Кротов Сергей Владимирович: другие произведения.

Москва-36

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!
Конкурсы романов на Author.Today
  • Аннотация:
    Продолжение Л-34.


   Москва-36
  
  
  
  

  Глава 1.

  Крым, окрестности п. Бельбек,
  25 августа 1936 года, 01:15.

  'Надо пройтись, размять застывшие члены'...
  Наощупь нахожу сапоги, галифе, гимнастёрку и ремни, аккуратно развешенные на стоящем рядом стуле. Неспеша одеваюсь и, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Ощепкова и нашу команду, подсвечивая под ноги электрическим фонариком, иду по широкому проходу между двумя рядами кроватей. В большой армейской палатке, рассчитанной на сорок кроватей, стоит только шестнадцать. Из них (со мной) шесть человек из НКВД: четыре охранника и мой техник из СКБ, Толик. Остальные- из пашиной группы, прибывшей на совместные испытания (заводские и войсковые) радиоуловителя самолётов 'Подсолнух'.
  Последний месяц, после мятежа Франко, у Паши был особенно нервным, мне приходилось трижды выезжать в Ленинград для решения, возникших при наладке РЛС, проблем. Заводские испытания были в последний момент заменены совместными, а неделю назад Бокий недовольно сообщил, что по приказу наркома я командируюсь на месяц в Крым в распоряжение замнаркома обороны. Для меня такой поворот не был неожиданным, Ощепков и раньше предупреждал: Тухачевский будет просить Ягоду отпустить меня на испытания 'Подсолнуха'. Был готов, потому и сразу предложил шефу, чтобы не останавливать работы по теме ЗАС 'Айфон' (схожей с будущей американской системой 'Сигсали'), провести параллельно с ними полевые испытания нашей секретки. Глеб Иванович, с некоторых пор, а если точнее, то с того февральского испытания нашего макета, ставший большим фанатом 'Айфона', ухватился за это предложение и прикрепил для круглосуточной охраны прицепа с системой четырёх лучших своих сотрудников.
  Открываю тяжёлый брезентовый полог палатки и пригнувшись выхожу наружу...
  'Блин, лучше бы я этого не делал'!
  Липкая влага в мгновение ока покрывает лицо... ощущение как в парилке русской бани. Делаю несколько быстрых вдохов и с трудом адаптируюсь к окружающей среде: раскалённые за день на жарком солнце каменистая, вытянутая по направлению к морю, площадка (впоследствии взлётная полоса аэродрома Бельбек), неохотно отдаёт тепло, от от близкого моря воздух насыщен солью и влагой и над всем этим- небо без облачка, луна и тысячи звёзд. В трёх метрах от палатки тихо жужжит прицеп с нашей аппаратурой. Толик снова отключил гибкую трубу кондиционера, расположенного на крыше, от ввода в прицеп и закрепил в окошке нашей палатке. На светлом фоне неба появляется силуэт часового, выглянувшего из-за вагончика.
  -Семь.
  -Один.
  Ребятам нравится, введённая мною система паролей. Машу рукой и ныряю обратно в палатку: хочешь размяться, ляг в кровать и всё пройдёт. Сегодня проверяли РЛС на реальных самолётах, они поднимались неподалёку с аэродрома лётной школы в Каче и шли в сторону моря по команде меняя направление и высоту. Заданную макимальную дальность в пятьдесят километров на высоте пять тысяч метров, 'Подсолнух' превысил вдвое. Никаких серьёзных замечаний отмечено не было, так что за завтрашние, вернее уже сегодняшнние, испытания, на которые приедут высокие гости, можно быть спокойным.
  Значительно большую тревогу у меня сейчас вызывает другое. Та успешная февральская демонстрация 'Айфона' сильно укрепила веру руководства спецотдела в перспективность этой разработки СКБ (до сих пор улыбаюсь когда вспоминаю растерянные лица операторов, приготовившихся в нашей лаборатории подслушать телефонный разговор двух абонентов, подключившись к телефонному проводу, а в наушниках услышали лишь бессмысленную смену двух тонов, знакомую мне со времён дайлап модемов), но и породила у меня несколько шапкозакидательское настроение. Казалось, что основное дело сделано: полосовые фильтры на основе операционных усилителей работали почти идеально, слоги синтезированного голоса на приёмной стороне воспринимались нетренированным оператором хорошо, на уровне девяносто пяти процентов. Проблема вылезла позднее, после майских праздников когда на столицу обрушилась нестерпимая тропическая жара.
  Всё лето в Подмосковье лютовали лесные пожары, а воздух в самой Москве насытился дымом и гарью. Пришлось наглухо закрывать окна. Температура в лаборатории поднялась к тридцати градусам и тут полезли проблемы: операционники начали сильно дрейфовать, поплыли границы частот полосовых фильтров, из-за них уровень распознования сполз до шестидесяти процентов. Ничего трагичного в этом, конечно, не было, проблема могла быть решена вводом схемы автоподстройки нуля, но это усложнение и время (полевые испытания 'Айфона' уже были назначены на август), которого хватило в обрез. Не повезло, так надеялся обойтись ручной подстройкой... Перед Первомаем был приглашён в ЛФТИ на торжественный запуск в эксплуатацию РВМ. Услышал много приятных слов о себе, особенно приятно их было услышать от Леонида Канторовича, молодого доктора наук из ЛГУ, почти моего сверстника, как выяснилось, основного 'толкача' вычислительной машины.
  -Алексей, ты не понимаешь, что ты сделал!- Хлопает он меня по плечу и счастливо смеётся.- Обращение матриц большой размерности- это ключ к численному решению систем линейных уравнений. Ты знаешь сколько операций умножения и деления надо провести чтобы посчитать обратную матрицу размером всего лишь двадцать на двадцать?
  Я отрицательно машу головой.
  -Неважно, твоя машина при наладке посчитала её за два часа!- Эмоции переполняют Леонида.- А когда я отдавал эту работу в наш счётный отдел, то получил результат через две недели! Не знаю сколько уж чистого времени они там её считали, но это реальный факт! Два часа и две недели! И результаты совпали!
  А зачем вы её вычисляли? В какой области науки это необходимо?- Пытаюсь понять причины такого энтузиазма Конторовича.
  -В любой! Мотька Бронштейн думает, что только для его ядерной физики, так вот на самом деле это будет самым редко встречающимся применением обращёных матриц!- Усмехается он.- Задачи оптимального распределения ресурсов и планирования! Вот где нужны такие машины.
  'Во те на... ну, думаю, будущему Нобелевскому лауреату виднее'.
  -Ничего путёвого из этой бандуры не выйдет,- возле нас остановился невысокий коренастый человек лет тридцати в начищенных до блеска сапогах, пахнущих дёгтем и доверительно подмигивает косым глазом.- я заглядывал в ейную нутрь, хилые там темштуки, которые щёлкают. Пару раз щёлк-щёлк и кирдык...
  Канторович недоумённо смотрит вслед оппоненту, который подошёл к другой группе людей, возлавляемой Бронштейном.
  -А кто это?- Спрашиваю я у подошедшего Бори Коломийца, кивая на человека в сапогах.
  -Феропонт Шумилов, приняли вчера завхозом в лабораторию РВМ. Все втроём дружно смеёмся.
  'Интересное имя... если с двумя р, то получается железный понт'. 'Интересное имя... если с двумя р, то получается железный понт. Переживём... Главное, чтобы спирт для протирки контактов не воровал'.

  Там же, тот же день, 12:00.

  Солнце печёт нещадно. Большая группа военачальников прячется от его лучей под небольшим тентом, натянутым у входа в прицеп радиолокационной станции. Дверь, скользящая по направляющим как в железнодорожном купе, сдвинута в бок и можно видеть рабочее место оператора, сидящего спиной ко входу на крутящемся кресле и большой круглый экран электронно-лучевой трубки с отметками дальности цели через каждые десять километров. Справа от оператора в таком же кресле расположился планшетист, отмечающий положение целей на милиметровой бумаге, и кто-то ещё, невидимый с моего места за спинами начальников, ведёт радиообмен с руководителем полётов и самолётом. Антенна, параболического цилиндр, поочерёдно отклонялась в обе стороны на небольшой угол от направления на море.
  Хотели начать испытания пораньше с восходом пока не так жарко, но самолёт Иеронима Уборевича, командарма 1-го ранга командующего Белорусского военного округа, вылетевший из Смоленска вчера сел на вынужденную посадку где-то в поле под Харьковом, что вызвало задержку до 10:00. Сейчас он, худощавый высокий с красными от бессонной ночи глазами, начинающий лысеть, седой сорокалетний мужчина стоит по правую руку от Тухачевского и с непроницаемым лицом внимательно разглядывает станцию.
  По левую руку от маршала стоит командарм первого ранга (четыре ромба в петлицах) Иона Якир, командующий Киевского военного округа, по виду полная противоположность Уборевичу: невысокого роста крепыш с черной как смоль густой шевелюрой. Его живые чёрные глаза и подвижное улыбчивое лицо выражали высшую степень одобрения нашей установки.
  'А что, 'Подсолнух' выглядит сейчас, наверное, как межпланетный космический корабль, особенно на фоне вон той установки, 'Прожзвук', стоящей неподалёку и смахивающей на большой патефон'.
  Четвёртого высокого гостя, Сергея Сергеевича Каменева, начальника Управления ПВО, также командарма 1-го ранга, больше всего, похоже, в радиоуловителе заинтересовал кондиционер, он с наслаждением протиснул голову внутрь вагончика, ловя слабые струи прохладного воздуха.
  Оператор с успехом решает последнюю задачу, распознает на расстоянии тридцать пять километров в летятящей с запада цели звено самолётов и маршал Тухачевский дав отбой для нас, решительно направляется к 'Прожзвуку'. За ним устремились высокие гости (кроме Каменева, тяжело опустившего на верхнюю ступеньку прицепа своё грузное тело) и многочисленные помощники и адъютанты, разомлевшие под палящими лучами. 'Разбор полётов' состоится позднее.
  -Поздравляю, Паш, я к себе,- крепко пожимаю руку Ощепкову.- у меня сегодня сеанс с Москвой.
  -Спасибо, но учти,- делает шутливо-строгое лицо Павел.- в восемь часов нас ждут Аня с Любой, брат не против. Василий Щербаков здесь, как представитель 'Светланы', изготовителя антенного переключателя и отражательного клистрона, жарившийся вместе с адъютантами на солнце, протискивается на освободившееся место под тентом. Оля, вырвавшаяся из Москвы на две недели с Пашей, сняла дом в Любимовке (в двух километрах от нашего лагеря) и приютила Любу, приехавшую в Крым с братом. Их давняя ссора из-за меня уже в прошлом, за эту неделю, проведённую вместе на пляже и в экскурсиях, они стали настоящими подругами. А судя по неоднократному пашиному напоминанию о сегодняшней встрече и прозрачным намёкам на разрешение брата, в олиной голове окончательно созрел план по упорядочиванию моей личной жизни. О своей бы лучше позаботилась. Сама все время с утра до ночи пропадает в микробиологической лаборатории у Ермольевой, говорит что недавно нашла перспективный плесневой гриб, в окрестности которого на чашке Петри погибли бактерии.
  -Ну что, товарищ Трофимов,- подхожу к спрятавшемуся в тени нашего четырёхколёсного железнодорожного типа 'Айфона' сержанту ГБ.- пойдёшь в палатку остудишься пока я тут поработаю?
  -Не положено, товарищ Чаганов,- улыбается заскучавший часовой.- у меня смена через час заканчивается. Разрешите тогда отлучиться, на море искупаться?
  -Давай, отлучайся.- Из-за отъехавшей в сторону двери в лицо пахнуло жаром.
  Срау же щёлкаю тумблером шкафа вокодера, затем, подождав немного, выключения вентилятора и выскакиваю наружу.
  'Настоящая душегубка,... сейчас прицеп проветриться немного и можно включать магнитофон'.
  После того первого успешного испытания, Бокий, узнав что для ускорения отладки 'Айфона' мне необходимо звукозаписывающее устройство, промолчал, а через неделю заявился в СКБ сам в сопровождении двух тяжелогружёных мускулистых сержантов. Когда принесённые деревянные ящики были вскрыты, на свет явились два новых немецких магнитофона 'Magnetophon K1' и коробка с десятью катушками магнитной ленты 'Basf' на диацетатной основе. Наш 'Айфон' пока работает в простом симплексном режиме (для дуплексного необходимо четыре тона), то есть, сказал что-нибудь, в конце добавил- 'приём' и щёлкаешь тумлером, подключая линию к блоку приёмника. Вот для работы в одиночку, без помощника, (доступ к аппаратуре в прицепе только у меня и Толика, но его я уже отпустил до вечера) я и использую магнитофон: пишу сообщения с передатчика и воспроизвожу их подключив к приёмнику. Для этого у меня имеется небольшой выносной пульт, к которому я подключаю наушники и микрофон, соединённый с прицепом: оборудование, конечно, надо проверять в экстремальных условиях, но оператор-то вполне может лежать на кровати в кондиционированном помещении...
  Начинаю с проверки микрофона выносного пульта: подключаю провода к микрофонному входу магнитофона ('интересный монтаж, вместо разъёмов- винтовые зажимы под отвёртку, которая идёт в комплекте с магнитофоном'), щёлкаю тумблером 'запись' и иду в палатку.
  'Куда я его засунул? Ах да, под кровать, чтоб не раздавил кто'...
  -Товарищи, прошу вас выйти из палатки,- незнакомый комбриг, рядом с которым стоит смущённый Паша, по хозяйски оглядывает помещение.- здесь будет совещание.
  Несколько младших командиров начинают собирать стулья и расставлять вокруг стола в центре, бесцеремонно оттирая замешкавшихся к выходу.
  'После проверю гарнитуру, и без неё есть что делать. Правда жарко в прицепе... Ничего, не сахарный, не растаю'...
  Возвращаюсь в вагончик, сажусь в кресло и стягиваю через голову гимнастёрку.
  -А это что за вагон? Отгоняй подальше...- Слышу голос давешнего комбрига.
  -Товарищ комбриг, это холодильный агрегат,- голос Трофимова звучит твёрдо и убедительно, утверждая согласованное со мной объяснение.- нельзя отгонять, труба короткая, едва до окна достаёт.
  -Хорошо,- легко соглашается тот.- пусть остаётся.
  Дрожащими от возбуждения руками хватаю лежащие передо мной на столике наушники, подключённые к выходу магнитофона-приставки.
  -Ну как полегчало, Сергей Сергеевич?- послышались знакомые интонации Тухачевского.
  -Да, спасибо. Прошу вас, Михаил Николаевич, не отвлекайтесь на меня. Время дорого.- Голос Каменева также было легко узнать по грассирующей р.
  -Хорошо. Итак, товарищи, как вы должно быть слышали десятого августа были арестованы Примаков и Путна. Как утверждает Ягода по двум совершенно разным делам. У Путны на таможне по возвращении из Лондона найдено письмо Троцкого, он перевозил его во внутреннем кармане пиджака. Поразительная беспечность! Примакова задержали, формально, за троцкистскую агитацию. На него написали доносы трое завсегдатаев 'литературного салона' его жены Лили Брик.
  -Почему Ягода не предупредил?- перебивает Тухачевского голос с южным акцентом. 'Якир'?
  -Был в командировке на Урале. Это дело рук его зама Агранова. Хотя Примаков сам виноват. По словам Ягоды, 'салоны' Лили Брик в Ленинграде и Евгении Ежовой в Москве и раньше враждовали, но тут в каком-то их споре за квартиры или дачи Агранов, как их куратор от НКВД, встал на сторону москвичей. В следующий приезд в Ленинград, когда он зашёл к Лиле, подвыпивший Примаков спустил его с лестницы.
  -Представляю себе как этот поц катится вниз...- смеётся южанин.
  'Точно Якир'!
  -Зря смеёшься, Иона.- Вступает хриплый баритон с прибалтийским акцентом. 'Уборевич'?
  -Действительно зря, Иероним Петрович прав,- соглашается Тухачевский.- Агранов побежал в КПК к Ежову, тот к Сталину , когда Ягода вернулся, по всем материалам на армейцев-троцкистов, лежащим до этого без движения, начались проверки. Сталин перед отъездом в отпуск в Сочи провёл это решение через Политбюро. Примаков и Путна оказались первыми в списке арстованных. Пока молчат.
  -По-моему,- продолжает Уборевич.- если даже они так и ничего не скажут, то проболтается кто-нибудь другой. Надо начинать готовить операцию, скажем, на октябрьские.
  -О чём вы говорите?- взволнованно говорит Каменев.- Будённый уже год проводит чистку командиров частей Московского военного округа. Нам сейчас не на кого положиться.
  -Один выстрел шрапнелью из танка по трибуне Мавзолея во время военного парада- возражает Якир.- и дело сделано.
  -Непосредственной угрозы нам я сейчас не вижу,- говорит задумчиво Тухачевский.- так что не надо пороть горячку. План по захвату власти во время войны наиболее реалистичен. Без всякого авантюризма, без надежды на авось. Армия во время войны по закону получит всю власть, останется только убрать оставшиеся гражданские личности и структуры. Я встречался с генералом фон Сектом в Берлине этой зимой, он всерьёз предлагает вариант синхронного военного переворота в наших странах. Обстановка в мире нестабильная, вполне возможно, что уже в следующем году может начаться война. Ну а на крайний случай, товарищ Якир, небольшая группа из ваших диверсантов должна быть всегда под рукой. Да и ещё одно, чуть не забыл, не откладывая дело в долгий ящик, готовьте списки перспективных командиров. Принято решение о направлении добровольцев в Испанию, наши люди должны быть в первых рядах.
  Правая катушка магнитофона быстро завращалась- кончилась плёнка. Срываю с головы наушники и бросаюсь в угол за новой катушкой.
  -Сергей Сергеевич! Что с вами! Доктора! Скорее!
  Слышу на улице начинается беготня. Похоже совещание прервано, слышу в наушниках множество голосов.
  'Дела... похоже, что спокойная жизнь закончилась. Надо срочно сообщить о заговоре Сталину. Любая задержка с этим может рассматриваться как пособничество заговорщикам. Но как? Сталин и Киров в Сочи. В Москве на хозяйстве Молотов. Он, конечно, предан вождю, но я с ним не настолько знаком, чтобы вот так заглянуть на огонёк без серьёзных на то причин. Придётся объясняться в его секретариате. Информация, сто процентов, уйдёт в НКВД, может спугнуть Ягоду и Тухачевского, заставит тех форсировать события. Нет, это не вариант. Значит надо ехать в Сочи'.
  -Сердце остановилось! Начинайте делать искусственное дыхание!
  'С Каменевым дела серьёзные, если он умрёт, то все каналы связи с Москвой будут забиты надолго'.
  Хватаюсь за трубку полевого телефонного аппарата и кручу ручку вызова.
  -Дежурный! Говорит старший лейтенант государственной безопасности Чаганов.- Добавляю в голос зловещие нотки.- соедините с Москвой с коммутатором ГУ ГБ НКВД.
  Одним ухом слушаю, что происходит в палатке, другим- приглушённые переговоры телефонистов. Через пять минут дают связь.
  -Здесь Чаганов, прошу соединить с товарищем Бокием.
  -Его нет на месте.
  -Прошу принять телефонограмму.
  'Фух... одно дело сделал'.
  Ещё до разъединения успел общими словами доложить, что испытания досрочно успешно завершены, оборудование в сопровождении сотрудников под командой сержанта Трофимова завтра отправляется обратно. Сам отправляюсь в район города Ялты для встречь с активами комсомольских и пионерских организаций по заданию цекамола. Связь со мной может быть затруднена. Возвращаюсь на службу как и запланированно первого сентября.
  'Так, теперь передо мной во весь рост встала вторая задача прапорщика: как всё это вынести? Вынести магнитофон совершенно невозможно: подозрительно и, к тому же, тяжеленный гад. Катушку? Тоже большая и железная... Может быть перегнать запись в Москву по 'Айфону', а источник стереть? Нет, не хочется впутывать в это смертельно опасное дело Лосева, к тому же запись с искажёнными голосами многое потеряет как доказательство. Скажут, подделка. И нужна она сейчас в Сочи, а не Москве'.
  Разбираю катушку, осторожно вынимаю магнитную плёнку и кладу её в круглую картонную коробочку из-под леденцов, служившую для хранения всякой мелочёвки.
  'Как тут и была'!
  Вторую такую же оклеиваю по боку обрывком магнитной ленты и помещаю её в опустевшую катушку. Теперь если смотреть на катушку сбоку, не вынимая из ящика для хранения, то она ничем не отличается от других.
  'Второе дело сделано: все катушки на месте, а плёнка с записью перекачевала в карман моего галифе'.
  Надеваю гимнастёрку, отключаю телефон и выхожу из прицепа.
  -Товарищ Трофимов!- Начинаю отдавать приказания подошедшему сержанту.- Подготовить всё к транспортировке оборудования, свяжитесь с линейным транспортным отделом. Организуйте его доставку в СКБ, захватите с собой Анатолия. Вы- старший, у меня другое задание.
  'Провода я уже отсоединил, теперь надо незаметно убрать дистанционку'.
  -Алексей, Каменев умер,- вполголоса собщает столкнувшийся со мной Ощепков.- я еду сейчас с телом в в Севастополь в госпиталь, а затем- в Москву.
  'Отдать плёнку Паше? Пусть отнесёт её Свешникову? Нет, нельзя никого постороннего вовлекать в это дело, даже секретаря товарища Кирова'.
  -А как же Аня?- без задней мысли интересуюсь я.
  -Даже предупредить нет времени,- мрачнеет друг.- Лёшь, сматайся в Любимовку, объясни ей так, мол, и так...
  -Да что она не понимает что такое служба?- Ощепков удивленно смотрит на меня.- ну я, в смысле, второй год с тобой живёт... да объясню-объясню я, не боись, уже собираясь. Павел облегчённо выдохнув убегает встречать санитарную машину, показавшуюся на дороге. Из штабной палатки вышли заговорщики, попрощались. Тухачевский сел в одну машину, Якир и Уборевич в другую и разъехались в разные стороны.
  Можно понять почему в армии недолюбливают особистов, армейцы сейчас бегают и суетятся как укушенные (слышу комриг распекает кого-то восклицая, что через три часа надо быть на станции Инкерман), а мои хлопцы в своём ритме собирают личные вещи из палатки.
  'Так, где дистанционка? Вот она моя милая... под кроватью. Конспираторы хреновы, обо всём забыли как попали из пекла в прохладу'.
  В окне палатки маячит Толик, прибежавший с моря в мокрых на заду штанах, вытаскивает трубу кондиционера. Отдаю ему приспособу, ставлю личную печать на пломбе прицепа, прощаюсь со всеми и иду на КПП, ловить машину до Любимовки.

  Крым, Любимовка.
  Позже, тот же день.

  -Люба сбежала, с Тухачевским...- с порога огорошила меня Оля.
  -И эта женщина собиралась стать моей свахой...- не смог удержаться от сарказма, увидя её расстроенное лицо.- впрочем, 'если к другому уходит невеста, то неизвестно кому повезло'.
  'Молодо-зелено, не знает она такой песни. Однако, пошла движуха'...
  Оля секунду раздумывает над моими словами.
  -Глупости,- выносит она, наконец, вердикт.- хорошая девочка красивая, умная. Что ещё надо?
  Молчу. Не встретив возражений и воспрянув духом, Оля с мечтательным выражением лица выдает историю о бедной девушке, встретившей принца на белом коне.
  -Не понял, они что знакомы были раньше?
  -Да нет, он подвёз Любу позавчера, когда она шла по дороге к вам в лагерь к брату.- Досадует Оля на мою недогадливость.
  -Так у него, вроде, же есть жена.
  -Он её не любит.
  У нашего полисадника тормозит военный грузовик. Из кузова выпрыгивает Василий Щербаков.
  -Где Люба? Её нет?- Кричит он на ходу.- Аня, передай ей, что я срочно выезжаю в Ленинград. Алексей, поможешь Любе на обратном пути?
  -Поможет.- Быстро отвечает Оля, прикусив губу.
  'И это, блин, ваша домашняя заготовка'?
  Водитель давит на клаксон, Василий жмёт нам руки и цирк-шапито в клубах пыли, под лай чихающих собак, покидает Любимовку.
  -Да ладно, не переживай, не маньяк же он какой, не съест, а ей будет о чём рассказать внукам, - Тяжёло опускаюсь на лавочку укрытую от посторонних глаз густыми кустами давно отцветшей сирени.- а теперь слушай мою историю.
  Олины большие широко раскрытые голубые глаза, ещё недавно горящие мелодраматическим огнём, в мгновение ока превратились в узкие щёлочки- амбразуры, из которых иногда поблёскивали чёрные зрачки-дула. Известие о смерти Начальника УПВО и срочном отъезде Паши в Москву не произвели на неё, впрочем, большого впечатления, чего не сказать о записанном совещании заговорщиков.
  -Так Сталин с Кировым точно в Сочи?- спросила Оля после минутного раздумья.
  -Тухачевский сказал, что Сталин в отпуске в Сочи,- пытаюсь точнее вспомнить разговор.- когда я перед отъездом в Крым звонил Свешникову, секретарю Кирова, по просьбе директора нашего радиозавода, тот сказал, что он в отпуске на юге и его не будет до октября.
  -Ясно,- Оля начинает машинально накручивать на палец локон.- ну не суть важно, даже если и не в одном месте, то, наверняка, телефонная-то связь у них между собой есть. Когда мы приедем в Сочи...
  'Когда? Мы? Тут, я смотрю, уже и план готов,... а у меня, грешным делом, закралась мыслишка дождаться Кирова из отпуска и уж потом всё ему рассказать. Заговорщики, вроде, форсировать события не собираются'.
  -... да, именно так! И чем быстрее, тем лучше. Информация о возможной утечке может попасть к Ягоде или Тухачевскому в любой момент: обнаружится пропажа магнитной плёнки, кто-то вспомнит тебя с микрофоном в руках, а два и два они сложить могут. Поверь, если бы не смерть Каменева, которая переключила внимание всех на себя, тебя бы сейчас уже пасли и армейцы и особисты.
  Привстаю и выглядываю из-за кустов на улицу.
  -У меня тут собачки прикормлены,- тоже поднимается Оля.- кому-чужому подойти к дому будет затруднительно.
  Вдруг она быстро поворачивается ко мне, приподнимается на цыпочки и впивается своими пухлыми губами в мои страстным поцелуем, самоотверженно прижимаясь ко мне выдающейся грудью. У меня перехватывает дыхание и темнеет в глазах, когда через минуту фокус возвращается, вижу как из соседнего полисадника за нами наблюдают две пары сопереживающих женских глаз, матери и дочери, сорока и двадцати лет, одинаково вытягивающих губы.
  'Полегче, подруга, у меня в кармане галифе все наши доказательства. А чёрт бы с ними, остановись мгновенье'...
  -Я мигом!- Неестественно громко кричит Оля и скрывается за скрипнувшей дверью дома, оставив меня одного под взглядами соседок стыдливо оправляющего гимнастёрку. Через минуту она появляется на пороге с небольшим чемоданом и пляжной сумкой. 'Тяжёлый, блин'.
  -До свиданья, Надежда Ивановна!- Оля передаёт ключ старшей соседке, так и не успевшей сбросить наваждения эротической сцены и надеть, более подобающую случаю, маску осуждения: 'какова, крутит роман с двумя сразу'.- Съезжаю. Передайте, пожалуйста, ключ хозяйке. Я с ней расплатилась до конца недели. (и уже мне). Лёшик, ты снял уже в Ялте квартиру?
  'Это она наши следы запутывает, что ли'?
  Выходим на оживлённую трассу, ведущую на юг к Севастополю.
  -Может введёшь меня в курс дела?- Немного раздражаюсь я.- Куда направляемся?
  Я эти места неплохо знаю,- успокаивающим голосом отвечает Оля.- и Крым, и Кавказ. Считаю, что выбираться из этого медвежьего угла нам надо не спеша. Сначала на машине до Качи, затем на морским путём до Евпатории или Сак, там недалеко, миль пятнадцать-двадцать. После на поезде до Сарабуз, когда мы ехали на поезде из Москвы видела рядом со станцией военный аэродром и самолёты, как раз на месте Гвардейского. Аэрофлот в Крым ещё не летает, в Симферополе на месте аэропорта ещё овцы пасуться...
  -А морем сразу в Сочи?- перебиваю подругу.
  -По прямой миль триста,- она спокойно продолжает сеанс психотерапии.- нужен катер, на рыбачьих судёнышках- рискованно, время на согласование, отдачу приказов, подготовку корабля, а это значит раскрыть свой замысел заранее, суток за трое до встречи со Сталиным.
  -Да, но и на военном самолёте ты без приказа не полетишь!
  -Ну, почему?...- Оля поднимает руку голосуя, грузовая машина тормозит.- Могут и захватить пассажира, если по пути, особенно такого заслуженного как ты.
  -До Качи?- Подбегаю к кабине, в которой сидят молодой парень шофёр и пожилой экспедитор с картонной папкой в руках.
  -Залазь в кузов.
  Зацепившись за борт и легко отолкнувшись от земли Оля в мгновение ока оказывается в кузове. Навстречу нам по дороге в сторону Севастополя потянулась длинная военная колонна грузовиков, в которой я с удивлением обнаружил собственный прицеп.

