Козлова Виктория Дмитриевна: другие произведения.

Дорога Сна

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Он и она - близнецы, рожденные под тенью дракона. Дети, с самого рождения предназначенные стать Хранителями. Вынужденные ступить на Дорогу Сна, ибо так решил древний ящер, желающий обрести бессмертие. Но есть ли у них хоть малейший шанс избежать этой незавидной участи?

Дорога сна

Annotation

     Он и она — близнецы, рожденные под тенью дракона. Дети, с самого рождения предназначенные стать Хранителями. Вынужденные ступить на Дорогу Сна, ибо так решил древний ящер, желающий обрести бессмертие. Но есть ли у них хоть малейший шанс избежать этой незавидной участи?


Пролог

     Над Облачными Пиками ярко сверкали звезды. В их загадочном мерцании чудился немой разговор, будто звезды затевали что-то забавное. Среди их перемигивания начал зарождаться несмелый алый огонек. Огонек был слабым, поначалу совсем незаметным, но уже спустя несколько минут он развернулся в огромное яркое полотно. Невидимый ветер колебал полотно, которое развевалось, переливаясь красным и зеленым цветом. Над Облачными пиками всё сильнее и сильнее разгоралось Северное Сияние.
     Снежная шапка на одной из самых высоких гор задрожала, и стало ясно, что это вовсе и не снег, а огромный белый дракон, свернувшийся в кольцо. Дракон спал, но слабое потрескивание северного сияния, неслышимое обычным ухом, разбудило его. Дракон приподнял голову, вызвав небольшую лавину.
     «Aurora Borealis, — подумал гигантский ящер. — Последнее в этом году. А времени остается всё меньше и меньше, ещё пару дюжин раз я застану Йоль, но не больше».
     Дракон развернул крылья, мощными лапами оттолкнулся от своего ложа и взлетел. Гора, освободившись от тяжкой ноши, мелко задрожала и обрушила вниз пласт снега. Лавина загудела, но белый дракон, сделав несколько кругов, быстро удалялся на юг, и даже его острый слух уже не мог различить гул падающего снега.
     «В этот раз всё должно получится, у меня нет права на ошибку, — думал дракон, летя над горами. — На этот раз Хранитель должен согласится, Судьба не оставит ему выбора».
     Звездный ветер продолжал раздувать полотно северного сияния, а белый дракон летел всё дальше и дальше на юг. Закончились горы и началась более равнинная местность. Он пролетел несколько деревень и пересек огромную реку, но его цель была ещё дальше. Постепенно сияние начало тускнеть, а длинная ночь уступила место бледному северному дню. Первому дню нового года.
     Властелин неба заприметил на земле оленя, по неосторожности вышедшего из леса. Резко спикировав вниз, он одним точным движением прикончил зазевавшееся животное. Огромные клыки ящера с легкостью разрывали оленью кожу и ломали кости. Дракон быстро насытился, и снова взлетел. На земле, рядом с растерзанной тушей, в которой сложно было узнать прекрасное некогда животное осталось лежать несколько белых чешуек. Совсем скоро начнется линька, и тогда дракон много лет не сможет расправить крылья. Но когда линька закончится, вместо белого дракона в небо поднимется беспросветно черная крылатая тень, и тогда двери всех миров будут открыты перед ней. Но без Хранителя дракон не сможет стать истинно предвечным. Если и в этот раз Хранитель не сможет или не захочет встать на Дорогу Сна, дракон погибнет, окончательно и бесповоротно.
     Наконец змей увидел то, что искал. Несколько взмахов огромных крыльев, и белый дракон подлетел к большой крепости. Описав над ней несколько кругов, он понял, что это именно то место. Снизу раздавались крики испуганных людей, завидевших крылатого ящера. На улицу высыпали стражники и несколько закованных в латы рыцарей, но дракон не обратил на них внимания. Он прилетел не сжигать и разорять, а лишь оставить свою тень над этой крепостью. Он знал, что именно здесь в этот мир придет тот, кто решит его судьбу.
     Описав последний круг, дракон повернул на север. Хранитель придет сегодня, он был уверен в этом. Однако люди, живущие столь мало, на удивление долго взрослеют, поэтому пройдет ещё много лет, перед тем как Хранитель предстанет перед выбором. А пока дракон подождет, снова свернувшись вокруг такой удобной вершины.
     Короткий северный день затухал, уступая место длинной ночи. Белый дракон летел на север, размышляя о том, как он свернется у горы и будет ждать линьки. Звезды загадочно перемигивались, а над Облачными Пиками разгоралось Северное Сияние. Первое в этом году.

Часть первая.
Пробуждение


     Он
     — Кара, не спи! — стукнул я старю няньку по колену. — Ты нам ещё не всё рассказала!
     — А на чем я остановилась? — встрепенулась женщина, сонными глазами оглядывая небольшую комнату.
     — На драконе, — отозвалась Эви, моя сестра-близнец. Я видел, что она и сама уже хочет спать, но всё равно желает дослушать историю, так же как и я.
     — Ах, на драконе… На огромном белом драконе… Он прилетел на следующий день после Йоля, первый день нового года…
     — Наш день рождения! — радостно воскликнула сестра.
     — Да, на ваш день рождения. Только вы родились через несколько часов, на закате, а дракон прилетел днем. Он покружил над крепостью, напугав немало людей, которые веселились и отмечали праздник.
     — А ты тоже там была, на площади? — перебил я няньку.
     — Нет, тогда я была в башне, с вашей матерью. Эйнар, сколько можно тебе говорить, чтобы ты не перебивал меня? — строго спросила нянька, и я чуть склонил голову, обозначая смущение. Сестра злорадно хихикнула, и я хотел было дернуть её за косицу, но подумал, что Кара наругает меня ещё больше и не стал. — Дракон кружил над городом, и никто не знал, чего он хочет. Он был огромный и белоснежно-белый, такого никто не видел уже много лет. Когда я была маленькой… Да Эвианора, я тоже была маленькой, и не так давно как ты думаешь, — кинула нянька строгий взгляд на сестру. — Моя бабушка рассказывала мне о том, что её бабушка когда-то видела белого дракона. И вот четыре года назад, я вижу, как белый дракон кружит над крепостью, будто ищет кого-то. А потом он просто взял и улетел, не спалив ни одного здания и не нападая.
     — А правду говорят, что дракон прилетал за нами? — спросила сестра.
     — Откуда вы это услышали? — встревожилась нянька.
     — Поварихи говорили, — слегка смущенно ответила Эви, она не ожидала такой бурной реакции.
     — Это неправда, а поварихи вечно придумывают всякую ерунду. А вам, бесенята, пора уже спать!
     — Но мы не хотим! — возразил я, хотя глаза уже слипались. Мне хотелось ещё послушать про дракона.
     — Да, мы хотим ещё послушать про дракона! — поддержала меня сестра.
     — А ну быстро спать, иначе всё расскажу вашей матушке!
     Угроза подействовала, и мы медленно, стараясь потянуть как можно больше времени, начали укладываться. Мы с сестрой ночевали в одной комнате, на двух кроватях, стоящих друг против друга. Раньше с нами спал ещё и наш старший брат, Юлиан, но теперь он совсем уже взрослый, ему девять, и он спит один, в большой комнате.
     Как только нянька, затушив свечу, ушла, Эви тут же перебралась ко мне.
     — А тебе тоже кажется, что поварихи не солгали? — прошептала она.
     — Отец говорил, что нам не следует слушать прислугу, тем более поварих.
     — А мама наоборот, говорит, что всегда нужно прислушиваться к разговорам в замке! — возразила Эви.
     — Я буду слушать отца! — отрезал я.
     — А я матушку!
     Мы на некоторое время замолчали, отвернувшись друг от друга.
     — Всегда вместе, — прошептал я через несколько минут.
     — Всегда рядом, — эхом откликнулась сестра.
     Мы прижались друг к другу спинами, как всегда делали, засыпая. Нянька нас часто ругала за это, говорила, что мы уже взрослые, и должны спать в разных кроватях, но нам было всё равно. Мы же одно целое, я и она, нас нельзя разделять, даже по разным кроватям.
     «Спокойной ночи», — мысленно пожелал я Эви.
     «Спокойной, Эйнар», — пришел ответ.

***

     Она
     — Уважаемые, извольте слушать, когда я говорю! — гневно сказал наш учитель истории.
     Вообще, он вел не только историю, ещё и географию, астрономию и естественную науку, но делал он это так скучно, что если не занять себя чем-нибудь другим, то мы с Эйни сразу же засыпали. А когда мы засыпали, он тыкал в нас указкой и ужасно злился. А когда Корней злится, то начинает рассказывать, какие мы плохие. Делать это он может часами, да так скучно и нудно, что мы с братом засыпаем ещё быстрее, чем во время урока.
     — Мы вас слушаем, — стараясь сделать как можно более серьезное лицо сказал брат.
     Я знала, как нелегко ему сохранить серьезность, ведь только что мы успешно прикрепили к спине Корнея пожеванный листик бумаги, а тот даже и не заметил.
     Учитель одарил нас недоверчивым взглядом, но я сделала, как говорит нянька, «губки бантиком» и он отвернулся обратно к доске, на которой висели три картины из большой галереи.
     — Как вы наверняка знаете, вот эту картину нарисовал ваш далекий родственник, прапрадед. Здесь изображена осада замка Трехглава, в которой принимали участие войска короля, общим числом…
     Сколько человек принимало участие в осаде, мы так и не узнали, потому что в комнату влетел Юлиан, за которым по пятам гналась Кара.
     — Ах ты мелкий негодник! — кричала нянька.
     Мы с братом, коротко переглянувшись, тут же встали со своих мест, заслоняя запыхавшегося Юлиана. Вообще-то мы не очень любили старшего брата, и часто у нас была война, но иногда мы выступали одним фронтом, объединяясь против одного врага, чаще всего няньки или Корнея. Вот эта война была намного интереснее, чем та, о которой рассказывал учитель.
     Кара забежала в комнату, и тут же увидела нас с Эйнаром.
     — До вас ещё дойдет очередь, — пригрозила она и попыталась нас обойти.
     — Уважаемая, что здесь происходит? — спросил Корней. Он всегда и ко всем обращался «уважаемый», только родителям говорил «ваша Светлость»
     — Вы, Корней, учите этих бесов, а я их воспитываю, и попрошу не мешать этому тяжкому процессу, — процедила нянька. Они с учителем недолюбливали друг друга.
     — Видимо, плохо у вас получается, потому что близнецы абсолютно не воспитано себя ведут и срывают уроки, — поджал губы Корней. Это он про нас, что ли?
     — Этим детям ещё и пяти лет нет, понятное дело, они не хотят слушать ваши занудные разговоры! — взорвалась нянька.
     Мы с братом переглянулись, довольные развитием событий. Чем дольше они ругаются, тем меньше у нас времени остается на урок.
     Корней резко вздохнул и отвернулся, демонстрируя всей комнате комок пожеванной бумаги на спине. Юлиан захихикал, сразу же поняв, чья это работа. Мы с братом приосанились, но тут наткнулись на взгляд няньки, и гордится сразу же перехотелось. Несколько секунд мы ещё держались, но тут у меня в голове раздался панический крик Эйнара: «Бежим!». И мы побежали, проскальзывая с двух сторон у няньки, стоявшей в дверях. Она чуть было не схватила меня, но мне удалось вырваться, и дальше мы с братом понеслись по замку, хохоча и перепрыгивая через ступеньки. Шутка удалась, уроки сорваны, а значит самое время поиграть в прятки!

***

     Он
     Я услышал звонкое «Апчхи!» и злорадно ухмыльнулся. В этот раз победа была окончательно за мной, я нашел Эви уже три раза, а она меня только один. Я очередной раз взглянул на свои загнутые пальцы и снова пересчитал их. Да, три раза.
     — Выходи, я знаю, что ты за Йольским поленом!
     Послышалось бурчание, и из-за огромного, в несколько моих обхватов полена выползла вся перемазанная в саже сестра.
     — Это было хорошее место, только золы много, — грустно сказала Эви. У нее, наоборот, на правой руке было зажато три пальца, а на левой один.
     — Я победил! — гордо сказал я.
     — Ещё раз! — упрямо заявила сестра.
     — Как хочешь, твоя очередь.
     Эви закрыла грязными ладошками глаза и начала громко говорить считалочку. Прежде чем она дошла до «и увидел дракон мышь» я уже спрятался за старым и большим креслом. Эви никогда меня здесь не найдет!
     — Мыши врозь, дракон дохлец вот и сказочке конец! Я иду искать!
     Я сидел, затаившись, как те мыши из считалочки. Из своего укрытия, я видел, как Эви по кругу обходит комнату, внимательно оглядывая всё вокруг. Тут я увидел, как сестра дернулась, а ещё через секунду и сам услышал крик няньки:
     — Дети! Вы где, бесенята маленькие?
     Прятки мигом были забыты.
     «Как думаешь, она увидела?», — мысленно спросил я сестру, выбегая из укрытия.
     — Не думаю, — шепотом ответила она мне. — Мы же хорошо спрятали. Да и не похоже, что она злится.
     Я хотел было ответить, но тут в комнату зашла Кара. Естественно, она сразу же увидела то, на что мы внимания никогда не обращали — наш внешний вид, а если быть точнее, то грязь и пыль, а на Эви ещё и сажа.
     — Да ты действительно как будто из пекла! — всплеснула руками нянька. — Хм, только ты кто, Эвианора или Эйнар?
     Теперь, когда лицо Эви было всё перепачкано, нас перепутала бы даже матушка, хотя обычно она всегда различала, кто перед ней. А вот отец вечно путался, что веселило нас с Эви до крайности.
     Переглянувшись, мы решили хранить молчание. Так безопасней.
     — Значит так, дети, сейчас мы немедленно идем купаться! Скоро начнут съезжаться гости, мы же не хотим, чтобы они испугались до полусмерти, увидев перед собой вымазанного в саже демона?
     Вообще-то, именно этого мы бы и хотели, но нянька уже схватила нас за руки и потащила умываться.

     Она
     После умывания нам расчесали волосы и заплели. Совсем недавно матушка распорядилась постричь Эйнара, а мне оставить длинные волосы. Она сказала, что девочки всегда ходят с длинными волосами, а мальчики нет. Когда я спросила почему, она ответила, что так принято. В общем, я так и не поняла, почему так принято, но решила матушку больше не расспрашивать. Всё равно это ненадолго, сразу же после Йоля я тоже постригу волосы, как у Эйнара. Мы же с ним одинаковые, зачем нам разные прически?
     Сегодня был Йоль, а это значит, что приедет много гостей и все будут дарить нам подарки. А ещё это значит, что у нас с братом будет намного больше возможностей устроить шалости. Ну а ещё Йоль для нас — это день перед днем рождения. То есть в два раза больше подарков!
     Матушка обещала, что подарит мне на день рождения новую куклу. Эйнар каждый раз кривился, и говорил, что это девчачий подарок, и он хочет меч, такой же, как у Юлиана. Но я-то знала, что на самом деле потом мы оба будем меняться подарками, и я буду махать мечом, а он играть с куклой. А потом снова поменяемся. А потом ещё раз. И так много-много раз, пока нам не подарят новые игрушки.
     Служанка больно дергала меня за волосы, а когда я начинала плакать, говорила мне, чтобы я не вертелась, тогда и не будет больно. Но я не могла долго сидеть на месте, тем более что брата не было рядом, и я даже не могла рассказать ему, как это на самом деле неудобно — длинные волосы.
     Наконец мои мучения закончились, и я стрелой вылетела из комнаты. Эйнар уже ждал меня, а рядом с ним я увидела матушку.
     — Мама! — я подбежала к ней и прыгнула на руки.
     Мама засмеялась и немного покачала меня, но совсем скоро опустила на пол.
     — Ты уже такая большая, Эви, что я не могу тебя долго держать. А ведь, кажется, я совсем недавно носила на руках вас обоих.
     Матушка потрепала нас по голове и пошла по коридору, уверенная, что мы идем за ней.
     — Дети, сегодня к нам приедет очень много гостей, и я хотела вас попросить по мере возможности сдерживаться от шалостей. Вы меня поняли? — строго взглянула она на нас.
     Мы с братом закачали головами. Конечно мы её поняли, но она ведь не просила нас совсем ничего не делать, верно? Матушка тяжело вздохнула и зашагала дальше.
     — Я, наверное, зря вам это говорю, но вы же всё равно её увидите. Мириам сегодня тоже будет.
     — Тетушка Мириам! — в один голос закричали мы.
     Матушка только снова тяжело вздохнула.
     Тетушка Мириам была родной сестрой мамы, а ещё настоящей волшебницей! Она закончила школу колдовства, и теперь ездила по всему королевству, помогая людям. А ещё она обожала всяческие проказы, и часто нам помогала. Шалости, которые мы устраивали вместе с тетушкой были просто невероятными, и мы ими очень гордились. Однажды я услышала, как мама ругалась с тетушкой, и сказала ей, что она сама как ребенок. Мириам на это только засмеялась, и сказал, что матушка слишком быстро выросла, и она, Мириам, не допустит, чтобы мы стали взрослыми также быстро. Что было дальше, я не узнала, потому что няня застала меня за подслушиванием, и я ещё очень долго ходила с красным ухом.
     Наконец мы пришли в главный зал, в котором уже был накрыт огромный стол. Во главе стола сидел отец, и о чем-то разговаривал с дородным дядечкой, сидящим через место от него. Как только мы с матушкой вошли, отец прервал разговор и встал. Все тут же замолчали.
     — Дорогие гости, позвольте представить — моя жена Рузанна, и наши младшие дети, Эвианора и Эйнар.
     Все тут же зашумели, приветствуя нас, матушка подошла к столу, и мы, слегка испугавшись такого количества людей, тихонько шли следом.
     — Эви, Эйни, ваши места вот здесь, рядом с остальными детьми, — сказала матушка, взяв нас за руки, и отведя чуть в сторону, за маленький низкий стол, где сидело несколько детей. Юлиана там не было.
     — Но мы хотим с вами! — сказал Эйнар.
     — Не сегодня, Эйни, — сказала матушка, и быстро ушла.
     Мы с братом переглянулись, и снова уставились на детей, сидящих за столом. Большинство из них были примерно нашего возраста, или чуть постарше, но все младше Юлиана. Я, быстро загибая пальцы, посчитала. Восемь мальчиков, пять девочек. Эйнар тоже считал, только медленнее. Считать у меня получалось явно лучше.
     «Ну что, покажем им, кто в доме хозяин?» — спросила я у брата.
     Ничего не отвечая, тот кивнул и сел за ближайший стул.
     — Слушайте все, — начал он. Дети, занятые до этого кто чем, тут же обернулись. — Это — наша территория, ясно? Мы здесь хозяева, а вы — наши гости. Поэтому все вы будете слушаться нас.
     — А вас, это кого? — спросил один мальчик, самый крепкий и старший. — Жалких пятилеток, один из которых, похоже, вообще девчонка?
     Сидевшие за столом мальчики одобрительно загудели, а девочки, сидевшие плотной группой, ещё больше придвинулись друг к другу.
     — А чем это девчонки хуже? — звонко спросила я. — Или ты думаешь, что я не смогу уложить тебя на обе лопатки?
     Теперь уже девочки одобрительно загудели, а я ещё больше приосанилась.
     Однако завершить спор нам не дали. К столику подошла тетя Мириам, и начала нас по очереди обнимать и тягать за уши.
     — Тетя Мириам, тетя Мириам! Этот мальчик не верит, что я положу его на обе лопатки! — вклинилась я в её приветствия и причитания.
     — Значит он дурак, не обращай внимания, — весело сказала тетя, тряхнув рыжими кудрями, в которых мелькнули искры.
     Конечно, это заметили все за столиком, и желание спорить тут же пропало, ведь наша тетя была самым что ни на есть настоящим магом огня!
     — Если придумаете что-нибудь интересное, зовите, — подмигнула нам напоследок тетя и упорхнула за главный стол.
     — Ну что, все всё поняли? — спросил Эйнар, снова садясь.
     — Поняли, поняли, — нестройно ответила малышня.
     — Тогда как насчет небольшой заварушки? — ухмыльнулась я.

     Он
     Мы притаились за большим кустом с заморским растением. Матушка очень любила эту глупую ветку, и мы старались никак не навредить ему, но оно предоставляло отличное убежище, а значит, нам часто приходилось прятаться за ним. Вот и сейчас мы удобно устроились, ведя наблюдение почти за всем залом.
     — Ариан прибыл, — шепотом сообщила мне сестра.
     — Карины всё ещё нет, — отрапортовал я.
     Мы планировали грандиозную шалость, в которую были втянуты все дети. Мы очень долго готовились, и теперь настал наш час триумфа. Тетушка Мириам, узнав о нашей затее долго смеялась, а потом, уточнив место нашей атаки, пересела из зоны поражения. На самом деле, именно благодаря ей наша задумка могла принести результат.
     — Карина на месте, — сказал я сестре, увидев, что девочка заняла приготовленную позицию и подала условный знак.
     «Начали», — сказал я мысленно сестре, и мы одновременно выскочили из-за куста, дико заорав. Естественно, все гости тут же обратили своё внимание на нас. А мы, не прекращая кричать, пронеслись по залу. Это был сигнал к атаке.
     Выскочив со своих тайных мест, детвора дружно закидала гостей за столом шариками с мукой, которые с громким хлопком разрываясь на лету и разбрызгивая разноцветные искры, окутали всех плотным облаком белого порошка. Нашей целью были более старшие дети, вроде Юлиана, которые сидели за столом, но мы не расстраивались, если мука попадала на кого-то ещё. Мы всё ещё кричали, отвлекая на себя внимание тех, кто не подвергся атаке от остальных участников заговора. А бежали по направлению к выходу, потому что отец, на которого тоже попала мука (предназначенная Юлиану) тотчас же понял, кто виновник всего этого. Но мы были быстрее.
     Выбежав из зала, мы со всей возможной скоростью побежали в сторону северной башни.
     «Разделимся!» — крикнул я мысленно сестре, и на очередном повороте мы свернули в разные стороны. Мы не боялись заблудиться, эту часть замка мы знали лучше кого бы то ни было.
     Наконец, слегка запыхавшись, я поднялся на самую верхушку северной башни. Сестра уже была там.
     — Смотри Эйнар! — крикнула она, показывая на окошко.
     Я подошел поближе, и сквозь небольшой проем в стене увидел небо, на котором развевалось красно-зеленое полотно.
     — Звезды проснулись, — прошептала Эви.
     — А они там, в этом зале, даже и не видят, — также тихо сказал я.
     Мы взялись за руки, и сидели так, пока сияние не потухло.
     — Кара говорит, что в ту ночь, когда мы родились, тоже было северное сияние.
     — Сияние бывает десятки раз за зиму, ты же знаешь, — сказал я.
     — Знаю, но вдруг, то было особенным? — задумчиво сказала Эви.
     — Дракон был особенным.
     — Я тоже так думаю. А знаешь, что это значит?
     — Что мы избранные, — весело ответил я.
     Сестра улыбнулась, ведь она подумала, о том же, о чем и я. Мы всегда думали одинаково.
     Как обычно, мы тут же принялись придумывать, в чем именно мы оказались избранными. Это была одна из наших любимых игр. На сей раз мы решили, что мы станем великими пиратами, и покорим всё побережье.
     — Мы будем нападать на корабли, закидывать их мукой, и выносить всё их золото! — весело кричала сестра.
     — А потом раздавать золото детям, чтобы, когда они вырастут, то становились нашей командой! — я тоже кричал, ведь это была такая заманчивая перспектива.
     — Ну сейчас вы у меня получите, пираты малолетние! — раздался со стороны двери злой голос няньки.
     Мы с Эви дернулись, но тут же поняли, что бежать нам некуда — из верхней комнаты был только один выход, в котором стояла злая, обсыпанная мукой Кара.
     — А мы видели северное сияние, — сделала робкую попытку отвлечь разъяренную няньку Эви. Не получилось.
     — Сейчас я вам устрою сияние, проказники, такое сияние, что звезды из глаз полетят!
     — Мама!! — заорали мы в голос, но спасение к нам не пришло. Мука попала и на матушку.

***

     Он
     — Я не буду этого делать! Мне противно, противно, противно!
     Я услышал крики сестры, ещё когда только подошел к комнате. А в следующую секунду дверь громко хлопнула, и оттуда выбежала Эви, вся в слезах и со всколоченной головой.
     Не говоря ни слова, она схватила меня за руку, и потащила за собой.
     — Куда мы идем? — спросил я, даже не пытаясь сопротивляться.
     — Туда, где есть ножницы, — угрюмо ответила Эви. — Мне надоели эти волосы, я хочу обстричь их так же, как у тебя!
     — Ты помнишь, что было в прошлый раз, когда ты постриглась без дозволения матушки? — спросил я.
     Эви содрогнулась, но продолжила решительно шагать. Я тяжело вздохнул, вспоминая тот случай. Сразу после нашего пятого дня рождения Эви отрезала себе волосы по самые уши, и, конечно, это не осталось незамеченным. Матушка самолично выпорола её, и сестра два дня не могла даже лечь на спину, не то что сесть. Больно было даже мне. С тех пор прошло уже больше двух лет, волосы у Эви отросли ниже плеч, но она всё так же не любила их.
     Наконец мы пришли в комнату, которой я ни разу до этого не видел.
     — Где это мы? — тихо спросил я.
     Вокруг висело множество платьев, в некоторых из них я узнал те, что носила матушка, но большинство из них были мне не знакомы, а ещё и недоделаны.
     — Это место, где маме шьют одежду, — ответила мне сестра. — Я знаю, тут точно должны быть ножницы.
     Мы принялись искать, всё время оглядываясь на дверь. Мало ли кто мог найти нас здесь!
     — Есть! — услышал я через несколько минут.
     Я оглянулся, и увидел, что сестра держит в руках огромные ножницы.
     — А ты точно сможешь… — Но сестра не дала мне продолжить.
     — Если я не смогу, то ты мне поможешь, и это не обсуждается! — отрезала она.
     Эви подошла к большому, в рост взрослого человека зеркалу. С большим усилием она раскрыла ножницы, и, пытаясь удерживать их в одной руке, второй положила одну прядку на лезвие.
     — Дай мне, — я не выдержал, и забрал у нее ножницы.
     Я щелкал ножницами, а Эви клала очередную прядку на лезвие. Спустя несколько минут её волосы стали вдвое короче, не прикрывая шею.
     — Ну что, ты довольна? — устало спросил я у разглядывающей себя сестры.
     — Довольна, — ответила она и забрала у меня ножницы, — теперь нужно забрать улики и убираться отсюда.
     Я был с ней полностью согласен. Собрав светлые прядки с пола, мы быстро вышли из комнаты и двинулись в направлении внутреннего двора.
     Но не успели мы далеко отойти, как нос к носу столкнулись с Юлианом. Он, естественно, сразу же увидел, что мы сделали.
     — Эвианора! Ты что наделала! Я немедленно расскажу всё матушке!
     — Не смей, — прошипела сестра, — иначе я самого тебя порежу!
     — Тоже мне, угроза. А ну перестань шипеть, шмакодявка, и быстро со мной!
     — Никуда я не пойду! — упрямо заявила Эви.
     — А вот и пойдешь! — рявкнул Юлиан и схватил сестру за руку.
     Точнее, попытался схватить, потому что, во-первых, она увернулась, а во-вторых я подставил ему подножку, и старший брат со всего маха рухнул на пол.
     — Бежим! — заорала Эви, и мы припустили по коридору.
     Юлиан что-то кричал сзади, но мы не слушали, во весь опор мчась по коридору. Выскочив наружу, мы, не снижая скорости, понеслись в конюшню.
     — Вы долго, — вот и всё, что сказал нам главный конюх.
     Наши пони уже были оседланы, и ждали нас, ведь сейчас должен был как раз начаться урок верховой езды. Недолго думая, мы пришпорили их, и рысью выскочили со двора. Конюх, не говоря ни слова, следовал за нами на своем красивом жеребце.
     Когда мы отъехали на приличное расстояние, он перешел на шаг, и мы решили последовать его примеру.
     — Темой нашего сегодняшнего урока должен был быть аллюр, но вы с ним превосходно справились. Однако, вы опоздали.
     Мы понуро склонили головы, принимая свою вину. Учителя верховой езды злить не хотелось — нам обоим очень нравилось это занятие, в отличии от уроков истории, и мы старались не провинится перед конюшим.
     — Эвианора, у тебя до сих пор неправильная посадка. Я и так с трудом отстоял у твоей матери право учить тебя нормальной верховой езде, но если ты и дальше будешь игнорировать мои указания, то будешь ездить по-женски.
     Эви попыталась сесть так, как нас учили, но у нее снова ничего не вышло, и я не понимал почему.
     Однако, наш учитель понимал, не зря он был нашим учителем. Он подъехал к сестре, взял её за плечо, куда-то надавил, что-то сказал, и, о чудо, она уже сидит правильно!
     — Вот так и надо. Запомни это состояние. Если снова начнешь сгибаться, то через час езды рухнешь от усталости. Ну а теперь всё же попробуем галоп!

     Она
     Я не хотела возвращаться домой. Катание верхом безумно мне нравилось, а дома ждала разозленная матушка. И взбешенный Юлиан, который однозначно захочет устроить нам ночью темную. Юлиан ни за что не простит нам своего падения. Однако, возвращаться всё же надо было.
     Все оказалось ещё хуже, чем я думала. Во дворе нас встретил отец.
     — Эйнар, Эвианора, ко мне в кабинет.
     Мы не посмели ослушаться. В кабинете нас ждал Юлиан с огромной царапиной на щеке и заплаканная матушка. Отец сел за большой дубовый стол и уставился на нас тяжелым взглядом.
     — Рассказывайте, — сказал он спустя несколько минут молчания, когда выдерживать его взгляд стало практически невозможно.
     — Что? — включила я дурочку. Иногда помогало.
     — С самого начала. Зачем ты постриглась?
     — Они мне мешали, — мотнула я головой.
     — Эви, ты же девочка, дворянка! — со слезами в голосе воскликнула матушка. — У тебя должны быть длинные волосы!
     — Помолчи, Рузанна, — перебил её отец. — Ты сама это сделала, или Эйнар тебе помог?
     — Сама.
     — Не ври мне, — четко выделяя каждое слово, сказал отец.
     — Я сама, — упрямо ответила я.
     — Эйнар? — отец перевел взгляд на брата.
     — Я помог, — глядя в пол сказал брат.
     Некоторое время в комнате царило молчание, а затем отец снова заговорил.
     — Что случилось с Юлианом?
     — Он споткнулся, — по-прежнему не отрывая взгляда от пола сказал Эйни.
     — Обо что?
     — Об мою ногу.
     — Зачем ты поставил ему подножку?
     — Он хотел нам помешать идти на урок верховой езды, — брат наконец оторвал взгляд от пола, и мотнул головой точно также, как несколько минут назад я.
     — Это правда? — обратился отец к старшему.
     — Я хотел отвести Эви к матушке! — воскликнул Юлиан. — А они толкнули меня!
     — Мы не хотели, чтобы ты поранился! — не выдержала я. — Не знали, что ты умудришься расцарапаться об пол!
     — Там был гвоздь! Огромный, ржавый…
     — Немедленно замолчали! — голос отца перекрыл жалкий писк Юлиана. — Значит так. Ты, — обратился он к старшему сыну, — будешь проходить усиленные тренировки, чтобы всякая малышня больше не могла сбить тебя с ног. А вы, — отец повернулся к нам, — с этого момента будете спать в отдельных комнатах. Вам уже по семь лет, пора наконец начать взрослеть.
     — Но отец! — воскликнул Эйнар.
     — Никаких но! Я своё слово сказал. А теперь все на уроки, Эвианора, зайдешь после к Каре, она поможет подстричь тебя по нормальному.
     Мы не стали больше пререкаться и медлить. Быстро выйдя из комнаты, мы направились в разные стороны — я с Эйнаром к ненавистному Корнею, а Юлиан на свои уроки фехтования.

     Он
     На утро меня снова разбудил крик Кары. Я повел плечами, ощущая спиной другую спину, абсолютно такую же, как будто мою. Эвианора снова перебралась ко мне. С тех пор, как отец расселил нас по разным комнатам прошло уже больше недели, но всё равно каждое утро мы встречали вместе под крики няньки.
     — Я всё расскажу вашему отцу! Вы уже слишком взрослые, чтобы спать вдвоем, как вам не стыдно!
     — А чего здесь стыдного? — сонно пробормотала сестра.
     Нянька замолчала, только кинула на нас свой суровый взгляд.
     — А ну быстро вставайте и умывайтесь. Сегодня уроки отменяются, приезжают гости.
     — Гости? — вмиг сбросила всю сонливость Эви. — А кто?
     — А никто, — отрезала нянька. — А ну брысь в свою комнату!
     Эвианора ещё немного побурчала и ушла к себе. Я тоже встал и начал было одеваться, но нянька остановила меня.
     — Сначала ванна, а потом придет служанка, принесет новую одежду.
     — Но я чистый! — начал было сопротивляться я, но было поздно. Кара ушла, а вместо нее в комнату зашли две служанки, тащившие бадью. Делать было нечего.
     После умывания, в новом костюме, я наконец-то смог выйти из своей комнаты. Эви ещё не было, поэтому я прислонился к стене, и решил её подождать.
     Ждать пришлось долго. Однако, когда она вышла, я понял, почему.
     — Платье, — ошарашенно сказал я.
     — Да, платье, — задрала нос Эви. Она хотела было сделать шаг, но споткнулась о подол и чуть было не рухнула.
     «В нем жутко неудобно», — сказала она мне мысленно.
     — Представляю, — ответил я вслух.
     Из соседней двери вышел Юлиан, тоже в новом дублете, с расчёсанными и приглаженными волосами. В отличии от нас с Эви, Юлиан унаследовал папины волосы, темно-каштановые, а мы с сестрой были в мамину родню — светло-льняные. Среди маминых родственников только тетушка Мириам была рыжей, но, как она сама сказала, это из-за её дара к огню. Однажды я видел, как она сунула руку в горящий камин и перевернула полено, не пользуясь кочергой, а её руки остались такими же свежими и чистыми.
     «Хочу стать магом огня», — послал я сестре.
     «Я тоже», — пришел ответ.
     — Значит так, дети, — появилась из-за поворота Кара. — К нам приехал сегодня очень важный гость, и его нужно встретить подобающе. Эвианора, Эйнар — только попробуйте что-нибудь учудить, выпорю так, что до Йоля сидеть не сможете. Юлиан — ты помнишь все свои уроки этикета?
     Юлиан скривился, но кивнул. Когда мы с ним не находились в состоянии войны, он часто рассказывал, что уроки истории, по сравнению с этикетом — полная легкотня.
     Следуя за нянькой, мы пошли в главный зал, где проходили большие праздники. Обычно завтрак проходил в малой столовой, где был стол на десять человек.
     — Кара, кто к нам приехал, ну расскажи, ну пожалуйста! — ныли мы на три голоса, но нянька была глуха к нашим мольбам.
     Наконец, мы пришли в главный зал. За огромным столом разместилось не менее тридцати человек, включая наших родителей.
     — А вот и дети, — встал отец. — Позвольте представить, мой старший Юлиан, и младшие — Эйнар и Эвианора.
     — Близнецы? — поднял брови седой мужчина, сидящий в середине стола.
     — Если одеть одинаково, то и мать родная не отличит, — пошутил отец.
     — Серьезно? — не понял шутки седой.
     — Серьезно, — улыбнулась матушка. — В последнее время стало ещё хуже, хотя казалось, должно быть наоборот.
     За время их разговора мы уселись за столом, рядом с матушкой. Сидеть было неудобно, мы были слишком маленькие, а Юлиан бросал на нас насмешливые взгляды. Заметив проблему, матушка подозвала служанку и приказала принести нам подушки. Через несколько минут мы устроились со всем комфортом, оглядывая сидящих за столом.
     Походило на то, что к папе заглянул какой-то важный гость, причем именно что заглянул — одежда у всех была походная, хоть и нарядная. Рядом с папой, по правую руку, сидел высокий, статный мужчина с орлиным носом и холодными глазами. Дальше его более молодая копия. Наверняка сын. Следом молодая женщина, почти девушка. Она испуганно жалась к молодой копии, и смотрела на нас какими-то рыбьими глазами.
     «Невеста. Или жена», — сказала мне сестра, которая, также как и я, рассматривала гостей. Я мысленно с ней согласился.
     Дальше сидело несколько ну совсем уже непримечательных гостей, даже взгляд на них не хотел останавливаться. Все какие-то серые, понурые и пустые, что ли. Затем сидел тот самый седой мужчина. Я долго его рассматривал, прежде чем он медленно повернул голову в мою сторону. Теперь уже он рассматривал меня.
     «Эйнар, мне страшно», — даже мысленно казалось, что сестра шепчет.
     Седой поднял брови и с ещё большим удивлением посмотрел на нас, а затем отвернулся, как ни в чем ни бывало. Мы с сестрой одновременно выдохнули.
     — Юлиан, ты знаешь, кто этот седой? — тихо спросил я у брата.
     — И вас проняло, малявки? — совсем не обидно сказал он. — Наверняка этот мужик маг.
     — Маг! — ахнули мы одновременно с сестрой.
     Настоящий маг, такой, как наша тетушка Мириам, только, наверное, намного более злой и могущественный. Тем временем, за столом продолжался разговор. На сей раз мужчина с холодным взглядом затронул тему охоты, и наш отец её активно поддержал. Нам с Эви становилось откровенно скучно. У меня в голове начал зарождаться план.
     — Даже не вздумайте, — наклонившись к нам, прошептала матушка, продолжая мило улыбаться.
     Зато мы сразу приуныли. Раз матушка заметила, то уже нечего даже и пытаться. Через десять минут, когда мы уже давным-давно наелись, а взрослые ещё практически и не притронулись к еде, нам наконец стало понятно, кто этот мужчина с холодным взглядом.
     — Ваше Высочество, — обратился отец к мужчине, — не соблаговолите ли вы сказать о причине столь неожиданного визита?
     Я быстро вспомнил титулы, которым нас безуспешно пытался научить Корней. Ну, меня безуспешно, а вот Эвианора их всё же запомнила.
     «Князь», — послала мне она.
     — О, причина весьма прозаична, — отозвался князь. — Я с семьей направлялся в столицу, и вдруг понял, что мой путь лежит всего в дне пути от вашего замка. Вот и решил заехать, проведать, посмотреть на детишек, — и князь улыбнулся нам, но его глаза по-прежнему оставались такими же холодными.
     Даже мне эта причина показалась неубедительной, что уж говорить о взрослых. Но никто ничего не сказал, разговор переключился на столицу, и последние слухи. Нас наконец-то отпустили из-за стола, и мы вприпрыжку понеслись на плац, где должны были сейчас проходить тренировки стражи. Про князя с холодным взглядом мы забыли на следующий же день.

***

     Она
     Я в очередной раз поерзала в своем укрытие. Раньше мы с братом оба помещались здесь, а сейчас мне одной было тесно. Но это было одно из немногих моих укрытий, которые до сих пор не нашли. Я поискала глазами брата, но не смогла его увидеть. Наверное, он ещё внутри, иначе я бы почувствовала его. Мы всегда друг друга чувствовали, если находились в одном помещении. Именно поэтому, даже спустя два года после того случая с Юлианом, мы по-прежнему почти каждое утро встречали в одной кровати. Все уже почти смирились с этим, по крайней мере, поделать-то они ничего не могли.
     Я снова поерзала и в очередной раз выглянула наружу. Сразу же мой взгляд наткнулся на Юлиана, который старательно повторял движения вслед за своим учителем. Совсем скоро нашему старшему брату исполнится четырнадцать, а это значит, что он станет взрослым мужчиной. Он будет ездить с отцом на охоту, сопровождать его в визитах в столицу и будет присутствовать при всех разговорах, с которых нас по-прежнему прогоняли. Мы с Эйнаром страшно завидовали ему, и не могли дождаться, когда нас тоже станут считать взрослыми.
     Учитель Юлиана вдруг отвернулся от него и посмотрел в сторону выхода из казарм. С трудом открыв громадную дверь, оттуда вышел Эйни, волоча за собой деревянный меч. Он уже несколько недель тренировался с ним, но получалось всё ещё плохо. Учитель что-то сказал брату, что я не услышала из своего убежища, и тот стал в первую позицию. Я знала это, потому что присутствовала на всех его уроках фехтования, хоть мне это и запрещали. Собственно, именно поэтому я и пряталась среди стропил.
     «Ты здесь, Эви?» — спросил меня брат.
     Он не хотел оглядываться и искать меня, чтобы не выдать. Я ответила ему и стала ждать продолжения урока. Учитель что-то говорил ему, а потом снова вернулся к Юлиану.
     «Ноги вот так, — отправил мне Эйни, — одну руку за спину и колющий удар», — специально для меня брат пересказывал всё, что говорил ему Учитель. Он знал, как сильно я бы хотела сейчас быть рядом с ним, а не прятаться от няньки, которая снова была в бешенстве, что я пропускаю свои уроки шитья.
     Учитель несколько раз прерывал свои занятия с Юлианом, чтобы что-нибудь сказать или показать Эйни. Каждый раз брат пересказывал мне его слова, и я насколько могла, пыталась повторить это в своем тесном убежище. Наконец, когда Эйни был уже весь мокрый, а я вся в синяках, учитель сказал, что для нас занятие закончено. Не знаю откуда, но он всегда знал, когда я рядом, хоть ни разу и не выдал.
     Я с трудом спустилась, рухнув лишь в самом конце и больно ударившись локтем. Злясь и шипя странные слова, которые я услышала от стражников, я поковыляла к западной башне, где у нас должен был состоятся урок этикета. Юлиан был прав, по сравнению с историей, этикет был в разы ужаснее.

     Он
     После занятий по фехтованию я был абсолютно без сил, мне даже не хотелось устроить какую-нибудь пакость Корнею, хотя сестра меня так и подбивала на это. Я слушал его дурацкие рассказы про виды реверансов, а сам думал о том, как бы побыстрее завалится в кровать. Хорошо Эви, её никто не заставляет махать этой деревянной оглоблей, а она ещё и жалуется.
     — Уважаемый, а ну повторите последнюю мою фразу, — своим занудным тоном сказал Корней.
     «Носок правой ноги всегда должен быть прямым», — подсказала мне мысленно сестра. Я послушно повторил, а Корней недовольно поджал губы и отвернулся от меня. Он явно хотел снова завести свою нудную лекцию про непослушание и прочее, а придраться было не к чему.
     — Что же, значит, раз вы всё знаете, пришло время закрепить это на практике. Встаньте на свободное пространство и продемонстрируйте мне по очереди поклон, скажем… перед князем. Пока мы вставали, я в панике вспоминал все эти дурацкие титулы и поклоны. Этикет ни в какую не желал укладываться в моей голове. Но в очередной раз сестра спасла нас от нудной лекции. Сначала она с легкостью продемонстрировала Корнею реверанс, а потом, пока Корней отвлекся, мы поменялись местами и она за меня показал ему поклон.
     — Неплохо, неплохо. Но, Эйнар, следует больше сгибать голову, ты всё же перед князем кланяешься, а не перед бароном. Поработай над этим. А на сегодня свободны.
     — Спасибо, — сказал я сестре, когда мы вышли наружу.
     — Не за что, — угрюмо ответила она.
     Некоторое время мы шли молча, а потом я не выдержал.
     — Что-то случилось, Эви?
     — Ничего, — упрямо ответила сестра.
     — Зачем врешь? Я же чувствую, что случилось.
     — Мне просто обидно, Эйнар! — взорвалась сестра. — Ты учишься фехтовать, в то время как я делаю глупые дырки в тканях, и вышиваю эти дурацкие розы! Ненавижу розы!
     — Вышивай что-нибудь другое, — не придумал ничего лучше я.
     — Да не в этом дело! — ещё громче закричала Эви. — Эти девчачьи занятия, они неинтересные! Мне скучно! Я хочу снова ездить верхом и учиться драться, как ты, а не запоминать эти дурацкие реверансы и поклоны!
     — Но это тоже важно, Эви. Если и ты не будешь знать этикета, то что же мы будем делать при встрече с князем? — улыбнулся я.
     Сестра немного успокоилась, но я чувствовал, что её всё ещё переполняет обида.
     — Но мы же всегда вместе, Эйнар. А сейчас это не так. Ты во дворе, а я в башне. Ты с мечом, а я с иголкой. Мы не рядом.
     — А давай поменяемся? — предложил я. — Ты будешь ходить на мои занятия, а я на твои. Иногда.
     — Хорошо, — наконец-то улыбнулась сестра. — Может, из этого что-нибудь получится.

     Она
     Учитель фехтования ничего не сказал. Я знала, что он понял, что я не Эйнар, но всё же ничего не сказал. Он учил меня тому же, что и брата несколько недель назад. Я быстро освоила первые приемы, и он даже меня похвалил. Почти неделю мы жили наоборот. Эйнар ходил на мои занятия и вышивал глупые розы (на третий день он начал ненавидеть розы так же сильно, как и я), а я училась владеть мечом. Всё было отлично, пока нас не разоблачили. Выдал нас, как обычно, Юлиан.
     Когда мы были в раздевалке, он что-то заподозрил, и потребовал, чтобы я разделась. Я отказалась наотрез, и тогда он пригрозил, что побьет меня. Я уже приготовилась к драке, когда он вдруг совершенно потерял ко мне интерес и спокойно ушел. А ещё через час нас позвал отец.
     В который уже раз мы стояли перед ним в кабинете, стараясь выдержать взгляд его строгих карих глаз. Юлиана в комнате не было, зато была матушка. Наконец отец повернулся к матери, а мы смогли спокойно выдохнуть.
     — Ты знаешь, Рузанна, я считаю, что их учителей наказывать не стоит. Если я, родной отец, не могу их различить, когда они рядом, то по отдельности это, наверняка и вовсе невозможно.
     — Анвел, ну как ты можешь так говорить! — воскликнула матушка. — Эви слева, Эйни справа. Ты же посмотри на их мордашки!
     Мы с братом переглянулись, и снова уставились на родителей. Интересно, матушка нарочно нас перепутала или нет?
     — А мне кажется наоборот, — протянул отец.
     — Наверное, нам действительно стоит придумать какие-то… опознавательные знаки, —  вздохнула матушка.
     — А одежду разную не пробовала, нет? — улыбнулся отец.
     Мы с братом окончательно расслабились. Отец в благодушном настроении, а это значит, что, по крайней мере, сегодня наказывать нас не будут. Наверное.
     — Пробовала, но они переодеваются. Ты не представляешь, как за ними сложно уследить, Анвел. Не зря Кара называет их бесенятами.
     — Мои дети не бесенята, Рузанна, и пусть нянька зарубит это себе на носу, — нахмурился отец.
     — Конечно, муж мой, но это всё равно не решает проблему. Мы не можем узнать, кто из них на каком занятии, не заставлять же их раздеваться, в конце концов.
     — Эйнар, скажи мне, почему ты променял занятия с мечом на шитье? — спросил отец, глядя куда-то между нами. Наверное, чтобы не ошибиться.
     — Я его попросила, — ответила я за брата.
     — И почему же ты его попросила, Эви? — чуть мягче сказал отец.
     — Потому что мне не хотелось шить, а хотелось учиться фехтованию! — как могла твердо сказала я.
     — Но Эви, ты же девочка, девочки не махают мечом, пусть даже деревянным, — всплеснула руками матушка.
     — Но мне не интересно шить! Я хочу заниматься вместе с Эйнаром!
     — Может действительно, пусть занимается? — задумчиво сказал отец.
     — Анвел, что ты такое говоришь! — ужаснулась мама. — Ты хочешь, чтобы твоя дочь была какой-то… мужланкой?
     — Я хочу, чтобы моя дочь была счастлива, — отрезал отец. — И если ей нравятся некоторые мужские занятия, это не делает её, как ты выразилась, мужланкой.
     — Но Анвел…
     — Нет, дорогая, я принял решение, и оно неизменно. Давай устроим им испытательный срок. Пускай они месяц всё делают вместе. И шьют, и фехтуют и к Корнею ходят. А спустя месяц посмотрим, что из этого получится. Идет, детишки?
     — Да! — хором воскликнули мы с Эйни. Это было лучшее, на что мы могли надеяться.
     — Свободны, бесенята, — покачал головой отец, а мы в припрыжку понеслись к Корнею. Сейчас даже этикет был нам не страшен.

***

     Она
     — Эйнар, сколько раз можно повторять, локоть ровно! Посмотри на Эвианору, и сделай также, я уверен, ты сможешь.
     Эйни мотнул головой, но всё же посмотрел в мою сторону. Стараясь не сильно демонстрировать, как я довольна, что меня поставили в пример, оттянула тетиву и плавно спустила стрелу. Довольная улыбка тут же сползла с моего лица. Всё же надо лучше целится. Ответ не замедлил ждать.
     — Отставить смотреть на Эвианору, смотреть на мишень! Какую она допустила ошибку?
     — Не целилась, — послушно ответил брат.
     — Неправильный ответ! Она слишком самоуверенна. Ладно, давай теперь ты.
     Брат, от старания закусивший губу, поднял лук и, тщательно прицелившись, выстрелил. Стрела вильнула, и ушла в сторону.
     — Эйнар! — взревел Грегор, наш учитель стрельбы, бывший папин сотник. — Что это было?! Какого демона?!
     — Она сама! — попытался оправдаться брат.
     — Что сама?! — ещё громче заорал Грегор, — сама полетела? Или сама курс сменила?
     — Незачем так кричать, Грегор, — тихо сказал появившийся внезапно Учитель. — Близнецы тебе не солдаты, они и без крика всё прекрасно понимают, правда?
     Мы послушно закивали. Из всех, кто нас учил, только одного мы с братом звали Учителем. Наш преподаватель фехтования, эльф Ириенель. Единственный, кто всегда нас различал, он никогда не кричал, никогда не читал нудных лекций и так далее. Он просто смотрел на нас своими глазами, и ждал, пока мы извинимся и снова примемся за отработку приемов. Я была страшно удивлена, когда стрельбе из лука нас начал учить Грегор, человек, который командовал одной из трех сотен папиных лучников. Конечно, он был хорош, но мы думали, что именно Ириенель будет нас учить, он же ведь все-таки эльф. Но Учитель сказал, что совершенным можно быть лишь в одном, и не его это дело — стрельба. Больше мы ничего не спрашивали.
     — Так может ты, Учитель, — выплюнул это слово Грегор, — научишь их вместо меня? Ведь я никчемный человек, чем я могу сравнится со звездным эльфом?
     — Не нарывайся, Грегор, — спокойно сказал Учитель. — А просто делай, что тебе велено. Если к Самайну близнецы не смогут попасть в цель девять из десяти, то герцог найдет кого-нибудь другого вместо тебя.
     Эльф не стал дожидаться ответа, и просто ушел, а Грегор, несколько минут смотрел ему в спину. Потом он снова повернулся к нам и скомандовал:
     — Наложить стрелы!

     Он
     Сегодня занятия у Корнея были отменены, чему мы с Эви были безмерно рады. С каждым годом этот сутулый мужчина становился всё более и более занудливым, а его занятия и вовсе невыносимыми.
     Скрывшись с глаз Грегора, одинаковыми жестами мы тут же сорвали повязки, которые он заставлял нас одевать. На самом первом уроке он сказал, что раз он нас не может различить, то пометит, чтобы знать, кого он вообще учит. Мы терпели, но давать такое преимущество никому больше не собирались.
     — Как думаешь, почему отец вызвал Корнея? — спросила Эви, пока мы поднимались на внешнюю стену.
     — Я слышал, как отец сказал, будто ему нужен военный совет.
     — Военный? — задумалась сестра. — Разве затевается война?
     «Не знаю», — ответил я ей мысленно, так как в этот момент пытался дотянуться до верхней задвижки на двери. Мне всё ещё не хватало чуть-чуть. А ведь Юлиан в нашем возрасте был намного выше, в двенадцать он спокойно дотягивал до дурацкой задвижки!
     — А если начнется война, что мы будем делать? — снова спросила сестра.
     — Есть! — вместо ответа сказал я, наконец открыв дверь.
     Мы прошмыгнули внутрь, и направились в сторону больших ворот.
     — Я думаю, мы будем сидеть в замке и продолжать учится у Корнея, — скривилась сестра, так и не дождавшись ответа.
     — Не будет никакой войны, — слегка раздраженно сказал я. — Князь погиб на охоте, и все переполошились из-за того, кто теперь станет наследником, вот и всё.
     — Вот и все? Этого по-твоему мало? — удивилась Эви.
     — Конечно мало, ведь у него сын почти взрослый, он и станет наследником, чего ж тут не ясного.
     — А откуда ты вообще всё это узнал? — прищурилась сестра.
     Я промолчал, не желая ей отвечать. Если я расскажу, то она очень сильно обидится.
     Внезапно Эвианора резко остановилась, а я прошел ещё несколько шагов по инерции.
     — Скажи мне, Эйнар, откуда ты узнал об этом? — спокойно спросила Эви.
     Мы долго молчали, потому что я не хотел отвечать, а она упрямо ждала. Я старался не смотреть ей в глаза, мне было стыдно, что я не рассказал ей. Конечно, я обещал Юлиану сохранить тайну, но не от сестры.
     — Юлиан! — внезапно воскликнула Эвианора. — Это он рассказал тебе!
     — Откуда ты узнала? — непонимающе спросил я.
     — Ты подумал об этом, я услышала. И хорошо, что тебе стыдно, потому что это гадко, скрывать от меня такое!
     После этих слов Эви развернулась и быстро побежала в обратную сторону.
     — Эви! — закричал я и бросился за ней.
     «Эви, вернись!» — я знал, что она меня услышала, я чувствовал это. Но ответить она не захотела. А потом я потерял её. Я больше не мог почувствовать, в какую сторону она побежала, она вильнула где-то в коридорах, а я упустил. Вернувшись обратно, я попробовал понять, куда она свернула, но не смог. Я почувствовал себя последним дураком.
     «Эви!» — мысленно закричал я, надеясь, что она услышит. Но ничего не почувствовал.


     — Эйнар, что случилось? — встревоженно воскликнула матушка. — И где Эви?
     Я подошел к ней и просто обнял. Мне было так одиноко без Эви, я просто не знал, что мне делать.
     — Эйнар, сынок, что случилось, расскажи мне, — попросила матушка, заглядывая мне в глаза.
     — Мы поругались, — с трудом сдерживая слезы, сказал я. — Эви расстроилась и убежала, а я не могу её найти.
     — Может ей просто хочется побыть одной, — успокаивающе поглаживая меня по голове сказала матушка. — Из-за чего вы поругались?
     — Я не рассказал ей про князя, и не хотел говорить, что это Юлиан мне сказал.
     — Но это же такая ерунда, сынок! Вы не обязаны делится всем-всем, что-то же можно и не сказать.
     — Ты не понимаешь, — все-таки расплакался я. — Мы всегда вместе! А сейчас её нет! Я не сказал ей такую важную новость, целый день прошел, а я не сказал, она обиделась и убежаааалааа… — Я понял, что уже реву и не могу остановится.
     — Тише, Эйнар, ничего страшного, успокойся, — утешала меня матушка, а я от этого ещё больше плакал.
     — Что случилось, что за слезы? — послышался сзади голос отца.
     — Эвианора убежала, и Эйни не может её найти, — сказала поверх моей головы матушка.
     — Эйнар, так это ты ревешь как девчонка? — строго спросил отец.
     — Анвел, — укоризненно сказала мама.
     — Не надо, матушка, отец прав, — сказал я, наконец повернувшись к папе. Его слова действительно успокоили меня.
     — Ну вот, уже лучше. Рассказывай, — потребовал отец.
     — Юлиан рассказал мне о том, что князь умер и все дворяне всполошились из-за наследника. Ещё он сказал мне, что это ерунда, потому что у князя взрослый сын, и никакой войны не будет. И попросил никому не говорить, что это он мне сказал. А Эвианора узнала, что Юлиан рассказал мне, и обиделась.
     — А как она узнала? — поднял брови отец.
     Я понял, что в очередной раз за сегодняшний день сболтнул лишнего. Однажды в детстве мы уже рассказали родителям, что можем мысленно общаться. Мать очень расстроилась, и запретила нам это делать. Больше мы никому про это не говорили, и держали в секрете, но с каждым годом мы всё лучше и лучше чувствовали друг друга. Теперь мы могли даже улавливать отдельные мысли просто так, не направляя их друг другу.
     — Она услышала, как я об этом подумал, — угрюмо сказал я. Увиливать и врать уже было поздно.
     — Рузанна? — строго спросил отец.
     — Я запретила им это, но ведь невозможно контролировать… Тот колдун, он говорил, что это не магия, просто близнецы… — Не закончив, матушка всхлипнула и снова прижала меня к себе.
     Некоторое время все молчали, а потом отец сказал:
     — Я отдам приказ, пусть узнают, выходила ли она за внешние стены. Если нет, то ждем до двенадцати, а если она вышла за ворота, то отправимся на поиски. А потом я с вами обоими серьезно поговорю, понятно, молодой человек?
     Я послушно закивал, думая лишь о том, что ещё никогда мы с сестрой не проводили столько времени вдали друг от друга.

     Она
     Мне было жутко одиноко. Несмотря на то, что я сильно обиделась на брата, мне его не хватало. Мы ни разу не проводили столько времени вдали друг от друга. Сейчас, когда первая обида прошла, я понимала, что по сути это ерунда, ну подумаешь, что не сказал. Он ведь обещал Юлиану, но… «всегда вместе, всегда рядом». Как он мог не сказать? Юлиан ведь знает, что мы одно целое, что говоришь мне, то говоришь Эйнару и наоборот, значит дело не в этом. Мы никогда ничего не скрывали друг от друга. Вообще ничего. Что изменилось теперь? Может, мы выросли, стали взрослыми? Если это так, то я не хочу быть взрослой.
     Я остановилась и осмотрелась вокруг. Уже давно стемнело, а я продолжала идти куда глядят глаза. Запутавшись в своих мыслях, я заплутала среди деревьев, и теперь не понимала, где я. Волна страха начала подниматься откуда-то с низа живота, но усилием воли я подавила её. Осталась только чуть слышная и тупая боль.
     «Успокойся, Эви, всё хорошо, — мысленно сказала я самой себе. — Ты же пешком, а значит не могла отойти далеко от крепости. Просто осмотрись вокруг, и вспомни, в какую сторону ты побежала».
     Единственное, что я помнила, это что бежала в сторону заката. Самайн был близко, дни уже стали намного короче, и теперь вокруг царила почти кромешная тьма. Если я бежала на запад, значит сейчас мне нужно на восток, всё логично. Осталось только понять, где этот восток.
     Я осмотрела деревья вокруг. Корней говорил, что муравьи делают свои жилища на юге, там, где теплее. Я осмотрела ближайшие муравейники, и совершенно сбилась с толку. Муравейники были со всех сторон. И куда же мне идти?
     Подняв голову наверх, я посмотрела на небо, в надежде увидеть звезды. Всё тот же Корней много рассказывал нам про астрономию, и, честно говоря, это было самое интересное, что он вообще говорил. Но небо было затянуто тучами, и совершенно невозможно было понять, где какая сторона света. Ну и что мне делать?
     Я ещё некоторое время стояла и с беспомощным видом оглядывалась вокруг, а потом вдруг как-то резко поняла, что мне холодно. Я стала приплясывать и подпрыгивать, стараясь согреться, но теплее не становилось. В очередной раз осмотревшись вокруг, я подумала, что терять мне нечего и решила идти хоть куда, благо вокруг имелось достаточно тропинок, по которым можно было свободно двигаться.
     Я быстро согрелась, мне даже стало жарко, но скидывать кафтан я не решилась. Я шла и шла, тропинка виляла, периодически встречаясь с другими, тоньше или толще. Если я видела, что есть другая дорожка, более широкая и хоженая, чем та, по которой я шла, то я меняла направление. Страх прошел совершенно, но тупая ноющая боль внизу живота наоборот, нарастала. Мне дико хотелось спать, но я понимала, что если засну, то могу и не проснуться. Ведь у нас здесь, на севере, ночи всегда холодные.
     Пару раз я делала привал, но долго не сидела. Холодно и голодно, ведь ела я последний раз ещё перед тренировкой. Мы с Эйнаром чуть было не подрались за последнее печенье, а пока мы выясняли отношения, печенье забрал Юлиан. Я улыбнулась, вспомнив об этом. Обиды на брата совсем не осталось, мне хотелось поскорее увидеть его и попросить прощения за своё идиотское поведение и глупую обиду. И почему так сильно болит живот?

     Он
     Близилось утро, а Эвианору всё ещё не нашли. Матушка хотела уложить меня спать, но я отказался, ведь заснуть я всё равно не смогу. Как я могу спать, не ощущая рядом её спины, не слыша её мыслей? Мы с мамой сидели в малой гостиной и ждали вестей. Отец иногда появлялся и снова уходил, хмурый и мрачный.
     — Это моя вина, — тихо сказал я.
     — Что ты, Эйни, в этом нет ни чьей вины, — устала сказала матушка. Под её глазами виднелись темные круги, и выглядела она сейчас намного старше.
     — Это из-за меня она убежала и наверняка заблудилась. А вдруг её не найдут?
     — Её обязательно найдут! — отрезала мама.
     В комнату зашел отец и опустился в большое кресло. Никто ничего не сказал, но всё было и так ясно.
     — Через полчаса мы попробуем снова, в этот раз я пойду вместе с охотниками, — сказал отец.
     — Можно мне с вами, отец? — спросил я.
     — Чтобы ещё и тебя потерять? — не глядя на меня сказал папа.
     — Я… я могу почувствовать её. Если она недалеко, то может я смогу…
     — Ладно, — прервал он меня. Тогда собирайся, жду возле конюшен. И чтобы без опозданий.
     — Анвел, разумно ли…
     — Не знаю, Рузанна, но у них определенно есть связь, может, это выход.
     Матушка ещё что-то сказала, но я уже не услышал. Вскоре я уже стоял у конюшен, среди охотников, которые в очередной раз попробуют найти, куда же ушла Эви. У нас должно получиться!

     Она
     Светало. Глаза слипались, но я продолжала идти, глядя на солнце. Недавно я сменила направление, и теперь восходящее солнце слепило мне глаза. Но это значило, что я иду в нужном направлении. Внезапно я почувствовала, как боль в животе, донимавшая меня последние несколько часов резко прекратилась. Идти сразу стало легче. Но ещё через несколько минут я ощутила, как что-то горячее потекло у меня по ноге. Я провела рукой по ляжке и с изумление уставилась на красные пятна. Кровь? Но я же нигде не поранилась, откуда кровь? Значит, мне поэтому болел живот? В голове всплыло туманное воспоминание. Мама, сидящая рядом с моей кроватью, рассказывает мне, что я уже взрослая, и не надо каждую ночь сбегать к Эйнару. Я не понимаю, в чем причина, и матушка говорит мне, что совсем скоро я стану девушкой, и природа возьмет своё. Я раз в месяц я начну кровоточить, моё тело изменится и меня перестанут путать с братом.
     Я пыталась тогда спросить у нее, что она имела в виду, но мама больше ничего не говорила. Я рассказала это Эйнару, но и он не смог разобраться. Зато теперь я знала, о чем она говорила. Вот что она имела в виду про взрослость. Вот эту горячую кровь, стекающую по ноге, это ужасное ощущение в животе.
     И вдруг я поняла, что никогда не смогу поделиться этим с братом. Он не сможет понять, как это ужасно, как это противно. И действительно, теперь я стала взрослой, и мы больше не сможем быть всегда вместе.
     У меня больше не было сил идти. Я села там, где стояла, прислонилось к огромному дубу и горько заплакала, одна, совсем одна в этом огромном лесу.

     Он
     Мы ехали по лесу, медленно, рассматривая всё вокруг. Только что рассвело, и теперь в лесу стоял густой туман, в котором тяжело было что-либо рассмотреть. Иногда кто-нибудь из группы громко кричал «Эвианора!», надеясь, что она услышит, но ответа не приходило. Я тоже звал, но мысленно.
     «Эви!» — в очередной раз позвал я, и вдруг почувствовал что-то. Я резко натянул поводья, мой конь встал на дыбы, а я чуть не свалился в кустарник.
     — Что такое, Эйнар? Ты что-то услышал? — спросил меня отец.
     Я не ответил ему, а лишь мысленно устремился туда, откуда ко мне пришел этот отклик. И тут на меня обрушился шквал эмоций. Я чувствовал её горе, её чувство вины, и радость от того, что я близко. Я упивался ощущением того, что она рядом, что мы снова вместе. Больше не задумываясь ни на секунду, я пришпорил коня и сломя голову помчался к ней.
     — За ним! — услышал я крик отца, но времени оборачиваться не было.
     Всего несколько минут бешеной скачки по лесу, и вот я рядом с ней, с моим близнецом, с моим отражением.
     — Эвианора! — закричал я, спрыгивая с коня.
     «Эйни», — прошептала она мысленно.
     Я подбежал к ней и схватил за руки, обнял. В голове царила полная сумятица, мои мысли смешивались с её, я уже не понимал, где кто. В одну секунду я ощутил всё то, что чувствовала она, пока бродила одна-одинешенька по темному лесу, её боль и ужас, когда она почувствовала кровь на ноге, её страх и чувство потери.
     «Дурочка, какая же ты дурочка, — мысленно говорил я, обнимая её. — Мы же всегда вместе»
     — Всегда рядом, — ответила она мне, улыбаясь сквозь слезы.
     — Эвианора! Ты в порядке? — отец подбежал к нам и своими могучими руками подхватил сестру.
     — Да папа, всё хорошо, — тихо сказала Эви, но я всё равно её слышал.
     — Это что, кровь? Ты ранена? — в голосе отца послышался страх, и сестра поспешила ответить.
     — Нет папа, это… женское.
     Я увидел, как лицо отца в один миг приняло некое выражение, которое я никак не мог расшифровать. Это было смущение и некое благоговение одновременно. Но всё же смущения было больше.
     — Позвольте мне, ваша Светлость, — подошла к нам одна из немногих женщин-охотниц. — Я знаю, что делать в таких случаях.
     Отец осторожно передал Эвианору женщине, а та, что-то тихо спрашивая у нее, отвела чуть подальше, чтобы мы ничего не услышали.
     — Знаешь, сынок, — вдруг сказал мне отец. — В жизни каждого мужчины наступает такой момент, когда он понимает, что женщина — она даже в двенадцать женщина, и нам никогда не понять, что ею движет.
     Я ничего не ответил ему, хоть и хотелось. Он ведь сам сказал, что никогда не поймет.

***

     Он
     В очередной раз я нервно поправил перевязь меча у себя на поясе. Никак к нему не привыкну, что и не удивительно. Меч отец мне дал только вчера, сразу после ужина. Эвианора надулась, что и ей отец не сделал такого подарка, но он пообещал, что отдаст ей меч сразу после бала. Как он сказал, «потому что негоже четырнадцатилетней девушке присутствовать с мечом на балу, да и вообще где бы то ни было». Конечно, сестра могла с этим вполне поспорить, но решающим аргументом стало то, что перевязь будет плохо смотреться с платьем. Я усмехнулся, вспомнив, какое озадаченное стало при этом у нее лицо. Последнее время Эви стал сильно занимать внешний вид, и это почему-то казалось мне забавным.
     «Ты скоро?» — спросил я у нее, не рискуя зайти в комнату. Там было слишком много всяких служанок и прочих девушек, которых крайне смущало моё присутствие.
     «Уже почти», — пришел ответ. После того случая, когда Эви убежала, наша связь совершила настоящий скачок, теперь мы могли переговариваться даже сквозь разделяющие нас стены. Родителям мы, естественно, ничего не говорили.
     — Ну где она делалась? — раздраженно спросил Юлиан.
     Он лично вызвался сопровождать нас, чему я был сильно удивлен. Несколько месяцев назад он уехал в столицу, чтобы поступить в гвардию короля. Приехав сюда, мы с Эви даже не узнали его поначалу, так он изменился. Раньше Юлиан был для нас просто противным старшим братом, а сейчас он был настоящим гвардейцем, мужественным и уверенным, чего раньше в нем никогда не было. На секунду я почувствовал легкий укол зависти, но тотчас же поспешил избавится от нее.
     — Ты же знаешь этих девчонок, они вечно копаются, — с легкой улыбкой сказал я.
     Рассмеявшись, Юлиан сказал мне в ответ:
     — Только не наша Эви. Эта соплячка положит на обе лопатки половину наших гвардейцев.
     — Даже тебя?
     — Ну это вряд ли, — усмехнулся брат. — Теперь я уже не тот что раньше, и вам даже вдвоем меня не уделать.
     — Посмотрим, — вернул я ему улыбку.
     Мы подождали ещё несколько минут, и наконец дверь открылась и из нее выпорхнула Эвианора. Увидев Юлиана, она немного замедлила шаг и задрала вверх подбородок. Теперь она выглядела как настоящая леди. Кем она, собственно, и являлась.
     — Здравствуй, Юлиан.
     — Привет, Эви, ты сегодня просто обворожительна, — слегка поклонился Юлиан.
     Его манеры тоже изменились. Видимо, здесь были лучшие учителя этикета, чем наш Корней.
     — Подлизываешься? — сощурив глаза, спросила Эвианора.
     — Ничуть, сестра. Ты сегодня затмишь всех своей красотой.
     «Точно подлизывается», — послала мне, но продолжать не стала.
     — А почему нас сопровождает не отец? — спросила она, когда мы уже шли по коридору.
     — Отец сейчас с королем, занят важными государственными делами.
     — Какие государственные дела могут быть важнее первого выхода собственных детей? — фыркнула сестра, но скорее просто из чувства противоречия.
     Она, как и я, прекрасно понимала, что в накалившейся в последние годы политической обстановке отец делает всё возможное, чтобы обезопасить нас. Но мы ещё ладно, а вот Юлиан… Он ведь седьмой претендент на престол, после отца и княжеской семьи.
     — Волнуешься? — тихо спросил я у Эви, когда мы уже подходили к банкетному залу.
     — Немного, — ответила она мне.
     Перед очередным поворотом Юлиан вдруг остановился и повернулся к нам. Ничего не говоря, он поправил перевязь моего меча, окинул нас критическим взглядом и скомандовал:
     — Ну, пошли!
     Наверняка он сейчас вспоминал свой первый выход. Он рассказывал нам, что умудрился споткнуться прямо на первой ступеньке и вообще чувствовал себя крайне неловко, пока его не пригласила танцевать одна очень миловидная барышня. Может приврал, а может так и было, не знаю. В любом случае, нам с Эви проще, мы ведь всегда есть друг у друга, и, если что, и потанцевать можем.
     Юлиан толкнул огромные двери, и на нас обрушился гул голосов, выкрики герольда и еле слышная среди разговоров музыка. Эвианора схватила меня за руку, и так мы шли вслед за Юлианом до герольда. Брат что-то сказал ему, тот кивнул и заорал на весь зал:
     — Эвианора Рузанна и Эйнар Анвел Скхейны, младшие дети его Светлости герцога Анвела Михаэля Скхейна!
     На несколько секунд все взгляды в зале обратились на нас, а потом все снова вернулись к прерванным делам и разговорам. Мы с Эви одновременно выдохнули, и, продолжая держаться за руки отошли в сторону.
     — Молодцы, даже не споткнулись, — с кривой улыбкой сказал нам Юлиан. — Ну а теперь позвольте откланяться, меня ещё ждут здесь дела.
     Мы не успели ничего сказать, как он просто испарился, исчез в неизвестном направлении.
     — И что дальше? — несколько растерянно спросил я.
     — Думаю, нам следует найти папу и представится князю.
     Так мы и сделали. Зал был набит самым разномастным народом, естественно, высокого происхождения. Большинство присутствующих здесь были молоды, но многим уже перевалило за тридцать. Попадались и знакомые лица. Например, мы увидели Карину, которая помогла нам устроить ту знаменитую шалость с мукой. Она нас не заметила, зато заметил Август, с которым Эви однажды подралась, когда он с родителями приехали к нам в гости. Это было начало отличной дружбы. Мы весело поболтали с ним, пока не появилась его мама. Она одарила нас недоверчивым взглядом, и увела Августа «познакомится с влиятельными людьми». Нас она, видимо, влиятельными не считала.
     — Эйнар, Эвианора! — услышали мы оклик откуда-то от длинного стола.
     Отец подошел к нам и без церемоний обнял.
     — Вы такие красивые, особенно ты, Эви. Я тебя сразу и не узнал в этом платье, — приобняв сестру за плечи и рассматривая её сказал отец.
     — Ты ещё скажи, что решил, будто я — Эйни, — фыркнула сестра.
     Отец на это ничего не ответил, а лишь посмотрел в мою сторону и спросил:
     — Вы уже были представлены князю?
     — Герольд объявил о нас … — Не особо уверенно протянул я.
     — Но Юлиан вас к князю не подвел, я так понимаю? — не дожидаясь ответа, отец подтолкнул нас куда-то к центру зала. — Ну он у меня получит, впредь будет думать, прежде чем к Антуаннете со всех ног бежать, забыв про младших, сто раз подумает.
     Отец продолжал ворчать, а мы с Эви понимающе переглянулись. Теперь Юлиану не отвертеться от расспросов и подколов. Возможно и от взбучки, но отец не выглядел особо недовольным, видимо эта Антуаннета была не самым плохим вариантом. Антуаннета, Антуаннета… у меня в голове уже вертелись всяческие рифмы, подходящие к этому имени.
     Наконец мы дошли до цели. Пришлось немного отстоять в очереди желающих предстать перед светлыми очами князя, но нас это не напрягало. Мы рассматривали дам в пышных юбках, которые с видом собственной значимости курсировали по залу, и лордов при мечах и в парадной одежде, которые изо всех сил старались произвести впечатления на этих самых дам. Нас с сестрой это весьма забавляло, но вот подошла наша очередь.
     — Ваше Высочество, вы уже знакомы с моими младшими, но позвольте мне ещё раз их представить: Эйнар и Эвианора, — обратился отец к князю.
     Князем оказался тот самый холодноглазый человек, который однажды был у нас в замке. Точнее, его младшая копия. Тогда, семь лет назад, он был ещё молодым парнем, таким как Юлиан сейчас. Теперь же это был взрослый, жестокий человек, внук короля и его наследник. Его глаза были ещё холоднее чем у отца, а орлиный нос больше походил на клюв, которым он привык терзать врагов. Глядя на него, я понял, что никогда бы не хотел иметь этого человека среди своих врагов.
     — Да, я помню, — сказал князь. Голос у него был таким же холодным, как и глаза. — Они на вас совсем не похожи, герцог.
     — Пошли в родню жены. С её стороны все светловолосые.
     — Кстати, где же Рузанна? Почему она не присутствует в такой важный день?
     — Ей нездоровится, ваше Высочество, она вынуждена была остаться дома.
     — Что же, пускай выздоравливает, передайте ей мои наилучшие пожелания.
     — Всенепременно, ваше Высочество, — поклонился отец. — Дети.
     Мы тоже поклонились, как учил нас Корней. Я уже давно выучил все эти поклоны и титулы, и сейчас мне не составило труда сделать это по всем правилам этикета.
     — Он страшный, — шепнула мне сестра, когда мы отошли от князя.
     — Вариус? — услышал отец. — Он князь, князь должен выглядеть устрашающе.
     — Ты не выглядишь страшным, — сказала Эви.
     — Но я ведь и не князь, — усмехнулся отец. — Да и откуда вы знаете, может меня тоже все боятся?
     — Учитель Ириенель говорит, что ты суровый, но справедливый, поэтому честным людям тебя боятся не стоит, — встрял я в разговор.
     — Вы бы мне ещё гнома в пример привели. Ириенель эльф, у них свои понятия о справедливости, страхе, да и вообще, обо всем.
     Сестра хотела ещё что-то сказать, наверное, в защиту Учителя, она его просто боготворила, но отец одним взглядом заставил её замолчать, а потом сказал, что у него ещё много дел и растворился в толпе точно также, как Юлиан незадолго до этого.
     — Ну, и что мы теперь будем делать? — спросил я у Эви.
     — Давай поедим, — кивнула сестра на ближайший к нам стол.
     Я был полностью за, так что мы принялись осматривать предложенное угощение. Чего тут только не было! В основном, конечно, морские блюда, ведь столица, Икария, находится на побережье Грозового моря. Наш замок размещен ровно посередине между Грозовым морем и Западным океаном, так что для нас с Эви морские блюда были довольно большой редкостью.
     — Как думаешь, что это? — спросила сестра, держа в руках странную раковину.
     — Это устрица, — ответил звонкий голос сзади.
     Мы одновременно повернулись в сторону говорившего. Им оказался мальчик нашего возраста, одетый в простой камзол и опоясанный перевязью с такими же простыми ножнами.
     — А ты кто такой? — прищурившись, спросила Эви. Если бы я не знал, что в её прелестной головке содержатся абсолютно все правила этикета, которые нам привил Корней, то решил бы, что она абсолютно не воспитана.
     Но парня это ничуть не смутило, и он всё тем же звонким голосом представился:
     — Лео Варг, старший сын барона Андерса Варга. А вы близняшки Скхейны, верно?
     — Других близнецов я тут что-то не наблюдаю, — всё также грубо ответила сестра.
     — Эви, прекрати, — сказал я ей. — Да, я Эйнар, а эта несносная особа — моя сестра Эвианора.
     — Приятно познакомится, — улыбнулся парень, и я почувствовал, как недоверие Эви постепенно уходит. Улыбка у Лео оказалась воистину располагающей.
     — Так говоришь это устрицы? — снова повернулась к столу Эви. — Стыдно признаться, но совершенно не представляю, как их есть.
     — Это не смертельно, — снова улыбнулся Лео. — Давай покажу.
     Оказалось, что поедание устриц — это довольно сложно. Но вместе с тем увлекательно и весьма вкусно. Мы отлично проводили время, веселились и смеялись. Лео оказался отличным парнем. Он познакомил нас со своими друзьями, графиней Адель, маркизом Полом и его кузеном, Симом.
     Адель мне не понравилась, но она была единственной девушкой в нашей компании (кроме сестры, конечно), и мне поневоле пришлось обращать на нее внимание. Но когда к нам присоединились Пол с Симом я с радостью переложил эту обязанность на них.
     — …а после этого он сказал, что больше и близко не подойдет ко мне, когда я держу в руках хоть что-нибудь длиннее ножа для устриц, — рассмеялся Лео, а за ним и все мы.
     — Забавная история, — улыбнулась Эви. — Если учесть, что ты немного преувеличил, всё равно получается, что ты хороший фехтовальщик.
     — А то, — приосанился Лео.
     — Я бы хотела провести с тобой спарринг, — как ни в чем не бывало продолжила сестра.
     На минуту в нашей компании воцарилась абсолютная тишина.
     — А ты точно не Эйнар? — попробовал пошутить Лео.
     — Я слишком часто это слышу, — фыркнула сестра. — Что здесь такого? Я побеждаю брата в трех поединках из пяти.
     — Серьезно? — удивился Пол. — А на вид простая девочка.
     — Я не простая девочка, а дочь герцога Скхейна! — подбоченилась Эви.
     — Спокойно, Эви, он не это имел в виду, — решил я разрядить обстановку. — А насчет её слов вы зря сомневаетесь. Мы с Эви с девяти лет занимаемся вместе, и наш Учитель говорит, что она действительно хороша.
     — Но как девочка может фехтовать? — хлопнула глазами Адель. — Матушка всегда мне говорила, что девочки должны украшать взор мужчин, а не быть с ними наравне.
     Если бы взгляды могли испепелять, то на месте Адель сейчас была бы маленькая дымящаяся кучка, так посмотрела на нее сестра.
     «Не делай глупостей», — послал я Эви, но сестра не захотела прислушаться к моим словам.
     — Знаешь, Адель, — вкрадчиво начала она. — Твоя матушка наверняка умна. По-женски так умна. Сиди и не высовывайся, так? При малейшей опасности втягивай свою лебединую шейку в мягкие плечики и трясись как осиновый лист. А если что-то не получается, то заплачь, прибежит сильный мужчина и всё за тебя сделает, да? Так, наверное, говорила тебе мама?
     Адель ничего не ответила, но её губки действительно затряслись, как будто она сейчас заплачет. Все молчали, ожидая, что же будет дальше.
     — А вот я, Адель, считаю по-другому. Если опасность близка, то повернись к ней лицом и встреть без страха. Если что-то не получается, то старайся, делай, пока не получится, и не отступай. Не перекладывай на плечи других. Этому меня учил мой отец, герцог Скхейн. Меня и моих братьев! — на высокой ночи закончила Эвианора.
     И ни у кого не возникло желания с ней спорить.

     Она
     Эта глупышка Адель действительно распалила меня. Я часто сталкивалась с такой позицией среди высокородных девушек, и действительно не понимала её. Почему мы, потомки гордых северян, дети герцогов и графов, что ещё двести лет назад звались ярлами, должны вести себя как изнеженные южане? Я знала, что в Империи Канор, от которой мы столь много переняли, это встречается повсеместно, но я не понимала, почему здесь, на севере, эта традиция так быстро прижилась? Мы ведь совсем другие. Родись мы на двести лет раньше, то были бы младшими детьми ярла, и сейчас не кланялись перед князем, а плыли на драккаре по Грозовому морю на Восточный материк, это был бы наш первый боевой выход. И никто бы не удивился, что я, девушка, работаю там наравне с братом. Так почему же сейчас это вызывает такой шок? Что изменилось?
     Адель все-таки не выдержала. Она отвернулась, и плечи её затряслись от рыданий. Внезапно я почувствовала себя ужасно глупо. Эта девочка, она ведь такая маленькая и беззащитная. У нее ведь нет такого папы, который объяснил ей это, а я сейчас была так груба. И сейчас мне не хватало мужества, чтобы извинится перед ней.
     Сим обнял Адель за плечи, и отвел куда-то в сторону, что-то нашептывая и чуть поглаживая по голове. Пол некоторое время смотрел им в след, а потом повернулся к нам.
     — Это было… сильно, ничего не скажешь, — чуть улыбаясь, проговорил он. — Отец всегда говорил, что Скхейны славятся своей честностью и прямотой, но я не особо верил.
     — Пожалуй, это было чересчур прямо, — извиняющимся голосом сказал Эйнар.
     — Да нет, что ты! — воскликнул наконец очнувшийся Лео. — Это было потрясающе! Я давно не слышал ничего настолько искреннего!
     Я смущенно глянула вниз, чувствуя, как мои щеки наливаются краснотой.
     — Что вы делаете завтра? — неожиданно спросил Пол у всех нас.
     — Я тут буду ещё с неделю, — тут же ответил Лео. — У отца здесь родня, так что мы тут часто надолго остаемся.
     — А мы с Эви уезжаем послезавтра, — глянув на меня, сказал брат. — Матушка осталась дома, и отец не хочет здесь задерживаться надолго.
     — Тогда предлагаю завтра встретится, скажем, после полудня, — постукивая себя по губе, сказал Пол, — посмотрим, каковы близнецы Скхейн на мечах, — и широко улыбнулся.
     — Я за! — тут же воскликнул Лео.
     — Мы тоже, — с улыбкой ответила я за нас обоих. Я чувствовала волну одобрения, шедшую от Эйнара.
     Подхваченная внезапным порывом, я потянулась мыслями к нему, и вдруг поняла, что вижу его глазами. В голове стояла недавняя сцена с Адель, как он смотрел на меня, ощущал мои чувства. Он следил за реакцией Пола и Сима, и, как обычно, замечал намного больше меня. Его восприятие мира было…другим. Более тусклым, но в тоже время более глубоким.
     Внезапно я снова оказалась в своей голове. Эйнар с удивлением смотрел на меня, он явно что-то почувствовал. Я хотела ему что-нибудь сказать, но не знала что. И тут, совершенно неожиданно Лео пригласил меня на танец, и я согласилась.
     Танцы не были моим любимым занятием, но Учитель всегда говорил, что фехтование — это тоже своеобразный танец, танец смерти. Поэтому почти все фехтовальщики хорошие танцоры. Не знаю, так ли это, но Лео не жаловался, и ноги я ему вроде не оттоптала.
     Мы кружили по залу в окружении других пар, и в какой-то момент я увидела, что Эйнар танцует с незнакомой мне рыжеволосой девушкой. Потом я потеряла его из виду, и больше не могла заметить, как не старалась, хоть и чувствовала, что он где-то недалеко.
     Вечер постепенно подходил к концу, многие уже ушли. Я нашла Эйнара и мы с ним и Лео ещё немного поболтали, а потом к нам подошел отец.
     — Ваша Светлость, — поклонился Лео и в один момент исчез из поля зрения.
     Брови отца удивленно дернулись вверх.
     — Надо же, какой прыткий. Кто это?
     — Лео Варг, — ответил Эйнар.
     — Варг, Варг, — пробормотал отец, явно пытаясь вспомнить. — Ах, барон Варг, конечно, я видел его сегодня. Приятный человек, и сын у него явно хороший, раз вы с ним весь вечер провели, да Эвианора?
     Отец лишь рассмеялся, глядя на мой румянец, а потом сказал, что уже поздно и нам пора домой. Пока мы шли к выходу из зала, мы рассказали папе о назначенном на завтра спарринге. Отец на это лишь усмехнулся, и сказал, чтобы я после завтрака сходила с ним к кузнецу, чтобы забрать свой меч. С радостным визгом я повисла на его шее, и не хотела отпускать. Настоящий меч! Мне! Такой же, как у Эйнара! Надо будет завтра обязательно похвастаться перед Юлианом!

     Он
     Я тяжело дышал, без сил сидя на земле. Всего в метре от меня Эвианора повалилась на спину, раскинув руки.
     — Да, вы действительно хороши, — с трудом выговаривая слова, сказал Лео.
     Эвианора застонала, а я усмехнулся, уловив её мысль.
     — И могу поспорить, — продолжал он, — что этот ваш учитель — эльф.
     — Как ты узнал? — даже приподняла голову Эви.
     — Техника, Эвианора, — усмехнулся Лео. — Эльфийская техника. Вы, когда в третью позицию переходите, так забавно ноги выгибаете, что сразу понятно становится. И в пятой левую руку за спину заводите. Да и вообще, все ваши движения излишне танцующие. Именно поэтому вы всё время проигрываете.
     — Мы тебя два раза сделали! — возмутился я.
     — А я вас шесть, — парировал Лео.
     Пол лишь махнул рукой, глядя на наши препирания. Мечник из него оказался никудышный, и после третьего поединка он сказал, что лучше понаблюдает за нами. К слову сказать, мы уже собрали изрядную толпу, состоящую в основном из гвардейцев, что и не удивительно, ведь мы заняли один из их тренировочных плацев. В этом нам помог Юлиан. Он обещал присоединится к нам, как только закончит обход, но его до сих пор не было видно.
     — Где ты всему этому научился? — спросила Эвианора, с трудом принимая вертикальное положение.
     — Мой отец мастер меча, — рассмеялся Лео. — Я, можно сказать, родился с железкой в руке.
     Он вообще очень много смеялся. Этот парень был весьма скор на улыбку, и его веселило практически всё.
     — Ну что, отдохнули? — весело спросил он.
     — Нет! — тут же воскликнула Эви. — Дай нам ещё пару минут.
     — Как хотите. Вы, между прочим, тоже меня измотали.
     — По тебе не скажешь, — недоверчиво сказал я.
     — Правда-правда! — радостно подтвердил он.
     На это я ничего не ответил. Наконец, когда мы уже немного отдышались, среди зрителей возникло какое-то волнение и появился наш брат.
     — Юлиан! — закричала Эви. — Помоги нам, мы не можем его победить!
     — Добрый брат спешит на помощь, — отсалютовал нам Юлиан. — С кем имею честь?
     — Лео Варг, к вашим услугам, — поклонился Лео.
     — Мне, думаю, нет нужды представляться. Ладно, малявки, у вас есть пара минут, пока я с ним расправлюсь.
     — Ну попробуй, — вставая в первую позицию, усмехнулся Лео.
     Среди собравшийся толпы послышались смешки, и я понял, что там сейчас делаются ставки. Судя по всему, наш брат действительно снискал себе славу, потому что большинство было на его стороне.
     Лео не спешил нападать. Во-первых, как ни крути, мы здесь с самого обеда, он тоже устал. А во-вторых, Юлиан — он всё же на четыре года старше нас, у него намного больше опыта, даже если наш отец и не мастер меча.
     Противники кружили друг напротив друга, присматриваясь и примериваясь. Наконец, Лео не выдержал и сделал выпад. Юлиан просто ушел от удара, даже не пытаясь парировать. Лео ткнул мечом в голову, а потом молниеносно изменил направление, но обман не удался. Юлиан увернулся, и тут же проделал обратный маневр. Лео подставил своё оружие под удар, раздался громкий металлический звон.
     Все разговоры давно стихли, многочисленные зрители, затаив дыхание, наблюдали за поединком.
     Выпад, удар, пируэт, снова удар — Юлиан явно теснил Лео. Тот отчаянно сопротивлялся, старался перейти в контратаку, но Юлиан не давал. Сделав выпад, Лео открылся, и брат тут же ткнул его в бок. Конечно, оружие было не заточено, но всё же это должно быть довольно болезненно. Лео согнулся, и Юлиан приставил оружие ему к горлу.
     — Ты труп, — весело сказал брат, и отошел от поверженного противника.
     — Ура! — завопили мы с сестрой.
     — Учитесь, шмакодявки, — брат подошел к нам и потрепал Эвианору по волосам.
     — А как ты тот пируэт сделал? Ириенель нас такому не учил! — с любопытством спросила Эви.
     — Этому меня научили здесь, — ответил Юлиан и с сомнением посмотрел на сестру. — А ты вообще кто?
     Сейчас, вспотевшие и все в пыли, в одинаковой одежде мы были совершенно неотличимы.
     — Я Эви! А тот выпад, ну, вот этот, — попыталась показать сестра. — Ты как его сделал?
     — Так и сделал, — снова улыбнулся брат.
     — А нас научишь? — спросил я.
     — И меня тоже, — подошел к нам Лео. — Я ни разу не видел такого.
     — Это тайный прием гвардии, — покачал головой брат, заговорщицки улыбаясь. Наверняка ведь врет. — Ладно, малышня, теперь с вами. Попробуете?
     — А то! — сказал я, и мы с Эвианорой мигом перешли в, так сказать, «боевой режим».
     Я снова услышал, как зрители делают ставки. Наши шансы были ещё меньше, чем у Лео, так что если мы победим, кто-то получит очень много денег.
     «Он правый бок открывает во время выпада», — послала мне Эви.
     «Я заметил. Собьем с толку?»
     «Давай я», — ответила сестра и перекинула меч в правую руку.
     Еще когда мы только учились писать, Корней всё время ругал нас за то, что мы всё делаем левой рукой. Он пытался нас заставить действовать правой, но мы никогда его не слушались. Но когда мы начали учится у Ириенеля, он рассказал нам, как важно уметь пользоваться обеими руками. И с тех пор мы постоянно работали над этим. Юлиан знал, что мы левши, и научился противостоять этому, однако за последние месяцы мы сильно продвинулись в освоение второй руки, и теперь могли преподнести ему сюрприз. К слову, именно так мы выиграли две схватки у Лео.
     — Ты Эвианора? — уточнил у сестры Юлиан.
     Он знал, что Эви владеет мечом лучше меня. Эви отрицательно мотнула головой. Не знаю, поверил ли ей Юлиан, но полной уверенности, у него, естественно, не было.
     Мы с сестрой кружили вокруг Юлиана точно также, как Лео всего несколько минут назад. И точно также не спешили нападать.
     Внезапно, даже для меня, Эви сделала пробный выпад, который Юлиан без труда отбил.
     — И это всё, что вы можете? — усмехнулся он.
     Мы на провокацию не купились, а попытались обойти его с разных сторон.
     — Э нет, малявки, это у вас не получится.
     «Он всегда слишком много болтал», — отправил я Эви. В ответ почувствовал немую волну согласия.
     Наконец Юлиану это явно надоело, и он попытался добраться до меня простым ударом по ногам. Я подпрыгнул, пропуская меч снизу, и послал Эви предупреждение. Она тотчас же отскочила, а меч брата лишь вспорол воздух в том месте, где она только что стояла. Я видел, как его лицо приняло несколько озадаченное выражение, ведь он знал, что Эви со своей позиции никак не могла понять о надвигающейся опасности.
     Воспользовавшись моментом, я попытался достать его в бок, но он защитился, уходя заодно и от удара сестры.
     «Вместе!» — крикнула мне мысленно Эви, и мы одновременно ударили с обоих сторон.
     Удивительным образом Юлиан умудрился уйти от моего удара, и меч Эви лишь слегка задел его ногу. Лицо брата озарило понимание.
     — Нечестно играете, ребятки! Я ведь могу и отцу рассказать.
     Естественно никто не понял, о чем он. Кроме нас, конечно. Но мы не прислушивались к его угрозам. Прошло то время, когда Юлиан ябедничал на нас при любом удобном случае (как и мы на него).
     Я уловил образ, который мне прислала сестра. Этому мы научились совсем недавно, но сейчас я отчетливо видел картинку, которую она нарисовала у себя, а заодно и у меня в голове. Я кивнул головой, выражая согласие, и тоже перебросил меч в правую руку.
     — Что вы затеяли на сей раз? Я знаю все ваши приемы, даже не пытайтесь! — Юлиан всё ещё пытался пронять нас, но мы совершенно не вслушивались в его слова.
     Я приблизился к Эвианоре и мы быстро поменялись местами.
     — Думаете сбить меня? Бесполезно, я давно не понимаю, кто из вас кто!
     Я услышал смешки со стороны собравшихся, но и на них мне было наплевать. Мечи снова в левую руку, так привычнее. Прыжок, удар, пируэт, защита — въевшиеся в память движения, которые даже не вспоминаешь, а делаешь не задумываясь. Но, вместо того чтобы ударить снова, и этим самому открыться, я ухожу в сторону, давая место Эви. Прыжок, удар, пируэт, защита — всё тоже самое, абсолютно точно также. Я услышал, как гвардейцы одобрительно загудели. Юлиан же явно был в замешательстве.
     — И чего вы хотите этим добиться? Завораживает, конечно, но как-то непродуктивно.
     «Давай!» — кричу я сестре. Прыжок, удар, пируэт, но не защита. Я прямо на ходу изменяю направление движение, одновременно открываю и свой бок, и Эви. Юлиан растерялся, всего на долю секунды, но растерялся, и этого хватило. Эвианора одним быстрым ударом под колено нарушила его защиту, и мой меч уперся ему в грудь.
     — Да! — воскликнул я, и толпа взорвалась криками.
     — Ах вы маленькие дьяволята! Провели меня! — ошарашенно сказал Юлиан.
     Послышались аплодисменты, и к нам подошли Лео и Пол.
     — Это было нечто, — с неизменной улыбкой сказал Лео. — Вы двигаетесь так, как будто вами обоими управляет один разум, почему вы не провернули это со мной?
     — Припасли для любимого брата, — сдув светлую прядку, упавшую на лицо, сказала Эви.
     — Мы очень давно этого ждали, — подтвердил я.
     — Я богат! — донеслось до нас от гвардейцев, а затем громкий гогот.
     Мы тоже засмеялись.  
     — Со мной поделись! — крикнул в толпу Юлиан, чем вызвал очередной приступ хохота.
     — Ну что, продолжим? — сказал Лео.
     — Нет! — в один голос воскликнули мы с сестрой.
     В ответ на это Лео только расхохотался.

