Кротов Сергей Владимирович: другие произведения.

Чаганов: Москва-37

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
  • Аннотация:
    Книга третья.


   Чаганов: Москва-37.
  

  Москва, пл. Дзержинского,
  Управление НКВД.
  13 апреля 1937 года, 13:00.

  -Алексей Сергеевич,- в трубке внутреннего телефона зазвенел Катин голосок.- товарищ Кольцов на линии.
  'Интересно, что ему надо? Вообще не думал, что он мне позвонит'. Я не смог скрыть от него своих подозрений, что он выполнял задание Шпигельгласа в той истории на телефонной станции в Барселоне. Потом две недели в одном купе с ним были для меня настоящей пыткой, а Кольцов в дороге смеялся, шутил, словом, вёл себя как ни в чём не бывало. Шпигельгласа, кстати, как выяснилось по прибытии в Союз, перевели из Центрального аппарата на Дальний Восток.
  'Послать журналюгу куда подальше'?
  -Соединяй.- Сегодня объявляю амнистию всем своим врагам: душа поёт после ритуального сожжения в кухонной печке олиной дактокарты.
  'В ней, кстати, было описание татуировки в виде змейки на правой ягодице. Попрошу продемонстрировать в виде компенсации за пережитое'.
  -Алексей, дружище,- бархатный грассирующий голос лучшего репортёра страны, по которому сохли многочисленные советские радиослушательницы, по прежнему вызывал у меня чувство неприятия.- звоню тебе по поручению общества друзей Максима.
  -Какого Максима?
  -Максима Горького...
  'Что за шутки, он умер год назад'.
  -... самолёта 'Максим Горький'...
  'Друг самолёта, блин. Командир Особой Сводной Агитэскадрильи, вот что это за хрень? Ни к ВВС, ни к ГВФ отношения не имеет (на самом деле относился к Гражданскому Воздушному Флоту). На охоту летать с мастерами пера или чего там ещё у них? Хотя кто его знает, быть может у меня превратное представление об агитации и пропаганде'.
  После той аварии в 35-ом МГ отремонтировали и уже в мае 36-го он участвовал в воздушном параде, вот только никакого сбора денег на десять новых АНТ-20, как это было в моей истории, тоже не случилось. Так и остался МГ в единственном экземпляре, один раз засветился на Красной площади, пару раз слетал в Харьков, Ленинград и всё- умерла идея Михаила Кольцова вместе с великим писателем.
  -... хотим напомнить людям об этом замечательном самолёте и провести первого мая после пролёта над Красной площадью авиаэкскурсию вокруг Москвы, а то стали избегать, побаиваться его после той аварии. Пилотировать будет Михаил Громов...
  'Это Туполева затея (Громов- его шеф-пилот)? Хочет финансирование получить для постройки пассажирских лайнеров по образцу и подобию МГ, только без гондолы над фюзеляжем? Сомнительно, МГ для него пройденный этап, скорее- наших борзописцев'.
  -Будут Чкалов, Леваневский, ребята из экспедиции 'Северной Полюс'... -вкрадчивым голосом продолжает искушать меня Кольцов.- Петров с Ильфом, ты с ними знаком, правда Илье стало вчера совсем плохо, думали умрёт.
  -А что с ним?
  -Туберкулёз. Простудился в Америке, получил воспаление лёгких, с тех пор никак не может оправиться.
  -Хорошо,- у меня появляются сразу несколько идей.- буду, записывай меня. Слушай, а где он? В больнице? Надо бы его поддержать.
  -Не знаю, - смущается Кольцов.- сейчас позвоню Маше, его жене.
  'Как бы уже не поздно было,... но попробовать стоит'.
  -Договорились,- невежливо обрываю разговор.- жду твоего звонка. Возвращаюсь к конспектированию классической книги Попова по теории автоматического управления. Просто недавно ко мне в СКБ пришла группа практикантов из столичных вузов и лицо одного из них, студента третьего курса механико-машиностроительного института Евгения Попова показалось мне знакомым (висел такой портрет на кафедре автоматики).
  'Так и есть, Евгений Павлович... и год рождения соответствует. Хм, третий курс. А ждать пока заматереет времени нет, пора систему управления ПУАЗО изобретать, механические вычислители слишком громоздки и дороги в изготовлении. Решено, Попов будет ведущим инженером, а научным руководителем к нему Ощепкова. ТАУ- сплошная математика, как раз для него, а подспорьем в работе будут мои записи'.
  Будущий соавтор Попова Виктор Бесекерский- пока тоже студент, но ленинградского политеха.
  'Надо поторопиться, а то перехватят талантливого паренька. Пора ему знакомиться с будущим его 'коньком'- разработкой гироскопических устройств для систем управления движением. Для начала пусть разберётся с системой управления ФАУ-1, был где-то у меня чертёжик'.
  -Алексей Сергеевич, без пятнадцати два.- В дверях поправляет причёску Катя, пытаясь понять какое впечатление производит на меня её фигура.
  -Да, спасибо, надо бежать!- Поднимаю вверх большой палец.
  * * *
  Поднимаю голову и, прищурясь, вглядываюсь в шпиль Никольской башни Кремля, тёплая безветренная погода, солнце слепит глаза.
  'А звёзды с самоцветами и впрямь потускнели, пора менять на рубиновые, а всего два года прошло как их установили, уже при мне'...
  У забора, закрывающего стройку, что на пересечении Никольской и Исторического проезда, на своём посту стоит Гвоздь, ежеминутно поднося к глазам мой подарок- часы 'Кировские' с гравировкой: 'Моему другу Гвоздю от А.С.Чаганова', продукцию Первого Московского часового завода. Папироска друга то и дело перескакивает из одного уголка рта в другой, ноздри выпускают сизый табачный дым, а глаза живут своей жизнью, сканируя окрестности и машинально выслеживая в бурлящей толпе потенциальную 'дичь'.
  Теперь он наш с Олей связник. Каждый день ровно в два часа встречает меня на этом углу, точнее, провожает взглядом: пока нужды в его услугах не было, если не считать первого их с Олей знакомства. Из кузова полуторки, перекрывшей проезд по улице, разбитной парень покрикивает на замешкавшегося продавца газет, передавая ему тюк, остро пахнущей типографской краской, 'Вечерней Москвы'.
  -Шевелись, Петрович, у меня окромя тебя ещё десять точек.
  'Удачно вышло'.
  Оборачиваюсь на, оттеснённых от меня толпой, 'бодигардов' и встаю в быстро растущую, как снежный ком, очередь. Приметивший меня Гвоздь неторопливо подходит и, цыкнув на возмутившуюся было тётку, встаёт за мной, бесцеремонно отодвинув её плечом. Протягиваю гривенник и сам беру из стопки свежеотпечатанные листки.
  Отхожу в сторону и открываю последнюю страницу 'Вечёрки', боковым зрением вижу удаляющуюся фигуру Гвоздя: 'Как он это делает? Специально прислушивался к малейшим сотрясениям в районе левого кармана шинели, ничего не почувствовал, а шифровка, адресованная Оле, исчезла'.

  Москва, Кремль, Сентатский дворец,
  Кабинет Молотова.
  13 апреля 1937 года, 23:00.

  -На этом объявляю заседание закрытым,- с облегчением объявляет Молотов, как преседатель СНК председательствующий на заседаниях Политбюро, (обычай, поведшийся со времён Ильича), встаёт со стула во главе широкого длинного стола, поворачивает голову в сторону Сталина, сидевшего справа от него, и, спохватившись, добавляет.- комиссию по оперативным вопросам прошу задержаться.
  Сталинская пятёрка (Молотов, Киров, Каганович, Ворошилов и кандидат в члены Политбюро Жданов) остаётся на месте, а остальные участники собрания тянутся к двери кабинета. Наконец к ним присоединяется и нарком внутренних дел Николай Ежов, задержанный на минутку Сталиным, генеральный комиссар госбезопасности периодически приглашается на Политбюро (сам же он не является даже кандидатом в этот высший орган власти) чтобы доложить о политической обстановке в стране.
  -Николай Иуанович, не проуодите меня до уыхода?- В пустом длинном коридоре дворца, прислонившись плечом к дубовой панели, его поджидает первый секретарь ЦК Коммунистической партии Украины Станислав Косиор, гладковыбритая голова его лоснится от пота и поблескивает в свете ярких осветительных ламп.
  -Что ж не проводить,- щерится Ежов и гордо расправляет плечики.- сам иду туда.
  -Не зоуут нас к столу, значит...- два чёрных глубокопосаженных глаза внимательно смотрят сверху вниз на шагающего рядом наркома.
  -Я за чужой стол не набиваюсь,- Ежов поворачивает голову к собеседнику.- говори ясней, не ходи вокруг да около.
  Косиор на минуту задумывается, теребя в руках забытый носовой платок. Они спускаются на первый этаж в гардеробную, получают верхнюю одежду и через главный вход выходят на воздух.
  -Хорошо, дауай у открытую,- Изо рта Косиора вырывается парок, по ночам ещё морозно.- ты не думай, речь не загоуорах, учёные знаем где эти загоуорщики сейчас. Мы лишь просим органы не умешиваться у политические уопросы и переуборы Политбюро.
  -А силёнок у тебя хватит? Перевыборы-то организовать?- Беззаботно смеётся Ежов.
  -Хуатит, люди поняли к чему уедут уыборы по этому избирательному закону. Тут уопрос жизни и смерти. Большинстуо на пленуме ЦК мы обеспечим.
  -А ну как не захочет Хозяин собирать пленум до выборов?- Улыбка Ежова стала откровенно издевательской.
  -По устау пленум ЦК должен проходить не реже раза у четыре месяца... конец июля- крайний срок.
  -Должен-то он должен, но не обязан...
  -Соберём чрезуычайный съезд, одну треть голосоу делегатоу прошлого съезда за его созыу легко соберём, да и полоуину их для куорума тоже.
  -А если ЦК, мы же знаем что между пленумами всё решают секретари, откажется созывать съезд?
  -Имеем прао по устау создать организационный комитет и созуать съезд сами...
  -Понятно,- серьезнеет Ежов.- только не думаю я, что выгорит это дело у вас: радио и газеты вмиг из вас врагов народа сделают. Чтобы их подмять нужно большинство в Политбюро, сейчас как я понимаю у вас ничья- пять на пять.
  -По разным уопросам по разному, но по осноуным так. Надо уыбить кого-то из сталинской пятёрки... а на суободное место пленум выберет товарища Ежоуа.
  -Подумать мне надо,- засобирался нарком.- до свидания.
  -До суидания, Николай Иуанович.

  Москва, ул. Большая Татарская, 35.
  ОКБ спецотдела ГУГБ.
  14 апреля 1937 года, 02:15.

  'Полежу на диванчике, отдохну, соберусь с мыслями. Нет никого вокруг'.
  Даже двужильные Лосев и Авдеев уже час назад отправились домой. Благо их комнаты находятся через дорогу, в двух шагах от проходной, в большой служебной коммунальной квартире. Подходя сегодня к работе со стороны водоотводного канала, заметил необычное оживление на набережной со стороны нашей запасной проходной: столпотворение полуторок и легковых машин.
  Грузовички подвозят обрезные доски, краску в бочках, крепёж и строганные столбы. Навстречу этому потоку плывёт другой, скорбный, из выезжающих из окрестных домов многочисленных организаций и контор, сорванных с насиженных мест неожиданным распоряжением Мосгорисполкома. Трагические лица, антикварная мебель, поломанные судьбы, бархатные шторы: всё это на улице в ожидании транспорта... они этого не забудут, они этого не простят кровавой гэбне...
  'Ну не за МКАД же вас выселяют, а за кольцевую линию московского метрополитена'...
  Группы рабочих кучкуются вокруг своих бригадиров, обстоятельный пожилой мужчина, по виду прораб, ведёт серьёзный разговор с Петром Кузьмичом, бывшим директором радиозавода имени Серго Орджоникидзе. Новый сборочный радиозавод (с подачи Кирова присоседился к автозаводу имени Сталина) уже частично вступил в строй, а вот старому директору с двумя классами церковно-приходской школы пришлось этот строй покинуть: молодые грамотные специалисты сплошь и рядом заменяют старые кадры. На моё предложение стать заместителем по строительству Пётр Кузьмич ответил тогда согласием и прослезился. Пожимаю руки руководителям стройки, из вежливости минуту слушаю их разговор, прощаюсь и спешу к себе: дел невпроворот.
  'Удивительно, деньги и материалы на строительство забора находятся легко и всегда. Что то будет с финансированием КБ и опытных заводов? В любом случае- не раньше 38-го'.
  Кстати, небольшие деньги выделены и на ремонт тех самых трёх двухэтажек, которыми приросла территория моего КБ (а всего около трёх гектаров): в них разместится Центр дешифровки. Именно это последнее решение, когда я о нём узнал, сразу погнало меня в отхожее место. Не то что бы 'всё пропало, шеф', но ситуация складывается угрожающая: через месяц починят помещения и начальство начнёт требовать результаты дешифровки.
  'А что, Центр дешифровки введён в строй, где результат'?
  У меня же проблемы с ферритовыми кольцами, не говоря уже о германиевых (лучше бы кремниевых) диодах. ЭВМ на феррит-диодных модулях откладывается минимум на два года, а это значит на столько же дешифровки радиограмм.
  'Военные могут не понять. Начальство любит поддерживать успешных исполнителей'...
  Снимаю сапоги, разворачиваю озонирующие воздух портянки и с удовольствием закидываю ноги наподлокотник дивана: разгоняю венозную кровь, в голове зазвучали голоса, хорошо, что на родном языке.
  -А что если задействовать РВМ?
  -С её то быстродействием в пять операций в секунду? Не смешно.
  -А если поступить как разработчики с процессорами последних моделей: не можешь увеличить скорость работы- увеличивай число ядер.
  -Это если удастся распараллелить процесс поиска ключа...
  'Стоп! Вполне такое возможно'.
  Для понимания того как Тьюринг создал свою криптологическую 'бомбу' (дешифровальную машину, которая щёлкала своими электромеханическими внутренностями как мина с часовым механизмом) обратимся к истории вопроса. Впервые на то, что 'Энигма' создаёт закольцованные цепочки, если сопоставить открытый и, соответствующий ему, шифротекст, обратил внимание польский криптолог Раевский.
  Предположим например, что открытый текст содержит слово 'погода'. 'Энигма' зашифровала это слово в такую последовательность букв: 'одютпс'. Казалось бы ничего примечательного, но Раевский, а за ним Тьюринг, который вывел его идею на более высокий уровень, отметили наличие цикла: буква 'п' из слова 'погода', превратилась в шифровке в букву 'о' (первая буква в абракадабре 'одютпс'). Дальше ищем 'о' в открытом тексте, их две- во второй и четвёртой позиции, берём первую- получаем букву 'д' в адракадабре. Теперь ищем 'д' в открытом тексте, это -предпоследняя буква в слове 'погода', что даёт нам 'п' в шифровке.
  'А вот и петля- 'п' превратилась в 'п''! (П-о-о-д-д-п... кстати, 'о' в четвёртой позиции слова 'погода' цикла не даёт).
  -Ну и что это нам даёт?
  -Даёт...- воображаемый Тьюринг принимается задумчиво обкусывать траурную кайму ногтя большого пальца ('хотя нет, ему ещё до этого открытия три года').- если представить эти три перехода, как три 'Энигмы' с одинаковыми установками (лишь вторая машинка, со сдвинутым относительно первой, на одну позицию, а третья- на пять позиций), в которых в один и тот же момент должно произойти превращение: на первой 'Энигме'- 'п' в 'о', на второй- 'о' в 'д', на третьей- 'д' в 'п'.
  -Да, это уже кое-что... а какой длины может быть такая петля?
  -Обычно три-четыре перехода, длиннее десяти почти не встречается.
  -Это означает, что неплохо бы иметь десять ядер. Многовато, конечно, но реально. Однако это никак не решает проблемы с быстродействием: все эти ядра будут работать одинаково медленно, на сложение одна секунда, на умножения- пять.
  -Никаких сложений и умножений, все ядра будут выполнять только одну команду: получают символ на входе, выдают на выход тоже символ, но зашифрованный по правилам 'Энигмы'. Устройство управления получает от работающих ядер результат и сравнивает с искомым. При совпадении печатающее устройство выдаёт текущее положение роторов.
  -И всё-таки, что там со скоростью?
  -Если принять скорость проверки как одно положение роторов за секунду, то на это уйдёт пять часов. Ещё надо учесть, что имеется шесть разных счетаний пяти типов роторов в трёх посадочных местах 'Энигмы'. Это даёт разброс времени дешифровки от одной секунды до тридцати часов- как повезёт...
  -Тридцать часов...
  -Если поставить тридцать таких кластеров, то время сократится до одного часа.
  -Давайте сравним железо одной такой десятиядерной установки и стандартной РВМ.
  'Сам посчитаю. И вообще, откуда взялись эти голоса'?
  Тыльной стороной ладони стираю крупные капли пота, стекающие по лбу и вискам.
  'Похоже на жар,... как не вовремя, настали такие горячие денёчки. Плохо. А почему, собственно, плохо? Я что старик? Мне что уже сорок лет? Ведь не старый ещё. Организм борется с хворью, надо просто ему помочь'.
  В два прыжка оказываюсь у двери лаборатории, минуя вешалку с шинелью, распахиваю её... свежий ветерок приятно холодит разгорячённое тело. Быстрым шагом иду по утоптанной, плохо освещённой двумя фонарями, дорожке, ведущей к столовой: туда и обратно- двести метров.
  'Надо будет заасфальтировать тропинки и найти место для гимнастических снарядов.
  Стоп, вернёмся к нашим баранам, так во что выливается один такой десятиядерный процессор'?
  Прежде всего, длина слова моего 'сипию' всего лишь пять бит (а не двадцать два, как в РВМ-1), так как работать он будет с двадцатью шестью буквами латинского алфавита (двойка в степени пять даст тридцать два возможных символа). Кроме того, нет необходимости хранить в оперативной памяти прошивку всех пяти роторов, она неизменна, поэтому поместим её в небольшое постоянное запоминающее устройство (5 роторов х 26 букв на каждом роторе х 5 бит = 650 бит + 26 х 5 бит для рефлектора, итого меньше килобайта- сущие пустяки из кусочков проводов).
  'А что у нас будет сидеть в ОЗУ'?
  Три пятибитных указателя (по числу активных роторов), показывающие их смещение относительно исходного положения (провернулся ротор на одну позицию- плюс единица к указателю, если позиция последняя, то указатель обнуляется), пятнадцатибитный счётчик циклов (по нему определяем ключевые установки роторов), и регистр для хранения промежуточного символа (в нём же останется и конечный символ). Получается тридцать пять реле, добавляем ещё пятнадцать на управление, синхронизацию и организацию шины данных, получим- пятьдесят реле на ядро, пятьсот реле- на 'бомбу', пять тысяч- на кластер из десяти 'бомб'. На устройство управления 'бомбой' пойдёт немного, до сотни реле, а в кластере 'бомбы' электрически не связаны.
  'По божески получилось, такой кластер максимум за три часа сможет взломать любой шифр 'Энигмы', а по количеству реле в нём соизмерим с РВМ (в РВМ-1 четыре тысячи реле)! Как тебе такое, Илон Маск'?
  Вижу перед собой недоумённое и одновременно смущённое лицо пожилого вахтёра, отлучившегося с поста.
  -Я это, товарищ Чаганов,- замямлил он.- по малой нужде, на минутку отлучился. А калитку-то, замкнул, не извольте беспокоиться.
  'Надо увеличить число дежурных, территория, считай, раза в три выросла. И о сигнализации надо подумать'.
  -Ладно ступай, Семёныч, на пост. В следующий раз, если что, звони мне.
  'Сам тоже, хорош. Оставил дверь в сверхсекретную лабораторию незапертой, с отключённой сигнализацией. А ну как стянут чего'?
  -Блин!- Бегу со всех ног на склад, чтобы проверить свою догадку.
  'Так и есть'.
  Из пяти шкафов с реле, доставшихся мне после раздела имущества с ОКБ КУКС ПВО, два- пустые.
  'Пропало восемьсот реле! Вы меня знали с хорошей стороны... теперь никакой пощады. В лагерную пыль сотру'!
  Тяжело опускаюсь на стул, щупаю свой холодный лоб.
  'Оно понятно, что пустили их на производство 'Бебо', а не украли. Конечно так проще, взял на складе и голова не болит где достать... узнаете теперь меня с плохой стороны'.

  Москва, Лаврушинский переулок, д. 17.
  'Дом писателей'.
  18 апреля 1937 года, 11:45.