  Недалеко от Сочи, разъезд Мацеста.
  26 августа 1936 года, 22:45.

  Устроившись за большим тёплым валуном, скатившимся некогда с крутого горного склона и попавшим в нишу, образованную последним и железнодорожной насыпью, вдыхаю полной грудью солёный морской воздух и слушаю шум, невидимого с моего места, прибоя. Полчаса назад из-за туч вышла луна и осветила желтым светом небольшую пустующую сейчас площадку, зажатую железнодорожными путями и дорогой, по которой за пару часов моей засады проехало в обоих направлениях от силы пяток машин.
  Привычно бросаю взгляд на светящиеся в темноте стрелки своих швейцарских часов. 'Полчаса назад Оля должна была позвонить Свешникову'. Весь путь сюда прошёл на удивление гладко: в Каче за пятьдесят рублей легко нашли моторизованную шаланду, капитан которой уже в темноте высадил нас на пустынный берег невдалеке от железнодорожного разъезда Кара Тобе. Там на втором пути уже стоял в ожидании встречного маленький паравозик, везущий единственный вагон из Евпатории в Сарабуз, где его цепляли к утреннему московскому поезду из Севастополя. Вагон был полон, но проводник, с уважением взглянув на мою форму, легко разрешил нам остававаться во время пути на задней тормозной площадке. Через два часа я, оставив Олю на станции, уже подходил к КПП 44-й отдельной бомбардировочной эскадрильи. Дежурный молоденький лейтенант сразу поняв что мне требуется (сказал, что нужно быстро попасть на северный Кавказ), коротавший ночь за написанием письма, накрыл его картой маршрутов и начал предлагать варианты.
  -В Херсон завтра утром летит наш У-2, потом после обеда в Ростов, а там на следующее утро можешь на гражданском в Минводы.
  -...
  -Или нет, товарищ Чаганов, вот так будет быстрее. Тоже утром, Р-5-й летит в Белореченскую, а там на поезде к вечеру будешь в Минводах. 'Белореченская... , она, ведь, на трассе Аэрофлота Москва- Харьков- Ростов- Белореченская- Сочи. Лететь прямо в Сочи, конечно, не желательно, там в связи с пребыванием Сталина, наверняка, ввели усиленный режим несения службы, а в Белореченскую- самое то, через неё и дальше на Туапсе, по словам Оли, сейчас идут все поезда на Сочи, Адлер и Сухум'.
  -Когда вылетает Р5-й?- Смотрю на часы.
  -В шесть тридцать...- взгляд дежурного тоже замирает на секунду на моих часах, но быстро переходит на две звезды на рукаве.
  'Да за этот полёт я б последнюю рубаху снял, но часы сейчас самому позарез нужны... Так до вылета ещё два часа'.
  -Отлично, за полчаса вылета буду как штык. Спасибо, товарищ лейтенант.- С чувством пожимаю ему руку.
  * * *
  -То, что надо,...- рассеянно говорит Оля в ответ на мои новости, внимательно рассматривая подходящий к станции поезд.- а в конце состава, что это за два вагона? Мы стоим неподалёку от трёхэтажной водокачки красного кирпича, оговаривая последние детали нашего плана.
  -Один багажный... а второй похож на вагон Тухаческого. Видел его неделю назад на станции Инкерман. Вон видишь на выходах вместо проводников- часовые.
  -Тогда, пока-пока, действуем по плану.- Оля чмокает меня в щёку и, легко подхватив чемодан, торопится к поезду, из которого начинают неспеша выходить чтобы размяться немногочисленные, страдающие бессонницей пассажиры.
  Маневровый паровоз, нещадно дымя, толкает наш евпаторийский вагон по второму пути в направлении железнодорожной стрелки. Оля, пройдя в конец состава и поставив чемодан на землю, вступает в переговоры с охранником багажного вагона. Через минуту, едва не полетев вниз со ступенек, из вагона вылетает Ощепков и подхватывает Олю на руки.
  'Опять повезло? Может быть, хотя понятно, что тело Каменева надо срочно везти в Москву, Тухачевский тоже должен присутствовать на похоронах. А ближайший поезд- вот он. Что-то не видно Любы с маршалом, ну так им сейчас не до прогулок под Луной. Всё, Оля зашла в вагон, пора и мне'.
  * * *
  Поворачиваюсь спиной к морю и смотрю вверх на склоны гор, поросшие густой растительностью. Показалось, что где-то там мелькнул огонёк. Так и есть, то скрываясь, то на секунду появляясь, два лучика автомобильных фар, делая широкие петли, скользят по склону горы, медленно спускаясь вниз. Минут через двадцать, остановившись на пару минут у выезда на трассу метрах в трёхстах справа от меня, на площадку выехал Форд Б и затормозил. Из раскрывшихся разом назад двух широких дверей выскочили двое высоких мускулистых парней, за ними неспеша- третий с небольшим животиком, водитель остался за рулём, и начали озираться по сторонам.
  'Похоже свои'...
  Подмигиваю три раза фонариком и, внимательно глядя себе под ноги, иду вдоль путей в их сторону. Не доходя до площадки метров пятнадцати станавливаюсь.
  -Ржев.- Во рту пересохло и голос прозвучал хрипло.
  -Пенза.- Ответил главный.
  Наш с Олей план был прост и незатейлив: она звонит по номеру телефона, что я получил от Свешникова для экстренных случаев и оставляет сообщение от Сергея (так я называл себя если трубку брал помощник), что ему, то есть мне, нужна срочная встреча с товарищем Кировым и он просит встретить его на разъезде Мацеста прямо сейчас. Расчёт был на то, что ближе всего до места встречи охране Сталина и она сумеет опередить всех, даже если разговор будет подслушан.
  Поднимаю голову. По трассе с севера со стороны города, подпрыгивая на кочках, несётся грузовой ГАЗ-АА.
  'А вот это мне совсем не нравится,... ночью по горной дороге на такой скорости ездят только 'наши' люди'.
  -Ждите меня на выезде на трассу, там где останавливались.- Кричу главному, машу рукой в том направлении и быстро ныряю за ближайший валун.
  Резко затормозив, грузовик перекрывает выезд с площадки, тускло освещаемой единственным фонарём, стоящим вблизи путей у стрелки. Из кузова посыпались бойцы с неудобными длинными винтовками. Выскочивший из кабины человек с пистолетом в руке, очевидно их командир, что-то неразборчиво выкрикнул и его подчинённые, человек десять, охватили полукругом стоящий в центре площадки Форд Б и рядом с ним моих встречающих.
  -Начальник отделения транспортного отдела НКВД младший лейтенант Дмитриев. Назовите себя.
  -Майор госбезопасности Власик. Подойдите ко мне, лейтенант.
  'О-па, сам начальник охраны Сталина пожаловал. Значит, серьёзно отнеслись к нашей просьбе'.
  Начинаю неспеша и пригибаясь по ложбине вдоль железнодорожного полотна уходить от места действия пока его участники заняты друг другом. Достигаю своей лёжки за большим валуном и оборачиваюсь.
  'Документы предъявляют, оружие прячут... хороший знак. Доносится властный бас Власика. Приказывает до утра взять под охрану разъезд Мацеста'...

  Глава 2.

  Сочи, дача Сталина, быв. усадьба Зензинова.
  27 августа 1936 года. 01:15.

  -Что так долго?
  Мы с Власиком стоим в просторной прихожей нового деревянного двухэтажного дома, в которой нас встречает босой Киров в белой полотняной нижней рубашке и свободных серых летних штанах, а из гостиной с трубкой в руке выглядывает Сталин.
  -Арестовать нас местные товарищи хотели,- балагурит майор, похлопывая себя по карману галифе, в котором лежит изъятый у меня наган.- насилу отбились. Алексей так вообще по-пластунски уходил.
  Весёлый смех Власика, впрочем никто не поддержал, так как жалкий вид моих летних штанов и рубашки в пыли и репьях а кое-где и порванных, не допускал иного способа передвижения их хозяина как ползком.
  -Подробно напишите, что у вас произошло, товарищ Власик.- Сталин чутко уловил тревогу в моих глазах.
  Лицо майора сразу скисло, как у двоечника перед контрольной.
  -Заходите, товарищ Чаганов, в гостиную, присаживайтесь.
  Заходим в пустоватую просторную комнату с голыми стенами, обставленную разностильной поношенной мебелью. Выбираю себе венский стул покрепче и натыкаюсь на четыре глаза внимательно изучающих меня.
  -У меня есть важное сообщение о подготовке государственного переворота.
  В течение получаса слово в слово в лицах я пересказывал тот разговор, изредка прерываемый уточняющими вопросами моих слушателей.
  -Вы уверены, что это были они?- после короткой паузы спросил Сталин по окончании рассказа.
  -Да, товарищ Сталин, уверен,- прочищаю пересохшее горло.- я записал весь разговор звукозаписывающим устройством на магнитную ленту. Вот она.
  Достаю из чемоданчика, который не выпускал из рук ни на секунду, картонную коробку, не пострадавшую на вид за время моих приключений, и кладу её на журнальный столик, стоящий между нами.
  'Качество записи без подмагничивания плёнки, конечно, будет не ахти, но не хуже грампластинки. Да и вообще, не избалованы сейчас люди качеством записанного звука. Кстати мысль, как это я не догадался раньше? На одной лампе двойного триода можно было собрать такой генератор подмагничивания... Просто записывали мы только двухтональный сигнал на телефонной линии, а для этого качества записи было- за глаза'.
  -Для её прослушивания нужно иметь особое устройство,- добавляю я.- желательно то же самое, на котором плёнка была записана.
  -А где оно сейчас это устройство?- Сталин, ходивший до этого кругами по гостиной останавливается передо мной.
  -Я думаю уже в Москве,- отвечаю неуверенно.- надо позвонить, выяснить.
  -Пойдём-те, товарищ Чаганов, со мной.- Приглашает он и делает призывный жест согнутой левой рукой, в которой держал потухшую трубку.
  Втроём поднимаемся на второй этаж по пологой деревянной лестнице, поворачиваем налево по коридору и останавливаемся перед массивной дубовой дверью с глазком. На стук сержант ГБ впускает нас внутрь в небольшую комнату, где у стены стоит длинный стол, заставленный телефонными и телеграфными аппаратами. Из известных мне узнаю только аппарат Бодо и английский инвертор спектра 'Секрафон'.
  -Кому звонить?- Сталин вопросительно смотрит на меня.
  -В СКБ, по номеру 3-42-14.
  'Надеюсь Олег ещё на работе'...
  Сержант передаёт мне трубку.
  -Лосев слушает.
  -Скажите, что с ним сейчас свяжется товарищ Маленков и пусть пока подготовит оборудование к перевозке.- Сталин, оглянувшись по сторонам тесного помещения, с неохотой садится на пододвинутый сержантом стул.- Соедините с Ежовым.
  'Неужели, всё-таки, Ежов'?
  Скороговоркой повторяю слова вождя и бесцеремонно сворачиваю разговор с захотевшим узнать новости Лосевым.
  -Хочу проверить вашу память, товарищ Чаганов,- Сталин косится на босые ноги Кирова.- возьмите внизу на столике в гостиной сегодняшние 'Известия', возьмём для примера третью страницу. Товарищ Киров прочтёт её вслух, а затем вы перескажете её нам.
  'Логично, ему надо принимать важные решения, а тут не понятно насколько можно доверять моей памяти'.
  Возвращаемся с Кировым на первый этаж.
  -Алексей, ты, часом, не голоден? А то может сначала поешь? Пустое-то брюхо к ученью глухо.
  'Переживает за меня'...
  -Нет, Сергей Миронович, надо с этим скорее покончить.
  * * *
  -В Таджикской ССР: убрано- 375 тысяч гектар, 75 процентов к плану. Обмолочено- 273 тысячи гектар...- монотонно воспроизвожу по памяти сводку наркомзема СССР.
  Сталин неслышно подходит сзади к другу, заглядывает ему через плечо в раскрытую газету и с минуту сверяет данные.
  -Ни в одной цифре не ошибся,- восхищённо рапортует Киров.- я и не думал, что такое возможно.
  -Хорошо,- кивает Сталин.- одним сомнением меньше. Вы, товарищ Чаганов, наверное, хотите умыться с дороги, покушать. Товарищ Власик всё организует.

  * * *
  
  -Скажи, Мироныч, ты за него ручаешься?- Сталин прерывает молчание, возникшее после ухода Чаганова.
  -Ручаюсь, что он говорит правду.- Горячо реагирует Киров.- Сам посуди, откуда ему знать об арестах Примакова и Путны? О фон Секте этом...
  -Если он, конечно, не агент тех сил, которые хотят нас столкнуть с армией,- Сталин тянется к пепельнице,- поэтому я и спрашиваю тебя, ты головой за Чаганова можешь поручиться? Понимаешь, слишком он удачливый, слишком яркий. Шагает вперёд семимильными шагами. Может так случиться, что подсовывают его нам?
  -Не может такого быть, Коба!- Упрямо наклоняет голову Киров.- В чём его удача? Что два раза за полгода был на волосок от смерти? Да месяц к больничной койке был прикован? А если боишься, что продвигают его какие-то неведомые силы, то это я предложил идти ко мне в секретариат, а Чаганов отказался. Пошёл своим путём: в органы и науку двигать. Да ты сам знаешь, что я тебе рассказываю.
  -Как он там оказался? Опять случайно, что ли?- Хмурится Сталин, выбивая пепел из трубки.
  -Нет, не случайно... его сам Тухачевский пригласил на войсковые испытания радиоуловителя.
  -Откуда знаешь? От него?- Прикуривает трубку и встаёт.- Ладно, есть у меня человек, поручу проверить что там и как. Послушаем, к тому же, его запись и потом решим. Но действовать надо начинать уже сейчас: первое, Ягоду пора снимать и второе- усиливать охрану здесь. Пошли наверх, составим шифровку членам Политбюро. Проголосуем опросом, не думаю, что кто-нибудь выступит против Ежова.
  -Почему Ежов?- Тоже поднимается Киров.
  -Ежов- новый человек в этом сонном царстве, где некоторые уже по двадцать лет сидят на одном месте, состариться успели. Работает по двадцать часов в сутки. Умеет подчинять себе людей, вон говорят, даже Агранов к нему переметнулся. Не играет в политику. Да, зря улыбаешься, русский, что тоже важно в стране, где живёт большинство русских, если учесть что ему предстоит чистить аппарат НКВД сверху донизу. Хорошо проявил себя в ленинрадском и кремлёвском делах. Будучи председателем Комиссии Партийного Контроля получил на своих будущих подчинённых тысячи доносов и, наверное, научился отличать правду от кривды . А теперь ты предложи мне равноценную кандидатуру.
  -С Ежовым я, конечно, не работал, поэтому ничего плохого о его деловых качествах сказать о нём не могу...
  -Но...
  -Но чем-то он мне Хрущёва напоминает, такие же пустые глаза, которые не людей вокруг себя видят, а мусор. Повидал я таких коммунистов, которые ничем не отличаются от царских чиновников: такая же угодливость перед начальством и хамство с подчинёнными.
  -Где я тебе идеальных людей возьму,- Сталин в сердцах сильно стучит по двери в комнату связи и выдаёт в лицо открывшего её сержанта.- коммунизма ждать? А пока на печи лежать?
  -Виноват, товарищ Сталин.- Задремавший, видно, сержант растерянно хлопает глазами, переводя взгляд с одного смеющегося вождя на другого.

  Там же,
  1 сентября 1936 года, 10:00.

  'Последние по настоящему жаркие деньки'?
  Как сильно изменился климат за эти девяносто лет. Сейчас люди снимают зимние пальто в апреле, а надевают в октябре. Может быть, конечно, отчасти это вызвано тем, что пальто сейчас, оно и зимнее, оно и демисезонное, но в большей степени, что сейчас реально холоднее.
  Откидываюсь назад в плетёном кресле-качалке окидываю взглядом замечательный вид на море, открвающийся с веранды, и раскрываю сегодняшнюю 'Правду'.
  На первой странице портрет нового народного комиссара внутренних дел Николая Ивановича Ежова. Симпатичное открытое лицо, добрые глаза...
  'Ну не знаю, сейчас он, всё-таки, не секретарь ЦК... Может быть будет в более подчинённом положении у Пятницкого, возглавляющего Политико-административный отдел ЦК, курирующего в том числе и НКВД. Может быть..., но надежда на это слабая'.
  О Ягоде ничего, кроме сухого сообщения, что тот снят с поста, значит не быть ему наркомом связи вместо Рыкова... О похоранах Каменева тоже молчок, пожоже не доведётся Сергею Сергеевичу упокоиться в Кремлёвской стене. После неоднократного прослушивания плёнки на магнитофоне, доставленном уже к вечеру того же дня самолётом, Сталин подошёл, обнял меня и сказал, что, мол, Родина меня не забудет, но я должен об этой плёнке забыть навсегда. Неофициально будет объявлено, что запись существует, что получена она из-за границы и что содержит неопровержимые доказательства. Нет, не борьбы за власть в нашем руководстве и не военного заговора, а проникновения на отдельные высокие посты отдельных шпионов и диверсантов, которых наши органы успешно разоблачают. Подозреваю, что хотят наши вожди вывести меня из под удара ещё оставшихся на свободе заговорщиков.
  Вчера в 'Известиях' сообщили, что Тухачевский снят с поста заместителя наркома обороны и отправлен командовать Приволжским военным округом, Уборевич и Якир сняты со своих округов и откомандированы в распоряжение наркома обороны. Думаю, что все трое уже очистили в подвалах кровавой гэбни под пытками свои души от всего чёрного и подлого, что в них было и снова стали белыми и пушистыми бойцами за дело коммунизма.
  'Надоело уже здесь околачиваться'.
  Вожди, точнее один Сталин, дёргает за ниточки из-за кулис, не отдавая никому прямых приказов направляет течение событий в огромной стране. В первый день во время ночного ужина, названного обедом, он поговорил с кем-то, взяв трубку внутренней связи. По грузински, правда, я понял только 'дивизия НКВД', а утром Власик распорядился передать все внешние посты 'прибывшим из Сухума товарищам'. Мне делать совершенно нечего, за исключением игры в городки по вечерам пара на пару: мы с Кировым, Сталин с Власиком. Поначалу из-за моей неумелости мы проигрывали вчистую, пока я не решил заняться самосовершенствованием: 'подкрутил' зрение до максимальной тройки, поэкспериментировал с тонусом мышц и скоростью их сокращений (это оказалось возможным изменяя скорость прохождения электрического сигнала по аксону, что в свою очередь программировалось специальным нейроном, отвечающим за трансмембранный ионный градиент). Так объясняла мне Оля, я же в данном случае действовал как оператор, поочередно нажимая на свои акупунктурные точки и проверяя получившийся результат броском биты по самой трудной фигуре- 'письму'. Моя 'программа' позволила подстроить этот параметр не более чем процентов на тридцать, но результат 'тьюнинга' не заставил себя долго ждать: через пару дней Власик, после трёх кряду вчистую проигранных партий, заявил в сердцах, что я наверняка играю за 'Динамо' на чемпионате СССР по городошному спорту, а Сталин оценивающе посмотрел на меня и просто предложил передвинуть 'кон' для меня на пять метров дальше от 'города'. Игра выровнилась.
  -Сергей Мироныч,- подскакиваю с кресла и спешу навстречу Кирову, который появляется на веранде с чашкой кофе в руке и с тёмными кругами под глазами.- разрешите выехать в Москву. Работа стоит.
  -Не лезь поперёд батьки в пекло, Алексей.- Киров жмурится от жгучего южного солнца и спешит укрыться под навесом. Замечает газету у меня в руках и, кивает на неё и понижает голос.- Не обо всём там можно написать. С головкой заговора Будённый и Ежов справились, они арестованы, Гамарник застрелился, но пока не до конца выявлены их связи и на свободе могут оставаться их соратники.
  -Это понятно,- мягко гну свою линию.- рисковать жизнью руководителей страны нельзя, но кому нужен я? Они про меня вообще слыхали?
  -А те из органов, что Власика прихватили. Они откуда приказ на твой арест получили? Из Ростова... из краевого управления НКВД! А вот кто эту команду отдал до сих пор неясно.
  -Ну и что даст им расправа со мной?- не сдаюсь я.- Да, ничего. Их судьбу это никак не изменит.
  -Их-то не изменит, а твою- может и очень сильно,- отхлёбывает из чашки Киров и обжигается горячим кофе.- ... а-а, дайте спокойно позавтракать! Торопыги, ..., то один, то другой!
  'Кто другой-то? Сталин что ли? Спросить'?
  Сергей Миронович делает каменное лицо, всем своим видом показывая что разговор окончен.
  Вздыхаю, отворачиваюсь и решаю сходить на 'бахчу', где поспели арбузы, заесть расстройство. Ребята дежурные вчера приглашали, им удалось заныкать в кустах от Власика здоровенный полосатый кавун.
  'Из Ростова... Олин звонок записала прослушка в Москве, это понятно. Передала сигнал по инстанции. Дальше звонок в краевой центр и последовала вполне себе адекватная реакция на непонятную активность вблизи дачи Сталина: задержать нарушителя. И чего тут неясного? Тут ребят из линейного отделения поощрять надо за операттивность и выучку'.
  * * *
  Урча вгрызаюсь в ароматную сочную розовую арбузную мякоть и замираю, мысленно сравнивая свои теперишние ощущения детскими.
  -Чаганов!- На поляне, где наша троица расположилась вокруг освежеванного кавуна, появляется Власик.- Вот вы где...
  -Николай Сидорович!- Подскакиваю и прикрываю помертвевших от ужаса подельников.- Ребята не виноваты, чёрт меня попутал.
  -Выезд через два часа! Всем марш наверх собирать вещи!
  Неспеша иду за рванувшими наверх к домику ребятами, мой чемоданчик уже давно собран. Судя по всему главный 'торопыга' отдал приказ.
  * * *
  -Волнение усилилось до четырёх баллов,- Власик идёт на перерез показавшимся из дверей Сталину и Кирову.- капитан предлагает отложить выход в море до завтрашнего утра. Начинается долгое глухое препирательство, закончившееся победой начальника охраны и примкнувшего к нему хозяина Москвы.
  -Товарищ Сталин,- пользуюсь образовавшейся паузой.- разрешите мне вылет в Москву. Погода лётная.
  -На чём летите, товарищ Чаганов?
  -На Аэрофлоте. Рейс через полтора часа.
  -Разрешаю. Товарищ Власик, довезите до аэропорта.
  -Спасибо!- подхватываю свой чемоданчик и не оглядываясь спешу к, подъезжающей ко входу по сигналу начальника охраны, машине Сталина 'Бьюик', запрыгиваю на заднее сиденье и вижу в окно смеющихся вождей.
  Рядом не спеша усаживается Власик, машинально опуская шторку на боковом окне, спереди знакомый сержант и машина плавно трогается вниз к дороге.
  'Что день грядущий мне готовит'?
  Самое главное почему я рвусь в Москву, это почти неизбежные кадровые изменения на Лубянке. Ежов войдя в курс дела наверняка уволит всех начальников отделов и управлений. Под горячую руку может попасть и моё СКБ, особенно если меня не будет на месте. Мне на плечо на очередном повороте серпантина дороги наваливается сразу уснувший Власик, не спавший последние несколько суток, занятый согласованием усиленного режима охраны со смежниками.
  После поворота открывается прямой участок дороги метров сорок-пятьдесят, затем поворот в другую сторону. У самого поворота справа от дороги на электрическом столбе в полутора метрах от земли замечаю какой-то странный предмет, от которого вглубь кустарника уходит тонкий кабель 'полёвка'. Напрягаю зрение.
  'Вещмешок?... Блин'!
  -Стой! Тормози!- Обнимаю правой рукой ничего не понимающего со сна Власика и толкаю его вниз в проход между сиденьями, сам при этом врубаюсь лбом в спинку сиденья водителя из-за резко затормозившей машины, но успеваю до взрыва упасть на заднее сиденье.

