, и выругался:
  - ...Вот черт, избы-то не вплотную стоят. Долго здесь в прятки не поиграть. Кто видит, что там, за кормой?
   Сзади прошуршало; судя по звуку, принцесса посадила девочку на сидение командира и пробралась в нишу башни, выглядывая через амбразуру для кормового пулемета.
  - Стойте, Золтан! - донесся ее взволнованный голос. - Мы почти уперлись в фундамент купола! Это тот самый, гигантский!
  - Что?!
  Развернув танк на месте, я откинул крышку люка и высунулся, чтобы осмотреться. Оказывается, свернув в поперечную улочку и пятясь задом через хозяйственные постройки, мы попали в западню: почти неразличимый во тьме купол возвышался над нами уходящей в небеса горой, полностью блокируя дорогу для отступления. На темном стекле играли отблески пожаров, и что именно скрывали толстые стеклянные панели, переплетенные шестигранными ячеями стальных балок, оставалось загадкой.
  По крыше соседнего амбара опять скользнул луч прожектора.
  - Куда же деваться? Впереди дома кончаются, а на открытом месте нас расстреляют, как в тире.
  - Потому и нужно драться, - зло напомнила Брунгильда.
  - Постойте, - вмешалась принцесса, - позади наклонный пандус. Кажется, спускается вниз... а, ведет под фундамент купола! Там можно проехать - широко!
  - Попробуем! - обрадовался я. - Если заберемся в купол, там из пушек не достанут.
  - А получится выбраться обратно? - угрюмо заметила телохранительница. - Похоже на ловушку.
  Танк опять тряхнуло, и по броне забарабанили обломки. Крыша избы, за которой мы прятались, перекосилась и рухнула набок от попадания трехдюймового снаряда. Печная труба, рассыпаясь, обвалилась на нас, и кирпичи с грохотом раскололись на лобовом листе и передних башенках. Обломок чувствительно стукнул меня над правой бровью, и я, улучив момент, торопливо захлопнул бронелючок, припав к узкой щели триплекса. Через нее, если честно, практически ничего разглядеть было нельзя.
  - Здесь все равно оставаться нельзя! Двигаюсь, осторожно! - предупредил я, довернул танк на месте, сокрушив гусеницами забор, и врубил передачу. Многотонная стальная коробка рванулась с удивительной прытью, быстро преодолела открытый огород, давя гусеницами кочаны капусты, и нырнула в устье уходящего вниз ущелья. Замшелые бетонные быки, поддерживавшие массивное перекрытие, возвышались по сторонам портала, точно колонны портала мрачного древнего храма. За ними дорога уходила вниз. Гусеницы загремели по твердой мостовой, грохот мотора в узком пространстве больно надавил на уши, и тем страшнее было катиться вниз, не видя в чернильной тьме абсолютно ничего.
  - Хоть глаз коли, придется включить фары! - прокричал я, оправдываясь, собственно говоря, только перед самим собой, щелкнул тумблером и снова открыл смотровой лючок. Показавшиеся ослепительными лампы вспыхнули, высветив длинный пологий пандус из потемневших бетонных плит, покрытых толстым слоем лишайников. По ним опять извивался крошечный ручеек, вызывая в памяти недавно виденную в подземельях гидроэлектростанции картину. Ярдах в семидесяти впереди и ниже проход перегораживали высокие ржавые стальные створки, напоминающие крепостные врата рыцарского замка. Впечатление усиливали пышные занавесы дикого винограда, спускающиеся по стенам сверху. Свисающие плети с фиолетовой листвой, роняющей искрящиеся капли ночной росы, начали цепляться за башню.
  - Кажется, двери заперты. Что же, придется постучаться. Держитесь крепче! - проговорил я, поправив на горле неудобные ларингофоны. Прямо над ухом кто-то ойкнул, и на спинку сидения, задев меня по плечам, легли узкие ладони. Обернувшись, я оказался лицом к лицу с принцессой, которая, оказывается, пролезла в отделение управления и теперь стояла на коленях у меня за спиной. Золотые волосы были растрепаны - она сняла и оставила в башне шлемофон, чтобы не отсоединять неудобный штекер. Грегорика смущенно улыбнулась и прокричала:
  - Из башни ничего не видно, засыпало перископы! Люки мы не смогли открыть, наверное, что-то лежит на крыше. Можно, я здесь?..
  - Сколько угодно. Но отсюда обзор тоже не лучшего сорта, - предупредил я, переключая передачи. - ...И держитесь, держитесь!
  Дизель набирал обороты, и танк быстро разгонялся по наклонному пандусу. Стрелка спидометра добралась до сорока пяти не очень-то понятных 'километров в час' - то есть, если пересчитать, около 25 миль. Рассеянный свет от фар, освещающий ворота, быстро сошелся в два ярких пятна, а в следующую секунду загромыхало и завизжало железо. Гусеницы смяли попавшие между ними и преградой тонкие крылья и врезались в створки. Набранной тридцатитонной машиной инерции оказалось более чем достаточно - сорванные с петель ворота, так и не раскрывшись, грохнулись внутрь, почему-то подняв облако брызг. Танк подмял их и ввалился в подземелье - как оказалось, залитое водой. По лобовому листу хлынул новый водопад, брызги заставили меня зажмуриться. Резкое торможение бросило вперед, заставив принцессу навалиться на спинку моего сидения, а пряди ее волос защекотали шею. Подавив инстинктивный вскрик, она наклонилась, всматриваясь в узкий лючок.
  - Черт, куда это мы попали? - пробормотал я, понимая всю риторичность вопроса. - Какие-то пещеры Аладдина.
  В самом деле, широкий тоннель с бетонными сводами, с которых свисали какие-то белесые корни, позволил бы проехать в ряд и четырем танкам. В высоту он уходил ярдов на семь. Фары высветили стоящую почти вровень с лобовым листом черную воду, исходящую паром. Через узкий смотровой лючок обзор был плохой, и, потянув за рычаг, я опять откинул тяжелую крышку. Внутрь хлынул теплый влажный воздух, от которого на лбу сразу выступил пот, как в бане. Запахло болотом.
  - Почему здесь так тепло? - удивился я, вытягивая шею, чтобы выглянуть из люка. - По идее, под землей температура постоянная и ровная, но всего-то градусов восемь-десять. А здесь все двадцать, как в парнике.
  - Может быть, из-за воды? - предположила Грегорика. - Чувствуете запах? Кроме болота, ощущается что-то такое, как от минералки. Наверняка где-то здесь бьет горячий источник, а строители решили его использовать. Помните, бабушка Вадома говорила про такие же купола, которые строили ее родители в Арктике? Возможно, здесь как раз и конструировали опытные геодезики, чтобы потом использовать на севере. Там горячая подземная вода вообще была бы бесценной.
  - Опытная станция? Скорее всего, вы правы. Это объясняет и огромные купола и сложные механизмы, и даже ветряки. Гардариканцы вообще славились своим размахом, и если уж решили осваивать Арктику, то напроектировали какие-то сказочные подкупольные города, чтобы люди могли жить там, где страшные морозы, ледяной ветер и пурга.
  - Размах вызывает уважение... а еще больше - мечта, которая стояла за ним... - голос Грегорики почему-то дрогнул.
  - С этим не поспоришь. Но вот только у нас-то сейчас задача простая - найти выход отсюда, желательно на другую сторону. Смотрите, - я развернул танк направо, подняв очередную волну, - кажется, тоннель загибается влево. Видимо, идет по кругу.
  - Кольцевой? Если он опоясывает купол, то все, что нам нужно - проехать половину окружности и искать другой пандус наверх, верно?
  - Конечно. Единственное, что меня смущает, это глубина... но не возвращаться же обратно, под прицел. Хорошо! - я резко тронул танк с места, и гусеницы принялись перемалывать воду, плеская и булькая. Танк шел, рассекая гладкую поверхность, точно катер, хотя намного медленнее. Чтобы не наткнуться на что-нибудь, я не переходил выше второй передачи. Но скрытый слоем воды пол тоннеля был ровным, танк катился, точно по струнке, лишь слегка покачиваясь на балансирных рессорах.
  - А что это на потолке? - поинтересовался я, немного приноровившись к такому темпу движения и получив возможность отвлечься, чтобы посмотреть по сторонам. - Похоже на корни, но не могли же они прорасти сквозь бетон? Надеюсь, не имеет отношения к нашим скользким 'друзьям' из предыдущей пещеры.
  Принцесса перегнулась через меня еще больше, чтобы выглянуть вверх, и я снова почувствовал легкий полынный аромат.
  - Бррр, это было бы неприятно. Но нет, мне кажется, это что-то вроде лишайников или плесени. Должно быть здесь, в тепле, все разрастается до невероятных размеров. Не понимаю только, почему вода не застаивается и не зарастает?
  - Может быть, из-за минерализации. Кроме того, тут есть и небольшое течение. Навстречу, видите?
  - Подземная река! Тогда где-то там, впереди ее источник? Вот интересно! Если бы за нами не гнались разбойники, я бы все отдала, чтобы увидеть, откуда она берет свое начало.
  - Не думал, что вам любопытны такие вещи, ваше высочество, - удивился я. - Конечно, я бы и сам все отдал, чтобы не спеша осмотреть эти геодезики, набитые невероятной машинерией, но вы-то? Что здесь может заинтересовать благородную воспитанницу Пембриджа?
  - Почему же вы мне отказываете в таком простом свойстве, как любопытство? Хотя, признаюсь, меня больше влекут не столько сами сооружения, сколько заключенная в них память о людях-строителях. Размах, с которым все это создавалось, заставляет представлять неких титанов, точно вышедших из мифа. Нам, ныне живущим, уже не понять их, не разобраться, как они думали, чем руководствовались, во что верили. Вот скажите, эти купола, сконструированные для Арктики, стоят здесь уже полвека, если не больше. Почему теперь не делают ничего подобного? Неужели нам, то есть, Либерии, ни к чему северные просторы, где дремлют под снегом и льдом природные богатства? Неужели мы слишком горды, чтобы использовать наследие гардариканцев? Поневоле подумаешь, что вместе с людьми, которых мы считали врагами, мы потеряли что-то важное...
  - Заполярные угольные шахты есть и в Либерии. Но вы правы, они мелковаты по размаху и сляпаны на скорую руку. Бог мой, вы не представляете, какие завалы мусора их окружают! Глядя же на эти конструкции, почему-то кажется, что гардариканцы не просто хотели вытянуть из земли ископаемые, не просто урвать свое и сбежать обратно на юг, но стать в Арктике твердой ногой, научиться жить там, сделать ее своим домом. Не могу не счесть это стремление более... более...
  - ...Благородным? - подсказала Грегорика, наклонив голову. Ее глаза загадочно блеснули в тусклом свете лампочек приборной доски.
  - Наверное. Странно говорить такое о бывших смертельных врагах, правда?
  - Тени тех, кто все это строил, нам не враги. Напротив, их можно было бы поблагодарить за предоставленное убежище.
  - И не возникает ощущения, что потревоженные души могут нам отомстить?
  - Не знаю... наверное, нет. Хотя... мы слишком недолго здесь. Слишком мало понимаем...
  - Да, за партами нам об этом не рассказывали, - мрачно согласился я, а принцесса серьезно продолжала:
  - Но это же так несправедливо! Мы ничего не знаем даже о людях, которые здесь остались. Как живут эти несчастные крестьяне, о чем думают убийцы, которые нас преследуют...
  - Вот от такого урока я бы предпочел уклониться, - криво усмехнулся я. - Кстати, смотрите! Если не ошибаюсь, то источник где-то недалеко. Воды прибыло. Еще немного, и танк не сможет двигаться вброд.
  - Почему?
  - Зальет двигательный отсек, замкнет электропроводку - и конец. Дальше только вплавь. Одна радость, вода теплая.
  - Снова открывать купальный сезон? Не хотелось бы. Может быть, найдется другая дорога?
  - Будем надеяться... а, кстати, вот проход и пандус! Только не в ту сторону, куда нужно.
  В свете фар показался т-образный перекресток. Действительно, поперечный тоннель, начинающийся пандусом наподобие того, по которому мы спустились, вел не направо, вовне, а налево, внутрь купола. Я нерешительно притормозил, остановив танк перед поворотом. Прищурился, вглядываясь в уходящий дальше и слегка загибающийся влево кольцевой тоннель. Принцесса озабоченно спросила:
  - Думаете, внутрь нам не нужно? Но есть ли разница?
