Крейс Эдгар: другие произведения.

Пираты Балтийского моря (Третья книга)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Издавай на SelfPub

Читай и публикуй на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Заключительная, третья часть книги "Пираты Балтийского моря". Стоян и его верные друзья отвоёвывают у ордена замок в Мемеле. Ливонский магистр пытается его отбить, а Верховный жрец Жемуйтии идёт войной на Стояна. В этой книге Стоян не только участвует в захвате караванов ордена, но и вместе с псковичами идёт на него войной...


   Эдгар Крейс
   Пираты Балтийского моря
   Книга 3. Герои не умирают
  
   Глава 1. Оружейный караван
   Огромный, золотистый орёл сделал над Ригой прощальный круг и улетел в сторону острова Муху. Там, на острове, его уже ждали настоящие друзья и шхуна "Мария". Он решил сделать небольшой крюк и пролететь над Венденом. Ему было интересно посмотреть на замок, в котором поселился его враг. Для величавого орла полсотни миль -- это было не расстояние, а шанс увидеть своего врага и тем самым заполучить шанс с ним рассчитаться того стоили.
   Уже подлетая к Вендену, орёл заметил в небе крохотную тёмную точку -- это был голубь. Он одиноко летел откуда-то с юга и не замечал орла. Огромная птица парила над замком на недосягаемой высоте. Орёл поджидал добычу. Что-то ему подсказывало, что этот одинокий голубь -- не просто так держит путь к рыцарскому городку. По всему было видно, что на вид, неуклюжая и пухлая птица, летела издалека, и уже достаточно давно -- она явно устала. Сверху был прекрасно виден весь замок с блуждающими по его территории братьями ордена, и приближающейся к нему голубь. Вот пухлая птичка перемахнула через стены замка и прямиком направилась к голубятне, которая была устроена в одной из его башен. "Голубятня!", -- промелькнула в голове орла тревожная мысль и он, сложив крылья, обрушился сверху на ничего не подозревающего голубя. Тот уже подлетал к самой голубятне, в которой в это время копошился монах, одетый в серый капуцин из грубой, шерстяной ткани. Он стоял, отвернувшись от окна башни, и кормил крупой голубей. Они суетились, курлыкали и, отталкивая друг дружку, лезли к жёлтому пшену. Монах так увлёкся кормёжкой своих питомцев, что не заметил возвращение почтальона. Внезапно за его спиной раздался резкий хлопок разорвавшегося воздуха, сдавленное, жалобное кряхтение и затем шум равномерного взмаха крыльев. Монах вздрогнул от неожиданности и резко обернулся. В узком проёме окна он увидел огромного золотистого орла, который в своих мощных лапах уносил прочь его голубя. Шум крыльев быстро становились всё слабее и слабее, пока совсем не затихли. А его силуэт на голубом небе постепенно становился всё меньше и меньше. Монах не удержался и послал вслед улетающему орлу тысячу проклятий. Магистр ордена так ждал этого послания. Он ещё раз посмотрел вслед птице, посмевшую украсть почтового голубя магистра ордена, и глянул вниз на стену замка, по которой неторопливо расхаживали стражники. Он закричал им, указывая вверх на орла, но те не смогли разобрать, что он им кричит, да и было уже слишком поздно что-то предпринимать. Даже самый лучший арбалетчик не сможет достать на такой высоте, улетающего на большой скорости орла. Но что больше всего поразило монаха -- это сам цвет оперения птицы. Ему первый раз в жизни довелось увидеть золотистого орла.
   На шхуне "Мария" Святик, вместе со своим другом, юнгой корабля, выполняли весьма важное задание -- боцман им поручил наблюдение за морским горизонтом, поэтому они дружно сидели в большой корзине на макушке грот-мачты, которая у моряков именовалась, как "марс", и весело переговариваясь между собой. Одновременно они -- внимательно посматривая по сторонам. Пока горизонт был чист. В эти края редко заходило какое-нибудь судно. Все самые оживлённые морские дороги проходили в стороне от острова Муху. Ребята рассказывали друг другу разные забавные случаи из своей жизни и заливисто хохотали, когда, внезапно, Святик перестал смеяться и закричал во всё горло:
   -- Смотри, Марик, смотри -- огромный золотой орёл летит и свою добычу в лапах несёт!
   -- Первый раз в своей жизни вижу золотого орла! -- ответил юнга,
   Он во все глаза разглядывал мощную, красивую птицу, которая плавно и непринуждённо взмахивала широкими крыльями и с каждым взмахом она становилась всё ближе и ближе к шхуне.
   -- Так он же летит прямо к нам, а голубь у него в лапах всё ещё трепыхается -- живой значит!
   Орёл сделал широкий круг над шхуной и скрылся за её кормой. Святик одновременно со своим другим выглянули из наблюдательной корзины и попытались узреть: когда это орёл снова покажется из-за неё, но его всё не было и не было. Мальчишкам, наконец, надоело его ждать и Святик крикнул выходящему из каюты на верхнюю палубу боцману:
   -- Дядька Карлыч, а можно я слезу с марса. Мне очень нужно!
   -- Чего это ты там удумал ещё?! -- грозным басом спросил боцман.
   -- Мне нужно слезть посмотреть: куда там орёл подевался?
   -- Какой такой ещё орёл? Ишь, удумал, как улизнуть со службы, пострел! -- хитро прищурив левый глаз, грозно сказал боцман.
   -- Да не-е, я точно вам говорю -- орёл за корму залетел и больше оттуда не показывается! Я сам видел, и Марик -- это тоже может подтвердить!
   -- Значит, всё-таки сговорились, сорванцы! -- усмехнулся боцман. -- Какие такие орлы могут водится на море? Вы это когда в море орлов видели? В море чайки, да бакланы существують, да и ещё некоторые там морские разные птицы, а орёл -- это птица не морская, поэтому -- он никак не может лететь над морем! Уяснили?
   -- Ну, дядька Карл, мы точно орла видели, ну прямо, как я вас сейчас вижу! -- чуть ли не со слезами на глазах Святик пытался доказать свою правоту боцману. Больше всего ему было обидно, что дядька Карлыч ему не верил.
   -- А Святик-то наш -- прав, Карлыч, над шхуной действительно недавно пролетал орёл! -- неожиданно из-за спины боцмана раздался хорошо знакомый парнишке голос.
   -- Стоян! Посмотрите, -- Стоян вернулся! -- радостно закричал мальчугашка и буквально скатился по верёвочной лестнице на палубу шхуны.
   Святик подбежал к своему спасителю и обхватил его за ноги. Он ещё был очень маленьким по сравнению с величественно возвышающимся над ним Стояном.
   -- Наконец-то ты приплыл к нам! Я так по тебе уже успел соскучиться! -- произнёс мальчишка и тут же спохватился, задрал голову и, заглядывая в глаза своего названного отца, спросил -- А как же это мы с Мариком смогли тебя проглядеть? Мы же ни на чуть-чутелечку не спускали глаз с моря! Мы никак не могли тебя пропустить!
   -- А вы и не пропустили меня! Орла ведь вы первыми на шхуне заприметили? -- присев на корточки, с видом заговорщика произнёс Стоян.
   -- Ага, точно -- мы его видели, только Карлыч нам не хочет верить! -- ответил Святик, обрадованный, что хоть один человек поверил в то, что они на самом деле видели орла.
   Но глядя на хитро улыбающегося названного отца, он, наконец, всё понял -- что это был за орёл и голосом, в котором одновременно звучали и нотки удивления и детского восторга, воскликнул:
   -- Так это был ты?!
   -- А как же по-другому, я мог бы до вас добраться через море! -- потрепав по золотым волосам пацанёнка, улыбаясь ответил Стоян.
   Мальчугашка чуть не задохнулся от распирающего его чувства гордости -- ни у кого на свете не было такого отца, как у него. Он важно посмотрел на боцмана, а потом спохватился и взволнованно спросил:
   -- А голубь, голубь-то то жив?
   -- Конечно, я же его ведь аккуратно нёс, чтобы не повредить.
   -- И ты его отпустил?
   -- Отпустил, конечно, но прежде забрал у него важную записку. Так что теперь -- пусть себе летит обратно в свой Венден.
   -- А что такое Венден и что за записка была у голубя? -- спросил Святик.
   -- Венден -- это замок, в котором прячется со своим войском от меня -- самый ненавистный для меня на свете человек! -- потемнев лицом, ответил Стоян. -- А у голубя как раз было письмо для этого человека.
   -- И ты теперь его убьёшь? -- сжав маленькие кулачки и нахмурив свои пшеничные брови, спросил Святик.
   -- Ну, если мне удастся до него добраться, то да -- скорее всего убью! А пока беги к себе на службу, а то боцман на тебя быстро найдёт управу за нерадивое несение службы!
   Святик обернулся и опасливо посмотрел на возвышающегося за его спиной боцмана. Старый моряк грозно нахмурил свои густые, чёрные брови и сурово посмотрел на Святика, но пацанёнок успел заметить в его глазах быстро промелькнувшую лёгкую улыбку. Затем Святик снова посмотрел на улыбающегося ему приёмного отца, и весь просиял от радости. Он был несказанно счастлив, что, наконец, вернулся его спаситель. Святик озорно подмигнул отцу и подбежал к высоченной грот-мачте. Он шустро полез по верёвочной лестнице обратно на "марс", где его с нетерпением поджидал друг.
