Крылова Татьяна Петровна: другие произведения.

Шкатулка баронессы Грей (пишется + 4 глава от 07.06)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!
Конкурсы романов на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Ошибка стоила Лайзе свободы. Обвиненная в воровстве, она попала в тюрьму, где в лучшем случае могла провести долгие годы. Но некто в черной маске организовал девушке побег и предложил работу. Весьма странную работу, от которой нельзя отказаться. Так кем же предстоит ей стать? Воровкой в высшем свете? Или горничной баронессы Грей - баронессы, которой не существует? И не безопаснее ли для Лайзы вернуться за решетку и не ввязываться вовсе в дела господина в черной маске?

    Ох, учитывая опыт первого романа, даже не знаю, как будет обстоять дело с обновлениями. Постараюсь, конечно, раз в неделю, но не могу гарантировать.

    Пролог
    Глава 1: Маска и его господин
    Глава 2: Анна-Мария Флёр
    Глава 3: О том, как Джон выбирал себе помощницу
    Глава 4: Анна-Мария собирается на бал


ПРОЛОГ

    Облокотившись правой рукой на открытую крышку бюро, вполоборота к распахнутому настежь окну Ее Величество Маргарита сидела на стуле красного дерева, погруженная в собственные мысли, не замечающая давно овладевшей комнатой ночи. Глаза женщины привыкли к темноте, и она различала окружавшие ее предметы, освещенные светом луны, ничуть не хуже, чем если бы эти предметы освещала пара свечей. Бюро, несколько стульев из того же гарнитура, что и служивший сейчас Ее Величеству, огромная кровать под золотым балдахином - за прошедшее с начала ее добровольного уединения время королева невольно успела изучить мельчайшие признаки старости на имевшихся в спальне вещах.

    Из-за двери, ведущей в малую гостиную, доносились негромкие голоса фрейлин королевы. При желании к этим звукам можно было прислушаться и разобрать несколько слов, чтобы понять о чем щебетали девушки. Однако Ее Величество не имела такого желания прежде, и не могло оно появиться у женщины теперь, когда дожидалась она возвращения своего супруга.

    Его Величество Леонард добросовестно проработал весь день в своем кабинете, честно выслушал посланца королевы, просившей аудиенции у супруга, не кривя душой отказал, сославшись на важные государственные дела.

    Королева вздохнула, вспоминая слова, переданные ей от имени супруга. В важности ожидавших короля дел Ее Величество ничуть не сомневалась: по крайней мере, для Его Величества эти дела были куда важнее вечера в обществе нелюбимой и нелюбящей супруги. И, пожалуй, учитывая взаимную нелюбовь, королева могла бы простить королю его отсутствие в этот вечер подле себя. Если бы только Его Величество Леонард не проводил сейчас время в обществе герцогини Шарлотты Норуа, и не задевал тем самым чувства и не уязвлял гордость своей супруги. Если бы только Его Величество Леонард не проводил в обществе герцогини Шарлотты каждую ночь вот уже вторую неделю...

    Негромко вздохнув, Ее величество Маргарита смахнула слезинку, посмевшую появиться на мягких ресницах. Пожалуй, вернулась к своим мыслям женщина, она бы смогла простить супругу подобное поведение даже с учетом затронутых чувств. Она могла закрыть на все глаза, если бы только Леонард не был королем. Король не смел вести себя подобным образом, подавая недостойный пример своим подданным, которые, как дети, впитывают всякую гадость быстрее пользы.

    - Дети... - едва слышно прошептала королева. - Как хорошо, что они еще незаметны...

    Она чуть наклонила голову, коснулась левой рукой корсета в области живота. Это была еще одна причина, по которой Ее Величество не могла простить короля. Она не могла допустить, чтобы дети ее были обесчещены еще до рождения - и это, в свою очередь, было поводом к разговору, который предстояло иметь женщине в ближайшее время.

    Да, сегодня Ее Величество Маргарита раз и навсегда прекратит всякие отношения с королем, разорвет узы, связывающие их, и уедет, чтобы быть счастливой с любимым человеком, пока единственным в целом мире. С ним - со своим отцом - она уже обо всем договорилась. Он обещал все устроить, чтобы Его Величество впоследствии не узнал о своем отцовстве и не посмел отнять у женщины единственное сокровище.

    Чуть слышный шорох, казалось, прозвучавший в одной из стен привлек внимание королевы, возвращая к действительности. Ее Величество встала, расправила складки своего платья, поправила прядь волос, упавшую на лоб. Перед своим супругом она должна была предстать победительницей, а не побежденной.

    Шорох смолк, раздался щелчок, и часть стены возле бюро отошла в сторону. В комнату ворвался тусклый свет, ненадолго ослепив привыкшие к темноте глаза Ее Величества. Впрочем, вида женщина не подала, даже не поморщившись при появлении короля со свечой в руке.

    - Вы? - Его Величество поправил полу шелкового халата, стараясь скрыть свою растерянность за небрежным движением. - Моя дорогая, что вы здесь делаете?

    Женщина склонилась в поклоне.

    - Дожидаюсь вас, мой король.

    - Это я вижу. Но зачем, позвольте узнать?

    Вместо ответа Ее Величество Маргарита устремила взгляд на руку короля, сжимавшую подсвечник. Прислушалась к голосам фрейлин: девушки по-прежнему щебетали в гостиной. Все шло согласно расчету королевы.

    Не дождавшись ответа и ничуть не смущенный пристальным взглядом Ее Величества, король подошел к бюро, поставил подсвечник и опустился на стул, властным жестом подзывая к себе супругу.

    - Последние дни вы пугаете меня, дорогая. Вы печальны, и это плохо сказывается на вашей коже. Вы давно смотрелись в зеркало? Вы бледны, как смерть, Ваше Величество. Прошу вас исправьте это обстоятельство.

    - Непременно, мой король, - отозвалась королева, не отнимая взгляда от руки супруга.

    - Да, что вы там увидели?! - вскричал Его Величество, не находя больше сил игнорировать взгляд женщины.

    - Ничего, мой король. В том все и дело, что ничего. Еще два дня назад я заметила, что на вашей руке нет фамильного перстня...

    - Так вот, значит, кто устроил переполох и заставил слуг обыскать весь дворец. Это было ни к чему, моя дорогая.

    - Но... Как же так, Ваше Величество? Ведь это перстень ваших предков!

    Королева переменилась в лице. Удивление сменилось смущением, впрочем, не менее наигранным.

    - Извините меня, мой король. Вы, верно, знаете, где этот перстень. Мне не следовало вмешиваться. Но я волновалась! И если вы, мой король, покажете мне ваше сокровище сейчас, вы прогоните мою печаль, как вы того и хотели.

    Не сводя пристального взгляда с лица супруга, Ее Величество сделала реверанс. Король нервно сглотнул. Он, несомненно, понял, что не только ему и герцогине Шарлотте известно о месте нахождении фамильного перстня королевского рода. Как бы там ни было, когда Его Величество заговорил, голос его прозвучал уверенно:

    - Я не знаю, где эта безделушка. Должно быть, обронил где-то...

    Король пожал плечами и отвернулся. И потому не заметил, как сверкнули глаза его супруги, как резко выпрямилась она и гордо вскинула голову.

    - Вы не перстень обронили где-то, Ваше Величество, - прозвучал стальной голос королевы. - Вы где-то обронили вашу честь.

    Королева подошла к бюро, ничуть не тревожась относительно отсутствия на то дозволения Его Величества Леонарда. Отложив в сторону один из листов бумаги, лежавший возле чернильницы, женщина пододвинула королю другой, исписанный и увенчанный печатью кардинала.

    - Что это такое? - напрасно щурясь, пытался прочесть король мелкий текст. - Не могу разобрать. Вы же знаете, у меня плохое зрение. Прочтите!

    - Это документ о нашем разводе, мой король, - покорно пояснила Ее Величество.

    - Разводе?

    - Да. И я советую проявить вам мудрость, Ваше Величество, и, следуя примеру Его Высокопреосвященства, подписать эту нехитрую бумагу.

    - Что?! - король поднялся и в силу своего роста грозно навис над невысокой женщиной. Впрочем, это не оказало никакого влияния на его супругу:

    - Я не намерена больше оставаться вашей женой, мой король, - спокойно произнесла она, наклонилась немного, чтобы дотянуться до пера, макнула его в чернильницу и протянула Его Величеству.

    Пораженный ли ее хладнокровием, удивленный ли тем, как неожиданно обернулось дело, или просто понимающий, что им обоим будет лучше в этом случае, король Леонард оставил росчерк на бумаге и закончил оформление документа своей печатью.

ГЛАВА 1:
Маска и его господин

    По воле случая ли или по каким-то иным, более вероятным причинам, но вышло так, что одной майской ночью из четырех ворот, ведущих на территорию королевского дворца, только у трех стояли часовые. Четвертые - Северные ворота - в эту ночь не охранялись и даже не были заперты на надежный замок. Металлическая цепь и само устройство лежали тут же на траве, поблескивая в свете горевшего на стене охранного факела.

    Впрочем, то обстоятельство, что ворота не охранялись, вовсе не означало, что возле них было безлюдно в тот час, когда городские часы пробили полночь. Трепетавшее пламя факела на стене выхватывало из ночного мрака две мужские фигуры, закутанные в черное.

    Первый мужчина стоял возле самой решетки ворот, чуть привалившись к державшему кованую створку столбу. Тело его скрывал черный плащ до земли, лицо - черная маска. Саму маску, в свою очередь, скрывали широкие поля шляпы, надвинутой на самое лицо. Из-под шляпы выбивались длинные волосы, казавшиеся черными. Руки мужчины также были в черных перчатках. На правой, когда мужчина высвободил ее на миг из-под плаща, блеснул перстень с большим драгоценным камнем.

    Спутник таинственного господина был одет схожим образом: черная одежда, плащ и маска. Только лицо свое он не старался укрыть особенно тщательно: вместо шляпы на голове был черный платок. И, по всей видимости, не только тайна собственного лица не заботила этого человека, но и тайна собственного тела: в отличие от своего господина, он не кутался в плащ, позволяя случайному свидетелю увидеть пару кинжалов, заткнутых за пояс.

    От господина его спутника отличало еще и то, что он не желал спокойно и хоть сколько-нибудь долго стоять на одном месте. Всякий раз, отойдя на пару метров от своего господина, Маска останавливался, напряженно вглядывался в ночной мрак, после чего двигался в обратном направлении. Движения его были легкими, быстрыми, несколько резкими, что выдавало молодость спутника таинственного господина, в то время как горделивость его осанки выдавала его знатное происхождение.

    Закончив очередной маневр, Маска остановился напротив господина и устремил на него вопросительный взгляд. Господин покачал головой.

    - Это неразумно! - воскликнул молодой человек. Его звонкий голос, пожалуй, слишком громко прозвучал на пустынной улице. - Мы ждем уже почти целый час...

    - Подождем еще, - едва слышно произнес господин. - Сегодня на улицах города много солдат. Вероятно, они и стали причиной задержки.

    - Но это опасно! - вновь воскликнул Маска. - Дворцовая охрана уже сменилась, и скоро здесь пройдет патруль.

    - Мы легко укроемся в парке, - откликнулся его господин и повторил с заметной настойчивостью: - Подождем еще.

    Молодой человек фыркнул, но все же покорился. Тяжело вздохнув, он провел рукой в перчатке по холодным ножнам кинжалов от рукоятей вниз, словно успокаивая себя близостью холодного оружия, после чего вернулся к прежнему хождению.

    На своего господина Маска больше не обращал внимания, а потому не заметил, как пристально следят за ним глаза мужчины. И господин был этому рад. Он знал, как ловко подмечает его спутник малейшие изменения настроения окружающих людей. Несомненно, поймай сейчас Маска взгляд своего господина, он распознал бы в нем одолевавшее мужчину беспокойство. Господин чуть наклонил голову, и Маска пропал из поля его зрения. Так было легче справиться с нахлынувшими чувствами: от мысли, что в эту ночь Маска может пострадать, господину сделалось не по себе.

    В тревожном ожидании минуло еще несколько минут. Маска усердно топтал подъездную дорогу, господин размышлял о причинах, побудивших его обратиться за помощью к Маске и пробудивших его сильнейшее волнение. Наконец, молодой человек остановился, прислушался и, хотя в этом уже не было нужды, привлек внимание своего господина к тому, что показалось из-за угла стены, окружавшей королевский дворец и парк. Массивная деревянная конструкция медленно и почти бесшумно приближалась к Северным воротам. Лишь изредка слышались тяжелое дыхание уставших лошадей, да стук их копыт.

