Ковалевская Александра Викентьевна: другие произведения.

Полоз и Белокрылка

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 5.73*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Первая треть XVI века. Днепр стал порубежной рекой между московитами и литвинами; с полуденной стороны на земли Великого княжества налетают крымчаки. Роман о времени и людских страстях вышел на ЧЕТВЕРТОЕ МЕСТО В КОНКУРСЕ КРУПНОЙ ПРОЗЫ "РОДОНИЦА-2012".Опубликован в издательстве "YAM-Publishing". В интернете пиратская копия старого не расписанного текста романа до правки и с чужой обложкой :-)).

  
   Несколько отрывков из романа. Действие происходит в период противостояния Москвы времён правления Василия III и Литвы, во главе которой стоял король польский, Великий князь литовский Жигимонт I Старый. Сюжет романа содержит элементы мистики, но описывает подлинные исторические события первой трети XVI века и ни в чём, даже хронологически, им не противоречит. Главные герои - князь Семён Полозович и купец Иван Васильев, а также повод их знакомства упоминаются в исторических документах.
  
   Роман "Полоз и Белокрылка" будет интересен всем, кто дорожит правдивыми этнографическими и историческими сведениями. В сюжет вплетены описания обычаев, игр, быта, торговли, городского устройства, верований и представлений жителей Поднепровья начала XVI века.
  
  
  
  
   ПОЛОЗ И БЕЛОКРЫЛКА
  
  
  
  Мне ненавистен был отдых, покой был неведом.
  К этому времени заново жажду вернуться.
  Ставлю ловушки для сердца, для памяти - сети,
  Но невозможно поймать убежавшее время.
  
  Микола Гусовский
  "Песнь о зубре" (нач.XVI века)
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  КНЯЗЬ
  
  Они были смущены тем, чему стали невольными свидетелями. Нелёгкая потащила их проверять караулы, расставленные на путях из Речицы в пяти милях* от города. Князь хотел убедиться, что парни не дремлют на постах и, да случись подойти татарским рыскунам, не сложат, сонные, свои буйные головы, осиротив детей и оставив город без ведомости* о неприятеле. Только забыли, какой сегодня день. Тихо плыли в низком челне, держась берега. И собирались пройти лугом в тёплом утреннем тумане в тыл своему караулу.
  А в реке на рассвете купались девушки.
  Берегининым* днём обычай велел им купаться и собирать на себя святую росу. И ладно бы, молодки, на которых приятно посмотреть; а эти - недоспелки. Многие ещё худые и нескладные, с едва наметившимися формами, и они стыдились себя, не успев привыкнуть к взрослеющему телу.
  Таких вспугни - слухов будет!
  Девчатки осторожно пробовали воду, тихо окликали друг друга, боялись верещать и резвиться.
  - Вот угораздило! Только бы нас не заметили, - с досадой сказал один мужчина другому, - узнают - не отмахнешься от длинных языков!
  Эти двое были уже немолоды, и им не пристало разглядывать чужую юность. Ребятам-выросткам* всё сойдёт с рук, но зрелых мужчин осудят, и при случае вспомнят, что кружили...
  Тьфу!
  Когда удалось незамеченными вышмыгнуть из лодки и уйти от реки подальше, вздохнули с облегчением. Старший годами тихо промолвил, с сожалением глядя на постолы, быстро размокшие от ходьбы по росистой траве:
  - Знаешь, князь, - сказал он, - всё чаще перед новой заварушкой спрашиваю себя: для чего это? И сколько можно, Господи? Ну, сиди уже, Федька, не лезь наперёд; пусть молодые вертят саблями. А теперь понимаю божеский промысел, зачем он нам такую писанку показал: надо дать этим хорошухам вырасти. Вырасти и родить новое племя от местных ребят, а не брюхатеть в чужом плену. Эхе... Придётся снова идти на сечу и стоять бок о бок с князем моим.
  И, выждав, лукаво добавил:
  - А та, что с краю ото всех, вот уже будет искушение ребятам! - чутко понял молчание князя,- стан как букетник, который выставляют пану Семёну на стол в светлые праздники: с длинным узким туловом и круглым широким низом. И так же гладка, бела, прямо светится вся.
  
