Литт Ксюша: другие произведения.

Правильные мечты

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
Оценка: 9.00*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
      

    Окружающим лучше знать, о чем положено мечтать среднестатистической девушке. Все банально просто - либо карьера, либо простое тихое женское счастье - встретить принца, выйти замуж и нарожать пару детишек. Общественность не может ошибаться. Карьера Инны достигла высот - она преподаватель информатики в школьной гимназии. Неукоснительно следуя эталону мечтаний, осталось разобраться с кандидатурой принца, и после опыта работы педагогом, убедить себя, что дети - это, действительно, цветы жизни.



   К читателям
   -- Я сам все знаю. Я взрослый. Мне шестнадцать! -- возбужденно доказывает сын.
   -- Тебе пятнадцать!
   -- Ну, почти шестнадцать!
   -- Только через полгода еще.
   -- Я вообще сниму квартиру и буду жить там со своей девушкой.
   -- Что? Снимешь квартиру?
   -- Да.
   -- Да уж... Иди уроки делай!
   -- Какая дура с этим сопляком жить будет? -- влезает дочь. -- И на какие деньги он собрался снимать жилье? Бестолочь.
   -- Скорее всего на карманные, -- хмыкаю я и сокрушаюсь. -- Хотя, дур таких же сопливых, вообще-то, хватает... А вот тебе уже не мешало бы жить самостоятельно.
   Дочь средне-специальное образование получила, теперь заочно учится в институте, параллельно работает. Как говорится: "Спортсменка, комсомолка, умница, красавица и просто замечательная девушка". Но, наверное, слишком умница, потому что она явно не из тех дур, которые ведутся на слово "замуж", ибо прекрасно представляет, что к этому "замужу" прилагается.
   -- Мне только двадцать, -- она, естественно, недовольна упреками.
   -- Двадцать один.
   -- Через месяц.
   -- В это время у меня уже была ты, и мы с твоим отцом не жили с родителями.
   -- Угу, я знаю. Я вам надоела?
   -- Нет. Но...
   Но. Что но? Конечно двадцать лет и даже двадцать один -- это сейчас рано. Пусть пока наслаждается беззаботной жизнью. Но есть установка в обществе, которая испокон веков закладывает в подкорку головного мозга каждой девушки, что она рано или поздно должна захотеть выйти замуж. Зачем? Честно, я так и не смогла внятно объяснить дочери все прелести брака в современной действительности. О времена! О нравы! Наверное это придет само, когда какой-нибудь вот такой же оболтус влезет в ее сердце, и ей станет самой понятна радость женского семейного счастья...
  
   Вечер. За одной закрытой дверью тишина и лишь шелест бумаги -- дочь-художник что-то снова творит. Не входить и не мешать.
   За другой -- долбят монотонные звуки музыки, и солист бесцветным голосом бубнит:
   "Детка, ты любишь рваные джинсы,
   О-о-о, о-очень рваные джинсы.
   Детка, ты любишь рваные джинсы,
   О-о-о, о-очень рваные джинсы."
   Дитё, давно переросшее меня на целую голову, клятвенно заверяет, что все эти "О-о-о" о-очень вдохновляют на решение квадратных уравнений и вычисление арифметических прогрессий. Доверчиво ухожу, обещая вернуться и проверить через час.
   В нашей комнате муж с кошкой завороженно пялятся на экран телевизора, там уже минут пять, как покачивается в проруби поплавок. Пристраиваюсь рядом, достаю нетбук, открываю чистый лист и начинаю еще одну незамысловатую историю, в которой нет прототипов, абсолютно все герои абстрактны и любое совпадение является случайным.
   P.S. В связи с вот этим подростковым максимализмом "О-о-о" о-очень нежданно ворвавшимся в мою размеренную жизнь, и, теперь чуть ли не ежеминутно, выводящим из равновесия, мою нервную систему, текст пишется не спеша, в моменты, когда получается поймать дзен. Прошу понять и простить. Малый повзрослел.
  
   Глава 1
   "Где-то что-то отсоединилось. Наверное, задел ногами", -- думал Вадим, ползая под офисным столом и проверяя все соединения. Поправлял каждую клемму, усердно вдавливая в нужный разъем. Не звать же системного администратора из-за такой ерунды.
   Послышался стук и следом звук открывающейся двери. Из-за задней стенки стола просматривались только ноги вошедшего. Вошедшей.
   "Годные ножки", -- отметил Вадим просто по инерции, потому что там и в самом деле было на что посмотреть. Стройные, ладные. Высоченный каблук приподнимал лодыжку и изящно изгибал ступню. Идеально и очень сексуально. Вадим тут же вынырнул из-за своего укрытия. Во-первых -- любопытно увидеть целиком обладательницу шикарных ног, да и, в общем, не сидеть же под столом, когда в кабинет вошли посторонние.
   -- Здравствуйте... а где вообще все? -- голос посетительницы прозвучал неуверенно. Но этот тембр! Глубокий с хрипотцой. Вадим замер, теряясь в нахлынувших ощущениях и пытаясь определить, что у девушки, а если точнее у молодой женщины, очаровательней -- ноги или голос. Казалось, это вообще было абсолютное совершенство. Беглым взглядом отметил: да, у идеальной женщины -- идеально все. Просто потрясающая красотка -- такую Вадька, кажется, еще не встречал, во всяком случае, так близко.
   -- Кто все? -- немного сбитый с толку ее видом, он не до конца понял вопрос, полностью выполз из под стола и выпрямился. Мимоходом бросил взгляд на свои колени и поспешно попытался отряхнуть пыль с джинсов. В другой руке он держал пару карандашей, когда-то давно закатившихся под стол.
   -- Нуууу... кто-нибудь... -- красавица растерянно махнула рукой в сторону коридора, -- я прошлась, там все кабинеты закрыты. Сегодня вообще работаете?
   Вадька склонил голову. Слова девушки пролетели мимо, даже не пытаясь осесть в сознании. Совершенно забыв про деликатность, еще раз, уже более придирчиво, пробежался взглядом по телу девушки.
   "Супер", -- отдалось в мозгу и не только в нем.
   Голос, грудь, бедра. Все офигенно. Но главное все-таки ноги. Ноги, ноги, ноги... Слава Богу, красотка не подозревала, что в фантазиях за несколько секунд вытворил с этими ногами Вадька, под действием бушующих гормонов. В мечтах причудливое платье из полупрозрачных лоскутков за ненадобностью вмиг слетело. Остались только туфли на шпильках. А потом... Нарисованная сцена немало взбодрила, но и тут же ввела в уныние. Вся эта нереальная красота, увы, была для него недосягаема. Разочарованно вздохнул и только потом удосужился посмотреть на лицо. Неброский макияж глаз терялся на фоне модной ярко-красной помады.
   Неизвестно, рассчитывала ли женщина на подобную мужскую реакцию и вообще предполагала ли такой эффект, когда сегодня принаряжалась для выхода в свет, но досмотр парнишки ей явно не понравился. Слишком откровенный и наглый. Она предупредительно вздернула бровь. Вадим и сам спохватился, отлипая взглядом от кроваво красного пятна губ и неохотно выползая из непристойных грез.
   Что она спросила? Работаем? Закрыты кабинеты? Какие кабинеты? Там их всего три, помимо приемной и вот этого кабинета начальника. И один из оставшихся -- архив, который, естественно, под замком. Бухгалтеры, юрист, продажники и другие специалисты, занимающие остальные два помещения, вроде как должны быть на месте. Сегодня, конечно, пятница -- конец рабочей недели, жаркий летний день, огороды, дачи, огурцы неполитые, сорняки непрополотые. Особо ушлые и предприимчивые работники под любыми предлогами могли и смыться с рабочих мест, но Степку-юриста он видел буквально несколько минут назад, заходил поздороваться с братом. Сидел тот в компании с милой девчушкой из отдела продаж -- чаи распивали. Так что, как минимум, эти двое там находиться должны. Может, обед? Рассеянно зашарил глазами по стене, отыскивая часы.
   -- Время начало второго. Даже уже половина, -- красотка словно угадывая его мысли, недовольно сообщила, -- обеду пора закончиться. Руководство где? -- раз кабинет директора открыт, очевидно, что она хотела обнаружить здесь хотя бы его, и, наверняка, еще и пожаловаться.
   -- Да, пожалуй, -- кивнул Вадим, -- пора... ему закончиться. Обеду, -- присобрался, принимая вид как можно серьезнее. -- А по какому вопросу, собственно? Я... руководство. Директор то есть. Генеральный.
   Девушка с долей скептицизма осмотрела того, кто только что ползал по полу. По виду, да и по возрасту больше чем на системного администратора или разнорабочего он не тянул, но спорить не стала.
   -- Я насчет квартиры, -- ответила она.
   Логично и неудивительно. На счет чего еще можно заявиться в офис строительной компании, возводящей жилые многоэтажки?
   -- Хотите купить? -- уточнил.
   -- Да. Хотела узнать условия.
   -- Условия... -- повторил Вадим, задумавшись. Подробностей он не знал, но так быстро прощаться с красавицей не хотелось, -- ааа... на какую площадь рассчитываете?
   -- Когда узнаю стоимость, тогда и буду рассчитывать, -- губы изобразили снисходительную улыбку и уже раздражение. Беспорядок в этой конторе ее начал напрягать.
   Стоило подсуетиться, чтобы компания не потеряла клиента. Илюхе, настоящему директору, не понравится такое разгильдяйство персонала.
   -- Сейчас все устроим, -- заверил Вадим, продолжая беспардонно пялиться на взрывающие мозг алые губы, приподнял указательный палец, требуя набраться терпения и подождать. -- Один момент. -- На сотовом телефоне набрал Степку.
   "Какого хрена они там закрылись?" -- мелькнула нездоровая мысль. -- "Оба молодые, горячие и безбашенные, конечно. Брат и та девица. Но, блин, на рабочем месте. Дебил что ли?"
   Степан ответил с задержкой, недовольно и, похоже, мозгов у него все же не было.
   -- Тут покупатели. Работать пора, -- буркнул Вадим в трубку. Этих слов хватило, чтобы, словно по волшебству, в глубине помещения тут же щелкнул замок, хлопнула дверь, послышались быстрые шаги, скрип еще одной двери и снова все стихло. Вадька развел руками, добродушно улыбаясь и бросая прощальный взгляд на каблуки и ноги. Больше внимание красотки он удержать был не в силах. Сокрушенно вздохнул:
   -- По коридору вторая дверь. Направо. Извините за неудобства.
   Красавица в благодарность мило улыбнулась и через несколько секунд исчезла, оставив после себя лишь будоражащий шлейф духов.
   "На лабутенах нах... и в оху... мда уж... нет, не в штанах", -- последней ноткой восхищения отдалось в мозгу. Вадим еще какое-то время смотрел в дверной проем, где недавно скрылось офигенное создание, задумчиво раскатывая между ладонями все еще находящиеся в руках карандаши, потом бросил их на стол. Взгляд скользнул по значку в правом нижнем углу монитора. Там все еще моргал перечеркнутый красный крест -- связь с интернетом так и не восстановилась. Вадим вздохнул и снова полез к проводам.
   Вновь послышались шаги, в этот раз тяжелые. Начищенные ботинки перешагнули порог:
   "А вот и начальник".
   -- Ты что там делаешь? -- Илюха его сразу заметил.
   -- Связь пропала, -- хмуро отозвался Вадим, -- на Авито хотел залезть, пока тебя не было. А вообще дело есть.
   -- Ну, естественно, когда ты без дела здесь шастал, -- пробухтел начальник, -- говори...
   Вадька знал, что недовольный вид Илюхи -- это напускное, в просьбах родным и близким тот еще никогда не отказывал.
  
   ***
   -- Дождь будет, -- подумал Вадим, разглядывая небо. Было оно яснее ясного -- на горизонте, как ни странно, ни облачка, но с утра стояла невыносимая духота. -- С Илюхой вопросы обговорил, на сегодня планов больше нет. -- Стоя на крыльце офиса строительной компании, он размышлял, куда бы еще податься. Ничего срочного. Жарко. Душно. Лень.
   Послышался скрип доводчика подъездной двери компании, стук каблучков о каменную плитку. Вадим еще не видел, кто вышел, но уже почувствовал тот самый едва различимый пьянящий аромат духов. Обернулся, и да, не ошибся, снова эти потрясающие ножки.
   -- Можно поздравить с новым жильем? -- попробовал привлечь внимание Вадим -- искал какую-нибудь зацепку, чтобы еще раз завязать разговор. Слишком велико искушение. Девушка чересчур шикарна, но попытаться-то можно.
   Она равнодушно и с долей досады глянула на него, собираясь пройти мимо, как вдруг притормозила. Обернулась. Посмотрела взглядом, подобающем надменной красавице: бегло, оценивающе. Слишком бегло, словно и задержаться было не на чем. Совсем ничего выдающегося в Вадьке не обнаружила, да даже и не пыталась, по всей видимости. Изящно выудила из сумочки сигарету, буквально на несколько секунд замерла, вопросительно взглянула на Вадима.
   -- Я не курю, -- он растерянно пожал плечами и виновато улыбнулся. Как назло, спичек в кармане тоже не оказалось. А мог бы помочь ей прикурить. Чем не повод продолжить знакомство?
   Девушка не огорчилась и вообще не выразила никаких эмоций, неторопливо поковырялась в закромах той же сумочки. Вскоре щелкнула зажигалка и летнюю духоту разбавил запах тлеющего табака. Вадька даже забыл поморщиться, когда длинноногая красотка вместе с выпущенной в его сторону струйкой дыма небрежно вымолвила:
   -- Ну, поздравь... директор.
   Её ехидство можно было понять. Да, из него директор так себе, но ведь он ей помог. Разве нет? Быстро разрешил проблему и исправил ситуацию. Какая разница, начальник он или нет. И все же, несмотря ни на что, Вадим воспрянул -- девушка остановилась, значит не все потеряно.
   -- Без проблем, -- он вальяжно расправил плечи и хитро прищурился. -- Давай отметим.
   Каждому известно -- наглость второе счастье. Таких заносчивых только напором брать. Шанс один на миллион, но есть. И ведь зацепил, похоже, красотку. Она держала себя надменно, насмехалась, но не уходила.
   -- Отмечать, положим, еще рано, -- ответила она. Взгляд флегматично устремился на плавящийся асфальт, пышущие жаром бетонные коробки окружающих домов и на все еще солнечно-ясное небо. Оно не отразилось в жгуче черных глазах, поглотилось и утонуло в бездонной темноте, вместе с Вадькиной душой -- погряз он в этом томно-равнодушном омуте. Засасывало сладко и волнительно, вызывая при этом нервозность и сбивчивость речи. Поднимались наружу давно поросшие быльем, но нет-нет всплывающие из глубокого детства проблемы развития. Говорить Вадим начал поздно и трудно, да и сейчас особым красноречием не выделялся.
   Для праздничного ужина время, действительно, не очень подходящее, уже давно не обед, но и стемнеет не скоро. Сегодня последний день июня и все еще продолжались самые длинные дни.
   -- Тогда... Может. Можно... на объект съездить. Квартиру посмотреть, -- слова вдруг стали подбираться тяжело, Вадим говорил, растягивая звуки, но при этом еще и растягивал фирменную обворожительную улыбочку. Девчонки обычно велись. Проверено не раз. Никому и в голову не приходило, что он испытывал внутренние затруднения. Наоборот медлительность придавала ему свой шарм и очарование, -- могу проводить..., показать.
   Девица фыркнула, прекрасное лицо окутала очередная струйка дыма. Взгляд с Вадима лениво перекочевал на парковку. На подъездной площадке Илюхиного офиса стояло не так много машин. Однако чутье девушки сработало, почему-то она сразу уныло уставилась на единственную, среди всех находящихся поблизости автомобилей, колымагу отечественного автопрома, безошибочно определяя, что именно она принадлежала Вадиму. Наверное, вид его, обыденный и мало выделяющийся -- джинсы, кеды и футболка с невзрачным, негламурным принтом, безоговорочно определяли ему именно этот вид транспорта.
   Вадим покосился на свой порядком потрепанный Ларгус. Машина "рабочая" и выжимал он из нее все, что мог. Единственное, что девчонок кадрить на ней смысла не было, а в остальном его пока все устраивало. Рядом светился своей презентабельностью внедорожник гендиректора. Теоретически можно было бы выпросить ключи от джипа у Ильи, но это -- время, суета, а девушка здесь и сейчас. Нервы немного не выдерживали, уж больно хотелось пообщаться с шикарной женщиной -- красота манила. Вадька обеспокоенно переступил ногами. Руками хаотично взмахнул, потом все же быстро собрался, убрал их назад. В ход пошла все та же обезоруживающая улыбка.
   -- Поедем на твоей?! - предложил он.
   Девушка хмыкнула, сделав последнюю затяжку, небрежно откинула окурок и пошла прочь.
   Щелкнули, открываясь, замки у Опель Корса. Тоже ведь не Бог весть какая машинка -- бюджетная, только иномарка. Хлопнула дверь водителя, за ней тут же пассажирская. Девушка с досадой посмотрела на шустро сориентировавшегося и оказавшегося снова рядом, теперь на соседнем сиденье парня, но промолчала.
   А Вадька довольно заулыбался. Эти офигенные ноги обязательно еще обнимут его. Он добьется.
   ***
   Провести экскурсию по новостройке Вадим и в самом деле мог. Конкретной работы он не имел, но промышлял там, сям -- везде, и вполне даже удачно. Была у него какая-то коммерческая жилка -- душа барыги. Делом своим обзавестись пока не удавалось, зато пронырливо проворачивал махинации: "купи-продай", да "сведу производителя с покупателем на выгодных для всех условиях, особенно для него, Вадима". В миллионах, конечно, он от такого бизнеса не купался, но и без копейки не сидел. Посредник из него вышел первоклассный. А на стройке генеральный директор Илья по-родственному еще и способствовал своему непутевому двоюродному братишке подзаработать. Он бы его и в коммерческий отдел к себе устроил, работал ведь здесь юристом второй брат, недавно закончивший институт. И этого бы взял -- если бы образование Вадим, наконец, уже, хоть какое-нибудь получил, да и серьезности парню катастрофически не хватало. Мотало оболтуса от стройматериалов к цветмету, перекупал машины, продавал запчасти. Организовать знакомство и найти связи -- тоже, пожалуйста. В общем, и на строительных объектах, на одном из которых и собиралась приобрести себе жилье эта интересная девушка, чувствовал он себя как рыба в воде.
  
   В заляпанном штукатуркой подъезде ощущалась приятная прохлада. Шли завершающие работы -- дом готовился к сдаче буквально через пару месяцев. Поднимались по усыпанной мелом лестнице: красотка впереди, Вадим позади -- наслаждался навязчиво лезшим в глаза видом, прищуривался от удовольствия, и в груди все так же теплело от охватывающего азарта. Ноги, ноги, бесконечные ноги. Высоченные каблуки нелепо, но в то же время возбуждающе смотрелись среди всего этого строительного мусора. Можно протянуть руку и свободно коснуться нежной кожи. Но еще рано.
  
   Квартиру красотка осматривала с любопытством. Вадим с деловым видом вышагивал по пустому помещению и пиарил выставленное на продажу жилье.
   -- Хорошая планировка, площадь большая, качественная предчистовая отделка, -- нервозность с него как рукой сняло. Рекламировать он умел все, что угодно, а уж неплохую "двушку" в кирпичной многоэтажке получалось совсем легко. Осмотрели они и стены, идеально отштукатуренные без изъянов, и ровную прочную стяжку пола - можно сразу стелить хоть линолеум, хоть ламинат. Но лучше ламинат, в ценах разница небольшая. Окна открыли - закрыли, испытали все замки, выключателями пощелкали. Отопление, проводка, вывод к сантехнике. Везде заглянули. Все проверили. -- Подрядчики у компании опытные, качество на высоте, -- авторитетно заверил Вадим. -- Сама же видишь. И район новый, а по цене выходит не дороже, чем "вторичка". И, кстати, иди сюда, -- он открыл балконную дверь, -- смотри, лоджия огромная. Неплохую летнюю кухню здесь можно устроить или комнату отдыха. Сторона западная, солнцепек изнурять не будет. И вид на набережную... Шикарно...
   Про вечные адски пронизывающие ветра по осени и зимой, дующие с этой же реки он тактично, промолчал.
   Девушка прошла на балкон и заинтересованно, что-то и в самом деле прикидывая, огляделась, затем раздвинула оконные рамы и задумчиво уставилась на только что расхваленные пейзажи: река, солнце, уже перевалившее на сторону заката, и неумолимо ползущее к горизонту. Там, на том берегу -- темная полоса леса, а на этом -- действительно, оживленная набережная. На водной глади, почти у берега, рассыпались маленькие кораблики, отсюда с высоты они казались игрушечными. Здесь, прямо под окнами, в сотне метрах располагался детский яхтклуб. Бесспорно, прелестный вид.
   Объективности ради сказать, слова Вадима не выглядели пустыми. Компетентность прослеживалась и, по правде говоря, не без оснований -- со строительными работами он иногда сталкивался. Знал и про отделку, и даже в дизайне кое-что смыслил. Его бы воля, он бы тут неплохо развернулся.
   Тут же в нем проснулся непризнанный дизайнер:
   "Зону отдыха здесь реально можно было бы обустроить грамотно, особенно если утеплить для зимнего периода, -- мечтал он. -- Кирпич, в принципе, со стороны кухни можно оставить в стиле лофт и не обрабатывать, по периметру подсветку, окна увеличить и затонировать. Поставить уютный диванчик -- места для него здесь достаточно, столик тоже уместится, пиво, чипсы... можно в ютубе зависнуть с видюхами и стримами... рубануть пару каток ... Или..." -- взгляд метнулся в сторону красотки. -- "По случаю, вместо пива можно и вино. Что там еще? Конфеты... клубнику со сливками... Закат, переходящий в сумерки, легкий освежающий ветерок. И секс, жаркий неутомимый секс." -- взгляд его снова прилип к девушке, благо дело она отвернулась и не замечала. Да, он развлекся бы с ней в такой шикарной обстановке...
   Внезапно Вадима осенило, он оживился:
   -- А хочешь, я тебе бригаду отделочников организую, -- ухватился за возникшую идею и начал настойчиво ее двигать. -- Хорошо работают ребята. Все сделают, как ты захочешь. И недорого берут, кстати. Цена -- качество.
   Девушка, услышав его новый бубнеж, обернулась, и, наконец, впервые, заинтересованно поглядела на него.
   -- Любые работы, под ключ, -- продолжил, с каждым словом все больше робея от вдруг пристального взгляда. -- С материалами тоже могу помочь... и... доставку...
   Она ничего не говорила и все смотрела, он тоже замолк. Так и глядели друг на друга долгие пятнадцать секунд в тишине, лишь легкий освежающий ветерок добирался до них из окна.
   -- Хочешь? -- переспросил Вадим, и голос некстати сорвался.
   -- Хочу, -- ответила она. Странно. Двусмысленно.
   -- Круто, -- кивнул он. -- Вот и договорились. Раз ты... не против.
   -- Не против, -- хмыкнула она.
   Вадька на минуту почему-то вдруг растерялся. Лихорадочно соображал, что это было и как стоило бы отреагировать. Пальцы зудели прикоснуться и в то же время вдруг пропала вся смелость. Пока мешкался в нерешительности, девушка, легко извернувшись, словно ничего и не было, проскользнула мимо, покидая лоджию. Прошуршала в нескольких сантиметрах от него, окутала шлейфом умопомрачительного запаха, оставив лишь возможность наблюдать гордо расправленную спину, острые лопатки, и то место, откуда начинались офигенные бескрайние ноги.
   -- Тебе понравится, -- уверенно пообещал Вадим вслед.
   Роковой красавице было чуть-чуть за тридцать и звали ее Мария, а Вадьке пока только еще двадцать три.
  
   Глава 2
   Вечерело. Возвращаться за машиной не хотелось, Вадим решил - заберет ее, оставленную у офиса строительной компании, завтра. Шёл домой пешком. Духота сгустилась. И без того тёмное небо наконец-то заволокло, того и гляди мог накрыть дождь, потому спешил, стараясь быстро пересечь парк.
  
   -- Инка, дура безмозглая, прыгай уже.
   -- Я боююююсь.
   -- Тут не высоко.
   -- Высоко.
   -- Прыгай.
   -- Нет.
   -- Ну и сиди там, мы пойдем.
   -- Ну, деееееееевочки. Подождиииите.
   -- Прыгай тогда.
   -- Я боюююююсь.
  