   Стоян подошёл к боцману, поздоровался, перекинулся с ним парой фраз и посмотрел на ловко забирающегося в корзину "марса" мальчугашку.
   -- Ну, как тут без меня себя ведёт наш новый юнга?
   Боцман тоже задрал голову и взглянув на торчавшую из корзины белобрысую голову Святика, важно произнёс:
   -- Поработать с ним, конечно, надо, но парень старательный и хватает всё прямо на лету. Так что думаю, что толковый моряк со временем из него всё-таки получится.
   -- Вот и славно, Карлыч! Это меня радует, а сейчас пойдём ко мне в каюту, важный разговор у нас намечается, -- сказал Стоян.
   В каюте их уже поджидали Всеволод и Герка. Осталось только дождаться Троля с его боцманом, но ждать долго не пришлось. Вскоре дверь каюты распахнулась и на пороге появился улыбчивый капитан "Северного ветра".
   -- Ну что, вроде, все в сборе, могу начинать свой рассказ, -- произнёс Стоян. -- У нас снова намечается работа. Когда сегодня пролетал над Венденом, то заподозрил, что к нашим "друзьям" из замка летит почтовый голубь с донесением. Пришлось перехватить птицу. Так оно и оказалось. Прочту вам, что написано в записке для магистра, которую я снял с лапки почтальона: "Идём по расписанию, прибываем через два дня". Я не знаю откуда именно этот голубь летел, но, судя по его направлению полёта, -- это письмо, скорее всего, было отправлено по пути из Гданьска в Ригу. Возможно, что и из Любека, но это даже не столь и важно. Главное для нас это то, что мы получили сообщение с корабля или, даже скорее всего -- каравана, который везёт для ордена очередную партию оружия. Видимо, нашего магистра разобрала не только слабость живота, но и обида за своё позорное бегство с псковской земли. Скорее всего орден снова копит оружие для нового удара по землям московского князя.
   -- Это, конечно, хорошо, что мы знаем, что магистру везут какой-то весьма важный груз из Ганзы, если об этом его специально уведомляют почтовым голубем, и скорее всего это действительно -- оружие, но мы не знаем сколько будет у ордена кораблей в караване и сможем ли мы отбить у них груз, сохранив при этом наши корабли? -- задумчиво произнёс Герка.
   -- Ничего, наших два корабля -- десяток других заменяют, -- невозмутимо ответил Троль. -- Вступим в бой, а там разберёмся с меченосцами на месте!
   -- Для начала, я полагаю, что нам не помешает получше разведать обстановку: узнать где сейчас находятся корабли противника; сколько их; выбрать хорошее место для боя, а затем уж принимать и сам бой, если, конечно, мы будем уверены в своей безусловной победе! -- возразил боцман.
   Собравшиеся разом замолкли и посмотрели на Стояна.
   -- Ясное дело, что корабли магистра должны идти из Ганзы проторенным путём, -- задумчиво произнёс Всеволод. Но вот вопрос где они сейчас находятся -- остаётся для нас неизвестным, как и под каким флагом они пойдут? Возможно им груз доставляют под ганзейским флагом. Не можем же мы останавливать подряд все их купеческие корабли и спрашивать у них: "А нельзя ли поинтересоваться что вы там везёте, и кому?
   -- Как я вижу -- у нас сейчас вопросов гораздо больше, чем ответов на них. В таком случае, на мой взгляд, разумнее всего будет встать недалеко от устья Дюны и досматривать все проплывающие корабли! -- заключил Стоян.
   -- Как это ты себе представляешь их досматривать? Мы что все корабли, идущие в Ригу, будем останавливать для досмотра? -- недоумённо пожав плечами, спросил Троль.
   -- Я беру на себя проверку всех кораблей, тем более, что у меня есть в руках записка, которую написал один из членов экипажа этих кораблей. Мне не нужно их посещать -- я и так почувствую его присутствие. Так что. найду я этого писаря, а вместе с ним и нужные нам корабли! -- заверил собравшихся Стоян.
   -- Да, действительно, и как ты себе представляешь нахождение нашего корабля напротив замка Дюнамонде? -- засомневался боцман "Северного ветра". -- Мы что, целыми сутками напролёт, день и ночь будем стоять на виду у воинов ордена и у всех проходящих мимо нас кораблей? В таком случае, рано или поздно, но орден обязательно нами заинтересуется: кто такие и зачем мы у тут стоим? У них же не зря замок Дюнамонде стоит в самом устье реки Дюна. Его то немцы и построили, чтобы следить за прибывающими с моря в Ригу кораблями.
   -- Поэтому и брать корабли ордена лучше всего именно в этом месте, по той простой причине, что, по какому бы пути они не пошли, но рано или поздно всё рано подойдут со стороны моря к устью реки Дюна. А наши корабли из замка Дюнамонде меченосцы не увидят! Это я вам обещаю, и два дня до прихода кораблей ордена я уж как-то "Полог невидимости" удержу! -- ответил Стоян. -- Что-то мне сдаётся, что это не будет боевая флотилия в несколько десятков вооружённых кораблей! А с меньшим количеством мы с вами управимся!
   Хоть и остались у некоторых собравшихся ещё кое какие сомнения, но, всё-таки план Стояна был принят. Утром шхуна "Мария" и бриг "Северный ветер" встали на рейде, недалеко от устья Дюны. Корабли находились буквально у всех на виду, но, тем не менее, их никто из проходящих мимо кораблей не видел. Стоян лежал в гамаке с закрытыми глазами, обеспечивая своим кораблям морок невидимости, а вся команда шхуны буквально на цыпочках проходила мимо его каюты. Для всей команды он сейчас был -- морской царь и Бог в одном лице.
   Уже множество кораблей прошло мимо них, но, пока, человека, написавшего записку магистру ордена, на их бортах всё не было. Купцы шли и в Ригу, и из неё, везли товары из Московии и Ганзы. Были среди них и арабские, и китайские редкости. Иногда проходили боевые корабли ордена, но это всё было не то. Короче, шла обычная, размеренная торговая жизнь. День уже клонился к вечеру, кораблей становилось всё меньше и меньше, а скоро их поток совсем иссяк. Команды кораблей Стояна и Троля уже стала думать о предстоящем ужине и отдыхе, когда в закатных лучах солнца, наконец, появились тёмные силуэты трёх кораблей под орденскими флагами. Даже не вооружённым глазом было хорошо видно, что пузатые когги основательно просели под тяжестью непомерного груза, но всё равно -- они упорно волокли его к конечной цели своего путешествия -- в Ригу. Когги шли уверенно, друг за дружкой -- небольшим караваном, совершенно не замечая, что впереди по курсу их уже поджидают. Бойницы "Марии" и Северного ветра" были открыты и готовы к стрельбе. Шхуна и бриг не теряли зря времени и сразу выдвинулись на перехват коггов, а поравнявшись с ними, Стоян моментально снял морок и вместо безмятежного моря, с красиво уходящим за горизонт солнцем, команды кораблей ордена внезапно увидели в двухстах шагах от себя два недружественно расположенных к ним корабля, с тёмными жерлами пушек, готовыми выстрелить по ним. Было видно, что внезапная смена идиллической картинки пейзажа на суровую реальность боевого столкновения. Своё чёрное дело сделало и общее расслабление команды перед самым окончанием плавания, повергла команды орденских кораблей в шоковое состояние. Теперь, находившиеся на верхней палубе люди, от направленных на них стволов пушек, буквально замерли на месте с открытыми ртами и искажёнными от страха лицами. Они, словно, внезапно увидели в пустой комнате огромное, ужасное чудовище, готовое их съесть живьём, причём -- немедленно.
   -- Огонь! -- тут же скомандовал боцман "Марии", не давая очухаться врагу, и тут же командиры канониров подхватили его приказ и буквально через минуту раздались первые выстрелы.
   Не зря, после их не очень меткой пушечной дуэли с городской стражей в Любеке, боцман гонял всю команду шхуны до седьмого пота. Да и Троль со своей командой -- тоже не подкачал. С первого же выстрела, на первых двух кораблях, почти весь такелаж, как корова языком слизала. Вторым выстрелом у орденских кораблей были повреждено рулевое управление и жалобно затрещали доски корпусов. Образовались первые отверстия, а пузатые когги под ударами пушек кораблей друзей превращались в большие, беспомощные корыта. Для первого же морского шторма они теперь вместе со своими экипажами стали лёгкой добычей.
   Первые два корабля ордена, потеряв управление, стали рыскать носом и стремительно терять скорость. В это время идущий следом когг не успевал резко сбросить ход. Он угрожающе приближался к впередиидущему кораблю. Желание покрасоваться перед начальством сыграло с капитанами орденских кораблей злую шутку. Они как раз перестроились перед заходом в устье реки и шли достаточно плотной цепочкой, чтобы красиво и внушительно подойти к причалам города Риги. Капитаны знали, что их там уже с нетерпением ждут. Возможно и сам магистр сейчас находился на причале, в ожидании важного груза, и капитанам кораблей захотелось блеснуть своей выучкой перед его высочеством. Но сейчас из-за плотного строя корабли стали быстро сближаться. Шедший последним когг, с оглушительным треском ломающихся досок корпусов, столкнулся с идущим впереди кораблём. Его носовая часть вошла в корму соседа и сцепилась с ним мёртвой хваткой. На головы моряков полетели палубные надстройки и многочисленные реи, рвалась оснастка. Толстые канаты со свистом пролетали над головами моряков орденских коггов. Началась паника, крики перепуганных людей. Некоторые моряки с перепугу бросались в море. Кнехты в железных кирасах паниковали больше всех -- их тяжёлые доспехи не дадут им шанса спастись в холодных морских водах. Они первыми уйдут на дно. Но пока, сцепившаяся пара кораблей держалась на воде. Ведь деревянный корабль не так-то просто потопить даже, если он основательно порушен и в его бортах зияют огромные отверстия. Пока вода не наполнила его трюм и не нарушила баланс, корабль будет держаться на плаву. Эта удивительная сцепка кораблей теперь по воле ветра и морских волн продолжала безвольно дрейфовать по морской глади.