  Потом эти двое огибали по краю сырую низину, заросшую молодым осинником и внимательно смотрели перед собой: не хотелось ненароком наступить на болотную гадину - ведьмину цацку, шептуху-наушницу Хозяина здешней мокречи.
  Непуганые синие стрекозы беспечно садились на спины и плечи людей, торивших путь через их маленький мирок - рыжую лужу, заросшую густым аиром. Травы сверху донизу были увешаны дробными самоцветами обильной росы. Стебли склонялись под тяжестью почти неразличимых, - изумрудных среди сочной зелени, - кузнечиков. Кузнечики, по-местному, коники, неумолчно стрекотали, тёрли задними лапками; их головы, сбоку похожие на голову смирной крестьянской лошадки, были сосредоточены и серьёзны.
  Мужчины тоже были сосредоточены. А, может, суровы. Или просто не нуждались в словах, давно научившись понимать друг друга с одного взгляда.
  Оставалось совсем недалеко до горвальской дороги, на которой этой ночью должны нести караул молодые парни, но путники поняли, что кто-то успел туда первым. От шалаша стражей донеслась смелая речь.
  Кто опередил?
  Только у хорунжего Якова была вот такая луженая глотка, и голос звенел сталью, когда он распоряжался людьми.
  Тот, кто всё время держался на шаг позади своего спутника, произнёс:
  - Князь Семён, а Яша Полоз проворен! Зря мы поднимались ни свет, ни заря. Нам там больше нечего делать.
  - Я ему не наказывал проверять караулы, - ответил князь Семён Феодорович, пряча досаду, скользнувшую лёгкой тенью по обветренному лицу воина, незнакомого с покоем и праздностью.
  Его спутник молчал, на ходу отводил руками влажные ветки.
  Неразговорчивый наместник примирительно буркнул:
  - Сам хлопочет. Неуёмный.
  И подумал: 'Что ж, Яков служит честно'. И обратился к поплечнику:
  - Князь Голуб, давай-ка назад поскачем верхом. Возьмём лошадей стражей. Яков велит ребятам - пригонят челн обратно в крепость. Разучился я ходить на своих двоих: сколько лет всё в седле, да в седле.
  - Ещё бы! - вздохнул Фёдор Голуб, за раннюю седину давно получивший кличку Сивый, и поднял светлые, как тихая вода, глаза к небу; словно там, в дымке раннего утра, ему открылось таинственное исчисление бурно прожитых беспокойных лет.
  Возле шалаша караульщики, заслышав шелест и шорох человеческой поступи, повернули головы в сторону леса. Густые ветви раздвинулись, пропустили мужчин, торивших себе дорогу по узкой звериной тропе. И парни почтительно замерли, как только увидели, кто вышел к ним. И свесили повинные головы на грудь, - напоказ оголились длинные чистые шеи и высоко бритые затылки. У одного молодца кровь из разбитой ноздри капала на сорочку, но он не решался вытереть нос рукавом. Было ясно, что этому казаку первым довелось приобщиться к тяжелой и стремительной военной науке Якова. Здесь же поджидал своих господ и деловитый хорунжий, свежий и бодрый; как будто рассветный час для него, для кречета, самое лучшее время. Ждал княжеского слова, недовольно косился на молодых воев - застал тех спящими с открытыми ртами.
  Когда хорунжий, ведя коня под уздцы, подошёл мягким шагом, казаки сладко всхрапывали, привалившись к шалашу. Яков щелчком сбил с камышового ската в подставленную ладонь твёрдого чёрного жука с красными подкрылками и закинул в открытый рот стража. Видел: на губе второго, - белобрысого парня, - сидел комар, надуваясь алой кровью. Яков хитро усмехнулся и заехал кулаком в размазанную сном безвольную харю белобрысого.
  Караульщики вскочили так стремительно, что больно столкнулись плечами. Парень с выцветшими бровями испуганно замычал, схватился за рот, наполнявшийся кровью.
  Хорунжий отвечал ему с издевкой:
  - Сижу, комаров от твоей губы отгоняю! - выругался не зло, но озабоченно, длинно, мешая ругательства на языках трёх земель: татарские, ляшские, и привычные, местные. Парни ошалело слушали бывалого воя, силясь запомнить хоть что из потока смачных издевок, чтобы потом при случае ввернуть в разговоре.
  Эти-то угрозы и прогремели над дорогой в крепость Горваль, эти слова и были услышаны князем. И теперь Яков прикидывал: 'Что скажет наместник? Белобрысый, ленивый телок, не успел утереть руду-кровь, хлюпает разбитым носом...'
  А Семён Полозович, поравнявшись с молодыми казаками, окинул взглядом каждого, и втайне остался доволен крепкими, на совесть сделанными новобранцами. Их широкие грудины, пусть по молодости лет ещё ребристые, обещают со временем налиться грубой и неутомимой бычьей силой.
  Спрятав потеплевший взгляд, речицкий наместник заговорил, помня о том, что каждое слово нового державцы будет передавать из уст в уста здешний народец:
  - Казаки, хорунжему Якову Полозу в ноги кланяйтесь! За науку! После него будут учить вас крымчаки, ну, или московиты - кто из ворогов вам больше люб? А?! - грозно рыкнул Семён.
  Ребята принялись отвешивать поклоны казацкому хорунжему, благодарили.
  Семён, проследив за ними, сказал:
  - То-то! Коней ваших возьмём, - и, видя две пары глаз, с немым испугом уставившиеся ему в лицо, - ворчливо успокоил:
  - До крепости нам добраться... Вы же, ротозеи, приведёте малый челнок, который припрятан в лозняке праворуч от Глыбовского овражка. Понятно?!
  - Розумеем, пан! Всё исполним, пан! - с облегчением дружно отвечали парни; вмиг осмелели, подзывали своих лошадок, гладили им гривы, называли по именам и передали в распоряжение князьям-воинам. И старались поменьше засматривать в сторону насмешливого
  хорунжего, всё это время щурившего на ребят недобрые жёлтые глаза.
  Когда вдали затих топот копыт трёх лошадей, белобрысый с разбитым ртом, оглядевшись по сторонам, словно ожидая любой засады, прошептал товарищу:
  - Нового державцу князя Полозовича кличут Полозом за то, что скользкий, врагу не даётся. А хорунжий, слуга его, - по батюшке Полоз. Истинный, значит, змей, вся порода ихняя такая. И имя у него змеиное - Яш-ша. А два змея - это нехорошо. Так говорит моя бабка. И ещё говорит, что когда два змея рядом, то рано или поздно начнут они делить что-нибудь между собой, и это тоже добром не кончится.
  - Твоя бабка Аксинья вернулась из татарского плена немая. Даже с тётками, которых лечит, она не говорит ни слова.
  - А я её понимаю. По губам. И жёнки местные с ней сговариваются легко и просто. Что, скажешь, не так?
  Бабка меня растила, в детстве даже сказки сказывала: пальцами шевелила, ложки водила, словно людей. Смешно было и весело. И если она говорит, что змеиная власть добром не кончится, значит, так оно и будет.
  - Для кого добром не кончится? Для змеев? Пока что плохо было нам. Но мы никому ничего не скажем: ведь и, правда, оплошали. И твоя губа - невеликая плата за то, что караул проспали. Могли и головы лишиться. Ото ж!
  ............................................
  
