Крупкина Дарья: другие произведения.

Кукольный дом

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:

    Кукольный дом

     Закончено
      Мистика   Сингл, вне серий
    Таинственный Кукольник умер еще полгода назад. И согласно его завещанию, дети должны начать жить в его старом доме. Там подвешенные к потолку клетки, коробки со стеклянными глазками и закрытая мастерская. Но наследие Кукольного дома может быть совсем не тем, чем кажется на первый взгляд.
       

     



Мэй

Кукольный дом

- 1-

   Массивная дверь открылась без усилий. В тусклом коридоре также никого не оказалось, но Даниэль отлично знал, подобное гостеприимство исключительно из-за его известности в доме. Иначе - он не сомневался - его бы уже скрутили и вышвырнули вон. Порядки в заведении Люси Эскот строгие. Строгие и четкие.
   Рядом с дверью стоял огромный ящик, до верху набитый масками. Даниэль, не торопясь, выбрал бархатную полумаску и аккуратно завязал ленточки на затылке. Еще один обязательный порядок, не писаный и неукоснительно выполняемый.
   Шаги утопали в ворсе ковра, робкий свет литых канделябров не мог разогнать мрак в коридоре. Разумеется, канделябры были не настоящими, свечи в них с успехом заменяли обычные лампочки, но на нужный лад настраивали отлично.
   Наконец, коридор закончился полупрозрачными звенящими занавесками. Отведя их в сторону, Даниэль наконец-то попал в главную комнату заведения Люси. Хозяйка встретила его сама: как всегда, великолепная в изящном, но не броском платье. Окутывая до пола, оно подчеркивало фигуру и высокую грудь Люси. А ее волосы, будто бы небрежно поднятые наверх, давали полюбоваться на шею.
   - Здравствуй, дорогой, - приподнявшись на цыпочки, Люси коснулась его губ собственными. - Давно ты у нас не бывал.
   - Дела.
   - Понимаю. Слышала, скоро открывается выставка?
   - На следующей неделе.
   - Можно прийти посмотреть? - Люси кокетливо улыбнулась и рассмеялась. Даниэль был одним из немногих в городе, кто не только не смущался дружбы с Люси, но и охотно появлялся с ней на людях.
   Остальные ограничивались смущенными кивками, которые, как знал Даниэль, всегда забавляли Люси. Она не видела ничего постыдного в собственном занятии: в конце концов, ее заведение было не просто борделем, но борделем элитным. Куда хотела попасть половина мужчин города, но проникали единицы.
   - Хочешь развлечься?
   Взяв Даниэля под руку, Люси развернулась и повела его по большой комнате. Скрадываемая смутным красноватым светом, она, тем не менее, охотно представляла свои прелести перед гостем. Или, точнее, прелести не смущались показывать многочисленные девушки.
   - Хочу снова организовать Ночь масок, - сказал Даниэль. - Поможешь?
   - Конечно. Ты знаешь, эротические вечеринки мне по душе. Пригласишь?
   - Надеюсь, будешь почетным гостем.
   Люси снова рассмеялась.
   - Дорогой, не забудь подготовить маски побольше и алкоголь покрепче. Чтобы потом твоим гостям не было мучительно стыдно.
   Под ненавязчивую музыку с явным электронным веянием две девицы ласкали друг друга, посматривая в сторону Даниэля. Похоже, новенькие. Дело даже не в том, что Даниэль никогда раньше их не видел. Просто другие знали, что подобные картины его не заводят.
   - Останешься с нами? Или пойдешь к ней?
   - К ней, - решил Даниэль. - А потом присоединимся к вам. Ты еще подаешь тот восхитительный кофе по-венски?
   - Для тебя, дорогой, все, что угодно.
   Они остановились у дальней стены, не задрапированной тканью. Над их головами на белом полотне проигрывался эротический фильм через проектор, но Даниэль даже не взглянул. Он поднялся по узкой винтовой лестнице и оказался на втором этаже, сердце заведения Люси.
   Вновь его шаги утопали в ковре. По обе стороны коридора тянулись одинаковые двери, но Даниэль знал, которая ему нужна. Он остановился у последней справа и постучал. Не дожидаясь ответа, нажал на ручку и вошел в не запертую комнату.
   Ализ сидела у туалетного столика, и по ее обнаженной спине пробегали сполохи городских огней, просачивающихся сквозь окно. Не прерывая расчесывания густых волос, она посмотрела на его отражение в зеркале:
   - Знала, что ты вернешься, мой художник.
   Ее точно никогда не могли обмануть маски, хотя она любила их. Любила красотка и другое - заняться сексом вместо приветствия. Губы Даниэля тронула едва заметная улыбка: он подошел к женщине сзади и, отведя ее волосы, поцеловал нежную кожу шеи. Ализ наконец-то отложила расческу, поднялась. Ее губы скользнули по его щеке.
   - Ты ждала меня? - Даниэль улыбнулся. Его рука уже ласкала спину Ализ, задерживаясь на том месте, где была татуировка бабочки, пронзенной кинжалом.
   - Твои женщины всегда ждут тебя, Даниэль. Как твоя спутница? Ты оставил ее одну в постели?
   Он снова прикоснулся губами к ее шее, прежде чем ответить.
   - Она знает, где я. И когда вернусь, скажет, что я пахну жасмином.
   Ализ рассмеялась, притягивая Даниэля к себе.
   - Разумеется. Ты будешь пахнуть мной.
  
   Остановив машину рядом с домом, Дэмиен задумчиво смотрел, как редкие снежинки ложатся на ветровое стекло, и тут же исчезают под взмахами "дворников". Ему совсем не нравилась слишком ранняя в этом году зима. Оставалось надеяться, что местный климат все-таки возьмет свое, и уже завтра температура повысится. Правда, в таком случае снег превратится в дождь, но Дэмиен готов с этим смириться. Дождь он любил гораздо больше холода.
   Печка в машине работала исправно, альбом еще не закончил играть, и у Дэмиена не было никакого желания покидать машину. Но он отлично знал, что Катарина будет злиться, если найдет его возле дома в машине, да еще не желающего выходить, потому что холодно. А если и не будет злиться, то рассмеется над младшим братом. Что во много раз хуже.
   Вздохнув, Дэмиен небрежно провел рукой по волосам и, взяв книги с соседнего сиденья, вышел из машины. Холодный ветер тут же начал дуть, как казалось, со всех сторон, так что мужчина поднял повыше воротник и, дождавшись писка сигнализации, поторопился в дом. Снежинки запутывались в его темных волосах и выкрашенной в красный челке, а зубы начали отбивать четкий ритм, но все же Дэмиен по пути забрал почту из старомодного почтового ящика.
   Внутри темного и пустынного дома первым делом было включено отопление. За ним последовал свет и беглый просмотр писем. Помимо рекламы и очередного послания от адвоката, ничего интересного не обнаружилось, так что мужчина с раздражение кинул стопку на стол. Вообще-то он надеялся, что из Европы наконец-то дополз давно заказанный альбом, но он, похоже, не торопился.
   Сделав кофе, Дэмиен устроился в любимом кресле для чтения и мельком пролистал принесенные книги. На самом деле, ничего сверхинтересного в них не было, но Дэмиен посчитал, что они могут пригодиться как в коллекции, так и в работе. Антиквар был тем еще жмотом, но согласился расстаться с обеими, благо Дэмиена он знал давно.
   Задержаваясь на иллюстрациях, мужчина, подолгу рассматривал каждую, пытаясь понять и запомнить особенности закорючек. На самом деле, пока профессор Ливингстон не подняла этот вопрос, ему не приходило в голову заняться изучением викторианских почерков. Мужские, женские... Дэмиэн предпочитал компьютер и находил его самым практичным.
   Он, конечно, знал, что у Ливингстон были собственные мотивы натолкнуть его на эту тему. Она никак не может свыкнуться с мыслью, что, получив блестящий диплом историка, Дэмиен напрочь отказался делать степень и послал к черту науку, хотя и не потерял к ней интереса. Профессору Ливингстон были слишком непонятны нынешние занятия и устремления Дэмиена.
  
   Каблуки проваливались в трещины дорожки, и Катарина вполголоса ругалась, в тысячный раз уговаривая себя, что пора заняться ремонтом. Хотя приближающая зима, разумеется, не самое удачное время.
   В окнах горел свет, значит, Дэмиен уже дома. Может, есть даже горячий чай и что-то вкусное. Готовил брат куда лучше сестры, поэтому она всецело полагалась на него.
   Тем более, она со вчерашнего вечера не ела нормальной пищи. Вообще-то Катарина терпеть не могла дедлайны, но иногда приходилось с ними мириться. Или вернее будет сказать, ее заставляли. Она уже давно подумывала ввести в договор необходимый пункт: "если заказчик оказывается придирчивым гавнюком, он может отправляться к черту".
   Хотя проект Катарине нравился. Поэтому она второй месяц с радостью задерживалась на работе, чтобы добавить новые детали к дизайну. Ей казалось, кафе выйдет интересным, красивым и функциональным. Только заказчик, увы, так не считал. Этот напыщенный индюк, Магнус Рот, увидев новый вариант, неизменно морщил лоб и выдвигал новые требования. Зачастую противоречащие тому, что он говорил в прошлый раз.
   Новый вариант удалось закончить к сроку, но Катарина надеялась, с утра она сможет уговорить Рота дать еще пару дней. Ей надо поработать над деталями, а сдавать "сырые" проекты она терпеть не могла. Тем более те, которые нравились ей самой.
   Смахнув с плеч пару снежинок, Катарина открыла входную дверь и закопошилась в прихожей. Судя по приглушенному свету из гостиной, Дэмиен в своем любимом уголке для чтения, и, вполне вероятно, даже не услышал, что она пришла.
   К ее удивлению, Дэмиен вовсе не читал: развалившись на диване с ноутбуком на коленях, он с энтузиазмом печатал и даже не обернулся.
   - Привет, Кэт.
   - Увлекся романом?
   - Ага. Вдохновение нашло.
   Последние месяцы Дэмиен писал роман. Эротический триллер о Джеке Потрошителе. Если честно, Катарине не терпелось хотя бы одним глазком посмотреть, что у него выходит, но брат был суеверен. Пока не закончит, никто не имеет права читать. Даже она. Катарине приходилось смиряться и просто ждать.
   - Уже добрался до расчленения?
   - Пока нет. Оставил на сладкое.
   Кинув перчатки на столик, Катарина лишь мельком взглянула на разбросанные там же рекламные проспекты.
   - Между прочим, - заметил Дэмиен, - очередное письмо от адвоката.
   Нахмурившись, Катарина разгребла рекламу и взяла тонкий конверт. В отличие от брата, она тянуть не стала и быстро его распечатала. Пробежав глазами по тексту, еще больше нахмурилась:
   - Плохие новости, братик.
   - Нас лишили наследства?
   - Лишат, если мы не въедем в этот чертов дом в течение недели.
   Дэмиен с удивлением посмотрел на сестру. Его рука легла на крышку ноутбука, как будто он хотел его закрыть, но передумал в последний момент.
   - Лишат? Как это возможно? Я думал, мы единственные наследники отца, он же оставил все нам.
   - Да. Только с момента его смерти через неделю будет полгода. Ты помнишь завещание?
   Дэмиен хмуро кивнул. Катарина и не сомневалась, что помнит: сложно забыть условие, которое выставил отец. В течение полугода со дня его смерти они должны вселиться в его старый дом.
   - Что за чушь! - Дэмиен с раздражением все-таки захлопнул ноутбук. - Я не хочу там жить.
   - И я не горю желанием. Но выбор небольшой.
   - Хорошо. Чего тянуть? Давай поедем туда завтра. Позвоним Даниэлю?
   - Да, конечно. Это ведь и его дом в какой-то степени.
  
   Снежинки пролетали мимо огромного окна, а Джен смотрела на них, укутавшись в плед, и думала, что в этом доме наверняка есть привидения.
   Она жила вместе с Даниэлем уже три месяца, но до сих пор не могла привыкнуть к его огромному, доставшемуся по наследству, дому. Она помнила, как пришла сюда в первый раз, и ее поразил барельеф из летучих мышей на фасаде. Теперь она приветствовала их как старых знакомых, а вот многочисленные комнаты, утопающие во мраке, огромная лестница, покрытая ковром с проплешинами - все вызывало у нее некую дрожь, что-то вроде волнения от того, что это великолепие близко, так рядом. Но оно никогда не было частью ее жизни. Никогда.
   Только большая спальня, а по совместительству и студия Даниэля, нравилась Джен. Огромная комната на втором этаже особняка, с кроватью во всю стену и полукруглым окном над постелью. Здесь редко включался свет, а заниматься картинами Даниэль предпочитал при дневном освещении.
   Сейчас по всей комнате традиционно были раскиданы эскизы и законченные работы, на мольберте стоял набросок ее собственно портрета, едва различимый в полумраке. Свернувшись в клубочек на кровати, Джен наблюдала за снежинками и не хотела включать свет.
   Холодный вечер превратился в холодную ночь. Пожалуй, это была самая холодная ночь за последнее время. По крайней мере, именно так казалось Джен. Может, потому что сегодня Даниэля не было рядом.
   Она, разумеется, знала, где он. Знала и должна была бы ревновать, но не могла себя заставить. Она даже не злилась. Скорее, испытывала легкое раздражение от того, что сейчас Даниэль не с ней, не в ее теплой постели, а пытается отыскать новые ощущения. Пытается отыскать вдохновение.
   Но она знала, он ищет не там.
   Телефон зазвонил, и Джен вздрогнула. Оглядевшись, она попыталась понять, куда закинули трубку на этот раз, и после недолгих поисков отыскала ее под кроватью.
   - Да.
   - Джен? О, здравствуй!
   - Привет, Дэмиен.
   - А Даниэль?..
   - Его нет.
   Джен снова закуталась в плед, который порядком съехал после поисков телефонной трубки. На том конце провода, похоже, хотели поговорить именно с Даниэлем, и теперь решали, стоит ли доверить информацию Джен. Но, наконец, Дэмиен сказал:
   - Я и Катарина собираемся завтра в старый дом отца. Было бы здорово, если бы Даниэль составил нам компанию.
   - Обязательно ему передам.
   - Спасибо.
   Стоило Дэмиену повесить трубку, Джен услышала, как хлопнула входная дверь. Положив телефон на подоконник, она начала ждать, мысленно представляя, как Даниэль оставляет внизу верхнюю одежду, заходит в ванную, потом медленно поднимается наверх, едва касаясь рукой лестничных перил. Наконец, на миг замирает перед дверью студии и входит внутрь.
   - Думал, ты спишь.
   В его голосе слышалось удивление. Улыбнувшись, Джен покачала головой:
   - Ждала тебя. Холодной ночью слишком сложно уснуть без человеческого тепла.
   Он не ответил и начал медленно раздеваться. Джен слышала едва уловимый аромат чужих духов - жасмин. Но даже это не могло заставить ее злиться.
   - Звонил Дэмиен, - сказала Джен. - Завтра он и Катарина едут в дом отца. Звали тебя.
   Оставшись без рубашки, Даниэль уселся на кровать рядом с Джен и нахмурился.
   - Думаешь, стоит пойти?
   - Конечно. В конце концов, он был и твоим отцом.
   Даниэль поморщился, как будто ему не хотелось вспоминать. На самом деле, Эдуард Лэтфорд никогда не скрывал своего бурного нрава и любви к женщинам. А мать Даниэля никогда не скрывала, что внебрачный сын именно от этого обаятельного ловеласа. Впрочем, Эдуард тоже не отрицал такого факта, поэтому все дети часто виделись друг с другом, и с детства стали если и не братьями, сестрами, то уж точно друзьями. А едва скончалась жена Эдуарда, ее место заняла Амелия. К тому моменту Даниэль стал уже достаточно взрослым, чтобы жить отдельно, да и Дэмиен с Катариной покинули родной очаг.
   К сожалению - а может быть, и к счастью, - Амелия Култхард так никогда и не стала законной женой Эдуарда Лэтфорда. Она умерла, пребывая то ли в статусе любовницы, то ли вечной невесты. А едва похоронив мать, Даниэль с удивлением узнал, что является единственным наследником старого особняка на окраине города. Он до сих пор толком не решил, что же с ним делать, зато ничуть не удивился, узнав после смерти Эдуарда Лэтфорда, что тот не оставил ему ничего, кроме коллекции кукол. Это было честно.
   - Он никогда не был мне отцом, - покачал головой Даниэль. - Скорее, любовником матери. Я и видел-то его не часто.
   - Но твой брат хочет, чтобы ты был с ними.
   - Сводный брат, - автоматически поправил Даниэль. - Мне кажется, они с Катариной просто не хотят идти вдвоем.
   - Много воспоминаний?
   - Да. И они тоже не были близки с отцом.
   Тряхнув головой, Даниэль явно потерял всякое желание продолжать тему. Джен не стала настаивать. Только помогла ему раздеться и не стала говорить, что от него пахнет жасмином, когда Даниэль юркнул под одеяло рядом с ней. Его рука, небрежно обнявшая ее, все еще оставалась холодной после улицы.
  

- 2 -

   Он видит аллею, уходящую вдаль. Ночь. Желто-красные листья на деревьях, гонимые вдоль дороги, ускользающие среди узловатых стволов. Это напоминает "Сонную лощину" Бертона, неуловимый атмосферой и мрановатеньким ощущением чего-то плохого. Хотя сколько он не пытается, не может вспомнить ни одной сцены из фильма. Теплый ветерок касается его лица, волос, и в ушах слышится шепот, зовущий, манящий:
   - Дэмиен...
   Открыв глаза, он не сразу понял, что все привидевшееся был лишь сном, игрой воображения. Потерев лицо руками, Дэмиен будто попытался избавиться от остатков аллеи, еще маячивших перед глазами.
   За окном лил дождь - подходящая погода, чтобы вступить во владения старым отцовским наследством. С унылым видом Дэмиен пошлепал босыми ногами в ванную, где не торопясь привел себя в порядок.
   Катарина уехала рано утром, чтобы уладить все вопросы с заказчиком и к вечеру успеть посетить дом. По-хорошему, его надо бы не просто посетить, а въехать туда и жить, но это было выше сил Дэмиена. К тому же, по правде говоря, надо хотя бы взглянуть на наследство. За полгода ни он сам, ни сестра так там и не побывали.
   Сделав на кухне кофе, Дэмиен закурил, наблюдая за дождем. Вообще-то он уже бросил курить, но не вдел ничего плохого в том, чтобы иногда позволить себе сигаретку-другую.
   Мысленно он вновь вернулся к сну. Аллея была достаточно любопытной, может быть, стоило включить ее в роман. Дэмиен так и видел героиню в красивом викторианском платье, которая бежит в окружении деревьев... куда бежит и зачем, Дэмиен пока не знал, но не сомневался, что придумает в процессе. Зажав сигарету в зубах, он раскрыл ноутбук. Об отцовском доме он успеет подумать позже, а пока стоит записать новый эпизод.
  
   Катарина успела три или четыре раза прорепетировать речь для Магнуса Рота, пока ехала на работу. Но оказалось, это не нужно. Мужчина только кивнул, просмотрев проект, и поднял глаза на Катарину:
   - Очень хорошо, мисс Лэтфорд. Но я так понимаю, вам нужно время, чтобы закончить с деталями?
   - Да. Было бы неплохо.
   - Двух недель хватит?
   - Вполне.
   Магнус Рот, солидный мужчина средних лет, снова кивнул, будто иного ответа и не ожидал. Впрочем, может, так оно и было. Закрыв папку с проектом, он вернул ее Катарине и поднялся, показывая тем самым, что встреча окончена. Пожалуй, это была одна из немногих быстрых встреч с клиентом и уж точно первая, на которой Магнус не предъявил ни одной претензии.
   - Увидимся через две недели, - только и сказал он, прежде чем уйти.
   Катарина еще немного посидела в кабинете, бездумно уставившись на тонкую папку проекта. Все отрепетированные слова опадали, слова увядшие осенние листья, и она понимала, что в них нет смысла. Этот странный иностранец, который внезапно прибыл в Мирквуд и решил открыть здесь кафе, дал ей еще две недели. Она ведь самого хотела. Но почему же теперь чувствует себя так паршиво, как будто она бродячая собака, виляющая хвостом от случайно брошенной кости?
   Решив не задумываться об этом больше, Катарина поднялась с места и мельком взглянула на часы: до завтрака, о котором они договорились с Джен, целых полчаса, но она вполне может приехать пораньше и занять столик.
   Привычка завтракать и обедать вне дома появилась у нее не так давно - ровно с того момента, как она устроилась на работу в "Дизайн инк.", фирму небольшую, но чертовски амбициозную. Это очень импонировало Катарине, которая и сама была небольшой, но амбициозной, поэтому она с радостью отдавалась работе, а солидная зарплата позволяла ей обедать вне дома и не слишком переживать по этому поводу.
   В ожидании Джен, Катарина успела зайти в туалет, чтобы поправить идеальный макияж и прическу, хотя из пышного "конского хвоста" не выбилось ни единой пряди. После этого она взяла стакан сока и заняла место у окна, их самый любимый столик, который слишком часто бывал занят.
   Катарина задумчиво и бессмысленно помешивала сок трубочкой, когда к ней наконец-то подошла Джен:
   - Вот уж что-то новенькое! Катарина Лэтфорд явилась на завтрак раньше меня.
   Улыбнувшись, Катарина кивнула ей, и они обе заказали у подошедшего официанта кофе с круассанами.
   - Ты знаешь, в том кафе, которое я сейчас проектирую, не будет официантов, - заметила Катарина.
   - Правда? Что же, придется обслуживать себя самим?
   - Именно так. Магнус Рот полагает, что лучше оценить пирожные на витрине, а не в меню. К тому же, снующие между гостями работники очень отвлекают.
   Джен пожала плечами. Катарина знала, что ее рабочий день еще не начался, редакторы нынче начинают гораздо позже, успевая перекусить перед офисным днем. Как и всегда, Джен была мила и обаятельна. Вряд ли кто-то мог назвать ее красивой, но Катарина отлично понимала, что мог найти в ней Даниэль.
   - Ты пойдешь сегодня с нами? - спросила Катарина, когда принесли кофе. - В дом нашего отца.
   - Не думаю. Я не имею к нему никакого отношения, это ваше семейное дело.
   - Ты тоже практически часть семьи.
   - Нет, вряд ли. Не думаю.
   Катарина нахмурилась:
   - Этот засранец снова был с другой?
   - Да. Девица из заведения Люси.
   Кода-то именно Катарина рассказала Джен о Люси, о том, чем она занимается... и о том, что раньше Даниэль любил бывать у нее в гостях. С появлением Джен кое-что изменилось, но, похоже, не кардинально. Катарина мысленно пообещала себе, что обязательно разберется с похотливым сводным братцем, едва его увидит.
   - Да все в порядке, - вздохнула Джен, разламывая круассан. - Ты знаешь, меня не то чтобы очень это волнует.
   - Правда? - Катарина прищурилась.
   - Ну... почти правда. Мне не нравится, когда от Даниэля пахнет чужими духами. Но я понимаю, почему он это делает.
   - Правда? - теперь удивление Катарины было искренним.
   Джен, похоже, немного смутилась. Опустив голову, так что волосы упали на лицо, она продолжила мучить круассан.
   - Он ищет вдохновение. Пытается отыскать его среди других женщин... я знаю, он поступал так раньше, когда не было меня. Потом отпала надобностью. А сейчас... сейчас снова что-то не идет, он мучается и пытается отыскать вдохновение там, где, как ему кажется, оно может скрываться.
   - Вместо одной музы решил обзавестись множеством, - мрачно сказала Катарина. - На мой взгляд, он ищет не там, но это ваше дело.
   - Да. Наше.
   Джен наконец-то подняла голову и посмотрела на Катарину:
   - А ты вся в работе?
   - О да. В последнее время ничего больше не успеваю. Но надеюсь, теперь буду свободнее, проект почти закончен.
   Джен хмыкнула: она лучше других знала, насколько Катарина любит свою работу. И вряд ли так просто устроит себе выходные.
   - Гм, пожалуй, пора заканчивать завтрак, - Джен мельком взглянула на часы. - Мой рабочий день начинается через двадцать пять минут.
   - Ого! Допивай кофе. И... подумай все-таки, чтобы вечером пойти с нами.
  
   Дэмиен прибыл первым, что не удивляло. На самом деле, пунктуальность не входила в число его достоинств, но, в конце концов, сидя дома и пытаясь работать над романом, он понял, что не может думать ни о чем, кроме проклятого дома.
   Тучи висели низко, но дождь давно закончился. Выйдя из машины, Дэмиен присел на капот и, скрестив руки на груди, смотрел на дом, где жил его отец. Где когда-то вырос он сам и сестра.
   Дорожка давно заросла и покрылась опавшими листьями. Но могучие вязы по-прежнему окружали здание, как будто обнимали его, а их листва еще не успела опасть полностью. Дэмиен помнил, что от деревьев внутри дома всегда сумрачно, и даже днем приходилось включать свет.
   Кукольный дом. Именно так называл его Эдуард Лэтфорд да и все вокруг. А его самого... Дэмиен невольно улыбнулся от воспоминаний. Эдуарда Лэтфорда частенько называли кукольником, хотя сам он этого терпеть не мог, и всегда очень злился.
   Его отец создавал куклы. Сколько Дэмиен себя помнил, их дом всегда был полон всевозможных новых моделей. От тех, что предназначены для маленьких детей, до реалистичных и почти живых, что могут себе позволить только взрослые, при том очень богатые, люди. У Эдуарда Лэтфорда никогда не было собственного магазина, но Дэмиен помнил, как клиенты приходили прямо домой, о чем-то шептались с отцом, а потом он уводил их в мастерскую. Или передавал уже готовые заказы в коробках из шуршащей бумаги.
   Желания возвращаться в родительский дом не было и в помине.
   Еще одна машина остановилась рядом с Дэмиеном, и он скосил глаза в сторону, чтобы узнать, не сестрица ли это. Но Катарина не торопилась. Хлопнув дверцей машины, к Дэмиену подошел Даниэль.
   - Невеселое местечко, - заметил он, поежившись. - Даже не верится, что жилой дом.
   - Ну... в нем полгода никто не живет. Если на нас ничего не рухнет, уже здорово.
   Даниэль натянуто рассмеялся, и Дэмиен впервые подумал, что за чувства должен испытывать его сводный брат при виде дома отца, которого он толком не знал. Разумеется, Даниэль часто тут бывал, Дэмиен даже помнил, как они играли в прятки на заднем дворе, среди вязов. Но никогда - никогда - Даниэль тут не жил.
   - Ты не против, что я тебя позвал? - с некоторым смущением спросил Дэмиен. - Мне показалось, это и твой дом тоже...
   Даниэль пожал плечами:
   - Он никогда не был моим. Но я рад приглашению. И... не мог же оставить вас наедине с этими стенами.
   - Спасибо.
   Некоторое время они молчали, облокотившись на капот машины и рассматривая Кукольный дом, который будто бы хотел спрятаться от них в пожухлой зелени вязов. Они оба не чувствовали себя братьями, скорее, старыми друзьями, которые уже давно достигли той степени близости, когда уютно просто помолчать вдвоем.
   Только дом стоял немым напоминанием о том, что их связывает не только дружба, но и общий отец. Общее наследие.
   - Он оставил мне коллекцию кукол, - зачем-то сказал Даниэль.
   - Да. Она в доме. Очень обширная и, наверное, представляющая ценность для специалистов.
   - Зачем она мне?
   Дэмиен пожал плечами:
   - Продай. Или подари Джен. Она любит куклы?
   - Понятия не имею. Знаю только, что она любит шоколад.
   - Может, и куклы придутся ей по вкусу.
   Дэмиен хрипловато рассмеялся, а рядом с двумя машинами наконец-то остановилась третья, из которой вышла Катарина.
   Они всегда были похожи с братом. Как ехидно замечал Дэмиен, их главное внешнее отличие исключительно в татуировках, пирсинге и крашеной челке. Впрочем, этой весной Катарина тоже сделала себе татуировку, правда, волосы пока красить не собиралась.
   - Заждались меня, мальчики?
   - Хотели уже искать с собаками, - отозвался Дэмиен.
   После краткого приветствия Дэмиен полез в карман за ключами, и на миг ему показалось, он их забыл. Но нет, связка старых отцовских ключей от Кукольного дома была при нем.
   - Пошли что ли, - вздохнул он.
   Как ни странно, дорожка не потрескалась - по крайней мере, в тех местах, где еще была видна под опавшей листвой. Замок тоже оказался цел, и уже через несколько секунд дверь открылась, окутав гостей затхлым воздухом.
   - Сейчас включу электричество, - пробормотал Дэмиен.
   Со светом дом не стал уютнее. Наоборот, такое впечатление, будто от тусклых электрических ламп все тени брызнули по углам. Как тараканы.
   Дом был даже более огромным, чем сохранили воспоминания Дэмиена. И совершенно покинутым. Пришельцы застыли в небольшом фойе, утопая в пыли и не решаясь идти дальше. За массивными дверьми точно перед входом располагалась центральная комната дома, гостиная с давно не топленым камином и мебелью, обивкой которой наверняка успели поживиться мыши. Сейчас двери были заперты, и Дэмиен не испытывал никакого желания открывать их.
   Слева расположилась лестница на второй этаж, рядом с ней небольшие комнаты столовой и кухни. Правая часть дома представляла собой кабинет и учебную комнату, но Эдуарду Лэтфорду они никогда не были нужны. Поэтому он единолично занял кабинет, превратив его в спальню, благо ванная рядом тоже имелась. Учебная комната стала просто комнатой, и в воспоминаниях Дэмиена сохранилась как самое светлое место дома - может быть, из-за огромных окон во всю стену.
   - Насколько я помню, второй этаж практически не использовался? - Даниэль кивнул в сторону лестницы.
   - Там всего две спальни, - ответила Катарина. - "Гостевые", как любил называть их отец. А в дальнем конце дома, над гаражом, его мастерская.
   Дэмиен понадеялся, никто не увидел, как он передернул плечами. Это было последним местом Кукольного дома, где ему хотелось побывать: мастерская отца. Она и при жизни Эдуарда была местом запретным, и после его смерти сохранила часть мрачного очарования. В любом случае, от одной мысли о мастерской у Дэмиена мурашки бежали по коже. Распрямив плечи, он нарочито бодро произнес:
   - Ну... предлагаю разделиться, если никто не против. Я осмотрю правое крыло.
   - Займусь гостиной, - кивнула Катарина.
   Даниэль явно пребывал в растерянности, но Дэмиен взял инициативу в свои руки:
   - Ты пойдешь со мной. Тебе же надо, наконец, посмотреть на собственное наследство!
   Не совсем понимая, что имеет в виду Дэмиен, Даниэль, тем не менее, покорно последовал за ним. И пока Катарина отодвигала ссохшиеся двери гостиной, братья отправились на исследование правой части дома, благо здесь дверей пока не наблюдалось.
   Унылый - по крайней мере, Дэмиену казалось именно так - коридор вел мимо ванной в отцовскую спальню, а вот рядом с фойе открывался проход в небольшую восьмиугольную комнату, четыре стены которой занимали огромные окна от пола до потолка, сейчас закрытые тяжелыми портьерами.
   - Хрустальная комната, - Даниэль улыбнулся и посмотрел на Дэмиена. - Кажется, так мы ее называли?
   Именно так. Возникло острое желание распахнуть занавески, но Дэмиен знал, что это плохая идея. В электрическом свете они будут целиком и полностью видны с улицы, тем более, "хрустальная комната" приходилась как раз на фасад дома. Пускай и во многом укрытые листвой вязов, они все-таки будут как на ладони перед любопытными соседями. Чего Дэмиену хотелось меньше всего.
   Комната была почти пуста за исключением огромной груды у левой стены. Куклы. Большие и маленькие, старинные и современные, в платьях и без них, с романтическими кудряшками и вовсе лысые. Куклы таращились на двоих мужчин бездушными глазами и молчали.
   - Что это? - голос Даниэля дрогнул.
   - Не узнал? Твое наследство. Коллекция кукол отца.
   Даниэль нерешительно подошел к куче и наугад взял одну, фарфоровую девочку в коричневом платьице. Оно, как и роскошные локоны, потемнело от пыли и времени, а одной из фарфоровых ладоней не хватало, оставался только уродливый скол.
   Не выпуская куклы из рук, Даниэль с удивлением обернулся к Дэмиену:
   - Что здесь произошло? Я помню, Эдуард любил и берег коллекцию.
   - Да... только в последнее время он ее ненавидел. Ну, или просто пренебрегал. Он сам вытащил всех кукол из шкафов и свалил здесь. Как ты помнишь, я тогда редко с ним общался, поэтому не имею ни малейшего представления о том, почему отец так поступил.
   - Но он завещал ее мне, - Даниэль повертел в руках пыльную красотку с отколотой рукой. - Зачем мне куклы?
   - Может, внутри них клад и ключ к вечной жизни.
   Хмыкнув, Даниэль аккуратно положил куклу на место. Как и всегда, Дэмиену сложно было понять, какие эмоции в данный момент испытывает сводный брат. Поэтому он просто пошел дальше по коридору: у них еще много работы на вечер.
   Дэмиену часто было сложно понять Даниэля. Хотя он признавал, что дело тут вовсе не в закрытом характере художника, а в самом Дэмиене. Он предпочитал сохранять расстояние между собой и людьми, смотреть на них будто бы со стороны. Как будто всегда касался окружающих не собственными ладонями, а руками в перчатках. Никогда не позволяя почувствовать тепло своего тела - и не чувствуя чужого.
   - Какого... - Даниэль отшатнулся от стены в коридоре, и едва не сбил с ног Дэмиена.
   - Эй!
   - Извини. Мне показалось, тут кто-то есть.
   Даниэль подошел к стене, от которой еще мгновение назад отшатнулся в такой панике, и провел по ней рукой. Он как раз не снимал перчаток, и их черная кожа без труда убрала клочья паутины и слой грязи, показав мутные отражения братьев.
   - Зеркало, - произнес Даниэль. В его голосе смешалось удивление и отвращение.
   - Отец их любил. Они здесь повсюду.
   Дверь в ванную была распахнута настежь, но братья туда лишь заглянули, заходить не стали. Дэмиен подумал, что стоит, конечно, узнать, в каком состоянии водопровод, но явно не сейчас.
   Спальня Эдуарда Лэтфорда могла поразить разве что зеркальным потолком и огромной кроватью с балдахином, сейчас превратившимся в пылесборник. Ничего другого в комнате не было, но это как раз не удивляло. Здесь Эдуард только спал и занимался сексом... впрочем, насчет последнего Дэмиен не был уверен. Насколько он знал пылкий нрав отца, сексом он занимался во всех уголках дома.
   - Аскетично, - заметил Даниэль. - Я так понимаю, основные его вещи в мастерской?
   - Да. Но сегодня мы туда не пойдем.
   - Тогда присоединимся к Катарине?
   - Пожалуй. Гостиная всегда была уютной.
   Сквозь полупустые помещения они вернулись к резным дверям главной комнаты. Сама гостиная оказалась освещена также скупо, как и остальной дом. Похоже, половина лампочек давно перегорела или попросту раскололась, так что Дэмиен с унынием пытался представить объем работ, который придется провести в доме за неделю, чтобы иметь возможность тут поселиться.
   Впрочем, вся мебель в гостиной оказалась в полном порядке, если не считать грязи и пыли. Дверь в дальней стене должна вести во внутренний дворик, но думать о заросшем пятачке не хотелось.
   Когда-то диваны, кресла и шкафы были дорогими и вроде бы темно-красными, но теперь оказалось сложно понять их цвет. Пыль могла быть уместной лишь на книгах - шкафы с ними занимали всю левую стену комнаты. Да еще клочья пыли на многочисленных пустых клетках - они тоже казались естественными. Птиц в доме никогда не было, зато Эдуард обожал клетки и считал их стильным предметом интерьера. В одной гостиной их было не меньше полутра десятков, во многих еще остался расплавленный воск от свечей, а часть была подвешена к потолку.
   Рассматривая огромную люстру и большую комнату, которая когда-то была уютной, Дэмиен не заметил, как наступил на что-то, хрустнувшее под ногами. Посмотрев вниз, он увидел огромную, давно мертвую бабочку, по крыльям которой так бесцеремонно прошелся.
   - Аккуратнее, пожалуйста.
   У правой стены стоял роскошный, заляпанный грязью и временем камин. Похоже, Катарина сидела около него на корточках и поднялась, услышав братьев. На коленках ее джинс остались пыльные разводы, а волосы, до этого стянутые в хвост, даже немного растрепались.
   - Не дом, а куча хлама, - пробормотал Дэмиен.
   Развернувшись, он вышел прочь из гостиной, не оглядываясь, прошел через холл и дверь, которую они так и не заперли. Только спустившись по щербатым ступенькам крыльца, Дэмиен, наконец, остановился. Сунув руки в карманы, он, нахмурившись, смотрел на три машины, казавшиеся в мягких сумерках будто бы нереальными, принадлежащими иной вселенной. Кто бы знал, как Дэмиену хотелось бросить все, сесть в одну из них и уехать прочь.
   Позади послышались мягкие шаги, и на плечи Дэмиена легли руки Катарины. Она осталась стоять на несколько ступенек выше.
   - Я не хочу жить в этом доме, - сказал Дэмиен.
   - Я понимаю. Но нам придется это сделать.
   Развернувшись, Дэмиен посмотрел на сестру снизу вверх:
   - Давай пошлем к черту этот дом и все наследство отца, а? Мы ведь отлично жили без него.
   Катарина легко улыбнулась, как умела она одна, едва заметно приподнимая уголки губ. Взяв лицо Дэмиена в ладони, она с той же улыбкой посмотрела ему в глаза:
   - Не говори глупостей. Мы сделаем из Кукольного дома отличное жилище, вот увидишь.
  

- 3 -

   Первым делом Дэмиен с Катариной занялись проверкой проводки, водопровода и отопления, хотя все три, на удивление, оказались в отменном виде. После замены большей части лампочек (а заодно избавления всех осветительных приборов от пыли) Кукольный дом наполнился светом. Портьеры с окон были сняты и выпотрошены от пыли, мебель проверена на прочность, а коллекция кукол отправлена на постоянное место жительства к Даниэлю. Дымоход прочищен, клетки наполнились новыми свечами, а каждый угол дома был вычищен от пыли и грязи.
   Все, за исключением мастерской Эдуарда Лэтфорда. По негласному договору между братом и сестрой, эту комнату заперли и открывать в ближайшее время не собирались - может быть, вообще никогда. Второй этаж дома был существенно меньше первого, там располагалось всего две комнаты, которые заняли Катарина с Дэмиеном, ванная и мастерская, отделенная от остального пространства длинной крытой галереей. Ни брат, ни сестра не признавались, что последняя наводит дрожь на них обоих, но финальным штрихом обновленного Кукольного дома стала портьера, отделившая галерею от жилой зоны.
   Через неделю наследники въехали в свое новое жилище - которое лишилось практически всех кукол.
  
   Зато прибавилось их в особняке с барельефом из летучих мышей. Даниэль долго не мог придумать, где же разместить коллекцию, и в итоге сослал всех кукол в кабинет на первом этаже, которым никогда не пользовался. Периодически он напоминал себе, что стоит разобрать эту свалку, но каждый раз находилась уважительная причина, чтобы все отложить.
  
   Сумерки уже сгущались, и так любимый Даниэлем естественный свет из окна понемногу тускнел. Но он продолжал рисовать, ни на что не отвлекаясь, и Джен, заглянувшая в комнату, ушла, плотно прикрыв за собой дверь. Она отлично понимала, что не стоит мешать Даниэлю, когда он решает творить.
   По мягкому ковру, который застилал лестницу, и который Джен терпеть не могла, она спустилась вниз. В Мирквуде редко бывало солнце, но сегодня как раз такой исключительный осенний день. Оранжевые лучи пронизывали фасад особняка, проникали сквозь многочисленные окна и, запутавшись в занавесках, скользили по мебели, лестнице и стенам. На несколько секунд Джен застыла на ступеньках, залюбовавшись открывшейся картиной. Но потом продолжила путь вниз.
   Она отлично помнила тот день, когда впервые вошла в этот дом. Толком не знакомая с хозяином, зная только, что он художник. Зашла в дождливый вечер и осталась здесь навсегда. Джен помнила, как тогда боялась наступать на ковер на лестнице, потому что с ее туфель и волос текла вода.
   Сейчас ее ноги в длинных гольфах утопали в мягком ворсе, и Джен больше ничего не боялась. В последний раз прикоснувшись к потертым перилам лестницы, женщина остановилась, раздумывая, где провести ближайшие минут пятнадцать-двадцать, пока Даниэль не закончит. Ей не пришло в голову ничего лучше как вернуться в комнату с куклами. В кабинет с пыльным глобусом и массивным столом, которым Даниэль никогда в жизни не пользовался.
   Тяжелые портьеры почти закрывали окна кабинета, но все же лучи заходящего солнца в избытке попадали в комнату, обнимая множество кукольных фигур. Джен рассадила их на столе, на полках и на ковре, иногда в несколько рядов. Стоило, конечно, лучше их разобрать, но женщина решила, что займется этим в ближайшее время.
   Убрав волосы за уши, Джен одернула рукава длинного свитера и уселась на пол. В последние дни, когда здесь появились куклы, она любила бывать в кабинете. Садиться, как сейчас, между фарфоровыми, пластиковыми и текстильными телами, перебирать искусственные локоны, миниатюрные ладошки и чьи-то забытые воспоминания. Она стирала пыль с крошечных кружев на платьях, поправляла слетевшие шляпки и пришивала почти оторвавшиеся детали. Она с сожалением смотрела на тех, у кого откололись кусочки рук или ног, не хватало глаза или пары ресниц.
   Джен казалось, куклы готовы рассказывать ей истории. Те истории, которые она так силилась услышать. Но пока фарфоровые губы оставались плотно сомкнутыми, стеклянные глаза таили загадку, а Джен только перебирала хрупкие, невесомые тела. Она знала, что это коллекция, которую Эдуард Лэтфорд собирал всю жизнь. В которой много загадок, и к ним только предстоит прикоснуться.
   - Джен?
   Она обернулась, не поднимаясь с пола, и увидела Даниэля. Он стоял в дверях кабинета, и на его лице застыло странное выражение, которое женщина никак не могла понять... непонимания? Ужаса?
   - Что ты здесь делаешь?
   Джен и не заметила, как сгустился мрак. Она с трудом различала силуэт Даниэля в дверях, а куклы превратились в огромную груду со множеством стеклянных глаз.
   - Мне нравится их перебирать, - пожала плечами Джен, разглаживая платье той куклы, которую держала в руках. - Приводить в порядок. Нельзя же оставить их как были, грязными и пыльными.
   Даниэль неопределенно пожал плечами, то ли соглашаясь, то ли показывая, что ему все равно. Не закрывая двери кабинета, он прошел в центр комнаты, где Джен все еще сидела на полу. Взяв у нее из рук куклу, он повертел ее в руках. Но едва заметил, что у нее отколота фарфоровая рука, торопливо положил на стол, к остальным.
   - У меня от них мурашки по коже, - признался он.
   - У меня тоже. Но они все равно прекрасны.
   - Ну, раз ты так считаешь...
   Даниэль опустился на пол рядом с Джен. Теперь она чувствовала рядом тепло его тела, но ей казалось, многочисленные куклы таращатся со всех сторон.
   - Для твоего отца коллекция много значила.
   - Мой отец свалил ее в кучу и, готов поспорить, не прикасался в последнее время. Наверное, хотел выкинуть.
   - По-моему, он просто хотел, чтобы она принадлежала тебе.
   - Что мне делать с куклами? Никогда ими не интересовался.
   - Ммм... играть?
   Джен улыбнулась. В ответ она почувствовала, как рука Даниэля прикасается к ее коже под свитером, ласкает, возбуждает.
   - Лучше я поиграю с тобой. Как ты на это смотришь?
   - Думаю, я куда лучше любой из кукол.
  
   Дэмиен жил в этом доме и все равно не мог привыкнуть к нему.
   Открыв входную дверь, он несколько секунд помялся на пороге, потом решил, что это ужасно глупо и зашел внутрь. Щелкнул выключатель, и Дэмиен с унынием оглядел просторный холл, лестницу, коридор и прикрытые двери гостиной. Теперь все было чистым, красивым и почти уютным, но он все равно не мог избавиться от ощущения, которое условно называл "мурашки по спине". На самом деле, они ютились где-то вдоль позвоночника.
   Сначала Дэмиен собирался подняться в свою комнату и немного поработать над романом, но в итоге свернул на кухню, где занялся ужином. Причем самым трудоемким и сложным, какой он только мог выдумать.
   Работа над Джеком Потрошителем не шла. Она застопорилась четко на пресловутой аллее, которую Дэмиен увидел во сне, а идти дальше никак не желала. Он садился, открывал файл и долго смотрел на текст, перечитывал предыдущее и немного правил. Потом вымучивал из себя абзац-другой, снова застревал, и в итоге закрывал ноутбук, так и не продвинувшись.
   Дэмиен ужасно злился, но сделать ничего не мог. Он полагал, что вдохновение, которое снисходит по велению капризной музы - та еще ерунда, придуманная ленивыми творцами. Вдохновение нужно призывать и упорно работать с ним, а не ждать, когда же оно озарит. И вот теперь Дэмиен оказался в том положении, когда и вдохновение-то вроде есть, но писать он не может категорически. Работа попросту не шла. И он не имел ни малейшего представления, что делать.
   По крайней мере, ужин ему наверняка удастся, в этом Дэмиен не сомневался.
   Он как раз приступил к десерту, когда в дверь позвонили. Решив, что это Катарина, в очередной раз забывшая ключи, Дэмиен отправился к двери, ворча себе под нос. Но открыв, он с изумлением уставился на незнакомку, застывшую на пороге.
   Это была девушка, казавшаяся сосем юной из-за хрупкости и некоторой схожести с куклами, которые еще недавно наполняли дом. По крайней мере, ее светлые волосы струились такими же кудрями, а большие глаза обрамляли густые ресницы. Но может быть, глаза казались такими большими исключительно из-за того, что были широко распахнуты и устремлены на Дэмиена.
   Приподняв бровь с пирсингом, он небрежно вытер руки о передник.
   - Вы кто?
   Учтивость определенно не относилась к достоинствам Дэмиена, но он решил, что имеет право, раз уж таинственная незнакомка стучит в его дверь.
   - Я... мне нужен Эдуард Лэтфорд.
   - Мне очень жаль, он умер.
   - Что? Когда?
   Дэмиен еще раз смерил гостью взглядом:
   - Вы серьезно? Ничего не знаете?
   Она покачала головой, и Дэмиен вздохнул. Похоже, десерт все-таки накрылся. Посторонившись, он пропустил гостью внутрь дома.
   - Проходите.
   - Спасибо, меня зовут Селеста.
   Ее слова уже были обращены к спине Дэмиена, который заторопился на кухню. Разговоры разговорами, но будет очень плохо, если он подпалит ужин.
   - Проходи, Селеста. Ах да: Дэмиен Лэтфорд.
   Он думал, гостье потребуется некоторое время, чтобы осмотреться, но она последовала за ним довольно быстро и никакого удивления больше не выказывала.
   - Значит, ты его сын?
   - А ты, значит, уже тут бывала?
   - Невежливо отвечать вопросом на вопрос.
   - Невежливо являться в дом без приглашения.
   - Отец не учил тебя хорошим манерам?
   - Отец как-то больше учил меня вставлять стеклянные глазки куклам и покрывать их лысые черепа волосами. Но в том, признаться, я тоже не очень преуспел.
   Подкрутив ручки плиты, Дэмиен с досадой понял, что и правда не вежлив. Но что поделать, он не ждал гостей, не был настроен на светскую бесед и не понимал, что это за женщина, и что ей нужно. Вздохнув, он повернулся к гостье, отметив, что ее джинсы и тонкая кофточка уж очень сильно облегают фигуру.
   - Так ты правда ничего не знаешь?
   - Правда.
   - Гм, - Дэмиен нахмурился и, спохватившись, предложил гостье присесть. - Эдуард Лэтфорд - мой отец, ты права. Но он умер полгода назад.
   - О... мне жаль. Как это случилось?
   Будто бы поняв, что вопрос может быть не приятен, Селеста торопливо прибавила:
   - То есть, можешь не отвечать, конечно...
   - Нет, почему же. Это был несчастный случай.
   Селеста огляделась, как будто ей только что сказали, что Эдуарда Лэтфорда закололи ножом прямо на этой кухне.
   - Не здесь, - Дэмиен не смог сдержать улыбку. - Автокатастрофа.
   Он решил умолчать о том, что прежде чем сесть за руль Эдуард Лэтфорд выпил не меньше бутылки виски, а из останков консервной банки, которая когда-то была его машиной, кукольника доставали по частям.
   - Так что за дело к моему отцу? - сменил тему Дэмиен. - Может быть, я могу помочь.
   - Ну... он должен был сделать мне куклу.
   Дэмиен снова приподнял бровь, и Селеста развела руками.
   - Мне посоветовали его знакомые знакомых. Сказали, он делает лучшие куклы не только в Мирквуде, но и во всей стране. Я приехала к нему месяцев девять назад, он сказал, что заказов много, но возьмется за работу. Назначил срок. Все.
   - И ты здесь.
   - И я здесь.
   - Надеюсь, ты не давала ему аванс?
   - Нет.
   - Вот и чудненько. Потому что никакой куклы нет.
   - Я уже поняла. Жаль.
   На самом деле, у Дэмиена была смутная мысль, что все заготовки отца остались в мастерской. Он всегда делал кукол очень быстро, но никогда их быстро не отдавал, считая, что "искусство должно быть выдержанным". По мнению Дэмиана, отец попросту не знал, сделает куклу завтра или через полгода. Потому давал себе фору.
   Но идти в мастерскую и проверять желания не возникало. Эту дверь Дэмиен не собирался отпирать даже ради такой симпатичной девушки. Хотя Селеста казалась искренне огорченной.
   - А что за кукла? - спросил Дэмиен. - То есть что должна была быть за кукла?
   - Изображение меня. Только миниатюрное.
   - Если буду разбирать кладовку и увижу, обязательно дам тебе знать. Если оставишь телефон, конечно же.
   Селеста улыбнулась:
   - Ты пытаешься флиртовать, Дэмиен?
   - Нет. Но теперь попытаюсь. Может быть, останешься на ужин?
  
