Травка Мария: другие произведения.

На пути к вершине

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Агитки - СамиздатТаинственная гора в Гималаях притягивала многих искателей приключений и любителей неизведанного, однако немногим из них удавалось вернуться обратно. Получится ли у двух братьев покорить ее и не распрощаться с рассудком, а, заодно, и с собственной жизнью?
    P.S.Рассказ написан на конкурс Литературного Портала "Писатели и Улитки" под названием "Зимние видения". Изображение, по которому написан рассказ - в приложении. Насколько он соответствует теме - судить вам...

  Тускловато-золотистый луч солнца, робко просочившийся сквозь толщу дымчатых облаков, неуверенно скользнул по пологому боку "шустера"* и, отразившись в металлическом креплении, исчез. Солнечный диск, убийственно правильной формы, начал свое медленное восхождение над горой, знаменуя наступление нового дня.
  Палатка вздрогнула и пошевелилась, исторгая из своих недр человека, с кряхтением и руганью выбирающегося наружу.
  Это был коренастый мужчина с красным обветренным лицом, заросшим недельной щетиной. Темно-коричневая брезентовая куртка делала его похожим на медведя, а сощуренные светлые глаза, безэмоционально взиравшие на мир, лишь усиливали это сходство, придавая его лицу выражение брезгливой отстраненности.
  С хрустом размяв шею и потуже затянув пояс куртки, мужчина поежился и, задрав голову, взглянул на вершину горы, маячившую прямо над небольшим плато, над которым они спали. В его глазах мелькнула ненависть.
  Сплюнув, он пробормотал что-то сквозь зубы и с каким-то злорадным удовлетворением отвесил палатке пинок. Та вновь колыхнулось, и изнутри послышался обреченный стон.
  -Подъем, Харви, - раздраженно бросил мужчина, - я не хочу снова тратить полдня на сборы. Чем быстрее ты поднимешь сою задницу, тем быстрее мы доберемся до этой проклятой вершины.
  -Как ты можешь так говорить, Сэм... - с укором в голосе тихо отозвался тот, кого назвали Харви, - неужели тебе самому не интересно узнать, что творится там, наверху? Все эти поверья и легенды не могут быть основаны на пустом месте.
  Его напарник вновь выругался и занес ногу для следующего пинка, однако в последний момент передумал. Опустив ступню на снег, он повернулся к палатке спиной и принялся разводить костер, глухо ответив:
  -Ты же знаешь, Харви, я не верю во все эти сказки. Монахи сколько угодно могут петь свои песенки о богах, застрявших где-то на этой горе, но меня не обмануть - я же знаю, что это лишь приманка для таких дурней, как ты.
  Палатка шевельнулась в последний раз, и из нее выбрался еще один мужчина - на вид помладше первого, с редкими светлыми бровями и жидкой бородкой, обрамляющей тонкие губы и безвольный подбородок. Глаза его, однако, горели каким-то фанатичным огнем, и, когда он поднимал их к вершине, в глубине водянисто-голубой радужки вспыхивало неподдельное восхищение первооткрывателя.
  -Зачем же ты тогда идешь со мной, Сэм? - мягко спросил он, одергивая на себе точно такую же куртку, что и у товарища, только без пояса.
  Последний нахмурился.
  -Потому, что отец велел мне не спускать глаз с младшего брата. Уже десять лет назад старик чуял, что наш художник способен на любую глупость.
  
