Кротов Сергей Владимирович: другие произведения.

Чаганов: Война

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
  • Аннотация:
    Пятая книга.


   Чаганов: Война.
  
   Глава 1.

   Дальний Восток, район Хабаровска.
  Курьерский поезд ?2.
  22 июля 1938 года, 19:00.

  - Чаганов, закрой окно дышать нечем,- вопит Оля, стараясь перекричать мерный стук железных колёс и шёлковый шорох трепещущей на ветру занавески.- заснул?
  'Хотелось бы, но не дано'...
  Подскакиваю к окну и с силой хлопаю фрамугой: поезд по широкой дуге, так что стали хорошо видны хвостовые вагоны, делает плавный поворот, следуя за извивом Амура, серебристая гладь которого время от времени возникает впереди на горизонте. Изменившийся встречный поток воздуха прижимает чёрный дым паровоза к окнам вагонов, в мгновение ока превратив светлый вечер в непроглядную ночь. Из соседних купе тоже послышались хлопки, крики и чихания. Подруга кошачьим прыжком с мягкого места достигает двери купе и дёргает ручку. На ширкающий звук открывшейся двери сразу же поворачиваются несколько голов курильщиков, из коридора к нам тут же вплывает облако едкого табачного дыма.
  'Как мёдом им здесь намазано, как будто нельзя покурить в другом месте, в тамбуре например'.
  - Добрый вечер, мальчики,- беззаботно улыбается Оля, глядя на остановившиеся взгляды соседей по вагону.- откройте пожалуйста окошко... нет-нет, здесь в коридоре, накурили- хоть топор вешай.
  Один 'мальчик' лет пятидесяти в гимнастёрке с тремя шпалами в петлицах, галифе и войлочных тапочках бросается выполнять её просьбу, остальные не могут оторваться от точёной фигурки девушки: штаны её спортивного костюма плотно облегают крутые бёдра, не скрывая почти ничего из того, что стремится увидеть всякий мужской взгляд, но почему-то все они как один сфокусированы на слегка разошедшейся шнуровке олиной волейбольной майки с буквой 'Д' на груди.
  'Я их не понимаю, лично мне претит концентрация на отдельных, пусть и выдающихся частях тела... это с их молчаливого согласия... б-р-р, вспомнил силиконовые сиськи и губы тех далёких 'красавиц'... слава богу всё это в прошлом, в смысле будущем, в общем так... пока я- депутат или нарком, неважно... буду калёным железом'...
  Расфокусировав взгляд, с любовью слежу как подруга решительно раздает приказы размякшим курильщикам с затуманенным взором, безропотно побежали выносить чугунную, наполненную окурками плевательницу (а чем ещё? жевательного табака уже и в помине нет), доставшуюся нам от царского режима. Излишне говорить, что Оля- единственная женщина в нашем вагоне, да как бы и ни в целом поезде. Дальний Восток- мужское царство. Государственная программа по вербовке незамужних женщин идёт со скрипом: призыв депутата Верховного Совета Валентины Хетагуровой услышан сознательными комсомолками, но предложение всё ещё слишком мало, чтобы удовлетворить ажиотажный спрос.
  Наш вагон- спальный, самый лучший в поезде: наряду с несколькими четырёхместными имеются два двухместных купе, в одном из них едут с инспекцией в штаб, месяц назад созданного, Краснознамённого Дальневосточного фронта начальник Главного Политического Управления Красной Армии Лев Мехлис и комкор Иосиф Апанасенко, а во втором- мы с Олей на срочный запуск в эксплуатацию (так мы думали) в Хабаровском филиале НИИ-48 вычислительной машины , способной ломать японские шифры. Обстановка на Дальнем Востоке за последние недели резко обострилась, но буквально взорвалась она 15 июля, в день нашего отъезда из Москвы, когда на границе с Маньчжурией у озера Хасан на нашей стороне советским пограничником был убит японский жандарм. Японская сторона утверждала другое- пограничник убит на территории Маньчжоу-Го и обвинило нас в военной провокации.
  Узнали мы об этом на следующее утро уже в Свердловске, когда курьерский поезд (неслыханное дело) был задержан на тридцать минут пока Мехлис и Апанасенко со Сталиным и мы с Олей (раздельно!) с Берией говорили по ВЧ в кабинете начальника станции. Не знаю уж о чём шла речь у них со Сталиным, (Оля считает, что о смещёнии Блюхера и назначении Апанасенко командующим фронта), но по итогам нашего с Берией- мы получили новое задание (плакал наш 'медовый месяц')- теперь в дополнение ко всему будем ещё инспектировать Управление НКВД по Хабаровскому краю и его начальника Григория Горбача: я- официально и чисто формально, Оля- неофициально и глубоко. Похоже, Берия хочет подстраховаться и на всякий случай вывести из игры 'ежовского кадра', спешно поставленного на место предателя Курского, которого органы арестовали год назад на границе при попытке бегства к японцам.
  - Сергеич, распишем пулю?- В открытую дверь проникает майор Пётр Григоренко, слушатель Академии Генерального Штаба, на время каникулярного отпуска прикомандированный к инспекции комкора Апанасенко.
  'Мутная личность. Я понимаю, что уже на второй день восьмидневного путешествия все в вагоне прекращают чиниться, отсюда эти 'Сергеич', 'мальчики' и тому подобное, но предлагать мне опять сыграть в преферанс может только законченный мазохист'.
  В первой же игре в 'Ленинград' я, чтобы избавиться от новых подобных предложений, включив все свои способности, на первой раздаче запоминаю особенности рубашек не новой колоды и со второй- начинаю методично раздевать 'зубров' (наверняка заранее сговорились между собой обчистить меня, большинство пассажиров вагона знакомы, не в первый раз едут вместе в 'СВ'): каперанг, пожилой финансист и военюрист после расчёта пули остались должны мне триста рублей. Шепотом наотрез отказываюсь от денег: 'Вы что, Мехлис узнает- нам всем конец. Советую играть с закрытыми дверьми и с проверенными людьми'. Лица 'Зубров' светлеют, они крепко жмут мне руку и тихо исчезают за дверью, но слухи об их фиаско, моей феноменальной памяти и сверхъестественном чутье на 'фишку' быстро распростанились в замкнутом пространстве. Больше мне никто за всю дорогу играть не предлагал.
  'Подлизаться хочет'.
  В эту минуту из коридора доносится скрипучий голос проводника.
  - Через полчаса Хабаровск, стоянка поезда тридцать пять минут.- Последнее слово тонет в металлическом скрежете, поезд тормозит, останавливается и тяжело дыша медленно вползает на Амурский мост.
  * * *
  Хмурые Мехлис и Апанасенко, сопровождаемые своими порученцами, неслышно ступают по ковровой дорожке вагона, пассажиры дисциплинированно остаются в купе, пропуская начальство вперёд к выходу. Поворачивают головы назад, не задержался ли кто и привычно уже замирают с расширенными глазами и отвисшими челюстями. На красной дорожке появляется Оля в форме лейтенанта госбезопасности: краповые петлицы, эмалевая шпала, зелёная гимнастёрка, синяя юбка до колен.
  'В первый раз увидели в форме, а всё продожают смотреть на её грудь... на сверкающий орден Ленина'.
  - До свидание, товарищи,- серьезно, без тени улыбки кивает она головой безмолвным попутчикам.- спасибо за компанию.
  В тамбуре подруга останавливается, поджидая меня с двумя чемоданами.
  - Здравия желаю, товарищ Мехлис,- доносится снизу приятный моложавый голос.- как доехали? Я- член военного совета, дивизионный комиссар Мазепов.
  - Здравствуйте, товарищ член военного совета,- голова начальника ГПУ Красной Армии едва заметно дёрнулась.- а где командующий фронтом?
  - Мне полчаса назад позвонил адъютант маршала и попросил вас встретить,- виновато наклоняет голову Мазепов.
  - Здравия желаю, товарищи,- из толпы пассажиров поезда, идущих по перрону выныривает плотная фигура военного.- начштаба фронта комкор Штерн.
  - Понятно,- заключает Мехлис голосом, не предвещающим ничего хорошего.- тоже, значит поручил... ну ведите нас тогда с Иосифом Родионовичем куда поручено.
  С верхней площадки кручу головой в поисках нашего встречающего.
  - Товарищ Чаганов,- машет мне рукой из-за фонарного столба Ким.- я здесь.
  - Анна Мальцева, Роман Ким...- Передаю ему Олин чемодан.- вас случайно не Горбач прислал?
  - Нет я сам по себе,- рассекает толпу мой подчинённый.- как пришла от вас шифровка, так я и стал готовиться. Остановитесь у меня, я живу один в трёхкомнатной квартире при 'институте'... места всем хватит.
  - Кто не успел, тот опоздал... - в последний раз оглядываюсь по сторонам.
  'Вот не поверю, чтобы из секретариата Берии не прислали уведомления о нашем прибытии, что расстание от Москвы с людьми делает'...
  Коротким путём, минуя зал ожидания красивого железнодорожного вокзала, Ким выводит нас на большую привокзальную площадь, заполненную машинами и конными повозками, направлется к одной из них- видавшей виды пролётке со сложенным гармошкой верхом. Предлагает нам с Олей садиться, сам укладывает сзади чемоданы и, наконец, усаживается впереди рядом с кучером.
  - Хабаровск- наименее интересное место на Дальнем Востоке,...- начинает Роман тоном экскурсовода, когда повозка трогается.
  'На Олю хочет впечатление произвести... они тут все озабоченные'.
  - ... в городе три горы, три улицы и тридцать тысяч портфелей...
  Подруга улыбается, 'водитель кобыл' неопределённо хмыкает.
  - ... нет, в Хабаровске, конечно больше улиц, но городских только три...
  Подковы ритмично стучат по булыжнику, подрессоренная пролётка мягко покачивается.
  - ... остальные деревенские. После дождя на них отчаянейшая грязь, которую можно преодолеть разве что на танке...
  - Эт-да-а...- подтверждает кучер.
  - ... Главная из городских- улица Карла Маркса, на которую мы сейчас и выезжаем. Это широкая улица сплошь состоит из новых домов, архитектура которых представляет собою, как любят выражаться местные искусствоведы,- ценный памятник времён борьбы голого формализма с голым классицизмом. К сожалению, преобладают образцы 'раннего' формализма...
  Оля заливисто хохочет, показывая ровные белые зубы.
  'И что ему не нравится? Строгие геометрические формы, новые трёх-четырёх-пятиэтажные кирпичные! здания, всяко лучше старорежимных облезлых особнячков с греческими колоннами и облупившейся штукатуркой'.
  Дорога плавно катиться под гору, незаметно приближаясь к реке.
  - ... портфеленосцы составляют значительную часть населения Хабаровска...- заливается соловьём Ким, развернувшись к нам всем корпусом и с непроницаемым лицом жадно ловит взглядом Олину реакцию.- они никогда не выпускают портфель из рук, даже танцуют с ним: в правой руке дама, в левой- портфель...
  'Разошёлся ни на шутку. ..Что это впереди? Туман на Амуре'?
  Белое покрывало над рекой в постоянном движении и кое-где светится жёлтым светом: мириады мотыльков носятся над водой, скрывая от взгляда, но не от слуха бульканья и шлепки по воде, вышедшей на охоту рыбы.
  - Где-то я такое уже слышала,- морщит лобик подруга.- ах да, Женя Петров мне рассказывал об их с Ильфом поездке на Дальний Восток, слово в слово...
  - Тпру-у, окаянная!- Кучер натягивает вожжи, Ким едва не слетает с козел.
  * * *
  - Скажите, Роман Николаевич, куда это мы идём?- Напрягаю зрение чтобы разглядеть его идущего впереди в кромешной темноте.
  - Тут недалеко, на соседней улице... не хочу раскрывать посторонним местоположение секретного объекта... мы же в форме...
  'Разумно. Бли-ин, так и есть- типичный представитель голой классики. Надеюсь без клопов'.
  Охранник у ворот, разглядев начальство, без вопросов открывает перед нами калитку, под ногами зашуршал гравий садовой дорожки, ведущей к двухэтажному особняку.
  - ...Правда мне с моей физиономией без формы ещё хуже...- сквозь смех слышится тяжёлое дыхание Кима.- милиционеры документы проверяют на каждом шагу, а от пацанов так вообще спасенья нет... хуже филёров из охранки.
  'Может действительно лучше было разместить Центр Дешифровки в Владивостоке или, в крайнем случае, в Ворошилове (Уссурийске)'?
  * * *
  - Все наши в сборе, товарищ Чаганов.- В свой кабинет, в котором временно расположился я, заглядывает Ким.
  - Чуть позже. Заходите, Роман Николаевич, в общем я переговорил сейчас с товарищем Берией, ситуация на данный момент такова: японцы потребовали отвода наших войск от сопки Заозёрная. Их посол заявил дословно, что 'у Японии имеются права и обязанности перед Маньчжоу-Го, по которым она может прибегнуть к силе и заставить советские войска эвакуироваться с незаконно занятой ими территории'.
  - Звучит как ультиматум.
  - Точно,- киваю я головой.- час назад НКИД передал японцам ответную ноту, в которой отклонил все их требования. От нас руководство требует ускорить работу по дешифровке радиограмм. С этого момента работы будут вестись круглосуточно, в три смены. Всех радиограмм,... не только японского Мида. В районе Владивостока сейчас завершает подготовку к работе отдельная рота радиоразведки, у которой имеются большие возможности по радиопрехвату, скоро японские шифровки пойдут сплошным потоком. Второй этаж у вас свободен? Хорошо... думаю, что надо перевести наших сотрудников на казарменное положение, до особого распоряжения. 'Фиолетовую' ещё не распаковывали? Ей я сам займусь.

  Хабаровск, штаб Краснознамённого
  Дальневосточного Фронта,
  Улица Шевченко, дом 20.
  23 июля 1938 года, 10:00.