   Орудия шхуны и бригантины, словно огромным безжалостным ножом прошлись по парусным оснасткам орденских кораблей, снося мачты и разрывая полотнища парусов. Только недавно наполненные попутным ветром, они теперь враз, стали беспомощными и обвисли рваными лоскутами серых тряпок. Борт шхуны Стояна сблизился с шедшим вторым орденским коггом и теперь -- настало время абордажа. Железные крюки намертво сцепили их борта, и абордажная команда "Святой Марии" с весёлым гиканьем рванула на когг. Впереди всех бежал Стоян со своим железным трезубцем в одной руке и абордажной саблей в другой. Он как заговорённый проходил сквозь ощетинившуюся оружием и доспехами команду когга. Кнехтам не помогали ни острые мечи, ни железные кирасы. Трезубец Стояна нанизывал их словно беззащитную рыбу, а затем тут же стряхивал и они валились на палубу корабля замертво. Налетавших в это время сбоку разъярённых кнехтов он успокаивал саблей. "Вас на нашу землю никто не звал!", -- кричал молодой волхв ошарашенным от такого яростного напора меченосцам и снова, и снова бросался в бой.
   Всеволод бежал вслед за ним, стараясь прикрывать спину друга от коварного удара врага и ему это хорошо удавалось. Он размахивал своим тяжёлым боевым топором с лёгкостью, словно он был сделан не из железа, а из легчайшего пуха. В его огромных лапищах грозное оружие выглядело лишь детской игрушкой, но это для Всеволода боевой топор был, словно игрушечный, а для тех, кто по воле судьбы встречались с его "игрушкой" -- эта встреча становилось последней встречей в их жизни.
   Орденских кнехтов никто из команды шхуны не щадил. Люди Стояна очень хорошо помнили зло, которое меченосцы принесли на их землю, и кнехты быстро поняли, что никто с ними договариваться не будет и, причём, ни на каких условиях. Завязалась кровавая бойня, где главным призом для меченосцев становилась их собственная жизнь, и поэтому, они бились остервенело, как загнанные в угол, облачённые в железо крысы. За Всеволодом бежал Герка. Он ловко увёртывался от вражеских мечей и одновременно нанося кнехтам в незащищённые места смертельные удары своей острой саблей. Она мелькала перед глазами его врагов с неуловимой для их глаз скоростью. Герка и Всеволод хорошо дополняли друг друга и тот, кого пропустил один из них -- обязательно будет остановлен другим. Троица друзей как нож сквозь масло проходила сквозь оборону когга и там, где они прошли, уже никто из врагов больше не вставал. Старались не отставать от своих учителей и абордажная команда шхуны. Она смертельным ураганом пронеслась по палубе когга и вскоре -- его уже стало некому защищать. Даже то, что к своим собратьям по ордену, по сцепившимся после столкновения доскам, на помощь пришла команда третьего когга уже не спасло их положение. Те, кто пришли на помощь, тоже остались лежать на этом корабле. Стоян испытывал на прочность и слаженность команду своего корабля, и ребята его не подвели -- на таких можно было положиться во всём.
   В это время Троль, снова, применил свой любимый приём -- навёл на команду другого орденского когга морок и показал им ужас горящих заживо людей и этими людьми, в их воображении, стали они сами. Морок, насланный на их разум выглядел настоль реально, что их разум не выдерживал и воины ордена бросались в воду, пытаясь сбить с себя воображаемое пламя. В этот момент они даже не осознавали, что многие из них были одеты в броню. Они камнем шли на дно моря, увлекаемые тяжестью надетого на них железа. Возможно, это был и бесчеловечный метод, но Троль хорошо запомнил мучения своей матери, которую такие же слуги ордена заживо сожгли на костре. Детский ужас воспоминания мучений его матери остался с ним на всю его жизнь. Именно тогда, вместе с пережитым ужасом. он получил возможность внушать свой детский страх другим людям, и теперь он просто не мог себя сдержать, видя перед собой вооружённых немецких кнехтов. Обезумевшая от страха команда орденского когга, как один прыгала за борт. Они тут же шли на дно. И так, все до единого. Останавливать их безумие никто не собирался. Когда паническое бегство команды когга закончилось, Тролю со своими ребятами оставалось только забрать с покинутого врагами корабля оружие, которое предназначалось Ливонскому ордену, и перенести его на свой бриг.
   Стоян оглянулся по сторонам -- воевать больше было не с кем. Он вместе с друзьями перебрался по шатким доскам на палубу последнего когга, который после столкновения мёртвой хваткой прицепился к идущему впереди его кораблю. На верхней палубе, под обломками снастей лежали тяжело раненные кнехты. Среди них ему попался и рыжебородый здоровяк, который лежал с глубокой, рваной раной на голове. Лицо его было залито кровью. Рядом с ним, возле штурвала лежал ещё один матрос. Его тело было прижато к палубе тяжёлой мачтой, и он не подавал признаков жизни. Возможно, он ещё был жив. Стоян не стал это выяснять -- его больше интересовал именно здоровяк и он присел рядом с ним. Снял с правой руки боевую перчатку и провёл над пробитой головой рыжебородого ладонью. Тот тут же болезненно застонал и попытался приподнять голову, но увидев над собой лицо незнакомого человека, густо покрытого кровью, испуганно выставил перед собой руку. Затем он снова застонал и схватился за голову. Видимо удар мачты прошёлся по его голове вскользь, но всё-таки был достаточно сильным. Боль от ранения ещё давала о себе знать. Тем не менее рыжебородый вполне осознанно смотрел на трёх чужаков. Сзади за спиной, присевшего перед ним на корточки Стояна, возвышались Всеволод и Герка. Они тоже были с ног до головы перепачканы кровью. Причём в таком количестве, что на их лицах были видны только одни белки глаз. Они отсвечивали в лучах низко висящего над горизонтом солнца, что добавляло им красноватый отблеск, и делало их общий вид ещё более ужасным. Рыжебородый посмотрел на троицу здоровяков, сжимающих в своих руках оружие с запёкшейся кровью и сжался от ужаса. Он стал пытаться, как мог, лёжа на спине, отползти подальше от наводящих на него ужас людей.
   -- Ты кто будешь? -- задал вопрос Стоян.
   -- Капитан корабля, -- всё ещё не бросая попыток отползти как можно дальше, дрожащим от страха голосом ответил рыжебородый.
   -- Откуда груз везёшь своим иродам орденским?
   -- Из Любека.
   -- Знамый нам город. Думается, что на его стенах после нашего ухода всё ещё виднеются оставленные нами следы! -- усмехнулся Всеволод и оглянулся на друзей.
   -- Так это там были вы?! -- ужаснулся рыжебородый капитан.
   -- Что? Помнят нас ещё в Любеке? -- обрадовался Герка и с гордым видом толкнул Всеволода в плечо.
   -- А то! Ещё б нас там нас не помнили! -- подмигну ему здоровяк. -- У них ещё долго по ночам городская стража во сне вздрагивать будет!
   Капитан посмотрел на подмигивающих друг другу верзил с красноватыми белками глаз, и взвизгнул от ужаса:
   -- У меня дети малые дома остались! Прошу вас -- не казните меня! Я всё сделаю так, как вы мне повелите! Я ни в чём не виноват! Я никого не убивал! Меня только наняли для доставки оружия в Ригу. Я всего лишь капитан корабля и ничего плохого вам не делал! Я только возил товар, я даже никогда в жизни не воевал!
   -- Ладно, не части и слушай меня! Оружие мы с твоего корабля забираем! Хватит ему служить грязным войнам ордена -- пора ему встать на защиту простых людей от нашествия этих "добрых" слуг Христовых! Когда они придут тебя спасать, передай им от меня и моих друзей привет их магистру, и скажешь, что мы хорошо помним о нём и в долгу перед ним не останемся. Это не последний корабль с оружием, которого он в скором времени лишиться. Мы будем раскалённым железом в теле его ордена! Мы будем без малейшего сожаления выжигать эту зловредную опухоль на теле нашей земли! И так будет повсюду, где мы только найдём возможность наносить ущерб ордену! Мы будем беспощадно выжигать эту плесень, будем выжигать это ядовитое уродство, пока оно окончательно не сгорит в нашем огне Правды. Даже вода нашего моря будет гореть под кораблями Ливонского ордена, как и под кораблями всех купцов, которые вздумают помогать ему. Предупреди этих продажных людишек, идущих на блеск золота, как неразумные мотыльки летят на сжигающий их огонь, что под страхом смерти и утери имущества мы запрещаем им вести с ливонским орденом торговлю оружием! Ты всё понял, капитан?
   -- Да, -- усердно закивал головой рыжебородый. -- Всё, до последнего твоего слова, господин! Я понял и все твои слова я обязательно передам магистру ордена!
