# Самый Любимый Еврей России

Владимир Круковер

Когда в 1979 году Высоцкий приехал в Америку, его сразу же окружила толпа журналистов. Первым же вопросом был вопрос об "ужасах советской действительности" и о "бесчеловечности коммунистического режима". - Но неужели вы думаете, - отрезал Высоцкий, - что если у меня есть проблемы с моим правительством, то я приехал решать их здесь? Больше его не провоцировали.

Владимир Высоцкий

Аннотация

На совести гл.редактора, так как они - я полагаю - должны быть едины для всей серии.

Содержание


Вместо предисловия: КОНЕЦ

Да, автор не ошибся. Биография Владимира Семеновича настолько нестандартна, что мы начнем с конца. Возможно потому, что смерть этого человека - отчасти начало его победного шествия по странам и континентам.

Итак, 25 июля 1980 года в газетах "Вечерняя Москва" и "Советская культура" появилось маленькое сообщение: "Министерство культуры СССР, Госкино СССР, Министерство культуры РСФСР с глубоким прискорбием извещают о скоропостижной кончине артиста Владимира Семеновича Высоцкого и выражают соболезнование родным и близким покойного".

Больше о смерти Высоцкого нигде не сообщалось. В Москве шла Олимпиада, и власти решили "не омрачать" праздник. Однако уже к вечеру скорбная весть разлетелась вначале по городу, а затем и по всему миру.

25 июля часов в одиннадцать утра труп переодели в черное: водолазку и вельветовые брюки. Лежал он в спальней. Над ним склонились Валерий Янклович, Сева Абдулов, Вадим Туманов и врач Игорь Годяев, который впоследствии отравился из-за несчастной любви. Чуть позже пришел Юрий Любимов. Стал звонить Гришину и Андропову, чтобы получить разрешение на похороны. Ему ответили: "Высоцкого можно хоронить, как национального героя".

Похороны Высоцкого, несмотря на то, что город был закрытым, а в электричках проверяли паспорта и без билетов на Олимпиаду поворачивали обратно, превратились в массовое прощание. Молчаливое, трагическое, ибо горе было искренним, и панихида потому не превратилась в митинг -- сил не было протестовать. Да и против чего, если Высоцкого уже не вернуть?!

Никто не ожидал, что похороны выльются в такое! Стоявший у театра милицейский генерал, вытирая вспотевшую лысину, бубнил: "Нет, не справимся, не удержим народ. Надо вызывать армию".


Сон мне снится - вот те на:

Гроб среди квартиры,

На мои похорона

Съехались вампиры, -

Стали речи говорить -

Все про долголетие, -

Кровь сосать решили погодить:

Вкусное - на третие...


Вампиры еще не съехались, они появятся позже - алчные трупоеды, псевдодрузья барда. И будет фотограф Валерий Нисанов (с 1989 года живет в Нью-Йорке, выпускает литературно-художественный журнал Американского Пушкинского дома) штамповать сенсации, о том, как Высоцкому подсыпали яд в шампанское; будет пятигорский журналист Валерий Перевозчиков наживаться на компилятивных книгах об артисте; возникнет из небытия ВЫСОЦКОВЕД (?) Марк Цыбульский (нынче живет в США); а Иосиф Дарский (Нью-Йорк) станет писать уже о господине Цыбульском, как о великом знатоке...


В гроб вогнали кое-как,

А самый сильный вурдалак

Все втискивал, и всовывал, -

И плотно утрамбовывал, -

Сопел с натуги, сплевывал

И желтый клык высовывал...


А тут еще запросятся в ставшую знаменитой могилу папаша с мамашей, забыв, как кричали в два голоса: "Когда прекратишь позорить родного отца, полковника бронетанковых войск, своими дурацкими песенками! Я тебя в сумасшедший дом загоню!".


А умудренный кровосос

Встал у изголовья

И очень вдохновенно произнес

Речь про полнокровье...


После смерти девяностодвухлетней матери в 2003 году самые ярые поклонники актера протестовали против того, чтобы его могилу, давно ставшую местом поклонения, превращали в семейный склеп. Однако, несмотря на эти заявления, родные похоронили маму рядом с сыном. Монумент заказали по телефону в администрации Ваганьковского кладбища - простая плита из светлого уральского гранита с фотографией Нины Максимовны.


СПРАВКА. Мама - Нина Максимовна Серегина. Отец - Семен Владимирович Высоцкий. Родители прожили вместе около пяти лет, потом развелись и вступили во вторые браки. Вторая жена Семена Высоцкого - Евгения Степановна Лихолетова (погибла в 1988). Семен Владимирович в 1971-1988 работал на предприятии министерства связи, затем директором школы Главпочтамта. Скончался в 1997.


- Могила Высоцкого сразу стала местом паломничества, и чинушам это было не по душ, - рассказывает одна из давних почитательниц актера Виолетта Яковлева. - В годовщину Володиной смерти на Ваганьково явилась милиция, которая разгоняла людей мощными струями воды!

В десятую годовщину людей от могилы уже не гнали, и желающих почтить память Высоцкого было так много, что приходилось выстаивать огромную очередь, чтобы положить цветы к подножию памятника.

- Букеты уже не ставили в банки, а просто укладывали грудой. Высота цветочной "стены" была не меньше метра! - вспоминает Виолетта. - Шел сильный ливень, но люди не расходились. Когда дождь стих, пришел парень с охапкой любимых Володей гвоздик и большой сумкой. Возле могилы он открыл ее, и в небо взвились десять белых голубей. Гвоздики, радуга, белые птицы - многие плакали, видя это!


Сейчас, демонстрируя близость к народу, на могилу Высоцкого заглядывают и политики.


Кровожадно вопия,

Высунули жалы -

И кровиночка моя

Полилась в бокалы...


Вот, кстати, один из них, позор России, антисимит - Жириновский. Возмутился, почему цветы на могиле стоят без ваз, и тут же принялся раздавать людям сторублевки: "Идите, купите еще цветов для Владимира Семеновича. И ваз каких-нибудь!"


Погодите - сам налью, -

Знаю, знаю - вкусная!..

Ну нате, пейте кровь мою,

Кровососы гнусные!


И вот уже в соседях с народным любимцем бандит, убитый коллегами, Отар Квантришвили, который успешно сочетал роли вора в законе, светского деятеля, мецената и крупного бизнесмена - совладельца предприятий, нефтепромыслов, сети гостиниц. Церемония его похорон транслируется главными российскими телеканалами, на похоронах присутствует спортивная и светская элита страны. И ни слова о том, что восхождение к вершинам криминального мира он начал еще в 70 годах, "обеспечивая безопасность" работникам подпольного тотализатора в столице, затем открыл первое валютное казино в стране, позднее, посредством связей в высших эшелонах власти, влился в очень крупный бизнес, и его спортивный центр под личной опекой тогдашнего президента страны Бориса Ельцина стал в своем роде монополистом в ряде экспортно-импортных сырьевых сделок.


Безопасный как червяк,

Я лежу, а вурдалак

Со стаканом носится -

Сейчас наверняка набросится, -

Еще один на шею косится...


ИЗ КНИГИ Марины Влади: "Владимир, или Прерванный полет".

Отныне на твоей могиле возвышается наглая позолоченная статуя, символ социалистического реализма - то есть то, от чего тебя тошнило при жизни. И поскольку она меньше двух метров в высоту, у тебя там вид гнома с озлобленным лицом и гитарой вместо горба, окруженного со всех сторон мордами лошадей...


ИЗ СТАТИСТИКИ. (Материал частично взят на сайте: http://tmn.fio.ru/works/35x/310/com2_2.htm)

У Петровских ворот 25 июля 1995 года, в день 15-летия со дня смерти Высоцкого, был установлен памятник работы скульптора Г. Распопова. Как и предвидел Высоцкий, открытие памятника прошло "при огромном скоплении народа"...

Фигура поэта высотой два метра сорок сантиметров отлита из бронзы в декабре 1994 г. по оригиналу, выполненному скульптором ещё при жизни поэта, в 1979 году. Об этом памятнике известно всем.

Песня Высоцкого "Где твои семнадцать лет? - На Большом Каретном" широко известна. Сегодня на доме на четырёх стенах дома - что уникально - висят мемориальные доски с надписью "Здесь в 1949-1955 гг. жил юный Владимир Высоцкий".

В Свердловске в январе 1992 г. переименовали одну из улиц города, назвав её "Улица Высоцкого". Позднее скульптор В.Клыков передал в дар городу сделанный им памятник Высоцкому. Памятник стоит перед зданием городской библиотеки.

Театр на Таганке. 25 января 1988 г., в день пятидесятилетия со дня рождения Высоцкого, во внутреннем дворике театра был установлен бронзовый памятник работы московского скульптора Г.Распопова.

В январе 1998 г. в честь 60-летия Высоцкого одна из улиц Томска была названа его именем.

Барнаул. 14 сентября 2002 года в этом городе был открыт бюст Высоцкого работы местного скульптора Н.Звонкова.

Летом 1965 года Высоцкий начал сниматься в своей первой крупной кинороли - танкиста Володи в фильме "Я родом из детства". Поздней осенью съёмочная труппа приехала в Смоленск. Высоцкий жил в гостинице "Центральная". Ныне смоленский краевед В.Гречишников предлагает установить на фасаде гостиницы памятную доску, посвящённую Высоцкому.

Кабардино-Балкариия. "Здесь Владимир Высоцкий сочинил свои легендарные песни о горах" - эта надпись на доске белого мрамора появилась на здании гостиницы "Иткол" в Приэльбрусье".

В том же 1997 г. (23 сентября) в деревне Тегенекли Тырнаузского района Кабардино-Балкарии открылся необычный музей. Он называется альпинистско-охотничий и носит имя Владимира Высоцкого.

В Одессе принято решение установить на здании киностудии мемориальную доску, посвящённую Высоцкому. Открытие доски приурочили к 70-летию студии, её автор - одесский скульптор В.Голованов.

В 1992 г. питерский скульптор Ю.Куликов задумал установить на здании клуба памятную доску, посвящённую Высоцкому. Была идея, но не было материала. Имя Высоцкого оказалось способным преодолеть дефицит камня, и Куликов получил в подарок плиту из чёрного гагата, - материала, не уступающего по красоте мрамору. Так на здании клуба появилась мемориальная доска: "В этом здании 18 января 1967 г. в клубе "Восток" впервые выступил поэт Владимир Высоцкий".

Уместно вспомнить и о том, что Санкт-Петербургский музей восковых фигур - единственный в России, где хранится фигура Высоцкого. Автор её запечатлел артиста в роли Жеглова. (Справедливости ради заметим, что фигура получилась весьма неудачной).

В Новосибирске Высоцкого любят не меньше, чем в Москве. В Москве, однако, улицы Высоцкого нет, а в Новосибирске ещё в ноябре 1987 г. было принято решение присвоить одной из улиц жилмассива "Молодёжный" имя Высоцкого.

Высоцкий объездил, без преувеличения, весь Советский Союз. Бывал он и на Дальнем Востоке, в том числе неоднократно приезжал во Владивосток. Неподалеку от этого города, в селе Беневское Лазовского района, стоит теперь памятник ему. Памятник этот необычен тем, что построен на деньги одного человека, - пенсионера И.Лычко. "На скале почти в центре села стоит памятник. Внизу речушка бежит, весной рододендрон цветёт, летом - свежие цветы у подножья".

Во Владивостоке Высоцкий бывал неоднократно. В июле 1971 г. он дал концерты в здании ДК моряков, где теперь располагается Пушкинский театр. Теперь на этом здании есть небольшая мемориальная доска, установленная в память о тех концертах.

В 1968 г. Высоцкий приезжал в Красноярский край на съёмки фильма "Хозяин тайги", где он исполнял одну из главных ролей. Съёмки проходили по большей части в селе Выезжий Лог. В 1996 г. группа энтузиастов установила рядом с домом, где во время съёмок жил Высоцкий, памятный знак. На нём - барельеф поэта и слова: "Протопи ты мне баньку по-белому, я от белого света отвык". Знаменитая "Банька по-белому" была создана именно здесь, чем сельчане немало гордятся.

Связи Высоцкого с Киевом обширные. Здесь родился его отец, жили многие родственники. В Киеве, в Театре им. Леси Украинки, два года работала его первая жена, актриса И.Высоцкая, так что поэт бывал там многократно. В августе 1987 г. горисполком Киева принял решение назвать именем Высоцкого бульвар на левом берегу Днепра.

Вообще, на Украине мест, связанных с именем Высоцкого, больше, чем во всех прочих странах, не считая, конечно, России. "В Торезе, Котовске, Одессе есть улицы имени Владимира Высоцкого. В Днепропетровске в честь барда назвали культурно-спортивный центр".

Особняком в ряду украинских городов стоит Мариуполь, носивший при жизни Высоцкого имя Жданов. В этом городе Высоцкий был лишь однажды, в марте 1973 г., но горожане установили памятную плиту на здании, где он выступал, со словами: "На сцене ДК "Искра" выступал с концертами 16 марта 1973 года Владимир Высоцкий. Установлена в честь 60-летия актёра-поэта-певца. Январь 1998". Плиту 24 января 1998 года открыли её создатели - художник Е.Харабет и скульптор Ю.Балдин.

Немного раньше, 20 января, в городе состоялась церемония открытия памятника Высоцкому. На четырёхметровой колонне из чёрного гранита "в круглом бронзовом барельефе расположен профиль Высоцкого и чуть выше - символы его творчества: театральный занавес на гамлетовской шпаге, стремительно бегущие кони и волк". На пьедестале выбиты слова: "Мариуполь не дарит свою любовь случайным людям".

А ещё в Мариуполе регулярно проводятся турниры по боксу памяти Высоцкого, финальные бои которого проходят 25 января, в день рождения поэта. Кстати, боксёрский турнир - не единственное спортивное событие памяти Высоцкого, идея которого родилась на Украине. Ещё в 1990 году В.Кислицкий из Красноармейска Донецкой области организовал велопробег Красноармейск - Москва, и посвятил его 10-летию со дня смерти Высоцкого.

В феврале 1973 года Высоцкий выступал с концертами в Новокузнецке Кемеровской области. Те гастроли, как говорится, попортили ему немало крови: кому-то показалось обидным, что Высоцкий неплохо заработал. До уголовного преследования артиста дело не дошл, но деньги, полученные за концерты, Высоцкого обязали вернуть... Кто помнит теперь о тех новокузнецких чиновниках от культуры? А вот память о Высоцком живёт. Как сообщил пресс-центр Кузнецкого металлургического комбината, 25 июля 2002 года на здании профкома "КМК" установлена мемориальная доска с надписью: "Здесь 7.02.1973 года Владимир Высоцкий встречался с работниками комбината".

Набережные Челны. По воспоминаниям актёров театра, популярность Высоцкого в этом городе превосходила все мыслимые и немыслимые пределы. С годами его популярность ничуть не уменьшилась, и в январе 1988 года в здании гостиницы "Кама" перед комнатой N38, где жил Высоцкий, была установлена мемориальная доска: "В этом номере в июне 1974 года жил поэт, актёр и гражданин Владимир Семёнович Высоцкий". В сентябре 1989 г. площади перед гостиницей было присвоено имя Высоцкого.

"Таганка" выступала во многих городах Болгарии, в том числе, в Казанлыке. Несколько лет назад в этом городе открылся клуб друзей русской культуры имени Владимира Высоцкого.

Был певец и в и в Иркутске, где пел своим друзьям, сидя на балконе. Внизу, как вспоминают, несмотря на поздний час, собралась громадная толпа людей, на долю которых выпала невероятная удача - послушать Высоцкого "живьём". 18 лет спустя на этом доме (N32 по улице Сибирских партизан) появилась мемориальная доска: "В июле 1976 с балкона этого дома пел Владимир Высоцкий". Автор работы - заслуженный художник России Б.Бычков.

Впрочем, народная любовь от количества визитов не зависит. В Норильске, например, Высоцкий вообще не бывал, но и там есть улица его имени.

Кажется, не бывал Высоцкий и в Карачаево-Черкессии. В марте 1993 года там был открыт памятник Высоцкому.

В сентябре 2000 года в Мелитополе был открыт памятник Высоцкому. Киевская газета "Сегодня" в выпуске от 22 сентября 2000 года сообщила любопытную подробность: оказывается памятник, который первоначально планировалось установить в центральном городском парке, в конце концов, установили напротив торгового центра, принадлежащего самому меценату. В магазине круглосуточно дежурит охрана, которая теперь заодно присматривает и за памятником из цветного металла, который в противном случае могли бы легко украсть...

В июле 1979 года он выступал в Узбекистане. В один из дней сердце его остановилось, наступила клиническая смерть. Только присутствие врача позволило вернуть Высоцкого к жизни. Гастроли, естественно, пришлось прервать - и в Самарканде, где должны были состояться несколько концертов, Высоцкий не выступал. Однако именно там в 1989 году одной из улиц было присвоено его имя.

Где только не находятся мемориальные доски, посвящённые Высоцкому! Есть такая доска и на горе Бештау, что неподалеку от Пятигорска.

Есть и в Москве малоизвестный памятник Высоцкому. Он открыт в марте 1993 года на территории церкви Иверской Божьей Матери. Художественное решение авторов монумента А.Красулина и Д.Шаховского очень простое: крест, вырезанный на прямоугольнике чёрного мрамора.

Высоцкий объездил, без преувеличения, весь Советский Союз. Бывал он и на Дальнем Востоке. Впервые приехал туда весной 1967, неоднократно бывал и в дальнейшем, особенно часто - во Владивостоке. Неподалеку от этого города, в селе Беневское Лазовского района, стоит теперь памятник ему. Памятник этот необычен тем, что построен он на деньги одного человека, пенсионера И. Лычко. "На скале почти в центре села стоит памятник. Внизу речушка бежит, весной рододендрон цветет, летом - свежие цветы у подножья".

Есть на Дальнем Востоке и два географических объекта, носящих имя Высоцкого - перевал в массиве Сунтар-Хаята в Хабаровском крае и один из отрогов Буреинского хребта. "Здесь на высоте "1500" установлен памятный знак выдающемуся поэту и актеру".

Нельзя обойти вниманием и два морских судна, носящих имя поэта. Танкер "Владимир Высоцкий" построен на судоверфи "3 мая" югославского города Риеке в 1988г. и приписан к новороссийскому порту.

У пассажирского теплохода "Владимир Высоцкий", построенного на немецкой верфи в Бойценбурге, оказалась сложная судьба. К моменту спуска судна на воду Советский Союз распался, и ни одно российское пароходство выкупить корабль не смогло. Немцы продали его в Китай, причем, китайские речники почему-то не поменяли название, так что "Владимир Высоцкий" ныне ходит по Ян-цзы.

Имя Высоцкого носят объекты самые разные, от астероида, открытого в 1974 Л. Журавлевой и зарегистрированного под названием "Владвысоцкий", до молодежного театра в городе Иваново. Бывают случаи и курьезные. Некий садовод Г. Горин предлагал желающим семена помидоров "Высоцкий". И хотя, казалось бы, жители СНГ должны были привыкнуть к безумным названиям, вроде водки "Пушкин", помидоров "Космонавт Волков" и перца "Винни-Пух", идея не понравилась. Перспектива выпить "Пушкина" и закусить "Высоцким" вдохновила не всех. После резкой критики реклама помидоров "Высоцкий" исчезла


ИЗ ГАЗЕТ.

Памятник Владимиру Высоцкому торжественно открыт в Новосибирске...


В Екатеринбурге открыт памятник Владимиру Высоцкому...

В Подгорице есть памятник В. Высоцкому, знаменитому русскому актеру, поэту и барду.

Он приезжал сюда дважды...


Харьковский памятник -- далеко не единственный в Украине. Например, в Мариуполе их даже два -- памятный знак в виде отдельно стоящей мемориальной доски и памятник, где Высоцкий запечатлен в образе Глеба Жеглова из "Места встречи" -- в плаще и с наганом.

Всего же на огромной территории бывшего Советского Союза -- более двадцати памятников Высоцкому. Наверно, будут и еще.


В Самаре создан региональный "Фонд памяти Владимира Высоцкого". Его организаторы намерены установить памятник поэту, барду и актеру...


Калининградцы же, через двадцать шесть лет, как бы заглаживая свою вину перед великим артистом, поэтом и человеком, открыли в Центральном парке памятник Владимиру Высоцкому. Владимир Семенович устало присел с гитарой у входа на Певческое поле...


В болгарском городе Выршец открыт первый в стране памятник Владимиру Высоцкому...


ОБЪЯВЛЕНИЕ.

Клуб Высоцкий приглашает Вас на обеды:

1. "Убойная вечеринка" "Милицейской волны" 107,8 FM

2. "Вокруг света": Игра "в города"

Начало в 20:00. Вход свободный, строгий face-контроль. Предварительный заказ столиков по телефону 915 0434.

Вариант обеда на текущую неделю уточняйте у своего официанта. Меню разнообразное, всегда имеются: Блины, Салаты и холодные закуски, Горячие закуски, Супы, Горячие блюда, Гарниры, Соусы, Десерты и выпечка, Кофе и чай, Соки и напитки, Аперитивы, Шампанское, Белые вина, Розовые вина, Красные вина, Коньяк, Кальвадос, Виски, Джин, Водка, Текила, Ром, Дижестивы, Ликеры, Пиво, Коктейли, Сигареты...


И почетный караул

Для приличия всплакнул, -

Но я чую взглядов серию

На сонную мою артерию.

Вместо вступления: "ЧАС ЗАЧАТЬЯ Я ПОМНЮ НЕТОЧНО..."

В принципе я предпочитаю не рассказывать свою биографию, и не потому что в ней есть нечто такое, что я хочу скрыть, нет, а просто потому, что это малоинтересно. Интересней говорить про то, что я успел сделать за это время, а не про то, что успел прожить. Я знаю, что про меня ходит много всяких слухов, что мне приписывают массу песен, к которым я не имею никакого отношения, -- ну и Бог с ними! Не хочу опровергать. Помните, как Александр Сергеевич сказал: "От плохих стихов не отказываюсь, надеясь на добрую славу своего имени, а от хороших, признаться, и сил нет отказаться". Так что...


Час зачатья я помню неточно, --

Значит, память моя -- однобока, --

Но зачат я был ночью, порочно

И явился на свет не до срока.


Я рождался не в муках, не в злобе, --

Девять месяцев -- это не лет!

Первый срок отбывал я в утробе, --

Ничего там хорошего нет.


Спасибо вам, святители,

Что плюнули, да дунули,

Что вдруг мои родители

Зачать меня задумали --


По запискам современников, Владимир Высоцкий должен был родиться 13 января, однако появился с опозданием на две недели. Когда его мать отвозили в больницу, друзья, сопровождавшие ее, сказали, что пол ребенка будет тем же, что и у первого человека, которого они встретят по пути в больницу. На лестничной площадке к ним вышла соседка, однако вопреки суевериям родился мальчик.


В те времена укромные,

Теперь -- почти былинные,

Когда срока огромные

Брели в этапы длинные.


Их брали в ночь зачатия,

А многих -- даже ранее, --

А вот живет же братия --

Моя честна компания!


Ну, в общем так. У меня в семье не было никого из актеров и режиссеров, короче говоря, никого из людей искусства. Но мама моя очень любила театр и с самых-самых малых лет каждую субботу -- лет до тринадцати-четырнадцати -- водила меня в театр. И это, наверное, осталось. Видно, в душе каждого человека остается маленький уголок от детства, который открывается навстречу искусству.


Ходу, думушки резвые, ходу!

Слова, строченьки милые, слова!..

В первый раз получил я свободу

По указу от тридцать восьмого.


Знать бы мне, кто так долго мурыжил, --

Отыгрался бы на подлеце!

Но родился, и жил я, и выжил, --

Дом на Первой Мещанской -- в конце.


Там за стеной, за стеночкою,

За перегородочкой

Соседушка с соседушкою

Баловались водочкой.


Владимир Высоцкий родился в Москве, "Дом на Первой Мещанской, в конце" - согласно его же свидетельству из песни "Баллада о детстве". После пребывания в эвакуации на Урале, а затем вместе с отцом в послевоенной Германии, Высоцкий поселяется в Большом Каретном переулке ("Где твои семнадцать лет? На Большом Каретном..."), где и сложился дружеский круг, которому Владимир Семенович показывал свои первые песни.


Все жили вровень, скромно так, --

Система коридорная,

На тридцать восемь комнаток --

Всего одна уборная.


Здесь на зуб зуб не попадал,

Не грела телогреечка,

Здесь я доподлинно узнал,

Почем она -- копеечка.

Первая Мещанская улица, 126 (ныне проспект Мира, 76)

Именно сюда в конце января 1938 года супруги Семен Владимирович и Нина Максимовна Высоцкие принесли своего новорожденного сына Володю. До революции в этом трехэтажном здании располагалась гостиница "Наталис".


Как рассказывали их соседи по коммуналке, родители Володи долго выбирали имя будущему ребенку, - вспоминал живший по соседству с Высоцкими артист Владимир Трегцалов. - Решили: если родится девочка, назовут Алисой. А вот если парень... Имена перебирали всей коммуналкой и порешили назвать Олегом. Однако Нина Максимовна все же остановилась на Володе - в честь своего брата и отца своего мужа. Когда соседи об этом узнали, они долго с ней не разговаривали.


Сегодня от дома, где провел детство Высоцкий, осталась лишь небольшая полуразрушенная его часть, которая затерялась во дворах более новых домов.


...Не боялась сирены соседка

И привыкла к ней мать понемногу,

И плевал я -- здоровый трехлетка --

На воздушную эту тревогу!


Да не все то, что сверху, -- от бога, --

И народ "зажигалки" тушил;

И, как малая фронту подмога --

Мой песок и дырявый кувшин.


И било солнце в три ручья

Сквозь дыры крыш просеяно,

На Евдоким Кирилыча

И Гисю Моисеевну.


Она ему: "Как сыновья?"

"Да без вести пропавшие!

Эх, Гиська, мы одна семья --

Вы тоже пострадавшие!


17 сентября 1980 года в Москве от туберкулеза умер двоюродный брат Владимира Высоцкого - Николай. По словам Нины Максимовны Высоцкой, на похоронах Николая был весь персонал больницы - его по-человечески любили...

Николай сыграл важную роль в жизни В.В. - роль практически неизвестную и совершенно неоцененную. Одной из первых сказала об этом Людмила Владимировна Абрамова: "...Про Колю надо вспоминать, ведь он был чистейшей, ангельской души человек, и ни в чем не виновный. А ведь он был осужден, сидел в лагерях. И очень много текстов - просто блатных песен - Володя знал от него. Коля вернулся не потому, что его кто-то простил, - он был комиссован как страшно больной человек... И нигде ни в чем он не озлобился, никогда в жизни не ругал тех, кто его посадил..."

Николай попал в сталинские лагеря, в сущности, по недоразумению - его попросили (или заставили) посторожить ворованную капусту...

И не только тексты лагерных песен узнал В.В. от своего двоюродного брата, - вспоминает "вечный сосед" Высоцких Михаил Яковлев (сын Гиси Моисеевны): "Хорошо помню Николая... Однажды он появился у нас на проспекте Мира, появился после сталинских лагерей. А попал он туда ни за что: кажется, с голоду украл буханку хлеба... В лагере он заболел туберкулезом.

Я даже помню, как Коля уезжал из Москвы - здоровый ухоженный ребенок - а вернулся, по существу, инвалидом. И вот мы втроем: Володя, Коля и я, иногда сидели до утра: он рассказывал нам про лагерную жизнь. Пел какие-то лагерные песни. Я глубоко уверен, что это оказало влияние на первые песни Высоцкого - так называемые "блатные"..."

Так что, знание лагерной жизни было у В.В. задолго до чтения "Архипелага ГУЛАГа" и знакомства с Вадимом Ивановичем Тумановым. Это подтверждает сам Туманов: "...Это не совсем точно, что Володя узнал про лагеря от меня, - хотя на все эти темы мы с ним подробно переговорили... У него был двоюродный брат - Николай, который сидел в Бодайбо. Володя многое знал от него".

Друзья детства В.В. хорошо помнят Николая, - разумеется, он не мог не произвести сильного впечатления и своими рассказами, и своей судьбой. Владимир Акимов: "Однажды Коля показал нам (мы еще мальчишками были) как делаются карты в местах не столь отдаленных: из газет и картошки. Масти рисуются сажей от каблука и истолченным в пыль, размоченным слюной кирпичом. Хорошие были карты - на ощупь как атласные. Володя ими очень дорожил, хотя карточные игры, в сущности, миновали нас. Коля вышел по амнистии, пробыв энное количество лет на приисках в Бодайбо".

Николай вернулся в Москву - жить ему было негде - и некоторое время он жил у Высоцких в новой квартире на проспекте Мира. В этой трехкомнатной квартире вместе жили семьи Высоцких и Яковлевых (Нина Максимовна с Владимиром и Гися Моисеевна с Михаилом). В это время В.В. начинает учиться в Школе-Студии МХАТ. Рассказывает сокурсник по Студии и друг В.В. - Г.Ялович: "Две семьи жили в одной квартире... Там Володя познакомил меня с одним человеком, который только что вернулся "оттуда"... И целый день мы сидели в комнате, этот человек рассказывал... Еще помню, что он читал свои стихи. Володя от него много узнал и, вероятно, многое взял из него. Высоцкий мог "внедриться" в другое человеческое существо, в другую человеческую природу. Мог увидеть мир "из другого человека".

Закончим словами Нины Максимовны Высоцкой: "Когда-то Николай пел Володины песни - первые. А Володя играл на гитаре. Тогда Николай говорил: "Володя, я - твой соавтор".


Вы тоже -- пострадавшие,

А значит -- обрусевшие:

Мои -- без вести павшие,

Твои -- безвинно севшие".


...Я ушел от пеленок и сосок,

Поживал -- не забыт, не заброшен,

И дразнили меня: "Недоносок", --

Хоть и был я нормально доношен.


Володя и в раннем детстве проявлял настойчивость в характере. Например, ему было около двух лет, когда отец купил ему клюшку и мячик, Вова ходит по комнате и пристает ко всем взрослым:

- Будем играть в хоккей! - причем произносит это взрослым грубоватым голосом, который с детства был у него хрипловатым.

Его отсылают к спящему на кровати дяде Яше. Володя берет клюшку, что, надо сказать была выше его в полтора раза, и идет к дяде. Снова начинает свое монотонное:

- Дядя Яша! Вова хочет играть в хоккей!..

В ответ никакой реакции. Но невнимание к племяннику заканчивается для дяди плачевно: Володя со всего маху бьет его клюшкой по весьма болезненному месту.

- Что ты делаешь?! - в ярости вскакивает спросонья дядя Яша.

- Вова хочет играть в хоккей...

Нина Максимовна в то время увлекалась театром, и дома, в коридоре или на кухне, где обычно случались общие чаепития, часто устраивались детские концерты и представления. Володя с удовольствием принимал в них участие.

Забирался на табуретку повыше, чтобы его все видели, и читал перед собравшимися наизусть стихи: "Почемучку", "Детки в клетке" Маршака, "Мужичок с ноготок" Некрасова, отбрасывал назад волосы, как настоящий поэт, и громко декламировал.


Маскировку пытался срывать я:

Пленных гонят -- чего ж мы дрожим?!

Возвращались отцы наши, братья

По домам -- по своим да чужим...


У тети Зины кофточка

С драконами да змеями,

То у Попова Вовчика

Отец пришел с трофеями.


Трофейная Япония,

Трофейная Германия...

Пришла страна Лимония,

Сплошная Чемодания!


Взял у отца на станции

Погоны, словно цацки, я, --

А из эвакуации

Толпой валили штатские.


Окончилась Великая Отечественная война. Как уже раньше говорилось, совместная жизнь родителей Владимира Высоцкого не сложилась. Когда Семен Владимирович вернулся из Германии в Москву, у него уже была вторая жена - Евгения Степановна Высоцкая (Лихалатова). Они поселились у нее, в Большом Каретном переулке, д.15, кв.4. Володя виделся с отцом, но до января 1947 жил с Ниной Максимовной. Владимир часто оставался без присмотра, поэтому Нина Максимовна с Семеном Владимировичем решили, что пока он не закончит школу, будет жить с отцом и Евгенией Степановной. В январе 1947 года Семен Владимирович был направлен на службу в немецкий город Эберсвальд, куда вместе с ним отправились сын и Евгения Степановна. Там же проходил службу дядя Володи - Алексей Владимирович и его "военная тетя" Шура. Общение, дружба с военнослужащими во многом определили первую мечту Владимира о будущей профессии - он хотел стать военным. В октябре 1949 г. Высоцкие вернулись в Москву.


Осмотрелись они, оклемались,

Похмелились -- потом протрезвели.

И отплакали те, кто дождались,

Недождавшиеся -- отревели.


Стал метро рыть отец Витькин с Генкой, --

Мы спросили -- зачем? -- он в ответ:

"Коридоры кончаются стенкой,

А тоннели -- выводят на свет!"


Пророчество папашино

Не слушал Витька с корешом --

Из коридора нашего

В тюремный коридор ушел.


Да он всегда был спорщиком,

Припрут к стене -- откажется...

Прошел он коридорчиком --

И кончил "стенкой", кажется.


Но у отцов -- свои умы,

А что до нас касательно --

На жизнь засматривались мы

Уже самостоятельно.


Все -- от нас до почти годовалых --

"Толковищу" вели до кровянки, --

А в подвалах и полуподвалах

Ребятишкам хотелось под танки.


Не досталось им даже по пуле, --

В "ремеслухе" -- живи не тужи:

Ни дерзнуть, ни рискнуть, -- но рискнули

Из напильников делать ножи.


Они воткнутся в легкие,

От никотина черные,

По рукоятки легкие

Трехцветные наборные...


Вели дела обменные

Сопливые острожники --

На стройке немцы пленные

На хлеб меняли ножики.


Сперва играли в "фантики"

В "пристенок" с крохоборами, --

И вот ушли романтики

Из подворотен ворами.


...Спекулянтка была номер перший --

Ни соседей, ни бога не труся,

Жизнь закончила миллионершей --

Пересветова тетя Маруся.


У Маруси за стенкой говели, --

И она там втихую пила...

А упала она -- возле двери, --

Некрасиво так, зло умерла.


Нажива -- как наркотика, --

Не выдержала этого

Богатенькая тетенька

Маруся Пересветова.


Но было все обыденно:

Заглянет кто -- расстроится.

Особенно обидело

Богатство -- метростроевца.


Он дом сломал, а нам сказал:

"У вас носы не вытерты,

А я, за что я воевал?!" --

И разные эпитеты.


Владимир Высоцкий в школьные годы не отличался крепким телосложением. Школа была мужская и здесь всегда были физически сильные ребята. Случалось, что они поколачивали Высоцкого. Его одноклассник Владимир Акимов вспоминает: "Он привык ценить и уважать физическую силу и крепкие кулаки. Районы Москвы, где он жил, раньше считались не очень респектабельными...


...Было время -- и были подвалы,

Было дело -- и цены снижали,

И текли куда надо каналы,

И в конце куда надо впадали.


Дети бывших старшин да майоров

До ледовых широт поднялись,

Потому что из тех коридоров,

Им казалось, сподручнее -- вниз.


Аттестат о среднем образовании Владимира Семеновича Высоцкого

полученный им 24 июня 1955 года, сообщает, что: при отличном поведении он обнаружил следующие знания по предметам:


Русский язык 4 (четыре) Всеобщая история 5 (пять)


Литература 5 (пять) Конституция СССР 5 (пять)


Алгебра 4 (четыре) География 5 (пять)


Геометрия 4 (четыре) Физика 4 (четыре)


Естествознание 5 (пять) Химия 4 (четыре)


История СССР 4 (четыре) Ин.язык (французский) 4 (четыре)


Большой Каретный переулок, 15, кв. 4

Здесь Владимир жил у отца с мачехой с 1949 по 1955 год. Родители к тому времени развелись и решили, что Володе лучше жить под мужским присмотром. Так что в пятый класс Высоцкий пошел в мужскую школу ? 186, которая находилась на этой улице в доме ? 22, стр. 6 (сейчас это школа ? 1276). Одноклассники тут же придумали Высоцкому кличку Американец - из-за заграничных костюмов, в которых ходил Володя (до этого он несколько лет прожил с отцом в Германии). Позже у него появилась другая кличка - Высота. А совсем рядом, в Первом Колобовском переулке, дом ? 12, до сих пор работает Московский винный завод, куда юный Высоцкий бегал с друзьями за вином. Ведь не секрет, что употреблять спиртное он начал очень рано. Сегодня дом, где провел юность Владимир Семенович, украшают аж три мемориальные доски, которые указывают, что здесь жил знаменитый артист.


- Одну доску повесили от правительства Москвы, - рассказывает дворник дома ? 15 Наталья Павловна, - вторая от друзей, а вот эта - у подъезда, совсем простенькая, от поклонников. Она появилась на этом доме первой, в начале 80-х.


Пушечная улица, 4, стр. 2

Московский дом учителя. Сюда еще школьником Высоцкий начал ходить в театральную студию, которую вел артист МХАТа Владимир Богомолов. Именно он готовил Высоцкого к поступлению в театральный институт. Однажды Нина Максимовна пришла на репетицию. "Володя изображал крестьянина, который на вокзале требует у кассирши билет, - рассказывала она потом. - Ему отвечают, что билетов нет, а он добивается своего. Я впервые видела Владимира на сцене и до сих пор помню свое удивление, настолько неожиданными были для меня все его актерские приемы. После репетиции я подошла к Богомолову и спросила: "Может ли Володя посвятить свою жизнь сцене?" Актер удивился: "Не только может, но и должен! У вашего сына талант!" После этого ответа я перестала препятствовать поступлению сына в театральный".

Средь оплывших свечей и вечерних молитв,

Средь военных трофеев и мирных костров,

Жили книжные дети, не знавшие битв,

Изнывая от детских своих катастроф.


Детям вечно досаден

Их возраст и быт -

И дрались мы до ссадин,

До смертных обид.

Но одежды латали

Нам матери в срок,

Мы же книги глотали,

Пьянея от строк.


В школе Владимир часто сочинял эпиграммы на своих одноклассников, знакомых.; В школьные годы Владимир Высоцкий увлекался литературой, особенно поэзией "серебряного века". А в детстве, когда отец запрещал ему читать в постели, чтобы не испортить зрение, он забирался под одеяло с книжкой и фонариком. Отличительной чертой Высоцкого была уверенность в себе, он всегда поступал так, как считал нужным. Мириться с несправедливостью, обидой, причиненной слабым, он не мог с детства

Очень часто Володя на уроках начинал кого-то изображать, пародировать, чем, естественно, учителя были недовольны. У него появились "неуды" по поведению.


Липли волосы нам на вспотевшие лбы,

И сосало под ложечкой сладко от фраз.

И кружил наши головы запах борьбы,

Со страниц пожелтевших слетая на нас.


И пытались постичь -

Мы, не знавшие войн,

За воинственный клич

Принимавшие вой, -

Тайну слова "приказ",

Назначенье границ,

Смысл атаки и лязг

Боевых колесниц.


Уже в то время Владимир умел интересно рассказывать, разыгрывать всякие истории. "Пишу я очень давно. С восьми лет писал я всякие вирши, детские стихи про салют, - вспоминал он, - А потом, когда стал немножко постарше, писал всевозможные пародии..."


А в кипящих котлах прежних боен и смут

Столько пищи для маленьких наших мозгов!

Мы на роли предателей, трусов, иуд

В детских играх своих назначали врагов.


И злодея слезам

Не давали остыть,

И прекраснейших дам

Обещали любить;

И, друзей успокоив

И ближних любя,

Мы на роли героев

Вводили себя.


По окончанию школы Владимир решительно заявил родителям: хочу в Театральный, но вся семья была против. Отец, мать, дедушка Владимир Семенович, другие родственники уговаривали его оставить мечту о театральной карьере и, чтобы всегда иметь кусок хлеба, стать "нормальным советским инженером". Под таким давлением Высоцкий решил поступить в технический ВУЗ на механический факультет вместе со своим одноклассником и другом Игорем Кохановским.


Только в грезы нельзя насовсем убежать:

Краткий век у забав - столько боли вокруг!

Попытайся ладони у мертвых разжать

И оружье принять из натруженных рук.


Испытай, завладев

Еще теплым мечом,

И доспехи надев, -

Что почем, что почем!

Испытай, кто ты - трус

Иль избранник судьбы,

И попробуй на вкус

Настоящей борьбы.


И когда рядом рухнет израненный друг

И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,

И когда ты без кожи останешься вдруг

Оттого, что убили - его, не тебя, -


Ты поймешь, что узнал,

Отличил, отыскал

По оскалу забрал -

Это смерти оскал! -

Ложь и зло, - погляди,

Как их лица грубы,

И всегда позади -

Воронье и гробы!


Замечательная компания на Большом Каретном, о которой позже не раз будет вспоминать Владимир Высоцкий на своих лекциях-концертах, образовалась в конце 50-х - начале 60-х годов. Появилась она, конечно, спонтанно, но, впрочем, вполне закономерно, на основе сближения двух разновозрастных групп. Одна из них состояла из одноклассников и одногодков Владимира Высоцкого. Его школьный товарищ Володя Акимов, рано потерявший родителей, в старших классах жил практически один. Поэтому у него на Каретном, в большой комнате, около 40 квадратных метров, перегороженной шкафом и попонами, собиралась веселая мужская компания, в которую непременно входил Высоцкий, Игорь Кохановский, Яша Безродный и Аркадий Свидерский. Вторая группа - это Левон Суренович Кочарян, его друзья и знакомые, жившие у него, а позже и у его жены Инны Александровны Кочарян (Крижевской), в трехкомнатной квартире в том же подъезде, где жили отец Высоцкого и Евгения Степановна.


Если путь прорубая отцовским мечом

Ты соленые слезы на ус намотал,

Если в жарком бою испытал что почем, -

Значит, нужные книги ты в детстве читал!


"И вот если на две чаши весов бросить - на одну чашу все, что делаю помимо песни, - это кино, театр, выступления, радио, телевидение и так далее, а на другую - только работу над песнями, то, думаю, песня перевесит. Потому что она живет, не дает возможности спокойно, так сказать, откинувшись, отдыхать. Она все время тебя гложет, пока ты ее не напишешь..."


Если мяса с ножа

Ты не ел ни куска,

Если руки сложа

Наблюдал свысока,

И в борьбу не вступил

С подлецом, палачом -

Значит, в жизни ты был

Ни при чем, ни при чем!


"...Это было самое запомнившееся время моей жизни. Позже мы все разбрелись, растерялись... Но все равно я убежден, что каждый из нас это время отметил... Можно было сказать только полфразы, и мы друг друга понимали в одну секунду, где бы ни были; понимали по жесту, по движению глаз - вот такая была притирка друг к другу. И была атмосфера такой преданности и раскованности - друг - другу мы были преданы по- настоящему... Сейчас уже нету таких компаний: или из-за того, что все засуетились, или больше дел стало, может быть... В этой компании мы прожили вместе нашу...молодость, и, в общем, я писал для них"


"Мои родители спасли бабушку Владимира Высоцкого от расстрела в бабьем яру"

Историю о том, как во время оккупации Киева бабушка Владимира Высоцкого Ирина Алексеевна чудом избежала участи десятков тысяч людей, расстрелянных гитлеровцами в Бабьем Яру, мы услышали от двоюродной сестры актера и барда - писательницы Ирэн Высоцкой, приезжавшей в этом году из Москвы в столицу Украины на открытие выставки, посвященной ее знаменитому брату. В Музее одной улицы, где проходила выставка, Ирэн появилась с двумя интеллигентными женщинами. "Это близкие нашей семье люди - сестры Ирина и Наталья Мельниченко. Во время войны их родители Андрей Прохорович и Евдокия Федоровна спасли нашу с Володей бабушку. Она прожила долгую жизнь и умерла в Киеве в 1970 году".


"Даже когда фашист навел пистолет на мою сестру, мама не призналась, что Ирина Алексеевна - еврейка"

С заслуженным деятелем искусств Украины хормейстером Государственного заслуженного академического народного хора имени Григория Веревки Ириной Андреевной Мельниченко корреспонденты "ФАКТОВ" встретились у нее на работе.


- Во время обороны Киева в 1941 году немцы разбомбили дом на углу улиц Ивана Франко и Фундуклеевской (нынешней Богдана Хмельницкого), где жили мои родители и старшая сестра Галя, - рассказывает Ирина Мельниченко. - Их переселили на улицу Франко, 20, в коммунальную квартиру номер три на втором этаже. Так нашей соседкой стала бабушка Владимира Высоцкого Ирина Алексеевна.


По словам Ирэн Высоцкой, их с Владимиром дед Вольф, первый муж Ирины Алексеевны, в начале XX века вместе со своим родным братом Леоном приехал из Бреста в Киев, чтобы получить высшее образование. Здесь познакомился со студенткой фельдшерско-акушерской школы красавицей Дорой Бронштейн и вскоре женился на ней. В первые годы советской власти он сменил имя, стал Владимиром, а Дора - Ириной. К тому времени у них уже было двое сыновей - Семен и Алексей.


Большевики объявили нэп, и Вольф-Владимир не преминул этим воспользоваться. Занялся выпуском косметики, а у его жены проявился талант косметолога. Она обзавелась многочисленной клиентурой, ее салон находился рядом с нынешней Европейской площадью. В 1926 году семья переехала в Москву, но отношения супругов дали трещину: у мужа случались романы на стороне. В конце концов Ирина подала на развод и вернулась в Киев. Семен и Алексей жили то у отца, то у матери. Оба стали военными. Алексей участвовал еще в Финской войне, а Семен попал на фронт в 1941 году. Когда началась Великая Отечественная, их мама хотела эвакуироваться в Москву, но не получилось. Пришлось остаться в оккупированном Киеве.


- Ирина Алексеевна занимала две комнаты с балконом, выходившие на улицу, - продолжает Ирина Мельниченко. - Вскоре после того, как 19 сентября 1941 года город захватили немцы, у Высоцкой завязались отношения с Георгием Лукичом Семененко. Он работал слесарем в нашем жэке, отличался порядочностью, вежливостью. Они обвенчались. Ирина Алексеевна взяла фамилию нового мужа. Однако значиться в документах еврейкой было крайне опасно, и они с Георгием Лукичом купили на базаре то ли паспорт, то ли свидетельство о рождении на имя некой Дарьи, украинки.