  - Нет, товарищ маршал, нельзя...- адъютант решительно машет головой головой в ответ на просительный взгляд командующего.- через полчаса прибудут инспектора.
  Блюхер раздражённо хекает, тянется через стол к гафину, разливая воду наполняет стакан и жадно пьёт, его дряблая шея и обвислые щёки колышатся в такт глоткам.
  - Кх-кхм...- прочищает горло и поднимает страдальческий взгляд на неумолимое лицо дородного полковника с прямым пробором в редеющих волосах и зло продолжает.- Что слышно от Горбача?
  - Сегодня с рассветом Григорий Фёдорович с начальником погранотряда выехали на место гибели японца,- облегчённо выдыхает адъютант, радуясь смене темы.- к вечеру, если не будет дождя, должны быть во Владивостоке.
  - Куда Мехлиса поместил?- Блюхер, тяжело ступая по 'версальскому' паркету бывшего кабинета управляющего банком, возвращается к письменному столу.
  - Всё чин чином, в коммунальной гостинице ?2 в люксе...
  - Майор этот с ними?- Маршал тяжело плюхается в кресло.
  - Какой майор? Чаганов?- Забеспокоился полковник.- Так его из управления НКВД должны были встретить...
  - Встретили или нет?- Начинает распаляться Блюхер, повышая голос.- Где этот Чаганов сейчас?
  - Сейчас уточню...- срывается с места адъютант.
  * * *
  - Ну как ночь провела?- Откидываюсь на спинку стула, привычно расфокусирую взгляд и сразу замечаю у подруги несколько свежих комариных укусов на ногах, руках и шее.
  - Ты представляешь,- жизнерадостно улыбается она.- вышла в сад поискать полыни, так ты не поверишь не узнала её: стебель в руку толщиной, высотой в человеческий рост! В пору топором рубить...
  Вчера решили с Олей не идти в квартиру Кима, а остановиться здесь в небольшом флигельке, надёжно укрытом от посторонних глаз, как я подумал в темноте, высоким кустарником.
  Перехватив мой взгляд на покосившееся 'удобство на улице', подруга безапеляционно отрезала: '... начинай привыкать 'к тяготам и лишениям военной службы''.
  'Ну такими 'лишениями' меня не запугать, 'все удобства' постоянно вошли в мою жизнь в уже зрелом возрасте, а насчёт искупаться- Амур в двухстах шагах. Курорт'!
  - ... Полынь- первейшее средство против блох, тараканов и моли!
  'Значит ещё и блохи с тараканами,... надеюсь хоть они не 'высотой в человеческий рост''...
  Подруга с удовольствием следит за изменениями на моём лице.
  - Пойдём пройдёмся.- Разговаривать в помещение на серьёзные темы мы отвыкли давно.
  Выходим в заброшенный, заросший буйной растительностью сад неспеша идём по дорожке, иногда спотыкаясь о корни деревьев и перепыгивая через неширокие промоины, оставленные недавно прошедшим дождём.
  - Выкладывай, что тебе известно по событиям на озере Хасан...- Останавливаемся у старой скамейки, в самой гуще парка, но сесть на неё не решаемся.
  Через пятнадцать минут замечаем сквозь деревья замечаем худую фигуру Кима, он, как Дерсу Узала идёт по нашему следу низко склонив голову к земле.
  - Товарищ Чаганов, вас срочно вызывают в штаб фронта!- Кричит он издалека, почуяв наши с Олей взгляды.
  * * *
  - Разрешите, товарищ маршал?- В глаза бросается обилие антикварной мебели изящной отделки: инкрустации, бронза, хрусталь светильников.
  'Откуда у бывшего деревенского паренька такая тяга к роскошной жизни? Во истину- покажи свой кабинет- скажу кто ты'.
  - Заходите,- грубый голос, одутловатое лицо и мутные глаза Блюхера ничего не выражают.- я тут сейчас вместе с Военным Советом и товарищами из Москвы имел разговор по Бодо с маршалом Будённым... так что там у вас за новые данные за такие появились?
  Уже под утро, перебробовав с десяток вариантов ключей из шифровального блокнота Идзуми удалось подобрать нужные установки 'Фиолетовой'. Сведения, содержащиеся в трёх последних по времени радиограммах, перехваченных радиоразведкой Разведупра, дислоцированной во Владивостоке, были настолько важными, что я немедля по БеБо передал их Берии, а прямо перед отъездом сюда получил от него разрешение ознакомить членов Военного Совета КДФ с этой информацией без раскрытия источника.
  Пять пар глаз испытующе смотрят на меня: Штерн и Мазепов копируют своего начальника, на их лицах- непроницаемая важность и значительность, а Мехлис и Апанасенко похоже удивлены, что все они, люди в немалых чинах, вынуждены получать секретные сведения от какого-то майора, пусть и госбезопасности.
  'А чему удивляться-то? По-моему всё логично, дешифровка уже в Хабаровске, зачем её гонять по каналам связи взад-вперёд... да и сам факт, что тогда в Свердловске меня вызвали из вагона на преговоры с Москвой вместе с ними о многом говорит. Так, приглашения присесть я видно не дождусь, ну не очень-то и хотелось'....
  - По нашим разведданным,...- беру на вооружение 'покерфейс' по-дальневосточному.- на участке Посьетского погранотряда нам противостоит 19-ая пехотная дивизия Корейской армии... На лицах местных товарищей заиграла снисходительная усмешка.
  - ... завтра ночью со стороны Харбина на станцию Мудандзянь...
  Под трёхметровым потолком кабинета раздался громкий хохот четырёх лужёных глоток, Мехлис слегка улыбнулся.
  - Как-как... говоришь,... Мудо-что?- Ловит синеватыми губами воздух Блюхер, вытирая слёзы.
  - Дзинь...- Посказывает Мазепов.
  - ... и станцию Нансевосандоо...- невозмутимо продолжаю я, выждав небольшую паузу.- начнут прибывать эшелоны с частями 15-ой и 20-ой пехотных дивизий, механизированной бригады, гаубичного и кавалерийского полка...
  По мере перечисления всё новых частей и подразделений весёлые улыбки начали постепенно сползать с лиц собравшихся.
  - ... всего японский Генеральный штаб планирует создать на участке ответственности Посьетского погранотряда группировку численностью до тридцати восьми тысяч штыков. Кроме того, к устью реки Туманной для возможной огневой поддержки сухопутных войск направляется отряд японских кораблей в составе одного крейсера, 14 миноносцев и 15 военных катеров. Группировку в воздухе будет поддерживать авиация: до семидесяти самолётов, в основном- истребители. Дата готовности к боевым действиям- 29 июля.
  - Откуда это всё?- Лицо маршала побагровело.
  'Из дешифровки, конечно. Оля кроме начала и окончания боевых действий больше ничего полезного вспомнить не смогла'.
  - Прошу прощения, товарищ маршал, не в праве этого раскрывать.
  Блюхер раздражённо хватает лежащую под рукой картонную папку, пытается развязать тесёмки, не получается и он отрывает ону из них.
  - Вот! Почитайте, майор, что пишет Гребенник...- комфронта, помахав в воздухе каким-то документом, вернул его в папку.
  'Поковник Гребенник- начальник Посьетского погранотряда'.
  - ... 'ввиду того, что японское командование в Хуньчуне (пограничный город в Маньчжоу-Го) открыто заявляет о намерении взять боем Заозёрную, прошу из состава роты поддержки один взвод выбросить на усилиние гарнизона высоты'. Один взвод! Считает что сил у него для обороны достаточно. А вы тут о трёх дивизиях речь завели. У вас что в наркомате правая рука не ведает что творит левая? Хотите чтобы на меня пальцем показывали когда я против 'почтальонов' войска двину.
  ''Японцы-почтальоны'- безоружные местные жители, среди которых наверняка были и шпионы- нарушители границы, которые имели при себе лишь письмо с требованием 'очистить' маньчжурскую территорию. В последнее время буквально наводнили штаб отряда. Рота... взвод. Через неделю тут бои начнутся. Он что действительно не знаком с обстановкой'?
  - Считаю, что данным, о которых я вам сообщил, товарищ маршал, можно доверять.- Делаю морду кирпичом.
  - Может быть усилить авиаразведку, товарищ командующий?- Подаёт голос Штерн. Щёки Блюхера побагровели.
  - Спасибо, товарищ Чаганов,- он справляется с раздражением и говорит почти спокойно.- можете быть свободны.
  Останавливаюсь у стола секретаря комфронта, чтобы спросить о машине, но тот, прижимая телефонную трубку к уху, делает знак подождать.
  - Есть вызвать, товарища Смушкевича...
  'Не знал что Смушкевич уже вернулся из Испании... судя по всему теперь он- командующий ВВС фронта... значит авиаразведку, всё-таки, усилят'.
  * * *
  Вечером уже в сумерках решили с Олей выйти, пройтись по парку (местный охраник на воротах очень рекомендовал), который находится совсем неподалёку под 'высоким берегом Амура'. По случаю субботнего вечера, совпавшего с пятым днём шестидневки на улице довольно многолюдно. Значительную часть прохожих, ничуть не уступающую 'портфеленосцам', составляют моряки Амурской флотилии: у всех как у одного бескозырки низко надвинуты на лоб, клеши отутюжены, походка боцманская. Мы с подругой в гражданке, чтобы не привлекать внимания, но похоже её совершенная фигура, облитая белым шёлком от 'графини Орловой' привлекает местных даже больше, чем орден Ленина соседей по вагону.
  - Ну как прошёл твой день, дорогая?- На всякий случай крепко прижимаю её локоток к себе.- Не обижали?
  - Обижать? Меня?- Фыркает Оля.- Нет, но поначалу пытались заболтать... налетели 'один-два крупных, три-четыре мелких' и жужжат... пришлось звонить Меркулову чтоб получить доступ к личным делам. Горбача нет на месте, уехал с инспекцией на границу... Красиво ка-ак! Останавливаемся у деревянной ограды, отделяющей тротуар от обрыва и смотрим вдаль: противоположный берег широкой реки теряется в дымке. Сзади, над главными аллеями и уютными местечками парка зажигаются огни и откуда-то из его глубины доносятся первые нестройные звуки бостона.
  - А мы с тобой никогда не танцевали,- неожиданно всхлипывает Оля.- никогда... вечно когда заиграет музыка вокруг тебя столпотворение из каких-то крашеных блондинок с трясущимися телесами.
  'Да-а, было дело... неужели с трясущимися? Не замечал'.
  - Так в чём проблема? Исправим это дело...- Увлекаю подругу за собой в тёмную аллею.
  Огромная площадка под открытым небом сплошь занята танцующими, вокруг неё на скамейках сидят в основном зрительницы лет двенадцати-тринадцати и широко раскрытыми глазами наблюдают за движениями пар. Духовой оркестр в форме пожарных старательно выводит мелодию 'В парке Чаир'...
  - Ой, а я не умею танцевать фокстрот...- тормозит Оля в двух шагах от дощатого настила.
  - Поздно,- подхватываю её за талию и выношу на помост.- на вальс похоже, только без вращений и музыка другая. Та-ак на четыре такта, медленно... танцуем слоуфокс... повторяй за мной...
  - Ну-у во-от,- подбадриваю подругу шёпотом.- ра-аз-два-три-и... четыре. Назад с левой. Всё отлично, с твоей физической подготовкой- это пара пустяков.
  Олина скованость куда-то улетучилась, глаза затуманились, эйфория... на нас с завистью начинают поглядывать соседние пары.
  'Неужели японцы мне дезу скормили?... Если погонят отовсюду, пойду работать учителем танцев'.

  Хабаровск, штаб Краснознамённого
  Дальневосточного Фронта,
  Улица Шевченко, дом 20.
  24 июля 1938 года, 10:00.

