Ковешников Сергей Владимирович: другие произведения.

Радуги не будет

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
📕 Книги и стихи Surgebook на Android
Peклaмa
Оценка: 5.41*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Блэк Джек правленный и дополненный. Для ХиЖа.

  Каждое утро Трофим Денисович Лысенко наведывался в лабораторию к своему закадычному другу Ивану Ивановичу, несущему по жизни не совсем благозвучную фамилию Скамейкин. Обычное дело: перекинуться парой слов и отправиться дальше по делам.
  Аккурат в девять ноль-ноль Трофим сунулся головой за дверь, автоматически отбарабанил:
  - Приве!..- и замер с недовыговоренной "т", сражённый увиденным.
  Помещение, ещё вчера похожее на заваленный хламом чулан, выглядело как съёмочная площадка под рекламный ролик "Наука сегодня". Три ряда столов с аккуратно подписанными образцами в запечатанных колбах, баки термостатов, стеллажи с оборудованием, пол, поражающий незнакомым фиалковым цветом, и поголубевшее небо за вымытыми стёклами.
  Сам Вэ Вэ, сложив пухлые руки на животике, сидел боком на рабочем столе возле атомного силового микроскопа, болтал ногами и разглядывал вошедшего, подобно удачно отстрелявшемуся херувиму. Он разве что не дудел себе под нос в такт включённой аппаратуре.
  На краешке стола, на самом видном месте, сиротливо стоял наполненный водою стакан.
  - Комиссия? Из Москвы? - почему-то шёпотом поинтересовался Лысенко, притворяя за собою дверь.
  - Любовь творит чудеса, - раздался слева весёлый голос.
  Трофим Денисович вздрогнул. Не замеченная ранее Марья Ивановна Парамонова, в неизменных роговых очках на резинках, рассматривала что-то на мониторе. Она повернулась и по-свойски, в стиле футбольных фанатов, помахала рукой. И это неприступная "комиссар-дева Мария"?
  - Любовь? - переспросил Лысенко. - С вами расплатились за все восемь месяцев, что не выдавали зарплату?
  - Не.
  - Дали в подчинение цех и подогнали лаборанток из школы?
  - Да нет же.
  Насколько Трофим знал, последняя работа отдела была завязана на заказе от Сибирского отделения, от Казначеева, - поляризованная квантомеханическая индукция водного эгрегора. Попытка вскрыть информационную матрицу, причины появления и назначения памяти воды.
  "Что ж они такого накопали?" - озадачился Трофим Денисович, припоминая опыты Масару Эмото, Станислава Зенина и Влаиля Петровича по вербальному воздействию.
  - Вы что, случайно произнесли древнее заклинание?
  - Где ты видишь пентаграмму, прорицатель? - перестав сиять, Иван спрыгнул на пол и развёл руками.
  - Мы под вечер провели эксперимент, - сухо заметила Марья Ивановна. - Управление кантилевером замкнули на обратную связь по величине туннельного тока,
  - На обратную связь? - не поверил своим ушам Лысенко. - И с кем вы собрались общаться?
  - Глянь в микроскоп, - пожевал губами Ван Ваныч.
  Трофим Денисович почесал в затылке. Такое во сне не привидится. Впрочем, это было не самое странное. Выражение лица его друга, вот что было вызывающе. Счастливое, безмятежное, как у его внука Саньки, да ещё и помолодевшее лет на десять.
  Лысенко ткнулся лицом в резиновый нарамник.
  Сверкающие замёрзшие бисеринки - атомы. Он видел раньше подобное. И что? Он собрался было убрать голову, как часть крохотных шариков потемнела и сложилась в вопрос: "Как поживаете, Трофим Денисович?" Лысенко сморгнул и почувствовал, как горло обезвожилось в пустыню Сахару.
  "Попейте водички", - возникла новая надпись.
  Лысенко уставился на своего товарища и перевёл взгляд на стакан. Протяни руку и он твой. Гранёный, как из-под наковальни. Из таких обычно пьют что ни попадя. Иной раз с риском для жизни.