Уже через десять дней после оккупации гитлеровцы начали расстрелы в Бабьем Яру. Многих людей забирали прямо из квартир. Однажды фашисты - их было трое - нагрянули и в нашу коммуналку, вывели всех жильцов на кухню, проверили документы. Но этого им показалось мало. Один их гитлеровцев, указав на Ирину Алексеевну, спросил моего отца: "Юде?" - "Нет, украинка". Тогда немец достал пистолет, навел его на мою маму и снова обратился к папе: "Юде?" Отец не смалодушничал: "Наша соседка - украинка". Фашист перевел дуло на мою старшую сестру Галю, которой тогда было пять лет, и спросил у моей мамы: "Юде?!" - "Нет!" К счастью, немцы поверили, а может, просто отдали должное мужеству моих родителей. Как бы там ни было, они еще раз просмотрели документы Ирины Алексеевны и ушли. Что помогло моим отцу и матери с честью выйти из той ситуации? Думаю, сыграли роль семейные традиции, ведь мы из старинного казацкого рода, привыкшего блюсти достоинство. Наверняка у вас возник вопрос, почему мой отец не был на фронте. Он страдал тяжелым заболеванием позвоночника, из-за которого его не призвали в армию даже в военное время.


Мама рассказала мне о спасении Ирины Алексеевны, когда я стала подростком. До этого историю хранили в тайне, опасаясь, что о ней станет известно НКВД. В те времена люди боялись связываться с органами, даже если ничего, кроме похвалы, не заслуживали.


"Бабушка Высоцкого была известным косметологом и избавила меня от родимого пятна на щеке"

- Как же Ирине Алексеевне удавалось избегать ареста все два с лишним года оккупации Киева?


- Помогло, в частности, то, что жильцы нашей квартиры попросту не открывали немцам двери, - отвечает Ирина Андреевна. - К нам следовало стучать два раза, к нашей соседке, одинокой женщине, - один раз. У Ирины Алексеевны и Георгия Лукича был еле приметный звонок. Это достижение техники тогда встречалось нечасто, поэтому немцы привыкли, обходя дома, колотить в двери. Распознать, что пришли фашисты, труда не составляло. Квартира замирала, и незваные гости уходили. Правда, случались среди них не в меру настырные, били в двери очень уж сильно и долго. Впускали, но обходилось без эксцессов.


Маме в те годы довелось спасти от расстрела еще одного человека, пленного Павла Лысенко. Он был военным летчиком. Колонны обреченных часто проводили по Фундуклеевской, жители собирали по нескольку картофелин, сухарей и выходили на тротуар. Расстояние между охранниками было довольно большое, и это позволяло угостить пленных. Мама как-то ткнула в руки незнакомому человеку картофелину и сухарь. А через некоторое время он разыскал ее, чтобы поблагодарить. Говорил: "Картошка и сухарь спасли мне жизнь. Я был в подавленном состоянии, в каком-то оцепенении. А тут мне в руку вложили еду, и я как будто очнулся, захотелось выжить во что бы то ни стало. Улучив момент, когда охранник на что-то отвлекся, я шмыгнул в боковую улицу. Вот так и спасся".


- Но на этом чудеса не закончились, - добавляет Ирина Мельниченко. - После войны дядя Паша стал большим человеком, у него даже машина была, а квартиру ему дали в нашем доме, на пятом этаже. Его жену звали Муся. Детей у них не было, они усыновили сироту, учившегося в Суворовском училище. Я много раз слышала, как дядя Паша при встречах говорил маме: "Дуся, я никогда не забуду, что ты мне спасла жизнь". Мы часто ходили к Лысенко, его семья - к нам, и, сидя за столом, дядя Паша говорил моему отцу: "Андрей, береги Дусю, она большой души человек".


- Какой вам запомнилась Ирина Алексеевна?


- О, это была аристократка: стройная, красивая женщина с изысканными манерами. Сама она не готовила. У них была домработница, тетя Ната, она жила в чуланчике возле кухни. Ирина Алексеевна хорошо одевалась, а по дому часто ходила с косметической маской на лице. Она ведь была популярнейшим косметологом, сама готовила кремы, клиентки приходили к ней не только в салон, но и домой. У нее с Лукичом (мы его звали по отчеству) был телефон, первый в доме телевизор с линзой. Мы ходили к ним смотреть фильмы. Ирина Алексеевна устраивалась на диване, Лукич и гости - на стульях. В те времена кино на дому воспринималось почти как чудо.


В детстве у меня на щеке было довольно большое родимое пятно. В семье считали, что виной тому война. Мама была беременна мной, когда наши войска освобождали Киев. Бомбежки, взрывы снарядов, жуткая канонада... Жители находились в постоянном страхе за себя и своих близких. Мама запомнила, что в одной стрессовой ситуации она схватилась рукой за щеку. Когда я родилась, у меня на щеке оказалась большая родинка. Я, конечно же, мечтала от нее избавиться. В то время напротив Центрального универмага был косметический салон, в котором родимые пятна выводили с помощью электричества. Узнав, что мама собирается меня туда повести, Ирина Алексеевна авторитетно заявила: "И думать забудьте: у девочки останется шрам. Я сама сведу пятно". Она стала готовить для меня маски, помню, первой из них была смесь муки и кефира. За пару лет родимое пятно действительно сошло, даже следа не осталось. Ирина Алексеевна говорила мне: "Ты, девочка, о своей внешности не беспокойся. Можешь класть на лицо землянику, протирать его ломтиком огурца и слегка припудривать пудрой "Лебяжий пух".


Я с шести лет училась в музыкальной школе, потом поступила в консерваторию. Ирина Алексеевна часто просила меня сыграть ей на фортепиано. Но ее любимицей была не я, а моя младшая сестра Наташа. Причина ее особой благосклонности к сестре, возможно, в том, что Наташа блондинка, а у меня волосы, как у Пушкина, - каштановые кудри. Зато любимицей Лукича была я. Помню, когда Володя Высоцкий навещал их и привозил записи своих песен, Лукич стучался к нам и приглашал: "Был Вова, приходи песни слушать".


"В Киеве у Володи была девушка, актриса Театра имени Леси Украинки"

- Что готовили к приезду сыновей и внуков Ирины Алексеевны?


- Семен и Алексей звонили, предупреждали, когда приедут (обычно с женами и детьми), - вспоминает Ирина Мельниченко. - Они обожали раков, которых готовила моя мама. Знаете, в нашей коммуналке все были, как родные. Поэтому когда Ирина Алексеевна ждала в гости сыновей, считалось в порядке вещей, что моя мама шла на рынок - Владимирский или Сенной - за раками. Покупала целую гору! У мамы была огромная кастрюля, в ней она и варила раков. Все это поглощалось с наслаждением. А еще сыновья Ирины Алексеевны любили постный борщ с фасолью и мелкими карасиками, его готовила тетя Ната. Моя мама пекла для гостей песочные пироги: зимой - со смородиновым вареньем, летом - со свежими ягодами или яблоками. И делала очень вкусные вареники. Тесто у мамы всегда получалось удачным, поэтому ей поручали выпечку. Ей помогали мои сестры, а я занималась музыкой.


Семен и Алексей были старшими офицерами, занимали высокие должности. Оба - статные красавцы с бархатными голосами. И жены у них были эффектные, ослепительно красивые. Поначалу братья Высоцкие пытались давать моей маме деньги за продукты, но она наотрез отказалась. Тогда они начали привозить ей платья для меня и сестер, коробки конфет, коньяк. Кстати, Ирина Алексеевна очень любила его. Если намечалось какое-то торжество, специально для нее покупали коньяк. Ей нравилось играть в преферанс, попивая этот напиток.


- Когда Володя Высоцкий вырос, он часто приезжал к бабушке, - говорит Ирина Андреевна. - Тем более что в Киеве у него была любимая девушка, актриса Театра имени Леси Украинки. Впрочем, мы их отношениями особо не интересовались. Володя останавливался не у бабушки, только навещал ее. Застать Ирину Алексеевну ему удавалось не всегда: они с мужем нередко уезжали на курорт Ворзель недалеко от Киева. Отправлялись туда непременно на такси. У Ирины Алексеевны была привычка усаживаться на балконе в ожидании, когда за ними приедет машина.


Володя проводил у нас не много времени, но каждый его визит становился праздником. Он был необычайно обаятельным, веселым и доброжелательным человеком. Сыпал шутками, анекдотами. Развеселив всех, исчезал по своим делам, ведь в Киеве у него было много друзей и знакомых.


Владимир Высоцкий (1838-1980) Основные даты жизни и творчества


1938, 25 января - родился в 9 часов 40 минут в роддоме на Третьей Мещанской улице, 61/2. Мать, Нина Максимовна Высоцкая (до замужества Серегина), - референт-переводчик. Отец, Семен Владимирович Высоцкий, - военный связист.


1941 - вместе с матерью эвакуирован в село Воронцовка Бузулукского района Чкаловской (ныне Оренбургской) области.


1943 - возвращение в Москву на прежнюю квартиру по адресу: Первая Мещанская улица, дом 126 (с 1957 года - проспект Мира).


1945, 1 сентября - поступил в первый класс школы No 273 Ростокинского района Москвы.


1947- с отцом и его второй женой, Евгенией Степановной Лихалатовой-Высоцкой, уезжает в город Эберсвальде (Германия).


1949- возвращается с Е. С. Лихалатовой-Высоцкой в Москву и живет в Большом Каретном переулке (дом 15, кв. 4). Поступает в 5-й класс мужской средней школы No 186.


1953- начинает заниматься в драмкружке при Доме учителя под руководством В. Н. Богомолова.


1955, весна - переезжает к матери на Первую Мещанскую улицу, дом 76, кв. 62.


1955, июнь - заканчивает среднюю школу.


1955, август - поступает на механический факультет Московского инженерно-строительного института, который оставляет после первого семестра.


1956, июнь - поступает в Школу-студию МХАТ. 1956, осень - знакомство с Изой Жуковой.


1958 - первая актерская работа - роль Порфирия Петровича в учебном этюде по "Преступлению и наказанию" Ф. М. Достоевского.


1959 - первая эпизодическая роль в кино - студент Петя в фильме ре-


жиссера В. Ордынского "Сверстницы". 1960, 25 апреля - свадьба Высоцкого и Изы Жуковой.


1960, 20 июня - получил диплом об окончании Школы-студии и направлен на работу - в Московский драматический театр им. А. С. Пушкина.


1961, июль - написал первую песню - "Татуировка".


1961 - во время съемок кинофильма "713-й просит посадки" знакомится со своей будущей второй женой - актрисой Людмилой Абрамовой.


1962 - работа в Театре миниатюр.


1962, 29 ноября - рождение сына Аркадия.


1963, июнь - первые студийные записи песен Высоцкого.


1964, весна - знакомство с главным режиссером Театра драмы и комедии на Таганке Ю. П. Любимовым.


1964, 8 августа - рождение сына Никиты.


1964, осень - поступление на работу в Московский театр драмы и комедии на Таганке.


1964, 19 сентября - дебют на таганской сцене - срочный ввод на роль Второго Бога в спектакле "Добрый человек из Сезуана".


1964, 14 октября - премьера спектакля "Герой нашего времени", Высоцкий - в роли драгунского капитана.


1965- первые сольные выступления с песнями в научно-исследовательских институтах.


1965, февраль - премьера спектакля "Антимиры" (по стихам А. Вознесенского) с участием Высоцкого.


1965, апрель ~ премьера спектакля "Десять дней, которые потрясли мир".


1965. 25 июля - регистрация брака с Людмилой Абрамовой. 1965, ноябрь - премьера спектакля "Павшие и живые".


1966, 17 мая - премьера спектакля "Жизнь Галилея" с Высоцким в главной роли.


1966-1967- съемки в кинофильмах "Я родом из детства" (режиссер В. Туров) и "Короткие встречи" (режиссер К. Муратова). 1967, июль - знакомство с Мариной Влади.


1967- выход кинофильма "Вертикаль" (режиссеры С. Говорухин и Б. Дуров) с Высоцким в роли радиста Володи, с песнями Высоцкого.


1967, лето - первые публикации песен Высоцкого в газетах.


1967, 17 ноября - премьера спектакля "Пугачев" с Высоцким в роли Хлопуши.


1968, январь - завершение съемок фильма Г. Полоки "Интервенция" (Высоцкий - в роли Бродского), вышедшего на экран только в 1987 году.


1968, май-июнь - газетная кампания против Высоцкого.


1968- первая авторская грампластинка (гибкая) с песнями из фильма "Вертикаль".


1968- выход кинофильма "Служили два товарища" (режиссер Е. Карелов). Высоцкий в роли поручика Брусенцова.


1969 - выход кинофильмов "Опасные гастроли" (режиссер Г. Юнг-вальд-Хилькевич) и "Хозяин тайги" (режиссер В. Назаров) с участием Высоцкого.


1970, 10 февраля - развод с Л. В. Абрамовой.


1970, 1 декабря - регистрация брака с Мариной Влади.


1971, 29 ноября - премьера спектакля "Гамлет" в Театре на Таганке с Высоцким в главной роли.


1972- съемки в кинофильмах "Четвертый" (режиссер А. Столпер) и "Плохой хороший человек" (режиссер И. Хейфиц).


1973- первая поездка за границу (Франция).


1973, декабрь - работа над балладами для фильма М. Швейцера "Бегство мистера Мак-Кинли".


1974, лето - съемки в фильме "Единственная дорога" (режиссер В. Павлович).


1974- выход двух авторских пластинок (миньонов) "Песни Владимира Высоцкого".


1975-съемки в фильме "Единственная" (режиссер И. Хейфиц).


1975, май - начало репетиций спектакля А. В. Эфроса "Вишневый сад" с Высоцким в роли Лопахина.


1975 - Высоцкий и Марина Влади переезжают в кооперативную квартиру на Малой Грузинской улице, дом 28.


1976- выход фильма А. Митты "Сказ про то, как царь Петр арапа женил" с Высоцким в главной роли.


1976, июль - поездка в Канаду и США.


1977, март - выход двух альбомов с песнями Высоцкого во Франции.


1977 - выход буклета И. Рубановой "Владимир Высоцкий".


1977, ноябрь-декабрь - гастроли Театра на Таганке во Франции, концерты Высоцкого в Париже. Выход третьей французской пластинки Высоцкого - "Натянутый канат".


1978, май - начало работы над ролью капитана Жеглова в телефильме "Место встречи изменить нельзя" (режиссер С. Говорухин).


1978, ноябрь - участие в альманахе "Метрополь".


1979, 12 февраля - премьера спектакля "Преступление и наказание" с Высоцким в роли Свидригайлова.


1979-работа над ролью Дон Гуана в телефильме "Маленькие трагедии" (режиссер М. Швейцер).


1980, 22 января - единственная съемка Высоцкого на Центральном телевидении (передача была впервые показана в 1988 году).


1980, 16 июля - последнее публичное выступление в городе Калининграде Московской области.


1980, 18 июля - последний спектакль "Гамлет" в Театре на Таганке.


1980, 25 июля - кончина Владимира Высоцкого.


1980, 28 июля - похороны Высоцкого на Ваганьковском кладбище в Москве.


1981 - в Театре на Таганке Ю. П. Любимов поставил спектакль "Владимир Высоцкий".


1981- выход первого стихотворного сборника Владимира Высоцкого "Нерв" (составитель Р. И. Рождественский).


1985, 12 октября - на могиле Высоцкого установлен памятник.


1987 - Высоцкому посмертно присуждена Государственная премия СССР "за создание образа Жеглова в телевизионном художественном фильме "Место встречи изменить нельзя'' и авторское исполнение песен".


1989- в Москве создан Государственный культурный центр-музей В. С. Высоцкого.


1995, 25 июля - открытие памятника Высоцкому в Москве на Страстном бульваре у Петровских Ворот.


Вместо главы 1: САМЫЙ ЛЮБИМЫЙ ЕВРЕЙ РОССИИ

Когда в 1979 году Высоцкий приехал в Америку, его сразу же окружила толпа журналистов. Первым же вопросом был вопрос об "ужасах советской действительности" и о "бесчеловечности коммунистического режима".

- Но неужели вы думаете, - отрезал Высоцкий, - что если у меня есть проблемы с моим правительством, то я приехал решать их здесь?

Больше его не провоцировали.

Анкета:

- Вы - еврей?

- Нет, я не еврей.

- Хорошо, значит вы не еврей?

- Я же сказал, что я не еврей.

- Отлично. Последний раз спрашиваю. Вы еврей?

- Да не еврей я, не еврей!

- Что вы горячитесь? Я так и пишу, что вы - еврей.

- Щас как дам в морду!

- Вот теперь я вижу, что вы не еврей. Тогда переходим ко второму

вопросу анкеты. А ваши родители не евреи?..


Из интервью Никиты Высоцкого:

Конечно, интерес к Высоцкому за границей зачастую специфичен. Уже после интервью в книжной лавке при музее ко мне привязался корреспондент "Немецкой волны": "А правда, что дедушка Высоцкого был еврей?". "Не дед, а прадед, - говорю. - И не еврей, а негр. Но не у Высоцкого, а у Пушкина". Камрад, похоже, не очень понял).


Наш киль скользит по Дону ли, по Шпрее...

Наш киль скользит по Дону ли, по Шпрее,

По Темзе ли, по Сене режет киль?

Куда, куда вы, милые евреи,

Неужто к Иордану в Израиль?

Оставя суету вы

и верный ваш кусок,

И -- о! -- комиссионных ваших кралей,

Стремитесь в тесноту вы,

в мизерный уголок,

В раздутый до величия Израиль!

Меняете вы русские просторы,

Лихую безнадежность наших миль

На голдомеирские уговоры,

На этот нееврейский Израиль?!

Еврейские темы в творчестве Высоцкого

Владимир Высоцкий, который, по словам Андрея Вознесенского, "жил, играл и пел с усмешкой", шутя касается темы пятой паспортной графы в письмах к своей тогдашней жене Л.Абрамовой (источник: Собрание сочинений / Составитель Сергей Жильцов. Германия, 1994. - Т. 6. - С. 309 и 342):

"по паспорту и в душе русский" (4 марта, 1962 - Л.Абрамовой)...

"стал похож на русского вахлака, от еврейства не осталось и следа" (18 июля, 1964 - Л. Абрамовой).


Дед любимого русским народом барда и актера - тезка по имени, отчеству и фамилии - Владимир Семенович Высоцкий - был родом из Брест-Литовска, "черты оседлости". Дед по воспоминаниям родных, отличался глубокой интеллигентностью, беспокойным характером и страстью к обучению. У него было три высших образования - юридическое, экономическое и химическое.


Вот песни и стихи Высоцкого, где затрагивается еврейская тема, упорядоченные по годам:


Когда наши устои уродские

Разнесла революция в прах, -

Жили в Риме евреи Высоцкие,

Неизвестные в высших кругах.


<1961>


Примечание: известный "высоцковед" Марк Цыбульский утверждает, что в оригинале вторая строчка была такой:

"Жили-были евреи Высоцкие"


*** Скачать mp3


Зачем мне считаться шпаной и бандитом -

Не лучше ль податься мне в антисемиты.

На их стороне хоть и нету законов, -

Поддержка и энтузиазм миллионов.


Решил я - и, значит, кому-то быть битым,

Но надо ж узнать, кто такие семиты, -

А вдруг это очень приличные люди,

А вдруг из-за них мне чего-нибудь будет!


Но друг и учитель - алкаш в бакалее -

Сказал, что семиты - простые евреи.

Да это ж такое везение, братцы, -

Теперь я спокоен - чего мне бояться!


Я долго крепился, ведь благоговейно

Всегда относился к Альберту Эйнштейну.

Народ мне простит, но спрошу я невольно:

Куда отнести мне Абрама Линкольна?


Средь них - пострадавший от Сталина Каплер,

Средь них - уважаемый мной Чарли Чаплин,

Мой друг Рабинович и жертвы фашизма,

И даже основоположник марксизма.


Но тот же алкаш мне сказал после дельца,

Что пьют они кровь христианских младенцев;

И как-то в пивной мне ребята сказали,

Что очень давно они бога распяли!


Им кровушки надо - они по запарке

Замучили, гады, слона в зоопарке!

Украли, я знаю, они у народа

Весь хлеб урожая минувшего года!


По Курской, Казанской железной дороге

Построили дачи - живут там как боги...

На все я готов - на разбой и насилье, -

И бью я жидов - и спасаю Россию!


<1963> (1964 год в источнике указан по ошибке)


***


И фюрер кричал, от "завода" бледнея,

Стуча по своим телесам,

Что если бы не было этих евреев,

То он бы их выдумал сам.


Но вот запускают ракеты

Евреи из нашей страны...

А гетто, вы помните гетто -

Во время и после войны?


<1965>


***


А Гуревич говорит:

"Непонятно, кто хитрей?

Как же он - антисемит,

Если друг его - еврей?


Может быть, он даже был

Мужества немалого!

Шверубович-то сменил

Имя на Качалова..."


<14 февраля 1966 (О процессе над А.Синявским и Ю.Даниэлем)>


***


Он был хирургом, даже "нейро",

Хотя и путал мили с га,

На съезде в Рио-де-Жанейро

Пред ним все были мелюзга.


Всех, кому уже жить не светило,

Превращал он в нормальных людей.

Но огромное это светило,

К сожалению, было еврей.


В науке он привык бороться.

И за скачком - всегда скачок!

Он одному первопроходцу

Поставил новый мозжечок.


Всех, кому уже жить не светило,

Превращал он в нормальных людей.

Но огромное это светило,

К сожалению, было еврей.


<1967>


***


Запретили все цари всем царевичам

Строго-настрого ходить по Гуревичам,

К Рабиновичам не сметь, тоже - к Шифманам!

Правда, Шифманы нужны лишь для рифмы нам.


В основном же речь идет за Гуревичей:

Царский род ну так и прет к ихней девичьей:

Там три дочки - три сестры, три красавицы...

За царевичей цари опасаются.


И Гуревичи всю жизнь озабочены:

Хоть живьём в гробы ложись из-за доченек!

Не устали бы про них песню петь бы мы,

Но назвали всех троих дочек ведьмами.


И сожгли всех трёх цари их умеючи,

И рыдали до зари все царевичи,

Не успел растаять дым костров ещё -

А царевичи пошли к Рабиновичам.


Там три дочки - три сестры, три красавицы.

И опять, опять цари опасаются...

Ну, а Шифманы смекнули - и Жмеринку

Вмиг покинули, махнули в Америку.


<1967>


*** Скачать mp3


Мишка Шифман башковит -

У него предвиденье.

"Что мы видим, - говорит, -

Кроме телевиденья?

Смотришь конкурс в Сопоте -

И глотаешь пыль,

А кого ни попадя

Пускают в Израиль!"


Мишка также сообщил

По дороге в Мнёвники:

"Голду Меир я словил

В радиоприемнике..."

И такое рассказал,

До того красиво! -

Что я чуть было не попал

В лапы Тель-Авива.


Я сперва-то был не пьян,

Возразил два раза я -

Говорю: "Моше Даян -

Сука одноглазая, -

Агрессивный, бестия,

Чистый фараон, -

Ну, а где агрессия -

Там мне не резон".


Мишка тут же впал в экстаз -

После литры выпитой -

Говорит: "Они же нас

Выгнали с Египета!

Оскорбления простить

Не могу такого, -

Я позор желаю смыть

С Рождества Христова!"


Мишка взял меня за грудь:

"Мне нужна компания!

Мы ж с тобой не как-нибудь -

Здравствуй - до свидания, -

Побредем, паломники,

Чувства придавив!..

Хрена ли нам Мнёвники -

Едем в Тель-Авив!"


Я сказал: "Я вот он весь,

Ты же меня спас в порту.

Но одна загвоздка есть:

Русский я по паспорту.

Только русские в родне,

Прадед мой - самарин, -

Если кто и влез ко мне,

Так и тот - татарин".


Мишку Шифмана не трожь,

С Мишкой - прочь сомнения:

У него евреи сплошь

В каждом поколении.

Дед параличом разбит, -

Бывший врач-вредитель...

А у меня - антисемит

На антисемите.


Мишка - врач, он вдруг затих:

В Израиле бездна их, -

Гинекологов одних -

Как собак нерезаных;

Нет зубным врачам пути -

Слишком много просится.

Где на всех зубов найти?

Значит - безработица!


Мишка мой кричит: "К чертям!

Виза - или ванная!

Едем, Коля, - море там

Израилеванное!.."

Видя Мишкину тоску, -

А он в тоске опасный, -

Я еще хлебнул кваску

И сказал: "Согласный!"


...Хвост огромный в кабинет

Из людей, пожалуй, ста.

Мишке там сказали "нет",

Ну а мне - "пожалуйста".

Он кричал: "Ошибка тут, -

Это я - еврей!.."

А ему: "Не шибко тут!

Выйди, вон, из дверей!"


Мишку мучает вопрос:

Кто тут враг таинственный?

А ответ ужасно прост -

И ответ единственный:

Я в порядке, тьфу-тьфу-тьфу,-

Мишка пьет проклятую, -

Говорит, что за графу

Не пустили - пятую.


<1972>


***


Арабы нынче - ну и ну! -

Европу поприжали, -

Мы в "шестидневную войну"

Их очень поддержали.


<1974>


***


И било солнце в три луча,

Сквозь дыры крыш просеяно,

На Евдоким Кирилыча

И Гисю Моисеевну.

Она ему: "Как сыновья?"

"Да без вести пропавшие!

Эх, Гиська, мы одна семья -

Вы тоже пострадавшие!"


<1975>


***


Говорят в Одессе дети

О каком-то диссиденте:

Звать мерзавца - Говнан Виля,

На Фонтане, семь, живет,

Родом он из Израиля

И ему девятый год.


<1977>


***


А там - Сибирь - лафа для брадобреев:

Скопление народов и нестриженных бичей,

Где место есть для зеков, для евреев

И недоистребленных басмачей.


<1977>


***


Больно бьют по нашим душам

"Голоса" за тыщи миль, -

Зря "Америку" не глушим,

Зря не давим "Израиль":


<1977>


***


Куда все делось и откуда что берется -

Одновременно два вопроса не решить.

Абрашка Фукс у Ривочки пасется:

Одна осталась - и пригрела поца, -

Он на себя ее заставил шить.


Ах, времена - и эти... как их.. - нравы! -

<На> древнем римском это - "темпера о морес", -

Брильянты вынуты из их оправы,

По всей Одессе тут и там канавы, -

Для русских - цимес, для еврейских - цорес.


Кто с тихим вздохом вспомянет: "Ах, да!" -

И душу господу подарит, вспоминая

Тот удивительный момент, когда

На Дерибасовской открылася пивная?


Забыть нельзя, а если вспомнить - это мука!

Я на Привозе встретил Мишку - что за тон!

Я предложил: "Поговорим за Дюка!"

"Поговорим, - ответил мне гадюка, -

Но за того, который Эллингтон".


Ну что с того, что он одет весь в норке,

Что скоро едет, что последний сдал анализ,

Что он одной ногой уже в Нью-Йорке! -

Ведь было время - мы у Каца Борьки

Почти что с Мишком этим не кивались.


<1979>


***


В Америке ли, в Азии, в Европе ли -

Тот нездоров, а этот вдруг умрет...

Вот место Голды Меир мы прохлопали,

А там - на четверть бывший наш народ.


<1979>


Хоть и не по еврейской тематике, но такой факт. В.В. редко писал музыку на чужие стихи. Два стихотворения Давида Маркиша (сын Переца Маркиша) среди таких исключений. Д. Маркиш пишет: "Я дружил с Высоцким, который пел две песни на мои тексты, чего не делал никогда категорически". Одна из этих песен "Мечется стрелка спидометра...", вторая, видимо, "Мир такой кромешный..." В.В. исполнял также песню неизвестного (видимо, не только мне) автора "А зухтер махтер их бин а-фартовый ярт"


Кое-что из прозы В.В.:


"Дельфины и психи"


"...Это про них - на Западе, а у меня все оттуда, с Запада - все польские евреи".


<1968>


Национальный вопрос в жизни и творчестве В.С. Высоцкого

НАЗАРОВ Р.Р.


Когда люди слушают песни Высоцкого, то вспоминают, что они - ЛЮДИ.


В. Шкловский.


Журналист Виктор Попов в своей статье "За графу за пятую" совершенно справедливо отмечает: "Как то не принято в литературоведении нашем рассуждать об этом скользком предмете... Но вероятно, любой серьёзный поэт, который отражает своё время, считает для себя не вправе пройти мимо этой часто болезненной для общества темы, мимо проблемы, которая, видимо, существовала во все времена и во всех государствах".

Национальный вопрос преследовал Владимира Семёновича Высоцкого всю жизнь: с момента рождения, даже раньше, когда "святители плюнули да дунули". Одной из главных, но не единственной темой был, конечно, вечный для русской интеллигенции "еврейский вопрос". Наличие еврейской крови в жилах "шансонье всея Руси" факт хоть и неприятный для разного рода квасных "ура-патриотов" черносотенного и получерносотенного толка, но исторический и бесспорный.

Как отмечает Пётр Солдатенков: "Родословное древо Высоцких без риска можно начать с прадеда поэта, Семёна, который... был учителем русского языка в Брест-Литовске, хотя имел и побочную профессию стеклодува (еврейская предусмотрительность и многоталантливость - Р.Н.). В 1889 году родился мальчик Владимир - будущий дед поэта, полифоническая личность. Все отмечают три его образования: юридическое, экономическое и химическое - для еврея (выделено нами - Р.Н.) до революции это серьёзно".

Как отмечает Владимир Новиков: "Пожалуй, по этой линии (деда по отцу - Р.Н.) унаследовал Владимир Семёнович-младший любовь к точным наукам и уважение к научным открытиям".

Павел Леонидов (дядя поэта, точнее,племянник его бабушки Ириады Алексеевны, двоюродный брат Семёна Владимировича Высоцкого) в книге "Владимир Высоцкий и другие" так описывал Владимира Семёновича Высоцкого-старшего, деда поэта: "Он ничего не создал, но был очень талантливым, очень ярким человеком: большая голая голова, дьявольская нацеленность взгляда стариковских глаз, классический нос с горбинкой (выделено нами - Р.Н.), саркастическая усмешка кривит губы и сверкает золото зубов"

Да и сам поэт отмечал в своём раннем творчестве :

Когда наши устои уродские

Размела революция в прах, -

Жили в Риме евреи Высоцкие,

Не известные в высших кругах.


Осенью 2001 г. в Омске организацией "Шалом-ХХ1 век" в музее К. Белова даже была организована выставка под названием "Владимир Высоцкий - еврей". Хотя на наш взгляд, абсолютизация "еврейства" Высоцкого - вещь не слишком необходимая. К этому надо относиться без излишней эмоциональности, просто как к одному из исторических фактов.

По всей видимости, Высоцкие родом - польские евреи. Если посмотреть географию мест рождения, то можно заметить, что чем дальше - тем западнее. Сам поэт родился в Москве, его отец - в Киеве, дед - в Бресте. Не исключено, что прадед и прапрадед могли родиться где-нибудь в Белостоке, Лодзи или Варшаве. Как отмечал Владимир Новиков "Польша - заграница, но не чужбина. Отсюда всё-таки пошла фамилия наша - и сочетание "пан Высоцкий" звучит вполне естественно. У поляков есть общее и с русскими (славянские корни никуда не денешь), и с французами (склонность к элегантности и шику)".

Фамилия Высоцкий действительно достаточно распространена и популярна в Польше: есть генерал Юзеф Высоцкий - герой двух Польских восстаний 1830-1831 гг. и 1863-1864 гг., есть известная актриса и режиссёр Станислава Высоцкая, внёсшая значительный вклад в развитие театрального искусства Польши, Украины и России. Есть Высоцкие среди украинцев (академик-биолог Георгий Высоцкий из Харькова), среди русских (профессор геологии Николай Высоцкий из Питера), среди белорусов, евреев, литовцев (в форме Высоцкис) и т.д. У "Брокгауза и Ефрона" упомянут Высоцкий железный источник, известна археологическая Высоцкая культура (по селу Высоцкому на Львовщине), есть город Высоцк под Питером, названный так в честь Героя Советского Союза К.Д. Высоцкого, в историю вошёл Высоцкий монастырь, в котором обучался иконописи Андрей Рублёв и т.д. Так что, фамилия Высоцких крепко связана с историей и культурой доброй половины Восточной Европы. Кстати, аналогичных фамилий - русско-украинско-белорусско-еврейско-польских, оставивших заметный след в истории и культуре - довольно много в России и сопредельных странах: Бродские, Вишневецкие, Вышинские, Голубицкие, Городницкие, Горские, Градские, Загурские, Мирские, Ростоцкие, Савицкие, Слуцкие, Смирницкие, Стругацкие, Хмельницкие и т.д. Прошли вместе "русские-украинцы-белорусы-евреи-поляки" все перипетии исторического пути, хоть и не гладкого, и не сладкого. Тут и Грюнвальд, и войны России с Речью Посполитой, и захваты (обоюдные), и гетман Мазепа, и Сенатский Указ от 28.12.1828 г. "О воспрещении Евреям, выходящим из Царства Польского, водворяться в России", и "черта оседлости", и восстания 1830-1831 гг. и 1863-1864 гг., и погромы, и "национализм", и "интернационализм", и "сионизм", и антисемитизм, и петлюровщина, и 1920 год, и 1939 год, и депортации, и Армия Крайова, и бригаденфюрер СС Каминский, и Варшавское восстание 1944 г., и бандеровщина, и "дело врачей", и эмиграция, и Беловежская Пуща и т.д.

Дубовик В.С. в своей "самиздатовской" статье "Социальная значимость поэзии В.С. Высоцкого" отмечает: "Владимир Высоцкий - явление в первую очередь русской культуры. Но и белорусы считают его своим. Родственность языков (бело-русский) позволяет жителям Беларуси воспринимать поэзию Владимира Семёновича во всём богатстве, ибо она стопроцентно понятна каждому из нас без перевода. Переплелись-то эти славянские, поистине братские культуры так, что и в наше время их не разделить, не оторвать друг от друга. Тут оказались бессильны все границы и таможни, все усилия националистов и политиканов любой национальности... Политики эти уйдут когда-то с политической арены, и из памяти народной. А общность наших славянских культур останется". Действительно, Высоцкий много и плодотворно работал с белорусами, особенно по кинематографической части: снялся в трёх фильмах киностудии "Беларусьфильм" у режиссёров В.Турова и В.Четверикова, для шести белорусских фильмов написал песни. Тепло дружил с этими режиссёрами, и с другими деятелями белорусской культуры: А. Адамовичем, Г.Полокой, И.Добролюбовым, Е.Глебовым и т.д.

И отношение поляков к Высоцкому всегда было самым-самым. По свидетельству П. Вегина: "В Польше Высоцкий стал... народным героем. Слава его подкреплялась ещё и его фильмами, а кино - мы знаем - в Польше на большой высоте и в большом почёте". А по воспоминаниям Георгия Епифанцева, когда в Москву собирался выдающийся польский фантаст Станислав Лем, то кроме "братьев по цеху" - фантастов Стругацких, он хотел видеть одного только Высоцкого, сказав: "Я должен увидеть человека, который так тонко чувствует космос".

Даже Римский папа Иоанн-Павел Второй (польский кардинал Кароль Войтыла) с удовольствием слушал и слушает песни Высоцкого о себе, да и не только о себе.

Ещё более, чем в Польше, Высоцкий популярен в Болгарии. Болгарский исследователь Любен Гергиев посвятил поэту одну из лучших монографий, а болгарский же поэт Любомир Левчев даже написал:

Я не успел увидеть

Ни одной знакомой звезды,

Кроме тебя,

Брат мой Володя, -

Ваше Величество Высоцкий.

Поэт был и зачат, и рождён в доме, где тесно жили "Евдокимы Кириллычи" и "Гиси Моисеевны". Первыми, кто поздравил родителей будущего поэта с рождением сына была как раз еврейская семья Яковлевых: Миша, Яков Михайлович и Гися Моисеевна, которую Высоцкий позже обессмертит в своём творчестве, в знаменитой "Балладе о детстве".

По воспоминаниям Георгия Епифанцева: "Помню Гисю Моисеевну - она Высоцким была как родная". Она даже учила готовить Изу Высоцкую еврейское "кисло-сладкое жаркое и прочие премудрости".

По свидетельству протоиерея Константина Смирнова, Владимир Высоцкий не был крещён. Но здесь, надо полагать, дело не в национальности его отца, а в профессии: он ведь был советским офицером, да и мама поэта, Нина Максимовна, всю жизнь проработала в "режимных учреждениях". Так что будущего поэта не крестили (как и большинство его сверстников всех национальностей) скорее всего потому, что родители были атеистами, и к тому же не хотели служебных неприятностей в сталинское время. Позже поэт сам мог бы креститься, и неоднократно, и тайно от всех (например, в заграничном православном храме - Париже, США и т.д.). Но он не сделал этого. Свою версию этого изложил настоятель Санкт-Петербургского храма Спаса Нерукотворного Образа отец Константин (Смирнов): "Высоцкий жил, по выражению Пушкина, "бездны мрачной на краю" - и в упоении от этого. Прийти в Церковь и креститься - для него означало отказаться от этого состояния на краю бездны, от упоения хождения над пропастью. Помните? "Чую с гибельным восторгом - пропадаю, пропадаю...". Трудно было отказаться, потому что это состояние питало его творчество, открывало ему глубины жизненного хаоса". К религии Высоцкий относился с должным уважением, хотя и без лишнего пиетета, позволяя себе даже подшучивать на эту тему:

Кто верит в Магомета, кто в Аллаха, кто в Иисуса,

Кто ни во что не верит, даже в чёрта, назло всем,

Хорошую религию придумали индусы -

Что мы, отдав концы, не умираем насовсем.

Владимир Семёнович был человеком достаточно грамотным, чтобы понимать, что верить в "Магомета" и в "Аллаха" - это одно и то же, так что скорее всего строчка так написана для рифмы и размера: ни Будда, ни Иегова не входят в строку.

Как отмечал В.Новиков: "С Христом у его поколения и его круга отношения непросто складывались - Иисуса держали за бесхарактерного хлюпика". И далее "культурным людям неудобно сознаваться в атеистических грехах".

В своём, можно сказать, смысложизненным, программном стихотворении "Я не люблю" поэт всё-таки отметил:

Я не люблю насилья и бессилья,

Вот только жаль распятого Христа!

Правда, есть свидетельства, что первоначальный вариант был иным, более максималистским:

Я не люблю насилья и бессилья,

И мне не жаль распятого Христа!

Но, возможно, это только одна из легенд. При всей своей внешней безрелигиозности Высоцкий всё-таки был человеком нравственного, гуманистического склада. К тому же подчас он удивлял своей осведомлённостью в религиозных тонкостях :

Икона висит у них в левом углу -

Наверно, они молокане...

Владимир Бондаренко в статье "Поединок со смертью" ("Москва, 2000, N 7) достаточно жёстко и категорично утверждает: "Он не был человеком верующим, и поэтому не мог отстаивать свою веру, идя за неё на костёр. Он не был убеждённым патриотом или националистом, чтобы отстаивать свою национальную идею. У него вообще не было глобальной идеи". И далее следуют рассуждения о том, что Высоцкий евреем не был, не мог (или не хотел) быть. В результате: он не был героем-бунтарём еврейства (как считает А. Городницкий), он не был и русским национальным героем (как полагает В. Клыков), он по мнению В. Бондаренко "был порядочным человеком без веры и идеала". Многие склонны видеть в его творчестве "бунт против всех, в т.ч. - против Бога".

Однако при этом:

Мне есть что спеть, представ перед Всевышним,

Мне есть, чем оправдаться перед ним!...

Можно долго и убедительно спорить по поводу наличия или отсутствия у Высоцкого некоей "глобальной идеи", однако лучше всего сказал об этом большой поэт и фронтовик Борис Слуцкий: "Моё поколение видело кровь и смерть, моё поколение написало об этом много настоящих стихов. Но ни один из нас не смог (выделено нами - Р.Н.) написать стихов, которые написал человек, никогда не нюхавший пороха, человек, который во время войны был ребёнком". А ведь Слуцкий говорил от имени поколения, давшего миру К. Симонова, А. Суркова, С. Гудзенко, К. Ваншенкина, Ю. Друнину, А, Недогонова, А. Межирова, Д. Самойлова, А. Галича, Б. Окуджаву...

Сводить интерес к еврейской тематике в творчестве В.С.Высоцкого, исходя только из генетического происхождения и окружения поэта, было бы узко, однобоко и тенденциозно. Тем более, что еврейский вопрос в русской поэзии, прозе, искусстве поднимали не только евреи (Шолом-Алейхем, Хаим-Нахман Бялик, М. Шагал, Саша Чёрный, И.Э. Бабель, И. Ильф, В. Гроссман, А.Галич, Э. Севела, М. Захаров, А. Розенбаум, И. Губерман, В. Вишневский и т.д.) или полуевреи (В. Аксёнов, С. Довлатов и т.д.), которым как бы "положено" интересоваться этим вопросом (хотя кто сказал, что обязательно положено - разве каждая рыба обязана становиться ихтиологом!), но и те, кто генетически от евреев далёк, однако живо переживал "еврейский вопрос", будучи подлинным интеллигентом (А.С. Пушкин, Н.С. Лесков, В.Г. Короленко, А.И.Куприн, Г. Данелия, Е. Евтушенко, А. Иванов и т.д.). По нашему мнению, не будь даже во Владимире Семёновиче ни капли еврейской крови - он всё равно писал и пел бы о еврейском вопросе, и наверняка в той же тональности, с тем же напором и подходом, поскольку был настоящим российским интеллигентом.

Обидно, но периодически появляются разного рода пасквили, эксплуатирующие тему еврейского происхождения поэта. Так один из таких "пачкунов", "писак", "бумагомарак", скрывшийся под псевдонимом "Юзапас Ибрагимович Зингельшухер" в газете "Дуэль" N 48 (139) 1999 г. в статье "Всё же еврей" позволил себе такие перлы: "Будь Высоцкий по крови хоть самым чистокровным русским, по духу своему он останется столь же упёртым неперелицуемым евреем". Кроме того, статья изобилует выражениями типа "гои", "немзеры", "жидовская тусовка", "жидовская байка", "всевозможные розенбаумы" и т.д. Причём вывод сделан на основании того, что Высоцкий много и часто критиковал окружавшую его действительность. Для автора, по видимости, патриотизм - это полное умиление Родиной вне зависимости от реальности. Можно было бы, конечно, игнорировать такого рода пасквили, но они ведь являются проявлением определённой тенденции - псевдоинтеллектуального антисемитизма.

Публицист А. Филиппов в статье с многозначительным названием "Еврей в России - больше чем еврей" очень точно определяет роль и место антисемитизма в общественном сознании России: "Высоцкого величали евреем особо отмороженные русофилы... Еврей в России - больше чем еврей: у нас им может стать каждый... Находящуюся в кризисе нацию всегда тянет разобраться с евреями, в то время как разбираться надо с собой. Когда это удаётся сделать, антисемитизм становится лишь утешением полоумных".

В этой связи вполне понятны раздумья и сожаления П. Вегина о еврейском вопросе: "Когда и как случилось, что родина Пушкина и Цветаевой стала родиной современного антисемитизма?". Россия - страна удивительных парадоксов: с одной стороны, стопроцентные великороссы и люди самых разных национальностей (украинцы, армяне, грузины, татары и т.д.) часто воспринимали трагедию еврейского народа, как свою собственную боль. С другой стороны, появилось много антисемитствующих евреев: адвокат В.А. Грингмут (один из отцов-основателей черносотенного "Союза русского народа"!!!), коммунистические деятели Г.Е. Зиновьев, Л.М. Каганович, Л.З. Мехлис, академик И.Р. Шафаревич, либерал-демократ В.В.Жириновский и т.д.

По мысли П. Вегина: "Каждый из нас (т.е. русских интеллигентов - Р.Н.), независимо от генетического наследства и состава крови, обратен антисемитизму. Но по кодексу тех, кто претендует на символ русского народа, любой друг евреев - ещё больший и опасный враг, нежели чистый еврей. Полукровки и прочие друзья - всем нам висеть на одном столбе"

Вадим Горский в статье "Луи Армстронг еврейского разлива " ("Урал", 2000, N 8) приводит такие слова поэта: " Мешают ли мне еврейские крови?... Знаешь, в последнее время я стал задумываться: кто я? И вот в такие моменты всегда ловлю себя на мыли, что ничего нового не придумаю. Остаётся только воспроизвести написанное (жаль, что не мной!): Я русский. По рождению, по языку, по литературным пристрастиям, по друзьям, по любви, по впаянности в родную землю, по всему, что создаёт человеческую душу. Но пока остаётся хоть один антисемит, я - еврей!".

Детство и ранняя юность Высоцкого совпали с эпохой ужасных бедствий еврейского народа, о чём он неоднократно писал и в серьёзной форме, и в не очень серьёзной. Примером первого могут служить известные строки:


И фюрер кричал, от "завода" бледнея,

Стуча по своим телесам,

Что если бы не было этих евреев,

То он бы их выдумал сам.


Но вот запускают ракеты

Евреи из нашей страны...

А гетто, вы помните гетто -

Во время и после войны?


Позже поэт будет неоднократно возвращаться к еврейскому вопросу, и специально посвящая ему целые произведения ("Антисемиты", "Мишка Шифман", "Вот и кончился процесс...", "Запретили все цари всем царевичам..." и т.д.), и мимоходом касаясь его:

Стареют все - и Ловелас,

И Дон Жуан, и Греи,

И не садятся в первый класс

Сбежавшие евреи

("Стареем, брат...")


И даже в песнях так называемого китайского цикла есть строки "Товарищ Мао раздолбал еврея Маркса". В знаменитой песне "Жертва телевидения" иногда использовались строки: "Вести с полей, Или Южный Вьетнам, Или еврей, возвратившийся к нам"

Иногда стилизация и содержание стихов противоречат друг другу. Например, в песне "Антисемиты" две строфы подряд:

Я долго крепился, ведь благоговейно

Всегда относился к Альберту Эйнштейну.

Народ мне простит, но спрошу я невольно:

Куда отнести мне Абрама Линкольна?

Средь них - пострадавший от Сталина Каплер,

Средь них - уважаемый мной Чарли Чаплин,

Мой друг Рабинович и жертвы фашизма,

И даже основоположник марксизма!

Слова, безусловно, великолепны по стилистике и прекрасны содержательно, но вот только "шпана и бандиты", из которых по-большей части всегда вербовались антисемиты любого цвета ("золотопогонного", коричневого, красного, зеленого, "жовто-блакитного" и т.д.) вряд ли знали и знают, кто такие Линкольн или Каплер, а об Эйнштейне и Чаплине если и слышали, то вряд ли догадываются об их еврейском происхождении. Ведь и сегодня нередко приходится видеть удивление или неудовольствие на лицах псевдоинтеллигентов, когда говоришь о еврейских корнях Фрейда, Спинозы, Кафки и т.д. Следует отметить, что в творчестве Высоцкого очень часто упоминается Эйнштейн, можно сказать, что слова Эйнштейн и учёный, Эйнштейн и физик, Эйнштейн и гений употребляются практически как синонимы.

...Но ведь даже известнейший физик Эйнштейн,

Как и я относительно всё понимал.

