Ружанская Марина: другие произведения.

Кусочек счастья

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фанфиков на Фикомании
Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:


Кусочек счастья

  
   Разноцветное облако маленьких радуг-пузырьков переливалось всеми цветами спектра, проплывая над мостовой и прочь - туда за каменную границу мола, где неторопливо шевелилось зеленовато-бирюзовое море. Мостовая парила - недавно прошел дождь, за последними каплями которого тут же показалось уже по-летнему жаркое солнце. Приложи руку к булыжникам и почувствуешь идущий снизу поток теплого пара - как в бане.
   - Лируш! - Недовольный голос женщины визгливым дискантом отозвался в окнах домов, вспугнул голубей, взлетевших аляповатой стаей с черепичной крыши, и замер в кронах цветущих каштанов. - Молодой человек, ваше безобразное поведение просто недостойно будущего герцога Хемпшира! Немедленно домой!
   Как, уже?.. Перевесившийся через каменный парапет мальчик обиженно скривился и животом сполз с ограды. Украдкой вытер рукавом испачканный нос и вздохнул: мать не любила порт. Даже его господскую часть с мощеной брусчаткой мостовой, юркими прогулочными лодочками и пузатыми паромами, важными как старый молочник, неизменно каждое утро приносящий на кухню ровно восемь пинт молока.
   Встряхнув бутылочку с мыльной смесью, Лир еще раз вздохнул и, напоследок, дунул в деревянное колечко, наблюдая, как разноцветный вихрь взвился вверх. Поймав на себе недовольный взгляд матери, завернул пробку на место и торопливо отряхнул покрытые морскими брызгами брюки. Как только ткань подсохнет, на ней останутся белые соленые разводы, и мать снова будет ругаться.
   Жаль, нянька приболела - даже со старой Ханой было интересней гулять, чем с матерью, до одури боящейся выпачкать кружевное платье и неизменно белые лайковые перчатки. Хотя, казалось бы, чего так бояться - герцогиню обшивали самые дорогие и известные модистки столицы, а ее гардероб занимал несколько комнат - меняй наряд три раза в день, и все равно новых туалетов на год хватит. Откуда муж берет деньги на выполнение всех прихотей жены, герцогиню не интересовало. Зато к различным шалостям леди Алисия относилась категорично-отрицательно: вечное "нельзя, не тронь, не смей"! Чудо еще, что мыльные пузыри изволила купить! Хотя, мыло леди любила... даже слишком! Сотни скляночек с настоями, мылом жидким, сухим, в виде шариков или порошка, занимали ее ванную комнату.
   Бывало по два-три часа в ванной сидит, а после только и делает, что с графиней Лионской - у которой еще противная толстая дочка, задавака Бет - вечерами в гостиной обсуждает: "Ах, дорогая, ты пробовала новую коллекцию "Звезда Востока? Да-да, такое темно-синее в белую крапинку. Совершенно неподражаемый запах - любви, страсти! И какая нежная, бархатистая кожа после него, скажу по секрету, мой муж после него меня просто не выпускает из постели"... Тут женщины обычно выставляли детей прочь и понижали голоса до интимно-доверительного шепота.
   От досады кривляясь и изображая жеманную манеру поведения матери, маленький герцог мельком взглянул на ладошки: обычные для восьмилетнего мальчика - с выпачканными в чернила и ободранными кошкой пальцами. Руки как руки - чего их вечно мыть-то?
   Со злостью подбивая красный кусочек черепицы, мальчик понуро брел вслед за матерью, от нечего делать разглядывая выходящие на пирс домики. В одном из домов, точнее в окошечке подвала, грязном, наполовину задернутом куском ткани, мелькнуло что-то ярко-оранжевое. На фоне коричневой стены и грязно-серого окна цветной проблеск был так необычен, что мальчик замер с открытым ртом, а после бросился догонять мать:
   - Мам, мама-а? Гляди - там фея!.. Ну смотри же!
   Женщина недовольно обернулась: грязное окно вновь было пусто, только чуть колыхалась старая парусина, заменяющая занавеску.
   - Лир, - заправляя под белую кружевную шляпку выбившийся локон, недовольно процедила женщина, - ты меня уморишь своими фантазиями! Ну откуда здесь, в столице, - феи? Здесь отроду не водилось ничего, кроме мерзких чаек, голубей и крыс, эльфы и те сбегают. Посмотри, собираются тучи - вновь будет гроза; идем домой, а не то отец будет сердиться.
  
