Коваль Л., Дуров А.: другие произведения.

Хиж-2009: Один час из жизни заключённого

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
  • Аннотация:
    О чем рассказ? О жизни. О том, что она вряд ли изменится для `простого народа`, а будет зависеть от правящих партий, от чиновников, от денег. Но при всей зависимости люди в основном останутся людьми со всеми их повседневными заботами и желаниями. Ну и ещё гипотеза о внеземном минерале, давшем врачам возможность регенерировать человеческие органы вплоть до омоложения и бессмертия.
  Сегодня Новый Год. Что ж, дожил - уже хорошо. Дома вечер, точнее - начало ночи, а мы только с работы прибыли. Ещё немного - и увижу Марьяну.
  
  Сладкая истома пронзила тело: Марьяна... Как давно мы были вместе. Кажется, прошла вечность. Или всего три года? Или даже только что, потому что не успел я подумать о времени, как перед глазами чётко встала та самая картина: Марьяна, вся в крови, на полу, и тот подонок над ней, занёсший ногу...
  
  Осудили меня по политической: тот козёл оказался одним из лидеров властвующей партии. То, что я защищал женщину, которую он бил, просто умолчали: свидетелей тому не было, кроме неё самой. Нет, конечно её вызывали, и даже медики подтвердили ушибы и синяки, но...
  
  Сперва копы предложили деньги за молчание, а когда мы отказались, обвинили нас в сговоре: дескать, сами синяки и царапины понаставили и доверчивого политика заманили, чтобы денежки получить в порядке компенсации. Даже каких-то свидетелей нашли, якобы видевших, что Марьяна с ним заигрывала. Без сомнения, заплатили. Иной за деньги душу продаст. Судье тоже наверняка дали на лапу: была бы у него совесть, того козла никакая принадлежность партии не спасла бы. Скоты!
  
  Мне дали десять лет и сказали, чтобы благодарил Бога, что не получил пожизненное. За что, спрашивается?! Из зала суда уводили под улыбки того самого гада со-товарищи.
  
  Ладно. Что было - того не воротить. Хотя... если и позволят воспользоваться таймзигзагом, отправят сознание назад, то если я прогуляю денёк работу и уведу Марьяну из дома, пока та скотина не проедет мимо... Можно попробовать, если... нет, вряд ли мне позволят... хотя... написать прошение на всякий случай надо...
  
  - Заключённый два икса семьсот восемьдесят шесть! - прервал мысли голос тюремщика, - Приготовиться к выходу на Новый Год!
  
  - Уже готов,- откликнулся я, встал и, подойдя к двери, повернулся спиной, сложив руки сзади. На их уровне открылось окошечко, и щёлкнули наручники.
  
  Потом конвойный велел мне отойти от двери. Я подвинулся и стал смотреть, как она открывается.
  
  - Пошёл! - скомандовал мой конвоир.
  
  Переступив порог в коридор, утыканный камерами слежения (все перемещения по тюрьме фиксируются и передаются на центральный пост), я привычно повернул направо и зашагал в сторону пункта связи. Пообщаться нас водили строго по минутам, чтобы в коридоре никто ни с кем не столкнулся: двадцать переговорных пунктов, двадцать конвойных, сотни заключённых. Каждый пункт - малюсенькая комнатушка метр на метр со встроенным монитором, через который собеседники могут видеть друг друга. Такое удовольствие выпадало дважды в год: на день рожденья заключённого и на Новый Год. И то хлеб.
  
  Вообще, если посмотреть со стороны, в этой орбитальной тюрьме номер четыре жить можно: работа с восьми утра до семи вечера подряд десять дней и один выходной после этого не давали скучать. Каждое утро нас рассаживали по челнокам, выдавали паёк и отправляли на Магдалину - планету, открытую в прошлом веке. Исследователи нашли на ней совершенно новое вещество турамин, кристаллы которого оказались незаменимыми в регенерационной биомедицине. А для добычи его стали благополучно использовать заключённых.
  
  Отправляют прямо в скафандрах: шахту невозможно загерметизировать даже теоретически, потребуется слишком много воздуха, чтобы ее наполнить... К семи часам нас возвращают на орбиту вместе с добытыми камушками, за которыми с Земли приходят челноки-рудовозы.
  
