# Гномик

Влад Ааронович Костромин

Гномик


Когда мы с младшим братом Пашкой были маленькими, наша семья жила в деревне. Отец был директором совхоза, мать бухгалтером, мы детьми. По сути своей, у нас, детей, было мышление дикарей, в хорошем смысле этого слова. Мы были гораздо ближе к природе и при этом весьма мистично настроенными, чему немало способствовали выпестовываемые родителями суеверия. Причем, та невероятная смесь социалистических лозунгов, народных примет и религиозных ритуалов, бурлящая в мозгах родителей, в детях превращалась просто таки в термоядерную гремучую. Расскажу одну такую историю.

Летним днем я остервенело долбил подвешенную к яблоне самодельную грушу, сделанную из лопнувшего мяча. От ворот раздался звонок. Пройдя через сморенный двор, на который тяжелым косматым зверем навалилась жара, я открыл калитку. За ней обнаружился опирающийся на велосипед троюродный брат Алексей. Он вместе с дедом Шуриком и пасекой приезжал летом из города. Останавливались они обычно в роще в стороне от асфальтовой дороги, в километре от растянувшейся мертвой змеей вдоль дороги деревни Бодрянка, возле поворота на Устье. У них было два КУНГа, свой электрогенератор и они с месяц где-то там стояли лагерем. Лешка к нам на велосипеде оттуда ездил за молоком.

- Привет. Вы что, приехали уже? - спросил я.

- Привет. Да, приехали. Вот, дед к вам за молоком послал.

- Жди, пока мать на обед придет. Она даст.

- А Пашка где?

- Спотыкается где-то с другом. Шныряют повсюду, смотрят, где и что украсть можно.

- Ясно. Пошли что ли пока в ножички поиграем? - предложил брат.

- А и пошли.

Обходя разморенных кур и важно плещущихся в прудике уток, мы прошли в сад. Мы мирно играли в саду в ножички, а тут прибежали Пашка со своим другом Шуриком Моргуненком с добычей. Они, словно туземцы пустые банки из-под тушёнки, натырили с новых сортировок паспорта, инструкции и все блестящее, что можно было быстро и незаметно открутить. Брат мой был на морду глупый, но хитрый, - так судачили про него деревенские старушки.

- Гля, что у нас есть, - Пашка гордо продемонстрировал добычу. - У вас, в городе сортировок нет, и такое не сопрешь.

- Сортировок нет, да и не надо нам такой хлам, - отмахнулся Лешка.

- Влад, смотри, - переключился Пашка на меня.

- И зачем нам этот хлам? - поинтересовался я, искоса поглядывая на Лешку, чтобы не мухлевал.

- Как зачем? - вскинулся Пашка. - В хозяйстве пригодится. Бумажки можно в туалет положить...

- Угу, и батя сразу поймет, кто их спер.

- Да, не получится, - Пашка почесал голову.

- А железки эти куда девать? - продолжал я.

- Продать можно!

- Кому?

Пашка пожал плечами.

- Ерунда все это, - сказал Лешка. - Надо серьезными вещами заниматься.

- Какими это? - в один голос спросили Пашка и Моргуненок.

- Вот у нас, в городе, знаете, как делают?

- Как?

- Берут конфету шоколадную и вызывают шоколадного гномика. Давайте и мы так сделаем.

- Давай, - подхватил Шурик, глаза которого загорелись нездоровым энтузиазмом.

- А что для этого надо? - уточнил я.

- Конфета, нитка, иголка, - перечисляя, загибал пальцы Лешка.

- Все это хорошо, только конфет у нас нет, - остудил их я.

В это время от крыльца раздался задорный крик отца:

- Дармоеды, домой! Батя пришел!

Мы бодрой рысью кинулись на этот зов. За опоздания родитель мог и оплеух отвесить, поэтому бежали "быстрее лани, быстрей, чем заяц от орла".

- Какая тут гоп-компания собралась. Привет, Алексей. Поздравляю с приездом в наши пенаты.

- Здравствуйте, дядя Витя. Спасибо.