   Едва Катарина и ее спутник вошли в дом, как услышали голоса на кухне.
   - У брата, похоже, гости, - заметила Катарина. - Не будем мешать, пойдем в гостиную.
   Ее спутник кивнул. Оставив верхнюю одежду, они двинулись к большой комнате, которая заметно преобразилась за последнее время.
   - Вы отлично поработали, - заметил мужчина.
   Джулиан Мэйсон был юристом Лэтфордов. И если младшие редко прибегали к его профессиональным услугам, то Эдуард частенько влипал в разнообразные истории или строил смелые планы, для которых был необходим юрист, чтобы остудить голову.
   - Чудесно, - снова кивнул Джулиан. - Не знаю, как остальной дом, а гостиную просто не узнать.
   Он скользнул взглядом по прицепленным к потолку клеткам, в которых разместились цветы и свечи. На него, похоже, они впечатления не произвели, но Катарина была вынуждена признать, что и сам юрист в строгом костюме и с безупречными манерами смотрелся в доме несколько не к месту.
   - Присаживайся.
   Она указала на кресло у камина, надеясь, что в нем Джулиан будет куда органичнее. Впрочем, старомодное кресло только больше подчеркивало нелепость юриста. Чтобы не обращать на это внимание, Катарина подошла к нему, положив руки на плечи:
   - Чем займемся?
   - Ты знаешь, камин наводит меня на неприличные мысли.
   - Насколько неприличные?
   - О, весьма!
   - Тогда разожги его, а я схожу за чаем. Надо согреться после промозглой осени.
   - Я бы предпочел согреться иным способом.
   - Позже.
   Катарина и Джулиан были вместе почти год. Эдуард Лэтфорд никогда не одобрял этого союза, считал его странным и бесперспективным. В глубине души Катарина была с ним полностью согласна и сама не могла сказать, что удерживает ее рядом со строгим и чопорным Джулианом. Может быть, тот факт, что он такой же трудоголик, как и она, поэтому с ним можно видеться раз в неделю - а то и две - не чувствуя угрызений совести и не выслушивая потом упреков.
  
   Едва двери гостиной закрылись за спиной Катарины, Джулиан насторожился, прислушиваясь к ее шагам. Убедившись, что женщина не возвращается, внезапно что-то забыв, он быстро поднялся со своего места и подошел к стене около камина.
   Пару минут он пристально ее разглядывал, потом начал постукивать по тем или иным местам, которые привлекли его внимание. С лица Джулиана не сходило выражение напряженной задумчивости, и он даже начал покусывать губу - верный признак того, что на некоторое время он потерял контроль над собой, и его полностью захватила стена.
   Не удовлетворившись результатом, он перешел к той части, что была с другой стороны от камина, но с тем же успехом. Раздражение все явственнее проступало на лице Джулиана, пока он не услышал шаги, а за полупрозрачными дверьми гостиной не показался силуэт. Только тогда Джулиан стремительно подошел к камину, а едва услышал, что дверь открылась, нацепил на лицо растерянное выражение лица и повернулся, разведя руками:
   - Не могу найти спички.
  
   Вздохнув, Катарина кивнула в сторону низенького стола за креслами:
   - Все там. Хоть бы оглянулся.
   Прежде чем продолжить заниматься камином, Джулиан помог Катарине донести поднос с маленьким чайничком и двумя чашками. После этого он наконец-то занялся огнем, и Катарина была вынуждена признать, что получается у юриста отменно.
   - С кем там Дэмиен? - спросил Джулиан, не поворачиваясь, когда в камине показались первые языки пламени.
   - Ее зовут Селеста. Заказывала куклу у нашего отца и понятия не имела о том, что он умер.
   - Как жаль.
   - Ты ее знаешь?
   - Откуда? Эдуард не обсуждал со мной творческих дел.
   Пламя уже разгорелось вовсю, и, оставив его в покое, Джулиан вернулся на свое кресло. Их перед камином было два, они стояли как раз вокруг столика, на котором разместились чайник и чашки. Судя по тому, что Катарина видела на кухне, Дэмиен уболтает ту незнакомку, но вряд ли она останется. На самом деле, видеть за ужином Джулиана тоже не хотелось, поэтому она надеялась, что после чая и секса он все-таки уйдет.
   - Итак, все дела с домом улажены?
   Катарина покосилась на Джулиана, который разыгрывал из себя эстета, с прикрытыми глазами наслаждаясь чаем, оттопырив мизинец. Женщина не стала ему говорить, что на самом деле чай в чайничке - из пакетиков.
   - Улажены, - ответил он, не открывая глаз. - Вы вступили в права собственностью, теперь это ваш дом и ваше наследство.
   - Мы можем его продать?
   - В течение года - нет. Это одно из условий вашего отца. Потом делайте все, что вам вздумается.
   - Хорошо. Год - не так уж много.
   Наконец-то открыв глаза, Джулиан посмотрел на Катарину. В освещенном не только электрическим светом, но и отблесками пламени, лице адвоката было что-то из настороженной хищной птицы.
   - Чем тебе не нравится дом? По-моему, он прекрасный. Послужит еще не одному поколению вашей семьи.
   Если сейчас он начнет говорить о большой семье, детях и будущей жизни, Катарина за себя не ручалась. Но вслух сказала:
   - Он мрачный.
   - Глупости, - все, что Джулиан не мог потрогать, он считал глупостями. - Дурацкое впечатление из-за того, что здесь слишком долго никого не было. Вот увидишь, стоит вам с Дэмиеном его обжить, ты сама полюбишь эти стены.
   Катарина сочла за лучшее промолчать. Все равно Джулиан никогда не поймет, что она имеет ввиду, а пытаться его убедить она не хотела.
   Когда она молчала, Джулиан всегда полагал, что Катарина с ним соглашается, и женщину это дико бесило. Но возражать она опять-таки не видела смысла, поэтому пила чай, смотрела на огонь и думала о том, что сейчас перед сексом он снова будет аккуратно раздеваться и сложит носки, прежде чем обнять ее.
  

- 4 -

   На этот раз Дэмиену ничего не снилось. Его разбудила негромкая музыка, которая, как он понял, производилась его же проигрывателем. Старый диск Нокс, каждое утро начинавший играть вместо будильника.
   Усевшись на кровати, Дэмиен тряхнул головой, пытаясь сбросить остатки сонливости. Он обернулся, посмотрев на вторую половину постели со смятыми простынями. Девушки не было. Вздохнув, Дэмиен натянул джинсы и спустился вниз.
   Вчерашний вечер прошел куда лучше, чем он мог рассчитывать. Пока сестра развлекалась со своим юристом в гостиной, Селеста согласилась на ужин, а после распитой бутылки вина они переместились в комнату Дэмиена, где оставались до утра.
   На первом этаже Кукольного дома уже не была слышна музыка. Кухня казалась мертвой и брошенной, поэтому Дэмиен прошел через нее к приоткрытой двери гостиной.
   Селеста была там. Стоя посреди гостиной, в окружении клеток, свисавших с потолка. Ее хрупкую талию опоясывала полоска странного материала, к которой крепился каркас юбки, напоминавший кринолин, только из ивовых прутьев. Обнаженная, если не считать этой одежды и колокольчиков на руках, Селеста танцевала, что-то напевая вполголоса.
   Она не сразу заметила застывшего Дэмиена, а когда увидела, остановилась и улыбнулась.
   - Как я тебе?
   - Где ты взяла каркас?
   - Здесь, - Селеста неопределенно махнула в сторону темного угла с книжными полками. - Его и колокольчики. Они лежали там.
   Дэмиен нахмурился. Неужели они вправду оставили подобное уродство? Вполне могли, на самом деле. Отсутствие чулана в старом доме было досадным недоразумением, которое никогда не волновало Эдуарда, и с которым пришлось смириться его детям.
   - Мне не нравится.
   Селеста разочарованно тряхнула головой.
   - Жаль. Мне показалось, тебе могут прийтись по вкусу подобные вещи.
   - Нет. Ты ошиблась.
   Повернувшись к Дэмиену, так что он мог хорошо его видеть, Селеста развела руки в стороны.
   - Тогда раздень меня!
   Вот такая игра нравилась Дэмиену куда больше. Даже не пытаясь скрыть довольную усмешку, он приблизился к девушке, ожидавшей его посреди гостиной. На миг мелькнула мысль, а вдруг это все тоже сон, как та аллея, и сейчас он снова проснется один в своей постели.
   - Дэмиен...
   Он вздрогнул и остановился, слишком походил этот шепот на тот, что трепетал между осенними листьями деревьев аллеи. Дэмиену потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что звала его Селеста, и никуда исчезать она не собирается.
   - Что же ты? - в ее голосе послышалось нетерпение. - Полюбоваться еще успеешь.
   - Любоваться никогда не поздно, - машинально ответил он.
   Отбросив сомнения, Дэмиен опустился на колени перед девушкой, пытаясь аккуратно снять каркас из прутьев. Он с запозданием вспомнил, что в угол, к книжным полкам, Катарина поставила найденный в спальне Эдуарда манекен. На него же повесили очищенный от пыли пустой кринолин и что-то вроде парчовой безрукавки, которая явно представляла собой не доделанные наброски кукольного платья.
   Кринолин поддался: пояс ослаб, а после этого вся конструкция будто бы осела, опустилась. Селеста с легкостью из нее выскользнула и прижалась к еще стоявшему на коленях Дэмиену.
   - Нравится то, что видишь? - она запустила руки в его густые волосы.
   Выпрямившись на коленях, Дэмиен вместо ответа прикоснулся губами к животу Селесты, провел языком по маленькой дырочке пупка и, наконец, спустился ниже.
   Они вернулись в комнату, когда диск Нокс давно доиграл до конца. По крайней мере, их встретила тишина и тусклый луч света, просачивающийся сквозь неплотно задернутые шторы.
   - В доме всегда так темно? - спросила Селеста.
   - Практически. Эдуард терпеть не мог солнечный свет. Иногда мне кажется, он выбрал этот дом именно из-за густых деревьев и старых портьер.
   - Ты никогда не называешь его отцом.
   - Это вопрос?
   - Замечание.
   Дэмиен пожал плечами и натянул футболку. Он и сам не знал, почему так происходит, просто сколько себя помнил, всегда называл отца по имени.
   Селеста натягивала джинсы, стоя спиной к Дэмиену:
   - Я пока не знаю, на сколько задержусь в городе.
   - Ты не говорила, что не местная.
   - Ты не спрашивал.
   - Могла бы сказать.
   - Зачем? Ох, Дэмиен, прекрати! Пока я не собираюсь уезжать.
   Он не стал отвечать, что ему важен не столько факт того, в Мирквуде она или нет, сколько то, что она чего-то не рассказала. Важного, что вообще-то могло иметь значение.
   На самом деле, Дэмиен, в сущности, не знал ничего об этой Селесте, кроме имени и того, что она потрясающа в постели. Она не говорила, чем занимается, даже фамилии своей не назвала. Девушка-загадка, от таинственности которой невольно пробегал мороз по коже.
   - Выпьем чаю?
   Селеста покачала головой.
   - У меня дела в городе. В другой раз.
  
   Пока брат предавался плотским утехам, Катарина сидела в Хрустальной комнате и пыталась понять, какие светильники стоит сделать рядом с кассой в кафе Магнуса Рота. Из огромных окон открытым оставалось лишь одно, через которое просачивался серый свет утра. Сквозь мутное от дождя стекло виднелась пожухлая зелень и монолитный забор соседей. Как помнила Катарина из детства, там жила милая старушка, но, похоже, теперь дом занял ее сын, всегда отличавшийся мизантропическим характером и легкой паранойей.
   Катарина сидела на полу, устроив планшет с записями на коленях. Теперь комната наполнилась мебелью: сюда перенесли старенький диван и пару шкафов со всяким хламом из гостиной. Катарина дополнила обстановку антикварными столом и комодом, которые по дешевке продавал один ее старых знакомых. Дэмиен проворчал, что они начали наполнять дом собственным хламом, но Катарина только отмахнулась. Ей всегда нравились старинные вещи, вещи с историей.
   Отвлекаясь от работы, Катарина подняла голову от планшета и расправила затекшие плечи. Можно, конечно, сесть в плетеное кресло-качалку, но его женщина не любила. То ли потому что его когда-то заполняла коллекция кукол Эдуарда, то ли из-за продавленного сиденья.
   Дождя не было, но шелестели запутавшиеся в листве капли. Сквозь окна проникал небольшой сквозняк, но закутанная в шерстяную шаль Катарина не обращала внимания.
   Ей с трудом удалось выпроводить Джулиана накануне вечером. Он, похоже, был твердо намерен остаться на ночь, но Катарину подобная перспектива не впечатляла. Ее мысли занимал проект кафе и переезд, но никак не мужчина, который в очередной раз начнет похваляться профессиональными достижениями. Катарина это уважала, но ей было абсолютно плевать на все законы, вместе взятые.
   Положив планшет на пол, рядом с собой, женщина поднялась на ноги, чтобы немного их размять. Судя по тишине, Дэмиен с гостьей наконец-то покинули гостиную. Селеста произвела на нее странное впечатление. Незнакомка сама походила на куклу, и если бы они нашли ее здесь в паутине и пыли, когда впервые приехали в дом, Катарина бы ничуть не удивилась.
   Вспомнив о куклах, женщина подошла к одному из потертых шкафов. Они его толком не разбирали, просто поставили сюда. На самом деле, в доме осталось множество вещей, просмотренных только мельком, но у них не было выхода, раз уж пришлось переезжать за неделю.
   В сумрачном дождливом свете Катарина раскрыла скрипнувшие дверцы. Внутри шкафа располагались многочисленные полочки с инструментами Эдуарда, изъеденные молью отрезы ткани и болванки, сейчас мало напоминавшие готовые куклы.
   Впрочем, последние здесь тоже были. Отодвинув с верхней полки обувную коробку, где, как помнила Катарина, лежали разноцветные стеклянные глаза, она достала двух кукол.
   Первая была девочкой с густыми темными волосами. Синее платье потеряло большую часть кружева, но оставалось понятным, что оно достаточно строгое. Вторая кукла была мальчиком с такими же темными волосами и насыщенными карими глазами. Черная одежка поистрепалась, а пирсинг отсутствовал, но черты лица оставались точными, не оставляя сомнений, что это Дэмиен.
   Вздохнув, Катарина вернула куклу на место, за ней отправилась и вторая, которая представляла собой саму женщину. Она не рассказывала брату о том, что нашла в старом шкафу. Дэмиену и так ощутимо не по себе от дома, не стоило напоминать еще и об этих изображениях, казавшихся особенно зловещими.
   Эдуард Лэтфорд периодически делал куклы-копии с людей. Когда его дети были маленькими, он сделал куклы и с них. Дэмиен еще тогда испугался и убежал, чтобы пожаловаться матери о том, что отец пугает. Катарина отнеслась к куклам более равнодушно, хотя не могла избавиться от ощущения, что собственное отражение в зеркале смотрит на нее остановившимся взглядом.
   Подумав, Катарина переложила кукол лицом к задней стенке и только после этого вернула на место обувную коробку с глазами.
  
   - Ты меня беспокоишь.
   Даниэль поднял голову и с удивлением посмотрел на Джен. Она только пришла из издательства и свое заявление сделала, едва переступила порог столовой. Даниэль вернулся к наброску, но Джен поставила на стол сумку, так что художнику снова пришлось с сожалением оторваться от листа бумаги.
   - О чем ты, Джен?
   - С каких пор ты работаешь в столовой?
   - Мне надоела студия.
   - Что, ничего не можешь там нарисовать?
   Губы Даниэля сжались в тонкую линию. Он ничего не ответил и вернулся к наброску, а Джен оставалось только вздохнуть. С раздражением она взяла сумку со стола и ушла на кухню. Только когда дверь за ней захлопнулась, Даниэль перестал делать вид, что работает. Выпустив из побелевших пальцев карандаш, он посмотрел на неуклюжий набросок, который мог принадлежать ребенку, но никак не состоявшемуся художнику.
   Джен, как и всегда, попала в точку. До этого у Даниэля было достаточно женщин, но ни одна из них не чувствовала его так хорошо, как она. Хрупкая Джен ощущала его на каком-то новом, тонком уровне, никогда не зная, о чем он думает, но всегда безошибочно чувствуя.
   Скомкав неудачный набросок, Даниэль оставил его на столе и отправился вслед за подругой. Он нашел ее на кухне, где она грела что-то на плите, ставила чайник и делала вид, что не обращает на него внимания. Незаметно подойдя сзади, Даниэль обнял ее за талию и уткнулся в ее волосы.
   - Прости, - пробормотал он. - Я знаю, что волнуешься. Но ты ничего не можешь сделать, и я не готов обсуждать.
   Он почувствовал, как Джен вздохнула. Потом она обернулась и молча обняла его.
   - Но когда будешь готов, я обязательно выслушаю.
   Даниэль не успел ответить: зазвонил телефон. Наблюдая за Джен, вернувшейся к плите, он нажал кнопку приема.
   - Что ты делаешь, когда не можешь писать?
   Даниэль нахмурился:
   - Здравствуй, Дэмиен.
   - Ах да, привет. Так что ты делаешь, когда твое творчество не может сдвинуться с мертвой точки?
   - Занимаюсь сексом.
   - Гм... нет, мне не помогло. А что еще?
   Хотел бы я знать, подумал Даниэль. Найти универсальный рецепт вдохновения, а еще лучше - понять, что же его блокирует. Но ответов не было - как и обнадеживающих слов.
   - Проблемы с книгой, Дэмиен?
   - Что-то вроде того. Стоило переехать в этот дом, как все будто отрезало. Ума не приложу, что бы предпринять.
   - Попробуй отдохнуть. Если честно, не знаю, что тебе сказать. У самого похожие проблемы.
   - О! - Дэмиен помолчал. - Не стоило переезжать в этот дом.
   Последняя фраза была произнесена вполголоса, но Даниэль ее отчетливо услышал. Дэмиен отключился, а его брат еще долго стоял, слушая гудки и невидящим взглядом уставившись в спину Джен.
   Много позже, когда девушка легла спать, а самого Даниэля мучила бессонница, он спустился на первый этаж. Скомканный эскиз еще валялся на столе, карандаш закатился под стол. Даниэль включил только приглушенный свет, но отлично ориентировался в комнате. Достав из бара бутылку, он плеснул себе скотча. Потом достал таблетку снотворного и запил ее залпом.
   Проблемы со сном начались тогда же, когда и проблемы с творчеством. Хотя, конечно, творчество все-таки было первично. Налив еще скотча, Даниэль присел на стол, наблюдая за мерно тикающими в полумраке часами.
   У него было ощущение, будто внутри что-то иссякло. Что-то важное и необходимое. Что-то, позволявшее ему творить. Теперь же он чувствовал внутри только пустоту, тоску по чему-то, чего сам не понимал, настоящую бездну, которую он мог заливать хоть скотчем, хоть снотворным, но ничего не могло ее наполнить.
   Может быть, это навсегда? И он так и останется пустым сосудом? Будет блуждать из одной пыльной комнаты в другую, не имеющий возможности уснуть или выразить себя.
   Комната начинала угнетать и, не выпуская из рук стакан, в который он долил еще, Даниэль ушел из столовой. У него не было определенной цели, ему просто захотелось двигаться, как будто это движение могло породить энергию, которую возможно превратить в творческую. Вспомнив слова Дэмиена, Даниэль отправился в ту единственную комнату, где у него имелась собственная частичка Кукольного дома.
   Кабинет встретил его почти кромешным мраком и белесыми лицами, будто обступившими художника. Даниэль щелкнул выключателем, но свет не появился. Он попробовал еще пару раз, прежде чем понять, что усилия напрасны. Глотнув скотча, Даниэль вошел в темную комнату.
   Он не испытывал никаких эмоций к куклам. Всего лишь кусочки пластика и фарфора, которым придал форму его отец. Хотя он никогда не воспринимал Эдуарда как отца. Даниэль всего лишь не мог понять, как можно жить с одной женщиной, делать детей еще и другой. Впрочем, куда больше он не понимал мать: что такого Амелия нашла в безумном кукольнике? Такого, что не вышла замуж ни за кого другого и много лет прождала его. Только для того, чтобы умереть в статусе невесты.
   - Кажется, ты так ничего и не понял.
   Даниэль вздрогнул, едва не выронив стакан с остатками скотча. Он крутанулся на месте, пытаясь отыскать говорившего. Ему казалось, в доме нет никого, кроме них с Джен, но хрипловатый, шипящий голос явно не принадлежал ей. Даниэль вообще не был уверен, что он женский, хотя ему показалось именно так.
   - Ты не знаешь меня. Зато я отлично знаю тебя.
   Ему показалось, темнота в углу шевельнулась. Там, где стояло кресло, как помнил Даниэль. Он повернулся к предполагаемому месту нахождения собеседницы. По крайней мере, теперь он не сомневался, что голос принадлежит женщине.
   - Ты был плохим мальчиком, Даниэль. Но, знаешь ли... мне это нравится. Почему плохие мальчики лучше хороших?
   - Почему? - тупо переспросил он.
   - Потому что не бывает хороших мальчиков. Если они кажутся таковыми, значит, претворяются. Ты не претворяешься.
   - Кто... ты?
   - Твоя муза, конечно же. Ты ведь ждал меня, Даниэль?
   Шепчущий голос проникал в голову, сверлил черепную коробку изнутри и рождал видения и фантазии, на которых никак не могло сфокусироваться сознание Даниэля.
   - Иди ко мне, мой мальчик. Мой плохой мальчик. И я вдохновлю тебя на такие вещи, о которых ты даже не подозревал.
   Тьма снова шевельнулась. Нервы Даниэля были настолько напряжены, что это движение стало последней каплей. Не выдержав, он запустил в сторону предполагаемого кресла и гостьи стакан с не допитым скотчем. Даниэль услышал, как он разбился на кусочки, и его со всех сторон обступило издевательское хихиканье.
   Когда все затихло, ощущение присутствия тоже исчезло. Даниэль был в комнате один, не считая многочисленных кукол. Нетвердой походкой он двинулся прочь: то ли снотворное, то ли усталость давали о себе знать, и глаза слипались. Хотя Даниэль чувствовал, как все еще дрожат его руки.
  

- 5 -

   Заведение Люси работало до утра - или до последнего клиента. Бывали и такие, кто задерживался, а потом, при свете дня, торопливо покидал дом, прижимаясь к стенам и надеясь, что никто его не заметит. Такие скромники обычно сопровождались хихиканьем заметивших его девиц.
   Нынешний посетитель Ализ уходить не торопился. Но и не было похоже, что он будет скромничать и вжиматься в стены. С неподражаемой самоуверенностью Магнус Рот застегивал запонки на рубашке и явно чувствовал себя хозяином положения. Сидя на кровати, в окружении смятых простыней, Ализ невольно им восхищалась. Пожалуй, подобную самоуверенность она наблюдала еще только у одного мужчины - Даниэля.
   - Пойдешь на работу?
   - О нет. Сегодня у меня выходной.
   - Как удобно.
   - Удобно быть самому себе начальником.
   С отработанной небрежностью Магнус накинул пиджак и в последний раз посмотрел на Ализ. Это был оценивающий взгляд, и он ничуть его не смущался. Пожалуй, впервые за долгое время смутиться была готова сама Ализ.
   - Приходи еще, - она попыталась взять ситуацию в свои руки. - Я буду ждать.
   - Ты всем это говоришь?
   - Только тем, кого жду.
   Он усмехнулся.
   - Вы ходите куда-нибудь? Или сидите узницами в заведении?
   - Это не тюрьма. Конечно же, ходим.
   - Отлично. Тогда я забираю тебя на вечер и ночь. Договорюсь с Люси.
   Он не спрашивал ее мнения, всего лишь ставил перед фактом. И Ализ не сомневалась, Магнус делал это вовсе не потому, что платил за ее услуги. Он делал так всегда.
   Когда дверь за гостем закрылась, Ализ наконец-то расслабилась. Она и не заметила, что последние минуты в обществе Магнуса держали ее в напряжении, в котором она сама не готова признаться.
   Поднявшись с кровати, она легкой походкой приблизилась к окну и аккуратно выглянула в щель между портьерами. В мутном свете утра Магнус Рот прошел по дорожке и, ни разу не обернувшись, уселся в сверкающую машину.
   Ализ не стала наблюдать, как он уезжает. Отойдя от окна, девушка достала из шкафа куклу. Фарфоровое тельце было обнаженным, но на темных локонах висела густая вуаль, закрывавшая куклу до пят. Только на спине виднелась татуировка в виде бабочки, пронзенной кинжалом.
   Вернувшись в постель, Ализ улеглась на живот, положив куклу рядом с собой. И если бы кому-то вздумалось сейчас зайти в комнату, он увидел, что на спине девушки точно такая же татуировка.
  
   Сообщение Даниэля застало Дэмиена уже в машине. Он как раз стоял на перекрестке, ожидая светофор и выстукивая на руле замысловатую мелодию в такт игравшему диску. Лежащий рядом телефон заверещал внезапно и назойливо - собственно, Дэмиен специально ставил подобную мелодию, чтобы хоть иногда брать трубку.
   Даниэль спрашивал о вечере. Быстро глянув на светофор, Дэмиен прикинул, что вполне успеет отправить: "Конечно, буду сегодня на твоей Ночи масок. Могу опоздать" Он даже получил "ОК", прежде чем двинулся вперед.
   На стекло упали первые капли дождя, и Дэмиен включил "дворники". Осень, как всегда, изменчива: вчера шел снег, а сегодня снова дождь. Правда, оставалось также мрачно и пасмурно, но Дэмиен подобную погоду любил и не имел ничего против.
   Грядущая встреча не радовала, но полученное накануне сообщение никак нельзя игнорировать. Та, кто его послал, была слишком капризна, чтобы с ней связываться.
   - Чертова Фелиция, - пробормотал Дэмиен.
   Они познакомились еще в университете. Она была девушкой красивой, а он учился на последних курсах и хотел как-то отвлечься от учебы. Правда, вскоре понял, что слишком напрягается уже из-за Фелиции. Они разошлись мирно, только она периодически возникала в его жизни, успевала загрузить, а порой и признаться в любви.
   Дэмиену сложно было признать, но на самом деле, знакомство с Фелицией могло быть весьма полезным. Она появлялась в его жизни слишком эпизодически, чтобы успевать действовать на нервы, но у нее всегда имелась парочка нужных связей. В конце концов, если она решит поужинать дома и познакомит Дэмиена с Прайсом, это будет только на руку. Было бы неплохо знать в лицо человека, в обязанности которого входит ставить резолюцию на твоей рукописи.
   Об их свадьбе Дэмиен слышал краем уха, он даже не знал толком, когда все произошло. Но одно оставалось ясным: Эван Прайс стал мужем Фелиции и новым главой основного издательства Мирквуда.
   Машина остановилась перед простым зданием театра, и несколько минут Дэмиен сидел и смотрел на фасад под монотонный скрип "дворников". Наконец, он надел перчатки и вылез из машины, поторопившись внутрь.
   К его удивлению, в вестибюле оказался только один скучающий охранник. Подняв глаза на вошедшего мужчину, он поинтересовался:
   - Куда?
   - К Фелиции... Фелиции Прайс.
   - Ваше имя.
   - Дэмиен Лэтфорд.
   Он с раздражением подумал, что сейчас еще попросят документы, но охранник, похоже, не собирался. Он кивнул, пропуская Дэмиена внутрь, и тот поднялся по тусклой лестнице с красным ковром, мимо многочисленных зеркал. Днем в театре было тихо и практически по-домашнему, ни следа вечернего лоска, когда зажигались хрустальные люстры, а собственные отражения пялились со всех сторон. Театр по вечерам Дэмиен не любил, но днем это был совсем другой мир. И аккуратно пробравшись в зрительный зал, он сел в ближайший из рядов, наблюдая за происходящим на сцене.
   Актеры его не замечали, с ожесточением споря о чем-то. Как и следовало ожидать, громче всех орала сама Фелиция, миниатюрная блондинка, размахивающая руками с зажатыми в них листами. Дэмиен признавал, что миссис Прайс (о да, теперь Прайс) была гениальным режиссером, но совершенно не умела общаться с людьми.
   - Ну, и идите к черту! - взвизгнула она и развернулась, в этот момент заметив вошедшего мужчину. - О, Дэмиен... привет. Рада, что ты зашел.
   Он помахал рукой, но не торопился спускаться. В конце концов, он не в первый раз помогал Фелиции с историческими спектаклями, и работали они всегда примерно одинаково. От Дэмиена требовалось всего лишь оценить постановку с точки зрения историзма и побыть первым зрителем. Развернувшись к сцене, миссис Прайс хлопнула в ладоши.
   - Ну-ка работать! Давайте покажем мистеру Лэтфорду, что у нас за балаган. Акт первый, сцена один.
   Подперев рукой голову, Дэмиен целиком погрузился в созерцание псевдовикторианской истории с откровенными современными элементам - все, как любила Фелиция. Он не мог понять, почему она никогда не дает читать ему сценарий, прежде чем звать с театр. Это бы существенно сэкономило время и Дэмиену, и самой Фелиции. Но ему казалось, она просто любила править все уже по ходу дела, так что конечный результат зачастую сильно отличался от того, что написано в сценарии.
   Дэмиен усмехнулся, наблюдая за действом: эх, парень, признайся, ты же сам любишь театр! И как бы ни кривился накануне из-за вынужденной поездки, наверняка напросишься к Фелиции еще на парочку репетиций. Просто чтобы посмотреть. Без толпы сопящего народа вокруг, без внезапного антракта и с ощущением того, что ты еще можешь что-то изменить.
   - Ну как? - Фелиция испытывающее посмотрела на Дэмиена. - Что скажешь на первый взгляд?
   Он встрепенулся и несколько раз моргнул, усилием воли заставляя себя вернуться в эту реальность и сосредоточиться на том, что ему говорили.
   - Гм, - Дэмиен выпрямил спину и вылез с сидения, чтобы спуститься вниз, к сцене. - Во-первых, почему на твоей благородной леди нет перчаток?
   - Это бал.
   - Фели, дорогая, на каждой твоей постановке я говорю тебе одно и то же: на даме должны быть перчатки. Это обязательное правило этикета. Или ты хочешь выставить ее распутной девкой?
   - Это благородная леди! Юная и застенчивая.
   "Леди" тем временем достала пачку Парламента и со скучающим видом закурила. "Джентльмен" с готовностью предложил ей импровизированную пепельницу из донышка пластиковой бутылки. Интересно, им никто не говорил, что курить в театре запрещено?
   - Во-вторых, - продолжил Дэмиен, - с какой стати твой "джентльмен" так бесцеремонно лапает даму да еще на глазах у других приглашенных?
   - Сочувственно касается.
   - Касаться нельзя. Если ты хочешь минимальный реализм.
   Фелиция надула губы:
   - Зануда... за это тебя и люблю.
   Дэмиен наконец-то спустился вниз, и они поприветствовали друг друга.
   - А теперь садись, - Фелиция указала ему на кресло в первом ряду. - Посмотришь целиком и выскажешь все замечания. А потом выпьем где-нибудь кофе.
  
   Дэмиен чувствовал себя усталым. Не то чтобы просмотр спектакля и последующий разбор полетов были особо утомительным делом. Просто это отнимало приличную часть энергии. Поэтому в кафе он предпочел взять не только большую чашку крепкого напитка, но и сытный тост с тунцом. С которого и начал, пока Фелиция, не переставая, тараторила о театре. К тому моменту, как Дэмиен приступил к кофе, он успел узнать все последние сплетни, кто кому подпортил парик, и чьего мужа увел.
   - Итак, - Фелиция взглянула на него с ожиданием. - Так что ты скажешь по моему спектаклю?
   То ли она все-таки запомнила, что о серьезных вещах с Дэмиеном лучше разговаривать, когда он сыт, то ли просто так совпало. Зная Фелицию, он предположил второе.
   - Очень даже неплох. Если честно, твой предыдущий мне нравился больше, но только потому, что там был секс.
   - Все целомудренно, - она погрозила ему пальцем. - Там была современная постановка. А тут весь секс происходит за кулисами.
   - Могу себе представить.
   Дэмиен спохватился, что помешивает в чашке не существующий сахар, и торопливо отложил ложку. Тем временем, Фелиция уже успела забыть о спектакле, посчитав, видимо, что получила исчерпывающее мнение. Она с любопытством посмотрела на Дэмиена, а потом перегнулась через стол и потрогала его выкрашенную в темно-красный челку.
   - Обалдеть, - с восхищением сказала она. - Отсутствие университета явно положительно сказалось на твоей жизни.
   - Все равно я слишком часто там бываю.
   - Они больше не зовут тебя преподавать?
   - О нет, только читать лекции на заданную тему.
   Фелиция хихикнула:
   - Готова поспорить, места на этих факультативах нет, все забито восторженными студентками.
   Дэмиен улыбнулся в ответ. Он появлялся в университете эпизодически и всего лишь последний год, два семестра, но на протяжении этого времени ему буквально не давали прохода любовные записки и многозначительные взгляды студенток. Дело, конечно, совсем не в том, что он был так уж симпатичен. Просто молодой преподаватель всегда привлекает внимание - особенно если он выглядит не совсем так, как в представлении большинства должен выглядеть ученый.
   - По крайней мере, теперь моя основная аудитория - это ноутбук.
   - Скучно, - вздохнула Фелиция. - Что ты пишешь?
   - Мистико-эротический роман о Джеке Потрошителе.
   Фелиция едва не поперхнулась кофе и с удивлением посмотрела на собеседника:
   - Ты серьезно?
   - Нет. На самом деле, он эротико-мистический.
   Покачав головой, Фелиция вернулась к своему кофе. Конечно, Дэмиен мог бы рассказать подробности и детали, тем более, в последнее время он обсуждал их только с Катариной и Даниэлем, так что успел соскучиться по независимой аудитории. Вот только Фелиция читать не любила, а если и читала, исключительно пьесы.
   - Как муж? - поинтересовался Дэмиен.
   - Зануда. В этом он похож на тебя. Но симпатичен, безумно в меня влюблен и позволяет делать то, что я хочу, пока это ему не мешает.
   - Почти начал его уважать.
   - О, вы обязательно познакомитесь! Тем более, он теперь глава "Мирквуд таймс".
   - Я в курсе.
   На взгляд Дэмиена, издательству жутко не везло в последнее время. Когда редактором был Марк Торнворд дело хоть и со скрипом, но шло. Он явно отдавал предпочтение газете, а не издательству, но все-таки ничего не забывал и уверенно держал курс на светлое будущее. После его смерти дело перешло к дочери, Изабель Торнворд, которая обожала художественную литературу. Жаль, она провела не так много времени в кресле главного редактора: месяц назад девушку нашли в собственной квартире с пулей между глаз. Темная история, как и с убийством Марка, но Дэмиен предпочел воздерживаться от каких-либо догадок. Его интересовало только, что теперь дело выкупил и встал во главе именно Эван Прайс, муж Фелиции.
   - Что ж, - сказал Дэмиен, - могу только пожелать вам счастья в личной жизни.
   - Я получила твою открытку на свадьбу, спасибо.
   Фелиция вздохнула:
   - На месте Эвана мог быть ты.
   - Не мог. Кроме того, у тебя сейчас прекрасный муж.
   - Мой прекрасный муж сначала узнал размер приданого, а уж потом сделал мне предложение.
   Фелиция надулась, но Дэмиен и не думал ее переубеждать. Ему давно до чертиков надоели подобные разговоры, которые Фелиция заводила всегда, сколько он ее помнил. У нее была собственная локальная паранойя, что каждый мужчина встречается с ней исключительно из-за денег. В университете она старательно скрывала своего отца - это казалось особенно смешным, потому что все и так знали, что она дочь Эрика Стэдвика, который лет двадцать назад уехал из Мирквуда, снял в Голливуде несколько оскароносных фильмов, а потом благополучно умер, свернув шею после очередной попойки. Он бросил жену и дочь еще перед отъездом, но развестись так и не успел. Поэтому все заработанное перешло к матери Фелиции - а фактически, к ней самой, потому что тихая набожная мать боялась и денег, и Стэдвиков. В отличие от нее, Фелиция поддерживала прекрасные отношения с Рупертом Стэдвиком, своим дядей - и богатейшим человеком города, владельцем Мирквуд бэнк.
   - Ты был не таким, - продолжала Фелиция. - Всегда видел во мне женщину.
   Дэмиен вздохнул и спокойно сказал:
   - Фели, дорогая, если ты сейчас не заткнешься, я за себя не ручаюсь.
   Она прикусила губу и обиженно насупилась, а Дэмиен прикинул, что у него есть минут пять тишины, больше она не выдержит. К сожалению, подобные сцены происходили при каждой их встрече, поэтому он так их не любил. Спектакли Фелиции и вправду были не плохи, но как человека он ее терпеть не мог.
   - Думаю, мне пора, - Дэмиен отставил пустую чашку. - Уже поздно, а мне ехать на другой конец города.
   - Да. Конечно. Только еще одно: зайдешь на днях на ужин? Познакомлю тебя с Эваном.
   - Конечно.
  
   Зная Дэмиена, Даниэль предпочел отправить ему с утра сообщение, чтобы напомнить о Ночи масок. Лэтфорды любили подобные развлечения, но не отличались пунктуальностью. Даниэль собирался написать и Катарине, но у него так болела голова, что он предпочел вернуться в постель и проспать еще немного.
   Проснувшись, он чувствовал себя не намного лучше. Похоже, накануне он все-таки переборщил со спиртным и снотворным. По крайней мере, ничего хорошего из этого не вышло, да и то ли сон, то ли галлюцинация с мрачной музой, которая пришла по его душу, Даниэля ничуть не вдохновляла.
   Он вытащил себя из постели и принял душ. Одеваясь, Даниэль попутно удивился, когда в комнате успел накопиться такой бардак: краски и холсты рассыпаны по полу, подушка сбилась, одеяло напоминало тряпку, пропитанную его потом. За окном смеркалось, и барабанил дождь. Сколько же он проспал?
   Тряхнув головой, Даниэль спустился вниз. Он нашел Джен на кухне, где та делала свежевыжатый апельсиновый сок. Смахнув со лба прядь волос, она посмотрела на Даниэля:
   - Плохо спал?
   - Бывало и лучше. Но все в порядке.
   - Скоро начнут съезжаться гости. Стоит еще кое-что подготовить.
   Даниэль рассеянно кивнул. В конце концов, стоило признать хотя бы самому себе, что он сейчас не в состоянии о чем-то думать, и что-то готовить. Это было весьма паршиво и прискорбно.
   - Мне надо пройтись.
   - Сейчас?
   - До галереи и обратно, я думаю. Не волнуйся, это быстро.
   Даниэль поцеловал нахмурившуюся Джен, и она ничего не сказала, только запихнула в соковыжималку новый апельсин. Под негромкий шум машины, Даниэль накинул плащ и вышел из дома.
   В Мирквуде снова шел дождь. Он идет здесь так часто, что остается удивляться, как канализация умудряется справляться с объемом воды. Даниэль пожалел, что даже не взял с собою зонт, так что быстро вымок до нитки. Идти до галереи было недалеко, через мост и направо.
   Проигнорировав парадный вход, Даниэль зашел через неприметную дверь в стене и узкими коридорами оказался в офисе Роберта Девори, владельца галереи. Впрочем, вероятность встретить его там была минимальной: будучи сам художником, Роберт предпочитал большую часть времени проводить дома, в обустроенной студии.
   Называть комнатушку офисом было смело. На самом деле, она представляла собой захламленное подсобное помещение, где помимо всего прочего, стоял стол с компьютером. Именно за ним сейчас сидел сам Роберт, хмурясь и водя мышкой. Подняв голову, он посмотрел поверх монитора на вошедшего.
   - Здравствуй, Даниэль. О, да ты промок до нитки!
   Роберт вылез из-за компьютера и заторопился к коробкам, едва не опрокинув парочку из них. Чертыхнувшись, он даже легонько пнул картон. Даниэль с трудом сдержал улыбку: это вполне могло быть чьим-нибудь произведением искусства.
   Достав из какого-то угла сухую одежду, Роберт протянул ее Даниэлю:
   - Закрой дверь и переоденься.
   - Не стоит. Я скоро все равно домой.
   - Ага. И если ты явишься туда с воспалением легких, Джен мне этого не простит.
   Улыбнувшись, Даниэль прикрыл дверь и скинул мокрую одежду. Штаны Роберта были немного великоваты, но это не страшно. Натягивая футболку, он удивился:
   - У тебя тут целый гардероб что ли?
   - Что-то вроде того.
   - И как относится к этому Эли?
   - Ну, она же работает вместе со мной, так что все понимает.
   Увидев выражение лица Роберта, Даниэль только хмыкнул. Девори встречался с Эли всего месяц или два, но наверняка частенько задерживался на работе, а то и оставался на всю ночь.
   - Как сестра? - поинтересовался Даниэль. - Давно ее не видел.
   - Джессика? Пишет новую книгу, разъезжает по встречам с читателями и раздает автографы. Все, как обычно. Слышал, Дэмиен тоже пишет? Кажется, быть писателем в этом городе модно.
   Если бы Даниэль не знал Роберта так хорошо, то решил, что тот возмущен положением дел. Но Девори был слишком добродушен, чтобы возмущаться.
   - А у тебя как дела?
   Взяв один из ящиков, Роберт уселся на него верхом. Оглядевшись, Даниэль привалился к столу со стоявшим компьютером.
   - Неплохо, - пожал он плечами. - Сегодня Ночь масок. Не хочешь прийти?
   - Ты же знаешь, это развлечение не для меня.
   - Да. Но не мог же я не предложить.
   - Спасибо.
   - Я хотел поговорить еще кое о чем.
   Даниэль помолчал, не зная, как продолжить, какие слова подобрать. Наконец, он вздохнул и посмотрел прямо на ожидавшего Роберта:
   - О твоих голосах.
   Девори нахмурился. Даниэль был одним из немногих, живущих в Мирквуде, кто знал о его маленьком секрете. О том, как он запирается в студии и слушает голоса в своей голове. Как он пишет картины вместе с ними, или как иногда напивается, чтобы они наконец-то замолчали.
   - Что, - Роберт прочистил горло, - что ты хочешь знать?
   - Как ты живешь с этим? Как продолжаешь оставаться разумным, постоянно слушая голоса?
   Роберт нахмурился. Одним из несомненно положительных качеств его характера было понимание того, когда стоит задавать вопросы, а когда лучше этого не делать. Он просто ответил:
   - Это часть меня. С ней приходится мириться и жить. Если замолкнут голоса, я не смогу творить. Не будет меня самого.
   Даниэль отстраненно кивнул. Он вспоминал видение прошлого вечера, когда ему предстала так называемая "муза". Такая, пожалуй, больше подошла бы Джессике, сестре Роберта, которая всегда писала страшные сказки. И хотя в картинах Даниэля тоже было не так уж много радуг и пастельной радости, он не мог понять, из каких глубин подсознания мог явиться подобный демон.
   - Не знаю, что с тобой происходит, но если захочешь рассказать, я с удовольствием выслушаю, - серьезно сказал Роберт. - Мой тебе совет: никому больше не говори. Люди не привыкли к странному. Если ты слышишь что-то, чего не слышат они, или видишь то, что скрыто от их глаз, они сочтут тебя ненормальным и упрячут в комнату с мягкими стенами. Они будут бояться тебя. Ты слышал о Хиллтопе? Не так далеко отсюда, туда ссылают тех, кого уже не надеяться вылечить. Психи взаперти. Без надежды и права на будущее. Там симпатичное кладбище, однажды я его рисовал. Но больше ни за что не вернусь в это место.
   В комнате будто бы стало холоднее. Аромат безнадежности на секунду коснулся галереи, и Даниэль подумал, что Роберт, несомненно, прав. Он всю жизнь жил со своими голосами и знал, о чем говорит. И все же хотелось верить, что вчерашний призрак вызван всего лишь гремучей смесью алкоголя и снотворного. По крайней мере, безопасней было думать именно так.
   Подхватив мокрый плащ, Даниэль кивнул Роберту:
   - Спасибо. За все.
  

- 6 -

   В доме Даниэля у Джен не было собственной комнаты. Она и не хотела: ей принадлежал весь дом, и это устраивало всех. Она спала вместе с Даниэлем на его огромной кровати, а свои вещи хранила в миниатюрной гардеробной около лестницы.
   Сегодняшняя ночь требовала чего-то особенного. Джен не успела приготовить новый наряд, поэтому воспользовалась платьем с прошлой вечеринки. Красный шелк подчеркивал изгибы ее тела, оставляя открытыми руки и спину до самой поясницы. Откровенное, чуточку вызывающее. Как раз то, что требуется для Ночи масок.
   Волосы Джен уложила наверх, оставив шею открытой - она знала, Даниэль это любит. Образ дополняла изящная полумаска из красного бархата с вышитыми золотыми цветами. Вполне подходящий наряд для хозяйки дома.
   Первый раз, когда Джен увидела подобную вечеринку, она удивилась. Разумеется, Даниэль никогда не казался ей примерным мальчиком, но она все-таки не ожидала, что он периодически устраивает у себя в доме эротические вечеринки. Закрытые, но не слишком камерные.
   Карточки-приглашения из веленевой бумаги всегда готовила Джен, каждый раз выбирая им новый цвет и дизайн. Но имена гостей от руки вписывал Даниэль. И в первую вечеринку Джен была очень удивлена, узнав под масками многих влиятельных людей города. Они не слишком скрывали свои личности, хотя дресс-код был обязателен.
   Джен еще разок оглядела себя в мутном старинном зеркале и добавила к образу массивные золотые серьги. Подарок Даниэля. Хотя женщина могла с трудом представить, куда бы еще, кроме Ночи масок, могла их надеть.
   Резкий порыв ветра захлопнул окно где-то в доме, и Джен чуть не подпрыгнула от звука. Взяв перчатки, она вышла из гардеробной, прикрыв за собой дверь, и застыла, размышляя, в которой же из комнат могло хлопнуть окно. Вроде бы все закрыты. Отправившись на первый этаж, Джен обошла все комнаты, пока, наконец, не нашла распахнутое окно в старом кабинете, где теперь хранились куклы.
   Похоже, порыв ветер был настолько силен, что створка ударилась о стену, и стекло чудом осталось целым. По комнате гулял сквозняк, шевеля искусственные волосы кукол. Джен торопливо захлопнула окно и поежилась от холода. Через стекло она уже видела подъезжавшие машины. Дождь закончился, но ветер был силен, и гости торопились побыстрее добраться до особняка.
   Выходя к первым из них, Джен не просто захлопнула дверь кабинета. Она закрыла ее на ключ.
  
   Вечеринка удалась.
   Пока рано говорить о ее завершении, наоборот, все только начиналось. Но Даниэль уже чувствовал: вечеринка удалась. Он с удовольствием ходил между гостями, улыбаясь маскам и чувствуя что-то вроде удовлетворения. В его руках был не тронутый бокал с виски, и кубики льда успели растаять.
   - Я так понимаю, вы хозяин дома?
   Даниэль оглядел незнакомца. Маски никогда не могли его провести, и он знал, что видит человека впервые. А вот его спутницу он узнал.
   - Добрый вечер, Ализ. Рад видеть.
   Только после этого Даниэль удостоил ответом незнакомца:
   - Да, это мой дом. Как вам ночь?
   Спрашивать об имени было бы, по меньшей мере, невежливо. Не здесь, не в таких условиях. Позади них постанывала девица, которую раздевали двое, и если незнакомец захочет снять маску, он это сделает. Заставлять Даниэль никого не хотел.
   - Очень интересно, - улыбнулся незнакомец. - Похоже, в этом городе знают толк в развлечениях.
   - Вы недавно в Мирквуде?
   - Пару месяцев, - он протянул руку. - Магнус Рот.
   - Даниэль Култхард.
   Рукопожатие гостя оказалось крепким, а его ладонь шершавой и сухой. Он продолжал улыбаться той дежурной улыбкой, которая призвана располагать к себе, но у Даниэля оказался стойкий иммунитет.
   - Что привело вас в Мирквуд?
   - О, я просто устал от мегаполисов. Захотелось чего-то более... камерного.
   - Тогда вы по адресу. Сегодня и всегда.
   Магнус Рот посмотрел на него с некоторым удивлением, но улыбка быстро вернулась на место. Создавалось впечатление, что он профессиональный торговец, только у них могло быть подобное выражение лица.
   - Чем вы занимаетесь? - поинтересовался Даниэль.
   - Строю кофейню. Вкладываю в нее деньги. Ваша знакомая не сказала?
   - Знакомая?
   - Мисс Лэтфорд. Она занимается оформлением.
   Даниэль кивнул: Катарина правда говорила о каком-то интересном заказе, который занимает ее в последнее время. И о чертовски привередливом заказчике. Похоже, именно он сейчас стоял перед Даниэлем под руку с Ализ и улыбался профессиональной улыбкой коммивояжера.
   - Надеюсь, вам нравится город и вечеринка, - вежливо сказал Даниэль.
   На самом деле, он бы с куда большим удовольствием поговорил с Ализ, выяснил, что она здесь делает. Но она пряталась за маской бабочки и стояла, вцепившись в руку спутника и опустив глаза. Похоже, Ализ совсем не рада видеть Даниэля.
   - Вы ведь художник? - спросил Магнус. - Я планирую побывать на вашей выставке.
   - Благодарю. Но чаще я занимаюсь иллюстрациями и комиксами.
   - Значит, стоит купить альбом ваших работ.
   Светская беседа начинала утомлять Даниэля: этой ночью люди в его доме собрались отнюдь не для того, чтобы делать реверансы друг другу. Он не понимал, чего хочет Магнус Рот, пока тот не задал осторожный вопрос:
   - Вашим отцом ведь был Эдуард Лэтфорд?
   - Да. Но я его почти не знал.
   - Как жаль. Чудесный был человек.
   Внешне Даниэль оставался спокоен и невозмутим, но внутри напрягся. Что за странный гость, знавший его отца? И вряд ли он спросил просто так. Но мотивы Магнуса Рота оставались не ясны Даниэлю, а он не любил того, что не понимал.
   - Встретимся позже, - не дожидаясь ответа, Магнус вместе с Ализ отошли в сторону.
   Даниэль поболтал в стакане виски с давно растаявшим льдом и залпом выпил.
  