("Про меня говорят: "Он, конечно, не гений!"")

Академик на досуге

Про Эйнштейна пишет стих...

("Ни о чём!)

Не отдавайте в физики детей,

Из них уже не вырастут Эйнштейны,

Сейчас сплошные кризисы идей -

Все физики на редкость безыдейны.

("Состояние современной физики")


Тут можно обнаружить всё что угодно: и извечный спор "физиков" и "лириков", и отголоски еврейского вопроса, и взлёт научной мысли в 60-ые годы, во многом, кстати, благодаря именно евреям:


Всех, кому уже жить не светило,

Превращал он в нормальных людей.

Но огромное это светило,

К сожалению, было еврей.


Вне советского контекста последняя строка не понятна - почему "к сожалению?". Те же, кто жил в условиях поздней оттепели и застоя, а тем более раньше, таких вопросов не задавали. Как отметил В.Новиков: "помимо нашего личного опыта, существует ещё исторический опыт страны, народа". И далее: "Почему все мы, советские люди, так не любим писать деловые бумаги? Потому что каждый из нас должен что-то скрывать о себе и своих близких: дворянство, еврейство (выделено нами - Р.Н.), принадлежность к раскулаченным или репрессированным...". Хотя иногда принадлежность к еврейству - вещь желательная и положительная:

Ну а так как я бичую,

Беспартийный, нееврей, -

Я на лестницах ночую,

Где тепло от батарей.


"Еврейскость", "семитскость" никогда не была препятствием для русского поэта быть именно русским поэтом. Примеров тому масса и в истории, и в современности: Д. Бурлюк, Саша Чёрный, Б. Пастернак, О. Мандельштам, Б. Слуцкий, Н. Коржавин, И. Бродский, М. Светлов, А. Розенбаум, В. Вишневский и т.д. Так что безотносительно к составу крови Владимир Высоцкий русский, к тому же русский советский (не в смысле его взглядов и мировоззрения, а в смысле страны и времени, в которых он жил и творил) поэт, поскольку многие его стихи и песни непонятны вне специфического советского контекста. Сам поэт отмечал: "У моих песен очень русские корни и по-настоящему они могут быть понятны только русскому человеку".

Известный социолог И.В. Бестужев-Лада в своей книге "Открывая Высоцкого" отмечал, что "Высоцкий стал зеркалом нашей социальной действительности 60-70-х годов". Это верно, но при этом можно добавить, что многие события, процессы, явления более ранних периодов (дореволюционного, Гражданской войны, сталинщины, войны и т.д.) также схвачены им очень тонко и точно. А если взглянуть на период, прошедший после его кончины, то можно заметить, насколько не утратили актуальность многие его вещи, а некоторые - даже стали ещё более актуальными: национальный вопрос, засилье массовой культуры, социальное неравенство и т.д. А чего стоят очень современные слова:


И не церковь, не кабак -

Ничего не свято...

Нет, ребята, всё не так,

Всё не так, ребята!


В. Новиков в своей книге "В Союзе писателей не состоял (Писатель Владимир Высоцкий)" отмечает: "Многие поистине трагические события наших дней как бы предсказаны в невесёлых сюжетах Высоцкого:


Воспоминанья только потревожь я -

Всегда одно: "На помощь! Караул!.."

Вот бьют чеченов немцы из Поволжья,

А место битвы - город Барнаул.


Список "мест битвы" угрожающе растёт: Сумгаит, Фергана, Новый Узень, Баку, Душанбе... Слишком долго мы радовались "дружбе народов", не желая тревожиться и называть вещи своими именами".

Книга В. Новикова вышла в 1991 году, ещё до того как начались войны: абхазская, грузино-осетинская, осетино-ингушская, приднестровская, чеченская... Хотя Бестужев-Лада И.В. и говорит: "Высоцкий не был человеком науки и не мог рассмотреть ситуацию аналитически, диагностически, прогностически", но мы должны сказать, что Великий поэт и не должен быть учёным-футурологом, он всегда - Пророк и Мессия. Хотя Вадим Туманов и отметил: "Он любил Родину, но не слепо. Народу своему не льстил. Не поучал его. Мессией себя не считал". Позволим себе не согласиться. Всё же нам кажется, что Высоцкий-Человек был лично скромен, а Высоцкий-Поэт - знал себе подлинную цену.


Зачем мне считаться шпаной и бандитом?

Д. Терещенко

Дискуссии по "еврейскому вопросу" во многом похожи одна на другую. Обе стороны выкладывают свои основные доводы, затем начинается перепалка. И тут случается, что "еврейская" сторона как туз из рукава вынимает известный стишок Высоцкого "Зачем мне считаться шпаной и бандитом...". Его часто принимают за козырь, хотя, в действительности, в пору хвататься за подсвечник.

Можно смело утверждать, что этот стишок представляет собой концентрат проеврейской демагогии. В шутливой, легкоусвояемой форме подается набор ложных установок, которые создают у слушателя убеждение в том, что все на свете создано лишь благодаря евреям, талантливым и способным людям. И вот против этих милых людей в абсурдной и бессильной злобе восстают опустившиеся, безумные маргиналы-антисемиты.

Вот эти установки:

Антисемиты -- подонки общества. Люди с нечистой совестью, небритыми физиономиями и грязным бельем.

Евреи --народ, сыгравший ключевую роль в истории Европы и Америки. Фактически, мировая история состоялась лишь благодаря евреям.

Объективные претензии к евреям сводятся к абсурду.

Претензии к евреям мотивируются низменными движениями души.

Давайте разберем стишок строчка за строчкой.

Зачем мне считаться шпаной и бандитом,

Не лучше ль податься мне в антисемиты,

Вот так, с места в карьер заявляется, что антисемиты -- это подонки общества. Понятно, что стихотворный жанр не располагает к доказательствам и обоснованиям. Поэтому "лирический герой" представлен уголовником просто волей автора. И слушателю остается на выбор или подчиниться авторской воле или выключить магнитофон. Отвечайте, кто на этом месте выключал магнитофон? Никто?! Значит, все сидели и впитывали ужасный образ антисемита. А сколько раз эту песенку крутили? Не сосчитать! Тогда не удивительно, что рифма "бандиты-антисемиты" у всех сидит в мозгах рядом с другим "само собой разумеющимся", вроде "дважды два четыре" и "Волга впадает в Каспийское море".

На их стороне, хоть и нету законов,

Поддержка и энтузиазм миллионов.

Доказательств Владимир Семеныч не представил, но тему развил. Взял на пушку: антисемитизм -- беззаконие, за которое можно угодить в тюрьму; и тонко так намекнул, что антисемитизм -- удел невежественных масс. Люди, осознающие себя неповторимой индивидуальностью, яркой личностью, ставящие себя вне миллионных толп (интеллигенты, в общем) антисемитами быть не могут.

Решил я, и, значит, кому-то быть битым,

Но надо ж узнать, кто такие семиты,

А вдруг это очень приличные люди,

А вдруг из-за них мне чего-нибудь будет.

Разгул политкорректности в наши дни, сделал две последние строчки особенно актуальными. Как известно, что такое антисемитизм точно до сих пор не выяснено. Но если вас в нем обвинили, то готовьтесь к большим неприятностям.

Но друг и учитель, алкаш с бакалеи,

Повторенье -- мать ученья. Все запомнили, что антисемиты -- это бандиты. Так запомните и то, что они также алкаши. Почему? А потому, что Высоцкому так хоцца!

Сказал, что семиты -- простые евреи,

Да это ж такое везение, братцы,

Теперь я спокоен, чего мне бояться.

А эти две последние строчки, напротив, в наши дни потеряли актуальность. Вот ведь, всего каких-то три десятка лет прошло, а все перевернулось с ног на голову.

Я долго крепился, и благоговейно

Все, антисемитов грязью облили, теперь переходим ко второму пункту нашей программы: раздуванию до небес роли евреев в истории.

Всегда относился к Альберту Эйнштейну

Любят они этот пример, а ведь речь идет всего лишь о создателе спорной научной теории, внутренне противоречивой, и вдобавок во многом позаимствованной у французского ученого Пуанкаре.

Народ мне простит, но спрошу я невольно,

Куда отнести мне Абрама Линкольна.

Отвечаем на вопрос Высоцкого. Линкольн в истории США сыграл примерно такую же роль, как Ленин в истории России -- устроил братоубийственную гражданскую войну, в которой положил цвет англосаксонской элиты. Тем самым, открыл дорогу еврейскому капиталу, который постепенно прибрал Новый Свет к рукам.

Средь них пострадавший от Сталина Каплер,

Любопытный поворот. Прежде всего, кто такой Каплер? Слабо с ходу вспомнить? Мне оказалось слабо, мои знакомые и родные также развели руками, пришлось лезть в энциклопедический словарь. И выяснилось, что Каплер -- кинодраматург, снимавший героические фильмы про "Ленина в Октябре" и комедии про "полосатый рейс". И что самое забавное, страдалец Каплер при мучителе Сталине получил Государственную премию, а при застойном Брежневе стал заслуженным деятелем киноискусств РСФСР. Свою карьеру Каплер закончил на должности ведущего "Кинопанорамы". Вся его коллизия с вождем заключалась в том, что во время войны Светлана Аллилуева имела неосторожность вступить с лауреатом в связь. Разумеется, как у любого нормального отца, реакция Сталина была предсказуемой, и Каплер, за то, что обесчестил дочь генсека, получил пять(!) лет. И это в годы, когда за политический анекдот получить "десять в зубы и пять по рогам" считалось подарком судьбы.

Средь них уважаемый мной Чарли Чаплин,

Хохмач, однажды нашедший свой имидж и ставший этого имиджа заложником. Появление звукового кино показало творческую импотенцию Чаплина. Кстати, как у раввинов принято говорить "есть мнение", что Чаплин вовсе никакой не еврей.

Мой друг Рабинович и жертвы фашизма,

Скажи мне кто ты, и я скажу кто твой друг. Неприглядный облик "лирического героя" очевиден. Выходит, что друг-Рабинович -- это такой же опустившийся алкаш, собирающий бутылки и дующий пиво из немытой семьсотграммовой банки. Эх, прокололся Высоцкий. Это уже антисемитизмом попахивает...

Про жертвы фашизма деликатно промолчим. А то всплывет в нашей проруби нечто, напоминающее мыло из "еврейского жира".

И даже основоположник марксизма.

А также палач Троцкий, людоед Зиновьев, пахан Беломорского концлагеря Берман и многие другие пламенные последователи Маркса.

Итак, что мы имеем. Из шести фамилий один ученый-плагиатор, один политик, устроивший кровопускание своим избирателям, два киношника, кошерность одного из которых под вопросом, основоположник людоедского политического течения, и какой-то алкаш. Не густо.

Но тот же алкаш мне сказал после дельца,

Мы-то теперь понимаем, что тут имеется в виду друг Рабинович.

А теперь, внимание! Высоцкий применяет третий прием: сведение к абсурду.

Что пьют они кровь христианских младенцев,

Вот, типа, посмейтесь уважаемые слушатели. Это ж надо такое придумать: пьют кровь у младенцев. Ха-ха! И тут поражаешься еврейскому бесстыдству. Знаменитое дело Бейлиса убедительно показало обоснованность этого обвинения. То, что самого Бейлиса оправдали за недостатком улик, ничего не меняет: Андрюша Ющинский был зверски умерщвлен хасидами, которым для обрядовых целей требовалась кровь христианского младенца. Причем в материалах дела можно найти документированные указания на то, что аналогичные убийства происходили и ранее. Это юридический факт, и спорить с ним все равно, что спорить с приговором Нюрнбергского трибунала.

И как-то в пивной мне ребята сказали,

Что очень давно они бога распяли.

Снова третий прием. И снова бесстыдство. "Да будет распят... И, отвечая, весь народ сказал: кровь Его на нас и на детях наших" (Мф. 27, 23-25). Так что распяли. И нечего отрицать.

Им кровушки надо, они без запарки

Замучили, гады, слона в зоопарке.

Ну, тут Владимир Семеныч отпустил вожжи у своего пегаса, и тот понесся. "Если в кране нет воды..." В общем, полная ахинея и очевиднейшая глупость.

Украли, я знаю, они у народа

Весь хлеб урожая минувшего года.

Как в те годы -- не знаю, а в наше время евреи совершенно бездумно, в погоне за сиюминутными баксами, не только, оставив без хлеба, посадили страну на иглу импорта продовольствия, но и украли (они используют эвфемизм "приватизировали") все то, что годами создавалось трудом миллионов русских людей: заводы, фабрики, железные дороги, морские порты, трубопроводы...

По Курской, Казанской железной дороге

Построили дачи, живут там, как боги,

А вот и четвертый прием: "да они нам просто завидуют!". Что ж. Наверное, вор, кутящий в ресторане, может кричать, что лохи ему просто завидуют. Но, как оно обычно случается, рано или поздно вопрос о том, откуда взялись денежки на красивую жизнь, будет задан в судебном порядке.

На все я готов, на разбой и насилье,

Бью я жидов, и спасаю Россию.

А это уже прямая провокация, подпадающая как под статью "О разжигании межнациональной розни", так и под закон об экстремизме.

В общем, песенка явно не тянет на то, чтобы быть "аргументом". Голословность, игра на неосведомленности слушателей, прямая ложь, очевидные моральные изъяны, провокации. Одним словом -- концентрированная демагогия.


Астероид N 2374

Между орбитами Марса и Юпитера находится астероид, внесённый в международный каталог под номером 2374. Открыла его в 1974 г. астроном Крымской астрофизической обсерватории Л.Журавлёва, которая использовала своё право первооткрывателя и дала астероиду имя - Владвысоцкий. 28 января 1983 года название утверждено Международным планетным центром. Владимир Высоцкий навсегда остался в космосе...


Вместо главы 2: ОБ ОТЕЧЕСТВЕННЫХ ПРОРОКАХ


Владимир Высоцкий умер 25 июля 1980 года от сердечного приступа. Ему

было 42 года. Песни его, записанные на магнитофонные ленты, знала вся

страна. Но при жизни о нем почти не писали.

17 апреля 1973

Анкетные данные


---------------------------------------------------------------------------------

Место рождения -- г. Москва.

---------------------------------------------------------------------------------

Членство в КПСС -- беспартийный, партвзысканий

не имеет.

Ранее в КПСС не состоял.

---------------------------------------------------------------------------------

К судебной

ответственности -- не привлекался. ( от сост.!!!)

---------------------------------------------------------------------------------

Правительственные

награды -- не имеет.

---------------------------------------------------------------------------------

Имеет ли

родственников за границей -- жена де Полякофф Марина-Катрин,

киноактриса, Франция, в браке

с 1970 г.

---------------------------------------------------------------------------------

Был ли за границей -- 1974 г. ВНР, СФРЮ

1975 г. ВНР, СФРЮ

1973,1974,1975,1976,1977 гг,

Франция.

---------------------------------------------------------------------------------

Находился ли сам или

кто-нибудь из ближних

родственников в плену или был

интернирован в период

Отечественной войны -- не находился.

---------------------------------------------------------------------------------

Участие в выборных органах

в настоящее время -- не участвует.

---------------------------------------------------------------------------------

Дом. адрес

и телефон -- Москва, Малая Грузинская д.28,

кв.30; телефон составители не

сочли целесообразным

воспроизводить, т.к. сейчас по

этому адресу живет мама

Владимира Высоцкого,которая

очень устает от посетителей и

звонков).

---------------------------------------------------------------------------------

Трудовая деятельность

---------------------------------------------------------------------------------

1956-1960 гг. Студент школы-студии МХАТ им.

Немировича-Данченко, Москва

1960-1961 гг. - Актер театра им Пушкина, Москва

1961-1964 гг. - Актер по договорам на киностудиях

страны, Москва, Ленинград

1964г. - Настоящее время - актер московского

театра на Таганке.


Не выдержав тягот и невзгод, доведенный до отчаяния, В. Высоцкий пишет письмо кандидату в члены Политбюро, Секретарю ЦК КПСС, министру культуры СССР Демичеву.

Письмо было зафиксировано общим отделом ЦК КПСС за No. 63382 от 17 апреля 1973 года.

От артиста Московского театра Драмы и комедии на Таганке ВЫСОЦКОГО В.С.

В последнее время я стал объектом недружелюбного внимания прессы и Министерства культуры РСФСР.

Девять лет я не могу пробиться к узаконенному официальному общению со слушателями моих песен. Все мои попытки решить это на уровне концертных организаций и Министерства культуры ни к чему не привели. Поэтому я обращаюсь к Вам, дело касается судьбы моего творчества, а значит, и моей судьбы.

Вы, вероятно, знаете, что в стране проще отыскать магнитофон, на котором звучат мои песни, чем тот, на котором их нет. 9 лет я прошу об одном: дать мне возможность живого общения со зрителем, отобрать песни для концерта, согласовать программу.

Почему я поставлен в положение, при котором мое граждански-ответственное (именно так написано в письме,- М.Г.) творчество поставлено в род самодеятельности?


Ассоциация:


Не один из вас будет землю жрать,

Все подохнете без прощения.

Отпускать грехи кому,

это мне решать.

Это я -

Козел отпущения!


Я отвечаю за свое творчество перед страной, которая поет и слушает мои песни несмотря на то, что их не пропагандируют ни радио, ни телевидение, ни концертные организации. Но я вижу, как одна недальновидная осторожность работников культуры, обязанных непосредственно решать эти вопросы, прерывает все мои попытки к творческой работе в традиционных рамках исполнительской деятельности.

Этим невольно провоцируется выброс большой порции магнитофонных подделок под меня, к тому же песни мои, в конечном счете, жизнеутверждающи, и мне претит роль "мученика", эдакого "гонимого поэта", которую мне навязывают.

И вновь ассоциация:

"Ох, как я бы бегал в табуне, но не под седлом и без узды!" Это из незабываемого стихотворения "Бег иноходца". Высоцкий был иноходцем, потому что он иначе жил, ходил, пел, нежели мы. Он иначе мыслил:


Я скачу, но я скачу иначе

По камням, по лужам, по россе.

Бег мой назван иноходью

значит:

По-другому, то есть

не как все.

Я отдаю себе отчет, что мое творчество достаточно непривычно, но так же трезво понимаю, что могу быть полезным инструментом в пропаганде идей не только приемлемых, но и жизненно необходимых нашему обществу.

Ох, если бы поэт дожил до наших дней, что бы он написал по поводу "пропаганды идей". Ведь еще тогда, в семидесятые, он кричал: "Мы, волчата, сосали волчицу и всосали: нельзя за флажки!"

Есть миллионы зрителей и слушателей, с которыми, убежден, я могу найти контакт именно в своем жанре авторской песни, которым почти не занимаются другие художники.

Вот почему, получив впервые за несколько лет официальное предложение выступить перед трудящимися Кузбасса, я принял это предложение с радостью и могу сказать, что выложился на выступлениях без остатка. Концерты прошли с успехом. Рабочие в конце выступлений подарили мне специально отлитую из стали медаль в благодарность, партийные и советские руководители области благодарили меня за выступление, звали приехать вновь. Радостный вернулся в Москву, ибо в последнее время у меня была надежда, что моя деятельность будет наконец введена в официальное русло.

И вот незаслуженный плевок в лицо, оскорбительный комментарий, организованный А. В. Романовым (главный редактор, - М.Г.) в газете "Советская культура", который может послужить сигналом к кампании против меня, как это уже бывало раньше.

Как тут не вспомнить удивительные строчки из стихотворения "Погоня":


Лес стеной впереди,

Не пускает стена,

Кони прядут ушами,

Назад подают...

Где просвет, где прогал

Не видать ни рожна!

Колют иглы меня,

До костей достают!

В городке космонавтов, в студенческих общежитиях, в академических аудиториях и в любом рабочем поселке Советского Союза звучат мои песни. Я хочу поставить свой талант на службу пропаганде идей нашего общества, имея такую популярность.

Высоцкий пытается угодить властям. Любым путем он хочет пробиться к своему слушателю. Эта "химия" слов непривычно торжественно звучит для Высоцкого, как цитата из партийного постановления. Поэт страдает. Поэт мучается. Он пишет:

Странно, что об этом забочусь я один. Это не простая проблема, но верно ли решать ее, пытаясь заткнуть мне рот или придумывая для меня публичные унижения?

Я хочу только одного - быть поэтом и артистом для народа, который я люблю, для людей, чью боль и радость я, кажется, в состоянии выразить.

Всю свою жизнь Высоцкий боролся с чиновниками. А тут заставляет себя обратиться к ним. И в этом не было ничего странного. Он не искал в них сочувствия или спасения. Это было бесполезно. Он хотел только одного - "быть поэтом и артистом для народа". И спасение он искал в людях:


Спасите наши души!

Мы бредим от удушья.

Спасите наши души!

Спешите к нам!

А то, что я не похож на других, в этом и есть, быть может, часть проблемы, требующей внимания и участия руководства. Ваша помощь даст мне возможность приносить значительно больше пользы нашему обществу.

В. Высоцкий

Разумеется, "внимания и участия руководства" ожидать не приходилось. Демичев даже не соизволил ответить Высоцкому. Он передал его письмо зав. отделом культуры ЦК Шауро. Тот, в свою очередь, передал письмо своему заместителю Тумановой, которая написала в ЦК записку без права публикации лишь 14 июня 1973 года. Таким образом, письмо блуждало по коридорам "блюстителей порядка" два месяца без трех дней.

Приводим эту записку полностью.

На No. 63382

В ЦК КПСС обратился артист Московского театра драмы и комедии (на Таганке) т.Высоцкий В.С. с письмом, в котором ставит вопрос о разрешении ему концертной деятельности, а также высказывает свое несогласие с корреспонденцией в газете "Советская культура" от 30 марта с. г. по поводу его публичных выступлений в гор. Новокузнецке.

По сообщению Министерства культуры РСФСР (т. Зайцева Е.В.) (первый заместитель министра культуры РСФСР,- М.Г.), гастроли т. Высоцкого В.С. в гор. Новокузнецке были проведены помимо "Росконцерта", на который возложена организация концертов и ответственность за их качество. Тов. Высоцкий В. С. не имеет аттестации государственной комиссии, необходимой для получения права на концертную деятельность. В связи с этим ему не утверждалась тарифная ставка для оплаты его концертов.

За нарушение "Положения о порядке организации и проведения гастрольно-концертной деятельности в стране", утвержденного Министерством культуры СССР, на директора Новокузнецкого театра т. Баратца Д. О. и начальника Кемеровского областного управления культуры т. Курочкина И.Л. наложены строгие административные взыскания.

В беседе, состоявшейся у начальника Главного управления культуры Мосгорисполкома т. Покаржевского Б.В., автору письма разъяснен порядок прохождения аттестации артистов и организации их концертных выступлений.

Кемеровский обком КПСС (т. Кузьмина З.В.) подтвердил правильность критического выступления газеты "Советская культура" по поводу концертов т. Высоцкого В. С. (ответ ОК КПСС напечатан в газете "Советская культура" от 24 апреля).

Зам. зав. Отделом культуры ЦК КПСС 3. Туманова

Далее идет текст заметки в "Советской культуре", почти полностью повторяющий текст письма в ЦК КПСС.

Все эти документы впервые экспонировались летом прошлого года в Вашингтоне в Библиотеке Конгресса на выставке секретных архивных документов бывшего Союза.

Система "выкручивания рук" сработала точно. Однажды Высоцкого спросили, почему он такой грустный. Поэт ответил: "А чего особенно веселиться?!" И действительно, веселиться было не от чего: его травили, запрещали, унижали, распространяли всевозможные слухи и сплетни. КГБ в этом плане всегда преуспевал: несколько раз он был похоронен, несколько раз он "уезжал за бугор" и не возвращался, несколько раз отсидел.


А теперь уже не ассоциация, а пророчество:


Когда я отпою и отыграю,

Чем кончу я, на чем не угадать.

Но лишь одно наверняка я знаю

Мне будет не хотеться умирать!


Посажен на литую цепь почета,

И звенья славы мне не по зубам...

Эй! Кто стучит в дубовые ворота

Костяшками по кованым скобам?!


Ответа нет. Но там стоят, я знаю,

Кому не так страшны цепные псы,

И вот над изгородью замечаю

Знакомый серп отточенной косы.


...Я перетру серебряный ошейник

И золотую цепь перегрызу,

Перемахну забор, ворвусь в репейник,

Порву бока

и выбегу в грозу!


Кто в сегодняшней России готов "выбежать в грозу"?

Где они, истинные российские пророки, в нынешнем смраде бывшего СССР, где под фонограмму изгаляются над гаснущей культурой Алсу и Пресняковы?!


"Советская эстрада и цирк"

Вернемся в 1968 год, когда появились первые статьи о Высоцком. Так, критик Н.Крымова. в журнале "Советская эстрада и цирк" писала:

"...Высоцкий на эстраду выходит как автор песен - поэт и композитор. Насколько театр на Таганке не похож на БДТ в Ленинграде, настолько Владимир Высоцкий не похож на Юрского или Рецептора. Театр сформировал этого актера по своему образу и подобию, в таком виде он и вышел на эстраду - шансонье с Таганки. Особый тип нашего, отечественного шансонье. Можно гордиться, что он наконец появился. Появился - и сразу потеснил тех исполнителей эстрадных песен, которые покорно привязаны к своим аккомпаниаторам, чужому тексту и чужой музыке. Новый живой харак-тер не вошел даже, а ворвался на эстраду, принеся песню, где все слито воедино: текст, музыка, трактовка; песню, которую слушаешь как драмати-ческий монолог. Песни Высоцкого в нем рождаются, в нем живут и во многом теряют свою жизнеспособность вне его манеры исполнения, вне его нервного напора, вне его дикции, а главное - заражающей энергии мысли и чувства, вне его характера".

Напомню, что Юрий Любимов отбирал, воспитывал и всячески поддерживал актеров, способных к синтетическому искусству. Умеешь петь - прекрасно, играешь на гитаре - вот тебе гитара. Кроме того, надо научиться акробатике, пантомиме, чтению стихов, психологическим этюдам - все это пригодится, из всего этого будет строиться спектакль. И он строился - по особым, отличным от того же БДТ или Художественного театра законам, сочетающим правду психологии с эксцентрикой, цирком, балаганом. Сочинительским, импровизированным способностям актеров давался полный простор. Это был новый этап развития замечательных вахтанговских традиций, новая ступень актерской самостоятельности. Это конечно, особая школа и особый театр. Он нуждается лишь в коврике и в зрителях, остальное творит искусство актера и фантазия присутствующих.


Высоцкий - один из представителей такого "уличного" театра, и поэтому он легко, с какой-то безрассудной свободой шагает на эстраду. Поистине, ему нужен только коврик. Или микрофон, если уж он выдуман современной техникой. И гитара, конечно. Но можно и без нее - он будет читать стихи, изображать Керенского, Гитлера или кого-либо еще. Все это он делает артистично, лихо, с идеальным чувством эстрадной формы, начала и конца номера, с тем блаженством одиночества на подмостках, которое как божий дар дается артистам эстрады.


СПРАВКА. В репертуаре театра на Tаганке, где работал Высоцкий и с которым была связана вся его жизнь, несколько спектаклей, в которых у него главные роли. Некоторые из них "на него" поставлены, без него могли не состоять-ся. Он играет Шекспира, Брехта, Чехова, Есенина... В "Жизни Галилея" Брехта он восходил к вершинам озарения и свергался в бездны страха, открывал великую истину и отрекался от нее: был богом и рабом одновре-менно. Он играл свирепую диалектику силы и слабости - цену, которую платят первые за то, чтобы первыми быть. Он играл Галилео Галилея.

В коронной роли мирового драматического репертуара Высоцкий предстал как актер психологический. Ролью Гамлета он обнаружил умение играть добро, точнее, силу, которая нужна добру, чтобы не стать злом.

На шекспировском фестивале в Белграде, где участвовало более ста театров со всех концов света, в том числе и английские, Высоцкий за исполнение роли Гамлета получил главный приз. А во время гастролей театра в Париже его назвали лучшим Гамлетом.

Русские зонги

Но лучшее у Высоцкого, конечно, его песни. Кто-то сказал про него, что пол под ним ходит, когда он появляется на сцене. Это верно. Особая пружинистость темперамента составляет суть его обаяния. Но когда он берет в руки гитару, когда успокаиваются его руки и ноги, становятся сосредоточенными обращенные к зрителям глаза - когда актер остается самим собой,- тут начинается самое интересное.

Я не возьмусь пересказывать содержание его песен, хотя лучшие из них - это своеобразные маленькие драмы. Следуемые одна за другой, то веселые, то грустные, то жанровые картинки, то монологи, произносимые от лица с ярко выраженной индивидуальностью, то размышления самого автора о жизни и времени, они, все вместе дают неожиданно яркую картину этого времени и человека в нем. Грубоватая "уличная" манера исполнения, почти разговорная и в то же время музыкальная, сочетается с неожиданной философичностью содержания - это дает особый эффект. По стилю - это брехтовские зонги, перенесенные на нашу русскую почву.

Исполнительский талант Высоцкого очень русский, народного склада, но эта, сама по себе обаятельная типажность подчиняется интеллекту, способ-ности самостоятельно мыслить и безбоязно обобщать виденное. В любимов-ских спектаклях всегда ощутимо активнее интеллектуальное начало, оно выносится прямо к публике, обращается к ее разуму. Высоцкий поет также - наступательно, обращаясь не куда-то поверх голов, вообще в зал, а прямо глядя в глаза тех, кто перед ним, завоевывая эти глаза, не отпуская их, подчиняя и убеждая. Агитационная суть театра, который он представляет, сказывается и в этом.

Высоцкий мужественен не только по внешнему облику, но и по складу мысли и характеру. К счастью, в его песнях нет самоуверенных интонаций, он больше думает о жизни и ищет решения, чем утверждает что-либо, в чем до конца уверен. Но думает он, отбрасывая всякую возможность компромисса и душевной изворотливости. Думает так, как сегодня думают и ищут лучшие из его поколения. Безбоязненно, не стесняясь, он выносит к зрителю результат своих поисков, надеясь, что его поймут.

Крик - "бросающийся в глаза"

В 1977 году в серии "Aктеры советского кино" вышел посвященный Высоцкому проспект, составленный И.Рубановой. Говоря о тех выразительных средствах, которыми пользуется Высоцкий, создавая свои роли в кино, театре, на эстраде, она особенно выделяет его голос. И действительно, голос является его основным выразительным материалом. Недаром при ответе на вопрос анкеты, распространенной среди артистов театра на Таганке в 1970 году, Высоцкий сказал, что самой большой для себя трагедией считал бы потерю голоса.

Высоцкий кричит. Крик - "бросающийся в глаза", нет, в уши - примета его исполнительского почерка... Его крику подражают... Как это ни пара-доксально, крик Высоцкого и в самом деле существенный, если не сказать, серьезный штрих портрета этого актера. Конечно, это элемент формы, но в лучших работах - элемент глубоко содержательный. Крик Высоцкого не только пугает или устрашает. Бывает, он вызывает сочувствие, сострадание и даже жалость. Актер кричит очень громко, громко, тихо и даже шопотом. Кричит хрипло, хрипом почти разрушая смысловую нагрузку слова, кричит чисто, кричит словно бы без голоса - бывает и такое. Что как не крик без голоса - эта характерная ломкая интонация, когда посредине фразы, даже слова, актер как бы включает тормоз, и слово, или остаток слова, изначально наэлектризованные криком, вырываются обезглашенные, наполненные не звуком, а будто энергией чувства?! Криком Высоцкий заглушает всякое подобие сентиментальности или чувствительности.

Помните, хватающую за душу борьбу крика с плачем или стоном в припе-ве-заклинании одной из его лучших песен:


Чуть помедленнее, кони,

Умоляю вас вскачь не лететь...


В этом все дело: актер кричит не голосом. Голос только оформляет внутреннее напряжение, высокую концентрацию эмоциональной энергии, которой он наделяет своих героев.

Дитя стихий

За два месяца до смерти Высоцкого его товарищ по театру, актер и литератор Вениамин Смехов опубликовал в журнале "Аврора" N5 очерк, в котором открывает нам труд поэта, актера, исполнителя и композитора во всей необычной человеческой сути этого необычного явления нашей жизни, каким был Владимир Высоцкий. Это была единственная прижизненная статья, в которой была сделана попытка раскрыть Высоцкого-человека.

"...Вспоминаю рядовой день Владимира Высоцкого. Утром - напряжен-ная репетиция. Прыгаем через кубы, по сто раз повторяем каждую фразу - Любимов не дает покоя ни себе, ни актерам. Днем Володю упрашивают высту-пить перед химическими физиками или лирическими химиками. За час до спектакля его привозят в театр. Три с половиной часа в роли Галилео Галилея он неистово доказывает, что земля вращается вокруг солнца, обрушивает на партнеров и публику всю ярость своей правоты, не утихая ни на секунду... В 11 вечера мы уезжаем к друзьям - библиофилам, но разго-вор о новом романе братьев Стругацких прерван: Володю замучила новая песня, она никак не ложится на музыку, необходимо немедленно решить ее судьбу. Включается магнитофон, и на наших глазах чудесная сказка об Иване-дураке и лесной нечисти, каждый из которых по-своему "несчастный", проживает долгий процесс поиска... Вот есть такой вариант... Прослушали, автор качает головой: чепуха, банально, неинтересно. А может быть, это вальс? Спел, подобрал, прослушал, отверг... Уже под утро окреп, утвер-дился мотив, который и ему, и слушателям показался идеальным. Приехав домой, он не сумел заснуть: одна из сегодняшних мелодий натолкнула на новую тему... Пока не родится, пока не ляжет на бумагу то, что ворочается в мозгу, он не уснет. Так и приедет в театр - репетировать, вплоть до того личного часа, когда опять вернется к недоговоренному сюжету... Нет перерывов, часто нет сна, но есть сплошная карусель, чертово колесо творчества.

Высоцкий - дитя стихий, я не видел второго такого же по выносливости. Он неутомим как горная река, как сибирская вьюга, и это не метафора, увы! - он так же беспощаден к себе в работе, как и упомянутые явления природы. Только ему это дороже стоит - жизни и здоровья. Стихия, увлечение, интрига замысла, влюбленность делают его самим собой. Казенный распорядок, будничная суета меняют его облик. Это словно бы другой человек - неширок и нещедр, неузнаваем ни в чем... Но вот его властно призвала страсть, идея, мечта, песня, дружба, роль. Перед вами - Влади-мир Высоцкий. Он распахнут весь перед людьми, он рискует сгореть, рас-плавиться на каждом шагу... Он сочинит песню, которую завтра полюбят. Он уедет сниматься в горы, увлечется альпинизмом, и его стихи о дружбе и мужестве, о горах и войне принесут кинофильму успех. Прекрасно сыграв офицера в фильме "Служили два товарища", он наотрез отказался от дублера - сам скакал, сам седлал, сам падал с коня... Дитя стихий..."

Mного дает для понимания Высоцкого - человека заполненная им 28 июня 1970 года анкета:

Анкета

1. Самый любимый писатель - Булгаков

2. ...............................поэт - Ахмадулина

3. ...............................актер - Яншин

4. ...............................актриса - Славина

5. ...............................театр - театр на Таганке

6. ...............................спектакль - "Живой"

7. ...............................режиссер - Ю.Любимов

8. ...............................фильм - "Огни большого города"

9. ...............................кинорежиссер - Ч.Чаплин

10. .............................скульптура - "Мыслитель" Родена

11. .............................картина - "Лунный свет" Куинджи

12. .............................афоризм - "Разберемся", и его автор - В.Высоцкий

13. .............................выражение - "Разберемся"

14. Кто твой друг - Золотухин

15. За что ты его любишь - Если знать за что - это уже не любовь, это - хорошее отношение

16. Черты, характерные для твоего друга- терпимость, мудрость, ненавязчивость

17. Кого можно считать другом - того, кому можно рассказать о себе самое отвратительное

18. Любимое место - Самотека в Москве

19. Самая замечательная историческая личность- Ленин, Гарибальди

20. К каким странам относитесь с симпатией - Россия,Польша, Франция

21. Что сделал бы, если бы был главой Советского Союза - отменил бы цензуру

22. Что хотел бы подарить любимому человеку, если бы был всемогущ - вторую жизнь

23. Какое событие стало бы самым радостным - постановка "Гамлета"

24. Какое событие было бы самым трагическим - потеря голоса

25. Идеал мужчины - Марлон Брандо

26. Любимые черты характера человека- одержимость, отдача

27. Отвратительные качества человека - глупость, серость, гнусь

28. Твои отличительные черты - разберутся друзья

29. Чего тебе не достает - времени

30. Каким человеком считаешь себя - разным

31. Твое увлечение - стихи, зажигалки

32. Чему ты в последний раз радовался - хорошему настроению

33. Что тебя в последний раз огорчило- все

34. Твоя мечта - о лучшей жизни

35. Чего хочешь добиться в - жизни чтобы помнили, чтобы везде пускали

36. Хочешь ли быть великим - хочу и буду


Я всегда во все светлое верил

Прижизненная слава у Высоцкого была, как мало у кого, так что он добился того, чего хотел. "Высоцкий не преувеличивал свое значение, свой дар. Может быть, даже недооценивал. Однако, призвание свое знал, относился к нему серьезно, честно и был верен ему до конца, а поэтому и силы его росли, на удивление." Это - слова Ю.Карякина из статьи, посвященной памяти Высоцкого. Далее он пишет: "Все мы видели: словно кто-то запустил его живым метеором, выстрелил им, и он пронесся по нашему небу, прогудел и сгорел, не требуя никакой дани, не вымаливая никаких взяток, а страстно желая одного-единственного: не взять - отдать, одарить. Не от людей - людям, нам... Его способность отдачи, самоотдачи феноменальна. ...От песен Высоцкого каждый, наверное, ну хоть на миг становится тревожнее, умнее, красивее, каждый очеловечивается - тоже прямо на глазах. Его песни очень часто ранят, и ранят больно, но ведь в них никогда нет злобы, злорадства по поводу наших бед, они всегда добры.

...Высоцким любовались. Признание его завоевано не лестью кому бы то ни было, не заигрыванием, не подмигиванием. Счастье признания он познал при жизни - когда "Таганка" была на КАМазе, Высоцкий шел домой в гостиницу по длинной, с версту, улице. И были открыты все окна. На подоконниках стояли магнитофоны, а со всех сторон гремели, гремели его песни. Так его приветствовали."

На панихиде говорили: "Умер народный артист Советского Союза". Он был истинно народен.

"...Я всегда во все светлое верил,

Например, в наш советский народ,

Но не поставят мне памятник в сквере

Где-нибудь у Петровских ворот..."


Поставили. Есть все же пророки в родном отечстве.

УВЫ, ПОСМЕРТНЫЕ.


Вместо главы 3: ДЕВОЧКИ ЛЮБИЛИ ИНОСТРАНЦЕВ

"Девочки любили иностранцев. Не то, чтобы они не любили своих соотечественников. Напротив... Очень даже любили, но давно, очень давно, нет, лет 6-7 назад. Например, одна из девочек - Тамара, которая тогда и вправду была совсем девочкой, любила Николая Святенко, взрослого уже и рослого парня, с двумя золотыми зубами, фантазера и уголовника, по кличке коллега.

- Сашка Кулешов, Александр Петрович, по правде сказать, потому что лет ему 35 уже, расчувствовался на орден, тост за него, за максима Григорьевича, сказал, что вот, мол:

- Мы все входим и выходим из театра. По крайней мере раза два в день видим Максима Григорьевича и привыкли к нему, как к мебели, а он де живой человек. С заслугами. И фронт у него за спиной, и инвалид он, и орден Красного знамени у него. А этот орден за просто так не дают, его за личную храбрость только. Это самый, пожалуй, боевой и ценный орден. Выпьем, - сказал, - за человека, его обладателя, скромного и незаметного человека. И дай ему бог здоровья.

Потом подсел к Максиму Григорьевичу с гитарой, спел несколько военных своих песен. Некоторые даже Максиму Григорьевичу понравились, хотя и знал он, что эти-то песни он поет везде, но пишет и другие - похабные, например, "Про Нинку наводчицу" и блатные. Их он поет по пьяным компаниям и по друзьям. А они его записывают на магнитофон и потом продают. Он - Сашка Кулешов, сочинитель. Конечно, Максим Григорьевич, песни эти слышал. Тамарка крутила. И они ему тоже нравились, да и парень этот был ему как-будто даже и знаком - похож чем-то на бывших его подчиненных, хотя здесь он играл, говорят, главные роли и считался большим артистом. Максим Григорьевич, хоть и сидел без дела все дни напролет на посту своем, однако, что делалось внутри театра, дальше проходной, не интересовало его совсем. Один раз, правда после того, как услышал дома песни, спросил даже у Тамарки:

- Это кто же такой поет?

- Мой знакомый!

- А он не сидел, часом?

- Он у тебя в театре работает..."

Литературное произведение Владимир Высоцкий: Роман о девочках (подарочное издание)

Описание

В записи использованы песни Владимира Высоцкого01 час 50 минут звучания. Для прослушивания аудио КНИГИ в CD-Mp3 формате могут быть использованы: - Мр3 - CD плеер - Музыкальный центр с поддержкой формата Мр3 - авто-CD ресивер с поддержкой формата Мр3 - DVD - плеер с поддержкой формата Мр3 - персональный компьютерСистемные требования: Pentium 100 MHz,16 Mb RAM,4-х CD-ROM,звуковая карта,SVGA 800x600,Windows 95/ NT и выше... Роли исполняют:от автора - Сергей Чонишвили, Тамара - Елена Шевченко, Николай - Сергей Колесников, Максим Григорьевич - Анатолий Саладилин.

Цена - 318 рублей 72 копеек


Каждый волен говорить и делать глупости ("Луи Армстронг еврейского розлива")

Вадим ГОРСКИЙ

"Луи Армстронг еврейского розлива"

(Филерская запись разговоров Высоцкого)


К публикатору и к читателю


Похвастать, что я входил в "обойму" закадычных друзей "Луи Армстронга еврейского розлива" (эту кличку дали Высоцкому в КГБ. -- В. Г.) -- не могу. Мы просто иногда встречались и, что греха таить, перекидывались и прикладывались. Поэтому мои записи наших с Высоцким разговоров -- это... как бы получше выразиться?.. записи сокартежника, собутыльника и соанекдотиста, а еще точнее, еще чистосердечнее -- соглядатая. Филерские звукозаписи -- особый жанр, со своими законами, эстетикой и профессиональными приемами. Сохранена ли здесь "чистота жанра"? Лишь отчасти. О том, что я "пишу" Высоцкого, кроме пары заинтересованных лиц из КГБ знал и еще один человек: сам -- сам! -- Владимир. Без малого 10 лет продолжались наши отрывочные разговоры, в которые вносила неожиданные и совсем неоправданные знаки препинания Лубянка. Шут с ней -- если бы только Высоцкому с самого начала не пришлась по вкусу такая пунктуация. Ох уж эта вечная поэтическая склонность к неправильному употреблению знаков!


Г.: Есть ли разница между мужской и женской глупостью?


В.: Бабе я быстрее прощу ее глупость, чем мужику. Баб я принимаю такими, как они есть. Было бы глупо требовать от них в любое время логики, ясного, холодного рассудка! Их реакции зачастую непредсказуемы, но как р-раз в этом и состоит их шарм!


Г.: И даже в глупой любви?


В.: Естественно.


Г.: А есть умная любовь?


В.: Ну-у... есть. Обычно мы, мужики, после того, как влюбляемся, стараемся всегда быть о-очень умными. И потому говорим сплошные благоглупости и coвершаем ужасные глупости. Знаешь, в чем коварная особенность наших глупостей?


Г.: Не-ет. А в чем?


В.: В том, что пока мы их делаем, они невидимы для нас, мужиков... Бабы менее активны, а мы бросаемся хватать звезды с неба... а дальше -- ясно!


Г.: Ты любишь женщин?


В.: А кто их не любит, кроме голубых, разумеется? Люблю, нечего греха таить, находиться в кругу баб.


Г.: Их присутствие вдохновляет?


В.: Да ты что! Я считаю, что эмансипация ликвидировала бабу-вдохновительницу. Сейчас она лидер, она диктует положение. Но она же и потеряла романтику... В то же время бабы стали интереснее, потому что -- как бы это получше выразиться? -- стали более нахальные, с гонором.


Г.: Я не знал, что это положительное качество...


В.: Они же должны защищаться. Вот посмотри: в общественном транспорте мужики перестали уступать место бабам, перестали целовать им руки... Поэтому бабы вынуждены быть более активными, чтобы защитить свои права.


Г.: Как по-твоему, кто глупее: мужчины или женщины?


В.: Мужики, без сомнения. Развe ты встречал когда-нибудь бабу, которая вышла бы замуж только потому, что у ее избранника красивые ноги?


Г.: Думаешь ли ты, что в сшибке между глупцом и умным победит умный?


В.: Я не могу точно определить -- должно быть, глуп, -- какие люди умные.


Г.: Вот это да! Ты действительно не знаешь, кто такой умный человек?


В.: Чтоб знать, что такое собака или кошка, нужно хоть р-раз побывать в их шкуре... Но если принять такое толкование: умный человек тот, кто никогда не вытворяет глупостей, -- то я ему не верю. Мнe близки и понятны такие люди, которые искренне говорят, что в своей жизни делали немало глупостей. Потому что глупость -- это человеческое качество. Нет такой глупости, которую человеку нельзя было бы совершить.


Г.: (длинно киваю). Какое качество в человеке ты ценишь больше всего?


В.: Искренность! Меня берет за живое беззащитность искреннего. Он ведь нередко так уязвим и легкораним! Как ему бороться с теми, что пробивают себе дорогу локтями, подминают его под себя? Такие слова, как "честь" и "достоинство", смешат их. Внутренне, конечно, ибо на словах нет более искреннего человека, чем подлец, и более прямолинейного, чем приспособленец. Искренний так не умеет. У него нет чувства самосохранения, он не может кривить душой, называть черное белым и наоборот в зависимости от ситуации. Пойми меня правильно -- я не против компромиссов. Без компромиссов не обойтись, но должна же существовать какая-то граница, предел? Если перешагнешь через него, становишься совсем другим человеком.


Г.: Конкретно.


В.: Я не могу дать конкретный ответ. Но знаю точно, что становишься иным человеком.


Г.: Как ты считаешь: люди умнее братьев своих меньших?


В.: Самонадеянно думать, что мы, люди-человеки, умнее божьих тварей. Взять, к примеру, рыб: они умнее людей, потому что они молчат, а, как известно, молчание -- золотое словечко.


Г.: Говорят, что чем глупее рыба или птица -- треска, пингвины, кулики, ржанки -- тем вкуснее их мясо...


В.: То-то я гляжу: ну, чем же ты мне так близок? А оказывается, ты тоже говоришь сквозные глупости. До сей минуты это была моя привилегия. Ну, да я не гордый -- подвинусь. Теперь -- я вкупе и влюбе с тобой. Кто третьим будет?


