Котов Алексей Михайлович: другие произведения.

Сын Солнца

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
  • Аннотация:
    Первая книга серии - предварительно завершена. Попаданец в Империю инков в тело Сапа Инки Уаскара. На дворе 1527 год, остается всего 2 года до начала гражданской войны в стране и 5 до вторжения конкистадоров... 2.1.2019 - добавил "введение".

  
   'Вместо пролога'
  (Из книги К.А. Петрова 'История Южной Америки: Инки' - АИ, Москва, 2000)
   'Вторым правителем ранней Тауантинсуйу, которого мы можем особенно отметить, стал Великий Инка Уаскар (полное имя - Тупака Куси Уальпы Инти Ильяпа), ныне также известный как 'Пачакутек 2'. И этот титул - 'Изменивший мир' - в полной мере подходит этому правителю. Великий Инка Уаскар оказался как хорошим управленцем, который смог в предельно короткие сроки провести индустриализацию в стране, так и талантливым ученым-физиком, открывшим многие законы - особенно в области электричества. За что его часто называют 'Отцом электричества'.
  
   Как нам известно, эпоха ранней Тауантинсуйу характеризуется концентрацией производств, когда инки заменяли мелкие ремесленные мастерские более крупными производственными объединениями (например, в мастерских Куско работало несколько десятков тысяч человек, свезенных из разных городов) и активным внедрением технических средств на производстве, которые постепенно совершенствовались от более простых к все более сложным конструкциям. Благодаря чему в первой четверти 16 века сложились условия для начала индустриализации, которую успешно осуществили под руководством Великого Инки Уаскара.
  
  
  Часть 1. Сапа Инка Тупак Куси Уальпа.
  Глава 1.
  И поскольку высвечивавшийся вопрос о престолонаследии зачастую давал
  начало открытой политической войне, то такие моменты, как отсутствие
  Атауальпы на похоронах отца в Куско и на последовавшей вслед за тем
  церемонии коронации Уаскара, заставили последнего проявлять
  подозрительность. Паранойя Уаскар-а, которая, вне всякого сомнения, имела
  своим источником инкскую историю, изобиловавшую рассказами о жестоких
  дворцовых переворотах, настолько обострилась, что он, по некоторым
  сведениям, даже убил нескольких своих родственников, сопровождавших тело
  его отца в Куско, подозревая их в подготовке переворота.*(6)
  
  (Тауантинсуйу, Куско. Июль 1527 года)
   Я оглянулся вокруг, и не понял, где нахожусь. Слишком все было странно... Попробовал вспомнить, что было до этого... Последним воспоминанием было то, как какой-то придурок врезается в наш автомобиль. Помню, мы как раз ехали к Куско, где я думал поглядеть на 'наследие инков'. Потом провал, и вот теперь я сидел в этом странном помещении... На больницу что-то похоже не было совершенно - ну не будет там столько золотых украшений. Да и вообще ничего не похоже. Где, спрашивается, кровати, где лампы освещения? Где, в конце концов, медицинское оборудование? Твою мать! Куда я попал-то???
  
   Внезапно откуда-то словно из подсознания выплыло, что я нахожусь во дворце Уайна Капака.
   'Что-что? Каком еще дворце?' - охренел я.
   'Уайны Капака, так как новый дворец еще не выстроен', - снова всплыло из подсознания.
   'Уайна Капак? Одиннадцатый Сапа Инка??? Что за хрень??? Он же умер в 1527 году! Я точно знаю! Я что, еще и чокнулся что ли??? Только этого не хватало!!!'
   'Да, одиннадцатый Сапа Инка, - внезапно подтвердило 'подсознание', - А умер он месяц назад'.
   'Месяц назад? Это что, сейчас 1527 год? Я совсем что ли шизанулся? И где я все ж нахожусь???'
   'Так в Тауантинсуйу, естественно. В Куско', - удивилось подсознание, словно другого ответа и быть не могло.
   'Куско? Вполне возможно, - подумал я, - В ДТП мы как раз неподалеку от города попали. Но с какого бока тут Империя Инков? Ее ж нет давно!'
   'Что такое эта 'империя'?'
   'Страна в Андах со столицей в Куско. Была создана Пачакутеком', - сам не понимая зачем, постарался как-то ответить я.
  
   'Подсознание' лишь подтвердило, что так и есть. 'Твою мать! Что за хрень-то???' В этот момент я вдруг взглянул на собственные руки - и охренел окончательно. Они были не мои! В голове вдруг закрутились прочитанные мной многочисленные книги про попаданцев. Одно время я очень любил этот жанр - приятно иногда помечтать, как ты переписываешь историю... Потом, правда, практически бросил это дело - надоело уже, как какой-нибудь офисный рабочий, знающий лишь как пользоваться компом (и то в весьма ограниченных масштабах) и интересующийся лишь 'танками' и 'телками' (блин, вот как же всегда бесило это слово!) начинает поучать Сталина, Берию и т.д. А те вместо того чтобы послать надоедливого умника в известное место берут под козырек и начинают тотчас исполнять все высокомудрые советы попаданца. Которые зачастую принципиально нереально осуществить. Или, схватив в руки пулемет и снайперскую винтовку, тысячами уничтожают фрицев. Достало, блин! Так что со временем я стал читать лишь очень немногое книжки, где авторы писали, опираясь на реальные возможности ГГ.
  
   Впрочем, речь не о том. А о том, что, похоже, я сам сейчас 'попал'. И, твою мать, не на Великую Отечественную или хотя бы к Ивану Грозному, а к самым что ни на есть индейцам! В Империю Инков - Тауантинсуйу! 'Страну четырех сторон света'!
  
   Пытаясь прояснить ситуацию, огляделся вокруг. Я находился в каком-то просторном помещении со множеством трапециевидных окон и единственной высокой дверью. Или, точнее, самой двери в привычном нам понимании тут и не было - был лишь сам закрытый занавеской проем. Все вокруг было богато отделано золотом и серебром, а также расписано картинами. Из 'подсознания' выплыла информация, что здесь изображены предки Великих инков и их деяния. Никакой мебели в помещении не было, но я знал, что в Тауантинсуйу ее и не было. Так что ничего удивительно. И это было лишь дополнительным аргументом в пользу 'попадания'. Осталось лишь окончательно выяснить, в кого же это довелось попасть... Хотя, я уже примерно и догадывался... Тем не менее, надо было выяснить точно.
   'А кто ты хоть?' - спросил я у 'подсознания'.
   'Сапа Инка Тупак Куси Уальпа вообще-то', - огрызнулся 'внутренний голос'.
   'Тупак Куси Уальпа? - удивился, но быстро вспомнил, что это было полное имя Сапа Инки Уаскара, - А когда умер Уайна Капак?'
   'Месяц назад. Как раз практически только закончились празднования по поводу моего прихода к власти'.
   'Песец! Вот так попал!'
  
   В свое время я немало интересовался этой страной и ее историей... Началась все с того, как несколько раз поговорил на эту тему с одним своим другом и коллегой по работе. Которого как раз интересовала тема о индейских государствах. Он, правда, интересовался ими лишь в общих чертах, без особых подробностей. Но все ж сумел заинтересовать этой темой и меня. Правда, достаточно быстро моя область интересов сузилась до одной страны - Тауантинсуйу. Или как ее было принято называть в наше время - 'Империи Инков'. И если относительно остальных я ограничился лишь общими сведениями, то вот тему инков стал изучать подробно, прочитав и просмотрев практически все книги и фильмы, какие нашел на русском языке. А кое-что даже на испанском - то, чего не нашел в переводе. А потом и несколько расширил область интересов, начав изучать не только инков и их историю, но и географию с геологией Анд, информацию о соседях инков и т.д.
  
   В общем, идея съездить в Перу родилась как-то сама собой. Получилось, правда, это не сразу - больно уж недешевое удовольствие. Да и оформление всех документов. Так что отправиться в поездку мне удалось лишь через пять лет. Тем более, что из-за того, что я собирался ходить не с туристическими группами, где есть свои переводчики, то пришлось и хоть как-то выучить испанский язык... Что с моими-то способностями к языкам было задачей весьма непростой...
  
   За месяц, проведенный в Перу, мне тогда удалось узнать и еще некоторые интересные сведения. Я побывал на местах, где когда-то шли сражения с армиями конкистадоров, когда местные индейцы пытались уничтожить ненавистных завоевателей, в старых городах, где до сих пор сохранялись инкские постройки... Общался с потомками тех индейцев, кто когда-то создавали Тауантинсуйу...
  
   Внезапно я подумал, что не знаю кечуа. И как подданные отнесутся к Сапа Инке, забывшему родную речь и говорящему на какой-то тарабарщине? Тем более, кроме кечуа есть ведь еще и тайный язык инков. Но 'проверка связи' быстро показала, что на эту тему голову можно не морочить. Знания языков достались мне от Уаскара. Как и доступ к его памяти. Фух, хоть что-то хорошее...
  
   Немного успокоившись, попытался вспомнить все, что знал о Тауантинсуйу и это время. К счастью, информации этой было не так уж мало - так что я прекрасно знал, что произойдет в скором времени... Сейчас идет 1527 год. Буквально совсем еще недавно испанцы захватили империю ацтеков (хотя, честно говоря, мне было их совершенно не жаль). Колонизируют карибские острова, Центральную Америку и Панамский перешеек... А буквально полтора месяца назад достигли и Перу. Эта экспедиция донесла в Испанию о существовании в Андах богатой страны, что вскоре приведет к ее завоеванию. Примерно в это же время от дошедшей из Центральной Америки до Тауантинсуйу эпидемия оспы, уничтожившая около двухсот тысяч населения Чинчайсуйу. От нее умерли и Сапа Инка Уайна Капак и его наследник Нинан Куйочи, что в перспективе приведет к гражданской войне в стране. Что пойдет на пользу испанцам.
  
   Вообще, если честно, люди Писарро были не первыми европейцами, кто побывал на землях 'Империи Инков', как потом назовут эту страну. За два года на них португалец Алежу Гарсия вместе с индейцами гуарани устроил набег на эти земли, но ничего донести об этом он не смог, так как вскоре был убит.
   'Тот набег мы успешно отразили, - презрительно фыркнул Уаскар, - И то же будет, если снова нападут. Эти дикари только и могут, что друг друга жрать, а воины из них никакие'.
   'Ага. Только скоро сюда прибудут не дикари, а вполне себе 'цивилизованные люди', - ответил я на это высказывание, - И у них будет такое оружие, противопоставить которому нам нечего'.
  
   После этого я вернулся к своим рассуждениям. После смерти Уайны Капака и его наследника, Уаскар (то есть я?), опасаясь возможных интриг, срочно провозглашает себя 'императором' - Сапа Инкой - и при поддержке верховного жреца бога Солнца Инти, которым назначил собственного брата (что, впрочем, было вполне в инкских традициях) короновался. Атауальпа официально был назначен наместником провинции Кито при условии, что он будет подчиняться Уаскару и не будет совершать военных походов.
  
   Однако обе стороны понимали, что все это лишь временно. Никто не хотел делиться властью, а потому скорое столкновение двух сторон было неизбежно. Пользуясь поддержкой значительной части местных племен и обладая в воем распоряжении имеющей немалый боевой опыт северной армией, Атауальпа начинает готовиться к захвату. По сути, север Чинчайсуйу - уну Каранке и Кито - уже сейчас оказались неподконтрольными Куско, но активные боевые действия начнутся еще лишь примерно через два года. Предпосылкой к тому станет арест Атауальпы каньяри в Томебамбе - он пытался подговорить их вождя поддержать себя, но это не увенчалось успехом.
  
   Бежав из плена, Атауальпа поднимет восстанию и немедленно начнет наступление на юг, но оно окончится неудачей. Вскоре войска Уаскара отобьют эти территории и двинутся на север. Однако и этот успех окажется временным. Вскоре Атауальпа разгромит главные силы кусконцев и, пользуясь тем, что на его стороне будет имеющая боевой опыт многочисленная армия, раз за разом будет наносить поражение армии Уаскара, к апрелю 1932 года полностью разгромив его войска, а самого 'императора' захватив в плен. Но праздновать победу ему придется недолго. Вскоре на землю Тауантинсуйу прибудет вторая экспедиция Писарро, положившая начало завоеванию Перу. Атауальпа окажется убит, его армия разгромлена... Он попытается откупиться золотом, но тем лишь еще раз покажет конкистадором богатство этой земли...
  
   Возможно, в иной ситуации испанцам и не удалось бы завоевать эту страну. Те же арауканы воевали с ними 250 лет - и фактически победили. А их ведь было раз в десять меньше! Более того, со временем они научились даже сами обрабатывать железо, пользоваться огнестрельным оружием и обзавелись собственной конницей... Но для этого вес народ должен был быть един. Сейчас же сложилась такая ситуация, что жители юга империи ненавидели захватчиков-китонцев, устроивших настоящий геноцид многим индейским племенам, и активно помогали испанцам, которых читали своими освободителями. Не понеся никаких потери, испанцы в нескольких сражениях нанесли поражения отступающей китонской армии генерала Кискиса и вошли в столицу страны - Куско, где вскоре короновали в качестве нового Сапа Инки брата Уаскара Манко, показав этим, что они 'восстановили законную власть'. После чего вместе с армией нового 'императора' совершили поход на север, где окончательно расправились с китонцами.
  
   Впрочем, дележ власти на этом не прекращался. Не все были согласны с кандидатурой Манко и строили многочисленные заговоры с целью сменить его. Тем временем, 'освободители' лишь продолжали бесчинствовать на земле Тауантинсуйу, которую уже считали своей собственной. Разграбляли храмы и дворцы, раздавали землю вместе с живущими на ней индейцами, которых обязали работать на себя, своим людям... Заставляли других индейцев как практически рабов работать на себя...
  
   Постепенно в стране зарождалось сопротивление оккупантами. Началось все с того, что индейцы начали убивать прибывших за данью 'помещиков', что вскоре переросло в ряд вооруженных столкновений между ними. Видя то, что творится в стране, а также отношение к себе самому, Манко бежит из Куско и вскоре поднимает восстание... К этому времени индейцы уже набрались знаний о испанской тактике, потому впервые с начала завоевания индейцы смогли оказать достойное сопротивление захватчикам. Они осадили Куско, а армия Кисо Юпанки ('Кстати, надо будет взять на заметку', - подумал я) успешно разгромила несколько испанских отрядов, взяла Хауху с уже поселившимися там колонистами и вскоре вышла к Лиме.*(1)
  
   В это время испанцы принимают решение назначить очередного Инку-марионетку, которым становится Куси Римак, но тот вскоре переметнулся на сторону восставших. Тогда испанцы назначают вместо него Паулью. Вскоре он будет официально объявлен новым 'императором' и не изменит своей роли испанской марионетки, еще долго прослужив своим испанским 'друзьям'.
  
   Когда же армия Кисо Юпанки выходит к Лиме, их там встречает испано-индейская*(2) армия. Первая попытка атаки города заканчивается ничем. Восставшие отступают к холмам, а на следующий день осуществляют новую попытку наступления, заканчивающуюся полным разгромом. В этот раз военачальники повстанцев пошли вперед первых рядах, чем и воспользовались испанцы, вместе со своими союзниками атаковав их. При том сами испанцы нанесли основной удар именно туда, где находились инкские офицеры. Лишившись командования, индейская армия вскоре оказалась разгромлена и обращено в бегство, а испанцы со своими индейскими союзниками преследовали и добивали ее остатки...
  
   Это поражение фактически стало решающим. Кроме того, хранилища страны были разорены, и Манко пришлось распустить свою армию по домам для убора урожая, а самому отступить к Вилькабамбе. Он пытался продолжить борьбу с испанцами, но в итоге закончилась она ничем. В 1572 году испанцами был убит Тупак Амару - последний Сапа Инка Тауантинсуйу... Последствия завоевания оказались просто катастрофическими. Численность населения за последующие полтора столетия уменьшилась в несколько раз. И это при том, что за это время появилось и немало испанских колонистов. Было практически уничтожено и все культурное наследие страны - конкистадорам были нужны золото и серебро, а не изделия из них, объекты религиозного культа уничтожались как 'языческие' и так далее. От прежде великой страны не осталось практически ничего. И Лишь руины некоторых инкских городов - Мачу-Пикчу, Чокекирао или Вилькабамбы и спустя столетия напоминали о том, что когда-то этих местах существовала великая страна...
  
   Вообще иногда мне казалось, что это делалось специально. Слишком уж 'необычной' и в чем-то даже опередившей свое время была эта страна, потому испанцы тщательно старались искоренить даже память о ней... Особенно с учетом того, какое сопротивление им она оказала - и еще неизвестно, что было бы, если бы не та ситуация, что сложилась в стране накануне прибытия конкистадоров...
   'Но как такое возможно?' - вдруг мысленно спросил меня Уаскар. Было видно, что он буквально ошарашен услышанным.
   'Вот так вот бывает', - так же мысленно ответил я.
  
   Только я вот нисколько не хотел повторить 'своей' судьбы, которая известна из истории. Как-то нисколько не хотелось, чтобы через пять лет меня пришиб собственный братец... Конечно, можно было при опасности сбежать куда-нибудь на юг страны, куда китонцы дойти не успели. Но как-то нисколько не хотелось видеть краха теперь уже моей страны.
  
   Внезапно меня охватила какая-то злость! Хотелось буквально разорвать на куски всех этих уродов. Атауальпу, знать Кито, предателей, Писарро, конкистадоров! И всех тех, кто потом мешал восстановлению Тауантинсуйу! Уничтожить их всех до единого, сжечь и сровнять с землей их дома, натянуть их кожу на барабаны, а из черепов сделать кубки... 'Ээээ! Стоп! А это-то откуда?' - буквально охренел я от таких мыслей.
   'Такая традиция существует у андских народов', - пояснил мне Уаскар.
  
   Вот это и нихрена тебе! Выходит, что личность Уаскара также оказывает влияние на меня? А, хотя... Идеальное знание кечуа тоже ведь только от него взялось. Впрочем, это и к лучшему. Меньше будет подозрений и не придется перед каждым действием запрашивать все... Впрочем, нужно пока немного осмотреться и подумать о дальнейших действиях...
  
   Тут Уаскар напомнил, что пора бы и поесть. Встав, я вышел во двор и отправился в сад. Кстати, все постройки у инков были достаточно необычны. Здесь нельзя было встретить каких-либо коридоров, и все помещения были 'однокомнатными'. И попасть из одной такой комнаты в другую можно было лишь через внутренний двор, по периметру которого все строения и располагались. Впрочем, сейчас мне нужен был внутренний двор, где как раз был разбит и сад из симпатичных деревьев и цветов... Впрочем, осматривать местные достопримечательности буду потом.
  
   Согласно заведенному еще Пачакутеком порядку есть всем полагалось во дворе (если, конечно, позволяет погода), что относилось и к самому Сапа Инке*(3). При этом он ел всегда в одиночестве - присутствовать при этом могли лишь его законные сыновья*(4) и 'девы Солнца' - служанки и наложницы правящего класса. 'Легки на помине', - вдруг усмехнулся я, увидев появившихся девушек - уже заметили. Во дворе прямо на земле тотчас расстелили ткань и начали расставлять блюда. Многие из них были уже хорошо знакомы по своей жизни в Перу, их и выбрал. Чтобы Сапа Инке было удобнее есть, девушки подносили посуду с выбранное едой поблизости, а я уже прямо руками ел. Очень быстро это надоело, и я дал себе слово как можно скорее изобрести ложки. Надо ж с чего-то начинать прогресс. Так почему бы не с такой простой и полезной в быту вещи?
  
   Внезапно я вспомнил, как описывали 'прием пищи' у Атауальпы, и меня аж передернуло. Заметили это и девушки-слжанки, и сейчас смотрели на меня с удивлением, но ничего спрашивать, естественно, не решились. Хоть они и 'девы Солнца', но и им лучше в расспросы не лезть. Мало ли что...
   - Вспомнил вот этого самозванца, - с усмешкой сказал я, - Так он заставляет своих акльи*(5) все выпавшие у него волосы съедать - так колдовства боится, а сплевывает лишь им в руку. А того и понять не хочет, что чего бы он там для показа своей важности не придумал - так и останется самозванцем.
  
   В ответ девушки чуть усмехнулись, словно показав, чтобы показать свое полное согласие и презрение к выскочке-Атауальпе. Доев я встал из-за 'стола' и отправился назад в свою комнату. Первым делом было решено приготовить все - в том числе и оружие - и обдумать свои ближайшие действия. Решить, что сейчас имеет первоочередную важность...
  
  Глава 2.
   Примерно в 1529 году, когда Атауальпа начал готовиться к войне, он
  был схвачен в Томебамбе. Относительно этого есть две версии: одна
  утверждает, что его похитители были лояльные Уаскару каньяри; по
  другой утверждается, что он был побежден и захвачен войсками
  кусконцев под командованием Уанка Ауку. Он был заключен в крепости,
  откуда ночью был освобожден его сторонниками. Считается, что
  мамакуна*(52) предоставляла ему медные стержни, вставив которые в
  стену ему удалось ускользнуть, не будучи замечен стражей, т.к. те
  праздновали победу, употребляя крепкие напитки. Этот случай Атауальпа
  использовал, внушив людям, что бог Солнца Инти превратил его в змея
  чтобы он мог выбраться из крепости через трещины в стене.*(17)
  
  (Тауантинсуйу, Куско. Июль 1527 года)
   Вернувшись после еды в, скажем так, свою комнату, я решил осмотреть, что вообще тут есть - и обнаружил то, чего никак не ожидал увидеть: в углу неподалеку от матраса лежала моя собственная сумка, в которой я возил ноутбук. Ага, с ним самым, естественно. Жаль только, что не новым навороченным, где у меня было полно программ и всевозможных справочников, а старенький, которым я лет пять до того не пользовался. Но тут ничего уж не поделаешь. Не хотелось брать с собой в дорогу новый - мало ли что... Ну да ничего. Кое-что и на этом должно быть. Тем более, польза от компьютеров может быть и несколько другая - начиная от всевозможных расчетов и заканчивая элементарным установлением единиц измерения. Точнее, их уточнением. Рядом с ними лежало и зарядное устройство на основе солнечных батарей, которое я прикупил перед отъездом в Перу. Вдруг мне придется по какой-то причине оказаться там, куда еще не дошли блага цивилизации? и, надо сказать, даже в моем времени он мне не раз пригодился. Что уж говорить о нынешней ситуации, когда это будет и вовсе незаменимой вещью?
  
   Неприятно, правда, было другое. Ну ладно попадание в сознание Сапа Инки. Так еще и попадание с ноутбуком! Что-то не верится мне, что это произошло 'случайно'. Тогда кто это сделал и нахрен? впрочем, пофиг. Потом буду думать...
  
   Временно откинув все эти мысли в сторону, я попытался вспомнить, что знал про Империю инков этого времени. Радуясь тому, что немало интересовался историей Тауантинсуйу, и в то же время ругая себя последними словами за этот интерес. Ведь не интересуйся я этими инками - сейчас спокойно сидел бы дома с женой и детьми, ходил на работу, ездил на дачу и вообще вел жизнь обычного человека. А теперь вот что... Что случилось же 'там' - не хотелось и думать. Оставалось лишь надеяться, что мое сознание 'тут' - лишь копия...
  
   Как я уже говорил, вскоре в Тауантинсуйу начнется гражданская война, которая в 1532 году закончится захватом в плен самого Сапа Инки Уаскара. А значительная часть его родственников - в том числе, жены и дети - оказалась истреблена. В ходе войны китонцы и фактически устроили геноцид многим народам Тауантинсуйу, поддержавшим Уаскара.*(7) По воспоминаниям испанцев, многие города после боев лежали в руинах, а на деревьях висели трупы индейцев, чьи племена поддержали Куско.
  
   Вообще, это было просто беспрецедентным событием в истории Тауантинсуйу - даже после захвата вражьей земли остатки ее армий распускались по домам. 'Императоры' были больше заинтересованы в большем количестве рабочей силы, а не поголовном истреблении всех сопротивляющихся.*(8) Особо ненадежные группы лиц часто высылали в другой конец страны, где, будучи оторваны от родных племен, они не представляли особой опасности. И, наоборот, отправляли своих колонистов во вновь присоединенные земли.*(9) Но эта война была совершенно другой. Будучи человеком жестоким и подозрительным*(10), Атауальпа желал избавиться от всех своих даже потенциальных противников, нисколько при это не стесняясь в выборе средств. Лишь бы только в итоге стать Сапа Инкой.
  
   Захваченный же под Куско Уаскар отправлен на север к Атауальпе. Но когда он попал в плен к конкистадорам, то во избежание попадания к ним и второго претендента на высшую власть решил избавиться от своего соперника. Уаскар был убит своей охраной в Андамарке, в горах, выше долины Санта между Уамачуко и Уайласом, немного южнее Кахамарки.
  
   Только вот толку от такой информации было не много. Я знал, чем все закончилось, но не имел ни малейшего понятия о том, как все происходило. А жаль. Могло бы очень помочь. Но увы, рассчитывать придется лишь на себя...
  
   Подумав так, я принялся за изучение имеющейся у Уаскара информации. И она меня нисколько не обрадовала... Все теперь уже мое окружение представляло из себя практически одно огромное скопище пауков в банке. Представителе разных родов с увлечением занимались дележом власти, практически даже и не обращая при этом внимания на существование Сапа Инки. И если раньше их в значительной мере сдерживала твердая власть правителя и постоянные войны, в которых им приходилось участвовать, то сейчас при сложившемся двоевластии все становилось куда неопределеннее... Тем более, что Уаскар как правитель был достаточно слабоват. Он не был полным идиотом и ничтожеством, как-то пытались представить атауальписты, а уже затем с их слов*(11) испанцы - будь так, вряд ли Уайна Капак решилбы завещать ему власть. Вряд ли он мечтал о развале своей страны. Но и до уровня прежних правителей не дотягивал. Чего стоит одна лишь его идея о передаче по наследству дворцов правителей, а не сохранению их за умершим правителем. Казалось бы, все правильно - сколько ресурсов сэкономить можно... Но абсолютно несвоевременно, интересы слишком уж многих высокопоставленных лиц это затрагивает.
  
   Все это в сумме создавало и удобную почву для заговоров... Получалось так, что одни поддерживают Уаскара - то есть теперь меня, другие - Атауальпу, а третьи и вовсе думают воспользоваться борьбой за власть и свалить обоих претендентов, поставив Сапа Инкой удобную марионетку, полностью подчиненную их воле... Более того, воспользовавшись ослаблением страны, свою политику начали вести и кураки местных племен. И если сама идея Империи мало кем подвергалась сомнению - преимущества были очевидны, то вот к власти Куско многие были настроены отрицательно и желали взять ее в свои руки.*(12) И в такой ситуации мне не только нужно удержать власть, расправиться с Атауальпой - ясно ведь, что он не остановится на полпути к цели - и подготовиться к встрече 'дорогих гостей' с европейского континента...
  
   А для этого, прежде всего, нужна армия. Причем, не такая, какая сейчас есть у того же Атауальпы, а качественно иная. Иначе даже при победе над китонцами все повторится. Да, меня также захватить в плен испанцам не удастся, но это ничего не изменит в долго срочной перспективе. И Тауантинсуйу все равно окажется под властью захватчиков, а большая часть населения истреблена или превращена в рабов.
  
   Только вот как тут победить? Ведь за первым вторжением последует второе. И третье, и четвертое, и пятое... Европейцы не отступятся. Тем более, что вскоре те же испанцы уже выйдут к самим северным границам Тауантинсуйу, а небольшие отряды конкистадоров сменятся регулярными колониальными войсками. Это будет долгая война, которая растянется на столетия. А потом будут и португальцы и, возможно, англичане с французами... И все они будут стремиться захватить Тауантинсуйу, разграбить ее богатства, превратить в рабов или истребить население. И что может противопоставить этим захватчикам Империя? Лишь одно - научно-технический прогресс. Сейчас это страна бронзового века, а для победы нужно как можно быстрее догнать и перегнать Европу хотя бы по некоторым наиболее важным направлениям. Чтобы всегда быть хотя бы на шаг впереди. Иначе рано или поздно, но нам придет конец. Как было с теми же арауканами, которые два с половиной столетия вели войну с колонизаторами, но все равно проиграли в итоге.
  
   Мда... Предстоит проделать немалую работу чтобы дать этой стране возможность победить и построить лучшее будущее. Где не будет ни завоевания, ни геноцида индейцев... Многое придется менять или вообще создавать с нуля... С этими мыслями я включил ноутбук, принявшись за изучение информации по интересующим меня в этот момент темам... А первым делом требовалось придумать легенду, объясняющую все мои новые действия...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Куско. Август 1527 года)
   До полудня первого дня своего пребывания в Тауантинсуйу я занимался изучением нужных материалов и составление предварительных планов дальнейших действий. Потом пришлось прерваться для приема посланников от наместников различных провинций и решение государственных вопросов. 'Посетители' являлись, сняв свои сандалии, положив на плечи символическую ношу и опустив глаза к земле, и излагали цель своего прибытия. Я же сидел на низком табурете и тихим голосом давал ответы. Под конец дня все эти церемонии мне прилично надоели - ну да такова уж доля правителя... Хорошо еще, что не приходилось через 'посредника' говорить, как это было принято у Атауальпы - вот уж у кого точно мания величия в абсолютной степени. Даже редко соизволяет лично кому-то слово сказать. Время аудиенций закончилось лишь под вечер, когда я поужинал и лег спать.
  
   Однако надо было приниматься за дело, и на следующий же день сразу после завтрака вызвал к себе верховного жреца. Вильяк Уму был одним из тех людей, кому я мог относительно доверять - как-никак я сам недавно назначал*(13) его из своих сторонников, и потому прекрасно он понимал, что в случае победы Атауальпы ничего хорошего ему не светит. К тому же, как показала история, он не продался и уже при Манко был одним из тех, кто стоял за организацией восстания против конкистадоров.
  
   Вообще-то я давно привык, что зачастую 'представители культа' сами при этом меньше всего верят в догмы собственной религии и лишь используют их в своих целях, но те времена еще не настали. Сейчас же - по крайней мере, у инков - даже сами жрецы реально верили в богов, чем я и решил воспользоваться чтобы залегендировать внезапно появившиеся знания. Конечно, множить человеческие заблуждения - идея далеко не лучшая, но время атеизма сейчас еще не наступило. А мне же надо как-то объяснить все происходящее - иначе мое 'преображение' и внезапно откуда-то появившиеся нововведения показались бы окружающим слишком уж странными... Все ведь имеет свои причины. Да и нужны были сторонники, кто бы поддержал все мои начинания...
  
   В это время в помещение вошел Вильяк Уму, и от размышлений о своих намерениях я перешел к работе. Согласно местному этикету поприветствовав правителя, верховный жрец уселся на невысокой табуретке напротив. Переговорив вначале немного о всяких пустяках, вскоре я решил переходить к делу и первым же делом спросить о ситуации с Атауальпой.
   - Наши люди доносят, что он находится в Кито, - начал Вильяк Уму, -Несколько северных провинций фактически нам не подчиняются и находятся под его контролем. Недавно ему присягнули генералы Чалкучима, Кискис, Руминьяви, Инкура Уальпа, Урка Варанка и Уньо Чульо.
   - То есть мы остались без армии, - проконстатировал факт я.
   - Можно сказать и так, - вынужденно согласился жрец, - У нас остались лишь войска охраны восточной границы и гарнизоны городов...
   - Что-нибудь известно о намерениях Атауальпы?
   - Пока особо ничего.
  
   Дальше жрец сказал еще некоторую известную информацию, но мне она была известна еще из книг. Атауальпа, находясь в Кито, провозгласил себя законным наследником Тауантинсуйу, но пока никаких активных действий не принимал. Ситуация для него сложилась двоякая. С одной стороны, на его стороне стояла почти вся кадровая армия империи, имеющая немалый боевой опыт. С другой - практически все народы Тауантинсуйу оставались верны Уаскару - то есть теперь мне. Итог возможной войны был достаточно неопределенным, потому Атауальпа медлил, стараясь заранее заручиться как можно больше поддержкой чтобы действовать наверняка. Неизвестно, сколько могла бы тянуться эта 'холодная война', но в моем мире в 1529 году Уаскар решил покончить с этой проблемой и отправил на север войска для подавления мятежа, что обернулось катастрофой. Выслушав все это, я решил перейти к делу. Достав из лежащей рядом пластиковой коробки ноутбук, я положил его перед собой и вновь обратился к жрецу. 'Что ж... Вот он, решающий момент, - подумалось мне, - Теперь или я смогу приступить к делам... или завтра в Тауантинсуйу будет новый Инка...'
   - Я хотел тебе сказать, - начал я, - Многие жрецы предвещали падение Тауантинсуйу.*(14) Вчера же ко мне явились наши предки и говорили про то. Тяжелые испытания выпадут вскоре на нашу долю...
  
   Вслед за этим я рассказал про приближающуюся гражданскую войну с Атауальпой и про будущее нашествие конкистадоров, которое закончится завоеванием страны. Когда я лишь начал рассказывать - жрец пытался было возражать, обещая победу над Атауальпой и 'ложными виракочами', а также последующие за этим грандиозные успехи, но вскоре смолк и лишь ошарашенно слушал...
   - Но предки указали мне Путь. Они объяснили мне, как не допустить той беды и победить, - с этими словами я повернул к жрецу ноутбук, - Здесь хранятся такое знания, которые неведомы никому в мире...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Куско. Август 1527 года)
   Вильяк Уму уходил от правителя в двояком настроение. В рассказанную 'легенду' он поверил на все сто процентов или близко к тому. Да и как можно сомневаться, когда видишь перед собой таинственную вещь, которая как-то хранит такие знания, которые не ведомы никому в мире? Возможно, конечно, что правитель чего-то и недоговорил, но это было не так уж важно. И, с одной стороны, полученная информация внушала уверенность в победу... А с другой ему не давала покоя мысль о том, что вскоре должна начаться война, победить в которой должен этот самозванец Атауальпа. Вильяк Уму прекрасно понимал, что ничего хорошего в этом случае ему не светит... Для него он был предателем, поддержавшим Уаскара, и потому не мог даже и рассчитывать на какое-то снисхождение. И потому оставалось лишь надеяться, что этого не произойдет, и помощь предков поможет одержать победу законному наследнику. Его же - как верховного жреца Инти - задача в том, чтобы помочь в осуществлении всего необходимого для этого. Тем более, Вильяк Уму был в том и лично заинтересован...
  
   Как ни странно, но сам факт помощи со стороны предков не вызвал у жреца особого удивления. Ведь Атауальпа нарушил установленный ими порядок и пытается узурпировать власть. Так что ж удивительного, что, видя творящееся беззаконие, предки решили помочь своему законному наследнику отстоять власть и защитить страну? Так и должно быть!
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Куско. Август 1527 года)
   После жреца ко мне явились местные ювелиры и 'металлурги'. Вообще, несмотря на то, что вокруг был бронзовый век, металлургия и ювелирное дело инков достигло немалых высот. Несмотря на кажущуюся примитивность местных технологий - народам Перу не были известны даже кузнечные меха, и для создания нужной тяги использовались длинные трубы, им были известны практически все способы обработки металлов, причем многие изделия по качеству изготовления не уступали европейским. Более того, им была известна даже платина, которую индейцы успешно обрабатывали. Но вот железо почему-то так и не открыли... Вообще еще в 21 веке местная цивилизация сильно удивляла меня. Отстав в одном чуть ли не на тысячелетия, в другом инки значительно опередили свое время. Что ж, постараюсь эту ошибку истории исправить...
  
   Сейчас же по моему приказу собрались лучшие специалисты Тауантинсуйу по обработке металлов. Вообще, инки свозили в Куско всех лучших мастеров из завоеванных стран, где они и работали, выполняя заказы правителя и имперской знати. Вон они мне и нужны были... Первым делом я решил позаботиться о собственных удобствах и озадачил ювелиров производством привычных мне столовых приборов: ложек и вилок, образцы которых показал им на картинки. Им же заказал изготовить сковороду. Мастера, конечно, ничего не поняли о назначении этих предметов, а спрашивать не рискнули, но поклялись, что заказ будет исполнен в кратчайший срок.
  
   Закончив с ювелирами, перешел к более важному делу. Чтобы в ближайшие годы победить и отстоять независимость Тауантинсуйу требовалось создать армию нового типа, способную как минимум на равных тягаться с европейцами. И если для создания ружей, сабель и доспехов нужно было сначала наладить производство стали, то те же пушки вполне возможно было отлить и из бронзы, обрабатывать которую индейцы умеют неплохо. Поэтому, толкнув в качестве вступления небольшую речь о 'воле предков' и богов, показал на экране ноутбука зарисовки 'единорога'. Фотографии чтобы показать общий вид пушки, к сожалению, не нашлось, но объяснить, что мне нужно получить и как это сделать, вроде, удалось. После чего, мысленно пожалев о еще не созданной здесь системе СИ, поручил, используя наиболее чистые металлы, отлить несколько пушек калибров в '/ хак юку' - то есть около 135 миллиметров. Что ж, посмотрю, что получится у местных мастеров и можно ли будет из получившихся изделий стрелять. Наибольшее опасение вызывали примеси, которые вполне могли быть в местной руде и могли сильно испортить качество конечных изделий... И, соответственно, заставить делать у пушек более толстые стенки, что приведет к значительному увеличению веса конструкции. А ведь их придется нести на носилках! Другого варианта нет!
   Впрочем, тут очень к месту пришлось и одно воспоминание - вспомнилось, что индейцы Эквадора умели выплавлять медь с содержанием чистого металла до 99,5%, из которой до прихода инков изготавливали монеты в виде небольших топориков, которые использовали в торговле. Спросив у местным мастером про этот металл, я быстро выяснил, что изготавливать его они вполне умеют. Правда, руда для этого дела годится далеко не с любого месторождения - в чем, впрочем, не должно было возникнуть никаких проблем. Немного успокоившись, я также добавил, что при получении бронзы использовать только олово из Антисуйу - будущей северо-западной Боливии, где, насколько помнилось, оно было значительно чище, чем на месторождениях Перу.
  
   Закончив общение с местными ремесленникам, приступил к решению государственных вопросов. Ничего важного, впрочем, не было. Все ограничивалось решением текущих вопросов. Некоторый интерес представляло лишь доставленное часки сообщение, что Атауальпа вновь отказался явиться в Куско для дачи вассальной клятвы. Что ж. Этого и следовало ожидать. Слишком уж велика вероятность того, что вновь покинуть 'Центр мира' ему бы не удалось.
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Куско. Август 1527 года)
   Следующие три недели (хотя такого понятия в инкском календаре и не было) ушло на подготовку к 'обходу земель'. Ничего особенного в том, впрочем, не было - начиная с Пачакутека это стало уже своеобразной традицией. Для сопровождения было мобилизовано пятнадцать тысяч солдат - причем по моему требованию большинство из них составили обычные ополченцы, мобилизованные как из высокогорных племен, так и из индейцев сельвы. Пусть в свободное время профессионалы займутся подготовкой дополнительных частей. Когда начнется война - мне нужно будет собрать воедино всех профессиональных солдат, которые окажутся в моем подчинении чтобы достойно встретить китонцев Атауальпы. Также в поход отправлялись несколько мастеров из местных металлургов и две тысячи общинников, отрабатывающих миту*(16).
  
   Поскольку моя 'заброска' в прошлое планировалась также в Перу - попасть в иное место просто не было возможности, то на ноутбук было загружено немало информации о полезных ископаемых Южной Америки. Более того, за время жизни в Перу я достаточно много где успел побывать и многое увидеть... Вообще, в Перу известно около 70 железорудных месторождения, но достаточно крупных и известных было лишь три - Маркона, Ливитака и Колькемарка. Первое из них располагается на прибрежной равнине и в моем прошлом разрабатывалось с середины 20 века открытым способом. Главным преимуществом этого месторождения в те времена была достаточная близость к морю - из-за неразвитости собственной перуанской промышленности большая часть добытой руды шла на экспорт. Два других месторождения, разработка которых началась буквально перед моим 'отбытием' в прошлое, находились восточнее первого - и куда ближе к Куско, столице Тауантинсуйу, и Апуримаку, относительно которого у меня были некоторые мысли.
  
   Кроме того, использование этих рудников позволит хоть немного уменьшить плечо перевозок - которое, впрочем, все равно получается немалым, тот же уголь, например, везти придется аж с приграничья - из инкской Амазонии. Если, конечно, нет желания быстро уничтожить горные леса Анд и нарушить всю местную экологию. Джунгли все ж восстанавливаются быстрее. Кроме того, удаленность от побережья делает эти места и более защищенными от внезапных нападений с побережья... Во всяком случае, застигнуть врасплох не получится. Потому после недолгих раздумий я решил отправляться туда...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, окрестности Куско. Август 1527 года)
   Впрочем, пока же шла подготовка к 'обходу владений', я также не сидел без дела. Еще в общении с мастерами стало понятно, что необходимо как можно быстрее вводить в стране нормальную систему измерений. Нынешняя инкская, где минимальной единицей была пядь, для выполнения будущих задач не годилась совершенно. Все имевшиеся под рукой 'эталоны' можно было считать таковыми с большой натяжкой. Что ни возьми - неизвестно, насколько реальный размер соответствует 'номинальному'. Да и далеко не из любого значения можно легко вывести 'эталонные' единицы с нужной точностью... Потому, плюнув на СИ, решил создать новую систему измерений на основе местных единиц измерений. Некоторое неудобство при этом представляло лишь то, что при некоторых физических расчетах постоянно вносить определенный 'поправочный коэффициент' или пересчитывать константы. Впрочем, это дело прошлого.
  
   Решив так, я взял за основу 1 'sikya' - инкскую 'половину сажени', равную 1,06 метра. Поделил ее пополам, получив два отрезка по 53 см. После чего, проведя параллельную линию и отметив на них 5 одинаковых отрезков произвольной длины, провел через крайние точки двух линий две прямые до пересечения, а затем из полученной точки провел еще три линии, разделив отрезок на 5 частей, получив 'дециметр'. После чего повторил все. После чего повторил все это еще 2 раза, получив 'инкский сантиметр' и 'инкский миллиметр'. После чего приказал местным мастерам по дереву изготовить несколько досок-линеек с разной величиной делений, а ювелирам - изготовить несколько металлических 'эталонных' линеек, что и было выполнено меньше чем за неделю.
  (P.s. в дальнейшем все размеры будут указываться в 'инкских' 'метрах/сантиметрах' и т.д. если не указано иное - лень просто названия новые для всего придумывать).
  
   Сам же в то же время решил посетить местные мастерские и посмотреть на применяемые в это время технологии. Все-таки одно дело - книжки, другое - реальность... Тем более, что про многое известно в наше время было до удивления мало. Вообще, информации об инках в сравнении с теми же ацтеками было совсем немного. Когда еще в 21 веке изучал информацию про них, то сильно удивлялся этому. Словно конкистадоры тщательно старались уничтожить даже память о чуждой европейцам социальной структуре, всячески исказить информацию о погибшей цивилизации. Впрочем, это и можно понять. Как это так - страна, где нет голода, нет бездомных, нет рабов? Это ж ненормально! Нет, систему Тауантинсуйу ни в коей мере нельзя считать идеалом - но в некоторых отношениях она опередила Европу... И потому оказалась совершенно чужда испанцам.
  
   Начать же 'экскурсию' я решил с местных 'кузниц'. Надо было составить представления о уровне развития местного металлургического ремесла. Поскольку, всех лучших мастеров инки свозили в Куско, то и все эти производства находились неподалеку. В связи с этим я сначала думал прогуляться практически одному, взяв лишь несколько сопровождающих. Но тут 'Уаскар' тотчас подсказал, что это нежелательно, т.к. так не принято. В результате пришлось брать с собой носильщиков и многочисленную охрану. Вообще, дворец Великого Инки имел два если их можно так назвать 'периметра охраны'. Сам он представлял из себя несколько соединенных друг с другом дворов, вокруг которых вплотную друг к другу были выстроены многочисленные однокомнатные здания - многокомнатные помещения встречались у инков крайне редко. И вот у выхода из того двора, где располагается спальня Великого Инки, и стоит первый пост - сотня отборных солдат, ветеранов многих сражений. Кроме них еще две тысячи солдат контролировали все входы-выходы в дворец. Сейчас же мне чтоб отправиться в мастерские пришлось взять кроме носильщиков и полтысячи охранников... Когда ж, наконец, все было готово, я забрался в носилки (или как они там правильно называться должны?) и мы не торопясь направились на выход из Куско.
  
   Пока шли по городу, я имел возможность посмотреть, что же представлял собой древний Куско... Центр города фактически представляли собой две больших площади, отделенные друг от друга рекой Уатанай. Восточная площадь, носившая название Аукайпата, была местом, где располагались окружающие ее с трех сторон дворцы Великих Инков. Здесь же сейчас видна была и начавшаяся стройка 'моего дворца'. Вообще, когда только попал сюда - думал отменить ее и начать строительство по иному плану, привычному мне, но потом решил, что пока не стоит. Не стоит так сразу начинать нарушать местных культурных традиций... Сама площадь Аукайпата чтобы не было грязи была засыпана мелким гравием. К востоку от реки находилась и другая, меньшая по размеру, площадь Кусипата. Это было место, где по праздникам собирались жители города. Все это разделялось рекой Уатанай, чьи берега и дно в этом месте были полностью выложены каменными блоками.
  
   Глядя на эти места, мне опять вспоминались слова из прочитанных исторических книг. Прибыв сюда, испанцы были чуть ли не шокированы всем этим... Мне, как человеку 21 века, ничего особенного тут, правда, не виделось, за то на что сразу обращалось внимание - на чистоту. Здесь нигде не было ни куч мусора, ни вони, что было в эти же времена отличительной чертой европейских городов. Впрочем, после завоевания испанцы быстро устранили этот 'недостаток'. По воспоминаниям современников конкисты, уже через пятнадцать лет по берегам реки лежали кучи мусора, а вода в самой реке была загрязнена всякими отходами...
  
   Впрочем, вскоре мы покинули центр Куско и окружающий 'пейзаж' сменился. На смену большим, построенным из шлифованного камня, домам знати пришли жилища остальных жителей столицы. Часть из них также была построена из камня - однако, качество было совсем не тем, а многие вообще имели лишь каменные фундаменты, выше которых начинались глиняные стены. Сверху все они имели остроконечные, сильно свешивающиеся вниз, прикрывая стены, тростниковые крыши - что, впрочем, вообще было характерно для большинства инкских построек... Ну а между домами пролегали узкие улицы, разделенные на две части выложенным из камня каналом для воды. Глядя на все это, я мысленно выругался в адрес местных строителей... Нет, сейчас-то, конечно, все было нормально. Но в будущем узость улиц обещала стать серьезной проблемой... Ну что поделаешь - не могли инкские архитекторы предполагать, что когда-то на смену ламам придут автомобили. А ведь это ж большой город - под 200 тысяч жителей! Так просто не снесешь и не перестроишь... Впрочем, некоторые меры можно предпринять и немедленно... Например, приказать при застройки новых территорий расширить ширину улиц раза в четыре...
  
   К мастерским мы добрались достаточно быстро. Все они располагались непосредственно в долине неподалеку от города. И первым делом, как и планировалось, я отправился в плавильные мастерские. Располагались они на вершине горы, где располагались многочисленные цилиндрические плавильные печи, называемые на языке кечуа 'уайра'. Снизу же по склону к ним тянулись длинные керамические трубы для поддува воздуха. Память, правда, из прочитанного когда-то раньше подсказывала, что подобная технология появлялась раньше и в Европе и лишь где-то в Средневековье окончательно ушла в прошлое. Правда, Средневековье-то - оно длинное, а более конкретно вспомнить не получалось. Однако местные металлурги, видимо, уже начали переход к более современным технологиям - в дополнение к этому сверху печей стояли сложенные из кирпича трубы длинной примерно в метр.
  
   Когда поднялся наверх, меня уже встречали все местные мастера, по моему приказу тотчас же начавшие 'экскурсию'. Местная технология, все этапы которой мне чуть ли не с гордостью показывали местные мастера, на взгляд человека 21 века оказалась донельзя примитивной. Плавили здесь все в небольших печах, где также осуществлялась и продувка. После чего полученную медь с изрядным количеством примесей - хотя, на некоторых месторождениях руда была достаточно чистой - применяли для производства различных изделий или переплавляли вместе с оловом для получения бронзы. Тем не менее, местным мастерам были известны многие важнейшие способы обработки металлов - плавка, ковка, литье, штамповка, клепка, золочение и даже что-то типа пайки. Для этого на металлические детали, которые требовалось соединить, накладывалась смесь окиси меди с органическим связывающим веществом, после чего все это нагревалось для восстановления меди. Умели здесь и 'выковывать' листовой металл. Но больше всего меня удивила местная технология получения платины. Поскольку расплавить ее в местных печах было невозможно, местные мастера придумали достаточно оригинальную технологию. Для этого крупицы платины смешивали с золотым песком, многократно нагревали и тщательно проковывали до получения однородной массы. Вот такая порошковая металлургия по-инкски...
  
   Одним из первых дел, кстати, показали уже изготовленные формы под отливку заказанных мной пушечных стволов, и лишь потом повели показывать и сам 'технологический процесс' на разных его этапах. Над всей же 'производственной площадкой' поднимался густой столб дыма с большим количеством сернистого газа... Представив, насколько 'полезно' для здоровья работать в таких условиях, я постарался как можно быстрее покинуть вершину горы и лишь потом предложил попробовать построить печи внизу, организовав поддув от тромпы, а для 'вытяжки' использовать длинные трубы, положенные на склон. Главным преимуществом такой системы стало бы то, что такая труба это получилась бы простейшим уловителем серы. Я ж сделал себе заметку постараться в свободное время вспомнить, как это осуществлялось в будущем...
  
   Следующим делом я посетил мастерские по 'металлообработке', представлявшие из себя еще более грустное зрелище... Никаких станков тут не было и в помине. Весь инструмент - впрочем, довольно-таки немногочисленный - был исключительно ручным и представлял из себя лишь разнообразные молотки, точильные камни и бронзовые 'зубила'. В общем, я сделал для себя вывод, что немедленное начало индустриализации в подобных условиях принципиально невозможно... Оставалось лишь дивиться умениям местных мастеров, изготавливающих при помощи этого вещи, не уступающие по качеству европейские...
  
   Напоследок зашел к местным гончарам, где ознакомился с местной технологией производства посуды. В отличие от своих предшественников, инки не увлекались 'парадной керамикой' и различными украшениями. Их изделия были типовыми. За то при этом именно они смогли выйти с ними на уровень фактически массового производства. В отличие от Европы, здесь сосуды лепили по формам и обжигали не в специальных печах, а под грудой топлива в особым образом сложенных кострах. Но при всем этом местные изделия мало уступали по качеству европейским... Но больше всего меня удивило другое. Когда я предложил было местным гончарам использовать для лепки круг, они лишь удивились, зачем это нужно. Как выяснилось, такая технология здесь известна с давних времен - ее применяли индейцы долины Уайлас, но распространения она так и не получила... Решив, что все сразу делать все равно не получится, я приказал пока делать по старинке и отправился 'домой'.
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Куско. Август 1527 года)
   Вернувшись в дворец, я продолжил готовиться к походу. Опрос чиновников показал, что Колькемарка, где располагалось ближайшее к Куско железорудное месторождение с содержанием металла в породе около 60%, - ныне маленькая крестьянская деревушка в самой глуши с населением в полсотни человек, расположенная километрах в трех от безымянной речки - притока Апуримака *(37). Аналогично оказалось и с Ливитакой - небольшая деревня, расположенная на примерно таком же расстоянии от одноименной речки - тоже притока Апуримака. Здесь я и запланировал построить первый в Тауантинсуйу металлургический завод... Впрочем, это было лишь делом будущего...
  
   Пока же, приказав мобилизовать десять тысяч индейцев - причем, как из горных племен, так и из жителей инкской Амазонии - и пару тысяч работников из местных племен, я готовился к, как это было объявлено официально, 'обходу своих владений'. Тем более, что кроме производства стали передо мной стояло и еще несколько первоочередных задач. Нужно было организовать производство пороха. Вообще-то, в книжках про 'попаданцев' ГГ обычно выполняет это дело просто по ходу, но в реальности все было не так-то просто... Пусть серу несложно добыть - есть месторождения. Но вот со всем остальным было несколько сложнее. Непосредственно на инкской территории находится пустыня Атакама. Только вот селитра там не калиевая, а натриевая. А чтобы из нее получить калиевую для начала нужно получить хлористый калий, отделив его от хлористого натрия - обычной пищевой соли.
  
   Третьим компонентом пороха был древесный уголь. Для его производства в металлическую бочку кладутся дрова толщиной в 5 - 25 сантиметров, сама она закрывается неплотной крышкой и на несколько часов ставится в костер. Причем, дрова должны использоваться уже отлежавшие год-два, потому их нужно брать со складов, а на замену им заготавливать новые. После чего нажженный уголь распределить по закрытым каменным бункерам чтобы при самовозгорании не было подтока воздуха. Казалось бы, ничего сложного... Вот только все это нужно было обеспечить. А, заодно, еще и создать шаровую мельницу для получения из них пороха. Иначе о крупномасштабном производстве пороха можно и не говорить. Потому следующие две недели в Куско я практически не бывал, занимаясь организацией всего этого дела... Хорошо еще, что селитра оказалась известна и местным 'геологам' и мне не пришлось ее искать самому... Вот только объемы ее добычи нужно было увеличить на несколько порядков...
  
  Глава 3.
  Две инкские армии сошлись на равнине Мочакакса, к югу от Кито. Там армия
  северян одержала первую победу в этой гражданской войне. Но, несмотря на
  этот успех, Атауальпа не был склонен демонстрировать мягкость. Схваченного
  полководца Атока сначала пытали, а затем казнили с использованием дротиков
  и стрел. Атауальпа распорядился сделать из черепа Атока позолоченную чашу,
  которую, как это зафиксировали испанцы, Атауальпа продолжал использовать
  и четыре года спустя. Теперь, когда военный перевес был на стороне Атауальпы,
  его полководцы начали постепенно оттеснять силы Уаскара все дальше и дальше
  на юг. После длинной череды побед, одержанных армией Атауальпы, в окрестностях
  Куско состоялся решающий бой, в ходе которого инкский император был захвачен
  в плен. *(6)
  
  (Тауантинсуйу, Кито. Август 1527 года)
   Атауальпа, выслушав сообщение часки и 'прочитав' кипу, призадумался. Из Куско сообщали, что Уаскар собирается, как это уже вошло в традицию, совершить обход своих территорий. Кроме того, непонятно для чего он недавно встречался с кусконскими литейщиками и заказал изготовление каких-то непонятных предметов, а затем и сам посетил мастерские...
  
   Вообще последнее время губернатор Кито регулярно задумался о сложившемся положении... Территория будущего Эквадора была завоевана еще Тупаком Инкой Юпанки - сыном самого Пачакутека, создателя Тиуантисуйу. Однако местные племена регулярно поднимали восстания, потому инкским правителям приходилось держать здесь значительные силы. Вообще, история эквадорской цивилизации имела ряд своих особенностей, отличающей ее от перуанской. Поскольку в одном их мест Анды становятся достаточно низкими - в этом месте они покрыты джунглями, образующими 'перемычку' между прибрежной равниной и Амазонией, то те же привычные к высокогорью и не приспособленные к жизни в джунглях ламы здесь появились лишь с приходом инков. Инками же были построены и дороги, впервые соединившие между собой север с югом. Прежде же единственное сообщение с народами Эквадора осуществлялось торговцами, плавающими вдоль побережья на бальсовых плотах. Здесь также было и единственное место во всех Андах, где существовала торговля на 'внутреннем рынке' и использовались деньги. Все это сформировало на землях Эквадора свою собственную, изолированную культуру, значительно отличающуюся от перуанской. Устанавливаемые же инками порядки местным племенам были глубоко чужды. Еще одним фактором, оказавшим значительную роль при завоевательных походах, оказалась уникальность ситуации, сложившейся в тот момент в Перу. После падения цивилизаций Уари и Тиуанако между ставшими независимыми племенами начались постоянные войны, наносившие значительный урон как населению, так и хозяйству этих мест. И это длилось несколько столетий... Итог очевиден - люди настолько устали от постоянных войн, что были готовы подчиниться любой силе, которая принесла бы на земли Перу мир и относительное благополучие. И когда Пачакутек лишь начал свои завоевательные походы - многие племена соглашались войти в Тауантинсуйу мирно. В награду за это местной знати разрешалось сохранить свое положение в племенах. А несколько позднее Тупаком Инкой Юпанки это было распространено и на завоеванные народы - зачастую местным кураком назначался представитель прежнего правящего рода.*(18) В Эквадоре такой ситуации не было. И местные племена раз за разом поднимали восстания против правления инков...
  
   Все это заставило Сапа Инку Уайна Капака находиться здесь большую часть времени. Кроме того, он и совершил ряд завоевательных походов, расширив земли Тауантинсуйу. В связи же с этим Кито превратился практически во вторую столицу. Здесь были построены дворцы, не уступающие в роскоши кусконским, здесь были созданы огромные хранилища... Да и вообще провинция эта была достаточно богатой. Атауальпа же, будучи сыном Уайны Капака не от койи - жены-сестры Великого Инки, а от одной из младших жен, не имел никаких законный прав стать новым Сапа Инкой. И его отец это прекрасно понимал, потому завещал после своей смерти разделить Тауантинсуйу на две части. Уаскару должна была отойти южная с центром в Куско, а Атауальпа получил бы северную со столицей в Кито. И именно это различие и учиненный китонцами террор вскоре стали той причиной, что позволила испанцам быстро завоевать Тауантинсуйу. Южане их встречали как освободителей. А получили лишь порабощение...
  
   Однако подобное разделение в корне противоречило традициям инков, желавшим максимально расширить свои земли, создав единое мировое государство. Потому знать Куско обвинила Атауальпу во лжи, а Уаскар предложил в качестве компромисса назначить его наместником Кито - запретив, однако, совершать военные походы и предпринимать вообще какие-либо меры для расширения своих земель. Для проведшего всю свою жизнь в сражениях Атауальпы это было немыслимо, однако он согласился. Однако явиться в Куско для принесения присяги Уаскару не пожелал, вполне справедливо опасаясь за свою жизнь. Таким образом, Атауальпа и стал фактическим правителем нескольких северных провинций, фактически вышедших из подчинения Куско. Китонцы не подчинялись приказам центра, не сдавали продовольствие на государственные хранилища, не посылали людей на государственные работы за пределами подконтрольных провинций... Да даже религиозные праздники проводили отдельно. Лишь система почты - гонцы-часки - оставалась общей. Однако положение Атауальпы было весьма шатким. Делиться властью не желал ни один из братьев и мечтал при первой же возможности избавиться от конкурентов. Всем в Тауантинсуйу было понятно, что рано или поздно между двумя сторонами разгорится война.
  
   Однако ни один из претендентов не торопился начинать ее. Атауальпа имел в своем распоряжении тридцатитысячную армию с хорошим боевым опытом, а также мог мобилизовать население северных провинций. Но из-за его 'неинкского' происхождения поддержка среди знати Тауантинсуйу была весьма небольшой. За его жестокость, проявленную при подавлении восстаний северных племен, не любили Атауальпу и в народе. Начинать в таких условиях войну было авантюрой, провал которой грозил неминуемой смертью.
  
   Уаскар имел в распоряжении практически такую же по численности профессиональную армию, но большая ее часть была разбросана по всей стране в качестве гарнизонов пограничных крепостей, защищающих Тауантинсуйу от набегов дикарей из сельвы. Более того, на стороне Атауальпы были лучшие военачальники инков, потому начинать войну с 'самозванцем' он тоже не решался.
  
   В данный же момент обе стороны занимались подковерной борьбой, стараясь перетянуть на свою сторону как можно больше людей. Однако - это Атауальпа прекрасно понимал - такая ситуация не может длиться вечно. Атауальпа пытался соблазнить курак севера Тауантинсуйу и знать Урин Куско, Уаскар - военачальников Атауальпы... Новость о намерении Сапа Инки совершить обход сволих земель не была бы чем-то особенным. Если бы не одно 'но'...
  
   'Так что ж задумал Уаскар, - задумался Атауальпа, - Зачем ему понадобилось брать с собой одних из лучших литейщиков Куско? Да и состав 'сопровождения' странный... Уаскар приказал мобилизовать десять тысяч ополченцев - в том числе презираемых большинством горцев индейцев сельвы, на которых обычно смотрят как на полудикарей... Главной же их особенности с военной точки зрения было хорошее умение пользоваться луками. Но зачем это нужно Уаскару?'
  
   Подумав так, Атауальпа решил, что нужно как можно быстрее все это выяснить. Вызвав начальника охраны, Атауальпа отдал ему несколько приказов, а вскоре в Куско побежал часки, который должен был передать их сторонникам его сторонникам в столице Тауантинсуйу...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Куско. 22 августа 1527 года)
   Пока шла подготовка к 'обходу владений', закончился и июль, в местном календаре носивший название 'Чакра Конакуй Килья' - 'Месяц Поливки'. Начался август - 'Чакра Япуй Килья', 'Месяц Сева'*(19). И начинался он, естественно, с религиозного праздника, носившего то же название - 'Праздник Сева'...
  
   А буквально за четыре дней до этого ко мне вновь явились мастера-ювелиры, принесшие заказ - серебряные ложки и вилки, богато украшенные какими-то орнаментами. Видать, именно из-за этого на выполнение заказа и ушло так много времени... Но я был доволен. Теперь хоть можно будет есть как цивилизованный человек. Когда вечером того же дня я ужинал, прислуживавшие 'девы Солнца' смотрели на меня с нескрываемым восхищением. Словно я создал не элементарную ложку, а собрал на коленке самолет и полетел. Но спрашивать ничего на эту тему не решились.
  
   Кроме ложек принесли мне и золотую сковородку. Однако, как оказалось, жарить-то особо и не на чем. Разве что на сале, но я такого не любил. Поэтому, проклиная 16 век за то, что маргарин тут не изобрели, а оливковое масло есть лишь в Европе, приказал изготовить пресс для выдавливания масла из подсолнечника. Пока же этот вопрос отложил на будущее. Надеюсь, что недалекое.
  
   За всем этим не заметил, как настал и новый месяц, как всегда начинавшийся с праздника. В котором я должен был принять непосредственное участие. Потому еще до рассвета пришлось отправиться в кусконский Храм Солнца - Кориканча. Надо сказать, место это было весьма примечательным. Построенный еще во времена Пачакутека, когда по его приказу старый Куско был снесен, а на его месте был выстроен новый город, храм был по местным меркам просто огромен. Его стены были сложены из огромного количества точно подогнанных друг к другу блоков из шлифованного камня и облицованных снаружи и изнутри золотыми пластинами, на которых были изображены сюжеты из местных мифов и истории. Примерно прикинув находящееся здесь количество золота, я мысленно присвистнул. 'Ничего, теперь испанцы не наживутся с разграбления этого места', - ехидно усмехнулся внутренний голос.
  
   Здесь, на площади перед храмом уже собирался народ. Ближе к нему находились инки - представители правящего рода, несколько дальше находились жители Куско и жители столицы. Удивило то, что происходило все практически в тишине. Все стояли и ждали... И вот, наконец, долгожданный момент! Над горизонтом на востоке самый краешком показалось солнце, бросив свои первые лучи над одним из двенадцати 'месячных столбов', расположенных вблизи города, и осветив засверкавшие при этом золотые пластины на стенах храма.
  
   В этот момент стоявший у 'ворот' - назвать их дверями не поворачивался язык - верховный жрец двинулся в храм, а за ним двинулись и все остальные. Внутренняя обстановка не уступала в своей роскоши внешней 'отделке'. Стены были облицованы золотыми пластинами, но кроме них имелись и различные золотые статуи и украшения. А на дальней от входа стене висел большой круглый диск с исходящими из него лучами - символ Солнца. Вдоль боковых стен стояли невысокие инкские 'табуретки', на которых 'восседали' мумии Великих Инков.
  
   Вознеся долгие молитвы Солнцу, дающему жизнь всему на Земле, что заняло больше часа, верховный жрец провозгласил, что начинается 'Месяц Сева'. Затем из храмовых хранилищ было вынесено множество даров - прежде всего, продуктов и одежды, которые были принесены в жертву. Той же цели послужило и полсотни лам. Глядя на все это, я мысленно восхвалил Инти, Виракочу, Пачакамака и всех прочих местных богов - в которых, впрочем, совершенно не верил - что оказался в Перу, а не Мексике... Иначе в жертву сейчас приносили бы людей...
  
   Закончив с этим, я во главе местной знати вместе с множеством жрецов отправились в покрытую сплошными террасами священную долину Урубамба. В будущем я бывал в этом месте, но сейчас все было не так. Основным назначением долины фактически была 'опытная сельскохозяйственная площадка'. Вся она была покрыта сплошными террасами, и именно здесь инки изучали условия произрастания новых для них растений. Сажая их на разных террасах, они определяли, на какой высоте и при каком увлажнении они произрастают лучше всего и на основе этого решали, где и что выращивать.
  
   Но было у этой долины и другое важное назначение... Из-за чего мы сюда и прибыли... Забравшись на одну из террас, я взял поданную слугами золотую мотыгу и достаточно быстро взрыхлил небольшую грядку, которую засеял кукурузой. И в тот же момент, когда это было закончено, верховный жрец вознес еще одну молитву и объявил о начале сева. Стоявшие наготове гонцы-часки тотчас отправились во все концы страны, разнося эту весть.
  
   Мы же все вернулись в Куско, где вскоре на площадь Кусипата началось большое пиршество. Приносились и многочисленные жертвоприношения как Солнцу, так и другим инкским богам и уакам - священным местам. Но теперь кроме официальных подношений, выделяемых из храмовых хранилищ, принимались и частные. Вынесли на площадь и мумии прежних правителей, которым вроде как давали еду и питье, которые сжигались в специальной жаровне. Все празднество сопровождалось множеством танцев и песен, восхваляющих богов и Сапа Инку. Когда же наступил закат, то жрецы торжественно подожгли множество костров с жертвоприношениями, отправляя их богам и предкам.
  
   Следующий день празднество продолжалось, и я также был вынужден участвовать к нем. А еще через день наш 'поход' начался...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Куско. 25 августа 1527 года)
   Из Куско выступали утром 3 дня Месяца Сева. Вместе со мной в поход отправлялись пятнадцать тысяч солдат - в большинстве своем новобранцы - и две тысячи крестьян-общинников. С собой взял и вторую жену Уаскара - Чукуй Виру. Вообще, был у инков один идиотский обычай... 'Главной' женой, дети которой имеют право стать новым Сапа Инкой, у них обязательно должна была быть родной сестрой правителя. В крайнем случае - двоюродной. Какими бывают последствия таких браков - в 21 веке хорошо известно. Так что с этим дурацким обычаем надо было кончать. И начать я решил с постепенного 'возвышения' второй жены. И хотя вряд ли ее сын сможет стать новым правителем, за то тогда хоть мало кто будет удивляться когда я женю своего сына на одной из 'дев Солнца'. Пусть привыкают. Меньше потом будет сопротивления этому новшеству.
  
   К тому же, она была и достаточно симпатичной - даже по европейским меркам. Что среди индейцев бывает нечасто. 'А у этого Уаскара неплохой вкус', - подумал я, когда впервые увидел ее. И пусть любовь моя осталась где-то там, в будущем (а если, как я надеялся, мое сознание 'тут' - и в самом деле 'копия', то вообще сложно сказать, а у меня ли...), да и, как пелось в песенке, 'жениться по любви не может ни один король', но мне почему-то хотелось видеть ее своей подругой и единомышленницей...Тем более, что было она достаточно умна.
  
   Вот в таком составе мы и вышли из Куско. Спереди бежали гонцы-часки, разносящие по всей стране весть о том, что Сапа Инка вздумал совершить обход своих земель, дальше шли чистильщики дороги, расчищавшие дороги от мусора и выдергивающие проросшую в щелях между камнями траву если где-то она оказывалась. И лишь затем следовал 'авангард' - две тысячи опытных воинов и в два раза большее число ополченцев. Дальше на носилках несли меня, сидящего на носилках и по местным традициям держащего в руках золотой топор - один из символов власти Сапа Инки наравне с налобной повязкой 'льяутой' с бахромой 'борлой' из шерсти ламы и перьями птицы коренкэнкэ. На другой 'скамейке' напротив сидела Чукуй Вира. Несколько человек рядом несли 'радужный' флаг из семи разноцветных полос по цветам радуги. Вообще в первый момент после попадания я подумывал было заменить его на какой-нибудь другой - больно уж он похож на 'модный' в 21 веке флаг гомосеков, но потом передумал. Хрен вам! Уж если я оказался тут - то испохабить инкский флаг всяким извращенцам не позволю! Вообще, Тауантинсуйу выгодно отличалась от многих государств прошлого - типа той же Римской империи - тем, что 'толерантности' тут не было и в помине. Гомосеков сжигали живьем вместе с их домом, который затем разрушали. И что-либо тут менять я не собирался. Пусть всякие 'правозащитники' в будущем поливают грязью народ Тауантинсуйу - мне плевать. Впрочем, я отвлекся... Следом за мной на аналогичных, но не столь богато украшенных, носилках следовали некоторые представители знати Куско и жрецов, которых я взял с собой. За ними следовала еще одна часть отряда, затем - обоз из призванных на работу людей и полутысячи лам, охранявшийся еще одной частью отряда.
  
   Поскольку мне было интересно посмотреть эти места такими, какими они были в 16 веке, то вешать занавес, как это делалось обычно, не стал. Несколько раз по подвесным мостам перебирались через реки. Вообще изначально я несколько побаивался этих выглядящих не вызывающими доверия веревочных конструкций, но Уаскар лишь усмехнулся этим, заявив, что инки умеют строить мосты и регулярно их обслуживать. Так что случаи их обрыва настолько редки, что о том не имеет смысла и говорить. В общем, немного успокоившись, я решил откинуть все свои страхи подальше. Да, непривычная штука. Но надежность ее подтверждена веками.
  
   Везде, где мы проходили, уже начались полевые работы. При помощи своего примитивного инструмента - каменных и бронзовых мотыг - местные индейцы обрабатывали поля-террасы и проводили посадки. Попадавшимся по дороге местным жителям приходилось приостанавливать работы и выкрикивать: 'О величайший и могущественный Владыка, Сын Солнца, лишь ты один наш Повелитель, и весь мир внимает тебе', - стандартное местное приветствие простого народа по отношению к верховному правителю. Но как только мы проходили мимо, крестьяне возвращались к привычной работе. И, глядя на все это, мне становилось грустно... Вот живут здешние индейцы своей жизнью... Пусть не богато, но относительно благополучно по местным меркам. Обрабатывают поля, отмечают праздники, по очереди на пару месяцев отправляются на государственные работы... И не догадываются, что совсем скоро к ним должны были бы прийти конкистадоры... Движимые жаждой наживы и религиозным фанатизмом, они разграбят эту страну, уничтожив в ходе этого множество людей, а остальных заставят работать на себя в фактически рабских условиях... Станут вытравливать местные обычаи и культуру, навязывая 'единственно верную' католическую веру...
  
   За этими мыслями о будущем я и не заметил, как наступил вечер. Когда-то еще Пачакутек - первый инкский правитель, кто решил совершить обход своих земель - приказал построить вдоль всех главных дорог постоялые дворы - тамбо - где во время своих 'путешествий' по стране мог остановиться на ночлег. Располагались они на расстоянии дневного перехода - около двадцати километров, и мы как раз добрались до одного из них.
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Куско. Сентябрь 1527 года)
   Первым делом, как это и было принято согласно традиции, мы посетили несколько небольших городков в окрестности Куско - Писак, Ольянтайтамбо, Кусикача и Мачу-Пикчу... В этих местах бывал я и в своем 21 веке, но тогда в большинстве своем это были одни руины. Сейчас же это были вполне себе обитаемые поселения. На многочисленных террасах, сохранившихся и до наших дней, местные крестьяне производили посадки, в домах жили люди, а хранилища были буквально забиты продовольствием и, так сказать, 'промтоварами'...
  
   Ольянтайтамбо стал вторым посещенным мной городком. Располагался он по берегам реки Патаканчи. Главная часть города была построена в виде трапеции с четырьмя продольными и семью более короткими поперечными улицами. В центре же находилась достаточно большая площадь. Как и в Куско, часть зданий были построены из подобранных по размеру шлифованных каменных блоков, другая же - из необработанного камня.
  
   Остановился я в местном дворце Сапа Инки 'Келью Ракай', построенном еще для Пачакутека. Здание это, отделенное от остального города и окруженное террасами, было интересно оригинальной ля инков постройкой. Классическая инкская архитектура представляла из себя множество однокомнатных зданий, построенных вокруг единого двора (которые моли быть, впрочем, и проходными). Здесь же многочисленные здания и площади были соединены между собой, образуя многочисленные проходные комнаты и коридоры. Из прочитанного в будущем и полученного из памяти Уаскара вспомнилось, что Пачакутек вообще зачастую лично участвовал в проектировании городов и зданий. И Ольянтайтамбо был как раз одним из тех городов, которые были полностью снесены и перестроены заново по его приказу. Как и Куско. Впрочем, на фоне многого другого, сделанного им, это был сущий пустяк...
  
   В Ольянтайтамбо я решил задержаться на два дня. На следующий день я с самого утра решил сходить на Храмовый холм. Располагался он на высоте около пятидесяти метров над окружающей долиной. Подняться сюда можно было по одной единственной лестнице, заканчивающейся на террасе с 'пристройкой десяти ниш'. Из-за своей фактической неприступности это место использовалось и как крепость. Во время первого восстания против испанцев именно здесь располагалась 'Ставка' Манко. И где-то в этих местах произошло одно из сражений, в котором индейцы одержали победу над испанцами... Которое, впрочем, все равно не смогло изменить...
  
   Поднявшись наверх, я увидел, что тут вовсю кипят работы по постройки храмового комплекса - и прежде всего, естественно, храма Солнца. В стену уже было уложено несколько громадных каменных блоков, рядом лежало и еще несколько. Несколько тысяч индейцев как раз при помощи веревок, катков из толстенных бревен и рычагов тянули к месту стройки один из них. Работа, естественно, продвигалась крайне медленно - малейшая неосторожность, и камень упадет, придавив рабочих. Потом предстоит с помощью каменных молотов из гальки разных размеров - от небольших с куриное яйцо до огромных, размером с футбольный мяч - подогнать этот блок к соседним. В отличие от шлифованных стандартного размера блоков 'дворцовой' кладки, здесь применялась совсем другая технология. Чуть дальше как раз другие индейцы при помощи такого же инструмента обрабатывали следующий блок, при этом не рубя, а раскалывая камень, откалывая от него лишние части. Сначала большими 'молотами' проводят черновую обработку, затем мелкими создают гладкую поверхность, а под конец мелкими обрабатывают углы. Так и строят. Поинтересовавшись у руководителя работ, я выяснил, что вся эта работа занимает около полумесяца. Еще примерно столько же уходит и на подгонку и установку каменного блока на место.*(22) За несколько лет или - в зависимости от масштабов стройки - десятилетий строят один 'объект'. Так, например, тот же Саксайуаман ушло почти 80 лет...
  