  ***
  Если бы две недели назад кто-то сказал Сэму Уайтири, что день сурка** он встретит, дрожа от пронизывающего холода в палатке, установленной близ горной расщелины, он бы расхохотался шутнику в лицо и, скорее всего, послал бы его ко всем чертям. Он был слишком консервативен и тяжел на подъем, чтобы хоть на минуту вообразить себе подобное приключение.
  Сэмюэль Т. Уайтири, заработавший к сорока двум годам небольшое пивное пузо и привычку видеть во всем только отрицательную сторону, возглавлял небольшую строительную компанию, имел двух годовалых дочек-близняшек и безропотную жену Мэгги, считавшую себя обязанной мужу до конца своих дней за то, что тот подарил ей детей. Мэгги очень любила ребятишек, и то, что они с Сэмом на протяжении восьми лет не могли завести своих, рассматривала исключительно как вину со своей стороны...а, потому, забеременев тогда, когда, казалось, любая надежда была утрачена, она возвела супруга чуть ли не в ранг бога, и была готова исполнять любые его прихоти.
  К чести Сэма надо отметить, что, будучи суровым и угрюмым на работе и в общении с друзьями (прозвище "Шатун" закрепилось за ним еще со студенческой скамьи), семью свою он трепетно любил и не мыслил существования без робкого голоса Мэгги и воркования близняшек Джуди и Салли.
  Его жизнь текла размеренно: работа - дом - работа, с редкими перерывами на вылазку в пивной бар или на бейсбольный матч. Сэм по натуре был домоседом и не любил шумных компаний; спокойнее всего ему делалось при мысли о том, что старость так и наступит - тихо, плавно и незаметно, без лишних встрясок.
  Однако все кардинально переменилось, когда в жизнь Сэма вихрем ворвался его младший брат.
  Харвальд был черной овцой в добропорядочном семействе Уайтири и раздражающей соринкой в глазу Сэма. Низкорослый, щуплый, он нисколько не походил на дородных родственников, и, вдобавок, вел абсолютно неприемлемую для их системы ценностей жизнь.
  Вместо того, чтобы обзавестись семьей, собственным бизнесом или, на худой конец, заделаться менеджером по продажам чего-нибудь, Харви предпочел зыбкую стезю вольного художника. Он возомнил себя донельзя талантливым абстракционистом, едва ли не воплощением Кандинского, и зарабатывал на жизнь тем, что малевал на холсте пятна дурных цветов. Денег за такое, понятное дело, платили мало, и Харвальд влачил жалкое существования, периодически меняя съемные квартиры, разнящиеся лишь количеством тараканов и клопов, и питаясь всякой дрянью из дешевых забегаловок.
  Раз в год он появлялся на пороге старшего брата, грязный, заросший, с сальными волосами и впалыми щеками, больше похожий на бездомного бродягу, чем на члена хорошей семьи. Мэгги, жалея его, кормила от души, отправляла в ванную и укладывала спать, а Сэм каждый раз пытался направить брата на путь истинный, в сотый раз объясняя ему, что его "мазня" не доведет до добра. Харви кивал, лихорадочно запихивая в себя еду, но к уговорам и посулам брата оставался глух. После визитов родственника, Сэм неизбежно мрачнел и откупоривал бутылку пива, невзирая на умоляющие глаза жены. Харви раздражал его своей безалаберностью и абсолютным пренебрежением к собственной персоне.
  Джек Уайтман, семейный психотерапевт, как-то раз тактично предположил, что в глубине души Сэм попросту завидует вольной жизни Харвальда. Уайтири-старший не на шутку разозлился, и дело едва не дошло до рукоприкладства, но, наедине с собой, Сэм был вынужден признать, что Джек был не так уж и неправ...
  ...И вот, две недели тому назад Харви вновь объявился в его жизни.
  Все началось со звонка коммутатора. Эдна, молоденькая секретарша Сэма, запинающимся от удивления голосом доложила о визите младшего Уайтири, и, не успел Сэм повесить трубку, как тот собственной персоной нарисовался на пороге его кабинета.
  -Привет, Сэм, - заявил он, без приглашения проходя внутрь и падая в одно из кожаных кресел, предназначенных для гостей, - я к тебе по срочному и очень важному делу.
  Его старший брат медленно опустил трубку, велел секретарше принести два кофе и раздраженно уставился на родственника. Харви выглядел будто бы бледнее обычного, вдобавок, его колотило, словно в ознобе, а куртка, которую он, видимо, так и не постирал с их предыдущей встречи, лоснилась от грязи. Грязными были и длинные редкие пряди художника, неопрятными сосульками топорщившиеся возле его лица.
  Оглядев брата с ног до головы, Сэм мысленно возблагодарил небеса, что на сегодня у него не назначено никаких встреч - что могут подумать партнеры, обнаружив эдакое чучело в его кабинете! - и сухо спросил:
  -Что за дело, Харви?
  Вместо ответа мужчина извлек из-за пазухи стопку каких-то печатных листов и подал брату дрожащей рукой. Брезгливо скривившись, Уайтири-старший взял их, пролистнул. Глаза скользнули по статьям, набранным убористым шрифтом; "Тайны и загадки горы", "Пропавшие экспедиции", "У подножия найден труп агента КГБ, пропавшего тридцать лет назад!"
  -Что это за ересь? - мрачно спросил Сэм, кладя распечатки на край стола - подальше от своих бумаг и любимой синей чашки с семейной фотографией, подаренной женой. Его сердце глухо отозвалось лишь на аббревиатуру "КГБ", вызывающую нервную дрожь у любого американца среднего возраста.
  Глаза Харви наполнились таким укором, что Сэму показалось, что он как минимум оскорбил женщину мечты брата.