  'Как на работу сюда хожу'...
  В голове продолжает крутиться вчерашняя мелодия: '... так значит завтра, на том же месте, в тот же час'.
  Поднимаюсь по отделанной мрамором лестнице на второй этаж, на полпути меня встречает, спускающаяся сверху вчерашняя компания, с примкнувшим к ней незнакомым старшим майором госбезопасности, во главе с улыбающимся маршалом Блюхером.
  - Опять, кажется, твоя бандура не фурычит!- Радостно сообщает он.- Идём, будем с Москвой по Бодо говорить.
  'Они что 'Айфон' специально из строя выводят? Луддиты хреновы'...
  В комнате спецсвязи на первом этаже знакомый по моему первому приезду капитан-секретчик расстроенно разводит руками... нет связи.
  - Сначала начались замирания,- докладывает он, а потом вообще связь прервалась.
  - Частоты меняли?
  - Да что мы только не делали...
  - Я ж говорил...- потирает руки Блюхер.- негодная техника. Давай нашу старую Бодягу разворачивай.
  В этот момент телетайп начал печатать.
  - Будённый: Сеанс связи начнётся через полчаса,- читает с ленты оператор.- ожидаем товарища Сталина.
  - Так, пошли все во двор,- даёт команду маршал.- перекур тридцать минут.
  - У вас есть свободная линия ВЧ?- Пытаю капитана, когда военные выходят из комнаты.
  - Сейчас нет, но могу организовать.- Вопросительно смотрит он на меня.- а зачем вам, товарищ майор госбезопасности?
  - Подключим 'Айфон' к ВЧ.- Подхожу к шкафам установки.
  - А так можно?- Удивляется дежурный.
  - Имеется такая недокументированная возможность, да вы не беспокойтесь, товарищ капитан, всю ответственность беру на себя. Итак отключаем радиостанцию...
  Дозваниваюсь до узла связи наркомата обороны и договариваюсь о переходе на проводную связь. Дело в том, что комплект поставки 'Айфона' включает все необходимые адаптеры для связи по ВЧ, но на время опытно-войсковой эксплуатации мы хотим лучше обкатать беспроводную связь, как наиболее технически трудную.
  ... у вас тут должен быть специальный переходник, он находится там же, где набор запасных ламп.
  * * *
  - Товарищи,- обвожу взглядом собравшихся.- связь с наркоматом обороны по прибору 'Айфон' установлена. Некоторые из вас уже имеют опыт работы с ним, для остальных повторюсь: звук из Москвы выведен в громкоговоритель трубки телефонного аппарата, что стоит перед каждым из вас...
  'Хватило на всех в обрез'.
  - ... в трубке имеется микрофон, в него вы будете говорить когда загорится лампочка напротив вас. То есть, чтобы поддерживать порядок в эфире, когда кто-нибудь захочет что-то сказать, то он поднимает руку, я включаю ему микрофон, подтверждая это светом лампочки.
  - Детский сад...- Ворчит маршал.
  - Поскольку звук вашего голоса будет искажён в канале связи, то перед тем как что-нибудь сказать называйте своё имя. Вопросы? Нет тогда берём трубки. Москва, мы готовы.
  - Здесь Будённый,- послышался чистый и громкий голос наркома.- товарищ Блюхер доложите обстановку.
  - Нормальная обстановка, спокойная...- Комфронта, забыв поднять руку и представиться, начинает шепелявить в трубку.- несмотря на панические сообщения некоторых прикомандированных товарищей. Сегодня с сопки Заозёрной вернулись адъютант командующего Первой армией, начальник погранотряда и начальник Управления НКВД по Приморскому краю. Они расследовали обстоятельства пограничного ин-цин-дента, что случился 15 июля. Комиссия, значит, дала своё заключение, что наши окопы и заграждения из колючки на сопке находятся на сопредельной стороне. На три метра залезли к ним. Ошиблись, бывает... надо садить наших и ихних нкидовцев за стол и пусть договариваются. Я кончил.
  - Сталин здесь. Вы что же, товарищ Блюхер, подвергаете сомнению законность действий наших пограничников?...
  - Комиссия установила...- бубнит комфронта в выключенный микрофон, я с запозданием щёлкаю тумблером.- Горбач, Гребенник и этот, как его? Забыл...
  - Эти люди что сами по себе собрались в комиссию и поехали на границу?- Несмотря на искажения, сталинские интонации вполне можно распознать.
  - Нет не сами, я их попросил...- оставляю микрофон комфронта включённым.
  - Вы что, товарищ Блюхер, адвокатом к японцам записались?...- Чеканит слова вождь, по щеке Горбача скользнула вниз капелька пота.
  - Нет, я хотел...
  - Вы дослушайте меня, потом будете возражать. Вы- командующий фронтом, вам вверенными войсками надо управлять, а для того чтобы переговоры вести с японцами у нас другие люди есть...
  Лицо маршала исказилось от злости, но он сдержался, промолчал.
  - ... Продолжайте, товарищ Будённый.- В трубке послышался треск.
  'Надеюсь не разбил её'.
  - Будённый говорит. Сейчас будете отвечать начальнику Генерального штаба.
  - Шапошников на проводе. Сегодня курьерским из Москвы в Хабаровск выезжает группа 'операторов' под командованием полковника Василевского. Прошу встретить и оказать им всяческое содействие.
  - С какой целью?- Морщится Блюхер.
  - Для проверки и оценки действий штабов всех уровней вверенного вам фронта. - Даже синтезатор речи не смог скрыть холодности тона начальника Генштаба.
  - Не доверяете нам...
  'Блин, что он несёт? Совсем берега потерял'.
  - Вопрос к начштафронта Штерну,- Шапошников игнорирует замечание Блюхера.- что у вас происходит со связью с 1-й Армией? Наш оперативный отдел в течении ночи не может связаться с командующим Подласом и его штабом.
  - Штерн у аппарата, повреждение на линии ВЧ между Хабаровском и Ворошиловым,- заметно волнуется начальник штаба.- делаем всё возможное для восстановления связи: повреждённый участок обнаружен, туда направлены ремонтные бригады, обещаю...
  Краем глаза замечаю как в переговорную быстро входит взволнованный капитан-секретчик с листом бумаги в руках и идёт к маршалу.
  - Что ещё?- Раздражённо бурчит Блюхер, выхватывая у того бланк телефонограммы, по мере чтения его лицо всё более мрачнеет.
  - По обычному телефону...- Шепчет капитан.
  - Он сам это говорил?
  - Точно так, голос комдива Подласа я знаю.
  - Ступай.- Маршал с минуту отрешённо смотрит прямо перед собой, затем заметив мой внимательный взгляд тянет руку вверх.
  - Здесь Блюхер, - щёлкаю тумблером, прерывая Штерна на полуслове.- только что получено собщение от Подласа. Сегодня ночью, около двух часов, японцы силами до двух пехотных полков после артиллерийской подготовки начала штурм пограничных сопок Заозёрная, Безымянная и рядом стоящих высот и к семи утра захватили их...
  'Вот тебе и тридцатое июля... всю нашу с Олей память пора выбрасывать на свалку'. В эфире возникла полная тишина, затем через десяток секунд, как бы издалека, послышался чей-то властный голос: 'Перерыв пятнадцать минут'.
  - Товарищ маршал,- обращаюсь к Блюхеру, поднявшемуся с места.- можно мне на минуту телефонограмму? Хочу отправить её в Москву по фототелеграфу.
  'Ничего не понял? Ну понятно, не 'царское' это дело в детали вникать, а мне пора уже опробовать в деле шифрофотототелеграф завода 'Темп' (обычный фототелеграф плюс блок шифрования от 'Бебо')'...
  - А чего уж там...- Комфронта сокрушённо машет рукой, оставляя бланк на месте, и тяжёлой походкой идёт к двери, где его перехватывает Мехлис.
  * * *
  - Будённый на проводе. Слушайте приказ Народного Комиссара Обороны Союза ССР ?29 от 24 июля 1938 года. Город Москва. Приказываю: в целях усиления мероприятий по оборонной подготовке Дальневосточного театра и улучшения управляемости войсками КДФ утвердить комкора Апанасенко заместителем командующего Краснознамённым Дальневосточным Фронтом, командующим Группой Войск в Приморье и подчинить ему в оперативном отношении 1-ю армию, Тихоокеанский флот и части Пограничные войск. Управление ГВП дислоцировать- г. Ворошилов, в состав включить Уссурийскую область, части Хабаровской и Приморской областей, разграничительная линия со 2-й армией по реке Бикин. Народный комиссар обороны СССР маршал С.Будённый. Начальник Генеральеого штаба РККА командарм 1-го ранга Б. Шапошников.
  Блюхер под жёстким взглядом Мехлиса опускает голову.
  - Данный приказ уже передаётся по фототелеграфу.
  'Слово 'фототелеграф' уже вошло в состав 'героических'- выделено Семёном Михайловичем громкостью. Надеюсь и качество документа 'героическое' устройство обеспечит'.
  - Товарищ Будённый, Чаганов на проводе,- пользуюсь моментом, что все собравшиеся, кроме Блюхера, отходят к аппарату и наблюдают как на их глазах рождается документ.- вы помните, я послал вам записку о приборе оптической разведки 'Алмаз'?
  - Помню,- быстро отвечает он.- это которая на бомбовозе...
  'Хорошая память, о таких системах ему наверное много довелось бумаг прочесть... Выделяет он меня, хотя с другой стороны и прибор прорывной- тепловизор на самолёте в хорошем разрешении пишет тепловой профиль местности, над которой он пролетает на обычную киноплёнку'.
  - ...Так точно. Через месяц у нас намечены полигонные испытания 'Алмаза' на Софринском полигоне. Самолёт ДБ-3 и прибор уже готовы и находятся у меня в Подлипках. Прошу дать распоряжение совместить эти испытания с войсковыми и провести их здесь в Приморье в боевой обстановке.
  - Как же ты, Алексей, собираешься перегнать бомбовоз на Дальний Восток? Ты хоть знаешь сколько времени готовил Коккинаки свою 'Москву' для перелёта?
  - Товарищ маршал, я не предлагаю беспосадочный перелёт, пусть будет обычный с посадками по маршруту 'Аэрофлота' дня за три-четыре.
  - Не могу тебе ответить сейчас, мне надо с Головановым посоветоваться, но предложение хорошее. Молодец.
  - И ещё, я знаю, что здесь в Приморье где-то находится один из 'Подсолнухов'. Неплохо было бы его тоже проверить в боевой обстановке. Хотел бы с вашего позволения поучаствовать в этом.
  - Я тебе, Алексей, не командир, у своего начальства отпрашивайся, а со своей стороны дам распоряжение чтоб не препятствовали.

  Уссурийская область, г. Ворошилов.
  Штаб 1-й Армии, улица Чичерина 54.
  28 июля 1938 года, 12:00.

  'Новая метла', комкор Иосиф Апанасенко, отрывается от карты, проводит рукой по гладко выбритой голове и суровым взглядом обводит собравшихся, высших военных руководителей Приморья: дюжина комкоров, комдивов и флагманов (я со своим ромбом картины не портил) напряглась.
  - Нет узкоколейки на юг в сторону границы?- Карие глаза замкомфронта буравят фигуру немолодого комдива, мгновенно взмокшего от этих слов.- Как же вы собирались границу прикрывать?
  - От нас и от Владивостока к границе ведут две грунтовки...- Выдавливает из себя Кузьма Подлас, недавно назначенный командующим 1-й армии, и замолкает.
  - Разрешите мне?- Подаёт голос Яков Смушкевич, комкор, поправляя орден Ленина на груди и дождавшись кивка Апанасенко продолжает.- Я получил приказ передислоцировать авиацию фронта поближе к театру боевых действий, было намечено несколько несколько передовых заранее выбранных площадок для штурмовиков и истребителей: в Новокиевке и заимке Филипповского. Самолёты на месте, но снабжение организовать не удаётся. Из-за дождей дороги раскисли, также с площадками отсутствует телефонная связь.
  У Апанасенко над воротником гимнастёрки появилась красная полоса, которая, расширяясь, быстро поползла вверх окрашивая щёки, нос и лоб.
  - Дальний Восток-крепость?! Граница на замке?!- Глаза командующего ГВП налились кровью а губы беззвучно зашевелились.- От кого? От нас с вами?
  Собравшиеся втянули шею в плечи.
  - Товарищ Молев,- краска начала сходить с лица Апанасенко, с места поднялся высокий худощавый комбриг лет пятидесяти, военный инженер из Ленинграда, с которым мы ехали в одном вагоне на Дальний Восток.- делай что хочешь, но чтобы вот эта дорога до Краскино через три дня была в порядке, понял нет? А чтоб твои подчинённые не заскучали, проложишь рядом с грунтовкой узкоколейку, понял да? Короче, неделю на подготовку, месяц- на строительство...
  Молев, закусив губу, встревоженно смотрит на карту-километровку, что-то прикидывая в голове.
  - ... а ты,- командующий поворачивается к что-то записывающему Григоренко, сидящему не за столом для совещаний, а за приставным столиком.- первого сентября садишься на паровоз и дуешь в Краскино, оттуда мне звонишь. Еслм он не доедет, Молев, я не завидую твоей судьбе... Комдив хотел что-то возразить, но быстро передумал.
  - ... а список тех, кто виновен, что дорога не построена, имей в кармане.- Апанасенко делает эффектную паузу, вновь обводит нас взглядом.- Это твою судьбу не облегчит, но не так скучно будет там, куда я тебя загоню.
  - Но я смотрю человек ты сурьёзный,- продолжает заботливым тоном комкор.- поэтому вот тебе мой совет: всем кто участвует в строительстве нарежь участки и установи сроки. Что нужно для стройки, составь заявку и веди строгий контроль. У меня на столе каждый день должна быть сводка выполнения плана и отдельно- список не выполнивших план.
  - ... Теперь с лётчиками,- Апанасенко встаёт напротив Смушкевича, покачиваясь с каблука на носок и обратно.- у вас, товарищ комкор, Новокиевка кажется на берегу в бухте Экспедиции находится, да-нет? Я б на твоём месте не ждал пока Молев дорогу починит, а договорился бы с моряками. Подсобишь, товарищ Кузнецов, своему товарищу, да-нет?
  - Обязательно поможем, товарищ командующий,- с места встаёт Николай Кузнецов, флагман второго ранга, высокий статный красавец, недавно назначенный на Тихоокеанский флот.- тем более что одно наше судно уже готово туда к отплытию с грузом Чаганова.
  'Опоздал, Иосиф Родионович, я первый догадался попросить своего знакомого по Испании Кузнецова перебросить 'Подсолнух' в Краскино по морю'.
  - Вот видишь, товарищ Смушкевич, какая молодёжь у нас шустрая,- подмигнул мне Апанасенко правым, подвижным глазом, левый же продолжал смотреть в сторону.- и ты тоже не зевай, попороси у Чаганова радиостанций, вот и выйдешь из положения со связью, понял нет?
  - Сам хотел предложить, товарищ командующий,- подскакиваю со стула.- только вы меня опередили.
  'Не слишком по лизоблюдски прозвучало? Я правда хотел'.
  - ...Предлагаю разместить по одному взводу радиоразведки на площадках, про которые товарищ Смушкевич говорил. В отдельной роте их четыре штуки: один взвод оставить здесь в Ворошилове, а три где более всего нужны. Вот и товарищ комкор получит надёжную шифрованную радиосвязь с ародромами.
  - Одобряю, действуйте... сам лично проверь связь.- Апанасенко оборачивается снова к Подласу.- А мы вернёмся к нашим баранам...
  'Не похоже, что командующий цитирует средневековый французский фарс, скорее понимает фразу буквально'...

  Глава 2.

  Приморье, район аэродрома 'Новокиевский'.
  30 июля 1938 года, 11:00.