   Вадим оглянулся, невольно привлеченный шумом. Эта часть парка и днем не особо многолюдна, а сейчас в сумерках -- он, еще пара-тройка торопящихся прохожих и вот эта беспокойная компания нетрезвых девчонок. Одна из трех, судя по всему, как раз та безмозглая Инка, умудрилась вскарабкаться на стену полуразрушенного уличного кинотеатра. Некогда в далекие социалистические времена прошлого века сюда люди приходили летом посмотреть фильмы. Парк, свежий воздух и такой досуг был востребован. Сейчас же от былой постройки остались только руины, где с удовольствием шастала малолетняя шпана, либо вот таких безбашенных камикадзе тянуло сюда как магнитом. Хорошо подзаряженной девахе дури хватило взять высоту, а вот сигануть оттуда, видимо, количества спиртного было еще недостаточно. Горластые подруги топтались внизу и азартно советовали. Помочь делом, а не словом ни одна из них уже не была в состоянии. Всех изрядно штормило -- вечер удался. Инна хоть и подвывала там, сидя на высоте, в целом на деву в беде не очень тянула. Нытье перемежалось с хохотом, остальные так же поддерживали весельем.
   -- Давай помогу, -- Вадим все же подошел ближе. Девчонка может всерьез еще и не успела испугаться, но могла нечаянно и кувыркнуться со своего насеста и свернуть себе что-нибудь.
   Заметив неожиданно подоспевшую помощь, Инка затихла и посерьезнела, подруги тоже замолчали. Все внимательно разглядывали объявившуюся службу спасения.
   -- Да, помогите, молодой человек, эту дуру стащить оттуда, -- спохватилась одна из девчонок.
   -- Сама дура, -- огрызнулась Инна, и полностью переключилась на Вадима. -- Вот спасибо, -- прошептала с искренней благодарностью, завозилась, с готовностью примериваясь, каким образом можно более безопасно, с помощью парня, сползти с надоевшей уже стены. -- Ты мой герой! Знаешь, вот ты прям настоящий рыцарь! -- сообщила пьяненько и тут же расплылась в довольной улыбке. Вадим хмыкнул и протянул руки.
   -- Ага, рыцарь... Прыгай. Поймаю.
   Инна попыталась потянуться навстречу, но пошатнувшись, снова судорожно ухватилась за стену, ойкнула.
   -- Нет, я боюсь, -- замотала головой.
   -- Не бойся. Честно поймаю.
   -- Честно?
   -- Угу.
   Инна что-то забурчала себе под нос, закопошилась. Вадим терпеливо ждал, когда она отыщет, наконец, удобную для спуска позу. Совершив десяток бесполезных движений, вдруг вообще замерла, осененная какой-то внезапной мыслью и с новым интересом взялась разглядывать Вадима.
   -- Слуууушай, я знаю ты кто.
   -- Кто?
   -- Ты этот... Принц! -- Слезать, кажется, она уже не спешила.
   -- Чё? -- проблеял Вадька.
   -- Ну, ты же меня спасаешь. А я эта, ну, которая в башне злодея.
   -- Мда. -- У этой девицы башня, похоже, поехала. Реально, видать, сегодня перебрала. -- Давай, иди уже сюда, принцесса, -- настойчивее протянул руки.
   Подруги рядом умирали от хохота. Инна, поймав новый кураж, играла на публику, кочевряжилась и несла очередную околесицу. Плюнуть и оставить бы этих патимейкерш тусить между собой, им тут и без его помощи было замечательно. Но эту горную козу все же прежде надо было бы вернуть на землю, от греха подальше. Да он и сам посмеивался, глядя на них, девки хоть и достигли кондиции, но в своем дурачестве выглядели мило. Особенно принцесса оказалась приятная на вид, не страшненькая.
   -- Ну, блин, ну как же ее звали? -- Инна отказывалась спускаться, пока не вспомнит.
   -- Рапунцель, -- подсказал ей Вадька.
   -- Точно. Рапунцель. А ты откуда знаешь?
   -- Я же принц, -- пожал он плечами, -- так ты идешь ко мне или будешь следующего ждать?
   -- Иду, конечно, -- девчонка воодушевившись, опять заерзала, придвигаясь к самому краю. Руки отцепить так и не посмела, а вот одну ногу вытянула, пытаясь добраться до плеча Вадима.
   -- Ну, конечно. Тапки сначала свои сними, Золушка, -- поймал он ее за лодыжку, следы от обуви на футболке ему были не нужны. Стянул ей сначала один кед, потом с любезно подставленной второй ноги -- другой, -- теперь можешь вставать, принцесса.
   Дальше пошло проще. Подруги подбадривали, опора под ногами придала Инне уверенности. Медленно, но верно она сползла на землю, мимоходом при этом лягнув своего спасителя в лоб, а потом заехав по уху. Вадим шикнул недовольно.
   -- И что тебя туда понесло, бестолочь?
   -- Дык, тебя ж, принца, выглядывала, -- Инна, наконец, проехавшись локтями по стене, а остальными частями тела по Вадиму, спустилась на землю. Почти на землю. Буквально за несколько сантиметров до встречи с твердью Вадька ее придержал, не желая ставить девчонку босыми ногами на бетон, усыпанный разбитым стеклом и прочим мусором. Повиснув на его шее, в таком положении она теперь была с ним нос к носу.
   -- Меня, значит, выглядывала, -- его слова дыханием щекотнули щеку девушки. Ладонями удобнее перехватив ее бедра, крепче прижал к себе.
   Алкоголь тормозил сознание, и девчонка, похоже, до конца не воспринимала всю интимность их позы, наоборот, сильнее обняла своего спасителя, боясь упасть. Угукнула и разулыбалась.
   Вадим улыбку оценил, пальцы сильнее вжались в мягкие ягодицы, но он был трезв, а рядом хихикали и комментировали подруги. Одна из них подхватила обувь девчонки, и теперь предстояло как-то это чудо обуть. Он заозирался и, приметив неподалеку скамейку, направился к ней.
   -- Что-то ты, Рапунцель, тяжелая какая-то, -- вздохнул, отгоняя от себя непристойные мысли, которые сейчас были совсем не кстати.
   -- Это не я тяжелая, это моя коса, -- рассуждала деловито принцесса, затуманенность мозга не давала ей понять, что желательно не касаться при этом подбородка принца губами.
   Вадим сам отстранился, внимательнее разглядывая лицо девушки:
   -- Коса? -- нахмурился.
   -- Угу, косы, -- тряхнула головой.
   Они как раз уже дошли до скамейки и, Вадим водрузив девицу прямо босыми ногами на сиденье, покосился на перехваченные хитрым плетением ее волосы. Две забавные косички из ультрамариновых прядей вряд ли добавляли много веса, но выглядели мило, придавая лицу девушки непосредственную наивность и явно сбрасывая года. На первый взгляд можно было посчитать девчонку и за малолетку. На первый взгляд... А на второй все сомнения отметались. Девица явно далеко уже не школьница.
   Вадим присел перед ней на корточки. Она, затихнув, внимательно наблюдала, как он цеплял кеды на ее почему-то прохладные в такую жару ноги, украдкой проводил пальцем по ступне, затем, обведя лодыжку, едва заметно скользнул по голени. Если бы не парк, или хотя бы не эти рядом находящиеся подружки, а только он и она -- его принцесса -- она бы точно стала его. Не зря бы ждала она на этом заборе, и не зря бы он ее спасал. По всем сказочным и не сказочным канонам вечер обязан был продолжиться, но... Вадька аккуратно завязал шнурки. Еще раз, едва касаясь, провел пальцем по нежной коже, обхватил гладкие девичьи коленки, приподнялся и склонился к лицу. Нос снова коснулся носа. А потом как логическое завершение губы губ. Поцеловать - это минимум, что он хотел сделать и максимум, что здесь, в парке, мог. Да и поцелуем-то это назвать было нельзя. На долю секунды, на мгновение, попробовал вкус. Горьковатый, пожалуй, от пива... Но гладкие коленки и свежее воспоминание плотно прижатого к себе податливого тела спровоцировали язык протиснуться внутрь горечи. И словно в далекой детской сказке, от поцелуя колдовство пало. Принцесса с ультрамариновыми косичками словно очнулась. Широко раскрыла глаза и... заявила:
   -- Слушай, принц! Ты что делаешь? У меня ведь уже есть... принц, -- вспомнила вдруг, -- Так нельзя.
   -- Как?
   -- Вот так. Языком.
   -- А так? -- губы Вадима мягко примкнули к её рту.
   Девушка облизнулась в замешательстве и опять замотала головой.
   -- Так тоже не надо. Нельзя. Нехорошо. Нет. Вообще никак не надо, -- недавно громко горланившая Рапунцель, теперь неуверенно залепетала, виновато поглядывая на не вовремя появившегося покорителя сердца, попыталась толкнуть и отодвинуть его.
   -- Значит второго принца не надо? -- засмеявшись, уточнил Вадька, снова опасно близко склоняясь -- слабо упирающиеся в него девчачьи ладошки не служили преградой.
   -- Неа, -- уверенно заявила, а губы по предательски оказались не так категорически против -- в раз поддались на новую Вадькину провокацию. Пять секунд, а может и десять, но все равно очень мало. На этот раз возмутились подружки, загалдели, загудели, прерывая момент наваждения.
   Рыцарский турнир и битва с каким-то принцем даже ради такой забавной ультрамариновой принцессы -- это не то, что хотелось сейчас Вадиму. Все принцессы взаимозаменяемы -- это он знал точно. В какой-то миг еще хотел обзавестись телефонным номером девчонки для коллекции, а потом идея резко улетучилась и растворилась в душном летнем воздухе, смылась несколькими каплями внезапного робкого дождика.
   -- Больше не пей, Рапунцель, и не лазь никуда, -- потрепал он за щеку девчонку и поспешил прочь, чтобы не угодить под надвигающийся ливень. Три подруги тоже поторопились, желая укрыться от непогоды.
   Инна посмотрела вслед убегающему парню, но он так и не обернулся.
  
   Глава 3
   В прихожей Инну качнуло, опасаясь упасть, она облокотилась о закрытую дверь. Балансируя на одной ноге и причудливо скрючившись, сначала упорно возилась со шнурком, который запутался в узле, потом, не справившись, раздраженно лягнула ногой. Один кед отлетел далеко вглубь коридора, за ним и второй стукнулся где-то о стену. Босыми ногами прошлепала в комнату. Виктор от шумного появления Инки проснулся, лениво приподнялся над подушкой, приоткрывая один глаз, снова плюхнулся:
   -- Сколько времени? -- проворчал.
   -- Час, а может и два, -- невозмутимо ответила она, вскарабкалась на постель, -- Витюш, принц мой ненаглядный, -- поползла к нему, схватила сначала за ноги, потом уцепилась за край трусов, бесцеремонно потянула, а вскоре плохо справившись с координацией и сама вся распласталась на мужчине, -- я тебя люблю, -- сообщила пьяно, -- ты самый, самый, самый, -- потерлась о щетинистый подбородок, -- я тебя хочу.
   В игривом настроении ее ладошка нырнула под резинку мужских трусов и удовлетворенно остановилась на обнаруженном:
   -- Ммммм, Ви-тю-ша, я тебя лю-блю, -- нос еще раз проехался по небритости на лице, изображая малоизящную нежность. Руку Инна сжала, на что Витюша мгновенно оживился, во всяком случае, ниже пояса точно не остался равнодушным -- толкнулся тихонько в ладошку. Улыбнулся:
   -- Пьяньчужка, -- хмыкнул по-доброму.
   -- У меня отпуск. Мне можно, -- заявила Инна с полной правотой, не терпя никаких возражений, осуждений и уж тем более нравоучений. Приподнялась, неуклюже вскарабкалась на мужчину, завозилась сначала с его нижним бельем, потом со своим. Еще немного шебуршания, Виктор придержал ее немного за бедра и помог направить, чтобы Иннка без проблем уселась, впуская его в себя. Когда все получилось, она игриво улыбнулась и прикрыла от удовольствия глаза. Задрав на себе футболку, огладила живот, при этом чаще задышала, мерно покачиваясь. -- Даааааа, -- еле слышно вырвалось из гортани, больше сипением, чем звуком, -- вот тааааак, -- медленно приподнялась и опустилась, -- тааааак, -- повторила.
   Виктор не мешал выбирать ей темп. Распластался на кровати, лениво наблюдая за ее движениями, руками чуть-чуть поглаживал ее бедра, иногда поддразнивал, проводя и надавливая между ног, обостряя ощущения.
   -- Ахааах, -- не задержался то ли всхлип, то ли стон. Она склонила голову, наблюдая то за его ладонями, то взгляд задерживался на скользящих движениях -- выглядело порочно, а потому горячо, возбуждающе. Выгнулась дугой, стараясь вдавиться в Виктора насколько можно сильнее. Он помог толчком навстречу. Внутри приятно глубоко ткнулось. Дальше пошло интенсивнее. Инна практически бесновалась, потихоньку отрываясь от реальности. Скинула футболку. Пальцы царапнули сначала снова свой живот, потом перешли на его твердый пресс, мощную грудь, схватилась за плечи. Быстрее, еще быстрее. Губы. Попыталась поймать его губы и слиться в поцелуе. Секунда. Две секунды. Три. Сладость и неустанные движения.
   -- От тебя разит, как от пивной бочки, -- донеслось. Виктор отвернулся, да и Инку постарался ненавязчиво отодвинуть от своего лица. Она возмущаться не стала. Не до разборок и обид было. У нее потихоньку уже начали неметь пальцы на ногах, по позвоночнику от лопаток к затылку время от времени пробегала дрожь, грудь распирало. Быстрее, быстрее -- старалась догнать все время ускользающий пик наслаждения.
   "Уличному принцу плевать было на запах пива", -- мелькнуло в голове. Тут же возник образ смазливого мальчишки. Теперь она точно осознавала, что тот был слишком юн. Не подросток конечно, но однозначно младше ее, Инки. Сколько ему? Двадцать? Двадцать два? Неважно. Хорошенький. Руки сильные и губы мягкие. Секунды лишь длился их поцелуй, а приятные ощущения стойко засели в памяти. Стыдно сознаться -- ей понравилось. И хоть она потом и уверяла подруг, что все это была просто шутка и игра, но на какой-то миг она реально потеряла голову. То ли запретность происходящего взбудоражила кровь, то ли просто мальчишка сразил своей обаятельностью, но возбудилась она так, что сейчас по полной отрывалась на Викторе. Безумно. Резко. Глубоко. Долго. Очень долго. Или все-таки быстро? Ведь наслаждение хотелось получить прямо сейчас. Снова пробежала волна дрожи по позвоночнику, пальцы судорожно сжались. Осталось совсем чуть-чуть. А перед закрытыми глазами снова, как наваждение, возник паренек: его пальцы, скользящие по щиколотке, затем выше по голени. Вот он сжал коленки, а потом его язык легко нырнул в ее рот. Настойчивый, но мягкий, вертко прошелся по губе, нижним зубам, лег на ее язык, шевельнулся, вернулся к верхним зубам, и потом она сама встретила его своим языком.
   -- Ааааах, -- выдохнула, открывая глаза и возвращаясь к реальности. Виктор смотрел так же лениво и с ухмылкой. Ему нравилось. Он любил наблюдать. За два года совместной жизни Инна знала о его пристрастиях. Пусть смотрит и наслаждается. Оценивает, как ей хорошо сейчас. Завела руки за спину, нащупывая застежку лифчика, веки прикрылись, и образ юного несостоявшегося любовника вернулся в одно мгновение. Пригрезился еще один поцелуй с ним -- долгий. Такого не было в реале, но ведь могло бы быть. Облизала пересохшие от подступающего похмелья губы. Открыла глаза -- перед ней ее Виктор, любимый и самый-самый, закрыла -- милый и нежный мальчик, открыла...
   -- Виииить, -- пьяно протянула, сладко потягиваясь и еще раз выгибаясь, -- я люблю только тебя, ты мой принц. Единственный. Е-дин-ствен-ный.
   Взмахнула рукой, последняя часть нижнего белья полетела прочь, уныло повиснув на бретельках зацепившись за полку, прибитую над телевизором. Полка для комнатных цветов, для книг, для сувениров. Много для чего ее можно применить, но у них дома она представляла собой хаос вещей, нужных и не очень. Повисший лифчик, лишь дополнял композицию, усиливая кавардак. Виктор оценивающе проследил за внезапно возникшей экспозицией, криво усмехнулся, а Инка даже не обратила внимания, снова пустилась вдогонку за ускользающим оргазмом, вместе с Виктором, вместе с призрачным мальчиком. Его эфемерное нахождение в их постели добавляло перчинки, взвинчивая и обостряя чувства. Щипок за сосок вырвал ее очередной стон -- Виктор не преминул воспользоваться оголившейся аппетитной частью девичьего тела.
   -- Надо будет прибраться дома немного, -- донеслось до Инки сквозь пелену томления -- она уже качалась на самом гребне наслаждения.
   -- А? -- спросила скорее по инерции, не поднимая век, суть сказанного трепыхалась где-то далеко за горизонтом сознания.
   -- Порядок навести надо, говорю, -- он еще сильнее потянул за сосок, -- Глеба сегодня заберу вечером, не в бардак же его приводить.
   Глеб? Инка замерла, моментально выпрыгивая из мира сладострастия, истома слетела в считанные секунды и улетела безвозвратно в неизведанном направлении. Глеб? Это имя может привести к стойкой фригидности. Яркие краски потухли, в комнате стало привычно осязаемо, исчезли звезды, к которым она так стремилась, розовые пони и блюющие радугой единороги ускакали, прочь сверкая копытами и унося с собой "уличного маленького принца", казавшегося теперь никем иным, как заурядным сопляком. Непонятно что в нем могло приглянуться? Бабочки, шевелящие огромными крыльями в животе, тоже не задержались -- упорхнули, остался там один лишь член тупой болью, давящий в матку. Инна сбавила темп -- механическое трение тоже не вызывало восторга.
   -- Почему сегодня? -- спросила и остановилась.
   -- Ты же теперь в отпуске, -- невозмутимо заявил Виктор. Пауза ему не понравилась, нетерпеливо подтолкнул бедрами, но Инка не отреагировала, ей стало не до секса, новость отбила все желание. На удовольствие она уже не рассчитывала, хотелось все быстрее завершить, а еще лучше вообще прекратить. Виктор, почувствовав охлаждение Инны, недовольно буркнул, перевернул ее на спину и быстро закончил, старательно выплеснувшись в нее. Ну, а какой он реакции хотел, упоминая в самый ответственный момент о своём сыне?
   Чуть позже Виктор удовлетворённо снова спал, а Инна минут двадцать, как плескалась в душе. Стояла под теплым потоком воды и потихоньку трезвела. Вот недаром существует примета -- если утром хорошо насмеешься, то вечером плакать будешь. Только тут немного наоборот -- веселилась она вечером, а к утру не слезы, конечно, но настроение подпортилось. Да, вчера начался отпуск, собственно, что и отмечали так бурно с подругами. Однако, она меньше всего рассчитывала отдыхать в обществе пасынка. Нет, Инка, в принципе, ничего против девятилетнего мальчика не имела. Наоборот, считала, коль уж так получилось, что ее любимый человек оказался с грузом прошлого, то она просто обязана принять его сына, и пусть не полюбить его, то хотя бы найти общий язык. Они люди цивилизованные и ребенок ни в коем случае не должен страдать из-за того, что у взрослых отношения не сложились, не сошлись характерами, не смогли ужиться.
   Инна всерьез настраивалась стать хорошей мачехой: внимательной, доброй и понимающей. Вот только она-то планы строила и готовилась, а ребенок чихать хотел на проблемы взрослых. Его не интересовало, что там, у родителей, не сложилось и, понятно, находившуюся рядом с отцом постороннюю тетеньку он не воспринял с энтузиазмом. Он по своему -- по-детски, как мог, противился этой ситуации. Не слушался, дерзил, огрызался, игнорировал и мелко пакостил. С психологической точки зрения это все легко объяснялось, вот только Инну это нисколько не успокаивало. Пока она терялась в догадках, как наладить контакт с пацаном, этот гаденыш исподтишка, а порой и в открытую портил ей кровь. С чего бы ей сейчас радоваться от новости, что он прибудет к ним жить на какое-то время? Еще и квартиру предстояло вылизывать. И дело не в так называемом бардаке. Самому пацану вряд ли очень важно в стопку ли стоят книжки, и всю ли одежду аккуратно убрали в шкаф. В шкаф, кстати, вообще лучше не заглядывать. Инна уверена, мальчишка попросту использовался как шпион и доносчик. Родители Виктора и бывшая супруга, к гадалке не ходи, выведывали о быте, который существовал в новоиспеченной семье.
   Будущие свекры сразу скептически отнеслись к Инне. С одной стороны они вроде и рады были, что их сын определился после развода и не завис надолго в холостяцкой жизни, а с другой -- новоявленную невестку бесконечно сравнивали с предыдущей, и само собой, Инна по многим показателям проигрывала. Первый и очень существенный -- из Инки хозяйка, надо было сказать, получилась не очень. Как ни старалась она регулярно убираться, беспорядок коварным образом все равно просачивался в их съемную квартиру. Во-вторых, родители, кажется, всерьез не воспринимали нынешнюю пассию сына. Хоть уже и прошло два года с их знакомства, хоть они давно и съехались вместе на одну территорию, брак, тем не менее, регистрировать не спешили, детей не заводили, а значит, все могло в один момент в очередной раз развалиться. Но зря они на это надеялись. Два года срок немаленький и Виктор с Инной, не ставя общественность в известность, планы строили огромные.
   Пожениться они очень даже планировали, и в самом ближайшем будущем. Этим летом, скорее всего, не успеют, но до конца года точно должны определиться. К этому вело несколько причин. Виктор, как человек порядочный, уходя из семьи, оставил все нажитое добро, в том числе и квартиру, экс-супруге и сыну. В новой же семье предстояло добиваться всего с нуля. Шли Инна и Виктор к этому по чётко установленному плану. Жилплощадь собирались брать в ипотеку по программе "молодая семья", один член из которых бюджетный работник, а Инка именно и есть тот самый бюджетный работник. А семья в этом случае обязательно должна быть законной, значит поход в ЗАГС не за горами. И про ребенка они тоже уже задумывались. Еще с весны прекратили все предохранения, предоставив волю случаю. Не то чтобы Инне очень хотелось уже стать матерью, но по среднестатистическим данным вроде как в двадцать пять лет и пора. А ей как раз скоро уже четвертак. Да и намеки уже достали со стороны родственников и всезнающих подруг, что им просто необходимо общее дитя, как гарант полноценности семьи и ее надежности. На счет надежности можно было бы поспорить, вспомнив хотя бы того же Глеба, но тем не менее с фактом, что пора собираться в декрет Инна смирилась. Сегодняшний раз, кстати, вполне мог стать роковым. Пьяное подпитие будущей мамаши -- не самое удачное время для размножения, но Виктор, не задумываясь, вогнал в нее полную порцию воспроизводственного, так сказать, материала. Будь, как будет.
   Если на то пошло, каждый второй рожденный ребенок на таких дрожжах замешан.
   Фыркая и отплевываясь, Инна подставляла лицо под струи воды, отгоняя мрачные мысли, настраивала себя на позитивный лад. Все будет хо-ро-шо! У нее замечательный без пяти минут муж. Между ними любовь и полное взаимопонимание. Во всем, абсолютно во всем. В комнате она уберется и с Глебом в предстоящий месяц как-нибудь договорится и если нужно -- выбросит белый флаг и вытребует заключить пакт о ненападении. Подкупит, в конце концов, чем-нибудь мальца. И родители Виктора в итоге все равно когда-нибудь к ней привыкнут и начнут уважать. С рождением ребенка, наверняка, все изменится и в самом деле определится. Инна погладила живот. Плоским его не назовешь, но и слоями жира не свисает, вполне аккуратненький.
   "А вот "Уличный маленький принц" посетовал на лишний вес, -- вспомнилось, и руки тут же прошлись по значимым частям тела, оглядела, -- зато есть что потрогать, -- решила невозмутимо, -- Вите очень нравится, да и этот мальчишка сам с удовольствием ощупывал ее задницу. Даже слишком откровенно лапал шкодник. Ужас.. Была бы трезвая, руки ему бы тут же поотбила".
   Вот только вся проблема была, что Инка трезвой в тот момент не была. И что ее дернуло лезть на эту стену. То ли на слабо, то ли селфи сделать, но скорее всего, просто с дуру, залив глаза -- сейчас уже точно не могла определиться.
   "Вот бы ученики меня в таком виде застали! Стыдоба, Инна Владиславовна", -- усмехнулась, представив картину, и снова погладила живот.
   Ребенок, в целом, это даже неплохо. В этом есть плюсы. Это великолепная возможность на целых три года заменить огромный букет из "цветов жизни" бегающих по школе, на один единственный цветок и к тому же свой, а потому наверняка любимый и не так действующий на нервы. Два года учительствования заставили пересмотреть свое отношение к малышне, убилось все светлое и прекрасное. Если на чистоту, то казалось, она детей теперь просто ненавидела.
  