- Пап, шляпу со стола убери, - сказал Пашка.

- Это почему?

- Мать говорит, что примета плохая - нельзя шапку на стол класть.

- Коли Валька говорит, то так оно и есть, - отец ловко метнул коричневую фетровую шляпу на висевшие на стене лосиные рога. - Надо слушаться и почитать родителей. А у меня для вас сюрприз.

- Какой? - настороженно спросил брат, не ждавший от отцовских сюрпризов ничего хорошего.

- Какао, дети мои, есть продукт для людей умных, - водрузив пачку какао на стол в прихожей, распинался отец. - Бурда, которую в столовой именуют какао, и рядом не стояла с этим благородным напитком. Это как виски и самогон.

- А при чем тут виски? - почесал висок Пашка, глазки которого забегали вспугнутыми тараканами.

- Виски - это напиток такой. Водка из дубовых бочек. У нас в "ликбезе" негры ее пили, - благодушно разъяснил отец.

- А откуда у тебя какао? - задал я более насущный вопрос.

- Откуда? - папаша скорчил заговорщицкую гримасу. - Известно откуда. В столовой спер.

- Дядь Вить, но в столовой же бурда? - не понял Лешка.

- Это, смотря в какой столовой. В нашей - бурда, а в райкомовской - вещь! Это - из райкомовской, - он подхватил пачку и потряс ею над головой, как почетным кубком. Потом начал раскланиваться нам, будто выступивший Кола Бельды. - Вынес, так сказать, пользу с пленарного заседания. Не все же гуляш с рисом лопать.

Мы уважительно уставились на пачку.

- Такое какао сам Луис Корвалан пил! - добил нас отец. - Пил и нахваливал!

Мы еще больше зауважали пачку, украденную ловким отцом у неведомого нам Корвалана.

- Не своруешь - где возьмешь? Правда, оболтусы? Какао неплохой приварок к продуктовому довольствию, - продолжал, словно на трибуне съезда, разглагольствовать отец. - Этот сытный, бодрящий напиток хорошо сочетается с завтраком, обедом, ужином и другими приемами пищи! В наш атомный и космический век полноценное питание трудящихся есть первейшая обязанность, продиктованная линией партии, - он хлопнул кулаком по столу. - Где аплодисменты?

Мы дружно захлопали, опасаясь, что кулак может прилететь кому-нибудь в лоб.

- Короче, пейте какао, а мне пора на работу, - напяливая на лысину шляпу, откланялся отец.

- Это он про что? - уточнил Моргуненок, как только хлопнула дверь на веранду.

- Батя какао в столовой у Луи Корвалола украл, - похвалился перед другом Пашка.

- Вот, - взял я пачку, - вместо шоколада будет.

- Лучше бы все-таки конфету найти, - презрительно сморщился Лешка, - что, во всей деревне шоколадной конфеты нет?

- Откуда?

- Ну, не знаю... В магазине там купить...

- Нет в магазине шоколадных конфет, - отрезал я. - Смешаем какао с медом и будем вызывать.

- А иголку куда будешь втыкать? В порошок?

- С медом он густым получится. Иголка воткнется.

- А может не надо? - привычно внес пугливую нотку Пашка. - Зачем нам этот гномик?

- Конфет в вашей деревне нет, - начал загибать пальцы Лешка, - гномик даст нам конфет, - загнулся второй палец, - мы продадим конфеты, - третий, - и у нас будут деньги.

- Много? - за стеклами Пашкиных очков загорелись жадные огоньки, а Моргуненок. Который быстро расчухал возможности, даруемые шоколадными конфетами, нехорошо уставился в затылок Лешки, словно прикидывал, как опустить на него кирпич, чтобы самому отхомячить жирный шоколадный кус.

- Как продадим.

- Хватит делить неполученные деньги, - прервал я, - а то сглазите.

- Тушенки бы еще хорошо... - мечтательно сказал Моргуненок.

- Давайте сначала с шоколадом разберемся, а потом об остальном подумаем, - урезонил их я.