  Москва, Кремль, Свердловский зал.
  20 сентября, 1936 года. 14:00.

  -Лейтенант Чаганов,- Ежов, ещё не получивший спецзвания и потому в гражданке, заглядывает ко мне за ширму устроенную позади стола президиума и понижает голос до шёпота.- у вас всё готово?
  'Лейтенант... даже знаков различия ещё толком не выучил: две звезды в петлицах- это старший лейтенант госбезопасности'.
  -Всё готово, товарищ нарком.- Эхом шепчу я.
  'Скользит по паркету как гимназистка на рождественском балу. Жизнь удалась... Вчера, когда проводил совещание с руководящими сотрудниками НКВД на Лубянке, вёл себя более развязно, грубо затыкал пытавшихся задавать вопросы, грозил, совсем не стесняясь секретарей ЦК Пятницкого и Андреева. Здесь он более скован, оно и понятно на расширенном заседании Военного Совета при наркоме обороны присутствует Сталин. Похоже правительство желает объясниться с военными, заручиться поддержкой крутых мер в предстоящем суде на заговорщиками'.
  Ягоду не включили в их число, видно не хотят называть заговор военно-чекистским. В газетных статьях его имя вообще не упоминается. Чистку в НКВД проводят потихому, но более масштабно. Уже отстранены от должностей все начальники управлений и отделов центрального аппарата, на очереди начальники УНКВД регионов. Бокия я уже не застал когда неделю назад возвратился в Москву на правительственном спецпоезде из Севастополе. В нём было всего три вагона: один Сталина и два охраны. На всём протяжении маршрута вдоль полотна железной дороги в пределах прямой видимости друг друга стояли часовые.
  К тому времени мы с Власиком уже восстановились. Да вобщем-то и прочти не пострадали, в отличие от водителя и сержанта, сидевшего впереди. Машина затормозила метрах пяти от поворота и её салон почти не попал в сектор поражения, созданный пляжной галькой, находившейся в вещмешке. Побило все окна и стеклом посекло руки и лица, не сумевших пригнуться впередисидящих. У меня- два глубоких пореза на спине, Власик расквасил нос, но крови в салоне и на одежде было предостаточно, так что приехавшая на карете скорой помощи молодая врачиха поначалу собралась везти нас в больницу, но потом быстро разобралась...
  Работал здесь явно профессионал, судя по месту закладки взрывного устройства на уровне груди сидящих в автомобиле, по тому, что на крутом повороте машина почти останавливается и легче выбрать момент взрыва, да и мощность взрыва с нужным количеством поражающих элементов была выбрана правильно, судя по раскуроченному двигателю авто и солидной проплешине в растительности с противоположной стороны дороги.
  Ежов, узнав постфактум о плёнке, которую Сталин поручил мне воспроизвести на заседании Военного Совета, виду не подал, но похоже хамство по отношению ко мне затаил. Так что рассчитывать на его доброе отношение, учитывая мой прокол в Ленинграде не приходится.
  Судя по нарастающему гулу в зале, народ стал возвращаться с перекура, из-за ширмы послышались возбуждённые разговоры и даже смешки.
  'Отмякли немного'.
  После краткого сообщения Ежова в начале заседания о результатах расследования военного заговора под сводами Свердловского зала повисла гнетущая тишина. Неизвестно что на это больше повлияло злорадный и даже несколько истеричный тон нового наркома внутренних дел или его неумение сформулировать суть показаний арестованных, но основная масса военных, из примерно двух сотен собравшихся, понуро сидела на деревянных, покрытых белыми полотняными чехлами, стульях с каменными лицами, мысленно оценивая весомость обвинений предъявленных своим бывшим сослуживцам.
  Выступать полезли самые ушлые, которые давно подозревали, предупреждали и настойчиво советовали заклеймить, выкорчевать и уничтожить, но их не слушали, зажимали и задвигали. Из знакомых фамилий- Алкснис, Блюхер, Кулик, Урицкий с Куйбышевым (младшие братья известных деятелей). Им на смену пришли кающиеся, то есть бывшие в непосредственном подчинении у заговорщиков и даже в приятельских с ними отношениях (как Мерецков), но об их преступной деятельности не догадывающиеся. Затем трибуну надолго оккупировал командарм Белов, превративший своё выступление в клоунаду. Он припомнил арестованным все свои обиды: как Путна посадил его в Берлине на учёбе в германском генштабе на голодный паёк (давал в три раза меньше на представительские расходы, чем Якиру и Уборевичу), решительно отверг домыслы, что это было вызвано мордобоем немецкого гостя на приёме в торговом представительстве. Переключился на выпивку, поспорив с Ворошиловым, что он хоть и пьёт иногда неделю, но знает с кем и с заговорщиками у него такого никогда не было. Совещание превратилось в балаган.
  Смотрю Сталин не пресекает это непотребство, а даже наоборот своими насмешливыми репликами поощряет перепалку, незлобиво подтрунивая над обеими сторонами.
  'Совсем не похож на себя каким я его знаю... Всё другое слова, фразы... Так это он что манипулирует ими? А что вполне рабочая тактика... Клоун отвлекает публику от дурных мыслей. Массовая психотерапия, только без пассов'.
  К перерыву от былого отчуждения между аудиторией и президиумом не осталось и следа. Дверь открывается. Впереди идёт Сталин за ним на большом удаление другие члены президиума. Машет мне и я выношу и ставлю на стол, покрытый красным ситцем, тяжёлый громкоговоритель, немного морщась от не вполне ещё зажившей раны на спине.
  -Товарищи, подойдите поближе к столу,- подзывает он военных.- чтобы лучше было слышно.
  Вообще-то того компактного усилителя, что Лосев спаял на скорую руку, должно было вполне хватить на это помещение с идеальной акустикой, но вид сотен высших командиров, стоящих плечом к плечу вокруг стола создавал чувство единения армии и руководства страны, так что этот ход был вполне оправдан.
  Ещё один жест дирижёра в мою сторону и я щёлкаю тумблером воспроизведения. Плёнку, которую сейчас напряжённо слушают военные, пришлось немного подправить: убрана начальная сцена с удалением нас из палатки, чтобы скрыть место действия, и последняя с врачами, чтобы не указывать точную дату.Вырезана также пара фраз с упоминанием Ежова и его жены. На ура походит замечание Якира по поводу Агранова, пришлось даже останавливать плёнку, прежидая взрыв смеха и последовавший за ним обмен впечатлениями. В общем видно по лицам,что последние сомнения у собравшихся в реальности заговора тают, ведь большинство из них не раз встречались с Тухачевским, Якиром и Уборевичем, знают их голоса и манеру говорить. Гулом возмущения встречается фраза Якира о выстреле из танка по правительственной трибуне.
  После прослушивания записи на бис, Сталин, вновь завладевший вниманием притишей аудитории, поворачивается к стоящим рядом наркомам.
  -Я вот о чём подумал, товарищи,- вождь повышает голос, хотя все вокруг и так ловят каждое его слово.- если кто из военных имеет грех на душе, ну чёрт попутал. Если к кому-то эти изменники и германские шпионы подкатывали, делали всякие предложения, то пусть они без боязни идут или пишут к товарищам Ворошилову и Ежову, пусть повинятся. И чтоб не наказывать таких. Правильно я говорю?
  -Правильно! Могли и по незнанию! Повинную голову меч не сечёт!- Откликнулось множество голосов, пожалуй, лишь сами наркомы остались равнодушны.
  'А зря, столько материала можно получить, только успевай проверяй'...
  -Товарищ маршал,- устремляюсь на перехват Ворошилова, сунув плёнку в карман галифе.- разрещите обратиться?
  Он делает нетерпеливое движение, но заметив что Сталина обступили командиры, останавливается.
  -Что у вас?
  -Я насчёт установки 'Подсолнух',- зачастил я, понимая что времени у меня немного.- не знаю успели ли вам должить, но она успешно прошла совмещённые испытания. Прошу вас дать распоряжение о направлении всех четырёх образцов в войска для опытной эксплуатации. Лучше в разные регионы. Нельзя допустить задержки с принятием на вооружение.
  * * *
  По Управление ПВО, благодаря Сергею Сергеевичу Каменеву, прошлись косой: уволены или взяты под стражу все начальники отделов и многие отделений. Ощепков пока отстранён, но, похоже, арест- это вопрос времени. Вчера ко мне на работу, вызвав меня с заводской проходной, пришла Оля вся в расстроенных чувствах и прождала там меня полчаса под любопытными взглядами вахтёрши и её товарок, сбежавшихся посмотреть на 'девушку Чаганова', пока я не закончил паковать магнитофон под надзором кремлёвских фельдъегерей.
  -Ты чего задержался?- тихо спрашивает она и по хозяйски берёт меня под руку.
  -Магнитофон заворачивал чтоб не разбили.- Так же тихо отвечаю я нагнувшись к ушку подруги, не обращая внимания на затуманившиеся глаза охранниц.
  -На дискотеках начал подрабатывать?
  -Не только, на октябринах и комсомольских свадьбах...-выходим на воздух.- Ну что у тебя?
  -Павел хочет писать письмо Сталину в защиту Тухачевского.- Выдавливает сквозь слёзы Оля.
  -Ты ему ничего не сказала?- Она отрицательно машет головой.- Ну и правильно, но делать что-то надо.
  Так гуляя под осенним дождичком мы и выработали план на сегодня...
  * * *
  -Это вы о радиоуловителе?- Быстро сориентировался маршал.- Пишите бумагу...
  -Хотя нет, не надо,- Ворошилов бросает взгляд на Ежова.- сделаем так... Кто может это дело возглавить у нас?
  -Ощепков, конечно, но он отстранён.
  -Товарищ Хмельницкий,- подзывает он бравого полковника стоящего поодаль.- Ощепкова из 'списка' вычеркнуть. Свяжитесь с ним. Сегодня же подготовьте приказ о передаче всех 'Подсолнухов' в войска. У него же узнаешь куда, кажется в апреле на совещании мы выбирали в какие части ПВО. Самого Ощепкова командировать на Дальний Восток с одной из установок. Всё.
  -Спасибо, товарищ маршал!

  Москва, ул. Большая Татарская д. 35.,
  ОКБ спецотдела ГУГБ.
  Тот же день, 23:00.

  -Бесполезно,- Лосев снимает наушники и щёлкает тумблером питания стойки 'Айфона'.- на одной паре телефонного кабеля терпимого качества звука не получить, даже в симплексном режиме.
  -Похоже на то...- Со вздохом ставлю на стол микрофон.
  'Распушил хвост... 'всё будет работать на шлейфе' (обычной двупроводной телефонной линии). Пижон. Нет, работать-то оно работает, только звук- дрянь. Стыдно людям показать'.
  -А что ты уперся в этот шлейф?- Пытается подбодрить меня Олег.- Как ты себе представляешь эту бандуру, подключённую к абонентской сети? Она уже теперь без стоек шифратора и дешифратора в наш вагончик не лезет.
  'Утешил, блин... хотя он и тут прав: сделать установку мобильной не удаётся. Так может быть тогда не пытаться пробивать лбом стену, а облегчить себе задачу: перейти на четырехпроводную магистральную телефонную линию и стационарный вариант (всё равно стоять 'Айфону' на телефонной станции в особом помещении). Ну и уж если всё равно многое переделывать, то надо уходить от анахронизмов (ха-ха, ещё проектировать начнут только через три года) Sigsaly и делать восемь диапазонов вокодера вместо десяти и шестнадцать уровней дискретизации вместо шести, что, как показали наши опыты, вполне может скомпенсировать потерю двух диапазонов. Итак что получается, если оставляем симплекс, и на каждой паре имеем по две несущих частоты, разнесённых подальше, как в модеме, на 1170 гц и 2125 гц, то получаем два бита передающихся одновременно или четыре бита в параллель на двух парах. Четыре бита- это шестнадцать уровней дискретизации, то что надо... Sigsaly оцифровывала звук с периодом в 20 миллисекунд, пусть и у нас будет так же: 16 мс на передачу амплитуд восьми диапазоном, остается ещё четыре. По две миллисекунды в начале и в конце передаём несущие, но если не хватит времени на оцифровывание, то расширим период до сорока. А жизнь-то налаживается'!
  Хватаю карандаш и начинаю набрасывать блок-схему нового варианта. Лосев заходит мне за спину и молча следит за полётом моей новой фантазии. Он бы, конечно, с большим удовольствием занялся йодидным реактором, у которого он проводит большую часть своего рабочего времени, отлаживая техпроцесс очистки тетройодида кремния от бора. Приходится повозиться с этим, но, на мой взгляд, применять зонную плавку к нему много выгоднее, чем к кремнию: плавка ведется при температуре на триста градусов ниже и бор удаляется из стержня быстрее. Всё равно, однако, процесс трудоёмкий, не то что с германием.
  -Чёрт, забыл!- Шлёпаю ладонью себе по лбу.- Звонил Зильберминц из ВИМСа, ну тот, что на Донбассе внедрил новую технологию выделения германия из отходов коксового производства. Помнишь я тебе рассказывал? Так вот, литр концентрата двуокиси германия лежит у него в сейфе. Будешь брать?
  -Ура-а-а!
  'О, жить стало не только лучше, но ещё и веселей'...
  Бросаю взгляд на пустое место Разгона, уволенного вчера следом за тестем.

  Москва, Красная площадь,
  25 сентября 1936 года, 8:45.

  Спешу к Никольской и вижу что два, обычно бурных в первый день шестидневки, встречных потока совслужащих, текущих от Манежной площади и площади Дзержинского и создающих бурный водоворот у Казанского собора, как-то необычно малоподвижны сегодня. На высоком свежевыкрашенном деревянном заборе у стендов с газетами собралась многолюдная толпа. С трудом протискиваюсь чуть поближе (до стенда остается метров восемь) и включаю свои три единицы зрения. 'Сокрушительный удар по фашистским шпионам'! 'Рабочие московских заводов на митингах ночных смен единодушно одобрили приговор суда над оголтелой бандой шпионов, изменников и диверсантов', 'Расстрел- единственная мера наказания изменников'...
  'Всё правильно, мне ли не знать что осуждённые изменники и диверсанты (зачесался заживающий порез на спине)... Жаль, что нельзя рассказать правду об их заговоре... приходится говорить о шпионаже, а какие они шпионы? Хотя как сказать, тайная передача сведений, составляющих государственную тайну, бывшему начальнику немецкого генштаба- это что тогда если не шпионаж? И расстрел, как высшая мера социальной защиты вполне законен. Разве может быть иначе'?
  'Блин, осталось пять минут до совещания'!
  Вчера незнакомый голос в трубке сухо сообщил, что на девять утра сегодня назначено совещание спецотдела. А я уж думал, что эти бесполезные мучительные посиделки похерены окончательно, по крайней мере временно, пока не назначат нового начальника. Бегом влетаю на этаж и бегу по непривычно пустому коридору к кабинету начальника. Опаздываю на пять минут. Надеюсь новый начальник не педант, а насчёт меня: так горбатого могила исправит... Незнакомый капитан в приёмной равнодушно проверяет мои документы и пропускает в кабинет, в котором за столом для совещаний сидели трое незнакомых лейтенантов госбезопасности. Кресло начальника за пустым письменным столом осталось не занятым, исчезли книги с книжной полки и даже куда-то делся портрет Ленина, оставив после себя лишь вбитый в стену гвоздь.
  'Вот тебе и 'меня Ленин сюда назначил''...
  -Здравствуйте, товарищи.- Громко здороваюсь с собравшимися, те вяло отвечают и снова опускают головы.
  У всех немногих встреченных мною сегодня в этом здании людей такие отрешённые от мира сего выражения лиц, не ждущих от будущего ничего хорошего и желающих чтобы всё это поскорее закончилось. Судя по тому, что никого из присутвующих я не знаю, вместе с Бокием отстранили и всех начальников отделений, а лейтенанты- их заместитетели или, быть может, даже совсем новые люди из рабочих. Впрочем нет, на рабочих они не похожи, руки без мозолей, не то что мои- в ожогах от паяльника, кислоты и электрических 'знаках'.
  -На завтра на девять утра назначай экономический отдел,- от двери раздаётся писклявый голос, на который синхронно поворачиваются все четыре наших головы.- здравствуйте товарищи, а на десять- секретно-политческий.
  'Понятно, на нашу экзекуцию отмерян один час'.
  Маленький человечек с четырьмя звёздами на золотистой полоске на краповых петлицах с трудом забирается на высокое кресло Бокия.
  -Так, времени у нас мало,- Агранов щурит маленькие близко посаженные глазки и как человек, отбывающий надоевший ему номер, скороговоркой монотонно и равнодушно, как по написанному, тихим голосом бубнит.- прежде чем каждый из вас представится и расскажет о работе своего отделения, хочу довести до вас следущее: в стране раскрыт военно-троцкистский заговор с целью убийства членов советского правительства и захвата власти. В нём наряду с военными принимали участие враги, пробравшиеся, в том числе, и в наши органы. Они уже арестованы. Наш нарком, Николай Иванович Ежов, поручил мне в кратчайшие сроки разоблачить и покарать затаившихся шпионов и диверсантов здесь, в центральном аппарате, и наладить работу отделов. Пожалуйста, вы. (Кивает на первую жертву).
  -Лейтенант госбезопасности Язев,- мгновенно вспотев, начинает сидящий по правую руку от комиссара ГБ первого ранга и наискосок от меня крепыш.- исполняю обязанности начальника отделения дешифровки. На сегодня на утро в отделении состоит пятьдесят два человека: девять кадровых сотрудников и сорок три вольнонаёмных. Хочу сразу доложить, товарищ комиссар госбезопасности первого ранга, что бывший начальник отделения Гусев, который всем в спецотделе заправлял пока Бокий сибаритствовал и строил воздушные замки, допустил засорение контингента классово чуждым и враждебным элементом. Кого у нас только нет, какие-то старухи-фрейлины, швейцары и даже бывший жандармский ротмистр.
  Опаздываю за коллегами сделать негодующее выражение лица.
  -А результат работы у них какой?- Проявляет некоторое нетерпение Агранов.
  -Плохой результат,- ещё больше ожесточается лицом лейтенант.- уже три года не могут ни одной германской, французской или английской шифровки разгадать. Все их достижения за последнее время- это расшифровка наших радиограмм: было такое задание проверить стойкость наших шифров.
  Сидящий рядом с Язевым сотрудник втягивает голову в плечи.
  'Это что немцы уже на 'Энигму' перешли? Надо будет у Оли поподробнее распросить'.
  -А что это вы, товарищ Язев,- неожиданно взрывается Агранов.- говорите о сотрудниках своего отделения 'они'? Вы (смотрит на записи, лежащие перед ним) уже пять лет в отделении и до сих пор не научились брать ответственность за результат работы на себя. Прошу вас. (Указывает на соседа).
  Втянувший голову лейтенант Бохус, заикаясь и проглатывая слова, сразу начал оправдываться, что, мол, в отделении меньше года и за те безобразия, что творились в довольно многочисленном коллективе (тоже около полусотни сотрудников) при Бокии и Гусеве отвечать не может. Третий мой коллега из спецотдела оказался начальником химической лаборатории ничего не понимающим в химии. Он долго и бестолково пытался нам объяснить нам последнее изобретение его химиков (семь человек штат), но так и не смог.
  -Товарищ Чаганов.- Агранов с облегчением даёт мне слово.
  Не вдаваясь в детали конструкции популярно описываю устройство голосового шифратора, что за полгода небольшой группой (шесть человек без Разгона) создан макет-демонстратор для телефонной линии и что через три месяца начнём испытания на радиолинии. Лицо Агранова оживляется. Оказывается при особом отделе имеется ОКБ, которое также занимается голосовыми шифраторами.
  'Похоже, те самые инверторы спектра на проводных ВЧ линиях'.
  В двух словах поясняю преимущества нашей установки: цифровое шифрование, возможность работы по радио и на обычных телефонных линиях. Он схватывает всё на лету, предлагает перевести их в моё СКБ, так как нечего, мол, контрразведке заниматься разработкой новой техники, тем более начальник их ОКБ недавно застрелился. Отвечаю, что не против, что всегда рад объединить усилия. Агранов на минуту замолкает что-то обдумывая.
  -Товарищ Чаганов, вы назначаетесь исполняющим обязанности начальника спецотдела.

  Глава 3.

  Москва, пл. Дзержинского, приёмная нач. спецотдела,
  27 сентября 1936 года, 3:15 утра.

  Резкий металлический звук клавиш печатной машинки 'Ремингтон' неприятно бил по ушам, многократно отражаясь от стен и потолка приёмной. Попытка занести её в кабинет не удалась, костлявый остов машинки оказался намертво прикрученным к массивной дубовой столешнице приставного секретарского стола.
  'Блин,... опять опечатка. Ничего, исправлю карандашом, сил моих больше нет... перепечатывать не буду'.
  Третий час бьюсь над 'Соображениями о структуре и задачах спецотдела на современном этапе...'. На этапе чего- пока ещё не придумал. После позавчерашнего утреннего заседания понёсся в мединститут поделиться 'радостью' с подругой, которая выйдя с разрешения лектора сквозь строй зашушукавшихся студенток-медичек из аудитории, бросила на меня короткий полный тревоги взгляд.
  -Что с Пашей?
  -Не знаю... ничего.- Растерянно протянул я.
  -А зачем тогда срывать меня с лекции?- Зашипела Оля. Не отвечая, беру её под руку и тащу к лестнице и дальше наверх на пустую сейчас от курильщиков площадку. Известие о моём назначении и.о. начальника спецотдела произвело на неё сильное впечатление, в глазах на миг возникло мечтательное выражение.
  'Да-а... как бы она на моём месте развернулась'.
  Но быстро справившись с чувствами, Оля, синхронно с накручиванием локона на палец, начинает выдавать ценные указания.
  -Первое,- её шепоток прямо мне в ухо вызывает у меня мурашки не даёт сосредоточиться.- собери дешифровщиков, это сейчас самое важное. Выясни есть ли среди них криптологи. Что знают о современной шифровальной аппаратуре Германии, Англии и САСШ. Прежде всего Германии. От этого будешь плясать в своих планах.
  -Сообщения 'Энигмы' будем разгадывать?- демонстрирую свою осведомлённость.
  -'Энигмы' тоже,- терпеливо поясняет Оля.- но это- скорее тактический уровень. Оперативная и стратегическая информация шифруется 'Лоренцом'. Вот это и есть настоящая цель, 'рыба-пила'.
  Снизу раздались едва слышные шаги и показалась любопытная девичья головка.
  -Позвоню тебе домой после шести.- Оля чмокает меня в щёку и быстро бежит по лестнице вниз, на ходу поправляя белый халат и фиксируя сузившиеся глаза на помешавшей нам студентке.
  * * *
  Седовласый шестидесятилетний мужчина, которого здесь скорее бы назвали глубоким стариком, тот самый 'жандармский ротмистр' из отделения дешифровки, оказался на редкость осведомлённым и проницательным человеком.
  Начал я с короткого выступления перед сотрудниками отделения, которое происходило в помещении языковых курсов 'Berlitz' в двух шагах от управления, о том, что наступили новые времена. Новые времена требуют новых знаний, новых людей. Заслуженные же люди теперь смогут, наконец, отдохнуть, получив хорошую пенсию (оживление в зале). Но для того чтобы смена поколений произошла гладко, некоторым самым знающим сотрудникам необходимо ещё немного поработать.
  После этих слов и поднялся 'жандарм' и по его знаку ещё двое таких же как он старичков с военной выправкой. Язев остался оформлять справки и отбирать подписки у будущих пенсионеров, а наша четвёрка переместилась в соседнее помещение, где смогла обстоятельно переговорить. Без наводящих вопросов, дополняя друг друга, 'старички' рассказали о неутешительном положении с дешифровкой германских радиограмм. О некоторых данных и своих предположениях, что те стали использовать шифровальную роторную машину, коммерческие образцы которой свободно продавались в Германии до середины двадцатых годов, так что с начала тридцатых дешифровка их сообщений стала невозможной.
  * * *
  'Что ж, ключевое слово 'Энигма' ими было произнесено, значит можно начинать составлять план работ по этой теме, точнее оформить на бумаге то, что Оля изложила устно'.
  -О, а кто это у нас тут стучит?- Дверь приёмной за моей спиной с шумом открывается.
  Быстро оборачиваюсь, на пороге весело ржут над своей незатейлевой шуткой трое: справа- майор госбезопасности с редкими рыжими волосами на большой блестящей голове и узкими покатыми плечами, слева- комкор пограничной охраны Михаил Фриновский высокий и грузный со шрамом на правой щеке, который на недавнем совещании центрального аппарата был представлен как заместитель наркома и посерёдке- нарком внутренних дел Николай Ежов. Отчётливо пахнуло алкоголем. Влёт, конечно, не определить 'выпимши' они или 'выпивши', но скорее 'датые', чем 'поддатые'. Ежов ужом просачивается в приёмную, опускает маленькую ладошку левой руки мне на плечо, сиди мол, а в правую берёт верхний лист из небольшой стопки отпечатанных и лежащих рядом с машинкой.
  -Я, понимашь, думал ты тут с машинисткой работаешь,- сально подмигивает главный пограничник, проходит вперёд и тяжело опускается на скрипнувший под его весом стул.- или со сво...
  -Язык попридержи,- со злинкой совершенно трезвым голосом прикрикнул на осёкшегося Фриновского Ежов (и мне).- а что интересные у тебя 'соображения'. Не надо Агранову, пиши на меня.
  'Как же он быстро читает... помнится у нас в управлении в Ленинграде ходили слухи, что Ежов за три месяца изучил личные дела всех сотрудников, вообще всех, а это около трёх тысяч человек. И это не считая текущих документов расследования. Понятно теперь почему его двигали наверх по аппаратной части, ценный работник'.
  -Шапиро, что у меня сегодня с утра?- Немного обмякший майор, прислонившийся к дверному косяку, вздрагивает от резкого голоса наркома.
  -С восьми утра и весь день совещание с руководящим составом НКВД.
  -Тогда завтра в восемь жду тебя, товарищ Чаганов, у себя. Всё!- Прикрикнул он на пытавшегося возражать начальника секретариата.- Так по домам.
  Все трое по очереди жмут мне, сидящему, руку и покидают приёмную.
  'Ну и что это было? Хотели застукать с машинисткой? Да нет, вряд ли. Скорее застукать за 'стуком' и морально надавить, чтобы не чувствовал себя в безопасности'.
  Официально они мне, конечно, ничего сделать не могут, понимая кто стоит за моей спиной, а практически- всё что угодно. Не на Олю ли, кстати, 'пограничник' намекал, когда его прервал Ежов? Может быть, но, в любом случае, даже со мной Ежов в конфронтацию сейчас идти не хочет, будет пытаться завтра прощупать чем я дышу? Или, всё-таки, успели выбить из Ягоды перед расстрелом информацию, что не был я никаким сексотом в Смольном, и тогда завтра меня ждёт шантаж?
  После неожиданного назначения меня и.о. начальника спецотдела, Агранов в беседе один на один сообщил, что Ягода расстрелян вместе с заговорщиками, но из высших соображений решено сообщить об этом позднее, чтобы не связывать этот факт с 'делом военных'. Начальникам отделов следует всячески пресекать любые расспросы о Ягоде, а в частных беседах говорить, что тот арестован по делу о хищении бриллиантов из алмазного фонда. Выглядел Агранов тогда уверенно, прощаясь поощрительно похлопывал меня по плечу в области локтя, но, как выяснилось только что, дела его не блестящи. И дело даже не в совете Ежова адресовать 'Соображения' ему, а не своему первому заместителю, а в том, что нарком не приглашает Агранова выпить с собой в конце дня. Фриновского, другого своего заместителя пригласил, а его- нет. Что-то вроде аппаратной 'чёрной метки', понимашь...