Глава 4
   Квартира выскоблена до блеска, вещи тоже практически все по своим местам. Дитя встречено с полными почестями: с улыбкой и пышущей жаром свежеиспеченной пиццей.
   - Вот, что еще...ему надо? - Инна хотела сказать "этому змеенышу", но вовремя осеклась. Это не этично, а она как-никак педагог, такие выражения не применимы к детям, а тем более к пасынку. Мальчишка бесится, хочет жить с обоими родителями вместе, и никакая добрая тетя, даже с лобстерами и фуа-гра не подменит ему полноценную семью. - Грибы он, видите ли, не ест, - возмущенная тирада, завершилась фырканьем и глотком из жестяной банки. Пузырьки газа защипали нос, поморщившись, Инна загрустила и отвернулась, печально глядя на спокойную гладь реки и живописно зависшую на ней, по самому центру, баржу.
   Прошло всего два дня после знаменитой попойки подруг и вот они снова вечером вместе, теперь уже на набережной. Настроение так и шептало, намекая снова напиться и забыться, но дома ребенок, которому такой пример категорически противопоказан, да и возможная беременность, позволяла сегодня довольствоваться лишь колой.
   - Может и в самом деле не ест, - пожала плечами Светка, - может аллергия или просто не нравится.
   - Угу, - удрученно отозвалась Инна, - а то в кафешках он пиццу с грибами не уминал. Можно подумать, я не видела.
   - Ну, то в кафешках, - хмыкнула Лена - ещё одна подруга.
   - Ой, да нашла проблему, не хочет и пусть не ест, - встряла Света, - нашла над чем заморачиваться, проголодается - проглотит, как миленький, еще за ушами будет свистеть.
   Света - мать двоих близняшек трехлеток, говорила со знанием дела. В воспитании мелюзги она профи, можно даже не сомневаться. Но, то свои детишки и к тому же мелкие, а маленькие детки, как известно, маленькие бедки. К пасынку эти методы воспитания совсем не применимы. Да и Инна по поводу сытости Глеба вообще-то и не переживала. Проблема больше была в реакции свекрови, вечером пришедшей с кураторской проверкой. Ребенку нормальную пищу не приготовила. Ага, овсянку. Инка ему сегодня утром принципиально приготовила ее на завтрак. Пусть наслаждается и бабушку благодарит. Глеб демонстративно швырнул кашу в раковину, со словами:
   - Сама такое жри, - так, что осколки разлетелись в стороны. Отец на работе был, вот и разбушевался парень. Знал, что Инна жаловаться по таким пустякам не будет, вот и дерзил.
   - А может, стоило все же рассказать отцу? - зерно здравомыслия в вопросе Светланы присутствовало, но если честно Инка на месте Глеба тоже не стала бы эту скользкую мерзость есть. Посуду бить, конечно, из-за этого не обязательно и грубить старшим не повод, да и вообще нельзя грубить. Инна поначалу растерялась, когда увидела осколки, а потом именно так и заявила мальчишке - про порчу имущества и неподобающий лексикон. А тот в ответ лишь:
   - Ты мне никто, и не тебе меня воспитывать.
   Деловой! Слов нет! Больше, чем на полтора дня выдержки Инны не хватило. Вечером, как Виктор только вернулся с работы, сразу же смоталась сюда к подругам, на судьбу посетовать и нервишки подлечить свежим воздухом, да природными красотами. Инка снова покосилась на черную кляксу баржи на нежно-голубой тихой глади воды. А папаша пусть наслаждается обществом своего сыночка.
   - И что? Вы теперь втроем в одной комнате жить будете? - Ленка как всегда знала, как поддержать подругу и на какую мозоль надавить. На любимую - больную.
   Прошлая ночь выдалась неуютная. Обычно Глеб на проживание к ним домой матерью не отправлялся, больше в гости только заходил. Да и сейчас не планировалось. В том году на летних каникулах у бабушки с дедушкой замечательно время провел. Там у них и комнат, жилых, две, и ненавистной Инны нет. А тут накладочка вышла - старики ремонт затеяли, а бывшая жена, именно в это же время, с подругой в жаркие страны улетела отдыхать. Неплохо устроилась. Инка была уверена, что путевку ей Виктор спонсировал, добрый самаритянин. Ладно, для ребенка из кожи вон лез и как в бездонную яму деньги спускал, а ей-то за какие заслуги. Уже почти четыре года не жена она ему. Инна обижалась, естественно. Неприятно. Но и предъявить не предъявишь, ведь и на нее, Инку, он не скупился. Баловал ее с удовольствием, даже, пожалуй, больше, чем оставленную семью. Вот и помалкивала. А спать им действительно пришлось всем в одной комнате. Глебу кресло раскладное выделили, а сами, как обычно, на диване. Это кажется, что девять лет - это еще несмышленыш, а на самом деле все он прекрасно понимает. И хоть само собой они при нем Инна с Виктором ничего не допускали, даже обниматься не стали, все равно вид женщины в постели отца парнишку не воодушевил. Отсюда - летающая каша и грубые слова. Инка вздохнула.
   - Да в одной комнате, - ответила неохотно, - но это ненадолго. Неделя максимум, - поспешила предупредить ухмылку подруги.
   Ленка, она недобрая, еще со времен зарождения отношений Инны и Виктора, тихую злобу затаила. Познакомились подруги с Витей вместе, и Ленке он тогда очень понравился. Инна не возражала, даже в сторону отошла, вот только Витя за ней в эту сторону пошел. А Ленка до сих пор слюни пускала при его виде, это невооруженным глазом заметно. И при таких обстоятельствах только успевай начеку быть, не успеешь моргнуть, как можешь разом лишиться и мужа, и подруги. Сколько таких случаев. Лучше поберечься и постараться их пути не пересекать.
   А ютиться в однушке им предстояло в итоге даже не неделю. Забрать мальчишку свекры обещали уже через четыре дня, чтобы это великовозрастное дитя не умерло с голода, или ненароком не отравилось Инкиной стряпней, или вшей не завело, или... да, Бог его знает, что еще возникало в бурной фантазии любимой свекрови. В любом случае, той казалось, что квалифицированный педагог-математик, пусть с небольшим, но все-таки стажем, ни за что не сможет углядеть за их единственным и потому драгоценным внуком. Инна по этому поводу даже спорить не пыталась, наоборот, скрестив пальцы, только и ждала, тот момент, когда потолки, наконец, в квартире свекров натянут и поменяют старый линолеум на ламинат. Можно подумать, нельзя было этим всем заняться чуть позже или чуть раньше. Но, по всей видимости, отъезд мамаши Глеба на моря для стариков, так же оказался сюрпризом. Потому и вышла такая неудобная всем накладка.
   Четыре дня не срок. Да и пацан немного подостыл. Следующие сутки прошли в мире и согласии. И ел парень и помалкивал, даже в магазин помог сходить за продуктами, за что и мороженое получил, и мелочь со сдачи. Обоим приятно. Никаких войн, никакой конфронтации.
   "Неужели, так сложно вести себя по-человечески?" - размышляла Инна, и уже даже хотела расслабиться, но новый день принес новую неприятность.
   - Инусь, это мелочи, - Виктор обнял ее и прижался губами к глазам, откуда уже наворачивались слезы.
   Мелочи? Инка держала в руках спутанный кошмарный клубок ультрамаринового цвета. Канекалон, хит сезона, который она так искусно вплетала в волосы был безвозвратно загублен.
   - Еще купишь. Сильно дорогая что ли эта волосня? - успокаивал Виктор и в то же время попытался защитить сына и уладить конфликт. - Ему просто интересно стало, вот и потрогал.
   - Я их по почте заказывала, - всхлипнула Инна, уткнувшись в плечо, - тут не купишь, а ждать, пока новый придет, целый месяц.
   Очень обидно. Она их и заплела всего-то два раза. Пряди практически новые были. Пока другие дождешься, все лето пройдет. А осенью, в школу перед учениками, в таком виде несерьезно появляться. Разве это мелочи? Разревелась. Накопилось просто за последние дни напряжение, вот и выплеснула все свое горе, уткнулась в родную грудь, проливая горькие слезы.
   Глеб, скорее всего, в этот раз и в самом деле не со зла, а из любопытства взял в руки эти цветные искусственные пряди, а запутать их в один момент можно, уж больно они легко рассыпались. Но для профилактики ему все же влетело - отец говорил строго и по делу. Ему пацан огрызаться не посмел, лишь насупился и затих в углу с планшетом.
   "Наверняка отомстит", - подумала Инна, бесцельно глядя в экран телевизора. Пока мальчишка дулся и хмурился, они уселись за просмотр фильма. Уютный тихий семейный вечер. Ее голова лежала на коленях Виктора, он тихо теребил ее волосы, а она почти мурчала от удовольствия, и неважно, что там творилось на экране, неважно, что замышлял пасынок. Просто сейчас было хорошо и спокойно, а завтра выходной и они все вместе будут дома, а значит, никакие пакости ей пока не грозят. Жизнь просто замечательна.
   Жизнь замечательна оказалась ровно до следующего утра. Глеб не зря тихо сидел в углу и помалкивал. Время провел не впустую.
   Атмосфера за завтраком царила умиротворенная. Омлет с помидорами, и даже с грибами, всем пришелся по вкусу. Глеб ел и не сопротивлялся, подгоняемый обещанным походом в парк на аттракционы, вот только из планшета так и не вылезал, чуть ли не в тарелку его окунал, когда ел.
   - Убери, я сказал, - не в первый раз уже повторил Виктор, - дай сюда.
   Глеб буркнул, вздохнул, но передал отцу. На Инку при этом мальчишка сверкнул странным взглядом. Она не придала значения. Ей игрушка за столом совершенно не мешала, да пусть, хоть черпает этим планшетом, лишь бы помалкивал и капризы свои не показывал. Виктор хотел уже отложить аппарат в сторону, как взгляд скользнул невзначай по экрану и задержался. Заинтересовавшись, присмотрелся. Пацан с ухмылкой заулыбался и теперь уже победно уставился на мачеху.
   - Что это? - Виктор нахмурился, экран по истечении времени ожидания потух, но он его тут же снова включил. Инка, ничего не подозревая, тоже заглянула и обомлела, застыв от ужаса.
   Фото. Откуда у этого паршивца это фото? Да и вообще, откуда это фото?
   Ультрамариновые косички без колебания выдавали, что на снимке изображена она. И профиль лица не давал сомневаться - это Инна. Внешность просматривалась и узнавалась легко. Вообще снимок получился замечательный. Все четко видно, хоть и в темноте: и нос ткнувшийся в мужской подбородок, и пальцы чужих рук вцепившиеся в ее задницу, да и вообще вся она, повисшая на шее парня - все очень замечательно живописно прорисовано и освещено вспышкой.
   - Что-то ты, Рапунцель, тяжелая какая-то, - словно эхом отозвалось в Инкиных мозгах, она хоть и была пьяная, эта сцена "спасения дуры-принцессы со стены замка" ей хорошо запомнилась. В целом невинная сцена, просто на фото это выглядело как-то двусмысленно. А на самом деле он ей просто помог спуститься. Это потом они с "уличным принцем" позволили себе немного лишнего, а тут-то все вполне пристойно.
   Инка нервно облизнула онемевшие губы и испуганно перевела взгляд на мужа. Будущего мужа. Наверное, будущего мужа.
   - Это, когда мы отпуск отмечали. Я... слезть не могла. И мальчик мне помог, - залепетала она еле слышно, тяжело ворочая прилипающим к небу языком. Перевела взгляд на фото. Действительно, мальчик. По сравнению с Виктором, которому уже чуть-чуть за тридцать, совсем юнец.
   - Да? - скептически отозвался мужчина, пальцем небрежно стал пролистывать экран. - И что эти фото делают в интернете? - Мелькнуло еще несколько снимков того вечера. У Инны в глазах от страха чуть не потемнело, но к счастью "принц" на страницах больше не объявился.
   - Понятия, не имею, - спешно пожала плечами и дрожащими руками взяла планшет. Откуда ветер дул сразу же стало ясно. Гениальный сыщик, Глеб, прошерстил в Инстаграм всех Инкиных подписчиков, и залез в личный профиль Ленки. Только этой идиотке пришло бы на ум выложить такой компромат. Хотя, вполне возможно, все это сделано умышленно. С этим стоило потом еще разобраться с подругой, а пока... Несмело взглянула на Виктора: брови так же хмуро сдвинуты, пальцы раздраженно стучат по столешнице, смотрит на сына:
   - Ешь, давай быстрее. На карусели собираешься или нет?
   Естественно пацан собирался. Быстро затолкал остатки еды в рот и побежал одеваться, отсвечивая счастливой улыбкой - то ли предвкушал прогулку, то ли надвигающийся скандал.
   - Что за мальчик? Откуда не могла слезть? - глухо переспросил Виктор, когда сын исчез из поля зрения.
   - Со стены, она... высокая, - взгляд Инны забегал, смотреть напрямую в глаза было совестно.
   - Стены?
   - Да. В парке. Кинотеатр. И я его не знаю, он просто мимо шел, а я спрыгнуть боялась... Вить...
   Витя тяжело вздохнул.
   - Мимо... - хмыкнул, - какой кинотеатр? Что за ерунда вообще? - ему все меньше нравилась эта история, а Инка даже не знала, как все так сглажено преподнести, чтобы не выглядело откровенно глупо.
   - В парке. Летний. Там только стены остались. Ну, ты видел же, - зачем пояснять, когда каждый житель города в курсе этих развалин. - Мы решили залезть. А обратно никак.
   - Зачем?
   - Просто, - вид у нее стал грустно-виноватый, а Виктор замолчал - недоумевая, разглядывал ее. Словно впервые видел, либо, сбросив пелену с глаз, узнал Инну по-новому, в любом случае это было разочарование.
   - Ты... - наконец выплюнул он и снова потерялся в словах, не находя нужных, - ты сама понимаешь, что за дичь сейчас говоришь?
   Инна вздохнула.
   - Вить, - рука опустилась на его запястье, успокаивая раздраженную дробь пальцев, - я не знаю, мы просто выпили и вот, - еще раз вздохнула, попыталась ткнуться ему носом в шею. Виктор, поморщившись отклонился, дернув плечом, с досадой оттолкнул.
   Тарелка от взмаха руки с шумом проехалась по столешнице. Больше говорить он ничего не желал, и слышать, похоже, тоже. Встал и вышел из кухни.
   Инка застывшим изваянием, очумело смотрела в пустой дверной проем. Мысли то хаотично скакали, то замирали совсем. Что делать в такой нелепой ситуации она не представляла. Посидев минуту, все же поплелась следом.
   - Вить, - снова позвала она. Он не отреагировал, лишь мрачно давал указания сыну собираться в темпе и не тянуть время. - Витя.
   Она обращалась к нему, но понимала, что попытки поговорить сейчас тщетны, но все равно пыталась растормошить. Вообще, если Виктор чем-то недоволен, он может молчать долго. Порой бывало, даже на неделю замыкался, отделываясь односложными фразами. Неприятная черта характера. Лучше бы высказался или накричал.
   Инна понуро тоже начала собираться. Прогулка обещала быть грустной.
   Мальчишка единственный, кто находил ситуацию веселой. Он, не скрывая, радовался размолвке взрослых. А дождавшись, когда Инка переоденется и выйдет из ванной, чтобы до конца добить ее контрольным выстрелом, выдал следующую пакость. Среди царящего в комнате напряженного молчания, ему вставить во всеуслышание реплику было легко:
   - Пап, когда тебя дома нет, этот мужик ей звонит постоянно.
   Упрямо глядя на Инну, пацан зло сверкал глазенками и ждал реакции.
   - Глеб, ты что несешь? - естественно она опешила, а Виктор еще больше нахмурился и продолжал молчать. - Кто мне звонит? Ты совсем охренел что ли, паршивец, - это был предел терпению. Бросила на полку косметичку, которую только что достала, намереваясь нанести легкий макияж, и ушла на кухню, хлопнув за собой дверью. И нисколько ей не стыдно было ни за поведение, ни за слова. Вот ни грамма. Пусть это совершенно непедагогично и, возможно, считалось проявлением слабости, но ее абсолютно не мучила совесть. Этому мерзавцу еще и язык вырвать бы не мешало. Достало все. Никуда идти она больше уже не хотела. Горло душили слезы, но глаза оставались сухими. Отвернулась, глядя в окно.
   Через пару минут дверь позади все же скрипнула:
   - Идешь? - послышался все такой же мрачный голос Виктора.
   - Нет, - буркнула она в ответ, не шелохнувшись.
   Небольшая возня в прихожей, щелчок замка и все стихло. Виктор с Глебом ушли.
  
   Глава 5
   Инна не заплакала и потом, когда смотрела с высоты третьего этажа сквозь стекло, как отец с сыном медленно удаляются, шагая по тротуару. Не появились слезы и во время звонка подруге. Мешали разреветься злость и решительность высказать этой безмозглой идиотке все.
   - Ты вообще думаешь, что делаешь? Как у тебя только ума хватило такое выставить в интернет, да еще без моего согласия? Еще и профиль открытый. Лен, у тебя мозги есть? Вот что ты наделала? Ты специально? Ты этого хотела? Радуйся теперь.
   - Скажи спасибо, что, как ты облизывалась там с ним, не выложила. Сама, дура, висла на пацане, еще и про принца что-то втирала. Ты хоть помнишь, что вытворяла?
   Ничего особенного Инка и не делала. Да, перебрала немного и... Ну, поцеловались чуть-чуть, считай - благодарность мальчишке за рыцарский поступок и спасение. Да и вообще, дурачество это все, и на измену никак не тянет. А вот подруги так не поступают.
   В общем, поругались они с Ленкой. Поссорились, казалось даже навсегда. Пошла полоса невезения, словно черная кошка дорогу перебежала. Хотя причем тут кошка. И в самом деле, сама дура - зачем ее понесло в эти развалины? Вот так и бывает, один неверный шаг, и покатятся потом беды, как снежный ком. Еще и Глеб этот, как бельмо на глазу. Вот что его дернуло по Инстаграм лазить?
   Инна обновила страницу профиля подруги. Бывшей подруги. Фотография исчезла, но смысла сейчас в этом уже никакого не было. Что случилось, то случилось. Виктор все видел, и теперь она понятия не имела, как оправдываться и восстанавливать с ним отношения.
   Вернулся он поздно вечером. Один, без сына, пьянющий, аж на ногах еле стоял. Картина малоприятная, но Инка с облегчением выдохнула и даже улыбнулась -- вернулся.
   Виктор прошел, недовольно бурча и ругаясь о чем-то под нос. С ходу стал скидывать с себя одежду. Кроссовки бросил на пути в кухню, футболка легла там же, где-то на полу в коридоре. Порядок, который и так титаническими усилиями поддерживался последние три дня Инной, мгновенно начал превращаться в хаос. Но разве это проблема и беда? Сущая ерунда, не стоящая внимания, главное Витя вернулся.
   - Что улыбаешься? - он нахмурился и стал надвигаться на нее. Инка лишь плечами пожала. Да, улыбалась. Но она действительно была рада его видеть, пусть даже такого озлобленного и выставляющего напоказ свою пьяную разнузданность. Виктор схватил Инну грубо за запястье, дернул, притягивая к себе. - Весело, значит? Давай повеселимся вместе.
   Инка мысленно поморщилась от боли, но улыбка не сошла с лица. Она была рада и такому вниманию, лишь бы любимый не молчал и не обижался. Она согласна принять свою вину. Да, немного нехорошо поступила на той гулянке. Она раскаивается, а он пусть простит ей эту глупость. Она никогда так больше не поступит. Никогда.
   - Смешно? - злость Виктора нарастала. Видно, что счастья, в отличие от Инны он не испытывал. Наоборот, гнев, который культивировался в нем весь день, начал с разрушительной силой вырываться наружу.
   - Нет, - испуганно мотнула головой и постаралась убрать радость с лица, раз она так его раздражала. Нет, Инна не боялась, что он ее ударит или сделает очень больно - страшно было, что не простит.
   - Вот и мне нет, - согласно кивнул, отпихнул ее с досадой в сторону, пьяно покачиваясь, прошел в комнату. Посередине он замер, рассеянно оглядел комнату, все так же пока отличающуюся чистотой и  порядком. Вся обстановка вокруг гармонировала и не напрягала глаз, единственным бельмом опять оказалась Инка, когда снова попала в его поле зрения. Плечи Виктора дернулись, недовольно засопел, немного подумав, снова двинулся на нее. Руки одновременно потянули ремень, тот на удивление быстро выскользнул из шлевок.
   Вихрь эмоций всколыхнулся за миг в душе у Инки. От непонимания и легкого испуга, до неверия и иронического смешка:
   - Выпорешь?
   - Неплохая идея, - Виктор неожиданно весело ухмыльнулся, с интересом посмотрел на ремень, удобно сложил его и пошлепал по ладони. Потом окинул оценивающим взглядом Инку, замершую напротив -- жалкую и босую, в домашнем хлопковом костюме: майка и короткие шорты, обтягивающие задницу. На заднице как раз, прищурившись, и остановился взглядом.
   В роли властного и жесткого доминанта Виктор представлялся слабо. Все-таки два года отношений и сожительства давали представление о возможностях поведения. Но сегодня он был невменяем и жутко зол. Мало ли, что в голову взбредет. Устроит тут показательную БДСМ порку. Инна нервно переступила ногами, чуть сделав шаг назад, и наткнулась на стену.
   - Страшно? - ухмыльнулся он.
   - Дурак что ли? - растерянно прошептала она.
   Он кивнул.
   - Дурак. Еще не представляешь, какой дурак, - подошел вплотную, прижимая ее к стене, схватил одной рукой, другой сунул ремень к носу Инки, выдохнув неприятным запахом перегара, - выбью всю дичь из тебя на хрен. В голове мозгов нет - будешь задним местом думать.
   Ремень предупредительно скользнул по ее щеке, а потом отлетел в сторону. Виктор, продолжая прижимать Инну, неприятно, как будто намеренно вызывая гадливость, облапал ее, а потом вообще бесцеремонно завалил на диван, выплескивая всю накопленную злость и возмущение. Инна не сопротивлялась, безропотно подчиняясь его клокочущей ярости. От происходящего совсем не получила удовольствия. Его ласки, которые и ласками не назовешь, были скорее неприятны. Тем не менее, понимала, что все это она заслужила, а самое важное, что они все же помирились. В итоге он успел, перед тем как нетрезво захрапеть, досадно выдохнуть ей в ухо:
   - Инн, я же люблю тебя.
   - И я тебя, - довольно улыбнулась она, растворяясь в счастье и нежности, - только тебя.
  