Из загустевшего прошлогоднего мёда, который мы, погнув железную ложку, наковыряли со дна трехлитровой банки и притащенного папашей коричневого порошка мы вылепили большой неровный параллелепипед.

- Вроде, похоже на конфету? - с надеждой спросил Пашка.

- Очки протри! - ответил Шурик. - Они у тебя все в какао.

- Шоколадные конфеты черные, а у нас... - начал нудеть Леха.

- Да ладно тебе, - толкнул я его локтем, - конфеты бывают и светлее, я сам видел.

- Правда, - подтвердил Моргуненок, - я тоже видел.

- Ладно, сойдет, - махнул рукой Лешка. - Нитка, иголка?

- Есть, - показал я.

- Положу пока на солнце - лучше застынет, крепче будет, - сказал Пашка, вынося наше творение на улицу.

Мы стали убирать прихожую, уничтожая следы этой "конфетной фабрики". К вечеру пришла мать и обрадовалась Лешке.

- Леша, как же ты вырос. Совсем большой спал.

- Тетя Валя, а можно я сегодня останусь у вас ночевать?

- Можно, чего нельзя? Только без шалостей! - погрозила она нам пальцем.

С шести часов вечера втроем мы поливали огород, таская лейки с нагревшейся за день водой из бочек, стоявших за мастерской. Поливом занимались до половины одиннадцатого, прервавшись только чтобы сбегать встретить скот: коров, телку и овец. В одиннадцать поужинали, и мать пошла спать, а отце смотреть телевизор. Под покровом падающей на деревню темноты мы втроем незаметно выскользнули из дома.

- Где конфета? - спросил я.

- На огороде, возле бочек. Сейчас принесу.

Пашка приволок комок. Я посветил слабым лучом фонарика. "Конфета" была облеплена мухами и осами.

- Они это... того... - бросая очками отблески от хилого луча, начал мямлить брат, - ... налипли... я отчищу.

- Хорошо, что птица никакая не сожрала, - вслух подумал я.

Пашка посреб о стену веранды, очищая.

- Где твой друг? - спросил Лешка, рассматривая сад, казавшийся зловещим в свете двух фонарей, раскачивающихся на столбах.

- Обещал прийти... - промямлил Пашка.

- Ладно, пошли, - поторопил я.

Ритуал было решено проводить в глубине сада, где потемнее. Мы пересекли двор, нырнули меж горизонтальных жердей ограды.

- Я уже замерз тут, - голосом Моргуненка сказал из кустов малины кусок темноты.

Мы вздрогнули.

- Чего вы так долго? - Шурик вышел из кустов.

- Не шуми! - шикнул я.

Пошли дальше меж ровных рядов спящих яблонь.

- Давайте тут, - наконец предложил я.

- Давай.

- Клади, - на правах человека, более опытного в этом деле, начал командовать Лешка, - нитку, иголку.

Воткнули предмет, который язык уже не поворачивался бы назвать конфетой, в развилку яблони.

- Гномик, гномик появись, - начал декламировать Лешка.

- Гномик, гномик появись, - гнусавили за ним Пашка и Моргуненок.

- Гномик, гномик появись...

- Чего? - раздался сиплый голос, и перед яблоней возникла громадная темная фигура.

- А-а-а-а-а! - не знаю, кто завопил это первым, но все мы кинулись от гномика сломя голову и, не разбирая дороги, понеслись по ночному саду в сторону дома и спасительных маяков фонарей.

- Вы чего? - неслось нам вслед.

- А-а-а-а-а! - бежали мы.

Изодравшись в кровь о низкие ветки, мы вбежали во двор (при этом кто-то умудрился поломать жердь в ограде), а затем и в дом.

- Вы чего шумите? - спросил лежавший у телевизора в моей комнате отец. - Смотрите, мать разбудите, так она вас изувечит.

- Там это... - всхлипывая, выдал Пашка, с трудом дыша.

- Чего?

- Гномик...

- Чего? - не понял отец, и, встав с дивана, вышел в прихожую.