  - Снижаюсь, не видно ни хрена...- в переговорной трубке раздаётся грубый голос майора Рычагова, командира истребительного авиаполка, сидящего за штурвалом У-2.
  - В Краскино? Доставлю в лучшем виде,- Говорил он мне час назад на аэродроме близ Ворошилова, насмешливо улыбаясь и поглаживая орден Красного Знамени на своей груди.- мне самому туда с проверкой лететь. За час домчу.
  'Домчит,... типа сто километров по прямой, да за час... Это ж какая средняя скорость выходит? А-а, понятно, летим на У-2'.
  Легко, как акробат, едва коснувшись фюзеляжа лётчик взлетает в кабину, одним движением застёгивает молнию кожаной куртки, явно привезённой из Испании, живо поворячивается назад с лукавым выражением на лице. Техник поправляет на мне лямки парашюта, помогает разместить в ногах радиостанцию 'Северок', спрятанную в двух холщовых сумках (на стержневых лампах с фиксированными частотами, не тяжёлая, с батареей не больше шести кило), проводит краткий инструктаж по технике безопасности, мол вы, товарищ майор госбезопасности, крепче держитесь за сиденье и, довольный собой, спрыгнул с крыла.
  - Выключено?- Хором спрашивают у Рычагова техник и моторист, подходя к винту.
  - Выключено.- Отвечает он мгновенно посерьёзнев, те, упираясь, вместе начинают проворачивать лопасти по ходу. Послышались чавкающие звуки заливного насоса.
  - Винт на компрессию, поздний угол опережения, от винта!- Полетели команды. Мотор заработал сразу, лётчик убрал газ, техники прыснули в стороны. Самолёт плавно стронулся и, покачиваясь на кочках, резво побежал по полю. Через пару минут он остановился, мотор заработал на полных оборотах и пошёл на взлёт.
  Первая половина пути прошла довольно гладко: облачность высокая, под крылом неторопливо плывущего на высоте тысячи метров самолёта вьётся грунтовка, слева вдали- свинцовые воды Тихого океана.
  'Хорошо, душа поёт'.
  Но потом что-то пошло не так. За пять минут с моря на сушу вылез мохнатый туман, видимость упала до ста метров. Лётчик невозмутимо, твёрдой рукой продолжает вести воздушный корабль к цели.
  'Что это я забеспокоился, впереди за штурвалом сидит сам Рычагов- лётчик от бога. Мотор гудит ровно, запас высоты есть... но дай-ка включу рацию, прогрею на всякий случай'... Подключаю батарею, выпускаю потихоньку длинную проволочную антенну с тяжёлым наболдашником на конце и щёлкаю тумблером радиостанции, с которой не расстаюсь ни на минуту. Только с этим условием я был отпущен в Приморье- всегла быть на связи и... заранее предупреждать о всех своих перемещениях.
  'Вот с этим хуже, о своём полёте в Краскино я Кима не предупредил. Время для его ежедневного отчёта Москве ещё есть, было... Подумал что свяжусь с аэродрома по прилёте'. Застёгиваю шинель на все пуговицы, затягиваю ремешки лётных очков- стёкла быстро покрываются мелкой водяной пылью. На часах полдень- должны быть уже в районе аэродрома.
  - Антошка вызывает Подсолнух, Антошка вызывает Подсолнух. Приём.- В наушниках слышится громкий шум и треск.
  Каждую минуту вызываю РЛС, которая по идее уже должна была начать свою работу на Новокиевском аэродроме, что под Краскино. Краем глаза, привалившись к стенке кабины, смотрю вниз- не появится ли разрыв в сплошной облачности, окутавшей землю и самолёт.
  'Тишина... Точнее, сплошной шум'.
  Скручиваю потихоньку антенну, вставляю другой кварц и перехожу на запасную частоту на коротких волнах: шум в наушниках немного поутих, но РЛС попрежнему молчит.
  ''Северок'- не самолётная рация,... те, что скоро мы начнём выпускать по американской лицензии на радиозаводе Орджоникидзе, будут с частотной модуляцией в КВ и УКВ диапазонах. Там, конечно, уровень помех, создаваемых двигателем, будет намного ниже... Но всё равно, надо поговорить с мотористами, что могут сделать они со своей стороны'...
  Рычагов начинает делать плавные развороты 'блинчиком', плавно снижаясь, тоже видно понял, что мы где-то рядом с целью. Туман по мере снижения реже на становится, сдвигаю с уха один наушник и наклоняюсь к переговорной трубе..
  - Опущусь метров до ста,- разговаривает как бы сам с собой ас.- если видимости не будет то летим обратно.
  - Подсолнух ответьте Антошке, Подсолнух ответьте Антошке. Приём.
  - Я- Подсолнух, я- Подсолнух,- вдруг минут через пятнадцать сквозь завывания и карканье в эфире прорывается чей-то голос.- слышу вас, Антошка. Приём.
  - Нахожусь в воздухе где-то над вашим районом, как поняли меня? Приём.
  - Вас понял, вы в нашем районе, приём.
  - Сплошная облачность... если вы видите нас, то сориентируйте по месту. Как поняли? Приём.
  - Вас понял,...- в наушниках громко и отчетливо зазвучал голос майора Сергеева начальника РЛС.- переключаюсь на круговой обзор. Приём.
  И тут я понимаю, что последняя фраза майора прозвучала чисто, без помех. Мы проваливаемся вниз, сердце йокает. Лихорадочно срываю наушники и сквозь свист ветра слышу окончание фразы Рычагова, сказанной невозмутимым голосом: '... отрезало. Падаем'. Но ещё до того момента, как я понял смысл этих слов, самолёт вырывается из молочного марева на свет и в десятке метров под нами блеснула зеленоватая водная гладь и поросшие лесом сопки.
  'Рация'!
  Щёлкаю выключателем, не отделяя анодную батарею сую 'Северок' в сумку, второй- пустой накрываю радиостанцию сверху.
  - Держись!- Кричит Рычагов.
  Ещё успеваю ногами прижать сумку к спинке сидения лётчика, согнуться вперёд, насколько позволила шинель и ремни парашюта, и упереться руками во что-то впереди. Сильный сдвоенный удар самолёта о воду подбрасывает меня вверх, дальше- непередаваемое ощущение свободного полёта, земля и небо во время него несколько раз меняются местами, и неожиданно мягкое приземление на спину, которое всё же выбивает из груди весь воздух.
  На мгновение тёплая мутная, пахнущая болотом вода заливает глаза и рот, но тут же сильные руки поднимают меня наверх, а сила инерции всё тащит вперёд, но и она пасует перед сплошной стеной озёрного камыша. Ошупываю себя: руки-ноги целы, позвоночник гнётся, голова? Что с ней сделается- наверное уже привыкла к своему беспокойному хозяину...
  Освобождаюсь от парашюта, удобно устроившегося в подколенных ямках, и по дорожке, проложенной моим телом, заправив полы щинели за ремень, быстро, как мне кажется, двигаюсь к самолёту. Шаг, другой, третий... ноги вязнут в белесых вывороченных корнях камыша, руки обжигают колючие верхушки осоки. Двигатель самолёта наполовину зарылся в бурую тину, на винт намоталась зелёная борода, хвост- слегка приподнят.
  В кабине лётчика какое-то шевеление, хватаюсь за край кабины и на руках с усилием, едва не потеряв сапоги, с трудом вырываюсь из объятий трясины: она нехотя, с громким чавканьем, отпускает меня.
  - Паша, ты как?- Вглядываюсь в его мутные глаза. Лётные очки на шее, его глаза заливает кровь, струящаяся из под кожаного шлема, и он непослушными руками никак не может расстегнуть ремни парашюта.
  - Я- в порядке...- Хрипит он.
  - Хорошо, хорошо,- с моей помощью Рычагов оказывается на притопленном крыле, стоит держась руками за фюзеляж и мотает головой.- ты погоди минуту, я за рацией. Перевешиваюсь через стенку пассажирской кабины, руками нащупываю сумку, выпрямляюсь и вешаю её на плечо.
  - Аптечка, носимый аварийный запас есть?- Подхватаю за плечи, чуть не упавшего лётчика.
  - Нет... ракетница там. 'Я бы не вспомнил'.
  Едва успели отойти от самолёта на пять метров, как откуда-то сверху со стороны берега по самолёту ударил пулемёт, поначалу забурлила вода, затем полетели срезанные свинцом стебли и, наконец разлохматился перкаль, приподнятого хвостового оперения.
  'Подальше отсюда,... хрен нас кто здесь в этих зарослях найдёт... до берега метров пятьдесят, сплошь камыш и осока на многие километры... прорвёмся'.
  Заметно, что каждый шаг даётся лётчику с трудом, но он, тяжело дыша и сжав зубы, продолжает, держась за мой ремень, упорно переставлять ноги. Пулемётчик, расстреляв ленту, делает паузу и начинает обрабатывать окрестности нашего приземления, но мы уже в сотне шагов оттуда. Удовлетворённый видом размочаленного хвоста самолёта, японский пулемётчик прекращает огонь, останавиваемся и мы. Паша стаскивает с головы, тыльной стороно кисти проводит по лбу, размазывая кровь.
  - Погоди, дай посмотрю,- вешаю на шею сумку с рацией, споласкиваю руки в коричневой от взбаламученной нами грязи воде и отвожу наверх слипшиеся от крови волосы лётчика.- просто ссадина, ещё что-то болит?
  - Бок... ударился об ручку управления.- С трудом выдавливает из себя Рычагов, держась за левый бок.
  'Надеюсь ребро, а не разрыв селезёнки, в любом случае долго стоять он не сможет'.
  Стаскиваю шлем с головы и тут же надеваю его обратно: комары, мошки и слепни с высоким мерзким жужжанием бросаются в атаку.
  - Как думаешь, Паша, где мы? Я пока мы падали по сторонам не успел посмотреть...
  - Озеро Хасан,... западный берег...- шепчет лётчик, чувствуется, что каждое слово доставляет ему боль.- сели... у сопки Заозёрной.
  'Как же нас сюда занесло? Хотя от Краскино до сюда по прямой всего лишь пятнадцать километров'.
  Вытягиваю шею, силясь за зелёной стеной разглядеть сопку.
  - Не туда, Лёш, смотришь... у тебя за спиной,... а до другого берега Хасана отсюда километра два.
  Сегодня утром японцы крупными силами вновь захватили сопки Безымянная и Заозёрная, откуда пять дней назад были выбиты нашими. В направлении границы который день по раскисшим дорогам идут войска, по моим сведениям настуаление планируется начать через два дня.
  'Сумеем ли продержаться эти два дня? Будь я один, то утопив бы секретную рацию, тяжелючую генеральскую шинель и сапоги, в темноте белым лебедем переплыл бы эту мелководную лужу, говорят, что максимальная глубина здесь восемь метров. У берега совсем не глубоко, мне по... в общем, Паше по пояс будет. Но в сложившейся обстановке другого выхода, похоже, нет: придётся остановиться тут, принимать грязевые ванны, сдавать кровь летающим и плавающим кровососущим и загорать стоя, застегнувшись на все пуговицы и с гирей на шее'...
  Рычагов начинает потихоньку заваливаться назад.
  * * *
  - Доложите обстановку, товарищ Мошляк.
  Немолодой лейтенант-пограничник в забрызганной бурой грязью гимнастёрке и галифе, но на удивление чистых сапогах, попытался вскочить на ноги, но я его удержал. Через ча после нашей вынужденной посадки два рослых бойца, посланных Мошляком, отыскали нас с Рычаговым в камышёвых джунглях. Взвалив на спину лётчика и забрав у меня рацию в сумке, чьи ручки успели оставить на моей шее 'странгуляционную' борозду, пограничники по камышам, обходя открытый всем взорам участок песчаного с галькой пляжа, быстро вывели нас на небольшую сухую полянку, сплошь поросшую высокой в человеческий рост травой.
  В центре поляны на очищееном от растительности пятачке расположились трое бойцов во главе с лейтенантом, стены убежища переплетены травой наподобии плетня, сверху на срезанных прутках дубняка, который покрывает окрестные сопки, растянуты две плащ-палатки.
  'Хорошо устроились, в десяти метров мимо пройдёшь не заметишь'.
  Рычагова напоили водой и уложили на подстилку.
  - Обстановка такая, товарищ майор государственной безопасности,- суровеет его лицо.- сегодня ночью крупный отряд японских самураев вновь захватил сопки Безымянную, Заозёрную и высоту 62 и 8. Наши части героически сражались, но из-за того, что японцев было много больше вынуждены были отступить.
  - Так вы не с Заозёрной? Как здесь оказались?
  - Вчера ночью был послан командиром 118 стрелкового полка мойором Солёновым и комиссаром товарищем Бондаренко в разведку,- обстоятельно начал лейтенант.- во главе взвода разведки. Вы, говорят, товарищ Мошляк, местность хорошо знаете... А как не знать с 1934 года здесь на Хасане служу, каждый кустик знаю... Возьмите подразделение и отправляйтесь на правый фланг. Надо разведать дорогу, огневые точки противника. Под моим началом двадцать бойцов, есть два станковых пулемёта, гранаты...
  'А жизнь-то, налаживается'.
  - ... остальные в секретах,- поясняет Мошляк и неспеша продолжает.- ночь светлая была, лунная. По открытому месту идти нельзя- увидят. Мы свернули к озеру и зашагали прямо по воде, по прибрежным трясинам. Я хоть сапоги скинул, а в темноте не доглядел, как многие в сапогах по колено в грязи брели. Хорошо, тихо прошли самое узкое место- там до японских позиций не больше сотни метров. Помогло ещё. Что грохот боя стоял всю ночь. Утром послал дозоры: японцы начали укрепляться на вершинах сопок, вниз к озеру пока не идут: проволочные заграждения ставят, окопы роют, пулемётные точки всюду понатыкали. Вы разрешите, товарищ майор госбезопасности, отлучится? Секреты надо проверить, а то люди больше суток без сна, как бы как в фильме 'Чапаев' не вышло.