  - Есть. Попадись пандус и ворота наружу, мы бы потихоньку выползли и скорее в лес, подальше от погони. А из подкупольного пространства опять придется искать какой-то выход. Цоколь приподнят над уровнем земли, и улизнуть иначе, как через ворота, не получится. Только вот беда, похоже, выбора-то у нас и нет. Смотрите, чем дальше по кольцевому тоннелю, тем глубже.
  В самом деле, плавный поток черной воды, плывущий нам навстречу, закручиваясь струйками вокруг гусениц, уже облизывал нижнюю часть наклонного лобового листа. Еще немного, и глубина превысит безопасный ярд, который Т-28 мог преодолевать вброд.
  - Слышал, что гардариканцы испытывали подводные танки.
  - Подводные?
  - Да. Герметизировали все щели, закрывали стволы орудий колпаками, а на моторном отсеке ставили трубу, по которой двигатель сосал воздух с поверхности.
  - Но у нас нет трубы, не так ли?
  - Увы. Поэтому ничего не остается, как поворачивать налево. Не помешало бы сначала разведать, что там...
  Брунгильда, молча слушавшая разговор со своего места, холодно вставила:
  - Нельзя. Если задержимся здесь, отрежут. Нужно торопиться.
  - Согласен, - вздохнул я, и снова тронул танк вперед.
  Левая гусеница притормозила, и двигатель зарычал тоном выше, толкая тяжелую машину вверх по наклонному пандусу. Вода осталась позади, лучи фар скользнули по покатым, заросшим плесенью сводам, потом внезапно канули в громадную темную пустоту. Стены справа и слева пропали, а гусеницы внезапно загремели по-иному, гулко, уже не по бетонному монолиту, а по стали.
  
  Никто из нас не смог сдержать благоговейного вздоха.
  Танк выполз из потерны, ведущей сквозь толщу бетонного цоколя. Однако вместо ровной грунтовой площадки, подобной картофельному полю в меньшем куполе-родственнике, которую я ожидал увидеть, мы очутились на краю громадного провала, на небольшой полуциркульной площадке-балконе, заставленной высокими вагонетками странной формы. Вперед протянулась над пустотой узкая стальная эстакада. Впереди и внизу, по сторонам эстакады, чернела пропасть - свет устремленных вперед, к центру купола фар не помогал измерить ее глубину. Высоко наверху слабо светились бесчисленные шестигранные стеклянные панели, заключенные в сотообразную ячею внешнего каркаса геодезика.
  - Невероятно... - выдохнул я, остановив танк и откинув и верхнюю крышку будки механика водителя, чтобы лучше видеть. - Вот это объем! Изнутри кажется намного больше, чем снаружи. Так, давайте осмотримся и... и прислушаемся.
  Поворот тумблера заставил грохочущий дизель умолкнуть. Гул прокатился дальними раскатами, вернулся величественным эхом и стих, а вместо него проявился отдаленный, усиленный эхом плеск текущей воды. Я прислушался, стараясь уловить рокот двигателя вражеского танка, но не услышал ничего подозрительного. Скорее всего, преследователи отстали.
  Изнутри тесной бронированной скорлупы охватить взглядом величественную картину оказалось невозможно, и я, словно притягиваемый магнитом, выбрался на лобовой лист. Замер, опираясь на ствол пушки. Принцесса, последовавшая за мной, качнулась, споткнувшись о кронштейн гудка, и ухватилась за мой рукав. Потом, восхищенно распахнув глаза, шагнула вперед и протянула вверх руки, словно пытаясь измерить раскрывшееся перед нами невероятное пространство.
  - Здесь легко поместились бы три собора святого Петра!.. - воскликнула она, и вернувшееся издалека гулкое эхо подтвердило ее слова. - Неужели люди могли построить такое... такое...
  - '...Такое чудо'? Что же, мы ведь только что говорили о полете конструкторской мысли гардариканцев. Здесь и вправду можно построить целый город, и жить, не зная холодов и ненастья, хоть на Северном полюсе. Геотермальная энергия согреет, да и картофель можно посадить - желающие убрать всегда найдутся.
  - Это было интересно, кстати.
  - Правда, на город это не особенно похоже. Знать бы, для чего подобные просторы?
  Свет фар, рассеиваясь над уходящей вдаль эстакадой, смутно наметил вдали некие контуры. Ярдах в ста впереди вырисовывались расположенные по кругу широкие и плоские дисковидные платформы, висящие над пустотой - наверное, все же на невидимых отсюда опорах. Туда-то, по всей видимости, и вела эстакада. Правее и левее, уровнем ниже, над пропастью тоже угадывались поблескивавшие водяной поверхностью неглубокие цилиндрические бассейны. Их соединяли легкие пешеходные мостки, казавшиеся сплетенными из паутинки, бесчисленные кабели и трубопроводы. Среди площадок снизу вверх выходила сложная ажурная рельсовая конструкция, закрученная широкой пологой спиралью на всю ширину купола и расчаленная бесчисленными вантами к несущим элементам. На ней с равными промежутками были подвешены на кронштейнах массивные решетчатые цилиндрические корзины, напоминающие вагоны подвесной канатной дороги, но значительно крупнее.
  - Интересно, что это такое? - я прищурился, стараясь в темноте рассмотреть побольше деталей. - Смотрите, корзинки все в свисающей бахроме... словно густо обросли корнями.
  - Корнями? Так, может быть, это оранжерейный купол? - предположила принцесса. - Я читала что-то про гидропонное выращивание растений, когда вместо земли корни оставляют на воздухе и увлажняют минеральными растворами. Да, верно, в статье как раз упоминали многоярусные теплицы, культивацию овощей и фруктов в пустынях, тундре и других уголках Земли, для сельского хозяйства непригодных.
  - И тогда эти корзины - гидропонные блоки, которые катали по рельсам? Поднимали наверх, к свету, а потом спускали вниз для поливки или собирать урожай? А вон те большие и маленькие площадки - для разных работ с отдельными блоками: там удобрить, здесь полить и подстричь, там обобрать с ветвей пасленового древа спелую картошку - и никаких щербатых вил и земли под ногтями. Вот это да!
  - А когда люди погибли, растения выпили всю воду и засохли, - печально добавила Грегорика.
  - Не все. Смотрите выше, - указал я. - Верхние корзины зеленые и, кажется, даже цветут.
  - Но как такое может быть? - удивилась она. - Ведь здесь нет дождей. Или, может быть, их поливали местные крестьяне?
  - Сомневаюсь. Люди вернулись далеко не сразу. А, если бы и пожелали подхватить эстафету, то начали бы с нижних корзин - зачем карабкаться на такую высоту и тащить туда воду?
  Весна, осторожно высунувшая голову из люка, робко подала голос:
  - В большом замкнутом объеме могло образоваться интересное явление - конденсация водяных паров на холодном куполе ночью, и искусственный дождь поутру, при повышении температуры. Нечто вроде росы, но в увеличенном масштабе.
  - А ведь и верно. Спасибо за разгадку, госпожа Госпич, а то я уже начал выдумывать мистические объяснения, вроде порхающих фей с леечками, - отличница бледно улыбнулась в ответ на неуклюжую попытку разрядить обстановку. Брунгильда, высунувшаяся из люка левой пулеметной башенки, вообще не обратила на нее внимания. Вместо этого она, повернувшись назад, что-то рассматривала на левой боковой стенке башни.
  Принцесса молчала, обхватив себя руками за плечи - жест, в котором помимо ее воли смешались беззащитность и тоска. Потом грустно проговорила, не обращаясь ни к кому:
  - Опустошение не было полным, земля не превратилась в пустыню, продолжает цвести и зеленеть... но люди, которые могли бы радоваться ей? Их не вернуть...
  Глядя на скользнувший по наружной поверхности стекла луч прожектора, я пожал плечами.
  - Каким бы величественным и загадочным ни было это место, надо выбираться, ваше высочество. Не будем забывать про не самых лучших представителей человечества. Боюсь, они о нас не забыли, - проговорил я, и добавил, оглядываясь на главную башню, на крыше которой громоздилась неаккуратная куча деревянных стропил и соломы от протараненного овина. - Не помешало бы освободить люки ... что там такое, Брунгильда?
  Телохранительница проследила пальцем длинную глубокую вмятину на броне левой стороны башни, чуть ниже бокового смотрового отверстия, как раз напротив места наводчика, где она сидела. Верхний слой брони словно расплескался застывшей сизой окалиной, но глубже блестел свежий металл.
  Я невольно сглотнул.
  - П-понятно. Значит, вот куда попало. Стреляли из сорокапятимиллиметровой пушки, бронебойным. Странно. Если верить табличным данным... должно было пробить.
  - Срикошетило. Отличная закалка, - заметила Брунгильда.
  - И броня цементированная, к тому же. Не слишком твердая и хрупкая, иначе проломилась бы, и все крупные осколки пошли бы внутрь... но постойте, с внутренней стороны брони тоже отскакивает крошка...
  Брунгильда равнодушно утерла рукавом тонкую струйку крови на лбу.
  - Несерьезно. Поспешим.
  - Х-хорошо...
  Вдвоем с телохранительницей мы быстро сбросили обломки, освободив бронированные головки прицелов и люки. Доски посыпались вниз, поднимая облака пыли. Простая мышечная работа позволила восстановить присутствие духа, а полное отсутствие признаков погони - даже луч прожектора, шаривший по стеклам снаружи, пропал - немало этому способствовало.
  Страстно хотелось надеяться, что разбойники не станут слишком усердно нас преследовать. Ведь гоняться за чужим танком, пусть и не таким мощным, как их грозный сухопутный дредноут, совсем не то, что грабить и резать беззащитных крестьян. Можно и сдачи получить. Конечно, не повезло с выстрелом картечью, но зубы мы все же показали. Им должно было быть понятно, что все могло сложиться и в нашу пользу. Ведь разбойникам неоткуда знать, что в танке сидит компания зеленых юнцов и юниц, не нюхавшая пороха... ну, практически не нюхавшая. Может быть, бандиты плюнули на нас? Это было бы просто замечательно. Потихоньку прокрадемся наружу и лесом выберемся обратно на железную дорогу. Я готов горбиться за рычагами хоть еще сутки кряду, пока между этой злополучной опытной станцией и нами не лягут десятки миль безлюдья. Главное - выбраться из купола. Хорошо, что здесь нашлись открытые эстакады. Скажу честно, мне никак не удавалось отделаться от ощущения, что дорога в полузатопленных цокольных галереях вот-вот заведет в западню, из которой не найдется выхода. Уж не говоря о вызываемой темными тоннелями клаустрофобии. Здесь, в крайнем случае, угодив в тупик, где невозможно проехать, можно просто бросить танк и убежать пешком - хотя по коже мороз продирает, стоит только подумать о дальнейшем путешествии в кишащих монстрами лесах... да еще с больной Софией на плечах... погодите, тогда ее придется бросить. Оставшиеся победителями разбойники почти наверняка навестят хутор... а ведь там осталась и Алиса... Нет, это не вариант. Хочешь, не хочешь, надо найти дорогу и вернуться за ними. Ладно, будем действовать последовательно. Первый шаг - пересечь подкупольное пространство, то есть выбрать правильную эстакаду... из десятка повисших в поле зрения над черной пустотой.
  Я отряхнул вымазанные сухим куриным пометом руки и обратился к девочке, боязливо высунувшей голову из моей водительской будки.
  - Ромика?
  Она вздрогнула. Стараясь говорить помягче, я присел на корточки на лобовом листе и наклонился к ней.
  - Послушай, ты ведь здесь рядом живешь, да? Не знаешь, с той стороны купола есть ворота? Только не маленькие, а такие высокие, железные, ну, вроде тех, в которые мы... э-э-э... въехали.
  Видя, что девочка дичится, я добавил:
  - Вы же наверняка тут играли, да? Будь я здешним мальчишкой, меня бы за уши не вытащили из куполов. Мне с детства нравятся всякие такие железные штуки. А тебе?
  - Н-н-нет... - ответила она. - Мене мамка не велела там ходить, и Петру настегала раз, чтоп не игрался. Летось там Янош-старшой позавалился, изломал ногу, так и хромает...
  - Ну, мама права, наверное. Слушайся ее лучше. Но снаружи-то не ходила кругом купола? Что там, по другую сторону от деревни?