   ***
   В то время, когда между Инной и Виктором разгорался, шел полным ходом, а потом благополучно затухал скандал из-за мимолетного и совершенно случайного "маленького принца", Вадим и понятия не имел, что стал причиной таких страстей. Он вообще уже и думать забыл о принцессе Рапунцель. Его мысли занимала совершенно другая дама сердца.
   - Я заеду, - стоял он на своем, названивая ей с какой-то одержимостью.
   - Нет, - не поддавалась Мария.
   - Вообще-то я не спрашиваю.
   - Нет.
   - Вечером, после работы.
   - Малыш, ты слишком настойчив.
   - До вечера.
   Если не быть настойчивым, то можно так проканителиться ещё долго. Вадим был уверен - Мария его, конечно же, хочет, но сомневаться из-за разницы в возрасте может бесконечно долго, и он не собирался ждать. К концу рабочего дня подогнал сияющий чистотой и лоском чёрный джип к парадной ее конторы. Сегодня он и сам постарался выглядеть более подобающе: светлая летняя рубашка, брюки и мокасины. Однако при всей напускной беспечности, внутри у него надежно засела нервозность. Выйдя из салона, он побродил немного вдоль машины, прикидывая варианты реакции девушки на встречу. Чем дальше, тем почему-то все меньше оставалось надежды на успех. Больше всего боялся, что Мария даже не подойдет к нему.
   Но неизменный стук каблуков, направляющихся в его сторону, заставил вмиг отбросить все мрачные мысли. Быстро собравшись и приосанившись,  придавая тем самым себе уверенность, Вадим прислонился к капоту машины. Девушка легко и грациозно подплыла к нему.
   - Привет, - она провела рукой по металлическому глянцу автомобиля - машина, определенно, чистая, только что с мойки. Именно под предлогом необходимости помыть и выпросил крутой внедорожник у брата Вадим, иначе кто бы ему выдал его для сомнительного рода занятий. Не обнаружив дорожной пыли, Мария пристроилась рядом. Привычно достала сигарету и с наслаждением закурила.
   - Привет, - отозвался Вадька, довольно улыбаясь, - отработала?
   - Угу.
   - Поедем? Предлагаю поужинать, - он не стал что-то выдумывать и по наезженной схеме решил сводить девушку в ресторан.
   - Я на машине, - скучающе ответила она -- идея ее не вдохновила.
   Ох уж эти самостоятельные дамы. Ни подвезти, ни поухаживать.
   - Оставь здесь... машину. Потом вернемся, - он снова начал нервничать и вовсю пытался найти выход из положения. - Или отгонишь ее. И потом ужинать...
   Он трепетно коснулся рукой ее ладони и аккуратно провел пальцем по тыльной стороне. Кожа нежная, гладкая. Мария руку не отдернула, безразлично проследила за его движением, так же равнодушно посмотрела на него.
   - Вадим, - выдохнула она, и удушающий дым просочился ему в ноздри, - если я говорю "нет", а я сказала "нет", значит, вероятно, у меня другие планы. Понимаешь?
   Единственное, что понимал Вадим -- от него снова собирались отвязаться.
   - А у тебя другие планы? - спросил он.
   - Да.
   - Значит, поедем вместе. По твоим планам, - сохраняя видимую невозмутимость, он пожал плечами и решительно склонился к ее лицу, аккуратно провел носом по скуле. Глубоко вдохнул. Обворожительный аромат духов перебил неприятный запах табака. - Вкусно пахнешь, - прошептал девушке на ухо, - и зачётно выглядишь, - рука смело переместилась на талию и там и осталась.
   - Да уж. Зачётно, - уныло, едва слышным шепотом повторила Мария, покивала задумчиво. - Руку убери, - повела раздраженно плечом, - ты меня дискредитируешь, малыш.
   Малыш? Вадиму совсем не нравилось такое обращение. Уже не первый раз она называла его так пренебрежительно. Какой он ей, на хрен, малыш? Да, она старше по возрасту, но внешне, даже со своими бесконечно длинными ногами и высоченными каблуками, едва-едва была с ним вровень, а уж по телосложению тем более смешно сравнивать. Уж в постели он ее точно подомнет так, что мало не покажется. Узнает еще малыша. Вадька упрямо придвинулся ближе и еще крепче прижал девушку к себе, рукой нахально погладил ее бедро.
   - Отчего же? Наоборот, создаю имидж, - в ответ на ее насмешку в его голосе появились нагловатые нотки. - Пусть завидуют. Красивой женщине - красивая машина и молодой любовник.
   - Тоже мне имидж, - хмыкнула она в ответ. - Выпендрежник на папином внедорожнике, думаешь это круто?
   - Думаю, да.
   - А если сейчас подойдет один из завистников и тебе в морду даст?
   Вадим посмотрел на двери конторы, которые время от времени открывались и закрывались, оттуда выходили коллеги Марии и разбредались кто куда, лишь некоторые заинтересованно оглядывались на необычную парочку.
   - Неа, - заявил он.
   - Нет? - удивилась она его уверенности.
   - Нет. Если было бы кому в морду дать, ты бы меня уже давно в нужном направлении послала.
   Мария откровенно рассмеялась.
   - Так что новоявленным завистникам теперь буду физиономии подправлять я, - пообещал Вадька.
   Смех затих.
   - Мило, - пробурчала она себе под нос, безрадостно хмыкнув, - свалился на голову любовничек, - сняла сама с себя его руку и отодвинулась.
   - Зря ты так, - пожал плечами Вадим, - молодые любовники, между прочим, придают жизни цвет и поддерживают в тонусе, - произнеся совершенно серьезным тоном, съязвил. Не только же ей глумиться над ним.
   Брови девушки в изумлении поползли вверх.
   - Да неужели? - она повернулась, с ехидным интересом окинула Вадьку взглядом. - Цвет? Жизни?
   - Угу, - он тоже повернулся, и тоже окинул ее взглядом, а скорее бесцеремонно и нагло им ощупал. - Попробуй, сама узнаешь. Я, между прочим, неутомимый любовник, - подмигнул.
   - Ммм!
   - Угум, будем ночи напролет заниматься развратом.
   - А-бал-деть! Прям, развратом?
   - Именно. Развратом. Грязным, безнравственным развратом. Будешь портить маленьких мальчиков. Малышей, - иронично уточнил он.
   - О, Господи! - хохотнула. - Это тебя что ли портить, мальчик-одуванчик? - фыркнула.
   - Ну да. Я ж малыш.
   - Оболтус. - покачала она головой. - Да в тебе портить уже нечего. Сам кого хочешь испортишь.
   "Ага. Значит все-таки не такой уж и малыш", - мысленно позлорадствовал Вадька.
   - Вообще-то да, - тем не менее продолжал он подыгрывать и хохмить, - могу и сам чему-нибудь научить. Я много чего умею.
   - Угу. Например? - Мария отбросила истлевшую сигарету, сложила руки на груди и равнодушно уставилась вдаль.
   Вадим уже было открыл рот, но покосившись на девушку, передумал, решив немного притормозить с пошлостью. Прокашлялся и лишь потом произнес.
   - По ходу разберемся. Я и кофе, кстати, заварить могу, буду в постель приносить.
   - Латте?
   - Что?
   - Кофе латте?
   - Не, растворимый.
   - А. Понятно, - хмыкнула.
   - Ну, ладно, ладно будет тебе латте, - Вадим улыбнулся. Он, конечно, понятия не имел, как его готовят, да и готовят ли такой вообще в домашних условиях, но какой кофе купить ей при случае, он теперь знал, - любой каприз, - уверенно пообещал он, - латте, свежие булочки из пекарни - сбегаю за ними рано утром. Конфеты, эротический массаж. Могу даже в зайчика одеться. Ну? Как? - игриво толкнул локтем девушку в бок. - Согласна?
   - Етит... твоё ж налево! - тяжело выдохнула Мария, взглянула на время на сотовом телефоне. - Ладно. Поехали, зайчик. Цвет моей жизни! - оттолкнулась решительно от капота.
   - Куда? - Вадим, уже даже не рассчитывающий на снисхождение девушки, с готовностью достал ключи из кармана и с энтузиазмом подорвался.
   - Пробовать и жизнь мою разукрашивать, - язвительно отозвалась она и дернула дверь пассажирского сиденья.
   Естественно никто ничего пробовать не поехал. Зависли в банке и проторчали там больше часа с вопросами о кредите. Мария оформляла на квартиру заём.
   И  раз Вадим обещал сопровождать красавицу, согласно ее планам и капризам, то строго все выполнял. Только терпение и настойчивость могли позволить добиться цели.
   - Теперь ужинать? - спросил он, когда, наконец, вся волокита закончилась.
   - Теперь домой, - безоговорочно заявила она.
   "Домой, так домой. Дома даже лучше" - решил Вадим, заводя автомобиль. Времени много не понадобилось, чтобы добраться до ее подъезда.
   - На кофе позовешь? - спросил он, подмигивая. - Латте, - вспомнилось вдруг название. Мило улыбнувшись, он все еще наивно надеялся на продолжение вечера. Припарковался по нужному адресу. - Могу за булочками сгонять, - и даже не задумываясь сорвался бы, если бы она согласилась.
   Мария ухмыльнулась его стремительному порыву. Отстегнув ремень безопасности, наклонилась ближе к его лицу. Темный взгляд красотки сделал темное дело - заставил Вадьку снова растерять всю уверенность, а сердце застучать сильнее.
   - Не спеши, зайчик, - шепнула она ему на ухо. - Не все сразу, малыш, - усмехнулась.
   Снова прозвучавшее язвительное слово, словно железом по стеклу, перевернуло все у него внутри. Вадим нахмурился. Дважды, а вообще-то, уже и не дважды -- это как бы совсем не смешно. Руки недовольно сжали руль, в глазах блеснул недобрый огонек. Но легкое и уже совсем неожиданное, едва ощутимое прикосновение к его губам, оставившее характерный маслянистый привкус, вмиг вернуло настроение. Сразу же простились красавице все насмешки. Что ж, хорошо. Он согласен. Если ей так нравится, то он будет для нее малышом.
   Пассажирская дверь хлопнула, каблуки зацокали по подъездным ступенькам. Вадим проводил взглядом. Уверен был - не обернется, но все равно смотрел завороженно вслед.
   - Мальчик, зайчик, одуванчик... - пробубнил задумчиво, - Ладно. Не все сразу, так не все сразу, - провел тыльной стороной ладони по губам, на ней остался ярко-красный след. Заглянул в зеркало заднего вида. - Да уж, - хмыкнул, тщательнее оттирая пальцами с лица помаду. - Подождем.
  
Глава 6
   В начале августа наступила очередь для поездки и у Инны с Виктором. Провели они десять дней в этом году пусть и не где-то в других странах, а на Российском побережье, но зато это какое-никакое море. Солнце, пляж и полное уединение. Ни вездесущих родителей тебе тут, ни пакостника Глеба. А Инна всерьез побаивалась, как бы у Виктора не возникло желание прихватить с собой и сына. Тому наверняка тоже ведь хотелось поплескаться в соленой воде, да и вообще попутешествовать. Что мать, что отец устроили себе в этом году развлечение на время отпуска, а сына оставили на все лето в городе, в компании бабушки и дедушки. Инке чуть-чуть даже жаль было мальчишку, и если бы Витя настоял, она бы, конечно, не стала ставить никаких ультиматумов, пусть бы поехал вместе с ними. Куда теперь от него деваться? Но оказаться только вдвоем с любимым, хотелось все же больше. Только он и она - это же совершенно другое дело. Это реально получался самый настоящий, самый замечательный отдых. Тем более это была первая их совместная поездка на курорт.
   Даже на нашем Черноморском побережье можно найти массу интересного. Морские забавы они, как известно, везде одинаковые, куда бы ни приехал. Любителям экстрима всегда предложат получить свою порцию адреналина, только успевай платить. Гидроциклы, парапланы, парашюты, водные лыжи, бананы, таблетки - выбирай на любой вкус. Можно еще и на экскурсии съездить. Они здесь, конечно, не самые увлекательные, но вариант неплохой, чтобы развеяться - прокатиться в горы на джипах или в дельфинарии на дельфинов поглазеть. Да даже хотя бы в музеи какие-нибудь заглянуть можно, на крайний случай. Ну и банальные аттракционы с аквапарком, тоже никто не отменял. Праздник для души и тела нет никаких проблем устроить в любом месте -- были бы финансы и желание.
   Денег вообще-то у Инны и Виктора вполне хватало, а вот с желанием обстояло сложнее. Понятие об отдыхе у них было все же разное. Она, естественно, не все перечисленное хотела испробовать или посетить. Чтобы развеяться, вполне хватило бы пары-тройки мероприятий. Но больше все-таки она рассчитывала на кафешки, пати вечеринки и прочие увеселительные программы. Без них разве может быть отдых полноценным? Надо навеселиться и оторваться "по полной" перед предстоящей работой. Виктор же, наоборот, устав от напряженной работы и городской суеты, мечтал как раз о безмятежном умиротворенном бездействии. И потому критериями для выбора поселка, где они собирались остановиться, служили малочисленность отдыхающих и отдаленность, как раз от всех упомянутых развлечений.
   - Ну что ты водопадов никогда не видела? Сама же говорила, что с родителями ездили на все эти экскурсии, - Виктор ворчал, а Инка сидела расстроенная - о тусовках он даже слышать не хотел, так хоть в горы смотаться. Ну не валяться же как тюленям целый день на пляже -- так и со скуки можно умереть.
   - Это в детстве, - нахмурилась она.
   - С того времени, поверь, ничего не изменилось. Как бежали эти ручейки, так и бегут с гор. И глыбы эти каменные с дырками, - воспротивился он и по поводу дольменов, - как стояли веками, так и стоят. Что на них смотреть? Все равно непонятно для чего их соорудили. А вино и здесь можно купить, все равно везде из порошка бадяжат.
   На зверей и дельфинов полюбоваться, как оказалось, можно спокойно по приезду и у себя в городе. Там же, дома, по божеской, а не по курортной цене, можно покататься и на каруселях, на которые она, кстати, сама из-за своей вредности отказалась сходить тогда с Глебом. А то бы уже покаталась и не канючила теперь тут перед Виктором.
   - Ну, на банане-то можно? - в отчаянии воскликнула Инна. - Моря и бананов у нас точно нет.
   Виктор пожал плечами. Можно. Но! Вот, он однажды проехался так, несколько лет тому назад -- в результате из-за неаккуратности управляющего катером, заработал себе огромный синяк во всю ногу и потом хромал не один день. Разве Инне это надо?
   - А вдруг ты беременна? - выставил он последний безапелляционный аргумент.
   Инка вздохнула: "Да уж. Вдруг".
   В прошлом месяце, слава Богу, не получилось -- их алкогольные возлияния, это все же не то, что нужно для будущего ребенка. Теперь вот опять -- ни вина выпить, ни лишний раз пошевелиться, в боязни повредиться. Создавалось впечатление, что она словно фарфоровая кукла. Скучно.
   - Такое чувство, как будто мы на пенсии, - проворчала Инна, но что делать, если Виктору действительно хотелось просто отдохнуть от шума.
   Непонятно, конечно, было, от какого шума хотел он отдохнуть, потому что на берегу моря тишины абсолютно не наблюдалось. Бесчинствующие пьяные веселящиеся компании, конечно, тут почти не присутствовали. И немудрено - здесь в отдалении от эпицентра тусовок и праздной жизни им просто делать было нечего. Зато молодых семейств со своими отпрысками оказалось, хоть пруд пруди. Ну и людей преклонного возраста тоже встречалось немало, но и они, как правило, понаехали все в комплекте с внуками. Детишки разных возрастов от грудничков до подростков просто переполняли пляж. Если честно, то это был просто сущий ад. Одни малыши визжали, что-то постоянно требуя, другие скакали туда-сюда, чуть ли не по рукам, ногам, головам и другим частям тела близлежащих отдыхающих, третьи швырялись в море камнями, невзирая на купающихся там людей, а родители в это время, похоже, совершенно не взирали на своих чад. Смех, шум, гам, вой, все это смешивалось в действующую на нервы и бьющую по мозгам какофонию. Еще и бесконечные крики таких же неугомонных родителей выводили из себя. Только и слышалось вокруг:
   - Петя, Саша, Катя, Рома, Даша, Глаша и Наташа...
   - Не лезь туда! Иди сюда! Не подходи! Не трогай! Одень панамку...
   "Надень" - мысленно раздраженно поправляла Инна и хмурилась, потому что снова уже с другой стороны доносились нескончаемые: визг, крик и нытье.
   О такой "умиротворенной" тишине Инна, вообще-то, меньше всего мечтала. Ведь буквально через пару недель ей подобную радость предстояло испытывать еще и в школе -- вот прямо с самого сентября и до следующего лета.
   Однако Виктор блаженствовал. Предварительно выдув пару бутылок пива, он разок окунулся вместе с Инной в море, и потом, словно ничего не видя и не слыша, преспокойно безжизненным телом валялся на полотенце, расстеленном на гальке, и лишь изредка переворачивался со спины на пузо и обратно. Красота.
   Инна полистала, прихваченную с собой в дорогу книгу. Побродила немного в интернете, обменялась новостями с родителями и подругами, похвасталась морскими пейзажами, выслав им несколько фотографий, и приуныла. Лезть в кишащую ребятней воду не хотелось -- это было равносильно тому, чтобы пройтись по минному полю. Последовав примеру Виктора, она распласталась под палящим солнцем. В бонус от этой поездки ей хотелось получить хотя бы приличный южный загар.
   Она закрыла глаза. Постепенно окружающий галдеж слился в один монотонный гул и вскоре совсем перестал восприниматься. Инна не заметила, как задремала. Безмятежно. Сладко. Рядом чувствовалось присутствие любимого человека. Ноги ее и Виктора чуть-чуть соприкасались и возникало чувство внутренней теплоты и уюта.
   Ко всему, оказывается, можно привыкнуть, и если разобраться, раз Виктор все равно не хочет никаких развлечений, то здесь пляж определенно лучше, чем в крупном поселке, где даже прилечь негде. А мелюзги этой мельтешащей везде полно. Да и вообще, дети -- это хорошо. Дети -- это цветы жизни. Смысл жизни. Скоро, возможно, и у нее будет ребенок.
   - Матвеееееей, - вдруг раздался истеричный вопль над самым ухом, Инка вздрогнув от неожиданности, испуганно подпрыгнула, - Матвей, - провизжала повторно рядом стоящая мамаша, - ну-ка уйди с пирса. Матвей, я кому сказала.
   - Вот ведь паразит какой, - послышалось уже более тихое ругательство и тут же зашуршала галька под грузным топотом -- мамаша спринтерским забегом понеслась к причалу, только пятки засверкали, да камни из под них полетели со свистом в разные стороны. Один даже Инну слегка задел.
   Она села, с интересом уставившись на пирс, недоумевая, что же так встревожило эту бешеную мать. Виктор тоже поднялся. Конечно. От таких душераздирающих воплей и мертвый вскочит.
   - Орет, как ненормальная, - пробурчала Инна. Мальчишка, который Матвей, на вид лет пяти-шести от роду, тихо-мирно себе топтался возле компании ребятишек чуть постарше и с завистью наблюдал, как те ныряли с края причала в воду. Четырьмя секундами позже мамаша резвой ланью уже подлетела к зазевавшемуся сыну и тычками погнала его на берег. - Стоял себе спокойно пацан, - в недоумении пожала плечами Инна.
   - Упасть мог нечаянно, или толкнут, - оценив обстановку пояснил Виктор, - там же глубоко - катера швартуются, и об сваи может шибануть волной. Мало ли...
   Так молниеносно и богато у Инки фантазия не работала:
   - Наверное, - согласилась она, прикинув все возможные последствия и бедствия, - но орать-то зачем. Побежала бы молча.
   Сон перебило, да и припекало уже сильно. Время подходило к обеду.
   - Может, пойдем, а то сгорим. Да и пообедать бы не мешало, - предложил Виктор.
  
   Пообедать, конечно, не мешало бы. Готовила Инна на общей кухне гостевого дома, где они снимали комнату. Вообще-то можно было питаться во время отдыха и в кафе, но Витя больше предпочитал домашнюю пищу. Поэтому и во время отдыха дежурство на кухне Инку не миновало. На завтрак, обед и ужин, пусть и для приготовления незамысловатых блюд на скорую руку, ей приходилось снова торчать возле плиты.
   - Бульона хочется, - заявил Витя.
   Отварить курицу вообще-то не сложно, а потом бросить туда пару картошек, да каких-нибудь макарон или крупу. Просто на все это нужно время. А с другой стороны, что еще делать в полуденный солнцепек. Сходить, никуда не сходишь - жарко, да и Виктор все равно никуда не пойдет. Он отдыхал в комнате у телевизора, а она под навесом, где находилась летняя кухня, медитировала на кипящую кастрюлю. Благо дело, хоть было время для сон часа и совсем мелкие дети в основном спали, да и тех, что постарше пока было не видать. Ни то чтобы они совсем все исчезли. Двое мальчишек, лет эдак семи, скакали возле высокого забора, отделяющего их территорию с соседним участком. Слишком азартно так прыгали и что-то бурно обсуждали, что Инна все же невольно обратила на них внимание.
   - Высоко. Так не достанешь.
   - Может палкой? Или камнем?
   - Нет, камнем больно и упадет. Лучше колбасой.
   - А у тебя есть колбаса?
   - В холодильнике у кого-нибудь есть.
   Оба пацаненка повернулись в сторону холодильника, путь к которому загораживала для них Инка.
   - У вас есть колбаса? - с наглым требованием повторил вопрос один из мальчиков уже ей.
   Инна пошарила по округе глазами пытаясь понять, что они собрались достать с помощью камня, палки или... колбасы. Причина сидела на краю стены, жмурилась на солнце и изредка мявкала. Котенок был настолько милый и хорошенький, с нестандартно-забавными большими ушами, что Инка сама с удовольствием его бы потискала. Теперь они уже втроем столпились у забора. Роста Инны дотянуться до этой прелести не хватало. На "кис-кис" ушастик не реагировал, подкуп в виде копченой колбасы его тоже не прельщал.
   - Давай, я тебя подсажу, - предложила она пацану, который показался с виду полегче.
   Но это оказалось только с виду, на самом деле семилетняя туша все же была не для ее рук и плеч. Покачало их такой этажеркой изрядно, чуть не упали. Инна даже коленку чуть расцарапала о стену из ракушняка, когда вставала с грузом на своей шее, но кота они к всеобщему ликованию достали. Надо сказать, они его достали во всех смыслах и со стены, и просто своей неуемной любовью. Дети затискали зверя так, что он стал возмущенно подвывать и царапаться. Пришлось отобрать пушистика, пока его либо не задушили, либо он не повытаскивал глаза у мучителей.
   Унесла его с собой в комнату.
   - Смотри, мы кого нашли, - уселась она на кровать возле Виктора, прижимая к себе котенка, тот избавившись от ребятни, успокоившийся и довольный сидел на руках и, мурча, тарахтел всем телом. Вибрация приятно отдавалась Инне в ладошку. - Такой лапочка и муркает.
   Виктор скосил взгляд и тут же яро возмутился.
   - Ну, ты что?! Нафига ты сюда этого блохастика притащила.
   - Ну, смотри, какой он классный. Смотри, какие уши. Вить.
   Ни уши, ни глаза, ни нос, вообще никакая часть тела у этой твари мохнатой у Вити восторг не вызвали.
   - Инн, тут же постель! Совсем ума нет что ли? Убери его отсюда нахрен. Он по улицам неизвестно где таскается.
   Ну, да. Таскается. Но он такой милый.
   Инна спорить все же не стала, выставила блохастую прелесть за дверь, вернувшись к Виктору, приластилась сама не хуже кошки, пристроилась в его объятия.
   - Вить, давай дома котенка заведем, - чмокнула его в губы, - чистого.
   - Кого?
   - Котенка, - снова чмокнула, потом спустилась ниже и старательно засопела любимому в шею.
   - Лучше ребенка, - засмеялся в ответ Виктор, умиляясь подхалимству и опрокинул ее на кровать.
   - Ну, ребенка это само собой, - согласилась Инна, помогая стаскивать с себя футболку, - но котенка тоже.
   Виктор уже тянул с нее шорты.
   - Нет. Котенка нет, - улыбаясь, не соглашался он ни в какую. Его руки нежно скользили по ее голому телу, лаская каждый сантиметр, - только ребенка. Я хочу ребенка.
   Очень скоро Инка про котенка как-то моментально позабыла и тоже очень захотела ребенка. Во всяком случае, начать делать его прямо сейчас, возникло непреодолимое желание. Просто стало очень необходимо, просто очень срочно - до жути, до боли, до стонов, до порхания бабочек в животе, до скрючивания пальцев на ногах. Очень, очень сильно захотелось ребенка.
   - Что за царапина? - издалека донеслось до нее сквозь всю эту толщу желаний.
   Виктор в процессе, сгибая ее колени, заметил ссадину. Инна, равнодушно переводя затуманенный расфокусированный взгляд, на мужские пальцы, аккуратно проводящие по саднящему на ноге месту, поспешно отмахнулась.
   - Это об стену, с мальчишкой... За котенком...
   - Чудо, - хмыкнул Виктор, - что ж тебя все на стены с мальчиками тянет?
   Но Инке некогда и неинтересно было отвечать на такие совершенно неважные вопросы.
   ***
   Поздно вечером Инна и Виктор сидели наконец на совершенно пустынном берегу.  Вот теперь точно, только они и больше никого вокруг. Никого! Даже не верилось, что вот только недавно, днем, несмотря на светившее ласковое солнышко и полный штиль на воде, это место представляло из себя кромешный ад, заселенный беснующимися чертенятами. Чертенята, правда, вид имели обманчиво ангельский, но сути это не меняло. Все это происки дьявола - не иначе. Зато сейчас, после сгущения сумерек, с наступлением полной темноты, все вдруг, словно по волшебству, внезапно превратилось в райский уголок.  Полное блаженство и умиротворение. Все те же нечистые силы, конечно, все равно пытались навести ужас и страх на Инку и испортить настроение. Горы мрачной тенью надвигались сзади. Впереди некогда спокойное море, к вечеру вдруг забурлило, заухало. Волны с громким плеском бились о берег, стремительно набегали вперед, пытаясь добежать до ее ног и схватить, но, как обычно, потерпев неудачу, буквально в каком-то метре от цели, разочарованно ворча перекатывающимися камешками, возвращались назад, чтобы в следующий раз с новой силой попытаться еще раз. Но Инне не было страшно. Она же была не одна. Рядом плечом к плечу сидел ее храбрый рыцарь, ее любимый принц. И все вокруг - их общая сказка.
   Инна загребла в ладошку небольшую горсть гальки, и словно пожертвование бросила вдогонку убегающей волне.
   "На, подавись, злобная жадина", - мысленно высказала свое недовольство природной стихии. - "Не запугаешь!"  
   Никакие зловещие темные силы не могли испортить этот восхитительный вечер. Инну просто распирало от нахлынувшего счастья. Глубоко вдыхая морской воздух, она глупо блаженно улыбалась.
   "Нет, это все же самый замечательный отпуск" - решила она. Потянувшись, откинулась и улеглась прямо на жесткие булыжники. Сверху давило своей бескрайней таинственной красотой звездное звездное небо, почти абсолютно чистое, подернутое лишь несколькими перышками облаков.
   - Вить. Смотри какая луна!
   - Ага, точно, - Виктор задрал голову вверх и умиротворенно улыбнулся. - Полнолуние, похоже, - решил он.
   В этот вечер он тоже был счастив. Они вместе счастливы. А как же иначе? Они же любят друг друга. С такими вот дурацкими улыбками на лице вдвоем уставились на абсолютно ровную посеребренную лепешку, зависшую над горами и окруженную миллиардами светящихся огоньков.
   - Красиво, - восхищенно проговорила Инна, - обалденно красиво. Ее вдруг охватило ощущение вечного счастья, такого же бесконечного, как это бездонное небо. Душа запела, а вместе с душой и Инна. Тихо замурлыкала под нос:
      "Здесь так красиво, я перестаю дышать
      Звуки на минимум, чтобы не мешать
      Эти облака - фиолетовая вата
      Магия цветов со льдом в наших стаканах..." *
   Голос у Инны приятный, и слух отменный. Вообще-то, она очень хорошо умела петь, красиво и душевно. В студенческой самодеятельности, а теперь и в школьной ей не было равных. И в караоке она полную шкалу баллов всегда собирала.
   - Опять эти твои наркоманские песенки,  - тем не менее проворчал Виктор.
   - Почему наркоманские? - возмутилась Инна. - Красивая песня. Мне нравится. И хит между прочим. Ее же по радио крутят...
   Хотя доказывать что-то смысла не было. Виктору просто не нравились современные направления в музыке. Да и отчасти он прав, тексты и в самом деле наркоманские. Что есть, то есть. Однако спорить из-за такой ерунды совсем не хотелось, потому что здесь реально было так красиво, что замирало дыхание.
   ***
   В это время, в другой части планеты, точно так же ярко светила та же самая полная луна, мерцали точно такие же рассыпанные по всему небу звезды. Бушуешего моря, правда, там не было. Река не бесновалась, выходя из берегов волнами, а лишь несмело чавкала едва слышным робким колыханием воды. У тихой безлюдной заводи в кромешной темноте стоял припаркованный джип. Из салона автомобиля доносилась едва слышная мелодия хита этого года:
      "Здесь так красиво, я перестаю дышать
      Звуки на минимум, чтобы не мешать
      Эти облака - фиолетовая вата
      Магия цветов со льдом в наших стаканах..."
    