   Он заметил ее, когда наблюдал за поркой. На самом деле, Дэмиену не слишком нравилось быть зрителем, но так уж вышло, что в этой комнате вечеринки именно публичная порка была центром внимания. Гости в масках проходили мимо, кто-то останавливался и смотрел, со сдержанным любопытством.
   Она не задержалась. Только скользнула взглядом по открывшейся картине и тут же прошелестела узким черным платьем в другую комнату.
   В следующий раз Дэмиен увидел Селесту через несколько сцепленных тел. В красноватых отблесках свечей и стен Бархатной комнаты, худая девица с обнаженной грудью делала минет парню с внешностью потрепанной рок-звезды. Селеста пила вино на другой стороне комнаты и с интересом наблюдала за действом. Хотя между ними была пара, увлекшаяся оральным сексом, Дэмиен понял, что она его заметила. Но не шевельнулась. Только на губах, аккуратно покрытых помадой, мелькнуло нечто, похожее на улыбку.
   Когда парень кончил, Селеста потеряла интерес к паре. Поставив бокал на низкий столик, поднялась со своего места и подошла, ни на секунду не отрывая от Дэмиена взгляда. Он не мог разглядеть цвет ее глаз да и не очень интересовался, но видел, что они горят в отблесках свечей почти тем же таинственным мерцаньем, что и алмазные стразы на черном бархате ее маски.
   - Как вечеринка? - спросила Селеста.
   - Скучна, - ответил Дэмиен.
   Она кивнула, как будто ждала именно такого ответа. Парень снова застонал, одного минета ему, похоже, оказалось не достаточно. Не спрашивая, Селеста взяла Дэмиена за руку и повела через множество комнат, где вечеринка была в разгаре. Даже сквозь ткань ее перчатки, он чувствовал горячую ладонь.
   Она не говорила, куда они идут, а он не спрашивал. И понял только в тот момент, когда они вошли внутрь маленького темного помещения с несколькими аккуратными рядами и белым полотном на стене.
   - Не знал, что здесь есть кинотеатр.
   - О, у дома множество сюрпризов. Его хозяин тебе не рассказывал?
   Селеста скользнула к дальней стене, Дэмиен не мог видеть ее, слышал только какое-то копошение. А потом, наконец, проектор вспыхнул, и по белому экрану поползло немного кривое изображение. Он узнал не сразу, но быстро. Старый, еще черно-белый, "Франкенштейн".
   - Никогда не видела этот фильм от начала до конца.
   Она прошла пять скромных рядов и остановилась перед ним. По их лицам и телам скользили черно-белые кадры, но они смотрели друг на друга.
   - Люби меня, - сказала Селеста. - Люби меня. Или уходи.
   Дэмиен раздевал ее медленно. Не торопился, пока узкое черное платье не скользнуло на пол. Она выбралась из него, а заодно из туфель. Белья не оказалось, и Селеста протянула руку к маске.
   - Нет, - Дэмиен успел перехватить ее за запястье. - Пусть останется.
   Она не протестовала. Только захотела раздеть его, но и этого Дэмиен не позволил. Пока нет. Он медленно снял перчатки Селесты, решительно развернул ее и спиной прижал к себе, его руки ласкали ее грудь.
   Язык Дэмиена скользнул по мочке уха Селесты, губы прошептали:
   - Хочешь меня?
   - Да!
   - Скажи это.
   - Я хочу тебя.
   Но он не торопился. И продолжая ласкать, только крепче сжал, чтобы она не могла вырваться. Попытавшись, Селеста быстро оставила попытки. Ее дыхание давно стало частым и прерывистым, оно вырывалось вместе со стонами. Она снова попыталась вырваться, и на этот раз Дэмиен отпустил. Ему стало интересно, что она будет делать.
Женщина обернулась. Она не попыталась раздеть его самого и уж тем более одеться. По ее обнаженному телу скользили черно-белые кадры, а Селеста расстегивала штаны Дэмиена.
   - Сколько длится фильм? - спросил он.
   - Их там много, - ответила Селеста и опустилась на колени.
  
   Сидя в углу, Джен пила вино и смотрела на то, что происходило перед ее глазами. Она любила быть наблюдателем. Стоять в стороне и ловить детали происходящего, детали порочные и те, что вполне можно было бы счесть непристойными.
   Она сама редко принимала участие в веселье. Впрочем, как и Даниэль. Он тоже предпочитал держаться в стороне, беседовать, но не вмешиваться. По крайней мере, Джен ни разу не видела его среди предающихся эротическим фантазиям гостей.
   Ей самой нравилось происходящее с эстетической точки зрения, но ничуть не возбуждало. К тому же, ей была по вкусу роль хозяйки. Все же мероприятие хоть и было странным, но продуманным до мелочей. В этом Джен помогла Люси Эскот. Хозяйка элитного борделя знала толк в удовольствиях и знала, как их лучше организовать.
   Каждая комната обладала собственной темй, напитки не иссякали, а большая часть гостей предпочитала беседовать друг с другом в подобной свободной обстановке... хотя предающихся пороку тоже хватало. Так, Джен буквально застыла и с полчаса наблюдала за парочкой на бильярдном столе. Она узнала их, вспомнила, что они давно женаты, но они не снимали масок и предавались страсти с таким пылом, будто впервые встретились.
   Подобными вечерами Джен вспоминала, насколько огромен дом Даниэля. Ей казалось, он сам толком не знает, что он вмещает. Даниэля интересовала всего пара комнат, а остальное было для него излишним. Когда-то он рассказывал, что они с матерью жили в просторной квартире-студии, которые тогда только начали появляться в Мирквуде. Похоже, с тех пор он так и не привык к большим домам.
   Джен было проще. Она сама выросла в доме, пусть и не таком большом. Ей хорошо запомнились светлые комнаты, цветастый садик, пусть маленький, зато свой, и запах свежеиспеченного хлеба. Теперь ее многочисленные братья и сестры разъехались, но все равно они все собираются на праздники в старом доме родителей далеко за городом, и мама готовит тот самый хлеб.
   Джен улыбнулась воспоминаниям: в этой комнате, библиотеке, так легко забыть о том, что творилось во всех прочих. Здесь царили покой и интеллектуальные беседы.
   - Чудесное мероприятие, - рядом с Джен уселся крупный мужчина в синей маске и с приклеенной улыбкой. - Я так понимаю, в этом и ваша заслуга?
   - Отчасти. Рада, что вам пришлось по душе.
   Она не знала мужчину, хотя не могла сказать с уверенностью. Но он, хоть и не снимал маски, представился:
   - Магнус Рот.
   - Джен.
   - И все? - удивился он.
   - Дженифер Уитер. Но все называю просто Джен.
   - Очень приятно. Но можно я буду называть вас Дженифер?
   - Как вам угодно.
   Джен пожала плечами: ее давно никто не называл полным именем, и она была рада этому факту. Официально ее величал только отец, когда хотел за что-то наказать, да начальник - когда жаждал сделать то же самое.
   - Это ведь вы тот приезжий, который строит кафе в Мирквуде? - Джен вспомнила, как Катарина рассказывал и, кажется, упоминала именно это имя.
   Магнус кивнул:
   - Именно так. А вы?..
   - Я редактор. В "Мирквуд Таймс".
   - Чем занимаетесь сейчас?
   - Работаю над книгой Адама Фельдмана.
   - Очень талантливый автор. С нетерпением жду роман.
   Все походило на обыкновенную светскую беседу, но Джен никак не могла понять, что же нужно этому человеку. Он ведь не просто так подошел. Люди, подобные Магнусу Роту, никогда не подходят просто так.
   - Я хотел поговорит с вами об одном деле, - наконец, начал он. - Слышал, в вашем доме находятся куклы.
   - Куклы?
   - Коллекция Эдуарда Лэтфорда.
   Джен нахмурилась:
   - Да, это так. Они у нас.
   Потянувшись к маленькому столику, стоящему перед ними, Магнус Рот взял салфетку. Достав из кармана ручку он быстро что-то нацарапал и протянул салфетку Джен.
   - Столько я готов заплатить за всю коллекцию. Всю, до последней куклы.
   Джен с удивлением смотрела на салфетку в своих руках. Указанной суммы хватило бы не только на коллекцию, но и на то, чтобы купить весь особняк целиком. Ей оставалось только недоумевать, зачем Магнусу куклы. А в том, что он страстно жаждет их заполучить, Джен теперь не сомневалась.
   - Они в не очень хорошем состоянии.
   - Знаю, - коротко оборвал ее Магнус. - Я все равно их куплю.
   Джен вспомнила многочисленные кукольные тельца, их почти живые глаза, крошечные ручки и покрытые пылью платьица.
   - Они не продаются.
   Магнус Рот нахмурился. Он явно был удивлен, почему Джен отказывается от столь щедрого предложения. А она и сама не могла бы сказать. Просто ей казалось немыслимым продать их.
   - Они принадлежат Даниэлю, - сказала Джен. - Вам стоит поговорить с ним.
   - Да. Обязательно.
   Он ничего больше не сказал, просто поднялся и ушел прочь. С удивлением Джен смотрела вслед таинственному гостю. Она не могла понять, зачем Магнусу Роту понадобились куклы. И откуда он вообще о них узнал?
  
   Пока Джен беседовала с Магнусом, Катарина и Даниэль устроились в бильярдной. Кое-кто из гостей действительно играл, другие предпочитали развлекаться, но сводные брат с сестрой стояли у барной стойки, сооруженной тут же, и смешивали себе напитки.
   - Видела Джулиана?
   - Он тоже здесь? - Катарина поморщилась. - Честно говоря, не хочу с ним встречаться.
   - Он настолько скучен?
   - Я бы сказала, зануден.
   Даниэль усмехнулся и подал сестре коктейль. Он уже успел снять надоевшую маску, и та лежала между полупустыми бутылками.
   - Удивляюсь, что ты до сих пор с ним.
   - Я тоже. Думаешь, это глупо?
   - Недальновидно.
   - Правда?
   - Тратишь свое время.
   Пожав плечами, Катарина попробовала коктейль и одобрительно кивнула:
   - Неплохо.
   - Когда-то мне приходилось работать барменом.
   Катарина с удивлением посмотрела на брата, но Даниэль только отмахнулся:
   - Я много чем занимался, не только художеством.
   - Мастер на все руки.
   Они обернулись к бильярдным столам и молча пили коктейли. Даниэль не стал уточнять у Катарины, успела она уже поразвлечься этой ночью. Насколько он знал сестру, она могла сделать все, что угодно. Он предпочитал не знать.
   У Даниэля, безусловно, было много талантов, но играть в бильярд он так и не научился. Не то чтобы он об этом жалел, но рассматривая, как виртуозно получается гонять шары у некоторых гостей, он думал, что можно как-нибудь продолжить попытки обучения. В конце концов, он пробовал лишь один раз, да и то, они с Дэмиеном в тот вечер порядочно напились, прежде чем тот решил научить брата.
   - Я нашла куклы, - сказала Катарина.
   - Что?
   - Куклы. Ты знал, что отец сделал куклы с меня и Дэмиена?
   - Кажется, вы говорили об этом.
   - Я нашла их в шкафу. Прямо за коробкой с кукольными глазами.
   Даниэль поморщился. Вот чего он больше всего не любил в доме отца: ворох глазок, отдельные ручки и ножки, лысые кукольные головы с пустыми глазницами. Иногда ему начинало казаться, он попал в театр абсурда или сюрреалистичный музей.
   - Что сказал Дэмиен?
   - Я не показала ему, - пожала плечами Катарина. - Ты же знаешь, как он реагирует на подобные вещи. Куклы его пугают.
   Даниэль кивнул. По правде говоря, его куклы тоже не радовали, но все-таки сильно отрицательных эмоций он не испытывал.
   - Тебе стоит зайти к нам в гости, - продолжила Катарина. - Посмотришь, как мы устроились.
   - Обязательно. А что вы нашли в мастерской?
   - Ты не поверишь, но мы не открывали.
   - То есть там может храниться даже труп?
   - Ну, труп бы начал вонять. Не думаю, что там есть что-то интереснее заготовок и материалов.
   - Кто знает...
   - Мы зайдем туда. Но позже.
   Даниэль пожал плечами. В конце концов, это не его дело, и если Лэтфордам нравится жить в доме с комнатой, которую они даже не открывают, это целиком и полностью их дело. Они достойные дети своего отца, временами бывавшего чокнутым. Часто.
   - У меня тоже есть такая кукла, - неожиданно сказал Даниэль.
   - Сделанная с тебя?
   - Да.
   - Где?
   - Понятия не имею.
   Катарина недоверчиво посмотрела на Даниэля, но тот пожал плечами.
   - Знаю, что Эдуард делал ее, даже показывал мне. Но куда она делась потом - понятия не имею. Может быть, ее давно не существует.
   - Отец никогда не уничтожал кукол.
   Даниэль пожал плечами:
   - Может, она просто потерялась.
   Они замолчали, но Даниэль был готов поспорить, они оба подумали об одном и том же: вполне возможно, кукла Даниэля находится в мастерской. Но на самом деле, его не слишком волновало, так это или нет. В конце концов, он не жаждал снова увидеть собственное миниатюрное изображение. В этом тоже было что-то сюрреалистичное.
   - Я, пожалуй, прогуляюсь, если ты не против.
   Катарина сделала неопределенный жест, который, видимо, должен был означать, что Даниэль может отправляться, куда пожелает. Он снова надел маску, предпочитая спрятать лицо - как будто кто-то из присутствующих мог его не знать. Залпом допив коктейль, хозяин Ночи масок отправился по комнатам.
   Не то чтобы он ожидал увидеть что-то такое, чего не видел раньше. Но все же лучше держать под контролем происходящее и четко представлять, где и что творится. Он мельком заметил Джен в библиотеке, но не стал подходить. Дэмиена нигде видно не было, зато в одной из комнат Даниэль отыскал Магнуса Рота. Он ласкал наполовину раздетую Ализ и улыбнулся, заметив взгляд хозяина дома. Даниэль поспешил уйти.
   Он и сам не заметил, как в итоге оказался в кабинете, заполненном куклами. Попробовав включить свет, Даниэль даже не удивился, что тот не работает.
   - Ну, как поживаете?
   Скрестив руки на груди, Даниэль стоял на пороге с ключом в руке и смотрел на скрытые полумраком фигурки кукол. Он старательно избегал взгляда в сторону кресла, где прошлым вечером ему предстало необычное видение. И почти не удивился, услышав шепот:
   - Даниэль...
   Развернувшись, он захлопнул дверь кабинета и пошел прочь.
  
   Джулиан держал ее сзади, его губы ласкали шею, но Катарина ничего не чувствовала. С некоторой грустью она осознавала, что если раньше ее что-то и привлекало в этом человеке, то теперь давно прошло и грозило превратиться в отвращение.
   - Джулиан...
   Она развернулась, чтобы увидеть его немного удивленное лицо. Похоже, он решил, она хочет чего-то другого. Что ж, он почти прав, Катарина действительно решила взять инициативу в свои руки.
   - Джулиан, нам надо поговорить.
   - Говори.
   Катарина нахмурилась: он, похоже, не очень понимал. Позади них на бильярдном столе постанывала какая-то пара и, судя по звукам, женщина была близка к оргазму. Что ж, если Джулиан полагает, что это подходящее место, Катарина не будет возражать.
   - Я думаю, наши отношения исчерпали себя.
   На его лице отразилось еще большее недоумение. Потом Джулиан нахмурился:
   - Ты серьезно?
   - Абсолютно.
   Он отодвинулся от Катарины и, похоже, решил уйти. Она была удивлена подобным спокойствием, но, кажется, Джулиан решил, что это обычный женский каприз, глупость, и на утро Катарина передумает. Похоже, он плохо ее знал. Словно в подтверждение ее мыслей, напоследок Джулиан бросил:
   - Надеюсь, завтра ты передумаешь.
  

- 7 -

   Утро после Ночи масок всегда выдавалось поздним. Джен еще спала, когда Даниэль выбрался из постели. Она слышала, как он пошлепал в душ, как полилась вода. Ей очень не хотелось вылезать из теплой кровати, и Джен до подбородка накрылась одеялом. Она дремала, когда почувствовала, как ее щеки касаются пальцы Даниэля. Она улыбнулась, не открывая глаз.
   - Доброе утро, - пробормотала Джен.
   - Как спалось?
   - Прекрасно. Сколько сейчас времени?
   - Понятия не имею. Ты спешишь?
   - Выходной же.
   - Отлично. Значит, у нас впереди весь день... ну, или сколько от него осталось.
   Джен почувствовала на шее губы Даниэля и, повернувшись, притянула его к себе.
   Позже, когда они лежали, свернувшись под одеялом, а в огромное окно барабанил дождь, Джен прислушивалась к дыханию Даниэля. Ей нравилось ощущать его, нравилось чувствовать, как под ее маленькой ладонью размеренно билось его сердце. В этом было что-то волнующее и интимное - куда более интимное, чем даже секс.
   - Ты видел вчера Магнуса Рота? - прошептала Джен. Ей почему-то казалось важным поговорить об этом.
   - Ммм?
   - Он подходил ко мне.
   - Вот гавнюк, - пробормотал Даниэль. - Этот город точно для него.
   - Он хотел купить коллекцию кукол Лэтфорда.
   Джен почувствовала, как рука Даниэля, обнимавшая ее, напряглась. Сонливость мигом с него слетела.
   - Что, кукол? Зачем они ему?
   - Не знаю, но он предложил кругленькую сумму.
   - А ты что ответила?
   - Что куклы твои. И ему следует поговорить с тобой.
   Даниэль не ответил. Его рука уже расслабилась, но Джен чувствовала напряжение в нем самом. Даниэль мог и не признаться, но Магнус Рот определенно его беспокоил.
   - Он не говорил со мной.
   - Может, побоялся, что ты точно не расстанешься с наследством отца.
   - Честно говоря, я и сам не знаю, что бы ему ответил.
   Джен нахмурилась:
   - Ты хочешь продать кукол?
   - Может быть. К чему они мне? Старый хлам.
   - Твой отец так не считал.
   - Мой отец был психом, - усмехнулся Даниэль. - Он спал с двумя женщинами одновременно и мастерил кукол. Ему в голову могло прийти все, что угодно.
   - Тем не менее, он оставил кукол тебе. В этом есть какой-то смысл. Не может не быть.
   - Эксцентричная выходка, не более того.
   Джен привстала на локте и серьезно посмотрела на Даниэля:
   - Пообещай, что не продашь кукол.
   - Это всего лишь хлам.
   - Пообещай.
   - Да хорошо, хорошо! Если ты считаешь это важным, я никогда их не продам.
   Джен вернулась на прежнее место и уткнулась носом в плечо Даниэля.
   - Это было важно для твоего отца, - пробормотала она. - Значит, должно быть важно и для тебя.
  
   Только к вечеру Дэмиен заставил себя подняться с кровати. Все тело болело, в горле пересохло. Скатившись с постели, Дэмиен мрачно побрел в ванную, а оттуда на кухню. Катарины не было, на холодильнике красовалась записка "Уехала в кафе, буду вечером".
   Налив апельсинового сока, Дэмиен сорвал записку и выкинул ее в мусорное ведро. Он всегда удивлялся работоспособности сестры. Ей, похоже, было абсолютно не важно, чем она занималась накануне, все равно собралась и поехала работать. Дэмиен даже немного завидовал: ему что-то подсказывало, за книгу он сегодня так и не сядет.
   Глянув в окно, он отметил, что небо хоть и хмурится, но дождя пока нет. Поболтав сок в стакане, Дэмиен отправился на прогулку по дому. У него не было определенной цели, просто хотелось пройтись, ни о чем особенно не задумываясь.
   Дэмиен искренне удивлялся, как его отец мог в одиночестве жить в таком большом доме. Что он здесь делал? Тем более, когда со всех сторон таращились стеклянные глаза вперемешку с пластмассовыми и фарфоровыми ручками. Это больше напоминало декорации к фильму ужасов, а не уютный домашний очаг. В гостиной по-прежнему висели клетки под потолком, и Дэмиен пытался представить здесь Эдуарда, устроившегося в кресле у камина и читающего книги. Отец всегда любил читать, недаром у него скопилась такая обширная библиотека.
   Сейчас Дэмиен бросил на нее лишь беглый взгляд. Шкафы с литературой не привлекали, апельсиновый сок начал казаться горьким. Дэмиен постоял посреди гостиной, потом все-таки двинулся к стеклянным непрозрачным дверям на другой стороне комнаты. Вообще-то они с Катариной не планировали бывать во внутреннем дворе до весны, пока не предоставиться возможность хорошенько там разобраться. Но Дэмиен любил именно осенний двор.
   Веранда оказалась в плачевном состоянии. Дерево разбухло от влаги и местами, похоже, начинало гнить. Маленький столик покосился: одна из неустойчивых ножек сломалась, но остальные выстояли. Впрочем, и он сам, и пара плетеных кресел, были погребены пожухлыми листьями. Они же шелестели под ногами Дэмиена, когда он спускался по скрипящим ступенькам во внутренний двор.
   Здесь ничего не менялось. Небольшой, но бывший когда-то аккуратным, с маленьким фонтанчиком, позеленевшим от времени. Справа находилась дверь в спальню Эдуарда, но кусты бузины так разрослись, что если бы Дэмиен не знал, что там вход, ни за что бы не догадался. Слева громоздилась лоджия и галерея над ней, чуть дальше переходившая в гараж с мастерской наверху. Все вокруг было усыпано мелкими синими цветами, Дэмиен не помнил их названия. Они цвели только осенью, и хотя успели подмерзнуть, до сих пор не увяли.
   Вязы разрослись. Хотя, конечно, Дэмиен не жил в кукольном доме всего лет пять, вряд ли за такой короткий промежуток деревья успели существенно вырасти. Но ему казалось, они огромные.
   Не вся листва опала, и часть ее закрывала веранду и галерею с лоджией. Шагая по выщербленной дорожке, Дэмиен ежился от холода и снова размышлял о том, как Эдуард в одиночестве жил в подобном доме. Он ведь правда огромен. Когда-то отец рассказывал, что дом построен еще в прошлом веке, каким-то знатным семейством. Здесь устраивались богатые приемы, а теперь владельцы прошлого стали привидениями и воспоминаниями. Их семейство разорилось после войны, и дом долго кочевал от одного владельца к другому, успев какое-то время побыть даже борделем, пока однажды не попался на глаза Майклу Лэтфорду.
   Дед умер еще до рождения Дэмиена, но всегда был чем-то вроде семейной легенды. Мать любила рассказывать о бурном нраве этого человека, его неуемной жажде приключений и поразительной способности находить неприятности на свою задницу. Но чего точно нельзя было отрицать, так это деловой хватки Майкла Лэтфорда. Он купил кукольный дом за бесценок, когда тот уходил с молотка после громкого убийства в его стенах. Вложив не так уж много денег, Майкл привел жилище в надлежащий вид и буквально влюбился в дом, куда перевез всю семью. Он не смог расстаться с ним даже в тот момент, когда погряз в долгах, в итоге ставших для него смертельными.
   Пройдя через двор, Дэмиен остановился перед бассейном - точнее, тем, что от него осталось. Эдуард Лэтфорд не любил внутренний двор, а бассейн вообще терпеть не мог. "Эта лужа", как он говорил. Дэмиен признавал, что бассейн и вправду небольшой, но все-таки не стоило его так запускать. Оглядывая начавшие крошиться стенки и грязь внизу, Дэмиен прикидывал, во сколько обойдется ремонт. Конечно, стоит заняться этим по весне, но планировать можно и сейчас.
   По крайней мере, воды нет, а значит, труп на глубине они точно не найдут. Дэмиен ухмыльнулся: подобный поворот был бы вполне в духе его романа. Хотя какой труп в бассейне, у него только расчлененка.
   Допив сок, Дэмиен явно почувствовал себя лучше. А может, на него хорошо подействовала прохлада и двор. Пожалуй, любому другому это место могло показаться мрачным, но на него оно действовало успокаивающе. Да и сам дом, признаться, уже не так его ужасал. Конечно, это явно не то место, где он хотел бы прожить всю жизнь. И все-таки Дэмиен начинал понимать, почему отец указал обязательным пунктом завещания переселение детей сюда.
   В стенах Кукольного дома они выросли, провели детство. Здесь лучше, чем где бы то ни было еще, можно было ощутить историю - прежде всего, историю самих Лэтфордов, которые всегда оставались немного чокнутыми. Дэмиен усмехнулся: интересно, а он сам со стороны выглядит тоже странным?
   Окончательно продрогнув, он зашагал по дорожке обратно, с трудом удерживаясь от желания побежать. Все-таки осень выдалась прохладной, не стоило выходить на улицу в одной рубашке.
   Где-то наверху каркнул ворон, и Дэмиен остановился. Подняв голову, он прищурился, но без труда заметил птицу. Огромная, чернильная, она сидела на крыше веранды и, склонив голову, смотрела на Дэмиена.
   - Привет, - сказал он. - Где второй?
   Отец любил говорить, что пара воронов живет в доме с момента заложения первого камня. Дэмиен не был уверен, что птицы настолько стары, но, в конце концов, всякое могло случиться. Он всегда воспринимал птиц как неких хранителей этого места. Впрочем, появлялись на глаза вороны редко, причем предпочитали по одному, а не парой, хотя Дэмиен знал, что их тут двое.
   - Еще увидимся.
   Дэмиен не удержался и трусцой преодолел оставшееся до веранды и входной двери расстояние. В дом своего детства, а теперь и свой собственный.
  
   Когда звякнул колокольчик над дверью, Катарина уже знала, что это Магнус Рот. Развернувшись, она действительно увидела своего заказчика. Не снимая даже перчаток, он пробирался через строительные завалы, подходя к Катарине, стоявшей у почти достроенного стола.
   - Не запачкайте пальто, - не удержалась она.
   Кивнув, Магнус вроде хотел подхватить полы длинного пальто, не удержался от этого. Остановившись перед Катариной, он с интересом огляделся.
   - Вижу, дело идет.
   Помещение будущего кафе было небольшим, но, как рассчитывала Катарина, уютным. По крайней мере, ее проект предполагал именно уют. Сейчас в свеже побеленных стенах и разбросанных вокруг стройматериалах с трудом можно было угадать очертания будущего помещения, но именно поэтому Катарина любила бывать на объектах перед тем, как начинали воплощать ее дизайн.
   - Вам нравится контролировать весь процесс? - спросил Магнус.
   - Как и вам.
   Он негромко рассмеялся:
   - О да, мисс Лэтфорд, вы всегда знаете, что ответить!
   - Некоторые ответы очевидны.
   Катарина не разделяла веселья Магнуса. По большому счету, ей вообще не хотелось видеть его в кафе сегодня, но, похоже, он тоже любил видеть весь процесс целиком, а не только готовый вариант. Она только надеялась, что мистер Рот не начнет вносить последние коррективы.
   - Рассказывайте, - внезапно сказал он.
   - Что?
   - Как вы видите кафе в будущем.
   - Вы же знаете мой проект.
   - Разумеется. Более того, успел внимательно изучить детали. Но мне хочется вас послушать. Каким вы видите это место, находясь здесь.
   Катарина нахмурилась. У нее появилось ощущение, будто Магнус решил устроить экзамен, узнать, как хорошо она подготовлена. Да, он платил за проект такие деньги, что мог позволить себе капризы, вот только Катарина очень их не любила.
   - Хорошо, - наконец, медленно сказала она. - Тут, где мы стоим, будет стол барист. Из шероховатого дерева, не покрытого лаком, чтобы столешница стиралась от прикосновений. Столиков будет не много, всего десять штук. Никто не курит. Обстановка в спокойных, пастельных тонах, напоминающая колониальный стиль. Экзотические мелочи на полках, рога на стене. Живые растения.
   - Как будто люди странствуют и приходят сюда, чтобы принести и оставить частицу себя.
   - Именно так.
   Магнус Рот кивнул, то ли одобряя описание Катарины, то ли соглашаясь с собственными мыслями. Почему-то женщина была уверена, если бы здесь уже стоял стол, Магнус обязательно провел бы по нему рукой. Не снимая перчаток.
   - Ты бы пришла сюда? - неожиданно спросил он. - Выпить чашечку кофе, почитать, поработать.
   - Да, конечно. Я всегда проектирую только то, что нравится мне самой.
   - Удачный подход.
   По правде говоря, Катарина уже закончила на сегодня и рассчитывала быть дома пораньше. Дэмиен этим вечером отправлялся к Фелиции и ее мужу, так что рано его ждать не стоило. Хотя Катарина находила Кукольный дом слишком большим, ей было приятно думать, что на некоторое время она останется там совершенно одна.
   - Мне пора, - она натянула перчатки. - Буду рада продолжить разговор в другое, удобное для вас, время, мистер Рот.
   - Ты ведь старшая сестра? На сколько Дэмиен младше?
   - На два года.
   Сбитая с толку, Катарина даже не сразу удивилась, с чего вдруг Магнуса могут интересовать подобные вещи. Но он, как ни в чем не бывало, продолжал спрашивать:
   - А Даниэль?
   - Он младше меня на год.
   - Какое было плодотворное время для Эдуарда.
   - Вы знали моего отца?
   - Не тогда, разумеется, много позже. Когда он уже стал известным кукольником.
   Катарина нахмурилась. Она-то полагала, Магнус Рот впервые в Мирквуде. Но насколько она знала, это Майкл Лэтфорд, ее дед, успел объездить пол мира, а вот отец никогда не страдал жаждой странствий. Он предпочитал делать кукол и иметь женщин, весь прочий мир его не слишком интересовал.
   - Вы бывали в Мирквуде раньше?
   - Разумеется. Кто не был в Мирквуде! И поверь мне, раз побывав, в него хочется возвращаться снова и снова.
   - Охотно верю.
   Катарина уже натянула обе перчатки, доходившие до локтя. Галантно подхватив лежавшее пальто, Магнус помог ей одеться. Но уходить женщина в любом случае не торопилась - по крайней мере, пока не выяснит, откуда такой пристальный интерес к ее семье.
   - Так насколько близко вы знали моего отца?
   - О, всего лишь пару раз встречался. К тому же, знал не столько его самого, сколько его творчество. Я большой поклонник кукол, у меня одна из крупнейших в мире коллекций.
   - Мой отец сделала и вашу куклу?
   - Нет.
   Ответ прозвучал настолько резко, что Катарина с удивлением посмотрела на Магнуса. Похоже, он на миг забыл об учтивом джентльмене, но тут же вернул на место маску и беззаботно улыбнулся:
   - Я хотел сказать, что Эдуард предлагал, но я, конечно, отказался. Иметь собственное изображение... в этом есть что-то странное и противоестественное. Считай это моей причудой.
   Пожав плечами, Катарина обмотала шею шарфом.
   - Не помню вас. Хотя у отца было много клиентов.
   - Я был в Кукольном доме всего пару раз. Эдуард хвастался коллекцией кукол, показывал свои проекты. Ты и твой брат тогда были совсем маленькими, а познакомиться с Даниэлем мне, увы, не удалось.
   - Он уже заметно вырос. Ты ведь был на Ночи масок.
   - Разумеется. Не мог пропустить такое развлечение. Даниэль определенно пошел в отца.
   Катарине начинало казаться, что в Магнусе просто внезапно проснулась ностальгия по старым добрым временам, и он совершенно бесцельно решил их повспоминать. Сама женщина подобного желания не испытывала, тем более, что не достроенная кофейня действовала на нее угнетающе.
   - Если ты не против, я пойду. У меня еще есть кое-какие планы на вечер.
   - Да, кончено, не смею задерживать. Только мне интересно... сколько тебе сейчас?
   - Двадцать пять.
   - Я бывал в Мирквуде лет пятнадцать назад. Не удивительно, что меня не помнишь, тебе было всего десять.
   - Наверное, - с долей раздражения пожав плечами, Катарина наконец-то двинулась к двери.
  
   Она ждала его. Даниэль был готов поспорить, что Ализ ждала его.
   - Здравствуй, мой дорогой.
   На ней был только пояс и кружевные чулки, обтягивающие длинные ноги, грудь едва прикрывало кружевное белье без лямок, тоже черного цвета. Кокетливо потянув за ленту, Ализ еще немного распустила чашечки.
   - Я пришел поговорить.
   - И только?
   - И только.
   - Как ты скучен.
   Она надула аккуратно накрашенные губы и не изменила соблазнительной позы среди шелка простыней. Даниэль не двигался с места, оставшись у двери, откуда наблюдал за женщиной.
   - Я пришел поговорить, - повторил он.
   - Мило. Давай говорить.
   Она перевернулась на живот, так что Даниэлю открылся отличный обзор на спину Ализ и ее татуировку. Он никогда не спрашивал значения, никогда не интересовался, когда и зачем девушка ее сделала. По большому счету, он даже никогда не спрашивал, откуда сама Ализ.
   - Ты была на Ночи масок с Магнусом Ротом.
   - Именно так.
   - Что вас связывает?
   - Он мой клиент.
   Даниэль приподнял бровь:
   - Клиент? То есть он платит тебе?
   - Разумеется. И весьма неплохо. То есть платит он Люси, как и все, но кое-что перепадает лично мне.
   - Что бы на это сказала Люси?
   Ализ беззаботно пожала плечами. На миг Даниэлю показалось, она сейчас начнет болтать ногами в воздухе, как ребенок, но от подобных жестов Ализ все-таки воздержалась.
   - Люси не против, если богатые клиенты делают нам подарки.
   - Магнус богат?
   - Конечно же, богат. И щедр. Почти как ты.
   Ализ рассмеялась и перевернулась на спину, словно хотела продемонстрировать Даниэлю все свои прелести без исключения. Мужчина присел на краешек кровати, и Ализ тут же встала на колени за его спиной, ее руки прошлись по его плечам.
   - Мы что, так и будем говорить об этом Магнусе? Или ты ревнуешь?
   - О чем же ты хочешь говорить?
   Даниэль особенно подчеркнул последнее слово, и Ализ вздохнула. Похоже, она наконец-то поняла, что этим вечером Даниэль не настроен ни на что, кроме разговора. Но рук не убрала, продолжая массировать его плечи.
   - У тебя симпатичная женщина. Она неплохо справилась с ролью хозяйки.
   - Да, Джен прекрасна.
   - Прекраснее меня?
   - Прекрати напрашиваться на комплимент. Иначе я скажу тебе правду.
   Руки Ализ, массировавшие плечи Даниэля, переместились ближе к его шее, тонкие пальцы прошлись по ней, ощущая пульс. Со стороны могло создаться впечатление, будто у девушки возникло желание задушить художника.
   - Твою правду, Дан. Не мою.
   Он мягко взял запястья Ализ и развел ее руки в стороны. Высвободившись, Даниэль поднялся и только после этого наконец-то отпустил девушку.
   - Похоже, сегодня ты не настроена разговаривать. А я не настроен ни на что иное.
   Даниэль вышел из комнаты и по мягкому ковру, скрадывающему шаги, вернулся в главный зал, где вместе с девушками уже были первые клиенты. Ни то, ни другое Даниэля не интересовало. Он отыскал в одной из стенных ниш сдержанный диван в красноватых тонах и уселся рядом с Люси, задернув занавеску. Теперь ниша представляла собой практически отдельную комнату, озаряемую свечами.
   - Что случилось? - Люси приподняла изящные брови, не отрываясь от стакана с виски.
   - Комната Ализ не располагает к разговорам.
   Люси хихикнула:
   - Это бордель, мой мальчик! Сюда редко приходят за разговорами.
   Даниэль с раздражением понял, что Люси уже порядочно пьяна.
   - Ты не против, если я закурю?
   Залпом допив виски, Люси поставила пустой стакана на стол и закурила. Вытяжка работала отлично, и струйка дыма тут же потянулась к потолку. Даниэль наблюдал, как тают кубики льда в пустом стакане.
   - Расскажи мне про Ализ.
   - Про Ализ? Что ты хочешь знать?
   - Как она попала к тебе?
   - Так же, как и все мои девочки. Я нашла ее на вокзале, продрогшую и без гроша в кармане. У нее даже вещей-то никаких не было. Я забрала ее к себе, отогрела, предложила жилье и работу. Конечно же, она согласилась. Потом рассказала, что родом откуда-то из восточной Европы, приехала в Мирквуд попытать счастья. Вместо этого начала жить с любовником, пока тот ее не выгнал.
   - Как печально.
   - Да уж, - Люси выпустила в потолок дым и наблюдала, как он тянется к решетке вытяжки. - Ее любовником был твой отец.
   Почти растаявший лед потерял для Даниэля всю привлекательность. Он знал, что Люси искоса поглядывает на него, чтобы оценить реакцию, но он продолжал оставаться невозмутимым. Только спросил:
   - Когда это было?
   - Года четыре назад. Я так понимаю, Дэмиен и Катарина тогда не жили с Эдуардом.
   - С ним жила моя мать. Переехала после смерти законной жены.
   - Эдуард всегда был любвеобильным человеком.
   Даниэль ничего не ответил. Он продолжал сосредоточенно пялиться на кубики льда, почти превратившиеся в воду.
   - Как ты относишься к нему? - внезапно спросила Люси. - Я имею ввиду, он твой отец, но никогда ведь с тобою не жил.
   - Думаю, он не жил ни с кем, кроме своих кукол. Они были для него живыми и настоящими. Все остальное - просто сменяющиеся декорации.
   - И ты сам?
   - Разумеется. Я был одной из самых незначительных декораций. Хотя по-своему отец любил меня.
   Люси затушила сигарету в пепельнице, стоявшей рядом со стаканом. В остальном, кроме бутылки виски, стол оставался девственно чист.
   - Ох уж эти проблемы отцов и детей, - вздохнула Люси. - Никогда не бывает просто.
   - Поэтому ты решила в одиночку уговорить бутылку виски?
   - Ты меня переоцениваешь, мой дорогой. Одной меня на бутылку не хватит. Поэтому я рада, что пришел ты.
   Даниэль глотнул немного виски прямо из горла и поморщился. Ему совсем не нравился вкус, и он не мог понять, почему Люси выбрала именно этот напиток. Она снова закурила, бросив полупустую пачку на стол.
   - Так в честь чего ты решила устроить праздник?
   - Что ты хочешь услышать, душераздирающую историю? У меня ее нет. Всего лишь очередная женщина и очередной мужчина, который ее бросил.
   - И ты будешь страдать по его поводу?
   - Немного. Знаешь ли, это приятно, когда есть по кому страдать.
   - Да, наверное.
   - А за что собираешься пить ты? Тебя бросила женщина?
   - Меня бросила Муза, оставив вместо себя призрака.
   - Бывает.
   Взяв бутылку из рук Даниэля, Люси сделала пару глотков. Занавеска слегка колыхалась, но даже музыка звучала приглушенно, а уж потревожить хозяйку заведения никто бы не решился. Люси положила голову на плечо Даниэлю: впереди вся ночь и бутылка виски.
  

- 8 -

   Дэмиен предпочел бы встретиться с четой Прайсов на нейтральной территории. Но Фелиция решила поиграть в радушную хозяйку и настояла на том, чтобы он пришел в гости. Оставив машину на стоянке перед огромным зданием "Мирквуд Таймс", Дэмиен с сомнением оглядел махину.
   Верхний этаж был жилым, и его традиционно занимал глава издательства. Насколько помнил Дэмиен, Марк Торнворд прожил в этом пентхаусе большую часть жизни, его дочь задержалась совсем ненадолго, а теперь жилище занял Эван Прайс с женой, то ли решив не нарушать традицию, то ли просто сэкономив на жилье.
   Стеклянные двери раскрылись бесшумно, лифта ждать пришлось чуть дольше. В такой поздний час издательство было практически пустым, и охранник хотел задержать Дэмиена. Но быстро пропустил, узнав, кто он такой. Оказывается, "мистер Прайс" предупредил.
   Поднимаясь на лифте под крышу, Дэмиен размышлял, как может выглядеть Эван Прайс. Он запоздало подумал, что стоило хотя бы забить имя в Гугл. Может, и фото было бы.
   Глянув в зеркало на стене лифта, Дэмиен провел рукой по волосам, попытавшись придать выкрашенной челке хоть чуточку более официальный вид. Он понятия не имел о мистере Прайсе, но знал Фелицию. Та всегда любила строгие пиджаки. Подобная одежда была и в гардеробе Дэмиена, но только на крайний случай. Он находил пиджаки чрезвычайно не удобными, поэтому для вечера выбрал обычную черную рубашку. Как минимум, Фелиция оценит.
   Лифт остановился с мягким толчком, двери разъехались в стороны, и Дэмиену открылся коридор с приглушенным светом и единственной дверью. Потоптавшись около нее, он нажал на звонок.
   Фелиция открыла практически сразу. Радостно улыбаясь, она кинулась на шею Дэмиену и чмокнула его в щеку.
   - Наконец-то! Мы заждались.
   Она взяла принесенную бутылку вина из рук Дэмиена и прошла в сторону, видимо, на кухню. Ее платье из шелка персикового цвета явно было коротковато, чтобы считаться официальным. К тому же, оно уж слишком облегало попу Фелиции.
   - Прекрати пялиться на мою жену.
   Дэмиен крутанулся на месте, обругав себя, что не заметил еще одного мужчину. Тот сидел на диване в просторной гостиной, куда сразу вела входная дверь. Не выпуская сигары, он поднялся навстречу Дэмиену и протянул руку:
   - Эван Прайс.
   - Дэмиен Лэтфорд.
   Рукопожатие оказалось крепким и чем-то напомнило Магнуса Рота. Вот только Эван ничуть на того не походил.
   Он оказался молод. Вряд ли новому владельцу "Мирквуд Таймс" исполнилось больше тридцати пяти. Спортзалом он явно не пренебрегал, производя впечатление невысокого, но подтянутого мужчины. Густые темно-русые волосы обрамляли открытое лицо, на губах Эвана блуждала что-то, отдаленно напоминавшее улыбку. И все же Дэмиен кожей чувствовал, этот человек отнюдь не так прост, как хочет казаться. Но, по крайней мере, хоть приятный.
   - Приятно познакомиться, - Дэмиен присел на диван, отмечая, что Прайс тоже выбрал простую рубашку, кремово-белую.
   - Мне тоже. Моя жена много рассказывала о вас.
   - Надеюсь, только хорошее?
   - Интересное.
   По крайней мере, этот человек не ходит вокруг да около, не пытается скрыть эмоции. Довольно необычно и... любопытно. А еще, конечно же, Дэмиен сразу подумал о том, что Фелиция успела рассказать такого интересного. Он надеялся, не о сексе на последнем ряду кинотеатра. Хотя, зная Фелицию, надежда была слабой.
   Она сама появилась из кухни, держа в одной руке бокалы, а в другой бутылку вина.
   - Мальчики, предлагаю сразу пойти в столовую и поужинать. Не знаю, как вы, а я страшно проголодалась!
   Дэмиен украдкой осматривал квартиру, пока они проходили за стол. Он плохо знал историю "Мирквуд Таймс", но слышал, будто в апартаментах под крышей обитали все главные редакторы издательства, очень уж удобно было спускаться на работу на лифте - или брать ее на дом.
   - Нравится квартира? - улыбнулся Эван.
   - Не буду скрывать. Хотя, признаться, меня привлекает ее история.
   Прайс кивнул, как будто именно такого ответа он ожидал. Дэмиен не имел понятия, что известно о нем Эвану, но, скорее всего, тот успел навести справки. И знал, что Дэмиен сын кукольника, Эдуарда Лэтфорда, и теперь живет в огромном доме. Вряд ли его можно было удивить просто квартирой.
   Эван остановился и указал в центр гостиной, где они только что сидели:
   - Марк Торнворд был убит вот здесь. А его дочь, Изабель, пробыла редактором издательства всего пару месяцев. Ее нашли вон там.
   Проследив за взглядом Эвана, Дэмиен обернулся к дальней части гостиной, где виднелись двери в жилые комнаты апартаментов. Сквозь мутное окно было видно небо и, скорее всего, город, если подойти поближе.
   - Не беспокоят привидения?
   Эван пожал плечами:
   - Они беспокоят тех, кто в них верит. Я - не верю.
   Повезло, подумал Дэмиен, но вслух говорить не стал.
   Фелиция всегда готовила не очень хорошо. Точнее, так, что Дэмиен еще в студенческие годы старался никогда не пробовать ее стряпню. Девушка и сама понимала, что это не главный ее талант, поэтому не слишком настаивала.
   Стол был сервирован изысканно и неброско, но еду Дэмиен пробовал с опаской. К его удивлению, она оказалась не только съедобна, но очень даже неплоха на вкус.
   - Очень вкусно.
   - Благодарю, - ответил Эван. - Мой дедушка был известным поваром, долгое время работал в Европе, пока не осел в Мирквуде. Кое-чему он научил и мать, и меня.
   - Похоже, некоторые таланты передаются по наследству.
   - Надеюсь на это.
   Некоторое время они молчали, поглощая ужин. Но когда дело дошло до десерта, Эван перешел к делу.
   - Когда мы сможем увидеть твой роман, Дэмиен?
   - Я надеялся, уже скоро, но работа затягивается.
   - Очень жаль. Меня крайне интересует подобная тематика.
   - Кровища и Потрошитель?
   - Эротика, триллер и мистика.
   Дэмиен поковырял ложкой мороженое. Признание Эвана не было чем-то неожиданным, в конце концов, мало ли у кого какие интересы. Скорее, он не знал, что ответить - разговор с мистером Прайсом чем-то неуловимо отличался от всех прочих разговоров, как будто ему было нечего скрывать, и он не только сразу выкладывал все карты на стол, но и знал, что припасено у тебя. Может быть, именно из-за этого ощущения даже Фелиция сегодня молчалива, как никогда?
   - Как только закончу роман, сразу пришлю, - сказал Дэмиен.
   - Буду ждать. У тебя ведь нет литературного агента?
   - Нет. Мне помог Дик Спейси, агент моей знакомой.
   - Джессики Девори? Одно из главных сокровищ нашего издательства. Думаю, скоро к ним присоединишься и ты.
   Дэмиен сделал вид, что полностью поглощен мороженым. Сколько времени Эван во главе издательства? Месяц, два? А ведь если послушать, могло показаться, он проработал в "Мирквуд Таймс", как минимум, половину жизни. Не слишком уютное ощущение. Но, по крайней мере, мистера Прайса интересует роман, что Дэмиена радовало. Только не прибавляло энтузиазма: он решил, что все последующие дела с редактором будет иметь посредством электронной почты и телефона.
   - Слышал, у Эдуарда Лэтфорда было несколько детей. Как твоя сестра?
   - Катарина - дизайнер интерьеров, - вставила Фелиция. Похоже, молчать ей надоело. - О, у нее сейчас очень интересный проект кафе! Это будет что-то потрясающее.
   - Уже успела сунуть свой любопытный носик и туда? - улыбнулся Эван.
   - Ничего подобного. Катарина сама мне писала. Рот хочет самого лучшего и не скупится.
   - Рот? Магнус Рот? - Эван нахмурился. - Он в городе и спонсирует кафе?
   - Да. Вы знакомы?
   Вопрос интересовал и Дэмиена. Впрочем, по реакции Прайса было однозначно, что эти двое знакомы, и это становилось любопытным. Он не стал отрицать:
   - Знакомы. Не особенно близко, но встречались пару раз, когда я бывал за границей. Кроме того, я многое слышал.
   Он как-то странно посмотрел на Дэмиена:
   - Скажи своей сестре, пусть держится от него подальше. Магнус Рот - опасный человек. Хорошо, если он всего лишь инвестор. Но он бы не появился в Мирквуде просто так. Ему что-то надо. А когда Магнусу Роту что-то надо, он не остановится ни перед чем, чтобы это заполучить.
   Дэмиену стало не по себе. Он отлично помнил, что Магнус явился на Ночь масок Даниэля. Оставалось только надеться, что нужно ему что-то вовсе не от них.
   - А теперь, - Эван просветлел, - давайте пройдем в гостиную. Лучше продолжить с десертом там - и хорошей сигарой. Ты любишь сигары, Дэмиен?
  
   После ванной, которую она приняла при свечах, Катарина завернулась в халат и направилась в гостиную. Ей было слишком лениво разжигать камин, к тому же, она не считала, что слишком холодно. Сегодняшний вечер принадлежал исключительно ей. Дэмиен отправился к Прайсам, где наверняка останется до позднего вечера, а Катарина могла насладиться одиночеством и покоем.
   Потрепав влажные волосы, она подошла к шкафу, стоявшему рядом с книжными. Но в этом книг не было, только ее коллекция. Шестнадцать разнообразных ножей, которые она так любила. На самом деле, самой Катарине принадлежало только пять из них, остальные одиннадцать перешли от прежних владельцев дома. Когда Майкл Лэтфорд, дед Катарины, покупал этот дом, коллекция уже находилась за мутным стеклом. Говорят, она принадлежала другой женщине, страстной поклоннице холодного оружия. Катарина понятия не имела, что с ней стало, но коллекция впечатляла. Однажды она обязательно покажет ее оценщику, но и сама могла сказать, что многие экспонаты из первых одиннадцати очень древние и, вероятно ценные.
   Катарина раскрыла стеклянные дверцы и в небрежном электрическом свете провела рукой по тонкому стилету, своему любимцу. Стоит заказать шкаф получше, может, с интересной подсветкой, чтобы все экспонаты были хорошо видны.
   Где-то наверху послышался шорох. Застыв, Катарина подняла голову и прислушалась. Нет, ей не показалось: шорох послышался снова. Взяв один из современных - и острых - ножей из тех пяти, что добавила сама Катарина, она двинулась к выходу. Неужели кто-то забрался в дом?
   Застыв на пару секунд, столько ей понадобилось для размышлений, Катарина двинулась в противоположную сторону. Она постаралась как можно тише открыть дверь, ведущую на веранду, и на удивление ей это удалось. Похоже, она недавно открывалась, и Катарина сделала заметку на будущее, узнать у Дэмиена, он ли это был.
   Но если сейчас наверху кто-то и ходил, то уж точно не ее брат. Выскользнув в полумрак внутреннего двора, Катарина с ножом в руке остановилась, прислушиваясь. Что-то с грохотом упало, и женщина резко обернулась, пытаясь определить источник звука. Это оказалось просто: что-то было над гаражом, в запертой мастерской Эдуарда.
   - Какого черта, - пробормотала Катарина.
   Сжимая нож, она приблизилась к части дома, больше всего напоминавшей башенку, соединенную с остальными помещениями галереями на двух этажах. По сути, так оно и было. Нахмурившись, Катарина задрала голову, чтобы посмотреть на мастерскую. Окна оставались темны, больше не раздавалось ни звука. Может быть, это мыши? Или рухнула какая-нибудь подгнившая полка.
   В любом случае, ключ от двери мастерской только один. И Катарина видела его в гостиной, вместе с остальными. Она давно говорила Дэмиену, что следует их убрать, но сегодня была только благодарна брату, что он этого не сделала.
   - Ка-та-ри-на...
   Она вздрогнула, больше ощущая шепот, нежели слыша его. Как будто кто-то прикоснулся к кончикам ее волос. Шепот интимный, проникающий в поры кожи. Катарина пожалела, что не взяла фонарика, в сгустившихся сумерках сложно было что-то разглядеть. Покрепче перехватив нож, она двинулась в сторону от дома, не совсем понимая, что хочет обнаружить. Она даже не была уверена, что шепот существует, а не является плодом ее воображения.
   Катарина двигалась медленно, пока нога не скользнула, и женщина едва не упала. Чертыхнувшись вполголоса, она пригляделась к траве и поняла, что едва не угодила в бассейн. Грязный, покрытый мусором. Катарина отвернулась, решив все-таки вернуться в дом и считать все произошедшее выходками воображения, когда что-то привлекло ее внимание. В темноте особенно ярко выделялся белый предмет, лежавший в грязи бассейна.
   Аккуратно спустившись в резервуар, Катарина осторожно ступала по мусору. Опустившись на корточки, женщина смахнула грязь и достала куклу. Одежка с нее давно потерялась или попросту сгнила, а вот само маленькое тельце оказалось в порядке. Катарина повертела куклу в руках, смахивая налипший мусор. Похоже, кукла лежала тут очень давно - может быть, еще с тех времен, когда бассейн наполняла вода. Но оставалось понятным, что кукла представляет собой мальчика.
   Катарина выбралась из бассейна и, так и не выпустив ножа, зашагала по траве к дому. И чем ближе она подходила к освещенной двери, тем лучше видела куклу. И тем яснее понимала, что она представляет собой детское изображение Даниэля.
  
