Руджа Александр Сергеевич: другие произведения.

Бесконечное лето: Эксперимент

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
Оценка: 8.42*17  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Не фанат визуальных новелл, особенно отечественного производства, но "Бесконечное лето" мне понравилось. Причём до такой степени, что как истинная творческая личность, я решил написать собственный фанфик. Сюжет примитивен: после событий оригинальной игры, в сеттинг прибывает нормальный человек, а не пугающийся каждой тени неврастеник, коим, несомненно, был Семен. Ну и дальше понеслось - девушки, лето, солнце, тайны, загадки, секретные общества и рептилоиды. Для понимания фанфика в игру играть желательно, но необязательно - произведение является вполне самодостаточным, и даже пытается объяснить в соответствии со здравым смыслом то, что в оригинале было нелогичным и непонятным. ("Ружичка-1") :)


   ********************************************************************************
   Бесконечное лето: Эксперимент
   ********************************************************************************
   ========== Глава 1 ==========
   Перенос - Первые версии - Синеглазая девушка - Вожатая - Обход лагеря - Обеденный перерыв - Алиса
   На часах почти полночь. Черт, завтра же в шесть вставать... Все, выключить компьютер, твиттер можно почитать и на планшете, как и проверить почту. Теперь в ванную, почистить зубы, побриться, расстелить постель, проверить будильник... Твиттер? К черту, сон дороже, с утра на работу... Хрррр...........
   Солнце. Яркое солнце сквозь закрытые веки. Вставать не хоче-е-е-тся... Не хочу на работу, не хочу, надоело...
   Ага, а кредит не надоел почему-то, и ремонт в квартире тоже сам не делается. Да. Так что на работу, дорогой товарищ, вперед и с песней.
   Стоп.
   Во-первых, почему солнце? Какое солнце в шесть часов утра, да еще зимой?
   Кстати, о зиме...
   Я открыл глаза. На мою квартиру окружающее было совсем не похоже. Собственно, как и на любую другую квартиру. Я сидел в пустом автобусе, стоящем посреди зеленых лугов, на горизонте виднелся лес, а снаружи царило самое настоящее лето!
   Приплыли.
   То есть приехали. Что это вообще такое? Где я?!
   Так, без истерик. Я нормальный взрослый человек, мне уже корячится тридцатничек, в психозах и прочих патологиях я не замечен, поэтому вопить "НЕЕЕЕЕТ!!!", подняв лик к небу, мы не будем. Мир безнадежно материален, и в основном логичен. Любому следствию есть причина. Будем искать причину и рассуждать здраво.
   Вчера я вырубился сразу, как только голова коснулась подушки. Так нельзя, я отлично знаю, что менее шести часов сна гарантируют адскую головную боль утром, потерю концентрации и упадок сил на целый день. Кстати, как самочувствие?
   Я осторожно поднялся к автобусного сиденья и ступил в проход. Голова вела себя спокойно, и вообще чувствовал я себя отлично.
   Эксперимент удался, полет нормальный. Всякую чушь про похищения внеземными цивилизациями, русской мафией и рептилоидами из глубин полой Земли отбросим за идиотизмом. Кому я на фиг нужен?
   Остается простой и понятный ответ. Шерлок рекомендовал верить тому варианту, который остается после отсечения всех невероятных версий, каким бы странным он ни выглядел. А тут и странности никакой нет.
   Это сон. И вполне логичный, кстати. За окном сейчас стоит унылый декабрь, на работе завал, все осточертело, хочется смыться куда-нибудь подальше, туда где тепло, все добрые, улыбаются, все тебя хотят... Так, это уже не туда понесло. Но в общем ясно. В условиях стресса и упадка серотонина в организме подсознание наскоро выработало такое вот лекарство от депрессии - сон о прекрасном жарком лете. Вот и все. Старина Фрейд бы мной гордился.
   Есть одно "но" - у меня очень плохо идут управляемые сны. То есть когда я понимаю, что происходящее - сон, и пытаюсь его направить в интересное мне русло. Ведь жить во сне интересно! Делай что хочешь, веди себя как хочешь, а в последний момент успевай проснуться - худо ли? Вот так у меня никогда не получалось, сон в этом случае мгновенно разваливался, и я как пробка из бутылки вылетал из него куда-то ввысь. Не мое это - контролируемые сны. Надо учиться ими овладевать. Учиться, учиться и еще раз учиться, как завещал известно кто по другому, правда, поводу.
   Итак, первое - это сон. Второе - лучше не пытаться им управлять. Третье, плавно вытекающее из второго - вместо этого неплохо бы осмотреться вокруг и по возможности попробовать получить удовольствие от происходящего. Поскольку вокруг не видно беспорядочной стрельбы, взрывов, а по пустой дороге не прут ни с того, ни с сего стройными рядами киборги и зомби, сон, получается, сюжетный. Люблю такое. Надо по нему побродить. Без попыток контроля, просто - оглядеться.
   Dictum - factum.
   Автобус, кстати, был абсолютно пустым, не помню, я говорил уже или нет. Водителя тоже на месте не оказалось. Что в реальной жизни меня бы, мягко говоря, наверняка напрягло. Пустая дорога, хотя и сельская, и посреди нее такой же пустой автобус. Но это сон - тут можно.
   Есть, правда, еще пара вариантов - я просто сошел с ума или умер. Но мы пока не будем их, варианты эти, рассматривать.
   Топаю по ступенькам, спускаюсь на грешную землю. Вокруг красота, птички поют, солнышко светит, где-то вдали речка блестит ласково - да, именно такого мне и хотелось вчера. Да и всегда, в общем, хотелось.
   Куда я, кстати, приехал-то?
   А черт его знает - забор все закрывает. Невысокий забор, зато длинный, в обе стороны расходится минимум метров на пятьсот. И отчего-то мне кажется, что сделан он не для красоты, а больше чтобы те, кто за этим забором живут, не разбежались. Это из-за острых шипов, которыми верх забора унизан, такое впечатление складывается.
   А прямо напротив автобуса, из которого я выполз, ворота. А на воротах написано что-то, название этого учреждения, по всей видимости. Название едва видно, краска вся осыпалась: "...ов...." И еще какая-то птица нарисована, растопырила крылья, вроде как пикирует. Филин, наверное. А может, сова. Точно сова, и лагерь этот, наверное, так и называется. Странноватое название для лагеря, конечно.
   Почему лагерь? А что еще, спрашивается, когда по обеим сторонам ворот стоят гипсовые пионеры с горнами в руках? Или нет, горн - это вроде в доменной печи, а в руках у них тогда что, трубы? Тромбоны? Да, слаб я в материальной части. Не успел я пионером побыть, вот что. Хотя и родился почти что вовремя, в восемьдесят четвертом, и в школу пошел с шести лет - а все равно не успел, отменили пионерию.
   Однако, пора уже что-то делать, а то я стою тут уже минуту и пялюсь как... гм... словом, пялюсь на старые ворота, изрядно поржавевшие. С другой стороны, они, хоть и ржавые, но вполне рабочие - их не распилили и не сдали на металл, а пионеры по бокам вполне целые и даже явно недавно выкрашены известкой.
   Небось директор лагеря - средних лет тетенька, ностальгирующая по старым временам и изо всех сил сопротивляющаяся новым веяниям. И никаких киосков поблизости не видно, никаких рекламных растяжек или объявлений, все чисто, строго, хотя и немного уныло. Как при Советской власти. Или как во сне.
   Ворота приоткрыты, так что я прохожу внутрь, никого не потревожив. Зато сразу же практически влетаю в...
   - Ой! Извиняюсь.
   - Ничего страшного, - улыбается девушка, с которой я столкнулся. В руках у нее метла, в губах зажата травинка. Губы, кстати, красивые.
   Да и сама девушка очень красивая тоже. Такая, знаете, расцветающая русская красавица лет семнадцати, с длиннющими пшеничного цвета косами, огромными синими глазами и приятными ямочками на щеках.
   Но самое неожиданное - на ней пионерская форма! Белая рубашка с шевроном - горящей красной звездой - короткая темно-синяя юбка, на шее красный галстук. То есть я все понимаю, гипсовые фигуры перед входом - это антураж, но форма? Пионеры?
   "Ролевые игры?" - радостно подсказывает внутренний психопат. "Все, молчу." И затыкается.
   - Ты, наверное, тот соня, что последним в автобусе остался? - девушка снова улыбается. - Шофер рассказывал, что все уже вышли, а один, который всю дорогу храпел, так и не проснулся. Я уже собиралась идти тебя будить, автобус скоро обратно поедет.
   - Эээ... - глубокомысленно выдаю я. Знакомство с красивыми девушками - мой явный конек, здесь я неотразим. - Ну... наверно.
   Обидно, когда ты и во сне - точно такой же тормоз, как и всегда!
   - Тебе к вожатой нужно, - объясняет тем временем девчонка. - Отметиться, зарегистрироваться, получить форму и обходной. Без формы у нас не разрешают! Да и футболка у тебя не по размеру.
   Автоматически кошусь вниз. Футболка как футболка, одна из любимых - на ней в цветах логотипа SubWay и слогана Eat fresh написано ZomBie: Eat flesh. Хохма не для всех, я понимаю. Но... да, как-то мешковато сидит. Не понял...
   Погодите... а где пузо-то? Забыв про девчонку, задираю футболку! О ужас! О счастье! Пуза-то нет! От слова совсем! как же так! Машинально ерошу волосы - вместо обычного своего ежика чувствую модный пятнадцать лет зачес назад. Омоложение - правильное решение, очень хорошее.
   Какой хороший сон! Не хочу просыпаться, хочу смотреть, что будет дальше!
   Девушка, похоже, удивлена моим нежданным стриптизом. Но футболка ей нравится больше. Обидно.
   - Импортная, да? - уважительно интересуется она.
   Давненько я этого слова не слышал. С другой стороны... если я внезапно стал на пятнадцать лет моложе, почему бы и этому пионерлагерю не существовать в прошлом? В то время, когда одежда с иностранными словами была раритетом, и на владельцев таковых посматривали с плохо скрываемой завистью.
   Ладно, это все потом, по ситуации. Сейчас завязать бы общение, потому что "эээ" и "ну" создают, похоже, не совсем правильное впечатление о моей неповторимой и безмерно обаятельной личности.
   Откашливаюсь.
   - Отец привез. Из... из-за границы! Он у меня капитан дальнего плавания!
   - Здорово, - соглашается девушка. Загорелая такая вся, стройная. Так, контроль, только контроль, иначе сон вырвется и улетит бог знает куда. А я не хочу, мне пока тут интересно.
   - Так насчет вожатой, я же собрался идти, но вот не знаю, куда...
   "На муда" - кратко информирует внутренний психопат.
   А девушка ничего, снова улыбается. Какая обаятельная девушка.
   - А вот по аллее идешь, идешь, пока на выходишь на площадь с памятником, - поясняет она. - Там налево, памятник оставляешь сзади, выходишь к домикам, и вот первый справа будет вожатой. Он такой... треугольный. - Девушка складывает ладошки домиком, и в этот момент нравится мне еще больше. - И еще рядом сирень. Не ошибешься!
   - Спасибо, - улыбаюсь в ответ. Надо же зарабатывать очки у противоположного пола.
   - Еще увидимся! - радует девушка.
   - Надеюсь! - отвечаю галантно. Надо же показать, что я обаяшка. И удостаиваюсь на прощание приятного серебристого смеха.
   Правда, пока шагаю от ворот прочь, в сторону показанной дружелюбной туземкой площади, улыбка как-то пропадает. И все потому, что никак не могу решить - что же вообще происходит?!
   Сначала осторожно, а потом все смелее пробую подтвердить теорию про сон, пытаюсь порулить событиями, заставить, скажем, деревья расти быстрее, солнце убежать за тучи. Потом плюю на конспирацию и пытаюсь усилием воли взлететь. Получится - значит я все-таки Избранный, и должен бороться с матрицей. Ну а нет, так и нет.
   Эксперименты показывают негативный результат - судя по ним, я нахожусь в самой что ни на есть обыкновенной реальности, и влиять на нее, помимо своих скромных сил, не могу никак.
   Ощущения подтверждают выводы - это реальный мир. Трава по краям аллеи рвется и оставляет на ладонях зеленый сок, солнце ощутимо припекает, даром, что сейчас только утро. Под деревьями тень, и там еще прохладно, с реки еле слышно доносится чей-то смех и визги. Где-то слушают музыку, откуда-то пахнет чем-то рыбным. Слишком много деталей, слишком подробно и реалистично все, во сне так не бывает. Вот взять хоть бы травинку меж губ у той девушки...
   С головой все же крепенько что-то не то - сознание цепляется за мелочи, не давая возможности оценить картину в целом. Вот еще травинка какая-то, причем здесь травинка вообще? Как я здесь оказался? Почему? И что это вообще все значит?
   Это значит, шиза косит ряды. "Маня, вы не на работе. Холоднокровней, Маня". Пусть это пока будет сон, пока убедительно не докажут обратное. Что у нас там в списке квестов - вожатая? Ну, пускай будет вожатая.
   Добраться до искомого домика оказалось сложнее, чем описывала синеглазка. На площадь я вышел без проблем, не настолько я все-таки тупой, и даже подивился на памятник неизвестному мне гражданину с раскрытой книжкой в руке. Геннадий какой-то, фамилию не разглядел. По пути встречались ребята, все поголовно в пионерской форме, так что идею косплея или исторической реконструкции пришлось с сожалением отбросить.
   Несколько раз я ловил на себе любопытные взгляды - но скорее относительно моей козырной футболки, чем загадочной и неповторимой личности.
   Ни одного зеркала по пути не оказалось, так что достоверно проверить догадку о собственном омоложении тоже не получилось, хотя чисто субъективно казалось, что она верна.
   Миновав площадь с бетонным Геннадием, я углубился в жилой район лагеря. Большинство домиков напоминали распиленные вдоль металлические бочки, но встречались и описанные девушкой у ворот треугольники. Одна беда - никакой сирени я пока не видел. Домики стояли на достаточном удалении друг от друга, а между ними росли кусты и сосны. А может, пихты. В общем, аромат стоял непередаваемый, да и вообще довольно уютно выглядело.
   Навстречу попадалась все больше малышня. Я напряг память. Если это настоящий пионерлагерь, то завтрак только что закончился, а значит, все старшие уже слиняли на реку купаться. А младшие смены дисциплинированно ждут разрешения воспитателей. А воспитатели ждут, пока пройдет час с времени приема пищи. И правильно, в общем-то. Еще один довод в пользу реальности происходящего. И еще один довод в копилку непонятного.
   После получаса брожения, искомый домик был все же найден - скорее случайно, чем как-то еще. Он утопал у кустах сирени, а рядом был закреплен огромный гамак. Какая толковая вожатая! У нее наверное еще и на пляже собственный шезлонг имеется.
   Я подошел ближе. Из домика доносились голоса.
   - Никаких результатов! И ведь мы создали все условия! - возмущался звонкий женский голос.
   - Работа ведется, Ольга Дмитриевна, - глухо отвечал ей неизвестный мужчина. - Будем надеяться...
   - Будем! Чтобы не получилось как в прошлый раз!
   Я шумно поднялся по ступенькам и постучал. Несколько секунд внутри было тихо, потом дверь распахнулась, и из домика вышел низенький лысоватый мужчина лет сорока с маленькими глазками-пуговками. Одет он был почти так же, как все ребята в лагере, в белую рубашку и синие брюки, только без галстука. А на пороге показалась высокая молодая женщина в панаме.
   - Новенький, - констатировала она без улыбки. - Наконец-то. Мы уже заждались. Я вожатая пионерлагеря "Совенок", меня зовут Ольга Дмитриевна. Добро пожаловать!
   ***
   - Форму получишь в каптерке, у Анатолия Ивановича, ты его видел только что. Это рядом со столовой, справа, не ошибешься. - Ольга Дмитриевна обмахивалась своей панамой и говорила быстро. Видно, хочется ей быстрее все закончить и отправиться в свой любимый гамак, а в домике духотища, несмотря на распахнутые окна. Июль все же. Или август. Надо поинтересоваться. - Инструктаж по технике безопасности ты, можно сказать, прошел, вот тут распишись.
   Расписался в журнале напротив своей фамилии. Ух ты, без ошибок написана, мало кому так удается. А тут прямо с первого раза. Интересно.
   - Плюс еще нужно будет подписать обходной: в кружках, библиотеке и медпункте. Кружков у нас несколько: "Сделай сам", музыкальный, любителей книги и спортивный, выберешь любые два, но музыкальный - обязательно. Вот он, обходной, забирай.
   Ага! "Ваша машина может быть любого цвета, при условии, что этот цвет - черный".
   - Завтрак ты, конечно, уже пропустил, он с восьми до девяти, обед с часу до половины третьего, ужин с шести до восьми. В семь тридцать линейка с распорядком дня и срочными объявлениями при необходимости, явка обязательна! Но и в течении дня, конечно, желательно не валять дурака, а заниматься самообразованием, самосовершенствованием или общественно полезным трудом!
   - Обязательно, Ольга Дмитриевна, обязательно, - тут же согласился я. Ну а чего не согласиться, я как раз этим и собираюсь заняться - образованием и совершенствованием. - А можно еще животрепещущий вопрос: жить-то я где буду?
   - Поселять тебя особенно некуда, все расконсервированные с зимы домики уже заняты, так что поживешь пока тут, - мгновенно среагировала вожатая. - Второй ключ тоже спросишь у Анатолия... Ивановича, у меня с собой дубликата нет.
   - И вот еще что, Саша. - Ольга Дмитриевна говорила задушевно. - У нас тут хороший лагерь - спокойный, тихий, дружный, много малышей. Чрезвычайные ситуации практически не случаются. Давай вместе постараемся, чтобы их не было и в будущем. Понимаешь? Хорошо?
   "Практически не случаются, ага. А кто только что на своего Анатолия тут орал?"
   - Конечно, понимаю, Ольга Дмитриевна, - энергично кивнул я. - Сделаю все, что в моих силах.
   Вожатая снова надела панаму и хмыкнула.
   - Иди уж... вершитель великих дел. Давай уже дуй в библиотеку за подписью, она отсюда ближе всего.
   На пороге я остановился.
   - У меня еще один вопрос, - светским тоном сказал я. - Не напомните случаем, который сейчас год? И день тоже, если можно.
   "Извините, не подскажете, сколько сейчас градусов ниже нуля? - Идиот! - Спасибо".
   Ольга Дмитриевна вроде бы даже и не удивилась. Только прищурилась.
   - Зачем тебе? Потерял память, как в индийских фильмах? В этой... - она на секунду задумалась. - ...в "Легенде о любви"?
   - Понимаете, в чем дело, - проникновенно начал я. - Я серьезно изучаю философию, просто так, для собственного удовольствия. И вот именно в данный момент прорабатываю концепцию мысленного эксперимента. В частности, я представил, что являюсь путешественником во времени, случайно заброшенным в неизвестные пространственно-временные координаты. И теперь я пытаюсь, используя лишь логику и строго научный метод, определить место и время, в котором оказался.
   - Поня-я-я-тно... - протянула Ольга Дмитриевна с непроницаемым лицом. - Ну, раз только логику и научный метод - тогда, получается, и моя помощь тебе не нужна! Свободен!
   - Но ведь...
   - Как отважные партизаны колониальной Африки!
   И дверь захлопнулась за моей спиной. Да, неудача. Ничего, доберемся и до этого. "Чтобы не как в прошлый раз, ага".
   ***
   Время тянулось неспешно. Очередной аргумент не в пользу "сонной гипотезы", во сне время как раз летит как экспресс, а заодно присутствует и "монтаж", когда сцены сменяются так быстро, что не успеваешь их осмыслить. Тут хочешь - не хочешь, а в очередной раз задумаешься - а сон ли это вообще? Может, меня погрузили в гипноз? Транс? Кому? Господи, кома-то тут причем? Да и зачем, с какой целью?
   Но поверить в этот пионерлагерь как в доподлинную реальность было, конечно, еще тяжелее.
   - Доброе утро! - громыхнул я прямо на входе в библиотеку, скалясь в дебильной ухмылке. Сидящая за столом девушка в очках подняла голову и уставилась на меня со смесью раздражения и любопытства. - Имею желание записаться в ваш прекрасный клуб любителей книги!
   Девушка вздохнула.
   - Новенький небось? - сварливо поинтересовалась она. - И что вас всех именно ко мне несет, будто медом намазано?
   - С детства питаю неизъяснимую любовь к книгам, мадам! - отрапортовал я, щелкнув каблуками. - Не могу прожить без них буквально ни дня, мадам! Осмелюсь заметить, мадам...
   - О господи, - простонала девушка, - ну почему мне вечно достаются идиоты? Обходной тебе? Давай бумажку и проваливай!
   Я отдал бумажку, раздражительная девчонка что-то черкнула на нем и подтолкнула обратно. Но я раздумал уходить.
   - А есть у вас что-то из периодики? Газетные подшивки? "Наука и техника", "Химия и жизнь", "Ровесник"? Мы дома не выписываем, так хоть здесь ознакомлюсь.
   Девушка (на столе была табличка, сообщающая, что ее зовут Женя) закатила глаза, что-то прорычала, но поднялась и удалилась куда-то. Надеюсь, с возвратом.
   Сзади раздались легкие шаги - в библиотеку зашла незнакомая пока что фея с фиолетовыми волосами, завязанными в два смешных хвостика. Увидев незнакомого человека, она остановилась и ойкнула.
   - Мадемуазель, прошу прощения, - сбиться в предыдущего настроя получилось не сразу. - Позвольте представиться, Алессандро де Шуази, граф де Этанмор, прибыл утренним дилижансом. Аншанте!
   Девушка уставилась на меня совершенно безумными зелеными глазами, что-то пискнула, бочком-бочком протиснулась к столу и положила на нее какую-то книжку. После чего сбежала.
   Да, не особенно я продвинулся в плане новых знакомств. А тем временем, заслышав голоса и прочие звуки, вернулась мрачная как туча девушка Женя. Вернулась не сама, а с кипой пыльных журналов.
   "А журнальчики-то старые совсем, не новьё. Нет, это не Рио-де-Жанейро".
   - Вот, - пыхтя как бегемот, сообщила Женя. - Что нашла.
   Ну-с, поглядим. Так, "Новый мир", "Дружба народов" и подшивка "Иностранной литературы". Все старенькое, все начала восьмидесятых.
   - Почему только антиквариат? - поинтересовался я нахально. - Самое новое - восемьдесят третьего года.
   - Ну, прошлогоднее, - мрачно пояснила Женя. - За этот год не приехали пока.
   Ага. Путем несложных вычислений получаем 1984 год в качестве текущего. Неплохо, неплохо. Обозрев в последний раз библиотеку и приметив самодельный бумажный кармашек с надписью ИЮЛЬ и листочком "23", я совсем обрадовался, вежливо поблагодарил, подхватил обходной и молодцевато удалился.
   Кажется, Женя осталась не очень рада этому факту. Я пришел к этому выводу потому, что она что-то закричала мне в спину и даже попыталась остановить. Но некстати закрывшаяся дверь библиотеки лишила ее этой возможности.
   Дальше - медпункт. Медсестра - мда, роковая женщина. И что она здесь работает? Ее такую... красивую везде с руками и ногами оторвут. Да и зачем она кому-то без рук и ног? Хм, что-то меня не туда понесло. Виола - это ее зовут так - поинтересовалась, нет ли жалоб, и не страдаю ли от хронических болезней. Сказал, что не страдаю, за исключением хронического недосыпа. Виола развеселилась, сказала, что меньше по ночам не пойми где лазить надо, и отправила вон.
   Чего это она? Я вроде и не лазил нигде. Хотя это мысль. Тем более, что оговорочки, оговорочки... Ладно, сову эту мы разъясним. А хотя бы даже и совенка. Но - потом.
   ***
   После медпункта я решил сделать перерыв. На обед, благо время как раз позволяло. Кормили, кстати, отменно, хотя повариха сперва отказывалась обслуживать человека не в форме и без галстука. Но потом, увидев обходной и проникнувшись историей третий день не евшего паренька из голодающей в кольце враждебных капиталистических держав Венгрии (это я), подобрела и налила целых две порции борща.
   Вообще-то Ружичка - это чешское имя, а не венгерское, но знать ей об этом было необязательно.
   Осторожно маневрируя заполненным вкусностями подносом, я только-только приблизился к свободному столику, как вдруг...
   - Хоп! Шлагбаум!
   Подставленная нога сделала свое дело - я споткнулся, и, спасая хотя бы борщ, изо всех сил грохнул подносом по столу. Борщ уцелел, а вот компот удачно смешался с картофельным пюре и рыбной котлетой, образовав что-то похожее на традиционное японское блюдо "карэ райсу".
   Диверсию устроила рыжая девчонка в задранной форменной рубашке, края которой были завязаны на загорелом животе узелком. Нахальные карие глаза задорно поблескивали. Я с трудом восстановил равновесие и опустился на скамейку рядом, выпрямив спину и устремив пустой взгляд вдаль.
   - Нас, полагаю, не представили друг другу, сударыня, - глухо начал я. - Шталмейстер, виновный в этом промахе, казнен в полночь. Я же отныне буду звать вас Аской.
   Если и был способ гарантированно ошарашить рыжую, то он был найден мной в этот жаркий летний день.
   - Ч-что??! Ты что несешь? Тебя как зовут, герой?
   "Да, теперь многие не знают имен героев. Угар нэпа. Нет того энтузиазма".
   - Не сердитесь, Зося, - сказал я задушевно. - Примите во внимание атмосферный столб. Мне кажется даже, что он давит на меня значительно сильнее, чем на других граждан. Это от любви к вам. И, кроме того, я не член профсоюза. От этого тоже.
   Рыжая, казалось, сейчас вскипит от ярости и непонимания.
   - Какая я тебе Зося?! Ты совсем дурак, что ли?!
   Я смиренно поднял руки.
   - Легендарный Александр Ружичка, во плоти. Автограф-сессия после, сейчас можно только сфотографироваться за смешные деньги. А тебя как зовут?
   - Ну, наконец-то. А я - Алиса. Фамилия - Двачевская. - Алиса странно взглянула на меня. То ли ждала чего-то, то ли опасалась.
   Я покладисто кивнул.
   - Оки.
   - Чего? - девушка, похоже, удивилась.
   - Хорошо, говорю. Понял. Двачевская.
   - Верно. И никак иначе!
   - А как иначе-то? - чего-то я все-таки не понимал.
   Алиса фыркнула и отвернулась.
   - Скучный ты какой-то. Неинтересный.
   - Ну извиняй, - развел я руками. - Не переключайте канал, развлекательная программа уже на подходе. Могу спеть, могу гопака сплясать.
   - А то и спой, - прищурилась Алиса. - А мы послушаем.
   - Взвеейтесь кострааами, сиииние нооочи! - оперным голосом ответил я, надувшись на манер покойного Паваротти. С голосом, в общем, у меня все в порядке было. - Мыы - пииионееееры, дееети рабоочих!!
   Или нет. Паваротти - он же тенор. А у меня бас - значит, я кто? Брэдли Гарвин какой-нибудь.
   - Поёшь - это хорошо, - заметила некстати проплывавшая мимо Ольга Дмитриевна. - Тебе обязательно надо в музыкальный кружок записаться. А то Мику там совсем скучает.
   Мику? Мика? Чех небось какой-то. Зачем он нам? Нет, нам чех не нужен, что я, Гашек что ли? "Изучаю растения и лесных разных пташек. Из дури вставляет гашек - Ярослав Гашек!"
   Гарвин или Гашек? Даже и не знаю, все такое вкусное!
   - Я буду великим оперным певцом, - доверительно сообщил я Алисе. - А может, танцором. Как Майкл Джексон.
   Алиса хихикнула.
   - Дураком ты будешь, - высказала свою версию она. - Но лучше уж дураком, чем как этот...
   - Кто?
   Улыбка ненужной маской соскользнула с лица, девушка нахмурилась.
   - Да был тут один, - пробормотала она тихонько. Губы у нее подрагивали. - Был тут один...
   Это длилось всего несколько секунд.
   - Человек тут был, - решила Алиса наконец. - Еще до тебя. Я сначала думала - нормальный, а оказалось наоборот. Так что ты, скорее всего, окажешься нормальным. Вот.
   Она почему-то покраснела и рыжей молнией вынеслась из-за стола. Вот такая я обаяшка. Страшной силы харизматическая личность.
   Но все-таки, нужно узнать - кто же этот "был тут один"?
   ***
  