    Вскоре стало возможно разглядеть, что это карета вроде тех, какие используют полицейские для перевозки заключенных. Доехав до ожидавших ее людей, карета остановилась, кучер спрыгнул с козел и подошел к Маске.

    - Я уж и не надеялся, что Вы меня дождетесь, - произнес он.

    - Где остальные?

    - Им пришлось отстать, чтобы сбить со следа солдат.

    - Что ж... Это даже к лучшему... - заметил Маска. Лишние свидетели им с господином были ни к чему.

    - Черт возьми! - продолжил тем временем кучер. - Сегодня в городе служителей правопорядка, как собак нерезаных...

    Простой человек, кучер вновь хотел выругаться, выражая так долго сдерживаемые эмоции, но вынужден был закрыть рот. Господин сделал шаг от стены по направлению к нему, очевидно считая необходимым перейти к делу. Кучер низко поклонился.

    - Вы привезли ее? - как и прежде едва слышно спросил господин.

    - Да. Она в карете.

    - Ведите ее сюда.

    Кучер склонил голову, и отправился исполнять повеление.

    Спустя некоторое время перед Маской и его господином предстала девушка лет восемнадцати или девятнадцати в простом, но аккуратно сшитом платье бежевого цвета. За время пребывания в тюрьме и платье, и прическа - две короткие косички, в которые были собраны ее черные волосы, помялись, измазались в пыли и саже. Да лицо со следами растертой мокрой грязи на нем потеряло приятный вид. Лишь глаза сохранили свой свежий блеск и ясность, невольно располагая к общению со своей обладательницей. На руках у девушки были наручники.

    Окинув ее оценивающим взглядом с головы до самого края подола, Маска бросил вопросительный взгляд на своего господина. Господин кивнул.

    - Как тебя зовут? - обратился тогда Маска к девушке.

    - Лайза.

    - За что тебя арестовали?

    Девушка криво усмехнулась и без всякого почтения ответила:

    - К чему спрашиваете, господин, коли знаете?

    Маска кивнул.

    - Как и ожидалось. Над манерами тебе еще придется поработать. Но в остальном ты нам подходишь.

    Губы Лайзы вновь скривились в усмешке:

    - Право и не знаю, что мне делать с этой информацией. А, господин? Радоваться мне стоит или грустить?

    - Молчать, пока не велят говорить, - отозвался Маска.

    Отчего-то напуганная его ничуть не изменившимся тоном, Лайза в самом деле сочла за лучшее помолчать.

    Тем временем, Маска отстегнул от пояса мешочек с деньгами и протянул его кучеру.

    - Здесь сотня золотых, как мы и договаривались. Передай их тем, кого нанимал себе в помощь, и постарайся сделать так, чтобы они забыли об этой ночи.

    - С такими деньгами им это будет несложно, господин, - с довольной улыбкой заверил кучер.

    Схватив мешочек с деньгами, он быстро поклонился господину и легко забрался обратно на козлы.

    - Если я еще понадоблюсь, Вы знаете, где меня найти.

    Маска чуть заметно кивнул, и карета укатила прочь. Несколько секунд молодой человек хранил молчание, потом подошел к своему господину.

    - Вам больше нет надобности здесь оставаться. Я все устрою, - очень тихо прошептал Маска, не желая, чтобы его слова достигли ушей Лайзы, переминавшейся с ноги на ногу посередине улицы.

    Тому, к кому молодой человек обращался, по всей видимости, не пришлось по вкусу это предложение. Положив руку на плечо своего спутника, господин ответил:

    - В тебе я не сомневаюсь, мой друг. Но я останусь здесь.

    - Вы напрасно беспокоитесь. Эта девушка не сможет причинить мне вреда. Вы же знаете, я умею за себя постоять.

    Маска опустил глаза, намекая на кинжалы за своим поясом. Потом вновь поднял взгляд и нежно улыбнулся.

    - Я все устрою, - прошептал молодой человек.

    Господину не осталось ничего иного, как только принять предложение своего спутника. Спорить с Маской было бесполезно, в этом мужчина мог не раз уже убедиться на личном опыте.

    - Не рискуй больше надобности, друг мой.

    - Я обещаю Вам это, господин.

    Маска немного наклонился вперед и оставался в таком положении до тех пор, пока господин его не скрылся в королевском парке. Затем молодой человек поднял цепь и закрыл ворота на крепкий замок. Когда все было окончено, Маска повернулся к девушке, пристально наблюдавшей за происходящим и за самим Маской.

    Желая отвлечь ее мысли от увиденного, молодой человек заговорил самым дружелюбным тоном, на который был способен:

    - Ну, здравствуй, Лайза. Без всякой шутки стоит отметить, что ты великолепная воровка. Иначе и не назовешь того, кто сумел похитить драгоценности двух князей, трех лордов и одного достопочтенного герцога. Вот только с графом Дорианом вышла промашка. Вместо драгоценных металлов в его шкатулке ты нашла металлы тюремные.

    Лайза недовольно фыркнула, но, помня о замечании Маски, не стала больше ничего добавлять в ответ.

    - Понимаю, тебе неприятно вести со мной эту беседу. Хотя это немного странно. Сегодня чудесная ночь, а я, как мне кажется, приятный собеседник. Во всяком случае, куда приятнее тюремных охранников.

    Маска замолчал, и поскольку он, вероятно, ожидал ответа, Лайза заговорила:

    - Все так, господин. Вот только тюремщик уже давно бы снял с меня эти наручники.

    - Я тоже могу их с тебя снять. Но только в том случае, если ты согласишься кое-что сделать для... - молодой человек задумался, спустя мгновение закончил: - ...одного человека.

    - Того, что скрылся в королевском парке?

    - Возможно, - отозвался Маска. - Итак?

    - Прежде чем согласиться, Вам не кажется, что я должна выслушать Вас?

    - А ты не глупа. Это очень кстати.

    Оглядевшись по сторонам, Маска оставил на некоторое время Лайзу и подошел к факелу, все еще горевшему на стене. Потушил его. Вернулся к воровке, взял ее за цепь от наручников.

    - Скоро здесь должен пройти патруль. Я полагаю, ты не хочешь с ним встречаться, равно как и я, - прошептал Маска и двинулся вперед, увлекая девушку за собой.

    Они шли около десяти минут, петляя по темным улицам, пока Маска, наконец, не остановился перед дверью, ведущей в подвал одного из городских домов. Дверь не была заперта. Легко толкнув ее, молодой человек велел Лайзе спускаться по лестнице.

    Этот самый обыкновенный сырой подвал Маска, очевидно, заранее подготовил, чтобы привести в него пленницу. Он быстро нашел пару свечей и зажег их. Облокотившись на винную бочку, велел Лайзе занять место на деревянном ящике, накрытом каким-то старым тряпьем. Ящик располагался как раз у самой дальней от входа стены.

    Тянуть время не было смысла, так что Маска сразу перешел к делу:

    - Ты знакома с высшим светом, насколько я знаю.

    - Да, - кивнула Лайза.

    - Значит, ты должна была слышать о том, что некоторые дворяне недовольны политикой, проводимой нынешним королем.

    Девушка удивленно вскинула брови. С чего это вдруг незнакомцу в черной маске захотелось обсудить с ней - воровкой - поведение высшего света?

    - Конечно, я слышала об этом. Ведь это главная сплетня последних недель, - как можно спокойнее и безразличнее ответила Лайза.

    - И ты понимаешь, что король намерен предпринять меры, чтобы обезопасить себя?

    - Разумеется. Было бы странно, если бы он закрыл на это глаза.

    В голосе Лайзы послышались испуганные нотки. Разговор совсем перестал ей нравиться. Меньше всего ей хотелось стать марионеткой в политической игре. А именно к этому все, видимо, и шло.

    - А знаешь ли ты, что такое "дворянская честь"? - вдруг задал следующий вопрос Маска.

    Лайза опешила и даже не постаралась скрыть своих эмоций. Она никак не ожидала, что незнакомец сменит тему.

    - Разумеется, я знаю, - отозвалась Лайза, потому что Маска явно ждал от нее ответа. - Благодаря острому язычку королевы Маргариты и подвигам Его Величества Леонарда (мир его праху), "дворянской честью" называют фамильные драгоценности древних родов.

    - Крала ты их когда-нибудь? - как-то слишком буднично для подобного вопроса поинтересовался Маска.

    Лайза побледнела. Несколько раз хлопнула пушистыми ресницами, раздумывая над тем, какой ответ будет безопаснее дать. В конце концов, ответила со всей искренностью, на которую была способна:

    - С ума сошли?! Эти безделушки охраняются лучше, чем наш король! И наказание за их кражу - смерть!

    Маска вздохнул.

    - Ну что ж, - небрежно обронил он, - рано или поздно все бывает в первый раз.

    Лайза поднялась со своего места, металлическая цепь неприятно загремела. Маска, хоть это и было против его расчета, никак не отреагировал на происходящее. Он был слишком занят в этот миг мешочком на своем поясе, вроде того, что отдал не так давно кучеру. Звон монет коснулся ушей Лайзы и показался ей самой дивной музыкой, какую только она могла услышать в этом сыром подвале. Эта музыка немного успокоила поднявшуюся тревогу девушки.

    - Вы, что же это... серьезно? - решила уточнить воровка. Она решила, что Маска просто играет с ней. Испытывает, проверяет, намекая на то, что ей придется сделать за свою свободу.

    Однако Маска не шутил. Вытянув вперед руку с бархатным объемным кошельком, он сказал:

    - Здесь сто пятьдесят золотых монет - те деньги, которые могут понадобиться тебе в ближайшее время. По окончании работы ты получишь еще триста пятьдесят монет. Итого: пятьсот золотых монет за всю работу.

    Лайза нахмурилась. Пятьсот золотых монет были суммой внушительной. И пожалуй, даже могли компенсировать риск быть пойманной на краже 'дворянской чести'...

    - И чтобы получить эти деньги я должна обесчестить...

    - Семь или восемь дворянских родов за (самое большее) год.

    - Сколько?! - Лайза, как ни старалась, не смогла устоять на месте и... заливаясь звонким смехом, плюхнулась обратно на деревянный ящик. - Нет, Вы точно сошли с ума!

    Маска наблюдал за ней с холодным спокойствием. Когда девушка успокоилась и, утирая выступившие слезы, обратила вновь свое внимание на него, молодой человек медленно заговорил:

    - У короля есть достоверные сведения, что заговорщики не нанесут удара раньше следующего лета. Не все из них еще уверены до конца в том, что Его Величество осуществит задуманное им. К тому же часть заговорщиков полагает, что король еще слишком молод для того, чтобы строго спрашивать с него за содеянное. Восьмого июня будущего года Его Величеству исполнится тридцать лет. И именно после этого дня, если Его Величество до того не изменит своих взглядов, заговорщики нанесут удар.

    Разумеется, Лайзе не было никакого дела до проблем короля и каких-то заговорщиков. Отчасти поэтому, отчасти потому, что выше означенные слова были произнесены уверенно и четко, девушка не распознала обмана Маски. Он говорил о политике короля, о его возрасте и о том, что это сдерживает заговорщиков. Но молодой человек посчитал необходимым сохранить в тайне то, что не всех заговорщиков это удерживает сейчас от государственного переворота. Один из них - "тот, в личности кого мы пока не можем быть абсолютно уверены, кто так умело играет на чувствах некоторых дворян" - желал свергнуть короля независимо от его деяний, только потому, что Его Величество Эдуард занимал такое завидное место.

    - Таким образом, - подвела Лайза итог имевшего место разговора, - Вы предлагаете мне работу на двенадцать месяцев и оплату в пятьсот золотых. Получается... сорок два золотых в месяц. И плюс драгоценности, которые могут стоить...

    - Нет! - резко остановил размышления девушки Маска. Давать воровке власть над дворянами, пусть и пошедшими против короля, у него не было ни права, ни желания. - "Дворянскую честь" ты передадшь мне.

    - А мне останутся только сорок два золотых в месяц? - Лайза решительно поднялась с места, звякнув цепью от наручников. - За такую мелочь ищите другого исполнителя. Спасибо, что помогли бежать из тюрьмы. Всего вам доброго.

    Девушка направилась к двери, но Маска в один шаг перекрыл выход. Выхватив из-за пояса кинжал, он направил его острие в сторону Лайзы.