   -- Вот и договорились! -- вставая с корточек, удовлетворённо произнёс Стоян.
   Он уже собрался уходить прочь, когда капитан когга его окликнул:
   -- А от кого мне передать привет господину магистру?
   Стоян посмотрел на уходящее в море солнце, на секунду задумался и ответил:
   -- От человека, чьего отца он заживо сжёг в рыбацкой деревне! Передай магистру, что я хорошо запомнил этот день и всю свою оставшуюся жизнь буду мстить ему и его ордену за безвинную смерть своего отца! Пусть магистр помнит и о тех безвинных людях, у которых его орден отнял жизни, и только ради того, чтобы утвердить свою власть на захваченной ими чужой земле и заставить всех живших на ней людей верить в придуманного ими Бога! Они лишили наших людей веры в своих Богов, в которых верили наши предки и только потому, что чужеземцы уверены, что только их Бог единственный и истинно верный. Откуда такая навязчивая уверенность в том, о чём они не имеют ни малейшего представления? Разве они общались с Богом? Бог един, а люди, ради собственной выгоды, придумывают ему самые разные лики и каждый из них они называют истинным, потому что очередной группе маньяков, желающей захватить побольше власти и денег -- сейчас выгоден именно такой лик! Завтра он будет другим, а послезавтра -- третьим! Подумай о том, что я тебе только что сказал и пусть твой магистр тоже немного подумает не об истинном, а о единственном Боге и своём месте в жизни.
   -- А что будет с оставшимися в живых на наших кораблях? -- растерянно спросил капитан и беспомощно оглядел лежащих на палубе корабля людей.
   -- Если кто из них уцелел, то сейчас будет спать, пока я не прикажу им проснуться, -- спокойно ответил Стоян и развернувшись, вместе с друзьями ушел осматривать трюмы корабля, где хранилось оружие и порох -- псковичей ждал от него новый, щедрый подарок.
  
   Глава 2. Магистр разбушевался
   В замке Дюнамонде, что находится в самом устье реки Дюна, братья меченосцы слышали непродолжительную стрельбу и долго решали: какой наглец мог устроить пушечную пальбу прямо у них под боком, причём ещё на ночь глядя, когда что-либо разглядеть в ослепляющих лучах заходящего уже крайне затруднительно. Они считали, что их непосредственная обязанность контролировать идущие в Ригу корабли, ну. а акватория моря -- это уже не их задача и поэтому они долго ещё решали: стоит ли так поздно начинать готовить свой корабль к выходу в море и нельзя ли отложить выяснение обстоятельств дела до утра, когда видимость на море будет гораздо лучше. Тем более, что грохот пушек был кратковременным и уже давно затих. К чему рисковать жизнями обитателей замка и выходить в море на ночь глядя. В конце концов, комтур замка решил, что, будет разумным подождать до наступления утра, и тогда пройтись по ближайшему к акватории устья реки участку моря и попробовать понять: чем была вызвана эта стрельба. Даже, если это враг их известил о своём присутствии, то и он не начнёт действовать ранее утра, а, если всё-таки рискнёт подступиться к их замку и начать непосредственный обстрел его стен, то тогда его защитники и будут принимать соответствующие меры для его обороны. Так что с рассветом -- можно будет отправить корабль, чтобы спокойно посмотреть, что там такое случилось и от чего была стрельба. Комтур замка Дюнамонде ещё не знал: как он был неправ, что, вовремя не отреагировал на стрельбу в районе, который формально находился под его ответственностью. А на следующий день он был срочно вызван в замок Вендена для дачи объяснений.
   Магистр ордена -- уже в годах, не высокого роста мужчина, и достаточно сухощавого телосложения, как загнанный в угол старый лев, мерил нервными, неровными шагами расстояние между стенами в своём любимом Звёздном зале. Он изредка бросал злые, испепеляющие взгляды на стоявших перед ним комтура замка Дюнамонде и единственного уцелевшего и, находящегося в добром здравии, капитана. Они оба стояли перед магистром навытяжку, осознавая свою вину перед орденом. Их головы были повинно опущены, и они даже не смели взглянуть на разъярённо расхаживающего взад-вперёд магистра.
   -- Ну, и как ты мне можете объяснить, капитан, что два пиратских корабля смогли незаметно подобраться к твоим трём кораблям, имеющих на борту по двадцать пушек и довести их до полной непригодности к дальнейшей эксплуатации, практически -- уничтожить их? -- язвительно спросил он. -- Где были ваши пушки?! Почему наши канониры даже не попытались сделать ни единого выстрела в сторону врага?! Почему вы -- три капитана, с достаточным опытом в мореходстве, дали разбойникам обобрать до нитки все три корабля и безнаказанно уйти обратно в море?!
   -- Пираты появились перед нашими кораблями прямо, как из воздуха, господин магистр! Мы даже не успели привести в готовность наши орудия, как они уже палили по нашим кораблям из всех своих пушек, -- удручённо ответил капитан. -- мы были совершенно не готовы к бою!
   -- Как это... из воздуха? Прямо сказки какие-то ты здесь мне рассказываешь! -- негодовал магистр. -- А ты, комтур, что можешь мне сказать в своё оправдание? Как случилось так, что вы бросили в беде наши орденские корабли, гружёные оружием, и не поспешили к ним на помощь в трудную минуту? Как так получилось, что буквально у вас на глазах были уничтожены все три наших корабля, а вы в замке спокойно улеглись спать? Для чего вы там в Дюнамонде вообще находитесь, если игнорируете ваши прямые обязанности охранять в нашей акватории корабли, следующие к нам, в Ригу?
   -- Мы никак не могли предположить, что дело обернётся такими серьёзными последствиями, господин магистр, -- ответил комтур. -- Когда мы услышали выстрелы, было уже наступала ночь. Я посчитал, что в такое время суток опасно высылать наш корабль в море, так как что-либо разглядеть в нём мы уже не могли в следствии наступающей ночи. Выстрелов было совсем не много, и мы посчитали это чьим-то неразумным баловством. Даже, если это и был наш противник, то мы не имели о нём данных. Заходящее солнце слепило нам глаза и не позволяло разглядеть суть событий. Затем быстро наступили сумерки, а затем и ночь. Я не имел право рисковать своими людьми, ведя их в неизвестность. Поэтому я принял решение выслать в район бедствия на разведку наш корабль с рассветом, и тем самым -- мы смогли спасти немалое количество людей из команды коггов. Затем, мы их всех доставили прямиком к вам в замок, господин магистр.
   -- У одного -- пираты появляются прямо из воздуха, а второй не предполагал серьёзности последствий! Чудесно! Наш орден -- это что, по-вашему? Организация с твёрдым уставом и клятвой верности служения ордену в любых, даже самых тяжёлых условиях, или -- это какой-то цирковой балаган дешёвых гастролёров, где каждый может думать и делать то, что ему вдруг заблагорассудится по утру, ибо вечером у него тяжело работала голова от излишков выпитого вина! -- возмутился магистр.
   Он посмотрел тяжёлым взглядом оглядел всех присутствующих в зале и неприятным для слуха голосом, словно надсадно каркающая ворона, спросил у секретаря, замершего над бумагой с пером в руке:
   -- А что спасённые моряки сейчас делают?
   -- Спят, господин магистр! -- четко, громко словно на плацу перед строем ответил секретарь.
   -- Странно, уже больше суток прошло с того момента, как их привезли в замок, а они всё ещё спят! -- нервно воскликнул фон Плеттенберг, затем с ноткой подозрения в голосе спросил: -- Может они и не живы вовсе?
   -- Наш брат-медик осмотрел всех моряков. Они все живы и дышат самостоятельно, самым надлежащим образом.
   -- Не кажется ли тебе, что это всё слишком уж как-то странно выглядит? Чем ты можешь это объяснить, капитан, ведь ты всё видел своими глазами?
   -- Главарь пиратов сказал, что моряки будут спать, пока он не прикажет им проснуться!
   -- Вот как! Что-то мне кажется, что здесь сильно попахивает колдовством! А что ты, капитан, мне говорил насчёт первого корабля?
   -- Именно так и я думаю, господин магистр! -- подобострастно поклонился капитан когга и продолжил. -- А на том корабле вообще произошло что-то невообразимо странное. Вся его команда, со страшными криками кинулась в море, причём прямо в кирасах, как будто за ними гналась целая стая голодных, разъярённых волков! Они все потонули, господин магистр! Все до единого! Представляете, люди добровольно бежали топится, хотя в этот момент на них никто не нападал! Я и вся команда была в ужасе от такого зрелища!
   -- Ничего не понимаю, а остальных кнехтов просто вырезали, прямо как беззащитных цыплят каких-то, а не воинов ордена, ведь так по-твоему? -- угрожающе спросил фон Плеттенберг.
   -- Совершенно верно, господин магистр! Главарь пиратов заявил, что он будет преследовать лично вас и наш орден там, где он только сможет нас достать. И ещё он сказал, что не будет никому от него пощады! Он грозился уничтожить всех, до кого только сможет дотянуться, -- тихо произнёс капитан. -- А ещё он сказал, чтобы купцы -- под страхом смерти, не смели везти ордену оружие! Иначе, их тоже ждёт страшная погибель! Главарь пиратов заявил. что вы должны его знать лично, так как недавно при вашем присутствии был сожжён вместе с домом в рыбацком посёлке его отец. Ещё он упоминал о едином Боге...