  - Тожить воротца есть, - тонким голоском ответила девочка, утерев нос рукавом, - Петра бахвалился, как наскрозь прошел от нас и до дальнего выгона. Грит, дорожки железные, высоко, аж жуть! Ежли упасти - так и убьешься вмиг. Но добралсси, хоть страху натерпелси...
  - Петра это твой брат, да? А в какие он ворота вошел?
  - Прощелку нашел, позадь тех ворот, что вы, дяденька, сбыли. Стеклушко там треснуло да и выпало, залезти можно. Петра любопытный - страсть! И неслух еще.
  - Получается, он прошел насквозь отсюда и вышел с другой стороны? Отлично, это то, что нам надо. Спасибо, милая, - я обернулся к остальным, выжидательно смотревшим на нас. - Попытаемся проехать напрямую по эстакадам.
  - Но выдержат ли они танк? - задумалась принцесса. - Эстакады собраны из довольно тонких листов металла. Если мальчик смог пройти пешком, это не значит, что получится проехать.
  - Надеюсь, что получится. В конце концов, это транспортная сеть для вагонеток - вон они стоят, видите? Штук пять уже вполне сравнимы с танком по весу, а ведь их еще и толкали каким-то локомотивом - скорее всего, электровозом. Думаю, эстакады рассчитаны на приличную нагрузку. Меня больше заботит ширина. Рельсовая колея - хоть и широкая, гадариканская - намного уже габарита танка. Хорошо хоть по бокам идут вон те кронштейны. Гусеницы помещаются впритык, а я не такой уж мастер вождения гусеничных машин, чтобы обещать ювелирную точность. Но бросать танк мы не можем, как вы понимаете.
  Грегорика согласно кивнула.
  - Конечно. Без него нам не спастись самим, не помочь крестьянам и не выручить оставшихся на хуторе девушек.
  - Тогда поступим так - я поведу, а вы все идите пешком сзади. Мало ли что. Нет, не пугайтесь раньше времени. С каждой стороны, как мне кажется, останется по футу, так что танк должен пройти. Обзор вот только из будки плоховат, не то, что смотреть снаружи. Чтобы видеть прямо под носом и нижние ветви гусениц, придется высовываться и тянуться вперед, и я так уже делал... но тогда страшно неудобно ворочать рычагами. И педали так расположены, что, согнувшись, на них не надавишь, как нужно. Усилие слишком большое. Дернется гусеница некстати, а лететь тут неизвестно сколько... Так что гарантий я не дам. Вылезайте.
  Как ни странно, девушки не изъявили желания слезть с брони. Принцесса задумчиво покусывала жемчужными зубками нижнюю губу. Брунгильда молча смотрела вдаль, над эстакадой. Весна нерешительно вертела головой, глядя то на одну, то на другую. Повисло неловкое молчание. Наконец, Грегорика тряхнула головой.
  - Нет, если мы будем просто смотреть со стороны, как вы рискуете, это будет нечестно.
  Брунгильда лаконично поддержала ее:
  - Без башенного стрелка нельзя.
  - Хм, действительно, если вдруг разбойники выскочат... ну, хорошо, Брунгильда будет у пушки. Но все прочие...
  - Я буду указывать дорогу, - решительно прервала принцесса. - Снаружи отлично видно гусеницы и края эстакады, а вы будете выполнять мои команды. Хорошо?
  Секунду поразмыслив, я кивнул.
  - Так будет гораздо безопаснее, конечно. Договорились. Иду след в след, ваше высочество.
   Грегорика легко спрыгнула на стальной настил, приняла Ромику и помогла слезть Весне. Черноволосая отличница вместе с девочкой отошла назад, за корму, а принцесса бестрепетно ступила на гудящую под ногой узкую - едва десять футов - эстакаду, повисшую над пустотой. Золотые локоны вспыхнули в свете фар, ослепительно уколола глаз искра бриллиантового страза, случайно уцелевшего на платье. Сандалии с веревочной шнуровкой и наискось обрезанный подол, открывающий стройные ноги, вызывали в памяти античных амазонок, а решительное и сосредоточенное выражение лица лишь усиливало это впечатление. Прикрывая глаза ладонью, она осторожно подошла к краю платформы - здесь почему-то не было никаких перил - и всмотрелась вниз. Пожала плечами - видимо, не смогла рассмотреть дна - и поманила меня рукой. Взвизгнул стартер, и двигатель снова загремел, сотрясая корпус танка мелкой дрожью. Поигрывая сцеплением, я осторожно, по сантиметрам, двинул многотонную машину вперед, с замиранием вслушиваясь - не раздастся ли снизу скрип подающихся стальных ферм.
  Грегорика попятилась, щурясь от света, взмахом правой руки велела немного исправить курс. Пронзительно скрежетнула по стальному настилу левая гусеница, и машина, словно затаив дыхание, вошла на узкую эстакаду. Все оказалось еще хуже, чем я думал - внешние обрезы траков повисли над пустотой на пару дюймов. Кое-где в боковых листах встречались вырезы, и тогда гусеницы жутко провисали вниз. Я вывернул шею, пытаясь хоть одним глазком заглянуть в неодолимо притягивающую взгляд пропасть неведомой глубины. Из общих соображений было понятно, что едва ли строители купола стали бы рыть здесь провал до центра земли - зачем? - но приглушенный гул текущей где-то внизу воды указывал на изрядную этажность. Как только принцесса не боится пятиться по не огражденной ничем эстакаде, только временами поглядывая через плечо? Да еще ослепленная фарами? Выключить бы их, но тогда будет совсем уж страшно. Хотя и так - мы словно муравьи, ползущие в темноте по ниточке, натянутой между балконами многоэтажных зданий.
  Мои мысли прервал раскат донесшегося справа орудийного выстрела. В воздухе над башней танка шурхнуло, и я увидел, как порыв ветра взметнул волосы Грегорики. Далеко слева жалобно зазвенело сыплющееся стекло.
  - Фары!.. - ударил в наушниках выкрик Брунгильды.
  Совершенно автоматически, не успев задуматься, я щелкнул тумблером, и купол затопила темнота. Путеводная фигурка принцессы растаяла в ней без следа, и я торопливо зажал тормоза.
  - Снаружи?.. - уточнил я.
  - На фундаменте, справа, - ответила через ТПУ Брунгильда, и над головой загудела поворачивающаяся башня.
  - Заметили наши фары, понятно. Но теперь им ничего внутри не разглядеть, если...
  Я не договорил - прожектор вспыхнул за внешним стеклом, мазнув тонким лучом по висящим в пустоте гидропонным корзинам. В ответ тут же оглушительно ударила наша пушка. В темноте вздулся огромный огненный пузырь раскаленных газов, брызнули длинные искры недогоревших пороховых макаронин. Луч мгновенно погас, но непонятно было, попала Брунгильда во вражеский танк или нет. Лишь там, куда она целилась, в стекле возникла слабо светящаяся звездообразная пробоина.
  - Есть?.. - с надеждой спросил я.
  - Неясно, - ответила телохранительница. Немного помедлив, честно добавила: - Нет, не попала.
  - Жаль. Черт, танк, как канатоходец, да еще и снаряды летают. И так и так нехорошо. Ну, что делать... - я высунулся и заорал, стараясь перекричать гул двигателя: - Госпожа Госпич! Залезайте с девочкой в танк, снаружи опасно! Только не по краю!
  Через минуту они обе смутными тенями вынырнули из-под переднего листа - выбрали самую безопасную дорогу, под днищем. Принцесса опять помогла им забраться на броню. Пропустив обеих внутрь, я высунулся и спросил:
  - Так как, ползем дальше?
  - Ничего больше не остается, - ответила Грегорика. - Видите меня? Можете рассмотреть сигналы?
  - С моей стороны было бы просто неприлично вас не рассмотреть, ваше высочество, - с чувством ответил я. Внутренний голос немедленно поддакнул:
   'Недооценивает, недооценивает себя наше прекрасное высочество. О боги, эти длинные стройные ноги, словно светящиеся в темноте!.. Я разгляжу с расстояния в милю с зажмуренными глазами. А ты?'
  'Будто сам не догадываешься. Конечно, я тоже', - признался я.
  'Может быть, это она так кокетничает? Не может же не догадываться о впечатлении, которое производит на мужчин, - продолжал ехидствовать внутренний голос. - А если действительно не догадывается, то остается признать ее слегка глуповатой'.
  'Сам ты глуповатый. Она с этим живет девятнадцать лет. Нельзя же помнить каждую секунду. И делать ей больше нечего, как со мной кокетничать. А вообще - отвянь, мне некогда'.
  'Но случая полюбоваться ты все равное не упустишь, так'? - проницательно заметил собеседник, прежде чем заткнуться.
  - Тогда за мной! - крикнула Грегорика и, призывно расставив руки ладонями ко мне, попятилась дальше по эстакаде.
  
  Это было жуткое путешествие. Справа и слева простиралась пустота, и теперь, погасив фары, я не мог различить даже края эстакады. Подозрение, что танк немного забирает влево, полностью подтвердилось: на протяжении ста ярдов пришлось по команде Грегорики трижды выправлять курс, притормаживая правую гусеницу. Каждый раз верхние ветви гусениц нависали над пустотой, танк грузно покачивался, и все внутри меня замирало. Если бы не принцесса, хладнокровно и четко семафорившая - вправо-влево-прямо, мое слоновье хождение по канату могло бы закончиться быстро и печально.
  Ослепленные светом фар и вспышками выстрелов глаза снова привыкли к темноте, и выяснилось, что тьма внутри купола не такая уж и кромешная. Красные отсветы пожаров, мечущиеся по стеклам снаружи, позволяли рассмотреть контуры эстакад, пандусов, платформ и бассейнов, но внизу все так же плескалось озеро тьмы.
  Мы миновали первую платформу, где слегка перевели дух, и двинулись дальше, по такой же узкой эстакаде, ведущей прямо, к гипоцентру купола. Там на разных уровнях пересекались несколько эстакад, над которыми нависала платформе несколько большего диаметра. Примерно на полпути дорогу преградила брошенная на рельсах вагонетка. Принцесса осторожно обошла ее сбоку, а я подвел танк вплотную и, упершись углом лобового листа, осторожно дал газу и надавил. Судя по всему, реборды оказались блокированы тормозами, так как вместо того, чтобы послушно и аккуратно сдвинуться по рельсам к следующей платформе - на что я и рассчитывал - высокая вагонетка вдруг приподнялась одним концом, покачалась, отчаянно скрипя, повалилась набок и с грохотом рухнула через край эстакады вниз.
  Спустя секунду снизу донесся сочный, чавкающий всплеск - звучало так, словно вагонетка плюхнулась в жидкую трясину. Волна болотной вони, поднявшаяся до уровня эстакады спустя некоторое время, подтвердила это предположение. Но еще раньше раздающийся снизу плеск и бульканье перекрыл странный, слитный и мощный шелест. Шорох, рассыпчатый трепет и треск внезапно подавили все остальные звуки, перекрыв даже клекот холостого хода танкового дизеля. Непонятный шум поднимался волнами, ширился, накатывался снизу, точно лезущая из булькающего котла густая пена. В отрытый люк вдруг толчками пошел возмущенный воздух, а потом темное подкупольное пространство внезапно зарябило и зароилось неисчислимым множеством вспорхнувших снизу мотыльков. Гудя, как миллион пчелиных ульев, и трепеща крылышками, крупные насекомые вихрями и кольцами завертелись вокруг танка. По лицу задели крылышки, тяжелое мохнатое тельце ткнулось в лоб, скатилось на колени, завозилось, пытаясь перевернуться. В свете лампочек приборной доски я рассмотрел огромного мотылька, на темной бархатистой спинке которого несколько светлых пятнышек складывались в изображение человеческого черепа.
  'Acherontia atropos' - бабочка 'Мертвая голова'? Да, точно! Всего пару недель назад мамочка подсунула мне томик Китса с большой и красочной литографией на обложке. Как там он назывался, 'Ода меланхолии', что ли?
  Грегорика, замершая ярдах в пяти впереди танка, от неожиданности прикрыла лицо руками. Сквозь метель проносящихся мимо, наискось, снизу вверх мотыльков, ее тонкий силуэт казался вибрирующим и исчезающим. Она словно растворялась, таяла, улетала в бездну вместе с траурным бархатнокрылым роем. Меня охватил ужас - показалось, что одинокая, снедаемая изнутри непонятной тревогой девушка действительно пропадет, рассыпавшись, оставив нас на полпути в никуда...
  - Ваше высочество!..