***

     Она
     — Эвианора! Сколько раз можно тебе повторять! Зачем ты выкручиваешь руку! Тебя что, тянет за нее кто-то? Ну раз нет, так чего ты тогда её так крутишь?
     Грегор никак не мог успокоится. Он продолжал кричать, а я стоять с понуро опущенной головой. Стрельба у меня не ладилась. Вот у нас вечно так. Сначала у Эйни ничего не получается, а у меня всё хорошо, а потом его как будто прорывает, а у меня всё наоборот, стопорится. Вот и со стрельбой так же. Эйнара как будто прорвало, он мог поразить любую мишень, с любого расстояния. Он даже с обычного, правостороннего лука стреляет идеально! А у меня всё идет наперекосяк.
     «Я знаю», — раздраженно отмахнулась я от посланной мне братом картинки. Он лишь пожал плечами и выпустил очередную стрелу. Она попала всего в одном дюйме от первой. Я заскрипела зубами, глядя на его успехи. И это правой рукой! Я даже с левой в эту мишень попасть не могу.
     — Молодчина, Эйнар! Вот так и надо. Давай теперь вон в ту, дальнюю. Хотя нет, подожди, я пойду подвижную запущу.
     — Как это у тебя получается? — спросила я, когда Грегор отошел.
     — Да обычно, — пожал он плечами. — А как у тебя получается постоянно оставлять мне синяки?
     Это точно. На мечах я его почти постоянно уделывала. Ну что ж, хоть какая-то справедливость.
     — Давай, Эйнар! — закричал Грегор, толкнув мишень.
     Это было старое, набитое соломой чучело свиньи. Не понимаю, как оно выдерживает столько ударов, но шкура по-прежнему держалась, хоть Эйнар и утыкивает её стрелами каждую тренировку.
     — Можно с левой, Мастер?
     — Никакой левой! — закричал в ответ Грегор. — А ну давай, пока она не повернула!
     Эйнар тяжело вздохнул и натянул тетиву. Треньк — и стрела срывается в полет. Чучело дернулось, но устояло, и продолжило своё движение по натянутой веревке. Честно говоря, этот механизм ставил меня в ступор. Почему оно вообще едет?
     — Давай еще!
     Эйнар снова выстрелил, и снова попал.
     — Давай еще! Быстрее! Все стрелы, парень!
     Эйнар выстрелил снова. И снова. И снова. И каждый раз попал. А на четвертый раз промазал, почти на ярд.
     — Это что такое?! — заорал Грегор. — Где твои глаза, парень?
     — Виноват, Мастер, — склонил голову брат, но ненадолго.
     «Бывает», — отправила я ему, но он ничего не ответил. Мы подождали, пока сотник подойдет к нам.
     — Ладно, будем считать, что ты на сегодня закончил. А вот ты, — Грегор повернулся ко мне. — С тобой мы ещё сегодня поработаем.
     Это прозвучало угрожающе. Собственно, так оно и было.
     Мастер истязал меня ещё добрых полчаса, после чего просто плюнул, развернулся и ушел.
     — С тобой всё в порядке? — спросил у меня Эйнар, когда я проходила мимо.
     — Всё отлично, — буркнула я, и скрылась внутри здания.
     Я пошла в свою комнату и рухнула на кровать. В голове крутились мысли, от которых я никак не могла избавиться. Что я делаю не так? Пальцы держат крепко. Рука не дрожит. Я всё делаю хорошо, только в самом конце рука выворачивается против моей воли!
     В голове возникла картинка, как я поворачиваю руку под небольшим углом уже в самое время выстрела. Привкус мысли был явно не мой.
     «Не подслушивай!», — гневно отправила я брату.
     «Прости, — ответил мне он, — но ты слишком расстроена, меня против воли затягивает»
     Я лишь вздохнула. Да, способность оказываться в голове друг у друга пока что приносила столько же пользы, сколько и вреда. Когда кто-то из нас испытывал сильные чувства, например, радость или боль, второго насильно затягивало в его голову. Особенно неудобно это было, когда ты двигаешься. Вот бывает, тренируемся мы, я ударю его в чувствительное место, и в тот же момент меня затягивает в его голову. И всё, я стою столбом, пока не отпустит. Мы пытались это контролировать, но пока получалось плохо. Пару месяцев назад мы даже отыскали одного волшебника, живущего в городке неподалеку, у которого решили спросить совета, но он лишь развел руками, и сказал, что в этом нет никакой магии, только наша особенность. В общем, не сильно он нам помог.
     «Не хочешь прогуляться?» — спросил у меня брат, и я послал согласие в ответ. Несколько недель назад от сердечного приступа умер Корней, и у нас внезапно оказалась куча свободного времени, которое мы не знали, куда девать. Отец обещал прислать нового преподавателя, но стояла осень, и дороги были плохо проходимы, а стабильных телепортов сюда нет. Пока не ляжет снег, никто до нас не доберется. Вот очевидный минус жизни в таком захолустье.
     Я быстро переоделась, и вышла наружу. Эйнар уже ждал меня.
     — Не попалась бы ты на глаза матушке, — только и сказал он, когда увидел меня.
     Я в ответ на это скривилась, подхватила его под руку и потащила в сторону северной башни.
     Несмотря ни на что, я по-прежнему одевалась в мужскую одежду, а если быть точным, в одежду Эйнара. Платья, конечно, красивые, но в них жутко неудобно. К тому же, несмотря на то, что мы с братом сильно изменились, нас всё ещё было легко спутать. Нам вот-вот должно было исполнится шестнадцать, но мы были почти одинакового роста, Эйнар всего на дюйм выше. И грудь у меня была достаточно маленькой, чтобы не различить её под свободной одеждой. Одно время я немного переживала по этому поводу, особенно глядя на пышную грудь матушки, которую еле удерживал корсет, а потом перестала терзаться. Вон, у бабушки Катаины тоже грудь была невыдающаяся, и мы с Мириам явно пошли в бабушку.
     Я посмотрела на брата, вглядываясь в черты его лица. Прямой нос, выступающие скулы, голубо-зеленые глаза в обрамлении пушистых ресниц. Как будто в зеркало смотришь. Нянька как-то мне сказала, что у меня для девушки грубоватое лицо, а у Эйнара наоборот, слишком женственное. Именно поэтому нас всё равно путают.
     Мы ни о чем не говорили. Нам уже давным-давно практически не нужны слова. Взобравшись на самый верх башни, я уселась на подоконник, и выглянула вниз. Это было одно из моих самых любимых мест.
     — А помнишь, как мы мечтали стать пиратами? — внезапно разрезал тишину голос брата.
     — И магами, — усмехнулась я.
     — И исследователями, — вернул он мне улыбку.
     — А ещё фермерами! — прыснула я.
     — Ну вот это было уже явно лишним.
     Мы рассмеялись, и Эйнар залез ко мне на подоконник. Мы соприкасались коленками и смотрели наружу.
     — Что с нами теперь будет, Эйнар? — спросила я спустя какое-то время.
     Уже начинало темнеть, короткий северный день угасал на глазах.
     — Ты выйдешь замуж за одного из князей, — правильно понял мой вопрос брат. — А я пойду служить в королевскую гвардию, как Юлиан. А потом тоже женюсь.
     — Но мы же не сможем быть одни, — прошептала я.
     — Придется, Эви. Мы не сможем всегда быть вместе.
     — Неправда! — воскликнула я. — Мы всегда будем рядом.
     Эйнар ничего мне не ответил, просто продолжал смотреть в окно. Когда окончательно стемнело, я слезла с подоконника и дождалась, пока брат последует за мной.
     — Устроим какую-нибудь пакость? — заговорщицки прошептала я.
     В ответ ко мне пришла волна одобрения.

     Он
     Мы как будто вернулись в детство. Сдавленно хихикая, мы натирали лица сажей, и пытались сделать из наших мягких и светлых волос что-нибудь хоть немного похожее на демоническую прическу. Честно говоря, мы совершенно не знали, какая должна быть прическа у демонов, и ориентировались лишь на гравюры в одной из книг из библиотеки. Там у демона были изображены какие-то торчащие во все стороны черные патлы, что мы с сестрой и сотворили по мере возможности. Темное местечко, из которого нужно вовремя выпрыгнуть мы уже присмотрели. Даже два. А ещё секретный ход, о котором прислуга не должна знать. Покопавшись в своих запасах, я отыскал две последние оставшиеся у меня бутылки с зельем, которое в своё время подарила нам тетушка Мириам. Если разбить эти бутылки, всё вокруг заволакивал темный дым, и можно было благополучно сбежать. Жаль, что осталось всего две бутылки, но на сегодня как раз хватит.
     Отдав одну бутыль Эви, я спрятался в коридорной нише прямо у секретного входа. Мой выход был первым.
     «Идет!», — послала мне Эви, которая сидела дальше по коридору.
     Через несколько секунд и я услышал дробные шаги одной из служанок. А вскоре и увидел. Она несла в руках большой серебряный поднос, уставленный какими-то странными штуками. Я дождался, пока она подойдет поближе, и с громким ревом выскочил из укрытия.
     Честно говоря, не знаю, что было громче — крик девушки или звон упавшего подноса. Перестав кричать, служанка развернулась, и припустила обратно по коридору, а вслед ей летел зловещий смех. Ну, я надеюсь, что зловещий. Отлично, и зелье расходовать не пришлось. Быстро подобрав поднос, и засунув его за штору, я снова спрятался в своем укрытии.
     «Можно я сейчас?» — спросила у меня сестра, и я отправил ей согласие. Вскоре послышались тревожные голоса, и из-за поворота появилась та самая служанка в сопровождении главной поварихи. О, это должно быть очень смешно! Главная повариха всегда весьма необычно реагирует на наши невинные (и не очень) шалости. Дождавшись, пока они пройдут мимо, сестра осторожно вылезла из укрытия.
     — Ну и где твой демон? — нервно спросила повариха, подёргивая передник.
     — Тут был, госпожа, вот прямо здесь! — дрожащим голосом ответила служанка. Мне даже стало её немного жаль. Перепугалась, бедняжка.
     — А где поднос? — спросила женщина.
     — Тоже тут был, — ещё более растерянным голосом сказала девушка.
     Повариха собиралась явно сказать что-то гневное, даже повернулась к девушке, и тут увидела Эви. Сестра не сплоховала, и тут же завыла дурным голосом. Надо сказать, что голос у Эвианоры был отличным — громким и сильным, и вой получился просто сногсшибательным.
     Я же уже говорил, что реакция у поварихи всегда забавная? Так вот, женщина заорала почище Эви и кинулась в атаку! Сестра, ожидая чего-то подобного, отскочила в сторону и разбила банку с зельем. В считанные секунды коридор затянуло непроницаемым туманом. Послышался скрип, кашель, и когда туман рассеялся, посреди комнаты стояли две ошарашенные женщины. И не следа демона.
     Я с трудом сдерживал смех и ждал продолжение спектакля. По нашим с Эви прикидкам, сейчас они должны были побежать либо за стражей, либо за экономкой, как самой главной над прислугой. Потревожить отца они побоятся. В первом случае надо быть максимально аккуратным, и сразу же бить бутыль, а вот во втором можно побегать от разъяренной женщины по коридорам.
     Когда они ушли, я послал сигнал Эви, она вылезла из секретного хода, и с неким трудом протиснулась ко мне в нишу.
     — Как думаешь, кого приведут? — горячо зашептала мне на ухо сестра.
     — Думаю стражу. Ты сильно их напугала.
     Однако, реальность переплюнула все мои ожидания. В коридоре появился целый отряд, состоящий из десятка стражников, и плотной толпы разномастной прислуги позади. Экономка, к слову, тут тоже была.
     — Ну, показывайте, где вы тут демона видели, — пробасил десятник, имени которого я не помнил, хоть лицо его мне и казалось знакомым.
     — Да вот прямо здесь, в коридоре, — послышался голос главной поварихи.
     — Думаешь, и правда демон? — тихо спросил шедший впереди стражник.
     — Да кто знает этих баб, — ответил ему второй. — Этим что угодно может примерещится.
     Они продолжали надвигаться к нашему укрытию.
     «Сейчас!», — раздалось у меня в голове, и мы выскочили в коридор. О звуковых эффектах мы не договаривались, так что сестра завыла, а я захохотал. Получилось жутко. Настолько жутко, что на несколько секунд вся эта толпа просто одеревенела, а мы, пользуясь моментом, с диким воем побежали по коридору.
     — Их двое! — заорал кто-то за нашими спинами.
     — Мама!! — вторил ему другой голос.
     Пробежав ещё несколько залов, мы быстро разделились. Я успел увидеть, как сестра нырнула в одну из спрятанных дверей, а потом свернул в очередной коридор. Что ни говори, а замок у нас был огромный.
     — Вот он! Лови демона!
     Из-за спины неслись крики стражников.
     «А хорошая у нас стража, — подумал я. — Даже демона не испугалась. Надо будет потом отцу сказать, чтобы поощрил эту десятку»
     Стража действительно оказалась хороша, особенно в преследовании меня по коридорам. Но я, всё же, знал свой родной замок лучше них. Когда до очередной потайной двери оставалось несколько метров, я резко остановился и разбил заветную бутыль. Меня тут же окутало плотное темное облако. Погоня разразилась громкими криками, из-за которых скрип редко используемого механизма был практически неслышным. Когда дверь за мной закрылась, я позволил себе довольную улыбку, и направился в сторону своей комнаты. До ужина осталось совсем немного времени, а я был весь в саже.

     Она
     За ужином все только и говорили, что о демоне, появившемся в замке. Кое-кто утверждал, что их было двое, но большинство сходилось во мнении, что демон был только один. Отец подозрительно косился на нас, но мы весьма удачно убежали посмотреть на «место прорыва», так что он ничего не успел у нас спросить. Шутка удалась на славу.
     — Жаль, что тумана у нас больше не осталось, так бы можно было снова появится, — с разочарованием сказала я Эйнару, когда мы уже расходились по комнатам.
     — Только не в том же коридоре, — со сдавленным смешком ответил он. — А то точно мага вызовут, чтобы от демонов избавился.
     Я рассмеялась, обняла брата на прощание и зашла в свою комнату. Перемазанные в саже вещи были надежно спрятаны, но от них надо срочно избавиться, оставлять улики за собой не годится. Я быстро переоделась в ночной наряд и нырнула в холодную постель. Нужно будет завтра сказать прислуге, чтобы уже топила камин, ночи всё холоднее. Уже засыпая, я вспомнила, что забыла расчесать волосы, но вставать было ужасно лень. «Завтра расчешу», — подумала я, и перевернулась на другой бок.
     «Спокойной ночи», — пришла в голову мысль.
     «Спокойной, Эйнар», — ответила я и в ту же секунду заснула.

     Проснулась я посреди ночи от ощущения пустоты. Пошарив рукой по кровати, я ни на что не наткнулась и с трудом разлепила глаза. Одна, совсем одна. Я хотела было перевернуться на другой бок, но ноги будто сами понесли меня к двери. «Ох, Кара рассердится», — подумала я, но сил возвращаться не было.
     Я тихо, стараясь не разбудить Эйнара, открыла двери и зашла в комнату. Брат спокойно спал, повернувшись лицом к стене. Вымазанная в саже одежда валялась на полу. Я покачала головой, подобрала одежду и спрятала её под кресло, а потом быстро юркнула под одеяло к брату и прижалась спиной к его спине. Сразу же стало тепло и совсем не одиноко.
     — Эви? — сонно прошептал брат.
     — Спи, — ответила я. Глаза слипались.
     — Я рядом, — пробормотал он, проваливаясь в сон.
     Я улыбнулась и вскоре тоже заснула.

     Естественно, наутро нянька долго кричала и грозилась рассказать всё матушке. Почему она до сих пор не смирилась? Ведь понятно же, что сделать она ничего не может. Это сильнее нас. Не каждую ночь, но через одну-две, кто-нибудь из нас обязательно придет к другому. Это гнетущее чувство одиночества, этот страх пустоты — его нельзя побороть. Ты просто подрываешься посреди ночи и бежишь к своему отражению, чтобы успокоиться, осознать, что ты не один, что он, твоё второе Я, рядом.
     Не желая слушать её стенания, я быстро ушла в свою комнату и оделась для тренировки. Сегодня у нас среда, а это значит, что практически весь день будет посвящен стрельбе. С гримасой отвращения я нацепила на рукав зеленую повязку. Грегор так и не отменил «правила повязки», с помощью которого ему было легче нас различать.
     Уже через полчаса я в который уж раз безуспешно пыталась поразить мишень. Раз за разом. Я честно старалась. Я делала всё, что могла, но ничего не получалось.
     — Попробуй так, Эви, — тихо сказал мне брат. Он чувствовал, насколько сейчас я была раздраженная и расстроена одновременно.
     Я попробовала так, как он мне показал, но рука всё равно ушла в строну и стрела, вильнув, отколола от мишени кусочек и ушла в пустоту.
     — Эвианора! Ты безнадежна! — заорал Грегор и качая головой ушел куда-то в сторону.
     В глазах у меня стояли слезы. Так нечестно! У меня же получалось! Почему теперь я не могу попасть?
     Внутри меня поднималась холодная волна какого-то странного чувства. Схватив стрелу, я наложила её на тетиву, и натянула до самого предела. Почти не целясь, я спустила стрелу, а вслед за ней всё, что накопилось внутри. Порыв ветра — и стрела качается ровно в центре мишени.
     — Это просто удача, девчонка! Просто ветер! — заорал Грегор, но я видела, что он удивлен.
     Не мешкая, я схватила вторую стрелу. Задул ветер, и вторая стрела расщепила первую.
     — Невероятно! — закричал сотник, выпучив глаза.
     С кривой усмешкой на губах, я взяла третью стрелу. Наложила на тетиву, натянула и мягко отпустила вместе со всем накопившимся. Надо было видеть лицо Грегора, когда третья стрела вошла ровно во вторую!
     — Это колдовство! — заорал Грегор. — Такого просто не может быть.
     Непонятное чувство вдруг покинуло меня, и я закачалась, не в силах устоять на ногах.
     — Эви, ты в порядке? — тревожно спросил подскочивший ко мне брат.
     Я не смогла ему ответить, сил не было даже на это.
     — Я отведу тебя внутрь, — сказал Эйни. — Грегор, на сегодня занятие окончено.
     Сотник не возражал.

     Он
     Мы так и не выяснили, что это было. Вскоре Эви стало лучше, она смогла встать с постели, и странный приступ слабости прошел. Матушка беспокоилась, и хотела позвать лекаря, но мы отговорили её. На следующей тренировке всё было как обычно, разве что Эви теперь чаще всё же попадала в мишень, чем наоборот, но подобного больше не повторялось. До сегодняшнего дня.
     — Эйнар, ты понимаешь, в чем твоя ошибка? — спокойно спросил Учитель.
     — Я недостаточно быстр, — в который уж раз ответил я.
     — Раз понимаешь, то почему не исправишь? — поднял бровь эльф.
     Я ничего не ответил. Сестра стояла напротив, похлопывая мечом себя по бедру. Ну что поделать, что у меня не получается достичь такой же скорости? Эви проворнее, вот и всё. Я просто физически не успеваю отразить её удары.
     — Давайте ещё раз, — скомандовал Учитель.
     Мы снова сошлись. Отработанные до автоматизма движения. Удар, защита, удар, пируэт, прыжок, удар — и я снова лежу на земле, а её меч приставлен к моей груди.
     — Почему ты медлишь, Эйнар? — качает головой Учитель. — Ты должен быть быстр, как ветер, а ты ползаешь, как черепаха.
     «Как ветер» — эти слова звучали у меня в голове подобно звону колоколов. Как ветер.
     — ещё раз.
     Как ветер. Я должен быть также быстр, как ветер. И я вдруг понял, что это значит.
     То странное чувство, что поднимается откуда-то изнутри. Воздух вокруг гудит, подталкивает вперед. Ветер кружит рядом со мной. Я сам ветер.
     Удар, защита, удар, пируэт, прыжок, удар — и вот теперь я прислонил меч к её животу, а Эви широко раскрытыми глазами смотрит на меня.
     — Ты тоже почувствовал? — сказала она неожиданно.
     — Что? — моргнул я, и вдруг странное ощущение пропало, и я с трудом устоял на ногах, такая слабость накатила.
     Эви быстро поднялась и помогла мне добрести до скамьи.
     — Это как у меня с луком, тогда, на тренировке. Ты чувствуешь, будто вокруг всё такое медленное, а ты летишь, как ветер, и он направляет тебя, — сказала она мне тихо.
     — Да, именно так.
     Мы посмотрели друг на друга, а потом, закрыв глаза, соприкоснулись лбами. Так было легче всего проникать в сознание друг друга.
     Когда я наконец открыл глаза, то понял, что мы оба чувствовали нечто необычное, но что же все-таки это было за ощущение мы так и не поняли.
     Слабость вскоре прошла, и мы продолжили тренировку.

     Прошел почти месяц с того самого первого случая. Периодически то на меня, то на Эвианору снова накатывало это ощущение, и порою случались странные вещи. Мы никому не говорили об этом, сам не знаю почему. Это была наша маленькая тайна, почти как разговоры без слов.
     Началась зима, ранняя, как всегда на севере. Как только лег снег, к нам в гости приехала тетушка Мириам. Мы с сестрой были страшно рады её видеть. Естественно, наши запасы разных полезных зелий тут же были пополнены. Конечно, все они были весьма специфичны, ведь наша тетушка была магом огня, но всё равно, нам удалось ещё раз провернуть трюк с появлением демона. Это было невероятно весело, вплоть до того момента, когда мы, убегая не наткнулись на отца. Ох и досталось нам тогда!
     Спускаясь по лестнице в малую гостиную, мы с Эви как раз обдумывали очередную шалость, когда нам на встречу вышла матушка.
     — Дети, к нам сегодня гости, так что прошу вас, воздержитесь от ваших «шуток», хорошо?
     Нам ничего не оставалось, как согласится. Гости у нас были почти постоянно, но обычно мама не просила нас ни о чем, так что наверняка сегодня особый случай.
     Когда мы вошли в комнату, то стало понятно, почему матушка встретила нас ещё на подходе. За столом сидел князь, его жена, та самая девушка с рыбьими глазами, которая сейчас выглядела как уверенная в себе статная женщина и ещё трое человек, непонятного статуса. А рядом с ними тот самый седой маг, который совершенно не изменился с нашей последней встречи десять лет назад.
     — Ваше Высочество, — поклонились мы князю. Сегодня, ради исключения, сестра надела платье, так что реверанс не выглядел глупо.
     Из-за присутствия гостей, свободными оставались всего два места друг напротив друга. Нам с Эвианорой ничего не оставалось делать, как сеть отдельно.
     — А, близнецы, — сказал маг. — Всё так же общаетесь?
     Мы с Эви переглянулись и кивнули. Интересно, откуда он знает?
     — Я много чего знаю, — улыбнулся маг. — Моё основное направление — Разум, собственно, именно поэтому я сопровождаю их Высочества.
     Мы на это тоже ничего не ответили.
     Наконец подали блюда, и мы начали есть, осторожно поглядывая по сторонам. Князь вел ничего не значащую беседу с отцом, матушка говорила с княгиней. Маг что-то рассказывал одному из сопровождающих князя, который оказался его личным помощником. Мы с сестрой немного расслабились, и тоже заговорили, вслух, чтобы не привлекать внимание мага.
     — Сильно вам досталось? — спросила с улыбкой тетя Мириам.
     — Да так, — ответил я, машинально потирая низ спины. Ощущения были не из приятных.
     — Вроде и взрослые уже, а ведут себя как семилетки, — покачала головой матушка. — А ты, Мириам, им потакаешь.
     — Ну нужно же, чтобы у кого-то было детство, если у нас с тобой не было, — ответила ей на это Мириам.
     Разговор и ужин продолжался. Слово за слово, и мы с Эви начали спорить. Такое, на самом деле редко, но случается. Обычно, если спор у нас выходит за рамки возможных доказательств, начинается драка. И если на мечах сестра разделывает меня в пух и прах, то на кулаках обычно я остаюсь победителем. Матушка всегда жутко злится, говорит, что мы слишком взрослые для этого, и что девочек бить нельзя. Но ведь Эви не девочка, она сущая дьяволица, когда дело доходит до драк!
     Вот и сейчас. Мы уже кричали друг на друга. Все за столом затихли, и с интересом смотрели на нас.
     — А я говорю, что ты набитый дурак, раз не признаешь, что Полиан был прав в своем учении! — орала сестра.
     — Да что ты вообще понимаешь в истории! Тебе бы лишь мечом махать, а всё остальное так, ерунда! — не отставал я.
     — Да как ты смеешь! Напыщенный индюк!
     — Курица!
     — Дети, успокойтесь! — предприняла робкую попытку матушка.
     — Он неправ! — закричала сестра. — Мама, скажи, что он не прав!
     — Тебе действительно следует больше времени уделять другим занятиям, — осторожно сказала матушка.
     — Вот-вот! — поддакнул я.
     Эви аж задохнулась от возмущения. И тут я понял, что последняя реплика явно была лишней.
     Ноздри Эви затрепетали, зелено-голубые глаза загорелись огнем. Сестра взмахнула руками, и все тарелки, что стояли рядом, поднялись в воздух, и устремились в меня. Рефлексы, отработанные многочисленными стычками с ней, сработали моментально. Я нырнул под стол, пропуская над собой волну посуды. Злость в груди заполыхала с удвоенной силой, то самое странное чувство вынырнуло из глубин естества.
     Я вскочил и направил, выплеснул всю эту злость в её сторону. Порывом ветра Эви просто снесло в сторону, как и помощника князя, что сидел ближе всего к ней.
     — Ах ты так?! — закричала сестра, и в меня полетело что-то странное, белесо-голубое, похожее на очень неплотный снежок.
     Я понимал, что уклонится уже не успею, и успел подумать о какой-нибудь стене. Вскинув руку в рефлекторном жесте, я вдруг почувствовал перед собой незримую преграду. Снежок разбился об нее, разлетевшись с жалобным звоном.
     Этот звон расколол сковавший всех вокруг ступор. Все повскакивали со своих мест, начали кричать и размахивать руками. Не обращая ни на кого внимания, мы с Эви полностью сосредоточились на том, чтобы достать друг друга этими странными снарядами. Мы успели выпустить по три снежка, прежде чем я почувствовал, что странное чувство, дарившее мне такое наслаждение и мощь вдруг резко исчезло. Я буквально упал на стул, и понял, что сестра точно также хватает воздух ртом на другой стороне стола.
     — Успокоились? — спросил у нас седовласый маг.
     Я обессиленно кивнул, не отрывая взгляда от Эви.
     — Это ведь то, о чем я думаю, мессир? — спросила тетушка Мириам у волшебника.
     — Именно то, Мириам. Ваша Светлость, спешу вам сообщить радостную новость, — я наконец перевел взгляд на седого мага. Он улыбался.
     — И что же вы мне сейчас скажете? — обняв матушку за плечи, хмуро спросил отец.
     — А вы сами не догадались? — в притворном удивлении поднял брови седой. — Ваши младшие дети обладают весьма ярко выраженным магическим даром.
     На комнату опустилась звенящая тишина, которую через несколько секунд прорезал звенящий смех. Я тоже не удержался, и рассмеялся вслед за Эвианорой.
     — Всегда вместе, — чуть успокоившись, сказала она.
     — Всегда рядом, — с улыбкой ответил я.

Часть вторая.
Долгий путь


     Он
     Это был скандал. В семье герцога, пятого по очереди претендента на престол, родились маги! Естественно, сразу же всплыла та давняя история с драконом, который кружил над замком в день нашего рождения. К нам толпами повалили соседи, дальние родственники и просто любопытствующие. Очередь на трон сократилась сразу на два человека, ведь закон, запрещающий магам занимать правящие должности никто не отменял, и вся знать всколыхнулась от этого, без сомнения, невероятного известия.
     Сомнений, откуда у нас взялся магический дар, не оставалось. Тетушка Мириам, мамина сестра, была не единственной волшебницей в нашем роду, много слухов ходило и вокруг бабушки Катаины. Сразу же нашлись «доброжелатели», которые советовали проверить Юлиана, или, что ещё хлеще, поискать себе вторую жену. «Никто не будет вас осуждать, — с участливым видом говорил граф Итан, — от колдовства никто не застрахован. Найдете себе милую девушку, с идеальной родословной, в которой нет этого проклятого наследия». Весь его вид намекал на то, что этой самой девушкой должна стать его дочь, всего на три года старше нас. Во время этого разговора на лице отца ходили желваки, и я боялся, что граф Итан вылетит из большой гостиной от пинка под зад. Но отец нечеловеческим усилием сдержался, и граф уехал со своей дочерью не солоно хлебавши.
     Были и другие. Некоторые приезжали, чтобы просто поглазеть на нас, некоторые, как граф Итан, пытались породниться с семьей герцога. Кто-то просто хотел выразить свои соболезнования, или, в редких случаях, наоборот, поздравления.
     На самом деле, магия не считалась чем-то позорным, в южных княжествах, наоборот, иметь в семье мага было особым поводом для гордости. Но здесь, на севере, колдовство всегда было чем-то из ряда вон выходящим, волшебники рождались здесь редко, а среди знати вообще практически никогда.
     В тот вечер, когда все узнали о нашем с Эви даре, в замке царил хаос. Князь с женой поспешили убраться в отведенные им покои, помощника пришлось отвести к лекарю — когда я выплеснул свою силу он ударился головой об край стула и рассек лоб. Отец заперся в своем кабинете с тетушкой Мириам и тем самым седым магом, а матушка лишь плакала без перерыва, и мы не знали, как её успокоить. Слава богам, что Юлиан прибыл вместе с остальными княжескими гвардейцами, он хоть как-то мог повлиять на нее.
     После долгого разговора отец наконец-то вышел из своего кабинета. Лицо его было мрачным, брови хмурились, глаза метали молнии. Одним махом он лишился сразу двух наследников. Мы не решились ничего спрашивать, и после его короткого приказа разошлись по своим комнатам. Правда, я пока не перебрался к Эви, так и не смог заснуть.
     Князь ещё некоторое время оставался в замке, понятия не имею, что его тут держало. Почти через неделю он уехал, а с ним седовласый маг и Юлиан. Отец сказал, что после Йоля мы тоже отправимся в путь, на юг. Сначала в столицу, Икарию, а затем дальше на юг, в страну Малья. Именно там нам предстояло обучаться, в Академии Стихийной Магии.
     До столицы мы доберемся за три недели. Оттуда телепортом до горда Додум, крупного порта на юге нашей страны. Потом почти месяц до границы с Мальей, и оттуда ещё две недели до ближайшего населенного пункта, в котором есть стабильный телепорт. Старый закон, запрещающий размещать телепорты ближе чем за неделю пути до границы весьма неудобен для путешественников, но обеспечивает защиту в случае ведения боевых действий. Правда, Малья не воевала ни с одной страной вот уже больше двух веков, но древние законы продолжали действовать.
     Шесть недель, которые мы должны были провести в пути от Додума до Аркузана, крупного города в Малье, могли растянуться до трех месяцев в зависимости от погоды. Весеннюю распутицу никто не отменял. Но мы не торопились, набор в Академию всё равно начинается только в середине липеня[1], а до этого мы ещё должны быть представлены Совету Республики. Чтобы не случилось, мы всё равно остаемся детьми герцога, и должны соблюдать установленные порядки.
     Наш шестнадцатый день рождения прошел в странной, празднично-грустной атмосфере. Близкое расставание стояло комом в горле, но, несмотря ни на что, мы с сестрой были воодушевлены предстоящим путешествием. Матушка снова расплакалась и начала говорить, что она уже по нам скучает, и что мы стали такими взрослыми, в общем всё, что обычно в таких случаях говорят мамы. Отец лишь пожал мне руку и похлопал Эви по плечу, но я видел, что и у него в глазах стоят слезы. Не так он думал проводить нас во взрослую жизнь.
     Через неделю после Йоля мы собрались в путь. Большой отряд стражников, отец, мать и тетушка Мириам — мы отправлялись в Икарию.

     Она
     Я всегда любила путешествия. Особенно когда отец разрешал ехать не в карете, как подобает леди, а верхом. Мы с братом всегда мчались наперегонки с ветром, и приезжали домой счастливые и довольные, а отец ругался, что больше никогда не разрешит нам вылезать из кареты. И в следующий же раз нарушал своё обещание и снова разрешал нам ехать верхом.
     Но это путешествие было другим. Оно вело в неизвестность, и путь предстоял невероятно долгий. Мы были в столице лишь один раз, и та поездка была самой долгой за всю нашу жизнь. А сейчас нам предстояло преодолеть расстояние в несколько раз превышающее тот трехнедельный путь!
     В первый же день мы с Эйнаром решили, что пора нам отвыкать от карет, и всё путешествие мы проведем верхом. После трех дней пути это решение мне показалось весьма опрометчивым, а на пятый я, шатаясь, слезла с лошади и перебралась в карету к матушке. Эйнар продержался ещё один день, но и он не выдержал, и вскоре мы все ехали внутри небольшой, но весьма удобной кареты. Внутри она была обита мехом, чтобы сохранить тепло, но и это не помогало, даже с учетом того, что мы двигались на юг. На одиннадцатый день пути мы остановились у барона Орзама, который любезно предоставил нам комнаты. И целую неделю прогостили у него, пережидая лютые морозы. А потом ещё три дня, когда начались такие сильные снегопады, что не было видно дальше пяти ярдов. Зато это было весело. У барона Орзама было большое семейство, его младший сын, Брон, был старше нас на год, а старшая внучка, Эльза, младше на год. Вчетвером мы весело проводили время, проводя ледяные сражения и катаясь с насыпанных специально для нас горок. Часто к нам присоединялись и другие внуки барона, и тогда сражения становились воистину огромными.
     — Попала! — закричала я, увидев, что мой снежок ударила Брона по ноге. Но не успела я обрадоваться по этому поводу, как мне в живот угодил ледяной снаряд, отправленный откуда-то сбоку.
     — Фесть один! — прошепелявила Ора, восьмилетняя внучка барона.
     Ора мне очень нравилась, несмотря на то, что ей было всего восемь. Эта смышленая девочка обладала кучей талантов, среди которых особо выделялось её умение знать всё и обо всех. После того, как я взяла её под свою опеку, она исправно докладывала мне все-все сплетни, которые ходили по замку.
     — Ах ты, мелкая… — Но продолжить я не успела, так как в меня прилетел очередной снежок.
     — Шесть два! — прокомментировал голос откуда-то из-за укреплений, и я поспешила спрятаться, пока счет ещё больше не увеличился.
     Эйнар, скрючившись так, чтобы никакие части его тела не выступали за укрепления, пытался дотянуться до ещё не стоптанного снега. Я услышала, как о ледяную стену, высотой мне по пояс врезался очередной снаряд, и поняла, что сейчас моя очередь.
     Я быстро выскочила из-за стены и запустила снежок в Ору, которая весьма неосторожно выглянула со своей позиции. Снежок попал ей прямо в голову, а я поспешно спряталась обратно.
     — Фемь тфа! — обиженно крикнула девочка.
     — Отлично! Ещё три попадания, и мы победили, — сказал мне Эйнар.
     Счет у нас велся до десяти попаданий. За все дни, пока шел снег, мы с Эйнаром проиграли лишь однажды, когда против нас объединилось почти всё семейство барона.
     Эйнар решил, что запас достаточное количество снарядов, и поднявшись над ледяной стеной один за одним кинул их во вражескую крепость. Непрерывный град заставил их прижаться к стене, но несколько снежков всё равно угодили в цель.
     — Девять два! — громко сказал Брон. — У нас ещё есть шанс!
     — У вас его не было с самого начала, — весело ответил ему Эйнар, стараясь, однако, не высовываться.
     Из снежной пелены, которая ограждала наше маленькое поле битвы вдруг вынырнул один из отцовских стражников. С противоположной стороны в него тут же устремились два снежка, однако стражник ловко увернулся, и поднял руки, демонстрируя, что не собирается принимать участие в нашем сражении.
     — Его Светлость герцог просит миледи Эвианору и милорда Эйнара вернуться в отведенные им покои, — спокойно сказал стражник, стараясь удержать в поле зрения обе крепости, чтобы вовремя заметить, если кто-нибудь из нас предпримет попытку всё же достать его.
     — Передайте отцу, что как только мы закончим, то тут же придем! — громко ответила я, делая попытку достать до Брона, чья нога опасно торчала из-за стены.
     Брон увернулся, а стражник продолжал стоять на своем.
     — Я должен проследить, чтобы вы благополучно добрались до места назначения.
     Эйнар чертыхнулся, когда его снежок пролетел всего в нескольких дюймах от Брона.
     — Надо сделать их побыстрее, а то он не отвяжется, — сказал мне брат, предпринимая попытку незаметно дотянуться до снега.
     Прилетевший неизвестно откуда снежок чудом разминулся с его головой, а я с громким и бессмысленным криком выскочила из укрытия, и с убийственной точностью попала своим последним заготовленным снежком ровно посередине груди Брона.
     — Десять! Мы победили! — радостно закричал Эйнар, и уже без опаски вылез из-за стены.
     — В этот раз, но в следующий мы вас обязательно сделаем, — проворчал Брон, отряхиваясь от снега.
     — Боюсь, следующего раза не будет, — с легкой грустью сказал брат. Он обожал играть в снежки. — Сегодня снегопад успокоился, и скорее всего уже завтра мы снова будем в пути. — Эйнар повернулся к стражнику, который всё так же продолжал стоять в пяти ярдах от места битвы. — Ведите, капитан, раз уж у вас такой приказ.
     Как он запомнил, что этот стражник капитан? По мне так все наши гвардейцы выглядят одинаково — высокие светловолосые мужчины, зачастую со шрамами на лице и свирепым видом.
     Замок барона, несмотря на количество проживающего в нем народа был не очень большим. Да и то сказать, прямо под крепостной стеной раскинулась огромная деревня, и не было нужды размещать прислугу внутри замка, как это приходилось делать нам. С огромными извинениями барон выделили нам с братом только одну комнату, чему мы были безмерно рады. Кроме тех случаев, когда надо было спускаться на ужин, на котором по традиции должны были присутствовать все гости. Перед ужином к нам в комнату приходили две служанки, которые должны были помочь мне одеться, и их страшно смущало присутствие Эйнара, и он, чтобы не делать ситуацию ещё более неловкой, вынужден был всё это время ждать под дверью. Ну вот почему бы просто не отгородить небольшой кусок помещения ширмой? Это сразу бы решило все наши проблемы, но меня и слушать никто не пожелал. Вот и сейчас, буквально через несколько минут, как мы вошли, в комнату забежали стрекочущие девушки, чья стрекотня мгновенно стихла, стоило им увидеть Эйнара. С тяжелым вздохом брат поднялся с кресла, и отправив мне «Пойду в библиотеку», вышел наружу, осторожно прикрыв за собой дверь.
     — Вы так прекрасно выглядите, ваша Светлость, — с улыбкой сказала светловолосая высокая девушка, что каждый день помогала сделать мне хоть какое-то подобие прически. По-моему, её звали Оша. Или Аша, что-то такое в общем.
     — На улице, наверное, морозно, вы так раскраснелись, — поддержала её вторая, рыженькая. Её имени я точно не знала.
     — По сравнению с прошлой неделей сейчас лето, — поддержала разговор я. Брат ушел достаточно далеко, чтобы мы не могли общаться, и мне было несколько одиноко.
     — Каждый год так, —  сказала рыжая. — Две недели после Йоля — и приходят морозы. Держаться неделю, потом снегопады, а там, гляди, уже и до Имболка недалеко.
     — Ах, вы бы видели, сколько гостей у нас было на Йоль, ваша Светлость! — с придыханием прошептала Оша. Или Аша.
     «Видела бы ты, сколько гостей было у нас», — мысленно ухмыльнулась я. Огромное количество знати съехалось посмотреть на нас, как будто мы какой-то необычный экспонат в Королевском музее. А как же, дети герцога с магическим даром! Такое не часто случается.
     Служанки продолжала болтать, я периодически вставляла реплику другую. Оша расчесала мои волосы и попробовала уложить их, но светлые пряди ни в какую не хотели держаться, и мягкими завитками укладывались на мои плечи как им вздумается. Спустя годы борьбы мы с матушкой сошлись на компромиссе — я отращиваю волосы до плеч, и ни дюймом длиннее. Скрепя сердце, мама согласилась, и теперь мы с братом щеголяли практически одинаковыми прическами. Но ему хотя бы не требуется постоянно их укладывать — заправил за уши и пошел, а надо мной постоянно измываются служанки, стараясь сделать из светлого пуха хоть какое-то подобие прически.
     Наконец с волосами было покончено, и передо мной стал один из самых сложных выборов в моей жизни — что надеть?

     Он
     У Барона была отличная библиотека, о чем ни за что не подумаешь, глядя на этого пожилого вояку. Как он сам признался, библиотеку собирала его почившая жена, которая была страстной поклонницей написанного слова. Я часто сидел здесь, слушая потрескивание мороза за окном и иногда долетавшие до меня мысли Эви, которая никак не могла решиться, какое же платье надеть сегодня. Я улыбнулся, и снова погрузился в чтение. Это было жизнеописание Гарода, второго короля нашего славного государства. Ему пришлось весьма тяжело, ведь его отец, который изменил всю систему правления, умер в довольно молодом возрасте, и двадцатилетний Гарод был вынужден всеми правдами и неправдами стараться поддерживать мир в королевстве.
     До меня долетела мысль Эви, и я понял, что она уже почти закончила. Что ж, как ни жаль, но с Гародом на сегодня придется попрощаться. Я встал из такого удобного кресла, и направился к маленькому и сухопарому библиотекарю, казавшемуся ещё меньше из-за размеров стола, за которым восседал.
     — Жизнеописание Гарода Мудрого, — подслеповато сощурившись прочитал старичок. — Да, было такое, но мне казалось, что вы брали «Морские подвиги Иотара».
     — То была моя сестра, — с улыбкой сказал я. Эви обожала читать про всяческие подвиги и войны. Я не понимал, какое удовольствие она в этом находит, но она точно так же кривилась на мои книги, и мы решили каждый остаться при своем мнении.
     — Ах да, точно, ваша сестра, — старик ещё раз глянул на меня, и отложив книгу в сторону, что-то написал пером в большом свитке. Почерк у него был идеальным, не то что у нас с Эви. — Приходите ещё, молодой человек, у меня тут имеется ещё несколько весьма интересных экземпляров…
     — Всенепременно, — ответил я, думая о том, что, возможно, уже через неделю буду в Икарии.
     Дойдя до нашей комнаты, я нос к носу столкнулся с двумя служанками, что помогали Эвианоре. Они захихикали, кинули на меня пару взглядов и скрылись за ближайшим поворотом. Не обращая на них внимания, я вошел внутрь.
     — Ну как? — спросила сестра, крутясь перед большим, в рост зеркалом.
     — Изумительно, — не покривил душой я.
     Светло-голубое платье, одно из её любимых, действительно необыкновенно ей шло. Может и мне стоит надеть что-нибудь парадное?
     Я осмотрел свои вещи, которые кто-то ещё в первый день развесил в огромном шкафу. Пожалуй, вот этот черный камзол будет отлично сочетаться с Эвиным платьем.
     — Лучше серый, — не глядя на меня, сказала сестра, продолжая вертеться перед зеркалом.
     В голове возникли две картинки, на которых светло-голубая ткань была рядом с черной и серой. Привкус мысли был явно не мой.
     — Я и сам могу себе это представить, — проворчал я, но всё же достал серый камзол.
     Ответа от зеркала так и не последовало.

     Она
     Ужин прошел, как и все предыдущие ужины у барона, весьма шумно. Многочисленное семейство собралось за длинным столом, самые маленькие дети всё время кричали и что-то требовали, старшие делали вид, как будто они не здесь, а взрослые старались говорить во всем этом гаме на отвлеченные темы. Непонятным для меня образом разговор свернул на Гарода Мудрого, и я была приятно удивлена, когда Эйнар сделал весьма веское замечание, которое заставило барона Орзама посмотреть на брата с возросшим уважением. Хм, возможно, в тех книгах, которые любит брат и есть какой-то толк.
     — Боюсь, это наш последний ужин, в вашем, несомненно приятном обществе, барон, — сказал отец. — Уже завтра мы снова отправимся в путь.
     — Обещайте, что загляните на обратном пути, герцог! — потребовал барон. — Вечера, проведенные в беседе с Вами, стали поистине лучшими за последние месяцы.
     — О, всенепременно, барон, всенепременно. Я, правда, не могу точно сказать, когда это будет, но обязательно посещу Вас, обязательно!
     И так далее в таком же духе. Но это, хотя бы, было искренне, в отличии от сотен таких же бесед, которые мне приходилось слышать в последнее время.
     После ужина большая часть гостей перебралась в гостиную, отец, барон и два его сына устроились с трубками у горящего камина и завели довольно неспешную беседу, как мне казалось, ни о чем. Однако Эйнар внимательно их слушал, и я решила, что и мне не помешает.
     — И вы считаете, Анвел, что будет война? — задумчиво пыхтя трубкой, спросил барон.
     — Подозреваю, — поправил его отец. — Но это лишь мои сугубо личные наблюдения. Князь, ровно как и его Величество, отказывается что-либо говорить по этому поводу.
     — Но Империя наш давний союзник, почему бы сейчас ей вдруг нападать на нас?
     — Возможно, это лишь слух, Орзам, но слух весьма устрашающий, не находите?
     — Это точно, — барон тяжело вздохнул, выпустив дым из ноздрей. — Я уже старый человек, Анвел, мне давно надоели эти войны, и я хотел бы дожить свои дни в тишине и спокойствие, в своем замке. Если конечно, так можно назвать время с моей семьей, — барон негромко засмеялся, и отец поддержал его.
     Сыновья барона, так же, как и мы с Эйнаром, лишь тихо сидели и прислушивались к разговору.
     — Но если Логан объявит войну, — продолжал барон, — я, как и любой из граждан нашего королевства, встану на его защиту. Вы же понимаете, герцог, о чем я?
     — Конечно, барон, я придерживаюсь такого же мнения.
     А вот я не понимала, о чем он. Естественно, в случае войны все знатные люди, начиная от барона и заканчивая герцогам обязаны предоставлять армии, так в чем здесь проблема? Судя по отголоскам мыслей Эйнара, он тоже не понимал намека Орзама. Тут разговор свернул на поставку пряностей и задержки из-за штормов в Грозовом море, и мы с братом совсем перестали что-либо понимать. С морской тематикой мы были знакомы лишь из историй про пиратов.
     Слово за словом, фраза за фразой, разговор продолжался. Какие-то темы были мне интересны, какие-то нет, в некоторых я вообще ничего не понимала. Спустя несколько часов, глаза мои начали слипаться, и я уже почти заснула, как услышала голос отца:
     — Рузанна, отведи близнецов в комнату, а то они уже совсем заснули. Мы с бароном ещё немного побеседуем, если ты не против.
     Матушка помогла мне подняться с кресла, и так, под руку, мы вышли из комнаты. Эйнар шел сзади, непрерывно зевая.
     — Спокойной ночи, Эви, Эйни.
     — Спокойной, мама, — хором сказали мы, и зашли в комнату.
     Не без помощи брата справившись со шнуровкой, я стянула с себя платье и с наслаждением переоделась в ночную одежду. Эйнар шуршал где-то возле шкафа, ожидая, пока я справлюсь со своим одеянием. Я промычала ему что-то невразумительное, и нырнула в кровать. К тому времени, когда брат улегся, я уже крепко спала.

     Он
     Столица встретила нас дождем. Удивительно, до конца зимы ещё много недель, а здесь уже идет дождь. Впрочем, тут почти всегда дождь. У нашей семьи в столице было поместье, которое поддерживало в порядке целое войско слуг. Иногда я даже удивляюсь, откуда у нас столько средств, но потом вспоминаю, что нам принадлежит несколько месторождений алмазов, и всё встает на свои места. Да, наша семья очень, просто неприлично богата, но это никак не отражается на нашей жизни, особенно на нас с Эви. Никаких корон со сверкающими бриллиантами, или золотых доспехов, например. Единственное, по чем можно понять о нашем богатстве — это действительно хорошие вещи. Например канорские лошади. Канорские быстроногие скакуны — лучшие в мире, это знает каждый. А мечи у нас работы гномов из Зеленых гор, а это многого стоит.
     В Икарии мы задержались аж до самого Имболка. Матушка и Эви горели желанием посетить прием в честь праздника, и отец не решился им отказать. Такое чувство, что местная знать только и делает, что устраивает балы и приемы. Всю неделю, что мы провели в городе нас просто засыпало приглашениями. Каждый аристократ, проживающий в столице считал своим долгом пригласить семью герцога на именины/крестины/свадьбу/похороны/карнавал и так далее. Поводов было неисчислимое множество, но отец все эти письма не читая отправлял в камин.
     — Только на их прочтение у меня уйдет весь день, не говоря уже о посещении этих бессмысленных мероприятий, — сказал он мне.
     Однако несколько писем его заинтересовали. Одним из них было письмо его дальнего родственника, который сейчас неизвестно чем занимался в Святой земле. Второе письмо было из Мальи, от торговых партнеров. О чем говорилось в обоих письмах я так и не узнал, отец сжег их после прочтения, и вид имел весьма хмурый.
     Я долго колебался, стоит ли мне идти на бал, который устраивали во дворце в честь Имболка, но потом в очередной раз посмотрел на Эви, и решил, что без меня она ввяжется в неприятности, и всё же пошел.
     Если кто-нибудь попросит меня описать светский прием одним словом, то это слово будет «скучно». Знать со всего королевства чинно ходит по залу и плетет заговоры. Или просто напивается. Ничего интересного, в общем, особенно с учетом того, что мы с Эви ни в каких заговорах не участвовали, а напиваться в присутствии матушки было как-то не с руки.
     Однажды, где-то полтора года назад, мы с сестрой пробрались в винный погреб и решили все-таки узнать, что же это за зверь такой — алкоголь. Оказалось — зверь лютый. Сначала мы выпили одну из бутылок вина в самом дальнем углу. Нам было весело и легко, ноги и языки заплетались, смех так и рвался наружу. Бутылку мы не допили, Эви уронила её, и она разбилась. Тогда мы решили выпить ещё, взяли другую бутылку и… дальше пустота. Эвианора тоже мало что помнила, но в её сознании хотя бы остался тот момент, когда мы пели одну из подслушанных в казармах песен, пытаясь взобраться на крепостную стену, но лестница стояла неодолимым препятствием. Наутро мне дико болела голова, руки тряслись, а во рту стоял поганый привкус. Отец даже не стал нас ругать, так жалко мы выглядели, просто сказал, чтобы такого больше не повторилось. Ну, такого больше действительно не было.
     На следующий день я увязался вместе с папиным помощником, и мы пошли договариваться о телепорте до Додума. Эви осталась в поместье, сославшись на усталость после приема.
     — До Додума, говорите? — почесывая себя по носу, задумчиво сказал обслуживающий телепорты мужчина.
     — Именно, — чопорно кивнул Крой, папин помощник.
     — На двоих, да? — всё также задумчиво продолжал мужчина.
     Крой не стал себя утруждать повторением. Служащий ещё с минуту смотрел в пустоту, а потом сказал:
     — Надо уточнить, — и скрылся где-то в глубинах просторного здания, в котором располагалась станция.
     На самом деле я ещё ни разу не путешествовал с помощью стационарных телепортов. Отец говорил, что в этом ничего интересного нет, вот стоишь ты в одном месте, а через секунду раз — и в другом, вот и всё путешествие.
     Наконец служащий снова появилась в поле зрения. Вид у него стал ещё более отсутствующий.
     — Ближайший телепорт до Додума будет только через пять дней, вас устроит?
     — А раньше ничего? — вырвалось у меня. Ещё пять дней без дела провести в столице? Ну уж нет!
     Мужчина глянул на большие часы, стоящие недалеко от входа. Они ужасно громко тикали, но далеко не каждая контора может позволить себе настоящие часы гномьей работы. У нас дома таких часов было три штуки.
     — Раньше… через три минуты, подойдет?
     — А чуть позже? — немного растерявшись, спросил я.
     — Раньше, позже, вы уж определитесь, — проворчал служащий. — Через три дня есть, но там всё занято.
     — Даже для детей герцога Скхейна? — спокойно сказал слуга.
     — Да хоть для самого герцога, — лениво ответил мужчина. — Правом внеочередного проследования по сети телепортов пользуются только маги в ранге не ниже магистра, особы королевской крови и чрезвычайные послы. А, ещё гонцы.
     Я на секунду задумался, а потом всё же пришел к неутешительному выводу, что ни к одной из этих категорий граждан мы с Эви не принадлежим. До магистров нам примерно столько же, сколько до королевской семьи, а про послов и гонцов и говорить нечего.
     — Тогда давайте через пять дней.
     — Пять золотых за человека, один за багаж весом не больше 200 фунтов, животные за отдельную стоимость, таблица висит вон там — и он кивнул в сторону большого деревянного стенда, на котором висело несколько бумажек исписанных аккуратным почерком.
     Видя ошарашенное лицо папиного помощника, я понял, что здесь что-то не то. Я, конечно, не был особо знаком с ценами, но даже мне пять золотых за человека показалось многовато. С учетом того, что мой канорский быстроногий Буран стоил пятнадцать, а как я уже говорил, канорские лошади — самые лучшие в Талии. Хм, видимо отец знал о ценах на телепорт, раз не захотел выделить нам сопровождение.
     — Это же грабительство! — воскликнул помощник.
     — Я цены не назначаю, значит и вопросы не ко мне.
     — Герцог Скхейн будет возмущен! — предпринял мой спутник ещё одну попытку.
     — Пускай выказывает своё возмущение гильдии пространственников! — начал выходить из себя служащий. — Я к этому не имею никакого отношения.
     — Но дети герцога отправляются в Академию Стихийной Магии, — попробовал зайти с другой стороны Крой.
     — Да хоть на третий континент, — грубовато ответил служащий. — Я же вам уже сказал, любые вопросы не ко мне. Так вы будете брать на пятницу?
     — Будем, — вклинился я в разговор.
     У Кроя был весьма недовольный вид, но он был вынужден кивнуть, подтверждая мои слова.
     — Два человека, две лошади и багаж, — служащий быстро записывал за мной на какой-то невнятный клочок бумаги.
     — Отлично, значит в пятницу, ровно в три тридцать на площадке. Следующий!

     Она
     Как и говорил отец, ничего необычного в телепортации не было. Мы просто зашли на огороженное пространство на заднем дворе двухэтажного здания, неяркая вспышка, и мы стоим на точно таком же дворе, но уже в Додуме.
     — Проходите, не стойте! — раздался голос, и мы с братом поспешили убраться с площадки. А то мало ли, вдруг открывающийся телепорт рассечет нам пополам?
     Нас встречали. На самом деле в этом нет ничего удивительного, отец ещё неделю назад отправил письмо о нашем прибытии. Небольшой отряд, всего десять стражников, должны были сопровождать нас в пути до Аркузана. Дороги здесь были не самые безопасные, и привлекать внимание огромным отрядом и каретой не самая лучшая идея, так что весь путь мы должны были проделать пешком. Я содрогнулась от мысли провести шесть недель в седле, но ничего уже не поделаешь.
     — Леди Эвианора и Лорд Эйнар? — уточнил у нас высокий бородатый человек, когда мы вышли с площадки.
     — Да, а Вы, должно быть, мастер Гай? — спросил Эйнар.
     — Так точно, ваша Светлость. Я возглавляю отряд, который должен обеспечить вашу безопасность на пути в Аркузан.
     — А где остальная наша охрана? — спросила я, оглядываясь вокруг, и не наблюдая поблизости вооруженных людей. Кроме нас с братом, и мастера Гая, естественно.
     — В трактире, ваша Светлость, — улыбнулся воин. — Мы не знали, захотите ли вы отправится немедленно, но, если захотите, мои ребята соберутся за десять минут.
     — Называйте меня Эвианорой, мастер. И да, мы хотим отправиться прямо сейчас.
     — Тогда я просто Гай, — поклонился мужчина. — Следуйте за мной.
     Гай повернулся и бодрым шагом направился куда-то вглубь города.
     Додум был… шумным. Здесь жило почти двести тысяч жителей, хотя город был вдвое меньше Икарии. Все дома здесь были не ниже, чем трехэтажные, а может, это просто центр. Додум — второй по величине город в королевстве, и третий по населенности. Кроме того, Додум был первым городом со стабильным телепортом, который находился по эту сторону границы. Все купцы, которые не рискнули проплыть через Грозовое море, или не потратились на корабли Морского народа, шли в Икарию через Додум.
     Додум имел статус вольного города. Это значило, что подчиняется он только князю, на чьей земле стоит и самому королю. А ещё имеет послабление в налогах на торговлю, что давало огромные возможности для купцов всех мастей. Додум был наводнен торговым людом и не только. Я даже увидела одного айтана — этих странных существ, прозванных в народе змеелюдами. Действительно, покрытая чешуей кожа, вертикальные зрачки и раздвоенный язык вызывали стойкую ассоциацию со змеями.
     — Ты заметил? — спросила я у брата, но он лишь покачал головой.
     — Вы про айтана? — услышал мои слова Гай. — Их караван прибыл на прошлой неделе, но что-то пошло не так, и они здесь застряли. Вроде как провозили белую росу, или что-то вроде того.
     — Что такое белая роса? — спросил Эйнар у воина.
     — Наркотик, который производят в султанате, — ответил Гай. — Если закапать его в глаза, целую неделю будешь летать верхом на драконе.
     — И что им за это будет? — поинтересовалась я.
     — Смотря сколько они хотели провезти. Если сумеют убедить наместника, что это для личного пользования, то их отпустят, а если там больше пары флаконов, то заберут лицензию, и штраф дадут. Если честно, я не знаток в таких делах. Хотя я слышал, что белая роса на айтанов не действует, так что им, скорее всего, не отвертеться.
     На этом разговор пришлось прекратить, потому что мы как раз проезжали мимо рынка, и шум стоял такой, что говорить было решительно невозможно.
     — Яйца! Куриные яйца! Бархат! Шелк! Свежее мясо! Пирожки с капустой! — неслось со всех сторон, и я внутренне содрогнулась, представив, каково оказаться среди этой разномастной толпы.
     Поток людей спешил выйти или зайти на площадь, и нам пришлось чуть ли не с боем прорываться, чтобы просто пройти мимо. Наконец мы вырвались из этого филиала ада, и оказались на довольно тихой (по сравнению с площадью) улочке. Пройдя пару домов, Гай свернул к большому, четырехэтажному зданию, выкрашенному желтой краской.
     — Вот здесь мы остановились. Давайте зайдем, внутри теплее будет.
     Я бы не сказала, что сейчас было сильно холодно. Додум находился намного южнее нашего замка, и хоть на дворе стояла зима, здесь даже не было снега, лишь какие-то невнятные темно-серые кучи по краям улиц.
     Мы зашли внутрь таверны, но тише от этого не стало. Хоть день только-только перевалил за четыре, общий зал был забит народом. В основном, конечно, наемники всех мастей, но попадались и довольно приличные граждане, и совсем уж темные личности.
     Гай без труда отыскал среди всего этого люда своих подчиненных, и подвел нас к ним.
     — Эвианора, Лорд Эйнар, позвольте представить вашу охрану и спутников на ближайшие пару месяцев, — сказал Гай, и начал по очереди называть нам своих людей.
     — Это Ойле, по прозвищу Скумбрия, — тощий паренек со светлыми волосами, выдававшими в нем северянина, резво подскочил со скамьи и поклонился нам.
     — Это Крах-ан-Кхарм, но мы его зовем просто Борода, — рыжий гном, с действительно огромной бородой чуть привстал и отсалютовал нам пивной кружкой.
     — Имена этих двоих я, боюсь, не смогу выговорить, поэтому мы их называем Старший и Младший, — сказал Гай, указывая на двух полуэльфов. Явно братья, но один действительно выглядел немного постарше второго.
     — Это Ульрих, он плохо говорит на общем языке, а на здешнем вообще никак. Он из султаната, как видите, — темнокожий мужчина, названный Ульрихом, услышав своё имя одним плавным движением поднялся на ноги и встал перед нами на колено. Затем таким же плавным движением вернулся на своё место, а Гай продолжал:
     — Это Скади-Красотка, лучшая разведчица, которую я только знал, — немолодая уже женщина сдержано кивнула, и тут же вернулась к своей кружке. Прозвище Красотка она явно получила, так сказать, in contrarium, от противного, потому что назвать эту женщину красивой у меня даже язык не повернется. Огромный шрам на пол лица, приоткрывающий зубы, половины левого уха нет, нос явно сломан не один раз, правый глаз затянут непрозрачной пеленой — неприглядное, в общем, зрелище.
     — Это Анджей Святоша, — продолжал Гай. — Он из Святых земель, но его выгнали оттуда за еретические учения, так ведь?
     — За сеяние лжи против Святых отцов и Творца, — подтвердил темноволосый мужчина, закованный в латы и с тонким ободком на голове. Рыцарь-паладин, не меньше.
     — Это Дана-Матушка. Не глядите на её милые глазки и не дайте себя обмануть, эта девчонка орудует своим мечом так быстро, что вы не успеете даже сказать «Мама», откуда, собственно, и её прозвище.
     — Ты преувеличиваешь, Гай, — с улыбкой сказала молодая девушка с пшеничными короткими волосами. Выглядела она нашей ровесницей, а голубые глаза смотрели с такой добротой, что сложно было поверить в слова Гая.
     — Ничуть, — покачал головой воин и указал на последнего оставшегося члена команды. — Последний, но, как говорят в высшем свете, не по важности наш незаменимый Жуль-Торгаш. Этот парень даже демона уговорит на скидку и пару душ на сдачу!
     — Демона намного проще уговорить, чем ты думаешь, Гай, — оскалил желтоватые зубы Жуль.
     — Ну да, ну да. А теперь внимание! Мы выступаем через десять минут!
     — Так что же ты столько блеял, сразу сказать надо было, — пробурчал гном, выползая из-за стола.
     — Тебя не спросили, — ответил ему Гай, а потом повернулся к Эйнару. — Вы пока присядьте, ваша Светлость, долго ждать не придется, но всё же…
     — Просто Эйнар, Гай. Мне уже и без того надоела это вашество.
     Воин кивнул, и без лишних слов поднялся наверх, следом за своей командой.
     — Интересное сборище, — прокомментировал брат, заглядывая в забытую кружку одного из воинов.
     — Разнообразное, — хмыкнула я.
     — Ну да, это тоже. Как думаешь, почему отец заплатил этим наемникам, а не отправил с нами стражу? Думаю, эти ребята стоили подороже, чем переправа десяти гвардейцев через телепорт.
     В ответ на это я лишь пожала плечами, так как ответить мне было нечего. Кто, кроме матушки, может понять мотивы отца? Возможно, только его собственная мама, но герцогиня Анора умерла, когда нам с Эйнаром было четыре, и я совсем её не помню. Хотя все в один голос утверждали, что бабушка Анора была исключительной женщиной, кузина самого короля, она обладала некой… эксцентричностью. Иногда, после одной из наших шалостей мама в сердцах говорила, что хоть внешностью мы и пошли в её семью, но сумасбродство в нас явно от Аноры. Со свекровью у матушки явно были не самые лучшие отношения.
     Наемники действительно уложились в десять минут, как это ни странно. Зато намного больше времени мы потратили на то, чтобы выехать из города. Мне всегда казалось, что попасть внутрь сложнее, чем наружу, но, оказалось, наоборот. Стражник на воротах с удовольствием продержал бы нас там до вечера, если бы Эйнару это не надоело, и он не рявкнул:
     — Именем герцога Скхейна, немедленно откройте ворота!
     Поняв, с кем имеет дело, стражник тут же поспешил выполнить его приказ.
     «А неплохо ты команды отдаешь», — отправила я брату.
     «У меня был хороший учитель», — отправил мне он, и я засмеялась, поняв, что он имел в виду Юлиана. Наш старший брат обожает командовать и отдавать приказы.
     — Вот ты смеешься, а ведь когда-нибудь он станет командовать всеми нашими армиями, попомни мои слова, — сказал мне с улыбкой брат.
     — Да ты шутишь. Он только своим ночным горшком командовать может.
     — Он уже два года в гвардии, Эви. Юлиан сильно изменился за это время.
     — Ну да, может ты и прав.
     — Я всегда прав, — вскинул голову брат. Я шутливо ткнула его в плечо, и Эйнар сделал вид, что ему очень больно.
     Я с легкой полуулыбкой отвернулась от брата и огляделась вокруг. Мы уже немного удалились от Додума, и теперь вокруг простирались укрытые подобием снега поля, а вдалеке виднелся лес.
     — Гай! — позвал Эйнар, буквально на секунду опередив меня.
     — Я здесь, — учтиво откликнулся, подъезжая к нам воин.
     — Где мы будем останавливаться? Не в поле же.
     — О, насчет этого не волнуйтесь, герцог дал достаточно четкие указания, ночевать в поле нам не придется. Дорога, по которой мы двигаемся, практически единственный тракт, связывающий Икарию и Малью. Здесь почти через каждые тридцать миль постоялые дворы, и порой даже весьма приличные.
     — А мы увидим трактирную драку? — с воодушевлением спросила я. — Ни разу в жизни не видела трактирной драки!
     — Надеюсь что нет, ваша Свет… простите, Эвианора. Трактирные драки — это на самом деле не так весело, как о них рассказывают.
     — Жаль, — расстроилась я. — Мне хотелось бы посмотреть на ваших бойцов в деле.
     — О, ещё насмотритесь. Мы каждое утро или вечер проводим тренировки, чтобы не расслабляться.
     — Мы могли бы присоединится, — сказал Эйнар, переглянувшись со мной. — Дома мы изучали фехтование, но, что-то мне подсказывает, что у ваших людей совсем другой стиль.
     Гай явно призадумался. С одной стороны, он обещал отцу, что с нами ничего не случится, а с другой ему явно было интересно увидеть, чему нас там учили. Наконец любопытство пересилило.
     — Ну может разок и можно, — сказал он, и явно в ту же секунду пожалел об этом, глядя на наши лица. Одним разом мы ограничиваться не собирались.
     Остаток дня прошел каким-то комом. День постепенно клонился к вечеру, возбуждение, связанное с телепортацией и новыми знакомствами начало сходить на нет, и на нас с братом накатила усталость. Мы старались держаться, но, когда Гай объявил о том, что пора бы остановится, испытали огромное облегчение.
     — Красотка, Матушка, вы будете с Эвианорой, — скомандовал Гай после того, как мы доели принесенную еду.
     — Но… Эйнар, — пробормотала я, а воин непонимающе уставился на меня.
     «Мы будем через стенку. Думаю, они сильно удивятся, если увидят нас в одной кровати»
     Мне ничего не оставалось, как согласится. Пусть даже мы будем мирно спать, прижавшись спинами, наемники явно подумают о чем-то нехорошем, а мне бы этого не хотелось. Главное, не завалится в полудреме к ним в комнату, а то ещё перепутаю кровать, и лягу к гному, например.
     Я мотнула головой, прогоняя дурацкие мысли. Какая только ересь не лезет в голову после дня пути!
     Я поднялась по скрипучей лестнице, передо мной шла Красотка, а сзади Дана. Так, в боевом порядке мы вошли в комнату, и я остолбенела.
     — Это… мы должны спать… здесь? — с отвращением сказала я.
     — Вас что-то не устраивает, ваша Светлость? — хриплым голосом спросила Скади.
     — Меня зовут Эвианора, — на автомате сказала я, а потом резко развернулась в сторону женщины. — Да тут клопы прямо выпрыгивают из матраса! Да я ни за что не лягу в эту кровать!
     Красотка кинула взгляд через мою спину, на Дану. Девушка кивнула и скрылась за дверью.
     — Сейчас мы всё уладим, ваша Светлость.
     — Я Эвианора, — зло сказала я, не отрывая взгляда от матраса. Клянусь, я видела, как там прыгают насекомые!
     — Как пожелаете, — слегка поклонилась Красотка, и без раздумий уселась на кровать.
     — Скажите, Скади, вы ведь северянка? — неожиданно спросила я.
     — Да, — не стала отрицать очевидного женщина.
     — Из третьего сословия, я так понимаю? — продолжала я.
     — Мой отец был воином, а мать крестьянкой.
     — Тогда скажите мне, Скади, везде ли в Икарии такие… ужасные постоялые дворы?
     Красотка сначала непонимающе смотрела на меня, а потом скорчила губы в некоем подобии улыбки, от чего мне стало, честно говоря, не по себе.
     — Я вам больше скажу, Эвианора. Такие постоялые дворы во всем мире, от Икарии до Святых земель.
     — Вы были в Святых землях? — подняла я бровь. Ну, постаралась по крайней мере, этот трюк мне до сих пор не очень удавался.
     — Анджей рассказывал, — ответила женщина, но тут дверь снова открылась, и вошли Матушка с Жулем.
     — И где тут у вас клопы? — весело сказал парень. — Щас всех прогоним.
     — Будь так добр, а то действительно что-то шевелится, — сказала, вставая с кровати Красотка.
     Торгаш что-то зашептал себе под нос и начал делать какие-то странные жесты. Маг? То-то я не заметила при нем никакого оружия, кроме длинного кинжала. Повеяло горелым, в воздухе что-то мелькнуло, и я услышала странный шорох.
     — Готово, — с довольным видом сказал Жуль. — Всё девчонки, зовите если что.
     — Обязательно, — подмигнула ему Дана, и захлопнула дверь. — Ну всё, теперь можно наконец-то поспать. Хотя... тут только две кровати. Ох, ну я же просила принести третью!
     И девушка вышла, громко хлопнув дверью.
     — Ложитесь спать, Эвианора. Встаем рано, — сказала Красотка, устраиваясь на той кровати, где недавно сидела.
     Я ещё немного постояла, подумала, и, пожав плечами, всё же решилась. Не стоять же так всю ночь, правда?

     Он

     Встали мы с рассветом. Несмотря на наше происхождение и возможность валяться в кровати хоть до обеда, мы всегда вставали рано. Подъем, умывание, тренировка, завтрак, снова тренировка, обед, занятия у Корнея, тренировка, ужин. Таким был наш распорядок дня раньше. После ужина мы обычно подолгу беседовали с отцом, а потом занимались своими делами, читали, например. Во время пути наш распорядок, конечно, изменился. Мы с Эви вставали вместе со слугами, и, пока они готовили еду, тренировались. Наш Учитель говорил, что упражняться с мечом лучше всего до завтрака, чтобы разогреть тело и проснуться. Потом мы завтракали и отправлялись в путь. К ужину мы уже были в каком-нибудь замке или городе, где и устраивались на ночлег. В общем, свободного времени было море, но посвятить его чему-то существенному было практически невозможно.
     Большая часть отряда уже была на ногах. Старший и Младший говорили о чем-то с Ойле, а гном размахивал огромной секирой, гоняя по двору Анджея Святошу. Гай и Матушка ударили по рукам, делая ставки. Лично я бы поставил на гнома, ему-то силы явно не занимать, а вот Святоша уже начал уставать в своих доспехах.
     — Ха! Вот тебе! — рявкнул гном, пнув Анджея по голени.
     Тот громко ругнулся и с трудом ушел от очередного удара Бороды. Однако тут же ткнул длинным мечом разошедшегося гнома в бок, нанося явно болезненный удар.
     — УУУ! — взвыл Борода, и, разозлясь, начал ещё быстрее орудовать своим страшным оружием, хотя, казалось, это уже невозможно.
     Святоша ещё пытался что-то сделать, но этого явно было недостаточно. Крах-ан-Кхарм оттеснил человека к забору и с радостным воплем припер его к стенке.
     — Победа за тобой! — с необычным певучим акцентом сказал Анджей.
     — То-то же! — довольно заявил гном, проводя рукой по бороде. — Ну, кто следующий?
     — Не устал ещё, Борода? — весело крикнула Матушка, с довольным видом пряча деньги в карман.
     — А ты проверь! — залихватски ответил гном, поднимая свою секиру.
     — Проверю, можешь не сомневаться, — всё также весело сказала девушка, выходя на импровизированную площадку.
     Снега, точнее, его подобия, во дворе уже не осталось, и под ногами бойцов хлюпала грязь, но это, похоже, никого не смущало. Матушка начала мягкими шагами обходить рыжего гнома, а тот спокойно, не двигаясь с места, наблюдал за ней. Тут девушка неуловимым движением вдруг оказалась рядом с ним и провела серию быстрых ударов, которые я с трудом успевал замечать. Вот это скорость!
     — Да куда ж ты… так… торопишься, — прохрипел гном, с трудом уклоняясь от её ударов.
     — Завтракать! — рассмеялась голубоглазая.
     Она снова подскочила к гному, на этот раз с другой стороны. Пробный удар в грудь, в голову, обманный маневр, удар по ноге — попала!
     — Ах ты ж стерва! — заплясал на одной ноге гном.
     «Она его сделает», — раздалось у меня в голове, и я обернулся, глядя на приближающуюся Эвианору.
     — Пожалуй, — ответил я ей вслух.
     Схватка продолжалась ещё некоторое время, пару раз Борода чуть было не достал своей страшной секирой хрупкой девичью фигурку, но она всегда умудрялась уйти от удара. И нанести ответный. Гном всё больше замедлялся, он банально не успевал парировать так и сыплющиеся на него с разных сторон удары. Наконец всё было кончено. Меч Матушки уперся сзади в его шею, и раздался веселый девичий смех.
     — Я снова выиграла, Борода! Куда же девалась хваленая гномья выносливость?
     — Вечно ты всё путаешь, Матушка. Мы, гномы, славимся не выносливостью, а силой, — проворчал гном.
     Мы с Эви одновременно разошлись в стороны, пропуская его, а потом сделали шаг вперед, на площадку.
     — А, герцогские детки, — улыбнулась Дана. — Думаю Святоша не будет против послужить чучелом для битья, а я, пожалуй, отправлюсь уже завтракать.
     Я лично ничего против не имел. Матушка явно противник не нашего уровня, сделает нас в два счета.
     Анджей тяжело вздохнул, но все-таки поднял своей длинный меч. Одинаковыми движениями мы с Эви достали свои прекрасные мечи гномьей работы. Они были особым образом зачарованы, всегда оставаясь острыми, сталь не тускнела и не ломалась даже при очень сильной нагрузке. Ярчайший образец гномьего искусства обращения с металлами.
     — Левые, — пробормотал Анджей, глядя на наши руки.
     На общем он говорил весьма неплохо, но иногда немного путался в окончаниях слов. Если бы не акцент, его можно было бы принять за имперца.
     Я уже видел, как он сражается, поэтому провел пару пробных ударов, давая сестре время составить представление о нем, как о бойце. Заодно отправил ей пару картинок недавнего боя. Ни один из моих ударов не попал в цель, но начало было положено. В конце концов, я никогда не считал себя выдающимся фехтовальщиком. В отличии от Эви.
     Плавным пируэтом я ушел от удара Святоши, предоставив дело Эвианоре. Сестра нанесла несколько молниеносных ударов в грудь и голову Анджея, и пока он старался парировать их, я обходил его сзади. Конечно, Святоша пытался помешать мне, но град непрекращающихся ударов короткого гномьего клинка не давал ему сделать это.
     «Длинные мечи, — говорил наш Учитель, — хороши только верхом. Казалось бы, в ближнем бою они должны давать преимущество против коротких, но пока мысль дойдет до кончика, проходит много времени. За это время можно нанести удар».
     Он всегда выражался туманно, наш Учитель, но мы старались изо всех сил понять. И, видимо получилось. Конечно, сложно подойти к противнику на расстояние удара, когда для него это расстояние вдвое короче, но если быть быстрым, как ветер, то время, которое понадобится врагу, чтобы замахнуться эдакой громадиной, может сыграть тебе на пользу. Вот и сейчас, Эви крутилась, как юла, подныривая под клинок Анджея, и жаля его своим коротеньким мечом.
     «Быстрее!» — пришло мне от сестры, и я больше не медлил. Несколько резких выпадов, заставили Святошу отвлечься на меня. Пока он поворачивался вместе со своим длинным мечом, Эви двумя короткими ударами заставила его сбиться с ритма, а я завершил дело. Спустя пару секунд, Анджей был зажат между нашими мечами, которые упирались ему в шею и бок.
     Раздались редкие хлопки. Я шагнул назад, краем глаза отмечая, что Эви повторила моё движение и повернулся в ту сторону, откуда раздались аплодисменты.
     — И зачем мы вам понадобились, а, ваши Светлости? — оскалил желтоватые зубы Жуль. — Вы сами всех врагов порешите.
     — Чтобы защищать нас от клопов, — хлопнула глазками Эвианора.
     Жуль рассмеялся неожиданно приятным смехом.
     — Что, Святоша, уделали тебя детки? — в дверях трактира появилась Матушка.
     Анджей что-то пробормотал на своем языке, и зашел внутрь трактира.
     — Ладно детки, пора завтракать, — позвала Дана.
     Старший что-то сказал на эльфийском Младшему, вроде бы «неплохо», но я мог и ошибиться. Нас с Эви учили многим языкам, эльфийскому в том числе, но он был настолько сложным, что дальше нескольких простых фраз мы так и не продвинулись.
     Судя по всему, Эви только-только разошлась, но у меня не было желания продолжать, зато было большое желание наконец-то поесть, а так как все наемники уже скрылись внутри, ей больше ничего не оставалось, как смирится и тоже отправится завтракать.

     Она
     — Нет, не так! Смотри ещё раз, — звонко сказала Дана, и в очередной раз продемонстрировала мне никак не желающий поддаваться прием. — Видишь? Левая рука… хм… правая рука расслаблена и чуть отставлена в сторону, для равновесия. И смотри, как ставишь ноги. Ну, давай!
     Я в очередной раз проделала серию ударов, которые она мне только что показала, но на последнем снова взмахнула правой рукой.
     — Нет, Эвианора! Сколько можно повторять! Не надо ей махать, ты же всё этим портишь! — в отчаянии воскликнула Матушка.
     Я сквозь зубы помянула всех демонов ада и что-то про их маму. Я не совсем понимала это ругательство, но Святоша часто так говорил, и мне это выражение нравилось.
     — Эви, — укоризненно сказал брат, даже не отвлекаясь от своего лука.
     За прошедшие почти две недели в пути мы сильно сдружились с сопровождающими нас наемниками. Некоторые из них даже взялись подучить нас всяким разным приемчикам. Матушка учила меня своему скоростному стилю боя, Борода, размахивая своей огромной секирой, рассказывал, как правильно от нее уклонятся, а Старший и Младший делились своими знаниями о стрельбе. Скумбрия научил меня метать ножи, и даже подарил два! Теперь мы с Эйнаром мало отличались от наших спутников, и больше походили на разбойников с большой дороги — при мечах, Эйнар с луком за спиной, а я с парой ножей на поясе.
     Еще мы хотели уговорить Жуля помочь нам в освоении магии, но он категорически отказался, сказав, что не хочет брать на себя такой ответственности.
     — И вообще, вы же как раз в академию едете, зачем мне зря силы тратить? — так он сказал.
     — Давай ещё раз, — скомандовала Матушка.
     Я тяжело вздохнула и подняла меч. Удар, удар, защита, удар, снова защита…удар!
     — Ха! Получилось! Ты видела, Дана, получилось!
     — Не обольщайся, — сказала девушка, но её губы растянулись в улыбке. — Надо ещё закрепить. Ну, чего ты ждешь?
     Так и проходило наше утро. Тренировка, завтрак и в путь. Путешествовать с наёмниками было интересно, каждый из них знал множество историй, и пусть некоторые, как Красотка, не желали рассказывать о своей жизни, других, вроде Бороды, невозможно было заткнуть.
     — А однажды я умудрился попасть в плен к остроухим, — рассказывал Борода. — Что, не верите? Ну и зря. Так всё и было. Иду я значит, по тракту, что в Корунд ведет. Иду значит, никого не трогаю, песенку насвистываю. И тут приспичило отлить. Ну, я недолго думая подхожу к ближайшему дереву…
     — А чего же не прямо на дороге, Борода? — растянул губы в ухмылке Торгаш.
     — Так дорога-то по лесу идет, шаг в сторону — вот уже и дерево.
     — На Корунд тракт широко. Две повозки, — заметил Ульрих.
     Южанин был довольно молчаливым парнем, и когда он все-таки раскрывал рот, становилось понятно почему. На общем он говорил очень плохо, словарный запас достаточный, чтобы хоть как-то изъясняться, но не более. Однако он понимал всё, о чем мы говорили, видимо, сложности у него были только с произношением.
     — Ну а там был кусок леса, — ответил ему гном. — Ты вообще откуда знаешь, ты ж там не был.
     — Быть, — возразил Ульрих. — Корунд быть. Агайя — Корнуд тракт широко. От Корунд до Влада тракт ещё широко.
     — Да не заливай! — разозлился гном. — Полно там узких местечек. Так вот, стою я такой, песенку насвистываю, и тут чувствую, кто-то рядом есть. Ну, я значит, виду не подал, дела свои сделал — дальше иду. А по сторонам-то поглядываю. Мало ли кто в лесах этих глухих водится.
     — Ты же по тракту на Корунд идешь, какие-же дикие леса в центральной-то провинции? — озадачено спросил Младший.
     — Да для меня любой лес глухой, гном я или нет в конце-то концов? — разозлился Борода. — Дадите вы рассказать или нет? Так вот. Иду я значит и посматриваю. Посвистываю и посматриваю.
     — И посцыкиваю, — тихо сказала на нашем языке Красотка. Едущий с другой стороны от Скади Ойле булькнул, сдерживая смех.
     — И тут чувствую, кто-то за спиной стоит, — продолжал ничего не заметивший гном. — Я резко так оборачиваюсь — ХА — а там никого нет.
     — Сбежали от страха? — предположил Гай.
     — Если бы, — досадливо сказал Борода, не уловив иронии в голосе командира. — Я, сначала, тоже так подумал, а потом чувствую снова, как кто-то за спиной стоит. Я снова резко поворачиваюсь, и понимаю, что перехитрили меня.
     — Как же им это удалось, тебя перехитрить? — участливо спросила Матушка.
     — Этот поганец, который сзади крался, отвлек меня от того, который спереди стоял, а тот мне на голову мешок раз — и накинул.
     — Подлецы, — покачала головой я, тщательно сдерживая ухмылку.
     — Правильно говорите, вашество! — обрадовался поддержке гном. — Я тоже так сказал, когда они с меня мешок сняли. Так и говорю: ах вы, подлюги, мать… — Гном закашлялся, и бросил виноватый взгляд сначала на меня, а потом на командира. Тот сделал вид, что ничего не услышал. — Короче, так и сказал. А они мне в ответ на общем — ты, говорят, наше святое дерево… оскорбил, — сказал гном, снова покосившись на командира.
     — Чушь, — фыркнул Старший. — Нет у эльфов никаких святых деревьев на корундском тракте.
     — Так кто про эльфов говорит? — удивился Борода.
     — Ты сам и говорил, — сказал Старший.
     — Угу, — поддакнул Ульрих.
     — Я говорил про остроухих! Здоровых таких, в коре все, с острыми ушами, как у вас, только острее!
     — Ты про сильвианов что ли? — озадачено спросил Младший.
     — Да хрен его знает, как они там называются! Уши у них вот такенные — развел руки в стороны гном. — И корой покрыты. Или разрисованы, не знаю.
     — Кто такие сильвианы? — поинтересовался Эйнар, не принимавший до этого участия в беседе, но активно прислушивающийся.
     — Деревья, в которые вселились лесные духи. Мужской вариант дриад, так сказать, только наоборот, — ответит брату Старший.
     — В смысле? — не понял Эйнар.
     — Ну, дриады — это духи деревьев. Если по какой-то причине дух решил выйти из дерева, он принимает форму дриады, зеленокожей и зеленоволосой девушки, похожей на эльфа. А сильвиан — это дух, который вселился в дерево, и изменил его природу. Внешне они напоминают мужчину, покрытого корой и, действительно, с длинными острыми ушами, намного длиннее эльфийских. И, если дриаду ещё можно спутать с Перворожденной, особенно молодую, то сильвиана сразу легко различить. Ну где ты видел эльфа, покрытого корой?
     — А я видела! — обрадовалась Матушка. — Помнишь, когда мы устраивали засаду на Когтя, в лесу наткнулись на одного сумасшедшего?
     — Давай не будем принимать во внимание сумасшедших, — отмахнулся от нее Младший.
     — Вы мне рассказать дадите сегодня, или мы завтра продолжим? — прервал их диалог разгневанный гном. — Ну, значит, сиваны эти начинают мне втирать про своё священное дерево и всё такое, а я сижу и думаю, че мне делать. Вокруг на сотню миль — ни души, а передо мной толпа этих остроухих, и все такие злые, качаются из стороны в сторону и шумят, бубнят что-то на своем.
     — Много миль — не Корунд, — снова встрял Ульрих. — Тракт на Корунд — очень много жилья.
     — Ну не Корнуд это был!! — заорал, потеряв последнее терпение, гном. — Возле эльфийского леса это было, на самой границе! Запамятавал я! На Корунд после пошел.
     Ульрих довольно кивнул, как будто разоблачить гнома во лжи было главной целью в его жизни, и поерзал в седле. Несмотря на то, что стояла середина лютого, внезапно нагрянула оттепель и дороги начало разводить. Если так пойдет и дальше, то мы завязнем ещё на пол пути до границы. Эх, а ведь дома сейчас морозы стоят, лютый ведь. Внезапно я почувствовала острую тоску по дому, но усилием воли прогнала её, и вновь сосредоточилась на истории Бороды.
     — Бубнят они, значит, бубнят, — немного успокоившись, продолжал гном. — А потом говорят такие — с нами пойдешь, прощения просить. А я такой — у кого? А они мне отвечают, что у дерева священного. Ну, тут я не выдержал и заржал.
     — Зря, — прокомментировал Старший.
     — Это я потом тоже понял, — в виде исключения согласился с ним гном. — Они как начали шуметь, из стороны в сторону качаться, что меня аж проняло. Короче, схватил меня их главный за шкирку, над землей приподнял и давай трясти.
     — А ножки коротенькие, до земли не достают, да? — с улыбкой спросила-сказала Матушка.
     — Зря смеешься, между прочим, — не стал злиться Борода. — Они же ростом под десять футов, тут даже Святоша не достал бы.
     Святоша пробурчал что-то в знак согласия. Анджей был действительно высоким мужчиной, выше всех среди нашей команды, но далеко не великаном.
     — Трясет он меня, значит, и бубнит такой — щас покажу тебе, как над деревом священным смеяться. Короче, отнесли они меня к тому дереву, у которого я сцал, потыкали носом в кору, как котенка нашкодившего, а потом — рр-раз! — и закинули на ветку.
     — Святого дерева? — удивился Младший.
     — Ага, как же, — скривился Борода. — Святое дерево, ихнее, дубом было, веток много, слезть бы может как-то и смог. А они меня на сосну, веток — раз, два и обчелся.
     — Да ты и до двух считать не умеешь, — фыркнул Торгаш.
     — Вот не надо тут, не надо, — надулся Крах. — Я, между прочим, не хуже вас ученый, и считать, и читать-писать умею.
     «А по нему не скажешь», — отправил мне Эйнар, и я фыркнула в ответ.
     — Ну, может не как их Светлости, но тоже кой-чего могу, — буркнул, покосившись на нас, гном. — Таки да, пять ярдов, которые меня отделяют от земли! Смотрю я вниз, а сам аж весь вспотел. Гномы и высота — вещи не совместимые, сами понимаете.
     — А как же ваши многомильные шахты и огромные подземные залы? — озадачено спросил Торгаш.
     — Так там же совсем не то, там как бы в другую сторону, — попытался объяснить Борода, размахивая руками. — Земля-то всё равно сверху.
     Я озадаченно заморгала, пытаясь осознать это. Пол снизу, а земля сверху. Но падать-то ты всё равно вниз будешь, а земля, получается, удаляться будет?
     «Гномья логика», — отправил мне Эйнар, и я ответила волной согласия.
     — Ну и как же ты оттуда слез? — спросил, после некоторого молчания, пока все обдумывали предыдущую фразу, Анджей.
     — А никак, — смущенно пожал плечами гном. — Сидел там, пока не стемнело, а потом ветка возьми да обломись, вниз полетела, а я вместе с ней.
     Я не выдержала, и засмеялась, представив себе эту картину. Отчаянно матерящийся, вопящий на весь лес рыжий гном падает с дерева в обнимку с веткой. Следом за мной засмеялся почти весь отряд.
     — Ну и какой же итог у твоей истории, Борода? — спросила Матушка. — У каждой истории должен быть итог, или мораль, или ещё что-нибудь.
     — Мораль-шмораль, — пробурчал гном. — Итог такой, что я теперь всегда, прежде чем по нужде сходить, подальше от деревьев всяких стремных отхожу!
     Спустя секунду над пустынной дорогой грянул громовой хохот. На этот раз смеялись все, даже Красотка не удержалась.