  -Это не ересь, Сэмми, - тихо пробормотал он, - эта гора находится в Гималаях, и на нее еще никто не восходил. Легенды гласят, что любого, кто отважится ступить на ее склон, ждет гибель или, в лучшем случае, сумасшествие: в тумане, что окутывает ее, обитают боги, и встреча с ними...
  -Харви, Харви, - нетерпеливо прервал его брат, постучав ручкой по столешнице, - перестань молоть всякий вздор. В подобные байки верят лишь круглые идиоты. Лучше скажи прямо: чего тебе от меня надо?
  Художник глубоко вздохнул, прикрыл глаза и выпалил:
  -Денег. Одолжи мне немного, Сэм. Мне не хватает на перелет до Гималаев всего ничего...
  Рука Сэма, занесенная было над чеком, замерла в воздухе при слове "Гималаи". Мужчина медленно опустил "паркер", оперся об стол и, вперив подозрительный взгляд в брата, подозрительно спросил:
  -Что, черт тебя дери, ты задумал?
  Тот испуганно отстранился, но взгляда не отвел.
  -Я должен полететь туда, - умоляющим голосом протянул он, - я чувствую, что это перевернет всю мою жизнь! Поверь мне, Сэмми! Она является мне во сне...
  Услышав это, Сэм упал в кресло, безнадежно глядя на брата, а тот, будто вдохновившись его изумлением, затараторил, как пулеметная очередь...
  ...Полтора года назад Харальду Уайтири, безнадежно страдающего от творческого кризиса, приснился странный сон. Он не походил на редкие сюрреалистические видения, обычно проносящиеся перед ним после косяка, так как ничего особенного в себе не содержал.
  Во сне была гора. Она нависала над лежащим ничком Харальдом, словно ступня сказочного великана, утопая в жемчужно-белом тумане. Таким же туманом было затянуто все вокруг, и, казалось, в том призрачном мире не существует ничего, кроме Харви и...горы.
  Однако, вопреки ожиданиям, художник не ощутил ни страха, ни трепета - лишь благоговение и смутный восторг, толчками зарождающийся внутри с каждым ударом сердца.
  Проснувшись, он почувствовал себя бодрым, как никогда прежде, и, забыв о скудном завтраке, ринулся к холсту, на котором тосковала давно начатая картина.
  -Я ощутил небывалый прилив вдохновения, - шумно втягивая в себя кофе рассказывал Харальд. Темные капельки усеяли его щетину, как неаккуратное ожерелье. Оцепеневшему Сэму показалось, что он даже не различает его вкуса, - целую неделю после этого сновидения я не отходил от картины, и то, что у меня получилось, превзошло все ожидания! Мало того, ее очень скоро удалось выгодно продать, а Трейси, мой агент, намекнула, что, пиши я подобные картины всегда, я вполне мог бы рассчитывать на персональную выставку.
  Он запрокинул голову, подставляя глотку под последние капли кофе, а Сэм неодобрительно покачал головой. Персональная выставка? О чем только думала эта климактерическая дура Трейси Калхоун? Неужели мазня его брата-маргинала и впрямь настолько ей понравилась?
  -Эта гора стала сниться мне постоянно, - продолжал Харви, перейдя на благоговейный шепот и доверительно наклонившись вперед, - и, что самое удивительное, Сэмми, каждый раз после ее появления во сне ко мне приходит вдохновение. Я могу сутками не спать, не есть - передо мной лишь картина...
  Сэм отметил темные круги под глазами брата и осторожно спросил, теряясь во всем этом словесном потоке, все больше и больше смахивающий на шизофренический бред:
  -А зачем тебе в Гималаи?
  Харви запнулся посреди высокопарной оды горе и своему творчеству, обиженно взглянул на брата и произнес таким тоном, которым озвучивают то, что не нуждается в объяснениях:
  -Она позвала меня, Сэмми.
  Уайтири-старший вцепился в подлокотники кресла, дабы не упасть.
  -Кто? - хрипло спросил он. В уме замелькали номера телефонов: от скорой помощи до психиатрической лечебницы.
  -Гора, - просто ответил его брат, слегка улыбаясь и глядя будто бы сквозь родственника. В этот момент он особенно походил на умалишенного, - мне нужно к ней, Сэмми. Я чувствую, что после того, как я поднимусь на ее вершину, мне откроется нечто такое...что вдохновение, посещающее меня сейчас, покажется жалкой тенью. Я смогу наконец-то написать те картины, что прославят меня на весь мир. Трейси организует мне выставку, и...
  Он не договорил. Глаза его, подернувшиеся мутной пленкой, мечтательно блуждали по комнате, не фокусируясь ни на чем конкретном. Сэм застыл за своим столом, пораженно глядя на брата.
  Харви свихнулся? Увидев какой-то дурацкий сон? Все возможно, как натура творческая, он всегда страдал излишней впечатлительностью. И вот, пожалуйста, эта самая впечатлительность заставляет его отправляться чуть ли не на край света, дабы карабкаться на какую-то чертову гору. Это Харви-то, который никогда в жизни не связывался не то, что с альпинизмом - с любым видом спорта; Харви, который гарантировано свернет себе шею на первом же подъеме...
  Сэм запустил пятерню в начинающие редеть волосы и глубоко задумался. Его младший брат безмятежно сидел напротив, светло улыбаясь и глядя в пустоту.
  Наконец, Уайтири-старший отодвинул чековую книжку, взял телефонную трубку и принялся набирать номер. Щелканье клавиш вывело художника из забытья, и он недоуменно спросил:
  -Кому ты звонишь, Сэм?
  -Когда-то я брал уроки альпинизма, - мрачно ответил его брат, - у меня был хороший тренер. Надеюсь, он еще практикует эти занятия и согласится подучить нас с тобой.
  -Нас?
  -Вот именно. Я лечу с тобой в эти Гималаи, чертов ты ублюдок. И не смей мне возражать.
  
