Котельникова Елена Сергеевна: другие произведения.

Как рушатся мечты?

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
Оценка: 7.99*10  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Ему казалось, что единственное, чем он умеет отлично заниматься, - это баскетбол. Но потеря этого смысла жизни дала ему понять, что он может всепоглощающе и безответно любить человека, который по определению не должен ему принадлежать.

  Now and forever we will always be as one...
  
  Уже через минуту он понял, что зря решился на эту затею. Сначала заныло колено, а потом и вся нога. "Ну и пусть, - он уткнулся лицом в белую простынь и вздохнул, сжав зубы. - Надоело лежать все время на спине, уже задница болит". Звать медсестру ему не хотелось, пусть нога поболит, зато затекшая спина отдохнет. От боли бросало в дрожь, знобило, на лбу проступила испарина, но он усиленно терпел эту боль. Проклиная этот так возлюбленный им баскетбол, он злился и отчаивался одновременно. Ведь так хотелось поехать со своей командой и выступить за свой город. Он был так горд этим приглашением на игру, зная, что будет стараться изо всех сил, и они смогут выиграть... А теперь о баскетболе можно забыть - сломанное колено не даст ему вернуться в спорт. Так рушатся мечты, так теряется смысл жизни... Когда тебе перекрывают кислород, когда тебя лишают возможности жить тем, что ты так хорошо умеешь делать... Боль душевную намного тяжелее побороть, таблеток от нее нет и, наверное, никогда не придумают...
  Когда в палату зашли двое в белых халатах, он не заметил их поначалу, и только в тот момент, когда чьи-то крепкие руки уложили его обратно на спину, вернув в прежнее состояние, он увидел сквозь слезы у своей постели медсестру и молодого парня, который присел на стул рядом и тихо произнес:
  -Зачем же вы перевернулись? Вам нельзя тревожить ногу, иначе выздоровление будет долгим и мучительным...
  -А что же вы прикажете мне делать? У меня уже вся задница затекла тут валяться, - тихо огрызнулся Дима. - Cил никаких нет! А мне еще и уколы прописали! Изверги!!! И вообще, где мой доктор? Я ее уже дня три не видел.
  -Я теперь ваш доктор, - произнес молодой человек. - Меня зовут Вячеслав Игоревич...
  -Вы слишком молодой для врача, мне нужен опытный доктор, - перебил его Дима и поморщился от боли, присев на постели. Доктор заботливо поправил ему подушку и спокойно ответил:
  -Если каждый пациент будет отказываться от помощи молодых специалистов, то мы не сможем набраться опыта и стать опытными врачами, и когда все старушки и старики медицины вымрут, никто не займет их место, согласны?
  Дима промолчал, говорить хотелось меньше всего на свете: боль сводила на нет все желания. Доктор это понял сразу и протянул ему маленький стаканчик с двумя таблетками и стакан воды.
  -Выпейте. Это обезболивающее. Я пропишу вам его на всякий случай, но принимайте его не более двух раз в день...
  Доктор продолжал что-то говорить, а парень понял, что таблетки сморили его, и он уже не слышит ничего вокруг. Тихо закрылась дверь, и он погрузился в сон и тишину.
  Он до сих пор не мог привыкнуть к палате: белые стены и одиночество подавляло и без того упавшее настроение. Мачеха его не навещала, скорее всего, разозлившись на то, что он не смог выйти в большой спорт, на который она рассчитывала, наверное, больше, чем он сам. Со сломанной ногой все полетело в пропасть, все его надежды вырваться из-под ее гнета. Впервые в жизни он видел, на что способны женщины, лишь бы хорошо устроить собственную жизнь. Лидия Федоровна была живым примером: она разрушила вполне добрую и дружную семью, из-за которой Дима лишился гармонии в жизни. Мать не смогла простить себе этот развод, сильно заболела и слегла. Ее долгое время лечили лучшие доктора, но она не хотела находиться в этом мире без любимого мужа. Даже смотря на ее спокойное лицо, на мрачную обстановку городского кладбища, Дима не понимал, что происходит. Словно чьи-то руки выжимают всю кровь из сердца, даже плакать не получалось, ибо все слезы вылились из его глаз в первый час после того, как он узнал, что она мертва. И когда отец подошел к нему и захотел обнять, парень со всей злостью, что была, отпихнул его и бросился прочь. Целые сутки он бесцельно плутал по городу, успев промокнуть под дождем, испортив свой черный смокинг, и только к вечеру следующего дня пришел в опустевшую квартиру матери и там крепко уснул. Отец заставил его переехать к нему в большую красивую четырехкомнатную квартиру, выделил ему комнату и записал его в местную секцию спорта. Только за это Дима был ему благодарен: там, среди своих друзей и единомышленников, он смог себя найти и реализоваться, как личность. Прошло пять лет, но он так и не смог найти с отцом общий язык. Они редко виделись из-за его частых командировок и отъездов, а если виделись, то ограничивались парой обычных светских фраз и расходились по разным углам квартиры.
  Дверь скрипнула, и в палату вошел тот же парень в халате. Дима как ни старался не мог вспомнить как его зовут... Кажется Вячеслав или Владислав... Ильич? Нет, что-то другое.
  -Доброе утро! - приветливо улыбнулся он и как обычно сел за стол рядом кроватью. - Как спалось?
  -Как обычно, - безразлично ответил тот. Доктор мимолетно взглянул на него и снова принялся что-то писать.
  -А как вы обычно спите?
  -На спине.
  Уголки его губ подернулись ироничной улыбкой, потом парень нахмурился. Дима заметил это и тяжело вздохнул. Блин! Не стоит настраивать против себя врачей.
  -Плохо спал. Нога под утро опять сильно болела, я вызвал медсестру, и она дала мне обезболивающее.
  Доктор кивнул головой.
  -Вячеслав Игоревич! - в палату с разбегу влетела молодая медсестра. - Слава Богу, я Вас нашла! Нужна ваша помощь! Срочно! Операция!
  Ах, вот как, значит, тебя зовут, - подумал Дима и попытался запомнить на будущее.
  -Я не могу. У меня обход, - доктор все же начал собираться. - Что случилось?
  Девушка покосилась на Диму и быстро отчеканила:
  -Я Вам по дороге объясню.
  Было видно, что дело серьезное, лишь поэтому она не стала говорить при нем.
  -Я зайду вечером еще раз, - произнес доктор, посмотрев на Диму. Тот пожал плечами: да ради Бога. За дверью послышались отдаленные шаги, потом стихли, и палата снова погрузилась в тишину. Лишь из приоткрытого окна доносился едва уловимый мотор машин с главной магистрали. Больница находилась в элитном месте города, окруженная зеленым садиком жасмина и берез. Отец не поскупился на элитных врачей. Дима фыркнул: лучше бы дал умереть от болевого шока. Нет смысла продолжать жить: теперь он навечно останется с этой хромотой и в ранней старости начнет ходить с клюшкой. Анфиса ни разу его не навестила, а это говорило лишь об одном: конец отношений. Что ж, беда одна не приходит.
  Он почитал книгу, и ближе к вечеру его снова сморил сон. Когда парень проснулся, то обнаружил, что в палате сидит Вячеслав Игоревич. На столе горел ночник, ибо за окном уже изрядно потемнело. Доктор что-то писал в большой журнал, Дима приподнял подушку и присел, смотря на него. Только сейчас выдалась минутка его разглядеть: темные почти черные волнистые волосы в аккуратной стрижке, прямой нос, тонкие губы и чересчур печальный взгляд темно-голубых почти синих при тусклом свете лампы глаз.
  -Добрый вечер!
  Тот оторвался от писанины и просто кивнул головой, а потом тихо спросил:
  -Как нога?
  Вопрос прозвучал сипло, но Вячеслав Игоревич тут же прокашлялся и повторил вопрос четче. Что-то было не так, Дима это чувствовал.
  -Пока не беспокоит сильно, - он помолчал и только через пару мгновений заметил красные глаза доктора - скорее всего от слез. - Что у Вас случилось?
  Вячеслав Игоревич отложил ручку в сторону и вздохнул, потом повернулся к нему и произнес:
  -Я несколько часов оперировал ее сам, других хирургов не было. У нее было несколько колотых ран по всему телу... она была беременна... ребенок умер еще до того, как ее доставили к нам, а она умерла два часа спустя после операции... Пьяный муж зарезал ее на фоне глупой ревности... Наверное, он до сих пор не понимает, что натворил... А я... я все делал по учебникам, так, как меня учили... - он посмотрел на свои дрожащие руки. - Она умерла на моих руках... это ужасно...
  -У тебя это первый случай смерти? - Дима не стал церемониться и перешел на "ты". Тот посмотрел на него уставшими глазами, но не стал поправлять.
  -Да.
  -Мы не боги, а у врачей имеется свое маленькое кладбище, - как можно корректнее проговорил Дима и вздохнул. - Сотни людей умирают в день и столько же рождается. Это нормально.
  -Когда человек умирает на твоих руках, когда ты старался ему помочь, это ненормально, - возразил ему Вячеслав Игоревич и опустил глаза. - Я... мне тяжело это понимать. Мне нужно написать отчет об операции, а я не в состоянии это сделать. Я все еще вижу ее перед глазами, вижу ее мертвого ребенка...
  Дима осторожно протянул руку и коснулся его пальцев, крепко обхватив их: дрожь в них сразу утихла. Руки, которые видели больше, чем он. Даже в таком молодом возрасте.
  -Постарайся упокоиться, - произнес он как можно увереннее. - Но не увлекайся транквилизаторами. Многие доктора плохо кончили на почве наркотиков.
  Парень даже смог улыбнуться, хоть и немного нервно.
  -Ты говоришь, как опытный доктор.
