Лисина Александра: другие произведения.

1. Адептка

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Peклaмa:


  • Аннотация:
    Аннотация: "Айра - самая невезучая адептка в академии высокого искусства. Но не потому, что является изгоем в собственном классе и отстает от сокурсников по уровню знаний. А по причине того, что совершенно не помнит своего прошлого, поэтому начала жизнь, что называется, с чистого листа. Чтобы обрести себя, Айре придется заново открыть для себя окружающий мир. Пройти долгий путь от ученицы до полноценного мага. И обрести не только верного друга, но и кровного врага, война с которым обещает быть очень долгой."
    ТЕКСТ ВЫЛОЖЕН НЕ ПОЛНОСТЬЮ (авторская редакция).
    Рис. на переплете И.Кругловой, 320 с.:ил. 7Бц Формат 84х108/32. Тираж 3500 экз. ISBN 978-5-17-100665-5.
    РОМАН ВЫШЕЛ В ЯНВАРЕ 2017г В ИЗДАТЕЛЬСТВЕ АСТ .
    Купить на сайте издательства АСТ
    Купить в "Лабиринте"
    Купить в Беларуси


   Аннотация.
  
   На границе Четырех Королевств есть загадочное место, неподвластное никому из живых. Место дикое. Заповедное. Непознанное. Те, кто попадают туда, обратно не возвращаются. Те, кто лишь коснулся его границ, никогда уже не будут прежними. Пока оно дремлет под надежной охраной, Зандокар живет в счастливом неведении. Но стоит только его разбудить...
   Впрочем, нет. На свете еще не рождалось такого безумца.
  

Сердце Зандокара.

Часть 1. Предназначение.

Пролог.

  
   Сумерки. Тишина. Ночь подкрадывается к порогу незваной гостьей. Холодный западный ветер неприятно ерошит верхушки высоких трав. Темные небеса пристально смотрят на притулившееся у подножия гор селение, и, хотя ничего вокруг не предвещает беды, почему-то именно сегодня их взгляд ощущается особенно остро.
   Домов в деревне немного - десятка полтора или чуть больше. Добротные, деревянные, крытые свежей дранкой и обнесенные снаружи крепким тыном, чтобы не дразнить лихих людей. Стоит она вдалеке от больших дорог, рядом с Ленточкой - последней из многочисленных притоков могучей Арги. Как раз перед тем, как великая река, истончаясь и постепенно слабея, юркнет в Охранные леса, а потом бесследно пропадет в глубинах легендарного, известного своей кровожадностью Занда.
   Как ни странно, местные жители не боялись его близости, несмотря на нехорошую славу, недобрые слухи и даже тот факт, что случайные путники старались держаться от него подальше. Но они вообще мало чего боялись - эти еще не горцы, но уже и не равнинники. Вынужденные жить там, где мало кто рискнет просто появиться.
   За годы, проведенные рядом с опасным соседом, они поневоле приспособились и поэтому не пугались ни странных звуков, иногда долетавших со стороны Занда, ни следов неведомых зверей, которые частенько попадались на окраине Охранного леса, ни ходячих деревьев, ни дикого зверья, ни нависающих почти над самыми головами крутых скал... вообще ничего. Кроме тех редких дней, когда с недалеких гор так же медленно, как и сейчас, сплошной лавиной слетали плотные серые клубы, похожие то ли на дым, то ли на магический взрыв, а то ли на проклятие небес.
   Внезапно в одном из домов распахнулась дверь, и на пороге появился грузноватый, но еще полный сил мужчина. С широким, открытым лицом, на котором виднелись редкие полоски старых шрамов, сильными плечами кузнеца, твердыми, как копыто, натруженными ладонями и тяжелым взглядом бывалого воина, нутром чующего приближающуюся опасность. Втянув ноздрями прохладный воздух, он настороженно замер, оглядывая пустой двор, но потом увидел стремительно тонущую в сером мареве границу леса и разом помрачнел.
   - Туман... - обронил он негромко, пристально всматриваясь в темноту. - Не время сейчас для него. Совсем не время... а ведь ползет, проклятый. И снова с гор.
   За его спиной раздался тихий вскрик и звон разбившейся посуды.
   - Как?! Опять?! - испуганно прошептал из глубины дома женский голос.
   Мужчина тяжело вздохнул и медленно повернулся: жена в ужасе смотрела на него расширенными от страха глазами. Так и не заметив, что выронила пузатый горшок, который как раз несла к столу, и того, что теперь у нее под ногами безобразной лужей растекалась горячая каша.
   Малуша... красивая она. До сих пор еще очень красивая - златогривая, синеглазая, румяная, в поясе почти так же стройна, как в тот день, когда он впервые ее увидел. Руки мягкие, теплые, вкусно пахнут хлебом... и дочка бы выросла такой же красавицей. Если бы, конечно, была жива.
   - Да, - хрипло сказал кузнец, опустив взгляд при виде посеревшего лица супруги. - Как раз семь лет прошло. На моей памяти это уже третий раз.
   Она судорожно смяла белый передник.
   - Всевышний, за что?! Сперва отец, потом дочь... кто теперь? Вэйр?!
   - Мама? - беспокойно отозвался из сеней звонкий молодой голос, и мужчина с болью перевел взгляд на единственного сына: высокий, статный, бревно в полтора обхвата за десяток ударов перерубит. В отца силой пошел, это ясно, а вот красотой - в мать, бесспорно. Сам светлый, открытый, чистый... в прошлый раз его только чудом миновала страшная беда. На жалкий волосок разминулась Незваная Гостья, совсем чуть-чуть не дошла. Пощадила. Лишь оставила на память грубую метку - жутковатый шрам, который Вэйр ни тогда - семь лет назад - ни, тем более, сейчас не боялся рассматривать в зеркале. - Отец, что случилось?!
   - Ты должен уехать, - тяжело уронил хозяин дома. - Сегодня. Сейчас, пока не стало поздно.
   Юноша отшатнулся.