  - Ступайте, товарищ лейтенант.
  'Мне тоже есть чем заняться. Надеюсь, что радиостанция выдержала жёсткую посадку'.
  И тут до меня доходит, что продолжаю стоять в шинели, с которой крупными каплями стекает грязная вода. Снимаю её вместе с 'разгрузкой Вассермана', брезентовой жилеткой с множеством карманчиков разной величины, застегнутых на маленькие металлические пуговки. Пожилой лет тридцати старшина, хлопотавший возле Рычагова, увидев разгрузку одобрительно крякнул.
  'Чёрт'!
  Тяжёлый кирпич совмещённой анодно-накальной батареи оторвался от корпуса радиостанции, оставив на месте преступления несколько изломанных проводов, торчащих из нитяной оплётки, и сам получил приличную вмятину на боковой грани.
  Старшина так и замер, неотрывно следя за тем как из жилетки наружу стали появляться разные чудесные вещи: пузатый швейцарский складной нож с белым крестом на чёрной пластмассовой ручке, целлофановые пакетики с таблетками сухого спирта тоже, к сожалению, иностранного производства...
  'А почему? Уротропин Бутлеров получил ещё в прошлом веке, добавь немного парафина, вот тебе и сухой спирт- компактный мощный источник тепла. Не заинтересовало никого, чай не в пустыне живём, вокруг у нас всегда много дров'...
  Чиркаю зажигалкой 'Zippo' и ставлю паяльник на нагрев. Паяльником выступает медный цилиндр в форме крупнокалиберной пули с закруглённым концом. Лезвием с тупым концом отворачиваю винты, осторожно вытаскиваю из корпуса рации стальное шасси с лампами и прикрепленной к нему лицевой панелью. Мой намётанный и 'усиленный' взгляд сразу отмечает что механических повреждений электронных компонентов нет. Осторожно возвращаю шасси обратно в корпус.
  'Чтобы я делал в случае если хоть одна лампа разбилась? Рация совершенно не приспособлена для ремонта в полевых условиях'.
  - Фу-у-х...- облегченно выдыхаю и подношу к лицу обрывки проводов от клемм накала.
  Язык почувствовал неприятное пощипывание- с накалом тоже всё в порядке. Быстро прикасаюсь руками к анодным клеммам.
  'Напряжение имеется, но какое? Батарея 90-вольтовая, шестьдесят сухих элементов типа Лекланше, соединённых последовательно, но по крайней мере один из них поврежден- сквозь лопнувший цинковый корпус, как зубная паста из тюбика выступает серая деполяризационная масса вперемешку с зеленоватым желеобразным электролитом'.
  После получаса напряжённой работы: пайки лужёных медных проводов (перемычек на повреждённые сухие элементы анодной батареи), восстановления антенны, частью утерянной при пасадке, картина прояснилась: батарея сможет выдать напряжение не более шестидесяти вольт.
  'Стержневые лампы, конечно работают при пониженном напряжении, но не все и не всегда'.
  - Ну как, товарищ майор госбезопасности, будет связь?- Напряжённо смотрит на меня лейтенант Мошляк, вернувшийся в штабной шалаш.- Возвратились дозоры с севера и юга, японцы вышли там к самому берегу.
  - Будем пробовать!- Решительно поднимаюсь я с колен.- Товарищ лейтенант, нужна ваша помощь. Где тут поблизости самое высокое дерево? Надо антенну закрепить.
  * * *
  'В эфире на средних и коротких волнах работающих станций немного (в основном радиовещательные): инерция сознания, только вчера был отменён приказ прежнего руководства о запрете пользования радиостанциями из соображений секретности. Что удивляет, так это полная тишина на 'моих' частотах. Ни я, ни меня никто не слышит. Неужели до сих пор не хватились? Быть того не может, уже прошло часа три с момента последнего выхода на связь'.
  Напрягаю свой слух, но могу уловить лишь неразборчивый шорох на границе слышимости.
  'Упала чувствительность приёмника и выходная мощность передатчика? Без всякого сомнения, что-то предпринять'?
  'Сколько километров до Новокиевского? 12- 15'...
  Высота нашей и их атенны метров по пять... это даёт дальность около 18 километров по прямой. В режиме отражении от ионосферы, даже без учёта потерь на это- минимум 120 километров. Таким образом, не зная реальной выходной мощности передатчика и чувствительности приёмника, предпочтительнее иметь связь на прямой видимости. Но тут другая проблема- при прохождении радиоволны вдоль поверхности земли она испытывает дополнительное поглощение. Уже на расстоянии пяти километров между станциями надо учитывать кривизну земли, а учитывая длину волны моей станции (18 метров) и другие препятствия типа холмов и высоких деревьев.
  'Первое, что приходит на ум- это поднять высоту антенны над землёй'.
  - Товарищ лейтенант, не добивает сигнал,- щёлкаю тумблером 'Северка'.- надо бы забраться повыше по склону, хотя бы метров на двадцать, попробовать там.
  - Бобарыко,- лишь на секунду задумался Мошляк.- пулей к первому секрету, передай мой приказ сержанту Лукашенко: пройти вверх по тропе на сорок метров. Поможешь бойцам перенести пулемёт и сразу обратно. Выполнять. Васильев, на дерево сматывай антенну.
  * * *
  - Антошка, Антошка, ответьте Подсолнуху, приём.- Явственно, но очень тихо прозвучали в эфире долгожданные слова.
  - Я- Антошка.- Закричал я в микрофон, краем глаза вижу как лейтенант хватается за голову.- Как слышите меня, Подсолнух. Приём.
  Тридцать секунд проходят в томительном ожидании.
  - Антошка, Антошка, ответьте Подсолнуху, приём.- Продолжает монотонно бубнить мой корреспондент.
  'Не слышит меня'...
  Отключаю микрофон и хватаюсь за телеграфный ключ и передаю вызов открытым текстом.
  Почти сразу в наушниках зазвучала хорошо различимая морзянка- подтверждение приёма.
  Кратко сообщаю, что мы с Рычаговым соверили вынужденную посадку у сопки Заозёрная, находимся в расположении взвода разведки под командованием лейтенанта Мошляка...
  'А что скрывать, кто перехватит это сообщение, если даже на дальности, которая едва достигает 15 километров по прямой приходится работать на ключе'?
  Напоследок передаю координаты некоторых огневых, обнаруженных разведгруппой, ставлю подпись и переключаюсь на приём.
  'Опять молчание... Не факт, что радист с 'Подсолнуха' всё принял... Повторить'?
  Тут откуда-то сверху послышались громкие крики, затем винтовочный выстрел и, наконец, очередью ударил 'Максим'.
  - Васильев, спускайтесь с майором в лагерь,- в руках Мошляка тускло сверкнула воронёная сталь нагана.- ждёте меня там. Выполнять.
  Где-то совсем рядом, зацокали пули и нам на головы посыпались срезанные ветки дубняка. Выдёргиваю из разъёма антенну, отбрасываю провод в сторону поднимаю к груди рацию и кручу головой в поисках сумки. В этот момент сильный удар вырывает железный ящик из рук, который на излёте пребольно токает меня в живот. Не шевелясь, потрясённо гляжу под ноги: пуля пробила одну тонкую стальную стенку корпуса радиостанции, оставив на второй внушительную вмятину.
  - Тащ майор, бежим...- дёргает меня за плечо боец.- бросайте её!
  'Как же, бросай... за утерю техники особой секретности по головке... хм... не погладят'!
  Оторванная батарея летит под откос, железный ящик- в сумку, едва различимая козья тропа извивается по склону, ветки хлещут по лицу, мелкая каменная крошка плывёт по каблуками сапог. Вниз- не вверх, через три минуты мы с Васильевым врываемся в высокие заросли осоки, волнующейся под внезапно поднявшимся ветерком, и останавливаемся только в штабном шалаше, нас встречают стоящие старшина и Рычагов. Трое бойцов продолжают спать на песке, подлжив вещмешки под головы.
  - Подвинь накидку,- командует лётчик, не обращая на нас внимания, морщась и держась за бок.- мои подходят...
  Старшина убирает одну плащ-палатку с кольев, открывается небольшое участок синего неба... без единой тучки.
  'Повезло нам с туманом'...
  - ... вот-вот, слышишь? И15-бис, мои сорок восьмой ипэ и ещё, кажись, штурмовики. Вместе со свежим воздухом и шумом камыша и звуком недалёкого боя в штаб проникло явственное гудение авиационных моторов.
  - Ну сейчас мои ребята покажут япошкам!...- Совсем повеселел Рычагов. На небе появились чёрные точки самолётов, разделённые на две группы машин по двадцать в каждой: первая шла выше и южнее, вторая со снижением- прямо на нас.
  Через пару минут шум двигателей полностью заглушил все остальные звуки и невооружённым взглядом можно было легко разглядеть первую девятку атакующих бипланов с прямыми без 'чайки' верхними крыльями. Ещё через короткое время от самолёта ведущей тройки отлелились десяток маленьких точек, быстро устремившихся к земле. Повторяя действия командира бомбы сбросила вся девятка.
  - АО- десятые пошли... - Тоном комментатора начал Рычагов и вдруг заорал, неловко оседая на пол.- ложись!
  Через секунду по всей округе загрохотали небольшие взрывы, поднимая в воздух заряды воды и песка. Мириады смертоносных осколков и гальки принялись косить осоку и камыш, пронзительно засвистели над нашими головами. Один из бойцов, отдыхавших после дежурства, спросонья пытается вскочить на ноги, но сильная рука старшины удерживает его внизу. Сверху на нас проливается грязный ливень из бурой тины, белых кореньев и жёлтого песка, забивающий глаза, уши, нос. Во вдруг возникшей тишине с трудом разлепляю глаза и прямо перед собой вижу крупного чебака, бьющего хвостом по земле.
  - Никто не ранен?- Стою на четвереньках и трясу головой из стороны в сторону, как собака.
  - Нет, нет, в руку...- как глухие, громко отвечают бойцы, старшина бросается к последнему.
  Пошатываясь, поднимаюсь на ноги и поднимаю голову: истребители, выстроившись в большую карусель над плоской вершиной Заозёрный, по очереди срываются вниз в пикирование и поливают огнём своих пулемётов что-то внизу. Послышались хлопки японских зениток, но клубки разрывов видны значительно выше и в стороне. Бомбовый удар второй девятки И-15 пришёлся по склону сопки, метрах в сорока над нами, в сплошном зелёном лесном покрывале образовалась внушительная проплешина.
  - Товарищ старшина, вы тут заканчивайте,- тот умело и споро бинтует руку раненому.- и на второй секрет, а мы с Васильевым на первый... Им может быть помощь нужна, последние бомбы куда-то туда упали.
  * * *
  Как выяснилось, одна из бомб упала на тропу, разделявшую наш секрет и позицию, где залегла цепь японских солдат, прочёсывавшая склоны Заозёрной и напоровшаяся на наш огонь. Этот взрыв прекратил атаку японцев, убив и ранив нескольких нападавших, не причинил никакого вреда нам, но к тому моменту в строю осталось лишь двое красноармейцев из пяти: был убит Бобарыко и тяжело ранен сержант и легко- ещё один боец. Лейтенант Мошляк встал за пулемёт и короткими точными очередями сбил на время боевой пыл самураев, но те перегруппировались и, подбадривая себя криками 'банзай', бросились вниз на наши позиции.
  - Одного прямо... в десяти шагах снял,- тяжело дышит лейтенант, сам легко раненый в плечо, шагая рядом с плащ-палаткой, на которой мы с Васильевым несём потерявшего сознание Лукашенко.- он скатился по склону... мне прямо под ноги,... а у него на поясе фляжка на тонком ремешке... лёгкая из белого железа... в брезентовом чехле... дай, думаю, воды испью,... я, значит, колпачок отвернул, пробку вынул,... а она в нос шибает... водка там была ихняя, саки называется... Васильев вдруг заходится в нервном смехе и роняет свой конец плащ-палатки. Мошляк, деловито снимает фляжку, наливает в колпачок мутноватую жидкость и заставляет моего напарника сделать глоток.
  - ... такой вот значит он есть, этот 'самурайский дух',- вновь пускаемся в путь.- пьяные они в атаку идут... потому так громко кричат... храбрости им сс... водка добавляет. Уже почти в самом низу, на выходе из дубняка, оставив двоих бойцов с 'Максимом' на тропе делаем привал. Выглядываю из травы и смотрю на небо: не послышалось, горизонт чернеет от множества едва различимых на глаз точек.
  'Сколько же там самолётов? Сто... двести'? Через несколько минут, когда воздушная армада занимает половину небосклона и становятся видны очертания самолётов, картина проясняется: в первой и второй волнах- до сотни серебристых СБ, сверху и снизу их прикрывают десятки юрких истребителей, а замыкают строй полсотни огромных угловатых архаичных ТБ-3, призванных видимо, как слоны Ганнибала, сокрушить любую оборону противника.
  'Приплыли... сам видел сегодня на аэродроме в Ворошилове как оружейники при помощи лебёдок подвешивали к подкрыльевым бомбодержателям этих слонов трёхметровые сигары ФАБ-1000'...
  - П***ц.- Вторит моим мыслям кто-то сзади.
  'Как же так... ну, положим, И-15-ые были уже в воздухе, когда я передавал радиограмму, наверняка, все они были без раций, но на то, чтобы бомберам сообщить, времени же было предостаточно. Что с ними не так'?