  Тюремщики, как могут, следят, чтобы мы не разговаривали, а делали дело: рации предусмотрены, но все переговоры контролируются. Если начинается болтовня на посторонние темы - могут посадить в карцер. Но иногда нам, заключённым, удаётся перекинуться двумя или тремя фразами с помощью жестов или чтения по губам. Из этих нескольких слов можно понять, кого и за что посадили.
  
  Заключённых распределяют по этажам в зависимости от совершённого преступления: на одном этаже сидят за одно, на другом - за другое. В основном сюда привозят убийц, грабителей и хакеров, но встречаются и такие, как я: не поладившие с начальством или с каким-нибудь сынком богатенького папы. Просто не повезло. Как мне. Некоторых сбивает машина, на кого-то падает сосулька, кто-то оказался на пути у элиты современного общества или просто в неподходящее время в неподходящем месте. Такова жизнь.
  
  Поначалу мне казалось странным, почему тюрьму разместили на орбите, а не прямо на планете, ведь содержание такого объекта обходилось в копеечку. Где-то через неделю, пообвыкнув и перемолвившись с другими, я понял, почему.
  
  Во-первых, условия жизни на Магдалине - мягко говоря, некомфортные: повышенная сила тяжести, ядовитая атмосфера, скучные пейзажи. Если строить тюрьму на поверхности планеты, то придется там же располагать не только зэков, но и надзирателей, и охранников, причём, последних, возможно - в гораздо большем количестве: с планеты, мне кажется, всё-таки сбежать легче, нежели с зависшей в космосе станции, и это уже во-вторых... А может, и не легче...
  
  В своих разговорах, если это можно было так назвать, мы пришли к выводу, что теоретически вероятность побега, если бы тюрьма находилась на планете, всё-таки больше: выбраться из шахты через подкоп, подкрасться к космодрому, и, использовав эффект внезапности, убить охранников. Это не сложно: скафандры не дорогие бронированные, а обычные, их легко продырявить заточкой, самодельным дротиком или отбойными молотками, которые можно стащить с шахты. После такого охранник обречен - воздух то отравленный А на космодроме должен быть спасательный корабль для начальства. Или какая другая посудина сядет на Магдалину, например грузовой челнок, на котором переправляют турамин: вполне достаточно, чтобы забрать накопившиеся за день камни плюс вес пары десятков людей.
  
  Со станции же, утверждали опытные зэки, к тому же грузовому челноку не пробиться, - из камеры не выберешься, разве что попробовать по пути к ней. Но тогда, при первом же сигнале тревоги все коридоры перекроет бронированными дверьми. Или решётками, если охрана решит пострелять в беглецов. А вообще - для подавления бунта достаточно выпустить часть воздуха: при пониженном давлении не повоюешь. Но даже если и удастся как-то проскочить, то к боту придётся идти через помещения охраны, даже если с ними справимся, двери по дороге все перекроют.
  
  И ещё: если вдруг получится сбежать отсюда, могут поймать на Земле. Хотя, могут и не поймать...
  
  А вообще - глупости всё это, так, чтобы хоть чем-то занять мозг, общаться с людьми и не сойти с ума. Всё равно на планете никаких сооружений нет, кроме шахты.
  
  Саму орбитальную тюрьму строили когда-то для перемещения заключённых. Но это только первая партия была большой: потом-то стали привозить по нескольку человек или даже по-одному. Для этого приспособили грузовые челноки: их приходится гонять за добытыми минералами так или иначе, даже если только один камушек за день добудут, потому что камешки нужны заказчикам на вчера. В наше время сложнейшие батискафы ныряют с риском для человеческой жизни на ненормальную глубину за красным кораллом, который всего лишь украшение, а здесь - турамин, лекарство от старости, не что-нибудь. Вот заодно в челноках и зэков поставляют.
  
  - Сюда, - показал конвойный на дверь свободного помещения. - Не забудь, что кроме тебя полно желающих поболтать, и все ждут своей очереди. Время - полчаса.
  
  Я поблагодарил и вошёл в комнату. Провожатый снял с меня наручники, и я включил экран. В ожидании прислонился к стене.
  
  Марьяна вошла через полторы минуты: в чёрном узком платье чуть выше колен, на невысоких каблучках. На шею повесила колье, которое я успел подарить ей в последнее рождество перед тем, как меня отправили сюда.
  