  
   В стеклянной трехлитровой банке жила фея. Жила уже целых три недели.
   Двадцать семь дней прошло с той страшной ночи, когда покой родной папоротниковой долины был нарушен странными, до того ни разу не виданными великанами.
   Выглядели эти гиганты весьма чудно. Почему-то замотанные в чужие шкурки поверх своей, в руках они держали странные металлические штуковины с острыми зубьями, а пахли еще кошмарней - горелыми листьями табака и еще чем-то непонятным и противным. Старые, мудрые феи держали совет в главном дупле Великого дуба и решили не показываться странным незнакомцам. Но глупенькие однолетки лишь посмеялись над слишком заумными речами старших. Перешептываясь о том, что старые перечницы скоро позабудут вкус нектара на губах, невесомую сладость пыльцы на крыльях и танцы над озерной гладью в полнолуние, юные феи сбежали, улетев навстречу новому, неизведанному. Которое вдруг стало родным, теплым, таким манящим и сладостным... Быстрее - туда. Его Зову нельзя было неповиноваться... И они летели к нему, задыхаясь от счастья...
   Вот только единственным воспоминанием о нем осталась жуткая боль, когда острая металлическая ловушка сомкнулась над головой, парализуя хрупкое тело разрядами тока. А после прозвучало радостное:
   - Гля, Кривой, как приманка работает! Как комарье летят - только мешки успевай подставлять. Не сбрехали маги!
  
   ...Крылья - ярко-оранжевые с красными прожилками - напоминали кленовые листья. Радужные фасеточные глаза глядели не мигая: серьезно и вдумчиво. Только хрупкая фигурка - не больше восьми сантиметров - за недели плена высохла и стала похожа на сучок с ручками-веточками.
   Ее тюремщик, обычно медлительный и неуклюжий, был непривычно аккуратен. И все равно каждый раз, когда огромный заскорузлый в заусеницах палец касался феи, она испуганно вздрагивала и сжималась. Палец тут же с сожалением отдергивался, чтобы через некоторое время повторить попытку приручить пленницу.
   Если бы фея была человеком, она бы рассмеялась: как можно всерьез боятся маленького несуразного человечка, с длинными, ниже колен, непропорционально большими руками и клочковатыми жидкими волосенками? Впрочем, окружающих больше веселило не это, а огромный горб, из-за которого несчастного уродца шпыняли все кому не лень. Рабочие старого заводика леностью отличались только при исполнении обязанностей, зато проявляли изумительное трудолюбие в распитии забродившего гномьего эля, раскуривании дурман-травы и издевательствах над глупым Горбуном. Возмутиться уродец не мог - все равно окружающие слышали лишь невнятное мычание.
   Фея человеком не была. Поэтому все великаны были для нее на одно лицо: огромное, ноздреватое и уродливое. И найти что-то симпатичное в этих кошмарных страшилищах она не смогла. Ни тогда, сразу после плена, в мешке, когда грязные лапы чудовищ хватали ее, бесцеремонно распяливая на ладони худенькое тельце. Ни когда ее еще с пятью товарками по несчастью рассадили по клеткам с частой-частой сеточкой и шесть дней везли по тряской дороге в темной душной карете под перестук копыт и мерный скрип оселков. Фея хотела поговорить с этими жестокими гигантами, но они слышали лишь жалобный звон колокольчиков. И даже другие звери - тянущие повозку, длинногривые и сильные - тоже не захотели разговаривать с детьми леса, они уже пахли неволей и служили мучителям фей.
   А у этого великана была одна особенность - он ее слышал...
  