  -Нет, просто я слышал об этом часто. Хирургам тяжелее всех, они должны сохранять хладнокровность, иначе на фоне всех потерь может крыша съехать, - Дима убрал руку от его пальцев и посмотрел в окно. - Я хоть и не врач, но тоже уже потерял человека. При том близкого. Самого близкого. Я примерно понимаю твое состояние, Слава, - он посмотрел на него и осторожно спросил. - Можно тебя так называть?
  -Можно, но только когда мы одни, - вздохнул тот, закрывая журнал. - Здесь не допускается панибратство, сам понимаешь - элитная больница. Меня за такое могут легко вытурить отсюда.
  -Понимаю.
  -Ладно. Я пойду, - он встал, зажав журнал подмышкой. - Не буду мешать тебе отдыхать, уже достаточно поздно.
  -Я устал отдыхать, - поморщился Дима. - Здесь даже поболтать не с кем. Эти одиночные палаты, словно одиночные камеры. С ума можно сойти!
  -Зови медсестру. Она может тебе книгу или газету почитать.
  -Я и сам могу их почитать с тем же успехом.
  -Посмотри телевизор.
  -Он мне уже надоел, - покачал головой Дима. - От рекламы скоро мозги закиснут. "Если вы еще кипятите, тогда мы идем к вам!", "Ваша киска купила бы Вискас!" и все преимущества тампонов "Оби" наряду с прокладками "Натурелла"... Вот они где у меня уже! - он указал на шею. Слава тихонько рассмеялся, Дима даже удивился, что смог немного рассмешить его. Смех парня был приятный и, если так можно выразиться, не по годам мужской.
  -Тем не менее, мне нужно навестить еще одного пациента. Так что я все равно прощаюсь. До завтра!
  -До завтра!
  Парень развернулся и потопал к двери. Дима смотрел ему в спину до тех пор, пока она не скрылась из виду, потом откинулся на подушке и выключил ночник. Опять спать... Как же надоело!
  Утро началось как обычно - с порции таблеток и уколов. Именно в тот момент, когда медсестра всадила ему шприц в ягодицу, в палату вошел Слава. "Вот черт! Как ты вовремя!" - про себя выругался Дима и зажмурился от некого взявшегося из ниоткуда стыда. Не хотелось лежать перед молодым парнем голой задницей кверху. Врач - не врач, а приятного было мало. Тем не менее, пришлось, хотя Слава не обратил на него особого внимания: молча присел за стол и открыл свой обычный черный журнал. Дима быстро натянул штаны вверх и, пропыхтев и поморщившись, перевернулся на спину. Медсестра благополучно удалилась, сделав свое подлое дело, а Слава оглянулся на него с легкой улыбкой и проговорил:
  -Привет! Как самочувствие?
  -Хреновое, - пожаловался Дима. - С самого утра накололи задницу какой-то противной больнючей штукой, от которой потом больно сидеть. Причем здесь уколы, если у меня сломана нога?
  -А причем здесь обезболивающие таблетки, если болит НОГА? - парировал Слава. Дима нахмурился. - С уколом препарат лучше всасывается в кровь, и действие происходит почти моментально. Я прописал тебе разные полезные и необходимые препараты.
  -Изверги вы! - буркнул Дима.
  -Да нет же! - усмехнулся Вячеслав. - Мы просто хотим твоего скорейшего выздоровления. Нормальное докторское желание.
  -Ну да, а потом еще что-нибудь ужасное пропишешь.
  -Ужасное - с твоей точки зрения, а с моей точки зрения - полезное. Не пререкайся, пожалуйста.
  В голосе прозвучала нотка превосходства, и Дима усмехнулся.
  -Слушаюсь, сэр Доктор Вячеслав Игоревич! Не знаю, как Вас там по фамилии...
  Слава со снисходительной улыбкой перевел на него свой взгляд, и уже второй раз за всю короткую историю их знакомства Дима услышал, как красиво он смеется.
  -Иронизируешь?
  -Прикалываюсь! - улыбнулся Дима. - Можно вопрос? Почему моя бывшая врач не приходила ко мне каждый день, только по моему вызову, а ты ходишь каждый день и не по разу?
  -Ну... - Слава вздохнул, - хотя бы потому, что мне нужна более полная практика, я не сразу учитываю все нюансы заболевания, как это делают опытные врачи. Они умеют сразу разглядеть картину заболевания, а я все же еще новичок, и мне требуется больше времени. Поэтому я чаще делаю обход: утром и вечером. На всякий случай. Вдруг я что-нибудь пропустил, а это не допустимо в моей профессии. Я лучше сто раз проверю.
  Дима кивнул в ответ и посмотрел на него:
  -Как ты спал сегодня?
  Слава прекратил писать и вздохнул:
  -Сносно... нормально... хорошо вообщем...
  Лицо снова стало бледным, глаза стали влажными и блестящими... Дима мысленно проклял себя за то, что напомнил ему о вчерашнем.
  -Прости меня, что...
  -Не извиняйся, - тихо перебил его Слава. - Это просто слова заботы, я, наоборот, рад, что ты спросил. Значит, тебе не все равно.
  -Буду молиться о том, чтобы у твоих пациентов было отличное здоровье и чтобы ничего подобного не повторилось.
  -Спасибо, - голос дрогнул, но он даже смог на мгновение улыбнуться, а потом хлынул настоящий поток слез. Слава прикрыл лицо ладонями, скрывая эту горечь за пальцами, и Дима растерялся, не зная, что делать. Надо как-то успокоить, вот только как?
  - Вячеслав Иго... Слава! - он присел, не обращая внимания на боль в ноге из-за резких движений, и притянул к себе парня, поглаживая его по мягкой копне волос. - Не плачь! Уже все позади, ты все правильно сделал, я уверен в этом. Мы не можем соревноваться в своем совершенстве с Богом. У каждого свой час, и он приходит - рано или поздно. Мы здесь ничего не можем сделать, пойми. Все умирают...
  -Но только не на моем операционном столе!!! - прошептал Слава.
  -Я не хочу показаться грубым, но возможно это будет не единственный случай в твоей жизни, хотя я надеюсь на обратное. Ты сам выбрал свой путь - путь исцеления людей. На этом пути может произойти все, что угодно. Но ты должен всегда держать себя в руках и не показывать свою слабость. Самонадеянным тоже плохо быть, нужно быть сильным. Я знаю, это тяжело, но это помогает справляться с неудачами.
  Слава оторвался от него и вытер слезы.
  -Ты прав. Если бы каждый хирург рыдал и проявлял свои эмоции, их было бы очень мало. Мне нужно справиться с этим сейчас. Просто мне пока... очень тяжело... Пройдет время, и все встанет на свои места.
  -Верно.
  -Извини меня за сентиментальность, - улыбнулся Слава.
  -Всегда пожалуйста, - в свою очередь улыбнулся Дима. - Готов подставить плечо для слез, все равно рубашка больничная. Не жалко.
  Слава очередной раз рассмеялся и быстро вытер слезы.
  -Ладно, я пойду дальше. К остальным пациентам. Отдыхай и не думай о плохом, - он встал и взял в руки журнал.
  -А ты научись врать искусней, - ответил Дима. Слава посмотрел на него удивленно. - Ты не спал этой ночью. Я уверен.
  Парень сжал губы и с натянутой улыбкой кивнул.
  -Ты прав. Только кого волнуют чужие проблемы?
  Он вышел из палаты, и Дима уткнулся в книгу, которую уже около недели не мог осилить. Харуки Мураками - "Норвежский лес". Медсестра была готова повеситься после трех дней поисков этой книги - она едва нашлась в библиотеке больницы. Парень был уверен, что такой литературы здесь не окажется, и попросил найти книгу ради забавы и некого злорадства. Боль в ноге первое время была слишком невыносима и превратила его в язву, и он поспешил поиздеваться над молоденькой медсестрой. Но она нашла книгу и принесла ее ему, и он принялся за чтение.
  Вечером он проснулся от уже привычного скрипа двери в девять часов вечера: в палату вошел Слава. Приветливо улыбнувшись, он сел за стол и развернул журнал:
  -Ну как самочувствие?
  -Пока не жалуюсь, - он потер глаза и пробормотал. - Странно, я не помню, чтобы ко мне приходила медсестра. Кажется, вечерний укол мне не делали...
  -Да? - приподнял брови Слава и нахмурился. - Сейчас вернусь.
  Дима закатил глаза: какого лешего он сказал это? Так бы вечерок отдохнул от этого больничного садизма.
  Слава вернулся один, держа в руках аптечку, подошел к столу и открыл ее.
  -А где медсестра? - спросил Дима.
  -Она занята. Я сам сделаю тебе укол.
  -Что??? - глаза чуть не вылезли из орбит.
  Слава оглянулся на него и замер.
  -Я умею. Не волнуйся.
  Да если бы это меня волновало, черт возьми! - пробурчал про себя парень и нехотя перевернулся на живот.
  -Боже! Как я их ненавижу! - хмурясь, пропыхтел он.
  -Кого?
  -Не кого, а что. Шприцы и уколы.
  -Ты просто не напрягайся, будет не так больно.
  Быстро совершив свое злодеяние, Слава убрал медикаменты в аптечку и сел за стол. Пока Дима отходил от укола, массируя свою пострадавшую ягодицу, Слава что-то быстро строчил в журнал.
  -Как у тебя день прошел?
  -Довольно спокойно, - кивнул головой Слава, не отрываясь от журнала. - Операций не было, только прием пациентов. У меня, кстати, возникла одна идея, но это будет сюрпризом для тебя. Завтра покажу, - улыбнулся он.
  -Сюрприз? - усмехнулся Дима.
  -Да, именно.
  -Ладно, потреплю до завтра. Но не позже!
  Доктор сдержал свое слово: утром он пришел не с пустыми руками и завез в палату инвалидную коляску.
  -Тебе надо подышать свежим воздухом, - улыбнулся Слава, осторожно усаживая парня в кресло. - Главный врач дал добро на мою идею и сказал, что это будет полезно для тебя, только с ногой надо быть осторожнее. Я ее зафиксирую, чтобы тебе больно не было от ее веса.