   - Что?!
   - Да. Туман приближается.
   - Мама! - Вэйр растерянно обернулся к матери, но та только заплакала и тоже кивнула.
   - Уходи, сынок. С нами уже ничего не случится: дважды эта беда нас не трогала. А ты... боюсь, нового рассвета ты уже не увидишь.
   - Я не стану сбегать отсюда, как последний трус! - гневно вскинулся юноша. - Никогда я не отступал перед медведем или вепрем! Ни один зверь не заставил меня показать спину! Никто не может сказать, что победил меня в кулачном бою или что я когда-либо просил пощады! Отец! За что же ты теперь меня позоришь?!
   - Уезжай, Вэйр, - поджал губы мужчина, а потом быстро оглянулся и помрачнел еще больше. - Так надо, поверь.
   - Но...
   - Не спорь. Это приказ!
   Юноша побелел, как полотно, потому что никогда прежде не чувствовал себя таким униженным, но слово отца непререкаемо - когда он говорит, остальные должны лишь молча подчиняться. Особенно, сын, хотя душа и сердце всеми силами восставали против этого.
   Вот и теперь отец будто окаменел, очерствел, упорно прячет взгляд. На мать уже страшно смотреть - сквозь щель в приоткрытой двери она тоже увидела безобразные клубы серого ворога, стремительно набегающего от темной границы леса. Еще час-два, и он накроет деревню с головой. Приглушит все звуки, усыпит бдительность, задавит разумы, погрузив жителей в странное оцепенение... совсем как в тот день, когда Вэйр получил свой первый в жизни шрам.
   Но разве это повод удирать из родного дома без оглядки?!
   - Отец, я не собираюсь...
   Однако закончить юноше не дали: разом постаревшая мать вдруг юркнула куда-то за печь, проворно всунула ему в руки туго набитый мешок, торопливо прошлась губами по щекам, а потом настойчиво подтолкнула к выходу.
   - Беги, сыночек. Беги, пока не поздно. Дня через три все успокоится, и тогда можно будет вернуться...
   - Нет! - резко оборвал ее муж. - Ему нельзя сюда возвращаться! Туман коварен. Он может прийти и через неделю, и через год, если в этот раз останется без добычи. Такое уже было, когда он забрал отца. А кроме тебя, у нас больше нет юношей, которые могли бы ему понадобиться. Поэтому беги... беги, сын, пока он не свел тебя с ума.
   Вэйр взглянул в потемневшие глаза отца и до крови прикусил губу.
   - Отец... да как же я могу?!
   - Вон!!! - вдруг гаркнул мужчина, внезапно шагнув вперед и со всей силы отвесив сыну тяжелую оплеуху. - Пошел вон отсюда, сопляк! Живо! Чтоб ноги твоей здесь больше не было!!!
   Юноша с тихим стоном упал на одно колено - рука у отца была тяжелая. Но мягкие ладони матери тут же подхватили его под локти, уверенно поддержали и, не медля, с удивительной силой потащили прочь, к еще открытым дверям. Она что-то быстро говорила по пути, незаметно глотая соленые слезы, торопливо гладила трепаную голову, тихонько причитала, утешала, но он не слышал - в ушах до сих пор звенело после неожиданного удара, а левая щека неистово горела от незаслуженной обиды.
   Впервые в жизни отец поднял на него руку, но от этого становилось больно вдвойне.
   - Прости, - прошептал Вэйр, с трудом держась на ногах. - Прости, мама...
   - Как только все уляжется, мы тоже уедем, - исступленно зашептала женщина. - Мы поедем в Серву. Или в Парму. Или, может быть, в Ард. Куда-нибудь, только подальше отсюда. Как только, так и соберемся с силами. А ты ступай, родной, не то станет поздно. Ступай. Ты потом поймешь, что отец был прав...
   - Я найду вас, мама. Обязательно найду.
   - Беги, мой мальчик. Я не хочу, чтобы ты сгинул так же, как твоя сестра. Беги...
   Юноша негнущимися пальцами взял заранее (ох, мама! ты ведь знала, что так будет!) собранный мешок, с порога оглянулся на замершего возле стола отца, но тот непримиримо сложил руки на груди и демонстративно смотрел в сторону, упрямо вздернув подборок. Вэйр хотел добавить что-то еще, спросить хотя бы: "за что?!", но понял, что ничего иного не дождется, и начал медленно отступать. Не зная, не видя, не сознавая ничего, кроме того, что отец не желает его больше принимать в своем доме и готов покрыть несмываемым позором ради того, чтобы сохранить ему жизнь.
   Но разве это правильно? Разве так должно быть? Разве ему не должно остаться, чтобы грудью своей закрыть постаревших родителей? Разве это не будет справедливо: жизнью отплатить за жизнь, подаренную ими? Неужели отец не понимает, что буквально убивает его сейчас?!
   Отчаянно борясь с самим собой, Вэйр с тихим вздохом шагнул за порог. Мельком покосившись за плечо, не без внутренней дрожи заметил, что проклятый туман уже подобрался к деревне вплотную. Но, раздираемый сомнениями, все же бросил последний взгляд на уютную комнату, где еще теплился огонь в очаге, сушились лесные травы, вкусно пахло свежесваренной кашей, где украдкой утирала слезинки мама и мрачной глыбой застыл возле стены упрямый отец.
   - Я не прощаюсь, - тихо пообещал юноша, с тяжелым сердцем посмотрев на его угрюмое лицо. - Сейчас я принимаю твою волю и ухожу. Но потом вернусь. Клянусь. Я непременно найду вас. И это будет скоро.
   Он отвернулся, чтобы не видеть слез матери, рывком закинул мешок за спину и, молниеносно оглядев пустой двор, почти бегом скрылся в темноте.
   Кузнец какое-то время стоял у стола неподвижно, сжав громадные кулаки и словно боясь, что дерзкий отпрыск вдруг заупрямится и все-таки вернется, а потом со вздохом опустился на осиротевшую лавку и закрыл ладонями кривящееся, словно от беззвучного плача, лицо.
  