Г.: Весьма польщен...


В.: Че обиделся? Старик, а ведь быть глупым в жизни не так уж и плохо. Чес-слово!


Г.: Что лучше: глупая жизнь или разумная смерть?


В.: (сбитый с толку). Что за вопрос?


Г.: Вопрос как вопрос. Чему тут удивляться?


В.: Я удивляюсь, старик, тому, что разве можно делать выбор между величинами несоизмеримыми? Что лучше: Пушкин или Санкт-Петербург? Сама по себе смерть всегда одинакова. Глупая жизнь -- глупая смерть.


Г.: Поговорка "Что слишком глупо для обычного разговора -- поют" имеет отношение к твоим стихам?


В.: Я не думаю, что мои песни глупы без музыки. Да и Ося (Иосиф Бродский. -- В.Г.) обо мне, как о поэте, наилучшего мнения. И весьма возможно, что он не ошибается.


Г.: Однако следует ли тебе быть такого положительного мнения о своих стихах?


В.: Следует быть того мнения, что следует. А ты придерживаешься какой кочки зрения?


Г.: Я, как говорится, глупостей не чтец и не певец, а пуще -- образцовых .


В.: Ну, б..., уязвил -- квиты теперь.


Печатается с оригинала: Журнал "Урал", N8 за 2000 г.


Любимые женщины Высоцкого

Что любят единожды - бредни!" - утверждала поэтесса Юлия Друнина. И убедительно доказывала: "От первой любви до последней у каждого - целая жизнь". Короткая жизнь Владимира Высоцкого - судьба отмерила ему всего 42 года - вместила в себя много любовных историй, каждая из которых достойна целого романа. Вопреки хронологии я начну с самой последней...


Иза Высоцкая

Перед Новым 2005 годом в гостях у театрального режиссера Юрия Ершова я застала миловидную женщину, которая, несмотря на новогодний дождь, была одета основательно, по-сибирски. Она загадочно улыбалась и спешила к друзьям на Большую Каретную.

Незнакомка оказалась первой женой Владимира Высоцкого - Изой. У Высоцкого было три жены. Людмила Абрамова - мать двоих детей - живет в Москве, Марина Влади живет в Париже, а Иза Высоцкая - в Нижнем Тагиле.

С Владимиром Семеновичем она познакомилась в Школе-студии МХАТ в 1958 году. Она была замужем, но Высоцкий не отпускал ее ни на шаг. Однажды он взял ее чемодан и привел домой на 1-ю Мещанскую, где жила его мама. Они с Изой поселились в проходной комнате на сундуке. Ему было 19, ей - чуть больше. Он носил ее на руках. Дарил бесконечно подарки.

- Расписались мы, когда Володя оканчивал студию. В это время у меня был второй сезон в Киеве. Я играла там с Олегом Борисовым, Пашей Луспекаевым...

...Однажды он пошел за деньгами, а обратно его на руках принес водитель такси. Высоцкий поднял голову и сказал: "Изуля, ты только не сутулься", - и заснул.

В браке они прожили четыре года. Разошлись по-хорошему, без ссор.

Теперь первая жена Высоцкого - заслуженная артистка России. О его смерти Иза узнала в тот день, когда ей присвоили это звание. В Москву она приехала на 41-й день. Остановилась у отца Высоцкого Семена Владимировича. Она продолжала дружить с его родителями до последних их дней.

Людмила Абрамова

Cо второй женой Высоцкий прожил 7 лет. Их встреча произошла в 61-м году в Ленинграде. Она возвращалась с прогулки в гостиницу. Навстречу шел человек, которому нужны были деньги, чтобы расплатиться в ресторане. Денег у нее не было. Она, говорят, сняла с пальца старинное кольцо с аметистом и отдала ему.

"Я влюбился в самую красивую артистку Советского Союза", - говорил Высоцкий. У них родилось двое сыновей. Но жить с Высоцким означало жить с шаровой молнией...

В 68-м, когда они расходились, она Володе, как опора, была уже не нужна. Он твердо стоял на ногах.

Людмила Абрамова потом вышла замуж, родила еще дочь, создавала Дом-музей Высоцкого.

Марина Влади

Третьей женой Владимира Высоцкого стала Марина Влади. Она родилась в Париже в семье русских эмигрантов первой волны. Дочь русской балерины, Марина в детстве занималась танцами в балетном классе Парижской оперы и уже тогда начала сниматься в кино. Серьезный ее кинодебют состоялся в фильме Жана Гере "Летняя гроза" (1948). В 13 лет у нее умер отец - знаменитый исполнитель русских и цыганских романсов Владимир Поляков. В память о нем Марина взяла его имя (Владимир - сокращенно Влади) как псевдоним.

В семнадцать лет Марина Влади сыграла главную роль во французско-шведском фильме "Колдунья" (1955), который обошел все экраны мира и принес юной актрисе неслыханную популярность.

Она так писала об их встрече:

"Нам обоим нет тридцати, я разведена, ты - разводишься, впереди - целая жизнь. Я осторожно замечаю: все это хорошо, но я-то в тебя не влюблена! "Неважно, - говоришь ты, - я сумею тебе понравиться, вот увидишь".

Через полгода:

...Нам по тридцать лет, у нас большой опыт жизни - несколько жен и мужей, пятеро сыновей на двоих, профессиональные успехи и неудачи, взлеты и падения, слава. Мы вместе отныне и вовеки веков".

После смерти Высоцкого она заплатила его долги и очень хотела увезти с собой его сердце. Но сердце ей не отдали.


Оксана Афанасьева

Сам Высоцкий называл ее своей последней любовью. А это дорогого стоит. О своих отношениях с Владимиром Семеновичем Оксана Афанасьева (ныне Ярмольник) молчала очень долго, и только лет пять назад некоторым средствам массовой информации удалось заполучить ее откровения.


Когда они познакомились, ей было 18, ему -- 40. Он увидел ее возле администраторской Театра на Таганке. Красивая и, как сказали бы сейчас, необыкновенно стильная девушка в мини-юбке. Он попросил телефон, пригласил на свидание. А она... размышляла, идти или нет, пока подруга не пристыдила: "Да ты что?! Все бабы Советского Союза просто мечтают оказаться на твоем месте!". Это ее убедило. Они встретились, а на следующий день Оксана рассталась со своим женихом, решив, что лучше один день с таким мужчиной, как Высоцкий, чем всю жизнь с серой посредственностью. Вместо одного дня судьба подарила им почти два года.


Она до сих пор преклоняется перед ним, считая "абсолютно, совершенно, стопроцентно гениальным человеком". Именно Оксана открыто встала на защиту памяти певца от огульных обвинений его в алкоголизме и наркомании, столь популярных в последнее время: "Только об этом и пишут: пил, кололся, алкоголик, наркоман... Вот и представляешь эдакого доходягу с трясущимися руками, перед которым кокаиновые борозды и пара шприцев. Это абсолютная чушь. За те два последних года, что мы были знакомы, Володя снялся в фильмах "Место встречи изменить нельзя" и "Маленькие трагедии". У него были записи на радио, роли в театре, он ездил с выступлениями по стране. На Одесской студии готовился как режиссер запустить фильм "Зеленый фургон". Правда, ему не дали. При этом -- да, пил, сидел на игле. Но это было вперемежку с работой на износ, наперегонки с болезнью".


Владимир Семенович очень переживал из-за неустроенности ее судьбы, из-за того, что не может, будучи женатым на Марине Влади, жениться на Оксане. Он даже решил просить у Марины развода. В конце декабря 1979 года Марина Владимировна прилетела в Москву, где хотела встретить Новый год и серьезно поговорить с Высоцким. Кстати, в ее книге этот приезд вообще не упоминается.


Вот что вспоминает об этом администратор Театра на Таганке Валерий Янклович, входивший в последние годы жизни Высоцкого в круг его близких друзей: "...Марина уже на даче. А Володя едет получать телевизор для одной девушки, отвозит его к ней домой. (Тут я должен сказать, что в последние годы Володя очень серьезно относился к этой девушке. Хотя меня она тогда немного раздражала... Но я видел Володино отношение: он принимал участие в ее жизни, вникал в студенческие проблемы... Конечно, она сыграла в жизни Высоцкого определенную роль)".


С первой минуты знакомства у Владимира Семеновича и Ксюши было ощущение общения с родным человеком. Она всюду ездила с ним на концерты. Когда Высоцкий пришел в себя после первой клинической смерти, именно ей он сказал: "Я люблю тебя!".


Если он ехал за границу, всегда спрашивал, что ей привезти. За два дня, проведенных в Германии, умудрялся купить ей два чемодана шмоток. Все -- с необычайным вкусом подобранное. "Мне нравится, -- говорил, -- когда ты каждый день в чем-то новеньком". Или: "А вот это -- моя особенная удача". Удачей была французская сумочка из соломки или какая-то другая вещь, которая, по его мнению, ей особенно шла.


Платья от Диора и Шанель в дефицитной Москве создавали Оксане определенную известность, представляя ее кому-либо, подруги говорили: "Знакомьтесь, это Оксана -- у нее 18 пар обуви". Но когда Высоцкий умер, она ушла из его квартиры налегке -- ничего не взяла...

Высоцкий хотел обвенчаться с Оксаной. Они даже нашли батюшку, купили кольца, но не успели...

Однажды весной она призналась ему, что очень любит ландыши. А когда проснулась, увидела, что вся ее комната уставлена ландышами... Наверное, у него и вправду был совершенно особый дар -- он умел превращать жизнь в праздник.


Он хотел с ней обвенчаться: они наивно полагали, что в государстве, где церковь отделена от государства, их обвенчают без штампа в паспорте. Но оказалось, что это не так просто. После долгих поисков Высоцкий все же нашел батюшку, который согласился на такой, в общем-то, противоправный поступок. Владимир Семенович купил кольца, но обвенчаться они не успели. А кольца после смерти Высоцкого пропали из его квартиры -- они лежали в спальне -- на тумбочке, в стакане...


Год его смерти был самым страшным в жизни Оксаны Афанасьевой: она ушла в академотпуск, хотела уехать из страны, ее даже пытался завербовать КГБ -- а когда не получилось, просто выгнали из института.


Сегодня Оксана -- театральный художник. Через два года после смерти Высоцкого она познакомилась с Леонидом Ярмольником и спустя некоторое время вышла за него замуж. Но Высоцкого Оксана до сих пор вспоминает с любовью и нежностью, считая, что он, как добрый ангел, во многом определил ее дальнейшую жизнь.


Некоторые подробности


ИЗ КИЕВА ИЗА ЖУКОВА ПРИВЕЗЛА ЯЩИК ПИСЕМ ВЫСОЦКОГО


Иза Жукова была первой женой Владимира Семеновича. Они вместе учились в Школе-студии МХАТа, она на старшем курсе, он на младшем, что поначалу сказалось на их отношениях.


Впервые они обратили друг на друга внимание на вечере у Изиной однокурсницы Греты Ромадиной. Через некоторое время стали жить вместе. А когда надумали официально оформить отношения, решили обойтись без шумной и пышной свадьбы: зачем, если они и так давно уже муж и жена? Правда, совсем избежать торжества не удалось. Против восстали родители Владимира Семеновича, особенно отец, Семен Владимирович. Он искренне не понимал, как можно отказаться от торжества, когда женится единственный сын?!


Накануне регистрации Высоцкий пошел на мальчишник в кафе "Артистик". Поскольку его долго не было, Иза отправилась выручать будущего мужа. Когда она пришла за ним в кафе, он ей сказал: "Изуль, я всех пригласил!". -- "Кого всех?!" -- удивилась будущая жена. Ответ ее просто огорошил: "А я не помню. Всех, кто там был". В результате получился пир на весь мир. И не где-нибудь, а на Большом Каретном!


После окончания студии Изу Высоцкую пригласили на работу в Киевский театр имени Леси Украинки, Владимир Семенович еще продолжал учиться. Два года они были и врозь, и вместе... Часто ездили друг к другу и почти каждый день писали письма. Когда Иза Константиновна приехала из Киева, привезла с собой посылочный ящик писем от Высоцкого. А у него лежал посылочный ящик ее писем.

Иза Жукова

Ящики сложили на антресолях в квартире на Первой Мещанской. К сожалению, все они пропали: никто не знает, куда подевались, когда переезжали на новую квартиру в Черемушках. "У Володиной мамы Нины Максимовны нашлось только одно письмо 60-го года, но это мое письмо к Володе. Мои-то не жалко, Бог с ними, а Володиных писем было много, и они были очень большими".


А еще они много разговаривали по телефону. В Киеве Иза жила в помещении театра, рядом с ее комнаткой был кабинет заведующего труппой Дудецкого. Уходя, он оставлял ей ключ от кабинета, который отделяла от ее комнаты только тоненькая фанерная перегородочка. Когда раздавался междугородний звонок, Иза бежала в кабинет, и они подолгу разговаривали. "Володя часто звонил. Девчонки на переговорном уже к нам привыкли, и когда мы начинали говорить про какое-то дело, они нам грозили отключить -- им было скучно: "Говорите про любовь! А то отключим!"... Все это было и серьезно, и в то же время несерьезно".


Иза была, пожалуй, единственной из всех женщин Владимира Семеновича, для кого он еще не был тем Высоцким, каким стал для всех, в том числе и для нас, впоследствии -- за ним еще не тянулся шлейф поэтической и актерской славы, всесоюзной известности и всенародной любви. Она воспринимала его без ореола будущей знаменитости, могла только догадываться, насколько он талантлив.


Что же до его песен, то они ее порой просто... раздражали: "Я не только не придавала никакого значения этим песням, они для меня были каким-то терзанием. Куда бы мы ни приходили, начинались песни. Причем люди их слышали впервые, а я их слышала в 101-й раз. Иногда даже поднимала бунт. Володя тогда уже начал сниматься, нам часто приходилось расставаться... И я злилась: нельзя заниматься никакими песнями! Надо заниматься только женой! В те годы мне так казалось...".


Прозрение пришло много лет спустя... Иза Константиновна вместе с театром оказалась на гастролях в городе Новомосковске. Было безумно жаркое лето. К помещению Дворца культуры, в котором проходили гастроли, она шла через огромную, залитую асфальтом и солнцем, площадь. Было совершенно фантастическое ощущение безлюдности и какого-то испепеляющего, безжалостного зноя. И вдруг из окна грянули "Кони привередливые". Стоя на раскаленном асфальте, она была ошеломлена и потрясена, как-то внезапно осознав, что очень вольно и даже легкомысленно обращалась с человеком, который был чем-то гораздо большим, чем она могла себе представить.


В 1961 году Иза Высоцкая уехала работать в Ростов-на-Дону. Трудно постоянно жить в разлуке, и вскоре они развелись. Она не восприняла развод как трагедию, более того, сохранила в себе ощущение того, что ей невероятно повезло: "Мне есть что вспомнить, и я ни о чем не жалею.

Лариса Лужина была одной из немногих, кто не ответил Высоцкому взаимностью

В моей жизни было большое счастье. И когда мы расстались, у меня было такое ощущение, что женщины должны быть с ним очень счастливы. Потому что у него был такой дар -- дарить! И из будней делать праздники, причем органично, естественно. Обычный будничный день не может пройти просто так, обязательно должно что-нибудь случиться. Он не мог прийти домой и ничего не принести. Это мог быть воздушный шарик, мандаринка, конфета какая-нибудь -- ерунда, глупость, но что-то должно быть такое. И это всегда делало день действительно праздничным.


Он умел всякие бытовые мелочи: стираную рубашку, жареную картошку, стакан чая -- принимать как подарок. От этого хотелось делать еще и еще.


И хоть у него были, конечно, человеческие слабости, он был очень надежным. И нежным... Со всей своей "хулиганскостью" он был очень нежным всегда...".


Следующей женщиной, не оценившей Владимира Высоцкого (но уже не как поэта, а как мужчину), стала киноактриса Лариса Лужина. А ведь именно ей он посвятил песню "Она была в Париже". Они познакомились на съемках картины Станислава Говорухина "Вертикаль" в 1966 году. И среди его альпинистских, героико-романтических песен "Прощание с горами", "Здесь вам не равнина", "Горная лирическая" вдруг появилась песня о недостижимой женщине, которой просто нет дела до русского певца, поскольку в далеком, почти запредельном Париже "сам Марсель Марсо ей что-то говорил".


В "Вертикали" Лужина играла врача, а Высоцкий радиста. В картине она предпочла ему другого, в жизни тоже. И осталась в судьбе Высоцкого едва ли не единственной женщиной, не ответившей на его любовь. Он отступил и с горечью написал: "Кто раньше с нею был и тот, кто будет после, пусть пробуют они, я лучше пережду".


ЛЮДМИЛА АБРАМОВА СКАЗАЛА СЫНОВЬЯМ: "ВОТ ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ, А ОТЕЦ ИЗ-ЗА СВОИХ СКОРОСТЕЙ УМРЕТ!"


О второй жене Владимира Высоцкого актрисе Людмиле Абрамовой известно очень мало, в основном лишь то, что именно эта женщина родила Владимиру Семеновичу двоих сыновей -- в 1962 году Аркадия (он сценарист), а в 1964 году -- Никиту (известный актер и директор Центра-музея Владимира Высоцкого).


Людмила и Владимир познакомились на съемках фильма "713-й просит посадку" в 1962 году, а спустя несколько лет поженились. Правда, брак не был долгим, их многое друг в друге не устраивало, и вскоре Высоцкий с Абрамовой развелись.

Владимир Семенович со своей второй женой Людмилой Абрамовой и старшим сыном Аркадием

Как вспоминает мама Владимира Семеновича Нина Максимовна, она очень переживала тогда за внуков, Никиту и Аркадия, жалела их. "Но сын успокаивал меня, -- рассказывала мать Высоцкого. -- Ты не волнуйся, так будет лучше и для нее, и для меня. Детей я не оставлю...". Действительно, до конца жизни, несмотря на всю свою занятость, он помнил и заботился о них.


А Людмила Владимировна вскоре снова вышла замуж, в новом браке родила дочь Серафиму. К бывшему мужу, пока он был жив, относилась как-то неоднозначно. Так, под предлогом того, что фамилия Высоцкий слишком известная, отправила детей в школу под фамилией Абрамовы. Но, скорее всего, даже после развода она продолжала его любить и жалеть.


Вот что вспоминает о своем детстве Никита Высоцкий: "Отец очень быстро водил -- машины позволяли. Однажды в узком переулке разогнался километров под 90 и в самый последний момент заметил яму на дороге. Затормозил, но капотом мы туда все-таки попали. Отец крепко и остроумно выругался, дал задний ход. Позже со смехом я рассказал маме об этом случае. Мама заплакала и сказала примерно следующее: "Вот вы не понимаете, а отец из-за своих скоростей умрет". Имелась в виду, естественно, не скорость езды по арбатским переулкам. Только теперь я понимаю, о чем тогда мама плакала".


Сегодня Людмила Владимировна на пенсии, но работает преподавателем в лицее. Много внимания уделяет Музею Владимира Высоцкого, помогая своему сыну Никите -- у нее богатый опыт музейной работы.


ПОДОБНО МНОГИМ НЕЗАКОННОРОЖДЕННЫМ ДЕТЯМ НАСТЯ ОЧЕНЬ ПОХОЖА НА ВЫСОЦКОГО


Татьяна Иваненко... Из всех любовных историй Владимира Высоцкого эта, пожалуй, самая болезненная. О ней мало кто хочет вспоминать, тем более что сама Татьяна на эту тему не распространяется: интервью категорически не дает, с сенсационными заявлениями не выступает. Но у этого романа много свидетелей, по словам которых, как по крупицам, можно при желании получить общую картину. Особенно много упоминаний об Иваненко в книгах Валерия Золотухина, правда, он ее не жалует. Впрочем, Валерий Сергеевич мало кого удостаивает доброго слова, кроме разве что Марины Влади.


Татьяна -- актриса Театра на Таганке. Ее самой яркой ролью была, наверное, бесшабашная Женька Комелькова в инсценировке по повести Бориса Васильева "А зори здесь тихие...". Их отношения начались задолго до появления в жизни Высоцкого Марины Влади и продолжались уже при ней. Георгий Юнгвальд-Хилькевич, у которого Иваненко снималась в картине "Внимание! Цунами", впоследствии рассказывал: "Володя страдал, он понимал, что мучает Таню, но был не в состоянии ее покинуть. И она тоже очень страдала. Только Марина уедет, Володя приволакивает Таню ко мне в Одессу. А Таня очень красивая была девочка и настоящий человек".


Как-то обе женщины оказались в одной компании, и Иваненко сказала Влади: "Все равно он мой! Он завтра же придет ко мне!". Марина лишь снисходительно улыбалась, а Татьяна звонила Высоцкому по ночам и плакала в трубку, чем ужасно злила его мать Нину Максимовну.


Татьяна Иваненко родила от Высоцкого дочь Настю, которой он при жизни очень помогал. Все его друзья знали о существовании девочки, но когда Владимир Семенович умер, предпочли о ней позабыть. От матери и дочери отвернулись многие из тех, кто еще вчера называл себя друзьями. Говорят, Настя, подобно многим незаконнорожденным детям, просто копия своего отца. Порой это единственный способ доказать свое родство. Вот только ни Татьяна, ни Настя к этому, похоже, не стремятся.


Никита Высоцкий, которого кто-то из журналистов спросил о сестре, ответил приблизительно следующее: "Да, была такая история. Не буду комментировать отношения отца с женщинами, это не мое дело. Но человек этот не заявлял о себе, и, что для меня более существенно, о нем не заявлял мой отец. Вся эта история, мне кажется, характеризует ее героев с хорошей стороны. Ведь они могли из этого сделать сенсацию, кричать об эксгумации и собирать свидетелей, но не захотели. К счастью, время "детей лейтенанта Шмидта" прошло, хотя был период, когда их было слишком много".


"ЗДРАВСТВУЙ, ЭТО Я!"


Об отношениях Владимира Высоцкого и Марины Влади, кажется, известно абсолютно все. И неизвестно ничего. То, что мы знаем, -- красивая сказка, не более. Я ни в коем случае не хочу сказать, что это неправда. И все-таки....


Он действительно влюбился в нее, увидев в кино, а потом несколько лет ждал встречи. Затем у них случился совершенно сумасшедший роман, после которого они поженились. Именно ей посвятил Высоцкий большую часть своей любовной лирики. И за 12 лет совместной жизни они действительно не утратили чувства влюбленности.

Впервые Высоцкий увидел Марину Влади в фильме "Колдунья" (фото справа вверху). "Эта женщина будет моей женой!" -- решил он

Даже расставаясь на очень короткий срок, и дня не могли обойтись без телефонных разговоров. И тогда он набирал "вечные 07", просил телефонисток, с каждой из которых был уже знаком, соединить его с Парижем. А когда раздавался долгожданный звонок, говорил: "Здравствуй, это я!". Они летали друг к другу так же часто, как другие люди ездят на трамвае. Он писал ей почти каждый день. Это одна сторона медали.


Но есть и вторая. Звезда мирового экрана варила Высоцкому обеды, наводила порядок в квартире. Ее он будил по ночам, чтобы спеть только что написанную песню... Она лечила его, когда он попадал в очередную аварию и разбивался так сильно, что, по ее собственным словам, его колени напоминали по цвету баклажаны. Она голыми руками выбирала из раковины сгустки крови, которыми его рвало во время приступов (в последние годы жизни Владимир Семенович тяжело болел). После ночного звонка ей часто приходилось ехать на другой конец Москвы, чтобы вытаскивать его из пьяных компаний. Она прощала ему многочисленные романы и сиюминутные увлечения. Она привозила из Парижа абсолютно все -- от джинсов, которые он очень любил, до мебели и бытовой техники для его загородного дома. Именно благодаря ей он имел возможность часто бывать за границей -- неслыханная роскошь для советского человека!


С практической точки зрения совместная жизнь с Высоцким не принесла Марине Владимировне абсолютно никаких выгод. Наоборот, отрицательно сказалась на ее карьере -- не будь у нее русского мужа, Влади могла бы многое успеть как актриса. В течение 12 лет большую часть времени Марина находилась в Москве. И это было не на пользу карьере. Но всегда всю свою жизнь она решала как женщина, а не как актриса.


Сегодня Марина Владимировна снова замужем. За последние годы она многое пережила: попал в тяжелую аварию старший сын, погибли две внучки. Несмотря ни на что, она по-прежнему хороша собой. В память о Высоцком она хранит первую книгу его стихов "Нерв", фотопортрет, на котором он снят стоящим в профиль над горящей свечой, и, конечно же, его песни -- Марина Владимировна разыскала и переписала все, что он пел когда-либо в театре, кино, на телевидении, в концертах и даже только в своем кругу. Только вот слушать эти записи Марина Владимировна не может. "Прошло столько лет, -- рассказывает она, -- а я не могу спокойно говорить о Володе, спокойно смотреть его фотографии... и не могу слышать его голос, когда его уже нет в живых. Для меня это невыносимо".


РОДИТЕЛИ ВЫСОЦКОГО РАЗВЕЛИСЬ, НО МАЧЕХУ ВОЛОДЯ ЛЮБИЛ, КАК РОДНУЮ МАТЬ


Были еще две женщины в жизни Высоцкого, достойные того, чтобы вспомнить их добрым словом. Это его мать и мачеха.


Нина Максимовна Высоцкая должна была родить 12 января 1938 года, но, видно, что-то там врачи напутали, и ребенок появился на свет почти на две недели позже -- 25 января. В роддом на улице Щепкина ее провожала шумная компания -- муж Семен Владимирович, соседи, подруги. Выходя из квартиры, загадали: если, согласно старинной примете, первым на пути будет мужчина, родится мальчик, женщина -- быть девочке. На лестнице они встретили соседку, возвращавшуюся с ночной смены. Будущий отец, который очень хотел сына, ужасно расстроился и раздраженно сказал: "Я в приметы не верю!". Мальчик, которого нарекли Владимиром в честь дедушки, папиного отца, появился на свет около 10-ти часов утра.


Семья Высоцких жила бедно: Семен Владимирович зарабатывал мало, и денег катастрофически не хватало. Когда ребенку исполнилось 10 месяцев, Нина Максимовна вынуждена была пойти работать. В обеденный перерыв ездила кормить сына, на все про все уходило полтора часа: час на дорогу, да на 30 минут начальство великодушно разрешало опоздать.


Когда Володе было три года, началась война. Отец ушел на фронт, а мать с сыном эвакуировали на Урал. Нина Максимовна по-прежнему много работала, и Володю пришлось отдать в детский сад на шестидневку. По воспоминаниям матери, он там скучал, но не жаловался. Только очень страдал оттого, что манную кашу в саду варили с комками. Однажды, когда мать забрала его на воскресенье домой, он, поев домашней пищи, сказал: "Теперь я знаю, что такое счастье, -- это когда в каше нет комков!".


После войны родители развелись: отец познакомился на фронте с молодой вдовой Евгенией Степановной Лихолатовой и ушел из семьи. Вскоре второй раз вышла замуж и мать, отношения с отчимом у Володи не сложились. Да и уделять сыну много времени Нина Максимовна не могла. Соседки разогревали ему обед, но у них было много своих забот. И однажды мать, возвращаясь с работы, увидела сына на соседней стройке -- на стреле подъемного крана. Вот тогда отец и решил забрать сына в Германию, в городок Эберсавальд, куда его направили служить после войны. Володя надолго запомнил тот день, когда отец и мачеха -- высокий синеглазый мужчина в военной форме и красивая, элегантно одетая женщина -- пришли его забирать. Они держали маленького мальчика за руки, а он все оглядывался назад, на стоящую с соседками во дворе маму.


Первое время он скучал, но очень скоро полюбил Евгению Степановну, которая относилась к Володе, как к родному сыну. Это она воспитывала его, потому что отец вечно пропадал на службе. Строго спрашивала за провинности, но часто и баловала. Так, когда Володя захотел настоящую военную форму и хромовые сапожки, чтобы как у отца, обежала всех портных и сапожников. И нашла-таки тех, кто все сделал как надо. Радости Володи не было предела! Он взял сапожки и побежал сравнивать их с отцовскими, оказалось, что они точно такие же, только размером меньше.


К матери Володя вернулся уже взрослым, поступив в Московский инженерно-строительный институт. Правда, проучился он там всего один семестр -- захотел стать актером. Нина Максимовна решение сына поступать в театральное училище восприняла в штыки. И именно тогда он сказал ей свои, ставшие впоследствии знаменитыми, слова: "Не бойся, мама, тебе никогда не будет за меня стыдно! Наступит время, когда я буду играть на сцене, а ты, сидя в зале, будешь гордиться мной!".


И они действительно им гордились. И мать, зачастую становившаяся первой слушательницей песен своего сына. И мачеха, защищавшая его от нападок отца (было время, когда Семен Владимирович не понимал и не принимал творчества сына). Они обе пережили смерть своего знаменитого сына и пасынка. Правда, Евгения Степановна ненадолго. Она погибла трагической смертью: ранней весной ей на голову упал с крыши большой кусок льда. Нина Максимовна до конца своих дней жила в квартире сына на Малой Грузинской улице. В последние годы она охотно давала интервью, рассказывая журналистам о сыне, и собирала кукол, которых любящие внуки привозили ей со всех концов света. Когда 7 сентября 2003 года она умерла от инфаркта, ей было 82 года. Мать похоронена рядом с сыном на Ваганьковском кладбище.

Сенсационные признания второй жены Высоцкого


...Он подошел к ней на пустой и темной ленинградской улице, у Черной речки, где стрелялся Пушкин. Запах алкоголя, ссадина на голове, расхристанная рубашка. Попросил денег в долг -- рассчитаться в ресторане. В ее кошельке было пусто, и тогда она сняла с пальца кольцо с аметистом -- старинное, фамильное, подарок бабушки

* Сколько обходятся Бритни Спирс ее попойки

* Пол Маккартни завел роман с замужней женщиной

* Сколько стоит имя Билана?

* Скандал! Маккэны променяли пропавшую дочь на недвижимость

* Саакашвили пришел к власти на бандитские деньги

Его звали Владимир Высоцкий. Ее -- Людмила Абрамова. Оба приехали сниматься на "Ленфильм" в картине "713-й просит посадки". Она -- студентка ВГИКа, ученица Михаила Ромма. Он -- молодой, никому не известный актер. Но темперамент, или, как сейчас говорят, энергетика от него исходила бешеная. Правда, в тот момент все это не играло никакой роли.


-- Я почувствовала: человек в беде, и надо что-то сделать...


Людмила Владимировна Абрамова, вторая жена Владимира Высоцкого, не дает интервью. Перед вами -- эксклюзивная история ее любви, семи лет жизни рядом с человеком-легендой...


-- А если бы это был не он, а просто прохожий?


-- То же самое. А вы что -- пройдете мимо?..


Она нисколько не лукавит. Тогда, в шестьдесят первом, он не был еще тем Высоцким, которому предстояло стать кумиром нескольких поколений.


-- Он пришел меня поблагодарить. Принес бутылку шампанского и шоколадку, которые в ресторане дали в счет заложенного перстня. Но еды не было, и мы пошли в гости к геологам. Там Володя стал петь -- и тут я поняла, куда ушел мой перстень! Этот невероятный темперамент нельзя было не оценить. Я видела много настоящих актеров. Во ВГИКе в эти годы, в мастерской Михаила Ильича Ромма, были Василий Макарович, Андрюша Тарковский, Саша Гордон, Саша Митта. На нашем курсе учились Андрей Смирнов, Андрон Кончаловский. Но Высоцкий на близком расстоянии завораживал. Юрий Петрович был совершенно прав, когда называл Володю шаровой молнией.


-- Это была любовь с первого взгляда? Высоцкий даже говорил, что встретил самую красивую актрису.


-- Что-то в этом роде он написал в телеграмме Толе Утевскому, и Толя приезжал в Ленинград со мной познакомиться. У меня много молодых фотографий, на которых я красивая. Вообще красивых женщин было много, а уж во ВГИКе -- слава богу! В это же время училась Лариса Шепитько -- вот она была очень красивой. А какой изысканной красавицей была Джемма Фирсова!


-- Владимир Семенович сказал вам тогда, что он женат на Изе?


-- Нет, я об этом узнала позже.


-- Это обстоятельство мучило его как-то?


-- Вы знаете, я ведь не журналист, поэтому задавание вопросов для меня всегда было проблемой такта или бестактности. Никогда его не спрашивала, но думаю, что какие-то неприятные ощущения в этой связи он испытывал. Хотя с Изой в это время восстановить отношения было невозможно. Их развела жизнь, и очень жестоко. Иза, судя по тому, что она до сих пор играет в театре, любила эту профессию. Почему она не могла в Москве устроиться, не знаю. Несколько лет Иза сидела без работы и наконец уехала в Ростов.


О том, что у нас будет ребенок, она узнала гораздо раньше, чем ей сказал Володя. Кто-то из ее однокурсников позвонил: "Володя всех знакомит со своей новой женой". Думаю, что ей это было тяжело, -- она рассчитывала, что Володя приедет к ней в Ростов. У него ведь в Москве не было настоящей работы, ему даже предлагали место редактора в литчасти театра -- настолько "высоко" ценили его актерское мастерство! Это для меня тайна за семью замками, которую я не пойму никогда! Иза -- красивая, молодая женщина, ее судьба могла сложиться и без него более интересно.


-- Как ваши родные встретили Высоцкого? Они почувствовали в нем эту искру божью?


-- Как они могли почувствовать? Он должен был войти и сразу запеть? Родители в высшей степени без восторга встретили, они были очень огорчены. Им казалось, что это очень неудачный брак. Володя был безработный, пьющий, из другого круга. Не то чтобы им хотелось, чтобы я замуж за знаменитого режиссера вышла, -- они, наверное, огорчились бы в сто раз больше! Семья была научная, и хотелось чего-то стабильного, серьезного. Они были яркими личностями. Скверно к Володе относилась моя мама, но это довольно естественно. А бабушка очень любила поговорить с ним о книгах, отправить его по магазинам. Бабушка видела, что он ко мне очень хорошо относится.


-- А его родители как вас приняли?


-- Сперва никак, потому что они знали меня шапочно, но чем дальше, тем отношения становились ближе, серьезнее. Когда я родила двоих детей, они очень радовались и гордились.


-- Почему вы не взяли его фамилию?


-- А зачем? Чтобы примазаться к чужой биографии?


-- Но в тот момент он еще не был великим Высоцким!


-- Имеющий уши да слышит -- я слышала. До сих пор меня потрясает, как можно было мимо этого проходить! Скажем, в театре он не пел, но он же шутил, рассказывал устные байки, читал Маяковского -- как это можно было не заметить? Андрей Донатович Синявский, который у него на втором курсе преподавал литературу начала ХХ века, сразу понял, с кем он имеет дело. И не по песням, а по актерским работам. Как Володя работал Чехова! Как он работал Горького!..


-- Вы оставили девичью фамилию, чтобы "не примазаться к чужой биографии". А почему ваши дети в школе были Абрамовыми?


-- Дети -- это немножко другое. Здесь дело не только в славе. Мне не хотелось, чтобы сплетни кружились вокруг детей в школе. В детском саду они были Высоцкими, пошли в школу -- стали Абрамовыми.


-- Каким Владимир Семенович был отцом?


-- В воскресенье, когда кусочек дня у него был свободный, любил понаблюдать за детьми. Не могу сказать, что он пытался их воспитывать или на них влиять. Я в Валерочкиных дневниках (речь идет о дневниках Валерия Золотухина. -- Е.С.) читала, будто Володя жаловался: дети его видят редко, одному -- подзатыльник, другого -- в угол. Вот и все воспитание. Это или фантазии, или байки, чтобы развлечь читателя. Никогда в жизни ни одного подзатыльника, ни одного "угла" в помине не было, да и повода наши дети не давали.


В быту Володя был чрезвычайно легким человеком, никакой домашней работой не брезговал: ни стиркой, ни уборкой, ни магазинами. По магазинам он хорошо ходил; денег всегда было мало, он стремительно считал, гораздо быстрей, чем я, гордился, что умел в ресторане взять хороший обед. Мы жили у моих родных в большой семье, готовить было некому; Володя иногда ходил в ресторан "Бега" или в "Советский" днем и в судках брал обед. Он знал, кто что любит, и каждому выбирал еду по вкусу.


-- А он любил делать вам подарки?


-- Любил. Делал это тайно, заранее готовил. Когда началась Таганка и какие-то деньги появились, он советовался с Таней Лукьяновой или с Ниной Шацкой. Покупал одежду, сапоги -- все было впору. У меня до сих пор есть янтарные бусы, которые Володя подарил. К сожалению, в ломбарде пропало колечко с александритом -- его подарок. В то время продавались цепочки, очевидно, дюралевые, покрытые золоченым лаком, с такими маленькими шариками. Володя увидел в витрине магазина несколько соединенных цепочек длиной 3,5 метра. И он их выпросил. И я, в очередной раз ожидая его, с ребенком на руках, прогуливаясь по комнате от окна к двери и обратно, увидела его. На улице дождь, грязь, Володя достаточно ободранный, как всегда, но сияние прекрасности от него исходит. Достает что-то из кармана, вытягивает, из одной руки в другую переливая, и бежит в подъезд. Это мои любимые бусы.


-- Вы предчувствовали его приход домой?


-- Я так напряженно о нем думала, что в какие-то моменты мне что-то передавалось. И он, очевидно, тоже думал обо мне. Наверное, все это соприкасалось. Я шла открывать дверь раньше, чем он выходил из лифта.


-- Значит, вы чувствовали, когда ему было плохо...


-- Ему всегда было плохо. Работы не было. Друзья любили его, но с жалостью. Творческого человека талант изнутри раздирает. Безденежье, беспомощность, обломы на каждом шагу. В какие-то эпизоды его толкает Лева Кочерян, в какие-то -- Вася Шукшин. Лева настоял, чтобы его взяли в "Стряпуху". В результате Кеосаян был недоволен, и Володя был недоволен. А у Любимова появился повод поиздеваться: "В "Стряпухе" снимаешься!" Володя сдерживал свой готовый ответ: "Вы-то снялись в "Кубанских казаках", не так ли? И таким же шутом гороховым!"


-- Наверное, у вас бывали периоды полного безденежья?


-- Конечно. Летом 64-го года, когда вопрос о приеме Володи на Таганку теоретически решился, но театр еще не вернулся в Москву из отпусков и гастролей, денег не было совершенно. Я готовилась к рождению Никиты. Троюродный брат Володин, Паша Леонидов, очень хотел Володе помочь. Он составлял программу большого концерта в саду "Эрмитаж". Там должны были петь Мулерман, Кобзон, Макаров, Лариса Мондрус. Паша провел Володю за кулисы, чтобы он показал певцам что-то из своих песен: может быть, они взяли бы их в репертуар. Не взял никто. Ни на кого песни не произвели впечатления. Для Кобзона Володя пел "Звезды". Ему понравилось, и он сказал: "Я сейчас не возьму ничего. Володя, ты сам станешь петь свои песни. Когда будешь петь, ты мне отдашь". И как-то очень тактично дал четвертной.


-- В каких условиях Владимир Семенович сочинял песни?


-- У него места не было. Он первый письменный стол купил в 69-м году, уже когда мы разошлись. Писал на кухне, на бумажке, которую держал на коленях. Удивительно, что он все эти бумажки сохранял.


-- У него и память была потрясающая!


-- Совершенно особая. Конспектов не вел никогда, а помнил все. Он очень любил сдавать экзамены -- это нас роднило. Он любил это ощущение, когда берешь билет и внезапно ощущаешь, что знаешь все. Я тоже обожала экзамены, правда, лезла вон из кожи, когда готовилась, а Володя просто валялся на чьей-то койке в общежитии, где ребята занимались, а потом блестяще отвечал.


Двухкомнатная квартира в Черемушках, в которую Нина Максимовна переехала из коммуналки, где ее соседкой была легендарная Гися Моисеевна, находилась в экспериментальном доме, без батарей под окнами, но зато с воздушным отоплением и безумной слышимостью.


-- Володя пел тихо, перебирал струны с шелестом и ногой еле слышно по пластиковому полу отбивал ритм. Соседей справа, слева и снизу это будоражило. Когда наши дети оставались ночевать в детском саду, у нас народу бывало много, и соседи в отсутствие батареи стучали шваброй в потолок.


-- Владимир Семенович был ночной человек?


-- Почему ночной человек? Днем он работал. Он был круглосуточный человек. Когда можно было писать песни? Во время спектаклей голова занята другим, на репетициях -- тоже. Володя серьезно занимался вокалом и голосоведением с настоящими педагогами. Ему нужно было невероятно поставленное дыхание. Редкие видеокадры показывают, что такое дыхание Высоцкого. Их можно использовать как учебное пособие. В "Пугачеве" Высоцкий играет кульминационный монолог -- "Проведите, проведите меня к нему" -- между цепями. Прорыдать, прокричать, пропеть этот трехминутный монолог, не сбив дыхания, -- у него даже не шевелятся ключицы!


-- Правда, что он не любил, когда его песни на концертах записывали на магнитофон?


-- Он этих людей ногами иногда разгонял. Володя на сцене, а в это время человека четыре лежат, сидят, ходят, втыкают штекеры, тащат провода, жуткие микрофоны пытаются запихать ему чуть ли не в рот -- это помогает работе? Еще он запрещал записывать песни, отданные в кино, если фильм еще не вышел. За это мог голову оторвать.


-- Он в ту пору был пьющим человеком?


-- Он всегда был сильно пьющим человеком, кроме тех трех лет, когда он не пил.


-- И последние деньги мог потратить?


-- Никогда. Из дома он не унес ни одного рубля.


-- Вы как-то пытались его лечить?


-- Что значит -- пыталась? А как он три года не пил? Сыграл Галилея и Хлопушу. Это можно было в состоянии хронического алкоголизма? Я врачам верила как Богу. Не сомневалась, что Володю можно вылечить. И мне удалось убедить в этом Семена Владимировича Высоцкого и Юрия Петровича Любимова и общими усилиями найти способ положить Володю в больницу. Можно было сделать это и раньше, если бы знать, что бывают нормальные условия и человеческое отношение к больным.


-- Любимову посвящены такие прекрасные песни, как "Як-истребитель" и "Иноходец". Какие у них были отношения?


-- Ценили и понимали друг друга. У них было что-то общее: невероятная жизненная сила, непредсказуемость, широта таланта. Но отношения с Юрием Петровичем были сложны по той же причине, что и с моей семьей. Я считаю, что 90 процентов его роскошной седины сделал Володя. И Зина Славина, которая кроме Володи и театра еще по-настоящему любила Юрия Петровича и предана ему была безгранично, когда видела, как Володины эскапады Любимова достают, могла на собраниях кричать: "Прогнать его! Выгнать из театра!"


-- Владимир Семенович верил в летающие тарелки?


-- Это примета времени, примета эпохи. Володя преклонялся перед точными науками: физикой, математикой, химией. Запуск первого спутника, полет Белки и Стрелки, который Володя воспринимал как страшную жертву. Тут дело не в зеленых человечках, а в мечте о внеземной цивилизации.


-- А в Бога он верил?


-- Судя по тому, как тактично он относился к моей сумбурной, очень бестолковой, но очень искренней религиозности, верил. У меня все шло от любви к Толстому в большой степени, а у Володи -- от жизни. В начале 1970 года он приезжал ко мне сказать, что едет креститься в Армению. Когда две актрисы с Таганки тайно крестилась в Тбилиси, длинные языки нашлись, и Юрий Петрович это расхлебывал. А если бы крестился Володя, то Юрий Петрович потерял бы и театр, и партийный билет. Володя остался бы неуязвимым -- его песни создавали вокруг него силовое поле, но у Любимова были бы настоящие неприятности, а Семену Владимировичу пришлось бы уйти в отставку.


Он просил крест: "Вот ты Веньке подарила!" Веня Смехов у меня выпросил вот такой величины напрестольный крест, который моя бабушка подобрала, когда в Самаре разрушали храм. Я подарила Володе довольно своеобразную вещь: женский Георгиевский крест, учрежденный для сестер милосердия во время последней русско-турецкой войны. Такой крест был у одной из моих прабабушек.


-- Вы расстались, когда он познакомился с Мариной Влади?


-- Марину Влади он встретил в 67-м году. Развод он у меня попросил гораздо позже. Я сама поняла, что мне пора уходить, потому что он вышел на совершенно другой уровень, на котором помочь я уже не могла. С другой стороны, я очень не светский человек, а Володя как великий актер смог это свойство в себе воспитать. Для меня это было совершенно невозможно. Все, что я могла для него сделать, -- это верить в него в тот момент, когда не верили другие, искренне восхищаться каждой его строчкой. Он-то шел вверх, а я -- вниз. Мне говорили: "Вы такая умная женщина, такая образованная, столько Володе дали!" Эти рассуждения -- курам на смех. Никогда я ему не советовала, ничего не объясняла и никакой культурой не делилась. Наоборот, то, что я сейчас могу какие-то умные слова говорить, -- это все Володя. Его роли, его песни.


-- Значит, это было ваше решение -- разойтись?


-- Я знала, что у него есть женщина, и, конечно, поводом было это. То, что мы не удержимся, сомнений не вызывало. Даже нужно было пораньше уйти. Мы развелись, когда я лежала в больнице. Володя меня взял на несколько часов, в суде все было быстро. Потом поехали в Черемушки, и Володя пел песни, которыми я восхищалась, а ему они не казались шедеврами. В частности, "Полчаса до атаки" -- я ее без рыданий слушать не могла. Он и ее спел, и все мои любимые песни.


-- Для ваших родных этот развод тоже стал ударом...


-- Для всех, кто Володю знал, это был удар. Они потеряли возможность доставать своим важным знакомым билеты на Таганку, перестали быть родственниками Высоцкого.


-- Ваша сестра даже разбила гитару Высоцкого!


-- Она разбила не тогда. Володя ей купил гитару, потому что он очень часто в ее квартире пел. Леночка была очень близким человеком для нашей семьи. Она сломала гитару, когда поверила в сплетню, что Володя в

73-м году уехал в эмиграцию. Это была его первая поездка к Марине. Марина ведь сразу из ЗАГСа побежала оформлять приглашение, а выпустили его только через два года.


-- Он вам помогал после развода?


-- Конечно, ведь у нас двое детей было. Больше того, он меня просил не торопиться устраиваться на работу. И работать я пошла очень поздно, у меня до сих пор полного стажа нет.


-- Помимо работы экскурсоводом в Музее Владимира Высоцкого вы преподаете и в школе.


-- Я бы не выжила, если бы в школе не работала. Я бы околела просто. Преподаю риторику в прогимназии -- там учатся деточки от двух с половиной лет до семи.


-- Кто-нибудь мог себе представить, что творчество Владимира Семеновича будет изучаться в школе?