  "Как поживаете? Это мы-то поживаем?" Что-то внутри Трофима нервно хихикнуло, и он, не выдержав, рискнул. Один глоток, и на Трофима Денисовича, конструктора, специализирующегося на авиационных бомбовых средствах поражения, оружии ближнего боя и минометных выстрелах нового поколения, снизошло откровение:
  - Я знаю, - сказал он, раскладывая свои чувства и ощущения по новым полочкам, свежим тумбочкам и совершенно восхитительным ящичкам, благоухающим верой в будущее. Две пары глаз напротив выжидательно мигнули. - Знаю, как возникла жизнь.
  И сказавши, понял, что в ту же секунду всё его знание перетекло к Скамейкину и Парамоновой. Вот так запросто - из одной трубы вытекает, в другую втекает.
  - Это очевидно, - продолжил Лысенко, уже чтобы высказаться. - Жизнь и энергия - формы проявления материи. Ёлки-палки-помогалки! Я помню, нам ещё в школе объясняли. На философии.
  - Кто уроки пропускал, тот картошку не едал, - перефразировал Вэ Вэ.
  "И нет нужды в панспермии, метеоритах с Марса, Сириуса или Андромеды. Иначе пришлось бы выкручиваться, выдумывать, а каким боком она у себя там возникла? - Мария покачала указательным пальцем у своих неподвижных губ - видишь, я молчу, - доверительно улыбнулась Трофиму и продолжила. - Жизнь, как и материя вечна, и присутствует изначально с зарождением Вселенной. На планетах, на звёздах. В протянувшихся на миллиарды световых лет водородных облаках. И на дугах аккреционных дисков, на краю времён..."
  Лысенко ощутил, как выверенная доза адреналина впрыснулась из надпочечников в кровоток. Телепатия. Чужие мысли возникли в голове именно как мысли. Не как слова, не как образы. Хотя, возможно, это зависело от пожелания собеседника. А ещё он прочувствовал особенную мягкость мысли этой женщины, будто смесь ароматов и касания музыкальной ноты. Как подпись автора, его идентичность.
  Трофим Денисович внимательно посмотрел на стакан. Тот оторвался от стола, грациозно приподнялся на высоту двух метров от пола и, слегка покачиваясь, двинулся к окну, завис над подоконником. Затем развернулся, поплыл обратно и, поднырнув под локоть Скамейкина, вернулся на прежнее место.
  - Да, братцы-кролики, миленькое ощущение... Сладко-щемящее. Будто всю жизнь знал, потом забыл, а вот теперь вспомнил - и хочется продолжения.
  - Не боись, ещё успеется, - хмыкнул Вэ Вэ. - Я, отпив водички, с ходу решил теорему Гёделя и обнаружил в себе талант счётчика. А телекинез... Думаешь, почему здесь так прибрано? У нас тут с Машей всё летало и бегало.
  "Ещё чуть-чуть и я сам полечу, - поделился Лысенко, улыбаясь от уха до уха. - Будто паришь в облаках. Помыслы твои чисты, возможности безграничны".
  - Возможно, это и есть то счастье - задаром? - тихо спросила Марья Ивановна.
  - Ты заметила? - Скамейкин посмотрел на помощницу. - Как чувства обострились, когда Тарас выпил? Вот, говорит: полечу. Ведь и впрямь, хоть сейчас взлетай и - в окно, на волю. В степь за туманами. А потом в Уральские горы, к Хозяйке Медной горы.
  - Почему бы и нет, - сказала Парамонова каким-то особенным звонким голосом.
  - Я понял, - сказал Лысенко, делая над собой усилие и взмывая над полом. Он сделал переворот через голову и коснулся пола ногами. - Вы структурировали атомы водорода и кислорода таким образом, что они превратились в наниты. Тоннельный переход. Количество переросло в качество. Теперь мы имеем некоторое разумное сообщество атомов, которые сохраняют между собой связь на расстоянии, может дальнодействие, и способны, при попадании в организм человека, перестроить его сознание...