  Москва, пл. Дзержинского, кабинет Чаганова,
  1 окября 1936 года, 8:15 утра.

  -Алексей Сергеевич, Курчатов на линии.- Низкий грудной голос моей новой секретарши, присланной Шапиро из Секретариата НКВД, определённо мешает работать.
  -Соединяй.- Немного торможу с ответом.
  -Товарищ Чаганов?- Слышится в трубке радостный голос физика.- Это Курчатов, здравствуйте. Вы меня помните?
  -Здравствуйте, Игорь Васильевич,- перехватываю инициативу в разговоре.- конечно помню, встречались год назад в Физтехе на запуске РВМ. Вы в Москве?
  -Да, звоню из телефона-автомата у Октябрьского вокзала.- Радость в голосе учёного меняется на тревогу.- Нам нужна ваша помощь. Дело касается академика Иоффе.
  'Странно, что с ним такое случилось? Ежов двадцать четыре часа в сутки занят чисткой НКВД'.
  -Давайте поступим так,- не очень вежливо перебиваю его.- у меня через полчаса в институте минерального сырья встреча с Ершовой (замдиректор ВИМСа). Стойте у стоянки такси, я подъеду к вам через пятнадцать минут. По дороге в ВИМС поговорим. Согласны?
  -Отлично,- снова веселеет Курчатов.- мне она тоже нужна.
  -Ждите.- Опускаю трубку на рычаг, встаю и, захватив шинель, выхожу в приёмную.
  -Катенька, машину на Малую Лубянку.
  -Уже...- Горделиво вздёргивает носик моя белокурая помощница, выпрямляясь и отводя плечи назад.
  'Неужели читает мысли и предугадывает желания'?
  Вместо благодарности на секунду задерживаю взгляд на её ладной фигурке.
  'Надо будет ещё, как советовал Фриновский, проверить её умение работать на машинке'.
  Пытаясь сократить путь, спускаюсь по боковой лестнице во двор и мимо внутренней тюрьмы к Малой Лубянке, перекрытой шлагбаумами с площади Дзержинского и Фуркасова переулка. Из остановившейся у заднего входа тюрьмы чёрной эмки в сопровождении двух охранников вышел высокий человек усами и бородкой похожий на 'железного Феликса' в шинели со споротыми знаками различия, взглянул наверх на низкое облачное небо и, заложив руки за спину, вошёл в открытую настежь обитую железом двухстворчатую дверь.
  'Где-то я его видел'.
  Услужливая память мигом выдала ответ: Филипп Медведь- бывший начальник УНКВД по Ленинградской области. Чаганов видел того на Октябрьской демонстрации, стоящего возле Кирова и что-то весело говорящего, показывая на их студенческую колонну. Оля, собиравшая слухи в управлении, рассказывала, что Медведя после покушения понизили в звании и послали в районный центр где-то в Средней Азии руководить милицией. Значит, начинает собирать компромат и на меня в том числе.
  'Нет, не будет у нас с Ежовым никакого мира. Ежов не Ягода, покоя не ищет, и он не остановится, а будет воевать до последнего человека вокруг себя. Хитер, однако, ведь я третьего дня поверил ему, когда он расхваливал мой план создания центра дешифровки, предлагал работать дружно, сообща. А сам..., уверен, что он ещё и Новака из Нью Йорка выдернет, всяко лыко теперь пойдёт в строку'...
  Костя, водитель моей эмки, машет с улицы и возвращает меня на минуту к действительности. Прыгаю на переднее сидение и снова проваливаюсь в болото плохих предчувствий.
  'А может быть хватит ныть? Если продолжать держаться за свою версию- потеря памяти, подтверждённую, кстати, докторами, то Ежову не в чем будет меня обвинить. У Новака тоже с фактами негусто. Оля? Допустим самое худшее- установят, что она бывшая уголовница, по чужим документам устроившаяся в моё отделение. Хорошо- халатность налицо и что, Сталин, особенно после раскрытия мною 'военно-фашистского' заговора, обратит на это внимание? Никаких шансов. Скорее всего, в случае с Медведем сыграла свою роль злопамятность Ежова, возражавшего против слишком мягкого наказания руководства УНКВД по Ленинградской области по результатам расследования покушения на Кирова. Хочет вычистить кадры Ягоды из органов'.
  Сворачиваем налево на Мясницкую и машина увеличивает скорость. Из-за туч показывается солнышко, заглянувшее вглубь кабины и заигравшее на никелированных ручках и кожаной обивке сидений. Чутко уловив смену настроений начальника, Константин, крепкий парень лет двадцати тоже веселеет.
  -Товарищ Чаганов,,- водитель бросает быстрый взгляды на меня, продолжая контролировать дорогу, на которой хватало непуганых пешеходов.- а вот скажите, сумеют ли республиканцы удержать Мадрид?
  'Хм, хороший вопрос... гражданина, а не квалифицированного потребителя: подумал сначала, что просить будет что-нибудь для себя'.
  -Должны..., если, конечно, итальянские и немецкие войска не вмешаются.
  -А мы?- После длинной паузы продолжает водитель.- Неужели не поможем испанским коммунистам?
  -Положим, коммунисты в республиканском правительстве в меньшинстве, но если оно официально попросит о помощи, то, думаю, мы в помощи не откажем.
  'Вот она, та мысль, что крутилась в голове, но всё время ускользала! Надо направить в Испанию группы радиоразведки: пора начинать собирать архив радиограмм потенциальных противников (немцев, итальянцев, испанцев), а может быть уже даже и расшифровывать какие-то. РВМ-1, конечно, в этом деле не помощник: быстродействие слишком мало, да и архитектура для дешифрации сообщений не подходящая. Тут нужна высокая скорость, по крайней мере, сто тысяч операций в секунду (операции простые и короткие, типа сравнение двух операндов, инкремент и так далее), с десяток процессоров, работающих в параллель и большая память, позволяющая хранить всё сообщение и небольшую программу обработки. Вот сейчас всё встало на свои места: нужна многоядерная ЭВМ с уменьшенным набором инструкций и памятью в пару килобайт, работающую на той же частоте, что и процессоры. Хе-хе, феррит-диодная логика, однако... ни транзисторная, ни ламповая- не пляшет, по разным, впрочем, причинам'.
  Костя вопросительно смотрит на меня. Не заметил как приехали: машина стоит на стоянке такси у Октябрьского вокзала, её обступили суетящиеся пассажиры.
  Открываю дверь машины и машу рукой обрадовавшемуся Курчатову, оттёртому толпой в сторону.
  Увидев форму ГБ впередистоящие делают шаг назад. Выхожу из передней двери и открываю заднюю, пропуская ленинградского гостя вперёд.
  -Костя, в Старомонетный, дом 31.- Поворачиваюсь к Курчатову.- Что случилось, Игорь Васильевич?
  -Не знаю даже с чего начать, товарищ Чаганов,... вы слышали о том, что случилось на мартовской сессии Академии наук?- Он с облегчение вытягивает свои длинные ноги вперёд и испытыюще смотрит мне в лицо.
  'Что могло случиться? Переругались из-за денег, должностей и квартир'?
  В течение следующих десяти минут Курчатов сжато и доходчиво обрисовал ситуацию. На сессии руководство академии решило устроить показательную выволочку академику Иоффе за 'недостатки в работе по оказанию помощи промышленности'. Ему припомнили провал с 'тонкослойной изоляцией', обвинили в низком уровне теоретической работы в небрежности при проведении экспериментов. В авангарде обвинений шли давние недоброжелатели руководители Государственного Оптического Института академики Дмитрий Рождественский и Сергей Вавилов. Но самое неприятное было в том, что к ним присоединились ученики Иоффе: Ландау и Лейпунский, отправленные им на вольные хлеба поднимать Харьковский физтех. Особенно отличился Ландау, сообщивший собравшимся, что 'Иоффе насаждает в советской физике хвастовство и самодовольство'.
  'Прямо подшивай в дело, в обвинительную его часть'...
  -Но вы недумайте, товарищ Чаганов,- горячится Курчатов.- это не так. Никакого хвастовства, никакого самодовольства. На деньги, вырученные с продаж РВМ, а это полмиллиона рублей, Абрам Фёдорович содержит две лаборатории ядерной физики.
  -Как?- Удивляюсь я.- Академия Наук, что же, совсем денег не даёт?
  -Сейчас нет,- кивает он.- так как президиум тормозит переход нашего института на финансирование академии.
  -Ну и чего они добиваются?
  -Я думаю, что Вавилов хочет перевести всю атомную науку к себе в Москву в ФИАН (Физический Институт Академии Наук)...
  'Рейдерский захват? Самый натуральный,... ну разве что без радербанивания собственности'.
  Навстречу нам из-за поворота вылетает ГАЗ-А, обрызгав лобовое стекло водой из лужи. Костя резко тормозит, отклоняясь влево беззвучно шевелит губами, затем осторожно поворачивает в переулок, из которого вывернул лихач и останавливается у трёхэтажного каменного здания, напротив церкви и кладбища...
  'А с другой стороны посмотреть, в Ленинграде развивать ядерные исследования несколько опрометчиво: по сути ведь это- приграничный город. Хорошо бы, конечно, на Урале, но сейчас не тот этап, пока нужно пробивать тему в правительстве, а значит быть поближе к нему- в Москве. Тут главное- кто возглавит проект: понятно, что не сам Вавилов, он- не специалист... хорошо бы Курчатова провести'.
  -Костя, сейчас возвращайся в гараж,- отпускаю водителя.- а в пять часов жди меня у проходной СКБ на Большой Татарской.
  'Отсюда до лаборатории меньше километра. Надо больше ходить, а то всё кабинэт, кабинэт'...
  Вчера вечером в лаборатории техники закончили монтаж обновлённой установки 'Айфона' с простой системой кодирования: релейная схема меняет псевдо-случайный ключ каждые тридцать секунд. Стойкость шифрования не ахти (на порядок выше, чем у инверторов спектра), но на реле с их невысоким быстродействием большего достигнуть трудно. Главное же преимущество 'Айфона-2',- вся система легко влазит в наш стандартный прицеп и ещё остаётся место для мощной радиостанции. Вот только для работы на радиоканале надо будет значительно поднимать криптостойкость сообщений и чтобы вписаться в заданный габарит, придётся уходить от реле и ламп в блоке шифратора.
  'Какая имеется альтернатива'?
  Во-первых, это- феррит-диодные блоки. Отработать технологию производства сплавного полупроводникого диода на пол-ампера прямого тока, сто вольт обратного напряжения и с максимальной частотой переключений один мегагерц за год вполне возможно: на германии точно, на кремнии, пожалуй, года за два. Правда для добычи германия нужно специальное производство, так что отпустим тоже два года. Этого времени достаточно и для того чтобы получить образцы тороидальных ферритовых сердечников. Это уже конец 38-го начало 39-го года. Построить полупроводниковый завод быстро не удастся- всё технологическое и измерительное оборудование придётся разрабатывать самим, купить будет негде. Плюс ещё десятки вспомогательных производств для получения сверхчистых кислот, щелочей и разных материалов. Всё-таки, думаю при большой поддержке правительства к началу войны можно успеть получить первые серийные образцы феррит-диодных логических элементов.
  Во-вторых, это- транзисторы. С ними многократно труднее: чистота исходных материалов требуется выше, точность поддержания температурных режимов и так далее. Здесь к началу войны можно и не успеть.
  -Прошу вас, проходите товарищи.- Шепчет симпатичная секретарша глазами полными ужаса смотрит на меня пока мы с Курчатовым снимаем верхнюю одежду и вешаем её на рогатую вешалку.
  -Здравствуйте, Зинаида Васильевна.- Мой спутник опережает меня и первым заходит в просторный кабинет замдиректора ВИМСа.
  -Здраствуйте, Игорь Ва...- Ершова переводит взгляд на меня и бледнеет.
  'Да что с ними такое'?
  -Товарищ Ершова, я- Чаганов,- делаю максимально добродушное выражение на лице.- звонил вам по поводу вопроса о разработке германия...
  Замдиректора, красивая молодая женщина лет тридцати в строгом чёрном приталенном жакете и белой блузке, обессиленно падает в кресло.
  -Я звонил вам вчера...- запинаюсь я и вопросительно смотрю на Курчатова, но тот понимает не больше моего.
  -Зина, с тобой всё в порядке?
  -Да-да...- Ершова берёт себя в руки.- всё хорошо. Вы по какому вопросу?
  'Ну если это называется нормально'...
  Тоном психотерапевта на приёме душевнобольного начинаю от печки: о том, что её сотрудник профессор Зильберминц недавно передал моему СКБ раствор двуокиси германия. Что я заинтересован в скорейшем получении большего количества данного элемента и хочу обсудить вопрос о заключении договора на поставку.
  -Вы ведь можете заключать хозрасчётные договора?
  Кивает в ответ и быстро выходит в приёмную. Мы с Курчатовым обмениваемся недоумёнными взглядами. Буквально через минуту Ершова возвращается поправляя причёску и облегчённо выдыхая.
  'О... уже прогресс'.
  Хватается за телефон и вызывает Зильберминца. Тот, узнав кто я, начинает с энтузиазмом расписывать Ершовой потрясающую технологию извлечения германия из надсмольных вод отходов металлургического производства, которую передала ему моя сотрудница (Оля) в прошлом году. Разговор, наконец, принимает общий дружеский характер. Курчатов оказывается в теме, несколько лет в Физтехе занимался полупроводниками. Переходим к обсуждению объёмов, сроков и цен. Профессор оценивает максимальный объём добычи германия на Юзовском (завод имени Сталина) заводе в двести килограмм в год, с выходом на этот уровень через два года.
  'Что ж и то хлеб, хотя бы не надо создавать довольно сложные пылеуловители, как в случае с добычей германия из золы и шлака медно-цинковых производств. А тут всё кустарно: чан, дубовая стружка и мутная жидкость. Лучше всего, конечно, найти германит, но где его искать у нас в стране не сможет сказать никто, а мои знания ограничены статьёй из химической энциклопедии 1961 года'.
  -Маша, главного бухгалтера срочно.- Голос Ершовой приобретает уверенность и властность.
  Буквально за пару часов мы согласовали все детали и подписанный замдиректором и скреплённый печатью института экземпляр договора был запечатан в конверт для отправки в хозуправления НКВД. Последнее слово опять вызвало приступ уныния у Ершовой.
  -Зинаида Васильевна, у вас всё в порядке?- Спрашиваю её на выходе из кабинета, когда мы втроём собрались пообедать в местной столовой.
  -У меня мужа два дня назад отстранили от службы,- голос замдиректора не дрогнул.- вчера отменили мою командировку во Францию, а сегодня подумала когда увидела вас, что его арестовали и пришли уже за мной.
  'А кто у нас муж'?
  -Андрей Филиппов,- читает мои мысли Ершова.- прокурор Москвы и московской области. Бывший...
  'Понятно,... Ежов и компания начали убирать тех, кто может ограничить им свободу действий. Хотя почему я так решил? Что у талантливой учёной не может быть мужа троцкиста? Или прокурор Москвы не может быть заговорщиком'?
  -Я сейчас позвонила домой,- продолжает она разочарованно.- муж получил назначение на Урал помощником районного прокурора.
  -Советую вам немедленно развестись с мужем.- Ершова от неожиданности останавливается на пороге просторной столовой.
  -Да как вы можете такое предлагать,- задыхается она от возмущения.- а как же дочка?
  -Поверьте, Зинаида Васильевна, мой совет не настолько плох как вам кажется. Заходите, пожалуйста.- Занимаем столик у окна просторной столовой в отдалении от других.- Сейчас вашему мужу больше поможет не ваша поддержка, а уверенность, что его возможное наказание не повлияет на судьбу жены и ребёнка.
  -Неужели это возможно?- хором спрашивают мои собеседники.
  -По закону- да, это возможно. Конечно, это зависит от статьи обвинения, но повторяю это возможно. Спросите у мужа, он лучше знает. К тому же, если вы будете разведены у недобросовестного следователя не будет возможности шантажировать его семьёй.
  -Но мужа не арестовали,- почти выкрикивает Ершова.- лишь понизили в должности. На её голос повернулось несколько голов.
  -Ну так и я не предлагаю вам бросать его,- понижаю я голос.- или вашему мужу прекращать любить вас и дочь, это просто формальный шаг предосторожности. Подавальшица приносит большой поднос и начинает выставлять на стол тарелки с нашим обедом. Возникшая пауза в разговоре помогает Ершовой обдумать ситуацию.
  -Хорошо, я передам ему ваши слова...- она машинально помешивает ложкой дымящийся борщ.
  -Только не при свидетелях и не в комнате с телефоном.- С жадностью отправляю в рот выловленный в тарелке кусочек мяса.
  Мои сотрапезники удивленно поднимают глаза.
  -И вообще, Зинаида Васильевна,- игнорирую их невербальный вопрос.- вы- руководитель института. На вас смотрят люди, причём не только сочувствуствующие вам. Не забывайте демонстрировать свою власть и уверенность в светлом будущем (тень улыбки появилась на её лице), так чтоб у недоброжелателя, почуявшего удобный момент, и уже готового обмакнуть перо в чернила для написания доноса, при виде вас такое желание отпало.
  'Смотрит на меня с надеждой... нет, если по каждому поводу обращаться к Кирову, он, кстати, очень не любит когда лезут в его дела поэтому и сам с большой неохотой вмешивается в чужие, то назавтра 'ходоки' прохода мне не дадут. Да и Курчатов, по сути, такой же 'ходок''.
  -А зачем вы собирались ехать во Францию?- Подвигаю физиков к разговору 'об них самих'.
  -Меня пригласили в лабораторию Марии Склодовской-Кюрина стажировку,- срабатывает второе правило Глеба Жеглова.- предложили интересную тему: 'Определение процентного содержания изотопов в природном уране'. Я занималась выделением радия из урановой руды под руководством профессора Хлопина, так что мне это близко. Жаль, что сорвалась поездка.
  'Просто спросите у меня и год свободен, не надо никуда ездить'...
  Молчавший до этого Курчатов забрасывает Ершову вопросами, выясняется, что завод редких элементов, где она работала, получал руду из другого рудника (Туя Муюнского), что в Узбекистане.
  'Да... копаются каждый в своей песочнице'.
  -Игорь Васильевич, объединять надо усилия учёных,- поучаю я голосом Матроскина, не забывая, в отличие от физиков, и о своей тарелке.- ставить высокие цели, выходить в правительство. Под крышей ФИАНа это будет сделать легче. И тогда любые недоброжелатели станут вас десятой дорогой обегать.
  Моя мысль зажила своей жизнью. Ершова окончательно вернулась к жизни. Стали обсуждать кандидатуры.
  -Постойте, это какой Сажин? Академик?- Невпопад вылез со своим вопросом.
  -Ещё нет,- засмеялась хозяйка.- Николай Петрович- начальник технологического отдела Гиредмета- наших соседей, отличный химик.
  'Академик Сажин- отец германия в СССР. А мы с Лосевым сами хотели очисткой германия и его вытягиванием из расплава заняться... в своей песочнице'.
  -Вы не знаете, он сейчас на работе?- бросаю взгляд на часы.
  -Утром с ним говорила по телефону.
  -Отлично. Мне нужно с ним срочно встретиться.- Мы все поднимаемся из-за стола.
  -Зинаида Васильевна,- демонстративно, с повышенным энтузиазмом пожимаю руку Ершовой, работая на публику.- большое спасибо за вашу помощь. Будем работать в тесном контакте. По любому вопросу сразу обращайтесь ко мне.
  * * *
  -Зина, вечером договорим.- Курчатов набрасывает пальто прощаясь с Ершовой.
  Я подмигиваю улыбнувшейся секретарше и мы с Курчатовым идём к выходу.
  -Всё-таки жалко Иоффе.- Вздыхает мой спутник.
  -Организуем празднование пятнадцатилетия ЛФТИ,- парирую я.- я устрою поздравления от Жданова и Кирова ('через Свешникова'), злопыхатели сразу прикусят языки. Вместо ядерной физики можно предложить темы по радиокомпонентам ('плёночные резисторы и другое'), по вычислителям с финансированием.
  'Тут точно без 'челобитной' Жданову и Кирову не обойтись'...
  -Абрам Фёдорович пусть набирает и готовит молодую смену ушедшим физикам,- выходим из здания и через дворы, как нам объяснила Ершова, движемся к чёрному входу Гиредмета.- это у него отлично получается. Ну а вы, обговаривая условия вашего перехода в ФИАН, попросите Вавилова ускорить перевод Физтеха в Академию Наук.
  Курчатов погружается в свои мысли, а я едва успеваю схватить его за рукав, иначе не миновать бы доктору наук купания в канаве, вырытой рядом с тропинкой и залитой бурой дождевой водой, подёрнутой кое-где первым ледком.
  'Строишь тут далеко идущие планы, а такая вот случайность, с последующим воспалением лёгких, может всё разрушить. Надо будет подтолкнуть Олю с пенициллином... Хотя чего её толкать-то и так днюет и ночует в лаборатории. Себя лучше подтолкни: феррит-диодные блоки и транзисторы- это хорошо, но это работа на перспективу, а что делать сейчас? Как продвигается работа по стержневым лампам? Уже полгода не говорил с Авдеевым, толкальщик'.
  Стержневой пентод по габаритам раза в три меньше чем обычный, работает на пониженном анодном напряжении и меньшем накале, выдерживает значительно большие механические нагрузки (недаром его использовали даже внутри зенитных снарядов в схеме радиовзрывателя).
  'Чем не строительный блок для вокодера и шифратора 'Айфона-3'? А для портативной радиостанции'?
  -Да, Игорь Васильевич,- беру его под руку.- из Германии по нашим каналам приходят сенсационные известия. В Берлинской лаборатории Отто Гана возможно удалось получить доказательства деления ядра урана при попадании в него медленного нейтрона. В его эксперименте по облучению урана нейтронами в качестве связующего вещества использовался барий. Так вот, изучая получившиеся в результате опыта элементы в поисках трансурановых (более тяжёлых чем уран), Ган случайно обнаружил радиактивный барий.
  -То есть вы хотите сказать,- быстро реагирует Курчатов.- что этот радиактивный барий получился в результате распада урана на две равных половинки, а не из-за поглощения нейтрона ядром бария, используемого в эксперименте.
  -Именно,- смотрю себе под ноги я.- так считает Лиза Майтнер.
  -Где она сейчас?- Рядом энергично вышагивает Игорь Васильевич, шлёпая по лужам. 'Профессора пути не разбирают'.
  -В Стокгольме, бежала от нацистов. - Гуськом проходим по дощатому настилу, перекинутому через очередную траншею.
  'Или сбежит вскоре? Во всяком случае к моменту эксперимента в начале тридцать восьмого она уже будет там. Форы осталось, на то чтоб 'запрягать', всего полтора года'.
  -Мы тоже провели такой эксперимент месяц назад,- улыбается Курчатов.- правда без бария. Мишени пока не анализировали, химическая лаборатория у нас слабая. Но теперь будем знать что искать.
  'Так выходит это мы впереди на полтора года! Приятно'...
  -Если результат подтвердиться,- не особенно даю волю своим чувствам.- то, согласно рассчётам Майтнер, в результате каждого такого деления должно освобождаться двести Мэв энергии.
  -Вот оно выходит как,- размышляет вслух профессор.- не надо накачивать ядро энергией чтобы оно расщепилось. Достаточно медленного нейтрона и оно теряет устойчивость и используя свою внутреннюю энергию довершает процесс своего распада. Выходит путь к бомбе много короче, чем мы думали...

  Москва, пл. Дзержинского, кабинет Ежова,
  15 окября 1936 года, 18:15.