  - Разговорчики!- Прикрикнул Мошляк.- Отдаю боевой приказ: всему личному составу укрыться в русле того ручья...
  Лейтенант неосторожно дёргает раненой рукой в направлении небольшой заросшей расщелины, сбегающей вниз с вершины сопки, лицо его мертвецки бледнеет.
  - Чаганов, на вас бойцы из лагеря, Васильев- первый секрет,...- полетели команды Мошляка.
  - А что, может и получиться... русло глубокое и узкое,... вьётся вниз по склону и впадает в Хасан неподалёку от нашего убежища,... воды по щиколотку, - стучат мысли по темечку в такт буханью моих сапог по каменистой тропинке.
  Не таясь, пролетаю с десяток метров по открытому месту до зарослей камыша и врываюсь в 'штаб' сквозь 'стену'.
  - Подъём! Все за мной! Старшина, поможешь майору! С собой взять только оружие и боеприпасы!- Противореча своему приказу, левой рукой хватаю 'разгрузку Вассермана', а правой продолжаю прижимать к груди искорёженную рацию.- Не отставать!
  * * *
  - Лейтенант госбезопасности Мальцева на проводе,- тонкие пальцы девушки, крепко сжимающие деревянную ручку телефонной трубки, белеют.- соедините с комкором Смушкевичем.
  - Товарищ Смушкевич в кабинете у командующего,- укоризненно отвечает его секретарь.- позвоните часа так через два, сейчас я могу только принять телефонограмму...
  - Послушай меня, капитан,- зашипела Оля, как змея.- я звоню по поручению Генерального комиссара госбезопасности товарища Берия. Если ты прямо сейчас не позовёшь комкора к аппарату, я тебя в лагерную пыль сотру...
  Стоящий рядом Ким невольно вздрогнул от разительной перемены, которая произошла за секунду в облике милой девушки.
  - Одну секундочку...- в голосе секретаря одновременно послышались раздражение и испуг.
  - Ну что?- Оля прикрывает трубку ладошкой, поворачивается к Киму, склонившемуся над 'Бебо'.
  - Товарищ Меркулов уже едет в Управление, будет на связи минут через десять.
  - Комкор Смушкевич на проводе...
  - Здравия желаю, товарищ Смушкевич,- глаза Кима лезут на лоб: это уже третья интонация и громкость, которыми окрашивается голос девушки за последнюю минуту, теперь это- голос коллеги, знающего себе цену.
  - ... Мальцева здесь. Мне из особого отдела доложили, что майор госбезопасности Чаганов вылетел с майором Рычаговым на самолёте У-2 с аэродрома Воздвиженка вылетел в Новокиевку, где должен был приземлиться в полдень. Что вам известно об этом? Где Чаганов, Рычагов, самолёт?
  - Ничего неизвестно,- замялся комкор.- да, я распорядился помочь, но...
  - Нашей службой около 13:00 перехвачена японская радиограмма,- в последних словах Оли зазвучали металлические нотки.- что советский двухместный самолёт с бортовым номером 29 был сбит зенитчиками, его обломки упали в озеро Хасан у подножия высоты 150. Это сопка Заозёрная, так?
  - Я сейчас уточню,- в трубке послышалось шуршание и едва различимые слова.- почему сразу не доложили?...
  - Вы что-то скрываете от органов, комкор?- Голос Оли снова вернулся к первой интонации.- Не советую, происшествие находятся на личном контроле товарища Берии.
  - Нет-нет, я ничего не скрываю, товарищ Мальцева,- голос Смушкевича дрогнул.- вот, в 12:30 Чаганов вышел на связь, доложил, что самолёт попал в туман и просил начальника ВНОС сориентировать их по месту, но связь быстро прервалась. Затем... в 13:40 получена радиограмма от Чаганова, что они с Рычаговым живы и находятся районе сопки Заозёрная, в подразделении лейтенанта Мошляка. Врут японцы, живы они! Правда в данный момент с трёх сторон охвачены вражескими войсками.
  - Немедленно вышлите туда самолёт- разведчик, гидросамолёт, истребители. Необходимо срочно эвакуировать товарища Чаганова!
  - Кхм, тут такое дело...- виновато добавляет комкор.- В 14:05, как только позволила погода, согласно приказа командующего начались бомбовые и артиллерийские удары по японским войскам...
  - И по Заозёрной тоже?- Повысила голос девушка.
  - Да, тоже.
  - Почему же вы не отменили удар?- Почти кричит она.
  - Мне не доложили... я был на совещании в кабинете у товарища Апанасенко...
  - Отменяйте сейчас, у вас же есть связь!
  - Хорошо, я только доложу командующему. Начальника шифровального отдела ко мне...- вторая часть фразы командующего авиацией прозвучала совсем тихо.
  - Зачем шифровка, просто открытым текстом отмените операцию!- Взрывается девушка.
  - Но я не в праве... это дело командующего Группой Войск... в открытую запрещено... и как я могу действовать через голову командиров авиаполков.
  - Делайте что хотите, но, если в результате вашей бомбардировки пострадает товарищ Чаганов, вас ждёт трибунал. Мой вам совет, действуйте быстро и ничего не бойтесь, товарищ Берия в эту минуту уже звонит наркому обороны.- Оля расстроенно кладёт трубку.
  - Товарищ Ким,- девушка уже на ногах.- доложите товарищу Меркулова, что я выезжаю на железнодорожный вокзал, надеюсь утром быть в Ворошилове.
  * * *
  - С-сука,- Смушкевич раздражённо бросает трубку ВЧ на рычаг.- советует она, знаешь куда засунь свои советы...
  - Что же делать, товарищ командующий?- Подаёт голос капитан, заботливо подставляя стул начальству.
  - Что делать, что делать? Выполнять указания... всяких б***ей...- Скрежещет зубами комкор.- Пиши приказ...
  - Но бомбовозы уже в воздухе,- секретарь растерянно смотрит на часы.- а радиосвязи с ними всё равно нет.
  - Дошло наконец,- криво усмехается Смушкевич.- передашь телефонограммы в Кневичи, Ново-Никольск и Шкотово. Всё чтоб было чин чином, время передачи, кто принял. Ой чует моё сердце, что эта мадам ещё много крови у нас выпьет, особенно если с её хахалем что-то случится...
  - Так может вам лучше, товарищ командующий,- вкрадчивым голосом продолжает секретарь.- поручить это дело Сорокину? Это ж в основном его подчинённые из 1-й Армии будут наносить бомбовые удары. Он всё равно в Кневичах прохлаждается...
  - Дело говоришь...- веселеет комкор.
  - ... просто так кратко и передать приказание,- воодушевляется капитан.- 'приостановить бомбовые удары по району сопки Заозёрная до особого распоряжения. Ответственным за доведение и исполнение данного распоряжения назначить комдива Сорокина'.
  * * *
  Ударная волна от близкого взрыва огромной бомбы вначале оттолкнула меня от стенки нашего убежища, к которую мы вжались в ожидании конца света, а через мгновение дважды сильно сверху хлопнула по ушам. День за секунду превратился в ночь, каменная пыль абразивом прошлась по открытым глазам, обожгла глотку и забила ноздри. Недолгое затишье и вдруг в полной темноте подо мной задрожала земля, это сверху по ней забарабанили, поднятые взрывом в воздух камни. Накрываю 'хрустальный сосуд' руками, сворачиваюсь в позу сидячего эмбриона: ноги прикрывают причинное место, на плечах- разгрузка Вассермана. С каждой секундой сила ударов каменного дождя неуклонно ослабевает, в наше убежище начинает проникать свет.
  - Кхм-кхм, есть кто живой?- Сбрасываю жилет и как собака отряхиваюсь.
  Прямо передо мной, на том месте, где сидел Рычагов- земляной холмик, из которого торчит его грязная пятка. Берусь за неё двумя руками и изо всех сил тяну на себя.
  'Застонал, дышит... значит, будет жить'.
  Перехожу к соседнему холмику, кто-то начинает мне помогать... русло пересохшего ручья начинает оживать, послышались хриплые команды лейтенанта, которые почти никто не исполняет, думаю, по причине массовой контузии- не слышат просто. Через четверть 'реанимационных' мероприятий обнаружилось, что в строю осталось десять человек, четверо бойцов, включая Бобарыко, погибли, остальные- легко и тяжело ранены. За это время справа и слева от нас в отдалении раздалось ещё несколько подобных по мощности взрывов.
  'Предположим, что скорость звука в скальных породах в десять раз выше, чем в воздухе, тогда выходит, что остальные 'царь-бомбы' взорвались примерно в километре от нас на севере и юге, то есть в районе 'бутылочных горлышек', где граница проходит буквально в сотне метров от берега озера'.
  - Товарищ Чаганов,- уставший лейтенант приваливается к отвесной земляной стенке, рядом с ним присаживается на корточки старшина.- пошептаться надо.
  'Пошептаться... как же, кричит как иерихонская труба'.
  Мошляк левой здоровой рукой лезет в сапог и достаёт аккуратно сложенную карту, старшина помогает ему её развернуть. Сажусь сам рядом и с удовольствием вытягиваю ноги.
  - Значица так,- указательный палец лейтенанта с чёрным ногтем заскользил бумаге.- мы сейчас находимся здесь. Основной задачей вверенного мне головного отряда первого батальона 118 стрелкового полка было скрытно пройти узкий участок границы, разведать обстановку и выслать проводников для обеспечения прохода усиленной роты нашего полка. Задумка была такая, чтоб в случае обострения обстановки усилить гарнизон на отбитой нами сопке Заозёрная. Но японские милитаристы опередили нас: под покровом ночи вновь захватили сопку и отрезали наш отряд от основных сил полка...
  - Товарищ майор, как же так?- Неподалёку от нас трое бойцов окружили Рычагова.- Почему ваши продолжают бить по своим? Вам же послали радио... Что теперь их родным мы скажем? Все обернулись на четыре трупа, лежащих в стороне.
  - Молчать!- В лесу загремел голос Мошляка.- Видите, ранетый он. Вам троим, я смотрю, больше всего повезло... Берите оружие и давайте наверх, шагов на двадцать разойдётесь... охранение организуйте. Японцы тоже могут скоро в себя прийти...
  Бойцы без пререканий сразу подхватили винтовки и, цепляясь за корни деревьев, стали карабкаться наверх по крутому склону. Из уголка глаза лётчика скользнула вниз по щеке коричневая слеза.
  - ... Короче,- грустно выдохнул лейтенант.- на текущий момент во вверенном мне подразделении половина бойцов неходячие, бросить их и прорываться к своим мы не можем...
  - Так и оставаться нам здеся нельзя,- покусывает ус старшина.- сами же говорите, очухаются японцы и снова полезут.
  - Это я так просто сказал...- морщится от боли Мошляк.- не до нас им скоро будет. Наступление скоро наше начнётся, аккурат после того, как бомбовозы назад к себе повернут...
  И действительно, в этот момент вновь раздалось гудение авиационных двигателей, сквозь рассеявшийся дым проклюнулось голубое небо и в нём несколько серебристых СБ, плывущих на восток.
  - ..., но, конечно, начеку нам всем быть нужно.
  'Я бы на этот счёт не был так уверен. Не дай бог прознают японцы, кто здесь и тогда точно не пожалеют сил и средств чтоб захватить меня в плен'.
  - Товарищ лейтенант, не мешало бы нам запасной план составить,...- лейтенант со старшиной удивлённо повернулись ко мне.
  - Что за план?
  - А такой, я- довольно хороший пловец-разрядник,- гордо расправляю плечи.- минут за тридцать это озерцо свободно переплыву, помощь вызову.
  - Заливаешь...- читаю по глазам у своих собеседников.
  - Я серьёзно,- хмурю брови.- в 25 метровом бассейне кролем 400 метров за четыре с половиной минут проплывал...
  'Стоп, что я несу? Это в семидесятых- норматив перворазрядника, а сейчас, по-моему,- как бы не мировой рекорд... Хотя мои слова протеста у слушателей не вызывают... не в теме они'.
  - Как бы, товарищ Чаганов, не вышло с вами как с Чапаем,- качает головой Мошляк.- японцы с вершины из пулемёта всё вокруг пристреляли... Видели что с вашим самолётом сделали?
  - Решето,- согласно кивает старшина.- а что, если, товарищ лейтенант, поплыть ночью? Хотя без напарника всё равно опасно... помочь-то случись что, некому. Мы тут все в нашем полку- степняки из Туркестана, плавать толком не могём... один Лукашенко из Белоруссии, сказывает у них там на море крабы да ботаны (креветки)... во-о, почище местных Дальневосточных... да только вот ноги ему перебило- не пловец он.
  - Поставят нас со старшиной к стенке если не убережём вас, товарищ Чаганов,- тяжело вздыхает лейтенант.- и правильно сделают...
  'Вполне вероятно'.
  - В общем так,- с трудом поднимается на ноги командир.- отряду подъём, перекатами по десять шагов по руслу выступаем к камышовому лагерю. Старшина, командуешь арьергардом. Мне выпала задача переносить неходячих раненых и их оружие, медленно со всеми предосторожностями минут за двадцать спустились к заросшему камышом устью ручья, где чуть не напоролись на японских солдат, вдруг загомонивших неподалёку. Сквозь жиденькую зелёную завесу с высоты своего роста я смог видеть двух вражеских пехотинцев: оба в тонкой серой обтягивающей форме, рыжих ботинках и касках в чехле. В одной руке они держали длинные с примкнутым штыком винтовки, а другой- растягивали мою шинель, изрешечённую осколками и политую кровью Рычагова.