  -Свободен,- выпрыгиваю из машины и на лету бросаю Косте.- сообщи на пост, что отсюда сам доберусь. Буду в ОКБ через час.
  Действительно, отсюда до работы совсем близко, не больше километра.
  'Гадство, через пятнадцать минут придёт Оля, а я ещё ни о чём не договорился'.
  Мой план трещит по швам: сначала Фриновский задержал на собрании начальников отделов ГУГБ (обсуждались меры по майскому 'усилению' и график дежурств по управлению), затем продинамил Кольцов, обещавший подхватить меня, чтобы вместе поехать к Ильфу, но в последнюю минуту, видимо, струхнувший идти на квартиру к больному туберкулёзом. Пришлось дожидаться свою, на что тоже ушло время. Я должен был предложить жене Ильфа испытать на муже новое сильное лекарство от туберкулёза- тубазид, которое ещё мало известно, так как создано молодой учёной и ещё недостаточно испытано. По идее жена должна ухватиться обеими руками за такую возможность, видя как на её глазах гибнет супруг.
  'Хотя кто её знает, чужая душа- потёмки'.
  Для того чтобы в лекарство поверили простые люди и не могли присвоить маститые учёные, нужна была яркая история выздоровления известного в стране человека. Слава 'Ильфаипетрова' после выхода 'Двенадцати стульев' и 'Золотого телёнка' была безмерной, поэтому я и предложил Оле это решительное испытание, синтезированного ею лекарства. Понятно, что сам тубазид испытывать было не надо, его эффективность испытали на себе миллионы больных туберкулёзом, риск состоял в том, что у нас не было уверенности, является ли олино лекарство тубазидом. Оля в итоге приняла его сама и заключила, что ядом оно точно не является и особого вреда умирающему точно не принесёт.
  Другой проблемой было как свести Олю и Ильфа, так как лично представить её я не мог: она была в бегах, я- под непрерывным наблюдением. Решили, что представление будет заочным, к моменту её прихода я с 'топтунами' должен буду убраться со двора. Ну и, конечно, я должен буду принять клятву Ильфов о неразглашении деталей 'чудесного выздоровления' до особого моего распоряжения.
  'Умели наши предки строить'!
  Поворачиваюсь спиной к Третьяковской галерее и подхожу к гигантскому из чёрного мрамора центральному подъезду, поднимаю глаза вверх: высокий каменный восмиэтажный дом (семь регулярных этажей с эркерами и балконами и верхний восьмой- совершенно раскошный пентхаус) застил небо.
  'Чёрт, забыл у Кольцова номер квартиры спросить'...
  -Поберегись,- на меня, растопырив руки, прижимающие к бокам серые резиновые подушки, наступает высокий поджарый мужчина в элегантном костюме с лицом актёра Олялина.- Алексей, ты как здесь оказался?
  -Женя! Петров!- Стучу его по спине.- Да вот, иду Илью навестить.
  -Здорово, давай за мной,- заходим в лифт.- седьмой этаж.
  Дверь (над звонком приклеен тетрадный лист: 'Не звонить'!) открывает молодая элегантная женщина лет тридцати пяти в светлом платье, на большом белом красивом лице которой чёрные круги обрамляли красные белки широко раскрытых глаз.
  -Как он?- Петров с кислородными подушками протискивается в прихожую.
  -Спит.
  -... знакомьтесь, это- Маруся... Мария Николаевна Тарасенко, Илина жена.
  -Алексей Чаганов.
  -А к нам сегодня залетел жук,- в свете дверного проёма, ведущего из прихожей в гостиную, появилась худенькая фигурка девочки и тут же ухватилась за подол материнского платья.- я так кричала, так кричала, как будто бы меня режут.
  -Сашенька, ты почему встала?- Захлопотала мать.- Пойдём, милая в кроватку. (И нам с Петровым.) Проходите на кухню.
  'Большая... с газовой плитой. 'А из нашего окна площадь Красная видна'... Ну если не площадь, то Кремлёвские башни очень даже хорошо. Сколько тут до них? С километр'?
  -Побегу раз он спит,- Петров поворачивается ко мне.- я тут по соседству живу, на пятом этаже, прямо под Илей. Спасибо тебе, Алексей, что не забываешь его.
  'Не забываю, вот оно как выглядит со стороны. Двенадцать... (украдкой бпросаю взгляд на часы) скоро Оля будет здесь'.
  Закрываю дверь и возвращаюсь на кухню.
  -Женя ушёл?
  -Мария Николаевна, у меня мало времени,- решаюсь я.- сейчас у нас в стране испытывается лекарство, которое может помочь Илье. Лекарство это новое, его создатель молодая девушка, студентка-медичка, моя знакомая. Спросите мужа, захочет ли он испытать его на себе. Если нет...
  -Да, да, да, да...- Исступлённый безумный взгляд, прижатые к груди руки.- просите всё что угодно.
  -Если лекарство поможет, то... нет, в любом случае, вы должны молчать о нём и о девушке до тех пор, пока я не скажу.
  -Клянусь...- Маруся переходит на шопот.- ни одна душа не узнает... я знала, знала бог не оставит нас.
  От входной двери доносится негромкий стук.
  -Она?- Маруся срывается с места.
  'Не успел уйти, плохо... да, Оля'...
  -Заходите, заходите...- Маруся помогает Оле снять пальто и не выпускает её руку из своей, пока подруга испепеляет меня своим взглядом.- сюда, в спальню.
  'Блин, наэлектризованная здесь атмосфера. Как бы молнией ненароком не пришибло. Уйти сейчас? Нет, подожду её, спрошу есть ли во дворе хвост, что посоветует, как уходить. Засада'!
  Захожу в огромную гостиную, выглядываю на балкон... в трёхкомнатной квартире два балкона (выход на второй- из спальни). Кольцов не без досады рассказывал (сам он из Испании явился к шапочному разбору), что дом кооперативный и что квартира Ильфа стоит двадцать тысяч рублей.
  'Хорошо то как: центр города, а тишина как в деревне, ничто не отвлечёт советских писателей от создания шедевров по методу социалистического реализма. А может им не тишина, а свобода нужна для того, чтобы создавать по настоящему великие произведения? Сомневаюсь, опыт постсоветских писателей и режиссёров неумолимо доказывает: художественный уровень их творений необратимо падает и они скатываются либо к порнографии, либо к магии с драконами и змеями, а наиболее продвинутые совмещают первое и второе'.
  Внимательно изучаю стены, признаков телефонной проводки не наблюдаю. Вдруг из прихожей раздаётся громкий звук дверного звонка, который почти сразу быстро обрывается. Бегу со всех ног открывать.
  -Наш пострел везде поспел!- Вместо приветствия выдаёт Евгения Хаютина, эффектная жена невзрачного карлика, которую я не встречал уже более года, с того новогоднего бала 36 гола, где я был с Олей, а она с Шолоховым.
  Несмотря на столь ранний час она в чёрном вечернем платье, лакированных туфлях и, кажется, уже навеселе.
  -А что это вы тут, Евгения Соломоновна, делаете?
  'Труба, как отсюда теперь выбираться? Сейчас внизу во дворе собрались, наверное, все филёры города Москвы'.
  -Я-то понятно что, зарплату Марусе принесла.- Поворачивается ко мне спиной и, не глядя, сбрасывает с плеч мне на руки свой плащ.- Работает она у меня в журнале, да я их по Одессе пятнадцать лет как знаю, а ты то как здесь оказался?
  Хаютина по хозяйски проходит на кухню, достаёт из сумки бутылку красного вина, коробку шоколадных конфет Бабаевской фабрики, два яблока и выставляет всё это на, выглядещий одиноко на пятнадцатиметровом раздолье, стол.
  'Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт... что делать? Сейчас Оля выйдет из спальни. Куда деваться'?
  Замечаю на полке штопор и начинаю неторопливо, под одобрительным взглядом собеседницы, откупоривать бутылку.
  -Ну, чего молчишь?
  -Геня!- Радостно-возбуждённая Маруся появляется в дверях. К её удивлению Евгения Соломоновна не обращает на неё никакого внимания, а бросается к появившейся из-за её спины Оле.
  -Аня, ты как тут?- Моя подруга оказывается в её объятиях.- Я тебя искала, звонила в твой институт, говорят, что взяла академический отпуск, уехала неизвестно куда. Ёжика тоже просила узнать, да он только ругается.
  Умоляюще смотрю на Марусю.
  -Аня- моя дальняя родственница,- мгновенно реагирует она.- попросила приехать, помочь с хозяйством, поживёт пока у нас.
  -Понятно, выследил её...- Хаютина грозно поворачивается ко мне.- Она ж тебе ещё год назад ясно сказала, убирайся к своей парашютистке. Не любит она тебя. (Скашивает взгляд на Олю: та кивает, её глаза полны слёз).
  'Блин, артистка больших и малых театров'.
  От возмущения даже теряю дар речи, перехватывает дыхание. Маруся тоже молча и растерянно переводит взгляд с одного на двух других.
  'А что, неплохо всё объяснилось (мелькает в голове), нарочно не придумаешь: двустоличный 'донжуан' преследует скромную провинциальную девушку'.
  -Иди поиграй со своим... в другом месте!
  'А вот это низко, я уже и так ухожу'.
  Ещё набрасываю в прихожей на плечи шинель, а на кухне уже разливают вино. Настало время романтических историй.
  'Впрочем, выбор у Оли невелик: беременность, измена возлюбленного... что ещё?... потеря ребёнка, памяти. Надеюсь у неё хватит слов убедить Геню не требовать у мужа моего расстрела'.
  Выхожу из подъезда, оглядываюсь по сторонам- никого. Второй день мои охранники не ходят за мной. Связываю это с наплывом в столицу на майские праздники большого количества иностранных гостей и, связанной с этим, повышенной нагрузкой на органы.

  Москва, площадь Дзержинского,
  Внутренняя тюрьма Управления НКВД.
  18 апреля 1937 года, 20:00.

  -Товарищ капитан госбезопасности,- молодой вохровец ('Ба, да это ж Макар- мой бывший сотрудник спецотдела') со злостью зыркает на своего нескладного подопечного.- осужденный Ландау по вашему приказанию доставлен.
  'Не удалось сегодня поработать'.
  Только вернулся в лабораторию, дёрнуло к себе начальство, Фриновский- начальник ГУГБ и передал несколько дел.
  -Посмотри,- небрежно махнул головой в сторону папок.- может сгодится кто тебе для умственной работы.
  'Инициатива наказуема: предложил проводить все без исключения дела учёных и конструкторов через Особое Совещания при НКВД СССР, получите- распишитесь, первое дело, рассмотренное ОСО по новому указу ЦИК СССР в ускоренном порядке 'дело УФТИ''.
  Пришлось срочно углубляться в историю института, перепетИю (в античном значении этого слова) и, понятное дело, в немезис.
  Как выяснилось после прочтения тех папок, украинский физ-тех в городе Харькове (тогдашней столицы УССР), плоть от плоти ЛФТИ, созданный в 1928 году по инициативе Абрама Иоффе на деньги союзного правительства к 1934 году стал одним из лучших в Европе физических институтов, оставившим далеко позади по размера бюджета и сам ЛФТИ. Советское государство, в лице Наркомата Тяжёлой Промышленности, к которому относился институт, не жалело средств на оборудование для двух криогенных лабораторий, экспериментальной станции, лаборатории расщепления ядер, лаборатории высоких напряжений, ультракоротких волн, рентгеновских лучей и других. Часть учёных института обучалась за рубежом, их постоянно посылали на средства государства к крупнейшим физикам во все мировые научные центры ( да и сами мэтры, такие как Нильс Бор, Поль Дирак, не брезговали Харьковом, тем более что на их встречу средств не жалели) для пополнения знаний и опыта.
  Словом знания пополнялись, средства расходовались и всё шло хорошо до той поры, пока в 1935 году Совет Труда и Обороны СССР не решил поручить УФТИ технические разработки военного характера: мощные генераторы коротких волн, кислородные приборы для высотных полётов, авиационный двигатель, работающий на водороде другое оборудование, и назначил нового руководителя института (старый выехал на стажировку в Англию). Новая метла хорошо метёт... Семён Давидович, креатура Харьковского обкома КП(б)У, звёзд, конечно, с неба не хватал (злые языки утверждали, что у него нет ни одной печатной работы), но своё дело знал туго: вскоре в институте был установлен пропускной режим и началась подготовка к строительству забора. Это означало, что в перспективе из свободного сообщества творящих учёных мог превратится в закрытый 'ящик'.
  В письме жены одного из сотрудников УФТИ в Англию, куда НКВД сунуло свой нос, ситуация описывалась так: '... институт полон интриг. Сначала, казалось, они были связаны с противостоянием учёных и администрации, то теперь уже всё перемешалось и некоторые из учёных для достижения своих целей используют грязные средства... и дальше, нужно взорвать весь институт и начать всё сначала'. Когда одни учёные поддержали возникшее стихийно 'движение сопротивления', которое возглавил руководитель теоротдела Ландау (кто-то прикреплял недавно полученные пропуска к собачьему ошейнику, а кто-то за неимением собаки к фалдам пиджака; кто-то писал жалобы замнаркома Пятакову, кто-то в 'Известия' Бухарину, ну а кто-то в НКВД, как Ландау, Балицкому), другие переключились на военную тематику и, к негодованию первых, стали получать повышенную зарплату.
  В общем тогда, в благославенном 1935-ом, нарком Орджоникидзе решил не взрывать институт, а, пойдя навстречу пожеланиям общественности и советам некоторых своих друзей, срочно вернул всё на свои места: уровнял зарплаты, вернул старого директора и остановил строительство забора. И стали они жить-поживать... до того самого момента, пока вступивший в должность Ежов не арестовал Пятакова. После смерти Орджоникидзе события понеслись вскачь, так быстро, что Ландау не успел удрать в Москву. ОСО глубоко не копал и назначил всем участникам 'сопротивления' максимальный срок- пять лет (хотя в нашей истории несколько человек проходящих по 'делу УФТИ'получили высшую меру. Странно, но их предводитель, Ландау после года отсидки был выпущен на свободу).
  'Выходит это я его так подкузьмил. Ничего... переживёт, зато пятеро ведущих сотрудников УФТИ останутся в живых'.
  -Свободен.- Макар делает изящный пируэт и, грациозно ступая, оставляет нас с теоретиком с глазу на глаз.
  -Гражданин начальник,- Ландау без приглашения плюхается на стул передо мной.- а почему меня во 'внутрянку' привезли? Должны были в пересыльную: в Бутылку там или Пресненскую. Приговор мне ещё в Харькове объявили.
  'Сразу видно опытного зэка, порядки знает, даже Бутырку Бутылкой называет, немудрено- скоро месяц исполнится как томится в заключении'.
  Не спешу с ответом: сам с интересом разглядываю его тощую фигуру, бритую голову и близко посаженные карие глаза.
  -Скажите, гражданин Ландау,- неотрывно смотрим друг на друга как в игре кто первый моргнёт.- вы литературу хорошо знаете?
  -А о какой литературе идёт речь?- Физик удивлён, но вида не подаёт.- Однако неважно, я кончил курс классической гимназии и затем проводил много времени за чтением, так что ответ мой будет: да, я знаю художественную литературу как мало кто в этом здании.
  -Хорошо,- киваю я.- хотя ваш вопрос важен, я говорю не о классике, а о лёгкой, приключенческой литературе, наподобие 'Овода', 'Графа Монте-Кристо', 'Трёх мушкетёров'.
  -Читал в детстве...,- фыркает Ландау.- но боюсь, что подробностей уже не припомню.
  -Понятно,- разочарованно вздыхаю я.- а как у вас с музыкой? Играете на каких-нибудь музыкальных инструментах? У вас хороший голос?
  -Учился в на скрипке и фортепиано,- растерянно начинает он, но, не выдержав, взрывается.- послушайте, не знаю вашей фамилии, что за странные вопросы? Почему меня снова допрашивают? По какому делу?
  -Моя фамилия Чаганов, слышали наверное. Капитан госбезопасности Алексей Чаганов.-
  'А-а! Моргнул!'- Хочу вас сразу успокоить, что ни о каком новом деле речи не идёт. Я отбираю для своего специального конструкторского бюро инженеров и конструкторов для выполнения работ по военной тематике.
  -Только инженеров и конструкторов?- Растягивает губы в усмешке Ландау, показывая плохие зубы.
  -Учёных тоже, куда ж их девать?- Ровным голосом продолжаю я.
  -Учёными бывают и собаки, когда их научат,- спокойно начинает он заученную фразу и снова срывается в истерику.- а мы- научные работники! Так что вы что, отбираете нас по тому, умеем мы петь или нет?
  -Вовсе нет,- меня трудно вывести из себя.- Например, Льва Васильевича Шубникова из вашего института я собираюсь назначить руководителем бригады в своём КБ, имея в виду его выдающиеся достижения в области техники низких температур по сжижению водорода и гелия. СКБ у меня специальное, для того чтобы заключённый вышел из него на свободу, он должен единолично или в составе бригады выполнить работу для военных или народного хозяйства: создать прибор, механизм или технологический процесс. Результат должен быть подтверждён на испытаниях. Просто отсидеть свой срок в СКБ, ничего не делая, не удасться. А с вами я не знаю что и делать, глядите, каких-либо великих открытий в прошлом за вами не числится,...
  Мой собеседник недовольно засопел, но сдержался.
  -... не считать же за таковые вашу популяризацию достижений западной физики у нас в стране. Преподавательско-педагогической деятельностью моё СКБ заниматься не будет, да и подпускать вас к ней, после ознакомления с материалами вашего дела, я бы никому из руководителей высших учебных заведений не посоветовал: зачем смущать молодые умы? Нам рассадник инакомыслия там ни к чему. Поэтому, возвращаясь к вашему вопросу, я и спрашивал можете ли вы делать что-нибудь такое, что обеспечило бы вам покровительство паханов на зоне: рассказчики и певцы там в цене, ведь надо как-то коротать длинные зимние вечера...
  'Могу записать слова песни 'Владимирский централ' или 'Голуби летят над нашей зоной''.
  -... потому что желающих считать пеньки на лесосеке будет много, а топором махать вам ваше 'теловычитание' не позволяет.
  -Я владею методами вычислительной математики!- возмущённо вспыхнули глаза Ландау.
  -Это замечательно!- Мой преувеличенный энтузиазм не понравился собеседнику.- Осталось только убедить коллег из УФТИ принять вас в свою научную бригаду. Напоминаю вам, что знания, владения и умения заключённого не могут служить основанием для его освобождения или уменьшения срока.
  -Позвольте,- 'Товарищ не понимает'.- а почему именно из нашего физтеха? Разве мало других специалистов, не сумевших стать физиками или математиками и потому подавшихся в инженеры? (Опасливо прячет глаза)... Уверен, что очередь у меня будет стоять из таких за консультациями.
  'М-да, цельная личность..., но в одном он, конечно, прав, людей, действительно, много: пошли сплошным потоком спецы из Остехбюро, других КБ и институтов'...
  -'Практика- критерий истины', кажется, так было у Карла Маркса?- Нажимаю на звонок вызова 'вертухая'.- Или вы не согласны классиком?
  'Молчит, тогда стоит попробовать, надеюсь, что консультации пройдут без мордобоя'.
  * * *
  -Здравствуйте, Вениамин Аркадьевич,- поднимаюсь навстречу Зильберминцу.- как вы себя чувствуете?
  -Неплохо...- Растерявшийся профессор в мятом, порванном в некоторых местах костюме, растерявшись, не сразу пожимает протянутую ему руку.
  -Отлично. Я- Алексей Чаганов, начальник Специального Конструкторского Бюро при НКВД СССР, присаживайтесь, пожалуйста.
  Седая всклоченная шевелюра, усы и бородка по моде начала века, большие живые голубые глаза.
  -Да-да,- оживляется мой собеседник.- я слышал о вас много хорошего от профессора Сажина и, позвольте, не от вас ли поступили те материалы по германию, что передала?...
  -Да от меня...- невежливо перебиваю профессора.- Я, в свою очередь, хотел бы поблагодарить вас за тот диоксид германия, что вы передали в нашу лабораторию полупроводников. Германий становится очень востребованным элементом. СКБ нуждается в вашей помощи в этом вопросе.
  -Но чем же я могу помочь вам в теперешнем моём положении?- Разводит руками Зильберминц.- Пять лет лагерей.
  -Вот об этом я и хотел бы с вами поговорить.- Встаю со стула и начинаю перекатываться с носка на пятку по методу академика Микулина, чтобы разогнать застоявшуюся кровь.- В моём СКБ организуется геологическая бригада, в задачу, которой будет входить поиск месторождений германия в СССР и способов его добычи. Работа в этой бригаде заменит вам отбывание срока в лагере, кроме того в случае нахождения вами промышленно значимого месторождения, вы и члены вашей бригады из числа заключённых, будут немедленно освобождены. Я знаю, что вы готовили на этот полевой сезон экспедицию на Донбасс для совершенствования своего метода (прикладываю палец к губам, виде возмущение в глазах собеседника) получения германия из надсмольных вод отходов коксового производства, но пусть этим занимаются ваши ученики. Нам нужен ещё один источник, желательно с большим выходом, где нибудь на Урале.
  -Я безусловно согласен,- в глазах геолога загорается счастливый огонёк.- но время потеряно, через две недели, максимум- через месяц, надо быть в поле: как найти людей, оборудование?
  -Напишите, что вам нужно. Я позабочусь об этом.
  Профессор с жадностью хватает бумагу и карандаш, протянутые мною, и близоруко склонив седую голову над столом начинает быстро писать.
  'Позабочусь... легко сказать. Придётся идти на поклон в те же ВИМС, Гиредмет, Нефтяной институт, словом туда, где Зильберминц и работал до ареста'.
  -Вениамин Аркадьевич, вы в скобках пишите где можно достать оборудавание.
  Он согласно кивает и вдруг поднимает голову.
  -Скажите, Алексей Сергеевич, вы меня сейчас заберёте отсюда?
  -Увы, не могу,- вынужден разочаровать его.- в тюрьме свои порядке, сейчас уже поздно. А вот завтра после завтрака вас доставят в СКБ, на Большую Татарскую. Вместе поедем по вашим адресам просить приборы. Я позвоню вашей жене чтобы подвезла вам новую одежду.
  * * *
  Макар равнодушно скользнул взглядом по худенькой фигурке и коротко остриженным рыжим волосам, приведённой им, девушки и оставил нас наедине.
  -Присаживайтесь, гражданка Щербакова.- Двинувшаяся было ко мне Люба испуганно замирает на полдороге.
  'Надо сразу поставить все точки над 'и', так будет лучше и для неё, и для меня'.
  -Так, что тут у нас,- строчу скороговоркой, не давая ей открыть рта.- три с половиной курса ЛЭТИ... Любовь Щербакова, а-а так вы- сестра Васи Щербакова, моего одногруппника, припоминаю... припоминаю. Хорошо, по сути- вы без пяти минут радиоинженер. Предлагаю перейти для дальнейшего отбывания наказания в моё СКБ...
  Слёзы потекли по её щекам.
  -Согласны? Подпишите вот здесь.- Девушка дрожащей рукой берёт карандаш.- Всё, добро пожаловать в СКБ.
  Нажимаю на кнопку звонка. Люба, не веря в происходящее, пытается поймать мой взгляд, я старательно отвожу глаза.
  '... так будет лучше и для неё, и для меня'...
  * * *
  Ровно в полночь поднимаюсь по лестнице своего подъезда, спешу цокая подковками сапог по цементным ступеням лестницы.
  'Похоже и впрямь Ежов снял наружку, или она стала скрытной'?
  Как ни пытался, но никакой слежки за собой, ни в метро, ни на улице заметить не смог. Вдруг возле своей двери замечаю нечёткую тень от детской фигуры, отбрасываемую тусклой лампой. Поднимаюсь ещё на пару ступенек, тень растёт на глазах: знакомая фигура поднимается со знакомого чемоданчика.
  -Дяденька, пустите переночевать, а то есть нечего, сами мы не местные, погорельцы с Котовска...- Ощепков радостно улыбается в тридцать два зуба.
  -Ты чего здесь в такой час?- Обнимаю друга и шарю по карманам в поисках ключа.- Правда что ли дом сгорел?
  -Можно и так сказать,- грустнеет Паша.- попросили освободить служебное помещение в связи с увольнением со службы. Дело прекратили, недостачу я возместил, но из армии попросили в связи с утратой доверия. -И Ворошилов не вступился?- Вырывается у меня. -А что поделаешь, когда тебе выкладывают материалы дела, а в них сумма ущерба красным карандашом обведена?- Ощепков берёт в руку чемодан.- А может просто принесли ему или его заместителю список с двумя сотнями фамилий, он и подмахнул. 'Сегодня же займусь ревизией в СКБ. Назрело, в свете этого случая с реле и особенно с случаем с Пашей: доверился снабженцу-проходимцу, а тот часть получаемой меди продавал артельщикам'. -Картина ясная,- заходим во внутрь и снимаем шинели (Пашина без петлиц).- ну что, сегодня отдыхай, а тогда завтра с утра на рынок, восстанавливать утраченные навыки. (Паша беззаботно смеётся). Как то жить надо. Или ещё есть вариант: ко мне в СКБ...
  -Хоть разнорабочим.
  -Ловлю на слове.
  Из гостиной слышится звонок телефона.
  -Чаганов слушает.
  -Извините, ошибся номером.- Узнаю голос порученца Кирова, что подвозил меня после встречи с Олей на Павелецком вокзале неделю назад.
  Вижу Паша выкладывает на кухонном столе немудрёную снедь и бутылку водки.
  'Не выйдет у нас сегодня ничего, похоже из Ленинграда пришёл микрофон и генератор дециметровых волн: надо ещё уплотнить свой график'.
  -Что, разнорабочий Ощепков,- добавляю металла в голос.- ночью не естся, днём не спится. Закончились твои каникулы. Завтра с утра- на работу. Я- в душ и спать, чего и тебе желаю.
  Через полчаса, чистый, гладко выбритый и благоухающий 'Шипром', предупредив с завистью смотрящего мне вслед Пашу, что буду утром, ступил за порог. На всякий случай покинул подъезд по Олиным стопам: через чердак и по проходным дворам двинулся в сторону Комсомольской площади. С неба, затянутого тучами, как по заказу, заморосил мелкий холодный дождь.
  'Тяжёлое впечатление, всё-таки, производят на встречи с моими потенциальными работниками: сколько надежды, злости, боли и непонимания в их глазах'.
  Взять, например, Любу, её арестовали (через три дня после нашего расставания в Крыму в августе прошлого года) в Москве на квартире Тухачевского (его семья жила на даче) в 'доме на набережной' вместе с 'прославленным маршалом'. Озабоченный следователь оставил в деле подробное описание сцены ареста: кто где лежал и чем при этом занимался (эффект неожиданности был полный), но на статью по УК РСФСР её некрасивые действия как-то не тянули. Всё же после многочисленных допросов и советов со старшими товарищами статья нашлась: 58.12- недонесение о готовящемся контрреволюционном преступлении.
  'Мне теперь доказывать Любе, что Тухачевский- заговорщик? Увольте. Для неё он навсегда останется идеалом. Или Шубникову, оговорившему себя, чтобы вывести из под удара свою экзальтированную жену, вступившую в 'сопротивление' и устраивающую безобразные скандалы на институтской проходной, посоветовать найти другую половину? Объяснять осуждённым причины их теперешнего состояния, а, тем более, увещевать- дело долгое и бесполезное. Думаю, Надо просто приставить к привычному делу и дать надежду, что все их несчастья скоро закончатся'.
  Знакомая эмка, припаркованная на Каланчевской улице у выезда на Комсомольскую площадь, мигнула фарами.

Глава 2.

  Москва, площадь Дзержинского,
  Управление НКВД.
  19 апреля 1937 года, 08:30.