   ========== Глава 2 ==========
   Завхоз - Ульяна и Славя - Странная встреча в лесу - Лена - Ужин
   Чертовски хотелось сходить на пляж - а то хожу по лагерю полдня как дурак, не искупавшись ни разу. От немедленно реализации этого гениального плана меня отвлекли две мысли. Первая - послеполуденная жара. Вторая - нежелание марать свою родную одежку о песок и мочить ее же в воде. А пионерскую форму можно было получить только на складе у мельком замеченного уже Анатолия Ивановича. Склад располагался как раз рядом со столовой, туда я и направился.
   Завхоз сидел снаружи, под навесом, пил компот из стакана с железнодорожным подстаканником и читал газету "Советский спорт". Точнее, шахматное приложение к ней - сама газета лежала на столе.
   - Пионер? - строго спросил он, не поднимаясь.
   - Ну... пионер, да, - обманул я Анатолия Ивановича. Но не по злому умыслу, а потому что мне нормальная одежда нужна. И ключ от моего с Ольгой Дмитриевной домика.
   - А раз пионер, чего ж ты всякую дрянь на себя натягиваешь? - спросил завхоз. - Джинсы заграничные, футболка чернющая... ты этот... металлист что ли?
   Я-то раньше не знал, что джинсы и футболка делают меня металлистом и практически врагом родины. Спасибо товарищу, не дал помереть дураком.
   - Было дело, - сообщил я доверительным тоном. - Но я осознал и раскаялся. Имею желание порвать с проклятым прошлым и с полным трудовым энтузиазмом припасть... в общем, мне бы форму.
   - Форму ему, - проворчал завхоз. - Форму... Размер какой твой?
   Оп-па, гангнам стайл. Да бог его знает. В прошлой жизни был "экс-эль", а то и два икса. В плохие дни. А тут...
   Анатолий Иваныч критически оглядел меня.
   - Сорок четвертый, поди, - пробормотал он. - Хотя... ты парень рослый. Сорок шестой, так думаю. Четвертый рост.
   С этим он ушел в темные складские глубины, откуда через минуту и вынырнул - но уже с комплектом формы и постельного белья. А пока его не было, я заметил на дверях рядом небольшое зеркальце и провел контрольную инспекцию. Теория подтвердилась полностью - из зеркала на меня смотрел паренек лет шестнадцати, глазастый, ушастый, черноглазый, загорелый. Ну, да, примерно таким я и был пятнадцать лет назад.
   - Значится, так, пионер, - заключил завхоз. - Форма в наличии, постельное белье тоже. Вот тут распишись в получении. Если размер не подойдет, вернешь. Свободен.
   - Стойте, Анатоливаныч! - вспомнил я. - Мне бы еще ключ. Ольга Дмитриевна сказала взять, а то у нее дубликата нет.
   - Ключ... да... - как-то непонятно закряхтел завхоз. - Ключ, дружок, всем нужен. И тебе, и мне, и нам всем. Понял, нет?
   Я не понял. Но говорить об этом не стал.
   - Без него тут все никогда не кончится, - печально сообщил завхоз. Глаза у него слезились, лысина блестела от пота. - Так и будет все, как двадцать год уже идет. Только с каждым разом все хуже. Тянется, тянется, не кончаясь, одно и то же... По кругу, по спирали. История по спирали идет, слыхал такое?
   "Я уже говорил тебе, что такое безумие? Безумие -- это точное повторение одного и того же действия. Раз за разом, в надежде на изменение." Внутренний психопат снова не подвел.
   - Да мне бы ключ... - слабым голосом сказал я. Неожиданная тоска в голосе немолодого уже дядечки как-то выбила меня из колеи. И при этом было совершенно непонятно, что он вообще имел в виду.
   - Щас будет. - Завхоз снова исчез в помещении.
   Что это было вообще?
   ***
   Ключ я все-таки получил. Без номерка, но мне он и не нужен был, визуально расположение домика я все равно уже запомнил. А вот что делать дальше, надо подумать. С одной стороны, переодеться надо бы в домике, туда же занести и постель. С другой стороны, сквозь разделяющие здания лагеря и пляж деревья очень уж зазывно блестела река. Купаться хотелось просто до безумия, а переодеться можно и в кустах, под деревом. Так и решил.
   Я уже почти разделся, когда откуда-то сверху раздался шорох. Шорох повторился, к нему добавилось хихиканье. Я замер в очень неудобной позе. На голову свалился кусочек коры и посыпалась какая-то труха. Я поглядел наверх. С дерева на меня уставилась веснушчатая девчонка лет тринадцати в красной майке.
   Немая сцена продолжалась секунд пять.
   - Ты больной что ли? - поинтересовалась девчонка.
   - Откуда такая информация? - удивился я, стратежно прикрываясь не до конца еще снятой футболкой.
   - Ну, голым по кустам лазишь - наверное, больной, - решила девчушка. - У меня бабушка, когда кто-то отказывался выпить, говорила: "То ты або хворый, або падлюка". Вот и ты, видать, тоже хворый.
   - Во-первых, я не голый, - рассудительно указал я. - А во вторых, ты тоже вон в кустах сидишь. Ты что - тоже больная, получается?
   - Не получается, - отказалась внезапная собеседница. - Я не в кустах, а на дереве. Веду наблюдение.
   "Вы страдаете вуайеризмом? Нет, доктор, я им наслаждаюсь!"
   - За пляжем, - развеяла не до конца сформировавшуюся мысль девчушка и ловко съехала вниз по стволу. - Меня Ульянка зовут, а тебя Саша, я знаю.
   - Это еще откуда? - похоже, моя персона привлекает много ненужного внимания. Или нужного, я пока не решил.
   - Алиска сказала, мы с ней вместе живем, - сообщила Ульянка, разглядывая полные заноз ладони.
   Алиса рассказывает про меня своей соседке по комнате. Даже не знаю, приятного тут больше или странного. Наверное, все же приятного.
   - И что там на пляже происходит-то? - соскочил я со скользкой темы.
   - А ничего, скукотища, - поморщилась Ульянка. - Славя купается, за малышней следит, она же помощница вожатой...
   - Славя - это кто?
   - Ну, высокая такая дылда, с длинными косами, - охотно пояснила вредная девчонка. Похоже, особой любви к Славе она не питала.
   Стоп, а не та ли это приятная девушка, которая встретила меня у ворот утром? Кажется, уже столько времени прошло, а на самом деле часов шесть всего. В любом случае, нужно подойти и поздороваться. Искупаться вместе, что ли. Словом, завязать общение.
   - Ладно, я пошла, - махнула мне рукой Ульяна, показала на прощанье язык и испарилась в кустах.
   Я закончил разоблачение, оставшись в одних боксерках, которые вполне сойдут и за плавки. Старую свою одежду сложил временно на землю, на нее положил форму, а на форму - сложенную простыню и наволочку. Полежат часик, ничего с ними не сделается. И пошел к воде.
   Солнце слепило, отражаясь от реки, поэтому приходилось щуриться и идти практически на ощупь. Так и получилось, что в Славю я практически влетел. Уже второй раз за сегодня.
   - Ой! - изысканно извинился я.
   - Ай! - отмахнулась от извинений Славя.
   После чего мы оба с облегчением рассмеялись. Я уже заметил, что это лучшая тактика, когда говоришь со Славей.
   - Добро пожаловать в наши стройные ряды! - поприветствовала она меня, когда смеяться немного надоело.
   - Благодарствую. Всегда рад.
   А ряды-то и вправду - того, стройные. Даже очень. Не знаю, почему, но мысли постоянно вокруг внешних данных Слави вращаются. Она же, очевидно, еще и умная, добрая, практическая идеальная девушка. А только на нее посмотришь - и восхищаешься исключительно прекрасными формами, и больше ничем. Как-то это не совсем правильно. Несправедливо.
   И то сказать - восхищаться там очень даже есть чем. Купальник у нее - одно название, две веревочки, да только что из воды, да мокрая ткань, да капельки...
   Мысли пришлось снова пресечь.
   - А мы ведь так и не познакомились, - напомнила Славя. - Что ты Саша , я уже знаю. А я Славяна, только все меня Славей называют. И ты тоже зови!
   Похоже, моя популярность распространяется совершенно немыслимыми темпами. Такими темпами уже к вечеру здесь будут выстраиваться ревущие толпы с требованиями автографа.
   - Кто же это здесь так много про меня выведал? - я сделал страшное лицо.
   - Есть знающие люди! - беззаботно рассмеялась девушка.
   Так и пошло: я описывал забавные глупости, а Славя улыбчиво внимала. Или наоборот - она рассказывала, а я понимающе кивал. В перерывах между беседами мы успели несколько раз искупаться, я как следует понырял, и мы даже условились в какой-нибудь из ближайших дней сплавать на расположенный недалеко от пляжа остров, который, по уверению Слави, носил невероятно оригинальное название Длинный.
   - Уже вечер, - огорчилась Славя, сидя на влажном песочке и отжимая свои роскошные волосы. Солнце клонилось к воде, просвечивая косыми лучами сквозь деревья и создавая эффект стробоскопа. Простой, незамысловатый, но прекрасный. Как и девушка рядом со мной.- Угу, - мощно поддержал разговор я. Надо бы закрепить, чтобы стало понятно, как шустро летит со мной время. - Незаметно как подкрался, просто удивительно.
   - Хорошо здесь, - мечтательно сказала Славя. - Я бы хотела сюда постоянно приезжать. Или наоборот - осталась бы тут навсегда. Так бы и жила, наверно. А тебе здесь нравится?
   - Мне-то? - я сегодня как-то по особенному туп. И косноязычен. Идеальный парень, фактически. - Пожалуй, нравится. Тут... очень спокойно.
   Сказал как отрезал. Славя, наверное, от меня с самого утра прется, такого разговорчивого.
   - Ужин уже скоро, наверное. Идем?
   Славя посмотрела на меня снизу вверх так честно и открыто, что захотелось немедленно подхватить ее на руки, закружить и утащить куда-нибудь далеко. В загс, что ли.
   Приступ удалось унять.
   - Я позже приду, - чуть застенчиво улыбнулась она. - Ты иди, вечером увидимся, хорошо?
   Еще бы не хорошо. Отлично просто.
   - Обязательно! - отсалютовал я, изобразил галантный поклон и зашагал к сложенным в кустах вещам.
   Натянуть пионерскую форму, пришедшуюся как раз впору, и избавить ее от нескольких особо наглых муравьев, было делом двух минут. Но делать крюк, выходя сперва к футбольному полю, чтобы оттуда отправиться в столовую на ужин, не хотелось, поэтому я решил срезать через посадку. Деревья тут стояли неожиданно близко друг к другу, образуя почти что настоящий лес, да еще земля постепенно повышалась, так что вполне получалось представлять себя отважным первопроходцем в полной опасностей чаще.
   Неподвижные стволы дырявили поле зрения своими одинаковыми вертикальными силуэтами, сливаясь в монотонную зебру. Предвечерняя тишина напрочь отбивала охоту смотреть по сторонам. Наверное, поэтому и получилось так, что стоящую буквально в нескольких метрах фигуру я приметил не сразу. А даже и приметив, не сразу понял, что с ней не так. В плохих ужастиках монстры напрыгивают на тебя сразу. В хороших - медленно двигаются за твоей спиной.
   Если бы это был ужастик, он попал бы в разряд очень хороших. Человек стоял неподвижно, опустив голову и уронив руки вдоль тела. Длинная челка полностью скрывала лицо. Одет человек был не в обычную здесь пионерскую форму. И даже не в какие-нибудь предосудительные джинсы наподобие моих.
   На нем было что-то вроде белой ночной рубашки.
   Я понятия не имел, что делать. Ну, не было у меня в жизни ситуации, когда нужно общаться с неожиданно появившимся в лесу странным человеком. Поэтому я поступил в лучших традициях американских фильмов - подошел чуть ближе и просто сказал:
   - Все в порядке, ты в безопасности.
   Человек - а вообще, судя по сложению, это был такой же подросток, как и я - медленно поднял голову. Если бы это был фильм ужасов, то под челкой обнаружилась бы ужасная оскаленная морда, и обезумевший зомби с жутким уханьем прыгнул бы на меня.
   К счастью, ничего подобного не случилось, лицо у паренька оказалось на месте. Он сделал неловкий шаг вперед, затем еще один, и буквально повис на мне, что-то бормоча.
   - Все-все-все, - сказал я. - Сейчас отведем тебя в медпункт, и там...
   - Вы....вы-вы... - парень явно себя не контролировал, продолжая дрожать. Я чуть отстранился и взглянул ему в лицо. М-да, зрачки сужены, на лбу испарина, изо рта течет слюна. С виду похоже на сотрясение. И еще на десяток диагнозов, черт их разберет, я же не доктор.
   - Вы.... вы....
   - Я, я, - успокоил я его. - А вообще, можно и на ты, дружище, давай мы сейчас поднимемся и потихоньку...
   - ВЫТАЩИ МЕНЯ ИЗ ЭТОГО АДА!!!
   Выплюнув эти слова мне в лицо одной мощной отчаянной фразой, парень тяжело рухнул в траву и листья. От неожиданности я отпрыгнул чуть ли не на два метра. Стало страшновато. За спиной громко заскрипело дерево, я бросил нервный взгляд за спину. А когда повернул голову обратно, на траве никого уже не было. Менее чем за секунду парень испарился без следа.
   - Агой! - голос у меня, конечно, звучал так себе. Дрожащим он звучал, прямо скажем. - Есть тут кто?
   Но среди деревьев уже никто не откликался.
   ***
   Первой мыслью было сообщить о происшедшем вожатой. Вторая мысль показала первой кулак и высказалась в том смысле, что вожатой не следует говорить ничего. И я не стал. Хотя уже почти примирился с мыслью, что происходящее со мной тут - какой-то странный, но безусловно реальный феномен. Ну, не похоже это на сон, от слова совсем.
   "Спокойнее, Соломон, не имей эту привычку быть нервным на работе". Да только я не на работе, я вроде бы как на отдыхе, только отдых этот чем дальше, тем страньше, как сказала бы небезызвестная Алиса. Но не эта Алиса, не моя которая.
   А с чего это я ее своей назвал? Еще чудесатее, иначе не скажешь. Ты здесь практически на боевом задании, между прочим, с задачей сбора информации. А ты тут по девчонкам бегаешь. Сперва Алиса, теперь вот Славя. Задание, можно сказать, на бабу променял.
   "Щас еще кого-нибудь найдем! - обрадовался внутренний психопат. - Чем больше, тем веселее!"
   Ведя этот мощный разговор с самим собой, я добрался до своего домика. Внутри было темно, вожатая, надо думать, еще не вернулась. Ну, и я тоже не стал особо задерживаться, только оставил одежду, да и рванул быстрым шагом в столовую, потому что живот уже сигнализировал о готовности принимать пищу, а бесплатная кормежка - она хороша уже тем, что бесплатная.
   Пока добрался до площади с Геннадием, солнце уже уплыло за верхушки деревьев, и над лагерем повисли синие летние сумерки. На одной из скамеек тут же обнаружилась та самая девчонка, которую я спугнул днем из библиотеки.
   М-да, и правда неудобно как-то получилось тогда. Подойти заговорить, что ли?
   - Привет, - девушка подняла голову. Я изобразил извиняющуюся улыбку. - Мы виделись сегодня... в библиотеке.
   Девчонка слабо улыбнулась в ответ.
   - Я помню. Граф д'Этанмор, прямо с дилижанса.
   Я поклонился.
   - На самом деле я всего лишь Саша. Саша Ружичка, к вашим услугам. Извини, что тогда так вышло. Я чего-то слишком увлекся всяким средневековьем, наверное.
   - Все нормально, - девушка выглядела утомленной, но смотрела с интересом. - Я Лена. И... я буду звать тебя графом, это звучит... интереснее. - Она зачем-то покраснела, отчего стала еще симпатичнее.
   Я озабоченно заозирался.
   - Там вроде бы ужинать зовут. Хочешь, вместе пойдем?
   - Конечно, граф, - Лена опустила глаза. - С удовольствием.
   По дороге я интенсивно отмахивался от окончательно обнаглевших комаров, отгоняя их и от Лены тоже, что, кажется немного подняло ей настроение и развлекло. Вдобавок я в душераздирающих подробностях рассказал о трудностях закрытия обходного и жизни в одном домике с бескомпромиссной вожатой. Я, правда, с ней пока что не жил, зато у меня было хорошее воображение. Лена с удовольствием слушала и иногда улыбалась, что я расценил как явный прогресс.
   В столовой зачем-то решили накормить нам манной кашей с медом. Это было явной ошибкой - Ульянка немедленно затеяла манную войну с малышней, которая сопровождалась отчаянными атаками через столы и лавки. Вскоре враждебная Ульянке армия уже беспорядочно отступала из столовой через окна, а ее победоносные войска, измазанные кашей по самую макушку, с воем кинулись вдогонку.
   А мы с Леной просто как следует поужинали. Она оказалась интересным собеседником, немногословным, задумчивым и глубоким - для семнадцатилетней девчушки-то. Говорили, кстати, о литературе. Ей нравился Драйзер и Митчелл, а мне - Шекли и Мартин. Впрочем, в этом времени Мартин еще ничего не написал, так что я заменил его временно на Каттнера.
   Несколько раз я ловил на себе раздраженные взгляды Алисы, но реагировать на них не стал. Я вообще за свободные отношения, кстати.
   После ужина Лена извинилась и упорхнула куда-то, а я подумал, да и отправился домой. В свой домик, в смысле. Дом из него был пока, конечно, так себе, но это дело поправимое.
   Вожатой все еще не было, так что я расстелился без помех, завалился спать и уснул раньше, чем голова моя коснулась подушки.
   По всем правилам, ночью мне должны были сниться кошмарные откровения, мрачные намеки, чудовищные видения и прочие атрибуты нездорового воображения сценаристов молодежных триллеров. Но назло им всем, спал я крепко, долго и без малейших сновидений. Со страшной силой огорчил потенциальных зрителей, надо полагать.
   ***
  
   ========== Глава 3 ==========
   Снова Алиса - Неприятные Самоделкины - Страшный парень Мика - Битва без жалости и милосердия
   Утром, как мне смутно припомнилось, Ольга Дмитриевна пыталась меня добудиться, рассказывала что-то про линейку и долг пионера, который всегда готов. Но я, дурной спросонья, только ласково сказал ей сквозь одеяло: "Солнце мое, передайте, душевно вас прошу, линейке - Беня знает за линейку". И уснул снова. И никакая вожатая меня больше не побеспокоила.
   В следующий раз я проснулся уже, такое впечатление, заполдень. Во всяком случае чувствовал я себя выспавшимся, а квадратики света лежали на полу домика у самых окон. Вожатой не было, что меня нисколько не огорчило. Меньше рассказов о пионерском долге - лучше отдых.
   Ни у умывальника, ни по дороге туда и обратно мне не встретилось ни одной живой души. Насчет мертвых - не знаю, не уверен, возможно, они следили за мной из кустов. Ну, что-то такое подозрительное там похрустывало порой.
   Дошло. Все на обеде, оттого и никого вокруг. "На их месте должны были быть мы". Ноги в руки, и бегом принимать органическую пищу!
   И точно. Влетаю в столовую, мечусь между столами как безумный, пока не засекаю свободное место рядом с Алисой. Чудесам нет конца. Плюхаюсь с подносом рядом, и наивежливейшим тоном, на ушко:
   - Доброе утро, сударыня, как почивалось?
   Алиса, мрачная как туча, только зыркнула недобро да буркнула что-то про себя. Будем надеяться, что про себя, я не вслушивался особо. Я ложкой работал, там суп был с вермишелью, очень даже неплохой.
   Алиса еще помолчала угрюмо некоторое время, но потом желание поговорить пересилило, видимо, все остальные желания.
   - Хорошо поужинал вчера?
   А, ну понятно. Я же не с ней ужинал, я с Леной сидел. А Лена ей, интересно, кто? Персональный враг? Это я удачно зашел.
   - Спасибо, было очень вкусно. Манная каша - каша для богатырей. Жаль, что ты не подошла - вместе бы посидели.
   - Я видела, вы с Леной так мило беседовали, что прямо не хотелось перебивать. Интересно, о чем? - Количество желчи в этой фразе било все рекорды, так что пришлось реагировать.
   - Знаешь... - я картинно задумался. - Мы, конечно, знакомы всего ничего... Но когда мы вот так сидим рядом, мне становится так хорошо, так как-то... спокойно внутри. И пускай мы не всегда согласны друг с другом, и порой ссоримся из-за ерунды, это все неважно. Знаешь, говорят, что есть твой человек, а есть - не твой. Вот мне почему-то кажется, что ты - мой человек. Понимаешь, о чем я?
   Алиса часто заморгала.
   - Ну... не ожидала, честно.... спасибо... неожиданно....
   - Да, - меланхолично покивал я. - Примерно так же и Лена ответила, когда я ей это сказал.
   "Восьмое и последнее правило бойцовского клуба: тот, кто впервые пришёл в клуб -- примет бой."
   - Ты! - подскочила Алиса, красная, как яблоко, краснее, чем ее красные волосы. - ТЫ!!!
   - Ну вот, - закричал я на всю столовую. - Кажется, Двачевская хочет меня убить, это довольно интересно...
   И больше ничего не успел закричать, потому что мимо меня пролетел поднос, с которого, словно в замедленной съемке, планировала в сторону тарелка с гарниром, шрапнелью рассыпая вокруг себя вареную гречку. И еще сыпались авиационными бомбами котлеты и кусочки свежих огурцов.
   Я пригнулся, словно подводная лодка, выполняющая маневр уклонения. Пожар в торпедном отсеке. Аварийное погружение.
   Но погружаться не пришлось, Алиса вылетела из столовой с таким звуком, будто преодолевала звуковой барьер, кажется, вокруг ее рыжей головы на секунду даже возникли облачка испаряющегося воздуха. Внимания на этот инцидент никто не обратил: ну, Двачевская психует, первый раз что ли? Только проходившая мимо Славя покачала головой и аккуратно подобрала упавший поднос.
   - Ружичка! - рядом стояла Ольга Дмитриевна. - Что за шум? Что происходит?
   Я озабоченно покачал головой.
   - Двачевская сказала, что после того, как прочитала книгу по вегетарианству, она не может больше смотреть на котлеты, сделанные из несчастных коровок. Похоже, на нее это сильно подействовало, Ольга Дмитриевна. Думаю, ей нужен психоаналитик.
   - Знаю я, что ей нужно, - мрачно сообщила вожатая. - Там целый список, и психоаналитики туда не входят. Ты почему бегунок не подписал?
   Точно, забыл. Вчера как-то отвлекся на Славю, да так и не вспомнил потом. Да еще эта встреча в лесу...
   Я поежился.
   - Тут такие дела, Ольга Дмитриевна... иду я вчера, значит, подписывать, мимо причала... а там - под причалом, весь в тине, ракушках всяких - скелет фашиста! И каска, рогатая такая, и пулемет заржавленный - и скелет цепью к пулемету прикован. Я сразу понял - тут бои шли, метнулся, конечно, за начальством, милиция приезжала...
   - Ты болтун, Ружичка, - вынесла вердикт вожатая. - Мало того, что на линейку не пошел, так еще и от участия в жизни лагеря отлыниваешь. Это никуда не годится. Настоящие пионеры...
   - Были в романах Фенимора Купера, - понятливо кивнул я. - Но я поддержу выпавшее из их ослабевших рук знамя! Немедленно отправляюсь на исследования близлежащих лесов, о нахождении там дружелюбных индейцев сообщу дополнительно! Будьте благонадежны, все будет исполнено в лучшем виде, мне пора!
   - Стой! Ружичка! Стой! Не надо в лес одному, Саша! Саша!
   Но я уже был далеко, поэтому вожатую не слышал.
   ***
   А вообще, удачно получилось - зловредный обходной обнаружился в кармане шорт, так что я рванул прямо в кружки, чтобы разобраться с надоедливой обязанностью раз и навсегда.
   Правда, быстро сделать это все равно не получилось - на площади сидела насупленная Алиса и кидала камешки в памятник. Увидев меня, она помрачнела еще больше и отвернулась. Ничего не поделаешь, пришлось подойти.
   Для затравки разговора я тоже подобрал камешек и запустил в Геннадия. С легким звоном снаряд отлетел от металлического лба.
   - Хедшот, - сообщил я Алисе.
   - А? - непонимающе уставилась она.
   - "А", - передразнил я. - Психи бьют?
   - Какие еще психи? Ничего не психи... - девушка снова нахмурилась. - Настроение плохое.
   Люблю быть психоаналитиком. "Все дело в непростых отношениях с отцом в детстве, с вас двести долларов, следующий".
   - Слушай, ну зачем все это? - поинтересовался я со всем возможным дружелюбием. - Лена вчера сидела на площади вся в слезах, я просто проводил ее к столовой. Безо всякой задней мысли. А в следующей раз пойдем, конечно, с тобой вместе.
   Как вы, наверное, уже догадались, я не совсем Мистер Честность 1984 года.
   - Да ну причем здесь она вообще, - пробормотала Алиса, но гору, свалившуюся у нее с плеч, видно было практически невооруженным глазом. - Можно подумать, я собиралась...
   Она снова превратилась в ту Алису, которую я впервые увидел вчера в столовой - нахальную и веселую.
   - Ну что, так и будешь сидеть? - она вытянула ноги и сверкнула шкодливыми карими глазами. - Или пойдешь на послеполуденный сон, как рекомендует наша вожатая всем "правильным пионерам"? - последнее она произнесла издевательским тоном.
   - Надо подумать, - рассудительно сказал я. - Сравнить, так сказать, перспективы. А что, к примеру, рекомендуется делать пионерам неправильным?
   Алиса хитро улыбнулась.
   - Неправильные пионеры могут делать все, что угодно. Например, сбегать на речку искупаться. Или сплавать на остров позагорать. Или...
   - Или подписать свой дурацкий обходной, - погрустнел я, вспомнив, зачем вообще шел. - Давай с речкой потом, у меня тут еще дела образовались.
   - А я с тобой тогда, - решила Алиса. - Тебе же к этим, к Самоделкиным? Я их подгоню, чтобы побыстрее. У меня это получается.
   С этим не поспоришь, в умении доводить людей до полуобморочного состояния у Алисы определенно талант.
   - И в музыкальный кружок еще, - добавил я. - Там какой-то Мика меня, как выясняется, сильно ждет.
   Алиса прыснула со смеху.
   - Какой-то Мика? Мика... ха-ха-ха.... не могу. - Она посерьезнела. - Вообще-то, да. Это очень страшный и суровый тип, настоящий забияка, и на глаза ему без нужды лучше не попадаться. Но бояться нечего, я пойду с тобой и постараюсь тебя защитить.
   В ее тоне мне почудился подвох. Наверняка этот Мика уже ушел, или спит, или наоборот - парень добрый и дружелюбный. Поглядим.
   Я сделал приглашающий жест и поднялся.
   - Тогда идем.
   ***
   Шли мы, в основном, молча. Удивительно, казалось бы, учитывая темперамент Алисы, да и мою общую живость характера. Но я продолжал бороться с мыслями о нереальности этого места, а Алиса... Алиса думала о чем-то своем.
   В результате я сошелся сам с собой на формулировке "это реальность, но что-то с ней не так", и успокоился. И даже несколько повеселел. Так всегда бывает, когда из состояния неопределенности приходишь к какому-то конкретному решению. Пускай даже решение из рук вон плохое.
   - Красотища вокруг, - одобрительно заметил я в конце концов, чтобы не шагать в тишине и дальше. Хотя и впрямь было хорошо, летний день сверкал, шумел и искрился, по левую руку скрывался за пригорком радостный, залитый солнцем пляж, справа скучно серело укрытое лиственной тенью здание административного корпуса.
   - Ничего, - согласилась Алиса. - Только скукотища жуткая, аж зло берет.
   - А ты сколько здесь уже? - не без умысла поинтересовался я. Алиса задумалась.
   - Ну, эта смена началась дней десять назад... А я тут еще с предыдущей... Так что... недели две, наверное?
   - Давно, - помог я ей с задачей.
   - Давно, - с облегчением согласилась Алиса. - Уже и счет почти потеряла. Я же говорю, на стенку уже лезешь от тоски.
   - Надеюсь, на шведскую, - удачно пошутил я и одобрительно покосился на гибкую, без единого грамма лишнего веса, фигурку девушки.
   Дверь в кружок "Сделай сам" Алиса открыла с ноги. Чего-то подобного я ожидал, поэтому зашел внутрь только минуты через полторы, опасаясь травмировать свою хрупкую подростковую психику. И правильно, в общем, опасался.
   - Ты на меня бочку не кати, жестянка, понял! - заканчивала Алиса светскую беседу с одним из ребят, находившихся в комнате - рослым вихрастым блондином несколько слащавого вида. В двадцать первом веке его наверняка назвали бы метросексуалом. Как его называли тут, было пока неясно, но судя по тому, как он переругивался с Алисой, могли и погрубее приложить.
   - Я ничего не качу! - парировал он, жестикулируя изо всех сил. - Но из-за тебя на нас Виола уже какой день волком смотрит. Она-то думает, что это мы все выпили, потому что мы тебя сдавать не стали, промолчали.
   - Вот и молодчинки, вон и умнички, что промолчали, - промурлыкала Алиса, нехорошо улыбаясь. - И будете молчать, потому что я тоже могу чего-нибудь сказать про вас, и то, что я скажу, очень не понравится ни вам, ни Ольге Дмитриевне, ни вашей обожаемой Виоле. Мы понимаем друг друга? Компренегро?
   - Угу, - сказал блондин и сглотнул. Да и вообще, как-то он слишком побледнел за последние секунды.
   - Поняли, - проронил второй паренек, которого я раньше вообще не заметил, из-за общей захламленности комнаты. Этот тоже был белобрысым, плюс носил очки, и в целом напоминал кого-то из старых советских комедий. Афоню какого-нибудь. Сидел он тихо как мышка, и только ковырялся в какой-то железке отверткой.
   - Славненько, - оценила Алиса. - Значит, договорились. Пока, мальчики!
   Она послала им воздушный поцелуй и направилась к выходу. То есть туда, где как раз и стоял я.
   - А, вот еще! - воскликнула Алиса, останавливаясь. Кудрявый парень вздрогнул, а тихий почему-то втянул голову в плечи.
   - Вот этому человеку срочно нужно подписать бегунок, - показала на меня Алиса. - Он очень торопится... ну, то есть это я очень тороплюсь, а он со мной. Намек понят?
   Оба Самоделкина активно закивали.
   - Здрасьте, - с готовностью поддержал я разговор.
   Кудрявый буквально выдернул у меня из рук листок, что-то там намалевал и всучил обратно. Времени это заняло что-то около трех с половиной секунд.
   - Вот и все, а вы боялись, - обрадовалась Алиса. - Все, бамос а байлар, монсеньор! Байя кон диос, тачос! - И с победоносным видом удалилась, крепко ухватив меня под руку на манер светской дамы.
   - А я и не знал, что испанский знаешь, - сказал я Алиске на улице.
   Та фыркнула.
   - Самоучителей и разговорников начиталась - это не значит знать язык. Но вообще я бы хотела, конечно, куда-нибудь на Коста Дорада, Коста Брава или Плайя дель Соль. Или в Кастилию, Андалусию... - она мечтательно зажмурилась, катая на языке мягко звучащие слова, точно камешки на ладони.
   Улыбнулась. Открыла глаза.
   - Ну, а пока мы здесь - буду продолжать съезжать с катушек от скуки, в этой смене это несложно.
   - Мне же еще нужно было в этот клуб записаться, - вспомнил я. - Но теперь, наверное, уже не стоит?
   - Да уж конечно, - снова фыркнула Алиса. - Они теперь тебя будут бояться. Как моего подручного. Кстати, извини, но мне просто нужно было с ними прояснить один вопрос, вот я с тобой и увязалась.
   Что-то такое Алиса сказала, что-то важное. Вот буквально минуту назад. А я пропустил. Слишком быстро все.
   - Какие-то они несимпатичные, эти ваши Самоделкины, - пришел я к выводу. - А может, просто не успели разобщаться?
   - Электроник - просто дурень скучный, - пожала плечами Алиса. - Сидит себе сычом в клубе целыми днями, какие-то ерундовины паяет, транзисторы, приемники... Хоть бы искупаться сходил, с девчонкой потанцевал, чтобы было что вспомнить. А у него на уме только компьютеры, калькуляторы. И впрямь - Электроник.
   - Почему, кстати?
   - А он Сыроежкин, - равнодушно пояснила Алиса. - Фильм помнишь, года три назад вышел, про мальчика из чемодана? Ну вот, у него и фамилия совпадает, и внешне похож. Так и повелось.
   - А второй?
   - Второй.... Шурик, - Алиса задумалась. - Нет, он вообще-то нормальный был, на человека похож. Но... несколько дней назад пошел за какими-то радиодеталями в старый корпус, там провалился под землю, сутки или двое бродил по старым шахтам, мы его едва нашли.
   - Ты сама его искала?
   Алиса смотрит удивленно.
   - Ну конечно... все искали. Ну, и мы с... - она замялась, - еще с одним товарищем. Мы его и нашли. Там, внизу. Правда, он ничего не помнил, как там оказался, и что делал. Виола сказала, такое случается.
   Сколько всего интересного. Загадочный старый корпус, где есть радиодетали, пропавший подросток, на поиски которого идут необученные люди, удивительная потеря памяти, да еще и "старые шахты" в гладкой как стол степи. Жизнь полна сюрпризов, как сказала Пандора, открывая свой ящик.
   Невозможная ситуация, не могло такого быть. В фильме каком-то не сильно умном - наверное, могло. Только мы же не в фильме. Но Алиса там лично присутствовала, и лично все видела. То есть информация мне идет из первоисточника. Итак, два возможных объяснения: либо она мне лжет, либо просто не понимает, чему именно стала свидетелем. Будем исходить из второго варианта, чисто из моего хорошего к ней отношения.
   Ну и, конечно, в очередной раз всплывает упорно не называемый "товарищ". Сто процентов, это тот самый, который "был тут один". Что это за товарищ, который нам не товарищ, и какую роль он тут играет во всем, пока непонятно. Но нужно будет выяснить, нужно будет все разложить по полочкам. Чем, кстати, и займусь вскорости.
   Алиса смотрит вопросительно. Да, я чего-то задумался. А когда я задумываюсь, то выгляжу как полный идиот, есть у меня такая интересная особенность. Сбрасываю временно с мозгов всю налипшую тяжесть, взбадриваюсь.
   - Все отлично, с одной задачей разобрались. Теперь в музыкальный клуб. К этому... к Мике, так?
   Алиса снова хихикает. Чем-то этот неизвестный мне Мика ее смешит.
   - Точно, Мика Брууйсинен, приехал по обмену из Финляндии. Белокурая бестия, как мы его называем. Здоровенный как лось, голос хриплый, прокуренный. Мало что понимает по-русски, так что приготовься... приготовься использовать язык жестов. И еще... еще говорить старайся по... погромче... ха-ха-ха! Ой, не могу... ха-ха-ха-ха!
   Алиса трясется в немом приступе хохота и останавливается, согнувшись.
   Женщины. Ну, язык жестов. Ну, громко говорить. Ну, горячий финский парень. Неужели это так смешно?
   ***
   Оказалось, смешно. Особенно хорошо получилось, когда я, войдя в комнату, широко (по совету Алисы) развел руки и громко, нараспев (по совету Алисы) произнес: "Хиле ильтапава Мика, пахейлани вальватаа!", что (по словам Алисы) означало "Добрый день, глубокоуважаемый Мика" на финском. А потом из другой комнаты, крутя во все стороны любопытной головой, выпорхнула Мику.
   То есть это я сейчас знаю, что это была Мику. А тогда я увидел просто худенькую, хрупкую девушку с немного азиатскими чертами лица и длиннейшими волосами радикально зеленого цвета, связанными в забавные хвостики. Девушка смотрела на меня немного удивленно, а в руках у нее была гитара.
   - Здрасссе, - споткнулся я на ровном месте. - А Мика дома?
   "Как говорит наш дорогой шеф, если человек идиот, то это надолго!"
   Чуть раскосые глаза девушки расширились до установленных природой пределов. Голос ее звенел серебряным колокольчиком.
   - Мику - это я. А... что это было, когда ты вошел? Такое хриплое и страшное - я думала, кто-то пытается демонов вызвать.
   Знаю я одного демона. Рыжего и нахального. Но с этим демоном я как-нибудь потом сам разберусь.
   - Грешно смеяться над больными людьми, - укорил я Мику. - Это был финский. Мне почему-то показалось, что ты из Финляндии.
   - Почему? - удивилась девушка. - Разве похожа?
   А и в самом деле, не похожа совсем. Финки - они темноволосые, невысокие. И еще они бывают ножи. А Мику - высокая, гибкая, и очень, очень красивая. Наполовину японка? Филиппинка? Китаянка? Может, из дружественного Вьетнама или не менее дружественной Северной Кореи?
   Да тебе, дорогой товарищ, давно пора гарем собирать. Кидаешься на всех встречных девушек, аки три года не евший. Имей совесть.
   Но вот как раз совести у меня и нет. Не могу себе ее позволить, такие обстоятельства.
   - У меня мама - японка, - улавливает мои мысли Мику. Надеюсь, не все. - В Японии часто волосы красят в разные необычные цвета, поэтому и я решила так же.
   - Очень правильное решение, - одобряю я. - Хотя ты, конечно, вся необычная, целиком!
   Мику опускает голову, но мне кажется, что похвала ей приятна. А мне тем временем приходит в голову прекрасная идея.
   - И на этой оптимистической ноте предлагаю перейти к делу! - бодро говорю я. - Относительно участия в деятельности твоего замечательного музыкального кружка. Имею сильное желание играть музыку на радость рабочему классу!
   Мику удивляется, но недолго.
   - Конечно-конечно! Если ты умеешь играть, то это очень-очень здорово! А ты умеешь? Умеешь! Это здорово, мы будем очень рады! То есть это я буду рада, потому что я тут одна, в музыкальном кружке! Но потом мы все будем рады - в смысле в лагере, и Ольга Дмитриевна, и Петр Иванович, если у нас получится устроить какой-нибудь вечер авторской песни, или зарубежной музыки, а может даже концерт!
   В голове начинает немного звенеть. Серьезно, когда Мику молчала, она производила гораздо лучшее впечатление.
   - А Петр Иванович - это кто? - поинтересовался я, в основном чтобы прервать этот прустовский поток сознания.
   - А это директор нашего лагеря, - охотно пояснила Мику. - Он в админкорпусе постоянно, редко выходит, только в начале смены там речь говорит и еще в конце, ну и конечно на мероприятия разные ходит, когда мы их устраиваем. Только мы их редко устраиваем, вообще-то. - Она погрустнела. - Но теперь, если ты будешь с нами, мы будем их устраивать чаще! - Она повеселела снова.
   А я тем временем вспомнил, что за все время пребывания здесь, так ни разу и не увидел директора лагеря. Интересно, с чего бы это? И не следует ли мне его навестить, просто на всякий случай? А Мику тем временем продолжала.
   - У нас тут инструментов много-много, для лагеря, и гитары есть, и скрипка, и барабаны, и даже ионика! Я умею и на ионике, и на гитаре, и сама немного сочиняю. А еще колонки и усилитель работают, так что концерт можно хоть сегодня устроить. Или хотя бы репетицию... Может, репетицию? - Мику с надеждой поглядела на меня.
   Так, нужно отсюда выбираться, пока могу. Не то, чую, остаться мне тут навсегда в виде насадки на какой-нибудь особо эргономичный тромбон.
   - Очень заманчивое предложение, Мику, спасибо, - говорю я. - Но к сожалению, вынужден отклонить по печальной, но веской причине - мне еще нужно отнести бегунок Ольге Дмитриевне, что я побывал во всех кружках, и даже кое-где записался. Кстати, вот и он - бегунок, в смысле. Можешь подписать?
   - Да-да, само собой! - снова расцветает Мику. Интересно, она умеет говорить медленнее, чем сто сорок слов в минуту? - Я все подпишу, и занесу тебя в журнал членов музыкального кружка, и еще скажи Алисе, что она может зайти в любое время, гитару я ей починила и настроила, и попробовала, и все теперь работает просто отлично.
   - Это почему ты думаешь, что я увижусь с Алисой? - осторожно интересуюсь я.
   - Так вот же она за окном бродит! - удивляется Мику.
   А и точно. Ее отличная, тонкая шутка сработала, а дальше ей стало скучно, но посмотреть на мое лицо после встречи с ужасным викингом Микой все равно хочется. Не будем заставлять даму ждать. Забираю бегунок, раскланиваюсь.
   Остался еще один непроясненный момент.
   - А ты сказала, что сперва подумала, будто кто-то старается демонов вызвать. А почему тогда прибежала на голос так быстро, что даже гитару положить не успела?
   Мику хлопает глазами.
   - Так я поучаствовать хотела, конечно! - поясняет она.
   Вот оно что. "Живьем брать демонов!" Хотя с такими способностями как у Мику она, конечно, любого демона в два счета заговорит и усыпит. А там его и брать можно, тепленького.
   ***
   - Знаешь, - говорю я, спускаясь по ступенькам клуба обратно на грешную землю. Алиса лежит в траве и, судя по поднятым рукам, безжалостно палит в проплывающие облака. Утомилась бродить-то.
   - Чего? - интересуется она, не поднимаясь.
   - Анекдот такой есть. "В пять часов утра жена встала с постели и пробралась в чулан. Там она разбила молотком катушки от спиннингов, сломала о колено удочки, облила кислотой лески и поплавки, разрезала ножом резиновые сапоги. Потом она неслышно легла в кровать и нежно прижалась щекой к плечу мужа... Жить ей оставалось не более часа."
   - И к чему этот анекдот? - лениво переспрашивает Алиса.
   - Видишь ли, - улыбаюсь я и резко прибавляю ходу, - он довольно точно описывает твою дальнейшую судьбу!
   Алиса рычит и вскакивает, принимая что-то, отдаленно напоминающее стойку. Бежать ей, конечно, и в голову не пришло, не тот характер. А я, хотя и, мягко говоря, не боец, но методом hit-and-run, в просторечии "навернул и убежал", владею неплохо. А потому в тот самый момент, когда Алиска попыталась провести энергичный удар с ноги в грудь, я нырнул и бодро проехал мимо нее по траве, не забыв ухватиться за единственную оставшуюся на земле загорелую ногу.
   Алиса взвизгнула от неожиданности и повалилась на меня.
   Борьба в партере ей давалась куда хуже, тут на моей стороне было преимущество в весе, да и боролась она не в полную силу, так что мы в основном просто катались по траве, пытаясь разжать друг другу руки. Алиса то хохотала, то призывала на помощь всех известных ей божеств и демонов (длинный список) от нападения необузданного маньяка в нечеловеческом облике (ваш покорный слуга). Я же по мере сил цитировал дуэльный кодекс и требовал отомщения за нанесенное оскорбление - подлый и коварный обман по предварительному сговору с тараканами в голове.
   В общем, как-то само собой получилось, что я оказался сверху, крепко прижимая к земле алискины руки. Она не сопротивлялась, просто смотрела на меня снизу вверх, и молчала. Жаркое дыхание обжигало, приоткрытые губы были неподвижны, но я все равно слышал то, что они были готовы сказать. И я был готов их услышать.
   Гибкое, горячее тело подо мной. И солнце, и лес, и тишина вокруг, и эти глаза, черт, эти глаза... Что происходит?
   Мы очень близко.
   - Только попробуй поцеловать, - шепчет Алиса.
   Тяжело это - возвращаться в реальность. Тело, по ощущениям, было вообще не мое. Сердце бухало как кузнечный молот, ему было очень тесно внутри. Но у меня все-таки получилось отпустить Алису и плюхнуться в траву рядом.
   "Я кончил и закурил," - сообщил внутренний психопат и радостно захихикал.
   Некоторое время мы молчали. Только голос внутри продолжал в подробностях описывать глубину моего слабоумия, печальной причиной чему, судя по всему, стал целый ряд физических и моральных особенностей моих родителей. Я не прислушивался, а наоборот - поглядывал на лежавшую рядом девушку.
   - Ты прав, наверно, - внезапно сказала она. - Не мое это.
   - Не твое - что?
   - В омут головой, - объяснила Алиса и села. - Ради интереса дать себя облапать за углом школы на Брестском. Нажраться до синих соплей, и в таком виде прыгнуть в койку к первому попавшемуся придурку. Отдаться на фоне зеленых лугов. Все должно быть не так. Все должно быть... как надо.
   "Когда вы говорите, Иван Васильевич, впечатление такое, что вы бредите."
   - И я тоже так считаю, - легко согласился я. - Глаз Алисы, глаз божий.
   - Ничего ты не знаешь, Саша Ружичка, - вздохнула Алиса с непонятной тоской. Легко поднялась, загородила солнце. Красивая, хоть картину пиши, хоть стихи сочиняй.
   Пришла любовь - так весело и странно,
   Пришла к нему - и пал он перед ней, - лежа на земле, продекламировал я.
   Алиса молча смотрела вдаль.
   Теперь он ей всю ночь поет осанну,
   И слаще стала тьма унылых дней.
   - Не сходи с ума, ладно? - ее голос подрагивал и расплывался в жарком дневном мареве. - Пожалуйста, я очень тебя прошу, только не сходи с ума...
   - Что?
   - Все со временем съезжают с катушек, одни раньше, другие позже... Одно и то же, я уже не могу терпеть, но ты... пожалуйста, держись. Мы все тебе поможем, только выдержи, только будь сильным, не умирай... и не сходи с ума.
   Солнце замедлило ход и зажглось еще ярче. Ветер, казалось, вообще забыл о своей работе и отлынивал вовсю. В леске рядом что-то шумно затрещало.
   - Ну что, на речку? - голос Алисы все еще был не совсем ее голосом, но на небо она больше не смотрела. Я медленно покачал головой.
   - Знаешь... я, наверное, подойду чуть позже, мне нужно будет подумать.
   - Это о чем это? - Алиса снова была собой, всегдашней нахальной маской.
   - О башмаках и сургуче, капусте, королях, и почему, как суп в котле, кипит вода в морях, - сообщил я. - Про твою тезку, кстати, писалось.
   Алиса только фыркнула, развернулась на каблуках и зашагала прочь. Следовало признать, что психотерапевт из меня так себе.
   ***
  
