# Третейский суд

Николай Стаматин

Смерть в открытом космосе. Что это? Дар слепой, холодной бесконечности? Жертва небесам в тех местах, где они теряют границы? Бессмысленность, как и всѐ, чем живут люди при взгляде на них с расстояния в тысячу световых лет. Ты разгерметизируешь скафандр и исчезаешь. Глаза стекленеют, тебя разрывает давление. Ты превращѐн в алую кашу, сдерживаемую скафандром. Принесен в дар, чтобы гипотетическое солнце шло по небу. Века меняются. Не меняется склонность людей жертвовать собой ради пустоты. ПС. Один из эпизодов освоения космоса.

Меня разбудил сигнал тревоги. Красная лампочка вместе с тревожным зуммером мигала в темноте, вызывая очень неприятное чувство, что случись что, и ты умрёшь, запаянный в стальную коробку казарменного отсека. Свет зажёгся. Поборов клаустрофобию, я подхватился с койки, плеснул в лицо стакан холодной воды и вытерся. Затем нажал кнопку на груди боевого костюма, откинув защитную крышку. Костюм плавно и быстро разошелся, и я залез внутрь. Вокруг меня без особой суеты все проделывали то же самое.

Костюм быстро сошелся обратно, привычно обхватывая тело, плотно, но не тесно. Шлем, сомкнувшийся вокруг головы, включил привычный интерфейс и отгородил меня от внешнего мира. Скафандр был герметичным, и помимо этого скрадывая значительные световые и цветовые перепады, давал изображение, будто в очень реалистичной компьютерной игре. Это делало неэффективными свето-шумовые гранаты и не раз спасало жизни. Через внешние микрофоны слышался слабый шум, и я осмотрелся. В казарме находились около ста пятидесяти солдат, одетых и стоящих в ряд. Все были почти готовы к бою.

- Оружие на изготовку! - прозвучало в наушниках. Я вытащил из-за спины тяжёлый автомат,- встать по двое!

Я шагнул из своей ниши между кроватями в достаточно широкий проход между двумя рядами, навстречу другому десантнику. В чёрном стекле его шлема отразился я, точно такой же обвешанный бронепластинами и поблёскивающий стеклом монстр с пушкой наперевес. Он попытался что-то сказать, но я ничего не понял.

- Напра-а-аво!

Я повернулся направо строевым шагом. Стоящий напротив зольд повернулся "налево". Обычно такие приказы отдаются автоматически, и там, где мне скомандуют "Направо!", стоящему напротив - скомандуют "Налево!". Нами командовал компьютер, находящийся в недрах корабля, доступ к которому был запрещён для всех, кроме высшего командного состава.

- Десантный отсек,- сказал костюм, и спокойным строевым я отправился в путь, автоматически попадая в ногу. Минус данной системы был в том, что если тебя отправляли в подкрепление в другой конец корабля, то тебе приходилось топать через весь корабль по коридорам, отсекам и залам, и атакуемые могли не дожить до твоего подхода. В то же время, если ты с атакуемой стороны, никуда бежать не надо было, но и ты мог не дожить даже до того, чтобы залезть в скафандр.

Я шёл через ливер корабля по длинному коридору с металлическими стенами и сине-белыми двухцветными полосами по углам. Диодные лампы, встроенные в потолок, давали мерное освещение. Иногда наш путь пересекал перпендикулярный коридор, и было видно, что в параллельных коридорах шагает по меньшей мере, ещё человек триста. От нечего делать я уставился в спину впереди идущего. Стандартный бронированный скафандр с креплением для пушки на спине, превращающий человека в компьютеризированный танк, способный выдержать несколько прямых попаданий из ручной Гаусс-пушки. Когда-то бывший мечтой, стал обыденностью, стандартным снаряжением космического десанта. Со стороны Марсианской Конфедерации были свои костюмы, схожие с нашими, и у обеих сторон были пушки, способные их пробить. И смешно, и грустно...