  

Глава 1

  
   Теплым весенним утром, когда мир только-только просыпается, а воздух буквально звенит от ликующей свежести, всегда хочется жить. В эти мимолетные мгновения бескрайнее синее небо кажется особенно глубоким и чистым, яркое солнце весело подмигивает сверху желтым глазом, под его лучами холодная роса искрится и переливается всеми цветами радуги. Молодая травка выглядит совершенно нетронутой, а звонкие птичьи трели заставляют сердце сладко замирать от восторга. Особенно, когда тебе всего семнадцать, когда твое будущее еще не определено, все дороги мира открыты перед тобой, а строгий батюшка впервые за долгое время отпустил любимое чадо порезвиться на солнышке.
   Любава глубоко вдохнула, отчего узкий сарафан дразняще обрисовал ее аппетитную фигурку, и, звонко рассмеявшись, помчалась по лесной тропинке во всю прыть. От быстрого бега ее пышные волосы расплелись и свободно разметались по плечам. В каштановых прядях запутались сухие иголки с расправивших ветви елей, пара зеленых листиков и даже тонкий клочок прошлогодней паутины. Но она все равно была счастлива. Конечно, младшей дочери богатого купца не пристало ходить в таком растрепанном виде, однако девушку это не смущало: сейчас на нее некому любоваться, поэтому она вполне могла себе позволить побыть простоволосой, босой и... совершенно свободной.
   "Неделя, - мечтательно подумала Любава, закатив темные очи к небу. - Всего неделя, и я узнаю свое Предназначение..."
   Затаенно улыбнувшись, она закружилась вокруг первого попавшегося деревца и снова с наслаждением вдохнула лесной воздух, удивляясь про себя, что никогда прежде не замечала, как прекрасен дикий лес... впрочем, откуда ей это знать, если она ни разу в жизни не покидала город? За исключением редких прогулок в ближайшую рощицу в компании няньки, служанки и пары-тройки бравых молодцов, которым батюшка платил за охрану?
   Подумав об отце, Любава запоздало вспомнила, что караван скоро тронется с места, и заторопилась. Потому что свобода - свободой, однако ей еще нужно успеть умыться, заново переплести косу, надеть шитые бисером сапожки и вернуться, пока тетка Ила не заметила ее отсутствия и не отчитала перед всем лагерем. Она такая - даже батюшки не постесняется, а то и хворостиной отходит по тугим ягодицам. На радость неотесанным мужланам, коих в этот раз много набралось с ними в Лир. Впрочем, на праздник Обретения всегда собираются целые толпы. Особенно, в столице благословенной Лигерии, одного из четырех королевств Зандокара.
   Любава мечтательно вздохнула.
   Эх. Скорее бы попасть в Лир... подумать только! Уже через неделю она подойдет к Вещей Арке и узнает свое будущее. Но станет ли она примерной женой какого-нибудь богатого лорда? Уедет ли в Карашэх, где ее будет ждать судьба смиренной и покорной спутницы для венценосного супруга? А может, найдется суженый, что увезет ее в далекие Вольные Баронства, где, как говорят, нередко можно встретить настоящего эльфа?
   Девушка смущенно порозовела и принялась спешно плести косу.
   А что? Вдруг кому-то из Высокого народа приглянется темноглазая и темнокудрая красавица из Рива? Люди говорят: она пошла в мать, а та в свое время вскружила не одну буйную голову, да таким важным и представительным мужчинам, что не стыдно и родне признаться. К тому же, Любава, на счастье, больше походила именно на матушку - и крупными глазами с томной поволокой, и милыми ямочками на щеках, и задорной улыбкой, и статью, и звонким смехом. Сам дядька Белогор - начальник батюшкиной охраны - одобрительно крякает всякий раз, когда она проходит мимо. Воины постарше лихо подкручивают усы, а молодые парни просто с ног сбились, пытаясь угодить младшей дочери строгого хозяина. Особенно Адис...
   Любавины щеки внезапно вспыхнули, как маков цвет. Она торопливо замотала головой и чуть не бегом кинулась к видневшейся неподалеку речке, а то неровен час - тетка Ила заметит и вот тогда устроит ей страшную головомойку. Рано, скажет, о мужиках размечталась, негодница. Сперва в Лир съезди, про судьбу свою узнай, а уж потом на женихов засматривайся: кто тебя без Предназначения-то возьмет? И верно: нет таких дураков. Так что сиди пока, да помалкивай до поры до времени. И моли Всевышнего, чтобы определил тебе достойное будущее...
   Подхватив расшитый золотой нитью подол длинного сарафана, раскрасневшаяся девушка почти бегом помчалась по кромке воды, стараясь не слишком сильно замочить дорогое одеяние. Ила не простит нерадивую девчонку, если увидит мокрый подол, а значит, на ткани не должно остаться ни пятнышка. Если, конечно, Любава не хочет отведать розог. Пока нет Предназначения, противная тетка может себе это позволить: и накричать, и отстегать посильнее. И слова против не скажешь - вздорная старая дева будет в своем праве. Так Покон велит.
   Любава, вдруг заприметив на берегу нечто необычное, резко остановилась. Странное там что-то виднелось: длинное, белое, покрытое какими-то непонятными лохмотьями и клочьями придонного ила. Довольно большое, примерно с нее ростом. Может, сома гигантского на берег выбросило? Тут всего в трех днях пути Охранный лес, говорят, начинается, а за ним... сохрани нас, Всевышний... и самое проклятое место этого мира - Занд. Оттуда, говорят, еще и не таких чудищ по воде выносит.
   Девушка настороженно замерла, старательно вытягивая шею и с беспокойством выглядывая, что ж там за чудо-юдо такое. Но странное "нечто" не двигалось, не шевелилось, не рычало жутким голосом и не било плавниками по прибрежной воде. Даже зубы не показало, чудовище. А может, это просто бревно ошкуренное у мужиков с какой-нибудь переправы сорвалось? Или тюк с проезжавшей подводы свалился, да так вымок, что его побрезговали подобрать? Впрочем, нет. Откуда тут переправа-то? В Занд по своей воле сроду никакие путешественники не ездили. И торговцы тоже, потому что не с кем им там торговать. Разве что с Охранителями? Но те редко с кем беседы ведут - у них совсем иная задача: беречь простой люд от чудищ Занда и не пускать туда тех, кто может растревожить спящее там зло. Говорят, Охранители настолько могучи, что даже тамошних тварей не боятся, да и магов среди них, сказывают, полно. Чуть ли не каждый второй - ого-го, какой чародей.
   Готовая каждую минуту задать стрекача, Любава сделала крохотный шажок вперед. Но, вопреки опасениям, непонятный предмет не подавал признаков жизни. Он лежал на отмели, наполовину высунувшись из воды, оттого и не бросился в глаза сразу. Вокруг уже успела нагромоздиться целая куча речного мусора, какие-то водоросли самого противного вида, илистые ниточки с комочками грязи, обрывки ткани.
   Любава присмотрелась внимательнее и громко ахнула:
   - Всевышний! Да это же...!
   И тут неоформленная куча слабо шевельнулась. А потом из нее показались чьи-то тонкие, облепленные грязью пальцы, из последних сил тянущиеся к свету. Какое-то мгновение, пока окаменевшая от ужасной догадки девушка судорожно пыталась вздохнуть, они еще царапали гальку, стараясь подтянуть уставшее тело из воды. Измученно дрожали, скреблись, но потом бессильно разжались, видимо, окончательно сдавшись, и снова зарылись во влажный песок.
   Любава, наконец, пришла в себя и истошно завизжала:
   - Батюшка-а-а-а...
  