  У лифта возле проходной со стороны Фуркасова переулка, как всегда в этот утренний час, многолюдно и я решаю подняться к себе по лестнице. К 'Шипру' за прошедшую ночь добавился стойкий аромат жжёной канифоли, так что едва продравший глаза Паша подозрительно фыркнул, но промолчал под моим предостерегающим взглядом. Времени уже было много, так что пришлось вызывать машину, чтобы успеть завезти его в СКБ, дожидаться завкадрами, а самому добраться до Управления к началу рабочего дня.
  * * *
  Неожиданная задержка возникла уже на въезде в Москву: при повороте с Каширского шоссе на Серпуховское безликий порученец неожиданно свернул с 'американки' (грунтовое покрытие, укатанное тяжёлыми паровыми катками) на небольшую аллею с жидкими деревцами по сторонам, сквозь которые из утренней туманной дымки показались силуэты церквей Коломенского.
  -Подождём.- Тон, которым это было сказано, исключал любую дискуссию.
  Ждать пришлось долго около получаса, в течении которых мой спутник равнодушно попыхивал папиросой в машине, а мне пришлось спасаться от дыма снаружи, прохаживаясь по дорожке. Наконец-то со стороны шоссе послышался рык мощного мотора и показался знакомый силуэт бронированного 'Паккарда'. Подъехав к нашей 'эмке', водитель танка на колёсах глушит двигатель и выходит из машины, охранник с переднего сиденья открывает заднюю дверь и призывно машет мне.
  -Здравствуй, Алексей,- Киров стучит рукой по кожаной обивке сиденья рядом с собой.- как успехи?
  Поначалу, когда увидел наваленные в углу просторной комнаты в каменном особнячке, куда меня привёз порученец Кирова (по времени поездки, где-то за городом к югу), трубы волноводов, спирали антенн и бухты кабеля, меня охватила лёгкая дрожь: 'А что если не справлюсь с поручением? Что если не смогу наладить работу устройства. Я тут один, помощников не будет'. Но начав работу успокоился: 'Ну и чем оно отличается от радиоуловителя? Длина волны побольше, волноводы пошире, антенны другой формы, магнетрон работает в непрерывном режиме, а не в импульсном. Всё это так, но в остальном много схожего с тем, чем я много раз уже занимался, налаживая работу локатора. Справился тогда, справлюсь и сейчас'!
  -Здравствуйте, Сергей Миронович, продвигаюсь помаленьку.- Откидываюсь на спинку мягкого дивана лимузина, за мной хлопает дверца.- Установку ещё не включал, пока успел только собрать, лишних деталей не обнаружено.
  -Уже неплохо.- широко улыбается Киров.- Хочу разъяснить тебе кое-что: не знаю в курсе ты или нет, у Ежова в Москве есть квартира на улице Мархлевского...
  -Да, знаю. Был там однажды.
  -... в ней он практически не бывает, там живёт его жена и приёмная дочь...
  'Приёмная дочь... не знал'.
  -... с этой квартирой вопрос решён, ты на неё не отвлекайся. Теперь прослушка кабинета Ежова: При установке фототелеграфа и проводке телефонной линии к аппарату Новаку удалось подключится к местному телефону Ежова, (Киров видит моё удивлённое лицо) не самому Новаку, конечно, его технику. То есть с этим тоже не должно быть трудностей, но если они появятся, то будь готов помочь. Твоя основная задача- установить подслушку на даче Ежова в Мещерино. Там находится его дача, на которой он живёт. Вопросы есть?
  -Скажите, Сергей Миронович, Новак полностью в курсе этой операции или только своей части?
  -Сейчас да,- Киров тянется в карман за папиросами.- будешь поддерживать связь со мной через него.
  Закуривает, медлит, хмурится: 'Скажи, Алексей, что ты искал в картотеке у Новака'?
  'Ожидаемый вопрос'...
  -Дактокарту на одну свою знакомую. Она по молодости попала в плохую компанию, была осуждена. Сейчас исправилась, пошла учиться. Не хотел чтобы у Ежова был повод меня шантажировать, вот и... Жаль, что не знал заранее о Новаке, не пришлось бы так рисковать.
  'Фух, вроде и не соврал нигде'.
  -Тут моё было недомыслие.- Наконец-то Киров отводит от меня свой взгляд.- Обо всех своих действиях сообщай Новаку. Мы больше пока без крайней необходимости встречаться не будем. Учти слежку за тобой не сняли.
  * * *
  -Алексей,- перехватывает меня Новак прямо у двери в приёмную.- доброё утро. Ты слыхал, что первого мая- день рождения Ежова?
  -Нет, откуда?
  -Отрываешься от коллектива,- качает головой Егор Кузьмич.- начальники отделов уже давно начали готовить ему подарки. Тридцатого апреля будет сабантуй.
  -Понял, спасибо за подсказку. А где?- Шепчу в спину повернувшемуся чтобы уходить Новаку, неподалёку послышались чьи-то голоса.
  -Никто не знает.
  'Ангел основательно устроился у меня на правом плече'...
  Катя, уже на своём посту, протягивает мне телефонную трубку и беззвучно раскрывает рот.
  -Ш-а-п-и-р-о...- читаю по её губкам.
  'Чего это он? Вроде не опоздал, совещание ещё через пятнадцать минут'.
  -Совещание отменяется,...- секретарь Ежова кашляет и сморкается мне в ухо.- Николай Иванович в командировке.
  'Понятно,... мыши в пляс. Фриновский не большой любитель накачек. Хотя мог бы и заранее предупредить, а не за четверть часа. Но в любом случае у меня освободилось добрых два часа'.
  Закрываю за собой дверь в кабинет, сажусь в кресло Бокия и замираю в позе роденовского 'Мыслителя'.
  'Такая вот информация к размышлению... Удобный случай вместе с подарком подсунуть 'жучка'. Вот только не нравится мне здесь что-то... Вдруг провокация? Хорошо, не предупредили меня о днюхе, так и так понятно что ко мне моё начальство относится с подозрением из-за Кирова: могут и вовсе не пригласить. Или проверяют своих, нет ли утечки? Его не предупредили, а он знает. Чур меня! Не будет Ежову от меня никакого подарка, даже если пригласят на вечеринку позднее, всё равно мой презент будут рассматривать под микроскопом. Можно и всерьёз на нары загреметь: подслушивающее устройство хотел подсунуть наркому внутренних дел, какие ещё нужны доказательства? Определённо, Чаганов- германский шпион! Буду дальше думать и желательно в движении, нет времени сидеть сиднем'.
  Достаю из сейфа наган, добираю солидности и выхожу в приёмную.
  -Замечательно, Катя, выглядишь...- говорю бархатным голосом.- вызывай машину... и готовься расставлять флажки на карте Москвы: ВИМС, Гиредмет, Нефтяной институт, СКБ. Понадоблюсь кому, звони по этим номерам.

  Москва, Старая площадь,
  дом 4. ЦК ВКП (б).
  19 апреля 1937 года, 11:00.

  Заведующий политико-административным отделом Осип Пятницкий поднялся из-за заваленного бумагами письменного стола и подошёл к окну кабинета на самом верхнем четвёртом этаже здания, выходящего на Старую площадь и Ильинский садик. Сплошной поток трамваев, автобусов и машин и конных повозок запрудил проезжую часть, замедлив их движение до такой степени, что пешеходам не составляло никакого труда проскальзывать между ними, вызывая отрывистыеые гудки раздражённых водитетелей и испуганное ржание лошадей.
  -Везде жизнь кипит...- Вырвалось у него вслух, единственный его слушатель- портрет Ленина на стене согласно промолчал.
  '... а у нас до полудня как на кладбище'.
  В последние годы партийные органы как-то сами, без всякого распоряжения сверху подстроились под режим работы Сталина (позднее начало- позднее окончание), лишь он, один из старейших членов партии, чей стаж исчислялся с 1898 года ('скоро сорок лет, хе-хе'), так и не смог перебороть свою многолетнюю привычку просыпаться с петухами, приходя на работу к восьми утра и уходя со всеми заполночь.
  'И это называется работой'...
  Пятницкий бросил раздражённый взгляд на кипы бумаг, не оставившие на столе ни одного свободного местечка.
  'Жалобы, анонимки, доносы... Прокуроры кляузничают на органы, органы на юстицию, те на судейских. Ненавижу'....
  Вся жизнь Осипа Ароновича с того самого 1898 года, когда он пришёл в революционный кружок, была связана с нелегальной работой: с организацией забастовок и демонстраций рабочих, затем в 1905 году доставкой из-за границы запрещённой литературы и оружия. Он неоднократно арестовывался охранкой, но благодаря своим навыкам конспиратора его личность никогда не была установлена жандармами. В 1917-ом Пятницкий ненадолго вышел из тени, возглавил отряд Красной гвардии в Москве, за ним был небольшой период легальной работы в Моссовете и снова почти пятнадцать лет на тайной службе в Коминтерне, где он возглавлял разведку и контрразведку. Чужие имена, чужие паспорта, чужие страны... Времени на учёбу не хватало. Так и остался недооучкой, точнее самоучкой, не довелось ему посидеть за школьной партой. 'Вся жизнь в борьбе- покой нам только снится'. До конца 1934-го..., когда Сталин неожиданно предложил ему высокий пост- Секретаря ЦК.
  -От таких предложений не отказываются.- Уговаривала жена, уставшая от бесконечных отлучек мужа.
  -Засиделся ты на одном месте, пора расти.- Советовали старые 'друзья'.
  Не хотел уходить, но пришлось: уже тогда стало понятно, что секретари Коминтерна Димитров и Мануильский, готовые исполнить любой приказ Сталина, работать по старому не дадут. В ИККИ, да и в стране грядут перемены, связанные с ползучей сменой курса. Простые и ясные, закреплённые в ленинской конституции и вошедшие без изменений в программу Коминтерна от 1928 года, принципы: государства мира раскололись на два враждебных лагеря капиталистический и социалистический, СССР- оплот против мирового капитализма и шаг к Мировой Советской Социалистической Республике, отброшены в новой конституции. Страна медленно, но верно, сворачивает с широкого прямого ленинского пути на кривую оппортунистскую дорожку изоляционизма ('построение социализма в одной отдельно взятой стране') под лозунгом: 'Моя хата с краю'.
  'Что так и будешь со стороны наблюдать как Сталин и Ежов отстраняют от руководства 'ленинскую гвардию'? Чем тогда отличаешься от соглашателей-меньшевиков'? Зазвонил местный телефон.
  -К вам товарищ Рудзутак.- Раздался в трубке голос секретаря.
  -Пусть заходит.
  -Здравствуй, Осип.- Поздоровался от двери посетитель, плотный мужчина лет пятидесяти с густыми чуть седыми волосами, высоким лбом и светло- голубыми глазами, вопросительно глядящими на хозяина кабинета сквозь стёкла пенсне.
  -Говори спокойно, Ян, у меня здесь прослушки нет, мои ребята в этом деле- самые лучшие.
  Тот в нерешительности останавливается на полпути посреди кабинета и замолкает.
  Пятницкий остаётся стоять на месте, облокотившись о подоконник и насмешливо улыбаясь.
  Ян Эрнестович Рудзутак, заместитель Молотова, славился своей медлительностью и нерешительностью. Латыш, сын батрака с двухклассным образованием, после революции 1905 года примкнул к большевикам, за что получил длительный тюремный срок, был освобождён Февральской революцией. Стал помощником Ленина после чего его карьера резко пошла в гору: с 1920 года- член ЦК, с 23-го секретарь ЦК, а с 1926-го - член Политбюро и заместитель председателя Совета Народных Комиссаров. Правда после семнадцатого съезда он резко потерял в политическом весе (видимо сказался недостаток знаний): понижен до кандидата в члены Политбюро, хотя и сохранил пост заместителя председателя СНК.
  -Осип, я здесь по поручению товарища Косиора...- снова минутная пауза.
  -Ян, ты будешь говорить зачем пришёл?- Делает страдальческое лицо Пятницкий.
  -Да, конечно,...- Опять молчание и затем резкий решительный выдох, как перед прыжком в воду.- Мы хотим на следующем пленуме исключить Сталина и его группу из Политбюро.
  -Давно пора, но кто это мы?- Хозяин кабинета отрывается от подоконника.- Да ты садись, Ян.
  Рудзутак, воодушевлённый ответом и оставаясь стоять, начинает сбивчиво объяснять.
  -Косиор, Постышев, Чубарь и я из Политбюро... Каждый договаривается со своими людьми: Косиор- с людьми с Украины, Чубарь- здесь в Москве, Постышев- в Поволжье,... ещё Эйхе в Сибири, Евдокимов на Кавказе и Хрущёв в Средней Азии.
  -Сколько всего?- Нетерпеливо перебивает Пятницкий.
  -Тридцать пять членов ЦК.
  -Одного голоса , значит, не хватает для большинства... можете рассчитывать на меня.
  -Этого мало,- Рудзутак снимает пенсне.- вдруг в решительный момент кто-нибудь струсит. Нужно хотя бы сорок человек.
  -Понятно,- Пятницкий берёт за руку гостя и усаживает его на стул.- в ком я уверен? Тогда- Вильгельм Кнорин, мой начальник отдела в исполкоме Коминтерна, Исаак Зеленский, вместе работали в Московском комитете (Собеседник загибает пальцы), Гриша Каминский, тоже знаю по Москве, с Надеждой Константиновной могу поговорить, уверен- не откажет, Литвинов-?, не знаю, как то я ему не очень доверяю. Всё. Со мной- пятеро.
  -Значит будет у нас большинство, Осип!- Рудзутак водружает на нос пенсне и пытается подняться.
  -Постой, Ян! Погоди!- Удерживает его Пятницкий.- Допустим вывели мы их из Политбюро, а дальше что? Они могут за месяц созвать Чрезвычайный съезд (чтобы он был действительным на Чрезвычайном съезде должны присутствовать по крайней мере половина делегатов предыдущего регулярного съезда), который, как пить дать, переизберёт ЦК. Ты даже не сомневайся, сталинские агитаторы за это время их распропагандируют и от нашего ЦК камня на камне не оставят. -Не имеют они права на Чрезвычайный,- Рудзутак впервые за время встречи улыбнулся.- уже три года прошло с 17 съезда. По уставу надо собирать обычный съезд. Новое Политбюро без сталинцев, которое мы выберем на пленуме, и наши секретари на местах будут контролировать отбор делегатов на этот съезд...
  -А что если не захочет Сталин уходить?- Не сдаётся Пятницкий.- Прикажет Ежову и не будет никакого пленума, а потом проведут опрос по почте и выяснится, что все наши сторонники исключены из партии, а их дела переданы в суд.
  -Это как раз возможно,- кивает головой Рудзутак.- поэтому и надо хранить наши замыслы и приготовления в секрете. На пленуме не настаивать, сидеть ниже травы, тише воды. И вести работу с Ежовым...
  -С этим ...? Вы с ним собрались вести работу? Он- прихвостень Сталина!
  -Тут я с тобой, Осип, не согласен. Ежов- обычный приспособленец, пролезший в партию после Октября. Он готов служить любому, кто у власти.
  -Тем более ему нельзя доверять!
  -Никто его посвящать в наши планы не собирается. Поманим высокой должностью, попросим не вмешиваться в происходящее, а после победы выбросим на помойку за ненадобностью.
  -Я бы, всё таки, Ежова со счетов не сбрасывал,- лицо секретаря ЦК побледнело.- хватка у него звериная. То что он сейчас творит в аппарате Коминтерна похоже на настоящую резню. Иностранные товарищи уже предлагают удавить этого гада.
  -Удавим, Осип, когда время придёт,- Рудзутак поднимается со стула.- так и передай им. Нет, ничего не говори: запрети без всяких объяснений.

  Москва, Миусская площадь,
  Физический Институт Академии Наук.
  Тот же день, 16:00.

  -Костя, отвезешь Вениамина Аркадьевича в СКБ и сразу обратно.- Водитель выскочил из машины, припаркованной на небольшом пятачке уютного внутреннего дворика у фасада серого двухэтажного здания, выходящего на тихий переулок, и распахнул заднюю дверцу 'эмки' перед профессором.
  После встречи с Вавиловым, директором физического института, на которой удалось договориться об аренде последних недостающих приборов для экспедиции за германием, Зильберминц стал проявлять признаки усталости: усталости не физической, а скорее психологической. В конце беседы почти совсем выключился из разговора.
  'Можно понять, особенно после двух месяцев изоляции в камере'.
  Везде, где бы мы сегодня ни были: в Гиредмете, Вимсе и других институтах, к нему подходили люди, жали руки, с чем-то поздравляли. Он расказывал им о предстоящей экспедиции и о переходе на новую работу (договорились не афишировать тот факт, что он всё ещё заключённый, тем более, что для себя я твёрдо решил добиться его освобождения к концу года). Впрочем не все его коллеги так уж радовались этой встрече, некоторые съёживались под жёстким взглядом профессора и старались скрыться за чужими спинами.
  'Пусть знают, когда в следующий раз когда обмакнут перо в чернила чтобы писать донос, что и ответка может прилететь'.
  Пришлось и мне сыграть свою роль, к месту и не к месту вставляя фразу: 'Органы ещё займутся теми, кто облыжно обвиняет честных людей. Что б им неповадно было'...
  Отправляя Костю с Зильбермицем в СКБ я также немного перестраховывался, не хотел чтобы мой водитель, который стал проявлять больший чем раньше интерес к моим делам, видел нас с Курчатовым, который недалеко от входа покуривал папиросу, изредко бросая на меня выразительные взгляды.
  -Добрый день, Игорь Васильевич,- крепко жму руку Курчатову.- хорошая традиция складывается: при каждой новой встрече поздравлять вас с новым успехом. Вы уже член-корреспондент Академии наук!
  -Спасибо.- Поворачиваем на дорожку, идущую вдоль ограды института.- Ваше сообщение оказалось точным...
  -Удалось получить доказательство расщепления урана?
  -... именно так как вы и говорили, Алексей. Зинаида Васильевна (Ершова) выделила в осколках реакции радиактивный барий.
  -Поздравляю ещё раз! Но... я правильно почувствовал, что в вашем голосе, Игорь Васильевич, слышится 'но'?
  -... только ни Мейтнер, ни Ган такого эксперимента с ураном не проводили.- Два внимательных глаза изучают моё лицо как под микроскопом.
  'Блин, прокололся. Ну да, старого лжеца не так легко поймать за язык'.
  -Надеюсь вы не спрашивали их об этом напрямую.- На моём лице лёгкая озабоченность, не более того.
  -Конечно нет, мы же договаривались.- Сердится Курчатов.- Только мир ядерной физики тесен...
  -Я не мог раскрывать свой источник, чтобы не поставить его под удар.- Даже не думаю оправдываться.- Вам же понятно, что чисто теоретически после этого эксперимента открывается путь к созданию ядерной бомбы. По крайней мере, одна из групп в одной из стран уже поставила такой вопрос перед своим правительством, которое, впрочем, не спешит с выделением средств, но все важные результаты по урану на всякий случай засекретило.
  Курчатов понимающе кивает головой и мы некоторое время идём по дорожке молча.
  -Я обсуждал с некоторыми своими коллегами из Ленинграда возможность создания бомбы...
  -С кем?- Перебиваю я его.
  -С доктором физ-мат наук Харитоном и его сотрудником Зельдовичем, но я взял с них честное слово молчать о результатах моего эксперимента и нашем разговоре.- Поспешно добавляет он.
  -И...
  -... и они согласились со мной, что 'бомба' вполне реальна. Даже взялись произвести кое-какие расчёты.
  -Вам, Игорь Васильевич, следует написать письма в правительство и Академию Наук.
  -Думаете настало время?- Останавливаемся, Курчатов берётся рукой за завиток ажурной железной ограды института.- Нет у меня самого ещё большой уверенности в правильности пути, так как я смогу убедить в этом наших академиков.
  -Для того, чтобы получить стопроцентную гарантию,- поднимаю глаза к небу.- надо провести ещё сотни экспериментов, для которых нужны тонны урана. Для нескольких бомб- тысячи тонн. Сколько его сейчас у вас?
  -Десять килограмм.- Мой собеседник лезет в карман за папиросами.
  -Десять килограмм..., Игорь Васильевич, это- замкнутый круг. Без письма- вы не получите уран, без урана- нет уверенности, что это содержание письма- не ошибка.
  -Может быть вам, Алексей Сергеевич, обратиться к товарищу Сталину?
  -Бесполезно. Письмо будет направлено вашим академикам, а для них моё мнение ничего не значит.
  -Ещё один замкнутый круг.- Чиркает спичкой Курчатов.
  'Вряд ли удасться убедить наших академиков поддержать нашу инициативу с реализацией уранового проекта'.
  В моей истории дело сдвинулось только после получения надёжных разведданных о 'Манхэттэне', а завертелось- лишь после испытания бомбы американцами.
  'Стоп, а что если купить пару тонн руды для СКБ за границей? Никаким академикам ничего не объясняя, не убеждая Сталина и Кирова. Просто напишу Ежову бумагу, что нужен расходный материал для изготовления ключей засекречивания разговоров. Две тонны для начала. Стоит недорого, хотя поинтересоваться в ИНО насчёт объёмов добычи урана в Бельгийском Конго будет нелишним. Уверен, что никому он и задаром не нужен пока. Плёвая задача для Амторга'.
  -Ладно, Игорь Васильевич, беру уран на себя.- Замечаю облегчение на лице член-корра.- Занимайтесь наукой. Как, кстати, дела с пуском циклотрона?
  Курчатов оседлал любимого конька, заулыбался, заговорил жестикулируя потухшей папиросой. На этой неделе намечен пуск, на который он собрался в Ленинград в Радиевый институт.
  -А почему вы спрашиваете?- Неожиданно останавливается он и подозрительно смотрит на меня.
  -Есть информация,- не собираюсь долго мучить собеседника.- что та же группа ведёт эксперимент с ураном на циклотроне. Разгоняют дейтроны, ударяют ими по бериллиевой мишени, выбивают нейтроны, которые в свою очередь стучат по урану.
  -Слышал о таких экспериментах,- подтверждает Курчатов.- Ферми утверждал, что так в 1933 году получил элемент с атомным числом 93. Но что-то там затихло потом.
  -Сами видите как работает режим секретности...- делаю многозначительное лицо.- к тому же теперь появились данные, что обнаружен элемент 94, с фантастическими свойствами, похожими на уран 235.
  Игорь Васильевич замолкает, обдумывая сказанное мной. Из-за поворота появляется невысокий, спортивного вида человек в сером костюме без верхней одежды, несмотря на прохладную погоду: густые соломенные волосы, синие глаза, крупный нос, массивный подбородок, во рту папироса. Подходит к нам и вопросительно смотрит на моего, ничего не замечающего вокруг, собеседника.
  -Алексей Чаганов.- Первым с улыбкой протягиваю руку незнакомцу, показавшемуся мне на кого-то похожим.
  -Игорь Тамм.- В тон мне отвечает он.
  -... начальник теоретического отдела ФИАНа, член-корр...- Спохватывается Курчатов.
  -Товарищ Чаганов,- перехватывает инициативу Тамм.- я к вам по личному вопросу: полгода назад арестован мой брат Леонид, хочу узнать...
  'Точно! Они очень похожи, только Игорь постарше'.
  -Чувствует себя хорошо,- в свою очередь перебиваю собеседника.- встречался с ним вчера. Осуждён на пять лет, дал согласие на участие в экспедиции профессора Зильберминца на Урал. Он ведь у вас горный инженер? (Тамм кивает головой). Если хорошо проявит себя, то сможет освободиться раньше срока. Что ещё? Ах да, выезд экспедиции назначен на середину мая, когда Леонид будет на новом месте я сообщу вам его адрес.
  'Профессионально решаю вопросы жизни и смерти. Ни дать- ни взять, Пилат Понтийский Всадник Золотое Копьё'.

  Москва, ул. Большая Татарская, 35.
  ОКБ спецотдела ГУГБ.
  19 апреля 1937 года, 18:05.