    - Ты, кажется, не поняла до конца: это не предложение, которое ты можешь отклонить. Либо ты работаешь на меня в течение следующего года, либо остаешься здесь до утра ждать полицию, - Маска опустил кинжал и добавил с улыбкой: - За твои заслуги, полагаю, тебя повесят уже к вечеру.

    Как он и ожидал, Лайзе такая перспектива пришлась не по нраву. Коснувшись правой рукой шеи и с трудом сглотнув образовавшийся в горле комок, девушка покорно вернулась на указанное место.

    - А что потом? После того, как я выполню свою работу, Вы отпустите меня?

    - Если ты не оступишься во время выполнения работы, я заплачу тебе обещанное, и ты будешь вольна идти на все четыре стороны.

    Лайза украдкой взглянула на Маску. Вздохнула. По сути Маска предлагал ей из одной петли влезть в другую. Разве только не такую тугую...

    - Хорошо. Кого я должна ограбить?

    - Не торопись, - Маска кинул девушке кошелек с деньгами, спрятал кинжал за пояс. - Там в кошельке ключ от наручников. Освободишься, когда я уйду. А сейчас слушай внимательно и запоминай. Однажды ты оступилась, второго раза быть не может.

    - Я понимаю.

    Маска кивнул, после чего заговорил вновь:

    - Ты возьмешь эти деньги. С первыми лучами солнца покинешь город и поселишься в деревне часах в двух езды отсюда. Научишься терпению, молчанию, смирению. Научишься готовить сладости, научишься заваривать чай. Научишься делать прически не себе, не для себя стирать и гладить, не себя одевать. Шестого или седьмого августа вернешься в город, подойдешь к дому номер девять на улице Чайной розы. Постучишь и скажешь, что хочешь быть горничной у госпожи.

    - Седьмого августа? Но ведь это будет через три месяца! Что если госпожа...

    - Госпожа будет искать себе служанку, и ты должна сделать все, чтобы она нашла тебя.

    Уверенность Маски поразила Лайзу. Как мог он так ясно представлять, что произойдет через три месяца в доме номер девять по улице Чайной розы?..

    - Постойте-ка! Ведь этот дом принадлежит барону Грею, и он слишком хорош, чтобы его продавать.

    - Он и не собирается его продавать.

    - Откуда же там возьмется госпожа? Барон ведь убежденный холостяк и не имеет никаких родственниц, которым можно было бы позволить жить в его доме.

    Маска лишь усмехнулся, вызвав еще большую растерянность девушки.

    - Та, к кому ты поступишь в услужение, станет твоим пропуском в высший свет. Поскольку тебя не должны узнать те, с кем ты, возможно, встречалась, советую тебе изменить немного внешность. Как? Придумай сама, - он замолчал на миг, потом добавил: - И вот еще что: если ты голодна, в корзине за ящиком есть хлеб и бутылка вина. На этом мы пока прощаемся.

    - А имена? Вы же мне еще не назвали имена тех, кого я должна ограбить.

    - Ты их узнаешь, когда придет время.

    - Вы осторожны.

    - Сейчас так мало людей, которым Его Величество может безгранично доверять, что я просто не имею права рисковать.

    - Это верно, - согласилась Лайза.

    Маска кивнул и скрылся во мраке, царившем на лестнице. Не прошло и пары секунд, как девушка в подвале услышала скрип затворяемой двери.

    - Кто бы мог подумать, - вздохнула она тогда, - Лайза сотрудничает с самыми преданными людьми короля.

    Девушка развязала оставленный ей кошелек. В нем действительно обнаружился ключ. Освободив руки, она подняла с пола корзинку с едой. Хлеб, бутылка вина и небольшой кусочек сыра - все было так, как и сказал Маска. Поднявшись с ящика, Лайза спрятала за корсетом несколько монет, остальные положила на дно корзинки. Подготовившись таким образом к путешествию, она потушила свечи и направилась к выходу.

    Надо сказать, что Маска заинтриговал и напугал Лайзу настолько, чтобы она приняла его предложение, но отнюдь не настолько, чтобы после его ухода девушка не взяла себя в руки и не пересмотрела свои дальнейшие действия. И потому Лайза не стала дожидаться утра, чтобы покинуть подвал, да и отправиться решила она не в деревню в двух часах езды от города.

    Дойдя до двери, Лайза осторожно выглянула на улицу. Было темно, но в свете выглянувшей из-за облаков луны было несложно разглядеть пустынную улицу. Девушка вышла на мостовую и обернулась на скрипнувшую дверь.

    - Простите, господин Маска, но здесь наши пути расходятся, - усмехнулась она.

    Вдохнув полной грудью немного прохладный, свежий воздух, Лайза стала удаляться по улице от двери в подвал. Никем не замеченная и никем не остановленная, девушка совершенно расслабилась, достигнув широкого перекрестка. Где и окончился бесславно ее побег. Сильная рука резко дернула Лайзу за плечо назад, холодная сталь клинка нападавшего коснулась ее горла.

    - Прошу вас, отпустите меня, - взмолилась Лайза. - Я заплачу!

    - Теми золотыми, которыми расплатился с тобой я?

    Маска опустил кинжал и толкнул Лайзу так, что она упала на мостовую.

    - Вы? - удивилась девушка, испуганно взирая на нависавшую над ней черную фигуру.

    - Наивно было полагать, что ты не попытаешься сбежать, - спокойно проговорил Маска, объясняя свое присутствие здесь. После этого он наклонился к Лайзе и произнес куда менее дружелюбно: - Возвращайся обратно и больше не делай глупостей.

    Лайза кивнула.

    - Я дам тебе знать, когда и где мы встретимся в следующий раз.

    Лайза вновь кивнула.

    Удостоверившись, что девушка больше не попытается сбежать, Маска покинул улицу и направился в сторону своего дома. Уже светало, скоро должны были проснуться слуги. Молодой человек не мог допустить, чтобы они заметили его отсутствие. Да и господину следовало дать знать, что все прошло согласно плану.

ГЛАВА 2:
АННА-МАРИЯ ФЛЁР

    Первого июня в загородном доме графини Елизаветы Дюваро неизменно имел место бал, который его хозяйка именовала "Днем открытия лета". Но примечательно в этом балу было отнюдь не то, что он проводился графиней в первый день лета и в самом деле мог именоваться его открытием. И даже то, что бал в дома ее сиятельства неизменно отличался от всех подобных ему количеством нулей в счетах, предъявляемых после графине, следовало отмечать в последнюю очередь. В первую же, отличало "День открытия лета" от проводимых вне столицы балов то, что посетить его считали своим долгом все дворяне, кроме, быть может, нескольких столичных стариков и короля Эдуарда, посещавшего лишь один бал в своем государстве - ежегодно даваемый в королевском дворце.

    Причин для подобного отношения к балу графини Елизаветы было множество. Традиционно среди них назывались красота и богатство еще не слишком старой вдовы, осведомленность ее в делах высшего света, роскошный прием и щедрые угощения. Так же порой среди причин успеха бала называлось то обстоятельство, что бал этот был первым после почти месячного перерыва, за время которого дворяне со своими семьями переезжали в загородные дома.

    Впрочем, вряд ли указанные причины имели хоть какое-то отношение к человеку, которого за глаза называли иногда "провинциальным королем". Ибо барон Стефан Грей имел почти ту же прихоть, что и его величество Эдуард, и не посещал никаких балов, кроме одного единственного - в доме графини Дюваро.

    В молодости, то есть почти пятьдесят лет назад, барон Грей был очень дружен с покойным графом Дюваро. В течение нескольких лет они служили под началом одного генерала, а по окончании недолгой военной карьеры поселились в соседних поместьях. Они часто охотились вместе, почти ежедневно встречались, чтобы сыграть в шахматы. В силу ли этой дружбы или по иным причинам, но после трагической кончины его сиятельства (не удержавшись в седле, граф упал с лошади), барон Грей сохранил искренне теплые отношения с его супругой. И, вероятно, графиня Елизавета была единственным человеком, с которым его благородие поддерживал хоть какие-то отношения.

    Барон Грей слыл в округе человеком, обращаться к которому будь то с просьбой, советом или предложением, не стоило даже в самую последнюю очередь. Он никогда не принимал гостей, кроме графини Дюваро, он никогда не приходил в гости. Общался с окружающим миром его благородие через своего дворецкого Джона, и потому бал "Дня открытия лета" был не только шансом в случае большой удачи перемолвиться с бароном парой слов, но и шансом хотя бы просто увидеть его. Хотя, по мнению молоденьких девушек и большей части их старших коллег, смотреть на этого высокого, худого, словно мумифицированного, старика с орлиным носом и обладающего зорким ледяным взглядом не могло быть никакого желания у всякого уважающего себя человека.

    Однако при наличии внешности, в общем-то, отталкивающей барон Грей умел при желании нравиться женщинам. Он неизменно безупречно одевался, держался обходительно и даже мог расщедриться на комплимент, если появлялась вдруг такая необходимость. Но никогда барон Грей не становился привлекательным настолько, чтобы какая-нибудь красотка влюбилась в него без памяти. Неизвестны оставались причины, подтолкнувшие его благородие к такому решению, но все дворяне страны знали, что барон намерен никогда не жениться.

    - Стефан! Как мило с твоей стороны заглянуть на мой бал! - протягивая барону тонкие белые руки, казавшиеся еще бледнее из-за длинных рукавов ее черного платья, воскликнула графиня Дюваро. Хотя смерть ее мужа и имела место шесть лет назад, женщина все еще считала своим долгом носить по нему траур.

    - Вы знаете, моя милая, я не мог отклонить ваше приглашение, - любезно поклонился барон Грей.

    Взяв его под руку, графиня ввела своего друга в бальную залу, где уже кружились в танце некоторые из пришедших ранее гостей. Внимание не пришлось его благородию по душе, но он сумел сохранить непроницаемое выражение лица. Более или менее значимых людей в зале барон приветствовал с улыбкой, чуть тронувшей уголки его рта. Исполнив необходимый ритуал, его старик ушел в самый дальний угол, пообещав хозяйке дома один из танцев.

    - Не знаю, что может быть скучнее всего этого, - прошептал его благородие, прислонившись к прохладной стене, отделанной розовым мрамором.

    Если кто и слышал жалобу барона, то не посмел ответить на нее.

    Бал начался и в течение часа шел своим чередом, что, разумеется, не могло радовать графиню Дюваро. Она всегда старалась добавить легкую изюминку в угощение, приготовленное гостям, и этот раз не был исключением. Графиня устроила все, что от нее зависело, но угощение уже было подано, а изюминка все никак не желала появляться. Настроение дамы ухудшалось с каждой минутой, и вскоре начало казаться, что его уже ничто не спасет.

    - Моя милая, вас будто что-то тревожит, - заметил барон Грей, когда женщина подошла к нему.

    Графиня устремила на его благородие растерянный взгляд и вздохнула:

    - Ах, Стефан, я так замечательно подготовилась в этом году, но все мои старания, как я погляжу, напрасны. Я узнала, что одна юная особа решила появиться в свете в этом году, и приложила максимум усилий, чтобы заполучить ее на свой бал. О! Несомненно, она бы стала его украшением...

    Барон не нашелся что ответить, и потому просто пожал протянутую ему словно в поисках поддержки руку.

    - Быть может, ваши сомнения...

    - О, Стефан! Ну, какие же "сомнения"? Я имею твердую уверенность в том, что она... - графиня замолчала, изумленно смотря на вход в бальную залу. Там стояла очаровательная девушка в платье цвета морской волны с темно-каштановыми волосами, обрамлявшими свежее, правильной формы лицо, и смущенно озиралась по сторонам. Очевидно, она ожидала, что к ней подойдет хозяйка бала, но пробираться через всю залу к гостье было весьма неудобно, и графиня оставалась стоять на своем месте.

    Девушка была незнакома гостям графини, ведь это был ее первый бал. Однако догадаться, кто перед ними, большинству не составило труда. Ослепительно прекрасная, в меру богатая, по слухам королевских кровей, Анна-Мария Флер не могла остаться неузнанной.

    - Полагаю, это и есть Ваша "изюминка", - прошептал барон Грей. Голос его прозвучал так ровно, что графиня Елизавета едва не лишилась чувств: неужели появление этой гостьи не произвело фурора?