   Глава 3.

  Район озера Хасан,
  Штаб 118-го стрелкового полка.
  31 июля 1938 года, 01:00.

  - Доложите обстановку, товарищ Базаров.- Апанасенко опирается на край стола, всю поверхность которого занимает большая карта, столешница заскрипела и накренилась.
  Сгрудившиеся вокруг карты командиры подхватили керосиновые лампы, стоящие по углам столешницы, по брезентовым сводам палатки заметались большеголовые тени. Командир 40-й стрелковой дивизий полковник лет сорока с орденом Красной Звезды подался вперёд и выдвинулся на свет из-за плеча Мехлиса, стоящего рядом командующим.
  - Вверенная мне дивизия,- резво начал полковник.- силами 118-го полка при поддержке 40-го отдельного танкового батальона сегодня в 17:00 вступила в огневой бой с японцев милитаристами.
  - Где 119-й и 120-й полки? Гаубичный полк?
  - На марше,- из тени на помощь Базарову пришёл начштаба, майор.- прибытие ожидается сегодня, начиная с 16:00.
  - ... Противник оказывает бешеное сопротивление...- продолжил командир дивизии.
  - Собаки бешеные их что ли покусали?- Недовольно прерывает его Апанасенко.- Ты мне на карте покажи.
  Базаров, начальник штаба дивизии, комполка и старший лейтенант танкист совместными усилиями, согнувшись над картой и забирая друг у друга резную деревянную указку, показывают армейскому начальству обстановку.
  - Что вам известно о группе Мошляка?- Мехлис берёт за рукав комполка Солёнова и отводит его от стола.
  - После того, как японцы отрезали его от основных сил полка ничего не известно. Состав группы: 20 штыков, два станковых пулемёта. Лейтенант Мошляк, опытный надёжный командир, коммунист.
  - Та-а-к... понятно,- выпрямляется Апанасенко, грозно постукивая указкой по ладони.- давай я тебе, полковник, своими словами расскажу, что ты тут натворил. Ты без разведки противника, без артподготовки, на участке шириной в сто пятьдесят шагов бросил в атаку в лоб двадцать танков и две роты бойцов. Десять танков застряли в болоте и их сейчас добивают японцы, остальные- не смогли преодолеть противотанковых заграждений и отошли назад. У пехоты- двадцать пять убитых, сорок раненых. Тоже вернулись на исходные и ещё у тебя боеприпасы на исходе. Правильно я говорю? Да-нет?
  Базаров молчит, опустив голову.
  - Товарищ командующий, товарищ армейский комиссар 1-го ранга,- из тени появляются лысая голова и петлицы бригадного комиссара.- мы выправим положение. Мы вызвали на соревнование 32-ю дивизию полковника Берзарина, мы вам торжественно клянёмся, что первыми водрузим красный флаг на вершине сопки Заозёрной!
  - Да итить... твою мать!- Апанасенко с силой стучит указкой по столу, пробивая дыру в карте, точно попав в злополучную вершину.
  Тёмная полоса появилась над воротом гимнастёрки комкора и, расширяясь, быстро поползла наверх захватывая всё его лицо. Все, включая Мехлиса, с опаской вжимают голову в плечи и завороженно смотрят на остриё указки. В палатке становится так тихо, что снаружи проникает многоголосый комариный писк.
  - Ну тогда слушай, чего я командовать буду...- с трудом справляется с гневом комкор.- война идёт, нет больше границы! Бить будешь вдоль берега реки Туманной, вот эту понтонную переправу разнесёшь на... понял нет? Ты сам ставишь задачи и даёшь цели своим пушкарям. Да пусть не скромничают, лупят на всю глубину докуда дотянуться смогут, хоть бы и на другой стороне реки, жэдэ станцию- в первую очередь. Чего сам не сможешь достать, обращайся к летунам, к Сорокину... я распорядился, чтоб твои заявки на бомбёжку исполнял вне очереди. Апанасенко переводит дух.
  - А Берзарин будет бить тебе навстречу. Вот когда вы встретитесь вот здесь, окружите японцев, тогда вместе и пойдёте на штурм Заозёрной, если к тому времени они лапки вверх не подымут, понял да? Дальше, свяжись с моим начальником оперативного отдела, он тебе данные сообщит о выявленных огневых точках противника, что твой лейтенант по радио передал. Сам тоже на жопе не сиди: разведка- вот что для тебя главное. Ещё одно... ровно в два ноль-ноль организуй огневой налёт на своём фронте из всех стволов, самолёт разведчик будет сверху летать фотографировать всё, понял нет?
  - Не было у Мошляка рации,- шепчет на ухо начштабу майор Солёнов.- да и не пойму я как разведчик будет ночью снимки делать? Темно ведь...
  Тот недовольно шикает на комполка.
  - Корпусное управление разворачивается в Краскино,- по тону Апанасенко стало понятно, что совещание заканчивается.- завтра в 16:00 жду вас там с предложениями по операции.
  - Товарищ командующий,- адъютант поспешно прикрывает за собой полог палатки.- есть связь с Москвой!
  У части собравшихся от удивления вытягиваются лица.
  * * *
  - Хорошо тут у тебя, капитан, прохладно,- Апанасенко с сожалением поднимается из удобного вращающегося кресла.- жалко, что твой ледник в дороге не работает, а то б нас с товарищем Мехлисом отсюда б пушкой не выбили, правильно я говорю? Благодарю за службу! Через полчаса выезжаем.
  Вагонная дверь прицепа передвижного 'Айфона' мягко поехала в сторону и в лицо военным пахнул тёплый липкий воздух. От штабной палатки отделились две фигуры в морской форме и поспешили навстречу, но путь им преграждают рослые бойцы комендантской роты.
  - Товарищ комкор, капитан 3-го ранга Горшков по-вашему приказанию прибыл ...- начал доклад высокий моряк, Апанасенко делает удивлённое лицо.
  - Вы от Кузнецова?- Перебивает его Мехлис.- Пропустите, это по моей просьбе они здесь, Иосиф Родионович... пройдёмте в палатку. Так прошу всех покинуть помещение... Ваня, проследи чтобы нам никто не помешал.
  В центре палатки у карты остаются четверо.
  - Представьте вашего спутника, товарищ Горшков.- Мехлис берёт в руки указку.
  - Старшина Пётр Бойченко, лучший пловец и вообще спортсмен в моей бригаде...
  - Постойте-постойте,- Апанасенко хлопает себе по щеке, убивая комара.- это не тот ли Бойченко, который чемпион страны по плаванию?
  - Это мой брат.- Расправляет плечи старшина.
  - ... его команда каждый год побеждает гонки на шлюпках, ворошиловский стрелок, комсомолец, не женат,- продолжает доклад капитан 3-го ранга,- согласно распоряжения начальника Политуправления Тихоокеанского флота, мною также отобраны двадцать лучших матросов с кораблей 7-ой бригады. Также по его приказу отобрал две небольшие плоскодонки типа 'Кавасаки' и вооружил их пулемётом 'Максим' на носу.
  Горшков замолкает, теперь уже все вопросительно смотрят на Мехлиса.
  - О том, что вы сейчас услышите, никто кроме нас четырёх узнать не должен,- карикатурно большеносый деформированный профиль армейского комиссара на брезентовом куполе палатки заколыхался под ударами дождевых капель.- даже ваше начальство, эти сведения совершенно секретны. Вчера в полдень в районе сопки Заозёрная потерпел крушения наш самолёт У-2, на борту которого находился майор госбезопасности Чаганов. Пилот и пассажир выжили и попали в расположение разведгруппы лейтенанта Мошляка, Чаганов позднее выходил на связь по радио и сообщил об этом, но сеанс неожиданно прервался. Есть подозрение, что японцы начали охоту за ним с целью взять в плен. Чаганов является носителем высших государственных секретов, поэтому его попадание в руки врага необходимо не допустить в любом случае. Не жалея ни своей, ни чужой жизни, вы, старшина, обязаны спасти товарища Чаганова. Как заместитель наркома обороны, приказываю: группе старшины Бойченко на двух рыбачьих судах сегодня ночью пересечь озеро Хасан, высадиться на берегу в районе сопки Заозёрная, произвести поиск и найти Чаганова. Доставить его на борт судна и вывезти на нашу сторону. По возможности, организовать эвакуацию всей группы Мошляка в количестве 20-ти человек. Товарищ Горшков организует связь с группой и обеспечение её всем необходимым. Повторяю: без самого Чаганова или без... его тела вам, старшина, лучше не возвращаться. Товарищ Апанасенко, обеспечьте запрет на полёты авиации на этим районом.
  * * *
  'Что за чёрт? Скоро уже светать будет, а ДБ-3, звук двигателей которого третий час доносится с неба, как будто нарочно обходит наше новое убежище стороной'.
   Вчера, счастливо избежав встречи с японским патрулём, мы, стараясь не шуметь, поднялись метров на двадцать метров вверх по склону по дну ручья и свернули в его старое русло, ещё больше заросшее травой и кустарником.
  - Вмиг нас найдут,- перевёл дух Мошляк на развилке, глядя на глубокие следы на влажном песке, оставленные отрядом,- одна надежда на ливень...
   И через час, как по заказу, разверзлись хляби небесные, едва мы успели разбить новый лагерь: неплохо расположились, на склоне, в углублении, образованном корнями упавшего под откос, дерева. Даже перекусить не успели, хотя в общем-то особо и нечем было... большая часть съестного осталась в вещмешках в старом лагере, где сейчас хозяйничают японцы. За какие-то минуты высохшее русло ручья превратилось в бурную горную реку, сметающую всё на своём пути, увлекающую за собой крупные камни и валуны.
  Скрепя сердце, ввиду нехватки оставшихся в строю бойцов, Мошляк был вынужден поставить меня на 'собачью вахту' в нижний секрет вторым номером к пулемётчику Аниськину. Молодой обстоятельный боец грамотно выбрал позицию на пригорке: в сектор обстрела его 'Максима' попала большая часть, ставшего мне почти родным, галечного пляжа, сильно пострадавшего от мини-Хиросимы.
  'Клюёт носом 'деревенский детектив'... Ничего, пусть подремлет немного, так даже лучше... его постоянное кряхтение и нервные почёсывания прекратились наконец и стали слышны далёкие звуки'.
  Плоский фонарь идёт в карман галифе, инфракрасный фильтр от него заворачиваю в фетровый футляр и кладу в нагрудный карман- звук моторов бомбера, гулкие выстрелы и разрывы растаяли вдали.
  'Не вышло подать знак... И что Мошляк упирается? Всё равно другого выхода из создавшейся ситуации, чем отправить меня вплавь за подмогой,- нет. Лукашенко совсем плох, а из лекарств в 'жилетке'- один аспирин... нет еды, мало боеприпасов. Ударить кулаком по столу? Не прокатит... устав бойцы знают на зубок'.
  Со стороны воды слышится едва различимый стук мотора, но вскоре вновь наступает тишина.
  'Интересно, Оля уже здесь? Вполне вероятно, что уже ставит на уши местное начальство. Провожая сюда, давала разные советы по выживанию, а под конец незаметно меня перекрестила... Ким, кажется, заметил, но виду не подал'.
  С громким шипением в небо со стороны сопки взмывает осветительная ракета, освещая жёлтым светом всё вокруг, в том числе две деревянные посудины с пулемётами на носу метрах в трёхстах от берега. Они бесшумно по инерции, как "летучие голландцы", скользят к берегу. Толкаю в бок Аниськина и командую: 'Подъём'!
  В то же мгновение с горы по воде ударил японский пулемёт.
  - Вон он там, наверху!- Тычу рукой в сторону огневой точки врага, Аниськин крутит ствол, но он упирается в пригорок в трёх метрах от нас.
  - Давай, разом взяли!- Вскакивает на ноги пулемётчик. Вместе с двух сторон берёмся за колёса, зарывшиеся в тяжёлый грунт, рывком поднимаем пулемёт и, скользя в грязи, тащим его наверх. Со стороны озера раздаются ответные очереди, ракета гаснет и наступает полная темнота.
  - Где? Где? Не вижу...- крутит головой пулемётчик.
  Глаза, привыкшие к темноте, снова слепит жёлтая ракета, взлетевшая с плоской вершины сопки.
  'Сам не вижу...- замелькали в голове обрывки мыслей, разгоняемые адреналином,- как их разглядишь в этих зарослях,... а наши- как на ладони, не спрячешь большие лодки в камышах... Сколько от них до японцев? С полкилометра? Даже поменьше... Как нарочно поджидали. Ловушка?... Перебьют всех как в тире'...
  Нос первой лодки утыкается в заросли камыша в десятке метров от остова У-2 к очередям пулемёта добавились винтовочные хлопки. Вода между лодками вспухает от десятков фонтанов, деревянная рубка брызнула битым стеклом и крупными щепками.
  - Полундра!- Через низкий борт в воду посыпались люди в чёрных бушлатах, пулемёт на носу замолк.
  Мотор, идущей следом лодки, громко затарахтел, она резко тормозит, останавливается в паре метров от зарослей и начинает медленно сдавать назад, при этом её пулемётчик продолжает палить в белый свет как в копеечку.
  - Не вижу...- трясёт головой Аниськин.
  - Какая разница, бей на звук, жги самураев!
  Громкий глухой звук застучавшего 'Максима' закладывает уши ватой, брезентовая патронная лента рвётся из рук, огненная корона у дульного среза пулемёта подсвечивает дьявольским светом безумный профиль 'детектива' с вылезшими из орбит глазами и ощерившимся ртом. Двести пятьдесят патронов на ленте пропадают в ненасытном чреве пулемёта меньше, чем за минуту и вот я уже скольжу на заднице вниз по мокрой траве за вторым коробом.
  'Последний, больше нет'.
  У японцев, судя по звуку, недостатка в боеприпасах нет- к первому ручнику присоединяются ещё два с вершины сопки. Подхватываю свою длинную винтовку и- в обратный путь.
  'Точно ждали их,... шинель!...- вдруг, как молния, пронизывает меня догадка,- сложили два и два... поняли что подстрелили крупную птицу... быть может даже фамилию мою сумели прочитать на подкладке... если так, то просчитали, что наши наверняка пошлют помощь... с другой стороны, должны были и на наш поиск выставить крупные силы... не успели до темноты, да и дождь мог помешать... тогда жди облавы с рассветом'...
  - За смертью посылать...- бурчит себе под нос Аниськин.
  'Да сколько меня не было то, минуту?... А как всё изменилось вокруг'. Предрассветная прохлада с гор достигла озера, сгущая невидимую дымку водяного пара, клубящегося над тёплой водой, в молоко непроницаемого для осветительной ракеты тумана.
  'Как не повезло морякам! Всего бы десяток минут повременили и высадились бы по-тихому, а так постреляли всех как уток... понятно, что торопились, хотели успеть до рассвета'. Дальний берег озера окрашивается лёгким розовым цветом, как на акварели: чем ближе к зрителю, тем темнее тон. Японцы прекращают огонь, лишь изредка вновь возникшую тишину разрывает короткая беспокоящая очередь.
  - Что тут у вас?- Близкий знакомый шёпот сзади застаёт нас с первым номером врасплох.
  - Тут такое было, тащ старшина...- начинает многословно докладывать Аниськин. 'А может и не всех постреляли... остался кто-то в зарослях... в помощи нуждается'.
   - Значица так,- после небольшого раздумья заключает старшина,- командир считает, что японцы утром начнут нас искать. Здесь на сопке мы долго не продержимся, поэтому пока есть время будем отступать в камыши. Думаю, если из морячков кто в живых остался, тоже там будет прятаться. Отсюда приказ- выдвигаемся в лагерь.
  Напарник, ещё не отошедший от горячки боя, порывисто вскакивает на ноги, левой рукой хлопает по прицельной планке, правой- берётся за ленту... Неожиданно тёплая волна накрывает меня сверху, липкой пахучей гущей брызжет в лицо, растекается по груди, наваливается всей тяжестью, опрокидывает на спину и только после этого по ушам бьёт сухой треск пулемётной очереди.
  - Майор, ты жив?- сильные руки тянут с меня тело Аниськина, голова которого безвольно мотнулась на шее, открывая обезображенное выходным отверстием пули лицо.
  - Я в порядке...- и тут же острый желудочный спазм выворачивает меня на изнанку.
  - Прямо в затылок, не почувствовал ничего...- шепчет старшина, а сам уже колдует над пулемётом и не глядя суёт мне свою фляжку.- ты на вот, выпей чуть.
  Успеваю сделать два больших глотка прежде, чем спирт перехватывает дыхание и обжигает горло.
  - Давай, берись за ноги, спрячем его в расщелине.
  - Нет, старшина, погоди,- расстегнув пуговицы на вороте и манжетах гимнастёрки, стягиваю её с себя через голову.- снимай с него...
  - Это правильно, товарищ Чаганов,- мгновенно схватывает мою мысль старшина,- это чтоб самураи подумали, что убили вас, хорошо придумали... и документы оставляете? Тоже верно, не узнать теперь Аниськина по фотографии.
  'Кроме партбилета, у него нынче особая цена'.
  * * *
  - Лейтенант госбезопасности Мальцева,- кричит Оля, стараясь заглушить работающий неподалёку электрогенератор, быстро проводит перед глазами адъютанта заместителя наркома обороны своим служебным удостоверением и прячет его в нагрудный карман гимнастёрки,- товарищ Мехлис ждёт меня.
  - Да-да, конечно,- кадык молодого полковника дёргается вверх, карие глаза мутнеют от гипнотического блеска ордена Ленина на груди девушки,- только там сейчас...
  Оля решительно поднимает полог палатки и проскальзывает под ним внутрь, в нос ударяет сильный запах карболки. На хирургическом столе, ярко освещённом электрическим светом, лежит тело, укрытое с головой серой простынёй. Девушка, не обращая внимания ни на стоящего у стола человека в белом халате и маске, ни на группу военных, переступающих с ноги на ногу чуть поодаль, стремительным неслышным шагом приближается к телу и без колебаний откидывает простыню, все находящиеся в операционной, кроме неё и врача, дёргаются и отводят глаза в сторону.
  - Это не Чаганов.- облегчённо выдыхает она.
  - Как не Чаганов?- загремел на всю палатку голос Мехлиса.- А кто же тогда? Старшина!
  Все поворачиваются к невысокому широкоплечему моряку, стоящему у выхода, человек в белом халате с тревогой вглядывается в бледное лицо девушки.
  - Как же так,- растерянно разводит руками Бойченко,- а обмундирование,... а удостоверение, что было при нём? Мы же тело это у японцев отбили, тех, что несли его, значит, в ножи по-тихому взяли, остальные ничего и не заметили...
  - Не он это, у Чаганова вот здесь над ухом след остался от пули, от которой он товарища Кирова заслонял...