Мы шли уже несколько минут, минуя двери в различные отсеки: столовые, фермы, жильё гражданского персонала, инженерный, машинный... Тысячи людей жили здесь помимо нас, обеспечивая жизнь на корабле во имя какой-то великой цели. Все они сейчас подняты по тревоге, хотя я, хоть убей, не могу понять, что обязаны делать по тревоге повара или ассенизаторы.

Наконец мы вышли в десантный отсек. Вместе с нами с двух сторон вышли ещё два отряда по сто пятьдесят человек. С противоположной стороны в отсек входили ещё четыреста пятьдесят, поблёскивая чёрными шлемами в тусклом свете ламп, встроенных в потолок высоко наверху. Всюду сновали техники, подготавливая корабли к отлёту. Располагаясь один над другим, к кораблям вели шесть широких и прочных мостиков: три с нашей стороны, три с другой. Подъём на свой уровень осуществлялся по спиральной металлической ленте без ступенек. Справа от меня первые отряды уже начинали строиться перед входами в нижние корабли, а мы поднимались на свои уровни.

Когда все построились перед своими кораблями, шлюзы их открылись.

- На посадку! Шагом! - сказал компьютер.

Мы всё так же прошли внутрь торпедообразных кораблей и заняли свои места на длинных металлических скамьях, тянущихся вдоль стен. Пристегнувшись, я поставил автомат в ноги стволом вверх, и посмотрел на то, как десантник напротив меня проделывает то же самое, только вместо автоматической пушки у него был Гаусс-ган. Над головой горели неоновые лампы, окуная всё в мертвенно белый цвет. В тёмно-зелёном светофильтре это выглядело, как инфернальное и мрачное метро. Скафандры включили режим дополнительной защиты, и все блестящие шлемаки скрылись под малыми бронепластинами и специальной решёткой, из-под которой было видно слабое свечение. Это значило, что нас выбрасывают в районы с активными боевыми действиями, где солдат с "непокрытой головой" являлся потенциальным трупом. Двери шлюза с шипением закрылись. Мы стартовали.

Я ничего не чувствовал. Ни страха, ни волнения, ни опасения, что я делаю что-то неправильно. Идея, за которую я воюю, меня не интересовала. Рвения особого я тоже не испытывал. Это было работой. Серьезной, как вся история мира, которая этой работой жила. Только мотивация древних работников меча и автомата осуществлялась иначе. В моём случае меня мотивировало качество, потому как ничего другого, собственно, не оставалось. Марс был бывшей колонией Земли, возжелавшей независимости и начавшей освободительную войну. Из-за того, что на Марсе было очень немного лояльных далёкой Земле граждан и солдат, скоро воевать стало не с кем. Колониальное правительство Земли решило помочь в этом вопросе, и к Марсу потянулись крейсеры и эсминцы. Истребители сбивались сотнями, а солдаты гибли тысячами. И несмотря на то, что всем солдатам патриотизм прививается с самого начала, в отношении меня он буксовал. Земля и Марс не были одной страной. Это были две разные планеты. Если хотите, можете назвать это новым географическим делением, где в качестве стран выступают планеты, а роль, которая ранее принадлежала одной планете, принадлежит солнечной системе. И меня, солдата с Земли, совершенно не волновали внутренние дела Марса или Венеры. В то же время я не задумываясь, пристрелил бы любого, кто атаковал мою любимую Землю. И подобные издержки профессии, как нынешняя... Что ж, переживу... Наверное...

Послышался гул. "Торпеда" входила в слои атмосферы. Компьютер проводил брифинг.

- У противника в этом секторе имеется всего десять танков и около тысячи солдат. Экипированы стандартно. Необходимо войти в город Кай-Депал, зачистить его и удержать до подхода бронетехники. Это тяжелая задача, но вы справитесь! Я в вас верю! - сказал компьютер суровым мужским голосом старого генерала. Знакомый с детства, он вызывал определённые эмоции и желание "не подвести старика".

Корабль выравнивался, и я отстегнулся от стены. Лёгкий толчок, приземление. Шлюз открылся и мы рассыпались по каменистой пустыне, окружив корабль кругом, спина к спине. Затем в наушниках послышался голос командира. Живого, а не компьютера.