  - Маша? - Вэ Вэ оторвался от лицезрения её лица и зашарил глазами по полу. - А где, скажи на милость, твои очки?
  - Да они мне уже как бы и не нужны, - по-детски счастливо улыбнулась Марья-искусница, поправляя несуществующую оправу...
  
  Через полтора часа проб и ошибок, разговоров вслух и "про себя", они очертили круг возможностей. Парамонова "прозрела", избавившись от очков, и начала видеть нечто. Но те вспышки света, снопы искр и движущиеся тени на периферии зрения, что лицезрели Скамейкин и Лысенко, когда она попыталась мысленно передать им своё виденье, сбили её с толку.
  "Да нет же, - мысль её была категорична, как Всемирный закон тяготения - Совершенно не то. Это у вас чушь и мусор в головах. Что значит мельтешение огней? Уважаемые, я однозначно замечаю странное. Помните, как говорят: я чувствую, за этой дверью что-то есть.".
  - И это превосходно, - подвёл черту Вэ Вэ тёплым проникновенным голосом. - Глядя на получку в конверте видеть странное...
  "Говорящая" вода упразднила одышку, хондроз, желудочные колики, сердечную жабу, маниакально-депрессивный психоз и даже, наверное, водянку в колене, если таковая имелась, - всё это растворилось в скворчащей здоровьем благодати. Зато на весах жизни прибавились такие гирьки, как телекинез, способность к счёту, чтение текста с листа и телепатия, отменяющая потребность в знании языков. Ещё обнаружилось, что можно до мельчайшей подробности вспомнить каждую секунду прожитой жизни и заглянуть в историю чужой. Поскольку знание сие было достаточно грустным и не вполне соответствовало тому, что сложилось в голове на протяжении жизни, пришлось потратить дополнительное время на то, чтобы засунуть такое умение куда поглубже.
  Теперь вся техника и мебель в лаборатории поднималась по требованию в воздух. Совершала одновременно вращательные или поступательные движения. И вообще вела себя на удивление послушно. Некоторые небольшие предметы, вроде карандаша или зажигалки, удавалось перемещать от одного конца лаборатории до другого практически мгновенно.
  У Ван Ваныча, правда, не сложилось твёрдой уверенности в том, что это телепортация:
  - Может, скорость перемещения такая! - заявил он.
  Тогда Лысенко прогнал свою авторучку десять раз от стены до стены, покатал её в пальцах, а потом передал Скамейкину:
  - Даже не нагрелась.
  Попутно выяснилась другая интересная деталь. Пока Трофим с азартом гонял злосчастный экспонат туда и обратно, зорко наблюдавшая за процессом Марья Ивановна заметила, как ручка пару раз входила чуть не наполовину в бетон. Чтобы удостовериться, они встали у стены втроём. На счёт: и-раз пишущий конец авторучки проник в камень и почти застопорился. Прозрачный стержень, замедляясь, продвинулся сантиметров на пять, а потом и вовсе остановился. Обратно ручка выходила с видимым усилием, не оставляя повреждений ни на стене, ни на пластмассе корпуса.
  "Сверхпроводимость?" - мелькнула мысль.
  - Возможно, - озвучил Ван Ваныч. - Хотя, если нас станет больше, кто знает, какие новые возможности обнаружатся. Нужен четвёртый. Желательно чужой, для чистоты эксперимента.
  Марья Ивановна враз поникла душой и телом:
  "Вань, помяни чёрта, он сам явится", - и высветила перед мысленном взором экспериментаторов картинку в фас и профиль.
  "Лавр",- тяжко вздохнули все трое.
  "Отблагородим?"
  
  Уткин, Лавр Варфоломеевич, был солидный мужчина. Всё-то у него было крупное, выступающее. Уши, нос, синий с блёстками костюм в тонкую белую полоску и галстук цвета разрезанной вишни. Особой примечательностью являлся волосатый кадык. В прошлом Уткин работал на страну. Результативно горбатился колбасы ради, по его собственному признанию. Когда страны не стало, начал трудиться на себя, обогащаться. И на сём поприще преуспел. Но каким образом бывший бухгалтер смог произвести рейдерский захват научно-производственного предприятия, входящего в первые пять стратегических столпов государства, уволить бывшего директора и главного инженера, можно было только догадываться.