   ========== Глава 4 ==========
   Время на раздумья - Сон в руку - Остров Длинный - Нежданная помощница - Концерт по заявкам
   Итак, я провел в лагере полтора дня. Пора подводить первые итоги. По традиционной схеме: "сбор информации - анализ - принятие решения". Давайте работать.
   Я закинул руки за голову, улегся поудобнее и принялся работать.
   Информации собрано немало. Прежде всего - лагерь, по всей видимости, настоящий. Инфраструктура работает, столовая, библиотека функционируют, в кружках по интересам присутствуют люди. То же самое можно сказать про ребят - это никакие не замаскированные рептилоиды, нормальные советские пионеры, по виду и поведению. Не слишком образцовые, вполне реальные.
   Важные исключения: парень в лесочке вчера и Алиса сегодня. Выделить в отдельную тему, обдумать позднее.
   С сотрудниками все сложнее. Вроде и придраться особенно не к чему, артефакты и анахронизмы в глаза не бросаются, но кое-что настораживает... И опять же интуиция долбит в голову как дятел: "Не расслабляйся". Не будем, тут лучше перестраховаться.
   "Наш дом вообще очень странный. Шпак все время красное дерево покупает, но за квартиру платит туго. А вы неизвестную машину сделали."
   Теперь вопрос времени, так сказать. Возможно ли, чтобы это действительно был СССР восемьдесят четвертого года? Черт, ну я не физик, я и "Интерстеллар" смотрел с открытым ртом - настолько там все казалось логичным и само собой разумеющимся.
   А теперь я и сам, выходит, провалился в пространственно-временную проплешину. Или червоточину. Точно, червоточину, проплешины - это у Стругацких в "Пикнике". И вот, понимаешь, рассуждаю о возможности путешествий во времени применительно к самому себе.
   "Жизнь порой бывает более странной, чем любой вымысел".
   Что я знаю точно? Путешествия во времени в принципе возможны, но требуют безумных энергетических затрат, невообразимых на современном техническом уровне. Возможный вывод: либо вокруг меня достаточно сложная имитация, либо случилось нечто почти немыслимое, но все же с вероятностью, отличной от нуля. Сформулируем как "маловероятно, но теоретически возможно".
   Эх, ничего не получается толком понять. Мало информации, ох как мало... Предложи мне сейчас отдать глаз за знание, как Одину в свое время предложили - согласился бы не раздумывая. Или это Тюр отдал глаз? Вроде нет, Тюр руку отдал, и не за знание, а просто так, ради жизни на земле. А Один все же разумный был дядька, даром что отец лжи, практически Аццкий Сотона.
   Отставить лирику. И Одина - тоже отставить.
   Перейдем к девушкам: Алисе, Славе, Лене, Мику. Хм, интересная последовательность, не без помощи подсознания наверняка выстроилась. Отказать, сосредоточиться на этой великолепной четверке. Великолепная четверка и вратарь - а вратарь это, похоже, я. Что нам выдает подсознание относительно них?
   Первые две мысли приходится безжалостно отсечь. Через секунду к ним присоединяется и третья. Да, семнадцать лет - это не только отличный вес и физическая форма. Это еще и совершенно безумные гормоны.
   "Учет и контроль - вот главное, что требуется для правильного функционирования первой фазы коммунистического общества". Вот контроля мне сейчас сильно не хватает, да.
   Как-то с опозданием меня осеняет: так я же попаданец! Самый натуральный. А так поздно дошло потому, что не похож. Средний попаданец - он ведь какой? Как минимум мастер спорта по борьбе, стрельбе и историческому фехтованию, причем еще и доктор всех наук с двадцатилетнем опытом службы в спецназе. И это еще самый хилый, неказистый, можно сказать, попаданец.
   Понятно, если бы про меня писали те авторы, что варганили фанфики про отважных героев, провалившихся в 1941, 1991 или 972 годы, я бы раскидал тут всех одной левой, сжег все строения, запытал всех пленных, чтобы пожарища до неба, и впереди все разбегалось, а позади все рыдало. "Боевая Гвардия тяжелыми шагами идет, сметая крепости, с огнем в очах..." Ну, или имел бы при себе клинок, сработанный, как минимум, Хаттори Ханзо.
   А вместо всего этого великолепия появляюсь я - какой восторг! Филолог, исследователь, переводчик, с обширным опытом работы за клавиатурой, единственный раз в жизни державший боевое оружие на сборах в одиннадцатом классе. Но, правда, умный, внимательный и логичный, тут научная карьера помогла. От этого, собственно, и будем отталкиваться.
   Какой из всего вышесказанного следует вывод? А очень простой - не нужно прокачивать то, чего нет, а нужно прокачивать то, что есть. В моем случае - не надо полагаться на силовые решения, когда есть возможность поработать головой. Голова - она такая. Она всему голова.
   Итак... вернемся к нашим девчонкам. Ну, первое и самое простое, это, конечно, четыре стороны света. Кстати, подходит неплохо. Мику - восток, со своей японской маманей, Алиса - запад, она же из Ленинграда вроде бы, Славя - вполне вероятно, север. Эвон какая она типичная варяжанка. "На севере диком стоит одиноко..." А Лена тогда что - юг? Хм. Думаем дальше.
   А вот еще простое решение - четыре цвета, по волосам. Алиса - почти красный, Лена - почти синий, Мику - зеленый, ну и Славя... Можно с некоторой натяжкой назвать его желтым. Да. Каждый охотник желает знать, что за ерунду я несу.
   Темперамент? Почему бы и нет? Славя - сангвиник, Алиса - холерик, Лена - меланхолик... м-да, Мику сюда как-то не вписывается по этому критерию.
   Что еще? Стихии? Отлично! Огонь - снова Алиса, вода - пожалуй, Лена с ее вечной грустью, воздух - ну пускай Мику, такая непоседливая и активная, а земля - получается, Славя.
   Что-то не сильно я продвинулся. Все схемы имеют, в принципе, право на жизнь, но совершенно неясно, что с этими сопоставлениями делать, и зачем. Плюс научная логика подсказывает, что теория не может быть "почти правильной", и если какие-то элементы упорно в нее не вписываются, то неадекватной следует признать всю теорию целиком. Что ж, оставим теорию. Перейдем к планированию.
   Я серьезно собирался спланировать дальнейшие действия. Учет и контроль, ушки на макушке, враг не дремлет, и все такое прочее. Но размеренный шум сосен по соседству, плывущие по небу облака и общая безмятежная атмосфера сыграли свою черную роль. Я уснул.
   ***
   И мне что-то снилось. Будто я сидел на крутом берегу, а мимо тек вязкий серый поток, похожий на бетон, но с редкими радужными разводами как от нефти или бензина. Откуда-то мне было известно, что этот поток - и есть наш мир, и мимо он течет по какой-то важной причине, которой я не знал.
   Местное небо было полностью затянуто толстой пеленой облаков, отчего вокруг царили холодные неуютные сумерки. А где-то глубоко внизу под обрывом текла невидимая река, и это тоже казалось очень важным.
   До чего дурацкий сон! Почему я не могу ничего вспомнить, и что вообще это за место?
   За спиной слышались негромкие голоса, но обернуться я не мог. Смысла разговора уловить тоже не получалось, хотя все слова были понятны.
   - Тридцать шесть часов, - четко и холодно говорил первый голос. - Результаты?
   - Стопроцентные контакты, - отзывался второй голос, женский. - Первые результаты - положительные. В принципе.
   - В принципе или положительные?
   - Отторжения не зафиксировано, стабильное развитие.
   - Уже хлеб. - Короткая пауза. - Что с сетью?
   - В процессе формирования, без аномалий.
   - Задействовать можно? Хотя бы в тестовом режиме?
   - Рискованно, слишком большая пока фрагментация.
   Обладатель первого голоса некоторое время молчал.
   - Давайте тогда до завтрашнего утра. Завтра утром мне нужен четкий анализ происходящего с адекватным, верифицируемым прогнозом. Ясно? И так сроки все летят к... Это, черт побери, последнее лето.
   - Так точно. Завтрашнее утро.
   - Выполняйте.
   ***
   Проснулся я в лучших традициях голливудских ужастиков - сев на земле, выпучив глаза и тяжело дыша. Была бы это сцена из фильма - снял бы с первого дубля!
   - Ты живой? - надо мной стояла Славя в своем символическом купальнике. - А чего тут спать решил?
   - Знал бы где упасть - соломки бы подстелил, - выдал я немеркнущую народную мудрость. - Сморило.
   "И упал он заместо нас - было мальчику двадцать лет!"
   - А ты куда и зачем? - поинтересовался я у Слави.
   - А я на пляж собиралась, решила к Мику зайти, вдруг и она захочет. Она как раз переодеваться побежала. Если хочешь, давай с нами, заодно и освежишься!
   - Так ведь жарко еще для пляжа, день на дворе, - вяло попытался протестовать я. Вставать и идти совершенно не хотелось, в голове царила полнейшая каша, тело было как ватное.
   - Какое жарко, шестой час уже!
   А ведь и верно. Это я что, два с лишним часа проспал тут? Солнце голову напекло, похоже, все-таки основательно. Ничего удивительного, что всякая ерунда снится.
   Я несколько раз глубоко вдохнул.
   - А пошли тогда.
   На полпути к нам пристроилась уже успевшая переодеться Мику, так что дальше я пошел в сопровождении двух прекрасных девушек в купальниках, и недостатки самочувствия как-то совсем перестали ощущаться.
   На пляже было шумно: младшие отряды дисциплинированно бултыхались у самого берега, подымая тучи брызг, ребята постарше норовили уплыть на середину реки, провоцируя вопли вожатых, а совсем неподалеку от нас загорала Алиса с Ульянкой, демонстративно не глядя в нашу сторону. Мику почти сразу убежала к Жене, которая, как оказалось, была одной из вожатых, так что на некоторое время мы со Славей остались одни. И с этим нужно было что-то решать.
   - Ну что, - предложил я, дружелюбно скалясь. - Мы же вчера договаривались махнуть на остров. А обещания надо выполнять!
   - А я и не против, - улыбнулась в ответ Славя. И первая вбежала в воду. А за ней уже и я булькнул.
   Вода была отличная, а присутствие прекрасной дамы добавляло интриги, так что первым делом я, конечно, нырнул и схватил Славю за ногу. Она взвизгнула и отфутболила меня на глубину, но я и там извернулся и, подкравшись под водой сзади, искусно ее защекотал. Славя, к счастью, не боялась намочить свои роскошные косы, и мы некоторое время просто дурачились у буйков.
   - А кто говорил, что плавает плохо? - крикнула Славя, запыхавшись. Я, кстати, ничего такого не говорил, это она меня неправильно поняла. - Да ты настоящий Ихтиандр! Помнишь, из Беляева?
   - Помню, - сказал я, отфыркиваясь. - Капитан Зурита и доктор Сальвадор. Только я человеком-амфибией быть не хочу, мне жабры не идут.
   "Что я ей, Витас что ли?"
   - Пускай без жабр, - согласилась Славя. - Но плаваешь ты здорово. Ну что, за буйки?
   Она и сама плавала более чем прилично, так что до острова мы добрались практически в рекордные сроки - тренера любой республиканской сборной по плаванию нами бы не побрезговали.
   - Ух, - сказал я, выбравшись наконец на берег и присаживаясь на песок. - Ух.
   - Да, хорошо, - подтвердила Славя. - Я тут очень люблю бывать.
   Я вообще не совсем это имел в виду. Ну да ладно.
   - Тоже не в восторге от шумных компаний?
   Славя повернула ко мне свой точеный профиль.
   - Не очень, - призналась она. - Я больше люблю когда вот так, когда только природа вокруг, и тишина, и спокойствие. Мне тогда и думается лучше, и настроение улучшается, и ясность в голове наступает.
   - Ты, наверное, в прошлой жизни какой-нибудь русалкой была, или нимфой, - усмехнулся я.
   Славя серьезно кивнула.
   - И мне тоже иногда так кажется.
   Мы валялись на песке, болтали ни о чем, и единственное, чего мне хотелось сейчас (гусары, молчать!) - это чтобы этот тихий вечер не заканчивался никогда. Славя была ничем не похожа на Алису, она казалась куда взрослее своего возраста, спокойной, рассудительной, и одновременно такой доброжелательной и открытой, что не влюбиться было очень тяжело. Почти невозможно.
   И это, страшно сказать, только второй день. Подумать только, что будет к концу смены. Наверное, буду слюни пускать литрами, или мучиться душевным расстройством. Итак, делайте ставки, дорогие друзья, Алиса или Славя? Славя или Алиса? Кто из них навсегда останется в сердце у нашего сегодняшнего чемпиона? Давайте посмотрим повтор!
   - Может, пройдемся по бережку? - поднялся я, чтобы как-то ослабить эти русалочьи чары. - Посмотрим, может тут в рощице и ягоды есть?
   - Ягоды точно есть, - подтвердила Славя. - Только не здесь, а чуть дальше. Мы на прошлой неделе сюда уже приплывали за земляникой с Леной и... - она замялась, - с Семеном.
   "И это страйк, уважаемые любители боулинга, я веду свой репортаж с таинственного острова, где наш чемпион Санек мастерски выбивает нужный ответ из ничего не подозревающей девушки. Какое мастерство! какое коварство!"
   Я внимательно выслушал монолог внутреннего психопата, ничего ему не ответил, и задал новый вопрос:
   - Семен... это тот парень, который здесь был на прошлой неделе?
   Славя нахмурилась.
   - Да, но... ему стало плохо, и его отправили в райцентр, в больницу.
   "Жалость-то какая. Горюшко."
   - Отравился чем-то? - участливо поинтересовался я. Славя покачала головой.
   - Нет, там... я... я не знаю точно.
   Плохо, плохо, дорогая Гермиона. Профессор Снейп ставит тебе по предмету "Обман и умолчание" оценку "отвратительно". Все в лагере отлично знают, что произошло с этим бедолагой, и все упорно отказываются говорить. Значит, это что-то неприглядное. Так, с ходу предположу, что он свихнулся и был изолирован. Оттого и Алиса так нервно отреагировала сегодня - она не хочет, чтобы со мной произошло то же самое. И это очень понятно, мне тоже ничего подобного не хочется.
   А не было ли причиной сумасшествия этого Семена путешествие с Алисой под землю для поисков исчезнувшего и потерявшего потом память Шурика? Не исключено. Как интересно получается: где-то в лесу находится "старый корпус", где есть аппаратура, убивающая нервную систему человека или стирающая ему память.
   "Не дай мне бог сойти с ума. Нет, легче посох и сума; нет, легче труд и глад".
   Так, это все снова лирика, давайте конкретные выводы. А выводы таковы, что у меня появился первый нормальный объект для исследования и разведки. И этот объект - то самое старое здание посреди леса, да непроясненные пока "шахты" поблизости. Слишком много, похоже, на него замыкается, на здание это. Решено - завтра лезем черт знает куда черт знает зачем. А то, как правильно Алиска заметила, скучновато тут как-то становится.
   Пришла нежданная песенная мысль: "Первым делом, первым делом подземелья, ну а девушки, а девушки потом".
   - У тебя такое лицо стало... серьезное, - вывела меня из состояния ступора Славя. - Что-то не так?
   "Ну как тебе сказать, дорогая - практически все!"
   - Все отлично, - соврал я. - Давай хотя бы по пригоршне земляники наберем тогда. В качестве аперитива перед надвигающимся ужином.
   ***
   В столовую мы пришли тоже вместе. Я наконец отдал Ольге Дмитриевне этот проклятый бегунок (за что она не преминула меня отругать - как выяснилось, настоящие пионеры все делают в первый же день), взял поднос и смирно стал в очередь.
   Ближайший свободный столик оказался аж в самом углу зала, туда меня и вывел случай. За столиком, опустив голову, сидела Лена. Хм, как-то не подумал о таком варианте. С другой стороны, почему бы и нет?
   - Бонсуар! - изысканно поздоровался я.
   - Привет, - слабо улыбнулась девушка.
   - Слыхала новость? - я был сама доброта. - С завтрашнего дня, в целях изучения истории родного края, наш лагерь будут водить на экскурсию в старый корпус и прилегающие объекты.
   Лена непонимающе уставилась на меня.
   - Первые экскурсии носят ознакомительный характер, поэтому пускают пока всего по двое. Тебе исключительно повезло, ты попала в первую пару. Вместе со мной, кстати. Представляешь? Такое удивительное совпадение.
   - Какие еще экскурсии? - нахмурилась Лена. - Какой родной край? Из всего лагеря тут одна я местная.
   "О, не знал. И точно - юг".
   - Ладно-ладно, - признался я, повесив голову. - Я не сказал тебе всего. Дело в том, что я заранее написал письмо дорогому товарищу Генеральному секретарю КПСС, чтобы нас с тобой поставили вместе. Написал, что это имеет исключительную важность для меня и всего прогрессивного человечества. И вот буквально сегодня пришел положительный ответ. Понимаешь ситуацию?
   Лена начала краснеть. Выглядело это захватывающе, примерно как следить за рождением фотографии из белого листа в ванночке с проявителем. Бледное лицо медленно-медленно становилось розовым, розовое - алым, щеки начинали полыхать на манер красного знамени... Незабываемое зрелище.
   - А все потому, что я - внучатый племянник генерального секретаря ЦК компартии Румынии, товарища Чаушеску, - пояснил я с целью закрепления эффекта.
   Процесс покраснения прошел стадию кармина и остановился.
   - Врешь, да? - почти спокойно сказала Лена.
   - Да, - энергично кивнул я. - Но сугубо с целью смягчить для тебя страшную правду. В общем, пошли завтра в лес, по грибы, по ягоды, по старый корпус?
   Лена не выглядела удивленной.
   - А что ты там собираешься найти?
   - Ответы, - практически не соврал я. - Интересное там место, тебе не кажется?
   - Кажется, - кивнула Лена. Как-то она перестала выглядеть той застенчивой тихоней, какой казалась всегда. - Это из-за Шурика и... Семена?
   - Именно. - Одно удовольствие работать с человеком, который понимает тебя с полуслова. - Официальная версия не объясняет практически ничего. Случайная потеря памяти, ага. Хотелось бы увидеть все своими глазами.
   - Я с тобой, - решительно сказала Лена. - Завтра после обеда, засветло.
   - Еще бы. - Я ухмыльнулся. Не хватало еще переться бог знает куда по темноте, с каким-нибудь чахлым фонариком. - И никому ни слова.
   - Нема как рыба, - улыбнулась девушка. Но не грустно, а хорошо так улыбнулась. С огоньком.
   ***
   На площади имени Геннадия сегодня было людно. Сначала не понял почему, оказалось - "горка", то есть середина смены. По этому поводу у статуи установили бочку с лимонадом и наливали всем желающим. Еще обещали мороженое на палочке, но дело затягивалось. Лена, после краткой вспышки активности в столовой, снова погрустнела и куда-то ушла. А я употребил лимонаду, да и начал медленный обход площади. Надо же как-то социализироваться в окружающей среде, наживать друзей, всем сердцем прорастать в них, как говорится.
   А хорошо, кстати. Не знаю, почему, но атмосфера, царившая на площади, была... правильной. Чистой, веселой, незамутненной. Ясно было, что ни драки, ни беспорядка тут сегодня не случится. Это расслабляло.
   - Привет, герой! - из толпы насмешливо улыбалась Алиса. - Ты вроде говорил, что петь умеешь. А я тут тебе и аккомпанемент принесла. - Она показала гитару. Знакомая гитарка-то, в музыкальном клубе у Мику стояла. Она про нее, починенную, наверное, и говорила днем.
   - Насчет показать удаль молодецкую? Это запросто, это мы можем. - Я цепко ухватился за инструмент.
   - Ты умеешь играть на гитаре? - Алиса недоверчиво хмыкнула.
   - Ну... не как Бьорн Берге, конечно, но тоже кой-чему обучены.
   Алиса явно не поняла, но кивнула. Ну и ладно. А я тем временем по сторонам - зырк-зырк. Примостился на краю одной лавочки, приладил гитару, медиатором прошелся. Ничего, не расстроена, звучит. Задумался - с чего бы начать, так, чтобы и понравилось, и не стыдно?
   Подумал, да и зарядил Земфиру "Прости меня моя любовь". Простая совсем, да и нравится она мне. Народу, кстати, тоже понравилась. Зашумели, загомонили, Славя даже захлопала. В собирающейся толпе мелькнула Ольга Дмитриевна, Ульянка пролезла в первые ряды.
   Ну, и понеслась. Шевчуковская "Просвистела", бутусовское "Дыхание", танцеминусовская "Половинка" - во время последней я специально поглядывал на Алису, та краснела, но держалась. Ну а потом, конечно, разухабился окончательно, и задул цоевскую "Звезду по имени Солнце" и "Последнего героя". К тому времени слушатели уже хлопали не стесняясь.
   Встал, раскланялся.
   - Спасибо за внимание, дорогие зрители...
   - И слушатели! - встряла Ульянка.
   - И слушатели, - согласился я. - Это была демонстрационная версия моего сольного концерта, релиз же состоится примерно... примерно...
   - Послезавтра! - сообщила Ульяна. - Как раз будет смотр самодеятельности, сцена, аппаратура и гитары!
   Я посмотрел на Алису. Она улыбалась. Очень правильно улыбалась, открыто и вместе с тем беззащитно. Черт. Сань, чего ж ты с собой делаешь-то? И чего она с тобой делает?
   Ладно.
   Ребята стали расходиться. Я подошел к Алисе отдать гитару, но она отмахнулась.
   - Рано еще. Идем лучше к сцене, сыграешь там.
   - Так я же уже играл, - растерялся я. - Только что.
   Алиса фыркнула.
   - Это ты им играл. А тут мне сыграешь. Понял?
   Понял. То есть ничего не понял. Но пошел.
   Мы миновали медпункт, оставили позади дом вожатой, повернули налево от библиотеки. Алиса шла чуть впереди, обхватив себя руками - вечерняя прохлада не казалась ей, видимо, приятной. Впрочем, рыжие хвостики подпрыгивали при ходьбе вполне жизнерадостно. А я тащил гитару на плече и воображал себя Арнольдом в фильме "Коммандо".
   Мы залезли на сцену и устроились рядом. Алиса уткнула локти в колени, положила голову на сжатые кулаки и милостивым кивком разрешила мне начинать. Я было собрался вскочить и раскланяться в своей обычной непринужденной манере, но руки коснулись ее тонкие пальцы.
   - Стой. Не ду... не надо.
   Я тронул струны. Вот и снова вопрос - с чего начать. Тем более, что вокруг вовсе не толпа веселящихся подростков, а всего одна очень рыжая и очень необычная девушка. А с гитарой сижу я - хотя и не рыжий, но тоже не совсем обыкновенный.
   Тут я сообразил, что Алиса сидит и смотрит на меня, ожидая ответа. Видимо, спросила что-то, пока я напряженно размышлял. И потому среагировал с обычным для меня изяществом и чувством такта:
   - А?
   - "А"? - беззлобно передразнила девушка. Один - один. - Я говорю, наверх посмотри.
   Я посмотрел.
   Звезды...
   В городе их почти не видно. Сказывается уличное освещение, окна квартир, а в моем случае еще и зарево заводов и дым от них же. Плюс близорукость, которая теперь, к счастью, не беспокоила совсем.
   Тысячи звезд... Красота и безмятежность.
   Я вдруг понял, что обязательно разберусь с этим лагерем. И обязательно сделаю так, чтобы все закончилось хорошо. Для всех. В первую очередь для этой девушки, которая так доверчиво прислонилась сейчас ко мне плечом.
   ...Все будет хорошо. Ради этих звезд. Ради Алисы. Ради всех вокруг.
   Я понял, что непроизвольно начал перебирать струны. А узнав мелодию, удивился - ни за что бы не сообразил начать с нее, вроде она и не романтическая совсем. Хотя я Цоя все равно очень люблю.
   Здесь непонятно, где лицо, а где рыло,
   И непонятно, где пряник, где плеть.
   Здесь в сено не втыкаются вилы,
   А рыба проходит сквозь сеть.
   И не ясно, где море, где суша,
   Где золото, а где медь.
   Что построить, и что разрушить,
   И кому, и зачем здесь петь?
   Нам с тобой: голубых небес навес.
   Нам с тобой: станет лес глухой стеной.
   Нам с тобой: из оплеванных колодцев не пить.
   План такой - нам с тобой...
   Здесь камни похожи на мыло,
   И сталь похожа на жесть,
   И слабость, как сила,
   И правда, как лесть.
   И не ясно, где мешок, а где шило,
   И не ясно, где обида, а где месть.
   И мне не нравится то, что здесь было,
   И мне не нравится то, что здесь есть.
   Нам с тобой: голубых небес навес.
   Нам с тобой: станет лес глухой стеной.
   Нам с тобой: из оплеванных колодцев не пить.
   План такой - нам с тобой...
   Черная ночь да в реке вода - нам с тобой.
   И беда станет не беда. Уезжай!..
   Так, была не была, прости и прощай!..
   План такой - нам с тобой...
  
   За сценой вставал глухой стеной лес, и последние аккорды песни уносились туда, угасая в чаще. Алиса не шевелилась, просто смотрела в темноту, и, наверно, видела там то же, что и я. Поэтому я спел еще "Мусорный ветер", очень уж он под настроение пришелся. На словах "твой взгляд похож на мой, в нем нет ничего, кроме снов и разбитого счастья" Алиса повернулась и долго смотрела мне в глаза.
   Потом для разнообразия я освоил зарубежную эстраду и исполнил Black Black Heart, а напоследок вспомнил золотую юность, вместе с неплохой, и снова-таки, подходящей к ситуации, песенкой "Кукрыниксов":
   Видимо, станем мы близки не этой ночью
   И никуда не сможет ночь нас увести
   Видимо дождь решил спасти двух одиночек
   Пламя отчаянной души снова тушил
   Говорят, это миф, и никто не сказал: "Любовь чиста"
   Говорят, этот мир никуда не ведет, и жизнь пуста
   Говорят, это мы расшатали себя до крайних чувств
   Говорят, это мы все придумали, прогоняя грусть
   Видимо все, что видел я - страшная пропасть
   И никого уже ничем не удивить
   Видимо все, что слышал я - старая новость.
   Снова пытается меня в пропасть тащить.
  
