Ковешников Сергей Владимирович: другие произведения.

Нечто человеческое

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 9.31*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Специально для ХиЖа. Исправленная и расширенная версия финального Блэк-Джека.

  
  Зачёт оказался простым, даже очевидным, и всё равно отнял время. "Основные психосоматические нарушения систем Корабля. Стрессовые ситуации." По мнению Родиона, его правильнее было бы назвать: "Равнодушие, лень и эгоизм - как основная причина гибели связки Человек-Корабль".
  Ну, как можно идти в школу Пилотов не по любви?!
  При этом две трети группы остались думать над нерешёнными этическими проблемами пилотирования. Родион по природе был добр, но на прогульщиков, дураков и мажоров его доброты не хватало.
  Прикрыв дверь аудитории, он мысленно настроился на Маринку. Обняв рюкзаки, припорошенная осенней листвой, та сидела на скамейке у кафе "Минутка" и томилась. Лицо её потекло, глаза под рыжей чёлкой потухли. Ещё и ростом убавилась. Даже редкие прохожие понимали, что Долина нефритовых столбов выглядела для неё не так убедительно, как два часа назад.
  Родион выстроил перед глазами её координаты и собрался уже прыгнуть, как невесть откуда взявшийся воробей, сделал упреждающий пирует перед лицом, и голосом секретарши Алёны прощебетал:
  - Студент Козырев, вас срочно вызывают в деканат.
  Спорхнув на пол, птах тут же, забыв о человечьем, принялся клевать рассыпанные каким-то охламоном тыквенные семечки.
  - А обеденный перерыв? - вопросил у пустого коридора Родион и... оказался перед знаменитым баобабом - огроменной репой, перевёрнутой корнями вверх и воткнутой маковкой в землю. В холке он достигал двадцати семи метров, в поясе - двенадцати. Знаменитым его делали отнюдь не размеры, а простой вопрос, которым задавалось не одно поколение учеников и, кажется, преподавателей: зачем? Каков скрытый смысл у баобаба?
  От перепада температур выступила испарина и Родион вытер рукавом лоб. Адэм - планета-дендрарий. Одна из первых, изготовленная методом терраморфной печати: сады, парки, леса и... леса. Двадцать три градуса по Цельсию, щадящий ультрафиолет, ноль семь же. А так же обязательный грибной дождик - утром и вечером: для радуги и отдохновения.
  Декан университета в жёлтом стёганом халате, в расписных бабушах на босу ногу стоял на пригорке над озером. Лысина сверкала медью заката, а борода, собравшая воедино все умные волосы, покинувшие голову, свисала ниже пояса подобно спущенному флагу. Заложив руки за спину, Карл Густавович Одинец бросал в озеро камушки. Он выхватывал их зорким взглядом из травы, поднимал в воздух и по привычной выверенной параболе отправлял в свободное падение. Сорок четыре камня, по числу учеников, окатанных и оглаженных приливами и отливами. Когда посетитель уходил, брошенные голыши сами возвращались на положенные места. Память лёжки. Ничего необычного. Ну, камушки. Ну, телекинетик. Главное - дзен и количество сухих камней, перекочевавших в правый карман халата. На сегодня там остался лишь один. Самый сухой и самый крепкий.
  - Добрый вечер, - поздоровался Родион и в который раз попытался охватить крону дерева глазами. Охочие на советы языки утверждали, что если пересчитать заломленные в отчаянии ветви, похожие на взывающие к спасению руки, то декан будет справедлив и великодушен.
  - Добрый, - согласился Карл Густавович и, повернувшись к баобабу, добавил, - четыреста двадцать три. Плюс минус.
  - Что?
  - В принципе, имеются ещё два прутка, в зачатке. Но они не больше пупырышек.
  - Ветви, - сообразил Родион: великодушен или справедлив?
  - Сегодня у вас экзамен, - Одинец с сочувствием глянул на студента и расправил усы. - Если быть более точным - то уже через две минуты.
  - Экзамен? Большая часть ещё пытается сдать зачёт.
  - Пыталась.
  - Вы серьёзно?
  - У нас мало Пилотов. Наслышан: практика барражирования на отлично. Глубокая разведка, ориентирование, прыжки. Непревзойдённое чувство равновесия на игле. Проход с первой попытки через горлышко Клейна. Похвально, молодой человек! Но остался нюанс. Нечто, в нашей человеческой сущности неуловимое, штрих мастера, так сказать.