  -И вы не смотрите, что я маленького роста,- Ежов, впервые появившийся на службе в форме генерального комиссара госбезопасности, делает драматическую паузу.-...
  '... руки у меня крепкие... сталинские. Достал уже, по десять раз на дню это слышу.
  Постоянно фланирует из кабинета в кабинет: всё высматривает и вынюхивает. Работать не даёт. В лабораторию вырываюсь только к трём-четырём утра и остаюсь там до полудня (половину техников перевели в третью смену). Ежов, похоже, после полуночи занят бумагами, так как его визиты после этого времени прекращаются и возобновляются лишь в полдень. Я в два ночи бегу домой, моюсь-бреюсь и в СКБ'.
  -... руки у меня крепкие сталинские!- молодые начальники отделов, к вящему удовольствию наркома, понуро опускают головы.
  -... в ежовых рукавицах!- подхватывает Фриновский, назначенный сегодня начальником ГУГБ, вместо отправленного в Ростов Агранова.
  -Вот именно!- Ежов явно польщён.- Все свободны. Чаганов, останься.
  'Поначалу, вроде на вы называл всех. Начинает 'бронзоветь' что ли'?
  Участники совещания охотно покидают быший кабинет Ягоды. Последним мимо меня проходит самый старший из нас майор ГБ Сергей Шпигельглас и ободряюще подмигивает мне. Мои 'Соображения...' получили от него, и.о. начальника Иностранного Отдела, самую горячую поддержку, остальные осторожничают.
  -Ты шта это, мимо твоих начальников наверх жалобы пишешь?- дождавшись когда дверь за последним посетителем закроется, Фриновский пустился с места в карьер, раздувая ноздри.
  -Ничего такого не писал, вроде, в последнее время.- Спокойно отвечаю я и поворачиваюсь к Ежову, мол, что за наезд.
  'Возможность, однако, такую отвергать не стану. С волками жить'... Начальство пытливо смотрит мне в глаза, надеясь в них найти подтверждение своих худших предположений.
  -Если вы о звонке Сергея Мироновича,- решаю, всё же, не быковать.- по поводу темы 'Айфон', то не было никаких жалоб ('секретарша не поняла сути разговора'). Моё СКБ было создано по инициативе товарища Кирова около года назад. Он выделил под него помещение из своих фондов ('даже не думайте, что вам удасться выцыганить хоть метр'), помог с оборудованием.
  Ноздри Фриновского перестают раздуваться.
  -Теперь скажите?- Заранее начинаю утвердительно кивать головой.- Вправе он потребовать результат?
  Начальство согласно кивает.
  'Вот, у нас уже консенсус сформировался'.
  -Вправе!- Констатирую я.- Да и нам есть что показать: 'Айфон'- суть передвижная аппаратура голосовой засекреченной связи, смонтированная в прицепе вагонного типа. Это- секретка, которая всегда под рукой. Хоть в чистом поле. Понятно, что руководству хочется поскорее получить такую связь. Пообещал подготовить демонстрацию работы аппаратуры в варианте радиосвязи к концу года, а по проводам- надеемся закончить к октябрьским праздникам.
  -А почему нам не доложил?- Фриновский потупил взгляд.
  -Так вот сейчас и хотел доложить...
  -Откуда Ворошилов знает о твоих 'Соображениях'?- Вопрос Ежова прозвучал как щелчок хлыста.
  'Блин, точно не от меня'.
  -Никому, кроме указанных вами лиц, я свою записку не направлял.- Прохрипел я из-за мгновенно пересохшего горла.- Все экземпляры отпечатал сам.
  Ежов недоверчиво скривился, встал из-за стола и подошёл к окну, выходящему на площадь Дзержинского, потянул за шнур и приподнял тяжёлую штору до уровня своих глаз. 'Коллеги подставляют? Может быть'.
  Ежов продолжает держать паузу, стоя спиной ко мне и наблюдая за водоворотом трамваев, машин и пешеходов на ярко освещённой и уже по праздничному украшенной вечерней площади.
  -Предлагает Климент Ефремович нам...- нарком резко поворачивается на каблуках и с удовольствием отмечает мой обескураженный вид.- сотрудничество.
  Снова длинная пауза. Ежов возвращается за стол, а конец шторы с шумом падает вниз.
  'Не иначе кошек мучил в детстве. Сам, небось, побежал к маршалу просить совета, а вывернул как утёчку секретной информации и ещё недоверие между начальниками отделов провоцирует. Дешёвая разводка..., но мне не трудно подыграть'.
  Стою понуро, жду продолжения.
  -Свяжись с начальником Разведывательного Управления РККА,- отстранённый вид, холодный тон очень занятого человека.- он всё объяснит.
  -Разрешите идти?
  -Иди.
  'Разведупр сейчас при наркоме обороны, а не при Генеральном Штабе, это объясняет почему звонил Ворошилов, а не вновь назначенный начальник ГШ Шапошников'.

  Москва, Антипьевский переулок д.14,
  здание Наркомата Обороны.
  Позднее, тот же день.

  -Поймите, Алексей,- голос Яна Берзина ('лет сорок пять, густые седые короткоподстриженные волосы, среднего роста, на Клуни похож') с характерным латышским акцентом звучал в просторном кабинете нового здания НКО ('с башней') как-то особенно убедительно.- дешифровать сообщения 'Энигмы' не возможно. У меня есть официальное заключение, подписанное академиками-математиками, что для того, чтобы перебрать все возможные ключи потребуется времени больше, чем чем сушествует человек.
  'Ну это явный перебор, если считать только установки роторов, то чуть больше миллиона ключей: минуту на ключ, итого всего двадцать лет. Это правда без коммутационной панели: если с ней, то в десять миллиардов раз больше'.
  -Вот вы пишите,- начальник Разведупра достаёт 'Соображения'.- 'при наличии у криптоаналитика рабочего экземпляра шифровальной машины и достаточного количества перехваченных сообщений (более ста) с одинаковыми установками роторов, становится возможным найти ключ в течение суток'. Откуда вы это взяли? Наши академики утверждают, что даже обладание 'Энигмой' в этом никак не поможет, только несколько ускорит процесс перебора ключей.
  'Даже голос не повысил... отличная выдержка'.
  -Скажите, товарищ Берзин,- меняю тему чтобы не оспаривать экспертное заключение академиков.- у вас есть 'Энигма'?
  Берзин с интересом смотрит на меня как будто только увидел.
  'Считает меня упрямым бараном? Возможно. А, интересно, какой номер экземпляра 'Соображений' он держит в руках?'...
  Слегка наклоняюсь вперёд и вытягиваю шею.
  'Второй! То есть- ежовский... Что и требовалось доказать'.
  -Нет, 'Энигмы' у меня нет,- раздражение едва проступает в голосе 'горячего латышского парня'.- но вы слышите меня? Или вы считаете себя умнее академиков?
  'Жаль, было бы не плохо проверить те таблицы электропроводки роторов, что оказались в приложении к книге по истории шифровальной техники, которая хранится в симпатичной олиной головке. Тут даже одна опечатка в них может привести к очень неприятным последствиям, многократно увеличив объём работы криптоаналитика'.
  -Заявляю официально,- копирую неторопливую манеру начальника Разведупра.- я не считаю себя умнее академиков.
  -Я чувствую 'но' в ваших словах.- Тень усмешки пробегает по его гладко выбритому лицу.
  -... но, быть может, академики отвечали на неправильно поставленный вопрос.- Продолжил я после точно выверенной паузы.
  -Не понимаю.- К усмешке Берзина добавляется раздражение.
  -Например, вы задали вопрос: сколько времени потребуется дешифровщику чтобы разгадать ключ к шифровке, имея под рукой 'Энигму' и шифровку?
  -И что же здесь неправильного?- Выкрикивает он, первый раз не выдерживая паузу.
  -То, что вы сузили условия задачи,- так же быстро отвечаю я и не даю Берзину вставить и слова.- один дешифровшик, одна 'Энигма' и одна шифровка. Предположим, что криптоаналитику необходимо проверить один миллион начальных установок роторов и на каждую такую проверку ключа ему требуется одна минута. Получаем миллион минут или, примерно, два года. Сотне людей на сотне машин для этого потребуется неделя. А если по образцу 'Энигмы' создать автомат, который сможет проверять ключи в тысячу раз быстрее, чем человек, то перебрать все ключи он сможет за время меньшее чем сутки.
  -Но у нас нет...- начинает он и осекается, хватается за пачку Беломора и застывает.
  'Да, Ян Карлович, у тебя проблемы. И не важно, что ты всего три месяца как вернулся в эту должность после отставки, вызванной грандиозным провалом с арестом в Дании четырёх резидентов в 1934 году (Не пргогуливала Оля лекции по истории спецслужб). Работу по 'Энигме' над было ещё раньше, во время непрерывной десятилетней службы на этом посту. Второго такого прокола тебе не простят, хотя генштаб Франции, например, тоже проявил себя в этом вопросе легкомысленно, в отличие от поляков и англичан'.
  -Чего вы хотите?- Берзин берёт себя в руки, но кровь отхлынула у него от лица.. 'Молодец, не расклеился. Умеет держать удар'.
  -Мне нужны копии немецких радиограмм, перехваченных вашей службой радиоразведки начиная с 30-го года с их реквизитами, все материалы по 'Энигме'.
  -Я отдам распоряжение заместителю,- не один мускул не дрогнул на его лице.- учтите, послезавтра я убываю в Испанию, будет назначен новый начальник.
  -Тогда лучше в добавок, напишите докладную на имя наркома с просьбой допустить меня к ознакомлению с этими материалами.
  -И ещё,- лицо Берзина немного розовеет.- 'Энигмы' у меня нет, но есть инструкция по использованию с подробным описанием. Добыли во Франции.
  -Это хорошо,- улыбаюсь я.- спасибо, Ян Карлович. Желаю удачи в Испании. И отбить у немцев машинку!

  Глава 4.

  Москва, Кунцево. Ближняя дача Сталина.
  16 октября, 1936 года. 23:00.

  -Коба, пора что-то решать...- Слова Ворошилова прозвучали в полной тишине, неожиданно воцарившейся в большой столовой, где за длинным обеденным столом собрались ближайшие соратники вождя.- если мы немедля не начнём крупные поставки оружия в Испанию, то республика вряд ли простоит до конца года.
  -Не забывайте,- парирует Молотов.- мы объявили о невмешательстве...
  -Германцы и итальянцы тоже об этом объявили,- взвивается маршал.- но их войска участвуют в боях открыто, не скрываясь.
  -В Испании произошла социалистическая революция,- голос Орджоникидзе, сильно сдавшего в последнее время, прозвучал глухо.- так почему мы это скрываем? Надо объявить об этом на весь мир и оказать помощь испанским рабочим всеми силами, что у нас есть. Мы коммунисты, в конце концов, или буржуазные перерожденцы?
  Сталин поднимается со стула и неторопливо отходит назад к эркеру, целиком состоящему из примыкающих друг к другу длинных высоких окон от потолка до паркетного пола, которым заканчивается узкая длинная столовая.
  'Ситуация, действительно, складывается аховая: если сейчас пойти по пути Серго, то это означает, что мы признаём свою ошибку с новым курсом, что мы повинны в смерти вождей (Зиновьева и Каменева), которые предупреждали партию о пагубности заигрывания с народными фронтами в европейских странах и отказе от Коминтерна в борьбе с фашизмом, и отдаём себя, по сути, на суд ближайшего пленума ЦК. О франко- советском пакте о взаимопомощи также можно забыть. Одно дело- военные советники, другое- танковая бригада или полк истребителей.
  А если отказать в помощи, то на том же пленуме нас обвинят в гибели испанской революции'...
  -Может быть объявить о выходе из комитета по невмешательству?- Неуверенно спрашивает Киров, для которого вилка возможных решений тоже стала очевидной.
  -Не будем делать никаких демаршей,- Сталин отворачивается от окна и начинает обратный путь к окну.- просто сообщим, что ввиду неисполнением своих обязательств Германией и Италией, СССР также не считает себя связанным в этом вопросе. И Англия, и Франция будут только рады если мы сцепимся с германцами в Испании, так что протестовать не станут. Здесь главное, не дать обвинить себя в участии в гражданской войне как иностранного государства. Поэтому, все наши военные не должны иметь знаков различия и воинских документов. Документы нашим воинам-интернационалистам пусть выдают власти республики. Корабли, везущие технику, в море должны сменить советский флаг на нейтральный, а также сменить название.
  -Прятаться значит будем?- Возмутился Орджоникидзе.
  -Серго, скажи,- Сталин останавливается перед наркомом тяжёлой промышленности.- сколько самолётов в день выпускают все авиционные заводы союза?
  -Откуда я знаю,- отмахивается он.- спроси Пятакова. Да, его вчера Ежов арестовал. Послушай, Коба, кто ему право дал?
  -Сколько танков с малым выработанным ресурсом двигателей из армии пригодны для посылки в Испанию сейчас?- Сталин поворачивается к Ворошилову, тот молчит.- Что у Тухачевского спросить?
  Идея помочь республиканцам войсками и оружием и при этом не выходить из комитета Лиги Наций по невмешательству, похоже пришлась всем собравшимся, кроме Орджоникидзе, по душе: Киров улыбаясь говорит что-то Кагановичу, тот с облегчением вздыхает и вытирает носовым платком выступивший на лысине пот.
  -Товарищ Сталин, а как быть с республиканским правительством?- Жданов, как всегда, смотрит вперед дальше других.
  'Если правительство будет состоять из коммунистов, то Франция с Англией закрывать глаза на нашу неофициальную помощь не станут'.
  -Думаю что нынешнее правительство во главе с Ларго Кабальеро надо поддержать.- Сталин опускается на стул во главе стола.
  -В правительстве Кабальеро подавляющее большинство составляют социалисты и либералы, коммунистов только двое.- Молотов берётся за протирку своего пенсне и между делом как бы рассуждая сам с собой.- Мы можем потерять контроль над ситуацией, да и над нашей помощью.
  -Соглашусь с товарищем Молотовым,- хозяин поднимает глаза к мигнувшей хрустальной люстре, висящей над столом.- такая опасность существует. Чтобы этого избежать, надо усилить чекистское сопровождение операции.
  'Надо будет переговорить с НКИД: Розенберг слишком мягок и как полпред в воюющей Испании явно не годится, а троцкистское прошлое генерального консула Антонова-Овсеенко вообще неприемлемо, как бы он не начал подыгрывать местным последователям 'Льва революции''.
  -Итак, товарищи, завтра проведём заседание Политбюро. Просьба к товарищам Орджоникидзе и Ворошилову быть готовыми к любым вопросам по военной технике и кадрам.
  Собравшиеся дружно с облегчением, шаря по карманам и доставая папиросы, поднялись и в сопровождении Сталина направились на выход в просторную прихожую.
  -Как там дела у Чаганова с его засекреченной связью?- Хозяин придерживает в своих руках пальто Кирова.
  -Говорит что в порядке,- Киров поворачивается и суёт руки в рукава пальто.- приглашает на демонстрацию.
  -Вместе посмотрим.- Сталин накидывает пальто на плечи друга. Прощание застягивается. Радушный хозяин поочерёдно обходит всех гостей, обменивается несколькими фразами, пожимает руку, прощается. Наконец вся взапревшая компания гурьбой вываливается во двор под первые снежинки первого в этом году снега.
  -Ежова, срочно.- Бросает он стоящему поодаль порученцу, сержанту госбезопасности.

  Москва, пл. Дзержинского, кабинет Чаганова.
  16 окября 1936 года, 23:15.

  'Тихо сегодня. Очень удачно провёл кастинг среди студентов-математиков в группу криптоаналитиков. Есть несколько хороших кандидатур. Если пройдут согласование в Особом отделе, то весной начнут практику в спецотделе. Тестирование 'Айфона-2' также проходит успешно. Осталось испытать генератор белого шума, который буду подмешивать в канал во время пауз между словами. Сегодня, пожалуй, смоюсь с Лубянки пораньше, чтоб было больше времени в лаборатории для обкатки системы целиком'.
  'Снег пошёл... от Ежова ни слуха, ни духа,... хорошо'.
  Раздаётся телефонный звонок.
  -Чаганов слушает.
  -Алексей Сергеевич, к наркому!- Шапиро бросает трубку.
  Ежов уже переехал в свой новый кабинет, выходяший четырьмя окнами на площадь Дзержинского, на седьмом этаже (бывшем четвёртом) строения номер один, работы над которым велись ударным темпом последний месяц. В процессе обустройства 'приватизировал' один из двух лифтов для личных нужд (идёт без остановок на седьмой этаж к кабинету наркома), так что путь у меня сейчас в кабинет шефа непрямой: сначала через внутренний двор ко второму лифту со стороны малой Лубянки, поднимаюсь на нём наверх и ... упираюсь в блок-пост, отгородивший добрую треть верхнего этажа. Нет, конечно, не блок-пост, скажем так, усиленный пост, на котором несут службу два сержанта ГБ. Очереди на проверку документов и сдачу личного оружия тоже никакой (свой наган храню в несгораемом шкафу в кабинете), а вообще как-то резануло глаз безлюдность коридоров управления, в бытность Ягоды довольно оживлённых, так что довольно быстро попадаю в приёмную, где хмурый Шапиро с чёрными кругами под глазами кивает на стул, мол подожди.
  Не проходит и получаса, как в приёмную, где я был единственным посетителем, выходит гладко выбритый и благоухающий 'Шипром' Ежов.
  -Чаганов,- фамильярно бросает он и быстро мелким шажками не оглядываясь движется к лифту.- пойдём пройдёмся.
  За нами пристраивается мощный верзила в форме, скучавший до этого у двери. Втроём спускаемся вниз, выходим мимо еще одного 'блок-поста' во внутренний двор, ускорив шаг, под лёгким снежком пересекаем его и заходим в ту самую дверь, в которую при мне 'два красивых охранника' заводили две недели назад бывшего начальника УНКВД Медведя.
  'Чего это он меня сюда привёл'?
  -Со мной...- Небрежно бросает генеральный комиссар госбезопасности подскочившему со стула вахтёру проходя мимо.
  'А уверенно он тут ориентируется в этом лабиринте. Когда успел'?
  Мы с 'верзилой' с трудом поспеваем за Ежовым, который по узким коридорам и лесенкам этого новодела (внутренняя тюрьма была построена в конце двацатых годов и была соединена эстакадами на уровне второго этажа с корпусами по Фуркасову переулку и улице Дзержинского).
  -Стой! Лицом к стене!- Голос конвоира прозвучал в замкнутом пространсте длинного узкого коридора как гром.
  У левой стены обессиленно опираясь на нее лбом стоял арестант в мятой гимнастёрке без знаков различия и в синих галифе с тёмными потёками вдоль штанин. Под левым глазом знакомого лица наливался синевой крупный фингал. Скосив его на шум наших шагов, чуть вздрагивает и тихонько стонет. Миновав арестанта, Ежов резко на каблуках поворачивается и испытующе смотрит на меня. Повернув голову к Медведю, чуть не втыкаюсь в наркома.
  -Сюда,- торжествующе командует Ежов и тянет на себя одну из дверей.
  Та немедленно открывается и мы втроём оказываемся в небольшой комнате-допросной, судя по скромной обстановке: стол с вмонтированным электрическим звонком и два стула, все намертво прикрученные к полу болтами и тусклая лампочка под потолком. С одного из стульев поднимается бледнолицый в свете лампы лейтенант и равнодушно смотрит на меня почти бесцветными глазами.
  -Садись, Чаганов,- нарком кивает на свободный стул напротив лейтенанта.- и ты, Федорчук тоже.
  Ежов подходит к столу, встаёт между нами (наши глаза между мной сидящим и им стоящим- на одном уровне) и открывает картонную папку.
  -Ты же понимаешь, Алексей,- как бы даже извиняющимся тоном, но с издевателькой ухмылкой произносит он.- начальник спецотдела- должность высокая, абы кого не назначишь. Тут всё семь раз проверить надо.
  Ежов начинает неторопливо перелистывать страницы в уже довольно пухлом (моём?) деле, изредка бросая на меня короткие взгляды.
  -Ты знаком с Медведем?- Чёрные глаза наркома упираются в мои.
  -Лично- нет, видел как-то на демонстрации на Дворцовой площади.
  -А вот...- Начинает с улыбкой Ежов (вдруг в допросную врывается раскрасневшийся Шапиро) и, выходя из себя от этого вторжения, кричит.- В чём дело? Я занят.
  -От Поскрёбышева звонили... срочно... на Ближнюю дачу.- Голос секретаря прерывается шумными вдохами.
  Ежов переводит вопросительно-недоверчивый взгляд на меня. Делаю лицо 'никаких комментариев'.
  -Федорчук, покажешь ему показания Медведя,- быстро принимает решение он.- потом дашь ему бумагу, карандаш, пусть пишет объяснительную. Я скоро буду.
  Хлопает дверь, оставляя нас с Федорчуком в допросной одних. Лейтенант морщится от громкого звука, затем переводит взгляд на мои петлицы, работа мысли отражается на его челе в виде дополнительной морщины.
  -Пожалуйста, товарищ Чаганов, читайте.- Приняв решение Федорчук облегчённо вздыхает.
  'Та-а-к... что тут у нас. Показания Медведя. Такой-сякой Ягода приказал оформить Чаганова сотрудником НКВД задним числом с ноября месяца. И это всё? Весь компромат? Зачем Медведь это сделал? Сознался начальник отдела кадров, что оформлял мне документы? Знал, что Ягоды нет в живых и захотел на него свалить свою вину. Может быть, так как судьба Ягоды- секрет полишинеля. Но зачем его было избивать? Тогда выходит что приказ отдал всё же Ягода, а Медведь упорствовал, не хотел признавать себя сообщником заговорщика. В любом случае, ко мне какие претензии? Я точно помню, комиссар Борисов предложил мне стать внештатным сотрудником Оперода для охраны товарища Кирова в ноябре 1934 года. Числа не помню, давно было. Или Ежов выстраивает цепочку Ягода- Медведь- Иван Иваныч (начальник отдела кадров)- Борисов- Чаганов. Трудновато будет без Борисова и Ягоды. А интересно, что ещё там в папке'?
  Будто почувствовав мой интерес к другим документам в папке, Федорчук поспешно захлопывает её, завязывает тесёмки и выдаёт мне стопку листов писчей бумаги и химический карандаш.
  -На чьё имя писать объяснительную?
  -На имя товарища Ежова.- Лейтенант для верности кладёт руку на папку, не имеющую ни номера, ни каких-либо других пометок.
  'Странно всё это. Нет номера- нет дела. Нет дела- этот лейтенант меня здесь удерживать не может'.
  Поднимаюсь из-за стола и неспеша иду к двери.
  -Пойду к себе там и напишу бумагу, стулья у вас тут очень неудобные, а я привык к своему креслу.- Бросаю через плечо оцепеневшему лейтенанту.
  'Лучше инструктировать надо подчинённых'.
  Федорчук выскакивает из допросной после меня, прижимая к груди свою папку, и бросается в другую сторону.
  'К телефону или в уборную'?
  Немного поплутав в хитросплетении коридоров (часть из них, ведущая, видимо, к камерам перегорожена железными решётчатыми переборками), никем не остановленный на посту, выхожу на воздух и вдыхаю полной грудью морозный воздух.
  На лицо очередная попытка очередного руководителя силовиков подчинить себе.. и использовать в своих корыстных целях. В принципе, это закономерно. Было бы даже удивительно если таких попыток не было, ведь очень заманчиво иметь прямой выход на члена Политбюро и друга самого Сталина. С ними то ясно, а вот как мне защищаться? Самое простое, конечно, это пожаловаться Кирову, но тут надо учитывать как устроена власть в стране: ни Сталин, ни, тем более, Киров снять любого союзного наркома со своего поста не могут. Это привилегия ЦИК СССР, который безусловно выполнит такое решение Политбюро или ЦК если оно будет, так как при его голосовании оно должно быть поддержано большинством.
  Причины для такого решения должны быть очень серьёзными, а не заурядный арест сотрудника НКВД районного масштаба. Да даже для ареста, например, Фриновского- своего заместителя, Ежову не надо получать санкцию секретаря ЦК Пятницкого, главы административно-политческого отдела, как в случае с военными, так как в своём наркомате он обладает большой свободой действий. Свобода действий наркомов ведёт как результат к повышенной личной ответственности за результаты своей работы, так что работа эта почётная, но и опасная. Помешать Ежову бросить меня в камеру сейчас никто не способен, хотя материал должен быть убедительным, так как Политбюро обладает неписанным правом затребовать к себе для проверки любое дело, которым заинтересуется.
  'Поэтому и осторожничает Ежов, что материальчик у него на меня хиленький. Осторожничает, но бьёт исподтишка'... Открываю ключом массивную дубовую дверь своей приёмной (Катя работает до десяти) и поворачиваю выключатель света.
  'Но и спускать ему тоже нельзя. На этой зыбкой стезе тихой войны не отвечать ударом на удар, значит признать своё поражение'.
  -Секретариат товарища Кирова, Свешников слушает.
  -Николай, здесь Чаганов.- С удовольствием откидываюсь в кожаном кресле.
  -Алексей! Здравствуй, сколько лет, сколько зим.- Искренне обрадовался он.- Когда зайдёшь?
  -За тем и звоню.- Улыбаюсь в трубку.- Когда Сергей Миронович сможет меня принять? -Так,...- в динамике слышится шуршание бумаги.- послезавтра в одиннадцать вечера не поздно будет?
  -То, что надо.- Слышу приглушённую речь, звонки и звук печатной машинки.- Завтра поговорим. Спасибо, Николай.
  -Давай, хорошо...
  'С этим покончено. Сейчас напишу объяснительную. Стоп, а почему объяснительную? Не объяснительную, а докладную. Народному комиссару внутренних дел. О незаконных методах дознания... применённых к Ф. Медведю... прошу провести расследование... и виновных наказать. С этим... тоже'.
  Других дел накопилась куча. Нужно ехать в Ленинград на юбилей физтеха. Там группа Курчатова сейчас ведёт эксперимент со спонтанным делением ядер урана. Попросил месяц назад поставить регистратор времени, когда происходит деление. Это идеальный генератор случайных чисел- хочу использовать их в 'Айфоне' как ключи шифрования.
  Затем надо решать вопрос с Авдеевым: талантливый парень, хороший организатор. Буду переводить его к нам в СКБ и открывать опытное производство стержневых ламп. Наш сосед завод Орджоникидзе в конце года освободит одно из помещений.
  * * *
  -В коридоре жди...- Из приёмной послышался грубый голос Ежова и его щупленькая фигура появляется в двери, сверкая в лучах настенных светильников золотым шитьём больших звёзд в петлицах и на рукаве.
  'Сам пришёл... с чего бы это'?
  Молча встаю из кресла. Нарком плюхается на кожаный диван у стены, откидывается на спинку и с наслаждением вытягивает ноги в сапожках тридцать шестого размера.
  -Ну, написал объяснительную?
  -Вот, прошу ознакомиться.- Лист бумаги перекочевал в руки Ежова.
  -... ну вот скажи, Чаганов,- он мгновенно проглядывает мою докладную.- чего ты такой ершистый. Вот жаловаться на меня собрался товарищу Кирову, а того ты не понимаешь, что оказываешь ему 'медвежью услугу'.
  Ежов счастливо смеётся, радуясь удачному каламбуру.
  -Сам посуди,- продолжает он отсмеявшись.- Медведь- махровая вражина, клеймо ставить негде...
  'Как его лицо изменилось: только что смеялся, а через мгновение исступлённые полные ненависти глаза и брызги летят изо рта. Он вообще нормальный? Чёрт его разберёт'. -Ладно, садись. Не стой столбом.- Тянет нарком меня за руку, а сам пружинистым прыжком оказался на ногах передо мной сидящим.- Не об этом я сейчас. Товарищ Сталин поставил перед нами важнейшую задачу...
  'Опять другой: деловитый, готовый всё отдать ради высокой цели. Надеюсь что не шизофреник. Стоп! Стоп! Что значит обеспечить готовность оборудования беспроводной засекреченной связи к отправке в Испанию до первого ноября! Это же всего две недели сроку! А у нас в беспроводной системе ещё конь не валялся'.
  -Нашему правительству позарез нужно звнать обстановку в Испании и в первую очередь в республиканском правительстве!
  'И смотрит на меня ухмыляясь, гад'.
  -Сделаем всё возможное.- Поднимаю глаза на стоящего вплотную наркома.
  -Я тебя, Чаганов, не ограничиваю. Делай невозможное!
  'Сталина цитирует? Неважно... По правде говоря, конь, всё-таки, там немного повалялся: вчера из НИИС КА привезли две коротковолновых радиостанции, обговорили с их специалистами небходимые доработки, чтобы обеспечить нужную мощность и ёмкость радиоканала (четыре несущих для полной дуплексной связи). Вокодер, шифратор-дешифратор остаются теми же. Ключи набьём на перфоленту. Так что не всё так плохо'.
  -Я вам, товарищ Ежов, принесу сегодня список необходимого для работы.- Встаю с дивана и расправляю плечи.
  -Помогу чем смогу...- Ожидавший от меня другой реакции, Ежов отступает на шаг назад и удивлённо поднимает глаза.
  -Ничего невозможного мне не надо,- подмигиваю наркому.- так, стройматериалы кое-какие для ремонта заводских цехов. Хочу попросить у товарища Кирова для СКБ помещения, что освобождает завод Орджоникидзе. И в мыслях не было у меня кляузничать.
  Ежов делает ещё один шаг назад.
  'В кадре я у него что-ли не помещаюсь'?
  -Ну хорошо, раз так,- мямлит он.- да и это, всё забывал. Супруга моя Евгения приглашает тебя на ..., в общем, чёрт знает как у них у писателей это зовётся, завтра в восемь. Позвони, уточни где.
  'Ну хотя бы не повесткой'...