Посмотрев на наши бледные лица и тяжелое дыхание, он озадачился еще больше.

- Что случилось? А ты, Шурик, что тут делаешь?

- Там нечистая сила. Я домой не пойду! - отрезал Моргуненок. - Он меня убьет и съест!

- Это у вас игры такие? - с надеждой спросил отец.

- Не пойду! - уперся Шурик. - Не-е-е-е-т, - вдруг заорал он.

- Чего орете, бестолочи? - из дверей спальни показалась мать. - Совсем с ума посходили, падлы купоросные!

- Там гномик! - отрапортовал Пашка, который матери боялся больше, чем любой нечистой силы. - Он Шурика съест!

- Совсем ку-ку, - мать положила Пашке на лоб ладонь, замеряя температуру.

- Это все ты виноват, - палец ее другой руки указал на меня, - запугал брата, выродок.

- Не пойду! - вцепился в дверную ручку Шурик, - не имеете права!

- У вас тут психоз, - поставила диагноз мать. - Мозги забродили от жары.

- Выпороть, и все как рукой снимет, - плюхаясь на табурет и закуривая "Приму", сказал отец. - Это от безделья у них.

Мать, лениво шагнув вперед, мощной звонкой оплеухой прекратила истерику Моргуненка. Наступила тишина. В этой тишине неожиданно громко прозвенел дверной звонок. Мы все вздрогнули, а Шурик, над чьей головой раздавался звон, упал в обморок, так и повиснув на ручке.

- Это он! - заорал Пашка, ловко ныряя под стол, где с детства любил прятаться.

- Кого там черти принесли? - отец встал, зашел в спальню, вышел с ружьем.

- Это он, - мультяшным Пятачком пискнул Пашка из-под стола.

Я подхватил со стола нож и шагнул вслед за отцом, который, ногой небрежно отодвинув с прохода Шурика, вышел на веранду.

- Кто там? - щелкая взводимыми курками, спросил он.

- Владимирыч, это я.

- Нет, Владимирыч - это я, - не согласился отец. - А там кто?

- Я это...

- Открой, - прошептал отец.

Я включил свет на крыльце, осторожно отодвинул щеколду и отскочил от двери. Отец стволом открыл дверь. За дверью стоял печник Фирс и держал в руке оброненный мною фонарик.

- Вот... детки ваши игрались в саду... а я на дереве дремал... вот, они обронили..., - он протянул фонарик, неуютно косясь на нацеленное в лоб ружье.

- Спасибо за бдительность, - опустив ружье, сказал отец.

- Влад, возьми.

Я взял фонарик из подрагивающей руки печника.

- Ну, я пошел? - попятился тот.

- Иди, - разрешил отец.

Печник развернулся и сошел с крыльца. Мы, переглянувшись, смотрели ему вслед.

- Это ваш гномик? - почесал стволом затылок отец.

- Ну...

- Ясно. Точно вы с ума сходите. Завтра дам вам еще больше работы, - он спустил курки и вынул патроны из стволов. - Пошли спать. Мамаша сейчас задаст вам фитиля, чтобы не росли конокрадами. Да и я пропишу пилюльку. Завтра нарежу вам делянку на латифунди...

Мы зашли в дом.

- Вить, что там? - спросила мать.

- Фирс приходил.

- Чего этому старому дурню не спится? Что он по ночам спотыкается, нормальным людям спать мешает?

- Так он и спал, а наши "красные дьяволята" его разбудили.

- Разбудили старого прощелыгу? - мать грозно уставилась на нас. - На старую деревню ходили, подлецы?

- Не ходили мы.

- А как вы его тогда могли разбудить?

- Он на яблоне спал, - начал оправдываться я, - Мы же не знали...

- Так! Этого доходягу в чувство приведите, - палец матери указал на Шурика, - отведите домой и спать! Завтра поговорим! Я вам завтра устрою, паразиты! Вырву руки и в задницу вставлю!

Так закончилась эта нервная ночь. Пашка после этого случая стал собирать конфеты, но это уже совсем другая история...