   Посмотреть на Любавину находку сбежался весь лагерь. Аж в два ряда встали, друг за дружкой, смешно вытягивая шеи и выпучивая глаза, чтобы понять, не соврал ли Адис насчет этого чуда и правда ли они тащат с собой удивительный подарок судьбы.
   Правда, дядька Белогор не позволил любопытным приблизиться - грозно рыкнул, заворчал в голос, словно старый пес над костью, и молодые парни разочарованно отступили, послушно давая ему дорогу.
   Вот незадача: ни беса не видать, одни только контуры, да и то - нечеткие. Скорее угадать можно, что там прячут что-то живое, а подробностей никаких. Одному быстроногому Адису и повезло - успел, наглец, раньше всех примчаться на вопль Любавы, да так, наверное, и замер с раскрытым ртом, бессовестно любуясь открывшимся зрелищем. А остальным седоусый ветеран не даст утолить любопытство. Кутает, зараза, свою добычу в длинный плащ и все время отворачивается, чтобы не дай Всевышний никто не заметил лишнего. Вот только связываться с ним отчего-то не захотелось даже прилипчивому, как банный лист, Левру. Пришлось топтаться неподалеку и вполголоса обсуждать случившееся.
   - О-па, деваха! - удивленно вскрикнул кто-то, когда толстая ткань на мгновение все-таки приоткрылась, выставив под солнечные лучи изящную лодыжку. - Точно, деваха! Любава, ты где ее нашла?!
   - На берегу, - кусая губы, ответила бегущая за дядькой девушка. - Я сперва подумала, что это сом, а потом подошла ближе и... вот!
   В этот момент проказник-ветер рывком приподнял край тяжелого плаща, мельком обнажив испачканное, но без единой царапины, алебастровое (несомненно, женское!) бедро, и ласково пошевелил спутанный колтун на смертельно бледном лице, невольно показав высокие скулы, слегка приоткрытые губы, за которыми мелькнули жемчужные зубки, прямой, изящной формы носик и длинные, подозрительно светлые ресницы.
   Белогор с досадой придержал улетающую ткань и ускорил шаг: ну их, обормотов, переживут без чудного зрелища. Небось, девке потом не слишком понравится, если ее обсуждать начнут. Тем более, коли еще незамужняя... ага, точно, колечек на руках нет. Значит, действительно, мамкина пока. Да еще, может, без Предназначения. А тут, хоть и есть, на что посмотреть, все же разумение иметь надо - кто ее знает, кто такая? И почему в таком виде вдруг в реке оказалась? Может, беглянка? Или преступница? Зря, что ль, у нее на ладонях такие рубцы странные нашлись - будто звездой их когда-то разрезали, да потом аккуратно зашили? А может, это просто дочка чья-то любимая, давно потерянная и уже не чаявшая домой вернуться? Вон, какая бледная - каждая жилка просвечивает, будто ее в темнице держали. А уж худая-а-а... у Любавки, вон, стан-то стройный-стройный, но и грудь на месте, как всякой бабе положено, и снизу тоже ничего, а эта - совсем заморыш. Ручки тоненькие, жилистые, хоть и не совсем тощие, ноги длинные, формы дивной, но бедра все же узковаты. Зато волосы у нее ого-го какие длиннющие - аж до ягодиц сплошной волной стелятся. Правда, трепаные, но все еще густые и мягкие. Если отмыть да расчесать, такой водопад роскошный получится, что прямо м-м-м...
   Да только вот вопрос: откуда она взялась? И почему в таких обносках, что едва прикрывают самое важное? Их бы последний нищий постыдился надеть, девка продажная застеснялась бы для разврату, а эта... нет. Непохожа на продажную. Не бывают они такими... чистыми.
   Белогор покачал головой, дивясь про себя этим странностям.
   - Хороший "сом", - одобрительно хмыкнули караванщики, провожая находку выразительными взглядами. Кто-то многозначительно присвистнул, но большинство лишь завистливо покосились на красного, как вареный рак, Адиса и искренне пожалели, что опоздали рассмотреть незнакомку так, как повезло этому прыткому юнцу.
   - Жива хоть? - вполголоса поинтересовались друг у друга караванщики.
   - Да вроде. Стал бы наш Усач на себе труп переть...
   - Может, помрет скоро? Вон, совсем не дышит.
   - Может. Утопленники завсегда в этом деле скользкие - тянешь их, тянешь, вроде бы выбрался, землю под ногами почуял, а потом глядь - вместо человека уже мертвяка на горбу прешь. Жаль будет, если помрет - хороша девка. Но как-то еще купец скажет...
   Уважаемый господин Териас - осанистый и важный купец, известный в своей гильдии как успешный делец и надежный компаньон, при виде ноши Белогора озадаченно наморщил лоб и задумчиво потеребил роскошную черную бороду, спускавшуюся по атласному кафтану чуть не до середины груди.
   - Странные знаки нынче дает нам судьба... дочка, ты где?
   Любава немедленно выбежала вперед.
   - Здесь, батюшка. Я ее случайно увидела на речке, когда ополоснуться пришла. Сперва думала, что просто сом такой большой на берег выбросился, а потом она пошевелилась...
   - Вижу, - так же задумчиво обронил купец, изучая бледное лицо незнакомки. - Знаки на ней охранные есть? Амулеты? Кле...
   Он вдруг осекся, быстро покосившись на дочь, не желая, чтобы та знала про преступные клейма или, чего доброго, испугалась, что нашла какую-нибудь лиходейку, пытавшуюся избежать правосудия.
   Вмешиваться в чужую судьбу - хуже нет греха перед Всевышним. Смягчать чужую кару неправильно. Это все знают. Однако, с другой стороны, если бы несчастной было суждено утонуть, она бы непременно утопла: Всевышний не навел бы на нее Любаву, не дал бы шанса выплыть. А значит, не время ей еще уходить, не вся чаша испита до дна, не все она сделала, для чего рождена была. Зачем-то попалась им на пути и для чего-то нашла ее именно Любава. Правильно ли? Неведомо. Но с виду девка вроде не похожа на лиходейку. Слабая только, да изможденная, как после долгого голодания. Хотя насчет клейм - вопрос спорный.
   На вопросительный взгляд хозяина Белогор отрицательно качнул головой: нет, не имелось на девчонке никаких клейм. И амулетов тоже, и других каких знаков. Только одежка, порванная сразу в сотне мест, будто ее заживо резали когда-то, да шрамы странные на ладонях. Ни цепочки, ни колец, ни подорожной, ни памятной бирочки, с какими радивые хозяйки ходят на большой рынок за покупками, да записывают на них, чего надо для дому, чтобы не забыть. А на этой - ничего. Абсолютно. Словно с неба свалилась.