  Москва, ул. Мархлевского, дом 9 кв.3.
  17 октября 1936 года, 20:00.

  'Бывший дом Ягоды'...
  Однажды утром этой весной по дороге из дома на работу видел как Ягода с семейством грузился в служебный 'Бьюик', видимо направляясь за город на дачу: дородная жена, беспокойный семилетний мальчик с нянькой, повариха и сам бывший нарком, с трудом скрывающий своё раздражение от поднявшейся суеты. Прошло полгода и в новом просторном трёхэтажном доме в стиле авангард с двумя круглыми эркерами на тихой улочке в центре Москвы в двух шагах от Лубянки появились новые жильцы, в каком-то смысле наследники съехавших.
  'Странно, во всём доме свет горит только на третьем этаже в пяти угловых окнах'.
  -К кому направляетесь?- Немолодой вахтёр за небольшим столиком с телефоном сметливым глазом мазнул по нашим с Катей фигурам.
  -К Евгении Ежовой, по приглашению. Чаганов.- Мой секретарь испуганно сжимает мой локоть.
  -Третий этаж, третья квартира.- Легко проходим у вахтёра фэйс-контроль.- Пожалте в лифт.
  'Не лишняя вещь... высота потолков в этом доме никак не ниже пяти метров'. Моя спутница заметно волнуется с тех пор как получила сегодня утром указание от меня быть готовой вечером идти в гости. Потеряла покой, в середине дня отпросилась и вернулась уже к семи в платье, шёлковых чулках, в туфлях на небольшом каблучке и с шестимесячной завивкой на голове. Входная дверь квартиры, выходящая на огромную лестничную площадку, открыта и оттуда доносится патефонная музыка, звон бокалов и громкие голоса. Никем не встреченные снимаем в прихожей верхнюю одежду и выходим в гостиную. Она заполнена незнакомыми мне людьми разбившимися на кружки по интересам.
  -Чаганов, пришёл!- С преувеличенным энтузиазмом кричит, появившаяся из соседней комнаты, жена наркома.- Со своим самоваром!
  'Язва, впрочем, мой 'самовар', кажется, шутки не понял... Прилично уже набралась? Хотя нет, от неё алкоголем не пахнет. Зрачки расширены. Похоже познакомилась с кокаином'.
  -Знакомьтесь, Евгения Соломоновна, это- Катя.-Женская часть собравшихся смотрит на мою спутницу с насмешкой, мужская- с благожелательным интересом.
  -Зина, познакомь Катю с артистами.- Командует наркомша обернувшись к подруге.- Пойдём, Чаганов, дело есть. Поспешим пока все трезвые.
  Она хватает меня за руку и тянет в прихожую и затем направо в коридор, ведущий к другим комнатам, открывает одну из дверей и заводит в небольшую полутёмную комнату, освещённую настенным бра. Два кожанных дивана, два кресла, длинный журнальный столик в центре. На нём пузатая бутылка, несколько коньячных рюмок и порезанный лимон на блюдце.
  -Знакомьтесь.- Ежова падает в кресло и закидывает ногу на ногу.
  -Исаак Бабель.- Махнул рукой с сигарой из другого кресла лысеющий толстячок.
  -Михаил Кольцов.- Вяло отреагировал на меня худощавый брюнет с отличной шевелюрой и подправил на своём большом носу сползшие очки в тяжёлой роговой оправе.
  -Очень приятно, Алексей Чаганов.
  -Геня, попроси Литвинова (нарком иностранных дел) чтобы мне выдали дипломатический паспорт...- заунывно продолжает Кольцов, похоже прерванный моим приходом разговор.
  -А мне нужна большая статья о Чаганове в январский номер,- жёстко прерывает его наркомша ('Подходит ей слово, помнится мы раньше наркоманов наркомами называли') начиная торг.- и вообще, Коля не любит когда я прошу Гладуна (второй муж Евгении- дипломат, друг Литвинова) о чём-нибудь.
  -Как ты не поймёшь,- Кольцов всем телом разворачивается к ней.- я в Испанию скоро уезжаю мне диппаспорт позарез нужен и ещё неплохо бы письма рекомендательные иметь к Розенбергу и Антонову-Овсеенко (постоянный представитель и генеральный консул СССР в Испании). А статью тебе кто угодно напишет, вон хоть Бабель, всё равно без дела сидит.
  -Напишет...- ворчливо отвечает Ежова, поигрывая полуснятой туфлей на высоком каблуке.- получишь от него через год... двадцать вариантов статьи.
  Бабель добродушно смеётся вздрагивая толстым животом.
  -Водится за мной такое,- доверительно наклоняется он ко мне.- не могу остановиться на чём-то одном. Храню дома двадцать два варианта своего 'Короля'.
  -Вот они где спрятались!- Дверь распахивается настежь и в комнату вваливается плотная фигура комсомольского вожака Косарева, заметно поплотневшая с нашей последней встречи больше года назад.- Алексей! И ты здесь. Не ожидал. Что пьём? Мартель! Пробовал недавно в Париже на конгрессе пацифистов. Ну что по маленькой?
  Зазвенели бокалы, забулькала янтарная жидкость и аромат выдержанного коньяка растёкся по комнате. Всем сгрудившимся у бутылки свет от бра падал на спину отчего лица казались смертельно бледными.
  'А ведь и правда, все они через год или чуть больше станут мертвецами... Сейчас вот борются с врагами, добиваются себе льгот, пьют и развратничают, а завтра в лучшем случае пойдут по этапу. Казалось бы, в чём их преступление? Невинные жертвы. Это с одной стороны. А с другой, взахлёб требовать казни проигравших и впоследствии уже и самим начинать примеряться к власти, примкнув к набирающему силу Ежову. Не понимали чем это может грозить? Понимали, конечно, наглядные примеры встречались на каждом шагу. Надеялись что их не коснётся, что именно их поколение придёт на смену старикам'.
  Комната начала наполняться готовыми поддержать компанию деятелями искусств.
  Показываю знаками окружённой почитателями наркомше, что мол потом поговорим по телефону, выбираюсь в коридор и иду искать свою спутницу.
  'А я хотел Косарева о Мишаковой, о той инструкторше, что встретил в Артеке, предупредить. Бесполезно. Свою ставку на Ежова он уже сделал'.
  Катя в моё отсутствие времени зря не теряет: танцует вальс в соседней с гостиной комнате, превращённой в танцзал, с молодым человеком со смутно знакомым мне лицом. Останавливаюсь и с улыбкой гляжу на них.
  -Я не понимаю, всё было хорошо, сценарий одобрили, актёров тоже. Отсняли уже полфильма и вдруг всё остановилось. Что не так?- Горячо говорит мужчина с пышной шевелюрой 'а-ля Эйзенштейн', обращаясь к рядом стоящему коллеге по цеху.
  -'Бежин луг'?- Понятливо кивает собеседник.- К Шумяцкому (Председатель Главного Управления Кинематографии) ходить не советую. Лучше дождись когда Косырев сковырнёт его с в ГУКа тогда и пропихнёшь картину.
  -Позвольте, 'Бежин луг'- это по Тургеневу?- Машинально интересуюсь я.
  -Что вы,- Эйзенштейн (это был он) с готовностью переключается на меня, почувствовал сочувствие в моём голосе.- никакой мистики и чертовщины. Единственное сходство- события тоже происходят под Тулой во время коллективизации. В основе сюжета лежит история Павлика Морозова, но концовка абсолютно не трагична. В финале комсомольцы открывают в местной церкви клуб в память о своём товарище.
  Катя с партнёром по танцам начали новый танец.
  'Где-то я видел этого танцора... Но в любом случае, это что- у меня опять уводят подругу? Неприятная тенденция прослеживается, однако... Что со мной не так'?
  -Спросите совета у Гени.- Подкидывает идею коллега.- Она подскажет к кому обратиться, к тому же Бабелю, например...
  -В вашем случае, Сергей Михайлович, всё просто...- с охотой переключаюсь на чужие проблемы.- время для подобных картин прошло. Прочитайте проект новой Конституции: всеобщие равные выборы. Классовая борьба в деревне больше не актуальна. Посмотрите что происходит в школе: литература- возвращение в программу русской классики, в истории- отказ от примитивного классового подхода. Выводите на экран незаслуженно забытых русских героев: Александра Невского, Михаила Кутузова, Ивана Грозного, наконец! А будете пороги обивать, да ждать когда начальника вам мешающего снимут, только зря время потеряете. Кстати, мода на разрушение церквей прошла окончательно.
  -Вы, кажется, Чаганов?- Неуверенно спрашивает Эйзенштейн.
  -Он самый.
  -Пойдёмте, товарищ Чаганов, угостимся отличной бужениной,- великий режиссёр подхватывает меня под руку.- у меня от волнения жуткий аппетит разыгрался.
  -Постойте-постойте,- задерживаю его на секунду.- скажите кто тот молодой человек, что танцует с девушкой в синем платье?
  -С блондинкой?- Улыбается режиссёр.- Это Егор Жжёнов, мой артист. Хотел его предложить на замену в 'Бежин Луг'. Невезучий он только. Снялся в Чапаеве в роли ординарца Фурманова, оппонента Петьки. Вы понимаете, как пародийное дополнение к конфликту их начальников, так вот Васильевы при монтаже всю эту линию вырезали. А сейчас с моей картиной тот же результат.

  Москва, Докучаев переулок, квартира Чаганова.
  Позже, тот же день.

  Ослепительным ярким светом вспыхивает лампа под потолком в моей спальне. Инстинктивно откатываюсь на край широкой деревянной кровати, дёргаю простыню на себя, прикрывая свою голую задницу и одновременно заголяя свою новую подругу, с которой вернулся из гостей взамен уведённой Жжёновым Кати.
  -А-а-а...- кричит нечеловеческим голосом кажется тоже Катя, закрывая лицо подушкой.
  Оля переводит вытаращенные глаза с меня на на мою голосистую (в обоих смыслах) подругу.
  'Блин, забыл ведь сам же сегодня утром назначил встречу Оле'!
  С той встречи в мединституте больше не звоним друг другу, просто оставляем маячки в условных местах и встречаемся либо у меня на квартире, либо у неё по ночам уходя от слежки.
  -Кто такая?- знаками спрашивает меня Оля.
  -Никто. Я её плохо знаю.- Так же отвечаю я.
  Оля делает злое лицо, решительно поворачивается, возвращается в гостиную и колдует над телефоном.
  'Микрофон выворачивает'?
  -Катенька, тихо-тихо...- шепчу девушке на ушко, отбирая у неё подушку.- Это моя бывшая, я её больше не люблю. Она психованная, может кислотой плеснуть. Давай-давай, одевайся скорее...
  Наперегонки, путаясь в рукавах и завязках, приводим друг друга в приличный вид. Осторожно выглядываю из двери, Оля стоит у стола спиной к нам, плечи её вздрагивают. По моей отмашке Катя сломя голову бежит в прихожую, я следом. Суёт ноги в туфли, затем в боты, я достаю из шкафа её пальто и шапочку. Открываю дверь и мы с обегчением вываливаемся на лестничную площадку.
  -Катенька, дай мне время по хорошему с ней расстаться.- Сую ей в ладошку две мятые десятки на выходе из подъезда.- там выход на Комсомольскую площадь. Метро уже закрыто, но рядом всегда дежурят извозчики. Ты уж извини что не провожаю, боюсь она разнесёт всю квартиру.
  -Да, Лёшик, иди скорей обратно. Не беспокойся, я тут недалеко живу.- Катя целует меня прижимаясь всем телом.
  * * *
  -Почему штора была открыта?- Негромко шипит Оля когда я, ненадолго задержавшись в подъезде, захожу в квартиру.
  'Блин, её видно открыла Катя, с восторгом обследуя мою жилплощадь'.
  -Одевайся в гражданское, захвати все деньги. Быстро!- Её горячее дыхание мне в ухо, бросает меня в дрожь, мешая понять смысл её слов, но последнее слово возвращает к действительности.
  Не подумав, начинаю при ней стаскивать галифе. Оля при этом возмущённо фыркает и отворачивается. Хватаю свой американский костюм, рубашку и скрываюсь в ванной комнате. Бросаюсь под ледяной душ, собрав все силы чтобы не заорать, растираюсь докрасна полотенцем и через три минуты полностью одетым возвращаюсь в прихожую.
  Разворачиваю накидку, в которую был завёрнут телефон, и мы, неслышно ступая, через кухню попадаем на чёрную лестницу, заставленную разным хламом. Подсвечивая себе фонариком уверенно вывожу спутницу во внутренний двор, дальше по стеночке, не выходя на свет от одинокого фонаря, через проходной двор на соседнюю улицу. Только сейчас замечаю в руке у Оли большую сумку.
  -Ты куда это собралась?- Останавливаюсь под аркой прохода, не выходя на улицу. -В подмосковье на сто первый километр.- Она быстро выглядывает из-за угла, проверяя обстановку.- Нет больше Ани, перед тобой просто Мария, Мария Мальцева или Манька-наводчица. Ты же помнишь, я на её имя получила паспорт по справке об освобождении.
  -Что случилось?
  -Ежов твой, похоже, решил всерьёз взяться за тебя.- Оля подрагивает от порыва ветра дующего сквозь туннель.- Возвращаюсь вчера с занятий домой, а у подъезда воронок. С чердака дома напротив понаблюдала за своими окнами. Обыск шёл полночи. Поехала к Ермольевой домой, написала заявление на академ, взяла в тайничке паспорт Марии, опустила в него паспорт Ани. Да ты не волнуйся, я уже давно заметила за собой слежку, с тех пор как ты стал и.о. начальника спецотдела. Приняла соответствующие меры, нашла жильё и место работы: уборщицей в школе. Сколько денег у тебя оказалось дома?
  -Три тысячи.- Пытаюсь в темноте рассмотреть её лицо.
  -Отлично, давай сюда.- Оля принимает от меня объёмистую пачку.- Мне ещё на Кавказ ехать. Паша сейчас в Тбилиси в штабе Закавказского военного округа. Предупредить его хочу... если успею.
  -Как связь-то мы с тобой держать будем?- Закрываю её от порывов пронизывающего ветра.
  -Вот со связью у нас могут быть проблемы.- Прислоняется она ко мне острым плечом.- Пока оставим те же маячки и места закладок. Штору только, пожалуй, исключим в спальне-выбегальне. Время ожидания ответа, конечно, увеличится... в худшем случае до двух недель. Ну и переходим к шифрованию записок: ключ- подвальная статья в Известиях на второй или третьей странице в зависимости от четной или нечётной даты. Длина ключа равна длине сообщения, чтобы нельзя было провести частотный анализ.
  -А если возьмут на тайнике,- немного отстраняюсь, чтобы увидеть реакцию подруги.- то самого факта наличия шифровки достаточно для обвинения в шпионаже.
  -Так-то оно так,- кивает Оля.- но взять на тайнике труднее: одно незаметное движение и ты его подобрал или скинул и любой даже самый лучший топтун легко может это мгновение упустить, ведь он не смотрит на объект непрерывно, а вот встечу двух людей он не пропустит никогда. Шифрованное сообщение даёт тебе ещё один козырь... можешь сказать следователю, что не его ума это дело, а будешь говорить только с высшим руководством страны.
  -Я смотрю замёрзла ты совсем,- обнимаю за плечи подругу.- давай выдвигаться. Насколько я тебя понял путь-дорога на лежит к Курскому вокзалу? Купить билет?(Оля кивает). Тогда нам на Басманную...
  'Вот я и остаюсь один на один с 'кровавым карликом''...

  Москва, ул. Большая Татарская д. 35.,
  проходная ОКБ спецотдела ГУГБ.
  18 октября 1936 года, 08:00.

  -Алексей Сергеевич,- раздаётся сбоку звонкий голосок Кати N1.- погодите, можно я с вами на работу пойду?... Пожалуйста.
  Безразлично пожимаю плечами и поворачиваю к Москворецкому мосту.
  'У нас, у брошенных, тоже своя гордость имеется. Стоп! А как она узнала откуда я хожу на работу? Такой я предсказуемый? Или следит за мной? Возможно, но точно не сегодняшней ночью (Оля бы заметила)... Так, под глазами тёмные круги от бессонницы, виноватый вид. Зачем вы, девушки, артистов любите... в рабочее время'?
  -Что-то сказать мне хотите, Катенька?- Спрашиваю медоточивым голосом, резко сбавляя темп, и беру своего секретаря-стенографиста под руку.- Признаться в чём-то?
  -Да, товарищ Чаганов, то есть нет...- светлеет лицом Катя.- попросить хочу. Можно я напишу в рапорте что провела эту ночь с вами?
  -Хм-м, а что же скажет товарищ Шапиро или кто у вас там куратор,- делаю суровое лицо.- когда прочтёт донесение другой Кати, которая в действительности провела со мной часть ночи в моей постели.
  -Часть?- Вычленяет ключевое слово Катя и улыбаяется.
  -Да, часть...- недовольно бурчу я.- но особенно не радуйся. Я не уверен смогу ли тебе доверять, ты так легко меняешь сторону за которую играешь.
  Катя смотрит на меня ничего не понимающими глазами.
  'А и правда, кого она поменяла? Всегда играла за себя, следуя основному инстинкту в охоте на жениха. А все эти рапорты, подслушивания и подглядывания лишь неизбежные атрибуты её Большой Игры'.
  -Кать, а как же Егор, артист твой?- Снова ускоряю шаг и бросаю её локоток.- Что он подумает о тебе когда узнает чем ты занимаешься.
  -Не узнает...- начинает задыхаться от быстрого шага моя подчинённая.- Вы же меня не выдадите.
  Катя повисает у меня на руке и беззаботно смеётся.
  -Нет, конечно,- начинаю налегать на 'о'.- но и свою выгоду надобно соблюсти. Моя спутница теснее прижимается к моему боку, игнорируя осуждающий взгляд идущей навстречу старушки.
  -Кому докладываешь обо мне и где ты с ним встречаешься?- Катя немного отстраняется от меня, реагируя на нежданный вопрос, но руки не бросает.
  -На конспиративной квартире в Варсонофьевском переулке,- серьёзнеет она.- просил называть его товарищем Василием. Ниже среднего роста, волосы черные, глаза чёрные, усы щёточкой, нос крупный. На встречи приходит в штатском, но месяц назад я его увидела в коридоре на пятом этаже и он был в форме комиссара госбезопасности 3 ранга.
  'На Люшкова похож'.
  -Не заметила кольца на среднем пальце правой руки?
  -Да, серебрянное с чёрным плоским камнем...- на лице Кати проступила брезгливая гримаса.
  'Точно, Люшков'.
  -Что пристаёт?- Спрашиваю сочувственно.
  -Руки распускает...- сквозь зубы говорит Катя отворачиваясь.
  -Бьёт?
  -Нет, всё норовит залесть куда не просят. Велел вчера, чтобы я после вечеринки к тебе пошла...
  -А ты выходит ослушалась приказа...
  -Да, выходит,- соглашается она.- только я знала, что вы не такой как он.
  'Ну, положим, я уверен в этом не вполне и такого развития событий очень даже ожидал. Но приятно ощущать себя лучше, чем есть'.
  -Ладно, слушай и запоминай, что мы там с тобой вытворяли,- толкаю в бок свою агентессу.- не то на очной ставке попросят всё показать, а мы и растерялись...

  Глава 5.

  Москва, Кремль.
  18 Октября 1936 года, 23:30.

  -Размахнулся ты, Алексей, как я погляжу,- Киров присаживается на любимую скамейку с видом на Москва-реку, смахнув рукой несколько жёлтых листьев и сделав мне приглашающий жест.- весь завод тебе теперь отдай. Ладно-ладно (увидя возражения на моём лице), посоветуюсь с кем надо, но ты понимать должен, что многое будет зависеть от результатов испытаний твоего прибора первого числа. Большую ставку мы на это делаем.
  -Надеюсь что всё будет хорошо,- тоже сажусь рядышком.- завтра закончим монтаж второй установки и начнём испытания.
  -А я смотрю тебя что-то другое тревожит,- чутко подмечает мой собеседник.- давай выкладывай что на душе.
  -Да, это вы верно заметили, Сергей Миронович, другое.- Решаюсь, наконец, я.- Это о Ежове.
  -И что же о нём?- Холодно но спокойно реагирует Киров.
  -Плохой он человек, который очень быстро может превратиться во врага.
  -Это с чего ты такое взял?- Голос собеседника холодеет.- Знаешь его хорошо?
  -Нет, встречался несколько раз всего, но в этих встречах наедине он показал своё настоящее лицо.
  -...- передумал отвечать Киров.
  -Он- бездушный автомат,- 'семь бед- один ответ'.- который может сорваться с катушек и угробить всё вокруг.
  -Алексей, ну откуда ты можешь знать о будущем?- Очнулся он после минутного раздумья.- Давай лучше о настоящем и, пожалуйста, без этих сомнительных образов.
  -Ежов при помощи побоев выбил лживые признания из бывшего начальника УНКВД по Ленинграду Медведя.- Захожу я с козырей слегка волнуясь.
  -А почему ты считаешь эти показания лживыми?- Погрустневший Киров отворачивается и невидяще смотрит перед собой на игру света от фонарей и фар машин на чёрной глади Москва-реки.- Сам прекрасно знаешь, что Ягода и не на такое был способен... Да и как ты можешь судить о том, чего знать не можешь, так как лежал тогда в больнице без сознания... (и после паузы). Что, сам видел Медведя?
  'О-па, Ежов успел первым доложить, конечно, скромно умолчав о своих методах. Зря я всё это начал... или не зря? Нет, пусть знает кого они назначили наркомом'.
  -Да, сам. Причём, я случайно столкнулся с ним на входе во внутреннюю тюрьму на Лубянке две недели назад. Так вот, никаких синяков на лице у него тогда не было... а вчера как раз были.- Пытаюсь угадать реакцию на мои слова на непроницаемом лице Кирова.
  -Не ко времени, да и недостаточно этого всего, чтобы поднять вопрос...- разлипает губы мой собеседник, оставаясь неподвижным.
  'На Политбюро?... Не может больше обсуждать со мной этот вопрос, но, похоже, информацию мою к сведению принял'.
  -Ты мне вот что скажи, Алексей,- глаза Кирова уже смотрят в упор.- ты помнишь, как комиссар Борисов тебе указание давал на мою охрану? Ты вообще его видел до первого-то декабря?
  -Нет, про задание я не помню, да и самого Борисова до дня покушения тоже.- 'Ну а что начинать свой рассказ со слов: дело было в 2024 году'.- Память моя восстановилась, но не полностью. Что-то потерялось, что-то стёрлось наполовину. Вот помню, что в тот день комиссар не пускает нас с напарником на этаж, а наш бригадир и говорит ему: 'Вы же, Михаил Васильевич, им мандаты выписывали недавно, инструктировали. Вот подпись ваша'. Иными словами, наш бригадир видел, что мы с комиссаром встречались раньше, и напомнил об этом ему ещё до покушения в присутствии многих людей. Борисов же узнал меня тогда и пропустил на этаж. Сергей Миронович заметно веселеет.
  -Хорошо...- он поднимается со скамейки, упираясь руками в колени, и замолкает, додумывая какую-то свою мысль.
  Неспеша идём дальше по чисто подметённой дорожке в тишине.
  -Хорошо это, что не побоялся ты пойти против своего начальника,- продолжил Киров фразу уже у Оружейной палаты.- что рассказал как с Филиппом обошлись. Как член Политбюро я имею право любого обвиняемого кого знаю лично сам допросить и если тот будет осуждён, то и облегчить меру наказания. Так что если Медведь не виноват, то в обиду его не дам.
  'Так вот что значили те самые 'расстрельные списки'- любимая тема либералов! Политбюро играло роль комиссии по помилованию, а не суда'.
  -Алексей, ты заявление в партию подавал?- Неожиданно меняет тему обсуждения Киров.
  -Не успел.
  -Понятно, это даже к лучшему,- загадочно улыбается он.- принеси заявление, когда будешь секретку свою показывать первого ноября.
  'Ежову хочет демонстрацию устроить? Принять мения в партию без прохождения кандидатского стажа? Вполне может это организовать'...

  Москва, площадь Дзержинского. НКВД.
  25 октября 1936 года. 9:15.