   - Ты очень хорошо поешь, - сказала Алиса после долгого молчания. Времени было уже, наверное, заполночь, вдоль аллей горели фонари, вокруг которых кружились ночные бабочки, на улице не было ни души. Только кузнечики стрекотали.
   - Да разве я пою? - попытался я оправдаться. Гитару заносить в музыкальный клуб не стали, будить Мику показалось неразумным решением. Завтра отдам. Если не проиграю весь день, со мной такое случается, увлекающаяся я натура.
   - Ты очень хорошо поешь, - повторила Алиса. И больше до самого своего домика не сказала ни слова.
   Ну, а мне прокрасться в свой домик и юркнуть под одеяло оказалось и вовсе быстро. Хороший был день. Непростой, зато плодотворный. Обдумать бы все, но боюсь не успеть, очень уж спать тянет. Значит, завтра. Надеюсь, выйдет не хуже. Наде...
   Но тут режим сна включился на полную мощность.
   ***
   - Саша, проснись...
   Я плавал в темной, вязкой пустоте, которая катала меня как камешек в потоке, то прижимая ко дну, то отпуская почти на поверхность. Вырываться было бесполезно, да и невозможно. Просыпаться - тем более. Может ли очнуться ото сна обычный камешек? Снятся ли камешку электрические овцы?
   - Саша, что происходит? Ты говорил во сне. Тебе плохо? Проснись...
   Неполадки в системе. Выход из спящего режима невозможен. Запуск отладочного режима.
   - Саша? Ружичка? Что с тобой? - скрипнула кровать, освобождаясь от веса. Вожатая отошла к окну. Шагнула к двери. Вернулась. Снова склонилась надо мной и положила руку на лоб.
   Программа отладки не завершила работу и не отвечает. Сбой доступа к терминалу. Общий сбой системы. Необходимо переподключение.
   Я открыл глаза. Надо мной в утреннем полумраке белело лицо Ольги Дмитриевны.
   - Саша? Как ты...
   - Ключ. Сорок два. Принудительная перезагрузка, - четко сказал я прямо в расширившиеся от удивления и страха глаза вожатой.
   И отключился.
   ***
  
   ========== Глава 5 ==========
   Утренние вопросы - Муки творчества - Не ночная - Беседы в пути - Отважные первооткрыватели
   Проснулся я в этот раз, для разнообразия, рано, даже вожатая еще спала. Полежал чутка с закрытыми глазами, подумал. Потом понял, что сейчас снова усну, поднялся решительно, и выскочил из домика. Вокруг валялись нанесенные словно бы ветром ветки, листья и куски коры. Хм, неужели буря ночью была, я вроде бы ничего такого не слышал. Любопытно глядя по сторонам, направился к умывальникам. Думать, кстати, не прекратил.
   Провалов в памяти, к счастью, не наблюдалось, я отлично помнил вчерашнее странное состояние на грани сна и бодрствования, и Ольгу, которая напрасно пыталась меня разбудить, и ощущения, будто я часть какой-то сложной машины, и понимания, что во мне обнаружилась внезапная, но опасная неполадка, и ее нужно исправить... исправить перезагрузкой.
   Судя по самочувствию, перезагрузка прошла успешно.
   Возле умывальников я тоже никого не встретил, если не считать кошки - красивого темно-пепельного цвета, с ярко-желтыми глазами. Вроде британской эта порода называется, нет? Кошка сидела на краю полянки и невозмутимо наблюдала за мной.
   - Привет, - тихонько сказал я ей. Старая привычка: вижу кота - надо поздороваться. Да, я безнадежный и сумасшедший кошатник, оставайтесь на линии, ваше мнение очень ценно для нас.
   Кошка внимательно поглядела на меня, лениво выгнула спину, и неспешно отправилась в кусты. Вот и поговорили.
   "Это дежавю. Так бывает, когда Матрица что-то меняет".
   Кстати, о Матрице. Что же это было, ночью-то? Понятно, что как-то связано со всеми остальными странностями в лагере, но как именно? По ночам мозги ребят подключают к огромному советскому компьютеру и высчитывают вероятность победы над загнивающим Западом? Промывают голову лозунгами "Слава КПСС"? Вводят нейротоксины для ускоренного полового созревания? Готовятся к вторжению адских помидоров-убийц из глубокого космоса?
   Последняя версия мне показалась особенно убедительной. С ней я и вошел обратно к себе в домик.
   Ольга Дмитриевна стояла у своей кровати в неглиже и рассматривала себя в зеркальце. При виде меня она ойкнула и подхватила простыню, закутавшись в нее на манер бедуинского бурнуса.
   - А я не смотрю, - сообщил я, отвернувшись и найдя собственную кровать на ощупь.
   - Надеюсь, - сварливо отозвалась вожатая, шурша чем-то в стороне.
   Помолчали.
   - Саша... ты себя... нормально чувствуешь? - кашлянув для приличия, поинтересовалась Ольга. - Уже все, кстати.
   "Осторожно, высокое напряжение".
   Я пожал плечами.
   - Отлично. Вот, даже встал пораньше. А что?
   Вожатая замялась.
   - Ты... спал плохо. Говорил во сне.
   "И ведь не соврала!"
   - Ну, сейчас отлично все, никаких проблем, - заверил я заметно нервничающую Ольгу. - Я, кстати, на линейку.
   - Ты только после нее зайди к Виоле, пусть она тебя посмотрит! - предложила напоследок вожатая, но без особой надежды.
   И правильно. Не хватало мне еще к этой роковой женщине, она на меня ступор наводит.
   ***
   Впервые после школы оказался на линейке. Как выяснилось, я был в первом отряде, где роль вожатой исполняла - вот неожиданность! - Славя. И как раз сейчас она с жутко серьезным видом проводила перекличку.
   - Андреева!
   - Есть, - отозвалась высокая девчонка с иссиня-черными волосами
   - Байрамова!
   - Да, - лениво сказала скуластая девушка с двумя длинными косичками.
   - Вавилова!
   - Присутствует.
   - Винниченко! - худой, коротко стриженный парень молча поднял руку.
   - Двачевская! - Тишина. - Нету Алисы, как обычно, - вздохнула Славя, что-то черкая в журнале.
   - Комаринец!
   - Любавская!
   - Нигальчук!
   - Ружичка!
   - Рыбакова!
   - Стецюра!
   - Третьякова!
   - Одинцова - есть, это я, - деловито заключила Славя, ставя последнюю птичку в журнале. - Тринадцать по списку, двенадцать присутствуют. Переходим к повестке дня.
   После переклички на линейке не рассказали ничего интересного, кроме, разве что, объявления о завтрашнем вечере юных талантов, на который, стараниями Ульянки, записали и меня. Причем в раздел "авторская песня под гитару". Ну, как говорится, погоди. Я вам устрою авторскую песню. И под гитару, и две гитары, и три гитары. И бодрое пионер-шоу в стиле Оззи и Элиса Купера. Все будет.
   "Сядем усе!"
   Озаренный гениальной идеей, я поскакал по лагерю в поисках Алисы, потому что только она могла оценить всю мощь моего замысла, плюс только она могла помочь в его осуществлении. Ну, еще Мику, конечно. Но Мику потом.
   Алиса нашлась почти что сразу - она дежурила у столовой. Надо полагать, меня дожидалась. Очень, очень рассудительная девушка. Мы чинно поздоровались, я протянул ей локоть, и мы поднялись на крыльцо как подвенечная пара.
   - Есть шикарная идея, - пробормотал я ей на ухо. - Тебе понравится. Ешь быстрее.
   - Ясненько, - промурлыкала она.
   С завтраком было покончено, и мы удалились в сторону футбольного поля, там народу было меньше всего. Уселись на трибунах. Я прочистил горло. Помолчал. Решительно начал:
   - Меня тут обманом и хитростью заставили участвовать в завтрашней помеси "АБВГДейки" и "Музыкального киоска", и скажу тебе честно, в знак протеста против этого произвола, а также очередного срока на киче, который впаяли прогрессивному негру Нельсону Манделе, я всерьез собирался уйти в леса и партизанить там как братья Бельские в Белоруссии.
   Алиса выглядела как начинающий закипать рыжий самовар. Правда, самовар был очень симпатичный. Я со значением поднял палец.
   - Но потом я поразмыслил как следует, выпил водки из эмалированного чайника и съел сырник, пахнущий как счастливое детство. И передумал. Потому что мне пришла на ум прекрасная идея, которую, я уверен, ты оценишь как мало кто другой.
   Тут я снова сделал паузу.
   - Да говори уже, вот тоска! - возмутилась Алиса. Повязанный наподобие фенечки пионерский галстук у нее на руке переливался на солнце и воинственно топорщился, как будто хотел что-то сказать. Я осуждающе покачал головой.
   - Как повяжешь галстук, береги его, - нравоучительно сообщил я. - Он ведь...
   - С красным знаменем цвета одного! - закончила Алиса. - Сейчас кто-то в лоб получит, и этот лоб тоже станет с красным знаменем одного цвета!
   - Все, вообще ничего не скажу, - обиделся я.
   - Ты думаешь, я шучу? - подскочила рыжая.
   - Ладно-ладно. Идея такая... А давай быстренько создадим рок-группу и споем завтра перед всеми что-нибудь залихватское, да с нормальным звуком и инструментами!
   Алиса застыла. В глазах у нее медленно разгоралось боевое безумие. Я это знал потому, что у меня во взгляде оно было уже давно.
   - Класс! - выдохнула она. - Идея настолько дурацкая, что невозможно устоять!
   Я заулыбался.
   - И я тоже так считаю.
   Алиса задумалась.
   - Только... это же репетировать, репетировать и еще раз репетировать надо. А у нас всего полтора дня, не больше.
   "А учитывая, что я после обеда собираюсь с Ленкой забраться в опасные подземелья, то даже сильно меньше".
   - Есть мнение, справимся, - оптимистично заявил я. - План такой: сейчас рвем к Мику, хватаем гитары. Моя - лид-гитара, твоя - бас. Посвящаем Мику в план, она в восторге...
   - Зачем нам в группе Мику? - прищурилась Алиса.
   - Нам нужна будет ионика, а она умеет, - вспомнил я. - Плюс всем нравятся азиатки.
   - ЧТО???
   - Вот я и говорю - ионика...
   - Дальше!
   - Она в восторге. Оставляем ее пока, пусть готовит аппаратуру, колонки, пульт, всякое такое. Еще выдам ей партитуру пары композиций, есть там пара кусков... Тем временем мы репетяем начерно - у меня соло-партии, у тебя ритм. Дальше я с акустикой свалю куда-нибудь в лес, потренируюсь, поимпровизирую....
   Это я удачно ввернул. Теперь послеобеденное отсутствие не будет выглядеть так, будто я в компании с Леной замышляю весь тутошний мир поставить с ног на голову. Репетирует человек. В лесу. Один. Вдохновение ищет. И все знают. Идеальное прикрытие.
   - Позже, вечером, подключаем Мику и прогоняем немного с ней. А, черт, забыл же совсем, ударник нужен. Без ударника несчитово.
   "Не будет того эффекта!"
   - Я Ульянку подтяну, - предложила Алиса. - Там не очень сложно должно быть, а у нее тоже музыкальное образование, справится.
   - Вот! - обрадовался я. - Видишь, все один к одному. Завтра весь день репетируем вместе, а вечером выдаем со страшной силой. Как тебе?
   Алиса чинно сложила руки на коленях.
   - Как вы скажете, командор.
   Что-то она слишком уступчивая.
   - Остался самый главный вопрос, - похоронным голосом сказал я. - Самый неприятный и противоречивый. Я специально оставил его на потом, но больше тянуть с этим нельзя, прости.
   Алиса ощутимо напряглась.
   - Как назовем наш коллектив? - задумчиво поинтересовался я.
   - Тьфу ты! Чуть до инфаркта не довел, дурень! И вообще, зачем его как-то называть? - Алиса закинула ноги на спинки передних рядов и качалась на сиденье. Это чертовски отвлекало. - Придумывать название для трех репетиций и одного выступления в глухом пионерском лагере?
   - Ну... положено так. Как вы яхту назовете, так она и поплывет.
   - Ну, давай придумаем. - Алиса скинула ноги с инструмента, зато закинула за голову руки. - Как тебе такое - "Рвалл и металл"?
   Я задумался.
   - Название, конечно, неплохое... да кого я обманываю, дурацкое название. Дальше.
   Алиса надулась.
   - Давай тогда по очереди, я тоже хочу обхаивать твои предложения.
   "Ха, я на отыгрышах в ролевке для всей партии имена придумывал годами, и ни разу не повторился!"
   - Значит так, - принялся я загибать пальцы. - Нумеро уно...
   - Мне не нравится, - сразу же сообщила Алиса.
   - Это означает "номер один", дитя мое, а названия я еще даже не начинал говорить. Итак - "Групповая контузия".
   - Нет.
   - "Неправильные пионеры"?
   - Не пропустят. Эй, моя очередь!
   - "Гитара и три пьяные школьницы"?
   - Сам алкаш, - парировала Алиса. - Тем более не разрешат.
   - "Медленное вторжение карликовых слонов"?
   - Как ты такое придумываешь? Но нет.
   - "Гости из будущего?"
   Алиса задумалась.
   - Вроде бы звучит... Надо подумать.
   Черт. Я был уверен, что это кино вышло в конце семидесятых и нынешней молодежи будет хорошо знакомо. С другой стороны, звучит и впрямь здорово, даже без привязки к фильму и нетрадиционному коллективу из моего времени. А неизбежный подтекст - он кому надо подтекст!
   - Подумай, вдруг понравится, - искренне посоветовал я. И вовремя отскочил в сторону - мимо просвистела брошенная Алисой сандалия.
   ***
   - Я так рада, что у нас наконец начинает получаться какая-то музыкальная идея, это просто здорово, Саш, спасибо за эту мысль, я просто очень-очень благодарна, знаете, тут иногда за целый день никто не приходит, а сейчас столько людей, столько идей... нет, этот шнур не сюда, а этот сюда.
   - А тут у тебя написано ля-минор, а ты играешь ре-минор...
   - Тебе шашечки надо, или ехать? В смысле - легкая помарка в гениальной партитуре, или музыка?
   - Музыка... а у тебя по сольфеджио что было?
   - Вот давай только без этих пошлых намеков, хорошо?
   - Это что, все слова песни? Один куплет? Вторая и четвертая строки повторяются?
   - Вот еще припев, смотри не перепутай!
   - Тут же вообще одна строчка!
   - В этом и заключается красота композиции!
   - А если у нас все получится, хотя не факт, но вдруг, и все пройдет хорошо, и Петру Ивановичу понравится, и Ольге Дмитриевне, то может, нас порекомендуют, и будут приглашать на фестивали и концерты как народную самодеятельность, но не народную конечно, тем более что рок-музыка сейчас популярна... да-да, тут работают только две клавиши одновременно.
   - Ритм простейший, гляди: бочка, бочка, рабочий, бочка, бочка, рабочий, и параллельно - хэт, хэт, хэт, хэт. Ребенок справится.
   - А я по-твоему кто?
   - Пока я буду в лесу, вы попробуйте сработать "кач", чтобы сильные доли...
   - Кому ты рассказываешь, я по-твоему не знаю, что такое сыгранные басист и барабанщик?
   - Ударнику нравилась Оля, та, что играла на ионике... А Оле снился соло-гитарист, и иногда учитель пения.
   - Какая еще Оля???
   - Главное, что надо запомнить - не волноваться. У нас все получится. Не может не получится.
   - Мы не волнуемся.
   Работа спорилась.
   ***
   Гитару после обеда пришлось взять с собой - оставить в укромном месте не было никакой возможности, да и риск, что кто-нибудь на нее случайно наткнется, все же существовал. Так что от столовой я отправился уже основательно загруженным.
   С Леной мы договорились встретиться на противоположном конце лагеря, за зданиями кружков, и время уже поджимало, так что следовало бы...
   - Ружичка! Постой.
   Передо мной стояла Виола из медпункта. Надо же, а я уже и забыл о ее существовании. В столовую она, я так понимаю, не ходит, а никаких других случаев пересечения со мной у нее быть не может - я-то не больной.
   - Мне завтра на полдня нужно будет отлучиться из медпункта, - пояснила медсестра. Интересно, зачем она по всему лагерю ходит в белом халате, это же негигиенично. - Поэтому у меня к тебе будет маленькое, но ответственное поручение - посиди там в качестве дежурного. Основные лекарства - болеутоляющее, антибиотики, жаропонижающее, противомикробное, дезинфицирующее - лежат в столе, при необходимости выдашь. Там же и бинты с ватой. Я вернусь часам к четырем, так что попросишь кого-нибудь принести тебе перекус из столовой. Все понятно?
   А я не слушал. Я невидящим взглядом смотрел сквозь нее, сквозь площадь и сквозь лагерь вообще. Да, знатно я отупел тут, а ведь еще даже три дня не прошло.
   - Не ночная рубашка, - услышал я собственный голос будто со стороны. Виола непонимающе нахмурилась.
   - Что?
   Я пришел в себя.
   - Да, конечно, о чем вопрос. Я помогу.
   Виола улыбнулась и продефилировала мимо, оставив после себя слабый лекарственный запах. А я остался обдумывать неожиданно пришедшую в голову мысль. И чем больше я ее обдумывал, тем меньше она мне нравилась.
   Конечно, можно было понять это и раньше. Наверное, что-то следует списать на шок, на недостаток света, на эффект неожиданности. И все же странно, что я догадался так поздно. Откуда в заштатном пионерском лагере возьмется ночная рубашка?
   На парне из леса был больничный халат.
   ***
   Лене я рассказывать про лесную встречу и собственные прозрения не стал, просто предложил перед разведкой проверить заодно и медпункт - дескать, там может находиться что-то интересное. Девушка, правда, блестящую идею зарубила на корню.
   - Смысла никакого нет, - резонно объяснила она. - В медпункте постоянное сидит Виола, как ты ее собрался отвлекать? Давай лучше завтра, придумаем что-нибудь.
   Скрепя сердце согласился, хотя проверить свои догадки хотелось до ломоты в зубах. Ну, тайные госпитали КГБ же! Ну, зловещие эксперименты врачей-убийц! Ну дети в качестве подопытных кроликов! Какой простор для фантазии!
   Но Лена, как ни крути, была кругом права. Тем более, что завтра я и так в медпункт попаду - Виола сама напросилась. Так что отвлекаться лишний раз мы не стали, а наоборот - углубились по едва приметной тропинке в лес. Никто нас не заметил, только знакомая уже темно-серая кошка проводила с опушки заинтересованным взглядом желтых глаз.
   Темп я сразу взял хороший, частью для того, чтобы добраться быстрее и успеть побольше, а частью чтобы проверить, способна ли Лена ходить быстро. А она оказалась способна, что лишний раз порадовало. Еще одна замечательная девушка, уже третья по счету. Или даже четвертая, если Мику считать. А почему бы, собственно, и нет? Давайте, друзья, считать и Мику тоже. Четыре замечательные девушки на одного прекрасного меня. Худо ли? Рай на земле, фактически.
   - Ты все утро в музыкальном кружке был? - после недолгого молчания интересуется Лена.
   Чувствую себя агентом Купером. Осталось достать диктофон и с неподвижным лицом сказать: "Диана, я только что из столовой, там готовят совершенно изумительный вишневый пирог. Сейчас иду в чащу леса с загадочной девушкой, которая тайно следит за мной. Думаю, я в безопасности".
   - Да, мы там репетируем, перед завтрашним выступлением, - говорю небрежно. - Не знаю, получится ли, но опозориться не хочется.
   - Получится, - убежденно кивает Лена.
   - Откуда знаешь? - улыбаюсь. Лена молчит.
   - Не знаю, - говорит задумчиво. - Это необычно. Раньше такого не было.
   Ну, не было так и не было. Что на это отвечать-то?
   - Как там Алиса? - это уже новый вопрос. Вопрос, честно говоря, так себе. А тут какой ответ может быть? "Прекрасно, спасибо", или что? Пошла бы да спросила лично.
   - Тебе она... нравится? - Лена смотрит искоса, кусая губы.
   - Лен, что за вопросы? - говорю я как могу вежливо. - Нам интересно вместе, плюс мы вместе выступаем. У нас общие интересы. Мне кажется, она хороший человек. Так что - да, наверное, нравится.
   Лена помолчала.
   - Ты любишь ее - ее идеальную. - Голос девушки звенел. Она что, плакать собралась? - Ее такую, какой она никогда не была и не будет. Ее такую, какой она хотела бы быть, но так и не сумела. Не делай так. Не надо.
   - Что? - Я вообще остановился. Черт, как же не вовремя все... - Лен, ты вот сейчас чего добиваешься? Мы пошли с тобой сюда вдвоем, потому что мне показалось, что ты тоже хочешь разобраться с тем, что происходит в этом лагере. А ты на полпути начинаешь устраивать какие-то сеансы Алана Чумака, допросы с пристрастием и давление на психику. Зачем?
   Лена обернулась и уставилась на меня взглядом, который я даже не узнал. Очень уж он не подходил хрупкой бледной девушке с фиолетовыми волосами.
   Что там такого было-то? Ярость, наверное? Да, очень похоже на ярость.
   - Что ты вообще знаешь о давлении? Тебе когда-нибудь приходилось просыпаться утром, и не помнить себя? Не помнить своих родителей, вообще своей жизни до лагеря, забывать, что делала накануне? Ты знаешь, что я понятия не имею, сколько я здесь? По календарю получается, что вроде бы три недели, но мне кажется... мне кажется я здесь вечно. Почему так? Почему? Что со мной происходит?
   Я оторопел. Ложная память? Приступ шизофрении? Начинает действовать аппаратура подземелий? Но ведь сказанное звучало так отчаянно, так искренне, так... по-настоящему. Хотелось помочь этой симпатичной девчонке, сделать так, чтобы больше не было этого несчастного, загнанного взгляда, этой опасной черной безнадежности в глубине ее глаз. Но как это сделать, я пока не знал.
   Лена попыталась улыбнуться, но получилось не очень.
   - Я... да. Прости... Я хочу разобраться. В себе, в тебе, во всех... - и шепотом добавила - Уже в который раз...
   Это последнее я вообще не понял, но переспрашивать не стал. Девчоночьи сопли, ничего хуже нет.
   Лес по сторонам тем временем густел. Развесистые березки и осины сменились крепкими высокими соснами, слегка поскрипывающими на ветру. Эх, сейчас бы тут расположиться на пикник, да костерок сообразить, да сальца с грибочками поджарить! А я что-то совсем дурак, даже на карту не поглядел как следует - далеко вообще до этого старого корпуса?
   - Уже близко, - сообщила Лена, не поворачиваясь. Черт, зачем она мысли читает, это неприлично. В смысле, сам факт чтения, а не мысли как таковые. Хотя... Еще раз черт, я уже как Мику начинаю думать, бессвязными потоками сознания!
   Кстати, откуда она знает, сколько нам еще идти? Она тут уже была? И если была, то почему не сказала? Загадки во тьме.
   Лена оказалась права - вскоре деревья расступились, и мы оказались на немаленькой поляне, посреди которой стояло старое, но еще вполне крепкое двухэтажное здание. Сосны подступали к нему с двух сторон, но ко входу можно было подойти вполне свободно. Ночью, наверное, корпус выглядел бы довольно мрачно, но днем, под стрекотание сверчков, полеты пчел и божьих коровок и посвист невидимых птиц в ветвях все выглядело настолько мирно, что я даже засомневался в правильности нашего выбора.
   Ну что может быть не так с таким очевидно нежилым и заброшенным домом?
   "Спокойно, друг, - посоветовал внутренний психопат. - Ты еще не ходил по его подземным, залитым кровищей под самый потолок, лабораториям. Не встречал закованных в титан и чугун ужасных мутантов, созданных больным воображением бежавших нацистских докторов. Не видел переходов в другие миры, откуда к нам рвутся вампиры, зомби, псоглавые люди и прочая нечисть. Но ждать тебе осталось недолго, вот увидишь".
   А внутренний голос-то разошелся. Надо бы его приструнить. Потом.
   До дома дошли спокойно, почва под ногами немного пружинила - видимо, местность начала заболачиваться, и оттого лагерь и перенесли. Зловещие события упорно отказывались происходить. Гитару решил оставить рядом с входом - брать ее внутрь никакого смысла нет, а так можно будет предположить, что человек музицировал рядом со зданием, да и отошел по нужде на минуту. Какой из меня хороший конспиратор получается! Надо бы придумать, как зарабатывать этим на жизнь.
   Я потянул входную дверь, и она отворилась - тяжело, медленно, с протяжным душераздирающим скрипом.
   - Прежде чем мы рванем в это злачное место, полное смертельных опасностей и чудовищных пороков, словно пара бежавших из-под венца любовников, - сказал я, - давай условимся кое о чем. Во избежание.
   - Давай условимся, - устало сказала Лена. Выглядела она и впрямь не очень: лицо блестело от пота, глаза потухли, фиолетовые хвостики поникли. И даже оборот про любовников ее не заинтересовал и не смутил. Жаль.
   - Мы не разделяемся, всюду ходим вместе, решения принимаю я, но у тебя есть право голоса. Команды исполняются быстро и без обсуждений. Никаких истерик, никаких разборок. Иначе лучше возвращайся обратно, а я пойду сам. Согласна с такой постановкой вопроса?
   Лена медленно кивнула. Я шагнул было в темноту дверного проема, но снова остановился.
   - Ты не подумай, что я какой-то дурак, - сказал я. - Ну, в смысле что я, может, обидел тебя чем-то. А если обидел все-таки, то извини, я не со зла. Я просто волнуюсь за... тебя, за себя, за девчонок в лагере, за всех. И не хочу, чтобы с нами случилось что-то плохое. А про... то, что ты говорила - я обещаю, мы во всем разберемся. Может, даже прямо сегодня. И больше с тобой такого происходить не будет никогда.
   Девушка остановилась, как будто собралась что-то сказать, но на полпути передумала. Только махнула рукой.
   Мы вошли в здание - я первым, Лена за мной.
   - Я и не думаю, - тихо прозвучало мне в спину. Лена, казалось, в уме находила решение какой-то сложной задачи. - Просто шансы что-то найти и изменить у нас невелики. Отважные первооткрыватели, в одиночку спасающие мир от зла, тьмы и ужаса, бывают только в кино, а в жизни все... сложнее и скучнее. Но я не обижаюсь. Ты и в самом деле хороший. И... спасибо тебе.
   "Ну что это такое? Вечно девушки все усложняют!"
   ***
  