   Новый сборник Джен шел полным ходом, как и редактура книги Адама Фельдамана. Со вторым проблем не было вообще, сборник был не совсем ее: начальство давало тему. А вот авторов подбирала сама Джен, вела с ними переписку, определяла итоговый порядок размещения рассказов в сборнике. Она выпустила уже два подобных, и они пользовались успехом у читателей. Третий получался особенно откровенным, авторы будто сговорились. Джен даже опасалось, не завернет ли это дело начальство... хотя, в итоге, утверждал все Эван Прайс, а говорят, он был человеком весьма вольных правил.
   Расправив плечи, Джен потянулась и наконец-то захлопнула ноутбук. Она любила свою работу, но задерживаться не хотела. Накинув пальто, женщина выключила свет и поспешила прочь из издательства. Пробегая мимо стоянки, Джен с удивлением заметила машину Дэмиена. Что он здесь делает? Впрочем, догадка пришла быстро: разумеется, наверняка приехал побеседовать с Эваном Прайсом.
   В другое время Джен и не обратила бы внимания на машину, но их оставалось слишком мало в такой час. Она все-таки вернется поздно, хотя и не желала этого.
   Поправив ремешок сумки на плече, Джен заспешила вперед, стуча маленькими каблучками. Ей предстояло немного пройти до остановки, и она успеет на прямой автобус до дома Даниэля. Общественный транспорт Джен любила, благо он ходил не так уж редко. Но в такой поздний час невольно пожалела, что у нее нет машины. Даниэль, правда, предлагал ей свою, он не так часто куда-то ездил, но Джен не хотелось пользоваться чужим.
   Она помнила, как впервые познакомилась с Даниэлем - ее привели карты, колода Таро тысячи теней, которую нарисовал он сам. А она очень уж хотела узнать его личность. Удивительно, но и она заинтересовала таинственного художника - настолько, что осталась в его доме и в его постели. Как она надеялась, в его сердце тоже.
   Но Джен не тешила себя иллюзиями, что может понять, что творится в сердце или голове Даниэля. Он всегда оставался для нее чем-то, что она не могла понять до конца - и в этом состояла определенная доля его привлекательности.
   - Куда торопишься, маленькая леди?
   Джен едва не подпрыгнула от неожиданности и, остановившись, уставилась на высокую тень около фонаря.
   - Прости, что напугал, Дженифер. Я не хотел.
   Тень вышла в светлое пятно и оказалась всего лишь Магнусом Ротом. Улыбаясь своей обычной улыбкой, он приблизился к Джен.
   - Вы следили за мной?
   - Разумеется, нет. Я направлялся по делам, когда заметил вас. Не мог же я пройти мимо, не поздоровавшись.
   - Что ж, здравствуйте.
   Джен не хотелось казаться невежливой, но и встреча с этим странным человеком в темном переулке не походила на хорошую идею. Впрочем, вскоре они ступили на куда ярче освещенную улицу, где ходило множество людей и сверкали неоновые вывески.
   - Я провожу вас до перекрестка, вы не против? Дальше мне в другую сторону.
   Джен пожала плечами, подумав, что вряд ли что-то могло измениться от ее отказа.
   - Как ваши дела? Как ощущения после Ночи масок?
   - Немного устала, - призналась Джен. - Выходной был кстати.
   - Выходной всегда кстати.
   Она не собиралась возражать. Это было бы очень глупо. На самом деле, Джен как можно скорее хотелось избавиться от компании Магнуса, она чувствовала себя неуютно. Она никак не могла отделаться от ощущения, что человек, так хотевший купить кукол Даниэля, попросту следил за ней.
   - Почему вы не поговорили с Даниэлем? - выпалила Джен.
   - О чем?
   - О куклах. О коллекции, которую хотите купить. Вы спросили только у меня.
   - Правда? Видимо, не успел.
   Джен не видела, но почувствовала, как Магнус улыбнулся:
   - Или я был уверен, что он ее не продаст.
   - Вы правы. Это коллекция его отца, она не продается.
   - Ты правда думаешь, он не отдал бы по этой причине?
   Джен не ответила. Она отлично знала, что если бы Магнус подошел с предложением к Даниэлю на Ночи масок, то, скорее всего, получил утвердительный ответ. Похоже, сам Рот тоже это знал.
   - Он бы не смог, - сказал Магнус. - Не смог бы продать кукол, даже если захотел. Они его не отпустят.
   - О чем вы?
   - О куклах, разумеется.
   Они успели дойти до перекрестка, и Джен была рада, что избавится от подобной компании. Поток людей торопился и спешил, и Джен как никогда хотела к ним присоединиться.
   - Вы не думали, что куклы обладают подобием души, Дженифер?
   - Может быть, мистер Рот. Но не свободой воли.
   - О, я бы с вами поспорил. Но в другой раз. А теперь, простите, мне надо идти. Думаю, вам тоже.
   И он зашагал по улице, насвистывая какую-то веселую мелодию, помахивая тростью, которую Джен только заметила. Через пару мгновений он уже затерялся в толпе. Джен двинулась в противоположную сторону, она так и не поняла, действительно ли Магнус увидел ее случайно. Похоже, у него не было определенной цели, но как можно быть хоть в чем-то уверенным, когда речь идет о Магнусе Роте!
  
   В доме царила тишина, но Джен не удивилась. Вечерами Даниэль любил работать, так что, скорее всего, она сможет найти его в комнате-студии. Едва касаясь перил руками, Джен поднялась на второй этаж и постучала в дверь, но никто ей не ответил.
   - Дан?
   Нахмурившись, она толкнула дверь и увидела Даниэля. Он сидел спиной к двери, на полу, одетый в одни джинсы. Похоже, он рисовал: по крайней мере, вокруг раскиданы краски, а в руках что-то, похожее на холст. Так показалось Джен. Он не обернулся, и девушка тихонько позвала:
   - Дан...
   Он вздрогнул, положил холст и обернулся на Джен. Лунный свет очерчивал его бледное лицо и грудь, волосы растрепались, а глаза казались черными, будто лишенными белков.
   - Дан, что случилось?
   - Я работаю. Разве ты не видишь?
   Джен осторожно двинулась вперед. Теперь она разглядела, что огромная кровать заполнена холстами и эскизами, ни один из них закончен не был, но, похоже, вдохновение в этот день оказалось на стороне Даниэля. Он встал, слегка пошатываясь.
   - Дан, ты хотя бы спускался вниз? Обедал?
   - Я работал.
   - Тогда пойдем.
   Он покачал головой:
   - Я устал и хочу отдохнуть.
   Джен видела, что, несмотря на то, что он отложил холсты и краски, Даниэль еще в работе. Его сознание находилось вовсе не здесь, а где-то в другой реальности, наполненной образами и листами комиксов, которые Джен видела вокруг.
   Смахнув бумаги с постели, Даниэль разделся и скользнул под одеяло. Когда Джен присела на постель рядом с ним, он уже крепко спал.
  
   У Джулиана Мейсона лежала целая папка с материалами о Кукольном доме. В конце концов, это его работа. Хотя папка досталась Джулиану от его отца, который занимался делами Лэтфордов еще во времена Майкла. Именно тогда в папку были положены первые вырезки о доме и его истории, которая сама могла бы составить остросюжетный роман. Или, скорее, авантюрный: с богатыми семействами, разорениями, пороками, наследствами и даже убийствами. Когда-то домом владело семейство Честерфилдов, позже сменился еще ряд владельцев, и в итоге дом пошел с аукциона за бесценок. Слишком нехорошая слава у него сложилась после кровавого убийства последней владелицы, Маргариты Элвуд. Говорят, ее зарезал собственный брат, Дарен Элвуд, порезал на много маленьких кусочков, так что стены дома были забрызганы кровью до самого потолка. Ирония состояла еще и в том, что Маргарита страстно коллекционировала ножи, и орудие убийства оказалось из ее собственной коллекции.
   Подобные повороты истории могли бы заинтересовать автора дешевых бульварных романов, но Джулиана не слишком беспокоили. Куда больший интерес для него представляла современная история Кукольного дома, которая началась с Майкла Лэтфорда, достигла своего апогея во времена Эдуарда и теперь заканчивалась на Дэмиене и Катарине. Они, похоже, предпочли бы забыть об отце и его тайнах. Они даже не имели представления, что может хранить в себе Кукольный дом.
   Джулиан знал. Он слишком долго был юристом Эдуарда Лэтфорда, чтобы не знать. Вот и теперь, когда все прочие в конторе разошлись по домам, Джулиан еще сидел в своем кабинете. За окном стемнело, и только тусклая настольная лампа освещала разложенную папку, бумаги и газетные вырезки. Сцепив руки в замок, Джулиан сидел в задумчивости.
   Он и сам не мог бы объяснить, зачем вновь решил перебрать бумаги. Джулиан успел выучить их наизусть. Не то чтобы Лэтфорды были главными клиентами его или отца... просто их связывали давние и прочные узы. Юридические. Отец Джулиана любил говорить, что из собственных заметок напишет на пенсии роман о Кукольном доме и Лэтфордах, но, насколько знал Джулиан, так этого и не сделал. Отчасти из уважения к Эдуарду, с которым они были дружны.
   Вздохнув, Джулиан повел затекшей спиной: ни к чему хорошему сверхурочные часы не приведут. Он бы и не стал тут сидеть, если не Магнус Рот. Мужчина явился к юристу пару дней назад и знал, о чем спрашивать.
   О да, он знал. Вероятно, подозревал, что человек, подобный Эдуарду Лэтфорду, попросту не мог оставить всего лишь завещание. Должно было быть что-то еще, какие-то бумаги. Джулиан так и не признался, в итоге выпроводив настырного Магнуса Рота.
   Но он знал, что есть кое-что еще. Пояснения, дополнения, документы - все, что угодно. Эдуард говорил об этом откровенно: "пока что пусть лежат в гостиной, в надежном месте, а через неделю привезу к вам в сейф". Через три дня Лэтфорд разбился.
   Джулиан и сам не мог понять, почему для него стали так важны эти бумаги. Завещание было составлено по всем правилам, имело юридическую силу, никакие пояснения не могли этого изменить. Что они могли дать ему лично? Ничего. Просто в нем говорило чувство долга, верность семье, с которой столько связывало. И любопытство.
   А еще Джулиан видел глаза Магнуса Рота. И знал, что помимо старых тайн, есть еще и обычные люди, которые могут быть не менее опасны.
   Он боялся за Катарину.
  

- 9 -

   - Мистер Лэтфорд?
   Он поднял голову, отрываясь от бумаг, и устало потер глаза. Каждый раз после открытой лекции для всех желающих на факультете истории он чувствовал себя так, будто пробежал километров десять. Вот и теперь ему потребовалось некоторое время, чтобы сосредоточиться на миловидной студентке, которая не присоединилась к общему потоку, стремившемуся прочь из аудитории. Остановившись около стола Дэмиена, она держала в руках тетрадь и улыбалась.
   - Да? - наконец, сказал Дэмиен. - Вы что-то хотели?
   - Всего лишь уточнить пару моментов. Вы сказали, что в первых фотоателье того времени были специальные подставки, которые держали в неподвижности тело и голову фотографируемого. Скажите, они были обязательны?
   - Ммм... - Дэмиен снова потер глаза. - Простите, я очень устал. Нет, они не являлись обязательным условием, но без подставок было попросту невозможно получить четкий кадр.
   - Студенты совсем замучили? - сочувственно спросила девушка.
   - Нет, просто ночью я спал всего минут сорок, а перед лекцией участвовал в очередном ожесточенном споре с профессором Ливингстон.
   - О да, она замечательная, но может быть занудой.
   Сочувственно покачав головой, студентка удалилась, а Дэмиен наконец-то остался в аудитории в одиночестве. Он и вправду мучился ночью бессонницей, ворочался с боку на бок, и ему казалось, он слышит топот маленьких ножек и шепот множества кукол. Потом в очередной раз выслушивал наставления профессора Ливингстон, считавшей, что он прирожденный преподаватель и историк, закапывающий оба таланта в землю. Обычно Дэмиен реагировал на подобные разговоры сдержанно, но сегодня не выдержал и вспылил. Стоило, конечно, извиниться перед профессором. Собрав книги, Дэмиен отправился к ней, но оказалось, Ливингстон уже ушла.
   Пробежав под накрапывающим дождиком, Дэмиен добрался до машины и первым делом включил "дворники" и печку. Было что-то особенно уютное в том, чтобы находиться внутри теплой машины и наблюдать за холодным дождем снаружи.
   Глаза слипались, но Дэмиена мучило нехорошее предчувствие, что и этой ночью он не сможет выспаться. Больше всего раздражала собственная невнимательность в подобном состоянии и рассеянность при написании романа. Все утро он пытался сосредоточиться над листом бумаги, но мысли расползались, будто тараканы.
   Зевнув, Дэмиен пробормотал:
   - Больше никакого кофе на ночь.
   Он размышлял, стоит ли ехать домой или навестить Даниэля. В последнее время брат был необычайно молчалив. Разумеется, Даниэль никогда не отличался бурным нравом, но после их переезда и отправления кукол в дом с барельефом из летучих мышей, Дэмиен почти не видел брата.
   Он потянулся к телефону, но в последний момент передумал: лучше устроить Даниэлю сюрприз. Мотор завелся сразу и неторопливо, дождь тоже перестал, и пока Лэтфорд не добрался до брата, больше походил на росу.
   Дом с барельефом из летучих мышей стоял на окраине города, причем на той, что была противоположна университету. Поэтому Дэмиену пришлось покружить, и он едва не уснул, пока добрался до брата. Оставив машину во дворе, он подошел к двери. Но едва успел поднять руку, чтобы позвонить, как дверь распахнулась сама.
   - Ты меня телепатически почувствовал? - удивился Дэмиен.
   - Услышал и увидел твою машину, - улыбнулся Даниэль, пропуская брата внутрь.
   Стоял ранний вечер, и Джен задерживалась на работе. Дэмиена положение вещей вполне устраивало: он прошел за Даниэлем на кухню, где тот кивнул на холодильник.
   - Хочешь чего-нибудь?
   - Нет, спасибо. Хотя... может, у тебя есть что-нибудь от бессонницы?
   Даниэль удивленно приподнял бровь:
   - Ты вроде никогда не страдал бессонницей.
   - Все бывает в первый раз.
   Покачав головой, Даниэль вытащил из холодильника банку пива и, на ходу ее открыв, поманил Дэмиена за собой.
   Дом был не меньше, чем Кукольный, но куда менее обжитой. Если они не трогали только мастерскую, то Даниэль, похоже, не бывал в двух третях дома. Как ворчала Джен, для него имели значение только собственная комната-студия и кухня. Ну, может, еще гостиная.
   Именно туда они отправились. Даниэль поставил пиво на стол и открыл бар. Оттуда он достал неприметную шкатулку, набитую, как оказалось, лекарствами. Увидев подобное богатство, Дэмиен присвистнул:
   - Ничего себе! Тебя не посадят за хранение наркотиков?
   - Большая часть препаратов легальна.
   От Дэмиена не укрылся оборот "большая часть". Что представляла собой меньшая, он думать не хотел.
   - А почему в баре?
   Даниэль пожал плечами:
   - У меня нет нормальной аптечки.
   Он вытащил какой-то пузырек и протянул его брату.
   - Тебе хватит одной таблетки. Максимум - двух. Примешь больше, и я за результат не отвечаю.
   - Не думаю, что дойдет до такого.
   Дэмиену хотелось бы верить, что до таблеток вообще дело не дойдет, но он никогда не питал склонности к иллюзиям. Поблагодарив, он спрятал пузырек в карман:
   - Я бы не отказался от виски.
   - Ты на машине.
   - Фу, какой ты правильный.
   - Если размажешь мозги по дороге, у меня нет никакого желания ехать на опознание.
   Дэмиен прикусил язык. Он отлично помнил тот день, когда погиб их отец. Никто из детей не был с ним близок в последнее время, но полиция, конечно же, обзвонила ближайших родственников, когда обнаружила рухнувшую с моста машину кукольника. Катарина забыла телефон дома, Дэмиен отключил свой в университете, и дозвонились только до Даниэля. Именно он опознавал труп Эдуарда - точнее, то, что от него осталось.
   - А где куклы? - поинтересовался Дэмиен, усаживаясь в кресло. - Которые коллекция Эдуарда.
   - В кабинете. У меня нет желания на них любоваться.
   - Все в порядке?
   - Да. Конечно.
   Дэмиен нахмурился. Сидевший напротив Даниэль как будто бы был увлечен созерцанием картины на стене, но нервно крутил в руках бутылку пива.
   - Дан, давай-ка начистоту. Ты отлично знаешь, я ненавижу ходить вокруг да около.
   - Прости. Только я не знаю, с чего начать. Просто все в последнее время очень... странно.
   - Странно? Ты так и не нашел вдохновение?
   Даниэль помолчал, потом снова поднялся с места, позвав брата за собой. В любое другое время Дэмиен бы поворчал, что приходится таскаться по всему дому, но сейчас это хотя бы давало гарантию, что он не уснет прямо в кресле. К тому же, ему стало очень интересно, что хочет показать Даниэль.
   Братья поднялись на второй этаж, и Даниэль распахнул дверь своей комнаты, пропуская Дэмиена внутрь. Тот прошел в студию и снова присвистнул. Вскоре начнет темнеть, но пока сумерки не подступали, только намек на них. И в мутном дождливом свете из окна через всю стену Дэмиен видел десятки холстов и листов бумаги, раскиданных по комнате. Большая часть из них представляла собой законченные черно-белые страницы комиксов, попадались графичные наброски карандашом и даже пара картин. Наклонившись, Дэмиен поднял одну из них, написанного маслом демона.
   - Ты, кажется, последний год вообще не трогал краски.
   Застыв в дверях, Даниэль сложил руки на груди и прислонился к косяку:
   - Не было вдохновения.
   - Появилось?
   - Все это я сделал за пару дней.
   Дэмиен с удивлением огляделся. Судя по объему работы, Даниэль прерывался только на сон, да и то небольшой.
   - Обалдеть, - с чувством сказал Дэмиен, опуская картину. - Вот это я называю "поймать вдохновение".
   - Главное, чтобы оно потом не поймало меня.
   - Что ты имеешь ввиду?
   Даниэль снова нахмурился. Никогда раньше Дэмиен не видел, чтобы брат столько хмурился.
   - Понимаешь, Дэмиен, в последнее время у меня ощущение, что творится нечто странное. Я чувствую себя очень неуютно, еще эти куклы... порой мне кажется, я начинаю видеть или слышать совсем не то, что есть на самом деле.
   - Галлюцинации?
   - Не знаю.
   Даниэль не любил признавать собственную беспомощность. И если сейчас он это делал, значит, дело обстояло совсем плохо.
   - Ты серьезно, Дан?
   - Серьезнее некуда.
   - Вот черт.
   Он пожал плечами, и братья вновь вернулись в гостиную. Дэмиену хотелось что-то сказать, что-то ободряющее, но оказалось, у него совсем нет слов. Он чувствовал, что-то происходит, но не мог понять, что именно.
   - Катарина нашла твою куклу, - сказал Дэмиен.
   - Куклу? Мою?
   - Оказывается, Эдуард сделал и твое изображение.
   Даниэль поморщился, как будто съел что-то кислое. Его мнение по поводу кукол с живых людей полностью совпадало с мнением Дэмиена.
   - Где она сейчас?
   - У нас дома. Хочешь забрать?
   - Не желаю даже видеть.
   Дэмиен пожал плечами: то же самое он сказал Катарине, когда та предложила отдать куклу Даниэлю. Он даже смотреть на нее не захочет.
   Они посидели еще немного, разговаривая о более приятных вещах, Даниэль даже поинтересовался о Селесте. Судя по его хитрой улыбке, либо Джен, либо Катарина успели посвятить его в детали личной жизни Дэмиена. Но ему нечего было сказать: после Ночи масок они встречались пару раз, даже занимались сексом, но Селеста наверняка скоро уедет из города. Раз здесь нет куклы, которую она хотела забрать.
   Наконец, когда начало по-настоящему темнеть, Дэмиен еще разок проверил пузырек в кармане и распрощался с Даниэлем.
   - Ты неважно выглядишь. Может, останешься у меня? Вряд ли Катарина будет сильно против.
   - Не говори ерунду, - махнул рукой Дэмиен. - Ты даже виски не дал мне выпить.
   Усаживаясь в машину, он размышлял о том, боится Даниэль за него, или попросту не хочет оставаться дома один. Может, и то, и другое.
   Дэмиен завел мотор и вывел машину на дорогу. Кукольный дом располагался ближе к университету, так что выбор невелик: либо ехать через центр, либо в объезд за городом. Первое быстрее, но Дэмиен чувствовал, что глаза у него слипаются, да и сам он настолько рассеянный, что дороги, переполненные движением - не лучший выбор. Освещая дорогу фарами, он выбрал более длинный и почти безлюдный путь.
   Включив музыку, Дэмиен ехал, подпевая, пока не почувствовал, что перед глазами все плывет. Выругавшись, он аккуратно съехал на обочину, пристроившись до кромки леса. Мимо пронеслась пара машин, а Дэмиен отчаянно тер глаза. Он уже не сомневался, что никакие таблетки ему будут не нужны - стоит добраться до постели, он уснет сном праведника. Только надо еще добраться. Сцепив руки на руле, Дэмиен уткнулся в них лбом, и у него возникло ощущение, что мир кружится и вот-вот куда-то упадет. Тряхнув головой, Дэмиен снова завел мотор и вывел машину на дорогу.
   Он выключил начавшую раздражать музыку и аккуратно ехал. Но недостаточно: когда дорога снова поплыла, а глаза закрылись, машина все-таки съехала с дороги, устремившись к деревьям.
  
   Вообще-то Катарина планировала, что Джулиан заедет, заберет вещи и уйдет. Но он так топтался на пороге, что она все-таки пригласила его выпить кофе. В конце концов, он не только бывший любовник, но и семейный юрист.
   - Больше никаких проблем с наследством?
   Джулиан помялся, но все же покачал головой:
   - Дом ваш, некоторые накопленные сбережения Эдуарда тоже.
   - Не так уж мало.
   Они сидели на кухне и пили кофе за высоким белоснежным столом. Дэмиен предлагал нарисовать что-нибудь авангардное на его поверхности, но Катарина заявила, что подобную ерунду он может вешать у себя в комнате, а кухню пусть оставит в покое. Дэмиен тогда поворчал, но стол больше не трогал.
   Джулиан явно чувствовал себя неуютно. Если бы Катарина знала его чуть меньше, то решила, что юрист смущен. Она даже почувствовала себя немного виноватой.
   - Послушай, Джулиан... я хотела сказать, что мы все равно останемся друзьями.
   - Я понимаю, Кэт. И неужели похож на школьника, которому нужны подобные объяснения?
   Катарина против воли улыбнулась: уж на кого, а на школьника Джулиан точно не походил. Он вообще казался несколько старше своих тридцати, в строгом костюме, с которым уже сроднился, и складкой между бровей, грозящей в скором времени превратиться в морщину.
   - Мне нравится, когда ты улыбаешься.
   - Не будь сентиментален, - фыркнула Катарина. - Теперь нас связывают только дела.
   - Ты сама сказала о том, что мы останемся друзьями.
   - Но не сентиментальными.
   - Привиреда.
   Джулиан притворно закатил глаза, и Катарина вновь не смогла сдержать улыбки. На миг у нее даже появилась мысль, не зря ли она решила расстаться с ним. Но это была лишь мимолетная мысль - даже тень мысли.
   - Я хотел сказать еще кое-что, - Джулиан опустил глаза. - Насчет завещания.
   - С ним что-то не то?
   - Нет, все нормально.
   - Тогда не вижу проблемы.
   - Ты не понимаешь. Есть еще кое-что.
   Катарина терпеливо ждала. Не в привычках Джулиана ходить вокруг да около дела, так что она не сомневалась, он быстро перейдет к сути.
   - Твой отец, Кэт, оставил и другие бумаги к завещанию.
   - Где?
   - Понятия не имею. Спрятал где-то в гостиной. Не успел передать мне.
   - Что еще за бумаги? Не говори ерунды, Джулиан. Мы перебрали гостиную сверху до низу при переезде, не было там ничего.
   Он хотел сказать что-то еще, но не успел: приятной мелодией зазвонил телефон Катарины. Бегло взглянув на номер, она нажала кнопку приема.
   - Дэмиен?
   - Привет. Ты только не волнуйся, но я попал в небольшую аварию.
  
   Стоя с трубкой около уха, Дэмиен терпеливо выслушивал нервные слова Катарины и все эпитеты, которые она могла к нему подобрать. Сестра всегда пребывала в уверенности, что Дэмиен слишком не аккуратен на дороге, поэтому он счел за лучшее не упоминать, что едва не уснул. Этого она ему точно не простит.
   - Да все в порядке, Кэт, - в очередной раз повторил Дэмиен. - Только машина помялась.
   Он с унынием смотрел на капот. Хорошо хоть, скорость была небольшой, да и дерево он задел только боком. Фара, конечно, всмятку, металл тоже пострадал, но ничего страшного. Ничего такого, что было бы нельзя исправить.
   Другой рукой Дэмиен притронулся ко лбу и поморщился. На пальцах осталась кровь, и он знал, что ссадина там приличная. По крайней мере, кровь не заливает глаза. И хорошо, Катарина его сейчас не видит.
   - Кэт... прошу тебя, успокойся. Все же нормально.
   Сказав это, Дэмиен почувствовал, что голова все-таки кружится, да и в целом он чувствовал себя паршиво. Прекратив созерцать капот, он забрался внутрь машины и прикрыл глаза, не выпуская телефонной трубки.
   - Дэмиен? Дэмиен! Ты еще тут?
   - Да, прости. Немного...
   Он хотела сказать, что закружилась голова, но вовремя прикусил язык. Катарина тогда вообще с ума сойдет от беспокойства - и его сведет.
   - ...немного задумался. Я лучше поеду к Даниэлю, до него отсюда однозначно ближе.
   - Может, тебе показаться врачу?
   - Не глупи. Все, пока.
   Выслушав ворчливое прощанье сестры, Дэмиен отключил телефон. Помимо того, что к Даниэлю ехать действительно гораздо ближе, он попросту не был уверен, что нормально доберется до дома. Одной аварии на нынешний вечер вполне достаточно.
  
   - Ты идиот.
   - У всех бывают неудачные дни.
   Даниэль покачал головой. Нравоучения никогда не были его коньком, но когда Дэмиен появился на пороге в крови, Даниэль был готов отчитать его. По крайней мере, это надежно скрывало страх.
   Вода шумела в раковине, и Даниэль снова намочил полотенце. Дэмиен покорно сидел перед ним на стуле. После того, как кровь была стерта, рана действительно не казалась серьезной. Всего лишь царапина от неудачного соприкосновения со стеклом, когда машину повело в сторону.
   - Ты мог бы позвонить, и я приехал за тобой.
   Даниэль снова приложил полотенце ко лбу Дэмиена, и тот поморщился.
   - Не хотел тебя беспокоить.
   - Еще раз так сделаешь, я сам тебя убью.
   - Бу-бу-бу.
   Улыбнувшись, Даниэль легонько шлепнул Дэмиена по лбу.
   - Эй! - возмутился Дэмиен. - Ну да, я сглупил, признаю. Тебе легче?
   - Мне будет легче, если впредь ты будешь внимательнее.
   - Постараюсь. Знаешь ли, мне самому не очень нравится впечатываться в дерево.
   Даниэль кивнул, ничего не ответив. Он, в принципе, не сомневался в рассудительности брата, просто уж слишком свежи в памяти моменты, когда он смотрел на развороченное, но легко узнаваемое тело Эдуарда. Что-то внутри Даниэля сворачивалось в тугой комочек, когда он думал о том, что история может повториться.
   Челка Дэмиена намокла и стала казаться не менее темной, чем остальные волосы. Выглядел он неважно, но Даниэль был склонен думать, что это последствия и бессонной ночи.
   - Что ж, - он выключил воду. - Вот теперь предлагаю по виски. И спать.
  
   Второй день подряд Джен являлась домой поздно, и ей было немного совестно. Она торопилась к дому, на ходу пытаясь достать из сумочки ключи и признавая, что это невозможно. Она так увлеклась поисками, что заметила чужую машину в последний момент. С удивлением Джен оглядела смятый капот и не сразу узнала автомобиль Дэмиена. Что с ним случилось?
   Джен пуще прежнего заторопилась в дом. В тусклом свете лампы над дверью она наконец-то отыскала ключи и быстро вошла внутрь.
   Дэмиен оказался в гостиной. Вообще-то у доме была комната для гостей, но Даниэль ее принципиально игнорировал, да и сам Дэмиен, как-то оставшийся там на ночь, заявил, что спать на жесткой кровати попросту невозможно. На этот раз он пристроился на диване в гостиной. Накрытый теплым пледом, он спал, подложив ладонь под щеку. Над его бровью, точно над пирсингом, красовался пластырь, но, похоже, ничего серьезного.
   Выключив забытый в гостиной свет, Джен тихонько вышла, отправившись на поиски Даниэля. Оказалось, он тоже спал. В своей постели, завернувшись в одеяло, так что торчала только макушка. Джен покачала головой, увидев бутылку виски. Но она догадывалась, что произошло, а потому не могла винить.
   Вместо этого она отправилась на кухню, чтобы поужинать и тоже лечь спать.
  
   - Да-ни-эль...
   Он открыл глаза и долго лежал, вслушиваясь в темноту. Он почти решил, что ему послышалось, когда шепот повторился:
   - Да-ни-эль...
   Его имя произносилось четко, по слогам, голос трепетал между стен комнаты, залетая откуда-то с лестницы.
   - Да-ни-эль...
   Он поднялся с кровати, стараясь не потревожить спящую Джен. Небо в окне было густо-синим, а звезды сверкали так ярко, что Даниэль всерьез подумал, не сон ли это.
   Но шепот слишком реален. Даже если это и сон, то чертовски правдоподобный.
   - Да-ни-эль...
   Даниэль натянул джинсы и спустился вниз. Он знал, откуда идет шепот, знал, несмотря на то, что казалось, будто голос пропитывает дом, сочится из стен. Даниэль положил ладонь на ручку двери, ведущей в кабинет, и застыл. Ему очень не хотелось входить внутрь. Но еще меньше хотелось стоять и ожидать очередного шепота, который окутает, ударит в спину и все равно заставит войти.
   Ладонь сомкнулась на ручке, дверь поддалась, и Даниэль вошел в кабинет. Он даже не удивился, когда сделал несколько шагов, и ему предстала темная тень среди кукол. Но то ли ночь была очень ясной, то ли фигура, наконец, решила показаться. Даниэль увидел нечто, напоминавшее одновременно куклу и подгнивший труп. Если бы существо в вишневом платье и откинутой назад вуали не шевелилось, он бы не поручился, что оно живое.
   - Тебе понравилось мое вдохновение?
   Голос был женским и шелестящим. В точности как тот шепот.
   - Тебя не существует, - пробормотал Даниэль и на шаг отступил.
   - Правда? - она склонила голову на бок, из подгнившей плоти выпало несколько червей. - Ты действительно думаешь, что если будешь повторять это достаточно часто, я исчезну?
   - Тебя не существует. Не существует.
   Она заливисто рассмеялась, и от подобных звуков волоски на загривке Даниэля ощутимо зашевелились. Он почувствовал, что уперся в закрывшуюся дверь: отступать некуда.
   - Почему ты не вдохновляешь меня?
   В пластмассовых глазах с живыми зрачками зажегся интерес. Как будто он впервые задал вопрос, на который существу действительно хотелось ответить.
   - Я вдохновляла тебя. Теперь настало время платить.
   - Я ничего тебе не должен!
   - О, еще как должен. И если не хочешь платить, придется расплачиваться.
   Даниэль сдвинулся в сторону и, не спуская глаз с существа, попытался нащупать ручку двери. Но даже когда ему это удалось, дверь не поддалась, как будто была заперта.
   - Не уйдешь, - прошептала кукла. - Не уйдешь, потому что я так хочу.
   Она подняла руку, где на запястье проглядывала белая кость, в том месте, где отсутствовал пластик. Кукла стиснула руку, и Даниэля пронзила боль.
   Он стиснул зубы, чтобы не закричать, руки вцепились в столешницу. Но существу этого показалось мало. Склонив голову на бок, кукла с интересом наблюдала за ним. А потом стиснула кулак еще крепче, так что Даниэлю показалось, внутри него все взорвалось. Он вскрикнул, и только после этого наконец-то потерял сознание.
  

- 10 -

   - Даниэль?
   Кутаясь в легкий халат, Джен торопливо спустилась по лестнице. Босые ступни неприятно покалывало от холода, но она постаралась не обращать внимания. Джен никак не могла понять, приснился ей крик или нет. Сначала она была уверена, что это дурацкий кошмар. Но когда не обнаружила Даниэля рядом, ее уверенность заметно пошатнулась.
   - Даниэль?
   Он лежал на полу кабинета, совершенно неподвижно, чем не на шутку перепугал Джен. Она подбежала и опустилась рядом, аккуратно положив его голову себе на колени.
   - Даниэль! Пожалуйста, очнись, Дан.
   Его веки затрепетали, глаза открылись, и он поморщился.
   - Что случилось? Тебе больно?
   - Нннет... нет, все в порядке.
   Он с трудом сел и выглядел таким растерянным, что Джен не сомневалась, он и сам не понимает, что произошло. Она не стала спрашивать. По крайней мере, не сейчас.
   - Сколько время? - спросил Даниэль. Он как будто пытался понять, сколько пробыл в кабинете.
   - Не знаю. Рассвет. Думаю, тебе стоит отдохнуть.
   Даниэль кивнул. Он уже пришел в себя настолько, что поднялся с пола и, похоже, решил, что ему действительно стоит выспаться. Только сказал Джен:
   - Запри здесь дверь. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы в кабинет кто-либо заходил.
  
   Проснувшись много позже, Даниэлю показалось, что все произошедшее - дурной сон. Но возвращаться в кабинет и проверять у него желания не возникло. Поднявшись с постели, он увидел, что стрелки часов подползли к полудню, а Джен давно ушла. Приняв душ, он спустился вниз, где нашел Дэмиена.
   Тот тоже не спал. Согревая руки об огромную чашку с ароматным кофе, он сидел на высоком барном стуле и покачивал головой в такт музыке. Приемник безжалостно хрипел, но Дэмиена, похоже, это не напрягало.
   - Рано ты, - заметил Даниэль.
   - Просто ты поздно. И вид такой, будто именно ты попал вчера в аварию.
   - Тяжелая ночь, - коротко ответил Даниэль.
   Он налил себе кофе и кивнул в сторону чашки в руках Дэмиена, где на белом фоне красовались радостные свинки.
   - Между прочим, моя любимая кружка.
   - Ага. Я знаю.
   Кофе пах просто замечательно. С его паром исчезали последние отголоски ночных приключений, и становилось гораздо проще оценивать их со стороны, как будто это всего лишь интересная история, а вовсе не привидевшаяся реальность.
   - Как себя чувствуешь? - спросил Даниэль.
   - Лучше, чем ты.
   - Прекрати.
   - Ни за что. Пока не расскажешь, что произошло ночью. У меня и без того ощущение, что я все на свете проспал.
   Вздохнув, Даниэль понял, что деваться некуда. И медленно, во всех подробностях поведал детали ночных шепотов и странных гостей. К концу рассказа Дэмиен сидел серьезный и нахмурившийся.
   - Ты что-нибудь понимаешь? - спросил он.
   - Я, похоже, начинаю сходить с ума.
   - В это верится с трудом.
   Даниэль усмехнулся:
   - То есть ты полагаешь, моя Муза выглядит, как гниющая кукла, и теперь хочет меня убить?
   - Я пока ничего не полагаю. Но все это чертовски странно. Я бы не торопился делать выводы.
   Оба брата молча отхлебнули кофе, и только негромкая музыка наполняла кухню. Они думали об одном и том же, несомненно, но Даниэль ощущал еще и огромную усталость, не имевшую ничего общего с физической. Просто поиски вдохновения выматывали, а теперь его порядком достали странные видения.
   - Ты помнишь подобную куклу у Эдуарда? - спросил Даниэль. - В красном бархатном платье, с вуалью.
   - Кажется, отец делал что-то подобное... но давно ее не видел. Хочешь сказать, она в коллекции?
   - Нет. Я видел все куклы, когда перевозили.
   Дэмиен нахмурился:
   - Ты связываешь свое привидение с реальной куклой?
   - Не знаю. Просто вспомнил, что была похожая.
   - В доме ее тоже нет. Может, отец давно выкинул, вот она и мстит наследникам?
   От подобного предположения улыбнулся даже Даниэль. Ему сразу представилось Кладбище домашних животных, трупик куклы и вырывающуюся из-под земли пластмассовую ручку, как в фильмах о зомби.
   - Сомневаюсь, - покачал головой художник. - Но кое в чем я уверен: я сожгу кукол отца.
   Дэмиен с удивлением смотрел на брата. Похоже, он не мог поверить в то, что услышал. Даниэль же как никогда был уверен в принятом решении. На самом деле, стоило сделать это давно, а не хранить непонятную коллекцию в собственном доме. В конце концов, все началось именно в тот момент, когда она появилась.
   - Дан, не делай этого.
   - Почему?
   - У меня плохое предчувствие.
   Дэмиен поерзал на стуле, как будто чувствовал себя очень неуютно.
   - Дан, я тебя очень прошу, не надо этого делать. Если твои призраки настолько сильны, что могут причинить боль, ты не думаешь, что уничтожение кукол их немного... расстроит?
   - Не стоит во множественном числе. Я надеюсь, существо только одно. И оно все-таки воображаемое.
   Дэмиен упрямо поджал губы, и Даниэль больше не пытался его переспорить. Но он также знал, что никогда не сможет уничтожить куклы, если Дэмиен будет категорически против.
   - Пообещай, - тихо сказал Дэмиен, - пообещай, что ничего с ними не сделаешь.
   - Обещаю. Только не понимаю, с чего такое упорство.
   - Моя очередь бояться за тебя.
   Смущенно опустив глаза в чашку, Даниэль занялся кофе. Желание завтракать пропало окончательно. К тому же, у него было такое ощущение, будто куклы следят даже из-за закрытой двери. И тихонько хихикают.
   - Но у меня есть мысль. Переезжай пока к нам, - предложил Дэмиен. - В комнате отца чисто, там почти никто не жил. Вам с Джен будет удобнее. К тому же, в Кукольном доме нет старых коллекций. Там кукол-то почти не осталось. И мы будем все вместе.
   - Наверное, в любое другое время я бы отказался. Но сейчас ты прав.
   Дэмиен просветлел:
   - Вот и прекрасно!
   - Пока соберу вещи. А после работы Джен мы сразу приедем.
   - Я приготовлю ужин.
   - О, предложениестановится все более заманчивым!
   Улыбнувшись, они чокнулись кружками с остатками кофе и сделали музыку погромче.
  
   Катарина устроила выходной. Она его вполне заслужила, учитывая, что работала предыдущие семь или восемь дней. С трудом она удержалась, чтобы с утра пораньше не позвонить Дэмиену, узнать, как он. Это было бы ошибкой, Дэмиен и в лучшие дни не вставал рано. Успокоила только Джен: перед работой она позвонила и рассказала, что Дэмиен мирно спит.
   Катарина решила посвятить день приятным вещам. Поэтому собрала сумку и на большую часть дня уехала по магазинам. Не то чтобы она особенно любила это дело, но накопилось слишком много разнообразных "надо".
   Дэмиен позвонил около часа дня, когда Катарина с раздражением мерила туфли и понимала, что этот предмет обуви, похоже, не делают на ее ногу.
   - Привет, - сказал Дэмиен. - Что у тебя с голосом? Все в порядке?
   - Меряю туфли.
   - О, решила заняться шоппингом. Удачи.
   - Как ты?
   Дэмиен вздохнул:
   - Моя голова куда крепче машины. Сейчас поеду узнавать, что можно сделать с помятым капотом.
   - А что делать с помятой головой?
   - Кэт, успокойся, я прекрасно себя чувствую. Сейчас заеду в университет, а вечером у меня встреча с Селестой.
   - Хорошо.
   Катарина с раздражением убрала туфли в коробку и отдала продавцу. Ей уже порядком надоели магазины, а она ведь только начала. Жаль, обувь нельзя заказывать через Интернет, уж слишком велика вероятность ошибиться.
   - Кэт, еще кое-что... Джен и Даниэль поживут немного у нас.
   - Да что у вас происходит?
   На том конце провода послышался вздох, и Дэмиен кратко описал события ночи. Если бы Катарина не знала Даниэля, то решила, что он рехнулся. Но на него не похоже. Да и вообще все происходящее уж слишком странно... и вновь связано с куклами.
   Катарина еще долго ходила по магазинам, покупая необходимое, но делала это уж слишком отстраненно. Все ее мысли занимали братья и куклы. Невольно она вспомнила, как Джулиан говорил о каких-то бумагах Эдуарда Лэтфорда. Еще что-то к завещанию. Теперь, когда наследство выкидывало подобные фокусы, есть смысл поискать их - или хотя бы удостовериться, что бумаг не существует.
   Дома Катарина появилась около шести вечера. В медовых сумерках Кукольный дом казался особенно загадочным и таинственным, будто спрятавшим в своих недрах... даже не загадку, только шепот, подгнивший аромат древних тайн. Тряхнув головой, Катарина оставила машину и с ключами в руках приблизилась к двери. Вообще-то с другой стороны дома имелся гараж, но ни брат, ни сестра его не использовали. Отчасти он им был не удобен, отчасти над ним располагалась так и не открытая мастерская Эдуарда, и одно это было весомым аргументом против.
   Катарина оставила сумки с вещами в столовой, которой никто не пользовался, и решила принять ванную. Идея была отличной - настолько, что Катарина задержалась почти на час. Она едва успела переодеться в домашние джинсы и футболку, когда в дверь позвонили.
   - Похоже, Дэмиен снова забыл ключи, - пробормотала Катарина.
   К ее удивлению, на пороге стоял вовсе не брат, а Магнус Рот.
   - Что тебе надо?
   Он улыбнулся, как могло показаться, немного смущенно:
   - Ты всегда резка с гостями?
   - Только не зваными.
   - Я хотел обсудить кое-какие детали проекта. К тому же, был рядом.
   - Откуда ты вообще знаешь, где я живу?
   Магнус неопределенно повел плечами:
   - Это моя работа - все знать.
   - Твоя работа - платить деньги.
   - Чтобы их платить, я должен знать, за что плачу.
   Вздохнув, Катарина посторонилась. У нее не было желания принимать гостей, тем более, Магнуса. По правде говоря, Катарина думала заняться бумагами отца, которые могли быть спрятаны где-то в доме. Но, похоже, подобные порывы придется отложить.
   - Тебе очень идут влажные волосы, - заметил Магнус.
   С раздражением Катарина вспомнила, что волосы после ванной еще не успели просохнуть, да и сама она выглядел совсем не презентабельной.
   - Мог хотя бы позвонить и предупредить.
   - У меня нет твоего телефона.
   Захлопнув дверь, Катарина обернулась к Магнусу и с удивлением увидела в его руках бутылку вина и шоколад.
   - Не мог же я прийти в гости с пустыми руками.
   Вино Катарина любила. Чуть меньше, чем шоколад, но против такого сочетания устоять, в любом случае, не смогла. Вздохнув, она пригласила неожиданного гостя на кухню. По пути тот с любопытством оглядывался и даже не пытался скрыть интереса.
   - Забавно, я помню это место, когда здесь жил Эдуард. Теперь все по-другому.
   - Правда?
   - У вас уютнее. Кукольник предпочитал холод и таинственность, у вас теплее.
   - Ты часто бывал в гостях у отца?
   - Не слишком. Пару раз, если быть точным. Но Кукольный дом производит неизгладимое впечатление.
   Трудно спорить. Наверное, если бы Катарина выросла не в этих стенах, Дом и для нее стал местом удивительным и запоминающимся. Впрочем, он и сейчас являлся таковым, просто в куда меньшей степени, не так ярко, как для людей приезжих. Тех, кто никогда не ночевал здесь, никогда не играл в детстве с безглазыми кукольными телами.
   Катарина вытащила два бокала и штопор. Пока Магнус занимался бутылкой, она успела открыть шоколад и только силой воли удержала себя от того, чтобы не попробовать его.
   - У King Diamond есть чудесный альбом, - пробка с легким шлепком выскочила из бутылки. - Ты знаешь King Diamond, Катарина?
   - Это вопрос моему брату, скорее.
   - О, он-то знает, не сомневаюсь. Спроси. Так вот, у них есть чудесный альбом The Puppet master. Он посвящен кукольнику, который вытаскивал из людей глаза и вставлял их в своих кукол. Таким образом, люди не умирали и продолжали жить в его творениях. Наполненные кровью, они могли думать, понимали, что происходит и оставались, по сути, бессмертными. Только двигаться могли под руководством кукольника.
   Магнус перевернул бутылку, и алое вино, будто кровь, хлынуло в бокал. После слов Рота об альбоме, да еще в соответствующем антураже Дома, Катарина невольно поежилась. Хорошо хоть, она не пригласила Магнуса в гостиную: если не разжигать там камин, комната была весьма мрачной.
   - Ты любишь мрачные истории? - Катарина взяла бокал.
   - Люблю. Их любил и твой отец. Твой брат, кажется, тоже, я слышал о его романе. Рисунки второго брата зачастую мрачны. А как насчет тебя? Ты любишь мрачное, Катарина?
   - Мой дизайн светел и приятен.
   - Я не спрашиваю, что ты делаешь. Я спрашиваю, ты любишь мрачное?
   Он смотрел ей в глаза, и в который раз за вечер Катарина почувствовала себя неуютно. Под взглядом этих ледяных глаз ей хотелось провалиться сквозь землю, сбежать и запереть за собой дверь.
   - Да, люблю, - неохотно признала она. - Особенно мрачные истории.
   - Лавкрафт?
   - Эдгар По.
   - Неплохой выбор, - Магнус откинулся на стуле и пригубил вино. - Аристократично болезненный главный герой, страдающий вечной меланхолией, бледная красавица, разумеется, тоже страдающая. Обычно не только от меланхолии, но и от не излечимой болезни. В таких случаях как-то сам собой отпадает вопрос о том, насколько автор описывает себя.
   - Ты так хорошо знаешь писателей?
   - Я хорошо знаю людей.
   Катарина тоже попробовала вино. На удивление, оно оказалось неплохим, хотя чуть сладковатым, на ее вкус. Хотя, может, дело было в шоколаде.
   - Ты ведь пришел сюда не случайно.
   - Нет.
   - И не ради обсуждения дизайна.
   - Снова в точку.
   - Так зачем ты здесь?
   - Может, ради тебя?
   С недоумением Катарина смотрела на то, как Магнус улыбался. Будто довольный кот, смотрящий на мышку. Катарина ощущала себя этой мышкой, но не могла и не хотела убегать. Она молча наблюдала, как Магнус поставил бокал и поднялся со своего места. Как он подошел к Катарине и взял ее лицо в свои руки. Даже когда он наклонился, чтобы поцеловать, она не сопротивлялась.
  
   Когда вечером Дэмиен заехал за Даниэлем и Джен, то те, разумеется, еще не были готовы. Даниэль только разводил руками:
   - Совершенно не представляю, что брать!
   У Джен дела обстояли еще хуже. Она вытаскивала платья, укладывала их в большую сумку, потом доставала, брала другие, укладывала, снова вытаскивала... в итоге, Дэмиен закатил глаза и заявил, что пусть берут только самое необходимое и приезжают сами.
   - В конце концов, вы же не навечно переселяетесь!
   Махнув рукой, Дэмиен отправился домой. На самом деле, чуть позже он обещал Селесте встретиться с ней, но пока у него была куча свободного времени. Оставив машину около Кукольного дома, он с удивлением заметил, что у них гости. Кто бы это мог быть? По крайней мере, автомобиль ему не знаком.
   Почти прокравшись внутрь, Дэмиен с любопытством прислушался, но казалось, в доме стояла тишина. Он заглянул в гостиную - пусто. Он поднялся по лестнице, из-за закрытой двери комнаты Катарины слышались голоса. Дэмиен, конечно, был любопытен, но не настолько, чтобы не дождаться, когда гость уйдет, и тогда уже расспросить сестру. Но ему повезло.
   Дверь распахнулась, и вышел Магнус в одних штанах. Он приветливо улыбнулся:
   - Добрый вечер, Дэмиен.
   Он прошел мимо и вниз - видимо, за рубашкой, которую Дэмиен видел на полу кухни. С удивлением Лэтфорд обернулся к комнате Катарина. Она сама стояла в дверях, кутаясь в шелковый халат.
   - Что здесь творится?
   - А на что это похоже?
   Дэмиен нахмурился:
   - На то, что ты творишь беспредел.
   - Вот именно.
   - Даниэль и Джен приедут через пару часов.
   - К тому моменту его здесь не будет.
   Кивнув, Дэмиен ушел к себе. На самом деле, Магнус покинул Кукольный дом гораздо раньше: Дэмиен едва успел переодеться перед встречей с Селестой, но когда вышел, понял, что в доме нет никого, кроме них с сестрой. Из-за двери Катарины слышалась негромкая французская музыка, а машина Магнуса исчезла.
  