  -Товарищ, капитан госбезопасности,- высокая молодая вохровка решается снова напомнить о себе.- разрешите проводить заключённую Щербакову в казарму? Люба с Авдеевым и, примкнувший к ним, Ощепков увлечённо за длинным лабораторным столом отлаживают миниатюрную радиостанцию на трёх стержневых пентодах.
  -Да-да, конечно.
  'Казарма? Отдельная комната (Люба пока единственная зэчка в моей шарашке) в бывшем кабинете главного редактора газеты 'Станок'. Это для мужской части зк (заключённый-конструктор) ОКБ- настоящая казарма с кроватями в ряд в бывшем актовом зале одноимённой газеты. Впрочем и у них условия щадящие- никаких решёток (вокруг всё равно трёхметровый забор и проходные), свободное перемещение по территории с шести утра и до шести вечера'.
  Мы с Лосевым возимся возле установки для вытягивания из расплава монокристаллических стержней кремния (по методу Чохральского), пытаясь приспособить её для получения ферритовых колец: есть идея, что удастся добиться лучшей повторяемости их магнитных свойств.
  -Лёш,- сзади подходит Ощепков.- просьба есть. Нельзя ли мне получить комнату, в которой Олег жил?
  Лосев, как кандидат наук, получил право на добавочную жилплощадь (15 квадратных метров), уже завтра переезжает в новую двухкомнатную квартиру возле Измайловского парка и перевозит из Ленинграда Екатерину Арнольдовну. Соответственно освобождает служебную комнату, что находится напротив нашей проходной.
  -Что так? Чем у меня плохо?- Подозрительно гляжу на друга.
  -Ну, чтоб не мешать,- мнётся Паша.- да и добираться от тебя далеко...
  -Да не вопрос,- легко соглашаюсь я.- дам распоряжение.
  'Что-то хитрит мой друг, раньше за ним такой деликатности не наблюдалось'.
  -Спасибо!- Ощепков с энтузиазмом жмёт мне руку.- Тогда я побежал за вещами, переночую у Олега, а завтра помогу ему с переездом.
  'ЧуднО,... весел и непоседлив, весточку от Оли что ли получил? Кстати, и мне надо подумать о своей личной жизни'.
  -Чаганов... соедините с приёмной спецотдела... Катя? Чаганов... Кто сегодня дежурный по отделу?... Скажи ему чтобы заступал с семи... Тебя жду с Костей в семь пятнадцать у проходной КБ, поедем по делам. Всё, до встречи.
  'Буду делать железное алиби на время своих ночных отлучек'.
  Катя, после того как я помог устроить её 'резидента' (Георгия Жжёнова) в театр Красной Армии (всё просто, позвонил Эйзенштейну: Алексей Попов, главный режиссёр театра, оказался его учеником), пытается предупредить любое моё желание. Новое здание, в виде звезды ещё не построено, театр ютится пока в ЦДКА, бывшем Екатерининском институте благородных девиц.
  Лосев, прошедший всего лишь через два развода, бросает на меня насмешливый взгляд, типа: 'эх, молодёжь-молодёжь'.
  'Разубеждать не буду'...
  -Знаешь, Олег,- в раздумье почёсываю затылок.- тут маленькими переделками не обойтись: надо перестраивать частоту генератора, тигель нужен другой. Будем строить для ферритов другую установку, тем более что Зильберминц пожертвовал нам свою часть германия, что привёз в прошлом году с Донбасса.
  -И ты молчал?- Вскакивает со стула Лосев.
  -Вот говорю,- легко ухожу от его захвата.- да там всего-то три литра двуокиси германия...
  -Это ж выйдет не меньше шестьсот грамм очищенного материала!- Потрясает он кулаками.- С завтрашнего дня с утра начинаю заниматься кристаллическими триодами!
  -А как же переезд?- Возвращаю его с неба на землю.- Вон Ощепков уже копытом бьёт, рвётся выбраться из-под моего надзора.
  -Некуда торопиться,- легкомысленно машет рукой Олег.- перееду на следующей неделе (у Паши вытягивается лицо), а он пусть вселяется. Сосед уехал на три дня в деревню, есть свободная кровать (Ощепков пулей вылетает из комнаты).
  -Что ж, триоды- это хорошо,- сажусь на стул и жестом приглашаю Лосева сесть рядом.- а не хочешь ли ты, Олег, вспомнить молодость. Например, свой кристадин.
  -Причём тут кристадин?- Собеседник удивлённо смотрит на меня.
  -А при том, что читал я на досуге статью Френкеля, ты помнишь Якова Ильича, теоретика из Ленинградского физтеха. (Лосев кивает головой). Там он даёт объяснение туннельному эффекту и, в частности, замечает, что этот эффект может возникать в узком запорном слое на границе двух полупроводников и образовывать области с отрицательным сопротивлением.
  -Как в моём кристадине...
  -Точно. Так вот я подумал, а что если попробовать создать такой переход на германии?
  -А как его создать-то?- Лосев садится напротив.
  -Френкель пишет, что этот слой должен быть узким с резким переходом... Помнишь, Олег, когда мы начинали делать сплавные диоды, пробовали легировать германий разным количеством галлия и фосфора?
  -Чем больше примесей, тем более высокочастотным получался диод...- Вновь подскакивает он.
  -Именно,- поднимаю глаза на Лосева.- давай увеличим легирования на два-три порядка.
  -Хочешь получить усиление на детекторе радиоуловителя?- Дагадывается он.
  -Хватаешь на лету!
  'Не уверен на сколько, но думаю раза в три отражённый сигнал усилить удастся. Представляю как будут рады в Ленинграде наши локаторщики. А ещё туннельный диод может заменить отражательный клистрон в качестве генератора... или создать на нём моломощный передатчик- идеально для 'жучка': батарейка на полтора вольта, микрофон, пару резисторов и катушка с подстроечным конденсатором, но об этом лучше промолчу'.
  -Где германий?- Напирает Лосев.
  -В ВИМСе, буду там завтра по делам- захвачу.
  * * *
  'Сегодня ночью погода мне благоприятствует: ни дождя, ни тумана. Даже не смотря на глухо закрытые шторки боковых окон 'эмки' порученца Кирова, можно более-менее сориентироваться куда мы держим путь, фары то и дело выхватывают из темноты дорожные указатели: у моста Борисовкие пруды, Орехово, Петровское и, вот минуту назад, Горки'.
  Дорога пошла в гору, через короткое время впереди показался крашеный белой краской шлагбаум, который, впрочем, быстро заскользил наверх освобождая путь, не дожидаясь пока мы подъедем. Шины автомобиля зашелестели по мелкому гравию. Красивый двухэтажный особняк о шести колоннах мы оставили слева и затормозили у небольшого домика поодаль, войдя в который я обнаружил своё хозяйство (антенны, магнетрон, авометр и осциллограф), аккуратно сложенные на полу в полупустой комнате: лишь два стола, один стул и слесарный верстак с тисками в углу.
  'Ленинские Горки,... помнится Киров упоминал в разговоре, что он отправляет жену в Горки, на бывшую дачу Енукидзе. Так сколько по времени сюда ехали? Около часа. Сейчас полночь, в Москве надо быть в шесть, значит на работу- пять часов. Надо торопиться'.
  И, вместе с тем, действовать неспеша ('выдержка- оборотная сторона стремительности, хе-хе'), сколько раз за жизнь убеждался, чем тщательнее подготовишься к первому включению прибора, тем меньше времени уйдёт на его отладку. Методично проверяю все пайки (вполне могли пострадать при перевозке) и начинаю собирать схему: на первом столе, спиральная антенна передатчика, высоковольтный источник- анодное питание магнетрона, реостат для регулирования тока катода, помещаю магнетрон в вырез постоянного магнита. Катодный вывод магнетрона коротким толстым проводом припаиваю к низковольтной цепи питания, антенный- идёт в волновод...
  'Коэффициент связи настрою потом'.
  На втором столе- приёмная антенна, волновод к смесителю (на нём из принятого сигнала вычитается ослабленный сигнал передатчика, чтобы выделить звук), оттуда идёт уже низкочастотный вывод к осциллографу, которой включаю на прогрев, делитель напряжения на максимальное усиление. На верстаке метрах в семи-восьми размещаю микрофон- 'гвоздь со шляпкой'.
  'С ним надо быть аккуратным, тончайшая мембрана в 'шляпке'-резонаторе очень нежная, реагирующая на малейший звук, вибрацию или дуновение воздуха. 'Гвоздь'- антенну микрофона на резьбе пока подстраивать не буду, пусть будет введена в резонатор (через эбонитовую вкладку) наполовину, как сейчас'.
  Опускаюсь на стул, чтобы перевести дух перед решающим моментом, и подношу часы к глазам, удивительно, но с момента приезда прошло уже два часа.
  -С богом!- Вырывается у меня, хотя я в своём окружении уже давно отвык от подобной лексики.
  Устанавливаю грузик на маятнике метронома (источник звука) в нижнее положение, толкаю его и начинаю осторожно двигать ползунок реостата. Скашиваю взгляд на соседний стол на экран осциллографа, в надежде увидеть хоть какие-то всплески в такт маятника.
  'Чудес в жизни не бывает (луч, как острый нож, режет блюдечко-экран осциллографа точно посередине, не оставляя зазубрин), если не считать, конечно, моих приключений'.
  Лезу за неонкой, закреплённой на стеклянной палочке, надо посмотреть что у нас выдаёт передатчик. Рядом с микрофоном я заранее натянул двухпроводную измерительную линию (две толстые параллельные медные проволоки, отстоящие на ширину пальца): 'Точность невелика, но позволяет оценить порядок величины колебательной мощности, наведённой в антенне микрофона'.
  В моей неонке газ особенный: смесь неона с аргоном позволяет значительно снизить напряжение зажигания, а низкое давление внутри баллона приводит к тому, что для её свечения достаточно тысячной доли ватта.
  'Музыка для души, так бы смотрел и смотрел на этот мигающий оранжевый, с синеватым оттенком (при повышении частоты волны пламя начинает синеть), огонёк'.
  Заворожённо веду маленький пузырёк вдоль измерительной линии, автоматически отмечаю пики и провалы в яркости свечения лампы, плывущей по стоячей электромагнитной волне, а холодный мозг не перестаёт считать: 'Длина волны- около двадцати трёх сантиметров, моя неонка зажигается от напряжения около десяти вольт, волновое сопротивление линии- сто ом. Итого- 1 ватт, мощности волны хватает с избытком'.
  'Если так, то перехожу к смесителю'...
  Смеситель оказывается не работает совсем, так как коэффициент связи для обоих сигналов, приёмника и передатчика, был околонулевым. Хорошо так повозился ещё два часа с трубами волноводов, выбирая миллиметры зазоров, пока отбалансировал два этих входных для детектора сигнала. Присел на минутку, включив снова суицидальный звук метронома. Перед этим скрестил пальцы,... но это коммунисту не помогло: отклонения луча не наблюдается.
  'Отрицательный результат- тоже результат. Остался 'гвоздик' со шляпкой на анаболиках. Ой, время- до отъезда осталось пятьдесят минут'!
  Внимательно разглядываю микрофон. Вижу две резьбы: первая на 'гвозде' регулирует емкостную связь 'штыря' с резонатором, вторая- настраивает объем резонатора, так как стенка, противоположная мембране микрофона подвижная. Ослабляю фиксирующую гайку, вдвигаю 'штырь' на один оборот внутрь резонатора и возвращаю гвоздь на место.
  'Кажется есть небольшие отклонения или кажется'?
  Для верности, начинающими подрагивать руками, делаю ещё три оборота 'штыря' и на ватных ногах иду к осциллографу.
  'Есть, есть импульсы и точно втакт с ударами метронома'!
  -А-а-а!- кричу от переполняющих меня чувств, осциллограф бесстрастно фиксирует всё это на своём блюдечке-экране.
  -Что, что такое?- Встревоженный порученец заглядывает в дверь и, сообразив, добавляет.- Пора, товарищ Чаганов.
  Через пятнадцать минут, отключив все приборы и закрыв дверь импровизированной лаборатории, оставляем позади подсвеченную луной усадьбу и выезжаем на шоссе.
  -Там я сзади оставил пакет,- не оборачиваясь говорит водитель.- просили вам передать.
  Разрываю грубую серую бумагу конверта и включаю свой американский фонарик.
  'Так... план дачи Ежова, два этажа. На первом- кинозал. Пометка, это кинотеатр для всего гарнизона. Ну да, ну да- на сто посадочных мест. Посадочных, хе-хе. Карта... крупная. Котляково, Чурилково, река Пахра, ещё пометка- Мещерино: дача Ежова, в ста метрах у берега реки- дача Молотова. Любопытно'.
  * * *
  Распугивая гудками редких пешеходов, пересекающих широкие московские улицы под самыми разными углами, удалось без приключений к шести утра попасть на Комсомольскую площадь, а там дворами и чердаком в свою квартиру. На цыпочках, чтобы не разбудить Катю, ныряю в ванную и первым делом прикасаюсь к округлому медному корпусу напольного антикварного 'титана' (дровяного водонагревателя).
  'Отлично! Не успел остыть. А холодной воды нет,... что ж не беда- в чреве 'титана' умещается не менее шестидесяти литров'!
  Сбрасываю одежду, встаю в ванну, кручу чугунный вентиль горячего крана и сгибаюсь чтобы попасть под 'грибной дождик' душа. Теперь не надо зевать, мыться следует быстро и не спеша: пока намыливаю тело, щёки и подбородок- воду выключаю. Беру с полочки бритву 'Золинген', поворачиваюсь к зеркалу на противоположной стене, предварительно подстроив остроту зрения, и отработанным плавным движением выбриваю половину лица: это только в первый раз все лица разные.
  'Успел'!
  Докрасна растираю тело 'вафельным' полотенцем, изредка бросая критические взгляды на свою нескладную фигуру: 'Кабинэт, кабинэт'...
  -Ой!- Притворно смущается Катя, появившаяся в двери в ночной рубашке, в мгновение ока проверив все мои реперные точки.- Тебе хватило воды, Лёшик? Она, волнуясь грудью, стремительно перемещается к 'титану', задев меня по пути бедром.
  'Что это тогда, если не однозначно выраженное поведением согласие'?
  Отбросив всякие сомнения, крепко обхватываю своего секретаря сзади.
  * * *
  Выходим вместе из подъезда на улицу и жмуримся от ярких солнечных лучей.
  -Катя, а как же Георгий?- Меня так и подмывало задать этот вопрос раньше, но был увлечён тем, чем занимался.
  -Уехал в Уссурийск на гастроли,- ни один мускул не дрогнул на её лице.- там открывается филиал театра Красной Армии. Возвращается через два месяца.
  -Перебирайся тогда ко мне пока...- неуверенно протягиваю я.
  -Конечно,- расцветает она.- я думала ты уже не предложишь.
  -Кх-кх-кх.- Закашлялся я.
  -Не бойся, пока Жорик не вернётся.- Катя толкает меня в бок и насмешливо щурит глаз.- Давай лучше обсудим мою докладную Люшкову. Всю правду писать? Он больно охоч до всего эдакого.
  -Категорически возражаю,- подключаюсь к её игре.- в общем так, когда придём в отдел возьму у тебя подписку о неразглашении.
  -Не вопрос,- передразнивает меня Катя.- разглашать не буду, буду молча показывать.

  Москва, ул. Большая Татарская, 35.
  ОКБ спецотдела ГУГБ.
  20 апреля 1937 года, 14:00.
  -Добрый день, товарищ Чаганов!- Бодро приветсвует меня на проходной Любина 'прикреплённая', рослая крепкая 'вохровка', не забыв скользнуть взглядом по раскрытому мною удостоверению.
  'Молодец, службу знает'.
  Прохожу насквозь производственный корпус, сейчас полупустой, так как в доброй половине помещений идёт ремонт после переезда радиозавода им. Орджоникидзе на новое место.
  'Тоже всё, кажется, в порядке: люди заняты, никто без дела не шатается'.
  Снова выхожу на воздух и неспешно иду по дорожке к особнячку, с которого начиналось ОКБ, раскинувшееся теперь на целый квартал. Открываю дверь в лабораторию- пусто. Похоже, все ушли в столовую, а помещение запереть забыли.
  'Что за преступная беспечность? Газет не читают? Надо будет провести работу с персоналом. В облаках витают.- На всякий случай заглядываю на склад, затем в малую комнату и остолбеваю.
  Посреди комнаты раскрасневшийся вольнонаёмный Паша целуется с побледневшей заключённой Любой.
  'Блин, это я неудачно зашёл'.
  Возлюблённые спешно, как по команде 'брэк', делают шаг друг от друга, испуганно оборачиваются ко мне и нервно, при этом, поправляют свою одежду.
  'Хм, ещё один аспект организации работ ОКБ, который я упустил. Поленился скопировать устав ягодинских 'шарашек'. Сегодня же этим займусь. Теперь понятно зачем Ощепков рвался сюда- быть поближе к Любе. Стоп, а как же Оля? С глаз долой- из сердца вон? Прямо какой-то 'закон парных случаев''.
  Сзади послышались громкие голоса, вернувшихся с обеда сотрудников.
  -Гражданка Щербакова, вы чем сейчас занимаетесь?- 'Двусмысленной, однако, получилась фраза'.- Я имею ввиду, над чем работали до этого.
  'До этого... хм, тоже не лучше'.
  -Настройкой Валиных радиостанций.- Отводит глаза в сторону Люба.
  -Начальника отдела Авдеева.- Жёстко поправляю её я.
  -Так точно, гражданин начальник.- Сверкает зелёными глазами рыжая красавица.
  -Продолжайте работу. Свободны.
  'Огрызается,... ох, и намучаюсь я ещё с ней'.
  -Ты-то хоть понимаешь, что связь с заключённой противозаконна?- Поворачиваю голову к Ощепкову, который влюблённым взглядом смотрит вслед уходящей подруге.
  -Если ты об Ане, то мы с ней расстались...- С улыбкой замечает он.
  -Мне твои амурные дела не интересны!- Взрываюсь я, показывая ему пальцем на телефон.
  'Он вообще меня слышит?... Кстати, любопытно с каких это пор расстались? Помнится, ещё пару недель назад он пускал по ней пьяную слёзу'!
  -Я тебя предупредил. Сегодня работаешь со мной. Будем налаживать элемент Пельтье.
  Выкладываю на стол из бумажного кулька, полученные от Сажина, аккуратные чёрные пятимиллиметровые кубики теллурида висмута, легированные сурьмой, такого же размера кубики твёрдого раствора кремния с германием (из отходов нашего кустарного производства, невысокой степени очистки) и сантиметровые медные перемычки, которые также служат термическими контактами.
  'Впереди жаркое лето- готовь настольный холодильник весной! А керамические электреты подождут, до осени'...

  Глава 3.

  Москва, площадь Дзержинского,
  Управление НКВД.
  30 апреля 1937 года, 14:30.

  'Количество бумаг заметно прибавилось, приходится помимо спецотдельских дел заниматься строительством и организацией 'шарашки'. Действительно, работаю уже двадцать три часа в сутки, а времени всё не хватает. Ну ничего, вот закончил (как это по-американски?) 'The Thing', то есть 'Вещь' с большой буквы и теперь хотя бы освободятся ночи'.
  'Вещь', действительно, получилась на славу: передатчик свободно на расстоянии ста метров, включая полуметровую кирпичную кладку на пути, обеспечивает на 'штыре' полуваттную мощность сигнала, которой вполне достаточно для приёма модулированного сигнала на направленную антенну. Сейчас две спиральные антенны (приёмника и передатчика) уже нацелены из слуховых окошек на крыше дачи Молотова на балкон-лоджию дома Ежова и дальше на просторную гостиную. Осталось только установить в ней микрофон и я умываю руки, остальное- дело помощников Кирова.
  Задача эта очень сложная, так как со стороны руководства НКВД ко мне проявлено явное недоверие- то что банкет состоится в Мещерино (начало в четыре часа) было объявлено мне лишь вчера, точнее уже сегодня ночью, тогда как другим начальникам отделов- три дня назад. Но я не в обиде, Новак своевременно довёл эту информацию до меня, а я через Гвоздя- до Оли. Она то придумала и подготовила эту операцию, в которой я буду играть лишь роль пассивного наблюдателя.
  -Зарылся в бумагах по самую макушку,...- дверь в кабинет распахивается настежь, в проёме появляется массивная фигура Фриновского.- собирайся, поедем на одной машине.
  'Не лишняя предосторожность, однако, особенно если не доверяешь своему сотруднику'.
  -На ЗИСе, значит, поедем?- Радостно подскакиваю с места.- Вы без шинели, Михаил Петрович?
  -Какая шинель, май- на пороге.
  -Ну и я тоже тогда...- Хватаю на ходу фуражку и спешу за начальником.
  'Жаль не удастся подать Оле промежуточный сигнал'.
  Я хотел проехать на своей 'эмке' по улице Горького до Центрального Телеграфа, там остановиться и послать Костю купить конверты, поджидающий же меня Гвоздь, должен был позвонить Оле в Чурилковскую школу и сообщить, что я уже выехал. Впрочем, Олин план предусматривал и отсутсвие звонка: время и место операции изменить было нельзя.
  Новенький, сияющий на солнце чёрной краской ЗИС-101, сопровождаемый 'эмкой' такого же правительственного цвета плавно тронулся с места, быстро набирая скорость.
  -После майских праздников Николай Иванович планирует посмотреть на твоё хозяйство, Алексей.- К запаху кожи в салоне примешивается лёгкий запах табака и водочного перегара.- Подготовься там, чтобы у меня в управлении всё было без накладок : мусор не валялся, покрашено было; столовую любит проверять, особенно уборные; может захочет речь сказать, так что зал тоже приготовь...
  Понимающе киваю головой.
  -... ещё, будет у тебя там теперь усиленное отделение Особого Отдела. Согласуй с Леплевским кандидатуры.- Мой собеседник достаёт коробку 'Казбека' и закуривает.
  'Всё, пошла газовая атака'.
  Отодвигаюсь к окну и кручу ручку опускания стекла, под неодобрительным взглядом порученца с переднего сиденья. Фриновский усмехается и тоже опускает своё стекло, салон заполняется звуками большого города.
  * * *
  После Горок (справа промелькнула усадьба на холме с Особняком на вершине) перед самым Чурилково дорога совсем испортилась и мы с обозлившимся шефом наперегонки принялись быстро задраивать окна: 'эмка', идущая впереди, подняла столб пыли. Ещё с полкилометра и шины зашелестели по небольшому автомобильному мосту а затем по 'американке', которую с обеих сторон обступили молодые деревца с только что проклюнувшимися листочками. Наши машины тормозят у неожиданно появившейся из-за резкого поворота дороги проходной. У её закрытых ворот толпится кучка подростков в пионерских галстуках с красным флагом, барабаном и горном под предводительством юной пионервожатой.
  -Та-а-к... что за шум, а драки нету?- Мгновенно повеселевший Фриновский распахивает дверцу, легко выпрыгивает из машины и молодцевато разглаживает свою гимнастёрку с петлицами комкора (пограничные войска НКВД имели армейские знаки различия).
  К нему сразу же бросаются пионеры и начинают, перебивая друг друга, кричать: 'Товарищ командир, товарищ командир... мы пришли, мы пришли, а он... нас не пускает'.
  -Молчать!- Добродушно рявкает на них мой шеф и в наступившей тишине, прищурив глаз, добавляет, указывая на пионервожатую.- пусть она доложит...
  'А Олю не узнать'...
  Перед нами стояла жгучая брюнетка с гладко зачёсанными волосами, убранными под пилотку-испанку, подаренную мной, красный пионерский галстук и белая блузка рвутся из-под расстёгнутой на груди 'тельмановки' цвета хаки, чёрная до колен юбка и маленькие кожаные сапожки довершают её сногсшибательный наряд.
  -... ты из какого класса?
  -Не-е-т, это- наша-а... Марь Лексе-евна...!- Снова поднимается гомон возбуждённых тинэйджеров.
  -Тихо, ребята!- Оля точно попадает в короткую, случайно возникшую, паузу: все замолкают.- Товарищ командир, (её маленькая ладошка взлетает ко лбу в пионерском приветствии) наша дружина имени Николая Ивановича Ежова, живущая и работающая под девизом...
  -... Больше дела- меньше слов!- Гремят на всю округу детские голоса.
  -... направила лучших пионеров, чтобы поздравить Николая Ивановича с днём рождения и вручить ему наш подарок.
  К Фриновскому, расталкивая соседей, выдвинулись двое, мальчик и девочка лет двенадцати с деревянной эмблемой в руках: серый овал (длинная ось- сантиметров пятьдесят) вертикально пересекает клинок меча с жёлтым эфесом, поверх него- золотые серп и молот в красных лучах восходящего солнца и скромная надпись небольшими буквами: НКВД.
  'Эй, пионеры, не дёргайте так наш герб. Столько труда в него вложено! Особенно навершие рукоятки, в котором затаилась шляпка моего микрофона, очень нежная вещь'. Оля тоже с опаской косит глазами на расшалившихся подопечных, но не вмешивается.
  -Ну-ка дайте мне взглянуть,- Комкор одобрительно со всех сторон изучает добротно изготовленный и покрытый лаком подарок.- Неужто сами сделали?
  -Неа... наш учитель по труду... Ван Ваныч!- Дети окончательно окружили его. -...но мы помогали... покрывали лаком.
  'Щас, Ван Ваныч'...
  -А как узнали, что день рождения у него?- Продолжает Фриновский свой ненавязчивый допрос подрастающего поколения.- И что живёт он здесь?
  -Мы всё знаем про товарища Ежова...- Каждый стремится перекричать другого.- у нас в школе его уголок есть, красивый. И что живёт он здесь знаем, половина села тут работает.
  'Ха-ха, возьми нас за рупь- за двадцать'....
  Шеф вопросительно смотрит на подошедшего к автомобилю сержанта госбезопасности.
  -Так ведь не положено, товарищ Фриновский.- Разводит он руки.
  -Ладно, скажешь я разрешил,- комкор возвращает подарок пионерам.- устроим Николаю Ивановичу сюрприз. Петь-то вы умеете?
  -Уме-е-ем!
  -Ну тогда садитесь в машину, подвезу.- Галантно протягивает руку Оле.- Чаганов, (порученцу) Василий пешком доберётесь.
  -У-у-у... Чаганов! Смотри...- Ребята поворачиваются в мою сторону, но самые ушлые не теряют времени и уже ёрзают на новых кожаных сидениях в салоне.
  'Как по маслу... тьфу-тьфу-тьфу. А могло всё сорваться, если бы Геня тоже захотела бы присутствовать на торжестве (выяснить планы Ежовой было главной задачей Оли на сегодняшнее утро). Похоже, супруги практикуют свободные отношения'.
  ЗИС-101 плавно минует распахнутые ворота, сзади раздаётся гудок 'эмки'.
  -Товарищ Чаганов, садитесь в машину.
  * * *
  -Тра-та-та-та та-та-та, тра-та-та-та та-та-та... тааа-тааа- тааа.- Под оглушающие звуки пионерского горна, играющего 'На линейку' в длинном узком коридоре второго этажа ежовской дачи, попадаем в просторную гостиную, заполненную людьми в форме сотрудников НКВД, среди которых иногда встречались штатские.
  Справа длинный стол, сервированный человек на тридцать, прямо- огромная французская дверь на балкон, слева стена, увешанная картинами (насколько я могу судить) авангардистов. В центре зала- Ежов в форме генерального комиссара госбезопасности с орденом Ленина на груди, безупречно подстриженный и выбритый, окружённый соратниками и с интересом разглядывающий нашу процессию.
  -Дорогой Николай Иванович!- Проникновенный бархатный голос пионервожатой и её, замершая в пионерском приветствии фигура, мгновенно захватывает внимание публики.- Разрешите мне от лица всей пионерии страны Советов поздравить Вас, пламенного борца с троцкистскими бандами шпионов и убийц, с днём рождения. Мы Вас просим беречь себя, (трагическим шёпотом) ведь змея-Ягода пытался ужалить Вас... Спасибо за то, что Вы разорили эти змеиные гнёзда. Мы стремимся быть такими же смелыми, зоркими, непремиримыми к врагам трудящихся как Вы, дорогой товарищ Ежов.
  Последние слова Оли потонули в грохоте оваций всех собравшихся. Вперёд выдвигаются давешние пионеры с эмблемой НКВД в руках.
  -Разрешите преподнести Вам, дорогой Николай Иванович,- продолжает она тоном тамады на свадьбе.- наш скромный пионерский подарок.
  Ежов передает 'щит и меч', выдвинувшемуся из-за его спины, начальнику техотдела, а сам тянет руки к Оле- благодарить. 'Технарь' крутит в руках герб, осматривая его со всех сторон.
  'В губы целуется, гад'... Оля стоически выносит испытание, даже вполне естественно краснеет от смущения.
  -Куда повесить, товарищ Ежов?- 'Последняя проверка прошла успешно'.
  -Сюда!- Палец наркома указывает на картину.- Сыми эту ху... (Ежов осекается)... художество.
  Кто-то снимает со стены ('Филонов. Нарвские ворота') и ставит на пол сине-чёрно-белую картину, а на освободившийся гвоздь сам Ежов, встав на цыпочки, водружает герб своей организации.
  А сейчас,- Оля грамотно переключает внимание аудитории.- ребята исполнят песню чекистов. Слова народные, музыка- тоже народная.
  'Как же народные- музыка из ненаписанных ещё 'трёх танкистов', слова- стихотворение из 'Правды''.
  Вокруг пионеров сразу же образуется небольшое пространство, Оля даёт отмашку и наши юные 'рабочий и колхозница' вступают неожиданно чистыми и сильными голосами:

  'Чтоб давали домны больше стали,
  Чтоб хранился дольше виноград,
  Чтоб спокойно наши дети спали,
  Эти люди никогда не спят.