  - Тэ-экс, - заявил Уткин, обводя помещение взором изголодавшегося грифа. - Гражданин Ска-амейкин, если вы, мнэ-э, пригласили меня по поводу увеличения жалованья, уволю. Пока вы тут прохлаждаетесь и совершаете недобросовестные для науки опыты, ваши собратья мрут. Мрут, извините, как навозные мухи. Без средств к существованию, заметьте. В то время как я изо всех сил решаю проблему кинематики движения заряжающих...
  Бесцельно блуждающие глаза его сфокусировались на Лысенко, мигнули и начали приобретать металлический блеск. - Трофим, уважаемый Денисович. А вы-то здесь что в ступе толчёте? Половина десятого, а вы на чужом рабочем месте... Вы что же? Деньги мои воруете?
  Последняя фраза была произнесена шипящим шёпотом. Почему-то присутствующие поняли, что предложить попить водички не получится.
  - Доходили про вас слухи, м-дя... У меня все ро́гом землю боронят. Я пахал и вам велел.
  - Человек не скотина.
  - Instrumentum vocale, токарь, ты уволен.
  - Моя профессия - фрезеровщик, - возразил Трофим Денисович. - Шестого разряда. Вам, процентщику, не понять, но учтите. На фрезерном станке форма детали образуется в результате согласованных между собой вращательных и прямолинейных движений заготовки и режущей кромки металлорежущего инструмента.
  - Чего? - искренне удивился гендиректор.
  - Приходится соизмерять движения инструмента и болванки.
  На этом дискуссию пришлось свернуть, поскольку на слове "болванка" глаза Уткина зажглись воспалённым красным светом, как у Дарта Вейдера - на джедая. Единое сознание сработало быстро и синхронно, точно знаменитые офицерские часы. Уровень воды в стакане понизился на треть. Марья Ивановна взглянула на головку системы пожаротушения, и в полутора сантиметрах под термочувствительной колбой вспыхнул почти невидимый огонёк.
  Дождь из форсунок брызнул внезапно. Капли забарабанили по темечку ничего не подозревающего Лавра Варфоломеевича. По круглому оазису мозолистой проплешины в окружении чёрных непроходимых зарослей.
  - Ой, - сказал он и принялся быстро-быстро дышать. Вода потекла по лицу, устремилась ручейками за шиворот. Гендиректор судорожно открыл рот, глотая брызги, и... пропал.
  - Какого?.. - вскинулся было Трофим, но тут в подсобке железно загрохотало, посыпалось, и через стену полез излучающий довольство Уткин. Начал он, конечно, за здравие, на кавалерийском скаку, рельефно высунувшись из стены по пояс, но неожиданно увяз, подобно мухе в варенье, и, судя по меняющемуся выражению на лице и выступившим каплям пота, крайне этим озадачился. В руках он что-то держал, тяжёлое, неудобное. Но пытался это скрыть, прижимая кисти к груди. Нечто блестящее, с чем явно не хотел расставаться и что ему сильно мешало.
  - Эффект авторучки не напоминает? - спросил Скамейкин заинтересованно. - Вот так же затормозила.
  - Похоже, - согласилась Парамонова, заглядывая Уткину за спину, и проводя пальцем по линии "среза". - Помнишь, потом и вовсе остановилась.
  - И что потом? - нервно облизнулся Лавр Варфоломеевич.
  - Пришлось уталкивать обратно.
  - Не надо обратно. Лучше помогите выбраться.
  - Я уволен, - напомнил Лысенко.
  - Приняты обратно. Без испытательного срока.
  Уткин вытянул руки вперёд. В каждой ладони покоилось по слитку золота:
  - Как вам? Неприступная Форт-Нокс. Три тонны. Плёвое дело. Одна нога здесь, другая там. Никто и не заметил. Раз-зявы!