   Селеста назначила встречу в районе, которого Дэмиен практически не знал. Как она и уверяла, нужный дом он нашел быстро - в основном, потому что Селеста ожидала его перед входом. В строгом темном пальто, с медовыми волосами, собранными в небрежный узел. Она улыбнулась и поцеловала его в щеку.
   - Рада видеть.
   - Я тоже. Где мы?
   - О, тебе понравится! Ты ведь любишь необычные места?
   - Только если они привлекательны.
   Взяв Дэмиена за руку, Селеста толкнула дверь полутемной лавки, и они вошли внутрь. Колокольчик над головой звякнул, но Дэмиену показалось, этот звук увяз в густом воздухе лавки. Снаружи он полагал, это магазин или что-то вроде того, но теперь, очутившись внутри, мог назвать только лавкой. Старомодной и очень странной.
   Окна были занавешены, так что даже при ярком солнце внутри царил полумрак. Сейчас он был расцвечен лишь тусклым светом электрических ламп. Помотав головой, Дэмиен не увидел ни одной. Зато со всех сторон на него таращились чучела: лисы со стеклянными глазами, вставшие на задние лапы зайцы, свернувшиеся клубочком кошки. Около прилавка со старинным кассовым аппаратом стоял на задних лапах медведь. В его раскрытой пасти поблескивали клыки.
   - Это магазин... чучел? - предположил Дэмиен
   - Не совсем магазин. То есть чучела здесь тоже продаются, но чаще старина Эдмунд работает на заказ.
   - Что значит на заказ?
   - Некоторые охотники любят оставлять трофеи. Но чаще приходят владельцы скоропостижно скончавшихся домашних любимцев. Они приносят трупики в пластиковых мешках и просят сделать чучела на память.
   Дэмиен вздрогнул. Давным-давно в Кукольном доме жил кот Алекс, любимец матери. Однажды попал под машину. Дэмиен помнил, как плакала Катарина, как горевала мать, но сама мысль о том, что из Алекса можно сделать чучело и поставить в гостиной, казалась чудовищной.
   Катарина остановилась около чучела лисы и провела рукой по острой мордочке, ткнула пальцем в нос.
   - Эдмунд хорошо знал твоего отца.
   - Правда?
   - Они заказывали глазки у одного поставщика.
   Покосившись на стеклянные глаза чучел, Дэмин подумал, что у них и правда много общего с глазами, которые он видел у кукол отца. По крайней мере, одинаково безжизненные и отражающие свет.
   - Хозяин лавки, Эдмунд, полагает, что если сделать из трупа животного чучело, это позволит поймать его душу, - Селеста повернулась. - Он считал, когда твой отец делал кукол с живых людей, он тоже ловил их души.
   Она подошла вплотную к Дэмиену, и на миг ему показалось, ее глаза такие же безжизненные и блестящие, как у окружающих чучел.
   - Поэтому я так хочу свою куклу, Дэмиен. Я уверена, Кукольник успел ее доделать. Или хотя бы начал.
   Он пожал плечами. Что еще он мог ответить?
   - Ты найдешь ее, Дэмиен? Если она существует, ты найдешь ее для меня?
   - Конечно. Если она существует.
   Селеста улыбнулась, и наваждение прошло. Перед Дэмиеном снова стоял живой человек, пусть и в окружении странных чучел, таращившихся со всех сторон.
   - Давай подождем старину Эдмунда, - сказала Селеста, - и выпьем с ним чаю. Он любит вспоминать о давних временах и рассказывать о работе.
   Поежившись, Дэмиен бросил быстрый взгляд на окружавших чучел.
   - Может, лучше выпьем чаю в кафе?
   - Тебе тут не нравится? - Селеста выглядела удивленной, но пожала плечами. - Как хочешь, идем в кафе.
  

- 11-

  
   Заняв место около окна, Катарина писала дневник. Ей пришлось отодвинуть клетку со свечой, чтобы устроиться поудобнее, зато теперь она не только видела собственную комнату, но и внутренний двор. Бассейн темнел провалом, окруженный мрачными кустами. На веранде горел свет, и сквозь редеющие заросли плюща, Катарина могла видеть Даниэля. Кажется, он рисовал, пристроив планшет на коленях. Оставалось только недоумевать, почему он выбрал подобное место со скудным освещением. Но, похоже, Даниэль находил его уютным.
   Он вместе с Джен прибыл всего пару часов назад, но Дэмиен с энтузиазмом разместил их в бывшей комнате отца, в правом крыле здания. Точно напротив комнаты Катарины, только этажом ниже. Сейчас там тоже горел свет.
   Ночной воздух наполняли звуки. На окраине города машины не то чтобы особенно шумели, зато стрекот насекомых в некоторые летние часы был настолько громок, что могло запросто потеряться чувство реальности. Даже сейчас, сидя у раскрытого окна в легком пеньюаре и вдыхая прохладный воздух с запахами влажной листвы, Катарине казалось, будто она героиня готического романа. Или, в крайнем случае, вампирского.
   Слышались глухие звуки музыки, наверняка из комнаты Дэмиена. Поднявшись, Катарина подошла к собственному проигрывателю, едва касаясь пола босыми пятками. Она включила что-то мелодичное и ненавязчивое с мужским вокалом. Названия группы она не помнила, но когда Дэмиен показал запись, ей очень понравилось.
   Катарина вернулась к окну. Она любила пухлую тетрадь в шелковой обложке, которая последние пару лет вмещала в себя ее дневник. Катарина вела его нерегулярно: бывали времена, когда она месяцами не открывала страницы цвета пергамента, а в другие дни писала каждый день по несколько страниц. Сейчас ее переполняли противоречивые чувства, и она знала, когда происходит подобное, лучший способ разобраться в себе - написать пару страниц.
   Произошедшее с Магнусом не должно повториться - в этом Катарина не сомневалась. Она смутно представляла его мотивы, но оставалась уверена, что они были. Магнус Рот не из тех людей, которые будут делать что-то просто так, не просчитав перед этим все вероятности. Катарине очень не хотелось быть одной из них. Она вообще не понимала, как могло произойти то, что произошло. Как ей теперь разговаривать с ним? Или вовсе избегать его общества? Теперь, когда проект почти закончен, это будет просто.
   Ей было хорошо. Но она не хотела повторения.
  
   Освещение на веранде было, разумеется, так себе, но Даниэля завораживал внутренний двор. Еще в те времена, когда приходил в гости к Дэмиену и Катарине, больше всего он любил не ухоженные заросли, мутный бассейн и хилый фонтан, сейчас заросший почти полностью.
   Карандашный набросок в руках Даниэля изображал вовсе не сад, а два сцепленных в объятии тела. Ему так нравился рисунок, что он собирался вставить его в следующий выпуск комикса, а пока доводил до ума, любуясь мрачными красотами двора.
   В комнате Катарины горел свет. В их собственной с Джен комнате тоже было светло. Даниэль предпочел бы полный мрак, но выбирать не приходилось. Темной оставалась только башенка мастерской, чуть в отдалении. Искренне удивившись, что Лэтфорды до сих пор не зашли внутрь, Даниэль, тем не менее, уважал их желания, пусть даже ему оно казалось странным.
   Дверь, ведущая в гостиную, скрипнула, и Даниэль обернулся. Он ожидал увидеть Дэмиена, комната которого оставалась не видна, но вместо брата в дверях стояла Джен. В руках она сжимала куклу.
   - Ты видел?
   Прищурившись, Даниэль посмотрел на фигурку в руках Джен и тут же отвернулся:
   - Видел. И больше видеть, если честно, не хочу.
   - Извини. Мне показалось, тебе будет любопытно.
   - Любопытно? - Даниэль уткнулся в рисунок, стараясь сосредоточиться на нем и не злиться. - Нет, мне совсем не любопытно смотреть на собственное изображение. У папочки было извращенное чувство прекрасного.
   - По-моему, она очень похожа.
   - Угу.
   Все, настроение было потеряно, штрихи и линии больше не желали складываться в четкое отражение мыслей Даниэля. Это начинало злить его еще больше.
   - Можно я посижу здесь с тобой? - Джен посмотрела на второй стул, с которого Даниэль смахнул все листья.
   - Нет.
   - Почему?
   - Потому что я работаю и хочу побыть в тишине.
   Джен оставалась за его спиной, Даниэль явственно чувствовал ее присутствие, но она не двигалась. Пока не подошла к его плетеному креслу, остановившись за спинкой. Ее маленькие ладони легли на его плечи:
   - Почему ты не позволяешь любить себя, Дан?
   Он напрягся.
   - Может, мне это не надо?
   Ладони Джен исчезли с плеч Даниэля, и он с запозданием подумал, куда она успела положить куклу. Он сейчас вовсе не был настроен на разговоры, тем более, разговоры серьезные. Но главным недостатком Джен он мог бы назвать именно это - она не умела чувствовать, когда стоит оставить его в покое.
   - Я не чувствую себя частью твоей истории.
   Под ногами Джен прошелестели литься, скрипнула дверь, и чужое присутствие исчезло. Даниэль снова остался наедине с ночью, тусклым светом и собственным рисунком. Он в сердцах порвал его на две части и выкинул в груду листьев. Сунув замерзающие руки в карманы, Даниэль продолжал сидеть и смотреть в ночь.
   Он и сам не чувствовал себя частью хоть какой-нибудь истории.
  
   - Ты не одна из нас.
   Джен крутанулась на месте, пытаясь отыскать обладателя шепота. Но галерея была пуста. Она четко понимала, что это сон, что реальность вокруг призрачна, и ее не существует. Джен хорошо помнила, как вернулась в комнату, где когда-то спал Эдуард Лэтфорд. В ее памяти отпечатался тот момент, когда она покинула веранду, в одиночестве легла спать и... уснула. Призрачный мир не был реален.
   Она огляделась. Стекла вокруг, темное пятно позади, дверь впереди. Прибыв в Кукольный дом, Джен видела эти декорации только мельком, когда проводивший экскурсию Дэмиен указал на мастерскую отца. Там. За дверью. Но Джен вовсе не стремилась туда попасть.
   С потолка свисало множество глаз. Будто изысканное украшение, они гирляндами и связками крепились к потолку кровавыми ниточками. Джен не хотелось приближаться, не хотелось касаться хотя бы одного. С некоторых еще капало что-то липкое.
   - Кто ты? В тебе нет их крови.
   Голос прозвучал четко и ясно, теперь не оставляя сомнений в том, что принадлежал ребенку. Повернувшись, Джен увидела, что перед запертой мастерской Эдуарда появилась девочка. Впрочем, теперь дверь была приоткрыта. Кудряшки обрамляли бледное лицо, стеклянные глаза уставились на Джен без всякого выражения, платьице было красным и бархатным, кое-где заляпанным грязью - или, может быть, кровью.
   Маленькие ножки в туфельках сделали несколько шагов, и девочка склонила голову, так что стало видно соединение головы с шеей. Кукла. Она была куклой.
   - В тебе нет их крови, - повторила кукла. - В тебе нет нашей крови.
  
   Пока обитатели Кукольного дома по одному засыпали и видели кошмары или спали без сновидений, все самое интересное в заведении Люси только начиналось. Зажигалось множество свечей и электрических фонариков, поправлялись драпировки, выбирался фильм, чтобы пропустить его через проектор и демонстрировать на стене. Вечер начинался традиционной песней Massive Attack Angel, которую Люси считала чертовски сексуальной.
   В это время она сама уже устроилась на кожаном диване, лениво рассматривая щебетавших девушек, поправлявших туалеты. Рядом с ней сидел Магнус Рот и курил, прикрыв глаза.
   - Только не надо уверять, будто сегодня ты приехал за плотскими утехами.
   - Почему? - улыбнулся Магнус.
   - От тебя пахнет женщиной. Ты успел поразвлечься сегодня днем.
   - Твоя правда.
   - К тому же, ты слишком рано. В такое время приходят для бесед, а не для развлечений.
   Потянувшись к пачке сигарет в кармане Магнуса, Люси с легкостью выудила одну и зажала между ярко накрашенными губами. Магнус дал ей прикурить.
   - Мне нравится это место, - сказал он, убирая зажигалку. - К тому же, мне крайне интересна Ализ.
   - Она сама? Или ее кукла?
   Люси не смотрела на Магнуса, но ощущала его замешательство и наслаждалась им. Она испытывала особое удовольствие от того, что ей удалось застать врасплох такого человека, как Магнус.
   - Откуда ты знаешь про куклу?
   - Ты хотел сказать, откуда я знаю про твой интерес?
   Люси сделала эффектную паузу, выдыхая дым и слушая повторяющиеся в песне слова "love you, love you, love you, love you".
   - Я знаю, ты интересуешься всем, что так или иначе связано с кукольником.
   - С Эдуардом Лэтфордом?
   - С его куклами.
   Люси наконец-то посмотрела на Магнуса и с удовлетворением увидела, как он хмурится, пытаясь скрыть растерянность. Как забавно! Этот человек явно недооценивает девочек Люси и ее саму. Нет такого события в городе, которое могло бы скрыться от ее внимания. Пускай она не всегда понимает значение, зато уж точно знает о самом факте.
   - Хорошо, - наконец, сказал Магнус. - Глупо отрицать. Меня интересует Кукольник и то, что он делал. В том числе и кукла Ализ. Откуда она у нее?
   - Какое-то время Ализ была любовницей Эдуарда. Видимо, тогда же он сделала ее куклу. Я никогда не спрашивала, мне не интересно лезть в личные вещи девочек.
   На самом деле, Люси лукавила. Или, точнее, предпочитала не рассказывать Магнусу всего. Как бы то ни было, он больше походил на ищейку, которая рыскает и вынюхивает нечто, понятное только ему. Люси не собиралась помогать, особенно когда не знала, что стоит за его поисками.
   Она не стала рассказывать, как Ализ говорила о странных вещах, связанных с этой куклой. Как прижимала ее к себе в грязном углу вокзала, когда Люси нашла ее. Как шептала о том, что эта кукла - ее душа.
   Магнус пристально смотрел в сторону, и Люси проследила за его взглядом. В облаке полупрозрачных черных шелков Ализ спускалась по лестнице. Томная красавица сейчас ничуть не была похожа на ту испуганную девочку.
   - Она никогда не продаст тебе куклу, - тихо сказала Люси.
   Магнус улыбнулся:
   - Посмотрим.
   Он поднялся с места и двинулся навстречу Ализ, а Люси осталась курить и дослушивать Angel. Она была довольна: не так уж часто удается смутить и застать врасплох Магнуса Рота. А еще она знала, ее вновь ожидает маленькая победа: Магнус не видел, как Ализ цеплялась за куклу тогда, на вокзале, не знал, как девушка отожествляет ее с частью себя самой. Он не мог предположить, что Ализ правда никогда не продаст куклу.
  
   Дэмиена разбудила Фелиция. То есть ему, конечно же, понадобилась пара минут, чтобы, подскочив на кровати, сориентироваться в пространстве и понять, что вообще происходит. Потом он наконец-то взял трубку, предварительно прочистив горло. Голос все равно звучал хрипло.
   - Я тебя разбудила? - искренне удивилась Фелиция.
   Дэмиен покосился на часы: они показывали начало двенадцатого утра. Вообще-то Фелиция знала, что в такое время он чаще всего спит, но память у нее поистине девичья.
   - Спал, - вздохнул Дэмиен. - Теперь уже нет.
   - О, извини.
   - Не страшно. Ты что-то хотела?
   - Ага. Эван просил передать, что хочет твою книгу через неделю.
   - Неделю? Он что, рехнулся?
   - Эй, между прочим, ты говоришь о моем муже и твоем начальнике.
   Дэмиен попробовал взять себя в руки. С утра и спросонья это получалось плохо, особенно когда требуемый роман был не только не отредактирован, но даже не закончен.
   - Фели, дорогая, может быть, ты передашь своему мужу, что он... слишком торопится?
   - Ты же видел Эвана. Если он сказал через неделю, значит, через неделю. В его рабочие дела я не лезу, просто передаю тебе слова.
   Приказ, подумал Дэмиен. Или каприз. Или Фелиция действительно рассказывала мужу о сексе на последнем ряду кинотеатра, и это его изощренная месть бывшему любовнику жены.
   - А почему передаешь ты? - спросил Дэмиен. - Я думал, у такого крутого редактора полно секретарей.
   - Да. Но я сама хотела поговорить с тобой.
   - По поводу?
   - Я зайду в гости.
   - Нет.
   - Почему?
   Судя по голосу, Фелиция явно надулась. Дэмиен и сам не мог бы сказать, почему он так резок. Скорее всего, просто не желал ее видеть. Особенно сейчас, когда нужно в такие сжатые сроки закончить роман, и чужое щебетанье над ухом будет очень не вовремя.
   - Прости, Фели. Ты же сама только что сказала, что мне надо работать. К тому же, у нас пока живут Даниэль с Джен. Встретимся позже.
   - Придется поймать тебя на слове.
   - Угу.
   Дэмиен зевнул, отчаянно стараясь, чтобы Фелиция не услышала. То ли у него не вышло, то ли девушка сама куда-то торопилась. По крайней мере, она распрощалась очень быстро.
   Возникшую было мысль досмотреть сны, Дэмиен отбросил. Раз уж его разбудили, то не стоит и пытаться вновь уснуть. Даже если получится, потом он встанет с тяжелой головой, и попытки заняться чем-то полезным окончатся ничем.
   Внизу нашелся только Даниэль. В полной тишине он пил черный кофе одной рукой, а другой рисовал что-то на листе бумаги. Дэмиен лучше кого бы то ни было знал, что брат терпеть не может, когда заглядывают через плечо. И единственный, кому он позволял подобное - Дэмиен.
   На бумаге оказалось странное существо, что-то вроде расплывчатой тени, смотрящей в зеркало. А в нем - четкое отражение женщины, черты лица которой обретали законченность под карандашом Даниэля.
   - Красиво.
   Даниэль едва не подпрыгнул. Отложив карандаш, он сердито обернулся:
   - Хочешь напугать меня до смерти? Сам будешь оттаскивать труп со своей кухни.
   - Не бурчи. Кофе горячий?
   - Попробуй.
   Игнорируя взгляд брата, Дэмиен попробовал кофе непосредственно из его кружки и, оставшись довольным результатом, пошел налить в собственную.
   - А где остальные? - спросил Дэмиен. - Сегодня вроде суббота? Все должны быть дома.
   - Джен потащила Катарину в магазин. Она утверждает, что в нашей комнате слишком мрачные занавески, их необходимо сменить.
   Нахмурившись, Дэмиен попытался припомнить, что висит на окне в спальне Эдуарда, но так и не смог. Впрочем, комната всегда выглядела пыльной и сумрачной - самое то, на его взгляд, но ничего удивительного, что Джен думала иначе.
   - Ей тут нравится? В Кукольно доме.
   - Вроде как, - Даниэль поморщился. - У меня создается впечатление, ей не нравится со мной.
   - Что такое? С какой это стати?
   - У меня дурной характер.
   Дэмиен фыркнул. Отрицать очевидную вещь он не видел смысла, но и достаточным аргумент не считал. Залив кофе большой порцией молока, он залез в холодильник, но ничего интересного не нашел. Взяв чашку, Дэмиен уселся к Даниэлю, который продолжил рисунок.
   - Это будет картой?
   Даниэль кивнул:
   - Да, мое новое Таро.
   - Колода тысячи теней перестала тебя устраивать?
   - Разумеется, она мне нравится. Но захотелось создать что-то иное.
   - Кстати, о создании. Похоже, следующая неделя будет насыщенной, мне надо закончить роман.
   - Дали волшебного пендаля? - улыбнулся Даниэль. - Порой он тебе необходим. Так что удачи в работе.
   - Да ну тебя. Как будто я такой лентяй!
   - Иногда бываешь.
   - А ты, я вижу, активно работаешь.
   Даниэль кивнул. Оторвавшись от рисунка, он положил карандаш и размял уставшие пальцы.
   - По крайней мере, - заметил он, - здесь меня не беспокоят подгнившие Музы.
   - Ага, все, что тебе требовалось для вдохновения - мрачноватый дом.
   Даниэль пожал плечами. Похоже, он тоже не собирался отрицать очевидного факта.
   - Может, закажем пиццу? - спросил Дэмиен. - Я хочу есть.
   - Можешь что-нибудь приготовить.
   - Пицца веселее.
   - Гм...
   - Ладно тебе, Дан! Пошли, закажем пиццу и посмотрим дурацкое кино. А потом я сяду и буду до ночи писать роман. Мне нужно немного вдохновения.
   - Дурацким фильмом?
   - Каждый вдохновляется, как может.
   Даниэль улыбнулся и отодвинул рисунок.
   - Хорошо. Возьмем с ветчиной?
  
   Джулиан едва успел привести мысли в порядок после клиента, как снова позвонила секретарша:
   - Мистер Мэйсон, к вам миссис Прайс.
   - Кто? - Джулиан посмотрел в раскрытый ежедневник, но похожей фамилии не увидел. - Кажется, у меня никого не должно быть.
   - Она не клиентка. Миссис Прайс... я сказала, что вы заняты, но она настаивает. Говорит, хочет узнать кое-что о Лэтфордах.
   Джулиан нахмурился, но кивнул:
   - Хорошо, впусти ее.
   За ту пару секунд, что потребовались секретарше, Джулиан успел принять самый профессиональный вид, на какой он только способен и, сцепив руки на столе, встретиться взглядом с вошедшей гостьей.
   - Фелиция? С каких пор ты стала Прайс?
   - С тех самых, как вышла за Эвана Прайса. Ох, Джулиан, ты совсем не смотришь новости!
   Он и вправду не смотрел. Хотя, разумеется, слышал о новом владельце Мирквуд Таймс и его красавице-жене... так вот кто она. Рассмеявшись, Фелиция обняла поднявшегося Джулиана.
   - Сколько же мы не виделись? Не сосчитать! Ты стал таким серьезным.
   По правде говоря, они виделись всего пару раз, да и то, по большому счету, случайно. Их познакомил Дэмиен, позже они пару раз встречались на приемах. Но Фелиция, похоже, считала, что все ее знакомые, даже случайные, хорошие друзья.
   - Боюсь, у меня мало времени, Фелиция. Поэтому сразу к делу. Что ты хотела узнать?
   - Адрес.
   - Что?
   - Адрес дома Лэтфордов. Хочу устроить им сюрприз. Ты же знаешь, когда мы познакомились с Дэмиеном, он уже переехал! И я понятия не имею, где его родовое гнездо.
   Джулиан в удивлении уставился на нее. Ради адреса эта женщина заявилась к нему в гости? Ему казалось, каждый бродяга в Мирквуде знает, где находится Кукольный дом. Впрочем... Фелиция принадлежала к тем людям, которые любили четкость и предсказуемость. Даже ее постановки были такими. Эдуард Лэтфорд всегда был частью иного мира - того, что находится среди теней и призраков. То есть тех вещей и явлений, которые слишком далеки от Фелиции.
   - Что за сюрприз? - спросил Джулиан. - Ты же понимаешь, как их юрист, я должен охранять спокойствие семейства.
   - Не волнуйся, ничего противозаконного я делать не собираюсь. Просто навестить Дэмиена.
   - А он тебе, похоже, адреса не сказал.
   - Разумеется, нет. Это же сюрприз!
   На самом деле, Джулиану меньше всего хотелось сообщать что-либо Фелиции. В его представлении она явно не принадлежала к числу девушек рассудительных, а значит, от нее можно было ожидать любых действий, в том числе самых неожиданных.
   Тем не менее, если она не узнает адрес здесь, то найдет его где-то еще. Все-таки Кукольный дом отнюдь не был тайным местом, скорее, наоборот. Поэтому Джулиан вздохнул и, взяв лист бумаги, нацарапал на нем адрес. Протянув его Фелиции, он заметил:
   - Только не надо являться туда сразу же. Хотя бы позвони. Лэтфорды не любят сюрпризы.
   - Не волнуйся, сразу и не собираюсь.
   Едва Фелиция выпорхнула за дверь, Джулиан потянулся к телефону. По крайней мере, он предупредит Катарину о том, что к ним собираются гости.
  

- 12 -

   Вечера в Кукольном доме ощущались иначе. Свет ламп был настолько мягким и обволакивающим, что создавалось впечатление, будто он вовсе не электрический, а отбрасываемый настоящими свечами. Сама архитектура дома, расположившегося неправильной "П" вокруг внутреннего двора, предполагала некоторое скрадывание звуков, вязкую тишину, нарушаемую только звуками ночи.
   Впрочем, ночь всегда наступала неожиданно, завладевая сначала "хрустальной комнатой" с окнами во всю стену, а потом пробираясь сгустками мрака по оставшимся пространствам дома.
   В такой мрачный вечер, когда все снаружи дышало предчувствием дождя, Катарина и Даниэль методично искали бумаги Эдуарда Лэтфорда. Вскоре к ним присоединилась Джен, которая наконец-то привела собственную комнату в тот вид, которого бы ей хотелось. Только Дэмиен остался у себя, но его никто не трогал. За весь день он спустился всего раз, за стаканом сока. Ничего не сказав, также молча вернулся к себе, и все обитатели Кукольного дома поняли, что его мысли сейчас на улицах Лондона девятнадцатого века, вместе с Потрошителем и его жертвами.
   - Все, - Даниэль развел руками. - Мне кажется, мы осмотрели все.
   Вместе с Катариной и Джен они стояли посреди гостиной, не очень представляя, куда теперь двинуться. Все шкафы и чуланы осмотрены, стенки и дно простуканы, тайники во дворе и рядом с камином не найдены. Казалось, дом действительно показал им все, что возможно.
   - Мы не были в мастерской, - сказала Джен. - Вам не кажется, что бумаги, скорее всего, там?
   Даниэль кивнул:
   - Кажется. Но пока Дэмиен не захочет открыть комнату, я этого не сделаю.
   - Это же глупость, Дан! В бумагах может быть что-то важное. А ты потакаешь капризам младшего брата.
   Даниэль внимательно посмотрел на Джен, но она, похоже, действительно не понимала. Родившаяся в большой семье, она, тем не менее, даже не приблизилась к пониманию связи между братьями. Просто не могла осознать.
   - Никогда больше так не говори, - тихо сказал Даниэль. - Даже не думай.
   Он отвернулся от удивленного взгляда Джен и увидел одобрение на лице Катарины. Как бы то ни было, их дела и их тайны постепенно превращались в сугубо семейные, и чем скорее это поймет Джен, тем проще будет им всем.
   - Прости, - Джен, похоже, смутилась. - Что тогда?
   Ответить никто не успел: в дверь позвонили. Ни слова не говоря, Даниэль пошел открывать, но мысли его были далеки от размышлений о том, кем может быть вечерний гость.
   Он думал о том, почему Джен не может понять таких простых вещей. Ей всегда нравились и Дэмиен, и Катарина, но однажды она сказала Даниэлю, что не может считать их его родственниками. Один отец, но разные матери. Отец, с которым он никогда не жил.
   Даниэль тогда слушал ее с удивлением, он не мог понять, при чем здесь отец. Если он носит иную фамилию, это еще не значит, что в нем нет наследия Лэтфордов - как оказалось, даже в прямом смысле. И с братом и сестрой он чувствовал родство, какое не ощущают и многие родные. В детстве он много времени проводил в доме Эдуарда, даже мать Дэмиена и Катарины не была против. Даже Кукольный дом был ему близок и дорог. Как место, где он вырос и впервые научился жизни, а вовсе не квартира матери, куда он иногда возвращался - в основном, поспать.
   Тряхнув головой, Даниэль остановился у входной двери и попытался отогнать воспоминания. Впасть в сентиментальность он успеет позже, пока стоит разобраться... с милой незнакомкой, которая оказалась на пороге.
   - Вы, видимо, Даниэль? Очень приятно. Селеста.
   Она протянула руку, и Даниэль пожал ее. Через порог, не приглашая внутрь. Он слишком ревностно относился к неприкосновенности личной территории и вовсе не жаждал звать гостей.
   - Дэмиен занят. Он заканчивает роман.
   Девушка кивнула, как будто это не было большой новостью.
   - Без проблем, я подожду.
   - Кажется, вы не поняли... Селеста. Заканчивать роман мой брат будет несколько дней. В это время его лучше не беспокоить.
   Девушка нахмурилась, как будто не ожидала подобного отпора. Или она попросту не могла понять, почему ее до сих пор не пригласили внутрь дома и заставляют стоять под начинающимся дождем. Что ж, гостеприимство никогда не было сильной стороной Даниэля.
   К тому же, Селеста не внушала ему доверия.
   - Зачем тебе мой брат? Чего ты хочешь?
   Она в притворном удивлении вскинула брови:
   - Хочу? Он симпатичен мне.
   - Он? Или ты так хочешь свою куклу?
   - Может быть.
   - Да что все так помешались на куклах! - Даниэль с трудом удержался, чтобы не хлопнуть дверью перед носом Селесты. - Если ты хочешь поговорить с Дэмиеном, лучше позвони ему самому.
   Он все-таки хлопнул дверью перед лицом удивленной Селесты. Она, кажется, не успела понять, что происходит - да и сам Даниэль толком не мог сказать. Может быть, он просто слишком устал от кукол и прочей чертовщины.
   Даниэль подождал пару секунд, почти ожидая, что Селеста снова позвонит. Но фойе окутывала тишина, только послышались легкие шаги на крыльце. Развернувшись на каблуках, Даниэль решительно направился к лестнице. В дверях гостиной застыла Катарина:
   - Кто это был?
   Не ответив, Даниэль прошел мимо сестры и поднялся наверх. Он слышал, как за его спиной Катарина вздохнула:
   - Черт возьми, Дан, что за манеры!
   Он остановился только перед комнатой Дэмиена и постучал в дверь. Понятия не имея, заперта она или нет, он даже не подумал о том, чтобы войти. Наконец, ему открыл удивленный Дэмиен:
   - Что такое?
   - Мне надоело играть в дурацкие игры. Надоело играть в куклы! Пойдем, откроем эту чертову мастерскую, найдем бумаги отца и наконец-то их прочтем.
  
   Дэмиену потребовалось несколько мгновений, пока он пытался стряхнуть с себя остатки собственного романа, которые окутывали, будто плотный кокон. Понять, что есть реальный мир, а что тот, который выдумал он сам - на это требовалось время. Тем не менее, вид Даниэля, обычно такого спокойного, хорошо его встряхнул.
   - Мастерскую? - Дэмиен нахмурился. - Не думаю, что стоит.
   За спиной Даниэля показались Катарина и Джен. Похоже, они тоже не очень-то понимали, что происходит.
   - Дэмиен, пожалуйста...
   Лицо Даниэля было бледным и серьезным, Дэмиен не нашелся, что ответить. Он покосился на длинную галерею, которая начиналась как раз за его комнатой, и кивнул.
   - Отлично, - вздохнул Даниэль, он и не пытался скрыть облегчение. - Идем. Я хочу найти чертовы бумаги.
   Он первым ступил в галерею, Дэмиен старался не отставать, Катарина и Джен замыкали шествие. Тем не менее, у двери Даниэль замешкался и смущенно обернулся:
   - Я не взял ключи.
   Покачав головой, Дэмиен поспешил вниз, схватил так и валявшуюся в гостиной связку ключей и поспешил обратно. Подобная небольшая отсрочка дала ему время привести мысли в порядок - или хотя бы некое подобие порядка. Ему удалось весьма относительно, но уж лучше, чем никак.
   Замок щелкнул, дверь открылась, и в лица вошедшим дохнуло спертым воздухом.
   - А, черт, - вздохнула Катарина.
   Она подошла к окну и торопливо его раскрыла, чтобы впустить хоть немного свежести. Дэмиен тем временем уже нетерпеливо оглядывался.
   Мастерская оказалась большой. Святая святых Эдуарда Лэтфорда, где так редко позволялось бывать его детям. Окна по обе стороны, в стене справа и стене слева. Дальнюю полностью занимали полки с куклами разной степени готовности. Впрочем, куклы были везде: на столе, на полу, на полках, даже на подоконнике. Многие готовые, но, в основном, все-таки части и заготовки.
   Посреди комнаты стоял огромный рабочий стол Эдуарда Лэтфорда. Дэмиен знал, что с другой стороны, той, что обращена к глухой стене, не только массивный стул, но и множество выдвижных ящиков с инструментами. В больших коробках у той же стены расположились материалы и гипсовые формы. В углу громоздилась печь для обжига, а перед столом стояла раскрытая картонная коробка, до верху наполненная треснувшими и расколотыми кукольными головами.
   На столе царил беспорядок. Материалы, инструменты и заготовки покрылись жирным слоем пыли. Но даже через нее можно было понять, что стоящая на столе кукла в бархатном красном платье, с лицом, накрытом вуалью. Впрочем, Дэмиена поразила не она: рядом с куклой стояло чучело кота, точь-в-точь как почивший много лет назад Алекс. Неужели это он и есть?
   - Какая грязь! - пробормотала Джен.
   Она первой направилась к столу, чтобы осмотреть его. Катарина не отставала. Но Дэмиен не торопился, он оглянулся, чтобы отыскать брата.
   Даниэль привалился плечом к косяку и тяжело дышал. Создавалось впечатление, что он сейчас рухнет в обморок, и Дэмиен не мог поручиться, что это не так. Обеспокоенный, он в два шага оказался около Даниэля и поддержал его.
   - Дан, - тихонько позвал он, - что происходит?
   Тот замотал головой, и Дэмиен только заметил, как он бледен. Даже губы побелели. Ему явно стоило выйти на воздух, и Дэмиен буквально потащил брата прочь из мастерской. Они с трудом добрались до лестницы и буквально скатились по ней. Усевшись на ступеньках веранды во внутренний двор, Даниэль привалился к столбику, на котором покачивался фонарь.
   Усевшись рядом, Дэмиен перевел дыхание и провел рукой по волосам. Даниэль пошевелился рядом.
   - Ты как? - спросил Дэмиен.
   - Лучше, чем до этого.
   - Я испугался, ты прямо там свалишься в обморок.
   - Кажется, был готов.
   Он вздохнул, А Дэмиен положил голову на руки и вглядывался в сгустившийся сумрак двора.
   - Что произошло?
   - Не знаю. Голова закружилась, все поплыло.
   - Как-то плохо ты реагируешь на мастерскую.
   - Может быть. Или я просто устал.
   Дэмиен обеспокоено покосился на брата.
   - Дан, мне не нравится, что творится в последнее время.
   - Мне тоже. Ты видел куклу на столе Эдуарда?
   - В бордовом платье? Разумеется.
   - Именно ее я видел. Тогда, в кабинете... ну, или мне казалось, что видел.
   Вздохнув, Даниэль снова привалился к столбику. С беспокойством Дэмиен увидел, несмотря на ночную прохладу, что волосы брата слиплись от пота, а несколько струек стекают по его виску.
   Дверь в дом скрипнула, и на крыльце показалась Катарина.
   - Как вы? Все нормально?
   - Вполне, - отозвался Дэмиен. - По крайней мере, на столько, на сколько может быть. А вы?..
   - Начали разбирать вещи в мастерской. Вы к нам присоединитесь?
   - Да, конечно. Сейчас подойдем.
   Катарина скрылась внутри дома, а Дэмиен покосился на брата. Но Даниэля, похоже, в данный момент не слишком занимала мастерская. Он задумчиво смотрел на сад, сейчас погруженный во мрак. Только перед верандой лежало пятно света, да чуть дальше, на траве, неровный мазок из окна мастерской.
   - Подожди меня тут.
   - Да я не собираюсь никуда, - пробормотал Даниэль.
   Дэмиен поднялся со ступенек и вернулся в дом. Там отыскал в баре початую бутылку виски, плеснул в два стакана и вместе с ними вернулся на веранду.
   - Выпей-ка, - он протянул стакан Даниэлю. - Это уж точно приведет тебя в чувство.
   - А ты?..
   - А я за компанию.
   Он так и остался стоять рядом с сидящим на ступеньках Даниэлем, чувствуя, как внутри разливается тепло от алкоголя, и ощущая на коже прохладный осенний воздух.
   - Брр, - Дэмиен поежился. - Пойдем в дом, не очень-то хочется простыть в разгар веселья.
   - В доме может быть чего похуже.
   - Не нагоняй тоску.
   Даниэль поднял голову, чтобы посмотреть на брата, и Дэмиен заметил, что виски в его стакане почти не уменьшился.
   - Ты хорошо помнишь отца, Дэмиен?
   - Разумеется. Он умер всего полгода назад, маловато, чтобы забыть.
   - Нет. Я имею ввиду, помнишь ли ты его в детстве? Когда мы все видели, но мало что понимали.
   Дэмиен отлично уловил мысль Даниэля и нахмурился. То время действительно представлялось как бы отдельным кусочком жизни, не слишком связанным с последующим подростковым возрастом. Тогда у них были те же проблемы, что и у всех, тогда они больше, чем когда бы то ни было, ощущали себя обычными детьми и проводили много времени вне дома.
   Но не в раннем детстве.
   - Я хорошо помню, - тихо сказал Даниэль. - Эдуард никогда не был хорошим отцом, он вообще не знал, что это такое - быть отцом. Но пытался по мере своих сил. Он ведь учил тебя делать кукол?
   - Да, конечно.
   - И меня. В его представлении, это было наилучшим времяпровождением для пятилетних детей. А мы всегда плакали, когда дело доходило до стеклянных глазок. Куклы были не только у Катарины, но и у нас. Наши лучшие друзья. Мы и куклы, куклы и мы...
   Даниэль залпом допил виски и поморщился:
   - Какая мерзость. Как ты можешь это пить?
   - Точно так же, как ты, - Дэмиен помолчал. - Однажды отец заставил меня распотрошить куклу. Оторвать руки, ноги, отсоединить голову, разбить тело, чтобы посмотреть, из чего оно состоит. Мне потом две недели кошмары снились.
   - Бурное детство, - усмехнулся Даниэль. - Пойдем, выпьем еще по стаканчику.
  
   Катарина успела отыскать старые перчатки, и теперь в них разбирала завалы на столе отца. Она все равно перепачкалась в пыли с ног до головы, но хотя бы не руками трогала валявшиеся инструменты и кукольные тела.
   - Кажется, они пошли в дом, - Джен отошла от окна, где украдкой следила за верандой, Даниэлем и Дэмиеном.
   Катарина раздраженно повела плечами:
   - Если они говорят, что все в норме, значит, в норме. Неужели так сложно поверить?
   - Я волнуюсь.
   - Они большие мальчики и могут справиться с проблемами. И достаточно умны, чтобы сообщить об этих проблемах нам.
   Джен явно не была согласна, но промолчала, и Катарина внутренне порадовалась. Ей вовсе не хотелось вступать в перепалку, но и уступать желания не было. Она правда считала, что Джен не права.
   Братья, похоже, не спешили появляться в мастерской, и Катарина прошлась по всем ящикам огромного стола. Впрочем, ничего интересного она не обнаружила, кроме нескольких пухлых тетрадок с эскизами для кукол. Мельком их пролистав, Катарина не заметила никаких бумаг, хотя бы отдаленно похожих на то, о чем говорил Джулиан. Но она все равно решила взять тетради с собой и просмотреть внимательнее. В мастерской даже она чувствовала себя неуютно.
   - Ваш отец... творил здесь?
   Катарина подняла голову на Джен. Та, похоже, ощущала себя в гостях, не решаясь толком осмотреть находившееся в комнате. Да она, вероятно, и не подозревала, что именно с таким усердием ищет Катарина.
   - Здесь, - подтвердила она. - Он практически жил в этой комнате. Его работа и была его жизнью.
   - Увлеченный человек.
   - О да! - Катарина усмехнулась. - Сложно говорить про себя, но Дэмиен и Даниэль такие же. Только интересов у них больше. Ты разве не замечала, каким становится Дан, когда увлекается?
   - Замечала. Он перестает видеть хоть что-то вокруг.
   - Вот именно. Отец был таким же увлекающимся. Только чуточку более гениальным - и безумным.
   Катарина вернулась к столу, но трогать ничего не хотелось. По большому счету, у нее уже возникло желание как можно быстрее взять тетради и уйти подальше. Очень уж неуютно Катарина ощущала себя в мастерской. Если бы она верила в привидений, то, несомненно, заявила, что здесь до сих пор обитает дух отца.
   - Ох!
   Джен отдернула руку от куклы в бордовом платье, стоявшей на столе. С досадой она смотрела на ладонь, и Катарина видела капельки крови.
   - Что такое?
   Катарина в несколько шагов оказалась рядом с Джен. Порез не выглядел опасно, и саму девушку, кажется, больше раздражал, нежели причинял неудобство.
   - У нее что-то острое.
   Аккуратно, буквально двумя пальцами, Катарина приподняла вуаль куклы, чтобы внимательно ее осмотреть. Ничего особенного она не заметила, только приглядевшись, увидела, что в платье куклы, рядом с ладонью, застряла булавка.
   - Похоже, отец ее только закончил.
   Катарина не стала вытаскивать булавку и вернула вуаль на место. Желание искать что-то окончательно пропало. Взяв со стола пыльные тетради, она кивнула Джен:
   - Пойдем отыщем мальчиков. Думаю, хватит с нас на сегодня.
   Даниэль нашелся внизу. Он сидел на кухне вместе с бутылкой виски и, казалось, был немного пьян. Дэмиена видно не было, но Даниэль легкомысленно махнул рукой, что тот пошел спать.
   - Ни на минуту вас оставить нельзя, - нахмурилась Катарина.
  
   Сидя в "хрустальной комнате", Дэмиен пытался справиться с головной болью и все-таки заставить себя пойти спать. Проблема в том, что он прекрасно понимал: несмотря на алкоголь, уснуть ему не удастся.
   По большому счету, он даже не помнил, каким образом оказался в "хрустальном зале". Казалось, еще недавно он и Даниэль сидели на веранде, затем переместились на кухню, где начали быстро поглощать виски - Дэмиен и не припомнит, когда они с братом в последний раз устраивали пьянку.
   Впрочем, нет, в памяти остался тот вечер. Года три назад, когда проходила первая персональная выставка Даниэля. Они присутствовали на этом событии, пили шампанское с друзьями, а потом ушли в квартиру, которую снимали Дэмиен и Катарина. В то время мать Даниэля уже жила в доме Эдуарда Лэтфорда, а дети отправились в "свободное плаванье". Катарины в тот вечер не было, и оба знатно отпраздновали первую и с тех пор не единственную выставку Даниэля.
   - Черт, - пробормотал Дэмиен.
   Он уселся на старенький диван, скрипнувший под его весом. Запоздало Дэмиен вспомнил о таблетках от бессонницы, которые дал ему Даниэль еще несколько дней назад. Воспользоваться ими он так и не успел, но может быть, сейчас самый подходящий момент.
   Где-то на границе сознания мелькнула мысль о том, что это не слишком хорошая идея, но Дэмиен только отмахнулся. Покопавшись в карманах, он отыскал пузырек и высыпал на руку пару таблеток. Вставать и идти за водой ему совсем не хотелось, поэтому он проглотил так.
   Дэмиен улегся на диван. Комната плыла перед глазами, и только теперь он понял, что они выпили не так уж много виски. По крайней мере, он не мог быть настолько пьян. Почуяв неладное, Дэмиен попытался подняться, но ничего у него не вышло, комната закружилась еще больше, и он медленно осел на пол, прислонившись к дивану спиной. Дэмиен прошиб пот, но куда больше его начинали заботить другие вещи.
   На пороге комнаты стояла девочка. Точнее, та самая кукла из мастерской отца, в бордовом платье, с вуалью на лице. Та самая, о которой говорил Даниэль. Которая, как сейчас понял Дэмиен, все это время была в доме. Склонив голову на бок, она смотрела на него.
   - Я ждала тебя. Мы ждали вас. Когда вы, наконец, вернетесь. Когда будете способны понять.
   - Не очень-то я способен, - пробормотал Дэмиен.
   - Почему вы заставили ждать так долго? Почему не возвращались в наш дом? Все вместе.
   - Ты ждала, когда мы соберемся под одной крышей?
   - Мы ждали.
   Кукла двинулась к нему, но Дэмиен не мог отделаться от ощущения, что она - живое существо. Слишком плавными были ее движения, уверенными. Дэмиен видел миниатюрные суставы ее пальцев, которые делал Эдуард, но все равно не мог поверить, что перед ним всего лишь игра воображения.
   Он посмотрел за спину девочки с вуалью и увидел, что в дверях стоит целая толпа кукол и внимательно наблюдает за ним блестящим стеклом глаз.
   Дэмиен завопил и дернулся назад, больно ударившись о диван. Он попытался подняться на ноги, но голову наполнил гул голосов, странные шепоты, и он снова рухнул. Он с трудом справился с подкатившей к горлу тошнотой, а голоса продолжали и продолжали нашептывать слова, которых он не мог понять.
   Пока, наконец, сквозь гул не пробился знакомый голос. Дэмиен открыл глаза и уставился на обеспокоенное лицо Даниэля. Тот тряс его за плечи, позади маячила Джен, а Катарина, кажется, обнимала его, прижимая к себе.
   - Дэмиен,- Даниэль с облегчением вздохнул, видя, что брат очнулся. - Что произошло?
   - Кажется, твои призраки добрались до меня.
   Подняв руку, он прикоснулся ко лбу и увидел на руках кровь. Похоже, царапина, оставшаяся после аварии, снова начала кровоточить.
   - Все в порядке... насколько может быть.
   - Хорошо. Пойдем, Дэмиен, тебе нужно поспать.
   - Подожди!
   Дэмиен ухватил брата за руку. Ему казалось необычайно важным сказать именно сейчас, теперь.
   - Дан, ты был прав. Мы сожжем кукол.
  

- 13 -

   Как ни странно, кошмары Дэмиену не снились. По крайней мере, когда он открыл глаза и осознал, что сквозь неплотно закрытые занавески пробивается солнечный свет, память Дэмиена не сохранила никаких воспоминаний об ужасах. Кроме тех, что пронеслись перед ним в Хрустальной комнате.
   Потянувшись, Дэмиен сел в постели и с удивлением увидел Даниэля, свернувшегося рядом на надувном матраце. Удивленно воззрившись на брата, Дэмиен попытался подняться как можно тише, но Даниэль спал чутко. Открыв глаза, он заспанным взглядом смотрел пару секунд, потом хрипло сказал:
   - Доброе утро.
   - Доброе. Как спалось?
   - Прекрасно. А тебе?
   - Тоже.
   Дэмиен помолчал и все же спросил:
   - Что ты здесь делаешь?
   - Не мог же оставить тебя одного.
   - А Джен?
   - Она большая девочка, может о себе позаботиться.
   - А я, значит, нет.
   - Ну, - протянул Даниэль. - Это не она то попадает в аварию, то в беспамятстве валяется на полу.
   Дэмиен пробормотал что-то по поводу "заботливого старшего брата", но постарался сделать это как можно тише. Очень некстати вспомнилось, что по-прежнему поджимают сроки сдачи книги, а ему еще писать и писать.
   - Долбанные куклы, долбанный дом, - пробормотал Дэмиен и побрел в ванную.
   Когда он вернулся, Даниэль уже был одет и сражался с огромным матрацем. Покончив, они оба спустились на кухню, чтобы перекусить.
   - Ты говорил серьезно? - казалось, Даниэль полностью сосредоточен на кофеварке. - Насчет того, что мы сожжем куклы.
   - Абсолютно. Не уверен, поможет ли, но мы попробуем. И первой в огонь полетит та, что в бордовом платье с вуалью.
   Даниэль налил кофе и поставил две чашки на стол, где уже лежали подогретые тосты.
   - Расскажи, что ты видел, Дэмиен.
   И он рассказал. Во всех подробностях, стараясь не упустить ни единой детали. Даниэль слушал очень внимательно, пока неторопливо пил кофе и задумчиво жевал тост. Когда Дэмиен, наконец, закончил и уткнулся в чашку, Даниэль произнес:
   - Очень интересно.
   Приподняв бровь, Дэмиен ожидал продолжения, и оно действительно последовало.
   - Хочешь сказать, куклы ждали, когда мы соберемся под одной крышей после смерти отца?
   - Что-то вроде того. Теперь я понимаю, какой ошибкой было позвать тебя и Джен.
   - Не думаю. Куклы и девица в бордовом все равно сводили меня с ума, даже когда я не жил здесь.
   Дэмиен не мог не согласиться с братом. Явно дело не в том, где именно находятся они все, пусть для той куклы это казалось таким важным.
   - Мне кажется, есть что-то еще, - сказал Даниэль, разламывая тост. - Что-то важное, что мы упускаем. Что могло бы объяснить всю чертовщину с куклами.
   - Ммм... мы сходим с ума?
   Даниэль рассмеялся.
   - Интересный вариант. Но правда, думаю, сложнее. И мы наверняка поймем ее со временем. Может быть, когда отыщем таинственные бумаги Эдуарда, которые вроде как должны что-то объяснять.
   - Но кукол все равно сожжем, - упрямо сказал Дэмиен. - Мне плевать, сколько в них вкладывал отец, но такое наследство нам не нужно.
   - Да, - согласился Даниэль. - Сожжем.
  