   Когда через шесть дней неволи долгий утомительный путь в темной карете оборвался, и клетку, с одуревшими от духоты и тряски феями вынесли на воздух - пусть незнакомый, пахнущий не свежей иглицей и привычным грибным духом, а морем, протухшей рыбой и мочой - вот тогда она что было силы крикнула: "Помогите"! Ее возглас тут же был подхвачен подружками. В ответ раздался дружный хохот полупьяных грузчиков:
   - Ишь как раззвенелись! Цыц, свиристелки!
   Но он услышал. Обернулся и замер с открытым ртом, склонив на бок плешивую голову, не мигая он глядел на узкую клетку, в которой, прижавшись личиком к частой решетке, плакала фея. У феи были ярко-оранжевые, будто солнце на закате, крылышки и такие же волосы, спадавшие волной до самых пят. Ни разу за всю свою жизнь Горбун не видел подобного чуда!
   - Ну че встал на дороге, а ну греби отсюда!
   Разозленные грузчики, не церемонясь, отпихнули грязного горбуна с дороги. Он обиженно замычал, подхватывая древко метелки, и торопливо проковылял в сторону, исподлобья следя, куда уносят прекрасную девушку-бабочку.
   Ночью, когда охранники, напившись дрянного эля, спали беспробудным сном, дверца клетки на мгновение приоткрылась. Только на один миг, чтобы испуганно динькнувшая фея поменяла одну клетку на другую.
  
   И вот уже, кажется, целую вечность фея, сжавшись в комочек и закрыв хрупкими крыльями плечики, молча смотрела на мир из новой тюрьмы. Если из обычной клетки можно было попробовать выбраться, пусть даже ломая крылья и выворачивая суставы наизнанку, то из этого, эфемерного, прозрачного будто воздух, а на самом деле прочнее стали узилища, - выхода не было.
   Отпусти!
   Зачем? Искренне недоумевал горбун, любуясь сквозь стекло игрой света на слюдяных крыльях. Впервые в жизни он чувствовал себя богатейшим из смертных, который вдруг по мановению проказницы Судьбы стал обладателем самого невероятного сокровища в мире.
   Я не могу быть счастлива в неволе, отвечала она. Моим крылышкам нужен ветер и лучи солнца. Зачем ты спасал меня из одной клетки, если посадил в другую?
   Но я же люблю тебя! И все-все для тебя сделаю! Как ты можешь быть несчастна?!
   Каждый разговор заканчивался одинаково:
   Отпусти...
   Нет. Ты нужна мне, я люблю тебя. Ты только моя! Ты обязана быть счастлива только со мной.
   ...Отпусти...
  
   Фея все чаще впадала в спячку. Подолгу застывала в одной позе, будто грезя наяву. А может быть просто сходила с ума?.. Иногда по ночам ей слышался неясный шепот Великого Дуба, где в небе над вечнозеленой кроной горит звезда Матери-Королевы фей, и между папоротниковых зарослей, взявшись за руки, феи водят хороводы со светлячками. А после, собравшись на бережку звонкого лесного ручейка, скрытого от глаз в шелковисто-изумрудной лесной траве, поют песню Жизни сестричке-луне... Вот только все чаще ей казалось, что все это было лишь сновидением. Далекой красивой грезой и не более. А реальность - это грязный подвал и душная стеклянная банка.
   Дни крутились бесконечным мельничным колесом. Для страшных гигантов они мелькали незаметной тенью - ведь у них еще было впереди много времени. Для маленького существа, которое живет лишь несколько месяцев в году, пока осенние ветры не загонят ее в норку-убежище, дни тянулись бесцельными годами.
   Вскоре фея заболела.
   Испуганный Горбун ходил вокруг банки, пытаясь разговором подбодрить пленницу. С гордым мычанием подсовывал сворованные на рынке вкусности - орешки, ягоды и кусочки фруктов. А однажды принес выкопанный из клумбы возле здания городского совета кусок дерна. Фея молча вздыхала и отворачивалась, с каждым днем худея все больше, ее плечики горестно вздрагивали от рыданий, а крылья поблекли, выцветшими кленовыми листьями волочась вслед. Разноцветные глаза потускнели, с равнодушным осуждением глядя сквозь Горбуна: "Как тебе объяснить, что самые дорогие и вкусные яства не заменят ласковых поцелуев солнца и гудения ветра в крылышках"?
   Изредка, когда тюремщик по нерасторопности забывал плотно задернуть кусок парусины на окне, фея приникала к стенкам своей прозрачной тюрьмы и замирала, немигающим взглядом следя за скользящим по грязному полу желтым лучиком.
   Солнце в маленькую каморку горбуна заглядывало редко...
  