   - Даже жутко как-то, - тихо, боясь нарушить таинственность, прошептала Мария, глядя на всю эту окружающую красоту. Луна и в самом деле неприятно давила и вызывала внутреннюю тревогу.
   - Не бойся, я же с тобой, - так же тихо отозвался ей на ухо Вадька и еще крепче прижал к себе. Девушка не сопротивлялась, наоборот охотно прижималась к своему защитнику, который обещал спасти ее от всех мыслимых и немыслимых напастей. Ей, похоже, даже нравилось, и как губы Вадима скользили у нее за ухом, по щеке и потом по шее, и как руки бессовестно наконец-то дорвались до шикарного тела. Конечно нравилось, иначе бы не отвечала она потом на его поцелуи и не стонала бы в наслаждении, прижатая к теплым дверям внедорожника. Вадька несомненно ей нравился. А она нравилась ему. Она была  просто умопомрачительно офигенна. Шикарная женщина - шикарна во всем. Женщина вдвойне шикарна, когда мужчина находится в ней. Вадька завороженно смотрел в черные глаза, на отражающиеся в них звезды и жуткую круглую луну.
   - Маш, ты такая красивая, - совершенно искренне, почти задыхаясь, прошептал он теперь уже своей девушке. А в ответ слышался лишь сладкий стон и едва различимые биты из салона:
   "Здесь так красиво, я перестаю дышать..."
    
   * Слова из песни "Розовое вино" Элджей & Feduk
  
   Глава 7
   Инна переживала, что и в школе Глеб начнет устраивать ей террор. Устроиться на работу в ту же гимназию, где учился и пасынок теперь не казалось такой уж безобидной идеей. Но соблазняли - престижность заведения и величина заработной платы, которую сулили. Даже не смущало, что ей, математику по образованию, предложили преподавать информатику. Есть в этом свой плюс, считала она. Предмет несложный. Современные детишки с компьютерами на "ты" и, как правило, особых проблем с изучением этой темы не испытывают, а следовательно и нервотрепки не ожидалось. Во всяком случае так казалось. Ей хорошо запомнился прошлый год в обычной средней школе, где она вела уроки алгебры и геометрии. Точные науки давались далеко не всем детям. В некоторых вдолбить правила, формулы и теоремы было практически невозможно. Отсюда возникали и неудовлетворительные оценки, и озлобленность учеников на учителя. И все это за жалкие копейки. Так что выгода работать здесь, в гимназии, очевидна, если бы не Глеб. Инка была почти уверена, что он обязательно начнет строить козни. Может и одноклассников подговорить против нее. Опять напридумывает какой-нибудь ерунды. Или еще чего-нибудь. Мало ли что может взбрендить в голову девятилетнему мальчишке. Однако, прошло две недели с начала сентября, и он еще ничего так и не натворил. Подозрительное явление, и все же очень хотелось верить, что это наступил мир в их отношениях. Тем не менее, как только в компьютерном классе появлялись третьеклашки, сердце у Инны тревожно замирало.
   Но и в этот раз урок в 3"Б"прошел на удивление спокойно. Сын Виктора и домашнюю работу на отлично выполнил, и с практическим заданием в классе справился в числе первых, за что получил пятерку и похвалу, и довольный вылетел на свободу из кабинета. Это было последнее занятие у них на сегодня, потому она с чистой совестью легко отпустила его. Следом в этот день пришли второклассники. Еще один час и можно будет и ей уже тоже пойти домой.
   - Инна Владиславовна, - позвала девочка с предпоследнего компьютера, едва только все успокоились, после того, как прозвенел звонок на урок, - у меня компьютер не работает.
   Не работает? Инка смотрела в монитор, и пока не могла сообразить, что случилось. На весь экран высвечивалась заставка "Windows заблокирован". Далее предлагалось, для разблокировки отправить смс на короткий номер, а следом предупреждение, что попытка переустановить систему может привести к нарушениям работы компьютера. Перезагрузка, само собой, ни к чему не привела. Очевидно, что засел какой-то вирус, тут даже думать нечего. Вот только откуда он мог сюда просочиться? Выход в интернет со школьных компьютеров разрешен только на строго регламентированные сайты, оттуда хапнуть такое добро просто нереально. Значит, занесли с флешки. Инна подозрительно покосилась на девочку.
   Началась третья неделя занятий и соответственно уже третий урок у этих ребят. За такое короткое время она не в состоянии запомнить каждого учащегося, но эта девчушка уже успела примелькаться. Гиперактивный ребенок без усидчивости и концентрации внимания, а также ноль стремлений и стараний. Кошмар любого педагога. Такие дети и сами не желают получить знания, и остальным мешают. Однако, неужели в таком возрасте ума хватит так напортачить? Сомнительно. Детишки хоть и умненькие сейчас в этой стезе не по годам, и есть случаи, что и детсадовцы, вроде как, серверы банков взламывают, обходя все защиты без шума и пыли, но все же в данном случае это не тот вариант. Мила. Милана. Так, вроде, эту девочку зовут. Она на прошлом занятии даже с созданием нового документа так и не справилась. Крутилась, вертелась, под столом ползала, соседского мальчишку задирала, но то, что требовалось так и не сделала. Пришлось ей даже замечание в дневник написать и двойку для устращения поставить. Пока не в журнал, а просто, чтобы родители внимание обратили, а то четверть только началась и такое отношение к учебе. Родители, кстати, сразу же отреагировали. Мамаша позвонила в тот же день вечером. Слава Богу, та претензий больших не выдвигала, больше интересовалась требованиями по предмету, поведением дочери и домашним заданием. Вполне милая женщина. Инна ее на днях даже видела у здания школы, когда та ребенка пришла забирать после уроков. Немолодая, где-то в районе сорока, интеллигентная и на вид приятная, а вот дочь сущий чертенок и пацанка. Девочка едва вывалилась с крыльца, так с разбегу чуть ли не по колени в лужу влетела, догоняя одноклассника, и колошматила его при этом мешком для обуви. Повеситься можно с таким детенышем, но мать ничего - достойно отреагировала. Терпеливо и одежду поправила, и какие-то нравоучения попутно вдалбливала ребенку. Толку мало только от этого всего, если в одном месте шило вставлено, то девчонка так и будет дыру на ровном месте вертеть. Однако, это все лирика.
   Инка смотрела то на экран, то на Милу, и хоть ученица была жутко беспокойной, но вряд ли сумела бы сотворить такую пакость. А вот на прошлом уроке на этом месте сидел Глеб, и вот в способностях этого гаденыша Инка вообще нисколько не сомневалась. Да и мотив у него для этого существенный имелся.
   - Давай, ты сядешь за мой стол, - отправила Инна Милану к учительскому компьютеру, а сама, вздохнув, засела, в попытке что-то сделать с этой заставкой. Доносить до директора не хотелось. Во-первых и ей влетит, что не усмотрела, во-вторых с Глебом еще больше отношения портить. Оптимальнее всего - притащить этого новоявленного хакера, и пусть сам все восстанавливает.
   Весь урок провозилась и ничего не получилось. Малыши, закончив самостоятельную практическую работу, расходились.
   - Я ничего не трогала, это не я сделала, - на перемене Милана возбужденно прыгала рядом и решительно оправдывалась за испорченный компьютер. Наверное переживала, что опять родителям сообщат.
   Инка посмотрела на экран на своём рабочем месте, где девочка сегодня занималась. Ученица и в этот раз даже половины требуемого не выполнила.
   "Да уж, куда тебе такую пакость сотворить. Мозгов не хватит", - мысленно уныло хмыкнула.
   До Виктора, как на зло, Инна сначала все дозвониться не могла, он то не брал, то скидывал. И лишь недавно пришло сообщение, что пока занят, перезвонит чуть позже.
   - Да, я знаю. Ты ни при чем. Так бывает иногда, - отмахнулась Инна от ученицы. Совсем не до нее сейчас было. - Можешь идти. Дома с мамой то, что сейчас в классе не сделала - закончи, а на следующем занятии я посмотрю. Хорошо? - она попыталась поскорее отвязаться и отправить девочку с глаз долой. И так тошно. В бессилии уже в пятнадцатый раз нажала на кнопку перезагрузки компьютера. Системный блок в который раз, сначала затихнув, снова загудел, шумно вращая кулер. Что-то во внутренностях аппарата пощелкивало, пикнула о готовности к работе клавиатура, через минуту, или чуть больше, вспыхнул светом экран. Тот же голубой цвет, та же плашка с вымогательством денег. За плечом возле уха раздался разочарованный вздох. Инна покосилась:
   - Ты еще здесь что ли?
   - Надо загуглить, - девочка все еще переминалась рядом.
   - Почему домой не идешь?
   - У меня продленка.
   - Так и иди на продленку.
   - Надо загуглить, - еще раз резонно посоветовала Мила.
   - Хорошо. Спасибо. Обязательно, - согласилась Инна, лишь бы отвязаться, но девчонка уже отбросила рюкзак, достала телефон, надо сказать, недешевый, и с готовностью собралась искать ответ в интернете.
   Мило. Инна даже улыбнулась, отрешенно наблюдая, что она там сможет найти.
   - Как написать? - на нее смотрели наивные светлые глазенки.
   Инна развела руками.
   - Надо тогда у папы спросить, - Милана не растерялась, споро набрала вызов.
   - Спроси, - хмыкнула Инна. Как говорится, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не доставало, - он у тебя программист?
   В телефоне послышались исходящие гудки. Девочка мотнула головой.
   - Нет, но он умеет, - заявила уверенно.
   Естественно. Кто бы сомневался.
   "Папа может, папа может все, что угодно...", - навязчиво закрутилась в мозгах песенка.
   А ответивший папа на том конце связи, похоже, ребенку отказать не смог - пообещал прийти.
  
   Для успокоения совести они еще раз перезагрузили компьютер и сели ждать всемогущего отца. Инна все равно время тянула, пока Виктор освободится. А радушное прилипчивое дитя, по просьбе руководителя продленки, следовало сдать с рук на руки родителю, раз тот вскоре собирался прийти. Можно было бы, конечно, время провести с пользой, и пока позаниматься с двоечницей, но не было ни желания, ни настроения.
   - А кем он у тебя работает? - Инка в ожидании, с праздным интересом задавала ничего не значащие вопросы, лишь бы не молчать.
   Девочка нахмурив лоб призадумалась, потом рассмеялась, скрывая свое смущение.
   "Не знает", - безошибочно определила Инна и тоже улыбнулась.
   Занятие у папаши, видимо, оказалось сложным для восприятия восьмилетки.
   - А дядя у меня директор, - довольно заявила она. Это, видать, хорошо знала, и поспешила похвастаться.
   Ну, естественно, как уж такую должность не запомнить. Инка равнодушно кивнула. Наличие непростых родственников не удивляло. Как-никак тут все же гимназия, а не обычная средняя школа. Ученики, почти все - отпрыски более менее состоятельных родителей. А дальше у девчонки понеслась душа в рай. Бабушки и дедушки в полных комплектах, одни далеко, а другие рядом живут. Дяди, тети, сестры, братья непонятно в каких коленях и степенях родства - все многочисленное семейство. Про всех рассказала, даже про кошек с собаками упомянула. Инка краем уха, совершенно не вникая, слушала эти непонятные хитросплетения чьего-то генеалогического древа. Было мало интересно. Ради приличия угукала и поддакивала. Время тянулось, но наконец, дверь все же открылась и в кабинет вошел мужчина. Точнее - молодой мужчина. Очень молодой. Если уж совсем точнее, то мальчишка. Принц. Уличный... Инка напряглась, меньше всего, кого она ожидала тут увидеть, так это его, конечно. Естественно первой мыслью, абсолютно даже не могла допустить, что это и есть тот самый ожидаемый ими отец-спаситель-чинитель-компьютеров. Но едва он переступил порог, как девчонка сломя голову метнулась в его сторону и через пару секунд уже взлетела к нему на руки.
  
   Глава 8
   Дождавшись, наконец, своего отца и оказавшись в его объятиях, Мила с азартом стала объяснять суть проблемы -- быстро и скомкано, торопилась, глотая слова и буквы, отчего все становилось еще более непонятно.
   -- Я не ломала, -- сразу заявила она, -- там деньги просит, надо смс и деньги. Пап, ты кинешь деньги?
   -- Сейчас посмотрим, -- парнишка спустил ребенка на пол, и наконец, обратил внимание на Инну, -- здрасьте, -- поздоровался.
   -- Добрый день, -- выдавила из себя Инна и несмело кивнула. Как "принц" оказался молодым папашей достаточно взрослому ребенку -- это, несомненно, в общем-то, было любопытно, но на данный момент больше беспокоило то, чтобы он не признал в ней безбашенную пьяную дуру, взгромоздившуюся на стену. Как учительницу, ее этот факт совершенно не красил. А если учесть, что она еще и целовалась с ним. С отцом своей ученицы! Это же совсем ужас ужасный! Позорище! Просто жесть! Жесть! Жесть!
   Сердце у Инны, понятное дело, в панике бешено забившись, сначала попыталось свалиться в пятки и оттуда задними дворами смотаться долой, с глаз "принца", но не найдя там выхода, ринулось обратно, собираясь протолкнуться через горло, и там и застряло, перекрыв дыхание.
   "Как же так?", " Стыд-то какой! ", "Что делать?" -- мысли носились туда-сюда закручиваясь в извилинах мозга, и скручивая при этом желудок. Что-то даже подташнивать Инку стало слегка.
   "Принц" же в это время совершенно спокойно и безразлично скользнул по ней быстрым взглядом и тут же отвернулся к виновнику их сегодняшней встречи. Вот так вот просто взял и отвернулся, ни на секунду не задержавшись на Инкиной личности. Зато с интересом уставился в монитор, поводил мышкой, поклацал клавиатурой.
   "Так! Ладно. Замечательно!" -- паника как быстро нахлынула, так же быстро и откатила. Мальчик-спаситель её не узнал, и даже понятно почему.
   "Во-первых, это было давно", -- Инна, осознав это, вмиг, почти сразу, успокоилась. Дыхание восстановилось и выровнялось.
   "Во-вторых, темно", -- она уверенно расправила плечи и расслабилась.
   "В-третьих, я была с косичками из синего канекалона", -- осмелела совсем. -- "Наверняка, он уже все забыл. Зачем ему запоминать каких-то пьяных дурочек. К тому же, у него ведь не было возможности, как у некоторых, любоваться фотографиями в Инстаграм, припоминать все подробности и досконально изучать ее внешность".
   Кстати, если бы не эти фото, то Инна бы и сама, скорее всего, смутно представляла сейчас внешность "маленького принца". Она старательно уговаривала себя, что их знакомство было слишком поверхностно и совершенно несерьезно. Нет, ну в самом деле, зачем ему её помнить? Так ведь?
   Заставив себя, поверить в невероятное, Инка подошла поближе к зараженному вирусом компьютеру. Лучше не привлекать к себе внимание, стоя, как истукан, надо тоже активно проявить участие к возникшей проблеме. Папашу же сюда, вообще-то, ребёнок вызвал Windows восстанавливать. Может этот "принц" чудесным образом и в самом деле соображает в компьютерах. Вдруг поможет.
   Хотя, судя по тому, как тот бесцельно нажимал на каждую букву, а то и по нескольким разом, надежда угасала с каждой секундой.
   -- Может винду снести, -- с умным видом посоветовала Мила. Она дышала теперь в ухо отца и пыталась висеть на его плече.
   -- Может, -- хмыкнул папа, нажал кнопку перезагрузки. Экран, в который раз погас, и по новой началось жужжание кулера, скрип мозгов железа. Инка уже хотела усмехнуться, ведь она уже десятки раз так делала, сомнений нет, что и у папаши ничего из этого не выйдет, но тот уверенно зажал пальцем клавишу "F2".
   "BIOS загружает", -- сразу поняла Инна.
   Эту функцию она знала, вот только, что потом делать с вызванными настройками -- это для нее казалось темным лесом, но раз мальчишка так смело лез в систему, значит знал, что делал. Посмотрела на него. Почувствовав её взгляд, а может просто от нечего делать, пока выводится на экран базовые программы, он тоже повернулся. Их лица внезапно оказались рядом, нос к носу, глаза в глаза. Инна смутилась. Слишком уж внимательно он на нее смотрел.
   -- А ты, Рапунцель, еще и вымогательница, оказывается, -- он усмехнулся, а Инка за секунду залилась красной краской.
   -- Я... -- она запнулась, охватываемая неприятными ощущениями, слегка передернулась непонятно то ли от жара, то ли от озноба, и несмело пролепетала, -- нет, это не я, -- взялась оправдываться она, как маленькая девочка, -- это ученики подстроили.
   Инна выглядела очень жалко и неуверенно. Снова дева в беде, вот только в этот раз нисколько не веселая.
   -- Не переживай, принцесса, разберемся, -- заверил "принц", бесцеремонно похлопав ее по бедру. Благо дело, дочь не видела манипуляции отца, лишь хитро взглянула на учительницу при слове "принцесса", вероятно и обращение на "ты" приметила. Инка аккуратно сняла мужскую ладонь со своей задницы, стараясь не акцентировать внимание, строго взглянула. "Принц" подмигнул, но руки распускать больше не стал.
   Провозились они с этим вирусом порядочно, и не без помощи всемогущего гугла. Полностью погрузились в пошаговую разблокировку системы. Через какое-то время перестало напрягать панибратское общение. Увлеченно обсуждали, склонив голову к телефону, водили пальцами по монитору, вводили в командные строки какие-то слова, символы и буквы, спорили, перезагружали.
   Уставшая от непонятности и монотонности происходящего, Милка с удовольствием скакала по партам, пока взрослые "спасали винду" -- восстанавливали систему. Энергия не давала ребенку сидеть на одном месте.
   Клац. Клац. Клац. Стучала клавиатура.
   -- Сейчас точно должно получиться, -- заверил "всемогущий отец", который, как оказалось, разбирался в этом всем едва ли чуть больше Инки.
   Инне в данный момент совсем не хотелось насмехаться над парнем за его неумение, было бы здорово, если, в самом деле, наконец, все получилось. Устала она от этого всего. На крайний случай оставалась надежда, конечно, ещё на Виктора. Он в итоге все же отзвонился и обещал, как закончит дела подъехать. Вообще-то он тоже вряд ли в этом деле специалист, но, во всяком случае, мог притащить сюда сына-диверсанта. Раз хватило умения у того все испортить, то, надо полагать, и где искать, как все наладить, тоже должен знать.
   И вот, еще одна перезагрузка. Они все трое, затаив дыхание, замерли.
   -- Заработало, -- восторженно закричала Мила, вдруг неожиданно обнаружив всплывшую привычную заставку, -- папа, ты самый умный, -- с разбегу прыгнула ему на шею. У Инки даже в глазах потемнело, вдруг промахнется или "принц" не успеет поймать свою излишне заводную куклу. Обошлось. Вероятно, не впервой были для обоих такие экстремальные пасы. С неким даже умилением смотрела Инна на отца и дочь. Девочка, несомненно, его обожала. Вдруг начали, возвращаясь, подползать, отодвинувшиеся до этого на задний план мысли. В голове закрутились несложные математические подсчёты. Хотя это с первого взгляда несложные, а в итоге икс с игреком, что-то как-то не очень стыковались друг с другом.
   Если девочке восемь, или пусть даже семь, в случае, если её отдали в школу с шести лет, то сколько же ему? Видимо, просто выглядит как пацан, что ли? По всей вероятности, получалось, он должен быть не меньше чем Инкин ровесник. Потому что даже если представить, что ему было восемнадцать, когда появилась дочь, значит, сейчас ему двадцать пять. Хотя ещё ведь надо приплюсовать почти год беременности. Это двадцать шесть? Подозрительно покосилась на парня. На вид все же мальчишка мальчишкой. Нет, по идее, вообще-то, дурное дело нехитрое. Много ума, чтобы заделать ребенка не нужно. Если уж начистоту, то даже наоборот нужно его отсутствие, чтобы стать папашей в раннем возрасте. Все легко можно сообразить и в шестнадцать, и в пятнадцать, и даже раньше. Но. Тут же сразу вспомнилась мать Миланы. Той, как помнилось, точно в районе сорока. При таком раскладе допускать мысль о растлении малолетних Инке не очень хотелось. Легче было накинуть мальчишке пару-тройку годков, списав все на наследственную моложавость.
   И тем не менее, все же это, как ни крути, экстравагантная и необычная семейка. Инна ухмыльнулась. Женщина старше своего мужчины более чем на десять лет -- явление вызывающее удивление и пересуды. Надо же, как бывает. А "принц" что-то как-то не очень, похоже, держал верность своей "престарелой королеве". Улучив момент, пока девочка одевалась, спросил у Инки:
   -- Тебе точно принц все еще не нужен? -- улыбнулся нагло.
   Да, мальчик нахальный, но обаятельный, тут не поспоришь. Даже на трезвую голову кажется симпатичным. Некстати вспомнилась мягкость его языка, во рту внезапно собралась слюна, а в желудке что-то крутанулось и ухнуло. Беглый взгляд по губам, кадыку, вороту футболки, скрывающемуся дальше под курткой...
   -- Нет, не нужен.
   Глупый вопрос. Такой точно не нужен. Тут даже сравнивать смешно. Даже если не брать в учет наличие неугомонной дочери и ее зрелой мамаши, что уже отпугивает на все сто, Инкин Виктор, он и взрослее, а следовательно мудрее, степенней и надежней.
   -- Если передумаешь, звони, -- невозмутимо пожал плечами "принц", по совместительству молодой отец.
   Они спускались в фойе, к выходу.
   -- Нет, точно не передумаю, -- засмеялась Инна. -- Но за помощь спасибо.
   -- Хорошо. Нет так нет, -- парень отреагировал равнодушно, не сильно-то и огорчившись из-за отказа, -- но телефон все равно запиши на всякий случай. Вдруг тебя опять спасти нужно будет.
   -- Да уж супер-герой, -- буркнула ехидно Инка, -- давай диктуй, как там тебя, кстати, зовут? Чип? Дейл?
   -- Вадим.
   -- Вадим, -- повторила Инна, старательно вбивая контакт в память телефона, -- надеюсь, спасать больше не надо будет, а вот на счет дочери, если что позвоню, -- злорадно пообещала. С таким рвением к учебе, как у Миланы, можно звонить родителям хоть каждый день.
   Да, и по поводу занятий, раз на то пошло.
   -- Слушай, ты бы с Милой позанимался, она плохо успевает. Сегодня надо было создать папку и сохранить в нее документ. Это ведь элементарно. Надо просто объяснить, -- Инна включила режим учителя, а принц -- Вадим сразу поскучнел и кивнул.
   -- Конечно, объясню.
   -- У нее двойка по информатике.
   -- Да, я слышал.
   -- Я в журнал пока не ставила, время еще есть...
   -- Сделаем, принцесса, не переживай.
   Вдруг стало интересно, живет ли вообще этот папаша со своим ребенком. Сожалела сейчас, что не слушала девочку про всю ее родословную, там ведь наверняка она что-то рассказывала, а спросить теперь у отца неудобно. С другой стороны к чему ей это любопытство и чужие жизненные перипетии. Абсолютно ни к чему.
   А у входа ее ждал Виктор. Не совсем ждал, конечно, а скорее разбирался с охраной, рьяно доказывая, куда и зачем ему нужно пройти. Скорее всего недавно подошёл.
   Инна обрадовалась и заулыбалась, когда его заметила. Пусть и отпала надобность в помощи, но это все равно здорово, что он зашел. А вот Виктор как-то не очень остался доволен, когда увидел ее, подходящую к выходу. Посмотрел хмуро. Инна растерялась, не понимая причины его реакции, а потом заметила, что не только на нее так посмотрел, их всех троих подошедших недобро окинул взглядом. Особенно на "принца" нехорошо зыркнул. Инна сразу осеклась. Закралось плохое предчувствие. Скомкано попрощавшись с ребенком и ее отцом, поспешила навстречу любимому, обняла, зачем-то заискивающе посмотрела в глаза. Она ведь ни в чем не виновата, а глядела, словно извинялась и оправдывалась.
   -- А мы уже все сделали. Представляешь, там кто-то вирус занес в компьютер и Winndows заблокировался, -- про Глеба говорить не стала, чтобы еще больше не раздражать Виктора. -- Вообще кошмар, так долго возились, но теперь все восстановилось. Я тебя ждала, думала, ты сделаешь...
   Замолчала. Витя не реагировал на ее быструю болтовню, ни слова не ответил. Пошли в тишине. Инка тяжело вздохнула. Опять двадцать пять. Что ты будешь делать? И ведь снова, похоже, из-за этого мальчишки у Виктора новые обиды.
   -- Сегодня тоже мимо проходил? -- отозвался он, наконец.
   Да. Точно, выходит все-таки, из-за него недоволен. И ведь, получается, запомнил его и узнал по той фотографии.
   -- Нет, не мимо, -- уныло ответила Инка. Вряд ли теперь можно будет убедить в невероятной случайности. Она и сама удивлена была неожиданной встрече, а уж Виктор точно ни во что не поверит, -- он отец моей ученицы, -- сказала и больше ничего не стала пояснять.
   Вечер, да и ближайшие дни все равно были уже испорчены.
  