  Ребята на секунду затихают, а Оля, неуловимым движением сместившись от Ежова, декламирует загробным голосом в абсолютной тишине:

  'Разведка наша- весь народ,
  Враг не пройдёт границы.
  А коль пройдёт, то попадёт'...
  (гремит детский хор)
  '... В Ежовы руковицы'!

  'Ба, да тут целая музыкально-драматическая композиция. Оля- молодец! Хотя что делать, припев на музыку не ложится от слова совсем'.
  Снова в гостиной звучат красивые детские голоса:

  'Эти люди скромны, не речисты,
  Мы не все их знаем имена,
  Но не даром лучшие чекисты
  Боевые носят ордена'.
  Слова последнего куплета окончательно растапливают холодные сердца соратников 'железного наркома', их глаза тают, носы смущённо шмыгают.
  -Неси конфет...- Звучит команда расстроганного Ежова.
  -Огонь- девка,- толкает меня в бок Косарев, секретарь Цекамола, проводя рукой по непокорным жёстким волосам.- заберу её к себе в ЦК инструктором.
  'Блин, с её-то анкетой... как только это обнаружится- мы пропали. Как же это мы так'?
  -Саш, ты не спеши...- делаю многозначительное лицо.- она- наша номенкулатура, у Николая Ивановича на неё свои планы.
  -Понял,- подмигивает он.- снимается предложение.
  'Фу-ух, давай, Оля, сматывай удочки поскорее отсюда, пока у кого-нибудь другого не возникла та же идея- взять к себе. Вон ещё один штатский, товарищ Маленков, не сводит с неё глаз. Перестарались мы с ней, похоже'.
  Как будто услышав меня, Оля поворотом головы даёт команду горнисту и барабанщику.
  Под барабанную дробь ребята, торопливо рассовав по карманам принесённые конфеты, бросаются занять своё место в строю и счастливые, под аплодисменты собравшихся, покидают зал.
  Банкет возвращается в привычное русло: выпили за именинника, после небольшого перерыва- за товарища Сталина и началось неспешное вручение настоящих 'пацанских' подарков: ножи, сабли, пистолеты, ружья. Это сопровождалось произнесением тостов и выпиванием (тостующий пил до дна), а в общем, всё как на тамильской свадьбе: вначале торжества встаёшь в очередь для поздравлений, а к концу- она подходит. Обстановка становится всё более непринуждённой и, улучив момент, выхожу на балкон.
  Место для микрофона оказалось идеальным: в прямой видимости из дома Молотова (дважды меня по ночам привозили туда на автомобиле председателя СНК, так что была возможность рассмотреть гостиную Ежова в подробностях). Всё сложилось хорошо, но шанс неисправности оставался: вдруг- что-то с мембраной или какая-нибудь железяка притаилась рядом в стене.
  'Не-ет, можно выдохнуть... в крайнем слева окне на втором этаже задёрнута штора'.
  А это значит, что косноязычные словословия Генриха Люшкова, комиссара 3-го ранга с таким же как у Ежова новым сверкающим орденом Ленина на груди, слушают (а может записывают на плёнку) сейчас люди Кирова, обосновавшиеся в одной из комнат дачи Молотова. Была у меня идея, после того как выяснилось, что микрофон одновременно выдаёт и амплитудную и частотную модуляцию несущей, запустить этот ЧМ сигнал по радиоканалу прямо в Кремль, но из-за недостатка времени на реализацию пришлось пока от этого отказаться.
  'Или хотя бы попробовать передавать сигнал в Горки: самый маломощный передатчик, на УКВ, ЧМ, никто ни в жисть не перехватит. Ладно, сами разберутся: считаю свою миссию здесь выполненной'.
  Возвращаюсь в комнату, на улице быстро темнеет и становится зябко. Ежов лихо опрокидывает стопку водки под одобрительный гул соратников.
  -Александр Васильевич,- демонстративно хлопаю Косарева, стоящего у выхода, по плечу и громко добавляю.- до города не подбросишь?
  -А куда это вы собрались?- Глумливый голос Ежова звучит совершенно трезво.- Команды расходиться не было.
  -Пришёл- без подарка, ушёл- без спроса...- поддакнул Заковский голосом Раймонда Паулса.
  'Да и наружностью 'маэстро' очень машет на главу ленинградского НКВД: квадратная голова с прозрачными глазами- на квадратном туловище'.
  -И в мыслях не было уходить...- легко поворачиваюсь на каблуках.- а насчёт подарка- ваша правда, не успел подготовить.
  -А ты спой тогда,- поднимает лицо от тарелки Фриновский.- как пионэ-эры.
  -Или спляши!- Начинают изощряться мои сослуживцы.
  'Как их всех Оля просчитала, даже страшно становится'.
  Так прямо и сказала: 'Будут попытки поиздеваться над тобой, типа: почему без подарка и тэдэ'.
  -А фокус подойдёт?- С улыбкой обвожу взглядом собравшихся.
  -Давай!- Ежов, а за ним и другие, переносит свой стул от стола и запрыгивает на него.
  Гостиная быстро превращается в зрительный зал. Накладываю руки себе на голову и на минуту замираю: усилить возможности своих органов чувств сейчас будет совсем не лишне. Самые нетерпеливые зрители начинают проявлять признаки нетерпения: подсмеиваться ('факир был пьян...'), сморкаться и покашливать. Достаю из нагрудного кармана пиджака Косарева авторучку.
  -Сейчас я выйду из комнаты, а вы спрячете её- 'Паркер', зажатый в ладони взлетает над моей головой.- моя задача найти её. Согласны?
  -Согласны!- Раздаётся многоголосый хор голосов.- Только пусть и Косарев выходит, а то знаем мы вас.
  -Не возражаю!- зажимаю уши и выбегаю из зала.
  'Сейчас голова расколется, как киловаттные колонки врубились на кухне'.
  -Шапира, проследи за ними!- Несётся нам вслед.
  Напрягаю слух.
  'Нет, с первого этажа услышать что происходит в гостиной невозможно'.
  -Готово!- Кричит кто-то сверху.
  Наша троица возвращается обратно в притихшую комнату.
  'Ясно, договорились молчать'.
  Убираю руки от ушей и медленно двигаюсь вдоль первого ряда партера, ненадолго останавливаясь перед каждым подозреваемым. Начинаю от стены с картинами: голова повёрнута направо, подбородок упирается в ключицу, взгляд пронзительный.
  'С обонянием я, конечно, погорячился... Вынюхать чернила в облаках сивушных масел- решительно невозможно. Другое дело- слух. Кто-то из оставшихся у меня за спиной, тихо выдыхает и чем-то едва слышно шуршит. Кто там? Курский, Заковский, Фриновский и Ежов'.
  Поворачиваюсь и иду в обратную сторону и равняюсь с Заковским: с его виска срывается капелька пота и бежит по толстой щеке к тому месту где у других бывает шея. Он лезет в карман, достаёт носовой платок, не решается вытереть щёку и нарочито улыбается. Расфокусирую свой взгляд и вижу как Новак, сидящий в третьем ряду, подтверждающе закрывает глаза.
  'Попался, голубчик'.
  Снова хватаюсь за голову, не осталось никаких моих факирских сил терпеть этот многократно усиленный в мозгу 'аромат'. Вынужденно беру технический тайм-аут. Ежов и соратники с едва сдерживаемым злорадством смотрят на меня: 'Ну, давай, давай'...
  'Стоп! А чему они радуются?... Уж точно не за меня. Как то всё очень уж гладко получается... и потом это подозрительное шуршание за спиной... Предположим, что первоначально ручка находилась у Заковского. Мог он её передать кому-нибудь из соседей?... Определённо мог. Егор Кузмич со своего третьего ряда момент передачи скорее всего не заметил бы, да и шум был очень коротким.
  Тогда ручка сейчас находится у соседей Заковского либо у Фриновского, либо у Курского или осталась у него самого... Фифти-фифти и ещё фифти'.
  -Сейчас на счёт 'три' ручка окажется в кармане Косырева!- Отступаю к двери, картинно задираю голову к потолку.- Раз!... Два!... Два с половиной! (Правая рука Фриновского слегка дёрнулась, ощупывая карман) Три!
  -Нет ничего.- Разводит руками комсомольский комсомольский лидер под дружный смех публики.
  -К сожалению фокус не удался,...- Сокрушённо опускаю голову.- ручка осталась в правом кармане Михаила Петровича Фриновского.
  Под присмотром десятков глаз он виновато достаёт 'Паркер'.
  -Заковский!- Чуть не взвыл с досады Ежов.- Ты нас продал! Платок носовой он вынул, это знак был!
  -Товарищ Ежов!- Затрясся всем телом глава ленинградского НКВД.- Не было такого.
  -А-а-а! Врёшь!- Вдруг закричал нарком, безумным взглядом обводя комнату.- Так вы сговорились с Чагановым. Заранее!
  -Николай Иванович! Вот те крест!- Испугавшись своего жеста, 'Паулс' оглядывается по сторонам.
  'Хм, по католически крестится: ладошкой слева направо, а вообще- неожиданный поворот'.
  -И этот человек возглавляет...- Щурится Ежов.
  -А вдруг товарищ Чаганов действительно может мысли читать?- Из угла доносится голос невысокого грузного лысоватого мужчины лет сорока с петлицами комиссара госбезопасности 2-го ранга, весь вечер молча просидевшего за столом, изредка сморщившись пригубливая свою рюмку.- Как Гарри Гудини или Вольф Мессинг.
  Абрам Слуцкий, это был он, лишь недавно вернулся на свою должность начальника Иностранного Отдела после ссылки Шпигельгласа на Дальний Восток и выглядел здесь, среди сотрудников сильно обновившегося центрального аппарата, 'белой вороной'.
  'Что мысли, я будущее могу предсказывать'...
  Часть собравшихся восприняла слова начальника ИНО на полном серьёзе: поёжилась как от холода и опустила глаза, другая- обратила свои взоры на начальство- какие будут указания.
  'Показал, называется, фокус... того и гляди, и те и другие кинутся толпой да удавят в углу. Что делать? Не сдавать же Кузмича'.
  Внизу хлопнула входная дверь и сквозняк, пронизавший здание, прихлопнул полуоткрытую стеклянную дверцу посудного шкафа-горки.
  'Хорошая идея'.
  -Настоящие фокусники никогда своих секретов не выдают, но чтобы не поехать отсюда в камеру на допрос (никто даже не улыбнулся), докладываю: фокус называется 'на воре шапка горит'. Смотрел кто дёрнется на счёт три...
  'Выдохнули, задвигались'.
  -Ну и что увидел?- Спросил кто-то.
  -Неа, заметил в стеклянную дверь шкафа как Михаил Петрович ручку перепрятывет.
  Зал грохнул от смеха.
  'Поверили'.

  Москва, Центральный Аэродром,
  1 мая 1937 года, 09:45.