    Ее сиятельство украдкой ущипнула себя за щеки, возвращая пропавший румянец, и поспешила улыбнуться. Ее волнение было безосновательно - графиня не могла ошибиться. Она слишком хорошо знала нравы и вкусы света.

    Анна-Мария, тем временем, удостоила несомненной чести некоторых гостей, представившись сама. И, разумеется, никто не стал винить ее за это незначительное нарушение этикета. Ведь, во-первых, девушка сразу покорила всех своей красотой и скромностью, за которую ошибочно приняли ее смущение. А, во-вторых, все знали, что это милое существо - сирота, и поэтому невольно жалели ее.

    Была у снисходительного отношения к Анне-Марии и еще одна причина, озвучить которую никто бы не решился. Анна-Мария Флер не была замужем и, насколько было известно, пока не имела подходящей партии.

    Все это, а так же то, что проживала девушка в имении "Небесный цветок" (за что она и получила свою фамилию), подаренном ее матери покойным королем Франциском, графиня Дюваро изложила своему невольному собеседнику, в довершении длинного монолога добавив:

    - Честное слово, Стефан, если бы меня спросили, кого тебе стоит взять в жены, я бы не задумываясь ответила: Анну-Марию Флер. Она чиста и невинна, к тому же она сестра его величества Эдуарда.

    - Это только слухи, моя милая.

    - Многие склонны считать их правдой. Ведь это самое убедительное объяснение благосклонности монарха к этой юной особе, а также благосклонности покойного короля к ее матери.

    - Это верно, - отозвался барон Грей.

    Графиня перевела внимательный взгляд с девушки на его благородие и украдкой улыбнулась.

    - Я вижу, она тебе симпатична, - прошептала женщина.

    - Она совсем ребенок, - проворчал в ответ барон.

    - Да, пожалуй. Ты слишком стар для нее. Но об этом стоит подумать только в том случае, если ты намерен создать семью и обзавестись наследником. А поскольку тебя это не интересует, то стоит обратить внимание на то, что Анна-Мария станет твоим украшением, объектом зависти к тебе.

    - Вы как будто пытаетесь сосватать мне эту девочку, моя милая.

    - А почему бы и нет!

    - В самом деле, а почему бы и нет? - протянул в ответ барон Грей.

    И спустя две недели состоялась скромная церемония бракосочетания его благородия и Анны-Марии Флер. По окончании церемонии барон уделил немного внимания своим гостям, поцеловал жену и направился прочь от алтаря.

    - Вы уходите? - удивилась юная баронесса.

    - Разумеется, - бросил ей через плечо супруг.

    - Но почему?

    - Потому что все уже закончилось.

    Анна-Мария горько зарыдала, но ровным счетом ничего этим не достигла. Барон Грей скрылся за дверью маленькой часовни, гости последовали за ним, и только дворецкий Джон - человек лет сорока с коротко стрижеными волосами, закутанный в темно-синее одеяние - все еще стоял подле девушки.

    - Что? Что вам от меня нужно?! - обрушила на него все свое негодование баронесса.

    - Я должен проводить вас в вашу комнату, госпожа, - спокойно ответил Джон.

    До наступления ночи Анна-Мария придавалась собственному горю. Потом задремала, в чем была. Потом наступило утро. А поскольку девушка принадлежала к тому типу людей, для которых утро обязательно мудренее вечера, открыв глаза, она улыбнулась.

    Мысль о том, что проснулась она баронессой Грей в скромной спальне в доме своего мужа, вызвала у девушке приятный душевный трепет. И когда в комнату вошла горничная со словами:

    - Доброе утро. Госпожа, позвольте помочь вам одеться к завтраку, - Анна-Мария прослезилась, но на сей раз от счастья.

    Никогда прежде никто не обращался к ней с такой преданностью и покорностью и в столь ранний час. В своем имении Анна-Мария держала лишь двух слуг: повариху и садовника, которые выполняли всю имевшуюся работу. Одевалась по утрам и причесывалась девушка сама.

    Впрочем, душевный трепет очень скоро оставил Анну-Марию. Случилось это в тот миг, когда Джон сообщил баронессе, что его хозяин уже позавтракал и удалился в кабинет, где просил его не беспокоить.

    - А долго барон обычно работает? - осведомилась девушка.

    - До позднего вечера, госпожа.

    - Но ведь обедать он выйдет?

    - Нет, госпожа. Барон предпочитает не прерываться.

    - Значит, сегодня я его не увижу?

    - Вероятно, и в ближайшие несколько дней так же, госпожа, - счел своим долгом предупредить юную баронессу Джон.

    - Что же мне делать?

    - Осмотреть дом и найти тихое занятие по душе. Позвольте заметить, барон не любит шума.

    Анна-Мария нахмурилась и предпочла прекратить расспросы. От всего услышанного ей стало грустно.

    В последующие два дня девушка, согласно совету дворецкого, осмотрела дом и прилегающие к нему владения своего супруга. Джон почти всюду сопровождал ее, пристально наблюдая, словно полицейский за подозреваемым. Анна-Мария, сама еще того не осознавая, потихоньку начинала его ненавидеть. Своего супруга девушка в эти дни не видела ни разу. Он укрывался от нее в рабочем кабинете, куда баронессе строго-настрого было запрещено входить. Впрочем, к концу второго дня Анна-Мария все-таки сумела войти в запретную комнату.

    Отделавшись от Джона, девушка без стука ворвалась в небольшое помещение и за массивным столом увидела, наконец, своего мужа, по которому даже немного соскучилась. С пером в правой руке, книгой в левой и огромной кляксой на листе перед ним, его благородие сидел спиной к окну и озадаченно смотрел на стройную фигуру, выделявшуюся на фоне темного дверного проема.

    - Добрый вечер. А чем Вы занимаетесь? - не замечая направленного в ее сторону мрачного взгляда, поинтересовалась Анна-Мария.

    - Работаю, - напряженно отозвался барон.

    Отложив перо и книгу, он вынул из кармана часы и отметил для себя текущее время.

    - И в чем же заключается ваша работа?

    Девушка подошла ближе к столу и стала перебирать имевшиеся на нем предметы. Все они были созданы явно до ее рождения. Особенно заинтересовала юную баронессу шкатулка, на которой значился год ее создания.

    - Она же на целый век меня старше! - воскликнула Анна-Мария.

    - Да, - со вздохом подтвердил барон, начиная понимать, что хмурого взгляда недостаточно для того, чтобы вынудить незваную гостью уйти. Следовательно, надо было ее прогнать. Заниматься работой своего дворецкого его благородие не собирался. - Да, в этом году этой шкатулке исполняется сто семнадцать лет.

    Анна-Мария не оставила свои исследования и продолжила знакомиться с вещами барона.

    - Почему вы избегаете меня? - вдруг спросила она, протягивая тонкую ладошку к книге, из которой что-то переписывал барон.

    - Отчего вы так думаете?

    - Вы не завтракаете со мной, не обедаете, не позволяете мне увидеть вас, - медленно произносила девушка, как будто с интересом перелистывая страницы исторической хроники. - Вы меня не любите?

    - Если бы я вас не любил, стал бы я просить вашей руки? - ответил барон. Он полагал, что его юной супруге будет довольно такого объяснения, и не ошибся. Анна-Мария улыбнулась, наклонилась вперед, окутав барона дивным ароматом своих духов, и звонко чмокнула его морщинистую щеку.

    - Значит, сегодня вы поужинаете со мной?

    - Если это доставит вам удовольствие.

    Барона, смотревшего на наивное личико своей супруги, что-то заинтересовало позади нее, и, проследив его взгляд, Анна-Мария увидела в дверях дворецкого.

    - Вы очень кстати! - воскликнула она. - Я едва не забыла. Барон, пожалуйста, сделайте так, чтобы Джон не преследовал меня всюду. А то мне кажется, что он меня в чем-то подозревает.

    - Вот как?

    - Да.

    - Джон, это недопустимо. Анна-Мария - хозяйка в этом доме и вольна делать все, что ей захочется.

    - Как вам будет угодно, господин.

    Закончив разговор и еще раз подтвердив, что отужинает с ней, барон Грей велел девушке покинуть его кабинет. Дождавшись, когда Джон закроет дверь и повернется к нему, старик вновь достал из кармана часы. Нахмурился, после чего обронил:

    - Двадцать семь минут, Джон. Ты посмел оставить это существо без присмотра, и она отрывала меня от работы почти двадцать семь минут. Это недопустимо!

    - Примите мои извинения, господин.

    - Я готов простить это. В конце концов, она моя жена и я должен уделять ей время. Но что мне делать с ее недовольством твоим поведением? Джон, разве я не говорил, чтобы ты присматривал за ней, а не следил!

    - Извините, господин.

    - Две ошибки за два дня - это слишком много, Джон. Ты понимаешь?

    - Да, господин.

    - Впредь этого не должно повториться. Присматривай за баронессой, но не запрещай ей ничего делать. Пусть здесь немного похозяйничает, если хочет. Главное, чтобы она не отвлекала меня от работы.

    Барон отдал приказ, как ему казалось, вполне разумный, конкретный и исполнимый. Однако, как показали дальнейшие несколько дней, в отношении Анны-Марии недопустимо было применять общепринятые меры оценки. Она могла делать то, что хочет, но не могла не мешать при этом кому-либо. Она могла никому не мешать, но очень скоро начинала страдать от скуки и одиночества.

* * *

    На другой день после разговора с мужем, юная хозяйка занялась переустройством сада. В первые несколько часов барон Грей пытался закрывать глаза на то, что звонкий голосок супруги и бурчание садовника под окном его кабинета попеременно сменяют друг друга. Потом его благородие вызвал дворецкого.

    - Займите ее чем-нибудь! - приказал он.

    Джон ушел, и вскоре голоса стихли. На пару минут, которые потребовались Анне-Марии, чтобы подняться в кабинет супруга. К счастью, скандала не последовало, но выглядела девушка обиженной.

    Барон с трудом сумел объяснить девушке, почему и как она отвлекает его. Посоветовал заглянуть в библиотеку. Баронесса вздохнула, чуть поджала уголки губ, но все же покинула кабинет. Заглянувший после ее ухода Джон получил строгий выговор. После чего, наконец, наступила долгожданная спокойная тишина.

    Следующие три дня прошли непримечательно. Его благородие провел их в привычном ритме, большую часть времени просиживая в кабинете. Анна-Мария коротала часы в библиотеке, что не могло не радовать ее супруга.

    На четвертый день ближе к полудню барон решил заглянуть в библиотеку лично, а не отправить туда Джона. Нужно было немного размяться, да и порадовать своим появлением Анну-Марию не было лишним. Запертая дверь несколько озадачила хозяина дома. От проходившей мимо горничной, его благородие узнал, что это дело рук его супруги.

    - Что она там делает?

    - Никто не знает, господин. Она запретила туда входить.

    Конечно, следовало постучать, но барон отбросил эту формальность и открыл дверь имевшимся у него запасным ключом. После чего замер на пороге, наблюдая, как Анна-Мария передвигает стул, чтобы водрузить импровизированный шпиль на крышу башни, сложенной из бесценных томов библиотеки рода Грей.

    Девушка пожаловавшего гостя не замечала, с улыбкой мурлыкала под нос песенку, какую поют кормилицы малышам. Шпиль, очевидно, был последним элементом выстроенного ею замка, потому что, приладив его на крышу из старинного атласа, юная баронесса слезла со стула на пол и отошла немного назад, чтобы оглядеть свое творение.

    - Что это? - просипел барон. Худые, бледные, но не утратившие силы его пальцы впились в дубовую притолоку, удерживая его благородие в вертикальном положении.

    Анна-Мария обернулась на голос и, как ни в чем не бывало, ответила на вопрос:

    - Это замок благородного рыцаря. Вам нравится?

    На это барон мог ответить только одно:

    - ДЖОН!!!

    Новым приказом для дворецкого стало задание: найти для Анны-Марии подругу среди окрестных помещиков, дабы молодая супруга почаще наведывалась в гости к своему знакомому и не наносила более ущерба поместью барона Грея. На всякий случай его благородие уточнил, что Анна-Мария должна по доброй воле уезжать каждый день к этому человеку, а ни как не наоборот. Задача была поставлена непростая, но уже через неделю Джон доложил своему господину, что все сделано.

    - И кто этот несчастный?

    - Барон Рамо. К нему приехала погостить младшая дочь - Шарлотта, предпочитающая отчий дом скромной квартирке тетушки в городе. Его благородие полагает, что дочь задержится в наших краях несколько дольше, если у нее будет возможность проводить время в хорошей компании.