   С трудом, но Горбун связал желания пленницы с ее состоянием и долго ходил вокруг, вздыхая и переживая: если решиться порадовать пленницу - показать ей солнце - фею может кто-нибудь увидеть. А любоваться огненнокрылой девушкой-бабочкой может только он один и больше никто!.. Отпустить на волю? Нет!!! Это еще хуже! Как будто выбросить в выгребную яму добытую с трудом и риском для жизни редкую жемчужину.
   Но фее становилось все хуже, и уродец решился: ну, в самом деле, не будет же ничего плохого от пяти минуточек?..
   Весенний денек выдался замечательным. И хотя майские грозы чернильными барашками бродили по небу, после сильного минутного ливня на небо выкатывалась золотая бусина солнышка, даря тепло. Именно в этот день ее мучитель решил порадовать пленницу, выставив банку на окно.
   Фея обрадовано вскочила, расправила оранжевые крылышки и подставила личико теплым лучам: "Как хорошо! Если закрыть глаза, можно даже представить себя на свободе"...
   Уродец довольно заулыбался щербатым ртом и вдруг испуганно вздрогнул - с той стороны двери раздался яростный окрик. Вновь он кому-то нужен. Да, нужно идти - Хозяин - злой, может больно наказать. Очень больно. Горбун тяжело вздохнул, вспоминая вымоченные в селедочном рассоле плети, и поковылял прочь, плотно притворив за собой дверь комнатушки.
   Вот только кто мог знать, что счастье маленькой огненнокрылой феи будет таким недолгим, и что через два часа солнце из нежного и ласкового станет яростным и злым, сжигая через стекло кожу и крылышки.
   Почувствовав первый ожог, Фея испуганно вскрикнула: истеричный перезвон колокольчиков разнесся на подвалу. Но дальше, сколько ни звала она на помощь - никто так и не пришел.
   Уродец вернулся еще через час, суетливо прошаркал к окну, волоча за собой больную ногу и торопливо снял позабытую за делами банку с окна, от тревоги даже не заметив любопытного мальчишку, заглядывающего в окошко подвала. Обессиленная от полученных ожогов фея лежала, не шевелясь: любое, даже самое медленное движение причиняло невыносимые страдания, заставляя кричать от боли. Она медленно и мучительно погибала...
  