   Внезапно вспомнились многочисленные модные теории современных мне 'икспертов', приписывающих все эти постройки всяким сверхцивилизациям прошлого, инопланетянам и так далее - и я лишь усмехнулся. Не было, господа уфологи, никаких инопланетян. И не надо считать индейцев дураками, не способными создать ничего подобного. Не глупее нас люди были. Просто у них развитие цивилизации пошло несколько другим путем. Вот и все дело. И то, что нам кажется невозможным без как каких-то высоких технологий, для них было вполне обыденным. Впрочем, почему-то это вообще стало модой - искать подвох там, где его нет...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Куско. Сентябрь 1527 года)
   Утром следующего дня мы покинули Ольянтайтамбо, отправившись в дальнейший путь. Ради интереса я побывал и в Мачу-Пикчу, бывшем сейчас еще вполне обитаемым городком. Впрочем, он оказался брошен еще до прихода испанцев. По всей видимости, во время грядущей гражданской войны.
  
   Закончив осмотр окрестностей Куско, я решил, что пора отправляться на место будущего металлургического завода. Хоть и интересно было бы посмотреть, что вообще представляет из себя жизнь в Тауантинсуйу, но на это ушел бы чуть ли не год. А времени у меня было в обрез. Поэтому, переночевав в Мачу-Пикчу, я отправился к месту расположения будущего рудника. Поскольку любоваться видами Анд достаточно быстро надоело, я принялся вспоминать все, что мне было известно по металлургии, а в особенности - по огнеупорам. Обычно для строительства доменных печей использовались кирпичи на основе глинозема, который получают из бокситов хлоридным методом. Применялись также карбидокремниевые кирпичи и углеродистые блоки. Но для меня все эти способы не подходят. Раньше (хотя, вернее будет сказать 'сейчас в Европе'), насколько знаю, для кладки применялись и определенные сорта глины, но в этом я разбирался мало, да и где их искать? В конечном итоге, из доступных вариантов остались лишь кварц и доломит, которые были достаточно распространены. Что хорошо - они годились и для кладки конвертера. Поэтому с них и нужно было начать свои поиски...
  
   За тот практически месяц, затраченный на 'поездку', я тщательно перерылся в ноутбуке в поиске всей имеющейся там полезной информации, а заодно записал и все, что удалось вытянуть из памяти. Потому путь до места прошел достаточно незаметно. Из всего, что виделось, запомнился лишь единственный случай.
  
   Когда мы вошли в один из городков - то, как выяснилось, попали прямо на суд. Поскольку мне стало интересно посмотреть на знаменитое 'правосудье по-инкски', то я, не долго думая, отправился на городскую площадь, где как раз проходило это действо. Дело, по которому шло разбирательство, оказалось простым, но относилось к тяжким преступлением. Государственные чиновники инков ежегодно производят перераспределение земель между государством, храмами и крестьянскими общинами, а при необходимости также принимают решения о строительстве новых террас и расширении посевных площадей. Когда ж начинается Месяц Сева - крестьяне начинают обрабатывать их. Кроме них, правда, бывают и небольшие, выделенные за особые заслуги, личные наделы, но они невелики. Тут же один пачака камайок - управляющий ста хозяйствами - решил захапать себе часть общинных земель, заставив при этом крестьян обрабатывать их. В иных условиях, возможно, никто бы ничего и не узнал, но только на его беду в это время в контролируемые им земли прибыл государственный чиновник-проверяющий. Выявив подобное непотребство, он тотчас донес о том в ближайший город - и вороватого чиновника вскоре арестовали.
  
   Поклявшись перед богами, предками и Сапа Инкой судить правильно, согласно законам, 'уча танпак апу' - судья по тяжким преступлениям - зачитал перед всем народом города обвинение. Затем вызвали нескольких свидетелей - крестьян из тех самых деревень, которые подтвердили слова судьи.
   - Таким образом, вина доказана, - закончив с опросом свидетелей, подвел итог судья и обратился к обвиняемую, - Что по закону полагается за кражу?
   - Смерть, - испуганно пролепетал проворовавшийся чиновник.
  
   После чего судья заявил, что согласно законам вор приговаривается к смертной казни через повешение, которую немедленно и привели в исполнение. Правосудие у инков было коротким и жестким... И
  
  Глава 4.
  Вскорости инкские солдаты схватили жен и детей Уаскара и отвели их в
  поселок Кикпай, находившийся вблизи Куско. Там чин администрации северян
  'заявил, что теперь заключенные под стражу должны будут выслушать
  обвинения, выдвинутые против них. Им разъяснили, почему они оказались
  приговорены к смерти'. На глазах у Уаскара солдаты начали убивать его жен
  и дочерей одну за другой. Солдаты вырывали неродившихся младенцев из чрева
  их матерей и вешали их на их собственной пуповине. 'К остальным мужчинам и
  женщинам, взятым под стражу, перед казнью применяли пытку, носящую
  название 'чакнак' ('бичевание'), - писал испанский летописец Бетансос. -
  После истязаний их убивали, разбивая им головы на куски боевыми топорами
  'чамби''. *(20)
  
  (Тауантинсуйу, Куско. Октябрь 1527 года)
   И вот мы практически добрались до места. Последний раз переночевав в городе Сикуани - последнем крупном поселении на пути к Ливитаке - мы выдвинулись к месту расположения будущего рудника. Сопровождавшие меня чиновники долго отговаривали меня идти в эти места - и причины вскоре стали ясны. Местность здесь оказалась совершенно дикой и практически неосвоенной. Единственное, что здесь напоминало о близости цивилизации - дороги. Которые, впрочем, по качеству значительно уступали 'магистральным'. Не было здесь ни постоялых дворов-тамбо, ни даже почтовых станций - редкие путники ночевали в немногочисленных деревнях, расположенных примерно на расстоянии дневного перехода, а почтовое сообщение было слишком редким чтобы содержать множество ничем не занятых гонцов-часки. Если ж возникала необходимость - в роли гонца выступал кто-либо из местных жителей, кто по цепочке передавали сообщения от деревни к деревни пока не достигали ближайшей почтовой станции.
  
   Три дня мы двигались по этим местам, ночуя в крестьянских домах - которые, надо сказать, особого впечатления на меня не произвели... Как и везде, представляли из себя они несколько расположенных вокруг общего двора небольших прямоугольных домиков, сложенных из необработанных камней, скрепленных смесью глины и какой-то липкой грязи и покрытой травой ичу, но только сейчас мне удалось увидеть их 'внутреннее убранство': все оно состояло из очень низкой - всего несколько сантиметров высотой - с отверстиями, куда ставятся для приготовления пищи горшки, своеобразной 'ручной мельницы' для размалывания кукурузных зерен - двух больших камней, плоского и в форме полумесяца, груды горшков в углу и валяющихся шерстяных одеял. И все... Ни полок-ниш, ни скамеек, ни хлопковых матрасов - спали прямо на земле. Немного порадовала лишь относительная чистота - насколько, конечно, это возможно в таких условиях...
  
   До деревни Ливитака добрались мы к обеду третьего дня. Но за все то время, что прошло с момента выхода из Куско, я успел тысячу раз проклясть все эти Анды и 16 век... Нет, хорошо было в 21 веке! Сел в автомобиль - и за какие-то сутки добрался от Куско до этой Ливитаки! С нынешним временем ни в какое сравнение не идет! Но раз уж решил прогрессорствовать - то придется потерпеть... Больше легкодоступных из известных мне железорудных месторождений все равно нет... 'Ты, кажется, когда-то симпатизировал инкам? - ехидно усмехался внутренний голос, - Ну так вот получи, распишись - и делай что хочешь'...
  
   Выбежавший встречать нас местный староста, кланяясь и извиняясь за 'неподходящие для Сына Солнца условия', предложил временно поселиться в его доме. На вопрос же о том, куда он денется сам, ответил, что пока поживет в соседнем здании - одной из хозяйственных построек. Впрочем, долго засиживаться тут у меня не было никакого желания. Уже на следующий день, взяв проводников из деревни, мы приступили к делу. Примерное место расположение железной руды я нашел достаточно быстро, но нужно было еще отыскать и добыть ее саму. Для чего рабочим было приказано набирать всевозможных камней и все их тащить ко мне. Другая ж их часть сразу приступила к постройке дороги через горы. Нужно было максимально быстро нормально оборудовать дорогу - построить станции гонцов-часки и постоялые дворы-тамбо.
  
   Сам же в то время начал искать подходящее место для металлургического завода, но вскоре тут меня постигло разочарование. Хоть буквально в паре километров от рудника протекала речка Ливитака, но для моих целей она была явно маловата. Опросив старосту, я пришел и к еще одному неутешительному выводу - река несудоходна, потому использовать ее для транспортировки можно разве что в разгар сезона дождей, когда уровень реки сильно поднимается. Хотя, даже такой вариант не так уж плох - накапливать руду и при появлении возможности отправлять. Тем более, все равно у инков на рудниках, как правило, лишь летом работают. Ну да при необходимости можно и на ламах доставить - их в Тауантинсуйу много. Когда вернулся 'домой' - точнее, в наш лагерь, - поблизости уже лежало множество всевозможных камней, но разбираться с ними сегодня было уже некогда. Так что, отложив все дела на завтра, поел и лег спать.
  
   Следующие четыре дня я практически безвылазно пробыл на том же месте, разбираясь в найденных в разных местах камнях. Большинство из них не представляли особого интереса, будучи обычной пустой породой. Точнее, в тот же известняк был очень даже полезен, вот только он много где есть. А пришли-то за совсем другим. И лишь на четвертый день, наконец, улыбнулась удача - попалось несколько камней, притягивающихся друг к другу. А чуть позже попалось и несколько кусков гематита, опознать которые тоже не составило особого труда. А значительное их количество говорило, что это явно не случайная находка. Вызвав руководившего работами амаута-геолога,*(21) разузнал, где были найдены эти камни.
  
   К предполагаемому месторождению отправились следующим утром. Рудный выход удалось найти достаточно быстро. На некотором удалении удалось обнаружить и еще один. Добычу здесь можно было начинать в любой момент. Тем не менее, я приказал поиски продолжать. На следующий день присутствовавший в свите жрец провел обряд по обращению к горным богам, в ходе которого просил их отдать людям свои богатства. Как это и было принято у инков, в честь этого принесли в жертву несколько лам и множество продуктов и одежды. После чего, вооружившись бронзовыми ломами, новоиспеченные 'шахтеры' приступили к добыче.
  
   Пробыв на месте еще неделю, за которую удалось найти еще пару рудных выходов, я решил отправиться дальше. Добыча шла вполне успешно, и я уже мог быть уверенным, что Тауантинсуйу без железа не останется. Но для того, чтобы это стало реальностью, сделать предстояло еще многое...
  
   Когда мы возвращались в Сикуани, в горах уже вовсю кипели работы по оборудованию нормальной дороги. В деревнях многочисленные рабочие уже заготовили места для строительства тамбо, а каждые поллиги (2,8 км) уже стояли почтовые станции, пока представляющие из себя лишь временные навесы, под которыми могли заночевать гонцы-часки. Но пройдет еще немного времени - и к месторождению проляжет нормальная, оборудованная по всем инкским стандартам дорога... Хотя, я понимал, что это будет лишь временное решение.
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Куско. Ноябрь-декабрь 1527 года)
   Закончив с поиском руды, я отправился обратно в Куско. Одно дело закончено - теперь нужно приступать к следующему. Искать место и строить металлургический завод, решать вопросы с порохом, оружием и т.д. Тем более, через полтора месяца будет зимнее солнцестояние, означающее начало нового года. И если на других праздниках Сапа Инку вполне может заменить губернатор Куско (который, кроме того, исполняет функции Сапа Инки во время его разъездов по стране), то тут все было куда важнее. Считалось, что если сам Сапа Инка не присутствует на празднике, то новый год принесет несчастья стране. Потому я направился напрямую в столицу. В обозе же у нас, помимо всего прочего, шли ламы, везущие уже добытую железную руду. По дороге же я чтобы не терять впустую время, мысленно сожалея, что так и не успел в свое время выучить кечуа, пытался создать письменность. За основу после недолгих разрешений размышлений решил взять латинский алфавит. По крайней мере, он достаточно универсален и позволит легче изучать другие языки. Русский же алфавит мало того, что не особо распространен, так и не существует он пока в знакомом мне виде. Задумался было и над вопросом о правилах написания, но быстро забросил это дело. Лингвист из меня все равно никакой, так что пусть лучше этим местные занимаются сами. Так что, записав для каждого звука соотношение из одной или нескольких букв, решил на том и остановиться. Обойдусь пока чисто фонетическим письмом. По пути в Куско также рассказал 'геологам' все, что знал про железные руды, их поиск и добычу и рассказал про месторождения Маркона и Колькемарка, обещав сделать их 'инками по привилегии' если они смогут их найти.
  
   До Куско добрались без особых проблем и происшествий. Да и не с чего им было быть. Жизнь в столице также шла своим путем. Встречала нас 'делегация' во главе с наместником Куско Титу Атаучи и Койей Мирой - 'женой-сестрой' Уаскара. Поинтересовавшись относительно выполнения моих поручений, выяснил, что уже начата закладка древесного угля - как 'металлургического', так и 'порохового' - в хранилища. С селитрой тоже было все нормально. Изготовили и пушки по моему заказу. Оставалось лишь сделать порох и провести испытания. Но самой неожиданной для меня стала сказанная уже по окончанию 'официальной встречи' новость - оказывается, за прошедшее время местных мастеров буквально засыпали заказами на ложки и вилки! Вот уж чего никак не ожидал. 'А ведь попытайся я насильно это все внедрять - сколько б недовольства было!' - усмехнулся я. А тут, как видно, услышали от 'дев Солнца' про такое новшество - и всем загорелось иметь такое же. Не потому, что им так удобно и привычно, а чисто 'для понту'. Ну и пусть. Мне это даже выгодно.
  
   По приезду в Куско я думал было на следующий же день заняться дальнейшими делами по индустриализации, но ничего из того не вышло. В честь прибытия Сапа Инки устроили пир, продлившийся до вечера, так что все благие намерения пришлось отложить. Лишь на следующий день я, вызвав местных кузнецов, поручил изготовить несколько сыродутных печей и немедленно начать производство железа. Тем более, что для создания домны и конвертера потребуются и некоторые металлические детали. Тем же, кто остался на прежнем 'месте работы', поручил изготовление бронзовых кирас. Стали пока все равно нет, а мне нужно как можно быстрее создавать нормальную армию. После чего встретился и с гончарами, которым приказал изготовить большое количество керамических труб для постройки тромпы. Кроме того, решил попробовать изготовить химическую посуду из покрытой стеклянной коркой керамики, которую можно получить если перед обжигом предварительно погрузить посуду в сосуд с поташом. Напоследок приказал печникам начать строительство сразу двух больших печей - для обжига известняка и для обжига кирпичей.
  
   Кроме того, поскольку в артиллерии я думал сделать ставку на легкие десантные 'единороги', то крайне желательно было и наладить производство рафинированной нефти. А то хрен его знает, что получится из обычной... Даже из самой чистой. И основной проблемой в этом была необходимость постройки отражательной печи и получение топлива для нее. И если печь вполне можно было сделать из достаточно широко применяемой в качестве огнеупора белой глины, то вот с топливом было несколько сложнее. Необходимо было создать устройство для получения горючего газа.
  
   Вспоминая, что мне известно на этот счет, быстро вспомнил три варианта, которые были наиболее доступны мне: генераторный, водяной и светильный газы. Первый из них получается при сжигании древесного топлива с недостачей кислорода в замкнутом пространстве, второй - продуванием водяного пара сквозь раскаленные угли, третий - пиролизом каменного угля. Который, впрочем, был лишь на севере Перу - недалеко от вотчины Атауальпы, потому оставалось лишь два варианта. Основными компонентами генераторного газа являлись угарный газ, метан и водород, водяного - те же угарный и водород. Получить любой из них, по идее, не составляло особого труда.
  
   Так что, немного подумав, я вызвал мастеров и приказал им изготовить основные конструкции для всех нужных устройств - кирпичные отражательную печь и корпус газогенератора, бронзовый пылеуловитель-циклон для очистки газа от золы, смеситель, создающий топливную смесь, платиновые сопла для вдувания воздуха в расплав меди и т.д.
  
   Кроме того, по ходу делу вдруг пришла идея, что и раскисление меди в ходе рафинирования можно будет проводить не, как это делалось раньше, путем погружения в расплав сырых бревен, а путем продувки через него полученного газа. Что ж, надо будет проверить, что получится... Использовали ведь для этого природный газ - так почему б не попробовать генераторный?
  
   Сам же тем временем вызвал к себе местных 'ученых'-амаута и принялся расспрашивать их про местные реки. Как помнилось еще по будущему, на протекающем километрах в двухстах от Куско Апуримаке имелось несколько водопадов, где я и задумал построить металлургический завод. Вызванные 'ученые' меня не разочаровали - подобные места действительно есть. Причем, даже больше, чем я думал. Что ж. Осталось лишь найти наиболее подходящее по всем критериям место, чем мне и предстояло заняться в ближайшее время...
  
   В то же время я приказал отобрать мне около полусотни подростков десяти-двенадцати лет - вне зависимости от пола, - из которых я собирался подготовить будущих инженеров и ученых Тауантинсуйу. Почему именно такой выбор? А тому, что они еще не успели насквозь 'пропитаться' царящим в обществе консерватизмом. Мне нужны были люди, интересующиеся окружающий мир и создающие что-то новое, а не постоянно оглядывающиеся на сложившиеся обычаи и традиции. К тому же, они в будущем могли стать и той опорой, которой можно будет воспользоваться для борьбы со старой знатью. А что такая будет - можно было и не сомневаться. Слишком много всего нового я собирался принести в этот мир. Это заставило меня в свободное от дел время заняться написанием учебников - для начала хотя бы на уровне школы...
  
   Кроме того, продумал и основу организации своей будущей армии. Изначально была у меня мысль организовать что-то типа терции, но после некоторого раздумья от нее было решено отказаться. Не было условия для ее создания. Во-первых, у местных индейцев просто не было никакого опыта обращения с нужным для того оружием. Как я научу, например, владению мечом, если сам в том не разбираюсь ни на грамм? Да и с длинными копьями инки никогда не имели дел... Во-вторых, там все завязано на командные действия, что также непривычно для инков. Инкская армия сохраняет строй лишь до момента самого столкновение, после чего сражение превращается фактически во множество независимых индивидуальных стычек. И избавиться от этого - дело непростое и небыстрое... Эта 'ударная армия' должна была стать главной силой, которая обеспечит победу моих войск над противникам.
  
   Поэтому в конечном итоге пришел к такому решению. Всю армию разделить на условные три части - 'ударную армию', остальную профессиональную армию и 'ополчение'. Ударная армия численностью около пяти тысяч в основе должна была быть вооружена огнестрельным оружием - барабанными винтовками и пушками. Однако вряд ли за оставшиеся полтора года удастся наделать его в таком количестве. Потому в дополнение к ним я решил добавить пращников. Резервным оружием 'ударников' должны были стать стальные топоры. Для защиты же использовать стальные кирасы и шлемы.
  
   Вторую часть - оставшуюся профессиональную армию численностью около тридцати пяти тысяч - я решил оставить пока при прежней организации. Основным ее оружием должны были стать луки (для чего предстояло отобрать лучников из племен сельвы), копья, стальные топоры и пращи. Вполне привычное для инков оружие, которое, однако, должно было стать более эффективным..
  
   А поскольку для войны мне придется собрать воедино всех лучших солдат страны, то их место в приграничных гарнизонах должны были занять призванные по мобилизации резервисты. В Тауантинсуйу все люди проходили военную подготовку, потому пользоваться 'классическим' инкским оружием они должны достаточно неплохо. Хоть, конечно, боевого опыта в большинстве и не имеют. Для усиления же придать им некоторое количество артиллерии, а если будет возможность - то и перевооружить часть стальным оружием. Их задача будет в отражении набегов индейцев сельвы во время войны.
  
   Решив вопрос с организацией армии, мне пришлось задуматься над созданием огнестрельного оружия. Им должны были стать достаточно простые по конструкции и вполне готовые на нынешнем технологическом уровне барабанные винтовки. Основной проблемой была необходимость создания капсюлей, но получить бертолетову соль я рассчитывал в ближайшее время. Хотя, можно было попробовать и рецепт с гремучей ртутью, который читал когда-то в 'Поваренной книге анархиста'. Когда ж это будет - никаких сложностей к реализации моей задумке не будет. С пушками ж еще проще - прототипы уже готовы. Нужно лишь изготовить порох и провести испытания.
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Куско. 22 декабря 1527 года)
   'Год прошел как день вчерашний...' За всеми делами я практически и не заметил, как наступил 'Новый год' по инкскому календарю - день зимнего солнцестояние. К этому дню со всех провинций Тауантинсуйу в столицу доставляли продукты, выделенные на содержание знати, чиновничьего аппарата, ремесленников и храмов. Из провинций в Куско прибывали представители провинциальной знати. Не было лишь людей из Кито, что вызывало недовольство у инков - Атауальпа фактически этим показывал, что не намерен подчиняться Куско и не считает здешнюю власть законной. Больше всего были недовольны представители правящей династии - Ханан Куско. Некоторые уже практически в открытую говорили, что нужно пойти в Кито и 'повесить этого выскочку-самозванца'. В то же время по имеющимся сведениям в Урин Куско отношение к происходящему было более нейтрально, а некоторые и вовсе были бы не прочь видеть правителем Атауальпу в надежде, что тот возвысит практически отодвинутую от реальной власти прежнюю династию и, в частности, их лично.
  
   'Капак Райми' - 'Великий праздник Солнца', как и все остальные, начинался еще до рассвета, когда жители Куско начинали собираться у Кориканчи - Храма Солнца. В первых рядах, естественно, находились инки и жрецы, а дальше от храма собирался и остальной народ. Перед самыми ж 'воротами' храма был разложен незажженный пока костер. Когда до рассвета оставалось совсем немного, освещавшие пространство факелы погасили, и все погрузилось во тьму. Я знал также, что сейчас практически нигде не осталось ни одного огня. Все присутствующие застыли в ожидании рассвета...
  
   Ожидание восхода казалось мучительно долгим, и по мере его приближении напряжение лишь росло - сейчас будет получено знамение - как пройдет будущий год! Но вот, наконец, первый луч Солнца взошел над горизонтом и, пройдя над одним из священных столбов, упал на храм. Стоявший у главных ворот верховный жрец поднял руку с тщательно отполированным золотым параболическим зеркалом и, поймав луч, сфокусировал его на сложенном из легко воспламеняемых материалов костре. Все кругом застыли в ожидании, что будет... Казалось, что даже время остановилось. Все только смотрели, что будет... Но вот в костре вспыхивает первый, еще слабый огонек - и по толпе тотчас проходит вздох облегчения - значит, бог солнца Инти благосклонен к Тауантинсуйу, и в этом году не стоит ждать никаких бедствий. Священный огонь загорелся, и теперь каждый день на восходе солнца от него будут зажигать костер на главной площади Куско... Ну а если б этого не произошло, если на небе вдруг появились тучи, и огонь не зажегся - то для его разжигания использовали бы прошлогодний. Однако это было нехорошей приметой - значит, боги чем-то прогневались на жителей Тауантинсуйу, и в новом году следует ждать от них наказания - природных катастроф, неурожаев, войн, эпидемий или еще чего-нибудь плохого...
  
   После этого верховный жрец двинулся в храм. За ним отправились и остальные инки, а простой народ, места для которого в храме не хватило бы, подтянулся ближе к воротам. В храме верховный жрец вознес молитвы богу солнца Инти, после чего принесли взятые из храмовых хранилищ жертвоприношения - еду и одежду - которые жрец торжественно 'предложил' Солнцу - огромному золотому диску с исходящими от него лучами и бросил в жаровню, принося в жертву. Принесли в жертву и с полсотни лам, а еще сотню Вильяк Уму 'посвятил Солнцу', разделив между тридцатью жрецами. Теперь каждый из них в установленный для себя день должен будет принести в жертву три-четыре ламы - убить их и сжечь в священном костре на главной площади Куско.
  
   Когда ж все это закончилось, я с частью знати на носилках отправился на одну из заснеженных вершин в окрестностях Куско. Здесь должна была состояться следующая часть ритуала 'встречи Нового Года' - 'капакоча'. Великое Жертвоприношение. Хоть со времен Пачакутека инки не практиковали массовых жертвоприношений, как то было у Ацтеков, майя и многих доинских, культур, но и полностью они отменены не были. Каждый год в Тауантинсуйу от каждой провинции страны отбирают по два человека, которых должны принести в жертву... Одного - на одной из горных вершин в окрестностях Куско, второго - у себя на родине. Сегодня, правда, двух человек - от провинции Кито - не хватало, и многие видели в этом плохой знак и надеялись, что грядущие беды коснутся лишь этой провинции, а не всей Тауантинсуйу.
  
   Добрались до места мы около полудня. К этому времени все было готово к выполнению ритуала. В самом центре площадки на вершине горы находился открытый 'люк' в своеобразную искусственную пещеру. Когда все собрали, то руководивший всем жрец прочитал молитву, попросив богов и предков принять к себе посланника людей. После этого на площадку завели богато наряженного, но при том почему-то совершенно не обутого, мальчика лет четырнадцати, как-то глупо улыбавшегося от огромного количества наркотиков, которыми его накачивали в ходе 'подготовки' к 'миссии'. При нем были и богатые дары, которые тот типа как должен передать богам. После чего его завели в эту самую пещеру, и несколько человек задвинули плиту над ней... Пройдет несколько часов, принесенный в жертву умрет от переохлаждения, и в горах Южной Америке станет на одну мумию больше... Второй же приносимый в жертву от той же провинции сегодня же выйдет из Куско и направится к нужной вершине в свою провинцию - но не по инкским дорогам, а по 'секе' - прямой линии, которая соединяет Куско с нужной уакой*(23) в родной провинцией.
  
   Возвращался обратно я в мрачном настроении. Все-таки одно дело - читать про что, совсем иное - видеть собственными глазами... На один миг в голову даже закралась мысль - а не зря ли я вообще решил помогать этим инкам? Но я ее быстро отогнал. Не зря. Ведь до Пачакутека человеческие жертвоприношения вообще были массовыми. Но он их значительно сократил, заменив приношениями в жертву лам. Мне ж остается лишь постараться продолжить это дело... Мысленно при этом я подумал, что хорошо еще, что тут не было по этому поводу всяких воплей радости и веселья, как то было у ацтеков - иначе точно решил бы плюнуть на все. Здесь же это все воспринималось просто как обыденность, не вызывая не радости, ни, наоборот, грусти. Просто так надо. Ведь должен же кто-то передать богам и предкам просьбы людей! Чтобы те не разрушали Тауантинсуйу, чтобы в новом году когда надо все также светило солнце и шли дожди, чтобы не было землетрясений, извержений вулканов, наводнений и прочих бедствий. А как передать эти просьбы? Нужно отправить 'гонца', который отправится в мир предков и передаст их предкам и богам! *(24) Тьфу... Такая вот простая логика... С которой мне еще придется как-то бороться...
  
   Когда под вечер мы вернулись в Куско, то на главной площади началось грандиозное пиршество, на которое собралось все население столицы. Люди ели, пили, пели песни, танцевали, приносили жертву богу солнца... На закате ж, как и во все остальные праздники, зажгли множество жертвенных костров...
  
   На следующий день празднество продолжилось, но вместе с тем началась не менее важная церемония - 'посвящение в мужчин' детей инков. Закончив обучение, они теперь 'сдавали экзамен' на право считаться инками - представителями верховной знати. Будущие инки должны были доказать, что являются настоящими воинами. Для этого им предстояло вынести множество испытаний - их били плетьми, заставляя терпеть боль, махали перед лицом боевыми палицами-маканами, угрожая изувечить, заставляли спать на голой земле, ходить босяком по камням... Затем они должны были показать умение владеть основными видами оружия - копьями, топорами, палицами и пращами, - самостоятельно чинить оружие, обмундирование обувь и совершали забег на семикилометровую дистанцию. И, наконец, после всего этого они делились на два отряда, во главе которых становились двое, показавшие лучшие результаты (или если среди них есть наследник Сапа Инки, то один из отрядов возглавлял он) и совершали несколько учебных сражений и штурмов крепостей. Лишь после этого дети они признавались взрослыми и становились членами 'клана' инков, принося присягу на верность Сапа Инке и получая золотые серьги. Причем, самым лучшим надевал их сам сапа Инка.
  
   Те же, кто не смог пройти хоть одно испытание, с позором изгонялись. Максимум, на что они могли рассчитывать, - стать каким-нибудь мелким провинциальным чиновником, а то и вовсе слугой-янакомом. Но такова она - жизнь древних индейцев, со всеми ее преимуществами и недостатками.
  
   За всем этим и прошла первая неделя нового года...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Кито. Январь 1528 года)
   Выслушав переданное сообщение, Атауальпа покрутил в руках переданный ему нож из неизвестного металла, который, как он теперь знал, Уаскар называет 'железо'. Глядя на него, наместник Кито тотчас вспомнил, что практически такой же в прошлом году преподносили в подарок странные белые чужеземцы, приплывшие на огромной лодке. Как и необычных животных, которые, впрочем, давно уж съедены.
  
   Сейчас же по приказу Уаскара кузнецы из Куско начали делать изделия из такого же металла. Более того, ходят слухи, что он собирается строить огромную плавильную печь, которая будет производить это 'железо' в огромных количествах. Все свои действия при этом Уаскар объясняет 'волей предков', которые передали ему все эти знания. Только вот вольно уж все это совпало со временем с прибытием тех белокожих пришельцев! Выходит, что Уаскар имеет какие-то контакты с ними, и те передали ему свои знания? На этот вопрос срочно требовалось найти ответ. А, заодно, попытаться узнать, о чем они договорились...
  
   Вызвав одного из своих приближенных, Атауальпа передал приказ все разузнать, а сам в то же время задумался. Возможный союз Уаскара с пришельцами мог иметь для него очень неприятные последствия. Про белых людей в Тауантинсуйу знали очень немногое. А то, что было известно, не внушало особого оптимизма. По слухам, которые донесли плавающие на плотах вдоль побережья торговцы от племен 'майя', семь лет назад откуда-то издалека явились белые люди и за два года завоевали могущественное государство 'ацтеков'. А, значит, должны были располагать немалыми силами. Но точно про них известно было ничего. А нужно было. Ведь всем давно ясно, что война за власть неизбежна. Атауальпе давно уже хотелось как можно скорее покончить с презираемым им братом и стать самому Сапа Инкой. Только вот в случае войны тот сможет при равной численности профессиональной армии выставить и до 150 - 200 тысяч мобилизованных, в то время как наместнику Кито удалось бы набрать едва ли тысяч 30 - 40. Что делало немедленное выступление слишком рискованным. Особенно после внезапного появления неучтенного фактора в виде белых пришельцев.
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Куско. Январь 1528 года)
   Лишь к концу первой недели 'Нового Года' мне удалось вернуться к делам. Причем, заняться пришлось сразу несколькими - слишком многое нужно было успеть сделать. К этому времени в окрестностях Куско уже работало несколько сыродутных печей, в которых несколько кузнецов получали железо. Качество его, конечно, было откровенно дерьмовским, но мне нужно было изготовить ряд нужных приспособлений и конструкционных элементов для постройки доменной печи. Были готовы и печи для обжига кирпича и известняка, и я решил попробовать получить огнеупорный кирпич для футеровки доменной печи. Поскольку никаких других огнеупоров найти пока не получилось, пришлось брать за основу кварц. Из прочитанного в свое время, я помнил, что существует три полиморфных модификации кварца - сам по себе кварц и две других, названия которых вспомнить мне не получалось.*(25) Ну да не важно. При нагревании кварц в зависимости от наличия плавней переходит в ту или другую форму. При производстве динаса в качестве них служат известь - в виде известкового молока. При нагревании до большой температуре, плавни растворяют кремнезем, который кристаллизируется в виде той модификации, которая наименее растворима при температуре кристаллизации. Потому крайне нежелательно превысить положенную температуру обжига - иначе получится кирпич на основе другой полиморфной модификации, имеющей намного больший коэффициент теплового расширения. Хорошо еще, что диапазон температур достаточно большой - правда, при слишком низкой процесс будет идти намного медленнее.
  
   Это и стало главным, чем мы занялись в первую очередь. Дробление кварца, получение известкового молока и формовка кирпича особого труда не составили. После чего кирпич прессовался на самодельных прессах. Сложнее оказалось с обжигом - для этого требовалось получить температуру от 1200 до 1460 по Цельсию, а как ее определить? Единственное, что приходило в голову - по цвету каления металла. Вспоминалось, что нужной мне температуре соответствует как раз ярко-белый цвет. Так что оставалось полагаться лишь на собственный глаз. Других приборов под рукой все равно не было. Термопару я хоть и решил сделать, но это было делом небыстрым...
  
   Когда вся подготовительная работа была закончена, сформованные кирпичи заложили в печь и начали медленно - во избежание растрескивания кварцевых зерен и разрыхления кирпича - прогревать ее. Для определения температуры при этом использовали положенную в печь железную кочергу. Поскольку достичь нужной температуры горения древесного угля без принудительного дутья невозможно, в определенный момент начали дутье, для которого применили несколько 'поршневых насосов' с ручным приводом, подобные которым в средневековой Европе применялись для дутья в плавильных печах.
  
   Температура белого свечения была достигнута лишь к вечеру, после чего задачей было лишь поддерживать ее на прежнем уровне. Поскольку нужного времени обжига я не знал, то на всякий случай проводили его еще сутки. Хуже не будет. После чего начали также медленно охлаждать печь. Динас - такая штука, которая не любит резких перепадов температур... И лишь к концу третьего дня их, наконец, извлекли из печи. Судя по увеличению линейных размеров примерно на нужные 16% и уменьшение плотности, все получилось неплохо. Каких-либо трещин или неоднородностей структуры замечено также не было. Оставалось лишь надеяться, что он обожжен в нужной степени, и кладка печи на разрушится при нагревании... Так что, в целом, я бы доволен. Местные же мастера вообще были счастливы - они не только сделали заказ Великого Инки, но и сделали то, чего не делал еще никто и никогда! Вошли в историю, можно сказать. Небось, некоторые из них уже примеряют к себе статус 'Ринкрийок куна'.*(26) 'Ну да и пусть. Если все получится нормально - не буду разочаровывать народ в его ожиданиях', - усмехнулся по этому поводу я.
  
   Следующий обжиг проводился также в моем присутствии, но теперь уже под руководством местных гончаров (а кому еще было доверять эту работу?). Получилось, по всей видимости, тоже неплохо, и я, доверив местным работать дальше самим, решил заняться следующим вопросом.
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Куско. Январь 1528 года)
   Посчитав, что вопрос с огнеупорным кирпичом решен, я решил наконец-то опробовать отлитые местными 'литейщиками' пушки. А то сами они уже давно готовы, да все нет времени проверить. Для этого пришлось сначала галлургическим методом отделить от добываемой на приисках соли хлористый калий. Технология его добычи особой сложности не составляла и основывалась на разной растворимости солей. Если растворимость хлористого натрия практически не зависела от температуры, то растворимость хлористого калия различалась достаточно сильно, так что разделить их не составляло никакого труда. В бочонок с водой насыпали соли, нагрели до температуры кипения и тщательно размешали. После чего получившийся раствор перелили в другой бочонок и охладили - нужная соль выпала в осадок. А затем объяснить уже местным рабочим, как теперь из имеющихся компонентов получить из добытой в Атакаме натриевой селитры калиевую, а затем на основе всех имеющихся компонентов порох. Что сам и продемонстрировал - ничего сложного тут не было, детская забава. Наверное, почти каждый пацан в детстве пытался создавать что-нибудь горюче-взрывающееся... И обычно этим 'чем-то' становился именно черный порох - ведь нужные для его получения компоненты можно было легко достать. Впрочем, для местных индейцев это было диковинным новшеством, чуть ли не на грани колдовства. Меня даже пытались спросить - а сможет ли простой человек сделать то, что сделал сейчас Сын Солнца? Тьфу, блин! Пришлось объяснять, что ничего сверхъестественного тут нет и никакой 'богоизбранности' для создания пороха не надо. Просто, мол, это давно забытое знание, о котором мне недавно поведали предки. И использовали раньше его самые обыкновенные люди. Мысленно при этом выругавшись, что создаю почву для очередных псевдонаучных бредней, которые так бесили в мое время. Напоследок же еще объяснил, как производится гранулирование пороха.
  
   Пока ж местные 'химики' готовили порох, я решил заняться вопросом о постановке производства пороха на поток. Вручную много его не сделать, а воевать мне придется немало. Для чего вновь вызвал к себе 'металлургов' и плотников и сделал им заказ на изготовление деталей для шаровых мельниц - бронзовых барабанов, деталей приводов, деревянных шаров. При помощи них я думал наладить массовое производство пороха. Им же дал заказ и на несколько металлических сеток с ячейками разного размера через которые предстояло протирать подмоченную пороховую мякоть при гранулировании.
  
   Сам же в то время решил попробовать получить бертолетову соль для капсюлей. Поскольку хлористый калий уже имелся в наличие, т.к. требовался для получения калиевой селитры, то с сырьем никаких проблем не было. После чего пришлось заняться источником электропитания, что тоже не составило особого труда. Серную кислоту получили камерным способом, в качестве электродов воспользовались железом и серебром, что давало напряжение около 1,2 вольта. Провода же сделали и вовсе из золота. Глядя на все это, я мысленно ухмыльнулся - европейцы бы просто за голову схватились от такого расточительства. Такие дорогие металлы пускать на подобные штучки! После чего объяснил, что делать дальше и чего нужно получать. Пусть сами попробуют. Тем более, что как раз подоспели с изготовлением первой партии пороха, и мне пришлось отвлечься на испытание моей новой артиллерии.
  
   На своего рода 'полигон' - в расположенную неподалеку практически безлюдную долину - мы отправились на следующее же утро. Располагалась она в полутора днях пути от Куско. Кроме показывающих свою продукцию литейщиков и обязательной охраны, с собой я взял и нескольких военачальников, кому предстояло воплощать в жизнь мои планы - двух своих дядь Титу Атаучи, Тампу Уаска Майта Юпанки и своего брата (рожденного от одной из 'второстепенных' жен Уайна Капака) Атока*(27). Когда добрались до места, я первым делом осмотрел отлитые пушки. И, к некоторому моему удивлению, получились они неплохо. Блин, да как они умудряются-то все это делать? С тутошними-то примитивными инструментом и технологиями?! Даже с диаметром ствола получилось одинаково практически Впрочем, для меня это только плюс. Можно было быть уверенным, что мои задумки получатся... Больше ж всего при этом порадовало то, что на пушках не стали делать никаких 'украшений' типа птичек, зверушек и прочей фигни... Правда, когда спросил, то выяснилось, что пушек было отлито больше, но часть из них сразу была забракована из-за дефектов литья.
  
   Когда осмотр был закончен, по моему приказу зарядили одну пушку и приступили к определению величины заряда. К сожалению, чугунных ядер у меня пока не было, потому пришлось применять немного более тяжелые бронзовые. Изначально при этом взяли заряд в 400 грамм, подожгли длинный фитиль и быстро укрылись за расположенной неподалеку скалой. Громыхнуло здорово - все присутствующие аж в страхе попадали на землю. Лишь через минуту они поднялись и спросили у меня, что это было. Пришлось объяснить, что в засыпаемом в пушки веществе содержится огромная сила, и когда его поджигают - она вырывается наружу с таким вот грохотом. После чего на бочонки с порохом все смотрели со страхом. Даже военные.
  
   Когда все вышли из-за скалы, то по имевшейся разметке заметили расстояние, на которое улетело ядро. Повторив эту операцию еще несколько раз, мы добились нужного расстояния. В конечном итоге, заряд получился практически в два раза больше номинального для того же калибра. Ну и ладно. Технологию получения пороха со временем отработают, качество улучшится. А пока и так сойдет - в Атакаме селитры много... После этого все пушки зарядили двойным зарядом и начали испытания. Для этого сделали еще по десятку выстрелов, после каждого осматривая состояние пушек. После третьего выстрела мимо просвистела какая-то железяка - ясно, одной пушкой стало меньше. В конечном итоге, из десяти в нормальном состоянии остались лишь шесть - остальные разорвало. В одной из них, как выяснилось, оказалась нарушена соосность канала и тела ствола, в связи с чем толщина стенок в разных местах оказалась различной. В трех других в металле оказались пустотные полости. По всей видимости, что-то не так получилось при отливке. Точно тут не скажешь... Ну да и ничего. Отработают технологию - и будет все нормально...
  
   Кроме того, я решил, что раз первый эксперимент удался - пора теперь начинать все делать 'по науке'. Отлитые сейчас пушки представляли из себя достаточно тяжелые и неудобные для транспортировки конструкции - как-никак отлиты были с большим запасом прочности. Но применение таких в реальных боевых действиях в местных условиях будет достаточно неудобным делом. Для того ж, чтобы окончательно определиться с 'техническими характеристиками' нужного ствола, я заказал изготовить несколько пушек с постепенно утолщающимися к казеннику сквозными стволами и клиновидным затвором.
  
   Вызвав отливавших пушки мастеров, сообщил, что в качестве награды разрешаю им взять себе по второй жене, чем они остались явно довольны. Как-никак - статусный элемент. Можно будет потом хвалиться перед друзьями-знакомыми - не каждый удостаивается такой чести. Под конец же намекнул, что если они смогут наладить производство пушек в большом количестве - то вполне могут стать и 'инками по привилегии'. При этом сообщил им и о новом заказе, по исполнению которого они должны будут приняться за работу по массовому отливу орудий для армии. Оставалось надеяться, что металл местный достаточно высокого качества и в конечном итоге я смогу получить пушки с приемлемыми массогабаритными характеристиками. В крайнем случае, придется пока переходить на более малый калибр, чего очень бы не хотелось... Впрочем, не буду загадывать - испытания покажут. Взглянув напоследок на их лица, я понял, что теперь они готовы день не есть, ночь не спать - только выполнить поручение. Ну и отлично.
  
   Когда вернулся в Куско, химики с нескрываемой радостью сообщили, что бертолетова соль получена. А, значит, до создания капсюлей остался один шаг. Стекло (точнее, его вулканическая разновидность), сера и камедь - вещи распространенные и хорошо известные. Получившийся состав, конечно, далеко не лучший, но на первых порах сойдет и он.
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Куско. Январь 1528 года)
   Закончив с порохом и капсюлями, я вызвал местных амаута и принялся расспрашивать их о известных водопадах на Апуримаке, которых оказалось не так уж и мало. А их расположение мне показывали на макетах местности - индейском аналоге карт. В конечном итоге, из нескольких десятков предложенных вариантов я отобрал всего пять, наиболее подходящих по всем моими требованиям. Оставалось лишь побывать на месте и выбрать наиболее подходящий. Решив так, я приказал немедленно начать подготовку к 'путешествию' в те места. Благо, было не так уж далеко - всего километров 160 - 200 от Куско. Это не Маркона ж какая-нибудь или инкская Амазония, куда переться надо целый месяц... Тут можно добраться чуть больше, чем за неделю.
  
   Пока ж шли приготовления к очередному моему отбытию из столицы, я решил сделать еще несколько дел. И первым делом решил пообщаться с местными 'профессиональными торговцами' из племени чинна.*(28) Когда это племя добровольно вошло в состав Тауантинсуйу, то было определено, что принадлежащие ему торговцы фактически пойдут на государственную службу, осуществляя внешнюю торговлю. Изначально основным их пунктом назначения был Эквадор. Туда они плавали на больших плотах под парусом и меняли свой товар на нужный Тауантинсуйу - прежде всего, вылавливаемые местными племенами морские раковины, использующиеся как в декоративных, так и в ритуальных целях. Однако это было не единственной целью их деятельности. Торговцы-чинна торговали также с племенами джунглей и даже совершали дальние морские походы, достигая земель Центральной Америки, торгуя с племенами майя, а также выступали в роли шпионов Тауантинсуйу, от которых правители узнавали, что вообще творится в мире. Что мне и было нужно.
  
   Когда торговец явился, я буквально сразу огорошил его вопросом о том, что ему известно о белокожих пришельцах, которые приплывали в Тауантинсуйу в прошлом году. И что ему известно о племенах майя. Вообще-то, примерную обстановку я знал по книгам, но вот особых подробностей там не было.
  Государства майя во времена конкисты []
   - Майя? Да, знаю таких, - согласился 'начальник всех торговцев', - Иногда мы совершаем плавания к ним. Впрочем, достаточно редко. Далеко слишком.
   - И что вообще про них известно? - поинтересовался я.
   - Дикари, - презрительно фыркнул чиновник, - Постоянно воюют друг с другом, массово приносят в жертву и едят людей, держат во множестве рабов... Да и в ремеслах они отсталые. Они не умеют даже плавить бронзу, а делают все из камня.
   - Ну мы тоже приносим людей в жертву...
   - Приносим, - согласился чиновник, - Ведь если не приносить никого в жертву, то кто передаст богам просьбы людей? Только у них все иначе. Их боги питаются человеческой кровью, их жрецы ходят в одежде из человеческой кожи... А тела убитых дают на съедение людям чтобы якобы его сила передалась другим. *(29)
   - Понятно, - ответил я, - И что известно про их политическое устройство?
   - На западе, у побережья, еще совсем недавно находилось царство Какчикель. Но четыре года назад оно было завоевано белокожими пришельцами. На востоке, на большом полуострове, во времена, когда еще не было Тауантинсуйу, правил союз трех городов - Чечен-Ицы, Ушмаля и Майяпана. Но потом он развалился, и сейчас каждый город в той местности сам по себе.
   - То есть, примерно также, как было у нас до Пачакутека?
   - Да, - подтвердил чиновник, - Сейчас же самое сильное положение у них занимают три города - Мани, Сотута и Ицмаль. Они постоянно воюют друг с другом, пытаясь покорить всех соседей и объединить все проживающие в тех местах племена. Но кроме них существует и множество других независимых городов...
  
   'Что ж, ситуация понятна', - подумал я. Все с удовольствием режут друг друга, а как появятся испанцы - начнут пытаться воспользоваться их помощью для достижения своих целей. Не понимая при этом, что, копая яму соседу, свалятся в нее и сами... Хотя, надо признать, отдельные города майя продержатся достаточно долго... Так последний из них - Тайясаль - будет захвачен испанскими конкистадорами лишь к концу 17 века...
  
   Внезапно мне вспомнилась забавная история, связанная с этим городом. В 1525 году по пути в Гондурас, где он намеривался подавить мятеж Олида, знаменитый конкистадор, покоритель государства ацтеков, Эрнан Кортес побывал в Тайясале. Жители приняли его радушно и даже позволили окрестить себя - индейцы посчитали, что чем больше добрых богов оберегает их, тем лучше, а потому особо не противились этому. Когда ж Кортес отправлялся в дальнейший путь, то он оставил местным жителям непригодного к дальнейшей дороге хромого коня... Однако никто не знал, чем его кормить и как за ним ухаживать... Индейцы пытались принести в дар цветы, но он остался к ним равнодушен. Пытались развлечь его песнями и плясками - но все оказалось бесполезно. Потом они увидели, что у него распухла нога и попытались - как было принято с ранеными воинами - накормить его жареными индюками. Но он отверг и их!
  
   Закончилось это тем, что конь умер с голоду, а испуганные индейцы - видно, они чем-то навредили ему! - изготовили огромную статую коня и поставили ее в храме, объявив его своим верховным божеством - повелителем грома и молнии, в жертву которому раз в год приносили девушку...
   - А слышали вы что-нибудь про город Тайясаль? - поинтересовался я у замолчавшего чиновника.
   - Тайясаль? - переспросил мой собеседник и, немного подумав, ответил, - Нет, не знаю такого. А что-нибудь про него известно еще?
   - Насколько знаю, находится на острове на озере Петен-Ица.
   - Тогда, наверное, это город Та Ица.*(30) Но я не знаю ничего про него, - покачал головой чиновник, - Никто из нашего народа не бывал в нем.
   - Понятно. А что известно про белокожих пришельцев? - поинтересовался я.
   - У майя в нескольких городах живут рабы из их племени. А в городе Чектамаль, говорят, один из них является приближенным вождя.*(31) Но про то у меня нет точных сведений, - ответил чиновник, - Еще знаю, что раньше севернее земель майя было могущественное государство астеков. Те были дикарями еще больше майя. Говорят, что когда в их столице построили главный храм, то в честь этого в жертву их богам принесли пятьдесят тысяч человек.*(32) Но силой они обладали немалой, однако белокожие смогли их завоевать, имея совсем немного людей.
   - Есть у вас кто-нибудь, кто знает те знаки майя, при помощи которых они составляют свои послания? - поинтересовался я.
   - Откуда? - удивился чиновник, - Составлению кипу учатся год, а на изучения их знаков уйдет намного больше. Никто не бывал там столь долго. Так что максимум кто-нибудь может знать несколько наиболее распространенных знаков.
   - Что ж. Тогда кто-то должен отправиться в их земли и передать правителям городов майя устное сообщение и наше предложение помочь им в священной войне против бледнолицых, - подвел итог я и, видя удивление чиновника, продолжил, - Бледнолицые не остановятся на достигнутом и будут стремиться к завоеванию всего мира. Да, мы сильны и скоро будем иметь оружие лучше того, что есть у бледнолицых. Но нам тоже нужны союзники, иначе скоро мы окажемся в положении осажденной крепости.
  
   На этом тот разговор и окончился. Я решил в ближайшее время отправить посольства к майя и как-нибудь попробовать объединить хоть часть из них против общего врага. Со своей же стороны при этом обеспечить поставку относительно современного - пусть и более примитивного, чем будем делать для себя - оружия. Вообще-то, честно говоря, не любил я Центральноамериканские народы за их кровожадность и массовые человеческие жертвоприношения, но сейчас важнее была политическая целесообразность. Чтобы они отвлекали внимание испанцев от Тауантинсуйу в то время, как я буду здесь проводить индустриализацию и создавать современную армию. Кроме того, это ограничит и доступ испанцев к части ресурсов Америки и, возможно, станет отправной точкой к ее освобождению от испанской власти...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Куско. Февраль 1528 года)
   Пока шли приготовления к отправке на Апуримак, подошло и время праздника 'Малой возрастающей Луны', начинающим одноименный месяц. Потому пришлось немного задержаться и отправиться в путь лишь утром четвертого дня нового месяца. К этому времени все уже было практически готово. Гончары изготовили трубки для сооружения тромпы, кузнецы выковали все необходимые металлические детали, наделали некоторые запасы огнеупорного кирпича... Оставалось лишь как поступит приказ - навьючить все это на лам и отправить к месту стройки. Кроме того, подобрали и подростков для моей будущей 'школы'. В основном, отбирали их из детей многодетных ремесленников и только недавно отправленных в акльауаси 'дев Солнца'. Что, впрочем, было вполне логично. Дети чиновников, курак и жрецов (или, если точнее, их родители) идти в 'пролетариат' не пожелают - посчитают это ниже своего достоинства. Возиться с отбором из крестьян особо никто не захочет. Вот и берут из тех, кто и к знати не относится, и при том находится 'под рукой', не требуя для своего поиска куда-то далеко отправляться. Но заниматься ими мне было пока некогда, так что поручил пока обучить их чтению и составлению кипу. И лишь когда все будет готово - поручу отправить их туда, где в то время буду находиться сам.
  
   Перед самым отъездом из Куско я еще раз побывал на испытании артиллерии. Уже несколько поднабравшиеся опыта в отливке пушечных стволов мастера на этот раз изготовили их намного быстрее. Потому, немного подумав, я решил, что будет лучше подзадержаться на недельку в столице сейчас, чем потерять время на транспортировку стволов до места, где я буду находиться и проведение испытаний там. Потому на пятый день месяца Малой возрастающей Луны я снова отправился на полигон. На этот раз работа предстояла немного посложнее, чем в прошлый раз, но много времени занять она не должна была.
  
   Процесс определения нужной толщины стенок ствола, по сути, ничего сложного из себя не представлял. Изначально пушки несколько раз отстреляли для проверки качества, а затем, взяв фиксированную величину заряда, вновь зарядили теперь уж только две пушки и раз за разом производили выстрел, каждый раз сдвигая заряд в область с более тонкими стенками. Поскольку к моменту уменьшения диаметра стенок вдвое пушка все еще оставалась целой, дальше взяли двойной заряд и приступили к испытаниям заново. На этот раз, правда, продолжались они довольно недолго - уже после четвертого выстрела одну из пушек разорвало. На другой получилось сделать еще пару, но это уже ничего не значило. Определив таким способом толщину стенок для будущей артиллерии Тауантинсуйу, я приказал мастерам приступить к отливке пушек, а сам отправился 'домой'.
  
   Уезжая на следующий день из Куско, я также приказал начать приучать солдат к использованию артиллерии. Или, говоря проще, - не бояться звука выстрелов и не падать при этом на землю. Для чего каждой группе солдат предоставлялось бы совершить по некоторому количеству выстрелов из пушки, которое потребовалось бы для этой задачи. После чего эту группу меняли бы с другой, присылая в Куско гарнизон одной из приграничных крепостей. Все-таки на очереди война с китонцами, где я планировал массированное применение огнестрельного оружия. И солдаты должны быть готовы к этому. Убедившись же, что все необходимое сделано, я вновь назначил своим временным заместителем дядю Уаскара Титу Атаучи и отправился в поход...
  
  Глава 5.
  Третья экспедиция Писарро отплыла из Панамы 27 декабря 1530 года, но по
  необъяснимой причиневысадилась на побережье Эквадора, не достигнув
  Тумбеса. Потянулись тяжелые месяцы: утомительный поход вдоль тропического
  побережья, эпидемия бубонной чумы, остановка на мрачном острове Пуна в
  Гуаякильском заливе и многочисленные стычки с местными жителями. Наконец,
  конкистадоры начали вторжение в империю инков, но они были еще в ее
  отдаленном уголке, далеко от ее сказочных городов и богатств. Тумбес, место
  обещанной епархии, находился в руинах, и не было видно никаких признаков
  присутствия там испанца, который предпочел остаться там на жительство. Местные
  жители сказали, что это разрушение произошло в результате междоусобной войны
  между инками. *(33)
  
  (Тауантинсуйу, Хатун Ирриру. Март-апрель 1528 года)
   - Ну как там поживает наш лучший друг - Атауальпа? - прекрасно зная про уже недалекое будущее, слово 'друг' я произнес с нескрываемым сарказмом.
   - Он и его окружение находятся в некоторой... растерянности, - ответил жрец Храма Солнца нового города, помимо своей основной обязанности занимавшийся и сбором информации от шпионов, следивших за действиями Атауальпы и его окружения, - Он считает, что мы установили связи с белокожими чужеземцами и те дают нам свои товары и свои знания. Шпионы Атауальпы уже сбились с ног, пытаясь выяснить, каким образом мы осуществляем контакты с ними.
   - И что в связи с этим планирует предпринять Атауальпа?
   - Сейчас он пытается собрать как можно больше сведений о белокожих и о том, какие они имеют отношения с нами. Кроме того, его люди стараются убедить знать Куско, что нельзя иметь дела с чужеземцами и пытается склонить ее на свою сторону.
   - И насколько это удается? - насторожился я.
   - Да пока не особо. В основном над всем этим лишь смеются. А десять дней назад ваш брат Аток выпивая с друзьями во время праздника в честь начала месяца Великой возрастающей Луны заявил, что, похоже, Атауальпа сошел с ума от страха. Да и вообще в Куско сейчас про него много шуточек ходит, - немного улыбнулся жрец.
   - Как настроения у военачальников?
   - Все они считают, что война с Атауальпой неизбежна, однако не особо ее боятся. Титу Атаучи и Майта Юпанки недавно хвалились, что разобьют Атауальпу в два счета и бросят его в подземелье к змеям. Можно также рассчитывать и на поддержку большинства других генералов кроме тех, что находятся в Северной армии. Названные вами Кисо Юпанки и Тисо сейчас находятся под Кахамаркой и пока со своей позицией не определились. Как вы и приказали, им шепнули о имеющемся у вас в распоряжении оружии огромной силы, способной уничтожать целые армии - и они этим явно заинтересовались.
   - Удастся ли перетянуть их на свою сторону? - поинтересовался я.
  
   Терять одних из лучших инкских военачальников, в моей истории прославившихся во время восстания Манко мне как-то не хотелось. К сожалению, информации про эти времена в мое время было крайне мало. По всей видимости, в моем прошлом они встали на сторону Атауальпы либо после взятия им Тамписа - так в инкское время назывался Тумбес - в первый раз или после поражения армии Атока. Непонятно, правда, почему в таком случае потом они оказались на стороне Манко, а не Руминьяви, захватившего власть в Кито после смерти Атауальпы. В общем, в этом деле слишком много неясностей.
   - Скорее всего, удастся, - немного подумав, ответил жрец, - Но я не могу быть точно в этом уверен.
  
   Дальнейшие расспросы о положении в стране никакой интересной информации не принесли. И все это меня несколько настораживало. Как-то слишком уж тихо и спокойно... А ведь в ближайшем будущем уже предвидятся события, которые должны радикальным способом изменить мир...
  
   Выйдя во двор недостроенного дворца, я оглядел окрестности... Все пространство вокруг выглядело как одна большая стройплощадка. Чем она, по сути, и являлась. Буквально в нескольких метрах каменщики выкладывали стены очередного помещенье будущего 'Инкауаси'... Чуть дальше шла также и постройка Храма Солнца - непременного атрибута всех инкских городов и 'акльауаси' - дома для 'дев Солнца'. Метрах в двадцати ниже другие рабочие заканчивали установку конструкций тромпы... Где-то подальше ниже по течению в небо поднимался дым от десятков печей для плавки цветных металлов, парочки построенных на скорую руку штукофенов и обжиговой печи... Там же сейчас шли и работы по постройке первой в Тауантинсуйу доменной печи и неподвижного конвертера... Ради всего этого мне пришлось даже приостановить пару масштабных строек - типа той самой в Ольянтайтамбо, но тут дело было намного более важное..
  
   Глядя на все это, я вдруг с усмешкой подумал, что хорошо ж все-таки быть правителем большого государства. Особенно с плановой экономикой. Всего месяц назад на этом месте не было ничего. Даже самим добраться оказалось не так-то просто. Конечно, куда проще было б сделать это все где-нибудь в куда более подходящем и не таком диком месте... Только вот, как оказалось, выбора-то особого и нет. Ведь для всего нужного оборудования необходима какая-то система привода. Единственная возможность для этого в местных условиях - вода. Поскольку же строительство плотины - дело достаточно небыстрое, особенно с учетом того, что еще необходимо время для наполнения водохранилища, то пришлось искать подходящий водопад... И хорошо еще, что поиски продлились не слишком долго и не увели в слишком отдаленные места. Теперь же я мог надеяться, что хоть через полгода смогу запустить тут доменную печь и наладить добычу металла в большом количестве... Впрочем, чуть выше по течению на одном из порогов, которым богат Апуримак, все равно начали строить плотину - для сглаживания сезонных колебаний уровня воды. Хотя, чуть позже она может получить и иное назначение. Чуть ниже ж по течению, подобрав подходящее место, решили разместить будущий металлургический завод и городок для рабочих.
  
  -
   Тут от мыслей меня отвлек один из слуг, сообщивший о прибытии, как я его мысленно прозвал, 'министра торговли'. Поприветствовав по всем инкским традициям верховного правителя и по традиции обменявшись несколькими ничего не значащими фразами, то приступил к делу, по которому прибыл.
   - Вы приказывали мне найти людей, знающих языки майя, - обратился он ко мне, - Я привел к вам несколько человек, ходивших в плавания в их земли и общавшихся с тамошним населением.
   - Впустить их ко мне! - приказал я дежурившим у входа стражникам и, немного подумав, добавил, - А сами уйдите подальше и проследите, чтобы во двор никто не заходил.
  
   Спустя полминуты занавесь на входе вновь приподнялась, и в помещение вошли пятеро мужчин разного возраста и также по всем традициям поприветствовали правителя. Правда, в отличие от своего 'начальника' они остались стоять - лишь приближенные лица имели право сидеть в присутствии Сапа Инки. Оглядев вошедших, я сразу понял, что принадлежат все они к одной айлью - на это четко указывали характерные элементы одежды. Впрочем, даже судя по лицам было понятно, что все они - родственники.
   - Вы торгуете с племенами майя далеко на севере и знаете их язык? - чисто уже для формальности спросил я.
   - Да. Наша айлью всегда занималась торговлей с майя, - подтвердил мои выводы старший из них, - Еще когда Пачакутек не начал свои походы, наши предки плавали к ним.
   - И знаете их язык? - добавил я
   - Конечно, - подтвердил тот, - Чтобы хорошо торговать с каким-нибудь племенем, нужно уметь с ним общаться.
   - Понятно, - подвел я итог, - Тогда у меня к вам такое задание.
  
   Встав со своей 'табуретки', я несколько раз прошелся взад-вперед по комнате, приглядываясь к этим торговцам. После чего выбрал двух, а остальными распрощался, отправив домой, и лишь после того продолжил разговор.
   - Вы должны на двух плотах отправиться в земли майя и передать мое послание правителям их городов. А также побывать в городе Чектамале, найти там белокожего чужеземца, ставшего приближенным тамошнего вождя и передать ему мое послание на ткани. Кроме того, вы возьмете две пушки, которые отольют специально для них и дадите их в дар правителю города Чектамаль, - подвел я итог.
  
   Вообще-то, с одной стороны, отправка такого подарка и не совсем логична. Но с другой... Гонсало Герреро, для которого в первую очередь он и предназначен, явно не испытывает никаких иллюзий относительно того, чего их ждет в будущем. Потому должен пойти на союз с Тауантинсуйу. Для него и его новой страны это единственный шанс. Кроме того, когда другие узнают о новом оружие и возможности его получить от нас - можно будет и попробовать собрать некую коалицию против белых. Впрочем, ничего страшного не случится в любом случае... Я ж им не единороги дарить намерен... А так, самую обычную пушку примерно того же уровня, что сейчас делают в Европе
   - Кстати, а не знаешь кого-нибудь, кто участвовал в морской экспедиции Сапа Инки Тупак Юпанки? - вдруг ни с того, ни с сего спросил я.
   - Я участвовал, - огорошил вдруг меня 'министр торговли', - Тогда я еще молодым совсем был...
   - А почему больше таких плаваний никогда не было? - поинтересовался я.
   - А какой смысл? - удивился торговец, - Ну открыли несколько островов, а остров Ниначумби *(34) даже завоевали. Только что с того толку? Половина плотов так и не вернулась, а ничего интересного там не нашли. Хоть и выдумали легенду, что привезли полно золота... Только вы ж и сами знаете, что не было ничего этого...
  
   'Вот на том-то все Великие Географические открытия инков и закончились, - мысленно усмехнулся я, - Впрочем, этот 'министр' лишь подтвердил мои предположения из будущего и информацию, полученную от Уаскара'. Так что, обещав потом еще как-нибудь поговорить о плавании Тупака Юпанки и перспективах океанских плаваний, я отпустил торговца домой.
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Хатун Ирриру; Тихий Океан. Март-апрель 1528 года)
   Льюкюлья Майю стоял на носу плота и смотрел вдаль. Кругом, насколько хватало глаз, виднелось одно лишь бескрайнее море, на фоне которого выделялись лишь немногочисленные паруса флотилии... Вообще-то, обычно инкские 'корабли' не уходили далеко от берега - так проще было ориентироваться, а в случае начала шторма зачастую можно было быстро укрыться в какой-нибудь небольшой бухточке, но нынешний случай был исключением. Не было никаких сомнений, что о странной морской экспедиции будет немедленно доложено Атауальпе. А в связи с уже не раз появлявшимися у него в голове мыслями о дружбе Уаскара с белокожими чужеземцами - ведь именно люди наместника Кито распространяли эти нелепые слухи, - он вполне мог решить, что эти плоты направляются как раз к ним, и попытаться их перехватить. Правда, кроме этой экспедиции была отправлена и вторая. В отличие от основной, отправка которой хоть и не сопровождалась бурными проводами, но и специально не скрывалась, та ушла в море в глубокой тайне на день позже настоящей. Впрочем, верные люди постарались, чтобы для китонцев эта 'тайна' оказалась известна - кое-кто кое-кому шепнул 'по секрету', тот шепнул следующему... Так что следующей ночью скрывающийся в скалах одинокий индеец мог видеть, как в неприметную бухточку на стоянку вошло два плота с небольшим экипажем, а наутро вышло десять, заполненных вооруженными людьми - причем, некоторые явно имели при себе оружие из нового неизвестного металла... Другой же шпион намного южнее мог видеть и отплытие двух плотов 'настоящей' экспедиции, должной затеряться в океане и максимально незаметно проскочить мимо северных земель Тауантинсуйу. Вся эта информация и была немедленно доставлена ко двору наместника Кито...
  
   Узнав о том, Атауальпа был доволен и приказал немедленно готовить флотилию к выходу. Вот-вот он схватит посланцев Уаскара и узнает, что его связывает с белокожими чужаками и чего ему стоит от них ожидать в случае войны... А ведь не будь у него всюду своих шпионов - вполне мог бы и попасться в ловушку! Ведь он контролирует лишь горную провинцию Кито, и не имеет своего флота, а потому выслать на перехват значительные силы не сможет. А незначительные будут разбиты численно превосходящим противником. После чего ничто уже не помешает людям Уаскара спокойно добраться к белокожим чужакам.
  
   Впрочем, ни сам 'посол', ни 'штурман' флагманского плота о том не знали, а потому вполне резонно опасались нападения китонцев. Солдаты сопровождения были готовы к этому в любую минуту. Однако пока никакой опасности не было, потому Льюкюлья Майю начал вспоминать события последнего месяца.
  
   Вызов лично к самому Сапа Инке стал для всей их айлью огромной неожиданностью. Всегда прежде если им было что-то нужно из заморских стран - правители передавали заказ через вышестоящих камайоков*(35) или курак*(36) племени. Но тут пришел приказ явиться лично, причем для максимально быстрого выполнения даже прислали носилки. Некоторое удивление составило и то, что Сапа Инка находился не в Куско или в каком-нибудь другом крупном городе, а в какой-то малоизвестной горной долине. Кругом вовсю кипела работа - строили дворцы, жилые дома, огромные хранилища, а также какое-то непонятное круглое строение, похожее на плавильную печь-переросток и еще какие-то сооружения совсем уж непонятного назначения. Впрочем, прибывшие торговцы не долго морочили голову на эту тему, ибо в любом случае это было не их дело. Что Сапа Инка считает нужным - то и делает.
  
   На следующий день им приказали явиться на прием к Сапа Инке. Надо сказать, произошло все тогда совсем не так, как ожидал Льюкюлья Майю. Отправляясь к Сапа Инке, он ожидал увидеть шикарный дворец, потому увиденное в итоге мрачноватое серое здание без всяких украшений вызвало некоторое удивление, которое, впрочем, быстро прошло - здание явно было только что построено, по соседству еще шли работы по возведению других построек дворцового комплекса. Неожиданным оказался и сам разговор с Сыном Солнца. Единственное, что он спросил - торгуют ли они с племенами майя и знают ли их язык. После чего, отправив всех, кроме него и дяди, Сапа Инка приказал отправляться с посольством к племенам майя.
  
   На этом разговор с правителем и закончился. Двух будущих послов отвели в какой-то небольшой дом - всего два небольших строения около общего двора с единственным выходом на улицу. Весь его периметр находился под постоянной охраной солдат, запрещающих выходить за его пределы.
   - Слишком многим у нас в стране было бы очень интересно узнать, о чем вы говорили с Сыном Солнца, - объяснил причину таких действий начальник караула.
  
   Следующие полмесяца им пришлось провести в этом же доме под стражей. Солдаты приносили все, чего бы они только не пожелали, но вот выходить на улицу категорически запрещали. Даже в праздник в честь начала месяца Произрастания Цветов им запретили вместе с остальными участвовать в праздновании, сославшись на то, что в многолюдном месте будет слишком сложно обеспечить их безопасность.
  
   Впрочем, на этом их заключение и закончилось. На следующий день их обоих вызвали к Сапа Инке для получения инструкций. Сын Солнца сообщил им, куда они должны отправиться, что сделать и что узнать. После чего передал два герметически упакованных тряпичных свертка с нанесенным на ткани странным узором, приказав передать его белокожему чужеземцу по имени 'Гонсало Герреро', живущему в городе Чектамаль. Ему же было приказано передать две 'громовые трубы' и несколько бочонков с каким-то странным черным порошком. Начальник гарнизона городка при этом сообщил, что с ним надо быть крайне осторожным и ни в коем случае не подносить близко огонь.
   - В этом порошке заключена огромная сила, - сообщил он, - Если его поджечь - она вырывается наружу, разрушая все вокруг.
   - Так зачем тогда оно нужно? - не удержавшись, спросил Льюкюлья Майю.
   - А вот при помощи этих труб мы и направляем эту силу, - усмехнулся офицер, - Такая вот 'громовая труба' способна метнуть камень большей величины и веса, чем сотня пращ. Только ни эти трубы, ни порох не должны достаться никому чужому - ни китонцам, ни белокожим чужакам! - предупредил офицер, - При угрозе захвата плота они должны быть уничтожены.
  
   ...И вот обратный путь... Одетые в обычную солдатскую одежду и вооруженные новым стальным оружием 'послы' в составе отряда из гарнизона Куско движутся к побережью. Вместе с ними идут носильщики, тащащие на носилках части двух 'громовых труб', идут навьюченные бочонками пороха ламы... По прибытию в небольшое прибрежное поселенье, все это было погружено на два больших океанских плота. С ближайшего местного склада доставили запасы продуктов и воды (в бочонки с которыми зачем-то засунули по серебряной пластинке). Более того, всем членам экспедиции выдали по серебряной фляге и приказали либо пить воду из них, либо предварительно кипятить ее. Зачем это нужно - Льюкюлья Майю не понимал. Сапа Инка сказал лишь, что это может защитить от насылаемых белокожими чужаками болезней, а не верить этому он не мог. Ведь не зря ж их правитель - сын самого Солнца, могущественнейшего из богов. Он и должен знать намного больше, чем все люди. Уже перед самым отплытием же командир отряда сопровождения сообщил, где они должны остановиться на ночь, и что там их будет ждать отряд сопровождения - он должен будет обеспечить безопасность плавания и защитить от возможного нападения китонцев.
  
   В дальнейшем плавании вспоминать было особо нечего. Как и планировалось, ночью к ним присоединился отряд сопровождения, и флотилия двинулась дальше на север, держась подальше от побережья. Сначала Льюкюлья Майю немного побаивался - не заблудятся ли они в океане, но их штурман по этому поводу лишь усмехнулся, сказав, что звезды укажут им путь - нужно лишь уметь определять по ним стороны света. Потому вскоре посол успокоился, доверившись опыту старого моряка...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, полигон в окрестностях Куско. Апрель 1528 года)
   Осмотрев результат стрельб из новых 'громовых труб', Аток остался доволен. В отличие от ядер, новый тип зарядов, который его брат - Сапа Инка - называл 'картечью', оказался намного эффективнее, поражая при выстреле намного больше мишеней, фактически сметая ряды 'противника'. Да с таким оружием армии инков будет абсолютно непобедима! Никто не сможет устоять перед такой мощью. Доволен Аток был и тем, что именно он стал одним из первых инкских военачальников, кому было поручено освоение нового оружия, что открывало впереди большие перспективы. Ни для кого не секрет, что вскоре неминуемо начнется война с китонцами Атауальпы, что дает возможность неплохо отличиться. А кому после победы обычно достаются все награды? Естественно, тому, кто наилучшим образом показал себя, не дав при этом никакого повода усомниться в своей лояльности - им достается и ценные вещи, и дополнительные жены, и должности. В том же, что 'громовые трубы' станут главным оружием грядущей войны, Аток и не сомневался - достаточно было раз увидеть. Так почему б после победы ему не стать ну, например, наместником какой-нибудь из поддержавших мятежника провинций? А то и самого Кито - второго города Тауантинсуйу?
  
   Единственным неприятным моментом, стоящим на пути к славе и власти, был явный дефицит новых боеприпасов. В отличие от ядер, здесь приходилось отливать не один большой, а множество мелких металлических шариков, которые затем упаковывались в 'стакан' из листовой бронзы. Получение которой тоже было хоть и хорошо освоенным, но непростым процессом. Потому картечные боеприпасы выпускались пока в достаточно небольших количествах. Впрочем, скоро к этому делу подключатся ремесленники других городов, и ситуация несколько улучшится. Кроме того, Уаскар говорил, что со временем будет создан какой-то специальный инструмент, позволяющий выпускать картечь в огромных количествах.
  
   Впрочем, это было делом мастеров. Его ж, Атока, задача состояла в другом. Точнее, их было две. Во-первых, он должен был готовить будущих артиллеристов, умеющих свободно обращаться с 'громовыми трубами'. Во-вторых, приучить остальных солдат не бояться грохота выстрелов. И в целом с этой задачей он справлялся. Поначалу падавшие на землю при выстрелах солдаты из гарнизона Куско по истечению полумесяца уже перестали бояться их, после чего тренировки с ними прекратили, а в Куско прислали других - и все повторилось вновь. Поскольку же Уаскар требовал, чтобы все профессиональные солдаты научились не бояться пушечных выстрелов, пришлось снять с места гарнизоны части приграничных крепостей, заменив их на набранные из ополченцев вдвое большие по численности. Впрочем, это было временной мерой, т.к. максимум через месяц-другой прежние гарнизоны должны были вернуться на свои места. После чего то же самое повторят с другими.
  
   Более сложной задачей оказалась подготовка артиллеристов. Даже после того как солдаты научились не бояться звука выстрелов, большинство панически боялись не только стрелять, но даже подходить к пушкам, считая, что это могут делать лишь избранные. 'Разве может простой солдат повелевать громами?' - говорили многие. И даже объяснение, что это - всего лишь 'огненные пращи', мечущие большие камни мало помогали. Пушки воспринимались как что-то 'колдовское', недоступное всем. К счастью, сколько-то смельчаков все-таки нашлось, а, глядя на них, осмелели и некоторые другие. Но настроения большинства остались прежними - более того, своих более смелых товарищей многие начали воспринимать какими-то могучими колдунами и относились к ним с какой-то смесью страха и почтенья - как-никак 'колдуны' в инкском обществе приравнивались к младшим жрецам. Что с этим делать - Аток не знал, но на первое время артиллеристов набралось - даже с некоторым запасом. Проблем он ожидал позже - когда Уаскар создаст обещанные 'ручные громовые трубы' и решить вооружить ими армию...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Кито. Апрель 1528 года)
   Атауальпа был в ярости. Попытка перехватить флотилию Уаскара закончилась ничем. Моряки на тайно снаряженных им пяти плотах так никого и не обнаружили! А вскоре поступила информация, что те два плота, которые они думали перехватить, благополучно вернулись домой. Выходит, что Уаскар ловко обвел его вокруг пальца, а настоящая экспедиция благополучно ускользнула. И с чем теперь ожидать ее возвращения? А ведь, судя по всему, оно должно произойти достаточно скоро.
  