  ***
  
  ДЕВУШКИ
  
  Дед Карп в ноговицах, кое-как напяленных на мокрые ноги, в рубахе, облепившей красные распаренные плечи, босой, семенил из баньки через весь огород:
  - Софья, иди за мной. Погляди, что с ним.
  И, войдя в жарко натопленную баню, в скудном свете от низкого оконца, затянутого бычьей плёнкой, она увидела ничем не прикрытого мокрого, голого, несчастного своего брата, и разглядела, как тихо и тяжко едкими мужскими слезами он плачет, и слёзы эти выдавливаются из незрячих бельм.
  Она поджала, скривила губы, переполнившись жалостью и состраданием. И корила себя за то, что не догадалась обговорить с братом то, что давно надо было решить.
  А сейчас...
  Не надо ей сейчас подходить к этому молодому, и сильному, и одинокому не обласканному мужскому телу.
  Он почувствовал её приход: хотел закрыться, но передумал - нет, что уж! Пусть глядит!
  И повернулся к сестре, и отвёл руки от лица, сжимая большие кулаки, шатая этими кулаками перед собой, стряхивая свою обиду на злую судьбу. И морщился и плакал, не в силах так вот, сразу, успокоиться и отвердеть лицом, - стать таким, каким всегда бывал перед чужими людьми.
  Софья отвела глаза, медленно опустила голову. Велела деду Карпу:
  - Подайте, дедусь, ему воды холодной: пусть выльет на себя.
  Прошептала в сторону брата веско и коротко:
  - Алексей, сделаю. Всё будет тебе, не горюй. Подожди, справлюсь только, от работы голову подниму.
  Хозяйничая среди своего невиданно щедрого урожая репы и капусты, она ворочала, ворочала так и этак мысли. А на следующий день, бросив бесконечные хлопоты, которым всё равно не было конца, ушла в село и долго говорила там с одной девушкой, и с роднёй этой девушки. Скоро начинался пост, а задуманное дело не терпело отлагательств. А ещё через день привела молодую селянку за руку, ввела в дом и поставила перед Алексеем. А сама отодвинулась и смотрела, как её большой брат пошёл пятнами, задышал неровно; осторожно посунулся навстречу девице, стоявшей где-то среди вечной слепой тьмы перед ним. И ощутив близость женского тела, он остановился, боязливо развёл оробевшие руки, нащупал мягкие предплечья девушки, прошёлся пальцами до её локтей, ниже, взял её ладони, потянул их к своему лицу.
  Девка задрожала, боялась поднять глаза на Алексея, как будто он мог видеть её робкие глаза. Повернув голову, как голубица, мельком испуганно зыркнула на Софью.
  И Софья поняла, что девушка боится. Но не Алексея боится, а саму себя, и что она согласна, но не ведает, как поступить, как не уронить себя, и не испугать, не обидеть увечного...
  Софья степенно подсказала:
  - Алексей, имя-то хоть спроси! Словно нехристь!
  Брат смутился, перестал трепетать ноздрями над гостьей, отступил на шаг, низко поклонился и глухо промолвил:
  - Как имя твоё... красавица?
  И это: "Красавица?" - прозвучало вопросом в сторону сестры.
  Софья отвечала со своего места:
  - Да, девушка красива, хороша очень. Мне на ваших деток смотреть. Нам убогую не надо, братец.
  И столько простоты и задушевности было в её голосе, что Алексей поверил: нет, сестра не врёт, не лукавит!
  И обрадовался.
  Выслушал, как дрожащим голосочком гостья поведала, что зовут её Олекса, и чья она дочь, и из каких краёв привёз её отец, и какое рукоделие ей лучше всего удаётся, и сколько приданого приготовила она, а сколько дадут за ней.
  При словах о приданом Алексей чуть погрустнел, но так, только на один миг, и только потому, что представил девичий короб, полный нарядов, и подумал, что не будет видеть, что это за наряды и какова в них Олекса?
  Но тут же отогнал эти мысли. И робко улыбнулся в сторону гостьи, стараясь вспомнить, как это делал когда-то перед красивыми девушками. И попросил у сестры разрешения присесть с Олексой, перемолвиться словечком с глазу на глаз.
  Софья, внимательно наблюдавшая их встречу, разрешила. Выходя за порог, сказала:
  - Братец, с девушкой по хорошему, чтобы не было стыдно мне перед гостьей. Олекса почтенных людей дочка, и ты честных отца-матери сын. А ты не бойся его, Олексочка, он обидеть тебя не посмеет, он хороший человек. - И ушла, затворила за собой дверь.
  Она принялась за дела и вспоминала, как дёргались ноздри слепого, не замечавшего, что водит лицом вокруг девушки. А Олекса зарделась, и тоже едва заметно потянула воздух на себя.
  "Снюхались! - отметила довольная премудрая Софья, - не может быть, чтобы я ошиблась. Нет, не ошиблась - понравились.
  Она Алексею пара - в самый раз! Нежнокожая, статная, круглозадая, крепкая. А что рыжая - ну, так братец мой волосом не светлый, авось, детки в него получатся? А даже если и рыжие? Мальчишкам не так важно. А девки? Были бы здоровы - пристроим и девок. Когда то ещё будет, и будет ли?"
  И была рада за брата, представляя, что сейчас он сидит у тёплого бока огненно-рыжей Олексы и, наверное, осторожно трогает трепетную девку, а та замирает с непривычки. И скоро отойдут братовнины слёзы и тоска.
  Девушке с ним должно быть хорошо: а то здешние сельские
  задразнили рыжую. Как заневестилась, шагу не давали ступить. Особенно донимали мальчишки-выростки, испортили бы сироту гуртом, и взять с них нечего по малолетству. Да и некому защищать: отец умер, мачеха при смерти, родня у этих людей далеко, на землях, перешедших к московитам. Олекса говорила, что в её родных краях все волосом рыжие, и о рыжих не складывают обидные припевки. Она - молодец! От вредников научилась отчаянно отбиваться. Не обозлилась, с людьми приветлива и добра. А что плетут про рыжих - всё наговоры. Будто мало от других людей всякой масти зла, и кривды, и предательства?
  
  Алексей её в обиду не даст!
  