   ========== Глава 6 ==========
   Старое здание - Подвалы и туннели - Голоса в голове - Репозиторий - Ситуация 3
   Хотя снаружи царил яркий день, внутри здания, казалось, уже свернулись клубком серые липкие сумерки. Сначала я грешил на общую впечатлительность и игры восприятия, но потом сообразил - это грязные стекла так пропускали солнечный свет.
   - Вот, держи, - Лена протянула фонарик. И видя мой придурковатый взгляд, пояснила. - Ну, тут же вроде бы подвалы есть, пригодится.
   А я и впрямь дурак. Идти на разведку днем додумался, а что под землей солнце не светит - как-то подзабыл. Начинаю уже беспокоиться за свой интеллектуальный уровень. Украдкой проверил штаны - не обмочился ли по причине слабоумия. Вроде бы нет, на этом фронте пока держим оборону. Ну, хоть так.
   - Куда идем? - Лена интересуется почему-то шепотом. Это она зря, после адски скрипящей двери и разговоров снаружи скрываться уже даже как-то и неприлично. Не поймут. По-хорошему, по-нашему, стоило бы, наоборот, влететь внутрь верхом на огнедышащем жеребце, бить в барабан, декламировать Бодлера, а за мной чтобы шли рядами гренадеры, неся транспарант пять на восемь "Удивить - победить". И чтобы Ленка... гм, эту часть опустим, она, похоже, может не оценить моего шикарного плана.
   Вопрос, тем не менее, не праздный. Логика говорит, что идти надо вниз, в подвал, а если повезет, то и ниже. А повезти должно - не зря эти "старые шахты" всплывают в разговоре при каждом удобном случае. Шахты всплывают - это я, конечно, мощно загнул, очень мощно.
   С другой стороны, та же самая логика говорит, что негоже оставлять за спиной неисследованные территории, то есть первый и второй этажи, а также чердак. Людей тут скорее всего нет, но проверить не мешает - могут быть интересные ключи и вообще информация.
   Внутренний психопат тихо засмеялся и сказал что-то про "не-людей", с которыми мне обязательно нужно будет встретиться, но я его не дослушал и заткнул. Осточертел уже потому что.
   Итак, с одной стороны, надо идти вниз, а с другой - сначала пошариться тут. И оба варианта диктует логика. Выходит, у логики шизофрения. Есть и еще одна вероятность - шизофрения уже у меня, раз я стою посреди пустого здания с замученной девчонкой на грани нервного срыва и разговариваю с голосами в своей голове.
   Лучше бы на гитаре ей сыграл, честное слово.
   - Пойдем по этажам, - решаю я. - Осмотримся пока. Вниз всегда успеем, тем более с фонариком.
   Лена кивает, и мы начинаем осмотр. Вообще, интересного тут ничего нет, здание, судя по состоянию, было заброшено уже много лет, так что на всем лежал толстенный слой пыли и грязи. Первый этаж был, очевидно, жилым - на это намекали абсолютно одинаковые комнаты в обе стороны коридора. Два окна, двадцать пять квадратных метров, четыре кровати. Кроватей, правда, не было, это вам не Америка, при переезде все инвентаризованное имущество наверняка перевезли, от кроватей с пружинными матрацами до оловянных ложек. Выглядело все это откровенно неуютно, тем более, что кругом было видно запустение и разруху.
   - Давай на второй этаж, - командую. Старая, трухлявая лестница скрипит, но держит, в воздухе витает плотная сухая пыль. В обычной жизни я бы уже выкашливал тут астматически свои легкие, а сейчас - вуаля, организм вообще никак не реагирует. Чудеса и диковины, передай дальше.
   Второй этаж, видимо, административный - комнатки поменьше, в дверях замки. Кабинеты, подсобки, балкончики. Тут, кстати, видны следы человеческой деятельности - и следы в прямом смысле, и окурки, и обертки какие-то. Пионеры постарше, как я понимаю, приходили смотреть на живописные пейзажи, а также общаться со сверстницами в доступной форме. Очень правильное начинание, только я бы на их месте еще и на крышу залез, там виды должны неописуемые открываться. Поэтому поехали на чердак.
   Сзади доносится протяжный скрип, треск и стон. Дергаюсь как подстреленный, перед глазами все темнеет, тело перестает слушаться, вся кровь, кажется, собралась в сердце, и оно от такого счастья сейчас лопнет.
   Бух. Бух. Бух.
   А вот сейчас, как я понимаю, с чердака донесется стук в запертую снаружи дверь, и я пойму, что мы всего-навсего забрались в Колыбель Шейлбриджа, и достану из-за плеча любимый лук со стрелами, и двинусь уже окончательно.
   Интересно, это на меня так здание влияет, или я своими силами справляюсь?
   Бух. Бух. Стоп. Это не на чердаке стук, это сердце в груди. А вокруг тишина.
   Медленно оборачиваюсь. Лена с извиняющимся видом держит в руках ручку от ставни. А самой ставни нет - выпала наружу.
   - Прости, - снова она шепотом. - Но тут очень душно было.
   А и правда душно. То-то я весь в испарине. Непонятно только, от духоты или от страха. А еще более непонятно, чего тут было бояться, ведь ни души вокруг. Видимо, побочный эффект от обилия впечатлений за последние несколько часов.
   На чердак ведет узенькая железная стремянка, и люк наверх очень удачно открыт. Поднимаемся - там уже совсем темно, так что приходится воспользоваться фонариком. Темно, пусто и пыльно. Крыша во многих местах прохудилась, так что антисанитария, плесень, мох, трава и ветки имеют место быть. Стекол в окошках нет, следов пребывания человека - тоже. Хотя... А ну-ка...
   Свет фонарика выхватил металлический предмет на полу. Боже мой, это же фомка! Какая приятная встреча, очень приятно, мадам, меня зовут Гордон, мы будем вместе отныне и навсегда. Плюс мне срочно пора заткнуться, чтобы сохранить свою невероятную схожесть с легендарным персонажем.
   Лена дожидалась меня внизу, и я приветливо помахал ей ломиком, спустившись.
   - Людей нет, зато инструментом разжился, - бодро отрапортовал я. - Давай вниз.
   В самом конце коридора на первом этаже обнаружился малозаметный люк в полу. То есть малозаметным он был ранее, до того, как к нему зачастили особо любопытные пионеры - как минимум Шурик, а затем и нервный Семен с Алисой. Теперь он выглядел используемым на постоянной основе и выделялся на общем грязном и запыленном фоне как нарядная первокурсница на факультете информатики.
   А еще на нем красовался новенький замок.
   - Наверное, завхоз навесил, - слабым голосом предполагает Лена. Вполне возможно - ибо не фиг подросткам забредать невесть куда и теряться потом с непредсказуемыми последствиями внизу. А может, и не завхоз. Может, это как раз те самые непонятные, и никак не проявляющие себя силы, которые мы ищем.
   "А знаешь, как называются силы, которые, как ты предполагаешь, есть, но деятельность которых никому не видна? Галлюцинации".
   - Это очень удачно, - прокомментировал я находку. Лена поглядела недоуменно, но я покрутил фомку в кулаке, и вопросы пропали. Действительно, для умелых и, самое главное, прямых рук, вооруженных ломом, никакой замок не преграда.
   Так и оказалось, кстати. Хилые нынче замки пошли. "Я ломал замки, как шоколад в руке..."
   Сейчас пойдет очередной куплет из нетленки: "Я укрылся в подвале, я резал..." Ну, нарезка пока подождет, нам бы пока вниз без увечий пробраться.
   - Что там? - спросила Лена, когда я нырнул в люк и несколько минут после этого не подавал признаков жизни. А не подавал я потому, что искал выключатель.
   - А все нормально, - с облегчением выдохнул я и дернул рубильник. Сначала показалось, что с рубильником произошло то же, что и с остальным зданием, но потом лампы под потолком мигнули и включились. Да, впечатляет. Страна Советов готовилась к ядерной войне надолго и всерьез, поэтому убежища изначально проектировались на длительную консервацию и возобновлении работы при полном отсутствии техобслуживания. И на эксплуатацию полными невеждами, да.
   Вот в наше время ситуация была уже совсем иная - бывал я по работе в некоторых таких укрытиях. Фильтров нет, топлива для генераторов нет, запасы еды давно проданы и пропиты, противогазов тридцать процентов от номинала, и даже марлевых повязок не оказалось. Уж казалось бы - куда ты денешь марлевые повязки, и зачем? Ан нет, растащили и их. А тут после стольких лет заброшенности все отлично работает.
   - Советское, значит, отличное, - сообщил я наверх. - Спускайтесь, мадам, такси ждет, счетчик тикает.
   - И куда теперь? - поинтересовалась Лена, когда спустилась. Перед нами тянулся паровозик комнат, заставленных шкафами, лавками, какими-то стендами. Надо полагать, в свободное от войны время подвал использовался как склад.
   - Пошли искать КП, командный пункт, то есть, - пожал я плечами. - Там должна быть связь, как минимум телефонная, а может, и передатчик. Послушаем, может, где-нибудь поблизости кто-то говорит на интересные темы. Лично я бы с удовольствием послушал обсуждение последнего альбома "Джудас Прист"!
   ***
   - Ерунда какая-то, - недовольно нахмурилась Лена. Я промолчал, хотя был с ней полностью согласен.
   КП мы, конечно, нашли - площадь всего укрытия не превышала двухсот квадратов. К тому времени, как мы туда добрались, в комнатке тоже уже горел свет и мигали аппараты связи. Телефон, правда, встретил меня мертвой тишиной, зато приемник был вполне рабочий. Что у нас тут, длинные волны, низкие частоты, небось? Ядерная война, облака пыли, завалы, и все прочее. Давайте посмотрим...
   На коротких длинных и средних волнах ничего интересного не обнаружилось, сквозь неожиданно сильные помехи бормотали что-то на неизвестных языках призрачные голоса. А вот при переключении на УКВ обнаружилось кое-что любопытное. Примерно раз в пятнадцать минут шел короткий обмен, приемник ловил обрывки какого-то разговора, скажем так, формального характера.
   - Контроль, это Белка, чисто. Прием.
   - Белка, понял вас, продолжайте. Прием.
   - Быстрей бы смена... холодно как...
   - Белка, не забивайте эфир. Конец связи.
   Тут-то Лена и высказалась насчет ерунды. Я, если помните, не возражал.
   - Ты же местная, так? - Лена кивнула. - Военная часть, особо охраняемый объект поблизости есть?
   Лена наморщила лоб.
   - Не помню... вроде бы нет.
   А это что мы слушали только что? Или оно нам приснилось? В общем, явно какое-то военизированное учреждение, практикующее патрулирование. Учитывая специфику СССР, это армия, КГБ или ГРУ. Но вот вопрос: зачем устраивать особый объект рядом с пионерлагерем? Это же чревато всяким нехорошим, или я чего-то не понимаю? Или наоборот - понимаю слишком хорошо, и приснившиеся мне в бреду эксперименты над детьми все-таки имеют место?
   Ничего не понятно.
   - Я другого не пойму, - говорит Ленка неожиданно. - Почему им холодно?
   А ведь и верно, я как-то упустил. Лето ведь на дворе. Ну пускай под землей прохладней, но не настолько же. А "Контроль" того, кто жаловался, определенно жестко оборвал. Дескать, сам знаю, помолчи. То есть это не аномалия, с их точки зрения, не кратковременный эпизод, а нормальное состояние там, где они ходят. Еще загадочнее. И впрямь "не могу понять..." А как хотелось бы!
   Пока я терзался раздумьями, Лена поступила более прагматично - осмотрела КП и, конечно, нашла то, на что стоило бы обратить внимание с самого начала. Запасной выход.
   Выглядело это как маленькая прилегающая подсобка, заставленная пустыми ящиками, поддонами и пластиковыми бутылями. Но был нюанс - в полу имелся очередной люк, тоже запертый, но ненадолго. Как легко догадаться, фомка не подвела, и мы полезли вниз.
   "Это еще не конец, нужно погрузиться глубже", радостно процитировал я про себя. Чувствую себя Домиником Коббом. Жаль, Ленка не оценит.
   ***
   Вынужден признать - был неправ, вспылил. Тут действительно были какие-то угольные выработки. И мы как раз по ним брели. Возникает вопрос - зачем нам это понадобилось? Неужто не хватало приключений на свою голову и прочие важные органы?
   Ответов на этот вопрос было два. Первый: уголь тут копали в каком-то сильно отдаленном прошлом. А сейчас все рельсы были аккуратно убраны, вагонетки изъяты, старые подпорки заменены новыми, крепкими. Плюс к этому - лампы под потолком работали все до одной, и никак не похоже, что они тут висят уже двадцать с чем-то лет. Значит, что?
   Значит, эти выработки взяла под свое волосатое крыло какая-то работающая организация. И очень хотелось бы узнать, над чем работающая.
   Вторую причину я Лене не назвал, но по важности она стояла даже чуть выше. Дело было в том, что голоса, которые мы слушали, включив наверху приемник, никуда не делись. То есть я продолжал их слышать даже сейчас, бредя по туннелям глубоко под землей. Если уж на то пошло, сейчас они звучали даже громче, но, конечно, слышны были только мне, Лена в ответ на расплывчато сформулированный вопрос только недоуменно пожала плечами.
   Не поймите неправильно - я осознаю, как это звучит. "Санек окончательно поехал", вот как. Но это были не похоже на то, что обычно имеется в виду под "голосами в голове". Никаких "убей их всех во славу Сатаны" или "прыгай в окно, русские идут". Будь это что-то подобное, я бы первым рванул на поверхность и сдался подоспевшим санитарам, или кто у нас там за них... Виоле? Значит, подоспевшей Виоле. М-да.
   Но на самом деле все было совершенно иначе. Это было больше похоже на... радиоперехват, наверное. Как будто в ухе сидел невидимый динамик, транслирующий обмен сообщениями между неизвестными охранниками, объявления по громкой связи, и даже просто беседы один на один.
   - Распаковка груза один в шестом доке через сорок минут. Груз один в шестом доке через сорок минут.
   - Южный берег, у вас изменение температуры, как принимаете?
   - Принимаем нормально, зафиксировали повышение, там девчонки загорают. Через час, думаем, снова опустится.
   - Инженер Соколов, пройдите в первый ангар. Соколов, в первый ангар.
   - Горностай, как слышите меня? Почему не отвечаете? Прием.
   - Слышу вас хорошо, отходил на предмет естественных надобностей.
   - Горностай, в дежурке есть туалет, неужели сложно потерпеть? Прием.
   - Это же старые туннели, Контроль. Тут за каждым углом туалет, хе-хе.
   - Отдел маскировки, напоминаем, через три часа учебная тревога. Учебная тревога через три часа.
   - ...Я не сразу согласился, конечно. С другой стороны, зарплата капает, стаж идет, плюс сверхурочные. Да и климат хороший, причем практически постоянно - ну ты понял.
   - Я и сам не жалуюсь, хотя дочка, конечно, папку уже сколько не видела. Съездить бы хоть на пару недель, да как тут вырваться...
   - Говорят, скоро будут сокращать... а может, и вообще закроют все. Нет результатов - нет финансирования.
   - Дела...
   Я ничего не понимал - надо полагать, это у меня теперь постоянное состояние такое. Кто все эти люди? О чем они говорят? И самое главное - что они забыли у меня в голове? Тут волей-неволей поверишь в подступающее безумие, с такими-то приходами. И в общем-то, это и было главной причиной того, что мы сейчас ковыляли непонятно где и непонятно куда. Будем надеяться, что все будет как в лучших домах - все ответы придут в конце. Только до этого конца еще нужно добраться.
   - Саш! - Лена схватила меня за руку так, что я от неожиданности чуть не шарахнулся куда-то в сторону. - Постой. Там, впереди, кажется, кто-то есть...
   Мы прижались к стенам туннеля и медленно двинулись вперед. Через несколько метров я увидел, что Лена была права - в какой-то боковой штрек свернули две фигуры. Здоровые, широкоплечие лбы, на груди закреплены фонари, как у Тони Старка. Какие варианты?
   - За ними, - скомандовал я, и мы принялись красться следом, сохраняя дистанцию метров в двадцать пять. Этот коридор был более узким, и лампы здесь не горели, но положение спасали мощные фонари у наших поводырей. Поначалу мы остерегались и держали дистанцию, но патрульные явно не ждали подвоха и шли медленно, спокойно разговаривая, так что постепенно мы осмелели и подкрались так, чтобы слышать их разговор.
   - ...Так она ж дура, на всю голову ударенная! - говорил человек слева.
   - Кто? Наташка? Из первого отдела? - спрашивал человек справа.
   - Ну, а кто? - подтверждал левый. - Я ей как-то предложил встречаться, так она мне знаешь что ответила? "Твоя любовь должна измеряться количеством роз в подаренном мне букете". Ну не стерва?
   - Характер у нее - ад, не вопрос, - соглашался правый. - Но зато какие ноги! И это я уже не говорю про за...
   - Стоп! - резко прервал его левый. - Я облился холодным потом и прилип к стене. Оба патрульных остановились, лучи фонарей застыли.
   - Что такое? - правый полуобернулся и едва не зацепил светом меня. Я медленно-медленно отползал назад. Лена у противоположной стены, казалось, вообще не дышала.
   - Ориентируюсь, - проворчал левый. - Это мы сейчас... ага. Значит, налево пойдем - обратно к посту выйдем.
   - Ну так давай, - поддержал его напарник. - Чего в темноте стоять? У меня от этих коридоров мурашки по коже, постоянно кажется, что кто-то на тебя смотрит.
   - Таблеточки пей, помогает, - посоветовал второй. - По инструкции последний пункт осмотра - репозиторий, прямо по коридору.
   Первый поежился.
   - Репозиторий? Это же там, где...
   - Точно, - подтвердил второй. - Неприятное место, конечно, но...
   - Да ну его на фиг, сколько можно? Что там проверять, гробы эти? Обойдутся! - возмутился первый и решительно направился в левый коридор. Второй вполголоса ругнулся, полоснул фонариком прямо перед собой крест-накрест, и последовал за первым.
   Мы остались одни.
   - Лен! - тихонько позвал я через минуту, для надежности. - Ты все слышала?
   - Все, - подтвердила она шепотом. - Он сказал "гробы". Нужно посмотреть.
   И мы пошли прямо.
   ***
   Коридор закончился довольно быстро и неприятно - массивной металлической дверью, запертой на кодовый замок. Обидно - ни сканирования сетчатки, ни голосового распознавания, ни даже банальных отпечатков пальцев, а пройти можно, только зная код. "Простота есть необходимое условие прекрасного", как сказал граф Толстой. Ничего прекрасного в сложившейся ситуации я, правда, не видел.
   Рядом разочарованно вздохнула Лена.
   - Что делать? - тихо спросила она. - За ними?
   Я энергично покачал головой.
   - Там же пост, ты слышала. Как ты мимо него собралась?
   Лена вздохнула повторно.
   - Мне казалось, ты что-нибудь придумаешь...
   Казалось ей. Чего тут придумать-то? Чтобы открыть дверь, нужен ключ-код. Где взять ключ? Взять его негде. Вернуться? Пойти с разоблачениями к вожатой? Курам на смех. Петлять дальше по туннелям? Либо заблудимся, либо попадемся. Эх, что ж так неудачно, должен быть выход, должен быть ключ...
   Не к месту вспомнился дурацкие ночные события: "Ключ сорок два". Бред какой-то.
   Набираю на панели "4" и "2", нажимаю "Ввод" и отворачиваюсь. Ну, по крайней мере, можно будет сказать, что пытался, но ничего не выш...
   За спиной слышится короткая электронная трель и щелчок открывающейся двери. Лена застывает с широко открытыми глазами.
   - Как это у тебя...?
   На замке горит зеленый огонек.
   - Элементарно, Ватсон, - сообщаю я. Не потому, что я такой весь из себя замечательный. А оттого, что понятия не имею, как вообще так получилось.
   Мы входим в темноту репозитория. Наверняка, где-то здесь есть свет, но я понятия не имею, где его включить. Обойдемся фонариком.
   Мы в просторном помещении, выложенном белым кафелем. Здесь холодно, нет не так - ХОЛОДНО! Под потолком клубятся клочья пара. Наверное, какое-то дополнительное охлаждение, бог его знает зачем.
   "Что там проверять, гробы эти?"
   На морг, правда, не похоже совсем - а я этого очень опасался. Хотя я в морге не был никогда, сравнивать не с чем. Но железных столов с накрытыми простынями трупами как-то не видать. И вот этих, в сериалах подсмотренных, выдвижных полок - тоже нет. Уже хорошо. Но что-то же тут есть, не зря охранники нервничали.
   Вдоль стен стоят странные массивные конструкции, похожие... не знаю даже, как описать. Был я как-то на нашей местной гидроэлектростанции, в машинном зале. И вот там в полу торчали такие штуки, похожие на гибрид летающей тарелки и механического осьминога, а попросту - на положенные плашмя огромные шестерни. Там, на ГЭС, мне пояснили, что это просто верхняя часть турбины, где расположен генератор. Но выглядело все равно очень сурово и мощно. Здешние установки мощно не выглядели, но все равно производили впечатление. Было в них что-то... магнетическое.
   Мы подошли поближе. Лена хмурилась, словно старалась что-то вспомнить. В верхней части каждой из установок - а в этой комнате их было восемь - было проделано небольшое окошко, под ним располагалось что-то вроде пульта, а поскольку установки располагались довольно высоко, то к окошкам вели металлические лесенки из пяти ступенек.
   - Саш... Саша... - голос у Ленки дрожит, то ли от холода, то от страха. А может, комплексно. - Пошли... пошли отсюда. Мне тут не нравится. Тут... нехорошо.
   Невозможно спорить - подземные базы, как вам скажет любой сценарист американских фильмов - это всегда не к добру. Только ее покажут - сразу утечка смертельного вируса или побег опасных мутантов, а то еще вселенский апокалипсис происходит. Но это все у плохих американских ученых. С хорошими советскими такой фигни ни за что не случится.
   Это я себя успокаиваю, понятно. А заодно и Лену - ей я свои путаные мысли пересказал в укороченной форме. А пока пересказывал, мы поднялись по лесенке на верхнюю площадку первой шестерни. Ничего не понять - перед нами явно был пульт управления, кнопочки какие-то, тумблеры, лампочки. Сокращения вида "ПИТ", "ПЕРЕГРЕВ КАП", "СБРОС ТР" и "ПОДАЧА КОРТ" ясности в картину не добавляли.
   Оставалось окошко. Было оно небольшим, темным и каким-то неприветливым, но по всему выходило, что посмотреть туда надо. Я глубоко выдохнул и приблизил лицо к толстому стеклу.
   - Ну что? - голос у Лены был прямо-таки отчаянным.
   - А ничего. Темно и не видно ни фига. - Я отвалился от окна и направил на него фонарик, но слабый луч ничуть не разогнал тьму за стеклом. - Стоп. Должно же тут быть что-то аппаратное, не может быть, чтобы они тут с фонарями ходили... Ага, вот что-то похожее... "ПОДСВЕТ СО", понятия не имею, что это за "эс-о", но "подсвет" определенно намекает...
   Я нажал кнопку. В окне зажегся свет.
   Лена ахнула. Я не ахнул, правда, но сердце точно пропустило удар или два.
   Центральная часть "шестерни" являлась, похоже, чем-то вроде одноместной капсулы, заполненной какой-то желеобразной массой. И вот в этой капсуле, в этой массе висела как в невесомости обнаженная девушка.
   Вряд ли ей было больше лет, чем нам. Длинные черные волосы застыли вокруг ее головы неподвижной грозовой тучей. Откуда-то из затылка выходил и тянулся до пола тонкий шланг в металлической оплетке. Такие же шланги, только поуже, были присоединены к обеим рукам, ногам и пояснице. Смуглое скуластое лицо было спокойно, а чуть раскосые глаза закрыты. И она казалась смутно знакомой, ко всему прочему, но это невозможно, потому что, потому что...
   Лена ткнула пальцем в заложенную за уголок окна бумажку. Надпись гласила: "Байрамова, У., ВГ-92". Фамилия, фамилия, где же я ее...
   - Это же из лагеря девочка! - выпалила Лена. Соображала она явно быстрее моего. - Ульзана, я ее помню, она из первого отряда!
   Точно, я же ее только сегодня на линейке видел. Как это? Что это значит?
   Почти бегом я рванул к следующей шайбе. "Винниченко, А.", "Вавилова, И.", "Нигальчук, А." Все ребята из лагеря, все знакомые имена, но попадались и другие - "Стругацкая, М., ВГ-76", "Голиченко, Я., ВГ-54", "Советина, У., ВГ-101". И знакомая фигурка с шлейфом красных волос, беззащитно застывшая в окружении коммутаторов и кабелей. Как бабочка в янтаре...
   - Советина... Ульяна... - прошептала Лена. - Но как...
   А я заметил еще кое-что. Когда мы только вошли в репозиторий, все индикаторы на пультах были темными. Сейчас на всех горела красным одна и та же кнопка. "ПЕРЕГРЕВ".
   Неожиданно оживают голоса в голове.
   - Резкий подъем температуры в репозитории! Ситуация три! Ситуация три! Белка! Как слышите?
   - Контроль, я Белка, слышу вас, - отзывается знакомый голос "второго".
   - Белка, вы на дежурстве осматривали репозиторий?
   Короткая пауза.
   - Так точно, осматривали.
   - Срочно возвращайтесь, там, похоже, взлом. Доклад по разрешении ситуации.
   - Есть.
   Ленка смотрит круглыми глазами.
   - Что это было? Я... я слышала...
   - Внезапная телепатия, нас сейчас накроют, бежим отсюда! - рявкаю я. Некогда размышлять над здешними чудесами и ужасами, пора бежать. Фонарик за пояс, а от тяжелого фомича придется избавиться. Прощай, дорогой товарищ, ты верой и правдой служил мне эти часы, ты ломал замки и вселял уверенность, но сейчас, в этот грозный момент...
   "Стабилизация температурного уровня. Локализация тепловой аномалии".
   Дверь начинает медленно закрываться. Лена испуганно ахает, но мы успеваем.
   Вылетаем в дверь, несемся дальше, сандалии скользят по влажным камням. Вот и перекресток, здесь патруль повернул налево, к посту, но нам к посту не надо, значит... значит - прямо? Пускай прямо, тем же путем, что и пришли, Ленка не отстает, она вообще молодец, с такой я бы и в разведку, и куда угодно...
   - Ни с места! Стоять! Стоять!!! Руки за голову!
   Их двое, фонари обшаривают нас слепящими лучами. Всего двое, но это здоровенные жлобы, больше ничего не разобрать, глаза от света слезятся. Неудачная это была затея с самого начала. Не нужно нам было лезть сюда, не нужно.
   - Стоим, - отвечаю я, и не слышу собственного голоса.
   ***
   Бронежилетов на охранниках не было, и разгрузок с магазинами и разными подвешенными гранатами тоже. Собственно, из оружия я видел только длинноносые черные пистолеты. Сто процентов, еще ножи где-то спрятаны. Какой же военный без ножа? Наверное, мы не считаемся опасными, оттого они и автоматов не взяли.
   Руки, правда быстро и качественно связали пластиковыми наручниками. Видимо, так далеко их наивность и уверенность в своих силах не простиралась. Или это я себя успокаиваю? Скорее всего, это протокол такой, для всех задержанных.
   В туннеле было сыро и темно. Налобные фонари рисовали белые узоры на влажных стенах, выхватывали то бесстрастные лица наших конвоиров, то бледное как смерть лицо Лены, окаймленное черными в ярком ртутном свете волосами.
   - Извините... мы - мы из лагеря неподалеку, заблудились под землей... мы честно не знали, что тут запретная зона... нам бы... нам бы обратно, - выдавил я из себя.
   Но говорить с нами никто не собирался. Старший в группе ткнул пальцем себе в грудь и, не особенно и скрываясь, сообщил:
   - Контроль, я "Белка". "Белка". Как слышите, Контроль? Прием.
   Ответа я не услышал, видимо, говорили в наушник.
   - На выходе из туннеля К-18 задержали двух "эксов" из лагеря, - равнодушно сказал старший. - Да, недалеко от репозитория. Врут, что заблудились под землей. Да, там километра три с половиной... Так точно.
   Он снял с пояса какой-то прибор и направил на нас.
   - Парень и девчонка. Девчонка... - пауза, - "Я-17". Да. Невозможно установить, тут темно.
   Он навел на Лену фонарик.
   - Имя?
   - Л-лена, - прошептала та.
   - Так точно, - сказал человек в микрофон.
   А я все пытался понять. Что-то с этими служивыми было не так. Что-то в их форме настораживало. Хотя и в форме не разбираюсь совсем, и охранника не отличу от милиционера, а налоговика от десантника, но тут что-то другое... Общее.
   - Парень, - старший снова сделал паузу и посмотрел на прибор. - Это... Сорок второй. Подтверждаю. По протоколу, есть. Девчонка? Так точно.
   Он повернулся, и в его лице было что-то такое нехорошее, что я дернулся, пытаясь закрыть собой Ленку. Но младший в группе держал нас крепко. Повинуясь короткому жесту первого, он подтолкнул Лену к нему, цепко ухватил меня за локоть и молча указал на коридор. Шагай, мол.
   - Извини, девочка, - сказал из-за моей спины тот, что говорил по рации.
   Младший был очень силен, и бросок на него со связанными руками результатов не дал. Короткая подсечка, и я лицом вниз рухнул отдыхать на мокрый каменный пол. А в туннеле позади стало совсем темно и тихо, только на секунду моргнула вспышка. А потом... потом послышался звук падающего тела.
   Второй охранник рефлекторно повернул голову, чем я и воспользовался, с низкого старта с переворотом рванув вперед и вправо, туда, где секунду назад приметил боковой коридор. Коридор, хвала Аллаху, оказался сквозным, с шансами на побег. Выстрела я снова не услышал, только что-то слегка кольнуло в ногу. И нога отнялась.
   Но я был очень упорным, есть у меня такое хорошее качество, очень помогает по жизни. Двигаться я не перестал, просто упал на четвереньки и в таком приглядном виде, опираясь на связанные руки, поскакал дальше. Ничего, наши далекие предки этим манером немаленькие расстояние преодолевали, чем я хуже? Судя по всему, ничем, особенно в части умственного развития. Что же тут творится, кто эти люди? Явно те, кого мы слушали раньше. Господи, Ленка, Ленку же, ее же... Удачно это я придумал, на четвереньках-то, силуэт снижается, меня в темноте вообще наверное не видно... Куда же теперь... И почему им холодно... И почему мне холодно...
   Я полз вперед рывками, переваливаясь из стороны в стороны, как паук. Перед глазами плясали красные мошки, в груди свистело и булькало, будто в бронхи залили горячего шоколада, а легкие тщетно пытались зацепить из окружающего вечера хоть чуть-чуть еще свежего воздуха. В голове стучали молоточки, по внутреннему зрению ползла, как в рекламе, одна единственная завязшая там строчка: <i>"легко ковыляя от слова до слова, дай Бог нам здоровья до смерти дожить, легко ковыляя от слова до слова..."</i> Ковылялось, кстати, совсем не легко. Но я все же ушел, я уже практически оторвался от тех, кто убил Ленку, и теперь...
   Что-то совсем не больно клюнуло в шею сзади, и тело перестало слушаться окончательно.
   ***
   Я снова сидел на берегу, и передо мной вязким потоком струилась ткань мира. А где-то внизу опять текла невидимая во тьме река, куда нельзя было попасть ни в коем случае. Но было и кое-что новое - неприятная тяжесть в груди, безболезненная, но некомфортная.
   Что-то вроде прерывистого дыхания щекотало кожу под ключицами, в нос проникал слабый запах, от которого хотелось чихать. И голоса за спиной в этот раз были слышны чуть лучше.
   - Сколько?
   - Уже почти пятнадцать минут.
   "Вытащи меня из этого ада"
   - Давление падает.
   - Массаж сердца. Я вас учить должен?
   Захотелось откашляться. Но в пустой Вселенной это выглядело бы глупо. Хотя вот, кажется, за спиной послышались легкие шаги. Это Славя, я знаю. Очень хорошая девушка. Она поможет, она всем помогает, а значит, и мне.
   - Кальций внутрисердечно.
   - Может, есть смысл сразу...
   - Надеюсь, обойдется без этого. Адреналин!
   Стало жарко. Голова закружилась. Откуда-то пробила дрожь. Рядом со мной сидела Лена и грустно улыбалась. Не спас я ее, не получилось у меня никого спасти. В руках у девушки было длинное лезвие, мрачно поблескивающее в никогда не кончающихся здесь сумерках. Виски пульсировали, голова была готова лопнуть.
   - Идет фибрилляция.
   - Дефибриллятор на три тысячи. Разряд!
   Алиса... Волны рыжего пламени, смешные хвостики, мимолетная улыбка. Боже, какая же она красивая.
   - Остановка сердца.
   - Пять тысяч. Разряд!
   "А ты умеешь играть на гитаре?" Река, пляж, капельки воды на раскаленной коже. Солнце. Бесконечное лето. Мы будем вместе. Всегда.
   - Пульса нет.
   - Вентиляция легких.
   "Плей!" задорно кричит Алиса, сверкая зубами на ярком солнце, и, прежде чем я успеваю ответить, бросает мяч в воздух.
   "Аут!" отвечаю я, радуясь ее ошибке.
   - Шесть тысяч. Разряд!
   Солнце наливается красным цветом. От воды поднимается пар. Мы никогда не играли с ней в теннис. Но разве это важно, когда мы вместе, и у нас наконец все хорошо?
   - Нитевидный пульс.
   - Глюкозу и Рингера, шесть кубиков. Через десять минут проверить состояние. Все.
   И действительно, все.
   ***
  
