Ковешников Сергей Владимирович: другие произведения.

Нечто человеческое

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 10.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Специально для ХиЖа. Исправленная и расширенная версия финального Блэк-Джека.

  
  Зачёт оказался простым, даже очевидным, и всё равно отнял время. "Основные психосоматические нарушения систем Корабля. Стрессовые ситуации." По мнению Родиона, его правильнее было бы назвать: "Равнодушие, лень и эгоизм - как основная причина гибели связки Человек-Корабль".
  Ну, как можно идти в школу Пилотов не по любви?!
  При этом две трети группы остались думать над нерешёнными этическими проблемами пилотирования. Родион по природе был добр, но на прогульщиков, дураков и мажоров его доброты не хватало.
  Прикрыв дверь аудитории, он мысленно настроился на Маринку. Обняв рюкзаки, припорошенная осенней листвой, та сидела на скамейке у кафе "Минутка" и томилась. Лицо её потекло, глаза под рыжей чёлкой потухли. Ещё и ростом убавилась. Даже редкие прохожие понимали, что Долина нефритовых столбов выглядела для неё не так убедительно, как два часа назад.
  Родион выстроил перед глазами её координаты и собрался уже прыгнуть, как невесть откуда взявшийся воробей, сделал упреждающий пирует перед лицом, и голосом секретарши Алёны прощебетал:
  - Студент Козырев, вас срочно вызывают в деканат.
  Спорхнув на пол, птах тут же, забыв о человечьем, принялся клевать рассыпанные каким-то охламоном тыквенные семечки.
  - А обеденный перерыв? - вопросил у пустого коридора Родион и... оказался перед знаменитым баобабом - огроменной репой, перевёрнутой корнями вверх и воткнутой маковкой в землю. В холке он достигал двадцати семи метров, в поясе - двенадцати. Знаменитым его делали отнюдь не размеры, а простой вопрос, которым задавалось не одно поколение учеников и, кажется, преподавателей: зачем? Каков скрытый смысл у баобаба?
  От перепада температур выступила испарина и Родион вытер рукавом лоб. Адэм - планета-дендрарий. Одна из первых, изготовленная методом терраморфной печати: сады, парки, леса и... леса. Двадцать три градуса по Цельсию, щадящий ультрафиолет, ноль семь же. А так же обязательный грибной дождик - утром и вечером: для радуги и отдохновения.
  Декан университета в жёлтом стёганом халате, в расписных бабушах на босу ногу стоял на пригорке над озером. Лысина сверкала медью заката, а борода, собравшая воедино все умные волосы, покинувшие голову, свисала ниже пояса подобно спущенному флагу. Заложив руки за спину, Карл Густавович Одинец бросал в озеро камушки. Он выхватывал их зорким взглядом из травы, поднимал в воздух и по привычной выверенной параболе отправлял в свободное падение. Сорок четыре камня, по числу учеников, окатанных и оглаженных приливами и отливами. Когда посетитель уходил, брошенные голыши сами возвращались на положенные места. Память лёжки. Ничего необычного. Ну, камушки. Ну, телекинетик. Главное - дзен и количество сухих камней, перекочевавших в правый карман халата. На сегодня там остался лишь один. Самый сухой и самый крепкий.
  - Добрый вечер, - поздоровался Родион и в который раз попытался охватить крону дерева глазами. Охочие на советы языки утверждали, что если пересчитать заломленные в отчаянии ветви, похожие на взывающие к спасению руки, то декан будет справедлив и великодушен.
  - Добрый, - согласился Карл Густавович и, повернувшись к баобабу, добавил, - четыреста двадцать три. Плюс минус.
  - Что?
  - В принципе, имеются ещё два прутка, в зачатке. Но они не больше пупырышек.
  - Ветви, - сообразил Родион: великодушен или справедлив?
  - Сегодня у вас экзамен, - Одинец с сочувствием глянул на студента и расправил усы. - Если быть более точным - то уже через две минуты.
  - Экзамен? Большая часть ещё пытается сдать зачёт.
  - Пыталась.
  - Вы серьёзно?
  - У нас мало Пилотов. Наслышан: практика барражирования на отлично. Глубокая разведка, ориентирование, прыжки. Непревзойдённое чувство равновесия на игле. Проход с первой попытки через горлышко Клейна. Похвально, молодой человек! Но остался нюанс. Нечто, в нашей человеческой сущности неуловимое, штрих мастера, так сказать.