  ***
  
   ................................................
  ......Софья всегда любила летние рассветы. Она успевала вставать первой, когда только-только начинает светлеть небо на восходе. В этот час мир приоткрывает сонные глаза, а лик земли весь влажный от утренней росы. И этот свежий новый мир принадлежал ей, и она не хотела делить его ни с кем. И каждый раз заново переживала пробуждение трав, деревьев, пташек, мелких крылатых и ползучих тварей, радовалась, наблюдая, как они расстаются с сонной дрёмой и нетерпеливо трепещут в ожидании новой встречи с благостью солнца. И душа её ликовала, чувствуя радостную силу, щедро наполнявшую здоровое молодое тело.
  Ясным утром, стараясь не спугнуть утреннюю тишину, Софья подцепила на коромысло ведёрки и пошла, осторожно ступая по тропинке в густой траве.
  Неспешным был её шаг, в голове кружились лёгким хороводом девичьи думы. Впрочем, после восхода солнца эти думы всегда улетучивались, не умея ужиться с заботами хлопотливого дня.
  Но сейчас - её время.
  Лёгкой пушинкой, сорвавшейся с головы нежного дьмуховца*, идёт-плывёт Софья над росистой травой. Сам Ветродуйко бережно несёт белую пушинку Софью, и шепчет, и обещает доставить к реке, и уговаривает подождать его на берегу. А тем временем Ветродуйко намерен сбегать за край земли, и оттуда он прикатит Огненное Коло - солнце - к великой радости Софьи и всего белого света...
  Она спустилась к реке, и уже на берегу увидела, что чуть поодаль по пологому склону человек сводит к воде лошадь. Это со стороны луга повадился приходить сюда в ранний час юный Миколай.
  Софья заметила, как сильно парень вытянулся за последнюю зиму, раздался в плечах, над верхней губой огрубели волоски, а густые брови двумя крыльями раскинулись от переносицы к вискам.
  Он шёл, широко ставя босые ступни, мягко пружиня на крепких ногах, - он был красив, этот Миколай, и подходил всё ближе, ближе к тому месту, где склонилась над водой Софья. А девушка не спешила наполнить ведро; разгоняла рукой ряску и мелких плотиц, хоть не в них вовсе дело: ряска не мешала поливать капустную рассаду.
  Миколай остановился. Каурый конь рядом с хозяином тихо фыркал и кивал головой.
  Софья увидела совсем близко торс парня: чуть тронутый загаром, не успевший потемнеть, как лицо и шея, на летнем солнце. Плоский бугорок мышц на животе выделялся, очерченный с двух сторон двумя западинками. Западинки вели ниже: под шнурок мягких выношенных, нешироких ноговиц.
  Девушка почувствовала солнечный хмель в своей крови. Она с удивлением подумала, что рада этому. Рада видеть Миколу... И, пожалуй, стоит в пятницу в полночь загадать на гребешок: что ждёт её этой осенью?..
  Она повела глазами в сторону румяного макового шара, просвечивавшего сквозь заросли вербы на другом берегу. И вспомнила рыжую жену брата, которая не раз норовила прошмыгнуть мимо с такого же цвета пунцовыми искусанными губами, с полыхающими щеками, с глазами блестящими, в которых не успело затухнуть ярилово пламя. Как ни прятала Олекса этот огонь под опущенными ресницами, каждый, заставший её в такую минуту, не сомневался, что молодка только-только отлепилась от счастливого слепого Алексея и, небось, под животом её не высох ещё обильный мужской след....
  Софья подумала, что и ей пора бы вот так...
  И впервые в своей жизни прямо, не исподтишка, глянула на парня в упор. Мысль, что он моложе её на целых два лета, придала смелости.
  А может, женщина начала просыпаться в ней?
  
  Миколай встретил и принял этот взгляд.
  Он по-прежнему стоял, развернув плечи и литой молодой торс, слегка выпятив грудь.
  Он был не только красив, этот парень, он был крепок, и вся его стать красноречиво говорила: "Смотри, девушка, смотри внимательно: я пришёл, потому что пришла пора...". Только кадык парня дрогнул, порозовели щёки и запылали уши... А, может, виновато жаркое солнце? Выпутавшись из ветвей лениво цеплявшихся верб, солнце всплыло в небо и засветило Миколаю прямо в лицо...
  ***
  Раннее утро щедро расплескало вокруг хорунжего душистую свежесть. Волнами накатывали и били в нос запахи цветущей буйно-зелёной земли, обкошенные делянки сладко пахли свежим сеном.
  Яков вдруг решил, что ему некуда торопиться.
  Съехал с дороги на луговую тропу, направил коня к реке. Его вороной, переступая не спеша, тянулся губами к сочному росистому клеверу, а хорунжий не понукал, не торопил.
  Хорошо будет сейчас окунуться в ласковую тёплую воду и затем отдохнуть часок-другой на берегу, преклонив уставшую голову на седло в тени полусонных ракит.
  Навстречу по склону в такую-то рань медленно поднималась девушка с коромыслом. Летнее солнце не успело взобраться высоко и яркими лучами било в спину девушки. Казалось, она идёт в жарком сиянии. Снопы солнечных лучей на краткий миг полыхнули над её плечами как два невиданных ослепительно-белых крыла.
  "Ого!" - подумал Яков Полоз, прищурившись, не в силах отвести взор.
  Его так поразили лучи-крылья вокруг девушки, что он невольно натянул поводья и теперь глазел на то, как лукавое солнце высветило молодое тело сквозь тонкий лён. Плавные линии длинных стройных ног сходились книзу: девушка шла, аккуратно ставя ступни на мураву. Верхняя юбка понёва, высоко подвёрнутая и подоткнутая за пояс, не позволила солнцу высветить то место, где сходятся ноги.
  "Вот досада! А, впрочем..." - пялился на хуторянку Яков, узнав в ней Софью Песоцкую. Но так и не додумал свою мысль, любуясь легконогим видением, представшим ему в лучах утренней зари:
  "Ух, станом как ровна: идёт грудью вперёд, гладко ступает - груди высоки, не качнутся, и чуть набухли под холстиной и выпирают две ягоды... Х-х-х!...
  Эй, эй, эй! Хорунжий! Не за тем ехал! Что тебе с неё? Впервые бабу видишь? Дрянь, дрянь, дрянь!"
  И Яков, вдруг разозлившись, прошипел коротко и поспешил прочь, расхотев купаться в этом месте. Потому что здесь скользит по волнам душистого утреннего марева девушка-белокрылка...
  И, нахлёстывая коня, думал, что баб создал Господь лишь для того, чтобы наполнить жизнь мужчин ненужными тяготами, недомолвками и обманом.
  ...А в лугах цвела пахучая кипрень-трава, которую невесты собирают тайно от подружек в надежде присушить милого.
  