  - Телепортация, - прокомментировал Скамейкин. - Ещё сверхпроницаемость, теперь наверняка. Также налицо сжатие времени. Одного не пойму, Варфоломеич, какого рожна вы тут встряли?
  Уткин покраснел и уставившись на Лысенко, попытался высверлить в нём дыру, возможно и не одну. Но чего-то не высверлилось.
  - Готов поделиться искусно нажитым добром. Даю десять процентов, - Уткин оглядел присутствующих и, недовольно засопев, процедил сквозь зубы. - Ладно. Прошу прощения. За грубость, хамство и вообще.
  Трофим переглянулся с Иваном, хмыкнул. Они обхватили Уткина под мышки и дёрнули на себя. Несмотря на статус, разило от гендиректора, как от старожила зоопарка.
  - Вот, - оживился бывший пленник, почувствовав под ногами опору, - Правильно говорят - деньги решают всё.
  - Да просто пожалели мы тебя, непутёвого, - обронила Парамонова. - Человек всё же.
  Тут Лавр Варфоломеевич на время потерял интерес к собравшимся и обратил взор на собственный костюм. Чудо импортного швейпосылторга выглядело не ахти. Больше всего оно походило на изделие, которое трансгрессировали через канализацию. На двадцать тысяч лье или около того.
  - Кстати, по поводу золота, - скептически скривился Вэ Вэ. - Это позолоченный вольфрам. Китайцы обожглись уже.
  - Да? - Лавр Варфоломеевич пошевелил шеей, потрогал кадык и пару раз чихнул. - Верно, оплошал. А плевать, мнэ-э. Всучу, заглотят, как миленькие.
  После чего извернулся из остатков пиджака, сорвал галстук, скомкал всё это и запихал в мусорное ведро. Брюки гендиректор снимать не стал, убоявшись, видимо, нанести культурологический шок...
  Сомнение вкупе с беспокойством сродни зуду в неподходящем месте. Ну не чувствовалось, чтобы Уткин проникся возвышенным. Похоже, он и не собирался. Не в силах терпеть, Лысенко решился прочесть, что за мысли у гендиректора на уме да не смог. По всей видимости, в обиталище тьмы действовали иные физические принципы.
  "Вот, - подумалось Трофиму, - в ответ на телепатию мыслеблок появился".
  - Но-но, - гендиректор внушительно погрозил Трофиму мосластым кулаком, засучивая рукава. - Вы это бросьте, я вам совсем не дурак.
  Он плюхнулся на стул у входа, перебросил стакан к себе в ладонь, глянул на свет и разочарованно поцыкал зубом:
  - Лучше придумайте, умники-жалельщики, как сделать вторую фракцию, очищенную. Или новую порцию. Воды - кот наплакал.
  Планы, что строил для себя гендиректор по поводу "живой" воды, в перспективах будущего не прослеживались, но отголоски последствий пахли скверно, убого и низко. С непривычки могло и стошнить. Счастье для всех откладывалось.
  - Вот нам и ваше благородие, - скривился Скамейкин. - Очеловечивать надо было. Уткин, у вас вообще совесть есть?
  Лавр Варфоломеевич указал пальцем в потолок и изрёк:
  - Кабы я приобрёл совесть, то вы все потеряли работу.
  - Ну и козёл вы, - очень вежливо выразила общее мнение Марья Ивановна. - Понимаете, пока мы все вместе, в когнитивном резонансе - мы сила. Без нашего товарищеского плеча - вы никто.
  - Ага, - проворковал Лавр Варфоломеевич, не выпуская стакан из рук, и небрежным жестом поочерёдно бросая слитки через плечо. Свистнув, те впились в стену и, не оставив следа, прошили насквозь:
  - Бум-бум, - прогрохотало с той стороны.
  - Я с вас ещё за душ не спросил, мнэ-э. Забыли, одухотворённые? Бытиё определяет сознание. Так сделайте меня лучше. И я подымусь над собой. Стряхну, так сказать, оковы старого мира.