  Я уже наполовину высунулся из люка, но дрожащий голос Грегорики остановил меня:
  - Н-ничего. Все в порядке, Золтан. Мне просто показалось... наверное, от неожиданности. Как... как сильно это бьет по нервам... правда? - она отняла руки от лица, попятилась на шаг, потом другой. Замерла, упершись спиной в лист лобовой брони, передо мной.
  - Еще бы.
  - ...Вдруг показалось, что это души погибших людей, обитателей этого печального континента. Ведь мотыльков... мириады, правда?
  - Да. Действительно, жуткое зрелище. Мурашки по коже.
  - Они всегда считались вестниками смерти. Может быть, души не могут найти покоя, ждут, когда кто-то сумеет раскрыть тайну. Понять, что случилось, как сделать, чтобы подобное не повторилось больше. Г-глупо звучит, да?
  - Вовсе нет.
  - Но откуда же здесь столько мотыльков? Насколько я помню, они не относятся к общественным насекомым, а живут поодиночке, и никогда не бросались в глаза своей многочисленностью. И вдруг здесь, в прохладных северных краях...
  - Даже и предположить не могу, как возник этот биоценоз. Конечно, кузнечики тоже трещат в траве поодиночке... пока не превращаются в саранчу. Никто ведь до сих пор так и не понял, отчего так случается. Может быть, и здесь?
  - Кузнечики... - принцесса зябко передернула плечами, словно от холода. - ...И даже саранча это одно, но 'мертвые головы'...
  - Чего вы хотите от материка-кладбища? Нормальные мерки тут не действуют.
  Она кивнула.
  - Если принять за истину гипотезы о существовании общего некротического поля, то Науфрагум должен был заставить содрогнуться все мироздание. Мгновенная смерть сотен миллионов или миллиардов людей... вспышка, в которой сгорели мысли, устремления, мечты...было бы странно, если бы здесь хоть что-то осталось нормальным.
  
  Минутная остановка позволила переждать пик мотыльковой 'метели'. В ушах все равно еще стоял низкий, шепчущий гул мириадов крылышек, но большая часть насекомых поднялась выше, куда-то к полярным широтам купола, где плавно покачивалась подсвеченные отблесками пожаров гидропонные корзины. Судя по тому, как поредели роящиеся потоки мотыльков, они каким-то образом находили себе дорогу наружу, за пределы купола.
  - Улетают... - провожая их полным боли взглядом, прошептала принцесса. Опершись спиной на лобовой лист, она обняла себя руками за плечи, словно пытаясь согреться. Нет, дело было не в холоде - влажное болотное тепло, поднимающееся снизу, создавало здесь атмосферу куда более комфортную, чем холодная предосенняя ночь снаружи купола. Глядя на спину Грегорики, я не мог отделаться от мысли, что ее гнетет что-то иное, какие-то мрачные предчувствия. Я буквально чувствовал, как она старается стряхнуть их - и не может. О боги, никто не учил меня успокаивать расстроенных девушек, но и смотреть со стороны, как она мучается, было невыносимо. Неловко протянутая рука повисла над ее плечом, но так и не осмелилась коснуться. Пытаясь подобрать слова, я прочистил горло, но Грегорика восприняла это иначе.
  Выпрямившись, она тряхнула головой.
  - Простите. Не время разваливаться на части. Идемте.
  Переборов себя, принцесса решительно шагнула вперед, переступив погнутый ребордами вагонетки рельс. Кляня себя за нерешительность, я прибавил газ и выжал сцепление. Траки снова залязгали, но так медленно и осторожно, что казалось - танк крадется на цыпочках. Тяжеловесно и неуклюже, как слон в посудной лавке. Нет, в хрустальной мастерской.
  Мы миновали пересечение с другим пандусом, выглядевшее, как круглая площадка. Теперь невысоко над головой - ярдах в десяти - проходила наклонная секция спирального рельсового пути, предназначенного для перемещения подвесных корзин. Одна из них, массивная, обросшая корнями, висела прямо над головой. Впереди, ярдов через семьдесят, наш пандус выходил на более массивную платформу.
  
  Справа брякнул люк пулеметной башенки. Быстро метнув взгляд туда - надолго отрываться от управления было просто опасно - я с удивлением отметил, что Весна, словно забыв о своей обычной пассивности и застенчивости, даже не спрашивая разрешения, высунулась по пояс и перегнулась, всматриваясь в темную пропасть по правому борту танка.
  - Что-то там видите? - окликнул я ее, снова глядя только на силуэт указывающей дорогу принцессы.
  - Кажется... кажется, да, - неуверенно ответила Весна. - У меня не очень хорошее зрение...и, наверное, вы не станете слушать такую неумеху и разиню...
  - Ничего-ничего, - успокоил я ее. - Мне нравятся девушки в очках. В них есть особый шарм. Конечно, очки - да и девушки - бывают разные, но ваши, кругленькие и невинные, просто прелестны. Далеко не всякое дело требует острого орлиного взора, не переживайте так, госпожа Госпич.
  - В-в-весна.
  - ...Весна?
  - Можно... м-можно просто Весна.
  - Чудесно. Зовите меня просто Золтаном, конечно же. Так в чем там дело? Эй, Весна, держитесь крепче, не выпадите из люка.
  - Х-хорошо. Так вот... мне кажется... ну, я не уверена полностью, но думаю... э-э-э... гипотетически.
  - Гипотетически что?
  - Д-думаю... думаю, что гипотетически... то есть, нет, практически... Мне кажется, что внизу, под нами, виден большой газгольдер.
  - Газгольдер? Это такая большая цистерна для сжиженного газа?
  - Н-нет, вовсе не обязательно сжиженного. П-просто газ под давлением... обычно его хранят в таких цистернах... ну, то есть не цистернах, а в сферических емкостях, которые называются...
  - ...Газгольдеры, понятно. И?
  - ...И-и-и?
  - И что из того? На что нам сдался сферический газгольдер? Нет, не поймите меня превратно, мне нравятся и цистерны, и газгольдеры, я бы даже полюбовался на него вместе с вами, но сейчас не могу - немного занят.
  - П-п-простите... госпо... ах нет... З-з-золтан... Святославич...
  Весна смешалась и залилась краской так, что, кажется, даже в темноте было видно. Нет, я не хотел ее обидеть, конечно, но отвлекаться и смотреть по сторонам я физически не мог, и - mea culpa - пытался сбросить напряжение хотя бы с помощью пространных сентенций. Есть за мной такой грех.
  Так, погодите, а откуда она узнала мое отчество? Алиса, что ли, растрепалась?
  - Это вы меня простите, Весна. Не хотел над вами смеяться. Так получилось потому, что сам отчаянно трушу. Виноват.
  Она оглянулась со странным выражением, потом, почти не заикаясь, ответила.
  - Я сама виновата... что отвлекаю. Извините. Но если газгольдер не пуст, это может... может быть важно. Только я не знаю, как это выяснить.
  - А он глубоко?
  - Трудно сказать... но, кажется, примерно метров... то есть ярдов на двадцать ниже эстакады.
  - Бросить что-нибудь, чтобы определить по звуку, - предложил я. - Но придется подождать до следующей платформы.
  - Что такое? - крикнула принцесса, вопросительно подняв брови. За гулом танкового дизеля она не могла расслышать наш разговор, пусть даже и ведшийся на повышенных тонах.
  Я нажал на тормоз, заглушил двигатель и по пояс высунулся из люка, шаря по лобовому листу.
  - Весна просит проверить кое-что. Грохнуть чем-нибудь по цистерне внизу. Чем бы, чем бы...ага, вот, - под руку попался кусок разбитого кирпича от печной трубы. - Сейчас вылезу...
  - Не трудитесь, - принцесса вдруг выхватила кирпич и, разбежавшись, запустила куда-то вниз и вправо. Спустя пару секунд оттуда вернулся приглушенный металлический звук удара.
  - Если я еще не совсем оглох от танковых звуков, это прозвучало не так, словно по пустому баку, - прокомментировал я. - Рискну предположить, что газгольдер все еще под давлением. Да?
  Грегорика кивнула.
  - Пустотелый металлический шар еще долго вибрировал бы, словно струна. Здесь раскат почти сразу затух. Но почему это вас заинтересовало, Весна?
  Та поправила очки и уже раскрыла рот, чтобы объяснить, когда купол сотряс новый раскатистый удар. Вспышка, метнувшаяся справа, и звон разлетающегося стекла подтвердили, что это опять работа преследователей. Новый снаряд? Но как они могли заметить нас снаружи теперь, когда мы выключили фары? Я не успел додумать эту мысль, как сверху обрушился множественный хруст и звон, сопровождаемый нарастающим свистом.
  - Берегись! Принцесса, спасайтесь! Под танк!!! - завопил я, с ужасом глядя на рушащийся на наши головы искрящийся кровавыми отсветами наружных пожаров град битого стекла. Кинжально-острые осколки, словно в замедленной съемке вращались, высверкивая и увеличиваясь в размерах. Это было тем более ужасно, что мне не требовалось долго вычислять, сколько может весить стеклянная панель поперечником в пять ярдов. И так было ясно, что речь идет о сотнях фунтов. Сотнях фунтов острых осколков, готовых сработать подобно ножам чудовищной гильотины.
  Страшно представить, как острое стекло рвет и калечит. Я вдруг понял, что готов прикрыть ее собственной спиной, пусть все это достанется мне, а не ей... но времени... времени просто не было. Если бы двигатель был запущен, я мог бы нажать на газ, чтобы оказаться ближе к ней. Надеюсь... надеюсь - она поймет...
  Грегорика, бросив короткий взгляд вверх, не промедлила больше ни мгновения - стремительно стартовала с места, менее чем за секунду пролетела разделявшие нас пять метров, и скрылась из глаз, рыбкой нырнув под днище танка. Вот это скорость!
  'Спортсменка! Не говоря уж о том, что красавица, - встрял внутренний голос. - Отличная реакция. Ни секунды не потрачено на то, чтобы пугаться и визжать. Признавайся, не ждал такого от аристократки?'
  'Ну, она же все время была на взводе. Походи-ка сам по ниточке над пустотой, да еще с громыхающим и воняющим танком на пятках. И, черт бы тебя драл, не отвлекай!..'
  Прервав неуместные размышления, я заорал, одновременно двумя руками дергая на себя тяжелую броневую крышку люка:
  - Люки!.. Быстро, закрыть!..
  Брунгильда догадалась и без меня - люк наводчика на крыше башни громыхнул быстро и энергично. Весна же, как и следовало ожидать, не сразу поняла, в чем дело, а, разглядев опасность, запаниковала, судорожно пытаясь нашарить ручку откинутой створки люка. Мне пришлось, поднырнув под боковую стенку будки, броситься животом на вращающуюся стойку для пулеметных дисков, обхватить стоящую в подбашенном отделении во весь рост девушку за талию одной рукой, а второй, вытянутой вверх, поймать ручку и удвоенным весом рвануть вниз. Створка громыхнула, зажмурившаяся Весна со сдавленным писком приземлилась на сиденье пулеметчика. Мои пальцы, не удержавшись, соскользнули с ручки, и я с маху уткнулся носом ей в колени, инстинктивно продолжая прижимать ее к себе.
  И в этот момент стекло обрушилось на танк. Хлесткий грохот, пронзительный звон и дребезг заставил зубы тонко заныть. Корпус танка даже слегка закачался на рессорах, словно обстрелянный малокалиберными осколочными гранатами. Резко взвизгивало разлетающееся по сторонам крошево. Весна снова взвизгнула и, прикрыв голову руками, согнулась, зажав мою голову между своими коленями и бюстом. На затылок навалилось что-то мягкое, но увесистое.
  'Ого-го-го, вот она, сила D-кап!' - радостно загорланил внутренний голос.
  'Пошел в жопу', - ответил я, с трудом пытаясь вздохнуть.
  Наконец, треск и звон начали стихать, сменившись шорохом осыпающейся с башни стеклянной крошки. Я попытался освободиться, но сделать это было не так-то просто - испуганная отличница изо всех сил сопротивлялась моим попыткам выпрямить ее, нажимая затылком снизу-вверх, или хотя бы выдернуть голову из мягкой и жаркой ловушки. Неловко пошарив руками снаружи, я задушено промычал:
  - Весна?.. Вы не позволите... хотя бы вздохнуть?..
  - Ой-ёй-ёй!.. - внезапно придя в себя и осознав всю пикантность ситуации, она торопливо выпрямилась, стукнулась затылком о стенку башни, снова схватилась за голову. Из глаз брызнули слезы.