  
  
  БАМБИЗА
  
  Эту девку из Левашевичей знали все, но никто не принимал всерьёз, пока она не заявилась под городские ворота и стала требовать, чтобы её приняли на службу.
  Люди пересказывали историю её семьи: отец из простых крестьян, семья многодетная, небогатая, ну, так все в сёлах равно живут. Но беда, видно, уже мостила дорожку к их дому. И вскоре зашла. В 1505 году, когда крымчаки сожгли Речицу и разорили окрестные сёла, погиб в бою старший брат Маруши. Через год, мучаясь от татарской раны, умер средний брат. Потом не пережили голодной зимы ещё два мальчика. А трое девчонок росли большими, крупными, тяжкими в кости - вся порода их была такая. Не зря семье дали кличку Бамбиза, что у местных означало "здоровец".
  Чуть позже Бог прибрал и отца, не позаботившись о том, как будут выживать женщины: старя бабка девки Маруши, Марушина мать, две младшие сестры и один из оставшихся в живых братьев. Когда через пару лет и этот последний мальчик утонул в реке, люди стали говорить, что их род выкосила злая судьба, и это неспроста. Прохожая богомолка не в добрый час обронила слова, будто бы в таких случаях не погибнет род, если одна из женщин семьи пройдёт послушание - станет мужчиной. И вот Маруша - суровая, молчаливая, - а было ей тогда двенадцать лет, отрезала себе косу, вырядилась в мужские штаны и просторную сорочку, и стала так ходить. Говорила она уже тогда низко и хрипло, бралась за мужскую работу, на которую у неё хватало сил, а женскую работу справлять отказалась наотрез. Мать недолго ругала странную дочку: вскоре поняла, что, если бы не упрямая Маруша, нищая их семья просто истает от холода и голода. И люди, видя, как тяжело приходится Бамбизиным детям, перестали удивляться поступку Маруши.
  Девка выросла некрасивая, с тяжёлым подбородком, с насупленными кустистыми бровями, злая, настороженная. Шея и плечи её были широки и покаты; чресла... Непонятно, что за чресла, в штанах не разглядеть толком, - но уж точно не округлые и заманчивые, какие положено иметь девушке-невесте. В двадцать годков Маруша Бамбиза налилась такой силой, что выломала из дуба палицу, которую растил батюшка для старшего брата. На Полесье в то время ещё помнили дедовский обычай, и многие отцы сразу после рождения сына шли в лес, выбирали крепкий молодой дубок, особым образом перевязывали ствол и вбивали в дерево железные шипы. И потом оставалось только дождаться, когда вырастет сын, придёт и вырубит свою булаву. Было плохим знаком, если зачахнет дубок, или дерево срубят. Случалось, умирал отец, не сказав, где растёт палица, и тогда оставался сын без оберега родителя. А про оружие старшего брата Маруша знала, потому что была любопытная, отчаянная, и за отцом и братьями бегала с малолетства. Однажды рванула украдкой за ними в лес, и подглядела, куда ходят они проверять, как растёт будущая булава.
  