  Бывший бухгалтер изгалялся. Не скрываясь. Понимал: без него они потеряют. А с ним... Что ж, придётся смириться с неизбежным злом.
  - Так что? Вы за белых али за красных?
  Манипулирование эмоциями - старый метод, проверенный. Маша Парамонова была женщиной слабой, подонков не переваривала ни под каким соусом. А уж с Уткиным у неё и без того были застарелые счёты. Особенно после того, как бывший директор скончался от инфаркта, когда дуболомы генерального выволокли его из кардиологии, собираясь отвезти на заседание суда по фальшивому обвинению в растратах.
  - Вот у них спроси, - Марья вспыхнула и ткнула пальцем в сторону микроскопа. Что-то она ещё хотела прибавить вдогонку, да прикрыла рот рукой.
  - А вот и спрошу. Сформулирую, так сказать, с подвохом. Мерси. - Варфоломеич хмыкнул и сунул лицо в нарамник.
  Скамейкин вскочил:
  - Блокируй, - панически бросил, пытаясь ментальным ударом вырубить Уткина, да куда там. Лампы под потолком мигнули, на ближайшем мониторе скакнула кривая потребления мощности, и ухмыляющийся гендиректор снова исчез. Пожалуй, это начинало входить в привычку.
  Тишина, как говорят в таких случаях, наступила мёртвая. И тут же навалилась тяжесть. Словно незримая гробовая плита придавила сверху.
  - Эт-то ещё что за фокусы? - побледнел Скамейкин.
  - Это я, - ворчливо произнесли из пустоты.
  - Уткин, ты где? - нахмурилась Марья Ивановна.
  - Да здесь я, здесь. Место предложили, мнэ-э. А я, старый осёл, согласился.
  - Опять? - повысила голос Парамонова.
  - Меня подставили, - взвизгнул Лавр Варфоломеевич. - Тут столько дел. Невпроворот. Страждущие. Нуждающиеся. И все взывают...
  - Ты?
  - Ну да-да-да. Я - Бог. Истина, благодать и всё такое. Вот только сотворю третью фракцию. Что я, лучше себе места не подыщу? Без святого духа? Не комильфо мне здесь. Сейчас... Сублимирую. Уже...
  В воздухе звонко клацнуло, пахнуло серой, и давящая тяжесть отпустила.
  - Лавр? - Скамейкин воздел глаза к потолку. - Эй?
  - Ведь предупреждали, - шмыгнула носом Марья Ивановна. - Не разевай рот, подавишься.
  Где-то за домами сверкнуло, прогремел гром. На подоконник упала капля, вторая. Пошёл дождь.
  - Надеюсь, это то, что я думаю? - сказал Лысенко, слизывая дождевые капли с ладони.
  - Нет, - озабоченно пробормотал Скамейкин, - только начало.
  - Начало - чего? - Трофим Денисович воспарил к потолку и, поглядев сверху на опечаленную Парамонову, поманил её к себе пальцем. В это же время на фоне кирпичной заводской трубы по небу проплыла сцепившая в ком группа молодёжи. Несмотря на мокрый вид, парни и девушки дружно размахивали руками, ногами и распевали что-то героическое.
  - Вот этого самого, - прошипел Ван Ваныч, вцепившись в столешницу и пытаясь прижать ноги к полу. - Потопа.
(C) Yeji Kowach 05/06/2014

Оценка: 5.41*5  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Ильясов "Знамение. Начало"(Постапокалипсис) А.Субботина "Проклятие для Обреченного"(Любовное фэнтези) О.Миронова "Межгалактическая любовь"(Постапокалипсис) Л.Джонсон "Колдунья"(Боевое фэнтези) В.Кей "У Безумия тоже есть цвет "(Научная фантастика) Т.Ильясов "Знамение. Час Икс"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) Ю.Резник "Семь"(Киберпанк) Э.Моргот "Злодейский путь!.. [том 7-8]"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список