  - П-п-простите!.. Я... я не нарочно!
  Уха-а-а! Кислород! Наконец-то получив возможность вдохнуть полной грудью, я секунду наслаждался. Потом встрепенулся и торопливо попятился в свое отделение.
  - Принцесса! Она же снаружи...
  Крышка люка захрустела по насыпавшейся на лобовой лист стеклянной крошке, похожей на морозный иней, когда я выскочил на броню. Спрыгнув на стальной настил эстакады, я упал на четвереньки и сунулся под грязное днище.
  - Ваше высочество!..
  Принцесса свернулась калачиком, подогнув колени к подбородку и закрыв голову руками. К счастью, бронированные фальшборты, прикрывающие пружины и рычаги подвески, надежно защитили ее со стороны бортов, но те куски стеклянной крыши, что разбрызгались о настил по носу и корме, засыпали хрустящей шрапнелью даже пространство между гусениц.
  - Принцесса! Вы меня слышите?.. Отзовитесь, ваше высочество!
  Черт, мы-то отсиделись за броней, но что же творилось снаружи?! Грегорику спасла только быстрая реакция - судя по тому, как был изрезан и разлохмачен бахромой закрепленный на корме брезент, и какие царапины покрывали краску, которой был снаружи выкрашен корпус и башни, внешние световые панели были набраны из незакаленного стекла толщиной не менее полудюйма. Неудивительно, что падающие с высоты в двести ярдов острые и тяжелые осколки превратились в смертоносное оружие.
  - Вас оглушило? Эй, принцесса!
  Приподняв голову, она с опаской огляделась, потом ловко перекатилась прямо по усыпавшим настил мелким осколкам, выбравшись из-под днища. К счастью, кроме нескольких царапин на бедре и лодыжке, ранений не было видно.
   - Госпожа, вас не порезало? - воскликнула мгновенно оказавшаяся рядом со мной Брунгильда, тоже бросившая свой пост у артиллерийского прицела.
  - Н-ничего страшного... - с легкой запинкой отозвалась принцесса, отряхивая платье от осколков.
  - Но вы же в крови!
  - Чепуха! - Грегорика решительно выпрямилась, и ее глаза вспыхнули гневом: - Что вы делаете?! Нельзя останавливаться, иначе нас расстреляют! Быстрее, по местам!..
  Брунгильда уже привычно дернулась, чтобы выполнить приказ, но вдруг замерла, упрямо опустив голову.
  - Разрешите мне, госпожа. Вы справитесь с орудием не хуже...
  - Не говори глупостей!
  - Но ведь я не попала...
  - Если не попадешь ты, не попаду ни я, и никто из нас! - безаппеляционно заявила принцесса. - Ты же помнишь, да? 'У каждого своя дорога'.
   Телохранительница помедлила еще полсекунды, потом молча запрыгнула на лобовую броню и скрылась в люке. Башня тут же с рокотом развернулась в сторону, откуда стреляли враги, хищно поводя коротким хоботом орудия.
  Грегорика всмотрелась туда и резко обернулась ко мне.
  - Вы чего-то ждете? Двигаемся дальше, скорее!
  - Но... как же вы без защиты? А если снова шарахнут по стеклам?
  - Есть другие варианты? - нахмурилась она. - Впереди еще пятьдесят ярдов узкого пандуса, и если вы ошибетесь, оставшись без ориентира, танк сорвется, и все мы погибнем. За рычаги, господин Немирович, и не заставляйте меня повторять трижды!
  Не подчиниться было попросту невозможно. Принцесса не собиралась прятаться под броню, не проведя танк до платформы, где можно безопасно маневрировать, и заставить ее отказаться от этой затеи были не в силах ни Брунгильда, ни, тем более, кто-то другой. Беспомощно махнув рукой, я нырнул в водительский люк.
  Хрустя стеклом, Грегорика четко отсемафорила - 'правее' - и торопливо попятилась по протянувшемуся над пустотой пути. Она была права - медлить было нельзя. Пока враги стреляли с кольцевого фундамента, причем угол снижения орудия явно не давал возможности попасть в нас - эстакада находилась примерно в 15 ярдах ниже основания ячей со стеклянными панелями - и точно прицелиться было невозможно. Но на эстакаде мы окажемся как на ладони, если они найдут более удобное место...
  Словно на иголках, я провел танк еще ярдов тридцать, пока гусеницы не залязгали по листам дырчатого металла, покрывающим широкую платформу. Справа поблескивал водой поднятый вровень с ней цилиндрический бассейн, в который с шумом падала струя воды из проходящей выше толстой трубы. Вспененные струи переливались через край бассейна, уходя по смонтированному на пару ярдов ниже уровня платформы широкому желобу куда-то к противоположной стороне купола.
  Грегорика бестрепетно шагнула на край платформы, всмотрелась вниз и указала мне начало новой узкой рельсовой эстакады, идущей сначала параллельно желобу, но потом поворачивающей правее. Притормозив одну гусеницу, я начал наводить танк, чтобы точно попасть на нее, когда внезапно донесшийся справа металлический грохот заставил сердце замереть. Витающая в воздухе водяная пыль вспыхнула в ослепительном луче прожектора, полоснувшем по платформе.
  - Берегись!.. - закричала в наушниках Брунгильда, но я и сам уже высунулся из будки, отчаянно вывернув голову вправо.
  Случилось именно то, чего мы боялись. Разбойничий Т-35 выбил внешние ворота и оказался на широком пандусе, ведущем к центру купола. Лучи поисковых прожекторов, смонтированных на центральной башне и малых артиллерийских башенках, пометались в темном внутреннем пространстве геодезика и скрестились на нас.
  Здесь, на висящей над пустотой открытой платформе, когда нас разделяло не более двухсот ярдов, спасения не было. Еще пара секунд, и вражеские наводчики сориентируются, поймают нас в перекрестья и изрешетят бронебойными снарядами.
  Над головой загудели ролики - это Брунгильда пыталась развернуть башню. Надежда, что она успеет выстрелить первой, была очень слабой, и я инстинктивно сжался, ожидая дождя раскаленных осколков, когда взгляд упал на фигурку принцессы.
  - Золтан!!! Сюда!.. - взмахнув руками, чтобы привлечь мое внимание, она вдруг шагнула за край платформы и мгновенно исчезла из вида. Самоубийство?! Не... не может быть!.. Нет, постойте... она звала меня за собой! Представить, что ее решительное высочество сдалась так быстро... нет, этого просто не могло быть. Значит...
  Больше не раздумывая, я довернул танк, нацеливая носом точно туда, где только что стояла стройная фигурка, бросил педаль главного фрикциона и что было сил вдавил акселератор.
  Взревев двигателем, танк прыгнул вперед. Пять ярдов позволили набрать некоторую скорость, поэтому машина не перевалилась через край платформы, но слетела с нее, как с трамплина... прямо в широкий водяной желоб с невысокими бортами! Лязгнули зубы, громыхнули балансиры подвески, ударившись в ограничители, вода фонтанами брызнула в стороны, окатив Грегорику, которая ожидала нас чуть дальше, стоя по щиколотку в пенистом потоке.
  Уступ высотой немного больше человеческого роста, с которого мы спрыгнули, высился позади, прикрыв от врага. Выпущенный разбойниками залп просвистел выше, один из снарядов высек ослепительные искры из следующей эстакады.
  - Госпожа!..
  Брунгильда еще не успела договорить, когда принцесса запрыгнула на лобовой лист и крикнула:
  - Вперед! Видите платформу?!
  Вместо ответа я врубил вторую передачу, за ней третью.
  Разбрызгивая воду гусеницами, танк помчался по широкому желобу, который ярдов через пятьдесят заканчивался на следующей платформе. Поток с шумом и плеском уходил в решетчатый слив куда-то вниз, а по бокам громоздились массивные цилиндрические баки, к которым сверху опускались многочисленные трубопроводы. Где-то над головой шарили лучи прожекторов - но разбойники на некоторое время потеряли нас из вида. Грегорика схватилась за поручень на главной башне и выпрямилась, напряженно вглядываясь назад.
  - Принцесса, прячьтесь под броню! - заорал я, перекрикивая рев двигателя, лязг гусениц и плеск. Она крикнула в ответ:
  - Они приближаются! Скоро снова нас заметят!
  - Госпожа, внутрь!!!
  Возможно, помог именно сердитый выкрик Брунгильды, но Грегорика быстро нырнула в люк левой пулеметной башни. И как нельзя вовремя - буквально в следующую секунду громыхнул выстрел нашего башенного орудия, и одновременно по правому борту ударило так тяжело и оглушительно, что весь многотонный корпус танка завибрировал и застонал.
  В нас опять попали! Испуганный вскрик Весны прервался кашлем, тонко пискнула Ромика. Я не успел опомниться, как сзади поползли струи серого дыма. В горле запершило, глаза заслезились, но, что самое страшное - я больше ничего не видел. А ведь танк разогнался до двадцати миль в час по узкому желобу над пропастью, глубину которой мы так и не смогли измерить. Одно неловкое движение, и мы рухнем вниз!
  Сдерживая кашель и изо всех сил вытянув шею, я подался вперед, высунувшись насколько возможно из водительской дверцы. К счастью, где-то наверху громыхнул открываемый люк, и напор встречного ветра загнал дым обратно в боевое отделение - я снова мог видеть дорогу.
  Что же все это значит? Мы горим? Танк подбит?..
  Но дизель продолжал реветь без перебоев, ровно и мощно толкая танк вперед, а в наушниках отдался напряженный голос Брунгильды, в котором, тем не менее, не чувствовалось страха:
  - Немирович, не останавливаться! Вперед!
  - Да! Но что там с танком? Пожар?..
  Телохранительница не успела ответить, как на спинку водительского сиденья сзади налетела Грегорика, подталкивая перед собой зажмурившуюся девочку. Они обе просунулись по бокам от меня к дверце, отчаянно кашляя, и глотая свежий воздух - но, к счастью, ни ран, ни ожогов на них не было.
  - Я закрыла... откуда дым...
  - Что?.. Что закрыли, ваше высочество?
  Серая завеса начал редеть, отступая внутрь боевого отделения - сквозняк гнал дым наружу через башню. Чуть отдышавшись и разгоняя дым ладонью, принцесса объяснила:
  - Я услышала, как что-то шипит. Там такое отверстие в стенке, и оттуда вылетела струя горячего дыма! Но сбоку нашлась овальная крышка, и когда я ее задвинула, дым перестал идти...
  - Овальная крышка? А-а-а, это же люк к прибору дымопуска! На полке снаружи стоит бронированная коробка, а внутри дымогенератор, чтобы ставить дымзавесу и прикрывать танк!
  - Но почему он задымил, да еще внутрь?
  - Наверное... наверное, снаряд пробил ящик и разбил прибор, вот и дымзавеса. Черт, я уж думал, нам конец!
  - Дымовая завеса - это ведь то, что нам нужно!
  Грегорика стремительно проскользнула в левую пулеметную башенку и выглянула наружу через люк.
  - Хорошо дымит, успеем проскочить? - крикнул я, изо всех сил давя на педаль акселератора. - Смотрите, кажется там за платформой новый пандус, ведет вниз! До стенки купола уже совсем близко, наверное, там выход!
  - Подождите... дым уносит в сторону!.. От ящика почти ничего не осталось, какие-то куски еще дымятся над гусеницей, но очень слабо!
  - К орудию! - вмешалась Брунгильда через танкофон, и почти сразу же громыхнул выстрел нашей пушки. Принцесса кинулась мимо замешкавшейся Весны в башню, лязгнул открываемый затвор.
  - Да! - с хищной радостью воскликнула Брунгильда.
  - Попала?.. - надежда заставила мой голос прозвучать хрипло, и я даже чуть-чуть сбросил скорость, стараясь расслышать ответ. - Правда попала?! Куда? И что он?..
  Телохранительница помедлила, и с досадой бросила:
  - Черт, все равно едет... но я же попала...
  - Я тоже вижу, вон она, пробоина в боку, - подтвердила Грегорика. - А, танк остановился!!! Пятится назад...
  - Нет, они целятся! Немирович, уклоняйся!!! - крикнула Брунгильда.
  - Мать мою за ногу!.. - я изо всех сил вдавил в пол педаль газа. Дизель взревел, выходя на закритические обороты и чуть не обрывая шатуны. Танк задрал нос и прыгнул вперед, разбрызгивая воду.