   Но дальнейшие объяснения капитана магистр уже не слушал. При упоминании о рыбацком посёлке -- магистр нервно приподнял бровь и уставился на капитана так, как будто именно он ему сейчас и угрожал. Капитан умолк, нервно переступил с ноги на ногу и потупил свой взор. Магистр в это время вспомнил о двух воинах его ордена, которые погибли в тот же день, при весьма странных и непонятных для него обстоятельствах.
   -- Так говоришь, что пощады от него не нам будет! -- взревел взбешённый магистр. -- Зря я не поручил своим воинам сыскать этого волчонка в тот же самый день! Его нужно было сжечь вместе с упрямым отцом-язычником, причём вместе -- на одном костре, чтобы они не мутили разум честных, истинных католиков и не склонял людей к богохульству и подрыву устоев нашей государственности! Один лишь совершенно никчёмный акт снисходительности и милосердия к последышу язычника и сколько бед, страданий и проблем в результате этого! Нет, нельзя быть милосердными к язычникам. Этот случай с нашими кораблями яркий пример тому. Отныне я приказываю называть этого еретика и язычника не иначе, как: "Главный Враг Ливонского ордена".
   Магистр нервно прошёлся по Звёздному залу и остановился напротив секретаря.
   -- Пиши! -- приказал он. -- Отныне никто из поданных Ливонии под страхом отлучения от церкви и признания его пособником дьявола не смеет оказывать нашему главному врагу помощь и какое-либо содействие! Я требую принять все необходимые меры к его поимке! Объявить по всем комтуриям ордена мои требования о его поимке и немедленного препровождении в Венденский замок, для предания нашему справедливому суду! Немедленно перепиши моё повеление столько, сколько необходимо и разошли его всем нашим братьям, во все комтурии, причём, незамедлительно! Ещё, организовать пять, нет -- шесть боевых кораблей для тщательного прочёсывания Балтийского моря. Незамедлительно свяжитесь с Датским и Шведским королевствами, и запроси об их содействии в поимке особо опасных преступников и сообщите им, что они вправе уничтожать всех противящихся им пиратов, за исключением главаря. Корабли и груз они могут оставить себе в качестве компенсации за их благородную помощь. Главаря же, в случае его успешной поимки, пусть передадут в наше распоряжение! Мы сами найдём для него самую страшную кару! Он горько пожалеет, что вступил на путь борьбы с нашим орденом! Исполняйте, секретарь! А тебе, капитан, поручаю: подобрать новую команду на боевые корабли из числа способных к ведению морского боя ландскнехтов и подготовить их к самому суровому испытанию! Ты у меня собственной кровью будешь смывать свой гнусный позор перед братьями ордена! Запасись в должном количестве порохом, и проверь исправность всех орудий на кораблях! Назначаю тебя, на время поиска Главного Врага Ливонии, исполняющим обязанности капитана морской карательной экспедиции в составе шести кораблей Ливонского ордена! Поймай, и доставь мне этого богоотступника живым или мёртвым, но лучше всё-таки живым! Я, лично, хочу лоскут за лоскутом сдирать с этого наглеца кожу и поджаривать его кровоточащее мясо на медленном огне!
   Когда магистр, наконец, остался в Звёздном зале один, он посмотрел на ярко-красный камень серебряного перстня, который он теперь постоянно носил на указательном пальце правой руки и слегка потёр его. Он сейчас вспомнил о хозяине этого перстня, и тот не заставил себя долго ждать. В кресле, рядом с его рабочим столом появился уже хорошо знакомый ему гость: черноглазый, черноволосый, в чёрном одеянии и в такой же чёрной шляпе с широкими полями, которая скрывала от собеседника его глаза. Гость никогда не снимал её ни перед кем, кроме того, кто его создал. Поэтому магистр ничего не мог сказать о внешности своего визави. Он одновременно и боялся его, и тянулся к нему. Ему было страшно произносить истинное имя своего гостя, даже самому себе. Он вздрогнул от его раскатистого, рычащего голоса, раздающегося одновременно со всех сторон огромного зала.
   -- Я возлагал на тебя надежды, магистр, а у тебя вновь затруднения, -- усмехнулся гость в чёрном.
   -- Хочу спросить у тебя совета, или, если это возможно, то лучше -- помощи, -- произнёс магистр, пытаясь подавить в своём голосе непроизвольно проявляющуюся заискивающую интонацию.
   -- Ты хочешь поймать того, кого тебе поймать не суждено по определению? -- рассмеялся гость.
   -- Почему это не суждено? -- непроизвольно удивился фон Плеттенберг.
   -- Потому, что ты пытаешься поймать того, кто тебе в любой момент может подставляет лишь свою тень, а ты будешь уверен, что его тень и есть он сам. Ты можешь гоняться за его тенью вечно, хотя вечность -- это уже не для тебя, ибо ты смертен, магистр, а он, как тебе это не прискорбно, -- нет!
   -- Не понял тебя! Ты видно смеёшься надо мной!
   -- И не думал смеяться!
   -- Тогда объясни мне, что ты имеешь ввиду? Ты хочешь сказать, что я смертен -- в отличии от этого язычника. Ты хочешь меня убедить в том, что он бессмертен? Я правильно тебя понял? -- в голосе магистра появились обиженно-истеричные нотки.
   -- Ну, как тебе это попроще объяснить? Ты пытаешься поймать живое пламя, порождённое жаждой мести. Всё, к чему хоть слегка прикоснётся это пламя, будет уничтожено и тебе никогда не остановить этого процесса. Тебе такое просто не под силу! Ты лишь смертный человек, и пытаешься тягаться с силами, природу которых ты не понимаешь, но потешить своё самолюбие ты, конечно, можешь.
   -- Но ведь любое пламя можно погасить? -- осторожно заметил магистр.
   -- Да, можно, но в том случае, если пламя ещё только в зародыше: маленькое, слабое и трепетное, а ты опоздал, ты упустил время и теперь, твой враг сродни разросшемуся лесному пожару. Тебе с ним не совладать. Это, как пытаться одолеть ураганный, карающий пожар, ниспосланный на Землю Создателем! Ты можешь попытаться лишь убежать и спрятаться от него, но погасить его тебе не под силу, человек! Ты можешь лишь попытаться погасить какой-то совсем небольшой участок этого буйства огня, но всё необъятное пламя, разросшегося до силы настоящей стихии, тебе никогда не побороть. И если ты всё-таки приблизишься к этому испепеляющему огню, то у тебя появится риск погибнуть прежде, чем даже маленькая толика этого природного огня погаснет по твоей воле.
   -- Так что это получается, -- у меня нет никакой надежды поймать этого еретика-язычника?
   -- А кто тебе сказал, что твой соперник еретик и язычник? Хотя, впрочем, человек жив надеждой, а вот исполнится ли его надежда -- это человеку неведомо и потому, он всегда надеется и ждёт исполнения своих неразумных чаяний. А посему, можешь пробовать! Лично мне, будет даже любопытно со стороны посмотреть на результат вашей с Ним схватки. Возможно, что через твои неразумные старания Он вновь, в какой-то момент, обратит на тебя в Своё внимание, но, я сомневаюсь, что тебе или твоему ордену это будет на пользу. Так и быть, дам тебе один, но последний совет -- далеко не во всех случаях нужно пытаться всеми силами привлекать к себе внимание Создателя. Хорошо подумай, прежде чем предпринимать что-либо в этом направлении, и, причём. не один раз подумай. Возможно, Его внимание именно как раз в этот момент будет тебе во вред, а не на пользу. Ещё никому не удавалось предвосхитить даже следующий Его шаг, а уж на годы вперёд -- ха, ха, ха! Ты ведь даже не знаешь -- с кем ты сейчас пытаешься помериться силами! Так что -- дерзай и, возможно, будешь каким-то образом вознаграждён. Но помни, что всё в Его руках, хотя люди часто думают, что своей судьбой заправляют они сами! Ещё раз повторюсь -- мне будет крайне интересно посмотреть твои попытки изменить судьбу ордена!
   -- Ты хочешь сказать, что сейчас Он благоволит сыну рыбака, этого дикого язычника? -- внезапно пересохшим от волнения голосом, спросил магистр и указал взглядом на потолок зала. -- Но почему? Почему это происходит именно сейчас? Почему Он благоволит какому-то разбойнику, но не мне? Ведь я служил Ему с самого своего детства и только одной верой и правдой! За что Он отстранился от меня и приблизил к себе этого недостойного сына какого-то нищего рыбака-язычника! Это вместо меня, сына дворянина? Ведь именно я, как никто другой сейчас исполняю Его волю на этой дикой земле между цивилизованным миром и варварской Русью, и именно я помогаю ему нести этим тёмным народам свет истинных знаний о нём самом и веру в Него! Тогда, почему Он так несправедливо относится ко мне?
   -- А отчего ты решил, что твой противник -- сын рыбака и почему ты думаешь, что Его решения несправедливы по отношению к тебе? -- усмехнулся гость в чёрном. -- Если ты ещё в чём-то сомневаешься -- попробуй спросить у Него сам. Я тебе уже всё объяснил, и да услышит мои слова, имеющий уши, и да поймёт меня, имеющий разум.
   -- Но ты же можешь остановить этого антихриста? --спросил магистр и умоляюще-заинтересованным взглядом посмотрел на гостя.
   -- Ты плохо меня слушал, магистр и так и ничего не понял! Я лишь, в меру собственных интересов, пока объяснил тебе суть твоей проблемы, но твой разум спит и не слышит истины! -- ответил гость.