  ***
  Сэм криво усмехнулся, вспомнив свое любимое кожаное кресло в офисе, стены которого, казалось, успели опротиветь ему на долгие годы вперед. Теперь его окружали лишь бескрайние заснеженные просторы, кристально-чистый воздух, глоток которого обжигал легкие, и пронзительный птичий крик, срывающийся с небесной высоты.
  Харви, плетущийся сзади, едва слышно простонал и бормотнул что-то про слишком крутой подъем и неудобные ботинки. Сэм даже не обернулся. Знал же, на что подписывался, вот пусть теперь и расхлебывает! Гора его позвала, мать твою!
  У самого Уайтири-старшего пресловутая гора не вызвала никаких благоговейных чувств. Стоит себе и стоит, цепляется вершиной за облака. У подножия - небольшой храм, где обитают несколько наголо обритых монахов с непроницаемыми лицами. Закутавшись в красно-оранжевые балахоны, они неподвижно сидят на специальном подмосте у храма, и их узкие глаза тускло вспыхивают при появлении чужеземцев...
  
  ***
  ...Узнав о том, что братья собираются взобраться на гору, монахи заметно оживились. Непроницаемо-презрительное отношение смыло с их лиц в мгновение ока, и сквозь него проступил неподдельный ужас, когда они наперебой принялись отговаривать Уайтири это делать. Монахи плохо изъяснялись на английском, путая и коверкая слова, но их эмоции говорили сами за себя.
  Старый монах, чьи глаза были уже неразличимы из-за тяжелых набрякших век, долго молчал, пристально глядя на Сэма и Харви, когда те обратились к нему с вопросом о наличии пешеходной тропы, ведущей в гору. Молчал до тех пор, пока Сэм раздраженно не предположил, что он, верно, оглох, и следует спросить кого-то другого.
  -Вы не вернетесь, - просто ответил старик. Его выцветший голос походил на шелест осенних листьев, которые поддели ногой, - какой смысл искать тропу тем, кому нет по ней обратной дороги?
  Сэм порядком струхнул - не от самой фразы, а от того, с каким безразличием она была сказана. Старик не утверждал, он был настолько уверен в этом, что даже не счел нужным настаивать на том, что казалось ему само собой разумеющимся.
  -А вы откуда знаете? - раздраженно поинтересовался бизнесмен, стараясь не выдать голосом своих невеселых мыслей. Монах даже не взглянул в его сторону.
  -Никто не возвращается, - кратко ответил он, - боги забирают всех. Уводят в туман.
  -И вы этим богам молитесь? - сгоряча брякнул Уайтири: ему хотелось развернуться, прыгнуть в самолет до Штатов и улететь отсюда, чтобы никогда больше не видеть этого сморщенного лица, похожего на мордочку черепахи.
  Монах медленно покачал головой:
  -Наши боги справедливы и милосердны. Разве может похвастаться этим существо, не ведающее ничего об этом мире?
  Сэм озадаченно отошел от старого служителя, который будто и не заметил его отсутствия. Харви стоял поодаль, кривя уголок рта в улыбке, придающей его лицу странно отсутствующее выражение...
  ...На тропу им указал один из уборщиков внутреннего двора храма - единственный, кто обладал мало-мальски европейской наружностью и мог сносно говорить по-английски - правда, с сильным немецким акцентом. Он объяснил, что его зовут Гюнтер Хауц, и он живет здесь уже десять лет. Гюнтер был когда-то преуспевающим брокером, но в какой-то момент душе захотелось просветления, и, отдав квартиру в Мюнхене жене, он оказался на ступеньках храма у горы.
  -Тропа начинается прямо у ручья, который стекает с подножия, - сказал он, кивая на калитку в храмовой ограде, - только не советую заходить по ней далеко. Так, прогуляйтесь немного, и возвращайтесь. Всякое бывает.
  -Сам-то ты веришь в то, что рассказывают? - раздраженно спросил Сэм, почуявший в Гюнтере родственную душу. Хауц, похожий на жирную пожилую мышь, с проплешиной, поросшей белым пухом, хитро улыбнулся:
  -Жить здесь и не верить в легенды о горе - абсурд. Верить - тоже, иначе быстро распрощаешься с рассудком. Я придерживаюсь нейтралитета и предпочитаю попросту об этом не думать. Но порой находятся дураки, вроде вас, решившие испытать судьбу. Я не знаю, что происходит с ними там, наверху, но очень часто после их ухода вода в ручье становится красной от примеси чьей-то крови...
  
  ***
  Солнце неторопливо скользило над горной грядой, мягко гладя Сэма по разгоряченным щекам. Он шумно вздохнул, чувствуя, как ледяной воздух обжигает глотку, и скинул на мерзлую землю рюкзак. Они шли уже несколько часов, и мышцы, непривычные к столь длительной нагрузке, ныли так, будто кто-то невидимый скручивал их в узлы, а глаза резало от необходимости постоянно всматриваться то под ноги, то вперед.
  -Привал!
  Харви безропотно опустил свои пожитки рядом с ним и в сотый раз устремил взор к горе. Это разозлило Уайтири-старшего, и он рявкнул:
  -Ты так и собираешься стоять? Не хочешь помочь мне с костром?
  -Да...прости...- Харви с видимым трудом отвлекся от сомнамбулического созерцания и обратил глаза к брату, - что нужно делать?
  Беспомощность и растерянность, мелькающие в зрачках художника, слегка отрезвили Сэма и поубавили его раздражение. Он махнул рукой и буркнул:
  -Опускай свою задницу на землю. Я сам все сделаю. Толку от тебя...
  Брат недоуменно проводил его взглядом, но пожелание выполнил, и застыл, скрючившись на туго свернутой палатке, переведя глаза на свои пальцы. Пару раз он открыл рот, будто собираясь сказать что-то, но в последний момент передумывал. В такие моменты его лицо напоминало водную гладь, то застывшую без малейшего ветерка, то внезапно покрывающуюся рябью от скользнувшей у самой поверхности рыбы.
  Впрочем, будучи не особо наблюдательным от природы, Уайтири-старший этого не заметил.
  Сэм, ворча что-то невнятное себе под нос, рубил чахлое деревце, росшее рядом, дабы было, чем разжечь костер, когда Харви, наконец, решился.
  -Сэм, - неуверенно протянул он, - сколько мы уже прошли?
  -Почти... половину... пути, - перемежая слова натужным хеканьем при ударах топора о ствол, ответил его брат, - я рассчитываю, что через два дня мы уже будем там, - Сэм поправил съехавший с макушки капюшон и ткнул пальцем в вершину, - а потом - спуск, отель, горячая ванна... - он сладко зажмурился и вдруг резко оборвал сам себя:
  -А почему ты спрашиваешь?
  -Гора не зовет меня, Сэмми, - неожиданно выкрикнул Харви и резко взглянул на брата. Тот отшатнулся: настолько велика была горечь, ворочающаяся в этих глазах, - половину пути! Ты говоришь, мы прошли половину пути, а мне не было ни единого знака! Но я совершенно точно знаю, что должен быть здесь, и я спрашиваю: зачем? Зачем?!
  Художник с силой швырнул обломок какого-то камня, валявшегося рядом, и тот развалился от удара о землю. Сэм застыл, боясь сделать лишнее движение: настолько его напугал этот внезапный приступ тихони-брата.
  -Спокойно, Харви, - выдавил он, - все еще впереди. Может быть, она испытывает тебя?
  Услышав это, художник опустил дрожащую руку. Ярость на его лице медленно сменилась растерянностью.
  -Думаешь? - тихо спросил он. Сэм с готовностью кивнул:
  -Уверен.
  Харви недоверчиво покачал головой, замер и вновь уставился невидящими глазами куда-то перед собой. Его старший брат тяжело вздохнул и вернулся к прежнему занятию, временами с опаской поглядывая через плечо на родственника.
  