  Дымовой завесы из разбитого прибора не получилось, и мы остались как на ладони у вражеских наводчиков, которым больше не мешало движение собственной машины. Оставалось уповать только на то, что попасть в движущуюся мишень не так-то просто... и на то, что до следующей платформы осталось всего ярдов пятнадцать. Пригнувшись и инстинктивно сжав мускулы в ожидании нового удара в спину, я давил и давил на газ, пока танк не пролетел над решеткой, куда уходила вода. Справа оказалась группа высоких металлических баков, расположенных на дисковидной платформе, тоже повисшей над пустотой на уходящей куда-то в темные подкупольные глубины решетчатой ферме-подпорке. Впереди открылся следующий пандус, ведущий наискось и ниже, примерно туда, куда мы и собирались сбежать, но продолжать движение по открытому месту было бы самоубийством. Рванув назад рычаги фрикционов, я зажал правый тормоз, заставив танк резко повернуть на 90 градусов вправо, соскочить на платформу и пойти юзом. Гусеницы завизжали по дырчатому стальному настилу, рассыпая искры. Поперечник платформы составлял всего дюжину ярдов, и возникла реальная опасность не успеть затормозить и с разгона упасть в пропасть. Еще одна манипуляция тормозом, и занос продолжился, едва не кончившись кувырком через левый борт. Правая гусеница - не слетевшая поистине чудом! - приподнялась над настилом, но танк лишь качнулся, плюхнулся обратно обеими гусеницами и замер, раскачиваясь на рессорах и развернувшись на 180 градусов, обратно в ту сторону, откуда мы двигались. В следующую секунду вразнобой громыхнули вражеские орудия, и один из снарядов заставил застонать и завибрировать высокий бак, оказавшийся прямо у меня перед носом.
  К счастью, наша машина попала в мертвую зону - противники больше не могли нас видеть за массивными стальными баками. Мы чудом спаслись от участи быть расстрелянными на открытом со всех сторон желобе, и теперь можно было перевести дыхание - хотя на минуту.
  Сквозь тарахтение дизеля донесся рокот башенного погона - Брунгильда быстро развернула башню вперед.
  - Десять градусов влево, два метра вперед, - донесся ее холодный голос. Готовится встретить преследователей из-за укрытия? Что же, больше ничего не остается.
  Я послушно довернул танк и осторожно подал вперед. Вылезать из-за прикрытия баков совершенно не хотелось, тем более что первым на открытом месте оказался бы лобовой лист и водительская будка, и уж затем - артиллерийская башня. Правда, как выяснилось, повышающийся в сторону центра купола водяной желоб скрыл большую часть обзора, и, выдвигая нос танка из-за стального цилиндра, я даже не смог рассмотреть тот поперечный пандус, по которому за нами гнался пятибашенный танк. Но преследователи, судя по всему, были настороже. Едва край башни нашего танка показался из-за баков, по ним моментально пришелся новый залп, и они закачались и загудели. Сверху посыпались искры и окалина - один из бронебойных снарядов пробил обе металлические стенки цистерны всего в полутора метрах над моей головой и ушел вправо, рассекая трассером темноту, кувыркаясь и издавая угрожающий визг. Я рефлекторно зажал тормоза и врубил заднюю передачу, уводя машину обратно, в укрытие.
  - Перестань трусить, Немирович! - рявкнула Брунгильда.
  - Говорю же - у сорокапяток скорострельность в четыре раза больше, чем у нашей трехдюймовки! - яростно заорал я в ответ. - В прямой дуэли нам их не перестрелять!..
  - Я уже раз попала.
  - Но его броня выдержала, так? Иначе бы они так не лупили. Мы ведь просто чудом уцелели - если б не ящик дымопуска, снаряд бы влетел сюда и покрошил бы всех в капусту!
  - И что? Сесть и поплакать? - в голосе телохранительницы снова прорезалось презрение. Но, как ни странно, это помогло мне немного успокоиться.
  - Нет. Считай меня каким угодно трусом, но сейчас нельзя кидаться вслепую на выстрелы. Одна храбрость тут не поможет, нужно думать головой и действовать расчетливо.
  - Звучит привлекательно, - вмешалась Грегорика, которая вернулась из башни и снова устроилась за моим сидением, выглядывая наружу. - Но нам нужен план. А если включить второй дымовой прибор и под его прикрытием проехать по следующему пандусу? Вы его видели?
  - Да, заметил, но рассмотреть не успел. Куда он ведет?
  - На следующую платформу. Но от той идет второй, наклонный пандус к бетонному балкону, вроде того, с которого мы двинулись над пропастью. Посмотрите сами.
  Я высунулся из будки и прищурился, вглядываясь в темноту.
  - Действительно. Проклятье, мы не добрались всего ярдов пятьдесят. Если бы эти мерзавцы не выскочили так быстро!..
  - И там ворота, видите? Не похоже на спуск в круговую затопленную галерею, наверное, они ведут прямо наружу!
  - Но как бы быстро я ни гнал танк, мы не успеем проскочить по двум пандусам, обязательно получим несколько снарядов в корму. С неполных ста ярдов их наводчики не промахнутся. Боюсь, тут и дымзавеса не поможет - чувствуете, какой сквозняк? Ее просто снесет в сторону от пандуса.
  - Да, это рискованно... но другого варианта я не вижу, - нахмурилась Грегорика. - Надо отвлечь их внимание, чтобы выгадать минуту времени, но как?..
  - Госпожа, стыдно бежать, имея в руках такое мощное оружие, - вмешалась телохранительница. - Разрешите мне одной остаться в башне, вы спрячетесь под передними башенками, а Немирович по команде выскочит...
  - ...И тебе мигом оторвет отважную голову, - съязвил я. - Мне бы тоже хотелось пострелять из пушки, но только, чтобы были хорошие шансы на успех. Что толку в стрельбе ради стрельбы?
  Брунгильда не удостоила ответом, зато принцесса настойчиво уперла мне в грудь указательный палец.
  - Вы лучше всех нас разбираетесь в артиллерии, Золтан. Сами сказали, что нужно подумать - вот и думайте скорее.
  - Да я и думаю, мозги кипят... попробовать поразить их, не выходя на прямую наводку? Если бы орудие было помощнее, можно было бы выбить крепления эстакады, на которой стоит их танк...
  - И она бы рухнула?.. - прищурилась принцесса.
  - Наверняка. Видите те ажурные подпорки? Не такие уж они и прочные. Но дульной энергии нашей короткой трехдюймовки мало - потребуется перебивать каждую консоль отдельно. И снарядов не хватит, и времени - разбойники поймут, что творится, и удерут.
  - Не годится. Думайте дальше, но скорее.
  - Как будто я не знаю, что мы в цейтноте, ваше высочество!.. Можно было бы еще уронить на них что-нибудь сверху... - торопливо предложил я, вглядываясь в подкупольное пространство, где под рельсовыми путями темнели массивные гидропонные корзины. - Эти воздушные грядки весят тонн десять, наверное. Если такая грохнется на крышу, даже тяжелому танку не поздоровится...
  - Над ним ни одной корзины, - безжалостно оборвала телохранительница. Показалось, или в ее голосе прозвучали садистские нотки? Нашла время!
  - Вот ведь черт, не повезло... - выругался я, яростно скребя в затылке, словно стараясь стимулировать мыслительный процесс. - Но ничего больше в голову не приходит. Наверное, придется прорываться... что?..
  Кто-то робко потянул меня за рукав. Всеми забытая Весна осмелилась выглянуть из левого пулеметного отсека, где пряталась все это время вместе с девочкой, и едва слышно пробормотала, глядя испуганными щенячьими глазами, увеличенными стеклышками круглых очков.
  - Цэ аш четыре...
  - Что?.. Извините, не до химии сейчас, - я попытался отмахнуться, но она отчаянно ухватилась за мой обшлаг двумя руками:
  - ... Газгольдер!..
  - Газгольдер? Который мы видели внизу? И что с ним?
  - Вокруг него... стояли биореакторы для выработки метана, - страдальчески изломив брови, прошептала Весна.
  - Метана? Так... погодите, метан бывает в угольных шахтах, и от него случаются взрывы... А!.. Я же сам поджигал болотный газ!
  - Метан легче воздуха...
  - Точно! И вы думаете, что этот самый газгольдер до сих пор заполнен метаном? Но откуда он здесь взялся?
  Внимательно прислушивавшаяся к разговору принцесса вдруг воскликнула:
  - Это же очевидно - замкнутый цикл! Биомасса, остатки растений и прочее, все служило сырьем для получения болотного газа, а теплая вода помогала смеси бродить - я читала об этом! Еще один способ получать энергию, совершенно естественно для сельскохозяйственного купола.
  - Подождите, сельское хозяйство меня сейчас совершенно не волнует. Зато вот горючий метан... если мы пробьем газгольдер снарядом, газ пойдет наружу и загорится! А газгольдер, между прочим, где-то там внизу, довольно близко от эстакады, где сейчас поджидают разбойники! Ага!
  - Метан взрывается. В шахтах, - судя по тону, эту возможность Брунгильда была готова обдумать.
  - Правда, ты ведь говорила, что твой дедушка погиб в руднике! - вспомнила принцесса. - А мы сами себя не взорвем вместе с разбойниками?
  - Взрыв может быть, но только в определенной концентрации, когда метан уже равномерно смешался с воздухом, - возразила Весна. - Если он загорится сразу же, получится пожар... преимущественно.
  - Пожар нам подойдет, - кивнул я. - Если разбойников припечет, мы как раз успеем выскочить по пандусам наружу, а им будет не до прицельной стрельбы. Но вот тут появляется проблема...
  - Опять? - разочарованно нахмурилась принцесса. - Какая же?
  - Угол снижения танковой пушки слишком маленький. Вон он, газгольдер, далеко внизу, - я привстал и высунулся из люка, заглядывая через край платформы, - ...и навести орудие на него невозможно. Наехать бы задними катками на что-то, чтобы опустить нос... но ведь платформа пустая.
  - Значит, не получится?
  - Нет, подождите, - подняв голову, я смерил взглядом пространство купола выше платформ и пандусов. - А вот теперь нам на помощь придет та самая тяжелая стальная корзина. Она висит в стороне от танка, зато, смотрите, прямо над газгольдером. Брунгильда, попробуй прицелиться в ее кронштейн. Получается?
  Башня за моей спиной без промедления повернулась, и короткий хобот пушки плавно поднялся вверх, нащупав цель.
  - Он прочный, - раздался в наушниках мрачный голос Брунгильды. - Какой снаряд?
  'Ага, теперь Немирович должен все объяснить, - неожиданно проснулся внутренний голос. Его интонации на этот раз оказались до невозможности сварливыми. - Сначала обольем его презрением, и лишь потом уже вспомним, что умение махать шпагой не заменит знания баллистики, номенклатуры боеприпасов и их поражающего действия. А если бы Немирович вместо военной истории и запуска самодельных ракетных снарядов увлекался чем-нибудь более безобидным? Нумизматикой или коллекционированием почтовых марок? Из кого бы тогда самонадеянная валькирия вытряхивала бы жизненно-важные сведения? Поражает это женское нахальство и беспринципность'.
  'Слушай, вот совершенно не время сейчас наезжать на Брунгильду. Дело свое знает великолепно, что же теперь пенять на то, что суровая девица. На самом деле, ей идет. Как нахмурится, как полоснет взглядом... но ты только посмотри, какие красивые глаза'!
  'Э-э-э-э, друг мой, я всегда говорил, что в тебе прячется латентный мазохист. Уже представил ее в кожаном корсете и с плеткой в руке?'
  'Да пошел ты!..'
  - Так какой снаряд, Немирович? - нетерпеливо рявкнула Брунгильда. - Прочисть уши!
  - Бронебойный! Которые в нише башни. Гранатой стальную конструкцию не взять. Но это не все - если корзина грохнется и пробьет газгольдер, следующим стреляй сегментным зажигательным снарядом - вон они там, три штуки под командирским сиденьем. Трубки стоят на минимальной задержке, как и надо. Целиться можно хоть в тот самый кронштейн, но только спустя пару-тройку секунд, чтобы газ распространился. Все понятно?
  Грегорика кивнула и стремительно нырнула в башенное отделение. Сзади донеслись щелчки расстегиваемых фиксаторов и звон досылаемого снаряда. Не закрывая водительскую дверцу, чтобы лучше видеть, но прикрыв ладонями уши, я приготовился, но все равно подпрыгнул, когда пушка оглушительно громыхнула.