   К тому же, одежка у нее непонятная. Не по росту сделана: мала слишком, словно девку наряжали на потеху развеселой толпе или же просто напялили то, что нашлось поблизости. Да и эти тряпки сильно износились, истерлись, первоначальный цвет уж и угадать нельзя, хотя по обрывкам плетеных веревочек на вороте можно предположить, что когда-то это была ночная сорочка. Грубоватая, мешковатая, но все же любовно вышитая и украшенная мелким орнаментом из кубиков и ромбов, как любят делать на юге Аргаира. А теперь вся красота поблекла, закрылась грязью, тонкое сукно порвалось во множестве мест. Над левой грудью вовсе застыло неприятного вида багровое пятно, будто туда вылили когда-то склянку с кровью. А рукава превратились в сплошное решето.
   Господин Териас нахмурился, не заметив, как народу на поляне снова прибавилось. И опомнился только тогда, когда сзади зашуршало длинное платье, ноздрей коснулся тяжелый аромат дорогих благовоний, а надтреснутый голос старшей сестры заставил его чуть вздрогнуть.
   - Бродяжка? - старательно скрывая брезгливость, поинтересовалась у купца высокая худая женщина в строгом коричневом платье и с вечно кислым выражением на костистом лице.
   Любава тут же возмущенно вскинулась.
   - Тетушка Ила!
   - А кто тогда? Принцесса? Королевна? - в голосе воспитательницы проскользнула насмешка. Она неторопливо приблизилась, мельком заглянула в щелочку между полами плаща, недовольно фыркнула и отвернулась.
   - Замарашка!
   - Да вы посмотрите на нее: ни следочка от солнца! Ни царапинки! - Любава подхватила безвольно свесившуюся кисть незнакомки и насильно сунула тете под длинный нос. - Вон, какие пальцы! Не хуже моих! Гладкие, да белые! А у нашей Броньки какие - вы видели?!
   Тетушка Ила досадливо поморщилась: да, руки у девчонки действительно не знали грубой работы. Ну, или знали, но когда-то очень давно. Кисти узкие, пальцы тонкие, кожа ровная, не тронутая ни грубой щеткой, ни грязью, ни щелоком, ни злым летним солнцем. Шея нежная, гладкая. Лицо из-под грязи выглядывает молодое, привлекающее не той броской красотой, что у легкомысленной воспитанницы, а, напротив, строгое, правильно заостренное у подбородка, с высокими и слегка выпирающими скулами. Такое и знатной даме иметь не грех. Если, конечно, ее подкормить и приодеть, как положено.
   Впрочем, откуда бы тут взяться знатной даме? Знатные дамы не шляются в одиночку по дорогам и не падают в воду почти в голом виде. У них не бывает таких колтунов на голове, и они не принимают грязевые ванны по утрам в естественных, так сказать, условиях.
   Тетушка, закончив осмотр, неопределенно пожала плечами.
   - Ну, не знаю. Что хочешь с ней делать, брат?
   - А что делать? - вздохнул купец. - Не бросать же на дороге?
   - Может, у нее судьба такая?
   - А может, и нет.
   - Вдруг это просто случайность, и мы сделали недоброе дело, вытащив ее из воды?
   - А вдруг это - воля Всевышнего, и она просто пострадала от чужих рук?
   - Мы совсем ничего о ней не знаем, - сделала последнюю попытку образумить брата Ила. - Она может быть воровкой. Преступницей. Убийцей! Кто по своей воле отправится в Занд? И потом, ее никто не ищет - мы уже сколько прошли, а ни разу не слышали, что в этих лесах пропала знатная дама. Охранители наверняка бы вмешались, если бы она была связана с ними. А раз нет, и никаких слухов вокруг не ходит, значит, она (даже если и знатного рода) явилась сюда тайно. А тайно добрые люди по таким местам не ходят!
   Однако Териас, судя по всему, уже все для себя решил.
   - Если бы Всевышний захотел ее смерти, он бы подарил ее раньше, - весомо обронил он. - А сейчас, когда случай свел нас вместе, наш долг - помочь и обогреть бедняжку. И, конечно, расспросить хорошенько. Если она окажется преступницей, то так и быть - сдадим на руки страже в первом же городе. А если нет... негоже оставлять человека без помощи. Тем более рядом с Зандом.
   Женщина, резко отвернувшись, пренебрежительно фыркнула, а Белогор чуть не сплюнул: вот старая карга! И откуда у доброго купца могла взяться такая подлюка-сестра? Никак вечный враг Всевышнего что-то на ухо их общей матери нашептал, когда та брюхатая ходила, а то и младенца в утробе подменил. Потому что не может быть, чтобы у одних родителей рождались столь разные близнецы.
   - Несите ее в повозку, - властно распорядился господин Териас, тем самым решительно закруглив недолгий спор. - Любава, скажи Бронье, чтоб отмыла и привела девчонку в порядок, а сама - марш к себе! Мы и так задержались.
   - Отец, а можно мне...?
   - Нет! Это не твоя забота! Белогор, собирай людей - полчаса всем на сборы, и выходим.
   Караванщики, заслышав команду, тут же встрепенулись и торопливо разбежались кто куда. Деваха-девахой, конечно, но сейчас есть дела поважнее - коней собрать, накормить, запрячь, телеги подтянуть и тщательно проверить перед дорогой, самим перекусить и умыться... успеется еще полюбопытствовать. Если девчонка выживет, вдосталь потом налюбуемся. А если же нет... что ж, значит, Всевышний был милостив к ней и забрал к себе в добрый срок - молодой и красивой. Чтобы она и на небесах радовала его взыскательный взор своей юностью и чистотой.
   Одна только Любава надула пухлые губки и, недовольно насупившись, неохотно потопала прочь. Правда, проходя мимо заветной повозки, все же не утерпела и, воровато оглянувшись на строгого батюшку, кинула быстрый взгляд за полог.
   Ну? Пришла там в себя ее "находка"?
   А потом вдруг услышала подле тележного колеса какой-то шорох, запоздало разглядела там привставшую на задние лапы огромную крысу и, напрочь позабыв про незнакомку, испуганно взвизгнула:
   - Мама!
   Авис, обернувшись на шум, молниеносно подхватил с земли первый попавшийся камень и ловко швырнул, метясь в голову мерзкой твари. Но та оказалась проворнее - пискнув что-то возмущенное, высоко подпрыгнула, дико извернулась в воздухе и, мелькнув напоследок розовым хвостом, исчезла в густой траве.
   Любава разом обмякла. А молодой воин разочарованно сплюнул и безнадежно махнул рукой: все, теперь ее не достанешь. Надо бы только ремни и веревки проверить на всякий случай. Вдруг прогрызла, гадина? Говорят, лесные крысы жрут что ни попадя, когда голодные. А сытыми они никогда не приближаются к человеку. Так что лучше сейчас посмотреть, чем потом чинить на дороге поврежденную сбрую. Неровен час, застрянем.
   А времени до праздника Обретения все меньше...
  