-- Я в этом не сомневалась никогда. Пока были только блатные песни, мне это и в голову не приходило. А в 67--68-м годах я была уверена, что на примере его актерских работ будут обучать студентов.


-- А были роли, которые вам не нравились?


-- Мне не нравилось, что он согласился в "Хозяине тайги" играть. Я понимала, что это Можаев написал, но чувствовала, что кино никудышное будет, и играть отрицательную роль национальный и культурный герой народа не имеет права.


-- Не жалеете, что ваша актерская судьба не сложилась?


-- Я жалела, когда была за Володей замужем, о том, что его жена не артистка. У Валерки -- артистка, у Веньки -- театровед, а я -- домохозяйка.


-- У вас с Владимиром Семеновичем двое детей и семь внуков!


-- И такое ощущение, что скоро появится правнук. Один из старших Аркашиных детей, Вова, женился в Соединенных Штатах, и они ждут прибавления. В моем поколении мало у кого есть правнуки.


-- Эти семь лет с Высоцким... Я не ошибусь, если скажу, что они оставили самый яркий след в вашей жизни?


-- Вы ошибетесь. Это были, безусловно, плодотворные, счастливые, значительные годы, но они мою жизнь немножко надломили. Когда замечательный священник отец Алексей Уминский сформулировал мое положение в жизни, он поставил мне диагноз: "Вы -- инвалид Высоцкого". Он был прав. Я -- инвалид Высоцкого.


(29.10.2007 )


В Грузии я делал грандиозную свадьбу Высоцкого и Марины Влади

Скульптор Зураб Церетели

...Я его свадьбу с Мариной делал! Сначала Володя решил гулять в Москве, но денег ни у кого не нашлось - нищие мы были. Марина снимала однокомнатную квартирку в доме на Котельнической набережной, туда и позвали Сашу Митту с женой, Зою Богуславскую с Андреем Вознесенским, Юрия Любимова, меня. Купили несколько бутылок шампанского, Лиля Митта яблочный пирог испекла... А настроения нет. Володя на диване лежал, на гитаре играл. А у меня такой характер: чувствую, будто моя вина, что праздник не состоялся. Тогда говорю: поехали в Тбилиси, там гулять будем!

И сделали свадьбу. Грандиозную! Сказка! До шести утра песни пели, на бутылках танцевали, веселились. Правда, потом один эпизод случился: Марина случайно ударила ногой по столешнице, и вдруг огромный дубовый стол, заставленный посудой, бутылками, сложился вдвое, и все полетело на пол. На Кавказе есть примета: если на свадьбе потолок или стол начинают сыпаться, значит, у молодых жизнь не заладится. Я это понял, и все грузины вокруг поняли, но мы постарались виду не показывать, продолжали гулять, будто ничего не случилось. Однако я уже знал: Марине и Володе вместе не жить.

С Высоцким много воспоминаний связано. Однажды он занял у меня крупную сумму, а вернуть все не мог - не складывалось. Дней за десять до смерти я встретил его в Доме кино: "Зураб, скоро получу гонорар и все отдам". Я руками замахал: какие счеты между друзьями? Но Володя твердо стоял: верну. Не успел - умер. И что вы думаете? Через какое-то время ко мне пришли два актера из Таганки и принесли большой сверток с деньгами. Оказывается, Володя составил список тех, кому должен, и я там шел под первым номером. Даже после смерти оставаться должником не хотел... Деньги я, конечно, брать не стал, велел отдать семье.


Из книги Марины Влади: "Владимир, или Прерванный полет".

Меня всегда занимал вопрос: что происходит в головах людей при виде актера или актрисы, которыми они восхищались в кино?

Однажды вечером мы выходим из театра после "Гамлета". Мороз, на улице ни души. Белый пар поднимается из решеток стока, и свет фонарей прорывает синеватую тьму.

Откуда-то из подъезда появляются два человека в меховых шапках и как вкопанные застывают перед нами. Ты смотришь на меня с беспокойством. Может быть, ты даже испугался в какой-то момент. Но мягкий и вежливый тон того, что повыше, сразу же нас успокоил. Слегка наклонившись вперед и стараясь не глядеть в мою сторону, он обращается к тебе с сильным грузинским акцентом:

-- Дорогой, дорогой Высоцкий, позвольте мне представиться. Я -- из Тбилиси, я узнал, что сегодня вы вдвоем будете в театре, и весь вечер прождал на улице -- боялся вас пропустить. Прошу вас позволить мне обратиться к вашей супруге.

В его устах такое галантное вступление не показалось мне неуместным. В нем чувствовалось огромное уважение, даже почтительность, а главное -- было понятно, что предмет разговора очень серьезный. Движением руки ты приглашаешь его говорить. Он поворачивается ко мне, и тут я вижу его глаза. В них застыла страстная решимость.

-- Мадам, я пришел отомстить за вас. Мы с моим другом готовы убить того подлого негодяя, у которого нет жалости!

Если бы он не был так взволнован, я рассмеялась бы, но, чувствуя, что он дрожит с головы до пят, я молчу, а он продолжает:

-- Как он мог, как не пожалел? Камнем! Камнем даже собаку не убивают!

Наконец я начинаю понимать: Колдунья -- юная дикарка -- моя героиня из фильма, над которым рыдала вся Россия, погибает от руки невежественного крестьянина. И вот теперь этот человек хочет отомстить за ту, которую я сыграла. Он так свято поверил во все это, что ему показалось совершенно естественным предложить свою помощь мне...

Я взволнована и растеряна. Как ответить, чтобы не обидеть его, как объяснить этому простодушному человеку, что тут не за что мстить? Я попросту беру его за руку.

-- Посмотрите на меня, меня не убивали. Ведь я жива, я говорю с вами. Ну, убедились?.. Спасибо вам за желание помочь и за вашу отзывчивость.

Его ледяные руки сжимают мою, и, наклонившись, он прикасается губами к кончикам моих пальцев.

Все, чары развеяны. Выпрямившись, он с достоинством просит извинить за то, что отнял у нас столько времени.

Два человека уходят в ночь.

Странная история, которую ты рассудил почти серьезно: "Жаль. Мы могли бы отправить их к нашему злейшему врагу".

В самом деле, кто был твоим злейшим врагом?

На сцене неистово кричит и бьется полураздетый человек.

От пояса до плеч он обмотан цепями. Ощущение страшное.

Сцена наклонена под углом к полу, и цепи, которые держат четыре человека, не только сковывают пленника, но и не дают ему упасть. Это шестьдесят седьмой год. Я приехала в Москву на фестиваль, и меня пригласили посмотреть репетицию "Пугачева", пообещав, что я увижу одного из самых удивительных исполнителей -- некоего Владимира Высоцкого. Как и весь зал, я потрясена силой, отчаянием, необыкновенным голосом актера. Он играет так, что остальные действующие лица постепенно растворяются в тени. Все, кто был в зале, аплодируют стоя.

На выходе один из моих друзей приглашает меня поужинать с актерами, исполнявшими главные роли в спектакле.

Мы встречаемся в ресторане ВТО -- шумном, но симпатичном.

Там хорошо кормят и закрывают гораздо позже, чем в других местах. Мы предъявляем пропуска, и наша небольшая компания устраивается за столиком. Наш приход вызывает оживленное любопытство присутствующих. В СССР я пользуюсь совершенно неожиданной для меня известностью.

Все мне рады, несут мне цветы, коньяк, фрукты, меня целуют и обнимают... И вот уже стол уставлен бутылками, официанты приносят закуски. Мы принимаемся за еду. Я жду того замечательного артиста, мне хочется его поздравить, но говорят, что у него чудной характер и поэтому он может и совсем не прийти. Я расстроена, но у моих собеседников столько вопросов! Они знают, что я много снималась, хотя видели всего два или три моих фильма. И по-русски -- а я в последний раз говорила по-русски шестилетней девочкой -- я пускаюсь в повествование о моей артистической карьере.

Краешком глаза я замечаю, что к нам направляется невысокий, плохо одетый молодой человек. Я мельком смотрю на него, и только светло-серые глаза на миг привлекают мое внимание. Но возгласы в зале заставляют меня прервать рассказ, и я поворачиваюсь к нему. Он подходит, молча берет мою руку и долго не выпускает, потом целует ее, садится напротив и уже больше не сводит с меня глаз. Его молчание не стесняет меня, мы смотрим друг на друга, как будто всегда были знакомы. Я знаю, что это -- ты. Ты совершенно не похож на ревущего великана из спектакля, но в твоем взгляде чувствуется столько силы, что я заново переживаю все то, что испытала в театре. А вокруг уже возобновился разговор. Ты не ешь, не пьешь -- ты смотришь на меня.

-- Наконец-то я встретил вас.

Эти первые произнесенные тобой слова смущают меня, я отвечаю тебе дежурными комплиментами по поводу спектакля, но видно, что ты меня не слушаешь. Ты говоришь, что хотел бы уйти отсюда и петь для меня. Мы решаем провести остаток вечера у Макса Леона, корреспондента "Юманите". Он живет недалеко от центра. В машине мы продолжаем молча смотреть друг на друга. На твоем лице -- то тень, то свет. Я вижу твои глаза -- сияющие и нежные, коротко остриженный затылок, двухдневную щетину, ввалившиеся от усталости щеки. Ты некрасив, у тебя ничем не примечательная внешность, но взгляд у тебя необыкновенный. Как только мы приезжаем к Максу, ты берешь гитару. Меня поражает твой голос, твоя сила, твой крик. И еще то, что ты сидишь у моих ног и поешь для меня одной. Постепенно я начинаю постигать смысл, горький юмор и глубину твоих песен.

Ты объясняешь мне, что театр -- твое ремесло, а поэзия -- твоя страсть. И тут же, безо всякого перехода говоришь, что давно любишь меня.

Как и любой актрисе, мне приходилось слышать подобные неуместные признания. Но твоими словами я по-настоящему взволнована. Я соглашаюсь встретиться с тобой на следующий день вечером в баре гостиницы "Москва", в которой живут участники фестиваля.

В баре полно народу, меня окружили со всех сторон, но, как только ты появляешься, я бросаю своих знакомых и мы идем танцевать. На каблуках я гораздо выше тебя, ты встаешь на цыпочки и шепчешь мне на ухо безумные слова. Я смеюсь, а потом уже совсем серьезно говорю, что ты -- необыкновенный человек и с тобой интересно общаться, но я приехала всего на несколько дней, у меня очень сложная жизнь, трое детей, работа, требующая полной отдачи, и Москва далеко от Парижа... Ты отвечаешь, что у тебя у самого -- семья и дети, работа и слава, но все это не помешает мне стать твоей женой.

Ошарашенная таким нахальством, я соглашаюсь увидеться с тобой завтра.

Я захожу за тобой в театр к концу репетиции. Утром мне позвонил Сергей Юткевич и предложил сыграть роль Лики Мизиновой -- молодой женщины, в которую был влюблен Чехов. Меня одолевают сомнения -- все-таки съемки рассчитаны почти что на год. Ты же буквально прыгаешь от восторга, ты кричишь и лихорадочно умоляешь меня соглашаться.

Я твержу, что все это очень сложно, но ты упорствуешь: надо соглашаться, у нас будет время видеться и главное -- ты сможешь уговорить меня выйти за тебя замуж. Тон почти шутливый, но я чувствую столько нежности в этих словах, что твое воодушевление передается и мне, и мы представляем, как все будет: я привезу своих еще маленьких детей и маму, которая пятьдесят лет не была в России, мы станем друзьями, будем часто видеться, и ты будешь петь мне свои новые песни.

Нам обоим нет тридцати, я разведена, ты -- разводишься, впереди -- целая жизнь. Я осторожно замечаю: все это хорошо, но я-то в тебя не влюблена! "Неважно, -- говоришь ты, -- я сумею тебе понравиться, вот увидишь". Это веселое и легкое общение продлилось несколько дней, и вот фестиваль заканчивается, я уезжаю из Москвы, подписав контракт, и приеду на съемки в начале шестьдесят восьмого.

Проходит время. Сначала я получаю нежное письмо из Москвы. Потом, как раз, когда я размышляю над тем, что со мной происходит и почему мне так тоскливо, телефонный звонок обрывает мои невеселые раздумья. Это ты. Я слышу теплый тембр твоего голоса и русский язык, напоминающий мне об отце, которого я обожала, -- и от всего этого у меня ком в горле. После разговора я кладу трубку и реву. "Ты влюблена, моя девочка", -- говорит мама. Я стараюсь найти другое объяснение -- много работы, устала, но в глубине души понимаю, что она права: я жду не дождусь встречи с тобой.

В мае шестьдесят восьмого мы создаем кооператив актеров и технического персонала и снимаем вместе с Бернаром Полем фильм "Время жить". Нас захватывает борьба, мы увлечены мощным политическим движением. Мне вспоминается начало пятидесятых, когда я работала в Италии с режиссерами-коммунистами -- Висконти, Пепе де Сантисом, Уго Пирро, Тонино Гуэрра, Карло Лицани... Мы участвовали в антифашистских демонстрациях, и иногда дело доходило до драк на улицах. Этот пройденный вместе с ними путь сблизил меня тогда с Итальянской коммунистической партией.

А теперь, в эти безумные, смутные майские дни, в Париже, я думаю о России, о предстоящих съемках в Москве, о будущей жизни -- может быть, рядом с тобой -- и принимаю решение.

Как раз перед отъездом из Парижа, в июне шестьдесят восьмого, я вступаю в ФКП.

Сама того не подозревая, я совершаю, таким образом, поступок, который во многом определит весь ход твоей жизни. И впоследствии, когда я буду хлопотать о выдаче тебе для поездки заграничного паспорта, это кратковременное и символическое членство в партии придаст моим просьбам вес, о котором я пока и не догадываюсь.

Я приеду в Москву, но увидимся мы не сразу. Мне сказали, что ты снимаешься далеко в Сибири и вернешься только через два месяца.

Я начинаю работать, жизнь устраивается. Я живу в гостинице "Советская", бывшем "Яре", где пировал еще мой дед.

У меня роскошный номер с мраморными колоннами, роялем и живыми цветами -- каждый день свежими. Мама согласилась поехать со мной. Все ее волнует и удивляет в России.

Ленинград, по ее мнению, совсем не изменился, и она продолжает называть его Петербургом. Прогулки по Москве уводят нас в прошлое. А настоящее -- это художники, поэты, писатели, актеры, которые каждый день собираются у меня, как в модном салоне.

В один из таких вечеров ты появляешься на пороге и воцаряется полная тишина. Ты подходишь к моей маме, представляешься и вдруг, на глазах у всех, сжимаешь меня в объятиях. Я тоже не могу скрыть волнения. Мама шепчет мне: "Какой милый молодой человек, и у него красивое имя". Когда мы остаемся одни, ты говоришь, что не жил все это время, что эти месяцы показались тебе бесконечно долгими...

Мы едем за моими мальчиками за город, в пионерский лагерь, где отдыхают дети работников "Мосфильма". Я решила окунуть их в абсолютно советскую среду, к тому же лагеря для детей иностранцев -- далеко от Москвы, на берегу Черного моря. А главное -- я хочу, чтобы сыновья научились говорить по-русски. И действительно, через неделю их уже все понимают.

Я работаю целыми днями, беру детей по воскресеньям и, естественно, замечаю, что они уже неплохо владеют словарем, богатым всякого рода ругательствами. Сегодня они буквально на взводе. Они услышали и выучили песенку, в которой говорится обо мне. Я быстро понимаю по твоим смеющимся глазам, что сочинил ее ты, когда мы еще не были знакомы:

Сегодня в нашей комплексной бригаде

Прошел слушок о бале-маскараде.

Раздали маски кроликов,

Слонов и алкоголиков,

Назначили все это в зоосаде.

-- Зачем идти при полном при параде?

Скажи мне, моя радость, Христа ради!

Она мне: -- Одевайся!

Мол, я тебя стесняюся,

Не то, мол, как всегда, пойдешь ты сзади.

Я платье, говорит, взяла у Нади,

Я буду нынче, как Марина Влади!

И проведу, хоть тресну я.

Часы свои воскресные.

Хоть с пьяной твоей мордой -- но в наряде.

Зачем же я себя утюжил, гладил?

Меня поймали тут же в зоосаде.

Ведь массовик наш Колька

Дал мне маску алкоголика,

И на троих зазвали меня дяди.

Я снова очутился в зоосаде.

Глядь -- две жены,

Ну -- две Марины Влади,

Одетые животными,

С двумя же бегемотами.

Я тоже озверел и встал в засаде...

Наутро дали премию в бригаде,

Сказав мне, что на бале-маскараде

Я будто бы не только

Сыграл им алкоголика,

А был у бегемотов я в ограде.

Нас сильно рассмешила эта песенка в исполнении моих сыновей. Ты объясняешь мне, что однажды посмотрел, как и все, фильм "Колдунья" и что, когда в 1965-м я приехала на фестиваль в Москву, ты тщетно пытался встретиться со мной.

По нескольку раз в день ты ходил в кино смотреть хронику, чтобы увидеть меня хотя бы на экране. Короче, ты влюблен уже много лет и никогда не мог представить себе, что однажды увидишь меня живьем и так близко. Из всего этого ты делаешь неизменный вывод: "Во всяком случае, теперь-то я знаю, что ты станешь моей женой".

Мы едем на пикник к озеру. Погода хорошая, вода прохладная, дети играют и плещутся, ты напеваешь вполголоса, я тебя слушаю, мы счастливы...

Проводив нас, ты убегаешь, заручившись моим обещанием провести выходные с тобой. Я ложусь спать, но не сплю.

Мама приходит посидеть со мной. Она находит тебя необычным и трогательным. Я столько рассказывала ей о твоем таланте, что она заранее чувствует к тебе симпатию -- и это уже навсегда.

В назначенный день ты приезжаешь очень рано. И мы едем в тихое, уединенное место на берегу реки. Ты привез из Сибири песню о людях, попавших в лагерь при Сталине: один человек возвращается, отсидев срок, и просит хозяйку протопить ему баньку по-белому, чтобы убить сомнения, очистить душу. Страшная песня, где впервые ты упоминаешь мое домашнее имя -- Маринка. Еще ты мне читаешь первые строфы "Охоты на волков". Я понимаю, что ты приносишь мне в дар эти стихи, которые еще никогда никому не пел. Я пьянею от какой-то ребячливой гордости. Сам Поэт поет мне свои строки, и я становлюсь хранительницей его творчества, его души.

Мы возвращаемся обратно, ты идешь играть спектакль, я отправляюсь к маме, которая должна скоро уехать в Париж.

Все лето мы видимся почти каждый день, круг друзей сужается.

Теперь остались только самые близкие: наш любимый Сева Абдулов, его мать Елочка -- красивая пожилая дама, говорящая на французском языке прошлых времен, Вася Аксенов -- угрюмый и симпатичный, настоящий медведь, Белла Ахмадулина -- гениальная и восторженная поэтесса. Целыми вечерами мы болтаем, читаем стихи, иногда кто-нибудь из художников или скульпторов приносит показать свои работы. Днем я снимаюсь, вечером мы собираемся вместе. Теперь мы так близки с тобой, что просто дружбой это уже не назовешь. Я знаю о тебе все -- по крайней мере так мне кажется. Ты очень сдержан, но все настойчивее ухаживаешь за мной.

В один из осенних вечеров я прошу друзей оставить нас одних в доме. Это может показаться бесцеремонным, но в Москве, где люди не могут пойти в гостиницу -- туда пускают только иностранцев и жителей других городов, -- никого не удивит подобная просьба. Хозяйка дома исчезает к соседке.

Друзья молча обнимают нас и уходят.

Закрыв за ними дверь, я оборачиваюсь и смотрю на тебя.

В луче света, идущем из кухни, мне хорошо видно твое лицо.

Ты дрожишь, ты шепчешь слова, которых я не могу разобрать, я протягиваю к тебе руки и слышу обрывки фраз:

"На всю жизнь... уже так давно... моя жена!"

Всей ночи нам не хватило, чтобы до конца понять глубину нашего чувства. Долгие месяцы заигрываний, лукавых взглядов и нежностей были как бы прелюдией к чему-то неизмеримо большему. Каждый нашел в другом недостающую половину. Мы тонем в бесконечном пространстве, где нет ничего, кроме любви. Наши дыхания стихают на мгновенье, чтобы слиться затем воедино в долгой жалобе вырвавшейся на волю любви.

Нам по тридцать лет, у нас большой опыт жизни -- несколько жен и мужей, пятеро сыновей на двоих, профессиональные успехи и неудачи, взлеты и падения, слава. А мы очарованы друг другом, как дети, впервые узнающие любовь.

Ничто и никогда не сотрет из памяти те первые минуты бесконечной близости. На третий день на рассвете мы уходим из этого доброго дома. Мы вместе отныне и вовеки веков...


Вместо главы 4: "ПОЭТ В РОССИИ - БОЛЬШЕ, ЧЕМ ПОЭТ"


Поэт в России-больше, чем поэт.


В ней суждено поэтами рождаться


лишь тем, в ком бродит


гордый дух гражданства,


кому уюта нет, покоя нет.


Поэт в ней - образ века своего


и будущего призрачный прообраз.


Е. А. Евтушенко.


ИЗ ИНТЕРВЬЮ:

...На чей суд я выношу свои песни? Это, конечно, происходит очень по-разному. Иногда, если песня мне нравится, я не могу дотерпеть и ночью звоню кому-нибудь из друзей или даже жене, говорю: "Ну-ка, послушай," -- и пою в трубку. А чаще всего я проверяю их на аудиториях.


Когда пишу, всегда это дело живое, -- я даже не знаю, какая будет песня: будет ли она смешная или просто ироничная, печальная или трагичная и грустная. И даже мелодия часто еще не установлена до конца. Поэтому, когда я сделаю песню, я начинаю проверять ее на аудитории: выхожу на сцену и только ритм оставляю, и только через 15-20 раз получается, выкристаллизовывается, так сказать, окончательная мелодия.


Когда я рассказал об этом композиторам, они были безумно удивлены: "Как же так? Как это может быть?! У тебя есть очень странные ходы, которые профессиональный музыкант никогда не сделает". Я говорю: "Вот, возможно, от этого".


Работаю я по ночам с маленьким магнитофончиком. Если пришла какая-то строка, я тут же моментально пытаюсь найти для нее музыкальную основу, а вам на первый взгляд кажется, что это страшно просто. И так оно и есть: для этого и работаешь, чтобы очищать, вылизывать каждую букву, чтобы это входило в каждого, совсем не заставляя людей напрягаться, вслушиваться: "А что он там? Что он сказал?!".


Чтобы этого не было, и делаются вот такие бесхитростные ритмы, которые, как ни странно, многие профессиональные композиторы не могут повторить. Они тоже хотят писать так, как пишутся авторские песни: чтобы песня запоминалась моментально, чтобы музыка не мешала словам, а слова -- музыке.


Я часто слышу от них упреки, что в моих песнях есть нарочная примитивизация. В одном они правы: это нарочная, но только не примитивизация, а упрощение. Написать сложную мелодию не так сложно, особенно для профессионала, но у меня есть свои ритмы, которыми никто не пользуется. Они очень простые, но, если я даю музыканту-профессионалу гитару и говорю: "Сделай этот ритм", он его повторить не может. Дело в том, что эти ритмы, как вам сказать, не расплывчаты, я, наоборот, могу их очень спрессовать -- в зависимости от той аудитории, в которой работаю.


Вот я сажусь за письменный стол с магнитофончиком и гитарой и ищу строчку. Сидишь ночью, работаешь, подманиваешь вдохновение. Кто-то спускается... пошепчет тебе чего-то такое на ухо или напрямую в мозги -- записал строчку, вымучиваешь дальше. Творчество -- это такая таинственная вещь, что-то вертится где-то там, в подсознании, может быть, это и вызывает разные ассоциации. И если получается удачно, тогда песня попадает к вам сразу в душу и западает в нее.


Потом песня все время живет с тобой, не дает тебе покоя, вымучивает тебя, выжимает, как белье, -- иногда она мучает тебя месяца по два. Когда я писал "Охоту на волков", мне ночью снился этот припев. Я не знал еще, что я буду писать, была только строчка "Идет охота на волков, идет охота...". Через два месяца -- это было в Сибири, в селе Выезжий Лог, мы снимали там картину "Хозяин тайги" -- я сидел в пустом доме под гигантской лампочкой, свечей на пятьсот, у какого-то фотографа мы ее достали. Золотухин спал выпимши, потому что был праздник. Я сел за белый лист и думаю: что я буду писать? В это время встал Золотухин и сказал мне: "Не сиди под светом, тебя застрелют!". Я спрашиваю: "С чего ты взял, Валерий?" -- "Мне Паустовский сказал, что в Лермонтова стрелял пьяный прапорщик," -- и уснул.


Я все понял и потом, на следующий день, спрашиваю: "А почему это вдруг тебе сказал Паустовский?". Он говорит: "Ну, я имел в виду, что "как нам говорил Паустовский". На самом-то деле, я тебе честно признаюсь, мне ребятишки вчера принесли из дворов медовухи, а я им за это разрешил залечь в кювете и на тебя живого смотреть".


Вот так, значит, под дулами глаз я и написал эту песню, которая называется "Охота на волков". Вот так проходит работа над песней, и авторской она называется именно потому, что ты все делаешь сам -- от "а" до "зет".


Раньше я пел без гитары, стуча ритм по столу. Правда, в детстве родители силком заставляли меня играть на рояле, а потом, когда я учился в театральном училище, Борис Ильич Вершилов, друг Станиславского и учитель очень многих людей, сказал мне: "Вам очень пригодится этот инструмент," -- и заставил меня овладеть гитарой. (Он прочил мне такую популярность, как у Жарова, и поэтому, дескать, необходимо уметь играть на гитаре, но до жаровской популярности мне далеко.) И когда я стал писать песни сам -- это все стало происходить только вот с этим бесхитростным инструментом, которым очень многие могут довольно быстро овладеть. Виртуозно выучиться играть на гитаре, конечно, сложно, но аккомпанировать себе несложно.


А ночью я пишу не только оттого, что у меня нет времени днем -- это естественно, потому что днем мы снимаемся и репетируем, а еще и потому, чтобы просто никто не мешал. Происходит какое-то таинство, что-то такое оттуда спускается, получаются какие-то строчки. Иногда она выльется сразу, моментально ляжет на лист, а иногда все время тебя гложет, не дает возможности спокойно отдыхать, откинувшись, так сказать. Пока ты ее не напишешь, она все время тебя гложет.


Меня иногда просят спеть любимую песню. Вы знаете, они все любимые, особенно в тот момент, когда писались. Я не могу выделить ни одну песню и никогда не отдаю предпочтения моим комедийным песням или серьезным. Все они потребовали от меня определенной работы, пота, крови, ночных бессонниц, и так далее.


Приглашение к сомнению

Всем известно, как много пишут и говорят о "великом певце", о "страдальце" и "мученике" Владимире Высоцком, который объездил чуть ли не весь земной шар и которого многие из нас имели возможность видеть и слышать еще при его бурной и веселой жизни. Этот "гонимый" (а ему нельзя отказать в актерских способностях) играл все ведущие роли в своем театре и даже грозил разорвать отношения с друзьями-актерами, желавшими сыграть в спектакле главную роль, о чем мы узнали из телевизионной передачи, посвященной его жизни и творчеству. Он снялся в огромном количестве фильмов и почти во всех - пел свои песни. Прекрасная судьба, завидная доля. Но отчего же он мучился, ЧТО не давало ему до конца выразить себя? Как уверяют нас некоторые критики, ему не удалось при жизни реализовать свой поэтический талант, который был у него чуть ли не великим...

И вот журнал "Огонек" (1988. N4), пытаясь восполнить этот пробел в нашей культуре, публикует такие слова из воспоминаний о нем современных писателей: "Высоцкий - явление НАЦИОНАЛЬНОЙ культуры (выделено мной. - В.Х.) самого высокого класса" (Ю.Карякин). "На памяти моего поколения не было человека, на которого бы так откликнулась публика, как на Владимира Высоцкого. Так откликнулась, с таким доверием отнеслась, с такой любовью и печалью проводила бы с этой земли. Значит, он был поэт". (Н.Крымова).

Что ж, последнее замечание весьма красноречиво и естественно отражает бытующее мнение некоторых деятелей культуры о назначении поэта. Публика так не откликнулась, с таким доверием и вниманием не отнеслась и с такой печалью не проводила с этой земли ни Рубцова, ни Прасолова, ни Передреева. Значит, по логике Н.Крымовой, они не были поэтами в истинном значении этого слова. Публике, как говорится, виднее. Давайте спросим публику, КТО и ЧТО ей больше нравится, и на основании этого ответа скажем народу "подлинную" правду о настоящей поэзии и перепишем заново учебники литературы... Но тогда придется смириться с тем, что наши дети станут изучать русскую словесность по детективам Ю.Семенова и песенкам про "путану" и "ночное рандеву на бульваре роз".

Теперь хочу сказать без иронии. Если на чье-либо стихотворное (или стихотворно-песенное) творчество в поголовной восторженности откликается публика, то я глубоко сомневаюсь в том, что данный автор - истинный поэт.

Публика вообще редко когда способна заметить и оценить настоящего поэта, потому что он пишет не для нее.

Потребности публики в массе своей - мелки и примитивны. Ей подавай что-нибудь в духе "миллиона алых роз" - и успех будет обеспечен. Причем поголовный успех. Но значит ли это, что автор ревущего из всех окон шлягера - и есть настоящий поэт?

Нет, не в том состоит сущность творчества. Поэт никогда не живет сегодняшним днем, ему скучны потребности невзыскательной публики, он ими переболел еще в младенчестве своей души. Поэт живет в будущем, он всегда опережает свое время, и потому толпа его не понимает, не чувствует, а чаще всего - презирает, так как он не опускается до уровня ее интересов, но пытается ее возвысить, повести за собой. Толпе же этого не надо. Ей хорошо и приятно слышать песенки, сделанные для ее настроения, именно их толпа называет настоящим, подлинным искусством и ничего другого ей не надо. Вспомним пушкинские слова, вложенные в ее уста:


Зачем так звучно он поет?

Напрасно ухо поражая,

К какой он цели нас ведет?

О чем бренчит? Чему нас учит?

Зачем сердца волнует, мучит,

Как своенравный чародей?

Как ветер, песнь его свободна,

Зато как ветер и бесплодна:

Какая польза нам от ней?


Высоцкий писал для чрезмерно широкой, слишком неразборчивой публики, и потому он был в столь громадной массе - любим. А ведь это не трудно - писать для масс...

Уверен, ажиотаж вокруг Высоцкого пройдет. Лет через десять люди будут удивляться: да где же в его стихах поэзия? Все эти песенки - безвкусная пошлятинка, сдобренная алкогольно-уголовным жаргоном, паясничаньем и сальными прибаутками: "Мне говорят, она заразная, и глаз подбит, и ноги разные, мне говорят - она наводчица, а я плевал, мне очень хочется!" И все это хотят выдать за великую поэзию?! Давайте не будем смешить потомков...

Конъюнктура бывает всякая: официозная, воспевающая существующий порядок жизни, и мещанская, отвечающая мелким запросам и часто подпорченным вкусам обывателей. Так вот песни Высоцкого - это и есть самая настоящая конъюнктура. Он знал, на кого работал, чувствовал потребности аудитории, служил ей за свою популярность, платил за ее верность новыми и новыми вульгарно-ерническими безделками, не имеющими к поэзии никакого отношения.

Считается, что Высоцкий умел говорить правду. Какую именно правду, о чем? - этого в точности не вспоминают, но так считается и все тут. Собственно, ничего по-настоящему правдивого и особенно смелого он в своих песнях не сказал. Но если даже и допустить, что он все-таки выразил нечто уж слишком правдивое, то возникнет вопрос: почему же в наши прежние такие-сякие "застойные" времена ему ДАВАЛИ эту "правду" говорить и при всем при том выпускали неограниченно гастролировать да и просто "погулять" за кордон? Ведь мы знаем, что те, кто действительно имел смелость сказать Правду, - умолкали надолго или навсегда. Не потому ли, что "правда" его была никому не страшна?

Чаще всего Правду он высмеивал, доводил до абсурда, и в циничном своем к ней отношении под хохоток замирающей публики Она превращалась в правдивую ложь.

Когда над Правдой издеваются и смеются, - это не означает, что говорят ПРАВДУ.

Высоцкий действительно говорил, точнее пел о том, что наш народ спивался, но под его хрипящий крик народ почему-то с еще большим азартом продолжал спиваться и дальше. Вот это - правда.

И если сейчас в его архивах находят откровенные, смелые строки и публикуют их, то это не значит, что их он - произносил. Оказывается, по-настоящему смелые слова и у него - молчали. А поэтов, которые так и не смогли при жизни сказать всю наболевшую в них правду, в нашей стране было немало. И не нужно думать, что Высоцкий среди них - лучший. Ведь правда в поэтических произведениях не может являться самоцелью, необходимо ее художественное воплощение.

Самые правдивые произведения Твардовского, Ахматовой, Смелякова, Яшина увидели свет только после смерти их авторов. Разве есть у Высоцкого хоть что-нибудь, близкое той горькой ПРАВДЕ, которую сказали они?

Он сам признавался в одном из посмертно опубликованных в "Огоньке" стихотворений:


И нас хотя расстрелы не косили,

Но жили мы, поднять не смея глаз.

Мы тоже дети страшных лет России -

Безвременье вливало водку в нас.


Если не обращать внимания на стихотворную неряшливость данных строк ("хотя... но"), то нельзя не заметить, что обыгрывание блоковских слов "Мы - дети страшных лет России" выглядит на фоне "вливающейся" "в нас" водки неумно и кощунственно.

Честно говоря, как личность Владимир Высоцкий мне импонировал. В молодости я тоже на какое-то время попал под влияние его песен, пока всерьез не стал задумываться над смыслом творчества как такового. Высоцкий был человек одаренный от природы, в нем были заложены творческие задатки, но уж явно невеликие. И вот эти невеликие творческие задатки боролись в нем, раздирали во все стороны, изматывали душу. В нем было много темперамента, страсти, желания действовать, кричать, быть на виду. Это его и погубило.

Не умея отдать всего себя чему-то одному, он, видимо, и сам толком не знал, КТО он больше - поэт ли, бард ли, актер? И тот, и другой, и третий, - возразят мне его поклонники. Не буду спорить - пусть так. Но тогда прекратите все разговоры о ВЕЛИКОМ поэте Высоцком!

Давно сказано: служенье муз не терпит суеты. Быть великим поэтом - это такая заслуга и такое достоинство, которые выпадают на долю редчайшим личностям, положившим на это всю свою жизнь без остатка. Излишне приводить примеры. Их все знают без меня. Быть великим актером - тоже самое. Быть великим певцом - тоже. А кое-кто склонен даже считать Высоцкого великим композитором. Сами видите - смешно.

Да потому он и не стал ни тем, ни другим, ни третьим, что способности эти в нем были посредственные. Будь он действительно настоящим поэтом, то всем остальным в своей жизни он давно бы пренебрег, отбросил как лишнее, мешающее серьезному, глубокому творчеству. Но он не способен был отказаться ни от чего для себя лишнего, именно потому, что, скорее всего, не чувствовал в себе духовной силы и потребности в настоящей поэтической работе. Когда поэт чувствует в себе такую силу, тогда все остальные прежние его увлечения теряют для него значение и отходят на задний план. Лермонтов был способным художником, но сам относился к своим занятиям живописью не иначе как к приятному увлечению.

Но тогда Высоцкому надо было бы отказаться от самого главного в его жизни - от бешеной, умопомрачительной славы. Однако отказаться от славы способны только настоящие творцы... Для Высоцкого это было немыслимо. И это - лишнее подтверждение тому, что он не был настоящим поэтом.


Валерий Хатюшин

1988 г.


Комментарии к статье подонка

Валерий Васильевич Хатю?шин (1948) -- русский поэт, прозаик, литературный критик, переводчик, публицист.

Первая книга стихотворений "Быть человеком на Земле" вышла в 1982 году. С 1986 года член Союза писателей СССР, с 1991 член Союза писателей России. Закончил Высшие литературные курсы при Литинституте им. Горького. С 1990 года работает в редакции журнала "Молодая гвардия", в настоящее время -- заместитель главного редактора. Живет в Москве.

Что еще можно добавить? Способный коммуняга, из тех, кто пробился в "писатели" с партбилетом и трудовой биографией. Русофил, достойный сотрудник антисимитской "Молодой гвардии". Соратники пишут о нем: "Имя поэта и публициста Валерия Хатюшина давно и прочно пользуется признанием у православных патриотов". И добавляют: "Были Евтушенко, Пастернак, Окуджава.. где они сейчас! А Хатюшин в расцвете таланта!"

Вот, кстати, образец его, так называемой, лирики:

Словно за мечту мою в отплату,

жизнь и лето близятся к закату.

Но еще во тьму не истекло

глаз и дней последнее тепло.

Так как у русофилов немного собственных поэтов, то этого они берегут и восхваляют.

Если посмотреть в интернете, то его имя упоминается, главным образом, на таких сайтах: Православно-патриотический форум, Основной форум Движения Против Нелегальной Иммиграции, Форум РНЕ Русское Национальное Единство, За Правду! Русская история и антирусская пропаганда, Песни Сопротивления, Русское Дело, Русская Печать, Журнал "Русское Самосознание"... дальше перечислять противно. И, что совершенно парадоксально, - лауреат премии Есенина.

Почму так, можно ответить выдержкой из эссе Игоря Минутко.


"Это эссе было написано в октябре 2001 года. Тогда я не смог его опубликовать. По каким причинам, - распространяться не буду. Скучно.

Прошло много лет. В "наши дни", по моему глубокому убеждению, проблема, о которой я писал тогда, сегодня стала еще актуальней и усугублена очередным телесериалом "Есенин" на первом канале ТВ.

Антисемитский синдром в России.

12 октября 2001 года.

Отправляюсь на поэтический вечер Елены Аксельрод в филиал Литературного музея в Гнездниковском переулке. Она приехала с сыном-художником из Израиля на несколько дней, вчера позвонила: "Приходи. Сколько мы не виделись?" Подсчитали - девять лет.

Начало в 18.30. Решил выйти пораньше. Загляну в библиотеку Дома литераторов, Клуба писателей, как теперь его называют. А Гнездниковский рядом.

Промозглый хмурый вечер с резким северным ветром; то дождь, то снег.

Вагон метро переполнен - вечерний час-пик. Я прижат к какой-то пёстрой рекламе. На ней черным жирным фломастером две записи, но разными почерками: "Америка! Так тебе и надо!" и "Бей жидов, спасай Россию". Под сим вечным на Руси лозунгом дата - 11.Х.2001.

В писательском клубе на столе у администраторов Малого зала всегда самая разнообразная литературная продукция, печатные органы всех наших новых "творческих организаций", на которые распался монстр под названием "Союз писателей СССР".

Среди листков и газет - "Московский литератор", номер 20, октябрь 2001 г., орган Московской писательской организации. Для непосвященных: не путать с Союзом писателей Москвы, объединяющем в своих рядах литераторов демократической и либеральной ориентации. А Московская писательская организация, возглавляемая товарищем В.И.Гусевым... Сейчас, дамы и господа, вы поймёте, к т о т а м.

Листаю последний номер газеты. Третья страница "поэтическая", вся полоса отдана одному стихотворцу. Шапка: "Лауреат премии имени Сергея Есенина МГО (московская городская организация - И.М.) СП России Валерий Хатюшин. Из авторской врезки к "поэтической" подборке: "..Первая в моей жизни литературная премия носит имя лучшего поэта ХХ века. И как это для меня ни удивительно, мы с прозаиком Ириной Ракшой оказались первыми её лауреатами. Большей моральной поддержки в эти жуткие для литературы годы я и не мог себе вообразить.

И кроме слов благодарности хочу сказать еще вот о чем: премия имени Сергея Есенина обязывает быть достойным великой русской поэтической традиции и, как бы это громко ни звучало, заставляет еще вернее служить России, особенно в такое лихое время, в котором мы по воле судьбы оказались".

Как же служит России своим "поэтическим" пером Валерий Хатюшин? Привожу два стихотворения из подборки есенинского лауреата, хотя, не скрою, перепечатывать их - омерзительно.


ОТЧЕГО?

То ль Гусинский сослепу угодил в тюрьму,

То ли Новодворская в задницу ужалена...

Что хотите делайте, только не пойму,

Отчего евреи ненавидят Сталина?


Вроде бы совсем не он их сжигал в печах,

И не он устраивал ночи им хрустальные...

Сталинская армия на своих плечах

Вырвали из полымя племя загребальное.


За круги Полярные он их не ссылал

И не разъевреивал, и не раскулачивал,

К женщинам их чувственным нежностью пылал,

книги их бездарные хорошо оплачивал.


Страшная, голодная, зверская война

Загнала их в южную ссылку виноградную.

Майская, победная, сладкая весна

Им вернула Родину нашу ненаглядную.


И теперь мы, глупые, видим, как опять

Иудеи думские крылышки расправили.

Умники болтливые в толк не могут взять,

что без воли Сталина не было б Израиля.


То ли Новодворская села на лугу,

То ли Березовскому клизма в ухо вставлена...

Сколько не кумекаю, вникнуть не могу,

Отчего евреи так не любят Сталина?

Теперь поэтический залп по внешним врагам России, "опираясь на великую русскую традицию", во имя её блага и процветания:


ВОЗМЕЗДИЕ (11 сентября 2001 г.)

С каким животным иудейским страхом

С экранов тараторили они!..

Америка, поставленная раком, -

Единственная радость в наши дни.

И не хочу жалеть я этих янки.

В них нет к другим сочувствия ни в ком.

И сам я мог бы, даже не по пьянке,

Направить самолет на Белый дом...


Вот такой фрагмент из пестрой и хаотической панорамы нашей "литературной жизни".

Пока скажу одно: после "американской трагедии" в сентябре в России произошло резкое обострение социальной болезни общества, имя которой - антисемитизм. Даже не обострение - разразился бурный её приступ. Характерно: в "праздничных" шествиях коммунистов и их сторонников 7-го ноября была одна колонна, которая, думаю, привела в оторопь и главного вождя наших несгибаемых большевиков, самого товарища Зюганова: по московским улицам маршировали молодые люди и представители средних возрастных категорий мужчин (головы многих были перевязаны зелеными повязками смертников арабских фундаменталистов) с безумными, очевидно, от фанатического восторга, глазами. Они скандировали:

- Сталин! Берия! Бен Ладен!

И к "стихам" Валерия Хатюшина, и к вакханалиям коммунистов по поводу очередной годовщины "Великого Октября" на площадях и улицах столицы государства Российского, думаю, комментарии не требуются.

Из Клуба писателей я медленно брёл по Гнездниковскому переулку. Времени до начала поэтического вечера Елены Аксельрод было достаточно. Брёл, обходя лужи, подавленный только что прочитанными "стихами" Валерия Хатюшина.

Лауреат премии имени Сергея Есенина... Да как это возможно?.. И вдруг вспомнилось. Ваганьковское кладбище. Я пришел на могилу Игоря Талькова (тогда писал о нем пьесу). Потом бродил по скорбным аллеям, и мое внимание невольно привлекла довольно шумная толпа вокруг могилы с памятником из белого мрамора. Я подошёл. Это была могила Сергея Есенина, а вокруг неё витийствовали молодые люди в черном и в сапогах. Это были члены общества "Память". Что там громко и злобно провозглашали, повторять не буду. Увы, известно. Но был рефрен: "Наш Серёга!", "Русский поэт - для русских!" Ну и так далее, в этом плане.

"Почему так?" - задал я себе вопрос в плохо освещенном Гнездниковском переулке 12 октября 2001 года..."


Комментарии к комментариям


...На кухнях и у студенческих костров интеллигенция запела голосом Окуджавы. А улица, а народные массы оставались безъязыкими. Пока не явился Высоцкий. Это его голосом, его словами, его образами заговорила толпа.


Юрий Богомолов


Очень не хотелось вставлять всю эту грязь в книгу о Поэте. Но не все еще умеют отделять черное от белого, поэтому мы не постесняемся рассказывать и об алкоголизме и наркоманстве Высоцкого, и о разном отношении к его творчеству некоторых социальных изгоев. Стоит лишь заметить, что гомосексуализм Чайковского не имеет ни малейшего отношения к бессмертной музыке его авторства, а глухота Бетховена мало связана с его гением. Мы все немного строим мироздание - Здание Мира. Только кто-то вынимает из него частички, разрушает их, а кто-то вкладывает кирпичики в это здание, то есть - Созидает. И в этом Великом, Божественном Созидании нет ни наций, ни партийностей, ни личных пристрастий, ни сексуальных предпочтений, а есть только одно - умение СОЗИДАТЬ и умение разрушать. Высоцкий Созидал, "Хатюшины" разрушают.

Об истинном патриотизме

Н.Крымова, журнал "Советская эстрада и цирк"

Если попытаться определить место Высоцкого в истории нашей культуры одним словом, то самым точным, будет: олицетворенная совесть народа . Поэтому и любимец народа, поэтому и массовое паломничество к его могиле на Ваганьковском вот уже сколько лет, поэтому и нескончаемое море цветов у его памятника, поэтому и нарасхват любые напоминания о нём - книги, буклеты, кассеты, пластинки. При жизни он не стал ни народным, ни заслуженным, ни лауреатом. Официальных наград и званий удостоен не был. Но поистине народным стал. Его талант, его творчество и явились тем самым нерукотворным памятником.

Он обличал пороки нашего деморализованного общества без нравоучений, без покровительственных ноток. Ему чужда была проза. Смыслом являлась борьба за возвращение абсолютного: чести, совести, достоинства.


Я не люблю фатального исхода,

От жизни никогда не устаю.

Я не люблю любое время года,

Когда веселых песен не пою.

Я не люблю открытого цинизма,

В восторженность не верю, и еще -

Когда чужой мои читает письма,

Заглядывая мне через плечо.

Я не люблю, когда - наполовину

Или когда прервали разговор.

Я не люблю, когда стреляют в спину,

Я также против выстрелов в упор.

Я ненавижу сплетни в виде версий,

Червей сомненья, почестей иглу,

Или - когда все время против шерсти,

Или - когда железом по стеклу.

Я не люблю уверенности сытой, -

Уж лучше пусть откажут тормоза.

Досадно мне, что слово "честь" забыто

И что в чести наветы за глаза.


Р. Рождественский "Нерв"

Давно уже замечено, что когда умирает известный человек, то число его "посмертных друзей" сразу же начинает быстро расти, в несколько раз превышая количество друзей реальных, тех, которые были при жизни.

И объяснить это явление, в общем-то можно: ведь всегда нахо-дятся люди, жаждущие погреться в лучах чьей-нибудь славы - хотя бы и посмертной. Тем более, что обладатель этой славы уже не в силах никому возразить, не в силах что-либо опровергнуть.