  Огненная черта трассера ушла вверх, почти сразу разбившись жгучими искрами чуть выше корзины, с которой свисала бахрома корней. Корзина качнулась, перекосившись набок - снаряд ювелирно перебил один из четырех кронштейнов, сходившихся к массивному центральному подвесу с роликами.
  - Отлично! Еще три!
  Брунгильда выстрелила второй раз и, конечно, снова попала в цель. Корзина еще больше накренилась, и теперь бандиты, похоже, почувствовали неладное. Двигатель многобашенного танка зарычал тоном выше, но куда тот двинулся, из-за баков рассмотреть было невозможно.
  Ударил третий выстрел, и запас прочности последнего кронштейна оказался перейден - тяжелая металлическая корзина с металлическим хрустом отломилась и рухнула вниз, угодив точно на купол газгольдера. Стальной шар не выдержал и треснул, словно яйцо. Грохот разваливающейся корзины перекрыло резкое шипение, и газгольдер скрылся в белесом облаке. Колонны белесого, быстро испаряющегося пара всплыли вверх, точно танцующие на хвосте королевские кобры.
  - Есть! - я радостно стукнул кулаком по броне. - Отличная работа, Брунгильда!
  - Действительно сжиженный газ! - воскликнула Грегорика, снова выглянув из-за моего плеча. - А я-то боялась, что это вода - и все надежды пойдут прахом.
   - Самый натуральный газ. М-м-м... на самом деле, его там много... просто до чертовой матери... э, простите за народный язык, ваше высочество.
  - Золтан, оставьте эти реверансы, прошу вас. Но почему это вас беспокоит? Бандитам, конечно, придется плохо, но они ведь заслужили!
  - Да вот не оказалось бы газа слишком много... Ну, все равно назад дороги нет. Заряжайте сегментный снаряд, а я поворачиваю и готовлюсь удирать по пандусу. Держитесь крепче, чтобы не наставить синяков. Весна, вы слышали?..
  Корпус танка снова задрожал от набирающего обороты дизеля, и через пару секунд пушка рявкнула в четвертый раз.
  Этот снаряд не был похож на выстреленные только что бронебойные болванки, больше напоминая шрапнель, с помощью которой мы расправились с панцирным гадом. Тот же самый пустотелый стакан и дистанционная трубка, но вместо свинцово-сурьмяных пуль внутри стакана были плотно уложены жестяные сегменты, наполненные белым фосфором. Картина выстрела оказалась самой впечатляющей из использованных доселе типов снарядов - вышибной заряд сработал ярдах в пятидесяти от дульного среза, выбросив вперед сноп ослепительных ярко-белых шаров, волочащих пышные дымные хвосты.
  Это так напоминало привычный глазу праздничный фейерверк, что никто из нас не оказался готов к тому, что произошло в следующую секунду.
  Белесые струи выкипающего газа, кольцами завивающиеся над треснувшим куполом газгольдера, поднимались до уровня эстакады, на которой находился вражеский танк. Но испарившийся и невидимый метан, оказывается, уже успел вознестись к самой вершине купола. Когда траектории снопа фосфорных сегментов пересеклись с границей облака... каждый сегмент вдруг превратился в стремительно расширяющийся шар темного, чуть синеватого пламени. Дюжина огненных бутонов расцвела, точно призрачные розы из преисподней, в следующий миг слившись в занавес дрожащего огня, так и не утратившего мертвенные зеленоватые тона.
  Может быть, именно так выглядело смертоносное зарево северного сияния в день Науфрагума? Мысль мелькнула в голове и пропала, когда по фронту огненного шторма пронеслись стремительные алые волны. Получив достаточно кислорода из окружающего воздуха, горение мгновенно перешло в новую фазу, близкую к детонации. Бурно кипящие потоки огня выстрелили во все стороны - вверх, к самому куполу, зажигая свисающую с корзин бахрому корней, вбок и вниз - в нашу сторону. За ними накатывался уже целый фронт пламени.
  Мы определенно перестарались. Объем сжиженного метана в старом баке оказался столь велик, что горение грозило охватить все пространство купола - исключая, разве что, самую нижнюю его часть. Легкий метан поднимался вверх, и сейчас пламя полыхало ближе к куполу, но прямо на глазах опускалось все ниже и ниже.
   Разинув рот, я не мог оторвать глаз от накатывающейся стены огня, под которой мгновенно склубилась полоса пара над водяным желобом. Не знаю, как мне все же удалось сбросить оцепенение, но руки, словно сами собой, врубили скорость, а нога нажала на газ.
  - Быстрее вниз!.. - сквозь уханье колотящегося сердца в ушах донесся крик Брунгильды, но подгонять меня уже не требовалось.
  Танк рванул с места так резко, что ударился о площадку кормой. Из-под гусениц полетели искры, когда мне пришлось притормозить правую, чтобы попасть в створ нисходящей эстакады. Многотонную машину занесло так, что она сбила правым бортом ржавые перила, завиляла, рванулась влево и удержалась на узком мостике лишь чудом. Закусив губы, я отчаянно орудовал рычагами, одновременно втыкая повышенные передачи. Дизель ревел, набирая обороты, а стрелки тахометра и прочих приборов дрожали и прыгали за стеклышками циферблатов, как сумасшедшие.
  Минуту назад пришлось бы щуриться, вглядываясь в потемки, чтобы найти дорогу, но теперь в бесчисленных стеклянных панелях купола зловеще вспыхнули кровавые отражения бушующего за спиной пламени, полностью сожрав мрак, безраздельно царствовавший здесь десятилетиями. На танке не было зеркал заднего вида - а если бы и имелись, то не пережили бы тарана ворот - но я прекрасно представлял, что увижу, бросив взгляд назад. Огонь уже поглотил наших неудачливых противников и теперь настигал нас с огромной скоростью. Надежды обогнать его попросту не было, а даже до начала наклонного пандуса, ведущего к внешним воротам, оставалось еще более пятидесяти ярдов. Оставалось лишь молиться.
  В следующую секунду справа, слева и сверху от водительского люка полыхнуло. Выглядело так, словно с танком поравнялись адские скакуны, сверкая налитыми кровавым пламенем безумными глазами, встряхивая струящимися огненными гривами и пыша испепеляющим дыханием. Один из языков огня бросился в лицо, точно кобра. Щеки и лоб обожгло, волосы на голове затрещали, а воздух исчез, сменившись каленым жаром, грозящим со следующим же вздохом сжечь легкие. Зажмурившись, я на ощупь поймал и рванул на себя ручку водительской дверцы. Броневая дверца громыхнула, отсекая огонь, словно печная заслонка. Со всхлипом втянув воздух и сбив рукавом огоньки с волос и бровей, я припал к триплексу. Как ни странно, это картина оказалась до боли знакомой - сколько раз в мастерской мне доводилось пристально всматриваться сквозь закопченное стекло на дверце муфельной печи во вьющееся за ним пламя! Только теперь в горне оказались заперты не металлические кузнечные заготовки, а я сам.
  Даже сквозь узкое окошко триплекса картина выглядела совершенно апокалипсической. Над черным стальным пандусом сошлись бурлящие и клокочущие пылающие своды, переливающиеся всей начальной частью спектра - от алого и оранжевого до соломенного - опирающиеся на толстые колонны пламени, рвущиеся откуда-то снизу. Острые языки проникали сквозь перфорацию настила, извиваясь под гусеницами. Наверняка, именно таким предстает глазам грешников транспортер, везущий их в библейский ад.
  'Как здорово, что Алиска с нами не поехала, правда? - прозвучал в ушах некстати проснувшийся внутренний голос. В нем отчетливо звучало садистское удовольствие. - Иначе сейчас от ее визга полопались бы броневые швы'.
  'Еще лучше, что она не печется, как утка в яблоках... и заткнись, не до тебя!..'
  Обиваясь потом, я припал к триплексу, пытаясь провести танк по узкой ниточке между стенами адского пламени, не сорвавшись в зияющую по сторонам пропасть. Протянувшийся вперед горизонтальный участок пандуса казался бесконечным. Корпус танка защищал от открытого огня, оставляя пока возможность дышать, но броня стремительно раскалялась, и кроме запаха горячего металла уже начала чувствоваться вонь горящей краски... и резины. От поддерживающих роликов?..
  - Мы горим?.. - раздался над ухом напряженный голос принцессы. Она явно старалась держать себя в руках, но уверен - обернись я сейчас, увидел бы, как дрожат ее губы.
  - Снаружи. Пока это не смертельно, но гораздо хуже будет, если...
  Не успел я озвучить жуткую мысль, пришедшую в голову, как корпус танка пробила неровная дрожь, и мощный рев дизеля упал тоном ниже.
  - Проклятье!..
  - Что это? - не выдержав, Грегорика просунула голову к наблюдательному прибору, щека к щеке со мной. - Что происходит?!
  - Кислород выгорел, и дизелю не хватает...
  - ...Воздуха?!
  - Если заглохнем - нам конец. Изжаримся за пару минут... хотя нет, погодите...
  - ...Пандус! - воскликнула принцесса, рассмотрев то же, что и я. - Следующий пандус наклонный, и...
  - Мы покатимся к воротам! Ну, еще немножко! Давай, давай!..
  - Всего десяток ярдов!..
  Но я уже чувствовал, как скорость упала. Мотор заклекотал, закашлялся, раскачивая танк лихорадочной вибрацией... и захлебнулся. Лязгая гусеницами, тяжелая машина продолжала катиться по инерции, все замедляясь. Инстинктивное нажатие на педаль газа ни к чему не привело - упала непривычная, жуткая тишина, нарушаемая лишь приглушенным гулом пламени снаружи. Наше время истекло.
  - Вот ведь невезение... - пробормотал я, чувствуя, как страх подкатывает к горлу, и голова становится предобморочно гулкой и пустой. - ...Пары секунд... всего пары секунд не хватило...
  - Золтан!..
  Повернув голову, я встретил взгляд Грегорики - глаза в глаза. Ее лицо было смертельно бледным, но сдвинутые брови и неукротимый свет в очах говорил, что она не собирается сдаваться, даже балансируя над пропастью отчаяния.
  - Держитесь! Пока мы дышим, нельзя останавливаться!..
  Удивительно, но именно этот окрик помог на мгновение задержать подступающую панику - и это мгновение решило все. Спасительная мысль взорвалась перед глазами, словно ослепительная сигнальная ракета в глухой темноте. Не медля ни секунды, пока танк еще не остановился окончательно, я изо всех сил вдавил пусковую кнопку стартера, остановив инстинктивное движение ноги, попытавшейся выжать сцепление. Электрический мотор пронзительно зажужжал где-то позади, жалуясь на нештатную нагрузку. Еще бы - сейчас ему пришлось вращать не только коленвал дизеля, но двигатель, трансмиссию и ведущие звездочки вместе с гусеницами. Конечно, стартер не сумел бы стронуть с места многотонную массу неподвижно стоящего танка, но сейчас, когда танк еще катился, не растратив окончательно набранную раньше скорость, это незначительное усилие ощутимо подтолкнуло его вперед. Торможение прекратилось, и танк замедленно, нехотя преодолел последние ярды до перегиба пандуса. Перевалился вперед - наклон, к счастью, оказался довольно крутым - и, погромыхивая и лязгая траками, покатился вниз.
  Многотонная тяжесть брони, которая несколько секунд назад повисла на ногах мертвым грузом, едва не погубив нас, теперь превратилась в единственный шанс. Затаив дыхание и молитвенно благословляя про себя формулу потенциальной энергии, я впился глазами в тоненькую стрелочку спидометра. Карабканье в темноте по узким ржавым эстакадам, все вверх и вверх над захватывающими дух пропастями не прошло даром - танк начал разменивать высоту на спасительную скорость, прокладывая себе дорогу в бушующем пламени. Я снова припал к триплексу, чувствуя на щеке дыхание принцессы.
  Сумасшедшая картина, которую наверняка не довелось лицезреть никому из живущих, притягивала взгляд, буквально завораживала. В грозном и плавном движении громадных языков огня мне вдруг померещилось пение. Строфы грегорианского хорала звучали в ритме величественного танца пламени, заставляя их подчиняться себе.
  - Benedicite ignis et aestus Domino: benedicite frigus et aestus Domino.
   Benedicite rores et pruina Domino: benedicite gelu et frigus Domino.