  И вот Маруша с палицей явилась под ворота крепости Речица.
  Караульные испугались!
  Девку-паляницу* мужики обходили стороной: смущались её штанов, представляя под штанами не мужика. И не девка она, и не хлопец, а так - Оно непонятное. И как вести себя с Бамбизой, никто не знал. А между тем, сила у неё была не бабья, и это тоже помнили. Парни когда-то захотели указать Бамбизе её место, научить уму-разуму. Чтобы перестала ходить, как мужик, ездить на торжища, как мужик, рвать с головы шапку перед паном, ровесникам отвечать дерзко, прямо глядеть всем в глаза и брать крепкое пиво в шинке, расталкивая робких селян.
  Парни окружили странную девку, но Маруша, прикинувшись испуганной, присела, а когда все столпились вокруг, не зная, что с ней делать дальше, она смело задела их могучими руками по месту, которое пониже пояса. Ребята все перегнулись пополам, и стонали и охали.
  Убегая тяжёлой рысцой, Бамбиза крикнула:
  - Попробуете ещё подкараулить меня: убью. И не одного! А что потом будет - мне всё равно: сначала я убью, а уж потом будет всё остальное!
  Ребята содрогнулись, чувствуя, что левашевичская смердючка не врёт. Подставлять свою голову под её литой кулак никто не хотел. Позорно умереть от бабы, пусть и такой страшной, как паляница Бамбиза.
  И вот сейчас эта воительница стоит под крепостным частоколом
  и требует пропустить её; и не просто, а принять в городскую неделю. Ну, дела!
  Стражники кликнули сотника. Тот растерялся, пошёл искать, у кого спросить совета: что делать с крутой девкой?
  Бургомистр выходил навстречу Бамбизе, глядел на неё сурово и властно, но девка уставилась на него маленькими голубыми глазками из-под выпуклого лба, сопела носом и взгляд не отвела. Тогда бургомистр, в досаде чувствуя, что от Бамбизы просто так не избавиться, заговорил с ней:
  - Что умеешь делать?
  Бамбиза ухмыльнулась: все в округе знали, что она умеет справляться с любой мужской работой. Только на коне ездила плохо, не то, что местные ребята. Ещё бы, девчонка с малолетства на коня не садилась, а потом и коня-то в семье не было. Но об этом Бамбиза решила молчать. И не ответила бургомистру, только поигрывала булавой. Бургомистр прикинул, что дубовая булава будет весить без малого пуд, посмотрел на корявые руки странной девки и решил потянуть время:
  - На четыре седмицы на конюшню служить. Согласна? Если справишься, поставлю в караул.
  Стражники у ворот замерли и обратились в слух, какому караулу достанется такой подарок? Уж не сошёл ли с ума пан? Стража у ворот - это же не военный разъезд в чистом поле?! Речица на границе: тут и мытня, и стража горелочная (водочная - прим.автора) - чтобы не смели сунуться в место, да со своим питьём! И тут же - весовая камора! Как бабу сюда ставить? Чтобы здесь стоять, люди годами стараются, выслуживаются, да какие люди! Ещё бы: за промыто товарец отбираешь, делишь: половина королю, а вторая-то половина - мытникам! А прочие налоги да поборы...
  Ох!..
  - В чью неделю? - поинтересовалась Бамбиза, словно дело было уже решённое.
  - Решать буду с наместником, - ловко отговорился бургомистр.
  - Тогда уж сразу скажите пану Полозовичу, что я с паном Фёдором Голубом буду проситься в разъезд.
  - Голуб сам под началом Якова Полоза в его разъезде, глупая! - незаметно подмигнул бургомистр стражникам.
  Те облегчённо вздохнули: действительно, испугались раньше времени: всего-то дура деревенская. В разъезде ей само то, ага! Татар пугать. Титьки покажет, если, конечно, отросли у неё титьки, - крымчаки с плачем поскачут туда, откуда пришли. Скажут: "Пожалеем; у Сеньки Полозовича край захирел: кроме баб воевать больше некому!"
  - Я буду охранять пана Фёдора Голуба - упёрлась Бамбиза, - пан самый добрый из всех панов. Когда я уронила в кузне молот на ногу и шла, чуть ковыляла, он спросил, как меня зовут, и какая у меня семья. И когда узнал, что мы бедствуем, дал грошей. Дал хлеб, весь, что был с ним, кремень и огниво, подарил рукавицы, и сказал: "Мужайся, девка, Андреева дочка! Будь твердая, работящая и честная - всей семье пример. Себя не жалей, сёстрам помоги вырасти. А вырастут девчонки - всем легче станет, их дети и тебя досмотрят в старости". И я поняла, что это сам Бог его устами учит меня жить. И стала я мужаться. Я хочу доброго пана охранять! Я стреляю метко и своей булавой расшибу любого!
  Мещане караульщики стояли с открытыми ртами и, очень почтительно поглядывая на бургомистра, осмелились влезть в разговор:
  - А говорят, ты сделалась парнем по старинному обычаю, чтобы Лихо отцепилось от Вашей семьи: служишь ему так.
  - Да, - важно ответила Бамбиза. - старые люди не врут. Надобно, чтобы в семье старшая дочка стала мужиком, раз всех мужиков Бог прибрал. Я старшая дочка. Кому, как не мне, держать этот обет?
  - Тебя прохожая ведьма научила, да?
  - Я и сама знала. В Левашевичах дедовские обычаи чтут. Только я всё думала: что скажет староста пану, когда я приму на себя обет? Откуда в селе появился новый человек? И не потребуют ли от меня подорожную, как будто от приезжего? А когда повстречала пана Голуба, да услыхала, что он мне толкует, то сразу и надела на себя мужскую одёжу. Просто.
  - А почему до сих пор ни с кем не разговаривала? Все говорили, от тебя двух слов за один раз не слышали.
  - Только бабы много говорят.
  - Так ты ж баба, бабой рождена, бабой и помрёшь! - горячились мужики. Им очень не хотелось Бамбизу в напарники, но уж очень любопытно было выпытать у неё побольше: потом долго будет о чём калякать в шинке:
  - И почему ты сейчас заговорила?
  - Обет выдержала.
  - Как это?
  - По году за каждого брата отработала, и три года - за родимого батюшку.
  - А кому клялась?
  - Отцовской булаве. Булава позволила её выломать. Это был знак, что я выслужила честно.
  Бургомистр сделал знак караульным замолчать:
  - Значит, теперь ты свободна от обета? Зачем же в караул пришла проситься?
  - А не хочу я обратно в бабы... Скучно с веретеном сидеть или махать в поле серпом. Мне нравится на вольном ветру, в лесу да у костра. Ну, так пропустите ужо, я к коням пойду.