     Он
     Мы сильно отставали от графика. Месяц, который мы должны были провести в пути до границы, уже давно прошел, а до Мальи была всё также далеко. Ближе, конечно, чем в начале, но всё равно далеко.
     Мы уже почти неделю сидели в какой-то захудалой корчме. Двигаться по дорогам было решительно невозможно, лошади просто вязли в грязи, и не могли сдвинутся с места. Местные говорили, что оттепель вот-вот должна закончится, и снова грянут морозы, но что-то было не похоже. Лютый на исходе, весна уж на носу, а они про морозы говорят. И ладно бы, если бы настала весна раньше времени, солнышко бы грело да дороги сушило. Но нет! Дожди вперемешку со снегом — вот какая погода стояла всю последнюю неделю. Вместе с нами непогода застала два каравана, один из которых следовал в Малью, а другой наоборот, из страны, двух монахов непонятно какой религии, и пятерку светлых эльфов. Эльфы ни с кем не разговаривали, в общем зале появлялись редко, смотрели на всех с презрением. Короче, вели себя как самые что ни наесть обыкновенные эльфы. Монахи тоже сидели тихо, молились на рассвете и закате, а всё остальное время сидели, уткнувшись в книги или вообще не выходили из своей комнаты. Зато караванщики и многочисленный люд, сопровождавший их, создавали столько шума и проблем, что казалась, будто мы вернулись обратно в Додум. Охрана, просаживая вырученные деньги, почти каждый день напивалась вдрызг, купцы до хрипоты спорили друг с другом, а мы с Эвианорой во все глаза наблюдали за ними. Сестра таки дождалась, и увидела знаменитую трактирную драку. До того момента, пока мимо нее не просвистела кружка, и Гай не заставил нас спрятаться под столом. Драка продолжалась буквально несколько минут, наемники выпустили пар и снова уселись пить.
     — Я думала, будет веселее, — расстроено сказала Эви, когда всё успокоилось. — Ну, летающие там скамейки, ножи, втыкающиеся в бревна…
     — И где же вы всего этого нахватались, Эвианора? — покачал головой Гай.
     — Из книжек, вестимо. Из книжек ничего хорошего не нахватаешься, — пробурчал, переворачивая свою кружку и сцеживая последние капли пива, Борода.
     Эвианора не стала уточнять, откуда она это почерпнула, но я-то знал, что гном попал в точку. Сестра обожала подобного рода литературу — где красочно описывались драки, приключения и прочие подобные вещи.
     — Долго мы ещё будем здесь? — спросил я Гая.
     — Трактирщик говорит, что завтра-послезавтра подморозит, — кивнул воин в сторону стойки, за которой толстый седой мужчина что-то сосредоточенно подсчитывал на пальцах.
     — Он это всю последнюю неделю говорит, — проворчала Эви.
     — И всю следующую будет талдычить, это точно, — сердито сказал гном, не дождавшись следующей порции своего пойла.
     Конечно, мы пробовали пиво, и не раз. Сначала оно мне показалось отвратительным, эта дурацкая горечь на языке не проходила ещё очень долго, но Анджей отечески похлопал меня по плечу, и сказал, что у всех так. А потом втягиваешься.
     — Угу, — подтвердил Ульрих.
     Наверное, они были правы. С каждым разом, что я пробовал этот хмельной напиток, он казался мне всё менее и менее противным. Честно говоря, я даже не знаю, что меня заставляло делать это, наверное, желание понять, почему же пиво так всем нравится. Однако, как ни крути, в здешней таверне пиво было просто ужасным, и никто, кроме гнома, не мог заставить себя влить его внутрь.
     — Но оплата у нас повременная, так что нас всё устраивает, — улыбнулся Скумбрия.
     Еще бы, их не устраивало. Отец платит за нашу охрану полновесным золотом, и чем дольше мы здесь сидим, тем больше золота оседает в их кошельках. Честное слово, в пору заподозрить Жуля в манипуляциях с погодой!
     Все наши занятия сводились к двум основным направлениям: тренировкам с оружием и болтовне, причем последней было гораздо больше. А что ещё оставалось? Наемники рассказали нам уже столько историй из своей жизни, что мне казалось, будто мы знаем их с рождения.
     Анджей поведал, как был рыцарем-паладином в Святых землях. Его обязанностью было нести божественный свет в темные земли, а если говорить проще — он командовал армией в святых походах. За отказ выполнять явно самоубийственный приказ его лишили должности, а потом и вовсе объявили еретиком, и он был вынужден бежать аж на другой континент, через Узкий пролив, в Империю Канор.
     Матушка была зажиточной крестьянкой с юга Мальи. Однажды на их деревню напали султанцы, большинство людей перебили или увели в рабство, а деревню сожгли. В рабстве Матушка пробыла недолго, её выкупил один влиятельный человек и освободил. Он же и научил её сражаться. Через несколько лет влиятельного человека убили, и Дана внезапно оказалась предоставлена самой себе.
     Старший и Младший действительно были братьями. Они жили в Империи Канор, в одном из городов рядом с Великим лесом. Их мать была эльфийкой, а отец человеком. Отец умер, когда Старшему было двенадцать, от лихорадки. В пятнадцать, чувствуя себя чужим в эльфийском обществе, Старший решил, что он уже достаточно взрослый, чтобы жить самостоятельно, и подался в наемники. Через девять лет он вернулся за своим младшим братом, которому к этому моменту было столько же, сколько Старшему, когда он ушел из дома.
     Гай был десятником в одном из имперских легионов. Во время одной из войн с Султанатом он был ранен, и забыт на поле боя, так как его посчитали мертвым. Однако он выжил, и вскоре женился на бедной девушке из южной страны, которая выходила его. Он вернулся в Империю, и некоторое время жил там, вместе с молодой женой и старой матерью. Однако жизнь ещё не закончила раздавать пинки, и молодая жена умерла родами, забрав с собой и ребенка.
     Однажды, в одной таверне, наверняка не сильно отличающейся от той, в которой мы сейчас находились, все эти люди случайным образом оказались рядом. Слово за слово, и в тот же вечер они решили идти по жизни вместе, чтобы больше не принимать безропотно её пинки. Вскоре после этого компания наткнулась на рыжего гнома по прозвищу Борода, известного наемника и богохульника, хорошего знакомого Старшего. Тот не замедлили к ним присоединиться.
     Во время выполнения одного из заданий разросшаяся компания наткнулась на парнишку по имени Ойле, который ушел из дома в поисках славы, а в итоге наткнулся на разбойников, на которых как раз и охотилась команда Гая. Они нагрянули на стоянку как раз в тот момент, когда Ойле собирались утопить за трех разбойников, в глаза которым угодили кинжалы Скумбрии. После того, как шайка была перебита, а Ойле оказался на свободе, он попросился к ним, и Гай решил ему не отказывать.
     Следующей к отряду присоединилась Красотка. Её имя было прославлено в Икарии и Малье, даже в империи знали о Скади-Красотке, меч которой убил людей больше, чем заразная болезнь, а внешность ещё больше. Самое интересное, что Скади совершенно не заботили эти слухи. Она никак не показывала, что обижалась на своё прозвище и насмешки над своей внешностью. Это была холодная, решительная и уравновешенная женщина. О её прошлом было известно мало, если не сказать ничего. Родилась она в Икарии, отец был воином, а мать крестьянкой. Вот и всё, что она говорила о себе. Однажды Красотка пересеклась с командой Гая, и они вместе выполнили одно весьма непростое задание, после чего она пожелала остаться. Прославленной воительнице, естественно, разрешили.
     Однажды ночью, когда все, кроме часового, мирно спали, к их стоянке подошел Ульрих. Султанец просто вышел на свет, и на ломанном имперском сказал что-то вроде «Хочу к вам».  Конечно, Гай сначала покрутил пальцем у виска, а потом призадумался. Он решил испытать необычного визитера в бою, и совершенно не был разочарован. Султанец мастерски владел парными клинками, в бою ему просто не было равных. Гай согласился принять Ульриха в команду. О прошлом южанина тоже было известно крайне мало, единственное, что он рассказал, это то, что был рабом-гладиатором и выиграл свою свободу.
     Последним к команде присоединился Торгаш. Жуль был магом-недоучкой, выгнали с предпоследнего курса за дуэль, в которой погиб другой ученик. Жуль не особо расстраивался по этому поводу, а отправился скитаться по миру, благо в Талии полно людей, которых не смущает отсутствие сертификата, подтверждающего лицензионную магическую деятельность. История эта, конечно, хромала на обе ноги, но никто не собирался приставать к магу с расспросами. Торгаш был истинным сыном своего народа, и Гай взял его в первую очередь из-за невероятного умения торговаться, и только потом за магический талант.
     — Почему именно вы? — спросил я однажды у Гая. — Почему отец выбрал именно вас, чтобы обеспечить нашу безопасность?
     — Наверное потому, что мы не продаемся, — лениво ковыряя ногти кинжалом, ответил воин.
     — Что это значит?
     — Это значит, что нас нельзя перекупить. Мы служим только одному хозяину, тому, кто заплатил первым. Ваш отец заплатил нам, и теперь мы костьми ляжем, но доведем вас до Аркузана, и даже за драконьи сокровища не продадим кому-нибудь другому.
     — Даже за драконьи? — удивился я, обдумывая сказанное.
     — Даже за все сокровища всех драконов Талии.
     Что ж, этот ответ меня полностью удовлетворил. Если, это, конечно, правда, в чем я практически не сомневаюсь.
     — Слушай, Эйнар, — внезапно спросил у меня Анджей. — Это, кончено, не моё дело, совсем не моё, но я просто не могу не спросить.
     За прошедшее время я довольно сильно сдружился с этим открытым, честным мужчиной. Его представление о мире сильно отличалось от моего, но он был по-настоящему хорошим человеком. Если не обращать внимания на то, скольких он убил, конечно. Я часами разговаривал с ним о его жизни в Святых землях и устройстве этой необычной страны.
     — Конечно, спрашивай.
     — Я несколько раз замечал, ну как замечал, — непонятно почему смутился Святоша. — Просто я чутко сплю, и вот бывало…
     — Да в чем же дело? — поторопил я его.
     — Вы с сестрой… я слышал, как она приходила, и бывало, ты на полночи куда-то исчезал, — резко выдохнув, как будто его заставляли это сделать, сказал Анджей.
     Так вот в чем дело. Конечно, рано или поздно кто-то должен был заметить, я не сомневался в этом, а в первую очередь всегда думаешь о самом плохом, верно? Как же ему так объяснить-то, чтоб понял?
     — Понимаешь, Анджей, тут такое дело… мы же близнецы, верно? — начал я издалека.
     — Ну, это трудно не заметить, — хохотнул Гай, прислушивающийся к нашему разговору.
     На самом деле, за столом кроме нас троих ещё сидел гном и братья, но они были заняты выяснением чьи кузнецы искуснее: эльфийские или гномьи, и совершенно не обращали на нас внимания. Святоша кивнул, и я продолжил.
     — В некотором роде мы, можно сказать, одно существо, разделенное на два.
     — Это как? — выпучил глаза воин.
     — Это сложно объяснить, — махнул я рукой, — но мы думаем одинаково, двигаемся одинаково, говорим одинаково. Мы всегда вместе, всегда рядом.
     — Мне сложно это представить, но вообще при чем здесь это? — нахмурился Анджей.
     — А при том, Святоша, что ночью-то мы не рядом. Вот представь, лежишь ты такой, на кровати, а твоя вторая рука и нога, твой второй глаз и ухо, половина твоего сердца и мозга лежит на другой кровати в другой комнате. Представил? А теперь вообрази, как хочется, чтобы все твои части были рядышком. Вот и бегаем мы через ночь друг к дружке. Прислонишься спиной, и вот он ты — собранный, уже не половинка, но единое целое. И спокойно становится, пустота эта ужасная из груди исчезает.
     Я замолчал, ощутив внезапный холод, поднимающий откуда-то из глубин моего существа. Теперь-то я знал, что именно так проявляется магический дар. Мне очень хотелось, чтобы они поняли, что это такое — ощущать, как пустота исчезает, заполняется светом. Магия, это холодное чувство внутри, толкало меня сделать это, и я поддался ей. Я отправил им это ощущение, как отправлял сестре, и в тот же миг волшебное чувство пропало, мне снова стало тепло и накатила усталость.
     — Что… это было? — онемевшими губами спросил Святоша.
     — Колдовство, я так понимаю, — раздался голос с лестницы, по которой спускался Торгаш. — Дикая, мощная волна неконтролируемой, природной магии. Я, конечно, не эксперт в этой части, — сказал Жуль, плюхнувшись рядом с нами, — но, похоже у тебя сильный дар. Такое забавное плетение получилось, без подготовки-то…
     — Что он говорит? — шепотом спросил Борода, повернувшись к нам.
     Судя по его реакции, гнома тоже зацепило, как и Старшего с Младшим. У всех был одинаково потрясенный вид.
     — Я говорю о том, Борода, что мальчик только что передал вам, ну и всей таверне заодно свои ощущения. Или мысли, я точно не уловил, защита не пропустила.
     — И что, все в зале это почувствовали? — тихо спросил я. Не думал, что получится, тем более с таким размахом.
     — Если только у кого амулетов нет, — «успокоил» меня Торгаш.
     «Эйнар? Всё в порядке?» — раздался в моей голове голос сестры. Я отправил ей волну спокойствия, а сам вернулся к разговору.
     — Ты что-то говорил про плетение.
     — Ну, все заклинания на самом деле — это эдакая плетенка, ниточки разных сил, сплетенные воедино. Разный узор — разный эффект. Чем толще нити, тем сильнее заклинания. Это если по-простому, а по сложному вам ещё не раз в Академии расскажут, — ухмыльнулся волшебник.
     — То ест ты хочешь сказать, что сейчас я создал какое-то плетение?
     — Ты просто накрутил комок нитей, которые удивительным образом все-таки сложились в подходящий узор. У новичков часто такое бывает, правда большинство плетений всё же распадаются, кроме самых простейших. Тяжело создавать сложные плетения, не видя нитей правда? А видение приходит только с долгими и упорными тренировками.
     — Слушай, колдунец, это всё, конечно, крайне интересно, — весь вид гнома говорил об обратном, но никто ничего не сказал, — но ты лучше объясни мне, что это за гребанное чувство щас было, а? Мне так одиноко не было с тех пор, как от мамкиной титьки отлучили.
     — О, это лучше спросить у его Светлости, — обнажив в улыбки желтые зубы, сказал Торгаш. — Что же это было за чувство, которым вы так любезно поделились со всей таверной?
     — Я хотел объяснить Гаю и Святоше что я чувствую, когда Эвианоры нет рядом, и когда мы вместе.
     — Ну и жуть, — помотал головой Борода. — И че, каждый раз так?
     — Каждый раз, — подтвердил я.
     — Я вот понять не могу, сочувствую тебе или завидую, — задумчиво проговорил Святоша. — Дикая пустота, конечно, ужасна, но вот то светлое чувство, настолько похоже на то, что испытываешь лишь в храме, при явлении одного Святых отцов, что дико становится.
     — Святые отцы — это ведь ваши боги? — спросил Жуль.
     — Нет, не совсем, — дернул головой Анджей. — Бог у нас один, а Святые отцы — это люди, которые несли его свет в массы, которые объединили Святые земли под единой властью и учредили церковь. Они были вознесены Богом на небо, чтобы править нашей землей оттуда, и являются в особые дни, чтобы направлять свою паству.
     — Похоже на некромантию, — хмыкнул Торгаш.
     — Если бы ты сказал это на Святых землях, в двери бы уже врывался отряд инквизиторов, — серьезно сказал Анджей. — Некромантия — самый страшный грех, который может совершить человек, ужаснее нет ничего. Даже само это слово под запретом.
     — А как вы тогда называете магов Смерти? — продолжал любопытствовать Жуль.
     — Темными жрецами.
     — А что…
     Однако волшебника прервал громкий хлопок входной двери. Все тут же обернулись на источник шума. В дверях стоял огромный мужик, он еле помещался в проем. С темных волос его капала вода, дождь и не думал стихать. Взгляд карих глаз быстро пробежался по собравшимся и остановился на трактирщике. В полной тишине мужчина проследовал к стойке.
     — Пива, — охрипшим голосом сказал незнакомец.
     Трактирщик поспешил выполнить заказ, и перед прибывшим словно по волшебству возникла кружка с заказанным. Постепенно разговоры в таверне возобновились, общий зал снова загудел, лишь за нашим столиком царила тишина. Мои спутники напряженно вглядывались в прибывшего, будто надеясь узнать.
     — Половинка? — внезапно спросил Старший.
     — Он самый, — подтвердил Гай. — Может позвать?
     — Стоит ли? — продолжая вглядываться в мужчину сказал гном.
     — Половинка на половинку, — хмыкнул Гай, и все-таки решил позвать здоровяка. — Эй, Половинка, чего же ты не здороваешься?
     Мужчина повернулся на голос, и лицо его прояснилось узнаванием.
     — А, Гай-Счастливчик! А где остальная ваша компания? — спросил он, заграбастав кружку огромной рукой и направляясь к нам.
     — Наверху. Как жизнь, Половинка?
     — Половинка на половинку, — хмыкнул мужчина. — А это кто, новенький? Вы ж вроде как больше никого брать не собирались? Как звать, парень?
     — Это наш наниматель, — не дал мне рта раскрыть Гай. — Заплатил за то, чтобы мы его с сестрой благополучно доставили до Бродки.
     Я закрыл рот, обдумывая сказанное воином. Ложь, смешанная с правдой. Я решил не встревать лишний раз, чтобы не сболтнуть лишнего и не портить Гаю игру.
     — Понятно, — тут же потерял ко мне интерес Половинка. — Давно тут сидите?
     — Да уж с неделю, — проворчал Борода, с недовольством поглядывая на кружку Половинки. Пиво у того даже по цвету казалось менее разбавленным, чем то, что давали нам. — Когда чертова оттепель кончится?
     — Завтра, — с уверенностью сказал мужчина. — С севера морозы идут и снегопады. Говорят, Додум завалило так, что никто выехать не может, ворота просто не открываются.
     — Вот Ульрих обрадуется, — несколько натянуто рассмеялся Младший.
     Южанин ненавидел холод. Чем холоднее было за окном, тем более несчастным казался султанец. Он кутался в гору одежды, закрывал лицо до самых глаз, а на брови натягивал широкую меховую шапку, но всё равно трясся от холода.
     — Он ещё с вами? — удивился здоровяк. — Я думал, этот гладиатор давным-давно в земле лежит.
     — С чего бы это? — удивился Анджей. — Ульрих отличный боец.
     — Без чувства опасности, — кивнул Половинка. — Такие обычно первыми дохнут.
     — Однако, он всё ещё жив, — раздался голос из-за спины Половинки.
     Мужчина обернулся и нос к носу столкнулся с Красоткой. Она стояла там уже некоторое время, но никто не подал вида, что заметил её.
     — Аааа, Скади-Красотка, давно не виделись, — вроде приветливо сказал Половинка, но в его голосе чувствовалась застаревшая ненависть.
     — ещё бы столько же твою рожу не видать, — зло ответила ему женщина.
     — В тебе говорит зависть, Скади, — ухмыльнулся Половинка. — По сравнению с тобой я просто красавец.
     На это женщина ничего не ответила, просто развернулась и вышла из таверны.
     — Как всегда обворожительна, — покачал головой Половинка. — Когда вы уходите из этого клоповника?
     — Как только то дерьмо, что здесь называют дорогой, хоть немного замерзнет, так сразу же, — сказал гном.
     — Я с вами, пожалуй, двинусь, в компании оно безопасней, верно?
     — Пожалуй, — сказал Гай, но я видел, что ему не очень нравится эта ситуация. — А ты куда направляешься?
     — На юг, — неопределенно ответил здоровяк. — В Икарии мне ловить, как видно, нечего, а в Малье всегда работенка есть.
     — Что же стало с твоим прошлым нанимателем? — поинтересовался Старший. — Он, вроде исправно тебе платил.
     — Слился, — скривил лицо мужчина. — Решил, что я слишком дорого стою. Ну и хрен с ним, всё равно теперь в земле гниет.
     — Не от твоих хоть рук? — спросил Гай.
     — Да мне даже плюнуть на эту падаль зазорно будет. Из-за своей жадности и себя, и всю семью погубил.
     — Что же, и такое бывает, — философски заметил Старший.
     — Бывает, — согласился Половинка, и залпом прикончил свой стакан.
     Вернулась Красотка, и, не глядя в нашу сторону, поднялась по лестнице. Я глянул в темную ночь за окном, и внезапно понял, что мои глаза слипаются. Вроде и не сильно рано ещё, но очнувшаяся магия высосала из меня все силы, и сейчас я просто валился с ног. Я с трудом поднялся из-за стола, и, кивнув Гаю, отправился вслед за Красоткой. Нужно ещё рассказать Эви о нашем новом попутчике, но это можно сделать и мысленно, потому что попадаться на глаза Скади мне сейчас как-то не очень хотелось.

     Она
     Половинка мне не понравился совершенно. Бывает так, что некоторые люди сразу же при встрече вызывают дикую антипатию, и ничего с этим не поделаешь. Вел он себя так же, как и остальные наши сопровождающие, с расспросами не лез, и вообще будто не обращал на нас внимания, но всё равно мне не нравился. По крайней мере одно хорошо — мы снова отправились в путь. И хоть моё тело испытывало жуткие муки, когда я заставляла его залезть в седло, но я была рада покинуть осточертевшую таверну.
     Мы приближались к границе, и этот момент не мог не волновать меня. Мы с Эйнаром ещё ни разу не покидали нашей страны, не говоря уже о том, что никогда не были так далеко от дома. Иногда я скучала по маме и папе, нашему уютному замку, тренировкам с Учителем и даже Грегором, однако я быстро вспоминала о том, что мы едем учится в академию магии, и на душе тут же светлело.
     Незадолго до границы к нам подъехал Гай, и, оглядываясь на Половинку, напомнил о том, что мы едем в Бродку, повидать родственников. Когда я начала расспрашивать, зачем он хочет скрыть место нашего назначения от наемника, тот сказал, что обещал нашему отцу доставить нас в целости и сохранности, а потому следует говорить, что мы едем в Бродку. После чего пришпорил лошадь и вернулся на своё место во главе отряда.
     — А как выглядит граница? — спросила я у Жуля, который ехал рядом со мной.
     — Смотря где, — задумчиво ответил тот, не отрываясь от книги, которую умудрялся читать на ходу.
     — Ну, например, между Мальей и Икарией.
     — Здесь это просто кучка солдат, которые иногда патрулируют лес на всей его протяженности и сторожевой домик на основных дорогах, в котором сидит уставший от жизни и холода капитан. Когда кто-нибудь подъезжает к большому шлагбауму, перекрывающему дорогу, он, кутаясь в потрепанный кафтан, выходит наружу, и с пристрастием проверяет документы. Вот и вся граница.
     Самое интересное, что во время всей этой тирады он ни на секунду не оторвался от чтения.
     — А как выглядят другие границы? — снова спросила я, и, так и не дождавшись ответа, позвала его. — Жуль?
     — Спроси у Святоши, — сердито буркнул он, уткнувшись в свой фолиант.
     Я фыркнула, но решила воспользоваться его советом, и чуть придержала Вьюгу, поравнявшись с Анджеем.
     — Святоша, ты, наверное, много путешествовал? — решила я зайти издалека.
     — Ну пришлось побродить, — чуть растянул губы Анджей.
     — А расскажи мне, какие границы между странами?
     Едущий рядом с Анджеем брат поднял голову и с интересом посмотрел на воина.
     — Ну… разные, — неуверенно сказал Святоша. — Между некоторыми можно сказать вообще нет границы, например, между Империей и Султанатом. Это, между прочим, одна из основных причин такого количество мелких стычек между этими странами.
     — А ещё какие бывают?
     — Малья и Канор разделены огромным количеством застав, растянутых цепью вдоль границы. А всё из-за того, что Империя не раз и не два пыталась отхватить себе кусок пожирнее, а торговцы этого позволить никак не могли.
     — А какая граница у Святых земель? — спросил брат.
     — С севера и востока — это одна сплошная стена. Очень длинная. С запада святые земли омываются Грозовым морем и Узким проливом, всё побережье — это их территория. С юга находятся бескрайние степи, а от кочевников и орков сложновато защитится стеной.
     — Ты говоришь их, но ты ведь и сам оттуда? — удивился брат.
     — Это больше не моя страна, — вздохнул Святоша. — Меня объявили еретиком, отлучили от церкви и подписали смертный приговор. Хоть я и родился там, но теперь, как говорят в Империи, я гражданин мира.
     — Ты просто бродяга без родины, Святоша, а не гражданин мира, — засмеялся Половинка, неведомо когда очутившийся рядом с нами.
     — Уж кто бы говорил, — не обиделся Анджей.
     — Тоже верно, — пожал плечами Половинка, и о чем-то заговорил с Ульрихом, чередуя слова из общего языка с жуткими звуками, с помощью которых говорят в султанате.
     Язык южан больше всего напоминает сорочье стрекотание. С неожиданно мягкими нотками, но от этого не менее дикое и не похожее на человеческий язык. Не сказать, чтобы наш северный был сильно мелодичным, но он хотя бы звучный. Вот скажешь слово, гора, например, и сразу понятно становится, что это — гора. Само слово такое… громоздкое и величественное. Общий в этом плане как-то менее образный, что ли. На самом деле общий — он совсем не общий, это язык, на котором говорят в Империи Канор, но из-за огромных территорий и большого влияния во всем мире имперский язык и стал зваться общим. Не знаешь, на каком говорит встретившийся тебе на окраине мира странного вида человек? Попробуй имперский, наверняка хотя бы пару слов бродяга знает. А некоторые страны, та же Малья, например, совершено потеряли тот язык, на котором говорит коренное население. Наверное, это потому, что она из тех стран, где приезжих во много раз больше, чем жителей.
     За раздумьями я умудрилась пропустить тот момент, когда дорога сделала поворот, и мы выехали к тому самому домику и шлагбауму, что зовутся заставой. Всё было точно так, как сказал Торгаш — маленький домик и хмурый капитан, зябко кутающийся в потрепанный кафтан.
     — Документы, — прохрипел-прошептал служивый.
     Все зашевелились, полезли в сумки, начали шарить по карманам. Как будто нельзя этого было сделать заранее. Наши документы были у Эйнара, и он быстро достал их из специального отдела в чересседельной сумке. С вензелями, гербом и кучей печатей, два пергамента, удостоверяющих наши личности были переданы капитану. Сначала он, видимо, хотел прочитать их вслух, но как только его взгляд наткнулся на герб, челюсть капитана отвисла, а глаза вылезли из орбит. А что он хотел, наша семья — боковая ветвь королевской семьи, так что герб у нас практически идентичный государственному. Огромный орел, раскинувший крылья. На левом крыле изображен дракон, а на правом — единорог. Я достаточно разбиралась в геральдике, чтобы описать все гербы влиятельных семей во всех трех княжествах Икарии, и могла с уверенностью сказать, что ни у кого больше на всем севере нет ничего похожего. Разница между нашим и королевским гербом состояла в том, что у нас единорог был белым, а дракон черным, у короля же оба были белые.
     Капитан не сразу это понял, и сначала попытался было бухнуться на колени, но потом его взгляд зацепился за копию герба, висящую на входе в сторожку. Взгляд его метнулся на него, а потом в наши документы, и офицер осознал свою ошибку. Немного расслабившись, он вернул нам документы с глубоким поклоном, после чего во всю прыть побежал открывать шлагбаум.
     — Герцоги Скхейны? — спросил Половинка, когда мы немного отъехали. — Что же ты сразу не сказал, Счастливчик?
     — А какая разница? — проворчал Гай.
     — Я бы проявил должное почтение перед их Светлостями, — Половинка чуть склонил голову, полуповернувшись к нам в седле.
     «Он мне не нравится», — отправила я брату. Половинка раздражал меня каждым своим жестом, каждым словом.
     «Мне тоже не особо, но это не повод так бесится», — пришел мне ответ от Эйнара.
     На это сказать было нечего. Сама не знаю, что на меня нашло, но избавится от этих чувств было непросто.
     Половинка снова подъехал к Ульриху, но тот замахал руками и начал ругаться на своем языке. Среди его слов я расслышала «проклятье», которое он часто повторял и «чума». Из всего отряда Южанин и Красотка наиболее сильно не любили Половинку, что, в свою очередь, усиливало мою симпатию к ним. Нет, честное слово, каждый раз, когда он осыпает Половинку проклятиями, он всё больше и больше мне нравится!

     Он
     Можно сказать, впервые за наше путешествие мы остановились в приличном месте. Постоялый двор, в котором мы решили переночевать предоставлял множество услуг, например, отдельные обеденные кабины, большой выбор блюд, просторные комнаты с широкими кроватями, самое главное, без клопов! Почти в каждой таверне Жуль читал заклинание от насекомых. Торгаш даже жаловался, что это самое частое заклинание, которое он использует.
     — Разбуди меня среди ночи, — чуть ли не со слезами в голосе говорил Торгаш, — и я вместо файербола кину в тебя «клопиное» заклятие. Ну разве это нормально?
     На отсутствии клопов приятные сюрпризы не заканчивались. В этой корчме подавали отличное вино за не такие уж и большие деньги. Конечно, Борода ворчал, но он всегда ворчит, как и любой гном, это у них национальная манера такая.
     Вино мне нравилось. С того раза, когда мы с сестрой напились в хлам в отцовских погребах, прошло много времени, я пробовал много всяческих напитков, хмельных или нет, но вино было одной из тех вещей, которая действительная была приятной на вкус.
     Бокал за бокалом, и я вдруг понял, что пьян. Мне нравилось это чувство легкости и приятного тепла в животе, хотя я бы не отказался немного уменьшить шатание мира. Эвианора себя не очень хорошо чувствовала, умудрилась простыть под теплым южным ветром, и сейчас крепко спала в комнате наверху. При желании я даже мог посмотреть её сон, но после этого всегда испытываешь сильную дезориентацию, а я и без того немного теряюсь в пространстве.
     Я потянулся за бутылкой, что стояла на столе и нечаянно опрокинул кубок, в котором оставалось ещё немного. Вино растеклось небольшой лужицей по столу, но, похоже, никто этого не заметил. Я задумчиво начал водить пальцем по жидкости, вырисовывая красивый узор.
     — Это плетение светоча, — внезапно сказал прямо у меня над ухом Торгаш.
     Я аж подпрыгнул от неожиданности, а когда посмотрел на мага, увидел, что он не отрываясь глядит на нарисованный мной узор.
     — Плетение, которое удается всем магам, независимо от их направления и стихии, в любом возрасте и степени обучения.
     — Что это такое? — выговаривая неповоротливые слова, спросил я.
     — Светоч? — глядя в пустоту уточнил Жуль. — Это маленький огонек, который дает очень много яркого света. Излюбленное заклинание художников, его очень просто рисовать.
     Торгаш помолчал пару секунд, а потом вытянул вперед ладонь, на которой ярко светился раскаленный шар. На мгновение разговор за столом стих, а потом возобновился с новой силой.
     Я некоторое время смотрел на шар, пока не заболели глаза, а потом точно также вытянул руку и попробовал зажечь светоч. Конечно, ничего не получилось, ведь того холодного чувства во мне не было.
     — Не так-то просто, да? — ухмыльнулся маг.
     — И ты трахнул ее? — внезапно ворвался в мои уши крик Бороды. Отошедший было на задний план шум разговора снова начал набирать обороты, гулом отдаваясь у меня в голове. — Серьезно, ты сделал это?
     — Нет, блин, я сделал реверанс и ушел, — съязвил Старший. — Конечно я трахнул ее!
     — И как? — с каким-то странным любопытством допытывал гном.
     — Хорошо, — с многозначительным видом кивнул полуэльф. — Было бы отлично, если бы нас не прервал барон.
     Новый раскат хохота просто оглушил меня. Я совершенно не вникал в историю, которую рассказывал Старший, поэтому сейчас совсем не понимал, о чем идет речь.
     — Я заметался сначала — что делать? — а потом вспомнил, что Матушка говорила о нижнем балконе. Схватил я свои штаны, единственное, что под руку попалось, и как сигану из окна! — хохот не стихал ни на секунду, не понимаю, как Старший умудрялся перекрикивать его. — Страшно было просто ужас как, но через секунду вот он я — совершенно целый и полностью голый стою на балконе, а за стеклянной дверью вовсю идет торжество.
     — А гости что? — утирая слезы, выступившие из уголков глаз, спросил Святоша.
     — Рты с пола поднимают, что, — ухмыльнулся полуэльф. — Не каждый день такое совершенное тело увидишь.
     От своей матери Старший кроме роскошного тела унаследовал ещё и гигантское самомнение, так часто присущее эльфам, неважно, темным или светлым.
     — Слава богам, что этот балкон был на втором этаже, и с него я сиганул прямо в кусты, где меня ждала Матушка.
     — Ну ты даешь, — покачал головой Святоша.
     — Ты просто ещё о Жуле и маркизе Мире не слышал! — с хохотом сказал Борода.
     — Ой, борода, ты бы ещё про её сестру вспомнил, — улыбнулся маг.
     И они пустились в какие-то путанные воспоминания, постоянно поминая каких-то маркиз и их родственниц.
     — Скажи, Гай, — обратился я к воину. — У вас в отряде такие отношения… дружеские, я бы сказал.
     — К чему ты клонишь?
     — Вы, семь здоровых мужчин и гном путешествуете в обществе двух женщин, неужели никогда не возникало конфликтов? Никто не пробовал…подкатить, как говорит Борода?
     — А, ты про это, — протянул наемник. — Нет, были конечно случаи. В начале, когда только сошлись. Со Скади, думаю, сам понимаешь, проблем особо не было. А Матушка… после того, как она дала Старшему по яйцам, то собрала нас и доходно объяснила, что мы её, так сказать, совершенно не интересуем.
     — В смысле? — не понял я.
     — Она… как бы тебе это сказать, — непонятно чего замялся воин.
     — Да по девкам она, баба дурная! — заявил гном.
     Я почувствовал, как мои брови поползли вверх. Вот это было, честно говоря, неожиданностью.
     — Ага, у нас тоже такая реакция была, — кивнул Гай. — Но после этого к ней никто не лез, и в отряде установились, как ты сказал, дружеские отношения.
     — Так может она сказала это просто так, чтобы не докучали? — предположил я. Мне всё ещё не верилось.
     — Я тоже так подумал, но поверь мне, это правда.
     Я невольно подумал о сестре, которая каждую ночь проводила наедине с Красоткой и Даной. Но потом с усилием отогнал от себя эти мысли. Эвианора взрослая девочка, сама разберется, если что.
     — Эйнар, а расскажи-ка нам, — с ухмылкой подмигнул мне гном, — чем герцогский секс от простонародного отличается?
     От такого вопроса я аж подавился вином, которое как раз пил.
     — Борода, — осуждающе сказал Анджей.
     — Нет-нет, пусть расскажет, — поддержал Торгаш.
     Проклятье, и что на это ответить?
     — Не знаю, — наконец выдавил из себя я.
     — Так ты ещё не того, что ли? — поразился гном.
     — Хватит, Борода, — одернул его Гай. — Не смущай нашего юного спутника.
     — Ничего себе юного! — не унимался гном. — А сколько тебе, кстати?
     — Нам с Эви на Йоль исполнилось шестнадцать.
     — Вот видишь, гном, совсем ещё мальчишка, — сказал Младший и повернулся ко мне, — не в обиду будет сказано.
     — Однако этот мальчишка тебя на луках-то сделает! — загогатал Крах.
     Младший скривился, как будто съел что-то кислое, а я улыбнулся воспоминанию.
     Пару дней назад мы о чем-то поспорили, я уже даже не помню, о чем, и Младший предложил выяснить на чьей стороне правда с помощью состязания. Так как ни он, ни я, не особо сильны на мечах, в качестве оружия мы выбрали лук. Младший, даром что только наполовину эльф, поразил все мишени, ни разу не выйдя за внутренний круг. Довольно улыбаясь, он отошел от отметки и сделал приглашающий жест. Я, конечно, без похвальбы скажу, что я неплохой лучник, но до Младшего мне далеко. Я встал к отметке, глубоко вздохнул и… почувствовал холодную волну, поднимающуюся изнутри моего существа. Я не знал, что конкретно делаю, но сила, которую я выплескивал из себя, заставляла мои стрелы поражать цель точнее, чем это смог бы сделать даже самый лучший стрелок. Я, конечно, победил, хотя потом Торгаш подтвердил, что я пользовался магией, однако Младший был так ошарашен, что не стал требовать повторного состязания. С тех пор Борода при каждом удобном случае поминает полуэльфу его поражение и подбивает посоревноваться со мной Старшего. Тот благоразумно отказывается, потому что выглядеть дураком, когда его обставляет, как ни крути, действительно мальчишка, никому не хочется.
     Разговор соскочил на оружие, потом на турнир в Каоре, затем на скандально известного рыцаря Адама, который на каждом турнире умудряется убить кого-нибудь, хотя это совершенно не обязательно и, больше того, маловозможно. Потом на Азалию, которую выбрали королевой на прошлом турнире, затем на её главную фрейлину. Потом на императорского повара, которого прилюдно четвертовали, за то, что он пытался отравить любимую собаку императора.
     В общем, темы прыгали одна за другой, я слушал, смеялся вместе со всеми, иногда вставлял реплику-другую. Вино в бутылке закончилось, и я потребовал принести новую. Когда я дошел до половины, кто-то зацепил её рукой, и бутыль свалилась под стол, с громким звоном расколовшись на много частей. Прибежала девушка-служанка, начала вытирать пол, Торгаш хлопнул её по заднице, рассмеявшись на полузадушенный писк. Но, судя по внешнему виду, девушка была совсем не против. Я отстранено подумал о том, что Жуль сегодня явно будет не в общей комнате, а потом я вдруг так сильно захотел спать, что сил сопротивляться практически не было. Сначала я думал лечь прямо здесь, но всё вокруг было в вине, и я, собрав всю свою волю в кулак, дополз до кровати. Только рухнув на матрас, я понял, что это не моя комната, а Эвианоры, но мне было всё равно. Небольшое мысленное усилие, и меня затянуло в её сон.

     Она
     Государство Малья почти ничем не отличалось от нашей родины, своей северной соседки Икарии. Всё те же раздолбанные дороги, такие же постоялые дворы с точно такими же толстыми трактирщиками. Интересно, повальная полнота объясняется областью деятельности или изначально трактирщиками становятся только толстые люди? В любом случае, мне ещё ни разу не встретился тощий корчмарь, а за наше двухмесячное путешествие мы останавливались в дюжине дюжин трактиров. До Аркузана оставалась всего лишь неделя пути. Неделя — это в идеале, на деле же становилось понятно, что никакие заранее продуманные планы и сроки не могут полностью воплотится в жизнь. Вот и сейчас я, как говорит дражайший Борода, задницей чувствовала, что что-нибудь случится.
     Чутье меня не подвело.
     Последние дни самым популярным слухом среди торговцев, что следовали в обе стороны по широкому тракту было сообщение о банде Гурчака, что орудует где-то в этих местах. Из-за ужасной погоды их поимка из простого дела превратилась в почти невыполнимое. Вроде как он ограбил пару караванов, но чьи, с каким грузом и куда следующие неизвестно. Да и вообще не понятно, где он орудует, и есть ли вообще этот Гурчак? Однако Гай был сильно обеспокоен этими слухами, и приказал держать всем ухо востро, и следить за каждой подозрительной тенью. Правда, после пяти дней в пути он немного расслабился, хоть и не слишком. Именно Гай первым и заметил опасность.
     — Старший, что ты видишь? — остановив отряд и напряженно вглядываясь вперед спросил Гай.
     — Ствол посреди дороги. Не кажется случайным, к тому же ветров уже с неделю не было.
     Гай чертыхнулся, однако продолжить не успел, так как вылетевшая из леса стрела угодила в бок его кобылке. Бедная лошадь взвилась на дыбы, скинула Гая и припустила куда-то в обратную сторону.
     Послышались крики, и на дорогу высыпала толпа каких-то людей, размахивающих над головой разнообразным оружием. Честно говоря, в первые секунды я просто не понимала, что происходит, и что надо делать, зато Эйнар не растерялся. Точно таким же движением, как Младший и Старший, брат наложил стрелу на тетиву неизвестно когда вытащенного лука и мягко спустил. Все три оперенные смерти нашли свою цель. Раздались совсем другие крики, леденящие душу, и десятка два немытых мужиков налетели на наш отряд.
     Потом, думая об этом столкновении (а думала я о нем очень часто) я всегда поражалась тому факту, как эта банда осмелилась напасть на дюжину хорошо вооруженных людей, по которым за версту видно, что они воины. Хотели использовать фактор неожиданности? Что ж, в какой-то мере им это удалось, но задумка всё равно вышла для банды боком.
     Очнувшись от оцепенения, я сначала думала метнуть нож, как это мастерски делал Ойле, однако даже не успела достать его. Какой-то рыжий детина налетел на мою лошадь, чуть не повалив её. В следующий миг он повернулся в мою сторону, оскалился и поднял меч. Однако опустить он его не успел, меч Матушки снес его голову с плеч одним плавным движением. Не отвлекаясь на поверженного, Дана тут же атаковала другого бандита. Я смотрела на откатившуюся в сторону голову, и почувствовала, что меня сейчас стошнит. Я неловким движением непонятно зачем сползла с лошади, и вдруг оказалась лицом к лицу с бородатым, темноволосым бандитом, всё лицо которого было изрыто оспинами, а в руке у меня был зажат неизвестно когда вытащенный меч. Разбойник, не говоря лишних слов, пошел в атаку, с самой первой фехтовальной позиции, надеясь достать меня простым приемом. Рефлексы сработали автоматически, сделав плавный пируэт я поднырнула под его меч и ударила его колющим в бок. Рука почувствовала сопротивление, а темноволосый издал душераздирающий крик. Он попытался развернуться, взмахнул руками и начал падать. От испуга я крепко схватилась за меч обеими руками, и когда бандит падал, клинок выскользнул из раны. Хлынула кровь, просто фонтан, и за какую-то секунду вокруг упавшего разбойника было целое кровавое озеро.
     Я поняла, что больше не могу, и, содрогнувшись, прямо где стояла, извергла весь свой завтрак наружу. Я долго плевалась и отхаркивалась, а когда подняла голову, то поняла, что битва уже кончена. Мне показалось, что всё вокруг усеяно мертвыми телами, и меня скрутило повторно, хотя в желудке уже ничего не оставалось.
     — Цела? — тяжело дыша, спросила подошедшая ко мне Красотка. Её лицо было всё в крови, текущей из пореза над бровью.
     Я с трудом кивнула головой и, уселась прямо рядом со свой блевотиной и мертвым темноволосым бандитом. Сил не было даже чтобы просто отойти в сторону.
     Подошел Эйнар и помог мне подняться. Вместе мы доковыляли до леса и уселись под дубом, рядом с Младшим, который аккуратными движениями зашивал шипящему от боли Гаю рану на руке.
     — Не дергайся, больнее будет, — спокойным тоном сказал полуэльф, не отрываясь от своего занятия.
     — Эйнар, у вас всё в порядке? — спросил Гай, стараясь не смотреть на работу Младшего. Я тоже старалась этого не делать.
     Брат кивнул, и помог мне сесть, а потом уселся рядом.
     — Я видел, — сказал Эйнар, выделяя это слово. Я поняла, что в тот ужасный момент его затянуло в мою голову.
     — Я… я просто воткнула меч в его тело, — справившись с собой дрожащим голосом проговорила я.
     — И чертовски вовремя, я скажу! — радостно ухмыляясь, заявил подошедший гном. — Правда, если бы ещё не свернулась потом, вообще отлично было бы.
     — Борода, — осуждающе сказала Матушка, подходя к нам. — Имей совесть, девочке сейчас не легко.
     Мне было всё равно, кто там что говорит. Сейчас мне больше всего хотелось свернуться калачиком, прижаться к Эйни и оказаться далеко-далеко от сюда, лучше всего дома, и чтобы ничего этого не было. В ушах по-прежнему стоял ужасный крик, а перед глазами удивленное лицо в оспинах.
     Гай отошел от Младшего, который пытался осмотреть рану Красотки, но женщина лишь отмахивалась, и говорила, что это простая царапина, а на лице всегда так. Младший не отцеплялся, и Скади наконец сдалась и дала промыть рану. Оказалось, что там действительно простая царапина, совершенно не понятно, откуда же столько крови.
     — Где Торгаш? — требовательно спросил Гай в пустоту.
     — Спит, — ответил ему Анджей, подошедший пару минут назад, и с безучастным выражением на лице наблюдавший за Младшим и Скади. — Пустил какую-то дьявольскую штуку, слез с лошади, и устроился под ближайшим деревом. Пять человек одним ударом уложил, — и Святоша передёрнулся, наконец обретая осмысленный вид.
     — Надо двигаться дальше, — из леса вышел Старший, вытирающий окровавленный нож. — Это далеко не вся шайка, в паре километров засело ещё минимум двадцать человек.
     — Собираемся! — громко приказал Гай. — Борода, Скумбрия, затащите Жуля на коня и привяжите покрепче, чтоб не свалился. Святоша, Старший, Ульрих — трупоедов привлекать ни к чему… вы знаете, что делать. Младший, Матушка — соберите лошадей. Красотка, проверь, может кто ещё не подох, если такие есть, следует помочь им на пути в тот мир.
     Каждый получил своё задание. Люди зашевелились, начали суетиться и что-то делать. Наемники вели себе так, будто ничего не произошло, будто не они сейчас изрубили в капусту три дюжины людей.
     — Где Половинка? — орал Гай. — Где его гоблины носят?
     Мы с Эйнаром сидели, прислонившись к дереву и просто наблюдали. Я была опустошена, хотелось плакать и смеяться одновременно. Мой первый убитый… я часто представляла себе это, и каждый раз это был благородный господин, которого я бы победила в честном бою. Или что-то вроде того, но совсем не то, что только что произошло. Не какой-то грязный бандит с большака, которому приглянулась моя лошадь, не изрытое оспинами лицо, без этого крика! Уберите, этот крик из моей головы, заставьте его перестать кричать!
     «Эви!» — сквозь звучащий в моей голове крик пробился голос брата, и я поняла, что сижу, зажав руками уши и покачиваясь на одном месте.
     — Это ужасно, — прошептала я.
     — Знаю, — успокаивающе поглаживая меня по голове мягко сказал Эйнар. — Я знаю, сестренка. Но ничего уже не изменишь, а нам надо двигаться дальше.
     Я отстранилась от брата и встала, оглядываясь вокруг. Ждали только нас, но все тактично молчали, давая мне время. Я всхлипнула, и резко отвернувшись, запрыгнула в седло. Мне не хотелось видеть никого из них.
     — Все в сборе? — осматривая нас из-за спины Матушки спросил Гай.
     Его лошадь убежала недалеко. Пробежав пол мили, она просто свалилась и истекла кровью.
     — Где Половинка? — в очередной раз спросил Гай.
     — Ждет нас дальше по дороге, — ответил Старший.
     — Ну, тронулись. Нам ещё нужно успеть на постоялый двор.
     И мы поехали, оставляя за собой изрытую землю и поднимающийся в небо, отвратительно смердящий дымок.

     Он
     Я вошел в комнату наверху трактира, и первым, что увидел, была Эви, которая сидела на кровати скрестив ноги и положив на них свой меч, поддерживая его руками с двух сторон. Я сел на поеденное молью кресло, и резко выдохнул, неудачно поставив ногу. Во время нападения, когда я спрыгнул с Бурана, я умудрился подвернуть щиколотку.
     Мы некоторое время сидели, просто глядя в пустоту и думая о чем-то своем. Я старался не улавливать её мыслей, и так было понятно, о чем она думает.
     — Я убила человека, — внезапно вслух сказала сестра.
     — Я тоже.
     — Стрелой, — чуть дернув головой, сказала он. — Ты спустил стрелу, и она попала ему в глаз. А я вспорола ему брюхо. Всадила фут острой стали в его внутренности. И смотрела, как из него уходила жизнь. Я убийца, Эйнар.
     — У тебя не было выбора, Эви. Либо он тебя, либо ты его, третьего не дано.
     — Я могла этого не делать! — закричала, вскакивая с кровати сестра. — Я могла увернуться, уйти в защиту, просто убежать, в конце концов!
     — Но ты это сделала, — тихо, глядя ей в глаза сказал я.
     В один миг она будто сдулась, потухла и уселась обратно.
     — Да. Сделала. И жалею об этом. Пускай бы лучше он убил меня, по крайней мере, на моих руках не было бы крови.
     Я не смог удержать своё сознание, и на несколько секунд меня снова затянуло в её голову. Резко тряхнув головой, я вернулся в своё тело.
     — Ты хочешь вернуть всё обратно? — довольно жестко спросил я. — Хочешь, чтобы в тот момент ты погибла, но осталась чистой? А обо мне ты подумала? Подумала, что было бы со мной?
     — Нет, Эйнар, но я…
     — Ты оставила бы меня здесь одного, — не дал ей сказать я. — Ты бы бросила меня здесь, в пустом мире. Неужели ты думаешь, что я бы просто пожал плечами и отправился дальше?
     Сестра молчала, но её взгляд больше не был таким пустым, как минуту назад.
     — Запомни раз и навсегда, сестренка, я убью любого, кто пожелает разлучить нас. И мне плевать, сколько крови будет на моих руках. Тем более крови бандитов и разбойников.
     Наконец я увидел, что Эви пришла в себя. Её взгляд стал осмысленным, лицо начало приобретать прежнюю живость. Чтобы убедиться в этом окончательно, я быстро заглянул в её мысли. В них царил сумбур, но потрясение уже начало проходить.
     Внезапно губы Эвианоры задрожали, и она наконец заплакала. Я поднялся с кресла и пересел к ней. Она обняла меня, и уткнулась в рубашку, вздрагивая всем телом. Я гладил её по спине, шепча что-то бессмысленно-успокаивающее. Эвианора редко плакала, она была сильной девочкой, и мне больно было видеть её такой — разбитой и потерянной.
     «Спасибо», — возник у меня в голове легкий шелест чужих мыслей.
     Так мы и сидели, пока в комнату не завалилась Красотка. Эви тут же отстранилась и быстро вытерла остатки слез. Я встал, стараясь не опираться на больную ногу.
     — Пожалуй, пойду лучше я спать. Сегодня был долгий день. Скади, — склонил я голову и вышел из комнаты.
     — Тебе лучше? — услышал я, выходя в коридор.
     Слова Эви заглушила закрывшаяся дверь, но я и так знал ответ.

     Она
     Впервые в жизни мне не хотелось идти на тренировку. Мне было противно брать в руки меч, но я в очередной раз вспомнила жестокую истину — либо ты, либо тебя. И я, скрепя сердце, отправилась во двор. Эйнара там не было, что и не удивительно — я чувствовала, что нога причиняет ему сильную боль, и сама уже начинала хромать. Усилием воли я отогнала это чувство, но всё равно шагала осторожно, будто щиколотка могла в любой момент подвернуться, и контролировать это было выше моих сил.
     — А, ваша Светлость! — приветствовал меня Половинка, заслоняя проход. — Видел, как вы ловко вчера справились, мои поздравления.
     — Засуньте их себе в задницу, — грубо ответила я. Меньше всего на свете мне хотелось видеть этого человека.
     Кто-то, скорее всего Ойле, присвистнул, а Половинка сморщил нос.
     — Как грубо, — произнес наемник, тем не менее, уходя в сторону и давая мне пройти.
     Когда я прошла мимо, Половинка хотел что-то сказать мне в след, но я краем глаза увидела, как Гай положил ему руку на плечо и помотал головой. Половинка заткнулся, и правильно сделал. В моем теперешнем настроении я была не настроена решать дело миром.
     — Тренировка? — подошел ко мне Ульрих. Я видела вчера, как ловко он справляется со своими парными клинками, и от воспоминаний мне снова стало дурно, однако я быстро справилась с собой.
     — Давай, — кивнула я, и стала на изготовку.
     Южанин поклонился, обозначая начало боя, и мгновенно перешел в атаку. За то время, что мы путешествовали с отрядом, я ещё ни разу не видела, чтобы Ульриха кто-то победил. Это был непревзойденный боец, просто машина для убийства. За неполные десять минут он трижды уложил меня на обе лопатки и ещё два раза нанес условно-смертельные удары. За пятнадцать минут боя с ним я выдохлась так, как за получасовой спарринг с Матушкой.
     — Все! — подняла я руки, показывая, что сдаюсь. — Сегодня с меня хватит.
     Ульрих улыбнулся своей странной полуулыбочкой и снова поклонился. Крутанув в руках клинки, он легким движением закинул их в заплечные ножны, и, бормоча что-то на своем языке ушел внутрь трактира. Пару минут спустя, как следует отдышавшись, я последовала за ним, по широкой дуге обходя дерущихся Святошу и Бороду. Гном порой так размахивает своей секирой, что задевает тех, кто случайно оказался за его спиной. Если бы не защитное заклинание, которое ставит на оружие Торгаш перед тренировками, то Крах бы уже пару раз рассек Эйнара пополам.
     Позавтракав, мы снова пустились в путь. До Аркузана, нашей текущей цели, оставалась всего неделя.


     — Слышали? Кто-то вырезал половину банды Гурчака и смылся. Главарь в бешенстве, рвет и мечет, и обещает каждому, кто хоть что-то знает, по золотому отвалить! — услышала я краем уха разговор за соседним столиком.
     — Да что ты брешешь? — отвечал говорившему низкий, пропитый голос. — Разборки они устроили, вот и всё. А Гурчак золото обещает тому, кто выдаст сбежавших подельников, так-то!
     — А я слышал, — встрял третий, — что это всё происки нечистой силы!
     После секундного молчания за столиком грохнул дружный смех.
     — Ой, Вести, уморил, не могу аж, — наконец сказал первый. — И что ж эта за нечистая сила-то была, а? Мот, дракон какой, али как?
     — А вот именно что дракон! — третий голос был слегка разозленный. — Пол леса сгорело, а Гурчак в этом лесу-то и прятался! Вот он деньгами и сорит, охотников на драконов ищет!
     — Ты, Вести, ещё скажи что то диавол со Святых земель был. Ты бы лучше вместо того, чтобы всякую чепуху слушать, что бабы на базаре трындят, работал на ферме, а то старый козел опрокинет тебя, и сказками про дракона его уж не проймешь.
     И компания вновь захохотала.
     Я перестала слушать их разговор и залпом допила оставшееся у меня в стакане пиво. И чего Эйнару оно так не нравится? Да, не спорю, вначале и мне показалось гадость гадостью, но сейчас я начинаю понимать, почему эта горечь всем нравится.
     Торгаш вместе с Гаем что-то сосредоточено подсчитывали, яростно споря.
     — Чего это они? — спросила я у Эйнара, который прислушивался к спору.
     — Решают, сколько они заработали на нашем сопровождении, — чуть склонив голову вбок ответил брат.
     — И сколько получается? — заинтересовалась я.
     — Очень много. Насколько я успел разобраться в ценах, смогут полгода жить ни в чем себе не отказывая. Совсем ни в чем.
     — Ну, полгода это ты перегнул палку, — встрял в наш разговор Младший. — Месяца три, может быть, и то с натяжкой. В городах цены, сам понимаешь, повыше.
     — И развлечений там побольше, — сухо усмехнулся Старший.
     — И это тоже, — согласился с ним полуэльф.
     — Так куда вы потратите свой заработок? — спросила я у братьев.
     — Куплю нового коня, — тут же отозвался Старший. — Имперского быстроного, как у вас.
     — А ты, Младший? — спросил Эйнар.
     — Пропью, — лаконично отозвался полуэльф.
     — Хороший способ потратить заработанное, — с улыбкой кивнул Эйнар.
     Младший согласно кивнул и сделал несколько глотков из своей кружки. Если я всё правильно посчитала, шестой по счету.
     — А вы хоть знаете, куда в Аркузане идти? — сменил тему Старший.
     — Ну, к телепортам, — несколько неуверенно сказала я.
     — А где телепорты? — спросил брат.
     — Сложно будет объяснить… Счастливчик! — позвал Старший.
     — Чего тебе? — отвлекся от спора Гай.
     — Светлостей-то до телепортов проводить надо!
     — Они завтра не работают, — отвернулся воин.
     — Какого гоблина? — не понял полуэльф.
     Гай со вздохом снова повернулся к нам, и начал объяснять.
     — Завтра Остара, праздник равноденствия. Выходной у всех, телепорты не работают. И послезавтра тоже. Может, только через день.
     — А послезавтра почему? — не поняла я.
     — Потому что маги с похмелья могут вас на третий континент забросить, вот почему! — раздраженно ответил Гай и снова начал что-то доказывать Торгашу.
     — А было бы интересно там побывать, — усмехнулся брат, ничуть не задетый резкостью воина.
     — Ты же знаешь, что третьего континента не существует, — отмахнулась от него я.
     — А вдруг? — округлил глаза Эйнар.
     — Вдруг только понос случается, — плюхнулся рядом со мной Борода. — А вы, собственно, про что?
     Эйнар закатил глаза, показывая своё отношение к таким вот высказываниям.
     — Мы про третий континент, — объяснила я гному. — Я говорю, что его не существует, а Эйнар надеется непонятно на что.
     — А не зря надеется, между прочим! — встрепенулся гном. — Я сам его видел!
     — Правда? Расскажи! — потребовала я.
     — Мы тогда со Старшим плыли, на корабле Морского народа. Нам надо было в Султанат попасть из империи, а в тот год границу в очередной раз закрыли всю, мышь не проскочит. Помнишь, Старший?
     — Конечно помню, — отозвался полуэльф.
     — Позарез нам на юг надо было, а что делать? Вот решили мы не жмотится, и дать островитянам, чтобы нас стопудово до места довезли. Ну и, значит, когда мы болтались где-то посреди океана, я вижу на юге землю.
     — Чего ты врешь-то, Борода? — со смешком спросил Старший. — Ты же весь путь блевал, как ты мог землю разглядеть? Разве что только внизу.
     — А вот разглядел! Ты бы не перебивал, а то вечно вы, эльфы недоделанные, весь рассказ портите! — разозлился гном.
     Старший поднял руки, обозначая капитуляцию. Борода злился по любому поводу и вечно спорил с обоими братьями, но я была уверена, что из всего отряда самая крепкая дружба именно между этими троими.
     — Короче, спрашиваю я одного из команды, мол, что это там? А он мне такой в ответ: третий материк.
     — Это он от тебя просто отцепится хотел, — снова перебил гнома Старший.
     — Серьезно он говорил! Я у него ещё спросил, а чего ж мы в море болтаемся, если на ночь можно у земли остановится, а он мне сказал, что там даже на час опасно оставаться, мол существа разные, каких в Талии и в помине нет, и все голодные. Во как! — гордо выпятил рыжую бороду гном, надувшись от удовольствия, что рассказал интересную историю.
     — Да сказки всё это, — сказала я. — Скорее всего это были острова, а тот островитянин над тобой подшутил.
     — Ай, хотите верьте, хотите нет, я своё слово сказал, — махнул рукой гном, и недолго думая, схватил со стола кружку Эйнара и одним махом выпил почти всё, что там было.
     — Эй! — возмутился брат.
     — Ой, прости, — ответил гном, хотя раскаяния я в его голосе совсем не услышала. — Я с тобой потом как-нибудь поделюсь.
     Брат покачал головой, ни на одну секунду не поверив в слова гнома. Оно и понятно, чтобы Борода поделился выпивкой? Да не бывало такого!


     Я рывком села на кровати, открывая глаза. Ночная рубашка была пропитана потом, сердце колотилось как бешеное, в ушах стоял крик, а перед глазами лицо. В очередной раз мне приснился кошмар. Снова всё тот же. Меч почти без сопротивления входит в незащищенное тело, рот раскрывается в крике, из раны фонтаном хлещет кровь. Я помотала головой, стараясь избавиться от кошмарного видения.
     «Опять?» — услышала я в своей голове голоса брата.
     Я отправила ему успокаивающую волну, и упала обратно на подушки. Глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. С тех пор, как я убила того бандита, он снился мне каждую ночь. Если удавалось заснуть, конечно. Его лицо преследовало меня повсюду, в каждом встреченном мне темноволосом человеке я видела того разбойника. В такие моменты я обычно крепко зажмуривалась, и видение исчезало, но я гадала, сколько это ещё будет продолжаться, прежде чем я сойду с ума?
     — Чего ты так переживаешь, я не пойму? — внезапно раздался голос с соседней кровати.
     — Я убила человека, Скади. Лишила его жизни. Какой бы там не было, но всё же жизни.
     — Это был бандит с большой дороги. Если бы ты его не порешила, то на следующей седмице он бы, наверняка убил пару хороших людей. И десяток за месяц, прежде чем банду накрыли.
     — Но мне никто не давал права вершить это правосудие, — прошептала я в темноту.
     — Ты сама себе его дала, — жестко отрезала женщина. — По праву сильного.
     На это мне не было что ответить. Право сильного. Либо ты, либо тебя, третьего не дано.
     — Чего вы разгалделись? — проворчала Матушка со своей кровати. — Спите лучше, а то каркают там что-то на своем, как вы вообще такие звуки издаете?
     Девушка громко зевнула, так что конец фразы получился несколько смазанным. И правда, а я и не заметила, что мы говорим на северном наречии. В ближайшие годы мне, скорее всего, и не с кем будет поговорить на родном языке. Хотя… что мешает мне поболтать с Эйнаром?
     Я улыбнулась и повернулась на другой бок, с головой накрываясь одеялом. В последние дни сильно похолодало, даже снег пошел, но что-то мне подсказывало, что весна скоро наверстает своё. Я была просто уверена в этом.

     Он
     Аркузан. Первый большой город в Малье на нашем пути. До этого нам попадались скорее разросшиеся деревушки, только претендующие на гордое звание «Город». Аркузан был другим. Большой, вытянувшийся вдоль реки, раздутый от собственной значимости и лопающийся от количества находившемся в нем людей. Но это скорее от того, что сегодня большой праздник, из тех, что проходят по всей Талии, и конечно люди из всех близлежащих деревушек поспешили в город на ярмарку, да и просто погулять. 
     Мы все-таки решили наведаться в город именно сегодня. Во-первых, все трактиры снаружи крепостных стен были забиты под завязку, и нам попросту негде было остановиться, а во-вторых мы вопреки всему надеялись, что телепорты сегодня работают, и хотели испытать удачу.
     Когда мы подошли к городским воротам, у меня вырвался удивленный вздох, настолько гигантской была очередь на вход.
     — И мы должны ждать, пока все пройдут? — спросила сестра в воздух, непонятно у кого.
     — По-хорошему да, — кивнул Гай, — но… Торгаш?
     — Будет сделано! — отсалютовал Жуль, и направил коня в обход очереди.
     О чем маг разговаривал со стражниками я не услышал (еще бы! Сотни людей производили невероятный шум), но зато заметил, как на солнце блеснули серебряные монеты, сменившие своего хозяина.
     «Конечно, без денег никак», — отправил я сестре.
     Когда мы проходили сквозь большие ворота толпа возмущенно зашумела, но стража быстро успокоила её несколькими звучными окриками и парочкой тумаков.
     Никто не спросил нас, кто мы и откуда. Не знаю, входило ли это в стоимость, или стражникам было глубоко плевать на это. Наверное, всё же второе, потому что опрашивать всех входящих в город значит увеличить очередь минимум втрое, а с такими темпами далеко не все успеют попасть внутрь до заката.
     Я вертел головой, рассматривая Аркузан. Мальйский город совершенно не походил на Додум, Икарию или какой-либо другой город нашей страны. Аркузан был суетливым, разноцветным и разнообразным. Дома здесь были будто из разных эпох, большие особняки соседствовали с халупами, улицы были узкими и извилистыми, и иногда совершено внезапно перетекали в небольшие площади, сплошь занятые торговцами разных мастей.
     Двигаться верхом было решительно невозможно. Никто не собирался уступать дорогу, и мы продвигались со скоростью толпы, не больше и не меньше. Но, мы хотя бы сидели.
     — Куда мы двигаемся? — спросил я у Анджея.
     — Сначала в приличную таверну, где будут места, — ответил мне Святоша.
     Я кивнул и не стал уточнять, как они собираются её найти. Я лично совершенно не понимал, где мы сейчас находимся, и как далеко отошли от ворот.
     Наконец, неизвестным мне образом, мы вынырнули в неожиданно тихом и спокойном местечке.
     — Сейчас прямо, потом направо и налево на третий поворот, — командовал Жуль. — Красный топор она называется, Бодан там хозяин, гном, кстати.
     Прямо, направо, налево… я уже давно запутался в этих поворотах. В очередной раз с прискорбием вынужден сообщить, что совершено теряюсь в городах. Кстати, у Эви такой проблемы нет, она более-менее осознает, где находится, и помнит все эти повороты. Везет же некоторым.
     Ведомые Жулем, мы наконец приблизились к таверне. Вывеска изображала огромный окровавленный тесак, и выглядела весьма жутко. Однако Торгаш не обратил на нее никакого внимания, и бросив поводья подбежавшему мальчишке вошел внутрь. Нам ничего не оставалось делать, как следовать за ним.
     Я уже морально подготовился к тому, что сейчас на меня обрушится шквал запахов и звуков, свойственный любой таверне, однако, к моему удивлению, этого не произошло. Я с удивлением осмотрелся вокруг. В общем зале стояло несколько круглых столов разного размера, за некоторыми из них сидели люди, но большинство были пусты. Однако, я оговорился. Людей здесь практически не было. За большинством занятых столов сидели гномы, и, что особенно удивительно, гномы эти вели себя тихо. Они ели, пили, спокойно разговаривали. Никаких криков и громких восклицаний, споров и потрясаний кулаками, к которым мы привыкли за два месяца путешествия с Бородой.
     — Тихие гномы, — потрясенно пробормотала Эвианора.
     — Это иллюзия, — прошептал я ей.
     — Жуль, пройдоха, ты ещё живой!
     Из-за стойки вышел на удивление высокий седовласый гном. Он быстро подошел к нам, и они с Торгашом выполнили старый как мир ритуал, который называется «приветствие». А попросту говоря, начали хлопать друг друга по спинам и плечам, орать какую-то несуразицу и ржать. В таверне сразу стало оживленнее, взгляды чинно вкушающих гномов немного потеплели, и они хоть стали походить на тот Подгорный народ, который я знал.
     — Совсем не изменился, Бодан! Сколько уж лет-то прошло, всё тот же прощелыга! — вылез вперед Борода.
     — Чтоб на меня камень свалился, Борода, и ты тут! — обрадовался трактирщик.
     — Собственной персоной, — подтвердил Борода, и ритуал приветствия повторился.
     Наконец мы уселись за самый большой стол в таверне, и Бодан собственноручно налил каждому по большой кружке отменного пива. Попробовав свою порцию, я внезапно осознал, как же сильно нам всегда разбавляли в придорожных тавернах. Пиво, которое подал нам Бодан было густым, с обильной пеной, и четко выраженным вкусом. Ха, ещё пару месяцев в пути с наемниками, и я начну разбираться в пиве так, как будто всю жизнь только и делал, что пил хмельной напиток.
     — Ну, рассказывайте, какими судьбами, — усевшись на специальном стуле, чтобы быть наравне со всеми, спросил трактирщик.
     — Проездом, — сказал Жуль. — Сопровождаем северян в Бродку, к родственникам.
     — А, благородные, понимаю, — кивнул гном. — Небось, телепорт хотят?
     — Было бы неплохо, — решил подать голос я.
     — Ну, значит придется ждать, — развел руками Бодан. — Колдуны там что-то намагичили нехорошего, телепорты уже с седмицу не работают, и ещё столько не будут. Говорят, раньше цветеня ждать не стоит.
     — Цветеня? — растеряно проговорила Эви.
     Еще неделя задержки. Не смертельно, но неприятно. А ведь неизвестно ещё, сколько нам придется ждать, пока совет соизволит принять нас. Так, глядишь, и к лету не успеем прибыть в академию.
     — Цветеня, цветеня, — подтвердил гном. — Так что, ваша милость, лучше вам пехом до Бродки двигать, аккурат к первому числу и успеете.
     Я кинул взгляд на Гая, который сидел, нахмурившись. Нам не надо в Бродку, и он это знал. Нам вообще в Бродку не по пути, но оставаться здесь — это дать понять Половинке, что мы и не собирались туда, а Гай явно этого не хотел. И, честно говоря, я был с ним полностью согласен. Я замечал, что, несмотря на кажущееся равнодушие, наемник внимательно слушает всё, что касается нас с Эви, и это мне не нравилось. Сильно не нравилось.
     — Мы хотим телепорт, — вдруг капризно заявила Эви.
     Я с удивлением посмотрел на сестру. Такой голосок она обычно делала, когда изображала изнеженных южных принцесс.
     «Подыграй мне», — отправила мне сестра, и я начал понимать её замысел.
     — Да, лучше подождать, чем ещё неделю верхом, — поддержал я Эвианору. — Остановимся здесь, а как телепорты починят, немедленно отправимся в путь.
     — Отлично, — обрадовался Торгаш. — Так и сделаем. Естественно, каждый день по обычной ставке.
     Я скрипнул зубами, но, скрепя сердце, согласился. За неделю простоя они заработают столько, сколько простой крестьянин за полгода! Вот не зря Жулю дали такое прозвище, ох не зря.

     Она
     Знакомство с Мальей мы были вынуждены начать с окраины. Хоть в первый миг Аркузан показался мне большим городом, через два дня я поняла, что это была иллюзия. Дыра дырой, по-другому и не скажешь. Единственным достоянием города были телепорты и огромная церковь. Ну, ещё фонтан на дворцовой площади, а больше здесь ничего и не было. Понятия не имею, почему именно этот город был выбран для помещения стабильных телепортов, ибо у меня сложилось такое ощущение, что это скорее город вырос вокруг них, чем наоборот. Город был наводнен приезжими, и основную массу их составляли либо мои земляки, либо гномы. Гномов здесь было даже больше, чем людей, но, возможно, мне просто так казалось.
     На пятый день я уже начинала жалеть, что решила дождаться починки телепорта. Меня одолевала просто смертельная скука. Мы с Эйнаром уже дважды были в церкви, трижды посещали магов-телепортистов (или как их назвать?), раз пять, не меньше, обошли весь городок. Что ещё заняться в этом захолустье, я просто не представляла.
     Я в очередной, уже четвертый раз открыла дверь в здание телепортационной службы. Эйнар остался в таверне, сославшись на то, что откопал у Бодана какую-то интересную книгу. Везет ему, я вот ничего толкового в его небольшой библиотеке для себя не нашла.
     — Снова Вы, — со вздохом сказал молодой человек, сидящий за большим столом. — Я же вам уже сто раз повторял — до первого цветеня можете даже не пытаться.
     — А вдруг? — сказала я, усаживаясь в кресло для посетителей. — Вот я приду завтра, а вы мне такой: «Ах, снова вы? На этот раз вам повезло, телепорты полчаса назад заработали»
     — Вы же знаете, ваша милость, что такого не будет, — с ещё более громким вздохом ответил парень. — Маг, который может исправить поломку прибудет только завтра, а до его прибытия никто ничего делать не будет.
     — Бюрократия, — скривилась я.
     — Именно, — кивнул парень, — а теперь позвольте мне вернуться к работе.
     — Так ведь никто не перемещается, какая работа? — удивилась я.
     — А составить списки очередности из желающих телепортироваться из города? Кто, по-вашему, должен этим заниматься?
     — Вы хотите сказать, что мы ещё и в какой-то очереди состоим?
     — Конечно, а Вы как думали? — удивился парень. — Если телепорты будут работать в таком же темпе, как до поломки, то вы пройдете на третий день, если очень повезет, то на второй.
     — Третий день? — ужаснулась я. Ещё три лишних дня в этом тоскливом городе я не переживу.
     — А нельзя ли как-то сместить эту очередь? — подалась я вперед, заглядывая в глаза пареньку. — Мне хотелось бы поскорее оказаться в столице.
     Кара всегда говорила, что у нас очень тяжелый взгляд, такой же, как у отца, несмотря на разный цвет глаз. «Сразу все свои грехи вспоминаешь», — шутила нянька, но я подозревала, что в этой шутке доля шутки совсем мала, потому что когда отец смотрел на меня, я действительно сразу же начинала вспоминать все прегрешения. Это, видимо, у нас семейное.
     — Это не в моих силах, Вы же понимаете, — поспешил отвести взгляд парень.
     — Но мне бы так хотелось быть в начале очереди, — протянула я, не мигая уставившись на служащего.
     — Но… я не могу… это подделка документов, — мямлил парень, стараясь не смотреть на меня.
     И тут я почувствовала это. Я уже знала, что это такое, но всё равно, каждый раз, когда магия просыпалась во мне, это было что-то удивительно. Я совершенно не понимала, что вызывает это холодное чувство в самом нутре моего тела, это происходило бессистемно, непонятно для меня. Бывало, холодное чувство просто бесследно пропадало, бывало я делала что-то, что не удавалось мне раньше. Но чаще всего происходило то, чего я очень-очень сильно хотела. Вот, например, сейчас я хотела оказаться в начале очереди.
     — Запиши нас в начало! — приказным тоном сказала я, глядя в глаза пареньку и отправляя в его сторону клубок той силы, что крутилась во мне.
     Ломанными, механическими движениями, парень подтянул к себе какой-то лист бумаги. Не отрывая от меня взгляда, он что-то там зачеркнул, написал наши с братом имена, поставил подпись. Взял другой лист, что-то написал в графе «изменения», снова расписался.
     — Что-нибудь ещё, госпожа? — бесстрастным тоном спросил он.
     От этого голоса мне стало жутко. Я вдруг поняла, что могу приказать ему взобраться на крышу и прыгнуть головой вниз, и он без возражений сделает это. Служащий был полностью в моей власти.
     Я встала и задом попятилась к двери. Парень продолжал сидеть, глядя на меня широко открытыми глазами. Из правого глаза у него медленно вытекла слезинка, веко дернулось, и я чуть было не заорала, так страшно мне вдруг стало. Хватит! Довольно! Как прекратить этот ужас?
     Я резко выдохнула, и мысленным усилием перетекла в сознание Эйнара. Он сидел в кресле в таверне и читал какую-то книгу. Я не успела заметить, что именно, потому что в ту же секунду меня выкинуло обратно, однако я поняла, что мой маневр удался. Холодное чувство исчезло, и моя воля больше не окутывала служащего. Он ошарашенно уставился на меня, и я, хлопнув дверью, выскочила на улицу.
     Накрапывал дождь. Напитавшиеся влагой тучи грозили в скором времени выплеснуть на город настоящий ливень, но я была этому только рада. Холодная вода должна немного остудить меня и привести мысли в порядок.
     Что я только что сделала? Я подчинила себе сознание паренька. Я просто взяла, и заставила его сделать то, что хотелось мне. Я сделала его своим рабом, по сути. Внутри всё вставало против такого использования магии. Этого нельзя делать, это неправильно. Вдруг я подумала о том, что существуют запретные заклинания. Вдруг я сейчас, сама того не ведая, сотворила одно из них? Что, если сейчас по моим следам отправится группа магов, и меня упекут в тюрьму за нарушение какого-нибудь закона? Да нет, бред это. Я же не знала, что творю, и повторить это точно не сумею. Наверное.
     Паника накатила новой волной, и я практически бежала по улицам. Надо вернуться в таверну. И больше до починки телепортов оттуда ни ногой!
     «Эви? Что случилось?» — раздался в моей голове голос брата. Почти пришла, ещё пара домов, и показалась ужасная вывеска.
     Я зашла внутрь, кивком головы поприветствовала Бодана, и в несколько прыжков поднялась по лестнице на второй этаж. Рывком распахнув дверь, я, не обращая внимания на удивленно повернутые ко мне лица Ойле и Анджея, плюхнулась на кровать Эйнара.
     — Эви? — брат продолжал сидеть в кресле, совершенно забыв про книгу.
     Я ничего ему не ответила, но он и так всё понял. То ли уловил мысль, то ли понял по лицу. Он встал с кресла и сел рядом с мной на кровать. Я плавным движением приняла сидячее положение, и мы соприкоснулись лбами, сливая наши сознания в одно.
     — Что они делают? — услышала я в последний момент голос Святоши, а потом меня затянуло в водоворот беспокойных мыслей и обрывков воспоминаний.
     Я показала брату всё, что случилось со мной в здании телепортационной службы, и с сильно бьющимся сердцем повалилась обратно на матрац.
     В комнате царило молчание.
     — Спросить у Торгаша? — через некоторое время произнес Эйнар.
     — Не надо, — поежилась я.
     — Уверена?
     Я кивнула, и закрыла глаза.
     — Тогда я думаю, что стоит просто забыть об этом. Ничего страшного ведь не случилось, — уверенно сказал брат, снова садясь в кресло и беря в руки книгу.
     — Но, Эйнар…
     — Это магия, Эви, — перебил меня брат. — И мы как раз направляемся туда, где нас научат её контролировать. До этого момента мы бессильны что-либо сделать.
     — Наверное, ты прав, — немного успокоившись, сказала я.
     — Конечно я прав, — фыркнул брат. — Я вообще всегда прав. Кстати, вспомнил, тебя Красотка искала. Не знаю зачем, она мне не сказала.
     Я закатила глаза и встала с кровати. Только тут я вспомнила, что в комнате кроме нас двоих присутствовали ещё и двое наемников. Чувствуя некоторую неловкость, я без слов вышла из комнаты, и спустилась в общий зал. Надо же узнать, чего от меня Скади хотела.

     Он
     Проснулся я резко, как-то вдруг, и не с того, ни с сего. Полежал немного, вглядываясь в темноту, и не соображая, где я и кто я. Потом с кряхтением (как дряхлый старик, право слово!) поднялся и, стараясь не шуметь, зашел в соседнюю комнату. Эвианора сидела на кровати, держась руками за голову.
     Чтобы не разбудить Матушку и Красотку, которые спокойно спали, я обратился к ней мысленно.
     «Что тебе приснилось?»
     «Мама. И тетушка Мириам»
     «Что они делали?»
     «Мама просто лежала. С перерезанным горлом. А тетушка хохотала и прыгала, стараясь достать рукой до люстры. А второй руки у нее не было»
     «Что-нибудь ещё помнишь?»
     «Ничего. Только этот безумный смех»
     Я знал, что она не договаривает. И она знала, что я знаю. В своем сне, рядом с матушкой она видела меня, с пустыми глазами и ножом в боку.
     Я мягко толкнул сестру обратно в кровать, и сел рядом, держа её за руку. Погладил по спутанным после сна волосам.
     «Спи. Это всего лишь сон. Я здесь»
     «А вдруг это вещий сон, Эйнар? Вдруг я видела будущее?»
     «Ты помнишь, что говорил нам Корней? Что будущее — это огромное количество вероятностей. И даже если ты увидишь вдруг одну из них, ничто не доказывает, что именно это и случится»
     «Корней оказался куда умнее, чем мы в детстве думали, да?» — я почувствовал слабый намек на улыбку в мыслях сестры.
     «Несмотря на это он всё равно был ужасным занудой»
     Эвианора улыбнулась и закрыла глаза. Я посидел с ней, до тех пор, пока не понял, что она спит, а затем тихонько встал и выскользнул в коридор.


     Входная дверь открылась, и все взоры в зале на несколько мгновений оказались прикованы к вошедшему, который оказался пацаном лет двенадцати от роду. Обведя взглядом немногочисленных присутствующих, пацаненок просиял лицом и направился к нам.
     — Господин Скхейн? — уточнил он, растеряно переводя взгляд с меня на Эви.
     — Это я, — развеял я его сомнения.
     — Вам велено передать, что ваша очередь на телепортацию подойдет завтра в девять часов ровно!
     — Благодарю, — кивнул я ему, и нашарив серебряную монетку местной чеканки кинул ловко поймавшему её пареньку.
     — Сорите деньгами, ваша светлость, — покачал головой Борода.
     — А сколько надо было дать? — озаботился я.
     — Нисколько, — проворчал гном.
     — Не слушай это скупердяя, — махнул рукой Святоша. — Он за последний медяк удавится.
     — И буду прав! — стоял на своем гном.
     Я не стал вслушиваться в их спор, а встал из-за стола (все равно уже ничего больше не лезет) отправился на поиски Гая. Нужно сообщить наемнику, что завтра мы уезжаем из гостеприимного города Аркузана. Давно пора, а то уже почти две недели здесь сидим.
     Последний день прошел как-то незаметно, в непонятной суете. Вещей у нас было немного, собирать вроде нечего, а всё равно накатило это лихорадочное чувство, будто нужно что-то собрать, успеть, не забыть.
     Когда часы на городской ратуше пробили восемь раз мы уже стояли возле здания телепортационной службы. Не знаю, зачем мы сюда так рано притащились, но всё же. Сопровождал нас один Гай.
     — Что же, пожалуй пора откланяться, — сказал наемник, когда всё же подошла наша очередь.
     — Спасибо Вам, Гай. Вам, и вашим ребятам, — сказала Эвианора.
     — Вам спасибо, ваша Светлость, — криво улыбнулся наемник. — Если что, вы знаете, как меня найти.
     — Обязательно, — кивнул я, и пошел в сторону махавшего нам рукой обслуживающего телепорт мага. — Идем, Эви.
     Сестра ещё мгновение постояла, а потом пошла за мной.
     — Ваши имена? — спросил нас маг.
     — Эйнар и Эвианора фон Скхейны, — представился я в здешней манере.
     В Малье благородным было принято доставлять приставку «фон», чтобы всем всё было понятно. Самое удивительное, что дворянство здесь было несколько урезанным. Есть приставка фон — благородный, а граф ты, герцог или вообще барон — не важно. Фон и всё.
     — Место прибытия?
     — Узденка, — ответил я.
     Я так и не понял принципа работы стабильных телепортов, но надеялся, что в академии, куда мы собрались поступать, нам об этом расскажут подробно. Однако суть в том, что на большие расстояния таким телепортом перемещаться невозможно, поэтому путь от Аркузана до столицы был весьма и весьма длинным. Нам предстояла пересадка аж на четырех телепортах.
     — Макар, прими лошадей! — крикнул маг куда-то себе за спину.
     — Сколько? — послышался ответ.
     — Две!
     К нам подошел среднего возраста темноволосый мужчина, и мы отдали ему поводья. Лошади очень плохо переносили телепортацию, и для этого с ними отправляли особенного человека. Удивительно, что домашние животные к телепортации относились совершенно спокойно.
     Мы прошли в огороженное пространство на заднем дворе и нам больше ничего не оставалось, как ждать, пока маги настроят телепорт.
     — Будет небольшая вспышка, — предупредил нас служащий, а потом отошел за границу площадки.
     Сверкнуло, и я был вынужден на секунду закрыть глаза.
     — Проходите, не стойте! — раздался раздраженный голос откуда-то из-за спины.
     Я огляделся, и понял, что нахожусь в точно таком же дворе такого же здания, но уже совершенно в другом городе.
     — Наши лошади? — спросила Эви тут же, только отойдя с площадки.
     — Уже прибыли, — ответил ей маг.
     — Мы хотим переместиться в Гальчиг, — сказал я.
     — Это не ко мне, вам вон туда, третья дверь с правой стороны, — махнул рукой маг и тут же заорал прибывшему мужчине. — Проходите, не стойте!
     Мы с Эви двинулись в указанном направлении. За небольшим столом, заваленным бумагами сидела приятная женщина с очень усталым лицом. А ведь ещё только утро. Женщина обрадовала нас, сказав, что следующий свободный телепорт в Гальчиг ожидается через четыре часа. Это было нам на руку, и, за дополнительную сумму оставив лошадей, мы отправились прогуляться по Узденке.
     За четыре часа мы обошли практически весь город, полюбовались на статую Ольгера Драконоборца, и вдоволь наелись в небольшой и уютной корчме. После, сытые и довольные жизнью вернулись обратно, и переместились в Гальчиг. Там мы услышали уже традиционное «Проходите, не стойте!» и вновь отправились в маленькую комнатушку, договариваться о следующем телепорте.
     И тут переменчивая удача снова отвернулась от нас. Ближайший свободный телепорт до Рудни был аж через три дня. Но делать нечего, пришлось ждать. Решив не экономить — у нас было при себе достаточно денег, к тому же мы могли в любой момент снять необходимую сумму в первом попавшемся гномьем банке — мы заселись в приличную таверну.
     Гальчиг оказался огромным городом, и я даже порадовался, что у нас есть несколько дней на его осмотр. Мы побывали в огромном храме, посвященному богу торговли — Клавикусу, посмотрели на амфитеатр, в котором проходили театральные представления, побывали на площади Трех Фонтанов, заглянули в знаменитую стеклодувную мастерскую. В общем, развлекались как могли.
     Через три дня мы были в Рудне. Там нам пришлось подождать ещё один день, чтобы переместиться в Казанит, последний город на нашем пути к столице Мальи — знаменитой Андоре, городу трех рек.
     В Андору мы прибыли поздно вечером. Было уже темно, однако город и не думал замирать. Отовсюду слышалась музыка, магические фонари освещали улицы, мигали вывески питейных заведений, далеко на востоке небо было раскрашено разноцветным фейерверком. Андора понравилась мне сразу.
     Однако, нам необходимо было найти место, где можно остановиться на несколько дней, а может даже и недель, всё зависит от того, как быстро нас примут. Найдя подходящее место, мы приняли решение сегодня остаться здесь, а уже с завтрашнего дня заняться важными делами. Что-то мне подсказывало, что мы ещё успеем налюбоваться на красоты столицы.

     Она
     — Две недели! Вы понимаете, сколько это? Четырнадцать дней! — горячился Эйнар. — Мы ждем здесь уже четырнадцать дней!
     — К сожалению, я вам ничем помочь не могу, — бесстрастно ответил клерк. В который уж раз.
     — Мне всё равно, что вы можете или не можете! — не на шутку разошелся брат. — Я хочу говорить с вашим начальством, Совет должен нас принять!
     — Господин Старк сейчас находится в отъезде, и я уполномочен решать все вопросы от его лица.
     — Значит немедленно решите наш вопрос!
     Клерк открыл рот, и я поняла, что если он сейчас нам снова откажет, то у меня просто сдадут нервы. Однако, первым не выдержал Эйнар.
     Брат подался вперед и припер клерка к стенке. Глядя ему в глаза сквозь толстые стекла очков, Эйнар прошипел:
     — Если ты ещё хоть раз скажешь «к сожалению» или «я не могу», то поверь мне, я устрою так, что тебя не просто вышвырнут отсюда пинком, а отправят прямиком в тюрьму за государственную измену!
     Клерк побледнел и затравлено озирнулся по сторонам. Он поверил Эйнару, и я, если честно, тоже. Я вдруг поняла, что Эйнар действительно рассердился, и сейчас, если мужичонка откажет ему, то брат выполнит свою угрозу.
     — Вы смеете мне угрожать? — выдавил из себя клерк.
     — Нет, я просто предупреждаю, что будет, если вы немедленно не уведомите о нас Малый Совет, — Эйнар отошел от мужчины и спокойно уселся в одно из кресел, отведенных для посетителей.
     — Я посмотрю, что можно сделать, — через некоторое время промямлил клерк, и ушел куда-то в недра Дворца Советов, в котором мы сейчас, собственно, и находились.
     — Ты не переборщил? — спросила я у брата.
     — Он меня довел, — поерзал в кресле Эйнар. Я чувствовала, что он и сам немного удивлен своей вспышкой.
     — Ты точно как отец, — вздохнула я.
     — Ты тоже не сильно отличаешься, — ухмыльнулся брат, и я ответила ему улыбкой.
     Мы ещё некоторое время ожидали в небольшом зале, отведенном для благородных посетителей. Люди заходили и выходили, пробегали вечно озабоченные чем-то писари, важно вышагивали дворяне, ещё более чинно проходили члены Большого Совета, окруженные десятком помощников и просителей. Наконец вышел тот самый мужичонка, что уже две недели морочил нас отговорками о занятости совета.
     — Вам назначено на шестое травника. Это ближайший сбор Малого Совета по вопросам иностранных граждан, — поднял руки клерк.
     — ещё две недели, — проворчал брат, однако и он, и я понимали, что это намного лучше, чем предложенное в самом начале двадцать первое светеня!
     Мы поднялись со своих мест и отправились по уже знакомым коридорам к выходу из дворца. Это было очень странное здание, в котором проходили заседания Малого и Большого советов, и базировалось большинство внутренних ведомств.
     — Возьмем карету, или пройдемся? — спросила я Эйнара, когда мы вышли наружу. У Дворца Советов всегда ожидал десяток экипажей.
     — Так бы сразу и сказала, что хочешь в тот магазинчик, — хмыкнул брат, уловив мои мысли.
     Я шутя стукнула его по плечу, и мы отправились в мой любимый район Андоры.
     За две недели мы худо-бедно исследовали город. По крайней мере, я теперь понимала где какой район, где мы с Эйнаром можем открыто ходить, а где в одиночестве лучше не появляться, узнала, где можно прикупить всяких занятных вещиц, а где можно развлечься. Сейчас мы направлялись в район престижных мастеровых и ремесленников. Это был тихий, спокойный район, в котором было полно всяких необычных лавок, где продавался не рыночный товар. Особенно мне приглянулась антикварная лавка, где было полно всякой всячины, которую я могла разглядывать часами. Что особенно приятно, прямо напротив была книжная лавка, в которой пропадал Эйнар. Как говорила Кара, и овцы целы, и волки сыты.
     Мы вполне могли переговариваться через разделяющую нас неширокую улицу, а потому разошлись в разные стороны, заранее ни о чем не договариваясь.
     Я вошла внутрь, прикрепленный к двери колокольчик тихо звякнул, оповещая седовласого хозяина о прибытии покупателя.
     — О, это снова вы! — обрадовался мне старик. — Безмерно рад, безмерно!
     — Я же даже ничего не купила, — рассмеялась я. Хозяин лавки был мне глубоко симпатичен, и в прошлое моё посещение я так заболталась с ним, что ничего толком и не успела посмотреть.
     — Вы ценитель, я таких сразу вижу, — улыбнулся старик. — А это намного приятней, чем простой покупатель, поверьте мне.
     Я медленно прошлась по небольшому залу, рассматривая множество разнообразных вещичек и ведя неспешную беседу с хозяином.
     — У каждой вещи есть своя история, — рассуждал старик. — Вот, например, эта шкатулка когда-то принадлежала известной магессе Иве Светлой. Мне принес её далекий потомок магессы. Он сказал, что хотел бы избавиться от шкатулки, так как она слишком о многом ему напоминает.
     — Как можно? — удивилась я. — Ведь наоборот, вещи, наполненные воспоминаниями лучше хранить ближе к себе.
     — В вас говорит молодость, — улыбнулся хозяин. — Когда-нибудь вы поймете, что иногда от воспоминаний лучше избавляться.
     Я промолчала, не собираясь спорить со стариком. Хоть я так и не считала, доказывать ничего не хотелось.
     — А вот эти часы, — продолжал мужчина, — первое творение знаменитого мастера Двалина!
     — Не может быть! — удивилась я. — Он жил сотни лет назад!
     — Именно, сотни лет назад! Поэтому эти часы стоят как небольшое графство, — довольно ухмыльнулся старик. — Но мне они достались по дешёвке. Гном, который отдал мне их был изгнанником, и просто стащил их, когда уходил из Подгорного царства. Забавно, правда? Его осудили за то, чего он не совершал, а он взял, и со злости утащил такую ценность.
     И хозяин тихонько засмеялся. Его теплый смех настолько уместно прозвучал в этой наполненной историями лавке, что я почувствовала, как колыхнулась во мне магия. Однако, холодная волна, как пришла, так и ушла, и я совершенно не поняла, почему это произошло.
     «Эви, я тут нашел книгу про странствия Якова Альберта в Святых землях, взять?» — пришло мне от Эйнара.
     Я отвлеклась, и попыталась вспомнить, почему мне должен быть интересен какой-то там Яков Альберт. А потом вспомнила, и отправила брату волну согласия. Конечно взять! Яков Альберт — известный воин-храмовник, который одним из первых высадился на восточном континенте. Описания его странствий по Талии были весьма захватывающими, и я была совсем не против узнать, что же случилось с неугомонным воином в Святых землях.
     Наконец я пересилила себя, и попрощавшись со стариком вышла из антикварной лавки. Эйнар уже ждал меня.
     — Нашел что-нибудь? — спросила я у него.
     — Помимо завоеваний Грегора Великого ничего интересного. Но хозяин сказал, что через неделю у него будет новая поставка, и пообещал найти для меня что-нибудь подходящее.
     Вечерело. Мы неспешным шагом отправились к облюбованной нами таверне, которая находилась не то чтобы очень далеко, но и не близко. Погода для конца цветеня стояла просто отличная, и брать извозчика не хотелось. Как подумаю, что у нас дома ещё снег лежит, прямо дико становится, до чего же далеко мы забрались.
     Решив немного срезать путь, мы свернули с Набережной на узкую Липовую улицу. Набережная, что понятно из названия, шла полукругом вдоль реки, а Липовая выходила напрямик, но была узкой и довольно темной, чем объяснялась её непопулярность.
     Я поежилась, вглядываясь в темноту вокруг нас и нашарила левой рукой меч. Как представителям дворянского сословия нам разрешалось ношение оружия, и я не собиралась отказываться от этой привилегии. И хотя мне до сих пор становилось худо от одного воспоминания об убитом мной разбойнике, я старалась думать о том, что если не ты, то тебя.
     — Спокойнее, Эви, — сказал брат. — Вряд ли какой-нибудь самоубийца решит напасть на благородных в приличном квартале. Стражники доберутся до сюда за минуту, не больше.
     — Мне бы твою уверенность, — с нервным смешком сказала я.
     Как обычно, чутье меня не подвело. Неприятность случилась, когда до выхода из-под темных лип нам оставались буквально считанные ярды.
     Хотя, неприятность, это я преуменьшила. Это была самая что ни на есть засада. «Полная жопа», — как выразился бы незабываемый Борода.
     Шедшие далеко впереди трое мужчин вдруг остановились и перегородили выход. Обернувшись, я увидела, что сзади к нам подбираются ещё двое.
     — Попали, — тихо прошипел Эйнар.
     «Я же говорила!» — отправила я ему, но он ничего не ответил.
     Вот честно скажу, я совершенно не понимала, что нам следует делать. Напасть первыми? Но шансов на успех против пяти уличных головорезов у нас попросту нет. Закричать? Тогда нам точно крышка. Отдать деньги, и надеяться, что бандиты нас пощадят? Что-то мне в это слабо верилось.
     — Ну что, Аль, говорил я тебе, что нам подфортит, а? — хрипло рассмеялся один из шедших сзади мужчин.
     — Попались, жаворонки, — со злой улыбкой, поигрывая ножом сказал лопоухий коротышка, его спутник.
     — Господа, давайте решим дело миром, — спокойно, не делая лишних движений сказал Эйнар. — Мы отдаем вам деньги и спокойно уходим, не сообщая об этом маленьком инциденте стражникам, идет?
     — Гля, как поет! — удивился хриплый.
     — Благородный, — сплюнул здоровенный бугай, перегородивший улицу.
     — Так как насчет нашего предложения? — снова спросил Эйнар.
     Голос у брата совсем не дрожал, и я подивилась его спокойствию. Но чего он добивается? Тянет время, надеясь, что патруль стражников решит сюда заглянуть? Однако, на что бы он не надеялся, всё пошло прахом, потому что бандиты наконец-то заметили, кто стоит перед ними.
     — Крой, так то ж баба! Тот, левый, баба! — указал на меня длинным ножом хриплый.
     «Левый!» — раздался в моей голове крик Эйнара, и я не раздумывая выхватила меч и сделала низкий выпад по стоящему слева от меня разбойнику. Тот, явно не ожидавший нападения, не успел защитится, и мой меч с отвратительным хлюпаньем вошел в его тело. К горлу подкатила тошнота, но усилием воли я загнала её подальше, и пируэтом ушла от направленного в меня ножа коротышки. Разворот, длинный удар с оттягом по корпусу, и коротышка валится, зажимая руками огромную рану на груди.
     — Сзади! — слышу я крик Эйнара, но не успела полностью уйти от удара, и оставшийся в живых бандит заехал мне ножом по боку.
     Боль пронзила острым копьем, я закричала и неуклюже отшатнулась. Почувствовала, как кровь стекает вниз, по ноге, и меня захлестнула паника. А вместе с ней пришла и магия. Не раздумывая, я хлестнула ею по надвигающемуся на меня разбойнику, и его как тараном откинуло в сторону, и он с отвратительным хрустом впечатался в стену. Подскочивший сзади Эйнар ударил верхним выпадом последнего оставшегося в живых разбойника, но тот ушел от удара, и тут же попытался достать брата. Эйнар защитился, и услышав мой мысленный крик упал на землю и перекатился в сторону, уходя с направления удара. Опешивший разбойник был отличной мишенью, и я выплеснула на него всё то, что осталось во мне после первой волны. 
     Сказать, что разбойника размазало по стене, не сказать ничего. Его просто раскатало в тонкий блинчик, которые готовила наша повариха, и от этого сравнения меня скрутило так, что я даже забыла о ране.
     — Эви! — подбежал ко мне брат.
     — Всё в порядке, — попыталась отстраниться от него я.
     — Нихрена не в порядке! Тебе срочно нужен лекарь!
     Я с трудом оторвала руку от раны и посмотрела на нее. Лучше бы я этого не делала. Вид собственной крови вскружил мне голову, и я потеряла сознание.


     Очнулась я не в ставшей уже привычной комнате в таверне, а в незнакомом помещении с высокими белеными потолками. Эйнара поблизости не было. Я попыталась сесть, но бок прошило острой болью, и я со стоном повалилась обратно.
     — Очнулись! — услышала я звонкий голос, и в поле моего зрения появилась молодая девушка с темными волосами, завязанными в толстую косу.
     — Где я? — с трудом прохрипела я. — Где Эйнар?
     — Не волнуйтесь, с Вашим братом всё в порядке, — поспешила успокоить меня девушка. — Он скоро вернется. А Вы находитесь у меня в лечебнице. Я лекарь.
     Я вдруг всхлипнула, вспомнив всё, что произошло. Это ужасное чувство, когда в меня проникла твердая сталь, острая боль и огромная сила, с помощью которой я раскатала в лепешку двух разбойников.
     — Вот, выпейте это, — засуетилась девушка.
     Я послушно глотнула горькой жидкости, и буквально через несколько секунд уснула крепким сном.
     Когда я снова проснулась, я чувствовала себя намного лучше. Бок болел намного меньше, и я смогла самостоятельно сесть. Эйнар был рядом, и как только он почувствовал, что я очнулась, он зашел ко мне.
     — Как ты? — с тревогой спросил он.
     — Пить хочу, — прохрипела я.
     — Сейчас принесу, — кивнул брат и исчез.
     Вернулся он спустя минуту, неся в руках запотевший кувшин, полный ледяной воды. Я с наслаждением выхлебала почти всё, когда в комнату зашла давешняя девушка.
     — Ну что, время менять повязки! — радостно заявила она, однако от её слов меня охватил ужас.
     — Что со мной? — со страхом спросила я.
     — Сейчас уже почти ничего, — успокоила меня девушка. — А вот когда Эйнар Вас принес, Вы почти истекли кровью. Повезло, что печень была не задета.
     От её слов меня замутило, но я быстро пришла в норму. Тем временем девушка подошла ко мне, и, смочив туго охватывающие тело бинты начала их разматывать. Эйнар подошел ко окну, и начал смотреть на улицу, чтобы не смущать меня. Хотя скорее лекарку, потому что мне было как-то всё равно, в каком я виде перед ним. Ему, впрочем, тоже.
     Когда девушка дошла до нижних бинтов я коротко вскрикнула, почувствовав резкую боль.
     — Потерпи, чуть-чуть осталось. Вот снимем эти, и посмотрим, как там дела. Возможно, бинты больше и не понадобятся, рана-то не большая, просто глубокая, вот крови и натекло, хоть большие сосуды почти не задеты…
     Девушка продолжала тарахтеть, ни на минуту не замолкая, и, честно говоря, если толком не прислушиваться, что она говорит, становилось даже легче. Наконец эта пытка закончилась, и лекарка радостно подтвердила, что всё заживает просто отлично, и бинтов больше не надо. Я с облегчением выдохнула. Пережить эту пытку ещё раз я была просто не в состоянии.
     Девушка смазала действительно небольшую рану какой-то резко пахнущей мазью, и ушла, пообещав принести обед. Я накинула рубашку, и в ту же секунду Эйнар отвернулся от окна и сел рядом со мной на кровать.
     — Я так испугался, — наконец сказал он после долгого молчания.
     — А держался молодцом, — с кривой улыбкой сказала я. — И говорил спокойно.
     — Да не бандитов, Эви! — внезапно сорвался на крик брат. — Я испугался за тебя!
     Я молча хлопала глазами, совершенно не зная, что сказать. Брата переполняло так много чувств, что мне было сложно разобраться в этом клубке.
     — Когда я почувствовал, как тебя ранили, я чуть не сошел с ума, — продолжал Эйнар. — Одним ударом снес голову тому бандиту, но всё равно не успел. Я не успел защитить тебя, Эви. Не смог.
     — Эй, это я тебя должна защищать, — игриво ткнула я его в бок.
     Брат немного успокоился и слабо улыбнулся, но я чувствовала, что его по-прежнему переполняет вина. Я глубоко вдохнула и заставила его посмотреть мне в глаза.
     — Эйнар, ты не виноват. Конечно, если бы мы поменялись местами, я бы думала точно так же, но постарайся понять, что в случившемся нет ни капли твоей вины. И не вздумай каяться перед отцом! — возмутилась я, уловив обрывок его мысли.
     — Не буду, — пообещал он мне, и я поняла, что кризис миновал, и Эйнар, мой спокойный и надежный Эйнар, вернулся на место.
     — Так-то лучше, — откинулась я на подушки. — Ну где там завтрак?