    Барон Грей согласился, и тем самым выгадал себе еще почти месяц спокойного существования.

    Каждое утро, подарив прощальный поцелуй провожавшему ее супругу, Анна-Мария забиралась в карету и отправлялась в двух часовое путешествие. Оно не было утомительным, поскольку девушка предвкушала встречу с тем, с кем ей было не только не скучно, но даже интересно проводить время.

    Младшая дочь барона Рамо была старше Анны-Марии почти на десять лет, но относилась к ней как к равной, что льстило баронессе Грей, за прошедшее со дня свадьбы время успевшей привыкнуть к снисходительному отношению. Кроме того, Шарлотта получила хорошее образование, успела неплохо узнать жизнь в городе, и охотно делился со своей знакомой этими знаниями, всякий раз поражаясь тому, как ярко реагирует Анна-Мария на самые, казалось бы, обыкновенные вещи.

    Однако в последний день июля младшая дочь барона Рамо намеревалась сообщить баронессе Грей новость, на которую, по его мнению, девушка должна была отреагировать иначе, чем обычно. Собравшись с мыслями, девушка взглянула в широко распахнутые глаза своей слушательницы и сообщил, что первого августа, то есть завтра, к ней приезжает возлюбленный.

    - И что же? Я буду рада с ним познакомиться! - заявила Анна-Мария.

    - Это-то как раз и невозможно. Мой избранник богат и весьма легкомысленно настроен. Он падок на красивые лица. Мне потребовалось много времени, чтобы обратить на себя внимание. И мне бы не хотелось, чтобы он передумал просить моей руки после встречи с тобой...

    - Но что же может изменить наша встреча?! - воскликнула девушка. - Я непременно приеду завтра и познакомлюсь с твоим возлюбленным, Шарлотта!

    И не дожидаясь ответа, Анна-Мария оставила подругу на скамейке в парке. 'Завтра она сделает напрасными все мои надежды,' - совершенно точно поняла младшая дочь барона Рамо.

    Со своей проблемой она пошла к отцу и получила от него ответ, общая суть которого сводилась к следующему:

    - Я помогал барону Грею. Теперь пусть он поможет мне. Пусть делает со своей женой что хочет, но только завтра ее здесь быть не должно.

    Все свои мысли барон Рамо изложил в письменном виде и отправил с курьером его благородию. Барона Грея опечалила эта новость. Заперевшись в кабинете, не пуская к себе даже Джона, он размышлял о своих возможных дальнейших действиях. Разговаривать с баронессой и убеждать ее прекратить полюбившиеся визиты не имело шансов на успех. Запирать ее дома было нежелательно, ибо это, несомненно, лишило бы покоя самого хозяина. Куда же можно было отправить Анну-Марию так, чтобы не вызвать тем самым пересудов, не обидеть девушку и не обременить себя?

    Уже во втором часу ночи барон Грей вызвал к себе дворецкого и велел будить горничных госпожи.

    - Завтра она отправляется в столицу.

    - Как Вам будет угодно, господин.

    - Это еще не все, Джон. Ты поедешь с ней. Будешь присматривать, чтобы она не натворила глупостей, будешь контролировать ее траты, но не будешь ей докучать своим вниманием. В общем, будешь вести себя в отношении баронессы так, как вел бы я, будучи рядом с ней. Ты понимаешь, о чем я?

    - Да, господин.

    - Еженедельные отчеты о ее времяпрепровождении добавятся с завтрашнего дня к твоим обязанностям.

    - Да, господин.

    На другое утро новость сообщили Анне-Марии. Девушка, к удивлению барона, восприняла ее с огромным воодушевлением, прежде всего по причине того, что в столице бывать ей еще не доводилось. После завтрака она решительно вмешалась в процесс сбора вещей. Особенно волновало девушку то, как будет уложена деревянная шкатулка ручной работы, служившая вместилищем ее "дворянской чести" - дорого изумрудного колье, показать которое своему супругу Анна-Мария еще не нашла повода.

    Покончив со сборами, баронесса Грей отправилась лично проконтролировать погрузку чемоданов в экипаж. Тут, правда, между бровей у нее пролегла глубокая складка, потому что ей стало понятно, что Джон поедет с ней.

    - Не хочу, чтобы он следил за мной и в столице, - раскапризничалась она. - На меня будут косо смотреть!

    Барон Грей, вышедший проводить жену в долгий путь, обнял Анну-Марию за плечи и произнес:

    - Он не будет вам докучать, моя дорогая.

    - Будет. Он не может иначе. Уж лучше бы вы позволили мне взять с собой горничную. Ее присутствие рядом, по крайней мере, было бы оправдано. Говорят, что в столице теперь модно горничных везде с собой брать.

    Расстаться с проверенным человеком, к которому он уже привык, барону было сложно, поэтому баронессе он посоветовал:

    - По приезде в столицу наймите себе горничную, если вам так будет спокойнее.

    При этих словах его благородие многозначительно посмотрел на своего дворецкого. Джон едва заметно кивнул.

    Анна-Мария привычно поцеловала супруга, подобрала подол платья и с помощью ненавистного, но приятно услужливого дворецкого забралась в карету.

    - Мне будет не хватать вас, - обратилась девушка к барону. - Обещайте, что скоро приедете.

    - Обещаю, - ласково улыбнулся он, а сам без стеснения подумал: "Не дай Бог, дела в ближайшее время приведут меня в столицу..."

    Джон занял место на козлах рядом с кучером, и экипаж тронулся с места. Барон Грей провожал его с неожиданным смешанным чувством удовлетворения и грусти. Когда экипаж скрылся из вида в дали и осела поднятая им пыль, барон стал подниматься по лестнице парадного крыльца. Однако, не дойдя до двери, он остановился на верхней ступени, обернулся и с минуту смотрел на нежно-лиловые цветы на ближайшей клумбе. По воле Анны-Марии, они пришли на смену колючим алым розам. Вздохнул: трудно было не согласиться с тем, что недолгое пребывание девушки в этом доме изменило имение в лучшую сторону.

    - Пожалуй, - прошептал барон, - мне тоже будет тебя не хватать, Анна-Мария.

ГЛАВА 3:
О ТОМ, КАК ДЖОН ВЫБИРАЛ СЕБЕ ПОМОЩНИЦУ

    Приезд в столицу и поселение в городском доме барона Грея состоялись поздним вечером третьего августа. Событие это происходило мирно, но, по мнению дворецкого, непозволительно шумно. Пока снимали с экипажа вещи, юная баронесса не замолкала ни на миг, старательно мешая слугам своими советами. В конце концов, Джон не выдержал натиска и, нелюбезно схватив девушку под руку, увел ее в дом. Анна-Мария, как и следовало ожидать, не пришла в восторг от подобного обращения:

    - Что вы себе позволяете?! - освободившись от железной хватки дворецкого, закричала она.

    - Дождь начинается, госпожа, - с поклоном ответил Джон. - Я испугался, что вы можете вымокнуть и простудиться.

    К счастью дворецкого, замеченные им ранее и удачно использованные в объяснении, в этот миг крупные капли, действительно, забарабанили по стеклу. Анна-Мария растерянно посмотрела на темный оконный проем, за которым изредка мелькали факелы слуг, спешно снимавших последний чемодан.

    - Извините, - прошептала она.

    Дворецкий с поклоном удалился, предоставив девушку самой себе.

    Поскольку горничных в доме не было, а пользоваться услугами Джона Анна-Мария не собиралась, она взяла свой несессер, огляделась по сторонам и направилась в сторону лестницы. Еще раньше Джон объяснил девушке общее устройство дома, и теперь, как ей казалось, она могла легко найти свою комнату.

    На втором этаже было темно, но достаточно сухо и свежо, что свидетельствовало о качественной работе слуг, подготовивших давно запертый дом к приезду хозяйки. Дойдя до конца коридора, Анна-Мария повернула направо и осторожно толкнула первую дверь. Она легко отворилась, бесшумно открыв взору девушки приготовленную ей спальню.

    Большую часть комнаты не позволяла разглядеть ширма. Но и того, что окинула взглядом баронесса в свете одинокой свечи, хватило, чтобы вызвать восторженный возглас. Искусная лепнина на потолке, дорогой ковер ручной работы на полу и шелковые полотна на стенах - предки барона Грея не в пример ему были щедрыми людьми. Анна-Мария поставила на пол свою ношу и сделала шаг в сторону, обходя ширму.

    - Какая красота! - повторила она.

    Огромная кровать под массивным, но ничуть не казавшимся тяжелым балдахином, изящное трюмо, в зеркале которого отражалось трепетавшее пламя свечи, кушетка возле окна, аккуратный столик и пуфик перед ней. Околдованная увиденным, Анна-Мария так и простояла посреди комнаты до самого прихода Джона.

    - Вы уже посмотрели ваши покои? - осведомился он.

    - Покои? - переспросила Анна-Мария, словно пробуя на вкус новое непривычное, но такое приятное слово.

    - Разумеется, - дворецкий подошел к одной из стен и, нажав потайную кнопку, открыл дверь в соседнюю комнатку. - А это для вашей горничной, госпожа. Дверь открывается и с этой стороны, и с той.

    Девушка заглянула в помещение, но в отсутствии света было сложно что-либо там увидеть.

    - Как мило, - с легкой улыбкой, возвращаясь в свое обычное игривое состояние, произнесла юная баронесса. Пристально взглянув на дворецкого, она перевела взгляд на чемодан, принесенный им. - Я вижу, мои вещи уже разгрузили.

    - Да, госпожа. Если хотите, я могу их разобрать.

    - Вот уж нет. Завтра вы найдете мне горничную, она ими и займется.

    - Но как же вы ляжете спать сегодня?

    - Как-нибудь, - надула губки девушка.

    Джон уже закрыл за собой дверь, покинув ее комнату, когда услышал вдруг крик.

    - Что случилось? - ворвался он обратно.

    Анна-Мария стояла возле трюмо, держа в одной руке деревянную шкатулку, в другой порванный жгут.

    - Ключ. Я потеряла ключ, - всхлипывая, протянула юная баронесса.

    Дворецкий нахмурился. Отчего-то он уже начал сожалеть, что в дороге спросил у нее позволения нанять горничную по своему усмотрению и, что не удивительно, получил отказ. Не будь его, было бы гораздо проще находиться в услужении у ее благородия. Ведь тогда бы на все крики девушки, на все ее капризы и дурацкие просьбы вынужден был откликаться кто-нибудь другой с самого приезда баронессы в столицу.

    - Где вы могли его обронить? - с тяжелым вздохом, которому, впрочем, Анна-Мария не придала значения, поинтересовался Джон.

    Поиски ключа продолжались в течение получаса, пока баронесса Грей не вспомнила, что опасаясь его потерять, разорвала жгут и убрала ключ в свою сумочку. Джон покинул девушку сразу же, как только услышал эти слова, не дожидаясь позволения хозяйки.

    Однако спать он не отправился. Зайдя в кабинет барона, дворецкий взял лист бумаги, чернила и, сев за стол, написал короткое объявление о том, что Анна-Мария баронесса Грей ищет себе горничную-компаньонку. Понимая всю тщетность этого, Джон все же надеялся, что кто-нибудь откликнется на объявление еще до восхода солнца. Чуда не случилось. Однако даже когда солнце взошло, дворецкий все еще сидел за кухонным столом, уставившись на дверь, ведущую во двор, напряженно вслушиваясь в тишину.

    Так и не дождавшись заветного стука, Джон покинул свой пост, заслышав звон колокольчика: госпожа требовала к себе. Спешно собрав на поднос чашку, чайник и несколько бисквитов для девушки (она привыкла перекусывать после сна), дворецкий направился на второй этаж. На полдороги его внимание привлек звук, которого он никак не ожидал услышать.

    - В парадную дверь... - Джон грустно вздохнул, понимая, что визитер никак не мог оказаться желанной прислугой. - Но кто бы тогда это мог быть?

    Не тревожась о том, что его ждет баронесса, Джон спустился к двери и приоткрыл ее. Его взору предстало занятное существо, не слишком ухоженное, лохматое, в платье слишком откровенном. Однако существо это протягивало дворецкому его объявление, и потому он готов был ее выслушать:

    - Чем могу помочь?

    - Хочу работать горничной, - заявила девица.

    Джон вновь окинул пришедшую пристальным взглядом.

    - Где вы работали прежде?