  Бургомистру вовремя пришла мысль спросить:
  - И кто тебя, Андреева дочка, надоумил пойти в Речицу?
  - Никто.
  - Сама?
  - Ну, старцы сказали...
  - Что сказали?
  - Раз я надумала выгнать московитов из села, то мне обязательно надобно в крепость, пристать к воям пана Сеньки Полозовича. Все, кто против московитов ходют, известное дело, ходют из Речицы.
  - Да ты что, против людей Плещеева подговаривала народ? - охнул бургомистр, начиная догадываться как, скорее всего, было дело.
  - Не нравятся мне московиты. Почему Сенька Полозович наши Левашевичи им уступил?
  - Ты мне ещё и против князя-короля слово скажи, дубина деревенская!.. - погрозил бургомистр, подсовывая кулак под нос Бамбизе. Та легонько, словно отгоняя назойливую муху, отмахнулась,
  и пан имел возможность убедиться, как тяжела длань левашевичской
  юной девы.
  - Что замышляла, ну, говори! - увидел, что Бамбиза насупилась, глазки стали подозрительными, настороженными, и бургомистр быстро сообразил, что со странной гостьей так нельзя. И поспешил добавить:
  - Если ты хочешь служить в Речице мужицкую службу, то отвечай старшему, как положено.
  - Не нравятся мне московиты.
  - За что невзлюбила ты их, Андреева дочь?
  - Один подговаривал мою младшую сестру. А она мала ещё. Спужалась. А если сманит, да увезёт в свою Московию? А хоть и не в саму Московию, так в Гомей или в Стародуб - всё равно далеко. Я пришла к старосте в то время, когда старцы собрались на совет, и сказала, что могу легко разделаться с московитами, пусть дадут мне в помощники пару бойких выростков.
  Бургомистр поперхнулся, представив лица деревенских старейшин.
  В сёлах Левашевичи и Засовье, всего в десяти верстах от крепости, московиты до сих пор владеют единственным выходом к Днепру-реке. На границе между Московским княжеством и Великим княжеством Литовским, на этой границе, растянувшейся на сотни вёрст, - у них один-единственный перевоз через Днепр. И этот перевоз под боком у Полозовича!
  Ха!
  Понимать надо: с молчаливого согласия короля Жигимонта позволено им здесь оставаться и даже обдирать местных жителей непосильными поборами. Почему? Да потому что Сеньке, речицкому наместнику, король доверяет. Всё, что московиты с людишек вытрясут, Полозович с казаками вернёт обратно, выезжая время от времени навстречу слугам Плещеева, подкарауливая их в заднепровских болотах.
  А кметы...
  Не пропадут и кметы: Сенька милостив и разумен, из крепости кое-чего селянам перепадает, иначе загнулись бы давно.
  "Ага, ага, - добрый Голуб! Как же! После того, как каждый десятник получил через хорунжих мой приказ не обижать людей из владений московитов и помогать им, чем придётся, узнал здешний люд немало случаев христианского милосердия.
  Не только Сивый пожалел девчонку на дороге, даже скупой Яша, и тот купил у мальчишки из Засовья гнилую уздечку по невиданной цене, приказав каждый второй грош раздать соседским сиротам.
  Знают казаки, что я лично спрошу: чем помогли, кому помогли, как поддержали?
  Московиты обдирают сёла до последнего: не из жадности, а просто людям гомейского наместника становится плохо от одной мысли, что здешний кмет часть урожая свезёт в Речицу... Ведь меня на той стороне Днепра любят лютой любовью!
  Выбить московитов из Засовья и Левашевичей - пустяк. Но Москву и так рано или поздно отодвинем. Не все волости удалось вырвать, но по Днепру, - где мне нужно, где лежат мои дороги, - земли снова наши. Так что пусть пока Плещеев да Оболенский гордятся двумя сёлами у меня под боком, чем бросят сюда десять хоругвей со стороны Стародуба и выжгут всю волость из-за того, что прямая, как гвоздь, деревенская дура решила устроить обмолот прямо на головах московитов.
  Ишь, затейница!
  Никто не додумался, а она, видите ли, знает, как одолеть врага! Нет, пока я жив, жены будут воевать в печи, и на длину ухвата вокруг печи, а больше нигде, - так-то!
  Что ж делать с воздыхательницей Голуба? (Не забыть сказать Фёдору о том, что у него завелась воздыхательница; дружище, небось, и не ждал такую удачу?!)"
  И Семён Полозович, а это он выходил навстречу девке Бамбизе и назвался бургомистром, сказал:
  - Будешь чистить конюшни до весны, не меньше, раз хочешь не просто в городской караул, а к людям Полозовича.
  Бамбиза и не подумала благодарить.
  Поинтересовалась:
  - А где я буду жить?
  - С конюхами! - ответил князь, веселясь.
  - Пан не знает, но они со мной не захотят, бо они дурные и
  пугливые, не то, что Вы, пан, - сказала Маруша Бамбиза, довольная, как ловко ей удалось ввернуть льстивое слово.
  - Ну, - задумался Полозович, подмигнул караульным, - скажи,
  что сеновал на конюшне - твой, и ты спишь возле коней по приказу самого державцы Полозовича. А конюхи пусть или спят рядом, или, если не нравится, ищут себе другое место. И, того... мужиков моих крепко не голубь. - Бамбиза и бровью не повела, только зло блеснула глазёнками. - Да, ещё, Андреева дочка, каждую субботу будешь отправляться в родной дом - в баньке париться. Это приказ.
  Бамбиза только засопела широким перебитым носом и ничего не сказала. Видно, прежняя неразговорчивость вернулась к ней.
  ***
  Через месяц Полозовича уже не было в крепости, но о Бамбизе он не забыл. Отъезжая, распорядился разрешить палянице нести дозор.
  - Мужики взбунтуются, это точно.
  - Знаю, знаю. Тогда, Фёдор, прикажи красавице проверять дальние караулы: пусть ходит одна, или ищет себе напарника, если сообразит, конечно.
  И вскоре ранними утрами в темноте и предрассветном холоде лаяли собаки на дворищах вдоль горвольского шляха, поворачивали морды к дороге, нюхали воздух и удивлялись странному прохожему: это Бамбиза, неслышно переставляя большие ступни, с булавой на плече, вышагивала по дороге на полночь от города. А после третьей меди Бамбиза возвращалась обратно.
  И местичи вскоре начали шутить, что караулы с дороги пора снимать: неутомимая Бамбиза одна стоит целого войска!
  