   Катарина слышала голоса на кухне, но не стала присоединяться к братьям. Она не сомневалась, что если бы случилось что-то еще - ее позвали.
   Вместо того, чтобы волноваться, Катарина продолжила изучение бумаг отца. Устроившись в столовой, которую практически никто не использовал, она разложила на дубовом столе тетради и отдельные листы, вложенные в них.
   Сначала Катарине показалось, бумаги представляют собой только эскизы. Но это оказалось не так - то есть не совсем так. Разумеется, в основном, в тетрадях находились наброски будущих или уже воплощенных кукол. Жирными и четкими штрихами умело нарисованы схематичные кукольны тела, прорисованы суставы - кукольник делал, в основном, именно таких, сложных многосуставных кукол.
   Катарина нахмурилась, пытаясь вспомнить, где могла видеть подобные рисунки... а потом улыбнулась. Манера Эдуарда Лэтфорда очень походила на стиль рисования Даниэля, особенно когда тот работал карандашом. Не удивительно, именно отец впервые дал ему в руки карандаш и листок бумаги. К его разочарованию, никто из детей не увлекся куклами, зато Даниэль стал художником, а Катарина дизайнером.
   С досадой Катарина подумала о том, что обязательно стоит добраться до библиотеки и разобрать-таки книги. Всего несколько шкафов в гостиной, но Катарина помнила, как отец любил и бережно собирал их.
   Помимо ожидаемых эскизов, в тетрадях оказалась потрясающее количество интересного барахла. Вклеенные заметки о фарфоре и пластике, картинки кукол, обрывки ленточек. Кое-где, похоже, на страницу капнули чернила, и вместо того, чтобы выдернуть ее, Эдуард оставил. Видимо, для вдохновения.
   Катарина так увлеклась, что не сразу услышала, как стоявший на пороге Дэмиен стучит по косяку, чтобы привлечь ее внимание.
   - О, извини, - она тряхнула головой. - Увлеклась.
   - Вижу. Нашла что-нибудь интересное?
   - Только эскизы, ничего больше.
   - Тогда продолжишь потом. К тебе пришли.
   - Кто?
   - Не Джулиан.
   Нахмурившись, Катарина поднялась и вышла из гостиной. Неопределенно махнув рукой в сторону гостиной, Дэмиен сказал:
   - Твой гость там, а я пойду работать. Если что, Даниэль тоже где-то здесь рисует.
   После подобных предупреждений Катарина была готова увидеть в гостиной кого угодно. Но повернувшийся на ее шаги человек оказался всего лишь Магнусом.
   - Добрый день.
   Катарина кивнула в ответ, не очень понимая, зачем он пришел. Не обращая внимания на ее замешательство, Магнус подошел легкой, пружинящей походкой и приложил губы к ее ладони. От подобных старомодных манер Катарина оторопела еще больше, но Магнус, похоже, был готов взять дело в свои руки.
   - Я приехал за тобой.
   - За мной? Зачем?
   - Чтобы отвести в кафе и показать законченный результат.
   - Работы завершены?
   - Именно так. "Кофейная симфония" скоро примет первых посетителей. Но я решил, что дизайнер должна увидеть получившийся результат.
   Они поехали на машине Магнуса, и Катарина запоздало подумала, что это означает, что ему придется провожать ее. Или она возьмет такси. Но думать об этом поздновато, и Катарина просто наслаждала видами из окна, а Магнус развлекал ее неторопливой беседой, которая не имела значения для них обоих.
  
   - Ты преувеличил, - заметила Катарина, проходя в кафе.
   Оно не было завершенным. Разумеется, основная работа закончена, но пол еще застилало что-то вроде клеенки, да и столешницы покрывали целлофаны. Лампочек под потолком тоже не было.
   - Немного преувеличил, - пожал плечами Магнус. - Думаю, ты простишь меня. Основная работа закончена, и я подумал, тебе интересно посмотреть. Потом здесь будет слишком много людей.
   Катарина прошла по помещению, и звук ее маленьких каблучков заглушала клеенка на полу. Что ж... она могла сказать, что "Кофейная симфония" выглядит именно так, как она ее задумывала. В меру небольшое, в меру уютное место, напоминающее перевалочный пункт, краткую остановку между путешествиям. Остановку в Мирквуде. С чашечкой хорошего кофе, парой милых сердцу безделушек и, если повезет, благодарной компанией.
   - Мне кажется, здесь будет хорошо рассказывать истории.
   - Истории? - Магнус приподнял бровь. - Наверняка. Если найдутся слушатели.
   - У хороших историй всегда найдутся слушатели. Даже если ими станут листы бумаги.
   Магнус ничего не ответил. Он подошел к столу барист и стащил с него целлофан, обнажая поблескивающую лаком столешницу.
   - Я-то думала, будет дерево, - разочарованно сказала Катарина.
   - Они хотели. Но в последний момент кто-то из рабочих случайно покрыл лаком. Его не предупредили о твоих грандиозных дизайнерских замыслах.
   Катарина была раздосадована. Не то чтобы ей так уж необходима не отделанная столешница, но она полагала, это добавит кафе шарма, той неуловимой атмосферы, которую всегда искали знатоки и любители.
   - Не расстраивайся, - Магнус провел рукой по лакированной поверхности. - Так лучше и долговечнее. Ты веришь в судьбу?
   - Я верю в случайности.
   - Хочешь сказать, вся наша жизнь - случайности?
   - Хочу сказать, мы зря теряем время. Очень мило, что ты показал мне кафе, благодарю. Но не хочу тратить своего выходного на не законченное помещение.
   - Мы еще не выпили кофе.
   Магнус вышел из кафе, жестом попросив Катарину остаться. Это раздражало еще больше, но она облокотилась на проклятую столешницу и оглядывала помещение, пока не вернулся Магнус. В руках он держал термос и какой-то кулек.
   - Так ты серьезно о кофе? - удивилась Катарина.
   - Ты во мне сомневалась? Я разочарован.
   Он ловко открутил крышку термоса и налил черной жидкости в два поставленных пластиковых стаканчика. Не слишком романтично, но от них пошел такой густой запах хорошего кофе, что Катарина вмиг простила не располагающую обстановку и унылую посуду. В кульке обнаружилось печенье с изюмом.
   - Что ж, - Магнус поднял пластиковый стаканчик в пафосном тосте, - за то, чтобы наше кафе процветало.
   - Наше?
   - Я вложил деньги, ты оформила. Разумеется, наше.
   И они пили кофе и ели печенье среди свежеокрашенных стен и мебели, накрытой целлофаном. Печенья были такими знакомыми, что Катарина невольно заулыбалась. Приподняв одно, она спросила:
   - Покупал "У Байера"?
   Лицо Магнуса вытянулось в удивлении:
   - Да. Как ты узнала?
   - Мать всегда брала именно такие. По воскресеньям и средам они пекут с изюмом, по вторникам и четвергам с орехами, а среда и пятница - дни цукатов.
   - Я люблю цукаты.
   - А что еще ты любишь?
   - Что ты имеешь ввиду?
   Катарина пожала плечами, доедая кусочек печенья.
   - Я ведь ничего не знаю о тебе, Магнус Рот. Ты появился неизвестно откуда, твои желания непонятны, и я не знаю, что ты за человек.
   - Хочешь узнать меня лучше?
   - А ты не хочешь рассказывать?
   Магнус негромко рассмеялся.
   - Ты всегда такая невежливая девочка и отвечаешь вопросом на вопрос?
   - Ты хочешь меня наказать?
   Внезапно лицо Магнуса стало серьезным. Взяв Катарину за затылок, он притянул ее к себе и резко, почти грубо поцеловал. Она дернулась, как будто хотела вырваться, но хватка оказалась слишком крепкой.
   Наконец, Магнус отпустил, и Катарина перевела дыхание.
   - А теперь попробуй сказать, что тебе не понравилось.
   Голос Магнуса был хриплым, но Катарина и не думала возражать. Наоборот, она с ужасающей ясностью поняла, как ей хочется раздеть Магнуса прямо здесь, среди запахов краски и кофе, и обновить еще никем не тронутую поверхность столешницы. Катарина облизнула губы и уставилась на черную поверхность кофе в стаканчике.
   - Я люблю классическую литературу и французских импрессионистов. Некоторые считают меня знатоком театра и того, как зарабатывать деньги. Мне нравится влажная погода, и я не мыслю своей жизни без трости, - Магнус посмотрел на Катарину.- А еще я хочу тебя. И у нас впереди целый день, чтобы продолжать разговоры... и заниматься делом.
  
   Фелиция предусмотрительно оставила машину за два квартала до Кукольного дома. По крайней мере, она полагала, что именно за два. Повертев карту со всех сторон, миссис Прайс направилась в нужную сторону, громко стуча каблуками.
   Ей потребовалось целых сорок минут, чтобы понять, что она окончательно потерялась. Чертыхаясь вполголоса, Фелиция вернулась к машине и снова углубилась в изучение карты. Конечно же, проще позвонить Дэмиену, но ей по-прежнему хотелось устроить сюрприз. Вот он удивится, когда ее увидит! Фелиция вполне допускала мысль, что Дэмиен не обрадуется, но он все же любил авантюры в подобном духе.
   Разложив карту, Фелиция старательно ее изучала, пока, наконец, не поняла свою прежнюю ошибку.
   - Не направо, а налево, - пробормотала она.
   Уверенная, что на этот раз знает дорогу, Фелиция кинула карту в бардачок и снова застучала каблучками по окраине Мирквуда. К Кукольному дому она подошла, когда уже начинало темнеть.
  
   В гостиной Даниэль развешивал бумажные фонарики. Он знал, что Дэмиен и Катарина предпочли бы свечи, но первый сейчас занимался романом, а вторая еще не вернулась со встречи с Магнусом Ротом. Даниэль пребывал в одиночестве и умиротворении, а потому решил воспользоваться положением.
   Чуть раньше днем привезли куклы из его дома. Сложенные в огромный пластиковый мешок, они лежали в Хрустальной комнате, дожидаясь того часа, когда сгинут в огне. Большой костер планировалось провести позже, благо на внутреннем дворе, рядом с бассейном, все еще оставалось специально отведенное место. Вряд ли Эдуард Лэтфорд, когда жег там костры, предполагал, что однажды в нем погибнут его куклы. Но так будет лучше. Лучше для всех.
   Нацепив очередной фонарик рядом с клеткой под потолком, Даниэль спустился по раскладной лестнице вниз. С удовлетворением он оглядел работу: с десяток небольших фонариков разместились по всей комнате, еще парочка висела во внутреннем дворе, не видная сейчас. В сгущающемся полумраке они смотрелись не так впечатляюще, но Даниэль не сомневался, ночью зрелище будет отличным.
   Убрав лестницу в угол, он устроился в кресле перед камином, водрузив ноги на маленький столик. Планшет с не законченным рисунком остался лежать, а Даниэль взял пухлую тетрадь, которую нашел в столовой. Света от огня вполне хватало, и он с увлечением начал изучать эскизы, нарисованные рукой отца.
   Даниэлю сложно было оценить рисунки с точки зрения кукол, а вот как художник он крайне заинтересовался. Не то чтобы Эдуард тщательно выписывал каждый эскиз, но вкус и хорошо набитая рука отчетливо проступали среди линий. К тому же, Даниэль увлекся: изящные линии кукольных рук и ног завораживали, лица и образы впечатляли.
   Даниэль и не заметил, как задремал: он едва не подскочил, когда хлопнула входная дверь. Тетрадь слетела на пол, камин почти погас, зато ярко горящие фонарики смотрелись действительно здорово.
   - Красиво, - в комнату вошла Джен.
   - Угу.
   Даниэль поднял тетрадь на стол и расправил затекшую спину.
   - Кажется, я уснул. Сколько сейчас времени?
   - Около восьми.
   - Катарина вернулась?
   - Я сама только вошла. Понятия не имею.
   Голова немного болела, как всегда бывало, когда Даниэль спал днем. Он помассировал виски, и боль понемногу утихла. По крайней мере, настолько, что Даниэль заторопился добавить еще поленьев в камин.
   - Надо бы их закупить, - пробормотал он. - Впереди долгая зима. А ты где была?
   - Ездила в издательство.
   - В воскресенье?
   - Мистер Прайс почему-то решил, что мы слишком долго возимся со старыми проектами. Сдам сборник и возьму пару дней отдыха.
   - Похоже, Прайс решил поставить на уши весь Мирквуд Таймс.
   Джен пожала плечами и уселась во второе кресло. Она куталась в цветастую теплую шаль, как она говорила, когда-то связанную ее бабушкой.
   - Как рука? - спросил Даниэль.
   - Без проблем. Всего лишь царапина, мне только неприятно, что... ну, что капля крови осталась на кукле.
   - Понимаю.
   В единственном слове было столько эмоций, что Даниэль не сомневался, Джен тоже почувствовала их. По крайней мере, он действительно понимал ее, понимал едва уловимую опаску, которую они все испытывали к куклам и к странному наследию Эдуарда Лэтфорда.
   - А ты...
   - Рисовал, - Даниэль неопределенно махнул рукой в сторону стола, где до сих пор лежали планшет и тетрадь. - Читал записи отца.
   - Записи? О чем?
   - Эскизы, в основном. Кстати, о куклах: пора готовить костер.
   Джен кивнула и поежилась, хотя вряд ли ей было холодно перед огнем и в шали. Даже Даниэлю в одной рубашке стало немного жарко.
   - Я хочу сжечь и свою куклу, - сказал он. - У меня нет желания любоваться на это чудовище.
   - Но ведь это ты...
   - Нет. Всего лишь кукла, которую отец сделал с меня, повинуясь прихоти. Мне не уютно от того, что она есть.
   - Как хочешь, - Джен пожала плечами.
   Казалось, что ей все равно - или она не хочет спорить. В любом случае, это немного раздражало, и Даниэлю казалось, что вот Джен как раз не очень-то его понимает. Он поднялся с места и молча пошел в мастерскую. Как бы то ни было, но пора заняться делом и устроить большой костер. Даниэль хотел, чтобы в нем сгорело все.
  
   Фелиция обошла вокруг дома и не сразу, но все-таки нашла то, что искала: калитку во внутренний двор. Заросшая плющом, она была практически не видна, но миссис Прайс достаточно пожила в больших домах Мирквуда, чтобы знать: всегда есть задняя дверь. Смахнув с нее грязь и зелень, Фелиция с сожалением поняла, что перчатки, похоже, безнадежно испорчены.
   - Вот пусть Дэмиен и купит новые, - пробормотала женщина.
   Калитка приоткрылась едва-едва, да с таким скрипом, что Фелиция испугалась, сейчас сбежится весь дом. Но ее окутывала тишина и ночные звуки, никто не торопился бежать к пришелице. Пробравшись через подмерзающие заросли, женщина наконец-то оказалась во внутреннем дворе.
   В паре окон горел свет, но Фелиция надеялась, ее не видно из комнат. Да и кому придет в голову наблюдать за внутренним двором. Она смело пошла вперед, то и дело увязая каблуками в грязи.
   Теперь идея не казалась такой блестящей. На самом деле, мысль устроить сюрприз была ужасно глупой. На миг Фелиция решила обогнуть дома и постучать с парадного входа, как все нормальные люди. Но соблазн оказался слишком велик: она уже видела веранду и дверь. Разумеется, она будет заперта, но ведь Фелиция не собирается проникать внутрь. Всего лишь неожиданно постучать. Интересно, что скажет Дэмиен?
   Над головой каркнул ворон, и Фелиция чуть не подпрыгнула. Она никогда не любила птиц, особенно больших. Но сколько женщина не вглядывалась во мрак, она так и не смогла ничего расглядеть. Покрепче сжав сумочку, Фелиция продолжила путь.
   На заросшей веранде расположилась пара китайских фонариков, их скупой свет хоть немного разгонял темень. Нахмурившись, Фелиция опустилась на корточки около лестницы и подняла несколько кусков бумаги: вроде бы порванный рисунок пары. Скорее всего, от брата Дэмиена, он ведь художник. Бросив рисунок обратно, Фелиция снова посмотрела на дверь.
   И увидела перед ней девочку в красном бархатном платье. Ее голову скрывала густая вуаль. Склонив голову, девочка спросила:
   - Что ты здесь делаешь?
   Ветви деревьев зашелестели, Фелиции почудилось, что со всех сторон она слышит повторяющийся шепот: "что ты здесь делаешь? что ты здесь делаешь?"
   - Я пришла к Дэмиену, - сказала Фелиция. - А ты кто такая? Не слышала, чтобы у Лэтфордов гостили дети.
   - Я не ребенок.
   Девочка подняла руки, и Фелиция с изумлением увидела в одной из них блеснувший нож. Но вскоре ее занимали совсем другие вещи: девочка скинула с лица вуаль, и миссис Прайс увидела гниющую, давно разлагающуюся плоть. Губы, от которых почти ничего не осталось, улыбнулись:
   - Так что ты делаешь в моем доме?
  
   Сунув руки в карманы, Даниэль стоял перед массивным столом Эдуарда Лэтфорда и смотрел на куклу в бордовом. На этот раз никаких неприятных ощущений не было, он просто пришел в мастерскую, как приходил в любую другую комнату дома.
   - Что ж, дорогая, ты тоже отправишься в огонь.
   Он подхватил куклу в бордовом и почти ушел, когда взгляд упал на полку. Нахмурившись, Даниэль присмотрелся, но ошибки быть не могло: та самая блондинка, что приходила к Дэмиену и назвалась Селестой. Пожав плечами, Лэтфорд прихватил и эту куклу.
   У двери в комнату брата он остановился и отчаянно застучал, так что раздраженный Дэмиен открыл практически сразу.
   - Что тебе?
   Вместо ответа Даниэль показал куклу:
   - Не это ли ищет твоя подруга?
   - Удивительно, - Дэмиен повертел куклу в руках, - вылитая Селеста. Где ты ее нашел?
   - В мастерской.
   - Стоп. А откуда ты знаешь, как выглядит Селеста?
   Даниэль картинно закатил глаза:
   - Слушай, давай поговорим об этом потом? Она как-то заходила, но ты был занят, вот и все. Лучше пойдем, сожжем кукол и наконец-то прекратим всю чертовщину.
   - А эта? - Дэмиен поднял куклу Селесты.
   - Отдай своей блондинке. Раз она так ее хочет.
   Вместе с куклой в бордовом они спустились вниз. Дэмиен с Джен отправились за мешком с коллекцией Эдуарда, Даниэль, так и не выпустив куклу, открыл дверь на веранду. Именно он, в свете китайских фонариков, увидел распростертое перед ступеньками тело Фелиции. Не требовалось проверять пульс, но Даниэль все равно это сделал: опустившись на одно колено, он прикоснулся к шее Фелиции - она была холодной и безжизненной. Даниэль резко встал и только тогда заметил, что колено испачкано в крови. В полумраке не сразу можно было понять, что ее натекла целая лужа.
   - Что такое? - за спиной раздался взволнованный голос Дэмиена.
   Так и не выпустив куклу из рук, Даниэль ответил:
   - Похоже, проблемы.
  

- 14 -

   На взгляд Катарины, она провела непростительно много времени с Магнусом. Тем не менее, провела с удовольствием: почти доделанное кафе, где за весь день не было ни души, кроме них, оказалось чертовски привлекательным местом. Они беседовали и занимались более интересными вещами, пока не наступил поздний вечер. Магнус подвез Катарину до дома, и вот тогда стало очевидно: что-то категорически не так.
   Перед Кукольным домом стояло несколько полицейских машин, одна скорая, и Катарина заторопилась вылезти на дорогу. Она не могла справиться с беспокойством.
   - Спокойно! - Магнус заглушил мотор. - Я пойду с тобой. И не паникуй, пожалуйста, сейчас выясним, что тут происходит.
   Катарине казалось, что в таких ситуациях их обязательно должны задержать, выяснить, кто они такие... но людей перед домом хоть и было много, они не слишком интересовались приехавшими. Быстрым шагом Катарина направилась к дому и в дверях увидела Дэмиена, о чем-то беседовавшего с полицейским.
   - Дэмиен! - она обняла его. - А Дан...
   - Он внутри, дает показания.
   - Показания? Что здесь творится?
   - Фелиция мертва. Ее зарезали перед нашей верандой.
   С удивлением Катарина смотрела на Дэмиена, но тот, похоже, не шутил. Его бледное лицо выглядело уставшим, а пластырь на лбу снова пропитался кровью.
   - Все в порядке?
   - Более или менее.
   Он явно не был настроен разговаривать, и обеспокоенная Катарина решила отыскать Даниэля. К тому же, она вспомнила, что и Джен должна быть где-то здесь. Магнус остался перед входом, а в холле Катарину все же попытался остановить один из полицейских:
   - Эй, вы кто?
   - Я здесь живу. Отойдите, мне надо увидеть брата.
   Как ни странно, ей поверили. Практически беспрепятственно Катарина прошла в гостиную, где народу оказалось еще больше, нежели перед домом. Мимо нее прошли медики с носилками: на них лежало что-то большое, упакованное в мешок. Постаравшись не смотреть, Катарина отыскала взглядом Даниэля: он стоял перед распахнутой дверью на веранду и тоже беседовал с полицейским.
   - Дан! - она подскочила к брату. - Как я испугалась.
   - Все в порядке, Кэт. Фелиция...
   - Дэмиен сказал мне. Как это произошло?
   - Гм! - полицейский, беседовавший с Даниэлем, многозначительно кашлянул. - Леди, может быть, вы подождете, пока мы закончим?
   - Может быть, вы подождете?
   Даниэль попытался всех успокоить:
   - Офицер, я уже рассказал вам все, что знаю. Позвольте побеседовать с сестрой.
   - Пять минут, мистер Лэтфорд. Мы еще не закончили.
   Как ни странно, полицейский деликатно отошел в сторону. Только теперь Катарина увидела, каким усталым выглядит Даниэль.
   - Мы нашли Фелицию перед верандой. Ей перерезали горло одним из твоих ножей.
   - Моим? - удивилась Катарина. - Кто это сделал?
   - Полиция пытается выяснить. И, как я понял, мы - одни из главных подозреваемых.
   - Неужели вы ничего не слышали? Перерезать горло не так просто, она должна была кричать!
   - Нет.
   Катарина сделала глубокий вдох: похоже, и к ней у полиции будет много вопросов. Она не сомневалась, Магнус подтвердит, что весь день они провели вдвоем, но ей не давал покоя тот вопрос, что в ее дворе убили человека, да еще ее собственным ножом.
   - А где Джен?
   Даниэль поморщился:
   - Она устроила настоящую истерику. Врачи дали ей успокоительное и уложили спать.
   Катарине казалось, это не ее гостиная. А все происходящее - просто дурной сон. Но не успела она сосредоточиться на этих ощущениях, как в передней части дома снова началось движение, кто-то позвал врача.
   - Дэмиен! - Даниэль сразу кинулся туда, Катарина едва успевала.
   Их брат сидел на ступеньках крыльца и был подозрительно бледен. По виску катилась капля крови от пластыря
   - Дэмиен? - Даниэль присел около него. - Ты как?
   - Голова закружилась.
   Тут же подоспел один из врачей, пока остальные заталкивали внутрь носилки с пластиковым мешком.
   - Что случилось? - деловито спросил он.
   - Отвезите его в больницу и осмотрите, - сказал Даниэль тоном, не терпящим возражений. - Недавно он получил травму головы.
   Врач нахмурился и кивнул. Катарина была готова поспорить, он подумал, что попал в какой-то дурдом, и лучше поскорее убраться, пока здесь еще что-то не произошло.
   Дэмиен поднял голову, и его глаза были наполнены ужасом:
   - Я не поеду на их машине!
   Катарина вспомнила о пластиковом мешке. На месте Дэмиена она тоже ни за что не хотела бы оказаться вместе с ним в замкнутом пространстве. У полицейских, похоже, были другие планы, но на помощь пришел появившийся из-за их спин Магнус:
   - Я отвезу его.
  
   Когда Джулиан уселся читать книгу в своей квартире, он и предположить не мог, что уже через пять минут его прервет телефонный звонок, и это будет одна из самых долгих ночей в его жизни.
   - Вы юрист Лэтфордов? - осведомился сухой официальный голос. - Джулиан Мэйсон?
   - Да, это я.
   - Лэтфордам как никогда нужен адвокат.
   Это напоминало бурный нрав Эдуарда: он мог влипнуть в неприятности двадцать четыре часа в сутки, а потом юристу приходилось ехать в полицию и объяснять, что скромно потупившийся Эдуард на самом деле благовоспитанный гражданин, и он вовсе не собирался вышибить мозги парню на бензозаправке, как угрожал.
   Но Эдуард никогда не был связан с убийствами. Об этом думал Джулиан, когда ночью мчался в полицейский участок. Он не был, а вот Кукольный дом - точно. С ним вечно связана какая-то чертовщина, и пусть она раньше не слишком влияла на Лэтфордов... хотя кто знает?
   Оставив машину на стоянке, Джулиан быстрым шагом устремился внутрь полицейского участка. Большой, просторный и оживленный даже в такой час.
   - Мое имя Джулиан Мэйсон, - представился он женщине за стойкой. - Я адвокат Лэтфордов.
   - Вас ждут. Инспектор Эван О'Нил.
   Поблагодарив, Джулиан отправился на поиски, но вместо этого нашел сидевшую на стуле Катарину. Рядом стоял Магнус Рот.
   - Джулиан, - Катарина слабо улыбнулась. - Ты нам нужен, как никогда.
   - Что случилось? Расскажите все, прежде чем я встречусь с инспектором.
   И Катарина рассказала ему о найденном теле Фелиции Прайс, о том, что она убита одним из ножей коллекции.
   - На нем только наши отпечатки, - сказала она. - Мои, Дэмиена и Даниэля. Джен никогда не интересовалась ножами, ее они не трогают. Мое присутствие в другом месте подтвердил Магнус. А братья...
   - Где они?
   - Даниэль там, - Катарина кивнула в сторону закрытой двери с табличкой "Эван О'Нил, старший инспектор". - Дэмиен в больнице.
   - В больнице? Что случилось?
   - Пару дней назад он попал в небольшую аварию. И, разумеется, этот упрямый осел отказался показываться врачу. А сегодня, после всего произошедшего, он почувствовал себя хуже.
   - Надо позвонить в больницу.
   - Только что сделали, - подал голос Магнус. - У него небольшое сотрясение, но ничего серьезного. На днях его отпустят.
   - Куда? - вскинула голову Катарина. - Тоже в полицейский участок? Чтобы его мучили теми же дурацкими вопросами, которыми второй час достают Даниэля?
   - Я постараюсь разобраться.
   Джулиану хотелось обнять Катарину, но рука Магнуса лежала на ее плече, да и самой женщине, похоже, не требовалось что-то еще.
   - Сколько ты здесь, Кэт? - спросил Джулиан. - Тебе стоит поехать домой и поспать.
   - Без Даниэля не уеду.
   Спорить было бессмысленно. К тому же, судя по выражению лица Магнуса, он уже пытался это делать. Джулиан с трудом сдержал улыбку: он-то прекрасно знал, как упряма Катарина, и как привязана к братьям.
   - Я поговорю с инспектором, - пообещал он.
   Когда дверь, в которую он постучал, открылась, Джулиан выдал заготовленную фразу о том, что он адвокат. К его удивлению, детектив, похоже, и не собирался препятствовать.
   Даниэль сидел перед столом и обернулся, когда вошел Джулиан. Вид у Лэтфорда был усталый, он только кивнул юристу и снова отвернулся.
   - Вы предъявили обвинение мистеру Лэтфорду? - с порога начал Джулиан и, дождавшись, когда О'Нил покачает головой, продолжил. - В таком случае, вы не имеете права держать его здесь.
   Инспектор равнодушно пожал плечами:
   - Двадцать четыре часа - имею. До выяснения обстоятельств.
   - Сейчас половина первого ночи... инспектор, прошу вас, им надо хотя бы выспаться. Дело от вас не убежит. А вы можете поговорить со мной, это моя работа.
   - Вы можете рассказать, как Фелиция Прайс оказалась в доме Лэтфордов, и где был каждый из них?
   - Как ни странно, я могу ответить на первую половину вашего вопроса.
   Эван О'Нил в удивлении приподнял бровь, даже Даниэль обернулся. Он, похоже, не имел ни малейшего понятия, зачем пришла Фелиция.
   - Миссис Прайс была у меня на днях, - сказал Джулиан. - Узнавала адрес Кукольного дома. Она хотела устроить сюрприз Дэмиену.
   - Гм. Устроила. Хотите сказать, никто больше не знал о ее визите?
   - Может быть, муж.
   - Да, - легко согласился инспектор. - Мы уже связались с ним, он тоже настаивает на вашей версии. Но это не отменяет того, что Фелиция была убита в частном доме Лэтфордов, когда практически никто не знал, где она будет.
   - Давайте обсудим это, мистер О'Нил. Только отпустите Лэтфордов.
   Инспектор долго смотрел на Джулиана, а тот успел решить, что О'Нил, видимо, не женат. Иначе не стал бы с таким энтузиазмом торчать в полицейском участке ночью.
   - Хорошо, - наконец, сказал он и повернулся к Даниэлю. - Вы свободны, мистер Лэтфорд. Разумеется, выезд за пределы города вам запрещен.
   Даниэль не ответил. Поднявшись, он кивнул на прощание Джулиану и вышел прочь. Инспектор О'Нил снова посмотрел на юриста.
   - А теперь, мистер Мэйсон, расскажите еще раз, как к вам пришла миссис Прайс. Когда это было, и что она говорила.
  
   - Дан!
   Увидев брата, Катарина подскочила и обняла его - в который раз за этот долгий вечер. Будучи немного выше, Даниэль уткнулся лицом в мягкие волосы сестры и устало прикрыл глаза.
   - Тебя отпустили, Дан?
   - По крайней мере, на сегодня.
   - Отлично. Поехали домой.
   - Нет.
   Катарина оторвалась от брата и с удивлением на него посмотрела:
   - Что ты хочешь сказать, Дан?
   - Я поеду к Дэмиену.
   - Тебя не пустят. К тому же, мы звонили в больницу, у него все в порядке, уже завтра отпустят домой.
   - Значит, мы вернемся туда вместе.
   Катарина сжала губы, явно придумывая новые доводы, но у Даниэля не было настроения их выслушивать. Он мягко отстранился от сестры и посмотрел на Магнуса:
   - Пожалуйста, отвези ее домой. Там Джен, она скоро проснется, и я не хочу, чтобы в этот момент она оказалась одна.
   Магнус кивнул:
   - Я отвезу вас обоих.
   - Обоих?
   - Твоя машина все равно у Кукольного дома. К тому же, ты выглядишь усталым. Не хватало еще второму брату попасть в аварию.
   - Какая забота.
   - Да нет, просто Дэмиен прибьет меня, если я позволю тебе сесть за руль.
   До Кукольного дома они добрались быстро, Катарина пошла к Джен, а Даниэль не пожелал даже выходить из машины.
   - Поехали, - сказал он. - И без того поздно. Я хочу как можно скорее попасть в больницу.
   Его телефон завибрировал. Это была Джен, и Даниэль с раздражением сбросил звонок и отключил сам телефон. Покосившись на него, Магнус заметил:
   - Похоже, у вас не слишком-то гармоничные отношения.
   - Она устроила истерику в самый неподходящий момент. У меня нет желания выслушивать это снова, тем более, сейчас.
   Магнус пожал плечами и ничего не сказал. Всю оставшуюся дорогу оба мужчины молчали, а Даниэль задремал, привалившись к стеклу. Заглушив мотор, Магнус тронул Лэтфорда за плечо. Вздрогнув, тот проснулся и протер глаза.
   - Спасибо, Магнус. Очень хорошо, что ты сегодня оказался с нами.
   - Пустяки. Такая интересная заварушка.
   - Спасибо. И не жди меня.
   Даниэль вылез из машины, захлопнул дверцу и, не оборачиваясь, зашагал к главному входу больницы. Он, конечно, предполагал некоторые трудности, но оказалось, дежурившая девушка даже прониклась к нему сочувствием.
   - Разумеется, я не могу пустить вас в палату.
   Даниэль устало кивнул:
   - Понимаю.
   - У нас тут есть удобные диваны. Если хотите...
   - Хочу.
   - Я принесу вам плед.
  
   Только после смерти Фелиции Прайс в Кукольном доме воцарилось что-то вроде покоя. Разумеется, ее муж грозился засадить за решетку всех Лэтфордов, но обвинению так и не хватило улик. Не было ничего, кроме отпечатков пальцев на ноже, а их могли оставить и гораздо раньше. Алиби у братьев тоже не было, но Джулиан использовал весь свой профессионализм, и обвинение так и не было предъявлено.
   Нож Катарине не вернули, что ее немного расстроило, зато открылась "Кофейная симфония", хотя пока сложно было сказать, насколько она окажется успешной. Больше ничего не омрачало размеренной жизни, и Даниэль снова заговорил о том, чтобы сжечь коллекцию Эдуарда Лэтфорда.
  
   - Сегодня.
   Дэмиен пожал плечами. Ему, по большому счету, было совершенно все равно. Сегодня или завтра... ему казалось, теперь это не имеет значения.
   - Если хочешь, - сказал он, - сделаем сегодня.
   Они сидели в гостиной, где Даниэль с удовольствием рисовал в лучах протискивающегося сквозь окна утреннего солнца. Дэмиен мог позволить себе немного полениться: роман был закончен сразу после возвращения из больницы. Разумеется, о том, чтобы издать его в "Мирквуд таймс" теперь и речи не шло, но Дэмиен просто ощущал себя чертовски удовлетворенным. Работа закончена, история рассказана, он доволен.
   - Что будет с Потрошителем? - спросил Даниэль.
   - Как ни странно, ему помогла Фелиция.
   - Правда?
   - Может быть, она была не слишком известным драматургом, зато уж точно весь город знает жену главы "Мирквуд Таймс". О ее смерти раструбили все газеты, естественно, ее связали и с нашим именем.
   Даниэль поморщился:
   - О да. Мне повезло, что выпуском моих комиксов занимается не "Мирквуд Таймс".
   - А мне повезло, что роман уже стал легендой, еще до выхода.
   Оторвавшись от рисунка, Даниэль скептически посмотрел на Дэмиена. Тот усмехнулся:
   - Возможный убийца пишет книгу о другом убийце.
   - Тебе даже не предъявили обвинение.
   - На рекламе это никак не сказалось. У меня такое ощущение, что абсолютно все издательства города, кроме "Мирквуд Таймс", предложили мне издаться.
   - Похоже, они рассчитывают завоевать позиции с помощью твоей книги.
   - Мне плевать на их позиции. Но если они готовы издавать и платить - я только за.
   - Ты уже принял чье-то предложение?
   - Думаю, - пожал плечами Дэмиен. - И хотел попросить тебя об одолжении.
   - Каком же?
   - Я хочу, чтобы ты нарисовал обложку к моей книге.
   - С Потрошителем?
   - Какую хочешь. Ты же читаешь роман, вот изобрази ассоциации.
   Дэмиен отдал брату и сестре рукопись в тот момент, когда закончил ее. Пока он пребывал на стадии редактирования, Даниэль и Катарина читали черновики. Они оба воздерживались от комментариев, желая дочитать до конца, и это немного нервировало Дэмиена. Но он терпеливо ждал.
   - Хорошо, - Даниэль не отрывался от рисунка. - Без проблем, у меня даже есть идея.
   - Буду ждать. Ммм... Дан, а сколько тебе осталось читать?
   - Две главы. И не торопи меня, пожалуйста. Я же обещал подробную рецензию после прочтения, значит, будет.
   - Да, прости. Просто я волнуюсь.
   Даниэль прекратил рисовать и, сложив руки на планшете, серьезно посмотрел на брата:
   - По тому, что я уже прочитал, могу сказать, что это чертовски хороший роман. И продаваться будет не только потому, что ты "возможный убийца".
   Он вернулся к рисунку, а Дэмиен еще некоторое время изучал, как преломляется солнечный свет в зеркале на стене напротив. Наконец, он спросил:
   - А как ты думаешь, что произошло с Фелицией?
   Они не говорили об этом с того самого дня. Не упоминали и не обсуждали. Как будто перерезанное горло в их дворе - нелепый несчастный случай, не имеющий никакого отношения к ним самим.
   - Ее убили, - ответил Даниэль. - Я этого не делал. В тебе, Катарине и Джен тоже не сомневаюсь. Значит, кто-то пришлый. Понятия не имею, у кого мог быть зуб на миссис Прайс.
   - Или куклы.
   Дэмиен ожидал, что Даниэль рассмеется и попросит прекратить нести чепуху. Но брат также серьезно и сосредоточенно рисовал.
   - Может, и куклы, - сказал он. - Поэтому их надо уничтожить.
  
   Солнце припекало нещадно, и Дэмиену стало по-настоящему жарко, пока он дошел от машины до офиса Джулиана. Что и говорить, это было отличительной особенностью климата Мирквуда: вечная осень, когда крайне редко выпадает снег или случается по-настоящему жарко. Город дождей и туманов, как его часто называли.
   Несмотря на то, что Дэмиен не предупреждал о визите, Джулиан принял его и был рад видеть.
   - Выпьешь чего-нибудь?
   - С утра? - Дэмиен поморщилмя. - Только если кофе.
   Через пару минут секретарша принесла им дымящиеся кружки, и только тогда начался разговор о делах. Впрочем, ничего интересного Джулиан все равно сообщить не мог.
   - Делом занимается инспектор О'Нил, - рассказывал он, пока пил кофе. - Он признался, что Прайс звонит ему каждый день и осведомляется, не появились ли улики против тебя или Даниэля. Каждый раз его постигает разочарование, и он злится. Похоже, этот Прайс очень уж вас не любит.
   - Он не любит меня, Даниэль ему ничего не сделал.
   - А ты чем успел насолить?
   - Спал с его женой... не смотри так! Это было еще в университете.
   - Тогда что в этом такого?
   - Фелиция, как она утверждала, любила меня. В том числе и во время замужества.
   - Это правда? - нахмурился Джулиан.
   - Не думаю. Скорее, ей самой нравилось так думать. Беда в том, что, боюсь, Прайс тоже так решил.
   - Это осложняет дело. То есть может осложнить. Но думаю, ничего страшного, у полиции ничего нет, она не может предъявить обвинение.
   Допив кофе, Джулиан поставил чашку на стол. Сцепив пальцы, он посмотрел на Дэмиена:
   - Ты ведь не только ради этого пришел, правда?
   - Правда. Хотел кое-что попросить... у тебя ведь есть пистолет?
   Джулиан нахмурился:
   - Есть. Дома.
   - Не мог бы ты одолжить его на некоторое время?
   - Дэмиен... ты не думаешь, что у тебя и без того хватает проблем с полицией?
   - Джулиан, я не собираюсь им пользоваться, - махнул рукой Лэтфорд. - Но в последнее время творится какая-то чертовщина. Вряд ли пистолет поможет, но я буду чувствовать себя увереннее.
   - Ты боишься?
   - Боюсь. Особенно за брата и сестру.
   Джулиан сидел, такой же серьезный и нахмурившийся.
   - Дэмиен, послушай, если у вас проблемы...
   - Ты ничем не можешь помочь, Джулиан. И... ничего конкретного. Просто мои страхи, ощущения и глюки.
   - Вот теперь я начинаю бояться.
   - Джулиан! Ты одолжишь мне пистолет или нет?
   Юрист вздохнул. Да так, что Дэмиен был убежден, он счел его психом и хорошо, если просто откажет.
   - Хорошо, - сказал Джулиан. - Я одолжу тебе пистолет.
  

- 15 -

   - Я хочу кое-что подарить тебе.
   Катарина с удивлением посмотрела на Магнуса. Он не слишком походил на мужчину, который дарит безделушки, скорее, он предпочтет делать дорогие подарки. Вот только тем женщинам, которые были его, а Катарина себя таковой не считала.
   Они стояли перед входом в "Кофейную симфонию", и весь прошедший день мало походил на свидание. Оба оценивали работу только что открытого заведения, хоть и с совершенно разных точек зрения. Катарину волновало, как все выглядит, какие доделки, может быть, стоит внести. Магнус был более практичен, его интересовало, насколько удобно организовано пространство и, конечно же, сколько народу приходит. Но благодаря его рекламным действиям, свободных столиков почти не было, особенно к вечеру.
   - Подарить, - повторил Магнус. - Тебе понравится.
   Они подошли к его машине, и Рот достал с заднего сиденья плотный сверток. С любопытством Катарина раскрыла несколько слоев ткани и обнаружила под ними нож. Изящный, напоминающий стилет, с рукоятью из рога какого-то животного и тонкой вязью на лезвии.
   - Как красиво! - восхитилась Катарина.
   - Купил у знакомого антиквара. Хотя он понятия не имеет, что за нож, но я решил, тебе понравится.
   - О да! Благодарю.
   Катарина повертела вещицу в руках, потом снова замотала в ткань.
   - Присоединю к остальной коллекции.
   - Взамен того, что остался в полиции?
   - Нет. На новое место.
   При напоминании о полиции Катарина заметно помрачнела. Ей совсем не хотелось вспоминать смерть Фелиции и все, что за ней последовало. Глупая и странная история, а еще - немного пугающая.
   - Фелиции не стоило приходить к вам, - сказал Магнус. - Кукольный дом не любит пришельцев. Он уничтожает непрошенных гостей.
   Держа в руках сверток с ножом, Катарина еще долго смотрела вслед машине Магнуса и размышляла над его словами.
  
   Джен не хотелось возвращаться домой. По сути, само понятие в последнее время стало уж слишком расплывчатым и нечетким. Она чувствовала себя неуютно в Кукольном доме, чужой, которая врывается на запретную территорию.
   После смерти Фелиции Джен боялась, она даже перестала выходить на любимую ею веранду. Она не сомневалась, сами стены замешаны в кровавой истории. Как можно меньше она хотела оставаться одна, но почти не видела Даниэля. Он работал, читал книгу Дэмиена и занимался еще сотней дел, но только не проводил время с ней. Даже ночами... они уже давно не были близки.
   Впрочем, Джен хорошо понимала, что отчуждение ощущается не только со стороны Даниэля. Все Лэтфорды будто стали чужими. Или, что вероятнее, чужой стала она. Может быть, виноват даже не дом. Может быть, всему виной тот факт, что братья и сестра соединились вместе в доме своего детства, стали семьей, со своими тайнами и загадками, попросту не понятными окружающим.
   Шагая по дорожке к Кукольному дому, Джен пыталась представить грядущий вечер. Они собирались наконец-то устроить приличный костер и спалить дотла наследство Эдуарда. Только Джен знала, это не поможет. Куклы - всего лишь вещи, какими бы свойствами не наделяли их люди. Но первопричина- люди. И Даниэль может уничтожить хоть все до единой куклы Эдуарда, он все равно останется Лэтфордом, он все равно будет жить в Кукольном доме, и ему будут сниться кошмары.
   Джен и сама их видела. Не каждую ночь, но слишком часто: галерею с теперь раскрытой дверью, куклу-девочку с вуалью, глаза, подвешенные к потолку. Они все следили за ней. И, как казалось Джен, не трогали только из-за того, что Лэтфорды сами позвали ее.
   Но каждый раз, когда Джен переступала порог Кукольного дома, в ее ушах звучал шепот кукол из кошмара: "в тебе нет нашей крови". Той крови, которой она испачкала куклу в бордовом. Всего капля, но иногда и этого может быть слишком много.
   Поэтому Джен была рада, когда узнала, что Даниэль сожжет и куклу с вуалью.
  
   У Дэмиена оставалось не так уж много времени, поэтому его чертовски раздражало, что Селеста опаздывает. Он сидел в "Кофейной симфонии" и нервно барабанил пальцами по столешнице, ожидая девушку. Даже Катарина с Магнусом ушли, и сестра наверняка поехала домой, где Даниэль готовит все для большого пожарища. Дэмиен не хотел опоздать к началу.
   Дверь распахнулась, звякнул колокольчик, и Селеста буквально ворвалась в маленькое помещение кафе. Бросив сумочку на соседний с Дэмиеном стул, она мимоходом поцеловала его и уселась напротив.
   - Извини, - выдохнула она, - не ожидала, что так задержусь.
   - У меня мало времени.
   - Звучит, как фраза из шпионского романа. Не спеши, дорогой, нельзя же пить кофе на бегу.
   Оставив спутника, она взяла эспрессо, так и не сняв кружевных митенок с рук. Светлые волосы Селесты сегодня были убраны в замысловатый хвост, украшенный черными перьями, а простая, но изысканная одежда создавала иной образ, не такой, как всегда. Сегодня Селеста совсем не походила на куклу, найденную в мастерской Эдуарда. В какой-то момент Дэмиен даже засомневался, правда ли они нашли именно ее изображение. Но в следующий миг Селеста подняла голову, одарив Дэмиена взглядом призрачно-голубых глаз, и последние сомнения исчезли.
   - Рада тебя видеть, - сказала Селеста. - Прости, не знала про больницу, иначе бы приехала.
   Дэмиен пожал плечами:
   - Всего одну ночь.
   - Все равно, мог бы позвонить.
   - Со мной был Даниэль.
   - Ах да... я видела твоего брата.
   - Правда? Он не говорил.
   Селеста поморщилась:
   - Он выставил меня вон, даже не пустив за порог.
   - О да, это в духе Дана... он никогда не отличался вежливостью. Извини.
   - Да ничего. Я ему просто не понравилась. Бывает.
   Дэмиен нахмурился. Ему определенно стоит поговорить с братом, когда он вернется домой. В конце концов, к женщинам Даниэля у него всегда было равнодушное отношение, но никак уж не неприязнь. Почему бы Дану не взять пример.
   - Дописал роман?
   - Да, - кивнул Дэмиен. - Сейчас редактирую.
   - С удовольствием прочитаю.
   - Конечно. Только закончу правку.
   - Буду ждать.
   Смотря на грязное дно собственной чашки, из которой Дэмиен уже выпил кофе, он размышлял, как же подойти к интересующему его вопросу. К тому ради чего он, по сути, решил встретиться с Селестой этим вечером.
   - Послушай, - неуверенно начал он, - мы на днях разбирались в мастерской отца. То есть не то чтобы разбирались, это громкое слово... в общем, не суть. Мы нашли кое-что.
   Он достал из принесенного пакета куклу и протянул ее Селесте. Та взяла с изумлением и повертела в руках. Волосы куклы были распущены, вместо современной одежды на ней было старомодное длинное платье винного цвета. Но куклу сделали с Селесты, теперь, когда Дэмиен видел их вместе, сомнений не оставалось.
   - Ты отдаешь ее мне?
   Дэмиен кивнул. Еще несколько минут Селеста сосредоточенно изучала куклу, но, наконец, улыбнулась:
   - Спасибо, Дэмиен. Я знала, что она где-то в доме.
   Он пожал плечами. Но никак не мог отделаться от гнетущего впечатления: мгновения назад Дэмиену казалось, что сосредоточенное лицо Селесты также безжизненно, как у куклы в ее руках.
  
   Весь вечер Даниэль не могу думать ни о чем другом, кроме кукол. Он закрывал глаза, и перед его мысленным взором мелькали искаженные фарфоровые и пластиковые лица, пожираемые пламенем. Он ощущал себя убийцей, но не собирался отступать. В Кукольном доме ему больше не являлась подгнившая Муза, но видения Дэмиена... и Джен что-то говорила о кошмарах. Кроме того, Даниэль не мог отделаться от ощущения, что именно куклы спровоцировали смерть Фелиции. Это было полнейшим абсурдом: игрушка перерезала горло незваной гостье. Не только бред, но еще и бессмыслица.
   Впрочем, сложно воспринимать кукол как игрушки. По крайней мере, не кукол Эдуарда. Они ведь могут и обидеться.
   Сначала Даниэль вытащил во внутренний двор черный полиэтиленовый мешок из Хрустальной комнаты с коллекцией Эдуарда Лэтфорда. Утерев пот со лба, Даниэль вернулся в дом, и в дверях гостиной застал Джен.
   - Как дела?
   - Мешок на месте. Осталось оттащить кукол из мастерской.
   - Может, сначала поужинаем? Заодно дождемся Катарину с Дэмиеном.
   Впрочем, Даниэль ограничился только кофе. С обычным спокойствием он сидел и пил его в полутемной кухне, пока Джен готовила себе ужин.
   - Тебе стоит поесть, - неодобрительно сказала она. - Ты ведь наверняка не завтракал.
   - Почему же? Завтракал. Кофем.
   Закатив глаза, Джен ничего не сказала. Положив себе в тарелку еды, она уселась перед Даниэлем.
   - В последнее время, ты просто невыносим.
   - Правда? Я-то думал, что всегда такой.
   - Не ерничай. Мне правда не нравится то, что происходит.
   - Мне тоже. Поэтому сегодня сожжем кукол.
   - Тоже мне панацея.
   Даниэль пожал плечами. Он и сам отлично понимал, что наделяет слишком большим значением наследство отца, как будто если исчезнет оно, то с ним и все проблемы. Разумеется, это было не так. Разумеется, еще со многим предстоит разобраться и понять. Но Даниэль слишком хорошо помнил ощущение в кабинете, как будто куклы наблюдают за ним. И помнил странное существо, назвавшееся его Музой. Ни в коем случае он не хотел сталкиваться с ним снова.
   - Не панацея, - согласился Даниэль. - Но я должен хоть что-то сделать.
   - Лучше бы выяснил, почему отец оставил тебе кукол.
   - Мы ведь не нашли бумаг. Не уверен, существуют ли они на самом деле.
   - Джулиан уверен. И Катарина не сомневается.
   - Это не значит, что они существуют.
   Джен нахмурилась, даже забыв о еде:
   - Так ты считаешь, бумаг не существует?
   - Я считаю, отец мог не успеть их написать. Или и не собирался этого делать.
   Джен явно не понимала, о чем он, и Даниэль подумал, как можно объяснить человеку, никогда не знавшему Эдуарда Лэтфорда, что могло прийти тому в голову. На самом деле, в отца пошел скорее Дэмиен, такой же импульсивный и абсолютно не предсказуемый.
   - Эдуард мог сказать просто так, - пояснил Даниэль. - Мог даже верить в то, что говорит. Но не собираться воплощать мысли.
   Они как раз успели поужинать и выпить кофе, когда пришли Катарина и Дэмиен. В доме сразу же стало шумно и как будто бы более людно. Во всех комнатах ярко зажгли свет, словно это могло отогнать призраков, и собирали кукол, чтобы отнести к огню.
   Во дворе тоже было светло. Дэмиен притащил из гаража шары-светильники, сделав из них настоящую дорожку к кострищу. Он же таскал с собой бутылку крепкого алкоголя. Найденная в гараже, без этикеток, она не подлежала хоть сколько-нибудь правдоподобной идентификации, но отчаянно воняла спиртом.
   - Выбрось эту дрянь! - заявила Катарина.
   Она принесла куклу с вуалью и сложила ее в кучу к остальным. Сидя на корточках рядом с горой кукол, Дэмиен наблюдал за процессом. В тусклом свете шаров он сам казался призраком, или волшебным существом из другого мира.
   - Да нет, не такая уж дрянь, - Дэмиен поболтал жидкостью в мутной бутылке. - Пить можно.
   - Пить можно все, что угодно. Жить можно не после всего.
   - Фу, какая ты пессимистка, Кэт!
   Дэмиен поднялся, разминая затекшие ноги. На его взгляд, пора уже прекращать обыскивать дом в поисках малейшего намека на не замеченную куклу, и заняться делом.
   - Я бы еще заготовки сжег, - сказал Даниэль, подходя к куче.
   Дэмиен издал неясный звук, больше всего похожий на фырканье:
   - Тогда нам придется спалить всю мастерскую. Уймись уже.
   - Не ворчи.
   Даниэль положил еще одну куклу в общую кучу, а когда выпрямился, увидел, что Дэмиен хмурится:
   - Ты серьезно?
   - Да. Я хочу, чтобы исчезла и она.
   Дэмиен снова посмотрел на куклу, изображавшую самого Даниэля, но ничего больше не сказал. Он начал с нее: глотнув пойла из бутылки, щедро плеснул его на пластиковое тельце, вылил все до капли на кучу, так и не раскрытый пластиковый мешок. Запахло спиртом.
   - Гори, куколка, гори.
   Джен уже была рядом, со спичками в руках. Она взяла длинные каминные и аккуратно подожгла кукол с нескольких сторон. Пламя полыхнуло так ярко, что заставило всех отшатнуться, а Катарина едва не подпалила волосы.
   Все вместе Лэтфорды и Джен стояли и смотрели, как пламя начинает пожирать стойкие кукольные тельца, плавить пластик черного мешка. Будто зачарованный, Даниэль наблюдал за собственной куклой, за тем, как исчезают ее волосы, и начинает чернеть пластик. Он смотрел, пока картинка не поплыла перед глазами, а потом поднял голову и понял, что мир действительно качается.
  