  Опускаю взгляд на часы.
  'Точно по графику'.
  Сижу у бокового окна в полукруглом салоне на носу самого большого в мире воздушного корабля 'Максим Горький'. За небольшим столиком у переднего окна над исчерченной цветными карандашами картой склонились две белозубые девушки в авиационных шлемах- штурмана, с трудом сохраняющие деловой вид и то и дело стреляющие смешливыми глазами в мою сторону.
  'А почему двое штурманов на борту? Командир агитационной эскадрилии Михаил Кольцов еще не определился с выбором? Да, но и откидных штурманских столиков тоже два. Запишем в загадки'...
  По другую руку от прохода на такому же как у всех никелированному креслу подходит граф Алексей Николаевич Толстой, при встрече на лётном поле вспомнил нашу случайную встречу два года назад и тепло поздоровался со мной, удостостоив стоящего рядом Кольцова лишь холодным кивком. Представил свою спутницу Надежду Алексеевну Пешкову, бывшую невестку Максима Горького, элегантную даму лет тридцати пяти, с большими живыми близко посаженными карими глазами, пухлыми щеками и крупным носом, дающими все вместе на удивление миловидное лицо. Вскоре выяснилась и причина столь прохладной встречи двух выдающихся деятелей культуры: Кольцов отказал классику в месте в носовом салоне, точнее навигационной рубке, за которое развернулась нешуточная борьба. Но лучший журналист страны недооценил изворотливости графа, тот через 'Тимошу' (такое прозвище дал Пешковой Горький), родственницу героя Советского Союза Михаила Громова, который сегодня пилотирует МГ на Первомайском Параде, добился своего и сейчас вместе со своей дамой устраивается у противоположного бокового окна.
  Увидев меня в центральном холле аэропорта, Иван Михеев, сегодня- второй пилот МГ, поймал меня в свои сильные объятия и долго не отпускал.
  -Лёшка- наш человек,- глотая слоги говорил он стоящему рядом Громову.- не сдрейфил тогда,... я тебе так, Михалыч, скажу: смело можешь садить его в моё кресло- не подведёт.
  -Приятно познакомиться.- Открытый добрый взгляд, железные тиски огромной ладони.
  'Да, современная авиация- это не для хлюпиков. Попробуй поворочай штурвал самолёта, подави на его педали... А от предложения второго пилота просто отмахнулся, чувствуется что у Громова на хозяйстве- порядок, сам решает кому где место'....
  Двоих корреспондентов центральных газет, в последний момент лишившиеся своих мест, Кольцову пришлось пересаживать в салон похуже, за кокпитом, а середину нашего- занял оператор, который напрочь заблокировал треногой своего киноаппарата выход пассажирам. Оборачиваюсь назад и сквозь двери проходной кабины пилотов виден длинный коридор аж до самого хвоста воздушного лайнера виден чинный ряд кресел и столиков перед ними с изящными настольными лампами. Вышитые скатерти и занавески радуют глаз аккуратными складками, на буфетной стойке сияет 'обтекаемыми' формами, возможно, тот самый электрический самовар, что чуть не убил меня в первом полёте.
  От крыльев самолёта одновременно отчаливают два грузовичка с движками в кузове, раскрутившими последнюю пару двигателей МГ.
  -Сдержанный рокот моторов переходит в гул,- Раздаётся сзади громкий голос Михаила Кольцова.- 'Максим', слегка переваливаясь на неровностях почвы,... рулит по аэродрому и, наконец, выбирается на недавно построенную бетонную взлётную полосу. Рёв моторов заглушает всё вокруг,... здание аэропорта ускоряет свой бег, потряхивание на стыках плит становится всё мягче и... вот 'стальная птица' плавно отрывается от земли. С замиранием сердца смотрю вниз и в тысячный раз испытываю всегда новое чудесное ощущение взгляда с птичьего полёта, которое холодит сердце и превращает всё сущее на земле в модель-схему, вычерченную по линейке.
  'Не ожидал такого, журналист-инноватор ведёт живой радиорепортаж с борта самолёта 'Максим Горький'! Прямое включение'!
  Рядом со мной на пороге между пилотской и штурманской кабинами маячит 'золотое перо Союза' в наушниках и с выносным микрофоном в правой руке. Его левая рука лёгким взмахами акцентирует окончания фраз. Сидящий напротив Толстой кривится и закатывает глаза.
  -Вот на горизонте появляется стая металлических птиц... - репотаж начинает походить на трансляцию с футбольного матча.- наш 'Максим' делает величественный разворот и... оказывается во главе колонны военно- воздушных сил! Именно он будет открывать Первомайский военный парад!
  -Товарищ командир,- одна из девушек-штурманов склоняется над установленным перед ней микрофоном.- от пересечения железной дороги с Ленинградским шоссе нужно держаться шоссе, которое приведёт к Красной площади.
  -Слыша эти указания я с трудом скрываю улыбку,- доверительным тоном делится своими мыслями с сидящими в нашем салоне и со всей страной Кольцов.- я вспоминаю как этот самый пилот, что держит сейчас левый штурвал 'Максима', блестяще совершил на моих глазах опаснейшую посадку у французского городка на реке Луаре, проявив свою исключительную способность ориентироваться даже в условиях абсолютно незнакомой местности, усложнённой темнотой и проливным дождём. Вряд ли сам пилот помнит этот незначительный эпизод своей многолетней воздушной работы, которая сделала его известным всему миру. Это- Михаил Громов, Герой Советского союза. Другой штурвал- в надёжных руках Ивана Михеева, орденоносного пилота. Сегодня с нами в полёте лучшие люди страны: рядом со мной сидит Алексей... (Толстой снисходительно поворачивает голову к репортёру, но Кольцов из под носа уводит у него микрофон)... Чаганов, недавно вернувшийся из зарубежной командировки. Еще два года назад он был никому не известным студентом, а сегодня- руководитель, в подчинении у которого сотни людей. Что вы пожелаете, Алексей Сергеевич, миллионам наших радиослушателей в этот праздничный день?
  'Представил называется... звучит как: выпускник вуза съездил за границу за шмотками и получил тёплое место, пользуясь благоволением высокопоставленного знакомого. Ещё и улыбается, гад... Однако, если плюнуть на это, то какая уникальная возможность открывается передо мной: могу сейчас сказать всем гражданам Союза напрямую всё что пожелаю'...
  Поднимаюсь с кресла и делаю шаг в проход, Кольцов снизу вверх протягивает мне микрофон и ободряюще, как припадочный, мелко трясёт головой.
  -Желаю миллионам наших радиослушителей...- Начинаю я фразу, не имея ни малейшего понятия чем её закончить.
  У Кольцова от удовольствия затуманились глаза. В моей голове идёт лихорадочный поиск подходящего текста или хотя бы лозунгов к этому Первомаю. Дело в том, что они перед каждым праздником утверждается в Политбюро. Это только кажется, что лозунги из года в год одни и те же, а на самом деле перед майскими праздниками за каждый- идёт борьба: на какое место в списке из сорока призывов поставить- 'Да здравствует мировая революция'?
  'А вдруг такое словосочетание уже не в тренде и вместо используют нечто иное? Лучше в эти тонкости не влезать, тем более, что в последнее время по причине страшной занятости не мог регулярно следить за партийной печатью. А что если'...
  -... желаю всем нам, мобилизовать все силы на борьбу с фашизмом. Я- хоть и далёкий от политики человек, но понимаю, что Гитлер и его союзники на Западе и Востоке готовят новый передел мира путём захватнической войны. Япония готовится напасть на Китай, Германия- поглотить Австрию и захватить Чехословакию, но понятно, что основная их цель- СССР.
  Перевожу дыхание.
  -Что можем сделать мы, молодёжь, рабочие и инженеры, для отпора врагу?- Копирую интонации своего интервьюера.- Надо больше работать, каждому на своём месте, чтобы дать нашей армии всё необходимое для будущей войны. Поэтому предлагаю- в третьей пятилетке перейти с шестидневной на семидневную неделю...
  -Спасибо, товарищ Чаганов!- Кольцов пытается вырвать у меня микрофон, цепляется за провод и я вижу за его спиной из двери радиорубки, расположенной за пилотской кабиной, выскакивает обрывок микрофонного кабеля.
  'Прохвостом перед всей страной решил меня выставить?... А может и не ты, а кто-то другой, кому выгодно замазать выдвиженца Кирова чёрной краской... но, в любом случае, лови ответку'!
  -И ещё одну... мысль хотел бы донести до...- оба пыхтим и тянем микрофон на себя.- миллионов радиослушателей: необходимо... усилить борьбу с троцкистами- агентурой... фашистов в нашем тылу...
  -Отдай микрофон...- читаю по губам Кольцова, который делает мне страшное лицо.
  Толстой со спутницей прилипли к окну и разглядывают праздничную Москву, девушки-штурмана сверяют по карте курс, оператор, спиной к нам, медленно ведёт камеру, делая панораму.
  -... но это очень важно...- продолжаю валять Ваньку.
  -'Ложи трубку!'- Кричат взбешённые глаза моего оппонента.
  -Я понял!- Выдыхаю журналисту в лицо, так что круглые стёкла его очков запотевают.- Троцкистов защищаешь, гражданин Кольцов. Так значит тот эпизод со статьёй не был случайным!
  Наш 'шоумен' в 1923 году в бытность свою редактором "Огонька" на трёх страницах напечатал панегирик Троцкому. Оля, подчищая литературу в Пашиной квартире, нашла эту статью на антресолях и дала мне её почитать.
  -Товарищ Кольцов,- кричит его помощник, высунув голову в коридор.- связь прервалась!...
  Мой противник кидает микрофон и опрометью бросается назад, как пуля проносится сквозь 'кокпит', малый пассажирский салон и скрывается в туалете, что находится как раз напротив радиорубки.
  -Товарищ командир,- торжественно вещает второй штурман.- через две минуты Красная площадь.
  -Михаил Ефимович,- стучит в дверь туалета помощник.- Красная площадь, вам пора идти на 'Голос с неба' (громкоговорительная установка для трансляции звука на землю).
  'Боюсь, что ему сейчас не до этого'.
  В эту секунду 'Максим' снижается и проходит над Историческим музеем, а на площадь, оставляя за собой сизый дым, уже вступили танки...
  * * *
  Спустившись по крутому трапу, немногочисленные участники полёта ждут в тени гигантского крыла появления знаменитого пилота, как поклонники- явления своего кумира. Наконец, в двери самолёта показывается атлетичная фигура Громова, он передаёт кожаную куртку проводнице, снимает фуражку и предстаёт перед нами на трёхметровой высоте в отлично сшитой тёмносиней двойке из английской шерсти, белой сорочке и голубом галстуке, вызвав восторженные аплодисменты у пассажирок и завистливые взгляды пассажиров.
  -Спасибо, Михал Михалыч! Спасибо за незабываемый полёт!- Несётся ото всюду.
  Громов легко спускается вниз, ни разу не притронувшись к перилам трапа, и начинает терпеливо и доброжелательно обмениваться рукопожатиями или просто парой слов с собравшимися.
  -Товарищ Громов,- выступаю я из-за огромного с человеческий рост колеса шасси самолёта, заметив что он прощается с последним поклонником.- найдётся у вас для меня четверть часа- есть серьёзный разговор?
  -Разумеется,- улыбается лётчик.- я и сам, по правде сказать, хотел с вами поговорить об одном деле. (Громов поглядывает на ручные часы). А что если нам, Алексей, совместить приятное с полезным. Предлагаю отобедать в ресторане 'Гранд-Отель'. Не слышали? Поедем-те, не пожалеете: таких говяжих отбивных как там по всей Москве не сыщешь.
  -С удовольствием,- в животе предательски заурчало.- только я машину отпустил...
  -Так поедем на моём 'Форде'.- Стучит меня по плечу собеседник и лукаво подмигивает.- Кольцова с собой возьмём?
  'Неужели видел наш армрестлинг? Со своего места- вполне мог. Надеюсь, что ничего не слышал'.
  -Пусть раны зализывает.- В тон отвечаю я.- Сейчас позвоню в отдел, чтоб знали, где меня искать...
  * * *
  -Тут меня убеждать не надо, Алексей,- Громов с удовольствием делает глоток красного вина из бокала.- каждый дополнительный килограмм топлива удлиняет полёт на один километр, а каждый килограмм облегчения веса самолёта- на три километра. Я двумя руками голосую за это: шутка ли, экономия в сорок килограмм за счёт твоей радиостанции. Вот только успеешь ли ты хорошо испытать её? До вылета- полтора месяца.
  Мы сидим за столиком в общем зале ресторана у дальней стены рядом со стойкой, по обеим сторонам которой тяжёлые бархатные портьеры скрывают входы в отдельные кабинеты. Рядом снуют официанты, забирая готовые заказы, а прямо над нами свисает на толстой пятиметровой бронзовой цепи хрустальная люстра (ресторан по высоте занимает два этажа здания). Стены отделаны серым мрамором, потолок золочёной лепниной, а сверху, с хоров, доносятся негромкие звуки скрипки.
  Лучшие места у высоких окон и в открытых ложах верхнего яруса оказались уже заняты, либо зарезервированы: в глазах рябит от рубиновых ромбов в петлицах и золотых звёзд на рукавах. Я сижу лицом ко входу и вижу входящих и выходящих: вон, в окружении большой компании, в ложу на втором этаже проследовал Андрей Николаевич Туполев, чуть позже, с высокой статной дамой, ресторан покинул Люшков.
  'Стоп! Как это- через полтора месяца? Я точно знаю, что Громов полетел в Америку в июле. Прямо сейчас у меня перед глазами фотография из июльской 'Правды': 'полковник Громов показывает на глобусе маршрут перелёта'. (Мы с Олей, готовясь к нашему хронопутешествию, записали в память несколько экземпляров старых газет, в основном праздничных выпусков, что чудом сохранились на антресолях в её квартире). Это Чкалов полетел в июне'!
  -Полтора месяца- срок, конечно, короткий,- вымакиваю корочкой хлеба жирный сок от отбивной.- но мы попытаемся...
  В ресторан врывается Чкалов, преследуемый встревоженным метрдотелем, и обводит глазами зал в поисках свободного столика. Не найдя такового, направляется в нашу сторону, крутя головой по сторонам.
  -Я же говорю вам, Валерий Павлович,- гнусавит сзади работник общепита.- ни одного свободного места...
  -Щас-щас, погоди.- Отмахивается от него лётчик и замечает меня.- Чаганов, ты? Вот хорошо! А то смотрю не одной знакомой э...
  Он плюхается на свободный стул за нашим столиком. Громов недовольно отводит глаза в сторону.
  -Водки принеси и закусить.- Бросает метродотелю Чкалов, скептически посмотрев на недопитую бутылку 'Мукузани'.
  Тот даёт знак стоящему у стойки официанту.
  -Здорово, Чаганов!- Тянет он через стол свою лопату-ладонь, чуть не сбивая мой бокал.- Как жизнь?
  -Не такая как у вас, Валерий Павлович,- успеваю подхватить своё вино.- но мне нравится.
  -Молодец!-Перед незванным гостем по мановению ока возникает графинчик с рюмкой, селёдочница, тарелка с холодцом, говяжьим языком, грибочками и солёным огурчиком.- Ну, с праздником!
  Чокаемся, выпиваем, я чуть пригубливаю вино... довольно: всё-таки вчера, как ни отнекивался, пришлось выпить и сегодня с утра болела голова...
  -А ты, Михалыч, чо в глаза не смотришь, обиделся что ли?- Чкалов сразу наливает себе вторую рюмку.
  -Валера, не начинай опять.
  -Чего не начинай? Мне стыдиться нечего!- В ход идёт вторая рюмка.
  -Нечего?- Взрывается Громов.- Не ты ли мне обещал в Париже на выставке, что вместе будем подавать заявку на перелёт? А стоило мне лечь на две недели в госпиталь, ты- бац и в дамки!
  На нас стали оглядываться соседи.
  -Так тебе ж точно как мне разрешили лететь,- Чкалов снова с чувством наполняет рюмку.- разве не так?
  -Так, да не так! Ты слово нарушил!- Громов тяжело глядит на оппонента.
  -Чаганов, Алексей... ты рассуди!- Оба поворачиваются ко мне.
  -У данной проблемы я вижу три аспекта,- мои слова тонут в хохоте двух спорщиков.- первое- где вы видели в армии коллективные рапорта? Это- не колхоз... Второе- вы зря думаете, что от времени подачи рапорта что-то зависит: наверху будут взешивать всё- готовность экипажей, самолётов... анкеты. Я бы, например, ни за что не выпустил два экипажа в перелёт одновременно, так как они станут спешить, чтобы обогнать друг друга, станут ошибаться. Я бы сделал так, первым в июне летит Чкалов. Он- из рабочих, что очень важно для нашей пропаганды. (Громов грустнеет). Затем через месяц, в июле- Громов, для установления мирового рекорда дальности.
  -А Леваневский?- Снова оба спрашивают хором.
  -Леваневского- в сентябре. И третье- это да, вы Валерий Павлович, слово нарушили.
  -Ну прости тогда, Михалыч.- Чкалов чокается с товарищем, залпом выпивает третью рюмку и цепляет вилкой большой кусок селёдки.
  'Торопится жить'...
  В подтверждение моих мыслей, Валерий Павлович, жадно похватав с тарелки язык, допив водку и расплатившись, начинает прощаться.
  -Бывайте, хлопцы!- Подмигивает мне.- Мне тут ещё на один аспект нужно поспеть.
  Громов осуждающе качает головой вслед удаляющейся плотной фигуре Чкалова. Отмечаю, что сам он выглядит почти худым.
  'Да и ел за обедом меньше моего... Не удивлюсь, если борьба с лишними килограммами идёт по всем фронтам'.
  -Михал Михалыч, так о чём вы хотели со мной поговорить?- Откидываюсь на спинку стула.
  'Странное какое-то ощущение, с начала обеда есть чувство, что как будто кто-то следит за мной. Определённо чувствую чей-то взгляд'.
  Мой собеседник терпеливо ждёт пока подошедший к нашему столику официант закончит убирать грязную посуду и заказывает ему два кофе.
  -Алексей, ко мне обратились знакомые из НИИ-3 ('НИИ-3 - это Реактивный интститут что ли'?)- Громов тщательно подбирает слова.- там руководство всё неделю назад арестовали. Я слышал, вы в вашем ведомстве занимаетесь делами инженеров и учёных...
  'Быстро слухи расходятся'...
  -Не делами,- без труда вклиниваюсь в изобилующую паузами речь лётчика.- ко мне попадают уже осуждённые, а, так сказать, исполнением наказания: работу им подыскиваю по профилю. Поскольку я о ракетчиках ещё ничего не слыхал, это значит- идёт следствие.
  'Молодец, Михаил Михайлович! Не побоялся обратиться ко мне... Чёрт! Вот опять, будто бы кто-то справа рассматривает меня'.
  Громов молчит, ждёт продолжения.
  -... Хорошо, я попробую разузнать,... кого там арестовали?- Кручу головой по сторонам.
  'Нет,... все заняты своими делами'.
  -Клеймёнов, Лангемак, Надёжин, Глушко, ещё другие...
  Подходит официант с небольшим подносом, на котором стоят две маленькие чашечки кофе.
  'А что если попробовать фокус, которому меня Оля научила'?
  Поворачиваю голову направо и протяжно зеваю, Громов от неожиданности замолкает. Расфокусированным взглядом слежу за посетителями.
  'Есть, попался, голубчик'!
  Справа от нас, за столиком у окна зевает хорошо одетый мужчина в партикулярном костюме, напротив него сидит дама. Зевота заразительна. Это- инстинкт, доставшийся человеку от обезьян. Сторож подаёт знак, что всё спокойно, а члены стада транслируют его.
  -Прошу прощения,- невпопад улыбаюсь я.- обещаю, сделаю всё возможное, что в моих силах.
  В этот момент к моему предполагаемому хвосту подходит официант. Навостряю уши.
  'Как то странно он говорит, определённо с акцентом. Прибалт? Или немец? В руках- небольшая коробочка... Табакерка? Может быть всё, что угодно. Да хоть тот же миниатюрный фотоаппарат! Не может быть! Чтобы в центре Москвы'...
  -Спасибо, Алексей.- Улыбается в ответ Громов.- Тебя подвезти?
  'Никак не может определиться: зовёт меня то на 'ты', то на 'вы''.
  Мы поднимаемся из-за стола.
  -Не надо, мне отсюда недалеко...
  * * *
  Выхожу на брусчатку площади Революции, заполненную гуляющим нарядным народом и стараюсь не оглядываться назад.
  'Пойдут за мной или нет? Лучше бы чтобы пошли, хуже нет- гадать что это было. А совсем хорошо- если бы и Гвоздь оказался на месте. Половина четвёртого- время наших ежедневных встреч'.
  Неспеша поднимаюсь по Историческому проезду, на пересечении с Никольской, как всегда, столпотворение, скашиваю налево глаза... и Гвоздь- на своём обычном месте, подпирает забор, закрывающий полуразрушенную Иверскую часовню. Торопливо сворачиваю к нему, успевая заметить за спиной 'сладкую парочку' из 'Гранд-Отеля', занятую друг другом.
  -Фраер с биксой на хвосте, срисуй по тихой.
  'Вот это я выдал, ни одного лишнего слова... причём совершенно не задумываясь. А если покопаться в детской памяти'?
  Бросаю гривенник на стойку газетчика и с 'Вечёркой' в руке чуть не сталкиваюсь со своими преследователями: 'Ему лет тридцать пять, одежда иностранная, недорогая. Ей- лет тридцать, красивая. Ничуть не смутились встрече. Эх, не было печали'...
  Пересекаю Красную площадь по прямой, которую заканчивают мести бригады дворников.
  * * *
  -Товарищ Чаганов,- встревоженная долговязая вохровка на проходной СКБ облегчённо вздыхает.- вас разыскивал товарищ Шапиро. Просил срочно позвонить.
  -Спасибо!- Для порядка показываю удостоверение и поднимаюсь по лестнице на второй этаж, в свой новый кабинет.
  Своим ключом открываю приёмную ('не успел ещё найти секретаря') и захожу вовнутрь. Вчера мне провели телефон, подключённый к АТС-2, не АТС-1 ('кремлёвка', 'вертушка'), конечно, но тоже вещь статусная: аппарат с дисковым номеронаберателем. В нём рядом с цифрами на диске изображены буквы, которые в начале телефонного номера из пяти цифр указывают на коммутатор (центр Москвы- буква 'К'). К новому году обещали протянуть ВЧ.
  -Исаак Ильич? Чаганов у аппарата.- Опускаюсь на стул.
  -Алексей Сергеевич,- Шапиро, в отличии от своего шефа всегда говорит вежливо.- что у вас там стряслось с Кольцовым?
  -Пальцем его не трогал.- Принимаю оборонительную стойку.
  Секретарь Ежова захихикал в трубку.
  - Звонил Лев Захарович (Мехлис, главный редактор 'Правды'), жаловался, что вы без согласования с ЦК в эфире политические оценки международной обстановки даёте. Предсказываете развитие событий.
  Быстро ищу в памяти ссылку на свои предсказания.
  'Так, готово- 'Правда', 1 мая 1937 года статья Димитрова... блин, это же сегодня! А я сегодня 'Правду' не читал! Это что, выходит я задвинул в эфире инфу из будущего... Приплыли'.
  -Сожалею,- мгновенно покрываюсь липким потом.- если товарищ Мехлис так подумал, только куда мне до оценок и предсказаний: все мои знания по этим вопросам- из центральных газет...
  -Николай Иванович просит вас срочно написать рапорт об этом.- Сухо перебивает меня Шапиро и бросает трубку.
  'Вежливый..., но хамство затаил. Всё, пропал день- иду в красный уголок читать газеты. Радует лишь то, что достаточно прочитать одну 'Правду''.
  * * *
  -Лёха!- Гвоздь окликает меня из темноты как только я появляюсь из проходной, что выходит на Водоотводный канал.
  'Ровно девять, точен как всегда. Что бы я без него делал'?
  -Пасли тебя до завода... Два раза прошли мимо комендатуры, но внутрь не заходили. Внимательно так всё обсмотрели. Пошли обратно. На Каменном мосту щипанул фраера из-за ширмы: вот- порт скуртавый...
  'Фотоаппарат, хе-хе. Это ж- табакерка серебряная'!
  -... потом в Манеж, засветили ксивы перед цириком.
  'Ничего себе, Манежная площадь дом 1- это адрес Исполнительного Комитета Коммунистического Интернационала'.
  -А за собой хвоста не почувствовал?- Повертел в руках гладкую вещицу, раскрыл- закрыл, пахнуло душистым табаком.
  -Не-е заметил...- начал неуверенно Гвоздь, затем после секундной задержки.- нет, точно не было.
  -Спасибо, Николай,- возвращаю ему его добычу.- осторожней будь. Подругу мою давно видал?
  -Вчера. Здесь она, в Москве.
  'А ну да, правильно, завтра, ведь, тоже выходной'.
  -Хорошо, будь здоров!- Легко пожимаю нежную ладонь карманника, руки- его рабочий инструмент. Поставь 'маячок' в Лаврушинском по дороге домой.
  Мой друг неслышно исчезает в темноте, а я выхожу на многолюдную сегодня Озерковскую набережную и останавливаюсь у воды.
  'Коминтерновцы, значит... Я то им зачем? Непонятно'.
  Если попытаться сравнить нашу с Олей историю с тем, что происходит сейчас, то на первый взгляд ничего не изменилось: Ежов во главе НКВД, заговор Тухачевского раскрыт, его участники расстреляны, набирают силу репрессии против троцкистов, бюрократов и растратчиков, принята новая Конституция, идёт подготовка к выборам в Верховный Совет. Но вместе с тем налицо и существенные различия: разгром заговора военных и борьба вокруг принятия закона о выборах разнесены по времени почти на год. Этот конституционный закон вообще уже утверждён в ЦИК СССР в первоначальной редакции: с выборами депутатов на альтернативной основе. Он, конечно, как кость в горле партийных функционеров, но поезд-то ушёл- они сами допустили это, бездумно проголосовав в феврале.
  Не будет теперь такого вопроса в повестке дня. Не может сейчас подняться с места условный первый секретарь обкома и заявить на пленуме ЦК: 'Социалистическое отечество в опасности! Вокруг враги! Не время играть в демократию. Требую чрезвычайных полномочий'! Повода нет. В стране не виданный в мире подъём, партия рапортует о грандиозных успехах в промышленности и сельском хозяйстве. Осенью пройдут выборы, на которых победу одержит никому не известная молодёжь и ему, заслуженному человеку с дооктябрьским стажем, придётся идти в отставку на грошовую пенсию с формулировкой: 'Потерял доверие народа, образование- низшее'.
  'И что ему такому делать'?
  Ответ напрашивается сам собой: нет повода- нужно его создать. А для этого все средства хороши, но громкое убийство- лучше всего.
  'Меня? Нет, сомневаюсь. Фигура недостаточно важная. Сталина? Кирова? Более вероятно, но намного более трудно. Стоп, а если Ежова! Что там говорил Фриновский? Нарком захотел вскоре лично провести инспекцию СКБ. Удобный случай... Но почему коминтерновцы? Да потому, что Коминтерн сильно пострадал в результате сталинского Нового курса и, кроме того, имеет в своём составе вполне себе опытную спецслужбу (ОМС отдел международных связей), которой по силам такого рода операции: есть мотив и есть возможность. С другой стороны, они ведь не должны работать под своим флагом: могут под видом троцкистов или вообще не оставят следов, а обвинят меня (на моей территории всё произойдёт) и косвенно подставят Кирова со Сталиным, походя разделавшись с ненавистным Ежовым, от которого уже пострадали десятки их товарищей. Изящно, ничего не скажешь. Хотя и другие варианты имеются: что если эти коминтерновцы- агенты одной из иностранных разведок? Так уж ли это невероятно? Вполне рабочая гипотеза. Голова пухнет. Надо поговорить с Олей, интересно что она посоветует'...
  Зябко повожу плечами, в эту пору ночью у воды ещё холодно, и и возвращаюсь на работу. Ещё в коридоре слышу телефонный звонок в своей приёмной.
  -Чаганов слушает.- Сажусь на край стола.
  -Товарищ Чаганов,- в трубке слышится глухой мужской голос.- Это Сергей Фармаковский говорит. Мы вместе учились в ЛЭТИ, только я- по специальности 'Телемеханика'. Помните? Вместе кончали курс в 1934 году.
  -Серёга! Ну, конечно, помню.- В памяти быстро всплывает добродушное улыбчивое лицо: русые волосы, курносый нос, оттопыренные уши.- Ты где сейчас?
  -В Ленинграде, на 212-ом заводе.- Из трубки доносится весёлый девичий смех.
  'А-а-а... завод 'Электроприбор', знаю-знаю. Бывал там с Пашей когда строили первый радиоуловитель, это- в двух кварталах от Петропавловской крепости и Серёгу там видел. За вод занимается навигацией, гироскопами, морским ПУАЗО. Ты то мне и нужен! Зачем звонит? Неужели тоже будет просить за кого-нибудь'?
  -Да нет, где сейчас находишься?- Уточняю вопрос.
  -На Красной площади у Исторического музея.- Фармаковский заливается смехом.- Нахожусь в командировке, вот выдалась на праздниках свободная минутка, решил тебе позвонить.
  -Правильно решил! Знаю где там таксофон. Стой у будки и никуда не уходи, посылаю за тобой машину.- С лёгким сердцем расстаюсь с толстой подшивкой 'Правды'.
  'Надо сбегать в столовую (моё хозяйство уже перешло на круглосуточный режим работы) взять что-нибудь пожевать на двоих'.
  * * *
  - Ты же, Алексей, знаешь,- Сергей уже расправился с котлетой и допивает компот.- что я выпускался по специальности 'Приборы управления стрельбой', практику проходил на 'Электроприборе'. Там и остался по окончании, сейчас я- замдиректора КБ при заводе.
  -Наверное и механическими вычислителями занимался?- мой собеседник кивает головой.- Тогда тебе будет интересно, пошли кое-что покажу.
  Заинтригованный Фармаковский следует за мной вниз по лестнице и дальше в новую лабораторию автоматики.
  -Смотри,- подвожу его к монтажному столу над которым последний месяц корпели мой практикант Евгений Петров с техником.- это- универсальный электронный аналоговый вычислитель...
  Сергей заглядывает внутрь железного ящика со снятой верхней крышкой, из которого торчат стеклянные колбы электронных ламп. В небольшом кубе с ребром в тридцать сантиметров нам удалось уместить один операционный усилитель с блоком питания.
  -... Способен за секунду решить дифференциальное уравнение второго порядка,- щёлкаю тумблерами питания двух одинаковых блоков и осциллогафа.- и вывести результат на экран.
  -А дифур третьего порядка сможет решить?
  -Сможет, если рядом с двумя этими блоками поставить такой же третий.- Охотно поясняю я.- Порядок уравнения ограничен только количеством, имеющихся под рукой, блоков. Итак, здесь перед тобой физическая реализация уравнения: его коэфициенты устанавливаются вот этими подстроечными конденсаторами и сопротивлениями.
  Фармаковский кивает головой.
  -Сейчас я подам на вход установки входной сигнал 'ступенька',- примеряю на себя маску экзаменатора.- что увидим на выходе?
  -Тоже ступеньку, - не возражает стать на минуту экзаменуемым Сергей.- только с колебаниями во время перехода.
  Включаю генератор прямоугольного сигнала, синхронизируюсь осциллографом и на экране действительно возникает предсказанная моим собеседником картинка. Тихонько подкручиваю ручку на передней панели одного из блоков и перерегулирования на экране начинают потихоньку исчезать- перед нами почти полное повторение входного сигнала (демонстрирую для сравнения входной сигнал).
  -Вот сейчас наш регулятор имеет нужные параметры!- Провозглашаю я.- Осталось только считать их значения с ручек управления.
  Фармаковский потрясён.
  -Ты понимаешь, Алексей, что у нас два КБ и три завода работают над этим. Никто не знает как подступиться к вычислителю для МПУАЗО, 'Сперри' его нам не даёт. Товарищ Сталин вчера так и сказал: 'Крейсер готов, а из-за вас не может вступить в строй'... Поставил крайний срок в полгода. Я звоню тебе с просьбой ('Значит, всё-таки с просьбой') об одном инженере из Остехбюро, который занимался синхронно-силовыми передачами, а сам думаю: 'вот и обо мне скоро кто-то так же будет просить'...
  -А тут откуда ни возьмись Дед Мороз с мешком подарков.
  -Нам бы только электрическую схему...- Неуверенно просит Фармаковский.
  -Всё дадим,- успокаиваю его.- и схему, и два блока, и даже лекцию прочтём по методам расчёта. Присылай своих инженеров- устроим курсы повышения квалификации. Пиши фамилию своего 'остеховца', будем разбираться.
  * * *
  Усталый, но довольный, я поднимался по лестнице к себе домой. Прямо перед отходом раскопал жЫрную редакционную статью, в которой русским по белому разъяснялась захватническая суть 'Антикоминтерновского пакта', заключённого между Берлином и Токио. Правда прямой цитаты о скором нападении Японии на Китай, а Германии на Австрию и Чехословакию, обнаружить не удалось, но такое мнение у впечатлительной натуры, читающей советские газеты во время еды, вполне могло возникнуть.
  Уже открывая входную дверь, услышал тихие скулящие всхлипывания.
  'Что за дела? Вроде щенка у меня нет'...
  Посреди кухни на табурете в ночной рубашке, обхватив руками согнутую в колене правую ногу и чуть покачиваясь, сидела Катя с лиловым фингалом под глазом.
  -Что случилось?- Довольно натурально хватаюсь за сердце.- Кто тебя так?
  Катя внимательно смотрит на меня пытясь понять не смеюсь ли я над ней.
  -Жорик,- всхлипывает, наконец, она.- приехал с Дальнего Востока вчера ночью... сразу ко мне (хлюпает носом) хотел сделать сюрприз... (делаю непонимающее лицо), а я же у тебя ночева-а-ала.
  -Как он мог?- Как то не очень натурально получился у меня этот риторический вопрос.
  -Смеёшься?- Её глаза превращаются в две злобные щёлки.
  -Нет-нет, что ты,- захожу за спину и кладу руки Кате на плечи.- как он мог, это- не метод!
  -Мы тоже виноваты.- Опускает она подбородок на колено.
  'Мы? Хм, можно и так сказать. В том смысле, что мы действовали согласованно. Вот только не нравится мне это самобичевание'.
  -Надо было быть более осторожными,- мягкими успокаивающими движениями разминаю Катины плечи.- вокруг столько недоброжелателей.
  -Точно!- Подруга резко, всем телом поворачивается ко мне и теряет равновесие, я едва успеваю её подхватить.- Валька, б..., расписала Жорику, что я давно не ночую дома, с самого его отъезда, что видела как меня кавалеры на машинах подвозят. Убью гадину. С трудом удерживаю, бьющееся от возмущения у меня в руках, её горячее тело.
  -Завидует она тебе. -Да чему завидовать-то теперь! Развела она нас с Жжёновым!
  -Бьёт- значит любит.- Бросаю на весы сакраментальное.
  'Подействовало. Расправила плечи, придирчиво осмотрела свою фигуру в окне, осталась довольна. Надеюсь, что мы останемся друзьями'.
  Тихонько поворачиваюсь и двигаю в ванную комнату, но на входе в неё меня обхватывают две девичьи руки.
  'И они называют нас полигамными'...

  Глава 4.

  Москва, Кунцево, Ближняя дача.
  9 мая 1937 года, 14:00.