   И можно ли теперь доверять всем этим шпионам? На минуту Атауальпе захотелось повесить главу своего 'шпионского ведомства' за то, что повелся на такую подставу, но быстро передумал. В конце концов, выяснить правду в этом деле было действительно сложно - число посвященных было очень мало, и все они - верные Уаскару люди. Так что эта казнь принесет больше вреда, чем пользы, но вот предупредить о возможных последствиях дальнейших ошибок такого рода стоило бы...
  
   'А, может быть, пора начинать войну?' - промелькнула было в голове Атауальпа мысль, но, немного подумав, он решил от нее отказаться. Даже чтобы просто провести армию от Кито до Куско потребуется не менее трех месяцев. Это при полном отсутствие сопротивления, что принципиально невозможно, ведь Уаскар явно не собирается сидеть, сложа руки. Потому война в любом случае будет долгой и кровопролитной, и еще неизвестно, что за это время успеют предпринять белокожие союзники Уаскара. Если слухи о том, что у него уже сейчас есть оружие, способное уничтожать за раз огромное число солдат - вмешательство чужеземцев может даже и не потребоваться. Непонятно лишь одно - зачем им нужно поддерживать Уаскара? Может быть, попробовать переманить их на свою сторону? Да и просто надо бы узнать о них побольше...
  
   Подумав так, Атауальпа приказал немедленно разыскать и привести к нему 'миндала' - местных эквадорских торговцев. До завоевания Эквадора инками они играли важную роль в жизни местных народов, но пришедшие сюда инки стали устанавливать свои порядки. Ввели основанную на централизованном распределении свою экономическую систему, запретили денежный оборот, запретили деятельность торговцев - отныне люди могли лишь непосредственно меняться своими товарами или услугами без участия получающих с этого личную выгоду посредников. Однако перешедшие к нелегальной деятельности торговцы-миндала все еще продолжали свою деятельность. 'Что ж, может быть от этих бездельников будет хоть какой-то толк', - подумал Атауальпа, отдавая приказ начальнику явившемуся к нему генералу Чалкучиме.
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Хатун Ирриру. Апрель 1528 года)
   С момента отплытия посольства к майя прошло две недели, хотя у инков такого понятия и не существовало. Попытка Атауальпы перехватить флотилию оказалась неудачной - по имеющимся данным, все плоты китонцев в конечном итоге вернулись назад с пустыми руками. Вспоминая об этом, я мысленно усмехнулся - неплохо все ж удалось одурачить наместника Кито! Ложная ж флотилия, так никуда особо и не плававшая, вскоре вернулась домой. Теперь оставалось лишь надеяться, что послам удастся избежать встреч с кораблями испанцев...
  
   Впрочем, это была далеко не единственная хорошая новость за это время. Как сообщалось, успешно продвигались и работы по созданию артиллерии. Недавно мастерам Куско удалось наладить производство картечных боеприпасов. К сожалению, из-за большой трудоемкости объемы производств были пока небольшими - мастерам приходилось практически вручную отливать множество металлических шариков, выковывать листовой металл, изготавливать из него 'стакан' и т.д. Сделать много в таких условиях было просто невозможно. Нужно было либо усовершенствовать средства производства, либо увеличивать число людей, занимающихся этой работой. Поскольку же первый вариант был пока недоступен, я принял решение действовать согласно второму. По всем провинциям юга, а также во многие северные - кроме самых близких к Кито - ремесленникам был отправлен приказ немедленно разворачивать производство картечи, а готовые боеприпасы свозить на склады в Куско. Кроме того, несмотря на возникшие проблемы Атоку удалось выучить некоторое количество артиллеристов.
  
   Немного подумав, я решил, что пора бы и попробовать заняться ручным огнестрельным оружием для будущей армии, для чего приказал кузнецам отковать несколько ружейных стволов. Нужно было посмотреть, насколько реально в относительно короткие сроки организовать изготовление ручного огнестрела, и какие трудности на этом пути могут возникнуть. Со стволами, правда, я надеялся потом организовать их отливку, но это было возможно лишь после запуска доменной печи и конвертера. Пока ж в распоряжении было лишь некоторое количество кричного железа, и потому другого варианта просто не было - поскольку пользоваться примитивным дульнозарядным оружием не хотелось, то на отработку конструкции могло уйти немало времени, которого было не так уж много. Потому начинать нужно было как можно раньше.
  
   Конструкция 'придуманного' мной 'ружья' была достаточно простой, потому можно было надеяться, что ее смогут сделать и инки. По конструкции это была пятизарядная барабанная винтовка калибром в 15 миллиметров. В торце ствола при этом делалось коническое углубление, куда для увеличения ресурса под натягом вставлялась 'прокладка' из известного индейцам платинового сплава. У пятизарядного же барабана - его должны были отлить из бронзы, - который должен был не только вращаться, но и перемещаться продольно, имелась коническая ответная часть. При 'закрытии' клинового или эксцентрикового - окончательное решение о наиболее подходящем варианте я думал принять по итогу испытаний - затвора барабан должен был несколько смещаться вперед, 'вставляясь' в углубление на стволе. В качестве ж привода затвора стояла выступающая вправо рукоятка. Чтобы перезарядить винтовку после выстрела нужно было провернуть ее на 180 градусов против часовой стрелки, провернуть барабан, а затем вернуть рукоятку в исходное положение - при этом также автоматически взводился курок. После десяти выстрелов нужно было поворотом на 90 градусов раскрепить и вынуть ось, на которой стоит барабан и вставить на его место новый - после чего все проводилось бы по прежней схеме. Вообще-то, уверенности, что такую штуку получится сделать, не было, ну да упростить все до простого мушкета при необходимости недолго. Хотя я и надеялся, что это не потребуется. Если ж первый экземпляр получится сделать - тогда останется лишь сделать оснастку, и можно запускать оружие в серию. К счастью, ничего особенно сложного там не было - все ж не универсальные станки делать, достаточно лишь направляющие для сверл/разверток/копиров. Чтобы делать детали мог любой, а не только лучшие мастера.
  
   Впрочем, на данном этапе винтовками я думал вооружить лишь 'ударную армию' - своего роа личную гвардию, куда будут отобраны лишь самые лучшие. Остальных же на данном этапе думал вооружить более простыми гладкоствольными картечными ружьями, которые можно было вполне нормально использовать на малых дистанциях.
  
   Еще одним важным начинанием, произошедшим в это время, стало начало работы 'школы Сапа Инки'. Еще когда я 'уезжал' из Куско, жрецы и чиновники отобрали 'наиболее способных' детей для будущего изучения наук. Среди которых, естественно, большинство оказались детьми жжрецрв и чиновников и лишь часть - по всей видимости, больше для отчета, что все выполнено с точностью - оказалась из семей ремесленников и крестьян. Кроме того, среди них оказалась и дочь Уаскара Майтанчи, за полгода до моего 'попадания' отобранная в 'Девы Солнца'. По всей видимости, решили изобразиться перед правителем, что, мол, его дочь одна из самых умных - ну разве может быть иначе, кто может быть лучше потомков самого Инти - бога солнца? Хотя, я вообще не был уверен, что фактор умственных способностей так уж сильно учитывался при отборе. Разве что среди крестьян/ремесленников. Ну да ладно, посмотрим...
  
   Вообще-то, можно было начинать это дело и несколько раньше, но тогда ничего еще не было готово. Потому начало учебы было отложено до 'Месяца произрастания цветов'. К этому времени я уже подготовил кое-какие 'учебники' на кечуа, и согласно ним начал учить всех 'начальным дисциплинам' - языку кечуа, арифметике, основам физики и биологии. Вообще, основной моей целью было научить их всех думать обо всем не с религиозно-мифологической, а с научной точки зрения. Чтобы старались узнать как можно больше об окружающем мире и в первую очередь искали всему логические объяснения, а не ссылаться во всем на 'волю богов'. Нужно заложить основу новой философии - что боги создали мир и установили определенные законы, по которым все происходит, после чего прекратили активно вмешиваться в земную жизнь - ну если только в самых крайних случаях - типа того, как 'сообщили мне' забытые знания чтобы спасти Тауантинсуйу от надвигающейся опасности. Задача ж людей - изучать установленные богами законы природы и учиться применять их... По-другому пока все равно нет смысла говорить - времена атеизма еще не пришли. Не поймет тут никто - как это так, никаких богов нет и что за такая штука - большой взрыв...
  
  Глава 6.
  Атауальпа был удивлен, не видя вокруг испанцев. Позже он признался, что
  подумал, будто они все в страхе попрятались при виде его великолепной армии.
  'Он позвал: 'Где же они?' Тогда из здания, в котором скрывался губернатор
  Писарро, появился монах-доминиканец Висенте де Вальверде в сопровождении
  переводчика Мартина'. 'Он шел с крестом в одной руке и молитвенником в
  другой мимо отрядов воинов и остановился перед паланкином Атауальпы'.
  Большинство из них сошлись (во мнении) на том, что священник стал приглашать
  Инку войти в здание, чтобы побеседовать и отобедать с губернатором. Руис де
  Арсе объяснил, что это приглашение было сделано с целью 'отдалить его от его
  воинов'. Атауальпа не принял приглашения. Он сказал Вальверде, что не двинется
  вперед, пока испанцы не возвратят все, что они украли или уничтожили с момента
  своего появления в его империи *(38)
  
  (Тауантинсуйу, полигон в окрестностях Куско. Май 1528 года)
   Титу Атаучи смотрел на тренировки солдат, но мысли его были далеки от этих учений. За последние полгода в Тауантинсуйу появилось много нового - а будет еще больше, и второй человек страны - наместник Куско, временный исполняющий обязанности Сапа Инки на время его отсутствия в столице и главнокомандующий инкской армии, выше которого стоял лишь сам правитель - пока не мог определиться, как ему ко всему этому относиться. Несомненно, новое оружие - хорошая вещь. Титу Атаучи уже видел, как картечные выстрелы превращают в решето мишени - и был уверен, что и с людьми они тоже не подведут. И в виду надвигающейся войны громовые трубы будут очень кстати - хоть количество профессиональных солдат в Северной армии Атауальпы и находящихся в его подчинении практически равна, но его солдаты вынуждены сидеть по крепостям, защищая восточные границы Тауантинсуйу от дикарей из лесных племен. Потому не будь сейчас нового оружия - армии пришлось бы нелегко. Теперь же у Титу Атаучи была уверенность, что он сможет не допустить того варианта развития событий, про который рассказали Уаскару предки. Правда, он говорил, что и в том случае была бы возможность победить - но пришлось бы куда тяжелее.
  
   Но с другой стороны нововведения его племянника вызывали у Титу Атаучи и смутное беспокойство. Привыкнув жить по давно сложившимся традициям, которые оставили предки, он не представлял, что ждать ото всех этих новшеств - и это вызывало некоторое недоверие. Не приведет ли это все к подрыву устоев, развалу действующей системы и бардаку в стране? Но найти ответ на этот вопрос он не мог. Оставалось лишь надеяться, что предки и боги предусмотрели все как надо... И что Уаскар сможет все правильно сделать.
  
   Вот, кстати, что больше сего удивляло Титу Атаучи во всем происходящем - это изменения в личности Уаскара. Нет, он не был каким-нибудь дураком и ничтожеством, как то пытаются представить его противники. Но что любитель выпить и бабник - сущая правда. Это, конечно, не особо страшно - если не мешает выполнять свои обязанности, но вот авторитет в глазах народа подрывает... Однако сейчас это осталось в прошлом - за все это время пил он только на праздниках - да и то не особо много, а про женщин словно и вовсе забыл - все время теперь проводит фактически лишь с одной Чукуй Вирой - своей второй женой. Ну понятно, что она у него - любимая, это все давно знают. Только все равно странно это. Даже про койю-то практически забыл, оставив ее в Куско, а про остальных и вовсе не вспоминает - разве что в качестве прислуги. И ведь нет никакой видимой причины. Впрочем, изменился он не только в этом - вдруг стал каким-то целеустремленным, мотается по стране, дает советы литейщикам, лично старается во всем разобраться, ищет какую-то новую руду, создает новое оружие, перевооружает армию, учит детей - причем, вне зависимости от происхождения, стал безразличен ко всей роскоши и украшениям. И вообще себя вести не как раньше, а скорее как тот же Пачакутек...
  
   Внезапно в голову Титу Атаучи прокралась странная мысль... 'Как Пачакутек... А ведь в чем-то похоже', - подумал он. 'Ведь что было тогда? - углубился в историю наместник Куско, - До поры - до времени был обычный, ничем особо не примечательный военачальник, бывший также сыном Сапа Инки Виракочи. Но потом началась неудачная война с чанка... Всем казалось, что уже нет никакой надежды - армия разбита, Куско в осаде, Сапа Инка сбежал в горную крепость, поражение неизбежно... Но тут вот и появляется Пачакутек - заключив союз с несколькими ближайшими племенами, он наносит поражение чанка, снимает осаду Куско и наносит ответный удар - вторгается в земли чанка и захватывает их, но вместо того чтобы ограбить и уйти или захватить землю, а живущих там людей принести в жертву или обратить в рабство, он всего лишь заставляет их подчиниться себе. Что тоже противоречило тогдашним устоям - все считали, что если сохранить врагу жизнь и свободу - он опять будет воевать против тебя. Но время показало правоту Пачакутека... Так, может быть, ему тоже предки подсказали, как правильно поступить? Сейчас же, если верить Уаскару, страна оказалась практически в той же ситуации, что и восемьдесят лет назад... Вот предки и подсказали ему, что нужно делать. А, значит, как и тогда решение не может быть неправильным'...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Кито. Май 1528 года)
   Послышался шум, висящая на входе занавеска отодвинулась. и в комнату к Атауальпе вошел начальник стражи.
   - Как вы приказывали, мы привели этих бездельников-миндала, - усмехнулся он, - Прикажите привести или, может быть, сразу ж повесить?
   - Пусть вводят.
  
   Начальник стражи быстро вышел наружу и отдал приказ. Спустя полминуты занавеска вновь отодвинулась, и солдаты затолкали внутрь несколько насмерть перепуганных человек, немедленно поставив их на колени перед пусть пока и не официальным правителем. Ждать чего-либо хорошего от визита к наместнику провинции - особенно протекающему в такой форме - им было нечего.
   - Молите Сапа Инку чтобы он пощадил ваши никчемные жизни, - ничуть не смущаясь употреблением этого титула относительно Атауальпы - всего лишь наместника Кито, ехидно прокомментировал начальник стражи.
  
   Понимая, что это для них действительно единственный шанс, миндала предпочли за лучшее прислушаться к полученному совету. Атауальпа несколько минут с безразличным лицом смотрел на все происходящее прежде чем прервать поток речей миндала, клявшихся никогда больше не заниматься торговлей на территории Эквадора и вообще стать образцовыми подданными Тауантинсуйу.
   - Если я прикажу казнить всех вас - вы тоже не сможете заниматься торговлей, - заметил Атауальпа, - Никогда не слышал, чтобы мертвые могли торговать. Так зачем мне сохранять вам жизни? Или вы можете заинтересовать меня чем-то еще?
   - Приказывайте - сделаем что угодно! - произнес старший миндала, - Если пожелаете - будем работать на вас, торгуя с дикарями.
  
   Знавший кое-что о разногласиях между Куско и Кито, а также слышавший, как стражник назвал Атауальпу, миндала вполне резонно предположил, что торговцы-чинна Атауальпе не подчиняются. Так почему бы не попробовать занять их место? Тем более, терять все равно уже было нечего.
   - Этим занимаются торговцы из народа чинна, - с той же безразличной интонацией произнес наместник Кито, - Так в чем же моя выгода менять проверенных людей на непонятно кого?
  
   На некоторое время в помещении установилась тишина. Атауальпа смотрел, как поведут себя миндала. Те же, в свою очередь, пытались понять, зачем они ему понадобились. Ведь их могли казнить без всякого участия столь высокопоставленных лицу сразу после короткого суда. Да и пожелай наместник просто поглядеть, что это за такие 'миндала' и с чем их едят - не стал бы спрашивать, чем они могут его заинтересовать. Однако все приходившие в голову цели были слишком мелки. И их можно было осуществить и без всякого их участия...
   - Вот если б вы сообщили мне некоторые сведения, - словно сомневаясь, что от 'собеседников' в этом будет хоть какая-то польза, наконец-то произнес Атауальпа, - То я бы, может быть, и сохранил ваши жизни... Если эти сведения стоят того...
   - Скажем все, что знаем!
   - Тогда что вам известно о белокожих чужаках?
   - Практически ничего, - с сожалением произнес старший из миндала, - В прошлом году они приплывали к нам в Тампис и показывали необычные вещи - но про то вам лучше ведомо. Также среди диких племен ходит слух, что где-то далеко на севере поселились белокожие чужаки. Говорят, что они - посланники богов...
  
   'Вот как, - усмехнулся Атауальпа, - Значит, уже ходят слухи, что белокожие - посланцы богов!' Выглядело это все ну очень уж знакомо... Сапа Инку и его род в Тауантинсуйу большинство тоже воспринимало как посланцев богов - 'детей Солнца'! И большинство верило в это беспрекословно, не пытаясь ставить под сомнение. Теперь же получается, что где-то появились еще одни 'посланцы богов', что было весьма неприятной новостью...
   - И это все, что о них известно?
   - Да.
  
   В помещении вновь воцарилась тишина. Старший из миндала подумал, что это конец. Нет у них достаточной информации чтобы заинтересовать наместника...
   - Значит так, - подвел итог Атауальпа, - Я сохраню вам жизнь. Но при одном условии. Вы собираетесь и вместе с моими людьми отправляетесь на север - в земли белокожих чужаков. Узнать все о них. И не пытайтесь сбежать - ваши семьи будут здесь в заложниках. Если ж у вас все получится - можно будет подумать и о принятие на службу, - закончил речь наместник Кито и, обратившись к начальнику стражи, приказал увести всех.
  
  ***
  (Мексика, Чьяпас. Май 1528 года)
   'Международная экспедиция', в которой принимал участие Льюкюлья Майю, прибыла на место через полтора месяца после отплытия из Тауантинсуйу. К счастью, в пути не довелось столкнуться ни с кораблями чужаков, ни с сильной непогодой. О единственном шторме, с которым столкнулись в пути, их штурман отзывался лишь с усмешкой. Единственной опасностью было потерять друг друга - но боги были благосклонны к послам. Наутро, когда непогода закончилась, все было в порядке, а все плоты оказались не слишком далеко друг от друга. Здесь же, на плотах, посланники отмечали и праздник в честь начала Месяца Двойных колосков. К сожалению, лам с собой взять было невозможно - потому присутствовавшему в походе жрецу пришлось ограничиться принесением в жертву нескольких специально для этого прихваченных морских свинок, а также немного пищи и одежды. Ну да боги ведь поймут и не станут обижаться на бедность подношений?
  
   И вот сегодня с утра на горизонте появилась желаемая земля... Точнее, про ее существование-то знали давно - но из соображений безопасности держались в стороне, а теперь вот пришло время высаживаться. Льюкюлья Майю знал, что раньше при плаваниях шли дальше на север - в Чиапас, бывшее царство народа киче, но ныне оно было захвачено белокожими чужаками, а потому появляться там было крайне нежелательно... И хоть альтернативный путь был более длинным и трудным, но иного выхода не было. Высадка прошла без проблем. К сожалению, лам тут не было, а потому весь груз пришлось распределить по солдатским сумкам, пушки в разобранном виде уложили на носилки. После чего поснимали с плотов всю оснастку и, тщательно припрятав их, отправились в путь.
  
   Потянулись дни тяжелого перехода через джунгли. Местность здесь напоминала сельву Тауантинсуйу, где приходилось буквально прорубаться сквозь заросли, что не могло не сказаться на скорости передвижения. Кроме того, существовала и опасность внезапного нападения, что заставляло продвигаться вперед с крайней осторожностью. За первую неделю произошло две встречи с местным населением, но, к счастью, в итоге все-таки удалось обойтись без кровопролития и за подарки в виде железного оружия договориться о проходе. Но терять бдительности было категорически нельзя - кто знает, что у местных вождей на уме... Решат еще внезапным нападением перебить чужаков и завладеть их имуществом... Потому приходилось все время находиться во всеоружии, а во время стоянок даже приводили в боевую готовность пушки. Правда, удалось выяснить и некоторые интересные новости - большинство местных вождей находится в страхе перед белокожими чужаками, обладающими очень сильным оружием и ведомыми могучими богами. Потому появление индейцев с похожим на их оружие вызвало одновременно страх - что, возможно, и позволило избежать столкновений - и некоторое замешательство...
  
   Достигнуть более-менее 'цивилизованных' мест посланцам удалось лишь на пятнадцатый день, когда удалось добраться до ведущей через джунгли дороги, а уже по ней - до небольшого городка, оказавшегося уже знакомым дяде Льюкюлья Майю. Местный правитель принял их достаточно радушно. Поскольку подошло уже начало Месяца Урожая, когда на полях Тауантинсуйу проходит сбор урожая, то посланники на несколько дней задержались тут, что дало время на переговоры с местным правителем. Как выяснилось, он тоже боится белокожих чужаков, опасаясь повторить судьбу народа киче. Потому когда узнал, что инки начали делать такое же, как у них, оружие - начал просить, чтобы ему продали его, обещаясь отдать за это любые ценности.
   - Киче были большим и храбрым народом. Но они не смогли ничего сделать с чужаками. Вся их страна оказалась завоевана, их правители казнены, а народ обращен в рабство, - говорил вождь, - Нас же спасает лишь то, что чужаки пока не пришли к нам. Мы не намерены сдаваться и будем драться до конца, - гордо вскинув голову, закончил вождь, - Но долго нам не продержаться. А потом придет черед и всех остальных.
   - У нас нет с собой лишнего оружия, - ответил ведший переговоры дядя Льюкюлья Майю, - Лишь то, что при себе у солдат. Но я сообщу Сапа Инке и уверен, что вряд ли он откажется помочь его продажей. Сын Солнца говорил, что лишь совместными усилиями всех наших братьев по крови можно остановить чужаков и сохранить свободу. К тому же, он может отправить людей, кто научит ваш народ самостоятельно делать такое оружие...
   - Ваш повелитель по-настоящему мудр, раз понимает это, - польстил посланнику правитель.
  
   Через два дня, закончив празднование, посольство выдвинулось дальше - в земли майя.
   - С чего это местный правитель заговорил о необходимости всем объединиться против белокожих? - поинтересовался у дяди Льюкюлья Майю, - То с радостью воевали друг с другом во имя своих богов - а теперь вот так...
   - Прижало потому что. Он теперь готов заключить союз хоть с самим Супаем*(39) - лишь бы сохранить жизнь и власть. Думаю, если б сейчас Сапа Инка предложил прислать сюда армию с новым оружием, потребовав взамен стать частью Тауантинсуйу, - он бы согласился, - усмехнулся глава посольства, - Впрочем, нам это лишь на руку. Сын Солнца говорил, что чем больше народов мы сможем объединить против белокожих чужаков - тем лучше. Жаль лишь, что, как говорил Сапа Инка, мало кто еще понял, что белые - главные враги всех местных народов. Для большинства куда важнее их собственные межплеменные разборки, а чужаки будут восприниматься даже как возможные союзники...
  
  ***
  (Современная Колумбия, вблихзи Боготы. Май 1528 года)
   'Будь прокляты эти ублюдочные инки! Будь проклято все их государство, в котором запрещена торговля! - придираясь сквозь лесные заросли, мысленно ругался старший из миндала, - Ну почему великие боги до сих пор не покарают этого урода Атауальпу и всех его выкормышей?'
   - Привал! - внезапно послышалась команда 'начальника экспедиции' - одного из доверенных людей Атауальпы.
  
   Вздохнув с облегчением, миндала сбросил с плеч тяжелый мешок и устроился рядом. Мысленно при этом позавидовав второй части экспедиции - поскольку та двигалась на плотах, им не приходилось ни прорубаться через джунгли, ни тащить все вещи на себе. Ну почему ему так не повезло попасть именно в 'сухопутную' часть?
   - Сколько еще переться в земли белокожих? - подойдя поближе, спросил начальник экспедиции, - Мы уже половину месяца премся по этим лесам - и пока никаких следов их! Лишь слухи, которые передают друг другу местные дикари! Или, может быть, ты хочешь обмануть нас и завести в ловушку? Так если так - сдохнешь первым! И клянусь всеми богами, что перед смертью ты об этом много раз пожалеешь!
   - Я не знаю, как далеко до земель белокожих! - казалось бы, уже в стотысячный раз повторил миндала, - Через пару дней мы будем в землях луноносов*(40), где я пару раз бывал. Ну а дальше останется лишь идти на север, но я не знаю тех земель! Никто из миндала не заходил так далеко.
   - Ладно, - сплюнул начальник экспедиции, - Но помни...
   - Да знаю я! Да и куда я денусь, если у вас в плену вся моя семья!
   - Кто вас знает, - огрызнулся его собеседник в ответ, - Бывали случаи...
  
   Впрочем, через два дня экспедиция и в самом деле добралась до долины Боготы, которая в 16 веке была местом обитания еще одного из высокоразвитых народов Америки - чибча-муисков... Как и те же майя, они не были едины, а представляли из себя 5 независимых друг от друга государств - Факата, Тунха, Ирака-Согамосо, Гуанента и Дуитама - находящихся в состоянии постоянной вражды друг с другом...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Хатун Ирриру. Май-июнь 1528 года)
   На празднике в честь начала Месяца Урожая, по идее, я должен был бы присутствовать в Куско - ведь по традиции собрать первый початок кукурузы должен был лично Сапа Инка. Только вот за всеми делами времени отправляться в Куско не было совершенно, а потому пришлось доверить это важное дело своему 'заместителю на время отсутствия' - наместнику Куско Титу Атаучи. Впрочем, тот ничего особо против не имел. Не дурак все ж, понимает...
  
   Самому же мне в это время пришлось заниматься несколько другим, куда более полезным в настоящий момент, делом. Слава плановой экономике и возможности привлечь большое количество рабочих, к этому времени удалось достроить доменную печь и нужное для ее использования оборудование... Конечно, по своим характеристикам она значительно уступала современным для, но по этим временам это была очень даже современная конструкция. Взяв за основу Невьянскую домну, я на основе известных мне сведений немного ее доработал - прежде всего, увеличил число фурм для дутья до четырех и сделал систему горячего дутья. Правда, представляла она из себя не привычные по 21 веку кауперы, а всего лишь своего рода 'печь-подогреватель', через которую пропускался змеевик, через которых шел воздух. Не уверен, правда, насколько эта система эффективна, ну да ладно. Потом будем думать над нормальными вариантами. Кроме того, на теле домны закрепили бронзовые холодильники, вода в которые должна была поступать из реки за счет разности высот. С одной же стороны домны сделали насыпь, по которой временные рабочие должны были на ручных тележках завозить руду и уголь, засыпая их в колошник. Для хранения которых, в свою очередь, несколько в стороне было построено несколько хранилищ - внешне похожие на градирни каменные бункеры с каменными же крышками для угля и более привычные для инков хранилища руды. Такая конструкция угольных складов создавалась из соображения предотвращения самовоспламенения угля - в случае возгорания он достаточно быстро потух бы из-за отсутствия доступа кислорода.
  
   Под самый конец к фурмам прикрепили направленные в них трубы расходуемого воздухопровода*(41), что при задувке должно было привести к более равномерному прогреву горна и, как следствие, ускорению и упрощению процесса задувки. При этом половина труб отходила от стенки горна на 0.2, а вторая половина - на 0.35 его диаметра. При помощи них же осуществлялась и просушка печи.
  
   И вот, наконец, за несколько дней до начала Месяца Урожая, еще раз тщательно все проверив, разожгли печь-подогреватель дутья и начали продувку домны для просушки кладки, при этом на протяжении трех дней медленно повышая температуру дутья. В это время наступил и праздник, но ни мне, ни рабочим до этого не было просто никакого дела. Следующие еще четыре дня мы продолжали продувать печь горячим воздухом, и лишь затем, закрыв все отверстия, оставили остывать.
  
   После охлаждения, еще раз тщательно все проверив и не обнаружив видимых дефектов, приступили и к задувке печи. К этому времени по рекам уже доставили достаточно большое количество руды и угля, так что можно было надеяться, что останавливать печь из-за отсутствия сырья не придется. Кроме того, в это время пришла и хорошая новость от геологов - им наконец-то удалось обнаружить железорудное месторождение Колькемарка. Короче, недолго думая, я приказал отправить рабочих на его разработку.
  
   Предварительно еще раз расспросив будущих мастеров и рабочих и, убедившись, что они не забыли, как пользоваться доменной печью, на второй неделе (пусть инкам это понятие и не было известно) Месяца Урожая мы приступили к задувке доменной печи. Горн и заплечики были полностью заполнены древесным углем средних фракций, в распар, помимо угля, засыпали также нужные для ошлакования золы известняк и кварциты, а уже начиная с нижних горизонтов шахты начали добавлять железосодержащие материалы, постепенно увеличивая их содержание в составе шихты.
  
   Когда со всем эти было закончено, подключили дутье, постепенно увеличивая его температуру и расход. Все это время я боялся лишь одного - а вдруг уголь так и не загорится, но в итоге все получилось нормально. По мере того, как разгоралось топливо, расходуемые трубопроводы постепенно сгорали, а сам процесс задувки в итоге перешел в 'обычный', но все это обеспечило более равномерный прогрев горна и, соответственно, несколько облегчило сам процесс задувки.
  
   Первая плавка получилась где-то через двадцать часов. На следующие должно было уйти уже меньше времени - всего около шестнадцать. К сожалению, конвертер пока был не готов, потому попробовать получить сталь пока не было возможности. Не решился я пока и на отливку чего-то серьезного, ограничившись простейшими вещами. Кроме того, первые несколько дней пришлось и самому провести вблизи домны, следя за тем, чтобы мастера ничего не забыли. Все ж дело-то для них новое, потому лучше все проследить самому... Потому времени заниматься другими делами не было абсолютно.
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Хатун Ирриру. Июнь 1528 года)
   Синчи Маки был доволен своей новой работой. Бывший кузнец по меди и бронзе оказался одним из первых, кто освоил получение из криц странного нового металла и изготовление из него простейших изделий. Пусть работать с ним было куда сложнее, чем с привычными медью и бронзой, - ведь расплавить 'железо' не удавалось, получалась лишь какая-то пористая масса, из которой потом приходилось выколачивать шлак, чтобы остался лишь сам металл, но зато Синчи Маки получил от самого Сапа Инки вторую жену и некоторое повышение в статусе - теперь ему в подчинение дали еще несколько других мастеров, кого было поручено научить работе с новым металлом. Сын Солнца говорил, что в скором времени нового металла будет ОЧЕНЬ МНОГО - и потому нужно много кузнецов и литейщиков, кто может работать с ним. Зачем нужны литейщики, правда, Синчи Маки так и не понял - ведь, как и платину, лить это 'железо' было невозможно. Но ведь Сапа Инка не может ошибаться?
  
   Вначале Синчи Маки работал в небольшой мастерской вблизи Куско, но вскоре пришел приказ Сапа Инки - всем лучшим мастерам по новому металлу отправляться в какой-то новый город, где будут огромные кузнецы. У многих тогда это вызвало недовольство - отправляться из столицы мира в какое-то захолустье, но против приказа Сына Солнца не пойдешь. Значит так надо...
  
   Когда ж Синчи Маки оказался в новом городке - то был просто поражен. На месте уже стояла пара печей куда большего, чем у них в Куско, размера, которые при встрече правитель назвал непроизносимым словом 'штукофен'. Но это было не самое главное... На некотором расстоянии уже начиналось строительство какой-то огромной конструкции - которая, как вскоре стало понятно, тоже представляет из себя металлургическую печь! Вот только, судя по тому, что говорили строители, размеры ее должны быть просто огромны! Глядя на становящуюся с каждым днем все больше и больше конструкцию, Синчи Маки прикидывал, что одна она сможет дать больше металла, чем все мастерские Куско вместе взятые. Да, тут действительно потребуется огромное количество кузнецов...
  
   И вот недавно САМ САПА ИНКА вместе с мастерами разожгли эту печь, которая в самом деле дала огромное количество металла. Только оказалось, что этот металл, который Сын Солнца назвал таким же непонятным словом 'чугун', слишком хрупкий, а потому ковать его невозможно - только лить. Однако, как вскоре выяснилось, Сапа Инка уже знал, как получить из него такое же 'железо'.
  
   И вот три дня назад Синчи Маки увидел, как один металл превращается в другой. Для того, чтобы сделать это, чугун нужно залить в похожую на колодец странную конструкцию, называемую 'конвертер', а определенное время продувать его воздухом и затем проводить вакуумно-углеродное раскисление при помощи водоструйного вакуумного насоса. После чего из этого колодца сливают уже другой металл - который оказался тем же железом. Только вот качество его было просто невиданным! Теперь не нужно было долго ковать крицы, выколачивая из металла шлак, а можно было сразу использовать его для изготовления изделий.
  
   А вчера ему пришлось работать и с еще одним новым металлом, который носил название 'сталь'. Нельзя сказать, правда, что Синчи Маки видел его впервые - в штукофенах тоже получалось некоторое его количество. Но вот по качеству они даже близко не стояли... Штукофенная сталь была слишком хрупкая и при попытке заточки крошилась. Получить из нее нормальный инструмент или оружие можно было лишь если поместить стальную пластину между двумя железными, тщательно проковать - и лишь потом закалить. Новую же сталь вполне можно было использовать и саму по себе, не прибегая к подобным ухищрениям...
  
   Так что в целом Синчи Маки был доволен жизнью... Мало того, что получил некоторые привилегии (а там, может быть, еще и инкой или хотя бы амаута станет!), так еще и узнал много нового... А там, того и гляди, будет и еще много чего интересного... Во всяком случае, так обещал Сапа Инка, что поделится своими знаниями о обработке металлов - а он слова на ветер не бросает. В этом Синчи Маки уже убедился. Ведь Сын Солнца врать не может!
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Хатун Ирриру. Июнь 1528 года)
   К другим делам я вернулся через неделю после запуска домны - когда убедился, что местные мастера уже и сами вполне освоили эту работу и можно было быть уверенным, что ничего непредвиденного не произойдет. И первым из них оказалась необходимость разобраться с производством оружия. К этому времени кузнецы изготовили - пусть и из откровенно дрянного кричного железа - два опытных образца с разными типами затвора. В принципе, ничего особо сложного тут не было. Барабан отливался из бронзы по форме, рассверливался до нужного диаметра, а затем при помощи отлитого из медно-золотого сплава - наиболее твердого из имевшихся у инков металла - притира и кварцевого порошка обрабатывались конические выступы. Кроме того, из бронзы же были отлиты и детали УСМ и механизма затвора. Кроме пружины, которая должна была изготавливаться из высокоуглеродистой стали.
  
   Самым сложным, наверное, было изготовление ствола. Для этого из полученной в штукофене крицы нужно было сначала получить полосы металла, которые потом тщательно проковать на оправке для достижения нужной форм, при помощи изготовленного из достаточно низкокачественного металла копира нужно было нарезать ствол... Ну и под конец в торец ствола запрессовать под натягом платиновую втулку, которую затем обработать притиром. Впрочем, вскоре работа упростится - на смену штукофенной придет нормальная бессемеровская сталь. Да и инструмент получше можно будет сделать.
  
   Покрутив в руках полученные винтовки, я пришел к выводу, что получилось не так уж плохо. Жаль только, что конструкция получилась достаточно тяжелая. Ну да ничего, и так пока пойдет. Не разочаровали меня и получившиеся картечные ружья, которые из-за более простой конструкции должны были уже в ближайшее время стать массовым оружием.
  
   Но это было далеко не единственным делом. Требовалось начать отливку вещей из чугуна - не все ж лить одни болванки да станины будущих станков. И первыми кандидатами были, что не сложно предположить, пушечные ядра. В конце концов, раз их отливали из грязного блаоуфенного чугуна, то чем наш доменный хуже? И, как уже через день показали пробные стрельбы, действительно не хуже. Так что отныне уже не было нужды стрелять бронзовыми. Кроме того, теперь можно было приступать и к отливке других вещей. И в первую очередь изготовили детали для будущих щековых дробилок для руды. Вообще-то, изначально была у меня идея построить валковые, но, хорошенько подумав, пришлось от этой идеи на время отказаться. Без нормальных станков о них можно и не мечтать. А их-то у меня нет пока даже в зародыше. Так что пришлось ограничиться более простой конструкцией. Кроме того, отлили и другие нужные как в производстве, так и в хозяйстве, вещи - шибера, половинки, из которых в дальнейшем будут собираться радиаторы охлаждения доменных печей, котлы, сковородки... Так что, возможно, вскоре в Тауантинсуйу приготовить что-нибудь жареное смогут не только представители знати.
  
   Ну а еще через несколько дней подоспел и первый конвертер... Точнее, построен был несколько раньше, просто, как и в случае с домной, еще некоторое время потребовалось на его просушку горячим воздухом. Представлял он из себя своего рода 'бочку', выложенную из динасового кирпича. Никакой поворачиваемой, естественно, не было - ну не из чего мне пока все эти конструкции сделать. В 'крышку' также были встроены и фурмы с соплами из шамота, через которые подавался воздух.
  
   Первая плавка получилась достаточно неудачной, ну да на другое я и не рассчитывал. Сколько времени нужно продувать - я понятия не имел, так что продували до появления бурого дыма. В итоге вместо стали получили обычное железо. Ну да ничего, пригодится. Тем более, по качеству оно все равно куда лучше штукофенного. На следующий раз время продувки немного уменьшили, получив в итоге низкоуглеродистую сталь...
  
   Впрочем, на этом пришлось все это дело временно оставить. Оставалось чуть больше недели до Инти Райми - второго по значимости праздника у инков, на котором надо было присутствовать и мне, потому, поручив металлургам проводить эксперименты по получению разных видов стали, но не делать больше десяти плавок - потом потребуется произвести капитальный ремонт днища конвертера. Вызывало сожаление и то, что пока был лишь один конвертер на 2 тонны - в то время как домна выдает по 12 тонн в сутки. Потому большую часть чугуна переработать пока было невозможно. Пока не достроят новых конвертеров.
  
  Глава 7.
  Писарро выпустил засаду по условному сигналу. Он 'дал сигнал артиллеристу
  (Педро де Кандия) выстрелить из пушек в середину толпы. Он выстрелил из
  двух, больше он выстрелить не смог'. Испанцы в латах и кольчугах направили
  своих коней прямо в гущу невооруженных людей, толпившихся на площади.
  Зазвучали трубы, и испанцы испустили свой боевой клич 'Сантьяго!'. 'Все они
  привязали к своим лошадям погремушки, чтобы устрашить индейцев... Грохот
  выстрелов, звуки труб, топот лошадей, треск погремушек привели индейцев в
  смятение, и началась паника. Испанцы обрушились на них и стали убивать'.
  'Они настолько были объяты страхом, что лезли друг на друга, образуя кучи и
  давя друг друга'. 'Всадники, наседая, топтали их лошадьми, нанося раны и
  убивая'. *(42)
  
  (Юкатан. Июнь 1528 года)
   Дальнейший путь инкского посольства был куда легче. Теперь все же приходилось идти по достаточно освоенным землям с неплохими дорогами, которые использовались народами майя как для торговли и доставки дани в города, так и для быстрой переброски армий в нужное место. В настоящее время, правда, майя потеряли большую часть своей силы, а многочисленные местные царьки с упоением воевали друг с другом дабы захватить новые земли, пленников для принесения в жертву или продажи в рабство, да и просто ради банального грабежа... Точно также, как было в Андах до создания Тауантинсуйу... 'Вот только, - думал Льюкюлья Майю, - Нету у них своего Пачакутека. А их боги не заинтересованы в единстве местных народов - ведь им нужна человеческая кровь - а, значит, нужны войны, рабство, жертвоприношения'.
  
   Тем не менее, Сапа Инка говорил, что в прошлом у майя существовало сильное единое государство. Более того, Сын Солнца сказал, что был бы заинтересован в его возрождении. И если второе было понятно - потомку сильнейшего из богов под силу и не такое, то первое вызывало некоторые вопросы. Выходит, раньше у майя были другие боги, которым не нужны были постоянные войны и человеческие жертвы? Или их богам не нужны жертвы, и все это лишь ложь кого-то из их правителей? Которая настолько вошла в жизнь, что стала восприниматься как истина? Нужно ж было как-то объяснить необходимость постоянных войн... 'Впрочем, - подумал Льюкюлья Майю, - Это не мое дело. Пусть над этим вопросом думают жрецы и амаута'.
  
   За время, прошедшее от Праздника Урожая до Праздника Солнца - 'Инти Райми' - посольство одолело достаточно большой путь, добравшись до царства Чакан Путум, что в переводе означало 'местность степей'. По местным меркам, это было достаточно большое и сильное государство...
  
   Здесь посольству удалось узнать и первые сведения о белокожих чужаках. Наместник одного из городов, где побывали послы, с гордостью рассказывал, как 11 лет назад неподалеку от столицы царства - одноименного города Чакан Путум - с огромных лодок высадилась армия белокожих чужаков, но их правитель - славный и любимый богами Моч Ковох - нанес им сокрушительное поражение и заставил трусливо бежать из его владений. Через год, правда, они вернулись и захватили столицу. Но не решились там остаться - ведь знали, что правитель Чакан Путума собирает армию чтобы уничтожить захватчиков - и все равно бежали.*(43). Кроме того, было известно, что год назад белокожие пришельцы появились где-то далеко на востоке в царстве Экаб, а затем вторглись дальше, но потом были разбиты правителем какого-то другого государства - и трусливо бежали. Впрочем, точно на этот счет правитель не знал ничего. Однако, несмотря на то, что наместник понимал, что белокожие - враги, на поданную было главой посольства идею объединиться всем царствам против них он лишь усмехнулся, сказав, что это невозможно.
  
  ***
  (Тауантисуйу, Куско. 20 - 22 июня 1828 года)
   В Куско я прибыл всего за два дня до 'Инти Райми' - Праздника Солнца. У инков это был второй по значимости после 'Капак Райми' праздник, традиционно отмечавшийся в день летнего солнцестояния. К счастью, он хоть не сопровождался человеческими жертвоприношениями. Как и все остальные праздники, инти Райми начинался до рассвета, когда народ собрался у главного храма Солнца в Тауантинсуйу - Кориканчи. После того, как Вильяк Уму вознес молитвы Солнцу, в которых прославлял великого Инти, дающего людям тепло и свет, а также отправившего к ним своих детей - восьмерых инков во главе с Манко Капаком, приведшим с собой 10 родов: Марас, Сутик-токко, Куйкуса, Маска, Оро, Тарпунтай, Саньок, Чавин Куско, Аярака, Вакантаки, - дабы установить на землях Анд справедливые законы. После чего последовали богатые жертвоприношения лам, еды и напитков, одежды, золотых и серебряных украшений, начавшихся в храме, а продолжившихся на холмах вокруг Куско.
  
   Когда ж в районе обеда все вернулись в город, начался следующий этап, имевший как ритуальный, так и чисто административный смысл. Именно к сегодняшнему дню чиновники-апупанака доставляли в Куско закончивших обучение в акльауаси 'Дев Солнца' - и мне теперь предстояло определить их дальнейшие судьбы. Кому предстоит стать служанками или младшими женами самого Сапа Инки, кому суждено стать женами (в зависимости от ситуации либо старшими, либо младшими) кого-либо из подданных Сапа Инки, кого он посчитает нужным наградить за службу - чиновников, инков, курак, военачальников или кого еще, - кому предстоит прясть и ткать, изготавливая одежду для Сапа Инки и знати, а также нити для кипу, кому - прислуживать в храмах или учить новые поколения 'Дев Солнца'. А кого принесут в жертву на Капак Райми... Впрочем, примерный список я наметил еще вчера, когда чиновники долго перечисляли характеристики почти трех сотен тринадцати-четырнадцатилетних девчонок (в силу возраста воспринимать их как 'девушек' я просто не мог). Перечитав потом получившийся список, сразу отметил с полсотни тех, кого считали наиболее умными (ну зачем мне служанки - дуры?), приказал поставить их впереди всех, решив потом отобрать из них кого посимпатичнее.
  
   В общем, сегодня, пройдясь мимо, быстро сделал выбор. Еще некоторое количество роздал в качестве жен некоторым военачальникам и чиновникам, а также геологам, открывшим месторождение Колькемарка, мастеру-литейщику, наладившему отливку пушек, 'мастерам-химикам', занимающимися изготовлением пороха и капсюлей... Все они, кроме того, получили и новый социальный статус 'Ринкрийок куна' - 'гражданских' инков по привилегии. Заслужили. После чего быстро распределил всех остальных 'Дев Солнца' по остальным предназначениям кроме принесения в жертву. Ничего особенного или необычного, впрочем, в этом не было. Не осталось 'Дев Солнца' - жрецы наберут для принесения в жертву еще людей. Ничего это не изменит, жертвоприношение состоится все равно - просто лично отбирать людей для убийства в качестве 'посланцев в мир предков' было выше моих сил. Пусть лучше жрецы занимаются, им это привычно.
  
   Впрочем, на этом все дела на сегодня не заканчивались. Ведь 'Инти Райми', помимо всего прочего, был и своего рода 'днем бракосочетаний'. Правда, только для рода Сапа Инки. Так что сразу после распределения 'Дев Солнца' мне пришлось заняться работой ЗАГСа. Впочем, ничего особенного эта церемония из себя не представляла. Роль Сапа Инки состояла лишь в том, чтобы соединить руки пары и передать молодых родителям, а присутствовавший при этом чиновник фиксировал это в Кипу. Дальше предстояли, правда, и другие ритуалы. Затем предстояло празднование свадьбы, но я уже не имел к тому никакого отношения. Тех же, кто не принадлежал к роду Сапа Инки, 'регистрировали' на следующий день. Специальные чиновники - для жителей столицы (причем, для каждой ее части - Ханан и Урин Куско - церемония проводилась отдельно), кураки разных уровней (в присутствии чиновников-камайоков) - в остальных городах и деревнях Тауантинсуйу.
  
   И лишь когда я покончил с этим делом - началось традиционное для инков празднество с песнями, плясками, обильными жертвоприношениями, едой и выпивкой... В общем, ничего особенного... Порадовало лишь то, что на этот раз практически вся знать ела не руками, а ложками и вилками. Как только знати стало известно, что я теперь ем такими штуками, всем сразу захотелось быть 'не хуже'. Причем, к этому времени уже научились достаточно ловко управляться новыми 'столовыми' приборами. Что ж, 'понты' иногда тоже могут неплохо прогресс двигать... Кроме того, на этот раз подавали и жареную пищу - пусть пока и в не особо больших количествах за отсутствием как большого количества сковородок, так и умеющих готовить их поваров. Ну да ничего. Дайте только время...
  
  ***
  (Современная Колумбия, Богота/Факата. Июнь 1528 года)
   Назначенный Атауальпой в качестве главы 'сухопутной экспедиции' в земли белокожих чужаков офицер был в бешенстве. Этот урод-миндала все ж таки сумел сделать гадость! Предал, сволочь! Ну да ничего. Вот вернемся домой - Атауальпа его по головке точно не погладит. А ведь все так хорошо начиналось...
  
   Когда небольшая экспедиция прибыла в земли народа, которой этот миндала назвал 'муисками', их первоначально встретили вполне дружественно. Миндала спокойно торговали на местном рынке, продавая взятые специально для торговли с дикарями безделушки... Нужно ж было пополнить запасы всего необходимого... Все ж остальные это время отдыхали перед дальнейшим путем. Однако на третий день все внезапно изменилось. Проснувшись поутру, они выяснил, что дом окружен многократно превосходящим их в численности отрядом. Пытаться пробиться в этой ситуации было просто бессмысленно. Даже если удалось бы вырваться из той ловушки, в которой они оказались - далеко уйти бы все равно не вышло. Но и сдаваться инкский офицер не желал, а потому попытался вступить в переговоры. И, как не странно, прошли они относительно удачно. Вскоре ему, как начальнику экспедиции, и старшему из миндала приказали идти к их правителю. Не забыв, само собой, предварительно разоружить.
  
   'Резиденция' местного правителя, на взгляд офицера, выглядела откровенно жалко. Какое-то пусть и неплохо укрепленное (как, кстати, и сам город), но достаточно неуклюжее деревянное строение, уступавшее даже жилищам наместников инкских правителей. Не говоря уж о дворцах Сапа Инки. Впрочем, оценивать местную архитектуру в планы офицера не входило совершенно. Тем более, что в это время их ввели к местному правителю - сипе Тискесуса.
   - Мои люди сказали, что знали и тебя, и твоего отца, - после некоторого молчания без всяких приветствий начал правитель, - Ты уже не раз бывал по торговым делам в наших землях, торгую товарами из своей страны. Так зачем ты привел к нам солдат?
  
   Офицер некоторое время слушал оправдания миндала, где тот объяснял, что инки и их правитель - Сапа Инка Атауальпа не желают никакого зла его стране - Факате - и самому ему, сипе Тискесуса. Они лишь хотели проверить ходящие среди дикарей слухи о том, что далеко на севере появились какие-то странные белокожие люди. Сипе Тискесуса усомнился было на этот счет, что таких людей не бывает, а дикари... мало ли что они придумают. Однако миндала возразил, что такие люди действительно есть - в прошлом году такие приплывали на огромных лодках в его страну и показывали очень необычные вещи, предложив подробнее спросить о них у начальника экспедиции, который в тот раз лично присутствовал а встрече чужаков и видел все своими глазами.
  
   На этот раз Тискесуса действительно заинтересовался. По описанию 'белокожие чужаки' очень уж походили на описанных во многих легендах 'сыновенй Солнца и Луны'. Считалось, что если люди слишком сильно прогневят богов - то они пришлют их в наказания за грехи. Потому сипе Тискесуса не замедлил спросить. Офицер совершенно не горел желанием говорить про такие вещи вождю какого-то местного племени, но выбора просто не было. И он рассказал много необычного: про огромные лодки со множеством парусов, которые почему-то не мешают друг другу, про стоящие на этих лодках бронзовые трубы, извергающие гром, про странный металл, который тверже меди и бронзы, про странных животных и птиц, которых чужаки подарили инкам... Под конец же чтобы окончательно убедить местного правителя в своей правоте офицер приказал принести из их дома подаренный белокожими чужаками нож. Вообще-то, это был не совсем он, а один из тех, что инкские шпионы добыли в мастерских Куско, но откуда тут кто это знает?
  
   В общем, убедить местного вождя вроде как удалось. Правда, тот заявил, что отпустит их лишь в сопровождении своих людей, приставив к отряду почти три сотни солдат. И хотя официально они и должны были подчиняться инкам, но всем было понятно, что это лишь формальность. Кроме того, идти дальше по долине инкам тоже запретили - ведь там находятся другие, враждебные Факате государства. Потому их вождь решил максимально обезопасить себя от возможных 'сюрпризов' со стороны инков...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Куско. Июнь-июль 1528 года)
   По окончанию празднеств в честь бога Солнца я решил посмотреть, что же получилось из моих начинаний. И первым делом направился на пороховой завод, продукция которого вскоре понадобится в больших количествах. Хотя, что говорить про будущее? По словам Атока даже сейчас приходилось тратить немало пороха на обучение артиллеристов стрельбе! Так что, без всякого преувеличения, это был стратегический товар, от наличия которого в нужных количествах зависело будущее Тауантинсуйу.
  
   Ввиду опасности производства, завод расположили на некотором удалении от Куско. Рядом было построено и несколько складов с сырьем, которое доставляли из других частей Тауантинсуйу: из входящей в состав Антисуйу инкской Амазонии - древесный уголь, из Кольясуйу (или, если точнее, - юга Перу и запада Боливии), из относящейся к той же 'четверти' Атакамы - натриевую селитру. Во избежание диверсий территория завода была обнесена высоким забором и охранялась наиболее проверенными солдатами. Готовую же продукцию насыпали в небольшие бочонки и отправляли на склады - в подземелья Саксайуамана, в Хатун Хауху, в Хатун Ирриру *(44) и в другие крупные города центра и юга Тауантинсуйу, в часть приграничных крепостей, в которые планировалось доставить пушки... Кстати, в мое отсутствие Саксайуаман уже успели вооружить пушками - хоть в том я и не видел особого смысла. Все равно эту крепость придется перестраивать по новым правилам фортификации. Только пока у меня просто нет возможности выделить нужное количество рабочих. И без того проблем полно...
  
   Караул пропустил меня на территорию без звука, за что их начальник немедленно получил втык. А вдруг под видом меня приперся бы кто другой? Так что без пластины-пропуска и пароля никого на завод не пускать! Получивший выговор офицер немедленно направился намыливать шеи часовым, грозясь всевозможными небесными и земными карами и высказывая свои представлении о них самих и их предках (людей среди которых, если верить услышанному, не было совсем). Когда я уже заходил в первый 'цех', сзади было слышно что-то в стиле того, что если еще раз повторится такое - он сам лично добьется, чтобы их не только выгнали из армии, но и вообще выслали из Тауантинсуйу.
  
   Зайдя внутрь, я оказался в достаточно большом помещении, так сказать, 'селитряного цеха'. Поскольку чилийская селитра - натриевая, то для производства пороха она не годилась. Нужно было получить из нее калиевую - что тут и делали. Ничего сложного в этом процессе не было - в нескольких больших котлов наливали воду, доводили ее до кипения, после чего засыпали туда селитру, а когда она полностью растворялась - медленно засыпали хлористый калий. О ходе реакции при этом видно было по появляющейся в растворе пене. Когда ж реакция заканчивалась - оставалось лишь снять котел с огня и собрать выпадающие в процессе охлаждения кристаллы. Но поскольку здесь требовалось применения огня, то плод это дело построили и отдельный 'цех'.
  
   Выйдя на улицу и пройдя чуть дальше, я оказался во втором 'цехе', где уже непосредственно изготавливался порох. Для этого несколько подмоченную смесь калиевой селитры, древесного угля и серы засыпали в шаровые мельницы, которые крутили за расположенные по бокам ручки несколько человек. Затем полученную пороховую мякоть протирали через сито, получая гранулированный порох и выкладывали на просушку. Когда ж высохнет - засыпали все в бочки и отправляли на склады. Для обеспечения безопасности - взрывы с человеческими жертвами мне были нафиг не нужны - в этом цехе было строго запрещено использование каких-либо источников огня. За чем следила охрана, да и сами рабочие поклялись перед богами, что ни в чем не нарушат полученных инструкций - а такими словами у инков не разбрасывались... По крайней мере, среди народа.
  
   Так что, удовлетворившись организацией работы, я отправился дальше. Следующим делом я посетил расположенный поблизости 'завод' по производству капсюлей. Хотя дать столь громкое название этому предприятию было б явным преувеличением. Ибо представлял он из себя всего лишь небольшой домик, где десяток химиков занимался своим делом - получал серную кислоту для батарей, затем электролизом получал из раствора хлорида калия его же хлорат, добавлял к нему стекло, серу и камедь и упаковывал в Медные колпачки, которые предстояло затем вставлять в барабаны винтовок, ружейные патроны или брандтрубки для пушек. Все полученные капсюли немедленно отправляли на расположенные в подземельях Саксайумана склады.
  
   Следующим посетил литейщиков, где новоиспеченный 'Инка по привилегии' принялся показывать, что и как теперь у них делается. А изменения были достаточно большие. Необходимость получения металла в большом количестве привела к тому, что стали строить печи большего размера. Причем, расположили их не как прежде на вершине холма, а у его подножья, уложив по склону длинные трубы. В дополнение к этому соорудили и своего рода 'меха', представлявшие из себя две параллельные 'бочки' с кожаными перепускными клапанами, внутри которых располагались поршни, соединенные между собой своеобразным 'коромыслом' с рычагом. Качая его 'назад-вперед', рабочий через керамические трубки вдувал воздух в печь. В общем, осуществили технологию, про которую я чисто между делом рассказал при прошлом посещении мастерских...
  
   Неподалеку также стояла пара отражательных печей для рафинирования меди, с использованием которых местные мастера уже неплохо освоились. Теперь выплавленную черновую медь не сразу употребляли в дело, а откладывали пока не накопится некоторое количество. После чего - примерно раз в пять дней - запускали газогенератор, рафинировали в этих печах медь - и лишь затем использовали ее по нзначению. Неподалеку виднелась и куча шлака, который я приказал не выкидывать, а складывать в кучу. Пока, конечно, он нафиг не нужен, но со временем может и пригодиться...
  
   В остальном серьезных изменений технологий пока не было. Лишь, как выяснилось чуть позже, для получения более ровного канала у пушечных стволов теперь стали применять притиры с кварцевым порошком. Кроме того, оказалось, что теперь пушки стали практически единственным, что выпускали мастерские Куско. Лишь несколько мастеров похуже все еще продолжали делать 'ширпотреб'. По правде говоря, это не должно было меня удивить - еще по прибытию в столицу Титу Атаучи сообщил, что отдал такой приказ, считая необходимым как можно быстрее оснастить армию артиллерией, но как-то не думалось, что все дойдет до такой степени.
  
   Последним, где я побывал, были гончарные мастерские. Как выяснилось, тут смогли наладить мелкосерийное производство посуды со стеклянной 'глазурью'. Могли б и больше, да пока нет нужды - химикам много ее не надо. Немного подумав, я решил попробовать изготовить гранаты. К сожалению, пойти по простому пути - делать цельнолитой корпус - было практически бессмысленно. Ну разлетится она на пару кусков - и что с того толку? Нужна была другая взрывчатка. Потому решил сделать по-другому - сделать наборную рубашку. В этом случае при взрыве отдельные ее детали должны будут разлетаться в разные стороны, нанося урон врагам. Но их надо будет отливать из чугуна, а пока я заказал у гончаров наделать большое количество заглушенных с одной стороны керамических 'трубок', которым предстояло стать центральной частью гранат, куда засыпался бы порох... Но на этом посещение мастерских закончилось.
  
   На следующий же день я решил провести совещание 'высшего командного состава' инкской армии. К сожалению, я точно не знал, когда произойдет нападение Атауальпы. Читал в своем времени, что это будет где-то в середине 1529 года, но ведь история уже пошла иным путем. Так что стоило подстраховаться и заранее продумать, что и как делать.
  
   Нам военном совете собрались все главные военачальники Тауантинсуйу (во всяком случае, среди моих сторонников) - Титу Атаучи и Майта Юпанки, два дяди Уаскара, Аток, Уампа Юпанки и Топа Атау. Кроме них, присутствовал здесь также и верховный жрец Солнца. В центре помещения стоял огромный макет - местный аналог топографических карт - Тауантинсуйу, составленный из отдельных макетов провинций-уну. Поскольку все присутствующие и так понимали, зачем их собрали, то я решил особо не морочить голову долгими вступительными речами, ограничившись небольшой констатацией фактов, и сразу перейти к делу.
   - Все мы знаем, какая ситуация сложилась в Тауантинсуйу. Атаульпа, наместник уну Кито, вопреки воле наших богов и великих предков не хочет подчиняться законным правителям, - последнее слово я специально произнес во множественном числе, намекая, что имею в виду не только себя, но и верховного жреца, считающегося соправителем Сапа Инки - пусть со времен Пачакутека и чисто номинального, и Титу Атаучи - наместника уну Куско и фактически второго человека в стране, - Несмотря на то, что он не является сыном койи Арава Окльо и не является потомком Инти, он хочет объявить себя новым Сапа Инкой. К сожалению, мы пока не готовы пойти и навести порядок, потому должны предусмотреть действия на случай мятежа. Что мы знаем по имеющимся у Атауальпы силам?
   - Ну во-первых, на верность Атауальпе присягнула наша северная армия. Это 30 тысяч профессиональных солдат, имеющий опыт войн на севере, - подойдя к макету местности, Титу Атаучи обозначил текущее расположение армии, - В настоящее время она находится в бездействии, но Атауальпа может в любой момент приказать ей двигаться на юг. Кроме того, он может призвать в армию до 30-40 тысяч ополченцев из уну Кито и фактически контролируемой им уну Каранке.
   - А что у нас?
   - Профессиональных солдат у нас побольше - около 40 тысяч. Но большая их часть сейчас находится в приграничных крепостях.
   - А в гарнизонах городов? И можно ли снять войска с охраны границ? - спросил я.
   - Тысяч десять. Еще примерно столько же можно взять, уменьшив наполовину численность гарнизонов на наиболее спокойной части границы. Но не больше того. Иначе дикари немедленно воспользуются этим и нападут. Еще можем собрать до 150 тысяч ополченцев, - добавил Титу Атаучи, - но против основных сил Атауальпы толку от них мало.
  
   Ага, понятно. Что ж, примерную ситуацию я представлял. Это было лишь небольшое уточнение. За прошедшее время я и так уж сумел неплохо вникнуть в ситуацию в стране.
   - То есть без нового оружия нам будет плохо? - решил прямо в лоб спросить я.
   - Да, - согласился Титу Атаучи, - Но не вижу смысла считать ситуацию безнадежной. Достаточно разгромить северную армию, и положение Атауальпы станет безнадежным.
   - Только это непростая задача? - дополнил я.
  
   Все присутствующие военачальники согласились. Лишь Титу Атаучи добавил, что главное в этом - заставить Атауальпу разделить силы. Если это удастся, то можно будет одержать относительно легкую победу, разбив китонцев по частям. После чего, пока отложив вопросы с применением вооруженных новым оружием армий, принялись к обсуждению ожидаемых действий Атауальпы.
   - Долго думать у Атауальпы нет возможности, - начал Титу Атаучи, - Сейчас он пытается склонить курак уну Тальян на свою сторону. Но когда он поймет, что никто из них не намерен немедленно выступить в его поддержку - вынужден будет поднять либо восстание, либо смириться и явиться в Куско для дачи присяги.
   - Ага, дождешься от него, - хмыкнул Майта Юпанки, - Мы его с самого детства знаем...
   - Я на это особо и не надеюсь, - согласился Титу Атаучи, - Поэтому по окончанию переговоров с кураками поднимет восстание. Тем более, к этому его вынудит и ситуация со снабжением армии. Уже сейчас продовольственные склады уну Кито и Каранке пусты не менее, чем на четверть. Через несколько лет он просто не сможет прокормить 30 тысяч солдат своей армии.
   - А что, все кураки уну Тальян так верны нам? - помня в общих чертах сведения из истории ожидающейся войны, усомнился я.
   - Не все, - на этот раз ответил Майта Юпанки, - Есть у нас некоторые сведения, что хатун курака Тамписа Чиримаса готов перейти на сторону Атауальпа. Как и некоторые турикуки.*(45) Но они не решатся выступить пока Атауальпа не докажет свою силу.
   - Зря мы сохранили их привилегии, - проворчал Аток, - Теперь лишь все время воду мутят...
  
   Услышав это, Титу Атаучи лишь усмехнулся, сказав, что если бы это не было сделано - не было бы и Тауантинсуйу. Ведь многие уже пытались создать свою 'айлью всех айлью', вырезая знать завоеванных племен - но ничего достигнуть они не смогли. Рано или поздно окружающим племенам удавалось договориться между собой и разгромить завоевателей. Впрочем, я быстро прервал этот разговор, вернувшись к обсуждению грядущих событий. И первым делом поинтересовался, как генералы видят ход возможной войны.
   - На начальном этапе действия Атауальпы очевидны. Собрав своих солдат, он двинется на Томебамбу, - подойдя к макету, Титу Атаучи показал все это по карте, - На все это уйдет около двадцати дней. Поскольку за это время мы не успеем перебросить к Томебамбе достаточных сил, Улко Колья и Уалтопе*(46) придется оставить город, забрав с собой всех боеспособных мужчин...
   - И Атауальпа спокойно вырежет жителей Томебамбы, - вставил я.
   - Зачем? - не понял Титу Атаучи.
   - За то, что не пожелали поддержать его.
   - Но в чем смысл? Зачем уничтожать тех, кто может работать на тебя? Ведь даже пленных дикарей мы обычно не убиваем, а делаем своими слугами.
  
   'Твою ж мать!' Ведь то, что тогда произошло, с точки зрения большинства инков было непонятно. Нет, не потому, что они были такими уж гуманистами, кому противна мысль об убийстве невинных людей. А из голого расчета, суть которого и отразил в своих словах Титу Атаучи. Впрочем, этот самый расчет просматривался во всех действиях инков. Именно поэтому Пачакутек когда-то в разы уменьшил объемы человеческих жертвоприношений, поэтому были созданы те же государственные склады продовольствия. Инки раньше многих других осознали, что поскольку все их богатства создаются народом, то любые человеческие потери экономически нецелесообразны. А это значит, что нужно создать для народа хоть более-менее неплохие условия жизни, при которых эти самые потери будут не слишком велики... По всей видимости, этот рационализм инков стал результатом использования плановой экономики, при которой эти данные становятся очевидными. Вот только, к сожалению, в определенных случаях от этого бывает и обратный эффект. Как вот прямо сейчас...
   - Предки сказали мне, что будет так, - отрезал я и попробовал хоть как-то обосновать свою точку зрения, - Да и разве Атауальпа - Инка? Он обычный дикарский вождь. И думает также, как и они. А для дикарей такое поведение - норма.
   - Вообще-то это вполне возможно, - вдруг поддержал меня Майта Юпанки, - Когда мы с Уайном Капаком воевали на севере, я имел возможность вдоволь насмотреться на Атауальпу...
  
   Услышав мое заявление и слова Майта Юпанки, все присутствующие на совещании военачальники переглянулись. Конечно, они не были настолько религиозны, как простой народ, и прекрасно понимали, что заповедь про запрет лжи соблюдается далеко не всегда и не всеми, но и не видели, почему они не должны верить. Никакой выгоды от этого мне не было - только лишняя проблема.
   - Но мы не сможем сдерживать китонцев до подхода подкреплений! - прервал молчание Аток.
   - Правильно, - согласился я, - Потому при отступлении Улко Колья и Уалтопа должны вывести всех жителей Томебамбы и окрестных деревень на юг. После чего город вместе со всеми складами сжечь. Пусть Атауальпе достанется родно пепелище! Это создаст ему дополнительные проблемы со снабжением. Тем более, что в уну Кито мало лам....
  
   Высказанной идеей военачальники оказались несколько ошарашены, но быстро признали ее эффективность. После чего приступили к обсуждению подробностей плана кампании войны. Поскольку полностью эвакуировать восьмидесятитысячный город - в том числе женщин и детей - было весьма непростой и небыстрой задачей, то подготовку к этому надо было начинать заранее. Сошлись на том, что уже сейчас необходимо начать подготовку к будущей войне. Для этого как раз сейчас предстояло часть населения Томебамбы и окрестностей отправить в качестве митимаев осваивать новые земли - которые будут расположены несколько южнее. Призываемых на выполнение миты людей отправить в места, расположенные южнее томебамбы, откуда потом их можно быстро отправить дальше на юг. Однако это могло коснуться лишь весьма немногих. Остальным же предстояло, побросав все свои вещи, налегке двинуться на юг едва станет известно о мятеже Атауальпы. Некоторое время у них будет... Примерно ж двадцати тысячам боеспособных мужчин племени каньяри вместе с двухтысячным гарнизоном города предстояло двинуться на север и, не вступая в открытое столкновение, мешать продвижению китонцев - нападать из засад, устраивать обвалы, мешать переправе через реки и горные ущелья... То же самое должно было происходить и дальше по ходу продвижения Атауальпы...
  
   Нам же предстояло собрать тысяч двадцать пять профессиональных солдат. Для этого предстояло уменьшить численность гарнизонов многих приграничных крепостей, но замену которым должны были прийти ополченцы. Для усиления некоторых наиболее важных крепостей предстояло также отправить по пушке. По докладу Атока на данный момент их было уже семьдесят, но с каждым месяцем объемы производства лишь нарастали - мастера набирались опыту, да и постепенно к делу подключались литейные мастерские других городов. Так что возможность вооружить ими приграничные гарнизоны была.
  
   Освободившиеся же от несения службы на границе солдаты из Кольясуйу должны были к Капак Райми собраться пока южнее Куско - в Тиуанако. Остальные, кому не нужно было идти так далеко, должны были присоединяться к армии по ходу движения на север. Всех их предстояло также перевооружить стальным оружием, а еще не знакомых с артиллерией - приучить не бояться выстрелов. Когда ж начнется война - в дополнение к ним мобилизуют ополченцев из племен Чинчасуйу, Антисуйу и Кунтисуйу, и армия двинется на север.
  
   Но главной силой должна была стать пока еще достаточно небольшая - пока я установил численность лишь в две тысячи - 'громотрубная' армия, командующим которой я назначил Атока. На вооружении ее должны были состоять пушки, винтовки и картечные ружья - на которые и был мой главный расчет...
  
   На следующий день я отправился на поля близ Куско, где Аток решил продемонстрировать, как проходят учения зародыша его будущей армии. Но, как я быстро убедился, китонцам и этого мало не покажется... Сноп картечи при выстреле превращал расставленные на поле мишени в виде человеческих фигур в рваные клочки. И инкские хлопчатые доспехи помогали от этого мало. Что ж, не завидую тем, кто хочет встать у меня на пути...
  
   На следующий день, покончив со своими делами в Куско и вновь назначив Титу Атаучи своим 'заместителем', я отправился обратно в Хатун Ирриру...
  
  Глава 8.
  Вторжение в Перу было уникальным по многим причинам. Военные действия
  предшествовали мирному проникновению: никакие торговцы или исследователи
  никогда не бывали раньше при дворе Инки, и не было никаких рассказов
  путешественников о его великолепии. Первое впечатление европейцев от величия
  Инки совпало с его свержением. Завоевание началось с полного разгрома индейской
  армии. Теперь перуанцы были не только разделены своей междоусобной войной, но
  и остались также без правителя. И вот что усугубляло их смятение: их Инка продолжал
  управлять страной и раздавал приказы как единоличный властитель, находясь в плену.*(47)
  
  (Тауантинсуйу, Томебамба. Июль 1528 года)
   Уалтопа, наместник уну Тальян, был сегодня в паршивом настроении. Прибежавший недавно часки передал ему кипу от Сапа Инки, и полученные новости чиновника совершенно не радовали. Переданное сообщение гласило, что вскоре вполне может начаться война с китонцами Атауальпы. Нет, это не было для него чем-то таким уж неожиданным. Являясь наместником провинции, он немало знал о положение дел в Тауантинсуйу. Но войны не хотелось. Точнее, Уалтопа был бы не прочь прогуляться с армией на вражескую территорию. Завоевательный поход - это новые земли и богатства. Это новые подданные Тауаннтинсуйу, кто будет работать на ее процветание. Это, в конце концов, слава, награды и новые должности.
  
   Но вот война на собственной территории была Уалтопе не по душе. Это было совсем иное дело. Такая война не приносила ничего хорошего - лишь разруху, голод и бессмысленную гибель тех людей, кто мог работать на тебя. Но узелки кипу, складывавшиеся в кодовые слова, из которых состояло сообщение, лишь подтверждали его опасения. Прочитав в первый раз, Уалтопа выругался последними словами. Он и так понимал, что достаточных для сдерживания китонцев сил в распоряжение у него нет. Если Атауальпа вдруг поднимет восстание - Томебамбу придется оставить, забрав с собой способных держать оружие мужчин. Но эвакуация всего города??? Представив себе это, Уалтопа пришел в ужас. Предстояло вывести куда-то почти 80 тысяч человек, найти, где можно их разместить, организовать снабжение продовольствием...
  
   Впрочем, если Атауальпа действительно намерен уничтожать всех, кто не пожелал подчиниться ему, то эта мера была вполне разумна. Кроме того, в кипу приказывалось при отступление с севера уничтожать все, чем могли бы воспользоваться китонцы - разрушать мосты, сжигать государственные склады, города и поселки... Сообщалось также, что вскоре в Томебамбу прибудут офицеры из Куско, в задачу которых входит создать из местных жителей, представителей племени каньяри, отряды прикрытия для сдерживания наступления китонцев - их задачей было по возможности притормозить наступление китонцев.
  
   Представив, сколько потом придется восстанавливать, Уалтопа еще больше погрустнел. Главное только, чтобы Улко Колья не узнал об этом раньше время. 'Как же хорошо, что 'текстовые' кипу умеет понимать хорошо если сотни полторы человек на всю Тауантинсуйу - наместники провинций да представители высшей знати и жречества. Никто не сможет узнать, что мне приказал Сапа Инка, - усмехнувшись, подумал Уалтопа, - А то этот хатун курака из каньяри хитер как лис. Как бы не переметнулся если узнает, что мы планируем сжечь Томебамбу... А хорошо б и вовсе сделать его смертельным врагом Атауальпы...'
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Хатун Ирриру. Июль 1528 года)
  
   Хатун Ирриру встречал нас дымом заводских труб и уже привычной суетой рабочих. Одни загружали в телеги уголь и руду из хранилищ, другие отвозили ее и засыпали в доменную печь, третьи отливали или выковывали из полученного металла нужные вещи, четвертые обжигали кирпичи для доменных печей и конвертеров, пятые строили сами эти сооружения... И так далее... К тому моменту, когда мы добрались до центра города, там уже была готова целая делегация встречающих. Во главе нее, что и не удивительно, были камайок-глава города и начальник гарнизона. Помимо них, впрочем, были и некоторые другие люди - начальник 'цеха металлообработки' Синчи Маки. После полагающихся по подобному случаю приветственных речей, я обратился к камайоков, спросив, что за мое отсутствие было сделано в Хатун Ирриру.
  
   Особых проблем, как вскоре выяснилось, пока не было. 'Доменный цех' исправно выдавал чугун. Первый конвертер был остановлен. Проблема лишь в том, что рабочие в этом деле практически не разбираются. В общем, придется самому все посмотреть и постараться определить степень износа. Впрочем, на смену этому конвертеру уже пришел другой - на три тонны. А вскоре достроят еще пару... Так что вскоре можно будет перерабатывать в сталь практически весь чугун. А стали мне много нужно.
  
   Кроме того, в Хатун Ирриру начали прибывать семьи митимаев, кому предстоит стать рабочими создаваемого завода. К сожалению, много мастеров набрать возможности не было, потому не меньше половины из них - бывшие крестьяне из близлежащих провинций. Поскольку ж забирать крестьян вблизи крупных городов было невозможно - им и так приходилось отдавать 2/3 урожая ('Земли Инки' и 'Земли Солнца') на обеспечение жителей близлежащих городов (знати, чиновников и ремесленников) и жрецов местных храмов, то брать их пришлось в достаточно удаленных от городов местах. Принадлежавшие же им прежде земли альпа тупук апу*(48) отнесли к 'Землям Инки', соответственно при этом уменьшив общинные.
  
   Продолжались и работы по улучшению снабжения Хатун Ирриру железной рудой и углем. На данный момент их доставляли на лодках по Апуримаку. Но из-за наличия на реке множества порогов и водопадов пришлось весь путь разбить на множество отдельных отрезков. Руду в мешках складывали в лодки, провозили какое-то расстояние, где перегружали на следующую, которая отправлялась в дальнейший путь. Предыдущую же вытягивали канатами вверх по течению, где все повторялось. Пока в местах перегрузки уже оборудовали временные 'станции', где дежурили призываемые по мите работники. Но инкские инженеры уже разработали проект, позволявший упростить это дело, значительно снизив число 'перегрузочных станций'. Для этого предстояло построить каскад плотин разного размера. Побочным эффектом при этом была возможность расширить посевные площади в близлежащих местах, отбирая часть вод Апуримака. И сейчас - в двухмесячный перерыв, когда отсутствуют работы по сельскому хозяйству, было решено всех, кого можно, отправить на эти стройки. Оставили на месте лишь тех, кому в 'Месяце поливки' предстояло заняться ремонтом террас, поливных систем и внесением удобрений. Естественно, там, где это нужно было. Потом, к 'Месяцу сева', число рабочих придется в несколько раз уменьшить, что, соответственно, замедлит и ход работ по постройке плотин.
  