     Он
     Позавтракав, Эвианора снова заснула, а через несколько часов в дом к целительнице, в котором мы временно проживали, пришел невзрачный человек в сопровождении двух стражников. Ещё трое стражей закона остались снаружи.
     — Что вам надо в моем доме? — не слишком любезно спросила целительница у невзрачного господина.
     Этот мужчина весь был каким-то серым. Темно-серые волосы, светло-серые глаза, просто серый сюртук. Глазу не за что зацепится, увижу такого через день, и не вспомню, кто и откуда.
     — Меня зовут Рул Серев, — слегка поклонился мужчина. — Я хотел бы задать несколько вопросов вашим… подопечным. По поводу произошедшего на Липовой улице два дня тому назад.
     Лекарка посмотрела на меня, и я коротко кивнул, соглашаясь с просьбой Рула. За свою недолгую жизнь я вдоволь насмотрелся на шпиков всех мастей, и вычислить этих неприметных людей проблемы не составляло. Решив не будить Эвианору, я пригласил мужчину в комнату, которую отвела для меня целительница. За немаленькие деньги, надо сказать, но я бы отдал любую сумму, чтобы быть рядом с сестрой.
     — Спрашивайте, — сказал я, усевшись в просторное кресло.
     Шпик уселся на самый краешек второго кресла и не спеша достал какие-то листы.
     — Для начала могу я узнать Ваше имя? — наконец спросил он.
     — А Вы его не знаете? — приподнял я бровь. Этот фокус я освоил в совершенстве, и Эви страшно мне завидовала, потому что у нее всё ещё не получалось.
     — Таков порядок, — развел руками шпик. — Так всё же?
     — Эйнар фон Скхейн, из Икарии.
     Видимо, всё же не знал. Или не совсем понимал, с кем свела его судьба.
     — Из тех самых, — выделил эти слова шпик, — Скхейнов?
     — Смотря что Вы называете теми самыми, — чуть улыбнулся я. Самыми уголками губ. — Если Вы про королевскую семью, то не совсем, но близко.
     Рул облизал губы и что-то быстро написал в верхнем листочке.
     — Расскажите, что произошло в тот вечер на Липовой улице?
     Профессионализм всё же пересилил удивление. Ох, кто-то наверху недосмотрел, определенно. Общаться со мной сейчас должен не простой служащий, а какой-нибудь министр иностранных дел, не меньше.
     — Мы с сестрой решили немного сократить путь, — вспоминал я. — И свернули с Набережной на Липовую. Впереди шли трое мужчин, но достаточно далеко, чтобы не обращать на них внимания. Однако, когда до выхода с улицы оставалось всего ничего, эти трое внезапно остановились и перегородили дорогу, а сзади подходили ещё двое.
     — Всего пять, верно? — перебил меня шпик.
     — Да, пять, — подтвердил я. — Сначала мы хотели договориться, может, отдать им денег, или потянуть время до прихода стражи, однако один из грабителей заметил, что один из нас девушка, и нам ничего не оставалось, как защищаться.
     — Чем они были вооружены? — тут же спросил Рул.
     — Ножами. Один коротким мечом, с локоть, — припомнил я.
     — При осмотре места происшествия, на трех грабителях обнаружены смертельные ранения, определенно нанесенные холодным оружием, вероятно мечом, но вот состояние двоих вызывает некоторые вопросы, — с осторожностью начал шпик.
     — Какие именно вопросы? — спокойно уточнил я.
     — Вы утверждаете, что были в обществе сестры, так? — я согласно кивнул. — Но двое грабителей буквально размазаны по стенам, и всё говорит о том, что это произошло не без применения магии. Сильный выброс — так сказал осматривающий место преступления маг. Как вы это объясните?
     — Очень просто. И я, и моя сестра являемся носителями магического дара. Собственно, именно по этой причине мы и прибыли в вашу страну — хотим обучаться в Академии Стихийной Магии.
     Шпик побледнел настолько, что почти слился с побеленными стенами. Да уж, местная разведка работает из рук вон плохо. Пропустить детей герцога соседнего государства, да ещё к тому же и магов! Кому-то определенно дадут по шапке.
     — Что же, вопросов больше не имею, — собирался уже встать шпик, но в последний момент будто вспомнил о чем-то. — Кроме одного. Вы сразу сообщили страже о нападении?
     — Нет, — честно ответил я. — Моя сестра была ранена, и в первую очередь нам нужен был лекарь.
     — Ясно. Спасибо, что уделили мне внимание, ваша Светлость.
     Я чуть было не сказал «не за что», но потом вспомнил, что вообще-то есть за что. Я имел полное право выставить его за дверь, и требовать разговора с самим шефом тайной службы. Но зачем мне эта лишняя морока, честное слово?


     Шестого травника мы с уже почти полностью поправившейся Эвианорой сидели в креслах, в ожидании начала собрания Малого Совета. Как только вопрос с нашим долгосрочным пребыванием в стране будет решен, мы отправимся в Академию. Наконец-то.
     — Как думаешь, всё будет хорошо? — спросил у меня сестра.
     — А есть варианты? — улыбнулся я.
     Наконец огромные резные двери открылись, и нас пригласили внутрь. Мы рука об руку вошли в небольшой зал, со стоящим посредине овальным столом, за которым сидели двенадцать представительных мужчин с огромными золотыми цепями. На каждой такой цепи висела большая золотая бляха, на которой было выгравировано стилистическое изображение деятельности, которой занимается каждый советник. Например, у ближайшего к нам были весы, а у следующего, с огромными седыми усами, корабль. Система правосудия и адмиралтейство.
     — Эвианора и Эйнар фон Скхейны, — зачитал один из самых молодых мужчин за столом. На его бляхе было изображено перо.
     Эви, по случаю заседания совета влезшая в платье, сделала короткий реверанс, а я чуть склонил голову. Ровно на столько, чтобы не показаться невежливым.
     — Изложите ваш вопрос, — устало сказал самый старший, по крайней мере на вид, мужчина.
     — Полгода назад во мне и моей сестре проявился магический дар, — начал я издалека, однако стараясь на рассусоливать. — Так как в нашей стране нет специальных учреждений, в которых мы могли бы пройти обучение, нашим отцом было принято решение отправить нас на учебу в Академию Стихийной Магии, находящейся на территории вашей страны. Однако обучение длиться несколько лет, и нам, как детям герцога, необходимо разрешение, на столь длительное пребывание. Вот, собственно, и всё.
     Молодой человек с пером на бляхе зашуршал бумагами, несколько человек закашлялись, один хрустнул суставами на пальцах. И больше никакой реакции.
     — Сколько вам лет? — уточнил огромный, даже по северным меркам, бородатый мужчина. Изображения на его бляхе мне рассмотреть не удалось.
     — Шестнадцать, — немного не понимая смысла этого вопроса ответил я.
     — По закону Мальи от заседания совета номер 2-А-31 совершеннолетними признаются граждане возрастом от 18 лет, — потирая переносицу, сказал молодой человек с пером.
     — И что это значит? — напряженно спросила Эви.
     — Это значит, что пока вам не исполнится восемнадцать, вы не сможете жить здесь без официального опекуна.
     Меня как молотом по голове ударили. Я уставился на советника, пытаясь осознать то, что он нам сказал. Не можем?
     — Однако, из этой ситуации есть выход, — громко заявил, привлекая наше внимание энергичный человек средних лет со звездой на бляхе. — По особому декрету, увы, не помню его номера, — развел руками советник, лукаво глядя на человека с пером, — любой желающий может, при наличии определенных способностей поступить в Академию. Если желающий не достиг совершеннолетнего возраста, то на время обучения, Академия принимает на себя обязанности опекуна.
     — Вечно вы, Ксилус, номеров не помните, — вздохнул молодой, и обстановка в небольшом зале вдруг резко перестала быть официальной. — Однако да, есть такой декрет.
     — А Вы, Маркус, постоянно осложняете, — покачал головой Ксилус. — Зря только детей напугали.
     Это он про нас, что ли? Ну да, напугались мы изрядно. Проделать такой путь, чтобы получить от ворот поворот — не на это мы рассчитывали.
     — Тогда решено, — стукнул по столу великан, — Ксилус, эти по твоему ведомству, так что сам занимайся. Что у нас дальше?
     — Дальше у нас перерыв, — со вздохом облегчения сказал старый советник, и все тут же начали вставать со своих мест, шуршать бумагами и о чем-то тихо разговаривать.
     — Господа, — подошел к нам Ксилус. — Позвольте вас проводить.
     Втроем мы направились к выходу. Только когда мы вышли из приемного зала, советник всё же завел разговор.
     — Позвольте поинтересоваться, вы уже что-нибудь изучали? Контроль, видение?
     — Нет, — покачала головой Эви.
     — Это хорошо, — улыбнулся мужчина. — Иногда при самостоятельном обучении можно таких дров наломать, что и архимаги потом справится не могут.
     — А вы архимаг, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал я.
     — Почти, — улыбнулся Ксилус. — Но как вы узнали?
     — Просто догадался, — пожал я плечами.
     — Тогда позвольте и мне высказать догадку. Ваше направление ведь Разум?
     — Направление? — переспросила Эви.
     — Ах, так вы совсем ещё ничего не знаете! — всплеснул руками мужчина. — Что же, тогда не буду портить вам удовольствие познания. Но, отвлекаясь на секунду, скажите, вы намереваетесь задерживаться в Андоре?
     — Да в общем-то нет, — переглянувшись с Эви, ответил я. — Нам бы хотелось немного освоится в академгородке до начала вступительных испытаний.
     — Отлично! — невесть чему обрадовался маг. — Тогда завтра, около полудня, к вам зайдет мой помощник, его зовут Артур, он отправится в Академию с вами. Заодно и телепорта ждать не придется, мой ученик уже получил магистра.
     Что ж, действительно отлично. Сейчас, когда все препятствия уже были позади, меня просто снедало нетерпение, хотелось побыстрее увидеть то место, где нам предстоит учиться много лет.
     Ксилус завел разговор о грабительских ценах на телепорты, мы его поддержали, потом поговорили о лошадях, так как советник оказался истинным ценителем, и после приятной беседы отправились на сборы. За почти месяц, что мы провели в столице, мы немного обросли вещами.
     Как и обещал советник, в полдень следующего дня в таверну заглянул его ученик, и мы отправились к телепортам. Там нам скинули целый золотой, и пропустили без очереди, и уже через часы мы стояли посреди города на самом берегу Русалочьего моря. А перед нашим взором высилась главная башня Академии Стихийной Магии.

Часть третья.
Академия


     Она
     Я сидела за столом в общем зале и вяло ковыряла стоящее передо мной блюдо с едой. Эйнар уже всё съел и теперь взглядом сытого кота осматривал зал. Я со вздохом отставила тарелку и с наполовину не съеденной картошкой.
     — Привереда, — прокомментировал Эйнар, даже не оборачиваясь в мою сторону.
     — Найтана намного вкуснее готовила, — с очередным вздохом ответила я.
     — Это потому, что отец платил ей раз эдак в десять больше, чем тутошний хозяин своей поварихе.
     — Скорее бы уже съехать отсюда.
     — Ты думаешь, что в академии готовить будут вкуснее? — с непонятным смешком спросил Эйнар, поворачиваясь ко мне лицом.
     — Ну не так, как дома, но всяко лучше, чем здесь. Я надеюсь.
     С легкой полуулыбкой брат покачал головой и снова начал оглядывать зал.
     «Ответь мне», — потребовала я. Ненавижу эту его манеру, и при этому прекрасно понимаю, насколько часто сама поступаю так же.
     — А ты подумай, — вслух сказал брат. В людных местах он предпочитал не пользоваться мыслеречью, как мы это обозвали.
     — А что тут думать? — немного разозлилась я. — Академия Стихийной Магии — частное заведение, которое получает огромные деньги с желающих обучаться в ней. Даже если больше половины оседает в кармане администрации, всё равно получается огромная сумма, так что я думаю, они вполне способны заплатить кухаркам!
     Эйнар вдруг непонятно с чего рассмеялся, и было понятно, что рассмешили его мои слова, а не происходящее в зале.
     — Почему ты смеешься?
     — Отец всегда говорил, что женщины всё любят усложнять, — всё ещё улыбаясь, сказал Эйнар. — Ты только что привела весьма наглядный пример.
     — Ну давай, мужчина, скажи мне, где я усложнила, — слега обиделась я.
     — Заходить в такие дебри было вовсе не обязательно. Достаточно просто обратить внимание, что трактир, в котором мы живем уже почти месяц, один из ближайших к Академии, буквально на соседней улице. В обеденное время здесь не протолкнуться от магов, большинство из которых преподаватели и оставшиеся в городе на лето студенты. Отсюда вывод — здесь кормят лучше.
     Я склонила голову к плечу, обдумывая то, что он сказал. Я как-то не обращала на это внимание. Заметила, что маги здесь часто обедают, но не заострила внимания.
     — Может, ты и прав, — наконец была вынуждена признать я. — Но убедимся мы в этом только через неделю.
     Именно через неделю должны были закончиться вступительные экзамены, и объявлены списки поступивших. Мы не сомневались, что окажемся в числе счастливчиков. На самом деле, на первый курс здесь принимали практически всех, кто имел хоть какую-то каплю силы. В первый год обучение было бесплатным, вот только к концу этого года больше половины были отчислены или уходили сами. После удачного окончания первого курса начинающий маг получал звание «адепт» и был волен идти на все четыре стороны, или же, за немалую сумму продолжить обучение. Конечно, для академии было крайне невыгодно упускать людей с большим талантом, но маленьким кошельком, поэтому существовала довольно гибкая система скидок и отложенных платежей. Страна торговцев, тут уж ничего не поделаешь. Всё это мы узнали от одного студента с младших курсов, который большую часть дня (а особенно вечера) проводил как раз в том трактире, где мы решили обосноваться. Правда, в последние дни он куда-то запропастился, но он вроде что-то говорил о подвернувшейся работе, так что вполне возможно, просто зарабатывает. Да, ещё интересный момент, что студентам, до пятого курса, запрещено выполнять работу на стороне, однако за этим следят сквозь пальцы.
     — Как думаешь, будет драка? — внезапно спросил Эйнар, отвлекая меня от мыслей об академической жизни.
     — Ты о чем?
     — Вон, посмотри, — кивнул головой брат в сторону трех молодчиков, которые были уже в изрядно подвыпившем состоянии.
     Они разговаривали на повышенных тонах, лица у всех были раскрасневшиеся, пальцы судорожно сжимали кружки. Ещё раз оценив их, я отрицательно покачала головой.
     — Поорут и перестанут, — прокомментировала я.
     За полгода, что мы провели вдали от дома, я успела насмотреться на трактирные драки. В начале это действо меня завораживало, однако постепенно я к ним привыкла, и уже научилась различать, когда стоит присмотреть себе надежное укрытие, а когда можно не обращать вот на таких спорщиков внимания. Конечно, это звучит так, будто каждый вечер в любой случайно выбранной таверне обязательно будет драка, но на самом деле это не так. Просто они все довольно однообразны, и посмотрев на пару-тройку этих побоищ, начинаешь замечать некоторую схожесть.
     — А жаль, — слегка расстроенным тоном сказал брат. — Я бы хотел понаблюдать за чем-нибудь таким, — и Эйнар неопределенно повел рукой в воздухе.
     — Нервничаешь?
     — Есть немного, — признался он. — А вдруг что-то пойдет не так и нас не зачислят?
     — Тогда просто обнулим весь наш счет и дадим ректору взятку, — весело сказала я.
     — Отличный план! — с огромной долей сарказма сказал Эйнар.
     — Это план Б. План А намного проще — идем завтра в приемную комиссию, сдаем экзамены и через неделю — вуаля! — мы студенты.
     Брат ничего не ответил, и мы в молчании ещё немного посидели в общем зале. Потом Эйнар поднялся, и, сказав, что для успокоения нервов он пойдет немного почитает, поднялся наверх, в нашу комнату. Ради удобства (и экономии) мы решили, что будет лучше взять один номер с двумя кроватями. Эйнар, который добровольно взялся следить за теми деньгами, что перевел на счет наш отец, в последнее время всерьез озаботился тем, чтобы научиться экономить. «Деньги величина далеко не бесконечная, и мне не хотелось бы постоянно тревожить отца», — сказал он, и я, в общем-то, была с ним согласна. Подозвав пробегавшую мимо подавальщицу, я потребовала, чтобы она принесла мне мороженное. Впервые я увидела это чудо в Андоре, в одной уютненькой таверне, куда мы с братом заглянули после четырехчасового блуждания по городу. Увидела, и влюбилась. Пища богов, вот что такое мороженное. А ещё прекрасное средство от жары, которая обрушилась на нас ещё в травнике. Что творилось сейчас, в липене, мне даже сложно описать, настолько это было ужасно. Я с удивлением смотрела на местных жителей, которые умудрялись в самый солнцепек, после обеда, ходить по городу в легких туниках и спокойно вести дела. Представив, какого сейчас в Султанате, я содрогнулась, а потом вспомнила, что впереди ещё серпень, первые две недели которого по праву считаются самыми жаркими днями в году, я тихонько застонала. Боги, пускай до самой осени идут дожди, пожалуйста!

     Он
     Приемная компания длилась ровно неделю. Первые шесть дней велась запись желающих поступить в академию и испытания, а последний день комиссия подводила итоги и оглашала списки поступивших. Работать комиссия начинала в девять, но уже в восемь утра первого дня мы с Эви стояли перед резными воротами Академии Стихийной Магии. И надо сказать, не мы одни — перед воротами собралась изрядная толпа.
     Ровно в девять, когда большие часы на ратуше закончили бить, ворота медленно, но плавно отворились. Над собравшейся толпой совершенно разного возраста установилась тишина.
     Я поднялся на носочки, чтобы хоть что-то увидеть, не забывая проклинать свой маленький рост. На самом деле не такой уж и маленький, особенно для Мальи, но относительно того же Юлиана я просто коротышка.
     — Все на запись? — послышался громкий голос, и я наконец смог увидеть, что происходит за воротами.
     Посреди широкой аллеи стоял молодой парень в мантии ученика, и сонными глазами оглядывал собравшихся. Ответом ему было полное молчание. Парень закатил глаза, и стараясь говорить громче, объявил:
     — По личным вопросам обращайтесь в приемную, а поступающие следуйте за мной.
     И он повернулся, двинувшись по одной из убегающих от аллеи тропинок. Собравшаяся толпа качнулась, и нестройно двинулась за ним. Шли мы не долго, уже через пару минут оказавшись у небольшого здания абсолютно круглой формы. Здание было высоким, метров десять, не меньше, а купол венчал длинный и тонкий шпиль, но окон не было совсем. Парень сказал нам сформировать очередь, подготовить документы, и по одному заходить внутрь, после чего ушел до того, как кто-нибудь успел задать ему хоть один вопрос.
     Мы запереглядывались, и наконец нашелся самый храбрый, какой-то паренек лет двадцати, который решительным шагом направился ко входу в странное здание. После этого как будто спало оцепенение, все зашевелились, начали доставать документы, договариваться, кто будет за кем. После того, как мы с Эви заняли очередь за милой девчушкой едва ли старше нас, мы спокойно уселись на травку и начали оглядывать собравшихся.
     — Как думаешь, сколько ему? — указала подбородком сестра на бородатого мужчину, который нервно мял свои документы.
     — Если учесть, что борода старит, то я думаю около тридцати, — прикинул я.
     — А мне кажется старше.
     Я пожал плечами, не отвечая ничего на это утверждение. Всё равно проверить нельзя.
     — А вот та девчонка явно проявленная, — снова отвлекла меня сестра.
     Я посмотрел на девушку, которая привлекла внимание Эви. Действительно, как можно сомневаться, когда у нее в руке горит файербол?
     — Мы с тобой тоже, — сказал я.
     — Однако я не могу вот так просто, для демонстрации, сотворить какое-нибудь заклинание.
     — Скоро сможем, — улыбнулся я Эвианоре.
     Очередь двигалась довольно быстро, но подходили всё новые и новые желающие, так что она не уменьшалась. Мы во все глаза разглядывали желающих обучаться стихийной магии. Компания собралась действительно разношерстная. Конечно, в основном здесь были люди, от пятнадцати до, пожалуй, пятидесяти лет, но встречались и представители иных рас — несколько эльфов (в том числе темных), пяток гномов, два тролля, один кентавр, который презрительно оглядывал всех собравшихся, пара странных личностей, черты лица которых не оставляли сомнений в нелюдской природе, но вот определить их расу не удавалось.
     Наконец подошла наша очередь. Девушка, за которой мы занимали, и с которой успели разговориться, уже вышла. Я встал с травы, отряхнулся, достал документы и вошел внутрь.
     Где-то в глубине души я ожидал увидеть огромный зал, звезды на далеком потолке и умудренных старцев. Кончено, реальность была несколько другой. Да, зал был огромен, особенно в высоту, но никаких звезд и старцев. Просто большое, круглое помещение, посередине которого стоит несколько столов, составленных подковой, за одним из них сидят двое мужчин, о чем-то тихо разговаривающих, за вторым молодая девушка в мантии ученика ведет какие-то записи, и один пустой.
     — Проходите, присаживайтесь, — указала мне на пустой стол девушка.
     Я подошел и сел на тонкую скамью.
     — Документы, — снова обратилась ко мне девушка.
     Я передал ей свиток, и тут мужчины отвлеклись от своего разговора.
     — Ваше имя? — спросил меня темноволосый маг.
     — Эйнар фон Скхейн.
     — Из Икарии?
     — Да.
     Девушка, которой я передал свиток, высунув кончик языка, что-то старательно с него переписывала.
     — Так вы тот самый герцог, который устроил магическую дуэль на приеме у князя? — рассмеялся второй мужчина, который при ближайшем рассмотрении оказался весьма молодым.
     — Ну дуэлью это назвать сложно, — чуть смущенно улыбнулся я. — Мы с сестрой просто немного поспорили. К тому же это князь гостил у нас.
     — Поспорили с сестрой? И где же она?
     — Ждет своей очереди.
     — Марианна, пригласи следующую девушку, — приказал темноволосый.
     — Сейчас, магистр, — ответила девушка, не отрываясь от письма. Наконец она закончила, вернула мне документы и легкой походкой подошла к двери.
     «Что случилось?» — тут же пришло мне.
     «Видимо хотят принять нас вдвоем», — отправил я ей.
     — Мыслеречь? — удивленно спросил темноволосый. — И давно вы этому научились?
     — Лет пятнадцать назад, — ответил я.
     Магистр ничего не успел ответить, потому что в этот момент в зал вошла Эвианора. Пробормотав что-то непонятное, он черканул у себя в бумажке, и стал смотреть, как Эви подходит к столам.
     — Ваши документы, — сказала ей девушка.
     Эви протянула ей свиток, точно такой же, как у меня, и присела на скамью рядом со мной.
     — Ваше имя? — спросил у нее магистр.
     — Эвианора фон Скхейн.
     — Кадий? — повернулся магистр к светловолосому.
     — Да инициированные, тут очевидно же, — махнул рукой тот, продолжая осматривать нас с каким-то прямо гастрономическим интересом.
     — Давно вы были инициированы? — спросил магистр.
     — Инициированы? — непонимающе уточнила Эви.
     — Магические способности давно проявились? — перевел Кадий.
     — Осенью, — ответил я.
     — Одновременно?
     — Нет, сначала у Эвианоры.
     — Вы сказали, что владеете мыслеречью пятнадцать лет, — снова обратил на нас своё внимание магистр. — Следует ли из этого, что вы разговаривали с друг другом без слов до того, как была проведена инициация?
     Я моргнул, переваривая это закрученное предложение. За несколько месяцев путешествия я уже отвык от подобной речи, привыкнув к простым разговорам с наемниками и подобным людом.
     — Да, мы слышим друг друга практически с рождения.
     — А что-нибудь еще? Видение, проникновение, ощущение? И какова дальность?
     — Мы можем видеть глазами друг друга. Расстояние… футов двести, пожалуй.
     — Витек, — кашлянул светловолосый, — может вы потом побеседуете? У нас там ещё целая толпа жаждущих.
     С огромным сожалением магистр согласился с Кадием, и сказал нам явится в среду, к девяти утра. Когда спросят, в какой мы группе, сказать, что в третьей, и нас проводят к месту испытаний. После этого он пожелал нам удачи, и сказал пригласить следующего.
     — Это что же, первый этап пройден? — удивленно спросила сестра, когда мы уже подходили к таверне.
     — А почему бы и нет, — с таким же удивлением в голосе ответил я. — Это же просто запись.
     Когда мы вошли в таверну, то обнаружили, что в ней находится почти половина из тех, кого мы видели сегодня на записи. Вид у всех был такой же ошарашенный. Мы подсели к той самой девушке, что была перед нами, и заказали кувшин вина. К нам присоединилась веселая парочка гномов, что были где-то за пять человек перед нами, и тот бородатый мужчина, которому оказалось двадцать семь, Эви не постеснялась спросить. Постепенно подтягивались всё новые и новые действующие лица, один кувшин сменял другой, и вот уже за сдвинутыми столами нас сидело больше пятнадцати человек, и мы громко обсуждали произошедшее в высоком здании. Никто не ожидал такого, все думали о каких-нибудь сложных испытаниях, а тут такое. Ещё через некоторое время я обнаружил, что один из гномов, Драйн, объясняет мне, как правильно поддерживать температуру в кузне, а Эви, бросая косые взгляды на присоединившегося к нам недавно молодого парня в очках, и что-то шепчет на ухо той девчонке. Потом я отвлекся на спор, который возник между троллем и вторым гномом и последующий за этим тост. И на следующий. И ещё один.
     После того, как я обнаружил, что пью уже третий раз «за встречу», я понял, что мне хватит. И Эвианоре явно тоже, поскольку небольшая драка, которую она устроила с троллем, и после которой тролль светил огромным фингалом и радостной улыбкой (от того что будет учиться с такой боевой девушкой) навели меня на мысль, что герцогам так вести себя не подобает. Однако не тут-то было. После того как я встал и попытался объявить, что веселье закончилось, Эви точной подсечкой усадила меня обратно и чуть ли не силой влила очередную порцию великолепного вина, которое тут подавали за приличные деньги. Я, честно говоря, и не очень-то сопротивлялся.
     Следующее, что я помню, это как одна из поступающих вместе с нами темных эльфиек танцует на столе, а я доказываю Драйну, что весьма его уважаю — и как гнома, и как кузнеца, и как будущего мага.
     Хлоп! И следующее моё воспоминание, как я кружу в диком танце ту милую девушку, имя которой я так и не вспомнил.
     Хлоп! И я громко чокаюсь с тем самым подбитым троллем, опрокидывая в себя уже какую по счету кружку.
     Что было дальше я не помню.

     Она
     — Ооох, — простонал брат с соседней кровати. — Моя голова.
     — Не у тебя одного, — прохрипела я.
     Как я оказалась в своей комнате я помнила слабо, но всё же лучше, чем Эйнар. У того вообще память отрубило, и это странное чувство, когда ты вроде помнишь, а вроде и не помнишь, сильно сбивало меня с толку, потому что я была уверена, что сюда мы дошли вдвоем.
     — Воды бы, — просипел брат.
     «Для этого надо спускаться вниз», — отправила я ему, потому что тратить силы на разговор совсем не хотелось.
     «Значит придется терпеть», — с бесконечной печалью в голосе подумал брат.
     Я хмыкнула и постаралась снова заснуть, потому что лежать, и смотреть, как комната крутится вокруг, мне как-то не очень хотелось. И зачем было столько пить? Надо было уйти ещё тогда, когда Эйнар предлагал.

     В следующий раз я проснулась уже в намного лучшем состоянии. К этому времени Эйнар спустился вниз и принес два кувшина воды, а так же приказал приготовить для нас завтрак, и именно стук служанки меня и разбудил.
     Выхлебав залпом половину кувшина, я съела весь омлет, который принесла девушка. После мы с братом заполнили пробелы в памяти, слив наши воспоминания в одно, дабы не осталось не проясненных моментов. Некоторое количество их всё же осталось, но, в общем и целом, мы сделали вывод, что ничего сильно страшного вчера не случилось, зареклись пить, и поплелись на утреннюю, точнее, уже обеденную тренировку. Как говорил наш Учитель, чтобы вчера не случилось, сегодня — это сегодня, а значит тренировка должна быть.

     В среду, в пол девятого утра мы уже были у всё тех же ворот. Мы учли прошлый опыт, и решили не приходить слишком рано, но и опаздывать категорически не хотелось. В большой толпе я с радостью заметила Граха, того самого тролля, которому поставила фингал в скоротечной драке. А вот подумает в следующий раз, прежде чем сказать, что женщинам только ведьмами и быть, так как другого способа одолеть настоящего мужчину у них нет.
     Мы приветливо поздоровались, естественно, разговор тут же скатился в воспоминания о веселом вечере. Подошел тот милый паренек в очках и гном Драйн. Так, за веселым разговором, полчаса пролетели совершенно незаметно.
     Как и в прошлый раз, только закончили бить часы на ратуше, как открылись ворота, однако в этот раз мы стояли намного дальше и совершенно не видели, что там происходит.
     — Стоят четыре ученика, — сказал тролль, который возвышался надо всеми на две головы. — В руках какие-то бумажки.
     — Прошу всех разделится по группам! — раздался звонкий голос от ворот.
     Началась толкотня, услышав номера групп все начали куда-то перемещаться, и я сама не заметила, как мы с Эйнаром оказались перед учеником с длинным свитком.
     — Ваши имена и группа? — спросил он.
     — Эвианора и Эйнар фон Скхейны, третья — ответила я за нас обоих.
     — фон Скхейны, фон Скхейны, — бормотал тот, водя оловянным карандашом по списку. — Гаррет, твои! — вдруг крикнул он стоящему дальше всех от нас ученику.
     — Подойдите сюда! — махнул тот рукой, и мы снова начали пробиваться сквозь толпу.
     После того, как учеником отметил наши имена в своем списке, он сказал нам подождать «вон под тем деревом», пока не соберется вся группа. Мы ничего против не имели.
     Двадцать минут толкотни и громких криков все наконец-то были разбиты по группам, и под предводительством учеников разошлись в разные стороны. К моему сожалению, в нашей группе никого знакомого не было.
     Ученик завел нас в большое, четырехэтажное здание, и побродив немного по коридорам, остановился перед какой-то дверью. Сказал, что нас будут вызывать по одному, после чего быстро исчез в одном из боковых коридоров.

     Он
     Вызывали нас по алфавиту. Мы должны были идти где-то в середине, и пока дошла наша очередь, я весь извелся. Не знаю почему, но я всегда страшно нервничаю, хотя вроде бы и не с чего. Редко бывает так, что человеку с проявленным даром отказывают.
     Когда наконец прозвучало моё имя, всё напряжение вдруг куда-то схлынуло, и с легкостью поднявшись, я решительным шагом вошел внутрь. За дверью оказалась большая комната, что-то вроде амфитеатра, где все ряды поднимаются вверх, а сцена находится внизу.
     — Эйнар фон Скхейн, верно? — спросила у меня очень худая темноволосая женщина.
     — Да, — кивнул я.
     — Встаньте, пожалуйста, в круг, — попросил молодой парень в какой-то странной одежде, чем-то напоминающей мантию ученика.
     Я послушно встал на указанное место. Худая женщина взмахнула рукой, и вокруг меня заплясало в воздухе множество разноцветных шариков диаметром от нескольких дюймов до ярда. Внезапно я почувствовал тот самый холод, который означает пробуждение моего магического дара.
     — Пишите, — приказала женщина. — Самостоятельная инициация, вектор смещения тридцать два градуса. Нет, тридцать три. Сколько вам лет, молодой человек? — обратилась она ко мне.
     — Шестнадцать.
     — Хм.
     Что означало это её «хм» я не понял.
     — Можете подтянуть к себе какой-нибудь шар? Мысленно, — добавила она, после того, как я попытался схватить один из них.
     Недолго думая, я попытался потянуть к себе самый большой, ярко-красный шар. Надо сказать, что все они были немного прозрачные, и напоминали мыльные пузыри. Несмотря на все мои мысленные усилия шар не сдвинулся с места. Я особо не расстроился, и попытался схватится за другой, бледно-зеленый, но этот тоже не поддался.
     — Попробуйте расслабиться, — подсказал мне парень. — И не конкретный тяните, а все, может какой-нибудь и откликнется.
     Я решил последовать его совету, и на секунду прикрыв глаза, сосредоточился, как учил нас Ириенель. Не совсем понимая, что я делаю, тем ледяным клубком, что обосновался у меня под сердце, я поманил все пузыри, что летали вокруг. Открыв глаза, я увидел, что несколько шариков блекло-голубого цвета подлетели ближе и кружатся вокруг меня. Потом, словно бы нехотя, подлетела ещё парочка.
     — Что же, неплохо, — сказал женщина, и махнув рукой, заставила шарики исчезнуть. — Пиши. Стихия — воздух, начальный запас УЕС[2] — сто восемнадцать. Развитие по шкале Трасса — один и один.
     Я продолжал стоять на месте, практически не понимая ничего из того, что она говорит.
     — Хорошо, теперь посмотрим направленность.
     И женщина снова махнула рукой, на этот раз что-то прошептав про себя.
     Сначала ничего не происходило, а потом перед моим взором предстала непонятная завеса. Её цвет постоянно менялся, от черного до белого, от красного до зеленого.
     — Дотроньтесь до центра, — приказала женщина.
     Я послушно протянул руку, и дотронулся, как мне показалось, до центра этой странной завесы. Тотчас от моих пальцев в разные стороны по колышущейся завесе начало расползаться спокойствие. Вскоре вся завеса стала переливаться насыщенным фиолетовым цветом, но больше не колыхалась, лишь края её немного трепетали.
     — Хорошо, — непонятно почему довольно улыбнулась женщина. — Записывай: направление Разум, уклон к Тьме по шкале Форма шестьдесят восемь. Рассеяность Боуля двадцать один процент, коэффициент Кайля шесть точка двенадцать. Записал?
     — Шесть и двенадцать, да магистр, записал.
     — Тогда всё. Вы можете быть свободны.
     Ничего не понимая в происходящем, я уже направился к двери, через которую вошел.
     — Вам не сюда, молодой человек, — окликнули меня. — Вон в ту дверь.
     Я послушно развернулся и зашагал в другую сторону.
     — Следующая — Эвианора фон Скхейн, — сказал парень худой женщине.
     — Постойте! — резко скомандовала та. Я остановился и оглянулся на нее. — Ваша сестра?
     — Да.
     — Подождите здесь, — сказала она мне, и повернувшись к третьему здесь присутствующему, всё это время молчаливо сидевшему ученику, скомандовала запустить следующего.

     Она
     Сначала я хотела посмотреть глазами Эйнара на происходящее внутри, но потом подумала, что это может как-то помешать, и решила ничего не предпринимать. Ожидание тянулось, но я понимала, что он пробыл там ничуть не дольше остальных, просто время для меня замедлилось. Наконец дверь открылась, и меня пригласили войти. Первое, что мне бросилось в глаза, когда я зашла, это Эйнар, который стоял у второй двери, и худая женщина, с интересом рассматривающая меня.
     — Присядьте пока, — обратилась женщина к Эйнару. — А вы становитесь в круг.
     За то время, пока я была в зале, Эйнар успел передать мне пару картинок того, что здесь происходило, так что я была готова. После того, как я прошла через всё то же самое, что и брат, женщина сказала ему подойти и стать рядом со мной.
     — Отступи немного места и объедини одну ячейку, — скомандовала она помощнику, и по её воле вокруг нас закружились уже знакомые шары. — Вы должны сделать это одновременно. Судя по тому, с какой легкостью вы мысленно общаетесь, это для вас должно быть легко.
     Ну вот почему каждый маг тут же понимает, что мы можем говорить друг с другом? Хорошо хоть, в замке у нас таких не было, а то донесли бы матушке ещё десять лет назад.
     К этому времени мы с Эйнаром уже прекрасно понимали суть этой процедуры, и легко притянули шары на себя. Открыв глаза, я увидела, что почти все пузыри голубых и белых оттенков кружатся вокруг нас.
     — Отлично, отлично! — обрадовалась женщина. — Пиши: близнецы в слиянии, стихия — воздух, начальный запас УЕС — 354, развитие по шкале Трасса один и шесть, продолжительность единения больше минуты, отклонений Варкута не выявлено. Исправь — больше двух минут.
     Пузыри исчезли, и то холодное чувство под сердцем тоже постепенно сошло на нет.
     — Молодцы, — откинувшись на спинку, сказала нам женщина, весь вид которой выражал довольство. — Когда немного освоитесь со студенческой жизнью, советую обратиться к магистру Витеку, он уже давно исследует подобные вопросы. А сейчас можете идти. И не забудьте прийти на процедуру зачисления!
     — Так мы поступили? — хлопнула ресницами я.
     — Конечно, — улыбнулась женщина, и из сухого магистра в один миг превратилась в прекрасную волшебницу, — все, кто прошел инициацию будут зачислены, если принадлежат к одной из стихий, а вы ярко выраженный воздух. Ладно, идите уже, а то мне ещё пятнадцать человек проверить надо.
     Все ещё под впечатлением, мы вышли наружу, и оторопело уставились друг на друга. Первым засмеялся Эйнар, а затем и я выплеснула напряжение последних часов. Мы прошли!

Интерлюдия первая


     Ириен фон Драг, архимаг и по совместительству ректор Академии Стихийной Магии потер красные глаза. Это для студентов лето — время отдыха, а для преподавательско-административного состава это самое напряженное время. Сначала надо организовать выпускные экзамены, уточнить вопросы с практиками и распределениями. Не говоря уже про выпускной бал, который, по обычаю, приносит невероятно много хлопот. Как только этот вопрос решен, сразу же встает другой — приемная компания. В этом году количество желающих поступить в академию побило исторический рекорд. Больше пяти сотен! Из них почти триста человек (и нелюдей, конечно) вполне могли быть зачислены, а значит работа предстояла немаленькая.
     Ириен со вздохом снова потер глаза, легким усилием наложил на себя заклинание бодрости, которым так любили пользоваться студенты во время сессии и снова уставился на один из многочисленных докладов, которые требовали его внимания.
     — Вынуждена признать состояние определителя как «плачевное», и требую выделить для его реставрации дополнительные средства, а также восемьсот золотых, которые требуется для оплаты долга за основной направляющий алмаз, — вслух прочитал ректор.
     Немного подумав, Ириен написал внизу пергамента «выделить половину требуемой суммы», и с легким хлопком документ исчез, чтобы через секунду появится на столе секретаря.
     — Всем им деньги нужны, — проворчал ректор. — Ладно, что у нас дальше?
     А дальше шли подробные отчеты о необычных личностях среди уже зачисленных студентов.
     — Так, ну с этими всё понятно, просто пошлем извинения, не в первой, — бормотал ректор, пробегая глазами свиток. — С этим тоже не будем заморачиваться… Пресветлые боги, а что здесь этому-то понадобилось? Ладно, не думаю, что энергопотоки кентавров сильно отличаются от человеческих. Хм… сбежавшая вампирша из клана Управляющих… вот гоблин, проявленная! Голову бы оторвать Витеку за его невнимательность, пропустить управляющую! Ладно, придется дать им немного охотничьих угодий, в качестве извинения, а там пусть хоть подавятся.
     И на полях свитка появилась красная надпись о подготовке документа на передачу территории главе клана Управляющих, а архимаг продолжил чтение.
     — Тролля пропустить, вору отказать под благовидным предлогом и сообщить в Андору, пускай там с ним разбираются. Так, это вообще ерунда, можно было даже не писать. А тут… хм…
     И ректор надолго замолчал, внимательно вчитываясь в документ. Наконец он поднял голову и невидящим взглядом уставился на стену.
     — Близнецы, это конечно, хорошо, но вот Скхейны, как бы это боком не вышло. Триан! — громко позвал архимаг, сопровождая вызов соответствующим заклинанием.
     — Вызывали? — перед ректором возникла неясная тень, которая быстро оформилась в слегка прозрачное изображение ничем не примечательного молодого мужчины.
     — Предоставь мне отчет по Скхейнам, — приказал Ириен. — Особое внимание обрати на жену герцога и её родню, а то что-то мне помниться, что по его стороне там магов отродясь не было.
     — Когда предоставить? — спросила тень.
     — Десять минут назад, — не терпящим возражений тоном сказал ректор.
     — Значит ли это, что мне следует использовать экспериментальную разработку? — спокойно уточнила тень.
     — Ладно, погорячился. Не стоит лезть во всех их политические игры, просто предоставь информацию, кто у них там с чем необычным засветился. Жду через час.
     По воле могучего архимага проекция вновь превратилась в легкую тень, а затем совсем исчезла, дабы немедленно приступить к выполнению задания. Сам же ректор продолжил чтение.
     Через час Ириен уже выслушивал доклад, предоставленный ему незаменимым помощником. Искушенный в магии Разума и Пространства Триан мог за считанные минуты узнать такие вещи, на которые опытным и подготовленным шпионам пришлось бы тратить многие месяцы.
     «Незаменимый человек, — подумал ректор, отпуская помощника. — Что же, всё несколько лучше, чем я предполагал. Помню я эту Мириам, та ещё заноза, надеюсь племянники хоть немного поспокойнее, всё же воздух, не огонь. Только вот что там дракон делал. Хотя… Йоль ведь, а замок Скхейнов самый северный, мало ли что. Нет, все-таки надо это проверить, но позже, сейчас не горит. Сейчас главное разобраться с этим ненормальным айтаном»
     И мысли архимага вновь поменяли русло. Снова воспользовавшись бодрящим заклинанием, он вышел из кабинета, и в сопровождении секретаря телепортировался в подвалы музея естествоведения. Столько проблем, и ни одну не могут решить без ректора!

***

     Прекрасная девушка, сидящая среди корней многовекового дуба, открыла глаза. Открыла — и сразу стало понятно, что это не прекрасная человеческая девушка, а звезднорожденная эльфийка, из глаз которой смотрит сама вечность.
     — Что ты видела? — тихо спросил, подходя ближе такой же прекрасный юноша. Его волосы были стянуты в тугой хвост, и по острым ушам было понятно, что и он не относится к расе людей.
     — Я видела, как Предвечный взмывает во тьму, — ответила девушка, с благодарностью принимая чашу с чистой водой из рук юноши.
     — Когда?
     — Скоро, но время ещё есть.
     Девушка некоторое время помолчала, но после всё же решилась.
     — Мы не сможем открыть Врата. Не в этот раз.
     — Но это, — воскликнул юноша, отшатнувшись, — это значит, что мы погибнем!
     — Я видела выход, — закрывая глаза, сказала эльфийка. — Мы должны выбрать Хранителя.
     — Что это нам даст? — с горечью спросил юноша. — Ведь мы всё равно погибнем.
     — Если он успеет встать на Дорогу Сна, то когда новый Предвечный взмоет в тень, Творец сможет вновь создать нас. Из воспоминаний, из снов, которые сбережет Хранитель.
     — Ты думаешь получиться? — тихо прошептал эльф.
     — Это наш единственный шанс, — также тихо ответила она.
     — Осталось найти того, кто согласиться ступить на Дорогу Сна, — грустно улыбнулся юноша.
     — Стать Хранителем, наверное, самая незавидная участь, которая может нас ждать, — содрогнулась девушка, — но я всё же надеюсь, что кто-нибудь согласится. Иначе мы все погибнем.
     — Чтобы не произошло, я всегда буду рядом, — сказал эльф, обнимая девушку.
     Две полные луны, на мгновение выглянув из-за туч, осветили могучий дуб, и двух эльфов в его корнях.

     Он
     Я в очередной раз поерзал в неудобном кресле и снова окинул взглядом собравшихся. Огромный зал не был заполнен и наполовину, но и это внушало некий трепет, ведь все присутствующие здесь были только-только зачисленными первокурсниками. Сложно представить, сколько же всего студентов обучается здесь. Меня вновь охватил радостный трепет, когда я осознал, что отныне являюсь одним из них.
     Со всех сторон до меня долетали обрывки разговоров. Многие, так же, как и я, до сих пор не верили в свою удачу, некоторые сидели в молчании, однако по их лицам вполне можно было догадаться, что и они находятся в некотором возбуждении. Ещё бы! Ведь через несколько минут сам ректор будет держать перед нами речь.
     Огромные створки снова открылись, пропуская в зал молоденькую девушку, едва ли старше нас с Эви. Однако, вопреки моим ожиданиям, она, как многие входящие, не окинула растерянным взглядом зал, и не попыталась найти себе место, а уверенным шагом направилась к установленным на возвышении столам для преподавателей.
     — Или это иллюзия, или она эльфийка, — прокомментировала это Эвианора.
     — Просто маг воды, ничего более, — внезапно вмешался в нашу беседу молодой человек с холеным лицом потомственного дворянина.
     Как я так с лету определили его статус всего лишь с одного взгляда? Ну что сказать, я часто вижу в зеркале примерно такое же лицо. Хотя всё же надеюсь, что я выгляжу не так самодовольно.
     — Это должно что-то мне сказать? — холодным тоном поинтересовалась сестра. Ей, как и мне, он не понравился сразу же.
     — Я решил, что раз вы здесь, то должно быть хоть что-то знаете о своей природе, но, видимо ошибался. Что ж, поясню — для мага воды не составляет никакого труда изменить своё тело так, как им хочется, и магистр Крита видимо пожелала выглядеть чрезвычайно, прямо сказать вызывающе юной.
     — Интересно, она не опасается, что её будут принимать за студентку? — сказал я. — По мне так это может спровоцировать некоторые казусы.
     — Вот и мой отец выразился точно так же! — невесть чему обрадовался дворянин. — Ах, я совсем забыл о вежливости! Позвольте представится — Майло фон Брам, старший сын маркиза Леона Брама.
     И парень отточенным жестом взмахнул русой шевелюрой, демонстрируя свой гордый профиль. Внезапно неприязнь, которую я поначалу испытывал к маркизу, куда-то исчезла, уступив место чему-то вроде жалости. Когда человек так гордится тем, что в общем-то от него никак не зависит, это выглядит немного глупо, но когда он при этом ещё и совершенно не понимает этого, то остается только пожалеть бедного парня. Я ощутил, что сестра думает схожим образом, и уступил ей право представить нас, хотя обычно именно я делал это. Думаю, что самолюбие парня будет не так сильно уязвлено, если его немного опустит с небес на землю привлекательная девушка, чем её точная мужская копия.
     — Приятно познакомится, маркиз. Меня зовут Эвианора, а моего брата Эйнар. Мы младшие дети герцога Скхейна из Икарии, — и она мило улыбнулась, протягивая парню руку для традиционного поцелуя.
     Надо было видеть его лицо! Маркизу как будто под дых дали, он только что не хватал ртом воздух и округлившимися глазами смотрел на нас. Все-таки внешне мы сильно отличаемся от преимущественно темноволосых, невысоких и чаще полноватых жителей Мальи, и только легкая тень того самого благородного происхождения позволяет заподозрить в нас баронов, ну, может, в крайнем случае каких-нибудь обедневших графов, но никак не детей герцога!
     Однако дальнейший обмен любезностями был прерван внезапно наступившей в зале тишиной. Судя по тому, что я не слышал ни единого постороннего звука, вроде скрипа кресел и жужжания уже порядком надоевших мух, на зал было наложено некое заклятие тишины. Тут на сцену пружинистым шагом взбежал средних лет мужчина, и, откашлявшись, поздоровался с залом.
     — Добрый день, дорогие первокурсники! — бодрым тоном начал мужчина. — Как я думаю, меня вы уже знаете, однако на всякий случай представлюсь. Меня зовут Ириен фон Драг, и я ректор сего замечательного заведения. И хочу от всей души поздравить вас с поступлением! Все вы счастливчики, получившие шанс обрести настоящее могущество и научится управлять стихиями!
     И дальше ректор разразился длинным перечислением всяких полезных вещей, которым мы можем здесь научится. Потом он плавно перешел к тому, что большая власть — большая ответственность, и мы, как будущие полноценные маги уже сейчас должны взять на себя некоторые обязательства и подчинятся определенным правилам. Правил было много. Начиная от мелких, по большей части даже не правил, а рекомендаций и заканчивая строгими запретами, за нарушение которых можно было моментально вылететь из этого учебного заведения. Потом ректор рассказал о внутреннем распорядке и о структуре Академии, а затем пригласил выступить одного из преподавателей, как оказалась — декана огненного факультета, представительного мужчину, с большой, окладистой бородой насыщенного рыжего цвета.
     Начал он с поздравления, в том числе и себя самого, так как, по его словам, в этом году на его факультет поступило необычайно много студентов. Потом он долго и обстоятельно рассказывал, какие у них есть кафедры, чем они занимаются, и чем прославились, а также об их выдающихся представителях, слава о которых гремит по всему миру. Он, мне кажется, ещё долго распинался, если бы ректор решительно не прервал его и передал слово той самой молоденькой девушке, которая оказалась одним из ведущих преподавателей кафедры целителей. Она довольно коротко рассказала о том, что в академии имеется специальный факультатив, на котором она и другие преподаватели кафедры с удовольствием обучат любого желающего целительскому делу. А ещё что кроме этого, существует множество других факультативов и кружков по интересам, вплоть до театрального. Завершив свою короткую речь, она передала слово молодому, очень бледному и одетому во всё черное мужчине.
     «Выглядит как типичный некромант из сказок», — послала мне сестра.
     Мужчина действительно настолько соответствовал всем стереотипам о типичном некроманте, что просто не мог им оказаться! Так и случилось, он оказался проректором по воспитательной работе. Хотя, на самом-то деле, что ему мешает совмещать?
     После весьма короткой речи, в которой он поздравил нас с поступлением, пожелал успехов и пообещал, что будет пристально следить за нами, он снова передал речь ректору.
     — Что же, наше заседание подходит к концу, и осталось прояснить всего лишь несколько вопросов. Занятия в Академии начинаются первого вересня, но я попрошу прибыть за несколько дней до этого, во избежание недоразумений. Получить необходимые книги вы можете у библиотекаря, а прочие учебные принадлежности у завхоза, который, к сожалению, не смог почтить сегодня нас своим присутствием. Амулеты, свидетельствующие о том, что отныне вы являетесь студентами Академии Стихийной Магии вы получите на выходе из зала. Тех, кто пожелает заселится немедленно, приглашаю в жилой корпус, все вопросы решаются на месте. Ещё раз поздравляю вас с поступлением и желаю удачи на дальнейшем пути!
     И заклинание, в течении всего выступления, сдерживающие посторонние звуки исчезло. Зал разразился бурными овациями, а ректор, несколько раз поклонившись, быстро исчез из моего поля зрения.

     Она
     Получив амулеты, оказавшиеся крупным значком, который следовало крепить на видное место, мы отправились на поиски жилого корпуса. Ни мне, ни Эйнару не хотелось жить остаток времени до начала учебного года в трактире. Мы никуда не торопились, и прогулочным шагом медленно шли в сторону, где, предположительно, находился жилой корпус. По крайней мере, один из прошедших мимо студентов, глубоко погруженный в свои мысли, указал нам это направление.
     — Большая белая башня с огромным шпилем, не перепутаете.
     Сказав это, парень снова погрузился в размышления и медленно зашагал куда-то по газону.
     На самом деле, территория академии больше напоминала какой-то волшебный лес. Здесь повсюду росли деревья, причем весьма плотно, и тонкие паутинки дорожек лишь добавляли загадочности. Иногда, совершенно неожиданно, то слева, то справа, появлялись обширные полянки, некоторые даже ухоженные, со следами кострищ, столиками и скамьями. Порой дорожки выводили на опушку, с которой открывался чудесный вид на какой-нибудь корпус или вовсе не понятное здание. С одной такой опушки мы и увидели искомую нами башню. Все-таки мы шли в верном направлении, и уже через несколько минут дорожка вывела нас к жилому корпусу.
     Войдя внутрь мы наткнулись на небольшое столпотворение, которое создали желающие заселится первокурсники. Таких, кроме нас с Эйнаром, здесь было четверо — три парня и девушка.
     — Свободны комнаты в третьем и четвертым секторе, — раздался голос откуда-то из-за огромного стола. — По две на каждом этаже, кроме второго и шестого, там всё занято.
     Наконец, стало понятно, кто говорит. Несколько полок, приделанных к гигантскому монстру, лишь отдаленно напоминающему стол, скрывали небольшое пространство, из которого вышла девушка в мантии ученика. Судя по амулету ученика, в котором я уже успела немного разобраться, она была с одного из старших курсов.
     — А пониже что-нибудь есть? — немного боязливо уточнил молодой паренек с самым что ни на есть крестьянским лицом. — Я, видите ли, с факультета земли, и немного опасаюсь большой высоты.
     — Только на третьем, ниже ничего.
     — Давайте на третьем, — с огорченным вздохом ответил парень.
     Вновь скрывшись за полками, девушка чем-то там погремела и вынесла ему маленькую металлическую пластинку.
     — Распишитесь здесь, — протянула она ему какой-то листик, и парень послушно поставил подпись, после чего девушка отдала ему пластинку. — С вами в комнате будет жить Антуан, со второго курса. Кто следующий?
     — Я, — вышел вперед высокий, светловолосый парень. — Мне всё равно на каком этаже и в каком секторе, только желательно одному.
     — Одному не получится, — мило улыбнулась девушка. — В этом году много поступивших, так что почти все комнаты будут забиты под завязку. Но пока могу вам дать на четвертом, он сейчас самый пустой.
     — Давайте, — согласился парень, и девушка и ему принесла металлическую пластинку.
     Открылась дверь, и в башню вошла немолодая уже женщина. Уточнив, кто последний, она прислонилась к стене и начала оглядывать помещение.
     Тем временем оба оставшихся парня и девушка получили свои комнаты и очередь дошла до нас.
     — А нельзя в одну комнату? — рискнула уточнить я.
     Девушка окинула нас долгим взглядом и покачала головой.
     — Даже на один этаж нельзя. Правила такие.
     — Тогда можно, чтобы комнаты друг над другом располагались? — не стала оспаривать правила я.
     — В принципе можно, — на секунду задумалась девушка. —  Вам как, пониже или повыше?
     — Повыше, — в один голос сказали мы с братом.
     — Воздушники? — улыбнулась девушка, и, дождавшись утвердительного кивка, отправилась в закуток, где хранились те самые пластинки.
     Оставив на протянутом мне листке замысловатую подпись, и на секунду задержав взгляд на её зеркальное отражение, я взяла холодный кусочек металла. На тонкой пластинке была выгравирована одна единственная цифра «79».
     — А у тебя какая? — спросила я Эйнара.
     — Восемьдесят девятая.
     — Значит, седьмой и восьмой этаж, я так понимаю?
     — Два верхних этажа, — кивнул брат.
     С тоской глянув на лестницу, я всё же начала не сулящий приятных ощущений подъем. Все-таки седьмой этаж — это очень, очень высоко!

     Он
     С пространством в этой башне явно было что-то не то. Конечно, чему я удивляюсь, это ведь жилище студентов магической академии, но всё же. Лестница оказалась удивительно короткой, и я просто взлетел на восьмой этаж, хотя, по всем законам, подъем на такую верхотуру должен был отнять много времени и сил. Ко всему прочему, башня, которая снаружи казалась довольно узкой внутри была намного, намного больше. Я шел по загибающемуся коридору, и всё внутри кричало, что я уже должен был раза три обойти башню по кругу, но, тем не менее, номера на расположенных по одну сторону дверях не оставляли сомнений в том, что я всё ещё не сделал полного оборота. Судя по доносящимся до меня отголоскам мыслей сестры, она была в таком же замешательстве.
     Наконец я увидел дверь с заветным номером, и, честно говоря, немного опасаясь, попробовал открыть её. Но не тут-то было! Дверь оказалась заперта.
     Я немного постоял на месте, радуясь и печалясь одновременно, что в коридоре никого нет. С одной стороны, может кто-нибудь подсказал бы мне, как её открыть, ведь замочной скважины я что-то не наблюдаю, а с другой, не хотелось бы выглядеть последним дураком, если она, например, просто открывается в другую стороны.
     Я пару раз толкнул злосчастную дверь, потом несильно потянул на себя, а затем уже не сдерживаясь дернул. Никакого результата. Решив идти другим путем, я внимательно осмотрел неожиданное препятствие.
     Дверь как дверь, разве что только без замочной скважины. Может она закрыта на засов? Но ведь тогда внутри должен кто-то быть, а девушка внизу сказала, что дала мне пустую комнату. Я снова внимательно осмотрел дверь, и тут меня привлекла небольшая щель, располагающаяся прямо под ручкой. Недолго думая, я сунул выданную мне пластинку в эту щель, и с тихим щелчком дверь медленно открылась.
     Усмехнувшись маленькой одержанной победе, я зашел в комнату и осмотрелся. Две довольно большие кровати, два стола. Один шкаф, одно окно. Приоткрытая дверь в небольшую комнату, предназначение которой было ясно с одного взгляда: уборная. Подойдя к окну, и выглянув наружу, я ахнул от увиденного великолепия.
     Передо мной простиралась почти вся территория академии. Внизу шумел небольшой лес, за ним находилось выжженное поле, с одной стороны которого находились трибуны, а дальше… Дальше было море! Огромное, волнующееся, синее море. Быстро прикинув местоположение солнца, я понял, что окна выходят на запад, и каждый вечер я буду наблюдать, как огромный пылающий диск садится в это безбрежное синее пространство. Конечно, прибыв сюда, я уже не один раз видел море, но не с такого невероятного ракурса, когда эта бесконечная синева буквально заполняет всё вокруг.
     «А у меня есть соседка», — донеслось до меня. Мысли Эви были как будто немного смазаны из-за большого расстояния, но всё равно довольно четкие.
     «И как она?»
     «Не знаю, её сейчас нет. Но кровать расстелена, а на ней лежит перевернутая книга, так что должна скоро вернутся»
     «Расскажешь потом. Как тебе вид?»
     «Шикарно!» — донесся до меня восторженный вздох.
     Я улыбнулся, и принялся распаковывать немногочисленные вещи.

     Она
     Обедать мы решили в столовой. Надо же узнать, так ли сильно плохо здесь кормят? Оказалось, так себе, но не буду забегать вперед.
     После того, как мы с братом вдоволь налюбовались видом и немного отдохнули, желудок напомнил о себе, и мы решили немного подкрепится. Благо, в блужданиях по территории в поисках жилого корпуса мы как раз проходили мимо нее.
     До местной столовой было идти достаточно далеко, но что-то мне подсказывало, что мы просто выбрали кружной путь. Но время за приятной беседой летело быстро, так что я не особо заморачивалась над этим. Мы с Эйнаром как раз дошли до теорий Макианно о внутреннем устройстве социума айтанов, когда из-за расступившихся деревьев нам открылся замечательный вид на центральную часть академии.
     — Ну что, вроде вот это здание, — потянул меня в сторону брат.
     Зайдя в небольшое, двухэтажное здание, я поняла, что мы не ошиблись. Запах готовящейся еды буквально ворвался в ноздри, заставив желудок заурчать, а рот заполнится слюной. Оглядев зал, я решительным шагом направилась к тому месту, где была небольшая очередь за раздачей.
     Немного понаблюдав за поведением других студентов, и даже пары преподавателей, мы с уверенным видом схватили тонкие деревянные подносы, на которые следовало ставить тарелки с выбранным блюдом. Поколебавшись пару мгновений, я выбрала универсальную картошку и непонятно из чего сделанные котлеты. Наученная горьким опытом путешествия с наемниками, я старалась даже не думать о том, какая живность послужила для их создания. Брат последовал моему примеру.
     Отойдя от раздачи, я осмотрелась вокруг, выбирая, где бы присесть. Вокруг было множество столов, но меня, как всегда за едой, тянуло пообщаться.
     — Может к этим? — кивнул головой брат в сторону одного из небольших круглых столиков.
     Возле самой стены, рядом с большим витражным окном уютно расположились два парня, один из которых несомненно являлся эльфом, что я могла рассмотреть даже с такого расстояния. Второй парень на вид казался простым человеком, что-то увлеченно рассказывающим эльфу.
     — Ну давай попробуем, — благосклонно кивнула я.
     — Можно к вам? — спросил, подойдя поближе к беседующим Эйнар.
     Эльф перевел взгляд на нас и внимательно, хоть и быстро осмотрел.
     — Конечно, — кивнул он.
     Мы поставили подносы на круглый стол и Эйнар, как обычно, представил нас.
     — Эвианора и Эйнар фон Скхейны. Из Икарии.
     Внезапно парень, который сидел слева от меня, подскочил и согнулся в легком поклоне, а затем снова сел на своё место.
     — Меня зовут Витарр Инголфр, я из деревни Зеленый дуб. Для меня честь познакомится с вами.
     Слегка ошарашенная поведением парня в начале, я быстро поняла причину этого поклона. Зеленый дуб — одна из самых южных деревень в наших владениях, так что он является нашим прямым вассалом, и я поспешила исправить это недоразумение.
     — Прямо сейчас мы все первокурсники академии, — улыбнулась я. — И, насколько я знаю, маги — это одно большое братство, так что никакого различия между нами нет и не будет.
     — Весьма рад, — открыто улыбнулся Витарр, и я вдруг поняла, что это самое что ни на есть начало отличной дружбы.
     — Моё имя Финиарион, я из рода Серебряной росы. Для друзей Фин, — склонил голову в приветствии эльф.  
     — Что ж, вот и познакомились, — подвела я итог и кивнула на тарелки парней. — Как вам местная кухня?
     — Оставляет желать лучшего, — скривил идеальные губки эльф.
     — Есть можно, — вынес вердикт Витарр.
     Я ухмыльнулась, услышав такое определение, и тоже решила попробовать. Ну что тут сказать… есть можно, это точно. Но не больше. Даже в той же таверне кормили лучше, и в очередной раз Эйнар оказался прав.
     «Вот видишь. Я всегда прав», — донеслась до меня его довольная мысль.
     — Я смотрю, у вас тут дегустация? Не возражаете, если я присоединюсь? — раздался из-за моей спины бархатный голос, и, не дожидаясь согласия, рядом весьма изящно присела молодая, чуть старше меня девушка.
     На самом деле, всем присутствующем за столом было около семнадцати-восемнадцати лет. Конечно, не знаю, сколько там эльфу на самом деле, но выглядел он тоже на этот возраст. Из того, что я знала об этой расе, ему могло быть с равным успехом и семнадцать, и семьдесят.
     — Меня зовут Ариша. Из всех присутствующих в этом зале вы мне как-то приглянулись, так что я к вам и подсела, надеюсь вы не против, — протараторила девушка, не давая никому и слова вставить. — Как вам сегодняшнее собрание? Проректор по воспитательной весьма тянет на некроманта, вы не находите?
     — Это просто образ, я уверен, — наконец смог вклинится в её речь брат. — Кстати, меня зовут Эйнар, а мою сестру — Эвианора.
     — Очень приятно познакомится! — действительно радостно сказала Ариша. — Ну а тебя как зовут?
     — Витарр, — лаконично представился парень.
     — А меня зовут Финиарион из рода Серебряной росы, и мне очень интересно, зачем вампирше понадобилось так активно поедать довольно посредственную пищу? — холодно спросил эльф.
     Я с удивлением уставилась на девушку. Она была очень красива. Иссиня-черные волосы, красные губы, легкий загар — никогда не подумала бы, что передо мной сидит нежить! И хоть на дворе ярко светит солнце, если эльф сказал, что Ариша — вампир, значит это так и есть, эльфам в подобных вопросах приходится верить.
     — Потому что кушать хочется, — улыбнулась девушка, на этот раз не скрывая длинных клыков. — Ладно, давайте сначала. Позвольте представится — Высшая вампиресса из клана Управляющих Ариша фон Тиссандье.
     — Ааа… солнце? — удивленно спросил Витарр.
     — Высшим вампирам солнце не страшно, — улыбнулась Ариша. — И предвосхищая следующий вопрос, сразу говорю — кровью я не питаюсь. Ну, если только по праздникам.
     — А праздники у тебя каждый день? — слегка расслабившись спросил Финиарион.
     — Увы, но пока я студентка академии, праздников что-то вообще не предвидеться, — притворно загрустила девушка. — Даже специальный договор заставили подписать, что не буду ни у кого кровь вымогать, если от этого не будет завесить моя жизнь.
     Окончательно успокоившийся эльф кивнул и вернулся к своей тарелке. Некоторое время все напряженно жевали, но затем Ариша разрядила обстановку, снова заведя разговор об утреннем собрании. Вскоре уже все оживленно обсуждали животрепещущую тему.
     — А вы заметили, что этот декан огненных с иллюзией? — спросил эльф. — Нет, серьезно, у него борода была не настоящая!
     — А под иллюзией что? — заинтересовалась я.
     — Не знаю. Я просто обратил внимание, что она немного расплывается от пристального рассмотрения, а это явный признак иллюзии.
     — Нет, я все-таки рада, что не записалась на огненный факультет, — передернула изящными плечиками вампирша.
     — А какая у тебя стихия? — спросил Витарр.
     — Воздух и огонь, — ответила девушка. — А у тебя?
     — Воздух. У кого ещё что?
     — И мы тоже воздух, — хором сказали мы с братом.
     — Я воздух и вода, — медленно протянул эльф. — Получается, что мы все на одном факультете будем?
     — Значит, что так, и я этому весьма рада, — улыбнулась, обнажая клыки Ариша. — А у кого какая направленность? У меня тьма.
     — Свет, — коротко ответил эльф.
     — У меня природа, — чуть склонив голову вбок сказал Витарр.
     — Разум, — ответил за нас обоих Эйнар.
     — У вас вообще хоть что-нибудь разное есть? — с полуулыбкой спросил Финиарион.
     Подумав секунду, и переглянувшись с Эйнаром, я ответила:
     — Есть. Имена. И одежда, Эйнар не носит платьев.
     — Я думаю, разница была бы не сильно заметна, — рассмеялась вампирша. — Носки подложил и вперед, покорять мужские сердца.
     Вся мужская часть нашей компании содрогнулась открывшейся перспективе.
     — А что, может и вправду провернуть? — словно бы всерьез задумалась я. — Натянем на тебя то, зеленое, оно чуть побольше будет, я одену каблуки, чтобы в росте сравнятся, и пойдем охмурять богатых кавалеров.
     — Эвианора! — ужаснулся Витарр, принявший всё это за чистую монету. — Пощади!
     Я рассмеялась, и потрепала брата по белобрысой голове.
     — Между прочим, когда-то мы действительно проворачивали нечто подобное, — улыбнулся Эйнар воспоминаниям. — Отец тогда не разрешал Эви учится фехтованию и иногда мы менялись ролями. С тех пор я ненавижу шитье и вышивание.
     — Так вы фехтуете? — с легким удивлением в голосе сказал Финиарион. — Не откажите в спарринге?
     — Не думаю, что мы можем сравнится с перворожденным, особенно я, — осторожно ответил брат.
     — Но ведь и я не Мастер, — открыто улыбнулся эльф. — Так что?
     — Попробуем, — решительно ответила я. — В конце концов, у нас ещё месяц до начала занятий.
     — Отлично. Кстати, если все доели, может поищем короткую дорогу до жилого корпуса?
     И мы дружной толпой повалили на выход.

     Он
     Вот и настал долгожданный день. Первое вересня — начало учебы в академии. От сильного волнения я пол ночи не мог заснуть, а потому с утра чуть было не проспал, благо у Эви такой проблемы не было, и она разбудила меня самым что ни на есть мысленным криком «Подъем!!». Быстро собравшись и умывшись, я кувырком слетел по лестнице на первый этаж, где меня уже ждала сестра.
     — Давай быстрее, я не хочу опоздать в первый же день! — поторопила меня сестра.
     — Да успокойся, ещё предостаточно времени, — возразил я, вслед за Эви выходя из башни.
     За прошедшее время мы как могли исследовали территорию академии, и теперь знали более короткие пути до центральной части, где и находилось большинство учебных корпусов. Быстрым шагом двигаясь по незаметной лесной тропинке мы встретили Аришу и Фина, которые оживленно ругались на тему искаженного пространства в жилой башне.
     — Привет, — поздоровался я с ними.
     Спорщики лишь отмахнулись, показывая, что заметили нас.
     — А где Витарр? — спросила Эви.
     — Я его сегодня не видел, так что наверняка уже на месте, — ответил ей эльф и снова вернулся к спору. — Как ты можешь это утверждать, если даже не видишь?
     — Мне хватает и других ощущений. И, к твоему сведению, у вампиров зрение ничуть не хуже эльфийского.
     — Тут не в самом зрении дело, а в умении перворожденных видеть сокрытые потоки пространства и времени. И поверь мне, что они там скручены в такой клубок, что тебе даже и не снилось.
     — Ох уж эта ваша вечная похвальба! — разозлилась Ариша. — Эльфы могут то, а могут се, и вообще мы самые-самые лучшие! Тьфу!
     Да именно так. Эльфы терпеть не могут вампиров, а те отвечают им тем же. За последнее время все уже привыкли к постоянным спорам, стычкам и прочим препирательствам со стороны этих двоих.
     — А у вас какое расписание? — решил поработать я миротворцем, так как мне не хотелось весь оставшийся путь слушать их взаимные оскорбления.
     — Ну первое занятие общее на весь факультет, — отвернулась от гневно раздувающего ноздри эльфа Ариша. — Вторая пара у меня лекция по направлению, а третья по дополнительной стихии.
     — У меня тоже самое, — нехотя сказал Финиарион.
     — А у нас третья — медитативные техники, — отвлеклась от созерцания бегающей вокруг белки Эви.
     — А как у Вита, не знаете? — спросила вампирша.
     — У него ещё четвертая есть, по зельеварению, — вспомнил я.
     — Ну значит встретимся после третьей, и подождем Витарра, — подвел итог Фин, так как мы уже подходили к нужному месту.
     Зайдя внутрь, и найдя нужную аудиторию, мы сразу же увидели Вита, который махал нам рукой, показывая на незанятые места рядом. Мы не заставили себя ждать, и тут же заняли целый ряд в большом лектории. Теперь знал, как называется это подобие амфитеатра.
     — Чего вы так долго? — недовольным тоном спросил парень.
     — Эйнар проспал, — известила всех сестра.
     — И ничего я не проспал! — возмутился я.
     — Проспал-проспал, — издевательским тоном пропела Эви. — Если бы я тебя не разбудила, так бы и дрых до сих пор.
     Я на это только вздохнул, и достал из собранной ещё вчера сумки писчие принадлежности. За время нашего пребывания в академгородке мы успели прикупить множество полезных вещей. Например, перо, которое не нуждалось в чернилах, пару так называемых «тетрадей», похожие на меленькие тонкие книжки. Листы в них, по уверению продавца, сами появляются по мере заполнения. И прочее по мелочи.
     Мы немного поболтали, глядя на то, как постепенно заполняется аудитория. Тут двери очередной раз открылись, и вошел преподаватель, точнее, вошла, а ещё точнее — влетела. Мы сидели довольно высоко, но я прекрасно видел, что ноги молодой женщины не касаются пола, и вообще она вроде как стоит на месте, но всё же довольно быстро двигается в сторону преподавательского стола.
     До меня донесся звон колокола, и как только смолк девятый удар в аудитории установилась тишина.
     — Доброе утро, — поздоровалась с нами женщина. — Меня зовут Ларнесса Страй, и в течении этого года я буду вести у вас такой предмет как «Основы магического взаимодействия». Предмет имеет как лекционные, так и практические занятия, в конце года экзамен. Учтите, что мой предмет — основной, от его результата будут сильно зависеть ваши итоговые оценки. Все лекции будут проходить здесь, в этой аудитории, а для практики, которая начнется только во втором семестре, нам выделят полигон, который вы могли видеть, если ваши окна в жилом корпусе выходят на запад или юг.
     Некоторые студенты закивали, подтверждая её слова. Так значит то огромное поле, которое видно из моего окна — это полигон?
     — Что ж, пора переходить к организационным вопросам, — продолжала Ларнесса. — На своих занятиях я не терплю две вещи: шума и невнимательности. Если вы не хотите слушать, что я вам рассказываю, или вы это уже знаете, или ещё что-нибудь, пожалуйста, лучше не приходите вовсе, чем отвлекайте других. Конечно, для меня не составит труда наложить заклинание тишины, как это сделал ректор на общем собрании, но я считаю, что все мы здесь взрослые люди, и обойдемся без крайних мер, правда?
     В ответ на это все присутствующие дружно закивали головой. Тут дверь в аудиторию открылась, и сквозь них просочилась чья-то растрёпанная голова. Естественно, все взгляды тут же обратились к ней.
     — Можно? — тонким девичьем голосом спросила голова.
     — Проходите, — благосклонно кивнула Ларнесса. — Вообще-то я не люблю опаздывающих, но на первый раз прощаю. Запомните — только на первый!
     Опоздавшая девушка быстро-быстро закивала и плюхнулась на первое же свободное место.
     — Так на чем я остановилась? Ах, да, на дисциплине. На практике вы должны полностью и беспрекословно выполнять все мои команды понятно? Ну, до этого, впрочем, ещё дойдет. Насчет конспектов. Я бы рекомендовала купить вам безразмерные тетради. Они не очень дорогие, но крайне удобны для ведения больших объемов записей. А писать мы на этом предмете будем много, очень много. С вводной частью, пожалуй, всё, если у кого есть вопросы, спрашивайте.
     Я быстро прокрутил в голове всю её речь. Вроде всё понятно, а что ещё можно спросить мне как-то на ум не приходило. Видимо, не одному мне, потому что никто ничего не сказал.
     — Ну раз вопросов у вас нет, тогда есть у меня. Поднимите руки, кто здесь инициированные?
     Зашелестела одежда, заскрипели деревянные скамьи. Я оглянулся вокруг, рассматривая, сколько студентов подняли руки. Чуть больше половины. Из нашей компании только один Витарр был не проявленным. Ларнесса быстро нас подсчитала и что-то написала в одном из свитков, которые лежали на столе.
     — Отлично. Теперь те, кто принадлежит двум стихиям.
     Я опустил руку, всё так же продолжая наблюдать за аудиторией. Примерно половина студентов-воздушников принадлежало к ещё одной стихии. Жаль, но мы с Эви не входили в их число. А может и не жаль, я, если честно, так и не удосужился узнать, если какие-то существенные отличия.
     — Замечательно. Надеюсь все знают, что для вас обязательны дополнительные занятия на другом факультете? Хорошо, и этот вопрос решили. Тогда давайте перерыв десять минут, а потом приступим к собственно занятию.
     И Ларнесса, на сей раз громко стуча каблуками по полу, вышла из аудитории.

     Она
     После короткого перерыва Ларнесса вернулась и начала лекцию. Она коротко рассказала, что такое собственно магический дар, и откуда он берется. Оказалось — наследуется. То есть очень редко бывает такое, что в семье, где никогда не было магов, вдруг рождается волшебник. Ещё она рассказала о том, что принадлежность к какой-либо стихии определяется положением звезд во время рождения, всё той же наследственностью и несколькими другими факторами, вроде источников силы, которые действуют на женщину в процессе беременности. Всё это было весьма увлекательно, и я не думала, что забуду это, но всё же послушно записала. Все-таки хорошо, что нас с братом с самого детства обучают письму, сейчас я легко успевала за диктующей преподавательницей, в то время как, например, тот же Вит поспевал с трудом.
     После рассказа о предрасположенностях к разным стихиям, Ларнесса сказала, что на сегодня урок окончен, и мы можем быть свободны. Со слегка кружащейся от обилия новых сведений головой, я собрала свои вещи и вместе с братом вышла в коридор.
     — У нас ещё есть время до следующей пары, — сказал, когда мы вышли Витарр. — Может пока перекусим? А то я сегодня ещё не ел.
     Это предложение поддержали все, и мы дружной гурьбой направились в столовую. Позавтракав, мы разбрелись кто куда. Следующей парой у нас была лекция по направлению, а из всей компании только мы с Эйнаром принадлежали к Разуму. Честно говоря, если со стихией всё было более или менее понятно, то что такое направление для меня всё ещё оставалось загадкой.
     Когда мы подошли к аудитории, где должно было быть следующее занятие, то увидели немаленькую уже толпу.
     — Наверное занятия по направлению общее у всех факультетов, — сказал мне Эйнар.
     — Очевидно, — фыркнула я.
     Долго ждать не пришлось, буквально как только мы подошли, двери лектория открылись, и из нее высыпала толпа студентов-второкурсников. Весело переговариваясь, они пошли куда-то вглубь здания, а мы зашли внутрь.
     — Эвианора, Эйнар! — внезапно раздалось откуда-то сверху. Подняв голову, я увидела практически на самом дальнем ряду нашего знакомого, Майло фон Брама. — Идите сюда!
     Я переглянулась с братом, и мы решили всё же принять предложение. Зачем наживать неприятности на пустом месте?
     — Очень рад вас здесь видеть, — расплылся в улыбке парень, когда мы сели на скамью рядом. — Позвольте представить — Эвианора и Эйнар фон Скхейны, из Икарии, — обратился Майло к двум парням, что сидели рядом. — А это мои друзья, Сигриф, граф Страйский, и Ардон фон Тиссандье.
     — Тиссандье? — отреагировала я на знакомую фамилию. — Значит вы родственник Ариши?
     — К моему глубочайшему сожалению, — скривил губы парень, и я заметила проблеск длинных клыков, куда как длиннее чем у моей подруги. — Моя кузина позорит весь наш клан!
     — Почему? — недоуменно склонил голову в бок Эйнар. Была у него такая привычка.
     — Потому что ей не положено здесь находится. Она ещё не достигла совершеннолетия, вопреки всем законам провела собственную инициацию, и ректор не смог ей отказать.
     — Собственную инициацию? — поднял аристократическую бровь Сигриф. — Разве это возможно.
     — Для нас да, — сказал Ардон, и всем стало понятно, кого он имел в виду.
     — А я и не знал, что вы тоже Разум, — поспешил перевести тему Майло. — Собственно, я даже и стихию вашу не знаю. Но судя по тому, что на первой паре я вас не видел, вы не огонь.
     — Да, мы принадлежим воздуху, — ответила я.
     — А мы все огонь, только Сигриф ещё воздух.
     — Значит будем пересекаться, — улыбнулся Эйнар.
     — Кстати, я вот всё хотела спросить, что меняет принадлежность к двум стихиям? — спросила я.
     — Тут есть несколько нюансов, — с готовностью начал объяснять Майло. — Обычно, принадлежащие к одной стихии несколько сильнее в ней чем те, кто имеет дополнительную. Но в то же время, если вы имеете склонность к двум силам, то вы можете пользоваться большей разнообразностью заклинаний, хоть они и будут слабее.
     — Но это в теории, на практике всё несколько сложнее, — добавил Сигриф.
     Дальнейшее наше обсуждение было прервано появлением учителя. Им оказался тот самый Витек, что регистрировал нас при поступлении, и к которому советовала обратится экзаменатор.
     — Добрый день, студенты, — приветствовал он нас. — Меня вы все видели на приемной комиссии, обращаться ко мне можно магистр Витек. Буду краток. Обычно я не веду у первокурсников, да и вообще предпочитаю индивидуальные занятия, но ректор настоял на своем и именно поэтому я здесь. Все вы принадлежите к такому интересному направлению, как Разум. Стихия у вас может быть какая угодно, это нас, здесь и сейчас не интересует. Вообще, такая вещь, как направление была выделена сравнительно недавно, всего пару сотен лет назад, и в Империи она до сих пор не признана. На моих занятиях, которые будут по большей части чистой практикой, мы будем учится развивать то, к чему у вас имеются склонности. Хотите вести конспект — отлично, буду только рад, нет — ваши проблемы. В конце года экзамен, по результатам которого вам будет присвоена квалификация. Например, «адепт огня, менталист». Вопросы есть? — и прежде чем кто-либо успел что-нибудь спросить он продолжил. — Вопросов нет. Что ж для начала немного попишем. Тема сегодняшнего занятия: «Направление. Основные понятия и формы».
     Магистр был не только краток, но и ещё весьма быстр. И всё же я старалась законспектировать всё, что он говорит. Хотя бы потому, что большинство из этого было для меня абсолютно новым и весьма интересным.
     — Направление — это общий термин, который обозначает, к чему имеет склонность тот или иной человек. Этот термин обычно употребляют именно в магии, хотя можно сказать, что любой представитель разумной расы имеет склонность к какому-либо направлению, но только для мага это является настолько важным. Принято выделять четыре вида направлений, которые условно можно представить в виде круга. Сверху и снизу круга находятся Свет и Тьма, а слева и справа — Разум и Природа. Все здесь присутствующие при поступлении проходили такую процедуру, как определение. Перед вами должна была возникнуть меняющаяся завеса. Коснувшись центра, завеса застывала и становилась какого-то определенного цвета. Так вот, этот цвет и есть ваше направление. Так как все здесь присутствующие имеют направление Разум, то завеса должна была быть всех оттенков красного, вплоть до фиолетового у тех, кто склонен к тьме, и оранжевого у склонных к свету.
     Я припомнила, какой насыщенно фиолетовый цвет был у завесы, когда я притронулась к ней. Да, мы с братом явно повернуты в сторону тьмы.
     — А как определяют направление Света и Тьмы? — спросил кто-то с первых рядов.
     — По интенсивности, — ответил магистр. — Если завеса черная — значит Тьма, если белая — то Свет.
     — Логично, — хмыкнул Ардон.
     Он, как я заметила, ничего не записывал вообще. Возможно, полагался на свою вампирскую память.
     — Чтобы вы поняли, что такое направление, я приведу пример. Возьмем типичное заклинание поднятия зомби. Как думаете, человеку с какой направленностью будет легче его выполнить? Ну, смелее.
     — С Тьмой? — тихо предположила та самая взлохмаченная девушка, что опоздала на первую пару. Сейчас её прическа всё же приобрела нормальный вид.
     — Правильно, с Тьмой. А заклинание согласия, чтобы купец дал большую скидку, с каким направлением будет легче сотворить?
     — С Разумом, — послышались уже более уверенные предположения.
     — Конечно. Теперь вы понимаете, что такое направление? Это предрасположенность. Никто не запрещает магу Природы поднимать зомби, просто для него это будет весьма сложно, если у него склонность к свету, то ещё и неприятно.
     — Неприятно? — пробормотала я, но магистр, даже с такого расстояния меня услышал.
     — Направление — это ваша склонность к чему-либо. Если вы имеете склонность к лечению, приятно ли вам будет убивать? Если вы склонны к упокоению мертвецов, как маги света, всё ваше естество будет противиться их поднятию.
     — А к чему склонны маги Разума? — спросил один из двух темных эльфов, которых я видела ещё при зачислении.
     — А это мы и будем изучать в течении целых двух семестров, — ответил магистр. — А теперь перерыв, после продолжим.
     — Интересные вещи тут говорят, — с задумчивым лицом сказал Майло. — Это получается, что каждый человек склонен ко тьме или к свету.
     — Ты забыл про разум и природу, — поправила я его.
     — Но они тоже в обе стороны кренятся, — не согласился Майло. — То есть получается, что, например, все убийцы склонны ко Тьме?
     — Я не думаю, что это так, — сказала я. А у самой перед глазами стоял бандит с распоротым животом, и разбойники из подворотни.
     «Эви. Не надо», — пришло мне от брата, и я успокаивающе погладила его по плечу, чтобы показать, что со мной всё в порядке. Сейчас мне как-то проще было воспринимать тот факт, что я убила четырех людей, не то что тогда.
     Я глянула на Майло, и вдруг поняла, что он в общем-то неплохой парень. Да, немного заносчив, но кто из нас не без изъяна? А вот вампир мне совсем не понравился. И дело тут не в том, что я чувствую себя обедом для его расы, с Аришей-то такого нет. Просто веяло от него чем-то неприятным, какой-то гнильцой.
     Перерыв быстро закончился, и мы снова принялись слушать интересную лекцию.
     — Все вы, как и я, принадлежите к направлению Разума. Это значит, что именно для вас будет проще всего выполнять те заклинания, которые так или иначе связаны с мысленной деятельностью. Например, подчинение. Было ли у кого-нибудь так, что вы у кого-нибудь что-то просили, а он ни в какую не хотел вам этого давать? А потом резко менял своё мнение?
     Несмело поднялось несколько рук. Я вспомнила о сотруднике телепортационной службы, и тоже подняла руку.
     — Поздравляю, вы все совершили преследуемое законом действо, — с широкой улыбкой объявил мужчина.
     Руки тут же опустились вниз. Я так и знала, что это запрещено!
     — Не бойтесь, так как на тот момент вы ещё не были учащимися академии, то на вас этот закон, можно сказать, что не распространялся. Но всё же, советую на досуге изучить свод правил, которого мы обязаны придерживаться. И это касается не только ментального воздействия. Кстати, магов, которые принадлежат к направлению Разума ещё часто называют менталистами. У кого-нибудь получались иллюзии? Нет? Что ж, не беда, и до этого ещё дойдем.
     И магистр принялся красочно расписывать нам всё, что мы сможем сделать, если достигнем совершенства в своем направлении. К моему глубочайшему сожалению, вскоре занятие было закончено, но Витек пообещал уже на следующем продемонстрировать нам кое-что интересное.

     Он
     Третьей парой у нас стояли медитативные техники. На этом занятии мы снова встретились с Витарром, а также теми студентами, кто, как и мы, не имел дополнительной стихии, и принадлежал только воздуху. Здесь же была и та самая девочка, что опоздала на первое занятие. Я решил, что после пары стоит с ней познакомится, всё равно видимо расписание у нас полностью совпадает.
     — Интересно, что это за техники такие? — спросила Эви.
     — Я думаю, нас будут учить концентрироваться и расслабляться, — ответил ей Вит.
     — И зачем это? — удивилась сестра.
     — Чтобы колдовать, естественно, — улыбнулся Инголфр. — Разве ты не знаешь, что для создания заклинаний нужно быть в особом, спокойном состоянии?
     — А мне всегда казалось, что наоборот, нужно испытывать некоторые сильные чувства.
     — Это частая проблема начинающих магов.
     — Откуда ты это знаешь? — удивился я. —Ты ведь даже не инициированный.
     — Для меня это скорее плюс, — снова улыбнулся парень. — Ведь к моменту моей инициации я уже буду уметь приходить в нужное состояние и видеть потоки. А вам придется переучиваться.
     — Да, что-то в этом есть, — задумчиво проговорила Эви.
     Тут в небольшой зал, в котором мы находились, вошел преподаватель, который, что меня совсем не удивило, оказался светлым эльфом.
     — Присаживайтесь, — кивнул на расстеленные по всему залу коврики эльф.
     Мы послушно уселись, хотя раньше я думал, что эти коврики служат для чего-то другого.
     — Меня зовут Тенгваринион, но я разрешаю обращаться ко мне просто Магистр, — я облегченно вздохнул, и не я один. Сложнее гномьих имен были, пожалуй, только эльфийские. — Я буду вести у вас медитативные техники. Суть заключается в том, чтобы научится приходить в то состояние, когда вы сможете видеть линии силы и собственные заклинания. Экзамена по этому предмету нет, но он сам по себе экзамен, потому что, если вы не сможете видеть творимые заклинания, вы просто-напросто завалите все остальные предметы.
     Мне показалось, или от его слов повеяло безнадежностью? Интересно, а светлые эльфы могут иметь направление Тьмы?
     — А сейчас скажите мне, сколько среди вас инициированных. Поднимите руки.
     Тут надо сказать, что в зале нас было совсем немного. Если на первом занятии присутствовали все первокурсники, у кого основной стихией был воздух, а на второй паре были все менталисты, то здесь на было всего человек двадцать, только и исключительно воздушники. У тех, кто имел дополнительную стихию сейчас было занятие именно по ней.
     Руки подняли почти все, исключение составляли лишь шестеро. Четверо парней и две девушки. Интересно, я вот только сейчас обратил внимание на то, что лиц мужского пола в академии явно больше. С чем это может быть связано?
     — Что ж, вполне ожидаемо. Мой вам совет, уделяете медитации побольше времени. После инициации, которую вы прошли самостоятельно, восприятие дара несколько меняется, и порой бывает очень сложно перестроить себя. А сейчас давайте начнем. Сядьте удобнее и закройте глаза…

     Она
     Медитативные техники оказались несколько иным, чем я ожидала. Мы просто сидели, и пытались расслабится. Так, чтобы ни о чем не думать. Создать пустоту — как сказал магистр. Это оказалось проще сказать, чем сделать. В голову постоянно лезли посторонние мысли, а когда что-то начинало получаться, то я просто скатывалась в голову к Эйнару, и все приходилось начинать сначала. В общем, на сегодняшнем занятии у меня ничего не получилось, и после него я вышла разбитая и уставшая. Ещё Эйнар решил познакомится с той лохматой девчонкой. Она оказалась непроявленной, кстати. Звали её Хоук, и она была родом отсюда, из Мальи. В общем мы немного с ней поболтали, и пошли на встречу с Аришей и Фином. Мужественно борясь с голодом, мы дождались, пока у Витарра закончится четвертая пара, а после в полном составе пошли в столовую.
     — Ну и как вам первый день? — спросил, уплетая за обе щеки какую-то непонятную мясную массу Вит.
     — Интересно, но утомительно, — ответила я, осторожна пробуя то же самое. Похоже на говядину.
     — Весьма познавательно, — вторил мне Фин. Он к мясу не притронулся.
     — Ариша, — обратился к вампирше брат, — много ли ещё твоих родственников учится здесь?
     — Еще? — скривилась девушка. — Значит вы уже с кем-то познакомились?
     — Да. Его зовут Ардон, и он весьма нелестно о тебе отзывался.
     — ещё бы он мне дифирамбы пел, — жестко усмехнулась Ариша. — Я, можно сказать, чуть было не лишила его сладкого места.
     — Это как? Расскажи, — потребовала я, уже смелее закидывая в рот порцию мясного.
     — Тут всё не так просто, — вздохнула девушка. — Если вкратце, то я нарушила кое-какие наши законы, и совершила собственную инициацию до совершеннолетия. И вместо того, чтобы понести заслуженное наказание, я сбежала в академию, где мне не смогли отказать, и моё семейство этому не очень обрадовалось.
     Да уж, это было весьма кратко. Ну да ладно, не хочет рассказывать — не надо, это её дело.
     — И много ещё вампиров учится вместе с нами? — спросил эльф.
     — На первом курсе кроме меня и Ардона ещё девять, а во всей академии даже не знаю, может, около сотни?
     — Сколько?! — в один голос воскликнули все сидящие за столом.
     — Что вас так удивило? — округлила черные глаза вампирша.
     — Что рядом с нами расхаживает десяток вампиров, а мы про это даже не в курсе, — выразил общее мнение Вит.
     — И почему вы люди нас так боитесь? — тяжело вздохнула Ариша.
     — Потому что вы нас едите, — озвучила я очевидное.
     — Чтобы вы знали, для Высших вампиров вы не еда, а скорее элитный алкоголь. К тому же мы совершенно не нуждаемся в вашей крови для поддержания жизни.
     — И что, все учащиеся здесь вампиры Высшие? — спросил Финиарион.
     — Конечно, — фыркнула Ариша. — Низшие не владеют магией. Конечно, им доступны некоторые специфические воздействия, если они проживут пару сотен лет, но не более того. Кроме того, как вы себе представляете низшего на парах? Он же даже до корпуса не дойдет, сгорит. Занятия-то у нас днем.
     — Ну, факт того, что ты не еда, а алкоголь немного утешителен, правда? — несмело уточнил Вит.
     — А вот даже не знаю, — протянул Эйнар. — Что так, что эдак — всё равно как-то не так.
     — Ай да ну вас! — разозлилась вампирша. — Вон оборотни тоже не прочь закусить человечинкой, однако их так не боятся.
     — Неправда! — внезапно вскинулся Витарр. — Оборотни крайне редко охотятся на людей, только если их вынуждают.
     — Не рассказывай сказки, — уперлась вампирша. — Если я правильно помню, оборотни бывают наследные и укушенные, и те и те могут быть бешеными, и в полнолуние творить жесткие зверства.
     — Такое случается крайне редко, — стоял на своем Вит. — Укушенные оборотни это примерно тоже самое, что укушенные вампиры — то есть слабые щенки.
     — А ты вообще откуда всё это знаешь? — поинтересовался Эйнар.
     — Рассказывали, — невесть чего смутился парень.
     — Ну-ну, — фыркнула Ариша. — Знаем мы таких рассказчиков, они обычно после двух-трех стопок ещё не того расскажут.
     — А ты где с такими сталкивалась, благородная Тиссандье? — вновь вскинулся Витарр.
     И разговор как-то плавно свернул в сторону всяких необычных личностей с каким кто сталкивался за свою жизнь. Надо сказать, что даже у эльфа она была весьма недолгой. В пересчете на единую систему, мы все были близ совершеннолетия, кто-то переступил, кто-то нет, но всё равно взрослыми нас было назвать весьма сложно.
     В столовой мы засиделись допоздна. Здесь же и поужинали, а потом разбрелись по своим комнатам. Я почувствовала, что Эйнар завалился на кровать с очередной книгой в руках. Честное слово, столько читать — вредно, зрение можно испортить!
     «Ничего страшного, заплатим лекарю, и он всё на место вернет», — донеслась до меня его мысль.
     «А ты не подслушивай!» — притворно возмутилась я.
     «Сама знаешь, как сложно, когда ты обо мне думаешь», — дошедшие до меня ощущения больше всего напоминали пожатие плечами.
     Ну да, когда Эйнар думает обо мне что-то настолько четкое, то его мысли просто помимо моей воли оказываются в голове. На самом деле к этому довольно быстро привыкаешь, но всё равно это не самое приятное, что может случится.
     — Привет, — поздоровалась я с рыженькой пятикурсницей, с которой делила комнату.
     — Привет. Как первый день? — не отрываясь от тетради, спросила Тона.
     — Восхитительно, — ничуть не покривив душой, ответила я.
     — Это хорошо, — наконец подняла голову соседка. — Я, помнится, в свой первый день тоже была в восторге.
     — А сейчас?
     — И сейчас неплохо, — улыбнулась девушка. — Вот только сама понимаешь, нагрузки на первом и пятом курсе немного различаются. Мне вон уже дочерта всего назадавали.
     — Ну не буду тогда отвлекать, — сказала я и направилась к своей кровати.
     Тона была весьма милой девушкой, и мы с ней отлично общались. Хорошая соседка по комнате — но не более того. Та же Ариша была мне намного ближе. Честно говоря, меня саму удивляло, как быстро мы с ней сошлись. Уже сейчас я с уверенностью могла назвать её своей подругой. Хм, вот странно — у меня никогда не было подруг. Были приятели, был Эйнар, но вот подруг — никогда.
     «Слушай, да хватит! Дай мне почитать», — слегка раздраженные мысли Эйнара вернули меня в реальность.
     «Уже и подумать нельзя», — проворчала я.
     «Не так громко хотя бы. А вообще лучше тоже чем-нибудь займись»
     Ну да, пялится в потолок не самое интересное занятие. Может тоже почитать? А собственно, почему бы и нет, я тут в библиотеке как раз откапала весьма интересную книгу, в которой описывается, как была основана академия. Больше всего меня, конечно, интересовала та часть, где рассказывается о сражениях первых преподавателей с обитающими здесь раньше монстрами. Может выдумка, а может и нет, кто знает? Всё равно интересно.