  - И всё-таки, как там ребята?
  - Отправилась по домам. Одни за утешением, другие за адвокатом.
  - Получается, экзамен для меня одного?
  - Выходит, так.
  - И без подготовки?
  - Есть вещи, к которым нельзя заранее подготовиться.
  - Не понимаю.
  - Что вы знаете о планете Кораблей?
  - Карл Густавович, такая планета отсутствует в Каталоге. Я его назубок выучил.
  - Правильно. Она такая, особенная.
  - Марина меня убьёт.
  - Милая девушка, знаю. А что с вами не так?
  - Да у меня во рту крошки с утра не было!
  - Будут.
  - Тогда последний вопрос: баобаб - зачем?
  Декан по-птичьи склонил голову набок, расчесал пятерней бороду и улыбнулся:
  - Не поверите, но когда я его сюда привёз, он был во-от такой маленький, - Карл Густавович раздвинул ладони и показал.
  - Я запомню, - пообещал Родион.
  - Вы, Козырев, главное не усните. Запомните?

***
  Лукич неспешно шёл округ, рассеянно постукивая указательным пальцем по корпусу: идеально белая поверхность гипнотизировала. Хотелось смотреть и смотреть, не отрываясь. Ни тебе щербинки, ни муарных разводов - шедевр! Пару раз он огладил ледяную поверхность ладонью, смахнул невидимую пылинку, потом приник ухом и услышал мерное спокойное дыхание.
  "Жив! - успокоил себя Лукич. - Конечно, жив, курилка".
  Корабль проснулся. Неполные четыре года он рос, набирался сил, мужал, и вот - трёхгранный штык вознёсся на сорок два метра. Отступив, Лукич поднял взгляд к вершине: в Утро Взросления солнце позолотило её, как маковку храма.
  Он посмотрел на протоптанную им за годы работы канавку, собрался было смахнуть слезу, но тут за спиной завозились, и пришлось обернуться. Над кустом малины, в явном недоумении обозревая окрестности, возникла лупоглазая конопатая физиономия.
  "Еловые иголки в волосах, а молоко на губах", - мелькнуло в голове.
  - Вы кто? - поинтересовался, приглядываясь. - Не узнаю. В базе данных точно не значитесь.
  - Родион, - представился незнакомец, неловко продираясь через колючки и пряча глаза.
  "Ба, - осознал Лукич, - да мы никак покраснели. Не ожидал на старости лет лицезреть чудо".
  - Для наших мест имя у вас необычное. Малинкой решили побаловаться?
  - Имя как имя, мне нравится. Проспал я. Отстал от компании, приблудился к Петровичу, да поздно.
  - К которому? Их у нас пятеро.
  - Что в низине, у берёзового околка.
  - А, за мшистым валуном с муравейником.
  - Про муравейник не скажу, вам виднее, - осмелел чужак и показал Лукичу голубые, в обрамлении белых ресниц, глаза. - Но озерцо там точно есть.
  - Ага. Студёным кличут.
  Одёжка на чужаке, без пуговиц и молний, облегала тело и переливалась ртутью. И, видать, ей были нипочём острые шипы, слякоть или град с голубиное яйцо. Никогда Лукич такой не видел, от любопытства аж дух перехватило, но он и бровью не повёл.
  - Тогда, милости прошу. Я черёмуховый лист заварю. Вы, поди, мил человек, и не завтракали?

***
  Обеденный стол собирали забытым дедовским способом. Лет двести назад, а может и всю тысячу. Без гвоздей, без скоб и клея - только шипы, врезки и пазы. Врытый в землю, как колья на мамонта, он покоился позади дома, в тени трёх дубов, столь же древних и неколенопреклонных.
  Помимо чая, Лукич выставил миску с окрошкой, крынку со сметаной и крупно нарезанные ломти чёрного хлеба - и Родион подналёг. С чувством подналёг. Можно было решить, что он ещё и не ужинал.
  Говорили о разном, но больше о кораблях: от особенностей выхаживания их на подоконнике до взросления на Стартовом поле. Обсуждали корабельную топологию, в зависимости от национальных и философских предпочтений: Кресты, Пирамиды, Каабы, Лотосы, Меноры и совсем уже экзотические - Многогранники Пенроуза. Толковали о Пляшущих туманах Белой речки, о поющей сцилловой чавыче, косяки которой из года в год, преодолевая пороги, поднимались в верховья и голосами сирен назойливо зазывали любопытствующих "недорослей".