  

Глава 2

  
   Айра пришла в себя оттого, что кто-то пробежался быстрыми мохнатыми лапками по ее лицу и игриво пощекотал чем-то пушистым кончик ее носа. А через какое-то время вдруг услышала тихий, напевающий незнакомую мелодию голос и ощутила мерное покачивание, похожее на то, как если бы ее поместили на палубу плывущего корабля.
   Правда, кораблей Айра никогда в своей жизни не видела, но вот утлые лодчонки рыбаков ей были хорошо знакомы: узкие, неустойчивые и очень длинные. Из них, если неудачно пошевелиться, можно запросто вывалиться в речку и вымокнуть до нитки, поэтому она никогда раньше не рисковала забираться внутрь без взрослых...
   Гм. Когда это - раньше?
   Айра нахмурилась, но память отчего-то не желала делиться воспоминаниями. Девушка помнила свое имя. Откуда-то знала, что жива и невредима. Но совершенно не понимала, что происходит. Смутно чувствовала, что не так давно стремилась куда-то убежать... или от кого-то?.. долго боялась, потом так же долго спала... и во сне ей вроде бы было больно, но боль была эта как бы застарелой, уходящей, вялой... а затем она вдруг проснулась и зачем-то ушла из того места, где пробыла несколько дней... или же лет? Что-то прогнало ее прочь, заставило торопиться, куда-то идти, бежать и даже плыть. Но все это словно во сне. Как будто не с ней. И почему-то ощущение такое, словно она заново родилась. Вот только не неразумным младенцем, умеющим лишь пищать и пускать слюнные пузыри, но человеком вполне взрослым...
   Я ведь человек?..
   ...уже сформировавшимся...
   "Точно", - решила она, осторожно проведя ладонью по округлой груди.
   ...и способным порождать в уме достаточно сложные словесные конструкции.
   В то время как все остальное - совершенно чистый лист бумаги (я знаю, что такое бумага!): ни дома, ни семьи, ни бурного детства, ни родного города... или деревни... ни друзей, ни родителей, ни братьев, ни сестер... Ни-че-го!
   Голова как в тумане. Мысли путаются и безобразно разбегаются в разные стороны, едва пытаешься об этом вспомнить. Но вспомнить надо, обязательно надо! Нужно понять, кто я, откуда, зачем здесь...
   Неожиданно в груди что-то болезненно сжалось, затянуло, заныло. А потом сердце вдруг заколотилось с такой силой, будто его кнутом подстегнули. Или ударили? Айра сама не поняла, что с ней случилось, но в тот самый момент, как она подумала о прошлом, глаза вдруг заволокло плотной сиреневой пеленой, в висках больно укололо, дыхание оборвалось, а под левой грудью заломило так, будто ее пронзили насквозь.
   Не выдержав, девушка застонала, инстинктивно закрывая больное место. Свернулась в клубочек, обхватила себя руками и так замерла, пережидая непонятный приступ.
   От раздавшегося шума тихое пение снаружи резко оборвалось, испуганно вскрикнул незнакомый женский голос, затем что-то тяжелое упало на деревянный пол... чего? повозки?.. да, наверное. По крайней мере, становится объяснимой эта мерная качка, тихое поскрипывание невидимых бортов и редкое хлопанье натянутой между ними ткани. И, наконец, кто-то изумленно вскрикнул:
   - Ох, ты ж... спаси тебя Всевышний... очнулась?!
   Айра, с облегчением чувствуя, как стихает боль в груди, открыла глаза и тут же увидела нависающую сверху серую ткань, которая от каждого порыва ветра начинала пугливо трепетать и пытаться слететь с изогнутых жердей, служивших ей опорой. Чуть ниже мелькала деревянная стенка из оструганных досок, под спиной расположилась, слегка смягчая тряску, плотная подложка. Значит, все-таки повозка... и пахнет тут лесом (я знаю этот запах!)... и пыль из-под лошадиных копыт клубится так, будто давно не было дождя...
   Но вот нерадостный пейзаж заслонило незнакомое женское лицо и все тот же голос с участием произнес:
   - Как себя чувствуешь, милая?
   Женщина оказалась немолодой и, можно сказать, некрасивой: крупный нос, излишне полные губы, грубая морщинистая кожа, маленькие глаза, посаженные слишком близко друг к другу. Чересчур худая (если не сказать - истощенная) фигура, узловатые нитки вен на рано постаревших руках, загрубевшие от работы ладони... однако при этом было в ней что-то такое, что заставляло быстро позабыть о неказистой внешности - удивительная забота во взгляде, беспокойство, искреннее желание помочь, смешанное с почти материнской нежностью. И это делало ее мягче, ярче, какой-то по-домашнему теплой. А еще - вызывало необъяснимое доверие, как будто бы ты откуда-то точно знаешь, что старая служанка не обидит и не предаст.
   Когда боль в груди окончательно стихла, Айра осторожно приподнялась.
   - Где я? - хрипло прошептала она, с удивлением вслушиваясь в звуки собственного голоса: странно, ей казалось, он должен быть звонче и немного выше? - Кто вы? Куда меня везут?!
   - О-о, милая, - сочувственно улыбнулась женщина. - Боюсь, ответить на твои вопросы сложнее, чем пройтись по небу босиком. Кстати, я - Брония, служу господину Териасу и его семье. Если что понадобится, обращайся.
   - Но я...
   - Ты поспи лучше, отдохни еще. Вот к вечеру встанем лагерем, там и поговоришь с хозяином. Думаю, он и сам захочет с тобой побеседовать. Молоко будешь?
   - Нет. Лучше воды... если, конечно, можно, - Айра неожиданно сообразила, что не слишком-то вежливо с ее стороны было требовать что-то от людей, и без того предоставивших ей бесплатный кров, и смущенно умолкла. Однако опасения оказались напрасными: служанка только руками всплеснула и, пошуршав в углу, тут же достала полупустой кувшин.
   - Конечно, милая, - пробормотала она, вынимая тугую пробку. - Прости старую дуру - совсем забыла, что ты, наверное, не только голодна, но и не пила Всевышний знает сколько времени. Пей... пей же. А если покушать захочешь, так у меня тут немного припасено. Господин Териас велел взять, чтобы если вдруг... ой, какие у тебя странные глаза!
   Айра, как раз попытавшаяся сесть и поднять голову, непонимающе моргнула.
   - Глаза? А что с ними не так?
   - Они... они лиловые! - Брония даже головой помотала, чтобы избавиться от наваждения.
   - Что?! - Айра испуганно поднесла ладони к лицу и потерла веки. - Не может быть! Они же голубые! Они всегда были голубыми, как у...
   У кого?!
   Она неожиданно запнулась.
   - Ну, вроде бы. Я не знаю. Не помню совсем ничего... дайте мне зеркало, пожалуйста.
   Испуганная женщина немедленно достала требуемое и протянула изящное ручное зеркальце на тонкой резной ручке.
   - Любавино, - смущенно пояснила она в ответ на удивленный взгляд. - Она иногда забывает его у меня, а я теперь и не напоминаю. Понадобится - сама придет. А нет, так в следующий раз будет знать, как бросать свои вещи где ни попадя.