  - Привет, любимая! - сказал я. - Как ты?
  
  Губы жены зашевелились, будто она что то говорила.
  
  - Марьяна! - позвал я и по её разведённым рукам понял, что она не слышит.
  
  Я постучал в дверь.
  
  - Что тебе? - спросил конвойный, встав напротив зарешеченного окна.
  
  - Голосовой связи нет.
  
  - Значит и не будет, перегрузка сегодня - слишком много вас, ублюдков, развелось - и все поговорить хотят.
  Знаем мы, что за перегрузка. Переговоры зэков положено прослушивать, а некому, все Новый Год празднуют. Вот и предпочли отключить голосовую связь, чтобы не возиться. Делать записи и откладывать прослушивание разговоров на потом нельзя: если заключенные начнут болтать лишнее, служащий персонал должен вмешаться немедленно. А на фильтрацию разговора они, конечно, не рассчитывают, слишком легко эту технику обмануть. Путем элементарный иносказаний или, скажем заранее оговоренного кода. Или вовсе примитивно: "Там, где я положил ту штуку".
  
  Сообразив, что настаивать бесполезно, и вернулся к монитору.
  
  Марьяна прекрасна без всяких слов. Я смотрел в глаза жены и постепенно начал мысленно раздевать её, представляя, что под платьем - мои любимые атласные трусики, а если потянуть платье ещё выше, то станут видны маленькие нежные грудки, чуть светлее загоревшей кожи вокруг... А может, она теперь носит бюстгальтер?
  
  Хотел было спросить жену об этом, да вспомнил, что звук не работает. Скорее всего, решил я, под платьем окажется что-то кружевное, воздушное... Надо снять его и выпустить грудки на свободу... У Марьяны такая нежная кожа...
  
  Я представил себе правый сосок, как он твердеет от игры с ним моими пальцами и чуть не застонал от желания. А вот этот - левый - я облизну, как любит жена. После этой ласки она прижимается к моему телу и замирает. А дыхание её учащается и отчётливо слышатся удары сердца: тук-тук, тук-тук, тук-тук...
  
  Кажется, Марьяна проделывает то же самое: раздевает меня глазами. Мне очень не хватает жены. Надеюсь, и ей меня. "Я люблю тебя", - говорю ей мысленно и слышу такой же мысленный ответ: "Я люблю тебя!"
  
  За этой мысленной эротикой и прошли наши полчаса. Марьяна показала циферблат наручных часов - двенадцать, самое время загадывать новогоднее желание. Я улыбнулся и загадал следующий Новый год встречать на Земле с женой. Я знал, что она загадала то же самое.
  
  - Заканчивайте! - сказал в динамик конвойный. - Одна минута осталась!
  
  - Уже выхожу, - ответил я и посмотрел на экран: Марьяна смотрела напряженно, понимая, что ещё мгновение, и мы не увидимся много месяцев. Я улыбнулся ей и выключил экран первым.
  Подставил руки под наручники, вышел из кабинки. Теперь - недолгий обратный путь мимо кабинок, мимо камер, занятых такими же горемыками, как и я.
  
  Ужин разносил другой служивый. Передавая миску с концентратом, он шепнул, что, похоже, в этом году правящая партия сменится. Если это случится, на Земле объявят амнистию. Этот тюремщик всегда относился к заключённым по-человечески.
  
  
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Н.Щерба "Ведьмин крест" Д.Аксенов "Реформатор" В.Абоян "Древо войны" И.Сударева "Двойная честь" В.Михальчук "Клыки на погонах" Т.Устименко "Принц для Сумасшедшей принцессы" Ю.Зонис "Дети Богов" О.Демченко "Семь легенд мира" М.Палев "Серебряный ятаган пирата" В.Филоненко "Сто рентген за удачу" А.Каменистый "Время одиночек" Е.Малиновская "Кодекс дракона" В.Вегашин "Почерк Зверя" О.Баумгертнер "Коготь Дракона" Т.Григорьев "Все не просто" Д.Казаков "Кровавый рассвет" С.Шкенев "Архангелы Сталина" Я.Алексеева "Сестра Рока" Л.Астахова "Ничего невозможного" Д.Морозов, И.Эльтеррус "Фиолетовый меч" А.Астахов "Щит Найнавы"

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"