  - И всё-таки, как там ребята?
  - Отправилась по домам. Одни за утешением, другие за адвокатом.
  - Получается, экзамен для меня одного?
  - Выходит, так.
  - И без подготовки?
  - Есть вещи, к которым нельзя заранее подготовиться.
  - Не понимаю.
  - Что вы знаете о планете Кораблей?
  - Карл Густавович, такая планета отсутствует в Каталоге. Я его назубок выучил.
  - Правильно. Она такая, особенная.
  - Марина меня убьёт.
  - Милая девушка, знаю. А что с вами не так?
  - Да у меня во рту крошки с утра не было!
  - Будут.
  - Тогда последний вопрос: баобаб - зачем?
  Декан по-птичьи склонил голову набок, расчесал пятерней бороду и улыбнулся:
  - Не поверите, но когда я его сюда привёз, он был во-от такой маленький, - Карл Густавович раздвинул ладони и показал.
  - Я запомню, - пообещал Родион.
  - Вы, Козырев, главное не усните. Запомните?

***
  Лукич неспешно шёл округ, рассеянно постукивая указательным пальцем по корпусу: идеально белая поверхность гипнотизировала. Хотелось смотреть и смотреть, не отрываясь. Ни тебе щербинки, ни муарных разводов - шедевр! Пару раз он огладил ледяную поверхность ладонью, смахнул невидимую пылинку, потом приник ухом и услышал мерное спокойное дыхание.
  "Жив! - успокоил себя Лукич. - Конечно, жив, курилка".
  Корабль проснулся. Неполные четыре года он рос, набирался сил, мужал, и вот - трёхгранный штык вознёсся на сорок два метра. Отступив, Лукич поднял взгляд к вершине: в Утро Взросления солнце позолотило её, как маковку храма.
  Он посмотрел на протоптанную им за годы работы канавку, собрался было смахнуть слезу, но тут за спиной завозились, и пришлось обернуться. Над кустом малины, в явном недоумении обозревая окрестности, возникла лупоглазая конопатая физиономия.
  "Еловые иголки в волосах, а молоко на губах", - мелькнуло в голове.
  - Вы кто? - поинтересовался, приглядываясь. - Не узнаю. В базе данных точно не значитесь.
  - Родион, - представился незнакомец, неловко продираясь через колючки и пряча глаза.
  "Ба, - осознал Лукич, - да мы никак покраснели. Не ожидал на старости лет лицезреть чудо".
  - Для наших мест имя у вас необычное. Малинкой решили побаловаться?
  - Имя как имя, мне нравится. Проспал я. Отстал от компании, приблудился к Петровичу, да поздно.
  - К которому? Их у нас пятеро.
  - Что в низине, у берёзового околка.
  - А, за мшистым валуном с муравейником.
  - Про муравейник не скажу, вам виднее, - осмелел чужак и показал Лукичу голубые, в обрамлении белых ресниц, глаза. - Но озерцо там точно есть.
  - Ага. Студёным кличут.
  Одёжка на чужаке, без пуговиц и молний, облегала тело и переливалась ртутью. И, видать, ей были нипочём острые шипы, слякоть или град с голубиное яйцо. Никогда Лукич такой не видел, от любопытства аж дух перехватило, но он и бровью не повёл.
  - Тогда, милости прошу. Я черёмуховый лист заварю. Вы, поди, мил человек, и не завтракали?

***
  Обеденный стол собирали забытым дедовским способом. Лет двести назад, а может и всю тысячу. Без гвоздей, без скоб и клея - только шипы, врезки и пазы. Врытый в землю, как колья на мамонта, он покоился позади дома, в тени трёх дубов, столь же древних и неколенопреклонных.
  Помимо чая, Лукич выставил миску с окрошкой, крынку со сметаной и крупно нарезанные ломти чёрного хлеба - и Родион подналёг. С чувством подналёг. Можно было решить, что он ещё и не ужинал.
  Говорили о разном, но больше о кораблях: от особенностей выхаживания их на подоконнике до взросления на Стартовом поле. Обсуждали корабельную топологию, в зависимости от национальных и философских предпочтений: Кресты, Пирамиды, Каабы, Лотосы, Меноры и совсем уже экзотические - Многогранники Пенроуза. Толковали о Пляшущих туманах Белой речки, о поющей сцилловой чавыче, косяки которой из года в год, преодолевая пороги, поднимались в верховья и голосами сирен назойливо зазывали любопытствующих "недорослей".