  -Спасибо! - улыбнулся Дима. Слава поднял на него глаза, сидя у его ног и поправляя ремни, и тоже улыбнулся.
  -На здоровье!
  Слава сам вывез его во дворик и, сунув руки в карманы халата, улыбнулся:
  -Ну, можешь прокатиться по саду, а я понаблюдаю отсюда за тобой.
  -Может, прогуляешься со мной? - предложил Дима, посмотрев на него снизу вверх.
  -Вячеслав Игоревич!
  Кто-то окликнул его у выхода, Слава оглянулся и кивнул.
  -Я сейчас.
  Он потопал к медсестре, стоящей у двери, она что-то говорила ему, тот отвечал. Дима не стал его ждать и слегка проехал по дорожке: неужели он снова на улице после стольких дней, проведенных в палате безвылазно. В воздухе витал запах скошенной травы и жасмина, недалеко от него гуляли остальные пациенты: кто в одиночестве, кто со медсестрой, а кто даже с найденными здесь друзьями... Засмотревшись по сторонам, он не заметил, как наскочил на небольшую яму: колесо скрипнуло, и Дима в ужасе понял, что падает.
  -Дима!!! - испуганный крик вдалеке. Трава была мягкой, и он несильно ушибся, слегка привстал на локтях и оглянулся: Слава бежал к нему один. Присев рядом, он осторожно коснулся его плеча и заглянул в испуганные глаза:
  -Сильно больно?
  -Н-нет.. - пробормотал Дима, все еще шокированный падением. Слава быстро ослабил ремни и осторожно приподнял его.
  -Слава... Вячеслав Игоревич, - поправился он, заметив недалеко медсестер. - Не надо, тяжело.
   Тот не слушал и нес его, а Дима аккуратно обнял его за шею и уткнулся лицом в плечо. Было странно прикасаться к этому человеку, странно чувствовать запах его одеколона... Эта близость, наверное, шокировала его сильнее, чем Славу: лицо и напряженные скулы были слишком близко. Один раз нечаянно едва уловимо Дима коснулся губами его шеи, но Слава совсем не обратил на это внимания. Возможно, для врачей их пациенты - безлики. Они не должны видеть в них женский или мужской пол - все одинаковы, только проблемы и истории болезней разные. Манекены: Барби, Кены, Матрешки, Антошки. Одно название - куклы, только вид и содержимое различные. Наконец, Слава усадил его на скамью и присел рядом.
  -Тяжело, черт возьми... - пропыхтел он и смахнул пот со лба. - Наверное, из-за гипса, - он перевел взгляд на Диму. - Как ты?
  -Нормально. Только нога разболелась... - ответил Дима, старательно скрывая от него настоящую боль в ноге.
  -Сейчас принесут носилки, и тебя вернут в палату. Что же они выдали неисправную коляску?! Надо пожаловаться глав. врачу, - нахмурился Слава.
  -Да нет, это я виноват. Не заметил яму.
  -Дима! Я же просил... - взволнованно смотря на него, прошептал доктор. - Блин! Я могу за это раздолбон получить... За то, что не уследил, - он опустил голову.
  -Я никому не скажу, - пожал плечами Дима. - Сошлемся на неисправность коляски, зато я, наконец, побывал на улице, - улыбнулся он, Слава вздохнул и тоже улыбнулся - слегка грустно, но все же искренне. Принесли носилки, и парня отнесли обратно в палату, уложили на кровать и оставили одного. Дима некоторое время пережидал, когда пройдет небольшая боль в ноге, а потом, когда сознание стало свободно от раздумий о боли, теперь уже мысленно поблагодарил Славу за его сюрприз. Прогулка снова вернула его к жизни, заставила вспомнить о том, что мир не замкнут в пределах этой белостенной палаты. Именно сейчас он осознал, что слишком долго находится здесь, и именно сейчас он понял: во что бы то ни стало он выйдет из больницы и будет продолжать жить с теми эмоциями и мечтами, которые появятся в нем, когда он покинет клинику и вдохнет тот загазованный воздух, который он вдыхал в последний раз, лежа на земле и сжимая зубы от боли в сломанной ноге. Ничего не возвратится назад, все просто станет не таким, как было, измененным временем. Как и он сам.
  Пролетели еще пара недель, за которые Вячеслав Игоревич появился у него только несколько раз: постоянная занятость заставляла его пропускать обходы. Иногда он сутками отсутствовал в больнице, находясь в разных разъездах, но если приходил, то всегда в приподнятом настроении, ничего не объясняя и не распространяясь о своей личной жизни или о жизни как таковой за пределами этой больницы. Возможно, действительно скрытничал, а может, Дима сам не задавал ему подобных интимных вопросов, и Слава не считал нужным чем-то делиться с ним. За несколько дней до снятия гипса Слава заглянул к нему на минуту:
  -Тобой займется другой врач в мое отсутствие. Мне придется пропустить сие мероприятие по твоему "освобождению", - улыбнулся он виновато.
  -Ты уезжаешь?
  -Да, на несколько дней, а может недель. Уеду на занятия и тренинги от этой клиники, потом вернусь, - он достал записную книжку и принялся как обычно что-то писать. - Я не знаю, успею ли я вернуться до твоего ухода из больницы, - он протянул ему листок бумаги. - Мне показалось, что мы стали здесь друзьями. Вот мой номер телефона и адрес. На случай, если захочешь прийти в гости или меня позвать к себе, - он улыбнулся и протянул ему руку. Дима пожал ее не без грусти.
  -Буду надеяться, что ты приедешь раньше этого прекрасного момента.
  -До встречи.
  -Пока.
  Слава не приехал в день снятия гипса, Дима продолжал ждать его даже в день выписки из больницы. Когда отец приехал за ним, шел сильный дождь. Дима сидел у окна и зондировал дверь пристальным взглядом. Мысли материальны, - подумал он. - Если я буду о нем думать, может он и придет. Надо же, я о нем думаю даже больше, чем о ком-либо другом в "записной книжке" своей головы. Может потому, что больше никто этого не заслужил так, как он... Тишина оглушала, не хотелось покидать эту палату, не пожав его сильную руку и не поблагодарив его за все, что он сделал. И парень сидел на стуле, прислушиваясь к вымышленным шагам в коридоре, продолжая искренне надеяться на встречу, до тех пор, пока дверь на самом деле не скрипнула... Сердце ухнуло в пятки и вернулось обратно, подкатив к горлу... На пороге стоял отец.
  -Привет! Готов?
  Дима прикрыл глаза, успокаивая участившееся сердцебиение, и тяжело вздохнул.
  -Да.
  Слава все-таки не успел.
  Опираясь на клюшку, Дима доковылял не без помощи отца к машине и сел на заднее сидение. Отец сел рядом. Водитель завел автомобиль и плавно выехал за пределы клиники. Дима с грустью поглядел в окно, сквозь потоки воды: унылый сад из жасмина и берез, белые стены больницы. Еще несколько недель назад он искренне желал поскорее покинуть это мрачное здание, а теперь понимал, что здесь осталось нечто важное, дорогое и нужное ему. Нечто такое, отсутствие чего вызывает в нем тоску и пробуждает боль, так похожую на ту, которую он испытал на кладбище в тот ужасный день похорон матери. Словно заново вернулось ощущение невосполнимой утраты. Только сейчас это не совсем верно: парень крепче сжал в кармане спасительный листок, вырванный из блокнота. Листок, на котором написаны телефон и адрес. Координаты человека, которого он больше всего на свете хочет видеть в данный момент рядом с собой. Дима в смятении зажмурился: что же со мной происходит, в самом деле?
  -Ты в порядке?
  Дима открыл глаза и кивнул. Отец смотрел на него внимательно и как ни странно взволнованно, потом отвернулся и проговорил:
  -Я перевел тебе наличные на карточку, на первое время, пока ты будешь приходить в себя. Если будет мало, скажи. Не стесняйся.
  Может, хватит артачиться, - сказал Дима тому упрямому парню, который засел у него внутри, - прости его. НЕТ! - холодно ответил тот, но позволил вежливо поблагодарить отца.
  -Спасибо, - ответил Дима и отвернулся к окну. Отец кивнул в ответ и оставил его в покое - хандрить дальше.
  Дома все было также, как и в тот день, когда он ушел на свою последнюю тренировку перед соревнованием. Дима остановился посреди своей комнаты и с неизбежностью понял, что она стала чужой для него за такой продолжительный отрезок времени: заправленная кровать, мяч на полу, спортивная сменная форма, фотографии их команды на стенах и плакаты известных баскетболистов. Дима отставил в сторону клюшку, неторопливо подошел к стене, сорвал одну фотографию и бросил на пол. Следом полетели все плакаты, шурша и скрепя под его ногами. Он рвал их, не держа слез и сжимая зубы от нахлынувших воспоминаний. Сейчас где-то далеко его уже бывшая баскетбольная команда, наверное, снова играет за их город, а он провалялся в постели больницы, беспомощный и ненужный. Только сейчас он вдруг понял, что к нему никто так и не пришел за время его болезни. Вот как сильно ты был всем нужен, Димка! - кричал на него где-то внутри наглый беспощадный голос, похожий на усмешку. - Ты и сейчас никому не нужен!
  Он с трудом порвал свою качественную спортивную одежду, купленную ему отцом в элитном магазине, и на этот противный треск рвущейся ткани прибежала Лидия Федоровна:
  -Дима! Что ты делаешь? - вскрикнула она в ужасе.
  -Оставьте меня в покое! - прошипел он ей, не оборачиваясь и продолжая заниматься начатым делом.
  -Псих! - проговорила она холодно и закрыла дверь. - Милый, твой сын совсем рехнулся! Ему теперь прямая дорога в следующую клинику - для душевнобольных.