  Спускаюсь по лестнице к проходной на Фуркасов переулок.
  'Тихо как, помнится три месяца назад на лестницах с утра было не протолкнуться от курильщиков, сгрудившихся на площадках и обсуждающих очередной матч чемпионата СССР, а сейчас- пусто. Кто-то пустил слух, что следователи водят по коридорам управления арестованных и хватают любого на кого те указывают. Прямо 'Слово и дело' ни дать, ни взять'...
  В связи с авралом в СКБ по подготовке к испытаниям 'Айфона' сейчас бываю у себя в спецотделе набегами, так на пару часов с утра, лишь проконтролировать подготовку отделением шифрования новых шифровальных блокнотов и одноразовых перфолент со случайными ключами. При вступлении в должность на встрече с личным составом отделения я поинтересовался используемыми методами шифрования и обалдел. Думал что Юлиан Семёнов просто выдумал эпизод, где Мюллер, сравнивая две шифровки обнаружил одинаковые группы цифр в их концовках (это означает, что в обоих сообщениях использовался моноафавитный шифр), но оказалось- нет, шифры из восемнадцатого века всё ещё в ходу.
  Пришлось срочно ломать эту практику, переходя на полиалфавитные с увеличенной длиной ключа для затруднения частотного анализа (все помнят его описание в рассказе о 'пляшущих человечках'), а для совершенно секретных- переходить на абсолютно стойкий метод Вернама. Тут, однако, помимо трудностей с подготовкой случайных ключей во весь рост встала проблема трудоёмкости шифрования и дешифровки радиограмм (каждый символ надо сначала пребразовывать в двоичную форму, затем побитно подвергнуть суммированию по модулю два с ключом и обратно возвратить в символьную форму).
  А в последние дни (точнее сутки) пришло понимание того, что 'Айфон' сейчас скорее прототип, чем образец для копирования: слишком много отказов случалось во время тестирования системы в целом. Поэтому пришлось срочно возобновлять работы над, вот уже три месяца дожидающимся своей очереди, сверхмобильным (два больших ящика каждый весом по тридцать килограмм) вариантом установки чтобы не остаться совсем уж у разбитого корыта.
  В первом ящике помещалась электрическая пишмаш IBM с пефоленточным вводом, клавиатура и шрифт которой были русифицированы местным гравёром, и модуль шифратора/дешифратора на нескольких реле, во втором- двадцативаттная коротковолновая радиостанция и ламповый модем. Работало это так: оператор нажимал на клавишу машинки (буква также параллельно печаталась на бумаге), её сигнал превращался в двоичный код и суммировался по модулю два с ключом на перфоленте в шифраторе. Получившийся пятибитный телеграфный код направлялся в ламповый модем и превращался в двухтональный сигнал, который в свою очередь шёл на передатчик. Понятное дело, на приёмной стороне сигнал испытывал обратное преобразование и на бумаге пишущей машинки приёмника появлялась та самая буква, что была нажата за сотни километров на такой же установке. Одинаковые перфоленты в одинаковых устройствах перемещались на один шаг.
  По сути это был тот же аппарат Бодо, только с шифрованием информации и без проводов. Передача велась в полудуплексном режиме и для переключения с передачи на приём использовалась специальная клавиша на клавиатуре. Без твёрдого знака, и-краткого и цифр, а также с пробелом вместо буквы ё (код 11111 использовался как команда для переключения режима передачи на приёмной стороне) на рулоне бумаги оставался удобочитаемая запись разговора.
  -Голованов! - Коренастый сержант госбезопасности махнул высокому стройному мужчине ('военная косточка') в светло-синем полувоенном френче Гражданского Воздушного Флота с перекинутой через руку шинелью, заскучавшему в ожидании среди таких же унылых посетителей Управления НКВД. Останавливаюсь на секунду, услышав знакомую фамилию.
  -Товарищ Ежов не принимает посетителей... - понижает голос сержант, заметив как насторожились посетители заслышав фамилию наркома.- по вопросам Комиссии Партийного Контроля. Его заместитель, товарищ Шапиро, принимает по десятым и двадцатым числам в здании ЦК на Старой площади. -Спасибо. - Огорчённо вздыхает Голованов, отходит от вертушки и останавливается в нерешительности.
  -Смотри, Чаганов! - Толкает в бок своего соседа один из посетителей. Все тут же оборачиваются на меня.
  -Здравствуйте, товарищи. - Надеваю фуражку и спешу выйти на воздух.
  -Товарищ Чаганов, постойте. - За спиной раздаётся низкий голос. Поворачиваюсь на каблуках и вижу перед собой давпешнего гражданского лётчика, на ходу надевающего шинель.
  -Я - Александр Голованов, - улыбается он, показывая отличные белые зубы.- начальник Восточно-Сибирского управления Аэрофлота.
  'Он..., помню пришёл в Армию из ГВФ, да и лицом похож'.
  -Бывший... - Грустнеет лётчик.
  -А что так?
  -Это длинная история... - просительно-вопросительно смотрит он на меня.
  -Давайте сделаем так, - легко соглашаюсь я.- вы меня проводите до одного места тут неподалёку, а по дороге расскажете свою историю. Согласны?
  -Согласен.
  История оказалась не такой уж и длинной... новый начальник ГВФ, сделавший карьеру в основном по военно-партийной линии и не одобрявший увлечения молодого подчинённого самостоятельными полётами, технично сместил Голованова, начальника лучшего в Союзе управления, с должности... путём несложной интриги, закончившейся исключения того из партии. Пострадавший поспешил в Москву в КПК 'за правдой'.
  -Ты пойми, Алексей, - мы с первой перешли на ты.- я за должность не держусь, но то что меня из партии исключили- это по планам всего нашего экипажа бьёт.
  'Неужели тоже задумали как Чкалов в Америку лететь? Что за эпидемия'?
  -Мы хотим вокруг Земли облететь! - Встречные прохожие с опаской косятся на размахивающего руками лётчика.
  'Круто! Впрочем если лететь, скажем, по семидесятой параллели, то ненамного дальше выйдет, чем через Северный Полюс в Америку'.
  -Алексей, попроси товарища Ежова принять меня, буквально на десять минут.
  'М-да-а, как бы тебе от моей просьбы не стало хуже'.
  Некоторое время до Никольской шли молча, хлюпая по снежной каше врзникшей от внезапно наступившей оттепели...
  -Как, говоришь, фамилия твоего начальника? - Пытаюсь собрать мысли в кучу.
  -Иван Фёдорович Ткачёв, - без промедления отвечает Голованов, не показывая, впрочем своего нетерпения.- к нам пришёл год назад, до этого тоже год был заместителем у Алксниса.
  'Вот оно ключевое событие: Ткачёв- был заместитетелем начальника ВВС РККА, который поставил его на Аэрофлот. Алкснис уже отстранён, скоро, видимо, будет арестован, а до Ткачёва очередь дойдёт позже'.
  -Не нужно тебе идти к Ежову, - бросаю значительный взгляд на попутчика.- скоро, я думаю, то что ты пострадал от Ткачёва будет не минусом, а плюсом... в глазах органов.
  Голованов хмурится.
  'Всё понял, уточняющих вопросов задавать не стал'.
  -Ну а насчёт кругосветного перелёта... - выходим на Красную площадь, которая уже потихоньку начала наряжаться в кумач, готовясь к демонстрации.- идея отличная, по какой параллели думаете лететь?
  -От семидесятой до шестьдесят пятой... - загорается вновь Голованов.- из Мурманска в Мурманск. Сначала для тренировки можно попробовать слетать до Чукотки и обратно без посадки.
  'Как я и думал, около тринадцати с половиной тысяч километров'.
  -Идея понятна, - киваю головой.- хотите лететь как Чкалов на АНТ-25?
  Голованов с жаром начинает рассказывать о предполагаемом маршруте, о том, что он в отличии от предполагаемого чкаловского будет проходить над сушей а почти половина его над территорией Советского Союза и что да, АНТ-25 вполне подойдёт, если ещё немного поднять его дальность.
  -А какие средства навигации собираетесь использовать? - Пытаюсь получить хоть какую-то информацию о современном состоянии дел в данной области.- Чкалов-то может и по компасу лететь...
  -Именно! - Грустно вздыхает лётчик.- Даже американского радиополукомпаса, что стоит на чкаловском борту нам недостаточно. (Видит моё недоумённое выражение лица). РПК- он только показывает направление на радиостанцию: говорит пилоту что надо повернуть налево или направо, если самолёт отклонился от прямой на неё. Там у полюса Чкалов уже сможет настроиться на нужную станцию и идти прямо на неё. У нас же на маршруте и городов то почти нет, как и мощных радиостанций, поэтому нам в дополнение к магнитному компасу (в высоких широтах магнитный компас работает ненадёжно) нужен автоматический радиокомпас, который будет сам постоянно измерять курсовой угол радиостанции. Тогда мы сможем на радиокомпасе выбирать любые станции, а не только те, что стоят на маршруте.
  -Скажи, Александр, ты понимаешь же... - тут мне в голову приходит одна мысль.- что такой перелёт могут поручить только военному лётчику?
  -Ты думаешь?
  -Не сомневаюсь. - Добавляю в свой голос значительности.- Сам посуди: кто они- Чкалов, Леваневский, Водопьянов. Поэтому считаю, что начинать подготовку к перелёту надо не с писем товарищу Сталину с предложением о новом перелёте (Голованов немного смущён и отводит глаза), поверь, сейчас у него подобных предложений десятки, а с перехода в ВВС.
  -Да я не против, - легко, как о давно обдуманном, говорит он.- надо только у экипажа спросить.
  -И переходить не рядовым пилотом, а... - продолжаю более уверенно не услышав возражений.- Сколько в твоём управлении было самолётов?
  -Восемьдесят шесть... всех типов. - Не задумываясь отвечает Голованов.
  - О-го! Это же почти авибригада.
  -Если говорить о тяжёлобомбардировочной, то две. - В голосе лётчика послышалас гордость.
  -Даже лучше, - киваю знакомому сержанту, вышедшему из Спасских ворот.- надо быстро, до первого ноября, написать письмо на имя наркома обороны с предложениями об обучении лётчиков тяжёлобомбардировочной бригады полётам 'вслепую' по приборам. Как я понял именно этим ты занимаешься со своим экипажем?
  -Да, без этого на Севере и в Сибири где нет дорог - никак.
  -Ты где, Александр Евгеньевич, в Москве остановился? - Начинаю прикидывать в голове место и время где бы нам обсудить будущий документ.
  -Пока нигде... - рассеянно отвечает Голованов, его мысли, видимо, уже взлетели над землёй.- вещи оставил у знакомых лётчиков на Центральном аэродроме.
  'Ах какая досада, сегодня Катя приходит ко мне 'ночевать'. Нет, ночевать без ковычек. Ничего такого, ещё не было'.
  Моя агентесса уже вполне освоилась в квартире (надеюсь хватит ума Жжёнова в неё не водить), получила свой ключ, готовит мне завтрак, когда я под утро забегаю домой побриться и помыться. Смышлёная, внимательная с лёту запоминает мои привычки: сколько заварки наливать в стакан, сколько молока. Сидит, хлопает своими длинными чёрными ресницами, а сама, небось, уже думает о том что, мол, жалко эдакового карася с квартирой и московской пропиской упускать или даже: не слишком ли монашескую жизнь она ведёт. Надо будет на седьмое ноября подарить Кате половую тряпку и цинковое ведро, особенно после обнаружения в моём шкафу её носильных вещей, так как я считаю, что любые отношения должны иметь прочную практическую основу.
  'Не хочется Голованова подставлять, а так бы поселил его у себя'.
  Завод имени Орджоникидзе потихоньку начал переезжать на новую площадку в Москворечье, не в пример более просторную. За год построены два новых цеха по сборке радиостанций, на подходе третий. Директор завода мёртвой хваткой держится и за старые цеха, так как план ему с нового года поднимают втрое, но, чувствуя председательской железой, что я могу в любой момент оттяпать всё, избрал тактику мелких уступок: сам передал СКБ две квартиры в доме напротив, использовавшиеся под заводоуправление. Первую большую четырёхкомнатную пришлось уступить центральному аппарату (в ней уже поселился майор госбезопасности, переведённый из Ленинграда), а вторую маленькую двухкомнатную я отстоял, в неё переехал Лосев.
  -Тогда поступим так, - командный голос по капле выдавливает из меня гражданского.- дуй за вещами, потом на проходную завода имени Орджоникидзе, спросишь Олега Лосева, он тебя устроит. Идёт?
  -Идёт. - Широко улыбается Голованов.
  -Завтра утром зайду к тебе обсудим твои соображения.
  * * *
  Читаю и удивляюсь. Речь в 'Предложениях...' идёт вовсе не о переучивании одной авиабригады, а о переподготовке всех ВВС РККА.
  'БУЦ- боевой учебный центр, в каждом военном округе... рядом вопросительный знак... может быть несколько в крупных округах? Очерёдность обучения 'слепым полётам': сначала бомбардировщики и ночные истребители, затем- транспортники, потом разведчики и остальные. Как учить- полёты под управлением опытных инструкторов... А где их найти? Дело может затянуться'.
  -Скажи, Александр Евгеньевич, - открываю настежь окно чтобы проветрить комнату.- почему на первом этапе обучения не использовать тренажёры? Ну чтоб ускорить процесс.
  -Что за тренажёры? - Голованов бодр и свеж, несмотря на 'всенощное бдение'.
  -Ну такой прибор, - начинаю выкручиваться я.- чтобы тренировать лётчиков на земле. Чтобы сигналы от ручек управления шли на вход прибора, а сигналы с его выхода на индикаторную панель. А что нет таких?
  -Ну ты фантазёр, Алексей! - Недоверчиво смотрит он на меня.- Тренажёр... неужели есть такие? Незаменимая была бы вещь для БУЦа.
  -Никаких фантазий, - немного раздражённым тоном говорит Олег, из которого яркий свет, холодный ветер из откытого окна и наш громкий разговор вытряхнули остатки сна.- Ты, хоть, читал журналы, что сам привёз из Америки?
  Лосев начинает рыться в куче ярких журналов на стуле рядом с его кроватью.
  'Нет, девок на обложках разглядывал... блин, хорошо что напомнил, надо срочно всю вражескую литературу в нашу библиотеку сдать... во избежании. Без Разгона (недавно заходил за своей забытой шляпой- бледная тень того 'инженера человеческих душ') она быстро превращается в свалку'...
  -Вот смотрите, - Олег вытягивает из кипы толстый журнал 'Электроникс' за 1935 год, в котором помимо предложения к продаже электронных компонентов (взглянул на него, никакой науки и техники, так- торговый журнал и не стал смотреть) можно было найти много чего другого, вплоть мужских подтяжек.- 'Линк Аэронавтикал Корпорэйшн', 'Линк тренер'- симулятор для наземного обучения пилотов, начального и сложных метеоусловиях.
  Под заголовком фотография, на ней короткокрылый самолётик с настоящей кабиной пилота, и схематичный чертёж тренажёра, взятый из патента. Внизу, крупными буквами: 'Имеется разрешение правительства на продажу заграницу'.
  'Крен, тангаж, рыскание.... На электродвигателях, имеются сельсины, электропривод. Если выбросить механический регулятор и поставить свой на операционниках- получится конфетка: меняя передаточную функцию системы можно настраивать тренажёр на поведение тяжёлого бомбардировщика или лёгкого истребителя'.
  -Две тысячи американских долларов, - хором протянули соседи по квартире.- а для обучения 'слепому' полёту- две с половиной.
  -Жизнь лётчика - дороже! - Произношу сакраментальную фразу.
  Собеседники согласно кивают головой.
  -И проводить на нём психотбор желающих стать лётчиком. - Вспомнился давний разговор с военным лётчиком, который утверждал, что половину баллов на нём испытуемый набирал на симуляторе самолёта. При этом испытуемого лупили электрическим разрядом в самый неподходящий момент.
  -А вот про психологический отбор слыхал, - Голованов тянется за новой папиросой и отдёргивает руку под возмущённым взором Олега. - в Институте Труда есть отдел авиационной психологии. Только там всё анкетами заняты. Вот на таком тренажёре, думаю, можно вмиг понять кто пилот, а кто- нет.
  'Во всяком случае получше отбор, чем по комсомольской путёвке'.
  Даём Лосеву почитать головановское творчество, нагло попирая элементарные нормы подготовки секретных документов. Телефона в квартире нет, а окно я благоразумно закрыл.
  -Радиоуловитель земной и водной поверхности надо добавить. - Сразу выдаёт Олег.
  -А это что за зверь? - Две пары глаз ждут моей реакции.
  'А-а, семь бед- один ответ'.
  Следующий час проводим в моих пояснениях технических вопросов, поиске обтекаемых формулировок о необходимости бортовой РЛС и инструктажа о секретности всего-всего.

  Москва, станция метро 'Комсомольская',
  2 ноября 1936 года, 10:00.

  'Пятая, шестая'...
  Быстро огибаю серую ребристую мраморную колонну на балконе над путями и на секунду скрываюсь от 'хвоста'. Сегодня это невысокий молодой мускулистый парень в начищенных до блеска сапогах, напряжённо и неотрывно глядящий мне в спину. Огрызком химического карандаша зажатым в левой руке, провожу небольшую черту на шершавом цементном горизонтальном стыке мраморных многоугольников, из которых состоит колонна.
  'Так... есть маячок. Теперь на станцию метро 'Дворец Советов', где после длинного дощатого забора, ограждающего грандиозную стройку от Волхонки, на повороте на улицу Энгельса имеется куча строительного мусора, где в строго определённом месте будет сброшен пустой спичечный коробок с сообщением для Оли, от которой пока ни слуху ни духу'.
  Собственно маячок на шестой колонне и указывает на место закладки, которая сегодня является ближайшей к СКБ. Времени на дальние поездки совсем не осталось, так как персональный автомобиль для такого рода дел категорически не подходит.
  'Да, время после вчерашней успешной презентации наших 'секреток' понеслось вскачь, хотя начиналось всё не ахти'...
  * * *
  -Со мной в Кремль поедет вот он, - указательный палец Ежова с жёлтым ногтем с траурной рамкой упёрся в грудь Лосеву.- а ты (поворачивается ко мне) поезжай на Антипьевский в наркомат обороны.
  По первоначальному плану всё должно было быть с точностью до наоборот: мы с Ежовым едем в Кремль, где я буду демонстрировать членам правительства облегчённый 'Айфон' и 'беспроводной Бодо'. На Сенатской площади разбили накануне разбили армейскую палатку на случай дождя, сегодня поутру вывезли и аппаратуру и тут такая вводная: второй комплект будет находиться во дворе здания НКО и я буду при нём.
  'Заревновал что ли 'железный нарком'? Сейчас уже не важно, надо готовить аппаратуру к транспортировке'.
  * * *
  Едва успеваю проверить электрические соединенения, заправить перфоленту в приёмник и дать прогреться лампам радиостанции, как пишущая машинка напечатала: 'здесь тт сталин киров ежов'. Чёрный прямоугольник в конце сообщения означал: перехожу на приём. Стучу по клавише смены режима и печатаю: 'здесь тт ворошилов будённый урицкий'.
  Ворошилов хмуриться и поворачивается к и.о. начальника Разведупра Урицкому, который как и все присутствующие склонился на пишущей машинкой.
  -Ты, Семён Петрович, ступай к своим радиоразведчикам. - Будённый берёт смущённого Урицкого под руку и ведёт его к выходу.- Эдак каждый... хм... разгадать шифровку сможет.
  -киров где чаганов - снова забарабанил пишмаш.
  -печатает эти слова.
  Затем в течении получаса давал пояснения о работе ЗАС, все присутствующие попробовали самостоятельно печатать на машинке и сочли устройство простым и удобным в работе.
  -сталин прелагается перейти к другой машине. - Судя по тому как долго появлялось на бумаге это сообщение его печатал сам Сталин.
  -принято. - Ворошилов отрывает распечатку переговоров и передаёт её стоящему сзади знакомому мне адъютанту.
  Вручаю легендарным конноармейцам головные гарнитуры американских телефонисток: помогаю надеть наушники с каучуковыми подкладками, закрепляю при помощи зажима на маршальских петлицах нагрудные микрофоны. Выражение лица Ворошилова при этом не меняется, оставаясь холодно-нейтральным, Будённый же, детским любопытным взглядом исследует внутренности 'Айфона', поворачиваясь на крутящемся кресле и, увидев своё отражение на экране осциллографа, подкручивает пышный ус.
  -Олег, ты готов? - Встаю между сидящими маршалами.
  'Впору желание загадывать'...
  -Готов. - В наушниках послышался неузнаваемый лязгающий механический голос.
  -Тридать один.
  -Семнадцать.
  -Товарищи, говорит Чаганов, - захватываю инициативу после обмена паролями.- наш разговор будет абсолютно не вскрываемым только в течение пятнадцати минут. Затем ключ начнёт повторяться и дешифровка станет теоретически возможной, хотя и потребует сложной аппаратуры и долгих месяцев работы лучших дешифровщиков.
  -Почему только пятнадцать минут? Сказал Сталин. - Донеслось с того конца после заминки.
  -Чаганов. Не успели подготовить к испытаниям достаточно длинный ключ и хорошо проверить некоторые узлы.
  -Ты что же неготовый прибор на испытания выставил?
  'Не представился, но и так ясно кто влез- Ежов'.
  -Сталин. Тут мы сами виноваты, назначили время не советуясь ни с кем. А что, товарищ Чаганов, вы скажете о 'беспроводном Бодо'? Готов ли он к настоящей работе?
  -Чаганов. Да готов, товарищ Сталин, его устройство значительно проще поэтому мы и справились с ним быстрее. К тому же 'ББ' не требует такого количества ключей, как 'Айфон'. Если быть точным, то в шестнадцать раз меньше.
  -Сталин. Хорошо,- лязгающий звук надёжно скрывает акцент и другие индивидуальные особенности голоса.- не будем тогда терять времени. Товарищ Ворошилов, жду вас всех в Кремле... и Урицкого захватите.
  Не забыв вытащить перфоленты с ключами из считок, оставляю устройства на попечении техников, а сам бросаюсь в погоню за маршалами, плотно окружёнными своими свитами.
  Кручу головой в поисках своей эмки, но нигде не нахожу, видимо далеко отогнали от подъезда.
  -Товарищ нарком,- догоняю их уже у Паккарда.- разрешите обратиться по важному делу?
  Передо мной вырастает стена адъютантов и порученцев, на лицах которых синхронно возникает возмущённое выражение: мол кто такой, как посмел.
  Ворошилов разворачивается на каблуках и, что-то уловив в моём просящем взгляде, машет рукой.
  -С нами поедешь, расскажешь по дороге.- В стене в мгновение ока возникает вполне себе проходимая брешь.
  Полковник Хмельницкий, адъютант Ворошилова, уступает мне откидную скамейку напротив наркома, сам усаживается на такую же слева напротив Будённого и начинает крутить ручку, утопленную в стенке между салоном и местами водителя и двух охранников. Толстое стекло медленно с лёгким скрипом поползло наверх.
  -Что у тебя за важное дело?
  -Товарищ маршал,- сразу же начинаю я, не давая Будённому проявить своё остроумие, так как понимаю, что времени у меня от силы пять минут (Кремль и НКО расположены неподалёку).- Меня попросил передать вам докладную записку Александр Голованов- начальник Восточно-Сибирского управления Гражданского Воздушного Флота. В ней он высказывает предложения по обучению военных лётчиков полётам ночью и в сложных метеоусловиях.
  -Постой, это какой Голованов?- живо реагирует Семён Михайлович.- 'миллионщик'? 'Это, похоже, маршал о налёте миллиона километров без аварии... Помнится был у него значок на кителе: самолёт, а внизу- 500000 км'.
  -Да, помню такого,- оживляется Ворошилов.- в прошлом году грамоту ему вручал на день авиатора как лучшему начальнику управления ГэВэФ. Высокий такой. А ты, Алексей, откуда его знаешь?
  -Лётчики с 'Максима Горького' попросили за него, -вытаскиваю из планшета конверт.- сказали, что его экипаж лучший, из тех кого они знают, по полётам в сложных метеоусловиях. Я выслушал его, он мне показался очень умным и ответственным человеком.
  По кивку наркома Хмельницкий быстро забирает протянутый мной конверт.
  -Где он сейчас?- Ворошилов равнодушно поворачивается к окну и отдёргивает занавеску.
  -В Москве.- Машина легко поворачивает с набережной Москва-реки и несётся в гору к Красной площади.- На конверте указан телефон, по которому его можно найти.
  -Хорошо.- Ворошилов неопределённо машет головой. Лимузин сбрасывает скорость, не останавливаясь проезжает ворота Спасской башни и через минуту оказывается на Сенатской площади у Никольской башни.
  * * *
  Выходим с Лосевым из сталинского кабинета в коридор: я, весь взмыленный сжимая в руке красную книжицу члена ВКП(б) номер 0149315, Лосев мне подстать, только без партбилета.
  'Фу-у-х, устал как после разгрузки вагонов. Интересно, сейчас в партии около полутора миллионов коммунистов, так почему ж у меня номер партийного билета как у партийца с дооктябрьским стажем'?
  Делу тут, скорее всего, в обмене партийных документов 36-го года, когда хронология вступления в партию наложилась на очерёдность обмена партийных билетов партийных организаций. Ну и, конечно, в иерархии партийных организаций: 'Наименование организации, выдавшей билет... ЦК ВКП(б)'. Если не считать: 'Подпись секретаря- И.Сталин'.
  А вначале был подробный трёхчасовой разбор устройств: на какую дальность работают, чем объясняется криптостойкость шифра. Тут пришлось прочесть небольшую популярную лекцию с экскурсами в историю по шифрованию и дешифровке, которую благосклонно восприняли не только члены правительства, но и приглашённые Урицким эксперты Разведупра. Будённый задал очень хороший вопрос о том, что будет если наши приборы попадут в руки врага, сможет ли тот разгадывать наши радиограммы. Пояснил, что криптостойкость сообщения основана на секретности ключа (в нашем случае перфоленты), который надо сжигать сразу после сеанса связи. Общий вердикт инженеров СКБ (Лосев всё совещание был как на иголках) и Разведупра гласил: 'Айфон' и 'БеБо' рекомендуются для передачи совершенно секретных сообщений по радио и проводам.
  После этого речь зашла о производстве наших приборов и тут удалось донести до правительства (до Сталина- точно) мысль о скорейшем строительстве в стране новых заводов по производству радиокомпонетов, пассивных: резисторов, конденсаторов и катушек; и активных: электровакуумных ламп различного назначения. Для ускорения этого дела преложил купить заводы под ключ, а не расширять имеющиеся производства.
  Затем произошла совершенно деловая церемония принятия меня в партию (только Киров приобнял поздравляя, а Сталин слегка прихлопнул по плечу) и всех нас (не членов правительства) попросили на выход.

  Глава 6.

  Средиземное море, около Барселоны.
  Пароход 'Краснодар'. 14 ноября, 07:00.