   Глава 9
   Хрупкая детская ладошка, доверчиво сжимала пальцы Вадима. Милка выглядела довольной -- пусть и посредством полушантажа, но получилось у нее привлечь внимание отца. Последнее время он редко заходил домой. Знал, что виноват, и на душе тоскливо от щенячей радости ребенка, пришедшего в восторг только из-за его присутствия. Мало для счастья нужно этому родному человечку. И ведь если разобраться, он, Вадим, никому толком и не нужен, кроме дочери, а все равно забывает приходить. Все кажется некогда. День за днем, вечер за вечером, ночь за ночью, несется время. А дочь все звонит и звонит в надежде, что папа, наконец, придет. Вроде на той неделе уверял, что сходят вместе в кино или кафе или... Крези парк? Да, и туда тоже собирались. И просто мультики перед сном посмотреть обещал, и книжку почитать, и уроки помочь сделать. Да даже вот эту вот информатику, которую, как оказалось, преподает принцесса с синими косичками, ее тоже должны были вместе исправить. Забыл. Замотался. А если честно, то просто не хотел.
   -- Пап, ты молодец, ты сделал компьютер. Я дедушке скажу, и он тебя похвалит, да?
   Вадька покосился на девочку и слегка поморщился. Наивный ребенок. Вряд ли отец Вадима оценит такой геройский поступок. Он припомнит ему лучше другое, и никакой восстановленный компьютер тут ситуацию не спасет. Начался новый учебный год, а Вадиму уже опять грозит отчисление. Бесконечные долги по многим предметам, с которыми к диплому просто не допустят. Седьмой год пошел, как Вадим мурыжит с этой учебой. За это время не только колледж, еще и институт можно было бы закончить. Уже и Милка в школу пошла. Таким темпом, как ворчит мачеха, его дочь и выпускной отгуляет, и сама уже куда-нибудь поступит, а он так и останется с неполным средним. Хотя, кого это волнует? Если не показываться на горизонте, то о нем и не вспоминают вообще. Жив ли, здоров ли, голоден ли -- абсолютно всем все равно. И еще бы не показывался долго, если бы не сегодняшний звонок Миланы.
   -- Давай про компьютер не будем говорить. Лучше скажем, что тебе надо двойку по информатике исправить. И чтобы нам никто не мешал, закроемся в комнате и будем заниматься, -- предложил он.
   Остаться наедине с отцом - девочке идея показалась заманчивой.
   -- Давай, -- она охотно согласилась. -- А ты умеешь создавать документы?
   -- Умею.
   -- А сохранять?
   -- И сохранять тоже.
   -- Инна Владиславовна говорит, что это не сложно.
   -- Правильно говорит Инна Владиславовна. Не сложно. Просто надо немного захотеть.
   Мила согласилась. С отцом она могла хотеть что угодно. На несколько секунд мордашка девчонки стала серьезной, видать, воодушевленно уже начала настраиваться на продуктивную работу. Помолчав немного, вдруг спросила.
   -- А она тебе понравилась, что ли?
   -- Кто?
   -- Инна Владиславовна.
   -- С чего ты взяла?
   -- Ну, ты ее принцессой назвал.
   -- Принцессой? -- Вадим засмеялся. - Ну и что, что принцессой. Принцессы - они же не все красавицы, -- успокоил.
   -- Рапунцель красивая, -- с сомнением  отозвалась Мила. Она отлично слышала, с кем сравнил учительницу отец, и этот мультфильм она любила, там принцесса очень хорошенькая.
   -- Красивая? Разве? В Шреке видела Рапунцель? -- хитро подмигнул дочке. -- Уверена, что она красивая?
   Миланка обрадовалась и задорно рассмеялась. Эту историю со смешными принцессами она тоже обожала.
   -- Неееее, она же там лысая!
   -- Вот именно! -- хмыкнул Вадим. -- Косы у нее ненастоящие. Да и вообще она предательница, выбрала не того принца. Да?
   -- Да.
   Девчонка, увлеченная разговором, даже чуть подпрыгивала от удовольствия, шагая прямо по лужам и, похоже, намеренно разбрызгивала воду.
   -- Аккуратно, ноги замочишь и меня замараешь, -- одернул Вадим. Милана чуть поутихла, но интересную тему закрывать не хотела.
   -- А еще есть принцессы-лягушки.
   -- Точно, -- согласился Вадька. -- Скользкие и противные.
   -- Скользкие и противные! -- детская нога снова шлепнула по воде. -- Может, Инна Владиславовна -- принцесса-лягушка? -- хихикнула. -- Скользкая и противная.
   -- Она вроде не скользкая, а вот мы сейчас точно будем мокрые, -- Вадим оттащил дочь от очередной лужи, -- смотри, куда идешь.
   Мила насупилась:
   -- Она мне двойку поставила. А ее просто уже принц поцеловал, -- проворчала. -- И она стала Василисой Прекрасной. Когда лягушек целуют, они в принцесс превращаются. Ты видел? У нее есть принц!
   -- Видел, как уж не видел, -- хмыкнул Вадим, припоминая сурового хмурого мужика.  Эту лягушку точно есть, кому целовать.
   Инна... Владиславовна, конечно, не очень была похожа на лягушку, однако, и  на звание Василисы Прекрасной все-таки не тянула. Обычная девушка, каких миллион, вполне симпатичная, а в большей степени телом аппетитная. Тем не менее, Вадим прекрасно осознавал, что являлся абсолютно не ее героем, хоть уже и дважды умудрился спасти ее. Эта принцесса не про его честь. Да не больно-то и хотелось, в принципе. В его жизни была другая, поинтереснее девушка -- с шикарными ногами.
   ***
   Шикарные ноги, шикарная грудь, изогнувшийся шикарный стан и шикарный стон. Третий месяц это все его, в безраздельном пользовании. Наверное, в безраздельном. Во всяком случае, Вадьке так казалось. Незаметно было, что существовал соперник. Машка она не такая - не станет крутить с двумя мужиками сразу, да и Вадим, похоже, ее полностью устраивал. Распластавшись после шикарного секса, на огромной кровати, почти в нирване он щурился в потолок. Щурился, потому что шикарная люстра в новой Машкиной квартире светила ярко. Ярко, потому что такое шикарное тело надо видеть полностью. Обладательница всего этого шикарного курила, не вылезая из огромной кровати.
   -- Я ждала вчера, -- пустив тонкую элегантную струйку дыма, сообщила Мария. Вадим насторожился. Заявление попахивало обидой. Нехорошо, когда девушки обижаются. От этого становится  чуть-чуть совестно, а чаще как-то неуютно. Разве он ей что-то когда-то обещал? Ну, кроме кофе в постель, которое он ей, кстати, туда приносил иногда. Ему это не сложно. Ему даже не сложно и пару гвоздей прибить, или что-то куда-то перенести, или подвинуть, когда девушка просит. Вадим это умел и никогда не отказывал. Но прийти вчера, разве он обещал? И что было вчера?
   Вчера была операция по спасению компьютера, принцесса Рапунцель и дочь.
   -- Занят был, -- ответил твердо. Что за капризы? Сегодня же он здесь и весь ее.
   -- Ночью? - послышался недоверчивый вопрос.
   -- Ночью, -- согласился. Под Шрек третий в обнимку с Миланкой спалось сладко.
   -- Мне можно начинать ревновать?
   Ревновать? Вадим всерьез собирался обмозговать этот вопрос. Можно ли ревновать к ребенку? Но шикарные губы, прокладывающие дорожку по груди вниз, сбивали с мысли.
   -- Не стоит, -- все же ответил, с придыханием, запуская пальцы в шикарные длинные волосы.
   ***
   Шагая следующим ранним утром в ненавистный колледж, а отец успел-таки в тот день прочитать объявившемуся сыну нотацию по поводу учебы, Вадим размышлял:
   "Машка, может она и в самом деле ревнует? Думает, что я по бабам таскаюсь?"
   Но за эти три месяца, что они знакомы, не было больше никого у Вадима, кроме нее. Ему ее вполне хватало. Однако не мог же он постоянно находиться рядом. У него и своих дел полно, да и дома иногда надо появляться. И так получалось, что все чаще возвращался он после всех законченных дел по вечерам к ней, как к себе домой. Подумаешь на одну ночь не остался и уже претензии. Правда и не позвонил, не предупредил. Но все равно, такое ощущение, что Мария привязать его к себе собралась, запереть в четырех стенах понравившуюся игрушку - малыша и зайчика. А Вадим не хотел привязываться. Нельзя. Зачем ему эти сложности? Ему нужна свобода. У них же ничем не обязывающие отношения. Никто никому ничего не должен.
   Почему любая девчонка, спустя некоторое время после знакомства, становится ненасытной собственницей? Любой, абсолютной любой девушке с каждым разом нужно все больше и больше внимания. Они просто душат своей навязчивостью и рамками.
   Вот и Машка, вроде самодостаточная сногсшибательная красавица, а тоже туда же. Делала все, чтобы Вадьке нужна была только она. А у нее, кстати, это легко получалось. Она же шикарна и почти совершенна. Рядом с ней разум просто-напросто терялся и растворялся в неудержимом желании. Зависеть от ее красоты очень просто и естественно. Запал на нее Вадька, как последний торчок. Когда он находился с ней, его мыслительный процесс реально не поддавался контролю, и разум натурально уходил в отключку. Но, к счастью, как только Вадька ступал за порог ее квартиры, колдовские чары красотки тут же улетучивались, прекращая травить его мозг. Трезвый расчет моментально вступал в свои права.
   -- Нельзя привязываться, -- настойчиво зудела правильная мысль, -- нельзя, -- читал себе как мантру Вадим, стараясь сохранять благоразумие. А то Марию в последнее время понесло куда-то не туда, начала придумывать какие-то серьезные вещи. Эта ее странная ревность, а сегодня утром вообще с катушек слетела.
   -- Я люблю тебя, малыш, -- сказала ему она, сладко потягиваясь, стоя у входной двери. Так сладко, что Вадька не удержался, прижал ее к этой двери, и было после обоим сладко, а потом он чуть не опоздал. Потому и бежал сейчас, сломя голову, на учебу.
   -- Еще этот долбанный колледж, -- ворчал он раздраженно, -- одни проблемы вечно кругом. Нах... эта учеба?! И Машка еще тут со своей ревностью и любовью...
   Пьянящая утренняя сладость быстро улетучилась, оставив после себя угнетающий похмельный синдром. Фраза, брошенная девушкой невзначай, крепко засела в голове. Очень хотелось верить, что сказала она все это несерьезно.
   -- Любит, -- шагал и угрюмо бубнил себе под нос. -- Любит. Что за ерунда?
   Пугающее и в то же время такое будоражащее это слово - "Любит". Странные ощущения и эмоции Вадим все-таки испытывал. С одной стороны он словно обожранный эндорфином мальчик-зайчик-одуванчик ликовал, особенно в момент, когда только все это услышал, заулыбался как идиот, радостное чувство завоевателя и победителя распирало грудь. Еще бы! Сама Мария призналась ему в любви. Машка! Сама! Ему - Вадьке! Это ли не победа? Казалось, он выиграл самый главный приз. На деле же он, похоже, в очередной раз встрял в какую-то дрянь. И этот приз -- совсем не приз, а скорее всего бомба замедленного действия. И что теперь делать? Забить и оставить все на самотек? И похрен, что может рвануть в любой миг все к чертям. Но логичнее все же, наверное, бежать. Не было печали.  Как все ненужно сложно. Зачем Марии любить его? И за что?
   Пребывая в полной растерянности и с тяжелым грузом на сердце, Вадим на занятиях так и не появился.
   ***
   -- Любит, -- повторил Степка, выслушав пришибленного новостью брата, и тоже проверил это слово на вес. Пожал плечами и выдал вердикт. -- Женщины часто влюбляются вопреки всему здравому смыслу в самых неподходящих мудаков. В нищих студентов, например, и в молодых отцов. Они просто обожают придурков, -- кривя улыбку, развел руками.
   Он явно насмехался над неудачником братом -- мастером наживать себе проблемы. К тому же Степан просто совершенно не понимал всей глубины Вадькиной печали -- с чего тот так загнался. Да и откуда ему понять? Братья были совершенно разными. В Степку девочки так безоглядно и внезапно не влюблялись. Им просто не позволялось доходить до этого. У парня изначально получалось держать с девушками дистанцию, давая прекрасно понять, что ждать от него большего, чем кратковременное приключение, не стоит. А даже если и влюблялись вдруг, то это разве повод для переживаний?
   Для Степки не повод. А для Вадьки?
   "Тоже, не повод", -- храбрился Вадим, хотя на душе было все равно не по себе. -- "Пофигу", -- пожимал он плечами. -- "Пусть любит, я ей все равно ничего не должен, кроме кофе и секса. Уговор только на это был, остальное не мои проблемы".
   -- С хера ли я мудак? Сам придурок, -- бравировал он, огрызаясь на слова брата, тем самым скрывая свою растерянность из-за создавшейся ситуации. -- И я не нищий, -- запротестовал. Образование он хоть еще и не получил, но зарабатывать умел. По-разному, по-всякому, когда густо, когда не очень, но деньги у него водились. Знала ли об этом Машка? Вряд ли. Финансовых вопросов они никогда не касались. Марию его состоятельность или несостоятельность не интересовала. -- И про Милку она ничего не знает.
   -- Так может пора, чтобы узнала? -- Степан злорадно ухмыльнулся. -- Вот и проверится вся ее любовь на вшивость.
   Вадим нахмурился и не ответил. Обычно девчонки сразу сливались, узнав про дочь. Вмиг улетучивалась и любовь, и все серьезные намерения. Что заставляло девушек желать угнездиться вместе с ним, таким несерьезным и неперспективным, он вообще не понимал, однако тенденция прослеживалась с пугающей регулярностью. И вот тут-то дочь оказывалась, как нельзя очень кстати. Моментом отрезвляла влюбленных по уши поклонниц, заставляя забыть все розовые сопливые бредни. Очень удобно. Однако спешить проверять, как отреагирует на этот счет Мария, почему-то не хотелось.
  
   Глава 10
   Виктор из-за нелепой случайной встречи Инны с "маленьким принцем" оскорбился сильно. Как и ожидалось он молчал и всю дорогу, и когда пришли домой. Даже ужинать отказался. Уселся на диван и мрачно уставился в телевизор. На экране мелькали картинки развлекательного шоу. Шла передача абсолютно не в его вкусе, но он все равно упрямо пялился на происходящее. Не возникало сомнений, что он даже не вникал и не слушал, а полностью погрузился в свои раздумья.
   Инка неуютно ощущала себя в такой атмосфере. Обидно оказаться без вины виноватой. Надо же было этому "недопринцу" снова объявиться. Хоть парнишка, в принципе, оказался совсем неплохим и уже дважды ей совершенно искренне помог, теперь это уже не вспоминалось, и даже в плюс к его карме не шло. Инна злилась. Если разобраться, то злилась скорее на ситуацию, а не на самого Вадима, но негатив переносился все же на него. Уж больно остро Виктор отреагировал на его появление.
   В подавленном настроении Инна сидела за ноутбуком, проверяла домашние задания учеников, заполняла электронные дневники, готовила план занятий на следующий день. Дел много, вот только продвигались они с трудом.
   Так в полном безмолвие прошло полчаса:
   -- У тебя на работе что-то случилось? -- не выдержала, подошла к Виктору, пристроилась рядом, несмело приластившись. Ну не может же он серьёзно устроить из всего произошедшего такую трагедию. Должна быть другая причина.
   -- Нормально все, -- Виктор поморщился. Чуть-чуть отстранившись, отыскал пульт и наконец решил поискать более интересную передачу. Сериал из цикла о паранормальных явлениях, казалось привлек его истинное внимание. Сосредоточился на середине "стопятьсотой" серии, делая вид, что именно отсюда и началось там самое занятное.
   Так не пойдёт. Нервы у Инны не железные, и так сегодня сколько напереживалась из-за предприимчивого сыночка, а теперь ещё и сам папаша добивает. Инка решительно отобрала пульт, выключила эту ерунду и настойчиво залезла на колени Виктора.
   -- Вить, ну перестань, -- руками обняла шею, пальчиками ласково потеребила затылок мужчины. -- Я сама в шоке была, откуда он объявился. Я серьёзно его толком не знаю. -- Виктор молчал и смотрел сквозь неё стеклянным холодным взглядом. -- И знать не хочу, -- добавила почти плаксиво. Ну за что ей такое наказание? Что она сделала не так? Уткнулась в его грудь, пара слезинок больно расплылась по глазам. Она вовсе не собиралась разводить сырость, просто обидно. Что за дурацкое стечение обстоятельств? Если разобраться, это Виктор сейчас должен был успокаивать её и просить прощения, что не может оградить её от агрессии своего ребёнка. Разве она виновата, что родители Глеба не живут вместе? Инна не разлучница им, да и сейчас ничего плохого в адрес бывшей жены не делала и не говорила. Ни разу никого не настраивала против. Она вообще пацифист, и за мир во всем мире. За что ей вся эта нервотрепка? Обида полностью охватила её и стало жалко себя.
   -- Это вообще Глеб все сделал, если хочешь знать, -- глупо, конечно, но накипело и вырвалось, -- и это ты должен был мне все исправлять, а не ни в чем неповинные родители другого ребёнка. А до тебя даже дозвониться невозможно. Тебе вообще все равно, как он надо мной измывается, -- упреки так и посыпались. Ведь и в самом деле сколько можно терпеть и молчать, да ещё и извиняться неизвестно за что.
   При упоминании имени сына, Виктор дернулся. Естественно, кому такое понравится? Родной же человечек, а Инка ему кто? Никто. Так себе, даже не жена ещё.
   -- С чего ты взяла, что это именно он?
   -- Ни с чего. Так, выдумываю просто, и с молодыми папашами прямо в школе при их детях заигрываю.
   Психанула, ушла снова к ноутбуку. Пусть горит все синим пламенем, пусть Виктор дуется сколько влезет. Ей уже абсолютно все равно. Внутри кипело и клокотало, но больше унижаться она тоже была не намерена. Вообще, возьмёт и уйдёт жить к родителям, раз никакого тут доверия, уважения и взаимопонимания. Если он и завтра будет ей тут свои обиды показывать -- точно уйдёт. Пусть думает впредь, как тут перед ней трагикомедии устраивать. Прибежит как миленький, ещё и в ногах валяться будет, прощения просить. Нашёлся тут униженный и оскорбленный.
   Неприятность неприятностью, но работу никто не отменял: и с домашним заданием, и с дневниками надо разбираться. Хорошо, что есть чем заняться и отвлечься, а то бы вообще с ума сошла с этими мозговывертами. Столько времени сегодня потратила впустую из-за невинного баловства Глебушки-лапушки. Говнюк сраный! И пофиг, что это выражение непедагогично. Давно бы уже все сделала, если бы "винду" не восстанавливала до вечера. Надо было все же до директора донести, пусть бы с вредителем и папа, и мама разбирались. Пусть хоть обижаются, хоть нет, она больше не будет ничего покрывать и терпеть. Инициатива, как выяснилось, наказуема -- это всем известно. И надо же было ещё этому "принцу" нарисоваться. Как назло, прямо. Он молодец, конечно, помог, но лучше бы не появлялся. Проблем только больше стало.
   И все же так странно. В таком возрасте -- такая взрослая дочь. Сколько же ему лет? С виду точно едва больше двадцати. И это получается Милана у него появилась в четырнадцать-пятнадцать лет? Нет, ничего удивительного вообще-то. Бывают такие случаи. Молодые да глупые чаще и залетают. Тем более по нему сразу видно кобель ещё тот. Ни одну юбку не пропустит. Ещё и к ней, к Инке, клеился. "Тебе точно второй принц не нужен?" Нашелся принц -- шут гороховый.
   Инна сама не заметила, как злость и обида постепенно перешли на мысли о Вадиме и его дочери. Более менее успокоившись в задумчивости машинально стучала по клавишам, набивала оценки.
   Легкое прикосновение к спине оказалось немного неожиданным. Мужские пальцы аккуратно прошлись по лопаткам, чуть-чуть ненавязчиво помассировали затекшие мышцы: шея, затылок, ключицы. Тело мгновенно поддалось на ласку. Первые минуты Инна еще показывала свою гордость, почти не реагировала на его чистой воды подхалимаж, и невозмутимо делала вид, что пытается найти нужную букву на клавиатуре, но потом сдалась, расслабилась и прикрыла глаза. Приятно, что ни говори. Виктор так нежен. К тому же его руки от ключиц, время от времени, и с каждым разом все чаще, стали спускаться чуть ниже -- к груди. То едва заметно очерчивали, как будто невзначай, то смелее и настойчивее сжимали. Несомненно, Виктор целенаправленно ее возбуждал. Секс, известно -- лучшее средство примирения. А Инна и не против была помириться, она не собиралась держать в себе злость. Закинула руки за голову, томно потянулась и откинулась спиной на Виктора, едва качнувшись на ножках табуретки, полностью доверчиво открылась для него, еще и ноги бесстыдно раздвинула, чтобы проще мужской руке было туда нырнуть. А он и не замедлил. Интимные ласки, сорвавшись, с огромной скоростью набирали обороты. Сдвинули в сторону ноутбук, освобождая место на столе для Инны. Да, секс действительно самое лучшее средство забыть все обиды. И пусть Виктор не сказал ни слова, не произнес ни одного извинения, Инка его простила. Ведь язык тел намного красноречивее любых объяснений. Вот это жесткое и грубое, очевидно, означало -- "Мне не нравится видеть других мужчин возле тебя", а это ненасытное и доводящее Инну до исступления, до крика -- "Ты моя". Томительно нежное и сладкое, словно окунали в теплый сахарный сироп, без сомнения говорило -- "Я люблю тебя! Я так сильно тебя люблю". Инке все было понятно без слов и лишних разъяснений. Вот только что означала вязкая белесая лужица на ее животе после такого безудержного акта любви, она определить так и не смогла.
   Сначала не придала значения. Важнее было то, что они теперь не в ссоре и все встало на свои места. Жизнь продолжалась -- без обид, без претензий, потекла ровным спокойным ручейком. Непринужденный, наполненный ежедневными заботами быт, сопровождаемый улыбками, весельем и уверенностью в будущем. Часто люди не обращают внимание на некоторые, кажущиеся незначительными, мелочи. Причины всплывают позже, как снег на голову, сбивая с толку и полностью вышибая землю из под ног.
   Она ведь могла задуматься еще в тот момент: "Почему он теперь уже не хочет от нее ребенка? Считает, что им просто надо немного повременить и разобраться друг в друге? Последнее время слишком часто проявлялось непонимание и раздражались по пустякам. Ребенок может усугубить кризис? Возможно. Но ведь возможно и наоборот, укрепит -- максимально сблизит их. Или Виктор сомневается, что малыш может быть не от него? Он считает, что Инна ему все же изменяет? Вот с этим мальчишкой? Это просто параноидальная глупость. Не может быть, чтобы любимый всерьез воспринимал эти действительно совершенно случайные встречи с совершенно посторонним парнишкой. Нелепее предположения и не придумаешь. Скорее всего прерванный половой акт -- это всё простая случайность, которой не стоило забивать себе голову". Вот Инка и не забивала.
   Однако, все выяснилось немного позже -- через неделю.
  