  ***
  Одно из немногих достоинств горного похода заключалось для Сэма в том, что у него наладился сон. Раньше он беспрестанно ворочился перед тем, как провалиться в омут беспокойных сновидений - сказывался преимущественно сидячий образ жизни и постоянные стрессы на работе. Теперь же, стоило ему натянуть спальный мешок и улечься поудобнее, как на глаза будто накидывали черную повязку, которая не слетала до утра. Правда, пробуждение оставляло желать лучшего - тело терзала разбитость, а мышцы беспрестанно ныли. Умом Сэм понимал, что это последствия активного лазания по горе, однако настроения это не улучшало, и Уайтири перманентно пребывал в отвратительном расположении духа. К тому же, перед рассветом Харви начинал метаться во сне, толкая брата под бок, и что-то нечленораздельно стонать. Разумеется, о крепком утреннем сне можно было забыть.
  Однако третья ночь, проведенная в небольшом закутке, образованном двумя отвесными склонами горы, выдалась беспокойной.
  В какой-то момент Сэм резко распахнул глаза и повернулся на спину, тяжело дыша и не совсем адекватно воспринимая реальность. Поморгав и более-менее придя в себя, он протер глаза кулаками и, прищурившись, посмотрел на часы со светящимся циферблатом, никогда не снимаемые с запястья.
  Часы показывали половину третьего ночи.
  Было тихо - слышно было лишь ровное дыхание Харви, повернувшегося к брату спиной. Сэм сердито посмотрел на него, широко зевнул и клегся обратно, пытаясь заснуть снова.
  Не вышло. Сон не шел.
  Выругавшись про себя, Уайтири-старший попытался устроиться поудобнее, пеняя на жесткий мешок и некомфортность горных условий, как вдруг замер, напряженно прислушиваясь.
  Откуда-то изнутри, рождаясь под диафрагмой и нарастая с каждым ударом сердца, шло странное ощущение, какое обычно возникало у Сэма при поездках на общественном транспорте.
  На него кто-то смотрел.
  Осознав это, Уайтири судорожно огляделся, понимая, как глупо искать что-то в тесном "шустере', который еле-еле вмещает двоих. Однако ощущение пристального взгляда не ушло, и, спустя секунду, Сэм понял еще кое-что.
  Кто-то смотрел на них СНАРУЖИ.
  Мужчина вновь замер, скрючившись в неудобной позе эмбриона. На ум сразу полезли разные мысли, начиная от детских страшилок о Бугимене и заканчивая рассказами Стивена Кинга, которые Сэм любил иногда полистать, потешаясь над неправдоподобностью описываемого.
  Теперь это уже не казалось таким уж неправдоподобным.
  Что-то стояло там, за брезентовой стенкой, и Сэм скорее отрубил бы себе палец, чем пошел бы проверять. Он лежал и судорожно молился, не помня себя от какого-то безотчетного иррационального страха перед тем, кто был снаружи. Звенящая тишина не успокаивала, а лишь усиливала страх - мало ли, что могло нарушить ее в следующий момент...
  Через некоторое время, показавшееся Сэму вечностью, его ужас неожиданно пошел на убыль. Ощущение взгляда пропало.
  То, что наблюдало за ним, ушло.
  
  ***
  Наутро Сэм проснулся еще более усталым и разбитым, чем обычно. Голова трещала и раскалывалась, словно под черепной коробкой кипел, булькая, котел. Хотелось рухнуть ничком на землю и уснуть - на час, два, десять - лишь бы избавиться от этой боли.
  Харви же выглядел на зависть отдохнувшим и посвежевшим. Его глаза лихорадочно блестели, а на впалых щеках играл румянец; он вскочил при первых лучах солнца и принялся тормошить брата:
  -Пойдем, Сэмми! Пойдем! Нужно спешить!
  Плохо соображающий после ночных переживаний, Уайтири беспрестанно шипел ругательства, но, не в силах уступить напору брата, был вынужден кое-как подняться и начать собирать вещи. Ночная муть, обволакивавшая его тело после кошмара, не отступала.
  -Скажи, Харви, - осторожно обратился он к брату, лихорадочно мечущегося взад-вперед перед палаткой, - ты ночью ничего не почувствовал...странного?
  Художник замер и устремил на брата взгляд, полный какого-то сумасшедшего восторга:
  -Неужели она тебе тоже явилась, Сэмми?
  -Кто? - обреченно спросил Уайтири, заранее предугадывая ответ.
  Вместо ответа Харви развернулся и ткнул пальцем в гору.
  -Конечно, как я мог не догадаться, - пробормотал мужчина, но младший брат перебил его:
  -Я получил знак, Сэмми! Это было невероятно! Этот сон...я видел не только гору. Она показала мне нечто большее, и я чувствую, что обязан дойти до конца.
  Его бурный восторг не вызвал у Сэма никакого отклика. Тяжело вздохнув, он принялся шарить по карманам в поисках зажигалки.
  Мысль о том, что нужно идти вперед, теперь не просто тяготила его. Кошмар, явившийся ему ночью, оставил в душе нехороший след, разбередив потаенные страхи, и теперь Сэма преследовало какое-то странное навязчивое чувство, определить которое он был не в состоянии.
  