   В общем, все пока шло по плану, потому я решил поподробнее узнать про ситуацию в металлургии. Как выяснилось, Синчи Маки со своими подчиненными уже сделал пару винтовок из нормальной бессемеровской стали. Точнее, из стали-то тут были лишь ствол. Особых трудностей, по его словам, в этом не оказалось. Ну если не считать отсутствие марганца, которого, насколько я помнил, в ствольной стали должно было быть около полупроцента или чуть больше. Правда, насколько я помнил, практически в любой железной руде есть примеси марганца. Вопрос только, сколько их там и сколько его останется в итоге? В общем, буду считать, что количество его очень мало, потому пока пришлось обойтись обычной сталью со средним содержанием углерода и примерно 0,3% кремния. Впрочем, насколько точно соблюден состав - этого сейчас не знает никто. Тем более, что несмотря на предварительный обжиг в руде вполне могут быть и различные примеси.
  
   Кроме того, изготовили и новый инструмент из высокоуглеродистой новый инструмент, который по словам Синчи Маки оказался куда лучше применявшегося прежде. Казалось бы, ну что тут такого сложного? Только вот во-первых толком непонятно, какая именно сталь получена. Во-вторых, точной информации по режимам термообработки у меня не было. Помнил, что сначала производится отжиг для получение цементита зернистой структуры и охлаждение с определенной скоростью. Ага, которая определяется исходя из того, какая величина зерен нужна. А я знаю, как нужно? Следом за этим производится закалка, а затем низкотемпературный отпуск. При этом в зависимости от необходимой твердости отпуск проводится при разной температуре. В общем, по словам Синчи Маки, пришлось провести с сотню опытов прежде, чем удалось получить пригодную для производства инструмента сталь. Экспериментировали с получением стали разного состава, продувая чугун в тиглях, экспериментировали с режимами отжига, закалки и т.д. И так до тех пор, пока не достигли успеха. Хотя, по правде говоря, это еще было только началом - ведь для разных целей требуется разная сталь... И хорошо еще, что я собрал в Хатун Ирриру достаточно большое количество людей, иначе и этого не успели б сделать... Из высокоуглеродистой стали были сделаны и пружины. По идее, там тоже нужен был бы марганец, но уж что есть... Ну а поскольку к тому моменту, когда дело дошло до них, металлурги уже приобрели некоторый опыт, а потому добились успеха быстрее.
  
   Выяснив вопрос с металлургией, я решил заглянуть в первый конвертер - глянуть, что там получилось. И был сильно удивлен, что износ днища оказался намного меньше, чем предполагалось. Я-то думал, что уже капитальный ремонт делать пора, а его и использовать можно. Впрочем, ответ нашелся достаточно быстро - вспомнил прочитанное в какой-то статье в свое время. Это при набивном днище срок службы - 20-25 плавок, в то время как при наборном из динасового кирпича он составляет около сотни. Однако в классическом бессемеровском конвертере с нижним дутьем всю картину портит срок службы фурм. Если при набивном варианте он примерно равен сроку службы самого днища, то при наборном - всего 5-10 плавок. Так что приказав спокойно провести в этом конвертере еще двадцать плавок, я отправился испытывать винтовки.
  
   Осмотрев оружие и несколько раз проверив работу механизмов вхолостую и убедившись, что и УСМ и затвор работают нормально, зарядил барабан, привязал к спусковому крючку длинную веревку и, закрепив винтовку на 'испытательном стенде', отошел за выполнявшую роль укрытия стену и дернул веревку. Послышавшийся грохот выстрела уже никого из присутствующих не впечатлил - ну что это такое по сравнению с пушечным? Выйдя из укрытия, перезарядил винтовку и повторил все снова, отстреляв барабан до конца. После чего почистил ствол, заново зарядил, и мы приступили к определению параметров. Выстрелив несколько раз в баллистический маятник*(49), определили скорость пули в 290 м/с и дульную энергию в 1040 Дж. Затем произвели пробные стрельбы, в ходе которых убедились, что прицельная дальность по ростовой мишени около 200 метров - не менее, чем в два раза больше, чем для броска камня из пращи. Впрочем, в бою по плотному строю можно и с большего расстояния стрелять. Удовлетворившись этим, я заявил, что в ближайшее время предстоит наладить массовый выпуск такого оружия. Кроме того, как только появится чуть большее количество винтовок - их предстоит отправить в 'Громотрубную армию' Атока для подготовки стрелков.
  
  ***
  (Юкатан, государство Чектамаль, г. Чектамаль. Июль 1528 годав)
   В Чектамаль инкское посольство прибыло в середине Месяца праздника Солнца. Сам Инти Райми посольство отметило в одном из небольших майанских поселений. В ходе этого присутствовавший в походе жрец принес в жертву нескольких странных домашних птиц, прикупленных на местном рынке, а также, как это всегда делалось, - еды, одежды и украшений. Одновременно же с этим, как выяснилось, у местных народов был и свой праздник - в честь 'бога пчел' Мок Чи, который приходился также на начало месяца. Правда, не привычного для инков продолжительностью в 30 дней, а местного, майянского, длительностью в 20. Потому в большинстве случаев их начала не совпадали. Но начало месяца Сек также было приурочено ко времени летнего солнцестояния и потому совпадало. В связи с праздником в честь Мок Чи еще за несколько дней все майянские рынки были заполнены медом и продуктами из него - например, 'медовым вином', носившим у местных народов название 'балче'. Делалось оно из меда, воды и корня какого-то дерева и, на взгляд Льюкюлья Майю, было очень крепким и вонючим. Но для местных, по-видимому, в этом не было ничего особенного.
  
   Само разведение пчел немало заинтересовало инкских посланников. В Тауантинсуйу, где лишь собирали мед диких, мед был весьма редким и дефицитным продуктом. Здесь же он в огромных количествах продавался на рынке и, судя по всему, редкостью не являлся. Достаточно быстро инкам удалось выяснить, что для разведения пчел майя используют выдолбленные изнутри тыквы или деревянные колоды, заткнутые с торцов глиной. И глава посольства сразу взял это на заметку, сказав Льюкюлья Майю, что об этом непременно должен узнать Сапа Инка. Ведь, еще отправляя их в эти земли, он приказал искать все, что могло бы пригодиться в хозяйстве Тауантинсуйу и по возвращению доложить все ему. При наличии возможности, постаравшись вывезти и сами эти вещи и технологии.
  
   Сам же праздник в значительной мере был похож на инкские. Весь народ собирался на празднестве, где совершались многочисленные жертвоприношения, в которых особенно старались пчеловоды, стремясь умилостивить великого бога. После чего начинался всенародный пир с обильной выпивкой, который сменился традиционной и давно вошедшей в обычай дракой. Сначала жители городка дрались между собой, но вскоре вспомнили и про остановившихся у них чужаков и пожелали испробовать свои кулаки на них. Однако тут они просчитались - сопровождавшие посольство в качестве охраны профессиональные солдаты быстро 'разобрались' с внезапно возникшей проблемой, набив морды главным запевалам, а остальные вскоре разошлись сами. Впрочем, несмотря на это все остались довольны - праздничная драка удалась на славу.
  
   А уже на следующий день послы двинулись дальше и к 14 дню Месяца Праздника Солнца добрались до первой цели своего похода - Чектамаля. Среднего размера по инкским меркам городок, расположенный между заливом моря и озером так, что добраться до него можно было лишь через узкий перешеек, насчитывал около двух тысяч домов и являлся столицей одноименного майянского государства. В центре белели высокие пирамиды с расположенными на них храмами. Вокруг города виднелось и множество небольших деревень, близ которых зеленели кукурузные поля и фруктовые сады. Немного посмотрев на место своего назначения, посольство вскоре двинулось в город. Но чем больше оно приближалось к цели, тем яснее становилось, что тут не все нормально. Посреди улиц виднелись остатки не до конца разобранных баррикад и частоколов, жители города засыпали ямы на дорогах. Город также был буквально забит вооруженными людьми...
  
   Остановились инкские послы на одном из постоялых дворов города, где для них с трудом нашлось место. Сопровождавшим их солдатам пришлось ночевать прямо под открытым небом на городской площади. Вскоре появившемуся офицеру, подозрение у которого вызвало странное - изготовленное из железа - их оружие, глава посольства заявил, что они прибыли далеко с юга из страны инков, и что он отправлен послом к их великому правителю - На Чан Кану. Офицер сделал вид, что удовлетворился этим объяснением, но за инками немедленно установили наблюдение. И многократное численное превосходство находящихся в городе майя однозначно говорило, что попытка вырваться из города сейчас обошлась бы очень недешево. Даже с учетом наличия тех же пушек. Ну так послы этого делать и не собирались. Не за тем пришли.
  
   На следующий день Льюкюлья Майю вместе со своим дядей - главой посольства - и двумя инками-офицерами из его состава направились ко дворцу правителя. С собой они взяли также носильщиков, которые должны были доставить к его двору дары инков - одну (пока) пушку, бочонок с порохом и несколько образцов металлического оружия - топоров, ножей, наконечников для копий и палиц. Всю недолгую дорогу их сопровождали майянские солдаты, офицер которого по достижению дворца и направился внутрь - сообщить все их На Чан Кану. Ждать пришлось не так уж долго. Вскоре сопровождавший их военный вышел обратно и сообщил, что правитель ждет их. Видно, местному правителю очень хотелось увидеть посланцев малоизвестной в землях майя страны, про которую в их землях ходили некоторые слухи, но никто не имел точных данных - а потому решил не медлить.
  
   В полутемном - много ли света попадет через маленькие окошки - зале дворца, куда провели послов их ждали сразу несколько человек. Причем, один из них, как это сразу отметил Льюкюлья Майю, не очень-то и походил на индейца. Поприветствовав местного правителя - выказывая, впрочем, при этом не больше почтения чем к наместнику какой-нибудь инкской провинции (чай не Сапа Инка, перед кем гордому индейцу не зазорно взять на плечи символическую ношу и опустить глаза к земле) - глава посольства принялся излагать цель своего прибытия в Чектамаль... После краткой речи, в который заявил, что в их земли его послал великий правитель Тауантинсуйу - Сапа Инка Тупак Куси Уальпа, он приказал внести дары.
  
   Не прошло и минуты, как в зал внесли пару мешков. Из одного из них достали несколько образцов железного оружия, а из другого - пушечный ствол. При виде всего этого в зале на миг воцарилась полная тишина. Следивший при этом за реакцией хозяев Льюкюлья Майю не без удовольствия заметил, что все присутствующие явно заинтересовались. А у того же человека, кто не очень-то походил на индейца, при виде пушки аж заблестели глаза.
   - Кроме того, - делая вид, что не обратил никакого внимания на реакцию окружающих, продолжил глава посольства, - Сапа Инка приказал передать вашему военачальнику, что из белокожих чужаков, это письмо, - с этими словами он открыл 'коробку' и извлек из нее сложенный несколько раз кусок ткани, на котором черной ниткой по белому фону были вышиты странные символы, значение которых никто из посланцев не мог понять при всем желании и передал его правителю...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, уну Каранке - район современной границы Эквадора и Колумбии. Июль 1528 года)
   Наместнику уну Каранке сложившаяся в Тауантинсуйу ситуация абсолютно не нравилась. Наместник уну Кито Атауальпа уже практически в открытую не подчинялся Куско и, было явно видно, вскоре в стране неизбежно разразить гражданская война за власть. И что из этого выйдет - сложно было представить. А это создавало неопределенность...
  
   Атауальпа, наместник Кито, требовал чтобы он подчинялся ему - и фактически это было уже так. Да и что он мог еще? Небольшая бедная провинция, не имеющая никакой связи с остальной Тауантинсуйу иначе, чем через Кито, была в полностью зависимом от него положении. Вот только кусконцы явно не собирались пускать все на самотек. Люди Сапа Инки Уаскара уже не один раз намекали ему, что придет время - и Атауальпу вместе со всеми его пособниками будут судить за самозванство и попытку государственного переворота. Просто пока не пришло время, но как только - так сразу. А вчера явившийся к нему человек - судя по одежде, какой-то чиновник, хотя на деле могло быть и иначе - прямо спросил, с кем он. С Сапа Инкой или самозванцем.
  
   Атауальпу наместник, мягко говоря, недолюбливал. Будучи по происхождению инкой - пусть и из весьма далекой от верховной власти семьи, отец его в свое время был мелким чиновником в Куско - он считал его действия нарушением всех мыслимых и немыслимых обычаев. Ведь он фактически пошел против воли богов, завещавших, что Сапа Инкой могут быть лишь прямые потомки самого великого Инти, бога Солнца. Кроме того, Атауальпа был человеком подозрительным и жестоким. Не так давно он, например, 'отличился' при подавлении восстания одного из подчиненных ему племен, устроив там массовую резню, что тоже противоречило всем инкским обычаям. И чего ждать еще от столь непредсказуемого человека?
  
   Но с другой стороны... Понимая расположение уну Каранке, наместник понимал, что ситуация практически безвыходная. Откажись он поддержать Атауальпу - и очень скоро он придет сюда со своей армией. Кроме того, ведь еще неизвестно, чем все закончится. Ведь профессиональная армия сапа Инки Уаскара рассредоточена вдоль восточной границы, а Атауальпы - собрана воедино. Впрочем, когда он попытался аккуратно 'навести справки' у собеседника - как, мол, Сапа Инка думает победить, если так-то и так-то, - тот лишь усмехнулся, заявив, что 'им помогут боги'. И хотя это была явная отговорка, по тому, как он все это произнес, было видно, что это не пустые слова. За ними явно что-то кроется. Только что? Наместник ни раз уже слышал и про 'новый металл Уаскара', и про какие-то 'громовые трубы', но для составления полной картины происходящего информации было недостаточно.
   - Если я открыто скажу о поддержке сапа Инки, через несколько дней здесь будет армия Атауальпы, - произнес, наконец, наместник.
   - А открыто и не надо, - вновь усмехнулся тогда его собеседник, - Нам достаточно чтобы ты поддерживал его лишь на словах.
  
   Теперь наместнику стало понятно все. Как он и предполагал уже, этот человек действительно был посланником Сапа Инки Уаскара. Ага, и сейчас он озвучил ему одно из тех самых предложений, от которых нельзя отказаться... Илии, если точнее, отказаться-то можно... Но очень нежелательно и чревато всевозможными нежелательными последствиями. Вплоть до несовместимых с жизнью. Однако и соглашаться-то в данном случае нужно с оглядкой - иначе запросто огрести неприятностей с другой стороны.
  
   В этот миг колыхнулась входная занавеска и вошедший в комнату слуга отвлек наместника от этих мыслей, сообщив, что к нему явился вчерашний посетитель.
   - Ну так что надумал? - едва зайдя внутрь, спросил он.
   - Я согласен.
   - Отлично, - довольно улыбнулся вошедший, - Тогда сейчас перейдем к обсуждению дальнейших действий...
  
  ***
  (Юкатан, Чектамаль. Июль 1528 года.
   В ходе общения с представителями местной знати (к которой принадлежал и белокожий чужак), инкским посланцам вскоре стала известно про события, происходившие в этих местах в последнее время. Как выяснилось, год назад белокожие чужаки под руководством Франсиско де Монтехо действительно вторглись в царство Экаб и при помощи дружественно настроенных к ним индейцев из города Тулум (который местные жители звали Сама) и селения Шельха построили свою базу - городок Саламанка. Эти ж индейцы снабжали 'испанцев', как звали себя белокожие, всем необходимым. Однако из-за условий выбранного места жительства - плохого климата, некачественной воды - вскоре среди чужаков возникли болезни, которые с каждым днем все ослабляли отряд. Кроме того, вскоре местное население устало от все возрастающих поборов со стороны испанцев и прекратило поставки продовольствия в Саламанку.
  
   Монтехо попытался подавить зарождающийся 'мятеж', отправляя кавалеристов для его подавления и добычи продовольствия, но это лишь привело к открытому восстанию. Положение 'конкистадоров' стало фактически катастрофическим. В этих условиях Монтехо, собрав сотню еще оставшихся боеспособными солдат, отправился на север. По пути местные жители не раз пытались напасть на отряд захватчиков и разгромить его, но все эти попытки заканчивались ничем. В конечном итоге, майя решили оставить их в покое в надежде, что их боги - при помощи голода и болезней - сами уничтожат их.
  
   Спас конкистадоров лишь счастливый случай: в деревне Шаманха они внезапно встретили Ах Наум Пата - дружественного им косумельского вождя (которого рассказывавший про эти события Герреро последними словами полил грязью, обвиняя в предательстве). Он дал им продовольствие и лодки, на которых они добрались в столицы одноименной провинции - город Экаб. Здесь он также участвовал в переговорах с местным правителем - и преуспел в этом.
  
   Два месяца отряд Монтехо провел в Экабе. Запугав демонстрацией езды на лошади местных жителей и разузнав информацию про соседние майянские государства, он вскоре двинулся в царство Чикинчель. Но тут на каждом шагу их уже подстерегали засады солдат майя. В конечном итоге он вышел к столице страны - Чавак-Ха. Местный вождь принял их мирно, но за ночь жители покинули город, и испанцы были атакованы индейской армией. Однако отряд Монтехо смог вырваться и двинулись на юг - в Аке. Этот город они застали покинутым и разграбили. На следующий день здесь их и окружили индейцы, но испанцы вновь смогли прорваться, убив более 1200 индейцев, но и сами понеся немалые потери. Уцелевшие конкистадоры двинулись обратно в Саламанку.
  
   Однако к тому времени туда прибыл корабль с 'новой порцией' любителей чужого добра, продовольствием и снаряжением. Обрадовавшись этому, Монтехо тотчас задумал новый поход - на этот раз на юг. Большая часть - около ста человек под командованием Авилы - отправились на корабле, меньшая же - около 30 человек во главе с самим Монтехо - двинулась по суше. Узнав об этом, На Чан Кан приказал Гонсало Герреро, своему военачальнику, готовить город к обороне - что инкские посланцы уже видели при прибытие в город. Задумав переманить его на свою сторону, Монтехо с одним из пленников отправил ему письмо предлагая отказаться от 'варварского образа жизни' и 'вернуться на службу богу и королю, как и следует истинному христианину и испанцу'. Но в ответ тот лишь нацарапал углем на обратной стороне письма откровенно издевательский ответ: 'Сеньор, я целую руки вашей милости. Поскольку я всего лишь раб, я не имею возможности присоединиться к вам, даже если бы и помнил о боге. Вы, мой господин, и все испанцы найдете во мне самого хорошего друга', что не могло не привести Монтехо в бешенство..
  
   Однако воевать на этот раз не пришлось. Победила хитрость. Узнав, где находятся в это время отряд Авилы, Герреро подослал к нему своих людей, сумевших убедить его в гибели отряда Монтехо. Поверив этому, он повернул обратно, решив вернуться в Саламанку. Впрочем, долго там не задержался, решив перенести колонию в более благоприятные места - в Шельху. Точно также поступили и с Монтехо, убедив его, что корабль Авилы разбился о рифы. Поверив в это, он приказал построить небольшой корабль и отправился на нем в Гондурас... Сейчас колония в Шаманхе еще существовала. Но из рассказа Сапа Инки Льюкюлья Майю помнил, что вскоре испанцы бросят ее. Хотя говорить об этом местным, само собой, никто не стал.
  
   Впрочем, несмотря на все эти рассказы Льюкюлья Майю видел, что инкским посланцам чектамальцы не особо доверяют. Хотя в сложившихся условиях это и не удивительно - еще совсем недавно город был фактически на осадном положение. А тут вдруг сюда припираются какие-то чужаки с пушками, железным оружием и письмом на языке белокожих чужаков...
  
   Однако предложениями Сапа Инки чектамальцы явно заинтересовались. На следующий день на полях вблизи города произвели пробные стрельбы из пушки, которые явно произвели впечатление на присутствующего при этом правителя и майянских солдат. Многие от страха попадали на землю или бросились бежать в разные стороны. И лишь присутствующие при том два десятка инкских солдат сохраняли невозмутимость. Впрочем, инкские посланцы знали, что совсем недавно они тоже боялись выстрелов, но уже успели к ним привыкнуть. В общем, чектамальская знать оказалась довольна.
  
   Впрочем, на этом пришлось всю свою деятельность временно приостановить, так как у майя наступило начало месяца Шуль. Месяц одного из главных местных богов - Кукулькана, 'Пернатого Змея'. И начинался он, само собой, с праздника в честь этого божества. Бога огня, воды, воздуха, ветра и Венеры. Кроме того, по местным легендам именно он основал большинство царских династий и многие крупные города, научил майя ловить рыбу, создал письменность и церемонии. Кроме того, был одним из создателей мира. Услышав все это, присутствующий в посольстве инкский жрец лишь презрительно усмехнулся, заметив, что это лишь подтверждает, что местные боги ложные - этот Кукулькан приписал себе роли Парьякака, Часки, Мама Кочи и даже Виракочи.*(50)
  
   Начавшийся на следующий день праздник в честь Кукулькана проходил в полном соответствие со всеми майянскими традициями и сопровождался песнями, танцами, пирами, традиционной для майя ритуальной игрой в мяч (проигравшего в которой ждала смерть) и жертвоприношениями. В том числе и человеческим, которое играло ключевую роль в празднестве. Для этого выбранного в жертву человека (причем, в случае с Кукульканом - обязательно представителя знати) выкрашивали в синий цвет, одевали в богатые наряды и убивали на жертвенном камне, распарывая грудь и выдирая сердце. Хотя, происходя из айлью, с давних времен торговавших с народами майя и потому в общих чертах знающей их культуру, Льюкюлья Майю знал, что это у них далеко не единственный способ жертвоприношений. Были тут и другие способы ритуального убийства - сбрасывание с вершины пирамиды, расстрел стрелами привязанной к столбу жертвы, утопления в 'сенотах' или ритуальные 'бои' с привязанным к столбу пленником, вооруженным лишь украшенной цветами дубинкой. В общем, изобретательности в методах того, как умилостивить своих богов, майя было не отнимать. И вообще четкость соблюдения ритуалов и жертвоприношения волновали майянских богов куда больше, чем моральный облик людей. Что также вызвало усмешку у инкского жреца:
   - Боги помогают лишь тому, кто соблюдает их заповеди и не забывает почтить их, - прокомментировал он это своим спутникам, - И их не подкупишь и не обманешь никакими дарами.
  
   Затем инкское посольство пригласили на пир к чектамальскому царьку. Который, к удивлению Льюкюлья Майю, проходил не на улице среди народа, как это было у инков, а во дворце правителя среди достаточно узкого круга знати. Принеся подарок правителю, приглашенные садились есть и пить. Еду при этом подносили наиболее красивые служанки, что имело определенные сходства с инкскими традициями, где инкам и куракам во время еды прислуживали 'Девы Солнца'. Само собой, гостям в большом количестве разливали винные напитки. Впрочем, много пили лишь мужчины - и под конец стало ясно почему. Затем, разделившись на пары или четверки, гости начинали танцевать, но через некоторое время возвращались к еде и выпивке. К ночи многие напивались настолько, что уже не могли самостоятельно передвигаться, поэтому домой их уводили жены. Впрочем, нередко бывало, что уходили с пира с чужой женой или какой-нибудь незнакомой девушкой. 'Дикари! - глядя на все это, мысленно выругался Льюкюлья Майю, - Почему великий Инти до сих пор не покарает их за нарушений всех его заповедей?' 'Домой' инкские посланцы возвращались одни, распевая по пути какой-то гимн в честь инкских богов.
  
   К дальнейшему выполнению своего задания инки приступили лишь через день. Одна группа - несколько солдат вместе с присутствующими в отряде артиллеристами вновь отправились в поля. Им предстояло отобрать из солдат На Чан Кана несколько человек посмелее, кого можно было бы обучить стрельбе из пушки. Кузнец вместе с несколькими солдатами отправился посмотреть на то, что майя умеют в обработке металла. Сам же глава посольства вместе с Льюкюлья Майю и еще несколькими помощниками отправились в мастерские - смотреть, что полезного можно взять от здешних мастеров в ходе обговоренного 'обмена опытом' и чему предстоит обучить их.
  
   Однако вскоре выяснилось, металлургия здесь была лишь в зачаточном состоянием. Майя имели дело с медью, серебром и золотом, но сами ни один из этих металлов не добывали. Их в виде слитков или готовых изделий доставляли из других мест. После чего из готового металла майя изготавливали готовые изделия. Впрочем, масштабы этого производства были невелики. Олово здесь вообще практически не знали и лишь после долгих объяснений инкам показали небольшое оловянное украшение, когда-то доставленное из страны астеков. Однако сплавлять его с медью для получения бронзы не умели и они. Запасов металла в городе тоже практически не было. Но, к большому удивлению кузнеца, он при этом не имел особой ценности. Про железо здесь лишь слышали, что из этого металла сделаны оружие и доспехи испанцев, да в соседних государствах - прежде всего, в Чикинчеле и Экабе - могло быть небольшое количество трофейного оружия. По слухам, правда, его еще имела знать Чакан Путума - такие ж трофеи первого сражения с испанцами на их земле. Отправляясь - в надежде по возвращении в Тауантинсуйу стать 'Ринкрийок куна' - учить майя обработке железа, кузнец и не представлял, насколько тут все плохо. Ведь по словам Сапа Инки тут была относительно развитая цивилизация! И из чего тут те же 'громовые трубы' лить'? Сапа Инка, правда, говорил про возможность выковывать их из полос железа. Но про это он знал лишь на словах, ни один кузнец в Тауантинсуйу не делал этого. Но попробовать стоило. Поэтому, разузнав все про имеющиеся поблизости болота, через несколько дней в сопровождении инкских и майянских солдат он отправился на поиски 'болотной руды', про которую ему перед отплытием рассказывали амаута-геологи (пересказывая слова Сапа Инки и демонстрируя уже самостоятельно найденные образцы). Правда, по их же словам руда эта - редкостная дрянь, которую в Тауантинсуйу не использовали. Но где тут другую найти?
  
   Не многим больших успехов добилась и группа, обследовавшая мастерские. В конечном итоге, выяснилось, что практически ничего интересного для внедрения в Тауантинсуйу тут не нашли. Единственным интересным стал процесс получения материала под названием 'ткань из коры', на котором майя делали записи. Получали его отделяя кору от какого-то местного дерева и затем отбивая ее колотушкой для получения тонких листов. Некоторые интересные вещи были еще в архитектуре - прежде всего, использование какого-то связывающего вещества, которое применялось и в качестве штукатурки - но Сапа Инка заранее говорил, что знает секрет его получения, потому этот вопрос посланцев мало заинтересовал. Хотя, надо сказать, местная архитектура была весьма необычна для инков. Вместо привычных по Тауантинсуйу сложенных из достаточно гладких, без всяких украшений, каменных блоков или кирпича построек - богато украшенные рельефными изображениями здания. Особо сильно это проявлялось в храмовых постройках (имевших также весьма непривычный вид высоких пирамид) или дворцах знати...
  
   Кроме того, некоторые интересные вещи были среди сельского хозяйстве. Помимо уже упомянутого пчеловодства, относилось и к разводимой майя странной птице, которую Льюкюлья Майю также решил привезти в Тауантинсуйу. Нужна она или нет - пусть решает Сын Солнца.
  
  ***
  (Северная Колумбия, близ Санта-Марты. Август 1528 года)
   Увидеть белокожих чужаков китонцам все же удалось. Затратив более месяца, в конце концов они добрались до мест, куда еще никогда не ступала нога жителей Анд. И, как выяснилось от местных дикарей, именно где-то здесь не так давно высадились с огромных лодок и построили свой город белокожие чужаки. Впрочем, путь сюда оказался весьма тяжелым. Приходилось продираться через непролазные лесные заросли, на импровизированных лодках спускаться по рекам... Хорошо еще, что с большинством местных вождей удалось договориться - на что ушли практически все запасы ценных вещей, которые были взяты из Кито. Но иногда и не везло - в нескольких столкновениях с дикарями погибла почти сотня солдат, так что все китонцы могли благодарить богов за то, что сипе Тискесуса заставил их взять 'сопровождение' из своих солдат...
  
   И вот они добрались до цели... После получения богатых даров один из здешних вождей согласился разрешить некоторое время пожить на своих землях и даже показать посланцам белокожих чужаков. Кроме то, быстро выяснилось, что у самого вождя было трофейное оружие, снятое с год назад с убитого чужака.
  
   В ходе дальнейших разговоров китонцы узнали и немало интересного для себя. Белокожие чужаки объявились здесь около четырех лет назад. Приплыв на огромных, покрытых облаками (услышав про это, миндала мысленно усмехнулся) лодках, они высадились на берег и, не спрашивая никакого разрешения, начали строить свой город. А вскоре начали набеги на деревни здешних дикарей, разыскивая еду и золото. Как будто это была их собственная земля! Однако вожди не пожелали смириться и подняли восстание. И вот уже больше трех лет город чужаков находится в положение осажденной крепости. Взять его индейцы не смогли, но и чужакам приходилось нелегко. Заниматься сельским хозяйством в таких условиях было совершенно невозможно. Единственным способом пополнения продовольственных запасов стал их отъем у 'индейцев', из-за чего между обоими сторонами регулярно происходили столкновения. В большинстве из них, правда, побеждали чужаки - иначе им давно пришлось бы оставить эти земли. Но бывали у них и неудачи, которыми принявший в гости китонцев вождь хвалился, заявляя, что скоро они перебьют всех белокожих, а он сам и его вины возьмут себе в жены их женщин чтобы те родили им таких же могучих воинов.
  
   А на следующий день они сходили и к городу чужаков. Хотя как городу? По меркам Тауантинсуййу - большая деревня. Пусть и обнесённая крепостной стеной, что у них в стране было редкостью. И на этих стенах, как рассказали местные дикари, стояли какие-то извергающие гром и пламя трубы, убивающие множество людей. И это сразу заинтересовало командовавшего экспедицией китонского офицера... Ведь, по имеющимся сведениям, именно такие штуки недавно начал делать Уаскар. Что ж, факт его сотрудничества с белокожими чужаками становился очевиден, о чем и можно доложить Сапа Инке Атауальпе. Оставалось лишь выяснить, на что вообще способны белокожие чужаки в бою. Как бы только аккуратно спровоцировать их столкновение со здешними дикарями?
  
  Глава 9.
   'Он сказал губернатору, что прекрасно знает, чего они ищут. Губернатор
  ответил ему, что его воины ищут не что иное, как золото для себя и своего
  императора'. И тогда Инка предложил свой знаменитый выкуп. 'Губернатор
  спросил его, сколько золота он даст и как скоро. Атауальпа сказал, что он
  наполнит золотом комнату. Комната имела в длину 22 фута, в ширину 17
  футов и должна была быть наполнена золотом до белой линии, на такую
  высоту, до которой он мог дотянуться. Линия, о которой он говорил, вероятно,
  была на высоте 1,5 эстадо (свыше 8 футов). Он сказал, что до этого уровня он
  наполнит комнату различными предметами, сделанными из золота, - вазами,
  кувшинами, плитками и т. д. Он также пообещал дважды наполнить эту комнату
  серебром. И все это будет сделано за два месяца'.*(51)
  
  (Тауантинсуйу, Куско. Август 1528 года)
   Первые винтовки Аток получил в середине Месяца Поливки - и новое оружие ему сразу понравилось. И пусть по эффективности 'ручные громовые трубы' и близко не стояли с обычными, за то были легкими, их легко переносил один человек, и скорострельными. Да по сравнением с новым оружием традиционное 'генеральское' копье-топор - детская игрушка! Так что первый серийный экземпляр Аток, спросив у Сапа Инки (хотя в полученном ответе он был уверен заранее, но соблюсти эту формальность надо было), немедленно забрал себе. Более того, в полученном сообщении говорилось, что 'ручные громовые трубы' следует дать также Титу Атаучи, Майта Юпанки и еще нескольким высшим военачальником. Но то предстояло чуть позже - на данный момент винтовок было слишком мало.
  
  Пока ж Аток немедленно приступил к формированию стрелковых подразделений. Доверие Сапа Инки нужно было оправдывать. Тем более, новое оружие давало ему все шансы стать лучшим военачальником Тауантинсуйу - а это и слава, и почет, и дополнительные привилегии! Если, конечно, не появится подозрений в нелояльности. Но бояться пумы - не ходить на охоту. Нужно лишь соблюдать осторожность.
  
  Однако это оказалось не такой уж простой задачей. Хоть солдаты (особенно из гарнизона Куско) уже достаточно освоились, перестав бояться грохота выстрела, но сами стрелять в большинство случаев боялись. Практически же все смельчаки - и не только из гарнизона Куско, но и из уже успевших побывать на 'переобучении' гарнизонов ближайших приграничных крепостей - уже были отобраны в артиллеристы... Он пробовал было заставить стрелять насильно, но это закончилось ничем - солдаты стреляли с закрытыми глазами, падая при выстреле. О каком-то попадании в цель при этом можно было даже не говорить. Некоторая надежда была на начавших уже прибывать в Тиуанако солдат из южной части страны и с восточной границы, но это означало значительную потерю времени (тем более, поначалу большинство из них до сих пор будет бояться даже самого звука выстрела), да и неизвестно, сколько будущих стрелков удастся набрать там.
  
   Однако тут на помощь пришел Вильяк Уму. Явившись на одни из учений, он посмотрел на все происходившее действо. Спросив Атока и узнав про существующие проблемы, он усмехнулся и сказал, что вскоре недостатка в стрелках у него не будет. Собрав через несколько дней всех имевшихся в распоряжении Атока солдат, верховный жрец устроил торжественную церемонию, в ходе которой 'разъяснил' солдатам про 'громовые трубы', которые с древности были известны их предкам, но потом - в период разрухи и беспрерывных межплеменных войн - забыты. Однако недавно предки рассказали Сыну Солнца - Сапа Инке Тупаку Куси Уальпе - про них и приказали воссоздать 'громотрубную армию'. Так что никакое это не черное колдовство и бояться тут нечего. И вообще служба в стрелковых подразделениях - дело богоугодное, а всех, кто научится хорошо стрелять из 'громовой трубы', боги одарят славой и удачей в бою. И он сам, как верховный жрец, от имени великого Инти благословляет солдат Тауантинсуйу на это дело.
  
   А поскольку Сапа Инке и верховному жрецу подданные Тауантинсуйу привыкли безоговорочно верить. И хоть не сказать, что все сразу осмелели, но и такого страха больше не было. Ну чего бояться? Колдовства тут никакого нет, гром с молниями 'громовые трубы' не извергают, против воли богов никто не идет - а, значит, все нормально. Так сказал сам верховный жрец, а он не может ошибаться! В общем, дело резко сдвинулось с мертвой точки...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Хатун Ирриру - Куско. Август - декабрь 1528 года)
   На Капак Райми, как и полагалось по традиции, я явился в Куско. Впрочем, помимо ритуальной была в том и другая цель - посмотреть, как идут дела с созданием новой армии и наладкой производства всего необходимого. Тем более, что особой необходимости моего постоянного пребывания в Хатун Ирриру больше и не было. За прошедшие полгода пришлось провести просто огромную работу по организации производства, но теперь основные проблемы были решены... А дел было проделано немало...
  
   Первые образцы сначала барабанных винтовок, а затем и картечных ружей-двустволок были сделаны еще в месяце Праздника Солнца, но что с того толку? На тот момент это были лишь опытные образцы, производимые в единичном количестве. А мне нужно было серийное оружие. Сотни (а в идеале - и вовсе тысячи) ружей и винтовок! Потому пришлось производственный процесс кардинальным образом менять. Теперь весь он был разделен на множество элементарных операций, которые мог выполнять любой малоквалифицированный рабочий. Что неизбежно потребовало создания более совершенного станочного парка. Конечно, речь шла не о сложных в изготовлении универсальных станках, а об элементарных установочные базы, задающие положение заготовки, при установке заготовки на которую она автоматически ориентировалась относительно рабочего инструмента. После чего оставалось дело техники - провести саму обработку, но сделать ее неправильно при этом было практически невозможно... Выполнив свою операцию, рабочий передавал заготовку следующему - и так до тех пор, пока не получалось готовое изделие.
  
   Кроме того, в Месяце Поливки запустили первое водяное колесо, что дало возможность механизировать многие операции. Причем, не только в производстве оружия, но и, например, в той же подготовке шихты для доменной печи. Запуск щековых дробилок сразу освободил большое число отрабатывающих миту людей, которых появилась возможность перебросить на другие работы - то же строительство плотин на Апуримаке.
  
   Производительность труда в результате всего этого возросла на порядок, но качество первое время оставляло желать лучшего - опыта у большинства новых рабочих не было никакого. Потому значительная часть изделий уходила в брак. Кроме того, из-за недостаточного качества имеющийся инструмент быстро изнашивался. Но рабочие постепенно набирались опыта, а металлурги все вели эксперименты с разными составами и режимами термообработки инструментальной стали, подбирая оптимальные для разного вида инструмента. И результаты постепенно становились все лучше и лучше...
  
   В конце Месяца Поливки на смену отработавшей 'безопасный срок' первой задули и новую доменную печь. Она отличалась от первой небольшим усовершенствованием профиля и более совершенной системой охлаждения. Кроме того, для подогрева дутья на ней были применены рекуператоры. Сначала, правда, была мысль построить кауперы как на современных мне доменных печах, но потом от этой идеи временно отказался. Хоть теоретически ничего сложного там и нет, но требует опыта. В то время, как рекуператорам не нужно ничего. И плевать, что больше где-то 500 градусов воздух в них не нагреть. Хватит пока. Но сейчас, решив все основные вопросы по организации производства, я вернулся в Куско для участия в праздновании Капак Райми и выяснения, как идут дела тут. И пусть, судя по информации из кипу отчетов, ничего особенного не ожидалось, но стоило взглянуть собственными глазами.
  
   Сам Капак Райми, как и всегда, начинался с ожидания восхода Солнца. Однако на этот раз небо на рассвете оказалось затянуто тучами. И сколько Вильяк Уму не пытался зажечь от его лучей костер, закончилось все ничем. И по ходу происходящего лица собравшихся становились все мрачнее. Потому, когда все мыслимые и немыслимые сроки на совершение этого действия закончились, из храма вынесли факел прошлогоднего огня. После чего этого все пошло вроде и своим чередом - верховный жрец обращался с молитвами к Инти, совершались жертвоприношение еды, питья, одежды и лам, распределяли между жрецами лам, которых те должны будут приносить в жертву в определенный день и сжигать в священном костре на главной площади Куско, но в воздухе чувствовалось напряжение. Ведь боги дали плохой знак!
  
   Когда все покинули храм и двинулись к горным вершинами, где должно было состояться 'капакоча', Великое жертвоприношение, все были в мрачном настроении. То тут, то там слышались разговоры на тему случившегося Знака. Инки строили предположения о том, какие неприятности ждут жителей Тауантинсуйу в этом году. И большинство - сказывалось сложившееся в стране положение дел - сходились во мнении, что это будет мятеж Атауальпы, что несколько успокаивало. Неужели они не справятся с каким-то самозванцем? Тем более, что у Сапа Инки есть теперь 'Громотрубная армия', вооруженная могучим оружием предков.
  
   Тем не менее, остаток дня прошел как-то скомкано. После совершения человеческого жертвоприношения все вернулись в Куско, но праздник был уже 'не тот'. Практически не было песен с танцами, меньше ели и пили, за то объемы 'частных жертвоприношений' Инти оказалось значительно больше, чем обычно. Люди старались показать, что помнят о великом боге, дающем жизнь всему на Земле, и любят его - и надеялись, что в свою очередь тот не оставит их без своей помощи...
  
   Впрочем, на следующий день все более-менее пришло в норму. Начинались 'экзамены' детей знати на право считаться инками...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Кито. 22 декабря 1528 года)
   Капак Райми в Кито прошел столь же нерадостно. Хоть тут уже был и свой - пусть пока и неофициальный - 'Сапа Инка', свой верховный жрец Солнца, но с погодой не повезло и тут. И хоть Атауальпа и не отличался особой религиозностью в традиционном для инков смысле.*(53) Будь так - боги давно уничтожили б его как 'самозванца' - а, значит, они либо не столь всемогущи, либо предоставляют людям возможность решить вопрос с престолонаследием самостоятельно, но в знамения верил. Ведь и смерть Уайна Капака была предсказана по ним. А поскольку он собирался в скором времени поднять восстание против Уаскара (о чем тот давно знал), можно было сделать вывод, что предсказание связано с ним. Оставалось лишь понять, что оно значит? Уаскар с армией выступит прежде него? Или его армию ждут неприятности? Однако это знают лишь боги!
  
   А ведь положение в стране становилось достаточно невыгодным для Атауальпы. Аток, братец Уаскара, создавал какую-то новую 'громотрубную армию', про которую уже ходили жуткие слухи. Агенты, посланные к куракам различных племен, пока не добились особого успеха. Помогать согласился лишь хатун курака Тамписа, но лишь в случае, если армия Атауальпа сможет добраться в те места. Примерно то же сказали еще несколько более мелких вождей. Непонятна была и позиция вождя каньяри Улко Колья - он то говорил, что готов поддержать его, Атауальпу, то категорически отказывался даже разговаривать. Видать этот хитрый лис пытался выторговать для себя побольше привилегий в новой Тауантинсуйу. Похожую позицию занимали и еще несколько вождей. Немного подумав, Атауальпа решил, что стоит самому отправиться туда и окончательно решить этот вопрос. Да и знать Кито, бывшая его главной опорой, уже настойчиво требовала как можно быстрее заканчивать подготовку и начинать войну. Тем более, последнее время из армии стали поступать тревожные сообщения - появились провокаторы, призывающие солдат из южных областей к неподчинению приказам офицеров-китонцев. Нечего, дескать, слушаться приказов самозванца, желающего чтобы вы убивали своих братьев на юге! И пропаганда эта уже дает свои плоды - началось дезертирство! Одиночки, а то и небольшие группы солдат, призванных из южных областей внезапно исчезают в неизвестном направлении. И хоть несколько человек удалось поймать - их немедленно повесили на ближайшем дереве, приказав рассказывать всем, за что их казнили, - но это было малой долей от общего числа дезертиров...
  
   В общем, ситуация с каждым днем накалялось и требовалось в ближайшее время принять окончательное решение. Только для начала постараться дождаться возврата хотя бы одной экспедиции. Нужно было знать, что представляют из себя союзники Уаскара и чего от них ждать...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Куско. Январь 1529 года)
   Как и в прошлый год, первая неделя нового года прошла в 'экзаменах' детей верховной знати на право считаться инками. Но на этот раз в этом деле были и некоторые отличия - вдобавок к имевшемуся прежде, в их военную подготовку была включена стрельба из 'ручной громовой трубы'. В остальном все было как прежде, и к концу недели успешно прошедшие испытания получали статус инков и приносили присягу Сапа Инке. То есть мне.
  
   Заняться делами удалось лишь на вторую неделю нового года. Первым делом посетив все мастерские и убедившись, что все пока идет нормально - за прошедший год как-никак удалось отладить технологию производства наиболее важных в настоящий момент новинок. Во время посещения пушечной мастерской задумался было, что пора уж переходить к более современным технологиям, высверливая, а не отливая заранее, канал ствола. Благо, с уже имеющимися и теми, что скоро будут созданы, станками создать необходимое оборудование особого труда не составит. Вот только внедрение любой технологии - это неизбежная временная дезорганизация производства. Пока рабочие изучат новое оборудование, пока наберутся опыта по его применению... А пушки мне нужны прямо сейчас - и как можно больше! Так что с внедрением сверления стволов подождем до конца войны. Тем более, вряд ли она будет долгой... Чтобы успеть хорошенько подготовиться (в том числе, восстановить порядок в стране) к встрече 'дорогих гостей' с другого континента, мне нужна была быстрая победа. И имеющиеся в наличия средства позволяли рассчитывать, что это удастся.
  
   На следующий после посещения мастерских день отправился на стрельбище, где явно довольный Аток демонстрировал, как его солдаты стреляют из пушек, ружей и винтовок. Все это сопровождалось долгим рассказом генерала о том, сколько было проблем, и как он сумел их все решить. После чего - явно пытаясь подчеркнуть свои заслуги в ее создании - Аток принялся хвалиться своей 'громотрубной армией', обещая смести с лица земли всех врагом Сапа Инки и Тауантинсуйу. Впрочем, можно считать, что тут он был в своем праве. Проведенное на поле учебное сражение показало, что солдаты Атока уже достаточно хорошо освоились с новым оружием и тактикой.
  
   Сама 'громотрубная армия' отныне была разделена на три 'дивизии': артиллерийскую и две стрелковые: те, кто во время учебы показал наилучшие результаты в стрельбе зачислялись в 'первую стрелковую', бойцы которой были вооружены винтовками. Все ж остальные получали картечные ружья и зачислялись во вторую дивизию. Помимо этого, на всякий непредвиденный случай у всех было и оружие ближнего боя - привычные инкам топоры, отличавшиеся лишь тем, что были изготовлены из стали. Из средств защиты у солдат были стальные каски и закрывающие грудь 'передние половинки' кирас. В дальнейшем я думал перейти к использованию их нормальной версии, но из-за достаточно большой трудоемкости производства пока такой возможности не было.
  
   Уже под конец мы провели испытания первых гранат с наборными из пластин рубашками. И хотя результаты оказались неплохими, на пути к их массовому производству стояла проблема трудоемкости производства. Эти их прототипы были изготовлены буквально вручную, потому о какой-то массовости пока не могло быть и речи. Вот как запустим формовочные барабаны - тогда совсем другое дело...
  
   Через день я вновь созвал военный совет, на котором мы уже более подробно обсудили положение в стране. Титу Атаучи рассказал достаточно приятную новость, что наши действия по разложению армии Атауальпы начали давать свои плоды - с севера потянулась ниточка дезертиров, не желающих подчиняться 'самозвонцу' и воевать против своих братьев (зачастую и в прямом смысле - ведь в Северной армии были люди со всех концов Тауантинсуйу) с юга. Однако из-за сомнительной благонадежности Титу Атаучи приказал отправлять их в приграничные крепости для частичной замены своих гарнизонов. Основные же силы подчиненной мне части кадровой армии сейчас собирались в районе Тиуанако. Напоследок составили и предварительные планы действий в будущей войне. Впрочем, за неполнотой сведений на данный момент это были лишь общие наброски.
  
   Ну и, наконец, уже перед самим отъездом переговорил с вождем кальавайа - племени профессиональных врачей, не занимающегося практически ничем другим, - приказав приступить к массовой заготовке пенициллиносодержащего лекарства, которое они получали из какой-то плесени. Взамен он получил намек, что в связи со скорым приходом чужаков, которые могут наслать болезни вроде той, что унесла жизнь Уайна Капака, Сапа Инка считает это делом первостепенной важности и не поскупиться на награды.
  
   Вызванным также лесорубам я вкратце разъяснил, как отбирать и просушивать дерево для судостроения. Все ж для страны, претендующей на статус сверхдержавы, парусные плоты - это просто несерьезно. Нужно было создавать нормальный флот...
  
  ***
  (Колумбия. Сентябрь - ноябрь 1828 года)
   Столкнуть местных дикарей с белыми чужаками оказалось не так-то просто. Хоть они и всячески храбрились, выказывая свое презрение к пришельцам, но и воевать против них не имели особого желания. Бывая в гостях у вождей различных племен, глава экспедиции старался осторожно - чтобы не вызвать подозрений - натолкнуть их на идею о необходимости взять штурмом город и уничтожить чужаков, но не преуспел в этом. Однако, в ходе этого инки получили и другую интересную информацию. Как выяснилось, в близлежащих горах имеется какое-то весьма развитое племя - и, не долго думая, начальник экспедиции решил отправиться туда.
  
   Добравшись до цели, начальник инкской экспедиции оказался буквально в шоке. Вместо пусть чуть более развитых, но все же дикарей, он застал там вполне развитую страну, сильно напоминавшую Тауантинсуйу или существовавшее до инкского завоевания царство Кито. Неожиданно для них, глазам инков открылись многочисленные террасы с оросительными каналами, круглые каменно-деревянные дома и мощенные камнем дороги. Причем, качество обработки того же камня практически не уступало инкскому.
   - Да это ж маленькая Тауантинсуйу! - кто-то вдруг озвучил возникшие у всех мысли.
  
  (Часть эпизода будет дописана позднее...)
  
   Так ничего и не добившись - хоть вожди Тайрона и ненавидели белокожих чужаков, с которыми им уже не один раз приходилось сталкиваться, но выступить против них желания не имели. Поэтому вскоре посланцы вынуждены были покинуть и страну, направившись к дружественно настроенному к ним вождю, где как раз в это время разгорались интересные события...
  
   Как стало известно китонцам по возвращению, во время их отсутствия белые устроили очередную вылазку, разграбив несколько деревушек местных дикарей и переубивав всех, кто не успел скрыться в джунглях - и теперь они горели жаждой мести. В другое время, возможно, итогом всего случившегося стали бы несколько беспорядочных нападений на врагов с нулевым результатом, но сейчас внезапно сработала мысль, которую китонцы постарались заложить в головы местных вождей: 'Белокожие будут стремиться завоевать вас всех! Отсидеться не получится, нужно вместе выступить против них!' И хоть не сказать, что сами инки были в этом абсолютно уверены - врага они не знали, но создать такие настроения смогли. Тем более, скорее всего, так оно и есть - имевшийся перед глазами пример Тауантинсуйу достаточно показателен. Начав с отражения нападения чанка и присоединения ближайших к Куско земель, инки за какие-то восемьдесят лет объединили вокруг себя огромные территории от реки Мауле в землях арауканов до Каранке и от моря до населенных людоедами бескрайних джунглей. Так с чего белокожие чужаки должны действовать иначе?
  
   Так что к моменту возвращения китонцев ситуация в этих местах напоминала разворошенный улей. Собрав своих воинов, вожди племен намерились выступить против чужаков чтобы уничтожить их самих и их мерзкое для глаза любого нормального человека поселения. Вот только быстро выяснилось, что сделать это будет не так-то просто. Собравшиеся вожди никак не могли определиться, кто будет командовать предстоящим походом (ну кто захочет делиться славой с другим?) и как будут делить доставшиеся трофеи (к которым относили, прежде всего, железное оружие, 'чудищ', на которых ездили некоторые чужаки, и их женщины). Аргументами в споре при этом являлись как количество воинов в племени или число голов, срубленное их вождем, или, например, могущество их шамана, так и мордобои, а то и поединки между спорщиками. Причем, что больше всего удивило китонцев, непосредственно военным вопросам при этом внимания не уделялось никакого. Все изначально были уверены в победе - ведь во вражеском поселение найдется хорошо если полтысячи воинов!
  
   Но, так или иначе, в конечном счете большинство вопросов было таки решено. И хотя создать в полной мере единое командование так и не удалось - 'армию' возглавил 'совет' из нескольких наиболее уважаемых вождей, - почти десятитысячное войско выступило против врага. Хотя 'выступило' - это было, по инкским меркам, громко сказано. В получившемся войске не было ни дисциплины, ни единой организации - просто толпы, в большинстве своем, плохо вооруженных дикарей шли через джунгли. Воины различных племен при этом держались сами по себе - более того, иногда между ними даже происходили столкновения. Что поделаешь - старая вражда... Глядя на все это, командир китонцев мысленно усмехнулся - будь у него в распоряжение хоть пара тысяч инкских солдат и происходи дело в горах - ему б ничего не стоило разогнать все это жалкое воинство. Так что рассчитывать на победу тут явно не стоило. Разве что удастся положить всех врагов из засады, ну так ему до этого дела и не было. Нужно было лишь посмотреть, на что способы белокожие чужаки, да при возможности б захватить образцы их оружия... А для этого было достаточно оказаться в стороне от развернувшегося побоища...
  
  ***
  (Мексика, Чьяпас. Январь 1529 года)
   Садясь на плот, Льюкюлья Майю был доволен. Как же все-таки надоели эти майя с их дурацкими порядками! Все у них не как у людей! Но наконец-то ему удалось вырваться из этой страны, и уже совсем скоро он окажется в родной Тауантинсуйу... С собой Льюкюлья Майю вез кипу с посланием для Сапа Инки, какое-то странное письмо, переданное для него же служившим майя белокожим чужаком письмо на странном материале, несколько голов разводимой майя птицы и ульев, а также нескольких выкупленных рабов, кого они с дядей посчитали ценными специалистами. Среди них были архитекторы, мастера, производившие бумагу или работавшие с птичьими перьями и... обычные крестьяне. Зачем, спросите, нужны были они, ведь в Тауантинсуйу есть много своих? Ну так ведь нужны люди, кто научит инкских льактайок руна*(54), как разводить завезенных животных. Кроме того, инки хорошо разбирались в ведение сельского хозяйства в горах и на прибрежных равнинах, но вот как организовать его в джунглях практически не имели представления. Потому большинство подвластных Сыну Солнца лесных племен с трудом могли обеспечить даже собственное пропитание, а уж о какой-то сдаче продовольствия на нужды государства и храмов не было и речи. Самим бы с голоду не помереть! И тут опыт майя мог показаться очень даже ценным... Больше всего во всем этом майя смущало то, что они везут в Тауантинсуйу людей из хоть, казалось бы, и достаточно развитой страны, но при этом абсолютных дикарей, поклоняющихся каким-то жутким кровожадным богам и практически не соблюдающих заповеди истинных богов, но ведь, как говорят старики, не так давно такое было и на землях значительной части Анд? Так что не стоит морочить голову на эту тему. А так как делать все равно было нечего - Льюкюлья Майю как-то незаметно для себя вдруг снова погрузился в воспоминания событий последних месяцев...
  
   А, надо сказать, сделано за это время было не так уж и мало. Самым простым занятием, как и ожидалось, стало научить нескольких солдат майя стрельбе из 'громовой трубы'. После нескольких пробных стрельб инкский артиллерист отобрал себе нескольких солдат, кто не побоялся 'исторгавшего гром и молнии чудовища' - и вскоре они уже вполне успешно могли стрелять из 'громовой трубы' - к огромной радости командовавшего чектамальскими войсками белокожего чужака. Тут, правда, выяснилось, что пороха было не так уж и много, и селитру для него можно было завезти лишь из Тауантинсуйу. Но тут внезапно подкинул идею белокожий чужак, сказав, что в его стране ее получают из навоза - вот только, к сожалению, точно не знал, как это делается. Тем не менее, вскоре, согнав рабов, чектамальцы принялись сооружать какие-то мерзко воняющие ямы, называемые селитряницами. 'Ну да пусть стараются', - мысленно усмехнулся тогда Льюкюлья Майю.
  
   Одновременно с этим шли и попытки получить железо, но первое время ничего из этого не получалось. Как говорил присутствовавший в экспедиции кузнец, руда эта оказалась 'некачественной'. Если ту, что добывали в горах Тауантинсуйу, достаточно было раздробить - и можно было выплавлять металл, то с этой, болотной, все оказалось куда сложнее. Чтобы получить что-то путное, ее приходилось предварительно обогащать - промывать, просеивать, обжигать и лишь потом делать из нее железо. Все это - как, впрочем, и сам процесс добычи, в ходе которого большими ковшами вычерпывали со дна болот смесь торфа, руды и ила - требовало и привлечения значительного количества дополнительной рабочей силы, требовало большее количество угля... Хотя, по правде говоря, в Тауантинсуйу тоже было не все так просто - но там добычу и транспортировку обеспечивало государство, а потому самим мастерам ломать голову над этим не приходилось. Как был там и тот же предварительный обжиг - вот только проводился он в больших шахтных печах и другими людьми. Однако, несмотря на все как технологические, так и организационные проблемы, в конечном счете кузнецу удалось-таки получить пригодный для обработки металл и, набрав учеников, он принялся учить этому делу майянских мастеров...
  
   Впрочем, все это время участники экспедиции не бездельничали, а, как это и было приказано, занимались организаций противодействия испанцам. Для этого глава экспедиции с богатыми дарами и представителями Чектамаля отправились в Чакан Путум - столицу одноименной страны - на переговоры с их правителем Моч Ковохом, которому уже пару раз приходилось столкнуться с белокожими чужаками. И, как выяснилось, их предложения оказались вполне к месту. Оказалось, что Моч Ковох совершенно не забыл позора того поражения, когда испанцы разгромили и обратили в бегство его армию, а затем разграбили его же столицу, и, несмотря на немалый возраст, мечтал о реванше. Потому как инки, так и чектамальцы были приняты вполне благосклонны и договоренность о совместных действиях была достигнута. Впрочем, чектамальцы сразу предупредили инков, что обольщаться тут не стоит. Сейчас Моч Ковоху этот союз выгоден - потому он будет с Чектамалем. Но если завтра что-то изменится - про заключенный договор быстро забудут. Практически аналогичная ситуация оказалась и в Чикинчелле, где совсем недавно также побывали испанцы, но в остальном переговоры закончились практически ничем, а в Экабе посланцам и вовсе с трудом удалось не попасть в плен...
  
   Когда ж все вернулись в Чектамаль, глава посольства отправил Льюкюлья Майю, своего племянника, с посланием и ценными вещами к Сапа Инке в Тауантинсуйу, а сам остался в Чектамале - помогать готовить поход против Экаба. Произошедшие события наглядно показали, что его правители встали на сторону испанцев, а ни На Чан Кан, ни Гонсало Герреро не желали допустить превращения Экаба в плацдарм для завоевания новых земель. Никто ведь не мог еще знать, что испанская колония уже доживает последние месяцы и вскоре будет эвакуирована...
  
  ***
  (Колумбия. Ноябрь 1628 года/Тауантинсуйу, Кито. Январь 1529 года)
   Произошедшее в дальнейшем, в целом, полностью соответствовало тому, что и ожидали китонцы. Когда местное воинство оказалось вблизи вражеского города, белокожие чужаки предприняли несколько атак небольшими силами - видимо, проводя разведку боем. При этом, как и рассказывали здешние дикари, они ехали на каких-то огромных животных, мчащихся быстрее любого бегуна. Но поскольку местные люди чувствовали себя в лесах как дома, особых успехов белокожим добиться не удалось. Попав под град стрел из засад, они были вынуждены развернуться и вернуться в город, но особых потерь при этом не понесли. Было убито человек пять вражеских солдат и одно огромное животное, голову которого потом долго таскали по 'военному лагерю'. И хотя собственные потери дикарей были во много раз больше, случившееся было признано победой, что лишь воодушевило всех собравшихся. Ведь противник трусливо бежал! Глядя на все это, китонцы с трудом удерживались от усмешек. Впрочем, все только начиналось...
  
   На следующий день, вооружившись веревками и сооруженными по совету китонцев штурмовыми лестницами, войско после долгих споров (вожди все никак не могли решить, кто должен первым ворваться на улицы города) двинулось к окруженному стенами вражескому поселению. Нестройная, но крайне воинственно настроенная, толпа со всех ног устремилась к городу, размахивая зажатым в руках оружием и издавая пронзительные вопли. Сделав вид, что тоже отправляются на штурм, китонцы с муисками тоже не торопясь двинулись вслед. Но они не стремились достичь города. К чему? Это не их война.
  
   А тем временем события понеслись вскачь... Когда местное войско практически достигло стен, и многие уже предвкушали победу, оттуда внезапно раздался оглушительный грохот и в небе повисли клубы дыма. 'Громовые трубы!' - сразу понял китонский командир. Вслед за этим со стен полетели стрелы и пули, а в открывшиеся ворота устремились испанские конница с пехотой - и вскоре битва превратилась в побоище... Охваченные паникой люди рванули врассыпную, но испанские всадники легко догоняли и убивали их... Спасительного леса не достиг практически никто, если не считать небольшого китонско-муискского отряда, который вскоре двинулся домой. Китонский командир решил, что видел достаточно - тем более, помимо всего прочего, ему удалось и захватить немного испанского оружия - каску, какой-то очень длинный нож и массивную трубу, которую один из ныне покойных индейцев использовал в качестве палицы...
  
   А дальше вновь потянулись долгие дни перехода через джунгли, подъем по рекам, очередные столкновения с дикарями, сильно проредившими ряды его отряда - и под конец выход к Факате. Сипе Тискесуса встретил вернувшихся радушно, расспросил их про произошедшее в дальних краях, узнав про белокожих чужаков и цивилизацию Тайрона, рассматривал захваченное оружие чужаков и под конец с удовольствием предоставил им дома на постой. А ночью к ним внезапно ворвалось множество солдат - и большинство уцелевших китонцев умерло прежде, чем смогло осознать произошедшее. Их командир хоть и успел схватить оружие, но оказавшись в абсолютном меньшинстве, долго не продержался и погиб в бою. Впрочем, ему-то как раз повезло, ведь факатцы хотели взять его в плен дабы расспросить обо всем поподробнее. В том числе и о том, что сейчас происходит в Тауантинсуйу. Впрочем, эта мелкая неудача не омрачила настроения сипе Тискусусы - он был вполне доволен. Узнал много полезной информации, получил ценные трофеи... Ну а инки... Так а что с ними еще было делать? Нефиг этому Атауальпе или кто там еще знать про белокожих чужаков!
  
   Губернатор Санта-Марты тоже был доволен. О такой удаче он не мог даже и мечтать! Разгромить армию большинства здешних язычников одним ударом! Планируя удар по городу чисто в качестве 'разведки боем', китонский офицер не мог и предположить, к каким долгосрочным последствиям он приведет. После произошедшего разгрома местные племена остались практически беззащитны, а это дало испанцам возможность наконец-то выйти из-за стен и продолжить колонизацию, решив вопрос с продовольствием... Вскоре их колония простиралась на весьма обширную территорию, население которой оказалось практически истреблено или порабощено, из-за чего автоматически исчезли и предпосылки для экспедиции Гонсало Хименеса де Кесады 1536 года*(55), в ходе которой должны были открыть государства чибча-муисков. Которые в новой истории получили отсрочку еще в несколько лет.
  
   Сами ж произошедшие события вскоре обросли многочисленными легендами, в которых китонский военачальник, спровоцировавший все произошедшее, выступал как национальный герой, пытавшийся объединить жившие здесь аравакские племена и геройски погибший в битве с иноземными захватчиками. Когда ж сюда пришли инки, эта легенда, рассказанная одним из местных жителей, привела их в полное недоумение - тем более, что названный в ней человек, по официальным сведениям того времени, погиб в начале гражданской войны, сражаясь на стороне самозванца-Руминьяви. Впрочем, истинную его судьбу так никто и не узнал, и в исторических материалах так и остались обе версии...
  
   Так и не дождавшись возвращения своих людей, в начале Месяца Великой Возрастающей Луны Атауальпа, объявив о намерении отправиться в Куско для принесения присяги на верность Сапа Инке Уаскару, он направился в Томебамбу, где думал провести переговоры с вождем каньяри Улко Коллья. Время не ждет, нужно было срочно определиться со своими союзниками - и выступать. Вообще-то, как теперь понимал Атауальпа, выступать нужно было еще тогда, полтора года назад, когда у Уаскара не было ни 'громовых труб', ни производства нового металла! Да только кто же знал? Оставалось лишь надеяться, что не все потеряно...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Томебамба. 10 - 14 марта 1529 года)
   Уалтопа, наместник уну Тальян, был доволен происходившим. Десять дней назад прибывший из Кито часки сообщил, казалось бы, немыслимую новость - наместник уну Кито Атауальпа отправился в Куско для дачи присяги на верность Сапа Инке Уаскару. В свете происходящего в Тауантинсуйу сообщение показалось настолько диким, что Уалтопа не поверил ни слову из услышанного. Не из тех людей Атауальпа, кто добровольно откажется от претензий на верховную власть. Явно замышлялась какая-то гадость - и вскоре ее суть стала понятна. Через несколько дней явившийся к нему вождь каньяри Улко Коллья сообщил, что со дня на день к нему должен явиться на переговоры сам Атауальпа! По всей видимости, самозванец хотел склонить хатун кураку к тому, чтобы в будущей войне тот встал на его сторону. 'Ну что ж, Атауальпа, на этот раз ты просчитался, - ехидно подумал наместник, - Да ведь о такой удаче можно было и не мечтать! Поймать его, судить - и вздернуть на виселице как самозванца!' Нет, конечно, это не было полным решением проблемы - и наместник это прекрасно осознавал. Атауальпа был бы никем, если б был сам по себе. Нет, он был выразителем интересов определенной группы лиц - китонских курак. Не будет Атауальпы - назначат другого. Да вон хотя бы Руминьяви или Киллискачу, одного из его собственных братьев. Вот только это означает на время обезглавить противника, лишить руководства. А это сильно упростит дело. Может быть, тогда даже не придется отступать и сжигать Томебамбу... И ведь, похоже на то, что Сапа Инка догадывался, что это произойдет. Совсем недавно под видом обычных людей в город прибыло два десятка солдат Сапа Инки Уаскара - и половина из них имели при себе по 'ручной громовой трубе' - новому виду оружия, слышать про которое Уалтопе уже доводилось, а вот видеть - нет...
  
   И вот спустя четыре дня желанный час настал... Изображая 'официальную миссию', в Томебамбу Атауальпа явился в сопровождении всего двух с половиной сотен солдат - количества, вроде, и небольшого, но сопоставимого с численностью городского гарнизона. Добравшись до города, он немедленно отправился во дворец наместника, где после традиционных вступительных речей сообщил, что направляется в Куско к Сапа Инке Уаскару. Сделав вид, что рад услышанному, Уалтопа после недолгого разговора пригласил Атауальпу и его приближенных к себе в гости, обещав устроить пир в честь столь важного события. После чего он еще некоторое время изображал 'деловую беседу' двух наместников провинций, обсуждая произошедшие за прошедшую часть года, планы на будущее, а затем вдруг сбились на обсуждение 'последнего знамения' - не зажегшегося священного костра на Капак Райми - и тут Уалтопа, вроде как между делом, сказал, что по некоторым слухам оно означает, что в этом году в Тауантинсуйу прибудут белокожие чужаки.
  
   Восприняв последнее за намек, Атауальпа непроизвольно вздрогнул. Как-то раз ему уже приходилось общаться с белыми людьми - после того, как побывавшие в Тамписе белокожие чужаки уплыли на своих больших лодках, они высадили неподалеку от города двоих своих шпионов. Впрочем, сделать у них ничего не получилось - они были немедленно схвачены, а так как Чиримаса - хатун курака Тамписа - был его человеком, то чужаков немедленно отправили в Кито. Впрочем, ничего путного из этого не вышло - незнание языка не дало понять, что они хотели. Ясно было лишь то, что чужаки уверяли, что не имели никаких враждебных помыслов, но Атауальпа им не поверил. Впрочем, тогда он не уделил этому вопросу особого внимания и приказал принести чужаков в жертву. Скажите, это противоречит инкским традициям, что приносимый в жертву обязательно должен быть 'чистым' чтобы боги и предки приняли его в верхний мир и выслушали просьбы? А при чем тут инкские традиции? Его предки - цари Кито - всегда приносили в жертву своих врагов и не видели в этом ничего плохого. Но теперь он вдруг понял, что с жертвоприношением он тогда поспешил. Надо было выучить язык чужаков и узнать все про них - кто они такие, какими располагают возможностями, почему поддерживают (да-да, в этом он больше не сомневался) Уаскара? Попытавшись исправить ошибку, он отправил своих людей найти земли белокожих чужаков и узнать все про них, но ни одна экспедиция так и не вернулась! А теперь этот наместник - зная, что он является сторонником Уаскара, Атауальпа не верил ни одному ему слову - намекает на 'прибытие белых людей', пытаясь выставить это 'угрозой, про которую предупреждали боги'. Вот только что это? Блеф, попытка оттянуть войну? Или угроза, намек, что 'сиди и не высовывайте'? Зачем Уаскару - да, да, именно ему - было сообщать ему эти сведения?
  
   Из дворца наместника Атауальпа вышел в задумчивости. Что ему было известно о белокожих чужаках? Полтора года назад прибыли в Тампис. Изображали дружественный визит, подарили какую-то птицу, очень похожую на тех, кого разводили дикие арауканы и некоторые племена на юге, странное животное, чем-то отдаленно похожие на диких пекари, несколько вещей из странного металла, который сторонники Уаскара нынче стали называть 'херрум'*(56) и еще некоторые безделушки. Потом устроили стрельбы из того оружия, которое нынче сторонники Уаскара назвали 'громовыми трубами'. После чего попировали с Чиримасой и уплыли, высадив пару шпионов. А вскоре вдруг начали происходить изменения с Уаскаром в Куско. Неожиданно для всех он вдруг объявил себя 'избранником предков', заявив, что те дали ему новые знания, которые приведут Тауантинсуйу к вершинам славы и процветания. После чего пошли еще более странные события - Уаскар отправился куда-то якобы 'на обход владений', но вскоре вернулся в Куско. Ходят слухи, что на самом деле это была геологическая экспедиция, в которой он нашел тот камень, из которого выплавляют 'херрум', но Атауальпа в это не верил. Зачем это делать Сапа Инке? Он бы просто отправил на это дело своих амаута-геологов. Впрочем, странные события не заканчивались. Вскоре Уаскар отправился в какую-то совершенно дикую и ненаселенную местность, где основал новый город - Хаттун Ирриру, в котором начали плавить 'херрум' и производить 'громовые трубы'. И хоть сам Атауальпа их не видел, он был уверен, что это именно то оружие, что было у белокожих чужаков. И после этого верить, что они - враги Уаскара? Чушь. Зачем же теперь ему сказали про их скорое прибытие? Уаскар не верит в свои силы и ждет помощи от чужаков - и потому пытается затянуть начало войны до того момента, когда они прибудут? В таком случае надо постараться разгромить его прежде, чем это произойдет. Подумав об этом, он сразу по прибытию в тамбо*(57) принялся вязать кипу с приказом к своим военачальникам - сообщение было настолько важным, что поручать это дело кому-то другому он нее решился. Тем более, что людей, знавших 'высший код' были единицы... Закончив это дело, он попросил одного из своих людей незаметно отправить это сообщение в Кито.
  
  Встреча с Улко Калья, вождем каньяри, произошла у него во дворце уже незадолго до вечера. Отправляясь на пир, несколько недовольный тем, что он, кто по завещанию Уайна Капака был назначен Сапа Инкой (пусть и только северной части страны), вместо того чтобы приказать явиться к себе вынужден сам бегать по всяким куракам, Атауальпа под видом 'дружеского визита' зашел во дворец хатун кураки. Вождь каньяри встретил наместника Кито изображая одновременно равнодушие, и недостаточно тщательно скрываемый интерес. После традиционных приветственных речей он спросил напрямую:
   - Почему наш народ должен поддержать тебя в будущей войне? У нас есть законный Сапа Инка, которому мы служим.
   - Законный? - презрительно фыркнул оскорбленный этим высказыванием Атауальпа - в Кито за такие слова он приказал бы немедленно повесить, но сейчас приходилось смолчать - этот курака был нужен ему, - Уайна Капак завещал власть над страной мне!
   - Только над северной ее частью, - усмехнулся Улко Колья, - Да и то... этого никто не докажет... Инки не больно-то хотят делить страну.
   - И потому я заставлю их...
   - Заставить-то их можно, - невежливо прервал Атауальпу Улко Колья, - Вот только хватит ли сил? Да и что это даст мне? С чего я должен поддержать твои претензии?
  
   Взамен Атауальпа пообещал назначить Улко Колья наместником уну Тальян, произвести в инки и назначить одним из своих приближенных, но из всего этого вождь не поверил ни слову. Нет, сначала он выполнит свои обещания, но как только победит в войне - немедленно избавится от него. Улко Колья слишком хорошо знал Атауальпу и знал, что он из тех, кто мечтает о полном господстве и не потерпит ни малейшего своеволия. И даже за этот разговор вождь выкинул столько такого, чего китонец точно не потерпит. Тем не менее, роль нужно было доиграть до конца. Сделав вид, что очень заинтересовался предложением, но пытается набить себе цену, Улко Колья с важным видом произнес, что предложение очень интересное, но ему нужно тщательно все обдумать прежде чем давать окончательный ответ, обещав прислать с ответом своего человека.
  
   Когда они направились во дворец наместника на пир, подготовка засады находилась на финальной стадии. Полсотни солдат из гарнизона уже заняли свои места в различных строениях дворца наместника, еще столько же - в соседних зданиях вблизи дворца. Оставшиеся же полторы сотни человек готовились блокировать тамбо с размещенными там двумястами солдатами Атауальпы. Конечно, вряд ли их сил хватило б на штурм постоялого двора, контролируемого превосходящими силами противника (тем более, Атауальпа отбирал в сопровождение лучших бойцов), но тут свою роль должны были сыграть 5 солдат с 'ручными громовыми трубами' и часть городского ополчения, какую успеют собрать к моменту штурма люди наместника...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Хатун Ирриру. Февраль-март 1529 года)
   Вернувшись в Хатун Ирриру, я решил продолжить подготовку к будущей индустриализации в Тауантинсуйу. Все равно оружейное производство на данный момент моего личного участия уже не требовало, потому появилась мысль заняться пока созданием промышленного оборудования - точнее говоря, металлообрабатывающих станков. Конструкцию их я примерно составлял, так что никаких принципиальных сложностей в создании не было. Сложнее было другое - с достаточной точностью изготовить детали. Ведь те же валы или направляющие должны быть максимально ровными - иначе получится не станок, а фиг знает что. Вот только где мне взять 'эталон плоскости'? И единственный вариант, который приходил в голову - стекло. Когда расплав стекла выливается на расплавленное олово, получается идеально ровная поверхность. Именно таким способом и производилось листовое стекло. В общем, хочешь - не хочешь, а приходилось осуществлять очередное изобретение.
  
   К сожалению, подробно про производство стекла я не знал. Нет, читать, конечно, про это приходилось, но подробностями никогда особо не интересовалось. Впрочем, кое-что в голове отложилось. Насколько я знал, в мое время для плавки стекла использовались огромные регенераторные печи, по принципу работы практически аналогичные мартеновским. При этом в ванну загружалась шихта, а газообразное топливо подавалось в печь через регенераторы. Точнее, через один из каждой паре - через второй, постепенно его нагревая, в это время выходил дым. Когда один нагрелся, а другой уже несколько остыл - направление движения газа меняли. Однако строительство такой печи - дело не быстрое и не такое уж простое. Практически то же самое, что новую домну построить - вот только времени у меня оставалось все меньше. Поэтому пришлось обратиться к опыту предки. Из исторических материалов мне запомнилось, что в древности стекло выплавляли в горшках в небольших печах, имевших название 'гута', - причем, в качестве топлива для них использовалось обычное дерево. Ну да мы ж не такие дикари, верно? Тем более, что уже и газогенераторы имеем. Оставалось лишь создать подходящую газовую горелку...
  