   Глава 11
   Тот день начался замечательно, ничего не предвещало беды. Ну, немного проспали, ну, не успели позавтракать. Это разве катастрофа? Сколько раз такое случалось, особенно после бурных ночей. И пусть вчера ночь была очень даже спокойной -- как-то подустали оба после трудового дня и уснули просто в обнимку. А утром спешили, хаотично передвигаясь по их съемной однокомнатной квартире, толкались и при этом вроде даже шутили и смеялись. У подъезда расстались, быстро чмокнув друг друга в губы. Виктор пошел к машине, а Инна в гимназию -- она находилась здесь, недалеко, лишь два дома пройти.
   Дальше день продолжался тоже тихо и гладко. Слишком гладко. Никакие "принцы" больше на горизонте не объявлялись. Вадим, как в тот день пропал, так Инка о нем ничего и не слышала. Не приходил, не пробегал, не звонил, и Инна искренне надеялась, что судьба в третий раз над ней не посмеется, и их дороги еще раз не пересекутся, а Виктор о случайном знакомом, к счастью, больше и не вспоминал.
   Глеб тоже больше не пакостил и даже не отсвечивал. За всю прошедшую с того злополучного дня неделю, он ни разу не встретился Инне ни в коридоре, ни в столовой, вообще нигде, словно испарился. Как-то Бог уберег от случайностей. А когда мальчишка не появился и на ее уроке, Инна все же немного заволновалась. Он хоть и змееныш, но все же не чужой. Естественно, не преминула, спросила у классного руководителя о причине отсутствия ученика. Та подозрительно покосилась:
   -- Его же перевели в другую школу. Еще два дня назад забрали документы. Разве не знаешь?
   Нет, Инка не знала. И ей тоже это показалось странным -- почему ее не поставили в известность. Она, вообще-то, таких жертв не требовала. Да, она не могла наладить отношения с пасынком, но все же здесь гимназия и уровень обучения выше, чем в других школах, к тому же Глеб тут уже проучился со своими одноклассниками два года. Здесь друзья, а смена коллектива зачастую неблагоприятно влияет на психику ребенка, а следовательно и на успеваемость. Непонятное, необдуманное решение. Принимать его, несомненно, право родителей, и если им Инкино мнение ни к чему, то Виктор мог хотя бы просто сообщить о случившемся факте. Ведь это произошло не сегодня, и у него было целых два дня в запасе рассказать, но он промолчал.
   Инна возвращалась домой в мрачном воинственном расположении духа. Согласитесь, все-таки мало приятного, когда в таких вопросах близкий человек попросту тебя игнорирует. И она намеревалась потребовать обстоятельные объяснения на этот счет.
   Виктор не отпирался.
   -- Да, мы решили, что так будет лучше и безболезненно для всех, -- мрачно ответил он.
   Вообще, он в этот вечер выглядел подавленно. Впрочем, и в предыдущие вечера его настроение выглядело не ахти. Инка списывала все же это на проблемы по работе, так как между собой отношения у них наладились. В молчанку Виктор больше не играл и обид никаких не держал. А вот грустная задумчивость и нервозность сохранялись. В этот вечер ко всему он еще был и раздражен. Сунув руки в карманы, мельтешил вдоль комнаты туда-сюда. Инна по инерции даже походила хвостом за ним, потом устала семенить и уселась на диван.
   -- Ты собираешься куда-то? -- она вдруг заметила, что Виктор до сих пор так и не разделся, хоть и вернулся домой раньше нее.
   -- Я? Нет, -- растерялся он. Остановился. Задумался, уходя в нервную прострацию, так как даже в замершем виде продолжал раскачиваться с пятки на носок. Вздохнул, сделал еще шаг и потом, резко развернувшись к ней, заявил, -- хотя да, собираюсь. Точнее ухожу. Совсем.
   После, как все же решился на такую фразу, приосанился и осмелел. Уверенно с вызовом посмотрел на Инну. Явно собирался защищаться и выставлять аргументы на ее возмущения. Но она пока не успела осознать смысл сказанного. Теперь сама застыла и хлопала глазами. Странное заявление. Как? Куда? Почему?
   -- Почему? -- сдавленно прошептала она.
   -- Я вернусь в семью.
   -- Какую семью? -- разве не она ему не семья? -- Вернешься к... -- Инна подавилась именем бывшей супруги, не в силах его произнести, и по виду Виктора поняла, что угадала. -- Вы же разведены, -- нет, все же это абсурд какой-то. Она отказывалась понимать и принимать сказанную им дикость.
   -- Распишемся, -- пожал он плечами.
   Вот так вот легко и просто. Разведемся, распишемся, а Инна вообще тут не причем -- она получалась для него перевалочный кемпинг. Теперь все стало определенно понятно -- Виктор ее бросал.
   -- Это из-за Глеба что ли? -- она пыталась сохранять цивилизованное спокойствие, хотя руки дрожали -- они просто ходили ходуном. Этот сопляк добился все-таки своего? Вынудил отца повестись на капризы?
   Витя кивнул:
   -- Из-за Глеба, и вообще...из-за детей, -- тут он словно поперхнулся, сглотнул и продолжил, -- из-за детей, у нас еще будет ребенок.
   Ребенок? Инна опешила.
   -- Бред какой-то, -- только и смогла прошептать.
   Вот так вот сразу осознать и принять эту новость не получалось. Какой ребенок? Откуда? Нет, она, конечно, знала откуда берутся дети, но как... Как так получилось? Выходит, Виктор снова был с женой? Он с ней спал? И с ней и с Инной? В одно время! Как он мог? Как вообще так можно?
   Мир рухнул. Ее любимый, тот которому она всецело доверяла и даже мысли не допускала о возможном предательстве, оказывается ее обманул. И он еще смел изводить ее ревностью и претензиями? Сколько вымотал нервов из-за какой-то надуманной ерунды. А сам! Изменил. Предал. И теперь еще бросает, как ненужную надоевшую вещь. Зачем было говорить о любви? Зачем обещать? Строить планы. Собираться заводить семью, детей.
   -- А я? -- Инку охватила паника. Виктор молчал. Он не знал, как можно еще понятнее объяснить, что этот человек ему больше не нужен. -- А если у меня тоже ребенок? -- гневно и требовательно прокричала она. Пусть в последние два случая у них был прерванный половой акт, но до этого, больше чем неделю назад, она могла тоже забеременеть. Идею заделать малыша они так ведь и не бросали. Инну вдруг внезапно затошнило от этой мысли.
   -- Уже полгода ничего не получалось и в этот раз ничего не будет, -- что интересно, Виктор в этом был совершенно уверен.
   Ничего не получится? Откуда такая уверенность? Как раз все обычно бывает наоборот.
   Внезапно вспомнилась бытующая в народе закономерность -- именно при расставании такие сюрпризы и случаются. Как будто будущее дитя пытается всеми правдами и неправдами воссоединить бывших влюбленных, сделав их будущими родителями. Такая внезапная мысль еще меньше воодушевила Инку. Стало еще хуже. И страшно. Очень страшно. Страх затмил все обиды.
   -- Ты не можешь меня бросить.
   -- Я ухожу. Инн, прости, но я действительно ухожу. Не надо истерик.
   -- Я и не истерю, -- как ни странно, совершенно спокойно ответила она, -- ты не уйдешь, не надо делать из себя героя, пусть она делает аборт.
   Она говорила ужасные и некрасивые вещи, но ведь и от нее в случае чего ждали именно этого.
   -- Не сделает. Исключено. Тем более уже больше трех месяцев.
   Что больше трёх месяцев? Срок?
   -- Сколько? -- Инка выпучила глаза.
   -- Четырнадцать недель.
   Четырнадцать?! Инна мысленно стремительно отсчитывала время назад. Июль? Или даже июнь. Это тогда, когда он спонсировал поездку этой сучке? Здорово! Слов просто нет. Отправил милую на курорт. Денег отписал, да еще и трахнул в придачу. Кстати, где гарантия, что она не на море этот подарок там себе нагуляла.
   -- И когда ты узнал?
   -- Какая разница?
   Да, разницы теперь, вообще-то, не было никакой. Итак понятно, что на прошлой неделе узнал. Ровно тогда, когда поймал хандру и стал вести себя с Инкой осторожно. Бывшая супруга -- стерва, все просчитала. Молчала до последнего, до тех пор, пока ничего уже нельзя стало исправить. Мудро и хитро. Раз, раз, лёгким движением руки... Хотя нет, не руки, а чем-то другим, и теперь она уже снова будущая жена.
   -- Я тоже не буду делать аборт, -- заупрямилась Инна. Это еще большой вопрос, кого Виктор в итоге выберет. Ту исхитрившуюся шантажистку, с которой однажды у него ничего не получилось, или ее, Инну -- умницу и красавицу. У Инны с Виктором размолвок глобальных еще не было, чтобы вот так вот все без сожаления ломать. Или было? Или...
   Посмотрела с вызовом на Виктора, хотя на самом деле, скорее всего, затравленно, а он невозмутимо пожал плечами.
   -- Как хочешь. Твое дело. Буду платить алименты, -- каплю благородства он за собой все же оставил, -- если ты конечно беременна... И... от меня.
   Тут следовало бы залепить пощечину, но Инка просто онемела и сидела в оцепенении не в силах двинуться. Виктор нес полнейшую ересь. Очень болезненную ересь. Ересь! Потому что он не думал так. Он не мог так думать! Она это прекрасно понимала. Уж за два года совместной жизни она в состоянии была хорошо узнать человека. Такие слова и такое поведение не были свойственны ему, просто он защищался. От ситуации, от обстоятельств, от навалившихся проблем. Рассчитывал перерубить все за один раз, а не вскрывать постоянно один и тот же нарыв, затягивая расставание. Так будет проще. Потому рвал без оглядки, сделав наконец за эту неделю свой выбор. Виктор, он не плохой. Его можно понять. Но, черт возьми, как все это невыносимо больно.
   Он ушел.
  
   Глава 12
   Инна до конца не верила в реальность происходящего. Казалось все глупой ошибкой или даже злой шуткой. Она наивно надеялась, что завтра или в скором будущем все образуется. Виктор еще раз все хорошо обдумает и вернется. Невозможно восстановить однажды все разрушенное, он сам должен это понимать. Он уже не будет счастлив с бывшей женой и вскоре сам все это осознает. О факте существования новой жизни уже зародившейся у ее любимого она старалась не думать, так же как и о возможной своей беременности. Потому что, как только она начинала допускать такую мысль, ее начинало очень сильно подташнивать. Становилось еще хуже, и она спешила укрыться в кокон незнания и неверия. Вакуум, образовывающийся в голове, спасал. Так прошла ночь в полной прострации и тишине. Она бродила из угла в угол. Сидела. Лежала. Пыталась заснуть, но глаза не закрывались. В сотый или уже в двухсотый раз брала в руки телефон, но там так и не появлялись никакие новые сообщения. Виктор молчал. Молчала и она. Снова вставала и снова бесконечно курсировала по их маленькой съемной квартирке из комнаты на кухню и обратно, иногда вставала возле окна и бесцельно вглядывалась в мокрую унылую темноту. Погода скорбела о несправедливости судьбы вместе с ней. Это неправильно. Это не так. Ничего ужасного у Инки не произошло, она не могла попасть в такую нелепую ситуацию. Виктор никогда не был подонком, он всегда поступал со всеми честно и благородно. Поэтому и ее он не мог так легко и просто вышвырнуть из своей жизни, растоптать и уничтожить. Не мог. И опять она утыкалась в подушку, крепко жмуря глаза и блокируя все мысли. Надо просто уснуть, а завтра обязательно сработает народная мудрость, и утро непременно будет мудренее вечера.
   Виктор еще придет. Не просто придет, а приползет, и прощения будет просить. В этот раз обязательно попросит. Она не позволит ему молчать. Пусть кается и умоляет, и только потом она простит. Конечно, простит. Как иначе? Она же его любит, а любовь прощает все. Потом они вместе найдут выход из создавшейся такой дурацкой ситуации, и все будет хорошо. Обязательно будет.
   Спала ли в эту ночь Инка, она так толком и не поняла. Утро ничего нового не принесло. Она как зомби поплелась на работу и так же почти в невменяемом состоянии вела занятия. Что-то рассказывала ученикам, что-то слушала, ставила оценки и даже прикрикивала на непослушных. С виду она, наверное, выглядела обычно, в то время, когда внутри буквально все вымерло и затихло в ожидании. Ждала, ждала, ждала. Скоро все изменится, скоро все станет по-прежнему. Даже сомнений нет. Она поэтому даже говорить об этой глупой размолвке никому не стала - ни родителям, ни подругам. Зачем выворачивать на общественность все грязное белье. Всякое в жизни случается, они непременно разберутся. Сами все уладят, никто и не заметит. Не обсудит и не осудит.
   Но прошел еще один день, а потом второй. Не сказать, что ничего не менялось. Менялось. Вернувшись с работы, она заметила исчезновение личных вещей Виктора. Ее звонки он сбрасывал, на сообщения не отвечал, прислав лишь одно короткое:
   "Давай пока успокоимся и помолчим. Позже обязательно поговорим".
   Успокоиться? Да Инна и была в целом спокойна, не кричала, не выла. Она даже не плакала все эти дни, хотя сердце невыносимо ныло, внутри все скручивало, а еще теперь постоянно тошнило. Вот прямо до рвоты. Да, ее вывернуло дважды. Да еще так сильно, казалось, что кишки вылезут наружу, потому что нечему было вылазить. Кажется, она вторые сутки уже толком ничего не ела -- аппетит пропал. Но, тем не менее, она стойко терпела и уговаривала держать себя в руках и не разводить нюни. Как он еще хотел, чтобы она успокоилась? Пусть скажет, объяснит и она обязательно так и сделает. Почему он так с ней поступает?
   И именно после этой смс-ки с просьбой успокоиться ее и прорвало. Как лавиной снесло все самообладание. Она наконец-то разревелась горько и безутешно. Теперь она уже Виктора нисколько не оправдывала, и полностью перекладывала на него вину. Ругалась и находила ему множество неприличных оборотов речи в его адрес. Обещала устроить так, что он в жизни не увидит их общего ребенка. Она просто не подпустит его к нему. Не достоин и совершенно им не нужен. Естественно, она все это кричала в пустоту. Его ведь так и не было рядом, а трубку он не брал, в квартире никто кроме нее не находился. Да и не кричала она, а просто тихо отчаянно сквозь всхлипы бубнила под нос, а большей частью мысленно проговаривала. Иначе это просто выглядело бредом сумасшедшего. А она, кстати, как раз уже и находилась на грани помешательства, и дабы совсем не потерять рассудок, ей необходимо было срочно выговориться и получить поддержку.
   И вот тогда-то она поплелась к подругам. Родителей пока решила не расстраивать.
   Собрались у Светки. У нее мелкие близнецы, одних не оставишь, а на улице мерзкая сырость. Пришла и Ленка. Предполагалось, что она будет язвить и насмехаться. Дело ведь касалось тайно обожаемого ей Виктора. Как уж не позлорадствовать над не сложившейся жизнью Инны, тем более, после летней ссоры из-за фотографий в Инстаграм. Но ничего подобного, Лена очень даже прониклась горем подруги.
   -- Вот козлина, -- высказалась она нелицеприятно в адрес бывшего идеального мужчины. Похоже, после случившегося, он в ее глазах моментально слетел с пьедестала образцовости, и нимб его, светящийся ранее ореолом совершенства, на ушах повис. Козлиных ушах. - Ты, Инка, не дури, -- с полной серьезностью посоветовала она, прихлебывая из стакана заготовленное по случаю нарисовавшейся беды вино, -- во-первых, не пей, мало ли...
   -- Немного можно, -- тут же влезла осведомленная в этом деле Светка, -- тем более красное.
   -- Немного, -- согласилась Ленка, -- а она уже вон, почти стакан вылакала, -- кивнула на зареванную Инну. Точнее от истерики у той остались лишь опухшие глаза. После того как Инка переложила свой груз на девчонок и получила порцию сочувствия, наступили минуты мнимого спокойствия. Нервозность выдавало лишь слишком активное поглощение спиртного. Под такое настроение оно заходило, как к себе домой. Уже и не тошнило, и сыр с конфетами к дешевому "Каберне" уплетались за милую душу. - И никаких "сама" и "он мне не нужен", -- продолжала нравоучения подруга. -- Пусть платит алименты и воспитывает. Тебе не нужен - ребенку нужен. Отец нужен, хоть и такое говно.
   -- Почему же говно? - опять всунулась в яростную тираду подруги Света. - Отец-то он неплохой. Вон как за Глебом бегает, хотя ушел из семьи, мог бы забыть. Мужики и в семье к детям, как к цветам на чужой клумбе относятся - растут и ладно, а уж если из поля зрения выпадают, так и вообще не вспоминают, как звали. А он очень хороший папаша, между прочим, даже с моим не сравнишь.
   Светка, в принципе, на Пашку своего не жаловалась. Работящий, заботливый, любящий. Есть, конечно, свои изъяны, но у кого их нет. Однако систематическое отлынивание от рутинных дел: поменяй штаны, вытри нос, накорми, успокой, разними дерущихся, поиграй, погуляй и много другого прочего унылого и неинтересного, но такого важного для малышей и их мамы - обижало. Особенно когда наблюдался совершенно другой пример, не абстрактный мифический кем-то придуманный, а самый настоящий наглядный - Виктор, что ни говори, замечательный отец.
   -- Вот-вот, -- поддакнула Ленка и многозначительно уставилась на Инну с видом - "слушай, что тебе, дуре, умные люди говорят". А Инка и слушала тихо-молча, да неустанно цедила из стакана. Советы правильные, хорошие, но как ими воспользоваться, когда хочется совершенно другого: не денег на содержание и приходящего папу, а нормальную здоровую семью.
   -- И все-таки, я не понимаю, -- теперь уже распалилась в негодовании Света, -- подумать только, Витька оказывается тоже такой кобелина! Вот честно, на него бы ни за что не подумала. Такой с виду правильный.
   Инна приуныла. Недаром говорят -- в тихом омуте черти водятся. Она бы тоже ни за что не подумала, что ее Витюша так может поступить.
   -- Может он ее все еще любит... всегда любил, -- понуро промямлила.
   -- Вот не надо тут прикрываться возвышенным и чистым, -- взвинтилась Ленка, фыркнула, -- Кобелина - он кобелина и есть! Все мужики такие. Абсолютно. И Витенька твой -- не исключение. Нашла, блин, любовь.
   Лена разнервничавшись, схватила свой пустой стакан, заглянула на донышко и решительно взялась за бутылку. Набулькала себе полный, Светке тоже. Мрачно взглянула на протянутую Инкину руку, покачала неодобрительно головой, но на треть наполнила и ей.
   -- Давайте, девки, за любовь, за нас красивых, за них неверных -- торжественно произнесла она, стекло звонко брякнуло. - Вот хотите расскажу, как там все было, -- продолжила Лена, слизывая повисшие на губах красные капли, -- пришел Витя, весь такой благородный, к своей мымре... -- Инна неодобрительно покосилась на подругу, бывшую жену Виктора она никогда мымрой не считала. Точнее уже не бывшую. Нормальная женщина. Со своими закидонами, конечно, но и не сука-стерва истеричная. Обычная. И вполне интересная, даже красивая. В свои тридцать два очень даже эффектная девушка, в самом соку. Виктор, он на дурнушек и не заглядывался. Именно поэтому Ленка, скорее всего, мимо кассы и прошла. Внешность у нее, если смотреть правде в глаза, серенькая и невзрачная. Однако, видимо, неприглядной подруге приятно было лишний раз принизить жену красотку. Лена зыркнула предупреждающе на Инку, не позволив вставить протестующих слов. -- Короче, пришел он... то-сё... вот тебе денег на сына, вот тебе бабки на курорт, отдыхай - ты заслужила. Он же герой! Молодец! Она, естественно, расплылась. Чай, кофе... отдалась. Чё нет-то? Баба она одинокая. Витька мужик хоть куда. Вот и схлестнулись. Виктор вообще вряд ли на что-то рассчитывал, просто увидел, как она ноги раздвинула, вот у него и засвербило. Если бы он планировал или хотя бы мысли допускал о таком, то презики бы захватил. Ну не идиот же он, реально, обеим бабам бебиков спецом засандаливать. А так как он тебе верный был... -- Ленка многозначительно кашлянула, -- был... -- еще раз сделала усилительный акцент на этом слове, -- и не изменял, то и таких нужных вещей за собой не носил. Вот и все! - патетично заключила она, уверенная в своей правоте. - Это все случайность. Мать его, обычная, гребаная случайность. А ты любовь, любовь. Какая тут нахрен любовь? Тупо секс и ничего личного.
   -- Может тогда еще и в самом деле вернется? - осторожно предположила Света, хорошенько обдумав речь подруги.
   -- Может. А может и не может, -- пожала плечами Лена, -- кто его знает, как все обернется. Просто и тебя, Инна, он не больно-то и любит, получается. -- Подруга опять била по больному. Но кто, как не она, даст отрезвляющую пощечину? Лучше сразу разрушить все бессмысленные надежды. -- Любил бы -- не бросил. И никакие дети бы не помешали. Хоть десять штук. Ну, разве не так?
   -- Так, -- нестройным хором согласились девчонки. Что правда, то правда. Тут не поспоришь, хоть и обидно -- слов нет.
   А Ленка вошла во вкус, и ее уже несло с кухонной философией в массы:
   -- Вот знаете, то, что трахнул он ее - это вот как раз ничего и не значит. Это все можно на помутнение сознания худо-бедно списать. А вот то, что он закрыл за тобой беременной дверь - вот тут надо думать. - Лена повернулась к Инке с новой порцией наставлений. -- Ты ему просто, элементарно не нужна, получается. Так что лелеять надежды, что еще прибежит я бы не стала. Максимум - будет метаться между вами. Гарем, блин. Султан, мать его, ибн Витя. Сегодня ты любимая жена, завтра она. Тебе это надо?
   Инка понуро опустила глаза в свой уже опять пустой стакан, а разошедшаяся не на шутку подруга фыркнула:
   -- Вот и думай! И, кстати, пока еще не поздно, могла бы еще сжечь все мосты нахрен.
   Светка испуганно переглянулась с Инной. Она, как единственная из подруг на данный момент состоявшаяся мать, такие кардинальные меры побоялась бы предлагать. Дети это, конечно, бесконечные расходы, заботы, беспокойства и ограничение свободы, что порой приводит к проклятиям и нервным срывам, однако если поставить на чашу весов все "за" и "против", лично она бы ни за что не отказалась от своих малышей. Например, она еще ни разу не пожалела об их существовании. Материнский инстинкт дан природой, тут уж ничего не поделаешь. И все же Инке только самой решать, как поступить. Советовать, одной тянуть на себе всю кабалу ей тоже никто не имеет права, так же, как и избавляться от ребенка. Жуткая на самом деле ситуация у подруги. Не позавидуешь.
   Да, как поступить -- Инне самой надо было сделать выбор. В первую очередь вообще-то для начала дождаться, каким будет исход, может, все переживания напрасны, ведь теоретически и задержки как таковой пока еще не было. Ну, может разве что пару дней, но у нее цикл никогда и не был стабильным. Такие плюс-минус колебания -- обычное явление. Вполне возможно зря себя накручивает. И все-таки Виктор, как ни крути -- сволочь.
   Света предлагала подруге остаться ночевать у нее. Завтра выходной, спешить некуда, да и лучше не оставаться в четырех стенах одной, в квартире, где все напоминает о произошедших неприятностях, и все же Инка ушла. И так нагрузила проблемами девчонок. Спасибо -- дали выговориться и выслушали. Дальше ей справляться с горем-печалью самой. Все проходит -- пройдет и это.
   -- Гад, изменник, ненавижу, -- шла Инна по темным, мокрым улицам, вокруг все расплывалось в хмельном тумане и преломлялось в слезах, -- еще и ревностью своей добивал, нервы молчанкой мотал. А сам? А сам! -- в том-то и дело, что обидно.
   Обида, злость, желание отомстить и тоже хоть как-то сделать и ему больно, плюс бравада, возникшая от пары бокалов полезного для души и тела красного вина, привели к отчаянной идее.
   "Чем занимаешься, принц? Не хочешь встретиться?" -- смело отправила она сообщение.
   Упрямо смахнула ладошкой капли с ресниц. Больше никаких слез. Чем она хуже? Она тоже имеет право развлекаться!
   Ответ не задержался.
   "Хочу. Где?"
  