  Дима злобно усмехнулся сквозь слезы: я тоже тебя люблю. Эта женщина вызывала в нем лишь одно чувство - дикую ненависть. Глядя на нее, внутри просыпался кровожадный маньяк: он представлял, как подкрадется к ней ночью, сожмет ее тонкую шейку в своих руках и... Она умрет быстро, даже не поймет, что произошло, только напоследок вскинет на него безумные глазища и перестанет дышать. Дима закрыл глаза, пытаясь успокоить себя. Это пройдет, уверял он сам себя, - это просто перестройка на новый образ жизни.
  Он перелег на постель, сжал себя в руках и посмотрел на кучу порванного тряпья и бумаги на полу: только сейчас он понял, что больше ничего не умеет. Каждый день он занимался только баскетболом: утром шел на тренировки в спортзал, вечером - на игру со своей командой. И так день за днем, месяц за месяцем. Сейчас бы напиться, чтобы забыться ненадолго... Слишком больно понимать свою никчемность...
  Дверь открылась, в комнату прошел отец, обвел все своим спокойным взглядом:
  -Что случилось?
  -Ничего, просто мне это больше не понадобится, - равнодушно проговорил Дима. - У нас есть водка?
  Отец перевел на него настороженный взгляд, кивнул, вышел, вернулся с бокалом коньяка и лимоном, поставил на стол и оставил его одного. Дима хмыкнул: иногда отец поражал его своей понятливостью, несмотря на тот факт, что у них напрочь отсутствовала любого вида связь "отец-сын". Они были слишком далеки друг от друга и вели себя подстать, словно дальние родственники: и расстаться нельзя - все-таки родная кровь, и жить вместе невозможно - пропасть велика.
  Дима присел на постели, взял бокал в руку и посмотрел на темную жидкость: у отца всегда были запасы элитного коньяка. Он коллекционировал его в своем небольшом баре в кабинете и угощал им гостей и клиентов. Сделав большой неосторожный глоток, парень поперхнулся и зашелся кашлем. Быстро закусив лимоном и вытерев набежавшие слезы, он допил остатки коньяка и вернулся в постель. Приятная бархатная теплота обволокла его изнутри, Дима прикрыл глаза и облизнул губы, на которых еще остался пряный вкус коньяка. Действительно, вкусный, - вздохнул он и почувствовал, что медленно успокаивается. Мягкая дрема захватила его в свой мир и позволила на время отбросить от себя тяжелую гнетущую грусть. Он придет в себя, у него остался еще один человек, которому возможно он будет хоть чем-то нужен. Я постараюсь найти себя на новом этапе своей жизни, - подумал Дима и уснул.
  Неделю Дима провел дома, наслаждаясь тем, что уже может самостоятельно передвигаться по квартире, опираясь на клюшку. Отец снова куда-то уехал, и парень остался наедине с "жертвой своих излюбленных кошмаров" - Лидией Федоровной, которая частенько ловила его неоднозначный взгляд и, в конце концов, стала прятаться от него с своей комнате. Дима мысленно усмехался, что является причиной ее нерасположения духа. Хоть какое-то развлечение в этих четырех стенах. В субботу он все же отважился позвонить Славе: долго стоял перед телефоном, зондируя его, будто бы надеясь, что доктор сам ему позвонит, почуяв на расстоянии его неуверенность. Лидия Федоровна хмуро косилась на него, уже, судя по всему, не сомневаясь в его психологической травме. Дима поймал ее очередной презрительный взгляд и решительно поднял трубку: его ждали продолжительные гудки. С тяжелым вздохом парень опустил трубку на рычаг: нет дома. Мачеха едва слышно хмыкнула. Он снова набрал номер: тишина.
  -Кстати Анфиса ни разу не позвонила, пока тебя не было, - проговорила Лидия Федоровна, натирая руки кремом, и с явной издевкой посмотрела на него.
  -А кто такая Анфиса? - Дима сделал удивленный взгляд сумасшедшего, заметил, как обалдело посмотрела на него мачеха, вконец удостоверившись, что пасынок лишился рассудка, и ушел в свою комнату, злорадно дышать в потолок. Любительница надавить на гниль. Сучка! - чуть не вырвалось у него в отчаянии. Как же было хорошо в больнице! Спокойно, легко, одиноко. Он только сейчас понял, куда вернулся: настоящее осиное гнездо с единственной жалящей осой - Лидией Федоровной. Ничего, он найдет способ вырваться из этого нерадивого дома. Обязательно найдет!
  Воскресенье встретило его очередным разочарованием: Слава не отвечал на звонки. Дима отчаянно набирал его номер через каждые полчаса, понимая, что действительно успел соскучиться. Единственный друг, которого он нашел в свое самое неблагополучное время. Эх, надо было тоже написать ему свой номер телефона на всякий случай, - подумал Дима и прикусил губу. Быстро надев на себя какой-то свитер и джинсы, он взял клюшку и ушел в коридор. Все равно делать нечего, проедусь до его дома, - Дима нацепил ботинки и куртку.
  -Тебе ведь нельзя еще долго ходить, давай я вызову такси, - послышалось писклявое назидание мачехи. Дима сделал вид, что не услышал, и хлопнул дверью. Даже забота от ее лица выглядела усмешкой.
  Начало лето было пасмурным и серым: после последнего сильного ливня чувствовалась легкая прохлада в воздухе, остужающая горящие щеки. Дима ощущал себя неуютно под любопытными взглядами прохожих: симпатичный парень с клюшкой. Какой-то непонятно откуда взявшийся стыд и быстро накатившая усталость сбили дыхание окончательно на десятой минуте: Дима нашел первую попавшуюся на глаза горизонтальную поверхность - бетонная плита - и присел в изнеможении, тяжело дыша и смотря в серый разбитый асфальт испуганными глазами. Он отвык от толпы: сейчас ему казалось, что его продержали взаперти и в одиночестве не меньше года, а потом выпустили в свет, и это вызвало у него фобию большого скопления людей. Отдышавшись, он поднялся и потопал на остановку. В автобусе миловидная девушка хотела уступить ему свое место, но он, терпя ноющую боль в колене, благородно отказался. Дожили, - подумал он про себя и усмехнулся, - тебе, парень, уже красотки место уступают.
  Дом Славы оказался недалеко от остановки. Это несказанно порадовало Диму, который порядком подустал: мышцы за время лежания в больнице не привыкли к такой нагрузке. Голова начала немного болеть и кружиться, но он поднялся на нужный этаж и нажал на звонок. Если его нет дома, я тут и заночую, - подумал он с грустью. За дверью послышались шаги, Дима успел увидеть улыбку Славы и услышать его радостное "Дима!", а потом все поплыло перед глазами... Он пришел в себя уже в коридоре, сидя на полочке для обуви. Слава энергично массировал ему затылок, покручивая его голову из стороны в сторону. Дима открыл глаза...
  -Как ты?
  Моргая, он заглянул в обеспокоенные глаза своего доктора и с усталой улыбкой кивнул:
  -Лучше, чем было. Привет.
  -Привет, - тепло улыбнулся Слава и осторожно поднял его на ноги. - Пойдем в зал. Как колено?
  Дима отставил клюшку в сторону и осторожно прошелся по залу, прихрамывая на правую ногу, затем оглянулся на Славу и слегка улыбнулся.
  -Ну как?
  Парень закивал головой и грустно вздохнул:
  -Неплохо. Но эта хромота... ее не должно быть... я боюсь, что...
  -Не надо, Слава, - Дима махнул рукой и покачал головой. - Мне все равно, останется она или нет. Главное, что я снова могу ходить.
  -Да, ты прав. Наверное. Давай я угощу тебя кофе. Или ты предпочитаешь более крепкие напитки? У меня есть вермут и джин-тоник.
  -Нет, лучше кофе.
  -Присядь. Я сейчас принесу.
  Слава убежал на кухню, а Дима сел на мягкий коричневый диванчик и откинулся на спинку, посмотрев в потолок. Даже не верилось, что он смог-таки выбраться в гости к своему доктору.
  -Будешь эклеры? С кофе? - крикнул Слава из кухни.
  -Да, можно, - ответил Дима. Пока парень возился на кухне, Дима рассматривал его однокомнатную квартиру - хотя, как говорится, в тесноте да не в обиде. Диван, кресло того же стиля, шкаф с книгами, шкаф с одеждой, телевизор, стеклянный журнальный столик и множество мелочей. Уютная и теплая обстановка. Слава занес пирожные и кружечки с кофе и поставил на журнальный столик.
  -Дай мне взглянуть на твое колено, - проговорил он.
  -Зачем? - удивленно посмотрел на него Дима.
  Слава вскинул брови:
  -Затем, что я твой доктор, и мне нужно проверить: все ли с ним в порядке.
  Дима тяжело вздохнул и попытался закатать джинсы до колена, только бы не снимать их, но сразу безнадежно понял, что придется раздеваться. Поднявшись с дивана, он хотел расстегнуть ремень, но тот зацепился за свитер и застрял в нем язычком.
  -Давай помогу.
  Дима замер: умелые пальцы освободили ремень из петли и потянули джинсы вниз. Доктор уверенно усадил его на диван, присел перед ним на полу и дотронулся до колена. Только сейчас Дима взволнованно осознал, что доктор впервые по-настоящему коснулся его тела: Слава бережно ощупывал его пострадавшую коленку, а Дима пытался держать себя в руках, нервно барабаня пальцами по обивке дивана и старательно скрывая неловкое смущение, не понимая, почему так остро реагирует на прикосновения этого человека. Он испуганно смотрел на него сверху вниз, отчаянно понимая, что рядом с ним становится неподконтрольным самому себе. Мало того, ему были неподконтрольны собственные эмоции, которые тут же отпечатывались на лице, выдавая его с потрохами. Он боялся своих желаний в подобные минуты, боялся того, о чем думает, боялся самого себя. Сжав пальцы в кулаки, он беспомощно терпел эту пытку в надежде, что Слава быстро осмотрит его и отойдет от него на безопасное расстояние...
  -Не болит, когда я здесь нажимаю?