  ***
  Тропа почти исчезла, затерявшись меж камней и утонув в снегу, запорошившим путь. Склоны горы стали круче, а расселины - шире, и все чаще и чаще братьям приходилось пускать в дело "кошки" и ледорубы.
  Смутное чувство, терзающее нутро, никуда не делось, а лишь усилилось по мере продвижения вперед. Сам того не желая, Уайтири-старший стал вздрагивать от каждого шороха или дуновения ветра, судорожно оглядываясь по сторонам. Это не приносило никаких результатов: на горе они были одни, не считая мелких насекомых или птиц, парящих где-то в отдалении. От этого мужчина злился - на себя и на гору, попутно пеняя на всех, кто распространял нехорошие слухи о горе.
  -Глупости, бред, нелепица, - бормотал он, вышагивая вперед, - нет тут ничего. Это был просто сон. Дурацкий сон. Посмотри по сторонам, Сэм. Сейчас день, светит солнце, и нет ничего страшного.
  Это не помогало. Солнце действительно светило, но его свет теперь казался Сэму зловещим, а темные расселины, казалось, таили неведомую угрозу, и, перебираясь через них, Уайтири боялся взглянуть вниз, чтобы на него в ответ не взглянуло...
  Что?
  То, что приходило ночью?
  При мысли о том, что им предстоит еще одна подобная ночь, Сэм покрывался холодным потом и сглатывал тугой комок.
  
  ***
  -Синее небо...лиловая гора...солнце и луна, встречающиеся в небе...
  -Что ты там бормочешь? - раздраженно взревел Сэм, вздрогнувший от того, что Харви, блаженно молчавший доселе, внезапно подал голос.
  -Это картина, Сэмми, - чуть виновато ответил тот, - теперь я знаю, как будет выглядеть шедевр, который я напишу. Который прославит меня. К черту абстракционизм. К черту невнятные каракули. Внутри моей головы - истинное искусство.
  Далекий от искусства Сэм остановился, резко обернулся и воззрился на брата, как на инопланетянина - столь резкое отречение от того, что Харви считал единственно верным смыслом жизни, еще больше напугало его и укрепило в осознании того, что не все то, что рассказывали про гору, было чепухой - тут и в самом деле скрывалось неладное. Но что именно, Сэм сказать не мог да и не хотел. Единственное, чего он желал - убраться подальше отсюда.
  -Ладно, братец, - пробурчал он себе под нос, не желая развивать дальше опасную тему искусства и живописи, - кажется, пора делать привал.
  
  ***
  Ближе к вечеру то неясное чувство, что пульсировало в Сэме, обрело пугающие формы. Сердце грохотало, как заводской станок, тревожно сжимаясь, а в ушах стоял комариный звон, иглой пронзающий мозг. Вдобавок, вокруг их пути стал скапливаться туман, в слоях которого взбудораженному Сэму начали мерещиться неясные тени, мелькающие взад-вперед.
  И монотонный голос Харви, без умолку бормочущего себе под нос:
  -Синее небо. Лиловая гора. Солнце и луна. Солнце и луна. Солнце и...
  Впервые Уайтири всерьез испугался первых, вкрадчивых, шагов безумия.
  
  ***
  Существо неподвижно сидело на выступе скалы, водя безносой головой, задранной к небу. Его круглые, словно блюдца, глаза, в глубине которых пылал желтый огонь, беспокойно вращались, то сощуриваясь, то распахиваясь во всю ширину.
  Существо ждало.
  Они скоро должны подойти. Перед приближением Двуногих воздух всегда сгущается, и в нем чувствуется тот сладковато-терпкий запах, присущий только им.
  Вдали послышались неясные голоса. Существо подобралось и неуклюже приблизилось к кромке выступа, замерев в охотничьей позе. Вот оно!
  
  ***
  Массивный выступ нависал над ними уродливой крышей, темнея на фоне вечереющего неба. Стало заметно холоднее, и туман, уже почти подступивший к их пяткам, стал плотным, как кисель; казалось, его можно было резать на кубики, как перестоявшее желе. Вдобавок, неожиданно с неба повалил снег, налипая крупными хлопьями на лицо и мешая обзору.
  Сэм неуклюже покрутил в руках трос с прицепленным к нему крюком, прицеливаясь. До вершины уже оставалось немного, и они решили переночевать на этом выступе, чтобы сделать назавтра последний рывок.
  Харви пристально наблюдал за ним. Блаженно-отсутствующее выражение ушло из его глаз, уступив место цепкому, колючему блеску. Сэм спиной ощущал, как брат смотрит на него, но что-то сковывало его язык, не давая переброситься с Харви и словом.
  Веревка, свистнув, взлетела наверх. Крюк звякнул о камень и, не найдя опоры, скользнул обратно; братья еле успели отскочить в сторону, дабы уберечь головы.
  -Ладно, - сдавленно прохрипел Сэм, - попробуем еще раз.
  Вторая попытка оказалась более удачной. Крюк зацепился за что-то, и трос натянулась, как струна, когда Уайтири-старший дернул ее на себя.
  Сэм запрокинул голову и вновь посмотрел наверх, оттирая с лица назойливо летящий сверху снег.
  -Не будем тянуть, - не очень уверенно проговорил он и накинул капюшон.
  
  ***
  Существо припало к заснеженной поверхности, разглядывая странную блестящую штуку, впившуюся в камень совсем близко от него. Шумное дыхание клубами пара вырывалось из его широкого рта, усеянного рядами острых клыков.
  Запах Двуногих был нестерпимым.
  Они были совсем близко.
  