  Мне потребовалось помотать головой и уже усомниться в собственном здравом рассудке, пока, наконец, в глаза не бросились губы принцессы, движущиеся в такт молитве.
  'Благослови Господь пламя и жар; хлад и стужу благослови...'
  Безмятежность и божественное спокойствие этих слов, так резко контрастирующее с пляшущими в ее глазах отблесками адского пламени, заставили меня забыть про следующий вдох.
  'Постойте... да живая ли она девушка из плоти и крови, в самом-то деле?! Не моргнуть глазом в огненной пещи, подобно трем библейским отрокам... у меня все поджилки трясутся, а ей - все равно?! Кем нужно быть, чтобы не сойти с ума от страха?'
  Как бы то ни было, в присутствии несгибаемой принцессы праздновать труса было бы невыносимо стыдно. Я вдруг почувствовал, как дыхание становится ровнее, словно мне передалась часть этого загадочного спокойствия. С трудом отведя глаза от профиля Грегорики, я торопливо перехватил рычаги мокрыми от пота ладонями и выжал сцепление, чтобы танк катился легче и быстрее. Пляшущие вокруг языки огня не стали реже, но в них уже четко обрисовались створки ворот, прорезанных в мощном цоколе, на который опирался купол. Еще несколько мгновений, и разогнавшийся танк с маху врезался в них лобовым бронелистом. Металлический удар перекрыл рев пламени, и мы вылетели в ночь. Огненная корона по краям триплекса ослепительно вспыхнула, жадно глотая кислород, и опала, оставшись за спиной.
  Я отпустил педаль сцепления, одновременно нажав на газ. Танк дернулся и чуть притормозил - хотя далеко не так сильно, как сделал бы в такой ситуации автомобиль - и дизель завелся с наката, с готовностью отозвавшись торжествующим ревом. Корпус привычно завибрировал, лязгнули гусеницы, снова натянутые ведущими колесами, и я, смаргивая то ли пот, то ли счастливые слезы, завопил что-то неразборчиво-победное.
  В триплексе плескалась чернильная мгла, поэтому первым делом я откинул люк механика-водителя вперед и замахал рукой, дуя на обожженные о защелку пальцы. В лицо ударил, растрепав волосы, восхитительно свежий и упоительно-холодный ветер. Танк прокатился еще с полсотни ярдов по ровной бетонной площадке и остановился между каких-то развалин, едва не свалившись в канаву, за которой темнела стена кустарника.
  Машинально включив фары - которые зажглись, как ни в чем не бывало - я плюнул на раскаленный лобовой лист и, слушая протяжное шипение, ошеломленно пробормотал:
  - Упаси боже еще раз поучаствовать в таком фестивале фейерверков...
  - С-спасены... - облегченно прошептала Весна, и я только сейчас заметил, что ее побелевшие от напряжения руки изо всех сил вцепились в полу моего сюртука. Увеличенные очками глаза смаргивали счастливые слезы.
  - Вот уж верно. Необычайно радостно это сознавать, уже выпрыгнув из топки. Пусть даже и подпаленным, словно Гретель.
  - Лучше порадуйтесь, что мы победили! - решительно встряхнула меня за плечо Грегорика, вторую руку положив на плечо Весны. - Это был отличный и четкий план!
  - Четкий?.. Ну, ваше высочество, нельзя же так преувеличивать! Мы просто в панике схватились за последнюю соломинку - всего лишь дурацкое везение.
  - Неужели? Так-таки и везение? - Грегорика иронически подняла брови. - Мне казалось, что и вы, Золтан, и вы, Весна, вполне способны самостоятельно проанализировать статистику последних двух суток. Впрочем, сейчас есть вещи важнее. Хильда, что там, позади?
  - Пожар.
  - Ты имеешь в виду купол?
  - Нет, танк, - флегматично ответила телохранительница.
  - Ах, ты ж, черт возьми!.. - спохватился я. Первая попытка выбраться наружу не удалась, но потом я сообразил натянуть на ладони обшлага мундира и все-таки протиснулся через раскаленные дверцы люка и спрыгнул с лобового листа на замшелый бетон.
  Горящий геодезик представлял собой феерическое зрелище. Движение огненных потоков внутри, за стеклом, едва угадывалось, зато из пары пробитых выстрелами отверстий извивались длинные языки пламени, хотя даже и они терялись на фоне невероятно масштабного сооружения. Купол сиял в темноте ярким оранжевым светом, словно половинка чудовищной тыквы.
  - Снаружи смотрится вовсе не страшно. Если не знать, что там творится, выглядит... да, пожалуй, выглядит празднично, - проговорила последовавшая за мной принцесса. - Даже похоже на Хеллоуин.
  В самом деле, расположение пробоин от картечи на куполе слегка напоминало глаза, а выбитые нашим танком ворота теперь казались огненной пастью,
  - Победа в конкурсе на самый большой в истории 'фонарик Джека' у нас в кармане, - мрачная шутка заставила принцессу прищуриться на огонь и передернуть плечами.
  - Как вы думаете, разбойники сгорели?
  - Скорее всего. Правда...- я прислушался, - ...если бы танк загорелся, то взорвался бы и его боекомплект, и мы бы услышали. Но, в любом случае, добраться до ворот, как видите, они не сумели, а больше деваться некуда - разве что прыгать вниз, в пропасть.
  - Ужасная смерть. У мотыльков, по крайней мере, был шанс вылететь наружу, - Грегорика перекрестилась. - Да рассудит господь их души по справедливости. Но нам не в чем раскаиваться, мы лишь защищали себя и других.
  - И сами едва-едва избежали такой участи, - кивнул я, указывая на наш собственный танк. В свете пожара было отчетливо видно, как обгорела и пошла пузырями краска, особенно на башнях и крыльях. Сложенный на моторном отсеке брезент практически полностью сгорел, а резина на поддерживающих роликах продолжала тлеть, источая удушливый дым. С противоположной стороны танка донеслось шипение, взвился пар. Оказывается, Брунгильда уже успела снять с гусеничной полки ведро и зачерпнуть воды в канаве, а теперь плескала на наиболее пострадавшие детали танка.
  - Но пока остальные разбойники бесчинствуют в деревне, останавливаться мы не имеем права. Крестьянам ведь не на кого больше надеяться, - Грегорика прищурилась, пытаясь рассмотреть что-то в противоположном от геодезика направлении, где слабо мигали огоньки пожаров. Вулканический гул пламени заглушал прочие звуки, и даже если погром продолжался, из деревни сюда не доносилось ничего. Принцесса обернулась к телохранительнице: - Хильда, наше оружие в порядке?
  - Да, госпожа. Но снаряда в стволе нет.
  - Сейчас лучше зарядить шрапнель на удар, - вмешался я. - Надеюсь, у разбойников больше не осталось танков, но стоит подстраховаться и быть наготове, если навстречу снова выскочит что-то бронированное. Эта дикая банда оказались гораздо более моторизованной, чем можно было представить. Прямо 'Сумасшедший Макс' какой-то. О, простите, ваше высочество, это вовсе не новый намек на вашего деда.
  Грегорика лишь махнула рукой и мимолетно улыбнулась.
  - Ерунда. Я все же отличаю намеренные попытки бросить тень на его имя от глупых совпадений. Если хотите знать, тот кинофильм мне понравился, и то, что брутальный главный герой носил такую же прическу, как дедушка Максимилиан, я записала ему в плюс. Но давайте все же поспешим - промедление смерти подобно, и сейчас это совсем не фигура речи.
  - Увы, это так, - я снял с левой полки второе ведерко, тоже зачерпнул воды из канавы и двинулся вдоль борта, окатывая ролики, до которых еще не добралась Брунгильда.
  Наш Т-28 выглядел теперь так, словно сошел с кадров кинохроники времен Великой войны. Развороченный сорокапятимиллиметровым снарядом бронеящик прибора дымопуска, царапины от осколков стекла, раздувшиеся и обгоревшие канистры с машинным маслом на гусеничных полках, обломки кирпичей и грязь на крыше башен и корпуса, сплющенные и обугленные бочки из-под топлива на кормовом листе, тлеющая шпала, которая их поддерживала - все кричало о том, что эта боевая машина вышла из жестокого боя. Хорошо еще, что я не стал крепить на броне ящики с дополнительными снарядами, как собирался вначале - они вполне могли загореться и взорваться.
  Вылив на танк ведра три воды, я вытер пот со лба и замер на секунду, переводя дыхание. Прямо перед глазами оказалось некое возвышающееся над кустарником сооружение. Бетонные столбы поддерживали широкий щит из позеленевшего от старости алюминия, на котором висели ряды застекленных рамок с сильно выцветшими фотографиями внутри. Кое-где они покосились, часть вообще свалилась на землю. Памятник?
  Прищурившись, я действительно различил за стеклом ближайшей рамки фотографию смеющейся девушки в грубом мешковатом комбинезоне и странном головном уборе. Металлические рожки в руке помогли узнать в нем поднятый щиток с темным стеклом, которым обычно защищают глаза от пламени при электросварке. Под фотографией читалась выцветшая надпись:
  34: Ударница коммунистического труда Дарья Успенская, бригада В6.
  Что бы это могло значить? В соседней рамке оказалась фотография молодого мужчины в брезентовой робе, облокотившегося на бампер огромного самосвала.
  35. Победитель социалистического состязания Курт Винер, автоколонна 'Ост'.
  За ним красовался юноша в очках и клетчатой рубашке, стеснительно выглядывающий из-за кульмана.
  37. Ударник коммунистического труда Матиас Бронштейн, конструкторское бюро Фахверк.
  Фамилии мужчин звучали обычно для этих мест, но девушка явно была родом из восточной части Гардарики, склавинских корней. Сердце вдруг кольнуло... еще одна Дарья.
  Кто эти люди? Строители, которые возвели эти невероятные купола? Теперь я обратил внимание на надпись наверху, над рамками - 'Доска почета'. Может быть, здесь собрали тех, кто хорошо показал себя на стройке? Но почему им просто не дали денежные премии?
  Впрочем, раздумывать было некогда, да и подсвечивающее доску почета пламя титанического пожара начало угасать. Вылив последнее ведро на дымящиеся ящики с инструментами, я забросил его на полку и обежал танк, присоединившись к Грегорике, рядом с которой стояла и Брунгильда. Из водительского люка торчали головы Весны и Ромики. Оглянувшись на геодезик, принцесса спросила:
  - Все готовы? Нам предстоит новый бой, и невозможно предсказать, с чем мы столкнемся - кто знает, сколько там разбойников и не остались ли у них другие танки? Нужно быть готовыми ко всему. Но мы уже победили в этой схватке, доказали, что нас не взять голыми руками. Мы не отступим. Вперед!
  - Не сочтите за подхалимство, но за вами я пойду на штурм любой крепости, ваше высочество! - горячо воскликнув и стукнув себя в грудь кулаком, я сам застыдился своей горячности и криво усмехнулся, чтобы скрыть увлажнившиеся ресницы.
  Эй, ну нельзя же так! Но принцесса с горящим на щеках румянцем, выбившимися из-под заколок локонами и решительным взглядом в этот миг казалась настоящей 'Свободой на баррикадах', и не растрогаться было решительно невозможно. А-а-а, пусть скептики смеются и крутят пальцем у виска, сколько хотят - я полностью отдался восхитительному, кружащему голову порыву. Наверное, так чувствовали себя легионеры Цезаря. Умереть за нашу предводительницу? Пожалуйста! Кроме того, Грегорика только что в очередной раз доказала, что не собирается прятаться за чужими спинами, и первой идет навстречу опасности. Если она не заслуживает верности, то кто тогда?!
  Судя по тому, что напряженно вытянувшаяся и пожиравшая принцессу горящими ледяным пламенем глазами Брунгильда даже не попыталась меня осадить, она не только была со мной полностью единодушна, но уже и не собиралась ревновать к своей госпоже. Я запрыгнул на горячий лобовой лист танка с легким сердцем - что бы ни ждало нас впереди.
  
  
  
  
  
  Продолжение в следующем томе.
  
  
Оценка: 6.99*13  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Сугралинов "Кирка тысячи атрибутов"(ЛитРПГ) Т.Ильясов "Знамение. Вертиго"(Постапокалипсис) Е.Вострова "Канцелярия счастья: Академия Ненависти и Интриг"(Антиутопия) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик) Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) Н.Олешкевич "Инициация с врагом, или Право первой ночи"(Любовное фэнтези) А.Ефремов "История Бессмертного-1 Поврежденный мир"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"