Поэтому и витийствуют в табачном дыму застолий новоявленные "близкие друзья" и "закадычные приятели", Поэтому они и "вспоми-нают": "Шли мы как-то с Владимиром Высоцким по Басманной..." Или "забегаю это я однажды к Высоцкому, а он мне и говорит...", или - еще хлеще: "А с Володькой мы были - водой не разольешь!.."

Я знаю, как много таких "воспоминаний" Объявилось теперь у Вы-соцкого. Ну да бог с ними, пусть потешатся!.. Я - не о них.

Я - о том, что у Высоцкого и у его песен и в самом деле вели-кое множество истинных, серьезных друзей! Тех самых друзей, ради которых он работал и для которых жил.

Наверное, у каждого человека, знакомого с песенным творчеством Владимира Высоцкого, есть, так сказать, "свой собственный Высоц-кий", есть песни, которые нравятся больше других. Нравятся пото-му, что они чем-то роднее, ближе, убедительнее.

"Свой Высоцкий" есть и у меня.

Был такой вроде бы неплохой фильм - "Вертикаль". Был и прошел.

А песни, написанные Высоцким для этого фильма, остались. Были еще фильмы, были спектакли, которые "озвучивал" Высоцкий, и очень часто песни, созданные им, оказывались как бы на несколько разме-ров больше самого фильма или спектакля. Каждый раз у этих песен начиналась своя отдельная (и очень интересная!) Жизнь. Они сразу же шли к людям, шли, будто бы минуя экран или сцену.

И особенно ясно это понимаешь, когда вслушиваешься песни, на-писанные Владимиром Высоцким о войне...

Почему все не так? Вроде все как всегда:

То же небо опять голубое,

Тот же лес, тот же воздух и та же вода, Только он не вернулся из боя.


Он молчал невпопад и не в такт подпевал, Он всегда говорил про другое, Он мне спать не давал, он с восходом вставал, А вчера не вернулся из боя.

То, что пусто теперь, - не про то разговор, Вдруг заметил я: нас было двое...

Для меня словно ветром задуло костер, Когда он не вернулся из боя.


Нам и места в землянке хватало вполне, Нам и время текло для обоих...

Все теперь одному, только кажется мне, Это я не вернулся из боя.

На мой взгляд, песня "Он не вернулся из боя" - одна из главных в творчестве Высоцкого. В ней, помимо интонационной и психологи-ческой достоверности, есть и ответ на вопрос: почему поэт, чело-век, (по своему возрасту явно не мог принимать участия в войне) все-таки пишет о ней, более того - не может не писать?

А все дело в судьбе. В твоей личной судьбе, которая начинается вовсе не в момент рождения человека, а гораздо раньше. В личной человеческой судьбе, которая никогда не бывает чем-то отдельным, обособленным от других людских судеб. Она, твоя судьба, - часть общей, огромной судьбы твоего народа. И существуешь ты на Земле, продолжая не только собственных родителей, но и многих других лю-дей. Тех, которые жили до тебя. Тех, которые когда-то защитили твой первый вздох, первый крик, первый шаг по земле.

Песни Высоцкого о войне - это, прежде всего, песни очень нас-тоящих людей. Людей из плоти и крови. Сильных, усталых, мужественных, добрых.

Таким людям можно доверить и собственную жизнь, и Родину. Та-кие не подведут.

Сегодня не слышно биения сердец.

Оно для аллей и беседок.

Я падаю, грудью хватая свинец,

Подумать успев напоследок:

"На этот раз мне не вернуться.

Я ухожу - придет другой.

Мы не успели, не успели, не успели оглянуться, А сыновья, а сыновья уходят в бой".

Именно так и продолжается жизнь, продолжается общая судьба и общее дело людей. Именно так и переходят от родителей к детям са-мые значительные, самые высокие понятия.

У Владимира Высоцкого есть песни, которые чем-то похожи на ро-ли. Роли из никем не поставленных и - более того - никем не написанных пьес.

Пьесы с такими ролями, конечно, могли бы быть написаны, могли бы появиться на сцене. Пусть не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра. Но дело в том, что ждать до завтра Высоцкий не мог, не хотел. Он хотел играть эти роли сегодня, сейчас, немед-ленно! И поэтому сочинял их сам, сам был режиссером и исполните-лем.

Он торопился, примеряя на себя одежды, характеры и судьбы дру-гих людей - смешных и серьезных, практичных и бесшабашных, реаль-ных и выдуманных. Он влезал в их заботы, проблемы, профессии и жизненные принципы, демонстрировал их способ мыслить и манеру го-ворить. Он импровизировал, увлекался, преувеличивал, был дерзок и насмешлив, дразнил и разоблачал, одобрял и поддерживал.

Причем все это он делал так талантливо, так убедительно, что иные слушатели даже путали его с теми персонажами, которых он изображал в своих песнях. Путали и - восторгались, путали и - не-доумевали.

А Высоцкий вроде бы и не обращал на это никакого внимания. Он снова и снова выходил на сцену, продолжая сочинять и петь свои - всегда неожиданные, разноплановые, злободневные - "песни-роли". И в общем-то это уже были не роли, а, скорее, - целые пьесы со сво-ими неповторимыми характерами, непридуманными конфликтами, точно выстроенным сюжетом.

Исполняя их, Высоцкий мог быть таким грохочущим, таким штормо-вым и бушующим, что людям, сидящим в зале, приходилось, будто от сильного ветра, закрывать глаза и втягивать головы в плечи. И ка-залось: еще секунда - и рухнет потолок, и взорвутся динамики, не выдержав напряжения, а сам Высоцкий упадет, задохнется, умрет прямо на сцене... Казалось: на таком нервном накале невозможно петь, нельзя дышать!

А он пел. Он дышал.

Зато следующая его песня могла быть потрясающе тихой. И от

этого она еще более западала в душу. Высоцкий, который только что казался пульсирующим сгустком нервов, вдруг становился воплощени-ем возвышенного спокойствия, становился человеком, постигшим все тайны бытия. И каждое слово звучало по-особому трепетно:

Я поля влюбленным постелю,

Пусть поют во сне и наяву!

Я дышу - и, значит, я люблю!

Я люблю - и, значит, я живу!


Высоцкий пробовал себя в разных интонациях, он искал для своих "пьес" все новые и новые краски, новые детали, поэтому, его песни имеют несколько авторских вариантов, изменений, сокращений. И в этом - тоже он, Высоцкий, - его натура, его неудовлетворенность собой, его способ творчества.

Можно сказать, что дверь в его "творческую лабораторию" была постоянно распахнута. Он был весь на виду. Со всеми своими удача-ми и неудачами, находками и проколами, сомнениями и убежден-ностью.

Он написал много песен. И, конечно, не все они равны.

Но это всегда - неровность дороги, ведущей к постижению исти-

ны, к открытию людей и, значит, - к открытию самого себя...

Он никогда не пел свои песни свысока, никогда не стоял над зрителем, над слушателем. И эстрада (впрочем, так же как и сцена, и с"Емочная площадка) была для него не пьедесталом, а местом, от-куда его просто-напросто лучше видно и лучше слышно. А еще она была местом его работы. Работы - с полной самоотдачей. На износ. Всегда и во всем...

Много раз я слышал, как его песни исполняли другие порою очень хорошие - певцы. Не могу сказать, что эти певцы недостаточно ста-рались. Нет, они вкладывали в каждую песню все свое умение, весь свой темперамент и опыт!

А песня все равно получалась какой-то другой, разученной, взя-той напрокат. Она - будто одежда с чужого плеча - то морщила на спине, то жала в груди, а то вообще расползалась по швам.

И дело тут даже не в своеобразной исполнительской манере Вы-соцкого. Ведь в конце концов любую манеру можно скопировать.

Манеру - можно, а душу - нельзя...

Он был невероятно популярен. Достать билет на его выступление

было намного труднее, чем "пробиться" Летом сочинскую или ялтинс-кую гостиницу.

Но если для нормальных людей Владимир Высоцкий был своим, был близким, необходимым и любимым актером, то для мещанствующих сно-бов он, прежде всего, был "модным".

Я ненавижу публику так называемых "престижных премьер".

Не всю, конечно, публику, а ее самодовольную (кстати, не такую

уж малочисленную) - снобистскую часть. Ненавижу типов, которые появляются на премьерах вовсе не потому, что в каждом первом спектакле (или концерте) есть, как в рождении ребенка, какая-то щемящая торжественность, соединение боли и радости, достигнутого и недостижимого.

Нет, быть на премьере - для снобов не самое главное, для них главное - попасть туда! Попасть, чего бы это ни стоило, "отме-титься", Хотя бы только для того, чтобы обзвонить "не попавших":

"Как, вы не были?! Ну-у, много потеряли!.. ТаM была такая-то с таким-то. И этот был... И та..."

Именно такие мещанствующие снобы распускали о Высоцком неле-пые, почти фантастические сплетни и слухи, и в то же самое время заискивали и лебезили перед ним. О, как им хотелось, чтобы он - Высоцкий - стал бы и для них "своим в доску", "рубахой-парнем", Закадычным "дружком-приятелем"!

А он ненавидел мещан. И снобов - презирал. Любых.

Недаром есть у него горькая и злая песня, которая заканчивает-

ся такими словами:

Не надо подходить к чужим столам

И отзываться, если окликают.


Однако, когда Владимира Высоцкого окликали не снобы, а люди - просто люди, - он поворачивался к ним охотно, поворачивался всем корпусом и отзывался всем сердцем!

Вспомните, к примеру, его "сказочные песни". Те самые, которые он писал для "Алисы в стране чудес", Для кинофильма "ИМан да Марья" И просто так - для себя. Дети, общаясь со взрослыми, мо-ментально распознают, кто из взрослых с ними - на равных, а кто только "прикидывается ребенком".

Так вот, сочиняя свои "детские сказочные песни", Владимир Вы-соцкий ребенком никогда не прикидывался. Он просто был им.

За хриплым напряженным голосом и жесткой манерой пения до поры до времени скрывалась восторженная и добрая ребячья душа, прятал-ся человек, гораздый на выдумку и озорство, умеющий верить в чудо и создавать его...

Догонит ли в воздухе, или шалишь,

Летучая кошка летучую мышь?

Собака летучая - кошку летучую?..


Эти "вечные вопросы" детства задает себе Алиса, и слезы ее те-кут конечно же - в "слезовитый океан"...

А вот как трогательно и вместе с тем категорично звучит сере-нада влюбленного Соловья-разбойника из другой - более взрослой - сказки:

Выходи, я тебе посвищу серенаду,

Кто тебе серенаду еще посвистит?

Сутки кряду могу, до упаду,

Если муза меня посетит.


Я пока еще только шутю и шалю,

Я пока на себя не похож,

Я обиду стерплю, но когда я вспылю, Я дворец подпалю, подпилю, развалю, Если ты на балкон не придешь...

Ну, кто, по-вашему, сможет устоять перед такими доводами влюбленного? Да никто на свете!..

В одной из "сказочных песен" Высоцкий задает вопрос, удиви-тельный по своей "детскости" И мудрости:

Что остается от сказки потом,

После того, как ее рассказали?..


А действительно - что?

Могу сказать: когда я впервые услышал эти песни, у меня долго не проходило какое-то особое ощущение свежести, улыбки, доброты. И я еще больше поверил в истину: даже тогда, когда в начале сказ-ки все "страшно, аж жуть!" - Конце ее все страхи обязательно ис-чезнут, там непременно светит солнце и торжествует добро!

Так, что, после того как сказку рассказали, остается многое. В том числе и чисто профессиональное уважение Высоцкому. Ведь по этим стихам видно, как радостно он работал над ними, буквально "купаясь" в теме! Я даже вижу, как он улыбался, записывая лихие, частушечные, виртуозно сделанные строки:

Много тыщ имеет кто -

Тратьте тыщи те.

Даже то, не знаю что,

Здесь отыщете...


Так поют скоморохи на сказочной ярмарке. А вот как начинается песня царских глашатаев:

Если кровь у кого горяча -

Саблей бей, пикой лихо коли.

Царь дарует вам шубу с плеча

Из естественной выхухоли...


Такого раскованного и - одновременно - точного обращения со словами, непринужденного Владения разговорными интонациями в сти-хах добиться очень трудно. А Высоцкий добивался.

Но он умел быть не только добрым. И не только покладистым.

Когда некоторые "весьма специфические" зарубежные доброхоты

пробовали его "на излом", То Высоцкий, оставаясь самим собой, разговаривал с ними жестко и однозначно. Родину свою в обиду он не давал никому.

Помню, как в октябре 1977 года группа советских поэтов приеха-ла в Париж для участия в большом вечере поэзии.

Компания подобралась достаточно солидная: К. Симонов, Е.Евтушенко, О. Сулейменов, Б. Окуджава, В. Коротич, М. Сергеев, Р.Давоян. Был в нашей группе и Владимир Высоцкий. Устроители вечера явно сэкономили на рекламе. Точнее, она отсутствовала напрочь! И конечно же нам говорили: "Стихи?! B Париже?! Абсурд!.. Вот увиди-те - никто не придет!.."

Мы увидели. Пришли две с половиной тысячи человек.

Высоцкий выступал последним. Но это его выступление нельзя бы-

ло назвать точкой в конце долгого и явно удавшегося вечера. Пото-му что это была никакая не точка, а яростный и мощный восклица-тельный знак!..

Так кем же он был все-таки - Владимир Высоцкий? Кем он был больше всего? Актером? Поэтом? Певцом?

Я не знаю.

Знаю только, что он был личностью. Явлением. И факт этот в до-

казательствах уже не нуждается... Высоцкий продолжает свою жизнь. Его сегодня можно услышать в городских многоэтажках и сельских клубах, на огромных стройках и на маленьких полярных станциях, в рабочих общежитиях и в геологических партиях.

Вместе с нашими кораблями песни Высоцкого уходят в плавания по морям и океанам нашей планеты. Вместе с самолетами взмываются в небо. А однажды даже из космоса донеслось:

Если друг оказался вдруг

И не друг и не враг, а так.

Если сразу не разберешь,

Плох он или хорош.

Парня в горы тяни - рискни.

Не бросай одного его.

Пусть он в связке одной с тобой.

Там поймешь, кто такой...

Эту песню пел звездный дуэт космонавтов в составе В. Коваленка и А. Иванченкова. И надо сказать, что здесь все было на высоте - и песня, и исполнение!..

Лучшие песни Владимира Высоцкого - для жизни. Они - друзья лю-дей. В песнях этих есть то, что может поддержатЬ тебя в трудную минуту, - есть неистощимая сила, непоказнаЯ нежность и размах ду-ши человеческой.

А еще в них есть память. Память пройденных дорог и промчавших-ся лет. Наша с вами память... Когда-то он написал: " но кажется мне, не уйдем мы с гитарой на заслуженный, но нежеланный покой", правильно написал!


ИЗ ИНТЕРВЬЮ:

...Я очень не люблю, когда мои песни поют эстрадные певцы. Они, наверное, споют лучше меня, но -- не так. Не так, как я написал. Я сам написал и текст, и музыку, и сам спел песню под гитару -- как захотел. А у этих ребят прекрасные голоса, они работают с оркестром, но делают это все по-другому. Когда песня выходит на пластинке, я ничего поделать не могу: они все равно берут. Ну а когда есть возможность запретить, я им своих песен не даю. И если вы где-нибудь услышите, что кто-то поет мои песни "не с пластинок", можете смело подойти и спросить: "А почему вы поете Высоцкого? Он же вам не разрешил!".

И мало того, что берут без разрешения, -- поют с искажениями и даже переделывают слова. Они почему-то считают, что только то, что "написано пером -- не вырубишь топором", -- вот это верно! А что написано на магнитофоне, то можно вырубать топором. И даже бывают случаи, когда я свою песню не узнаю, услышав ее в чужом исполнении.

Хороший эстрадный певец поет достойно, но не живо. И песня потихоньку жухнет. Так мне кажется, хотя у эстрадной песни есть масса своих достоинств.

Но когда меня просят свои люди -- драматические актеры, я с удовольствием пытаюсь писать для них песни в зависимости от того, что они за люди. Пишу с учетом их индивидуальности, чтобы они могли их петь как свои, как будто они их сами сочинили.


Булат Окуджава о Высоцком

Предисловие к книге "Владимир Высоцкий: Избранное"

Жил талантливый человек, всем известный. Песни его ворвались в наш слух, в наши души, а говорить и писать о нем было нельзя. Его не печатали, не издавали. Кого-то очень пугала острая социальная направленность его стихов, кого-то раздражала его популярность. Трудно сказать, что испытывал человек, знавший себе цену и не имевший возможности увидеть свои стихи опубликованными.

Смерть легализовала его. Смерть и новые обстоятельства нашей жизни. Эта смерть была столь внезапной и неправдаподобной, что потрясла общество. Стало уже невозможно отмалчиватся, и тут начался разговор, попытка анализа. Началось то, на что поэт имеет право, без чего невозможно развитие литературы, культуры вообще.

Началось, естественно, с коротких прощальных плачей его друзей, а затем все превратилось в сокрушительный поток, в целую систему потоков, разнополюсных, взаимоисключающих, от неприятия до славословия, с озлобленностью на одном конце и с кликушескими восторгами - на другом. В общем, все закономерно и даже пожалуй, благо - столкновений мнений, разные точки зрения, но в разговоре о поэте крайности всегда не к добру. Не должно быть ни обожествления, ни хулы, - тем более, что обожествляют в основном либо восторженные невежды, либо сознательные спекулянты. А хулители? Как ни печально, это чаще всего стихотворцы, братья по цеху, не стяжавшие поетических лавров, страдающие комплексом неполноценности, или же критики, отчаянно привлекающие к себе литературное внимание.

А что же было? Был поэт, был голос, была гитара, было печальное время. Всякий мало-мальски думающий человек, мало-мальская чувствующая натура сознавали эту печаль, ощущали упадок, нравственные потери.

Он начал с примитива, с однозначности, постепенно обогащая свое поэтическое и гражданское видение, дошел до высоких литературных образцов; он постоянно учился у жизни, у литературы, что происходит с любым поэтом независимо от степени его одаренности. Он начал писать для узкого круга людей, а пришел к самой широкой аудитории, пришел к предельному выражению себя, а выражать себя - значит добиваться наивысшего наслаждения.

Конечно, гитара только обостряет эмоции, актерское мастерство всего лишь проявляет, усугбляет суть, но в целом - стихи, гитара, интонация - это жанр, в котором он совершенствовался изо дня в день.

С годами он стал профессиональнее, исчезла юношеская словоохотливость, когда достаточно мелкого повода, чтобы родились стихи. Все стало подлинным - и страдание, и ненависть, и любовь. Стих стал плотным, метафоричным.

Что же нам теперь, размышляя о поэте, углубляться в его несовершенства, слабости и просчеты? Мы ведь хорошо знаем, что хотя таланты и бездарности бывают сходны в неудачах, зато только таланту всегда сопутсвует удача, а бездарности - никогда. Так будем судить о Высоцком по удачам и достижениям, по тому, что очаровало нас в шестидесятых и продолжает с нарастанием волновать и сегодня.


Булат Окуджава, 1988 (Хроники Харона: Энциклопедия смерти)


14 сентября 1979 года Высоцкий выступал на Пятигорской студии телевидения. "Какой вопрос вы бы хотели задать самому себе?" - спросил его ведущий. Высоцкий ответил: "Я вам скажу... Может быть, я ошибусь... Сколько мне еще осталось лет, месяцев, недель, дней и часов творчества? Вот такой я хотел бы задать себе вопрос. Вернее, знать на него ответ".

К сожалению, ответ на этот вопрос был бы неутешителен. До смерти Высоцкого оставалось чуть более 9 месяцев.

В последние годы жизни он часто "уходил в пике" - то есть злоупотреблял алкоголем, а потом и наркотиками. Как считают друзья Высоцкого, эти срывы были для него какой-то формой разрядки. К сожалению, они же стали причиной его ранней гибели. Врач Анатолий Федотов, который не раз спасал Высоцкого от верной смерти, вспоминает: "18 июля 1980 года я с сыном был на "Гамлете" - меня нашел Валера Янклович. - Володе очень плохо. Я - за кулисы. Вызвали скорую. Сделали укол - он еле доиграл. А на следующий день ушел в такое "пике"! Таким я его никогда не видел. Что-то хотел заглушить? От чего-то уйти? Или ему надоело быть в лекарственной зависимости? Хотели положить его в больницу, уговаривали. Бесполезно! Теперь-то понятно, что надо было силой увезти. 23 июля при мне приезжала бригада реаниматоров из Склифосовского. Они хотели провести его на искусственном аппаратном дыхании, чтобы перебить дипсоманию. Был план, чтобы этот аппарат привезти к нему на дачу. Наверное, около часа ребята были в квартире - решили забрать через день, когда освобождался отдельный бокс.

Я остался с Володей один - он уже спал. Потом меня сменил Валера Янклович. 24 июля я работал... Часов в восемь вечера заскочил на Малую Грузинскую (домой к Высоцкому). Ему было очень плохо, он метался по комнатам. Стонал, хватался за сердце. Вот тогда при мне он сказал Нине Максимовне:

- Мама, я сегодня умру...

Я уехал по неотложным делам на некоторое время. Где-то после двенадцати звонит Валера:

- Толя, приезжай, побудь с Володей. Мне надо побриться, отдохнуть.

Я приехал. Он метался по квартире. Стонал. Эта ночь была для него очень тяжелой. Я сделал укол снотворного. Он все маялся. Потом затих. Он уснул на маленькой тахте, которая тогда стояла в большой комнате.

А я был со смены - уставший, измотанный. Прилег и уснул - наверное, часа в три. Проснулся от какой-то зловещей тишины - как будто меня кто-то дернул. И к Володе! Зрачки расширены, реакции на свет нет. Я давай дышать, а губы уже холодные. Поздно.

Между тремя и половиной пятого наступила остановка сердца на фоне инфаркта. Судя по клинике - был острый инфаркт миокарда. А когда точно остановилось сердце - трудно сказать... Вызвал реанимацию, хотя было ясно, что ничего сделать нельзя. Вызвал для успокоения совести. Позвонил в милицию, чтобы потом не было слухов о насильственной смерти.

Смог бы я ему помочь? Трудно сказать, но я бы постарался сделать все. До сих пор не могу себе простить, что заснул тогда... Прозевал, наверное, минут сорок".

Однако же все повторяется. "Пободрствуйте со мной",- просил Христос апостолов. Не пободрствовали.


Когда смерть продлевает жизнь

Юрий Богомолов


Смерть и похороны Высоцкого четверть века назад в разгар Московской Олимпиады стали траурной дырой в пышном и пафосном празднестве на улице Советского режима, которую власти стремились, как могли, залатать и просто не заметить.

Если до этого у кого-то были сомнения, что ободранный в кровь голос Высоцкого, его неподцензурные и неподконтрольные песни, его бешенная и беспощадная жизнь есть вызов строю, режиму, собственно советскому государству, то сама смерть поэта и актера их рассеяла. Устремившиеся массы людей к Таганке, где происходила панихида, а затем и к Ваганькову, где его хоронили, воспринимались как знак противостояния народной стихии и рационального государства.

Дело не только в том, что Государство и Высоцкий не могли счесться славой. Они не могли счесться мифологическими статусами.


Расстрел горного эха

В тиши перевала, где скалы ветрам не помеха,

На кручах таких, на какие никто не проник,

Жило-поживало веселое горное,

горное эхо,

Оно отзывалось на крик -- человеческий крик.


Когда одиночество комом подкатит под горло

И сдавленный стон еле слышно в обрыв упадет, --

Крик этот о помощи эхо подхватит,

подхватит проворно,

Усилит и бережно в руки своих донесет.


Должно быть, не люди, напившись дурмана и зелья,

Чтоб не был услышан никем громкий топот и храп, --

Пришли умертвить, обеззвучить живое,

живое ущелье.

И эхо связали, и в рот ему всунули кляп.


Всю ночь продолжалась кровавая злая потеха.

И эхо топтали, но звука никто не слыхал.

К утру расстреляли притихшее горное,

горное эхо --

И брызнули камни -- как слезы -- из раненных скал...


Анализ творчества

Многие биографии Высоцкого съезжают на описание его личной жизни, неурядиц, алкоголизма и т.п. - серьезный анализ - найти трудно. Читателям же интересно все - актерские и киноактерские приемы, кто из поэтов или бардов повлиял, отношение к Вертинскому, Галичу, Окуджаве... и т.д.

Парабола и Парадигма В Творчестве Высоцкого, Окуджавы

Поэзию бардов от обычной лирической поэзии отличает строительство миров. Это не просто поток лирических переживаний, но создание некой действительности ("колорита"), часто влекущее за собой появление персонажей, сюжета и других эпических черт. Вместе с тем весь мир песни-стихотворения по самой природе жанра изначально заключен в лирическую рамку В конечном счете он лишь опосредует лирическое чувство. Все это наводит на мысль описать поэтику бардов в категориях параболы и парадигмы.

Термин "парабола" в современной поэтике практически не употребляется, а современный термин "парадигма" употребляется в значении, не соотносимом со значением термина "парабола". Зато известно, что парабола-притча очень активно использовалась в древнерусском красноречии, парадигма же широко использовалась в латинских проповедях (жанр exemplum), а на Руси получила распространение лишь в 17 в.

Даже при беглом знакомстве с поэзией Владимира Высоцкого становится очевидным, что его поэтика тяготеет именно к параболам. Большинство его стихотворений, такие, как "Охота на волков", "Чужая колея", "Спасите наши души", "Натянутый канат" и многие, многие другие, не просто имеет какой-то неуловимый символический "подтекст", но представляет собой последовательно развернутую метафору, в которой каждой детали прямого смысла соответствует определенная деталь переносного. Это и есть парабола, или, как мы привыкли говорить, притча. Но парабола Высоцкого весьма своеобразна. Она отличается и от басни, и от собственно притчи как жанра.

Прямой план параболы обычно откровенно условен, часто фантастичен. У Высоцкого же это не так. Высокая ценность прямого плана в его стихотворениях обусловлена двумя причинами - выбором этого плана и психологической его проницаемостью, связанной с двойничеством.

Для лирики Булата Окуджавы не характерны параболы, хотя отдельные образы его стихотворений и могут приобретать символическую значимость. Такова новогодняя елка, таков бумажный солдат или почтальон, или, наконец, последний троллейбус. Мир параболы, будь он фантастичен (как в стихотворениях Высоцкого о нечистой силе), условен ("Притча о Правде и Лжи", обозначенная, кстати, у Высоцкого как подражание Окуджаве) или реалистичен (песни о войне с аллегорической подоплекой), всегда строго очерчен. Это и дает возможность говорить о двуплановости. Но задумаемся над простым, казалось бы, вопросом, в каком, собственно, мире живет бумажный солдат? У кого он просит: "Огня! Огня"? За кого он "хотел погибнуть дважды"? Не за фарфоровую же пастушку из сказки Андерсена! Между прочим, в поэтике самого Андерсена, мотивы которой звучат в некоторых песнях Окуджавы, переплетаются сказочный и реальный, символически нагруженный и ненагруженный миры. Недаром там говорящие и думающие предметы помещены в обычный мир быта и взаимодействуют с обычными людьми.

Как это ни покажется странным, но мир Окуджавы - это мир парадигмы, случаев. В нем нет и намека на симметрию, замкнутость, логическую проработанность параболы. Но это особый мир случаев. И особенность его не в том, что случаи выбраны какие-то экзотические. Ничего экзотического нет: по улице идет последний троллейбус, в подъезде живет черный кот, на ниточке висит бумажный солдат, разбирают новогоднюю елку, флейтист в старом пиджаке играет в городском саду, некто является в дом к женщине, которая его ждала, заезжий музыкант живет в гостинице. Но все эти случаи изображены словно бы неровной рукой. Простые бытовые детали, характерные для парадигмы, перемежаются с обобщениями. Перед нами как бы случай, готовый взлететь. "Давай, брат, отрешимся, Давай, брат, воспарим" - вот лейтмотив этого взлета. Обобщения же чаще всего не отливаются в философские сентенции, а проявляются в виде совершенно неожиданных, на первый взгляд, неуместных замен гипонимов (обозначений вида) гиперонимами (обозначениями рода). Отсюда, "жилье", "питье", "снедь", отсюда многочисленные наименования людей по роду занятий, как бы наталкивающие на символическое обобщение: флейтист, скрипач, почтальон, портной, живописцы. Отсюда, наконец, так часто встречающееся в стихах Окуджавы слово "женщина". В сущности, русский язык не располагает более нейтральным и обобщенным именем для этого волнующего предмета. И вот поэт такой высокой и пронзительной струны, как Окуджава, предпочитает именно это слово, предпочитает то, что на сухом языке лингвистов называется доминантой синонимического ряда!

По-иному выглядят парадигмы у Высоцкого. Там, где у него встречаются не параболы, а именно парадигмы, мы видим реалистические зарисовки вроде "Случая в ресторане". Здесь приметы времени и никакого смешения стилей: "В ресторане по стенам висят тут и там - // "Три медведя", "Заколотый витязь"... //За столом одиноко сидит капитан.// "Разрешите?" - спросил я. "Садитесь!". Случай в ресторане, суть которого встреча двух поколений, становится обобщением не благодаря тому, что содержит в себе какие-то отдельные образы, становящиеся символами, как последний троллейбус или пиджак, а благодаря своей реалистической типичности. Автор не подводит черту, не обобщает, даже не намекает на обобщение с помощью символических деталей, но строго остается в рамках случая. Это истинная парадигма. Правда, в поэзии Высоцкого, поражающей многообразием поэтических приемов, есть случаи и другой парадигмы. Так, образ "нейтральной полосы" вырастает из казуса как символ метонимической природы, подобно, скажем, "троллейбусу" Окуджавы. Но вообще для поэтики Высоцкого типично другое: там, где автор выходит за рамки парадигмы и приглашает к символическому обобщению, обобщение это ведется уже не на базе метонимии, а на базе метафоры, метафора тяготеет к развертыванию, и перед нами возникает парабола. Даже в песне о нейтральной полосе можно увидеть зачатки параболы. Сама симметричная проработка ситуации (свадьба здесь и там) - примета риторического мира параболы.


Подобно тому, как реальные парадигмы Высоцкого или Окуджавы опираются на определенный жизненный материал, имеют свой социальный диапазон ("Ведь мы воспели королей от Таганки до Филей"), языковые казусы Щербакова имеют свое языковое лицо. Это пристрастие к периферийной лексике языка (экзотизмам и варваризмам), к метаязыку в точном смысле слова ("морфема", "слог") и метаязыку искусства (термины из мира цирка, кинематографа, театра), наконец, к литературной цитации, как скрытой, так и явной, к идиоматике вообще.


И Высоцкого, и у Окуджавы язык является одним из персонажей возможного мира. Для Окуджавы - это та сила, которая позволяет возвыситься над миром обыденности. Как откровенно это заявлено в "Каплях датского короля", где внезапно актуализируется второе, "возвышенное" название обыкновенных анисовых капель! У Щербакова же в центре внимания язык как таковой, язык как феномен. Творчество Щербакова - это в полном смысле слова филологическая поэзия. А вот для Высоцкого центральная категория - языковая личность Его любимые героя, понимающие буквально метафоры, идиомы, штампы, воплощают трагикомедию обманутого доверия и этим вызывают симпатии у многих слушателей.

Итак, если посмотреть на авторскую песню как на создание возможных миров и применить к этим мирам категории параболы и парадигмы, можно констатировать следующее. Творчество Высоцкого тяготеет главным образом к параболе, но сильно трансформирует этот прием. При этом парадигмы Высоцкого, напротив, достаточно классичны. Творчеству же Окуджавы парабола чужда. Их миры скорее могут быть описаны как парадигмы, но парадигмы достаточно своеобразные. Своеобразие парадигмы Окуджавы составляет неровная обобщенность казуса.

Барды в Сан-Ремо

...МЫ СИДИМ в старинном кафе под каштаном в древнем Кракове - за час до записи концерта памяти Окуджавы. Здесь импресарио и продюсер фестиваля в Сан-Ремо Джан-Пьетро Симантакки, звезда итальянской авторской музыки Эудженио Финарди и глава бардовского клуба "Тэнко" Барбьери Лучано.Тема беседы - творчество Окуджавы, которое пропагандируют Финарди и клуб "Тэнко". В клуб "Тэнко" входят Андриано Челентано, Дзуккеро, Эрос Рамаззотти и Финарди, который любим всей Италией за то, что пишет песни-раздумья, "перекладывает поэзию на музыкальный лад", а еще исполняет на итальянском песни Окуджавы и Высоцкого.

- Эудженио, вас называют одним из умнейших голосов Италии. Как получилось, что вы заинтересовались русскими бардами?

- Окуджаву в Италии любили всегда. Клуб "Тэнко" на фестивале альтернативной музыки в Сан-Ремо в 1985 году даже вручал ему главную награду. Его песни - синтез высокой поэзии, полной драматизма, любви к Родине, патриотизма и светло-грустной лирики. Мелодии невероятно хороши. Так что исполнять песни Окуджавы для меня - радость. Как и песни Высоцкого. Как-то на концерте в Италии, посвященном Высоцкому, мы с Мариной Влади пели несколько песен Володи: Марина исполняла куплет на русском, я - на итальянском... Публика была ошарашена: от таких песен - и слезы, и мурашки по спине. Окуджава и Высоцкий указывали советским людям путь к надежде.

- Но как перевести на итальянский Окуджаву, не потеряв удивительную атмосферу московского Арбата? Как "надежды маленький оркестрик" зазвучит по-итальянски?

- Есть прямые параллели: авторская песня в 70-х развивалась во всем мире, в том числе и в Италии. Именно в то время барды (в Италии - исполнители шансона) выходили за рамки общепринятого понимания авторской песни: они представляли собой для нации нечто большее. В ту эпоху в Италии сложилась политическая ситуация, когда народ потерял нравственные, моральные ориентиры. Власть и политики так и не смогли дать точных критериев в определении национальной идеи - и барды стали духовным и нравственным ориентиром для людей. В этом итальянские музыканты тоже близки творчеству Окуджавы и Высоцкого, которые тоже являются выразителями духовных исканий русского человека в эпоху тотальной изоляции и расцвета социализма. Они тогда указывали жизненные ориентиры, определяли духовный путь нации.

- Я так понимаю, что члены клуба решили стать борцами за умы нации. Кстати, что означает "Тэнко"?

- В 70-е годы группа молодых ребят организовали клуб авторской песни, назвав его в честь покончившего с собой на фестивале в Сан-Ремо юного барда Тэнко. Основное направление работы - дать толчок к развитию некоммерческой музыки. Клуб и создан для того, чтобы собрать под одной крышей музыкантов некоммерческого направления. Ведь музыка, которая не вписывается в понятия о шоу-бизнесе, - хлеб тяжелый, барды в роскоши не купаются. В начале 90-х у нас появилось новое направление в деятельности: руководство клуба не только приглашает известных в мире бардов с концертами в Италию, но и начало переводить на итальянский стихи иностранных поэтов и бардов, которые помогли бы духовному развитию Италии. Россию представляли Окуджава и Высоцкий. Если Окуджаву я знал практически всего, то Высоцкий стал для меня откровением: он стал для меня образцом исполнительского мастерства, невероятно страстного, когда вся душа - в этом его крике-выдохе... Окуджава и Высоцкий открыли для меня и Россию. И знаете, что еще мне помогало, когда я изучал творчество Окуджавы? Наша схожесть: я наполовину итальянец, наполовину американец. Окуджава тоже принадлежит многим странам: России, Грузии, Армении, даже Америке. Был случай: я приехал к родителям в Нью-Йорк и попросил таксиста поставить мою кассету с записями песен Окуджавы. В какой-то момент водитель (он был русский эмигрант) остановил машину на мосту и опустил голову на руль. Я испугался, а он успокоил: "Да ничего страшного, я просто плачу"... Окуджава не принадлежит одной нации - в этом суть его таланта. И я понимаю свою схожесть с Булатом так: мы оба иностранцы у себя дома, а значит, наша национальность - музыканты.

Эудженио отпивает глоток жгучего кофе и пытается показать, как Высоцкий своей хрипотцой, идущей от сердца, выжигает пространство между ним и слушателем. "Это невероятно!" - вскрикивает итальянец и закуривает. Я киваю. Глава "Тэнко" заказывает стопку русской водки. Продюсер Семантакки строго тушит наши сигареты - переживает, что человечество не жалеет своего здоровья. Я обращаюсь к великому продюсеру.

- А по-вашему, насколько авторская песня сегодня конкурентна?

- Синьора, сколько вы заплатите за ответ? (Семантакки действительно ни с кем из прессы не общается за просто так. - Прим.авт.)

- Мне казалось, что мы друзья...

- Удар ниже пояса, синьора. Хорошо. Скажу так: музыка бывает хорошей и плохой. Музыканты делятся на личности и болванки-штамповки. Если музыка хороша, а исполнитель - думающий, талантливый человек, значит, без угрызений совести можно помогать ему продвигаться все выше и выше. Только не курите так часто, умоляю вас...

Я смотрю на Лучано: он похож на рыцаря, сражающегося с драконом зла. На ожившую фреску, где герой всегда стоит на стороне беззащитного.

- Лучано, но когда вы начинали в 70-х свое движение за "мыслящую музыку", весь мир бредил новыми идеями. Сегодня эпоха яппи, сглотнувшая и буддизм, и сокровенности хиппи, теперь все измеряют с позиций пользы. Вы не стали похожи на благородное, но вымирающее сообщество борцов за высокую идею духовности?

- Мы общаемся с молодежью не меньше, чем друг с другом. Поверьте, интерес к истинному искусству растет, и никакие буржуазность, глобализация или ценности общества потребления не помеха протесту против засилья одномерности и однозначности американской массовой культуры. И дело не в том, сколько мне лет. Я просто вижу, сколько людей готовы думать и творить иначе, чем требует потребительское общество.

Эудженио резко поворачивает разговор на политику:

- Вы думаете, в США мало умных людей, раз Бушу удалось спровоцировать идиотскую кампанию в Ираке? Дело в том, что кучка влиятельных людей позволяет диктовать свои условия всему миру. Мы все - русские, итальянцы, американцы - должны объединиться ради того, чтобы из нас не сделали болванки, которые штампует умелец с весьма ограниченным кругозором. Такие, как Окуджава и Высоцкий, в этой борьбе истинное противоядие!

Мы выпиваем (кто - чай, кто - кофе, кто - стакан воды) и договариваемся, что будем и дальше работать в память о тех, кто отдавал все силы духовному развитию нации. Эудженио напевает:

"По Смоленской дороге леса, леса, леса"... И наш столик подхватывает песню Окуджавы, и холодный упрямый ветер несет ее над Краковом, городом-вольнодумцем и любимцем поэтов...


Юлия Малахова


В России было три барда: Высоцкий, Окуджава, Галич...


В Волгограде проходил IV Всероссийский фестиваль памяти Владимира Высоцкого. Среди приглашенных гостей был ближайший друг именитого барда, автор книг о его биографии Давид Саакович Карапетян. Это ему Высоцкий посвятил строки: "Давид. Мой друг. Мой самый друг!". Нам удалось взять у него эксклюзивное интервью.


- Фестиваль проводился под лозунгом "Любовь побеждает все!". Что, по-вашему, для Владимира Высоцкого означала любовь? Какие мотивы были первичны?

- Любовь в творчестве Высоцкого проявляется в социальных мотивах, прежде всего в любви к людям, к свободе. Как ни печально, но многих интересуют факты, связанные с личной жизнью Владимира Семеновича, и не имеющие никакого отношения к его творческой деятельности. На данный момент Высоцкий стал брендом, торговой маркой, и внутренняя субстанция его произведений интересует не многих.

- Некоторые конкурсанты исполняли произведения в жанре шансон. По вашему мнению, где проходит граница между шансоном и бардом?

- Хочу заметить, что в переводе с французского шансон - означает песня. Когда мы говорим: шансонье, то имеем в виду: бард. Как таковой границы между бардом и шансоном не существует. В России шансон пытаются связать с любым авторским исполнением, но это не правильно. Прежде всего, это достойная, высокая поэзия. Например, даже одно название песни Владимира Семеновича "Спасите наши души" уже гениально, не говоря о тексте. Во многих государствах пытались развить жанр шансона, но не получилось, он не прижился, и существует только во Франции и в нашей стране. Шансон - это слово, а лишь потом оно обретает образ песни. У нас было три барда, три шансонье: Высоцкий, Окуджава и Галич.

- В одном из интервью Юрий Шевчук заявил, что многие эстрадные певцы, почитающие творчество Высоцкого, на сегодняшний день были бы им обруганы. Вы согласны с этим высказыванием?

- Да. Я уже говорил, что Владимир Семенович стал брендом, многие его друзья и родственники продают имя великого барда. Юрия Шевчука я уважаю. Был случай, когда его номинировали на премию "Своя колея", но отказался, не желая участвовать в светской тусовке. Такое волевое решение вызвано отсутствием чувства наживы и отсутствием повышенного внимания к собственной персоне. В то время как другие стараются изменить свой статус при малейшей возможности. В жюри проведенного в Волгограде фестиваля присутствовал Люцко Евгений Петрович. Он с 1961 года занимается сбором атрибутики, связанной с Высоцким. В Краснодарском крае он организовал музей. Это - самый крупный музей Высоцкого в России. Несколько лет назад Евгений Петрович собрал средства для проведения фестиваля памяти Владимира Семеновича. Так как Люцко по социальному статусу пенсионер, то помощь в организации концерта ему оказали прежде всего поклонники бардовского творчества. Среди приглашенных гостей был и покойный ныне Михаил Евдокимов. Интересный факт: мы знаем, что Евдокимов часто со сцены исполнял песню Высоцкого "Банька". Но когда Евгений Петрович попросил его приехать на фестиваль и исполнить данную композицию, Евдокимов запросил сумму в размере 10000 долларов США. На мой взгляд, это вопиющее неуважение к памяти Владимира Семеновича. Ведь большинство людей, любящих Высоцкого, за свое посещение фестивалей не требуют никакого денежного вознаграждения, ими движет обыкновенный энтузиазм.

- Так получилось, что фестиваль совпал с Днем святого Владимира - крестителя Руси. А какое отношение было у Высоцкого к православной религии?

- В юности Володя был атеистом - проявлялось бунтарство в его творчестве. Например, песня "Цыганочка", в которой имеются строки: "в церкви мрак и полумрак, дьяки курят ладан". Но взросление вызвало внутренние метаморфозы. Произведение "Колокола" уже обретает серьезную религиозную окраску. Нельзя не заметить, что в его творчестве отчетливо заметны библейские добродетели: неприятие зла, справедливость, доброта. В июне на Волге я буквально получил вторую жизнь, меня здесь крестили, и один из священников выразил в беседе такую мысль: творчество Владимира Семеновича - это Евангелие от Высоцкого. На мой взгляд, это точно подмечено, хотя сам Владимир был достаточно грешным человеком, как и все обычные люди.

- Владимир Семенович всегда противопоставлял себя социалистическому строю. На ваш взгляд, какую бы позицию он занял по отношению к строю нынешнему?

- Встречаясь с его близкими друзьями, мы часто задавались этим вопросом. Но ответить на него трудно, по той причине, что сознание Высоцкого наверняка подверглось бы некоторым изменениям. Но очень многое ему бы понравилось. Например, такие простые вещи, как отсутствие дефицита, и деспотичного феодального режима. Но уверен в том, что он негативно отнесся бы к сегодняшнему разбазариванию земельных ресурсов и коррупции в эшелонах власти.


Вместо главы 5: КИНО-ТЕАТР

Высоцкий не сразу определил, что хочет быть актером. После окончания школы он поступает в московский инженерно-строительный институт, но проучившись в нем полгода, бросает его. Это решение он принял в новогоднюю ночь с 1955 на 1956 год. Они с Игорем Кохановским, школьным другом Высоцкого, решили встретить Новый год весьма своеобразно: за рисованием чертежей, без которых их просто не допустили бы к экзаменационной сессии. После боя курантов, выпив по бокалу шампанского, они принялись за дело. Где-то к двум часам ночи чертежи были готовы. Но тут Высоцкий встал, взял со стола баночку с тушью, и стал поливать ее остатками свой чертеж. "Все. Буду готовиться, есть еще полгода, попробую поступить в театральный. А это - не мое...", - сказал тогда Владимир Семенович.

С первых лет работы в театре и кино широкое признание получили песни Владимира Высоцкого. За создание образа одного из главных героев в телевизионном фильме" Место встречи изменить нельзя" и авторское исполнение песен Владимир Высоцкий удостоен Государственной премии СССР 1987 года (посмертно).

Но несмотря на успехи в кино и театре, смыслом его жизни была песня. Сам Высоцкий говорил: "...расчет в авторской песне только на одно - на то, что вас беспокоят точно так же, как и меня, те же проблемы, судьбы человеческие, одни и те же мысли. И точно так же вам, как и мне, рвут душу и скребут по нервам несправедливости и горе людское..."

Свои первые песни Высоцкий начал писать в начале 60-х годов. Это были песни в стиле "дворовой романтики" и не воспринимались всерьез ни Высоцким, ни теми, кто был их первыми слушателями. Спустя несколько лет, в 1965-м, он напишет знаменитую "Подводную лодку", о которой Игорь Кохановский впоследствии скажет: "Подводная лодка - это было уже всерьез.И я думаю, что именно эта песня заявила о том, что пора его творческой юности кончилась."


Примерно в это время Владимир Высоцкий приходит в Театр на Таганке, который по выражению самого Высоцкого, стал для него "своим театром". "Ко мне в театр пришел наниматься молодой человек. Когда я спросил его, что он хочет прочитать, он ответил: "Я несколько своих песен написал, послушаете?" Я согласился послушать одну песню, то есть, фактически, наша встреча должна была продлиться не более пяти минут. Но я слушал, не отрываясь, полтора часа", - вспоминает Юрий Любимов. Так начался творческий путь Высоцкого в Театре на Таганке. Гамлет, Галилей, Пугачев, Свидригайлов - целая палитра образов, созданных вместе с Юрием Любимовым. Любимов поставит и последний спектакль с Высоцким - прощание Владимира Семеновича со зрителями...

Однако в театре не всегда все шло гладко. Почти отеческое отношение Юрия Любимова к Высоцкому и всегда прощавшиеся ему проступки, вызывали зависть коллег-актеров, за исключением нескольких друзей Высоцкого - Золотухина, Демидовой, Филатова.

Параллельно с работой в театре были киноработы. Самая известная и самая любимая роль - Жеглов в телесериале "Место встречи изменить нельзя". Тем не менее, этой роли могло и не быть... Майским вечером 78-го года, на даче в Одессе Высоцкий, Влади и Говорухин собрались, чтобы обсудить сценарий будущего фильма. И вдруг Марина Влади со слезами на глазах берет Говорухина за руку и уводит из комнаты. "Отпусти Володю, снимай другого артиста!". Ей вторил Высоцкий: "Пойми, мне так мало осталось! Я не могу год жизни тратить на эту роль." "Как много потеряли бы зрители, если бы я сдался в тот вечер", - вспоминает Говорухин.