     Он
     На второй день я уже не проспал. Зачитался, конечно, допоздна, но проснулся самостоятельно, без помощи Эви. Ещё внизу мы встретились с Витарром и эльфом. Аришу было решено не ждать, так как у нее первая пара всё равно была где-то в другом месте. На сегодня в нашем расписании значились такие предметы: медитативные техники (они у нас вообще были каждый день), теория магии, и две пары основ взаимодействия.
     Медитативные техники прошли, как и вчера, весьма напряженно. Как только мне казалось, что я вот-вот достигну нужного состояния, как я соскальзывал в сознание Эви. В один момент у нас вообще курьез произошел — я оказался в её голове, а она в моей. Мы на мгновение как будто поменялись местами. После такого ни о каком расслабление и речи уже не шло, до конца пары мы обсуждали случившиеся. Естественно, мысленно, так как говорить вслух строжайше запрещалось.
     После медитации, мы, выжатые как лимон, пошли на вторую пару, которая значилась как теория магии, и была общей для всего факультета.
     — Что такое магия? — рассуждал магистр Таэритхрон. Он не разрешил называть его просто магистром, и мы были вынуждены ломать себе языки, произнося эльфийское имя. — Магия — это движущая сила этого мира. Эрик Нильсен, знаменитый архимаг, говорил, что магия — это искусство, а мы, волшебники — её творцы.
     В общем, магистр Таэритхрон был типичным эльфом. Говорил он вроде интересные вещи, но так сложно и запутано, что нам оставалось только записывать за ним, надеясь на то, что после двух-трех раз прочтения смысл его слов станет более понятным. Вот, например, что значила фраза «Искусство есть упорядочивание знаний вселенной о бытие и предоставление их в воспринимаемой физически и эмпирически форме»?
     Следующие две пары были основами взаимодействия. На них Ларнесса рассказывала нам, каким образом наследуется склонность к магии. Весьма сложный механизм. А ещё я совершенно не понимаю, зачем он нам. Но делать нечего, и всю вторую пару мы решали задачки. Например, одна звучала так: «Вычислить вероятность рождения ребенка женского пола с магическим даром, если по отцовской стороне магов не наблюдается, а по материнской прабабушка была магом воздуха, а тетка — маг огня?»[3]. Не то чтобы это было очень сложно, просто довольно скучно. Задачек мы с Эви нарешались ещё в детстве, когда Корней объяснял нам арифметику.
     В общем, после четырех пар мы незамысловато разбрелись по комнатам и улеглись отдыхать. Кстати, ко мне никого так и не подселили, так что вся комната была в моем распоряжении.
     На третий день первой парой у нас стояла физическая подготовка. Вел её язвительный дроу, и с первых минут занятия мы узнали о такой не самой приятной черте его характера, как привычка кидаться файерболами по поводу и без.
     — Кто из вас имеет опыт фехтования? — первое, что спросил магистр Джарлакс, после того как представился. — Шаг вперед.
     Шеренга, в которую нас выстроил магистр, заволновалась, и вперед выступило около двух дюжин студентов. В том числе и мы с Эви, а ещё Фин. Ариша и Витарр остались стоять.
     — Значит вам пять кругов вокруг полигона, остальные слушают сюда.
     И мы побежали. А что ещё оставалось делать?
     После пятого круга, я, если честно, совершенно вымотался. Полигон, который из окна моей комнаты казался совсем крохотным, на деле оказался здоровенным полем, конца которого практически не было видно. Все те, кто бежал с нами выглядели примерно так же утомленными, только трое эльфов никак не демонстрировали своих чувств.
     Когда мы прибежали к тому месту, откуда начали, то увидели совершенно умильную картину. Все оставшиеся студенты (а это почти пятьдесят человек) изо всех сил гнулись и тянулись в разные стороны. Как сказал магистр Джарлакс — «разминки никто не отменял». И мы после пяти кругов по бесконечному полю присоединились к ним.
     После этого стало немного легче. Дроу раздал нам мечи, и расставил по парам, а тем, кто не умел фехтовать разрешил немного отдохнуть. Меня он, после долго раздумья, поставил против Эви. Проделав пару пассов руками, магистр крикнул что-то вроде «Тругва!» и перед нами не очень ярко засветились три огненных круга метров по десять в диаметре.
     — Заходите парами внутрь и ведете тренировочный бой. Кто получит условно-смертельное ранение или выйдет за границы — тот проиграл. Вперед!
     Больше всего это напоминало проверку наших знаний. Магистр никак не комментировал происходящее, не указывал на ошибки или ещё что-нибудь. Он просто запускал следующую пару в огненный круг, и наблюдал. Мы с Эви пошли шестыми. Мечи у нас были железными, но затуплены специальными заклинаниями. Конечно, я бы предпочел собственное оружие, но мой меч остался в комнате, я как-то не догадался прихватить его с собой на учебу.
     — Ну что, потанцуем? — весело спросила Эви.
     — Это будет танец эльфа с гномом, — с тяжелым вздохом сказал я, становясь на изготовку.
     И было вполне понятно, кто из нас кто. Как я не старался, Эвианора на мечах была всё равно намного лучше.
     Не желая терять время, Эви прыгнула на меня, делая обманный выпад в корпус. Естественно, я знал, что это ловушка, потому что прекрасно слышал её мысли. Избегая стремительно поменявшего направления лезвия, я ушел в пируэт и чуть не вывалился из круга. Нужно быть внимательнее, устанавливать рекорд по проигрышу я совершенно не собирался.
     Следующий её удар я принял на лезвие, и тут же откинув её меч в сторону (все же я был немного сильнее) кинулся в контратаку. Единственное моё преимущество перед ней — это сила, единственный шанс — утомить, заставить совершить ошибку. Только так я мог выиграть.
     Эви отступала под градами моих ударов, но всё же не теряла контроль. У меня было чувство, что она пытается заманить меня в ловушку. Так оно и оказалось. Когда я почувствовал, что она начинает уставать, я поторопился достать её в незащищенный правый бок, но она вдруг извернулась гибкой кошкой, и ткнула меня по ноге.
     По её лицу расплылась широкая улыбка, которая сильно задела моё самолюбие. Ну подожди у меня! Но как я не крутился, не мог её достать. Что ж, признаю — Эви быстрее. И ловчее. После того, как она достала меня ещё и по руке, у меня просто не было шансов. Она быстро оттеснила меня к самой границе круга, и обманным маневром (я знал, что она сделает, но просто не успевал уклонится) легонько ткнула прямо в сердце.
     Я сделал шаг назад и вышел из круга. Послышались редкие хлопки, и я с удивлением увидел, что аплодирует нам сам магистр Джарлакс.
     — Браво! Прекрасная техника. И очень знакомая. Вас учил Ириенель, правильно?
     — Да, — кивнул я, стараясь отдышаться. Хоть с начала боя прошло не больше десяти минут, я устал больше, чем после пяти кругов по необъятному полю.
     — Вы его знаете? — спросила Эви. Она, казалась ничуть не запыхалась, но я знал, что это не так. Сестра устала не меньше меня, но просто старалась это ничем не продемонстрировать.
     — ещё бы я не знал своего кровного врага, — расплылся в клыкастой улыбочке магистр. — Однако, как бы то ни было, он хорошо обучил вас. Прямо жалко, что вся его работа пойдет насмарку. Ну да ничего, переживем. Ладно, хватит болтать. Следующие!
     «Ты поняла, что он имел в виду?» — спросил я у сестры.
     «Нет, но мне это совершенно не нравится», — пришел мне ответ.
     После того как показательные выступления закончились, магистр приказал нам пробежать ещё пять кругов, а сам начал что-то объяснять оставшимся. Надо ли говорить, что на вторую пару, основы естествознания, мы пришли практически в нулевом состоянии?
     Естествознание у нас вела молодая девушка. Она постоянно запиналась и смотрела в свой листик шпаргалку. Глядя на её испуганные, чем-то напоминающие оленьи глаза, я был просто готов поклясться, что она природной направленности, причем с уклоном в свет. Звали её Анита. Просто Анита, без всяких там магистров.
     — В рамках моего предмета вы будете изучать основные расы, встречающиеся на Талии, а также самые распространенные виды нежити и нечисти. Писать мы будем много, а ещё рисовать. Так же я бы порекомендовала вам ознакомится с той литературой, список которой я предоставлю вам в конце занятия.
     Список, надо сказать, был весьма немаленький, и большую часть его составляли всяческие энциклопедии. Но этим придется заняться вплотную, потому что в естествознании, как его понимают в академии, я был полный профан. Да и Эви не сильно от меня ушла. Зато вот Витарр внезапно показал немалые знания в этом вопросе, особенно то, что касается нежити и нечисти. Как он сам объяснил, знания эти сугубо практические, так как в сельской местности как раз-таки и можно встретить эти самые распространённые виды.
     Больше всего в Аните мне нравилось то, что она очень медленно диктовала. После занятия у Джарлакса мы были вымотаны до предела, и даже быстро писать сейчас было бы испытанием.
     Третьей парой на сегодня стояло занятие по основной стихии, первое за всё время.
     — Добрый день, — поздоровалась с нами высокая женщина, которая, как я уже знал, является нашим деканом. — Что-то вид у вас больно уставший, — заметила она.
     После недолгого молчания кто-то с передних рядов осмелился прошептать:
     — Физическая подготовка.
     — Джарлакс опять свирепствовал? — улыбнулась дама. — Ну да ничего, через пару недель привыкнете, а пока что у нас ничего сложного не будет. Ладно, давайте познакомимся. Меня зовут магистр Ирланда Войс, и я мало того, что ваш декан, так ещё и преподаватель основной стихии. Думаю, вы сами понимаете, что этот предмет — основной, важнее даже основ взаимодействия и направления. В конце семестра у нас будет зачет, а во втором экзамен, по результатам которого вам присвоят или не присвоят звание адепта. Сразу скажу, что никто вас тянуть не будет, если вы решите, что мой предмет не стоит вашего внимания и завалите зачет, то вас просто-напросто отчислят, даже если вы семи пядей во лбу. Поэтому я настоятельно рекомендую всё же посещать мои занятия.
     Давайте для начала определимся, что же это все-таки за зверь такой — стихия? С самого зарождения магического искусства все заклинания так или иначе относили к какой-либо стихии. Тогда их было, по разным сведениям, четыре или пять. Четыре основных — воздух, земля, вода и огонь, и пятая, которую использовали в некоторых школах, и которая носила название дух. Пока что опустим пятую стихию, и сосредоточимся на четырех основных. Думаю, все из вас знают, что такое файербол, — студенты закивали, внимательно слушая интересную лекцию. — В классическом варианте файербол — это сгусток огня шарообразной формы, базовое заклинание школы огня. Но все здесь присутствующие вряд ли смогут создать файербол. А всё почему? Потому что мы принадлежим к иной стихии. Для нас файербол — это плотный сгусток воздуха. Для магов земли файербол, в свою очередь — это комок земли и камней, а для водников шарик льда. Четыре первоэлемента, четыре стихии, четыре столпа магического искусства.
     Что-то я уже слышал про четыре столпа. Не от магистра Таэритхрона ли? А между тем Ирланда продолжала.
     — Принадлежность мага к одной из стихий в первую очередь означает то, что заклинания данной силы будут тратить меньше УЕС, легче запоминаться и воспроизводится. В то время как заклинания других школ будут даваться намного трудней, а в самых запущенных вариантах не даваться вообще. Но такое бывает очень-очень редко, и обычно здесь не обходится без божественного вмешательства, — успокоила нас магистр. — Кроме всего прочего, принадлежность к стихии накладывает свой отпечаток и на самого маго. Думаю, все слышали, о взрывном характере огневиков или заторможенности магов земли? — по аудитории прокатились смешки, свидетельствующие о том, что последний факт уже стал достоянием общественности. — Но и это ещё не всё. При достаточном уровне силы стихия оказывается уже не психологическое, а самое что ни на есть физическое воздействие. Например, это касается умения магов воды менять внешность. Причем в самом прямом смысле слова. Они не просто накладывают иллюзию, а видоизменяют своё тело, начиная от внутренних органов и заканчивая цветом волос.
     — А какие преимущества у нас? — раздался вопрос откуда-то из аудитории.
     — Мы быстры, — ответила магистр. — С помощью ветра и воздуха, мы можем ускорить свои движения до такой степени, чтобы сравнится с эльфами и вампирами. А ещё мы можем летать. Конечно, заклинание левитации доступно всем магам, но мы практически не тратим на это своего резерва, в то время как для других стихий это одно из самых энергозатратных заклинаний.
     И в подтверждение своих слов Ирланда практически на метр поднялась на полом и не делая никаких дополнительных движений облетела вокруг стола.
     — Ну и приятный бонус для девушек — вы никогда не потолстеете, где это видано-толстый маг воздуха?
     — Вот гоблин, а я так хотел себе респектабельное пузико, — громко, чтобы было всем слышно сказал Вашек, заводной парень с юга Мальи, с которым мы успели неплохо так пообщаться.
     Если после фразы Ирланды по аудитории прошлись легкие смешки и улыбочки, то после слов Вашека все просто заржали. Да уж, ему бы не мешало добавить немного респектабельности, а то сейчас он больше похож на озорного демона, чем на мага воздуха.
     — Боюсь, что для вас это маловероятно, — улыбаясь, сказала магистр. — Воздух и огонь вряд ли дадут своему носителю запустить себя до такой степени. Но возвращаясь к теме. Помня о стихийных заклинаниях, ни в коем случае нельзя забывать о так называемых «нейтральных заклятиях». Нейтральные — это заклинания, не опирающиеся при создании на силу какой-то определенной стихии. К таким заклятиям относится, например, знаменитый светоч. Для того, чтобы создать светоч необходимо лишь легкое усилие и знание основ. Именно поэтому файербол и светоч — самые частые заклинания прорыва, или инициации, поскольку файербол целиком и полностью опирается на стихию, а светоч абсолютно нейтрален.
     — Светоч нейтрален даже для темных? — громко спросила Ариша.
     — Это уже совсем другая область, — тут же отреагировала магистр. — Направления были выделены не так давно, и здесь ещё очень многое не ясно. Например, вы знаете, что некоторые ученые предполагают, что направлений не четыре, как принято считать, а шесть, или даже восемь? А некоторые вообще склоняются к тому, что направление это всего лишь окрашенность, то есть маги бывают темные и светлые, а всё остальное просто личная предрасположенность. Но всё это мало относится к стихийной принадлежности. Все-таки, как ни крути, а некоторые заклинания земли, тот же каменный кулак, магам воздуха не создать никогда, в то время как волшебники со светлой направленности, при большом усилии, вполне могут поднять слабенькое умертвие.
     Интересная ситуация сложилась с двуталантами. Некоторые маги, и таких не мало, имеют предрасположенность сразу к двум стихиям, например, к воздуху и огню, как тот же Вашек или Ариша. Владение двумя противоположными стихиями, то есть воздухом и землей, или огнем и водой встречается так же редко, как принадлежность сразу к трем стихиям.
     — А такое бывает? — вырвался у Эвианоры удивленный выдох.
     — Очень, очень редко. Известно всего несколько десятков таких случаев. Кстати, наш ректор — один из таких людей. Он принадлежит всем стихиям кроме земли.
     По аудитории прокатились удивленные шепотки и переговоры. Сразу к трем стихиям, ничего себе! Так наш ректор ещё более удивителен, чем я раньше думал.
     — А возможно ли, чтобы один человек совместил в себе все стихии? — спросила Хоук.
     Все разговоры сразу же стихли, студенты замолчали, боясь пропустить ответ.
     — Теоретически, — осторожно начала магистр. — Если предположить, что двое людей с тройным даром решат завести ребенка, и так в течении нескольких поколений, то есть невероятный шанс, что появится человек, что будет нести в себе все стихии. Но практически это невыполнимо.

     Она
     Я всё ещё раздумывала над словами Ирланды, когда шла на последнюю, четвертую пару. Четыре стихии, объединенные в одном существе. Это же почти что бог получается. А вдруг и вправду так? Что, если боги-это существа, которые смогли совершить невозможное? Хотя кто его знает, как там оно на самом деле, я лично ни с одним богом не знакома, так что и спросить нечего.
     — Смотри куда идешь, — внезапно взревели прямо над ухом.
     Уйдя в свои мысли, я совершенно не обратила внимания, на двух островитян, которые стояли посреди коридора, и, похоже, задела одного из них. С Морским народом у нас, северян, всегда были проблемы. Мы так и не определились, кто из нас на море главней. Даже встретившись на суше, в нейтральной стране, мы по въевшейся в кровь и плоть привычке начинали ругаться и выяснять отношения. Короче, я это к чему. Первой моей реакцией, когда я увидела двух смуглых, светловолосых, зеленоглазых и обвешанных сережками парней было не нейтральное «извините» и уход от проблемы, а наглое «выбирай где стоять, чайка криволапая!»
     Нет, так-то я девочка не конфликтная, но вот честное слово, вижу островитянина — крышу сносит и кровь кипит. Так и хочется по смуглой морде дать. Это, видимо, память предков, потому что лично мне никто из них ничего плохого не сделал, да я даже и не разговаривала с ними не разу толком. До сего момента.
     — Ах ты крыса сухопутная! — взревел тот самый парень, которого я задела.
     Судя по их амулетам ученика, оба были второкурсниками с факультета воды.
     — Выбирай выражения, островитянин, — прошипел мигом оказавшийся рядом Эйнар.
     — А то что, бледный? На дуэль вызовешь? Так маловат ещё, — издевательски проговорил второй парень.
     — Мечом тебя проткнуть у меня сил хватит, — ответил ему брат.
     — А я помогу, — поддержала я.
     — Ну сейчас ты у меня получишь, — угрожающе наступая на нас пробасил первый островитянин.
     Сделать этих парней для нас с Эйнаром труда бы не составило. Но вот беда — я увидела, как у одного из них в руках начинает зарождаться какое-то заклинание, а второй поднимает уже готовый сорваться ледяной файербол.
     — Что здесь происходит? — внезапно раздался из-за наших спин строгий голос.
     В ту же секунду все заклинания из рук островитян пропали, а сами они приобрели вид нашкодивших щенят.
     — Да ничего, магистр Натаниэль, просто показывали пару заклинаний первокурсникам, — дрожащим голосом проговорил тот самый парень, что угрожал нам.
     Обернувшись, я увидела сзади проректора по воспитательной работе, того самого не-некроманта. Хотя кто его знает. По крайней мере вид у него самый что ни на есть некромантский.
     — Откуда же у вас такая страсть к обучению, а, Абасир? И зачем, интересно мне, воздушникам твоё ледяное копье?
     — Ну так мы это, в качестве примера, — попробовал что-то придумать второй.
     — Значит так, — повернулся к нам проректор. — У вас сейчас что?
     — Медитация, — хором сказали мы с братом.
     — Значит брысь немедля на занятие! А вы, — обернулся Натаниэль к островитянам, — пойдете со мной на профилактическую беседу.
     Нас с Эйнаром как ветром сдуло. Может и в прямом смысле этого слова, потому что я почувствовала, как в брате поднялась холодная волна дара, так не хотелось нам попасться под руку проректору. На секунду мне даже стало жалко островитян, но потом я вспомнила их лица и угрожающе нацеленные на нас заклинания, и жалость пропала.
     На медитацию мы всё же опоздали. Магистр неодобряюще на нас посмотрел, покачал головой, и сказал остаться на двадцать минут после занятия, чтобы отработать.

     Он
     — Так им, рыбьим потрохам, и надо! — воскликнул, дослушав нашу историю Витарр.
     — И чего вы их так не любите, — покачал головой Фин. — Люди как люди, такие же, как всё остальные.
     — Не скажи, — возразил Вит. — Морской народ — подлые, беспринципные, гнусные скоты. Практически поголовно.
     — Готов поспорить, тоже самое они говорят и о вас.
     — Нет, для них мы — дикие, безжалостные варвары, — даже с какой-то гордостью заявил Витарр.
     — Ну да, это конечно намного лучше, — с изрядной долей сарказма протянул эльф.
     — Да что ты понимаешь, — махнул рукой парень.
     — Очень даже многое. Вся эта ситуация напоминает отношения темных и светлых эльфов.
     — Ага, только вы с темными — ближайшие родственники, — не забыла поддеть эльфа Ариша.
     Финиарион лишь фыркнул и продолжил вкушать свой салат. Надо сказать, для эльфов и прочих травоядных условия в академии были созданы просто отличные — в больших оранжереях на кафедре друидов выращивалось предостаточно опытных образцов. Всем же прочим приходилось терпеть. Я в который уж раз пообещал себе при первой же возможности выбраться из академии и начать питаться, ну или хотя бы ужинать в близлежащих тавернах, благо денег у нас на это хватает. Осталось как-то убедить Инголфра в том, что заплатить за него для нас это пустяк. А то парень он гордый, не захочет подачек принимать, а ведь это не подачка, а просто стон страдающего желудка.
     — Ладно, так а что у нас завтра? — поинтересовалась Эвианора.
     — А завтра у нас, — на секунду задумался Витарр, — выходной.
     Я даже слегка удивился. Хотя, чему тут удивляться, всем надо отдыхать, а завтра как раз воскресенье. Ну вот, замечательный повод выбраться в город!
     — Как насчет того, чтобы прогуляться по городу? — выдвинула предложение сестра, которой тоже уже изрядно надоело сидеть взаперти.
     — Я за, — лаконично ответил эльф.
     — Я тоже, — согласилась Ариша.
     Витарр, что-то сосредоточенно обдумывающий, наконец согласно кивнул.
     — Почему бы и нет?
     — Отлично! — обрадовался я. — Значит завтра, скажем, в одиннадцать, встречаемся внизу.

     Весь следующий день мы провели, шатаясь по городку. Мы уже успели неплохо его изучить, но, надо признаться, всё равно здесь оставалось немало загадочных уголков и темных переулков, которые мы с Эви не рискнули посетить, особенно памятуя о неприятной встрече в Андоре. Конечно, амулет ученика отпугнет большинство бандитов, а ну как не заметят?
     Прогулявшись по центру города, и посетив все самые злачные места, вроде антикварной лавочки, в которой Эви продержала нас целых три часа, мы пошли на набережную. Несмотря на то, что уже был вересень, море было достаточно теплым, чтобы купаться, чем мы, собственно, и занялись. До сих пор не могу поверить, что вся эта вода абсолютно непригодна для питья. Хоть Русалочье море одно из самых не соленых, пить её всё равно невозможно. Кстати, мы жили здесь практически всё лето, и ни разу не встретили ни одной русалки. Когда я спросил об этом Финиариона, он сказал, что русалки, уплыли от академии от греха подальше, ибо любопытные студенты не давали им спокойно жить.
     — Анита же обещала, что, когда мы дойдем до морских разумных она, сводит нас к коралловому рифу, — вспомнила Ариша.
     — Только вот до этой темы мы дойдем аккурат к снеженю, — вздохнула Эви.
     — Ну и что? — не поняла вампирша.
     — Так холодно же, а ну как вода замерзнет?
     Секундное изумление сменилось сначала легким хихканьем, а затем откровенным смехом со стороны Ариши и эльфа. Наконец до них дошло, что сестра не шутит, и они в удивлении вытаращились на нее.
     — Море не замерзает, Эви, — наконец соизволил объяснить Фин.
     — Очень даже замерзает, — возразила сестра. — Я столько раз слышала от отца, что надо обязательно успеть отправить товар до того, как встанут корабли!
     — Может быть, — осторожно сказал эльф, — Грозовое далеко на севере и замерзает, но Русалочье точно нет.
     — Ну хоть снег здесь выпадает? — с каким-то ужасом спросила Эви, и я вполне понимал её чувства.
     — В особенно холодные зимы может лежать даже целый месяц! — поспешил успокоить нас Финиарион.
     Настала наша пора изумленно таращится на местных жителей. Я хотел было что-нибудь сказать, но закрыл рот, даже ничего не придумав. Какой-то жалкий месяц!
     — Я хочу обратно, — жалобно протянула сестра.
     — И меня возьми, — поддержал её Вит.
     — Эй, вы чего, какое обратно? — забеспокоилась Ариша. — Что вам не нравится?
     — Нам не нравится дикая жара, которая стоит последние два месяца, и не собирается проходить, хотя на дворе уже осень, — начал подробно объяснять я. — ещё нам не нравится, что здесь нет зимы. То есть она как бы есть, но её нет, что это за зима, когда снег лежит всего месяц? Вот хотя бы три, а лучше пять.
     — Пять месяцев снега? Ну уж увольте, я к вам в гости никогда не поеду, — замотала головой вампирша.
     — Да уж, теперь понятно, почему у северян столько суровых легенд, — пробормотал эльф. — Столько времени смотреть на белое полотно, которое накрыло всё вокруг… я бы свихнулся.
     Мы с Эви и Витарром переглянулись, и только махнули рукой на этих странных южан. Дикие люди, что с них возьмешь.
     Наконец, накупавшись вдоволь в теплой, как парное молоко, воде, мы выползли на берег и побрели обратно в город. До захода солнца оставалось ещё несколько часов, и мы хотели основательно поужинать в какой-нибудь приличной таверне, и даже убедили Витарра в крайней необходимости этого действия.
     — Это было лучшее, что я ел, — сыто улыбаясь, откинулся на спинку стула Инголфр.
     — Ты просто ни разу не пробовал стряпни нашей главной поварихи, — отозвалась Эви, хотя и она была впечатлена.
     И действительно, поданная нам птица по вкусу больше всего напоминала куропатку, но была намного, намного нежнее. А уж про необычный гарнир, названия которого я так и не смог вспомнить, и говорить нечего — выше всяческих похвал.
     Эви уже было пустилась в описание самых невероятных блюд, которые готовила наша Найтана, но тут в поле моего зрения попал Майло со товарищи. Я хотел было сделать вид, что не заметил их, уж больно не хотелось мне общаться с Ардоном, но глазастый маркиз, углядел нашу компанию и поспешил присоединится. Конечно, его немного смущало присутствие Витарра, и в какой-то мере Фина, но первый, был из другой страны, мало ли какие у нас обычаи, а второй всё же перворожденный, рядом с которым даже такому высокоблагородному человеку как Майло находится было вполне приемлемо. Все эти размышления просто были написаны у него на лбу огромными рунами.
     — О, привет, и вы тоже здесь, — подошел к нам маркиз. — Не против, если мы присоединимся?
     Мы были не против, хотя вот товарищи Майло, как мне показалось, не горели таким желанием, как сам парень. Особенно Ардон. Когда вампир увидел Аришу его лицо приняло такое невероятное выражение, что я даже не берусь его расшифровать. Что-то среднее между презрением, отвращением, завистью и ненавистью. Дикая смесь, в общем.
     — Как вам местная кухня? — вежливо поинтересовался Сигриф.
     — Восхитительно, — ответил ему я, не покривив душой.
     — Весьма этому рад, — улыбнулся парень.
     — Это заведение его отца, — выдал Майло заговорщицким шепотом.
     — С недавних пор, — кивнул парень. — Когда отец узнал, что в академгородке нет ни одной таверны экстра-класса он тут же выкупил это заведение, и сделал из него нечто более подобающее.
     Мы все вежливо покивали и повосхищались получившимся результатом. А я в очередной раз подумал, что Малья — страна купцов и торговцев, и здесь ничего уже не поделаешь.
     Когда мы вышли на улицу, уже практически стемнело. Быстрым шагом мы двинулись к главным воротам академии, до которых было минут двадцать ходьбы. Находится за территорией академии после заката солнца первокурсникам запрещалось, и нам не хотелось нарушать серьезное правило на четвертый день учебы. Ещё не время.
     Успели мы вовремя. Солнечный диск уже скрылся за верхушками деревьев, когда мы подошли к воротам. Как только ворота распознали в нас учеников, они послушно распахнулись во всю ширь, и мы большой гурьбой ввалились внутрь. Посторонним вход на территорию академии был воспрещен, но амулеты, что раздали нам при зачислении показывали, что мы свои.
     Зайдя в свою комнату, я усталый, но довольный, уже по сложившемуся обычаю уселся на подоконник. Я ещё успел застать момент, когда яркий пылающий шар скатывался за спокойную гладь моря. После того, как солнце окончательно село, я слез с подоконника и прошелся взглядом по комнате. Во всю пользуясь тем, что я один из немногих счастливчиков, кому досталась свободная комната, я сгрудил кучу своих вещей на незанятую кровать. Там лежали книги, которые не помещались на столе, сменная мантия, которая вся была в пятнах, потому что я умудрился вывернуть на себя тарелку с супом, и непонятно откуда взявшийся набор гравюр с весьма и весьма неприличным содержанием. Я честно попытался вспомнить, откуда он у меня, но к окончательному выводу не пришел. Просто однажды обнаружил его в сумке и всё. Я ещё раз кинул взгляд на верхнюю картинку, почувствовал, что краснею, и поспешил убрать их с видного места. А вдруг кто зайдет, стыда потом не оберешься.
     Глянув в расписание, я убедился, что новых предметов завтра нет и со спокойной совестью завалился спать, погасив магический светильник громким хлопком.

     Она
     Дни шли быстро. Они просто летели один за одним. Если в первые дни мы в основном просто слушали преподавателей и конспектировали, то потом, медленно, но верно, нас начали заваливать домашними заданиями, начались контрольные и семинары. Конечно, пока ещё всё это было теорией, но всё равно нагрузки значительно возросли. Интересно, что же будет, когда у нас начнется практика? Страшно представить.
     Подавив очередной зевок, я послушно записала в тетрадь новую заковыристую фразу, которую выдал магистр Таэритхрон. Для его предмета я даже выделила отдельную тетрадь, так как предыдущая уже сравнялась толщиной с «Карманным справочником мелкой нежити», а ведь были ещё и другие предметы, по которым писанины было не сильно меньше.
     Наконец магистр закончил скучную лекцию о понятии Силы как отдачи мира, и отпустил нас на следующее занятие, которым, к слову, были основы взаимодействия. Кроме основной стихии и занятия по направлению, это были мои любимые предметы. Физическая подготовка моих ожиданий совершенно не оправдывала, но об этом потом.
     — Добрый день, — жизнерадостно приветствовала нас магистр Ларнесса. — Все в сборе? Тогда начнем, тема у нас сегодня большая, а времени, как обычно, мало. Мы с вами уже достаточно знаем о том, как в отдельно взятом человеке или не-человеке проявляется сила. Знаем, почему те или иные существа могут её воспринимать и контролировать, а другие нет. Но вот чего мы не знаем, так это откуда же она берется? Ответ на этот вопрос гораздо сложнее, чем можно себе представить, и лежит он местами даже в религиозной плоскости.
     Согласно нашим представлениям, в упрощенном виде, конечно, мир — это огромное самотканое полотно. Попробуйте представить Талию как картинку на гобелене. Представили? А теперь представьте, что нам надо всмотреться, скажем в Малью. Для этого мы немного приближаемся, и видим, что вся картинка состоит из продольных и поперечных нитей. Основа и уток, так это называется. Основа — это то материальное, из чего состоит наш мир. Каждая точка в пространстве — это небольшой кусочек одной из основных нитей, из которых состоит гобелен мира. Что же тогда такое уток? Уток — это энергетическая составляющая мира. Именно отсюда мы, маги, черпаем энергию. Уток — это линия той самой Силы, что дает нам возможность воздействовать на весь гобелен, меняя основные нити.
     Магистр замолчала, давая нам время, чтобы осмыслить только что сказанное. Я попыталась себе представить того, кто выткал гобелен, и помотала головой, осознав, что пока что такие области лежат далеко за пределами моего понимания. Кроме того, в самом начале магистр что-то говорила, о самотканом полотне.
     — И вот теперь мы подошли к такому интересному моменту, как Источники силы. Кто-нибудь знает о них хоть что-то?
     — Источник силы — это место, где линия силы выходит на поверхность, — громко, чтобы было слышно, сказал Витарр.
     — На поверхность чего? — тут же задала новый вопрос магистр.
     — Ну…земли, наверное, — неуверенно ответил парень.
     — Не совсем, — улыбнулась магистр. — Ведь и под землей, у тех же гномов или илиитири тоже есть источники силы, а они как раз живут под землей. Есть ещё предположения?
     — На поверхность гобелена, — раздался еле слышный голос Ульрики, тихой и постоянно смущающейся девушки с юга нашей страны.
     — Молодец, — похвалила её магистр, отчего Ульрика мигом покраснела. — Именно так. Источник — это место, где уток, энергетическая линия мира, выходит на поверхность над гобеленом, перекрывая собой основные нити. Чем более толстая линия выходит на поверхность, тем более сильное место силы образуется в итоге. Наша академия, как, впрочем, и все остальные, построена как раз на одном из таких источников. По большей части это сделано для того, чтобы студенты, в процессе обучения тратящие чрезвычайно много сил быстрее восстанавливались, а также чтобы вам не приходилось по крупице выдавливать силу из окружающего пространства.
     Вся аудитория сидела, как пыльным мешком пришибленная, в срочном темпе переваривая откровения магистра. В конце концов, когда твою картину мира переворачивают с ног на голову, да ещё и так быстро, это не очень-то легко. Ведь каждая религия рисует мир по-разному, и многие представляют мир совершенно иначе. Например, среди прочего я даже слышала такие предположения, что наш мир — это сон или плоть гигантских черных драконов, а тут внезапно какой-то гобелен.
     А тем временем магистр продолжала мозгодробительную лекцию.
     — Но и это ещё не всё. Давайте теперь рассмотрим всем известные условные единицы силы, или, как его называют в обиходе резерв. Резерв — это то количество силы, которое вы можете потратить на то или иное заклинание. То есть, если ваш резерв составляет, скажем, для ровного счета сто условных единиц силы, то вы сможете сотворить сто небольших светочей, или десяток средних файерболов. Но что такое по сути этот резерв? А на самом деле резерв, это ваша способность вытянуть определенное количество силы из утка и оформить её в заклинание. И чем больше ваш запас УЕС, тем более энергоемкое заклинание вы можете сотворить. Ну и чтобы загрузить вас окончательно, скажу ещё вот что. Со временем ваш резерв всё больше и больше увеличивается. Но истинное мастерство мага состоит в том, чтобы не пропускать всю силу через себя, жертвуя собственный запас, а воздействовать на уток так, чтобы он сам менял картинку мира. На следующем занятии я ещё расскажу вам, как высчитывать затраты в зависимости от количества силы, разлитой вокруг, а через одно у нас будет контрольная по всему пройденному материалу, так что подготовьтесь. А теперь можете быть свободны.

     — Ну и как вам эта сказочка? — спросила Ариша, как только мы вышли из аудитории.
     — Крышесносительно, — ответила я, всё ещё пребывая в легкой прострации.
     — Весьма и весьма познавательно, — с таким же задумчивым видом сказал Финиарион. — Во многом, конечно, упрощено, но сама концепция завораживает.
     — А я слышал, что у эльфов совершенно другое представление о мире, — сказал Эйнар.
     — Ну не то чтобы совершенно, но да, несколько другое, — ответил Фин.
     — Вся вселенная — это гигантское древо, ветви которого — разные миры, — фыркнула Ариша. — Какое ещё может быть представление о мире у любителей растений?
     — Ты немного перепутала, но в общем верно, — спокойно сказал Витарр. — Только это не эльфийский, а наш, северный миф. Мир — огромное древо, Иггдрасиль, вверху находится Асгард, царство богов-асов, а внизу Хель — холодный ад. Ну и по центру, в Мидгарде, находимся мы с вами.
     — У вас холодный ад? — как обычно, зацепилась за совершенно незначительную деталь девушка.
     — Да, выражение «скорее ад замерзнет» это чисто южная выдумка, у нас он и так холодный, — хохотнул Эйнар.
     И мы плавно скатились в обсуждение ада у разных народов. А что, весьма интересная тема. Попутно ещё поспорили по поводу вампиров, так как наличие души у тех под вопросом, а в ад, насколько нам известно, во плоти попасть трудновато.
     Так и не придя к какому-либо выводу, мы разошлись в разные стороны. Впереди меня, Эйнара и Витарра ждали медитативные техники, которые я уже успела возненавидеть до зубовного скрежета.

     — Эйнар, я что вам говорил о разговорах? — раздался строгий голос магистра, и в то же время голос брата в моей голове замолк. — Так-то лучше, и постарайтесь впредь воздерживаться от подобного.
     — Магистр, оно же само, — попытался оправдаться брат. — Как только сосредотачиваешься, сразу же уплывать начинаешь.
     — Если для вас так трудно оставаться в своем сознание, попробуйте идти от противного, — после небольшого раздумья выдал идею эльф. — Не сопротивляйтесь, а как только смените план, тут же попробуйте вызвать магию.
     — Эм… в себе, или в Эви? — не понял брат.
     — А где получится, — улыбнулся магистр и благосклонно кивнул, мол, начинайте.
     Я с глубоким вдохом закрыла глаза. Нам пришлось рассказать магистру о нашей маленькой проблеме, потому что иначе мы её решить никак не могли. У большинства наших однокурсников уже сломало так называемую плотину, и они смогли входить в это измененное состояние сознания, когда магия вокруг становится видимой. Мы с братом пока находились среди отстающих.
     Умиротворенное состояние, которое магистр называл пустотой, приходило быстро, сказывались многодневные тренировки, а вот дальше дело не шло, потому что как только приходила пустота, мы с Эйнаром менялись местами. Вот и сейчас, как только ощущение гармонии с миром накрыло меня с головой, я поняла, что сижу намного правее и ближе к окну, я голоден, и вообще я Эйнар. Я уже снова хотела разорвать контакт, но вспомнила о предложении магистра. Где получится... ну ладно. Я открыла глаза, и поняла, что зрение моё двоится. Никогда ещё до этого наши сознания не были переплетены так крепко. Сглотнув, и почувствовав, как Эйнар повторил моё движение (хотя кто где я уже понимала откровенно слабо) я попыталась сделать то, что говорил магистр. Внезапно всё вокруг затопили разноцветные пятна. Быстро заморгав, мы увидели, что это не пятна вовсе, а обрывки нитей, миллионов, миллиардов нитей. Потрясение было настолько сильным, что наше объединенное сознание распалось, и нити тут же пропали.
     — Отлично, отлично! — обрадовался эльф. — У вас все-таки получилось!
     Я ошалело помотала головой, пытаясь охватить сознанием представшую передо мной картинку. Эйнар, закончив мотать головой раньше меня, тут же спросил магистра:
     — И что, мир всегда такой… разноцветный?
     — Отнюдь нет, — всё ещё улыбался эльф. — Просто в Академии весьма большая концентрация энергии, и эфир насыщен обрывками заклинаний.
     — А чтобы стать могущественными магами нам что, постоянно придется смотреть таким образом? — спросила я.
     Магистр засмеялся, но всё же ответил, что к этому очень быстро привыкаешь, и что мир без обрывков заклинаний вскоре покажется нам пустым и однотонным, и ушел к Вашеку, который, как и мы, всё ещё никак не мог сломать плотину. Хотя нет, мы-то уже сломали.
     «Ну что, попробуем еще?» — предложил Эйнар, и я согласно закрыла глаза. Все-таки мне хотелось ещё раз увидеть это буйство красок.

     Он
     — Воздействовать на разум — это всё равно что тыкать палкой в медузу, — говорил магистр Витек. Недоумение в мыслях сестры подсказало мне, что и она не знает, что такое медуза. — Там, куда ты давишь, он прогибается, а в другом месте начинает топорщится. А если сильно ткнуть, то может и порваться.
     «Если сильно ткнуть — порвется», — быстро записал я в тетради. Всё, что говорил магистр следовало записать, а ещё лучше выучить наизусть, чтобы точно повторить, когда потребуется. А требовалось часто. У магистра была поганая привычка внезапно остановится и спросить у какого-нибудь несчастного что он сказал пять минут назад. Или в начале занятия. Или на прошлой паре. Он называл это тренировкой, а по мне так это было форменное издевательство.
     — Эйнар, что такое медуза? — внезапно прервавшись на полуслове спросил магистр.
     — Не знаю, что конкретно, но мягкое и не прочное, — тут же, не задумываясь, ответил я.
     Кроме всего прочего, магистр Витек беззастенчиво ковырялся в наших мозгах во время лекции и обожал задавать вот такие каверзные вопросы. И упаси боги тебе не ответить!
     — Именно. Мягкое и не прочное, — довольно сказал магистр, и продолжил лекцию. — Таков и наш мозг. Он легко поддается даже самому слабому воздействию, но стоит нажать посильнее — и он рвется, как дешевая ткань. Поэтому в нашем деле так важен контроль, и в первую очередь над собой. Чуть переборщишь, зазеваешься на секунду, а перед тобой вместо допрашиваемого подозреваемого — пускающий слюни овощ.
     Да, магистр весьма любил образные сравнения. Иногда они были настолько образными, что некоторые впечатлительные студентки выбегали за дверь или падали в обморок. Было у меня подозрение, что магистр подпитывал свои сравнения той самой пресловутой магией разума, иначе отчего такие бурные реакции?
     — Конечно, прямое воздействие на не обладающего даром запрещено, преследуется и жестоко карается Ковеном. Но что мешает нам исподволь воздействовать на разум неподготовленного человека? Рассмотрим такой пример: решили вы женится на богатой девушке, скажем, среднего сословия.
     Как я уже знал, средним сословием в Малье назывались торговцы, которые имеют собственное, не очень прибыльное, но и не убыточное дело. Так что описываемая девица была вполне себе неплохой партией. Для не благородного, разумеется.
     — А её отец категорически против. И причин у него много. Ну, для образности, выберем четыре. Допустим, ему не нравится, что вы рыжий, любите вино, а не пиво, вы маг и иностранец.
     По аудитории прошлись смешки, каждый довольно ярко представил себе этого гипотетического женишка. Надо сказать, что многие из студентов и сами подходили под это описание, особенно огневики, они, практически поголовно были рыжие.
     — Так вот, — как ни в чем ни бывало продолжил магистр. — Поскольку законом запрещено заставлять предполагаемого тестя полюбить вас окончательно и бесповоротно, мы можем поискать обходной путь. И обязательно найдем, мы же маги, в конце концов! Вместо того, чтобы бить приворотным заклинанием в подозрительного попашу, мы потихоньку, исподволь, будем изменять его отношение к отдельным, вроде бы не имеющим к вам лично отношения вещам. Например, мы немного усмирим его патриотическое рвение, и привьем любовь к благородным напиткам. Убедительно, подкрепив соответствующим посылом, покажем насколько хороши волшебники в качестве зятя. Ну и напоследок убедим, что рыжие детишки от такой красавицы, как его дочь будут просто невероятно обворожительными!
     К концу речи магистра уже вся аудитория лежала под столами. У меня перед глазами прямо как живые стояли будущие зять с тестем, попивали вино, и обсуждали будущих внуков, а при этом предполагаемый зять под столом крутил магические формулы, и пыжился, старясь заставить зятя полюбить иностранцев.
     — Ладно, шутки шутками, а суть вы должны уже понять, — посерьезнел магистр. — Никому нет никакой разницы, если вдруг человек постепенно изменит своё отношение к другим вещам, а после этого примет какое-либо решение целиком и полностью основываясь на своих чувствах. Однако, эти действия тоже лежат на грани дозволенного, и если кто-то особо ретивый заметит, что вы делаете, то проблем не избежать. И одно дело женить на себе дочурку какого-нибудь купца, а другое дочь старшего советника.
     — Магистр, вас послушать, так нам почти всё запрещено, — высказался какой-то парень с факультета земли.
     — Это просто я вам рассказываю, чтобы вы вдруг не попались, — ответил Витек. — На самом деле все эти манипуляции с людским мозгом не составляют и десятой доли того, на что вы способны. Кстати, Брон, ты ведь знаешь, что для поднятия голема именно сочетание разума и земли считается идеальным? Саламандры, каменные големы, воздушные джинны и водяные нимфы — всех их будет вызвать намного, намного проще именно с направлением разум.
     — А не природа? — удивился Брон.
     — Нет, именно разум. Хотя, природе тоже будет попроще, чем той же тьме, например. Персонификации стихий очень не любят тьму.
     — А как насчет разума с уклоном во тьму? — спросил я.
     — Ну тут смотря для чего, — немедленно отозвался Витек. — Если для разрушения, то, конечно, флаг вам в руки, а вот если вы, например, хотите вызвать нимфу, чтобы она создала вам источник, то она упрется, и вы потратите весь свой резерв на её призыв. Ещё вопросы есть? Нет? Отлично. Тогда скажите-ка мне, Хоук…

     Она
     — И о чем ты сейчас вздыхаешь? — спросила меня Ариша, когда мы вышли из здания.
     — О том, что меня ждут очередные два часа мучений у Джарлакса.
     — Ну, мучения, это, пожалуй, слишком сильно сказано, — возразил Витарр.
     — Это для вас сильно, а для меня нет, — ответила я. — Вы же просто азы учите, стойки там, выпады простейшие. А что с нами он творит, просто словами сложно передать.
     — Ну почему, не так уж и сложно, — тихо сказал Фин. — Он просто ломает все ваши установки и ставит новые.
     — Что? — моргнул Эйнар.
     — Он ломает все ваши рефлексы, привитые Ириенелем, и обучает по-новому, — перефразировал эльф.
     — Зачем он это делает? Вроде и так всё было неплохо, — протянула я.
     — Именно, что неплохо. Вы отлично владели мечами. Для шестнадцатилетних людей. А он пытается сделать из вас боевых магов.
     — А в чем разница? — хором спросили мы Фина. — Как будто удар с оттяжкой меняется от того, кто его нанесет, маг или простой человек, — продолжила уже я одна.
     — Дело не в том, кто его нанесет, — покачал головой эльф. — А в том, как это будет сделано. Люди, они мыслят по-другому. Мышление волшебника больше похоже на ход мыслей перворожденного — такое же быстрое и для людей абсолютно непонятное.
     — Ну не скажи, — влезла вампирша. — Я вот прекрасно понимаю, что ты сейчас снова пытаешься показать, насколько вы, эльфы лучше всех остальных, так что это значит, что твоё мышление нам прекрасно понятно.
     В ответ на это Финиарион только фыркнул, как кошка и отвернулся от Ариши. В последние дни он решил использовать стратегию «игнор», и не обращал на все подначки вампирши никакого внимания. Надо сказать, это приносило некоторые плоды, девушка всё больше изводилась, стараясь достать непробиваемого эльфа. Вообще я заметила, что Ариша обожает всех подкалывать, но вот доставать эльфа, ей нравится больше всего. Зато вот Витарра она почти не трогает. На мой вопрос, почему так, она сказала, что Вит с такой серьезностью воспринимает все её шутки, что она себя дурочкой чувствует. Поразмыслив, я поняла, Инголфр действительно всё воспринимает очень серьезно и близко к сердцу. Он даже умудрился подраться с второкурсником, который что-то там неосторожно брякнул. Я так и не поняла, в чем там была причина, Витарр категорически отказывается рассказывать, а второкурсник так вообще залег тише воды, ниже травы — не каждому захочется афишировать своё поражение.
     Я не заметила, как мы дошли до полигона. Честно говоря, я начинала подозревать, что на территории академии действует какое-то искажение пространства. Иногда один и тот же путь мог занимать совершенно разное время, да ко всему прочему некоторые дорожки иногда меняли своё местоположение. Вот и сейчас, я была уверена, что от той полянки, которую мы только что миновали, до полигона ещё должно быть минимум два крутых поворота, а тут раз — и на месте.
     Зайдя в специальные комнаты под трибунами, мы быстро переоделись для занятий. Пристегнув к поясу меч, я вышла наружу, не став дожидаться Аришу. После шестого занятия Джарлакс разрешил нам пользоваться своими мечами, и сейчас я подошла к дежурившему гному, чтобы он наложил специальное затупляющее заклятие.
     — А, Эвианора, — обрадовался гном, как только увидел мой меч. Так он нас с Эйнаром не различал ни под каким предлогом, но стоило только ему посмотреть на наше оружие, как он мигом разбирался где кто. — У вас сегодня занятие, или косточки решила поразмять?
     — Занятие, — ответила, забирая своё оружие.
     — Ну тогда удачи, — пожелал мне добродушный смотритель.
     — Спасибо, — сказала я, и двинулась обратно.
     Какой-нибудь гном или другой специалист дежурили здесь постоянно, в первую очередь, чтобы следить за порядком на полигоне, а во вторую именно для таких вот случаев, которых, надо сказать, было немало, потому что первокурсники, имеющие свои мечи не могли сами накладывать на них такого рода (или какого другого) заклинания.
     Я подошла к постепенно возрастающей кучке студентов с нашего факультета. Где-то недалеко громыхнуло огненное заклятие, приглушенное защитным куполом. Судя по размерам купола, у огневиков сегодня практическое занятие, уж больно большой он для дуэльного.
     К тому моменту, как на поле появился магистр, все уже были в сборе. Все уже успели выучить, что если ты опоздаешь на занятие по физической подготовке, то тебе придется бежать лишний круг за каждую минуту задержки. А если опоздал больше чем на три минуты, то ещё и под прицельным огнем. Конечно, файерболы Джарлакса убить не могут, но вот доставить массу неприятных ощущений вполне. Так что опаздывать было не с руки.
     После ставших уже привычными семи кругов (да, через некоторое время магистр увеличил их количество) мы снова собрались возле трибун и стали ожидать указаний преподавателя. Критически нас осмотрев, магистр разбил нас на пары и запустил в свои дуэльные круги. С самого первого занятия магистр Джарлакс больше не ставил меня в паре с Эйнаром, да и вообще он старался постоянно тасовать противников. Сегодня мне попался Фин.
     — Могло быть и хуже, — пробормотала я, вспоминая свою схватку с Траксом, одним из вампиров, что учился на нашем факультете.
     Уровень Финиариона я уже примерно знала — ещё до учебы мы провели несколько спаррингов. Конечно, он сделает меня, но, по крайней мере не без борьбы. «Еще потрепыхаемся», — как говорил Грегор.
     После нескольких пробных выпадов с моей стороны, наша тренировка была прервана влетевшим в круг файерболом.
     — Эвианора! Я сколько раз тебе говорил — никогда не делай мельницы после пируэта! — прошипел магистр.
     Кивнув, я снова встала на позицию. Излюбленный метод Джарлакса — просто взять и прервать схватку горящим шариком, а кто не успел отшатнутся — сам виноват. Надо сказать, такая методика давала свои плоды — я стала намного больше внимания уделять тому, что происходит вокруг. Конечно, теперь я порой пропускала удары противника, но ведь нет предела совершенству, верно?
     Наш бой ещё несколько раз прерывался влетающими файерболами, но в целом я держалась неплохо. До той поры, покуда Фин каким-то хитрым приемом не выбил меч из моей руки. После этого Джарлакс обрушил на меня целое ведро колкостей и замечаний. Сжав зубы, я выслушала все эти практически оскорбления, подобрала свой меч и двинулась к отдыхающим. Успокаивающую волну чувств от Эйнара я практически не замечала.
     — Он перебарщивает, — прокомментировал Финиарион, когда мы уже отошли достаточно далеко. — Ты держалась молодцом, а этот прием в конце даже опытные бойцы редко могут парировать.
     — Знаешь, Фин, в этот раз даже я с тобой согласна, — сказала Ариша, которая как раз закончила разминку.
     От удивления эльф чуть не споткнулся, что для перворожденного стало бы позором если не на всю жизнь, то на ближайшие лет десять точно.
     — Да-да, и нечего так удивляться, — невинно пропела вампирша, — Джарлакс действительно перегибает палку. Мало кто из здесь присутствующих может сравнится с Эви, а он выставляет всё так, будто она хуже Хоук.
     Да, вот кто-кто, а Хоук в это плане была просто действительно в самом низу. Худенькая, пугливая, она при малейшем признаке опасности просто бросала свой деревянный меч и отпрыгивала в сторону. Точнее пыталась, потому что меч непременно падал ей на ногу, как ни старалась она кинуть его подальше.
     Я хотела уже сказать, что как раз-таки на Хоук он совершенно не обращает никакого внимания, как почувствовала жгучую боль в правом плече. С коротким вскриком я ухватилась за руку и развернулась на месте. И тут же поняла, что боль, которая огнем жжет моё плечо совершенно не моя.
     Если кого магистр Джарлакс и не любил больше меня, так это Эйнара. Такое чувство, что вредный дроу отыгрывался на нем за все причиненные ему в жизни обиды. А если учесть то, что брат был слабее меня в плане фехтования, а значит, и ошибок совершал больше, у магистра было намного больше поводов закидать его файерболами и ехидными замечаниями.
     Боль от попавшего в плечо Эйнара огненного шара была так сильна, что передалась даже мне. Практически весь рукав отсутствовал, а на коже пузырились ожоги. В этот раз магистр явно перешел все границы.
     Я в два шага оказалась рядом с братом и помогла ему подняться с земли, куда его отбросила сила удара. Прошипела что-то оскорбительное, даже сама не запомнила, что, магистру и вместе с братом пошла к уже спешащим на помощь целителям, которые, как и гном, всё время дежурили на поле.
     После недлинного заговора, который прочитала над Эйнаром немолодая целительница боль немедленно стихла, и я смогла свободно двигать рукой. В этот момент я вдруг вспомнила, как меня ранили в той подворотне, и ужаснулась тому, какую боль должен был испытывать брат — я-то не помню, без сознания была.
     — С ним всё будет хорошо? — спросила я у целительницы.
     — Не волнуйтесь, это всего лишь небольшой ожог, — успокоила меня женщина. — Огневики такие даже не лечат, у них за пару часов само проходит.
     — То огневики, а мы воздух.
     — С заговором и у него за пару часов пройдет, — улыбнулась женщина. — У вас это последняя пара?
     — Нет, ещё медитация.
     — Ну раз медитация, то ладно. Но после нее — сразу же спать, во сне организм быстрее восстанавливается.
     Я часто-часто закивала, и женщина, выполнив свою миссию, открыла телепорт и шагнула в какую-то светлую комнату, я не особо приглядывалась.
     «Пойдем отсюда», — сказала я брату и потянула его в сторону учебных корпусов.
     «А вещи?»
     «Потом заберу»
     Задерживать нас не стали. Вообще, магистр, не обращая на нас никакого внимания продолжил занятие, а мы поплелись к центру академии.
     На медитации у нас, конечно, ничего не получилось — слишком взвинчены были, даже того состояния гармонии словить так и не получилось. Но оно и не удивительно. Магистр откуда-то узнал о произошедшем, и не стал ничего говорить об очередной нашей неудаче, и даже отпустил чуть пораньше, за что я ему была искренне благодарна. Видимо заговор, который наложила на Эйнара целительница оказался со снотворным эффектом, и теперь и брата, и меня клонило в сон. Хорошо ещё, Ариша и Фин, проявив редкостное единодушие, принесли нам наши вещи, и мне не пришлось снова идти к полигону.

     Он
     «Вставай, соня», — разбудил меня радостный голос сестры. Я потянулся, широко зевнул и глянул за окно. Солнце уже давно встало, но светило неярко, так, что даже после сна свет не резал глаза.
     «Сколько радости в мыслях, интересно мне знать почему?» — отправил я вместе с утренним приветствием.
     «А то ты не знаешь, какой сегодня день», — ответила сестра.
     Я хлопнул себя по лбу. А ведь действительно, забыл! Сегодня же Самайн — праздник духов. А ещё, так уж выпало — воскресенье.
     «Пойдем в город?» — спросил я у Эви, вылезая из теплой кровати. Последние несколько недель были нагружены да такой степени, что даже в выходной нам не удавалось выбраться в город. А развеяться хотелось — учиться в академии, конечно, невероятно интересно, но и отдохнуть иногда тоже хочется.
     «А как насчет того, чтобы погулять в столице?» — приходит мне задорная мысль, и я на секунду даже застыл, переваривая сказанное, точнее, подуманное.
     «Завтра же с утра на занятия», — отправил я Эви, а сам уже прикидывал, как бы ловчее это всё провернуть, чтобы успеть вернуться завтра к утру.
     «Переплата почти десять золотых, но клянутся доставить нас завтра к семи утра», — пришла мне довольная мысль, и я понял, что пока я спал, Эвианора уже успела расспросить телепортистов, и, если я правильно уловил ту мысль, даже договорится.
     «А что остальные? Вит готов отдать столько денег?»
     «Он отказался в самом начале, — чуть разочарованно ответила мне сестра. — Сказал, что предпочитает праздновать Самайн не в городе, а где-нибудь в лесу и желательно один, как завещали предки»
     «Что, прямо так и сказал?» — удивился я. На сдержанного парня это непохоже, тот скорее бы юлил до последнего, а потом долго извинялся, что пришлось отказать.
     «Ну не совсем так, но близко. Он вообще последние дни какой-то странный. Всё время молчит, а как пытаешься разговорить, так зыркнет волком, буркнет, что есть дела и уйдет»
     «Может у него случилось что?» — спросил я, прыгая на одной ноге, а вторую пытаясь просунуть в узкую штанину. Одевать мантию ученика сегодня не с руки, так что я достал свои старые вещи. Надо сказать, с тех пор я не только немного поправился, но ещё и не хило так вырос, и теперь штаны мне были откровенно коротки.
     «Да нет вроде. Ты чего прыгаешь? А, понятно», — на секунду я почувствовал, как Эви глянула моими глазами, а потом вернулась обратно.
     С тех пор, как мы сломали плотину дела у нас пошли на лад. Теперь мы могли не только видеть магические потоки, но ещё и не скатываться при этом каждый раз друг другу в голову. И на нашей связи это сказалось самым благоприятным образом — мы научились ставить эдакую перегородку, чтобы навязчивые мысли из чужого сознания не мешали думать. Пока получалось не очень, но главное получалось же!
     «Ладно, пусть с ним, взрослый мальчик, сам разберется. На сколько ты взяла телепорт?»
     Здесь, в сосредоточении магической силы Мальи не было таких проблем с телепортами, которые мы испытали во время долгого путешествия. Как мы теперь знали, всё из-за того, что академия построена на мощном источнике силы, и настроить здесь телепорты было делом нескольких минут. Да и со столицей было отменное сообщение.
     «Через полчаса для Ариши и Фина, и через час для нас»
     «Ты отправила Аришу с Фином одних? — ужаснулся я. — Они же убьются»
     «Думаю, за полчаса не успеют, — неуверенно протянула Эви. — Помнишь, на прошлой неделе пытались, так сначала почти час ругались, а как до дела дошло, так и сдулись за две минуты?»
     Да, было дело. Можно сказать, что на прошлой неделе мы стали свидетелями настоящей магической дуэли. До этого они все проходили под полупрозрачными защитными куполами и с обязательным присутствием преподавателя в качестве секунданта, а тут пожалуйста. Хотя, это была скорее не дуэль, а просто драка с метанием неоформленных заклинаний. Первым не выдержал, как ни странно, эльф, и метнул в доставшую его Аришу сгусток молний. Та, недолго думая, увернулась, и кинула в него неоформленной энергией, от которой эльф так просто увернуться уже не смог. Разозлившись, тот закидал её воздушными кулаками, а напоследок добавил ещё и светочем. От кулаков вампирша увернулась, а вот светоч больно ударил её по чувствительным глазам. Зашипев, Ариша кинула в эльфа какой-то сгусток тьмы, который, не долетев, разбился о щит, поставленный магистром Натаниэлем, который, как всегда в таких ситуациях оказался рядом. В итоге Фина сразу, а Аришу после посещения лазарета отправили на исправительные работы, поскольку драки на территории академии запрещены, тем более с магией, и уж тем более первокурсникам. А чтобы окончательно проняло, вампиршу отправили на подсобные работы в оранжерею, а эльфа в подвалы некромантов. В итоге, после того как штраф был снят, они мрачно пожали друг другу руки и сошлись на том, что лучше терпеть под боком кровососа (прихвостня света) чем прибираться за студентами в таких диких условиях.
     После недолгих споров я вышел из комнаты, и уже через час мы были в столице. Как и договаривались, Финиарион и Ариша ждали нас на площади перед зданием телепорта. Демонстративно не разговаривая друг с другом, они отвернулись в разные стороны и разглядывали проходящих мимо людей.
     Вдоволь понаблюдав за этим и посмеявшись, мы с Эви вышли из здания телепортационной службы и подошли к друзьям.
     — Наконец-то! — обрадовался Фин. — Я думал, что только для моих родственников понятие «час» может растянутся до недели включительно.
     — Ага, тут с вами вторично мертвой станешь, — незаметно для себя поддержала эльфа Ариша.
     — Так ты же Высшая, — не понял я.
     — Раз Высшая так что, не мертвая уже? — притворно возмутилась девушка.
     — Что-то я совсем запуталась, — призналась Эви. — Вы же рождаетесь такими, при чем здесь смерть?
     — Ну сама посуди, сердце у меня не бьется, — начала загибать тонкие аристократические пальчики Ариша. — Я не сплю, кровь, если проткнуть, не течет — по всем признакам мертвая.
     — А ешь ты как? — оторопело спросил я.
     — Ну, — немного смутилась девушка. — Пищеварение у меня работает на отлично, причем выполняет одновременно две функции. Еду переваривает, а кровь распространяет по организму.
     — Что-то ты не договариваешь, — прищурил кошачьи глаза эльф. Они у него, надо сказать, были и впрямь кошачьи, невероятно желто-зеленого цвета.
     Да и вообще Финиарион не очень-то тянул на классического светлого эльфа. Темные, длинные волосы, которые он почти всегда собирал в хвост, желто-зеленые кошачьи глаза, бледная, почти как у вампирши кожа — нет, совсем не сказочный эльф.
     — Мне что, все наши секреты выбалтывать? — удивленно-гневно произнесла вампирша. — Буду я ещё всяким бесклыкастым всё подряд рассказывать.
     Я вот даже не знал, как на это реагировать. Вроде тебя принизили, а как подумаешь — так и хорошо оно, что ты бесклыкастый… Короче говоря, мы решили просто замять эту тему и начать наши праздные шатания-гуляния по городу.
     Надо сказать, что шатались мы не просто так, а с некоторой целью. Для начала мы посетили ярмарку и кучу лавочек, торгующих всякой всячиной. В столице таких было не счесть. Зашли даже в ту самую антикварную лавку, где так любила зависать сестра, когда мы были здесь. И в тот книжный, где зависал уже я, тоже зашли. Хозяин мне очень обрадовался, и отдал мне несколько специально для меня отложенных книг. Ну а как узнал, что мы теперь господа маги (сколько не поправлял его, что мы только первокурсники, всё равно не обратил внимания) так и вообще от радости чуть не скончался и продал нам половину своего магазина. Ну, половину, это я, конечно, преувеличил, но вот без пары-тройки книг не ушел никто.
     После этого мы прогулялись по набережной, прошлись по самому длинному мосту в мире, поглазели на фейерверк, который устроили в честь праздника и с чистой совестью завалились в гудящую таверну, набитую людьми.
     — Вообще-то неправильно это, — после долгого молчания внезапно заявила Ариша.
     — Что неправильно? — не понял я.
     — То, как здесь празднуют Самайн. Все эти шумные толпы, фейерверк — неправильно всё это. Витарр был прав, Ночь Духов следует встречать у домашнего очага и в окружении семьи, а никак не в переполненной таверне в центре города.
     И с этими словами девушка разом прикончила свой кубок, уже пятый по моим подсчетам.
     — Что-то я слабо представляю себе вашу вампирскую чету в сборе, — скривился эльф.
     — Ну и не представляй, — мне показалось, или Ариша даже немного обиделась? — Дома сейчас, наверное, как раз дядя с семьей приехал, а мама слугами помыкает, чтобы столы накрывали быстрые.
     Все мы с удивлением смотрели на девушку. Ариша была невероятно скрытной, и если и говорила что-то о своей семье, то либо в шутку, либо врала напропалую. Несмотря на то, что мы знакомы уже почти три месяца, никто из нас так и не узнал ничего о её семье и прошлом.
     — И что у вас на столах? Графины со свежей кровью? — улыбнулась Эви.
     — И это тоже, но всё же по большей части дичь и разные фрукты. Самайн же, — огорошила всех Ариша.
     Эээ… у них что, действительно на столах стоят кувшины с кровью? От одной этой мысли меня всего передернуло, и не меня одного.
     — Вы чего? — вампирша немного удивленно осмотрела наши скрюченные лица и поняла, что именно нас так… хм, удивило? — Да ладно вам, подумаешь кувшинчик на праздники распить, это же традиция.
     — Интересные у вас традиции, — полуобморочным голосом прошептала сестра. — А на Йоль, у вас, случаем, не принято девственниц выпивать, нет?
     — Да никто никого не пьет! — возмутилась девушка. — Просто в подвластных нам деревнях мы вместо десятины собираем с населения немного крови, вот и все! Все счастливы и довольны.
     — Особенно крестьяне, — кивнул я.
     — Особенно они, — огрызнулась вампирша. — Подумаешь, раз в сезон с деревни пол-литра крови сдать, зато весь урожай твой, что хочешь, то и делай!
     — Интересная у вас система, — задумчиво пробормотал я. — Это если предположить, что на вашу семью приходится хоть пяток деревень, то в год вы собираете двадцать литров крови.
     — Не мало, — присвистнула Эви. — И куда вы её деваете?
     — Храним, по большей части, — Ариша, похоже, уже и сама была не рада, что затеяла этот разговор, но уже было поздно. — На праздники, так сказать, употребляем. Остальное про запас, для ритуалов, например.
     — Для ритуалов? — поднял изящную бровь Фин.
     — Ну для той же инициации.
     — А как она проходит? — с любопытством поинтересовалась Эви.
     — Это тайна, покрытая мраком! — усмехнулась вампирша, и я понял, что больше мы сегодня от нее откровений не дождемся.

     Она
     Дождаться утреннего телепорта внезапно оказалось сложнее, чем я думала. В какой-то момент я поняла, что мирно сплю, положив голову на плечо Эйнара. Потерев глаза, я поднялась и огляделась вокруг.
     «Доброе утро», — услышала я в голове мысли брата.
     — Который час? — спросила я вслух.
     Таверна, в которой мы всё это время сидели практически опустела, за исключением тех, кто был просто не в состоянии уйти домой. Но таких было немного, всё же приличная таверна в хорошем районе.
     — Почти семь утра, скоро рассвет.
     И правда, сквозь немногочисленные окна был виден небольшой клочок уже светло-серого неба.
     — Телепорт у нас в восемь, — напомнила я.
     — Ага, и пары в девять, — состроил гримасу брат. — И зачем я только на это согласился?
     Разбуженная нашим разговором Ариша с недоумением смотрела на эльфа, на плече которого прикорнула так же, как я на Эйнаре. После этого она, слегка покраснев, быстро отстранилась от Финиариона. И вот будет она мне доказывать, что не спит и сердце у нее не бьется, откуда же тогда румянец?
     — Я уже начинаю завидовать Виту, — широко зевнув и блеснув клыками, сказала Ариша.
     — А вот Фину, похоже, всё равно, что впереди ещё три пары, — обратил наше внимание на эльфа Эйнар.
     Финиарион сидел на стуле с полузакрытыми глазами, положив руки на колени и абсолютно не шевелясь. Он спокойно, размеренно дышал, как будто спит, но я знала, что это не так. Ох уж эти эльфийские грезы! Можно сказать, что Фин отлично выспался, в отличии от нас. Тут эльф открыл глаза, и обвел нас своим желто-зеленым взглядом. Мгновенно поняв, о чем мы говорили (или может он в своем трансе слышит всё происходящее вокруг? Даже не знаю), он оборонил лишь одно слово.
     — Завидуйте.
     После чего с ухмылочкой, совершенно неподходящей представителю светлых эльфов встал из-за стола и отправился на кухню, откуда уже слышался звон кастрюль.

     Он
     — … и на этот вопрос нам ответит… нам ответит, — магистр Ирланда обвела взглядом притихшую аудиторию, — Эйнар. Пожалуйста, мы Вас слушаем.
     Услышав своё имя, я встрепенулся и оторвал голову от парты, на которой она лежала с самого начала лекции. Нет, я не спал, но находится в вертикальном состоянии для меня было слишком тяжело.
     — Не могли бы Вы повторить вопрос? — с некоторой осторожностью спросил я.
     — Конечно. Я спрашивала у Вас о стандартном соотношение единиц силы на заклинание чистой стихии первого порядка.
     — Эм… ну… — я лихорадочно пытался вспомнить сколько именно единиц силы нужно на чистую стихию.
     «Не единиц, а отношение», — подсказала мне Эвианора, и я облегченно выдохнул. Действительно, магистр ведь спрашивает не конкретное число, а, так сказать, формулу.
     — Три единицы на каждую нить внутреннего круга, — бордо начал я. — За каждый последующий круг — получившаяся сумма плюс один. Для дополнительной стихии внешний круг требует ещё половину единицы.
     — Это правильный ответ. А теперь кто мне скажет, сколько составляет коэффициент Гейзенга для этой формулы?
     Решив, что молния два раза в одно и тоже место не попадает, я снова положил голову на парту. Спать хотелось неимоверно.
     — Выкрутился, — прошипела мне вампирша, не раскрывая рта. На занятиях у декана мы соблюдали максимальную тишину.
     Коэффициента, кроме Витарра, никто не знал, и магистр Ирланда наградила его благосклонным кивком, и, решив больше не мучить нас вопросами начала рассказывать новую тему. Тут уж мне волей-неволей пришлось подняться и сесть ровно. Формулы сыпались одна за одной, и всё, что я успевал — это записывать и ужасаться, так как всё это нам предстояло выучить к экзамену.
     — А теперь смотрите сюда, — сказала магистр, и мы все послушно подняли головы от тетрадей. — Как вы знаете, любое заклинание состоит из ядра и внешних кругов.
     Перед деканом повис яркий шар, представляющий собой ядро заклинания. Он слегка подрагивал на невидимом ветру, и источал приятный лунный свет.
     — Ядро, кроме чародея, никто не видит, и по сути, его на самом-то деле и нет, оно лишь персонифицирует вас в заклинании. Кстати, именно из-за ядра существует ограниченность заранее заготовленных заклинаний, но до этого мы ещё дойдем. Так вот, ядро — это ваша проекция. Вокруг него располагается первый круг, база. Нитей первого круга обычно бывает не больше пяти, для мощного заклинания иногда приходится добавлять шестую и седьмую, но далеко не каждый сможет это сделать.
     Вокруг светящегося шара повисли пять разноцветных нитей, сплетенных между собой. По расположению нитей я понял, что это заклинание воздушной ступеньки. Довольно простое заклинание чистой стихии первого порядка.
     — Сейчас вы видите заклятие ступеньки, одно из самых простых в арсенале воздушного мага. Но что, если нам надо подняться не на одну ступеньку, а, скажем, на три? Или вообще на десять? Вот захотелось нам залезть на крышу, а левитировать лень, что тогда? Тут и вступает второй круг.
     Одна из нитей, висящих около шара внезапно выпала из общей структуры. Один её конец продолжал крепится к другой нити, а второй указывал в пустоту. Изящно взмахнув рукой, магистр заставила к незакрепленному концу нити присоединится ещё один круг, такой же, как первый.
     — Добавив второй круг, мы усовершенствовали заклинание, и получили не ступеньку, но лестницу.
     — А если убрать перемычку? — спросил женский голосок откуда-то с первых парт.
     — Получится просто заклинание второго порядка, вот и всё.
     — То есть вместе с перемычкой этот второй круг всё равно остается внутренним? — уточнил Витарр.
     — Именно так, — обрадовалась магистр. — Немного закрученным, но всё равно внутренним кругом первого порядка, а значит, и расход у него будет по одной единице на нить.
     Аудитория зашумела, стараясь осмыслить только что сказанное. На самом деле, довольно сложно принять то, что второй круг благодаря связующей нити вдруг может стать внутренним, но в этом определенно был смысл.
     — И сколько раз можно так расширять круг? — спросил Вашек.
     — Как я уже и говорила, в первом круге редко когда бывает больше пяти нитей, а значит предел для расширения равняется пяти.
     Перед моими глазами встала недавно увиденная в одном учебнике жуткая картинка с девятью направляющими векторами, от каждого из которых расходились внутренние круги. Быстро прикинув затраты этого «простенького» заклинания, я внутренне содрогнулся. А ведь это всего лишь учебник для второго курса!
     После наглядной демонстрации магистр Ирланда снова засыпала нас формулами, и после пары к головной боли мне ещё добавилась боль в перетруженных пальцах. Я даже обрадовался тому, что последней парой на сегодня у нас стояла медитация, там хотя бы физически можно отдохнуть.
     Но не тут-то было. Именно сегодня мы должны были начать учится вызывать дар, а значит поспать, как я планировал, не получилось.
     — Закройте глаза и посмотрите внутрь себя, — тихо говорил магистр, сидя на своем коврике напротив нас. — Вы должны увидеть яркий свет в районе груди, там, где солнечное сплетение.
     Я изо всех сил пытался понять, о чем он говорит. Судя по мыслям Эви, у нее тоже не получалось увидеть свет внутри. Вот снаружи — сколько угодно, навязчивый солнечный зайчик плясал у нее прямо на левом веке, отвлекая от медитации.
     Я поморщился, и попытался отсечь её мысли, поставить перегородку. Как ни странно, получилось. Мысли сестры стали далекими, спрятались где-то на дальнем плане моего сознания, и я наконец смог сосредоточится на своих ощущениях.
     — Если вы не инициированы, не бойтесь, что не получается. Возможно, ваш дар спрятан настолько глубоко, что вы пока не можете его видеть. Но вы всё равно попытайтесь.
     Я тоже пытался, но перед глазами была только темнота, а никак не мой внутренний мир. А ведь я пробужденный, мой дар должен сиять для внутреннего взора как маленькое солнце!
     И внезапно я увидел. Действительно, где-то под грудью во мне пылало яркое, но очень холодное солнце. Таким оно бывает в первые недели студеня, когда стоят самые сильные морозы. Мне вдруг показалось, что я бы мог вечно любоваться этим холодным светом, но следующие слова магистра привлекли моё внимание.
     — Единожды найдя путь, вы уже никогда не сможете его забыть. Но просто увидеть недостаточно — необходимо призвать его, проникнуть внутрь этого света, заполнить себя им.
     Я всмотрелся в яркий шар, и попытался представить себя внутри него. Получалось как-то не очень. А вот наоборот, заполнить им себя, это вышло почти мгновенно. В ту же секунду я почувствовал знакомую волну холода, которая окутывала меня изнутри. У меня получилось! Я сознательно призвал дар!
     — Молодец, Эйнар, — похвалил меня магистр. — А теперь отпусти его. И помни, не дар должен управлять тобой, но ты им.
     Отпустить этот холодный свет? Но зачем, это же ведь так приятно! Это, наверное, лучшее, что я чувствовал в жизни. Но я всё же сделал то, что велел магистр. Нехотя, будто совсем не желая этого, свет начал тускнеть и вновь превратился в маленькое солнце.
     Я открыл глаза, и некоторое время не видел ничего вокруг, и не осознавал, где я. Магистр что-то тихо говорил Хоук, я не слышал, что именно. Эвианора сидела рядом с закрытыми глазами и сосредоточенным видом. Чуть приподняв перегородку, я понял, что своего дара она пока так и не увидела.
     Магистр отошел от Хоук и подошел ко мне.
     — Вы уже поняли, почему вам было так сложно отпустить дар?
     — Да, Магистр, — склонил я голову. Я чувствовал себя немного виноватым. — Это было слишком приятно.
     — Именно в этом заключается опасность для новичков, — улыбнулся эльф. — Призывая дар, они не имеют сил, чтобы его отпустить, и просто выгорают изнутри. Конечно, со временем удовольствие не становится меньше, но мы учимся не обращать на него внимания.
     Магистр хотел сказать что-то ещё, но уже открыв рот, повернулся в сторону Зульда, невзрачного паренька, и начал ему что-то тихо говорить. Глубоко вздохнув, я призвал ту пустоту, которая позволяла видеть магию вокруг. Зульд весь прямо светился голубым цветом, и я понял, что он тоже смог добраться до своего дара.
     В общем, остаток медитативных техник прошел примерно в таком ключе. Я раз за разом призывал и отпускал свой дар, а Магистр ходил среди учеников и давал им свои подсказки. Когда Эвианора смогла достучаться до своего дара, меня всё же втянуло к ней в голову, и мы вдвоем с удивлением наблюдали, как её дар вдруг стал в два раза больше. В то же время я ощутил странную пустоту внутри себя, но вернуться не смог. Только огромным усилием воли я вырвался из её мыслей.
     — Ты видел это, Эйнар? — встревоженно спросила меня Эви. — Когда ты ушел, он снова стал обычным!
     — Это называется слияние, — прежде, чем я успел что-нибудь сказать, магистр уже был рядом с нами.
     Как ему удается так быстро перемещаться по не маленькой, в общем-то зале? И всё время вовремя.
     — Я уверен, что курсе на втором-третьем вам это расскажут, но для вас лучше узнать это сейчас. Есть два типа слияния — полное и частичное. Частичное — это когда один или несколько магов отдают другому свою силу, тем самым позволяя насыщать нити заклинаний большей силой. Полное же слияние — это когда один маг отдает свой дар другому, целиком и без остатка. Это опасно, как и для отдающего, так и для принимающего, ведь два разных дара могут вступить в конфликт и уничтожить друг друга. Но это правило не действует для близнецов. Ваш дар — он изначально один, просто разделен на двоих носителей. Поэтому полное слияние не несет для вас никакой опасности.
     Слушая магистра, я на пару с Эви хлопал глазами и поражался открывшимся знаниям. Так вот в чем дело! И вообще, почему мы раньше до этого не докопались?
     Решив, что мы узнали достаточно, магистр вернулся к остальным, оставив нас с сестрой обдумывать сказанное.
     Однако, после бессонной ночи думать особо не получалось. Мы договорились, что подробно это всё обсудим завтра с утра, и разбрелись по своим комнатам. В голове была только одна мысль — спаааааать...

     Она
     — Привет всем, — сказала Ариша, падая на единственный свободный стул. — Что у нас сегодня на завтрак?
     Поведя аристократичным носиком, девушка беззастенчиво откусила от моего бутерброда и запила кофе из кружки эльфа.
     — Эй! — возмутились мы с Фином.
     — Ммм, без сахара, — мечтательно протянула вампирша. — Неправильный ты эльф, даже кофе без сахара пьешь.
     — Вообще не понимаю, как это можно пить, — передернула я плечами.
     Когда я впервые попробовала кофе, то несколько минут плевалась и пыталась извести эту жуткую горечь с языка. И никакие заверения о том, что молоко и сахар могут сделать вкус незабываемым не уверили меня в том, что это вообще съедобно.
     — Очень даже можно, — ответила мне Ариша, и снова попыталась отпить, но Фин был настороже, и увел свою кружку прямо у нее из-под носа. — Ну ты и жадина. Пойду сама себе заварю, и с тобой не поделюсь.
     И девушка, показав эльфу язык, вскочила и побежала в сторону раздачи.
     — Она неисправима, — покачал головой Витарр.
     — Да ладно вам, она просто милашка, — на только что освободившееся место приземлился Вашек.
     — Она злобная вампирша, — округлила я глаза.
     — Я совсем не против, чтобы она напала на меня в темной подворотне, — засмеялся парень. — Так и представляю, как она припирает меня к стенке и оголяет свои, эээ… клыки.
     Я покачала головой под дружный смех парней. Вашек явно не о клыках думал.
     — Ага, а потом я выпиваю тебя досуха и оставляю труп в подворотне, — появившись за спиной рыжего сказала Ариша. — А ну брысь отсюда, это моё место!
     — Ну я же только пришел, — скорчил умоляющую рожицу Вашек.
     Не долгая думая, вампирша поставила поднос на стол, а сама уселась к нему на колени.
     — Эй, полегче, красавица, — рассмеялся Вашек, а девушка поерзала, устраиваясь поудобнее.
     Витарр неодобрительно покачал головой и вернулся к своей отбивной. Не иначе как сам лично попросил кухонных домовых её приготовить, потому что отбивных я на раздаче что-то не видела.
     — Может уже пойдем? — спросил у меня Эйнар.
     — Да, давай, — ответила я и поднялась из-за стола. — Ладно ребят, встретимся в библиотеке.
     — Кстати, Вит, захвати «Сказания об Истоках», я их сегодня вернуть обещал, — вспомнил брат, когда мы уже собрались уходить.
     Витарр молча кивнул, не отрываясь от своего завтрака.
     В молчании, даже мысленном, мы дошли до аудитории, где должна была проходить следующая пара. После занятия по направлению были медитативные техники, а потом мы договорились с ребятами сходить в библиотеку и разобраться с заданием по естествознанию, которое у нас было общее на всех. Довольно большой проект, в рамках которого мы должны были представить небольшую сценку об убиении болотной кикиморы и её подчиненного туманника. Сначала мы хотели сделать кикиморой Аришу, но та обиделась, и никакие уговоры на нее не подействовали. А потом она вообще сказала, что может вызвать легкую дымку вокруг себя, и ей окончательно была отведена роль туманника. Ну и раз вариантов больше не осталось, кикимору должен будет изображать эльф, так как из всей нашей компании у него самые длинные волосы, а это отличительная черта болотной нежити. Да и глазюки у него подходящие. Охотником буду я, а на Вите и Эйнаре лежит подготовка всего этого действия.
     — Вы слышали новость? — вырвал меня из раздумий голос Майло.
     — Какую? — спросил Эйнар.
     — Магистр Витек пропал!
     И маркиз принялся с оживлением пересказывать нам свежие сплетни.
     Выяснилось, что вчера вечером, проведя практическое занятие у четвертого курса, магистр отправился в город на встречу с какой-то неясной личностью — то ли его родственником, то ли знакомым, то ли клиентом. Ночевать домой он не пришел, но вот это как раз-таки и не было удивительным. Удивительным было то, что и сегодня, на первую пару он тоже не явился. Вот-вот должна начаться вторая, а магистра всё ещё ни слуху не духу.
     — Может загулял, — флегматично пожал плечами Эйнар, выслушав маркиза.
     — Ты что! — ужаснулся такому предположению Майло. — Это же магистр Витек, он даже на праздники Колеса приходит только если ректор прикажет.
     Что верно, то верно. Магистр был известным затворником, и всё своё время проводил в лаборатории с некромантами, проводя какие-то эксперименты. На праздник, устроенный в честь Мабона, его просто за руки тащили магистр Ларнесса и наш декан. И при первой же возможности он оттуда смылся. Так что в словах Майло был смысл.
     — Ну так какие у тебя предположения? — спросила я.
     — Мне кажется, с ним что-то случилось, — полушепотом сказал Майло. — Иначе бы он в любом случае послал весточку.
     Мы с Эйнаром тревожно переглянулись. Да, магистр Витек был отличным магом Разума, и послать сообщение ректору для него не составило бы малейшего труда. А раз никто не знал, что его не будет на первой паре, значит с ним действительно что-то случилось.
     К аудитории подходило всё больше студентов, весть передавалась из уст в уста, и вскоре вся эта шумная толпа только и обсуждала, что исчезновение магистра.
     Громко цокая каблуками, к нам подошла магистр Флавия, декан факультета земли.
     — К сожалению, магистр Витек заболел, и сегодняшнюю лекцию я проведу вместо него, — негромко, но так, чтобы все услышали, сказала она.
     — Его нашли? — выкрикнул кто-то из толпы.
     — Конечно, с ним всё в порядке, — поспешила ответить Флавия. — Пройдите в аудиторию, сейчас начнем занятие.
     Как и все маги земли, магистр была обстоятельна и нетороплива. Её стиль преподавания сильно отличался, не было никаких каверзных вопросов, образных сравнений и резких переходов, свойственных магистру Витеку. Медленно, четко и невероятно скучно — именно так прошло сегодняшнее занятие по направлению.
     — Как думаешь, она правду сказала? — вдруг спросил у меня брат.
     — Что? Ты про что? — не поняла я.
     — Про магистра Витека. Мне кажется, что она солгала, будто с ним всё в порядке.
     — Почему ты так решил? — удивилась я.
     — Помнишь, на самых первых занятиях, магистр учил нас, как распознавать ложь, не прибегая к дару? Так вот, мне кажется, что Флавия врала нам насчет его состояния.
     Я сосредоточенно прокрутила в голове недавнюю сцену. Флавия определенно нервничала, но вот относилось ли это к случившемуся с магистром, или у нее какие-то свои проблемы? Так и не придя к определенному выводу, я пожала плечами, и вернулась к конспекту.
     Уже ближе к концу пары в аудиторию вошел какой-то паренек со старших курсов, что-то тихо сказал магистру, и она быстро закончила лекцию. Вид у нее при этом был действительно тревожный.
     — Мне кажется, ты прав, — внезапно сказал Ардон.
     — О чем ты? — поднял бровь брат.
     — О том, что магистр Флавия солгала насчет Витека. У нее тогда очень часто забилось сердце, да и сейчас этот парень говорил что-то про него. Видел, как у нее руки задрожали?
     — Вообще-то нет, не видел, но поверю на слово.
     — В любом случае, что-то в этой истории не чисто, так что держите ухо востро, — и вампир, кивнув нам на прощание вышел из аудитории.

     Естественно, теперь о подготовке к проекту по естествознанию речи не шло. Обложившись книгами, мы сидели в самом дальнем уголке библиотеки и обсуждали случившиеся. К этому моменту уже вся академия знала о таинственном исчезновении магистра.
     — Я уверена, что его ещё не нашли, — заявила Ариша. — Если бы это было так, то уже бы стало известно, почему он пропал и что вообще произошло, а так — тишина.
     — А может всё настолько плохо, что они просто скрывают правду от студентов? — предположил Вит.
     — Слухи бы уже всё равно поползли, — не согласился Финиарион. — А так, как верно сказала Ариша, полнейшая тишина.
     Мимоходом отметив про себя, что эльф вслух выразил согласие с вампиршей, я шикнула на них и посоветовала быть потише. Библиотека, как-никак, громкие разговоры здесь совсем ни к чему.
     — Эта книга нам не подходит, — внезапно сказал Эйнар, отрываясь от потрепанного издания. — Здесь есть описания всей болотной нежити, кроме кикиморы.
     Брат единственный, кто не принимал участия в разговоре, вместо этого погрузившись в книги. Вообще, я уже давно заметила, что для Эйнара каждая книга была чуть ли не священной, он на них разве что не молился. Его завораживали буквы, отпечатанные на страницах, сами страницы, которые он обожал смотреть на свет, запах и переплет. Библиофил — внезапно всплыло в голове слово.
     — Почему ты уверен, что здесь описание всей нежити? — поинтересовался Витарр.
     Не говоря ни слова, брат захлопнул книгу и повернул обложкой к нам. «Полный перечень видов болотной нежити». Отложив книгу в сторону, Эйнар взял следующую из внушительной стопки и снова углубился в чтение. Мало-помалу, мы все последовали его примеру. Ничего больше об исчезновении магистра мы не знали, а задание по естествознанию надо было выполнить, так как до сдачи оставалось всего два дня.
     Я рассеяно проглядывала доставшуюся мне книгу. Мы искали различные описания внешнего вида кикимор и туманников, хотя бы немного подробнее тех трех строчек, которые были приведены в «Кратком бестиарии».
     — Нашел, — после долго молчания сказал Витарр. — Слушайте. «Нечисть поганая, также кикиморой болотной прозываемая, волос длинный имеет, зеленого, аль темного цвету, ниже пят спускающийся. Росточку невеликого, до пупа мужа взрослого, а сила у нее немерена, быка одной рукой поднять может, не то что диточку маленького удавить. Вылазит по ночам из топи страшной, и бродит по окрестностям, жертву выискивая. А коли случится деревеньке рядом оказаться, так в дома заходит, где пса цепного нет, али крепко спит псина. Особо тянет её туда, где дети малые имеются. Тогда эта погань дитя душит, а рядом куклу из водорослей кладет, а после со злобным смехом в туман обращается и с глаз пропадает»
     Витарр перевел дух, и снова посмотрел в книгу.
     — Тут ещё говорится о том, что в полнолуние «тварь эта жудасная» никогда не выходит, а бывает, что и вовсе на месяц пропадает. А больше ничего.
     — И этого хватит, осталось только Фина вполовину укоротить, — хихикнула Ариша.
     Ну да, эльф конечно повыше пупка будет. А вот если он волосы распустит, совсем не удивлюсь, если они до пят будут.
     «Не будут, — услышала я в голове голос Эйнара. — Чуть-чуть до пояса не достают, сам видел»
     Еще раз критически осмотрев эльфа, я вернулась к своей книге, а потом со вздохом отложила её в сторону. Описание кикиморы здесь мало чем отличалось от того, что было в кратком бестиарии.
     — А вот послушайте, — сказала Ариша. — «Нежить эта никогда одна не появляется, но простой люд считает, что туман, что сопровождает её, всего лишь простое природное явление. На самом же деле, не туман это вовсе, а такая же нежить, только форму другую имеющая. Известно, что отдельно от кикиморы туманник появляется, кикимору же без него никто не видел. И если болотная кикимора только и делает, что детей душит да жуткие куклы в колыбель подкладывает, то туманник незаметно взрослых с ума сводит и заставляет в болоте утопится. Тело физическое он обретает только если серебро рядом окажется, и вид имеет при этом большого синего пятна с шестью отростками, которые функцию ног выполняют»
     — Придется тебе дополнительные ноги отращивать, — усмехнулся эльф, спеша отомстить Арише за недавнюю подколку про укорочение.
     Злобно зашипев на него, вампирша продолжила чтение.
     — «На пятне этом ярко выделяются два белых глаза, которые являются единственным слабым местом этой твари. Вред им может причинить яркий свет, осина или любой металл, если воткнуть прямо в центр. Если не сделать этого, то через несколько мгновений монстр снова превращается в туман и его опять надо воплощать серебром»
     — Значит моя задача воткнуть меч тебе в глаз, всё понятно, — весело сказала я.
     — Только попробуй, я тогда в тебя что-нибудь другое засуну, — пригрозила мне вампирша.
     — А я вот тут ещё одно описание кикиморы нашел, — перебил нас Вит. — В нем говорится, что кикимора всегда ходит в лохмотьях драных, на пальцах у нее когти черные, но часто обломанные, ноги большие, чтобы по топи ходить и трехпалые.
     Эйнар не дал Арише вставить что-нибудь по поводу отрезания эльфу трех пальцев, и сказал, что ноги можно будет сделать из кусков ткани. Фин кинул ему благодарный взгляд и добавил, что лохмотья сделать вообще не проблема, а ногти можно просто покрасить.
     — Интересно, как другие с заданием справляются, — сказала я, откинувшись на спинку стула и оттолкнув от себя подальше нудную книгу. — Кикимора хотя бы на человека похожа, а что будет делать Хоук с горгульей?
     — Стоять столбом, изображая каменное оцепенение, — усмехнулась Ариша.
     — А если ещё своими глазищами похлопает, то Анита ей только из жалости удовлетворительно поставит, — проворчала я.
     Вообще-то, с этим заданием можно было так и не парится, Анита не собиралась никого валить, но тут уж у нас взыграла гордость, и мы хотели сделать всё так, что и не подкопаешься.
     После ещё нескольких часов поисков и исследований различных энциклопедий мы наконец покинули библиотеку, уставшие, но найдя всё необходимое. Решив узнать свежие новости, мы направились в столовую, да и есть уже хотелось.
     Оставив Эйнара стоять в очереди, я отправилась на поиски кого-нибудь, кто наверняка будет в курсе сложившейся ситуации.
     — Вашек! — окликнула я рыжего, когда заметила, как он отходит от раздачи.
     Вместе мы с ним нашли свободный столик, и дождались, когда подойдут остальные.
     — Выкладывай, — сказал, не успев сесть, Эйнар. — Тебя же прямо распирает.
     — А то! Вы пока в библиотеке зависали, тут столько всего произошло!
     — Прямо здесь, в столовой? — уточнил Витарр.
     — Нет, в академии. Короче, дело такое. Магистра все-таки нашли.
     — Слава богам! — вырвалось у меня.
     — Ага, это точно. Только он без сознания, и вообще еле живой.
     — Что значит еле живой? — округлились глаза у эльфа. Да и не у него одного.
     — А то и значит! Когда его нашли, он лежал весь в крови, в тупике, что возле Медовой улицы.
     — Какой ужас, — прикрыла я ладошкой рот. Воображение отказывалось рисовать могущественного магистра лежащим в луже крови.
     — И это ещё не всё, — продолжал рыжий. — У него при себе был и кошелек, и все амулеты, причем активные. А это значит, что…
     — Что это были не грабители, — договорил за него Эйнар.
     — И раз амулеты не активные, — подхватила я.
     — То либо он не видел опасности, — снова вступил Эйнар.
     — Либо знал тех, что напали на него, — закончила я.
     — Кхм, — кашлянул Вашек, ошарашенный нашим разговором. — Именно так. Говорят, что магистр встретился со своим знакомым, и не ожидал от него ничего плохого.
     — Если это так, то почему маг Разума, — снова начал Эйнар.
     — Не почуял подвоха? — продолжила его мысль я.
     — Неужели он настолько доверял этому некто…
     — Или просто не успел ничего предпринять?
     — Прекратите! — внезапно вскрикнул Вашек.
     Мы немедленно замолчали и уставились на него.
     — Когда вы так говорите, это сбивает с толку и немного пугает, вы в курсе? — смущенно пояснил он в ответ на наши недоумевающие взгляды.
     — Прости, просто мы разволновались, — сказала я. — Ты говоришь такие дикие вещи, что сложно оставаться спокойным.
     — Так что с магистром? — спросил Фин.
     — Он сейчас у лекарей, — обрадованный сменой темы ответил Вашек. — Они говорят, что он скоро придет в себя, и мы наконец-то узнаем, что случилось.
     — Ну, мы-то вряд ли узнаем, — скривилась Ариша. — Студентам вряд ли что-то расскажут.
     — Узнаем, не волнуйся, — хитро сощурился рыжий.

     Он
     На следующий день магистр очнулся, но, как и предполагала Ариша, никто ничего конкретного не знал, зато слухи ходили самые разнообразные. Самым вероятным мне лично казался тот, в котором говорилось, что Витек встречался со своим знакомым, и в это время на него напали. Конечно, и эта версия трещала по швам при ближайшем рассмотрении, но все остальные, вроде «грабители напали» вообще были нереальными. Или глупыми. Или нереально глупыми.
     Через два дня мы представили свою сцену по убиению болотной кикиморы и туманника. Прошло на ура, мы получили самую высокую оценку в группе. Правда, и Ариша, и Фин, потом долго снимали с себя грим и ругались, что больше ни в чем подобном участвовать не будут, а вот Эвианора наоборот, была чертовски довольна и даже решила оставить себе взятый напрокат кожаный костюм охотника за нечистью, и ей было наплевать, что он вообще-то бутафорский.
     Магистр Джарлакс после того случая демонстративно не обращал на нас внимания. В круге он поправлял ошибки, но файерболами стал бросаться поменьше, причем во всех. Было похоже, что кто-то из начальства промыл ему мозги. Дроу даже не стал повышать норму на обещанные десять кругов, поднял всего лишь до восьми.
     Спустя неделю магистр Витек вернулся на пары, и мы все вздохнули с облегчением. Терпеть Флавию с каждым днем становилось всё труднее и труднее, её ужасное занудство и медлительность раздражали даже водников, что уж говорить о нас.
     Близился Йоль. Это обозначало три вещи. Первая — традиционный зимний бал, который могут посетить родственники учащихся. Конечно, наши родители вряд ли поедут сюда, но всё равно, праздник ожидался немаленький. Вторая вещь — это наш день рождения. А вот это родители уже не проигнорируют, и мы с Эви с нетерпением ожидали весточки от родных. Ну и подарков, конечно, куда же без них. И третья вещь, которая с каждым днем становилась всё более отчетливой и всё более страшной. Сессия. Можно сказать, первый в нашей жизни экзамен. То есть не просто текущая проверка знаний, а что-то более значительное, итоговое. Меня настолько пугает сессия, что я стараюсь даже не задумываться о выпускных экзаменах, а то трясти начнет. Витарр вообще не понимал, чего я так пугаюсь. «Просто как большая контрольная» сказал он. Даже Эви смотрит на всё это легче, она говорит, что завалить мы просто не можем, так что и волноваться не стоит. А я всё равно волнуюсь, даже не понимаю почему.
     — Как думаешь, лучше красный или синий? — вырвал меня из задумчивости голос Ариши.
     — Определенно красный, — ответила ей сестра.
     — А может фиолетовый? — робко предложила Ульрика.
     — Или черный. Тебе пойдет черный, — внесла свою лепту Хоук.
     Да, всё верно. Я болтался с девчонками из группы в лавке у портного. На самом деле, я просто не успел убежать, сестра с легкостью меня нашла, и теперь я изображал говорящую вешалку-советницу и грузчика в одном лице. В одном очень, очень несчастном лице.
     — Эйнар, а ты как думаешь? — обратилась ко мне Ариша.
     Мои глаза заметались в поисках выхода. Но выхода не было. Дверь перекрывали девушки, за спиной был прилавок. Видимо, отвечать всё же придется, и не дай боги мне ляпнуть что-то не то!
     — Мне больше нравится синий, — осторожно начал я. По слегка изменившемуся лицу вампирши, я с ужасом осознал, что ошибся. — Хотя красный идет тебе больше! — я поспешил исправить ситуацию, и понял, что успешно.
     Портной кинул на меня сочувствующий взгляд, как бы извиняясь, и разложил веером на столе образцы.
     — Я могу предложить вам несколько оттенков. Как насчет терракотового? Или, может, вы хотите кроваво-алый? Или зрелую вишню? Есть также коралловый, всё, что вы пожелаете!
     Моего тихого стона никто не услышал.