  По железным ступенькам трапа застучали железные подковки. 'Часы по Георгию Константиновичу можно проверять. Железная воля у человека. И так каждый день. Будет сейчас в течение получаса приседать, наклоняться и отжиматься на небольшом пятачке на корме судна, а затем громко крякать и фыркать в душе под ледяными струями'.
  Его сосед по каюте высокий атлетически сложённый комдив Рокоссовский тоже охотно занимался физическими упражнениями, правда ближе к обеду, после продолжительного сна, как бы отдыхая впрок перед грядущими ночными бдения, этими неизбежными атрибутами любой войны. Мы же с Головановым ночи напролёт проводили за обсуждением различных авиционных (и не только) вопросов, иногда переходя в запале спора на крик, за что немедленно получали железным кулаком Жукова по переборке.
  * * *
  Встретив будущих маршалов у трапа парохода в Северной бухте Севастополя, где тот стоял под спешной погрузкой, я не поверил своим глазам: 'Они ведь все оказались тут из-за меня'. Заняли места других, показавшихся, растерявшемуся перед лицом вскрывшегося заговора в своём ведомстве, Ворошилову слишком близкими к заговорщикам.
  'Это понятно, но как в их компанию попал Голованов'?
  Похоже, это тоже результат панического поиска людей, не связанных с прежним руководством.
  'Помог, называется, человеку- попасть на войну'...
  Голованов обнимает меня и знакомит с попутчиками: Рокоссовский тепло пожимает руку, Жуков холодно кивает головой. Сзади за старшими товарищами пристроились двое тридцатилетних мужчин с такой же военной выправкой и в того же покроя и той же ткани двубортных костюмах.
  'Ну тут-то я точно не при делах'...
  -Катуков Михаил, Штеменко Сергей.- Крепкие мозолистые руки с въевшимся в них железом встретились в рукопожатии с моей, в ожогах и порезах.
  'Танкисты... лучшие... прямиком из академии. Будущий маршал и генерал армии. Плотность потенциальных маршалов на квадратный метр палубы- как на приёме в Кремле. Ну они-то люди военные, от войны и так бы никуда не делись. Как же вышло, что я тут среди них оказался'? Тогда после совещания в сталинском кабинете возбуждённый и окрылённый задачей дать развёрнутые предложения по развитию радиопрома и думать не думал, что вечером того же дня Ежов даст мне приказ отправиться на судне к берегам Испании (точнее в Валенсию, куда по информации разведки переехало республиканское правительство Испании) и обеспечить связь с премьером Ларго Кабальеро. Самому при этом находиться на судне (держа 'БеБо' при себе и под охраной четырёх сотрудников НКВД), сходя на сушу только на время сеанса.
  'Не удивлюсь, если идея отправить меня в Испанию принадлежит самому Ежову и не согласовывалась со Сталиным'.
  Деятельная натура Жукова (после того как прошли проливы и сменили советский флаг на греческий сине-белый с золотой короной и вышли Средиземное море) нашла свой выход в организации стрелковых турниров. (Продолжение).
  * * *
  По трапу вниз удаляясь зацокали ещё несколько пар ботинок. Не иначе как мои коллеги потянулись наверх на утреннюю гимнастику, оставив одного сторожить аппаратуру. Или меня? Тут я совсем не уверен.
  Конечным пунктом разгрузки судна была Картахена- единственная оставшаяся военно-морская база республиканцев на юге. Груз- двадцать тысяч винтовок и четыре тысячи ящиков патронов. Оружие должно было пойти на формирование трёх новых бригад в окрестностях Валенсии и двух в Мадриде. В Барселоне у нас короткая остановка: оставляем несколько тонн продовольствия (помощь московских рабочих рабочим Каталонии). Со вчерашнего вечера идём вблизи испанского побережья подняв советский флаг: морское дно буквально в сотнях метрах от берега резко обрывается вглубь.
  Лейтенант из Иностранного отдела, проводивший для меня ориентировку перед отъездом в Испанию ввиду недостатка времени лишь вскользь коснулся Каталонии, сосредоточившись на положении на фронте и ключевых фигурах республиканского правительства. В пути слушаем радио: тяжёлые бои под Мадридом и уже в пригороде, но обещание Франко провести парад в городе 7 ноября оказалось пустой бравадой. Мадридское ополчение, вдохновляемое коммунистами (при поддержке советского танкового батальона на Т-26 и группы лётчиков на И-15), сумело отразить первый натиск мятежников, несмотря на позорное бегство республиканского правительства Кабальеро в Валенсию.
  Небо посветлело, сквозь полуприкрытое окно иллюминатора послышался отдалённые раскаты грома. Рывком сажусь на постели, одним движением надеваю синюю спортивную майку с белой буквой 'Д' на левой груди и нащупываю ногами в узком проходе между кроватями свои парусиновые туфли. Чёрные с синим кантом у колен трусы довершали мой мужественный вид физкультурника из общества 'Динамо'.
  -Сань, вставай...- трясу за плечо Голованова.- пора на зарядку.
  Страшный удар по корпусу судна и последоваший за ним сильный толчок бросает меня боком на койку, а из иллюминатора нас окатывает ледяной водой с крупной стеклянной крошкой. Через несколько секунд пол каюты кренится в другую сторону. Выскакиваем из каюты и сталкиваемся с полностью одетым как на выход, но без пиджака Рокоссовским и сержантом ГБ Петровым из моей команды, зажимающим ладонями лоб, между пальцами у него струйкой течёт кровь.
  -Где наши?- Стараюсь перекричать множество скрипов, лязгов и скрежетов накрывших пароход.
  -На палубе...
  -Оставайся в каюте с аппаратурой.- Бросаюсь к трапу наверх вслед за Головановым.
  На корме натыкаемся на Жукова без сознания, мокрого до нитки, мёртвой хваткой вцепившегося в нижнюю перекладину железной лестницы. Правая нога его была перебита прямо под коленом, острые осколки берцовой кости торчали из рваной раны, из которой толчками лилась алая кровь. Рокоссовский решительным движением выдёргивает из брюк ремень, присаживается на корточки и сделав петлю вокруг раненой ноги комбрига затягивает её выше колена. Толчки крови из раны прекратились.
  Сзади послышались быстрые шаги. Судовой фельшер с саквояжем, одобрительно крякнув, присаживается у раненого, вытаскивает оттуда металлический стерилизатор со шприцами и ищет нужную ампулу.
  Оглядываюсь вокруг. Наших не вижу. Бросаюсь к рубке.
  -Пробоина ниже ватерлинии! Вода быстро поступает в трюм!- Все окна в ней выбиты, палуба в стеклянных осколках, зычный голос капитана, вставшего у штурвала и штурмана хорошо слышны снаружи.
  -Машинное отделение! Самый малый вперёд!- Капитан плавно поворачивает штурвал и нос судна направляется ещё ближе к берегу.
  -Товарищ капитан,- встаю у раскрытой двери в рубку.- у меня трое человек пропали.
  -Шлюпки по левому борту посекло осколками бомбы,- капитан продолжает смотреть прямо перед собой.- отправить спасательную команду сейчас не могу. Будьте готовы быстро покинуть судно. Вахтенный матрос видел, что волна смыла троих с юта и сбросил на воду два спасательных круга.
  Бегу назад к каютам, полы в коридоре в кровяных разводах.. В два захода выносим наши ящики на палубу (по виду, вроде, целые), по разу мотаемся за личными вещами. Пароход начинает потихоньку крениться на левый борт.
  Выясняются подробности: загадочный пассажир из соседней каюты, от которого за всё время в пути мы не услышали ни одного слова, вдруг, как прорвало, заговорил изредка клацая жёлтыми зубами и крепко сжимая ручку своего чемоданчика, что бомбу рядом с нашим пароходом сбросил самолёт. Он видел как шестёрка итальянских бомберов СМ.81 (авиационный инженер?) пыталась бомбить порт (поворачиваю голову в направлении, вытянутой руки рассказчика), как их встретили огнём зенитки (так это был не гром!), как затем на эти бомберы напали истребители, он думает что это были Луар-46 хотя было достаточно далеко. Бомберы сломали строй и бросились кто куда, беспорядочно сбрасывая бомбы. Один из них, снижаясь, пролетел в тридцати метрах справа по борту. Снова возвращаюсь к рубке и 'грею уши'. Похоже, капитан принимает решение выбрасываться на берег: в первом и втором трюмах пробоины, из-за плотной укладки груза к ним нет доступа, паровые насосы не справляются и вода быстро прибывает (она уже поколено).
  Метрах в шестидесяти от берега (перед нами широкий песчаный пляж), капитан командует 'стоп машина', но судно не успевает полностью погасить скорость и через десяток метров резкий толчок вперёд завершает наш морской поход. Справа в полукилометре убогие рыбацкие лачуги, приклеившиеся друг к другу на пригорке, слева на значительно большем расстоянии из утреннего тумана торчат портовые краны, крыши высоких зданий и колонна с неразличимой отсюда статуей Колумба наверху, а между ними- мы, застрявшие между морем и сушей, между хижинами и дворцами. Капитан полез в трюм оценивать ситуацию, но судя по тому как быстро нарастал крен и падала скорость парохода перед этим, она была неутешительной, а я метнулся в радиорубку, где по открытой двери, луже крови на полу и рваным краям отверстия от осколка в железном корпусе радиостанции стало понятно, что и со связью мы тоже 'приплыли'.
  -Я начинаю разгрузку, - наш капитан, старый 'морской волк', не на шутку встревожен после возвращения в рубку из трюма и обмера глубин вокруг судна. - Мы уткнулись в песок только носом, корма свободна. Ветер усиливается. Не дай бог шторм, нас может сорвать с мели или корпус е выдержит.
  -Как разгружать? - Недоумённо пожимаю плечами.- без крана, без шлюпок?
  -Послал помощника за помощью к рыбакам, - покусывает он седой ус. - у меня есть сто фунтов, думаю хватит. Товарищ Тухачевский за вами охрана груза на берегу. Раненые, погибшие и поиск пропавших- на штурмане.
  -Я попытаюсь связаться с Москвой. - Отбрасываю последние свои сомнения, так как ситуация складывается безвыходная.
  -У вас есть рация? - Капитан впервые за время нашего знакомства взглянул на меня с интересом и без настороженности.
  -Спецсвязь, диктуйте ваши сообщения, там передадут по назначению.
  * * *
  На верхней ступеньке широкой каменной лестницы спиной к Колумбу, указывающему знакомым ленинским жестом на запад оглядываюсь назад. С моего места с набережной, где начинается центральная улица Барселоны Ла Рамбла, нашего парохода, севшего на мель недалеко от берега не видно, но надеюсь, что под руководством энергичного капитана дело пойдёт. Когда мы со Штеменко, сопровождая раненых в портовый госпиталь дель Мар, на борту рыбачей фелюги прошли уже полпути, первая лодка с ящиками, нагруженная с помощью судовой лебёдки, уже направилась к рыбачьему пирсу.
  После взвешивания всех за и против решил не просить разговора с Поскрёбышевым, а ограничиться лишь доведением до дежурного в комнате спецсвязи секретариата Сталина нашего положения и перечислением просьб и вопросов к начальству нашего капитана и комдива Рокоссовского. После чего, оставив Петрова ожидать ответа из Москвы и предупредив капитана о персональной ответственности за первоочередную эвакуацию спецоборудования с судна в случае опасности (секретку временно поместили в судовой радиорубке), запрыгнул в готовившуюся отчалить фелюгу с ранеными.
  Каких-то особых разрушений в порту заметно не было, видно и впрямь истребители и зенитчики сработали на отлично. Хотя на въезде в приёмный покой госпиталя, примыкавшего к порту скопилось с десяток машин с красными крестами, вокруг которых суетились санитары с носилками. Наши четверо раненых присоединились к двум десяткам других, ожидаюших помощи от флегматично расхаживающего между каталок высокого худого доктора.
  -Алексей, как же я? - прохрипел недавно очнувшийся Жуков, крепко схватив меня за руку.
  -Не бросим тебя, Георгий Константинович, - с тревогой вглядываюсь в его бледное лицо с заострившимся носом.- наш фельдшер останется тут с тобой. Подлечишься здесь, потом дома. Всё будет хорошо.
  Подошедший к нам доктор, отбросив пропитавшуюсю кровью простыню с ноги раненого, что-то коротко приказал стоявшему рядом ассистенту, тот махнул рукой санитарам, которые оттеснив меня повезли каталку прочь по длинному коридору.
  'Не повезло Жукову... Как пить дать, оттяпают ногу'.
  * * *
  Несмотря на ранний час, промозглый ветер с моря и пасмурное небо над головой на улице города кипит жизнь, на которую, похоже, никак не повлияла бомбёжка в порту. Жизнь эта, правда, резко контрастирует с картинкой Барселоны- курортного города, сложившейся у меня в голове из прошлой жизни. С неё напрочь исчезли модно одетые дамы и их респектабельные кавалеры, совершаюшие променад по сверкающей чистотой набережной и отходящим от неё улицам и бульварам, нагуливающие аппетит и скользящие скучающими взглядами по витринам самых раскошных магазинов Испании. Их место заняли другие люди в чёрных рабочих спецовках, в серых накидках ополченцев, чем-то напоминавших мексиканские пончо, с неизменною винтовкой за спиной и синих комбинезонах, к которым больше подходил пистолет в кожаной кабуре.
  Столь же кардинальной смене имиджа подверглись и, ограничивающие свободу перемещения чёрно-сине-серых масс, городские здания. Здесь преобладает чёрно-красная гамма анархистов-синдикалистов: все фасады домов до второго этажа, стёкла витрин и фонарные столбы оклеяны (или просто окрашены красной и чёрной красками) наглядной агитацией взявшей власть в городе силы. Чёрно-красными были и громкоговорители, извергающие сверху на прохожих революционные марши (ничего не имею против этой музыки, просто не переношу громкую). Всматриваюсь в лица новых хозяев города, пытаясь понять если не их мысли и чувства, то, по крайней мере, их настроение. Прямой открытый без тени подобострастия или высокомерия взгляд людей, совершивших прыжок из эпохи феодально-капиталистического рабства в эру свободы и равенства. Глаза горящие надеждой, верой в светлое прекрасное будущее и гордость за себя, сумевших сделать то, о чем и не мечтали их отцы.
  'Так, стоп. О деле думать надо'...
  Собираю в кучку свои школьные знания испанского, полученные в пятом и шестом классе средней школы от залётного молодого учителя, косившего от армии в сельской школе.
  -Буэнос диас, сеньорэс! - Слегка волнуясь за своё произношение, обращаюсь к патрулю ополченцев, закончившему профилактическую беседу с группой классово близких, но пока не сознательных цыган.
  Двое юношей лет семнадцати с древними двустволками, с красно-чёрными нашивками на груди смерили меня подозрительным взглядом. Мой американский гардероб (кожаные ботинки, шерстяной костюм, каучуковый плащ и фетровая шляпа) производит на них крайне неблагоприятное впечатление.
  -Мондато! - Пускает петуха более высокий.
  'Хороший язык, простой. Пожалуй, я где-то на уровне 'могу объясниться''.
  Неспеша с доброй улыбкой лезу во внутренний карман пиджака за паспортом. Вокруг нас начинают собираться неравнодушные граждане. Вид моего 'серпастого-молоткастого' снимает ненужное напряжение, но порождает острую дискуссию в толпе, смысл которой я не улавливаю.
  -Комо легар э Консуладо Хенераль дэ Унион Советика. - Прерываю собравшихся. 'Человек, писавший тексты в учебник испанского языка, был гением. Только самые нужные слова, ничего лишнего'.
  Толпа от слов немедленно перешла к делу: на трамвайных путях была оставлена роскошная машина из под чёрно-красной расцветки которой кое-где проступал её первоначальный бирюзовый цвет. Пассажирка такси, молодая девушка в комбинезоне была единодушно и безжалостно изгнана (позже я узнал, что народная милиция получила строгий приказ, запрещавший перевозку женщин в легковых автомобилях без специальных разрешений), а я помещен на её место на кожаный диван в тон оригинальной расцветки авто.
  Отъехав метров пятьдесят вверх по улице, шофёр тормозит и через минуту изгнанница весело шлёпается на переднее сиденье рядом с ним.
  'А на каком это языке они разговаривают? Да на каталонском, балда! То-то я не понимал о чём говорит толпа'.
  Неспешно движемся вверх по улице. Водителю приходится всё время давить на тормоз, избегая столкновений с другими участниками дорожного движения. Очередная остановка: патруль народной милиции вновь изгоняет девицу из машины (на этот раз её задерживают) и подсаживает на её место мужчину средних лет с мешком. Он кладёт его себе на колени с большой предосторожностью, но приглушенный звон стекла выдает его содержимое. Поворачиваем куда-то на безлюдную боковую улицу, где высаживаем мешочника. Процесс высадки продолжается не менее четверти часа: людям, видимо, было что обсудить. Наконец мешочник, ничего не заплатив, хлопает дверью, а таксист, ни мало не расстроившись этому обстоятельству, жмёт на газ, вжимая меня в спинку дивана.
  Пять минут бешеной гонки и мы возвращаемся на Ла Рамбла, по которому идут шеренги ополченцев с рюкзаками за спиной и скатками одеял, повязанных крест на крест на груди как пулемётные ленты. Первая шеренга, идущая коротким и быстрым испанским маршевым шагом, вооружена винтовками, за ней валит невооружённая и плохо обмундированная толпа. По репродуктору звучит громкая команда и шум голосов, топот ботинок и позвякивание железных фляг замирает. Колонна поворачивается к импровизированной сцене: выкрашенному чёрной и красной краской броневику, вокруг которого расположился духовой оркестр.
  'Похоже это надолго'...
  Неподалёку от нас остановилась ничем не вооружённая центурия (рота), состоящая из пянадцати- шестнадцатилетних подростках под красным флагом с большими золотыми буквами 'П.О.У.М.'. В шеренги затесались матери бойцов, обнимающие своих чад и обильно увлажняющие их плечи своими слезами. Между шеренгами крутиться виляя обрубком хвоста небольшая собачонка с выжженной на спине и ещё не вполне зажившей аббревиатурой испанских троцкистов. Впрочем не менее эмоциональны чем испанские женщины были и некоторые представители сильного пола: по лицу моего водителя в два ручью текли чисто мужские слёзы. Наиболее мужественно выглядели как раз эти самые пятнадцатилетние троцкисты, затянувшие длинную кричалку, единственным знакомым словом в которой было- 'фасистас'.
  Политрук от анархистов в кожанной куртке, энергично размахивая руками, толкнул затянутую речь на каталонском, последние слова которой утонули в первых нотах 'Интернационала', сыгранного на профессиональном уровне (не иначе духовая группа симфонического оркестра). На моё деликатное покашливание таксист повернул своё зарёваное лицо и с удивлением обнаружил на заднем сиденьи пассажира.

  Барселона, проспект Тибидабо 17,
  Генеральное консульство СССР.
  14 ноября 1936 года, 12:00.

  Генеральный консул СССР в Каталонии Владимир Антонов-Овсеенко привычным движением головы откинул назад локон некогда чёрных и пышных, а сейчас седых и редких волос, поправил очки с толстыми линзами и снова перечитал шифровку, полученную им десять минут назад из Москвы.
  -Чаганов... Чаганов? - он начал быстрыми нетерпеливыми движениями массировать виски, затем нервно схватил трубку телефона.
  -Разыщите Орлова, он мне нужен. Срочно. - Консул порывисто вскочил из-за массивного письменного стола, поморщился от внезапной боли в спине и осторожно мелкими шажками доковылял до огромного окна, выходящего на небольшой, но уютный задний дворик.
  Советское генконсульство всего неделю как переехало в этот шикарный особняк знаменитого фармацевта в элитном районе Барселоны у подножия горы Тибидабо из отеля 'Маджестик' в центре города и ещё не все службы собрались здесь. Приходится обустраивать людей из посольства, эвакуированного из Мадрида, так как полномочный представитель СССР в Испании Марсель Розенберг сейчас в Валенсии с несколькими сотрудниками при республиканском правительстве и почти без связи, то по сути, исполнять его обязанности.
  -И это правильно, посольство должно быть здесь, именно в Барселоне- сердце испанской революции. - Мечтательно улыбается Овсеенко.
  Учавствовать в революции, руководить ей- для этого стоит жить и умереть. Ради того чтобы попасть сюда пришлось отречься от бывшей жены (Розалии Кацнельсон), подружки жены Троцкого, втянувшей Овсеенко в Левую оппозицию и чуть не погубившей его карьеру. Пришлось публично требовать казни подсудимых на московском процессе, со многими из которых его связывало общее дооктябрьское революционное прошлое, а затем чуть ли не на коленях просить о своём переводе в Испанию Розенберга, тёмной личности без прошлого, поставленного руководить заслуженными людьми.
  Он сразу влюбился в этот восставший город, отчётливо и ярко напомнивший ему Петроград семнадцатого, когда именно от его действий, а не от погрязшего в интригах пассивного Совнаркома, зависело победит Революция или погибнет. По приезде в Испанию, сразу с головой окунувшись в события и встретившись с вождями восстания, Овсеенко понял, что республика обречена и что всю Испанию не удержать, что надо постараться спасти наиболее промышленно развитые районы с сильным рабочим классом и в первую очередь Каталонию. Все ресурсы должны идти сюда, в Барселону. Но натолкнулся на стену непонимания в Москве. Никто и не собирался ставить его в известность об этой крупной поставке оружия если бы не крушение парохода. А теперь это: '... обеспечить тайную отправку оружия в Валенсию'.
  -Вызывал, Володь? - В кабинет без стука, широко распахнув дверь, врывается Александр Орлов.
  Овсеенко медленно всем телом поворачивается на голос резидента НКВД в Испании майора госбезопасности Лейбы Фельдбина, кузена Розалии, одного из многочисленной родни Фельдбиных-Кацнельсонов, которого Овсеенко пристроил в ГПУ в начале двадцатых.
  -Володь... - поморщился генеральный консул с раздражением глядя на Орлова.
  'Совсем слетел с катушек. Занял люкс в 'Маджестике', водит туда девок, передвигается по городу на трёх машинах с охраной из местных контрабандистов, а жену с ребёнком поселил за городом на вилле и никуда её оттуда не выпускает'.
  -Прошу прощения, товарищ генеральный консул. - Сменил тон Орлов и стряхнул невидимую пылинку с рукава дорогого английского костюма, издевательски глядя на родственника.
  -Ты сегодня получал что-нибудь из Москвы?- Подавил поднявшееся раздражение Овсеенко.
  -Нет, у меня связь в шесть вечера.- Орлов разворачивает ближайший стул и садится оперевшись сложенными руками о спинку расстегнув пуговицы пиджака.
  -Читай... - Консул не наклоняясь берёт со стола шифровку, передает её резиденту, а сам становится у него за спиной.
  -Как он сумел сообщить о крушении в Москву? У него что есть рация?- Сидящий быстро пробегает глазами страничку текста.
  -Должна быть на судне,- теребит нижнюю губу Овсеенко.- хотя после взрыва... Это надо выяснить. Лёва, мне нужны эти винтовки.
  -Ты что, Володь, из-за этих винтовок хочешь своей головой рискнуть.- Орлов поднимается со стула, обходит письменный стол и откидывается в кресле хозяина кабинета.- Ясно же написано: '... под личную ответственность... обеспечить тайную отправку оружия в Валенсию'.
  -Именно, отправку!
  -Я догадывался, что ты авантюрист,- резидент откидывается в кресле, закидывает руки за голову и мрачно смотрит в глаза Овсеенко.- но не до такой же степени: речь идёт о крупном судне или железнодорожном составе, в операцию будут вовлечены десятки людей. Допустим даже всё удалось, но оружие надо раздать бойцам. Иначе зачем всё это? А винтовка имеет номер.
  -Будем раздавать своим частям, преданным революции,- голос консула приобрёл железные нотки.- и не сейчас, а в решительный момент защиты Каталонской республики, когда эти номера не будут никому интересны. Ты пойми, это оружие всё равно будет брошено этим мелкобуржуазным сбродом, что зовётся республиканской армией и в итоге будет направлено против нас, а эти безвольные теоретики, сбившиеся вокруг Ларго Кобальеро, всё равно пойдут на сговор с Франко.
  -По-моему, республика не выстоит в любом случае,- Орлов устало закатывает глаза. - и отвечать за это придётся нам с тобой.
  -Что ты знаешь о Чаганове?- Овсеенко презрительно улыбается и меняет тему.
  -Да, в общем-то, немного,- завистливо говорит резидент.- молодой щегол, но прыткий. Кем-то у Бокия служил, думаю пристроили его на тёплое место и готовят в начальство. А сюда привезли под усиленной охраной на пару дней получать боевой опыт. Потом ещё орденом наградят, он ими уже щедро обвешан.
  -Владимир Александрович, к вам Чаганов.- Секретарь консула заглядывает в приоткрывшуюся дверь.
  * * *
  Захожу в небольшой, но уютный и светлый, кабинет Антонова-Овсеенко, о котором кроме того, что он руководил Октябрьским восстанием в Петрограде, мне известно, что он автор знаменитой фразы, сказанной в двадцать третьем году в защиту Троцкого- 'советского Карно': 'Красная армия сумеет призвать к ответу зарвавшихся вождей'.
  'Нормально... и после такого он сидит себе спокойно в кабинете за границей- представляет СССР. Точнее, стоит вытянувшись как палка и смущённо переглядывается с сидящим в его кресле важным господином похожим на чикагского бутлегера, как их представляют в Голивуде'.
  -Добрый день, товарищ Чаганов!- Овсеенко делает маленький шажок навстречу и останавливается с гримасой боли на лице.


РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  М.Гудвин "Падение Фаэтона / Том I / Огонь Ра" (Боевая фантастика) | | Ф.Вудворт "Замуж второй раз, или Ещё посмотрим, кто из нас попал!" (Любовное фэнтези) | | Н.Олешкевич "Одно отражение на двоих" (Любовное фэнтези) | | А.Ардова "Господин моих ночей" (Любовное фэнтези) | | Д.Черепанов "Собиратель Том 2" (ЛитРПГ) | | К.Вэй "По дорогам Империи" (Боевая фантастика) | | Д.Владимиров "Киллхантер 2: Цель - превосходство" (Постапокалипсис) | | П.Эдуард "Квази Эпсилон 5. Хищник" (ЛитРПГ) | | Д.Гримм "Ареал X" (Антиутопия) | | С.Морошко "Ментальный террор" (Киберпанк) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Керлис "Антилия.Охота за неприятностями" С.Лыжина "Время дракона" А.Вильгоцкий "Пастырь мертвецов" И.Шевченко "Демоны ее прошлого" Н.Капитонов "Шлак" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"