И действительно, персонаж получился очень реалистичным. Многие телезрители были убеждены, что Глеб Жеглов - не выдуманный персонаж. После показа фильма еще долго шли письма по адресу: "МВД, капитану Жеглову".

"Работать надо!" - была его любимая поговорка. Если бы он мог, он работал бы круглые сутки. Сон - 3-4 часа, остальное - работа. Песни свои он писал в основном ночью. Приходил домой после спектакля, и садился за работу. Марина ставила перед ним чашку с обжигающим чаем, и тихо садилась в углу. Иногда она засыпала, и тогда, уже под утро, Высоцкий будил ее, чтобы прочесть строки, написанные за ночь.


...20 июля 1980 года. Высоцкого хоронила, казалось, вся Москва, хотя официального сообщения о смерти не было - в это время проходила московская Олимпиада. Только над окошком театральной кассы было вывешено скромное объявление: "Умер актер Владимир Высоцкий." Ни один человек не сдал обратно билет - каждый хранит его у себя как реликвию...


Высоцкий в театре

В конце 1964-го В. Высоцкий поступил в Московский театр драмы и комедии на Таганке, где работал до 1980 года. Он играл в спектаклях:

"Антимиры", "Берегите ваши лица "(оба - по стихам Вознесенского),

"Десять дней, которые потрясли мир" (по Дж. Риду),

"Послушайте" (по стихам В. Маяковского),

"Павшие и живые" (по стихам поэтов военного поколения).

Им были также сыграны такие роли, как Галилей и безработный летчик Янг Сун в спектаклях по пьесам Б. Брехта "Жизнь Галилея" и "Добрый человек из Сезуана", беглый каторжник Хлопуша в спектакле "Пугачев" по драматической поэме С. Есенина, Лопахин в "Вишневом саде" А. Чехова.

Последней премьерой Высоцкого на сцене стала роль Свидригайлова в спектакле "Преступление и наказание" по Ф. Достоевскому в инсценировке Ю. Карякина (1979).

Но самой значительной работой Владимира Высоцкого в театре осталась его заглавная роль в шекспировском "Гамлете" (1971), которая была им сыграна 317 раз; спектакль был удостоен театральных премий в Югославии, Франции, Польше.

Высоцкий в кино

Кроме театральной деятельности Высоцкий сыграл много ролей в художественном кино:

1959 - "Сверстницы" (Петя)

1961 - "Карьера Димы Горина" (Софрон)

1962 - "Грешница" (корреспондент)

- "713 просит посадки" (американский моряк)

- "Увольнение на берег" (Петр)

1963 - "Живые и мертвые" (Веселый солдат)

- "Штрафной удар" (Александр Никулин)

1965 - "Наш дом" (механик)

- "На завтрашней улице" (Петр Маркин)

- "Стряпуха" (Андрей Пчелка)

1966 - "Я родом из детства" (Володя)

- "Вертикаль" (Володя)

1967 - "Короткие встречи" (Максим)

- "Служили два товарища" (Бруснецов)

- "Хозяин тайги" ("Рябой")

1969 - "Опасные гастроли" (Николай Коваленко)

- "Белый взрыв" (политрук)

- "Эхо далеких снегов" ("Серый")

1972 - "Четвертый" (Он)

1973 - "Плохой хороший человек" (Фон Коррен)

1974 - "Единственная дорога" (Солодов)

1975 - "Бегство мистера Мак-Кинли" (Билл Сеггер)

- "Единственная" (Борис Ильич)

1976 - "Как царь Петр Арапа женил" (Ибрагим Ганнибал)


"Родители хотели, чтобы я стал нормальным советским инженером, и я поступил в Московский строительный институт имени Куйбышева на механический факультет. Но потом почувствовал, что мне это... словом, невмоготу, и однажды залил тушью чертеж, в шестой раз переделанный, и сказал своему другу, что с завтрашнего дня больше в институт не хожу. То есть, формально я ходил, чтобы получать стипендию, потому что тогда это были большие деньги -- двадцать четыре рубля, но учиться перестал.

А в это время я уже несколько лет занимался в самодеятельности, но это была не такая самодеятельность, к которой мы уже привыкли -- она сразу оскомину вызывает, и по ней уже прошлись у нас и в фильмах, и в прессе (Ливанов однажды спросил нашего министра культуры: "А вы пошли бы к самодеятельному гинекологу?"), просто люди кроме своей работы занимались еще другим делом, любимым более, чем работа. Это было хобби, которое тогда еще не оплачивалось.

Руководителем там был Богомолов, артист Художественного театра. Он на нас пробовал многие спектакли и работал с нами режиссерски, как с профессионалами. И я начал у него набирать -- очень сильно, по его словам. Конечно, это меня увлекало больше, чем мое студенчество, и я просто ушел из института и стал поступать в студию МХАТ. Поступил туда с большим трудом -- считалось, что мой голос не приспособлен для сцены. Меня даже пытались отчислить из студии за профнепригодность из-за голоса, но руководитель курса Павел Владимирович Массальский не позволил.

Закончил студию в числе нескольких лучших учеников, стал выбирать себе театр. Тут у меня была масса неудач, но мне не хочется сейчас об этом говорить. Меня приглашали туда-сюда, а я выбрал Московский театр Пушкина -- худший вариант, как оказалось, из всего, что мне предлагали. Тогда режиссер Равенских начинал там новый театр (а я все в новые дела куда-то суюсь), наобещал мне "сорок бочек арестантов" и ничего не выполнил. Он говорил: "Я всех уберу, Володя," -- и так далее, но, в общем, он никого не убрал, предпринял половинчатые меры, хотя ему был дан полный карт-бланш на первые полтора-два года: делай, что хочешь, а потом будем смотреть результаты твоей работы. Но он так и остановился на половине и ничего интересного из этого театра не сделал -- поставил несколько любопытных спектаклей, и все. Я понимаю, что это жестоко -- менять труппу, увольнять людей, но без этого невозможно создать новое дело. Нужно приходить со своими и еще как можно больше брать своих. Надо работать кланом, а иначе ничего не получится. Я оттуда ушел, начал бродить по разным театрам: работал два месяца в Театре миниатюр -- меня оттуда прогнали; поступил в "Современник", мне даже дали там дебют -- я играл Глухаря в "Двух цветах", но чего-то там не случилось. Снимался в кино в маленьких ролях, снова вернулся в Театр Пушкина, а потом, когда организовался Театр на Таганке, я стал в нем работать, порекомендовал меня туда Слава Любшин. Вот и все, творческая биография у меня довольно короткая..."

Педагогу


Е. Ф. Саричевой


Вы обращались с нами строго,

Порою так, что не дыши,

Но ведь за строгостью так много

Большой и преданной души.

Вы научили нас, молчащих,

Хотя бы сносно говорить,

Но слов не хватит настоящих,

Чтоб Вас за все благодарить.


(Е. Ф. Саричева - преподаватель сценической речи, професор. автор учебников по этой дисциплине.)


Из воспоминаний

...Театральным искусством Владимир Высоцкий начал заниматься с 1955 года, когда учился в десятом классе...


Он ходил в студию Владимира Богомолова в Доме учителя. Володя попал в студию Богомолова по протекции Толяна Утевского .К нему в гости приходил Александр Сабинин (который потом стал артистом Театра на Таганке). Утевский знал, что Сабинин занимается у Богомолова и попросил: "Посмотри Володю Высоцкого, он очень здорово читает басни "делает пародии". Сабинин прослушал басню в кабинете отца Утевского Бориса Самойловича. Володя исполнил "Кот и повар" Крылова. Сабинину понравилось и он привел Володю на улицу Горького, 46, напротив магазина "Динамо", где на втором этаже проходили занятия. Здесь в главном зале: с мраморными колоннами, паркетом и античными скульптурами проходили занятия по "системе" Станиславского. С 1956 года Володя готовится к поступлению в театральный институт, возвратившись в студию. Он к этому времени успел поучиться в МИСИ и благополучно оттуда ушел по совету того же Утевского и Левона Кочаряна. Володя выбрал для поступления чтение пьесы "Клоп" Маяковского. Он будет показывать комиссии на вступительных экзаменах монолог Олега Баяна.


Владимир Богомолов, актер Художественного театра и первый учитель Высоцкого, сделал очень много, чтобы его визави поступил в школу-студию МХАТ. "Талант - это очень серьезно" любил говорить Богомолов. И пытался воспитанием и духом театра поддерживать "искру Божью" в своих учениках.


Занимаясь у Богомолова, Володя жил то у Утевского, то у Кочаряна, то у матери, потому что боялся неприятного разговора с отцом по поводу ухода его из МИСИ. Разговор все равно состоялся, о его подробностях знал


Кстати сказать: А. Утевкий нигде и никогда, ни в статьях, ни в своей книге воспоминаний, не написал о фактах личной жизни Высоцкого, которые хоть как-то могли того скомпрометировать. Хотя, конечно, знал их немало, т.к. всю жизнь оставался одним из друзей Высоцкого, с которыми вместе вырос. Володя называл его даже "старшим братом".


Благодаря своему таланту и усилиям его педагога Владимира Богомолова, 2 июня 1956 года стало известно, что Владимир Высоцкий принят в школу-студию МХАТ заранее. Его мало кто знал, потому что экзамен он сдавал отдельно, так как занимался у Богомолова, являвшегося преподавателем школы при Художественном театре.


Петр Солдатенков в своей книге пишет: "Первое же знакомство показало, что Владимир Высоцкий - хохмач.


Все мы можем предугадать,

Что задумано - это все сбудется!

Пройдут года, но никогда

Станиславского труд не забудется.


На курсе Павла Владимировича Массальского другим хохмачем был Гена Ялович. Оба москвичи, они даже чем-то внешне были похожи, разве что у Геннадия уши сильнее оттопыривались. И еще - если Ялович был смешным сам по себе, то Высоцкий смешил, играя, изображал какой-то типаж. Все вспоминают его знаменитые рассказы от лица Сережи из Марьиной Рощи, не выговаривающего половину букв русского алфавита. "Сенёза" - слесарь-водопроводчик и большой любитель искусства устами Высоцкого говорил так:" Я нансе не мог быть антистом, потому что у меня диктия плохая. А сещас я вот узе четыне года обсаюся с антистами, и смотните, какая у меня стала замечательная диктия. Я дазе уцатствовал в конкунсе на главного диктона тентнаньного теневидения, но меня пока туда не бенут, потому что у них там усе евнеи. Нисево смиснова в этом нету, вот. А посему я люблю антистов? Потому сто все они тозе Сенёзи. Напнимен: Сенёзка - ВолодькаТиосин, Сенёзка - Манк Беннес, Сенёзка - Васёсик Высотский".


Сокурсница Владимира Марина Добровольская, впоследствии вышедшая замуж за Геннадия Яловича, вспоминает: " Пятьдесят шестой, пятьдесят седьмой годы. Тогда много невероятного происходило. Тогда впервые в нашу страну приехал итальянский певец Марио Дель-Монако, он пел вместе с Архиповой в "Паяцах" и один из первых рассказов Володи был о Дель-Монако, от имени Сережи из Марьиной Рощи... А еще были другие устные рассказы: о дворе, о голубятне, о Ленине, про Маньку-шалаву и т.д. Космонавты вспоминают рассказ о "Сенёзе", который впоследствии был принят в отряд космонавтов. "Себ ты знана, номен у меня - тысея сетынеста, ну а дальше секнет !...."


Но вот мнение Владимира Комратова, однокурсника Высоцкого: "у него был всплеск, когда он сыграл Порфирия Петровича, на втором курсе. Всем нравилось. Белкин (Абрам Петрович Белкин, преподаватель русской литературы, крупный специалист по Достоевскому) был в восторге, вообще, это считалось одной из удач экзамена. А вот мне не очень нравилось, потому что он был всегда как-то внутри себя. Он не был абсолютно живым. Я не все видел из его ролей, но из всего того, что я видел, мне понравились только две последние его работы - Жеглов и Дон Гуан.


Бубнова он тоже хорошо играл, но не могу сказать, что потрясающе. Понимаете, если бы он блистательно закончил школу-студию, у него не было бы таких проблем с устройством на работу. Володя жил эмоционально. Он не был хорошим учеником, не был плохим - он так плыл... Если бы мне тогда сказали, что теперь я буду рассказывать о Высоцком, да никто из нас тогда этого и предположить не мог! Потому что на курсе были талантливее его, интереснее."


....Некоторая зажатость Высоцкого при исполнении его актерского репертуара подмечена Комратовым точно. В то же время мы все прекрасно понимаем, что так называемые отличники, блестяще заканчивающие студии, университеты и институты, очень часто в дальнейшем не могут раскрыться и мало чего добиваются в искусстве и жизни. А "международники", по-другому троечники, осознав в дальнейшем цель своей жизни и работая в поте лица, добиваются выдающихся результатов.


Феномен некоторой зажатости Высоцкого в театре мне кажется происходил из-за того, что на него давил психологический груз, исходящий от выдающихся и гениальных исполнителей прошлого, которые до него выступали на театральных подмостках и вызывали ярчайшие образы и впечатления у зрителей. Да и при нем их было немало. От этой ответственности перед ними он долго не мог отделаться.


Потом, когда Высоцкий сыграл Галилея, Хлопушу, Гамлета это постепенно прошло. Особенно раскрепостил его Хлопуша, там был полный "запредел".


В кино тоже был серьезный барьер. Там он был вообще неуверен, что его утвердят на роль, даже когда он проходил все отборы и пробы. Согласитесь, что очень трудно чувствовать себя свободным и полностью входить в образ, когда не знаешь, что в следующий раз взбредет в голову какому-нибудь чиновнику от кино и тебя ни с того, ни с сего возьмут и снимут с роли.


Только сыграв Жеглова, а затем Дона Гуана он вышел из под постоянного самоконтроля, подкорка раскрепостилась.


Был еще один фактор, который вводил его внутрь себя. Это стремление всегда быть первым. Он хотел быть первым актером в театре и кино. Хотя и прекрасно знал, что для этого ему нужно "переплюнуть" многих великих. Там до него было уж очень много "первых".


А вот в авторской песне ему не было равных, он это хорошо понимал и в этом жанре у него "зажима" не было. Когда в театре и кино он брал гитару, где позволяла роль, то его проходы были просто убийственными для зрителей и коллег актеров. Эффект был подобен разорвавшейся бомбе. Одно усиливало другое, это был какой-то танковый прорыв в "запредел". Казалось, что уже ничего не существует ни до, ни после его прохода. В зале как будто отсасывался воздух, мурашки бежали по коже, вызывая озноб и потрясение. Наступал момент "отключки", полнейшего раскрепощения и нирваны, и полного контакта с залом он достигал на своих концертах авторской песни, поэтому он их больше всего и любил. Больше выступлений в театре и кино. Хотя и там он достиг впечатляющих результатов.....


Борис Михайлович Покровский, сотрудник школы-студии, свидетельствует: "Распределение обычно бывало в марте - апреле. Те, кого забирал МХАТ, уже ушли, а оставшиеся бегали по московским театрам показывались. Володю, хоть он и учился нормально, устроить в театр было трудно из-за его внешних данных: тяжелый прикус, тяжелая челюсть, небольшой рост."


Геннадий Ялович на этот счет имеет свое мнение:

"Учился хорошо, вернее сказать - легко. Лекция заканчивается, и почти всегда рядом с преподавателем - Володя, все еще что-то доспрашивал. А еще он был трудяга, Высоцкому всегда безумно хотелось делать то, чего он не умел, и он это делал. Он сам создавал себя, даже чисто физически. Постоянно какие-то резинки, гири. Он физически стал мощнее, чем в нем это было заложено природой."


Он пока лишь затеивал спор. Неуверенно и не спеша....


"...Процесс селекции гениев очень сложный и не укладывается так просто в обычные оценочные рамки. Не раз я слышал за свою жизнь: "Ты только посмотри, каких высот добился, а ведь звезд с неба не хватал". А ведь тот кто не хватал, постепенно делал себя, набирался ума, из юноши - становился мужчиной. Приносил в жертву что-то очень дорогое в угоду творчеству. Совершал постоянно сверхусилия. "Выкристаллизовывал" личность истинную, не ложную, что просто зубрежкой, усидчивостью, внешними данными и отличной учебой не возьмешь. Но к вопросу о природе творчества и его раскрытии специально вернемся еще - ниже! В сентябре 1960 года Владимир Семенович Высоцкий зачислен в труппу Театра имени А. С. Пушкина. До этого в 1959 году был дебют в кино - роль студента Пети в фильме "Сверстницы", режиссер В. Ордынский, "Мосфильм". Он промелькнул в одном кадре, задав собеседнику единственный вопрос: "Ну как там дела?". А в 1960 году эпизод в фильме "Ждите писем" - режиссер


Ю. Карасий, В. Мотыль. Эти эпизодические роли в кино мог сыграть любой актер, поэтому останавливаться на них не будем.


....На сцене Театра им. А.С. Пушкина Высоцкий в течение двух лет играл Лешего в "Аленьком цветочке" С. Аксакова. Артур Макаров дал ему тогда кличку "Вовчик дебюта". Режиссером там был Равенских, он мечтал осуществить нечто такое, что потом удалось сделать Ю. П. Любимову в Театре на Таганке...."


Инна Кочарян рассказывает об одном смешном случае, связанным с переодеванием: "Это было на съемках фильма "Увольнение на берег". Актеры в матросской военной форме выскочили из Дома офицеров, где шли съемки, чтобы попить газировки - было очень жарко. Стоят пьют, а тут проходит патруль военного коменданта. Эти же и ухом не ведут, а ведь все, и Владимир Высоцкий, и Лев Прыгунов, и Владимир Грицалов по роли простые матросы. "Почему не приветствуете?" - спрашивает их патрульный офицер. А они ему в ответ: "Да пошел ты!" "Их забрали и отвезли в комендатуру, - с улыбкой вспоминает Инна Кочарян. - Режиссер туда-сюда, а актеров нет. И кто-то ему говорит: "А ваши актеры давно сидят в комендатуре, сейчас их на "губу отправляют". Недоразумение разъяснилось, но это им понравилось. И потом, как обеденный перерыв, они начинали фланировать по улицам, никому не отдавая честь. Но это была уже игра".


В 1963 году Высоцкий перешел в труппу Московского Театра Миниатюр. К этому времени по Артуру Макарову он "Вовчик-миниатюр" - когда в Театре Миниатюр собирались ставить его "татуировку". А далее "Вовчик-непроханже" - поскольку его несколько раз увольняли, в это время он буквально спивался и здорово подмочил себе репутацию, за что и получил в трудовой книжке запись о лишении права работы по специальности....


...И вот к осени 1964 года затяжная черная полоса на жизненном матраце Высоцкого сменяется широкой, блестящей и белой. У него произошла судьбоносная встреча с главным режиссером своей жизни Юрием Петровичем Любимовым. Его отеческая забота носила очень жесткий, прагматический характер. Шестнадцать лет - с 1964 по 1980 гг. - Высоцкого ковал и перековывал этот непреклонный человек. Пока не достиг желаемых результатов, конечно относительных. Ибо Высоцкий был упрям и своеволен до несносности. Но усилия даром не пропали и Любимов достиг того, чтобы его ученика после смерти отлили в бронзе. А их дуэт явился фундаментом Театра на Таганке, на котором расцвела великолепная актерская надстройка в лице: А. Демидовой, В. Смехова, Л. Филатова, В. Золотухина, И. Бортника, Б. Хмельницкого и т.д....


...Человека всегда нужно вовремя в какой-то определенный момент подхватить, поддержать. Я знаю, что очень много талантов погибло из-за того, что не представлялось подходящего случая. Правда, иногда надо подставиться под случай, как мишень под пулю, но сам случай должен быть. Кто-то должен проявиться, кто-то должен обязательно поддержать, чтобы ты почувствовал: то, что делаешь ты, нужно!" Из книги Марины Влади "Владимир или прерванный полет": "Красный огонек неистово мигает, актеры на сцене убыстряют ритм, в игре - напряжение. Я потихоньку поворачиваю голову и различаю в глубине зала силуэт в ореоле непослушных волос. Это - Юрий Петрович Любимов, "шеф". Он держит в руках придуманный им фонарик: белым освещается его собственное лицо, когда он хочет уточнить мимику или указать на плохое движение, слишком быстрый темп, автоматическую игру. Зеленый свет означает, что все идет хорошо, красный - что нужно сменить ритм, что он недоволен, что актеры играют не с полной отдачей. Его невозможно обмануть: он сам - актер, он прекрасно видит, когда на сцене кто-то бережет силы. Что удивительно в этом человеке - он это и сам признает - он не был большим актером, он выглядел на сцене лишь миловидным молодым человеком. Он обрел свое настоящее призвание, став сначала педагогом, затем режиссером театра. Вы впервые встречаетесь в 1964 году практически в ходе создания Театра на Таганке. Для тебя это самая настоящая удача - прийти в тот самый момент, когда театр только начинает жить."....


Из книги актёра Театра на Таганке Вениамина Смехова: "В театре моей памяти - непрерывная премьера. По моей воле выходят на сцену и потрясающе играют, по моему хотению театр уже полон, ложи блещут, партер и кресла - все как наяву. За кулисами толпятся и ждут реплики на выход тринадцать названий, тринадцать ролей Володи. Я их располагаю по хронологии. С осени 1964 года по 1980 год (зима) - тринадцать пьес. Пусть они прочтутся без кавычек: Добрый человек из Сезуана, Герой нашего времени, Антимиры, Десять дней, которые потрясли мир, Павшие и живые, Жизнь Галилея, Послушайте, Пугачев! Гамлет! Пристегните ремни, Вишневый сад, В поисках жанра, Преступление и наказание.


В "Добром человеке", первенце Таганки, Высоцкий играл, как только был зачислен в труппу, срочным вводом с двух репетиций, роль Второго Бога. Роль комедийная. Затем - роль Мужа, в компании бедняков. И наконец, после ряда исполнителей, прочно вошел в спектакль главной ролью. Летчик Янг Сун: безработный, отчаянный, злой к судьбе и великодушный к героине Зины Славиной. Это вначале, а в конце, утомленная сытостью душа вытолкнула дремавшее нутро хама, обиралы, подхалима, карьериста. Так и звучит в театре моей памяти сдвоенный текст летчика Суна; вот эхо от первого, блестящего исполнителя роли - Николая Губенко, а вот на него набегает голос Владимира. Рисунок роли тот же, а манера хоть родственная Губенко, но всюду более резкая, цепкая хватка.


В третьем акте, обжулив и предав героиню, переодетый из лохмотьев в смокинг, торжествующий Янг Сун звонко выкрикивает: "Об этом я должен посоветоваться с Водоносом!" - четко под аккорды музыки уходит вправо за кулисы.


Идеально выполнив весь текст Брехта, в этом месте Володя, в плену восторга за своего мерзавца-героя, заговаривался и орал: "Я должен посоветоваться с водолазом! Тьфу, с водородом! Тьфу, с водопадом!


С Водоносом!" Последнее бросалось в лицо героине с упреком, будто она повинна в том, что он зарапортовался. При всем том, виновник хранил серьез святого гнева, а невинные актеры хохотали за кулисами. Зрители конечно тоже."


Алла Демидова вспоминает: "14 октября 1964 года состоялась вторая премьера - "Герой нашего времени", где у Высоцкого была эпизодическая роль драгунского капитана в сцене дуэли Печорина (Н. Губенко) и Грушицкого (В. Золотухин). Я не помню, как Володя играл эту роль - спектакль был для нас трудным и больным, скоро его сняли с репертуара - но, может быть, эта роль была предтечей поручика Брусенцова, которую позже так прекрасно сыграл Высоцкий в фильме "Служили два товарища". (Это случилось в 1968 году. В.К.)


Алла Демидова не помнит, зато сам Высоцкий кое-что помнит. Вот что он говорит и Вениамин Смехов вспоминает. Высоцкий: "Мы поставили "Героя нашего времени" из-за того, что нам срочно был необходим ремонт, а близился юбилей Лермонтова. И нам сказали: "Сделайте спектакль к юбилею, а мы вам - ремонт". Мы сделали спектакль к юбилею, нам сделали ремонт. Но крыша продолжала течь, и, каков ремонт, таков был и спектакль, мы его очень быстро сняли с репертуара."


А вот что вспомнил Вениамин Смехов из своего "театра памяти": "Герой нашего времени. Драгунский капитан держится в памяти так: игрок, крикун, забияка. Когда в сцене дуэли Грушницкий-Золотухин малодушничает и не стреляет в Печорина-Губенко, Высоцкий притягивает приятеля к себе и, раскатывая любимую согласную, убийственно бросает ему в ухо:


"Ну и дур-р-рак же ты, братец!" Кажется, в азарте и бешенстве драгун вот-вот нарушит кодекс дуэли и сам, как муху, подстрелит надменного паршивца Печорина."


...Все роли Высоцкого в театре образуют, вкупе с другими актерскими работами, одно единое целое. Так случилось на нашем перекрестке театральной судьбы, что и весь Театр на Таганке сыграл какую-то важную роль. Может быть, в будущем окажется, что и наше поколение в истории-Отечества сыграло немалую роль. И тогда следует отметить безусловность того факта: в главной роли в нашем поколении выступил артист Владимир Высоцкий.....

Предисловие к сборнику открыток "Высоцкий в кино и на телеэкране"

Братья Вайнеры: Аркадий и Георгий - писатели, члены Союза Писателей СССР и Союза Кинематографистов СССР.


Мы ехали на студию, опаздывали, торопились, и он, как всегда, гнал машину во весь опор. У Киевского вокзала свистнул пронзительно милиционер, взвизгнули тормоза, замер этот бешеный гон. "Ну, все, эаторчали",-махнул он досадливо рукой. Инспектор неспешно просмотрел протянутые документы, мельком взглянул ему в лицо, осуждающе вздохнул: "Превышаете, товарищ Жеглов! Ведь не на "операцию" спешите?" - "А! У меня каждый день операция!" Милиционер возвратил права и домашним, неофициальным тоном попросил: "Не гоните так лошадей, Владимир Семеныч". - "Ей-богу, больше не буду!" - поклялся Высоцкий, включил скорость и погнал пуще прежнего...

Высоцкий, обещая милиционеру соблюдать правила, не обманывал его - у него просто не было времени объяснить, что он не может двигаться как все, что у него мало дней, часов, минут, что времени почти не осталось, а забот, обязательств м планов - будто впереди долгий век. Большой цейтнот. Невероятная острота чувствования от всегдашнего дефицита времени. Каждая строка, каждая роль, каждый глоток и вздох - как будто последний.

Владимир Высоцкий прожил сорок два с половиной года ровно - день в день. Кто-то из его поклонников подсчитал, что составило это 15520 дней. Десять дней натекло, по капелькам собралось за счет високосных годов. Ах, какая-то скорбная арифметика, какая грустная статистика! Как удручающе мал срок жизни художника... Ведь их возраст нельзя мерить анкетной хронологией, календарной цифирью - их жизненный срок имеет другую насыщенность, каждый прожитый ими день имеет другой удельный вес!

Вместили же эти немногочисленные, в общем-то, дни сотни написанных Высоцким стихотворений, тысячу песен (с различными вариантами), десятки сыгранных ролей на театре и в кино, бессчетные концерты и выступления. Другой вопрос - какой ценой это давалось...

Знаменитую свою балладу о детстве написал Высоцкий за один день, за несколько часов. Летели в Одессу, купил в киоске перед посадкой журнал "Советский экран", уселся в кресло, перелистнул несколько страниц, отложил журнал, достал ручку и стал искать бумагу. Ни у кого не нашлось нескольких чистых листочков, и тогда Высоцкий стал писать прямо на журнале, на белых полях. Писал строку, вычеркивал, вновь вписывал какие-то слова, на полосе выстраивались неровные столбики строф. Когда приземлились в аэропорту, он поднял веселый глаз: "По-моему, смешная штука получается..." Из аэровокзала поехали на море, на дачу к режиссеру Говорухину. Все купались, веселились, жарили шашлык, а Высоцкий лежал в стороне на песке и усердно трудился над исписанным вдоль и поперек журналом. Часа через три сказал: "Несите гитару, вроде бы готово..." Кажется, это была первая и окончательная редакция. Исписанный прыгающими стремительными буквами Высоцкого журнал "Экран" до сих пор хранится у Станислава Говорухина.

Постоянный дефицит времени, гонка с судьбой определили в Высоцком безошибочность принимаемых им решений, точное знание, чего он хочет.

Десять лет назад подарили мы ему один из сигнальных экземпляров романа "Эра милосердия". На другой же день он явился и с порога сообщил: "Я пришел "застолбить" Жеглова..." Мы удивились - в каком смысле "застолбить"? Высоцкий уверенно сказал: "Это будет фильм. Наверное, большой. И это Моя роль. Никто вам так не сыграет Жеглова, как я..." Мы и не сомневались в этом. В нашем детстве было много общих воспоминаний - мы помнили голодную послевоенную Москву, мы знали словечки Сухаревки, рядом с которой жили, мы были соседями во времени, обстоятельствах, судьбе.

Еще до начала съемок фильма "Место встречи изменить нельзя" Высоцкий горел идеей сделать фильм не казенный, а "артельный", то есть не по плану, не по табельному времени "от - до", а от всего сердца, для себя, что для него автоматически предполагало - для всех. И, видит бог, работал он от всего сердца. Съемки пяти серий длились в Одессе без малого год. Высоцкий занят почти в каждом эпизоде, а участие в спектаклях Театра на Таганке - само собой. Не раз случалось ему после съемочной смены мчаться в аэровокзал, самолетом - в Москву, играть спектакль, и ночным рейсом - пассажирским, а когда и попутным грузовым - возвращаться в Одессу, чтобы с восьми утра уже быть на съемочной площадке. Жизнь со временем наперегонки.

Его поразительная способность увлекаться новой идеей, воспламеняться замыслом предстоящей работы вполне уживалась в нем с практичной четкостью планирования будущих дел. Однажды мы сидели в чахлом скверике Одесской киностудии, коротали перерыв в съемке шутками и невероятными историями, приключившимися в нашей жизни, и вдруг Высоцкий, без всякой видимой связи с текущими разговорами, заявил нам: "Ребята, вы должны написать вторую часть "Эры милосердия"! Продолжение - роман о Жеглове после поимки банды "Черная кошка". Сделаем потрясающий фильм!.." Мы стали отнекиваться, отказываться, отбиваться, объясняя, что ни по каким обстоятельствам не готовы к такой работе. Но не от Высоцкого, загоревшегося интересной ему мыслью, можно было легко отбиться. Никто не умел так уговаривать, грозиться, заманивать, сулить: "Подумайте сами, как все сказочно сходится: мы заканчиваем картину, я запускаюсь на год снимать "Зеленый фургон", а вы за это время пишите роман. Шашки наголо - и в бой!" И как-то незаметно для себя мы начали обсуждать с Высоцким тему, сюжет, персонажи, подробности жизни в 1947 году, и когда опомнились спустя какое-то время, то говорили о продолжении романа как о чем-то решенном.

Высоцкий не снял "Зеленый фургон". Не успел. А мы не написали роман - не стало героя. Прошло несколько лет, пока мы поняли, что у нас есть долг перед Высоцким - довести до конца его замысел и рассказать о жизни и смерти человека, который знал, за что и как он умрет. И мы еще надеемся успеть свой долг оплатить.

Впечатление было, как от разрыва снаряда

Людмила Гурченко

...Познакомились мы в 1962 году в шумной, разношерстной компании, в большой красивой квартире, где хозяин устраивал вечера гастролеров-развлекателей. У меня был такой период жизни, когда в кино работы не было, а времени свободного было ого-го сколько. Куда только судьба не заносила. В той компании я уже отвыступала и числилась актрисой вчерашнего дня. Высоцкий приехал с гитарой в сопровождении нескольких друзей. Хоть я уже и знала, что внешне он совсем не такой, каким его представляла, у меня все равно была надежда, что я подсмотрю в нем особенное. Нет. Было разочарование.

Но недолгое. Потому что, как только он поздоровался со всеми и перебросился несколькими словами с хозяином, он тут же запел. Пел, что хотел сам. Пел беспрерывно. Казалось, для него главное - что его слушали. Слу-ша-ли! Впечатление было, как от разрыва снаряда. Да нет, если бы он не пел, он бы просто с ума сошел от внутренней взрывной энергии. Такое было второе впечатление. А сейчас я думаю, что он не мог найти нужного равновесия из-за огромной внутренней непрекращающейся работы, когда нет сил (или времени?) посмотреть на себя со стороны. А вот так, будучи самим собой, - выпотрошенным, усталым, непарадным - он, конечно же, рисковал многих разочаровать. Он все время был обращенным в себя и в то же время незащищенным, как на арене цирка. Чувствовал, что надо удивлять, но одновременно и понимал, что этого ему не простят. Но это я сейчас так думаю. А тогда... Тогда я попросила: "но тот, кто раньше с нею был..." Потом его рвали во все стороны, что-то говорили, пожимали ему руки. Но были лица и равнодушные: "Ну, и что тут такого?" О, сколько я видела таких лиц!"

1970 год - женитьба на красавице Марине Влади, поездки в Париж и обратно, и слухи, слухи, слухи. Сплетни, сплетни и легенды. Видели, что теперь он носит кепку в клеточку и что машина у него заграничная. Говорили, что изменился, стал другим.

После долгого перерыва я увидела его вместе с Мариной, на фирме "Мелодия". Богиня экрана обаятельно, делово, с напором доказывала кому-то, что нужно выпустить "гран-диск Волёди". "Мариночка, Мариночка", - останавливал ее Володя своим чудным голосом. Да, действительно был другим. Красивым, высоким. И неземная Марина не казалась рядом с ним большой, затмевающей. И пел он по-другому. В голосе появились такие нежные, щемящие обертона... "Волёдя, спой еще! Ой, Волёдя, шьто ты со мной делаешь!" И обнимала его, и голову на плечо ему укладывала. И хотя у нас такие отношения "на людях" не очень-то приняты, но от этой пары исходило такое сияние, что - ну, не знаю - если на свете и есть настоящая любовь, то, ей-богу, это была она!"

"Вертикаль"

Во время съемок фильма "Вертикаль" Высоцкий написал несколько альпинистских песен. С одной из них связан забавный эпизод. Режиссер Станислав Говорухин несколько дней отсутствовал, куда-то уезжал по делам, а когда вернулся, то первым делом зашел в номер к Высоцкому и никого там не обнаружил. Он увидел на кровати какие-то исписанные листки, заглянул и прочел слова только что написанной песни: "Мерцал закат, как блеск клинка..." Перечитав эти строки раза два, Говорухин уже знал их наизусть. Он спустился в холл гостиницы и увидел Высоцкого, который сидел в буфете с гитарой, в окружении нескольких актеров. Не успели поздороваться, как Высоцкий похвастался, что написал великолепную песню для фильма и готов ее исполнить.

- Ну давай, - согласился Говорухин, который уже задумал розыгрыш.

Высоцкий ударил по струнам и запел: "Мерцал закат, как блеск клинка..." Не успел он пропеть и трех строк, как Говорухин прервал его:

- Да ты что, Володя! Ты шутишь... Это же известная песня, ее все альпинисты знают...

- Да не может быть! - не поверил Высоцкий.

- Как не может быть? Там дальше еще припев такой будет:

Отставить разговоры,

Вперед и вверх, а там

Ведь это наши горы,

Они помогут нам...

- Точно ... - растерянно сказал Высоцкий. - Ничего не понимаю... Слушай, может быть, я в детстве где-нибудь слышал эту песню, и она у меня в подсознании осталась... Эх, какая жалость!..

- Да-да-да! - подхватил Говорухин. - Такое бывает довольно часто...

Но, увидев вконец расстроенного Высоцкого, во всем признался.

Мы очень расчитывали на песни, которые он напишет

Станислав Говорухин - кинорежиссер и драматург, член Союза Кинематографистов СССР.


"Лётом 66-го мы снимали "Вертикаль" на Кавказе. Актерам довелось пожить недельку в палатке под ледником. Надо было набраться альпинистского опыта, вообще, "почувствовать" горы. Особенно Володе. Мы очень расчитывали на песни, которые он напишет. Без них картина не могла состояться.


В это время на пике Вольная Испания случилось несчастье. Погиб альпинист, товарищи безуспешно пытались снять его со стены. На помощь двинулись спасательные отряды. Шли дожди, гора осыпалась камнепадами. Ледник под вершиной стал напоминать поле боя - то и дело вниз по леднику спускались альпинисты, вели под руки раненого товарища, кого-то несли на носилках. Палатка наших актеров превратилась в перевязочный пункт. Здесь восходителей ожидал горячий чай, посильная помощь. Происходило нечто значительное и драматическое. Можно же было подождать неделю, пока утихнет непогода, в конце концов, тот, ради кого рисковали жизнью эти люди, все равно уже мертв. Но нет, альпинисты упрямо штурмовали вершину. Это уже был вызов. Кому? Володя жадно вслушивался в разговоры, пытался схватить суть, понять, ради чего все это. Так родилась первая песня:


Да, можно свернуть,

Обрыв обогнуть,

Но мы выбираем трудный путь

Опасный, как военная тропа.


Альпинисты считали его своим, верили, что он опытный восходитель. А он увидел горы впервые за два месяца до того, как написал ставшие такими популярными песни о горах."


Владимир Семенович написал семь песен во время съемок кинофильма "Вертикаль": "Вершина", "К вершине", "Песня о друге", "Скалолазка", "Горная лирическая", "Прощание с горами", "Это наши горы".


Геннадий Карюк - кинорежиссер и оператор, член Союза Кинематографистов СССР.


"Появился он у нас на картине "Короткие встречи". До него мы пробовали на главную роль другого актера, не буду называть его фамилию. Мне он запомнился высоким в белой рубахе с расстегнутой грудью. Такой недосягаемый и красивый. Хорошо попробовался, занял деньги у Киры Муратовой и исчез навсегда.


И на студии появился простой парень - Высоцкий. Он выручил нас - снялся. Играл ли он? Он жил в картине. Он прожил эту экранную жизнь ярко и бессмертно.


В заколдованных болотах

Там кикиморы живут,

Защекочут до икоты

И на дно уволокут.


Это был праздник не только для нас, но и для Владимира Высоцкого. Встреча с Кирой Муратовой не прошла зря. Таких два ярких художника, когда сотрудничают, то возникает нечто большее. Что и произошло.


Володя был удивительно пластичен. Чувствовал свет, камеру, ракурс - все чувствовал, все знал. Он кинематографист по своей сути. Для себя он считал, чтобы камера была чуть ниже и левее относительно его, и свет должен быть o направлен справа сверху. Куда бы камера не двигалась, Володя обязательно оказывался в том ракурсе, который считал для себя наиболее выигрышным. Естественно при этом ухитрялся смизансценировать свое движение в кадре, чтобы всегда сохранить два условия (света и ракурса), столь необходимые для выразительности.


Мне запомнилось, что он в жизни вел себя также. Двигался красиво, естественно. В период "Коротких встреч" ходил с тростью, очень органично и красиво ею пользовался. Ловко повернувшись вокруг своей оси, останавливал взгляд на собеседнике слегка сверху с прищуром и улыбкой на губах. И от этого сложного и в то же время простого по естеству движения он мне никогда не казался малорослым.


Он был очень занят. Приезжал к нам надень-два. После спектакля, перелета самолетом, съемок в горах у Станислава Говорухина он появлялся у нас усталый, но в кадре преображался; был до предела собран и в то же время раскован. Порой мне казалось, что я вижу его мысли по поводу того, успеет ли он на очередной рейс и, видимо, иногда тень этой мысли ложилась на его лик, но он был живой в кадре и в жизни.


А однажды он потряс всех нас. К студии подъехало такси. Появился Володя и вывел из машины... Кого вы думаете? Марину Влади! Все мы были поражены. Под общее одобрение и удивление он шествовал по студии, сопровождал Марину...


Я дал фотоаппарат своему ассистенту Игорю, чтобы запечатлел меня в момент, когда я буду знакомиться с Мариной.


Высоцкий появился в маленьком дворике студии, представил меня ей. Я задержал несколько дольше ее руку, ожидая щелчка фотоаппарата, но так и не дождавшись, оглянулся на Игоря. Он стоял ошеломленный, подавленный лучами звезды, а об аппарате, естественно, забыл. Была возможность иметь фото рядом с ними, но не суждено. Все это было потом, а пока - площадка. Он ловко импровизировал свой ролевой текст со своими куплетами.


Мы все наслаждались его игрой, жизнью. Впитывали его в себя поневоле, внутренне подражая ему. Прошло столько лет, как его уже нет рядом, а он все живет в нас своими интонациями, непоседливостью, как фейерверк энергии, переданной нам..."

"Место встречи изменить нельзя"

Владимир Конкин, игравший Шарапова в фильме "Место встречи изменить нельзя", рассказывал, что во время съемок милицейской погони, которые происходили в центре Москвы в ночное время, часть территории возле Большого театра была оцеплена милицией. Во-первых, чтобы какой-нибудь зевака не влез в кадр и не угодил под колеса, а главным образом для того, чтобы работе не мешали многочисленные поклонники Высоцкого. Народу вокруг ограждения толпилось всегда порядочно, и милиции приходилось постоянно сохранять бдительность. Но не всегда это получалось. Однажды после съемок очередного эпизода объявили перерыв. Артисты разбрелись кто куда, отошел чуть в сторону и Высоцкий. Все остальные оставались на площадке, мирно беседовали, и вдруг из темноты раздался страшный рык: "Ды отпусти ты, стерва бешеная! Эй, кто-нибудь, помогите!.." Все бросились в темень выручать коллегу от неведомой опасности. Каково же было всеобщее удивление, когда, обнаружили Высоцкого, который изо всех сил пытался оторвать от себя молодую женщину: она вцепилась зубами в его кожаное пальто. Кое-как общими усилиями удалось разжать ей зубы. Нарушительницу увели, а Высоцкий рассказал, как к нему подбежала эта самая незнакомка, сказала взволнованным голосом: "Здравствуйте!", потом замолчала и вдруг внезапно, от полноты чувств, укусила артиста за плечо. Хорошо, что пальто было не из мягкой иностранной лайки, а из прочной отечественной кожи.

Можно сказать, что не я пригласил Высоцкого

Станислав Говорухин

"Можно сказать, что не я пригласил Высоцкого на картину "Место встречи изменить нельзя", а он - меня. Однажды он говорил мне: "Знаешь, тут мне Вайнера сказали, что у них для меня есть хорошая роль. Ты почитай роман, мне сейчас некогда - в Парижск уезжаю" (именно так он называл этот город).


Я взял у него роман, он назывался "Эра милосердия", прочел и просто обалдел. Когда Володя приехал, я сказал ему: "Роман действительно классный, и роль потрясающая. Ты ничего похожего еще не играл, представляю, как ты это сделаешь"...


...Кстати, Володя придумал историю с фотографией Вари, приклеенной на дверь среди других фотографий, когда в сцене в подвале надо было дать Шарапову какой-то знак - указать дверь, ведущую к спасению...


Так хотел сниматься, так волновался: утвердят - не утвердят на роль Жег-лова, и вдруг...


10 мая 1978 года - первый день съемок. И день рождения Марины Влади. Мы в Одессе, на даче нашего друга. И вот - неожиданность. Марина уводит меня в другую комнату, запирает дверь, со слезами просит: "Отпусти Володю, снимай другого артиста". И Володя: "Пойми, мне так мало осталось, я не могу тратить год жизни на эту роль!"


Как много потеряли бы зрители, если бы я сдался в этот вечер...


...Консультантом на фильме был заместитель министра МВД СССР генерал-лейтенант К. Н. Никитин. Он просил, чтобы Жеглов хотя бы раз показался на экране в милицейской форме. Эту просьбу мне необходимо было выполнить, потому что за это я рассчитывал получить возможность оставить, к примеру, сцену, где Жеглов подбрасывает в карман Кирпичу кошелек, да и вообще предполагал, с какими трудностями мы столкнемся при сдаче картины.


Но Высоцкий был неумолим: "Нет, форму я не одену ни за что!" Для него милиционер сталинских времен ассоциировался с теми людьми, которые творили то страшное беззаконие...


И тогда мне пришлось придумать ему сцену, где он стоит у зеркала в кителе и произносит такой текст: "Вот, Шарапов, моя домашняя одежда вроде пижамы". "Почему?" - спрашивает Шарапов. "Да потому что никогда не носил, да, наверное, и носить не придется".


Потом он, с большим трудом уговоренный мною, садится в этом кителе к роялю и произносит несколько строк из "Лилового негра" Вертинского, но, будучи верным своему слову не петь, каждый раз перебивает их репликами, обращенными к Шарапову. И тут же снимает китель. Это и осталось единственным его появлением в милицейском мундире...


А трудности с приемом картины действительно были немалые: многие реплики, какие-то жаргонные выражения просто возмущали тогдашнее "высоконравственное" руководство МВД. И конечно, если бы не совпадение некоторых обстоятельств, картина в таком виде никогда бы не вышла на экран (а вышла она в 1979 году.)

"Хозяин тайги"

Красноярск. Август 1968 г. Творческая встреча Высоцкого В.С. с местными художниками (в перерыве съемок "Хозяина тайги"). После которой, естественно, поступило предложение выпить-закусить. На что В.С. ответил, мол, если сажусь пить водку, то по полной программе. А марать губы 100 граммами нет смысла, да и Говорухину обещал завтра быть трезвым на съемках...

Я был поражен несоответствием голоса и внешности

Иосиф Хейфиц - кинорежиссер, народный артист СССР, член Союза Кинематографистов СССР.


"... По голосу он представлялся мне могучим мужчиной богатырского телосложения, этаким суперменом. И поэтому, когда в начале семьдесят второго года я искал исполнителя роли зоолога Фон Корена для своего фильма по чеховской "Дуэли", я вспомнил о Высоцком. У Чехова Фон Корен широкоплеч, смуглолиц, фигура его производит впечатление мощи, и весь он - воплощение высокомерия и холодности. Но вот приехал из Москвы и стоит передо мной человек невысокого роста, даже можно сказать, щуплый. Большая, красиво посаженная голова подчеркивает некоторую непропорциональность фигуры. Я был поражен несоответствием голоса и внешности. Ну вот, смотрю я на него и недоумеваю: рядом с Олегом Далем, кандидатом на роль Лаевского, он кажется маленьким. Мне так не хочется отказываться от его участия в фильме. И чем больше всматриваюсь в него во время нашей беседы, тем все решительнее прихожу к выводу, что можно сделать поправку к чеховскому описанию внешности Фон Корена. А что если этот "прежде всего деспот, а потом уже зоолог" именно таков: ниже среднего роста, щуплый?