  - Строим их, растим, а ощущение чуда не истирается, -доверчиво признался Лукич. - Как первая любовь.
  - Ну, моего опыта в этом ещё мало, - вторя ему, разоткровенничался Родион. - Но, не исключаю, появится.
  Так незаметно под клюквенный, черничный и малиновый морсы, за жареными подберёзовиками, под всего одну, не более, тарелочку борща, прошёл день. В небе стали тихо загораться звёзды.
  - Я то что, - убеждённо втолковывал Лукич. - У меня Разведчик. У того же Петровича Гонец. А вот Михалыч с Ефремычем и Аввакумычем каждые девять лет сетевой Концентратор клепают. Силища! Пирамида Хеопса в масштабе один к двум. Зато у моего - дальность двадцать восемь килопарсек и три прыжковых камеры.
  - Вижу, любите своё дело, - с чувством, до хруста, потянулся Родион. Посуда была сдвинута на край стола и уже не вызывала былого энтузиазма. Он с сожалением облизнул ложку и положил в тарелку из-под борща. - Эх, Маринка бы заценила.
  - Экспертный анализатор? - живо заинтересовался Лукич.
  - Кх-кх, - поперхнулся собеседник. - Типо того. А... скажите, ошибки случаются?
  - Изжил на корню. Спасибо Станиславскому, - приосанился Лукич. - Это по молодости к верной цели, как по минному полю, шёл геодезическим ходом, уму-разуму учился. Ступил влево: не верю. Дёрнулся вправо: не верю. Вот так на неверии и вырос.
  - Непростое, поди, умение.
  - А то: окучить, прополоть, подышать в нужное время и место. Опять же зерно прочитать. При моём зрении. А там же квантовая запутанность, демоны Максвелла! Ошибся - и пару лет восстанавливай данные: пиши реверсивный код. Зато теперь мой садок всегда полон, - и Лукич махнул в сторону парника, где под плёнкой уже виднелись, проклюнувшиеся из земли молочные прутики. - Подрастут - гулливерами станут. Главное ведь что? Любовь. И терпение.
  - Зачем три камеры, знаете?
  - Сколько заказывают, столько вырезаем. Ведать не ведаю, кто в них скачет.
  - Шутник вы, - засмеялся Родион. - Камеры - чтобы сокращать расстояние, джампить.
  - Как кузнечик? - Лукич представил, как прыгает по лесу его корабль, как падают, рассыпаются веером сосны, как лопается древесина и неловко улыбнулся - выглядело не очень.
  - Кузнечик-то - больше по травке, - поправил Родион.
  Лукич покосился и пожевал губами:
  - Не знаю, мил человек, откуда сведения черпаете, но за три с лишним тысячи лет ни один корабль с грядки никуда не упрыгал. Мы бы знали.
  - Срыв шаблона, - пробормотал непонятное Родион и по-особенному посмотрел на собеседника. Так на Лукича обычно смотрел Петрович, когда требовалось помочь по здоровью.
  - Я образ формирую, концепт, - сухо объяснил Лукич. - Потроха не мой удел. Ежели над каждым суставчиком, сухожилием трястись стану... Про сороконожку притчу знаете?
  - Кто ж не знает.
  - Во-от. Каждый процесс - как лебединая песня, как Колоссус...
  - Вы видели Колоссуса?! - Родион стал похож на мадагаскарского лемура, осознавшего, что его роскошный полосатый хвост - гордость всей жизни - лишь мимолётное украшение для модной шляпки.
  - Видел ли я? Юноша, да будет известно, его всем миром собирают. Каждую полтыщу лет. Съезжаются, понимаешь, Ансельмы, Джонсоны, Паки, Санджиты... Вам подробный список?
  - Не стоит.
  - Так вот, выбирают себе местечко поприличнее, набиваются туда, как пескари в бочку, и учиняют натуральное вавилонское столоверчение.
  Лемур в Родионе в нетерпении заёрзал на лавке:
  - Вы говорите: один. А кто был занят с другими тремя? Вы в курсе, что Колоссусов должно быть четыре? Всегда.
  - Ха, разумеется. По сторонам света.
  - Но почему? Вам известно?