  -Ну, слава богу, лето пришло.- Сталин с удовольствием откинулся на спинку плетёного кресла, подставляя сероватое в оспинах лицо не по весеннему жгучим солнечным лучам.
  -М-м-м..- что-то неопределённое промычал Киров, склонившийся над бумагами.
  Они вдвоём сидели на широкой открытой правой террасе, примыкающей к Большому залу, что выходила на задний двор дачи, в двадцати метрах от которой начинался сосновый бор.
  -Что нового?- Хозяин кивает на кипу бумаг, лежащих на столе, дождавшись когда гость поднимет от них голову.
  Эти листки, пронумерованные и сшитые, Киров вынул из конверта, который четверть часа назад принёс сюда фельдъегерь, молодой плечистый парень в форме сержанта НКВД, сопровождаемый Власиком. Пришла очередная порция прослушек наркома Ежова.
  -Есть кое-что...- Киров подносит записи к глазам.- Вот вчерашний разговор в Мещерино. Ежов говорит Фриновскому: 'Ты кому доверил это дело? Даже этот щегол их в момент разгадал'. Тот отвечает: 'Урицкий их хорошо аттестовал. Старший- пятнадцать лет в разведке, напарница- жена. В двадцатых организовала мужу побег из Моабитской тюрьмы'.
  -Всё правильно,- кивает Сталин.- Мануильский и Димитров с ними знакомы. Старший- Отто Браун, представитель Коминтерна в Китайской Компартии. С ним его жена- Ольга Бенарио. Оба в прошлом месяце отозваны в Москву.
  -Что в НКВД своих сотрудников не хватает?- Киров закуривает папиросу.
  -Ты говоришь, Мироныч, Ежов хотел хозяйство Чаганова посетить? Так если согласиться с мнением Чаганова, и Ежов хочет устроить провокацию там, то ему нужны люди со стороны. Мне другое интересно: Урицкий знает о планах НКВД или Ежов использует Разведупр втёмную? Как бы то ни было Урицкого с должности надо убирать.
  -Дальше Ежов нецензурно, а Фриновский спрашивает: 'Так вы будете инспектировать спецотдел?', тот отвечает: 'Буду, но позже... скажи Курскому, чтобы он теперь этим занялся'.
  -Предупреди Чаганова.- Сталин тоже достаёт папиросу.- Выходит так и есть, упорно хотят они его замазать, а на тебя тень падёт.
  -Считаешь, хотят на пленуме бой нам дать?
  -Доходят до меня такие слухи...- Хозяин чиркает спичкой.- но как то мне не верится, что Ежов встанет на их сторону: должен он понимать, что скинут они его как только к власти придут.
  -Что делать будем?- Киров затушил папиросу в пепельнице.
  -Ждать будем. Время сейчас на нас играет. А осенью, после выборов, мы с ними по другому поговорим.
  -Боюсь они не захотят ждать.
  -... и готовиться.- Продолжает Сталин.- Будённого надо сориентировать, кандидатуру на место Ежова подготовить,...
  -О ком думаешь?
  -... как временная фигура, вполне подойдёт Ворошилов. Некого больше назначить из своих, а чужим доверять в это неспокойное время было бы опрометчиво. Сейчас самое важное- укрепить руководство всех центральных газет и Радиокомитета. Ты займись этим, как секретарь ЦК, поезжай в редакции, установи личную связь, прощупай людей. Может такое статься, что вопрос власти будет решаться на страницах газет и в радиопередачах.
  -Как Ильич завещал: вокзал, почта, телеграф, теперь ещё газеты и радио добавились. А так, всё как двадцать лет назад.- Киров выхватает из пачки следующую папиросу и закуривает её.- Ну хорошо, я не сомневаюсь, победим мы и в этот раз, вычистим из ЦК эту новую партийную аристократию. Только вот не боишься ли ты, Коба, что ещё через двадцать лет, году, скажем, в пятьдесят седьмом , или даже раньше, на её месте вырастет новое поколение бюрократов?
  -Как Лернейская гидра,- согласно кивает головой Сталин и тоже тянется за папиросой.- вместо одной отрубленной вырастает три новых. Думал я об этом. Менять надо задачи нашей партии, оставить за ней только разработку теории и пропаганду. Лишить права расстановки кадров и надзора за исполнительной и представительной властями. Глядишь и поток желающих получить партийный билет, чтобы командовать и ни за что не отвечать, поиссякнет. Многое для этого уже заложено в Конституции, в законе о выборах.
  -Но если мы так ослабим партию, то ослабнет и связь между республиками Союза! И это накануне войны!
  -Во время войны будут действовать законы военного времени. Сядь, Мироныч. А что касается мирного времени, то на смену партии придёт исполнительная связь с её подчинённостью и подотчётностью снизу до верху. В ней все руководители на виду, достаточно взглянуть на статотчётность: тут сладкоголосые бездельники на верху не удержатся.
  -А как же мы, Коба?- Ехидно щурится Киров.
  -Мнэ с табой, панимаш, партийны разгавор тягаца трудна,- принимает игру Сталин.- пайду музей таварища Сталина работать, экспанатом. Киров заразительно смеётся, вдруг смех переходит в кашель.
  -А если говорить о войне,- хозяин стучит гостя по спине.- то, мы недавно перед майскими праздниками с Димитровым обсуждали этот вопрос. Он написал статью в 'Правду'и приходил посоветоваться. Мы немного поспорили, но в основном сошлись: подготовка к войне идёт полным ходом. Говорили об активизации прогерманских элементов в Бельгии, во Франции, в Чехословакии и Австрии, прояпонских- в Китае. Даже в Америке, и в той, фашисты поднимают голову. Договорились, что он подправит статью. В общем, не успел Димитров сдать статью к первому мая. А тут вчера читаю докладную Кольцова Мехлису, где он пишет, что Чаганов самовольно в эфире, вместо того чтобы просто поздравить с праздником, стал вносить предложения и делать оценки международной обстановки...
  -Ничего такого там не было!- Снова вскакивает на ноги Киров.
  -Знаю-знаю,- Сталин делает успокаивающий жест.- прочитал я запись его выступления. Молодец, настойчивый товарищ. Не вышло с семидневкой через верха, начал атаку снизу... Но я о другом. Там он так уверенно говорит: Китай, Австрия и Чехословакия. Как-то удивила меня такая его уверенность. Подумал, может быть Чаганов доступ к разведсводкам ИНО и Разведупра имеет? Проверил. Нет, не имеет. Да хоть бы даже и имел: ничего такого в них не найдёшь. Пишут о Польше и Румынии, которые могут выставить 600 тысяч штыков на нашей западной границе, о Японии, готовящейся напасть на Дальний Восток. А тут вдруг- Китай, Австрия, Чехословакия и именно в этом порядке. Это точь-в-точь цитатата из моего выступления на Политбюро. Он что, знает о чём мы на заседаниях Политбюро говорим.
  -Ты же не думаешь, Коба, что я с Чагановым этим делюсь?- Киров обиженно засопел и набычил голову.
  Их глаза встретились.
  -... Хорошо,- Сталин поднимается с кресла и прекращает затянувшуюся дуэль взглядов.- верю, что ты в этом чист. Мы сейчас должны быть уверены друг в друге как никогда. Давай пройдёмся.
  -Смотри, Мироныч,- продолжил хозяин, когда они вышли на дорожку, идущую вокруг здания.- если ты... (Киров резко поворачивает голову к собеседнику) так как ты не говорил об этом с Чагановым, выходит он- весьма разносторонняя личность: кроме выдающихся достижений в электротехнике... ты слыхал, мне на днях доложили, что в его СКБ создан вычислитель для управления артиллерийским огнём, который лучше, чем имеет 'Сперри'. Как это может делать один человек с десятком помощников?... Международную обстановку понимает лучше Димитрова... Что если, всё таки, подсовывают его нам? Не наши, конечно. Из заграницы. Не жалеют своих секретов, чтоб получить своего человека в нашем руководстве.
  -Не-ет, не может такого быть!- Киров хлопает ладонью себе по бедру.- Коба, наш он человек. И доказал это уже не раз. Не знаю чем тебе доказать, но я чувствую это. И потом, ему всего двадцать три года. Кто, когда и где его в шпионы готовил? Небось, Ежов уже всю его короткую жизнь по минутам разобрал.
  -Верно, материала собрано немало.- Сталин бесстрастно смотрит себе под ноги.- Ещё Ягода начинал собирать. Кроме голословных сомнений в том, был ли Чаганов секретным сотрудником оперода до покушения, ничего нет. Его знакомые, кого удалось найти, в один голос утверждают- это тот самый человек, кого они знали раньше. Вся его жизнь была на виду, в коллективе: шайка беспризорников, школа-коммуна, студенческая коммуна.
  -Вот видишь!
  -... Ежов думает, что Чаганов был завербован в Америке троцкистами, а в Испании встречался со своей связной, некоей Мириам Гольдман, дочерью американского друга Троцкого с дореволюционных времён.
  -У него все троцкисты и шпионы... Повторяю, я за Чаганова ручаюсь головой.
  -... Ежов приходил вчера ко мне, просил разрешить арест Чаганова.- Сталин останавливается у ровного ряда ёлочек и берёт в руку ветку одной из них.
  -А ты?- Киров исподлобья смотрит на вождя.
  -... А я попросил его не прыгать через голову Пятницкого,- теребит мягкие светло-зелёные иголочки, подносит к лицу и с удовольствием вдыхает их смолистый аромат.- если он не возражает, тогда с делом ко мне- буду включать вопрос в повестку заседания Политбюро. А что ты хотел? Нарком Ежов- в своём праве.
  --О каком праве ты говоришь?- Почти кричит Киров.- Он сам ни на секунду не верит в виновность Алексея. Это же шантаж! Он так добивается себе места в Политбюро. Будто говорит: 'Введёшь меня- и нет никакого дела, не введешь- переметнусь к твоим врагам'.
  -Да, это возможно...- Сталин двигается с места и тянет за собой спутника.- как и то, что время терпит, изменить состав Политбюро можно лишь на пленуме ЦК. Но его угроза- вполне реальна и нам надо действовать осторожно. Пойми, Мироныч, на карту поставлена судьба страны и нет такой жертвы на которую бы мы не пошли ради её блага.
  -Если мы отдадим Чаганова, то следующим за ним буду я. И плакало наше большинство в Политбюро.
  -... Заладил.- Недовольно хмурится вождь.- Возьмём дело на контроль секретариата ЦК, создадим партийную комиссию. Потребуем железных доказательств. Вот только будет плохо если Ежов найдёт у себя микрофоны, тогда отбиться от обвинений в шпионаже будет трудно.
  -Мы что же всё свалим на парня?- Киров хватается за рукав вождя.
  -Не мы, а ты. И не свалишь, а ответишь, что ни о какой прослушке не знаешь.- Жёстко рубит слова Сталин и освобождает руку.- Нам народ доверил судьбу страны, а ты нюни распускаешь. (И уже мягче). С Чагановым твоим, если правильно будет себя вести, ничего не случится, в самом плохом случае окажется ненадолго в своём же КБ в другом, правда, качестве. Поговори с ним, объясни ситуацию, проинструктируй людей, тех что были с ним на связи. И всё, закончили с этим.

  Москва, ул. Большая Татарская, 35.
  ОКБ спецотдела ГУГБ.
  12 мая 1937 года, 12:00.

  Сворачиваю с Новокузнецкой улицы в Вишняковский переулок и вижу в его конце 'заводскую проходную, что в люди вывела меня'. Этой ночью закончил отладку микромощной УКВ ЧМ радиостанции и проверку радиоканала между дачей Молотова в Мещерино и дачей Кирова в Горках. Теперь голоса из гостиной Ежова без задержки несутся в комнату связи, оставшуюся с тех времён, как здесь в старом поместье на берегу Пахры доживал свои дни Ленин. Закончил, поговорил с дежурным в пункте прослушки в Мещерино и тут в комнату зашёл смущённый Киров...
  Последовавший за этим разговор меня потряс. Сидя затем на заднем сиденье 'эмки', везущей меня обратно в Москву, и перебирая в памяти свои заслуги, сильно себя жалел.
  -Выходит, после всего, что ты сделал для них сделал,- нашёптывал мне на ухо сладким голоском, неведомо откуда взявшийся в моей голове, жирный тролль-троцкист.- построил локатор, раскрыл заговор военных, Кирова спас, а они тебя выбрасывают на помойку, как... как, не знаю выбрасывают ли сейчас что-нибудь на помойку, ненужную вещь. Позор джунглям!
  Захожу домой, полуголая Катя с коричневым фингалом, что её непортит, вся в слезах, бросается мне в объятья. Оказывается у неё тоже неудачный день: арестован Жжёнов, прямо на репитиции. Прижимаю палец к её губам и лишь позднее, в кровати, удалось узнать детали (их поведала Кате её подруга-машинистка): по дороге из Сибири в Москву 'Жорик' ехал в одном купе с американским дипломатом и вёл с ним, по свидетельству других соседей, 'интимные беседы'. Похоже, всё таки, в первоначальном понимании слова интимный. Эта история, или, скорее, Катино жаркое дыхание, её нежное тело и последовавшая за этим разрядка, несколько успокоили меня.
  'В самом деле, ничего же ещё не произошло. Жжёнов на нарах- я на свободе, с его подругой. Да и техническими новинками ни к лицу бахвалиться: локатор бы и без меня построили, Тухачевского бы сами прищучили, Кирова нет- не спасли б, но так он и обещал драться за меня до конца. Теперь- Жжёнов, окончил школу с физико-математическим уклоном, закончил образование в цирковом техникуме на акробатическом отделении. Зачем пообещал помочь? Добренький очень? Ну так поэтому у меня и релюхи тырят со склада. Руководитель должен быть как кремень, если надо для выполнения поставленной задачи, должен без колебаний послать кого-то на смерть, прикрывая отход основных сил'...
  Перед стеклянной будкой на проходной- очередь.
  -Шокин, нет вас в списке. Следующий.- 'Долговязая вохровка' своим низким голосом перекрикивает толпу.
  -Сашка!- Хлопаю по плечу своего знакомого, с которым вместе пересекали на пароходе 'Нормандия' Атлантический океан.- Ты чего здесь?
  -Ой, Лёха, здоров.- Расплывается в улыбке Шокин.- Вот не пускают к тебе. Все наши здесь (стоящие рядом закивали головами)... а меня в списке нет.
  'Неужели ещё одна 'жертва террора''?
  -А кто списки составлял?- С недоверием гляжу на жизнерадостное в меру упитанное лицо будущего 'министра невероятной промышленности'.
  -Да я сам и составлял,- разводит он руками, вокруг раздаётся хохот.- там моя подпись внизу. Зам начальника КБ при ЗАТЭМ (завод автоматики, электромеханики и электрических машин). Забыл про себя.
  -Ничего, Валя,- обращаюсь я к 'долговязой'.- выпиши временный пропуск Александру... Ивановичу (подсказывает очередь) Шокину. Я подпишу.
  -С сегодняшнего дня все пропуска только с подписью товарища Орешкина.- Бойко рапортует вохровка.
  Вчера начальник Пятого (Особого) Отдела комиссар ГБ 3-го ранга Курский, невысокий полный человек с сумашедшинкой в глазах, представил мне нашего нового особиста лейтенанта Орешкина: неопределённого возраста, поджарого, с маленькими глазками на круглом лице и редкими волосами, проигравшими войну с проступающей масляной лысиной.
  Вспомнились слова Фриновского в пересказе Кирова: 'Так вы будете инспектировать спецотдел'? Ежов отвечает: 'Буду, но позже... скажи Курскому, чтобы он теперь этим занялся'.
  'Что имел в виду Ежов? Уж, наверняка, не такие мелкие уколы'...
  -Звони ему,- сдвигаю грозно брови.
  -Нет на месте...- Валя опускает телефонную трубку.
  -Я подпишу.- Размашисто, с чувством подписываю пропуск Шокина.- Что ж, товарищи, (указываю на появившегося в дверях Петрова), это- Евгений Павлович Петров он проведёт с вами сегодняшнее занятие.
  Солидные мужики послушно потянулись за тщедушной фигурой практиканта.
  -Увидишь его, скажи, чтоб нашёл меня.- Валя испуганно кивает.
  'Ежов пошёл ва-банк? А как иначе расценить его просьбу санкционировать мой арест? Тревожно как-то, может бросить всё и, как Оля, переждать смутные времена где-нибудь подальше? Нет, нельзя, слишком много людей завязано сейчас на меня. Не имею я прав их подвести'.
  Сергей Миронович объяснил мне стандартную процедуру разбора дел высокопоставленных сотрудников, взятых к рассмотрению в Политбюро. (Вообще-то, начальник спецотдела НКВД- фигура не того уровня, чтобы им занялось Политбюро, но здесь случай особый: я засветился рядом с Кировым и моя физиономия была раскручена прессой). Теперь визы секретаря ЦК, курирующего НКВД, Пятницкого недостаточно: Ежов это понимает, потому и пошёл сразу к Сталину. Сталин сразу дал понять, что дело будет рассматриваться Политбюро, но всё же послал его к Пятницкому.
  'Зачем? Потянуть время? Может быть, но скорее всего, знает, что Пятницкий Ежова на дух не переносит. (Об этом знают многие, даже я: никому не нравится проверяющий). Тогда выходит, Сталин решил отбить этот удар чужими руками'... Пояснил Киров и что будет дальше: если Пятницкий даст согласие, что маловероятно, дело будет расследовать комиссия Политбюро. Именно так, расследовать! Несколько человек, обычно два, будут сами вести допросы и устраивать очные ставки (следователи лишь записывают показания). Затем по результатам расследования будет доклад в Политбюро и голосование (где у Сталинской группы большинство), как у присяжных: виновен или нет.
  'Повоюем ещё'...
  Слышится едва различимый звук закрывающейся двери и из тёмного тупичка, в котором расположился Особый Отдел, в длинный коридор, опередив меня на пару секунд, выходит плотная мужская фигура в испанском 'моно' и, не замечая меня, поспешно удаляется в сторону бывших цехов.
  'Толик! И ты, Брут! Первый работник, которого я лично принял на работу ещё при Бокии, с которым мы были в Крыму и Испании, предал меня в самый трудный момент. Или крысятничал с самого начала? Не знаю, да и неважно теперь... Обложили демоны'!
  Иду вдоль коридора, смотрю невидящими глазами на двери вновь образованных отделов, а ноги сами несут в дорогой сердцу особнячок, с которого 'начал княжить' и моё СКБ 'стало быть'.
  Лосев не замечает моего прихода: всё его внимание сосредоточено на показаниях стрелочного вольтметра, перед ним- германиевая пластина размером с пятачок с двумя тонкими подпружиненными щупами, а его правая рука медленно двигает ползунок проволочного реостата.
  -Падает, падает напряжения...- бубнит он себе под нос.
  'Исторический момент, между прочим. На моих глазах рождается новый класс полупроводниковых приборов- туннельный диод'.
  -И охота тебе, Олег, возится со стрелками, таблицами и реостатами?- Встаю за спиной Лосева.- Тащи наш 'кубик', сделаем на нём генератор пилообразного напряжения. 'Пилу'- на вход, выход- на осциллограф. Сразу получим на экране вольтамперную характеристику диода.
  -Дело говоришь.- Загорается Лосев и бежит на склад.
  Через десять минут мы вдвоём- с восторгом, лаборантка- равнодушно, смотрим на рисунок с характерным 'горбом', который вычерчивает электронный луч.
  -Усилитель, гетеродин, смеситель, детектор...- с чувством и расстановкой перечисляю я устройства.- сантиметровых волн на полупроводниках. Да скоро мы радиоуловитель втиснем не то что в бомбер, в- истребитель.
  -Карманную радиостанцию заделаем,- вторит мне кандидат наук.- будем постоянную связь держать.
  -Да мы и так с тобой почти не расстаёмся,- лаборантка, 'положившая глаз' на Олега, осуждающе косит им на меня.
  'Жучок в спичечном коробке. А что вполне реально: конденсатор, пара резисторов, катушка в добавок к туннельному диоду. Ещё электретный микрофон, чёрт, так и не дошли руки его испытать. И хорошо, хожу, ведь, по краю пропасти, 'демоны' кругом. Не время 'жучками' заниматься'...
  -Всё пошёл по отделам.- Поднимаюсь со стула.
  'К Авдееву... талантливый парень и хороший организатор, что случается не так уж часто. Организовал небольшой участок по сборке стержневых ламп. Небольшой, конечно, но пока нет большого финансирования он потихоньку подбирает людей ведёт обучение. Производство ведётся на базе электролампового завода во Фрязино, где сейчас директором Векшинский, бывший наставник Валентина, переведённый со 'Светланы'. Так,.. вот и сейчас Авдеев на выезде, но и в его отсутствие с десяток девушек под начальством 'дядьки Черномора' снимают характеристики ламп и ведут их испытание'.
  Следующая остановка- участок сборки радиостанций, приоткрываю дверь и застываю.
  -Нет!- Решительно трясёт коротко постриженными рыжими волосами Люба.
  -Ну тогда пеняй на себя.- Толик, сидящий на столе напротив, спиной к двери, почти закрывает её от меня.
  -Какой же ты гад!- голос девушки дрогнул.
  -... И брату твоему...- Шипит электрик, размахивая какой-то бумажкой.
  -Пусти!- Подскочивший сзади Паша тянет дверь на себя.
  Толик испуганно поворачивается на шум, Люба с надеждой выглядывает из-за него.
  -Постой здесь в коридоре, никого не пускай.- Говорю Паше, крепко застопорив дверь сапогом, тот неохотно подчиняется.
  Захожу в просторную комнату, на длинном монтажном столе в центре угадываются остовы двух мощных самолётных радиостанций (корпуса и выходной каскад решили оставить такими же как и на АНТ-25, готовых к полёту в Америку) и сажусь на стул между спорщиками, которые неотрывно следят за моими движениями: Толик- торжествующе, Люба- нахохлившись.
  -Что это, товарищ Коровьев?- Указываю пальцем на клочок бумаги, зажатый в кулаке электрика.
  Тот легко соскальзывает со стола, услужливо разглаживает смятый листок и протягивает его мне.
  'Великое дело Октябрьской революции подло предано. Страна затоплена потоками крови и грязи... Хозяйство разваливается. Надвигается голод... Ради сохранения своей власти Сталин превращает страну в лёгкую добычу немецкого фашизма... Не бойтесь палачей из НКВД! Вступайте в Антифашистскую Рабочую Партию. Да здравствует 1 мая- день борьбы за настоящий социализм! ... Твою мать'!
  -Откуда это у вас?- Зло гляжу на Толика.
  -Не-ет,- улыбка сползает с его лица.- это не моё, я у Любки нашёл в столе.
  -Ваша листовка, гражданка Щербакова?
  -Нет,- её белое красивое лицо становится отстранённым, я облегчённо перевожу дух.- но кто мне её дал я не скажу...
  'Святая простота... не считает для себя возможным обвинить невиновного и предать доверившегося ей. У меня другие понятия: '... Добро суровым быть должно...''.
  -Та-ак,- кладу листовку в карман гимнастёрки.- гражданка Щербакова, подожди меня за дверью.
  Толик с ухмылкой провожает её взглядом до двери.
  'Придётся импровизировать'.
  Занимаю место Любы и молча смотрю в упор на Толика, ухмылка медленно сползает с его круглого лица.
  -Я тут, собственно, здесь по другому вопросу.- Бросаю перед собой картонную папку с корректурой брошюры по теории автоматического управления, которую до этого не выпускал из рук.- Обнаружен факт пропажи более ста реле. Вы получали со склада восемьсот реле?
  -Получал,- подтверждает электрик упавшим голосом.- для постройки новых 'Бебо', товарищ Язев распорядился, когда вы ещё были в Испании, а...
  -Речь не об этом, согласно документам...- сухо перебиваю его я, постукивая средним пальцем по папке.- на установки ушло шестьсот восемдесят реле. Куда вы дели оставшиеся сто двадцать?
  -Никуда не девал...- Толик смотрит на меня вытаращенными глазами и нервно облизывает пересохшие губы.- в лаборатории, наверно, остались... а потом меня тоже послали в Испанию.
  -Реле пропали, кто-то за это должен за это ответить. Я думаю тот, кто получил их со склада... Статья 162 д) до пяти лет.
  - Клянусь, я их не брал!- Молитвенно складывает на груди руки электрик.
  -Что ты делал сегодня в Особом Отделе?- Чётко артикулирую каждое слово.
  Толик отпрянул назад, как от удара и замолчал. Молчу и я, продолжая давить на него взглядом.
  -Это... новый начальник вызывал.- Наконец выдавил он из себя и ощетинился.
  'Орешкина боится больше, чем закона'.
  -Можешь молчать, я сам расскажу, тебя, как агента, вызвал начальник ОО и попросил проследить за Щербаковой,...
  'Возражений пока нет'.
  -... ты нашёл у нее листовку, но вместо того чтобы сразу доложить об этом, стал угрожать ей, понуждая к вступлению в половую связь. Так?
  'Продолжает молчать'...
  -Статья 154 УК РСФСР, до пяти лет, то есть уже десятка светит.
  'Прочитал УК УПК в прошлом году с большим интересом. А Толик, похоже, нет. Иначе бы возмутился, чай не в Америке живём, у нас сроки не складываются, а больший- поглощает меньший. Слёзы появились в глазах, нужен последний удар'.
  -Но это всё пустяки...- Делаю паузу, встаю и начинаю неспеша ходить по комнате.- Я не знаю откуда ты взял эту листовку. Мы с Ощепковым видели как ты размахивал ею. А это- статьи 58-10 и 58-11 вплоть до высшей меры социальной защиты.
  -Любка сама призналась, что листовка её!- Вскакивает на ноги Коровьев.
  -Сядь!- Сжимаю кулаки.- Не слышал, да и неважно. Важно то, что она скажет следователю. Или ты думаешь Орешкин бросится тебя спасать, а себя топить? Не жди, не признается он, что эту листовку через своих людей передал Любе.
  -Алексей Сергеевич, не губи!- Толик бросается на колени.
  -Да как же я тебе помогу,- говорю сочувственно, поднимаю и усаживаю его снова на стул.- если ты сам себе помочь не хочешь.
  -Сживёт он меня со свету,- по-бабьи заскулил Коровьев.- Хоть так-хоть так, не жить мне.
  -Не бойся, помогу тебе,- приходится самому исполнять две роли: плохого и хорошего полицейского.- если не утаишь ничего и будешь поступать как я сказал.
  -Буду-буду, товарищ капитан госбезопасности.
  -Хорошо. Тогда рассказывай, о чём вы говорили с начальником Особого Отдела.
  'Просто и эффективно. Кто-то из 'товарищей по несчастью' (Толику не сообщили кто именно) передал листовку Любе, которая, скорее всего, уже сама была в разработке (разбередили душу воспоминаниями о Тухачевском, какой он был умный и добрый, например). Задача электрика- следить за Любой и теми с кем она общается. Особое внимание уделить Ощепкову (ещё одному фанату душки-маршала). Сиди только и наблюдай как в сети запутывается очередная плотвичка. А вот когда листовка окажется у Паши, нужно немедля сообщить об этом Орешкину, который и будет потрошить мелочь, бросать её в котелок, чтобы в получившемся бульоне сварить рыбу покрупнее. Понятно теперь о чём предупреждал Киров, похоже, это и есть та самая провокация Ежова с Курским'.
  Гляжу на Толика, который, сморкаясь и кашляя, другими словами говорит о том же самом и тешу своё самолюбие приятными мыслями.
  'Какой я молодец! Сам бл*, один бл*, распознал чёрные замыслы врагов. Уж я то своих не выдам!... Или опять повезло? Похоже на то. Ведь было предупреждения от Кирова и что я сделал? А ничего. Если бы случайно не встретил Толика в коридоре, то уже завтра если бы и не сидел с Пашей в соседней камере, то уж от руководства СКБ точно был бы отстранён. Шутка ли, контреволюционную организацию у себя под носом проморгал'!