  ***
  Наверху кто-то - или что-то - есть!
  Сэм почувствовал это так ясно, как будто столкнулся с ним лицом к лицу. В мозгу внезапно вспыхнула яркая картинка: они добираются до выступа, а там...
  Что?
  Сэму почудилось наверху какое-то шевеление; инстинктивно отпрянув, он потерял ориентацию в пространстве и едва успел ухватиться за трещину в камне. Спина под многослойной одеждой покрылась холодным потом, и Уайтири был готов поклясться, что где-то в небе, прямо за ними, мелькнула еще чья-то тень.
  Птица?
  Слишком большая для птицы.
  Харви, не ожидавший от брата подвоха, молча вцепился в его руку и повис на связывающем их тросе, беспомощно болтаясь.
  -Гадство, - пробормотал Сэм, сплюнув вниз.
  -Что ты говоришь, Сэмми?
  -Ничего. Заткнись, Харви, если не хочешь рухнуть совсем.
  Кое-как вернувшись в прежнее положение, Сэм помог брату найти опору и, кряхтя от натуги, сделал еще один рывок вперед.
  
  ***
  Существо вытянуло вперед когтистую лапу, готовясь встретить незваных гостей.
  
  ***
  В нос Сэму ударила волна небывалой вони: так пах труп бродячей собаки, раздувшийся и склизкий, извлеченный из пруда близ из фермы в Огайо. Уайтири закашлялся и, приготовившись к встрече с неведомым, подтянулся на дрожащих руках и тяжело навалился животом на поверхность выступа. Медленно поднял голову и...
  -Где же ты, ублюдок? - бессильно прошептал он.
  Неширокая скальная площадка, уходящая вниз под небольшим углом, пустовала. Снег, ровным слоем покрывающий ее, был девственно чист и нетронут.
  Сэм взвыл и уронил голову в его холодную белизну.
  Похоже, он и впрямь свихнулся.
  
  ***
  -Завтра с утра будем на вершине, - деловито сказал Харви, открывая банку с мясными консервами.
  Сэм молчал, угрюмо разворачивая "шустер". То, что творилось с ним в последние дни, не вызывало никакого оптимизма, и он лишь поражался слепоте и глухоте брата, который будто закрылся от внешнего мира в своем коконе.
  Или все это мерещится лишь ему?
  Уайтири потер лоб шершавой рукавицей. Сморщился. Мысль о том, чтобы задержаться здесь еще на какое-то время, вызывала озноб: кто знает, что ждет их там, на вершине?
  Сегодня, на этом самом выступе, кто-то точно был. Пусть не осталось следов, но Сэм был в этом твердо убежден. Что-то заставило его уйти, но где гарантия, что он не вернется?
  Уже не в первый раз за все время их совместно путешествия Уайтири пожалел, что не захватил с собой фляжку с виски.
  Он присел на корточки и посмотрел на брата, поглощающего консервы с прямо-таки волчьим аппетитом. Метаморфоза, случившаяся сегодня с всегда мечтательным, мягкотелым Харви настораживала Сэма, и он все больше и больше укреплялся в мысли о том, что нужно...
  -Повернуть назад!
  Сам того не желая, Уайтири-старший высказал пришедшую ему на ум мысль вслух. Харви оторвался от еды и с недоумением посмотрел на родственника. Выражение его лица Сэму не очень понравилось, но на сердце легла какая-то странная легкость, и он поспешил развить свою идею:
  -В самом деле, Харви. Пойдем обратно! Ну ее к черту, эту гору...вернемся к себе, я приглашу тебя на ужин, и Мэгги сварит нам потрясающий глинтвейн, с корицей и кардамоном...
  При этих словах рот Сэма наполнился слюной, и он шумно сглотнул ее. Воспоминания о доме затопили его внутренности теплом, и кошмары отступили туда, где им и положено быть - во тьму горных расщелин и в холод снегов.
  Харви медленно отставил жестянку и неторопливо поднялся. Теперь его лицо не выражало ничего, словно маска, но Сэм невольно съежился перед братом.
  -Я не знаю, что тебе постоянно мерещится здесь, Сэмми, - размеренно заговорил художник. Его голос был монотонный, лишенный каких-либо модуляций, и Уайтири испугался еще больше, - вы с отцом...да вся наша семья не верила в меня. Никогда. Вы не слушали, что я говорил, не хотели понять то, чем я занимаюсь... "Брось эти глупости, Харви! - вдруг визгливо вскрикнул он, явно подражая кому-то, - стань, как все! Не позорь нас!" И вот теперь, когда я попал туда, где мне хорошо, где я нужен, где я почти нашел то, что искал всю жизнь, ты неожиданно заявляешь, что хочешь обратно! То, что важно для меня, ни черта не стоит для тебя!
  -Харви... - прошептал Сэм, обескураженный этой яростной вспышкой, но художник прервал его, ткнул пальцем в сторону края площадки:
  -Если тебе так этого хочется - убирайся! Я не просил тебя нянчиться со мной! Я и один выживу здесь!
  И, ожесточенно пнув банку из-под консервов (она отозвалась жалобным звоном), он полез в "шустер".
  Сэм с хрипом выдохнул и прикрыл дрожащей рукой глаза.
  