    Девица громко шмыгнула носом и назвала заведение, работа в котором не делала ей чести. Как бы Джон не относился к баронессе Грей и как бы не мечтал отделаться от нее, он все же не мог допустить, чтобы это каждый день находилось возле Анны-Марии.

    Едва ли не пинком девица была изгнана с крыльца, и Джон вернулся к подносу.

    - Доброе утро, - радостно приветствовала слугу юная баронесса. - Я чудесно выспалась!

    - Я рад, госпожа, - ответил Джон, поправляя одеяло на кровати и устанавливая на нее столик, чтобы девушка могла позавтракать. Анна-Мария, не дожидаясь окончания приготовлений, схватила с подноса самое большое пирожное и продолжила:

    - Джон, я бы хотела с вами поговорить о моей новой горничной.

    - Не беспокойтесь, госпожа, я уже дал объявление.

    Девушка вскинула голову и удивленно уставилась на него. Пирожное так и не было донесено до ее рта.

    - Как же так? Ведь вы не знаете, какую горничную я хочу.

    - Прошу меня извинить, госпожа, но я прекрасно знаю, какая горничная вам требуется. Можете не беспокоиться, я подберу вам девушку, знающую свое дело, с хорошими рекомендациями.

    - При чем здесь это? Мне нет дела до рекомендаций. Все это пустяки! Слушайте, Джон, мне нужна горничная чуть ниже меня ростом, с темными (темнее, чем у меня) длинными волосами, не слишком приятным лицом и... - взгляд Анны-Марии упал на бисквит в руке, улыбка коснулась нежных губ: - Я хочу, чтобы она сама пекла мне пирожные!

    - Это очень важные критерии, госпожа, - пробубнил дворецкий, недовольно поджав уголки губ.

    Когда барон Грей сказал, что нашел себе в жены сокровище, он забыл поставить своего слугу в известность, что нянчиться с этим сокровищем придется Джону. И теперь дворецкий, при всем своем уважении и преданности к хозяину, не мог без задней мысли думать об этом.

    - ...поэтому, чтобы вы там ни написали, перепишите... Джон! Вы меня не слушаете?

    - Слушаю, ваше благородие. Я все понял. Я немедленно исправлю свою ошибку.

    Поклонившись, он оставил баронессу. Однако никакой ошибки Джон исправлять не собирался. Спустившись вниз, он остановился перед входной дверью и стал ждать следующую кандидатку. Подойдет она или нет, он проверять не собирался. Дворецкий намеревался сделать все возможное, чтобы Анна-Мария прожила несколько дней без горничной, после чего стала бы умолять Джона найти ей кого-нибудь на его усмотрение.

    Следующая девушка пришла минут через десять. Она идеально подходила под требования баронессы, да и Джон не мог ее ни в чем упрекнуть: держалась кандидатка уверенно, но скромно, выглядела опрятно. Некоторое время назад девушка работала у одной придворной дамы, имела от этой дамы рекомендательное письмо.

    - Все прекрасно, Стелла, - начал было Джон, планируя закончить: "...но вы не та, кто нам нужен...", когда на верхней площадке лестницы раздался голос баронессы Грей:

    - Как это мило, Джон. Вы уже нашли ту, кого я искала.

    Дворецкий медленно повернулся к госпоже и почти сквозь зубы процедил:

    - Да, ваше благородие.

    Девушку увели наверх, и Джону оставалось только кусать локти... до тех пор, пока на глаза ему не попался серебряный сервиз. Недолго думая, дворецкий взял бокал и подложил его в комнату к Стелле. После этого дворецкий вернулся на кухню. Поспешность в этом деле была рискованна, поэтому Джон не планировал находить улику раньше вечера, а то и утра. Джон уже потирал руки, предвкушая, как Стелла будет с мнимым позором изгнана из дома барона Грея, когда обнаружил, что Анна-Мария спутала ему все карты.

    - Что это, Стелла? - услышал Джон голос баронессы, проходя в пятом часу по коридору мимо комнаты горничной.

    - Серебро, госпожа. Должно быть, один из предметов фамильного сервиза рода Грей.

    - А что он здесь делает?

    - Не знаю, госпожа.

    Дело принимало опасный оборот. Доверчивая Анна-Мария могла поверить девушке и не прогнать "воровку". Дворецкий распахнул дверь.

    - Ну, надо же, - с порога заявил он. - А я с утра не могу найти этот бокал.

    Юная баронесса, разумеется, не поверила в вину Стеллы, надулась на дворецкого, как мышь на крупу, потребовала оставить их со Стеллой в покое. Однако Джон все равно сумел выставить горничную из дома, убедившись окончательно в том, что сойдясь с Анной-Марией, девушка не пожелает подчиняться ему.

    На следующий день лже-поиски горничной продолжились. Джон просмотрел нескольких кандидаток. Отверг их всех. Анна-Мария не могла ему больше помешать сделать это: девушка все еще дулась на дворецкого.

    Шестое августа оказалось днем безрезультатным. Вероятно, по городу уже прошел слух, что не стоит пытаться наниматься на работу в дом барона Грея. Джон был этому даже рад. Недолгое ожидание с его стороны, сомнение со стороны возможных горничных - это должно было вскоре привести к нему девушку скромную, смелую, готовую на многое. И эту девушку Джон рассчитывал принять независимо от мнения Анны-Марии.

    Предчувствие Джона оправдалось. Седьмого августа около десяти часов утра - не слишком рано и не слишком поздно, что говорила в пользу девушки - раздался стук в парадную дверь. Поскольку дворецкий уже убедился, что задний вход не в чести у городского населения, он не стал упрекать пришедшую в невольном промахе.

    - Доброе утро, - приветствовал Джон девушку.

    Она не стояла у самой двери, как многие ее предшественницы, будто старавшиеся прорваться в неприступную крепость. Платье девушки было сшито просто. В ровных складках отглаженной юбки утопали ухоженные, но явно привыкшие к труду руки. Светлые, немного пепельного цвета волосы были собраны в плотную косу, спадавшую на плечо. Поверх волос была надета обычная для горничных повязка, которая смотрелась неожиданно мило и даже элегантно. Глаза, полуприкрытые длинными ресницами девушка стыдливо опустила, как, по мнению Джона, и полагалось служанке, ищущей новую работу. В общем, пришедшая произвела на дворецкого самое приятное впечатление.

    - Вы, вероятно, по объявлению? - поинтересовался он.

    - Да, сэр, - ответила девушка. Говорила она негромко, но четко, что позволяло легко ее понять и не могло вызвать раздражение.

    - Как Вас зовут?

    - Лайза, сэр.

    - Работали прежде горничной?

    - Нет, сэр.

    Джон отметил про себя, что девушка в точности отвечает на его вопросы - качество редкое по нынешним временам.

    - Проходите.

    Распахнув шире дверь, дворецкий пропустил Лайзу в дом. Девушка вошла и тут же остановилась, не поднимая головы и не стараясь рассмотреть обстановку.

    - Комната госпожи на втором этаже. По коридору первая дверь направо.

    Дворецкий сделал вид, что закрывает дверь, ожидая реакции Лайзы на его предложение. Лайза чуть заметно покраснела и ответила:

    - Извините, сэр, но будет неудобно, если я пойду к госпоже без вас.

    - Знаете, как себя вести - это очень хорошо, - сказал Джон. - Это пригодиться.

    Взяв ее за локоть, Джон повел девушку к лестнице, по пути объясняя сложившуюся ситуацию и пытаясь понять, согласиться ли Лайза вместо него следить за баронессой или ему придется и ее выставить вон. Думать о последнем дворецкому совсем не хотелось: слишком хороша была Лайза, с какой стороны не посмотри.

    - Видите ли, работа, которую вы хотите получить, отнюдь не так проста, как кажется. Госпожа несколько... чудаковатый человек. Впрочем, это, может быть, только мое мнение. Возможно вам, ее ровеснице, она покажется очень приятной хозяйкой.

    Лайза молчала, не смея что-либо ответить и разрушить то приятное впечатление, которое она успела произвести на Джона и лишиться из-за этого его поддержки. Ей нужна была эта работа. И воровка понимала, что обмануть умного слугу куда проще, чем его недалекую хозяйку. Дворецкий руководствовался при выборе горничной разумными общепринятыми принципами: профессиональными навыками девушки, воспитанностью и умением делать то, что говорят. Анну-Марию заботило совсем иное, как знала Лайза. А печь вкусные пирожные девушка так и не научилась.

    Когда дворецкий открыл дверь в комнату госпожи, Лайза благоразумно осталась стоять в тени коридора, опасаясь преждевременно выдать свое присутствие. Это было бы весьма не кстати для той, кто ничуть не подходила под озвученные баронессой Грей параметры.

    Стоя в коридоре, Лайза слышала, как Джон рассказывает о ней баронессе. Слышала она и звонкие ответы Анны-Марии, общая суть которых сводилась к тому, что девушка не примет горничную, которую нашел ей Джон:

    - Нет!

    - И напрасно, госпожа. Это лучшая из всех горничных, которые побывали в этом доме в последние дни.

    - Нет! Я не хочу ее видеть!

    - Ну, пожалуйста, госпожа. Я уверен, Лайза понравится вам.

    По какой-то причине баронесса на это ничего не ответила, и дворецкий ловко воспользовался ее молчанием:

    - Лайза, войдите.

    По-прежнему опустив голову, девушка предстала перед той, кому до нее демонстративно не было дела. В бледно-голубом с ярко-синими вставками платье, с волосами, разметавшимися по плечам, баронесса Грей возлежала на кушетке, устремив взгляд за окно.

    - Она не подходит.

    - Но вы даже не взглянули на нее...

    Анна-Мария вскочила на ноги, машинально оправила юбку, отбросила назад волосы и выпалила на одном дыхании:

    - А что на нее смотреть? Она же совершенно не подходит под то описание, которое я вам дала. Она высокая, светловолосая. Как может стать она при этом моей тенью? - девушка вдруг схватила Лайзу за руку. - А руки? Посмотрите на эти руки! Это руки музыканта. Как можно иметь горничную, которая умеет то, чем никогда не занималась я? А лицо? - Анна-Мария дотронулась рукой до подбородка Лайзы. - Это разве лицо горничной? Да она выглядит лучше многих светских дам! Они же будут на меня косо смотреть из-за нее.

    Юная баронесса отпустила руку и подбородок Лайзы и словно без сил рухнула обратно на кушетку.

    - Нет, она мне не подходит, - подытожила девушка.

    - С вашего позволения, госпожа, но горничная - это не только внешность...

    - А что же еще? Ведь мне нужна не просто горничная, а та, кого я смогу взять с собой в общество.

    - От красивой куклы, госпожа, не будет толку.

    - О чем это вы?

    - Лайза останется.

    - Ни за что!

    - Хотя бы пока я не подыщу вам другую служанку.

    Анна-Мария прикусила губу.

    - Обещаю, я сделаю все возможное, чтобы поскорее удовлетворить ваши требования. Я непременно найду вам горничную в ближайшие несколько дней.

    - Несколько дней? Это слишком неопределенно.

    - В ближайшую неделю, госпожа, у вас появится новая горничная.

    - Неделю? Ну, ладно. Уговорили, - со вздохом смилостивилась Анна-Мария, после чего отвернулась к окну, обиженно выпятив пухлые губки и жестом повелевая дворецкому и Лайзе покинуть ее комнату. - Но я вам это еще припомню. Я пожалуюсь барону, что вы не выполняете его приказа и докучаете мне! - прокричала девушка вслед своим слугам.

    - Теперь вы понимаете, о чем я говорил? - осведомился Джон у Лайзы, когда они пришли на кухню. - Но не обращайте на нее внимания, моя дорогая. Вы будете работать горничной столько, сколько вам потребуется, если я того захочу.

    - Я понимаю, сэр. Я согласна принять dаши условия, если только они не будут противозаконны.

    - Бог мой! Конечно, нет. Все, что от вас потребуется - не допускать опрометчивых поступков госпожи и сообщать мне обо всем, что она делает. Это сущий пустяк. Разве я не прав?

    - Вы правы, сэр. Это сущий пустяк.

    Лайза с благодарной улыбкой приняла из рук дворецкого кружку с молоком и взяла черствую булку из корзинки на столе.

    - Но, сэр, - заговорила горничная, словно вспомнила о чем-то важном. Она предусмотрительно замолчала, дожидаясь позволения Джона продолжить. Дворецкий кивнул. - Чтобы исполнить ваше пожелание, мне придется подружиться с баронессой.