  Дима очнулся от гнетущих мыслей и бросил на него растерянный взгляд:
  -Что? А, вроде нет... Немного... совсем чуть-чуть...
  Слава кивнул и поднялся с пола:
  -Ну тогда одевайся. Колено вроде в порядке.
  Дима облегченно вздохнул и быстро натянул на себя спасительные джинсы. Сев на диван, он посмотрел на Славу: тот беспечно попивал свой кофе.
  -Я звонил тебе, ты не брал трубку, - проговорил Дима и взял свою кружку в руки.
  Слава перевел на него удивленный взгляд:
  -Я только сегодня приехал, даже чемодан не успел распаковать, - он кивнул в сторону окна, под которым действительно стоял чемодан. Дима вздохнул, успокаиваясь.
  -Я даже успел соскучиться по твоим докторским замашкам, - сказал он зачем-то, но Слава ласково улыбнулся ему и кивнул:
  -Я, как ни странно, тоже соскучился - по твоему недовольному брюзжанию.
  Оба примирительно рассмеялись.
  Словно и не расставались вовсе: только обстановка сменилась с унылой больничной палаты на уютный зал Славиной квартиры. Доктор восторженно поделился своими впечатлениями о поездке: оказывается, когда парень о чем-то возбужденно рассказывает, он начинает бурно жестикулировать, а глаза сверкают веселым алмазным блеском. Дима не мог этого не заметить: слишком внимательно слушал. Слушал ли? Под конец его длительного монолога Дима понял, что уловил только начало разговора, зато навсегда запомнил темно-ореховый цвет глаз доктора, небольшую родинку у правой брови, легкую тень щетины. Запомнил, как задорно он выглядит, когда зажмуривается во время смеха, показывая свою широкую красивую улыбку. О своем времяпровождении Дима благоразумно промолчал: незачем новоиспеченному другу знать, что в первую очередь по приходу домой он натворил бардак в своей комнате. Коротко пояснил, что привыкает жить без баскетбола, что вообщем-то истинная правда.
  Ближе к вечеру Дима понял, что пора и честь знать: Слава только с поезда, даже отдохнуть толком не успел, а завтра уже на работу. Слава проводил его до остановки, попросил больше не падать в обморок и не напрягать свое тело такими нагрузками. Дима пообещал впредь всегда следовать его советам, Слава снова задорно рассмеялся своим фирменным смехом и махнул ему рукой на прощание, когда Дима погрузил свое пока еще непослушное тело в автобус. Возвышенное настроение не смогла испортить даже поджидающая его в зале перед телевизором мачеха со своим очередным едким замечанием по какому-то поводу. Дима даже не запомнил: просто скрылся в своей комнате и упал навзничь, продолжая улыбаться в потолок.
  Ужин прошел как всегда весело: стоило Диме разогреть остатки супа, как тут же появилась Лидия Федоровна и всплеснула руками:
  -Я оставила немного супа для мужа.
  Дима пожал плечами:
  -Ваш муж неизвестно когда вернется, а тем временем Вам придется кормить меня - вашего противного наглого нелюбимого пасынка, - Дима улыбнулся ей. - Вашего, на данный момент, единственного мужчину поблизости. Не думаю, что Ваш муж, завидев на пороге кухни мертвого от голода сына, придет в восторг и станет любить Вас еще больше. Так что советую Вам приготовить что-нибудь и на завтра, доктор советовал мне усиленно питаться для быстрой поправки.
  Женщина побагровела и пулей вылетела из кухни. Дима злостно посмеялся: не перегнул ли палку? А черт со всем этим? Зато было довольно весело.
  Через неделю на выходные Дима решил снова прийти к своему доктору без звонка: сделать настоящий сюрприз. В те минуты, когда он покупал бутылку вермута и коробку конфет, он совершенно не думал, что о нем подумает на этот счет Слава. Просто хотелось сделать ему приятное, как-то отблагодарить его за заботу в больнице и сейчас. Он не стал брать клюшку и постарался не торопиться и идти осторожно, не перетруждая себя. И как только он поднялся с мечтающей улыбкой на нужный этаж уже знакомого подъезда, дверь сама собой открылась, и ему навстречу из светлого коридора выскользнула девушка.
  -Славик, прихвати зонт, обещали дождь вечером. Ой!
  Она посмотрела на Диму и замерла. За ее спиной появился Слава, поднял на него свои удивленные глаза и тоже замер.
  -Дима?
  Дима понял, что потерял дар речи. Что-то шло не по плану, что-то было не так. ситуация казалась неловкой и неприятной.
  -Привет, Слава. Я невовремя. Не знал, что ты занят. Извини, надо было позвонить.
  Он начал говорить на автомате, даже особо не прислушивался к своим собственным словам. Слава как-то печально смотрел на него, наверное, тоже понимая, что произошел небольшой конфуз из-за внезапного появления Димы.
  -Лиля, - он обратился к стоящей девушке, - это мой друг Дима. Дима, это моя девушка Лиля.
  -Очень приятно, - она улыбнулась, пожала Диме руку.
  -И мне.
  Друг? Девушка? Что-то из этих понятий было лишним, или неправильным.
  -Мы в кино собрались. Может... с нами сходишь? - Слава старался как-то все исправить, но Дима понял, что это пустая трата времени.
  -Да нет, я лучше домой поеду. Не буду вам мешать. Приду в другой раз, - он улыбнулся обоим.
  -Точно? Потом можно было бы прогуляться в кафе.
  -Славик, зачем заставлять человека, если он не хочет? - укорила его Лиля и улыбнулась Диме. - Диме не хочется, да и мы с тобой и так уже опаздываем.
  -Тогда не буду вас задерживать больше, - Дима посмотрел на заметно расстроенного парня. - Я позвоню в следующий раз, если захочу прийти в гости. Желаю удачно провести вечер.
  -Спасибо, - пробормотал Слава.
  На остановку он с ними не пошел, решив прогуляться, хотя погода была сырая и прохладная. Перед глазами стоял последний брошенный в его сторону взгляд Славы: уже расходясь по разным дорогам у подъезда, доктор оглянулся через плечо и как-то слишком проникновенно на него посмотрел. Словно прося прощения или говоря, что он рад бы посидеть с ним, но в данный момент связан обязательством. Диме поначалу показалось, что это обман зрения: Слава никогда так не глядел на него за время их знакомства. Может, я просто чересчур сильно хочу, чтобы он смотрел на меня именно так?
  Дома он подошел к сидящей в кресле мачехе, раскрыл сумку и выложил на журнальный столик купленную для вечера бутылку вермута и коробку "Птичьего молока".
  -Не понадобилось, - пояснил он, ответив на ее удивленный немой взгляд, и побрел в свою комнату.
  -Дима, я... я ужин приготовила...
  -Спасибо.
  Он закрыл за собой дверь и оперся на нее, опустив голову. Ну почему меня так шокировало, что у него есть девушка? Это лишь я такой неудачник. Остальным такими быть необязательно. Наивный! Дима упал на кровать ничком и посмотрел перед собой: я опять один. По стеклу окна побежали струи воды. Дима приподнял голову и поглядел за окно: дождь. "Славик, прихвати зонт, обещали дождь вечером!" Лиля была права. Дима опустился на подушку и перевернулся на спину, посмотрев в потолок. Я сам себя не понимаю.
  Он не стал звонить ему на следующие выходные, а также спустя еще одну неделю. Все обходил телефон стороной, стараясь разобраться в себе самом и в этом странном отношении к своему другу. Не понимая своих желаний и не понимая, чего ждет от этой дружбы, он мучился изо дня в день и изводил себя философскими вопросами собственного бытия. Было ясно лишь одно: когда кто-то третий будет рядом с ними, общение не будет полным в том смысле, в котором представлял его Дима. Он ни на что не претендовал и не хотел ничего конкретного от Славы. Просто хотелось на мгновение вернуться в палату больницы, где все было так легко и просто, где они так непринужденно общались, ни над чем не заморачиваясь и ничего не усложняя своим присутствием в жизни друг друга.
  В очередные выходные он снова остался дома, нежась в постели под одеялом. Кто-то позвонил в дверь, и рано встающая Лидия Федоровна открыла дверь. Отец обещал приехать из своей командировки на этой неделе и, судя по всему, сдержал свое слово. Скрипнула дверь спальни, Дима сделал вид, что спит. Не хотелось с ним здороваться или разговаривать. Может, потом в обед. А сейчас я просто хочу побыть один и ...
  -Дима! Ты спишь?
  Парень распахнул глаза в шоке и обернулся: на пороге стоял Слава. Тепло улыбнувшись, он прошел внутрь и мягко прикрыл за собой дверь. Дима не мог произнести ни слова, а потом все же пробормотал:
  -Как ты узнал, где я живу?
  -Из больничной картотеки.
  Он скромно потоптался у двери, а потом все же подошел к кровати и присел на край.
  -Ты пропал на две недели, я решил сам тебя проведать. У тебя все хорошо?
  Дима снова прилег и вздохнул:
  -Да, вроде.
  -Почему не приходил в гости?
  -Занят был.
  -Чем?
  -Да так, разным.
  Слава покивал головой, сжал пальцы в замок.
  -Прогуляться не хочешь? Там солнечно сегодня.
  Дима вдруг понял, что не хочет этой прогулки. Не хочет находиться с ним рядом. Это просто-напросто вызывает в нем новую волну боли. И как отказаться? Сказать, что болен или устал не получится. Слава, как доктор, начнет его расспрашивать о самочувствии с интересом и с пристрастием. В этом плане не соврешь.
  -Может, в другой раз?
  Словно пытаясь понять причину отказа, Слава внимательно смотрел ему в глаза, пока Дима не отвел взгляд.
  -Хорошо, - он вздохнул и поднялся с постели. - Значит, в другой раз. Не пропадай надолго, ладно?
  -Ладно.