  Конструкция горелки Мекера: 1 - подставка, 2 - штуцер подачи газа, 3 - инжектор, 4 - сопло инжектора, 5 - отверстия для воздуха, 6 - трубка металлическая (головная часть), 7 - насадка решетчатая, 8 - вид насадки сверху []
   В качестве образца последней я и решил взять так называемую 'горелку Мекера'*(58), про которую как-то пару раз читал в интернете. По прочитанному запомнилось, что при поддуве воздухом такая горелка может давать до 1700 градусов по Цельсию, а в случае с чистым кислородов - и вовсе 2400. И в то же время имеет и достаточно простую конструкцию. Еще одной важной особенностью при этом было и то, что пламя в горелке Мекера состояло из множества отдельных факелов, что давало большую площадь с равной степенью нагрева. Так что, тщательно все обдумав и набросав чертежи всего необходимого, я отдал ювелирам приказ на изготовление деталей.
  
   Сам же в это время занялся вопросом по получению самого стекла. Из прочитанного в свое время помнилось, что шихта, из которой выплавляют стекло, состоит из кварцевого песка, извести и одного из трех компонентов - соды, сульфат натрия или поташ. Вот только соды у меня пока не было, залежи тенардита были где-то в Атакаме, но их еще нужно было искать, а заниматься получением химическим путем как-то не хотелось. Потому оставался лишь поташ - однако такое стекло, насколько мне известно, было более тугоплавким. Помимо этого требовалось и оборудование для самого получения стекла - печь, тигли, ванная, которую будут заполнять расплавленным оловом... Хотя ничего особо сложного тут и нету, так что к моменту, когда ювелиры прислали детали для нескольких (на всякий случай горелок) все было готово.
  
   Сами горелки, не доверяя никому, я решил собирать на месте самостоятельно. Поскольку, согласно моему указанию, все детали делались с небольшим допуском, окончательно их подгонять пришлось уже самому. И лишь когда решил, что достаточно, детали были отданы для окончательной сборки кузнецам - запрессовки под натяг деталей. На месте ж изготавливали и керамическую 'крышку' горелки из огнеупорной керамики - для этого в заготовленные 'диски' вставляли по тонкой соломинке - такой, чтобы ее размер гарантированно не достигал 2 мм - и затем ее обжигали, получая 'сетку' с отверстиями нужной величины.
  
   Когда пара горелок была готово, мы провели испытания получившейся конструкции и, убедившись, что все работает нормально, никаких утечек не заметно и пламя не проскакивает под крышку, установили ее на место Для подачи ж газа и воздуха (которые, к тому же, решили подавать подогретыми) была сооружена 'магистраль' из керамических труб. Только после этого мы и приступили к самой плавке - загрузив тигель шихту и закрыли его, поставили в сложенную из динасового кирпича 'типа как печь' и разожгли. Поскольку что о температуре плавления получившегося состава, что о характеристике полученной горелки я имел весьма смутные представления, то решили брать с запасом, постаравшись обеспечить запас что по температуре, что по времени плавки. В итоге когда мы где-то через полдня выключили горелку и достали тигель, что-то похожее на стекло там было. Более того, из этого 'чего-то' даже удалось получить стекло - мутное, с множеством пузырьков внутри, но, самое главное, все-таки достаточно ровным - но мне больше ничего и не нужно было. Впрочем, такое стекло достаточно хрупкое. Требовалось его еще и отжечь - с чем тоже пришлось еще повозиться, подбирая оптимальные температуру отжига и скорость охлаждения. И хорошо еще, что у кузнецов уже был опыт работы с металлом - иначе повозиться пришлось бы куда дольше. Так же удалось справиться всего за несколько дней, в течение которых потребовалось также провести несколько новых плавок.
  
   Но, так или иначе, получить стекло все-таки удалось - что давало возможность заняться шлифовкой уже отлитых из бронзы заготовок для валов и направляющих, но это можно было поручить мастерам. Лично контролировать этот этап работ вряд ли требовалось. Кстати, во время этой работы у меня внезапно появилась идея о том, что можно применить эти горелки и в металлургии - использовать их вместо традиционных горнов...
  
   Появившееся же время - где-то с неделю я решил посветить сразу двум вопросам: написанию школьных учебников - к данному моменту уже были созданы 'краткий курс кечуа' (вот уж никогда не думал, что придется заделаться лингвистом!) и начального уровня математики, но ведь требовалось и многое другое... Алгебра, геометрия, физика, химия и т.д. - и созданием ракетного оружия. К сожалению, сахара для получения сахар-селитряной смеси у меня не было, 'не открыл еще', потому приходилось обходиться обычным порохом. По плану корпус будущих ракет должен быть сделан из бамбука (труб подходящих все равно нет, а из дерева выдалбливать - ну нафиг). Боеголовка ж представляла б собой пороховой заряд, начиненный поражающими элементами - шариками картечи, пламя на который переходило б после прогорания топливной шашки - но на тот момент сбыться этим планам было не суждено...
  
   В один прекрасный день в конце 'Месяца Великой Возрастающей Луны' пришло сообщение, которое заставило временно отложив все начинания. Оставив мастерам подробные инструкции по сборке токарного станка - авось-таки соберут, не зря ж я им много раз объяснял на чертежах устройство разной техники - я срочно отправился в Куско... Так что ж, спросите вы, это было за сообщение? Да простое до безобразия: 'Сапа Инке Тупак Куси Уальпе. Докладывает наместник уну Тальян. Двадцать второго дня Месяца Великой Возрастающей Луны мной был уничтожен мятежник-Атауальпа'... Что ж, значит история окончательно свернула на другой курс. Ведь, как я уже успел понять, случившаяся война - это, в первую очередь, не борьба претендентов на трон. Это, прежде всего, конфликт двух непримиримых группировок - инков и курак центрального Кито. Усугубленный конфликтом культур северных и центральных Анд. Так что смерть Атауальпы не предотвратит гражданскую войну - но значительно ослабит противника, чем и нужно воспользоваться...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Томебамба. 14 марта 1529 года)
   Вообще-то у инков не было принято устраивать пиры посреди месяца - обычно все они были приурочены к религиозным праздникам, - но бывали и исключения. Например, их устраивали после больших охот или успешных военных походов - так что этот раз не был и чем-то особенным. Ведь тоже ж важное событие - Атауальпа направляется в Куско присягать на верность Синке. И, самое главное, что при этом нет и особого повода отказаться. Потому явиться на него Атауальпе таки пришлось - несмотря на то, что подсознательно он и ожидал какой-то подлости. Какой именно? Ну, например, могут попытаться отправить или незаметно подобраться и всадить ножик - специалисты такого дела у инков были. Так что оставалось лишь соблюдать осторожность - не пить и не есть ничего прежде, чем это попробуют сопровождающие его 'девы Солнца' и окружить себя охраной. И именно так он и явился в гости.
  
   Пир, само собой, проводился не в каком-нибудь помещение (такое бывало лишь в непогоду), а прямо посреди двора под тенью высоких деревьев сада. К тому моменту, когда сюда прибыли Улко Колья с Атауальпой, все приготовления к пиру были уже готовы, а Уалтопа, изображающий радушного хозяина, радостно приветствовал гостей, сообщая всем причину сегодняшнего пира. Но поскольку практически все уже были на месте, долго это не затянулось. Вскоре появившиеся по сигналу наместника 'девы Солнца' принесли всем гостям угощения - и пир начался. Сидящие на полу гости (к большинству которых подсели и держащие тарелки 'девы Солнца' - причем Атауальпа обратил внимание, что кусконская мода дошла уже и сюда: большинство присутствующих использовали для еды ложки с вилками), узнав о причинах происходящего, громогласно высказывали одобрение, всякий раз пытаясь произнести какую-нибудь хвалебную речь в честь Сапа Инки Уаскара ('Подхалимы везде одинаковые', - подумал на этот счет Атауальпа), но вскоре от этого разговор перешел к вполне традиционным темам - воспоминаниям о былых походах, больших охотах, в которых принимали участие, рассуждения о делах прошлых Великих инках - Пачакутеке, Тупаке Юпанки, Уайна Капаке и т.д. Впрочем, иногда проскакивали и весьма интересные темы - и тогда Атауальпа старался немедленно запомнить все услышанное. Например, поговаривали о переменах в поведении Уаскара, про новый металл, новое оружие и прочие введенные им новшества...
  
   Но, впрочем, это было не самым интересным, что происходило в это время в Томебамбе. Согласно приказу наместника оставленные им люди буквально сразу после начала пира двинулись по домам, созывая ополченцев и требуя максимально быстро, но тихо явиться к названным местам. И, недовольные тем, что их отвлекли от повседневных дел, люди хоть и ворчали, но начинали собираться... Конечно, за какие-то пару-тройку часов весь город не обойти и всех людей не собрать, но разве это требовалось? Ведь людей Атауальпы было не так уж много, да и со своей стороны имелось некоторое число солдат. Потому хватит с избытком и тысячи-полутора...
  
   А на пиру все продолжалось дальше... Подносилась все новая и новая еда, рекой лились чича и даже - неслыханное дело! - разрешенная к употреблению лишь по особым случаям винупа. Так что когда солнце приближалось к закату, значительная часть гостей уже давно и крепко спала. Остальные ж, пьяные, творили сущий бардак. Кто-то нестройно пели какую-то заунывную песню, кто-то яростно спорил с известным, по всей видимости, одному ему собеседнику и т.д. Впрочем, Уалтопа, несмотря на видимость вусмерть пьяного, продолжал находиться в трезвом уме - ведь вот-вот должно начаться самое главное...
   - А что это Атауальпа не как нормальный человек пьет? - пьяным голосом произнес вдруг кто-то из курак каньяри, - Или людям не доверяет?
   - Да точно же ж! - похожим голосом произнес кто-то еще, - Да вы посмотрите, люди, он же нас отравить хочет!
   - Держите его!!!!!! - вдруг завопил кто-то еще.
  
   Отвлекшиеся на эти 'пьяные' вопли охранники Атауальпы появившиюся угрозу заметили не сразу. Внезапно где-то поблизости послышался грохот, одновременно послышались и несколько стонов. Подскочивший как ужаленный, Атауальпа увидел несколько клубов дыма, поднимающихся над окнами трех близлежащих зданий и падающих солдат своей охраны. Впрочем, едва он это увидел, как оттуда с таким же грохотом вырвалось несколько новых клубов дыма - и упало еще несколько его солдат. Осознание того, что это такое пришло мгновенно - 'громовые трубы'. Немедленно стала понятна и суть всего происходящего. Но что-либо предпринять он так и не успел - прогремел новый выстрел, и, как сказали б жрецы, одна из пуль отправила Атауальпу в нижний мир...
  
  Через несколько минут все было кончено. Солдаты Атауальпы были опытными бойцами и преданными людьми - но в сложившейся ситуации они оказались бессильны. Численное превосходство и внезапность нападения дали врагам преимущество - половина китонцев была уничтожена прежде, чем успела осознать происходящее, а против каждого из уцелевших оказалось, как минимум, по 3-4 вражеских солдата... Однако со штурмом тамбо все происходило куда труднее. Собрав в одном месте около тысячи ополченцев, люди Уалтопы наскоро поделили их на десятки и сотни и, укрепив остатками гарнизона, направили в атаку. Однако в отсутствии как слаженности отрядов, так и боевого опыта они представляли слабое войско. Так что, несмотря на его численное превосходство, первые несколько атак китонцам удалось отбить, так и не допустив врагов до занимаемых ими зданий. И лишь когда от дворца наместника явился Уалтопа с оставшейся частью гарнизона, а пращникам удалось подпалить пару построек, небольшому инкскому войску удалось ворваться в тамбо. Особо отличились в битве стрелки из 'громовых труб', внеся существенный вклад не только в уничтожение, но и в дезорганизацию противника.
  
   А на следующее утро на собрании народа на главной городской площади Уалтопа объявил о уничтожении главаря китонских мятежников, труп которого был продемонстрирован горожанам. Аналогичное сообщение еще вчера было отправлено Сапа Инке...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Кито. Март 1529 года)
   А в Кито тем временем начинались весьма интересные события. По закону Атауальпе должен был наследовать назначенный им сын. Вот только его единственный сын был пока маленьким ребенком, неспособным править страной. Поэтому, по идее, должен был быть назначен регентский совет, осуществляющий управление от имени наследника до исполнения ему 16 лет. Вот только никто не хотел делиться властью, которую можно взять в свои руки.
  
   Едва узнав о смерти Атауальпы, Руминьяви, его брат и один из генералов, при поддержке верховного жреца Солнца (конечно, не того, что был братом Уаскара и находился в Куско, а 'своего' китонского) в тот же день объявил себя новым Сапа Инкой, одновременно обвинив Уаскара и его людей в убийстве законного правителя Севера, получившего земли уну Кито и Каранке по завещанию Уайна Капака, и потребовал покарать кусконцев за совершение этого преступления. Вот только, в отличие от Атауальпы, Руминьяви не обладал достаточным авторитетом чтобы удержать все племена провинции в подчинении. И если кураки центральной части уну Кито - вожди Латакунги Тукоманго, Чильо - Кингалумба и Амбато - Сопе-Сопауа - присягнули на верность Руминьяви, то многие другие, мягко говоря, послали его подальше. Особенно это касалось недавно присоединенных племен, которые лишь недавно были присоединены к уну Кито. Причем, некоторые из них - например, вожди прибрежных племен уанкавилька и нанта, воспользовавшись начавшейся неразберихой, немедленно подняли восстания. Впрочем, даже в самом Кито было неспокойно - хатун курака Кито, вождь племени кара, заявив, что он является прямым потомком древних правителей Кито и потому именно он должен править этими местами, призвал покончить с инкской властью...
  
   Впрочем, этим проблемы самопровозглашенного Сапа Инки не заканчивались. Благодаря действиям агентуры Уаскара из северной армии еще до этого началось дезертирство солдат-южан, но в целом Атауальпе еще удавалось сохранить порядок в войсках. Но никто из новых властителей не обладал достаточным для этого авторитетом, и армия начала разваливаться. Южане целыми подразделением оставляли казармы, отправляясь на юг, северяне присягали разным вождям в зависимости от племенной принадлежности и предпочтений их командиров. Ситуация обострилась до предела - бывшие друзья и союзники, несмотря на угрозу с юга, готовы были вцепиться друг другу в глотки. Нужен был лишь небольшой толчок, который нарушил бы это неустойчивое равновесие...
  
   Недовольство было и среди митимаев - инкских поселенцев, живших в районе Чильо. Руководивший ими камайок отказался признавать самопровозглашенного правителя, заявив, что в Тауантинсуйу есть лишь один Сапа Инка - Тупак Куси Уальпа...
  
  Часть 2.
  Глава 10.
   Чалкучима вернулся в Хауху с принцем Киллискачей на следующее утро.
  Они ехали на носилках Чалкучимы в сопровождении великолепного кортежа.
  Военачальник пришел к Эрнандо Писарро, и они вдвоем провели целый день
  в переговорах, которые ни к чему не привели. Писарро пытался уговорить
  Чалкучиму поехать с ним в Кахамарку, заявив, что Атауальпа хочет, чтобы
  его военачальник был рядом с ним. Чалкучима объяснил, что Атауальпа еще
  раньше прислал ему приказ оставаться в Хаухе, поэтому он не двинется с места,
  пока не получит четкий контрприказ. Если бы он уехал из Хаухи, вся эта область,
  несомненно, восстала бы и перешла на сторону Уаскара. Обе договаривающиеся
  стороны еще не пришли ни к какому соглашению, когда наступила ночь. Испанцы
  опять провели ночь в боевой готовности, в то время как Чалкучима обдумывал
  доводы, высказанные ему днем. По какой-то неизвестной причине он решил
  уступить.*(59)
  
  (Тауантинсуйу, окрестности о. Титикака. 17 марта 1529 года)
   Размеренная жизнь военного городка под Тиуанако, где собирались главные силы наступательной группировки, была прервана 27 дня Месяца Великой Возрастающей Луны, когда от Титу Атаучи - главнокомандующего армией и исполняющего обязанности Сапа Инки на время отсутствия того в столице - из Куско пришел приказ на выступать на север. И хотя был уже конец месяца, сборы начались немедленно:
   - Отпразднуем начало Месяца Произрастания цветов в дороге, - сказал командовавший их армией генерал Топа Атау, - Нужно спешить.
  
   Поскольку двигаться предстояло по глубокому тылу, где на каждом шагу имелись склады с запасами продовольствия, оружия и снаряжения, то сборы не затянулись. Уже утром 28 числа первые подразделения 'Южной армии' покинули расположение, двинувшись на север. Уже в дороге их застало и новое послание - на этот раз от самого Сапа Инки. Содержание его, впрочем, практически полностью дублировало то, что прислал за день до того Титу Атаучи...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Томебамба. 16 марта 1529 года)
   Ждать окончания праздника не стал и Уалтопа. Уже на следующий день после убийства Атауальпы он приказал Улко Колья собирать племенное ополчение Томебамбы и окрестных городов, и поселков. Конечно, в свете новых событий необходимость сдачи Томебамбы могла отпасть (на что в мыслях и надеялся наместник), но это не отменяло необходимости по возможность создать проблемы противнику. Чем больше он сейчас выиграет времени - тем выше вероятность, что армия Сапа Инки дойдет до города раньше, чем его противники.
  
   Двадцать шестого числа месяца Великой Возрастающей Луны племенное ополчение каньяри численностью в 15 тысяч - большая часть способных держать в руках оружие мужчин города - выступил на север - как и Топа Атау, праздник он решил отметить в пути...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Куско. Апрель 1529 года)
   Столица Куско напоминала собой растревоженный улей. Казалось, что надвигающаяся война - ее неизбежность стала очевидной уже для всех - была единственной темой, обсуждаемой в последние дни. Встречавшие Сапа Инку Аток и Титу Атаучи едва ли не первым делом доложились, что 'громотрубная армия' а также гарнизон Куско - общей численностью в 5 тысяч человек - готовы к бою и рвутся к новым подвигам. Остальная часть армии - еще 12 тысяч солдат, - сосредоточенная севернее Тиуанако у озера Титикака будет в Куско через двадцать дней. Вот на эти 17 тысяч и можно рассчитывать - дальше оголять границу слишком опасно. Правда, можно еще объявить мобилизацию, но не сейчас - приближается время сбора урожая.
   - Но ведь можно выдать людям продукты со складов? - ради интереса спросил я.
   - Не стоит, - возразил Титу Атаучи, - Чтобы вновь наполнить их уйдет пять лет. А вдруг неурожай?
  
   'А вдруг испанцы?', - мысленно добавил я, согласившись со сказанным. Тем более, на севере после окончания войны, скорее всего, будет полная разруха. А морить голодом своих же людей я не заинтересован.
  
   А тем временем из уну Кито приходили все более и более интересные вещи. Смерть Атауальпы - общепризнанного вождя местных племен - возродила давно, казалось бы, затухшие местные разборки. Руминьяви хоть и объявил себя Сапа Инкой 'Северной Тауантинсуйу', на самом деле был в большей мере продолжателем традиций доинкского 'царства' Кито. И хотя в первый момент хатун курака Кито - вождь племени кара - думал было стать правителем сам, он понимал, что армия (во всяком случае, ее значительная часть) пойдет не за ним, а за Руминьяви - так что договориться удалось весьма быстро. Как потомок (пусть и по женской линии) местных вождей Руминьяви был объявлен царем Кито. Впрочем, это решение принесло больше вреда, чем пользы. Не желая восстановления государства племени кара, вожди ряда окрестных племен заключили союз. Союзу присягнула и часть Северной армии - выходцы из этих племен. Так на территории уну Кито возникли два враждебных друг другу лагеря. Практически забыв про угрозу с юга - неизбежный приход стремящейся покарать мятежников армии Великого Инки - и те, и другие спешно готовились к войне друг с другом. В общем, ситуация складывалась относительно удачная.
  
   Едва добравшись до Куско, немедленно собрал военный совет, на котором был собран весь высший командный состав 'громотрубной армии' и гарнизона Куско.
   - Но выступить с пятью тысячами против тридцати? - поразился задуманному плану Титу Атаучи, - Это ж немыслимо! Нужно дождаться подхода главных сил!
   - Время дорого. Я не хочу видеть руин Томебамбы и Тампис, - отмел я все возражения, - Тем более, следует учесть и еще несколько обстоятельств. Во-первых, уже не против тридцати тысяч. Как сообщает Уалтопа, часть Северной Армии осталась верна присяге и поступила под его командование. Во-вторых, оставшаяся армии сейчас разделилась на два враждующих лагеря. Наступать на юг, имея у себя в тылу многочисленную вражескую армию Руминьяви не может и должен сначала установить контроль над провинцией - само собой, при этом погибнет немало солдат. Ну и самое главное - у нас есть громовые трубы, в то время как ни у Руминьяви - да и вообще ни у кого из северян их нету. А на что они способны - вы видели на полигонах...
  
   После этого началось непосредственное планирование операции против северян, в ходе которого я десятки раз пожалел, что инки не изобрели железных дорог! Да и вообще не имели никакой тягловой силы. А расстояние от Куско до Кито, по разным данным, - от 1700 до 2000 километров! По проложенным практически напрямую - через горы и ущелья - инкским дорогам! По современным автомобильным, правда, было б и того больше за счет большого крюка в сторону побережья и по прибрежной равнине - наиболее пригодной для прокладки дорог местности - вот только по ним ездили автомобили, способные преодолеть это расстояние за несколько дней. Сейчас же - с учетом стандартного для инкских армий дневного перехода в 22 км - на то, чтобы добраться только до Томебамбы уйдет два с половиной месяца! К этому моменту все наши планы могли обратиться в прах, так что приходилось ограничиться общими набросками.
  
   Напоследок распределили должности. Общее командование должен был осуществлять прославившийся в сражениях времен Уайна Капака Титу Атаучи, Аток был утвержден командующим Громотрубной армией с присоединенным к ней гарнизоном Куско, еще не подошедшие с юга войска разделили на две армии, командующими которыми были назначены уже находящийся в войсках Топа Атау и отправленный на юг Уампа Юпанки. 'Исполняющим обязанности Сапа Инки' на этот раз стал Майта Юпанки.
  
  ***
  (Юкатан, Чектамаль. Апрель 1529 года)
   Выйдя из дворца правителя Чектамаля, где обсуждали планы будущих боевых действий, Сути Пунчау направился к своим людям. Да, еще год назад о таких поворотах своей жизни он не мог даже предполагать. Родившись в айлью потомственных торговцев, со времен присоединения их родного племени чинна к государству инков получивших статус торговых агентов Великого Инки, Сути Пунчау автоматически получил и профессию. Непосредственно его айлью занималась морской торговлей с северными народами, и когда он несколько подрос - родители стали брать его с собой в походы - показать, чем торгуют, где и с кем и научить самому этому (надо сказать, весьма непростому) ремеслу. Так начиналась его трудовая жизнь...
  
   С тех прошло более двух десятилетий. Сути Пунчау давно вырос и начал совершать самостоятельные плавания. Сколько всего их было - сейчас помнят, наверное, одни лишь кипукамайоки. Где только не пришлось побывать за эти времена - и у дикарей джунглей Колумбии и уже захваченной белокожими чужаками Панамы, и в поселениях более северных племен, и в городах майя и какчикелей, а однажды их плот занесло и еще дальше на север, где, впрочем, они с тем же успехом расторговались и вернулись домой.
  
   Но все это были обычные торговые экспедиции. В этот же раз задача перед ним была поставлена совершенно нетипичная. Он должен был возглавить посольство инков в земли майя - и, прежде всего, вступить в контакт с правителями Чектамаля и посодействовать созданию союза против белокожих чужаков.
  
   - Ну что там решили? - спросил у Сути Пунчау командир отряда сопровождения (от которого после отплытия Льюкюлья Майю осталось меньше половины).
   - Через три дня армия выступает. По пути к нам присоединится армия Уаймиля, - ответил присутствовавший на совещании глава посольства, - Отправится придется и нам.
   - А это зачем? - не понял офицер, - Артиллеристы у майя свои уже есть. Железного оружия сколько-то наделать тоже сумели.
   - Не доверяют нам особо, - усмехнулся в ответ Сути Пунчау, - Хотя, железного оружия у них тоже маловато...
   - Понятно. Что ж, это и к лучшему, - рассудил инкский офицер, - Насколько знаю, главной целью похода является уничтожение поселения белокожих чужаком. Вот и посмотрим, на что они способны...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Куско. Апрель 1529 года)
   Сразу после военного совета все вокруг пришло в движение. Часки, отправленные на север, рассылали по прилегающим к Великой дороге поселениям приказы о выделении месяц носильщиков - в счет работ по мите, которым предстояла доставка пушек. Их должны были разместить на почтовых станциях так, чтобы одна 'бригада' проносила груз до соседней станции, где передавала его следующей. Солдаты 'Громотрубной армии' и гарнизона Куско начали готовиться к походу. На пригнанных на следующий день лам навьючивали наполненные порохом тыквины и мешки с боеприпасами - картечью и ядрами для пушек, коробками с патронами для винтовок и картечных ружей, запасные барабаны для винтовок. Грузили на носилки разобранные на части пушки - впрочем, в наличии имелась пока лишь часть их - те, что были отлиты в мастерских Куско и доставленные с юга. Те же, что были изготовлены в городах Чинчайсуйу, получить предстояло по дороге. Впрочем, это было в какой-то мере даже удобнее - меньше тащить с собой, меньше народа придется отвлекать от полевых работ.
  
   На третий - предпоследний день пребывания в Куско - я, дабы подстраховаться от возможных на войне случайностей, официально объявил своим наследником Манко. Понятно, правда, что за малостью возраста править за него пока будут другие - скорее всего, один из моих и Манко дядьев, Майта Юпанки или Титу Атаучи, но хоть борьбы за власть не должно начаться. Пожелавшую было отправляться вместе со мной Чукуй Виру пришлось отправить в Хатун Ирриру к Майтанчи. Нечего и ей еще рисковать, война - не женское дело. Туда же, кстати, отправил и койю, главную жену Сапа Инки, у которой недавно родились две дочери (которые, естественно, не могли претендовать на власть). На случай моего поражения в гражданской войне также предупредил, что в случае неудачного хода войны с белокожими чужаками, чье прибытие предсказали мне предки, необходимо в первую очередь позаботиться о вывозе в безопасное место специалистов-металлургов и оборудования из Хатун Ирриру и из мастерских Куско и уничтожении всего того, что нельзя вывезти - эти специалисты и оборудование потребуются потом для изготовления оружия, с помощью которого инки смогут освободить свою страну. Во всяком случае, это даст местным народам хоть какой-то шанс отстоять свою свободу...
  
   Уже под вечер мне внезапно пришло сообщение с побережья - вернулась домой часть посольства к майя. Ждать их в Куско времени у меня не было, так что часки немедленно отправил послам мой приказ следовать в Хауху, где они должны оказаться несколько раньше меня. Там и поговорим.
  
   В этот же день состоялась и церемония жертвоприношений перед Камнем войны на центральной площади Уакапата. Жрецы во главе с самим Вильяком Уму проводили специальные ритуалы, которые якобы должны ослабить мощь вражеских богов, обходя вокруг огня, на котором приносили в жертву диких птиц. Они несли камни с изображениями змеи, жабы и пумы, и произносили: 'Пусть придет победа' и 'Пусть боги наших врагов потеряют свою силу'. Затем в жертву принесли несколько предварительно подготовленных - не евших несколько ней - черных ламы. После того, как лам зарезали, из них извлекали сердца и осматривали, чтобы увидеть, не была ли окружающая плоть деформирована и не повредил ли ей голод; это означало бы, что и сердца их противников стали точно такими же слабыми и вялыми. Естественно, результат был положительным, что вызвало взрыв ликований у войска - боги обещали победу. После чего начался пир и пляски а наутро - 11 числа Месяца Произрастания цветов, - взяв с собой они брали идолов, олицетворяющих Манко Капака и Уанакаури, инкская армия тронулась в путь...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, территория современного северного Перу. Апрель 1529 года)
   - То есть вы знаете такого зверя? - спросил Чекчи Миси у камайока-главы деревни.
   - Да, - глядя на явившегося к нему молодого жреца Солнца, подтвердил свои же слова чиновник, - Но это очень скрытный зверь. К тому же, ночной. За последние лет десять тапиры попадались нашим охотникам лишь несколько раз.
   - Неважно. Со мной одни из лучших охотников со всей Тауантинсуйу, - отмахнулся жрец и уже в приказном тоне добавил, - Значит, ты дашь нам проводников, которые покажут места их обитание.
  
   Чиновник лишь кивнул в знак согласия. Ну как объяснить им, что искать этих тапиров - дело практически безнадежное? Особенно если, как сказал разговаривавший с ним жрец, нужны не любые тапиры, а обязательно молодые - но и не детеныши, причем нужно их не просто убить, а изловить? Да он и слушать не захотел - лишь заявил, что таков приказ Сапа Инки. И раз в их местах тапиры водятся - значит, они их наловят! Ну да пусть пытаются - это не его дело...
  
  Глава 11.
   Когда губернатор Писарро стал настойчиво требовать золота,
  Чалкучима мог только протестовать, 'что у него нет золота и
  что они привезли все'. Ему никто не поверил. Эрнандо де Сото
  отвел его в сторону и пригрозил, что сожжет его, если он не
  скажет правду. Он повторил свой ответ. Тогда они поставили
  столб и привязали его к нему, и принесли много хвороста и соломы, и
  сказали ему, что подожгут его, если он не скажет правды. Он попросил
  их позвать его повелителя. Атауальпа пришел с губернатором и
   поговорил со своим связанным полководцем'. Чалкучима объяснил, в
  какой опасности он находится, но Инка сказал, что это блеф, 'так
  как они не посмеют сжечь его'. Затем они еще раз спросили его о
  золоте, и он так и не сказал им ничего. Но как только они разожгли
  огонь, он попросил, чтобы его господина увели, потому что он делал
  ему глазами знаки не открывать правды. И Атауальпу увели.*(60)
  
  (Тауантинсуйу, Хатун Хауха. 25 апреля 1528 года)
   3 числа Месяца Двойных Колосков, начало которого было отпраздновано прямо в дороге близ одной небольшой деревеньки, 'Громотрубная армия' достигла Хатун Хаухи - одного из важнейших городов Тауатинсуйу. Основанный инками как столица племени уанка, прежде состоявшего из множества враждебных друг другу родов, он благодаря своему расположению вскоре стал одним из стратегически важным объектом страны - именно здесь располагался один из крупнейших складских комплексов. Объемы хранимой на складах Хаухи продукции - как сельскохозяйственной, так и ремесленной - были таковы, что вполне могли бы посоперничать с иными складами государственного резерва из 21 века и явно превышали все мыслимые и немыслимые потребности провинции. Впрочем, именно таким 'госрезервом' на случай непредвиденных обстоятельств они и были. Именно здесь, по сообщению часки, меня уже дожидалось вернувшееся из земель майя посольство, а также некоторое количество отлитых здешними мастерами 'громовых труб'...
  
   Вообще, окажись я тут в другое время - и, несомненно, заинтересовался бы здешними складами. Все ж одно дело знать что-то за счет памяти Уаскара да видеть немногие уцелевшие спустя столетия развалины, другое - увидеть собственными глазами то, что было здесь во времена инков. Вот только времени на это не было совершенно, а потому экскурсию пришлось несколько отложить на потом. Хотя на день задержаться все же придется - так что, оставив с собой артиллеристов, которым предстояло принять 'громовые трубы' и полтысячи охраны, я отправил армию вперед, а сам приказал вызвать к себе в инкауаси*(61) вернувшихся из-за моря послов.
  
   Вскоре они явились - однако, к некоторому моему удивлению, возглавлял их младший их отправленных мной торговцев. Впрочем, причина этого сразу и выяснилась - глава посольства вместе с нескольким солдатами и офицерам остался в землях майя учить солдат Чектамаля применению огнестрельного оружия, так как Гонсало Герреро вздумал устроить поход против засевших в своей крепости на побережье белокожих чужаков.
   - С организацией же союза против белокожих чужаков все пока не так просто, - продолжил Льюкюлья Майю, - Пока удалось достигнуть договоренности лишь с вождями Чакан Путума, Чикинчелля и Уаймиля. Хотя, последние, похоже, просто хотят поживиться, разграбив союзных белокожим чужакам вождей Экаба. А живут они весьма богато по меркам тех земель. Вот только в случае серьезной войне надеяться на уаймульцев бесполезно.
   - А что там с нашим кузнецом? - спросил я.
   - Нашел где-то на болотах руду и сейчас учит чектамальских мастеров выплавлять из нее херрум. Ругает ее, правда, последними словами. Говорит, что в Тауантинсуйу никто б и не подумал получать его выплавлять.
   - Ну это понятно, - ответил я, - У нас-то есть нормальная руда, а у них - нет.
   - Видимо, сам великий Инти наказал их за пренебрежение его законами, - пробурчал в ответ Льюкюлья Майю, - Бывший с нами жрец интересовался их религией - и пришел к выводу, что их богов интересует лишь жертвоприношения и соблюдение ритуалов! Кто это исполняет - тому боги и помогают. Они ж забыли про все заповеди! Да нам и в голову не могло такое прийти!
   - И в голову прийти не могло? - усмехнулся я, - А ведь каких-то сто лет назад многие у нас в Андах жили точно так же.
   - За это боги и наказали их.
   - Боги наказали? Но ведь такое положение дел существовало сотни лет - почему ж они не сделали этого раньше? Или почему боги не наказали тех же майя или дикарей из сельвы? - спросил я и сам же и ответил, - Нет, боги редко лично вмешиваются в дела людей. И величие их не в том, что они сами управляют всем происходящим на земле. А в том, что они создали такие законы, которые определяют все происходящее без необходимости постоянного вмешательства, - мельком взглянув на сидевшего рядом жреца, я заметил, что глаза у того лезут на лоб, - Наша ж задача - изучить их и научиться использовать в нашей жизни. И эти законы во всем. Вот мы видим, что многие государства у нас в Андах разрушились и были присоединены к Тауантинсуйу. Но почему? Ведь многие из них были очень богаты и обладали немалой силой - но за многие сотни лет никто из них так и не смог объединить народы Анд? Да потому, что их правители забыли про свой долг перед людьми и перестали соблюдать заповеди - и потому их государства медленно разрушались как ручей разрушает скалу. Впрочем, сейчас не время рассуждать про дела богов, - прервал я разговор на эту тему, - Что за людей ты привез из земель майя.
   - Как вы и приказывали, нами были найдены люди, обладающие знаниями, которые могут пригодиться в Тауантинсуйу, - ответил Льюкюлья Майю, - пчеловоды, архитекторы, мастера, делающие 'ткань из коры', работающие с перьями, крестьяне, умеющие возделывать поля в сельве.
  
   Через минут десять привезенные люди были доставлены во дворец. Не знаю уж, что им сказали и что они думали сами, но буквально все они с какими-то, судя по интонации, хвалебными воплями рухнули на колени, что заставило присутствующих брезгливо сморщиться. Для гордых андских индейцев подобное поведение выглядело как верх унижения, что они и не постеснялись прямо высказать. Надо сказать, противно это было и для меня, потому решил побыстрее с ними закончить.
   - Что они сказали? - спросил я у Льюкюлья Майю.
   - Что они рады служить столь великому господину и их вся жизнь полностью принадлежит ему, - скривился посол.
   - Ладно, переводи, - бросил в ответ я, - Я Великий Инка Тупак Куси Уальпа, сын Солнца, выкупил их из рабства с тем, чтобы они научили моих людей всему, что знают сами. Вы будете отправлены в сельву на восток моей страны, где должны построить деревню и наладить хозяйство так, как это делают у вас на родине. И обязаны объяснить моим людям все, что им покажется интересным.
  
   Отослав новых граждан Тауантинсуйу и еще немного порасспрашивав посла, я отпустил его домой. А впереди лежал долгий путь на север страны...
  
  ***
  (Юкатан, государство Экаб, Тулум/Сама. Май 1529 года)
   Тулум - или Сама, как называли этот город его жители - произвел на Сути Пунчау весьма сильное впечатление. Побывав с посольством чектамальцев во многих государствах майя, он имел возможность убедиться, что даже далек не все столицы могли соперничать с этих городом своими величиной и богатством. И еще меньше городов имели столь же мощные оборонительные сооружения - по суше город был окружен крепостной стеной высотой метров в пять и шириной в восемь. Большая из этих стен - длиной в 400 метров располагалась параллельно побережью, две другие - раза в два короче - соединяли первую с берегом, а по углам же стены были расположены дозорные башни. Так что в город можно было пройти лишь через один из пяти узких проходов, которые при необходимости быстро перекрывались баррикадами. Так что именно за эти считавшиеся практически неприступными укрепления соседи и дали городу название Тулум - что в переводе означало 'стена'. Мало де в землях майя можно было увидеть такое. Да что говорить, даже в родных Андах было мало столь же сильно укрепленных городов - во всяком случае, с ходу вспоминались лишь Чан-Чан, бывшая столица Чиму, да крепость Саксайуаман в Куско, где при необходимости должно было укрыться население Куско.
  
   В первый момент это вызвало было у Сути Пунчау недоумение, но командовавший походом белокожий чужак быстро объяснил, что к чему. Сама - или Тулум - был одним из главных торговых центров майя. Здесь сходились практически все торговые пути Юкатана - как сухопутные, так и морские. Сюда везли медь, золото и серебро из Мексики, кремень, обсидиан и нефрит из Гватемалы, соль, перья, керамику, ткани и продовольствие - со всего Юкатана. Потому, что вполне понятно, каждый юкатанский правитель хотел прибрать столь лакомый кусочек к своим рукам. Вот и приходилось местным жителям строить Даже тогда, когда еще не было множества мелких государств, а всем Юкатаном правил союз трех великих городов - Чичен-Ицы, Майяпана и Ушмаля - между ними шла тихая борьба за контроль над этим стратегически важным городом. Когдаж их союз распался и началась череда войн, по приказу правителей Майяпана вокруг Тулума была выстроена крепостная стена, что было весьма нехарактерно для городов майя. И Сути Пунчау отчетливо понимал, что по местным меркам эти укрепления практически неприступны. Да что далеко ходить - во время войны с чиму инкам так и не удалось взять штурмом имевший схожие укрепления Чан-Чан. И лишь когда построили плотину, перегородив протекающую через город реку, город сдался. Впрочем, были б тогда у инков громовые трубы...
   - А здорово ж мы им задали! - внезапно отвлек посла от раздумий подошедший инкский офицер, - После первого же залпа побежали.
   - Помню, - довольно усмехнувшись, ответил Сути Пунчау, - Наши союзники, впрочем, тоже.
   - Ага, - согласился офицер, - Правда, в основном уаймильцы.
   - Ну так чектамальцев приучали не бояться громовых труб. Хотя, и среди них некоторые побежали... Так что и битвы не получилось практически.
  
   Вообще, сражение это произошло практически в самом начале похода. Едва семитысячная союзная армия Чектамаля и Уаймиля пересекла границу Экаба, как навстречу им выдвинулся пятитысячный вражеский отряд - в основном, из тулумцев, жителей близлежащего города. Силы сторон были практически равны и что было б в обычном случае - сказать сложно. Впрочем, даже победа далась бы союзному войску недешево. Вот только тут вмешался один неучтенный фактор - громовые трубы. Один единственный залп пяти - привезенных инками двух бронзовых и трех железных, выкованных из железных полос на месте - пушек, и армия Экаба бросилась врассыпную - как, впрочем, и уаймильская. Потери противника были невелики - слишком рано выстрелили, но вот психологический эффект оказался колоссальным. Когда чектамальцы бросились вдогонку убегающим, они не встретили практически никакого сопротивления. Нагнанные солдаты - те, кто не сделал этого сразу - сразу ж бросали оружие и их немедленно 'вырубали' ударами дубинок и бросались догонять следующих. Рабы - товар недешевый, так что каждый желал захватить их побольше. Впрочем, почти трети вражеских солдат удалось-таки уйти, донеся наместнику Тулума весть о тяжелом поражении. Тот даже успел по суше отправить это сообщение своему повелителю - правителю Экаба, но уже на следующий день город осадила вражеская армия...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, провинция Кито. 29 апреля 1529 года).
   - Так каков ваш ответ? - спросил посланник Руминьяви у командовавших вражеской армией вождей.
   - Наш ответ неизменен, - с достоинством произнес один из них, - Мы не станем служить твоему вождю.
  
   Развернувшись, посланник отправился обратно в свой лагерь. .Добравшись до возвышенности, где расположились командиры - генералы Руминьяви, Чалкучима, Укумари и Кискис - он передал им ответ вражеских командиров.
   - Что ж, пусть все решит битва, - немного подумав, важно произнес Руминьяви.
  
   Вообще-то он не очень хотел этой битвы. От прежней тридцатитысячной Северной армии у него оставалось лишь чуть больше половины - шестнадцать тысяч. Из остальных пять тысяч дезертировали, отправившись на юг - к Уаскару, девять тысяч присягнули не пожелавшим поддержать его вождям... А на юг провинции уже вторглась армия под командованием Уалтопы - наместника уну Тальян. В сложившихся условиях необходимо было максимальное единство. Нужно было собрать все лучшие войска чтобы дать отпор южанам. В таком положении терять опытных солдат во внутренних разборках было крайне нерационально - но иного выхода просто не было. Иначе - в этом можно было и не сомневаться - те не упустят возможности нанести удар в спину пока он будет сдерживать кусконцев. Оставалось одно - максимально быстро подавить мятеж, заставить предателей вернуться на свою сторону - особого доверия к ним, конечно, не будет, но он не даст им возможности предать снова - и успеть занять оборону на юге. Наступать вплоть до Куско и свергнуть Уаскара, как того хотел еще Атауальпа, у него просто не было возможности. Оставалось лишь постараться измотать врага оборонительными боями, а затем постараться заключить с южанами мир.
  
   Оглянув еще раз поле предстоящего сражения, генерал презрительно усмехнулся. Да, эти вожди смогли собрать армию, по численности превосходящую его - вот только лишь девять тысяч из них были опытными бойцами. Остальные - еще тысяч пятнадцать - явно были набраны из кого попала - причем, с большим удивлением он заметил, что помимо обычных крестьян и горожан тут были даже явные дикари - видимо, нанятые в находящихся за пределами страны лесных племенах. Нормальных оружия и доспехов тоже практически не было.
  
   Гудок сделанной из человеческой кости трубки стал сигналом к началу сражения. Выстроившись четкими рядами, армия Руминьяви двинулась вперед.*(62) Одновременно навстречу ей двинулась армия 'северного союза', вот только порядка в ней было намного меньше - ведь больше половины ее составляли ополченцы да наемники. Немедленно раздалась барабанная дробь, выбиваемая на барабанах, обтянутых кожей убитых врагов, и вопли труб из раковин, керамики и человеческих костей. Добравшись до середины долины, армии встали друг против друга, и солдаты громкими криками и неприличными жестами принялись показывать, что они сделают со своими врагами, однако продолжалось это не долго. Вскоре из рядов обоих армий вышли переговорщики, призвавшие сойтись на поединках самых сильных воинов. Через несколько минут вперед вышли по пять человек. Согласно традиции, поединок продолжался до тех пор, пока все воины одной из сторон не были убиты - причем, проигравшая сторона имела право сдаться без урона своей чести. Впрочем, в этот раз это было чистой формальностью. В этой войне не могло быть ни мира, ни почетной сдачи. Проигравший терял все - в том числе, и свою жизнь.
  
   Минут через десять, когда живым остался лишь один из поединщиков - причем, от армии союза вождей - раздался новый сигнал. Передние ряды расступились и вперед выскочили пращники, принявшиеся осыпать врага градом камней. Но тут засвистели выпускаемые лесными лучниками-наемниками стрелы, и плохо защищенные пращники Руминьяви один за другим начали падать на землю убитыми и ранеными. Видя это, генерал приказал им отступить, а вперед двинулись основные силы армии. Разогнавшись до большой скорости, она быстро смела часть не успевших отступить вражеских пращников и врубилась во вражеский строй. Послышался звон и гром ударов палицами и боевыми топорами, вопли раненых, крики хвастающихся своими успехами солдат. Строй обоих армий развалился, сражение разбилось на множество отдельных схваток - и тут перевес быстро оказался на стороне имеющих больший боевой опыт китонцев. Крое того, тем с ходу удалось осуществить частичный охват флангов. Спустя пару часов вражеская армия оказалась в полном окружении, а ее потери значительно превысили потери армии Руминьяви - прежде всего, среди ополченцев и наемников. Видя это, трое не растерявшихся вождей попытались организовать прорыв - но лишь погибли при попытке его осуществления, что и поставило конец сражению. Понесшие большие потери, лишившиеся командования и полностью деморализованные солдаты 'северного союза' начали бросать оружие.
  
   Подсчеты потерь закончили лишь к вечеру - и результаты оказались весьма неутешительными для Руминьяви. Погибло пять тысяч его солдат, половина которых были опытными воинами, и десять тысяч врагов - в том числе четыре тысячи перебежчиков. Было захвачено и немедленно казнено два вражеских вождя, остальные солдаты под страхом смерти присягнули ему на верность. 'Что ж, - подумал генерал, - Отправлю Кискиса с парой тысяч навести порядок в мятежных городах, а самому пора отправляться на юг. Как только что сообщил часки, сегодня армия Уалтопы взяла Амбато...'
  
  ***
  (Юкатан, государство Экаб, Тулум/Сама. Май 1528 года)
   На состоявшемся вскоре военном совете обсуждался план штурма Тулума. Обрисовав общую ситуацию, белокожий чужак спросил у собравшийся вождей, какие будут предложения на этот счет, но никакого ответа не достиг. Собравшиеся лишь с недоумением глядели на того, кто выдвинул такую безумную мысль.
   - Если б тулумцы были настоящими воинами, то не испугались бы сразиться с нами в поле, - произнес общее мнение один из них, - Но они трусы и потому не выйдут из-за стен.
   - Как же вы берете города? - с явным недоумением спросил присутствовавший на совете инкский офицер.
   - Так много ли городов окружено стенами? - не поняв, спросил тот же вождь, - Да и зачем нам это? Если мы убьем или захватим в плен правителя - город сдастся сам.
   - И что, правители часто принимают участие в битвах, - зная, что ни чектамальских, ни уаймильских правителей в походе не было, спросил инкский офицер.
   - Нет, но наши народы редко ведут войны на захват других городов, - на этот раз ответил белокожий чужак, - Обычно войны ведутся ради добычи или захвата части приграничных земель.
   - Много ли добычи возьмешь с нищей деревни? - удивленно произнес также присутствовавший на военном совете Сути Пунчау.
  
   Присутствовавшие вожди лишь удивленно пожали плечами, не видя в этом особой проблемы. Хватало ж всегда, любая деревня - это и запасы продовольствия, и, что куда важнее, новые рабы. К тому же, в самой битве тоже захватывают разные ценности - оружие, украшения и все те же рабы. А с городами - даже в случае если нет стен, попробуй уничтожить забравшихся на вершины пирамиды врагов! Так что даже в этом случае захватчики ограничивались тем, что захватывали как можно больше ценностей и возвращались домой. Тулум же - это вообще отдельный случай. Один из самых укрепленных городов на все окружающие земли! И хоть захватывать его пытались не раз - больно уж лакомый кусочек, пересечение всех главных торговых путей, вот только не удавалось это никому.
   - Откуда они берут воду? - вспомнив применявшиеся в его стране способы захвата городов, спросил инкский офицер.
   - Из сенота, - ответил испанец.
   - Это такие глубокие ямы в земле, в которых стоит вода, - пояснил офицеру Сути Пунчау, - Как колодцы.
  
   'Значит, воды их не лишать, - подумал инкский офицер, - Остается либо воспользоваться штурмовыми лестницами, либо осада. Но вести длительную осаду у этого войска нет возможности. Сил не хватит, да и снабжения никакого. Кормится тем, что награбили по окрестностям'. Внезапно инка вспомнил про применение в осаде артиллерии, которое обсуждали вместе с Сапа Инкой и еще некоторыми его офицерами. Вот только тяжелых осадных громовых труб у них нет и отлить из не из чего. Впрочем, слабое место укреплений найти удалось достаточно быстро. Пусть у них нет возможности разнести эти стены, баррикад, которыми перекрыты проходы в город, это не касается. Одновременно ж - чтобы отвлечь силы противника и не дать возможности сконцентрировать их у ворот - начать атаку с применением штурмовых лестниц...
  
   Эти мысли он и озвучил, но ответ получил весьма странный. Белокожий чужак сказал, что и сам рассматривал уже такой вариант - как запасной. Но сначала хочет попробовать обойтись применением одних штурмовых лестниц - но ночью. Однако, это предложение вызвало огромное возмущение у уаймильских вождей:
   - Ночью? Но ведь так никто не воюет!
   - Ночью воюют только дикари!
  
   Впрочем, споры быстро были прекращены - белокожий чужак попросту заявил, что в таком случае он возьмет этот город сам своими силами. И, побоявшись лишиться трофеев, которые ожидались просто огромные, они быстро согласились с предложенным планом. Следующие два дня взятые в поход рабы-носильщики занимались тем, что заготавливали штурмовые лестницы. Сам же штурм был назначен на предрассветное время третьего дня...
  
   Это была странная для земель майя война. И странности эти начинались буквально с самого начала. Обычно майя вели войны лишь с октября по февраль - в перерыв между полевыми работами, когда помимо профессиональных солдат - личной гвардии правителя, представителей двух воинских орденов - 'ягуаров' и 'орлов' и хольканов*(63), - можно было набрать по деревням крестьян, которых правителям было не так жалко, как опытных солдат. Странной она была и с точки зрения своей продолжительности - уже целый месяц вместо нескольких дней. Странно было то, что на этот раз союзной армии предстояло захватить и взять под свой контроль нескольких городов. Странно, в конце концов, было то, что атаковать этот город решили ночью - причем, всем было приказано идти в атаку молча и максимально тихо. Но простых солдат это мало интересовало. Им приказали - они и выполняют, а думать, что правильно, а что нет, - дело вождей и жрецов.
  
   Когда солдаты уже ставили лестницы - кто-то в городе, видимо, что-то услышал. А еще через несколько секунд раздался громкий крик, извещающий вражеских солдат об опасности. Но было уже поздно - на стены один за другим уже лезли сотни солдат. Так что когда тулумцы проснулись и помчались на стены, их встретили ливнем стрел, копьями и ударами боевых дубин. К рассвету солдаты успели отразить уже пару атак, не пустив врага на захваченный участок стены. В то же время подтащили и установили пушки, в один залп разметав баррикады на обоих воротах - и солдаты ворвались в город...
  
   К вечеру город был захвачен. Идя по улицам, Сути Пунчау буквально на каждом шагу валялись уже полностью обобранные трупы - ткани в этих местах стоят дорого, так что победители не оставили на них даже набедренных повязок. Где-то вдали еще поднимались в небо клубы дыма от затухающего пожара, а победители, заняв лучшие дома в центре города, праздновали победу и делили добычу - которая, как и думали, оказалась огромной. Одних только рабов несколько тысяч - точного количества пока еще так и не сосчитали! А еще нефрит, золото, серебро, медь, ткани, специи, украшения! Да и просто продовольствие, которого тут было немало! И все это нужно было 'честно' поделить. Глядя на это, Сути Пунчау предложил было белокожему чужаку поделить только драгоценности, а сам город со всеми его жителями присоединить к своей стране, но тот лишь отрицательно мотнул головой:
   - Не получится. По всем обычаям город вместе со жителями и всем, что в нем есть - законная добыча солдат. Если сейчас попытаться ее у них отнять - будет бунт. А заплатить им мне нечем, - ответил испанец.
  
   'Но ведь Пачакутек как-то решил этот вопрос? - подумал Сути Пунчау, - Значит, что-то можно придумать и здесь? Или все дело в том, что он был Сыном Солнца?' Однако найти ответа в этот раз ему так и не удалось.
  
   А на следующее утро уаймильцы покинули их лагерь, отказавшись участвовать в дальнейшем походе. Они и так набрали такое количество добычи, о каком прежде не могли и мечтать. Конечно, что-то придется отдать правителю и знати, что-то - жрецам, но даже оставшегося хватит на несколько лет небедной жизни.
  
  ***
  (Тауантинсуйу, недалеко от Уануко Пампа. 5 мая 1529 года)
   Новость о сражении между армией Руминьяви и противостоящей ей армии союзных вождей достигла меня буквально в тот момент, когда армия вставала на постой в деревне Киски - чуть дальше Уануко Пампа по Великой Дороге - на десятый день после выхода из Хаухи. Или, по местному календарю, на тринадцатый день Месяца Двойных Колосков. Вбежавший часки передал мне кипу с посланием и сообщил, что пришло оно от Уалтопы, наместника уну Тальян. И первая же часть сообщения говорила, что пять дней назад, восьмого дня Месяца Двойных колосков, в уну Кито произошло сражение между двумя армиями мятежников - Руминьяви и союзных вождей. В результате армия Руминьяви понесла потери до пяти тысяч человек, армия вождей - до пяти тысяч. В результате этого теперь Руминьяви объединил под своей властью всю уну Кито и теперь может выступить против нас. Что ж. Хоть и несколько неприятно, но вполне ожидаемо. Тем более, то, что противник уже понес потери, не может не радовать.
  
   Во второй части послания Уалтопа отчитывался о своих действиях: разбил несколько отрядов заслона, занял Амбато. На юг отправлены многочисленные переселенцы-митимаи и ссыльные. Сейчас готовится к обороне - по сообщениям шпионов к Амбато уже движутся главные силы армии Руминьяви, однако не уверен, что сможет продержаться и, скорее всего, будет вынужден отступить.
  
   Прочитав это сообщение, я вызвал к себе Титу Атаучи и вкратце изложил суть происходящего.
   - Будь у Уалтопы нормальная армия - и можно было б покончить с китонцами одним махом. Особенно если б у него были громовые трубы, - взглянув на принесенный слугами макет уну Кито, сделал вывод генерал, - Нужно было бы как можно скорее брать Латакунгу, а затем наступать непосредственно на Кито. Вот только нормальных солдат у него немного, в основном одни ополченцы, - последнее слово Титу Атаучи буквально выплюнул, - За какой конец держать боевой топор - знают, да только боевого опыта никакого. Потому единственный возможный для него вариант действий - тот, что мы обсуждали с самого начала. С той разницей, что теперь Уалтопа находится в более выгодном положении. Уничтожать Томебамбу не придется.
   - Хоть что-то хорошо, - заметил я, - Кстати, как далеко от нас находятся основные силы?
   - Согласно последним донесениям, передовые части Южной армии Топы Атау находятся в четырех днях пути к югу, - ни секунды не задумываясь, ответил Титу Атаучи, - Впрочем, сама армия разделена на три отдельные части, двигающиеся на расстоянии двух дней пути друг от друга.
  
   'Что ж, вполне понятно, - подумал я, - Общая численность армии - двенадцать тысяч. То есть если выстроить всех солдат в колонну по пять человек - выйдет километра три с половиной. Добавить к этому обоз из каравана лам - получится еще раза в два больше. Итого получается колонна длиной километров десять, а то и побольше, что достаточно неудобно. Да и где, спрашивается, размещать на ночлег такую толпу народа? Места около тамбо попросту не хватит'.
   - Как, кстати, настроения в войске? - поинтересовался я.
   - Рвутся в бой, - усмехнулся генерал, - Уверены, что с новым оружием им не страшны никакие враги.
  - Это хорошо, - ответил я, - Полпути нами уже пройдено. Скоро у них появится возможность испытать новое оружие в бою. А что у нас на границах?
   - Да пока все спокойно. Дикари, правда, явно заметили ослабление приграничной группировки, но активных действий пока не предпринимают. Впрочем, пока они, как и наши крестьяне, заняты сельскохозяйственными работами, так что до Месяца Праздника Солнца бояться их особо нечего. Впрочем, я уверен, что с громовыми трубами приграничные гарнизоны сумеют отразить нападения.
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Томебамба - Амбато. Март - май 1529 года)
   От Томебамбы до Амбато - 230 километров. Часки донесут новость на такое расстояние чуть больше, чем за полдня. Человеку, едущему куда-то по своим делам - десять дней. Казалось бы, за то же время может сюда добраться и инкская армия - дневной переход ее составляет 23 километра. Вот только начиная с Хункаля - деревушки, расположенной чуть севернее Каньяра - древней столицы государства каньяри - начинались районы проживания откровенно враждебных инкам племен. Завоеванные Тупаком Инкой Юпанки более тридцати лет назад, они до сих пор так и не смирились с потерей своей независимости. Хотя какая к Супаю независимость, если они были подвластны царству Киту - то есть племени кара? Да их вожди должны были быть благодарны инкам за их приход! Вот только, в отличие от царей Киту, инкам не нужна была обладающая реальной властью местная знать. Став кураками, они мгновенно лишались ее, сохраняя при себе лишь некоторые ритуальные функции. И если в более южных районах большинство курак сравнительно спокойно смирилось с этим (хоть и не все, честно признался себе Уалтопа), то здешние затаили на инков злобу. А нам теперь все эти неприятности...
  
   Так что поход на Амбато не был легкой прогулкой по не занятой противником территориям. Местные жители делали все возможное чтобы замедлить продвижение инкской армии. Чунчи - Пумальякта - Гуасунтос - Тиксан - Гуамоте - Флорес - Пунин - Кача - Ярукиэс - Риобамба. Казалось, что в этих местах все вымерло. Склады на тамбо и в деревнях пустовали, большинство мостов было разрушено, дорогу кое-где перекрывали завалы. Не работала даже почта - гонцы-часки отсутствовали на своих постах. Порой у Уалтопы даже создавалось ощущение, что они уже не в Тауатинсуйу, а где-то в совершенно диких местах далеко за границей страны. И, чтобы добраться до цели, армии приходилось останавливаться и расчищать дорогу, восстанавливать мосты и лишь после этого продолжать движение. Отправленный же в Томебамбу гонец (точнее, на всякий случай, несколько гонцов) должны были передать приказ об отправке имевшихся в резерве часки для восстановления почтового сообщения в уну Кито.
  
   Впрочем, этим неприятности не заканчивались. Несколько раз их кто-то обстреливал из леса, но попытки прочесывания ничего не дали - местные знали свои леса намного лучше. Потери, впрочем, были невелики, но это заставило воинов постоянно носить при себе щиты. А под Тиксаном пришлось встать - прошло двадцать дней и запасы продовольствия подходили к концу. А ведь он рассчитывал добраться сюда за четыре-пять дней - вот только китонцы отреагировали неожиданно быстро. Теперь же нужно было решать, что делать дальше. Пополнить продовольствие в деревнях - на это можно было и не рассчитывать. Хоть какое-то количество еды там еще было, на прокорм армии его все равно не хватит. Да и самим крестьянам тоже что-то есть надо - в том, чтобы заморить их голодом, наместник не был заинтересован. А мобилизационный резерв пропал подчистую. Именно сейчас он вдруг в полной мере понял, чего хотел до этого сделать сам Сапа Инка. Являясь в деревни, Уалтопа первым делом требовал позвать к нему камайока или старейшину - но их неизменно не оказывалось на месте. И вот сейчас повторялось то же самое.
   - Так куда они делись? - глядя на столпившихся на небольшой площадке полсотни мужиков, еще раз спросил наместник.
   - Да мы почем знаем? - вновь ответил один из мужиков, - Приказали им - вон и отправились куда-то.
   - А почему склады с продовольствием пусты? Почему разрушены мосты? Почему не работает почта?
   - Так Сапа Инка приказал сдать все со складов его людям, - ответил все тот же мужик, а про мосты - так давно ж никого не посылали их ремонтировать. А про почту мы и не знаем-то ничего - то не нашего ума дела.
   - Это какой такой 'Сапа Инка'? - уже закипая, ехидно поинтересовался Уалтопа. Он прекрасно знал, что Уаскар никогда не отдавал - да и не мог отдать - такого приказа.
   - Так Руминьяви, конечно. Кто же еще, - с показным простодушием произнес все тот же мужик, - А разве еще какой есть?
   - То есть самозванец и предатель, - буквально прошипел в ответ наместник, - Есть лишь один Сапа Инка - Тупак Куси Уальпа Уаскар. И вы обязаны исполнять ЕГО приказы!
   - Ну мы ж люди темные, - явно передразниваясь, ответил все тот же мужик, - Порядков-то ваших не знаем. Нам как камайок приказал - так и делаем.
   - А не проваливал бы ты, инка, домой - пока цел? - внезапно прозвучал еще один голос.
   - Что ж, - едва сдерживая себя, мстительно усмехнулся Уалтопа, - В таком случае согласно приказу Сапа Инки Тупак Куси Уальпа жители поселений, которые могут оказаться в зоне боев, подлежат эвакуации в безопасные места на юге страны. Вас это тоже касается. Даю два дня на сборы.
  
   Надо сказать, эффект полностью совпал соответствовал ожидаемому. Кругом тотчас поднялись крики, главный смысл которых был в том, что никуда они не поедут и что Уаскар им никто и ничего приказывать он не может. Провокация удалась в полной мере.
   - Так, значит, вы все знаете, кто на самом деле Сапа Инка, но не желаете выполнять его приказы? Более того, создаете всяческие препятствия нашему походу? - теперь голосом Уалтопы, казалось, можно мгновенно обращать в лед.
  
   Суд над жителями деревни начался на главной площади деревни вскоре после обеда. В качестве обвинителя - как чиновник высшего ранга - выступал на нем сам Уалтопа, в качестве свидетелей - многочисленные солдаты, ну а судья - он при армии всегда имеется. Как раз для таких вот случаев. В ходе суда нескольким жителям деревни были предъявлены обвинения в государственной измене и пособничестве самозванцу, разрушение мостов и уничтожение армейских складов - статьи, за которые грозила неминуемая казнь. Стараясь спасти свои жизни, жители сдали всех. Нашелся и староста, и три 'отсутствующих' камайока - два 'десятника' и 'пятидесятник'. Вот только куда делось продовольствие - ответить не смог никто. Четверо ж главных обвиняемых, прекрасно понимая, что снисхождения не будет, на суде вели себя откровенно нагло, оскорбляли присутствующих и Сапа Инку, сыпали угрозами и разглагольствовали на тему о том, как Руминьяви покажет им всем 'кузькину мать' - однако упорно молчали на тему, куда они дели продукты со склада.
   - Таким образом, суд выносит следующий приговор, - по окончанию разбирательств взял слово судья, - Старосту деревни Тиксан, двух чанкай камайоков и пичка чанкай камайока за государственную измену, разрушение мостов и уничтожение хранилищ приговорить к смертной казни путем сбрасывания в пропасть. Остальных жителей деревни признать пособниками. Айлью Тиксан расформировать. Жителей семьями расселить по территории Тауантинсуйу.
  
   В Тиксане армия задержалась еще на четыре днея. Пока по приказу Уалтопы устраивали облавную охоту, пока солили добытое мясо, пока готовились к продолжению похода... А к вечеру шестого дня к деревне внезапно подошла другая армия - это шли те южане, кто дезертировал из Северной армии, не пожелав служить ни Руминьяви, ни враждебным ему вождям. Вместе с ними шли и беженцы - бывшие митимаи из Чильо, для которых новая власть была откровенно враждебной. Лагерь передовых частей армии Уалтопы - как и Южную армию, ее пришлось разделить на несколько частей - сразу наполнился шумом. Вновь прибывшие приветствовали тех, кто уже был здесь, рассказывали о своих злоключениях, делились впечатлениями.
   - Мы вышли из Кито в тот же день, когда стало известно о смерти Атауальпы, - рассказывал Уалтопе командовавший этим войском, несмотря на невысокое звание, офицер, - В тот момент еще никто не знал, кто станет приемником Атауальпы и что вообще будет происходить. Наши генералы приказывали нам сидеть по казармам и говорили, что скоро Сапа Инкой будет провозглашен Руминьяви. Вот только мы не собирались служить самозванцу.
   - Почему ж тогда служили Атауальпе? - с усмешкой спросил Уалтопа.
   - Атауальпа был наместником Кито и мы должны были подчиняться ему, - как-то неуверенно ответил офицер, - Ведь таков закон. Мы должны служить там, где нам приказано! Руминьяви ж - он не имел никакого права назвать себя не то что Сапа Инкой, но даже и новым наместником Кито. И поэтому мы и решили бежать. В том бардаке, что тогда творился, задержать нас не решился никто - да и не было поблизости никого из тех, кто мог отдать такой приказ. А потом было уже поздно. Пройдя через Чильо, мы также забрали оттуда наших поселенцев-митимаев, которые теперь оказались в окружении врагов.
   - И много вам создавали препятствий? - поинтересовался Уалтопа.
   - Поначалу практически никаких. Все получилось слишком неожиданно. Потом начали - но не особо активно. Мало кто решится встать на пути у четырех с половиной тысяч лучших солдат Тауантинсуйу, - самодовольно произнес офицер, - Вредили по мелочам. На тамбо внезапно опустели продовольственные склады, некоторые мосты оказались разрушены. Но это не стало серьезным препятствием. Нам удалось захватить большие запасы продовольствия еще в Латакунге, а ремонт мостов - для нас давно привычная задача...
  
   Расспросив офицера о дальнейшем пути и обстановке в провинции, Уалтопа решил несколько подкорректировать план дальнейших действий. А на следующий день объявил и об отправке домой пятнадцати тысяч солдат из своей армии - тех, что сейчас стояли близ тамбо южнее Тиксана. С ними пойдут беженцы из Чильо и ссыльные из этой деревни. В конце концов, от полученных четырех с половиной тысяч солдат толку будет больше, а вот запасов потребуется меньше.
  
   Утром шестого дня армия выступила в дальнейший поход. И хотя скорость продвижения увеличилась не сильно, настроение солдат на этот раз было куда лучше. Да и места постепенно становились все более обжитыми - особенно после Флореса. Теперь деревни попадались буквально на каждом шагу - хотя, отношение их жителей не изменилось ни на грамм. А на восьмой день перед ними внезапно открылся город - Риобамба. И хотя по своим размерам он был весьма небольшим, после месяца пути, в течение которого видели лишь мелкие деревушки, он казался огромным. Здесь впервые встретили и вражеских солдат - как потом выяснилось, местные ополченцы попытались остановить их продвижение на рубеже какой-то небольшой речки, но силы были слишком неравны. Форсировать реку с ходу не решились. Следующий день ушел на рубку деревьев и сооружение понтонов, на которых на рассвете следующего дня Уалтопа переправил на другой берег реки пару сотен своих лучших солдат. Когда ж те захватили плацдарм на другой стороне, к ним на плотах было доставлено и подкрепление. Одновременно начали и постройку моста, части которого были заранее заготовлены.
  
   К вечеру мост был готов, и на другую сторону, сметая врагов со своего пути, ринулась лавина инкских войск. Буквально за полчаса вражеская армия была разбита - численность ее, кстати, составила лишь около трех тысяч - и вскоре ворвалась в Риобамбу. Местный курака и ряд чиновников были захвачены на месте, в полной сохранности оказались и склады. Понадеявшись, что сможет продержаться несколько дней, он не поторопился вывезти все их содержимое - и теперь оказался предателем по закону обоих воюющих сторон. Так что если б ему даже удалось бежать - Руминьяви не простил бы этой ошибки. Впрочем, на следующий день начинался новый месяц, потому суд над ним был отложен на два дня.
  
   Однако долго задерживаться в Риобамбе Уалтопа не стал. Согласно плану, он намеревался дойти до Амбато, где и остановиться - двигаться дальше без мощной армии просто не имело смысла. Уже на второй день Месяца Двойных Колосков армия Уалтопы двинулась дальше на север и, разбив в пути еще пару мелких отрядов, через пять дней заняла полупустой Амбато.
  
  Глава 12.
  Небольшая группа Эрнандо Писарро возвратилась в Кахамарку спустя
  одиннадцать дней после прибытия Альмагро. Таким образом, силы
  испанцев в городе почти удвоились и вооруженный отряд чужестранцев
  принял очертания авангарда агрессоров. Инка немедленно заподозрил,
  что он никогда не откупится от испанцев. 'Когда приехал Альмагро со
  своими людьми, Атауальпа стал испытывать беспокойство и страх, что
  его ждет смерть'. Он спросил, намереваются ли испанцы основать
  постоянное поселение и 'как должны быть поделены индейцы между
  испанцами. Губернатор сказал ему, что каждому испанцу будет отдан
  один касик. Атауальпа спросил, собираются ли испанцы поселиться со
  своими касиками. Губернатор ответил, что нет, что испанцы будут
  строить города, в которых они будут жить все вместе. Услышав это,
  Атауальпа сказал: 'Я умру...' Губернатор разубедил его, пообещав отдать
  ему лично провинцию Кито, а христиане займут территорию от Кахамарки
  до Куско.*(64)
  
  (Тауантинсуйу, окрестности Кито. 30 апреля 1529 года)
   На следующий же день после сражения армия Руминьяви вновь отправилась в поход. По поступавшим сообщениям, наместник уну Тальян Уалтопа во главе армии из пяти тысяч предателей из северной армии и части племенного ополчения каньяри сейчас занимал Амбато - что было весьма неприятно. Если он дождётся подкрепления - а армия Уаскара месяца через полтора должна подойти к Томебамбе, откуда недалеко и до Амбато - уж о том, чтобы обеспечить безопасность дорог Уалтопа позаботится - это можно доверить и ополченцам. После чего его, Руминьяви, дни будут сочтены.
  
   Но можно ведь поступить и по-другому. Для этого достаточно так или иначе (уничтожить или просто вытеснить - не особо важно) убрать армию наместника уну Тальян с территории уну Кито - и наладить оборону где-нибудь в районе Гуамото-Тиксана. Там, среди непролазных и практически необитаемых гор - недаром дорога в этих местах была проложена лишь с приходом инков - он сможет достаточно успешно держать оборону против превосходящих сил. Нет, полностью разгромить кусконцев не выйдет - на это можно было надеяться раньше, при Атауальпе. Сейчас же силы слишком неравны. Вот только победа достанется Уаскару слишком дорогой ценой - а ему это надо? Недаром никогда раньше ни одно из государств Перу не захватывало этих земель - и лишь инки, воспользовавшись значительным численным превосходством своей армии и лучшей логистикой, сумели сделать это. Каждый их шаг на север - километры дорог, новые мосты через реки и ущелья, тамбо с армейскими складами и почтовые станции. И тысячи лам, перевозящих все то, что требовалось в походе. И маленькое государство, где число профессиональных солдат было невелико, а большая часть армии состояла из крестьянского ополчения, расходящегося по домам на время полевых работ, не могло противопоставить инкам практически ничего. Но сейчас не те времена. Инки сами усилили своих бывших противников, придав Кито статус практически второй столицы и разместив тут лучшую из своих армий, создав продовольственные склады и транспортную инфраструктуру. Дав тех же лам и научив своим методам ведения войны, в конце концов. И если сейчас удастся сдержать первый натиск - можно будет попробовать договориться. Конечно, Руминьяви это прекрасно понимал, инки так просто не отступятся от стремления вернуть северные провинции под свою власть. Даже если они не смогут пробиться по старой дороге - они могут проложить и новую, построить новые мосты, создать новые склады, тамбо и почтовые станции. Вот только со временем Киту будет становиться все сильнее. В конце концов, инкам удалось создать огромную страну, объединив под своей власть земли от реки Мауле на юге до Томебамбы, Кито и Каранке - так чем они хуже? Будут покорены новые племена, будут обучены новые армии, будет налажена разведка - и инкам придется отступить. Как когда-то получилось с завоеванием джунглей на востоке страны. И первым этапом в достижении этой цели должно стать освобождение бывшей уну Кито от инкских войск...
  
  ***
  (Юкатан, государство Экаб. Май - июнь 1529 года)
   Как оказалось, взятие Тулума чектамальцами стало для всех окружающих настоящим потрясением. Шельха, еще несколько деревушек и небольшой портовый городок Поле сдались без боя - какой смысл сопротивляться, если враг сумел взять считавшийся неприступным город? Они ж прекрасно знали, сколько раз вражьи армии разбивались о его стены - недаром же именно за них он и получил свое название. А значит лучше сдаться сразу - быть может, тогда с ними обойдутся получше. Что, впрочем, и получилось - объявив, что отныне они будут служить повелителю Чектамаля На Чан Кану, завоеватели, ограбив жителей практически до нитки, тем не менее не стали обращать их в рабство, а также оставили инструмент и сколько-то еды. Ну а что еще нужно простому майя? Свободен, с голоду не помираешь - можешь считать себя счастливчиком. Не каждому так везет... Впрочем, довольна оказалась даже знать - уж с ней-то в войнах обычно не церемонились и сразу после захвата в плен приносили в жертву богам. А тут завоеватели хоть и назначили своих глав поселений, но и их оставили при власти.
  
   Около деревни Шельха инкские посланцы впервые увидели и жилье белокожих чужаков - точнее, то, что от них осталось. Проводник из местных жителей объяснил, что в середине прошлого года здесь высадились с огромных лодок странные светлокожие люди. Сначала они вели себя хорошо - преподнесли богатые дары старосте их деревни - за что он разрешил им поселиться на его земле (выбрав, впрочем, самое плохое и непригодное ни для житья, ни для сельского хозяйства место), покупали продовольствие, щедро расплачиваясь ножами из похожего на серебро, но при этом очень прочного, металла и стеклянных бус. Однако это длилось недолго - вскоре они стали требовать давать им продукты практически в качестве дани, почти ничего не давая взамен, - причем, с каждым днем они требовали все больше. В конечном счете, их староста отказался снабжать их - и тогда чужаки начали их грабить, рассылая по окрестностям отряды на огромных животных - и жителям пришлось попрятаться по лесам. И вскоре большей части чужаков пришлось уйти на север, а через некоторое время из Экаба пришел приказ снабжать оставшихся всем, что они потребуют - впрочем, теперь эта обязанность была возложена не только на них, а на все население государства. Вскоре ж в деревню белокожих чужаков прибыл корабль с новыми завоевателями, а еще через пару месяцев вернулся и ушедший отряд - хотя теперь их было в два раза меньше, чем перед уходом. Потом они отправились куда-то на юг, но вернулись по отдельности, и после возвращения первой части экспедиции чужаки сразу покинули свое поселение.
  
   Развалины Саламанки Сути Пунчау не впечатлили. Маленькие, низкие домики - но с неизменными дверями и петлями под замок. В Тауантинсуйу дверей практически не было: достаточно было положить поперек входа какую-нибудь палочку - и все понимали, что хозяев нет. Входить нельзя. Но то в Тауантинсуйу, где воровство - явление крайне редкое. Здесь же явно все было не так... Также несколько необычно были построены крыши. В более богатых домах - видимо, каких-то правительственных учреждениях или домах командиров экспедиции - были также и весьма необычные печи с выходящими наружу вытяжными трубами. Немного подумав, Сути Пунчау приказал своим людям обследовать все эти сооружения и понять, как они построены и для чего что служит. Глядишь, окажется полезным. Но в остальном не было ничего особенного. Если откинуть необычные укрепления, получалась практически обыкновенная среднего размера деревня, объединенная с небольшим военным городком.
  
   Но вот укрепления для нее были достаточно серьезными - высокие бревенчатые стены с башней около ворот. Чем-то напомнило даже Тулум и виденные им когда-то древние стены Чан-Чана - столицы чиму. Только многократно меньше. В общем, не найдя ничего особо интересного, Сути Пунчау вместе с чектамальской армией двинулся дальше. Через несколько дней они также без боя вошли в городок Поле, где узнали еще некоторые сведения о северном походе Монтехо - во время него именно здесь он оставил 20 тяжелобольных солдат, которые вскоре и умерли - тем более, что лечить их горожане и не думали. На тот момент белокожие чужаки еще были для них врагами. Сути Пунчау даже подумал, что странно, что они и вовсе их не убили - но, по всей видимости, побоялись мести белокожих чужаков на обратном пути.
  