   Дэмиен первым заметил, как пошатнулся Даниэль. Он подскочил к брату и помог ему усесться на траву, но хотя Даниэль не потерял сознания, вид у него был абсолютно потерянный. Даже в зареве костра было заметно, как он бледен. Но пугало Дэмиена вовсе не это: рука Даниэля дернулась к горлу, он пытался сделать вдох и не мог.
   - Дан! Дан! - Дэмиен поднял голову на девушек. - Тушите этот чертов костер! Не дайте куклам сгореть!
   Джен первой сообразила, что следует делать. Взяв Катарину за руку, она увлекла ее в дом, а Дэмиен, оставив задыхающегося Даниэля, поднялся на ноги. В панике он огляделся, пытаясь отыскать хоть что-то, что могло бы помочь. Взгляд наткнулся на бутылку, теперь пустую. Взяв ее, Дэмиен, не колеблясь, отбил горлышко и наполнил мутными остатками дождевой воды из не работающего фонтана.
   Он был у пылающего костра как раз в тот момент, когда на веранде показались Джен и Катарина с кастрюлями, полными воды. Не дожидаясь их, Дэмиен вылил бутылку на куклу Даниэля, а когда пламя немного улеглось, пинком ноги отпихнул ее из огня. Пластик продолжал гореть, языки пламени показались и на кроссовке Дэмиена, но подоспевшая Джен плеснула на них воды.
   Кукла задымилась. Обгорела она основательно, но, по крайней мере, больше ей ничего не грозило. Дэмиен посмотрел на брата, но и тот, похоже, чувствовал себя лучше. Даниэль сидел на траве, тяжело дышал, но уже не выглядел так, будто собирается умереть здесь и сейчас.
   - Как ты?
   Даниэль только кивнул в ответ. Говорить он еще не мог, но Дэмиен справедливо решил, что брату, по крайней мере, ничего не грозит.
   Пламя поутихло от воды, но все равно полыхало слишком ярко. Не долго думая, Дэмиен подключился к Джен и Катарине, вместе они начали таскать воду из дома и фонтана, вскоре к ним присоединился Даниэль. Они перевели дух только в тот момент, когда над обгоревшей кучей кукол столбом встал дым потухшего костра.
   Наклонившись, Даниэль поднял с земли собственную куклу. Волос у нее не было, одна рука и лицо почернели.
   - Как вуду, - пробормотала Джен, но все ее услышали.
   Катарина зябко повела плечами и неуверенно сказала:
   - Наверное, стоит отнести их в дом? Или пусть хотя бы на веранде сохнут...
   Никто ей не ответил. Лэтфорды и Джен смотрели на едва не сгоревшую кучу кукол, и каждый думал о своем. Но наверняка их мысли оказались поразительно схожи.
   - Как отец это сделал? - Даниэль с недоумением посмотрел на куклу в руках, будто видел ее в первый раз. - Как?
   С отвращением бросив на землю собственное миниатюрное изображение, он развернулся и зашагал в дом. Вскоре за ним последовали остальные, только дым от неудавшегося костра продолжал подниматься в ночное небо и отражаться в окнах мастерской.
  

16

   Не так уж часто заведение Люси слышало стук каблуков. Каблуков очаровательной женщины, которая отнюдь не работала здесь. Женщины вообще не были частыми гостями в подобном месте, поэтому стоило Селесте появиться в главном зале, все взгляды тут же устремились на нее.
   Непринужденно сняв темные очки, Селеста огляделась, то ли с любопытством, то ли со сдержанным интересом. Пожалуй, из всех присутствующих дам она оказалась наиболее одетой, в глухом светлом пальто под горло, а уж собранные в строгую прическу локоны вообще были будто вызовом этому месту.
   - Что вам угодно? - Люси сама встретила гостью, и голос ее был приторным медом. - Леди ошиблась дверью?
   - Если вы Люси Эскот, я пришла точно по адресу.
   Люси изогнула безупречную бровь в удивлении. Во всяком случае, на ревнивую жену одного из посетителей гостья точно не походила, Селеста отлично это сознавала и догадывалась, что Люси в замешательстве... и ее любопытство возбуждено.
   - Меня зовут Селеста. Я хотела бы поговорить с девушкой по имени Ализ.
   - О, так вас интересует Ализ. Могу я узнать, вы по делу или по работе?
   - По семейному делу. Я ее родственница.
   Люси нахмурилась:
   - Ализ никогда не говорила, что у нее есть сестра.
   - Вероятно, потому что мы очень давно не виделись. Но теперь я узнала, что она здесь, и хотела бы поговорить. Вы позволите?
   - Разумеется. Только оставьте верхнюю одежду. Не принято проходить в ней во внутренние комнаты.
   Пожав плечами, Селеста скинула пальто подошедшему охраннику, оставшись в роскошном платье винного цвета. Только сумочку она не отдала, крепко держа ее в руках.
   - Так где находится комната Ализ?
   Пока Селеста проходила по залу и поднималась по лестнице, каждой клеточкой тела она ощущала на себе взгляды девушек. И только в полумраке коридора почувствовала, как их все будто отрезало, оставив там, во власти музыки, возбуждающих ароматов и первых клиентов.
   Каблуки Селесты утопали в пушистом ковре, а на стук в нужную дверь приятный голос позволил войти.
   Глаза Ализ расширились от удивления, когда она увидела Селесту. Вопреки заверениям, подготовленным для Люси, Ализ явно впервые в жизни видела "сестру". В следующее мгновение удивление сменилось настороженностью:
   - Что вам нужно? Или вы... клиентка?
   Рассмеявшись, Селеста стянула с рук перчатки и швырнула их на туалетный столик.
   - Конечно же, я не клиентка. Но у меня есть кое-что поинтереснее, Ализ. Раздевайся.
   Ализ нахмурилась, но подчинилась: легкий халат скользнул к ее ногам. Она явно решила, что Селеста - всего лишь одна из клиенток, пусть и немного странная. Но у Селесты были другие планы. Она обошла девушку кругом, рассматривая ее тело, но по-настоящему ее интересовало только одно. Остановившись позади Ализ, она провела кончиками пальцев по татуировке бабочки.
   - Как интересно... я не ошиблась.
   - Что ты хочешь сказать? - Ализ обернулась.
   - Я расскажу тебе историю. Сказку, из которой ты многое узнаешь о себе. Садись, у нас будет долгая ночь... и достань куклу.
  
   Даниэль сидел на веранде и пил виски. Его так и тянуло напиться хорошенько и хоть на какое-то время отрешиться от мира вокруг. Но это было бы слабостью или непростительной роскошью - смотря с какой стороны посмотреть. В любом случае, Даниэль не мог себе позволить подобного, поэтому уже второй десяток минут мелкими глотками пил одну и ту же треть стакана.
   Куклы лежали рядом с ним. Другая часть сушилась прямо вокруг бывшего кострища, со своего места они были отлично видны Даниэлю. Он ощущал себя этаким проклятым королем давно забытого царства. А его подданные, обожженные и мокрые, громоздились вокруг. Собственную куклу Даниэль посадил на перила перед собой, ему доставляло некое мазохистское удовольствие смотреть на нее.
   Вся творящаяся чертовщина уже порядком надоела. Как сказала сегодня с утра Катарина, хочется спокойствия. Между тем, Даниэль все-таки хотел узнать, что происходит. И что, черт возьми, сделал их отец. Ему вовсе не улыбалось иметь собственную куклу вуду, тем более, сейчас выглядел она совсем страшно.
   - Так и думала, что найду тебя здесь.
   Даниэль никак не изменился в лице, вообще не отреагировал, когда дверь скрипнула, и на веранде послышались легкие шаги Джен.
   - Ты никогда не отступаешь, - продолжила она. - А когда тебя что-то пугает, не бежишь прочь.
   Даниэль никак не отреагировал на ее слова, но Джен и не ждала реакции. Поймав взгляд Даниэля, она опустилась перед ним прямо на пол, покрытый копотью от кукол и сухими листьями.
   - Зачем ты здесь?
   - Хочу понять тебя.
   Качнувшись вперед, Даниэль взял Джен за подбородок, чтобы заглянуть в ее расширившиеся глаза.
   - Ты хочешь слишком много, - прошептал он. - Тебе не кажется?
   - Нет. Я хочу тебя.
   Он наклонился еще ниже и поцеловал девушку, терзая ее губы, пока она сама не отшатнулась. Но рука Даниэля все еще цепко держала ее, переместившись на шею.
   - Ты ведь не понимаешь, - усмехнулся он, - абсолютно не понимаешь, что происходит. И никогда не сможешь понять, потому что твой мир слишком рационален. В нем нет места ни куклам, ни наследствам... ни мне.
   - Что ты такое говоришь, Дан?
   - Я говорю, что ты цепляешь за то, что никогда не было и не будет твоим.
   - Мне больно, Дан! Прекрати!
   Он наконец-то отпустил ее, и Джен потерла шею, с трудом сдерживая слезы. На светлой коже проступили красные пятна.
   - Что происходит, Дан? Ты изменился.
   - Я всегда был таким. Просто теперь ты на моей территории и видишь все гораздо лучше.
   - Не хочу, - сидя на грязном полу, Джен все-таки всхлипнула. - Давай вернемся в наш дом, Дан. В дом с барельефом из летучих мышей. И все будет как прежде.
   - Ничего не будет, как прежде! Этого ты и не понимаешь, Джен! Ничего и никогда не будет как прежде, мы только еще больше увязнем в нашем прошлом и наследии отца. В том, чего ты никогда не сможешь принять... как и меня.
   Поднявшись на ноги, Даниэль со злостью швырнул стакан с не допитым виски об стену и быстрыми шагами вышел прочь с веранды.
   Он и сам не мог сказать, что на него нашло. И, пожалуй, попросту не мог признать сам себе, что боялся. Ужасно боялся того, что происходило, и того, что может произойти. Или, наоборот, начинал догадываться, и эти догадки казались еще более пугающими.
   Вполголоса выругавшись, Даниэль направился в мастерскую отца. По крайней мере, в одном Джен права: когда его что-то пугает, он не может отступить прочь. Уйти, убежать, уехать вместе с Джен обратно в их дом... который, на самом деле, никогда не был его. Даниэль пытался жить и творить в нем, но никогда не ощущал его домом, всего лишь стенами и пыльными комнатами с историей, которая ему не интересна. Джен была частью этого дома, но она никогда не станет частью Кукольного, частью того, чем на самом деле являлся сам Даниэль.
   Распахнув дверь, он застыл на пороге мастерской. Плотные портьеры почти не пропускали солнечный свет, и в комнате царил полумрак. На миг Даниэлю даже показалось, он слышит одобрительный шепот кукол, а все пластиковые глазки заготовок устремлены на него.
   Он не обращал внимания. Уселся за стол отца, осмотрелся, выдвинул ящики, чтобы ознакомиться с их содержимым. И принялся за работу.
   Он множество раз видел, как это делал отец. Он пробовал и сам. Теперь же в распоряжении Даниэля оказалась вся мастерская. Почти весь день ушел на то чтобы сделать форму: повторяться не хотелось, поэтому пришлось придумывать нечто оригинальное. Основным материалом Даниэль выбрал фарфор, казавшийся таким хрупким, но на самом деле, невероятно прочный. Только когда все детали были отлиты и положены в печку для многочасового обжига, Даниэль позволил себе расслабиться и откинуться на кресле, поводя затекшими плечами.
   Он прикрыл глаза, ощущая жар от печки, где готовилась к жизни его первая осознанная и самостоятельная кукла.
  
   После произошедшего при попытке сжигания, Дэмиен убрал собственную куклу и куклу Катарины в шкаф Хрустальной комнаты, подальше от чужих глаз. Туда же он хотел забрать и обгоревшего монстра Даниэля, но брат не позволил. Оставив их вдвоем на веранде - и в окружении прочих кукол, Дэмиен отправился к себе, чтобы наконец-то доредактировать роман.
   Втянуться в работу ему удалось далеко не сразу. Первые минут тридцать-сорок Дэмиен пил кофе, слушал музыку и думал о куклах. У него перед глазами до сих пор стояли пылающие кукольные тела, пепельное лицо брата и собственные не очень приятные ощущения.
   Он не стал рассказывать, но очень хорошо чувствовал: если бы куклы горели хоть немного дольше, Дэмиен и сам свалился рядом с братом. Это не было усталостью. Скорее, ощущением, что с исчезновением кукол слабеет и он сам. Кто знает, что могло случиться, доведи они костер до конца? У Дэмиена сложилось неприятное впечатление, что тогда в Кукольном доме стало бы на пару трупов больше.
   Только через час ему удалось отогнать гнетущие мысли и наконец-то взяться за работу. Как и всегда, стоило начать, роман полностью захватил Дэмиена, и он занимался им до самого вечера, пока в дверь не позвонили. Он понятия не имел, кто находится дома, но когда позвонили во второй раз, понял, что открывать никто не собирается.
   С раздражением оставив ноутбук, Дэмиен спустился вниз. К его удивлению, на пороге стояла Селеста, в руках она держала маленькую коробочку с логотипом одной из городских кофеен. Улыбаясь, девушка приподняла ее:
   - Я решила зайти в гости и принесла круассаны. Ты занят?
   - Как раз пора сделать перерыв.
   Они прошли на кухню, где Дэмиен поставил чайник. Дверь в противоположном конце дома хлопнула: похоже, кто-то из обитателей все-таки был тут. Судя по всему, Джен, она не любила открывать входную дверь.
   - Как твои дела? - поинтересовался Дэмиен. - Рада кукле?
   - О да. До сих пор не могу поверить, что она у меня. Так неожиданно.
   - Береги ее.
   После случившегося с костром, Дэмиен уже не был уверен, что иметь сделанную с тебя куклу, безопасно. Вряд ли, конечно, Эдуард всех кукол делал "вуду", но все равно было не по себе. Селеста пожала плечами:
   - По правде говоря, мне не нравится, что это кукла существует. Я бы уничтожила ее.
   Увидев замешательство на лице Дэмиена, Селеста обезоруживающе улыбнулась:
   - Но, увы, у меня никогда не хватит духу.
   Она поправила и без того идеально лежавшие волосы, собранные на голове замысловатой косой. Дэмиен уже давно заметил, что Селеста любила интересные прически и одежду, хотя сегодня явилась в простых джинсах и свитере.
   - Ты скоро уедешь?
   - Да, - кивнула Селеста, - больше меня ничего не держит в Мирквуде. Пора двигаться дальше. Ну, может, задержусь на пару дней, чтобы приобрести чучело у старины Эдмунда. Он обещал мне лисенка.
   - С пойманной душой?
   - Разумеется. Иначе зачем.
   - Бррр. Эти твои чучела...
   - Думаешь, куклы лучше?
   - Только если они не ловят души.
   Селеста пожала плечами и улыбнулась. Ей явно было что рассказать, но вместо этого она запела. Мелодию без слов, под которую кружилась когда-то в гостиной. Мелодию, напоминающую монотонную, но завораживающую музыкальную шкатулку. И, казалось, временами к ней присоединялся детский смех откуда-то из глубины дома.
   Много позже, они сидела в комнате Дэмиена, и его голова лежала у нее на коленях.
   - Сказки всегда скучны, - Селеста гладила его по волосам, и негромкий голос вплетался в шелест дождя за окном. - По крайней мере, те, что рассказывают сейчас. Реальность куда интереснее и мрачнее. Она впечатляет, так что перехватывает дыхание. Правда пугает и завораживает. Сказки всегда скучны.
   Она наклонилась, и светлые пряди распущенных волос защекотали лицо Дэмиена, а шепот Селесты проникал в каждую пору его кожи.
   - Я научу тебя... ощущать.
  
   У Катарины не было нужды выходить в этот день из дома, но она попросту не захотела оставаться. Необходимо обдумать все произошедшее, к тому же сам воздух Кукольного дома, казалось, давил на нее.
   В течение костра она не успела испугаться ни за Даниэля, ни за что-то еще. Только после почувствовала страшную опустошенность, так что даже не смогла заставить себя помочь Джен с уборкой. Она буквально свалилась спать и провела в постели почти одиннадцать часов - небывалое дело.
   Катарина прошлась до кафе, где немного посидела, потом погуляла в парке, а после без особой цели блуждала по городу. Магнус звонил дважды, но как настоящий джентльмен понял, что раз его звонки сбрасывают, значит, сейчас не время. Один раз позвонила Джен, но у Катарины не было настроения разговаривать с кем бы то ни было из Кукольного дома.
   В отличие от братьев, Катарина всегда довольно прохладно относилась к куклам. Они не пугали и никак не трогали ее. Скорее, оставались воспоминанием из детства, необходимой частью жизни, декорацией, не оказывавшей влияния. А теперь выяснилось, декорация может представлять собой что-то более серьезное.
   Катарина дошла почти до Старого кладбища, когда начало темнеть. Посмотрев на часы, она с удивлением увидела, как долго гуляла, и, не раздумывая, поймала машину до Кукольного дома. Где-то на середине дороги зарядил дождь, и девушка порадовалась, что не решилась возвращаться пешком.
   Сняв в холле перчатки, Катарина решила, что дома никого нет, или все наверху, но услышала шаги и копошение в бывшей комнате Эдуарда. Желая поздороваться, Катарина прошла через узкий коридорчик и увидела собиравшую вещи Джен.
   Выглядела девушка паршиво: глаза припухли от слез, на шее красовались синяки. Но губы были плотно сжаты, и Джен решительно кидала вещи в небольшой чемодан.
   - Что случилось? - спросила Катарина. - Что вообще происходит?
   - Я уезжаю.
   - Почему?
   - Мне здесь не место.
   - Что? О чем ты?
   Катарина встала перед Джен, чтобы та, наконец, посмотрела на нее.
   - Мне здесь не место, - тихо сказала Джен. - Кукольный дом никогда не примет меня. И Даниэль.
   Подняв руку, Катарина коснулась синяков на шее Джен:
   - Это... неужели это сделала Дан?
   - Да. Пусть и не намеренно.
   - Да что он себе позволяет! - взорвалась Катарина. - Наглый сукин сын! Ему следует напомнить о хороших манерах. Надеюсь, ты достойно ему ответила.
   - Нет. Я просто ушла.
   Обойдя Катарину, Джен снова вернулась к вещам. И смотря на нее, Катарина действительно начала понимать, что Джен совсем другая, не подходящая Кукольному дому. Нормальная.
   Но поступок Даниэля от этого не становился менее отвратительным. Внутри Катарины клокотал гнев, сжав кулаки, она решительно двинулась на поиски Даниэля, чтобы задать братцу хорошую трепку и напомнить, как следует вести себя с женщинами.
   Ни в Хрустальной комнате, ни в гостиной его не было. Катарина заглянула на веранду, но там сидели только куклы. Зато в мастерской горел свет - учитывая, что Дэмиен так не любил это помещение, можно предположить, что Дан именно там.
   Но Катарина не успела дойти до мастерской. Ее прервал решительный стук в дверь. С раздражением женщина открыла дверь, и ее глазам предстал инспектор О'Нил и двое полицейских в форме.
   - Можно войти, мисс Лэтфорд?
   - Да, пожалуйста.
   Катарина посторонилась, пропуская полицию в дом, и внутри нее зашевелились очень нехорошие предчувствия.
   - У вас новости о Фелиции?
   - В определенной степени. Мы обыскали все вещи миссис Прайс, и на ее компьютере обнаружили прелюбопытное письмо. Оно призывает приехать и "подождать во дворе, возле веранды". Отправлено в день убийства.
   - Вы нашли убийцу?
   Все присутствующие обернулись к лестнице, по которой, не торопясь, спускался Даниэль. Он вытирал мокрые руки о какое-то полотенце, и с равнодушием смотрел на полицейских.
   - Мистер Лэтфорд...
   Инспектор терпеливо подождал, пока Даниэль спуститься с лестницы и подойдет. Только после этого он кивнул двоим полицейским, и они встали по обе стороны от мужчины.
   - Мистер Лэтфорд, письмо Фелиции Прайс было отправлено с вашего компьютера. Вы задерживаетесь для дальнейшего выяснения обстоятельств дела.
   - Вы обвиняете меня в убийстве Фелиции? - голос Даниэля был ровным.
   - Именно так.
   - И вы, разумеется, не поверите, что я не писал этого письма?
   - Хотите сказать, кто-то из ваших родственников воспользовался вашим компьютером?
   - Нет, - Даниэль отбросил ненужное больше полотенце и протянул руки. - Давайте, арестовывайте. Для дальнейшего выяснения обстоятельств.
   Когда наручники защелкнулись на его запястьях, Катарина уже набирала номер Джулиана. Пока Даниэль выходил из дома в сопровождении полицейских, она видела, что на верхних ступеньках лестницы появился Дэмиен. С не скрываемым ужасом он смотрел на развернувшуюся сцену.
  

- 17 -

   - Кукла Даниэля исчезла, - сказал Дэмиен.
   Он захлопнул за собой дверь на веранду и устало уселся в кресло рядом с Катариной. Женщина крутила в руках телефон, постоянно ожидая звонка Джулиана, но тот пока молчал. Это могло быть как плохим, так и хорошим знаком - в любом случае, значило только то, что адвокат работал. Посмотрев на часы, Катарина с удивлением увидела, что уже почти полночь.
   - Что? - она будто только теперь поняла слова Дэмиена. - Что значит исчезла?
   - На веранде ее нет. В мастерской тоже. Понятия не имею, где она может быть. Кстати, ты в курсе, что брат решил сделать собственную куклу?
   Катарина с недоумением посмотрела на Дэмиена. Тот пожал плечами:
   - В мастерской обжигается фарфор.
   - С чего бы Даниэлю делать кукол?
   - А с чего их делал наш отец?
   Катарина пожала плечами. На самом деле, она всегда знала, что однажды и Даниэль, и Дэмиен вернуться к тому наследию, что в их крови: к куклам. К маленьким изящным формам, вылепливаемым из пластика и фарфора. Они родились и выросли среди этого, нет ничего удивительного в том, что они захотят вернуть все.
   - Кстати, где Джен? - спросил Дэмиен. - Она уехала?
   - Нет. У себя в комнате вроде бы.
   Катарина помолчала.
   - А что ты думаешь об обвинении?
   - Ерунда, - фыркнул Дэмиен. - Готов поспорить, Фелиция даже не видела письма, она крайне редко проверяла почту. К тому же, я не сомневаюсь, что Даниэль говорит правду, и ничего не писал.
   - Тогда кто?
   - Не знаю.
   Дэмиен вздохнул и, откинувшись на кресле, прикрыл глаза:
   - Куда больше меня волнует, зачем это было сделано. Какой вообще может быть мотив убивать Фелицию? Ерунда какая-то. Ничего не понимаю.
   Он так и не успел продолжить свои сбивчивые рассуждения, потому что телефон в руках Катарины зазвонил. Она почти сразу взяла трубку.
   - Здравствуй, Джулиан.
   - Привет. Ты еще не спишь?
   - Издеваешься? Мы ждали твоего звонка.
   - Кэт, тут возникли некоторые проблемы. Ты могла бы приехать?
   - Что такое?
   - Не хочу по телефону. Пожалуйста, приезжай. И еще... не говори ничего Дэмиену и приезжай без него.
   Джулиан отключился, а обеспокоенная Катарина начала размышлять, как же сказать брату, что ему ехать не стоит. Он и без того порывался сорваться в участок каждые полчаса. Его удерживали только полная бессмысленность подобных действий и строгий наказ Джулиана.
   - Дэмиен, мне надо встретиться с Джулианом.
   - Я с тобой.
   - Нет. Я позвоню тебе позже. В конце концов, - нашлась Катарина, - кто-то должен остаться дома. Мало ли что.
  
   Маленькие каблучки Катарины стучали по плитам пола полицейского участка. Джулиан торопливо вел ее вперед, ничего не объясняя и просто устало махнув рукой. Выглядел он уставшим, хотя оставался по-прежнему аккуратным и собранным.
   - Ты сама увидишь, что за проблема.
   Катарина вполне ожидала, что ей сейчас покажут камеру в мрачном застенке, где будет сидеть Даниэль. Но ее привели к низенькому дивану, рядом с которым уже были инспектор О'Нил и кто-то из полицейских. Даниэль лежал на диване, на его лбу выступила испарина, а под закрытыми глазами двигались глазные яблоки.
   - Что случилось?
   - Ему стало плохо, - хмуро пояснил Джулиан. - Когда он чуть не рухнул в обморок в камере, его привели сюда. Врач дал что-то жаропонижающее, и он уснул.
   - Что сказал врач?
   - Похоже на грипп.
   - Грипп? - Катарина фыркнула.
   Она с беспокойством посмотрела на Даниэля. Ни на секунду Катарина не верила, что он мог заболеть так внезапно. И в памяти тут же возникли картины костра, горящих кукол... их связи с Лэтфордами. Достав телефон, Катарина набрала номер Дэмиена:
   - Послушай, найди куклу Дана. Это важно.
   - Эй, Кэт, что такое?
   - Просто поверь мне и отыщу эту чертову куклу, во что бы то ни стало. Я буду позже.
   Убрав телефон, она посмотрела на инспектора О'Нила:
   - Я так понимаю, домой вы его не отпустите?
   - Врач сказал, ничего серьезного. Я бы не вызывал вас, это полностью инициатива адвоката.
   Катарина не ответила. Ей не хотелось терять время в попытках объяснить этим людям, что все может быть гораздо хуже. Тем более, что могли сделать их врачи? Необходимо отыскать куклу, пока не стало слишком поздно.
   Потребовав, чтобы ей сразу звонили, едва состояние Даниэля хотя бы незначительно измениться, Катарина уехала. Она знала только одного человека во всем Мирквуде, которому могло быть хоть что-то известно о куклах и тайнах Эдуарда Лэтфорда.
   Часы показывали пятнадцать минут второго, когда Катарина оставила машину и поднялась к квартире Магнуса. Она решила позвонить один раз, и если ей не откроют, она уйдет прочь. Но на удивление, Магнус Рот открыл быстро, полностью одетый и явно не ложившийся спать.
   - У меня к тебе дело.
   Он без лишних вопросов пропустил ее внутрь, и только когда Магнус и Катарина расположились на уютных диванах посреди шикарной гостиной, он наконец-то спросил:
   - Так что привело тебя в такое время?
   - Даниэлю предъявили обвинение в убийстве Фелиции.
   И Катарина рассказала о событиях этой ночи. Она благоразумно решила не упоминать о том, как Лэтфорды хотели сжечь кукол, и что из этого получилось. Магнус слушал внимательно, иногда кивая, еще реже задавая уточняющие вопросы. Он терпеливо выслушал рассуждения Катарины о том, что дело здесь не чисто, и только после этого спросил:
   - Но чего ты хочешь от меня?
   - Тебе известны тайны нашего отца. Не отпирайся, известны! Пора уже рассказать. Тогда я наверняка смогу разобраться в том, что происходит, и как это связано с чертовыми куклами.
   Магнус молчал долго. Он как будто размышлял, сдвинув брови, так что между ними залегла глубокая складка.
   - Катарина, ты ошиблась. Я ничего не знаю.
   Она в ярости вскочила, отличная понимая, что Магнус врет. Ему точно было известно что-то еще, но он не желала делиться информацией. Магнус тоже встал и спокойно взял Катарину за плечи.
   - Не прикасайся ко мне! - прошипела женщина. - Что-то происходит, один мой брат в тюрьме, и черт знает, что еще может произойти, а ты не желаешь раскрывать свои дурацкие тайны!
   - Послушай, Кэт...
   Вместо ответа она вырвалась из его рук и залепила звонкую пощечину. Некоторое время Магнус и Катарина молча смотрели друг на друга, а потом, будто по команде, шагнули друг к другу и начали целоваться.
   Позже Магнус притащил плед, и они с Катариной устроились прямо на полу с подогревом, привалившись к дивану. Сильные руки Магнуса обнимали ее, и Катарина чувствовала себя очень уютно и защищено - впервые за долгое время.
   - Эдуард был не просто Кукольником, - тихо сказал Магнус. - Он знал секреты. Он сам изобретал секреты.
   - О чем ты?
   - Его куклы не простые. По крайней мере, большая часть из них.
   - Я знаю, - усмехнулась Катарина. - Когда мы попытались сжечь куклу Даниэля, он сам чуть не умер.
   - Никогда этого не делайте! Слышишь? Никогда даже не пытайтесь что-то сделать со своими куклами. Берегите их.
   - Это Вуду, да? Что-то вроде того?
   - Не совсем.
   Магнус замолчал. Нахмурившись, Катарина едва удержалась, чтобы снова не сказать что-нибудь резкое. Она терпеть не могла, когда начинали, но не заканчивали.
   - Может, все-таки посвятишь меня в то, что тебе известно?
   - Катарина, это не мои тайны. Я не могу.
   - Почему?
   - Когда-то давно я обещал Эдуарду. Обещал, что никогда ничего не расскажу, в том числе и вам.
   - Он мертв.
   - Это ничего не меняет. Тайны не мои.
   - Но ты хочешь, чтобы они стали твоими.
   Высвободившись из его объятий, Катарина повернулась, чтобы заглянуть в лицо Магнусу:
   - Так ведь? Ради этого ты и приехал в Мирквуд. Чтобы обладать секретами моего отца.
   - Да.
   - И ты не расскажешь о них мне?
   - Не имею права. Но не волнуйся, - Магнус улыбнулся и погладил ее по щеке, - скоро вы сами все поймете.
  
   Когда Даниэль очнулся, рядом никого не было. Несколько секунд он лежал, уставившись в потрескавшийся потолок, и мысленно восстанавливал события последних часов. В полицейском участке царила тишина, только издалека слышался приглушенный гул телевизора - похоже, какие-то дежурные все же оставались.
   Приподнявшись на хлипком диване, Даниэль сразу почувствовал головокружение, но не настолько сильное, чтобы оно его беспокоило. Он все еще чувствовал себя больным, но, по крайней мере, не ощущал жара.
   В работе полицейских участков Даниэль совсем не разбирался, но все-таки у него вызвало недоумение, что его спокойно оставили вот так, одного. Впрочем, гул телевизора, становившийся назойливым, говорил о том, что он здесь отнюдь не единственный человек.
   Хотелось пить и снова спать. Даниэль свесил ноги с дивана и прикинул, что слабость хоть и есть, но не такая, чтобы лежать и думать о мрачном. Он как раз собирался встать и добраться до кулера с водой, когда единственная дверь маленькой комнатки открылась. Даниэль ожидал увидеть кого угодно, только не того, кто действительно оказался в дверях.
   - Ты?..
   Улыбнувшись, Селеста вошла в комнату, мягко претворив за собой дверь.
   - Телешоу так увлекательны... можно пройти в участок, и никто тебе ничего не скажет.
   - Что ты тут делаешь?
   - Пришла к тебе.
   Только теперь Даниэль заметил в руках Селесты куклу. Его собственную, обгоревшую и уродливую.
   - Отдай мне куклу.
   Лэтфорд поднялся, собираясь подкрепить слова действиями, но Селеста сказала:
   - Сидеть.
   Ее голос был негромок, но в нем звучали неприкрытый металл и угроза. Нахмурившись, Даниэль снова посмотрел на Селесту, но с места не сдвинулся.
   - Прости, - продолжила Селеста, - что пришлось вырвать тебя из Дома подобным образом. Но там ничего бы не вышло.
   - Вырвать? Из Дома? Так...
   - Да. Это я написала письмо Фелиции и, думаю, к утру полиция разберется, что отправлено оно, на самом деле, позже. После смерти миссис Прайс. Но это не имеет значения. Главное, сейчас ты здесь.
   - Зачем?
   Подняв куклу, Селеста кончиками пальцев погладила ее обугленную голову.
   - В Доме ваша связь слишком сильна. Ничего бы не вышло. Но здесь... здесь есть шанс.
   Ее руки внезапно сжались на шее куклы.
   - Я освобожу тебя, - сказала Селеста.
   Зрачки Даниэля расширились, когда он понял, чего хочет женщина. Он дернулся, чтобы остановить ее, но, конечно, не успел. Резким движением Селеста швырнула куклу о стену, и хрупкое тельце разлетелось на множество осколков.
  
   Катарина и Дэмиен проснулись почти одновременно. По крайней мере, именно так казалось, когда они выползли на кухню ранним утром. За окном стоял туман, и это добавляло мрачности к и без того не веселому настроению брата и сестры.
   - Джулиан больше не звонил?
   Дэмиен взгромоздился на стул и налил себе кофе. Катарина уже сидела напротив и покачала головой. Она рассказала брату о визите к Магнусу, хотя ни словом не обмолвилась о состоянии Дана. К тому же, когда она возвращалась домой, инспектор О'Нил позвонил и сообщил, что жар спал, Даниэль спит, и они оставляют все до утра. Вряд ли что-то могло измениться за пять часов.
   Словно в ответ на мысли Катарины, зазвонил телефон.
   - Да, - с раздражением ответил Дэмиен. - Да-да, это я.
   Похоже, следующие несколько фраз, которые он услышал по телефону, не были положительными. С возрастающим беспокойством Катарина видела, как изменился в лице и побледнел брат. Дэмиен буквально осел на стуле и, опустив телефон, беспомощно посмотрел на Катарину. Заговорить у него получилось со второго раза.
   - Он... его сердце остановилось.
   - Кого?
   - Даниэля.
   Выхватив трубку у брата, Катарина как можно тверже спросила:
   - Кто это?
   - Инспектор О'Нил, - голос был усталым и немного растерянным. - Я говорил с вашим братом о Даниэле.
   - Что случилось?
   - Сердце мистера Култхарта остановилось сегодня ночью.
   - Он...
   - Нет-нет! - поспешил заверить детектив. - Все в порядке. Он сейчас в больнице, и его жизнь вне опасности.
   - Так бы сразу сказали, - Катарина посмотрела на Дэмиена, который, казалось, пребывал в предобморочном состоянии. - Я перезвоню вам. Иначе здесь точно будет труп.
   Дэмиен не сразу понял, что ничего страшного не произошло. Отпоив его водой, Катарина поняла, что нужно что-то более действенное. После виски Дэмиен явно почувствовал себя лучше.
  
   Голова немного шумела от алкоголя, но прояснилась, пока Дэмиен вместе с сестрой ехал в больницу. К тому же, вела Катарина, поэтому он имел возможность пялиться в окно, теребить порядком выцветшую челку и думать о том, что за чертовщина твориться.
   - Больница уже как дом родной.
   - Да, - вздохнула Катарина. - Вечно с вами, мальчиками, одни проблемы.
   - Бу-бу-бу. Тебя не волнует, что происходит?
   - Еще как волнует. Я очень хочу поговорить с врачом.
   - Находишь все странным?
   - Конечно. Даниэль абсолютно здоров, что могло произойти?
   Она прикусила губу, и Дэмиен мгновенно понял, что сестра чего-то не договаривает.
   - Так, - протянул он. - Ну-ка говори, что ты скрываешь?
   Вздохнув, Катарина рассказала, как побывала накануне в полицейском участке.
   - Грипп? - Дэмиен фыркнул. - Дан был здоров, когда его забирали в участок. И вообще, могла бы мне рассказать. Что думаешь?
   - Кукла. Мы так и не нашли куклу Даниэля.
   Остаток дороги они проделали в молчании, и Дэмиен невольно размышлял, могла ли их связь с собственными куклами быть настолько сильной.
   В госпитале они сразу поднялись в палату к Даниэлю, который в тот момент о чем-то отчаянно спорил с медсестрой.
   - Похоже, ты чувствуешь себя отлично, - улыбнулся Дэмиен.
   - Вот именно! И хочу, чтобы меня быстрее отпустили домой.
   - Это решает доктор, - невозмутимо ответила медсестра. - Этой ночью вы какое-то время были мертвы. Постельный режим не помешает.
   - Не помешает уйти отсюда.
   Медсестра пожала плечами и, кивнув посетителям, вышла из палаты, наконец-то оставив их одних. Первым делом Катарина и Дэмиен обняли брата.
   - Вы меня задушите, - проворчал Даниэль. - Но я тоже рад вас видеть.
   Дэмиен усмехнулся:
   - Еще раз так напугаешь - сам тебя убью. Что произошло?
   - Доктор говорит, мое сердце остановилось, пару мгновений я был мертв, и оно пошло вновь.
   - И?..
   - Ко мне приходила Селеста, - Даниэль выдержал паузу. - Она уничтожила мою куклу.
   - Что?
   - Ударила ее об стену. Заявила, что хочет меня освободить.
   Некоторое время все молчали. Теперь Даниэль и вправду не выглядел больным, скорее, наоборот. Он продолжил:
   - Она сказала, в Доме я бы умер от подобного. Поэтому она написала письмо Фелиции от моего имени, с моего компьютера. Чтобы вытащить меня.
   - Селеста, - одними губами прошептал Дэмиен. - Зачем ей это?
   - Тебе лучше знать, братик. Спроси у нее на досуге.
  
   Оставив братьев обсуждать последние новости, Катарина все-таки решила отыскать врача. В это же время ей позвонил инспектор О'Нил, не сообщивший ничего нового: полиция выяснила, что письмо написано гораздо позже убийства Фелиции, а значит, кто-то просто пытался подставить Даниэля. Обвинения с него сняли, хотя следствие в тупике. Катарина вежливо поблагодарила инспектора. Она не стала ничего рассказывать о Селесте - иначе пришлось бы посвящать инспектора во все тонкости, включая разбитую куклу, и ее связь с Лэтфрдом. В лучшем случае, О'Нил счел бы ее сумасшедшей.
   К тому же, Катарина начала полагать, что это дело - не для полиции.
   Мелькнула мысль позвонить Джен, но она наверняка уже уехала, и Катарина решила ее не беспокоить. Все равно с Даниэлем все в порядке, а рассказывать ей о кукле тоже не хотелось.
  
   Она снова стояла в галерее. Сквозь окна была видна туманная ночь Мирквуда, с потолка свисали глаза. На этот раз они шевелились в своих гирляндах, следили за Джен и роняли капли крови. Несколько упало на ее обнаженные руки, на платье. Впереди снова была приоткрытая дверь в мастерскую, но никакой куклы-девочки. Подняв руки, Джен увидела, что в вены вставлены катетеры, и ее кровь несется по тонким пластиковым трубочкам. Убегая от ее рук, они стремились вдоль стен и дальше, в мастерскую.
   Легкий ветерок носился по галерее, роняя вязкий шепот:
   - В тебе нет нашей крови.
  
   Дэмиен сразу понял, что смотрит сон. Он стоял посреди гостиной и видел отца, сидевшего в кресле. В скудном свете камина, Эдуард Лэтфорд что-то писал, ни на секунду не останавливаясь. Наконец, он поставил последнюю точку, вложил листы бумаги в чистый конверт и поднялся с места.
   - Отец, - хотел сказать Дэмиен, но из его рта вырвалась только тишина.
   Отец не замечал его. Он прошел к шкафу с книгами, где, как помнил Дэмиен, теперь лежали кинжалы Катарины. Эдуард надавил на что-то на верхней панели шкафа, открылось небольшое отверстие. Тайник. Вложив бумаги, Эдуард снова нажал на панель, и изображение начала медленно расплываться перед глазами Дэмиена.
  
   Он очнулся в палате Даниэля, где успел задремать, ожидая Катарину. Он едва не подпрыгнул и хлопнул себя по лбу.
   - Ты что? - спросил Даниэль.
   - Как я мог забыть о тайнике отца!
   - Тайник? Ничего о нем не слышал.
   - Я видел только однажды. Глубоко в детстве. И забыл. Вот черт! Бумаги отца наверняка там.
   Даниэль едва удержался, чтобы тут же не вскочить с кровати.
   - Дэмиен, найди Катарину. Вытащите меня отсюда и пойдем скорее читать, что же еще припас нам отец. Может, это хоть что-то объяснит.
  

- 18 -

   Когда-то давно я встретил женщину. Она стала мимолетным видением, вспышкой, озарившей мою жизнь. В то время я учился в колледже, был юн, наивен, и полагал, что все еще впереди. Как часто бывает между по-настоящему близкими людьми, мы встретились, сделали друг другу больно и разошлись. Она покинула город, бросила все надежды и меня. Мы оба совершили порядочно ошибок, и пусть это будет моим и ее бременем.
   Тогда я говорил ей, что однажды умру. Когда все надоест, я возьму бутылку виски, выпью до дна и сяду за руль машины, чтобы разогнаться так, будто меня преследует дьявол. Он догонит. И когда машина вылетит с обочины, чтобы размозжить мои мозги по стеклу и дереву, в которое я врежусь, я буду вспоминать о ней. Мои последние воспоминания на земле будут принадлежать только ей.
   Мне кажется, момент скоро наступит. Не знаю, сегодня, завтра или через неделю. А может, я проведу еще год-другой среди кукол и призраков, наблюдая, как вы отдаляетесь от меня и от всего, чем я был.
   Я не хочу этого видеть. И, может быть, просто устал. У меня была бурная жизнь, признание моего таланта и потрясающие женщины. Но всегда я любил только две вещи: то мимолетное виденье и своих кукол.
   Кукол, которые станут вашими.
   Вы никогда не спрашивали, а я никогда не рассказывал, как стал тем, кто я есть. Почему выбрал именно такой путь, а не пошел по стопам отца или деда. Почему, в конце концов, так и не доучился в колледже. Это долгая история. Но теперь, когда я мертв, у меня есть все время мира - а вам придется меня выслушать.
   Свою первую куклу я сделал, когда мне было двенадцать. Неумелая, кривоватая, из липкого пластилина, который на следующий день расплавился на солнце. Тогда, покачав головой, мать сказала, что мне нужно делать более долговечные вещи. Именно она открыла для меня глину, а чуть позже я сам добрался до полимерного пластика. На многие годы они стали моими основными материалами. Пока я не открыл сложный, но изящный фарфор.
   Я был активным подростком и молодым человеком. Никакое веселье не обходилось без моего участия, ничто не проходило мимо. Я участвовал во всем и радовался жизни. Но вечерами, когда никто не видел и не мог потревожить, я запирался в комнате с окнами от пола до потолка и под шум листвы или дождя, в полумраке электрического света, творил своих кукол. Они казались несовершенными, угловатыми... но я был упорен и совершенствовал мастерство.
   Когда в моей жизни появилась та женщина, имя которой я унесу с собой, только ей я решился показать, чем занимаюсь. Что на самом деле составляет мою жизнь. Ведь так часто то, что нам ближе всего, мы можем разделить только с одним-двумя людьми. Которые по-настоящему поймут.
   Она поняла. С восторгом рассматривала кукол, которыми была заставлена моя комната. Она прошлась по ним всем, иногда прикасалась, иногда рассматривала. А потом повернулась ко мне и сказала:
   - Уничтожь их все.
   Я был раздавлен. Не понимал и не хотел принимать.
   - Неужели они так плохи? - только и смог выдавить я.
   - О нет, они прекрасны. Но все-таки уничтожь их.
   - Зачем?
   - В них нет жизни.
   Я тоже не понял. А позже, во все время нашего знакомства пытался сделать что-то, о чем она бы сказала: да, вот это - оставь. Но каждый раз она только улыбалась и качала головой.
   Эта женщина была удивительной. Она неизменно вдохновляла меня, каждый раз после встречи с ней мне хотелось творить и творить. Знаете ли вы, мои дорогие дети, что только настоящая любовь вдохновляет? Все остальное - просто суррогат.
   Так продолжалось, пока она не уехала. Воспоминания об этом до сих пор причиняют мне боль, поэтому пусть причины и последствия останутся при мне. Скажу только, что как и все ссоры, эта была глупой и бессмысленной. Впрочем, о последствиях... наверное, вы зададитесь вопросом, почему я ни разу не пробовал ее отыскать. Так вот, я пробовал. И узнал, что она умерла вскоре после того, как покинула меня.
   В тот день я напился, впервые в жизни. А на следующий оставил колледж и сжег всех кукол, которые у меня были. Я смотрел, как они горят, и мне казалось, это горит моя собственная жизнь. Прошлая жизнь. В тот вечер я заперся в мастерской и всю последующую неделю делал куклу.
   Я открыл секрет. Я создал секрет. Мои поиски и моя боль завели меня в такие области, о которых я даже думать не мог. Тогда я понял, что это не просто творчество. Это мой талант, мой дар. То, что всегда было.
   С тех пор я стал Кукольником. Продавал то, что получалось хуже, быстро снискав себе славу - и репутацию весьма эксцентричного человека. Мне было плевать. То, что получалось лучше, я оставлял себе, откладывал в коллекцию, к которой позже начал добавлять экспонаты, найденные по всему миру. Но центром все-таки были мои творения.
   Я оставляю их тебе, Даниэль. И верю, ты, как мой наследник, первый поймешь, что это за дар, и как его использовать. Осознаешь, что я сделал с вами и, может быть, не проклянешь.
  
   Дэмиен поднял глаза от бумаг и посмотрел на брата:
   - Теперь понимаешь, почему коллекция оставлена тебе? Ты старший брат, ты и наследник.
   - Очень мило, - пробурчал Даниэль. - Всю жизнь мечтал.
   - Но ты же сделал куклу.
   Даниэль молча отвел взгляд. Кутаясь в теплый плед, он сидел в кресле в гостиной вместе с Дэмиеном и Катариной. Врач очень не хотел отпускать их из больницы, но удерживать не стал. А едва они приехали в Кукольный дом, как направились к тайнику, о котором вспомнил Дэмиен, и, разумеется, нашли бумаги Эдуарда Лэтфорда, перевязанные тонкой голубой лентой.
   Снова зарядил дождь, его капли ударяли о крышу и гулко разносились по гостиной. Стоило, конечно, включить свет, но Лэтфордам нравился полумрак, да и в Доме он казался к месту. Особенно при чтении бумаг, дожидавшихся их больше полугода. И историй, притаившихся с рождения.
   - Я сделал куклу, - повторил Даниэль, рассматривая мертвый сейчас камин. - Мне хотелось посмотреть, как это будет. Каково.
   - И что?
   - Не знаю.
   Он посмотрел на брата и молчавшую Катарину.
   - Я правда не знаю. Но... почувствовал что-то странное. Энергию. Ощущение. Предчувствие. Называйте, как хотите, но это у нас в крови.
   Загрохотал гром, казалось, над самым Домом, так что все Лэтфорды невольно вздрогнули. Клетки под потолком закачались от проникшего сквозняка.
   - Мне не нравится, - пробормотал Дэмиен. - Я не хочу делать куклы.
   - Тебя никто не заставляет. Но поверь мне, однажды ты тоже захочешь попробовать.
   - Ага, это же в нашей крови, - проворчал Дэмиен.
   На этот раз никакого грома не последовало. Только дождь еще сильнее припустил барабанить по крыше.
   - Меня беспокоит другое, - подала голос Катарина. - Бумаги походят на внятный, но все-таки бред. Тем не менее, что-то было, я чувствую. Что он с нами сделал? Ты понимаешь, Даниэль?
   - Нет. Хотя у меня есть догадки.
   - Поделишься?
   - Нет.
   - Дан...
   - Уничтожь свою куклу и поймешь, о чем может идти речь, - жестко ответил он и отвернулся.
   Дэмиен переводил взгляд с одного на другого, но Катарина куталась в шаль, смотря в пол, Даниэль тоже отводил глаза. У него создалось впечатление, что все уже поняли, о чем говорит Эдуард, только не хотели произносить вслух. Один он остался, ничего не понимающий. Он прочистил горло:
   - Я еще не дочитал.
   Катарина и Даниэль посмотрели на него, и Дэмиен продолжил.
  
   Дэмиен, ты всегда был не послушным сорванцом. Однажды ты тоже поймешь меня. Жаль, я не прочитаю твоего романа, но может, однажды ты опишешь нашу собственную историю.
   Катарина, ты очень похожа на свою мать. Я терял всех своих женщин, осталась только ты. Но я не просто верю, я знаю, что ты не потеряешься и сможешь помочь этим самоуверенным юнцам, твоим братьям.
   Я оставлю вам Кукольный дом. Единственное место, где вы всегда будете чувствовать себя дома.
  