   ========== Глава 7 ==========
   Живой - Психотерапия - В порядке бреда - Товарищ старлей - Якоря и Ключи - Мальчик, Который...
   У меня иногда складывается впечатление, что весь мир, все человечество медленно, осторожно идет по тонкой проволоке, натянутой над пропастью. И с боков этой проволоки - пустота, вверху рай, а внизу ад. И все, в общем, понятно. Упасть - никак нельзя. Но и наверх ты никак не запрыгнешь, хотя там хорошо, наверное. И в итоге все, что остается - это пугливо идти по проволоке, помня про ад, и надеясь, что вот за углом, вот за поворотом рай внезапно окажется чуть ближе. Ну хоть на ладошку. Ну чтобы хоть одним глазком.
   Так к чему я это все. Сейчас мне почему-то кажется, что в 1984 году человечество, стоя на туго натянутой проволоке над адом, пошатнулось. Оно еще может восстановить равновесие, еще может удержаться. Но будет это непросто.
   А ведь какое наслаждение, какое блаженство в полете! И пусть это даже полет с натянутой проволоки в адское пламя. Но за этот короткий миг, когда чувствуешь себя птицей, когда ты летишь - ты можешь отдать многое. Пусть даже ты летишь к смерти.
   К смерти.
   Лена!
   Я открыл глаза. И ничего не понял. Белое вокруг все, сверкающее, расплывчатое, и ветерок обдувает. Где я вообще? "Я проснулся рано утром, я увидел небо в открытую дверь". Вот еще одна мысль - сейчас светло, значит, это день. А под землей мы бродили несколько часов, не больше. То есть примерно с восьми вечера до настоящего момента в моей памяти имеется дыра. Это не очень хорошо. Но и не очень плохо, я отлично помню и находки в репозитории, и наше задержание, и попытку побега.
   "Прости, девочка".
   И это тоже. Но я жив, относительно адекватен, сохранил память и рассудок. А это значит, ничего еще не закончилось. Это значит, еще повоюем.
   В поле зрения вплывает что-то пахнущее лекарствами и еще чем-то. О, это же Виола. Значит, это что? Это медпункт. А я тут всего раз был до этого, в первый день, и ровно пять минут, поэтому и не опознал сначала.
   - Я тебя, конечно, вчера просила подежурить в медпункте, - сообщает Виола, задумчиво глядя на меня сквозь очки своими гетерохромными глазами. - Но не предполагала, что ты для этого умудришься получить нарушение мозгового кровообращения, в просторечии микроинсульт. Тут ты меня удивил, пионер.
   "Микроинсульт?"
   - Принесли тебя вчера вечером бездыханного, - продолжает Виола. - Весь лагерь за твою жизнь боролся. Растирали тебя, антикоагулянты кололи... Так что дежурство твое сегодняшнее отменяется, раненый герой, сама справлюсь. Ладно. - Она делается серьезной. - Как врач, рекомендую до такого в дальнейшем не доводить. Меньше жирной и соленой пищи, меньше сладкого, меньше алкоголя, больше активного отдыха и прогулок на свежем воздухе.
   - Ох, доктор, - разлепляю я губы. Хрипоте моего голоса может позавидовать Джигурда. - Без ножа вы меня режете. Как же я теперь без соленого, острого, сладкого и вкусного? И я уже не говорю об алкоголе. В человеческих ли это силах?
   "А с вечерними прогулками на свежем воздухе у меня и так все отлично".
   Виола хмыкает.
   - Юморист... Геннадий Хазанов. - Она покачала головой. - Не везет мне в эту смену, юморист - сначала Шурик, потом Семен, теперь вот вы с Леной...
   На моем лице, наверное, что-то отразилось, потому что Виола подняла брови.
   - Она заходила сюда незадолго до того, как принесли тебя, просила что-нибудь от головы... Что-то не так?
   "Это не значит почти ничего, кроме того, что, возможно, я буду жить".
   - Нет, - отвечаю я не своим голосом. - Все нормально. Я, наверно, пойду?
   - Постой, - хмурится медсестра, - я должна тебе выписать гипотензивное, восстановительное, плюс раствор ромашки...
   - Я обязательно загляну еще, - обещаю я, торопливо обуваясь. - А без раствора ромашки и вообще жизни себе не мыслю!
   И покидаю гостеприимный медпункт.
   Мысль в голове одна: она жива! Ленка жива, и даже почти здорова - почти, потому что обращалась за медпомощью. Может, она сумела бежать? Может, ее пощадили? Может, это был очередной сон, а ты окончательно запутался в слоях этой приветливой реальности?
   "Мы поместили еще один сон внутрь твоего сна, чтобы ты сходил с ума пока сходишь с ума."
   Пока лечу к домику Лены, успеваю оглядеть себя. Да нет, вчерашнее мне не приснилось и не привиделось. Костяшки на кулаках сбиты, запястья все еще ноют от наручников, колени ободраны. Одежда, правда чистая, но форма - она вообще одинаковая, может, и переодели. И еще... наклоняюсь, ощупываю голени. Ага - на правой нахожу на ощупь след от укола. Сюда меня и подстрелили. Такой же присутствует в районе седьмого шейного позвонка. А этим добили. После этого у меня была какая-то неприятность то ли с сердцем, то с мозгом, но теперь все снова в норме. Весело.
   Подсознание работает все же на удивление хорошо, и вычленяет из этого бессвязного потока две ключевые мысли. Наручники и одежда. Точно. Вот что мне не давало покоя там, в подземельях. Ну что ж, информации прибывает. "Теперь главная линия этого опуса ясна мне насквозь!"
   Ноги сами выносят к домику Лены. Сердце колотится как ненормальное. Интересно, почему, неужели судьба не очень-то и знакомой девушки для меня важнее того, что мы нашли вчера под землей? Мрачные тайны, возможно, судьбы мира на одной чаше весов, и бледная измученная девчонка, которая должна была умереть, но не умерла - на другой.
   Да, важнее. Да, Лена перевешивает. Потому что мы, несмотря на весь наш прогресс и развитие - все еще остаемся, по большому счету, неандертальцами, ограниченными и нелогичными. И пути развития целого мира отступают, когда дело заходит о судьбе дорогих нам людей.
   Может, это и неправильно. Но я - человек, и для меня оно всегда будет так.
   На пороге домика сидит Мику. Чего это она? Увидев меня, девушка буквально бросается вперед.
   - Саша! Привет! Ты к Лене? К Лене, да? Скажи, что ты пришел к Лене!
   Я слегка ошалеваю от напора.
   - Ну, в общем-то, да, к ней. А в чем...
   - Что с ней, Саш? Что с ней случилось?
   "Позвольте представиться - Грегори Хаус".
   - А что с ней? - не понимаю я.
   - Она... она... ей очень плохо, - Мику не может подобрать слов, редчайший случай. - Она только лежит и молчит. И еще иногда плачет. И постоянно говорит, как она не может больше, как она устала... Я не понимаю...
   И неожиданно повисает на мне, всхлипывая.
   "Женские слезы - долгие проводы". Ну, или как-то так. В общем, ничего хорошего от них ждать не стоит.
   Мику, конечно, приходится обнять. Исключительно с дружескими намерениями, а также с целью успокоить. Она, правда, отстраняться не спешит, только утыкается лицом в плечо и начинает сперва сбивчиво, а потом набирая скорость, объяснять, что же такого тут произошло вчера вечером.
   По ее рассказу выходит, что меня принесли из лесу завхоз и плотник Артур Амаякович. Выяснилось, что я так долго гулял и репетировал, что вследствие нервного истощения упал и потерял сознание. Такая печальная ситуация. Хорошо еще, что наши уважаемые сотрудники случайно проходили мимо, но не бросили меня на произвол судьбы, а наоборот - приволокли обратно. "А ведь могли и полоснуть". В медпункте же за меня взялась Виола, поставила несколько уколов, после чего жизнь моя оказалась вне опасности.
   Осталось узнать, по какой причине Мику так пристально за мной следила, но это потом, это подождет.
   А когда и откуда вернулась Лена, она, оказывается, не помнит. Весь день ее не было, а вечером, когда девушка вернулась с ужина, Лена уже лежала на своей кровати и тихо, медленно плакала. Причину всполошившейся Мику она сообщать отказалась, упомянув только, что "хватит с нее этой боли". На завтрак сегодня Лена тоже не пошла, и видеть никого не желает. Словом, единственная надежда осталась на меня, потому что я - супергерой. Так она, Мику, считает.
   Тут выяснилось, что мы все еще стоим практически в обнимку, а это никуда не годится. Пришлось прервать вечер воспоминаний и проследовать в домик.
   Лена лежит лицом к стене, накрывшись простыней, и никак на меня не реагирует. А я, сначала планировавший беседу в своем любимом стиле "Прибытие протопопа Аввакума на остров прокаженных с последующим излечением 93% аборигенов", отказываюсь от него в пользу тоже хорошо себя зарекомендовавшего "Старшего брата". Поэтому просто присаживаюсь к ней на кровать.
   - Привет, Ленка.
   - Привет, - равнодушно отвечает она. - Ты Семен или Игорь? А может, Ираклий? Давно приехал?
   "Нас легко потерять, трудно найти и невозможно восстановить. Подпись: нервные клетки".
   - Вообще-то меня Саша зовут, - признаюсь я. - Но ты можешь называть меня графом д'Этанмор. Как мы и договаривались пару дней назад.
   Лена медленно стаскивает с головы простыню и поворачивается.
   - Я помню, - задумчиво говорит она. - Почему?
   - Это нормально, - отвечаю я голосом Анатолия Кашпировского, - Хомо сапиенсы вообще обладают интересной способностью держать в памяти события, достаточно удаленные от них по пространственно-временному континууму.
   - Значит, я не хомо, - вздыхает Лена. - Я все забываю. А потом вспоминаю. А потом забываю снова. Потом я схожу с ума, умираю, потом воскресаю. И все начинается сначала.
   "Нарушена герметичность кабины".
   - Но сейчас-то ты помнишь, кто ты, - успокаивающе говорю я. - А еще ты помнишь, кто я, и кто такая Мику, и Ольга Дмитриевна, и все остальные, правда?
   - Помню, - не очень уверенно говорит Лена. - Но все вокруг такое... зыбкое. Тронь - и все снова измениться. И мне снова придется просыпаться. Я так устала...
   - Здорово, что помнишь, - увожу я ее от ненужной темы. - Но раз ты знаешь меня, то должна была не забыть и то, что было вчера. Ты же не слабоумный лунатик, правда? Ты помнишь вчерашний день, а я вот - наоборот, забыл. Так что расскажи, пожалуйста, что было вчера, и мы вместе постараемся найти выход из этой дурацкой, но решаемой, в общем, ситуации.
   В психоанализе я, конечно, силен как в мало чем еще, если вы помните.
   Лена морщит лоб.
   - Мы... собрались идти в старый корпус. Так? И... лес, поляна, гитара, мы о чем-то поспорили, вроде бы... хм... - она краснеет. - Вроде бы все?
   - А как мы вошли в здание? - напираю я. - Второй этаж, выпавшая ставня, чердак? Подвал, радио, перехват докладов? Ну? Вспоминай!
   Сидящая у порога Мику, конечно, притворяется, что не слышит, но я со своего места вижу ее напряженную позу. Лена глядит умоляюще.
   - Я не... я не... столько мыслей... столько... - она зажмуривается. - Не могу!
   - Репозиторий, - бросаю я пробный шар. - Его ты помнишь?
   Она молчит так долго, что я успеваю похоронить все попытки получить ответ.
   - Ну что ж, нет, значит...
   - Кодовый замок, - сухо и четко говорит Лена. - Черные машины. Капсулы. Перегрев. Стабилизация температуры. Захват. Протокол... - она с ужасом смотрит на меня. - Что это было, Саша? Что это...
   - Все-все-все, - подымаю руки. - Ты молодчина, Ленка, ты начинаешь вспоминать. Все хорошо, не перестарайся. Мы обязательно разберемся во всем этом. Обязательно. Я обещал, помнишь?
   Она слабо кивает.
   - А теперь ты полежи. Отдохни. Хочешь, сходи на завтрак, он еще идет. Ни о чем не волнуйся, все скоро закончится. Мы с этим справимся. Я, ты, Славя, Алиса... Мику. Мику!
   Зеленоволосая девушка, совсем было загрустившая от непонятных намеков и маневров, бодро вскинула голову.
   - Поможешь нам все исправить, узнать и вывести на чистую воду? Учти, может быть опасно.
   - Я? Я! Конечно! Конечно-конечно! Я буду рада помочь, хоть как-то, чем-то... Чем угодно! Я многое могу! Я занималась карате - немножко, и еще у-шу. Я сильная, я могу помочь - тут правда что-то не то творится, я раньше не замечала, а сейчас вот вы поговорили, и я начинаю понимать...
   - Видишь? - я со значением поднимаю палец. - С той стороны всего-навсего зловещие врачи-вредители, безжалостные солдаты-убийцы и секретные лаборатории. А с нашей - уже целых три бесстрашных подростка! Считаю, их судьба предрешена.
   Лена фыркает в подушку. Фыркает - это хорошо. Это эмоции. Именно эмоции и делают нас людьми.
   - Так что пока диспозиция следующая: лежи тут, гляди в оба и жди дальнейших указаний! Сигнал к действию - три зеленых свистка. Отозвать уволенных в запас, отменить отпуска. Форма одежды - парадная, синие мундиры с золотой оторочкой. Выдвигаться тремя колоннами. Мадемуазели! Командовать парадом буду я! Я сказал!
   "Сказал, и выстрелил ему в левую ногу!"
   Отдаю честь, щелкаю каблуками и строевым шагом выхожу из домика. За спиной тихо прыскает Лена, секундой позже к ней присоединяется Мику. Марширую дальше, сопровождаемый звонким девичьим смехом. Улыбаюсь как дурак. Смех - это замечательно. Это лучшее лекарство.
   Потом, правда, улыбка куда-то девается. Это понятно - все хиханьки для аудитории, а вопросы-то нешуточные решаются. То есть еще не решаются пока, но это дело поправимое. Вот сейчас подрубаю слегка, и начну поправлять.
   И только подходя к столовой, вспоминаю, что одежда на Ленке была чистой, а на руках и ногах не было ни грязи, ни ссадин, ни царапин. Что бы это значило?
   ***
   В столовке уже никого не было, я все-таки опоздал. Правда, добрая баба Маша, заведовавшая кормлением голодных пионеров в этот день, снова сжалилась и выдала мне два стакана кефира и булочку с повидлом. Это порадовало, жрать после вчерашних похождений хотелось зверски.
   И почему поварих считают злобными бабами? "И ткачиха, и портниха, злая баба повариха", так вроде знаменитый тезка писал? Неважно. Отпиваю кефира, жую булку, думаю о вечном. Благо подумать есть о чем, утром как-то не срослось.
   "А ты кефир пробовал, местный?"
   Так, это не то. Поехали от самого очевидного, с азов. Первое, оно же главное: подземная база явно связана с лагерем и зависит от него. Консервированные пионерки в собственном холодном поту тому подтверждение. Но есть вопрос: здесь ведь все на месте, никто не пропал, а том числе и те, кого мы видели там, внизу. Что это значит? Да бог его знает - чисто в порядке бреда, может, там двойники или клоны. А может, двойники или клоны здесь. Информации нет, гадать можно до посинения.
   Есть, правда, и плюсы - момент с формой все-таки окончательно решил вопрос о здешних путешествиях во времени. Ностальгируют они тут, значит. Устроили, понимаешь, контрреволюцию. "Утомленное солнце нежно с морем прощалось..."
   Не разобравшись с первым пунктом, продолжаем не разбираться со следующим. Лена - я ведь своими ушами слышал, как ее убили. Прямо за моей спиной, была вспышка, была гильза, было падение. А теперь она жива, причем без единой царапины, но со стертой частично памятью и жуткой депрессией. Вывод: плюс один аргумент в пользу идеи о клонах. Пугающая перспектива: армия хандрящих Лен с фиолетовыми косичками идет захватывать Землю. Нет, это даже не "Бегущий по лезвию" с майором Кусанаги в главной роли, это гораздо круче.
   Очередной момент, который так и не вышло объяснить - плавание и музыка. Что с ними случилось? Почему и, самое главное, как? Что-то тут вертится такое на языке, и очевидное вроде, а не могу определиться и объяснить этот феномен. Хотя и чую, что он напрямую связан со всем происходящим здесь. "Спасибо, товарищи, теперь я отчётливо разобрался в ситуации и вижу, что это просто какая-то непонятная хрень". Обидно.
   Думать дальше. Черт, голова как чужая - вообще анализировать не в состоянии. Это от бурных ночей. Это от жары. Нужно вести размеренный образ жизни, играть в гольф, раскладывать пасьянсы. И еще прогулки перед сном на свежем воздухе - архиважно! Мозг бунтует, слетает на совершенно дурацкие идеи, лишь бы не работать как следует. Такое впечатление, что я сейчас усну, вот прямо с открытыми глазами провалюсь в какие-то сиреневые галлюциногенные дали. Кофейку бы, а может, водки, да где их возьмешь? Неплохо бы искупаться в утренней водичке, тоже хороший эффект. Нет, отказать, вон, кефиром лучше заправиться. Он любой сон отобьет, настолько ядреный.
   Руководство лагеря, конечно, в курсе про базу - Ольга Дмитриевна там, Виола эта загадочная. Потом еще директор - Петром Иванычем его Мику вроде называла. Чего это я к нему в гости не захожу, кстати? Игнорирую уважаемого человека, а это недопустимо. Еще обидится. Решено: шагаю домой, подхватываю Ольгу Дмитриевну - уверен, она никуда с отрядами не пошла, а расслабляется в гамаке с книжкой - и вдвоем, для солидности, идем к директору. Дескать, у меня для него важная информация про подземелья. Крысы-мутанты, скажем. Или фашистские склады боеприпасов. А там уже действуем по обстоятельствам.
   Ай да я! Не прошло и полминуты, а гениальный план уже готов и только и ждет воплощения. Я решительно вытер кефирные усы под носом, воткнул стаканы один в другой, поставил их в приемное окошко, поблагодарил добрую повариху и выскочил из столовой.
   А глубоко под землей, в трех километрах от лагеря и почти в двадцати метрах под землей, в пустынных залах черные машины продолжали работать, как много лет до этого, в вечной тьме.
   ***
   Погруженный в свои мысли, я чуть не влетел носом в свой - ну, уже практически свой - домик. О чем это я так задумался, что и не заметил, как дошагал? Об Алисе? Лене? Славе? Да ну, ерунда. Так, привести в порядок мозг, сохранять трезвость рассудка. Это вообще мой домик? Вроде бы мой, он маленький, треугольный, рядом с входом гамак, и сирень вокруг. Да, сирень...
   Тут меня снова накрыло.
   Как это я раньше не сообразил-то? Верно говорят, что глаз замыливается, самое очевидное всегда замечаешь в последнюю очередь. Дурак, дурак...
   "Где умный человек прячет лист? В лесу. А где умный человек прячет камешек? На морском берегу".
   А где умный человек прячет самую большую загадку? Среди кучи других загадок, которых так много, что еще одна странность просто теряется, просто проходит незамеченной. А ведь они все связаны - перемещение это, сдвиг во времени, лагерь, минус пятнадцать лет, лето, музыка, плавание, девчонки...
   Сирень.
   Время цветения: конец мая - начало июня.
   Я принюхался. Точно, пахнет. Сирень настоящая, самая обыкновенная, у нас на поселке росла точно такая же. А вокруг совершенно явно позднее лето, жухлая трава, розы и лилии на клумбах, даже вода в реке уже начинает цвести. Плюс календарь в библиотеке. Значит, что?
   Значит, такого не может быть. В этом лагере все не так, как должно быть, но так, как хочется, чтобы оно было. Идеальный лагерь.
   "Ты любишь ее - ее идеальную. Ее такую, какой она никогда не была и не будет. Ее такую, какой она хотела бы быть".
   Что это означает?
   Мне показалось, что я понял. А поняв, сел прямо на ступеньки уже-почти-что-своего домика, настолько трудно и страшно и невозможно было принять эту правду. Эту теорию, пока еще только теорию, но такую, которая уже стучала пудовыми кулаками в мозг, выламывая тонкие хрупкие двери, заполняя собой сознание.
   Я зажал кулаком рот, чтобы не заорать. Тихо, тихо. Что за истерики. Что там кричал в "Хранителях" Роршах, обнаружив, что его заманили в ловушку? "Never surrender!" Никогда не сдавайся. Думай, дорогой товарищ, думай: как себя вести в рамках этой реальности, и что теперь делать? Как это верно подметил классик: "Ке фер? Фер-то ке?"
   Первое правило серьезного разговора: скорми собеседнику туфту. Скажи ему очевидную банальность, намекни на то, что знаешь больше, и он начнет нервничать. Нервы - это хорошо, это неопределенность. Что делает подчиненный в ситуации неопределенности, требующей очевидных решений? Спихивает ее на начальника, конечно. А кто у нас тут начальник. А вот это как раз и неизвестно. Значит, нужно выяснить. Значит...
   Бог его знает, до чего бы я додумался в итоге, но ситуация начала двигаться самостоятельно. Дверь домика распахнулась, и на пороге показалась Ольга Дмитриевна. Как всегда, серьезная и целеустремленная. Ну еще бы - такая ответственность, целый лагерь на плечах.
   - Здрасьте, - улыбнулся на автомате я. Наверное, улыбка получилась какая-то неправильная, потом что вожатая нахмурилась и поглядела на меня внимательно.
   Наверно, и впрямь зрелище не очень понятное: тянущий улыбку бледный подросток с широко раскрытыми, налитыми кровью глазами. С черными кругами под ними. И следами зубов на сжатых кулаках.
   Пауза затягивалась.
   - Что-то случилось, Саша? - удивленно сказала Ольга Дмитриевна.
   Я убрал улыбку с лица и решительно покачал головой.
   - Да нет, все нормально... товарищ - лейтенант?
   Немая сцена.
   - Что ты сказал? - очень спокойно говорит "вожатая".
   - Ну, мне просто не очень удобно обращаться по имени-отчеству к целому офицеру государственной безопасности, поэтому и интересуюсь вашим званием, если это не совершенно секретная информация, конечно.
   Наглый я стал в последнее время - страх. "Вожатая" с этим, кстати, согласна.
   - Ну ты хам... - тянет она ошеломленно. - Зайди-ка внутрь. Будешь рассказывать.
   А отчего бы и не рассказать, верно? Мне нужен выход из ситуации, и им тоже. Захожу, усаживаюсь.
   - Лагерь у вас хороший, - начинаю я. - Скорее всего, настоящий пионерский. А вот исполнение, извините, корявое. С первого дня буквально начиная. Сначала, понимаете, "добро пожаловать, мы тебя ждали", а потом "свободных домиков нет, будешь жить тут". Это же для наблюдения и контроля, верно?
   - Верно, - говорит "Ольга Дмитриевна" с застывшим лицом. - Дальше.
   - Дальше - словечки, - с удовольствием продолжаю я. - "Расконсервированные домики", "каптерка". Я же филолог, такие слова замечаю. Военный сленг - откуда он у юной вожатой пионерлагеря?
   "Юная вожатая" молчит. Только желваки на скулах ходят. Влетит ей, думаю, потом от начальства.
   - Ну и, конечно, на дворе никакой не восемьдесят четвертый, - заканчиваю я. - Анахронизмов немного, и в глаза они не бросаются, но есть. Пластиковые бутыли с водой на складе, упоминание Аллана Чумака не вызывает вопросов, но главное - охрана под землей одета в цифровую форму, а руки нам связали пластиковыми наручниками. Это однозначно начало двухтысячных. Но, кстати, и вы лично тоже местами налажали, когда решили в нашем первом разговоре упомянуть о потере памяти "как в индийских фильмах". В индийских фильмах память не теряют, это вы с мексиканскими сериалами перепутали. Но откуда в Союзе восьмидесятых годов мексиканские сериалы?
   "Ольга" закатывает глаза в немом возмущении.
   - Да и "Легенда о любви" вышла в прокат в восемьдесят четвертом, тут вы правы. Но - в ноябре. Некачественно готовитесь, товарищ офицер.
   Вожатая вздыхает.
   - Старший лейтенант, - говорит она наконец. - Старший лейтенант Тихонова. Идем к Виоле думать, что с тобой делать дальше, она все-таки целый капитан, пускай у нее теперь от тебя голова болит.
   "Капитан!.. У нас на флоте тоже капитаны есть. Но это, наверное, другие капитаны".
   ***
   В медпункте я уже практически как родной. Обтесался за истекшие три с половиной дня. Опережаю график, иду на рекорд, похоже. Приятно улыбаюсь закутанной в халат Виоле, присаживаюсь на застеленный клеенкой топчан. "Медсестра", кстати, совершенно спокойна, в отличие от явно нервничающей Ольги.
   - Информация засекречена, сам понимаешь, - сообщает мне Виола. То есть капитан Толкунова, конечно. - Но ты у нас теперь не подпадаешь ни под какие подписки. Нулевой доступ. Так что приготовься услышать множество интересных вещей. Только сначала один вопрос: сам-то как думаешь, что это вокруг тебя - да и всех нас - такое?
   Беру секунду на формулировку.
   - Сейчас 2014 год, возможно, позднее, - выкладываю я свою версию. - Вокруг - виртуальная реальность крайне высокого уровня исполнения, очень качественная компьютерная симуляция. Поэтому в лагере идеальный порядок и дисциплина, прекрасный климат и погода. Но, как любая виртуальность, локация не свободна от багов и глюков. Отсюда анахронизмы, сбои памяти персонажей и прочие странности. В реальности же мы лежим в подземных капсулах под воздействием неизвестного препарата.
   Виола качает головой. Непонятно, что это: "Да, примерно, так и есть" или "Хорошая версия, но не угадал, сынок".
   - Цель описанного тобой проекта? - деловито интересуется она.
   - Понятия не имею, - отвечаю честно. - По моим прикидкам, даже чисто техническая часть обходится в какие-то совершенно безумные деньги, именно поддержание функционирования базы. Сколько стоило проектирование и разработка, боюсь представить. Что тут должно происходить, чтобы отбивать такие затраты - не берусь даже предполагать.
   Виола, усмехаясь смотрит на Ольгу.
   - Умный? - интересуется она. Вопрос риторический, понятно. - А как описанная тобой компьютерная симуляция объясняет непонятные скачки температуры вокруг лагеря и вечно мерзнущую охрану в зимней форме?
   Тут она меня, конечно, уела.
   - А как твоя версия объясняет неожиданно проснувшиеся у тебя таланты к пению, игре на гитаре и плаванию кролем? - методично продолжает долбить Виола.
   Оп-па. А я-то думал, это моя козырная карта в рукаве. А оказывается, это в их рукаве козырная карта.
   - Не додумал, - выносит вердикт "медсестра". Обидно, но правда - элементы информации сочетаются плохо. Развожу руками.
   - Интеллектом своим ты меня не поразил, нет, - сообщает Виола. - Но выступаешь все равно намного лучше, чем предыдущие ключи. Так что слушай... умник. И запоминай.
   ***
   То, что мне рассказали, было немыслимым. Невероятным. Небывалым. Но немыслимое и невероятное ведь не означают "невозможное". А небывалое даже наоборот - подбадривает и дает стимул стремиться к чему-то, расти над собой. Вперед и выше. Примерно как в описываемой ситуации.
   Вся наша жизнь - это столкновение воображаемого мира с комплексом объективных, материальных факторов, называемых реальностью. Все конфликты, депрессии, обиды и революции - они именно от этого, от несовпадения фантастической реальности у нас из головы с тем некрасивым и недружелюбным миром, что поджидает снаружи. Одни с этим мирятся и приспосабливаются, другие пытаются побороть и изменить. Есть и третьи - они распространяют свою реальность на окружающих, трансформируя внешний мир по своему собственному усмотрению.
   Конечно, для этого нужны специальные способности, достаточно редкие. Но в начале восьмидесятых годов двадцатого века американские ученые открыли и синтезировали вещество, способное многократно усиливать природные способности к манипуляции реальностью. Вещество это называлось кортексифан.
   Почти сразу доступ к кортексифану получили и советские ученые - наша промышленная разведка оказалась на высоте. Эксперименты с новым веществом, однако, почти сразу пошли двумя параллельными путями. В Джексонвилле, штат Огайо, принялись работать в основном над возможностью с помощью кортексифана пробивать проходы в параллельные миры. В Советском Союзе было решено не экспериментировать с параллельными реальностями, а модифицировать свою.
   Примерно одновременно обе исследующие стороны обнаружили, что чем моложе подопытные, тем лучшие результаты показывает кортексифан. Куратор американского проекта, Уильям Белл, использовал пяти-семилетних детей, у нас же эксперименты проводились преимущественно на подростках.
   Опыты показали, что при регулярном введении кортексифана подопытные приобретали способности менять базовую реальность в достаточно широких пределах. Речь не шла, конечно, о гашении сверхновых или изменении свойств времени. Но одним из первых достижений советских исследователей было установление равномерно теплого климата на всей территории экспериментального лагеря. Вскоре после этого проект получил официальное наименование "Лето".
   Методом проб и ошибок была выработана схема "Звезда", которая включала в себя четыре "лучевых агрегата" или "якоря", то есть подростков, накачанных препаратом - их задачей, собственно, и было создание желаемой реальности в определенном радиусе. Пятый подопытный назывался "ключом", его задачей было поддержание стабильной работы четырех "якорей" и соблюдение эмоционального баланса между ними. Если же по-простому, то "ключ" должен был установить дружеские, доверительные отношения с остальными ребятами, поскольку успешная модификация реальности была возможна только в условиях душевного равновесия "якорей", а лучше всего протекала, если "якоря" были искренне счастливы.
   Конечно, стать якорем мог не каждый. Претенденты тщательно отбирались по физическим и психологическим качествам, предпочтение отдавалось натурам, отражающим четкие поведенческие и моральные архетипы, воплощениям лучших человеческих качеств - доброты, отзывчивости, честности, стремления помочь, жажды знаний, творчества, смелости и чувства справедливости. С другой стороны, ключ выбирался в значительной степени произвольно, исходя из одной лишь потенциальной способности гармонизировать проявления склонностей в якорях. Исторически сложилось так, что якорями обычно становились девушки, а ключами работали преимущественно парни.
   - Один момент, - прервал я это краткое изложение сборника "Антология зарубежной фантастики". - Все рассказанная вами, конечно, прекрасно, но только меня никаким кортексифаном не кололи. Ни до попадания сюда, ни после. Только вчера пару раз попали дротиком со снотворным, но это не в счет.
   Капитан Толкунова скептически хмыкнула.
   - Мы сейчас с тобой находимся в измененной реальности. Именно поэтому тебе семнадцать лет, здесь вечное лето, и на тебя западает каждая встреченная девушка.
   "Это было обидно, но лучше промолчать. Страшную месть прибережем на потом".
   - В измененной реальности существуют и взаимодействуют не реальные люди, а их физические проекции, полностью настоящие, но созданные искусственно, - сообщила Виола. - Так что версия, что вы на самом деле находитесь под землей под воздействием неопознанной химии была, в принципе, верной. Твое первоначальное тело - тридцать лет, близорукость, лишний вес и астма - находится на базе "Лето" глубоко под землей. А теперешний ты - это твое идеальное представление о себе самом, созданное в момент переноса. Понял?
   Я почему-то не сообразил ответить, только молча рассматривал идеального себя. Виола тем временем продолжила.
   Конечно, не обошлось без побочных эффектов. Эксперименты по изменению реальности шли беспрерывно, и уже через два года девчонки-якоря первого поколения начали сдавать. Росла апатия к происходящему, порог эмоционального отклика неуклонно повышался, полным ходом шло "профессиональное выгорание", а периодические чистки кратковременной памяти приводили к тому, что якоря стали полностью непригодны к выполнению своей "программной" функции.
   - Тогда их убили? Запаянные гробы, плачущие гренадеры, под барабанный бой... - предположили я.
   Оказалось, нет. Просто перевели в разряд "вспомогательных генераторов", обеспечивающих целостность созданной реальности, но неспособных более ее изменять. В рамках спецлагеря - причислили к пионерской массовке, физически же - отправили в репозиторий. Из нынешнего поколения якорей ближе всех к этому пределу подошла, конечно, Лена.
   "Вот оно и прояснилось. Алиса, Лена, Славя, Мику. И я. Нет, ребята, как хотите, а Ленку я вам не отдам".
   У ключей, кстати, тоже проблем хватало. Неудачные попытки стабилизации якорей и гармоничного изменения реальности вели к ураганному расстройству нервной системы, психическим разладам, неврозам и галлюцинациям. Заканчивалось все, как правило, безрезультатно, ни один ключ не выдержал пребывания в лагере дольше двух недель, хотя летальных случаев все же старались не допускать. Радостные новости, что и говорить.
   - Так это что же - качественной идеальной реальности до сих пор так и не построили? - подивился я.
   В по-настоящему значимых масштабах, как выяснилось, не построили. Несмотря на программу-максимум, заключающуюся в распространении "счастливой реальности" на территорию страны целиком, все успехи по-прежнему ограничивались преобразованием шести квадратных километров лагеря. Здесь всегда светило солнце, длилось бесконечное лето, ребята были здоровы, счастливы и могли абсолютно все, что хотели. А за его пределами все так же продолжалась зима, капитализм, коррупция, бессмысленная и безнадежная жизнь до получки. И недобрые охранники с пистолетами.
   А недавно и вовсе пришел официальный приказ "сверху": текущую "смену" завершить штатно, после чего оборудование отключить и списать, персонал расформировать, подопытных утилизировать. В связи с тяжелой экономической ситуацией, а также отсутствием зримых достижений. Руководство лагеря роптало, но поделать ничего не могло. До конца смены оставалось чуть менее двух недель. В спецлагере "Совенок", как и тридцать лет назад, продолжался эксперимент.
   ***
   - Вот такие дела, - заканчивает Виола. - Что скажешь?
   - Что скажу? Скажу, что верю в рассказанную историю... процентов на шестьдесят. С фактологической точки зрения все рассказанное неплохо объясняет те непонятности, что я наблюдал здесь за прошедшие дни, придраться, в общем, не к чему. А вот с позиций мотивации... Извините, не верю я в то, что здесь работают идеалисты и бессребреники, только и мечтающие сделать мир лучше.
   - Правильно делаешь, что не веришь, - соглашается Виола. - Верить, сам знаешь, никому нельзя. Посмотри вокруг. Лагерь давно снят с государственного баланса, работникам не платится официальная зарплата. Подземная же база - ты ее, наверно, и не видел толком, но она велика - построена и оснащена по последнему слову. Людей работает - сотни, им тоже нужно платить, кормить и развлекать. Их нужно ротировать, потому что безвылазно здесь сидеть получается у немногих - издержки ваших замечательных способностей.
   Я зеваю.
   - Мы все здесь сотрудники на ставке, - строго говорит Виола. - Поэтому - нет, бессребрениками нас назвать неправильно. А вот идеалистами - пожалуй, можно. В том плане, что мы действительно работаем ради того, чтобы в мире все было хорошо. Или хотя бы в нашей стране. Чтобы люди были счастливы. Хочешь верь, хочешь - нет, это чистая правда.
   Пожалуй, она не врет. Отчего-то мне так кажется.
   Но между ложью и правдой есть еще широкое серое поле.
   - А сейчас мы совершим небольшую прогулку и пообщаемся с директором лагеря, - сообщает Виола. - Он давно тебя ждет.
   Вот так сюрприз. "Сегодняшний день есть день величайшего торжества! В Испании есть король. Он отыскался. Этот король - я."
   А вообще довольно обидно такое слышать. Пока ходил вокруг да около - дуб дубом, только смотрел восторженно по сторонам - никому даром был не нужен. Как только ринулся узнавать запретное и подрывать устои - сразу все поспешили познакомиться. Буквально изумленной публике можно показывать и фотографироваться рядом позволять за смешные деньги - "смотрите, это же тот самый..." Хотя я явно не Гарри Поттер, не Мальчик, Который Выжил. Я скорее, учитывая ситуацию, заслуживаю более почетного погоняла - Мальчик, Который Допер.
   - Ну, раз ждет - надо уважить, - соглашаюсь я и поднимаюсь. - Нехорошо расстраивать пожилого человека.
   Отчего-то мне показалось, что у Виолы на лице промелькнуло подобие улыбки.
   ***
  