   Айра осторожно поднесла зеркало к лицу и замерла: оттуда на нее смотрела совершенно незнакомая девушка. Определенно не дурнушка, без противных бородавок на носу, жутких прыщей и черных родинок, но... чужая. Какая-то неприятно чужая. Нет, кое-какие черты показались ей смутно знакомыми. Что-то было такое в форме бровей, аккуратно прилепленном носике, обводе губ, что напоминало о беззаботном детстве. Но кожа... тонкая, полупрозрачная, вовсе нетронутая солнцем, будто у могильного упыря... эти волосы... непривычные, неприятного серого оттенка... это НЕ МОИ волосы! Я не помню, какими они были раньше, но явно не такими! Да еще радужки - действительно, лиловые, как говорила Брония. Прямо как у безумной старухи - горящие, диковато расширенные, испуганные. И странная сиреневая прядь того же оттенка, разделившая старательно причесанные волосы точно посередине... Всевышний, да кто же это?!
   Айра в ужасе выронила зеркальце и снова обхватила себя руками, но наткнулась на подозрительно длинную шевелюру, покрывшую спину до самых ягодиц, и неверяще поднесла к лицу серую прядь.
   - Мамочка... что же это такое? Это не я... это не могу быть я!
   Старая служанка сочувственно посмотрела, но девушка в таком неподдельном страхе ощупывала собственное тело, перебирала волосы и так стремительно бледнела, отчаянно пытаясь проснуться, что Бронька не выдержала - позабыв про нехороший колдовской цвет ее глаз, осторожно перехватила дрожащие руки Айры и ласково погладила по голове.
   - Ну, что ты, милая? Не надо. Все хорошо. Мы именно такой тебя и нашли. Ты просто забыла...
   - Всевышний, да как же так?! Разве смогла бы я ЭТО забыть?! Что со мной? Кто я?! Почему стала такой?! - воскликнула Айра, силясь осознать какую-то жуткую правду, но тут в груди снова что-то сдавило, да так резко, что она охнула и снова сжалась в комок. - Ой, мамочка...
   - Не плачь, девочка, - вздохнула Брония, когда по щекам Айры двумя ручьями хлынули слезы. Она не поняла, отчего девушка так согнулась, не увидела болезненной гримасы и не заметила, как с новой силой вспыхнули странными лиловыми огнями ее глаза. - Не плачь. Ты все вспомнишь, все наладится, вот увидишь.
   - Но я даже не знаю, откуда я! Где мой дом! Где мама! И отца совсем не помню! Ни-че-го! Понимаете?!! Я совсем ничего не помню!!! Будто меня раньше вовсе не существовало!
   Айра, закрыв лицо руками, тихо всхлипнула.
   - Тихо, тихо, - зашептала служанка, когда девушку сотрясли рыдания. - Тише, милая, ты просто устала... измучилась... долго не ела... иногда такое бывает от голода: люди что-то забывают, а временами даже сами хотели бы все забыть...
   Она бережно погладила содрогающуюся спину, ощутила под пальцами болезненно выпирающие позвонки, а потом с огорчением подумала, что, наверное, это и к лучшему, что бедняжка ничего не помнит. Ведь просто так красивые девушки не встречаются в столь жалком виде на пустынной лесной дороге. Без причины они не попадают в бурные речки на границе с самым опасным и смертоносным местом Четырех Королевств. Они не выглядят так, будто их много месяцев морили голодом в каком-то темном подвале. У них не бывает такого дикого ужаса в глазах. Руки не кажутся хрупкими палочками, а в душе не ощущается безумное отчаяние. Наверняка бедная девочка пережила что-то очень страшное, раз измученный разум предпочел все забыть, чем сойти с ума. Да и мало ли лихих людей на свете водится? Особенно здесь, вдали от городской стражи и регулярной армии? Мало ли где похитили эту малышку, а потом держали взаперти, наслаждаясь собственной безнаказанностью и ее, растущим день ото дня (или год от года?!) страхом?
   Брония сердито поджала губы.
   Если все так, то пусть эти изверги никогда не узнают материнской ласки. Пусть им больше не подадут руки, пусть не родятся их дети в сытости и довольстве. Как же низко надо пасть, чтобы запугать несчастную девчонку до такой степени? Сколько ей? Семнадцать? Восемнадцать? Двадцать? Так сразу и не скажешь - иные в этом возрасте уже замужем давно, деток имеют, мужа радуют, а у нее вся кожица аж просвечивает - до того довели, негодяи! Ни морщинки на лице, ни складочки - значит, молода еще девка, но в глазах горит столько боли и неподдельного отчаяния, что даже не хочется узнавать, что же с ней на самом деле произошло.
   Наконец, Айра со вздохом отстранилась.
   - Простите. Мне кажется, что я схожу с ума. Словно я - уже не я, а что-то совсем иное. Меня... меня будто подменили! Все вокруг чужое - и руки, и лицо, и волосы... вернее, что-то, конечно, мое - я чувствую, но даже оно... неправильное. Чужое. Слишком взрослое, странное, непривычное. И от этого становится ужасно не по себе, словно я сплю и вот-вот проснусь, - она горестно вздохнула. - Да только никак не получается проснуться. Понимаете?
   - Ты просто устала, - мягко улыбнулась служанка. - Вон, как руки-то дрожат. Совсем ты умаялась, деточка, вот и кажется разное. А как поспишь да поешь нормально, так все и образумится. Давай-ка, ложись и отдыхай.
   Девушка со стыдом спрятала подрагивающие от напряжения пальцы, а потом с новым ужасом подумала, что, наверное, и ходить еще долго не сможет - слабость в теле такая, будто ее действительно морили голодом. Или жестоко били, только почему-то не оставив на коже следов. Хочется свернуться клубочком и спать, спать, спать... одно лишь прошлое не дает покоя. Как бы хотелось его вернуть!
   В висках внезапно снова предупреждающе застучало, и Айра поспешно оборвала опасную мысль: уже поняла, что боль появляется при попытке вспомнить. Она напряженно застыла, старясь дышать размеренно и ровно, но с облегчением убедилась, что это помогло, и расслабилась.
   Всевышний, да что со мной? Будто ударили туда когда-то, а теперь ломит и ломит, словно кости у старухи в дождливую погоду.
   Айра с тяжелым вздохом отняла руку от груди, а затем посмотрела на служанку.
   - Тетушка Брония, подскажите: что мне делать?
   - Ой, - неожиданно вздрогнула та. - Спаси и сохрани Всевышний... деточка, а ты была права!
   - В чем? - непонимающе нахмурилась Айра, но женщина вместо ответа молча подняла с пола зеркальце и протянула во второй раз.
   - Сама взгляни.
   Айра послушно взглянула и снова обмерла: из зеркала на нее смотрела уже знакомая бледнокожая девчонка, вот только глаза... серые они стали. С легким голубоватым оттенком, но все же серые. Не лиловые. И это неожиданно снова напугало.
   - Верно, - задумчиво протянула Брония, завидев неподдельную панику в лице молодой найденки. - Глаза-то у тебя нечеловеческие. Но ведь не эльфийка ты, не гномиха, не вейла... не подскажешь, почему так случилось?
   Девушка отчаянно замотала головой и снова взялась за зеркало, надеясь, что просто привиделось, но нет, никакой ошибки - глаза у нее оставались серо-голубыми. Или же сине-серыми, это как посмотреть. Никакой лиловости, никаких огней - обычные глаза самой обычной, только насмерть перепуганной девчонки.
   - Н-нет.
   - Понимаю. Но полагаю, остальным этого знать не надо. Так оно безопаснее будет. А ты, если разговор вдруг зайдет, и не говори ничего. Ясно?
   Айра смогла только слабо кивнуть и плавно сползла на мягкие подушки.
  