     После портного мы потащились в ювелирные ряды. Девушки перемерили всё, а я со всё возрастающей тревогой глядел на темнеющее небо. После нападения на магистра Витека первокурсникам запретили ночевать в городе, и если мы не собирались перелазить через стены, то нам следовало поспешить. О чем я и сообщил Эви посредством нашей мысленной связи.
     — ещё только вон в ту лавочку заскочим, — рассеяно отозвалась сестра.
     — Эви! — уже вслух рявкнул я. — Нам надо обратно, пока не стемнело! И я не думаю, что именно в этой лавочке вы найдете то, что не нашли в предыдущих десяти.
     Кинув на меня осуждающий взгляд, сестра мотнула головой и зашла в лавку. Все остальные последовали за ней. Я заскрипел зубами, но поделать ничего не мог, сегодня я был в меньшинстве.
     Вернулись они на удивление быстро. Сестра сияла, и я понял, что что-то они все-таки там нашли, а это значит, что всю дорогу мне буду втирать про то, что если бы меня послушались, то не нашли бы такое прекрасное нечто и так далее и тому подобное.
     — Посмотри, что я купила, Эйнар!
     Сестра откинула светлые волосы с шеи, и я увидел очаровательную подвеску, выполненную в форме снежинки, и усыпанную мелкими-мелкими брильянтами. Вынужден был признать, украшение выглядело действительно великолепно. А ещё очень, очень дорого.
     — А знаешь, чьи брильянты? — с хитрой улыбочкой спросила Эви.
     — Гномьи? — предположил самое очевидное я, уже разворачиваясь в сторону академии.
     — Не угадал, — радостно ответила Эвианора. — Наши!
     Я не сразу понял, что она имеет в виду, но потом до меня дошло. Камни были добыты у нас, в Икарии, в рудниках, принадлежащих роду Скхейнов.
     Я хмыкнул, оценив иронию, и быстрым шагом направился в обратный путь.
     — А ты говорил, «пошли скорее, тут тоже самое, что и везде». Хорошо, что я тебя не послушала.
     Ну вот, я же говорил, началось. Стараясь не обращать внимание на её довольные реплики, я со всё более возрастающей тревогой спешил к воротам. Когда последний луч солнца освещает верхушку солнечной башни, ворота начинают закрываться, и уже никакая сила кроме личного приказа ректора не сможет их открыть. Преподаватели и студенты старших курсов имели право покидать академию в любое время дня и ночи, и для этого была предусмотрена специальная калиточка, но для нас она, естественно, не откроется.
     Уже не сдерживаясь, я перешел на бег, и услышал за спиной участившийся топот каблучков, которые обожала Ариша. За нее и Эви я не волновался, а вот Хоук с Ульрикой за нами могут и не поспеть, что приходилось принимать во внимание.
     Когда мы выбежали на площадь, ворота дрогнули и начали закрываться.
     — Быстрее! — закричал я, и поднажал, стараясь успеть.
     Пришла Сила, я ощутил это, увидел, как маленький огонек дара внутри заполнил всё моё тело. Я метнулся вперед, используя затопивший меня свет, и в мгновение ока оказался у ворот. Конечно, пытаться задержать их закрытие было глупо, но я всё же попробовал. Ариша и Эвианора присоединились ко мне, и на секунду мне показалось, что ворота чуть дрогнули, застыли на мгновение, а потом снова начали своё неумолимое движение. Этого мгновения хватило девушкам, чтобы оказаться на территории академии.
     Тяжело дыша, они сели прямо на землю и прислонились к полностью закрывшимся воротам.
     — Успели, — сделав пару глубоких вдохов, и приведя дыхание в норму довольно сказала Эви.
     — Эй, а ты был действительно быстр, — клыкасто улыбаясь, сказала мне Ариша. — Я даже не заметила, как ты оказался у ворот.
     — В следующий раз, — произнес я, отпуская дар и заставляя его вновь обратится в маленькое солнце, — в следующий раз вы идите за своими покупками без меня!

     Она
     — А в восточном углу мы заставим падать огненные снежинки. Представь, сугроб из огня, — хихикнула Тона.
     Я восторженно ахнула, не отрывая голову от конспекта. Тона была среди тех студентов, что помогали обустраивать зал для торжества, и за последнюю неделю прожужжала мне все уши о том, что и как они сделают. Обычно я с удовольствием её слушала и расспрашивала о деталях, но сейчас мне было не до этого. Магистр Ларнесса задала нам к понедельнику приготовить рефераты, и сейчас я старательно переписывала длиннющее предложение из книги на свиток. Я уже сделала примерное половину, когда в комнату как ураган ворвалась Тона и снова начала рассказывать про предстоящий бал. Работа сразу же застопорилась.
     — Тона, это конечно, всё очень интересно, но, во-первых, ты это уже рассказывала, а во-вторых мне надо завтра сдать магистру Ларнессе реферат по основам взаимодействия, так что, ты уж прости, но я немного занята.
     — А какая тема? — заинтересовалась девушка.
     — Поиск точек источника в нестабильном эфире.
     — Я что-то похожее на первом курсе писала, — припомнила моя соседка. — Если хочешь, могу поискать.
     — Поищи, — обрадовалась я. А кто не любит халяву, скажите мне?
     Пока Тона рылась в своих вещах, почти по пояс проваливаясь в пространственный карман, я разминала уставшие пальцы и думала о приглашение на неофициальное продолжение бала, которое получила сегодня. Все первокурсники, которые были инициированы, получили такие приглашения, и я думала о том, что будет из себя представлять это «неофициальное продолжение».
     Чуть ли не полностью провалившись в свой карман, Тона наконец вылезла оттуда и виновато развела руками, мол, не нашла.
     — Ну нет так нет, — философски заметила я, и вернулась к учебнику.
     Однако поработать мне сегодня было явно не суждено.
     — Тона! Тона, ты слышала новость? — в нашу комнату без стука влетела высокая темноволосая девушка, одногруппница Тоны.
     — Какую? — спокойно уточнила соседка. — Про Аристаха и Мерриль? Или про Грувича?
     — Да какой Грувич, ты чего, — отмахнулась девушка. — На магистра Боркхманта напали!
     — Что? — одновременно выдохнули мы с Тоной.
     — Уже пол академии об этом знает, — заметила девушка, усаживаясь в единственное свободное кресло. — Он пошел к родственникам, они таверну содержат, «Ржавая секира», или как-то так называется. В общем выйти-то вышел, а не дошел. Ну, родственники заволновались, мол, обещал зайти, а всё нет и нет. Послали кого-то сюда. Ну тут и выяснилось, что потерялся наш магистр где-то по пути. Отправились искать, и нашли его, без сознания, на набережной, возле заброшенной кузни, ну помнишь, что на юге?
     — И что дальше? — затаив дыхание, мы ожидали продолжения.
     — А ничего, — пожала плечами девушка. — Всё, как и с магистром Витеком. Кошелек на месте, амулеты не активированы, а сам весь в крови. Филантариэль говорит, что крови много, потому что у него лицо ранено было, а такие раны всегда очень сильно кровоточат.
     — Какой ужас, — дрожащим голосом проговорила Тона. — Но кто мог напасть на магистра Боркхманта? Он же добрейшей души гном, природник, даже мухи не обидит!
     — Никто ничего не знает, — покачала головой девушка. — Филантариэль говорит, что удар нанесен был спереди, так что магистр должен был видеть нападавшего. Если он очнется, может быть что-то прояснится.
     — Если, — резко сказала я, услышав резанувшее уши слово. — Не когда, а если?
     — Рана очень серьезная, — в упор посмотрела на меня девушка. — Гномий череп, конечно, покрепче будет, но и он не выдержит, если его мечем со всей силы ткнуть.
     Я поежилась, прогоняя мурашек, которые побежали у меня по спине после этих слов. Перед глазами тут же всплыли убитые мной разбойники, а потом магистр Боркхмант. Я видела его пару раз — низкий, даже для гнома, вечно взлохмаченный и с доброй улыбкой. Он всегда со всеми здоровался, а однажды просто взял и прошелся по основному учебному корпусу, даря всем встречным девушкам цветы.
     На глаза навернулись слезы, и я с трудом удержалась от того, чтобы заплакать. А вот Тона себя не сдерживала, она откровенно рыдала на своей кровати.
     — Бедный, бедный магистр Боркхмант, — плакала девушка. — Его-то за что?
     Закрыв глаза, я передала новости брату, быстро прокрутив перед внутренним взором состоявшийся разговор. Эйнар, который в этот момент как раз выходил из ванной, задумчиво сел на подоконник и уставился на скрытый в опустившихся сумерках полигон.
     «Это очень тревожно, — наконец ответил он. — Пусть пока нападений было всего два, и о связи между ними говорить ещё рано, но всё равно нужно быть осторожней»
     «Мне страшно, Эйнар, — несколько неожиданно для самой себя сказала я, но в тот же момент поняла, что это так. — Если магистры, взрослые люди, ничего не смогли этому некто противопоставить, что делать нам?»
     Угрюмое молчание было мне ответом.

     Он
     — А в конце, ближе к полуночи, мы должны будем собраться в холле солнечной башни. Там нас разобьют на небольшие группы, и прикрепленный к каждой группе магистр проведет инициацию.
     Мы шли с Витарром по лесу, который окружал академию. До Йоля оставалось два дня, и Вит рассказывал мне, как будет проходить праздник для него.
     — И сколько это будет длиться? — спросил я.
     Если инициация будет быстрой, то, быть может, Вит успеет на неофициальное продолжение?
     — По-разному. У кого-то это может занять всего несколько минут, а кто-то может пролежать после этого пластом целый день.
     Я прицокнул языком, давая волю своему разочарованию. Да уж, целый день, это, конечно, не хорошо. Но зато после этого праздника Вит наконец-то поймет, что это такое, когда тебя затопляет собственная сила, а то для него всё пока сводится к разглядыванию спящего дара и заклинаний вокруг.
     — Да уж, как-то странно встречать Йоль без снега, — сменил он тему.
     — И не говори, — поддержал я. — Вообще нет ощущения праздника. Будто осень, а не зима. И как эти южане живут?
     Мы понимающе переглянулись и продолжили неспешным шагом измерять территорию.
     — Я уверен, что после этого дерева должно быть два поворота направо, и один налево, — сказал я.
     — Ты думаешь? — сомневающе покосился на дерево Вит. — А мне кажется после него сразу налево, потом направо, а потом снова два раза налево.
     — Гоблины бы побрали эти искривления пространства, — проворчал я. — И почему это происходит?
     — Из-за высочайшей концентрации остатков заклинаний в эфире, которые смешиваются с Силой, выходящей из источника, нити физического пространства начинают меняться и перестраиваться, — пояснил парень.
     — А почему же тогда все эти тропинки вообще сохраняют свой вид? Почему периодически пути повторяются?
     — Нити основы стремятся к постоянству, — процитировал Вит магистра Таэритрхрона. — В то время как уток, представляя собой чистую энергию, видоизменяет всё, с чем соприкасается. Колебания основ при взаимодействии с энергией застывают в исходной точке, и после крайних положений всегда возвращаются к стабильной версии вселенной.
     — Ну у тебя и память, — удивился я. — Ты что, все его лекции наизусть помнишь?
     — Ну почему же наизусть, — возразил Вит. — Просто хорошо. К тому же, мне всё равно приходится записывать, потому что понять все эти обороты мне только раза с пятого-шестого и удается.
     — Да уж, не зря декан говорит, что ты лучший из группы, — усмехнулся я.
     — Что, правда так говорит? — смутился парень.
     — Прямо так, — улыбнулся я. — Как будто ты и сам не знаешь, что все уже ставки делают, сколько у тебя «отлично» в зачетке будет. И кстати, Ариша поставила золотой на то, что у тебя вообще не будет четверок, так что не подведи!
     — Постараюсь, — серьезно ответил Вит, и я знал, что он действительно постарается.
     Дальнейший путь наш прошел в молчании, пока мы наконец не увидели стены жилого корпуса.
     — Не угадали, — подытожил я.
     — Ага. Два направо, один налево, один направо и ещё раз налево. Гоблины бы побрали эти искривления пространства!

     «А ну немедленно свалил отсюда!» — услышал я гневную мысль сестры.
     «Не хочу, — хихикнул я. — Мне нравится смотреть твоими глазами»
     «Просто признайся, что тебе нравится наблюдать за полуголыми девчонками!» — ещё больше распаляясь подумала Эви.
     «И это тоже. Все-таки хорошо, что вы решили устроить из своей комнаты гардеробную для всего этажа»
     «А ну брысь отсюда!» — заорала сестра, и немыслимым усилием воли выкинула меня из своего сознания.
     Смеясь, я открыл глаза и уставился в потолок. Подготовка к балу шла полным ходом, и в комнату сестры постоянно забегали какие-то девушки, зачастую в одном белье, что-то кричали, хватали или кидали платья и тому подобное. В общем и целом, вели себя как все девушки перед балом, и не важно, шестнадцать им, или двадцать шесть. Я усмехнулся, представив, что бы сделал Вашек, если бы мог видеть, что творится этажом ниже. Слюной бы изошел, это без всяких сомнений.
     Чисто для пробы я проверил барьер, что поставила сестра. При желании, конечно, можно сломать, и снова проникнуть в её сознание, но зачем?
     Я кинул взгляд в окно, и с удивлением обнаружил, что пока я занимался, хм, назовем это наблюдением, уже порядком стемнело. А это значит, что пора и мне начинать готовится. Я слез с кровати и достал из шкафа специально припасенный для таких случаев фрак. Встав перед зеркалом, посмотрел, чтобы не было никаких изъянов. Я, конечно, не Эви, но и мне выглядеть глупо не хочется. Удостоверившись, что с костюмом всё в порядке, я подумал, что делать с волосами. Оставить распущенными не вариант, я же не хочу, чтобы все думали, будто я Эвианора, которая в шутку одела мою одежду. Немного подумав, я решил заплести их в особую косу. Лет триста-четыреста назад все воины носили длинные волосы, которые означали их профессию. Заплетая их особым образом, воины показывали, скольких сильных врагов в личном поединке они одолели. Поражение в поединке означало потерю косы и уважения. Но со временем эта традиция сошла на нет, и сейчас только родившиеся в благородных семьях имели длинные волосы, и мало кто помнил, почему это именно так. Если бы мне вдруг встретился знаток древних традиций, то из моей прически он бы узнал, что на моем счету имеется несколько загубленных душ, но все они убиты в бою, а не в поединке один на один. Но вряд ли таковые окажутся на балу.
     Последний раз окинув своё отражение в зеркале критическим взглядом я спустился в холл. Тот уже был заполнен поджидающими парнями.
     — Вашек! А ты кого ждешь? — окликнул я рыжего. — Вы же вроде с Ольгой расстались?
     Последняя пассия Вашека, северянка Ольга, прямо в столовой влепила ему звонкую пощечину, обозвала подлецом, и с тех пор с ним не разговаривала. Но рыжий не унывал, и принялся за активные поиски новой «любви до гроба».
     — Так расстались то мы недавно, а на бал я пригласил её ещё в листопаде, — пожал плечами парень.
     — Всё с тобой ясно, — хмыкнул я. — Витарра не видел?
     — Не-а. Хотя подожди, видел, он вроде наружу пошел.
     — Ясно, спасибо.
     Я вышел из башни и сразу же увидел Инголфра, который стоял, прислонившись к ближайшей сосне.
     — Эйнар! — помахал он мне рукой, и я подошел поближе.
     — Чего не внутри? — спросил я, оглядывая соседнюю сосну на наличие смолы. Сочтя дерево надежным, я прислонился к нему, копируя позу Витарра.
     — Внутри жарко. Да к тому же кроме Вашека никого знакомого ещё не было.
     — Я видел там Майло и Сигрифа.
     — Это для вас с Эви они знакомые, — серьезно сказал парень. — А меня они знать не хотят.
     — Что значит не хотят? — не понял я.
     — Я не их круга, — пояснил Вит. — Без тебя или Эви меня для них нет.
     Я даже не знал, что ответить на такое. Сказать «брось, это ерунда?». Но ведь это правда, Витарр, как ни крути, простолюдин, а для маркиза и его друзей это как приговор. Для них даже Фин не подходящего сословия, даром что эльф.
     — Я могу поговорить с ними, — осторожно начал я.
     — Ой да брось, — махнул рукой парень. — Надо мне со всякими зазнайками якшаться.
     — Ты только при них ничего такого не сболтни, — усмехнулся я. — На дуэль, они, конечно, вызывать тебя не будут, а вот мелкие гадости поделать это вполне в стиле благородных.
     Вит рассмеялся, а потом с удивлением глядя на меня сказал:
     — Я вот чего не понимаю, это как ты можешь так говорить. Ты же сам герцог.
     — То, что я герцог, не значит, что я зазнайка. Да и вообще, что в этом такого? Ну повезло мне родится в этой семье, так что теперь, думать, будто я самый лучший? Нет, конечно, в чем-то я, безусловно, самый лучший, но не во всем же.
     — Да уж, от скромности ты не умрешь, — покачал головой Вит.
     — Я вообще умирать не собираюсь, ни от скромности, ни от чего-нибудь другого.
     — Даже от старости? — поднял бровь парень.
     — Даже от нее.
     Сказав это, я вдруг почувствовал, как задрожал в груди мой дар, будто отзываясь на что-то. Сосредоточившись, я заглянул внутрь себя, но холодное солнце дара светило всё так же ярко и спокойно, и я решил, что мне померещилось.
     — Пойдем внутрь, — сказал я, слегка поежившись. — Это, конечно, не Икария, но и тут не жарко.

     Медленно, но верно, девушки всё же заканчивали свой туалет, и появлялись в холле, где к ним тут же обращались восхищенные взгляды их парней, после чего пары быстро покидали жилой корпус и отправлялись в центральное здание, где и находился банкетный зал.
     Эвианора и Ариша спустились вместе, я почувствовал, когда они шли по лестнице, и поэтому увидел их самым первым. Ну что тут сказать — хороши не то слово. Прекрасны — уже более подходяще.
     На Эвианоре было бледно-голубое, как лед, узкое, довольно короткое платье, с большим вырезом на спине. Казалось, будто она превратилась в Снежную королеву из сказок, светлые волосы были уложены наподобие короны, и высокие каблуки делали её почти на полголовы выше. Кстати, надо сказать, что у нас дома мы с Эви считались среднего роста, но приехав в Малью, мы обнаружили, что мы существенно выше большинства жителей этой страны. Так что сейчас Эви действительно возвышалась надо всеми, и в прямом, и в переносном смысле. Кулон-снежинка сиял на её груди, и вызывал множество завистливых взглядов.
     Ариша была её полной противоположностью. Длинное узкое платье имело разрез чуть ли не до середины бедра, туфли на невероятном каблуке, черные волосы рекой Забвения стекают по спине, бледное лицо сияет в приглушенном свете, алые губы так и требуют их поцеловать. Ариша пробуждала два чувства — желания и опасности.
     У Вашека вырвался сдавленный стон-вздох, когда он увидел их.
     — Ну почему я, дурак, не пригласи Ари первым, — простонал он.
     — Ари? — вылупились мы с Витарром на него. — Она разрешила называть себя Ари?
     Когда я сам попытался это сделать, то вампирша так оскалилась, что и без слов было понятно, что второй раз я этого не переживу. Называть себя так она позволяла только Эви, да и то, не очень это любила, так что сестра не злоупотребляла.
     — Пока ещё нет, но это не за горами, — расплылся в ухмылке рыжий.
     Вот действительно, скорее Хель согреется, а южный ад замерзнет, чем это произойдет.
     «Ты обворожительна», — послал я сестре, когда она подошла немного ближе.
     — Я знаю, — мурлыкнула она, беря меня под руку. — А теперь будь добр, доведи меня в целостности и сохранности на этих каблуках до зала, и проследи, чтобы мне вовремя подносили бокалы.
     — Ага, разбежалась, — улыбнулся я.
     — Ну попытаться стоило, — рассмеялась сестра. — Ладно, пошли уже.
     — А Фин? — спросил Вит, оглядываясь в поисках эльфа.
     — Этого можно не ждать, — скривилась вампирша. — Он ещё часа два свою косу заплетать будет, а потом столько же под ленточку обувь подбирать, знаю я этих эльфов.
     — Не суди по себе, — сказал я и с трудом увернулся от подзатыльника.
     Не достав меня с первого раза, Ариша решила больше не напрягаться, а высоко задрав голову продефилировала к выходу. Переглянувшись, мы последовали за ней, потому что Фина, действительно, ждать было бессмысленно.
     Когда мы подошли к центральному корпусу, уже на улице я услышал музыку. Страшно представить, что же творится внутри. Похоже, Йоль решили отметить с размахом, в отличии от тихого, почти семейного Мабона.
     Вопреки моим ожиданиям, музыка внутри оказалась не сильно громче, чем снаружи, но говорить всё равно было практически невозможно. Войдя собственно в сам зал, я замер, поражаясь открывшемуся виду. Хоть из рассказов Тоны (а точнее из мыслей сестры о рассказах соседки) я примерно и знал, как всё это будет выглядеть, но увиденное всё равно смотрелось великолепно.
     Зал был разделен на четыре секции. Каждая представляла собой одну из стихий, но при этом края секции смешивались с соседней, что рождало воистину невероятные сочетания. Конечно, самой необычной была секция огня. Огненные деревья на стыке огня и земли смотрелись потрясающе, и не менее великолепно выглядели огненные сугробы, о которых рассказывала Тона. А по центру зала высилась огромная, прямо до потолка сосна, которая слегка просвечивала, выдавая свою нематериальную структуру.
     — Это центр источника, на котором построена академия, — раздался рядом голос Майло, который, как всегда был где-то неподалеку. — Если подойдете поближе, почувствуете сильный прилив сил.
     — И радости, — улыбнулась Эви. — Мы знаем это, Майло.
     — А знаете ли вы, что по слухам, если долго находится рядом с источником, то это способствует ускоренному увеличению резерва?
     — Это ж сколько надо рядом с ним просидеть, — склонила голову сестра, — чтобы ускорить рост резерва? Долгие годы, наверное.
     — Это всего лишь слух, — пожал плечами маркиз. — Ты сегодня прекрасна, Эвианора. Позволишь ли пригласить тебя на танец?
     — Почему бы и нет, — снова улыбнулась сестра.
     Дождавшись моего кивка, маркиз подхватил Эви и увлек в центр зала. Я услышал легкое раздражение в мыслях сестры, когда она увидела испрашивающий у меня разрешения взгляд Майло, но оно быстро исчезло.
     И вот сейчас настал тот момент, который я больше всего не люблю в подобных мероприятиях. Что делать дальше? Идти к столам с закуской? Так вроде некультурно — пришел, и сразу есть. Гордо ходить по залу и демонстрировать свой наряд — это прерогатива девушек. Тоже, что ли, пригласить кого на танец? Только вот кого?
     Я обвел взглядом собравшихся. Мы пришли довольно рано, зал был полупустой, и я не увидел никого знакомого. Пожав плечами, я всё же направился к столам.
     — Эйнар, привет, — послышался из-за спины девичий голос, и, обернувшись, я увидел Хоук.
     — Привет, — улыбнулся я. — Ты отлично выглядишь.
     — Спасибо, — слегка зарделась девушка.
     Хоть я и таскался за девчонками по всем портным академгородка, моё сознание в это время витало где-то очень далеко, так что я даже примерно не помнил, кто что выбрал. И сейчас я с удивлением рассматривал девушку, которая из вечно задумчивого, слегка взлохмаченного воробушка вдруг превратилась в прекрасного сокола. Именно так, не в лебедя, как в сказке, а в сокола — умную, опасную и свободную птицу. Приталенное платье вдруг открыло её хрупкую талию, поднятые вверх волосы показали слегка островатые черты лица, а большие каре-зеленые глаза, которые обычно смотрели с легким испугом, вдруг стали казаться не испуганными, а оценивающими. Я вздрогнул, вспомнив, что в переводе с древне-мальского её имя означает ястреб.
     — Потанцуем? — предложил я.
     — С удовольствием, — улыбнулась девушка.

     Она
     Время летело незаметно. Гости всё прибывали и прибывали, я начала замечать всё больше людей и нелюдей, которые не являются учениками академии. Большой зал, который, казалось, мог вместить в себя целый город, вдруг стал казаться маленьким и тесным. Туфли, как я и боялась, начали натирать ноги, но я стойко терпела. Будет совсем плохо, порошу какую-нибудь девчонку со старших курсов снять боль, они это умеют.
     После самого первого танца с Майло я только и делала, что кружилась под музыку. С Ардоном, с Витарром, снова с маркизом. Решив немного отдохнуть, я подошла к столам, и сразу же оказалась вовлечена в разговор о загадочном нападении на магистра Боркхманта. Он до сих пор не пришел в сознание, но лекари сказали, что его состояние стабилизировалась, и в ближайшие дни стоит ждать улучшения.
     Слушая последние сплетни, я подхватила бокал у пробегающего мимо официанта-голема. Попробовав содержимое, я недовольно скривилась. Ну какие изверги могут так разбавлять благородный напиток? Это скорее вода получилась, чем вино.
     Тут, будто по заказу, мой взгляд наткнулся на трех старшекурсников, которые с заговорщицким видом переглянувшись, задержали голема и что-то над ним наколдовали.
     — Запрещенное колдовство на празднике? — прошептала я на ухо одному из них, неслышно подойдя со спины.
     Парень подскочил так высоко, что мне показалось, будто он сейчас макушкой достанет до звезды, закрепленной на вершине сосны. Наверняка воздух, ухмыльнулась я про себя, только мы умеем так высоко прыгать.
     — Фу, напугала, — приложив руку к груди в районе сердца, сказал другой. — Мы уже думали, нас Натаниэль засек.
     — Я что, похожа на проректора? — обиделась я. Серьезно, никогда не считала, что я похожа на мужика-некроманта.
     — Не обращайте на него внимания, мелет, что в голову придет, — отмахнулся третий. — Край до одури боится проректора, вот и видит его в каждой тени, даже в такой восхитительной первокурснице.
     — И всё же, что вы делали? — спросила я, стараясь не показать, как мне были приятны его слова.
     — Мы хотели вернуть этому замечательному вину его первоначальные свойства, — ответил мне первый парень, спустившись, наконец, с потолка.
     — Со мной поделитесь? — спросила я, сразу поняв, к чему дело идет.
     — За один танец с Вами я готов заколдовать всех големов в зале, — поклонился мне третий парень.
     Не говоря ни слова, я протянула ему руку в знаке согласия.
     — Меня зовут Карл фон Рихт, — сказал парень, когда мы с ним оказались в центре зала.
     — Эвианора фон Скхейн.
     — У Вас красивое имя, Эвианора, а фамилия ещё более прекрасна. Вы из Икарии?
     — Да, с самого севера. Может быть, перейдем на ты?
     — С удовольствием, — улыбнулся парень. Ты ведь проявленная, Эвианора? Получила приглашение на вечеринку?
     — Вечеринку? — проговорила я незнакомое слово.
     — Неофициальное продолжение праздника, — снова улыбнулся Карл. У него была красивая улыбка, и я уверена, что он знал об этом и вовсю пользовался. — Студенты собираются в группы, куда не пускают преподавателей, распивают запрещенные на территории академии напитки и отдыхают от занятий, — подмигнул мне Карл.
     — Ах вот что это такое, — рассмеялась я. — А мне всё никак не могли толком объяснить, что же это за неофициальное продолжение такое загадочное.
     — Ну не могли же мы написать «приходи выпить и повеселится без надзора старших»
     — Мы? Значит ты из организаторов.
     — Обязанность старших — научить первокурсников хорошо развлекаться.
     — На каком ты курсе? — спросила я.
     — На шестом. Стихии воздух и огонь, направление Тьма, а специализация боевой маг, — выдал мне все сведения Карл.
     — Я тоже хочу выбрать бой, — поделилась я.
     — Почему? — удивился парень. — Мне кажется, девушкам больше подходит целительство, или теория, ну может работа с пространством. У нас в группе из десяти парней только одна девушка.
     — Ну значит буду вот такой единственной, — усмехнулась я. — Я уже даже костюмчик охотницы за нечистью припасла.
     Ненастоящий, правда, но ведь об этом говорить не обязательно, так?
     — Потрясающе, — покачал головой Карл.
     Танец закончился, и мы пошли в том направлении, где оставили его товарищей.
     — Эви! — позвал меня брат и я остановилась. — Представишь?
     — Карл, это мой брат, Эйнар, а это Карл фон Рихт.
     — Приятно познакомится, — ожил замерший было Карл. — Честно говоря, я сразу и не понял, что произошло. Вы так похожи!
     — Поверьте, вы далеко не первый, кто так говорит, — улыбнулся брат. — Это стандартная реакция на наше первое появление.
     — И всё же, это невероятно. О, — внезапно у Карла округлились глаза. — Боевая косица? Приятно видеть, что древние традиции не забываются. Но где же Вы успели обзавестись этими узлами?
     Брови Эйнара в неподдельном удивлении вскинулись вверх. Впервые присмотревшись к нему повнимательней, я и вправду поняла, что он заплел волосы по всем правилам старого этикета.
     — Удивлен, что Вы знаете об этой действительно древней традиции. А касательно Вашего вопроса — долгий путь сюда с самого севера Талии был по-настоящему долгим, и богатым на события.
     «Где ты его откопала?» — услышала я вопрос брата.
     «Повышал с приятелями градус в подаваемой бурде, — ответила я. — Кстати, он один из организаторов продолжения, которое обещает быть весьма интересным»
     — Кстати, Карл, кажется Вы немного перестарались с заклинанием, и сейчас голем разносит по залу нечто очень и очень крепкое, а Ваши приятели уже привлекли внимание проректора, — слегка хмыкнув, будто вспомнив что-то забавное, сказал Эйнар.
     — Вот… — Карл явно сдержал ругательство. — Спасибо что сказали мне. Пойду выручать их. Ещё увидимся, — кивнул он мне и скрылся среди гостей.
     — Как ты это делаешь? — спросила я Эйнара, пока мы с ним добирались до столов.
     — Что делаю?
     — Так быстро и незаметно копаешься в моей голове? Когда я пытаюсь что-то увидеть у тебя в мыслях мне приходится словно пробиваться через завалы.
     — Просто мы с тобой мыслим всё же немного по-разному, — улыбнулся Эйнар. — Твоё сознание полно всяких обрывков, по которым можно легко добраться до нужного, а я всегда сосредоточен на чем-то одном, поэтому тебе и приходится искать самой.
     — Надо будет попрактиковаться в этом. И в блоке, чтобы ты не шастал в моем сознании! — добавила я.
     — Блок у тебя уже неплох, — ответил брат, наконец найдя дольки мандарина, которыми были усыпаны почти все столы, и которые исчезали с поистине магической скоростью. — Сегодня я бы через него далеко не сразу пробился.
     — Ну хоть в чем-то я лучше, — довольно улыбнулась я, и свистнула мандарин прямо у него из-под носа.
     — Если взять все-все мы примерно на одном уровне, — обиженно пробурчал брат, и снова принялся за поиски.
     С трудом пробиваясь через плотные ряды гостей, к нам подошли Вашек и Ариша. Рука рыжего всё время норовила оказаться там, где ей быть не следует, но вампирша жестко пресекала эти попытки. Но это пока жестко, ухмыльнулась я. Ари сама мне говорила, что Вашек ей очень даже нравится, и зная рыжего, я не сомневалась, что «плотину скоро прорвет». Вопрос, что будет после того, как вся вода, скопившаяся за ней, сойдет?
     — Финиарион так и не появился? — спросила Ариша.
     — Я его видел, танцевал с какой-то эльфийкой, — ответил Эйнар.
      — А Витарр где? — снова задала вопрос девушка.
     — Уже ушел, — ответил на сей раз Вашек. — Скоро полночь, гости расходятся, непроявленные собираются для тайного ритуала, а мы ищем указанное в приглашении загадочное место встречи.
     Я улыбнулась, подумав о том, что неофициальное продолжение вечера обещает быть интересным.

     Он
     Место, которое было указано в приглашении было давным-давно расшифровано как учебный корпус некромантов. Место жутковатое, хотя бы потому, что большая его часть находилась под землей. Зато в нем было достаточно больших и практически полностью пустых залов.
     После полуночи первокурсники тонкой струйкой потянулись к дверям, старшекурсники уже давно в большинстве своем были где-то не здесь. В полночь все колокола в городе забили в унисон, а солнечный шпиль на вершине одноименной башни академии загорелся ярким светом. Даже здесь я почувствовал всплеск Силы, который донесся оттуда. Сейчас туда лучше не соваться, принудительная инициация — процесс весьма интересный и, в общем-то, довольно простой, но всё равно требующий соблюдения множества условий. Я подумал о Витарре, который сейчас вместе с Хоук находился в этом здании, и подхватив Эви под руку направился на кафедру некромантии.
     — Смотрите, смотрите! — вдруг закричал кто-то из толпы первокурсников, показывая вверх.
     Я тоже задрал голову, и в этот момент мне на нос упала снежинка.
     — Снег, — завороженно прошептала Эви. — Наконец-то началась Зима.
     — Настоящий Йоль, — улыбнулся я.
     Эвианора вернула мне улыбку, и мы ещё некоторое время смотрели на падающий снег, пока Ариша и Вашек не поторопили нас.
     Спускаясь вслед за другими первокурсниками в подвалы, я не сразу увидел, что они тоже украшены. Не так, конечно, как банкетный зал, но тоже весьма неплохо.
     У большинства стен стояли невесть откуда взявшиеся диваны и кресла, рядом с ними были столики, на которых вперемешку стояли бутылки, кружки, блюда с закусками. В центре зала было большое пустое пространство, которое представляло собой нечто вроде сцены. Карл, с которым Эви познакомилась на балу, что-то объяснял другому старшекурснику, а девушка с короткими темными волосами, торчащими в разные стороны, что-то колдовала над необычным артефактом, похожем на кусок камня. Рядом крутился гном, который ей что-то гневно втолковывал, но она отмахивалась от него и продолжала колдовать.
     Многие диванчики были заняты старшекурсниками, остальные постепенно заполнялись пришедшими новичками вроде нас. Оглянувшись вокруг, и пройдя чуть дальше по коридору, я понял, что есть ещё как минимум три зала, похожих на этот.
     Внезапно негромкие разговоры перекрыл резкий и громкий звук, в котором с трудом можно было узнать музыку.
     — Тише сделай! — заорал гном, колотя по глыбе-артефакту.
     Девушка с ежиком на голове что-то проорала в ответ, сделала пару пассов, и музыка стихла до такой степени, чтобы можно было услышать рядом стоящего. Прислушавшись, я с удивлением узнал популярную народную мелодию, которую очень любил Жуль-Торгаш.
     — Я же говорила, — с гордостью сказала девушка. — Всё дело в колебаниях!
     — А я тебе ещё раз заявляю — хоть ты вся исколебись, обычный камень так гудеть не заставишь, — угрюмо ответил ей гном.
     — Пойду настрою остальные, — засмеялась девушка, и направилась к выходу.
     — Компонент громкости сразу добавь, — крикнул ей вдогонку гном.
     — О, вы уже здесь, — рядом с нами оказался Карл. — Пойдемте во второй зал, там лучше всего. Сразу спрашиваю, что вы предпочитаете?
     — В смысле? — не поняла Ариша.
     — Слабое, среднее, крепкое? — Улыбнулся Карл. — Пиво, вино…
     — Я поняла, поняла. А крови у вас не найдется? — и девушка демонстративно облизала клыки.
     — Пожалуй, из напитков, это единственное, чего нет, — не поддался на провокацию Карл. — Можем организовать томатный сок. Говорят, он похож.
     — Лучше тогда красное вино, оно тоже похоже, — рассмеялась вампирша. — У вас тут такой огромный выбор, как вы всё это протащили внутрь, алкоголь же запрещен?
     — У нас есть свои методы, — улыбнулся парень. — Курсу к третьему и вы научитесь обходить такие глупые запреты.
     — Почему здесь только старшие и первый курсы? — спросил Вашек, и я с интересом прислушался к ответу, так как и сам хотел прояснить этот вопрос.
     — Такие вечеринки — это как посвящение, — начал объяснять Карл. — На первом курсе всегда непонятно, какие запреты можно обходить, какие нет, как можно развлечься, не выходя за стены академии, чтобы суметь подняться хотя бы ко второй паре, да и вообще, семнадцать лет — это самое время, чтобы начать жить полной жизнью! А к шестому курсу, когда ты уже знаешь всех и вся, становится немного скучновато. Вот мы и развлекаемся таким образом, обучая зеленых новичков тайной жизни в академии.
     — Что-то мне кажется не такая уж она и тайная, — засомневалась Эвианора. — Хочешь сказать, что тот же проректор не знает о ваших вечеринках?
     — Конечно знает. Но он ведь тоже когда-то был студентом, и не так давно, — подмигнул нам парень. — Главное не обрушить здание, всё остальное терпимо.
     «Ничего себе», — донеслись до меня мысли Эви. Я мысленно с ней согласился. Это какой же размах принимает мероприятие, если главное условие, чтобы устояло здание? Хотя, чему я удивляюсь, это ведь вечеринка волшебников, они, если захотят, этот корпус полететь заставят.
     — Но почему тогда здесь нет никого со второго, третьего, четвертого и пятого курсов? — спросил я.
     — Это потому, что со второго по пятый курс идут тусовки на уровне кафедры, или факультета. Все собираются небольшими группками в разных местах, на полянках, в комнатах у пространственников, и тому подобное.
     — Первокурсникам надо познакомится, а старшекурсникам развеяться. Логично, — заключила Эви, устраиваясь рядом со мной на диванчике. Карл сел напротив.
     — Ты, наверное, Разум? — улыбнулся он. Этот парень вообще постоянно улыбался.
     — Угадал, — кивнула Эви.
     — А расскажите мне… Подождите минутку!
     Карл подскочил с дивана, и подошел к какому-то лысому смуглому парню. Тот кивнул, и Карл подвел его к нам.
     — Это Штар, специалист по переносу запрещенных вещей в академию. Гениальный пространственник! Скажите ему, чтобы вам хотелось выпить или съесть, скажите, где это можно достать, и ваше пожелание исполнится!
     — Карл, я что, похож на джина? — недовольно осведомился парень. — Вы просто говорите мне, чтобы вам хотелось выпить, я достаю что-то максимально похожее, в объеме до пинты.
     — А почему пинты? — невольно удивился я.
     — Максимальная дырка в защите академии, — усмехнулся Штар. — Кстати, Карл, скажи Уйле, чтобы она перестала подливать в бочонок своё зелье, от него у пива становится какой-то трупный привкус.
     Стараясь не думать о трупном привкусе, я попросил Штара достать мне любого молодого вина. Следом за мной посыпались просьбы от остальных. Лысый покивал-покивал, а через некоторое время мы сидели и пытались понять, откуда на столике, что стоял между нашим диваном и тремя креслами взялись все заказанные напитки.
     Мне начинал нравится сегодняшний вечер.

Интерлюдия вторая

     Стараясь быть максимально незаметным, Ётун притаился за скалой, разглядывая гигантский белый хвост, что лежал всего в нескольких шагах от его укрытия. Хвост был белый и чешуйчатый, но от него прямо веяло теплом. В Инеистом великане боролись два желания, два инстинкта — голод и страх. С одной стороны, хвост даже на вид был невероятно вкусным, но с другой — если такой хвост, то какого же размера остальное тело? Наконец голод всё же одержал верх, и Ётун с громким ревом атаковал хвост и попытался остро отточенным камнем отбить себе кусочек. Однако, к его огромному удивлению, хвост слегка дернулся и оказался вне досягаемости великана. А в той самой скале, за которой он недавно прятался, вдруг открылся огромный, с вертикальным зрачком желтый глаз. С некоторым запозданием, Ётун понял, что лучше бы он всё же сбежал, а затем его накрыла волна всепоглощающего пламени.
     Белый дракон недовольно заворчал и снова закрыл глаза. Во время линьки дракон практически не нуждался в еде, а потому большую часть времени он проводил в глубоком, подобном обмороку сне. Правда, иногда случались накладки, как вот с этим великаном.
     «Хвост ему мой, видите ли, приглянулся, — зло подумал дракон, снова дергая обозначенной конечностью, напоминая в этот момент разозленную кошку. Огромную чешуйчатую кошку. — Сам бы попробовал такой отрастить, тогда бы и поговорили»
     Хвост являлся самой что ни на есть гордостью дракона. Не гребень, как думало большинство необразованных людишек, и даже не огромные, закрученные рога, а именно длинный хвост.
     В очередной раз дернув хвостом, дракон наконец-то начал успокаиваться, и решил принять немного другое положение. Он привстал на передние лапы, и свернулся чуть повыше, ближе к самому кончику горы. Раскрыв уже наполовину черные крылья, он критически осмотрел их, а потом снова сложил.
     «Хорошо. Красиво. Даже, можно сказать, изысканно, — подумал ящер. — И на удивление медленно. Пожалуй, у Хранителя будет ещё десяток-другой лет, прежде чем я окончательно сменю цвет. Что ж, это даже к лучшему»
     Удовлетворенно вздохнув, дракон уже собирался снова впасть в спячку, но тут вспомнил о чем-то весьма важном.
     «И ведь действительно, пора. Семнадцать лет — это достаточно даже для человека. Времени у нас много, так что можно начать потихонечку, издалека»
     Длиннейшая ночь в году подходила к концу, но здесь, далеко на севере, солнце так и не появилось над горизонтом, поэтому древнему ящеру ничего не мешало смотреть свои драконьи сны.

     Она
     Я проснулась от крика. Сначала подумала, что от своего, но потом поняла, что я в голове Эйнара. Невероятно гудящей голове. С усилием, которое стоило ярких пятен перед моими плотно закрытыми глазами, я вернулась в своё сознание, но легче не стало. Моя голова болела на меньше, чем у брата. Ох, не стоило вчера столько пить, а уж тем более соглашаться на ту странную смесь пива и гномьего самогона!
     — Что случилось? — тихо спросила я у брата, наконец открыв глаза.
     Н-да. Радует, хотя бы, что я проснулась в одной кровати с Эйнаром, а не с тем же Карлом. Щеки вспыхнули жарким огнем, когда я вспомнила, что он вчера хотел сделать. Хорошо, что я тогда была ещё достаточно трезва для отказа.
     — Мне приснился сон, — после долго молчания сказал Эйнар. — Странный кошмар.
     Я нахмурилась, не в силах уловить его мысли. То ли сказывалось похмелье, то ли недостаток сна.
     — Расскажи.
     Брат, так и не взглянув на меня, начал говорить.
     — Мне снилось, что я нахожусь на лесной поляне. Стоит ночь, но всё отлично видно, потому что на небе ярко сияют две огромные луны. Я стою среди множества эльфов, но они какие-то не такие. Более грустные и… возвышенные, что ли? Где-то неподалеку проходят гуляния, слышится музыка и громкий смех. Свирель, арфа, прекрасные голоса… Я уже хотел было отправится в ту сторону, как вдруг эльфы вокруг меня начали опускаться на колени, глядя на небо. Я тоже взглянул в ту сторону, и ноги у меня подкосились. Одна из лун, которые ярко освещали поляну, вдруг пошла трещинами и буквально у меня на глазах развалилась на части! Осколки летели во все стороны, медленно и неторопливо, в полной тишине. Вторая луна вначале была такая же, но потом и она не выдержала, тоже раскололась. К этому моменту всё небо перечертили яркие, горящие огнем полосы. Осколки первой луны падали на землю. А я просто стоял на коленях и смотрел на это. Последнее, что я помню, это резко взвизгнувшая флейта. Услышав её, я будто сбросил оцепенение и закричал. И проснулся.
     К концу речи голос брата совсем охрип, но он продолжал говорить, как будто ему тяжело было держать это в себе. Закрыв глаза, я сосредоточилась, и всё же смогла проникнуть в его мысли, увидеть столь пугающий сон. Меня аж тряхнуло, когда я увидела то, что только что рассказал мне Эйнар, но я уперлась, и досмотрела его сон до конца. Это действительно было страшно.
     — Спасибо, — с выдохом сказал брат, благодаря за то, что я разделила с ним его кошмар.
     — Не за что, — улыбнулась я, и сладко потянулась.
     Эйнар начал щекотать меня, я захихикала, и скатилась с кровати. Надо сказать, что кровати в академии были достаточно широкие, чтобы уместить и троих, не то что двоих худощавых подростков, прижавшихся спинами.
     Глянув в большое зеркало, которое висело над соседней, пустой кроватью, я зашипела сквозь зубы.
     — Без заклинания, пожалуй, и не разгладишь, — прокомментировал брат, падая обратно на подушки.
     Мое платье, в котором я провела весь вечер, всю ночь, а потом ещё в нем и спать завалилась было безнадежно измято. Действительно, без бытового заклинания нечего даже и пытаться. Ну что же, придется просить Тону, потому что сама я, понятное дело, на такое ещё была совершенно не способна.
     — Который час? — внезапно вспомнила я.
     «Около полудня, мне кажется», — ответил брат, не утруждая себя произношением в слух.
     — У тебя тут случайно моих вещей нигде не завалилось? — спросила я Эйнара, беззастенчиво роясь в том бардаке, что царил в его комнате. — А то если я сейчас выйду отсюда в таком виде, вопросов потом не оберешься.
     Действительно, по академии и так уже ходило достаточно слухов. Когда мы заселились в жилой корпус, мы приняли решение, что постараемся как можно чаще ночевать отдельно, в конце концов надо же когда-то начинать. Но иногда ощущение пустоты всё же брало верх, и тогда я тихонько, набросив мантию ученика, выскальзывала из комнаты, и поднималась в комнату этажом выше. Конечно, не всегда мне везло, и пару раз я сталкивалась не то с полуночниками, не то с некромантами, которые шастали по этажу, так что слухи всё же поползли. Правда, в основном они были о том, что я бегаю к кому-то на свидания, а Эйнар, из комнаты которого я выбираюсь по утрам, просто прикрытие. Надо сказать, по большей части это меня устраивало. По крайней мере, было довольно забавно наблюдать за попытками однокурсниц узнать, кто же мой таинственный возлюбленный. Я снова покраснела, вспомнив вчерашние события. Да уж, теперь в личности этого возлюбленного сомневаться не будут.
     — Случайно завалялось, — ответил брат, и я вынырнула из своих мыслей. — Посмотри под кроватью, там вроде что-то было.
     — Нет чтобы в шкаф, как все нормальные люди, повесить, — ворчала я, забираясь под кровать. — Вечно всё разбрасываешь, правильно Кара говорила, надо тебя выпороть хорошенько, тогда и запомнишь, где вещи должны лежать.
     — Ты сама её туда засунула! — возмутился брат.
     — Ты посмотри на нее, — встряхнула я мантией, не обращая внимания на последнюю реплику Эйнара. — Она же вся в пыли, как я её одену?
     — Тебе только на один этаж спустится, — фыркнул брат. — И вообще, проваливай давай, я ещё немного посплю, а то этот кошмар все силы вытянул.
     — Соня, — буркнула я, просовывая голову в вырез.
     Эйнар ничего не ответил, и я, покачав головой, вышла в коридор. Для двенадцати часов дня он был странно пуст, но в этом нет ничего необычного, после Йоля-то. Так что я спокойно, так никого и не встретив, дошла до своей комнаты.

     Я лежала на кровати и смотрела в потолок, а мысли мои плавно текли без особой цели, однако постоянно возвращались ко вчерашней ночи. Сначала все были немного скованны и зажаты, но постепенно вечер становился всё более оживленным. Коротковолосая девушка, имени которой я так и не запомнила, что-то сделала с этими камнями, и теперь в каждом зале играла своя музыка. Студенты всё прибывали и пребывали, я и не думала, что нас так много. Мы болтали, пили и танцевали, всё было весело и хорошо. Потом два каких-то старшекурсника что-то не поделили и устроили драку, причем не магическую дуэль, а именно драку. Мы с Карлом оказались к ним ближе всех, и мы же их и разнимали. Конечно, к нам быстро присоединились остальные, но всё равно, мы были первые. Потом мы долго обсуждали произошедшее. Затем к нам подсела компания гномов с факультета земли, начали травить байки. Под конец предложили, как выразился Драйн, наш старый знакомец, «забацать коктейльчик». На свою голову, все мы согласились. Гном чего-то намешал, чего-то пошептал, и вернул нам странную смесь. Надо сказать, что вкус был не ах, но и не ужас, пить можно. Вот только через некоторое время я поняла, что этот «коктейльчик» оказался невероятно крепким. Ну и пошло-поехало… Нет, всё прилично. Относительно. Матушка, за такое, конечно выпорола бы, не постеснялась, но её ведь здесь нет, правильно? А я уже достаточно взрослая и самостоятельная девушка, с кем хочу, с тем и целуюсь. А хотелось мне с Карлом.
     Забавно, ухмыльнулась я, глядя в беленый потолок. Конечно, я раньше целовалась. Однажды мы с Эйнаром поспорили, я проиграла, и мне пришлось целовать младшего конюха. Но это было так, глупость. Потом был Аранвейн, старший сын одного графа, который часто гостил у нас. Тогда, в пятнадцать лет, я думала, что это настоящая любовь. Весь тот месяц, когда он с отцом, младшим братом и толпой сопровождающих застрял из-за снегопадов у нас во дворце, мы только и делали, что прятались в укромных уголках и целовались. Эйнар, хоть и не одобрял, а всё равно всегда прикрывал и предупреждал, если нашему уединению грозила опасность. Поэтому отец с матушкой так ничего и не узнали. Когда снегопады закончились, и Аранвейн уехал, я прямо места себе не находила. Письма ему писала. Даже в гости порывалась съездить, но, слава богам, Эйнар меня отговорил. А потом он написал, что уезжает в столицу, чтобы женится на дочке какого-то маркиза. Конечно, мне было больно. Это был как первый удар вражеской кавалерии на личном фронте — жестокий и беспощадный. А потом я вдруг поняла, что мне как-то всё равно. Да не любовь это была, так, просто интерес — а что же это такое, поцелуи украдкой, жаркий шепот, осторожные касания? Может ли вообще человек в пятнадцать лет действительно любить? Так, как об этом говорят — искренне, думая не о себе, а о другом, быть той самой второй половинкой, чтобы вместе всё работало, как гномьи часы? Вот сейчас мне семнадцать, а я полностью серьезна, и готова признать, что я не готова к этой самой настоящей любви. Именно поэтому я сейчас лежала, и думала. О том, что же я на самом деле испытываю к Карлу, который оказался старше меня на семь лет. Много чего, начиная от интереса и заканчивая странным желанием, напоминающем о пробуждении дара, но любовью здесь и не пахнет.
     Я ещё раз прокрутила в голове всю эту ситуацию, и наконец поняла, что надо делать. Если он не объявится, то и хорошо, а если вдруг всё же решит продолжить знакомство, то стоит сразу сказать, на что он может рассчитывать, а на что нет.
     Решив так, я вся как будто успокоилась, и сразу стало легче. А ведь я не слабо так загнала себе этими размышлениями! Ну теперь-то всё хорошо. Только вот заняться нечем. Поучится, что ли? Завтра ведь учебный день, как-никак.
     Однако моё благородное желание было прервано на корню, то есть я даже руку за конспектами не успела протянуть. В комнату ворвалась Ариша, гневно сверкая вдруг разом ставшими красными глазами.
     — Нет, ну ты только подумай! — закричала вампирша, плюхаясь на мою кровать. Я еле успела убрать ноги, чтобы она не отдавила их. — Он решил, что это смешно!
     — Что случилось? — спросила я, принимая вертикальное положение.
     — Вашек, чтоб ему пусто было! — рявкнула вампирша, но глаза её уже начали тускнеть, снова превращаясь в черные провалы.
     Я поежилась, старясь не глядеть на её лицо. Было в нем нечто такое, что заставляло дар во мне сжиматься и пульсировать, отвечая на опасность. И пусть я знала, что мне Ариша вреда не причинит, мои глубинные инстинкты были в этом не так уверены. Инстинкты жертвы, которая по глупости оказалась рядом с разъяренным хищником.
     — А что он сделал?
     — Этот идиот решил написать мне романтическое письмо.
     — И что же в этом такого? — непонимающе спросила я. Конечно, от Вашека я такого не ожидала, но мало ли, может он решил опробовать с Аришей новую стратегию.
     — А то, что он решил написать его кровью! — снова разозлилась вампирша, отчего её глаза опять начали стремительно краснеть.
     Я знаю Аришу уже почти полгода, но ни разу — ни разу! — не видела её в таком состоянии — крайнего голода.
     — И что случилось? — осторожно спросила я. Конечно, если бы было что-то действительно серьезное, вряд ли бы она сейчас сидела у меня на кровати и поливала рыжего самыми гнусными словами, которые только знала. Но с другой стороны, хорошего ведь просто по закону жанра не могло быть, верно?
     — Да на самом деле ничего страшного, — внезапно как-то «сдулась» девушка. — Кроме того, что я его чуть не «поцеловала»
     — Ну поцеловала бы и поцеловала, что такого?
     — Да не в этом смысле. Я чуть не совершила над ним «целование», обряд, после которого жертва на несколько суток подвластна воле хозяина-вампира. Представляешь, что было бы, если бы Вашек пару дней таскался за мной, ожидая приказа, и радостно повизгивая при любом случайно брошенном взгляде? Не говоря уже о том, что это запрещено, и считается неприемлемым даже в нашем обществе.
     — Тебя бы выгнали? — ужаснулась я.
     — Если бы сумела доказать, что этот идиот сам виноват, то нет, — вздохнула девушка. — Но всё равно приятного мало. Да и как бы я ему потом в глаза смотрела? Симпатия к хозяину-то остается потом навсегда, если только нового не появится.
     — Слушай, но ты же говорила, что можешь контролировать жажду и всё такое, — внезапно вспомнила я.
     — Обычно да, — вампирша нахмурилась, поднялась с моей кровати и подошла к окну. — Но, во-первых, после вчерашней ночи я маленько не в себе, а во-вторых Вашек мне не безразличен, поэтому такая реакция.
     — Небезразличен, говоришь? — хитро сощурилась я. Значит не одну меня занимают тяжкие думы.
     — Ну как тебе сказать, — отвернулась Ариша от окна, и обнажая в улыбке аккуратные клычки. — Сильно долго я ломаться не собираюсь, а там посмотрим, как пойдет.
     Ну и принялись мы болтать о своем, о женском. А почему бы и нет, собственно?

     Он
     С Витарром я встретился в столовой. Ариша с Эви так увлеклись своим разговором, что послали меня подальше, а Финиарион где-то пропадал с самого утра, так что обедать я отправился в одиночестве. Уже на подходе к зданию я увидел северянина, и радостно его окликнул. После ночного кошмара мне всё ещё было немного не по себе, хоть я и старался этого не показывать даже Эви, так что я был очень рад поболтать с другом и немного отвлечься.
     — Рассказывай, — потребовал я, как только мы заняли маленький, для двоих столик подальше от всех окон, от которых с наступлением зимы стало нещадно тянуть. Сосредоточение магии, называется, а окна заделать не могут!
     — Про инициацию? — уточнил Вит.
     Я кивнул, впиваясь зубами в жесткое мясо непонятного происхождения. Главное, чтобы не с кафедры некромантов, а остальное пустяки, это я уже понял.
     Витарр задумчиво, словно нехотя, впился в свой кусок, и я вдруг обратил внимание на его зубы. Они были белые и крупные, прямо бросались в глаза. Странно, вот готов поклясться, что ещё совсем недавно они были другие. А может это на меня так похмелье влияет?
     — Нас привели в зал и разбили на группы по пять человек, — начал парень. — Я был с Хоук, Бивом — ты его не знаешь, — и ещё двумя незнакомыми парнями, вроде водниками. Нас рассадили, как на медитации, только таким образом, чтобы каждая пятерка образовывала небольшую звезду, а все вместе ровную окружность вокруг центра зала.
     Я мысленно представил себе эту сцену. Пару раз мне удалось побывать в центральном зале солнечной башни, и каждый раз он вызывал во мне какой-то суеверный трепет. Если ещё и рассадить там звезды учеников, то это вообще похоже на гравюру из книги «Древние обряды Талии, том 2», был у меня такой. А Вит тем временем продолжал.
     — В общем, сидели мы так, и ждали, когда наступить полночь. Когда пробил колокол, центр зала засветился, и магистр, который отвечал за нашу пятерку, шагнул в этот свет. Тогда же я и понял, что ничего вокруг больше не вижу, и вдруг яркий свет резанул мои глаза. Я увидел свой дар, — Витарр улыбнулся, и я вспомнил, что на медитативных техниках он так и не смог его разглядеть как следует. — Я долго рассматривал его, а потом он вдруг начал расти, как бы заполнять всё вокруг. Я просто растворился в этом свете, прямо как рассказывал Магистр. Я бы ещё долго так болтался в пустоте, но вдруг свет начал тускнеть, и я очнулся. Было ранее утро, зал наполовину опустел. Из нашей звезды остались только Бив и я. Я встал и пошел в свою комнату и лег спать. Вот, собственно, и всё — улыбнулся парень, и снова вгрызся в свой кусок мяса, про который он позабыл с самого начала рассказа.
     — Просто не верится, — покачал я головой. — Ну теперь ты тоже понимаешь, что это за счастье.
     — Это да, — расплылся в широченной улыбке Вит. — Я прямо нечеловеческим усилием сдерживаюсь, чтобы постоянно не призывать его.
     И мы надолго замолчали, думая об одном и том же. О ярком свете, что заполняет всё твоё существо, и дарит нескончаемую, ничем не замутненную, и самую сильную радость, которую ты только можешь себе вообразить. Я даже боюсь представить, что может быть лучше этого волшебного в прямом смысле этого слова чувства.
     Так, в молчании, мы закончили свой не то обед, не то завтрак, и вернулись в жилой корпус. Я залез на подоконник в своей комнате, и смотрел на ранний зимний закат. Скоро ночь снова пойдет на убыль, как это происходит каждый год. Меня всегда завораживал этот бесконечный цикл. Корней рассказывал, что это происходит от того, что наша Талия на самом деле — огромный шар, который висит то ли в пустоте, то ли в какой-то субстанции, и на огромной скорости вращается вокруг солнца, то приближаясь к нему, то отдаляясь, оттого и дни разнятся по длительности. Науку, которая это изучает, он называл астрономией, и это была одна из тех немногих действительно интересных вещей, которые он рассказывал. Самое забавное, что сам Корней, глубоко верующий в каких-то своих, имперских богов (а сам он был родом из восточной части Империи Канор) называл всё это чушью, что совершенно не мешало ему рассказывать об этом нам. Действительно, удивительный был человек — редчайший зануда и интереснейший собеседник, скучный учитель и невероятно умный наставник. Прав был отец, когда говорил, что, лишь став старше, я пойму, как много потерял, не слушая его уроков. Ха, а ведь действительно я повзрослел! У меня же сегодня день рождения! Гоблин побери, как я умудрился об этом забыть?
     «Эви!» — крикнул я мысленно сестре.
     «Чего? — послышался недовольный ответ. — Вот же …! — подумала она, когда уловила мою мысль. — Как, ну скажи, как мы вообще могли забыть об этом?»
     «Сколько тебе говорить, не ругайся», — мысленно пожурил её я, но ей сейчас было не до этого.
     «Надо срочно собрать всех-всех и отпраздновать это дело!»
     «Только не как вчера», — поспешил напомнить я.
     «Ну да, — донесся до меня мысленной смешок, — это точно. Так, ладно, давай за дело. Ты ищи Фина и Витарра, а я схожу за Аришей, Хоук и Вашеком. Что-то мне подсказывает, что он на моем этаже крутится»
     «Хорошо. Встречаемся через полчаса в фойе», — отправил я, и слез с подоконника, отправляясь на поиски друзей. А ещё тихонечко засмеялся, потирая руки, и предвкушая подарки, на которые уже столько дней туманно намекал Фин с истинно эльфийской загадочностью. Ух, скорее бы всё увидеть своими глазами, а то любопытство меня заживо съест!

***

     Она
     — Эви, у тебя есть «Классические уровни»?
     Я оторвалась от текста, и осмотрела разбросанные в беспорядке вокруг книги. Собрала мозги в кучу, и на этот раз более осмысленно посмотрела на заголовки.
     — Нет, Фин, у меня нет. Может у Ариши есть?
     — У нее тоже нет. Ладно, видимо придется у библиотекаря спрашивать.
     Эльф легко встал из-за своего стола и скрылся среди извилистых полок.
     Я ещё некоторое время тупо смотрела ему вслед, а потом вернулась к своей книге. Я никак не могла запомнить построение таблицы затрат энергии, а Ларнесса говорила, что обязательно у каждого их спросит, и я не сомневалась в её словах.
     — Нам конец, — внезапно подал голос Эйнар, сидящий за соседним столом.
     Мы с ребятами оккупировали небольшой закуток в библиотеке, где никто не мог нам помешать, и сейчас сидели здесь, в панике вгрызаясь в гранит знаний. Послезавтра уже первый экзамен, а мы только вчера закончили учебу. Честное слово, не знаю, кто составлял такую программу, но если встречу, обязательно скажу ему, что за три дня выучить целый семестр основ взаимодействия просто нереально!
     — Согласна, — ответила я брату, и снова попыталась сосредоточится.
     — Угу, — буркнул со своего места Вит, уткнувшись в толстенный том.
     — Тебе-то как раз и нечего переживать, — сказал Эйнар. — Ты же всё знаешь.
     — Всё да не всё, — лаконично ответил парень.
     Я со вздохом отложила надоевшие вконец таблицы, и, помассировав виски, предложила:
     — Ребят, может отдохнем?
     — В гробу отдохнешь, — встряла в беседу Ариша, до того тихонько сидевшая в самом дальнем и темном уголке.
     — В отличии от тебя, я гробом в своем личном пользовании не располагаю, — парировала я. — Нет, серьезно, нужно немного отвлечься, тогда потом полегче пойдет.
     — Если мы сейчас отвлечемся, дальше вообще ничего не захочется, — наконец оторвался от своего тома Витарр.
     — Нам конец, — снова сказал брат.
     — Да хватит уже паниковать, — разозлилась я. — Ты же знаешь, всё будет хорошо.
     Брат уже хотел возразить, и завести свою вечную песенку «все провалится к демонам, нас отчислят, мы умрем под забором», когда я мощной мысленной волной «сбила его с ног». Точнее с мыслей. Короче говоря, я отправила ему сильную мысль, которая сбила его с хода рассуждения. Этот фокус я освоила буквально пару дней назад, и он редко у меня получался.
     — Эви, — укоризненно дернул головой брат, пытаясь привести мысли в порядок.
     — А нечего так пораженчески мыслить.
     — Я просто учитываю все возможности. Когда готовишься к худшему, лучшее очень приятно удивляет.
     — Вы бы потише, а то на всю библиотеку слышно, — вынырнул из-за стеллажа эльф, и одним махом прервал начинающийся спор. Под мышкой у него был зажат том «Классических уровней».
     — Короче, вы как хотите, а я пойду прогуляюсь, а то эта книжная пыль уже дышать не дает.
     Я встала, и с решительным видом направилась на выход. Удивительно, но меня никто не поддержал, даже Ариша, хотя я была уверена, что ей это всё надоело не меньше меня. Подумать только, а ведь это всего второй день подготовки! Что же будет через неделю?
     Я кивнула библиотекарю, высокому седому гному, и спустилась вниз. Выйдя наружу, я с удовольствием вдохнула свежий морозный воздух. После Йоля несколько раз шел снег, и стояли более-менее устойчивые морозы (если можно морозами назвать просто отрицательную температуру).
     Хоть мне и казалось, что мы проторчали в библиотеке неизвестно сколько, солнце стояло ещё высоко, а значит времени прошло совсем немного. Решив не зацикливаться на этом, я пошла в сторону полигона. Если там ничего интересного происходить не будет, пойду к морю. Зимой море оказалось ещё красивее, чем летом — серые, будто невероятно тяжелые волны с яростью бросались на скалы, создавая ощущение битвы, и меня завораживало это зрелище вечного природного противостояния.
     Набежавшие непонятно откуда тучи закрыли неяркое зимнее солнце, и на улице ощутимо похолодало. Я подняла ворот своего плаща, и мне снова стало тепло. Представляю, что сейчас дома: небось от холода и нос наружу не высунешь, сразу замерзнет.
     Море не обмануло моих ожиданий. Свинцовые тучи нависали над мрачной водой, а редкие лучи зимнего светила, иногда пробивающиеся сквозь окутавший небо полог только добавляли ощущения безысходности.
     Да уж, фыркнула я в пустоту, Эйнар явно и меня заразил своим пессимистическим настроем. Я подошла к самому краю скалы, и оглянулась в поисках подходящего сидения. Таковое нашлось быстро, в виде небольшого, довольно низкого (чуть выше колена) и на удивление плоского камня. Я подошла к нему, а потом остановилась, раздумывая, как же мне на него сесть — холодно ведь, да и снег лежит. Внезапно в голову пришла идея: я решила создать постоянную воздушную ступеньку и просто сесть на нее. Заодно и потренируюсь.
     Воскресив в памяти плетение, я призвала дар. Свет затопил меня, к холоду снаружи добавился ещё и холод внутри. Помню, раньше меня очень интересовало, все ли чувствуют дар также? Оказалось, что каждый ощущает его по-своему, но всё же общие тенденции имеются. Для каждого его дар сияет внутри, и любой ощущает либо холод, либо тепло.
     Отвлекшись на посторонние размышления, я чуть было не упустила плетение, но в последний момент всё же спохватилась. Так, всё готово, осталось только одно — напитать его Силой. Это один из самых сложных моментов для начинающих магов вроде меня. Очень сложно не переборщить с Силой, не влить в простое заклинание с тонкими нитями прорву энергии. А контролировать этот поток, между прочим, очень трудно.
     Но всё удалось. Перед моим внутренним взором ярко горело плетение, в которое я заложила именно столько, сколько надо. Немного полюбовавшись яркими нитями, я как бы поместила свой дар в центр, в ядро, и в шаге от меня в воздухе возникла полупрозрачная, видимая только магам ступенька. Плетение, ярко вспыхнув напоследок, погасло, унося с собой часть моего резерва.
     Хвала богам, всё получилось! Хоть воздушная ступенька и одно из самых простых заклинаний, даже такая малость спустя всего лишь семестр учебы способна поднять настроение.
     Сидеть было удобно, по крайней мере тепло. Я в задумчивости смотрела на море, не отпуская дар. За пару минут я его, понятное дело не сожгу, а отпускать не хотелось. В голову пришла очередная блестящая идея, и я снова вызвала перед внутренним взором плетение. Повторить все действия, только добавить направляющий вектор — и пожалуйста, готова спинка для моей воздушной скамейки!
     Да уж, жизнь определенно хороша.
     Я старалась не думать о предстоящих экзаменах, надо действительно устроить себе небольшой отдых. Поэтому я просто расслабилась и мои мысли утекли куда-то в философские дали. Больше всего на тот момент меня занимала тема одиночества и свободы. Ну конечно, о чем ещё думать на высокой скале с видом на зимнее море?
     — Вот уж не ожидала здесь кого-нибудь увидеть, — раздался у меня за спиной высокий голос.
     Мое тщательно обдумываемое со всех сторон одиночество было прервано. И не кем-нибудь, а Хоук.
     — На чем ты сидишь? — сощурилась девушка, подходя ближе.
     — Воздушная скамейка, — сказала я, подвигаясь и освобождая место.
     — Хитрое решение, — усмехнулась Хоук, садясь рядом. — Так что ты здесь делаешь?
     — Отдыхаю от трудов праведных, — горько вздохнула я.
     — От учебы, что ли? — удивилась девушка.
     Хотя, чему тут удивляться? Но, впрочем, это Хоук, она вообще всему удивляется. Честно, иногда кажется, что эта девушка в возрасте этак лет трех заснула, и проснулась только сейчас, и поэтому её безмерно удивляет всё вокруг. Ещё это объяснило бы её полное незнание правил поведения.
     — От нее, родимой, от кого же ещё, — снова вздохнула я.
     — Да всё будет хорошо, не переживай, — попыталась успокоить меня Хоук.
     — Я и не переживаю. Просто такое количество информации довольно сложно уместить в голове, вот и приходится проветривать, — улыбнулась я, и легким усилием воли вызвала небольшой ветерок, всколыхнувший мои волосы.
     Надо сказать, что это даже не заклинание. Так, баловство, природная шуточка воздушников, на которую даже сила толком не тратится.
     — У тебя это так естественно получается, — завороженно уставилась на мои волосы девушка. — Я вот до сих пор не могу к этому привыкнуть. Одно твоё желание — и раз!
     Меня чуть не сдуло с моей импровизированной скамейкой. Созданный мной легкий ветерок не шел ни в какое сравнение с ураганом, который вот так, походя, вызвала Хоук.
     — Ой, — глубокомысленно выдала она, успокаивая ветер.
     — Хоук, — осторожно спросила я, поправляя прическу (или что от нее осталось) и принимая более устойчивое положение. — Какой у тебя запас УЕС?
     — Почти шестьсот, а что?
     — Сколько?! — я чуть повторно не свалилась со скамейки.
     — Пятьсот восемьдесят три, если быть точной, — всё ещё непонимающе сказа Хоук.
     Я откинулась на спинку, стараясь осознать услышанное, и не в силах ответить ей, что же меня так удивило. А на самом деле удивило меня вот что — наш с Эйнаром общий запас силы был почти такой же как у одной Хоук. Когда мы только поступили, наш резерв был чуть больше ста условных единиц, с тех пор он увеличился вдвое. То есть на каждого приходится по двести пятьдесят единиц. Шестьсот единиц! И это сразу после инициации.
     — Ты будешь очень сильным магом, — наконец сказала я ей.
     — Ерунда, запас силы ещё не говорит о могуществе, — отмахнулась она.
     По мне так как раз и говорит, но отвечать ей я не стала. Я всё ещё находилась под впечатлением. Внезапно пришедшая на ум мысль заставила мою и так уже упавшую самооценку рухнуть ещё ниже. Я вспомнила, что у Витарра был самый большой запас УЕС на всем первом курсе. Это значит, ещё больше, чем у Хоук. Кошмар! А ведь до этого мы с Эйнаром входили в десятку лидеров.
     «Эви», — донеслось до меня еле слышно. Брат был действительно далеко, может, где-то на полигоне. Но даже этого обрывка мысли мне хватило, чтобы понять: что-то случилось.
     Я резко встала, прервав Хоук на полуслове. Она недоумевающе посмотрела на меня, а потом взвизгнула, когда я выпустила плетение из-под контроля, и скамейка развеялась. Но я была готова к этому и подхватила её под руку, не давая упасть.
     — Что случилось? — спросила она меня, стараясь догнать. Я уже двигалась в сторону Эйнара.
     — Не знаю, но вряд ли что-то хорошее.
     Дальше мы шли молча. Хоук берегла дыхание, старясь поспеть за мной, а я пыталась достучаться до брата, но пока что мы были слишком далеко. Удивительно, что его мысль все-таки пробилась ко мне.
     «Где ты, Эви?» — внезапно четко услышала я.
     «Подхожу к полигону. Что случилось?»
     «Ты не одна?» — не ответил мне Эйнар.
     «С Хоук. Так что произошло?»
     «Расскажу на месте»
     И он закрыл свои мысли. Ещё больше ускорив шаг, так, что Хоук попросту не успевала за мной, я вихрем влетела на полигон, и тут же увидела брата, спускающегося с трибун. Так вот почему я смогла его услышать, он просто забрался наверх, и оттуда раскинул подобие мысленной сети, которой учил нас Витек.
     — Давай уже, говори, — сказала я, подходя к нему ближе.
     — Что… такое, почему… мы бежали? — с трудом выговорила Хоук.
     Эйнар как-то очень долго смотрел на нас, а потом медленно сказал.
     — Экзамена не будет, — я уже хотела было возмутится, что это известие не стоило того, чтобы столько бежать, но он не закончил. — Магистр Боркхмант умер. Объявлен траур.
     — Что? — только смогла выговорить я.

     Он
     Я толкнул большие двустворчатые двери и вошел в зал. Здесь уже было битком, но я не стеснялся, и локтями расчистил нам с Эви путь. Собравшаяся толпа громко гудела, откуда-то слышался женский плач. До меня долетали обрывки разговоров, из которых было понятно одно — люди в ужасе. Никто не может поверить в то, что произошло.
     Магистр Боркхмант был не самым типичным гномом, но образцовым магом-теоретиком. Почти всю свою жизнь он провел в академии, занимаясь со студентами кафедры друидов. Написал несколько книг, сделал пару открытий, касающихся долгосрочного влияния магии земли на нити основы. И вот сейчас его нет. Он не умер от старости, не погиб, трагически, во время рискованного эксперимента. Он убит в какой-то подворотне от удара непонятно кого, непонятно чем, и, главное, непонятно зачем.
     Обойдя по широкой дуге группу суровых гномов, которые смотрели на каждого присутствующего здесь мага, как на личного врага, я подошел к Финиариону, макушку которого заприметил ещё от самого входа. Рядом с ним, что и не удивительно, уже были Ариша и Вит.
     — Я до сих пор не могу поверить, — сказала вампирша, обнимая Эви. — Кто угодно, но не Боркхмант.
     — Он был достойным гномом, — сказал Фин, глядя прямо перед собой.
     В отличии от нас всех, он был знаком с магистром лично, ведь тот преподавал у него дополнительную стихию. Тем тяжелее было эльфу.
     Я хотел сказать ему что-нибудь утешительное, но тут в зал вошел ректор, и все стихли. Поднявшись на небольшой помост, ректор откашлялся, и начал свою речь.
     Я плохо помню, о чем он говорил, как-то не вслушивался. Главное, что от его слов мне становилось спокойнее, тревога, которая толстым покрывалом окутала всю академию, немного ослабила свою хватку, и напряжение спало. Возможно, здесь была замешана магия Разума, но, если и так, мне всё равно. Под конец ректор сказал, что усилит меры безопасности, и призвал нас не выходить за стены академии без большой надобности, особенно это касается старших курсов.
     После того, как архимаг завершил свою речь, все стали расходится. Первыми разошлись гномы и магистры, затем тонким ручейком потянулись ученики.
     — Стыдно признаться, но я совершенно не знаю здешних похоронных обрядов, — сказала Эви, обращаясь к Арише.
     — Не то чтобы я большой знаток, но здесь всё понятно, — ответила девушка. — Магистр был сильным магом земли, к тому же гномом. Он обратился в камень через несколько минут после смерти.
     — И его родственники тут же забрали останки, — вставил Фин. — У гномов есть обычай, по которому вернувшиеся в Камень должны находится в особом помещении где-то в сердце их священной горы.
     — Я вот чего не понимаю, — вдруг сказал Вит. — Если могущественные маги после смерти возвращаются в стихию, их породившую, то откуда берутся личи и прочая подобная нежить?
     — Личами и прочей подобной нежитью, как ты выразился, становятся как раз-таки далеко не самые могущественные, — пояснила вампирша. — Ну и ещё существует такое заклинание, называется привязка душ. Точного действия я не знаю, но слышала, что если при жизни на мага было наложено такое заклинание, то неважно, насколько могущественным он был, после смерти он всё равно восстанет.
     — Именно из-за этого заклинания и было раньше принято отрубать головы всем магам, — кивнул Фин.
     — Жуть какая, — передернулась Эви.
     — Да, и никого не смущало, что заклинание это можно наложить и не на мага, — клыкасто усмехнулась Ариша.
     — Но простой человек никогда не встанет личем, — резонно возразил Фин.
     На это вампирше возразить было нечего.
     После речи архимага мы все разбрелись по своим комнатам. Экзамены перенесли всем на один день, но радоваться лишнему времени на подготовку никто не стал. В академии царил траур.
     Смерть мага — событие, конечно, совсем неудивительное. Надо смотреть правде в глаза — волшебники постоянно рискуют, заигрывают с Силой, и от этого никто не застрахован. Но от нападений посреди бела дня колдуны обычно не умирают, это факт. И если бы нападение было совершено только на магистра Боркхманта! Он ведь, действительно, был всего лишь теоретиком. Но вот Витек — маг Разума, практик, с боевой специализацией...
     Я помотал головой, стараясь прогнать размышления, которые, в отсутствии достоверных сведений, уже в который раз пошли по кругу, и решил немного отвлечься. Вот только на что? Учить что-то абсолютно бесполезно, да к тому же библиотека наверняка закрыта. Подумав ещё немного, я решил прогуляться.
     Обычно территория академии — это пустынное место с неисчислимым множеством закрученных тропинок и дорожек. Но сегодня мне на каждом шагу попадались студенты, которые, как и я, просто бесцельно бродили по заснеженному лесу. Смерть магистра подействовала на всех как удар пыльным мешком по голове. Это был тем более неожиданно, потому что лекари говорили, что он вроде как пошел на поправку. И тут внезапно.
     — Эйнар! — окликнули меня откуда-то сзади.
     Я остановился и развернулся, высматривая говорившего. Оказалось, что это был Майло. Что удивительно, один.
     — Тоже решил прогуляться? — он приблизился, и мы пошли рядом по тропинке.
     — Да, подышать свежим воздухом, отвлечься.
     — Понимаю. Он ведь у вас ничего не вел?
     — У Финиариона дополнительную стихию.
     — Тяжело ему, наверное, сейчас.
     — Если и тяжело, ни за что не признается. Эльф, что с него возьмешь, — чуть кривовато улыбнулся я.
     — Да, они такие, — согласился маркиз. — А почему ты без Эви?
     Я только пожал плечами. За семнадцать лет я научился без слов и даже без четкой оформленности мыслей понимать, когда мы с Эви хотим одного и того же. Сейчас сестра явно хотела побыть наедине с Аришей, и я даже не стал ей предлагать.
     — Мне кажется, я ещё ни разу не видел вас по отдельности. Это даже немного странно.
     — Да брось, мы же не все-все время вместе.
     — Иногда кажется, что так и есть, — Майло чуть остановился и посмотрел мне прямо в глаза. Чего он обычно не делал. — Эйнар, я хотел тебя спросить…
     — Что? — поторопил я парня, который внезапно засмущался и отвел взгляд.
     — На Йольском балу, и вечеринке после, Эви, она… ну в общем она постоянно была с тем шестикурсником. Они вместе?
     Я сначала даже не понял, о чем он говорит. Я не старался особо вникать в то, что было у них с Карлом, но волей-неволей некоторые мысли долетали и до меня. Я знал, какое решение сестра приняла на следующий день, и, честно говоря, понятия не имел, что ответить Майло.
     — Ну вроде как нет, но я не думаю, что тебе что-то светит, — наконец выдавил я.
     — Почему? — даже кажется немного обиделся Майло.
     — Ну я бы сказал, что она сейчас не готова к отношениям, — с ещё большим трудом сказал я. Слова будто стали громоздкими, и не хотели поворачиваться во рту, настолько было странно обсуждать эту тему с кем-то, а уж тем более с Майло.
     — Кажется понимаю, — кивнул маркиз, и глаза у него приняли такое мечтательное-мечтательно выражение.
     Ух, страшно мне представить, что он там понимает. Но разубеждать не буду. Пускай уж лучше думает, что у Эвианоры была какая-то несчастная любовь. А то я сестру знаю, она может так отказать, что бедный маркиз потом ещё повесится со стыда.
     Дальше мы шли в несколько неловком молчании. Я старательно загонял этот разговор в ту небольшую область памяти, которую удавалось удачно скрывать от Эви. Этому трюку нас учил Витек, но не думал я, что он пригодится мне так скоро. Да и вообще, этот прием обычно применяется, когда мага хотят допросить с помощью Дара, но и с нашей связью срабатывал, так почему бы и нет?
     Интересно, вдруг задумался я, а какие воспоминания прячет от меня Эви? Я был уверен, что у нее есть точно такой же укромный мысленный уголок, и мне стало жутко интересно, что же она может там прятать. Но потом я подумал, и решил, что все-таки хоть что-то личное у нас должно оставаться. С тех пор как мы попали в академию, мы настолько далеко продвинулись в изучении наших врожденных способностей, что стали друг другу ближе, чем в детстве, но не всегда это было хорошо.
     — Что-то холодно стало, — вдруг сказал Майло, о котором я уже успел позабыть. — Пойду я, пожалуй.
     Я пожал плечами, и маркиз, отвесив изящный поклон, скрылся на очередной тропинке. Странные они, эти южане. На улице — чуть ли не лето, тепло, только что солнышко не светит, а ему холодно.
     Я ещё некоторое время бесцельно бродил по территории академии, когда в какой-то момент обнаружил, что ноги вынесли меня в центральную часть, и даже больше — почти к самому административному корпусу. Как это произошло — для меня осталось загадкой. Магия пространства всё ещё была тайной за семью печатями.
     Я немного подумал, и вошел внутрь. Я здесь бывал редко, но местоположение нужного мне кабинета помнил хорошо. Пройдя по длинному коридору, освещенному магическими светильниками, я постучал, и вошел, не дожидаясь разрешения.
     — Добрый вечер, Сезария, — поздоровался я с молодой девушкой, сидящей за столом.
     — А, Эйнар, — подняла она голову и поправила очки. — Ты не поверишь, как раз думала о тебе. Ну и об Эвианоре, конечно.
     — А был повод? — улыбнулся я, подходя ближе.
     — На самом деле был, — ответила она на мою улыбку и начала рыться в стопке бумаг. — На вас пришло письмо из Икарии. С опозданием правда, но всё из-за бури около Додума. Буквально вчера закончилась, а до этого всё сообщение с севером вообще было потеряно, представляешь?
     И девушка наконец-то вынырнула из бумаг, протягивая мне пухлое письмо. Я с трудом сдерживался, чтобы не вырвать бумагу у нее из рук и прочитать прямо здесь.
     — Представляю, и даже лучше, чем ты думаешь. Я ведь все-таки там жил, знаю, что такое бури в студене.
     — Ой, а ведь и правда, — смутилась Сезария. — Да иди уже, читай, — засмеялась она, видя моё нетерпение.
     — С твоего позволения, — я шутливо поклонился, и поспешил к жилому корпусу.
     Письмо чуть ли не жгло мне руки, но я знал, что, если попробую прочитать его один, Эви меня убьет, и скажет, что никакого брата-близнеца у нее отродясь не было.

     Она
     Я вновь и вновь перечитывала письмо, которое прислали нам родители. Весточка из дома — как лучик света во тьме. Нет, нельзя сказать, что писали нам редко. Но все-таки расстояния были действительно огромные, и, чтобы дойти, письму требовался минимум месяц. А из-за погодных условий, вроде той же бури у Додума так и вообще почти два. И поэтому каждая строчка перечитывалась нами до дыр, все присланные письма мы знали наизусть, и разве что ни цитировали их друг другу.
     Я протянула руку, забрала у Эйнара уже слегка пообтрепавшийся по краям лист, и снова углубилась в чтение.
     — Поверить не могу, что ему дали капитана. Ему всего двадцать! — в который раз уже поразился Эйнар.
     — Во-первых двадцать один, — снова повторила я. — А во-вторых он же сын герцога, чего ты хотел.
     — И всё же, всё же, — недоверчиво покачал головой брат. Если так пойдет и дальше, то к нашему выпуску он уже станет генералом!
     — Молись, чтобы это было не так, — хихикнула я. — Иначе плакала наша свободная жизнь вольных магов.
     — Это точно, — вздохнул Эйнар. А потом просиял, как будто ему в голову пришла замечательная мысль. — Зато теперь можно всем говорить, что наш брат крутой военный.
     — И порешит всех в капусту, если будут нас обижать, — поддержала я.
     И мы снова погрузились в чтение. Но нас довольно быстро прервали.
     — Эви, я хотела у тебя спросить, — в открывшуюся дверь влетела Ариша, и тут же затормозила, увидев, чем мы заняты. — А. Письмо, — глубокомысленно сказала она.
     — Помнишь, ты спрашивала про Юлиана? Так вот, смотри, мама портрет прислала, — и я ткнула ей под нос миниатюрное изображение старшего брата.
     Критически его осмотрев Ариша обратила взгляд своих черных глаз на нас, а потом снова на картинку.
     — Совсем на вас не похож, — наконец вынесла она вердикт. — Только смотрит так же.
     — Как так же? — уточнил Эйнар.
     — Прямо в душу, — хмыкнула девушка, и вернула мне картинку. — А так вполне себе ничего. Но я вообще-то не за этим пришла. Эви, у тебя есть кусок какой-нибудь ткани, лучше которую не жалко?
     — Эм, вроде ничего такого не припоминаю. Может у Тоны есть? — я с сомнением покосилась на лопающийся шкаф соседки. Найти там что-то без её помощи было абсолютно нереально. — А зачем тебе? — опомнилась я.
     — Я потом расскажу, — многозначительно посмотрела на меня вампирша, и выскользнула в коридор.
     Я пожала плечами, решив не обращать внимания на её странности. Потом так потом, тем более мне сейчас не до этого…

     Он
     Я вышел из аудитории тихонько закрыв за собой дверь. Сделал шаг в сторону, и сполз по стене, глядя куда-то в пустоту перед собой. Неужели это закончилось?
     — Ну что, как там? — не успел я прийти в себя, как на меня насели однокурсники. — Сколько поставила? Что спрашивала?
     Я взмахнул рукой, отметая все вопросы. Сейчас я просто не способен был говорить. Кто-то, вроде Ульрика, подал мне воду, и я с жадностью сделал несколько глотков.
     — Спасибо, — сказал я, и собрав всю свою волю в кулак, поднялся и подошел к окну.
     — Ну так что? — снова принялся выпытывать Вашек, оказавшийся самым настырным.
     — Четыре, — выдохнул я, и аж зажмурился, от осознания того, что только что произошло.
     А произошло вот что. Я сдал первый в своей жизни экзамен. И сдал неплохо, следует заметить!
     — Что спрашивала?
     — Таблицу, — начал перечислять я. — Механизм наследования, зависимость отдачи. Ну и по мелочи ещё.
     — Еще? — у бедного Вашека аж ноги подкосились. — То есть этого мало, по-твоему?
     — По-моему это гоблински много, — ответил я. — Но она не зверствует. Главное быть в курсе, не молчать. Вон, Нейла она отправила на пересдачу, а всё из-за того, что он ей даже не пытался отвечать. Тупо «не знаю» и всё. Если бы хоть что-то промычал, она бы ему поставила три, и пошел бы довольный.
     — Да Нейл вообще дурак, — отмахнулся рыжий. — Ну а остальные что?
     — Да я не прислушивался особо.
     Не говорить же ему, что у меня началась такая паника, что вообще чудо, что я хоть что-то вспомнил? Слава богам, что Эви шла следующей, и она мне успела подсказать этот гоблинский механизм наследования, который я напрочь забыл.
     Вашека же с каждой минутой всё больше и больше одолевало отчаяние.
     — Ой завалит она меня, — причитал парень. — Я же ничего не знаю! Ой, кошмар!
     Неужели я выглядел примерно так же последнюю неделю? Да нет, у меня всё же хоть какие-то основания были. Хотя…
     Хлопнула дверь, и в коридор вывалилась Эви, в точности повторив моё сползание по стене. Я уже знал, что и она получила четыре, завалившись чуть ли не на тех же вопросах, что Ларнесса задавала мне. Впрочем, это и не удивительно. Если что-то знает один из нас, знают оба, и не знаем чего-то мы тоже вместе.
     Тем временем Вашек с оставшимися дожидаться своей очереди переключились с меня на Эви, и теперь уже ей пришлось рассказывать, как всё прошло.
     — А ты переживал, — улыбнулся, подойдя ко мне Фин.
     — Он всегда переживает, — встряла Эви, которая намного раньше меня отошла от пережитого. — Ты бы видел его в то время, когда мы поступали.
     — Наверное то ещё зрелище было, — эльф получил свою заслуженную пять, и теперь выглядел, как кот, который украл крынку хозяйской сметаны, и знает, что ему за это ничего не будет.
     — Витарра никто не видел? — спросил я, стараясь отвлечь их от обсуждения моей персоны.
     — Он сразу же к себе пошел, — ответил Фин. — Ему вроде не очень хорошо было.
     — Переучился, — сделала вывод Эви.
     Дверь снова хлопнула, и оттуда вылетела довольная вампирша, потрясая зачеткой.
     — Пять! — закричала она, ничуть не смущаясь, что её слышно в аудитории. — Пяяяяять!
     — Так мы что, единственные с четвертками? — переглянулись мы с Эви.
     — Неудачники, — показала Ариша нам язык и подхватила эльфа под руку. — Пойдем, Фин, нечего нам с этими бездарями водиться.
     У Фина в этот момент были такие глаза, что я прямо испугался, как бы они не вывалились. Просто два глаза на всё лицо, которые с бескрайним удивлением смотрят на вампиршу, которая явно сошла с ума после экзамена, иначе чем ещё объяснить то, что она назвала эльфа по имени, да ещё взяла под руку?
     — Ладно, даю вам шанс, — Ариша как будто и не замечала удивления, если не шока эльфа. — Шанс блеснуть в замечательном обществе благородной вампирессы в лучшем заведении города!
     — Ты нас в таверну зовешь, что ли? — уточнила Эви.
     — Ага, в эту, как ее… ну папаши Сигрифа.
     — Золотой Посох, — подсказал я.
     — Точно, в Золотой Посох, — прищелкнула пальцами вампирша. — Ну так как, идем? До темноты ещё часа четыре, не меньше.
     — Я за, — ответила Эви, и все повернулись ко мне.
     — Не думаю, что сильно горю желанием куда-то идти, — покачал я головой. — Лучше пойду Инглофра проведаю.
     — Ну как хочешь, — Ариша подхватила под вторую руку Эви, и втроем они направились к выходу. — Передавай Виту привет!
     — Обязательно, — буркнул я, не надеясь, что они меня услышат, и двинулся в противоположном направлении. В этой части учебного корпуса был задний выход, который изрядно сокращал путь до жилой башни.
     Не особо торопясь, я дошел до башни, поднялся на последний этаж и постучал в дверь комнаты Вита, который, после того как отчислили его соседа жил один, как и я.
     — Эй, Витарр, ты тут? — не услышав ответа, я толкнул дверь.
     К моему удивлению, изнутри её что-то явно блокировало, и дверь открылась максимум на несколько дюймов.
     — Вит? — я поднажал, и дверь начала потихоньку открываться.
     — Не входи! — послышался панический крик, и в этот же момент дверь открылась полностью, и я буквально ввалился в комнату.
     — Тор всемогущий, — только и смог выдохнуть я, оглядывая разгром, царящий в комнате. — Что тут произошло?
     — Ничего, — Инголфр, поняв, что уже ничего не исправишь, поднял рухнувшее кресло, которое и не давало двери открыться и сел в него.
     — Ни-че-го? — по слогам произнес я. — Ты уверен в этом? По-моему, тут ураган прошелся.
     Я прошел в центр комнаты, остановился и медленно огляделся вокруг.
     — В какой-то мере, — кивнул парень. — Я не удержал заклинание, и оно тут всё разворотило.
     Я некоторое время молчал, а потом уселся на одну из кроватей, которая чудом сохранила матрас.
     — И ты думаешь я поверю? — Вит вскинул брови в слишком естественном, чтобы быть правдивым, удивлении. — Царапины на двери, следы зубов на кровати, разорванный в клочья матрас.
     Я по очереди показывал на упомянутые вещи, и взгляд Витарра, как заколдованный следовал за моим пальцем.
     — Воздушная стихия никогда не причинит разрушений такого рода, — продолжил я. — И я что-то не замечал у тебя гигантских клыков и когтей, так что давай рассказывай, кто у тебя здесь побывал.
     — Никто, Эйнар, — Витарр устало закрыл глаза и сполз по своему креслу на пол. — Это всё я, — прошептал он.
     — Что значит ты? Что случилось, Вит?
     — Всё вокруг, это я сделал. Этими самыми руками. Ну почти этими, — не открывая глаз сказал Витарр.
     — Я всё ещё не понимаю, — покачал я головой. — Почти этими руками? О чем ты говоришь?
     — Всё очень просто, — он открыл глаза и посмотрел прямо на меня. — Я оборотень, Эйнар. И во второй ипостаси у меня как раз-таки весьма внушительные когти, которые могут оставлять такие царапины.
     И он показал на дверь в уборную, которая вся превратилась в лоскутья.
     Я только молчал и хлопал глазами. Слышал, что он сказал, но всё равно не мог осознать. И поверить.
     — И давно? — наконец выдал я.
     — С рождения.
     — То есть…
     — Я наследный оборотень. И мать, и отец были оборотнями. Мать бешеная, отец нет, я, слава богам, пошел в отца.
     — Демоны побери, Вит, почему же ты раньше не сказал? — выдохнул я. — И если ты не бешеный, то какого гоблина тут такой погром?
     — Потому что я уже больше двух лун не обращался, — проигнорировал мой первый вопрос парень. — Когда столько времени ходишь в одной ипостаси, вторая прорывается наружу при малейшем стрессе. Сегодняшний экзамен оказался более волнительным, чем я ожидал.
     — Как же ты раньше справлялся?
     Я всё ещё пребывал в шоке. Мой лучший друг — оборотень, вот так. Мы знакомы уже больше полугода, а я до сих пор об этом не знал. В моей голове царил дикий сумбур, и больше всего мне почему-то хотелось смеяться. От самого абсурда ситуации.
     — Купил амулет, он позволяет сдерживать обращение. А потом привык, — пожал плечами Вит. — Раз в месяц, в полнолуние обычно, ухожу куда подальше, и до рассвета во втором облике. А тут экзамены, усиление безопасности, вот и не было возможности перекинуться.
     — Погоди, так ректор не в курсе...
     — Ректор в курсе, — перебил меня Витарр. — Я же все-таки наследный. Ещё пара преподавателей знает, остальные нет.
     — Чума, сифилис и проказа, — ругнулся я. — Вот это будет новость!
     — Ты собираешься всем рассказать? — плечи Вита поникли, он снова закрыл глаза.
     — Ну от Эви довольно сложно скрыть что-то, что знаю я, сам понимаешь. И кажется мне, Фину и Арише тоже стоит об этом узнать.
     — Финиарион знает.
     Тук! — контрольный выстрел в голову.
     — Фин… знает? Почему?
     — Он сразу заметил, ещё тогда, в столовой. Он же эльф.
     Витарр поднялся, и начал наводить в комнате хоть какое-то подобие порядка. Я опомнился, и стал ему помогать. Вместе мы подняли и поставили на место вторую кровать, кое-как собрали обломки шкафа. Мы молчали, погруженный каждый в свои думы. Наконец комната приобрела хоть какую-то видимость порядка, и мы, уставшие, уселись на противоположные кровати.
     — Да уж, удивил ты меня Вит… Ха, постой! Так вот почему у тебя фамилия Инголфр, а я-то всё голову ломал! У вашей семьи вторая ипостась — волк, да?
     — Что-то вроде, — улыбнулся Витарр. — Только крупнее раза в полтора-два.
     — Покажешь? — с каким-то прямо неестественным любопытством попросил я.
     — Ты действительно хочешь увидеть мой второй облик? — удивился Вит. — Обычно люди не очень хотят иметь дело с оборотнями.
     — Я тебя умоляю, — махнул я рукой. — Ты забыл, где мы вообще находимся? Это же академия, тут волшебников учат!
     — И то правда, — улыбнулся оборотень. Бр-р-р, до сих пор не могу осознать. — Совсем забыл! Как экзамен?
     — Четыре.
     — Молодец, — похвалил меня Вит. — Я вот вообще не знаю, как умудрился отлично получить. Меня под конец уже так трясло, что удивительно, как Ларнесса не заметила.
     — Фин заметил, но сказал нам, что тебе нездоровится.
     — Ну, в чем-то он был прав, — рассмеялся парень.
     Сейчас, когда он рассказал мне свою тайну, то вдруг стал совсем другим. Более открытым, веселым, каким-то… правильным. Невооруженным взглядом было видно, что ему стало легче.
     — Ты же понимаешь, что тебе придется рассказать все-все?
     — О, меня уже это пугает.
     — И ты правильно делаешь, что боишься, — криво ухмыльнулся я. — Ариша и Эви замучают тебя вопросами до смерти, а вампирша потом поднимет и начнет по новой!
     Витарр в ответ только застонал.