   -- Ну тогда, хотя бы помоги мне разбудить спящих моряков! Мне сейчас очень нужны опытные воины для борьбы с этим язычником!
   -- Не я их усыплял, и не мне их будить. Ну, а насчёт воинов: не прибедняйся -- у тебя их ещё пока вполне достаточно. Так что, ты уж постарайся, прояви волю к борьбе. Я тебе намекнул с кем ты имеешь дело, но ты всё-таки не тушуйся. Мне, бы очень не хотелось в тебе окончательно разочароваться! Борись за себя, за свой орден! Он забыл о тебе и твоих людях, но у тебя пока ещё есть я. Прояви волю к победе в борьбе с Ним, и я этого не забуду! -- усмехнулся гость в чёрном и исчез.
   Магистр недовольно посмотрел на внезапно опустевшее кресло, и со злостью стукнул кулаком по своему письменному столу. Он весь кипел от негодования. Ему -- человеку, посвятившему себя целиком служению Господу, оказывается предпочли какого-то там язычника из рыбацкой деревни. Магистр посмотрел на свой указательный палец на правой руке. Ярко-красный камень таинственно переливался в лунном свете. "Может мой гость в чёрном лишь запугивает меня, чтобы я верой и правдой служил только ему одному и совсем забыл о Господе? Ведь это для него вполне естественно!", -- размышлял магистр, и не находил ответы на разрывающие его мозг вопросы.
   Он подошёл к окну, посмотрел на яркую Луну на темном небо и, сжав свои тщедушные кулачки, гневно произнёс: "Если сейчас весь даже мир встанет против меня, то тем хуже будет для этого мира! Я знаю, где искать этого проходимца! И я его всё равно найду и уничтожу, что бы мне не говорили о его силе! Он не может быть бессмертен по определению, ибо он сын нищего рыбака, а значит -- он человек, а люди имеют весьма забавное свойство -- время от времени они умирают! Особенно, если им в этом вовремя помочь!".
   Спустя неделю, шесть боевых кораблей ордена были готовы к походу против морских разбойников. Пушки, порох, мушкеты -- всё было собрано на кораблях в достаточном количестве. Команда обучена и блестит под лучами солнца новыми кирасами. Ландскнехтам магистр пообещал двойную оплату, если они ему поймают пирата-язычника, и те были готовы перепахать всё море вдоль и поперёк, но привести ему на справедливый суд "Главного Врага Ливонского ордена". Сам же магистр, на этот раз решил остаться в Вендене. Ему всё-таки не хотелось испытывать свою судьбу и на практике проверять слова "чёрного гостя". Магистр посмотрел на тёмно-красный ожёг на своей ладони в форме креста. Он хорошо помнил свою прошлую встречу с язычником и теперь всё больше убеждался, что молния угодила ему в руку не по воле неразумной стихии. Но он был яро убеждён, что спас его от неминуемой гибели сам Бог. Помнил он и вторую встречу с язычником, когда от удара молнии он чуть не сгорел на корабле, при попытке его захвата. Третий раз испытывать свою судьбу у магистра ордена уже не было никакого желания. А ещё, магистр очень сильно рассчитывал на приближающуюся зиму. Он надеялся, что с её наступлением, без тёплых жилищ и хорошей одежды, а также, незамерзающей и надёжной гавани пираты вымрут на лютом зимнем морозе в этих диких краях, а корабль будет раздавлен льдами, и проблема тогда решиться сама собой. Но, до зимы ещё оставалось время, и нужно было попробовать всё-таки взять живьём этого язычника, а дальше время покажет -- кто окажется прав. Ему бы очень не хотелось, чтобы правда оказалась на стороне ночного гостя. Ведь это создание -- есть порождение Тьмы, а там Правды нет и быть не может.
   На следующий день корабли ордена вышли в поход, на поиски "Главного Врага Ливонского ордена". Впереди шёл когг, которым командовал обиженный Стояном рыжебородый капитан. Он был зол за причинённое ему и погибшим братьям унижение и был готов во что бы то ни стало уничтожить виновника своих бед. Тем более, что он был поставлен магистром перед выбором: или казнят пирата-язычника или, если он не выполняет распоряжение магистра, -- то тогда казнят его самого. Магистр ордена, , -- это ему твёрдо и однозначно пообещал, напутствуя перед походом, и он ему почему-то в этот раз искренне поверил.
  
   Глава 3. И снова Мемель
   Как раз в эти утренние часы, когда корабли Ливонского ордена выходили из Риги и держали свой курс к острову Муху, Стоян и его друзья провожали очередную партию оружия во Псков. Русские купцы на своих, до краёв гружёных ушкуях уходили к Неве, а там дальше через Ладогу и реку Волхов к Великому Новгороду. До Пскова дальше они добирались через озеро Ильмень, и по рекам Шелонь и Череху. Такой длинный путь был не от хорошей жизни. Можно было добраться до Пскова и по гораздо короткому пути по реке Нарова, как раз мимо орденской Нарвы, а далее по Чудскому озеру, но этот путь лежал вдоль границы Ливонского ордена, а с грузом оружия, до этого перехваченного у ордена, -- было совершенно небезопасно. Вот и приходилось купцам добираться до Пскова кружным путём.
   В качестве благодарности от жителей Пскова они привезли Стояну и его друзьям изрядное количество провианта и тёплой одежды к наступающим холодам. Ну, а пресной воды на острове было вполне достаточно, так что все жизненные проблемы были как на сегодня, так и ближайшее время для команд "Марии" и "Северного ветра" вполне решаемы. Единственное, что беспокоило Стояна, -- это неуклонно приближающаяся зима. Сейчас был ещё сентябрь, но теперь по вечерам и особенно ночью было достаточно прохладно, но время летит очень быстро, и зима подкрадётся со своими морозами и снегом совсем незаметно, а с наступлением морозов -- их кораблям понадобится незамерзающая гавань. В противном случае -- их корпуса просто будут раздавлены льдами, как беззащитные скорлупки куриного яйца. Поэтому, Стоян решил заранее подготовиться к суровому времени года и для этого -- посоветоваться с командами обоих кораблей. В начале -- он решил поговорить со своими друзьями и боцманами шхуны и брига. Для этого все они снова собрались в его небольшой каюте. Все уже сидели, кто на чём пристроился, когда в дверь каюты вошёл постоянно улыбающийся Троль.
   -- Привет честной компании! Что-то мы зачастили с собраниями!
   -- И тебе, привет! -- ответил Стоян. -- Проходи, посовещаться надо насчёт весьма важного для нас дела и твой совет здесь будет совсем не лишним.
   -- Ну, раз так, то я уже весь во внимании, -- ответил весельчак.
   -- Хорошо, друзья, собрались мы здесь для того, чтобы решить действительно большую проблему, которая для нас весьма скоро станет вопросом жизни и смерти! -- произнёс Стоян и внимательно посмотрел притихших друзей. -- Скоро наступит зима, а это значит, что наши корабли потеряют возможность беспрепятственного передвижения по морю. Остров, на котором мы с вами сейчас находимся, замёрзнет и к берегу острова -- нам уже будет не подойти, а если на зиму оставаться здесь, то мы имеем все шансы потерять наши корабли. Льды скуют нашу тихую заводь и тогда наши деревянные судёнышки будут ими безжалостно раздавлены. Так что, решайте: что мы будем делать дальше? Оставаться здесь на зиму, на мой взгляд, просто не разумно -- не для того мы заимели корабли, чтобы их так легко потерять.
   -- А может нам всем податься туда, где всегда тепло и на деревьях растут разные диковинные, вкусные фрукты. А ещё говорят, что там женщины ходят голышом! Правда, они, почему-то. все чёрные! Не моются, что ли? Но, когда я к ним приеду, то приучу их мыться, и они все станут такими же белыми, прям как наши! -- с мечтательным видом произнёс Герка и так умоляюще посмотрел на Стояна, что тот с трудом смог сдержать улыбки.
   -- Ага, а ты по деревьям там будешь прыгать -- прям как эти, как их там зовут? Ну, такие шустрые, все волосатые и, по своей изворотливости, очень сильно на тебя похожие? Вот местные женщины то обрадуются тогда и будут днями на тебя глазеть, прям, не отрываясь от такого зрелища! А что, цирк будет, а платить не надо! -- залился своим рокочущим, басовитым смехом Всеволод и весело посмотрел на надувшегося друга.
   -- Да ну, тебя! Никакой в тебе романтики нет! -- с наигранной обиженностью произнёс Герка и ткнул кулаком в плечо друга, от чего здоровяк захохотал ещё больше.
   -- Ну, пошутили и хватит! -- стараясь сохранять серьёзный вид произнёс Стоян. -- Какие ещё будут предложения?
   -- Слушайте, а не вернуться ли нам в Мемель, ведь Кувалды с его бандой там больше нет, а с местным бургомистром всегда можно договориться. Для него все хороши -- лишь бы деньги ему давали? -- с видом заговорщика произнёс Троль. -- Ведь Куршский залив никогда не замерзает и это как раз то, что нам нужно. Это, во-первых, а во-вторых, мы постоянно будем рядом с морским путём из Ганзы в Ригу и можем легко перехватывать купеческие корабли с оружием, ну а в-третьих, я оттуда родом и все тамошние обычаи, и особенности как своих пять пальцев знаю. Я там почитай со своего рождения живу, так что -- не пропадём!