- Рота, в колонну!

Рота выстроилась в колонну, и к ней подошел броненосец с жёлтой меткой на шлеме.

- За мной.

Мы тяжёлым шагом направились к холму неподалёку. Чёрное небо за ним озарялось вспышками. Обогнув холм, мы увидели перед собой спуск на широкую равнину, вдалеке внизу в которой лежал относительно небольшой город. С противоположной стороны города виднелись огоньки выстрелов, слышались автоматные и пулеметные очереди, визги Гаусс-пушек, издали слышимые, как попискивание, яркие вспышки от ракетниц и звуки, похожие на хлопки - от взрывов ракет. Командир побежал, и мы побежали за ним, огибая торчащие тут и там острые каменные зубья.

Бежать с горы было очень приятно, но скоро отпуск закончился. Мы ещё даже не вошли в город, когда по нам открыли огонь. Мы рассыпались по укрытиям - оврагам и крупным валунам, и в наушниках послышался приказ открыть огонь.

Наверное, это останется самым ярким воспоминанием о моей службе в армии Земли. Я палю из автомата, отстреливая ублюдков, и мужики с ракетомётами выпускают по двадцать самонаводящихся ракет. Ярчайшие вспышки, сглаженные компьютером, и в радиусе полукилометра от нас в живых не остаётся почти никого. Лишь груды искорёженного металла, ранее бывшие танками, и небольшие куски тлеющего дерева. Странная традиция - строить дома из дерева, несмотря на то, что на Марсе специально выращиваются целые леса для снабжения кислородом. Десять человек были разорваны пущенными в ответ ракетами, ещё двум оторвало руки. Было видно, как на земле лежат обгоревшие куски того, что секундой ранее было человеческой жизнью, и невозможно понять, чьи это руки, ноги и головы. Как хорошо, что я не слышу криков! Несколько осколков посекли мне броню, и один воткнулся в локтевое сочленение. Выдернув осколок из руки, чувствую укол, и боль исчезает. В месте раны - прохлада. Костюм заботится обо мне. Двух инвалидов командир отправил обратно к кораблю. Было видно, что костюмы справились и с их культями. Бежим дальше, на ходу расстреливая оставшихся ракетчика и двух пулемётчиков.

Вспышка в небе. Нестерпимо яркая, испепеляющая.

- Стоять!

Мы остановились в нерешительности. Свет, сияющий, как тысяча солнц, белым саваном скрыл всё вокруг.

- Наша база атакована! Все назад. Бегом!

Мы попытались бежать. Но вдруг дорогу нам преградили странные существа. Это были не марсиане. Никакая их броня не выглядела так как ЭТО. Словно фантомы из фильмов ужасов, они были чёрными пятнами на фоне света, очень высокие и очень худые. Неподалёку за ними стоял корабль диковинной формы. Неужели нас атаковал кто-то ещё?

В следующую секунду я почувствовал, как острые когти раздирают прочнейший скафандр, разбрасывая вокруг куски брони и вспарывая плотную полусинтетическую подкладку. Броня, свободно выдерживающая автоматную очередь, легко подалась неожиданному противнику, не использующему пушки. Отбиться было невозможно - тварь будто приклеилась ко мне, и я безрезультатно метелил кулаками худое тело. Даже то, что удары были усилены встроенным экзоскелетом в несколько раз, не помогало мне. Свет погас - небо потухло.

Вокруг меня творилась форменная вакханалия. Пришельцы раздирали скафандры, добираясь до шей и перекусывая артерии. Кровь заливала каменистое поле, отражая яркие вспышки с неба. Я перестал чувствовать руки. Скафандр говорил, что повреждения слишком велики. Вдруг я почувствовал, что что-то тёплое бежит по шее. Тварь отцепилась, а я схватился за шею, безуспешно пытаясь остановить хлещущую из артерии кровь. Силы покидали меня. Никакие суперстимуляторы из отключающейся системы не могли мне помочь.

Я упал на колени и уткнулся головой в землю, почувствовав запах пыли и гари.

Свет погас. На этот раз - окончательно.