  ***
  Ветер со свистом носился вокруг их палатки, сминая ее брезентовые бока, когда Сэм вновь проснулся посреди ночи, покрытый испариной. На сей раз ощущения взгляда не было, но внутри будто поселилась гнетущая пустота. Повернувшись на бок, Уайтири-старший понял, откуда она взялась.
  Харви рядом не было. Его место было еще чуть теплым.
  -Сукин сын, ты решил все-таки отправиться дальше в одиночку?! - осознал Сэм и принялся лихорадочно одеваться. Судя по завываниям ветра, снаружи бушует самая настоящая метель, и его брат вряд ли ушел далеко...
  ...Харви вообще никуда не ушел.
  Он стоял напротив палатки, безучастно опустив руки и безразлично глядя на то, как его брат, ругаясь, выбирается наружу. Фонарик Сэма осветил горящие нездоровым румянцем впалые щеки Харви, безумноватые глаза и незастегнутую куртку, мечущуюся вокруг его худого тела.
  Холода и пляшущих в воздухе клубов снега художник словно не замечал.
  -Что ты делаешь, придурок? - закричал Сэм, пытаясь справиться с капюшоном, налетающем на глаза, - вернись в палатку, замерзнешь ведь насмерть!
  Харви сомнамбулически покачал головой и вытянул вперед руки, будто желая оттолкнуть брата.
  "Возвращайся домой, Сэм, - вдруг прозвучал в ушах последнего его голос, - я должен идти. Гора ждет меня".
  Сэм открыл было рот, но сильнейший порыв ветра внезапно свалил его с ног, хорошенько приложив затылком обо что-то твердое.
  Фонарик вывалился из его руки и, мигнув, стал потухать. Теряя сознание, Сэм увидел, как его неровный гаснущий свет осветил тщедушную фигуру брата, грустно смотрящего на него.
  И две массивные тени, застывшие рядом с ним.
  
  ***
  Три недели спустя.
  
  Сэм налил ароматный кофе в свою любимую керамическую кружку с надписью "Лучшему на свете мужу", с наслаждением вдохнул восхитительный запах и уставился в кухонное окно.
  С того момента, как он вернулся из Гималаев, прошло достаточно много времени, и Уайтири уже сам с трудом мог сказать, что же происходило с ним там, на горе? Было ли это неким помешательством, вызванным россказнями монахов, или же с ним и впрямь творилась какая-то чертовщина.
  ...Его нашли у подножия горы, на берегу того самого горного ручья, у которого брала начало гора. На его бесчувственное тело наткнулась горстка очередных туристов, прибывших за незабываемыми впечатлениями; они же и вызвали бригаду спасателей из ближайшего городка. Благодаря документам, вечно таскаемым во внутреннем кармане, личность Сэма была быстро установлена, и его без особых проблем доставили в Штаты, где он провел две недели в Массачусетском госпитале, не различая дня и ночи от сильнейшей горячки и бреда. Ничего серьезного обследование не выявило, лишь небольшой ушиб головы и легкое обморожение.
  Как он оказался внизу, Сэм не имел ни малейшего понятия. Последнее, что он помнил - голос Харви и его странные слова о горе. Все, что было после, скрывалось за чернильной завесой мрака.
  "Вы, по всей видимости, пережили сильнейший стресс , - сказал Джек Уайтман, семейный психотерапевт, - вот мозг и "стирает" информацию, касающуюся его, чтобы не травмировать Вас".
  Сэм кивнул и сделал вид, что поверил.
  Он продолжал лечение дома, под мягким контролем жены. Лицо Мэгги было уставшим, а под глазами залегли глубокие тени от пережитого, но она держалась молодцом, глядя на мужа с невыразимой нежностью и временами легонько гладя его по руке.
  О судьбе Харви никто не знал. Никто больше не поднимался в гору, а все попытки Сэма организовать спасательную экспедицию разбивались о жесткий отказ и настойчивые советы забыть об этом деле, как о совершенно безнадежном. Харви не был никому нужен: многочисленных родственников Уайтири абсолютно не беспокоила судьба этого маргинального члена их семейства, и ни одно страховое агентство не выразило интереса к его персоне: по всей видимости, о страховке Харви и не думал.
  Постепенно Сэм свыкся с мыслью, что брат остался где-то там, на горе, в окружении снега, таинственных теней и ветра, воющего над вершиной...
  ...На крыльце послышался легкий стук, будто что-то упало, и Сэм, отставив чашку, направился к двери, недоумевая: был разгар дня, время разноса газет давно прошло.
  На ступеньках лежал, слегка сползая вниз, цилиндрический сверток, бережно обернутый коричневой бумагой и перетянутый бечевкой. Нахмурившись, Сэм поднял его, разорвал бумагу и развернул то, что оказалось скрученным в трубку холстом.
  В голове зашумело, и Уайтири невольно отступил в дом, прижав руку к горлу.
  В голове ясно отозвался голос младшего брата:
  "Синее небо...лиловая гора...солнце и луна, встречающиеся в небе".
  
  *"шустер" - альпинистская палатка с плоской крышей; устанавливается на ледорубах.
  ** Традиционный народный праздник в США и Канаде, отмечаемый ежегодно 2 февраля. Считается, что в этот день нужно наблюдать за сурком, вылезающим из своей норы. По его поведению можно судить о близости наступления весны. Согласно поверью, если день пасмурный, сурок не видит своей тени и спокойно покидает нору - значит, зима скоро закончится и весна будет ранняя. Если же день солнечный, сурок видит свою тень и, пугаясь её, прячется обратно в нору - будет ещё шесть недель зимы.
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  М.Старр "Мой невыносимый босс" (Современный любовный роман) | | К.Кострова "Соседи поневоле" (Юмор) | | Н.Князькова "Мужчина без кода доступа" (Короткий любовный роман) | | Н.Геярова "Шестая жена" (Попаданцы в другие миры) | | CaseyLiss "Случайная ведьма или Университет Заговоров и других Пакостей" (Любовное фэнтези) | | Е.Лабрус "Держи меня, Земля!" (Современный любовный роман) | | А.Респов "Эскул. Небытие" (ЛитРПГ) | | LitaWolf "Неземная любовь" (Любовное фэнтези) | | Б.Толорайя "Найти королеву" (ЛитРПГ) | | А.Минаева "Леди-Бунтарка, или Я решу сама!" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"