   -- То, что не замерзает -- это, конечно, хорошо, но что мы с будем делать с тевтонцами, которые засели за стенами мемельского замка? -- с задумчивым видом спросил боцман.
   -- Это верно, я как-то на радостях о них совсем забыл! -- слегка сконфузился Троль.
   -- Мемель для нас действительно был бы хорошим местом, чтобы пережить зиму, -- задумчиво произнёс Стоян. -- По-моему у меня есть одна задумка и её можно будет опробовать на этих бусурманах! Думаю, что должно получиться, если вы меня поддержите и люди на кораблях будут не против рискнуть сразиться с тевтонцами.
   -- Ну, за наших ребят ты не волнуйся! -- почти разом ответили боцманы шхуны и брига. -- Если предложение дельное, то мы всегда будем "за"! Ты нас видел в бою и, на наш взгляд, ты нам должен полностью доверять, как и мы доверяем тебе!
   -- Да вы только не обижайтесь! Я безусловно верю в храбрость наших людей! -- примирительно улыбнулся Стоян. -- Да, дело это больно уж рисковое и ответственное, но зато у нас может появиться шанс провести эту зиму в уюте и комфорте в тевтонском замке.
   -- Если мы сможем выбить из мемельского замка прислужников ордена, то мы все только "за"! -- выразил общую мысль Троль.
   После обеда "Мария" и "Северный ветер" снялись с якоря и направились в Мемель. Обе команды с одобрением восприняли весть о новом походе. Они хорошо помнили недавнюю схватку с меченосцами. Тогда всё даже слишком быстро закончилось и мечами вволю помахать не пришлось. Добыча опять же была хорошей, и никто из команды не был против повторить свой недавний успех. На этот раз почётным призом для всех них может стать целый тевтонский замок. Это наполняло души людей одновременно и радостью, и гордостью. Даже воздух вокруг них становился каким-то другим. Они ни разу ещё не слышали, чтобы у пиратов были собственные замки и им нестерпимо хотелось стать первыми, не смотря на великий риск погибнуть в бою с воинами ордена. Им не терпелось померяться своими силами со служителями ордена, и они безоговорочно верили в свою удачу, тем более, что с ними шёл Стоян, а уж он непременно придумает: как им одолеть врага.
   Но буквально через три часа вперёдсмотрящий с "марса" закричал: "Вижу прямо по курсу шесть кораблей противника!" и тут же на шхуне и бриге всё закрутилось волчком. Команды в авральном порядке готовилась к предстоящему бою. Откинулись бойницы и из них выглянули алчущие своей жертвы стволы орудий. Канониры спешно готовили их к бою. Ещё раз прочищали, для пущей верности, проверяли чтобы в стволе не оказалось ни одного постороннего предмета. Подкатывали бочки с порохом и строго отмеряли нужную для орудия меру. Порох засыпан и утрамбован, пыжи вставлены, ядра нашли своё место в жерле пушек. Всё готово к встрече врага. Эти действия канониры не раз отрабатывали в учебных боях и реальных битвах и поэтому, всё делалось быстро, но без ненужной суеты.
   Похоже, что на кораблях ордена их тоже заметили. Противник на ходу стал перестраиваться в боевой порядок. Корабли ордена вытягивались в линию, преграждая путь "Марии" и "Северному ветру". С бортов орденских кораблей из множества бойниц хищно выглядывали стволы орудий. Обе стороны были готовы к столкновению. Стоян стоял у борта и размышлял, потом подозвал боцмана -- они посовещались, и старый боцман ушёл, посмеиваясь в свои густые, седые усы.
   Корабли медленно, но верно сближались. Никто из противоборствующих сторон не сделал попытки уклониться от боя. И когда они поравнялись, то над бойницами орденских коггов слаженно одно за другим стали появляться небольшие, серые облака. Корабли открыли стрельбу изо всех своих орудий и вскоре их заволокло дымом. Прошло время и когда дым стал понемногу рассеиваться, то канониры коггов увидели, что кораблям противника не было нанесено никакого ущерба. Командир эскадры был сильно удивлён, ведь прицельный огонь вели сразу с шести бортов. У него просто не укладывалось в голове: как такое могло произойти. Он снова отдал приказ об атаке и вновь зазвучали отрывистые команды канониров. Спустя некоторое время повторно зазвучала артиллерийская канонада. Множество пушек ордена одна за другой выпускали свои смертоносные и разрушительные ядра по кораблям пиратов. Они били и картечью, которая в принципе не могла не попасть по кораблям пиратов. Страшный грохот, шипящий свист летящих ядер и дроба рвал на части воздух. Ушные перепонки еле выдерживали канонаду. Казалось, что ещё немного и этот грохот безжалостно разорвёт их и люди оглохнут от этого адского шума. Но, когда, наконец-то, всё затихло и понемногу стал рассеиваться дым, командир эскадры ливонского ордена буквально взвыл от досады -- корабли пиратов, как ни в чём небывало красовались перед ним во всей своей первозданной красоте. Ни паруса, ни оснастка от их яростного обстрела нисколько не пострадали, а на бортах кораблей не было ни одной даже самой маломальской пробоины. Команды всех шести кораблей ордена с нарастающим ужасом всматривались в целехонькие паруса кораблей противника, по которым они буквально минуту назад выпустили больше сотни ядер. Они с нарастающей тревогой ожидали с минуту на минуту ответного огня, но пушки пиратов почему-то молчали. Команда кораблей глядела в тёмные отверстия жерл пушек пиратов и молили Бога, чтобы их собственные канониры успели выстрелить первыми.
   Так шла минута за минутой. Канониры ордена судорожно носились по оружейной палубе. Они спешно перезаряжали свои орудия, а пираты почему-то им не отвечали огнём. Некоторые кнехты стояли у борта и во все глаза разглядывали корабли противника. Какое-то нехорошее предчувствие закрадывалось им в душу. Их удивляло то, что обе команды пиратов спокойно стоят вдоль бортов своих кораблей и спокойно взирают на них. Орденские кнехты торопливо крестились и беззвучно молились. Им стало казаться, что они столкнулись с проделками дьявола. Но, тут раздался гром орудийных выстрелов, и совсем не оттуда, откуда они его так долго ждали. Выстрелы были с противоположного борта. Воины ордена обернулись и увидели за собой два таких же -- хорошо знакомых им корабля. Их постепенно заволакивало дымом. Картечь пиратов безжалостно сносила с палубы людей ордена, превращая их кровавое месиво; сносила деревянные переборки; ломало оснастку парусов и рвало их холщовые полотнища. Под грохот канонады орудий и треск ломающихся мачт корабля раздавались леденящие сердце крики раненный людей. Холодные щупальца ужаса проникли в душу каждого, оставшегося в живых, воинов ордена. Люди на коггах просто не понимали, -- что происходит. Они ложились на палубу и отчаянно крутили головами; испуганно смотрели то на одну пару кораблей, то на другую. У них голова шла кругом -- они ничего не понимали и только могли, что молиться и призывать себе на помощь всех святых, которых они только могли вспомнить под ужасный грохот орудийных выстрелов и крики умирающих товарищей.
   Одна пара кораблей пиратов стреляла, а другая всё чего-то выжидала. А в это время гибли люди ордена, рушились мачты, рвались паруса и их оснастка. Канониры в спешке бежали к противоположному борту и готовили орудия к бою. В некоторые из них уже попадали тяжёлые, каменные ядра. Они корёжили пушки, срывали их со своих креплений, и тогда они сметали всё на своём пути -- ломали деревянные переборки, сминали под собой тела канониров, а они гибли сразу целыми расчётами. На кораблях ордена началась паника и замешательство, а под это дело их методично расстреливали, словно на образцово-показательных морских ученьях. Канониры Стояна получили прекрасную возможность потренироваться в точности стрельбы по реальным, живым мишеням.
   Глядя на неумолимое крушение своей так и несбывшейся надежды на победу, командир эскадры ордена всё-таки радовался, что ему суждено погибнуть в морском бою, как настоящему воину, а не умереть позорной смертью на плахе у разъярённого своим поражением магистра. В следующее мгновение тяжёлая мачта обрушилась на его голову и сознание бывшего командира эскадры ордена провалилось в нескончаемый водоворот чёрного колодца. Оно с нарастающей скоростью несло его туда, откуда уже нет выхода для простых смертных.
   Вдоволь настрелявшись и без потерь уничтожив все шесть кораблей ордена, "Мария" и "Северный ветер", оставили их теперь на волю морского Царя. Нужно иметь совесть и преподнести и ему, хоть и скромное, но подношение. Теперь, если Владыке морей будет угодно, то кому-нибудь из оставшихся в живых моряков он подарит возможность спасти свою жизнь. А друзей уже ждал Мемель. Братья тевтонского ордена пока ещё мирно несли службу в своём замке, во главе с комтуром.
   Погода стояла великолепная. Для начала сентября было тепло и солнечно, просто летняя, приятная морская прогулка. Обе команды кораблей со счастливыми лицами, весело обсуждали меж собой прошедший морской бой, с втрое превосходящими их силами ордена, и они гордились собой, а ещё больше -- своим предводителем, Стояном. Ни у кого из пиратов ещё не было такого капитана, который мог так лихо обыгрывать своих врагов!