  - Строим их, растим, а ощущение чуда не истирается, -доверчиво признался Лукич. - Как первая любовь.
  - Ну, моего опыта в этом ещё мало, - вторя ему, разоткровенничался Родион. - Но, не исключаю, появится.
  Так незаметно под клюквенный, черничный и малиновый морсы, за жареными подберёзовиками, под всего одну, не более, тарелочку борща, прошёл день. В небе стали тихо загораться звёзды.
  - Я то что, - убеждённо втолковывал Лукич. - У меня Разведчик. У того же Петровича Гонец. А вот Михалыч с Ефремычем и Аввакумычем каждые девять лет сетевой Концентратор клепают. Силища! Пирамида Хеопса в масштабе один к двум. Зато у моего - дальность двадцать восемь килопарсек и три прыжковых камеры.
  - Вижу, любите своё дело, - с чувством, до хруста, потянулся Родион. Посуда была сдвинута на край стола и уже не вызывала былого энтузиазма. Он с сожалением облизнул ложку и положил в тарелку из-под борща. - Эх, Маринка бы заценила.
  - Экспертный анализатор? - живо заинтересовался Лукич.
  - Кх-кх, - поперхнулся собеседник. - Типо того. А... скажите, ошибки случаются?
  - Изжил на корню. Спасибо Станиславскому, - приосанился Лукич. - Это по молодости к верной цели, как по минному полю, шёл геодезическим ходом, уму-разуму учился. Ступил влево: не верю. Дёрнулся вправо: не верю. Вот так на неверии и вырос.
  - Непростое, поди, умение.
  - А то: окучить, прополоть, подышать в нужное время и место. Опять же зерно прочитать. При моём зрении. А там же квантовая запутанность, демоны Максвелла! Ошибся - и пару лет восстанавливай данные: пиши реверсивный код. Зато теперь мой садок всегда полон, - и Лукич махнул в сторону парника, где под плёнкой уже виднелись, проклюнувшиеся из земли молочные прутики. - Подрастут - гулливерами станут. Главное ведь что? Любовь. И терпение.
  - Зачем три камеры, знаете?
  - Сколько заказывают, столько вырезаем. Ведать не ведаю, кто в них скачет.
  - Шутник вы, - засмеялся Родион. - Камеры - чтобы сокращать расстояние, джампить.
  - Как кузнечик? - Лукич представил, как прыгает по лесу его корабль, как падают, рассыпаются веером сосны, как лопается древесина и неловко улыбнулся - выглядело не очень.
  - Кузнечик-то - больше по травке, - поправил Родион.
  Лукич покосился и пожевал губами:
  - Не знаю, мил человек, откуда сведения черпаете, но за три с лишним тысячи лет ни один корабль с грядки никуда не упрыгал. Мы бы знали.
  - Срыв шаблона, - пробормотал непонятное Родион и по-особенному посмотрел на собеседника. Так на Лукича обычно смотрел Петрович, когда требовалось помочь по здоровью.
  - Я образ формирую, концепт, - сухо объяснил Лукич. - Потроха не мой удел. Ежели над каждым суставчиком, сухожилием трястись стану... Про сороконожку притчу знаете?
  - Кто ж не знает.
  - Во-от. Каждый процесс - как лебединая песня, как Колоссус...
  - Вы видели Колоссуса?! - Родион стал похож на мадагаскарского лемура, осознавшего, что его роскошный полосатый хвост - гордость всей жизни - лишь мимолётное украшение для модной шляпки.
  - Видел ли я? Юноша, да будет известно, его всем миром собирают. Каждую полтыщу лет. Съезжаются, понимаешь, Ансельмы, Джонсоны, Паки, Санджиты... Вам подробный список?
  - Не стоит.
  - Так вот, выбирают себе местечко поприличнее, набиваются туда, как пескари в бочку, и учиняют натуральное вавилонское столоверчение.
  Лемур в Родионе в нетерпении заёрзал на лавке:
  - Вы говорите: один. А кто был занят с другими тремя? Вы в курсе, что Колоссусов должно быть четыре? Всегда.
  - Ха, разумеется. По сторонам света.
  - Но почему? Вам известно?