  Он подошел к двери и скрылся за ней. Дима продолжал ее зондировать и лишь спустя несколько минут изумленно понял, что плачет. Быстро смахнув набежавшие слезы, он уткнулся лицом в подушку и впервые в жизни взвыл от боли так громко, что пришлось ударить кулаком о стену, чтобы заглушить бушующие внутри мощные всепоглощающие эмоции. Лжец! - кричал он сам на себя. - Врешь самому себе, аж тошно становится! Друг он тебе, как же! Так я и поверил! Гнусный сопливый трус! Будешь, как страус, вечно прятать голову в песок и твердить самому себе, что ничего не произошло? Придурок! А ведь он к тебе тоже привязаться успел. Нашел, приехал, навестил. Черт возьми, Слава, зачем ты это сделал?! Зачем???
  В выходные он уже по привычке не стал ему звонить и пошел наобум: авось дома. Никакой разницы - один он или с Лилей. Развернуться и уйти он всегда сможет. Опыт уже есть. Мазохист, - обозвал он сам себя, - нравится страдать? Чувствовать себя ненужным и беспомощным, видеть, как о тебя обтирают ноги. Магнитом тянуло к этому дому, подъезду, квартире... Он больше не мог бороться с желанием быть рядом, даже несмотря на тот факт, что от присутствия этого солнечного не принадлежащего ему человека становится невыносимо больно.
  -Привет, Димка! А я уже подумал, что и тебя смыло этой дождливой весной из моей жизни...
  Дима какое-то время приходил в себя от такого приветствия, смотря в спину парня. Открыв ему дверь, Слава развернулся и ушел в зал. В воздухе витал запах спирта. Может, мне показалось? - Дима снял ботинки и прошел в зал. - Нет, не показалось.
  -Слава, что случилось?
  Парень сидел на диване, обняв ноги руками и уткнувшись в колени лицом. На журнальном столике, на котором в первый день их встречи после больницы стояли кружки с кофе и лежали эклеры, стояла початая бутылка водки и наполненная стопка. Дима плюхнулся на диван, хмуро рассматривая этот невеселый натюрморт, и перевел недоуменный взгляд на ушедшего в свой внутренний мир парня.
  -Лиля ушла, - он поднял голову и посмотрел на него покрасневшими глазами. - Я снова уезжал на неделю на учебу, а когда вернулся... - он хмыкнул. - Сказала, что ей надоело ожидание. Надоело быть неделями в одиночестве, надоело наше прерывистое из-за моих дежурств общение. Укорила, что своих пациентов я люблю больше, чем ее. Какая глупость! - он печально посмеялся.
  Дима поднял бутылку и посмотрел содержимое: почти трети нет.
  -Ты сколько выпил?
  Слава пожал плечами и кивнул на бутылку:
  -Сколько отсутствует, столько и выпил. Будешь со мной морально разлагаться?
  Дима прикусил губу, поднялся с дивана и взял из серванта вторую стопку. Друг я или кто? Хочет напиться, напьемся вместе. Мне, если честно, тоже хреново и тоже этого хочется.
  Меньше полулитра на двоих почти без закуски - убило их быстро. Сидя на диване и смотря в потолок затуманенным взором, Дима удовлетворенно понял, что успокаивается. И прикорнувший на его плече Слава уже не вызывал в нем болезненные противоречивые чувства: мирно дремал, согревая горячим шумным дыханием его шею. Наверное, докторам пить нельзя, раз его так быстро развезло. Дима специально брал большую дозу на себя. С каждой новой стопкой парень становился все депрессивнее и разговорчивее. Усиленно жаловался на жизнь: на работу, отношения, правительство. Дима молча слушал его, не перебивая и не останавливая. Пускай выговорится. Он, насколько мог, внимательно изучал его в таком непривычном ему состоянии: грустный беззащитный, но довольно грозный. Совсем непохожий на себя в обычные дни - иной странный чужой. Таким Диме он не понравился. Он больше не хотел видеть его таким разбитым и истеричным. И сейчас Слава сладко посапывал на его плече, а Дима крепко прижимал его к себе, продолжая смотреть в потолок. Сегодня Слава вдруг открылся перед ним с еще одной новой стороны: он легко прижался к нему и прошептал, что очень рад, что Дима пришел к нему именно в этот нелегкий для него день. Наверное, он уснул сразу, как только доверительно положил голову ему на плечо, а Дима обнял его, поглаживая его щеку большим пальцем. Та же самая легкая щетина, которую он имел возможность только лицезреть, чувствовалась подушечками пальцев. Взглянув на его лицо, он задержался взглядом на его приоткрытых губах, медленно потянулся к ним и тут же отвернулся, зажмурившись. Идиот! Ты что творишь! Тебе доверились, а ты...? Не порти вечер своими низменными грязными выходками! Быстро уложив парня на диване, он накрыл его пледом, подложил под голову подушку и пересел в кресло напротив, зондируя спящего друга. Слишком невинный для такого, как он - приземленного опущенного испорченного извращенца. Он, наверное, даже и не предполагает, что можно испытывать теплые нежные чувства к себеподобному. Дима прикрыл глаза и покачал головой: прямо здесь и прямо сейчас клянусь, что никогда не покажу ему свое истинное лицо и не скажу ему о своих гадких чувствах по отношению к нему. Он такого не достоин, а уж я как-нибудь переживу свое стремительное падение на дно. Я там уже давно.
  Первое, что Дима увидел при пробуждении, - пустая бутылка водки на фоне дремлющего Славы. То еще зрелище. Присев в кресле, он со стоном размял затекшие плечи и спину и убрал бутылку на пол. Вот так вечерок приключился! Он снова взглянул на лежащего парня, и в этот же момент Слава поежился под покрывалом и перевернулся на спину, потерев глаза пальцами. Подняв веки, он взглянул на Диму и привстал на локтях. Дима тепло улыбнулся ему:
  -Как спалось?
  Парень мотнул головой и вздохнул:
  -Не скажу, что плохо. Но тем не менее чувствую себя совсем больным.
  -Ну это понятно: практики столько пить, я думаю, у тебя не было, - искренне усмехнулся Дима.
  Слава виновато пожал плечами и вздохнул, потом обглядел себя и снова перевел взгляд на Диму:
  -А ты где спал?
  -Здесь, - Дима кивнул на кресло, в котором только что проснулся.
  -Вот блин! Напился, тебя напоил, да еще и вырубился, не устроив тебя должным образом, - укорил себя доктор. - Паразит!
  Дима рассмеялся:
  -Да ладно. Не занимайся самобичеванием прямо с утра. Я не жду от тебя оправданий и извинений, все равно они не спасут мою спину от ноющей боли.
  Слава вскинул на него быстрый взгляд:
  -Давай я разомну ее, тебе полегче станет. Я знаю несколько хороших точек, чтобы расслабить мышцы спины.
  Дима внимательно смотрел на него некоторое время: позволить ему еще раз к себе прикоснуться? Нет уж, увольте!
  -Спасибо, как-нибудь переживу. Надо просто размяться. Пойдем позавтракаем.
  -Пойдем.
  Напряжение в отношениях стало постепенно утихать именно с этого утра, когда Дима впервые проснулся в его квартире и позавтракал вместе с ним. Внезапно родившееся желание быть ближе так же внезапно испарилось на глазах: Диме снова стало хватать того, что они только лишь друзья. Слава вел себя непринужденно легко и доверительно по отношению к нему, и это послужило поводом не прятаться от встреч с ним и продолжить тесное дружеское общение. Дима стал часто оставаться у него с ночевкой, по утрам провожал его на работу. Слава безоговорочно доверял ему, оставляя его в собственной квартире предоставленного самому себе на весь день. Дима уютно чувствовал себя у него дома, оставаясь в полном одиночестве. Хоть какая-то смена обстановки. Лидия Федоровна бросала на него довольный взгляд, когда он приезжал переодеться: наверное, где-то в глубине души облегченно вздыхая, что пасынок нашел себе какое-то занятие вне дома, чтобы не киснуть целыми днями в стенах своей комнаты.
  Днем и вечером все было легко и просто - они общались, шутили, смотрели фильмы, но стоило им лечь спать, отвернувшись по разным краям расправленного дивана, как из глубин сознания снова начинал подниматься наглый и безжалостный демон, пытающийся разбередить душу и вскрыть и без того зудящую и кровоточащую рану. Дима до боли сжимал челюсти и впивался пальцами в простынь, ненавидя себя за подобные мысли. В одну из аналогичных бессонных ночей он все же ненадолго поддался этому тихому заманчивому шепоту внутри себя: долгое время смотрел на спокойное лицо ничего не подозревающего парня, а потом несмело протянул руку и осторожно сжал его пальцы в своей ладони. Сопротивляться этому не было сил, и даже страх, что Слава это может почувствовать и презрительно выгнать его из постели, не убедил его оставить отчаянную попытку быть ближе прежним невинным плодом своих фантазий. Вот только Слава так и не узнал об этой минутной слабости своего друга: продолжал мирно дремать, ничего не подозревая - а Дима медленно гладил его пальцы, которые видели так много, и которым он был несказанно благодарен за свою заботу о нем. Понимая, что достаточно, Дима убирал свою руку, отворачивался и облегченно вздыхал. Хотя бы так. Ему этого вполне достаточно. Через неделю он понял, что грубо ошибался - недостаточно. Хотелось большего: хотелось ощутить свои пальцы в его волосах... И он встал еще ближе к краю манящей своей глубиной пропасти. Мягкие густые гладкие. Он осторожно пропускал легко скользящие локоны через свои пальцы, играясь ими, а потом приглаживал волосы парня, закрывал глаза и засыпал с улыбкой на губах. Испорченный! - парень презрительно фыркал на себя. - Гореть тебе в аду! Вот только почему-то ему казалось, что он уже горит в нем: настоящая пытка - быть так близко и не иметь возможности... Вот только какой именно возможности? Признаться в своих чувствах самому близкому человеку на данный момент или... сразу броситься в омут с головой, ничего не объясняя и не пытаясь себя остановить? Я медленно, но верно схожу с ума. Днем сдержанный и даже порой холодный, ночью Дима превращался в безумного бесстрашного вора, крадущего прикосновениями тепло рядом лежащего податливого тела. Иногда ему даже жутко хотелось, чтобы Слава почувствовал его небрежные касания, проснулся, в гневе накричал на него и даже, если так будет угодно, ударил его. Так сильно, чтобы искры из глаз посыпались, кровь пошла носом, и боль отрезвила бы его, наконец, окончательно и бесповоротно. Чтобы он, в конце концов, навсегда уяснил, что посягнул на то, что ему не принадлежит и никогда принадлежать не будет. Но Слава только безмятежно спал под его рукой, даже не думая просыпаться и заставляя Диму становиться все более смелым и безрассудным.