  - Покачену, молодой человек. Я три раза участвовал. Каждый раз на Востоке: барханы, солнце, жажда. И ни разу, заметьте, ни у кого не возникло вашего вопроса. Потому что а - вдохновляло, б - оставляло зарубку на память, в - высасывало почти до остатка. Особенно - когда душу в него вдыхали. Пока вдохнёшь, на счёт раз и два - звёзды в небе звенеть начинали. Прям колокольцы и только.
  - Звенеть?
  - У Эрнестовича даже колокол бил. Пока растил.
  - Надо же! И скольких вам ещё растить?
  - А всё - отработал своё. Теперь: "Стоп", "выкл" и на покой. Разведчик - последний. Но каков молодец!
  - На покой? - нахмурился Родион.
  - Велика потеря. Вынут из коробки очередного солдатика.
  - Мастера из неё не достанешь.
  - Верно. Потому у меня разведчики самые шустрые и дальноходные. Сергеич же у Красной сопки свои сто лет строгает, стружка вьётся да навыку не добавляет. Болванки без лица, без норову. Очерствел, бедолага.
  - Лукич, вы самый стойкий оловянный солдатик, которого я видел.
  - И многих повидали?
  - Вы первый, - невесело улыбнулся Родион.
  - А Петрович?
  - Проспал я его. Предупреждали же.
  - Вы и Гонца проспали. Вот у кого был характер - что не по нём, солнечными зайчиками в глаза пулял.
  - Бластер не игрушка.
  - Они же дети, - всплеснул руками Лукич.
  - Ну, ежели кто глаз потеряет? А по шеям.
  - Йоу-йоу, полегче. Пускай овощ растёт? Не исключено, за дело пуляет - укололи ненароком, с завтраком припозднились. В том и беда, - Лукич насупился, - лелеем их, нянчим, сами на сухомятке, глаз не смыкаем. Потом наступает То-Самое-Утро, просыпаешься и понимаешь: всё, нет его нигде, моего кораблика, единственного, ненаглядного, а в мире образовалась ещё одна Плешь. Вчера - у Петровича. Сегодня - моя очередь.
  - Поэтично.
  - Мы расплачиваемся жизнями за пустоту, а вам кажется это поэтичным?
  - Может, неправильно выразился.
  - Может? Так не говорят.
  - Я имел ввиду...
  - Плевать, что ты имел. Я был добр. Теперь...
  - Да постойте же! Разве никто не пытался вызнать правду? Посмотреть - что происходит?
  - Колоссус - куб, с длиной ребра равной пяти километрам. Айсберг! Смотреть не надо. Достаточно приблизиться на полсотню шагов. Если сможешь. Повернись спиной, ощути, как он давит, плющит, выдавливает из тебя с потом, со слезами одухотворённое дерьмо твоей жизни, обнажая суть, самое сокровенное. Ему не заткнуть пасть, чтоб молчал, его не закопать, не утопить. Не найти такой чулан, чтобы упрятать. Воистину, не иголка в стогу сена. Но и он сгинул. Они...
  - Невероятно! Планетарный принтер, он же конструктор сферы Дайсона - триумф человеческой мысли - использовать как средство психотерапии?
  - Мне твоя заумь терминов ни к чему. Но я запомнил, как Сергеич пережил первый раз свою потерю. Поднимаюсь на холм: травка, цветочки, пчёлки. А вершина срезана и посреди плешь зияет, и Сергеич внутри, на карачках, роется по-пёсьи лицом в насыпи. Думал, ищет следы. А он жрал. Обернулся на меня, заскулил, земля, так и посыпалась изо рта. Не знал тогда - гекзаметром или хореем. Поэзия ж! Так поэтично украсть ребёнка. Конечно, мы пытались докопаться до истины. Некоторые, буквально - копали. Без толку: сивка-бурка, вещая каурка. Мы всегда засыпали в полночь. Валились поленьями: пили́, жги. Но если корабли строят, значит это кому-нибудь нужно? Кто они: Следопыты, Тяжи, Расщепители, Обозники, Стрельцы, Тени, Ковчеги и несть им имени и числа?
  - Вы́ же их строите, - Родион привстал. - Вы обязаны знать!
  - Сядь! Концентратор. Что концентрирует? И почему сетевой? Лещей ловить, сайгаков? Глыба весом в два миллиона тонн?!
  - Но это же хаб! - Родион хватил кулаком по столу.