   А вскоре им пришлось встретиться и с самими белокожими чужаками. Когда они добрались до деревушки Шаманха, то застали ее покинутой - причем жители ушли отсюда явно недавно. А, проведя разведку, чектамальцы вскоре обнаружили и новое поселение белокожих чужаков, бывшее практически полной копией первого. Вот только было оно вполне обитаемым, и едва чектамальцы появились в зоне видимости, как на стенах начали появляться вооруженные солдаты - причем, среди них явно были и индейцы...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, уну Кито, Амбато. 1 мая 1529 года)
   Держаться за Амбато Уалтопа и не думал. Как сообщали шпионы, Руминьяви двинул в его сторону свои главные силы - восемнадцать тысяч профессиональных солдат из бывшей Северной армии и примерно такое же количество ополченцев. Против этого он мог выставить лишь пять тысяч профессионалов и пятнадцать - ополченцев, что закономерно ставило крест на том, чтобы дать полевое сражение. Оставалось два варианта - или укрыться в крепостях и вести оборону, или начать отступление на юг. Вот только одной крепости, способной одновременно вместить двадцать тысяч человек, в округе попросту нет - таких единицы на всю страну. Кроме того, склады по большей части уже разорены, а имеющихся при себе запасов надолго не хватит. Так что решись Уалтопа на такой шаг - он даст Руминьяви возможность без особого труда разбить его армию по частям. Голодный солдат нормально воевать не может, а Руминьяви вдобавок к этому сможет, сконцентрировав силы, брать занятые южанами крепости одну за другой. Не поможет и то, что для этого обычно требуется пятикратное превосходство сил. Впрочем, такой вариант действия практически не обсуждался с самого начала.
  
   Куда интереснее был вариант, предложенный Сапа Инкой на военном совете в Куско. Тогда, правда, рассматривали вариант противодействия Атауальпе, а само начальное положение дел было куда хуже - отступать пришлось бы по своей территории. Сейчас все было не в пример легче - сжигать свои города и села не придется. А уну Кито, скажете? Так там мятежники. Тем более, по плану все равно предусматривалось отступление - так лучше уж, чтобы восстанавливать разрушенное пришлось бы другим.
  
   Поэтому, получив сообщение, Уалтопа не мешкал - все было предусмотрено заранее. Согнав оставшихся жителей городка на площадь, он зачитал им приказ Сапа Инки о переселении жителей территорий, попадающих в зону боевых действий, во внутренние районы страны. То ли они уже были наслышаны о произошедшем в Тиксане, то ли в городе остались наиболее лояльные (или, что скорее, наиболее безразличные к тому, кто ими правит) Сапа Инке Уаскару - Уалтопа об этом особо не задумывался, - но на этот раз все прошло в полном порядке. На следующий день колонна переселенцев двинулась на юг. Вместе с ними - для обеспечения порядка на дорогах во время отступления и выселения придорожных городков и деревень - наместник отправил десять тысяч ополченцев, а сам с пятью тысячами профессиональных солдат и таким же количеством оставшихся при нем наиболее опытных - уже побывавших в боях - ополченцев принялся готовить 'теплый прием' передовым отрядам китонцев... Нужно было, во что бы это ни стало, максимально задержать их продвижение и не пропустить их в уну Тальян... А еще лучше - дальше деревушки Гуамото. Больно уж там, дальше, удобное для обороны место...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, уну Тальян, Тампис. Апрель-май 1539 года)
   Хатун курака Тамписа Чиримаса уже жалел, что влез в это дело. И зачем ему в свое время понадобилось давать Атауальпе согласие на сотрудничество? А ведь как хорошо все начиналось...
  
   Два года назад, когда только умер Уайна Капак, Чиримаса думал, что теперь настал тот самый час, которого он так давно ждет. Когда-то давно, еще до того, как Тупак Инка Юпанки начал войну с Чимором, его предки были одними из тех, кто управлял этой страной. В те времена их род обладал огромными влиянием и богатством. Именно они решали судьбы почти миллиона жителей этого государства. И никто не смел указывать, что и как они должны делать. И пусть его дед и не был верховным правителем, а являлся лишь наместником Тамписа - он все равно принадлежал к членам самого высшего общества.
  
   Вот только потом пришел Тупак Инка. Сначала, как это принято у инков, он попытался предложить царю Чимира добровольно присоединиться к 'Стране Четырех Сторон Света', став наместником одной из ее провинций - но он отказался, тем самым автоматически выбрав войну. Вот только с самого своего начала она пошла совсем не так, как того бы хотелось. Воспользовавшись большей численностью и лучшей организацией, прошедшие чуть ли не все Анды войска инки разгромили армию чиморцев и буквально в два счета захватили северную и южную провинции страны, а вскоре вторглись в ее самый центр и осадили Чан-Чан, где укрылись остатки чиморской армии и ополчения. Сам город был хорошо укреплен, и жители столицы были твердо уверены, что смогут выстоять. В конце концов, инки далеко не первые, кто вторгся на их земли - но никому еще не удавалось взять штурмом стены Чан-Чана, а осада... Город смог бы продержаться очень долго, а захватчики не смогут долго стоять под городом. Попросту закончится продовольствие - окрестные поля не смогут прокормить почти пятьдесят тысяч солдат, которых привел с собой Тупак Инка. И первое время казалось, что так все и будет - после пары неудачных попыток штурма все успокоилось - только это все было затишьем перед бурей. Как потом выяснилось, Тупак Инка зря время не терял. Буквально первое же, что он сделал - это принялся налаживать снабжение, для чего на некотором удалении от осажденной столицы построили огромные склады, куда караваны лам доставляли продовольствие для армии со всей остальной Тауантинсуйу. Затем, освободив всех рабов и убедив крестьян, что он как 'Сын Солнца' будет заботиться о них и сделает так, чтобы им и их детям больше никогда не пришлось голодать, а заодно еще и раздал общинам часть земель чиморской знати, заручился полной поддержкой местного населения. После чего немедленно принялся за работу. Тысячи рабочих - как местных, так и пришедших по мите из других частей страны инков принялись строить плотину на реке выше Чимора, которая снабжала водой столицу. И пусть работы шли небыстро - но инки редко останавливались на полпути. И раз Тупак Инка решил взять этот город, то остановить его не могло практически ничто. И когда река оказалась полностью перекрыта - городу пришлось сдаться на милость победителей, которые, впрочем, обошлись с его жителями достаточно мягко. Правитель Чимора был назначен правителем провинции, в которую вошел центр страны, став тем самым одним из немногих наместников, не являющимся при этом инкой. Многие лучшие мастера оказались вывезены в Куско, но вот жизнь остальных жителей изменилась очень мало.
  
   Совсем иначе дело обстояло в тех землях, которые были присоединены к другим провинциям. Так Тампис отныне стал самым обыкновенным провинциальным городком Тауантинсуйу, управлявшийся обычным 'пятитисячником' - пичка варанка камайоком, - которого назначал наместник уну Тальян. Прежни ж наместники при этом стали самыми обычными кураками - старой племенной знатью, выполняющей определенные ритуальные функции, но лишенных реальной власти. Смириться с этим Чиримаса не мог - не таков он человек, а потому все выжидал повода чтобы вернуть себе власть. И тут вдруг повернулся такой повод! Умирая, Сапа Инка Уайна Капак завещал разделить Тауантинсуйу между двумя своими сыновьями. При этом южная часть страны должна была отойти сыну койи Уаскару, а север - провинции Кито и Каранке - Атауальпе, сыну одной из младших жен, дочери последнего правителя царства Киту.
  
   'Скорее всего, - думал тогда Чиримаса, - Уайна Капак хочет таким способом избавиться от проблемной провинции. Практически все его правление - беспрерывная война по усмирению живущих в ней племен, и, по всей видимости, Уайна Капаку это надоело. Вот только просто уйти из провинции нельзя - слишком большой ущерб репутации. А вот разделить... А, собственно говоря, почему бы и нет? Ну и опять же - Атауальпе как наследнику царей Кито будет проще найти общий язык с местными народами'. Вот только просто все лишь на словах. И Чиримаса прекрасно понимал, что вероятность благоприятного исхода невелика. Уаскар попросту не может признать этот раздел - собственная знать не позволит. Аналогичная ситуация и с другой стороны. Договориться не удастся - а это значит, что война неизбежна.
  
   Потому, когда от людей Атауальпы пришло предложение о сотрудничестве, Чиримаса согласился. В конце концов, ситуация на тот момент выглядела вполне понятной. Силы сторон примерно равны - вот только северная армия уже собрана и находится куда ближе к Тампису. А значит, Атауальпа придет сюда значительно раньше Уаскара.
  
   Теперь же все планы рушились. Атауальпа убит по приказу наместника уну Тальян Уалтопы, который в ходе наступления на север уже достиг Амбато. А у китонцев бардак и дележ власти - и хоть победитель в нем уже определился, у Руминьяви не хватит сил для войны против всей Тауантинсуйу. О том же, чтобы прийти в Тампис раньше Уаскара, уже не может быть и речи. Вероятнее ж всего, вскоре подойдет Уаскар с 'Громотрубной армией' Атока и Южной армией Топа Атау - и тогда дни северян будут сочтены. И тут-то кто-нибудь и вспомнит и про него - на этот счет Чиримаса не обольщался. Да, пока идет война - многие готовы умереть, но ничего не сказать - ведь любой человек знает, что ни боги, ни предки не простят предательства. А что может быть страшнее, чем оказаться в нижнем мире, где царит вечный холод и нечего есть? Впрочем, и тут есть варианты. Но после поражения все будет иначе - вымаливая у Уаскара помилование, люди готовы будут выдать любую информацию. И тут-то кто-нибудь обязательно вспомнит и про него, хатун кураку Тамписа Чиримасу... Что будет дальше - тут нечего и думать. Инки не прощают предательства. Оставалось два варианта действия. Можно, собрав ополчение, пройти через полудикие земли Гуякиля, практически только формально входящие в уну Кито, и прийти на помощь Руминьяви - вот только в его победу Чиримаса уже не верил. А можно поступить иначе - попытаться выслужиться перед инками чтобы они не поверили показаниям китонцев. Наиболее знающих из которых, причем, можно и убрать. Искать же повод выслужиться долго и не надо - он фактически на поверхности: отличиться в разгроме китонцев. Единственная проблема - он не имеет права проводить мобилизацию, это полномочие местного камайока. Потому сначала требуется получить разрешение у Уаскара - но с чего бы ему не дать его?
  
  Глава 13.
  Испанцы подозревали, что будет предпринята какая-нибудь попытка
   такой спасательной операции. Их подозрения вскоре переросли в
  убежденность. Поползли слухи. Вождь Кахамарки пришел к губернатору
  Писарро и сказал ему, что Атауальпа совершенно точно посылал приказ
  собрать воинов, находившихся на его родине в Кито. 'Все эти воины
  находятся под командованием великого военачальника по имени
  Руминьяви, и они очень близко отсюда. Они придут ночью, нападут на этот
  лагерь и подожгут его со всех сторон. Первым они попытаются убить тебя и
  освободят из плена своего господина Атауальпу. Двести тысяч индейцев из
  Кито идут сюда, и среди них 30 тысяч караибов, которые едят человеческое
  мясо'...*(65)
  
  (Тауантинсуйу, уну Кито, Амбато. 3 мая 1529 года)
   Посланцы Руминьяви явились в Амбато через два дня после отхода большей части ополчения на юг, о чем немедленно доложили Уалтопе. Услышав это известие, он приказал немедленно вести их к нему, и вскоре четверо охранников ввели в помещение двух китонцев, по одежде явно принадлежащих к знати племени кара - хотя вспомнить их наместник уну Тальян не смог. Видимо, свою карьеру сделали они уже при Атауальпе, а то и, что куда вероятнее, уже при Руминьяви, до того занимая весьма невысокие должности. Впрочем, для наместника сейчас это не играло совершенно никакой роли. Поприветствовав их как положено - все ж послы - он решил ради интереса выслушать, что они предложат.
   - Наш повелитель велел передать тебе, что если ты завтра же не уйдешь с наших земель, то он придет сюда с армией, - высокомерно начал посол, - Думаю, ты понимаешь, что это значит...
   - Лишь то, что несколько тысяч ваших солдат уже никогда не смогут вернуться домой, - с абсолютным спокойствием ответил наместник, своим ответом явно сбив посла с толку.
   - Да мы сотрем твою армию в порошок! - резко выкрикнул тот, - У Руминьяви двадцать пять тысяч профессиональных солдат и сорок тысяч ополченцев! А что у тебя? Пара тысяч дезертиров да ополчение каньяри?!
  
   'Точно из новых, - усмехнулся Уалтопа, подумав о том, как легко ему удалось вывести китонца из себя, - Опыта никакого явно. Да и блефовать не умеет - больно грубо сработано'.
   - Боги учат нас, что врать нехорошо. 'Ама келанкучу, ама люланкучу, ама уаканкучу, ама уачукчуканкуй, ама пиктапас уанучинкучу'*(66), - ехидно усмехнулся наместник, процитировав пять заповедей инков, - Мне прекрасно известно, что у него не более восемнадцати тысяч профессиональных солдат. Но мне все равно - пусть приходит хоть сотня тысяч. Слышал, наверное, про громовые трубы? Каждая из них убьет по сотне ваших солдат! Так что передай своему повелителю - пусть хорошенько подумает прежде чем нападать на нас.
  
   На этом разговор был окончен. Выходя из комнаты, послы вдруг взглянули на стоящих у входа охранников - они лишь сейчас вдруг придали значение висящим у них на плечах длинным блестящим предметам, часть которых действительно была похожа на трубы... Но как? Ведь армия Уаскара еще не могла подойти, а разведка еще недавно передавала, что у Уалтопы их нет?
  
   Поглядывая из-за занавески на замешательство послов, Уалтопа мысленно усмехался. Ожидая прибытия послов - так уж было заведено - он специально приказал выставить около своего дома часовых с громовыми трубами. Еще несколько вооруженных ими солдат примерно в это же время должны были прогуливаться по улице чтобы 'случайно' попасть в поле зрения послов. А дальше... Откуда им знать, что у него есть лишь десяток ручных громовых труб? В расположение армии их никто пускать не собирается.
  
  ***
  (Тауантинсуйу, уну Кито, между Латакунгой и Амбато. 4 мая 1529 года)
   Руминьяви был буквально взбешен. Вернувшиеся послы сообщили, что практически все встречавшиеся им по пути солдаты были вооружены 'громовыми трубами', а сам наместник уну Тальян и глазом не повел. По-видимому, уверен в своей силе. И куда смотрела его разведка? Или... он давно уж работает на Уаскара? Ведь заговор против Атауальпы он тоже проворонил!
  
   В этот момент стража втолкнула в комнату его главу разведки китонцев, который немедленно - видимо, уже понимая, что Руминьяви явно недоволен его работой - бухнулся на колени, что для индейца Анд было совершенно нетипично - обычно с правителями общаясь стоя. Если только не чувствовали за собой какой вины. Во всяком случае, так было в Тауантинсуйу, а завести новые порядки китонцы еще не успели.
   - Уже знаешь?
   - Да.
   - Как так могло получиться, что у Уалтопы оказались громовые трубы, а я про это ничего не знаю? - буквально прошипел Руминьяви.
   - Я не знаю, - ответил начальник разведки, - Мои агенты докладывали, что никаких громовых труб у него нет.
   - Значит, твои агенты давно раскрыты и видят лишь то, что им хотят показать! - все тем же тоном произнес самопровозглашенный царь Кито, - Или вообще давно служат Уаскару! А мне нужно знать, что творится у Уалтопы на самом деле! Что вообще известно о громовых трубах?
   - Информации немного, - с сожалением произнес начальник разведки, - Первый раз увидеть их довелось два года назад когда в Тампис приплывали белокожие чужаки. Они хвастались мощью своего оружия, показывали большие и малые громовые трубы. Большие стояли на их большой лодке - при помощи них они с грохотом испускали столбы дыма. Малые они носили в руках - они тоже с грохотом испускали дым, выстреливая небольшими камнями, разбивавшими на куски глиняную посуду. Как из пращи, но на значительно большем расстоянии. Потом они подарили хатун кураке Тамписа Чиримасе несколько ножей и топоров из 'херрума', птицу, похожую на тех, что разводят на крайнем юге Тауантинсуйу, и неизвестное животное - обоих их съели. Чиримаса также спрашивал у белокожих чужаков подарить ему 'громовую трубу', но те ответили, что лишь они, белокожие, могут пользоваться ими. Он е поверил и спросил попробовать, договорившись, что если сможет выстрелить, то заберет е себе. Но ничего не получилось, а вскоре белокожие чужаки уплыли.
   - Значит, белокожие чужаки наврали, - сделал вывод Руминьяви, - А вскоре 'громовые трубы появились у Уаскара...
   - Да, - подтвердил начальник разведки, - Всего через несколько месяцев у Уаскара появились сначала большие, а затем малые громовые трубы. По всей видимости, его люди как-то сумели вступить в контакт с ними и договориться о сотрудничестве. Однако громовые трубы Уаскар получил не от белокожих чужаков. Мои люди говорят, что малые громовые трубы делаются в Хатун Ирриру - построенном по приказу Уаскара новом городе на Апуримаке, а большие отливаются практически во всех литейных мастерских Тауантинсуйу.
   - Так почему тогда их до сих пор нет у нас? Разве сложно было выведать секрет их производства? - удивился Руминьяви.
   - В производстве больших громовых труб особых секретов нет, если не считать одного. Для их производства используется какой-то специальный металл, который делают лишь в мастерских Куско, Хаухи и Хатун Ирриру, но узнать способ получения нам не удалось - за всем этим следят люди Уаскара, даже близко не подпуская никого к печам.
   - Что за металл? Херрум?
   - Нет, - отрицательно мотнул головой разведчик, - всего лишь какие-то особые медь и олово, из которых делают бронзу для больших громовых труб. Наш человек среди литейщиков говорил, что если сделать громовую трубу из обычной бронзы, то ее разорвет при выстреле. Но главная трудность не в этом. Для выстрела из громовой трубы нужны еще и специальный 'гремучий порошок' и 'ударный колпачок'. Но нам так и не удалось выяснить, как их делают - мастерские по их производству охраняют люди Уаскара.
   - Понятно, - принял к сведению услышанное Руминьяви, - А что известно про мощь громовых труб?
   - Точной информации нет. Ходят слухи, что сотня громовых туб может уничтожить целую армию. Говорят, во время учебных стрельб они рвали мишени в клочки. Однако, как и пращи, это оружие дальнего боя. Вблизи толку от них мало.
   - Понятно, - ответил Руминьяви, - В таком случае не позднее, чем через пять дней, я должен знать про армию Уалтопы все. Сколько у него больших и малых громовых труб, что он собирается делать, ожидается ли в ближайшее время подход подкреплений или доставка новых громовых труб. И чтобы в этот раз все было точно! Нам ошибаться нельзя.
  
  ***
  (Тауантинсуйу, уну Кито, Амбато. 10 мая 1529 года)
   Руминьяви все же пришел. Утром восемнадцатого дня Месяца двойных колосков севернее города дозоры заметили приближение передовых отрядов армии Руминьяви, о чем часки немедленно доложили в штаб Уалтопы. Впрочем, к этому времени все было готово к встрече 'дорогих' гостей...
  
   Действовать Уалтопа решил практически стандартным способом - точнее, одним из них - но с поправкой на новое оружие. Пусть у него и не было большого количества громовых труб, но вот запасов пороха было достаточно. Давать полевое сражение в такой ситуации было самоубийством - разгромить вражескую армию не выйдет, а отступить может и не получиться. А вот если устроить засаду... Обычно андские армии устраивали ее очень просто: находили узкое ущелье и, дождавшись, когда противник втянется в нее, устраивали обвалы, а затем при наличии возможности добивали уцелевших. Недостатком такой тактики было лишь то, что традиционная засада требовала долгой предварительной подготовки: нужно было набрать большое количество подходящего размера камней и сложить так, чтобы их легко можно было столкнуть на голову врагу. Вот только не всегда на это было время. Но с появлением пороха все становилось куда проще - да и времени на подготовку было немало. Еще одним новшеством, обусловленных наличием пороха, стало минирование моста, за счет чего планировалось отрезать передовые отряды армии Руминьяви от остальных. Для этого у кая моста был заложили наполненную порохом тквину. Оставалось лишь поджечь фитиль - примерное время его горения было предварительно рассчитано. Взрыв моста должен был стать и сигналом к атаке против успевшей переправиться части армии.
  
   И вот противник буквально сам лезет в так тщательно заготовленную в него ловушку. Сначала на южный берег переправляются разведчики, часть которых сразу ж начинает ремонтировать мост, который 'не успели разрушить' отходящие к своим разведчики Уалтопы - они успели подрубить лишь пару канатов. Другая же часть в то же время принялась осматривать окрестности - но ничего подозрительного найти так и не смогла. Не было ни признаков засевших в скалах пращников, ни заготовленных к обвалу груд камней. Ничего. Линия обороны южан явно пролегала дальше, доклад о чем они немедленно отправили в штаб Руминьяви, а сами отправились дальше.
  
   Когда в обед подошла армия Руминьяви, мост был уже восстановлен, и китонцы немедленно принялись переправляться на южный берег - нужно было как можно быстрее захватить плацдарм, с которого они поведут дальнейшее наступление против проклятых южан. Услышав об этом от своих наблюдателей, Уалтопа мысленно усмехнулся. Все шло так, как он задумал. Когда же по эту сторону моста набралось уже с пару тысяч китонцев, он приказал поджигать фитиль.
  
   Оглушительный грохот, обрушивший мост и разбросавший в разный стороны несколько десятков стоящих поблизости от него человек, стал для китонцев полной неожиданностью. Никто так и не понял, что произошло, однако командиры быстро сообразили, что это 'что-то' явно устроено Уалтопой, и приказали готовиться к обороне. Однако было уже поздно. Внезапно загрохотало все вокруг, а на скопившихся в ущелье солдат, набирая скорость, устремились лавины камней...
  
   Когда через полчаса с юга подошла часть профессиональной армии Уалтопа, оказывать сопротивление было практически некому. Практически половина солдат северян оказалась убита или ранена, остальные ж были полностью деморализованы произошедшим и практически не оказали сопротивления. Лишь с сотню солдат не поддались общей панике и дрались до последнего - но это уже не могло изменить ситуации...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, уну Кито, Латакунга. 10 мая 1529 года)
   Начальник разведки китонцев узнал о произошедшем сражении одним из первых и сразу понял, что это конец его карьеры. Почти три тысячи солдат, больше половины которых были профессионалами, погибли - в то время, как потери южан насчитывали едва ли несколько десятков. А ведь еще вчера он заверял Руминьяви, что все безопасно, 'громовые трубы' у Уалтопы если и имеются, т в очень небольшом количестве (во всяком случае, так говорил его человек - один из младших офицеров армии южан). И вот на следующий день такое поражение! И пусть никто не видел, чтобы южане применяли 'громовые трубы' - факт применения 'гремучего порошка' был, что называется, на лицо. А раз так, то он должен был доложить и о таком варианте его применения.
  
   Теперь же - это было понятно без особых раздумий - все кончено. Руминьяви не простит ему такого промаха, тем более, что теперь ему нужно будет искать оправдание в глазах своих сторонников. А кого, как не неудачливого разведчика, еще можно выставить крайним? Поди, еще и в работе на Уаскара обвинят. Вот только ему не хотелось быть жертвенной ламой. Оставалось одно - бежать.
  
   Последний раз взглянув на свой дом, он вышел на улицу, не спеша направившись к выходу из города. На посту его ни о чем не спросили - ну а что спрашивать, идет, судя по знакам различия, высший офицер куда-то по каким-то своим делам - ну и пусть идет. Ничего особенного. И лишь, выбравшись из города, он добрался до одного неприметного местечка. Там он, уничтожив свою прежнюю одежду и переодевшись в мелкого чиновника-камайока, отправился дальше, совершенно не подозревая, что всего через час после бегства в город пришел приказ о его аресте. Однако когда солдаты гарнизона Латакунги во главе с самим хатун куракой (и по совместительству камайоком) Тукоманго вломились в его там, там никого не оказалось. Проведенное в городе поиски так и не дали положительного результата.
  
   На следующий день Руминьяви получил от Тукоманго новость о побеге главы его разведки, результате чего окончательно пришел к выводу, что тот работает на Уаскара. А это означало то, что правдивой информации об армии Уалтопы он практически не имеет.
  
  ***
  (Тауантинсуйу, уну Кито, Амбато. 11 мая 1529 года)
   Генерал Укумари был в ярости. Да, ему удалось занять Амбато. Вот только считать это победой было невозможно. Сначала он потерял три тысячи своих солдат, не нанеся противнику практически никакого урону - несколько десятков погибших и раненых при добивании передового отряда не в счет, слишком неравная цена.
  
   Однако оказалось, что это еще не конец. К вечеру разрушенный мост был восстановлен, и уже к полудню следующего дня армия вышла к Амбато - вот только на месте города обнаружили лишь пепелище. При отступлении южане спалили все, что не могли унести. Не оказалось в городе и остававшейся в нем части их жителей. Кусконцы ушли, забрав всех с собой.
  
   Под вечер, правда, в город начала возвращаться бежавшая при наступлении Уалтопы часть жителей. Вернувшийся в их числе хатун курака Амбато доложил, что часть продовольствия они смогли спрятать и в ближайшие дни доставят его в город, но это было слабым утешением. Фактически он провалил задание - сначала понес совершенно бессмысленные потери, потом позволил кусконцам сжечь Амбато и вывезти имевшиеся здесь запасы продовольствия - и Руминьяви, который уже завтра будет здесь, явно не будет доволен.
  
   А ведь это еще далеко не конец войны. Если каждая победа в ней будет доставаться такой ценой - при практически отсутствии потерь у южан - то вскоре он останется без армии, и тогда его можно будет брать голыми руками. Выходит, воевать с ними нужно по-другому - но как? Ответа на этот вопрос пока не было. Ведь он даже не знает, как кусконцы уничтожили передовые части его армии! 'Громовые трубы', про которые он много слышал, здесь были явно не при чем...
  
   Прибывший под вечер Руминьяви был явно не в духе. Вызвав своего генерала, он подробно расспросил его о случившемся. Вопреки опасениям Укумари, новость не привела его в ярость - наоборот, он воспринял ее так, как будто бы ничего другого и не ожидал.
   - Уаскар перехитрил нас, - дослушав доклад генерала, произнес Руминьяви, - Он договорился с белокожими чужаками - и получил от них оружие невиданной силы. Судя по всему, это не только 'громовые трубы'. Более того, он сумел перетянуть на свою сторону руководство нашей разведслужбы с тем, чтобы оно докладывало нам ложные сведения об армии Уалтопы и ее вооружении. Вчера это подтвердилось - сначала армия наместника смогла нанести нам весьма неприятное поражение, не понеся практически никаких потерь. А затем, боясь разоблачения, бежал начальник нашей разведки. Сообщение об этом пришло мне сегодня.
   - Что ж, понятно, - еще больше помрачнел Укумари, - На этот раз Уаскар сумел ловко обмануть нас.
   - Мы рассчитывали на обычную войну - как воевали многие поколения наших предков и не предвидели того, что произойдет, - заметил Руминьяви, - Но это еще не означает нашего поражения. Война продолжается - и мы найдем, чем ответить на хитрости кусконцев...
  
   Несмотря на поражение, Руминьяви все еще был уверен в возможность... нет, не победить - слишком неравны были силы, но хотя бы вынудить Уаскара на заключение мира. Однако теперь придется действовать вдвое осторожнее - ведь договариваются лишь с сильными. Если он умудриться потерять армию, о переговорах с Уаскаром и надежде получить независимость от инков можно будет забыть...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Куско. 17 мая 1529 года)
   С прихода к власти Сапа Инки Тупака Куси Уальпы Инти Ильяпы, больше известного как 'Уаскар'*(67), жизнь в стране начала резко меняться - чего, надо сказать, не ожидал никто. Многие вообще считали его человеком слишком нерешительным и мягким для своей должности. Все внезапно изменилось поле того, как он стал Сапа Инкой. Едва закончились празднества по случаю прихода к власти, как он начал бурную деятельность. Сам лично ездил на поиски руды 'херрума', строил огромные печи для его получения, изобретал новые методы обработки меди и новое оружие, создавал 'Громотрубную армию', учил детей - при этом не делая различия на сословия - неизвестным наукам. Глядя на это, многие приходили в полное недоумение. Новый Уаскар был совсем иным - он скорее походил на Пачакутека, чем на себя прежнего. Немногие старики, кто еще застал поздние годы правления его правления, вспоминали, что он был практически такой же - лично проектировал дворцы с крепостями и разрабатывал новую тактику, организовывал строительство дорог, складов и оросительных систем, вводил новые законы и без страха ломал древние суеверия, выстраивая на их облаках единую религию Страны Четырех Сторон Света. И для абсолютного большинства это сходство стал доказательством того, что Уаскар действительно избранник богов - несмотря на то, что многим мифам среди инкской знати и не верили, прекрасно зная их происхождение, само существование богов сомнения не вызывало ни у кого.
  
   Вот только нравилось это далеко не всем. И сейчас в этом дворце собрались именно те, кто был недоволен происходящим. Эти люди принадлежали к самым разным социальным группам. Уанка Ауку - военный, один из сыновей Уайна Капака от младших жен. Третьеразрядный 'генерал', лишь каким-то чудом сдавший экзамен на звание инки. Будучи изначально назначен сотником в один из гарнизонов, он отличился лишь тем, что умел изобразить перед вышестоящим начальством и проверяющими 'образцовый порядок'. Но поскольку особыми талантами не отличался, дальше подняться так и не сумел, что вызывало у него закономерную зависть и ненависть к соперникам. К тому же выскочке-Атоку, который хоть тоже являлся сыном Уайна Капака, но был значительно моложе. А ведь в Куско уже поговаривали, что за создание 'Громотрубной армии' ему обещана должность наместника уну Кито! Его ж, Уанка Ауку, вообще ни во что не ставят - Уаскар даже не пожелал брать его в поход. Дикая несправедливость!
  
   Несколько жрецов второстепенных (и не очень) культов. Эти недовольны были практически всем! Представители нескольких провинциальных культов, предки которых когда-то были верховными жрецами в своих государствах, обладая огромной властью и влиянием. В те годы до пришествия 'злобных инков' и знатные люди, и быдло притаскивали им богатые дары, и они могли жить не хуже самих правителей. А принесение в жертву людей позволяло посеять среди народа страх перед могуществом богов. А что сейчас? Жертвоприношения строго нормированы и выдаются раз в месяц, человеческие жертвоприношения теперь полагаются лишь богу Солнца и один раз в год, власти и влияния - чуть больше чем нисколько. Кому ж такое понравится? Быть первым в племенном государстве все ж куда лучше, чем десятым или сотым в 'Стране четырех сторон света'. Но еще лучше - быть первым в Тауантинсуйу. Остается лишь одно - найти способ подвинуть Вильяка Уму, а для этого нужен 'свой' Сапа Инка. Потом останется лишь разобраться с теми конкурентами, что сейчас сидят рядом. Кроме того, возмущение у них вызывало и создание школы, где - неслыханное дело - сам Сапа Инка учит детей черни! Да и вообще все, что сейчас происходит, - попрание нравов и традиций!
  
   Несколько курак, считающих себя незаслуженно обиженных. Их - потомков древних правителей - инки не ставят ни во что! У них отобрали все - власть, землю, львиную часть богатств! Да, кто-то там из них стал чиновниками, кто-то даже 'инкой по привилегии', став частью высшего класса, кто-то сделал карьеру на военном поприще. Но большинство предпочло не делать ничего, лишь иногда исполняя некоторые отведенные им инками ритуальные функции. Ведь так проще - не нужно ни за что отвечать. Инкские законы знали все и не оправдавшего доверья ждало практически одно наказание: смерть. Изредка, правда, использовался и другой вариант - изгнание из страны, но он был, по сути, равнозначен.
  
   Да, общего между ними было мало. Каждый думал о своем, преследовал свои цели. Общим было лишь одно - недовольство нынешним положением и нелюбовь к Уаскару (а то и вообще инкам). На этом-то и держался их временный - на этот счет иллюзий не испытывал никто - союз. Однако сейчас они явно оказались в затруднительном положении. Изначально у всех у них была одна надежда - и она имела точное имя Атауальпа. Нет, они вовсе не мечтали о его победе - в этом случае он рассадит везде своих людей и им, скорее всего, не даст ничего. Им нужно было другое - затяжная война с переменным успехом. Пусть Атауальпа хорошенько потреплет войска Уаскара, нанесет им несколько поражений (сам при этом также понеся немалые потери) и заведет войну в тупик. Тогда можно будет обвинить Уаскара в бездарности как правителя и военачальника, не способного подавить мятеж, и свергнуть его, устроив военный переворот, как это несколько раз случалось в истории инкского государства. Неудачников не любит никто - достаточно вспомнить историю Инки Виракочи, который после победы Пачакутека был вынужден бежать, а его сын Инка Урко, который должен был стать новым Сапа Инкой, был казнен. Назначить марионеточным Сапа Инкой того же Ауку Тупака Уальпу и править от его имени. Или, еще лучше, даже не его, а Манко или даже самого младшего - Паулью. Ну а там уж договориться с Атауальпой о разделе страны...
  
   Вот только теперь их планы рушились - и с каждым днем это становилось все более очевидным. Сначала наместник уну Тальян Уалтопа захватывает в плен и казнит Атауальпу, затем на севере разгорается борьба за власть, окончившаяся победой Руминьяви. Вот только это сильно ослабило китонцев. А тут еще и это...
   - Два дня назад часки принес новость, - многозначительно взглянув на собравшихся, произнес Уанка Ауку, - 'армия' Уалтопа нанесла поражение китонцам. Уничтожила почти три тысячи их солдат, не понеся потерь.
  
   В помещение прошел шепоток. Что такое армия Уалтопы - знали все. Пять тысяч дезертиров из северной армии и примерно вдвое большее число ополченцев из племени каньяри. У Руминьяви одних опытных солдат больше будет! Сражение в таких условиях буде означать практически гарантированное поражение. Можно, конечно, действовать из засад - но вряд ли окажутся столь эффективными. Противник ведь тоже не дурак, предварительно тщательно все проверит. А это означало, что, скорее всего, речь сейчас идет о применении нового оружия - тех самых 'громовых труб'.
   - Сейчас они под Амбато, - заметил Уанка Ауку, - Если такое продолжится - китонцы останутся без армии прежде, чем доберутся даже до Томебамбы.
   - А если нет - то скоро туда подойдет 'громотрубная армия'! - огрызнулся в ответ один из собравшихся
   - Думаю, Руминьяви можно списывать, - произнес один из курак племени уанка, - Он нам не поможет.
   - Придется ждать нового случая, - прокомментировал это еще один курака, - Ходят слухи, что через три года ожидается возвращение белокожих чужаков?
   - Так утверждает сам Уаскар, - со злостью ответил Уанка Ауку, - Правда ли это или нет - то одному Супаю ведомо.
   - Ничего, мы подождем, - усмехнулся все тот же курака, - Ждали ж и больше...
   - Если тебе дадут дождаться, - Уанка Ауку сегодня был явно не в духе, - А то поймают и бросят к змеям в подземелье.
   - Откуда ж кому это знать? - удивился один из жрецов.
   - Да откуда угодно! Как будто я не знаю, что кое-кто из вас уже успел засветиться в сотрудничестве с Атауальпой! - взорвался Уанка Ауку, - вот изловят тех, КОГО НАДО - и потащат на допрос. Думаете, они станут отмалчиваться?
   - Ну с этим несложно, - усмехнулся курака из племени уанка, - Нужно лишь сделать, чтобы те, кто в курсе дела, НИЧЕГО не могли рассказать...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, уну Уамачуко, Уамачуко. 20 мая 1529 года)
   К 29 дню Месяца Двойных Колосков 'Громотрубная армия' достигла города Уамачуко, бывшего достаточно важным административным центром Тауантинсуйу - столицей одноименной провинции, где и остановилась на празднование начала нового месяца. И хоть можно было еще день продолжать движение вперед и даже дойти до деревни Кахабамба, расположенного в двадцати километрах к северу, от этой идеи я решил отказаться. Все равно погоды это не сделает - так почему бы не дать армии дополнительный день отдыха. Да и несколько сократить разрыв между 'Громотрубной' и 'Южной' армиями. Да и размещение войск здесь обеспечить проще.
  
   Как раз в этот же день я получил и донесение о втором столкновении армий Уалтопы и Руминьяви. Наместник уну Тальян докладывал, что после захвата Амбато на 19 день Месяца Двойных Колосков (11 мая) 'вождь мятежников' на три дня задержался в городе - дожидался, пока местные жители и тыловики из его армии доставят нужное количество продовольствия для продолжения похода и на 22 день того же месяца (14 мая) двинулся в сторону Риобамбы*(68). За следующие три дня, преодолев расстояние дневного перехода (армия Уалтопы постаралась максимально усложнить путь китонцам, разрушив дорогу в нескольких местах), передовые отряды армии Руминьяви вышли к реке, где держала оборону армия Уалтопы, стараясь не дать переправиться на южный берег. На 25 день месяца (17 мая) противником была предпринята первая попытка переправы, успешно отраженная силами Уалтопы - о чем он и счел нужным сообщить.
   - Хорошо, что мы отправили Уалтопе гремучего порошка, - прокомментировал это сообщение Титу Атаучи, - Хотя были б у него громовые трубы - и все решилось бы уже сейчас...
  
   За время нашего похода (да, скорее всего, не только) бывший наместник Куско явно уверовал в силу громовых труб. На учениях, как он рассказывал, они рвали выставленные мишени буквально в клочья - а, значит, то же будет и с противником. Да с таким оружием он и сблизиться с его войсками- не успеет, как уже отправится в гости к предкам!
   - А сейчас? - поинтересовался я прогнозом у одного из наиболее знаменитых инкских военачальников.
   - Можно, организовывая засады, громить вражескую армию по частям, - ответил Титу Атаучи, - Но всю армию не разбить. Китонцы быстро поймут эту тактику и станут осторожнее.
   - И чего нам стоит ожидать? - ради 'сверки мыслей' поинтересовался я.
   - От Амбато до Томебамбы десять дней пути. У Уалтопы в условиях, в основном, пассивного сопротивления на этот путь ушло тридцать четыре дня. Полагаю, действия армии дадут отсрочку еще дней в десять, - сделал заключение генерал, - Мы же примерно через тридцать четыре дня достигнем Томебамбы, значительно опередив Руминьяви и отступающую армию Уалтопы, - взглянув на макет местности, Титу Атаучи прикинул перемещения армий, после чего продолжил, - К этому времени они будут примерно в двадцати километрах южнее деревни Чунчи.
   - И какое расстояние будет между нами?
   - Около шестидесяти километров, - вновь прикинув расстояния по макету, ответил генерал.
  
   'Понятно, - прикинул я в мыслях, - Если посчитать скорость сближения армий как двадцать тридцать километров в день, то это два дня пути. За которые наша армия пройдет примерно сорок шесть километров. То есть достигнет примерно района города Каньяр'. Это если все пойдет как в нашей истории, и Руминьяви решит идти до конца.
   - А решится ли Руминьяви идти на Куско? - озвучил я свою мысль, - ведь теперь он должен понимать, что находится в невыгодном положении.
   - Кто ж его знает, - неопределенно мотнув головой, ответил Титу Атаучи, - мыслей его не могут знать никакие шпионы.
   - А если он решит ограничиться севером? - поинтересовался я.
   - Тогда остановится где-нибудь между Тиксаном и Гуамоте, - к моему удивлению генерал даже не взглянул на макет.
   - А почему именно там?
   - Тут все просто, - Титу Атаучи показал названную местность на макете, - Крайне труднопроходимая местность. Высоченные горы, чередующиеся с многочисленными ущельями и реками. Недаром прежде в тех местах никогда не было дорог... Выбить его оттуда будет очень сложно. Даже при помощи громовых труб.
   - Значит, нужно любым путем не допустить захвата этих мест китонцами, - подвел итог я, - Что мы можем сделать для этого?
  
   Остаток дня прошел за обсуждением предварительного плана дальнейших боевых действий, а на следующий день - как в Уамачуко прибудут командующие другими частями армии генералы - был назначен и военный совет. Второй за время пути. Именно там предстояло решить, что делать дальше и разослать соответствующие приказы - после чего можно будет со спокойной совестью отпраздновать начало Месяца Урожая... На котором, по идее, я должен был быть в Куско - лично собирать первый кукурузный початок, указывая тем самым на начало уборки кукурузы. Но, значит, такова судьба - опять придется выполнять эту роль наместнику Куско, которым, однако, на этот раз является не Титу Атаучи, а Майта Юпанки...
  
  ***
  (Юкатан, государство Экаб, окрестности деревни Шаманха. Начало июня 1529 года)
   Прошло уже пять дней, как четырехтысячная четкамальская армия встала у крепости белокожих чужаков, однако практически никаких боевых действий не было. Точнее, в первый же день была предпринята попытка выманить испанцев за стены и разбить в поле. Для этого к крепости отправили отряд в тысячу солдат, который должен был имитировать попытку штурма с последующим отступлением, в ходе которого заманить белокожих чужаков в засаду и расстрелять из громовых труб, но ничего из этого не вышло. Видимо, испанцы уже располагали примерными сведениями о вражеской армии и на уловку не купились. Или просто решили не рисковать и отсидеться за стенами, где они находились в более выгодном положении, имея возможность отбиться практически от любого количества вооруженных примитивным оружием индейцев. Но так или иначе попытка осуществления самого простого решения провалилась. А, значит, придется брать вражескую крепость - причем, сделать это так, как получилось с Тулумом, было практически невозможны. Испанцы прекрасно умели воевать и в темное время суток и застать их врасплох можно было и не мечтать.
  
   Против же обычного штурма выступало сразу множество факторов. Во-первых, недостаточная численность. Точнее, теоретически-то она была достаточна - по примерным данным в крепости было лишь около сотни испанцев и примерно пятисот союзников-индейцев. И будь дело в Тауантинсуйу - инкский офицер спокойно отдал бы приказ на штурм. Вот только сейчас противник был лучше вооружен - пусть лишь сами белокожие чужаки имели нормальное оружие, но у чектамальцев его было еще меньше. Да и боевого опыта с его применением немного. Потому их вождь считал попытку штурма самоубийством - испанцы побеждали и в куда более неблагоприятных ситуациях.
  
   Можно было попробовать разрушить крепость артиллерией и лишь потом идти на штурм - но запасов 'гремучего порошка' осталось маловато. Да и, как говорил белокожий чужак, калибр их громовых труб был слишком мал для этого дела. Что еще оставалось? Высадить - хоть тараном, хоть артиллерией - ворота, ворваться внутрь и задавить числом? Тоже вызывало серьезные сомнения. Пусть их было и больше - но испанцы неоднократно громили более крупные отряды. Вообще, по мнению белокожего вождя майя, победить засевших в крепости можно было лишь в обороне - расстреляв из пушек атакующих врагов. Услышав это, инкский офицер лишь презрительно фыркнул, на кечуа сказав Сути Пунчау, что не высоко ж майянский военачальник оценивает боеспособность своей армии.
  
   В конечном счете, военный совет превратился практически в перебранку. Испанец требовал штурма, другие вожди заявляли, что раз их сил недостаточно - нужно оставить в покое эту крепостишку и идти дальше на Экаб. Однако испанец считал это слишком рискованным. Кто-то предложил дождаться чаканпутумцев, сейчас осаждающих город Коба, и устроить совместный с ними штурм. Лишь после очень долгого спора удалось прийти к общему решению и составить предварительный план взятия Саламанки, как белокожие чужаки назвали свой город.
  
   Получившийся план состоял сразу из нескольких частей. Армию было решено разделить на две части, одна из которых должна была, высадив пушками ворота крепости, имитировать штурм через главные ворота, заставив гарнизон выступить на их защиту, с последующим отступлением. Одновременно с тем второй отряд - меньший по численности, но состоящий из вооруженных стальным оружием отборных солдат - должен был взорвать одну из стен и, ворвавшись в крепость, ударить в спину обороняющимся. Для чего нужно было сделать подкоп под одну из стен - это решили поручить рабам - и, оставив пороху на пару выстрелов из двух бронзовых пушек, остальной заложить в качестве заряда...
  
  ***
  (Юкатан, государство Экаб, около города Коба. Начало июня 1529 года)
   Моч Ковох, правитель Чакан Путума, смотрел на захваченный город и думал, а имело ли смысл его захватывать. Практически никакой добычи здесь он не получил, за то потери... И ведь говорили ж предки, что штурмовать города - самое последнее дело... А ведь как хорошо все начиналось...
  
   Собрав пятитысячную армию, Моч Ковох прошел через земли Кочуана (ради чего пришлось дать богатые дары правителю Тихосуко) и с ходу разбил застигнутую врасплох армию Коба, а затем так же захватил окраины города. Однако горожане с сумевшими бежать после разгрома солдатами успели подготовиться к обороне, забаррикадировавшись в храмовом комплексе. В результате его люди были встречены градом стрел и камней с вершин пирамид. Попытка вызвать на бой наместника с армией, как обычно делалось, вызвала у защитников города лишь насмешки. Обычно в таких случаях грабили городские окраины и близлежащие поселения, угоняли в рабство всех, кого удавалось изловить. И поначалу Моч Ковох думал поступить так же - но как раз в это время вдруг пришло сообщение о захвате чектамальцами Тулума - лучшей крепости в этих местах. И тогда и правитель Чакан Путума решил идти на штурм - неужели он хуже военачальника какого-то захолустного городка, лишь по какому-то недоразумению являющегося независимым?
  
   И через два дня утром, совершив все положенные по такому поводу ритуалы, армия Чакан Путума устремилась на штурм. Но хотя защитников было меньше и многие из них были обычными горожанами, сражались они яростно. Но, несмотря на огромные потери, к вечеру практически весь храмовый комплекс оказался под контролем атакующих. Немногие уцелевшие защитники укрылись на вершинах пирамид, сталкивая на атакующих тяжелые камни, но дни их были сочтены. Потеряв почти половину армии и прекрасно зная, как сложно уничтожить засевшего на пирамидах противника, Моч Ковох приказал прекратить попытки штурма, перейдя к осаде. Вряд ли у защитников наверху есть большие запасы продовольствия. Пройдет несколько дней, и они либо сами сдадутся на милость победителям, либо ослабнут от голода и не смогут защищаться. Так что, оставив часть солдат следить за уцелевшими врагами, правитель Чакан Путума приступил к более приятному делу - грабежу города.
  
   Вот только оказалось, что грабить тут особо нечего - в маленьком городке было не так уж много ценных вещей, а рабов, на захват которых так рассчитывали, практически е оказалось. Большинство горожан предпочло погибнуть в бою, не доставшись в руки победителей. К тому же, разъяренные большими потерями солдаты пленных практически не брали. Эх, был бы это Тулум... Вот только в этом случае Моч Ковох даже не попытался бы идти на штурм. Как же чектамальский военачальник смог захватить его? Вот бы переманить его на свою сторону... С этими мыслями правитель Чакан Путума вызвал главу своей разведки.
  
  ***
  (здесь планируется еще пара промежуточных эпизода, но пока они у меня не получаются - уже несколько раз переписывал)
  
  ***
  (Тауантинсуйу, уну Кито, южнее Амбато. 25 мая 1529 года)
   Взять переправу до конца месяца Руминьяви так и не удалось. На двадцать шестой день Месяца Двойных Колосков (17 мая) он решил предпринять первую попытку штурма. Соорудив два десятка плотов, уже под вечер он отправил часть своих солдат на другой берег. Высадившись, они начали карабкаться по склону. Однако добраться до цели незамеченными им было не сужено. Увидев карабкающихся наверх врагов, защитники немедленно начали осыпать противника градом камней из пращ и сбрасывать по склону здоровенные валуны. Попытка расположенных по другую сторону ущелья врагов обеспечить прикрытие десанта закончилась фактически ничем - попасть в цель на таком расстоянии было практически невозможно, а после нескольких ответных выстрелов из 'ручных громовых труб', практически каждый из которых достиг цели, эти попытки и вовсе прекратились. Вражеские пращники посчитали за лучшее прекратить огонь и укрыться среди скал. Из десанта же добраться до верха удалось лишь немногим - но здесь солдаты Уалтопы встетили их топорами и палицами. Почти четыре сотни китонцев погибли, не добившись практически ничего. На что рассчитывал Руминьяви, Уалтопа так и не понял. Видимо, думал застать его армию врасплох, но не вышло. И теперь возникал вопрос, что он придумает в следующий раз. В связи с чем Уалтопа принял решение разослать по окрестностям разведчиков в поисках подходящих для переправы мест. Причин для этого было сразу две - во-первых, определить возможные направления обхода их позиций войсками Руминьяви. Во-вторых - при благоприятном стечении обстоятельств попробовать нанести удар в тыл противнику.
  
   Однако следующий, двадцать седьмой день Месяца Двойных Колосков, прошел на удивление тихо. Лишь изредка обстреливали из пращ, но за дальностью нанести какой-либо ущерб не могли. Новых попыток штурма Руминьяви не предпринимал, и это очень не нравилось Уалтопе. Руминьяви должен сейчас стремиться как можно быстрее выбить его армию из уну Кито и тем самым восстановить контроль над провинцией. А раз он встал - значит, готовит какую-то подлянку. И вскоре стало понятно, какую именно... Примчавшийся вскоре после полудня разведчик доложил, что в двух километрах к востоку обнаружил солдат Руминьяви. Часть из них уже переправилась на эту сторону и сейчас спешно строила подвесной мост. Остальные в ожидании окончания работ пока столпились по другую сторону ущелья.
  
   Узнав об этом, Уалтопа выругался последними словами и, собрав пару тысяч профессиональных солдат и минеров, приказал немедленно выступать. Вряд ли они успеют добраться до цели прежде, чем противник достроит мост - добираться приходилось узкой горной тропкой, мало приспособленной для движения большого числа людей, но сбросить врагов с этого берега он был обязан. Иначе ни о каком продолжении обороны не будет и речи. Добрались до цели лишь под вечер, когда мост, естественно, был уже готов. Отправив -чиков узнать обстановку, Уалтопа вместе с минерами принялся готовить ловушку, куда предстояло заманить противника...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, ??? 25 мая 1529 года)
  Как раз в этот же день я получил и донесение о втором столкновении армий Уалтопы и Руминьяви. Наместник уну Тальян докладывал, что после захвата Амбато на 19 день Месяца Двойных Колосков (11 мая) 'вождь мятежников' на три дня задержался в городе - дожидался, пока местные жители и тыловики из его армии доставят нужное количество продовольствия для продолжения похода и на 22 день того же месяца (14 мая) двинулся в сторону Риобамбы*(68). За следующие три дня, преодолев расстояние дневного перехода (армия Уалтопы постаралась максимально усложнить путь китонцам, разрушив дорогу в нескольких местах), передовые отряды армии Руминьяви вышли к реке, где держала оборону армия Уалтопы, стараясь не дать переправиться на южный берег. На 25 день месяца (17 мая) противником была предпринята первая попытка переправы, успешно отраженная силами Уалтопы - о чем он и счел нужным сообщить.
  
  
  Глава 14.
  Писарро созвал на совет руководителей экспедиции: своих собственных
   военачальников, Диего де Альмагро, королевских чиновников, включая
  казначея Алонсо Рикельме, монаха-доминиканца Висенте де Вальверде,
  нотариуса Педро Санчо, Мигеля де Эстете и других. Споры бушевали в
  основном вокруг вопроса о том, целесообразно ли сохранять Атауальпе
  жизнь, а не о том, существует ли армия Руминьяви. Теперь, когда сокровища
   были переплавлены, всем хотелось уехать из Кахамарки в легендарное
  место сказочных богатств, которым представлялся город Куско. 'Мы строили
  планы, как везти Атауальпу и какую охрану поставить возле него. Мы
  обсуждали это и спорили, сможем ли мы защитить его при переходе через
  ущелья и реки в случае, если его люди попытаются его отбить'. Многие
  чувствовали, что Атауальпа стал уже помехой, - как в свое время Мария,
  королева Шотландии, - стесняющей будущих правителей Перу.*(69)
  *****
  (Здесь позднее будет вставлено еще несколько эпизода)
  *****
  
  Глава 15
   'Из-за того, что он совершил предательство, говорилось в приговоре, он
  должен умереть путем сожжения на костре, если только он не примет
  христианство'.Не было ни суда, ничего, кроме поспешного решения
  Писарро, который поддался авантюрным требованиям Альмагро и
  королевских чиновников. 'Конечно, эти местные вожди не читали законов
  и не могли их понять, и все же [испанцы] объявили этот приговор ничего не
  подозревавшему язычнику. Атауальпа зарыдал и сказал, что им не следует
  его убивать, ибо в его стране нет ни одного индейца, который стал бы
  повиноваться им без его высочайшего повеления. Раз уж он их пленник, то
  чего же им бояться? Если они делают это ради золота или серебра, то он
  даст им вдвое больше того, что уже по его приказу было доставлено. Я
  увидел, что губернатор плачет от жалости к нему, так как не может
  гарантировать ему жизнь; он не мог рисковать и боялся того, что может
  случиться в стране, если его освободить'.*(70)
  
  (Тауантинсуйу, уну Кито, севернее деревни Гуамоте. 15 июля 1529 года)
   Выслушав сообщение посланца, Руминьяви понял, что все кончено... Если вчера еще можно было на что-то надеяться, то теперь становилось понятно, что все кончено. Почти десять дней битвы за перевалы у деревни Гуамоте оказались бесполезными - лучшие его войска так и не смогли взять обороняемые войсками наместника уну Тальян высоты и подготовиться к обороне против наступающей Громотрубной армии - которая уже через день придет сюда...
  
   И теперь ситуация изменится самым коренным образом. Если б ему удалось занять перевалы - штурм их стоил бы инкам большой крови и была надежда, что Уаскар согласится уступить. Теперь этого не было. О том, чтобы попытаться разбить армию Титу Атаучи в открытом сражении в долине, можно было и не помышлять. Даже в былые времена этот военачальник - особенно когда под командой у него находятся одни из лучших солдат Тауантинсуйу - был опасным противником, с кем не каждый решился б выйти на битву. И пусть последний раз он участвовал в сражениях почти десять лет назад, вряд ли младший брат Уайна Капака успел за это время растерять свой полководческий талант. А, значит, придется отступать. Сдать южную часть уну Кито без боя и уходить на север...
  
   Созвав военный совет, на котором присутствовали главные китонские военачальники - Укумари, Чалкучима и Кискис. И хоть предложение об отступление не вызвало у них никакого энтузиазма, все они прекрасно понимали, что это единственный возможный вариант действия. Ведь уже завтра Уаскар со своей армией будет на перевалах. И пусть китонские военачальники пока слабо представляли себе реальную силу громовых труб, одно упоминание о них уже приводило генералов в ужас - ведь именно при помощи них была в считанные минуты перебита состоящая из отборных солдат охрана Атауальпы, а затем именно от, как стало известно, применения наполненных гремучим порошком тыквин их армия понесла большую часть своих потерь во время похода на юг. Это стало известно когда около одного из мостов их разведчики случайно обнаружили странную тыквину, к которой была привязана длинная веревка. Чалкучима тогда приказал изучить, что это за штука, но когда попробовали разобрать ее и посмотреть, что там внутри, внезапно прогремел взрыв, унесший жизни почти сотне солдат. А мост чуть позже все же был взорван - причем, именно в такой момент, когда через него шли солдаты. А затем передовой отряд был атакован и полностью уничтожен - так фактически повторился сценарий самой первой засады, в которую попали войска Укумари.
  
   Потому столкновения с 'Громотрубной армией' генералы боялись. За время похода они успели прийти к той простой мысли, что воевать с ней по-старому - это значит гарантированно проиграть. Нужно было воевать как-то иначе, по-новому. Но как? Потому решение об отступлении было принято достаточно быстро и единогласно - оставалось лишь решить, как действовать дальше...
  
  ***
  (Юкатан, государство Экаб, вблизи Шаманхи. 15 июля 1529 года)
   - Ну что, есть что-нибудь интересное? - спросил Сути Пунчау у допрашивавшего пленных белокожего чужака.
   - Кое-что интересное есть, - ответил инкскому послу Герреро, - Проклинают Франсиско Монтехо, который привел их в эти земли, обещав богатства, а они встретили здесь одну только смерть, - при последних сломах белокожий чужак ехидно усмехнулся, - Но это все ерунда. Людям ведь всегда хочется найти виноватого, из-за кого якобы все и произошло. Но есть и интересные новости... Мы не застали здесь самого Монтехо - но по словам одного из пленных от сейчас находится в Мексике. Намерен там собрать подкрепления и вернуться сюда с новыми конкистадорами...*(71)
   - Значит, похода на Экаб не будет? - спросил у испанца Сути Пунчау.
   - Да, мы должны успеть приготовиться к встрече нежеланных гостей. К тому же, при штурме крепости армия понесла большие потери...
  
   'Да, потери были действительно огромные, - грустно подумал Сути Пунчау, - От всего нашего войска живыми-здоровыми осталось лишь тысяча человек... Все остальные были убиты или ранены и в ближайшие месяц-другой воевать не смогут. Пара таких побед - мы просто останемся без армии...'
   - А что с Экабом? Ведь его правители и дальше могут продолжать помогать нашим врагам. Особенно после этой войны.
   - С ним придется пока замириться, - ответил испанец, - Другого выхода у нас нет.
  
   Впрочем, по тому, как это было произнесено, инкскому посланнику стало понятно, что делать это белокожему чужаку явно не хотелось. И, скорее всего, это будет не конец войны, а лишь краткое перемирье. Затишье перед бурей. И как только чектамальцы разделаются с незваными гостями и поднакопят сил - война продолжится... Но это будет потом. Может быть, через несколько месяцев. А, может быть, и через несколько лет или даже десятилетий... Сейчас же ему лежала дорога домой в Тауантинсуйу, где он должен поведать Великому Инке о делах, которые творятся в землях майя...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, уну Кито, Гуамоте. 17 июля 1529 года)
   Встреча двух инкских армий произошла на 26 день Месяца праздника Солнца (17 июля) у деревни Гуамоте, где совсем недавно армия Уалтопы смогла остановить продвижение китонцев. И первым, кого мне довелось встретить, был сам военачальник и наместник уну Тальян, спешивший поделиться последними новостями. Как уже успел сообщить часки, позавчера армия Руминьяви, прекратив свои бесплодные атаки, снялась с места и двинулась на север. И хоть Уалтопа отправил разведчиков проследить за передвижением вражеской армии, перейти в наступление до прибытия Громотрубной армии он посчитал слишком рискованным. Все ж, несмотря на все удачи, он по-прежнему не имел превосходства над противником, а в битве при Риобамбе, когда что-то пошло не так и пришлось вступить в открытое сражение, и вовсе едва не потерпел поражение, потеряв почти треть армии и едва сумев отступить... Так что переходить в наступление Уалтопа не решился, ограничившись отправкой разведчиков с целью проследить за действиями китонской армии. Что ж, вполне правильно. Время его на две третьих собранной из ополченцев армии прошло - свою задачу по сдерживанию китонцев до подхода правительственных войск она выполнила.
  
   Так что одним из первых дел я отдел приказ о демобилизации заметно поредевшего - из десяти тысяч человек осталось лишь шесть - ополчения каньяри, чему те были несказанно довольны - эвакуация Томебамбы была давно отменена, так что они имели полную возможность вернуться в свои дома - при этом они еще и успеют вернуться к началу полевых работ. Оставшиеся же профессиональные солдаты - три тысячи из пяти - включались в состав Южной армии, которая должна была подойти завтра-послезавтра. А Громотрубной армии уже через день предстояло продолжить путь - не хотелось давать Руминьяви время на подготовку к обороне, но в то де время и следовало дать армии хоть день на отдых.
  
   Тем временем началась подготовка к предстоящим боям - собирали пушки, заряжали запасные барабаны для винтовок, проводили пробные стрельбы. А жрецы, само собой, задумали провести очередной ритуал, призванные попросить помощи богов - включавший также жертвоприношения лам с последующим 'гаданием' на благосклонность богов. Ну а я решил собрать военный совет чтобы обсудить сложившееся положение и наши дальнейшие шаги.
   - В ходе своего похода китонцы потеряли больше трети свое армии, - на вопрос о сложившейся ситуации начал Уалтопа, - Из 18 тысяч профессиональных солдат и такого же количества ополченцев у Руминьяви осталось 12 тысяч солдат и 10 тысяч ополченцев. После нескольких неудачных штурма перевалов у Гуамоте позавчера армия Руминьяви покинула свой лагерь в долине и двинулась на север. Как сообщают наши разведчики, китонцы уже прошли Пунин и движутся в направлении Риобамбы, где, скорее всего, Руминьяви решит остановиться и занять оборону по рубежу одноименной реки. Кроме того, наши люди в китонской армии сообщают, что вражеская армия полностью деморализована - последние неудачи окончательно подорвали веру в победу как среди солдат, так и среди высшего командования. С каждым днем растет дезертирство.
   - Неплохо, - усмехнулся при упоминании последнего Титу Атаучи, - Если противник боится тебя, можно считать, что он уже наполовину побежден.
  
   - Иначе и не могло быть, - прокомментировал это же присутствовавший на совете жрец Солнца, - Великий Инти отнял смелость у мятежника и его армии.
  
   Услышав последний комментарий, я мысленно поморщился. Да, с точки зрения текущего момента такие представления мне выгодны - можно тем самым изобразить свою 'избранность'. Но это лишь пока. Когда начну продвигать идею о том, что боги не сами вмешиваются в жизнь людей, а лишь устанавливают законы, по которым все происходит. Ну да ладно, это потом...
   - А у нас 5 тысяч громотрубная армия, 12 тысяч солдат Южной армии и 3 тысячи профессиональных солдат из Северной армии, - решил охарактеризовать наше положение Титу Атаучи, - Согласно донесениям, основные силы армии подойдут к нам в течение одного-двух дней.
   - То есть в этом месяце мы уже не успеваем достичь Риобамбы? - спросил я.
   - Да, - ответил на этот раз Топа Атау, - Два дня нам еще потребуется на то, чтобы подтянулись основные силы армии. Добавить то, что после перехода армии нужно отдохнуть хотя бы два дня. Добавить к этому два дня перехода до Риобамбы. Но в этом месяце у нас осталось лишь четыре дня.
   - То есть мы даем Руминьяви время на подготовку? - констатировал факт я.
   - У нас нет иного выбора, - пожал плечами Титу Атаучи, - Мы не можем воевать один день до и один после праздника.
   - Конечно, - ответил я, - Но ждать мы тоже не можем. Так что через день Громотрубная армия должна отправиться в поход. И пусть мы не успеем добраться до Риобамбы до начала Месяца Поливки, но за то мы сможем уже через день после праздника атаковать позиции мятежников... Пусть основные силы Южной армии подойдут через день.
  
   Последние мои слова явно вызвали у генералитета недоумение. Хоть они и сами считали, что 'громовые трубы' - оружие очень сильное, но чтобы вот так всего с восемью тысячами выйти против армии в 22 тысячи - и при этом быть полностью уверенным в победе? Это для них было за гранью понимания... Но раз Сапа Инка так уверен в своей победе - то, наверное, он знает что-то такое, что пока неведомо им. А что такого есть, и немало, - в этом они уже успели убедиться. Так что после этого от вопроса 'что делать дальше' обсуждение перешло к 'как нам получше расколошматить мятежников'...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, уну Кито, вблизи Риобамбы. 22 июля 1529 года)
   'Месяц Поливки' встречали на тамбо недалеко от реки Риобамба - всего в паре километров от занятого китонцами одноименного города. Впрочем, те сейчас занимались тем же самым - праздновали. Уже сегодня после проведения соответствующих ритуалов и жертвоприношений где-то в далеком Куско наместник одноименной провинции (вообще-то, конечно, этим должен заниматься сам Сапа Инка - но за его отсутствием в столице назначается временный 'заместитель') в сопровождении чиновников и инженеров будет осматривать поливные сооружения в Священной долине Урубамба. Что станет для чиновников сигналом того, что месяц отдыха от полевых работ закончился - и по всей Тауантинсуйу общины должны будут заняться проверкой состояния и ремонтом поливных систем. Ведь уже через месяц придет пора сева, а к ней надо успеть приготовиться. А мы ж тем временем сидели всего в паре километров от занятого китонцами города и не могли ничего сделать - боги запрещают воевать в первый и последний дни месяца... Придется ждать - а хотелось бы побыстрее покончить с китонцами. Ведь и здесь тоже должен начаться сезон полевых работ - и если крестьяне не успеют приготовить и засеять поля, то провинцию ждет голод - и продовольствие придется выделять из государственных резервов. А они не резиновые - излишек продукции, который можно оставить про запас, не так уж велик и, к тому же, сильно зависит от года. Потому придется ждать еще минимум два дня - вот только к тому времени и китонцы закончат с празднованиями и будут готовы воевать.
  
   Радости этот обычай не доставлял мне совершенно. Да, сейчас мы победим, соблюдая его. Руминьяви просто нечего противопоставить 'Громотрубной армии'. Но на будущее надо будет что-то делать. В этом один из уязвимых моментов армии Тауантинсуйу - которым могут воспользоваться врага. Из той же истории осады Куско войсками Манко (который, впрочем, теперь вряд ли станет Сапа Инкой) мне помнилось и про такой момент - когда испанцы устраивали вылазки во время религиозных праздников, никто даже не пытался оказать им сопротивление. Нельзя - боги запрещают! Нет, с этим определенно нужно что-то делать - только сначала нужно придумать этому соответствующее обоснование. Впрочем, все равно ведь предстоит провести религиозную реформу... Вот в ходе нее и отменить этот пунктик - введя мысль о том, что пока враг не сдался или не уничтожен - никаких праздников и перемирий. Не давать ему ни дня передышки. Тем более, не все же противники также соблюдают те законы, которые завещали боги?
  
   Но это все дело будущего - под которое надо сначала аккуратно подвести обоснование. Так, чтобы люди восприняли его как нечто само собой разумеющееся. А пока, увы, нельзя - этого не поймут не то, что простые солдаты, но даже генералы. Все ж хоть 'инки' и знали, что все рассказы про 'детей Солнца' - миф (уж они-то знали, откуда на самом деле пришли их предки), но в своих богов и их законы они верили. Хотя тут тоже можно поспорить - ведь в пяти главных заповедях про запрет ведения войн на религиозные праздники ничего не сказано. Но такова уж сложившаяся у народов Анд традиция.
  
   Так что пришлось ограничиться осмотром местности - ведь к непосредственно боям отношения это не имело, а после полудня решил собрать военный совет, где обсудить план взятия Риобамбы - чтобы уже завтра утром приступить к его реализации. Точнее, в общих чертах план был уже готов. Осталось лишь его конкретизировать. От идеи прямого штурма, как это проделал Уалтопа во время своего наступления на север, - солдаты строят плоты, переправляются на другой берег, захватывая там плацдарм, а затем восстанавливают мост и переправляют на ту сторону реки основные силы армии - с самого начала решено было отказаться.
   - Этот план практически лишает нас преимущества от применения 'громовых труб', - прокомментировал этот вариант Титу Атаучи, - Карабкаясь по склону, солдаты не смогут эффективно использовать новое оружие против засевшего наверху противника - а тот сможет спокойно сталкивать им на голову каменные глыбы. Пусть у них и нет гремучего порошка, но я ни за что не поверю, что Руминьяви не заготовил камей на этот случай. А даже, взобравшись наверх, на близком расстоянии они не смогут эффективно использовать новое оружие. А, в отличие от похода Уалтопы, противостоят нам не ополченцы, а профессиональная армия. Прикрыть солдат обстрелом из громовых труб мы также не сможем, опасаясь попасть по своим.
   - Значит, в этом месте нужно организовать ложную подготовку к переправе, - ответил на это Аток, - Приготовим 'громовые трубы' и начнем обстрел. А на самом деле переберемся на ту сторону в другом месте.
   - Но ведь Руминьяви под Амбато пытался сделать то же самое - но ничего не вышло, - ответил на это Уалтопа.
   - Правильно, - прокомментировал Титу Атаучи, - Но тогда, во-первых, он не успел переправить на другую сторону крупных сил. И, во-вторых, у тебя были гремучий порошок и люди, умеющие закладывать бомбы из него. Ведь именно при помощи них была уничтожена большая часть вражеских солдат. Вот только теперь все иначе. У нас есть громовые трубы, а у Руминьяви только топоры с пращами. Так что даже небольшая часть армии сможет продержаться до того, как переправится армия.
   - Кроме того, - добавил я, - Мне бы хотелось не дать Руминьяви отступить на север. Мы должны постараться разгромить мятежников здесь и сейчас. Нужно побыстрее закончить эту войну.
   - Было бы неплохо, - согласился Титу Атаучи, - Иначе нам придется гоняться за Руминьяви до самого Кито. А то и дальше. Вот только Руминьяви не выйдет в поле против нашей армии. Чтобы разгромить его за одно сражение, нужно отрезать ему все пути к отступлению, заставить прорываться.
  
   После этого приступили к изучению собранного из нескольких частей 'крупномасштабного' пакету уну Кито и, отметив несколько перспективных мест, приняли решение о том, чтобы уже завтра утром отправить туда разведчиков, которые должны будут осмотреть подходы, определить возможность быстрой постройки моста и переправы на тот берег основных сил армии...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, территория нынешнего северного Перу. Конец июля 1529 года)
   'Так вот они какие, эти тапиры', - думал Чекчи Миси, глядя на пятерых странных черно-коричневых длинноносых зверей. Полтора месяца лазания по этим проклятым горам все же не прошли даром, охотникам удалось изловить их - и теперь молодой жрец мог смело рассчитывать на будущую награду от Сапа Инки. А в том, что она будет, он и не сомневался - благо Уаскар был достаточно щедр на награды тем, кто успешно выполнял его поручение. Вон каких-то геологов с кузнецами сделал 'инками по привилегии' и отдал им в жены 'Дев Солнца'. Так чем он хуже? Правда, он знал, что сейчас в Тауантинсуйу идет война с мятежниками, и Великий Инка также отправился в поход - но ведь, это все знают, она скоро закончится. Армия наместника уну Тальян не допустила врага даже до Томебамбы, а сейчас армия Инки уже перешла в наступление и скоро возьмет Кито, а изменника-Руминьяви кинут в подземелье к гадам и хищным зверям.
  
   А вот как Сапа Инка вернется в Куско - он и предъявит ему пойманных зверей. Интересно, чем его наградит Сын Солнца? Отдаст в жены 'Деву Солнца', позволит носить золотые украшения, назначит на какую-нибудь должность в главном храме Солнца или, может быть, объявит 'Ринкрийок куна'? Ну да время покажет...
  
   Но что бы это не было - было понятно, что в любом случае это сделает его уважаемым человеком. Не так уж многим везет получить награду от самого Великого Инки! А, значит, эта репутация поспособствует более быстрому карьерному росту... Кем он был? Всего лишь один из жрецов Солнца. Один из тысяч. Ну имевший интересы о животных Тауантинсуйу - из-за чего, видимо, верховный жрец и обратил на него внимание. Но в обычных условиях это не имеет особого значения, и лишь немногим удается выбиться в люди. Но теперь он из тех, на кого обратил внимание Сапа Инка - и даже лично давал поручение, которое он успешно выполнил. Конечно, помимо повышения репутации, это давало и множество завистников... Но без этого, как известно, не бывает...
  
  Глава 16.
  Теперь ничто не мешало объединенным силам Писарро и Альмагро
  направить свой завоевательный поход в центр империи инков. У
  большинства местного населения первой реакцией на смерть Атауальпы
  было чувство облегчения. Она им казалась ознаменованием конца угнетению,
  которому они подвергались со стороны китонцев, победителей в гражданской
  войне. Писарро не терял времени на сплочение сторонников Уаскара, так как
  он собирался дойти до Куско и желал появиться там как его освободитель.
  Теперь он уже знал, до какой степени управленческий аппарат империи зависел
   от самого Инки. И ему сильно повезло, что вместе с ним в Кахамарке находился
  самый старший сын из оставшихся в живых законных сыновей Уайна-Капака. Это
  был Тупак Уальпа, младший брат Уаскара, человек, принимавший после своего
  приезда в Кахамарку все меры предосторожности, чтобы избежать перспективы
  быть убитым по приказу Атауальпы. Писарро позаботился о том, чтобы этот
  Инка-марионетка получил при коронации все традиционные символы власти,
  какие получает Инка при восшествии на престол.*(72)
  
  (Тауантинсуйу, уну Кито, Риобамба. 24 июля 1529 года)
   Сложившаяся ситуация не нравилась Руминьяви все больше... Уже второй день южане палят из своих 'громовых труб' без особого толка - как будто хотят раскрошить в порошок эти горы, что явно нецелесообразно, - но при этом так и не предпринимают практически никаких активных действий. Что они хотят? Генералы предполагали, что таким образом южане пытаются изматывать им нервы, дожидаясь подхода основных сил. Может быть, даже надеются, что они отступят без боя.
  
   Но такое простое объяснение вызывало у Руминьяви сомнения - что добьется этим Уаскар? Весь этот обстрел стоил жизни всего десятку его солдат. Да такой обстрел скорее, наоборот, внушит солдатам, что 'громовые трубы' не страшнее обычного оружия. Хотя, может быть, этого и добивается Уаскар? Чтобы потом одним массированным применением 'Громовых труб' уничтожить всю его армию?
  
   Но и тут что-то не то... Что-то думалось, что все куда сложнее... Может быть, знакомство с Титу Атаучи (Уаскара Руминьяви изначально рассматривал лишь как формального командующего - особыми военными талантами он прежде никогда не отличался) намекало на то, что вряд ли этот генерал выбрал бы столь прямолинейную тактику как атака на укрепленные позиции за рекой?
  
   Немного подумав, Руминьяви вызвал начальника своей разведслужбы, поинтересовавшись, что известно о противнике. Как оказалось, в основном лагере Уаскара сейчас, судя по всему, шла подготовка к штурму - но, скорее всего, он будет не сегодня, а лишь завтра после подхода основных сил Южной армии. Посланные вдоль берега реки разведчики доложили, что вниз по течению ничего подозрительного замечено не было. А вот из тех, кто отправился вверх по течению, вернулись не все - хотя вернувшиеся тоже утверждали, что там все спокойно. Можно было бы предположить, что они просто по каким-то причинам задержались, но на всякий случай он все же отправил уже более крупные разведгруппы...
   - Так где пропали разведчики? - услышав последнее, переспросил Руминьяви, катинка в его голове постепенно начала складываться.
   - Вот здесь, - начальник разведслужбы показал соответствующее место на макете.
  