  Москва, Старая площадь, 4. ЦК ВКП (б),
  кабинет Пятницкого.
  Тот же день, то же время.

  -Пятницкий слушает.- Рука секретарь ЦК безошибочно выбрала 'вертушку' из нескольких аппаратов, стоящих на приставном столике.
  -Лаба дена, драугас Пятницкий.- В трубке раздался голос, довольного своей шуткой, Ежова.
  При встрече с ним нарком внутренних дел всегда старался подчеркнуть, что они земляки (оба родом из Ковно).
  -Добрый день.- Он не поддержал шутливого тона собеседника.
  -Осип,- ни мало не смутился Ежов, тоже переходя на русский.- у тебя в секретариате застряла записка Фриновского о Чаганове. Нельзя ли как-то ускорить её рассмотрение? Дело спешное.
  -В моём секретариате ничего не застревает,- сухо отвечает он.- получит ответ в положенные сроки.
  -Ну зачем ты так, Осип, ведь одно дело делаем... этот вопрос на контроле у товарища Сталина.
  Лицо Пятницкого скривилось в болезненной гримасе.
  -Я посмотрел вашу записку и не вижу оснований для ареста Чаганова.- Отрезал он.
  -Погодите, товарищ Пятницкий,- Ежов начал терять терпение, в голосе послышались злые нотки, но контроля над собой он не потерял.- следствие располагает дополнительными сведениями по этому делу. Прошу дать возможность лично доложить о них.
  -Когда? Через полчаса у меня встреча в НаркомЮсте.- Голос секретаря ЦК по прежнему сух.
  -Через десять минут буду у тебя...- в телефонной трубке раздались короткие гудки.
  * * *
  -Это всё?- Пятницкий отодвигает от себя отпечатанный на машинке листок бумаги.- Не густо. Положим, действительно Чаганов находился в Чикаго вместе с Гольдманом в момент ареста Седова. Ну и что? Мало ли кто, где и когда находится. К тому же Гольдман был переводчиком Амторга, прикреплённым к Чаганову. Если Мири Гольдман, как утверждает следствие, была связной между троцкистами и Чагановым, то зачем ей было покушаться на него.
  -Это было не настоящее покушение...- Возбуждённо перебивает Ежов.- он же её сразу отпустил.
  -Глупо привлекать к встрече столько внимания. Связники так не работают. Что они не могли с Чагановым встретиться в парке, кафе?
  -Они встречались также в Барселоне на телефонной станции в время восстания троцкистов.- Напор наркома несколько ослаб.
  -Опять двадцать пять!- Терерь Пятницкий повышает голос.- Почему не на квартире? В общем так, товарищ Ежов, вашим подчинённым надо учиться работать: добывать, а не выбивать показания. Я получил информацию, что к некоторым арестованным сотрудникам Коминтерна были применены недопустимые методы: побои, шантаж, угрозы родным.
  -Я готов проверить ваш сигнал,- нарком внимательно посмотрел на собеседника.- давайте фамилии (Пятницкий пододвигает готовый список)... Насчёт Чаганова, есть оперативные данные: источник- адвокат Седова (понятно дело, официальных показаний он никогда не даст), что его подзащитный в момент ареста ждал в гостинице Чаганова.
  -А это уже серьёзно,- поднимает глаза к потолку секретарь ЦК.- подумаю над этим. А вы со своей стороны возьмите на контроль эти дела.
  Ежов подносит к глазам список, быстро пробегает его.
  -Двое последних, Отто Браун и Ольга Бенарио уже освобождены. Прямо перед моим выездом сюда.- Ежов фамильярно подмигивает собеседнику.

  Москва, ул. Станиславского, 10.
  Немецкое посольство.
  Тот же день, позднее.

  -Господин фон Вальтер,- в 'бункер' просочился советник Грёппер, невысокий незаметный человек лет тридцати пяти с соломенными волосами.- они их отпустили.
  -Это точно?- Холодно зыркнула на него Пуся, красивая высокая блондинка лет тридцати, по должности- технический сотрудник аппарата военного атташе, а по совместительству- любовница главы косульского отдела Герхарда фон Вальтера.
  Вдвоём они вертели всем персоналом посольства, за исключением трёх самых высокопоставленных дипломатов: посла фон дер Шуленбурга, советника Хильгера и военного атташе генерала Кёстринга. Фон Вальтер, солидный мужчина лет пятидесяти с густой седой шевелюрой и породистым лицом, на котором основное место занимал крупный мясистый нос с горбинкой, был резидентом абвера в Москве. Его друг Отто Нидермайер проиграл Канарису в борьбе за пост руководителя абвера, из-за чего ему самому пришлось ехать в Москву- все места в центральном аппарате в Берлине оказались заняты друзьями адмирала.
  Грёппер стоически вынес вопиющую бестакность со стороны 'этой девки' со странным именем, которой, по идее, вообще не должно было быть в 'бункере' и только кивнул. Куб с бетонными стенами без окон с одной железной дверью, сооружённый под крышей основного здания посольства (несколько соседних зданий также было передано германской стороне), служил как хранилище секретных бумаг, в нём же была оборудована небольшая комната для секретных совещаний с круглым столом, стульями и кожаным диваном.
  Главный разведчик, расположившийся вместе с Пусей на диване, машинально потянулся было в карман за сигаретами, но, спохватившись, отдёрнул руку- курить в бункере было строго запрещено. Это ещё больше испортило ему настроение: он так надеялся, что после ареста чекистами Брауна и Бенарио эту безумную операцию- ликвидацию одного из высокопоставленных сотрудников Лубянки отменят. В самом деле, это- чистое безумие, устраивать убийство в центре Москвы. Неважно, что предусмотрен ложный след для русских ищеек: подозрение должно было пасть на эту парочку, боевиков Коминтерна, и не имеет значения то, что наш человек в центральном аппарате гарантирует успех. 'Неужели адмирал совсем потерял голову? Что это за цель, за такая, для резидентуры- убийство человека'?
  Эмиссар Канариса, побывавший в Москве в прошлом месяце, на последний вопрос невозмутимо ответил, что смерть этого человека, если следы приведут в Коминтерн, может поставить крест на существовании этого осиного гнезда коммунизма и даже, возможно, вызвать изменения в руководстве Советов.
  'Вот такие люди пришли к руководству в абвере: никакого анализа последствий предстоящих событий ни за них, ни за нас'.
  -И вообще,- добавил он.- решение принято на самом верху. Думайте, как выполнить задачу.
  С прозрачным подтекстом, что от этого зависит твоя дальнейшая судьба. Затем, сменив гнев на милость, добавил, что Чаганов- личный враг адмирала, ответственный за гибель 'Кондора'. Пришлось подчиниться и начать разработку операции. Человек с Лубянки тогда навёл на Брауна с женой, дал их адрес. Удалось проследить за ними, сфотографировать, узнать их привычки. Из Берлина прибыли исполнители и, вдруг, Браун и Бенарио, неожиданно оказались за решёткой. Этот русский оказался смышленым парнем, каким-то неведомым образом сумел не только обнаружить за собой слежку весьма опытной пары, которая оставила в дураках охрану самой хорошо охраняемой тюрьмы Германии, но и сам смог сесть им на хвост, доведя до штаба Коминтерна.
  А дальше, после доклада Чаганова своему руководству, операцию пришлось отменять и чекистам (те планировали провокацию с 'покушением' на Ежова во время его визита в здание спецотдела) и абверу, лишившемуся 'ложного следа'. Предполагалось, что покушение будет самым что ни на есть настоящим, а Чаганов должен был стать случайной жертвой, возникшей у входа, перестрелки. Всё было готово: в составе делегации Социалистической партии на празднование Первомая из Перу прибыла пара диверсантов Шольце, мужчина и женщина, внешне похожая на коминтерновцев, из Швейцарии- группа, отвечающая за ликвидацию Брауна и Бенарио. Все ждали только сигнала с Лубянки.
  Сейчас ситуация изменилась. После освобождения коминтерновцев, большая доля ответственности за будущий теракт упадёт на ЧК, наверняка, возникнет подозрение о соучастии.Киров поднимет шум (убит его протеже) и, вслед за Ежовым, полетят головы начальников поменьше, наш агент тоже тогда не уцелеет. Вместо обострения борьбы за власть внутри коммунистической верхушки, скорее всего, со сменой власти в ЧК произойдёт укрепление позиций группы Сталина. Нужно думать что делать дальше... Зная мстительность Штольце и настойчивость Канариса, задачу ликвидации Чаганова они не отменят, но теперь появляется возможность отсрочки: новая операция требует времени на подготовку.
  - Пуся, дорогая,- фон Вальтер нежно погладил блондинку по руке.- сейчас мы будем составлять шифровку в Берлин, это- надолго. Боюсь, что я не смогу составить тебе компанию в верховой прогулке, попрошу Ганса- он замечательный наездник...
  Пуся обиженно надувает губки, ей не нравится этот Ганс, молодой высокий и атлетически сложенный референт консульского отдела. Все в посольстве знали, что его, всегда тщательно побритого и безукоризненно с иголочки одетого, также как и Пусю, интересовали мужчины. Фон Вальтер знал об этой слабости своей любовницы, ревновал и тратил на слежку за ней едва ли ни столько же сил, как и на на свои прямые служебные обязанности.
  - ...и, так уж и быть, бери мой 'Хорьх'.
  - Я поведу!- Взлетает она с дивана и, едва не сбив с ног Грёппера, исчезает за железной дверью, оставив в комнате лёгкий аромат духов, привезённых ей фон Вальтером из Франции. Этот запах продолжал ещё некоторое туманить голову резидента, заставив забыть о жене, высокой, тощей даме с прозрачными глазами, видящими сквозь бетон бункера, и тоже имеющей свою агентуру в посольстве...

  Москва, ул. Большая Татарская, 35.
  ОКБ спецотдела ГУГБ.
  Тот же день, то же время.

  - Валентина, - заглядываю на проходную.- оформила пропуск Шокину?
  Действую по заветам Карнеги, называю своих сотрудников по именам.
  - Как приказывали, товарищ капитан госбезопасности.- Скучаящее лицо вохровки расцветает.
  - Молодец, давай сюда, как раз к нему иду.
  Стараясь не привлекать к себе внимания, нахожу свободных стул и по записям на доске пытаюсь понять что обсуждает народ: фундаментальная идея системы управления с электронным регулятором и отрицательной обратной связью уже посеяна в умы разработчиков, но ещё не взошла... по крайней мере, в головах механиков-материалистов.
  - Смотрю я, значит, на ваш прибор, товарищ Попов,- хитро косит на меня взглядом Шокин.- замечательный прибор, нет слов. Вот только сдаётся мне, хрупкий он очень. А ну как, во время боя, треснет какая стекляшка? Вся артиллерия корабля выйдет из строя. Все присутствующие, включая лектора поворачивают головы в мою сторону.
  - 'Кто набив пирожным рот говорит: а где компот'?- Со злинкой цитирую строки потомка царского рода.
  'А в ответ- тишина... ждут пояснений. Странно, возраст собравшихся в лаборатории мужчин подходящий- молодых отцов. И стихотворение 'Светлана' (точка бифуркации судьбы молодого поэта Сергея Михалкова), отнюдь не о ленинградском электровакуумном заводе, уже напечатано в 'Правде'. Должны знать, но не знают. Ясно, забежал вперёд'...
  - ... Я в том смысле, Александр Иванович, что коллектив наш небольшой, занимается, в основном, теоретическими вопросами. Вас не устраивает наш регулятор- продолжайте точить ваши коноиды (основа кулачкового механического вычислителя).
  - Не кипятись, Алексей Сергеевич,- серьезнеет Шокин.- лучше подскажи, что нам делать?
  - Да легко!- Делаю глубокий вдох.- Пишешь техническое задание на разработку двойного триода в стальном корпусе, в которой перечисляешь все свои требования к нему. Несёшь эту бумагу...
  - ... на 'Светлану'!- подсказывает кто-то.
  - ... на подпись самому высокому начальнику,- не соглашаюсь я.- до которого сможешь дотянуться и уже потом на 'Светлану'. А пока отлаживаешь работу системы с нашими 'кубиками'.
  - Товарищ Чаганов,- на пороге, широко распахнувшейся двери лабаратории, появилась нескладная фигура Орешкина.- прошу вас пройти со мной. Дело не терпит отлагательств.
  'Раздулся от важности'.
  - Как-то вот так,- поворачиваюсь лицом к Шокину.- продолжайте, товарищ Попов.
  - Ну, что у вас?- Не считаю нужным скрывать своё недовольно, как только мы оказались с особистом наедине.- Прячетесь от меня, лейтенант (без добавления: 'госбезопасности', звучит почти как оскорбление). В шпионов решили поиграть?
  Орешкин от возмущения начинает хватать ртом воздух.
  - Следуйте, пожалуйста, за мной, товарищ Чаганов.- С трудом справляется с собой особист и скачет впереди по коридору, иногда сбиваясь на иноходь.
  В радиолаборатории довольно людно: рядом с потухшими Ощепковым и Любой два высоких сержанта ГБ в синих галифе, Коровьев со свежим фингалом забился в угол, а центре- Фриновский и Курский о чём-то тихо перешёптываются.
  - Полюбуйся,- начальник управления раздражённо суёт мне листок.- что тут у тебя творится.
  'Ещё одна листовка! Даже две, Курский теребит такую же'...
  Пробегаю глазами по напечатанным строчкам.
  'Текст тот же самый, бумага- та же самая. Вот только первая листовка, что находится сейчас в кармане моей гимнастёрки, написана от руки. Плохо дело... а почему другие отпечатаны на машинке? Первую листовку писал (переписывал) Ландау, его размашистый почерк из уголовного дела- узнал бы из тысячи. С утра конвоир отвёз его в ФИАН... а время поджимало (ведь самого Фриновского задействовали)... тогда решили дубликат напечатать на машике. Пока всё логично. Дальше,... подбили Толику глаз, дали листовки, он их подкинул в столы жертв и сразу же, чтобы наверняка, зафиксировали факт обнаружения подрывной литературы... А почему не пришли сразу за мной? Налицо сокрытие улик по 58-й статье. Не хотят разбирательств в верхах? Очень может быть... Уберут из НКВД или хотя бы из центрального управления по приказу и всё- задача минимум решена, нет рядом чужих глаз и ушей... Принимается как рабочая версия. Та-ак вернёмся к нашим баранам, в СКБ две машинки: в моей приёмной и в особом отделе. На какой из них злоумышленник делал своё чёрное дело? Ха, проверяется легко'! Достаю из кармана не отданный пропуск Шокина и начинаю сличать листки.
  'Фактура бумаги... плотность... шрифт... сответствуют. Печать гербовая... подпись начальника особого отдела... натуральна... чернила... мастика... Ажур!... Шри-ифт! Строчная буква 'р'- с особенностью! Палочка бледнее кружка. В обоих документах'...
  - Что там такое?- Фриновский начинает терять терпение.- Чаганов, что там рассматриваешь?
  - Да вот, товарищ комкор, неувязочка тут с этой листовкой выходит.- Мысленно я себе аплодировал.
  - Какая ещё, бл*, неувязочка!- Взрывается он, затем спохватывается.- Сержант, да выведи, ты, задержанных!
  Люба обречённо, по привычке, закладывает руки за спину, Ощепков бросает испепеляющие взгляды на людей в форме. Курский, как филин, встревоженно поводит большой головой с круглыми глазами из стороны в сторону. Орешкин начинает переминаться с ноги на ногу.
  - Эта листовка напечатана на машинке особого отдела. Вот обратите внимание, Михаил Петрович,- Встаю рядом с Фриновским, бесцеремонно оттирая от него начальника 5-го отдела.- на букву 'р' здесь и здесь...
  У начальника ГУГБ над воротником появилась красная полоса, которая, быстро расширяясь, поползла вверх, огибая грубый шрам от сабельного удара. Курский забегает с другой стороны, немигающе глядит на листки и ещё глубже вжимает голову в плечи.
  - Вы- оба! - Брызжет слюной на особистов Фриновский, укладывая улики в карман гимнастёрки (Курский повторяет го движение).- Через час- у меня в кабинете! С докладом! 'Ясно, спустит всё на тормозах. Сейчас сварганят задним числом план оперативных мероприятий, где каким-нибудь десятым пунктом идёт- изучение реакции объекта на противоправные действия другого лица и ничего не докажешь'.
  - Сержант, машину!- Заглянувший на шум охранник кивает головой и скрывается за дверью.
  - Михаил Петрович,- встаю на пути шефа уже в коридоре.- прошу отпустить моих людей. Они задействованы в подготовке оборудования для 'перелёта'. Вы понимаете о чём я говорю...
  'Наступает момент истины: как далеко готовы пойти ежовцы в достижении своих планов'?
  - Освободить.- Буркнул комкор в сторону и, не оглядываясь, застучал подковками по цементному полу первого этажа.
  Вслед за ним бросаются сержанты и Курский с Орешкиным, чуть задержавшись, появляется Толик, вопросительно смотрит на меня.
  - В отдел кадров, пиши заявление по собственному желанию.- Сжимаю губы.
  Коровьев чуть слышно шуршит парусиновой подошвой.
  'И враг бежит, бежит, бежит... Извинений от особистов, конечно, не дождёшься... как, впрочем, и благодарности от спасённых. За руки держатся несгибаемые борцы с 'кровавой гэбнёй', пожирая друг друга'.
  - Что стоим?- Не скрываю своего раздражения.- Придётся ведь и за него работать... Или надеетесь на помощь Ландау? (Тревожно переглядываются). Он вам наслесарит...
  Люба гордо дёргает плечиком и следует на рабочее место, за ней, как приклеенный, Ощепков.
  'Вот чего мне от них дальше ждать? Почуяв безнаказанность сами начнут прокламации сочинять? Может быть, а может и не быть. Одно ясно- свидетели культа 'красного маршала' понесут его светлый образ сквозь года. Будут детям и внукам рассказывать о незабываемых встречах, о том как бы всё стало хорошо, если бы не... Ощепков хоть, в отличии от Ландау, в вузы преподавать не рвался. По мне так, ущерб нанесённый этим 'гением' умам молодых советских учёных многократно превышал пользу от его вклада в науку. Что с ним делать? Застрелить- нет, лучше всего- выпустить, бороться с фашизмом. Через Вену, пока ещё можно'...

  Москва, Кремль.
  Кабинет Сталина.
  Тот же день, позднее.

  -Скажите, товарищ Ежов,- хозяин кабинета, стоящий в центре комнаты, вместо приветствия направляет на появившегося в дверях гостя прямой мундштук трубки 'бильярд'.- мы помогали вам на первых порах, когда вы вступали в должность?
  -Так точно, товарищ Сталин.- Нарком, обескураженный таким неприветливым приёмом, неожиданно отвечает по старорежимному.
  -... Мы вмешивались в подбор ваших кадров?- Тяжёлый взгляд вождя сверху вниз давит на него, создавая полную иллюзию тех разносов, что в 1915-ом году в Тульском запасном пехотном батальоне устраивал рядовому Николаю Ежову отделенный командир ефрейтор Володин.
  -Никак нет.
  -Тогда вам не на кого пенять...- Сталин поворачивается спиной к наркому и идёт к своему письменному столу, по пути показывая на место с краю за пустым длинным столом для заседаний.
  Ежов поспешно садится и следит за каждым движением вождя, который большим пальцем правой руки с жёлтым от табака ногтем частично накрывает чашку трубки, увеличивая тягу, и двумя быстрыми сильными затяжками раскуривает её.
  -Я сегодня получил докладную записку...- Сталин берёт со стола и кладёт обратно лист бумаги.- от инструктора ЦК, который курирует подготовку оборудования для перелёта 'Северный полюс- Америка' на московских заводах. Вам, товарищ Ежов, известно постановление Политбюро об обеспечении условий для ускоренного и безусловного исполнения заказов, связанных с этим наиважнейшим государственным делом?
  Нарком внутренних дел кивает головой.
  -... так вот, в ней отмечен вопиющий факт: оказывается действиями ваших подчинённых, поставлено под угрозу выполнение одного из таких заказов,- Сталин пускается в свою привычную прогулку по кабинету вдоль стола заседаний.- изготовления аппаратуры дальней связи в КБ товарища Чаганова.
  -Э-э-э...- Нарком начинает подниматься со стула.
  -Я дам вам слово позже, товарищ Ежов.- Вождь поворачивает обратно у дальней стены.
  Бритая наголо (по новой моде) голова наркома покрылась потом, он тяжело плюхнулся на сиденье.
  -... вопиющий факт... сотрудники особого отдела изготовили и подбросили работникам СКБ листовки антисоветского содержания. Не знаю как вы, товарищ Ежов, но я усматриваю в повторяющихся попытках замазать грязью товарища Чаганова чью-то злую волю.
  -Я лично провёл проверку по этому делу, товарищ Сталин!- Встав на ноги, маленький человечек кажется еще ниже, чем был.- Начальник особого отдела СКБ Орешкин проводил оперативное мероприятие по плану, утверждённому товарищем Курским. Целью операции была проверка новой информации и решение вопроса о возобновлении уголовного дела УФТИ по вновь открывшимся обстоятельствам.
  -Мне, товарищ Ежов, понятно ваше желание сохранить честь мундира,- вождь останавливается напротив стоящего наркома.- но это мешает вам взглянуть на ситуацию непредвзято. Кроме того, вам также неизвестны некоторые сопутствующие обстоятельства... Чтобы вам было понятнее, сообщу вам, что в Политбюро возникли некоторые разногласия по поводу его персонального состава. Наше предложение изменить принцип формирования Политбюро встретило противодействие со стороны некоторых его членов. В чём суть этих предложений: зарезервировать место в нём руководителям НКВД, НКО, председателю СНК и его первому заместителю СНК, трём старейшим секретарям ЦК, Председателю Верховного Совета. По должности. Наши противники, в первую очередь товарищ Косиор, предлагает формировать Политбюро из представителей компартий союзных республик.


Популярное на LitNet.com В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) А.Шихорин "Создать героя 2. Карманная катастрофа"(ЛитРПГ) В.Палагин "Земля Ксанфа"(Научная фантастика) Е.Кариди "Суженый"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность-5"(ЛитРПГ) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) В.Старский ""Темная Академия" Трансформация 4"(ЛитРПГ) LitaWolf "Жена по обмену. Вернуть любой ценой"(Любовное фэнтези) С.Волкова "Игрушка Верховного Мага"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"