   Некоторое время царила тишина. Только слышался стук капель, да завывания ветра за стенами. Никто из Лэтфордов не произносил ни слова, когда Дэмиен закончил чтение и опустил руки с зажатыми бумагами.
   - Постскриптума нет? - спросила Катарина.
   - Нет. Это все.
   - Не густо.
   Они снова помолчали. Сквозняк становился сильнее, но это, похоже, мало кого волновало.
   - Почему бы ему не оставить кукол тебе, Кэт? - пробормотал Даниэль. - Ты же старшая.
   - Я никогда их не любила. У меня не было ни малейшей склонности к этому делу. К тому же, ты видишь, мне отец уготовил роль наблюдателя за вами.
   - И что ты думаешь?
   - Что он прав.
   С удивлением Даниэль посмотрел на сестру. Увидев его лицо, она не смогла сдержать улыбку:
   - Ну что ты, Дан! Ты и Дэмиен действительно похожи на отца, вполне достойные продолжатели его дела. Но обязательно нужен кто-нибудь, кто будет следить за вами и не позволит зайти слишком далеко.
   - Может, мы уже зашли?
   Катарина только фыркнула. Она явно не разделяла меланхоличного настроения брата, хотя и не могла в полной мере понять, о чем он.
   - Думаю, хватит на сегодня, - Даниэль зашевелился под пледом. - Честно говоря, я немного устал.
   Он поднялся из кресла и, кивнув на прощанье, под шум очередного раската грома покинул гостиную. Некоторое время брат с сестрой сидели вместе, потом Дэмиен тоже поднялся:
   - Мне нужно подписать контракт с издательством. Вернусь через пару часов.
   Катарина кивнула, и вскоре осталась одна в комнате. Обхватив колени, она постаралась еще больше закутаться в пушистую шаль, но это лишь слегка спасало от сквозняка. Клетки под потолком продолжали покачиваться, а единственная пара окон со стороны веранды стала совсем тусклой. Под очередной раскат грома Катарина достала телефон, чтобы набрать номер Магнуса. Он ответил почти мгновенно.
   - Слушаю тебя.
   - Мы нашли бумаги отца.
   - Вот как. Интересно. Что в них?
   - Прелюбопытная семейная история.
   - Ничего больше?
   - Ничего больше.
   Магнус помолчал пару секунд, так что Катарина смогла расслышать гул голосов на заднем плане. Похоже, мистер Рот сидел в кафе или подобном месте.
   - А почему ты звонишь мне? - наконец, спросил он.
   - Мне казалось, тебе будет интересно.
   - Интересно. Только это ваше семейное дело, какое отношение к нему имею я?
   - Не строй из себя идиота, Магнус. Я знаю, тебе кое-что известно о моем отце и куклах.
   - Да. Но я говорил...
   - Хватит. Приезжай и расскажи, что знаешь. Мне важно понять.
   Казалось, он молчал целую вечность. Пока, наконец, не вздохнул:
   - Хорошо. Только заеду домой, пока дождь стих.
  
   Ворча что-то по поводу несносной погоды, Магнус поспешил вперед. Он потирал руки в перчатках друг о друга, чтобы согреться, и надеялся, что дождь не припустит с новой силой. Он и без того успел промокнуть, не взяв с собой зонт, так что влажные волосы курчавились, отказываясь быть послушными.
   Путь от кафе до его квартиры занимал минут десять, но он преодолел расстояние за пять. Не то чтобы ему было так необходимо зайти домой... но Магнусу требовалось время, чтобы понять, что же он собирается рассказывать Катарине, а о чем считает уместным умолчать.
   Войдя в апартаменты, Магнус не включал свет. Из-за туч внутри царил полумрак, но он вполне устраивал. Пройдя на кухню, отделенную от гостиной только барной стойкой, Магнус плеснул бренди в пузатый фужер и замер, смакуя напиток.
   От первых глотков внутри начало разливаться приятное тепло, и простуда сразу перестала быть угрозой.
   Магнус Рот действительно многое знал. О том, что уже известно Катарине, о чем она подозревает, и чего никогда даже не предполагала. Он раздумывал над фильтром, который придется применить, выдавая информацию.
   Как ни странно, он не соврал Катарине. Тайны не были его. Секреты, которыми он жаждал обладать, принадлежали только Эдуарду Лэтфорду и никому другому. Когда-то Магнус дал обещание. И не желал отступать от него даже теперь.
   Залпом допив бренди, он поставил бокал на стойку и прошел в комнату. Следовало переодеться в сухое и хоть немного привести себя в порядок.
   В спальне со всех сторон таращились куклы. Маленькие и большие, с похожими чертами лица. Любая из них обладала собственной индивидуальностью, но во всех неуловимо угадывался один автор.
   Магнус хорошо помнил тот день. Он приехал в Мирквуд специально, чтобы отыскать Эдуарда Лэтфорда, тогда уже известного кукольника. Вовсе не для того, чтобы что-то купить или заказать собственное изображение. Он жаждал другого - знаний.
   Создание кукол всегда было для Магнуса лишь хобби. Он никогда бы не смог посвятить этому жизнь, поэтому одержимость и страстность таинственного кукольника заворожила его. К тому же, мистика составляло второе хобби Магнуса, и он догадывался, как Лэтфорд может использовать свои творения. Оставив на время тогда только начинавшуюся карьеру, Магнус устроил отпуск, и поезд доставил его в Мирквуд, город, утопающий в дожде и безвременье.
   Он быстро нашел Эдуарда Лэтфорда - как оказалось, Кукольника знали многие, а его дом многим был известен своей мрачной историей, вполне достойной хозяина. Магнус думал, как же добиться аудиенции, но в итоге плюнул на все формальности и просто пришел в Кукольный дом.
   К его удивлению, открыл сам Эдуард и без лишних предисловий пропустил гостя внутрь. Он ничуть не удивился и предложил прежде выпить чаю, а уж потом обсуждать дела.
   В доме слышался детский смех, а вскоре Магнус увидел и его обладателей: во внутреннем дворе резвились трое детей лет восьми-девяти. Эдуард попросил не обращать на них внимания, но взгляд гостя то и дело возвращался к мутным стеклам, за которыми резвилась детвора. В один из таких моментов он заметил и Мэделайн Лэтфорд, воздушное болезненное создание, напомнившее героиню Эдгара По. Она составляла настолько резкий контраст с жизнерадостными детьми, что это живо врезалось в память Магнуса.
   - Видимо, хотите заказать куклу? - спросил тогда Эдуард. - Только должен предупредить, заказов у меня очень много, на ваш потребуется время.
   - Нет, я пришел не за куклой.
   - За чем же тогда?
   - За вашими секретами. Я знаю, что вы делаете.
   Эдуард нахмурился. Он до последнего пытался сделать вид, что не понимает, о чем речь таинственного гостя.
   - Где их куклы? - спросил Магнус, не отрывая взгляда от бегающих детей.
   Тогда Эдуард сдался. Он провел Магнуса в мастерскую, полную набросков и наработок. Там, в глубине дальней полки, среди вороха безглазых голов, лежали три куклы. Маленькие дети, гораздо меньше, чем те, что бегали сейчас во дворе.
   Потом Эдуард притащил в мастерскую бутылку чего-то крепкого, зажег свечи и говорил всю ночь напролет. Магнусу показалось, Кукольник просто соскучился по обществу того, кто мог его понять. Он показывал и других спрятанных кукол, только не позволял Магнусу косаться их - но даже на расстоянии тот чувствовал исходящий от пластиковых и фарфоровых телец жар.
   На утро Магнус проснулся в гостевой комнате с дикой головной болью и убеждением в двух вещах: Эдуард Лэтфорд гений, и необходимо узнать его секрет. Он провел в Кукольном доме еще несколько дней, но ни разу Эдуард даже не обмолвился о куклах. А на все вопросы и попытки вызвать на разговор улыбался и говорил, что и без того открыл слишком многое.
   Магнус Рот не сомневался, Эдуард никогда не рассказал детям о своем главном секрете. Вряд ли он даже показывал им куклу в бордовом платье, которую с таким благоговением демонстрировал Магнусу. Кукольник слишком боялся правды, и в этом состояла его главная ошибка.
   Натягивая перчатки, Магнус думал, что Катарина имеет право знать. По крайней мере, ту часть правды, которая известна самому Роту. Даже если секрет Эдуарда Лэтфорда умер вместе с ним, всегда остаются его куклы.
  
   Люси смутно помнила, как нашла свою первую девочку. Кажется, это случилось в прокуренном баре, куда она отправилась в поисках забвения. Тогда Люси Эскот была юной, и ей казалось, жизнь кончена. Она заказала виски на все оставшиеся деньги и начала пить. Только что она лишилась работы и любовника, который был ее работодателем. Разумеется, работа в его ресторане была не ахти какой, зато платил он хорошо, да еще снимал ей комнату. Достаточно далеко, чтобы не узнала жена, но Люси это устраивало. С малых лет она не была щепетильна, когда речь заходила о деньгах: если мужчина платил, она никогда не возражала.
   Но приоритеты ветреного ловеласа сменились: жена забеременела, его замучила совесть. Он выгнал Люси из комнаты, а заодно и с работы, чтобы она не мозолила ему глаза. Теперь у нее не было ни денег, ни жилья, ни образования, которое она так и не успела получить: отложенные на колледж деньги пришлось потратить на долги отца после его смерти.
   В том мутном баре, названия которого Люси так и не узнала, она встретила такую же потерянную девушку. Ее звали Кристл, и от Люси ее отличало только наличие собственного жилья. После третьей порции виски они стали подругами, хотя Кристл так и не сказала, о чем же печалиться ей. Но она пожалела Люси и позвала к себе.
   Только через два месяца Люси узнала, что печалило ее соседку и любовницу: Кристл была больна, и жить ей оставалось считанные месяцы. На самом деле, оказалось, что полгода. Люси была рядом с ней в больнице, когда высохшая ручка Кристл в последний раз погладила ее по щеке.
   Несколько дней Люси просто плакала. А после погребения узнала, что, согласно завещанию, ей принадлежит квартира и солидный банковский счет Кристл. Она и понятия не имела, что девушка по наследству получила приличную сумму денег, но так толком и не успела ею воспользоваться. Она оставила все Люси.
   На самом деле, это было мечтой Кристл. Элитный дом развлечений, только по приглашениям, только самое лучшее и, разумеется, дорогое. Оставленного капитала вполне хватило, чтобы начать дело. Впоследствие оказалось, что из Люси выходит неплохой бизнесмен, и только она одна знала, сколько денег находится на ее счете.
   Бара, где они встретились, давно не существует. Квартиру Кристл Люси продала, не в силах справиться с воспоминаниями. Дом терпимости стал одним из запретных лакомых кусочков Мирквуда. И только одно остается неизменным: помня о собственном прошлом, Люси по барам и вокзалам ищет потерянных девочек, таких же, какой когда-то была она сама.
   В этот день на вокзале было пустынно. Дождавшись, когда утихнет дождь, Люси поправила шелковые перчатки и поспешила на почту, благо здание примыкало к вокзалу. Она всегда любил письма и конверты, любила отправлять и получать их. Поэтому стоило обновить запас красивых открыток.
   В здании почты царило тепло. Негромко играло радио с модными мелодиями. В окошке никого не оказалось, только из внутренних помещений раздавались голоса. Люси никуда не спешила, поэтому уселась на стул, чтобы подождать. Только в этот момент ее внимание привлекла девушка, сидевшая в стороне. Кроме них, на почте никого не было.
   При других обстоятельствах Люси не обратила бы внимания на девушку, но слишком потерянным был ее взгляд. Кроме того, Люси узнала ее.
   - Здравствуй, Джен.
   - Люси? Привет.
   Она постаралась отвести взгляд, но Люси не позволила. Она ловко взяла Джен за подбородок, не оставив без внимания синяки на шее, и заставила посмотреть на себя.
   - Давно не виделись, дорогая. Это Дан сделал?
   Джен кивнула. Нахумрившись, Люси отпустила ее.
   - Может, мне стоит поговорить с ним?
   - Я не хочу, чтобы он знал о нашем знакомстве.
   - Что? Ты ему ничего не говорила?
   - Нет.
   - Никогда?
   - Разумеется, никогда. Ему не стоит знать подробностей.
   Люси покачала головой, не в силах поверить.
   - Я помню, ты просила не говорить с ним о тебе... но я думала, ты хочешь рассказать сама.
   - Нет.
   Джен поднялась с места и подхватила сумку. Ее лицо перестало быть потерянным, наоборот, оно приобрело решительное выражение, которое слишком хорошо помнила Люси.
   - Мне пора, - сказала Джен. - А Дан... он был неправ. И еще ответит за это.
   Люси смотрела, как уходит девушка, как закрывается за ней старая деревянная дверь. Она не понимала причин подобной отчужденности. Ведь когда-то давно Люси нашла ее, потерянную и не представляющую, что делать. Дала работу и жилье, что позволило Джен встать на ноги, а потом устроиться в издательство. К тому же, Люси не видела смысла в том, чтобы скрывать свое прошлое. Тем более, от Даниэля.
  

- 19 -

   Начинало смеркаться, когда Дэмиен остановил машину рядом с Кукольным домом. Он задумчиво смотрел на подернутое огоньками здание и гадал, чем занимаются его брат и сестра.
   Вскоре эротический триллер о Джеке Потрошителе наконец-то попадет к читателям. На соседнем сиденье лежали небрежно оставленные документы, договор Дэмиена Лэтфорда с издательством, название которого он так и не запомнил. На самом деле, он отдал предпочтение этой конторе только из-за того, что Дэмиену пришлась по душе политика маленького, но гордого заведения, которое крайне придирчиво отбирало авторов. "Только то, что вы нигде больше не увидите". Впрочем, в данный момент договор не слишком волновал: после чтения бумаг, да и вообще происходящего, Дэмиену было не по себе.
   Он пытался позвонить Селесте, но ее номер не отвечал. Чего и следовало ожидать, на самом деле. Дэмиен в очередной раз покосился на дом, но сидеть в машине и дальше, по меньшей мере, глупо. Он прервал звучавшую песню на полуслове и наконец-то вылез на улицу.
   Прохлада тут же крепко ухватила Лэтфорда, холодком проползла по позвоночнику. Ему сразу стало не по себе и, не долго размышляя, Дэмиен снова распахнул машину. Наполовину он залез внутрь и открыл бардачок. Пистолет, взятый у Джулиана, непривычно, но легко улегся в ладони. Повертев его в руках, мужчина сунул оружие в карман и окончательно захлопнул машину.
   На самом деле, стрелял Дэмиен не слишком часто. Эдуард увлекался этим делом, иногда брал в тир и сыновей, но они так и не прониклись. Так что Дэмиен не обольщался по поводу своих способностей: в упор, конечно, попадет, но не более того. Зато пистолет давал хоть какое-то чувство уверенности - правда, он сам не знал, от чего или от кого.
   Дэмиен прошел половину пути до дома, когда внезапно передумал и резко свернул. Мысли об опасности заставили вспомнить о Фелиции. Миссис Прайс, решившая устроить ему сюрприз, и нашедшая смерть. Кто мог ее убить? Или, может, вернее спросить "что"?
   С трудом протиснувшись сквозь проржавевшую, приоткрытую калитку, Дэмиен оказался во внутреннем дворе. Прищурившись, он рассмотрел горящий в мастерской свет, но гостиная была скрыта от его глаз за массивом дома. Дэмиен двинулся туда, обходя темный провал бассейна.
   Он был на погребении Фелиции. Разумеется, предпочел держаться в стороне, чтобы мистер Прайс не обратил внимания. Он смотрел на восковое лицо Фелиции и сожалел. Ее смерть казалась такой бессмысленной, такой лишней и ненужной. Сделанной будто из интереса, посмотреть, что будет. Но ничего не могло быть: смерть - это всего лишь смерть. Осталось только неподвижное, будто вылепленное белое лицо в окружении сладковатых цветов и влажного запаха земли.
   Аромат был и здесь. Он напоминал не о разверстой могиле, а о земле, пропитанной дождем, источающей аромат вечности. Нахмурившись, Дэмиен прислушался: так и есть, ему не показалось. Рядом играла музыка. Тягучая навязчивая мелодия.
   Он завернул за угол дома и под карканье ворона приблизился к озаренной скудным светом веранде. Там, в окружении истрепанных темных листьев и высохшего плюща, разместилась спасенная коллекция кукол Эдуарда Лэтфорда. Но было кое-что еще.
   Точно над ступеньками сидели две девушки. Босые, но в красивых воздушных платьях: у Селесты цвета выдержанного вина, а у второй - слоновой кости. Дэмиену потребовалось несколько секунд, чтобы узнать Ализ, девушку из заведения Люси, о которой ему как-то говорил Даниэль и показывал на Ночи масок.
   Обе сидели вполоборота к Дэмиену, их ладони соприкасались, именно девушки пели песенку. Мелодию без слов, простую и навязчивую, будто рожденную музыкальной шкатулкой. Распущенные локоны перехватывали ленты, они слпетались с воздушными тканями платьев и рассыпались по лестнице и веранде.
   Остановившись, Дэмиен с удивлением смотрел на девушек. Они, наконец, прекратили песню и одновременно повернули к нему головы.
   - Здравствуй, Дэмиен.
   Голоса слились в стройный гул, обволакивающее видение, так что Лэтфорду пришлось тряхнуть головой, чтобы происходящее стало казаться хоть немного реалистичнее. Не помогло.
   - Мы ждали тебя, - сказала Селеста. - Еще раз благодарю за вовзвращение моей куклы. Без нее я боялась что-то делать.
   Только теперь Дэмиен увидел, что на земле перед девушками сидят две куклы, повернутые друг к другу.
   - Вы связаны с ними? - спросил он.
   - Разумеется. Каждый связан с собственным изображением. Это часть таланта твоего отца.
   - Часть?
   - И твоего, - она будто не услышала вопроса.
   Девушки поднялись, их платья и ленты скользили змеями, так что у Дэмиена зарябило в глазах. Он невольно отшатнулся, едва не споткнувшись на неровной земле двора.
   - Глупенький, - прошептала Ализ. - Зачем сопротивляешься? Твой брат уже принял реальность. Прими и ты.
   - Не подходите!
   Рука Дэмиена скользнула в карман, нащупала пистолет. Но девушки остановились и, похоже, не собирались подходить ближе. Их ладони снова соприкоснулись, а длинные подолы платьев обнимали кукол около ног.
   - Помнишь ли ты чучел? - спросила Селеста, не смотря на Дэмиена. - Все так просто. Делать кукол и ловить души. Создавать кукол и создавать сущности.
   - О чем вы?
   Она посмотрела на Дэмиена, и ему показалось, глаза Селесты - стеклянные и безжизненные:
   - Ты, она, я... все мы - только куклы. Только куклы, Дэмиен.
  
   Даниэлю показалось, его разбудила музыка. Он сел на кровати, нахмурившись, но в Доме царила тишина. По крайней мере, ему так казалось. Поднявшись, Даниэль быстро оделся, покосившись на часы: девять вечера, наверняка Дэмиен уже вернулся, да и Катарина где-то здесь. В одиночестве Даниэль чувствовал себя не очень уютно, к тому же, в чужой комнате: он корил себя за то, что принял предложение брата и прилег у него. Тогда уединиться на втором этаже казалось правильным, но не сейчас.
   Так и не включив свет, Даниэль вышел из комнаты. Он уже направился к лестнице вниз, когда очень не вовремя вспомнил о том, что сам хотел сделать куклу. Учитывая, что обжиг прошел кое-как и вообще не контролируемо, вряд ли получилось хоть что-то внятное, но он хотел сам посмотреть. Немного жаль, что первая собственная осмысленная кукла оказалась запорота... но может, это и к лучшему. Даниэль не был уверен, что ему хочется так близко приближаться к наследию отца. По крайней мере, сейчас.
   Быстрыми, может быть, даже немного поспешными, шагами Даниэль пересек галерею, ни разу не посмотрев в окна. Его рука коснулась дверной ручки, замерла на секунду и повернула. Застыв на пороге, Даниэль прищурился, чтобы в полумраке рассмотреть мастерскую.
   Горели свечи. На столе, на полу... оплывшие свечи с резкими, изменяющимися тенями. Но Даниэль сразу увидел, что на столе устроилась девочка: она задрала бордовое платье выше колен и болтала ногами в маленьких аккуратных туфельках с золотыми пряжками. Ее лицо скрывала вуаль.
   - Кукла, - сказал Даниэль.
   - А ты - нет? - спросила она.
   По мастерской разлился чистый детский смех, как будто девочка сочла, что сказала действительно забавную вещь. Она по-прежнему болтала ногами, а вуаль качнулась, как будто она склонила голову на бок.
   - Я ведь, на самом деле, старшая, ты знаешь?
   - Догадывался.
   - Я была первой, кого попытался создать твой отец. Воплотить во мне все свое творчество... чтобы я обрела жизнь. Стала живой.
   - Где твоя кукла?
   Девочка отодвинулась, чтобы стало видно ее собственное кукольное изображение за спиной. Сама девочка была не сильно больше куклы.
   - Ты реальна. Но ты не растешь.
   - Это не единственный мой недостаток.
   Она отпустила тяжелое платье, так что складки бархатной ткани закрыли ноги. Маленькие белые ладошки коснулись вуали и сдернули ее в одном порыве, обнажая гниющую плоть лица. Только глаза оставались не тронутыми, глаза и губы.
   - Я стала первым экспериментом, - прошептала девочка. - Не удавшимся экспериментом. Ему стоило уничтожить меня. Но он не смог. Может быть, ты подправишь мою куклу?
   - Я не могу.
   - Знаю, - вздохнула девочка, и от ее лица отвалился кусочек подгнившей плоти. - Ты не можешь исправить сделанное, только создать новое. Я так старалась вдохновить тебя!
   - Зачем?
   - Я тоже хочу братьев и сестер. У тебя ведь есть. А у меня никогда не было. Отец не позволял. Но твоя первая кукла уродлива, ее единственной компанией могу быть только я.
   - Первая кукла? - тупо повторил Даниэль.
   Происходящее казалось ему сном. Или семейным помешательством, заразной болезнью, перешедшей от отца к сыну. Так что теперь и он верил в то, что видел. Тихонько сходил с ума в обществе галлюцинаций и подгнивших муз.
   - Моя названая сестра, - девочка повернулась к темному углу. - Выходи, он даст тебе имя.
   Тьма в углу зашевелилась, выдавила из себя очертания, и вот уже к Даниэлю приближалась угловатая, не стройная фигурка. Когда она оказалась в свете свечей, то предстала обнаженной молоденькой девушкой, с неровной, будто бугристой кожей желтоватого цвета. Волос у нее не было, а закрытые глазные впадины оказались слепы. В руках существо держало маленького уродца, в котором Даниэль узнал плохо обожженную куклу.
   - Ты дашь мне глаза? - голос существа оказался на удивление приятным и смутно знакомым. - Я так хочу видеть.
   Девочка в бордовом снова начала болтать ногами:
   - Разумеется, даст. А еще имя, и ты станешь совсем настоящей.
   Спрыгнув со стола, она подошла к стоящему уродцу и обхватила руками за талию, нежно и будто бы даже бережно. Ее глаза не отрывались от Даниэля:
   - Теперь ты стал Творцом. Мы так этого ждали! У тебя есть дар, и у твоего брата тоже. Вы оба продолжите дело. Нам нужна компания. Тем более, ты ведь стал настоящим.
   Даниэль вспомнил, как Селеста разбила его куклу в полицейском участке. Вспомнил то ощущение пустоты и одновременно легкости, ощущения того, что теперь возможно все.
   - Моя мать...
   - Та, которую ты так называешь, Даниэль, была бесплодна. Все женщины Кукольника были бесплодны... а может, таковым был он сам? Его дети - его творения. Он отдавал себя им, оживлял, давал начало. Твоя мать знала правду, хотя никогда не верила. Ей было проще думать, что ты сын Кукольника от другой женщины. Она воспитывала тебя как часть него... и была права.
   Подгнившая кукла снова рассмеялась, а Даниэль очень не вовремя подумал, что она так и не назвала своего имени.
  
   - По-моему, это бред, - сказала Катарина.
   Вместе с Магнусом они сидели на кухне и пили ароматный чай из каких-то трав. Его подарили женщине на открытии "Кофейной симфонии", но она не решалась его заварить. Только после странных бумаг отца Катарина подумала, что настало время для не менее странного напитка. А уж когда приехал Магнус, это оказалось тем более кстати.
   - Похоже на бред, - согласился он. - Но Эдуард Лэтфорд верил в то, что вы не его дети. Что вы всего лишь куклы, ожившие копии с его творений, которые получили жизнь и возможность расти.
   - Он верил... папочка всегда был немного ненормальным. Сдвинутым на своей работе.
   Катарина задумчиво отпила чаю. Она хорошо помнила отца, свое детство среди пластиковых тел, с хрупкими объятиями матери и многочисленными историями отца. У Эдуарда был целый ворох историй, главными героями которых становились персонажи, которых он воплощал в куклах.
   - Ты сказал, что сам делаешь кукол, - вспомнила Катарина. - Они тоже живые?
   - Мои куклы - всего лишь куклы. Небрежное хобби. Но я бы хотел узнать секрет Эдуарда.
   - За этим ты приехал.
   - Да.
   Катарина кивнула, как будто ожидала такого ответа, но в следующий миг ее лицо изменилось, и она с удивлением посмотрела на Магнуса:
   - Так ты веришь? Веришь в то, что мой отец был не безумен, а знал некий секрет големов?
   Он не ответил, а Катарина только покачала головой. Ей было сложно представить, какое впечатление мог оказать дом и россказни ее отца на молодого человека, каким пятнадцать лет назад был Магнус. Но он казался Катарине очень рассудительным, не склонным принимать всерьез шизофренические заявления.
   - Так ты полагаешь, что и я - кукла?
   - Я не отрицаю того, что Эдуард Лэтфорд мог знать некий секрет, с помощью которого создавал необычных кукол. Есть силы, которые мы не можем понять.
   Катарина только покачала головой и усмехнулась:
   - И каково это, спать с куклой?
   - Удовольствие.
   Снова покачав головой, Катарина отставила в сторону опустевшую чашку. Может, трава в чае так необычно действует на Магнуса? Сцепив руки, Катарина сидела, уставившись на них.
   - Зачем тебе были нужны куклы?
   - Думал, они помогут узнать секрет.
   - Отец создавал очень много кукол. Где же толпа созданного народа?
   - Я же говорю, это был секрет, - с раздражением ответил Магнус. - Он применял его не каждый раз.
   - Кто, кроме нас?
   - Я знаю только об Ализ, девушке из заведения Люси. Сначала предполагал, потом был уверен. Эдуард создал ее как любовницу себе, а потом то ли бросил, то ли она сама сбежала.
   - Как романтично, - фыркнула Катарина. - Он не считал ее своей дочерью?
   Магнус замолчал. С удивлением Катарина увидела, что он, кажется, то ли раздосадован, то ли находится в недоумении. Похоже, вопрос заботил и его самого. Что ж... на взгляд Катарины, он логичен. Если Эдуард был так уверен в собственном помешательстве, почему же других "творений" не называл детьми?
   - Я думал об этом, - протянул Магнус. - Тогда, давно, Эдуард говорил, что все куклы останутся только куклами, всегда. И только его дети могут стать настоящими.
   - На самом деле, - жестко ответила Катарина, - у него просто больше не было детей, на которых можно перенести свои безумные идеи.
   И все-таки она не могла отогнать мысль о собственной кукле и кукле Дэмиена, лежавщих в Хрустальной комнате. И о том, как Селеста уничтожила куклу Даниэля, чтобы "освободить его".
  
   Джен смотрела на потолок, наблюдая, как покачиваются клетки на сквозняке. Действие было завораживающее, почти гипнотическое. Женщина подумала, что на прутья стоило бы повесить бубенчики, тогда комнату наполнял мелодичный перезвон, это было бы очень приятно.
   Но и без того хорошо. Так спокойно, так умиротворенно. Немного жестко на полу, но с этим можно смириться. Повернув голову, Джен покосилась на банку: заполнена мутной кровью почти на половину, значит, скоро все закончится. Но капли все еще сочились из тонких трубок, подведенных к ее рукам.
   "В тебе нет нашей крови", сказала кукла в бордовом. "Ты не одна из нас".
   Джен понимала. Понимала то, что Лэтфорды начали осознавать только сейчас. И она знает способ, как сделать Даниэлю больно. За все, что он совершил. Если для этого надо отдать немного крови, которой так хотела кукла в бордовом, это будет небольшой платой.
   Джен снова посмотрела на покачивающиеся клетки.
  
   - Так вы сестры? - Дэмиен не нашелся сказать ничего умнее.
   Ализ и Селеста рассмеялись, их руки одновременно оторвались друг от друга, и Дэмиен, будто зачарованный, следил за движениями изящных кистей, тонких пальцев. Он даже не сразу понял, что обе девушки двинулись к нему.
   - В какой-то степени... - начала Селеста.
   - ...мы сестры, - закончила Ализ.
   - Не подходите ближе! - пригрозил Дэмиен.
   Он не решался достать пистолет, который приятно холодил руку и вселял хоть какое-то подобие уверенности и - реальности.
   - Прими нас, - прошептали они.
   Дэмиен пятился. Аккуратно, стараясь на навернуться на мокрой земле. Селеста и Ализ вовсе не выглядели угрожающе, но было в них что-то такое, что вселяло жуть, липкий ужас. А может, Дэмиен просто боялся, что они правы.
   Они прошли мимо бывшего фонтана, и девушки запели. Ту самую мелодию без слов, навязчивую песенку музыкальной шкатулки. Веранда и куклы остались за спинами Селесты и Ализ, а пустой бассейн, как помнил Дэмиен, скоро окажется точно за ним. С каждым шагом он ступал все осторожнее, не очень-то желая упасть на бетонное дно.
   Дэмиен покосился на мастерскую и увидел дрожащий свет, будто от свечей. Хотел бы он знать, что там делает Даниэль? Он не сомневался, именно Дан. И где Катарина?
   Ворон каркнул над головами, и Дэмиена пронзила внезапная догадка:
   - Вы убили Фелицию?
   - Не совсем, - пожала плечами Селеста. - Но какая разница. Никто не приходит в наш дом без разрешения.
   Нога Дэмиена нащупала пустоту. Он с трудом удержал равновесие и наконец-то вытащил из кармана пистолет. Не слишком быстро, слишком неуклюже, но его мало волновала красота. На глаза Дэмиена упала челка, окрашивая мир красноватым цветом. Он нахмурился и тихо сказал:
   - Я не позволю вам подойти ближе.
   Селеста рассмеялась и не сбавила шага. Она протянула руки, и они почти коснулись груди Дэмиена. Тогда он спустил курок.
  

- 20 -

   Застыв над раковиной, Дэмиен в тусклом свете наблюдал за каплями крови, которые срывались с его рук и уродливыми пятнами расползались по белой поверхности. Наконец, тряхнув головой, он включил воду, рассеянно подумав, что кран придется вымыть. Подставив ладони под упругую струю, Дэмиен потер их друг об друга, наблюдая, как теплая вода смывает кровь.
   Пули вошли в тело Селесты, как могли бы войти в тело любого другого человека - пусть она считала, что не является им. Когда женщина рухнула под ноги Дэмиену, по ее груди, как и по любой другой, расползлись кровавые пятна. Отчетливо видные темные разводы на ткани винного цвета. Лэтфорд опустился на колени, прикснулся... тело было еще теплым, а кровь не менее настоящей, чем у людей.
   - Ты убил ее, - тихо сказала Ализ, стоя над ним. - Ты убил мою сестру.
   Дэмиен не стал оставаться и слушать, что из этого следует. Он сам не смог бы объяснить мотивы своих действий, но ему почему-то показалось самым логичным попросту сбежать. Подхватив пистолет, Дэмиен как можно скорее скрылся в доме, пройдя через бывшую спальню отца, благо она имела выход в сад. Только внутри Лэтфорд остановился и заметил, что его руки в крови.
   Он насухо вытерся полотнцем, не желая замечать оставшихся разводов. Только тогда он попытался осознать, что же натворил. Прислонившись спиной к стене, Дэмиен прикрыл глаза, но перед ними все равно стояло видение залитой кровью Селесты.
  
   - Ты ведь дашь мне имя, правда?
   Если бы у существа были глаза, оно обязательно уставилось на Даниэля. Но он не успел выбрать стеклянные заменители зрачка, поэтому уродец всего лишь повернул к нему голову, вперив лицо с оттенком индивидуальности.
   - Имя... - тупо повторил Даниэль.
   Он хотел ответить, когда услышал хлопок во дворе. Он даже не сразу понял, что это выстрел, но за ним последовало еще несколько, ошибки быть не могло.
   Уродец и кукла в бордовом одновременно повернули головы к окну, которое выходило во двор. Они как будто прислушивались к тому, что происходило. Или пытались ощутить.
   - Твой брат, - сказала девочка. - Как глупо... вместо того, чтобы что-то создавать, он пытается уничтожить.
   Она повернула голову к Даниэлю и внимательно посмотрела своими выкатившимися глазами в окружении сгнивших глазниц:
   - Останови его.
   Развернувшись, Даниэль вышел из комнаты, направившись вниз, на поиски брата. Спорить с куклами ему совершенно не хотелось, но и останавливать Дэмиена он не собирался. Скорее, хотел узнать, что вообще происходит. И, может быть, чуточку надеялся, что брат развеет туман в голове, докажет, что все куклы - только видение, наследие отца в виде безумия, а не странных талантов. Это, как ни странно, казалось более предпочтительным.
   Даниэль хотел пройти через гостиную, но в последний момент передумал и двинулся через другую часть дома, мимо входа в Хрустальную комнату, к бывшей спальне отца.
   - Дэмиен? - застыв на пороге ванной со скупым светом, Даниэль с удивлением уставился на брата.
   Дэмиен был бледным и казался потерянным. Он смотрел на Даниэля, то ли не узнавая, то ли не понимая, что происходит. Пирсинг поблескивал в свете лампы, как и пистолет в руках. На полу рядом валялось испачканное полотенце.
   Даниэль шагнул к брату.
   - Кого ты убил, черт возьми? Кого ты убил?
   - Селеста, - прошептал Дэмиен одними губами. - Она утверждала, что все мы - только куклы.
   Он посмотрел на пистолет в своих руках и снова перевел взгляд на брата. Больше Даниэль ничего не спрашивал. Он зашел в ванную и обнял Дэмиена.
  
   Магнус и Катарина тоже услышали выстрелы. И, в отличие от Даниэля, сразу поняли, что это такое.
   - Какого черта? - пробормотала Катарина.
   Она сразу вспомнила о Фелиции, которая также напоролась на убийцу в их дворе. Чей труп на этот раз? Оставив не допитый кофе, она вскочила с места и через террасу кинулась во двор. Но Магнус ее удержал.
   - Мы не знаем, что там.
   Не отпуская запястья Катарины, как будто боясь, что она все равно сделает по-своему, Магнус вытащил из деревянной подставки нож и только после этого двинулся во двор.
   Раскрыв скрипнувшую дверь, Магнус прошел во двор, и Катарина старалась не отставать. В тусклом свете от веранды она не сразу поняла, что происходит. Но быстро смогла рассмотреть лежащее у заброшенного бассейна тело и незнакомку, сидящую над ним. Она повернула голову, и хотя казалась смутно знакомой, Катарина не могла припомнить, где и когда могла ее видеть. Но Магнус узнал:
   - Здравствуй, Ализ. Решила прогуляться перед очередным клиентом у Люси?
   - Это и мой дом.
   - Вот еще, - фыркнула Катарина.
   Ализ перевела взгляд на женщину, и по спине Катарины невольно пробежал холодок: глаза были безжизненны и пусты, будто принадлежали не живому существу.
   - Что ты такое?
   - То же самое, что и ты, - улыбнулась Ализ. - С небольшими исключениями.
   Тем временем, Магнус подошел к куклам, сидящим перед верандой. Катарина даже не сразу заметила их. Взяв в руки обеих, Магнус усмехнулся:
   - Как опрометчиво было их бросать.
   - Не трогай! - глаза Ализ вспыхнули, но она, похоже, боялась даже пошевелиться.
   - Что здесь произошло? Кто стрелял?
   - Дэмиен.
   При имени брата удивление Катарины выросло еще больше. И вовсе не от того, что у Дэмиена оказался пистолет - он мог достать что угодно, если у него возникало желание. Куда больше ее удивило, что он спустил курок. Что могло его вынудить? Если эта девица, конечно, не врет.
   - Селеста была слишком настойчива, - как будто пояснила Ализ. - Но он должен пойти за нами. Мы - часть его, а он - часть нас.
   - Коллективное помешательство, - пробормотала Катарина. Так тихо, чтобы ее никто не услышал.
   Но Ализ услышала. Ее губ коснулась улыбка:
   - Ты так уверена в собственной правоте?
   - Хватит, - резко сказал Магнус. Он продолжал сжимать в руках кукол. - Оставьте философию на потом. Где Дэмиен?
   - Ушел.
   - Конкретно! - его рука сжалась на горле куклы, похожей на Ализ.
   - В Дом! Через спальню Кукольника.
   - Сразу бы так.
   Магнус швырнул вторую куклу на землю, а изображение Ализ подхватил подмышку и кивнул Катарине в сторону веранды и гостиной. Они вдвоем направились в дом, оставив за спиной потиравшую шею Ализ и тело Селесты.
  
   - Я хочу унитожить их.
   - Кого? - не понял Даниэль.
   - Кукол. Мою и Катарины.
   Братья сидели на полу, прислнившись спиной к ванной. Пистолет лежал рядом с Дэмиеном.
   - Ты веришь им? - помолчав, спросил Даниэль. - Дикой истории о нашем отце, сотворившем кукол, а заодно и нас? Хочешь стать настощим?
   - Я не знаю, чему верить. Но мне не нравится, что существуют наши изображения. Их стоит уничтожить в любом случае.
   - Только не в Доме.
   - Конечно.
   Дэмиен поднял пистолет и перехватил его поудобнее.
   - Тут хватит пуль, чтобы разнести чертовы изображения нас самих.
   Он поднялся на ноги, протянул руку Даниэлю, и оба зашагали в Хрустальную комнату, где хранились куклы Дэмиена и Катарины. Они были там, на прежнем месте, заставленные коробкой со стеклянными глазами. Нетерпеливо отодвинув ее в сторону, Дэмиен достал двух кукол, передав пистолет брату.
   - Что теперь? - спросил Даниэль.
   Дэмиен покрутил кукол в руках:
   - Ну... видимо, поехали куда-нибудь подальше отсюда. Подальше от Дома.
   - Только пощем Катарину.
  
   - Гм, - только и сказал Магнус, когда зашел в гостиную.
   Катарина стояла рядом с ним, оглядывая Джен, трубки, наполняемые кровью банки и то ли девочку, то ли маленькую женщину в бордовом. Та как раз услышала вошедших и обернулась. Ее голова, накрытая плотной вуалью, качнулась, раздался негромкий мелодичный смех:
   - О, вот и вы! В духе классических развязок, здесь соберутся все участники.
   - Что за чертовщина? - нахмурился Магнус.
   Девочка обернулась к нему. По крайней мере, так казалось по тому, как качнулась ее голова:
   - Так ты и есть Магнус Рот? Приятно познакомиться. Только ты не прав.
   - В чем?
   Катарина медленно двинулась вокруг странного существа, надеясь подобраться к Джен. В другое время вид крови вполне мог довести Катарину до паники, поэтому она старалась не смотреть на банки и сосредоточиться на лице девушки, которая, похоже, не очень-то обращала внимание на происходящее.
   Тем временем, девочка в бордовом скинула с лица вуаль и посмотрела тем, что было ее лицом, на Магнуса. Тот вскрикнул и отшатнулся, выронив куклу Ализ. Даже Катарина остановилась и покосилась на существо. Впрочем, картина ее не удивила, чего-то подобного она ожидала после всех рассказов Даниэля.
   - Ты ошибся, - повторила девочка. - Нет никакого секрета. Есть только творчество.
   - И ты...
   - Конечно.
   Она обернулась, так что взлетели полы ее тяжелого платья. Маленьким пальчиком она указала на Катарину:
   - Стой. Иначе моя сестра сделает ей больно.
   Только теперь Катарина заметила рядом с Джен странное, голое и безволосое существо. В тонких руках оно теребило уродливую куклу, а другой отцепило сначала один катетор от руки Джен, затем второй.
  
   Даниэль не любил, когда события начинали развиваться слишком быстро. Доли секунды, за которые успевало измениться все, - это не в его стиле. Ему требовалось уединение и размышление, долгая прелюдия... но, похоже, время вдумчивых объяснений иссякло.
   Когда братья зашли в гостиную, то нашли не только Катарину. На заднем плане маячил Магнус, а на полу сидела Джен, по рукам которой еще катились тонкие струйки крови. Кукла в бордовом и существо, созданное Даниэлем, тоже оказались здесь.
   - Вот все и в сборе! - рассмеялась девочка. - В таком случае, давайте приступим к последнему акту, и все будем счастливы.
   Когда она подошла к одной из банок, наполненных кровью, Даниэль все понял. Понял, чего она хочет - и что это никогда не получится.
   Она протянула руку, и Джен подошла, взяла маленькую ладошку.
   - Мы не такие, как вы, - прошелестел голос куклы с подгнившей плотью. - Мы не можем стать настоящими... но можем попробовать.
   Она опустила руку в банку, раскрыла ладонь, позволяя крови проникать в каждую пору.
   - Она хочет наполнить себя живой кровью и тоже стать живой, - прошептал Дэмиен. - Расти, стареть, обрести нормальное лицо...
   Он тоже понял. Понял, что созданное однажды, невозможно изменить. Можно лишь корректировать, добавлять, шлифовать, но изменить - не выйдет никогда. Впрочем, Даниэля мучил только один вопрос - и его озвучил снова все понявший Дэмиен.
   - Зачем Джен помогла ей?
   Даниэль и сам хотел бы это выяснить. Он медленно, как будто боялся кого-то спугнуть, двинулся мимо безглазого существа, которое создал сам, подходя ближе и ближе к застывшим Джен и кукле в бордовом.
   - Ты сделаешь куклу с меня?
   Простые слова Джен пригвоздили Даниэля к месту. Он смотрел в серьезное лицо, ощущал ее решительность и только теперь заметил в руке Джен один из кинжалов Катарины.
   - Конечно, - кивнул он, - если хочешь.
   Девочка в бордовом, не отпуская руки Джен, рассмеялась. Она повернула к спутнице лицо, ее глаза, сверкая белками, уставились на нее:
   - Ты не одна из нас.
   Вместо ответа Джен подняла руку и с силой вонзила кинжал в горло кукле. Та вскрикнула, заваливаясь на пол, роняя банку с кровью, так что она смешивалась с ее собственной, хлеставшей из горла.
   Даниэль оказался рядом с ней, понимая, что созданная живой кукла теперь умирает, как умер бы любой человек. Какая ирония: она не могла быть живой, зато сумела стать мертвой.
   - Прости, - шептал Даниэль, и его руки утопали в крови. - Я не смог тебя защитить...
   Казалось, лицо девочки в бордовом стало гнить еще быстрее, ошметки плоти опадали, обнажая светлые кости. Именно этого хотела Джен, к этому стремилась - отомстить Даниэлю через единственное, что могло иметь для него смысл. Его творчество. И, ставшие уже его, куклы.
   - Как тебя зовут? Какое имя дал тебе отец?
   - Эми...
  
   Катарина плакала на руках у Магнуса. Плакала, пока не уснула. А он еще долго сидел рядом и гладил ее по голове, пока, наконец, не заснул и сам. Но до этого Магнус успел много раз подумать о том, что произошло в Кукольном доме.
   Они оставили Даниэля и Дэмиена внизу, вместе с останками куклы в бордовом. Катарина не знала и не хотела знать, что они будут с ними делать - сложат в коробку, похоронят, или останки мгновенно истлеют, оставив только платье.
   Магнус поддержал ее и отвел в комнату. Он и сам не жаждал ничего больше знать. Хватит с него. Хватит кукол и странных тайн, хватит творчества, которое способно создавать жизнь.
   Он не видел Ализ или тело Селесты, двор оказался пуст. Не знал, и что теперь будет с Джен. Последний раз, когда он видел девушку, Дэмиен торопливо выводил ее из дома, советуя никогда больше не возвращаться. Она, конечно, последует совету. И разве была она более живой, чем то странное существо, которое Даниэль называет своим созданием? Или девочка в бордовом, из которой хлестала вполне настоящая кровь.
   Пока не уснул, Магнус не мог отделаться от ощущения, что так и не понял, кто же здесь безумен, кто настоящий, а кто - всего лишь иллюзия. А главное, так ли это важно?
  
  

Эпилог

   Разумеется, маленькая Эвелин боялась. Но любопытсво оказалось в разы сильнее. Она столько слышала о семье кукольников, что настоящий, взаправдашний визит в их дом казался ей даже лучшим подарком, чем, собственно, кукла, которую она хотела на День рожденья.
   Отец остановил машину, и Эвелин прильнула к окну, чтобы разглядеть в сгущающихся сумерках Кукольный дом. К ее разочарованию, он хоть и был действительно большим, как его описывали, но ни разу не мрачным. Наоборот, окна горели уютным светом, а в воздухе, стоило выйти из машины, витал аромат вкусной выпечки.
   - Идем? - улыбнулся отец и взял Эвелин за руку.
   Вместе они прошли по дорожке, засыпанной жидким снегом. На звонок открыли быстро, приятная женщина с собранными в хвост волосами.
   - О, добро пожаловать. Катарина Лэтфорд. Извините, не могу сама провести вас, тороплюсь. Проходите в гостиную, братья ждут вас.
   Она действительно стояла в верхней одежде, и Эвелин поняла, почему им открыли так быстро. Они застали Катарину и ее спутника буквально в дверях. Приятный мужчина кивнул отцу Эвелин, похоже, они были знакомы, и взял спутницу под руку.
   - Пойдем, - поторопил отец. - Ты ведь не хочешь заставить Кукольников ждать?
   Оставив верхнюю одежду, они прошли в гостиную. Девочка тут же поразилась ее размерам, подвешенным к потолку клеткам и, разумеется, самому настоящему камину, который уютно горел. В комнате были двое, мужчина и женщина. Они сидели около огня и поднялись, едва услышав гостей.
   Как показалось Эвелин, женщина болела. Ее кожа была странного оттенка, хотя тело почти полностью скрывало плотное платье темно-зеленого цвета. Густые волосы спускались на плечи мягкими волнами, но Эвелин много раз видела парики старшей сестры-актрисы и тут же начала подозревать, что и теперь перед ней вовсе не настоящие волосы. Глазные впадины женщины оставались слепы, как будто в них вообще никогда не было глаз.
   Мужчина был молод и темноволос. Эвелин знала, что он рисует, но отец говорил, что она пока слишком мала для таких комиксов. Одетый в черное, он приветливо смотрел на гостей, а в руках в тонких перчатках он держал книгу, хотя ее названия невозможно было разглядеть. Похоже, до прихода гостей он читал женщине вслух.
   - Даниэль Лэтфорд, - представился он. - Присаживайтесь.
   Он повернулся к женщине и передал ей книгу:
   - Приходи позже, Эмма. Мы продолжим.
   - Конечно.
   Она вышла через вторую дверь, ведущую, похоже, во внутренний двор. Двигалась она на удивление проворно, но вне света камина особенно бросался в глаза ее нездоровый вид.
   - Она больна, да? - спросила Эвелин, слишком поздно вспомнив, как мама говорила, что задавать подобные вопросы бестактно.
   Но Даниэль Лэтфорд, похоже, не обратил внимания. Он смотрел вслед Эмме и вздохнул:
   - Мы хотели дать ей глаза. Но у нас ничего не вышло.
   - Операция? - уточнил отец Эвелин. - Если хотите, могу дать контакты отлично врача, он помог моей матери.
   - Благодарю, но у Эммы это... врожденное. Боюсь, лечению не поддается.
   Эвелин было искренне жаль девушку, хотя она не заметила, что та особенно страдает от слепоты. Но в следующий миг внимание девочки привлекла кукла, стоящая на камине. Заметив ее интерес, Даниэль спросил:
   - Хочешь епосмотреть?
   - Если можно.
   Кукла оказалась удивительно красивой, в платье цвета слоновой кости, сквозь тонкую ткань которого проглядывала татуировка на спине. Бабочка, пронзенная кинжалом.
   - Не опасно держать куклу так близко к огню? - спросил отец Эвелин.
   - О нет. Если она начнет причинять неудобства, всегда можно бросить ее в огонь.
   Лэтфорд рассмеялся, но Эвелин показалось, он не шутил. Кукла тут же перестала казаться ей привлекательной, и девочка отложила ее.
   В распахнувшуюся дверь вошел еще один мужчина, неся с собой аромат пирога и собственно его, еще дымящегося.
   - А вот и десерт! Сейчас принесу чай.
   Оставив пирог на столе, он снял прихватки и поздоровался с отцом Эвелин:
   - Дэмиен Лэтфорд.
   Сестра зачитывалась его книгой, и просила особенно обратить внимание на этого человека. Братья действительно оказались похожи, как и слышала Эвелин. Но девочка, не отрываясь, смотрела на ярко-красную челку второго брата и пирсинг на его лице. А еще на пулю, висевшую на шее, между складками черной рубашки.
   - Какая интересная, - сказал Эвелин, снова слишком поздно вспомнив, что следует помалкивать.
   Как и брат, Дэмиен ничуть не смутился вопросу. Он пожал плечами:
   - Остальные ушли на то, чтобы уничтожить прошлое. А эта осталась как напоминание.
   - О чем?
   - Обо всем.
   Следующие полтора часа они ели необыкновенно вкусный пирог Дэмиена, пили чай и обсуждали с Кукольниками будущий заказ. Эвелин догадывалась, что подарок будет дорогим, но на десятилетие ее родителям хотелось сделать нечто особенное. А девочка знала, чего хотела.
   Братья внимательно выслушали ее пожелания, Даниэль даже набросал в блокноте эскиз будущей куклы. Эвелин пришла в восторог от того, что получится, и уходила из Кукольного дома в приподнятом настроении и предвкушая подарок.
   Уже садясь в машину, она заметила на другой стороне улицы два темных силуэта: один смутно напомнил ту самую куклу над камином, а второй был незнаком, девушка с короткими волосами. Они обе стояли без движения, ветер трепал их одежду. Они смотрели на особняк и создавали весьма мрачное ощущение.
   Но Эвелин уселась в машину, еще раз бросила взгляд на уютный Кукольный дом, и к ней вновь вернулось спокойствие.
  
   ________________________
  
   Спасибо за чтение!
   Не пропустите другие работы автора: http://samlib.ru/editors/k/krupkina_d/
   А тут можно пообщаться: https://vk.com/weallhavestoriestotell
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Вичурин "Ник "Бот@ник""(Постапокалипсис) А.Светлый "Сфера: эпоха империй"(ЛитРПГ) С.Казакова "Жена-королева"(Любовное фэнтези) А.Платунова "Тень-на-свету"(Боевое фэнтези) Е.Рэеллин "Конкордия"(Антиутопия) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) А.Куст "Поварёшка"(Боевик) Л.Светлая "Мурчание котят"(Научная фантастика) Т.Ильясов "Знамение. Начало"(Постапокалипсис) Ф.Ильдар "Мемуары одного солдата"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"