  В один из вечеров Слава почти моментально уснул, тяжело дыша во сне. Совсем вымотанный и уставший, - подумал Дима и вздохнул. Он слишком много времени проводит в больнице, было заметно хроническое недосыпание и нервное перенапряжение. Пусть хотя бы этой ночью он нормально проспится, с этими словами Дима осторожно отключил будильник и посмотрел на спокойное лицо парня: тот ничего не видел и не слышал. Улыбнувшись лукаво и грустно, Дима вздохнул и уткнулся взглядом в потолок. Спать хотелось едва ли - он слишком хорошо и много спал в больнице. Сейчас ему вполне хватало и трех-четырех часов, чтобы нормально отдохнуть. Перевернувшись на бок, он слегка обнял спящего сладким крепким сном парня и закрыл глаза. Какая-то часть его разума усмехнулась над ним за его поступок, и он послал эту часть к черту. Для себя он уже все выяснил, это не было дружбой, он знал и видел, как она выглядит со стороны. С другом не спят в одной постели, обняв и мечтая о нечто большем, чем объятие. Только вот сейчас ему было безразлично, как называются их отношения. Еще ничего противоестественного они не совершили. И оба считают друг друга настоящими друзьями... Дима подавил в себе желание прикоснуться к его лицу и зажмурился. Спи, постарайся уснуть и не думать.
  Утром они проснулись вместе: Слава - от луча солнца, Дима от вернувшейся боли в затекшей ноге, которая была нагло придавлена ногой Славы. Доктор, впрочем, почти весь возлежал на Диме и, испуганно сообразив, как это выглядит, быстро откатился на свою сторону кровати.
  -Извини...
  Дима едва заметно пожал плечами.
  -Да ничего...
  Слава потер глаза пальцами:
  -Какое-то странное ощущение, наверное, я наконец-то выспался, - он вдруг резко присел на постели. - Откуда солнце?
  -С востока, - усмехнулся Дима, смотря на взволнованное лицо Славы. Сейчас начнется...
  -Сколько времени??? - он схватил будильник с тумбочки и с ужасом уставился на него. - Десять??? Какого лешего??? - он потряс его. - Он звенел?
  -Я не слышал, - ответил Дима.
  -О, Господи!
  Слава подскочил с постели, и в комнате появился милый черноволосый смерч, сметающий все на своем пути. В спешке одевшись, он забежал на кухню, открыл холодильник и извлек пакет сока. Не утруждая себя достать стакан, он выпил прямо с горла треть пакета, поставил его обратно и хотел было выскочить в коридор, но наткнулся на грудь Димы. Спешка куда-то исчезла, он испуганно смотрел ему в глаза, а потом опустил взгляд. Какое-то время они молча стояли друг напротив друга, странное затянувшееся молчание, ничего не обещающее и не объясняющее... Затем Слава приподнял руку и коснулся руки парня... Легкое прикосновение, а так взволновавшее все тело и душу. Сомнения наряду с желанием и любопытством - взрывная смесь, но Слава не спешил. Не подпускал к себе, но и не отрывался от него, боясь этих чувств и испытывая в них потребность. Дима ждал. Так не хотелось спугнуть это молчание неловким словом или жестом.
  -Я... - наконец, произнес Слава, Дима даже вздрогнул. Парень что-то хотел сказать, но быстро передумал. - Извини.
  Он медленно отошел от него, и напряжение резко схлынуло, словно приливная волна. Дима безнадежно вздохнул: что ж, значит, так и должно быть. Слава выскочил в коридор, крикнул "Вечером вернусь!" и скрылся за дверью.
  Весна закончилась быстро, пришло солнечное лето. Дима стал привыкать к графику работы Славы и его постоянным отъездам: значит, Лиля его не так сильно любила, раз так легко сдалась из-за того, что его частенько нет дома. Меня это абсолютно не угнетает. Даже наоборот, ожидание только разжигает во мне желание поскорее его увидеть. Иногда он приезжал к нему в больницу, и в перерывах они прогуливались по саду из берез и жасмина, с улыбкой вспоминая, как познакомились, как сдружились и даже как Дима рухнул с коляски, и Славе пришлось тащить его на руках на ближайшую лавочку.
  -Я чуть грыжу не заработал в тот день, - рассмеялся Слава.
  -А я говорил тебе бросить меня и не заниматься подобной дурью, - в свою очередь смеялся Дима. Он прекрасно знал, что весит прилично, тем более с его ростом - именно этот факт послужил причиной того, что его безоговорочно приняли в баскетбольную команду. Слава был на голову его ниже, но крепким по телосложению. Хрупким не назовешь. Но, тем не менее, тащить такого кабана, как Дима, для него все же было настоящим подвигом.
  В таком ритме они прожили лето: Дима привык к их постоянной уединенной компании, в которую больше никого не хотелось приглашать. Отец и мачеха почти потеряли его, как сожителя. Дима продолжал жить на деньги отца, понимая, что скоро надо будет поискать себе работу, чтобы перестать борзеть: папаша хоть и молчал по этому поводу, но Диме самому было неприятно тратить его личные средства к существованию на свои нужды.
  Ночи безумства продолжались теперь каждый раз: Слава безмятежно спал, Дима тонул в своем безмерном влечении. Все обрывалось лишь в те дни, когда Слава опять уезжал на учебу, и это позволяло Диме ослабить узел удушья и вздохнуть полной грудью.
  В этот раз Слава приехал ночью: Дима услышал, как заскрипел ключ в двери, и встретил его на пороге коридора. Пока он принимал душ, Дима на скорую руку приготовил ему бутерброды и чаю. Слава толком не поел и вдруг сказал:
  -Мне предложили работу.
  Дима поднял на него глаза, попивая горячий чай, и спросил:
  -Хорошую?
  -Да.
  Дима улыбнулся и пожал плечами:
  -Ну это же замечательно. Вроде бы. Почему же ты с такой кислой миной мне это сообщаешь?
  -Потому что работать я буду не в этом городе, а там, куда езжу обучаться. Мне сказали, что такие опытные руки нужны им там. Вот поэтому я сообщаю это с "такой кислой миной".
  Слава внимательно посмотрел в его глаза, Дима опустил взгляд и поставил кружку на стол, боясь, что сейчас выронит ее из своих дрожащих пальцев, которые он тут же благоразумно спрятал. Другой город?
  -Навсегда?
  -Да.
  -Что же ты решил?
  -Я хочу спросить совета у тебя. Стоит ли мне уезжать?
  Дима обескуражено смотрел на него: совета? У меня?
  -Я не могу вершить твою судьбу, Слава. Это же твоя жизнь! Неужели если я скажу, чтобы ты остался, ты так и сделаешь?
  -Сделаю.
  Решительный спокойный ответ на время вывел его из равновесия, Дима не ожидал такого доверия и тяжело вздохнул.
  -Ты же знаешь, что, как друг, я хотел бы, чтобы у тебя сложилась карьера, личная жизнь и все остальное. Возможно, они правы: для этого города ты слишком большая рыба. Тебе надо двигаться дальше. Попробуй согласиться на их предложение, ведь... вернуться ты всегда успеешь.
  Слава молчал, думая о чем-то своем, потом поднял на него свой проницательный взгляд:
  -Ты думаешь, стоит попробовать?
  Дима приподнял брови:
  -Почему бы и нет? Не зря же они тебя выбрали.
  Слава снова помолчал.
  -Они просили дать ответ завтра. Если я согласен, отбыть немедленно.
  -То есть завтра?
  -Да.
  Дима смотрел в стол холодным взглядом.
  -Как же квартира?
  -Не знаю, что с ней делать.
  -А там?
  -Мне найдут временное жилье.
  -Я могу последить за твоей квартирой, если хочешь.
  -Я был бы очень благодарен. Если хочешь, живи здесь. Она хоть и маленькая, но уютная, - Слава грустно улыбнулся ему.
  -Хорошо.
  -Значит, завтра я позвоню им и скажу, что согласен, - Слава вытер губы салфеткой и встал из-за стола. - Пойду прилягу, я совершенно вымотан этой поездкой.
  Он ушел спать, а Дима еще какое-то время попил остывший чай и жалобно посмеялся над собой. Ничтожество! Получи расплату за свою нерешительность! Не быть вам вместе! Это слишком противоестественно для вас обоих. Вы же из разных миров. Вас связывала и связывает до сих пор лишь крепкая дружба, а она вполне подразумевает собой расставания. Так что будь добр, спустись с небес на землю и перестань тешить себя пустыми надеждами.
  Это был словно не его день: Лидия Федоровна вызвала его домой - прорвало трубу и надо было дождаться слесарей, а она и так уже опаздывает на работу. Дима клял всех на чем свет стоит. Да разве это не издевательство!!! Он сегодня должен друга проводить, а не за трубой следить. Слава с улыбкой успокоил его, сказав, что билет у него только на восемь вечера, и он вполне успеет его проводить.
  -Никуда не уеду, пока с тобой не попрощаюсь, - задорно пошутил Слава, и Дима, злобно сжав зубы, поехал домой. Свинство! Настоящее свинство! Я должен быть с ним сейчас, помогать собирать чемоданы, наговориться напоследок, насмотреться, запомнить его. Мы ведь расстаемся Бог знает на какое время и не упущу возможности, что навсегда.