   Ближе к вечеру караван действительно свернул с укатанной дороги и потянулся к видневшейся неподалеку речке, вдоль берегов которой медленно тащился весь долгий день.
   За этот же самый день Айра уже успела узнать, что ее спаситель - господин Териас - довольно успешен в делах и весьма состоятелен, так как мог себе позволить снарядить в дорогу целых десять повозок. А для их охраны нанял почти полтора десятка лихих вояк, большая половина которых, кстати, была очень недурна собой. Еще уважаемый купец был очень строг со своими дочерьми, коих насчитывалось целых пятеро. Однако младшенькой - Любаве - он иногда дозволял крохотные вольности. И далеко не всегда повышал на нее голос, поскольку слишком уж сильно маленькая негодница походила на его умершую два года назад супругу. Именно поэтому Любава этим утром смогла сбежать из-под надзора вредной тетки и поэтому же наткнулась на странную живую находку, которую потом всем отрядом принесли в лагерь.
   Сидя в повозке, Айра потихоньку подглядывала в крохотную щелочку, изучая окрестности, но, к ее огромному разочарованию, местность оказалась совершенно незнакомой. Значит, она родом не отсюда. Скорее всего, никогда здесь даже не бывала. И это странно, потому что ей вроде как взяться-то особо неоткуда. Тем не менее, названия ближайших сел - Вегда, Совир, Итарна... совершенно ничего для нее не значили, а Лир и вовсе был пустым звуком.
   Айра в который раз за день с силой сжала внезапно разнывшиеся виски.
   Всевышний, да что такое?! Что же могло случиться, что она все вдруг забыла? Как могло выйти, что у нее не осталось ни прошлого, ни настоящего? Где она жила раньше? С кем? Кто заставил ее нырнуть в бурную реку, из которой потом едва удалось выплыть? И, главное, где это могло случиться, если мостов поблизости сроду не строилось, скал и утесов тоже не имелось, у нее на теле нет ни единой царапины, которых просто не могло не быть, если бы ее действительно столкнули? И, наконец, откуда взялась эта странная одежда? Будто в тот день, когда ее надевали, сама Айра была гораздо меньше и тоньше?
   Или, может, когда-то давно она что-то нарушила? Может, ее плачевное состояние - просто наказание за какой-то проступок? Кара Всевышнего, заслуженная и справедливая?
   Но если бы это было так, и она сбежала с места преступления, то Охранители, постоянно ходящие в этих местах дозорами, непременно бы ее нашли и отдали старосте на расправу в первой же попавшейся деревне. А если она что-то натворила в самом Охранном лесу, то с ней всяко не стали бы церемониться: Покон обязывал отрывать мерзким ворам руки и без жалости сносить головы закоренелым убийцам. А уж от боевых магов еще никто и никогда не сбегал.
   Впрочем, убийцей Айра себя не ощущала. Скорее уж, заблудившимся в сомнениях ребенком, у которого вдруг отняли любящих родителей, жестоко вырвали из родного дома и бросили на съедение волкам. Вот только ребенок почему-то не погиб, не пропал, не сгинул. Дикие звери его не тронули и не погрызли. Он не упал в овраг, не сломал ногу, не замерз и не умер от голода. А упорно шел, ведомый каким-то необъяснимым чутьем, помнил о том, что должен выбраться, и выбрался-таки спустя несколько мучительно трудных лет. Но за то время, что плутал, находясь на грани сна и яви, и сам подзабыл, кто такой и откуда именно пришел.
   Вот так.
   И что теперь с этим делать - неведомо.
   Айра пригорюнилась. И было, отчего: она оказалась совершенно одна, в незнакомых местах, без гроша в кармане и даже без путной одежды (простенькое серое платье служанка ей по доброте душевной одолжила из старых запасов Любавы). При ней - ни подорожной, ни карты, ни плохонького кинжала. Ни еды, ни воды, ни дорожного мешка, ни даже фляги, куда можно было бы набрать воду. Кроме того, вокруг нет ни одного человека, способного за нее поручиться. Некому замолвить словечко перед господином Териасом и его охранниками. И, что самое важное, нет никого, кто мог бы ее защитить, если вдруг случится беда. Никак не оправдаться перед дотошными старостами или стражниками на воротах любого города или села... в общем, бродяжка. Нищенка. Жалкая, смешная и никому не нужная. Ничего не помнящая, не умеющая, совсем беспомощная. И даже вернуться домой она не может, потому что совершенно не помнит, куда именно возвращаться.
   Ясно одно: без каравана ей не только не дойти до ближайшего жилья, а даже не выжить. Господин Териас - ее единственная надежда. Это он не оставил ее в беде. Накормил. Обогрел... однако это абсолютно не значит, что он будет участвовать в ее дальнейшей судьбе и впредь.
   Если это случится и он окажется помогать, Айре вскоре придется уйти. Скитаться по деревням и селам, выпрашивая милостыню, ночуя под заборами, скрываясь от лихих парней и подвыпивших вояк, охочих до беззащитных девушек. Прятаться от диких зверей. В конце концов, стать у кого-нибудь жалкой приживалкой и надеяться на то, что доброта нового хозяина будет простираться достаточно далеко, чтобы не приходилось оплачивать ночлег, время от времени согревая чужую постель, а потом заливать свое горе слезами...
   Айра сильно вздрогнула от последней мысли - настолько она показалась дикой и чужой. Будто кто-то на ухо шепнул или просто напомнил про где-то слышанный чужой разговор? Она не поняла. Но, с содроганием подумав о такой возможности, была вынуждена признать, что неведомый подсказчик мог быть прав: далеко не везде законы гостеприимства святы. Случается и так, что встреченный человек оказывается и настоящий праведником, и несказанным подлецом. А купец... сложно сказать. В конце концов, она до сих пор не знала, что он за человек. Какие у него планы. Что он думает на ее счет. Не знала, что за люди шли вместе с ним в Лир. К тому же, кто она ему? Чужачка, нищая оборванка, которую случайно подобрали по дороге. Несчастная бедолажка, у которой нет ни кола, ни двора, ни покровителя, способного возместить затраты на ее содержание. Конечно, Брония успела немного рассказать о попутчиках, успокоила, как могла, ободрила и пообещала, что никто не тронет и не обидит попавшую в беду девушку, но все равно - неопределенность пугала и заставляла что-то в животе скручиваться в тугой узел.
   Как-то еще купец решит?
   Айра сжалась в комок, боясь предстоящего разговора больше, чем возможности быть выгнанной. В какой-то момент даже подумывала сбежать, пока не стало слишком поздно, но быстро отказалась от этой мысли. Во-первых, она все еще слишком слаба для дальних прогулок. Во-вторых, в одиночку ей просто не выжить. В-третьих, вряд ли ее не сумеют догнать. Наконец, в-четвертых, это будет значить, что ей есть что скрывать и чего бояться. И вот тогда господин Териас уж точно ей больше не поможет.
   - Тпру-у! - вдруг прозвучало впереди долгожданное.
   Айра сильно вздрогнула и поняла, что пришло и для нее время делать свой выбор.
  
  



РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Д.Коуст "Золушка в поисках доминанта. Остаться собой" (Романтическая проза) | | Н.Жарова "Выйти замуж за Кощея" (Юмористическое фэнтези) | | М.Кистяева "Кроша. Книга вторая" (Современный любовный роман) | | В.Свободина "Вынужденная помощница для тирана" (Современный любовный роман) | | А.Атаманов "Ярость Стихии" (ЛитРПГ) | | Д.Дэвлин "Аркан душ" (Любовное фэнтези) | | LitaWolf "Неземная любовь" (Любовное фэнтези) | | V.Aka "Девочка. Первая Книга" (Современный любовный роман) | | Т.Мирная "Чёрная смородина" (Фэнтези) | | Л.Миленина "Полюби меня " (Любовные романы) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список