  - Выходит, старшина, провели вас японцы?...- чёрные брови Мехлиса встретились у переносицы, подбородок Бойченко падает вниз, упираясь в грудь.- Я сразу почуял неладное, мандат есть, а партбилета нет.
  - Вполне может статься, что и не японцы,- приходит на помощь моряку Оля.- а сам Чаганов... да-да, хотел их с толку сбить... представить дело так, что убит он.
  - Зачем это ему? Непонятно...- подаёт голос высокий капитан 3-го ранга, продолжая смотреть в сторону.
  - Наши разведчики сумели подключиться к вражеской телефонной линии,- девушка быстрым движением накрывает труп простынёй.- и подслушали разговор, в котором командир полуроты Танака докладывает в штаб, что неподалёку от упавшего самолёта японцы нашли шинель 'русского генерала'. Сумели буквы разобрать на подкладке, но прочесть фамилию правильно не смогли: Чанг-Кан у них вышло.
  - Считаете, товарищ лейтенант госбезопасности, ждали самураи нас? - старшина вопросительно смотрит на Олю.- Мне тоже так показалось.
  - Может быть,- согласно кивает она,- но главное в том, что Чаганов- жив и нам надо поторопиться. Судя по всему, за группой Мошляка идёт охота, раз уж у них появились убитые.
  - Да я хоть сейчас, был бы приказ...- Бойченко переводит взгляд с Горшкова на Мехлиса и обратно.
  - Мне надо идти...- в голосе девушки появились металлические нотки.- никто не знает Чаганова лучше меня.
  - Я- категорически против, товарищ армейский комиссар 1-го ранга,- взрывается от возмущения Горшков,- в подобной операции могут принимать участие только подготовленные краснофлотцы, владеющие рукопашным боем, отличные стрелки и пловцы! Я не сомневаюсь в личной смелости товарища лейтенанта госбезопасности, но её же придётся всё время охранять, а это- отвлечение от основной задачи.
   - Действительно,- Мехлис с сомнением смерил Олю взглядом,- направлять вас во вражеский тыл, товарищ Мальцева, будет опрометчиво...
  - Моя боевая подготовка, товарищ Горшков,- поджимает губы девушка,- ни в чём не уступает вашим морякам, желаете проверить?
  - Можно и проверить,- зло сжимает кулаки Бойченко, рукава тёмно-синей фланелевки взбухают под напором напрягшихся бицепсов,- драться с девушками я, конечно, не буду, но своё мастерство в плавании и стрельбе вам предъявить придётся.
  - Принимается,- глаза Оли сузились,- но уж раз вы, старшина, меня вызываете, то я выбираю оружие. Из нагана, с тридцати пяти шагов, стоя, грудная мишень, семь патронов, по секунде на выстрел, идёт?
  - Идёт,- голос старшина теряет кураж,- тут на заставе стрельбище есть в лощине.
  - А за ним озерцо небольшое,- подхватывает девушка,- до того берега и обратно метров триста, даже не устанем...
  Голова доктора в марлевой маске, следящего за словесной дуэлью, мотается из стороны в сторону, как у зрителя на теннисном корте.
  - Разрешите, товарищ армейский комиссар 1-го ранга?- Оля смиренно опускает глаза.
  - А давайте, прямо сейчас, надо торопиться.
  * * *
  - Огонь!- Мехлис, стоящий за спиной соперников, зачем-то машет рукой. Бойченко, повернувшись правым боком к цели, первым хватает свой револьвер с подставки, привычным движением поднимает правую руку вверх, сгибает её в локте и начинает опускать её к точке прицела. Оля стоит к цели лицом, левая руку повисла вдоль тела, правая- с наганом, по кратчайшей прямой летит к линии прицеливания и, достигнув её, без паузы жмёт на спусковой крючок.
  К моменту, когда все семь пуль, выпущенных из револьвера девушки, уже ушли в сторону мишени, раздался первый выстрел старшины. Все болельщики, откуда-то прознавшие о соревновании, в основном военнослужащие армейского госпиталя из Ворошилова и командированные доктора из Москвы, вне зависимости от половой принадлежности, восхищённо загудели. Бойченко, сжав зубы, в своём темпе заканчивает упражнение.
  - Оружие к осмотру!- командует Горшков и через пару секунд,- Смена, к мишеням бегом марш!
  По этой команде люди в белых халатах и без них, обгоняя соперников, ломанулись к мишеням.
  - Динамо- 64, ЦДКА-62!- Послышался вскоре чей-то насмешливый девичий голос. Красный, как рак, Бойченко растерянно переводит взгляд со своей мишени на мишень соперницы, на Олиных плечах повисают медсёстры, поедая её восторженными глазами.
  - Отличная стрельба! Товарищ Мальцева, нет слов, никогда такого не видел,- подошедший Мехлис с удивлением разглядывает семь отверстий от пуль (шесть- через равные промежутки по кругу девяти очковой зоны и одно в самом центре мишени),- так что, старшина, будем проверять как товарищ лейтенант плавает или на слово поверим?
  - Да не знаю...- неуверенно начинает моряк.
  - Дрейфишь!- хором закричала женская половина болельщиков.
  - Кто-я?- Бойченко одним движением за длинный ворот срывает фланелевку, под тельняшкой заиграли его мощные грудные мышцы и насмешливо смотрит на девушек.- Не дождётесь!
  - Загородите меня!- по Олиной команде за секунду её окружает импровизированный редут из плотно сомкнутых тел медицинских работниц.
  Из-за крепостной стены слышится клацанье замков чемоданчика, мелькают снятая зелёная гимнастёрка, поднятые вверх белые девичьи руки. Мужские шеи по-гусиному вытягиваются, вызывая недовольный ропот женской половины.
  - Готово!- Сквозь распавшийся строй вперёд выступает босая Оля, облитая тонким тёмно-синим спортивным трико с буквой 'Д' на груди.- Старшина, ты ботинки сними, неудобно плыть. В наступившей тишине, подсвеченная клонящимся к горизонту солнцем, девушка спускается с невысокого песчаного берега, подходит к деревянным мосткам, вступает на них и оборачивается к публике, ничуть не удивляясь изумлённым взглядам, в равной степени принадлежащим представителям обоих полов.
  - Товарищ армейский комиссар 1-го ранга, командуйте старт.- хмурится она.
  - Старт.- Послушно повторяет последнее слово Мехлис.
  - Ну?- Оля поворачивается к Бойченко, застывшему на месте. Под её недовольным взглядом старшина срывается с места и, как танк, врезается в воду, скрываясь из виду в поднятой им туче брызг. Девушка незаметно толкается от помоста, на мгновение зависает в воздухе и почти без всплеска и шума скрывается в зеленоватой озёрной воде.
  - Да где ж она?- Заволновались через полминуты медички, тревожно вглядываясь вдаль и закрываясь от солнца ладошкой.
  На изумрудной глади, подкрашенной кое-где по берегам кувшинками и нависающими над ними розовыми цветами лотоса, видны лишь размашистые саженки старшины, успевшего проплыть уже четверть расстояния до противоположного берега.
  - Вон она!- радостно кричит, начавший уже тревожиться, Горшков, его голос тонет в торжествующем рёве болельщиков,- что творит девка!...
  Голова Оли неожиданно появляется на поверхности воды метрах в пяти впереди Бойченко и начинает энергично работать руками.
  - ... Настоящая пловчиха... скользит на водой... смотри как поворот сделала... под водой!- бормочет себе под нос капитан 3-го ранга,- давай, давай, девочка... жми!
  На последней стометровке девушка заметно сдаёт и Бойченко финиширует первым, обогнав соперницу на два корпуса. Тяжело дыша, он с трудом выходит на берег, прячась за ним из воды спиной вперёд появляется Оля- спортивный костюм облепил её тело, как на конкурсе 'мисс мокрая майка'... Ей на выручку бросаются счастливые медсёстры, срывая с себя на ходу белые халаты.
  - Кх-кхм,- Мехлис смущённо отводит глаза,- приводите себя в порядок... через десять минут жду соперников в штабе, пойдёмте товарищ Горшков.
  * * *
  Из небольшой лощины в полусотне метров от нашей стоянки рощице вновь зазвучали громкие гортанные выкрики японских офицеров, собирающих солдат.
  - Не отстанут они от нас,- бледный лейтенант привалился к скату небольшой воронки, вырытой взрывом 10-килограммовой авиабомбы во влажном грунте,- непременно живьём вас, товарищ Чаганов, хотят взять. Заметили, что в последнюю атаку японцы шли с лопатками в руках? Им стрелять запретили.
  'Заметил... да и у нас уже патроны на исходе'.
  Пулемётные ленты расстреляли ещё в полдень, пришлось оставить 'Максимы' в зарослях на берегу, выбросив затворы в воду, винтовочных патронов в россыпь- по десятку на каждую из двух оставшихся мосинок. За день наш отряд сократился до четырёх человек: двое Мошляк и Рычагов- ранены, но остаются в строю м мы со старшиной, основной ударной силой. Главные потери отряд понёс утром, когда японцы, забросав гранатами второй наш секрет внезапно ворвались в основной лагерь, взяв в плен наших раненых. Пятеро бойцов во главе с лейтенантом и Рычагов, пользуясь туманом, сумели прорваться через японский заслон к берегу озера. Там в камышах мы со старшиной с ними и встретились, отчаявшись найти кого-нибудь в живых из морского десанта.
  Когда рассвело, японцы принялись обстреливать прибрежные заросли из пулемётов, забрасывать минами с вершины сопки. Командир, оценив создавшуюся обстановку, решил вести отряд на север, на соединение с нашими частями в районе сопки Безымянной, откуда доносилась громкая канонада. За четыре часа, преодолевая лесные завалы, глубокие лощины и обходя топкие заливчики, удалось пройти метров пятьсот, подняться на пригорок, где мы и были окружены с трёх сторон японской пехотой. Приняли бой, понесли потери и израсходовали почти все боеприпасы.
  'Ну вот и всё...- ласково поглаживаю бакелитовые накладки рукояти нагана,- очередная жизнь подходит к концу... крайняя- была особенно яркой и цельной... много ещё чего полезного мог бы сделать Алексей Чаганов, если бы не... трагическая случайность?... Да-а, скорее всего так и есть. Была, конечно, возможность переплыть эту лужу в одиночку... бросив ребят... типа, мигом смотаюсь за помощью,... но как-то это сильно на бегство с поля боя смахивает... хотя, допускаю, что никто бы и слова не сказал... Не-ет, сам не смогу потом людям в глаза смотреть'.
  - Старшина,- хрипит Рычагов, поглаживая бок,- дай гранату, я в плен не хочу.
  - А вы, товарищ майор, умеете с ней обращаться?- проводит он рукой по мокрому лбу, размазывая грязь.
  - Нет, ты мне расскажи.
  Старшина подсаживается рядом с лётчиком и вытаскивает из подсумка зелёную гранату с ребристой рубашкой.
  - РГД-33,- заученным тоном, как на занятиях, начинает он,- осколочная наступательно- оборонительная граната...
  '... Знания из будущего- вещь безусловно полезная, но не абсолютная. Чтобы превратить их в новое оружие, боевую технику, боеприпасы и снаряжение, необходим труд сотен тысяч учёных, инженеров и рабочих. Один в поле не воин. К тому же ещё не факт, что моё вмешательство в ход истории пойдёт на пользу стране: а ну как в решающий момент не разоблачённые в 37-ом предатели ударят в спину? Или средств у страны (которые по моему требованию направлены на радиопромышленность) не хватит на производство пушек, патронов или взрывчатки, на обучение войск. Легко представить себе картину, когда полуграмотный командир запрещает включать рацию, чтобы не навести на штаб бомбардировщики врага. Да даже и представлять не надо: именно так поступали они здесь в Приморье, пока, вступивший в командование, Апанасенко ни издал приказ о борьбе с 'радиобоязнью'. А может случиться ещё более худшее: знания попадут к врагам, которые быстрее смогут пустить их в дело против нас... А что если смерть в грядущем бою- единственная для меня возможность сделать что-то действительно нужное и достойное'?
  - Вот так поворачиваете чеку на рукоятке, товарищ майор, видите красненький значок появился на рукоятке? Всё, граната готова к бою: теперь, когда вы замахнётесь для броска, ударник, значит, накалывает капсюль запала и остаётся четыре секунды до взрыва...
  'Две гранаты, две винтовки, два нагана... не рано ли я начал умирать? Ну хорошо, обложили они с фронта и тыла, отрезали от берега, но вверх-то по склону путь сто процентов свободен! Даром что, в конце его окопавшиеся на вершине самураи... Ничего, нам бы хоть ещё пару часов продержаться, а дальше уже начнёт смеркаться'.
  - Ты давай покороче, времени мало...
  - Эй, хлопцы,- вдруг в тишине раздался низкий зычный голос,- к вам обращается атаман Семёнов, слыхали о таком?
  Рука лейтенанта тянется к кобуре.
  - Тихо, все,- грозно шепчу зашевелившимся было соратникам и уже во всю глотку,- ну слыхали и чо?
  'Атаман Семёнов,- в голове возникает ориентировка, которую дала мне прочесть Оля перед отъездом в Ворошилов,- что там было в конце? ... С 1932 года в Маньчжоу-Го, с 1934- в Бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурии (БРЭМ), по сути японском центре подготовки разведывательно-диверсионных групп из числа белоэмигрантов для заброски на территорию СССР. Встречался с главой японской мисси в Харбине генералом Андо'.
  - А то,- срывается атаман на грозный тон, но тут же берёт себя в руки, продолжая вкрадчивым голосом,- что я от лица маньчжурского командования предлагаю вам сдаться. Хватит лить православную кровь. Гарантирую жизнь и свободу всем, кроме комиссаров...
  - Значит так,- быстро перемещаюсь к Рычагову и призывно машу рукой Мошляку,- как старший по званию, временно принимаю командование на себя. Лейтенант и майор ползком вот по этой ложбинке скрытно поднимаются наверх с собой у вас только по пистолету, мы со старшиной остаёмся на месте. Я начинаю переговоры с Семёновым, чтобы дать вам время на подъём. Затем по моей команде мы бросаем по гранате и догоняем вас. Всё, выполнять.
  Старшина вновь ставит гранату на предохранитель и протягивает её мне.
  - А не врёшь?- перекладываю наган в карман и беру в руку гранату,- много чего про тебя рассказывали.
  - Больше верь комиссарским байкам, атаман Семёнов простых подневольных солдат не трогает. Так есть среди вас комиссары, аль нет?
  - А если правду баешь, атаман, то приведи кого-нить из наших, что в лагере захватил, пусть они подтвердят.
  С минуту из лощины не было слышно ни звука.
  - Послал за вашими... Слышь, солдат, ты зря время тянешь... не вырваться вам отсюда. Выдавай своих краснопузых и лети на свободу белым лебедем. Напрягаю зрение, чтобы разглядеть склон сопки в направлении, куда уползли Мошляк с Рычаговым, ни одна веточка не колышется.
  - Старшина, давай потихоньку за нашими...- шепчу напарнику.
  - А нету у нас здеся партийных...- я ложусь на землю делаю руки рупором, направляя голос в сторону озера,- вышли все, последний, лейтенант, в болоте утоп, я тут за старшего- красноармеец Аниськин.
  - Брешешь, Аниськин,- голос Семёнова снова становится жёстким,- ещё двое должно остаться: лётчик-майор и комбриг, что на аэроплане летели.
  'Не понял, они что труп не нашли'?
  - Собака брешет...- добавляю драматизма в голос,- комбрига того нынче ночью убило, мы с ним в секрете были, так ему пуля всю черепушку разнесла, там его и оставил. А лётчик- ранетый, отстал от нас где-то уже поутру...
  Старшина длинной винтовкой с примкнутым штыком цепляет ветки кустарника, оступается и сползает в соседнюю воронку. В это же мгновение снизу по зарослям орешника, где мы прятались, короткими очередями начинают бить два пулемёта, сверху на голову сыпятся срубленные свинцом ветки.
  'К земле огнём прижать хотят... поближе подобраться под его прикрытием... выходит, это не я тут время тянул, а они ждали пока отставшие ручники подоспеют'.
  Краем глаза, как при замедленной съёмке, вижу, как крепкая фигура старшины поднимается над землёй, рука с зажатой в ней гранатой идёт назад и тут же- резко летит вперёд. Взгляд напарника следующую секунду ещё провожает её, пущенную по дуге в сторону пулемётов, но вдруг какая-то невидимая сила бьёт бойца в грудь и, как сломанный манекен, отбрасывает его назад и вниз. Взрыв гранаты происходит в то же мгновение, как голова старшины скрывается из виду. Пулемёты сразу замолкают, я, пользуясь возникшей паузой, ныряю в воронку старшины, чтобы застать последний толчок его сердца, заливающего алой кровью продырявленную гимнастёрку, и последнее движение глаз с расширенными зрачками в мою сторону.
  - Банзай!- Раздаётся совсем рядом.
  Торопясь, кручу рукоятку и ставлю гранату на боевой взвод, резко отвожу руку в сторону, рука чувствует легкий щелчок ударной пружины...
  Поднимаюсь на ватных ногах, вижу совсем рядом нескольких, поднявшихся на колени самураев, меня ведёт вперёд,... граната выскальзывает из мокрой ладони, шлёпается на землю и катится под откос в сторону японцев. Кто-то раскалённым прутом протыкает меня насквозь, падаю навзничь на старшину и до взрыва успеваю увидеть быстро падающее на меня черное небо.
  * * *
  - Слышь, Петрович, а чего это мы по темну тащим этого бугая? Он же мёртвый, до утра что ль не мог подождать?- из темноты доносится молодой звонкий голос.
  - Значит не мог.
  - А что ты вообще вызвался? Вон пусть корейцы бы и мудохались с ним? Я что обязан? Я вообще-то ординарец атаманов, да и ты тоже... Ну что молчишь, язык что ли проглотил? Хоть бы другого выбрал, тот помельче был.
  - Дурак ты, Васька,- отвечает пожилой прокуренный голос.- ты видал какие у нашего сапоги? Новые хромовые, кожа тонкая, генеральские... а у второго- яловые, сношенные.
  
  


Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) А.Куст "Поварёшка"(Боевик) Я.Ясная "Невидимка и (сто) одна неприятность"(Любовное фэнтези) В.Бец "Забирая жизни"(Постапокалипсис) Н.Самсонова "Сагертская Военная Академия"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) С.Панченко "Warm. Генезис"(Постапокалипсис) М.Юрий "Небесный Трон 5"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "К бою!" С.Бакшеев "Вокалистка" Н.Сайбер "И полвека в придачу"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"