  - Покачену, молодой человек. Я три раза участвовал. Каждый раз на Востоке: барханы, солнце, жажда. И ни разу, заметьте, ни у кого не возникло вашего вопроса. Потому что а - вдохновляло, б - оставляло зарубку на память, в - высасывало почти до остатка. Особенно - когда душу в него вдыхали. Пока вдохнёшь, на счёт раз и два - звёзды в небе звенеть начинали. Прям колокольцы и только.
  - Звенеть?
  - У Эрнестовича даже колокол бил. Пока растил.
  - Надо же! И скольких вам ещё растить?
  - А всё - отработал своё. Теперь: "Стоп", "выкл" и на покой. Разведчик - последний. Но каков молодец!
  - На покой? - нахмурился Родион.
  - Велика потеря. Вынут из коробки очередного солдатика.
  - Мастера из неё не достанешь.
  - Верно. Потому у меня разведчики самые шустрые и дальноходные. Сергеич же у Красной сопки свои сто лет строгает, стружка вьётся да навыку не добавляет. Болванки без лица, без норову. Очерствел, бедолага.
  - Лукич, вы самый стойкий оловянный солдатик, которого я видел.
  - И многих повидали?
  - Вы первый, - невесело улыбнулся Родион.
  - А Петрович?
  - Проспал я его. Предупреждали же.
  - Вы и Гонца проспали. Вот у кого был характер - что не по нём, солнечными зайчиками в глаза пулял.
  - Бластер не игрушка.
  - Они же дети, - всплеснул руками Лукич.
  - Ну, ежели кто глаз потеряет? А по шеям.
  - Йоу-йоу, полегче. Пускай овощ растёт? Не исключено, за дело пуляет - укололи ненароком, с завтраком припозднились. В том и беда, - Лукич насупился, - лелеем их, нянчим, сами на сухомятке, глаз не смыкаем. Потом наступает То-Самое-Утро, просыпаешься и понимаешь: всё, нет его нигде, моего кораблика, единственного, ненаглядного, а в мире образовалась ещё одна Плешь. Вчера - у Петровича. Сегодня - моя очередь.
  - Поэтично.
  - Мы расплачиваемся жизнями за пустоту, а вам кажется это поэтичным?
  - Может, неправильно выразился.
  - Может? Так не говорят.
  - Я имел ввиду...
  - Плевать, что ты имел. Я был добр. Теперь...
  - Да постойте же! Разве никто не пытался вызнать правду? Посмотреть - что происходит?
  - Колоссус - куб, с длиной ребра равной пяти километрам. Айсберг! Смотреть не надо. Достаточно приблизиться на полсотню шагов. Если сможешь. Повернись спиной, ощути, как он давит, плющит, выдавливает из тебя с потом, со слезами одухотворённое дерьмо твоей жизни, обнажая суть, самое сокровенное. Ему не заткнуть пасть, чтоб молчал, его не закопать, не утопить. Не найти такой чулан, чтобы упрятать. Воистину, не иголка в стогу сена. Но и он сгинул. Они...
  - Невероятно! Планетарный принтер, он же конструктор сферы Дайсона - триумф человеческой мысли - использовать как средство психотерапии?
  - Мне твоя заумь терминов ни к чему. Но я запомнил, как Сергеич пережил первый раз свою потерю. Поднимаюсь на холм: травка, цветочки, пчёлки. А вершина срезана и посреди плешь зияет, и Сергеич внутри, на карачках, роется по-пёсьи лицом в насыпи. Думал, ищет следы. А он жрал. Обернулся на меня, заскулил, земля, так и посыпалась изо рта. Не знал тогда - гекзаметром или хореем. Поэзия ж! Так поэтично украсть ребёнка. Конечно, мы пытались докопаться до истины. Некоторые, буквально - копали. Без толку: сивка-бурка, вещая каурка. Мы всегда засыпали в полночь. Валились поленьями: пили́, жги. Но если корабли строят, значит это кому-нибудь нужно? Кто они: Следопыты, Тяжи, Расщепители, Обозники, Стрельцы, Тени, Ковчеги и несть им имени и числа?
  - Вы́ же их строите, - Родион привстал. - Вы обязаны знать!
  - Сядь! Концентратор. Что концентрирует? И почему сетевой? Лещей ловить, сайгаков? Глыба весом в два миллиона тонн?!
  - Но это же хаб! - Родион хватил кулаком по столу.