  - Ступица колеса? Чёрт полена не мягче. Разведчик. Что исследует? Для кого? Со столь фантастической скоростью? Разведка, по определению, дотошна, без суеты и спешки. А килопарсеки... Для света, фотонов такие дистанции - не для кораблей. Планета круглая: её обежать-переплыть можно вдоль и поперёк, а белых пятен на картах не осталось. Куда джампить?
  - Вот оно, - прошептал Родион. - По планете! Вы в них не заглядывали, верно? В потроха! Вам не пришло в голову. Не знал, честно. Я думал...
  - Не о том думал. В потрохах ковыряться, всё равно, что смерть на языке смаковать, - Лукич поник и зябко повёл плечами. От земли поднялась ночная прохлада, по ногам засквозило. - Если думать, так о них, - он поднял лицо к небу. - Вот где наше вдохновение. Так прекрасны! Непостижимы! Согласен? А если и там строят. Молчишь? - Лукич подался к Родиону через стол и указал в него пальцем. - Сам то что?
  - Не строю.
  - Нет?
  - Я летаю. На ваших Разведчиках, Гонцах. И слушаю шёпот звёзд.
  - Летаешь?
  - Прыгаю. От звезды к звезде. Как кузнечик.
  - Не врёшь?
  - Правдивее не бывает.
  - Значит... Ты Бог.
  - Лукич, прости меня, грешного.

***
  Лукич был тяжёл по-медвежьи. Кабы не природное упрямство и злость на перевернувшийся вверх тормашками мир, Родион бы сдался, бросил неподъёмную ношу, чтобы свалиться в манящую отдохновением траву-мураву. Но он пёр корабела, тащил вначале за подмышки, потом, перехватив - через плечо, и, уже под конец, миновав пруд, две гравиевые дорожки, мастерскую, летнюю кухню и баню, волочил за ноги, как самое драгоценное: как заполненную тюками арбу без колёс, как панцирную сетку от кровати. Мастер храпел, сладко причмокивал и не замечал настоящего героя.
  Входная перепонка чпокнула. Сенсоры-капилляры на стенах зашевелились, засветились жёлтыми, пурпурными и голубыми волосками, и приглашающе потянулись навстречу. Родион, застонав, перекатил спящего через порог, сполз на пол и счастливо засмеялся:
  - "На покой"? Ну, уж нет. Покой нам только снится.
  Лукич заворочался, открыл глаз и уставился на Родиона:
  - Бог, пупок не надорвал?
  - Лукич, ты опять?.. Лучше скажи, вы-то как планету свою зовёте?
  - Земля.
  - Так просто?
  - Почему просто? С большой буквы.
  - Необычно.
  - Нам нравится. А ты́ скажи: звёзды там тихие, не звенят?
  - Увидишь. Спи. Теперь можно, теперь Он наш.
  - Ещё бы, - зевнул Лукич. - Мы же его и умыкнули. С божьей помощью.
  Корабел глубоко вздохнул, повернулся на бок и засопел. Отливающие металлом губы улыбались: андроиды тоже видят сны.
  
(C) Yeji Kowach 10/10/2018
Оценка: 10.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Тайгер "Выжившие"(Постапокалипсис) Р.Цуканов "Дух некроманта"(Боевое фэнтези) А.Фролов "Мертвятник 2.0"(ЛитРПГ) А.Емельянов "Последняя петля 3"(ЛитРПГ) А.Яньшин "Наблюдатели"(Постапокалипсис) А.Майнер "Целитель"(Научная фантастика) Е.Сволота "Механическое Диво"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) М.Олав "Мгновения до бури. Выбор Леди"(Боевое фэнтези) М.Арден "Авиценна"(Постапокалипсис)
Хиты на ProdaMan.ru Турнир четырех стихий-3. Диана ШафранВам конец, Ева Григорьевна! ПаризьенаКоролева теней. Сезон первый: Двойная звезда. Арнаутова ДанаНаизнанку. 55 ГудвинМагия обмана -2. Ольга БулгаковаКнига 2. Берегитесь, адептка Тайлэ! Темная КатеринаЧудовище Карнохельма. Суржевская Марина \ Эфф ИрЗлосчастная лужа. михайловна надеждаСлужба контроля магических существ. Севастьянова ЕкатеринаЧистый лист. Кузнецова Дарья
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список