И несмотря на это, а скорее именно благодаря этому, он "король и орел, держит всех жителей в ежах и гнет их своим авторитетом". Решившись, прямо говорю об этом Володе. И обретаю союзника.


"В самом деле, - вспоминает он, - есть много примеров тому, что тираны и деспоты - часто люди маленького роста, и свой недостаток пытаются возместить жаждой власти и превосходства."


Однажды он сказал мне: "Все равно меня на эту роль не утвердят. И ни на какую не утвердят. Ваша проба - не первая, а они ни одной не утвердили, все - мимо. Наверное, "есть мнение" не допускать меня до экрана".


А после кинопробы, в которой подтвердилась принятая формула "фон коренщины" и сложность характера проявилась даже в небольшом отрывке, Володя, отозвав меня в сторону, сказал:


"Разве только космонавты напишут кому следует. Я у них выступал, а они спросили, почему я не снимаюсь. Ну, и обещали заступиться".


Видимо письмо космонавтов дошло. Володю утвердили на роль, и мы отправились в Феодосию на съемки. Критика высоко оценила работу Высоцкого. О Фон Корене писали как о его несомненной удаче. На международном фестивале в Таормине, в Сицилии, я узнал, что этот успех Володи был отмечен в 1978 году призом за лучшую мужскую роль. Наша страна в этом фестивале не участвовала, и никто, в том числе и Володя об этой высокой награде не знал. Вернувшись в Москву, я хотел обрадовать Володю, но он был в отъезде. А потом я надолго уезжал и все никак не мог сообщить об этом, все откладывал. И, к великому огорчению... опоздал. Но я забегаю вперед.


...Мне вспоминается один случай. У Володи оказался единственный свободный от спектакля и репетиции день перед отъездом на зарубежные гастроли. В театре шла подготовка к отъезду, работали без выходных. На этот единственный день и была назначена важная съемка в Ленинграде. С трудом освободили всех партнеров, кого на всю смену, кого - на несколько часов. Как на зло, вечерний спектакль в Москве заканчивался поздно, и на "стрелу" Володя не успевал. Договорились, что он прилетит в день съемки утренним самолетом. Нетрудно представить себе нервное напряжение съемочной группы. Если эта съемка по какой-нибудь причине сорвется - собрать всех участников не удастся раньше, чем через месяц. А это уже ЧП... В то злополучное утро поднялась метель. Ленинград самолетов не принимал, аэропорт слабо обнадеживал, обещая улучшение обстановки во второй половине дня. При максимальном напряжении снять сцену за полдня не удастся. Все сидели в павильоне с "опрокинутыми" лицами, проклиная погоду и не находя выхода. И вдруг (это вечное спасительное "вдруг") вваливается Володя, на ходу одевая игровой костюм, а за ним бегут костюмеры, гример, реквизитор с термосом горячего чая.


"Володя, дорогой, милый! Каким чудом? Администрация с аэродрома звонит - надежды нет1" "А я ребят военных попросил. Они и в такую погоду летают. К счастью, оказия была. За сорок минут примчали".


Но вот однажды я, помню, возвращался после какого-то совещания по улице Воровского. Был пасмурный весенний день, сжиженная каша на тротуарах. Слышу, догоняет меня мчащаяся машина, близко к тротуару. Резко тормозит заляпанный грязью, что называется "по самые уши" серый мерседес. Выскакивает Володя. Здороваемся, и я ему говорю: "Легок на помине! Володя, я задумал экранизировать бабелевский "Закат" и "Одесские рассказы" . И вы у меня будете играть бандита Беню Крика."


Он широко улыбнулся и, не раздумывая, грохнулся на колени прямо в снежную кашу.


Это была наша последняя встреча. Замысел мой не осуществился, пришлось менять свои планы..."


Из книги "Акватория любви"

Автор - Светлана Аннапольская, режиссер театра и телевидения, лауреат Государственной премии СССР. Она рассказывает, как в театре Пушкина ей поручили набирать молодых актеров, и в числе других она привела выпускника школы-студии МХАТ Владимира Высоцкого.

"Он не был похож ни на кого. Он был очень богатый внутренне парень. И этим он во многом был обязан своей семье. Я очень хорошо ее знала. Мой отец был главным виноделом на заводе "Узбеквино". А дед Высоцкого работал там юрисконсультом. И какой это был дед! Это была ходячая энциклопедия. Море остроумия и обаяния. О чем говорить, если в 70 лет он женился на 20-летней и родил сына! Отец Высоцкого тоже был умница необыкновенный. Это и были те глубинные интеллигентские корни, которые впитал в себя Володя.

И он действительно поразил меня как актер. К сожалению, в театре имени Пушкина его творческая жизнь не сложилась. Именно тогда Володя начал сильно пить. И в этом в какой-то мере был виноват Борис Равенских, который был тогда главным режиссером театра. Он тоже почувствовал, какой у Володи большой потенциал. И сразу дал ему главную роль в чешской комедии "Свиные хвостики". Володя начал репетировать. Ну, не может все сразу получаться у молодого актера! А тут кто-то сказал, что на эту роль в Свердловске есть хороший комедийный актер Раутбарт. (Все помнят его по роли профессора в фильме "Операция "Ы".) Равенских вызвал его из Свердловска, снял Высоцкого с роли и отдал ее Раутбарту. Мало того - он назначил Володю в массовку в том же спектакле.

Высоцкий должен был играть в оркестре на огромном барабане. На премьере он напился. И, проходя по сцене, упал в оркестровую яму. Слава богу, музыканты подняли руки и удержали его. После этого Высоцкий называл Равенских не иначе как "фюрером".

Ничего выдающегося в театре Пушкина ему сыграть так и не дали. Слава богу, что он быстро ушел оттуда в театр на Таганке. Если бы он там остался, может быть, он бы и не раскрылся. Позже я привела в театр имени Пушкина Безрукова-старшего. Он пришел вместе с Валей Аслановой - они тогда были муж и жена. И этим способным ребятам у Равенских не удалось себя никак проявить.

От увольнения из театра им. Пушкина Владимира Высоцкого спасло только заступничество Фаины Раневской".


Три "коммунистических" документа

Копия

Главное Управление Культуры

Приказ

2 ноября 1981 г. г. Москва N 326-а

О нарушении руководством театра Драмы и

Комедии на Таганке решения исполкома

Моссовета N 14/5 от 24.03.70 г. "Об

утверждении порядка формирования репертуара

и приеме новых постановок в театрах и

концертных организациях Главного Управления

Культуры"

Несмотря на предупреждения ГУК, о персональной ответственности руководства театра, 30 сентября с.г. в театре Драмы и Комедии вновь состоялись теле-кино сьемки репетиции, а 31 октября публич-ный показ спектакля, посвященного памяти В.Высоцкого, не принято-го и не разрешенного к исполнению Главного Управления Культуры, что является грубым нарушением решения исполкома Моссовета N 14/5 от 24 марта 1970 года "Об утверждении порядка формирования репер-туара и приема новых постановок в театрах и концертных организа-циях Главного Управления Культуры."

За грубое нарушение установленного порядка приема и показа но-вых постановок, приказываю:

1. Директору театра драмы и комедии т. Н.Л.Дупаку и главному режиссеру театра тов. Любимову Ю.П. обьявить строгий выговор.

2. Предупредить руководство театра, что в случае неподчинения приказу ГУК, будет решен вопрос об их дальнейшей работе в театре.

3. Довести настоящий приказ до сведения директоров театров и концертных организаций.

4. Контроль за выполнением настоящего приказа возложить на на-чальника управления театров, музыкальных организаций и концертной работы. /Селезнев В.П./


Копия

Главное Управление Культуры

Приказ

16 ноября 1981 года Директору театра Драмы и Комедии

на Таганке тов. Дупаку Н.Л.

Главному режиссеру театра

тов. Любимову Ю.П.


В ответ на ваше письмо от 13 ноября 1981 года Главное Управление Культуры сообщает, что готово рассмотреть новый вариант ком-позиции к спектаклю "Владимир Высоцкий" доработанный театром в соответствии с замечаниями разрешения его исполнения.

Напоминаем, что в соответствии с существующим порядком, прос-мотр спектакля комиссией ГЛАВК, может быть проведен после завершения работ над композицией и разрешения ее исполнения.

Проведение публичных репетиций, дискуссий, приглашение на них представителей прессы, кинематографа, радио, телевидения не рекомендованы до утверждения литературного материала спектакля, о чем ГЛАВК неоднократно предупреждал руководство театра со ссылкой на соответствующие законодательные документы.

В этой связи ГЛАВК разделяет недоумение коллектива в адрес ру-ководства театра по поводу проведения многомесячных репетиций по неразрешенному материалу и вынесения на зрителя этих репетиций с проведением широкого обсуждения общественностью г. Москвы.

Заместитель начальника

главного управления культуры

М.С.Шкодин


Копия

Театр Драмы и Комедии на Таганке

тов. Анурову В.С.

В ответе ГЛАВКа от 16.11.81 г. подписанного Шкодиным М.С., на нашу неоднократную просьбу посетить театр на Таганке и посмотреть подготовленный коллективом театра работу в память советского поэ-та, ведущего артиста нашего театра, нашего товарища Владимира Вы-соцкого, содержится глумливая, издевательская фраза, которую мы не считаем для себя возможным здесь даже приводить /ГЛАВК ее сочинил, ГЛАВК ее знает наизусть/, оскорбляющая достоинство и рабо-ту нашего коллектива.

Во избежание недоразумений, коллектив вас просит найти время и прийти обьясниться с коллективом и в данном случае не только по поводу спектакля, в противном случае "гора придет к Магомету".

Коллектив помнит Вашу надгробную речь на гражданской панихиде по поводу кончины В.С.Высоцкого и надеется быть услышанным в своей просьбе.

Коллектив театра 19 ноября 1981 г.


Копия

Председателю исполкома Моссовета

тов. Промыслову В.Ф.

Уважаемый Владимир Федорович!

Зная ваше доброе отношение к творчеству театра на Таганке, мы обращаемся к вам в очень трудный для нас момент.

Коллектив театра сделал спектакль в память замечательного советского поэта, ведущего актера нашего театра, нашего товарища Владимира Высоцкого. Спектакль был подготовлен к годовщине смерти, к вечеру памяти поэта, который Главное Управление Культуры исполкома Моссовета запретило нам проводить и только благодаря обращению Главного режиссера театра тов. Любимова Ю.П. к руко-водству государством, вечер был проведен, спектакль был сыгран и получил единодушную оценку представителей общественности г. Моск-вы.

Вот уже в течение полугода Управление Культуры категорически отказывается принимать спектакль, прибегая к бюрократическим отпискам, обьявлен выговор за выговором Главному режиссеру и директору театра, хотя театр выполнил категорические требования по ис-правлению литературного материала.

В последнем письме ГЛАВКа, подписанным М.С.Шкодиным, в ответ на наше приглашение посмотреть спектакль в исправленном виде, со-держится оскорбительная инсинуация в адрес целого коллектива.

Мы не считаем для себя возможным работу в сложившейся ситуации. Мы обращаемся к вам с убедительной просьбой - в трудную минуту помочь нам.

Артисты и работники театра.


Вместо заключения: НАЧАЛО


Я никогда не верил в миражи,

В грядущий рай не ладил чемодана --

Учителей сожрало море лжи

И выплюнуло возле Магадана.


Но свысока глазея на невежд,

От них я отличался очень мало --

Занозы не оставил Будапешт,

А Прага сердце мне не разорвала.


А мы шумели в жизни и на сцене:

Мы путаники, мальчики пока!

Но скоро нас заметят и оценят.

Эй! Против кто?

Намнем ему бока!


Но мы умели чувствовать опасность

Задолго до начала холодов,

С бесстыдством шлюхи приходила ясность

И души запирала на засов.


И нас хотя расстрелы не косили,

Но жили мы, поднять не смея глаз, --

Мы тоже дети страшных лет России,

Безвременье вливало водку в нас.


Дарующий радость - ты щедрый даритель страданья...

Б.Ахмадулина

Твой случай таков, что мужи этих мест и предместий Белее Офелии бродят с безумьем во взоре. Нам, виды видавшим, ответствуй, как деве прелестной: Так быть или как? Что решил ты в своем Эльсиноре?

Пусть каждый в своем Эльсиноре решает, как может, Дарующий радость - ты щедрый даритель страданья. Но Дании всякой нам данной тот славу умножит, Кто подданных душу возвысит до слез, до страданья, рыданья.

Спасение в том, что сумели собраться на площадь Не сборищем сброда, спешащим глазеть на Нерона, А стройным собором собратьев, отринувших пошлость. Народ невредим, если боль о певце всенародна.

Народ, народившись, не неуч, он ныне и присно Не слушатель вздора и не собиратель вещицы. Певца обожая, расплачемся, - доблестна тризна. Быть или не быть - вот вопрос, как нам быть. Не взыщите.

Люблю и хвалю, не отвергшего смертную чашу. В обнимку уходим все дальше, все выше и чище. Не скряги - не жаль, что сердца разбиваются наши, Лишь так справедливо, ведь если не наши, то чьи же?


начало августа 1980


Э.Лурье

Владимиру Высоцкому.


"С меня при цифре 37 в момент слетает хмель,

Вот и сейчас, как холодом подуло...

Под эту цифру Пушкин подгадал себе дуэль,

И Маяковский лег виском на дуло."


"... Срок жизни увеличился,

И, может быть, концы

Поэтов отодвинулись на время."

Всего пяток прибавил ты к той цифре 37 1), Всего пять лет накинул к жизни плотской. И в 42 закончил Пресли и Дассен, И в 42 закончил жизнь Высоцкий. 2)

Не нужен нынче пистолет, чтоб замолчал поэт. Он сердцем пел - и сердце разорвалось. У самого обрыва, на краю простора нет, Поэтому и жизнь короткая досталась. 3)

Но на дворе XX век - остался голос жить: Записан он на дисках и кассетах. И пленки столько по стране, что если разложить, То ею можно обернуть планету.

И пусть по радио твердят, что умер Джо Дассен, И пусть молчат, что умер наш Высоцкий - Что нам Дассен, о чем он пел - не знаем мы совсем, Высоцкий пел о жизни нашей скотской.

Он пел, о чем молчали мы, себя сжигая пел, Свою большую совесть в мир обрушив, По лезвию ножа ходил, вопил, кричал, хрипел, И резал в кровь свою и наши души.

И этих ран не залечить и не перевязать, Вдруг замолчал - и холодом подуло. Хоть умер от инфаркта он, но можем мы сказать - За всех за нас он лег виском на дуло.


М.Копыова

28 июля. Таганская площадь. Проводы

Люди просто не стоят, люди думают, И свистят, и кроют матом милицию, А за ней официальщину дубовую. Лучше в церковь бы пойти - поклониться.

Люди просто не стоят, люди требуют, Чтобы память не ушла с катафалками, Чтоб глядел он из окна добрым гением... Вот о чем кричат над Таганкою.

Умер лучший человек в государстве. Душу болью не трави - может статься, Впереди еще и беды, и мытарства... Умер главный человек государства.


Неизвестный автор


Смотрите, люди на такси! Смотрите, проезжая мимо! Так чтут поэтов на Руси, И так порою ненавидят.

Склонились у ног его боги и бесы, Ведь даже они не поверили смерти. Гитара под утро озябнет без песни. Согрейте ее - бога ради! Согрейте!

начало августа 1980 г.


Никита Высоцкий


Пророков нет в отечестве моем, А вот теперь ушла и совесть. Он больше не споет нам ни о чем, И можно жить, совсем не беспокоясь.


Лишь он умел сказать, и спеть умел,

Что наших душ в ответ дрожали струны.

Аккорд его срывался и звенел,

Чтоб нас заставить мучаться и думать.

Он не допел, не досказал всего, Что было пульсом и в душе звучало, И сердце разорвалось от того, Что слишком долго отдыха не знало.


Он больше на эстраду не взойдет

Так просто, вместе с тем и так достойно.

Он умер! Да! И все же он поет,

И песни не дадут нам жить спокойно.

июль-август 1980 г.Москва


Неизвестный автор

Памяти Владимира Высоцкого

Вот уже сорок дней, как к могиле мы этой приходим... И в молчаньи стоим, скорбно головы вниз наклоня, Словно ждем еще песен, которые стонут в народе, Но в мозгу одна мысль: "Не услышать нам больше тебя!.."


А на лицах вопрос: "Почему? Отчего так случилось?"

Может, мы виноваты и не сберегли?!

Лишь в ответ - тишина... Тихий шепот стихов у могилы...

И у каждого в сердце кусок своей личной и общей вины!

"Как ты жил? Чем ты жил?" - ты с экрана нам улыбался... Иногда доставался нам в театр на Таганку случайный билет, И у каждого диск, напетый тобой, оставался... - Вот и все! А теперь у нас даже и этого нет!


Мы приходим сюда, засыпая могилу цветами,

И часаши стоим здесь, обиду и боль затая...

Мысли в сердце рифмуются только одними стихами...

Что еще рассказать всем? Что забыли сказать про тебя???

Не обидно ли разве, когда молодыми уходят?!. В 40 лет человек полон жизни и творческих сил, И талант через край! Эх, Володя, Володя!!! Ведь ты правду любил - значит, жизнь ты подавно любил!


Тишина... Тихо падает лист на промокшую землю...

Скорбь природы выплакивается проливным, моросящим дождем...

Почернела гитара от дождя иль от слез, словно дремля,

Как подруга тоскует о нем! Все о нем и о нем!

Беспощадно время летит... И часы и минуты сметает... Сыновья подрастут, обновится с весною земля! А дороги к могилам травой, как всегда, зарастают!.. Лишь останется в памяти дней недопетая песня твоя!


2 сентября 1980 г.

г. Москва


Неизвестный автор

На смерть Владимира Высоцкого

Кони,

кони,

кони,

кони. Привередливые кони. Путь окончен. Путь окончен. Путь окончен. Ветер захлебнулся пеной. Кто там высказаться хочет? Кто там хочет что-то вспомнить? Поздно. Поздно. Путь окончен. Помолчим же, как сумеем. Лучше б громче и смелее. Отчего же, Отчего же Мы не смели?

И не смеем? Всем понятно,

все понятно, Все, что можно: Честен, дерзок, незапятнан. Остальное - промолчали! А душа - она кричала! А сарказм - бросал перчатку! Может, лучше для начала

Просто взять и напечатать? Все до самой горькой боли, Все до самой главной строчки, До последней, И, тем более, Разве кто-нибудь не хочет? Он хрипел, глаза не прятал, Ну, а мы, а мы посмеем? Что, кишка тонка?

А значит, Не чета нам рыцарь смеха. Нам в детсадик бы с досадой Нашей тихой и пристойной. Потоптались, рассосались, Погрустили и за столик...

26.07.1980 г.


Юрий Верзилов


"Врубите Высоцкого!"

А.В.

О певце ни стихов, ни заметки Не отыщешь в газетном столбце. Мой редактор глотает таблетки И вздыхает, мрачнея в лице.


Не податься ль куда на вакантное?

Понимает, не глуп старина,

Почему у могилы в Ваганьково

Сорок суток дежурит страна.

Стыдно старому думать, что скоро Каждый и без печати поймет, Что не просто певца и актера Так чистейше оплакал народ.


Мало ль их, что играют играючи,

Что поют и живут припеваючи?

Нет! Ушел надорвавшийся гений,

Раскаляющий наши сердца,

Поднимающий трусов с коленей

И бросающий в дрожь подлеца.

Как Шукшин, усмехнувшись с экрана, Круто взмыл он в последний полет. Может, кто-то и лучше сыграет, Но никто уже так не споет...


Уникальнейший голос России

Оборвался басовой струной.

Плачет лето дождями косыми,

Плачет осень багряной листвой.

На могиле венки и букеты 1) О народной любви кричат. А газеты? Молчат газеты! Телевизоры тоже молчат.


Брызни, солнышко, светом ярким!

Душу выстудил крик совы.

Вознесенский прекрасно рявкнул!

Женя, умница, где же вы?

Подлость в кресле сидит, улыбается, Славу, мужество - все поправ. Неужели народ ошибается, А дурак политический прав?


...Мы стоим под чужим окном,

Жадно слушаем, рты разинув,

Как охрипшая совесть России,

Не сдаваясь, кричит о своем.


начало сентября 1980 г.

1) Вариант: На могиле стихи и букеты


В.Ажажа


Владимиру Высоцкому - самому высокому из нас

Хоть в стенку башкой, хоть кричи не кричи - Я услышал такое в июльской ночи, Что в больничном загоне, не допев лучший стих, После долгих агоний Высоцкий затих.

Смолкли хриплые трели, хоть кричи не кричи - Что же мы проглядели, и друзья и врачи? Я бреду, как в тумане, вместо компаса - злость, Отчего, россияне, так у нас повелось?

Только явится парень неуемной души - И сгорит, как Гагарин, и замрет, как Шукшин, Как Есенин, повиснет, как Вампилов, нырнет, Словно кто, поразмыслив, стреляет их влет.

До свидания, тезка! Я пропитан тобой - Твоей рифмою хлесткой, твоей жесткой судьбой. 1) Что там я - миллионы, а точнее - народ Твои песни-знамена по жизни несет.

Ты был совесть и смелость, и личность и злость, Чтобы там тебе пелось и, конечно, пилось. В звоне струн, в ритме клавиш ты навеки речист, До свидания, товарищ, народный артист!


А.Вознесенский

Голоса и молчание


Обложили его, обложили...

Не отдавайте гения, немочи!

Россия, растерзанная от подлости,

Знайте, кто он, и знайте, чей он.

Врубите Высоцкого! Врубите Высоцкого настоящего, Где хрипы, и Родина, и горести, Где восемнадцать лет нам товарищем Был человек отчаянной совести.


Земля святая, его хранящая,

Запомнит эту любовь без измен.

Врубите Высоцкого настоящего!

Немногим дано подниматься с колен!

Велик не тот, бездарный, но со званьем, Не тот, кто стал придворным подлецом... Ты был народным окружен признаньем За правду, что выплескивал в лицо.


Так пусть звучит не реквием, а скерцо:

Ты был один, кто так легко раним.

Осколки вдребезги взорвавшегося сердца

В своих сердцах навеки сохраним.

Ты жил, играл и пал с усмешкою, Любовь российская и рана, Ты в черной рамке не уместишься, Тесны тебе людские рамки.

Не могу я понять доныне, Что за странная нынче пора... Почему о твоей кончине Мы узнали "из-за бугра"?


Не Америка плачет - Россия!

Русь рыдает об утрате своей.

В кровь изранены души босые

Самых лучших ее сыновей.

Не был ты любимым фортуной, И болел тем, чем мы болели. На гитаре твоей не струны - Обнаженные нервы звенели.


Выходя на сцену вразвалицу,

Из себя не корча мессию,

Ты держал в своих чутких пальцах

Гриф гитары и пульс России.

И как Шлиман раскапывал Трою, Взяв на веру слепого Гомера, По стихам твоим внуки откроют Наши муки и нашу веру.


А.Вознесенский

Певец

Не называйте его бардом. Он был поэтом по природе. Меньшого потеряли брата - Всенародного Володю.


Остались улицы Высоцкого,

Осталось племя в "Леви-страус",

От Черного и до Охотского

Страна неспетая осталась.

Все, что осталось от Высоцкого, Его кино и телесерии Хранит от года високосного Людское сердце милосердное...


Вокруг тебя за свежим дерном

Растет толпа вечно живая,

Так ты хотел, чтоб не актером -

Чтобы поэтом называли.

Правее входа на Ваганьково Могила вырыта вакантная, Покрыла Гамлета таганского Землей есенинской лопата.


Дождь тушит свечи восковые...

Все, что осталось от Высоцкого,

Магнитофонной расфасовкою

Уносят, как бинты, живые.

Ты жил, играл и пел с усмешкою, Любовь российская и рана. Ты в черной рамке не уместишься, Тесны тебе людские рамки.


С какой душевной перегрузкой

Ты пел Хлопушу и Шекспира -

Ты говорил о нашем, русском

Так, что щипало и щемило.

Писцы останутся писцами В бумагах тленных и мелованных. Певцы останутся певцами В народном вздохе миллионном...


Неизвестный автор

Посмертное письмо

>>"Ilya R.Nuretdinov" : >>Это наверное, чьс-то посвящение Высоцкому, написанное от его имени. >"Isupov A.Yu." : >Похоже на то, и в vysotck5 оно стоит самым последним, т.е. в разделе "о нем", >но там оно без указания автора - а хотелось бы его выяснить... Оставить, >кто-нибудь прокомментирует ?..

Поднимитесь, люди, спозаранку, Шофера и милиционеры! Всех зову сегодня на Таганку - Я в своей последней роли первый.


Ни один дублер не согласится

Заменить меня в моей последней роли,

Даже схимник в грубой власянице

Отречется от подобной доли.

Заходите в наш театр без билета! Пропуск на сегодня всем заказан! Открываю двери с того света Всем, кто хочет, всем, кто может, сразу!


Кто со мною ласков был, спасибо!

Кто со мною вежлив был, спасибо!

Кто со мною нежен был, спасибо!

Ото всех других - других спасите!

Мой спектакль будет без антракта И без слов - прошу, не обессудьте, С жизнью я закрыл свои контакты, Дорогие дышащие люди!


Все в далеком будущем - коллеги,

И никто не знает, как случится,

Буду провожать вас на телеге,

А, быть может, и на колеснице.

Мой спектакль будет без финала, Я не поклонюсь вам, извините, На меня накиньте покрывало И от суеты сует спасите.


Добрая моя святая труппа,

Не сердитесь, вас подвел немного.

Говорят, что взятки гладки с трупа,

Безвозвратной ухожу дорогой.


Е.Евтушенко

Памяти В.Высоцкого = Киоск звукозаписи

Бок о бок с шашлычной, шипящей так сочно, Киоск звукозаписи около Сочи. И голос знакомый с хрипинкой несется, И наглая надпись: "В продаже Высоцкий..."

Володя, ах, как тебя вдруг полюбили Со стереомагами автомобили! Толкнут прошашлыченным пальцем кассету - И пой, даже если тебя уже нету.

Торгаш тебя ставит в игрушечке-"Ладе" Со шлюхой, измазанной в шоколаде, И цедит, чтобы не задремать за рулем: "А ну-ка, Высоцкого мы крутанем".

Володя, как страшно мне адом и раем Крутиться для тех, кого мы презираем. Но, к счастью, магнитофоны Не выкрадут наши предсмертные стоны.

Ты пел для студентов Москвы и Нью-Йорка, Для части планеты, чье имя - галерка. И ты к приискателям на вертолете Спустился и пел у костра на болоте.

Ты был полугамлет и получелкаш, Тебя торгаши не отнимут - ты наш. Тебя хоронили, как будто ты гений - Кто гений эпохи, кто гений мгновений.

Ты бедный наш гений семидесятых, И бедными гениями небогатых. Для нас Окуджава был Чехов с гитарой. Ты - Зощенко песни с есенинским яром.

И в песнях твоих, раздирающих душу, Есть что-то от сиплого хрипа чинуши! Киоск звукозаписи около пляжа... Жизнь кончилась и началась распродажа.


Т.Павлова


Россия ахнула от боли, не Гамлета - себя сыграл, Когда почти по доброй воле, в зените славы умирал. Россия, бедная Россия, каких сынов теряешь ты?! Ушли от нас навек шальные Есенины и Шукшины.

Тебя, как древнего героя, держава на щите несла, Теперь неважно, что порою несправедливою была. Тебя ругали и любили, и сплетни лезли по земле, Но записи твои звучали и в подворотне и в Кремле.

Ты сын России с колыбели, зажатый в рамки и тиски, Но умер ты в своей постели от русской водки и тоски. Пылали восковые свечи и пел торжественный хорал, И очень чувственные речи герой труда провозглашал.

Ах, нам бы чуточку добрее, когда ты жил, мечтал, страдал, Когда в Париж хотел быстрее - в Читу иль Гомель попадал. Теперь не надо унижений, ни виз, ни званий - ничего! Ты выше этих низвержений, как символ или божество.

Но привередливые кони тебя умчали на погост, Была знакомая до боли дорога чистых горьких слез. Иди, артист, судьба-шалунья теперь тебя благословит, И сероглазая колдунья к тебе на "Боинге" летит.

Вся олимпийская столица склонилась скорбно пред тобой, И белый гроб парит, как птица, над обескровленной толпой. Но вот и все - по божьей воле Орфей теперь спокойно спит, И одинокая до боли гитара у двери стоит.


Неизвестный автор


"Погиб поэт, невольник чести..." - В который раз такой конец! Как будто было неизвестно - Талант в России - не жилец.

Да, был талант, талант высокий, Так оценил XX век. Каким он был, твой сын Высоцкий, Певец, артист и человек?


Неизвестный автор


Будь ты проклят, день вчерашний - 25 июля! Может, это все неправда, может, просто обманули? У таланта век недолог, а у гения - подавно. Он ведь жил совсем недавно, а теперь висит некролог. Добрый бог - обманут только, иль тебя уговорили? Он обязан жить был долго. Что ж вы, черти, натворили?!


Л.С.Б. (Неизвестный автор)


Нет, Володя, не верю, ты не мог умереть! Это бред! Это ложь! Это зла круговерть! Под огнем, над обрывом ты боролся за нас. - Где вы, волки? - кричал. Мы твердили: - Сейчас...

Нам потери знакомы: Пушкин, Хармс, Гумилев, Пастернак и Платонов, Мандельштам и Рубцов, Маяковский, Есенин, друг твой - Вася Шукшин. Был Михоэллс расстрелян. Список незавершим.

Из столетья в столетье вас хоронят тайком, Высылают, поносят, песню бьют каблуком. Список тянется дальше, и спасти не смогли. Виктор Хара и Галич - вот предтечи твои. Евтушенко не влезет на трон твой пустой. Он пытался уже... Правда, трон был другой.

Весь иззябший, простывший - и в ненастье ты пел, Постоять на краю - нас прости - не успел... Если сердце большое, - боль свирепствует в нем, Значит - боремся, бьемся, значит - любим, живем!

Мы клянемся: продолжим все отрезки пути, Кто-то все-таки должен через пули пройти.


С.Романьков


Как мало постоял он "на краю", Как зыбко в этом тексте слово "мало". Ему бы петь, хрипеть бы песнь свою О том, что всем нам и ему мешало.

Как сжат, как горек, страшен некролог, Как тесно в нем земле, боям, Шекспиру, Бессмысленным словам: о, как я мог Вонзить в наш быт разящую рапиру?

Куда ж, куда ж вы, кони, занесли? Ведь только в песне вас кнутом стегали, А вы по краешку по самому земли Рванули, и его не удержали!

На струнах замерли бессмертные стихи, Оделись в траур все деревья леса. Он спит! И сны его легки, Его баюкают Москва, Париж, Одесса.


Неизвестный автор


Прошло каких-то сорок лет И два младенческих довеска... Он был - и вот его уж нет, Как будто выключили свет, И темнота спустилась резко.


И погрузился мир во тьму,

Где обитают полутени,

Где хаос вяжет кутерьму,

Нанизывая на кайму

Нечистоплотности стремлений.

Но продолжаются века, И прождолжаться будут вечно, Пока забвенная река Стремит свой бег издалека В водоворотах бесконечных.


Пока вдруг поперек пути

С небес упавший волнорезом

Вонзится ангел во плоти -

Не поднырнуть, не обойти -

И судьбы вскроются надрезом.

Взгляд обретя зрачками внутрь, Где все черно от унижений, Где плесенью покрылась суть, И прессом осадилась муть Отфильтровавшихся суждений.


Разрезом кесаревым стон

Наружу вырвется из чрева.

И совесть - вечный эшелон

Цивилизованных племен -

Созреет отголоском гнева.

Всем, кто отмечен властью слов И равнодушием зловещим - Им было тысячи Голгоф, Невинно сложенных голов - Свой счет предъявит человечность.


Объединится стук сердец

Проникновенностью могилы,

Привычною для наших мест,

И возродится павший крест

Величием духовной силы.

И утвердится в мире стыд За немоту и ущемленность, Что светоч наш умолк и спит, И на земле, где он зарыт, Справляет тризну приземленность.


Пусть сорок дней - не сорок лет,

Нам память сохранит пришельца,

И не исчезнет в душах след

Целителя невзгод и бед

И слова русского умельца.


Марина Зис


40 дней

Она пришла и встала у березы, Склонила голову на грудь, В ее руках одна лишь роза, И белая притом - не позабудь!


Прошла походкой тонкой, нежной

Под взглядами толпы людской,

Со вздохом скорби неизбежной

Со взглядом, скованным тоской.

Народ пред нею расступился, И замер весь поток живой. И та далекая, чужая Вдруг стала близкой и родной.


Ее печаль и наше горе

Хотелось вместе разделить.

(Хоть кто-нибудь бы догадался

Зонт от дождя над ней раскрыть).

Под проливным дождем стояла, В глазах и слезы, и печаль, В немой тоске не замечала, Как мокла траурная шаль.


Умчалось время золотое -

В беде и в радости - вдвоем,

Была и другом, и женою,

И музой доброю при нем.

Все в прошлом, как беда случилась? Себе простить ты не смогла, Как что-то в жизни упустила И как его не сберегла.


Теперь ничто уж не исправишь,

Тех дней счастливых не вернуть,

Последний поцелуй, последний взгляд оставить,

Прощай, мой друг, не позабудь!


2.09.1980 г.


М.Влади


А как тут жизнь в вине не утопить, Коль мир такой порочный и бездушный? Гитара в розах, ты сгорел "в огне", Что будет с нами, стадом равнодушных?

Не уходи! Не покидай мой город! Он без тебя тобой не будет полон, Без струн твоей гитары и без песен Он будет неудобен, будет пресен.

И страшно мне в театр войти, На полутемной сцене Мне больше не найти тебя и твоей тени. Не слышать голос твой, надорванный страданьем И той, что рядом нет, и долог путь к свиданью.

Ума не приложу, как свыкнусь с этой мыслью. Незаменимы все, кто дорог нам и близок.


Неизвестный автор


Спасибо, друг, что посетил Последний мой приют. Постой один среди могил, Почувствуй бег минут.


Ты помнишь, как я петь любил,

Как распирало грудь.

Теперь ни голоса, ни сил,

Чтоб губы разомкнуть.

И воскресают, словно сон, Былые времена, И в хриплый мой магнитофон Влюбляется струна.


Я пел и грезил, и творил,

Я многое сумел.

Какую женщину любил!

Каких друзей имел!

Прощай, Таганка и кино, Прощай, зеленый мир. В могиле страшно и темно, Вода течет из дыр.


Спасибо, друг, что посетил

Приют последний мой,

Мы все здесь - узники могил,

А ты один - живой.


Владимир Круковер

Высоцкий, мне не обыграть

Противоречие натуры,

То, что умел ты воспевать

И примитивно, и культурно,

Весь тот подтекст твоих стихов,

Который болью отдается,

Двоезвучанье цепких слов,

Чей отзвук по стране несется.

Опошлить можно и сонет;

Вот почитательская орда

Фальсифицирует куплет,

Что сам ты пел с усмешкой лорда.

Ирония твоя меж строк

У них в блатную хриплость влита,

А, что ты смог, и что - не смог

Опошленно, но не забыто.

И, что ты смог, и что - не смог

Осталось - гений не подсуден.

Вся жизнь, как вскрик, и ты, как Бог,

Распят людьми на радость людям.


Ю.Абдулова


на 9-й день после похорон

В друзьях богат он был, на всех хватало Его надежной дружеской руки, Вот о врагах он думал слишком мало. Охота кончена. Он вышел на флажки.

Таганка в трауре, открыли доступ к телу. К его душе всегда он был открыт. С ним можно было просто, прямо к делу. И вот таким не будет он забыт.

Шли, опершись на костыли и клюшки, С женой, с детьми, не смея зарыдать. И кто-то выговорил все же: "Умер Пушкин", - Ведь не хватало смерти, чтоб сказать!

Мы, взявшись за руки, стоим перед обрывом, Земля гудит от топота копыт, А он - в пути смертельном и счастливом. И вот таким не будет он забыт.

Мы постояли по-над пропастью, над краем, Где рвется нить, едва ее задеть. И этот день - днем памяти считаем, А также каждый следующий день.


Лебедев

Владимир Высоцкий

Как плод граната, зреет мерзость Под красной меткой на груди. Моя оскаленная трезвость Маячит зверем впереди.

Я ногу выдерну из стремени, Чтобы умчался конь в поля, Я мягко выпаду из времени И прикоснусь к тебе, земля.

Зеленый дым вольется в очи, Перевернется небосклон, И, улыбнувшись между прочим, Я прикоснусь к тебе, огонь.

Мой разум - нищая одежда - Сгорит мгновенно, и тогда Тебя отрину я, надежда, И прикоснусь к тебе, вода.

В стеклянной призрачной купели, Незримой волей окруженный, В первоначальной колыбели Дремать я буду, не рожденный.


Л.М.Мушина


Ответ на стихотворение Е.Евтушенко "Киоск звукозаписи"

(Неполный текст в журнале "Юность" N 8, 1981 г.)

Напрасно, вы, Женя, ведь вас не просили, Оставьте беззубую вашу крамолу Владимир Высоцкий - никем не был "полу-", Ни в чем не был "полу" - за то и любили.

И что за идея? В пылу "благородном" Кого защищать Вы собрались от скверны? Володя?? - Навечно он в сердце народном! И крепости нет столь надежной и верной!

Он недосягаем, как боги Эллады, Ему ни к чему Ваш фальшивый экстаз. А все ваши шлюхи, шашлычные, "Лады", Уж вы извините, но это для вас!

И надо же было такому случиться: Слагая словесное ваше рагу, Бесстыдно, на этой же самой странице Вы рифму украли - "табу" и "губу".

Слова хороши в переполненном зале, А вы их - в младенческую тишину! Вы что, позабыли, а, может, не знали Тех слов, что Володя напел Шукшину?

Конечно, бывают и худшие кражи... Поставьте редактору свечку, Евгений, Он вас уберег. Только время покажет, Кто "гений эпохи", кто "гений мгновений".

Понять вас нетрудно. Тут нету открытий. Ваш метод печально известен везде - Не делайте, Женя, себе паблисити На смерти Володи, на нашей беде.

Подумайте лучше, коль Вы не устали, О том, кем Вы были и кем Вы стали?! Хоть тысячу раз Вы скажите: "я - Ваш"! Вы полу-поэт и полу-торгаш!!!


И.Резголь


Твой последний сон не запрятали На престижное Новодевичье. Там Христос окружен Пилатами, Там победы нет, там везде ничья.

Там Макарыча зажат меж сановниками, Не истопите вместе баньку вы... Ты туда не ходи "на новенького", Спи среди своих на Ваганьково.

Я приду к тебе просто-запросто, Не потребует ВОХРа пропуска, Уроню слезу - будь слеза горька, На могильный холм брошу горсть песка.


А.Жигулин


Обложили, как волка, флажками И загнали в холодный овраг. И зари желтоватое пламя Отразилось на черных стволах. Я, конечно, совсем не беспечен. Жалко жизни и песни в былом. Но удел мой прекрасен и вечен - Все равно я пойду напролом. Вон и егерь застыл в карауле. Вот и горечь последних минут. Что мне пули? Обычные пули. Эти пули меня не убьют!


Владимир Дрыжак


Памяти Владимира Высоцкого

Мы все витали в облаках, Следя за тем исподтишка, Как к пропасти стремится он... Считали - лезет на рожон, И упадет наверняка. И ждали. Ну а он все лез Всем мнениям наперерез Вперед и вниз по ледникам... И непонятно было нам, Зачем он выбрал этот путь, Рискуя голову свернуть? Что он хотел увидеть там? К разделу славы не успел? Спешил наверх, но не сумел Подняться до седых вершин, Понять природу всех причин И побороть свои сомненья - От неудач устал и вот Он ищет горькое забвенье, Себе готовя эшафот?..

Понять нам было не дано: Чтобы подняться на вершину И истины найти зерно, Спуститься следует на дно И там копать, сгибая спину И наживая седину. Но кто-то должен начинать, И если пробует копать, В грязи рискуя утонуть, Сначала поднимает муть. Но позже обнажает суть!

...Сомненья были глубоки, Отвесны скалы, бурны реки, Но где-то там, на самом дне, Где копошились человеки, Сгорая в медленном огне Страстей, падений, ссор и жалоб, Он видел признаки удушья И разложения начало. Из бездны голос подавал Сигнал: "спасите наши души!", А он у пропасти стоял, И этой пропасти оскал Ему покоя не давал...

Он нес свой крест - и этим жил. На годы растянул мгновенья, Пока над пропастью парил. А если не хватало сил, Он пел, и силы тем копил, Хотя и горло надрывал, Но не хотел на перевал, Где кто-то век свой доживал В покое и уединенье.

Награда состояла в том, Что он дышал открытым ртом, И полной грудью жизнь вдыхая, Хотел достичь пределов рая, Познанья древо потрясти И райских яблок принести Всем, кто отведать их желает, Но где растут они - не знает.

А кто-то уж копил обиды В борьбе за лучшие куски, Хоть были яблочки горьки И непереваримы с виду. Они скрипели на зубах, Но привкус горький на губах Сомнений в них не оставлял... Да тот, кто позже трактовал И переваривал в варенье, Имел иную точку зренья И нам на завтрак подавал.

Хотя и не было парада, Но на вершину он успел, И что там видел - рассказал, И что собрать сумел - отдал... Теперь толпа у постамента, Но самым веским аргументом, Что были помыслы чисты И вскрыл он нужные пласты, Явились истины моменты. И на Ваганьковском - цветы.


1984


Б.Окуджава

О Володе Высоцком

Марине Владимировне Поляковой

О Володе Высоцком я песню придумать решил: вот еще одному не вернуться домой из похода. Говорят, что грешил, что не к сроку свечу затушил... Как умел, так и жил, а безгрешных не знает природа.

Ненадолго разлука, всего лишь на миг, а потом отправляться и нам по следам по его, по горячим. Пусть кружит над Москвою охрипший его баритон, ну а мы вместе с ним посмеемся и вместе поплачем.

О Володе Высоцком я песню придумать хотел, но дрожала рука и мотив со стихом не сходился... Белый аист московский на белое небо взлетел, черный аист московский на черную землю спустился.


1980


Александр Агарков

Памяти Высоцкого

Напиться бы до состоянья скотского, Чтоб водка шла по горлу, как вода: Владимира Семеныча Высоцкого Не стало жарким летом навсегда. Навсегда...

Не стало жарким летом Российского поэта, И не от пистолета, От сердца умер он, Но песни, что пропеты, Звучат на пол-планеты, Как памятник поэту Как колокольный звон.

И не были красивыми стихи его, Он не "тухманно" музыку писал, И жизни он не радовался "хилево", И не был магомаевским вокал.

Но там, где после строчки, Другие ставят точки, Он, не боясь заточки Критических статей, Писал, как будто сердцем, И не жалел он перца Для всяких иноверцев - И никаких гвоздей!

Ему всегда, на все хватало времени: Играть, писать, сниматься, петь для нас. И сердце, постаревшее от бремени, Стучало с перебоями не раз.

Пел нам поэт про пьяных, Про разные изъяны, И всякую заразу Почтил вниманием. Все думали: резонно! Но множили кобзонов Или лицензионных "АББУ" и "Бони М".

Не выпущено сборника поэтова, Пластинок очень мало - ну и пусть, Ведь песни, на магнитофон напетые, Наверно, каждый знает наизусть.

Поет в любой квартире: В Москве и Армавире, В Ростове, Могилеве и даже Воркуте, В Тбилиси, Кисловодске, Поет певец Высоцкий, Творит поэт Высоцкий - И никаких гвоздей!

Крушились олимпийские позиции, И в дни рекордов, взлетов и побед Навек простился с Малою Грузинскою Певец, и композитор, и поэт.

Не стало жарким летом Российского поэта, И не от пистолета, От сердца умер он, Но песни, что пропеты, Звучат на пол-планеты, Как памятник поэту, Как колокольный звон...

г. Усть-Каменогорск, август 1980 г.


А мы живем в мертвящей пустоте --

Попробуй надави, так брызнет гноем...

И страх мертвящий заглушаем воем --

И вечно первые, и люди, что в хвосте.


И обязательное жертвоприношенье,

Отцами нашими воспетое не раз,

Печать поставило на наше поколенье,

Лишило разума, и памяти, и глаз.


И запах крови, многих веселя...


Речи на похоронах (выдержки)

(За тексты благодарность Максиму Мошкову)


Юрий Любимов


Владимир был неукротимый человек - он рвал свое сердце, оно не выдержало и остановилось. Третий день люди идут день и ночь, - проститьсся с ним, постоять у его портрета, положить цветы, открыть зонты и охранять цветы от солнца, чтобы они не завяли. Мы мало охраняли его при жизни, но, видно, такова горькая традиция русских поэтов. Но все, что вы видите здесь, говорит само за себя.


Михаил Ульянов

Он прожил короткую жизнь, он действительно не мог остановить своих лошадей, у него не хватило сил. Но ведь этом и весь Владимир - или, как его называли, Володя Высоцкий; в том, что его лошади в пене, в ярости, в намете, в неостановимости, - и был Высоцкий. И, может быть, поэтому такая любовь, такая боль, такая потеря. Кто знает, кто может обьяснить? Но рана большая и невосполнимая.

Валерий Золотухин

Ты как будто предчувствовал свою кончину, когда написал свои предсмертные стихи, в которых звучали такие слова:

"Мне есть что спеть, представ перед Всевышним,

Мне есть чем оправдаться перед ним".

Григорий Чухрай

Бывают артисты любимые - он был своим, он был нужен миллионам людей нашей страны, потому что в том, что он делал, было так много души, так много правды, так много хорошей злости. Хорошей злости. Он был злобным, он был злым. Он был непримиримым к тунеядцам, трусам, негодяям. И он любил народ, служил ему и потому так отозвалось сердце народа на эту тяжелую утрату.

Никита Михалков

Герцен сказал, что человек, поступки и помыслы которого не в нем самом, а где-нибудь вне его, тот раб при все храбростях своих. Володя был всегда человеком, поступки которого были внутри его, а не снаружи. И он всегда был человеком живым. Для нас он всегда живым и останется.


И снизу лед, и сверху -- маюсь между:

Пробить ли верх иль пробуравить низ?

Конечно, всплыть и не терять надежду!

А там -- за дело в ожиданьи виз.


Лед надо мною -- надломись и тресни!

Я весь в поту, хоть я не от сохи.

Вернусь к тебе, как корабли из песни,

Все помня, даже старые стихи.


Мне меньше полувека -- сорок с лишним, --

Я жив, тобой и Господом храним.

Мне есть что спеть, представ перед Всевышним,

Мне будет чем ответить перед Ним.