  - Ступица колеса? Чёрт полена не мягче. Разведчик. Что исследует? Для кого? Со столь фантастической скоростью? Разведка, по определению, дотошна, без суеты и спешки. А килопарсеки... Для света, фотонов такие дистанции - не для кораблей. Планета круглая: её обежать-переплыть можно вдоль и поперёк, а белых пятен на картах не осталось. Куда джампить?
  - Вот оно, - прошептал Родион. - По планете! Вы в них не заглядывали, верно? В потроха! Вам не пришло в голову. Не знал, честно. Я думал...
  - Не о том думал. В потрохах ковыряться, всё равно, что смерть на языке смаковать, - Лукич поник и зябко повёл плечами. От земли поднялась ночная прохлада, по ногам засквозило. - Если думать, так о них, - он поднял лицо к небу. - Вот где наше вдохновение. Так прекрасны! Непостижимы! Согласен? А если и там строят. Молчишь? - Лукич подался к Родиону через стол и указал в него пальцем. - Сам то что?
  - Не строю.
  - Нет?
  - Я летаю. На ваших Разведчиках, Гонцах. И слушаю шёпот звёзд.
  - Летаешь?
  - Прыгаю. От звезды к звезде. Как кузнечик.
  - Не врёшь?
  - Правдивее не бывает.
  - Значит... Ты Бог.
  - Лукич, прости меня, грешного.

***
  Лукич был тяжёл по-медвежьи. Кабы не природное упрямство и злость на перевернувшийся вверх тормашками мир, Родион бы сдался, бросил неподъёмную ношу, чтобы свалиться в манящую отдохновением траву-мураву. Но он пёр корабела, тащил вначале за подмышки, потом, перехватив - через плечо, и, уже под конец, миновав пруд, две гравиевые дорожки, мастерскую, летнюю кухню и баню, волочил за ноги, как самое драгоценное: как заполненную тюками арбу без колёс, как панцирную сетку от кровати. Мастер храпел, сладко причмокивал и не замечал настоящего героя.
  Входная перепонка чпокнула. Сенсоры-капилляры на стенах зашевелились, засветились жёлтыми, пурпурными и голубыми волосками, и приглашающе потянулись навстречу. Родион, застонав, перекатил спящего через порог, сполз на пол и счастливо засмеялся:
  - "На покой"? Ну, уж нет. Покой нам только снится.
  Лукич заворочался, открыл глаз и уставился на Родиона:
  - Бог, пупок не надорвал?
  - Лукич, ты опять?.. Лучше скажи, вы-то как планету свою зовёте?
  - Земля.
  - Так просто?
  - Почему просто? С большой буквы.
  - Необычно.
  - Нам нравится. А ты́ скажи: звёзды там тихие, не звенят?
  - Увидишь. Спи. Теперь можно, теперь Он наш.
  - Ещё бы, - зевнул Лукич. - Мы же его и умыкнули. С божьей помощью.
  Корабел глубоко вздохнул, повернулся на бок и засопел. Отливающие металлом губы улыбались: андроиды тоже видят сны.
  
(C) Yeji Kowach 10/10/2018
Оценка: 9.31*5  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  .Долг "Stalker " (Daniil Bulgakov) | | А.Гришин "Вторая дорога. Выбор офицера." (Боевое фэнтези) | | Э.Тарс "Бастард рода демонов 3" (Боевое фэнтези) | | Н.Любимка "Пятый факультет" (Боевое фэнтези) | | Т.Серганова "Обрученные зверем" (Любовное фэнтези) | | О.Герр "Защитник" (Любовное фэнтези) | | М.Атаманов "Искажающие реальность-4" (ЛитРПГ) | | Д.Тихий "Миры Аргентум I. Мрак Иллюзий. ( моя первая книга )" (Боевик) | | Ю.Эллисон "Между льдом и пламенем 2, или Как достать ректора" (Любовное фэнтези) | | П.Працкевич "Комбинация Бога" (Научная фантастика) | |

Хиты на ProdaMan.ru ИЗГНАННЫЕ. Сезон 1. Ульяна СоболеваАромат страсти. Кароль Елена / Эль СаннаВолчий лог. Сезон 1. Две судьбы. Делия РоссиСнежный тайфун. Александр МихайловскийОтборные невесты для Властелина. Эрато НуарОфисные записки. КьязаМои двенадцать увольнений. K A AТитул не помеха. Сезон 1. Olie-Счастье по рецепту. Наталья ( Zzika)Тайны уездного города Крачск. Сезон 1. Нефелим (Антонова Лидия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список