    - Я не против. Если того требует дело.

    Лайза вновь улыбнулась. Дворецкий даже не представлял, как сильно дело требует того, чтобы она подружилась с баронессой Грей.

ГЛАВА 4:
АННА-МАРИЯ СОБИРАЕТСЯ НА БАЛ

    Как не сдался Джон в тот миг, когда Стелла была принята Анной-Марией на работу, так и баронесса Грей не смирилась с тем, что дворецкий навязал ей Лайзу. На словах она согласилась потерпеть девушку неделю, но на деле все силы прикладывала к тому, чтобы вынудить горничную покинуть этот дом. Однако отпущенный срок подходил к концу, Джон не собирался исполнять свое обещание (Анна-Мария понимала это совершенно ясно), Лайза не собиралась уходить.

    Поэтому ранним утром четырнадцатого августа баронесса Грей отослала горничную исполнять очередной свой невинный каприз, на которые она была так щедра в последние дни, а сама спустилась в столовую. Плотно закрыв за собой дверь и посетовав немного на то, что двери открываются совершенно бесшумно (а значит, кто-нибудь может незаметно войти и увидеть ее), Анна-Мария направилась к буфету. За его стеклянными дверцами в утренних лучах солнца красовался начищенный серебряный сервиз. Девушка потянула ручку дверцы на себя, но та не поддалась.

    - Заперто... И ключ, очевидно, у Джона, - прошептала она.

    Могло ли это остановить юную баронессу? Никогда! Вынув из безупречной прически шпильку, отчего конструкция на голове ничуть не пострадала, Анна-Мария вставила отмычку в замочную скважину. Немного покрутила в замке, но ничего не добилась этим.

    - Ну, что же ты? Открывайся, - велела баронесса.

    Замок, конечно же, ее не послушался. Пришлось девушке потратить еще минут пять, прежде чем механизм поддался.

    - Ну, Лайза... - Анна-Мария рассмеялась. - Теперь тебе придется уйти.

    Девушка протянула руку к бокалу, возможно, тому самому, который подложил Джон Стелле, как вдруг услышала за спиной знакомый голос:

    - Госпожа? Могу я вам чем-нибудь помочь?

    Анна-Мария испуганно пискнула и резко обернулась, лицо ее при этом вспыхнуло, не оставляя у дворецкого никаких сомнений в том, что девушка намеревалась сделать с серебряным бокалом.

    - Не смотрите на меня так, - строго велела юная баронесса. Она постаралась взять себя в руки, и привычное раздражение оказалось весьма полезным в достижении этой цели.

    - Как вам будет угодно, госпожа.

    Джон медленно протянул руку к тому, что все еще держала баронесса. Улыбнулся, стирая с поверхности бокала отпечатки тонких пальчиков.

    - Как неудачно все вышло, - покачал Джон головой. Анна-Мария промолчала, и дворецкий продолжил: - Ведь вы хотели подложить этот бокал Лайзе, чтобы добиться ее увольнения, и мое появление пришлось так не кстати. Придется девушке остаться работать у вас.

    - Да как вы смеете со мной разговаривать в подобном тоне! Вы, кто тем же способом вынудил уйти Стеллу!

    - Возможно. Но пойманным вором оказался не я, - усмехнулся Джон.

    Анна-Мария густо покраснела.

    - О, госпожа, не беспокойтесь. Этот маленький секрет останется между нами.

    - Ни за что! Я не желаю иметь с вами никаких секретов! Забудьте об этом, или я напишу мужу и уговорю, наконец, его вас уволить.

    - Сомневаюсь, что он согласится лишиться такого преданного слуги, как я.

    Джон с вызовом посмотрел на девушку. Она ответила взглядом, полным ненависти.

    - Когда барон предложил мне стать его супругой, он весьма неудачно забыл упомянуть о том, что мне придется терпеть вас.

    "Я с вами совершенно согласен," - хотел бы ответить дворецкий, но понимал, что барон Грей не простит ему грубости в адрес своей супруги.

    Не услышав больше ничего от слуги, Анна-Мария с грустью взглянула на все еще раскрытый буфет и прекрасный сервиз на его полках.

    - Забудьте об этом, - прошептала она. - И я забуду о том, что вы посмели мне перечить. В конце концов, вы правы, Джон. Барону Грею, моему дорогому супругу, было бы обидно вас лишиться. И мне, пожалуй тоже, - Анна-Мария задорно улыбнулась, лишая дворецкого, будь у того такое желание, серьезно отнестись к ее словам: - Ведь я еще совсем ребенок - за мной нужно приглядывать.

    Юная баронесса подобрала подол платья и, не удостоив больше дворецкого вниманием, направилась прочь из столовой. За дверью, к своему удивлению, Анна-Мария обнаружила Лайзу. Впрочем, даже если девушка и слышала весь разговор своей госпожи с Джоном, баронессу это нисколько не тревожило.

* * *

    Дни шли за днями, август подходил к концу. Лайза и баронесса Грей все еще были злейшими врагами, да и Джону перепадало временами от Анны-Марии. Но поскольку девушка больше не грозилась нажаловаться на него барону, дворецкий старался терпимее относиться к ней. И у него это неплохо получалось. По крайней мере, пока дело не доходило до денежных трат.

    В последний понедельник месяца ближе к вечеру, когда Анна-Мария привычно удалилась к себе в комнату, чтобы отдохнуть перед ужином, Лайза услышала голос госпожи, доносившийся из гостиной на первом этаже. Горничная, заинтригованная происходящим, подкралась к полуоткрытой двери и осторожно заглянула внутрь.

    Скромно обставленная комната никогда не использовалась по назначению в силу особенностей характера владельца дома. И ей, если отпустить немного реальность, вероятно, было странно видеть в своих стенах сразу двух посетителей. Джона, которого комната хорошо знала - он убирался здесь раз в неделю, и юную баронессу, размахивающую перед дворецким каким-то листом бумаги.

    - Как это так? Я хочу, а значит, могу! - звенел в гостиной голосок рассерженной девушки. Джон выступал только в роли слушателя, не находя возможности вставить хоть слово между возмущенными возгласами Анны-Марии. - Барон наказал вам исполнять все мои требования, он сказал вам, что я вольна делать все, что захочу. Почему вы не исполняете моей просьбы? Джон, я требую, чтобы вы подтвердили оплату этого счета!

    Лайза бесшумно усмехнулась. Речь, очевидно, шла о счете за платье, которое баронесса Грей заказала себе для первого столичного бала. Платье, насколько понимала горничная, стоило своих денег, но, по мнению Джона, слишком больших денег - его благородие не одобрил бы такого расточительства. Потому-то вот уже третий день и ворчала Анна-Мария на дворецкого, требуя, чтобы он в соответствии со своими полномочиями подтвердил оплату счета от имени барона Грея. Стены крепости дворецкого изрядно пострадали во время осады, но все еще держались.

    - Джон! Я требую! - прокричала Анна-Мария, и Лайза едва успела отстраниться от двери, чтобы ее не уличили в подслушивании.

    - Добрый вечер, сэр, - поклонилась горничная дворецкому.

    - Лайза? Очень хорошо, что вы здесь. Пойдемте со мной.

    Слуги стали удаляться от двери в гостиную, когда на пороге появилась Анна-Мария, увидела их вместе, после чего дом вновь огласился ее гневным криком:

    - Скряга! И раз вы, Лайза, с ним заодно, вас я теперь не люблю еще сильнее!

    Горничная поморщилась. Поддерживать хорошие отношения с Джоном и стараться при этом быть в милости у Анны-Марии в последние дни стало практически невозможно. Размышляя, чей дружбы ей будет безопаснее лишиться, девушка молча следовала за дворецким в сторону кухни. Однако в этот раз Джон повел ее несколько в ином направлении.

    Открыв дверь в свою комнату, дворецкий предложил Лайзе войти.

    - Здесь баронесса не сможет нас подслушать. Ведь вы заметили, что в последнее время она слишком часто появляется возле нас?

    - Да, сэр.

    - Пусть думает что угодно, но только не то, что мы с вами объединились против нее. Потеряв ее доверие, мы потеряем над ней контроль. Барону Грею это очень не понравится.

    Джон достал из прикроватной тумбочки письмо и показал его Лайзе.

    - Собственно, оно также является причиной нашего разговора здесь. Как вы видите, его благородие не доволен тем, что вам пока не удалось подружиться с Анной-Марией. Он требует, чтобы я уволил вас, но мне, признаться, этого совсем не хочется.

    Лайза заметно побледнела. Желание дворецкого мало волновало ее. Гораздо большее значение для воровки имело то, что если она лишится этой работы, Маска найдет ее и, несомненно, передаст полиции. Письмо с приказом встретиться от таинственного господина, полученное утром и спрятанное сейчас под корсетом, обожгло Лайзе грудь, будто бы было раскаленным клеймом. Если она немедленно что-то не придумает, поняла девушка, уже вечером ее жизнь может оборваться.

    - Нужно как-то изменить ситуацию, Лайза, - в тон ее мыслей заметил Джон.

    - Но как?

    - О, дорогая моя, вам дурно?

    Горничная резко вскинула голову. Холодный пот проступил на лбу, дрожащей рукой она невольно коснулась письма под корсетом, но ответить при всем этом ей удалось спокойным ровным голосом:

    - Нет, нет. Все хорошо.

    - В таком случае, давайте вместе подумаем о том, как подружить вас с госпожой.

    - Платье... - проговорила девушка. - Оно моя единственная надежда...

    - Что? Лайза, я не расслышал вас.

    Глубоко вздохнув, девушка вернула письмо от барона Джону и заговорила осторожно, словно человек, ступающий на первый осенний ледок:

    - Госпожа хочет платье к балу, но вы отказываете ей в этом, напрасно объясняя, что платье слишком дорого.

    - Вы бы могли объяснить ей это лучше?

    - Нет, сэр. Я бы могла сделать вид, что мне удалось ради госпожи уговорить вас подтвердить оплату счета. Я бы могла сделать вид, что мне далось это нелегко. И если бы вы некоторое время были сердиты на меня, я уверена, баронесса бы оценила мои заслуги.

    - Но чтобы вы могли поступить так, я бы должен был действительно подтвердить оплату. Иначе баронесса Грей пуще прежнего невзлюбила бы вас. Да и меня, пожалуй.

    - Да, вы правы, сэр.

    Джон в задумчивости сдвинул брови, прислонился к стене, сцепив руки на груди.

    - Не кажется ли вам, что оставшись таким образом в этом доме, вы обойдетесь барону слишком дорого?

    - Возможно. Но не забывайте о том, что в таком случае в доме останется человек, которому вы можете доверять. Ведь не всякая горничная согласиться шпионить за своей госпожой. К тому же, получив платье, баронесса, очевидно, станет лучше относиться и к вам. Барону Грею это, полагаю, понравится.

    - Вы правы. Только об этом его благородие и мечтает. Однажды он приедет в столицу, и будет счастлив пожить в доме, где царит мир и покой.

    Лайза с улыбкой кивнула.

    - Хорошо. Счет будет оплачен. Ступайте и обрадуйте баронессу.

    - Благодарю вас, сэр.

    Девушка покинула комнату дворецкого. Облегченно выдохнула. Еще никогда лезвие ножа, по которому она шла, не было так остро наточено.

    Впрочем, очень скоро мысли об этом покинули Лайзу. Она нашла баронессу в необъяснимо приятном расположении духа. Прижав одной рукой к груди какое-то платье, прежде незамеченное в гардеробе юной модницы, ее благородие кружилась по комнате, другой рукой придерживая юбку обновки, чтобы ненароком не повредить дорогое шитье на подоле. Свою горничную девушка не замечала, пока Лайза тихим кашлем не привлекла к себе внимание.

    - А, подружка скряги, это вы! - приветствовала ее Анна-Мария.

    Лайза склонилась перед своей госпожой, впервые за время службы в этом доме не испытывая обиды от колючего обращения баронессы Грей. Воровка в силу приобретенных профессиональных навыков и в силу полученной при рождении интуиции предполагала, какие чувства пробудят в этой своенравной особе ее последующие слова, и уже предвкушала удовольствие от получаемых извинений.

    - Вы напрасно так думаете, госпожа, - проговорила Лайза. Чрезмерное смирение служанки насторожило Анну-Марию:

    - Какую еще пакость вы затеяли, моя дорогая? Учтите, баронессу Грей не так-то легко провести.