  Шутки шутками, но для паляницы вскоре нашёлся напарник. Молодого худого и ломкого на вид парня звали Андрей, и это тоже вызвало новое веселье среди речицких: "Нашёлся Андрей для Андреевой!
  Он был не из местных, и сам вызвался стоять с Бамбизой в карауле за хутором Озерцы. Когда мужики смеялись и подтурнивали над ним, Андрей только хитро улыбался и отвечал, что, мол, Маруша
  Андреева - надёжный поплечник.
  
  
  
   РАСПЛАТА
  
  ...............................................
  ...В крепость Алексей проситься не стал, выбрал для задуманного башню, прикрывавшую спуск к реке и подступы к деревянному перекидному мосту. Повторяя, что княжич желает нести караул, душевно сетовал перед товарищами на своё убожество и на то, что плачет душа по старым временам.
  Его пропустили.
  С караульной башни слез молодой ученик солодовника, который только рад был выбраться из тесного сруба.
  Алексей привычно ловко взобрался по деревянной лестнице, удивляясь и радуясь, как тело помнит всё до мельчайших подробностей.
  Несколько лёгких стрел выпустили с княжичем из лука в сторону реки. А когда в урочный час послышался цокот копыт на выезде из замка, Алексей приказал:
  - Отложи лук, это всё пустяк, забава! - развернул мальчишку к бойнице, той, что глядела на закат, и сказал беззаботно:
  - А что, Михась, выезжают люди на мост?
  - Ворота открывают, кланяются ....
  "Князь! Его это время!"
  - Тихо! Теперь будто война... Целься в человека, словно враг перед тобой. Стрелять ни за что не станем, но меня так учили: на живом глаз вострить! Поспеть, вот что главное! Самострел зарядить, парень, время надо: ровно столько, сколько говорится от "Отче наш:" и до слов "...и на земле, как на небе". Вот так...
  Алексей поставил ногу на скобу-стремя большого самострела, сноровисто, привычно взвёл:
  - Медлить нельзя: за время, пока произносится молитва,
  самострел должен ударить трижды. Троекратное повторение угодно Богу. Будь твёрд, Михайло, мягкому оружие не служит. Князя следи. А как уверен будешь, признайся, что получилось... следи князя. А не получится словить да удержать на цивице - тоже признайся.
  Ребёнок обрадовался науке войны.
  Слегка удивился, что слепой дядька, быстро ощупав края бойницы, приладил самострел так ловко, что тот сразу нацелился на мост. И в цивице княжич увидел не спеша ступающих по настилу коней и двоих всадников.
  - Словил, держу князя! - шепнул Михайло, гордясь собой.
  ...Могучие пальцы-клещи поверх детских рук, сильный трепет тетивы, движение...
  Сорвавшись злой гончей, железный наконечник на коротком толстом древке хищно рванулся, коротко вжикнул на лету и вошёл в грудь богатого всадника.
  Михайло тихо ойкнул. С горящим взором, приподнявшись на цыпочки, смотрел на то, как вздрогнул подбитый человек, как тотчас рванулся к нему второй, перехватил, принял вес тела на себя, не давая товарищу выпасть из седла...
  Раздались крики караульных. Люди бежали на мост.
  Второй всадник повернул голову, глянул в проём бойницы и, разглядев тёмный мальчишеский чуб, изменился в лице.
  
  В башню за ними никто не полез, кликнули спускаться вниз.
  Алексей глухо ответил, мол, сейчас сойдёт, и мальчонка с ним.
  
  В полной тишине встретили, окружили.
  Обступив, сопели, раздували ноздри, не зная, что говорить. У некоторых гусиными пупырышками покрылась кожа вокруг кадыка и пятнами пошли лица.
  Озирались в сторону моста, ждали княжьего жеста. Кто-то тонко сипел: 'И-и-и!...'
  ......................................................
  
  
  Содержание
  
  Князь::::::::::::::::::::::::::::::::.3
  Торг:.:::::::::::::::::::::::::::::::15
  Слепой:::::::::::::::::::::::::::::::.25
  Дитя ::::::::::::::::::::::::::::::::33
  Кафтан :::::::::::::::::::::::::::::::39
  Семья.:::::::::::::::::::::::::::::::..45
  Сестра :::::::::::::::::::::::::::::::.53
  Девушки::::::::::::::::::::::::::::::. 59
  Забава :::::::::::::::::::::::::::::::.65
  Двое::::::::::::::::::::::::::::::::.71
  Хорунжий:::::::::::::::::::::::::::::...79
  Зима::::::::::::::::::::::::::::::::.83
  Признание:::::::::::::::::::::::::::::...97
  Бамбиза::::::::::::::::::::::::::::::.107
  Андрей::::::::::::::::::::::::::::::..115
  Клад:::::::::::::::::::::::::::::::..121
  Месть:::::::::::::::::::::::::::::::.125
  Чернолесье:::::::::::::::::::::::::::::133
  Игра::::::::::::::::::::::::...............................141
  Верёвка::::::::::::::::::::::::::::::.147
  Московиты::::::::::::::::::::::::...................157
  Полозовна:::::::::::::::::::::::::::::.165
  Мужчины:::::::::::::::::::::::::::::..179
  Софья:::::::::::::::::::::::::........................183
  Полнолуние::::::::::::::::::::::::::::..197
  Расплата:::::::::::::::::::::::::....................213
  Кинжал:::::::::::::::::::::::::: ::::.219
  Послесловие::::::::::::::::::::::::::::.223
  Приложение::::::::::::::::::::::::::::..227
  
  
  
Оценка: 5.73*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com У.Соболева "Пока смерть не обручит нас"(Любовное фэнтези) К.Вэй "Меня зовут Ворн"(Боевое фэнтези) А.Лоев "Игра на Земле. Книга 2."(Научная фантастика) С.Юлия "Иллюзия жизни или последняя надежда Альдазара"(Научная фантастика) В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2"(Боевик) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 1"(Боевая фантастика) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) В.Кощеев "Тау Мара-02. Контролер"(Боевая фантастика) М.Атаманов "Искажающие реальность-4"(ЛитРПГ) В.Пылаев "Видящий-2. Тэн"(ЛитРПГ)
Хиты на ProdaMan.ru Проклятье княжества Райохан, или Чужая невеста. Ируна��Как снег на голову�� II. Ирис Ленская��ЛЮБОВЬ ПО ОШИБКЕ ()(завершено). Любовь ВакинаТитул не помеха. Сезон 2. Возвращение домой. Olie-Песнь Кобальта. Маргарита ДюжеваОтдам мужа, приданое гарантирую. K A AВолчий лог. Сезон 1. Две судьбы. Делия Росси��Дочь темного мага-3. Ведомая тьмой��. Анетта ПолитоваКоролева теней. Сезон первый: Двойная звезда. Арнаутова ДанаЧудовище Карнохельма. Суржевская Марина \ Эфф Ир
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"