   Раскаты грома следовали один за одним, взбивая темно-синюю, почти черную перину неба разрядами молний, дождь хлестал нескончаемыми потоками, захлебываясь пузырями в пенной браге канав.
   Угрюмый уродец тяжко вздохнул, пододвигая пальцем наполненную водой крышечку поближе к лежащей на столе фее: "Только не умирай. Пожалуйста. Я ведь так люблю тебя, кроме тебя у меня никогошеньки нет. Не оставляй меня"...
   Фея даже не шелохнулась. Расколотая банка валялась тут же, на полу. Одновременно где-то за стеной раздался в унисон истеричный колокольчиковый звон - перекупщики привезли следующую партию "товара". Хохот грузчиков, с пьяным матерком выгружавших клетки, частично заглушал мелодичный перелив.
   Внезапно на миг все стихло, и вдруг все звуки заглушили другие: бряцание оружия, грохот переворачиваемых столов, скрип отворяемых дверей. Горбун испуганно засуетился, набросил на фею кусок ветоши, прикрывая ее ненадежное убежище - времени спрятать пленницу надежнее, не было - и схватился за древко метлы.
   От пинка подкованного сталью тяжелого сапога дверь в каморку уборщика распахнулась с жалобным треском, закачавшись на ненадежных, съеденных ржой петлях.
   В подвал зашел мужчина: бледная кожа истинного аристократа, гладко зачесанные смоляные волосы. Надменное выражение лица. Господин. Хозяин.
   Мужчина, с семенящими по пятам шестерками, в несколько шагов оказался в середине комнатенки, брезгливо осматривая ее скупое убранство. Согбенный уродец испуганно дернулся, но равнодушный взгляд брюнета уже остановился на столе: прикрытая тряпкой фея попыталась пошевелиться. За хозяином вслед семенил пухленький, похожий на пончик с клюквенным вареньем человечек. Снаружи - гладко, да сладко. Куснешь - скривишься от кислости. Толстячок поминутно спотыкался и скороговоркой тараторил:
   - Господин, этого не может быть! Мы, я лично, слежу за товаром и...
   - Олум, - с мягкой угрозой и нажимом произнес мужчина, - когда мой сын взахлеб рассказывает о том, как видел в порту настоящую, представь себе "самую что ни на есть взаправдашнюю фею" поневоле начинаешь задумываться... - уже в голос рявкнул темноволосый, - откуда в столице феи?!
   Ошалевшая от духоты и ожогов фея, будто отзываясь на вопрос человека, истерично динькнула. Горбун похолодел: молчи, глупая. Сама себя погубишь!
   Поздно. Мужчина прислушался и скривил красивые губы в сардонической усмешке:
   - Так что ты там говорил об идеальном хранении товара?
   Горбун попытался шагнуть к столу, остановить страшного Господина, но услужливые охранники-громилы свою работу знали четко, подхватывая уродца под локти.
   Хозяин в один длинный шаг оказался у стола, с отвращением, двумя пальцами, приподнимая засаленную тряпицу. Маг за его спиной побледнел и осторожно, пятясь задом, выскочил прочь: "Дрянной уродец! Так подставить! Но кто мог подумать, что так все обернется - никогда не было проблем...".
   А фея, открыв глаза и увидев в комнате незнакомого человека, обрадовалась: неужели ей помогут?! Может хотя бы этот человек не будет ее мучить? - и тут же охнула, пытаясь выбраться из сжатого мертвой хваткой кулака Господина. Впустую. Сдавшись, она мельком глянула на застывшего с открытым ртом горбуна и отвернулась: "Трус"! Из темнеющих разноцветных глаз текли слезы. Хрупкие, будто хрусталики росы на лепестках клевера.
   Хозяин удовлетворенно рассмотрел попавшуюся "пташку", а после кивнул на Горбуна и развернулся к выходу, через плечо бросив помощнику:
   - Выпороть. Пока плети кровавой пеной не покроются. Будет знать, как красть товар.
   Горбун испуганно замычал, пытаясь вырваться из стальных тисков двух огров-охранников, но после трех ударов в живот обессилено затих на полу, сквозь пелену слез глядя, как Хозяин уносит его мечту. Хрупкую, воздушную грезу с оранжевыми крылышками... Так и оставшуюся недосягаемой.
   Хозяин же, выйдя из подсобки в зал, - просторный и светлый, полностью пропахший ароматными вкусными запахами - зло рявкнул, заглушая голосом раскаты грома:
   - Ну, так где этот маг?! Какого хрена он не следит за своими ублюдками? А я из-за этого должен терять товар и деньги?!
   Бледный Олум, виновато и преданно заглядывая в глаза Господина, появился из соседней комнатки.
   - Ах вот ты где. Так объясни мне, во что я вложил столько сил, времени и денег? А, Олум? Ты ведь знаешь: товар - это деньги, а деньги...
   - Я понял, ваша светлость...
   - Хорошо. Что понял. - Мужской кулак с силой сжал нежное тельце (раздался едва слышный хруст - ломались хрупкие косточки) и отшвырнул прочь бьющуюся в предсмертной агонии фею.
   Испуганный маг-алхимик, не без оснований опасаясь, что за подобное упущение и недосмотр за товаром наказанием одного уродца хозяин может не ограничиться, заметался по залу. Рабочие, которые при появлении хозяина резко примолкли, трудолюбиво мешая густой жир в огромных медных котлах, завозились на входе, растаскивая по местам вновь поступивший товар.
   Рабочие засуетились, растаскивая новоприбывший товар, и переливчатый звон слился в один общий. Предсмертный. Затихающий с каждой минутой, как круги на воде от брошеного мальчишкой камня.
   - Куда ты их сыпешь, сучье отродье, желтых с синими?! - Вновь вспылил маг, создавая бурную деятельность и напустился на лоботрясов-грузчиков. - Сказано же: в один чан только отобранных и не больше пяти!
   - И крылья-крылья, пля, обрывай!..
  