  Тот факт, что он, возможно, не сможет проводить Славу, начал изводить его в такси, когда он понял, что не успевает на вокзал. Слесари убрались из квартиры только ближе к семи, и Дима безнадежно понял, что на автобусе точно опоздает. Поймав первое попавшееся на глаза такси, он отчаянно просил водителя поторопиться. Хотя бы напоследок увидеть его улыбку, посмотреть в глаза, пожать руку... Да нет же, обнять его! Крепко-крепко!!! Чтобы тот понял, как ему будет здесь одиноко и тоскливо без него. А может... Может, наконец, признаться ему? Сказать, как сильно он в нем нуждается, объясниться перед ним. Если не поймет, так ведь все равно уедет. А если... если взаимно, так там все и решится. Вдруг не поедет, останется и примет его таким, какой он есть...
  Он в ужасе смотрел на часы, летя по лестницам виадука: без двух минут! Колено возмущенно ныло от такого непростительно неосторожного отношения, дыхание сбилось. Тяжело дыша, он оперся на перила и посмотрел сверху на крыши поездов: тот самый поезд, в котором сейчас сидел Слава, дернулся на рельсах и медленно двинулся вперед, вильнув ему на прощание железной задницей...
  -Нет... Нет! Нет!!!
  Дима рухнул на колени, все еще держась за перила. Да как же так! Не успел! Из глаз побежали слезы досады и злости. Ну почему именно сегодня? Почему именно так??? Почему-почему-почему??? Он сжал зубы, всхлипывая. Трус! Надо было сразу ему рассказать обо всем! "Езжай, соглашайся, надо двигаться дальше!" - передразнил он свои слова. Отпустил его, играючи, словно его отъезд - это всего лишь веселая шутка судьбы. Лицемер! У тебя был шанс, а ты его благополучно спустил в унитаз. Тогда какого лешего убиваешься сейчас?! Придурком был, придурком и останешься!
  -Эй, парень! Тебе плохо?
  Дима быстро вытер слезы и поднялся с колен, рядом стояли два милиционера.
  -Все в порядке, - пробормотал он.
  -Документы есть?
  Дима достал паспорт из кармана куртки и отдал одному из них.
  -Что на вокзале делаем?
  -Хотел проводить... одного человека... и... не успел... - он шмыгнул носом, принимая паспорт назад.
  Милиционер понимающе улыбнулся:
  -Девушку, надо полагать?
  Дима помолчал и кивнул.
  -Да ладно, парень, приедет, позвонит тебе, если любит. Так что не изводи себя заранее.
  -Спасибо. Я постараюсь, - он грустно улыбнулся им и побрел на остановку. Забросив свое бренное тело в автобус, он сел у окна и уткнулся лбом в холодное стекло, закрыв глаза и пытаясь угомонить ураган эмоций внутри. Как быстро все закончилось! Словно и не было этой весны и лета. Боже! Как мне плохо! Дима зажмурился и спрятал лицо в ладонях, чтобы пассажиры не увидели его мокрую боль. Снова выпустил из рук: сначала мать, потом Анфиса, затем баскетбол. Теперь ты, Слава. Имей в виду: если ты хоть на минуту приедешь сюда, я больше не отпущу тебя. Уж в следующий раз, наученный горьким опытом, я тебя ни за что не отпущу.
  Домой не хотелось: он был уверен, что оказавшись в своей квартире, снова сорвется, и его комната под его гневной беспощадной рукой снова превратится в бардак. Выскользнув из автобуса, он пересел на другой маршрут и поехал домой к Славе. Благо, ключи он прихватил с собой заранее. Просто прилягу на его диван, вдохну запах, который остался от него в квартире, попью чай из кружки, из которой пил он, сделаю вид, что он задержался на работе, и буду ждать его. Всегда.
  Сунув ключ в замочную скважину, он открыл дверь и прошел в темный коридор. Споткнувшись обо что-то, он закрыл дверь и включил свет. На полу коридора стояли два запакованных чемодана. Вдох так и остался внутри. Дима медленно разулся и осторожно направился в тихий зал. Сердце в груди стучало, словно отбойный молоток, в голове взрывались сотни мелких шариков, отчего в ушах звенело, будто только что рядом взорвался военный снаряд. Дрожащей рукой он толкнул дверь и несмело перешагнул через порог, словно боясь спугнуть хрупкую надежду, затаившуюся в глубине души: на заправленном диване ничком лежал Слава - одетый в куртку, словно уже готовый сорваться на вокзал в любую минуту - и спал. Дима удивленно смотрел на него, словно все еще не веря, что он сейчас здесь на расстоянии нескольких шагов, а потом сбросил с себя куртку, быстро добежал до дивана и прикорнул к нему со спины, сжав его в своих руках так сильно, что сам испугался за состояние здоровья своего друга после такого крепкого объятия.
  -Я больше не могу держать это в себе! - Дима зажмурился, уткнувшись в его затылок мокрым от слез лицом. - Думай обо мне, что захочешь, но сначала выслушай. Я, правда, боролся, я действительно пытался сдержать себя и свои желания. Я пережил настоящий ад и рай, находясь рядом с тобой, опустился на самое дно, возненавидел себя впервые в жизни так сильно, что скулы сводило. Прости, что не оправдал твои ожидания, как друг, просто для меня наше общение было больше, чем просто дружба. И ты для меня всегда был больше, чем друг. Я не жду от тебя взаимности, я сам не знаю, чего жду от наших отношений. Мне еще нужно разобраться в самом себе. Мне всегда было достаточно находиться рядом с тобой, смотреть на тебя, разговаривать с тобой, а сегодня... когда я не успел тебя проводить, я понял, что лишился смысла жизни. Я больше не отпущу тебя. Черт возьми, я просто не выдержу второго раза!!! - он всхлипнул, отчаянно понимая, что ему больше нечего сказать, и теперь настала очередь Славы, который молчал все это время, не перебивая его и не отталкивая.
  -Знаешь, - послышался тихий голос парня. Дима даже замер, открыв глаза и перестав дышать, - в тот день, когда я с Лилей собрался в кино, и ты пришел ко мне внезапно... - Слава помолчал, - я увидел тебя другим, ты пришел ко мне другим, не таким, каким я тебя знал в больнице... - Слава снова замолчал ненадолго, - ты всегда выглядел таким сдержанным, иногда даже холодным, а тогда ты вдруг раскрылся передо мной. Каждый день я замечал, как ты сухо почти неэмоционально общаешься со мной, и думал, что в тот вечер я просто ошибся, настоящий ты именно в эти минуты. Но настоящим ты оказался под покровом ночи, когда несмело прикасался к моей руке и робко гладил меня по голове.
  -О, боже! Ты знал!!! - Дима оторвался от него и закрыл лицо ладонями от стыда.
  -Да, я чутко сплю, и просыпался от каждого твоего прикосновения. Я чувствовал, что нужно тебе поддаться, может быть, тогда ты перестал бы сопротивляться этому, но днем ты снова превращался в кусок льда и усиленно делал вид, что ничего не происходит. И я тоже делал вид, что ничего не знаю, подыгрывая тебе и боясь подать тебе малейший повод усомниться в моем знании. И тот вопрос, когда я спросил тебя - стоит ли мне уезжать, я задал тебе, прекрасно зная, что мой отъезд причинит тебе боль, и ты, наконец, перестанешь мучить самого себя и откроешься мне. Но и в тот вечер ничего не произошло, ты стойко проглотил ком боли и с улыбкой отпустил меня. Только вот я тебе не поверил... и остался. Думаю, я правильно сделал.
  Дима слышал, как он повернулся к нему лицом, слышал, как он сбросил с себя куртку, тяжело вздохнув, как положил ему руку на плечо.
  -Эй, может, уже хватит прятаться от меня? Если бы мне было неприятно наше общение, меня бы здесь уже не было, как думаешь?
  Слава осторожно отнял ладони парня от лица, Дима вздохнул и открыл глаза, посмотрев на него безнадежно грустными глазами. Слава тепло улыбался ему, а потом притянул его к себе:
  -Иди сюда.
  Дима с удовольствием поддался его объятию и прикрыл глаза, снова ощутив на себе необычные докторские чары. Сгусток боли и отчаяния продолжал таять в его душе по мере того, как смысл сказанного Славой доходил до его сознания. Он не оттолкнул его, он принял его. Принял.
  -И все равно я рад, что ты начал этот разговор первый, - пробормотал Слава. - Сегодня в любом случае мы бы все обговорили, я бы сам вывел тебя на чистую воду, если бы потребовалось, но все оказалось проще. Видимо, ты все-таки слишком сильно извел себя ожиданием чуда. Стоило ли это того, Дима?
  Он не знал, чем ответить. Они лежали лицом к лицу, смотрясь в глаза и обнимая друг друга. В первый раз, лежа так близко, Дима боялся к нему прикасаться. Держа его в своих руках, он все равно не верил, что это случилось, и что теперь этот человек всецело принадлежит только ему одному. Желание, так стремительно превратившееся в реальность, вызвало в нем ступор и удивление. Неужели такое возможно? Это награда за мои страдания? Быть рядом с ним всегда, отдать ему всего себя без остатка, быть его другом и любимым... Боже! Почему я не признался ему раньше?! Да если бы я только знал, что так получится... Дима доверительно прижался лбом к его лбу, чувствуя его дыхание на своей щеке.
  -Если мы будем вместе, я переживу любые страдания на пути к этому.
Оценка: 7.99*10  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) Н.Екатерина "Амайя"(Любовное фэнтези) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) А.Кристалл "Покровитель пламени"(Боевое фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Решение офицера."(Боевое фэнтези) Н.Бауэр "Савва - Наследник генома."(Киберпанк) Е.Вострова "Канцелярия счастья: Академия Ненависти и Интриг"(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"