   ========== Глава 8 ==========
   Петр Иванович - Приступ - Почти вся правда - Концерт - Нежность
   Мне казалось, что директор лагеря будет какой-то необычной личностью. Ну там, киборгом, скажем, или юным порочным красавцем, наподобие Дориана Грея, или вообще женщиной средних лет в викторианском платье. Это органично бы вписалось в общую картину наблюдаемых здесь странностей, чудес и диковинок. И чтобы находился он где-нибудь глубоко в подземном бункере, или наоборот - в невидимой летающей капсуле, заброшенной в стратосферу на случай ядерной войны с загнивающим капитализмом. Нет, правда, это было бы ничуть не удивительнее "мы хотим починить реальность и построить рай на земле, для чего бесконтрольно накачиваем химией пятерых подростков и ждем, что из этого выйдет".
   Но ничего такого не было. Админкорпус оказался простым серым зданием типовой унылой постройки, раскаленным на солнце и практически пустым. Меня провели в кабинет с неразборчивой табличкой на двери, где работал старый вентилятор с коричневыми резиновыми лопастями, и распрыскивал во все стороны водяную пыль массивный увлажнитель воздуха.
   Директор оказался крепким, сухощавым лысоватым дяденькой лет пятидесяти. Его легко было представить каким-нибудь старшим инженером, с карандашом за ухом, стоящим у кульмана, или учителем геометрии в школе, объясняющим особо каверзную теорему.
   На главу научно-фантастического секретного проекта он был совсем не похож.
   - Привет-привет! - подскочил он, когда мы в Виолой вошли. - А вот и товарищ Ключ собственной персоной. Здравствуй, рад встрече.
   Он вел себя так, будто мы были уже сто лет знакомы. Но, в общем, понятно - наверняка они за мной наблюдали все это время, так что знакомы мы были фактически давно, только заочно и несколько односторонне.
   Виола мило улыбнулась, кашлянула и вышла из кабинета. И из директора сразу как будто вытащили его Батарейку Дружелюбия 80 уровня. Улыбка погасла, взгляд сделался тяжелым.
   - Ладно, Александр, - сказал он. - Чего притворяться, давай уже без вежливостей, строго по делу.
   - Давайте без вежливостей, - согласился я. А то что-то затянулись наши ужасающие разоблачения, как мне кажется.
   - Виола... - он проглотил окончание, - уже рассказала тебе о наших... организационных трудностях?
   - Это про то, что вас закрывают? - прикинул я. - Да, рассказала.
   - _Нас_ закрывают, - подчеркнул Петр Иванович скрипучим голосом. - Всех нас. Все это... - он обвел рукой пыльный тесный кабинет, имея в виду, наверное, мирный, залитый солнцем лагерь.
   Я выразил лицом понимание и сожаление.
   - Впервые за последние десять лет ключ зашел так далеко, - скучно сказал директор. - Установил позитивные отношения со всеми якорями и одновременно выяснил собственную функцию и цель всего проекта. Понимаешь, о чем я?
   - Вы надеетесь, что я справлюсь до конца, и система "Звезда" наконец заработает, - сообразил я. - И ваш проект не закроют.
   - Да к черту проект, - Петр Иванович глядел мрачно. - Людей жалко. За все годы сколько людей тут... побывало, работало, трудилось, надеялось, верило... Что все не зря. Что мы делаем правильное, нужное дело. Как там говорил лысый когда-то: "еще нынешнее поколение будет жить при коммунизме". Но это так, пустышка... Наша цель - еще нынешнее поколение должно - должно, понимаешь? - жить в лучшем мире. И ты можешь - а значит, должен - помочь нам этого добиться.
   С фанатиками вообще лучше не спорить. Я понятливо кивнул.
   - Сделаю все возможное и невозможное, Петр Иванович, не сомневайтесь.
   - Сомнения тут ни при чем, - сухо сказал директор, не похожий на директора. - Нужно использовать лучший шанс, который нам выпал. Ты сегодня вечером будешь выступать на сцене со своими девчонками.
   - Ну, у нас там вроде как смотр художественной самодеятельности там...
   - Музыка - мощный катализатор, она сможет создать нужное настроение для ребят... Для всех ребят. Она может направить их способности, усиленные кортексифаном, в конструктивное русло... Или уничтожить их навсегда. Музыка - особенно в сочетании с препаратом, как в твоем случае - великая сила. Сегодня вечером система "Звезда" и вправду может заработать. По крайней мере, так говорят наши специалисты.
   "Музыка нас связала, тайною нашей стала"...
   Я вежливо улыбнулся.
   - Получается, играя, я смогу управлять настроением, управлять ребятами, вкладывать в них нужные мысли и идеи?.. И если сыграть "убей меня, убей себя, ты не изменишь ничего" - все погрузятся в депрессию. А сыграй я "Люби себя, наплюй на всех" - и общество расколется и погибнет. "Don't worry - be happy" - и люди заживут беззаботно и весело... и недолго.
   - Примерно так, - согласился Петр Иванович. - Все зависит от музыканта. От человека с гитарой.
   Бррр.... ответственность.
   - Не люблю ответственность, - пробормотал я.
   - А ты, дорогой друг, тут и оказался потому, что ее не любишь, - сказал директор, и от его слов повеяло мерзлым космосом и колючими звездами. - Ты всю свою жизнь от нее бегал, скрывался, не хотел брать на себя. Ни в чем! Никогда! Что ж, у меня для тебя плохие новости: за этот конкретный поступок тебе придется ответить.
   - Эммм... что? - как всегда удачно отреагировал я.
   - Сегодня вы выступаете. Это твой шанс. Выбирай любую песню, ты помнишь их сотни. Пой ее - ты споешь как никогда раньше не пел. Ты сыграешь, как не играл никогда в жизни. Но не забудь - любая твоя песня может стать новой реальностью. Люди будут жить так, как ты скажешь им. Возможно, поначалу лишь ребята из лагеря, но в случае успеха - все люди нашей необъятной страны, а может, и мира. Помни. Думай. Выбирай.
   И пой.
   ***
   Спой, птичка, не стыдись!..
   Что за чушь мне рассказал этот стремный Петр Иваныч? Какие еще шансы для всего человечества? Какая музыка-катализатор, что он выдумал? Странный дядька. И Виола, которая меня сопровождает зачем-то, тоже странная.
   В который раз уже проходим мимо центральной площади. Бетонный Геннадий, кажется, хочет расплавиться от жары и стечь в подвалы бесформенной липкой массой. Жарко сегодня. Собственно, каждый день жарко. Видимо, кому-то в лагере очень нравится такая именно температура. С холодного севера, по всей вероятности, приехали.
   На постаменте памятника сидит давешняя серая кошка с оранжевыми глазами. Умывает свою аккуратную мордочку, и при этом внимательно следит за нами.
   - Это кто? - киваю на животину.
   - Секретный дата-кот, киборг, сработанный еще в начале девяностых, - равнодушно говорит Виола. - Записывает видеоинформацию на сверхкомпактный носитель, после чего передает в центр. Оказалось дешевле и незаметнее, чем вешать кругом камеры.
   Смотрю на нее долгим взглядом, чувствуя, что начинаю по-настоящему сходить с ума.
   - Шутка, - поясняет Виола. - И по-моему, смешная, видел бы ты свое лицо. Это Юлька, местный, можно сказать, талисман. Совенка поймать и приручить так и не вышло, так что пришлось обойтись вот этой нахалкой. Успокойся, Ружичка, иногда кошка - это просто кошка.
   И уходит, помахивая полами своего халата на легком ветерке. Интересно, у скольких ключей съехала крыша от слишком активного ее рассматривания?
   Из аллейки рядом слышно бренчание гитары. А ведь и верно! Со всеми этими заботами намертво забыл про своих девчонок. Зря я так - забывать про девчонок никак нельзя, они не для этого предназначены. Чувствую гордость какую-то за себя и за них. Командующего нет, захворал, понимаете, командующий, а они все тренируются. Питомцы гнезда Ружичкова, лейб-гвардия фактически.
   Гвардия замечает меня, музыка прекращается.
   - Внезапный Ружичка, - комментирует Алиса. - Явился и не запылился. А мы тебя вчера ждали, репетировали все вместе - неплохо получается, кстати! - а ты взял, да и не пришел. Говорят, тебя раненого в лесу нашли, но врут же наверняка. А ты, небось, просто напился в стельку, да так и уснул в кустах пьяный?
   - Ну, практически да, - соглашаюсь я. - Только не в кустах, не напился и не уснул, а так очень близко.
   - Юморист, - резюмирует Алиса. - Ну что, сыграешь нам сегодня как Ван Клиберн?
   Опять всплывает тема про этот концерт. Тут теперь уже и непонятно - нужен ли он вообще. Петр Иваныч, конечно, кипит и горячится, но по-хорошему если - отсюда надо валить. По возможности, с девушками, потому что они симпатичные, они мои друзья и они очень ценны для руководства. Бежать? А как? Это ж спецобъект, охраняемая территория. Использовать наши теоретические мега-способности? Тренировки нет, не выйдет. Надо тренироваться... надо... а удобнее всего это сделать... мозг, зараза, мозг запинается, думает плохо. Проклятые буржуйские препараты, никакого качества!
   Кстати, Ван Клиберн - он же не гитарист вроде бы. Он, по-моему, вообще саксофонист. Или это Клинтон на саксе жарил? Черт, с этой жарой, да с этим напряжением память вообще никакая становится. "Глохнешь тут за работой. Великие вехи забываем".
   Алиса смотрела на меня с нарастающим беспокойством.
   - Эй, ты же не решил отказаться от всего этого? Мы же играем сегодня? Мы, "Гости из будущего"? Ты, я, Мику и Ульянка - все же в силе? Скажи, что все в силе! - она уже тормошила меня, а я все думал, думал, вспоминая, сопоставляя, понимая...
   "Думайте сами, решайте сами - иметь или не иметь".
   Я широко улыбнулся.
   - Конечно, играем. Конечно, сегодня. Конечно, вместе, - пообещал я. - И это будет лучший концерт в стране, а может, и в мире!
   - Уррраааа!!! - закричала Алиса. - Мы сыграем сегодня, сыграем, сыграем! Мы самые лучшие!
   Она была, конечно, права. Сегодня мы сыграем как никогда.
   ***
   Оставшийся день превратился в одно смазанное пятно. Мы устроили генеральную репетицию, где меня несколько раз назвали самовлюбленным эгоистом, отругали за нежелание поделиться словами исполняемых песен, выразили сомнения в моей способности исполнить хоть что-нибудь кроме классики типа "Смерть клопам" и "Прощай, пароход", и прочими способами выразили свое одобрение моими талантами как лидера группы.
   Мику отвлекла на минуту в сторону и сообщила, что Лене уже получше, но из домика она выходить отказывается. Пришлось отстранить зеленовласку от руководства перемещением колонок из клуба на сцену и отослать домой с наказом обязательно притащить Лену на концерт. Лена на концерте - правильная Лена, а не на концерте - наоборот. Ух, даже интересно наблюдать со стороны, как легко и непринужденно отключается мозг местами. Мало у меня времени, мало...
   В голове звонко постукивали молоточки. "Вечерний звон (дон-дон, дон-дон), вечерний звон... Как много дум (дон-дон, дон-дон) наводит он..." Типичные признаки сформировавшегося невроза. А меня еще хорошим ключом посчитали - какие же, интересно, другие были? А в восьмидесятые, Виола рассказывала, что ключи и якоря годами работали, на износ. Да, были люди в наше время, не то что нынешнее племя - богатыри, не мы.
   Плохая им досталась доля.
   Ля-минор. Сыграть им Баха, что ли, для затравки? На гитаре, да. Или Рахманинова.
   У бабушки моей даже специальное слово было: "рахманный" - это вялый такой, когда мысли путаются, и ничего не хочется делать, и даже думать ни о чем не хочется. Это про меня сегодняшнего. Перегруз мыслей и перегрев мыслительной коробки.
   - Я Рахманинов, - объявил я в пустоту. - Хоть Рахманинов не нов, все же я - Рахманинов.
   Рифма показалась удачной, и я принялся подбирать под нее аккорды.
   - Стой, - на лоб легли тонкие, но сильные руки. Взгляд уперся в голый, не по форме одетый живот. Передо мной, нахмурившись, стояла Алиса.
   - Ах, Алиса и дня не может прожить без ириса, - пропел я, понимающе кивая. Гитарные струны обжигали. В воздухе столбами плясала пыль.
   - Саш, - а у нее карие глаза, оказывается. Даже не карие, а золотые. "Были они смуглые и золотоглазые". Да она же марсианка! Дело ясное, господа, никакая она не Алиса - ее настоящее имя - Аэлита. Она прибыла к нам на ракете.
   - Саша!
   Ракетное лето.
   - Саша!! - ее прекрасные золотые глаза как-то одним махом оказались рядом с моими. В них было многое - тоска, забота и ярость, и обида, и улыбка, а еще тревога, и что-то еще, что-то...
   - Ты распадаешься, Саш, - она говорила тихо и четко. - Рассыпаешься в пыль. Нельзя этого допустить. Соберись.
   - Ты, Алиска, танцуй со мной, как танцевала до сих пор, - посоветовал ей я. - И я никогда не устану. Мы только сотрем наши башмаки до дыр и добредем до солнца и луны.
   - Держись, - серьезно сказала Алиса. - Помощь идет.
   Она быстро поцеловала меня и вышла из клуба. Я сидел молча, бесцельно перебирал струны и не знал, что мне думать о последнем проведенном здесь получасе. Кажется, события срывались в бесконтрольный галоп.
   ***
   Врача все же вызвали, по всей видимости, поведение мое вызывало у окружающих вопросы и опасения. Пришла, конечно, Виола - часто мы с ней стали видеться, часто. Запихнула в меня, мало чего соображающего, пару таблеток, дала запить, посидела рядом. Девчонки деликатно покинули клуб, но наверняка за дверью судачили, что со мной, таким красивым и малоадекватным, теперь делать.
   - А чего это со мной делается? - поинтересовался я, когда немного пришел в себя.
   - Тебе научно или чтобы понятно было? - прищурилась Виола.
   - Чтобы страшно звучало, - нашелся я.
   - Под воздействием мегадоз кортексифана в белом веществе твоего головного мозга идет распад миелиновой оболочки аксонов, - бодро отрапортовала "медсестра". Действительно, прозвучало как-то неуютно. - Это по форме. По сути - у тебя развивается рассеянный склероз, но это не критично, люди с таким живут многие годы.
   - Живут?
   - Ну, болезнь Марбурга тебе вряд ли грозит, - непонятно пообещала Виола. - Приступ я купировала, посидишь еще минут пятнадцать, и вернешься в норму окончательно. Головокружение проходит?
   Я покрутил головой. Мысли и правда заканчивали свои завихрения и дисциплинированными, обученными солдатами выстраивались в четкие структуры. Четкие и логичные. Ага, ага... Идеалисты они, значит. Но работают за деньги. Но хотят всеобщего счастья. Но чтобы зарплаты платили. Ой, как интересно выходит. А самое главное - что? Самое главное...
   Всеобщее счастье - это не бизнес-модель.
   - А скажите вот что, - вкрадчиво начинаю я. - Вот это все окружающее - оно все-таки для чего? Вот не то, что вы мне рассказывали раньше, а на самом деле? Ну, реально на самом деле?
   Первое правило серьезного разговора - изо всех сил гнать пургу, вы помните. Я был не уверен в своей догадке и бил, по большому счету, в молоко. Но Виола глубоко вздыхает и изображает вежливую улыбку.
   - Догадался, значит, все-таки? - интересуется она. Я виновато киваю, дескать, "и сам не рад, что такой умный". Сердце бьется как ненормальное. - Ну ладно. На самом деле, да, мы рассказали тебе правду и ничего кроме правды. Почти всю правду, если быть точным.
   - Почти вся правда, - бормочу. - Вы были почти честны со мной, да-да-да...
   - Мы действительно заинтересованы в том, чтобы все люди на земле были счастливы, - сухо говорит Виола. - Заинтересованы потому, что именно такая задача была поставлена нашим заказчиком.
   - Ух ты, - восхищаюсь я. - А заказчик у вас...
   - Серьезный, - говорит Виола. - И уплаченная за выполнение этого проекта сумма - тоже. Так что я тебе не соврала, мы действительно занимаемся счастьем человеческим. Как и вся остальная наука, впрочем.
   Наступает пауза. Я напряженно думаю, Виола с легкой усмешкой смотрит в окно.
   - А зачем? - наконец задаю я главный вопрос. - Зачем вашему заказчику полная планета счастливых людей?
   - Не веришь в такой беззастенчивый альтруизм? - интересуется Виола. И усмешка у нее на лице все та же.
   - Не верю, - отказываюсь я. - Я уже большой мальчик и знаю, что Деда Мороза нет, детей не находят в капусте, и альтруизма в бизнес-проектах за миллиарды долларов не бывает.
   Виола кивает.
   - Правильно. Нам, естественно, конечную цель никто не раскрывал, но лично мое мнение - все очень просто. Мы живем в суровом мире, где крупных игроков интересует только одно - увеличение нормы выработки и рост прибыли. Опыты показали, что рост прибыли проще всего обеспечивается более интенсивной работой персонала, а персонал лучше всего работает тогда, когда счастлив. Ergo, наша задача - вот таким способом обеспечить им это счастье.
   Как элементарно, подло и цинично.
   Как очевидно и рационально.
   - До девяносто четвертого года мы и правда работали по постановлению Кабинета Министров СССР, - добавляет Виола. - Мы правда пытались достичь "счастья для всех, даром, и чтобы никто не ушел обиженным". Но потом бесплатные печеньки закончились, и серьезные, неулыбчивые люди предоставили нам выбор - продолжать работать над нашей темой с отличным финансированием и конкретной целью, или закрывать институт и выбрасывать все наработки на улицу... а то и продавать их за копейки. Мы выбрали первое.
   Она сощурившись смотрит на улицу.
   - Курить хочется как... все не брошу. В общем, друг мой пионер, теперь у тебя на руках практически вся необходимая информация. Решишь сделать то, о чем тебя просил Петр Иванович - сделай. Решишь спрыгнуть и спустить все на тормозах, плюнув густой здоровой слюной на сотни - да, сотни - парней и девчонок, погибших или умирающих за эти годы ради выполнения нашей задачи - дело твое. Это исключительно вопрос личного выбора и ответственности. А между делом просто задумайся - разве тебе нравится нынешний мир, точнее, то, чем он стал в последнее время?
   "Вам двадцать пять лет. Вы хотите жить, а ваш папаша заставляет вас умирать двадцать раз на день. Что сделали бы вы на месте Бени Крика?"
   И действительно - что?
   ***
   Вечер.
   По настойчивой просьбе Алисы, технический отдел в лице кудрявого Электроника и ушибленного Шурика подготовился к концерту на славу - усилитель и колонки работали как следует, свет был подключен и выставлен, а за пульт была усажена Славя, немного поупрямившаяся поначалу, но напрочь сраженная моим коронным аргументом: "Мадемуазель, это нужно не мне, это нужно Франции".
   Относительно одежды для выступления тоже возникли разногласия. Выдвинутые предложения - выступать голыми (Ульянка), выступать в форме, но творчески изрезанной ножницами (Алиса), и выступать в национальных костюмах какой-нибудь страны, ну например, Японии, а почему бы и нет (Мику) - были рассмотрены и решительно отвергнуты как неконструктивные. Финальное предложение вынес я - кто в чем придет, тот в том и будет выступать. Полнейшая вседозволенность и этот, как его... плюрализм. Мы гости из будущего вообще, или кто?
   Итак, команда была в сборе. Мику и правда нарядилась во что-то такое, сшитое, похоже, два часа назад из простыней. Наверное, именно так, в ее понимании, выступали гейши на корпоративах в далекой островной империи. Ульянка натянула свою всегдашнюю красную майку, но зачем-то наклеила на нее вырезанные из бумаги буквы "СССР 2020", за что мгновенно удостоилась прозвища "Гого".
   А Алиса пришла в традиционной завязанной узлом на животе рубашке и коротких шортах. Галстук на ее загорелом запястье в вечернем свете казался блестящим инопланетянским обручем. В общем, из них троих она больше всего мне понравилась.
   - Дамы и господа - а точнее только дамы! - бодро сказал я, подходя. Сам я влез в традиционные джинсы и любимую зомби-футболку. Как все началось, так и закончится. - Готовы ли вы к трудовому подвигу, что, возможно, навсегда изменит облик мира?
   Алиса кратко охарактеризовала степень нашей готовности.
   - Оптимизм - признак мастерства! - согласился я. - Мику, как синтезатор?
   - Кто? - удивилась наша полукровка. Я мысленно обругал себя. Чертовы артефакты.
   - Ионика, говорю, как - в полной боевой?
   - Конечно-конечно! И... я передала кому следует то, что ты просил.
   - Ульян, как с бочкой? Справишься?
   - Обижаешь!
   - Отлично, - подытожил я. - А напоследок я скажу... Девчонки, сейчас серьезную вещь скажу, послушайте. Славя! Подойди, пожалуйста, это важно.
   - Только давай без этого "партия и правительство ждут от вас подвига", - поморщилась Алиса, но тоже подошла.
   - Не буду, - пообещал я. В горле пересохло, в голове с сухим шорохом перекатывались обломки мыслей. - Я несколько про другое хотел вообще.
   Помолчал. Девушки смотрели недоуменно.
   - У нас сегодня первое совместное выступление, - начал я, - но надеюсь, не последнее. Мы готовились к нему всего ничего, все что делалось, делалось буквально экспромтом, и если мы вдруг налажаем, никто нас не осудит. Но если все-таки все получится - это будет успех. Не для какой-то дальнейшей карьеры - плевать я на нее хотел. Для самих себя. Для нас. И в какой-то мере - для всех.
   Вздохнул. Сейчас будет сложно.
   - Мику... мы знакомы всего ничего, но я не видел еще такого творческого, такого увлекающегося человека. Над тобой могут подшучивать, но я не знаю никого, кто отозвался бы о тебе плохо. А еще я знаю, что твои друзья для тебя - это все.
   Мику распахнула глаза, попыталась что-то сказать, но не смогла. Оно, может, и к лучшему.
   - Славя... Ты самая ответственная в мире девушка, самая заботливая и понимающая, всегда готовая прийти на помощь. Редкость в наше время. Горжусь знакомством.
   Славя уставилась в пол, покраснев.
   - Ульянка...Ты настоящий моторчик нашей пока еще совсем молодого коллектива. Ты разгоняешь нам, придаешь нам ускорение. Посмотрим, куда мы доберемся с таким супер-двигателем. Но в любом случае - спасибо.
   Веснушчатый моторчик шмыгнул носом, ковыряя пол сандалией.
   - Алиса... - дыхания почему-то не хватило. - Мы все это придумали именно с тобой. Но именно ты вдохновила эту авантюру, ты поддержала меня там, где это было необходимо, и сейчас мы либо вместе выиграем, либо вместе пойдем на дно. Вместе.
   Две секунды полной тишины.
   - Что за бред ты несешь, Ружичка? - возмутилась Алиса. - Мы играем или нет?
   - Мы играем, - заключил я. - Будет драм, будет и песня.
   ***
   Перед самым уже началом мы неожиданно столкнулись с трудностью - людей у сцены не было. Ну, то есть теоретически все знали, что в восемь вечера намечался вечер художественной самодеятельности, а некоторые даже смутно припоминали, что "там этот ушастый с рыжей что-то собрался лабать на гитарах", но дальше этих обрывков память уже не работала. Это могло стать проблемой - играть без слушателей, в пустоту, не хотелось.
   Положение спасла одинокая фигурка на входе в аллею.
   - Лена! - скинув гитарный ремень, я метнулся со сцены. Сзади возмущенно фыркнула Алиса.
   Девушка выглядела откровенно не очень, но все равно пыталась улыбнуться.
   - Мне... уже лучше. - Даже в закатных лучах она была бледной как смерть. Ну, или как спирохета. - Мику сказала, что ты очень просил...
   Я практически подхватил ее на руки.
   - Я очень просил, это правда. А теперь вижу, что это было очень удачно придумано - ты станешь нашим первым зрителем!
   Я довел ее до лавок перед сценой и усадил на одну из них.
   - Лен, спасибо тебе, что пришла. Ты помнишь, что я обещал тебе утром. Ты должна поверить мне - сейчас все зависит от того, как пройдет наше выступление. Звучит странновато, но это так. Поэтому просто посиди и послушай. Этим ты очень мне поможешь. Мне, и всем остальным, но мне - в первую очередь. Держись. - Я вспомнил Алискины слова. - Помощь идет.
   Я провел рукой по ее ладошке и забрался обратно на сцену.
   Вот и все, теперь уже определенно можно играть. Со сцены Ленка смотрелась совсем крошечной и слабой. Так, отставить дурацкие мысли. Мысли материальны, особенно здесь и особенно сейчас. Отставить плохое, даем установку на добро.
   "Думай о хорошем, я смогу исполнить..."
   - Итак, - микрофон нещадно фонил, и я подал знак Славе за пультом. - Сегодня, в этот прекрасный летний вечер, наш любимый лагерь "Совенок" при поддержке Министерства культуры СССР и всего прогрессивного мирового сообщества начинает цикл передач "Разные песни о всяком". Коротко о сути цикла - мы будем петь и играть разные песни, и они будут о всяком. Спасибо за аншлаг, начинает вечер - а также, кстати, продолжает и заканчивает его - перспективный интернациональный коллектив "Гости из будущего".
   А я в микрофон еще и неплохо звучу. Да здравствует советский теплый ламповый звук!
   Кстати, с чего начинать-то? Как-то я упустил этот момент, не продумал. А давайте с какого-нибудь хорошего саундтрека к плохому фильму!
   - "Горящие глаза", - дал я указание, обернувшись. Алиса и Мику синхронно кивнули. Ульянка не кивнула, ее из-за установки и видно-то было плохо.
   Я резко выдохнул, медленно перебирая струны. Ну, поехали.
   I'll seek you out
   Flay you alive
   One more word and you won't survive
   And I'm not scared
   Of your stolen power
   I see right through you any hour
  
   Дверь библиотеки в конце аллеи распахнулась, на пороге мелькнула фигурка Жени. Решила сбежать с книгой подмышкой от чуждой любому настоящему пионеру империалистической музыки?
   I won't soothe your pain
   I won't ease your strain
   You'll be waiting in vain
   I got nothing for you to gain
   Eyes on fire
   Your spine is ablaze
   Felling any foe with my gaze
   And just in time
   In the right place
   Steadily emerging with grace.
   Оказалось, нет. Женя снова появилась на аллее, к ней присоединились еще несколько человек. Хорошо идем, ходко. Я помахал приближающимся. Мне помахали в ответ. А первая правда удачно прошла. Едем дальше.
   Дальше мы очень живительно урезали кукровскую "Холодно" и жуковскую "Машу А!О!". Заслышав бодрые звуки, народ начал подтягиваться еще активнее, теперь перед сценой было уже человек двадцать. В качестве компенсации за проявленную верность, я задул "I'm a believer" - она как мало что другое подходила для танцев. И, в общем, не удивился, когда почти сразу выделилось несколько пар, которые принялись выделывать что-то такое твистоподобное. "Левой ногой гасим левый окурок, правой - правый окурок, а теперь - гасим оба окурка одновременно!" Чувствуешь себя то ли американским подростком шестидесятых годов, то ли персонажем комедии Гайдая. Хорошо!
   Я обернулся. Ульянка из-за установки подняла обе палочки. "Классно!" Алиса молча показала большой палец. Мику, смешно мотая из стороны в сторону своими хвостиками, хлопала в ладоши как заведенная. Славя улыбалась, сидя за пультом.
   Ну, давайте, значит, продолжать.
   - Еще раз добрый вечер, - сказал я в микрофон. Горло было сухим как наждачка. Воды бы... - Спасибо, что пришли поддержать молодой перспективный проект, а чтобы мы точно знали, что вы нас любите, отправьте СМС на короткий номер. Шутка, не обращайте внимания. Группа "Гости из будущего" приветствует вас! Мы только начинаем, не расходитесь. И помните - все будет хорошо.
   После того, как мы врезали "Вечно молодой, вечно пьяный", толпа - а это была уже именно толпа - начала подпевать, а когда сразу после него пошел "I'm shipping up to Boston", и вовсе развеселилась.
   I'm a sailor peg
   And I lost my leg!!!
   Climbing up the topsails
   I lost my leg!!!
   I'm shipping up to Boston - oh - ah -oh!!!
   I'm shipping off
   To find my wooden leg!!!
  
   Люблю кельтский панк - бессмысленный и беспощадный. Две строчки текста и дикий рев вместо припева - а народ в восторге. Народу, кстати, еще прибыло. Я выловил взглядом в толпе Лену. Она танцевала! Не особо умело и довольно неуклюже, но все равно она выглядела куда лучше, чем сорок минут назад. А мы уже скоро час как играем! Хорошо держимся, кстати, хоть оно все и утомляет. Пожалуй, сбавим темп.
   - Время медленных танцев, - объявил я. - В эфире "Разные песни о всяком", не кладите трубку и не переключайте канал, бодрячок вернется после того, как кавалеры пригласят дам, а дамы... хм. А дамы могут делать все что захотят, благо - лето на дворе!
   И то правда. Бесконечное лето.
   В качестве медляка неплохо пошли Зонне Хагаль и Сол Инвиктус. Продолжил "Домом восходящего солнца", только не за авторством "Энималз" с их дурацкой манерой рычать целые слова, а нормальной версией от Geordie. От песни про знаменитую новоорлеанскую тюрьму мы органично переключились на бэгэшную "Шумелку" - по-моему, никто даже не понял, что это уже было на русском, но прыгали и оттягивались все равно отлично. Потом по настроению отыграл Wild Animals от Mindless Self Indulgence - индастриал-панка эти стены совершенно точно еще не слышали.
   Тем временем стемнело, фонари по бокам аллеи помогали мало, а свет со сцены хотя и посвечивал временами в толпу, но что там происходит, было уже малопонятно. Пот с меня лил уже ручьями, язык, казалось, распух и напрочь отказывался повиноваться. На плечо внезапно легла рука. О, Славя. Она протянула мне зеленый пластмассовый термос.
   - Холодный чай с лимоном. Мне показалось, что тебе не помешает.
   Выдергиваю коричневую потрескавшуюся пробковую затычку, ополовиниваю термос одним глотком, благодарно улыбаюсь, отдаю обратно. Теперь можно и продолжать.
   You wear me out and hold me back
   I don't wanna be tied down
   I'm not done fighting yet
   I know I gotta move on, move on
   No, I'm not done fighting yet
  
   Что-то тревожное появилось в музыке. Темная толпа за пределами фонарей внимала и переваривала мои слова. Не знаю, как это объяснить, но было полное впечатление, что они понимают этот не сильно грамотный английский, открывая песне свой разум и чувства.
   I've been down this road before
   I've seen things I've shouldn't have seen
   Sunk my head in the guillotine
   But I won't do it anymore
   My broken past, my present pain
   It won't make me change
   Because the future calls my name
   And I will not rest until I've won this game
   Because the future calls my name
  
   Наивное впечатление, присущее всем творцам - вот сейчас я выверну перед миром свою душу, распорю свою грудь, вырву свое сердце и отдам вам, и вы проникнетесь, и поймете, и станете лучше. Или хотя бы просто поймете меня.
   Ерунда, конечно. Это никогда не работает. Но думать так было приятно.
   Теперь по окончании каждой песни все хлопали и кричали "Еще!" Что грело еще сильнее. Нет ничего лучше, чем отклик благодарной аудитории, это вам любой человек творческой профессии скажет.
   "Девчонки, "Дети минут".
   "Ясно".
   Отыгрываем неплохую бутусовскую песню на стихи Цоя. Люди реально слушают! Не орут, не свистят, не пляшут вприсядку. Они действительно слушают те слова, которые я пою. Черт, почему я раньше музыкой не занимался? Был бы сейчас кумиром миллионов.
   А еще я хотел бы узнать, почему
   Так легко променяли мы море на таз?
   Но друзья тут же хором ответили мне:
   Ты не с нами, значит, ты против нас.
   Но если это проблема, то она так мелка,
   Если это задача, то она так легка.
   Это дети минут ломают дверь,
   Не заметив, что на ней нет замка.
   Дети минут никогда не поймут
   Круговорота часов.
   И придут на порог, и сломают дверь,
   И расколют чаши весов.
   Они не верят в победы добра над злом,
   Как в победы зла над добром.
   Они знают, что у них есть только серый день.
   И они хотят жить этим днем.
   Дети минут.
  
   Полтора часа. Некоторые думают, что это легко - петь и играть. "А чего там, языком молотить, да рукой махать по струнам!" Настоятельно рекомендую связно проговорить на заданную тему хотя бы минут сорок. Помню, я устным переводчиком работал, четыре часа без перерыва, обед, и еще три часа - каждый день. Так мне после работы больше всего хотелось всю оставшуюся жизнь молчать и жить в пещере святым отшельником.
   - Не становитесь детьми минут, друзья, - сообщаю я в темноту за сценой. - Не ломайте двери, в которые можете просто войти. Следите за собой и будьте осторожны.
   Концерт продолжается.
   C тайным умыслом пускаю "Скоро кончится лето", где в проигрыш мастерски леплю основную тему "Кукушки". Экий я талант!
   За окном идет стройка - работает кран,
   И закрыт пятый год за углом ресторан.
   А на столе стоит банка,
   А в банке тюльпан, а на окне - стакан.
   И так уйдут за годом год, так и жизнь пройдет,
   И в сотый раз маслом вниз упадет бутерброд.
   Но может будет хоть день,
   Может, будет хоть час, когда нам повезет!
  
   Оборачиваюсь. Алиса прыгает в такт припеву, Ульянка крутит палочки над головой, Мику раскачивается над синтезатором.
   "Ну как?"
   "Здорово!"
   "Лучший концерт в моей жизни!!!"
   "Ружичка! Ты..."
   Где-то на краю освещенного участка толпы замечаю три высоких силуэта. Если помните, в старом мультике про Черного Плаща была такая организация В.А.О.Н. - Всемирная Ассоциация Отпетых Негодяев, всегда появляющаяся на экране в виде трех мрачных черных фигур. Вот примерно так и выглядели наши уважаемые Петр Иванович, Ольга Дмитриевна и Виола с ее неизвестным батюшкой.
   Едем дальше.
   - Старая лирическая песня про гороховые зерна - объявляю я. Кормильцев, конечно, редиска, нехороший человек был, зато стихи писал отличные.
   Из нас выращивают смену
   Для того, чтоб бить об стену,
   Вас отваривали в супе
   Съели вас - теперь вы трупы
   Кто сказал, что бесполезно
   Биться головой о стену?
   Хлоп - на лоб глаза полезли,
   Лоб становится кременным.
   Зерна отольются в пули,
   Пули отольются в гири,
   Таким ударным инструментом
   Мы пробьем все стены в мире.
  
   "Мы классные? Мы крутые?"
   "Мы самые классные! Мы пробьем все стены!"
   "Ура-ура-ура!"
   "У меня уже нет слов, правда-правда!"
   "Ребят, я понимаю, что это все очень захватывающе, но может, вас заинтересует, что последние полчаса мы общаемся, не открывая рта?"
   Славя как всегда бьет в точку - телепатия налицо. А я и не заметил как-то. Да и в общем, сейчас это уже не имеет значения, так просто удобнее.
   "Мама, мы все тяжело больны. Мама, я знаю, мы все сошли с ума."
   Надо бы для разнообразия что-нибудь медленное. Что-то часто я стал оборачиваться в последнее время. И это никак не связано с необходимостью смотреть на Алису, конечно же. Типичное совпадение. Кстати, как там она?
   А она, кстати, отлично - поставила ногу на одну из колонок и подтягивает струну на гитаре. Чудесное зрелище. То-то я смотрю у нас успех небывалый сегодня. Я, дурень, думал, это из-за моих отличных вокально-инструментальных данных. А на самом деле тут в другом собака порылась. Романтическое что-то нужно сыграть, вот что.
   Мысленно отдаю Мику необходимые указания, после чего стартую "Одинокую птицу". На припеве Алиса начинает подпевать, что удивляет: она же не должна помнить эту песню. Или должна? Или она попала в лагерь не так давно?
   Одинокая птица,
   Ты летаешь высоко,
   И лишь безумец
   Был способен так влюбиться,
   За тобою вслед подняться.
   За тобою вслед подняться,
   Чтобы вместе с тобой
   Разбиться
   С тобою вместе...
  
   Вот только мы не разобьемся. Не можем. Нет у нас такого права. Я оглядываю поле боя. Девчонки держатся молодцом, но уже явно устали, хотя и счастливы до невозможности. Пора заканчивать, пожалуй. Не сразу, но постепенно.
   - Дорогие друзья, - обращаюсь я в микрофон. - Спасибо за вашу поддержку и высокую оценку нашего скромного таланта. Но время уже, в общем, позднее, да и мы, собственно, слегка выдохлись. Поэтому есть мнение, что пора закругляться.
   Аудитория не согласна с такой постановкой вопроса и высказывается в том смысле, что время детское, и вообще - требуют продолжение банкета. По крайней мере, именно такой смысл я извлекаю из общего рева, криков и прочего "давай еще!"
   Извиняющееся качая головой, отступаю вглубь сцены и отворачиваюсь. Толпа начинает скандировать "бис! бис! бис!" Вот, правильный подход. Другое же дело совсем!
   "Родина" - транслирую девчонкам. Отличный вариант в этом случае, кстати.
   На просторах небесной страны нас встречает могильный покой.
   Мы пытались увидеть рассвет к восходящему солнцу спиной,
   Ожидая пока не сгниёт между нами железная дверь,
   Но мы с тобой, это наша весна! Наша родина - СССР!
  
   Пустота разведёт, словно пыль, отголоски от наших теней,
   Нашей жизни не будет конца - мы забыли, что знали о ней.
   И огонь, порождающий мир, будет рваться как раненный зверь,
   Но мы с тобой, это наша весна! Наша родина - СССР!
  
   Не правильно думать, что есть чьим-то богом обещанный рай.
   Сон и смерть, пустота и покой. Наше, солнце, гори - не сгорай!
   И не важно, что всё позади и не правда, но кто мы теперь?
   Мы с тобой, это наша весна! Наша родина - СССР!
  
   И мы знали, что можно уйти, но забыли дорогу домой
   Путь на родину - это война. Каждый шаг - это выигранный бой.
   Если ты не умеешь понять, то хотя бы поверь:
   Мы живые пока мы идём, наша родина - СССР!
   Наша родина - СССР!
  