  
   Настоящее мыльное царство - лучший в столице, да и, пожалуй, во всех странах материка, магазин! Что это было за мыло! Круглое, овальное, брусочками, в виде диковинных цветов и животных, ракушек и загадочных символов; в дорогих глянцевых упаковках и на развес, в кулечках. Но, самое главное - запах! С оливковым маслом, цветочное, с медом и молоком. В нотках аромата каждый ощущал кусочек... да чего угодно: свободы, неба, солнца.
   А еще было другое мыло. Элитное... Которое имело вовсе непередаваемый, не сравнимый ни с чем запах: завораживающий, вызывающий адреналиновую дрожь, эйфорию ужаса, счастья и возбуждения - будто наркотический угар. И пусть за один маленький кусочек счастья можно было отдать стоимость породистого выезженного скакуна, но оно того стоило! Стоило - вновь и вновь...
   - О! Герцогиня Хемпшир! - Обернулась продавщица к вошедшей в салон молодой аристократке, ведущей за руку сынишку. - Вам что-то предложить? Вот посмотрите сюда, вам как постоянному покупателю.
   Продавщица выложила на прилавок несколько разноцветных брусочков: все яркие, ароматные, с запахами магнолий, солнца и ветра. Герцогиня склонилась с удовольствием вдыхая аромат и перебирая ухоженными пальчиками предложенное. Мальчик отвернулся - ему здесь не нравилось. Очередная прогулка с матерью вновь закончилась в этом дурацком магазине. Маленькому герцогу же было гораздо интереснее наблюдать за чайками, ворующими с разгружаемых у причалов лодок рыбу. Или болтать на камбузе скрипучего почтового фрегата со старым прокуренным минотавром, пахнущим не приторной сладостью, а морем, крепким табаком, ромом и приключениями.
   К искреннему горю мальчишки, мать была непреклонна, раз за разом заглядывая в манящий сладкими желаниями магазин...
   - Вы только, мадам, посмотрите - совсем свеженькое "Солнечное счастье". Буквально вчера сварено. Новинка!
   - Тут что-то налипло, - брезгливо поморщилась леди, пристально разглядывая нежно-оранжевый брикет мыла.
   - Ах, это? Обычный листик, - и, быстро убирая пинцетом потускневший оранжевый кусочек, продавщица лучезарно улыбнулась, - ведь наша продукция готовится только из высококачественного, натурального сырья. Приходите еще.
  
   Conec...
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"