   К Куршской косе корабли подошли уже к вечеру. Вошли в залив, а затем в уже хорошо знакомую им реку Дане. Под "Пологом Невидимости" прошли мимо ощетинившегося пушками орденского замка. Сбросили невидимость уже подходя к причалам города. Места на причале было достаточно и корабли встали рядышком друг с другом. Люди, постоянно обивающиеся на причале, ещё по прошлому их визиту хорошо запомнили флаги этих кораблей: золотистый коловрат на насыщенно-красном полотнище у "Марии" и весёлую, жёлтую рожицу троля на ярко-зелёном полотнище у "Северного ветра". Один из таких зевак, завидев швартующиеся у причала корабли, стремглав сорвался с места и помчался по направлению к центру города. На него никто из горожан особо и не обратил своего внимания. Люди ждали, что будет дальше, ведь они хорошо запомнили, как уходили из города этих два корабля и сколько неприятностей они доставили властям города и рыцарям замка. Помнили они и про Кувалду, который впервые за всё время своего негласного владения городом, получил от гостей хорошую взбучку и даже поплатился своим кораблём. Теперь у него есть другой корабль и другая команда, но от этих перемен горожан было нисколько не легче.
   В это время, в таверне "Три бочки рома", сидел сам Кувалда со своей командой. Они праздновали очередную удачную вылазку в море. Небольшая часть награбленного добра была, тут же, на полу, рядом с ними свалена в две кучи. Одна, что поменьше -- это была доля бургомистра Мемеля, а та что была заметно больше -- это уже доля комтура мемельского замка. Кувалда поднял наполненную хмельным пивом кружку, сдул пену, а затем начал свою речь скорбным, заунывным голосом:
   -- Всего пару месяцев назад, в этот день, мы потеряли свой старый, добрый корабль! На нём мы провернули не одно доброе дельце и нажили себе хорошую кучу денег. Мы стали грозой для купцов в Ливонском море! Но злая сила восстала против нас. В наш город со своими подельниками коварно проник гнусный колдун. Он не пожелал уплатить нам положенной виры! Более того, он оказал нам и людям ордена жестокое сопротивление, а на нас навёл дьявольские видения. Мы вызвали его на честный морской бой. Ещё бы немного, и наши канониры пустили бы его вонючий корабль на дно, а колдун стал бы хорошим кормом для рыб, но внезапная молния сожгла наш добрый, старый морской дом. Вместе с ним погибли многие наши верные морские братья, наши соратники по набегам. Славные наши старые воины! Так помянем их, ведь они достойны нашей памяти! Пусть морские глубины станут им радушным домом, а красивые и жгучие русалки ублажают наших ребят. Они честно пали бою, как настоящие героев!
   Все подняли кружки, выпили до дна и с грохотом поставили их обратно на дубовый стол. Помощник Кувалды, Штырь, кивнул головой разливающему, и тот снова стал наполнять кружки прямо из стоящего на столе большого, влажного, ещё совсем недавно принесённого из подвала, бочонка пива.
   -- А как тебе самому-то, удалось спастись с горящего корабля, Кувалда? -- спросил самый молодой пират.
   Главарь наморщил лоб, почесал свои здоровенные, чуть ли не с голову младенца кулаки; задумчиво пошевелил толстыми, волосатыми пальцами, а затем косо посмотрел на спрашивающего его молодого паренька. Он не очень хотел отвечать не этот вопрос, но ответа от него ждали многие новобранцы. Они ещё ни разу не слышали этой истории и жаждали услышать о чудесном избавлении своего предводителя от разбушевавшейся стихии непосредственно от него самого.
   -- Ладно, -- оглядев затихший молодняк, ответил Кувалда. -- для тех, кто не слышал моей истории, повторю её ещё раз, но... в последний и, чтобы больше не смели меня просить её снова повторять!
   Он ещё раз обвёл тяжёлым взглядом собравшихся за столом подельников. Видимо, воспоминания не очень нравились самому Кувалде, но он всё-таки начал свой рассказ:
   -- В тот день, когда нам в город заявился чужак, орден не смог справиться с ним, потому, что пришелец был сильным колдуном и тогда сам комтур ордена, с большим уважением, попросил меня помочь ему в поимке этого злого преступника. Рыцари и кнехты зажали его в "Оловянной кружке", но тот, видимо, в сговоре с самим дьяволом, сбежал под землёй от своих преследователей!
   -- Прямо под землёй? -- засомневался молодой пират.
   -- Да, а как ты думаешь нечисть сбегает от праведной силы -- только под землёй и может улизнуть от истинного суда дьявольская сила! Потому, что колдун -- это слуга самого дьявола и тот лично указывает ему путь под землёй, что лишний раз доказывает -- какое чёрное нутро у этого колдуна!
   -- А-а, -- понимающе закивал головой молодой пират.
   -- Вот тебе и "А-а"! Ты что думаешь, ордену так просто было справиться со слугой самого дьявола? Вот комтур мемельского замка и попросил меня слёзно лично о помощи! И тогда я со своими ребятишками бросился за ним в погоню! Мы уже почти нагнали в море корабль колдуна, когда тот во всю удирал от нас. Мы расчехлили свои пушки, навели их на его посудину, но тут... прямо с неба вдруг в наш корабль ударила молния и он внезапно загорелся! Начался страшный пожар. Я бросился на помощь и спасал кого мог, и в самый последний момент, когда уже водоворот затягивал в морскую пучину останки нашего корабля на самое дно тёмной морской пучины, я запрыгнул в шлюпку. Я хотел уже было в боевом азарте на ней уйти, чтобы затем, под покровом ночи залезть на корабль колдуна и убить его, но Штырю удалось меня отговорить. Мне тяжело было оставлять на волю Господа моих ребятишек, но видит Бог -- я ничем уже не мог им помочь. Но, я поклялся так отомстить злобному колдуну, чтобы впредь, никто даже в мыслях не думал ослушаться нас!
   Кувалда вдруг замолчал. Задумавшись, он неотрывно смотрел на пустую пивную кружку, стоявшую рядом с ним. Вся компания молчала и, в ожидании продолжения рассказа. Они дружно смотрели на своего предводителя.
   -- Ну и что, удалось тебе что-то придумать, Кувалда? -- прервал молчание всё тот же молодой пират, но на него тут же цыкнул Штырь и лично наполнил главарю пустую кружку пенистым пивом.
   -- Конечно, придумал..., -- после небольшой паузы встрепенулся Кувалда и тут же резко замолк.
   В таверне с грохотом открылась входная дверь, и все, сидевшие за столом, разом посмотрели на влетевшего в неё пирата. Это был Вертлявый. Он ещё сильно задыхался от быстрого бега и хотел что-то сказать пиратам, но только беззвучно раскрывал и закрывал рот. Наконец его прорвало, и он произнёс:
   -- Ко, ко, ко ...
   Вертлявый никак не мог закончить страшное слово, которое всё время крутилось у него на языке. Поэтому, после нескольких попыток он замолк и беспомощным взглядом оглядел всех собравшихся в таверне пиратов.
   -- Что, "Ко-ко-ко"? -- недовольным голосом спросил у него главарь и грохнул здоровенным кулаком по широкому, дубовому столу, плотно уставленному яствами и выпивкой.
   Кружки, только что наполненные пенным пивом, разом подпрыгнули на нём и со грохотом приземлились обратно. Оно выплеснулось из них, образовывав тёмно-жёлтые лужицы. Кувалда покосился на пролитое пиво и зло спросил:
   -- Может, ты у нас теперь курочкой будешь и снесёшь нам к обеду дюжину-другую яичек?
   Пираты дружно расхохотались, а Вертлявый, наконец-то, пришёл в себя и смог произнести страшное слово до конца.
   -- Колдун! -- внезапно закричал он во всё горло и в глазах у него застыло безумие. Он тыкал корявым пальцем в дверь таверны, затем упав на четвереньки, и тут же пополз прятаться под ближайший стол.
   Кувалда с растерянным видом посмотрел на Вертлявого, который пытался протиснуться между ножками стола. Затем, взглянул на побелевшее от страха лицо сидящего рядом с ним Штыря и понял, что гулянка у них сегодня явно не задалась.
  
  
  
  
  
  
  
  

20

  
  
  
  

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  П.Роман "Игра богов" (Боевое фэнтези) | | Э.Тарс "Б.О.Г. Запуск" (ЛитРПГ) | | А.Довлатова "Геомант" (Попаданцы в другие миры) | | А.Миллюр "Сбежать от судьбы или верните нам прошлого ректора!" (Любовное фэнтези) | | М.Атаманов "Тёмный Травник. Верховья Стикса" (ЛитРПГ) | | У.Михаил "Ездовой Гном - 2 Захребетье. Росланд Хай-Тэк" (ЛитРПГ) | | М.Эльденберт "Поющая для дракона" (Любовная фантастика) | | А.Миллюр "Как не сойти с ума от любви. Пособие для тех, кто влип." (Любовное фэнтези) | | К.Юраш "В том гробу твоя зарплата. Трудовыебудни" (Юмористическое фэнтези) | | О.Герр "История (не)любви" (Любовные романы) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Эльденберт "Заклятые супруги.Золотая мгла" Г.Гончарова "Тайяна.Раскрыть крылья" И.Арьяр "Лорды гор.Белое пламя" В.Шихарева "Чертополох.Излом" М.Лазарева "Фрейлина королевской безопасности" С.Бакшеев "Похищение со многими неизвестными" Л.Каури "Золушка вне закона" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на охоте" Б.Вонсович "Эрна Штерн и два ее брака" А.Лис "Маг и его кошка"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"