   - Помните свою родину, друзья... - на выдохе посоветовал я, роняя руки со струн. Чего-то я уже совсем утомился. Наверно, и правда пора заканчивать. А чем заканчивать-то, кстати? Я вроде больше ничего не планировал петь. Увлекся понятно чем, замотался известно где, и в результате даже не подумал над гвоздем программы. Вот этой, предыдущей можно было бы закончить, но это все не то, не совсем то... Не проймет. Народ не одобрит такого конца.
   А народу, кстати, нравилось. Народ, говоря по-простому, перся как слон. Музыка качала, свет мерцал, красивые девчонки прыгали на сцене. Худой, смуглый парень умело кривлялся с гитарой. Атмосфера радости, счастья, готовности жить и менять этот мир...
   Я думал.
   Секунду.
   "Вопрос личного выбора и ответственности. Разве тебе нравится нынешний мир, то, чем он стал в последнее время?"
   Две.
   Всеобщее счастье? И зачем? Да просто счастливые люди лучше работают.
   Три.
   Мне не нравится то направление, куда в итоге свернула наша цивилизация. Нищета и несправедливость, распад и зло, подлость и цинизм - везде и повсюду. Был бы я религиозен, решил бы, что последние дни наступают.
   "Это не совсем конец света. Но отсюда его уже видно".
   На лагерь упала полная тишина. Даже сверчки замолкли.
   А на чем должен стоять любой мир? Да ведь на дружбе и любви, остолопина!
   - В последнее я слышал много странных вещей, - сказал я в зал. - О том, что счастье - это заработать побольше денег. Что счастье - это накупить больше барахла себе в шкаф. Что счастье - это не друзья и родные, а карьера и счет в банке. Нас постоянно пробуют на прочность. На наличие мозгов. Нам предлагают отступить. Нас убеждают сдаться, говоря, что все, что не касается шмоток и кошельков - ерунда, что все потеряно, что битва проиграна, и что поднять руки вверх - самое разумное решение.
   Знаете, что мне хочется сказать в ответ?
   Тишина звенела.
   - Мы никогда не сдадимся, - устало сказал я в темноту. - Мы - это наши друзья. Мы - это наша семья. Мы - это наша любовь. И мы не бросим их. Мы никогда не перестанем понимать, что главное в жизни. Мы никогда не оставим свое.
   Рядом со мной встала Алиса. Глаза ее золотые мерцали неизвестным светом. На лице блуждала странная усмешка.
   Слева появилась Мику. Такое впечатление, что она готовилась к схватке с непонятным противником.
   "Начинается развертывание системы "Звезда".
   "Синхронизация лучевых агрегатов запущена".
   Скрипнул табурет, отодвинутый встающей Славей. Я прислушался к голосам в голове. А потом тронул струны простеньким перебором с "до-минор".
   Как-то мне сегодня душно и хмуро
   Сердце ноет, не находит покоя
   А ночью снилось мне кровавое утро
   И сгоревшее широкое поле.
  
   Свет, похоже, перестал работать как следует. Все прожекторы зачем-то сосредоточились на пространстве перед сценой. Господи, откуда тут столько людей, их же сотни, настоящее людское море.
   Там дети воют, собираются в стаи,
   Смотрят в небо как забитые птицы,
   Ждут ответа, почему умирают,
   Ищут в панике знакомые лица.
  
   В ушах начинается какой-то звон. Доигрался, сейчас очередной приступ получу. Ничего, еще немного. Море перед сценой бушует.
   Мы не оставим города свои!
   Мы обязательно дойдём!
   Нас крепко держат руки нашей земли!
   Мы свои песни допоём!
  
   Вроде вокруг как-то посветлело. Да откуда здесь свет-то, ночь на дворе. А люди подпевают! И ощущение теплых приятных волн вокруг, в которые хочется броситься и нырнуть. Это эмоции. Это их отклик. Ну-ка, поднажмем еще!
   Всюду пляшет запах страха и власти -
   Запах зверя всем известной породы
   Он всех сжигает без разбора по масти,
   Кровью капая в днепровские воды.
  
   И точно, кроме музыки и голоса точно слышится непонятный гул. Причем, полное впечатление, идет он из-под земли. Что бы это значило?
   Вместо сердца - смесь огня и железа
   Вместо воли - пожелания ада,
   Но мы себя вернём на прежнее место,
   Для нашей веры и любви не преграда.
  
   Толпа ревет. Я реву вместе с ними. Гитары выдают резкие, хриплые звуки. Кажется, они играют сами, без вмешательства с нашей стороны. Мышцы резко сокращаются, меня внезапно выгибает в дугу.
   "Объект "Пегас" включен в систему".
   "Объект "Небо" включен".
   Откуда-то над лагерем встает солнце, заливая все вокруг ослепительным светом.
   "Объект "Песня" включен в систему. Система работает на 60% от штатной мощности."
   "Объект "Печаль" включен".
   На лагерь, вращаясь, с грохотом опускается огромное сверкающее кольцо. Навстречу ему ломаной линией рвется белый от напряжения поток... энергии? Энергии, способной все-таки изменить этот мир? Наверное.
   "Объект "Цвет" включен в систему".
   Я почти вырубаюсь. Почти - потому что успеваю еще услышать: "Система "Звезда" вышла на рабочую мощность - сто один процент".
   После чего сознание гаснет.
   ***
   Не знаю, сколько я был в отключке. Наверное, пару часов. Очнувшись, я обнаружил, что валяюсь у самой сцены, темной и пустой, зрителей поблизости нет, я рядом со мной без сознания лежит только Алиса. Вокруг темнота, на небе ни звезды, все затянуто облаками. Ближе к полуночи, судя по ощущениям. Час Быка.
   "Провидению препоручаю вас, дети мои, и заклинаю: остерегайтесь выходить на болота в ночное время, когда силы зла властвуют безраздельно."
   Алиса открывает глаза. Некоторое время она бессмысленно смотрит на меня, потом хмурится и садится.
   - Саш... чего это было?
   - Вот бы узнать, - соглашаюсь я. Алиса массирует виски и морщит лоб.
   - Нас что, всех одновременно вырубило? Прямо посреди выступления? С ума сойти...
   Я непонимающе смотрю на нее.
   - Ну мы налажали так налажали, - поясняет Алиса. - Запороли все от души. Утром позорища не оберемся.
   До меня доходит.
   - Алиска... да ведь... нет... Нет!
   - Чего нет?
   - У нас все получилось, - понятно объясняю я. - Мы все сделали как надо, выложились по максимуму. И теперь уже все будет хорошо. По крайней мере, с нами, а если повезет - то и со всем окружающим миром. В первом я почти уверен, во втором - уверен только отчасти. Что само по себе тоже неплохо.
   Алиса некоторое время молчит. Видимо, беспокоится за мое здоровье. Напрасно. Уже ни о чем больше не надо беспокоиться.
   - Ну ладно, - говорит она наконец. Люблю я ее за такое вот реалистическое отношение к жизни. Даже к нашей. - Раз ты говоришь, что все хорошо, и волноваться не о чем, тогда чего мы тут, спрашивается, лежим как дебилы?
   Я хмыкаю.
   - А потому что лень вставать. Мне здесь нравится, например. Тихо, спокойно. Никого нет.
   - Я есть, - сварливо поправляет Алиса.
   - Ты - само собой, - соглашаюсь я. Впервые за очень долгое время на душе абсолютное спокойствие и безмятежность. И... счастье? Да, это оно.
   Алиса фыркает. Но не возмущенно, а скорее игриво. И замолкает.
   Сквозь плотный полог облаков робко проглядывает луна. По траве легонько шелестит ветерок. Тишина вокруг просто поразительная. Наверное, примерно так и должен выглядеть рай в представлении атеиста.
   - Я не поняла, - вздыхает Алиса после паузы. - Ружичка, ты вообще собираешься меня когда-нибудь целовать?
   Поворачиваюсь к ней, смотрю внимательно. Да, это те самые золотые глаза. Та самая улыбка. Те самые смешные рыжие хвостики. Та самая девушка, которую я люблю.
   Я касаюсь ее, сначала медленно и осторожно, и Алиса смущается и долго путается в пуговицах и бог знает чем еще, но потом нас бросает друг к другу вплотную, быстро и жестко, как разноименно заряженные металлические частицы, через которые пропустили ток, и мы пробуем, наконец, и принимаем в себя всю эту ночь без остатка.
   Ночь нежна.
   ***
  
   ========== Глава 9 ==========
   А поутру они проснулись... - Переговоры и предложения - Минус первый, минус второй - Моя Алиса
   Открываю один глаз. Кусок одеяла. Ничего не понятно. Открываю другой глаз. Взгляд упирается в чей-то локоть. Яснее не становится. Тогда закрываю глаза совсем, и пытаюсь вспомнить события вчерашнего вечера.
   Помню, как мы брели домой сильно заполночь, обнявшись, пьяные от всего случившегося, счастливые, словно родившиеся заново. Если бы система "Звезда" не сработала во время концерта, то в этот момент у нее был бы хороший второй шанс. И я предлагал "поедемте в номера!", а Алиса хохотала и спрашивала "к тебе или ко мне?" И никто не кричал из окон "да вы охамели, час ночи!", никто не грозил смертными карами и египетскими казнями. Лагерь знал про нас и признавал наше право.
   А вот кстати, куда же мы все-таки пошли потом?
   Голова пока ведет себя неплохо, поэтому иду на серьезный риск и приподнимаю ее. Зорким взглядом окидываю окрестности. Ага. Это точно не мой домик, Ольги нигде не видать. Значит, скорее всего, мы у Алисы.
   Так, важнейший вопрос мироздания успешно разрешен, да здравствует пытливая человеческая мысль! Теперь о мелочах.
   Достиг ли успеха вчерашний эксперимент? Чисто визуально кажется, что да. Эта огромная световая летающая тарелка, зависшая над лагерем, энергетический канат, тянущийся к ней снизу. Да и ощущения... Мне правда казалось, что земля у нас под ногами содрогнулась, словно где-то глубоко провернули гигантскую невидимую ось. Это изменилась история? Это наша цивилизация повернула на другую, быть может, более верную дорогу?
   Да бог его знает. Лежа в постели рядом со спящей любимой девушкой, установить истину решительно невозможно.
   Алиса ворочается и сопит. Интересно - на людях она всегда такая язвительная, резкая, с каким-то совершенно безумным гонором. А сейчас наоборот - беззащитная как котенок. Губки бантиком, бровки домиком, рыжая волна волос разметалась по подушке. Хотя, конечно, было бы странно, если бы она и во сне излучала воинственность. Куда-то меня опять не туда повело.
   Алиса открывает один глаз. Мы даже в этом, получается, похожи.
   - Никогда не мешай вино с шампанским, - четко произносит она. - Плохая идея.
   Несколько секунд я перевариваю сказанное. Алиса, такое впечатление, тоже.
   - Что это было? - Как ни странно, это произносит тоже она.
   - Понятия не имею, - отвечаю честно. - Мы вчера вроде бы вообще не пили.
   - Я не про то! - Алиска просыпается окончательно и обнаруживает, что под простыней она абсолютно... хм. Словом, в костюме Евы.
   Когда я говорил, что чувствовал себя заново рожденным, я не совсем это имел в виду. Хотя ведь подходит!
   - Что вчера произошло? - она требовательно смотрит на меня, закутавшись в простыню. Эх, а я думал, мы предадимся романтическом воспоминаниям, бахнем кофейку, а потом...
   Мечты, мечты, где ваша сладость?
   Наклоняюсь к ее уху. Секретная информация ведь. Болтун - находка для врага!
   - В простыне дырка.
   Алиска ойкает, бросает на меня гневный взгляд, и вскакивает с кровати. Да, где-то там наша одежда и была. На полу, и еще частично на стульях. А может, и снаружи домика тоже, я плохо помню.
   - А возвращаясь к твоему вопросу - что именно из вчерашнего интересует?
   Уже частично одетая Алиса, успев немного покраснеть, парирует:
   - Ну уж точно не наши ночные... посиделки на природе. А также полежалки! Тут и так все понятно! Кстати, мы что, еще и здесь..?
   Со значением поднимаю два пальца. "Виктори", типа.
   Алиса делает страшные глаза.
   - Ладно, сменим тему. Пока не увлеклись. - Она заговорщицки улыбается. Ух. Я опасался этого утреннего разговора. "Ты гнусно воспользовался мною в минуту слабости, я не прощу тебе этого! - Ну да... приколись, овца. Круто. Хе-хе". В таком духе. Но у нас все нормально вроде. Правда, я Алиску и бросать не собираюсь, и сбегать куда-то тоже. Ну, разве только вместе с ней.
   - А если ты про концерт, то это была спецоперация секретных служб, преобразовавших наше с тобой творчество в положительную энергию и распространивших ее по всему миру. - Вот как коротко получилось, если суммировать и выбросить ненужные детали.
   Алиса присаживается на кровать, но продолжает смотреть недоверчиво.
   - Чушь какая-то. Откуда ты это узнал? Или... ты тоже оттуда? Из спецслужбы?
   - Не-а, - отказываюсь. - Я настоящий, просто очень умный. И ты - тоже настоящая, хотя и бесцеремонная и нахальная порой до ужаса. И... то, что между нами было - оно тоже настоящее. Было - и есть. И еще будет, надеюсь.
   Алиска наклоняется ко мне и проводит ладошкой по щеке. Черт, люблю ее запах.
   - Я очень ждала, что ты это скажешь, Ружичка.
   ***
   Словом, покинуть гостеприимный домик удалось не сразу, минут на двадцать пришлось задержаться. О чем я, в общем, ничуть не жалел.
   Но потехе, конечно, час, а делу все-таки время. Пришло время пообщаться с руководством. Очертить, так сказать, дальнейшую стратегию действий.
   "Или поубивать всех", - предлагает неожиданно проявившийся внутренний психопат. Здорово, старый друг, без тебя было скучно. Но убивать мы никого не будем. Не наш это метод.
   Ноги сами несут в медпункт. Почему не в админкорпус, кстати, ведь логичнее, по идее? А ощущение такое - ответы можно получить именно здесь. Суровая мужская интуиция никогда не подводит!
   - А вот и героический пионер, - приветствует меня Виола. Она в своем всегдашнем халате, очках, да еще и фонендоскоп на шее болтается. Это у нее маскировочный костюм такой, или что? За четыре минувших дня я ни одного пациента у нее пока не видел.
   Я так ей и сказал, кстати. Наверное, с другого нужно было начать, про вчерашнее, или про судьбы мира там, но мне только это в голову пришло, я и ляпнул.
   - Пациенты есть, - спокойно отвечает Виола. - Об этом поговорим чуть позже. А пока я хотела бы поздравить тебя с успешным окончанием эксперимента "Бесконечное лето". Во время концерта вашими усилиями была накоплена достаточная для нужд проекта энергия, система сработала штатно, так что сгенерированная энергия была сфокусирована и успешно передана на трансмиттеры.
   - И как результаты? - интересуюсь хладнокровно, выслушав этот поток ничего не объясняющих слов. Хотя мне и на самом деле интересно - как оно там снаружи, живем ли мы уже при коммунизме, или пока что не срослось, как обычно.
   Виола пожимает плечами.
   - Сложно пока сказать. Измерительное оборудование под такие нужды, как ты понимаешь, специально не разрабатывали, а то, что мы собрали на месте, делает очень приблизительные замеры. Но... первые данные позволяют говорить о том, что некие изменения в мире все же произошли. И изменения эти - положительные. Так что, - она переходит на канцелярит, - эксперимент, несмотря на отдельные недостатки, следует признать удачным.
   Вот это да. Я, получается, принял активное участие в изменении мира. Я сделал его чуть лучше. Жизнь прожита не зря. А вообще, пока что не прожита, я же еще умирать не собираюсь.
   - Вот тут возникают два вопроса, - киваю я. - Первый, об "отдельных недостатках". Не знаю, заметили ли вы вчера, но мы не передавали в эти ваши... трансмиттеры того "ощущения счастья", которое вы требовали. Это было сделано специально, конечно. Я не хочу, чтобы люди на земле стали пускающими слюни радостными идиотами, впахивающими за миску супа. Поэтому я настроил девчонок - а они всех остальных - просто на следование базовым человеческим ценностям. Любви, дружбе, справедливости, творчеству, открытости и смелости. Тому, воплощением чего, собственно, и являлись наши якоря.
   Виола подозрительно молчит. Что-то ее не очень расстроила эта новость.
   - Поэтому ваш план тотального человеческого счастья, навязанного извне - он, мягко говоря, не состоялся, - поясняю я для верности. - Жители того мира, что рождается сейчас, конечно, не будут идеальны. Идеала не существует. Зато они будут уметь по-настоящему любить, по-настоящему верить, прислушиваться и к своему сердцу, и к своему разуму. А со временем они, думаю, найдут и свое счастье. Но - сами по себе, а не из-под палки, без вашего контроля. Так что, боюсь, тот серьезный заказчик, о котором говорилось ранее, будет вами очень недоволен.
   "Это я вытащил карту из сундука Билли Бонса. Это я подслушал ваш разговор на шхуне и передал его капитану. Это я убил Израэля Хэндса и увел шхуну. Ваше дело проиграно, Джон Сильвер!"
   Виола рассеянно кивает.
   - Да, конечно... Но дело в том, что заказчик, как легко догадаться, и не требовал от нас немедленного результата. Его вполне устроит увеличение прибыли в долгосрочной перспективе. А честные, умные, талантливые люди все равно будут работать куда лучше, чем трусливые, бездарные идиоты. Так что, с некоторыми оговорками, заказ мы все же выполнили, и претензий ни к нам, ни к тебе быть не может.
   Как-то я не подумал об этом в таков разрезе. С другой стороны, если люди станут - или уже стали лучше - все от этого только выиграют.
   - Второй вопрос, - торопливо говорю я, - это что с нами будет дальше.
   - И тут возникает вопрос - что с вами делать дальше, - одновременно со мной говорит Виола. - Эй! Прекрати читать мои мысли!
   - Это случайно, - объясняю я.
   - Надеюсь, - чуть хмурится Виола. - Вот что превратятся со временем ваши способности, не скажет никто. Может, и в это тоже.
   А неплохая идея, между прочим. Надо бы развить себе такое.
   - Как уже говорилось, свою основную задачу и ты, и девчонки выполнили, - говорит Виола. - Не на "отлично", но вполне нормально. Так что с одной стороны, вы нам больше без надобности...
   Очень мне не понравилось это ее "без надобности". Утилизируют на раз-два, и фамилии не спросят. И никто не узнает, где могилка моя.
   - С другой стороны, - задумчиво говорит капитан Толкунова, - по результатам эксперимента наш центр раздумали закрывать. Возобладало мнение, что мы в целом занимаемся перспективными разработками, которые еще могут пригодиться родине в будущем.
   Этот вариант мне понравился еще меньше. Это нам теперь тут что, до бесконечности торчать, и медленно съезжать в безумие? Нет уж, спасибо, мне Ленка в больших подробностях все это описала, так что я, пожалуй, пас.
   - Учитывая вышесказанное, у меня к тебе будет вот какое предложение, - заключает Виола. Слово "предложение" мне нравится. Оно не подразумевает двух дюжих санитаров за спиной, и, так сказать, физическое вбивание правильного мнения в голову. - Ты, в принципе, можешь отправляться куда угодно, по своему усмотрению. Охрана тебя пропустит, транспортом и одежкой снабдим. Чай, не звери.
   - Я и Алиса, - быстро говорю я.
   - Пускай будет ты и Алиса, - соглашается Виола.
   - И те девчонки из якорей, которые захотят, - продолжаю раскатывать губу я. Раз уж тут такой аттракцион невиданной щедрости.
   - Договорились, - не спорит "медсестра".
   - И... и... А в чем подвох?
   Ну не может в таком деле быть без подвоха!
   - Подвох в том, что только ты, Алиса и прочие могут покинуть территорию лагеря, - объясняет Виола.
   - Не понял...
   - Это касается именно тебя и прочих. Понимаешь? Нет? - Виола вздыхает. - Хорошо, сформулируем иначе. Только нынешние, идеальные версии тебя и девушек могут уехать. Оригиналы останутся здесь.
   - Не пойдет, - разочарованно качаю головой. - Оставлять здесь, у вас...
   - Половинку себя? - понятливо переспрашивает Виола. - Неприятно, да. Но на самом деле, это единственный выход. Не просто "единственно разумный", а вообще единственный. Поясняю: вот, допустим, ты каким-то образом вывозишь с базы свой оригинал. Прорвался с боем через кордон и радостно мчишься в неизвестность. Подача кортексифана в систему твоего оригинала, конечно, прекращается. Генерация измененной реальности останавливается. И ты - ты нынешний - пропадаешь! То же самое, естественно, относится и ко всем девушкам, они тоже исчезают. Остаются только их первоначальные - и скажу тебе честно, зачастую не особенно привлекательные - версии.
   Шах и мат. Но шахматы - игра для стратегов, для людей, планирующих далекое будущее и просчитывающих каждый свой шаг. Значит, эта комбинация была продумана заранее, и очевидного выхода из нее нет. Итак, давайте признаем сложившееся положение дел и двигаемся дальше. Будем искать преимущества в тактике.
   - Согласен.
   - Разумный и быстрый выбор, - улыбается Виола одобрительно.
   Открывается неприметная дверь, в кабинет заходит "Ольга Дмитриевна". Тоже в халате, кстати, и в прозрачных медицинских перчатках. Лицо усталое и озабоченное. А я-то думал, что она целыми днями в шезлонге лежит. Прямо неудобно как-то.
   - Сорок первый опять бредит, - коротко бросает она Виоле. - Возможен новый прорыв.
   Та секунду колеблется.
   - Ты спрашивал, зачем я ношу здесь халат, - говорит она мне. - Причина находится в нескольких метрах отсюда. Если хочешь, пойдем, посмотришь на одного из наших пациентов.
   Я, правда, как-то не сообразил, что "несколько метров отсюда" не обязательно означают метры по горизонтали. А комнатка, из которой вышла Ольга, оказалась на самом деле лифтом.
   - Минус первый этаж, тут всего два бокса, - пояснила Виола, надевая перчатки и протягивая мне такие же. - Интенсивная терапия, тебя как раз сюда доставили после того случая на базе.
   На самом деле дверей в не особенно длинном коридоре больше, но это скорее технические помещения с табличками "Операционная", "Инженерная", "Комната отдыха". А друг напротив друга и правда только две одинаковые двери с кодовыми замками. И названия какие чудесные - "Б1" и "Б2".
   - Прошу, - пригласила меня Виола внутрь тесной комнатушки без окон, набрав код на двери бокса.
   На койке лежал парень лет двадцати пяти, тощий и заросший. Глаза его были открыты, невидящий взгляд упирался в потолок. На голове сидел металлический обруч с какими-то трубками, из худых рук с выступающими венами торчали катетеры.
   - Вот это и есть Семен, - буднично сказала Виола. - Ключ сорок один. Твой предшественник.
   Приятно, конечно, посмотреть на то, во что я мог превратиться в случае неудачи эксперимента. А не исключено, что еще и превращусь.
   - Исход нетипичный, - успокоила лейтенант Тихонова. - Обычно мы стираем ключам кратковременную память, подсаживаем ложные воспоминания о чем-нибудь бытовом и неопасном - скажем, о компьютерной игре, которая заняла десять дней без передыху - и отпускаем. Но у Семена, к сожалению, оказалась слабая психика, не дотянул даже до конца первой недели. Поэтому пока приняли вот такое решение - от генератора реальности отключить, от жизнеобеспечения пока нет.
   - Автобус номер четыреста десять открывает двери, - отчетливо сказал Семен. И тихо засмеялся.
   Выходит, это его я и наблюдал в первый же день, решив срезать через рощицу. Точнее, его "идеальную" копию. М-да. Путь тогда я себе, конечно, сократил. А заодно и количество нервов.
   - Как же он пробивался в пространство лагеря, если вы его отключили?
   Виола пожала плечами.
   - Есть многое на свете, дорогой друг, что и не снилось нашим аналитикам. Как ключи, так и якоря приобретают в процессе эксперимента многие интересные способности, из которых мы не знаем и половины. Возможно, это как раз и проявилась одна из них.
   - Скажем, случился кратковременный пробой в системе безопасности, - предположила "Ольга Дмитриевна". - Семен накопил силы, рванулся и материализовался уже в лагере, так далеко от бокса, как только смог - в леске, через который ты как раз проходил. А через минуту-полторы пробой закрылся, и он исчез.
   - Держитесь крепче, наш автобус отправляется в ад, - подтвердил Семен, не отрываясь от изучения потолка.
   - Это его навязчивая идея, - пояснила Виола. - Считает, что попав в лагерь, он оказался в преисподней.
   Интересный психоз, кстати. Что же такое нужно было натворить в своей прежней жизни, чтобы принять подчеркнуто светлый, солнечный лагерь, полный приветливых дружелюбных ребят за ад? Он в реальности маньяком был, что ли? Или я чего-то не понимаю?
   А вообще, каждому свое, конечно, но лично я считаю, что каждый носит свой ад внутри. Поэтому нет никакой нужды вообще куда-то попадать, достаточно внимательно приглядеться к самому себе.
   Есть даже такая хорошая суфийская притча на эту тему: про некого дервиша, который повстречал Гаруна аль-Рашида Багдадского и рассказал, что только что вернулся из ада. Дескать, ему срочно понадобилось раскурить трубку, а ближе преисподней взять огня было негде. Но и в аду лишнего огня не оказалось, тамошний царь ответил, что каждый приходит к ним со своим собственным. Очень поучительно.
   Вообще беда, когда человек вдруг принимается философствовать - это всегда пахнет белой горячкой.
   - Как я понимаю, у вас и якоря с ключами тоже где-то здесь под боком лежат? - между делом поинтересовался я.
   Виола быстро переглянулась с "вожатой".
   - Не совсем под боком, но ближе, чем база, да.
   - Тогда я хочу видеть Алису, - решил я. - Настоящую ее. Оригинальную версию.
   - Зачем? - Виола нахмурилась.
   - Имею желание увидеться. А также попрощаться. "Присядем, друзья, перед дальней дорогой", и все такое прочее.
   - Саша, не думаю, что это разумно, - Виола поднялась мне навстречу. "Вожатая" сунула руку за спину, за пояс форменной юбки.
   - Не помню, чтобы я спрашивал вашего мнения о разумности своих действий. - Я приятно улыбнулся. - Вы серьезно хотите узнать, какие "интересные способности" появились у меня после ваших экспериментов? Вот правда?
   Виола с застывшим лицом глядела на меня. Три секунды. Пять. Восемь.
   "И не забывайте, дорогуша, что на всякого доктора, будь он даже доктором философии, приходится не более трех аршин земли".
   - Минус второй этаж, шестой бокс, - сказала она наконец. - Код двери "Пегас".
   Комната была точно такой же, как та, где лежал невезучий Семен. И опоясанная проводами и кабелями фигурка на койке выглядела еще более беззащитной, несчастной...
   Алиса!
   Я боялся, да. Боялся, что ей окажется пятьдесят, что она будет старой страшной каргой, что виртуальные путешествия иссушат ее, как пустыня корежит дерево, превращая гладкий стройный ствол в изогнутый, кривой, шершавый обрубок.
   Реальность оказалась милосерднее.
   Ей было лет двадцать пять, хотя выступающие на бледном лице мальчишеские скулы и роскошные когда-то рыжие волосы, теперь остриженные жалким тускло-медным ежиком, заставляли казаться моложе. Но это была она, это была Алиса.
   Моя Алиса.
   Ее веки чуть дрогнули, когда я легко провел ладонью по тонкой, обветренной коже.
   - Ничего не бойся, Алиска, - прошептал я. - Миелофон у меня.
   ***
   На поверхности все было как обычно. В кронах деревьев шелестел утренний ветерок, со стороны пляжа доносился визг и плеск малышни, на небе не было ни облачка. Еще один солнечный день в реальности бесконечного лета.
   А совсем рядом шла своим чередом зима. Зима, в которую нам предстояло вот-вот вернуться.
   На площади, прямо у постамента так и оставшегося неизвестным Геннадия - а может, и не Геннадия вовсе - сидела Алиса. Просто сидела и смотрела в небо. Я подумал, подошел, да и плюхнулся рядом.
   - Все хорошо? - Алиса глянула искоса.
   - Терпимо. Скучно, правда. Хоть бы дождь пошел.
   - Если его нет, значит, ты не хочешь, чтобы он пошел, - резонно указал я. - И никто не хочет. Хотя скоро от нас в этом плане уже ничего зависеть не будет. Черт, до чего же неохота опять в холод и слякоть...
   - Какой еще холод? Что происходит? - Алиса непонимающе нахмурилась.
   Я покивал.
   - Да, я же забыл сообщить, замотался... Десять минут назад президент Рейган объявил о начале ядерной атаки на СССР. Ближайшие три года нам придется пересидеть в бункере, потом - как повезет.
   - Ружичка! - Алиса уже занесла руку, но неожиданно улыбнулась и превратила удар в короткое, нежное касание. - Дуралей ты. Можешь хоть раз что-нибудь серьезное сказать?
   - Могу, - согласился я. - Я тебя люблю.
   - Я же сказала - серьезное... - начала Алиса и осеклась. Уставилась на меня.
   Широко распахнутые карие глаза. Смешные "петухи", выбившиеся, как обычно, из ее прически. Белая, завязанная узлом на животе, рубашка и красный галстук на руке. Такая взбалмошная и своенравная. Резкая и грубоватая, нежная и беззащитная. Самая лучшая. Любимая.
   И внезапно что-то случилось, и стало вдруг неважно, что вокруг ясный день, и центральная площадь, и малыши носятся, и под землей таятся мрачные секреты, и за нами следит теперь наверняка руководство базы с трех как минимум точек. Хочется людям поцеловаться рядом с памятником - пускай себе целуются. На то и молодость, верно?
   - А вообще есть еще одна хорошая новость, - сказал я, наконец, оторвавшись от ее губ.
   - Еще лучше, чем эта? - Алиса показала мне язык, и я чуть было не передумал рассказывать, но чудовищным усилием воли сдержался.
   - Она про другое, - не стал сравнивать я. - Только что нам - тебе, Славе, Лене и Мику, плюс мне, конечно, было выдано официальное разрешение покинуть лагерь и отправиться куда глаза глядят. Так что, в общем-то, свищи всех наверх, собирай девчонок, мы выезжаем через час.
   - Куда? - Алиса, по своему обыкновению, не стала терзаться вопросами "как же это так?" и "зачем это надо?" Глаза ее уже горели, она была готова сорваться с места в любую секунду. "Главное - ввязаться в бой, а там видно будет!" Идеальная авантюристка.
   Вместо ответа я запрокинул голову и уставился в небо. Синее, совсем не выгоревшее, как часто бывает поздним летом. Оно такое просто потому, что десяток ребят захотело сделать его таким. Здесь царит мир и дружба только потому, что кому-то захотелось, чтобы было именно так. Не политикам, не мега-корпорациям, а горстке простых, обыкновенных подростков. Что из этого следует?
   Это не так уж и сложно.
   И пускай в морской глубине плавают киты и касатки. В бездонном небе парят медленные птицы. А под землей во тьме продолжают работать страшные черные машины. Я помог своим друзьям и любимой девушке. Я без потерь вышел из очень щекотливой ситуации с участием сильных мира сего. Я сделал мир вокруг себя хотя бы чуть-чуть лучше. Насколько сумел. Кто сможет - пусть сделает больше.
   - Не знаю, Алиска, - честно ответил я. - Но мне отчего-то кажется, что там, куда мы приедем в итоге, будет очень... очень... ну вот просто очень тепло, опасно и интересно! Тебе, я уверен, понравится.
   И знаете что? Так и вышло.
   Но об этом позже.
   ***
  
  
  
  
  
  
  
   ========== Эпилог ==========
   И была комната, и в комнате были двое.
   - Он так и не понял, - ухмыльнулся Петр Иванович. Виола отрицательно покачала головой. - Он так и не понял, мама!
   - Не особо умен, - пожала плечами "медсестра", улыбаясь так, как вообще-то совсем не должна улыбаться молодая, красивая женщина. - Система "Звезда", как должно быть понятно любому нормальному человеку, состоит из шести фрагментов: пяти лучей и центра. Центром, ключевым элементом, был он, это чистая правда. А одним из "лучевых агрегатов" была я. Всегда я...
   Как настоящему ученому, первый эксперимент с кортексифаном мне пришлось провести на себе - еще тогда, тридцать лет назад. Результат оказался не слишком удачным, и базового тела, в которое хотелось бы возвратиться, у меня, можно сказать, не осталось. Зато осталась "идеальная я", осталась навсегда.
   "Директор" вытер лоб.
   - Мне порой казалось, что ты слишком рисковала...
   - Когда сказала ему о решении девяносто четвертого года? - Виола рассмеялась. - Да, проболталась, но он ничего не заметил. Как не заметил того, что у нас с тобой одна фамилия. Как не обратил внимания на то, что боксов на втором уровне лаборатории - шесть. Как не понял, что код "Цвет" - это не он, а я. "Виола" - от латинского "фиалка", "фиолетовый цветок", а не от его глупой фамилии!
   - Я же говорил, что "Умник" для него - слишком лестно, - проворчал Петр Иванович, с обожанием глядя на "медсестру".
   - Ничего, - бессменный руководитель проекта "Бесконечное лето", создатель системы "Звезда", Виола Зигфридовна Толкунова, урожденная Гюнтнер, снова улыбалась. - Как там он говорил: "люди будут не идеальны, но они будут умны, справедливы и свободны. А со временем и счастливы". Тут он, можно сказать, предвидел будущее. Под моим чутким руководством - конечно, будут.
   Саша был прав, все девушки реализовывали определенные человеческие качества и архетипы. В Славе, например, преобладали доброта и отзывчивость. В Алисе - чувственность и импульсивность. Лена воплощала ум и сообразительность, а Мику - творчество и развитие. Но все эти прекрасные качества не стоят почти ничего без главного, того, что есть у меня, и нет ни у ключа, ни у якорей. Потому что главное - это контроль. Контроль, который я сохраню над их маленькой группой, а значит, и над текущей реальностью. И мир станет таким, каким его захочу увидеть я. Каким его создам я. Но, конечно, не сразу.
   Виола поднялась, потянулась и глубоко вздохнула.
   - Со временем.
   ***
   20.11.2014 - 22.12.2014

Оценка: 8.42*17  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com О.Обская "Возмутительно желанна, или Соблазн Его Величества"(Любовное фэнтези) В.Василенко "Статус D"(ЛитРПГ) С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис) А.Ардова "Жена по ошибке"(Любовное фэнтези) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) Д.Деев "Я – другой 5"(ЛитРПГ) К.Демина "На краю одиночества"(Любовное фэнтези) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров. Арена"(Уся (Wuxia)) А.Кочеровский "Утопия 808"(Научная фантастика) Н.Изотова "Последняя попаданка"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"