     Она
     — Поверить не могу! Как он умудрялся так долго это скрывать? Мы же постоянно друг у друга на виду.
     Мы с братом пробирались по темному лесу, в который внезапно превратился академический парк. Дорожка, которая должна была вести в нужную нам сторону превратилась в тонкую, едва различимую тропинку, и я боялась, чтобы она не пропала совсем. Затянутое тучами небо только ещё больше усугубляло ситуацию, но мы были полны решимости добраться до нужного места и посмотреть на Витарра в его второй ипостаси. Как сказал сам Вит, после сегодняшнего спонтанного обращения он был всё ещё не в форме, и ему было необходимо несколько часов побегать по лесу, и мы решили воспользоваться этой ситуацией и поглазеть немного.
     — На виду-то на виду, но что мешало ему ночью пройти вот по этой самой тропинке, а к утру вернуться в комнату? — тихо ответил мне Эйнар, старательно глядя под ноги.
     — А его сосед? Неужели он не замечал этой странной привычки?
     — По-моему его сосед вообще ничего не замечал, ты же помнишь, какой он был странный.
     Это точно. Парень, который жил несколько месяцев в одной комнате с Витарром был тихим и молчаливым, но иногда ему что-то будто ударяло в голову, и он начинал нести всякий бред. А потом хватал тетрадь, и начинал туда что-то невероятно быстро писать. Вит как-то сказал нам, что не удержался, и заглянул в эту тетрадь, но там были одни бессмысленные каракули. В итоге, через три месяца этого парня отчислили и больше его никто из нас не видел.
     Недалеко послышались тихие голоса, и мы вышли на небольшую полянку. Витарр и эльф уже были здесь, а вот Ариши не видно.
     — Вампирша не с вами? — оглядев нас спросил Фин.
     — Не думаю, что она сильно задержится, — ответила я, вспоминая лицо Ариши, когда она узнала о двойной природе Вита.
     — Вы уверены, что действительно хотите это видеть? — в очередной раз попробовал нас отговорить оборотень. — Это не самый приятный момент, надо сказать.
     — Да хватит уже повторять одно и то же, Инголфр, — ответила за нас появившаяся из тени деревьев Ариша. — Мы же ясно сказали: хотим.
     — Воля ваша, — устало вздохнул парень и начал раздеваться.
     — Не поняла, — оторопело уставилась на это действие вампирша. — Мы точно об одном и том же говорили?
     Парень закатил глаза, и не прерывая своего действия, начал объяснять:
     — Обращение — это, в основе своей, физический процесс. Кости, мускулы, сухожилия и всё прочие перестраивается, изменяет форму. Лишь в последний момент задействуется магия, но к этому времени тело уже полностью изменяется. И поэтому вся одежда, которая в этот момент оказывается на мне обычно бывает порвана. А если и нет, то пытаться достать лапы из штанов не самое приятное занятие, ты уж мне поверь.
     Наконец он дошел до исподнего, и остановился, подняв глаза на девушек, которые, как завороженные, смотрели на него.
     — К-хм, может вы отвернетесь?
     Мы с Аришей переглянулись, и замотали головами.
     — Что я, мужчин голых никогда не видела? — сказала вампирша, а я добавила:
     — А я всё равно буду через Эйнара смотреть.
     Вит немного постоял, в задумчивости глядя на нас, а потом плюнул, и, как и был, в белье, уселся на землю.
     — Демоны бы вас побрали, любопытных, — пробурчал он, а потом по всему его телу прошла странная не то судорога, не то волна.
     Все мы, включая Фина, подались вперед. А тем временем Витарр согнулся так, что его голова оказалась между коленей, и дрожал. Но это продолжалось недолго, буквально пару мгновений. Прямо на моих глазах его тело оказалось покрыто длинной, светло-серой шерстью. Когда он распрямился, перед нами стоял молодой, но уже весьма крупный волк с ясными синими глазами Витарра.
     Виляя хвостом, волк подошел к Арише и принялся тщательно её обнюхивать. Вампирша аккуратно погладила его по голове, явно опасаясь огромных клыков, между которыми свешивался длинный язык. Волк издал какой-то странный, отрывистый звук, и легонько прикусил её за руку. Только тогда я поняла, что это был смех.
     — Ах ты дворняга, — засмеялась Ариша, и уже намного смелее потрепала оборотня по голове.
     Витарр по очереди обошел и обнюхал нас всех, надолго задержавшись возле Финиариона, а затем, наклонив голову, и, обведя нас своим невероятно человеческим на волчьей морде взглядом, сорвался с места и скрылся в лесу.


     Я бежала, не обращая внимания на боль в ногах, которые вот-вот откажутся меня слушать. Ещё немного, совсем чуть-чуть. Обернувшись, я не увидела преследователей, но не сомневалась, что они уже там, совсем близко. И вот-вот настигнут меня. Задыхаясь, я постаралась ещё немного ускориться, но в этот момент увидела, что буквально через несколько ярдов тропинка заканчивается крутым обрывом. Вскрикнув, я попыталась затормозить, и ухватится хоть за что-нибудь, что помогло бы мне удержаться от падения. Ухватится мне не удалось, и я всё же не удержалась на ногах, и рухнула на землю буквально в нескольких дюймах от края обрыва. Судорожно дыша, я попыталась встать, хотя понимала, что это конец, бежать мне больше некуда, а они вот-вот будут здесь.
     «Ну а теперь ты готова?» — раздался в моей голове голос.
     — Ни за что! — яростно ответила я.
     «Ты всё равно умрешь. Я дарую тебе спасение»
     — Ты лжешь! — закричала я. — Дорога Сна не спасение, а смерть, и ты знаешь это!
     «Это твой единственный шанс», — прошептал голос.
     С трудом сев, я увидела, как со стороны тропинки выходят преследователи. Их было пятеро, и я прекрасно понимала, что не справлюсь с ними всеми. А они твердо намерены не брать меня живьем.
     — Ни за что, демон, я не приму твоё предложение, — упрямо сказала я, и из последних сил встала на ноги.
     «Не делай этого!» — закричал голос в голове, но было уже поздно. Глядя на преследователей, я сделала шаг назад и упала в пропасть.

     Хватая воздух ртом, я резко подскочила на кровати. Привычные очертания предметов и тихое сопение Тоны не оставляли сомнений в том, где я нахожусь. Однако, у меня были весьма сильные сомнения в том, что то, что я только что видела, было просто сном. Тихо, стараясь не разбудить соседку, я накинула мантию ученика, и выскользнула в коридор. С помощью Силы придав себе небольшое ускорение, я в считанные секунды оказалась у комнаты Эйнара, и вошла внутрь.
     — Эви? Что-то случилось? — сонно пробормотал брат, садясь на кровати.
     — Мне приснился сон. Очень странный сон, — я села на кровать рядом с ним.
     — Погоди, я сейчас.
     Я почувствовала, как Эйнар, сосредоточившись, оказался в моем сознании и посмотрел сон, а после выскользнул обратно.
     — Эйни, мне страшно, — тихо сказала я, и в тот же момент очутилась в теплых объятиях брата.
     — Не бойся, ничего ведь не случилось, — успокоил он меня, но я чувствовала, что и он встревожен.
     Некоторое время мы просто сидели, деля эту тишину на двоих, пока мне не стало легче.
     — Этот сон, знаешь, что он мне напомнил? — брат отрицательно качнул головой. — Тот кошмар, что приснился тебе после Йоля. Там всё было так же реалистично и столь же… неизбежно.
     — Да, ты в чем-то права. Но это ведь просто сон.
     — Нет, это не просто сон, — махнула я головой. — Не знаю, в чем тут дело, но я уверена в этом.
     — Посмотрим. Если это повториться ещё раз, тогда будет можно о чем-то говорить, — Эйнар откинулся на подушку и похлопал рядом с собой. — Останешься?
     — Нет, я, пожалуй, пойду, — я поднялась с кровати. — Всё равно уснуть не получится.
     «Как хочешь»
     Я не стала отвечать. Вышла, прикрыв за собой дверь, и теперь уже не торопясь двинулась в обратную сторону. Зайдя в свою комнату, я немного постояла, в нерешительности, а потом залезла на подоконник, как это часто делал Эйнар, и принялась размышлять.
     Этот сон, он отличался от всего, что мне снилось когда-либо. Во-первых, я там была не собой, а какой-то совершенно другой девушкой. Во-вторых, ни один мой сон не был настолько реалистичным. Я готова была поклясться, что всё происходило на самом деле. Ну и в-третьих, этот голос, что звучал в голове, он казался мне удивительно… знакомым. Как будто я знаю говорившего. Но что всё это могло значить? Погоня, преследователи, и этот сумасшедший, самоубийственный прыжок?
     Погруженная в размышления, незаметно для себя я уснула, а разбудила меня Тона, когда проснувшись, обнаружила, что я сплю на подоконнике.
     — Эви? Ты чего тут сидишь?
     — А, что? Эмм, я… кажется я заснула, — я широко зевнула, и попыталась слезть. Затекшее тело тут же отозвалось сотнями иголочек.
     — Это я вижу. Что, переучилась? — широко улыбнулась девушка.
     — Что-то вроде, — я ещё раз зевнула, и предприняла вторую попытку покинуть подоконник. На этот раз удачно.
     — Ты смотри, лучше чего-то не выучить, чем не выспаться перед экзаменом, — предостерегла меня соседка.
     — Да у меня только через четыре дня, времени ещё полно.
     — Ну смотри. А у меня вот завтра, а я ещё и половины не знаю, — вздохнула девушка.
     Не поддержав эту вечную тему, я начала рыться в шкафу, пытаясь найти верхнюю одежду. Раз уже проснулась, стоит сходить в библиотеку и действительно подготовится. Хоть и кажется, что четыре дня это много, но для экзамена у Витека и двух недель будет мало.
     Обычно пустующая в этот час библиотека была заполнена студентами. Экзамен по направлению проводился в один день у всех первокурсников, а потому все сейчас усердно готовились. Удивительно, но такой наплыв желающих приобщиться к знаниям студентов совершенно не вызывал радости у библиотекаря. Старый гном с каждой новой выдаваемой книгой всё больше мрачнел, и на всех глядел волком. То есть, не так, как Вит, а именно волком.
     — Здравствуйте! — поздоровалась я с библиотекарем. — Мне нужно что-нибудь по ментальной защите, вроде «Крепости разума», только попроще.
     — А, это ты, — голос гнома потеплел, когда он понял, кто к нему подошел. Удивительно, но ко мне он относился намного лучше, чем ко всем первокурсникам вместе взятым. Я так думаю, это из-за Эйнара. Брат просто боготворил книги, и на этой почве с библиотекарем у него сложились самые что ни на есть приятельские отношения. — Сейчас я что-нибудь поищу.
     Он на некоторое время отошел от своего огромного стола, но совсем скоро вернулся. С пустыми руками.
     — Ты знаешь, а ничего не осталось. Всё разобрали, только «Игры разума» есть, но там толкового почти ничего, сама знаешь.
     Да уж, знаю. «Игры» перечитаны мной два раза, и вся информация, которая имеет хоть какую смысловую нагрузку уместилась в одну страницу в моей тетради. Ума не приложу, почему эта книга стоит первой в списке необходимой нам литературы.
     — Очень жаль. А не знаете, кто брал? Может поделятся на время.
     — Дай-ка подумать. Так, один экземпляр взял магистр Витек, ещё летом, два забрали на кафедру некромантии, один ещё с прошлого года не вернули…А, ещё один взял этот, как его… ну, маркиз, который, с первого курса. Да ты поищи, он где-то здесь ошивается.
     И гном махнул в сторону многочисленных закутков со столами.
     — Большое спасибо, думаю, Майло будет не против поучить вместе, — улыбнулась я библиотекарю и отошла в сторону, давая место следующему просителю.
     Побродив немного между полками и столами, я наконец нашла Майло, который в одиночестве грыз гранит знаний.
     — Привет, Майло, — села я на стул рядом. — Что интересное читаешь?
     — Привет, Эви, — улыбнулся парень, отрываясь от книги. — «Здравый рассудок» называется. О способах ментальной защиты.
     — О, как раз то, что мне надо! — обрадовалась я, что не ошиблась в своих предположениях насчет личности маркиза. — Не поделишься?
     — Если только ты поможешь мне разобраться, — выдвинул условие парень.
     — Без проблем, — согласилась я. — На чем застопорился?
     — Вот, прочитай вот эту главу, — подвинул он мне книгу.
     Прочитав указанную главу, я ненадолго задумалась. Язык был довольно сложным, и чтобы понять, о чем здесь говорилось, мне понадобилось некоторое время. А после этого я ещё полезла за своим конспектом, который предусмотрительно захватила с собой, чтобы прояснить пару моментов.
     — Так, кажется, теперь я всё поняла, — наконец вынесла я вердикт. — И, пожалуй, догадываюсь, с чем у тебя проблемы.
     — И с чем же? — с любопытством спросил маркиз.
     — С постройкой так называемого «барьера». Я угадала?
     — Почти. Построить стену, или барьер, как его тут называют, для меня проблемы не составляет. Другое дело, что поддерживать я её могу не дольше нескольких секунд, это, во-первых. А во-вторых она всё равно проницаема. Даже Сигриф пробивает её с легкостью.
     — Сигриф говоришь, — задумалась я.
     Сигриф, который, к слову говоря, отнюдь не был северянином, несмотря на его имя, был слабейшим магом разума на потоке. Можно было сказать, что он фактически был нейтральным, не проявлял склонности ни к какому направлению. Но всё же разум чуть-чуть перевесил, и его отправили к нам. В общем-то к чему я веду — Майло чётко выраженный разум, без всяких примесей тьмы или света, и раз уж нейтральный Сигриф смог пробить его полностью выстроенный барьер, то что-то здесь явно не так.
     — А что говорит Витек? — решила уточнить я.
     — Говорит, что просто нужно постараться, — скривился маркиз. — Но я честно стараюсь! И всё равно ничего не выходит, "стена" будто рассыпается от легчайшего толчка.
     — Погоди-погоди, — оборвала я его. Слово «рассыпается» навело меня на интересную мысль. — А из чего ты строишь эту "стену"?
     — Ну... — растерялся парень. — А из чего обычно строят стены? Из песка, глины, камней там.
     — Оу, как всё запущено, — улыбнулась я, поняв, что нахожусь на верном пути. — Тебе же не настоящую стену строить надо, а мысленную, значит ты можешь её сделать из чего угодно, хоть из чистой Силы. Я вот, например, делаю её изо льда.
     Следующие полчаса мы посвятили практическим занятиям, а именно строили и пытались пробить ментальную защиту. Под мысленным барьером мы прятали текст из лежащей на столе книги — очень удобный способ запоминания и практика одновременно. Надо сказать, что я лидировала с разгромным счетом — маркизу всего несколько раз удалось пробить мою ледяную "стену". Но, надо признать, у меня и практика больше: какова бы ни была природа нашей с Эйнаром связи, принципы у нее те же, что и в магии разума.

     Он
     По пути в библиотеку я заблудился. Сначала, я этого не понял, но когда всё же осознал, то остановился в полной растерянности. Как это могло произойти? Мне казалось, что уж это-то путь я должен пройти хоть с закрытыми глазами. Лучше я, наверное, знаю только дорогу до столовой, да и то навряд ли. Ох уж мне эти шутки с пространством!
     Бурча себе под нос, я двинулся в обратный путь. Однако, спустя некоторое время я понял, что стало только хуже — лес вокруг был совершенно незнакомым! Более того, это был уже именно дикий лес, а не парк, который раскинулся на территории академии.
     Я в очередной раз остановился и принялся внимательно осматриваться. Больше всего меня настораживала тропинка, по которой я шел. С каждым моим шагом она становилась всё больше и больше похожа на полноценную дорогу. Но по академии не ездят на телегах и лошадях, откуда здесь взяться дороге? В ещё большей растерянности я всё же продолжил путь. Каково же было моё удивление, когда я услышал сначала собачий лай, а затем крики ребятни. Пройдя очередной поворот, я в ошеломлении уставился на раскинувшуюся передо мной деревню. Этого просто не могло быть!
     — Тятька, гляди! — закричал мальчишка, что был ближе всего ко мне. — Пеший по дороге йдет!
     Высокий, с длинной, окладистой бородой мужчина оторвался от своей телеги и с интересом посмотрел на меня. Я, к слову, всё ещё стоял немым памятником самому себе.
     — А ты ж хто таков будешь, а? — грозно спросил меня мужик.
     — Я... а… ээ… студент, — наконец выдавил я.
     — Хто ты? — не понял бородач.
     — Я ученик Академии Стихийной Магии, — наконец опомнился я, и продемонстрировал бляху, подтверждающую это гордое звание.
     — Колдун, значитца, — многозначительно протянул мужчина. — А шо ж Вы здесь делаете-то?
     — А где здесь? — почти что прошептал я.
     Боги, где же я оказался? И какого демона вообще?
     — Так деревня это наша, Заячьи холмы, называецца.
     — А город какой поблизости есть? — название деревни мне ни о чем не говорило.
     — А как же не быть, — согласился мужчина, с подозрением глядя на меня. — Только откуда ж Вы такой взялись, шо не знаете?
     Я помедлил, раздумывая, что же сказать этому бородачу. Что я просто заблудился по пути в библиотеку? Так не поверит. Объяснять про искривление пространства поблизости от выхода нити утка? Тем более не подходит. А что если…
     — Эксперимент мы проводили, с учителем, — напустив на себя важный вид, начал я. — Но что-то пошло не так, и меня выбросило прямо на эту дорогу.
     Не знаю, поверил селянин или нет, но вид у него стал более доверчивый.
     — Вечны вы, колдуны, чаго-нить учудите, а потом сами не знаете, шо делать, — проворчал мужик.
     — Так что с городом? — снова спросил я.
     — А, так тут недалече, день-два пути, и будет вам Лугань, самый шо ни на есть город.
     — Л-лугань? — ошарашено проговорил я.
     Если я правильно помню, Лугань — это маленький задрипанный городишка на самом юге Мальи. От него до академии несколько недель конного пути.
     — Эй, Вам шо, плохо? — внезапно забеспокоился мужик. — Шо-то вы побледнели. Можа Вам в дом зайти, молока налить?
     — Да, было бы неплохо, — у меня на самом деле кружилось голова.
     Селянин осторожно взял меня под руку и завел в дом. Позвав некую Марыньку, и наказав ей принести молока, он присел на соседнюю скамью. Но мне, честно говоря, было не до него.
     Как это могло произойти? Надо успокоиться и подумать логически. Я спокойно шел себе в библиотеку, погрузившись в свои невеселые мысли о предстоящем экзамене. Шел-шел, и пришел к тому, что оказался в незнакомой части академического парка. После этого я повернул назад, и прошел ещё немного, до того момента, как вымощенная дорожка незаметно превратилась сначала в тропинку, а потом и вовсе в лесную наезженную дорогу. И в итоге оказался в неделях пути от академии. Нет, это всё бред, такое попросту невозможно! Да не всякий стационарный телепорт так далеко забросит, не говоря уже о порталах, и тем более простом искривлении пространства!
     С благодарностью приняв молоко, и выхлебав почти всю крынку, я снова задумался. Построить стабильный телепорт на такое расстояние просто невозможно, как и открыть портал. Даже не обращая внимания на то, что я бы заметил странные светящиеся дыры в воздухе.
     Да провались оно всё к демонам! Как же это… стоп. Провались… Какой же я дурак! Я хлопнул себя по лбу и рассмеялся, не обращая внимания на удивленного селянина. Провалиться, конечно! Я просто провалился в природный портал.
     Природный портал — это очень редкая и малоизученная штука. Непонятно, почему они возникают, и от чего зависит место выброса. Однако есть один очень занимательный факт — природные портал ведут на намного большие расстояния, чем рукотворные. Между прочим, межмировые порталы тоже являются природными, но эти встречаются ещё реже.
     Внезапная мысль заставила меня подскочить и бегом выбежать наружу. Ещё одной особенностью природных порталов является их недолговечность — они редко когда существуют дольше нескольких часов, и кто знает, сколько был открыт тот, в который провалился я?
     Прокричав на бегу слова благодарности селянину, я перешел на истинное зрение и придал себе значительное ускорение. Всего за несколько минут я добежал до того места, где меня выбросило, и с облегчением увидел, что портал всё ещё открыт.
     В истинном зрении природный портал выглядел как большая дыра в ткани мира с рваными краями. На той стороне я видел слегка размытое, но вполне ясное изображение родного парка академии.
     Я был уже в нескольких шагах от портала, когда вдруг увидел, что его края начали быстро-быстро сжиматься. Я рванулся вперед, но понял, что при всей своей скорости всё равно не успеваю. Недолго думая, я потянул сырую Силу из окружающего мира, и буквально впихнул её в портал. Удивительно, но сработало — края на несколько мгновений расширились, а затем снова начали неумолимо сближаться, но этих мгновений хватило мне, что проскочить внутрь.
     Естественно, на ногах я не удержался. Я упал на покрытую снегом землю, и ещё прокатился ярд по инерции. А потом раскинул руки в стороны и радостно рассмеялся. У меня получилось вернуться!
     — Что это, гоблины побери, было? Откуда ты вывалился? — раздался позади меня голос.
     Ну конечно, я умудрился вывалится из портала прямо под ноги магистра Витека!

     Она
     Естественно, ни о какой подготовке к экзаменам речи не шло. Как только по академии разнесся слух о том, что Эйнар умудрился на полпути до библиотеки провалится в природный портал, любопытные начали меня осаждать со всех сторон. Почему-то все были уверены, что я была с ним. В итоге мне пришлось прятаться на кафедре пространственников, заодно подслушала, о чем же там Эйнара выспрашивают.
     Брат, как только почувствовал моё  моё присутствие рядом, тут же рассказал всё, чему стал свидетелем, так что в некотором роде я действительно побывала в той деревеньке. Но от этого моё желание общаться с любопытными больше не стало.
     Эйнара мурыжили до самого вечера. Магистры не по одному разу заставили его пересказать всё от начала до конца, особенно момент с захлопывающимся порталом. Дальше всех пошел магистр Витек — он просто вытянул интересующую его информацию из мозгов Эйнара. Только после этого его отпустили, потому что даже я после этой процедуры была немного не в себе, что уж говорить об Эйни?
     Когда мы пришли в жилой корпус, брату пришлось рассказывать всё по демон знает какому кругу, но тут уж я немного помогла ему, благо для друзей не были важны такие детали как окрашенность краев портала и сила натяжения видимых нитей основы.
     — Эх, завидую я тебе, — вздохнул Витарр. — Природные порталы это ведь такая редкость!
     — Ну к демонам эти порталы, — махнул рукой Эйнар. — Я как представлю, что задержись я хоть на пару минут, пришлось бы добираться от этих Заячьих Холмов без единого гроша в кармане и лошади… Бр-р-р-р.
     — И всё же я удивляюсь, как ты не заметил перехода, — задумчиво постукивая себя по губе, сказал Финиарион.
     — Никакого перехода вообще не было, — возразил брат. — Вот я иду по обычной тропинке, оглядываюсь по сторонам — и раз! — я стою на дороге. Если не смотреть истинным зрением, то портала не видно вообще.
     — Кстати, насчет истинного зрения, — Ариша поднялась и начала копаться в сумке, которую бросила у двери. — Я тут нашла весьма занимательную книгу, в которой описывается так называемая «фильтрация». Она позволяет разбить всю эту мешанину на несколько слоев. Первый слой — действующие заклинания, второй — спящие, третий — обрывки энергии и так далее.
     — Я никогда не слышал о таком, — качнул головой Витарр.
     Если уж наш Инголфр об этом не слышал, то это действительно интересная штука.
     Найдя в своей поистине огромной сумке нужную книгу, Ариша зачитала нам вслух несколько самых интересных моментов. Удивительно, но описываемая техника фильтрации была действительно довольно проста, настолько, что даже мы, первокурсники, более или менее поняли, о чем идет речь.
     — Где ты её вообще взяла? — спросил Фин, вертя в руках пухленький томик.
     — В библиотеке, где же ещё. Я, вообще-то, искала что-нибудь по определению проклятий, чтобы подготовится к экзамену по направлению, а наткнулась вот на это.
     — Определению проклятий? — удивился эльф. — Я думал, что темнякам важнее наложение, чем обнаружение проклятий.
     — Неправильно думал, — фыркнула вампирша. — Кому, как не экспертам по наложению проклятий знать об их обнаружении? Вот снятие — это да, это больше по вашей части.
     Ну и угадайте, куда свернуло обсуждение? Конечно в вечное противостояние Тьмы и Света в общем, и Ариши и Финиариона в частности. Битый час каждый пытался доказать другому, в чем же именно его направление (да и сам он) лучше другого. В конце концов Эйнару это так надоело, что он просто выгнал спорщиков из комнаты, а Витарр так вообще давно ушел. Обняв брата на прощание, я отправилась к себе.

     Он
     «…таким образом, большинство защитных техник сводится к построению барьера, который может быть двух видов…»
     Я старательно записывал за сестрой, которая мысленно надиктовывала мне ответ. Из-за того дня, который я потерял в Заячьих Холмах, я толком не успел подготовиться к экзамену по направлению. С практической частью, естественно, проблем не возникало, а вот теория хромала на обе ноги.
     Магистр Витек сидел за своим столом и что-то писал в своей тетради, не обращая внимания на пятерку студентов, которые сидели в аудитории и старательно потели над своими листиками с ответами.
     «Вот ещё что запиши: барьеры бывают полными и частичными. Разница заключается в том, что…»
     Внезапно магистр поднял голову и с прищуром оглядел аудиторию. Я тут же догадался, что моё мысленное общение было замечено.
     «Шухер!» — мысленно крикнул я Эви, и сам закрылся от её мыслей.
     Но было поздно.
     — Я так и знал, что кто-то решит воспользоваться такой замечательной возможностью, — покачал головой магистр, делая какие-то странные пассы. — И ничего удивительного, что этим некто стал именно, ты, Эйнар. Ну, иди сюда, посмотрим, что там Эвианора успела тебе наговорить.
     Обреченно вздохнув, я поднялся со своего места. Ловя на себе сочувствующие взгляды однокурсников, спустился вниз, и сел на стул перед Витеком.
     — Магистр, вы же знаете, мне не хватало времени…
     — Всё я знаю, — отмахнулся от меня магистр, и углубился в мои сумбурные записи. — Хм, ну ладно. Допустим, это ты знаешь. Лучше расскажи мне о способах немагического влияния.
     Я украдкой выдохнул и начал вещать. Уж с этим у меня проблем точно не было.
     — Хорошо, хорошо, — покивал магистр, когда я закончил. — Несмотря на недостаток времени с теоретической подготовкой ты, можно сказать, справился. А учитывая развитую связь, не думаю, что практическая часть составит для тебя проблему.
     Магистр на некоторое время замолчал, оглядывая аудиторию, а потом расплылся в довольной улыбке.
     — Ардон, хватит писать, иди сюда, — поманил он вампира.
     Тот нехотя оторвался от своего листика, и подошел к нам.
     — Мне нужен ассистент для практической части, — довольно улыбаясь, сообщил магистр. — Раз у Эйнара возникли затруднения с теорией ментальных защит, лучше будет проверить это в деле. Эйнар, — обратился он ко мне. — Ставь защиту, а Ардон попробует её пробить. Ну, начали.
     Я в ужасе уставился на вампира. Одно дело — закрывать свой разум от сестры, или от простого мага, но Высший вампир? Даже низшие с легкостью контролируют своих жертв, не владея при этом никакой магией, что же говорить о Высшем с направлением Разума?
     Я еда успел поставить барьер, как почувствовал сильнейший ментальный удар. Ардон решил взять меня грубой силой? Ну пускай попробует, авось полностью выдохнется, и ничего делать больше не придется.
     Однако вампир был не так прост. Поняв, что простой силой мой барьер не проломить, он решил зайти с другой стороны. Он слегка раскрылся сам, позволяя увидеть мне какие-то обрывки воспоминаний. Не спорю, с простым менталистом это могло прокатить, но не со мной или Эвианорой. Не поддавшись на искушение, я за несколько секунд передышки только ещё более уплотнил барьер.
     Нахмурив свои тонкие брови, Ардон решился на грязный приемчик — физическое отвлечение. Будучи магом огня, ему ничего не стоило создать прямо у меня перед носом яркую вспышку. По правде говоря, если бы я не ожидал чего-то подобного, то вампир бы уже копался в моих мозгах, а так я просто дернулся назад, и рухнул вместе со стулом, но барьер не отпустил.
     — Достаточно, — скомандовал магистр, когда я снова уселся. — Можете считать, что практику оба сдали. Ты, Ардон, ещё останься, ответишь на пару вопросов, а тебя, Эйнар, я больше не задерживаю.
     Магистр быстро написал оценку в зачетке, поставил свою подпись, и протянул её мне. Забрав зачетку, я вышел из аудитории, где на меня тут же накинулись ожидающие своей очереди.
     Отмахнувшись ото всех, включая Эви, я открыл зачетку и оторопело уставился на небрежно выведенную пятерку.

     Она
     Каникулы. Долгожданные каникулы. Я перекатывала это слово на языке, всё больше и больше вникая в его смысл. А смысл, на самом-то деле был весьма прост и обозначал он отдых. А для тех студентов, что жили в городах со стабильными телепортами ещё и возвращение домой. Но это не про нас, нам с Эйнаром домой бы пришлось добираться намного больше двух недель, которые длились каникулы. По этой же причине в академии остался и Витарр, а вот Фин в первый же день умотал к родственникам. Ариша же появляться пред черными очами родителей явно не спешила, и тоже осталась здесь.
     Собрав всех, кто не уехал, мы огромной компанией завалились в Золотой Посох. Вообще-то первокурсникам запрещалось на ночь оставаться за стенами академии, но ведь сейчас каникулы, и этот запрет временно сняли. Так что мы решили воспользоваться редкой возможностью, и отрывались по полной. Не знаю, как несчастная таверна выдержала такой наплыв первокурсников и не развалилась от нашего бурного веселья. Праздник продолжался до самого утра, и, если бы не несколько комнат наверху, которые нам выделили по распоряжению Сигрифа, мы бы так и заснули за сдвинутыми столами.
     На следующий день мы с Эйнаром решили снова погулять по столице. Захватив с собой Аришу и Витарра, мы целый день гуляли по прекрасной Андоре, которая даже зимой не утратила своего очарования. Вечером, незадолго до захода солнца, мы уставшие, но весьма и весьма довольные вернулись в академию, и наше хорошее настроение мигом испарилось. Пока мы отмечали начало каникул и гуляли по столице, здесь, в академгородке, снова было совершено нападение неизвестного. И на сей раз со смертельным исходом.
     Ассура Бернеш, магистр воды, второй год преподавала артефакторику старшим курсам. Сегодня у нее должен был быть экзамен, и когда она не появилась, её тут же принялись искать. Всё так же, как с магистром Витеком и Боркхмандом, только её ударили её не по голове, а просто впечатали в стену. У хрупкой волшебницы воды просто не выдержал позвоночник, и она мгновенно скончалась. Защита не активна, кошелек на месте.
     — Если бы это был кто-то другой, — рассуждала Тона, когда мы все собрались в моей комнате, — то я бы не исключала личных мотивов. Но я знала Ассуру, когда я только поступила, она училась на шестом курсе. Обыкновенная девушка, не очень сильная, но и не слабая, так, середнячок. То, что надо, для артефактора.
     — Не ограбление, не личные мотивы, защита не задействована, — перечислила я в очередной раз все известные нам моменты. — Что же это может быть? Тем более стоит учесть, что все пострадавшие полные магистры. К ним не так-то просто подобраться.
     — Особенно к Витеку, — кивнул брат.
     — Может это была какая-то нечисть? — предположила Ариша.
     — Маловероятно, — отмахнулась от её предположения Тона. — Какая такая нечисть смогла бы напасть на трех магистров, убить двоих из них, и при этом остаться полностью незамеченной? Тем более последнее нападение было совершено днем.
     — Не вся нечисть боится солнечного света, — возразил Инголфр.
     — Но такой мало, а та, что не боится, ни за что не полезет в город, и уж тем более не нападет на мага.
     И мы надолго замолчали, но ничего путного никому в голову не пришло.

     Каникулы шли удивительно быстро. Несколько раз мы выбирались в столицу, благо средства позволяли, а вечера часто проводили в таверне отца Сигрифа. Вернулся Фин, и мы начали немного чаще выбираться на полигон, чтобы посоревноваться в стрельбе или провести спарринг. Потом мы вспомнили о совете навестить Витека, чтобы разобраться в природе нашей с Эйнаром связи, и решили наконец им воспользоваться.
     — В общем-то, ничего необычного тут нет, — объяснил нам магистр после того, как тщательно покопался в наших мозгах и завалив странными вопросами. — Подобная общность сознания свойственна многим близнецам, а вы, ко всему прочему, ещё и наделены даром, и направление у вас Разум.
     — Так связь эта всё же магическая или нет? — не поняла я.
     — Скорее всего нет, особенно, раз проявилась она у вас с детства, — после недолгих раздумий, ответил магистр. — Но вот настолько глубокое соединение до инициации — это удивительно. С момента активного роста ядра у вас уже должно было пройти больше года, насколько сильно изменилась связь за это время?
     — Она стала намного сильнее, — переглянувшись с братом, ответила я. — Выросло расстояние, на которое мы можем слышать друг друга. Кроме того, мы научились ставить барьер и не застывать каждый раз, как окажемся в голове друг у друга.
     — Ну, барьер у вас действительно отменный, раз даже Высший вампир не смог его слету пробить, — усмехнулся Витек, вспоминай экзамен Эйнара. — А всё остальное, скорее всего, результат тренировок и медитаций.
     — Насколько сильно возможно развить связь? — спросил Эйнар.
     — А вот это мы проверим, — тут же оживился магистр. — Вечером, скажем, в семь… нет, лучше в шесть, в семь у меня некроманты… Да, в шесть вечера приходите на кафедру артефакторов, и попробуем разобраться с этой вашей связью. Походите ко мне недельку-другую, а там видно будет.
     Вот так мы и подписали сами себе приговор. Потому что неделькой-другой магистр, конечно, не ограничился.

     Он
     Теория магии мне не нравилась с самого начала. Во-первых, это было практически абсолютно бесполезно, во-вторых, вел её Таэритхрон, а это по определению было ужасно. Ну, и ко всему прочему, после вчерашних занятий у Витека, на котором он заставил нас с Эви в течении почти часа поддерживать полный барьер вымотали меня так, что я даже на первую пару не пошел. Просто не смог встать. Вот и сейчас я клевал носом, слушая крайне заумную речь магистра.
     В очередной раз мотнув головой, я принялся смотреть в окно. Но небо было сплошь затянуто тучами, и по-березеньски теплое солнышко не могло прорваться сквозь их завесу. Это меня окончательно сморило. Я положил голову на сложенные на парте руки и почти моментально уснул.

     Густой дым заполнил уже почти всю юрту, и старик закашлялся. Его молодой ученик тут же подал ему лекарство, и старик с отвращением его выпил. Как ему осточертел этот вкус! Если бы только можно было сварить такой отвар, который раз и навсегда избавил бы его от болезни, пожирающей легкие!
     «Ты же знаешь, что это невозможно», — раздался в его голове голос.
     «Знаю, — мысленно ответил старик. — Но мои знания не полны. Возможно, где-то всё же есть лекарство»
     «Если и есть, то не здесь. А ведь ты мог бы обрести полное знание!»
     «Ценой своей души? Зачем мне это, если я всё равно умру?»
     «Ты не умрешь, а станешь бессмертным!» — взревел голос в голове старца, но он лишь отмахнулся. Не в первый раз.
     — Принеси мне те травы, что мы собрали на рассвете, — велел он своему ученику, и тот, спеша выполнить команду учителя, выбежал из юрты.
     «Подумай, старик, — снова возник голос в его голове. — Ты умираешь, твой мир умирает. Если ты согласишься, то сможешь стать богом. Творцом. Тебе всегда хотелось быть творцом, верно? Но ты не мог. Многие болезни подтачивали тебя изнутри. Ты даже не смог дать жизнь ни одному ребенку! А я предлагаю тебе целый мир. Мир, который ты сотворишь таким, как пожелаешь».
     — Изыди, демон! — крикнул старик, хватаясь руками за голову.
     — Учитель? — раздался тихий голос от входа.
     Повернув голову, старик увидел мальчика, застывшего с охапкой трав в руках.
     — Оставь их здесь и можешь идти погулять, — велел он ученику.
     Через несколько минут старик снова остался один. Так бы подумал любой, но сам старик знал, что он никогда не был один. Демон, что преследовал его всю жизнь, всегда был рядом.
     Кашель снова скрутил его, но на сей раз ученика не было рядом. Когда приступ прошел, старик обессилено рухнул на подстилку и дрожащей рукой вытер выступившие слезы.
     «Тебе осталась неделя. От силы две», — опять этот назойливый голос. Чем старше он становился, тем чаще он звучал в голове. Голос его личного демона.
     — Отстань от меня, — прошептал старик в пустоту, — отстань от меня хотя бы сейчас, на пороге смерти.
     «Глупец, — не менее устало прошипел голос. — Ты всегда был глупцом, им и умрешь. Ты думаешь все эти неудачи, что преследовали тебя всю твою жизнь, все эти покушения, поветрие, смерть всего племени, неужели ты думаешь, что всё это было случайно? Сама судьба подталкивала тебя к тому, чтобы ты согласился. Даже сейчас, на пороге твоей смерти, у тебя всё ещё есть шанс обрести истинное могущество! Всё что тебе надо сделать — это просто ответить ДА!»
     — Я никогда не стану на дорогу сна, — упрямо ответил старик. — Я не позволю себе войти в запретное царство снов.
     «Это будет ненадолго, — со злой яростью прошипел голос. — От силы лет двести-триста. Этот мир, как и ты, находится при последнем издыхании. Подумай, всего двести лет — и ты станешь богом!»
     — Какой же из меня бог? — в бессилии прошептал старик.
     «Будешь богом знаний, — тут же откликнулся голос. — Или богом упрямства. Только подумать, целых девяносто лет противится судьбе! Да, так не каждый сможет»
     Старик усмехнулся словам демона. Да уж, в чем-то он всё же прав. Целых девяносто лет он изо всех сил пытался жить, шел против ветра, плыл против течения. Девяносто лет искал знания, но так и не смог понять, правда ли то, что ему поведал демон.
     «Ты знаешь, что правда. Я всегда говорю только правду, я не умею лгать. Хотя бы потому, что я не демон. Если бы ты согласился, ты бы это знал. Ты бы знал ВСЁ! Неужели ты не хочешь знать всё?»
     «Нет»
     «Врешь!»
     «Вру. Но знать всё — невозможно»
     «Возможно. Возможно для богов. Для драконов. Для тех, кто ступил на Дорогу сна»
     Старик лежал на топчане, и молча, бездумно смотрел на потолок юрты. Он чувствовал приближение очередного приступа. Приближение смерти. Ещё никогда за всю его долгую жизнь она не была так близко.
     «Да»
     «Что?» — не понял голос в голове.
     «Я говорю да. Я хочу встать на Дорогу сна»
     «И стоило так долго сопротивляться?» — как будто усмехнулся голос, и старику почудилось укоризненное качание головой.
     А в следующую секунду смерть, что уже столько времени кружила вокруг него подступила вплотную. Грудь обожгло резкой болью. Старик попытался вдохнуть, но смог лишь издать какой-то невнятный сип. Из последних сил он протолкнул воздух в легкие, а потом боль вдруг отпустила, и он закрыл глаза. Это был его последний вдох.

     «Эйнар!» — раздавший в моей голове крик заставил меня подскочить на месте, и судорожно вдохнуть воздух, который свободно проходил в мои легкие.
     «Что случилось?» — спросил я у сестры.
     «Ты спал», — уже более спокойно ответила мне Эви. Вид у нее был встревоженный до крайности, сидящие рядом Ариша и Фин удивленно косились на нас.
     «И из-за этого ты развела такую панику?» — удивился я.
     «Я перестала чувствовать тебя. Не могла попасть в твой сон. Ты как будто исчез!»
     «Я видел сон. Такой же, как и раньше. В смысле, такой же странный»
     Я отправил Эви воспоминание-сон. За несколько месяцев занятий с Витеком мы достигли большего, чем за всю предыдущую жизнь, и теперь передать один сон не составляло никакого труда.
     «Он точно такой же, как и те два. Особенно твой, про девушку. Там ведь тоже упоминалась Дорога сна?»
     «Она прыгнула в пропасть, только чтобы избежать этой участи, — передернула плечами сестра, — а этот старик согласился. Знать бы только, что это за дорога такая?»
     «Можем поискать в библиотеке. Я думаю, в ней можно найти упоминания о чем угодно»
     «Или спросить у Витека. Но почему-то не очень хочется»
     Все, связанное с этими снами почему-то казалось очень личным. Тем, чем нельзя ни с кем делится, кроме Эви. Всё внутри просто вопило, что никто не должен знать об этих снах.
     — На сегодня занятие окончено, — услышал я традиционную фразу и с облегчением стал собираться.
     — Что случилось? — как только мы вышли их аудитории насели на нас друзья.
     — Эйнару заснул, — сказала Эви.
     — И поэтому ты так всполошилась? — подняла бровь вампирша.
     — Ну… он очень крепко спал. Я испугалась, что не могу его почувствовать.
     — И ничего, кроме этого? — удивился эльф. — Ты так испугалась оттого что он глубоко заснул?
     — Вы не понимаете, — покачала головой сестра. — Даже когда он терял сознание, я всё равно его чувствовала. А сейчас я смотрю — вот он, сидит рядом. А всё внутри вопит, что рядом никого нет.
     Я передернул плечами, представив себе эти ощущения. Только из-за того, что Эви потеряла сознание я смог донести её до лекаря из той подворотни, где на нас напали грабители. Но даже тогда, сквозь пелену обуревающей меня её боли, я чувствовал её присутствие.
     — Может, Витек вас просто вчера слишком сильно загрузил? — с сомнением спросила Ариша.
     Мы отрицательно покачали головами, и, ничего больше не говоря, отправились на основы взаимодействия. Сегодня у нас было два практических занятия, которые проходили на полигоне, во избежание, так сказать. Бывали уже случаи, когда структура заклинания распадалась, и стоящих рядом накрывало отдачей. Так как мы маги воздуха, то и отдача у нас была в основном воздушная, поэтому отсутствие стен, в которые мы могли впечататься со всей дури, было очень полезным.

     Она
     Вечером субботы, по уже сложившейся традиции мы собрались в Золотом Посохе. Это заведение, с самого начала ориентированное на магов, теперь уже официально стало местом встречи магической братии. Ну и мы, подрастающее поколение, не отставали.
     В эту субботу нас здесь собралось преизрядное количество. Помимо Вашека, Хоук и Ульрики, присоединившихся к нашей пятерке, мы встретились с Майло и его товарищами. В этом, естественно, не было ничего необычного — где ещё Сигрифу с друзьями проводить время, как не в своей же, можно сказать, таверне?
     — А вы слышали, что Ксилусу дали степень архимага? — спросил у нас Майло.
     — Ксилус это маг из Малого совета? — припомнила я.
     — Он самый, — подтвердил маркиз. — Он уже давно был в шаге от высшей ступени, и вот с неделю назад её перешагнул.
     — На каком вообще основании присваиваются эти степени? — спросил Вашек. — С адептами-магистрами всё понятно, а дальше как?
     — Дальше идет Мастер магии, — просветил его Инголфр. — Для того чтобы быть признанным мастером необходимо воспроизвести несколько специфических заклинаний и иметь определенный резерв.
     — А потом? — заинтересовано спросила Ариша. Как и большинство из нас, она не вдавалась в такие дебри. Тут бы до магистра доползти.
     — Потом идет степень архимага. Её получить можно только лишь в одном случае — полностью слившись со стихией.
     — То есть как слившись? — не понял рыжий.
     — Очень просто, — с надменной улыбкой заявил Ардон, который волей-неволей вынужден был прислушиваться к нашему разговору. — Нужно просто превратиться в огонь. Ну или в воздух, или какая там у тебя стихия.
     — Мы здесь все воздух, кроме вас, — веско заметил Эйнар.
     — А что с теми, у кого две стихии? — спросила Хоук, сглаживая неловкость, повисшую над столом. — Двойного архимага надо получать?
     — После слияния с одной стихией слиться со второй уже не получится, — покачал головой Витарр.
     — Архимаги, архимаги, — проворчал Вашек. — Я вот не знаю, как первый курс закончить, а вы про архимагов толкуете.
     — Не превращайся в Эйнара, — взмахнула рукой вампирша. — Нам и одного паникера хватит.
     — И вовсе я не паникер, — возмутился брат. — Просто я не люблю экзамены. Вот и волнуюсь.
     — Как будто есть с чего волноваться, — фыркнула я.
     — Не скажи. Вон сколько народу после сессии отчислили.
     Это было правдой. После сессии количество первокурсников уменьшилось чуть ли не на треть. Человек десять-пятнадцать ушло ещё до экзаменов, то ли не выдержав нагрузки, то ли ещё чего. И дюжины три, в основном огневиков, завалили экзамены. Вот так и происходит естественный отбор тех, кто достоин звания «адепт», а кто нет. После летних экзаменов отсеется ещё с десяток человек, а на второй курс перейдет хорошо если половина от тех трех с лишним сотен, что были зачислены.
     Летние экзамены, а после снова каникулы, на сей раз длинные, аж два месяца. Пару месяцев назад до нас дошла новость об установке стабильного телепорта всего в неделе пути от границы Икарии, а это значит, что для того, чтобы добраться до столицы, нам понадобится от силы две недели.
     — Ребята, а вы представляете, что нам осталось учиться всего лишь чуть больше двух месяцев? — озвучила я пришедшую мне в голову мысль.
     — Ага, всего два месяца и экзамены, — не поддержал моего воодушевления Эйнар.
     — Да гоблин с ними, с экзаменами, — отмахнулась я. — Всего два месяца, и летние каникулы!
     — Домой! — воскликнул Витарр, поняв, куда я клоню.
     — Вот демон, домой, — ругнулась Ариша.
     — Боишься, что папочка накажет? — клыкасто усмехнулся Ардон.
     — Да нет, боюсь, что, когда у меня спросят про твои успехи, придется всех разочаровать, — тут же нашлась с ответом вампирша. — На тебя ведь, кузен, возлагались такие надежды…
     — Если бы не ты, то всё бы прошло как положено! — рявкнул моментом взбесившийся парень.
     — А просто нечего было тянуть! Ой, я не могу, у меня не то направление, в нем слишком много жизненной силы, — протянула Ариша тоненьким голоском, явно передразнивая кого-то.
     Кого-то, кто прямо на наших глазах терял человеческий облик. Глаза Ардона покраснели, клыки будто удлинились, а на руках выросли длиннющие когти. Обычно, при встрече с Аришей вампир просто игнорировал её, и она отвечала ему тем же, но сейчас взаимные и непонятные остальным нападки явно распалили их обоих.
     — Ты не имела никакого права на мою добычу, — прошипел Ардон.
     — Да твоя добыча умерла бы от старости, пока ты решался! — рявкнула вампирша, глаза которой стремительно наливались краснотой.
     Они говорят о человеке, вдруг с необычайной ясностью поняла я. Их добыча, которую они не смогли поделить — это какой-то несчастный, которому предназначалось стать закуской. Точнее выпивкой, ведь для Высших вампиров человеческая кровь алкоголь, а не еда.
     Поймав взгляд Майло, я поняла, что с этой ссорой надо срочно кончать. Ещё немного, и два разошедшихся вампира просто вцепятся друг другу в глотки, и тогда уже мы ничего не сможем поделать — с вампирами нам не сравниться. За долю секунды передав свой план брату и получив его согласие, я вскочила со своего места, отвлекая на себя внимание вампиров. В этот же момент Эйнар, словив взгляд Ардона, накинул на его разъяренный, а от того более податливый разум мысленную петлю. Я же в свою очередь проделала то же самое с Аришей. Естественно, наше самоуправство не осталось незамеченным, и оба тут же воспротивились, но Майло, Сигриф и Хоук тут же пришли к нам на помощь. Даже несмотря на такую поддержку, одолеть Высших вампиров оказалось ужасно сложно. И если Ариша, которая ещё сохранила хоть каплю самообладания, быстро сдулась, поняв, что мы хотим сделать, то Ардон сопротивлялся до последнего, пока мы не навалились на него все вместе. Только тогда его защита треснула, и мы смогли привести вампира в чувство.
     — Успокоились? — спросил Эйнар, как только понял, что опасность миновала. В ответ он получил два весьма мрачных черных взгляда. — Вот и хорошо. И в следующий раз хорошенько подумайте, прежде чем бросаться друг на друга в моем присутствии.
     Я уловила легкое, как перышко, ментальное воздействие, исходящее от брата. Такое тонкое, на грани восприятия, внушение заметить практически невозможно, и если бы я не ощущала магию Эйнара почти так же, как свою, то ни за что бы не увидела это. Как не увидел никто за столиком, включая и самих объектов внушения. Ариша фыркнула, Ардон хмыкнул, но посмотрели они друг на друга уже без прежней злости.
     «Ну ты даешь», — с уважением отправила я брату.
     «Достали», — коротко ответил он.
     Конечно, после такого, ужин продолжался совсем недолго. Вскоре наша компания откланялась, и вышла на улицу, к стремительно накатывающему вечеру.
     — Весной пахнет, — втянув в себя воздух, тихонько сказала Хоук.
     — А у нас ещё, наверное, снег лежит, — улыбнулся Эйнар.
     — Не наверное, а точно, — рассмеялся оборотень. — Березень ещё только на исходе, какая весна?
     — Интересно, а это лето будет таким же жарким, как прошлое? Если да, то я этого не переживу.
     Так, переговариваясь, мы двинулись в сторону академии. Но до ворот мы не дошли.

     Он
     Первым крик услышал, конечно, эльф. Резко остановившись, Фин повернулся куда-то в сторону, и его уши буквально встали торчком, как у какой-нибудь гончей. Мы тут же замолчали, и теперь крик услышали уже все. Недолго думая, мы ломанули в ту сторону, откуда он доносился.
     Однако добежать мы не успели. Из-за следующего дома вдруг выскочил какой-то мужчина и с разгона врезался в нас, повалив при этом Витарра, который бежал первым.
     — Помогите, помогите! — заорал парень, как только вскочил на ноги и увидел нас.
     — Что случилось? — спросил я, тут же накидывая на парня всё ту же ментальную петлю. Это должно его хоть немного успокоить.
     — Там, — дрожащей рукой указал он в ту сторону, куда мы бежали, — там какое-то чудовище!
     — Что значит чудовище? — спросила Эвианора.
     — Огромный и страшный монстр! — тут же пояснил он.
     — Как он выглядел? — не удовлетворилась этим ответом сестра.
     — Ростом под три ярда, с четырьмя ногами, четырьмя руками и горящими глазами, — тут же выдал исчерпывающий ответ мужчина.
     — И что он делал? — продолжила Эви допрос.
     — Сначала ничего, — ответил мужчина. — А как меня увидал, так попытался схватить, только я убежал.
     — А зачем вы вообще туда пошли? — недоумевающе переглянувшись с остальными спросил я.
     — Я… ну, — замялся парень. — Встреча там у меня была назначена.
     — С кем встреча? — требовательно спросила вампирша.
     Хорошо, что ментальная петля оказывает слегка отупляющее воздействие, иначе мужику бы точно пришло в голову поинтересоваться, какого гоблина мы вообще задаем такие вопросы, и уж тем более он не стал бы отвечать. Но под влиянием ментального заклинания, он даже не засомневался в нашем праве спрашивать. А нам очень сильно хотелось знать ответ, потому что зародилось у меня одно весьма нехорошее подозрение… И не только у меня, судя по блеску глаз друзей.
     — С магом, из академии, — признался мужчина. И добавил: — Мы тут уже не первый раз встречаемся.
     Мысли остальных так и были написаны у них на лицах. Думаю, я выглядел точно так же. Внутри меня шла борьба — жутко хотелось посмотреть на описанное чудовище, и попытаться с ним справится, ведь сомнений в том, что это тот самый монстр, что нападал на магистров, больше ни у кого не осталось. С другой стороны, чудовище расправилось с тремя полными магистрами, что мы, первокурсники, сможем ему противопоставить?
     «Может послать Хоук или Ульрику в академию, а самим…» — предложила Эви.
     Скрепя сердце, я мотнул головой, и ответил сразу всем:
     — Даже если оно всё ещё там, мы ему точно ничего сделать не можем. Риск слишком велик. Нужно срочно вернуться в академию, и сказать кому-нибудь, что мы узнали.
     — А ещё лучше, приволочь туда этого вот, — предложил Витарр, и я кивнул в знак согласия.
     Покопавшись в памяти, я выудил одно весьма интересное заклинание, о котором нам рассказал магистр Витек. На парах он ничего не говорил об этом заклятии, а на дополнительных занятиях с Эви как-то упомянул, что если особым образом воздействовать на определенные точки в мозгу, то на короткое время можно превратить человека в некое подобие зомби. Если не ошибаюсь, то это было запрещено, но сейчас такое заклинание как нельзя лучше подходило к ситуации — мужчина полностью успокоится, и послушно последует за нами к академии, не задавая лишних вопросов. Тем более, что петля скоро закончит воздействие, а накладывать её повторно практически бесполезно — с каждым разом она действует всё менее эффективно.
     Без помощи Эви я бы не вспомнил это заклинание, но объединив наши воспоминания (а заодно и силы) мы с легкостью одолели его. В ту же секунду парень перестал трястись и уставился перед собой пустым взглядом.
     — Что вы сделали? — почувствовала наше воздействие Хоук.
     Я вкратце рассказал ей о воздействии заклинания, естественно, не упоминая о его запрещенности. Скорее всего она и сама это поняла, Хоук весьма умная девушка, но спорить не стала. Тем более, что мы уже на всех парусах неслись к академии.
     Нам повезло. Прямо на входе мы столкнулись с магистром Витеком, который тут же увидел опутавшее голову парня заклинание и молча уставился на нас. Я быстро, стараясь быть максимально кратким, объяснил ему суть, и магистр, не задавая лишних вопросов, перехватил нить заклинания и потащил мужика куда-то к административной части. На этом и завершилась наша суббота.

     Она
     Когда мы в следующий раз пришли на занятие к магистру Витеку, то в первую же очередь поинтересовались у него о том самом монстре. Рассеяно потирая висок (эта привычка появилась у него после нападения, наверное, именно туда пришелся удар), он рассказал нам о том, что удалось обнаружить, после исследования закоулка и памяти приведенного нами мужчины.
     А удалось обнаружить ни много ни мало, а здоровенные следы, которые были по всему переулку. Такие следы, сказал магистр, могло оставить только что-то очень тяжелое, вроде каменного голема, только невероятных размеров. Да и воспоминания мужчины подтверждают эту догадку. Конечно, остается неизвестным, откуда он там взялся, и что делал без управляющего им мага, но тем не менее, это не могло быть тем самым существом, что нападало на магистров.
     — Я помню, — разоткровенничался Витек, — что когда всё же почувствовал опасность и начал разворачиваться, то успел заметить какие-то очертания. И определенно, рост у этого ублюдка был нормальный, а никак не десять футов.
     — Но вы всё же не почувствовали его присутствия, магистр? — спросил Эйнар.
     — Абсолютная пустота, — покачал головой Витек. — Как будто там никого и не было. Даже если предположить, что этот некто был обвешан экранирующими амулетами с головы до ног, я всё равно должен был уловить хоть какие-то отголоски. А тут ничего. Как будто передо мной столб, а не живое создание.
     — Так может это действительно было нечто неживое? — встрепенулась я. — Тот же голем, например, просто других размеров.
     — Все создания, что могут двигаться, могут мыслить, — мотнул головой магистр. — А те, что приводятся в движение с помощью заклятий фонят этими самыми заклятиями, и фон этот спрятать невозможно.
     — А если некто находится без сознания, можно ли его почувствовать и воздействовать на него ментально? — задала я вопрос, вспомнив недавнее происшествие с Эйнаром.
     — Конечно, — кивнул Витек. — Вживить некоторую установку так даже проще — не надо преодолевать естественное сопротивление.
     — А во сне? Что происходит с сознанием во сне?
     — А это зависит от того, какой веры вы придерживаетесь, — хмыкнул магистр. — В Святых землях считается, что во сне душа человека улетает на небеса и разговаривает с Богом. Именно поэтому большую часть снов люди не помнят, ибо не каждый сможет вынести божественные откровения. В Империи Канор люди верят, что во время сна попадают в царство бога, которого называют Унтамо. Царство это меняется каждую минуту, и потому наши сны такие изменчивые. Если заблудится в этом царстве, то душа не сможет вернутся к спящему телу, и человек умрет.
     — Но это верования, — нахмурился Эйнар. — А что происходит на самом деле?
     — Никто не знает, что происходит на самом деле, Эйнар. Как вы наверняка знаете, любое разумное существо состоит как бы из трех частей — тела, сознания и души. И если с телом и сознанием всё понятно, то с душой всё обстоит куда как сложней. Когда человек бодрствует, его сознание и душа тесно переплетены, и мы, маги разума, можем с легкостью воздействовать на них. Если человека ударить по голове чем-нибудь тяжелым, — магистр снова потер висок, — то его сознание померкнет, но душа останется в теле. В эти моменты можно прикрепить свои установки, и по возвращению, сознание легче примет их. Но во время сна… Во время сна воздействие на сознание невозможно. Вы можете с легкостью узнать, что именно снится человеку, вы можете изменить его сон, но как-то воздействовать на сознание практически невозможно. И многие склонны считать, что это происходит именно потому, что душа человека находится где-то не здесь, а по возвращению просто выжигает все заданные установки.
     — То есть получается, что если кто-то хочет проникнуть в твою голову, достаточно просто заснуть, и у него ничего не получится? — улыбнулась я.
     — Строго говоря, это действительно так, — рассмеялся магистр. — Но сами понимаете, что ничего из этого не получится. Заснуть под ментальной атакой не так-то легко. Кстати, насчет ментальных атак. Расскажите-ка мне, кому пришло в голову накинуть на бедного мужчину заклинание «тяжелого подчинения»?
     И следующие два часа мы пытались воспроизвести это заклинание друг на друга и защитится от него. Надо сказать, эффект был интересным. Когда Эйнар в первый раз пробил мою защиту, и «тяжелое подчинение» окружило мой разум, то я просто-напросто оказалась в голове у брата. То есть мы вдвоем были в одном теле, но я на него повлиять никак не могла.
     — Весьма необычно, — прокомментировал магистр в конце занятия. — Нужно будет опробовать что-нибудь ещё из подобных техник. Вы тренируетесь в слиянии?
     — Да, магистр, — ответили мы хором. — Уже почти два часа без перерыва держимся.
     — Надеюсь, не во время пар? — хохотнул Витек, и тут же махнул рукой. — Ну хотя бы на моих занятиях так не делайте. Ну всё, давайте, идите отсюда, а то мне ещё к ректору надо зайти.
     Мы вышли из кабинета магистра, и неспешно двинулись в сторону жилого корпуса. Весна наступала, и заходящее солнышко приятно грело нас.
     — Так ты думаешь, что тогда моё сознание было там же, где и душа? — спросил Эйнар, уловив мои мысли.
     — Это бы объяснило, почему я вдруг перестала чувствовать тебя, и не могла увидеть твой сон.
     — Жаль, что мы не можем проверить, было ли так в прошлый раз, когда сон приснился тебе.
     — Знаешь, что-то мне подсказывает, что у нас ещё будет возможность узнать это. Три раза — это уже тенденция, как говорил Торгаш.
     — Интересно, где они сейчас, — усмехнулся брат.
     — Думаю, что где-то в Малье, — после недолгого раздумья, ответила я. — Гай же вроде говорил, что в Империю соваться по зиме не хочет, и недвусмысленно намекал, что летом как раз будет недалеко от границы и с радостью проводит нас обратно до Додума.
     — Надеюсь, мы успеем добраться за две недели. В Андору-то заезжать теперь не надо будет.
     — Это точно, — поддакнула я, и мы замолчали.
     Так, в тишине, мы дошли до жилого корпуса, и там я вдруг уловила какое-то смятение в мыслях брата. Нахмурившись, я чуть углубилась, и перед моим внутренним взором мелькнул образ Хоук.
     — Хоук? — удивилась я. — При чем здесь она?
     — Я просто договорился с ней встретится на закате, а её нет.
     Я пожала плечами, решив не обращать на это внимания. Но потом мне стало любопытно, и я, чувствуя себя немного виноватой, порылась в голове Эйнара, держа при этом образ Хоук, и используя его как путеводную ниточку. А вот то, что я обнаружила в глубине сознания брата, заставило меня тут же вынырнуть обратно.
     — Почему ты мне не сказал? — немного обижено спросила я.
     — Что не сказал? — не понял Эйнар.
     — Что тебе нравится Хоук!
     — Нравится? — непонимающе уставился на меня брат, а потом слегка покраснел. — Ну а почему бы и нет?
     И я вдруг поняла, что он сам этого не понимал, до того момента, пока я не вытащила это чувство наружу. М-да, вот так ситуация. Особенно с учетом того, что я прекрасно видела, какие взгляды кидает на него девушка, и была абсолютно уверена, что Эйнар относится к ней абсолютно равнодушно. Ну то есть так же, как к Арише или Ульрике, к примеру. Я немного потопталась на месте, не зная, что сказать в такой ситуации, а потом зашла внутрь, буркнув, что, если встречу Хоук где-нибудь на этаже, скажу, что он ждет её внизу.
     Хоук я не встретила, но зато, ещё не преодолев и половины лестницы, почувствовала приятное тепло, разлившееся по груди. Конечно, я сразу же поняла, отчего это произошло, и поспешила загнать абсолютно нелепую ревность куда-нибудь подальше. Ведь это тепло не идет ни в какое сравнение с тем, что мы чувствовали, когда засыпали прижавшись друг к другу, как в детстве. И этого у меня никакая Хоук не отнимет.

     Следующий день для меня начался с криков. Сначала я вскочила с кровати, пытаясь нашарить рукой меч, а потом поняла, что кричат где-то за дверью, в коридоре. И это не просто крики, а разговор, который перемежается с плачем.
     Накинув мантию, я вслед за Тоной выскочила в коридор.
     — Что случилось, чего орете? — спросила моя соседка у двух зареванных девчонок с кафедры друидов. Если не ошибаюсь, обе в этом году собирались получить степень магистра.
     — Очередное нападение, — ответила одна из них. — Нашу наставницу, леди Мартимилианэль убили.
     От этих слов всю мою сонливость как рукой сняло. Сдуло, можно сказать.
     — Как и где? — быстро спросила я, не дав Тоне и рта раскрыть.
     — Она вчера ездила в столицу, на какое-то собрание. Сегодня, первым же телепортом, должна была вернуться. В восемь мы забеспокоились, что её всё ещё нет, и решили пойти узнать, проходила ли она через телепорт. Когда нам сказали, что да, мы тут же кинулись в магистрат. Вызвали наряд, прочесали город, и нашли… — Девушка всхлипнула, но тут же смогла взять себя в руки. — Наши тело. Лежала, наполовину втащенная в какой-то подвал. Вся защита испарилась, как будто и не было, кошелек на месте, вся в крови…
     Девушка всё же не выдержала и расплакалась. Припомнив кое-что, чему нас на прошлом занятии научил Витек, я осторожным касанием немного успокоила её, и спросила кое-о чем, показавшимся мне крайне важным.
     — Ты говоришь, защита испарилась?
     — После этих нападений за территорией академии она ходила с постоянно активированной защитой, — ответила чуть успокоившаяся девушка. — А тут вся защита исчезла, но амулеты целые. Пустые, как заготовки.
     — Спасибо, — задумчиво ответила я девушке, и поспешила наверх, к Эйнару.
     После моего короткого рассказа (точнее показа), Эйнар залез на свой любимый подоконник и свесив ноги, задумчиво уставился в окно.
     — Значит, защита от этого непонятно кого не спасает.
     — По крайней мере артефакторная, — кивнула я.
     — Тогда надо быть вдвойне осторожными.
     — Но ведь эта тварь нападает только на полноценных магов, — возразила я. — Все пострадавшие были полными магистрами, а леди Мартимилианэль так вообще Мастером.
     — Мастером друидом, — буркнул Эйнар. — Это означает только то, что ей магистры на один зуб.
     — А ещё ей все-таки явно наплевать на солнечный свет.
     — Может спросить у Аниты, какие твари могут справится с магистром и не боятся солнца?
     — А заодно ещё неразличимы для мага разума, ага, — фыркнула я. — Анита нам здесь не поможет, ведь тут явно что-то сложнее обычной нежити или нечисти.
     Так, ни к чему не придя, мы отправились на пары. Естественно, ничего путного из этого не вышло, потому что вся академия гудела, как растревоженный улей. Три мага погибли в одном из самых безопасных мест Талии, а четвертый чудом выжил. Немыслимо!
     Через два дня на академию обрушилась ещё одна новость — приезжает министерская проверка. Видимо, кто-то доложил архимагу Ксилусу, что здесь творится что-то из ряда вон, и он самолично решил разобраться, в чем дело. Ну, то есть не самолично, а во главе прямо-таки небольшого отряда, куда были включены несколько магов-дознавателей, пара обычных шпиков, Мастер некромант и признанный эксперт в области самых разнообразных тварей — содержатель республиканского музея естествознания и по совместительству бывший глава гильдии охотников на нечисть.
     За две неполные недели своего пребывания в городе они облазили здесь каждый закоулок, заглянули в каждый подвал и допросили почти каждого жителя академгородка. Нам тоже досталось — припомнили ту историю с каменным големом, или кого там увидел этот мужик. Нас три раза приглашали на беседу, срывая с пар, так что в конце концов декан разозлилась настолько, что запретила им вести допросы во время занятий. Удивительно, но её послушались. Наверное, потому, что Ирланда и сама была когда-то деканом у Ксилуса, и он знал, на что она способна.
     Однако, в итоге они все уехали несолоно хлебавши. Таинственный некто затаился и не показывал носа, и убежище его обнаружить не удалось.
     А ещё через неделю произошло то, что затмило, по крайней мере для меня, все эти непонятные убийства.

     Позавчера Тона уехала на практику, так что теперь в моей комнате было как-то даже неприятно пусто. Удивительным образом мне ничего не надо было делать, магистр Витек тоже куда-то уехал, так что занятия отменялись, а до ночи было ещё далеко. Немного помаявшись бездельем, я позвала Аришу, и мы завалились ко мне в комнату с намерением долго и упорно чесать языками. Этому, к тому же, способствовал поход по столичным магазинам на прошлой неделе и развивающиеся отношения вампирши с Вашеком. То есть не развивающиеся, а застывшие на месте — дальше-то развиваться было некуда.
     — В чем-то даже хорошо, что мою соседку отчислили, — откровенничала Ариша. — Можно хотя бы встречаться без свидетелей. А то по академии столько народу шляется, что прямо уединится негде. И ладно бы ещё просто поцелуи там, но вдруг я не смогу сдержаться?
     — Э… — Слегка опешила я. — Что?
     — Вот о чем ты только думаешь? — покачала головой вампирша. — Нет, это понятно, само собой, и для этого у нас есть прекрасная, широкая кровать в моей комнате. Но я вообще-то говорю про то, что он меня этими поцелуями так распаляет, что я могу не удержаться, и в один прекрасный момент вцепится ему в горло. А как на это отреагирует какой-нибудь случайно идущий мимо студент?
     — Думаю, в первую очередь подумает о том, что какая-то нечисть напала на несчастного первокурсника, — ответила я, старательно пытаясь изгнать из мыслей образ кровати из Аришиной комнаты. И вампирши с рыжим на ней…
     — Вот именно! — горячо откликнулась девушка. — И плевать, что он от этого балдеет, как какой-нибудь несчастный наркоман от белой росы, сразу-то этого не поймешь.
     — То есть, ты уже… кусала его?
     Вампирша смутилась, и её взгляд несколько забегал, но в комнате никого кроме нас не было, и она быстро успокоилась. И кивнула.
     — Я почти не пила! — поспешила она заверить меня. — Один глоток — и для меня, и для него наслаждение, и как приятный бонус невероятное усиление чувствительности.
     — Но ты же говорила, что это запрещено, — округлила я глаза.
     — Нет, я говорила про «целование». И про поглощение. Это же так, забава, любовная игра, — вампирша взмахнула рукой, как бы обрисовывая всю незначительность сего действа. — Тем более, что этого никто не видит. Обычно.
     — Обычно?!
     — Ну был один случай, — усмехнулась девушка. — Какая-то ненормальная, с кафедры целителей, вломилась ко мне в комнату, не обратив внимания на сторожа на двери и отмахнувшись от проклятия, ну а когда увидела, что происходит, то чуть не сомлела. Хорошо ещё, что я толком ещё даже не начала, крови видно не было.
     — И что дальше было? — усмехнулась я, представив себе эту картину.
     — Да ничего, — пожала плечами Ариша. — Я на нее зашипела, и она выскочила за дверь. Теперь боится к моей комнате даже близко подходить.
     Да уж, вот так история. Ариша действительно ходит по краю. Если бы эта девчонка зашла парой мгновений позже вопросов бы явно избежать не удалось. Конечно, отношения между студентами ни в коей мере не запрещаются, но то обычные студенты, а то несовершеннолетние вампирши.
     — Слушай, а ты не боишься, ну… — Не смогла сформулировать вопрос я.
     — Залететь? — поняла, о чем я хотела спросить девушка. — Эви, ты меня удивляешь. Мы же маги. Если мы не захотим детей, то их не будет. К тому же существует куча амулетов, а на крайняк такое замечательное средство, как лунный чай. Если у тебя есть подозрения, что амулет со своей задачей не справился, то выпиваешь кружечку этого чудного настоя и не думай о ерунде.
     — Так просто? — удивилась я. А как же все эти жуткие истории, которые я слышала от служанок?
     — Ну, на самом деле нет, потому что чай этот весьма дорогой, и далеко не каждая может себе его позволить. Кроме того, его нельзя пить слишком часто, всего несколько раз в год. Так что проще купить амулет, вот уж что действительно доступно почти каждому.
     Я всё ещё в недоверии покачала головой. Конечно, об этой части жизни я знала удручающе мало — среди дворян как-то не принято говорить о таком, и только покидая родной замок я узнала весьма много интересных вещей. Нет, конечно, я понимала, откуда берутся дети, и всё такое, но всё равно такие разговоры по-прежнему вгоняют меня в краску.
     — Кстати, всё хотела спросить, — вдруг переменила тему Ариша. — Как там дела у Эйнара?
     На это я только вздохнула.
     После того случая, когда я вытащила на свет симпатию брата к Хоук, их отношения явно перешли через какой-то рубеж. Он всё больше времени проводил с ней, а после того, как уехала комиссия, так и вовсе постоянно пропадал где-то. Заглядывая в его мысли, я видела совершенно непривычный сумбур, и затмевающий всё образ Хоук. Не знаю, как там со стороны, а я отлично видела, что Эйнар втюрился по уши. Но больше всего меня смущало не это, а те желания, которые вдруг проснулись в нем. Когда я слышала отголоски этих мыслей, я старалась тут же максимально отстранится от его сознания, но всё равно успевала уловить слишком много. Самым неприятным было то, что Эйнар прекрасно понимал, что я всё знаю, и от этого смущался не меньше меня. Короче говоря, в последние дни мы отдалились друг от друга, а вот это действительно причиняло мне боль.
     — Лучше, чем у всех нас вместе взятых, — кисло ответила я. — Ты думаешь, он сейчас где? А он пошел с Хоук к обрыву. Небось вернутся за полночь, так что и поговорить толком не удастся.
     — Ты ревнуешь, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла вампирша.
     — Ну а как иначе, — я вздохнула ещё более тяжко. — Раньше мы с Эйнаром постоянно были вместе. А сейчас он с ней проводит больше времени, чем со мной. Боги, Ариша, да он даже читать почти перестал! Да он лет с четырнадцати всё своё свободное время посвящал всяким заумным книжкам, а тут уже неделю кроме конспектов ничего не открывал.
     Я хотела было продолжить, но увидела, что вампирша уже с трудом сдерживает смех.
     — Что такого смешного я сказала? — буркнула я, вмиг утрачивая свой пыл.
     — Да ты бы видела себя со стороны, — всё же не выдержала девушка. — Ведешь себя, как мамаша-наседка. Мой сыночка то, мой сыночка се, а сыночка раз — и невестку в дом притащил. А мамаша теперь прям и не знает, что говорить, сыночка-то скоро сам папкой станет, — и вампирша снова покатилась со смеху.
     — Эх, ничего ты не понимаешь, — махнула я рукой, и постаралась сменить тему.
     После, поздним вечером, уже лежа в кровати, я почувствовала, что Эйнар зашел в свою комнату, которая располагалась точно надо моей. Соскучившись за целый день (точнее вечер, на парах-то мы вместе были), я рванулась в его сознание, но затормозила на полпути. Брат был не один. Несколько секунд я смотрела его глазами, и поняла, что здесь я третья лишняя. Эйнар, даже не заметив моего присутствия, продолжал горячо целоваться с Хоук.
     Вернувшись в своё сознание, я постаралась отгородится от близких мыслей брата и заснуть. Но не тут-то было. До полуночи-то ещё добрый час, а я в последнее время частенько засиживалась за конспектами чуть ли не до двух, дело то к сессии идет. Вот и напала на меня сейчас бессонница. А ещё Эйнар, как назло, так увлекся своим занятием, что забыл обо всем на свете, а это верный путь для меня быть втянутой в его сознание.
     Поворочавшись сбоку набок, я не выдержала, встала, включила свет, и достала конспект по теории магии. Если уж и это меня не усыпит, то тут даже заклинание не поможет.
     Проверенное средство и в этот раз не дало сбоя. Через пару страниц глаза мои начали слипаться, а ещё через пять я уже начала дремать. Из последних сил, я хлопнула в ладоши, гася светильники, и провалилась в сон. Однако поспать мне не дали.
     Меня выдернуло из сна и швырнуло куда-то вверх и вбок. Я не сразу сообразила, где нахожусь, а когда поняла, то изо всех сил рванулась обратно, но у меня ничего не получилось. В панике, я заметалась из стороны в сторону, но нигде не могла найти выхода. И с каждым мгновением я погружалась всё больше.
     Куда? В сознание Эйнара.
     Почти полностью растворившись в нем, я всё же какой-то дальней частью своего сознания, оставшегося где-то внизу, с ужасом наблюдала за происходящим. Глаза мои (то есть его) были закрыты, но я прекрасно знала, что увижу, если открою их. После долгого, такого жаркого, что у меня занемели губы, поцелуя Эйнар наконец оторвался от Хоук и открыл глаза.
     — Не останавливайся, — шепнула девушка, и снова прильнула ко мне.
     Эйнар воспринял это как прямой приказ к действию. Моя рука (то есть его) лежащая на груди девушки, за считанные мгновения развязала шнуровку и оказалась под мантией. Хоук застонала, а я в очередной раз рванулась прочь из сознания Эйнара. На миг мне даже показалось, что я смогу вырваться, что я вот-вот вернусь в своё тело, но надежда эта была тщетной. Просто потому, что пока я боролась с нашей связью, пытаясь вырваться, обе мантии покинули своих обладателей, и они остались в одном исподнем. В тот же момент меня затянуло обратно, и ещё дальше, чем раньше. Я практически полностью потеряла связь со своим сознанием, и почти не могла отличить себя от Эйнара. И чем дальше, тем больше.
     Когда мои губы (Эйнара! Губы Эйнара!) приникли к груди девушки, она издала такой страстный стон, что моё сопротивляющееся из последних сил сознание сдалось. Я полностью слилась с братом.
     Теперь уже мои руки ласкали Хоук. От моих поцелуев она стонала и извивалась. От моих прикосновений она дрожала и от её губ я приходил в экстаз. От её прикосновений я чувствовал поднимающее во мне наслаждение. И это я проник в нее, и она кричала, вцепившись мне в спину. И в миг высшего наслаждения это был я. Один. Единый.

     Очнулась я уже в своем теле. Осторожно заглянув в сознание брата, я поняла, что он спит, и расслабилась. На слегка подгибающихся ногах я встала с кровати, и поверх ночной рубашки накинула мантию ученика. Не став её завязывать, я вышла за дверь, и пошла к Арише. Мне нужно было кому-то рассказать о том, что сейчас произошло, и этот кто-то не должен был быть Эйнаром.
     — Эви? Что случилось? — на мой осторожный стук дверь тут же распахнулась во всю ширь.
     — Мне нужно поговорить, — пробормотала я. Во рту было ужасно сухо.
     Будто почувствовав, что мне нужно, Ариша тут же принесла мне стакан воды, который я залпом выпила.
     — Так что произошло? — вновь спросила вампирша.
     — Сегодня ночью, — начала я, и запнулась, не зная, как продолжить. Но, собравшись с духом, всё же сказала: — Сегодня ночью Эйнар был с Хоук. И я была с ним.
     — В смысле? — не поняла девушка. — Что значит с ним?
     — Я была в его голове, — прошептала я. — И не как обычно. Я полностью провалилась в его сознание. Растворилась. Стала Эйнаром. Можно сказать, сегодня ночью это я была с Хоук.
     Несколько секунд Ариша смотрела на меня своими черными глазами, а потом начала матерится. Да так, что я аж заслушалась, на несколько минут отвлекаясь от своего потрясения.
     — Так, — немного успокоившись, сказала вампирша. — А с этого места давай-ка поподробнее. А ещё лучше не с этого, а с самого начала.
     — Да что с начала, — отмахнулась я. — Ты и так прекрасно знаешь. Мы с Эйнаром можем мысленно разговаривать с рождения. Можем видеть глазами другого. Ощущаем боль. А при сильных эмоциях нас насильно закидывает в другое сознание. А сегодня эмоции и чувства у него настолько зашкалили, что я просто ухнула в его сознание, как в омут. Настолько глубоко, что просто потеряла себя. И некоторое время не было Эвианоры и Эйнара. Был только Эйнар.
     — Де-лаааа, — протянула Ариша.
     — А знаешь, что самое дикое? — подняла я голову. — Он меня даже не заметил. Поначалу, когда я ещё не полностью потерялась. Если бы заметил, может смог поставить блок, и я бы вынырнула.
     — Мне кажется нет, — покачала головой девушка. — Мужчины, они, когда дело доходит до этого, забывают обо всём на свете, а какой-то там блок поставить это и подавно им не под силу.
     Некоторое время мы просто сидели молча. Не знаю, о чем там думала Ариша, а я о том, что мне делать завтра. Делать вид, будто ничего не случилось? Так он ведь сразу поймет. Рассказать? Да я от стеснения под землю провалюсь. Я бы и с Аришей не могла поговорить о том, ЧТО он там вытворял. О таком не говорят ни с кем. Кроме того, конечно, с кем это делают.
     — Ладно, надо решить, что делать в следующий раз, как тебя защитить от повторения.
     — Следующий раз? — в ужасе воскликнула я.
     — А что, ты думаешь, что они одним разом ограничатся? — хихикнула вампирша, и я поняла, что она, конечно же права. О боги!
     — Надо срочно усилить блок, — просипела я. — Может, поговорить с Витеком, чтобы он научил нас как-нибудь выбираться… нет, с Витеком об этом говорить явно не стоит, а то ведь начнет допытываться о причине…
     Некоторое время я ещё посидела у вампирши, а потом резко поднялась, и, извинившись за побудку, пошла к себе. Нечего сгружать с больной головы на отрубленную, как говорил Борода.
     Но до комнаты я не дошла. Уже на подходе я почувствовала, что Эйнар не спит. И что его вообще нет в его комнате, потому что он стоит под моей дверью. Конечно, он знал, что меня там нет, но входить почему-то не спешил. Глубоко вдохнув и собравшись, я сделала те несколько шагов, что отделяли меня от двери.
     «Эви», — это всё, что он сказал. Но мне хватило и этого. Ведь в этих трех буквах, в этом обрывке мысли было столько всего, что не вместить и на трех страницах. Не думая, я кинулась к нему в объятия и зарыдала.
     — Прости меня сестренка, — шептал он, гладя меня по голове. — Прости, пожалуйста, если сможешь.
     — Ну, — сказала я, более-менее успокоившись и отстранившись, — по крайней мере, это было весьма… хорошо.
     Эйнар вздрогнул и покачал головой.
     — Я понял, что произошло, только когда ты ушла. Если бы я заметил раньше... может, сумел бы поставить блок, или остановится…
     — Не сумел бы, — ответила я, вспомнив слова Ариши. — Уж я-то знаю, что тебе было совершенно не до этого.
     Мы ещё некоторое время постояли в коридоре, но неловкость, которая была поначалу, куда-то исчезла. Всё как будто встало на свои места, хотя ничего уже, конечно, не будет как раньше.
     — В следующий раз я обязательно что-нибудь придумаю. На крайний случай больше не буду так волноваться.
     Я слабо улыбнулась, и увидела отражение этой улыбки на лице брата.
     — Ты знаешь, ведь раньше никогда так не было, — сказала я, припоминая кое-что. — Мы никогда не сливались так плотно. Может, ты этого не почувствовал…
     — Почувствовал, — перебил меня Эйнар. — Сначала не понял, что происходит, но, когда ты ушла, я разобрался в чем дело. И почему я снова стал таким пустым.
     — Так может быть, это правда? — прошептала я. — То, что у нас одна душа на двоих?
     — Если это и так, — улыбнулся брат, — то это означает лишь то, что даже спустя сотни кругов рождения мы всё равно будем вместе.
     После этого он снова обнял меня, и ушел наверх. А зашла в комнату, и легла досыпать. Ночь-то уже на исходе.

     Он
     На следующем же занятии магистр Витек заметил изменения в нашей связи, отметив её необыкновенное усиление.  Попытавшись было понять, что же произошло, он наткнулся на наше полное нежелание обсуждать это, и отступился. Не то, чтобы он не мог вызнать это, заглянув в наши мысли, но такое действие считалось в высшей мере предосудительным относительно другого мага. Хотя мы ещё даже не были адептами. В общем и целом, он не стал дознаваться, а почему мне неизвестно.
     Зато теперь он мог больше рассказать о нашей связи.
     — Вы, конечно, знаете Дану и Дарту, — магистр говорил о девушках-близнецах с пятого курса. — У них тоже есть нечто подобное, но, конечно, выраженное не так ярко. Можно предположить, что ваше направление, Разум, усилило её, но на самом деле всё намного сложнее.
     Витек на некоторое время замолчал, уставившись в никуда, а потом, словно встряхнувшись, начал объяснять, перейдя на свой «лекторский» тон.
     — Согласно моим исследованиям, да и многочисленным наблюдениям обыкновенных людей, у всех близнецов есть подобная связь, даже у тех, кто не проявляет склонности к магии любого направления. Думаю, вы слышали эти истории о разлученных в детстве и проживших одинаковую жизнь двойняшках.
     Еще бы мы не слышали! В детстве Юлиан рассказывал нам это вместо страшилок. О том, что нас оторвут друг от друга, и отправят жить в разные концы света, и мы никогда больше не встретимся. Когда отец узнал об этих страшилках, он самолично выпорол братца, чтоб не пугал нас всякой ерундой.
     — И если одинаковые имена жен и детей ещё можно объяснить простым совпадением, хотя, как вы знаете, совпадения никогда не бывают простыми, то многое другое не находит подобных оправданий. Все, абсолютно все такие люди способны чувствовать близнеца на огромном, в тысячи миль, расстоянии. И вот тут в дело вмешивается магия. Вы знаете, что среди близнецов почти восемьдесят процентов магов? А, конечно, я же вам это уже говорил. Вы уже и сами столкнулись со слиянием и увеличением дара, но думаю, вам будет интересно узнать, что подобной, скажем, мощности связи большинство достигает только к третьему, а то и четвертому десятку жизни. Естественно, бывают исключения, и вы — одно из них. Дана и Дарта до сих пор с трудом передают друг другу изображения, хотя слияние у них получается на ура. Но вы… то, что произошло с вашей связью превзошло все мои самые смелые ожидания! Такое я встречал лишь однажды, но и та пара была намного старше вас.
     — О ком вы говорите, магистр? — спросила Эви.
     — Лет восемнадцать назад, нет, уже девятнадцать, в нашу академию поступили близнецы, Триан и Август. На момент зачисления их связь была не особо сильной, но я тогда как раз начал исследовать подобные моменты и потому много работал с этой парочкой. Курсу к третьему их связь, подобно вашей, совершила небывалый скачок, который сопровождался резким возрастанием резерва. Тогда мы решили, что развитие уз зависит от магической силы, и начали искать в этом направлении. Однако особого успеха мы не добились. Ещё несколько лет прошли в пустых поисках, и вот, когда приближался их выпуск, произошел несчастный случай. Август оказался на краю гибели, и Триан, обезумев, чуть было не последовал за ним. Нам удалось вытащить обоих братьев, и через несколько месяцев я снова начал работать с ними. Какого же было моё удивление, когда я обнаружил, что их связь переросла в нечто намного большее! Они стали практически единым существом, порой мне даже казалось, что когда я разговаривал с одним из них, тень брата незримо присутствовала при этом. Однако, в какой-то мере это стало финалом. С того момента они застыли в развитии, и, хотя их резерв, как и у прочих, продолжал расти, связь не становилась более мощной.
     — И где они сейчас, магистр?
     — Хотелось бы встретится с ними, — кивнул я.
     — Боюсь, пока это невозможно, — покачал головой Витек. — Насколько я знаю, сейчас они работают на имперскую разведку, и все их контакты заморожены уже несколько лет.
     Жаль, конечно. Я был совсем не против поболтать с людьми, которые уже столкнулись с теми же проблемами, что и мы. Хотя, им, конечно, было намного проще — они же ведь братья. Про Дану с Дартой и говорить нечего — их не затягивает в голову друг другу.
     После того случая я почти не общался с Хоук. Или предварительно убеждался, что Эвианора слишком далеко, чтобы даже «услышать» меня. Это доставляло кучу проблем, но я не знал, как ещё избежать повторения подобного единения. В конце концов, это у меня роман с Хоук, а не у моей сестры.
     После занятия у Витека мы разошлись в разные стороны. Эви договорилась пройтись с Аришей по лавкам, а у меня была назначена встреча с Хоук. Конечно, немного странно назначать встречи, когда вы живете на разных этажах одной башни и в течении целого дня сталкиваетесь на парах, но было в этих договорах какое-то очарование.
     При встрече Хоук одарила меня таким страстным поцелуем, что все мысли о рассказе магистра мигом вылетели из головы.
     — Как всё прошло? — спросила девушка, когда мы, взявшись за руки, брели в сторону полигона.
     — У магистра? Неплохо. Мы наконец разобрались с проблемой «застывания» при сильных ощущениях.
     — Это когда кому-то из вас больно? — уточнила она.
     — Угу. Или щекотно.
     Я не рассказывал Хоук о том, что в ту ночь Эви фактически была с нами. Мне казалось, что ей вообще не особо приятна тема моей связи с сестрой.
     — Ты боишься щекотки? — улыбнулась девушка.
     — До ужаса, — подтвердил я, и она тут же принялась меня щекотать.
     Некоторое время я пытался увернуться, а потом схватил её за руки и прижал так, что она не могла пошевелится.
     — Ну всё, хватит, а то до смерти защекочешь, — выдохнул я ей прямо в ухо.
     Хихикнув, Хоук перестала вырываться, и я осторожно, опасаясь вероломной попытки снова защекотать меня, отпустил её.
     Мы гуляли почти до самого заката, который встретили сидя на скале у моря. После долго молчания Хоук вдруг совершенно неожиданно спросила:
     — Почему ты всё время поддерживаешь блок?
     — Что? — растерялся я. — Ты о чем говоришь?
     — Я про ментальный блок, — пояснила девушка. — Ты всё время держишь его, даже когда я тебя щекотала ни на секунду не опустил. Это же пустая трата сил.
     — Как ты вообще поняла это? Пыталась влезть в мою голову?
     — Просто привычка, — пожала плечами Хоук. — Я очень часто присматриваюсь к верхнему слою и намерениям собеседника. Но ты постоянно держишь блок. И Эвианора тоже. Так почему?
     — Тоже привычка. Витек всё время говорит о том, как важно держать голову закрытой, вот мы и следуем его советам.
     — Но мне-то ты мог бы открыться, — сказала девушка, и я услышал в её голосе обиду.
     Неужели она могла огорчится из-за такого пустяка? Поддержание блока действительно вошло в привычку, и я даже не задумывался о том, что Хоук может заметить в этом что-то относящееся лично к ней.
     Закрыв глаза, я снял блок и слегка покачнулся от потока хлынувших в меня ощущений. Кружащие над нами чайки, парочка облезлых ворон, одинокая мышь и какие-то землеройки — все эти мелкие сияющие сущности окружали меня со всех сторон. А совсем рядом огромный, сверкающий Разум, переливающийся всеми цветами радуги. Совершенно машинально я прикоснулся к нему, и меня омыло потоком удивления, радости, удовольствия и немного смущения.
     — Ну, так лучше? — улыбнулся я, открывая глаза.
     — Удивительно, — Хоук смотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Ты так ярко всё видишь.
     — Хотя бы поэтому стоит закрываться, иначе кому-то потом придется меня выманивать из мышиных мозгов.
     — Не думаю, что тебе это грозит. Но ведь и держать щит всё время так тяжело…
     — Да не то чтобы. Но я всё равно жду не дождусь того момента, когда смогу осилить гибкий щит. Потому что в толпе иной раз приходится его скидывать, когда не можешь понять, кто же именно нацелился на твой кошель.
     — Ничего себе! Ты уже и на гибкий щит нацелился, но его же изучают только на третьем курсе!
     — Ну так я и не говорю, что выучу его на следующей неделе.
     Я отнекивался, но всё равно мне было очень приятно это восхищение в глазах девушки. В этот момент я начал чувствовать себя каким-то полубогом.
     — И всё равно, ты на потоке опережаешь всех по Разуму.
     — Ардон всё равно мощнее…
     — Плевать, в чем там Ардон мощнее. Ты — лучший!
     Ну вот и как после таких слов можно ещё в чем-то сомневаться?

     Она
     Сегодня первую пару отменили из-за какого-то происшествия в музее естествознания, и у нас вдруг оказалось несколько свободных часов, которые мы решили провести в библиотеке. Идея, конечно, была Эйнара, но я не особо сопротивлялась — третьей парой у нас была контрольная по основам взаимодействия, и теоретическая подготовка у меня заметно хромала.
     Ариша сказала, что утром все порядочные вампиры спят, и осталась в башне, а Финиарион и Витарр отправились на полигон, чтобы отработать какое-то там заклинание, требующее свободного пространства. Так что в библиотеке мы оказались вдвоем, и, к моему огромному удивлению, там никого не было. Хотя, чего я удивляюсь? Первая пара ведь, все нормальные студенты учатся или спят.
     У меня в мыслях возникла схема какого-то странного заклинания, и Эйнар спросил, сколько, по-моему мнению, на него уйдет энергии. Быстро прикинув, я ответила, и снова углубилась в ужасно скучную книгу. Вот почему никто не может написать нормальный учебник по основам взаимодействия? Это же все проходят, можно как-то и упорядочить знания, а то приходится разбираться в ужасно заумных книгах, которые вообще-то предназначены для совершенно других предметов старших курсов.
     В очередной раз зевнув, я невидяще уставилась в книгу. Строчки плыли у меня перед глазами, и никак не удавалось сосредоточится. Сейчас бы взять, и как Ариша, завалиться спать…
     «Сны — ключ ко всему», — раздалось в моей голове. Но это были не мои мысли и Эйнару они тоже не принадлежали.
     Сонливость мигом слетела с меня. Я оглянулась вокруг, удостоверилась, что никого рядом нет, и в недоумении уставилась внутренним взором на свой щит. Он был целехонек.
     — Эйнар, — слегка дрожащим голосом позвала я, — ты ничего не слышал?
     Брат недоуменно посмотрел на меня и покачал головой. Почудилось, что ли? Или я действительно задремала?
     «Сон — это целый мир для спящего. Мир, недоступный никому, кроме Хранителя»
     Теперь сомнений не оставалось. Кто-то говорил со мной. Вот только кто? Никого, кроме библиотекаря, здесь не было, и я даже не могу себе представить, чтобы мрачный гном решил что-то сообщить мне таким способом. Да и щит мой был цел, а это значило, что никто, кроме Эйнара, не мог передать мне сообщение так, чтобы я не заметила его.
     Быстро объяснив Эйнару суть дела, я принялась мысленно обшаривать близлежащее пространство в поисках неизвестного. Эйнар, наполовину проникнув в моё сознание, занимался тем же.
     «Никому, кроме Хранителя, вставшего на Дорогу Сна»
     На сей раз и Эйнар услышал этот голос. И, как и я, вздрогнул при последних словах. Дорога Сна. Мы оба слышали это название. И видели людей, которые слышали похожий голос в голове. Мы видели их в своих собственных странных снах.
     Мы ждали, но голос больше ничего не говорил. Не знаю, просто ли замолчал, или ушел, но в моей голове было тихо.
     — Что же это такое, Эйни? Что за Дорога Сна?
     — Это путь, который ведет в страну видений и смерти, — сказал кто-то из-за полок, и в наш закуток вошел библиотекарь.
     Мы так отвлеклись, что даже не почувствовали его приближения. Однако это было совершенно не важно, в отличии от того, что гном мог нам рассказать об этой таинственной дороге.
     — И что это за страна такая? Никогда про нее не слышал.
     — И не удивительно, — кивнул гном. — Это старая эльфская легенда, мало кто о ней знает.
     — Вы не расскажете нам подробнее? — попросил брат.
     Гном благосклонно кивнул и сел в неведомо откуда взявшееся кресло. Кому другому он бы отказал, но с Эйнаром у него были удивительно хорошие отношения.
     — На самом деле, я мало что знаю об этой истории. Да и то сказать, у эльфов столько легенд, что гоблин ногу сломит. В одной из этих легенд рассказывается о Дороге Сна, пути, который находится вне мира, и в то же время окружает его со всех сторон. Все спящие, так или иначе оказываются на этой дороге, и попадают в удивительную страну видений, где блуждает их дух. Видения этой страны и есть сны, которые мы видим. Однако, иногда спящие не находят в себе сил вернуться обратно, и остаются в этой стране навсегда. И туда же приходят души умерших, ожидая перерождения и забывая о прошлой жизни. Эльфы так и называют её — страна Забвения.
     — А кто такой Хранитель? — спросила я, когда гном закончил.
     — Хранитель? Ничего не слышал о нем. По крайней мере относительно страны Забвения. А так Хранителей всяческих пруд пруди.
     — Спасибо, — поблагодарил гнома Эйнар. — Вы нам очень помогли.
     — Это моя работа. Я ведь Хранитель знаний, кому, как не мне, помогать их искать?