    - Как вы можете думать о таком, ваше благородие? - продолжая переигрывать, возмутилась Лайза. - Как вы можете так дурно отзываться обо мне, после того, как я едва не навлекла на себя немилость господина Джона, чтобы только помочь вам?

    - Помочь? - Анна-Мария отложила платье в сторону и, уперевшись кулачками в бока, приняла позу не то оборонительную, не то изготовки перед решающим ударом. - И чем же вы пытались мне помочь?

    Горничную заинтриговали уверенные интонации в голосе баронессы Грей. Девушка осторожно покосилась в сторону платья, неосторожно брошенного на кушетку, прикинула в уме его примерную стоимость.

    - Госпожа, я пыталась уговорить господина Джона подтвердить оплату счета за ваше бальное платье... - Лайза нервно сглотнула. Анна-Мария никак не отреагировала на ее слова, следовательно, горничная не ошиблась: - Но как я вижу, это было ни к чему. Вы уже сами расплатились за ваше платье, раз его доставили вам.

    Лезвие ножа вновь начинало заостряться...

    - Разумеется, мне пришлось за него заплатить самой, - тем временем, продолжала юная баронесса. - Я всегда получаю то, что хочу: я всегда получаю все самое лучшее.

    Лайза окончательно нахмурилась, чего больше не могла не замечать даже Анна-Мария. Ее благородие подошла к служанке и ласково коснулась ее плеча.

    - Госпожа?

    Юная баронесса смотрела на горничную с нежной, удивительно доброй улыбкой, какой прежде не доводилось Лайзе видеть на ее лице. Немного помолчав, будто подбирая верные слова, Анна-Мария ответила на удивление девушки:

    - Я очень ценю вашу помощь, Лайза. И еще... Простите меня, если я вас невольно оскорбила или обидела. Я знаю, что порой слишком поддаюсь чувствам, я понимаю, что это недостойное поведение для замужней дамы, но я ничего не могу с собой поделать. Лайза, сказать по правде, вы очень мне симпатичны, и причины моей ненависти к вам заключались прежде только в том, что вы были послушны Джону. Поэтому теперь, когда я убедилась в вашей преданности мне, я прошу вас стать моим другом. Вы согласны?

    Каким-то чудом удалось Лайзе сдержать охватившие ею чувства, сдержать слезы, навернувшиеся на глаза. Каким-то чудом удалось Лайзе сохранить разум и не дать баронессе Грей клятвы, на которую бы дворецкий посмотрел дурно и после которой ее работа была бы навсегда окончена - в этом можно было не сомневаться.

    - Госпожа, - нарочно не пытаясь побороть дрожь в голосе, заговорила Лайза, - мне очень лестно все, что вы мне только что сказали. Однако же я простая служанка. Как можно мне принять ваше предложение, ваше благородие?

    - Ты можешь его принять, Лайза. Ведь я сама тебе это предлагаю... Нет! Я прошу тебя об этом.

    Горничная склонила голову, опустилась на колени, являя собой образец идеальной покорности и преданности. Пустив все-таки настойчивую слезу, Лайза прошептала:

    - Простите, госпожа, но я не приму вашего предложения. Я не смею. Что же касается нашей дружбы, я никогда не думала о вас иначе, и если вы будете думать обо мне, как о своем друге...

    - Ну, разумеется, Лайза! А как же иначе!

    Жестом Анна-Мария велела девушке подняться. После чего подбежала к кушетке, схватила платье и вновь прислонила к себе.

    - Тебе нравится? Я буду в нем самой красивой на балу?

    - Вы прелестны, госпожа... - только и сумела вставить Лайза, удачно уместив этот комплимент в единственную паузу во внушительном восторженном монологе баронессы Грей. Как справедливо подметила про себя Лайза, ее госпожа слишком долго молчала - по крайней мере, с того самого мига, как ступила под крышу дома своего супруга.

    Таким образом, установив доверительные отношения с ее благородием (что, однако, не избавило горничную от нарочно капризных просьб Анны-Марии) и сохранив дружеские с дворецким, Лайза могла больше не тревожиться о предстоящей встрече с Маской. Едва часы в гостиной пробили полночь, девушка бесстрашно спустилась в сад по веревочной лестнице, сброшенной из окна своей комнаты. Пересекла тропинку, проходящую между клумбами, и притаилась под ветвями клена, очевидно, видавшего еще детство барона Грея. Отсюда она могла следить за светом в окнах дома, а значит, и за перемещением Джона по комнатам. Да и внутренний парк был у нее как на ладони.

    Лайза поискала глазами лестницу, и с трудом разглядела ее на фоне серой стены. Поднявшись взглядом до второго этажа, девушка недолго изучала оконный проем своей комнаты. Потом перевела взгляд на окна в комнате баронессы. Сквозь неплотно задернутые шторы (Лайза нарочно их так сдвинула) не пробивалось и тусклого лучика света: Анна-Мария уже спала.

    Занятая изучением покинутого на некоторое время дома, воровка не заметила, как с другой стороны клена к его стволу прильнула плотная тень. С минуту тень наблюдала за Лайзой, после чего сделала шаг в сторону и произнесла:

    - Доброй ночи тебе, воровка.

    Девушка вздрогнула, но больше от неожиданности, чем от напрасного напоминания о роде своих занятий.

    - Господин Маска? - Лайза собралась было упрекнуть его в опоздании, но, взглянув в глаза, блестящие под черной тканью, закрывающей лицо, передумала - так ясно напомнил их холодный взгляд о стали клинка, в ночь прошлой встречи умело использованного Маской.

    Лайза чуть слышно сообщила, что выполнила данные ей ранее указания, и спросила, что должна делать дальше.

    - Знаешь ли ты виконта де Гра?

    - Жан-Поля? Его сложно не знать. Очень симпатичный, хотя уже не молодой человек.

    - Он тот, кого ты обесчестишь первым, - не обращая внимания на комментарии Лайзы, продолжил Маска.

    - Жан-Поля де Гра?!

    - Тебя что-то смущает?

    - В общем-то, нет. Мне все равно, кого грабить. Просто виконт был последним человеком, кого я заподозрила бы в связях с заговорщиками. Он всегда выступал на стороне короля, о каком бы вопросе не заходила речь.

    - На то у него были причины. Ведь есть же причины у тебя поддерживать заблуждение Джона на твой счет. Скажешь "нет"? Я не поверю. Такой человек, как ты, и такой человек, как этот дворецкий, слишком преданы своим интересам и способны быть друзьями только по причине острой необходимости в том.

    - Вы совершенно правы, господин, - вынуждена была согласиться Лайза, потому что человек в черном в точности озвучил ее мысли.

    Маска, должно быть, ждал, что девушка скажет еще несколько слов относительно своих отношений с Джоном. Однако добавить к сказанному Лайзе было нечего, и господин, поняв это, заговорил сам:

    - Сделаешь это на предстоящем балу. Полагаю, проблем с попаданием на него не будет? Вот и славно. А ночью после мероприятия, как только баронесса ляжет спать, на этом самом месте сообщишь мне положительные результаты. Если вопросов у тебя больше нет...

    - Вообще-то... - робко прервала его Лайза.

    Помявшись на месте, скомкав руками передник и тут же рваными движениями разгладив его, воровка сделала глубокий вдох и все же решилась спросить:

    - Скажите, господин, когда в мае вы говорили о том, что в этом доме появится хозяйка, вы уже знали, что это будет Анна-Мария?

    - А почему тебя это интересует? Она тебе не нравится?

    - Дело не в этом. Она мне очень нравится, но я никак не могу привыкнуть к ней. Я не знаю, чего ждать от нее в каждый следующий миг!

    Маска рассмеялся.

    - Она создает тебе немалые трудности. Верно?

    - Да, пожалуй, так это лучше всего назвать.

    - Что ж... Разве тебе была обещана легкая работа?

    - Нет, но вы могли бы предупредить меня, о том, с чем мне придется иметь дело. Я привыкла работать зная, что может произойти, и зная, как мне следует на это реагировать. А баронесса...

    Вздохнув, Маска запахнул свой черный плащ и шагнул прочь от Лайзы, выходя в то же время из-под раскидистых ветвей дерева.

    - Вспомнив наш прежний разговор, Лайза, ты поймешь, что необходимая помощь тебе была оказана. На этом все. До встречи.

    И он растворился в ночи, словно и не было в саду барона Грея вовсе никакого человека. Лайза прислушалась к звукам, доносившимся из разных концов крохотного парка. Как она ни старалась, ей не удалось расслышать звука шагов. Подивившись этому, горничная подобрала подол платья и медленно побрела к дому.

    Маску забавляли трудности горничной, в этом у Лайзы не было сомнений. Забавляли еще и по тому, что он с самого начала предполагал эти трудности. Еще той ночью, когда привел ее в наручниках в подвал и велел сесть на старый ящик. И теперь, когда девушка поняла это, в ней вспыхнула вполне обоснованная злость, которая, впрочем, быстро стала утихать, едва Лайза припомнила первый разговор с Маской, как он того и советовал.

    Девушка остановилась перед серой стеной, взялась за конец лестницы. Если бы не его совет, подумала она, воровка никогда бы не смогла наняться горничной в этот дом. Никогда бы ей не удалось убедить дворецкого Джона в том, что именно она ему нужна. И, разумеется, сама недурная мысль поступить в услужение к знатной даме ей бы никогда не пришла в голову. Лайза завершила подъем, втянула в комнату лестницу и стала ее сматывать. Как бы там ни было, у нее была крыша над головой, мягкая кровать, вкусная еда и достойная оплата за приличный труд - этого не стоило сбрасывать со счетов.

    Закончив и надежно спрятав моток под кроватью, Лайза на цыпочках подкралась к двери, ведущей в комнату Анны-Марии. Прислушалась, открыла дверь и осторожно заглянула внутрь. Юная баронесса крепко спала.

    - Бедняжка, ведь она и подумать не может о том, в какую мерзкую историю оказалась втянута.

    Лайза закрыла дверь. Было глупо предполагать, что Анну-Мария использовали люди короля и она была в курсе этого. Прелестному существу, справедливо носящему фамилию Флер, насколько успела уяснить горничная, невозможно было доверить ни одного секрета. Злость вновь овладела Лайзой.

    Девушке было тошно думать о том, что и она теперь является одним из тех людей, кто использует (пусть и помимо собственной воли) юную баронессу. Возможно, причиной того были невинность и наивность Анны-Марии, возможно - ее искреннее предложение сделать Лайзу своим другом. А, возможно, как раз то, что друзьями они уже стали. Друзьями по несчастью. Впрочем, характер дружбы не играл сейчас значительной роли. Гораздо важнее воровке было то, что она вдруг ощутила не только чувства, связывающие ее и баронессу Грей, но и что-то превосходящее эти чувства. Словно какая-то незримая нить связала двух девушек прочными узами.

    Несколько раз смерив свою комнатку нервными шагами, горничная остановилась возле окна. Оно все еще было настежь распахнуто, и прохладный поток воздуха свободно проникал в помещение. Лайза подставила ему свое лицо. Ей ужасно хотелось закрыть глаза и насладиться чистотой ночи, но она не сделала этого. Девушка слишком хорошо понимала, что поддавшись сейчас этому желанию, она не устоит и под напором остальных. А в ее теперешнем положении Лайза не могла поддаваться чувствам, не могла позволить им, а не разуму, себя вести. Со всех сторон под маской друзей ее окружали враги, и не было никаких гарантий, что Анна-Мария, сама того не подозревая, войдет в их число.

    Горничная вздохнула, закрыла окно и легла в кровать. Не прошло и минуты, как она уснула.

Продолжение следует...


 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Ф.Вудворт "Замуж второй раз, или Ещё посмотрим, кто из нас попал!" (Любовное фэнтези) | | Д.Владимиров "Киллхантер 2: Цель - превосходство" (Постапокалипсис) | | В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа" (Боевик) | | Д.Гримм "Ареал X" (Антиутопия) | | А.Майнер "Целитель 2" (Научная фантастика) | | Д.Черепанов "Собиратель Том 1" (ЛитРПГ) | | А.Горячко "Мистер вор" (Боевая фантастика) | | В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2" (Боевик) | | В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда" (Боевик) | | Е.Шторм "Плохая невеста" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Керлис "Антилия.Охота за неприятностями" С.Лыжина "Время дракона" А.Вильгоцкий "Пастырь мертвецов" И.Шевченко "Демоны ее прошлого" Н.Капитонов "Шлак" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"