   Вроде, ничем не примечательное место - в окрестностях таких полно... Но Руминьяви уже был уверен, что это именно то, чего и следовало ждать. В конце концов, не так давно он пытался провести практически аналогичную операцию против войск Уалтопы. И тогда ему не удалось достичь успеха лишь потому, что кто-то из вражеских разведчиков все же смог увидеть строящийся мост и доложить об этом кусконцам... И, немного подумав, он вызвал генерала Чалкучиму, приказав тому с отрядом в три тысячи солдат немедленно выдвигаться к указанному месту. Руминьяви еще надеялся, что Титу Атаучи еще не начал переправку основных сил и ему удастся скинуть в реку вражескую армию...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, уну Кито, окрестности Риобамбы. 23-26 июля 1529 года)
   На следующий день разведчики отправились на поиски подходящих для переправы через реку мест, а в основном лагере развернулось представление под названием 'подготовка к штурму'. Пусть Руминьяви малость понервничает, ожидая атаки в любой момент. А артиллеристы, выкатив поближе к берегу несколько громовых труб, начали артподготовку, обстреливая места, где могли находиться вражеские солдаты. Впрочем, особой пользы эта пальба по площадям принести не могла. Во-первых, сама стрельба велась вслепую, на удачу. Во-вторых, в этих горах укрыться от обстрела можно в тысяче мест - и вероятность того, что именно в твое укрытие прилетит ядро крайне мала. Единственной пользой этого обстрела было немного помотать нервы противнику. Да сами артиллеристы малость потренируются.
  
   Впрочем, достаточно скоро китонцы практически перестали обращать внимание на обстрел - похоже, несколько разуверились в силе нового оружия. Замеченные кое-где среди скал вражеские наблюдатели лишь смотрели за тем, как 'громовые трубы' один за другим пуляют в белый свет как в копеечку железные шары, не приносящие никакого существенного вреда их армии. Была сначала мысль позвать нескольких лучших стрелков из винтовок дабы малость подсократить их поголовье, но потом передумал - приказал пока дать понаблюдать (хотя уже под вечер приказ об отстреле все же был отдан). Пусть смотрят на 'неэффективность' пушек - в реальном бою будет им неприятный сюрприз. Про картечь-то они не знают. Впрочем, по всей видимости, китонцы быстро решили, что сегодня штурма не будет - видимо решили, что я буду дожидаться подхода Южной армии. Что ж, этим заблуждением тоже грех воспользоваться.
  
   Когда под вечер явились разведчики, они доложили, что в радиусе нескольких километров обнаружили сразу несколько пригодных под переправу армии мест - там можно относительно свободно перебраться через реку и достаточно легко и быстро построить временный мост для переброски основных сил. И, после короткого обсуждения с генералами, было решено уже сегодня ночью отправить туда строителей с отрядами прикрытия из 'громотрубной армии'. А завтра утром начать скрытую переброску основных сил Громотрубной армии - благо, уже завтра сюда начнут подходить части Южной армии. Кстати, переправляться решили сразу в двух местах чтобы быстрее отрезать все пути к отступлению вражеской армии. Общее командование операцией взял на себя я, Титу Атаучи и Аток должны были, соответственно, возглавить первый и второй 'отряды прорыва'.
  
   А уже на следующий день армия пришла в движение - из присутствующих в лагере восьми тысяч четыре отправлялись в поход. Оставшиеся тысяча из Громотрубной армии с солдатами Северной должны были делать вид подготовки к штурму... Я сам отправился со вторым отрядом, который должен был переправляться вверх по течению от города. Уже когда мы покидали лагерь, в него начали входить передовые отряды Южной армии под командованием Топа Атау.
  
   И вот она, переправа. Спускаясь по какой-то козьей (хотя, в этих местах скорее 'викунией' или 'гуаначей') тропке к реке, солдаты один за другим по временному мостку перебирались на ту сторону и тотчас отправлялись на указанные позиции. Как выяснилось, за ночь тут уже успели наскоро подготовиться к обороне от возможных нежеланных гостей. В нескольких местах, перекрывая все подходы к плацдарму, были установлены пушки, среди скал засели готовые угостить китонцев свинцовым гостинцем стрелки.
   - Пожалуй, скоро стоит ждать гостей, - заметил на этот счет Аток, - Нам тут и так уже малость пострелять пришлось.
   - Вражьи разведчики?
   - Да, - подтвердил командующий Громотрубной армией, - Вышли прямо на нас и явно заметили. Пришлось валить по-тихому - пока не донесли о нашем появлении. Кстати, склоны кое-где заминированы, - уловив, куда я смотрю, добавил Аток.
   - Это хорошо, - согласился я, - А когда примерно стоит ждать Руминьяви?
   - Ну сам Руминьяви сюда вряд ли пойдет. Пошлет кого-нибудь из своих генералов, - не согласился Аток, - Но, пожалуй, уже сегодня вечером или завтра утром будет.
   - Тогда, пожалуй, ждем его здесь, - вынес я решение, - Здесь уже все готово к встрече, а на другом месте времени для этого может и не хватить. А пока нужно приготовить отряд, который мы пошлем в обход чтобы отрезать китонцам путь к отступлению. Все они должны лечь здесь - после чего мы должны как можно быстрее выдвигаться вперед...
  
   Как и ожидалось, враги пришли на следующее утро. Находившиеся на своих почтах разведчики быстро доложили, что сюда явился генерал Чалкучима с армией в три тысячи солдат - причем, по всей видимости, две тысячи из них были профессионалами. Да, Руминьяви явно всерьез отнесся к новой угрозе... Не знал он лишь того, что уже опоздал. Приди этот отряд днем раньше - и большие неприятности были б гарантированы, небольшой отряд прикрытия мог и не удержаться. Но теперь все было иначе. Пусть нас и сейчас меньше, но мы лучше вооружены - и успели подготовиться к встрече 'заклятых друзей'...
  
   Предложенное 'поле боя' китонскому генералу явно не понравилось. Для того, чтобы ворваться на наши позиции, ему предстояло пройти небольшую долину, подняться на перевал и выбить нашу армию с занимаемой позиции, что было непростой задачей даже при равноценном оружии - ведь противник запросто мог засыпать наступающих камнями со склонов гор. Точно также наступающие находились бы в невыгодном положении и когда взбирались на перевал. Но, помимо, теперь лучшее оружие южан давало им дополнительные выгоды - даже если они ограничатся применением наполненных 'гремучим порошком' тыквин. С учетом этого, Чалкучима предпочел бы отступить на выгодную позицию и там занять оборону - при удачном стечение обстоятельств, этим можно было полностью остановить продвижение нашей армии. Но принять какое-либо решение ему было уже не суждено. Ну откуда китонцам было знать, что они уже находятся под прицелом, а засадный отряд готов в любой момент отрезать путь к отступлению?
  
   Первыми прозвучало сразу несколько винтовочных выстрелов, произведенных лучшими стрелками - их целью было максимально сократить офицерский состав вражеской армии, а затем заговорили пушки - и по долине засвистела картечь... Хоть и били практически на предельной дистанции, но эффект оказался куда сильнее, чем я ожидал. Хоть стрелкам и не удалось с ходу завалить всех китонских офицеров, но уже после первых выстрелов и потерь от картечи армия была практически дезорганизована. Уже не задумываясь о цели планировавшегося похода и стараясь лишь упрятаться от летающей кругом смерти, от которой не защищали никакие щиты и доспехи, солдаты как сумасшедшие ломанулись назад - туда, откуда пришли, но и там неожиданно напоролись на выстрелы в упор и строя вражеских солдат - засадный отряд, что лишь добавило паники... Куда б не бросались солдаты, всюду их встречала лишь смерть...
  
   Часа два часа все было закончено. Потерявшие командование испуганные солдаты уже не представлял никакой силы - и немногочисленные организованные группы не могли спасти положение. Потому, когда в дело вступили основные силы армии, им, по большей части, оставалось лишь вязать пленных да добивать тех, кто еще не совсем потерял голову и пытался оказать сопротивление...
   - Еще минус три тысячи, - видя происходящее, с усмешкой произнес Аток.
   - Теперь осталось покончить с основными силами Руминьяви, - подвел итог я, - А для этого мы долины как можно быстрее выступать...
  
   Оставив пару сотен человек разбираться с пленными и собирать трофеи, мы выдвинулись вперед - на соединение с другой половиной Громотрубной армии...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, уну Кито, окрестности Риобамбы. 27 июля - 7 августа 1529 года)
   К утру 27 июля кольцо вокруг Риобамбы оказалось замкнуто. Все более или менее подходящие для прохода армии подходы к городу оказались перекрыты Громотрубной армией. На направлениях возможных прорывов устанавливали артиллерию, закладывали бомбы на склонах, готовили позиции для стрелков. А еще 5 тысяч солдат Южной армии было отправлено на север. Перед ними была поставлена задача как можно быстрее занимать города уну Кито - Амбато, Латакунгу, Чильо и, по возможности, Кито. А также, если успеют, постараться не допустить бегства китонской знати из города.
  
   А мы тем временем стали готовиться к штурму Риобамбы и возможным попыткам прорыва армии Руминьяви. Которые, кстати, не замедлили случиться - видимо, поняв, что попали в ловушку и сколько б не сидели в ней, лучше не станет - в крайнем случае, мы могли б взять их армию измором, - они уже в районе полудня предприняли попытку прорыва - правда, не по главной дороге (так как логично было именно там ожидать скопления наибольших наших сил), а по одной из второстепенных. На этот раз на прорыв был отправлен почти семитысячный отряд - противостояло которому лишь две тысячи, причем лишь половина из них принадлежала Громотрубной армии, а остальные - недавно подошедшие солдаты Южной. Однако в результате этого боя прорывающиеся силы китонцев были обращены в бегство, потеряв почти половину - никому из них так и не удалось добраться до столь желанных перевалов и вступить в схватку с засевшими там солдатами. Как и в прошлый раз, китонцы несли огромные потери от картечи пушек и рушащихся на голову камней, но раз за разом по приказу командиров бросались на новый штурм - до тех пор, пока те не осознали, наконец, бесплодность этих попыток - последующие атаки привели бы лишь к росту общих потерь.
  
   Это ж поражение окончательно сломило боевых дух китонцев. Как докладывали гонцы, всю ночь солдаты то тут, то там ловили дезертиров из 'Северной армии'. Бросая оружие и доспехи, они ночью перебирались через реку или шли к перевалам, сдаваясь в плен. Всего за одну ночь было поймано более трехсот человек, сбежавших из армии Руминьяви. Общее их настроение можно было передать ответом одного из них на вопрос о том, почему дезертировал из армии мятежника: 'Боги против нас - значит, воевать бесполезно'. Впрочем, это были, в основном, не профессиональные солдаты Северной армии, а набранные из крестьян ополченцы.
   - Хороши вояки, - узнав об этом, презрительно сплюнул Титу Атаучи, - Вместо того, чтобы выполнить свой долг до конца, побежали во все стороны. Трусы...
  
   В отличие от генерала, жрец немедленно подвел под начавшееся дезертирство идеологическое обоснование - мол, боги никогда не поддержат мятежника, а без их поддержки им не одержать ни одной победы. И вот теперь солдаты поняли то, что боги против них, и начали разбегаться.
  
   На следующий день китонцы предприняли еще несколько вялых попыток атаковать - но уже было ясно, что воевать никто из солдат не хочет. Все уже разуверились в возможности победить - впрочем, это и не удивительно. Фактически за весь поход китонцам не удалось одержать ни одной крупной победы. Да, сначала они продвигались вперед - но каждый взятый поселок, каждый километр этого пути стоил им огромных потерь - которые ничем не сокроешь. Все видели, что их потери гораздо больше, чем у южан. А потом был тот провальный штурм перевалов у Гуамоте, где китонцы так и не смогли выбить армию Уалтопы с занимаемых позиций - и позорное отступление к Риобамбе. А теперь еще и эти два крупных последних поражений. Неужели всего этого мало для того, чтобы понять, что боги против мятежа Руминьяви, в котором они участвуют? Тем более, что кое-кто еще и постарался распустить в армии нужные слухи... К тому же, южане уже окружили их - а это значит, что скоро они смогут захватить оставшиеся без защиты поселки и города провинции, где остались их семьи. Так ради чего воевать? И лишь высшее руководство продолжало настаивать на войне до победного конца - но ведь у них просто не было выбора. Всем было понятно, что южане не пощадят руководство мятежников - всех их ждет неминуемая казнь. Инки не прощают предательства вождей.
  
   Следующие несколько дней прошли довольно спокойно - новых попыток прорыва китонцы не предпринимали. А вот от ушедшей на север части армии новости поступали хорошие - не встречая никакого сопротивления, они уже на третий день пути без боя заняла Амбато - на этот раз даже с не успевшими разбежаться жителями, а на пятый день пути после небольшого столкновения с наспех собранными ополченцами захватила Латакунгу. После чего основные силы армии двинулись к Кито. И, воспользовавшись имевшимися во вражеской армии шпионами, я постарался донести эту новость до вражеских солдат. Мол, ваши дни сочтены - армия уже движется на Кито и вот-вот захватит и его.
  
   Не знаю, повлияло ли как-то это сообщение или китонцы уже до этого имели подобные планы, но на следующий день китонцы всеми силами - почти четырнадцатью тысячами солдат - предприняли попытку прорыва по главной дороге на Кито. На этот раз бой затянулся почти на полдня - но все попытки прорваться через град картечи и камнепады заканчивались ничем. В итоге, потеряв почти пять тысяч, армия отступила в долину, вернувшись в город.
  
   А на следующий день, 5 августа 1529 года, произошло то, чего никто и не ожидал. К вечеру под знаком переговоров к перевалам выехало несколько человек - с собой они вели связанных Руминьяви и его генералов Укумари и Кискиса... Как оказалось, в этот день у китонцев произошел военный совет - где тысячники потребовали от Руминьяви заключения мира с южанами на любых условиях, так как 'они непобедимы'. Однако ни Руминьяви, ни его генералы не согласились на это, обвинив остальных в трусости и потребовав прорваться - выбить южан с одного из перевалов и уйти в безлюдные высокогорные районы, где продолжить борьбу против них. А дальше началось - практически все присутствовавшие на совете офицеры заявили, что лучше погибнут в бою, чем умрут от голода в безлюдных горах. Руминьяви в ответ обвинил их в трусости и поклялся наказать бунтовщиков. Дальше каждый из семнадцати уцелевших в боях тысячников уверял, что именно он первым скомандовал схватить мятежника, но результат этого был один - Руминьяви и его генералы Укумари и Кискис были схвачены и связаны. После чего и отправили делегация...*(73)
  
   На следующий день началась сдача китонский армии - солдаты выходили к перевалу и складывали в кучу свое оружие. После чего мобилизованных крестьян сразу же распускали по домам - им еще предстояло успеть приготовить оросительные системы к предстоящему севу. А вот что делать со служившими Руминьяви профессиональными солдатами Северной армии - это предстояло решить мне... 'Битва за Риобамбу' стала триумфом Громотрубной армии - при минимуме своих потерь ей удалось нанести тяжелейшее поражение китонской армии, полностью подорвав ее боеспособность и вынудив на сдачу. Никогда еще инкским генералам не удавалось одержать столь легкую победу...
  
   Оставив тысячу солдат Южной армии для охраны пленных и учета трофеев, 7 июня мы выступили в дальнейший путь к Кито. Город к этому времени был уже занят Южной армией, а знать и остатки солдат укрылись в горной крепости неподалеку... Впрочем, по пути к Кито произошло и еще одно примечательное событие. На третий день пути разведчики доложили, что поймали какого-то человека - с виду какого-то мелкого чиновника, который желает увидеть лично Сапа Инку, уверяя, что у него есть какие-то очень важные сведения. Поскольку мне стало интересно, кто это такой, приказал привести - и каково ж было удивление, когда Титу Атаучи опознал в нем одного из высших офицеров Северной армии, прежде занимавшегося разведкой, а затем ставшего начальником разведки Атауальпы? Бывший разведчик пытался вымолить себе прощение - уверял, что на своем посту он целенаправленно вводил в заблуждение китонских военачальников, сообщая им неверную информацию об армии Уалтопы и делах на юге в целом. Кроме того, по службе он знает много полезной информации о заговорщиках из среды курак и даже верховной знати Куско, которые мечтают о свержении законного Великого Инки и помогали мятежникам Атауальпе и Руминьяви.
   - Разберемся, - не став дослушивать речи предателя, скомандовал я, - Увести.
  
  Глава 17.
  Теперь испанцы были почти на полпути к Куско, не испытав за восемь недель
  путешествия после ухода из Кахамарки почти никаких трудностей. Та часть Перу,
  по которой они проходили, была верна партии Уаскара, и 'до Кахатамбо касики
  и дорожные управители оказывали губернатору и испанцам хороший прием,
  обеспечивая их всем необходимым'. И, несмотря на это, испанцы продвигались
  вперед с большой осторожностью, 'всегда очень бдительные... с авангардом
  впереди и арьергардом позади'. Посреди колонны испанцев на паланкинах ехали
  два лидера двух противоборствующих сторон, пережившие гражданскую войну:
  новый молодой Инка Тупак Уальпа и великий главнокомандующий армией Атауальпы
  Чалкучима. Первый думал, что его несут, чтобы возвратить его фамилии
  императорский трон в Куско, и он с готовностью сотрудничал с завоевателями. Но
  Чалкучима помнил, как его выманили из Хаухи, где он находился со своей армией,
  как его пытали по приезде в Кахамарку и как он стал свидетелем казни своего
  господина Атауальпы. Поэтому едва ли было удивительным то, что испанцы его
  боялись и подозревали подвох в каждом движении этой грозной фигуры.*(74)
  
  (Тауантинсуйу, уну Кито, Кито. 18-23 августа 1529 года)
   В Кито мы прибыли на 27 день Месяца Поливки. Немедленно явившийся встречать нас Топа Атау, командующий Южной армии, немедленно доложил, что к этому времени в провинции уже начала налаживаться мирная жизнь - крестьяне вышли в поля, проверяя и при необходимости ремонтируя оросительные системы - ведь скоро придет время сева, ремесленники вернулись к своим делам. Не повезло лишь чиновникам и жрецам - все, кто не успел разбежаться, теперь сидели под арестом, ожидая суда за сотрудничество с мятежником Руминьяви. Впрочем, эти тишина и видимое спокойствие в городе меня ничуть не обманывали. Да, все занялись своими делами и пока вроде ничего не замышляют - но лишь потому, что не имеют возможностей что-либо сделать. Ненавидеть нас от этого не перестали. Дай только возможность - и очередное восстание неизбежно. И что с этим сделать - я пока не знал. Можно, конечно, как это неоднократно делали инки, расселить местное население, разбросав малыми группами по всей территории Тауантинсуйу с целью максимально быстрой ассимиляции. Но расселять почти стотысячный город - слишком уж радикальный шаг. Да и технически осуществить это не так-то просто... Что ж, придется придумывать какой-то компромиссный вариант...
  
   Что мы имеем на счет причин этой войны? Как уже показал новый вариант истории, борьба сыновей Сапа Инки Уайна Капака играла здесь последнюю роль - хотя в прошлом варианте истории именно она выглядывала на поверхность, найдя отображение в памяти людей. Но то был лишь повод. Реальных же причин было три. Конфликт центральной и региональной знати. Многих курак не устраивал их нынешний статус, они мечтали вернуть себе реальную власть - и подстрекали народ на восстание против "захватчиков-инков". Конфликт двух экономических систем. Если на юге с древних времен были заложены основы 'первобытно-плановой' системы экономики, где торговля велась лишь между государствами, то на севере - территории уну Кито - зарождался традиционный рынок с деньгами и внутренней торговлей. Которую не удалось полностью изжить и при инках - во многих местах торговцы-миндала продолжали заниматься своими делами. Ну и, наконец, третье - во многом связанное со вторым - конфликт культур юга и севера.
  
   Увы, но покончить с этим раз и навсегда невозможно. Потому придется действовать в несколько этапов. И первым делом желательно было бы решить первую проблему - со знатью. Нужно было найти способ лишить местную знать народного доверия. Внушить всем мысль, что никакие они все не борцы за свободу, как пытаются это показать, а всего лишь обычные уроды, мечтающие о том, как бы заполучить побольше власти и богатств. Чтобы все считали, что любое их слово лживо и не заслуживает доверья - в отличие от инков, которые только и думают о народном благе. Если мне это удастся сделать - это будет первым важным шагом на пути к решению 'северного вопроса'. Во-вторых, конечно, было б неплохо ускорить ассимиляцию местных жителей - кого-то из них отправить осваивать новые земли, на их место поселить кого-то из лояльных племен... Но это нужно делать не сразу, а постепенно. Ну и, в-третьих, внушить местным жителям идею о превосходстве плановой экономики - ну да тут с методами действия все понятно. Вот только технических возможностей для решения пока нет.
  
   Ну а пока предстояло решить несколько технических вопросов, связанных с налаживанием управления захваченными землями. Во-первых, тот же Уалтопа еще с начала похода начал за успешные боевые действия против армии самозванца ненавязчиво выпрашивать у меня расширения владений - то есть территории уну Тальян. На что после недолгих рассуждений я и согласился - 'прирезав' окрестности Риобамбы. Во-вторых, требовалось назначить наместника провинции - а кандидатур-то тут было не так уж много. Титу Атаучи нужен был в Куско - в качестве наместника, кем он и был до начала похода, Аток и Топа Атау - как командующие армии. Оставался лишь второй дядя Уаскара - Майта Юпанки, в это время временно занимавший должность наместника Куско. О чем ему и было немедленно отправлено сообщение. Из плюсов - он не командовал войсками во время 'северного похода' и потому не вызывал бы такой неприязни у местных, как тот же Аток. В-третьих, требовалось назначить чиновников более низких уровней - 'десятитысячников' и 'тысячников'. Десятитысячников, естественно, назначили из 'пришлых' - а вот тысячников нужно было назначить из местных - для чего требовалось предварительно отобрать наиболее лояльных. Впрочем, первое время за ними присмотрят... Ну и, в-четвертых, нужно было назначить жрецов - местные, поддержав Атауальпу и Руминьяви, автоматически потеряли доверие и теперь их требовалось заменить своими - тем более, вот-вот начало месяца. Впрочем, об этом вопросе позаботились заранее - отобранные для этого жрецы пришли вместе с армией.
  
   В общем, дел было полно и потому мы едва уложились в оставшиеся до начала Месяца Сева четыре дня. А ведь еще нужно было решить, что делать с засевшими в крепости мятежниками... Еще в первый день осмотрев вражеские укрепления, я пришел к выводу, что проектировали их явно не дураки. Пусть здесь не было ни традиционных для европейских крепостей стен (в Андах таких крепостей вообще практически не строили), ни артиллерии, ни минных полей - но захватить ее будет не так-то просто... Сама по себе крепость представляла собой место вблизи горной вершины,*(75) где было выстроено несколько зданий - казармы, склады и несколько домов для армейского начальства из знати, окруженные многочисленными террасами. К ним вела одна единственная узкая - так, что в ряд могло пройти не более двух человек - извилистая тропинка. Причем, идя по ней, солдаты практически всю дорогу находились в зоне поражения сбрасываемыми с вершины камнями - и при этом не имели возможности эффективно противодействовать противнику. Более того, если даже удастся пройти всю тропинку - то потом требовалось по крутой лестнице подняться хотя бы до первых террас, где можно было б получить хоть какую-то свобод маневра.
   - Сколько солдат у китонцев? - осмотрев все эти сооружения, спросил я у командовавшего Южной армией Топа Атау.
   - Около пятисот человек.
   - Немного, - прокомментировал это Титу Атаучи, - До только попробуй их возьми...
   - Взять-то можно, - ответил Аток, - Да только каковы будут наши потери?
   - Обычно такие крепости берут либо хитростью, либо предательством, - прокомментировал все это Титу Атаучи.
  
   А я, глядя на эту крепостишку, жалел, что нет у нас пока нормального оружия... Эх, были б у меня нормальные горные пушки, да с осколочными снарядами или шрапнелью... устроил бы я им веселую жизнь... Но чего нет - того нет. Из имеющихся пушек туда стрелять невозможно - да и толку от нескольких ядер не много будет. С соседних гор стрелять тоже бесполезно - на таком расстоянии что из пушек, что из наших эрзац-винтовок попасть можно исключительно случайно. Да и спрятаться от обстрела несложно. Попробовать заслать туда диверсантов? А есть ли люди с достаточной подготовкой? Стоило узнать... Впрочем, решение этого вопроса решено было отложить на следующий месяц, так как вряд ли удалось бы покончить с остатками мятежников за пару дней.
  
   Месяц Сева встретили по всем правилам. Жертвоприношения из храмовых запасов, обращения к богам, пиршество... Как и везде, на праздник собралось практически все взрослое население города - но было явно видно, что празднику они не очень-то рады. Что ж, вполне понятно... А на следующий день, 2 день Месяца Сева, утром начался суд над главарями мятежников. Специальный судья из Куско зачитал обвиняемым - главным из которых был Руминьяви - обвинение в измене Сапа Инке (что, помимо всего прочего, было нарушением заповеди о запрете лжи), самовольном захвате власти в уну Кито, организации мятежа с целью отделиться от Тауантинсуйу и многом другом, что удалось хоть каким-то образом привязать к их деяниям. После чего начиналось разбирательство, где судьи пытались установить степень виновности того или иного из мятежников и определить достойное их наказание. Наконец после долгих обсуждений под вечер суд вынес свое решение. Руминьяви и еще семьдесят человек (часть которых, впрочем, еще сидели в горной крепости) представителей знати казнить через повешенье. Генералов Укумари, Кискиса и еще почти две сотни представителей знати выслать из Тауанинсуйу. Их семьи сделать крестьянами и выслать в удаленные области Тауантинсуйу. Тысячников и сотников Северной армии разжаловать и вместе с семьями выслать в удаленные области страны, сделав крестьянами. Остальных солдат исключить из армии и отправить по домам.
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Кито. 24-28 августа 1529 года)
   На следующий день состоялось награждение отличившихся в боях с китонцами. В зависимости от ситуации, награда могла сильно различаться. Кто-то получал украшения из серебра или даже золота. Кто-то - вторую жену, обычно из дочерей мятежников или жен казненных, но в отдельных случаях - особо отличившимся - и из 'дев Солнца'. Кто-то получал новые должности - повышение по званию или, для простых солдат, назначение десятником. А кто-то и становился 'инкой по привилегии'.
  
   После чего на военном совете подвели итоги прошедшей войны - в том числе, по использованию нового оружия. Генералы, как оказалось, были в полном восторге. Еще бы - разгромить двадцати двухтысячную армию, потеряв убитыми и ранеными лишь семьсот человек. При вражеских потерях в тринадцать тысяч - такого прежде и не снилось! Пришлось малость вернуть генералов с небес на землю, указав на очевидные недоработки. Несмотря на то, что все солдаты Громотрубной армии учились стрелять, во время боев многие стреляли не во врага, а лишь 'в сторону врага'. Часто открывали огонь слишком рано - и в результате палили в белый свет как в копеечку - или ж, наоборот, слишком поздно - в результате попадая под ответный обстрел. Фактически за месяц похода сожгли запас пороха, равный его почти годовому производству - а это означало, что если начнется затяжная война - начнутся проблемы... Оружие показало себя тоже не очень - были случаи разрыва как пушек, так и барабанов и стволов винтовок и картечных ружей, задержки выстрела. Как правило, не обошедшиеся без жертв. Кроме того, были случаи, когда при приближении противника солдаты бросали винтовки или ружья и, схватив топоры, бросались в схватку. Отрицать эти недостатки никто не стал - согласились, что действительно проблемы были и нужно не допустить их повторения в будущем.
  
   А еще через день приступили к решению вопроса с китонской крепостью. Для начала - больше по традиции, чем в надежде чего-то достичь - отправили мятежникам посла с предложением сдаться - от чего они, естественно, отказались.
   - И на что они надеются? - выслушав доставленный ответ, сказал Титу Атаучи, - Всю жизнь в крепости не просидишь...
   - Может быть, рассчитывают на новое восстания? - спросил один из присутствующих 'десятитысячников'.
   - Какое новое восстание? - усмехнулся Титу Атаучи, - У них больше нет армии, нет запасов оружия, а ополченцы с дубинками ничего не смогут сделать армии даже если б у нас не было громовых труб. А никаких союзников у них нет. Или есть?
   - На что б они не рассчитывали, мы должны поскорее покончить со всем этим, - ответил я, - А союзников у них не должно быть... Неоткуда...
  
   Тщательно изучив вражеские укрепления, мы собрали небольшой совет, где предстояло определиться с тактикой их штурма. После недолгих обсуждений все пришли к однозначному выводу - днем туда соваться не стоит и пытаться. Задача близкая к безнадежной. Однако устраивать ночной штурм генералы тоже не горели желанием:
   - Что, боги запрещают воевать ночью? - с усмешкой спросил я, от Уаскара про такое мне ничего известно не было, потому был уверен, что такого запрета нет.
   - Нет, не запрещают, - не разочаровали меня генералы, - Но кто воюет в темноте? Почти никто из наших воинов не сможет воевать ночью.*(76)
  
   Твою мать! Услышав это, я сразу вспомнил про штурм Лимы армией Кисо Юпанки. История показала тогда, что против ночных атак конкистадоров инкская армия оказывалась практически беззащитны - солдаты просто не умели воевать в таких условиях. Как я мог забыть про такой важный -факт???
   - Значит, придется учиться, - отрезал я, - Когда придут белокожие чужаки - они не станут спрашивать, умеем ли мы воевать ночью. Для них это нормально. Потому и мы должны научиться тому же.
  
   В общем, после долгого обсуждения сошлись на варианте с ночным штурмом. Для этого сегодня предстояло провести небольшие ученья - хоть и нужно побыстрее покончить с остатками мятежников, но напрасные потери мне не нужны. Увы, но один день учений все равно мало что даст... За это же время Титу Атаучи отобрал и полсотни лучших разведчиков - им предстояло при помощи бронзовых штырей забраться по склону горы наверх и максимально тихо убрать часовых - после чего подать сигнал на выдвижение наверх основных сил.
  
   В ночь с 26 на 27 августа 1529 года началась завершающая операция Гражданской войны в Тауантинсуйу. Едва стемнело, как специально отобранные разведчики отправились вперед - им предстояло максимально осторожно и тихо забраться на вершину - во вражескую крепость - и вырезать часовых. После чего уже наступало время армии - для захвата вражеской крепости было выделено 300 человек, вооруженных картечными ружьями. В ближнем бою в темноте они будут удобнее наших так называемых револьверных 'винтовок'. Помимо этого, при необходимости на помощь им могло быть отправлено подкрепление такой же численности.
  
   Как ни странно, но операция прошла без ожидаемых осложнений. Видимо, противник совершенно не ожидал от нас такого неслыханного поступка - часовые стояли, как оказалось, лишь у ведущей в крепость лестницы - в то время как наблюдения за другими сторонами практически и не велось. Да и те несли дежурство больше формально - возможность ночного штурма, похоже, вражеским командованием и не рассматривалась. Как мне потом объяснили генералы, даже часовых выставляли больше для защиты от возможного появления ночных хищников, нежели от врага. Что ж, за самонадеянность надо платить...
  
   Когда разведчики взобрались наверх, никакого сопротивления они и не встретили и, спокойно прирезав несколько часовых, подали факелом условный сигнал. Дальше было дело техники. Осторожно поднявшись сначала по тропинке, а затем по лестнице в крепость, солдаты глушили прикладами ружей и дубинами спящих солдат. Тихо, конечно, не получилось и поднявшийся шум разбудил вражеский гарнизон, но тех, кто успевал проснуться и схватиться за оружие, встречали выстрелами из ружей.
  
   За какой-то час все было закончено - и почти четыре сотни пленных, среди которых оказалось и немало представителей высшей китонской знати, были представлены 'пред светлые очи' Сапа Инки - то есть меня. Причем, многим из них уже был заочно вынесен приговор - этих, сразу после его прочтения, потащили на виселицу...
  
   В тот же день начали подготовку к возвращению в Куско - и утром 28 августа 1529 года армия отправилась домой. Вместе с армией шли и пленные - те бывшие солдаты Северной армии, кому посчастливилось избежать смерти во время войны. В Кито оставался лишь двухтысячный гарнизон - вооруженный, в числе прочего, пушками и ружьями - и назначенный его временным командующим Топа Атау...
  
  Часть 3.
  Глава 18.
  Подозрения насчет Чалкучимы усиливались по мере того, как захватчики
  подходили ближе к его бывшей штаб-квартире в Хаухе. Города Кахатамбо и
  Ойон оказались практически пусты: их жители скрылись, спасаясь бегством
  от войск Атауальпы. В это время до колонны испанцев добрался индеец с
  вестями, что бывшая армия Чалкучимы в Хаухе поднялась в ружье и под
  командованием некоего Юкра- Уальпы готовилась дать отпор. Китонские
  дозоры пытались не допустить, чтобы слухи об этих приготовлениях достигли
  Тупак Уальпы. Писарро решил позаботиться о том, чтобы Чалкучима не сбежал
  и не встал во главе сопротивления, и заковал его в цепи. Наконец-то по крайней
  мере часть народа Перу попыталась противостоять вторжению. Как простодушно
  объяснил секретарь Писарро, 'причина, по которой эти индейцы восстали и
  добивались войны с христианами, состояла в том, что они увидели, как испанцы
  завоевывают их землю, а они сами хотели ею править'.*(77)
  
  (Испания, Толедо. 20 июля 1529 года)
   Франсиско Писарро был доволен. Два года назад он открыл в Новом Свете неизвестную - но, предположительно, сказочно богатую страну. Взять хоть портовый город, где он был, - золота, правда, там было не так много - в основном, лишь во дворце губернатора, но вот серебра было предостаточно. К тому же, захваченный им в плен торговец из тех земель (который, к большому удивлению всех испанцев, оказался не купцом, а чиновником) рассказывал, что в столице их государства, называемого Тауантинсуйу - 'Страной Четырех Сторон Света', золота очень много - по слухам, даже главный храм местных жрецов был целиком изготовлен из золота. Впрочем, в последнее Писарро все ж не верил, считая это местной легендой. Но что золота у 'инков' достаточно много - это он вполне допускал.
  
   А вот железа, насколько он узнал от торговцев, 'инки' не знали. Однако, в отличие от недавно завоеванных Кортесом ацтеков, пользовались бронзой. Из бронзы было и оружие их армии - насчитывавшей, по словам того же торговца, до полумиллиона человек.
  
   И хоть Писарро пока еще не определился, что делать дальше, по прибытию в Испанию он встретился с Кортесом, расспросив его про завоевание империи ацтеков и посоветовавшись на счет ого, как нужно вести себя с туземцами. Как сказал на этот счет Кортес, индейцы очень почитают своих правителей - и если удастся взять в плен их короля, то можно будет считать себя в полной безопасности. К тому же, несмотря на все свои ярость и бесстрашие, вооружены индейцы плохо и воевать практически не умеют. А особенно боятся лошадей и выстрелов из пушек... Так что если получится собрать отряд в тысячу-две головорезов, то перед такой силой наверняка не устоит ни одна индейская 'империя'.
  
   И вот вчера во время аудиенции король заключил с ним договор, согласно которому назначал губернатором и генерал-капитаном с жалованьем в 725 тысяч мараведи в год, а также давал титул пожизненного наместника Перу. Теперь, если ему будет сопутствовать удача, Писарро имел право приступить к завоеванию государства инков. Впрочем, он пока еще не был уверен, что действительно станет это делать сейчас. Пока о новом государстве было известно слишком мало - и осторожность подсказывала, что сначала нужно собрать побольше информации. А вот как станет понятно, чего ждать от инков - тогда можно и начинать завоевание...
  
  ***
  (Юкатан, Чектамаль. Сентябрь 1529 года)
   После уход инков чектамальцы начали переговоры с Экабом. Продолжать войну они больше не могли - армия потеряла больше половины своей численности, растратила весь порох (хотя эта потеря частично была возмещена захваченным в испанской крепости) и нуждалась в отдыхе. Это понимали и в Экабе - будь у чектамальцев силы, они б не остановились пока не взяли столицу. Вот только сил для того чтобы разгромить вражескую армию и отбить захваченных земель не имели.
  
   Так что в ходе переговоров, откровенно блефуя, обе стороны тщательно скрывали свою слабость - и выставляли напоказ ее силу. Ну откуда, например, экабцам знать, что запасов пороха у чектамальцев на 2-3 выстрела - причем, как показали первые же испытания, качество его было несравненно ниже того, что давали инки? Или откуда чектамальцам знать, что в ближайшее время не могут приплыть 'испанские союзники' экабцев? Особенно с учетом заявлений пленных? Потому торговались, что называется, от души. Грозя всеми карами небесными и земными в случае, если противоположная сторона не пожелает немедленно согласиться на предложенные условия.
  
   Но в конце концов сошлись к 'взаимовыгодному' варианту. По нему чектамальцы получали Тулум с ближайшими окрестностями, чаканпутмцы - Коба с окрестностями. Остальные территории - в том числе, Шаманху и недавно захваченную и разрушенную испанскую Саламанку - возвращали Экабу. Впрочем, заключенным миром были недовольны все стороны, считая его условия откровенным грабежом и мечтая о реванше. Для Экаба это стало потерей двух крупных городов - в том числе, важного торгового центра. Но чтобы вернуть их нужно было суметь разгромить вражескую армию и отбить захваченные города. Для Чектамаля и Чакан Путума - сдачей захваченных территорий, которые те уже считали практически своими. Но, увы, чтобы сделать их реально такими нужно было взять разгромить и захватить Экаб - для чего союзникам не хватало сил. Так что, по сути, это был не мир, а перемирье на 2-3 года.
  
   Однако Гонсало Герреро это полностью устраивало. И, будучи назначен наместником Тулума, он сразу начал готовиться к дальнейшему противостоянию с испанцами. Опустошенный при захвате город был заселен населением, согнанным с захваченных земель - уходя, чектамальцы забрали с собой всех местных жителей. Строились новые мастерские, создавались мастерские - в которых, в том числе, работали и рабы-испанцы, которых посчитали ценными специалистами. Через торговцев закупались рабы-мастера нужных специальностей - в особенности, кузнецы. Налаживалась добыча болотной руды в местных болотах и пережигание на уголь дерева, создавались селитряницы - нужно было начать самим делать порох... Гонсало Герреро прекрасно понимал, что его бывшие соотечественники так просто не отступятся и придут снова... Тем более, что вскоре после заключения мира они появились у Шаманхи - но, увидев разгромленную Саломанку и разузнав про произошедшее, решили вернуться. Надолго ли? Инкские посланцы утверждали, что года через два конкистадоры вернутся - и тогда никому мало не покажется... В этот раз они подготовятся лучше. Впрочем, примерно того же мнения придерживался и сам Герреро. Как 'Ночь печали' не остановила Кортеса, так же и уничтожение Саломанки не остановит Монтехо. Остановить его может лишь армия, способная уничтожить любых незваных гостей...
  
   ***
  (Тауантинсуйу, Куско. Август - декабрь 1529 года)
   Путь в Куско оказался быстрее, чем пройденный до того путь на север. Воевать теперь уже не приходилось - хотя решить несколько проблем все же требовалось. Как выяснилось в ходе допроса бывшего начальника разведки северян - а пел он просто как соловей, пытаясь выслужиться передо мной и заслужить прощения - положение дел в стране было далеко не столь безоблачным, как то казалось не только мне, но даже и Уаскару и его приближенным. Как оказалось, известные уже мне предположительные заговорщики - Уанка Ауки, Чиримаса и некоторые другие были лишь малой частицей общей картины. На деле ж в заговор входило намного большее число лиц. Кураки племен центра и севера страны - особенно бывшего Чимора - желающие вернуть себе былую власть и привилегии оказались вовлечены в заговор едва ли не в большинстве. Знать 'Нижнего' Куско, обиженная на то, что власть ушла к 'Верхнему' клану, и желающая вернуть себе власть. Впрочем, я сильно сомневался, что даже в случае победы Атауальпы или Руминьяви они смогли бы этого добиться - зачем китонской знати с кем-то делиться властью? Жрецы провинциальных богов, недовольных верховенством культа Солнца, в результате которого они оказались оттеснены на второстепенные роли.
  
   В общем, выслушав все эти показания, я пришел к выводу, что нужно срочно устраивать всем этим уродам 37-й год... Иначе в своих разборках они мне уничтожат страну. Дай им волю - начнется такая резня, что доинкские межплеменные разборки покажутся мелочью. Хотя, конечно, все эти показания еще предстоит проверить - впрочем, я сомневался, что бывший вражеский разведчик стал бы внаглую обманывать. Должен ведь прекрасно понимать, что, если это окажется враньем, то ему точно не поздоровится. Косвенным подтверждением этому стало то, что уже в первый день нахождения в нашем лагере на него было совершено покушение - успешно предотвращенной охраной. А потом еще два - после чего мы решили иммитировать успех нападавших. Так что четвертое покушение стало для нападавших 'успешным', что, возможно, несколько их поуспокоит... А уже на обратном пути мы начали аресты предполагаемых заговорщиков, 'временно' передавая их функции государственным чиновникам. Правда, как оказалось, некоторые - видимо, уже пронюхав, куда ветер дует - успели сбежать. Что автоматически ставило их вне закона.
  
   В Куско мы прибыли лишь 10 декабря - за 11 дней до начала нового инкского года. Армию встречал исполняющий обязанности наместника Куско Майта Юпанки, которого уже завтра ждала дорога в Кито, высшие чиновники и 'старшая из младших жен' Чукуй Вира. Уж не знаю, передалось ли мне то, что Уаскар, несмотря на наличие многих жен (что, впрочем, было для инков обыденным явлением), все же любил ее - и по своему фактическому положению она была гораздо выше 'койи', или тут дело в чем другом, но в этом мире она стала мне самым близким человеком. Прошлый мир и прошлая жизнь уже практически не вспоминались, за два года в этом мире став восприниматься как нечто бесконечно далекое и как будто даже не совсем реальное. Как какой-то фильм о далеком и прекрасном будущем, а люди из моего времени - как герои этого фильма... Вот только информация из фильма не поможет строить светлое будущее здесь и сейчас, а информация из моего времени помогала. А в остальном никакого различия.
  
   Впрочем, сначала дело - и, привычно откинув все посторонние мысли в сторону, принялся расспрашивать Майта Юпанки о том, что происходило в стране в мое отсутствие. Ничего особенного, по его словам, за это время не произошло. Все тихо и спокойно, восстаний или набегов дикарей за прошедшие месяцы не было. В столице тоже все выглядит внешне нормально... Впрочем, случись что - мне б немедленно донесли о том. Потому полученное сообщение было вполне ожидаемым. Но были и интересные сведения. Геологи в желании еще отличиться, найдя железную руду, пролезли многие места и обнаружили почти два десятка мест, где предположительно были нужные месторождения. Что немало меня обрадовало. Насколько я зал, мелких месторождений в Перу было достаточно много - хотя в 21 веке они не имели промышленного значения, но здесь и сейчас были бы весьма полезны.
  
   Тем более, что руководители металлургического производства уже жаловались, что им с трудом удается обеспечить доставку нужного количества руды и угля в Хутун Ирриру. Ибо с логистикой было все достаточно херово. Для работы всего одной домны на завод требовалось ежедневно доставлять почти 40 тонн руды и угля. На данный момент, по сути, был доступен лишь речной в виде лодок грузоподъемностью в 400-500 кг. Т.е. для обеспечения нужного объема перевозок в Хатун Ирриру каждый день должно было приходить по 100 лодок. Путь по течению - с учетом нескольких перегрузок по цепочке с одной лодки на другую на порогах и водопадах - от месторождения до завода составлял день, на примерно такое же расстояние (но без перегрузок, т.к. лодки шли пустые) от завода до лесов полдня. А вот вверх по течению все было куда хуже. Если на пустых лодках можно было плыть, проходя за день по 30 км и добираясь до месторождения (т.к. не требуются перегрузки) за два дня и в сумме требовалось около 90 лодок, то с углем все было куда хуже. Добраться вниз можно было меньше, чем за день, а вот путь вверх на бурлацкой тяге (т.к. ничего другого пока не было) занимал с перегрузками с одной лодки на другую 6 дней - и в сумме требовалось около 500 лодок. И около 600 в общей сложности. А уж людей требовалось...
  
   В общем, с этим явно требовалось что-то срочно делать - иначе ни о каком дальнейшем расширении производства не может быть и речи. Одним из вариантов этого было выбрать подходящее место для строительства нового завода в низовьях Апуримака неподалеку от лесов, где вырубают для пережигания на уголь дерево. Тогда всю дорогу вверх по течению можно будет пройти всего за 5 дней, а вниз по течению за 2. Да и везти нужно будет только руду. И потребуется в итоге только 210 лодок, а с нынешнем количеством можно будет увеличить объемы производства в 3 раза - если, конечно, будут успевать с темпами добычи. В принципе, именно это я и собирался делать - но для этого сначала придется построить достаточно большую плотину в низовьях Апуримака, которая будет обеспечивать энергией будущий завод. А это дело минимум лет пяти - тем более, что инкские инженеры столь крупных гидротехнических сооружений никогда не проектировали, а я инженер вообще не по той области. Так что строить придется с очень приличным запасом прочности - мало ли какие могут неучтенные факторы оказаться...
  
   А вот если найдется какое-то достаточно удобно расположенное (т.е. такое, где не будет таких проблем с логистикой) железорудное месторождение - это уже куда интереснее... Впрочем, там может возникнуть другая проблема - отсутствие поблизости рек с подходящими для строительства тромпы и привода станков водопада или места, где можно легко и быстро построить плотину
  
   Следующим делом обсудили с прибывшими в Куско замначальниками главных производств вопрос по производству оружия. Во-первых, требовалось значительно увеличить выпуск пороха - иначе запасов просто не хватит на сколь-либо серьезную войну, а это означало необходимость строительства нескольких дополнительных пороховых заводов. Во-вторых, поскольку пострелять в походе пришлось весьма много, было решено пушки - все ж первые серийные образцы, да и было уже несколько случаев разрыва - после пробного отстрела двойным зарядом снять с вооружения Громотрубной армии и передать в приграничные крепости - там много стрелять вряд ли придется и они послужат довольно долго. Стволы ружей и винтовок заменить на новые, старые отдать кузнецам для перековки во всевозможный ширпотреб. Ну и, в-третьих, было принято решение о плане на полное перевооружение армии стальным оружием - для начала хотя бы стольными топорами, 'полукирасами' и железными касками, а позднее и огнестрельным оружием...
  
   На следующий же день началось следствие по делу о 'китонском заговоре'. Первые допросы не дали практически ничего.
   - Если человек не захочет о чем-то сказать - он умрет, но ничего не скажет, - с усмешкой ответил на мой вопрос о результатах расследования один из судей, - Никому не хочется после смерти попасть в нижний мир как трусу и предателю.
   - Но ведь они уже предали? - спросил на этот счет я.
   - В том-то и дело, что они не считают это предательством. Мы для них - чужие, враги. А их местные боги для них выше великого Инти.
   - А со жрецами что? - поинтересовался я.
   - А вот с ними-то все куда проще, - снова усмехнулся судья, - Рассказывают все как миленькие. Уж им-то хорошо известно, что мы смогли завоевать их земли, так как великий Инти оказался гораздо сильнее их мелких богов, а потому, затеяв заговор против сапа Инки, они пошли против богов.
  
   Услышав это, я подумал несколько иное. Что, как и практически всегда и везде, служители культа меньше всего верят в истинность своего культа. Просто для них он выгоден, так как дает им власть и возможность иметь все, не делая никакой реально полезной работы. Тем не менее, когда теперь судьи разыскивали свидетелей, кто подтвердил бы виновность арестованных курак и инков, замысливших измену против самого 'Сына Солнца', жрецы стали одними из главных доносителей на своих союзников из знати. Каясь в том, что нарушили божественные заповеди и вымаливая себе прощение, они сдавали с потрохами всех остальных - в том числе, жрецов других богов.
  
   В конце концов, 20 декабря состоялся су, по итогам которого почти 100 человек было приговорено к казни - и приговор был немедленно приведен в исполнение. Более 300 человек были лишены всех своих привилегий - в том числе, статуса инков, курак или жрецов - и по одиночке высланы в разные удаленные уголки Тауантинсуйу, где им предстояло стать обычными крестьянами...
  
   Так и пришло время 'инкского нового года'... На этот раз рассветное солнце успешно зажгло священный костер, в результате чего все пришли к выводу, что год будет удачным, без войн и неурожаев. Было официально провозглашено присвоение статуса 'инков по привилегии' отличившимся на военной и гражданской службе, совершены человеческие жертвоприношения (которые я на этот раз самым наглым образом прогулял), а потом началась пора экзаменов...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Куско. Январь 1530 года)
   Когда закончилась 'экзаменационная неделя', по итогам которой детям высшей знати был присвоен статус инков, я решил, что пора решить вопрос с двумя китонскими генералами, сейчас сидевших в Саксайуамане в ожидании ссылки. Была идейка воспользоваться ими для выполнения одного дельца...
   - Что вам известно про белокожих чужаков? - едва охранники ввели в комнату двух вражеских генералов - Укумари и Кискиса, сразу перешел к делу я.
   - Но ведь они твои союзники! - удивленно переглянувшись, ответили генералы.
  
   Услышав последнее, я едва не заржал. Впрочем, что среди китонской знати существовали подобные представления - про то я уже знал. Потому был вполне готов к такому развитию событий. И что было особенно хорошо - как раз недавно вернулась оставшаяся часть посольства к майя, которой уже пришлось столкнуться с белокожими чужаками в ходе чектамальско-экабской войны.
   - Союз с белокожими чужаками невозможен. Мы для них лишь дикари, которые должны служить белому человеку, - ответил я, - Льюкюлья Майю недавно вернулся из земель майя, где ему пришлось повстречаться с ними. Пусть расскажет то, что ему известно...
  
   Пока ж бывший посол рассказывал - в основном, в пересказе со слов Гонсало Герреро - про завоевание Гаити и Кубы, Панамы и ацтекской империи, я нарисовал в ящике с песком общее очертание материков двух Америк. И, по окончанию рассказа, принялся за пояснения.
   - Это - земли двух 'материков', которые белокожие чужаки называют 'Новым Светом', - показал я на карту, - Вся эта земля окружена океаном - за котором есть другая, называемая 'Европой'. Откуда и приплыли на огромных лодках белокожие чужаки. Вот здесь, - показал я на карте, - Куба и Гаити, которые они завоевали первым делом. Тут - империя ацтеков, которую они завоевали девять лет назад. Кстати. Населения у них было в полтора раза больше, чем у нас в Тауантинсуйу - но белокожие чужаки смогли успешно этим воспользоваться. Тут - земли племен майя, которых испанцы тоже пытались завоевать - но пока безуспешно. А вот здесь - наша Тауантинсуйу, нарисовал я на карте, после чего перешел к главному вопросу, - Ну так что, согласны послужить мне?
   - Если они враги, то откуда у твоей армии взялось оружие белокожих чужаков и 'херрум'?
   - Нам удалось выкрасть и повторить часть их технологий, - ответил на этот счет я, - Только мы не просто повторили то, что есть у них. Мы сделали лучше...
   - Атауальпа пытался разузнать все про белокожих чужаков, - явно удивленно ответил Кискис, - Но ему ничего не удалось. Твоя разведка оказалась лучше.
   - Его разведка и за мной следила, - усмехнулся я, - Но самого главного так и не узнала. Ну так каково ваше решение?
   - Согласен, - немного подумав, ответил Кискис.
   - Согласен, - практически одновременно сказал Укумари.
   - В таком случае вы с небольшим количеством своих людей - тех, кого должны отправить в ссылку - отправитесь в Мексику. Ваша задача - организация партизанского движения на завоеванных испанцами землях и подготовка будущего восстания против завоевателей.
   - Будет ли у нас новое оружие? - спросил Кискис.
   - Да, будет, - ответил я, - Не самое совершенное, но такое, которое лучше того, что у белокожих чужаков. Пользоваться им ваших солдат научат. Но вот гремучий порошок вам придется делать самим. Херрум делать тоже будете самостоятельно. С вами будут люди, которые умеют это делать...
  
   На том и закончился первый разговор - на котором было получено принципиальное согласие генералов участвовать в 'Центральноамериканском проекте'. После чего началось решение технических вопросов - кузнецы получили срочный заказ на переделку картечных ружей. Вместо списание под перековку было решено наделать из их стволов две сотни дульнозарядных ружей. Литейщики получили заказ на отливку десятка пушек более примитивной конструкции, чем те, что изготавливаются для инкской армии. А также началась подготовки тысячи человек из бывшей китонской армии, кому предстояло отправиться в Центральную Америку. Было отобрано и три десятка человек, кому предстояло стать геологами, кузнецами, литейщиками, производителями пороха...
  
   Кстати, идея обучения вчерашних врагов обращению с огнестрельным оружием была воспринята военными без особого энтузиазма. Многие оказались недовольны таким решением. Впрочем, точку в этом вопросе поставил Титу Атаучи:
   - Пусть эти собаки сдохнут за Тауантинсуйу и Сапа Инку! - заявил он недовольным офицерам.
  
   Этого оказалось достаточным. Лично выступать с разъяснением 'политики партии' или уж, тем более, отменять принятое решение. Впрочем, как впоследствии оказалось, отнеслись к этой обязанности достаточно формально. Кое-как научили стрелять - и ладно. Приказ выполнен!
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Куско. Январь 1530 года)
   Кискис сидел в выделенном для его временного проживания доме и думал над сложившейся ситуацией. Согласно приговору, его должны были выслать за пределы Тауантинсуйу - то есть, попросту говоря, довести до восточной границы и сказать, что теперь катись куда хочешь. Формально это наказание было мягче, чем немедленная казнь, по на деле ничем не отличалось - мало кому высланному из страны удавалось прожить в джунглях дольше месяца. Жившие там племена чужаков - особенно из инков - уж очень любили. Вернее, как раз таки любили - но весьма своеобразно, в качестве пищи. Ведь, согласно их религии, тому, кто убил и съел сильного воина, переходила его сила. А инки воспринимались ими именно в таком качестве. Потому такая высылка из страны означала ту же смерть - только с небольшой отсрочкой. Уаскар же предлагал ему отправиться далеко на север, в земли племен майя, где возглавить борьбу против белокожих чужаков. Судя о представленной информации получалось, что самих по себе белокожих чужаков на тех землях пока очень немного - основные их силы составляют дикари из местных племен, вооруженные на уровне Северной армии, частью которой он командовал в прошедшей войне. Сами ж белокожие чужаки имели громовые трубы, луки, копья и большие ножи из 'херрума'. Часть из них также передвигалась на огромных животных, размером в несколько раз больше лам.
  
   С виду получалось все достаточно просто и понятно. Он должен приплыть в те земли, найти место, где белокожие чужаки будут слабее всего - и, выбив их оттуда, основать свою базу. В дальнейшем, набрав солдат из местных племен, продолжить войну с целью выбить белокожих чужаков с тех земель. Вот только зачем это нужно Уаскару? То, как он смог быстро наладить производство херрума и 'громовых труб', ясно давало понять, что Уаскар далеко не дурак. И прекрасно должен понимать, что таким шагом он дает мятежному генералу возможность фактически создать на тех землях свое собственное царство - перебросить достаточно сил для подавления мятежа он попросту не сможет. Тем более, что сам обещал дать ему громовые трубы и технологию их производства. То есть дело тут явно не в глупости.
  
   Значит, за этим проектом стоит какой-то свой расчет. Первую пришедшую в голову идею, что он просто хочет таким образом избавиться от смутьянов, Кискис быстро отбросил. Зачем тогда тратить свои ресурсы на подготовку заморской экспедиции, если можно попросту казнить всех мятежников? Значит, дело в чем-то другом. Уаскару нужны те земли? Но тогда никто не мешал бы ему точно так же отправить туда своих солдат, с тем же самым результатом. Причем, тогда не нужно было б опасаться, что мятежный генерал решит создать там свое царство, отделившись от Тауантинсуйу. Или Уаскар попросту не надеется удержать те земли? Прекрасно понимает, что оттуда придется уйти - потому отправлять своих солдат на бессмысленную войну жалко? Заранее уверен, что вернуться оттуда им не суждено? Но в чем тогда сама цель этой войны? Прощупать, на что способны белокожие чужаки? Отвлечь их силы на решение возникшей под боком проблемы и тем самым отвлечь их от Тауантинсуйу? Увы, узнать что-то определенное получится, скорее всего, лишь по прибытии на место...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Хатун Ирриру. Январь-февраль 1530 года)
   Вскоре после окончания праздников я отправился обратно в Хатун Ирриру, где предстояло продолжить развитие промышленности. Добравшись до места к середине января, я вновь погрузился в вопросы зарождающейся промышленности. Технология выплавки чугуна и получения из него низкоуглеродистой стали к этому времени была уже достаточно отлажена, и местные мастера вполне справлялись с этим делом без серьезных косяков. Некоторая проблема была, правда, со сроком службы доменных печей и конвертеров. Еще до начала войны мной был назначен весьма приблизительный срок службы доменной печи в полгода, а конвертера - в 50 плавок (после чего требовался капитальный ремонт днища). Причем, после трех капитальных ремонтов конвертер полностью сносился и строился заново - то есть, с учетом необходимости подготовки кирпичей, кладки и просушки, строительство новых доменных печей и конвертеров шло непрерывно. И от этого не отступались ни на шаг - хотя руководивший работами мастер и высказал предположение о целесообразности продления их срока службы. Немного подумав, я решил, что уже для данной печи стоит попробовать, хотя для начала следует все тщательно просчитать. Несчастных случаев с разрушением конструкций мне не нужно. Однако в целом производственному процессу это не мешало, потому этот вопрос решил оставить на потом. Сейчас и без того есть дела - индустриализацию нужно готовить... А это, прежде всего, станки.
  
   Вот первым таким станком - токарно-винторезным - я и собирался заняться. В принципе, он должен был стать шедевром станкостроения 16 века - до такого еще не додумались ни в одной стране мира. Хотя, конечно, это по меркам этого времени - для 20 века это был бы, что называется, полный отстой. Но ничего не поделаешь, выбора нет... Представлял он из себя, по сути, увеличенный в размерах и упрощенный вариант станка ТВШ-3, с которым доводилось сталкиваться на СТО у одного из друзей. Все детали для него были изготовлены еще до ухода на войну. И хоть практически все было изготовлено из бронзы, трудозатраты на это дело оказались огромны - достаточно вспомнить, сколько времени ушло на шлифовку песком на пусть и гладком, но хрупком, стекле направляющих. Или сколько провозились с нарезкой резьбы... Однако собрать я его тогда не успел - хоть и оставил мастерам подробную инструкцию по его сборке. Но сделаны запланированные работы были лишь частично. После чего мне прислали доклад о том, что дальше ничего не получается, на что я прислал в ответ приказ отложить все работы до моего возвращения. Ну нафиг, а то еще сломают что-нибудь... Для них же все это пока не более, чем неведомая хрень, которую непонятно как делать... И то, что для меня может быть очевидно, для них что-то принципиально новое, с чем никогда не приходилось иметь дело. Потому продолжить работы пришлось лишь сейчас. Надо сказать, что, отправляясь в Хатун Ирриру, я рассчитывал, что это дело будет завершено буквально за день, но на деле оказалось все не так просто. Так что пришлось некоторые детали - даже уже установленные, - что называется, дорабатывать напильником. На что ушло еще без малого три дня. Итоге, к работе станок был готов лишь к концу четвертого дня - и тогда же я проточил на нем первую пробную болванку. Не сказать, конечно, что я такой уж хороший токарь - весь мой опыт ограничивается тем, что у друга на СТО вытачивал на токарном станке ТВШ-3 некоторые простенькие детали, но у местных, увы, не было и такого. Так что в скором времени 'Сыну Солнца' предстояло на некоторое время также переквалифицироваться в токаря. Во всяком случае, пока не удастся более-менее подготовить кому-то себе на замену... Впрочем, местным не привыкать, что лично Сапа Инка учит делать те или иные работы - ведь он же 'избранник предков', кому те передали 'потерянные знания'. Ну а раз так, то как еще я могу их передать своему народу?
  
   Следующие несколько недель пришлось потратить на токарные работы. Вот уж никогда бы не подумал, что придется этим делом заниматься чуть ли не на постоянной основе, но, увы, никого другого на замену просто не было. Так что пришлось все самому. И первым делом заняться наладкой станка - проверять параллельность направляющих, соосность шпинделя и задней бабки, устранять биения и конусность. По сути, весь первый день на это и ушел. Тем не менее, в конечном счете удалось таки добиться пусть далеко не идеальной, но вполне неплохой для этого времени, точности и уже приступить непосредственно за дело. Первым делом проточив несколько бронзовых осей для направляющих - после чего при помощи штангенциркуля тщательно промерил их диаметр в разных местах. После чего приступил к нарезке ходового винта. Неприятным моментом в работе стало откровенно херовое качество резцов, который приходилось часто менять, отдавая затупившийся в заточку. Однако в конечном счете результат был достигнут - хотя я был абсолютно уверен, что на любом нормальном станке сделал бы это гораздо быстрее. Но, увы, нормальных станков сейчас во всем мире не сыскать. Однако постепенно ко всему приспосабливаешься... Так что уже через пару дней я достаточно спокойно мог работать на этом недоразумении, по какой-то ошибке названное 'токарно-винторезным станком'. И спустя неделю у меня уже был комплект для сборки еще нескольких таких, а так же простейшего фрезерно-сверлильного станка.
  
   После чего приступили к их сборке - все остальные детали были изготовлены еще до этого. И если токарные собирали практически без моего участия - все ж какой-никакой опыт уже был, то с фрезерным возиться пришлось лично. Но в конечном счете станок был собран. Вот только, в отличие от токарного, с которым я в прошлом хоть сколько-то имел дело, это для меня была практически 'неведомая техника'. И хоть принцип работы был вполне понятен, но все равно придется сначала самому осваивать работу на нем. Так что следующие дни прошли между обучением работе на токарном станке будущих токарей и самостоятельном изучении работы на фрезерном станке. Для начала тренируясь на деревяшках, а же затем переходя к обработке металлов. В то же время металлурги получили задание по созданию более качественных резцов и фрез - впрочем, на быстрое получение желаемых результатов я не особо рассчитывал... Ни быстрорежущей стали, ни твердых сплавов, ни алмазов у меня пока не было. И хоть я и знал состав быстрорежущей стали - вот только где взять нужные для ее получения хром, ванадий, вольфрам и молибден?
  
   За всем этим прошел месяц - по истечению которого, впрочем, появился еще один станок. Плоскошлифовальный. А мастера, более-менее освоив работу на станках, приступили к их мелкосерийному выпуску. Несмотря на достаточно несовершенную конструкцию, они были буквально в восторге от открывшихся возможности - ведь новое оборудование позволило как значительно ускорить изготовление многих деталей, так и повысить точность их обработки. В ближайшее время также планировалось создать и некоторое другое оборудование - в первую очередь прокатный стан и барабанно-волочильный станок. Пора налаживать крупномасштабное производство проката и проволоки...
  
   А также пора задуматься и над созданием первого электрогенератора... А то пока единственный доступный источник электроэнергии - батареи. А электричество было бы весьма полезно...
  
  Глава 19.
  Испанцы двигались через горы, покрытые руинами доинковских
  поселений народа уанка, и, наконец, увидели внизу поразительно
  ровную долину Хауха, а между двумя островерхими горами в ее
  северной части угнездился город инков. Они также увидели внизу
  темные массы китонских солдат, которыми когда-то командовал их
  пленник Чалкучима, а теперь их возглавлял Юкра-Уальпа. Но когда
  они спустились в долину, перед ними открылась яркая картина
  самоубийственного раскола, парализовавшего Перу. 'Все местные
  жители вышли на дорогу, чтобы посмотреть на христиан, и сильно
  радовались их приходу, так как они думали, что для них это будет
  означать спасение от рабства, в котором их держала эта чужая армия'.
  А тем временем эта 'чужая армия' китонских инков готовилась оказать
   сопротивление. Это была первая военная акция за семнадцать
  месяцев со дня высадки испанцев на территории Перу и за два
  месяца со дня их ухода из Кахамарки.*(78)
  
  (Тауантинсуйу, Хатун Ирриру. Март 1530 года)
   К середине марта положение дел с производствами стало налаживаться. Был получен первый прокат железа и цветных металлов, началось серийное производство проволоки - что, в конечном счете, значительно снизило трудоемкость их изготовления и привело к освобождению части рабочих рук. Кроме того, уже были подготовлены резервные специалисты по плавке и обработке металла, что давало возможность начать постройку нового завода - около одного из найденных геологами месторождений железа. Хоть оно и мелкое по меркам 21 века (других-то найти не могли - их всего три во всем Перу), но для этого времени хватит на несколько десятилетий. А металла стране надо, и как можно больше. Тем более, сейчас целесообразнее разрабатывать именно мелкие месторождения - в будущем-то особого толку от них не будет. Так не пропадать же добру? Так что в начале марта я вместе с одним из геологов, обследовавшим то месторождение, отправил туда специалистов, которым предстоит создать на том месте металлургическое производство.
  
   Помимо этого, важным вопросом было обнаружение руд новых цветных металлов - в первую очередь, цинка и никеля. Тем более, что цинк-то инки использовали - судя по химическому анализу, в составе некоторых инкских бронз присутствовал и он. А раз так - надо его найти. Тем более, что руда 'ложного серебра' должна была быть вполне знакома - хотя на всякий случай я все же разъяснил, что такое сфалерит. Аналогично и с никелем, месторождение которого должно было располагаться где-то в окрестностях Вилькаса. И который тоже мог быть известен местным геологам - как 'ложная медь'. Во всяком случае, так было в Европе. Ну а нет - придется поочередно перепроверять руду в различных медных месторождениях. В любом случае, я приказал тащить ко мне образцы самых разных горных пород - а тут уж по этой коллекции будем разбираться, что на что годится. Да и вообще следует собрать большую коллекцию, где будут собраны образцы самых разных минералов. Было б, правда, еще неплохо найти марганец, ванадий, вольфрам, хром, молибден - но пока я решил немного отложить этот вопрос. Увы, не все сразу... Хотя искать асфальтит, в котором содержится сульфид ванадия, в районе между Уачо и озером Хунин приказал уже сейчас...
  
   И вот как закончил с этим - оказалось, что едва ли не впервые с момента попадания я оказался более-менее свободен от решения текущих вопросов. С самого момента опадания я практически непрерывно был чем-то занят - то поиск железной руды и создание металлургического завода, то разработка и запуск производства оружия, то война, то потом - создание станкостроения. Но теперь наконец-то основные проблемы были решены - на данный момент дальнейшая индустриализация становится практически неизбежной. Оценив возможности станков, инкские мастера уже сами будут искать, к какому еще делу можно их пристроить. Тем более, что за полезные рацпредложения, нашедшие применение, полагалась награда - большая или меньшая в зависимости от степени полезности. Так что на данный момент производство станков лишь наращивалось - а при заводе создавался своего рода ПТУ для обучения мастеров работе на них. Единственная проблема - на данный момент все станки имели привод исключительно от водяных колес, что сильно сужало географию их возможного применения. А, впрочем, водопадов в Андах полно, а плотин у инков и того больше - почти у каждого города есть орошаемые поля, воду для которых в большинстве случаев отводят именно при помощи них.
  
   А мне же теперь оставалось в основном лишь вести уроки в 'школе Солнца' (куда недавно прошел второй набор), где я объяснял ученикам 'Основы кечуа' и начальный курс математики. Да уж, никогда прежде не мечтал быть учителем... Но коль стал прогрессором - придется. Ведь самое главное не в ряде созданных попаданцем технологий - этот рывок вперед будет быстро погашен при отсутствии дальнейшего развития. А в наличие систематических знаний, дающих представление о сути происходящих процессов - которые позволят в дальнейшем не застрять на месте, а продолжать развиваться быстрее окружающих и всегда быть впереди. Вообще, в отличие от школ моего времени, предметов на 'начальном этапе' было, как говорится, фиг да маленько. Из 'предметов будущего' были, в основном, лишь те самые 'основы кечуа' - нужно же было научить писать - и та самая математика. Остальные предметы были скорее традиционными. Чтение кипу основных (общедоступных) типов - заключавшееся скорее в заучивании условных кодов, обозначавших те или иные предметы или события. Предмет 'Природа', где изучали растительный и животный мир и окружающую природу в целом, представлял из себя своего рода компиляцию знаний местных народов об окружающем мире. Впрочем, кое что я все же вставил и от себя - так что несколько уроков проводил сам. Военное дело - теперь, впрочем, уже значительно измененное по сравнению с тем, что изучалось буквально два года назад, из-за появления нового оружия и основанной на его применении новой тактики. Своего рода 'Теория управления', где изучались основные принципы управления экономикой в 'айлью всех айлью', т.е. в стране - куда я тоже внес ряд новых идей, позаимствованных из опыта 'первого в мире социалистического государства'. Ну и еще некоторые традиционные предметы - изучение мифов и основы религии, музыка, поэзия, ораторское искусство, ведение домашнего хозяйства... Но это было лишь пока - т.к. я планировал начать преподавание для первой группы преподавание биологии, физики и химии. Правда, пока еще не знал, когда это будет - сначала надо чтобы хоть в математике более-менее разобрались, без нее-то в физике никуда. Ну да через полгода, думаю, уже пора будет - а пока есть время доделать учебники...
  
   Ну а поскольку времени у меня теперь стало гораздо больше - появилась возможность вообще подумать о будущем. И, в первую очередь, о том, что нужно делать в ближайшем будущем. В первую очередь, определиться о варианте взаимоотношения с Писарро. Как мне было известно из книг, при отправке в экспедицию у того еще не было однозначного намерения немедленно начинать завоевание - сначала он думал провести разведку и определиться с его перспективами. В том прошлом история сложилась для него крайне благополучна - на момент вторжения еще продолжалась гражданская война, в которой победили китонцы. Дезорганизация управления - у Атауальпы на тот момент даже не было назначено официального заместителя, и при попадании в плен заменить его и начать борьбу против захватчиков. Хотя, возможно, дело было и проще - он просто не желал иметь поблизости кого-то со схожими полномочиями, желая завязать всю систему управления исключительно на себя. Как знать... Помогла Писарро и ненависть южан к захватчикам - они помогали ему в борьбе с китонцами, считая своими освободителями, пришедшими восстановить законную власть. Теперь этого не будет - и если Писарро решит сразу же начать завоевание, ему придется иметь дело со всей мощью инкской армии. Вооруженной, причем, не топорами и палицами, а ружьями и пушками. Тут и лошади не помогут - слишком неравные силы.
  
   Потому, скорее всего, никакого завоевания не будет. В таком случае каким следует ожидать его визит? Как мне известно, 27 декабря 1530 года - т.е. уже скоро - Писарро отправится из Панамы, но, не добравшись до инкских земель, высадится где-то на побережье Колумбии. После чего начнет пеший поход к инкским землям. Впервые он окажется на инкской территории где-то ближе к осени 1531 года, когда пройдет через Гуйякиль - формально подвластную инкам землю, где, однако, влияние их минимально. Где-то в начале 1532 года Писарро доберется до острова Пуна, а затем в марте-апреле того же года будет в Тамписе/Тумбесе. Там, видимо, и доведется вступать в контакт. Оглядевшись, он, скорее всего, примет решение не начинать немедленного вторжения - особенно когда увидит вооружение 'Громотрубной армии'. Значит, что?
  
   Скорее всего, заявит, что хочет торговать с Тауантинсуйу - вот мы вам, мол, всяких безделушек втридорога продадим - а вы нам золотишка. Увы, т.к. первая встреча с инками произошла при захвате в плен торговца, который научит испанцев кечуа, то про его существование они знают. А надо убедить, что нету у инков золота! Ну редкий металл, совсем мало его! А как же тогда со многочисленным 'золотом', про которое они слышали? Хи, про гальванику испанцы вряд ли знают! Вот и нужно будет еще одну новую технологию отработать и в ход пустить. А потом - помню из истории завоевания ацтеков, как там испанцы разграбили золото в доме, где они проживали - сделать так, чтобы кто-нибудь из испанцев спер такую вот 'золотую' штучку. Думаю, конкистадоры потом будут сильно удивлены! Ну а потом еще как-нибудь во время переговоров упомянуть про редкость золота - мол, приходится просто за дикие цены его у дикарей покупать! Да и мало его у них. Вот вам-то повезло как, завоевали золотую страну - эх, нам бы где такое местечко найти... Думаю, после этого привлекательность Тауантинсуйу в глазах испанцев сильно уменьшится.
  
   Следующий важный момент - в 1534 году состоится вторжение Альворадо на север страны. Вот это-то будет очень удачно... В новом варианте истории ему доведется стать тем самым мальчиком для битья, на котором можно показать испанцам силу инкской армии. Следует разгромить его прямо вскоре после высадки - неподалеку от побережья. После чего отправить в Панаму послание с вопросом, следует ли считать это происшествие объявлением войны Тауантинсуйу. Да, корабли бы тоже неплохо было бы захватить... Пригодятся.
  
   Третий важный момент - 1536 год, основание первой испанской колонии в Ла-Плате. С учетом того, что в перспективе следует брать под контроль всю Южную Америку - а в особенности расположенный неподалеку район Минас-Жерайс с его огромными запасами полезных ископаемых - эта колония в будущем может доставить немало неприятностей. Потому ее быть не должно. Следует превентивно основать свою. А как приплывут испанцы - ну что ж, им же хуже... Оттуда никого выпускать не стоит. Чем больше испанских экспедиций пропадет без вести в тех краях - тем лучше. Меньше желающих соваться и дальше будет. Пусть думают на 'дикарей-людоедов гуарани'...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, уну Тальян, Тампис. Март 1530 года)
   Чуя Маю не знал, зачем Сапа Инке понадобились эти большие деревянные лодки, но это было не его делом. Сапа Инка приказал построить их - значит, он должен это сделать. Думать же о том, зачем все это нужно - дело Великого Инки, жрецов и амаута. Вообще раньше ему доводилось строить лишь большие морские плоты, на которых торговцы отправлялись в далекие страны и раньше даже не задумывался над возможностью постройки таких лодок. Но как раз незадолго до начала войны с мятежниками его - как лучшего мастера по плотам - вызвали к Сыну Солнца, где тот сказал про необходимость постройки для дальних плаваний больших лодок.
   - На плоте не уйдешь далеко от берега, - говорил тогда Сапа Инка, - На плоты не положить много груза и не посадить много людей. Если мы хотим достичь дальних стран и завоевать их - мы должны построить большие лодки со множеством парусов.
  
   Чуя Маю тогда захотел было спросить, что а как же плаванье Тупака Инки Юпанки, но не решился. Но, видимо, Сын Солнца понял это так, потому что сказал:
   - Есть вопросы?
   - Но как же плаванье Великого Инки Тупака Юпанки? - боясь, как бы этот вопрос не сочли слишком большой наглостью, спросил мастер.
   - А ты не думал, почему то плаванье было единственным? - внезапно с какой-то даже усмешкой спросил тогда Сапа Инка.
   - Нет, - ответил Чуя Маю, - Мне то неведомо.
   - А на самом деле все просто тут, - пояснил тогда Сапа Инка, - Он просто понял, что с одними плотами дальние плаванья не имеют смысла.
  
   Затем ему дали макет лодки, которую он должен построить, - после чего началось обсуждение того, как ее делать. Сапа Инка и его амаута говорили про подбор подходящего для постройки дерева, про изготовление из него досок и их гибку, про их просушку и т.д. После чего сказали заниматься делом.
  