     — Фин, вот ты же у нас эльф, так? — спросила я, задумчиво глядя на жующего светлого.
     — Очевидно, — спокойно ответил он, проглотив кусок той баланды, которую нам сегодня дали.
     — И знаешь всякие там легенды? Эльфийские, само собой.
     — Никогда особо не любил сказки, — мотнул Фин головой, отчего кончик длинной косы чуть-чуть было не попал в тарелку. — К чему ты вообще спрашиваешь?
     — Да вот услышала тут историю, оказалось — эльфийская легенда. Вот и решила узнать, так сказать, из первоисточника.
     — Какой из него первоисточник, — скривилась Ариша. — Фин не старше нас, и никаких легенд ему видеть не доводилось.
     — Да я не про это, — отмахнулась я от вампирши.
     — Так что за история? — поинтересовался эльф, абсолютно не обратив внимания на Аришу.
     — Про страну Забвения и Дорогу Снов, — выдохнула я. Говорить на эту тему почему-то было очень тяжело.
     Пару минут Фин задумчиво молчал, глядя в свою тарелку, а потом медленно покачал головой. На сей раз его коса даже не дернулась.
     — Я слышал про страну Забвения, но никогда особо не вникал в эти истории. Вроде как это место, куда приходят души спящих и умерших. Её ещё окружает река… Или это про Лимб? Нет, не вспомню. Да и то сказать, не силен я во всех этих легендах.
     — А я вот люблю красивые сказки, — внезапно сказал Витарр. — Мой отец знал очень много легенд, и любил их рассказывать. Конечно, бродя по миру, наслушаешься историй, а ему пришлось очень много где побывать, прежде чем он встретил маму.
     — Твой отец был путешественником? — спросил Эйнар.
     — Таким как мы часто приходится странствовать, — улыбнулся Инголфр. — Сами понимаете, столь долгая жизнь и практически нестареющее тело, в сочетании со странными привычками привлекают много внимания.
     — Странные привычки? — подняла черные брови вампирша. — Это ты о чем?
     — Ну, например, о полусыром мясе на завтрак, обед и ужин, — и парень впился в сочный кусок бифштекса, который, как обычно, взял непонятно откуда. Иногда мне кажется, что работники столовой прекрасно осведомлены о его расовой принадлежности.
     — Ох, Эви, не стать бы нам для кого-нибудь из наших друзей обедом, — пожаловался мне брат.
     — Это точно. Не один загрызет, так другая кровь выпьет.
     — Один я буду вас защищать от темных тварей, — эльф зажег над столом махонький светоч, показывая, как серьезно он относится к своим обязанностям.
     — Убери эту гадость, — замахала руками Ариша, и над столом тут же загорелись ещё три светляка.
     — Ах вы так? — разъярилась вампирша, и начала что-то шептать себе под нос. Над нашими светочами, медленно наливаясь тьмой, повис полукруглый полог. — Видали?
     — А нас научишь? — хором спросили мы с Эйнаром.
     Как мы лично убедились, наш темный уклон давал о себе знать, и подобные заклинания нам давались очень легко, хотя мы и не изучали их профильно, как Ариша.
     — Легко, — пообещала вампирша и оскалилась, — будем теперь втроем против этих светлячков.
     В ответ раздалось лишь насмешливое эльфийское фырканье.

     Он
     Мне катастрофически не хватало времени. В сутках слишком мало часов, чтобы я мог успевать всё, что хотел, да ещё уделять несколько часов на сон. Если я не был на парах, то сидел в библиотеке, выходя оттуда только если Хоук вытягивала меня за руку. Надо признать, что большинство студентов сейчас были в похожем положении — близилась сессия. Но подготовка к экзаменам занимала не всё моё время. Я искал. Искал то, что хоть сколько-нибудь могло прояснить мне, что же такое эта Дорога Сна. Конечно, Эви тоже полностью погрузилась в поиски, но у нее это получалось хуже — она постоянно на что-то отвлекалась и в итоге кучу всего приходилось просматривать и перечитывать заново. Зато сестре намного легче удавалось запоминать структуры заклинаний, чем мы и пользовались — пока я учил теорию и искал информацию о Дороге Сна, Эви изучала заклинания, а потом вбивала их мне в голову.
     — Ларнесса сказала, что обязательно проверит устойчивость, так что тебе просто необходимо потренироваться, — твердила мне Эви. — У тебя до сих пор разваливается почти всё, что имеет больше двух порядков.
     — Хорошо, хорошо. Только вот эти книги ещё просмотрю, и отправлюсь на полигон. Честное слово.
     — Эйнар! Да ты же их будешь просматривать до послезавтра!
     — Ладно. Ну дай хотя бы эту дочитать. Я уверен, что здесь есть что-то важное.
     — Какое отношение, — Эви взглянула на обложку открытой передо мной книги, — «Правдивые и не очень истории о драконах» могут иметь к Дороге Сна?
     — Помнишь мы натыкались на теорию о том, что мир — это всего лишь сон старых драконов? И не один раз, прошу заметить. Так что тут вполне может быть какая-то связь.
     — Хм, может быть. Ладно, тогда дочитывай эти свои истории о драконах, и иди на полигон. Я буду тебя там ждать.
     Я не стал утруждать себя ответом — сама услышит согласие в моих мыслях. Вместо этого я снова углубился в чтение. Конечно, по большей части это были простые сказки, но пока что всё, что мы находили, не выходило за рамки мифов и легенд. А «истории о драконах» были хотя бы интересными.
     Как и говорили местные, дракон был большим любителем поболтать. Раз в месяц, иногда два, он прилет в деревню и несколько часов разговаривал со старостой. Если дракон хотел, то его речь могли слышать все, от мала до велика, но чаще эти разговоры были приватными. Ещё он общался с местной знахаркой, и, по словам последней, всегда вел себя весьма уважительно, называл её «мэтресса», и всегда интересовался самочувствием (знахарке было уже хорошо за восемьдесят, а магией она не владела). После беседы со старостой, я выяснил, что дракона интересовало буквально всё — от нынешних цен на зерно до сплетен о королевской семье. О себе же он говорил мало, всё больше отшучивался, а приставать с расспросами к нему, понятное дело, никто не спешил. Жил он среди холмов, что начинались чуть ли не сразу за частоколом, но где именно никто не знал. Все, кто ходил искать логово дракона больше не возвращались, а на вопросы об искателях дракон строил недоуменное выражение морды и сообщал, что к нему никто не забредал.
     Сочтя мои поиски завершенными, я остался в этой деревушке. Как назло, дракон был здесь буквально несколько дней назад, и теперь его нового появления придется долго ждать. Но я не расстроился: к встрече с древним ящером нужно было подготовиться, а то, что дракон древний сомневаться не приходилось. По описаниям селян, его шкура была небесно-голубого цвета, а это говорило о том, что он прожил на этом свете не меньше тысячи лет. Редко какие драконы доживают до такого почтенного возраста, большее их количество гибнет в первые же свои годы. Некоторая часть доживает до нескольких столетий, но именно в этом возрасте в них просыпается непомерная жажда. К сокровищам, золоту, девственницам, еде — у кого что, а у кого и всё разом. Красные драконы (а именно такой цвет шкуры у них в этом возрасте) разоряют селения и не гнушаются нападать на небольшие, слабо укреплённые замки, и выдвигать разнообразные ультиматумы и требовать выплаты дани. Шкура красных драконов весьма крепка, но всё же не выдержит прямого удара мечом, или стрелой с небольшого расстояния. Вот и гибнут драконы от своей жадности — конечно, никакой благородный человек не станет отдавать единственную дочь ящерице-переростку, а просто-напросто отправит дружину за добычей ценных магических ингредиентов.
     Первое время я вставал, как и все в деревне, хоть обычно и любил спать до полудня — рев коров, которых выводили пастись будил меня даже с другого конца селения. Дракон весьма уважал говядину, и местные изо всех сил старались ему угодить. А потом ничего, привык, и смог снова наслаждаться сладким утренним сном.
     Дракон появился спустя неполные три недели. Прилетел на закате, когда солнце должно было вот-вот спрятаться за горизонтом. Его крылатую тень углядели ещё на подлете, и в деревне воцарился жуткий шум — мычали коровы, кричали дети, гавкали собаки. Псы вообще не любят драконов. А ещё со всех концов села к дому старосты спешили кошки. Это выглядело жутко, но староста и раньше говорил мне, что дракон любит кошек, а те платят ему тем же. Когда ящер прилетает и укладывается посреди улицы, кошки прижимаются к нему со всех сторон, и греются о теплую шкуру, довольно урча.
     Приплясывая от нетерпения, я всматривался в точку на горизонте, которая довольно быстро превратилась в огромного, небесно-голубого дракона. Дракон тяжело приземлился посреди главной улицы (а ещё думал, почему дома стоят здесь так далеко друг от друга) и обвел нас своим желтым взглядом.
     «Я вижу, Колам, у вас появился чужак. Представишь?» — раздался в моей голове низкий, какой-то рокочущий голос.
     — Это Мартин, он ученый-исследователь, — с трудом выговорил староста незнакомые слова. — Он прибыл сюда чтобы побеседовать с вами, о Мудрейший.
     «Побеседовать? — выдохнул дракон, укладывая свой хвост вокруг себя. — Почему бы и не поговорить с умным человеком»
     Я же как будто потерял дар речи, и все мои заготовленные вопросы полностью вылетели из головы. Я смотрел на это огромное, древние существо, и не мог поверить своим глазам. Вот он, прямо передо мной, настоящий, живой дракон! Наконец, я открыл рот и смог выдавить из себя какое-то жалкое подобие приветствия.
     Говорили мы с ним очень долго. За это время дракон успел сожрать трех коров, и одним ударом могучей лапы прикончить какую-то слишком наглую шавку, которая осмелилась подойти слишком близко. Дракон рассказал мне о том, как они линяют, и про порядок цветов при линьке. Оказалось, что предпоследний цвет белый, а последний — черный, но до такого возраста доживают единицы, и последний черный дракон появился больше двух тысяч лет назад. Так я и узнал, что теория о том, что весь наш мир — это сон черных драконов просто красивая сказка. Однако, доля правды в ней всё же есть. Черные драконы — Хранители Дороги Снов. Мой собеседник отказался говорить мне, что он имеет в виду, но сказал, что без черных драконов мира, такого мира, как мы знаем, действительно не существовало бы. Но даже это открытие меркнет на фоне того, что сообщило мне это удивительное существо. Оказывается, что наш мир — далеко не единственный! Значит Эрик Нильсен был прав в своих предположениях о существовании межмировых порталов...
     Дальше я читать не стал.
     Как я и думал, связь между черными драконами и Дорогой Сна всё же существует. Осталось выяснить, в чем же она заключается, и какое отношение это всё имеет к нам с Эви.
     Пролистав книгу до конца, и не найдя больше ни одного упоминания черных драконов или таинственной дороги, я отнес книги гному-библиотекарю, и в задумчивости отправился на тренировочный полигон. В голове крутились обрывки мыслей, не желая складываться в четкую картинку. Эльфийские легенды, черные драконы, природные межмировые порталы… Ну, теперь хотя бы ясно, в каком направлении стоит искать.
     Поделившись новостями с Эви, я принялся за отработку стабильности заклинаний. Надо сказать, что это у меня действительно получалось не очень хорошо — я никак не мог найти баланс между силой и соединением нитей, именно поэтому сложные структуры у меня и разваливались. Ну да ничего, это дело поправимое, причем легко — больше тренировок, лучше результат, формула весьма проста.
     — О, Скхейны, приветик! — послышался из-за спины радостный голос, и к нам подошла весьма колоритная парочка.
     — Привет Грах, привет Драйн, — поздоровался я с троллем и гномом.
     Удивительно, но этих двоих видели поодиночке ещё реже, чем нас с Эви. Оба были с факультета земли, и мы с ними пересекались не то чтобы, редко, но всё же не часто. Однако хорошие отношения, зародившиеся ещё при поступлении, мы сохранили.
     — А чем это вы тут занимаетесь? — поинтересовался гном, доставая конспект.
     — Думаю, что тем же самым, чем и вы собираетесь, — улыбнулась Эви, глядя на конспект. — К экзамену по основам взаимодействия готовимся.
     — А вот и не угадала, — загрохотал тролль. — Мы по основной стихии сегодня гоняем.
     — Не велика разница, — пожал я плечами, и вернулся к в очередной раз рассыпавшейся вязи заклинания.
     Ругнувшись, я в который уж раз начал заново создавать сложную структуру. По правде говоря, самую сложную, на которую вообще был способен. Это лучший способ тренировки — удержишь это заклинание двадцать секунд, значит любое заклятие второго порядка, что даст Ларнесса, не упустишь точно. Но у меня снова ничего не получилось. Семь секунд — мой рекорд, а сейчас я не удержал вязь даже трех. Спустя ещё три бесплодные попытки я почувствовал ненавязчивое внимание со стороны.
     — Что такое, Драйн? — поинтересовался я, радуясь небольшой передышке.
     — Да я просто смотрю на эти твои… выкрутасы, — покрутил рукой в воздухе гном.
     — И?
     — И думаю о том, какие же вы, воздушники, торопливые.
     — Да это просто вы замедленные, — не осталась в долгу Эвианора.
     — Может и так, — не обиделся гном. — Но вот ты, Эйнар, постоянно срываешься из-за чего? Из-за того, что торопишься. Делал бы ты всё это спокойнее, и никаких бы проблем не возникло.
     Хм, может быть он и прав. Другое дело, что если закачивать нити силой ещё медленнее, то они просто перегорят к гоблинам, пока я закончу. Но я всё же решил прислушаться к совету гнома.
     Конечно, у меня ничего не получилось. Сразу. Но мне показалось, что я уловил какое-то изменение, то, о чем говорил Драйн. Торопливость. Я всегда стараюсь сделать это быстрее, скорее, обгоняя самого себя. А вот если успокоится, прийти в это благостное состояние, погрузится в дар, замедлить время и восприятие, как на медитации…
     У меня получилось. Я продержал заклинание даже не двадцать, а двадцать семь секунд, после чего просто с легкостью развеял, а не разорвал его.
     «Отлично! Попробуй еще», — услышал я голос Эви.
     Я, конечно, попробовал. Сейчас я уже знал, что же именно от меня требуется, и всё получилось намного, намного легче. Так мы и тренировались до самой ночи, пока и я, и Эви не опустошили свой резерв почти до самого дна. Как мы уже успели выяснить, если полностью вычерпать себя, последствия крайне неприятные, и сильная головная боль это ещё не самое худшее.

     Она
     Выходной день я решила провести как положено — отдыхать. Правда, со всей этой учебой я совсем уж позабыла, что это такое и как делается. Но для начала будет неплохо позавтракать в какой-нибудь таверне, потому что к концу года в столовой стали подавать совсем уж несъедобную бурду.
     Сказано — сделано. Отыскав в шкафу одежду, которая не выдавала бы мою принадлежность к студентам Академии Стихийной Магии (простое, без корсета, платье и туфли без каблука), я отправилась в «Золото и Сталь», одну из лучших таверн, где заседали в основном наемники разных мастей, и где никому не было ни до кого дела. Нарваться на пьяную компанию, которая могла бы пристать ко мне, я не боялась — утро же. А те, кто пьян уже сутра мне не страшны: меч-то всегда при мне, не говоря о магии. Насколько я помню устав академии, использовать магию первокурсникам в защитных целях никак не возбранялось.
     Зайдя в таверну, я, как и ожидала, увидела, что она практически пуста. Поздоровавшись с трактирщиком, который помнил меня в лицо[4], я уселась за угловой столик и принялась ждать свой заказ. Однако спокойно позавтракать мне не дали.
     — Что такая прелестная девушка делает в одиночестве в столь не подходящем для нее месте? — к моему столику подошла компания парней.
     Вот смотришь на них, и сразу понимаешь — без приставки «фон» в их рядах никого нет. А предводитель, по меньшей мере, граф, уж больно высокомерное лицо. Даже у Ардона такое выражение не часто бывает.
     — Прелестная девушка изволит завтракать, — не особо церемонясь ответила я.
     — Но почему же в одиночестве? Да ещё в таком месте? — недоумевал парень.
     На вид я бы дала ему лет двадцать пять. Может, чуть младше. Нет, определенно младше — к этому возрасту у графских детей уже появляются мозги, и ко всяким подозрительным девушкам они не пристают. А в том, что я выгляжу подозрительно, я даже не сомневалась. Ну подумайте сами, моя внешность за версту выдает во мне северянку, простое платье, без корсета, в сочетании с брильянтовым кулоном выглядит странно, а уж пребывание в десять утра в подобном заведении и вовсе заставляет насторожится. Ан нет, туда же.
     — Место как место, — пожала я плечами. — И кормят здесь неплохо.
     — Но позвольте! — взмахнул руками парень. — Здесь же собираются только наемники! Да и кухня в «Золотом посохе» намного приличней.
     Один из сопровождающих предполагаемого графа, видимо, устав от долгой (и бессмысленной) беседы вознамерился было присесть рядом со мной, но застыл в странно позе, узрев мой меч, который я бережно положила на скамейку. Заметив затруднение парня, я подвинула меч, и положила его себе на колени. Пускай присядет, мне не жалко.
     — «Золотой посох» надоел, — честно призналась я. — Каждую неделю туда ходим, сколько можно уже.
     — А, так Вы местная! — обрадовался парень, проводив взглядом моё оружие. — Тогда, Вы, должно быть, ничего обо мне не слышали. Я Бейлиш, герцог Маркельо, что близ Андоры. Прибыл на прошлой неделе, чтобы присутствовать на выпускном моего старшего брата.
     Ух ты, прям настоящий герцог! А брат у него значит академию заканчивает. Я, конечно, не особо знакома с выпускниками, но про герцога Маркельо не слышала. Ладно, это всё ерунда. Вопрос такой — вставать, чтобы представится по всем правилам, или остаться сидеть? Подумав, взвесив все за и против, я всё же позволила лени выиграть в этом споре и осталась сидеть.
     — Очень приятно, Бейлиш. Меня зовут Эвианора фон Скхейн. Герцогиня, а не княжна, не пугайтесь.
     И я, мило хлопнув глазками, протянула ручку для поцелуя. Сегодня я была в благодушно-игривом настроении, и мне было приятно посмотреть на лицо герцога. Я уже давно заметила, что местным тяжело определять социальное положение северян, и вовсю этим пользовалась.
     Ошалевший герцог чмокнул мою ладошку, и сел рядом, не спрашивая разрешения. Видимо, совсем его выбили мои слова из колеи.
     — Прошу меня извинить, Эвианора, но я никак не ожидал, что девушка столь благородного происхождения будет находиться в подобном месте без охраны, более того, в полном одиночестве…
     — Да что вы всё заладили про подобное место, — вздохнула я. — Хорошая же таверна. Лучшая, после посоха, а магов здесь кот наплакал.
     — Вы не желаете общества магов? — удивился Бейлиш.
     — Видеть их не могу, — пожаловалась я парню. — Каждый день одно и то же, одно и то же… Да ещё в зеркале эта волшебница! Вот и отдыхаю здесь, в компании простых людей. Точнее, без компании.
     — В зеркале? — окончательно растерялся герцог.
     Свита его, уже окончательно переставшая что-либо понимать и вникать в разговор, расселась за соседним столиком и расправлялась с завтраком. Когда только принести всё успели?
     — Точно, — подтвердила я. — Вот смотрю каждое утро в зеркало, и говорю сама себе: «Эвианора, ну что тебя угораздило родится магом? Сидела бы сейчас в родном замке, в фехтовании упражнялась и даже слова «сессия» не знала»
     — Так вы студентка академии! — обрадовался герцог.
     Дошло наконец. Какой-то совсем уж тугой этот Бейлиш, прям неинтересно с ним.
     Мы ещё некоторое время поболтали ни о чем, пока я не начала уставать от общества герцога. Уж больно он был весь такой… герцог. Надо сказать, я немного отвыкла от подобного. В академии твоё происхождение учитывается в последнюю очередь, и все мы там равны, чтобы не думали всякие там Ардоны. К тому же герцог начал отпускать сомнительный комплименты и всячески меня нахваливать, а вот это я совсем не любила. Я как раз была в активном поиске уважительной причины, которая позволила бы мне отделаться от Бейлиша, когда вдруг увидела среди посетителей таверны знакомое лицо.
     — Карл! — радостно воскликнула я и помахала рукой, чтобы он меня заметил.
     Парень повернулся на мой окрик, увидел меня и расплылся в широкой улыбке. После той ночи солнцестояния мы виделись довольно редко, но эти встречи были всегда очень приятны. Мы тогда не стали всё усложнять, и остались хорошими приятелями, чему я была несказанно рада.
     — Привет Эви, — я поднялась навстречу магу, и мы тепло обнялись. — Представишь?
     — Бейлиш, это мой друг, Карл фон Рихт. Карл, это герцог Бейлиш…
     — Маркельо, — мрачно сказал герцог, рассматривая Карла.
     А посмотреть было на что — Карл был в парадной мантии, в руке длиннющий посох, из сумки торчит уголок книги. В общем, самый что ни наесть типичный представитель магической братии. И ко всему прочему красавчик, куда там Бейлишу до него!
     — Какими судьбами? — обратилась я в это время к Карлу. — У тебя же вроде практика сейчас должна быть?
     — Так закончилась уже, — отмахнулся он. — В этом году её сократили немного, чтобы экзамены раньше провести. И правильно, по мне так эта практика сплошное просиживание штанов на кладбищах. В нашей стране непокойных раз два и обчелся, тут уж впору самому кого-нибудь поднять да упокоить, только чтобы зачет получить.
     Вот так и соскочили мы на тему всякой нежити и практики. Герцог нас послушал-послушал, да и ушел, чему я была несказанно рада. Рассеянно кивнув ему на прощание, я начала доказывать Карлу, что воскрешение покойников для последующего упокоения самое логичное, что можно делать на практике.
     — Но согласись, что нет никакого смысла отправлять нас для этого к демону на рога!
     — Но и не на Великий Некропль же вас пускать, — возразила я. — А то ещё как поднимете какого-нибудь старого короля, потом дипломатический скандал будет.
     — Это точно, — усмехнулся маг, и огляделся вокруг. — А я-то думаю, что не так! Где же Эйнар?
     — В Андоре, — ответила я. — Ушел с самого утра, и, думаю, до вечера как минимум.
     — Что же его туда понесло одного?
     — Ему там книгу какую-то обещали, а если затянуть Эйнара в книжный, он там до Рагнарёка просидеть может.
     На самом деле, я прекрасно знала, за какой книгой поехал Эйнар в столицу. И что он там будет искать. Но рассказывать Карлу о Дороге Сна я не собиралась.
     Я сама не заметила, как прошло время в приятной беседе. Засидевшись в таверне, мы с Карлом там же и пообедали, а после решили прогуляться. Карл потащил меня на берег, чтобы подышать наконец морским воздухом, по которому он так соскучился за долгую практику.
     — Не поверишь, — сказал он, сидя на песке, и глядя в море. — Я за эти шесть лет, что тут учился, так привык к морю, что уже не могу без него. А ведь родился в предгорьях, какое там море!
     Я поверила. Я и сама уже успела полюбить это неспокойное, никогда не застывающее и вечно волнующееся море. Хотя, как и Карл, до своего прибытия сюда моря даже и не видела толком.
     Потом мы вернулись в академию, и я, все-таки пересилив себя, взялась за работу. До экзамена было всего ничего, а из необходимого минимума заклинаний я владела всего третью плетений. А ведь мне ещё предстояло объяснять их Эйнару!

     Он
     Я копался в книгах до того момента, пока у меня не начало двоится в глазах. Нужный нам экземпляр «Легенд Старого мира» я отложил ещё в самом начале, а после пустился в свободное плавание. Я просто обшаривал полки в поисках книг, которые были бы связаны с драконами, эльфами и снами, и которых я не видел в библиотеке академии. Понятное дело, что наблюдалось таких крайне мало, и в основном это были бульварные романчики, а не то, что мне требовалось. Но я всё равно искал. А вдруг?
     По большей части мои поиски были бесплодными, но я наткнулся на несколько интересных книг, которые решил все-таки взять. Если там вдруг будет что-то полезное, то можно будет отдать их в библиотеку, Хранитель знаний всегда радуется новым источникам, какими бы сомнительными они не были.
     Сгрузив всё необходимое в специально захваченную сумку, я отправился к телепортам. Уже начинало смеркаться, и надо было поторопится, чтобы успеть в академию вовремя. Комендантский час никто не отменял.
     Купив у лоточницы уже слега затвердевшую булочку, я, жуя на ходу, вошел в здание телепортационной службы. Через несколько минут я, продолжая жевать, шел по улицам академгородка, и поглядывал на заходящее солнце.
     — Эйнар! Эй, Эйнар! — услышал я звучный голос, и, обернувшись, увидел Вашека, идущего под ручку с Аришей.
     — Привет, — поздоровался я, когда они поравнялись со мной.
     — И тебе не хворать. А ты где был? — спросил Вашек.
     — В столицу мотался. За книгами.
     — Тебе мало того, что нам к экзаменам прочитать надо? — скривился рыжий.
     — Иногда не хватает, — пожал я плечами.
     — Смертные, может потом наболтаетесь? — влезла Ариша. — Темнеет, надо бы домой быстрей. А то как-то не очень хочется опять в таверне ночевать.
     Это она припомнила тот случай, когда мы вот почти так же не успели до закрытия ворот, и нам пришлось ночевать в ближайшей к академии таверне, а потом в несусветную рань нестись в жилой корпус за вещами, а потом на пару к Джарлаксу. Никому не хотелось за опоздание получить файерболом по мягкому месту.
     — Давайте срежем, — тут же отреагировал Вашек. Ему тогда, помнится, больше всех досталось — бегун из него был никудышный, хорошо хоть вторая стихия немного смягчала удары огненных шаров.
     — Да лучше пробежаться немного, чем через Кожевенную идти, — сморщила тонкий носик вампирша.
     Ей, с её чувствительным нюхом, наш короткий путь через улицу кожевенников был просто поперек горла. Нам с Вашеком в этом плане было попроще.
     — Пошли уже, а то действительно опоздаем, — поторопил я их, и сам пошел в сторону Кожевенной.
     Думал ли я потом, как всё могло бы обернуться, если бы мы выбрали длинный путь? Конечно думал, и не один раз. И каждый раз приходил к той мысли, что, даже зная то, через что придется пройти, я бы снова выбрал короткий путь. Но тогда, ещё не зная о том, что нас ждет, я спешил по Кожевенной улице и с тревогой поглядывал на всё ниже опускающееся солнце, и не обращал внимания больше ни на что.
     — Не люблю закаты, — ворчала Ариша. — От этого яркого солнца у меня вся кожа чешется. И глаза болят. Хуже только рассветы.
     — Тогда буду приглашать тебя гулять только под полной луной, — улыбнулся Вашек. — Тем более ты под луной такая красивая…
     — Конечно, — фыркнула вампирша, прикрывая глаза рукой. — Я в любом освещении красивая.
     Стараясь не слушать это воркование и побыстрее выбраться с воняющей улицы, я наконец отвернулся от слепящего солнца и вошел в переулок. В первое мгновение я ослеп от царящей в нем темноты, но потом, сделав пару шагов, и послушав рассерженное шипение Ариши, я смог различать окружающую действительность. Поморгав, я уже собрался идти дальше, но остолбенел, увидев открывшуюся мне картину.
     Посреди переулка стояло огромное, ярда четыре, не меньше, не то каменное, не то металлическое существо с ярко горящими оранжевыми глазами на пустом лице. Больше всего существо походило на обыкновенного голема, только раз в пять больше. Мгновенно ослабив щит, я запустил ментальные щупальца в то место, где оно стояло и обнаружил… пустоту. Там не было ничего. Ни магии, ни Разума. Такое чувство, что передо мной была статуя, выточенная так давно, что на ней даже не осталось ауры скульптора. Но чудовище двигалось, а значит, что без магии это было абсолютно невозможно.
     — Вашшаден! Хватай! — слышится низкий хриплый голос, и рука существа с огромной скоростью, которую невозможно представить, глядя на эту громадину, рушится мне на голову.
     Все, что я успеваю сделать, это слегка отклонится, так что удар приходится вскользь. И всё равно, он настолько силен, что я фактически улетаю к ближайшей стене, и просто сползаю по ней. Сквозь туман в голове, я вижу, как мои друзья, даже не успевшие его заметить, падают, как подкошенные. Словно через толстую ткань я слышу, как тот же голос говорит:
     — Проклятье на их головы! И откуда только взялись? Бери их, и потащили!
     А после меня накрывает тьма.

     Она
     Я почувствовала сразу же, как только это произошло. Удар был такой силы, что я покачнулась на стуле, и непременно свалилась бы, если бы Витарр не подхватил меня.
     «Эйнар! Эйни, ты меня слышишь?» — мысленно кричала я, но ответа, конечно, не было.
     — Эви, что случилось? — встревоженно спросил Инголфр. Фин, сидящий напротив, с той же тревогой смотрел на меня.
     — Эйнар, — сглатывая вдруг разом ставшую вязкой слюну, сказала я. — Эйнар попал в беду. Кажется, его ударили по голове, и собрались куда-то тащить.
     — Что ещё ты видела? — вставая из-за стола, спросил Финиарион.
     — Они были в каком-то переулке… возле Кожевенной, вроде бы.
     — Они? — внимательный взгляд желто-зеленых глаз.
     — Ариша и Вашек, — закрыв глаза, и стараясь вспомнить всё, что успела заметить, ответила я. — Там было что-то очень… странное. Только я не могу понять что. Нам надо их найти!
     — Найдем, не волнуйся, — успокоил меня Витарр.
     — Ты можешь почувствовать Эйнара, когда он без сознания? — спросил эльф, деловито пробираясь к выходу из столовой. Мы с оборотнем шли за ним.
     — Да, но надо быть намного ближе, — кивнула я.
     — Значит выдвигаемся немедленно, — решил эльф. — Чем быстрее мы будем там, тем лучше.
     И мы побежали.

     Когда мы прибыли на то место, что я видела, уже окончательно стемнело. До рассвета нам в академию не попасть, только если кто-нибудь откроет нам вход, но мы забыли предупредить кого-либо, так торопились быстрее добраться сюда. Оказавшись в переулке, я с ужасом увидела кровавое пятно на стене, и тут же поняла, что именно об нее ударился Эйнар.
     Он жив, упрямо твердила я себе. Если бы он умер, я бы почувствовала. Он жив, жив, жив.
     — Здесь кровь, — повел носом Витарр. — Свежая.
     — Это Эйнара, — непослушными губами проговорила я.
     Не сказав ни слова, Инголфр начал быстро раздеваться, подавая вещи Фину. Последним он снял странный амулет, который всегда носил под рубашкой. Пока я пыталась справится с непрошеными слезами, Витарр перекинулся в крупного волка и принялся деловито обнюхивать стену. Коротко взрыкнув, он опустил морду к земле, и уверенно двинулся прочь из переулка.
     — Он почуял след, — пояснил очевидное Фин, и мы отправились вслед за волком.
     Я хотела было зажечь светоч, но волк негодующе зарычал, и я тут же развеяла заклинание. Волчьи глаза намного острее человеческих, и там, где светоч поможет мне, помещает оборотню. Да и эльфу, если уж на то пошло.
     Несколько раз волк терял след, и в эти минуты моё сердце то замирало, то бешено пускалось вскачь, но Витарр всегда находил его снова, и вел нас всё дальше и дальше. Когда мне начало казаться, что мы идем так уже долгие часы, оборотень внезапно забеспокоился. Он заскулил и, поджав хвост, начал бегать кругами возле какой-то старой хибарки.
     — Он что-то почуял.
     — Может, нам стоит войти? — предположила я.
     — Там может быть опасно, — возразил эльф.
     — Тогда тем более стоит войти, — решительно сказала я, и поднявшись по невысокому крыльцу, толкнула дверь.
     Не знаю, на что я рассчитывала, но дверь оказалась заперта. Для проверки я ещё дернула её пару раз, а потом снова толкнула, но она не поддалась.
     — Что будем делать? — повернулась я к друзьям.
     Волк сидел перед крыльцом и сосредоточенно нюхал воздух. Фин не менее сосредоточенно разглядывал хибарку.
     — Она не жилая, — вынес он вердикт.
     Посмотрев на него, потом на дверь, я спустилась с крыльца, успокоилась, призвала дар и запустила во вход воздушный кулак. Дверь смело с петель, да и большая часть косяка тоже улетела, но теперь проход был открыт. Волк стрелой нырнул внутрь, и мы поспешили за ним.
     Чихнув в очередной раз, и погасив светоч, я села на пол, и посмотрела в горящие в лунном свете глаза оборотня.
     — Здесь пусто, — наконец произнесла я. — Витарр, что ты тут учуял?
     Волк заскулил, и снова принялся нарезать круги по комнате.
     — Может, тут есть какой-подземный ход? — предположил Фин.
     Вдруг волк остановился, лег на бок и его начала бить крупная дрожь. Я не успела испугаться, как вместо волка на полу лежал скрючившийся Витарр. Эльф тут же подал ему амулет, который парень непослушными пальцами натянул на шею.
     — Тут фт… вт… второй след, — наконец выговорил Витарр.
     — Второй след? — не поняла я.
     — Там был ещё кто-то, — объяснил он, натянув мантию. — Что-то несло ребят, и оно пахло как камень, а кто-то шел рядом. Потом этот-то кто-то зашел сюда, и след его оборвался.
     — Что-то несло их? — уставился эльф на него. — Но что это могло быть?
     — Понятия не имею, — честно сказал парень. — Но дальше след снова обрывается, и я решил, что этот, второй, сможет нас куда-то привести.
     — Но?
     — Но он испарился, — развел руками оборотень. — Как будто прошел сквозь стену. Мой нюх бесполезен.
     Тогда мы снова принялись осматривать стены и полы, на сей раз в поисках какого-нибудь тайного рычага, или чего-то вроде, что могло бы открыть проход. Но ничего не было. Ничего, что хотя бы отдаленно могло быть тайным ходом.
     — Был бы с нами маг земли, мигом бы поняли, есть тут где пустоты или нет, — проворчал Витарр, простукивая очередной ярд пола.
     Внезапно Финиарион остановился и хлопнул себя по лбу.
     — Я идиот, — вынес он вердикт и выбежал на улицу.
     Переглянувшись, мы с Витарром последовали за ним. Выйдя наружу, мы увидели эльфа, который что-то сосредоточенно чертил на земле.
     — Что ты делаешь? — спросила я.
     — Мы находимся возле моря, — пояснил Фин, ни на секунду не отрываясь от своего занятия. — Здесь повсюду вода. И если есть места более-менее правильной формы, куда она не проникает, то эти места рукотворные. А места, где нет воды, я смогу определить.
     Закончив чертить схему, эльф призвал дар, и воплотил какое-то незнакомое мне заклинание. Минут десять ничего не происходило, Фин просто стоял и пялился в пустоту, а мы ждали непонятно чего. Я всё больше нервничала и накручивала себя, но каждый раз успокаивалась тем, что я бы почувствовала, если бы что-то случилось.
     Но это не значит, что скоро не случится! Кто знает, что произойдет, когда он очнется. И очнется ли…
     — Есть! — вдруг воскликнул Финиарион и повернулся к нам. — Там есть подземелье. И, судя по всему, к нему ведет не один вход. Но это уже больше похоже на натуральные пещеры, а точнее сказать не могу.
     — Но найти мы его не можем, — констатировал Витарр. — Что будем делать?
     Взглянув на светлеющее на востоке небо, эльф посмотрел на меня, и сказал:
     — Нам надо вернуться в академию. Сообщим декану, скажем, что мы нашли место, где, возможно, находятся ребята.
     Они повернулись ко мне, ожидая моего решения. Конечно, Фин был прав. Мы вообще сглупили, не предупредив никого, но тревога гнала меня вперед, и я, видимо, заразила ей остальных. Нам действительно надо было вернуться.
     Я уже открыла рот, чтобы сказать «возвращаемся», и тут меня скрутил приступ ужасающей боли. Не моей боли.

     Он
     Первое, что я почувствовал, когда очнулся, была ужасная боль. Казалось, вместо головы у меня находится один сплошной клубок боли, и по сравнению с головой ноющие руки почти не доставали неприятных ощущений. Глаза мои были закрыты и перед ними плавали цветные пятна. А ещё, казалось, меня вот-вот вырвет.
     Попытавшись открыть глаза, я понял, что ничего не изменилось — на голову мне была нацеплена повязка, а правый глаз, к тому же, ещё был залеплен кровью. В тот же миг ко мне пришли воспоминания о том, почему я в таком состоянии.
     Ариша и Вашек! Где они? И, если уж на то пошло, где я?
     Я попробовал позвать Эви, но ответа не пришло. Похоже, она была слишком далеко. Ничего удивительного.
     Мысли потихоньку приходили в порядок, и я попытался подвигать руками и призвать магию. Ни первое, ни второе мне не удалось. Руки были связаны, а дар, похоже заблокирован — я мог его видеть, но все мои попытки окунуться в ледяной свет были бесплодными. Дар оставался всё так же недосягаем.
     — Барзул, одни воздушники! — вдруг услышал я хриплый голос. Тот самый, что приказал каменному чудовищу схватить нас. — Ну вот почему именно эти всегда лезут куда ни попадя? Ветрогоны проклятые.
     Я почувствовал движение воздуха у моего лица и прикосновение загрубевших рук к ключице.
     — Чистый воздух, — вздохнул мужчина и отошел от меня. — Зато хоть резерв неплохой. Ладно, найдем куда употребить. А тут у нас что?
     — Убери от меня свои грязные лапы, гном, — по разозленному рычанию я тут же узнал Аришу. Слава Богам, она жива!
     — О, сколько страсти! — расхохотался наш похититель, и, судя по злобному шипению, не внял предостережению вампирши. — Хм, и не удивительно, при таком-то даре. Барзул, да что ж такое-то! Мало того, что вампирша, так ещё и не девственница! Что же мне теперь с тобой делать, Камень тебе на голову?
     — Отпустить, — ничуть не смутившись, твердо заявила Ариша.
     — Увы, не вариант, — цокнул языком гном, и отошел куда-то в сторону. — Так, а что у нас тут? О, второй огонь, ну хоть где-то повезло.
     Я понял, что он говорит о Вашеке. Или, возможно, ещё о ком-то, кого я не вижу, но чутье мне подсказывало, что кроме нас тут больше никого нет.
     Похититель отошел куда-то ещё дальше и начал греметь чем-то железным, перемежая звон невнятным бормотанием и ругательствами на гномьем. Интересно, Ариша видела его, или предположила расу исходя из разговора?
     — Вашшаден! — вдруг громко сказал гном. — Бери этого рыжего, и положи вот сюда. Да смотри, осторожней, не как в прошлый раз!
     Я вдруг почувствовал, что пол дрогнул, и услышал грохот, когда что-то огромное сдвинулось с места. Похоже, это была та самая каменная глыба.
     — Отпусти его! — слегка истерично воскликнула Ариша. — Зачем он тебе? Отпусти!
     — О, кажется понятно, кому я обязан порчей такого замечательного материала, — хрипло рассмеялся гном. — А может, это был и не он. С нынешней молодежи станется.
     Послышался стон, и Ариша закричала с удвоенной силой.
     — Вашек! Вашек, слышишь меня? Очнись, Вашек!
     — Замолчи, девка, — резко сказал гном, и я почувствовал оформление неизвестного мне заклинания, и в тот же момент вампирша замолкла. — Брала бы пример с северянина — уже десять минут, как очнулся, а до сих пор ни слова.
     Я понял, что мой приход в сознание не остался незамеченным, и наконец решился задать мучивший меня вопрос.
     — Почему? — после долгого молчания мой голос был не менее хриплым, чем у похитителя.
     — О, всё же решился заговорить! Что почему?
     — Почему ты нас не убил? Всех остальных ты бил на поражение, а нас приказал схватить.
     Конечно, догадаться, что наш похититель и тот таинственный монстр, что нападал на наших магистров одно лицо не составляло большого труда. Точнее, гном командовал той каменной громадиной, которая убивала магов. Но все остальные, кроме магистра Витека, мертвы, а мы нет. Так почему?
     — А ты, северянин, задаешь правильные вопросы, — в голосе гнома слышалось странное удовлетворение. — Так уж и быть, отвечу. Хотя и сам мог бы догадаться. Вы, студенты, не предоставляете для меня никакой опасности. Полноценный магистр уже давно бы пробил блокировку и попробовал бежать, а что можете вы? Да даже если бы я вас не связал, ничего бы не изменилось.
     — Но зачем мы тебе? — не унимался я. — Что вы хотите сделать с Вашеком?
     — Да на какой трох вы мне сдались? — удивился гном. После такого ругательства я уже не сомневался в его расовой принадлежности. — Мне нужна только ваша жизненная сила, а с этого рыжего ещё пара огненных заготовок. Всё, довольно вопросов!
     В воздухе вновь повеяло магией, и я почувствовал, как мой рот будто набили землей, так что я не могу сказать ни слова. Я попытался издать хоть какой-то звук, но ощущение только усилилось, и перекинулось на легкие, так что я счел за благо заткнутся и попытаться по звукам понять, что происходит.
     А происходило… ничего. Гном, ещё немного побормотав, вышел, громко хлопнув дверью и наказав Вашшадену (похоже, так зовут эту каменную глыбу) следить за нами. Я попытался пошевелится, и понял, что мои ноги связаны намного слабее, чем руки, и при должном желании я даже могу немного подвинуться в сторону вместе со стулом, к которому, собственно, и был привязан.
     Поначалу я опасался того, что мои манипуляции будут восприняты Вашшаденом как попытка к бегству, но, судя по всему, каменюке было наплевать. Тогда я совсем осмелел, и уже не таясь попрыгал в ту сторону, откуда слышал раньше голос Ариши.
     К моему удивлению, заклинание, запечатавшее мой рот начало спадать, и к тому моменту, когда я смог добраться до вампирши, слетело полностью.
     — Ариша, ты меня слышишь? — прошептал я.
     В ответ раздалось невнятное мычание, и я понял, что с девушки заклинание ещё не слетело. Но зато я теперь знал, что она находится очень близко от меня, буквально в полуметре. Очередным рывком я, вместе со стулом, передвинулся ещё левее, и почувствовал, что моя рука касается чего-то деревянного, что могло быть только вторым стулом.
     — Если ты наклонишь голову, я смогу стянуть повязку, — совсем рядом раздался голос вампирши.
     Конечно, я сразу же сделал то, что она сказала. Больше всего сейчас мне хотелось вернуть зрение и дар, а остальное само приложится. Немного возни, и я почувствовал, как острые клыки порвали ткань, которая стягивала мои глаза, в которые тут же ударил яркий свет. Не удержавшись от ругательства, я зажмурился, потом немного поморгал и наконец смог оглядеть то место, куда мы попали.
     Как я и думал, это была лаборатория. Весьма такая классическая лаборатория, которая явно принадлежала магу земли — повсюду были какие-то непонятные растения, металлические конструкции и прочая профильная дребедень. Хотите узнать всё о характере и направленности мага? Загляните в его лабораторию. Наш пленитель определенно был повелителем земли и огня, природного направления, гномом по происхождению и педантом по натуре.
     Оглядывая помещение, я наткнулся взглядом на Вашшадена, и невольно вздрогнул. Как мне и показалось в переулке, это была металлическо-каменная конструкция, вроде голема. Лицо этого существа представляло собой сплошной кусок ровного камня, на котором двумя оранжевыми огоньками горели глаза. Хотя, возможно, эти огни выполняли и какую-нибудь другую функцию, кто его знает? Собственно, глазами всё сходство с человеческим лицом заканчивалось. Боги, да что я пытаюсь описать? Это же действительно, просто кусок камня с руками.
     Существо стояло посреди комнаты, прямо за большим металлическим столом, на котором лежал связанный по рукам и ногам Вашек. Лицо его было ужасно бледным, но крови я нигде не видел. Хотя где её там разглядишь, в рыжей шевелюре? К тому же свет был довольно приглушенным, а не ослепляющим, как мне показалось вначале.
     — Что с Вашеком? — спросила вампирша, когда я принялся повторять её манипуляцию с повязкой.
     — Ммм, — только промычал я в ответ. Зубы у меня далеко не такие острые, как у нее, и повязку было проще стянуть, если бы она не запуталась в волосах девушки. — Живой вроде.
     Наконец мне удалось справится с повязкой, попутно вырвав пару клоков черных волос. Пока я отплевывался, а вампирша осматривалась, Вашек, кажется, начал приходить в себя. По крайней мере он застонал и принялся ворочаться.
     — Надо что-то придумать с руками, — я попытался придвинутся так, чтобы достать до веревок Ариши.
     У меня почти получилось, когда я услышал шаги, и дверь распахнулась, впуская гнома.

     Она
     В себя я пришла через несколько улиц от того сарая. Вит и Фин тащили меня до того момента, когда боль Эйнара не отступила на задний план и я смогла прийти в себя. Он по-прежнему был слишком далеко, чтобы я могла почувствовать его, но отголоски боли объясняли достаточно — брат пришел в сознание.
     Финиарион побежал в академию, а мы с Витарром остались там, чтобы быть в курсе, если что-то изменится. Но ничего не менялось, если не считать того, что головная боль немного спала. Видимо, Эйнар окончательно пришел в себя.
     — Ты всё ещё не можешь понять, где он? — тихо спросил Вит.
     — Он слишком далеко, — покачала я головой. — К тому же, мне как будто что-то мешает. Как если бы между нами толстая стена, которая приглушает звуки.
     — Может, он поставил блок? — предположил парень.
     — Нет, совсем не то ощущение.
     Я хотела было сказать что-нибудь ещё, объяснить, что я чувствую, но вдруг мне в рот будто набили земли, и я была не в силах произнести ни слова. Спустя минуту и сотню безрезультатных попыток заговорить, я сосредоточилась, и попыталась передать Витарру мысленное объяснение. Конечно, мыслеречь мы проходим только на третьем курсе, но суть такая же, как и у наших с Эйнаром разговоров.
     Похоже, до Инголфра всё же дошло моё послание, потому что он призвал дар и оплел меня какой-то тонкой сетью, которую я определила, как какое-то заклинание из природной сферы.
     — Это похоже на заклинание, но я не могу определить источник. Как бы там не было, оно скоро само развеется, но я слегка ускорил этот процесс.
     Вит оказался прав, и через некоторое время я действительно смогла говорить. Определить, кто же наложил заклинание мы не смогли, и после некоторых размышлений, я пришла к выводу, что на самом деле зачаровали вовсе не меня, а Эйнара. Если уж связь позволяет нам чувствовать чужую боль, то почему бы и заклинаниям не цеплять? Конечно, раньше такого не было, но, как мы убедились, связь не стоит на месте.
     Сидеть на одном месте и ничего не делать было ужасно. Хотелось куда-то идти, что-то предпринять, ну хоть что-нибудь! А вдруг, пока я тут сижу, с Эйнаром происходит что-то ужасное? То, что боль пошла на спад ещё ни о чем не говорит. А если он снова потеряет сознание? Как я вообще его найду? Надо было бежать сейчас, пока он ещё здесь, попытаться раскинуть мысленную сеть, словить его мысли… Но рассудок подсказывал мне совершенно другое. Я должна дождаться помощи. Одной, и даже с Витарром, мне никогда не разыскать наших друзей. Не хватит сил и умения. Я должна остаться здесь, и дождаться магов, и привести их туда, где находится брат.
     Разрываясь между желанием бежать куда-нибудь и мысленным приказом оставаться на месте, я призвала дар. Это всегда действовало на меня успокаивающе, не подвело и на сей раз. В первый раз с самого вечера я смогла мыслить адекватно.
     То, что напало на наших друзей не излучало магии. Вообще, ни капли. Однако, оно могло двигаться, причем двигаться очень быстро. Однако оно не делало ничего без команды. Значит, это было не живое создание, а как минимум созданное. Но Эйнар не почувствовал управляющей структуры, а уж это-то даже такой зеленый менталист как он может засечь. Нет, если какие-то команды и были заложены в мозг этого существа, то явно не в тот момент. А ведь интересная картинка вырисовывается… Если это существо не имело разума как такового, подчинялось простым вербальным приказаниям и совершенно не фонило магией, становилось понятно, как оно могло играючи справится с нашими магистрами. Конечно, совершенно непонятно откуда оно такое взялось, но это сейчас неважно.
     Размеренные размышления всё больше и больше успокаивали меня, и к моменту прибытия старших магов я уже была абсолютно спокойна. К моему удивлению, среди той небольшой толпы, которая телепортировалась прямо посреди улицы, не было заметно Фина. Похоже, магистры посчитали, что эльф свою задачу выполнил.
     — Показывай, — приказал магистр Витек, подходя ко мне.
     Не сомневаюсь, он уже был в курсе всего произошедшего, досконально прочитав Фина, но я, конечно, была лучшим источником информации. Раскрывшись, я сама подала нужные воспоминания, так что магистру даже не пришлось ничего искать в моей голове. И это хорошо, потому что методы у Витека не самые… деликатные.
     — Это оно, — выдохнул магистр, когда открыл глаза и убрал руки с моей головы. — Это то самое существо, что напало на меня!
     — Вы уверены, магистр? — спросил незнакомый мне маг, поправляя мантию. От него жутко фонило демонической магией, так что сомневаться в его профессии не приходилось.
     — Полностью. И теперь точно могу сказать, что это работа не по Вашему профилю. Демоном здесь и не пахнет.
     — Всё равно, нужно проверить, — не согласился мужчина.
     — Лишними не будете. Клара, — магистр повернулся к молодой и очень серьезной с виду девушке. — Заберите вот этого студента, и перенесите его в академию. Найдите там мастера Орзана и немедленно возвращайтесь. Ориентируйтесь на меня.
     Витарр не успел и слова сказать, как девушка, взяв его за плечо, открыла портал и исчезла с улицы.
     Витек, который явно был командиром в этой группе, повернулся ко мне, и, как серьезная девушка секундой назад, взяв за плечо переместил нас в тот самый сарай.
     — Хиррен, видишь что-нибудь? — спросил магистр хрупкого, светловолосого мужчину.
     — Здесь есть подземный ход, — покусывая губу, сообщил светловолосый. — Но вход замаскирован весьма мощной иллюзией, не могу ничего разглядеть.
     — Иллюзия? — удивилась магистр Флория, эльфийка, которая несколько раз заменяла Витека. — Но я ничего не вижу.
     — Она тут очень хитро спрятана… сейчас, — и светловолосый начал создавать какое-то весьма сложное заклинание.
     Пока он работал Витек снова обратил своё внимание на меня.
     — Ты чувствуешь, где Эйнар? Хотя бы направление.
     Сосредоточившись на своих ощущениях, я уверенно указала куда-то в сторону моря и вниз.
     — Он точно под землей, — пробормотала я. — Магистр, это может глушить связь?
     — Вряд ли, — поджал губы Витек. — Скорее там, где бы он ни находился, есть какая-то глушилка, что скрывает магические эманации.
     — Витек, — подал голос демонолог. — Может вы с девочкой попрыгаете по побережью, если она может что-то почувствовать?
     — Хорошая идея, — одобрил магистр. — Флория, идешь с нами.
     В тот же момент очередной портал перенес нас куда-то на окраины академгородка. Я снова попыталась почувствовать брата, но теперь отголоски его сознания, казалось, были ещё дальше, о чем я и сказала магистру. Тот кивнул, и мы снова перенеслись, на этот раз ближе к центру.
     Так мы и скакали добрый час. Магистр перемещал нас по всему городку, а я искала Эйнара. Если вдруг его присутствие чувствовалось сильнее, Флория создавала поисковую сеть, чтобы найти подземные пустоты. Но всё было впустую. Если где-то и были ходы, то Флория их засечь не могла, так что мы вернулись в сарай.
     К этому моменту Хиррен уже снял иллюзию, и оставшиеся маги смогли взломать потайной ход. Вместе с серьезной девушкой и прибывшим мастером Орзаном мы спустились внутрь. И в один момент присутствие Эйнара огорошило меня своей силой. Я не сомневалась, что он где-то здесь, впереди, но его сознание по-прежнему поддернуто некой дымкой, мешающей мне пробиться. Как будто он был посреди горы, а я снаружи. Но главное, что он был здесь! Не мешкая, мы двинулись вперед.

     Он
     — Вы только поглядите на это, — хрипло рассмеялся гном, разглядывая нас. — Я их пожалел, крепко связывать не стал, даже не ослепил, а всего лишь повязки надел, а они что в ответ? Черная неблагодарность.
     Маг покачал головой, и как ни в чем не бывало подошел к дальнему от нас столу. Покопавшись среди лежащих там приборов, гном вытащил что-то, похожее на реторту, которую я не раз видел в комнате у Витарра.
     — Думаю, этого хватит, — удовлетворенно сказал маг и кивнул. — Да, определенно. Огненный-то дар совсем небольшой.
     — Что вы собираетесь делать с ним? — прошипела Ариша, яростно дергаясь в своих путах.
     Но даже её вампирская сила не могла порвать эти явно непростые веревки. Лишенный магии, я не мог в полной мере ощущать её и видеть потоки, но чувствовал, что на них наложено какое-то заклинание, и скорее всего из сферы земли.
     — Я же уже вроде всё объяснил, — недовольно проворчал маг, пристраивая реторту рядом с Вашеком. — Мне нужен его дар. У Вашшадена как раз нехватка огненных плетений. Твой дар мне совсем не подходит, а у этого умненького северянина вообще только воздух. Да и он тоже Тьмой подпорченный.
     Поглядев на нас, гном сделал слабое движение рукой, создав какое-то простое плетение, и нас с Аришей словно отбросило друг от друга на разные концы комнаты.
     — Так-то лучше. Ладно, я сегодня добрый, так что смотрите, как происходит перекачивание дара в физический план.
     — Это убьет его? — удивительно спокойно, даже для самого себя, спросил я.
     — Убьет? — маг на секунду остановился и задумался. — Нет, нет, он будет жить. Я, правда, не знаю, как это скажется на основном даре, но это ведь совершенно не важно. По крайней мере, для меня.
     Это принесло облегчение. Он хотя бы будет жить, это уже что-то.
     — Вашшаден, что оно такое? — осмелился я задать вопрос.
     Судя по всему, гном был не против поболтать, и этим стоило воспользоваться.
     — А, так тебя впечатлило моё творение, — улыбнулся гном. — Смею заметить, моё самое лучшее творение! Смесь магии и гномьих механизмов, это настоящий прорыв, последнее слово в маготехнике!
     Увидев недоумение на моем лице гном прервался и как-то растерянно оглядел нас.
     — Вы что, ничего не слышали о маготехнике? Да на каком вы вообще курсе?
     — На первом, — честно признался я. — Но что же он такое?
     — Вашшаден, — мгновенно переключился гном, — есть не что иное, как механический голем. Я долгие годы бился над его созданием и теперь вы одни из тех немногих счастливчиков, что смогли лицезреть его.
     — Но как же оно работает? — несмотря на разговор, гном продолжал раскладывать разнообразные приборы вокруг Вашека. — И почему он нечитаем?
     — Нечитаем? — рассмеялся гном. — Так ты Разум! То-то я смотрю всё вопросы задаешь, интересуешься. А ответ прост. Все мозги Вашшадена — шестеренки. Много ли в них магии? Но и это ещё не всё. Я бы сам не додумался до такого, но Истахар…
     И гном вдруг резко замолчал.
     — Истахар? — переспросил я.
     — Хватит мне зубы заговаривать, — вдруг разозлился гном. — Ты думаешь, я не догадываюсь, на что ты надеешься? Так вот знай, это место найти просто невозможно, и сюда никто не придет! Так что жить вам троим осталось всего ничего. И если ты надеешься, что я тебе что-то расскажу, просто потому, что ты скоро умрешь, то зря надеешься.
     И в этот момент меня с головой накрыло ощущение близости Эви. Я знал, что она где-то рядом, совсем недалеко. И приближается с каждой секундой. Почему-то я не мог слышать её мысли, но вот ощутить присутствие мог с легкостью.
     Не придет говоришь? Может быть, его и невозможно найти, но вот если ты точно знаешь, куда идешь, если нужное место указывает яркий маячок горящего сознания, то никакая отводящая защита не помеха.
     Лихорадочно прокручивая в голове варианты, я остановился на самом верном — тянуть время как можно дольше. Отвлечь гнома от Вашека, постараться действительно его заговорить — хоть что-нибудь, что позволит продержаться до прихода Эвианоры. И тех, кого она приведет с собой, а я был уверен, что сестра придет не одна.
     — Но оно двигается, значит должны быть какие-то управляющие контуры, — упрямо заявил я.
     — Все менталисты такие доставучие, или ты один такой? — вздохнул гном. — Управляющие структуры заложены на этапе создания. Они все находятся внутри, так что для активации достаточно простой вербальной команды.
     — Но они должны фонить! — откровенно удивился я.
     Страха, на удивление, практически не было с самого начала, а сейчас он почти совсем прошел, ведь я знал — помощь близко. Если бы только можно было как-то сообщить об этом Арише. Бедная девушка уже разрезала руки в кровь, пытаясь освободится от веревок, и не отводила взгляда от Вашека, который по-прежнему не приходил в сознание.
     — Я их экранировал, — гордо заявил гном. — Все заклинания, уложенные внутри этой каменной головы, отражаются в ней и ни капли не выходит наружу.
     — А амулеты? Почему он пробивает все амулеты?
     — Интересный побочный эффект, — тут же отозвался маг. — Сочетание камня, из которого сделан Вашшаден с некоторыми заложенными структурами дало такое удивительное свойство. Раньше он просто проходил сквозь преграды, но потом я словил одного парнишку с инициированным даром, и вытянув его, поместил в Вашшадена плетение, которое и поглощало энергии амулетов. Тоже, кстати, моя разработка. Давняя, правда, и так и не доведенная до ума, но вот пригодилась же.
     Внезапно Вашек застонал и попытался сесть, но он был крепко привязан к столу.
     — Где? — прошептал рыжий, но продолжить не сумел, закашлялся.
     — Вашек! — закричала Ариша, и так рванулась на своем стуле, что упала вместе с ним.
     — Ариша? Это ты? — слабо спросил Вашек. На нем по-прежнему был повязка.
     — Хорошо, что очнулся, а то уже пора начинать, — не обращая ни на что внимания, сказал в пустоту гном. — Вашшаден, стань вот сюда.
     Каменная громада пришла в движение, и, сотрясая пол, стала у края стола, где лежал Вашек.
     — Ну-с, — маг хрустнул пальцами и начал создавать сложнейшее плетение, — приступим.
     Даже если бы я знал, как его прервать, я бы вряд ли решился на это. Плетения такой сложности невероятно опасны, и при распаде может произойти всё что угодно. Гном принадлежал к земле, а мы явно находились под ней, так что при малейшей неудаче можем остаться здесь навеки. Но и смотреть на то, что колдун собирается сделать, было выше моих сил. Я снова начал придвигаться к Арише, изо всех сил моля богов и Эви поторопится.
     А потом гном напитал плетение Силой и опустил на Вашека.
     Эмпатия проявляется у всех магов и никак не зависит от резерва. Маги Разума склонны к ней более других, и даже полная блокировка дара не отсекает её. Конечно, нам становятся недоступны многие воздействия, которое основаны именно на плетениях, но способность чувствовать эмоции, ловить обрывки мыслей и просто ощущать других остается в полной мере. Так что я чувствовал всё, что и Вашек.
     Заклинание проникло в самую суть его дара. И разорвало на куски. Дикая боль, которой я даже не мог себе представить, нарастала в его груди и грозилась заполнить собой весь мир. Вашек кричал дико, страшно, и я эхом вторил ему. Его прекрасный, двойной огненно-воздушный дар раскололо надвое, и огненная часть медленно начала проявляться в физическом плане, заполняя реторту. Искалеченная, истекающая Силой воздушная часть билась, как раненная птица в груди друга, и мой дар так же трепыхался во мне.
     И когда Вашек потерял сознание, я с облегчением скользнул за ним.

     Она
     Если бы не магистр Витек, который подхватил меня, я бы с разбегу врезалась в стену. И не заметила бы этого. Боль Вашека, которую чувствовал Эйнар, почти в полной мере передалась мне. И в один миг будто прорвало плотину, я оказалась в сознании брата, и была там, пока это самое сознание не покинуло его. Вернувшись, я обнаружила, что все маги остановились и ждут, пока я смогу вести их дальше. Вся эта сеть пещер была пронизана защитными и иллюзорными заклинаниями, и только я могла привести их туда, где держали моих друзей.
     — Они близко, — непослушными губами выговорила я, и попыталась встать. — Нам надо торопится. Вашек… Произошло что-то ужасное.
     Уже на ходу я отдала это воспоминание магистру. К моему удивлению, он споткнулся, и с каким-то странным выражением посмотрел на меня. Отдав короткий приказ, он вплеснул ещё больше силы в заклинание, которое ускоряло наше передвижение. Мы будем в этом ужасном месте с минуты на минуту.
     В какой момент пещеры превратились в обжитые я не заметила. Я вообще не замечала ничего, и могла думать только о том, успеем мы или нет. У Вашека сдвоенный дар… был. У Ариши тоже. А у Эйнара нет, и я боюсь представить, что может произойти с ним.
     Когда на нашем пути возникла дверь в лабораторию, её просто снесли. И не посмотрели на все удерживающие и укрепляющие заклинания. И то сказать, в нашей группе спасения была два мастера и пять полных магистров, что им какая-то дверь?
     А что было дальше, я не заметила. Первыми ворвались магистр Витек и мастер Орзан, за ними остальные, и я в конце. Гном, которого я уже видела в сознании Эйнара, только-только поворачивался, как его спеленали заклинаниями так, что больно смотреть. Я, собственно, и не смотрела, тут же бросилась к Эйнару.
     Жив, жив, жив, билась в голове мысль. Я сама не заметила, как расплакалась, разрезая веревки неизвестно когда подобранным мечом Эйнара.
     «Эви?» — услышала я, и разрыдалась пуще прежнего.
     «Я здесь, Эйни, я рядом»
     «Я знал, что ты придешь, — слабо улыбнулся он, и попытался встать. — Ариша. Ей нужно помочь. И Вашек…»
     «Я видела»
     Я помогла ему встать, и мы огляделись вокруг. К моему удивлению, всё уже было кончено. У магистра Флавии шла носом кровь, и это были единственные видимые повреждения у нашего спасительного отряда. Кто-то один коротким заклинанием разрезал веревки, опутывающие Аришу, и она тут же кинулась к столу, который окружили магистры. И на котором по-прежнему без сознания лежал Вашек.
     — Что с ним, что произошло? Он жив, я чую, он жив! — девушка пробилась к столу, и разрыдалась. — Вашек, милый!
     Одним легким касанием магистр Витек отправил вампиршу в глубокий сон. Подхватив её, он передал Аришу светловолосому, который тут же исчез во вспышке портала. Магистр повернулся к нам.
     — Живы?
     — Его дар, — Эйнар проигнорировал вопрос магистра, — его дар разорвали. Что с ним будет?
     — Жить будет, — ответила магистр Флавия. — И воздушный дар останется.
     В этот момент в комнату открылся портал, откуда вышла бригада наших академических целителей, и я почувствовала, как на меня опустилось невесомое усыпляющее заклинание. Я не сопротивлялась.

     Он

     Проснулся я в лазарете. После практических занятий я пару раз попадал сюда, но к вечеру уже обычно приходил в свою комнату, так что даже и не сразу сообразил, где я. Первым делом я поискал Эви. Её спящее сознание ощущалось где-то поблизости, возможно, в соседней комнате, так что на этот счет я был спокоен. После я попытался призвать дар, и на несколько секунд моё сердце замерло, но потом снова забилось, когда дар всё же отозвался. Откинувшись на подушках, я купался в этом холодном свете, что одним своим присутствием разрушил все мои тревоги и волнения.
     Нехотя отпустив дар, я сел на кровати и огляделся. Судя по всему, была глубокая ночь — окна в лазарете были темные, и сквозь них были видны несколько звезд. Кроме меня здесь находилось ещё два человека, и одного я узнал даже в темноте. Вашек спал, беспокойно шевелясь, и я не отрываясь смотрел на него.
     Поежившись, я лег обратно и закрыл глаза. Чувство вины затопило меня, и я, борясь с ним, сам не заметил, как заснул.

     Молодая девушка с темными волосами шла по лесной тропинке, тихо напевая. Довольно скоро тропинка вывела её к небольшому озеру с очень темной водой. Скинув одежду, девушка вошла в воду, и с веселым смехом нырнула.
     Наплававшись в своё удовольствие, она вылезла из воды и натянула своё платье. Присев на траву возле воды, она принялась расчесывать гребешком мокрые волосы. Вскоре девушка снова запела — теперь уже в полный голос.

     Налей ещё вина, мой венценосный брат,
     Смотри — восходит полная луна;
     В бокале плещет влага хмельного серебра,
     Один глоток — и нам пора
     Умчаться в вихре по Дороге Сна...


     «Какая красивая песня», — услышала вдруг девушка.
     Вскрикнув, она подскочила на месте, выронив гребешок и огляделась вокруг.
     — Кто здесь? — голос девушки был испуганным.
     «Никого, кроме тебя», — ответил голос.
     — Кто ты? Покажись!
     «Ты не увидишь меня, милая дева. Я — лишь голос в твоей голове»
     — Я не понимаю, — в глазах девушки стояли слезы. — Что происходит? Кто это говорит?
     «Как мне ни жаль, но я не успею объяснить. Но, возможно, позже, ты сумеешь понять. Ты пела о Дороге Сна, дева, но знаешь ли ты, что она такое на самом деле?»
     — Дорога Сна? — непонимающе спросила девушка. Кажется, она уже передумала плакать. — Это просто песня.
     «Не просто. Скажи мне, дева, хотела бы ты, как поется в этой песне, стать на Дорогу? Умчаться в вихре, купаться в снах, узнать всё, что только можно? Спасти меня, о прекрасная?»
     — Спасти тебя? От чего? — ухватилась девушка за последнюю фразу.
     «От смерти. Просто скажи «да», милая. Согласись встать на Дорогу Сна, спаси меня от гибели»
     В мыслях девушка уже видела себя одной из героинь столь любимых ей баллад, и не задумывалась ни о том, кто с ней говорит и как, да и что ей грозит. Она думала только о том, что в её жизни появилось что-то волшебное, и ей нужно не побояться, идти навстречу этому, а потому, не отвлекаясь больше на посторонние размышления, она тихо, но твердо шепнула в пустоту:
     — Да.
     А спустя миг стрела с острым наконечником ударила ей прямо в сердце. Девушка погибла мгновенно, даже не поняв, что произошло. Из-за толстого дерева вышло странное создание, с зелено-коричневой кожей, ростом в шестьдесят дюймов, не больше, и с коротким луком в руках. Открыв пасть, из которой торчали желтые клыки, существо проворчало что-то непонятное, и вразвалочку подошло к мертвой девушке. Но когда оно протянуло руку к темным, всё ещё влажным волосам, лесное озеро вдруг накрыла тень. Отскочив в сторону, существо пораженно смотрело, как тело девушки медленно растаяло в опустившихся сумерках. А ветер мягко прошелестел тонким девичьим голосом:

     Чтоб забыть, что кровь моя здесь холоднее льда,
     Прошу тебя — налей ещё вина;
     Смотри — на дне мерцает прощальная звезда;
     Я осушу бокал до дна...
     И с легким сердцем — по Дороге Сна...



     Когда я проснулся во второй раз уже был день. Открыв глаза, я тут же увидел Эви, сидящую в кресле рядом с моей кроватью.
     Я тоже это видела, — шепотом сказала сестра. — И готова поспорить, в нашем мире никогда не было ничего похожего на это существо.
     Значит, мы ищем в правильном направлении, — так же тихо ответил я. — Как Ариша?
     Ушла ещё до того, как я проснулась. Магистр Витек просил зайти, когда проснешься.
     Из её мыслей я понял, что прийти он просил нас обоих. Кивнув, я поискал глазами что-нибудь, что можно натянуть на себя, и тут же наткнулся на аккуратно сложенную мантию. Судя по неровно зашитой дырке на воротничке, это была именно моя мантия.
     Есть мне совсем не хотелось, несмотря на то, что завтракал я в последний раз минимум позавчера, поэтому мы сразу пошли к магистру. Правда, его лаборатория была пуста, так что пришлось идти в административный корпус и спрашивать там. Через полчаса поисков магистр был обнаружен у ректора, куда нас и пригласили.
     Эвианора и Эйнар фон Скхейны, так я понимаю? — кивнул нам ректор, после того как мы уселись. — Магистр Витек уже рассказал о произошедшем, но мне хотелось бы узнать всё из первых рук.
     Конечно, ведь многое из произошедшего видели только мы с Аришей, и даже если Эви уловила что-то, то передача образов через магистра всё равно исковеркала бы образ до неузнаваемости. Чем больше разумов проходит мысль, тем сильнее она изменяется, и в итоге маг, что запустил цепочку, может и не узнать собственную мысль.
     Стараясь быть максимально подробным, я пересказал ректору и магистру Витеку всё, что помнил, начиная с прибытия в академгородок. К концу рассказа мой голос охрип, а в груди снова нарастала боль Вашека.
     О дальнейшем я уже знаю, — наконец остановил меня архимаг. — От лица академии я должен извинится перед вами за всё произошедшее. Мы несем за вас ответственность, и то, что мы позволили этому произойти целиком, лежит на нашей совести. Виновные понесут наказание.
     Я кивнул, как бы принимая извинения, и собрался уходить. Здесь меня больше ничего не держало, и я хотел найти Аришу.
     На пороге меня остановил Витек и попросил припомнить что я чувствовал, когда встретил голема в переулке. Удовлетворившись моим ответом, он кивнул, и мы с Эви покинули кабинет ректора.

***

     Если история выйдет за стены академии, то это будет самый громкий скандал с Икарией за последние полстолетия, — обхватив голову руками пробормотал Ириен фон Драг.
     Я не думаю, что близнецы будут распространятся об этом направо и налево, — возразил магистр Витек. — Эйнар, похоже, до сих пор находится в легком шоке.
     Зато его сестра более чем в ясном сознании, — усмехнулся архимаг. — Проследи, чтобы они не чувствовали, будто мы сделали не всё, что было в наших силах.
     Если бы не их связь, мы, возможно, ещё долго бы ничего не могли сделать с этим ренегатом, — проворчал магистр. — Его убежище было спрятано так надежно, что без проводника мы бы никогда не дошли до места.
     Даже Ксилус не смог представить, что под городом такая разветвленная система естественных пещер. Подумать только, куда наши маги земли смотрели?
     Меня больше беспокоит не то, что мы прошляпили целую сеть туннелей, а то, что все эти пещеры были очень хорошо экранированы.
     Да, здесь явно чувствуется имперский душок, — кивнул Ириен. — Я уже вызвал специалистов из Андоры, через несколько часов, самое большое завтра, будет результат.
     Я тебе и без всяких специалистов скажу, что без имперцев здесь не обошлось. Я уже осмотрел этого голема, и могу тебе со стопроцентной уверенностью сказать — управляющие заклинания закладывал кто-то из их менталистов. Совсем другая школа.
     Пусть с этим Ксилус разбирается, — махнул рукой архимаг. — Лучше скажи, что там с этим пареньком, который пострадал?
     Тут пока ничего нового, — скривился Витек, — целители разводят руками — физических повреждений нет, энергетическая оболочка уже почти восстановилась. Но дар Вашека восстановлению не подлежит. Неизвестно, как он покажет себя в дальнейшем, и как будет проходить развитие, однако огненной стихии он больше не принадлежит.
     Бедный паренек. Страшно представить, что ему довелось пережить.
     Ему и Эйнару. Они с сестрой сильнейшие эмпаты на потоке, и судя по тому, как её накрыло через брата, то он чувствовал всё в полной мере.
     Но они всё же остались при своем даре, — веско заметил Ириен. — Но эта их связь, весьма необычно, да. Из них может получится нечто весьма и весьма интересное.
     Без сомнения. Если я не ошибаюсь в своих прогнозах, через десять лет эти двое будут сильнейшими ментальными магами на материке. Они уже превосходят по силе среднего Высшего вампира, а это только первый курс.
     Значит твоя задача проследить за тем, чтобы они были полностью лояльны, — тут же отреагировал архимаг. — Столь сильные менталисты могут стать проблемой для кого угодно. Кстати, о сильных менталистах. Чтобы сразу после экзаменов к тебе обращались Мастер Витек, понял? А то засиделся ты в магистрах.
     Ириен, ты что, хочешь меня со свету сжить? Я и так еле справляюсь, а тут ещё звание мастера! Да на кой оно мне вообще сдалось?
     Не обсуждается, — отрезал ректор, и устало вздохнул. — Всё, Витек, возвращайся к своим ученикам, а у меня ещё куча дел.
     Как скажешь, — магистр вышел из кабинета, кивнул секретарше, и, сотворив портал, перенесся в уже хорошо знакомую лабораторию гнома-ренегата, в которой его дожидался обездвиженный и полный непонятных заклинаний голем.

***

     До Ариши я так и не дошел. Уже на подходе к столовой, где, как мне сказали, находилась вампирша, ко мне подбежала Хоук, и, повиснув на шее, разрыдалась, чем повергла меня в полнейший ступор. Я совершенно не знал, как мне реагировать на это, но всё же обнял её и погладил по спине, старясь хоть немного успокоить бурные рыдания.
     — Я так испугалась, так испугалась, — всхлипывала девушка, уже слегка успокоившись. — Когда Финиарион рассказал мне, что ты пропал, я места себе не находила. А потом стало известно про Вашека, а про тебя ни слова-а-а…
     И она опять заплакала.
     «Я поищу Аришу», — мысленно сказала мне сестра, исчезая в здании.
     Обняв Хоук за плечи, я отвел её подальше от входа, и усадил на спрятанную в кустах и к огромному моему облегчению пустую скамеечку. Она прижалась ко мне изо всех сил, и я чувствовал, как колотится её сердце.
     — Ну чего ты? Уже всё хорошо, всё позади, — прошептал я.
     — Что вообще произошло? — пробормотала она мне в мантию. — Со вчерашнего утра в академии творится демон знает что, преподаватели бегают туда-сюда, половину занятий отменили, а вы вообще в лазарете.
     — Тот неизвестный, что нападал на магистров. Мы застали его с поличным.
     И я рассказал ей обо всем произошедшем. Опуская, конечно, подробности. Ей совсем ни к чему знать обо всем.
     «Ариши нет. Поищу в комнате», — отправила мне сестра, и удалилась в сторону жилого корпуса.
     — Это ужасно, — Хоук смотрела куда-то сквозь меня расширенными глазами. — Как это вообще могло произойти? Чтобы один гном натворил столько дел…
     — Я не думаю, что этот … — ругательство помимо воли. — прости, этот гном, действовал в одиночку. Или у него были несметные богатства, или ему помогал кто-то со стороны. Такие вещи, как металлический голем трехметровой высоты с развитым интеллектом и защитой от сканирования одиночки не создают.
     — Если это так, то создали его явно не с подачи Ковена. Иначе бы он не прятался в подземельях и не нападал на учителей.
     Я кивнул и продолжил её мысль:
     — А если Ковен не знал об этом, то здесь замешана либо верхушка Малого совета, что маловероятно, либо Империя Канор.
     Мы замолчали, обдумывая масштабы представшего перед нами открытия. Я-то ещё ладно, с самого детства привык к политике, интригам и всяческим заговорам, а вот для Хоук это в новинку.
     Я вдруг вспомнил, как однажды, когда мне было лет тринадцать, на отца напал ассасин. В тот день мы собирались отправится в довольно продолжительное путешествие по нашим землям, суматоха стояла страшная, и во всей этой суете убийца подобрался на расстояние удара, но нанести его так и не смог. Кто-то из слуг заметил занесенный клинок, закричал, и отец успел увернутся, а потом тут же атаковал. Увы, он был в ярости, и не подумал о том, чтобы захватить его живым, и зарубил на месте. Мы так и не узнали, кто именно подослал убийцу, но претендентов хватало.
     Почему-то здесь, на юге, считается, что в Икарии мы все проблемы решаем силой и на месте. Это не так. Интриги, что плетутся в королевском и княжеских дворцах ничуть не уступают накалом тем, что происходят во Дворце Советов, и последствия их настолько же разрушительны.
     — А что случится, если вмешательство Империи в это дело будет доказано? — спросила Хоук.
     — Ничего, — пожал я плечами. — Максимум — несколько пустынных и никому не нужных земель отойдут в собственность Мальи.
     — Но… как же так? — удивилась девушка.
     — Ты видишь какие-то иные варианты? — поинтересовался я. Хоук помотала головой, и снова прижалась ко мне. — В игре великих всегда больше всего достается пешкам.
     И я не собирался быть этой пешкой. Но Хоук говорить об этом не стал.

     Она
     Аришу я нашла в её комнате. На мой стук девушка не отреагировала, так что я просто вошла, и минут пять наблюдала, как она смотрит в потолок. Не мигая.
     — Может поговорим? — предложила я, опускаясь в кресло.
     — О чем? — бесцветным голосом спросила она.
     — О позавчерашней ночи.
     — Ты и так всё знаешь. Уверена, Эйнар всё тебе показал.
     — Но я бы хотела поговорить с тобой, а не посмотреть на это глазами брата.
     Ариша села, и тяжелым черным взглядом уставилась на меня. Удивительно, как потолок до сих пор не рухнул.
     — Мы шли по переулку, — вдруг начала говорить она. — Я успела заметить, как это чудовище отшвырнуло Эйнара, а потом шагнуло ко мне. И никакая скорость Высшего вампира и мага воздуха не помогли мне увернутся. Хотя, досталась мне не так сильно, как твоему брату. Очнулась я уже в подземелье, сукин сын как раз собирался завязать мне глаза. Перестраховщик, мать его — дар был заблокирован, руки и ноги привязаны к стулу. Я немного поорала, потом очнулся Эйнар. Посокрушавшись, что мы никуда негодный материал, гном оставил каменюку сторожить нас, заткнул рты и ушел. Вернулся и отобрал дар Вашека. Меня тоже накрыло отдачей, но, судя по крикам Эйнара, далеко не в полную мощность. А потом появились вы.
     Закончив рассказ с теми же интонациями, что и начала, Ариша снова улеглась на кровать и принялась буравить взглядом потолок.
     — Ты была у Вашека? — тихо спросила я.
     Вампирша вздрогнула, и отрицательно покачала головой. Даже без эмпатии понятно, что она просто боится посмотреть на него. Я её понимала — мне тоже было страшно. И стыдно. Стыдно от того, что где-то в глубине моей души я радовалась, что на его месте оказалась не я. Или Эйнар.
     — Если бы мы не встретились с Эйнаром, — вдруг зло сказала вампирша, — то ничего этого не было бы.
     — Ты думаешь брат виноват в этом? — чуть прищурившись, спросила я.
     — Нет. Конечно нет, — вздохнула Ариша. — Просто всё могло сложиться по-другому.
     Мы снова замолчали. Прошло, наверное, минут двадцать, прежде чем я почувствовала приближение Эйнара. Добравшись до нас, он постучал в дверь, и тут же, не дожидаясь ответа, вошел. Я встала, собираясь дать им возможность поговорить наедине.
     «Эви, ты не могла бы…» — его мысли немного смешались, но я всё равно поняла, что он хотел сказать.
     «Хорошо», — ответила я, и поставила самый сильный блок для нашей связи, какой только могла. А затем быстрым шагом направилась прочь от корпуса.
     Сначала какие-то обрывки мыслей и чувств всё ещё долетали до меня, но после того, как я углубилась в парк, я совсем перестала слышать их разговор. Потом Ариша вкратце рассказала мне о нем, но я так никогда и не увидела, о чем они говорили. Это была одна из тех вещей, что Эйнар хранил в своем закрытом уголке сознания до самого конца.

     Он
     На следующий день нас освободили от занятий, и, воспользовавшись моментом, мы с Эви отыскали магистра Витека, чтобы задать ему пару вопросов. На мои вопросы о замешанности в этом деле Империи Канор магистр немного помялся и ушел от прямого ответа, но суть и так была ясна. Так же он ничего не ответил нам о физической составляющей голема, по той причине, что и сам не знал, как же он все-таки сделан. А вот о заклинаниях, заложенных в голову каменюки рассказал охотно.
     — Это существо, как бы там ни было, действительно очередная ступенька в создании големов. Камень, из которого он состоит очень редкий, и обладает исключительным свойством гасить излучение линий утка. Он всего лишь приглушает излучение, и будь оно достаточно велико, то пробилось бы сквозь камень, но нити заклятий, заложенных в голема, очень тонкие, так что камень полностью спрятал их. Что касается самих заклинаний, то они явно относятся к ментальным техникам, но очень сильно преобразованы для наложения на неживые предметы. Более того, некоторые из них существуют лишь для того, чтобы управлять металлическими конструкциями, которые находятся внутри голема и приводят его в движение. Он движется без помощи магии, на чистой технике, и именно поэтому я в своё время не смог его почувствовать. Да и ты, Эйнар, тоже.
     Стребовав с магистра обещание показать нам структуры этих заклинаний (несмотря на его заверения что мы ничего в них не поймем), мы уже собирались уходить, но Витек нас остановил.
     — Эйнар, во время обыска помещения дознаватели нашли там ваши личные вещи. Насколько я помню, это твоё.
     И он протянул мне мою сумку, забитую книгами, свитками и парочкой тетрадей. Поблагодарив магистра, я с облегчением забрал у него свою сумку и пристроил её на плечо. Я уже успел попрощаться со всеми своими вещами, и больше всего мне было жалко очень редкий экземпляр «Легенд Старого мира». Эта книга обошлась мне в круглую сумму (бриллиантовое ожерелье Эвианоры стоило почти на порядок дешевле), и я понятия не имел, где мне найти ещё одну.
     — Весьма интересный подбор литературы, — невзначай заметил магистр.
     Ну конечно, глупо было надеяться, что он не изучит содержимое тщательным образом. Он и министерские дознаватели. И ещё куча народу.
     — Вы, похоже, ищете что-то конкретное, — как ни в чем не бывало продолжил Витек. — Может я смогу помочь?
     Переглянувшись с Эви, и за секунду обменявшись парой дюжин мыслей, мы пришли к выводу, что магистр действительно может помочь.
     — Мы ищем одну старую легенду, — осторожно начал я. — Но пока что натыкались только на всевозможные отсылки и обрывки непонятных историй. Легенда эта, похоже, эльфийская, и очень, очень-очень старая, так что мы решили, что было бы логично поискать истоки в Старом мире.
     Старым миром называют ту вселенную, откуда на Талию пришли эльфы. Из всех рас, населяющих наш мир, только светлые эльфы и вампиры не являются коренными. В незапамятные времена, когда здесь людей и близко не было, открылся огромный межмировой портал, откуда и вышли переселенцы. Конечно, их было немного — эльфов никогда не бывает много — но этого хватило, чтобы обжиться здесь. Эльфы сохранили память о том мире, откуда им пришлось уйти, но это были жалкие обрывки, по которым цельная картина выстраивалась с огромным трудом. Было ясно, что Старый мир, как стали называть его здесь, находился на краю гибели из-за каких-то природных явлений, и вот-вот должен был закончить своё существование. Эльфы бежали в спешке, именно поэтому знания, что они вынесли с лопающейся по шву планеты были крайне разрозненные. И тут же начавшиеся стычки с айтанами не способствовали сохранению информации. А после того, как айтаны были загнаны в засушливые песчаные земли настали новые проблемы — на сей раз с гномами… Ну и так далее. Я это всё к чему —  если предположить, что то, что видели мы с Эви во снах не будущее, то происходило это явно не в нашем мире.
     — И что же это за легенда, что вы не пожалели действительно больших денег на эту редкую книгу? Которую, кстати, библиотекарь будет очень рад у вас выкупить.
     Собравшись с духом, будто перед прыжком в пропасть, я сказал:
     — Это легенда о Дороге Сна.
     Я так и не мог понять почему нежелание говорить о Дороге настолько велико. Мы не рассказывали о своих поисках никому, я даже Хоук не говорил. И уж тем более мы молчали о снах.
     — Это та самая дорога, что опоясывает мир и по которой души идут на перерождение? — уточнил Витек.
     — Опоясывает мир? — вскинулась Эви. — Мы не слышали об этом. Что-нибудь ещё вам известно о ней?
     — Не много, — покачал головой магистр. — Якобы эта Дорога существует повсюду, и ступить на нее может лишь тот, кто уже умер, или у кого есть особый дар. Дорога эта проходит сквозь сны людей, и выводит души на перерождение. У нее нет начала и конца, и она постоянно меняется. Когда человек умирает во сне без видимых причин, говорят, что он «заблудился на дорогах сна». Но зачем вам это?
     «Эйнар», — предостерегающе подумала Эви.
     «Это наш шанс. Если кто и может нам помочь, то это магистр. Кроме того, мы можем ему доверять — он доказал это. Можешь назвать ещё одного человека, который подходит под это оба критерия?»
     В который уже раз прокрутив в голове эти мысли, Эви вздохнула, и кивком подтвердила своё согласие.
     Мне показалось, что от магистра не укрылся этот обмен мыслями, как и его причины, но он не подал виду. Отбросив все сомнения, я рассказал ему о странных снах, о голосе в голове, который говорил с этими людьми. И о том, что мы тоже слышали его.
     — Единственное, что было похожим в этих снах — это упоминание Дороги Сна и смерть всех этих людей. Даже те самые голоса были разные ото сна к сну. Хотя и очень похожи между собой, но, магистр, вам лучше всех в этой комнате известно, что заставить мысленный голос звучать по-другому невозможно.
     Магистр что-то долго молчал, что-то сосредоточенно обдумывая и периодически посматривая на нас. Два раза он вставал и принимался кружить по комнате, иногда останавливаясь у стеллажа с кучей неупорядоченных книг — большинство из них были посвящены направлению Разума и работе с огненной стихией. Наконец он остановился и снова сел в своё кресло, сложив пальцы домиком и глядя куда-то между нами.
     — Да уж, подкинули вы мне задачку, — проворчал Витек. — Обойти защиту и передать сообщение, на самом деле, возможно, но в академии нет специалистов, которые смогли бы это сделать с вами. И уж тем более у них нет повода это делать! Что касается снов, здесь ещё более загадочно. Воздействие на сны сам по себе очень легкий процесс, однако есть одно но — для него требуется физический контакт. Вы же утверждаете, что в этот момент вас никто не касался.
     — Только друг до друга, — хором подтвердили мы.
     — На сон можно воздействовать иначе, — будто не заметив наших слов, продолжал магистр. — Но такого рода воздействия крайне неконтролируемы и чаще всего лишь поворачивают сон в нужную сторону. Например, посылаемая волна ужаса любой сон превратит в кошмар, а удовольствия — в любую форму этого чувства у спящего. Кому-то приснится любимая еда, кому-то выпивка или девушка. В общем, никакого контроля. Да и создать такую волну незаметно попросту невозможно — она цепляет всех в округе, а не только спящих.
     — Я видел один такой сон на паре, — слегка смутившись, подтвердил я и поспешил пояснить, что это была всего лишь теория магии.
     — Я рад, что мой предмет не вызывает в вас сонливость, — хмыкнул магистр. — Но, если бы что-то подобное случилось на моем занятии, я бы непременно заметил воздействие.
     — Вы же не предлагаете поспать у вас на паре? — осторожно спросила Эви. — Да и сны эти очень редкие, не одно занятие проспать придется.
     — Эх, студенты, всё что угодно, лишь бы не учиться, — усмехнулся магистр. — Нет конечно, я не предлагаю вам нагло проспать немногие мои оставшиеся пары. По которым у вас, кстати, на следующей неделе зачет. Я просто повешу на вас одно очень хитрое заклинание, которое сообщит мне, если кто-то все-таки воздействует на ваши сны. Осталось только придумать, как заставить его игнорировать вашу связь.
     В итоге весь день мы потратили на полевые испытания. Конечно, мы с Эви старались как могли, но, хоть понять принцип заклинания труда не составило, придумать что-то дельное не получилось. Все-таки до опыта магистра Витека нам ещё ой как далеко!
     Слава Богам, что, хотя бы к вечеру у нас что-то получилось. Заклинание, правда, обещало саморазложиться к утру, но этого было достаточно — всё равно у нас первая пара по направлению.
     После мы направились в лазарет, проведать Вашека. Он очнулся сегодня днем, о чем нам сообщил ожидающий под кабинетом магистра Витарр.
     Возле входа в одноэтажное здание стояла целая толпа — почти весь наш курс в полном составе. Всем хотелось лично посмотреть на рыжего, и узнать в подробностях о произошедшем. Аришу спрашивать боялись — на первую же такую попытку та зашипела, сверкнула красными глазами, и сказала, что покалечит любого, кто подойдет к ней с этим вопросом. Естественно, больше желающих не нашлось. Ко мне тоже попытались лезть, как и к Эвианоре, но мы ещё с раннего утра ушли к магистру, да и вдвоем отбиваться легче.
     К Вашеку нас пропустили без лишних вопросов. Фин, Ариша, Хоук и Ульрика уже были там. Всё правильно, только самые близкие друзья.
     — Скхейны, — прохрипел рыжий, повыше подтягиваясь в кровати. — Как всегда вместе.
     — Ты всё помнишь? — тихо спросил я, присаживаясь на край кровати. Эви заняла последнюю пустую табуретку.
     — Там и помнить нечего, — скривился Вашек. — Очнулся от криков Ари, глаза разлепить не смог. А потом только боль. Мне показалось, или ты тоже кричал? Но с тобой вроде всё в порядке.
     — Я… — во рту внезапно стало сухо. Кашлянув, я начал снова. — Блокировки все слетели. Я весьма сильный эмпат, чувствовал практически в полном объеме.
     — Ясно, — коротко сказал Вашек. В нем не осталось и следа от былой веселости. Слегка помедлив, он повернулся к сестре. — Эви, мне сказали, что, если бы не ты, нас бы никогда не нашли.
     — Я просто почувствовала где находится Эйнар, — покачала головой Эви. — К тому же, без Фина и Вита у меня бы ничего не получилось. И уж тем более без наставников.
     — Да, без наставников бы точно не справились, — кивнул эльф. — Я, когда прибежал в академию, сразу к Витеку кинулся, думал, что если кто и будет действовать, так это он. И точно, я ещё даже толком ничего не сказал, а он уже перевернул все мои мозги, схватил за руку, и вкинул в портал.
     Эви поежилась, вспоминая, как они с магистром прыгали порталами по всему академгородку. Не знаю уж почему, но порталы у магистра имеют один странный эффект — они крайне неприятны при прохождении. Судя по долетавшим до меня от Эви воспоминаниям, такое ощущение что ты просто распадаешься на кусочки, а потом собираешься снова.
     — Пока я хлопал глазами, пытаясь прийти в себя, вокруг уже бегал десяток магистров, — тем временем продолжал Фин. — А затем все вдруг разом переместились, как я успел заметить, прямо на ту улицу, где я оставил Вита с Эви. А меня оставили под присмотром Ирланды.
     А я-то всё думал, почему же её не было в составе спасательной группы. Наш декан, хоть и не имеет боевой специализации весьма сильная колдунья, и могла бы натворить дел, если бы захотела.
     — Когда меня переместили к ним, я думал, что декан сейчас нашего эльфа вместе с ушами съест, — улыбнулся Витарр. — Обиделась, что он к Витеку, а не к ней побежал.
     — Она его и так ревнует к каждому столбу, а теперь ещё и к студентам будет, — засмеялась Хоук.
     Да, ни для кого не секрет, что наша ужасающая декан без памяти влюблена в магистра. Как сильнейший менталист академии умудряется в упор не замечать данный факт остается для меня загадкой. А в том, что он не умело притворяется, я практически уверен. В итоге Ирланда бесится, ревнует его ко всем, к кому только может, и всячески старается обратить на себя внимание, в чем ей, по мере сил, помогает закадычная подружка Ларнесса.
     Обсуждение свернуло на отношения между преподавателями (и не только), и атмосфера в палате значительно потеплела. Все старательно обходили любые темы, которые могли затронуть Вашека, и, как ни странно, это удалось. Вечер прошел тихо и уютно. А на утро нас ждало очередное открытие.

     Она
     Закусив губу, и стараясь не обращать внимания на боль в содранной руке, я из последних сил подтянулась и закинула ногу на толстую ветку. Рывок — и вот я уже вся на раскачивающейся под моим весом ненадежной опоре. Зато высоко, и с земли наверняка не видно, удовлетворенно подумала я, устраиваясь поудобнее.
     «Дура, — рявкнул голос в голове. — Если ты не видишь земли, это не значит, что тебя не видно снизу»
     «Заткнись», — ласково посоветовала я надоеде.
     «И не подумаю, — пуще прежнего разозлился он. — Я же тебе уже объяснял — от этих тварей не спрячешься. А если вдруг какая-то случайность и избавит тебя от их общества, то новые неприятности найдут тебя очень скоро!»
     «Вот когда и придут, тогда и поговорим», — лаконично ответила я, обозревая окрестности и прислушиваясь. Вроде тихо, и воя преследователей тоже не слышно.
     Я поежилась, когда перед глазами, будто живые, предстали жуткие твари, от которых мне с таким трудом удалось удрать. Размером с крупную собаку, трехлапые, чешуйчатые, с двумя рядами кривых зубов в расположенной на брюхе пасти — просто порождение ночных кошмаров, а не живое существо. Впрочем, насчет живого у меня были некоторые сомнения, очень уж от этих созданий силой смерти веяло, что для меня, рожденной пусть со слабым, но всё же чистым даром света было как обухом по голове.