   Первым делом ему пришлось самому отправляться в леса и объяснять работникам из местных племен, какие деревья нужно рубить. Что хорошо оказалось - Сапа Инка прислал им топоры из херрума, которые приходилось точить намного реже, чем применявшиеся прежде бронзовые - из-за чего работа была закончена намного быстрее, чем он думал.
  
   Затем - это было уже во время войны - заготовленное дерево доставили в Тампис, где планировалось заняться постройкой кораблей. И тут уже мастера стали делать из них доски - сначала бревна при помощи присланных пил распиливали но доски, а затем при помощи топоров обтесывали. Одновременно же с этим строили и пропарочную камеру, куда должны были помещать доску перед сгибанием, и шаблоны, по которым их нужно было гнуть. А вот тут-то оказалось все не так просто. Если саму камеру сделали достаточно быстро - по сути, она представляла из себя лишь больших размеров ящик, в котором на специальные перекладины клалась доска, и большой котел, пар от которого подался в этот ящик, то вот с подбором режима работы все оказалось куда сложнее.
  
   В первых экспериментах большая часть досок уходила в брак, трескаясь при изгибе. Как потом оказалось, главная проблема была во времени пропарки и том, что изгибать нужно буквально мгновенно после вынимания доски ящика. Подержал доску в камере слишком мало или слишком долго - трескается при изгибе. Не успел согнуть достаточно быстро - тот же результат. Кроме того, после снятия с шаблона доски частично распрямляются - причем, у разных экземпляров это проявляется в большей или меньшей степени. Так что часть заготовок впоследствии приходилось 'догибать' или, наоборот, частично распрямлять. Когда ж со всеми этими делами было закончено, все заготовки, а так же бревна, из которых впоследствии предстояло делать доски для обшивки, отправили на просушку.
  
   И вот теперь наконец-то пришло время приступать непосредственно к строительству. Дерево в достаточной мере просохло, из Хатун Ирриру недавно прибыли последние детали для постройки - бронзовые болты, гвозди и медные листы для обшивки. И вот мастера, прежде занимавшиеся лишь строительством плотов, приступили к постройке большой лодки...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Хатун Ирриру/уну Хауха, восточная граница. Февраль-июль 1530 года)
   Анта Кучуна был сыном обычного плавильщика меди. Его отец, как до того многие поколения предков, работали в мастерских близ Куско, выплавляя из доставленной им руды медь. После чего передавали ее другим мастерам - сами они готовые изделия из нее не делали, на то были другие люди. Жили неплохо - инки снабжали всем необходимым, но просто хорошо делать работу Анта Кучуна считал недостаточным. Хотелось чем-то прославиться - получить каую-нибудь награду о чем потом можно будет хвалиться всю жизнь. Только как? Для него это было даже сложнее, чем для какого-нибудь крестьянина. Тот мог поучаствовать в войне, совершить подвиги - и тем прославиться. Однако для мастера это было практически невозможно. Да, он тоже должен был отслужить в армии - но то было лишь перестраховкой 'на всякий случай'. На деле-то все прекрасно понимали, что если его и пошлют на войну - то лишь в самом крайнем случае и нужно лишь просить богов, чтобы такого никогда не случилось.
  
   И вдруг такой случай! Сапа Инка стал набирать мастеров, кто станет выплавлять новый металл, который ныне известен всей Тауантинсуйу как 'херрум'! И тогда Анта Кучуна понял, что это его шанс! Мало кто тогда хотел браться за новое дело, но он вызвался одним из первых и, как вскоре выяснилось, не прогадал.
  
   В построенным Сыном Солнца новом городе, получившим название 'город кузнецов', он сначала в небольших печах с непроизносимым названием выплавлял из руды куски пористого металла, который затем проковывали и получали тот самый 'херрум', а затем, как была построенная большая 'башенная печь', начали выплавлять из руды жидкий металл - как до того делали с медью. И он стал одним из мастеров, следящим за плавко металла в печи. Тут, правда, пришлось выучиться многому новому. Самым худшим было то, что нужно четко следить за температурой - если печь слишком сильно остынет, металл застынет прямо внутри 'башни'. При попытке же вывести ее в рабочее состояние кладка может расшататься и печь разрушится. Поэтому когда в то время, как Сапа Инка был на войне, внезапно произошел такой случай - старший мастер приказал не рисковать и останавливать печь. К счастью, к тому моменту была уже готова к задувке новая.
  
   Однако возможности особо отличиться там не представилось. Да, он смог стать неплохим 'плавильным мастером', но особо сделать карьеру, как сказали бы в другой стране в другое время, не вышло - таких как он было достаточно много. Но судьба дала еще один случай отличиться...
  
   Четыре месяца назад Сапа Инка по прибытию в Хатун Ирриру внезапно объявил о намерении построить еще одну 'большую плавильную мастерскую' по производству херрума - и начал набор людей, желающих отправиться на новое место для организации производства. Причем, если в прошлый раз многих отправили в Хатун Ирриру в приказном порядке, то сейчас набирали только добровольцев. Он тогда стал первым же 'плавильным мастером', вызвавшимся отправиться на новое место - за что практически тотчас был отмечен самым Сапа Инкой - тот заявил, что назначает его старшим мастером, в задаче которого стоит организация работы большой плавильной мастерской. И, надо сказать, отправиться на новое место пожелали лишь два плавильных мастера - остальные предпочли остаться на уже обжитом месте с налаженным производством. Так что остальные добровольцы были, в основном, из подсобных рабочих, которые должны были в течение месяца-двух пройти обучение на плавильного мастера и отправиться на новый завод. Впрочем, отправляли туда не только плавильных мастеров - было там и без них немало народу, но Анта Кучуна это не особо волновало. Главное - что именно его назначили начальником плавильного производства! Кроме того, Сапа Инка пообещал, что если все закончится успешно, то даст ему достойную награду...
  
   Сразу после этого он был практически отстранен от участия в производстве - началось решение многочисленных организационных вопросов. Нужно было окончательно определиться с местом постройки завода - по этому поводу ему даже пришлось поучаствовать на проводившемся самим Сапа Инкой совете. В ходе него было рассмотрено десяток возможных мест постройки новых больших плавильных мастерских. Тогда Сапа Инка вместе с геологами долго обсуждали преимущества и недостатки тех или иных мест - но, в конечном счете, было решено строить мастерские к востоку от Хатун Хаухи недалеко от границы. Преимуществом того места было то, что практически в одном месте было собрано три важнейшие для выплавки херрума условия - наличие железной руды, большого количества леса для пережигания на уголь и протекающая поблизости небольшая речка, на которой будет не сложно построить плотину. Впрочем, такой вариант не очень понравился военным:
   - Там же два перехода до границы! - говорил участвовавший в обсуждении десятитысячник, - А если набег дикарей?
  
   Однако эти возражения были быстро отметены - на охране больших плавильных мастерских будет достаточно войск чтобы защитить их от набега дикарей, не отвлекая на то основные силы охраны войск охраны границы.
  
   Впрочем, это было не единственной проблемой. Было еще и две других. Во-первых, место достаточно удалено от крупных дорог, что создавало определенные проблемы с вывозом готовой продукции. Поэтому предстояло сначала построить дорогу длиной почти в 20 км к месту постройки завода. Во-вторых, нужно было построить плотину - для чего уже в апреле, как закончится сезон дождей, туда должны были прислать по мите рабочих. Ведь уже к ноябрю плотина должна быть готова - чтобы заполнилась водой уже в следующий сезон. Но из отсутствия плотины в настоящее время вытекало и то, что в скором времени запустить производство было невозможно.
  
   Когда же с определением места было закончено, началась непосредственно подготовка к отправке. Составлялись списки нужного оборудования и материалов, собирались готовые бригады мастеров, которые должны будут выполнять ту или иную работу - строители, плавильные мастера, литейщики, кузнецы и т.д. Строители для наработки опыта строители даже приняли участие в постройке небольшой доменной печи (такой, какую планировалось построить на новом месте) в Хатун Ирриру, плавильные мастера - под контролем штатной смены - поучаствовали в выплавке металла на действующей печи, не остались без работы и литейщики и кузнецы. Хотя, как понял Анта Кучуна, новые 'большие плавильные мастерские' создавались пока лишь для производства большого количества достаточно простых изделий. Все высокотехнологическое производство вроде оружия или станко пока оставались лишь в Хатун Ирриру. Ну и ладно... Не его это дело...
  
   И вот они на месте... Работы, как выяснилось, тут уже кипели вовсю - множество людей строили плотину на небольшой местной речке, которую - как только узнали об отсутствие у нее названия - назвали Железной. Кроме того, на расчищенной от леса поляне уже стояло несколько по обычаям местных лесных племен сплетенных из веток домиков. Кроме того, уже начались заготовка железной руды - которую пока попросту сваливали в кучи - и дров, пережигать которое было пока негде - чугунные детали для угольной печи еще не доставили. Как, впрочем, и многого другого - провести караваны лам в эти места пока было невозможно, и все доставлялось исключительно по реке или труднопроходимым лесным тропам.
  
   Впрочем, едва обосновавшись на новом месте Анта Кучуна принялся за дело. В первую очередь, съездил на место добычи руды - оказалось, что оно расположено буквально на берегу той же самой речки Железной - только несколько ниже по течению. И место там было неудобным для постройки плотины - из-за чего, собственно говоря, ее решили строить на 10 километров выше по течению. Тут тоже уже вовсю кипела работа - уже стояли дома-плетенки для временных работников, которые копали руду, а затем другие на лодках доставляли вверх по течению, где должны были построить печи. Вернувшись на место будущих больших плавильных мастерских, он, вместе с местными проводниками изучив местность, постарался определить оптимальное место для постройки печи предварительного обжига руды и непосредственно плавильной печи с конвертерами. Затем, исходя из расположения плотины, определил место постройки мастерских. Теперь оставалось дождаться доставки нужных материалов и можно будет приступать к строительству 'больших плавильных мастерских'...
  
   Впрочем, запустить их получится все равно еще не скоро - лишь когда в следующий сезон дождей наполнится водохранилище и заработает водоструйный воздушный насос, - а руда уже есть, а в скором времени появится и уголь, то чтобы не сидеть без дела Анта Кучуна решил пока построить несколько печей-'штукофенов', которые использовались и в Хатун Ирриру до задувки первой 'башенной печи'...
  
  ***
   (Тауантинсуйу, недалеко от современной Лимы. Июнь 1530 года).
   На подготовку к отправке остатков китонской армии в Центральную Америку ушло несколько месяцев. Все это время Кискис пытался понять, что же Уаскару от него надо. С одной стороны, от него особо ничего вроде и не скрывали - давали информацию по положению дел в тех местах, разрешали спрашивать ее у бывших в землях майя послов.
  
   Тем временем, набрав из остатков его разбитой армии тысячу добровольцев, солдаты 'Громотрубной армии' учили их пользованию 'ручными громовыми трубами'. Кискис явно видел, что громовые трубы его армии дали не такими, как были в армии Атока - да, собственно говоря, те и не пытались скрыть своего презрения к выданным его будущей армии поделкам - однако, ничего поделать не мог. На его вопрос о том, почему оружие у них не такое, как у солдат Уаскара, Титу Атаучи лишь ответил, что дескать не твое дело - радуйся, что хоть такое дали. Поняв, что ничего другого все равно не добьется, Кискис решил отвлечься от этого вопроса и вместе с другими военачальниками начать изучать тактику применения громовых труб - и то, как нужно при помощи них противостоять оружию белокожих чужаков.
  
   И вот настал тот день, которого так долго ждал Кискис. Перед Праздником Солнца в Куско прибыл Уаскар, который на следующий же день вызвал его к себе во дворец.
   - Готовы ли твои солдаты к новым подвигам? - с ходу спросил его Уаскар.
   - Готовы. Они уже научились стрелять из громовых труб, - ответил Кискис.
   - Это хорошо, - коротко ответил правитель, - Тогда сразу после Инти Райми ты и Укумари отправитесь в земли майя.
   - Чего ты хочешь? - несколько обнаглев, спросил бывший китонский генерал, - Ведь вы, инки, ничего не делаете просто так.
   - Не делаем, - согласился Уаскар, - Смысл простой - уничтожить базу белокожих чужаков по эту сторону большой воды пока их мало. А тут у меня сидит без дела четыре тысячи солдат, которым я, однако, не могу доверять и не могу взять в свою армию.
  
   Собственно говоря, на этом встреча и закончилась. Кискис понимал, что Уаскар сказал далеко не все. Ну да выбора не было - придется пока играть по его правилам, а вот что дальше - тут уж посмотрим... Тем более, раз Уаскар согласился дать ему специалистов по производству херрума и гремучего порошка... А пока стоит готовиться к отправке.
  
   Следующие десять дней прошли в подготовке к похожу. Кискис провел последние учения получившейся у него небольшой армии, присутствовали на которых и кусконцы - Аток, Титу Атаучи и побывавший в землях майя незнакомый офицер, которому первому из инков довелось поучаствовать в боях с белокожими чужаками. Именно он выступал и как 'военный советник' при подготовке его войска:
   - Белокожие чужаки - серьезный противник, - говорил он тогда, - С топорами и палицами их не победить. Победить в одном сражении, задавив числом, еще можно. Но выиграть всю войну - нет. Потому если твои люди не научатся стрелять из громовых труб - все сдохнут.
  
   Сейчас использовать новое оружие, по мнению Кискиса, его солдаты научились достаточно неплохо и уже были готовы к сражениям с белокожими чужаками. Это признали даже Титу Атаучи и Аток. И как же Кискис жалел, что такой армии не было у него в прошлую войну! Тогда сражения с южанами пошли бы, как минимум, на равных и он имел бы все шансы на победу. Как минимум, смогли бы удержать уну Кито!
  
   И вот настало время отправляться в плаванье. Сразу после празднования Инти Райми его вызвали к Уаскару, где сообщили, что пришло время отправляться. Флотилия собрана, припасы заготовлены, все готово к походу. Пока сухой сезон - нужно отправляться, флот должен до начала сезона дождей вернуться домой.
  
   На 5 день Месяца Праздника Солнца (27 июня) небольшая армия Кискиса и Укумари в сопровождении солдат Громотрубной армии Аток отправились к побережью, где их ожидало небывалое зрелище. Помимо вполне ожидаемых больших морских плотов, их поджидали и две огромных парусных лодки похожие на те, на которых приплывали белокожие чужаки. Только экипажи на них были полностью индейские... Впрочем, а них погружали, по большей части, ценных специалистов - плавильщиков, геологов и т.д., - некоторых командиров (на один из кораблей посадили и его самого) и каких-то людей Уаскара. Послов в Чектамаль, как сказали про них Кискису.
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Хатун Ирриру/Куско. Апрель - июль 1530 года)
   Когда с наладкой производства нескольких основных видов продукции было покончено, в полный рост встал новый вопрос - наращивание объемов производства. В данный момент в Хатун Ирриру действовали печь предварительного обжига, одна доменная печь (срок службы которой, после расчета выработки, был продлен еще на 3 месяца, составив уже 9 месяцев - с возможностью дальнейшего продления), дающая 15 тонн чугуна в сутки, и 5 бессемеровских конвертеров с суммарной производительностью в 10 тонн стали. Кроме того, в небольших количествах сталь производилась также и тигельным способом, но это относилось, в основном, к 'изделиям специального назначения' - вроде деталей станков и инструмента.
  
   При этом от места добычи руды до тех мест, где рубят деревья и пережигают на уголь, путь по реке составлял около 150 километров. Доставка руды и угля производились при помощи лодок, на каждую из которых можно было погрузить 400-500 килограмм груза. Но если руду доставляли вниз по реке (по пути, впрочем, производя несколько перегрузок у водопадов и порогов), а затем на веслах выплывали вверх по течению, то уголь - которого, к тому же, требовалось больше - приходилось доставлять вверх по течению бурлакам. Причем, тут также не обходилось и без нескольких перегрузок по дороге - пороги и водопады были и ниже по течению. Таким образом, местная логистика уже сейчас с трудом справлялась с необходимыми объемами грузоперевозок, что автоматически ставило крест на всех перспективах наращивания объемов производства в Хатун Ирриру. Кроме того, вывоз такого количества металлических изделий тоже составлял определенные трудности...
  
   Выходов из этого положения могло быть три. Либо строительство каскада плотин на Апуримаке, что уберет многие препятствия на пути и даст возможность использования для грузоперевозок судов большего водоизмещения, на которые можно будет поставить в качества привода двигатели внутреннего сгорания. Либо постройка железной дороги - хотя бы времянки с рельсами Р-10 и деревянными мостами. Либо строительство множества заводов буквально около каждого доступного месторождения железа.
  
   Подумав на эту тему, вариант с плотинами я был вынужден отвергнуть. Если в верховьях Апуримака еще можно было достаточно легко и быстро построить несколько плотин, то ниже по течению с этим будут серьезные проблемы - плотины там потребуются уже достаточно крупные, опыта постройки которых у инков нет. Это, конечно, не значит, что построить их принципиально невозможно - но без предварительных исследований свойств доступных здесь строительных материалов не обойтись. К тому же, рассчитывать плотины в этом случае придется мне. Но даже когда все это будет закончено - строительство крупной плотины будет делом не таким уж быстрым, да и на заполнение получившегося водохранилища уйдет несколько лет. В общем, дело не быстрое...
  
   Оставались два других варианта. И, не долго раздумывая, я решил их совместить. Так что строительство второго завода было начато уже в этом году в провинции Хауха недалеко от восточной границы, а в дальнейшем по мере подготовки специалистов будут строиться и еще заводы. Однако проблемы с логистикой все равно будут - и их нужно как-то решать. Поэтому одновременно следует начать подготовку к строительству железной дороги.
  
   Что для этого нужно? Да много чего. Взрывчатка, которой при необходимости будут пробивать туннели в горах или устранять какие иные препятствия на пути. Шпалы. Рельсы и элементы верхнего строения пути. Тяговый подвижной состав. Инфраструктура для его обслуживания.
  
   В качестве взрывчатки наиболее доступным вариантом в данном случае был шеддит. Однако для его производства в больших количествах требуется опять же большое количество электроэнергии - батареями тут уже не обойтись. Нужен генератор, в качестве которого я решил использовать генератор постоянного тока с параллельным возбуждением. Вот только это в наше время соорудить его можно было буквально на обычной СТО, приобретя все необходимые детали на ближайшем пункте приема металлолома или в интернете. А для этого времени любой электромотор или генератор - хайтек, сделать который не так-то просто. Провод для обмоток - электротехническая медь, которую ни в каких магазинах не продают. Впрочем, это-то как раз не проблема - технология рафинирования уже открыта. А вот с чем куда хуже дела обстоят - так это с магнитомягкими материалами. Из своего времени я помнил, что есть тут три варианта - сверхчистое железо, электротехническая сталь (легированная кремнием) и железно-никелевый сплав. Сверхчистое железо получают электролизом солей железа с последующей переплавкой в вакууме. Электротехническую сталь - легированием железа кремнием, однако для этого нужно сначала получить кремний или ферросилиций. Кремний или ферросилиций можно получить при помощи шахтной электропечи, однако ее у меня нет и взять негде. Как и негде взять достаточно мощные источники питания для нее. Отпадает. Значит, для получения кремния сначала придется получить магний. Оксид магния проще всего получить обжигом магнезита, но его у меня нету. Значит, придется получать из доломита - только там, помимо магния, есть и кальций. То есть нужно будет еще подобрать режим обжига, при котором переходить в оксид будет только магний, который затем восстанавливается в вакууме углем. Третий вариант - железно-никелевый сплав, для которого нужен сам по себе никель. Вот только месторождения никеля пока никто не обнаружил, да и для его получения опять же нужна электропечь... В общем, сколько бы не хотелось никель получить, но пока отпадает и он... Хотя никель-то не только сюда пригодился бы, но и для получения константана для тех же пусковых резисторов... Правда, тут был и альтернативный вариант - ферроманганин, для которого, правда, нужен марганец. Впрочем, о пусковых резисторах думать еще рановато... В общем, после некоторых раздумий я приказал приступать к опытам по получению оксида магния.
  
   Следующий вопрос возникал с шпалами и рельсами. На первый взгляд, наиболее логичным выглядело применение деревянных шпал. Вот только без пропитки они быстро сгниют, а как получать креозот - я понятия не имел. Никогда прежде не интересовался этим вопросом. К тому же, пропитка дерева производится в автоклавах - которых у меня также нет и неоткуда взять. Следующим по очереди, естественно, следовал вариант со шпалами из напряженного железобетона - арматура шпал заливалась бетоном, находясь под натяжением. Только как мне придать арматуре натяжение в 15 МПа? Да пусть даже в 10 МПа... Да и цемент там не первый попавшийся нужен... В общем, тоже не все так просто - как бы не вышло, что эти шпалы за неделю рассыпались... В итоге остаются лишь 'нетрадиционные' варианте - в виде стальных шпал либо каменных блоков. Стальные шпалы, помнится, немцы в войну использовали. А из каменных блоков делали во времена первых железных дорог... Однако стальные использовать не очень хотелось бы... Не так уж много пока стали, да и для других вещей она нужна. Следующий вопрос - рельсы. Их решено было на первое время делать из чугуна. Вариант далеко не лучше, но их сделать проще - путем отливки с последующим длительным отжигом. В отличие от стальных, получаемых прокатом. К тому же, для рельсовой стали также требовались и марганец с кремнием, которых у меня пока не было. Впрочем, как придет время масштабного железнодорожного строительства - эту технологию все равно придется осваивать. Но пока можно и без этого обойтись.
  
   Поскольку ж новая дорога должна была иметь протяженность около 150 километров, на ее постройку требовалось не менее 3000 тонн чугуна для производства стали, что, используя на производство рельс половину дневного производства чугуна, заняло бы не менее 400 дней. А с учетом материалов верхнего строения пути и, возможно, даже стальными шпалами - уйдет все 2 года. Впрочем, срок-то как раз вполне приемлемый... За это время как раз можно будет решить и вопрос с тяговым подвижным составом, системами сигнализации и так далее.
  
   А пока, так как геологи как раз доставили образцы пород из своей 'коллекции', пришло время посмотреть, что интересного могут предложить нам местные горы. Конечно, от профессионала-геолога толку тут было бы гораздо больше. Только где его взять? Приходилось опираться на то, что отрывочно знал из своего времени, рассказы местных геологов и некоторые простейшие опыты с попытками плавления образцов, определением реакций на кислоты и щелочи, определением плотности и механических свойств и т.д. И вот в один момент я вдруг обнаружил камень, внешне имевший вполне себе металлический блеск - про который, однако, геологи сказали, что такой часто встречается в медных и оловянно-свинцовых месторождениях. Однако, несмотря на свой вид, выплавить металл из него еще никому не удавалось - однако, если добавлять его при получении бронзы, то та становится прочнее и лучше отливается. Потому его нередко используют при производстве бронзы. Тут-то все мои сомнения и развеялись, и я тотчас же приказал мастерам сделать глиняную реторту, а геологам - набрать еще некоторое количество таких камней, а через несколько дней мы наконец-то получили металл из этих камней! Глядя на слиток неизвестного металла, геологи и металлурги долго удивлялись, почему прежде никто не додумался до такого, казалось бы, простого способа его получения? Так или иначе, но геологи были в полном восторге и обещали, что буквально через меся наладят добычу и производство нового металл, и уже к Инти Райми его будут производить в больших количествах.
  
   Кроме того, было решено создать своего рода 'лабораторию материаловедения', перед которой была поставлена задача по исследованию физических (прежде всего, механических) свойств различных материалов - различных пород деревьев, металлов и их сплавов, камня и т.д. Все полученные данные должны будут заносить в таблицы, которые позднее будут использоваться при расчете конструкций различной техники и сооружений.
  
   Собственно говоря, на этом и пришлось остановиться и отправиться обратно в Куско. Добрались туда уже за три дня до Праздника Солнца. И на следующий же день вызвал генералов Укумари и Кискису, которые заявили, что их армия полностью готова к походу. Что ж, раз готова - пусть после Праздника Солнца и отправляются. А мне тем временем следовало решить несколько иных вопросов.
  
   Одним из главных вопросов, которые следовало решить, состоял в постройке железной дороги. Да, Сапа Инка может просто приказать - и его подчиненные примутся за дело, но я посчитал, что лучше будет предварительно объяснить, зачем все это делается. И, как это у инков и бывало, в основу всего тут должен был лечь расчет. При помощи камайоков было подсчитано, сколько стране нужно стали, сколько цветных металлов, какие требуются для этого объемы перевозок. И все эти расчеты давали простой вывод - обеспечить нужные объемы перевозок за нужное время принципиально невозможно. Ни на ламах, ни лодками невозможно обеспечить перевозки нужного количества груза. Казалось бы, выхода нет. Придется ограничить объемы производства. Но есть и другой способ! Всем вам ведь известно про ту силу, что делает из обычной соли соль гремучую, которая применяется в ружьях для поджига пороха? Ну вот и хорошо! Так вот, есть и другой способ получения этой силы - который позволить получать эту силу в огромных количествах от силы текущей воды. И эту силу можно передать по проволоке на дальние расстояния и заставить везти огромные тележки по дороге из металлических балок. При помощи такой железной дороги можно будет перевозить огромное количество груза на дальние расстояния - причем, это будет куда быстрее любых лам и даже лодок. Первая линия железной дороги должна быть проложена от месторождения херрума в Колькемарке через Хатун Ирриру к лесам на востоке, где вырубают лес и пережигают на уголь. Вторая - соединить эту ветку с Куско. В дальнейшем же нужно будет строить железнодорожную сеть по всей стране.
  
   Однако новую дорогу строить предстоит совсем не так, как построены уже существующие в Тауантинсуйу дороги. Во-первых, имеющиеся дороги - переменной ширины, в некоторых местах они бывают очень узкими - что не годится для дороги нового типа. Во-вторых, для железной дороги нужно отсутствие крутых подъемов/спусков и кривых малого радиуса. В-третьих, имеющиеся подвесные мосты не годятся для железной дороги. Потому предстоит немедленно отправить людей, которые будут подыскивать наиболее пригодную для постройки дороги трассу.
  
   Вторым вопросом, прямо связанным с этим, было массовое строительство малых ГЭС, энергия которых должна будет обеспечить снабжение как железной дороги, так и зарождающейся промышленности. Если мне хочется через 2 года открыть движение по первой ветке железной дороги от Колькемарки до восточной границы, то подбором наиболее подходящих мест и строительство плотин на притоках Апуримака стоит заняться уже сейчас. Тогда по мере изготовления генераторов можно будет вводить в эксплуатацию ГЭС, а следом за этим - все новые участки железных дорог. Мощность каждой из этих электростанций должна будет составить 400-500 кВт - при этом они будут обслуживать участок пути длиной в 10 км. Одна такая миниГЭС сможет обеспечить одновременную работу на участке до 4-5 локомотивов мощностью в 100 кВт - при этом интервал между ними составит около 2-2,5 км - что и так избыточно. Линия ведь однопутная. Впрочем, до таких мощностей нужно еще дожить. На данный же момент этого хватит на 10-12 СМЕ из 2 локомотивов мощностью в 20 кВт - таким образом, вводить в эксплуатацию электростанции можно будет постепенно - по мере готовности оборудования и возникновения потребности в этом.
  
   Попутно следовало решить и вопрос с постройкой телеграфной линии. По сути-то этим можно было б заняться уже прямо сейчас. Нужен лишь провод в количестве сотен километров, источники питания и реле для усилителей. А для реле, в свою очередь, электротротехническое железо. Впрочем, оно много для чего нужно было. Генераторы для миниГЭС. Тяговые двигатели для локомотивов. Контакторы для системы управления ими. Реле... По ходу обсуждения, правда, возникла идея уже в ближайшее время изготовить первый опытный генератор из обычного отожженного железа, но для серийного производства нужны будут нормальные материалы. И тут вся надежда была на то, что вскоре подберут режим отжига доломита, при котором будет получаться максимально чистый (насколько оно вообще возможно в этих условиях) оксид магния... А еще нужно было как можно быстрее найти марганец, который нужен будут для пусковых резисторов...
  
   Как я и ожидал, экономический расчет быстро убедил всех в правильности моей идеи. Все присутствовавшие на совещании быстро поняли, что при имеющейся логистике о особом наращивании производства не может идти и речи, а поскольку я уже имел определенную репутацию как 'избранника предков' (в духи которых инки верили едва ли не больше, чем в богов, про которых сами придумали немало мифов) - чего стоило одно только открытие херрума и постройка завода в Хатун Ирриру, то новые идеи были приняты довольно легко. Обдумывали, просчитывали - но мысль о невозможности проекта ни у кого даже и не проскакивала. Что ж, когда делают не потому что 'этот самодур скомандовал', а осознанно - это хорошо... Потому, закончив с прогрессорскими начинаниями, я решил переключиться на политику.
  
   В уну Кито, согласно отчету Титу Атаучи, ситуация более-менее стабилизировалась. Имевшие место вскоре после разгрома китонцев многочисленные, но мелкие выступления полностью сошли на нет. Уцелевшая после массовых репрессий часть племенной знати (меньшая часть, надо сказать) сидела тише воды, ниже травы, боясь вызвать хоть какое-то подозрение нового наместника. К тому же, все верховые уровни местной знати оказались полностью разгромлены. Курака Кито так и не был назначен, вся власть - как административные функции, так и прежде принадлежавшие куракам ритуальные - оказались полностью сосредоточены в руках наместников и камайоков. Народу ж через жрецов разъясняли простую вещь - мол, кричавшая про возрождения царства Киту знать вас попросту предала. Она хотела лишь сгрести себе побольше власти ценой ваших жизней, хотели возродить массовые жертвоприношения (в чем Атауальпа реально был уличен) и обратить вас в рабов! Также сообщалось о активной борьбе с нелегальной торговлей, расцвет которой пришелся на период правления Руминьяви. Согласно принятому еще при прежних правителях Тауантинсуйу закону за нелегальную торговлю, как и просто за хранение китонских денег, полагалась смерть. Инки яростно стремились уничтожить остатки идеологически чуждой системы, которую воспринимали как прямую угрозу централизованному планированию.
  
   Обсудив положение дел в Кито, я решил перейти к вопросу на счет соседей. Ближних и дальних, так сказать.
   - А что нам известно о чибча-муисках? - спросил я у присутствующих на совещании генералов и торговцев.
   - Луноносые живут к северу от уну Каранке и Кито. По численности их около миллиона, - ответил на этот вопрос Титу Атаучи, - представляют собой несколько довольно крупных государств под управлением племенных вождей. В самых крупных из них могут собрать армию до 10-15 тысяч человек. Регулярно происходят межплеменные войны. Еще Уайна Капак намеревался завоевать их государства, но из-за внутренних проблем от этого пришлось отказаться. Тем более, что добираться туда придется через леса, где нет ни дорог, ни складов с продовольствием.
   - Хозяйство во многом схоже с нашим, - когда генерал закончил, взял слово торговец, - Выращивают в основном картофель, кукурузу и киноа. Из домашних животных - только собаки, которых разводят и на мясо. Выплавляют золото, серебро и медь, но используют их практически только в изготовление украшений. Орудия труда и оружие делают только из дерева и камня.
   - Дикари, - презрительно усмехнулся один из присутствовавших, руководивший литейными мастерскими Куско.
   - Добывают изумруды и горючий камень, - продолжил торговец.
   - Изумруды? - заинтересовался я, - Это интересно... Изумруды - это ведь бериллий... А бериллий - это бериллиевая бронза, которая нужна нам для пружин.
  
   Данная новость была едва ли не одной из лучших, что мне довелось услышать за все время пребывания в этом времени. Оказывается, месторождения бериллия были буквально под боком. И пусть на пути к ним стоят армии царьков муисков - это куда проще, чем лезть в далекий Минас-Жерайс. И, значит, БрБ2 будет у меня не через несколько десятилетий, а уже скоро. Что не может не радовать...
   - Значит, так, - обдумав полученную новость, подвел итог я, - Эти земли должны стать нашими. Нам нужны их изумруды. В течение 2 лет нужно подготовить завоевательный поход в земли муисков. Отправляйте на север армию, которая начнет постепенное завоевание приграничных земель и стройте дороги, по которым пойдут войска к муискам.
   - Для этого хватит тех войск, что сейчас находятся в уну Кито, - ответил Аток, - Имеющиеся там сейчас силы избыточны для удержания провинции - так что можно отправить часть войск на выполнение этой задачи. Нужно лишь подбросить им побольше хорошего оружия...
  
   Последним на этот раз вопросом стала Ла-Плата. Вообще-то генералы явно не горели желанием отправлять войска и туда, но когда я сказал, что если туда не придем мы, то придут белокожие чужаки - прониклись. Все ж не зря я уже трети год накручивал всех тем, что они опасны и мы должны постараться не только не подпускать белокожих чужаков ко своим границам, но и вышибить их с уже захваченных земель. В конце концов, было решено в течение тех же 2 лет подготовить экспедицию, которая спустится вниз по рекам и создаст форпост на берегу восточного моря. Однако для этого сначала нужно было создать плавсредства, которые бы смогли вытянуть против течения и подняться до предгорий Анд...
  
   А затем начались обычные дела... Празднование Инти Райми, на котором приходилось выполнять как ритуальные, так и чисто административные функции - распределение 'Дев Солнца', вручение наград и присвоения статусов 'инков по привилегии' и, конечно, 'регистрация браков' для представителей 'клана Инки'... Затем отправляли из Куско Укумари с Кискисом и подчиненным им войском на побережье для отправки в Южную Америку, решали некоторые хозяйственные вопросы, а на десятый день Месяца Праздника Солнца я отправился обратно в Хатун Ирриру... Впереди предстояло много дел.
  
  ***
  (Тауантинсуйу, уну Каранке. Июль 1530 года)
   Наместник уну Каранке выслушал полученный приказ и задумался. Во всей Тауантинсуйу он был одним из тех, кто знал про 'луноносых' больше всего. В свое время, будучи десятитысячником в армии Сапа Инки Уаскара (а ведь он успел пережить трех Сапа Инков или тех, кто претендовал на этот статус!) он лично участвовал в планировании военных походов - и рассматривали тогда завоевание государств муисков. Как он знал, впервые о 'луноносых' узнали от местных китонских торговцев-миндала, деятельность которых нынче запрещена. Муиски были одним из главных их торговых партнеров. Вместе с запретом на торговлю внутри страны на смену им тогда пришли торговцы из племени чинна. Однако вопрос о завоевании тогда не стоял - у тогдашнего Сапа Инки Тупака Юпанки было много других, более близких целей.
  
   Впервые этот вопрос был поставлен Сапа Инкой Уайна Капаком - но тут начались внутренние проблемы, один за другим следовали мятежи на территории уну Кито. А поход на муисков был весьма непростым и затратным мероприятием - потому от него пришлось тогда отказаться. А потом стало уже не до того. Эпидемия, смерть Сапа Инки, гражданская война. Но вот сейчас, едва жизнь начала налаживаться, сапа Инка Уаскар решил вернуться к этому вопросу. В полученном приказе однозначно говорилось о необходимости в двухлетний срок подготовить все необходимое для похода на муисков. Для этого в провинцию должны прибыть солдаты из лесных племен с восточной окраины страны. Хорошо знающие джунгли, они должны были приступить к постепенному завоеванию приграничных областей. Следовало также рассмотреть вопрос об оптимальном решении вопроса транспортировки войск на земли муисков - постройка дорог или поиск рек, по которым можно перевезти большую армию.
  
   Все эти вопросы предстояло решать, в первую очередь, ему - для чего, в первую очередь, нужна информация. А кто знает про муисков больше всего? Да, конечно, миндала - эти нелегальные торговцы, деятельность которых была запрещена с приходом инков...
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Хатун Ирриру. Июль 1530 года)
   Вскоре после праздников я вновь вернулся в Хатун Ирриру, где предстояло продолжить работу. Во-первых, вернуться к преподавательству в 'школе Инки'. А, во-вторых, вернуться к проектам по индустриализации. И в первую очередь предстояло создать генераторы.
  
   Несколько подумав, я пришел к решению, что не нужно ждать появления нормальной электротехнической стали. Хоть и хотелось надеяться, что скоро эксперименты закончатся успехом, но терять время было нежелательно. Потому первый генератор - постоянного тока с параллельным возбуждением - решено было строить на основе уже имеющихся материалов. Вместо электротехнической стали здесь предстояло использовать обычное отожженное железо, в качестве изоляции обмоток - пропитанная лаком на основе канифоля и спирта (точнее говоря, скорее самогона) ткань. Конструкция ожидала стать тяжелой, с низким КПД - но для первых экспериментов сгодится. А там уж получат электротехническую сталь, найдут асфальтит, из которого можно будет получить битумный лак... Вот тогда и настанет время более современных электрических машин. Еще одной проблемой ожидал стать щеточно-коллекторный узел. Графита здесь не было - и никто из геологов не знал про такой материал. Электрографит, правда, можно было получить из углеродистых материалов в электрической печи сопротивления при температуре 2500 градусов (в качестве огнеупора при этом выступают смесь песка и кокса). Вот только подобные печи имеют мощности в сотни киловатт, чего мне взять в принципе неоткуда. А, значит, придется искать что-то на замену графиту... Одновременно предстояло решить и еще один вопрос - создание электроизмерительных приборов: вольтметров, амперметров, омметров.
  
   Еще одним делом, которым предстояло заняться в ближайшее время, была организация производства рельс и шпал. Рельсы длиной в 5 метров должны будут производить отливкой из чугуна с последующим отжигом для перевода чугуна в ковкую форму. После чего рельсы предстояло проверять на дефекты отливки, отбраковывать некачественные, а нормальные укладывать. Со шпалами еще предстояло проводить эксперименты, но на данный момент сложилось два варианта - либо каменные блоки, в изготовлении которых инки были на высоте, либо пропитанные хлоридом цинка деревянные. Кстати, дерево (скорее всего, даже твердых пород) предстояло использовать и для постройки многих мостов - изготовление металлоконструкций для постройки металлических мостов на данный момент было практически нереальной задачей. Ну да ничего, деревья твердых пород пойдут не многим хуже...
  
   Прикинув некоторые расчеты, я вызвал мастеров для получения задач - постройки большой печи для отжига рельс (прежде иметь дело с изделиями столь больших размеров не приходилось), изготовления литейных форм, ювелиры получили задание по изготовлению тонкой серебряной проволоки для измерительных приборов, а каменщики - задание по изготовлению шпал для первой в мире железной дороги. Первым делом тогда предстояло построить испытательный участок для определения характеристик локомотивов для дальнейших расчетов. Профиль пути для этого должен быть таким, чтобы можно было провести испытания в любых (или хотя бы почти любых) условиях, которые будут встречаться на железной дороге.
  
   Впрочем, вопрос постройки железной дороги тесно связан с другим вопросом - постройкой тягового подвижного состава. Помнится, классические книжные попаданцы обычно с легкостью решали этот вопрос в пользу 'традиционного' паровоза и не морочили себе голову. Что ж, в условиях России это достаточно логично. Топлива кругом полно - только руби, суши и кидай в топку. Однако условия в Андах совсем иные. Топливо здесь - жуткий дефицит. Недаром уголь для домен приходится везти аж за сотню километров - с поросшей лесами восточной границы Тауантинсуйу, а это означает дополнительные расходы топлива на доставку этого же топлива на станции. И, учитывая низкое КПД простейших паровых установок, расходы эти будут не так уж малы. Впрочем, это было не единственной и даже не главной проблемой. Куда более серьезными были вопросы изготовления бесшовных труб для топок, организации системы водоподготовки, а также низкий срок службы первых паровозов - 1-2 тысячи километров до капитального ремонта котла. Если считать скорость паровоза 10 км/ч, время работы в сутки составит 20 часов (2 смены по 10 часов, между ними 2 часа на осмотр и устранение мелких неисправностей), то получаем 400 км суточного пробега. И что получается? А то, что отработает он 2,5-5 дней - а потом на месяц на КР встанет!
  
   Потому после недолгих размышлений я пришел к выводу о целесообразности строительства электрифицированной железной дороги. Хотя, в свою очередь, это создавало свои проблемы - необходимость постройки множества миниГЭС на притоках Апуримака для электроснабжения, что было дело достаточно небыстрым - нужно построить плотину, дождаться ее заполнения (что может занять и 2-3 года), построить водяные колеса и генераторные установки, построить ЛЭП и контактную сеть. Нужно было сделать тяговые двигатели мощностью хотя бы в 5 кВт для оснащения локомотива. Создать систему управления - тут основных вариантов было 2. Либо реостатно-контакторная, что требовало создание материалов для пусковых резисторов. В мое время их изготавливали обычно из константана, однако для его получения нужен никель. Однако один вариант тут все же был - попробовать получить ферроманганин... Вторым вариантом было сделать систему управления через переключение обмоток понижающего трансформатора, как это делалось в электровозах переменного тока в мое время. Такая система с одной стороны упрощала создание электровоза, но с другой - создавала дополнительные трудности в организации энергохозяйства. В этом случае придется создавать синхронные генераторы переменного тока, которые затем потребуется синхронизировать - что требует одинаковой частоты генерации. Частично этот вопрос можно решить постройкой мощных турбин или водяных колес, к которые будут приводить в движение не по одному, а сразу несколько генераторов. Но это лишь частичное решение - потому, скорее всего, в итоге придется вести несколько параллельных линий от генераторов с разных турбин и подавать ток с них на разные участки линии. Впрочем, пока все это было делом будущего... Создать тяговый двигатель хотя бы на эти 5 кВт 'здесь и сейчас' не представлялось возможным, да и электростанции еще предстоит построить. Потому открывать движение по дороге придется дрезинами с ручным приводом. А пока ограничиться экспериментами по созданию 'самобеглых тележек' в пределах Хатун Ирриру и экспериментального участка, а заодно отрабатывать технологию производства электродвигателей...
  
  Глава 20.
  Во время остановки в Хаухе молодой Инка Тупак Уальпа умер от болезни,
   которая подтачивала его силы еще в Кахамарке. ... Смерть Инки привела
  испанцев в большое замешательство. В свое время Писарро выбрал Тупака
  Уальпу как человека, наиболее приемлемого для вождей Атауальпы, и теперь
  он не знал, кого возвысить. Он понятия не имел о том, что Перу бурлило от
  заговоров, целью которых было короновать других претендентов. В Кито
  военачальники Атауальпы рассматривали возможность возведения на престол
  брата Инки, Киллискачу, в то время как генерал Руминьяви собирался захватить
  власть для себя. Ходили слухи, что генерал Кискис в Куско предложил королевский
  головной убор брату Атауальпы Паулью, который симпатизировал китонцам.
   Писарро в спешке созвал на совет местных вождей, включая генералов Чалкучиму
   и Тисо. Встреча зашла в тупик, так как были выдвинуты два возможных кандидата
  на место Инки. Сторонники Уаскара предложили родного брата умершего Тупака
  Уальпы, по-видимому, того, кого звали Манко, который находился в районе Куско;
  китонцы же высказались в пользу юного сына Атауальпы. *(79)
  
  
  (Юкатан, Тулум. Октябрь 1530 года)
   К середине октября, после множества злоключений, генералы Кискис и Укумари наконец-то добрались до Тулума, которому на время предстояло стать их главной базой. После тяжелого плавания, когда шторма была потеряна почти треть плотов с людьми и припасам, нескольких столкновений с белокожими чужаками - в которых, надо сказать, его армия оказалась на высоте и смогла с минимумом потерь разбить вражеские отряды,- последующего долгого перехода по горам и джунглям оставшееся шесть с половиной сотен добрались до места, где можно было отдохнуть. Теперь Кискису нужна была база, где можно будет с помощью отправленных Уаскаром людей (обученных нужным ремеслам бывшим его солдатам) организовать нужные производства. Тем более, что вскоре во встрече с наместником Тулума и одновременно военачальником государства Чектамаль - белокожим чужаком по имени Гонсало Герреро - кое-что из необходимого он тут уже сами начали делать.
   - Меня отправил сюда Сапа Инка Уаскар чтобы выгнать белокожих чужаков из Мексики, - старательно подбирая слова, заявил при встрече с Герреро генерал, - Сапа Инка сказал, что мы сможем на некоторое время остановиться здесь.
  
   Поскольку нормального переводчика Уаскар не дал, а плававшие до этого с посольством торговцы-чинна успели лишь вкратце научить генералов и нескольких солдат объясняться на языке майя, разговор давался Кискису с большим трудом, но, вроде, чужой военачальник понял, что он хотел сказать. Впрочем, Уаскар передавал еще адресованный стоявшему сейчас перед ним белокожему чужаку документ на языке белокожих чужаков, где должен был написать о целях его прибытия сюда. Потому, открыв запечатанную трубу, Кискис достал оттуда испещренный непонятными символами кусок непонятного материала и отдал его.
  
   'В соответствие с достигнутыми договоренностями, - развернув бумагу, прочитал Гонсало Герреро, - Отправляю в ваши земли своих солдат, оружие и припасы к нему. Мы должны выгнать европейцев из Мексики и взять ее под свой контроль. Только тогда наши народы смогут жить спокойно. Возглавляющий отряд военачальник обладает правами наместника завоеванных его армией земель. Сапа Инка Тупак Куси Уальпа Инти Ильяпа'.
  
   Эта отправка войск вызывала у чектамальского военачальника неоднозначные чувства. Заключая такой договор с инкскими посланниками, он не думал, что их правитель сможет за год подготовить экспедицию в почти тысячу человек и прислать ее сюда. Тогда он рассчитывал на то, что инки в лучшем случае пришлют с сотню своих солдат и некоторое количество оружия. Но вместо этого пришли шесть с половиной сотен - из которых больше половины была вооружена ружьями. Кроме того, на вооружение у пришедших было 23 пушки, имелись весьма значительные запасы пороха. Ситуация складывалась неоднозначной. С одной стороны, такая сила может оказаться очень полезна в деле объединения Юкатана, а затем и в борьбе с бывшими соотечественниками. А с другой - кто знает, что у этих инков на уме? И если завтра они пожелают захватить Юкатан сами - противопоставить им будет нечего. Сотня ружей, десяток пушек и очень небольшое количество пороха, первую партию собственного производства получили совсем недавно - против присланной инками силы не тянет. Все остальные войска на этом фоне можно и вовсе не брать в расчет... Остается лишь надеяться, что инки настроены на соблюдение договора... Решив так, Герреро приказал приготовить места для размещения союзной армии. Благо, пустых домов в городе было в избытке...
  
   На следующий день Кискис решил изучить, что же делают местные мастерские. Как он уже знал, еще с прошлым посольством сюда были присланы люди, которые должны были научить местных мастеров основам некоторых ремесел - производства херрума, изготовления ружей и пушек. Сначала эти мастерские создавались в самом Чектамале, но после захвата Тулума и своего назначения наместником Гонсало Герреро для удобства перенес их в этот город - тем более, что он был защищен куда лучше. Как вскоре выяснилось, кое-что тут действительно делалось - получали из добываемого где-то на болотах песка херрум, из которого изготавливали топоры, большие ножи, которые вешали на пояс, ручные громовые трубы и, как вскоре узнал Кискис, было сделано даже несколько больших громовых труб. Было здесь литье меди, но бронзы не было - олово было крайне редким и практически не применялось. Однако качество всего этого не впечатляло. Люди Уаскара явно умели делать херрум куда лучше... По приказу Кискиса один из солдат попробовал зарядить свою ручную громовую трубу и выстрелить, используя местный гремучий поршок - но стрелял он намного хуже. Тем не менее, со временем, скорее всего, придется переходить на него... Свои припасы Уаскар дает только до тех пор, пока он служит ему. Когда придет время создать свое царство - Уаскар, несмотря на свои намеки, поставки прекратит.
  
   Потратив несколько дней на изучение обстановки, Кискис решил, что пора приниматься за дело. Всем солдатам в первую очередь было приказано как можно быстрее изучать язык местных племен, присланным 'мастерам' (если это слово можно отнести к тем недоучкам, прошедшим краткое обучение у людей Уаскара) был выделен свой фронт работ по организации производства необходимой продукции, а он сам вместе с Укумари и несколькими старшими офицерами принялся за изучение обстановки... Как довольно быстро выяснилось, практически вся Мексика до недавнего времени была под властью астеков, создавших огромное государство, сопоставимое по численностью (если даже не превосходящим) с Тауантинсуйу. Если инки в первую очередь стремились именно к созданию единой экономики и системы управления - старая система управления ликвидировалась, племенная знать отодвигалась от реального управления завоеванной провинцией, на смену приходила новая иерархия - наместники провинций и камайоки различных уровней, то ацтеков при объединении интересовал, в первую очередь, сбор дани. Они как правило сохраняли самоуправление завоеванных племен, не изменяя местных порядков. Различные племена при этом продолжали ненавидеть друг друга и были готовы при первой же возможности воткнуть нож в спину друг другу. Особой 'любовью' пользовались, естественно, их завоеватели-ацтеки. Что впоследствии сыграло злую роль. Когда 11 лет назад на землю Мексики пришли белокожие чужаки, они ловко воспользовались этим, получив себе множество союзников в борьбе с ацтеками. 9 лет назад после двух лет войны белокожие чужаки захватили ацтекскую столицу - Теночтитлан, ацтекская империя оказалась уничтожен. 5 лет назад казнен последний ацтекский правитель. Иноземное завоевание принесло Мексике разруху, голод и периодические эпидемии, жизнь большинства людей стала хуже - из-за чего восстания различных племен до сих пор не редкость... Однако разрозненность и малочисленность этих восстаний приводила к тому, что белокожие чужаки успешно их давили. Как и говорил Уаскар, на данный момент в Мексике просто не было никого, кто мог бы объединить многочисленные племена в борьбе с захватчиками и возглавить восстание. И теперь заняться этим вопросом предстояло ему - и в первую очередь нужно было хорошенько разведать, что сейчас творится в Мексике... Только тогда можно будет заняться планированием дальнейших действий.
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Хатун Ирриру. Август - ноябрь 1530 года)
   Первый генератор постоянного тока был изготовлен за месяц - и вскоре, будучи подключен к водяному колесу, был запущен в начале августа 1530 года. И, несмотря на многочисленные недостатки - сказывалось применение некачественных материалов, - он работал, выдавая мощность около 1,5 кВт. Теперь следом должны были последовать электромоторы - практически единственное (кроме гальванических ванн), на что в данный момент можно было использовать электроэнергию. Никаких других потребителей еще не существовало. Впрочем, быстро оказалось, что имеющаяся конструкция генератора еще очень 'сырая'. Первым делом пришлось делать более эффективную систему охлаждения, которая позволила бы эффективно охлаждать обладавшую низким КПД конструкцию. Затем сделать коллектор с закрепленными болтами сменными контактными пластинами - из-за проблемы с отсутствием графита и вынужденным применением металлических щеток износ происходил слишком быстро. Теперь за первым экземпляром должны были последовать новые - в конструкцию которых уже изначально были бы внесены все необходимые изменения - однако вскоре оказалось, что они устарели еще в процессе производства. К сентябрю металлурги наконец-то освоили технологию обжига доломита - после чего дело пошло куда быстрее, и всего через месяц я имел перед собой первый лист холоднокатаной электротехнической стали - на основе которой было решено немедленно делать генератор, а уже имевшиеся заготовки списать. И уже к концу октября была налажена работа первой миниГЭС суммарной мощностью в 10 кВт. Генерируемую электроэнергию решено было использовать для получения бертолетовой соли, которая теперь должна будет пойти не только на капсюли, но и для получения взрывчатки - шеддита. Вместе с тем начались и эксперименты по созданию электродвигателей. На данный момент ими должны были стать коллекторные двигатели постоянного тока - единственное, что пока можно было сделать.
  
   Вместе с тем постепенно началось строительство железной дороги. Первые рельсы, которые были сделаны еще в августе, имели удельный вес всего в 10 кг/м и пошли на небольшую - по большей части экспериментальную - дорогу от складов угля и руды к домне - и теперь люди подвозили их не на тачках по земле, а на небольших вагонетках (по сути, тех же тележках, только с другими колесами) по рельсам, что значительно облегчило работу и позволило высвободить часть занятых на этом деле рабочих рук. А также окончательно убедило инков в моей правоте - если до того многие еще сомневались в целесообразности постройки железной дороги - все ж слишком много металла требовалось для этого, а выгода не очевидна, то теперь все сомнения развеялись. А инки, похоже, окончательно убедились в моей 'избранности предками'. Ведь как иначе можно изобрести столько всего полезного? Одновременно начиналось и строительство железной дороги 'Хатун Ирриру - Пайтити*(80)' к восточной границе. В целом на строительство по моим подсчетам требовалось 2-3 года, но открывать движение планировалось не сразу на всем протяжении, а по мере готовности. Потому уже скоро на первых километрах пути должны были начаться испытания сначала ручных дрезин, а затем - первых электровозов. Которые, впрочем, предстояло еще создать. А перед этим заготовить всю необходимую для их работы инфраструктуру - в том числе, электростанции, тяговые подстанции, контактную сеть. А также решить вопрос с постройкой тяговых электродвигателей и системы управления ими. Все это требовало времени, а его-то как раз категорически не хватало... Тем более, что на носу приход конкистадоров Писарро - так что вскоре мне предстоит вновь покинуть Хатун Ирриру и отправиться на север...
  
   Кроме того, было решено приступить к постройке телеграфа, линия которого должна будет пройти прямо вдоль железных и пешеходных дорог. Причем, линия вдоль железной дороги будет использоваться, в том числе, и для организации движения по дороге. Сама система организации движения должна была быть весьма простой. Поскольку на первых порах дорога будет однопутной (расширять можно будет уже потом, как после открытия движения появится возможность повышать объемы производства металлургической промышленности), одновременно поезда могут ехать лишь в одном направлении. Поэтому для пропуска поезда с одной станции на соседнюю, расположенную на расстоянии 10-15 км, будет передаваться сообщение о намерении отправить поезд - с указанием количества запланированных к отправке поездов, их номеров и числа вагонов в составе. Получение такого сообщение означает, что выходной семафор на соседней станции закрывают, приезжающие поезда ставятся на отстой на запасные пути - о чем немедленно докладывается обратно. После этого с первой станции выпускают поезд. Если запланировано к отправке несколько составов, то отправление следующего производится по прохождении предыдущем путевого поста посередине между станциями, о чем также немедленно докладывалось бы по телеграфу. Наконец, когда все запланированные к отправке составы прибыли на вторую станцию, на первую отправляется сообщение об отправке поезда в обратном направлении. Выходной семафор открывается, выпускается первый поезд в обратном направлении. Таким образом, достаточно эффективная работа однопутной железной дороги может быть обеспечена лишь за счет четкого планирования грузоперевозок и налаженной системы связи. Чем и предстояло заняться...
  
   Впрочем, помимо технических вопросов, были и проблемы несколько иного рода. Прежде всего - то, что у меня все не было наследника. У Уаскара было несколько дочерей от Чукуй Виры, недавно родились две дочери у койи, но вот сыновей не было. Хотя, надо сказать, что если бы наследник и был - толку от этого было бы немного... Не было, прежде всего, продолжателя начатых дел. Было неприятно осознавать, что случись что - и многим начинаниям быстро придет конец. Довести до конца дело с теми же электровозами будет некому. То же самое со станкостроением и электроэнергетикой. Уже имеющиеся мастера уже смогут повторять уже созданное, но движения вперед не будет. И от того, что на том же ноутбуке есть справочники по сопромату или электродинамике, не будет ни жарко, ни холодно - прочитать русский текст никто не сможет. А если бы даже и смог - все равно не поймет из-за незнания базовых понятий. Мне-то учить всему приходится в, по сути, адаптированной версии, выражая известные мне понятия через те, которые понятны местным людям. И самое главное - я практически ничего не мог с этим поделать... Оставалось лишь стараться не лезть на рожон. В частности - никаких личных контактов с испанцами. Как бы не хотелось взглянуть на удивленные физиономии Писарро и его банды при виде вооруженных ружьями и пушками солдат - рисковать не стоило. То, что в прошлый раз экспедиция Писарро не принесла никакой заразы, вовсе не означало, что теперь будет все также. История уже начала меняться. К тому же, где гарантия, что это прошлое именно нашего мира, а не какая-нибудь параллельная вселенная? Где, несмотря на, в общем, одинаковый ход истории, могут быть и свои мелкие отличия?
  
   Еще одна проблема была в организации системы экономического планирования в промышленности. На данный момент эта задача была возложена на камайоков разных уровней ('десятников', 'сотников' и т.д.) и наместников провинций и 'четвертей', а самые важные вопросы отправлялись на утверждение лично Сапа Инкой. Перед началом сезона полевых работ в каждой общине подсчитывали число жителей, рассчитывали их потребности в продуктах питания разного типа, затем определялось количество земли, которую необходимо будет обработать. Затем подсчитывали 'госзаказ' - сколько продукции нужно было сдать на госнужды (куда относилось, в том числе, обеспечение ремесленников, продукцию которых поставляют в деревни, обмен продуктами между общинами Анд и прибрежной равнины и создание резервного фонда на случай неурожая) и нужды храмов (в том числе, на обязательные жертвоприношения, организацию празднеств и на обеспечение жрецов). Аналогично было и с ремесленниками. Эти данные передавались вышестоящим камайокам, которые суммировали все собранные данные и получали статистику по населению провинций, по объемам производства различных видов продукции, наличным запасам и т.д. Все это действовало достаточно эффективно и, учитывая несовершенство (ну, точнее сказать, относительное несовершенство, т.к. для этого время система часки была очень даже эффективна) систем связи, было, по сути, оптимальным вариантом. Но для управления современной промышленностью требовалась система, способная быстрее реагировать на происходящие события - что требовало более современных средств связи. Для начала - в виде телеграфа, на смену которому со временем должны будут прийти телефон, радиосвязь, а затем и компьютерные сети. Впрочем, до последнего мне точно не дожить. На данный момент на весь мир есть лишь один компьютер - и другие появятся еще очень не скоро. Кстати, создание железной дороги и электрификация тоже ведь потребует создания новых структур - дежурно-диспетчерских служб. А это означало, что уже сейчас нужно заняться отбором и подготовкой соответствующих специалистов...
  
   Впрочем, сделать предстояло еще очень многое... По правде говоря, все то, что уже было сделано на данный момент, было лишь малой долей того, что было нужно для светлого будущего Тауантинсуйу... Ведь мало отрывочных знаний по нескольким прорывным технологиям. Нужна система, которая позволит самостоятельно двигаться дальше.
  
  ***
  (Тауантинсуйу, уну Каранке. Сентябрь 1530 - январь 1531 года)
   Закончив подготовительные мероприятия, 15-тысячная армия Тапа Атау двинулась на север. В ходе разработанной вместе с Титу Атаучи, Атоком и Уаскаром военной операции его армии предстояло завоевать земли к северу от уну Каранке. Главной целью похода, впрочем, было не завоевание этих земель - тем более, война с лесными племенами может затянуться на долгие годы, - а подготовка к завоеванию луноносых, что требовало постройки дорог, по которым можно будет при необходимости быстро перебрасывать армию. Потому продвижение вперед шло медленными шагами. Армия сначала устанавливала контроль над новой территорией - захватывались поселения местных жителей, строились дороги-времянки и постоялые дворы, почтовые станции и склады. Проживающие на этой территории при этом либо давали присягу на верность Сапа Инке и входили в состав уну Каранке, либо выселялись в другие места. Впрочем, находились и другие - кто при приближении войск целыми родами снимались со своих мест и уходили в леса. Эти представляли наибольшую опасность, так как могли в любой момент нарушить коммуникации и создать проблемы для переброски инкских войск. Поэтому вместо обычных тамбо на расстоянии дневного перехода друг от друга строились небольшие крепости, в которых Топа Атау приказал разместить гарнизоны из представителей лесных племен. Именно они, кто гораздо лучше инков умел воевать в лесах, но получившие лучшее, чем у противника, оружие должны будут заняться зачисткой завоеванных земель от новоявленных партизан.
  
   К середине первого месяца 1531 года с начала похода прошло уже 4 месяца, за которые армия продвинулась чуть больше, чем на сотню километров к северу от прежних границ Тауантинсуйу. Оставалось еще около 50 километров до реки, по которой Уаскар с Титу Атаучи собирались доставить армию практически до самих царств луноносов - и почти 450 километров да Факаты, крупнейшего города луноносов, если добираться туда по суше. Что все равно придется делать, но не сейчас...
  
   (***эпизод будет дописан позднее***)
  
  ***
  (Тауантинсуйу, Хатун Ирриру - Кахамарка. Январь 1531 года - февраль 1532 года)
   Первая самодвижущаяся повозка, которую с большой натяжкой можно было назвать термином 'электровоз', выкатилась на рельсы в конце января 1531 года. Это была небольшая двухосная тележка - примерно такая, которыми с 'ручным приводом' сейчас уже подвозили уголь и руду к печам. Только, в отличие от них, имела небольшие цельнометаллические бронзовые колеса, болванка для которых сначала отливалась, а затем обтачивалась на токарном станке до достижения нужных формы и размеров. Целиком из металла была сделана и рама тележки. А над осями стояло по коллекторному электродвигателю мощностью в 500 Вт, которые через редуктор из нескольких валов с передачей кожаными ремнями приводили в движение оси. Контактный провод для тележки был подвешен на высоте в 2 метра от дорожного полотна, а токосъем осуществлялся при помощи штанги. Систему управления условно было назвать 'непосредственной' - вот только пусковые резисторы с постом управления стояли не на вагоне, а в специальной будке около железной дороги, где стояли здоровенные шкафы пусковых резисторов - подходящих материалов для изготовления достаточно малогабаритных конструкций еще не было - и контроллер машиниста со здоровенной ручкой, за которую его перещелкивали из одного положения в другое. При переключении из одного положения в другое менялось напряжение в контактной сети, что сказывалось на движении тележки.
  
   Но хоть система в целом работала, было прекрасно понятно, что в таком виде существовать она не может. Для настоящей железной дороги, а не опытного макета, требуется чтобы управление происходило непосредственно из кабины машиниста поезда - для чего требовалось создание достаточно малогабаритных пусковых резисторов. А для этого нужны специальные материалы с высоким удельным сопротивлением. В мое время для пусковых и тормозных резисторов применялся константан, но за отсутствием никеля этот вариант мне был недоступен. Был, впрочем, другой - манганин, некоторые варианты которого не требовали наличия никеля. Проблема тут была в одном - выплавляли его в мое время в электрических печах сопротивления, что для меня было, к сожалению, недоступно. Однако была надежда, что этот вариант не единственный - были сомнения, что в конце 19 века, когда изобрели манганин, они уже применялись. Потому стоило попробовать получить манганин без них. В конце концов, даже если получившийся материал окажется значительно хуже прототипа - за неимением иного сгодится и такое. Впрочем, марганец для манганина тоже еще найти нужно...
  
   Однако можно было попробовать и другой вариант - использовать генераторы переменного тока. Этот вариант был связан со своими сложностями - требовалось создание синхронных генераторов переменного тока и решение вопроса с их согласованием. И если первый вопрос решался достаточно легко, то со вторым могли возникнуть проблемы - так как частота генерации зависела от частоты вращения, достаточно легко согласовать можно было лишь генераторы, приводимые от одной турбины или водяного колеса. Конечно, если построить генераторы мощностью по 20 кВт и соединить по 5 с общим приводом, то можно будет подавать энергию с разных агрегатов на разные участки дороги, что легко решает все вопросы. Проблема лишь в одном. В возможности построить турбину я сильно сомневался, а какую мощность можно снять с водяного колеса? Точных данных я, к сожалению, не имел. Нужно было рассчитывать и экспериментировать... За то если все получится - вопрос с управлением локомотивом легко решается переключением обмоток понижающего трансформатора. Тем более, история показала, что будущее именно за переменкой. Но с этим вариантом предстоит разбираться, скорее всего, уже после решения вопроса с Писарро.
  
   А вот как раз в ожидании прибытия заокеанских гостей надо было создать один очень интересный сплав, получивший в мое время название 'абиссинского золота'. Будучи по виду похож на золото, реально он содержал его лишь в количестве 0,5%. Остальные составляли медь в количестве 88% и цинк в количестве 11,5%. Помня историю завоевания ацтеков, я был абсолютно уверен, что подкинуть это 'золото' испанцам будет несложно. Если в домах, где разместят белокожих чужаков, будут такие 'золотые' изделия - то точно ведь не удержатся, сопрут. Каким же будет их разочарование, когда быстро выяснится, что золото-то не настоящее! Даже несколько жаль, что кого-то придется за это казнить как за кражу - но это лишь увеличит достоверность. Особых проблем с получением сплава, как и ожидалось, не возникло - и всего через неделю передо мной лежало несколько абсолютно одинаковых изделий - только часть из них была из настоящего золота, а часть из 'абиссинского', которое в новой истории, скорее всего, получит название 'инкского'. Оценив внешнее сходство, я быстро приказал на время изъять все золотые изделия в Тумбесе и заменить их копиями из нового сплава.
  
   А тем временем подходило время отправляться на встречу с конкистадорами. Хоть я и не собирался лично участвовать в переговорах с Писарро, тем не менее нужно было находиться как можно ближе чтобы быстро передавать помощникам приказы. А поскольку точное время прибытия испанцев было неизвестно - все источники указывали лишь на две ключевых даты, отплытие из Панамы 27 декабря 1530 года и прибытие в Тампис в марте-апреле 1532 года, - в начале июня 1531 года я принял решение отправляться на север, а еще месяцем раньше туда отправилась и Громотрубная армия Атока. 'На хозяйстве' в Куско уже традиционно оставался Титу Атаучи. К этому времени испанцы должны были пробираться где-то по джунглям Колумбии, постепенно пробираясь к провинции Гуйякиль - полудикой окраины Тауантинсуйу, где инкская власть была скорее формальностью. Местные жители были настолько нищими, что с трудом могли прокормить даже самих себя, и инки толком и не знали, что со всем этим делать - опыта ведения хозяйства в джунглях у них не было. Такого не было даже в деревнях на восточной границе - в провинции не было ни нормальных дорог, ни государственных складов, а были лишь джунгли с редкими поселениями местных племен. Которые даже были освобождены от обработки 'Земель Инки', которых в этих местах попросту не существовало. Лезть туда, зная направление движения конкистадоров, у меня не было особого желания.
  
   В отличие от прошлого раза, теперь я отправлялся на север прибрежной дорогой - попутно осматривая хозяйство в встречающихся на пути городах и забирая собранные по приказу геологов образцы минералов из разных мест. В Тамписе свободного времени будет немало, можно будет изучить - вдруг найдется что полезное...
  
   Первые сообщения о 'белокожих чужаках' стали приходить в конце июля - когда те наконец-то добрались до провинции Гуйякиль, которая к этому времени была буквально наводнена разведчиками. С этого момента каждые 3-4 дня мне приходили новые сообщения о передвижениях конкистадоров. Продвигались вглубь неизвестной территории те очень медленно и осторожно. Часто по несколько дней стояли в одних деревнях, проводя разведку, а также пытаясь заниматься своим излюбленным занятием - грабежом местного населения. Вот только грабить там было нечего, а жители в ответ мигом снимались с мест и уходили в леса, где буквально на каждом шагу конкистадоров ждало по стреле с кремневым наконечником. Толку, впрочем, не было. Хоть, вопреки мифу, далеко не все конкистадоры имели стальные доспехи, но и обычные были достаточной защитой от стрел диких племен. В середине августа пришло еще одно долгожданное событие - Громотрубная армия Атока прибыла в окрестности Тамписа и, со своей стороны, приступила к разведке и подготовке 'теплой встречи' незваным гостям. Решающий миг становился все ближе...
  
   В Тампис я прибыл лишь в конце октября 1531 года, когда основные подготовительные мероприятия уже были готовы. Золота в городе, как доложил лично явившийся в город наместник уну Тальян Уалтопа, не осталось ни грамма. По данным разведки, те двигались в направлении Гуйякильского залива, потому наиболее вероятным посчитали их появление в районе Тумбеса или острова Пуна - и именно в окрестностях города были сосредоточены основные силы Громотрубной армии. Однако были предусмотрены и другие варианты - и при необходимости можно было быстро перебросить туда основные силы армии. Впрочем, за серьезного противника белокожих чужаков явно никто не считал - недавно разгромили куда более сильного противника! А белокожих чужаков совсем немного - и хоть у них есть 2 больших и 23 ручных громовых трубы, а также большие железные ножи, но у Громотрубной армии две сотни больших и две тысячи (половина которых, к тому же, многозарядная) ручных громовых труб! Что можно противопоставить такой силе? Пришлось несколько одернуть военачальников, сказав, что главная сила белокожих чужаков не в громовых трубах, а в тех больших животных, на которых они ездят. Именно их и стоило опасаться.
  
   Решив все организационные вопросы и убедившись, что все идет как надо, я приступил к геологическим исследованиям. К этому времени у меня накопилось несколько мешков камней, каждый из которых был завернут в тряпку вместе с кипу, в котором указывалось место его обнаружения. И хоть большинство из них представляли обычную пустую породу, не вызвав интереса ни у меня, ни у присутствовавшего со мной геолога, но после нескольких дней вдруг обнаружились несколько интересных находок. Одной из них оказался 'черный горючий камень' - что, впрочем, было вполне ожидаемо. Про наличие в этих местах угля я знал давно. А вот вторым оказался найденный при добыче кварца 'похожий на руду камень, который не смогли расплавить'. 'Ну, конечно, не смогли, - усмехнулся я, - Его-то расплавит и в мое время было непростой задачкой'. Теперь бы еще найти хром, ванадий - и вот тебе сталь Р9... 'Ага, размечтался, - ехидно одернул меня внутренний голос, - Ты сначала попробуй все это получить! Лучше б уж марганец нашли - толку больше было бы'. Но, несмотря на все надежды, больше ничего ценного найдено не было... Видимо, так и придется Сапа Инке выискивать все, что у него есть по полезным ископаемым Перу, и самому отправляться в геологическую экспедицию...
  
   За всеми делами время прошло достаточно быстро - и вот в один день в начале февраля 1532 года я получил ожидаемое сообщение:
   - Белокожие чужаки строят плоты, хотят переплыть на Пуну, - сообщил вбежавший часки...
  
  ***
  'Вместо заключения'.
  (Из статьи М. Д. Семенова 'История железных дорог'. Саратов, 2016)
   '...Хотя, как утверждают многие историки, первые прототипы железных дорог, где вместо металлических рельс использовались деревянные, появились еще во времена Пачакутека и использовались для подвоза каменных блоков на стройках, настоящие железные дороги появились лишь в правление Великого Инки Уаскара, когда началась индустриализация в стране.
  
   Первая железная дорога инков была построена в 1530 году на металлургическом заводе в Хатун Ирриру и использовалась для подвоза железной руды и угля от склада к шахте - однако уже тогда существовали планы по дальнейшему масштабному железнодорожному строительству. Поскольку имевшийся транспорт с трудом справлялся со снабжением завода сырьем, для наращивания объемов производства было принято решение о постройке железнодорожной линии длиной в 150 километров. А поскольку в это время в Тауантинсуйу велись активные исследования электричества - как нам известно, именно Сапа Инка Уаскар стал 'отцом электричества', открыв многие известные нам физические законы, - то в качестве тягового подвижного состава было решено использовать электровозы. Первый опытный локомотив, реконструкцию которого каждый желающий может увидеть в техническом музее Куско, работавший от сети постоянного тока, был построен в Хатун Ирриру в январе 1531 года и по конструкции мало чем отличался от использовавшихся тогда ручных тележек для руды. Имея мощность всего в 1 кВт и управление через изменение напряжения в контактной сети, он не имел особого практического значения - но это стал важный шаг на пути к постройке нормальных локомотивов. И хоть через 3 года движение по железной дороге 'Ливитака - Пайтити' открывалось ручными дрезинами, уже спустя 2 года они были полностью заменены новыми электровозами...'
  
  (Из статьи К. А. Петрова 'Мифы истории: 'Золото инков''. Москва, 2004)
   '...Как сейчас нам известно, золото в Тауантинсуйу играло важную ритуальную роль, считаясь 'металлом Солнца' - потому инки изобрели способ как сделать видимость наличия у себя большого количества золота. Инками был изобретен особый сплав, состоящий из 88% меди, 11,5 % известного только им цинка и всего 0,5% золота, который нынче и известен под названием 'золота инков'. Однако, по опыту других высокоразвитых индейских народов, испанцы считали, что у всех у них должно быть много золота - что, казалось бы, подтверждалось показанием захваченного в плен в 1526 году инкского торговца.
  
   Однако когда в 1532 году испанцы под командованием Писарро в Тамписе, вскоре оказалось, что это золото - 'фальшивое'. Тем не менее, Писарро сумел выкрутиться и здесь. Произведя на инков впечатления своими лошадьми, он сумел заключить договор об их поставке в Тауантинсуйу по откровенно грабительским ценам. Взамен инки платили хлопком и металлами.
  
   Тем не менее, пример Писарро оказался недостаточно убедительным. Многие испанцы считали, что инки просто прячут золото - и потому раз за раз пытались вторгнуться в Тауантинсуйу, но вернуться из них не смог практически никто.
  
   Почему же страна, где, как теперь известно, располагаются огромные месторождения золота, практически не имела этого металла? Народы Анд не применяли амальгамации, а потому долгое время пользовались исключительно самородным металлом. Как считают современные истории, хоть эта технология и была открыта индейцами Анд еще в древние времена, но еще в 9 веке ее применение было запрещено правителями государства Уари. Тогда же появился и запрет на добычу ртути, за нарушение которого следовала немедленная казнь. Как считается, причина этого заключается в длительных наблюдениях - в результате которых индейцы Анд первыми в мире узнали про вредное действие ртути.
  
   Это запрет просуществовал вплоть до времен правления Сапа Инки Уаскара, когда был частично снят - металл получил достаточно широкое распространение в технике: он использовался в термометрах и барометрах, игнитронах, в электролизе... Однако производство ртути находилось под жестким контролем Великого Инки - и о применении ее в получении золота не было и речи.
   Промышленная добыча золота у инков началась лишь спустя два десятилетия с внедрением метода цианирования. Но, уже прекрасно зная про любовь европейцев к этому металлу, они постарались сохранить это в максимальной тайне...'

Популярное на LitNet.com В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) Е.Кариди "Суженый"(Любовное фэнтези) Б.лев "Призраки Эхо"(Антиутопия) В.Старский ""Темная Академия" Трансформация 4"(ЛитРПГ) Р.Прокофьев "Игра Кота-7"(ЛитРПГ) П.Роман "Земли чудовищ: падение небес"(Боевое фэнтези) С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис) И.Громов "Андердог - 2"(Боевое фэнтези) О.Дремлющий "Тектум. Дебют Легенды"(ЛитРПГ) Е.Сволота "Механическое Диво"(Киберпанк)
Хиты на ProdaMan.ru Артефакт для практики. Юлия ХегбомТы - мое (не) счастье. Юлия ДинэраВ плену монстра. Ольга ЛавинДурная кровь. Виктория НевскаяЛюбовь на острове Буон. Olie-Книга 2. Берегитесь, адептка Тайлэ! Темная КатеринаЭкс на пляже. Вергилия Коулл / Влада ЮжнаяДиету не предлагать. Надежда МамаеваХолодные земли. Анна ВедышеваЧудовище Карнохельма. Суржевская Марина \ Эфф Ир
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"