   Глава 13
   Принц не заставил долго ждать. Инка не успела даже засомневаться в правильности своего поступка, как он уже оказался на пороге, светясь беззаботной улыбкой. Тихонько прикрыл за собой дверь, разулся. Инна отступила, пропуская. Вадим настороженно прошел вглубь квартиры. Осмотреться ему хватило несколько секунд.
   -- Одна?
   -- Угу, -- как бы ни старалась попасть в такт его оптимистическому настроению,  у нее не получалось. Безразлично кивнула.
   Убедившись, что они действительно здесь только вдвоем, "принц" расслабился и еще шире заулыбался.
   -- Где муж? -- все же посчитал нужным спросить.
   -- Нету, -- ответила Инна и поспешила добавить, -- и не придет. Сегодня не придет.
   Теперь пришла очередь угукнуть парню. Подозрительно покосился, задерживая внимательный взгляд на ее лице.
   -- Что отмечали? -- то ли так явно от нее несло спиртным, то ли неожиданность приглашения в гости привела к соответствующим выводам, но он ни на секунду не усомнился в том, что она нетрезвая. -- Праздник? Горе?
   -- Просто, -- Инна равнодушно пожала плечами и постаралась улыбнуться, -- с девчонками немного посидели и вот... -- хохотнула натяжно, -- хочется продолжение банкета, а не с кем, -- В те две прошлые встречи Инна хорошо помнила, что мальчишка ей казался вполне привлекательным, даже мимолетные непристойные желания проскальзывали. Сегодня же с симпатией как-то не складывалось. Серое унылое настроение окрашивало все вокруг в мрачные неинтересные тона.
   "Не ради удовольствия. Это месть", -- твердо решила она. Сделала шаг в сторону парня и вся ее уверенность мигом улетучилась. Никаких усилий не хватало подойти ближе. В идеале надо было бы самой и обнять, и поцеловать. Зачем тянуть? Лучше сразу... Взгляд растерянно метнулся к дивану. То, что она собиралась сделать сразу, яркими вспышками замелькало в голове. Инку от такой картины слегка передернуло.
   -- Хочешь выпить? -- предложила она. Раз праздник продолжался, то можно еще чуть-чуть расслабиться и привыкнуть друг к другу. Прямо с порога она мстить пока была не готова.
   Вадим, заметивший ее колебания, еще раз пристально, словно сканером, прошелся по Инне.
   -- Выпить? -- задумался, взглянув в окно. Отсюда, из центра комнаты, да еще и за шторами, он вряд ли что-то там мог узреть, разве что кромешную темноту, спустившуюся из-за позднего вечера. -- Я вообще-то на машине, -- предупредил он, -- придется остаться тогда на всю ночь.
   Непонятно почему, но он догадывался, что Инна не настроена на длительное общение с ним.
   Инка снова посмотрела на диван. Вся ночь с "принцем" -- это все же слишком. Да и вообще вся идея с изменой вдруг стала казаться ужасно глупой.
   "Если ему сказать, что я передумала, интересно, он нормально это воспримет?" -- мелькнула мысль.
   -- Может, давай чай попьем, -- пришел на помощь Вадим, -- или лучше ужин, есть хочу.
   -- Давай, -- обрадовалась Инна.
   Они переместились на кухню.
   Ужин -- это замечательно. Лучше за столом посидеть с парнем, чем завалиться с ним в постель. Но, как оказалось, Инка со всеми своими проблемами и переживаниями давно уже не готовила -- с самого ухода Виктора. Зачем? Для кого? У нее у самой -- ни настроения, ни аппетита. При быстром осмотре холодильника и кухни в целом, выяснилось, что даже хлеба и того не покупала. Но чай точно был. Она налила из крана в чайник воду, поставила его на платформу и нажала кнопку. За дверцей шкафчика на полке стояли в ряд кружки. Пакетик заварки в коробке, левее, тут же на столе. Ложку взяла из подставки для столовых приборов. Сахарница... Где сахарница?
   -- Тебе с сахаром? -- спросила, собираясь повернуться, но неожиданно мужские руки опустились на столешницу, ограничивая её движения. Личного пространства совсем не осталось. Вадим нагло прижал ее к столу. Спиной чувствовалась его грудь, в копчик давили бедра. Ее ноги в панике дрогнули, и ложка, выскользнув из пальцев, звякнула о стенки фарфора.
   -- С сахаром, -- выдохнул он рядом с ухом, -- три с половиной ложки, -- вдохнул у виска, зарываясь носом в волосы.
   Если повернуться и подняв руки, обнять его за шею, а губами прижаться к губам, то все произойдет само собой. Процесс стар, как мир. Вот только ноги не слушались и отказывались двигаться. Инна оцепенела. Не так-то это все легко и просто. Как-то все неправильно и тошно. Особенно раздражало настойчивое давление парня в районе ее задницы. Он прижался к ней еще сильнее, и это было неприятно. Предполагать, что он еще может оказаться у нее и внутри, было совсем противно.
   -- Сахар только кусочками, -- она попыталась отстраниться и избавиться от напрягающих ее объятий.
   -- Значит три, -- губы коснулись ее уха. Одну руку Вадим отлепил от стола, аккуратно прошелся пальцами по волосам, сдвигая пряди в сторону и открывая ей шею. Губы переместились на скулу, а потом он настойчиво повернул Инкину голову.
   Целовался он не противно, но и не приятно, не как тогда в парке. Сегодня это просто было никак. Какая-то непонятная настойчивая возня во рту, перекрывающая дыхание. Это можно было вполне вытерпеть, но очень хотелось дышать -- свободно, полной грудью, без тискающих объятий.
   -- Подожди, -- толкнула она его, наконец, и в самом деле жадно вбирая в легкие воздух.
   -- Жду, -- хмыкнул он. Целовать он ее перестал, но обнимать продолжал.
   -- Ты же чай хотел, -- Инна заерзала, освобождаясь. Он чуть отстранился, давая ей развернуться к нему лицом, но из западни не выпустил. Теперь они смотрели друг другу в глаза. Он пялился на нее тяжелым непонимающим взглядом, Инка стыдливо его избегала. Долго это не продолжалось, вскоре он ее отпустил и отошел, не упрекая и ни о чем не спрашивая. Устроился на табуретке в ожидании, пока хозяйка накроет на стол. Угощений она так и не нашла, одинокую кружку с сахарницей пододвинула к нему.
   Раз, два, три -- булькнули, растворяясь в кипятке, кусочки рафинада. Инна, отойдя к окну и оперевшись задом на подоконник, зависла на монотонном движении ложки, которой Вадим помешивал чай.
   "Дурацкая это все же идея с местью-изменой", -- думала она. -- "Некому мне ни мстить, ни изменять".
   Виктору абсолютно все равно, с кем она и что делает. А Инке уже и не хотелось ничего, лучше бы она сейчас сидела одна. Всплакнула бы немного, а так приходилось изображать невозмутимость, да еще и улыбаться. Хотя нет, уже и не пыталась улыбаться, и "принц" как-то утратил первоначальный задор -- поскучнел.
   "Ну и ладно, быстрее уйдет", -- сложила руки на груди. -- "Пусть пьет свой чай и уматывает".
   Вадиму просто так полоскать желудок водой не хотелось. Время было ужинать, и он бы с удовольствием что-нибудь пожевал.
   -- Может, пиццу закажем, -- предложил он.
   Инна пожала плечами.
   -- Если хочешь.
   -- А ты?
   -- Я нет.
   Возникла нагнетающая томительная тишина. Вадим перестал гонять по кружке ложку, нахмурился. Потом встал и подошел к Инке. Ее снова охватила паника, переходящая в оцепенение.
   "Господи, да что такое? Это же так просто", -- злилась она на себя. - "Подумаешь, просто переспать с мальчишкой. Красивым, приятным мальчишкой".
   Он встал напротив, совсем рядом - сантиметров двадцать - тридцать между ними.
   "На самом же деле симпатичный, даже красивый".
   Формы лица не грубые и правильные -- все гармонично. Радужка коричневатого теплого оттенка, ресницы длинные. Такие мальчишкам вообще-то и ни к чему, но от этого глаза красивее. Очень красивые глаза. Инка продала бы душу за такие ресницы, у нее, в отличие от парня, они редкие и короткие. Приходилось переводить целые тюбики туши, чтобы придать ее блеклым серым глазам больше выразительности. Сейчас, без косметики, Инна, скорее всего, выглядела мышью. Краситься сегодня даже не пыталась, не на праздник ведь ходила и даже не просто на люди, а к подругам поплакаться. Смысл наводить марафет? Как-то совсем не подумала о своем внешнем виде, когда предлагала парню встретиться. Дернуло же ее позвать к себе этого обаяшку "принца". Идиотка. Зачем он ей нужен? Теперь приходится переступать через себя. Кому она этим хуже делает?
   А парень напряженно смотрел в ее ненакрашенные глаза, разглядывал внимательно, спокойно и даже вроде сочувственно.
   "Жалеет? Зачем?" -- ощетинилась Инна. - "Тоже мне, вздумал жалеть. Не нужна никакая жалость! Не за этим он здесь. Надо сделать, наконец, все по-быстрому. Это же на самом деле проще простого", -- несмело протянула руку к его руке и тихонько провела по ней пальцами.
   Ей же тогда нравилось, как он гладил этими руками ее лодыжки и коленки щупал. И губы приятные были. Не задыхалась она при поцелуях. Что сейчас не так? Перевела взгляд на его рот. Обычные губы, не толстые и не тонкие. Надо просто еще раз попробовать. Шагнула навстречу, одновременно потянув парня за руку к себе.
   "Это легко!"
   Виктор у нее был не первым и даже не вторым. Опыт у Инки нельзя сказать, чтобы и внушительный, но и вспомнить есть чего. И первая сопливая школьная любовь была, казалось, такая сильная и в то же время теперь уже такая смешная. За ней еще парочка отношений, вроде серьезных, а вроде и нет. Имелась в загашнике Инны и малоприятная случайная связь, о которой вообще не хотелось вспоминать. Даже тогда все прошло естественно и без проблем. Сейчас-то почему все так сложно?
   "Не сложно".
   Вскинув руки, обняла мальчишку за шею. Губы его реально были мягкие, вот только не поддались они на поцелуй.
   -- Инн, подожди, -- сказал ей Вадим.
   Подождать? Что ждать, когда она уже решилась? Волна обиды и непонимания  прошлась по ней, застревая комом в горле. А он еще и обнял ее, так аккуратно и так нежно. Опять провел носом по виску, вдыхая. Что он там нюхает? Она и не мыла сегодня голову, кажется. А вот от его груди пахло теплом и спокойствием. Не так уж все и страшно. Все получится. Пусть обнимает, пусть целует. И раздеться им надо. Руки спустились вниз, Инна попыталась задрать его футболку. При прикосновении к животу он чуть дернулся, как от щекотки, втянул еще сильнее носом воздух, губами прошелся по ее щеке. Буквально на мгновение прижал к себе крепко и тут же отпустил, перехватывая ее ладони. Засмеялся, видимо, и в самом деле щекотно стало.
   -- Чай остынет. Пойдем, -- сказал он, как-то странно растягивая слова. Может от того, что посмеивался при этом. - Что, совсем нечего поесть? - он уже отошел от нее и снова сел за стол, поближе к кружке с горячим напитком. Рассеянно обвел взглядом кухню, как будто у Инки по стенам могла где-то затеряться развешенная еда.
   -- Нет, ничего, -- Инна растерянно пожала плечами.
   "Какая еда? Это, вообще, что?" - мельтешили в голове мысли. - "Я же... Его. Блин. Почему?"
   Инна недоумевала. Почему не ответил на ее поцелуй? Почему руки ей убрал? Неужели не понравилась? Что он в ней такого рассмотрел сейчас. Он же сам только что зажимал ее с недвусмысленными намеками. И слюнявил. А теперь оттолкнул. Решил в отместку, как и она, попросить подождать?
   "Не смешно. Придурок какой-то. Ему предлагают, а он... Жрать, что ли, сюда пришел? Да и пофиг".
   С одной стороны ей, действительно, было плевать. Не больно-то она и хотела его. Так уж, просто горячку спорола, позвав парня к себе. Но, с другой стороны, такое пренебрежение немного задело. Инка злилась теперь не только на Виктора, но и на этого голодного сопляка. Вообще на всех мужиков мира злилась, да и на весь белый свет в целом.
   Вадим надолго не задержался. Допил свой пустой чай, задавая при этом ничего не значащие вопросы. Про квартиру: своя или снимает, давно ли здесь живет. Про школу и работу учителя. Про дочь парой слов перекинулись - как не училась, так энтузиазма и не появилось. А потом, взглянув на время, сказал, что уже поздно и пора идти.
   -- Может с тобой остаться до утра? - спросил неуверенно, находясь уже на пороге.
   Инна мотнула головой.
   -- Нет, не надо. Спасибо за компанию.
   -- Ну, звони, если... -- задумался на секунду, -- если скучно станет.
   -- Хорошо, -- Инне уже не терпелось, чтобы он поскорее ушел.
   Каждый из них прекрасно знал, что Инка ему больше никогда не позвонит.
  
   Глава 14
   -- Латте, колу, два двойных Чизбургера. Нет, три. Три Чизбургера, двойных, и картошку фри, -- проговорил Вадим в открытое окно заказов Мак Авто. Время позднее, от голода сводило желудок.
   У Милкиной училки поесть не получилось. Собственно, не сказать, что он больно-то и рассчитывал там на ужин, но почему бы и не совместить приятное с полезным. Не вышло в итоге ни то и ни другое. Вообще-то, он изначально предчувствовал подвох. Инна, сразу видно, не из легкодоступных девчонок, которые развлекаются с первыми встречными. Потому предполагал, что "принцесса", скорее всего, опять навеселе, вот и понесло на новые приключения. Угадал -- она только вернулась с девичника. То, что пригласила его домой, сразу показалось странным. Не вязалось с ее образом, что муж только за порог, а она в разнос пойдет. Так и оказалось -- у них там какие-то личные проблемы. Разругались, похоже. Наверное, принц по бабам гульнул, вот и решила девчонка клин клином вышибать. Можно было бы, конечно, и воспользоваться ситуацией. "Принцесса" хоть и металась в сомнениях, но развести ее, было делом пяти минут. Просто Вадька сам смалодушничал -- утешать девочек он не умел и не любил. Ну их лесом со своими проблемами. Несколько минут удовольствия, а потом наблюдай истерики, раскаяния и сожаления, выслушивай, какие они, все мужики -- козлы, подтирай слезы, сопли и слюни. Нафиг надо? Что ему потрахаться больше не с кем? У него Машка есть. Вон ей и латте прихватил, ее любимое. Правда, и она последнее время мозги ему что-то выедать начала. Не всегда угадаешь ее настроение, то любит, то вдруг раздражается на пустом месте. Так что кофе, наверняка, должен поднять ей настроение.
   Машка открыла дверь, как всегда соблазнительная, в короткой, мало что прикрывающей сорочке, немного встрепанная и заспанная, но с полным отсутствием энтузиазма на лице.
   "Что-то сегодня все девушки не рады меня видеть, -- посетовал Вадим. -- Магнитные бури, не иначе, или ПМС".
   -- Привет, -- тем не менее, улыбаясь, сунул ей в руки пакеты с едой. -- Я тебе кофе принес. Латте, -- Мария скептически покосилась на фастфуд, потом с недовольством на Вадьку.
   -- Заяц, мой ненаглядный, ты на время смотрел?
   -- Время? -- обворожительная улыбка не помогала, но он не переставал скалить зубы. Главное сейчас -- сохранять невозмутимость. Пожал плечами, доставая из кармана телефон. -- Двадцать минут первого, -- не так уж и много, если разобраться. Конечно, не девять и не десять часов -- в это время он у нее обычно появлялся. Но плюс-минус два-три часа, разве это существенно? Он же не на всю ночь пропал, хотя ведь и мог, если бы с принцессой все сложилось иначе. Стоило Вадиму вспомнить Инну, и виной сразу царапнуло в душе. Стало немного не по себе.
   "Ничего ведь с "принцессой" не было. Я Машке не изменял", -- попытался он убедить сам себя. Аккуратно придвинул к двери кроссовки. Ровно поставил -- неидеальное их расположение тоже могло вызвать лишнее недовольство у хозяйки квартиры. Лучше не нагнетать.
   -- Вадим, ночь уже. Какой нахрен кофе? Ты что приперся?
   Что значит, зачем приперся? Завтра суббота, а выходные они обычно проводят вместе.
   -- Ты сама просила, чтобы я пришел, -- осторожно напомнил он девушке.
   -- Ночью?
   -- Ну, задержался немного. Дела... -- забрал у нее пакеты и потащился на кухню, -- я же не по графику работаю, так получилось.
   Мария прошла за ним, она хмурилась, причем очень сильно. Вадька краем глаза это видел, но старался не обращать внимание. Выставил на стол колу, булки с начинкой из котлет, сыра, огурца и еще какой-то ерунды, пышущей ароматом съестного, от чего в желудке сразу заскрежетало, и рот заполнился слюной.
   -- Маш, ну не ворчи, -- подал он ей стаканчик с еще теплым кофейным напитком, притянул при этом девушку по-хозяйски за талию к себе и чмокнул в губы, -- я на самом деле... занят был. Машину на предпродажную мойку загонял. Подшаманить еще надо будет. Человек в понедельник уже забирает.
   Вадим с ходу сочинял историю, пытаясь оправдаться. Даже с невозмутимым видом предлагал чек с мойки показать, чтобы Машка поверила. Чека, естественно, у него не было, но это дело десятое -- всегда можно что-нибудь придумать в том случае, если она действительно на него захочет взглянуть. Мария прекрасно знала, что Вадим занимался перепродажей автомобилей, так что поверить должна была. Но, несмотря на реалистичность объяснений, радости ей это все равно не прибавило. Посыпались возмущения:
   -- Так мыл бы и шаманил дальше, работник. Я тоже с работы. И я спать хочу, а не кормить тебя тут заполночь. Явился красавчик, цвет жизни.
   Высказанных претензий Вадим все же понять никак не мог. Девушка разводила какую-то пургу на ровном месте. Если бы он, как положено, пришел вечером, сейчас она чего-чего, но точно бы не спала, якобы уставшая от работы. И с едой "заполночь" вопросов тоже бы не возникло. Она обычно и сама не прочь перекусить после развлечений с "явившимся красавчиком".
   -- Не надо меня кормить. Я сам поем. Наоборот, тебе еще принес, - взбунтовался он в ответ.
   -- Угу, спасибо.
   -- Не за что, угощайся, -- подвинул в ее сторону одну порцию Чизбургера. -- Вот тут еще картошка есть, -- картофель фри тоже придвинул. -- И вообще, ключи тогда дай, чтобы я тебя вот так не будил.
   -- Что? Ключи? -- Марию угощение не заинтересовало, наверняка ужинала чем-то другим. -- Еще что тебе дать? Офигевший совсем?
   -- Да ладно, Маш, ну что ты бесишься? Ты мне не доверяешь, что ли? Я же у тебя ничего не украду.
   Честно, он не понимал причины ее агрессивной реакции. Фактически ведь он чуть ли не жил у нее тут. Раза четыре в неделю, а то и больше, точно заглядывал. Но Машка теперь уставилась на него не только озлобленно, но еще и ошарашено, как будто он ей что-то невероятное предложил.
   -- Навязался, придурок малолетний, -- прошептала она еле слышно, плюс ко всему еще сгоряча и проматерилась, но Вадим все равно разобрал. Улыбка сползла с его лица. Затянувшийся скандал начал надоедать.
   "Придурок, значит, малолетний?" -- вспылил мысленно, но виду не показал, лишь зыркнул недобро. -- "Ты придурков еще не видела", -- хмыкнул и намеренно взгромоздился задницей на стол. Развязно зачавкал булкой, потом еще и через трубочку газировкой в стакане побулькал. - "Вот это - придурок малолетний!"
   Мария покачала головой, еще больше убеждаясь в его безмозглости. Схватила пачку сигарет и пошла на балкон.
   "Нервничает", -- проследил за ней Вадим напряженным взглядом, но громко жевать при этом не перестал. Еще и рыгнул вслед. Назло. - "Ну да, да, идиот. Но сама же виновата".
   "Вот что опять не так? Хрен поймешь ее. Что надо вообще? То -- люблю, малыш, то -- что приперся".
   Такие претензии, как будто он в пять утра к ней притащился. Время еще детское. С ключами, так вообще непонятно почему взбрыкнулась. Реально же просил у нее их просто, чтобы не будить. Раз уж ей не нравится встречать его на пороге, пусть встречает в постели. А так-то у него своя квартира есть. Нашла из-за чего волноваться. Причем тут сразу его возраст? Да к тому же еще и придурком назвала. У самой с головой не все в порядке -- создала проблему из ничего, а теперь еще и обижается.
   Кинул на стол чуть-чуть недоеденный чизбургер -- аппетит пропал. Реально сегодня какой-то неудачный день. Лучше бы на самом деле сразу домой поехал и не заходил ни к той, ни к этой.
   "Эх, женщины".
   Спрыгнув со стола, направился на балкон. Конец сентября, послезавтра октябрь, на улице уже прохладно. Точно не время торчать у открытого окна босиком, да в одной сорочке. Обнял девушку сзади, согревая своим телом.
   -- Не стой тут, простынешь. Извини, я больше не буду поздно приходить. Пойдем в комнату.
   Она раздраженно толкнула его плечом, бросила вниз за окно окурок. Высвободившись из его объятий, ушла в квартиру.
   -- Значит, так, -- сказала ему резко, когда они снова оказались на кухне, -- если ты сам не понимаешь, объясняю. Ты борзеешь, малыш. Ты можешь сколько угодно заниматься своими поздними и ночными делами, но заявляться сюда ко мне, когда тебе вздумается, тем более ночью, не надо. У тебя есть мама, папа, вот туда к ним и идешь поесть и поспать. Там тебе всегда рады будут. Ясно?
   -- Ясно, -- согласился Вадим. Спорный вопрос, конечно, на счет радости родителей, но обсуждать он это точно не собирался. И на счет его приходов, когда ему вздумается, хоть она тоже не совсем права, перечить не стал. Пусть выскажется и пар выпустит. Видно же, что просто бесится из-за его опоздания, и потому на мозги капает. Хочется ей все под контролем держать. А так, она же сама предлагала эти выходные вместе провести. Только вдвоем. Можно даже было сходить куда-нибудь прогуляться, если ей захочется. Но Машке не очень нравилось с ним на людях появляться, так что, скорее всего, просто дома бы провалялись. Ну, вероятно, еще и проваляются. Фактически выходные только час назад, как начались. Ну, задержался чуть-чуть, ну, не позвонил, не предупредил, что опаздывает. Опять забыл. Не привык он просто предупреждать. И несколько пропущенных вызовов потом только заметил. Виноват -- исправится.
   Со всем он сейчас соглашался, пусть только она закончит уже ругаться, а то в голове звенит, честное слово, и пойдут они, наконец, спать. Устал он что-то от всех этих надуманных проблем.
   После всех ее возмущений и чистосердечных Вадькиных раскаяний, Мария все же смягчилась. Обозвала, конечно, его еще пару раз оболтусом и раздолбаем, а потом махнула рукой, понимая, что серьезно с ним разговаривать смысла нет, и они несерьезно потом расслабились в кровати, забывая все взаимные обиды.
   А в тишине, когда они уже почти засыпали, Вадиму вдруг вспомнилась Инка и ее серые грустные глаза. Снова стало немного совестно, что оставил ее расстроенную одну, а еще почему-то неудобно было перед Машкой. У Вадьки с ней свободные отношения, и он ей не обязан хранить верность. Он ей ничего не обещал, и они даже не обговаривали этот вопрос. Но, тем не менее, после сегодняшних упреков, он понял, что поступил нехорошо.
   -- Маш, ты меня любишь? -- непонятно зачем спросил он. Просто захотелось. Провел рукой по ее шикарной голой спине.
   -- Что? -- сонно отозвалась она.
   -- Ты меня любишь? -- повторил Вадька.
   -- С чего вдруг?
   -- Ну, ты же говорила, что меня любишь.
   -- Да? Не помню.
   "Не помнит. Ну и ладно", -- закрыл он глаза. - "Спать надо. Устал".
  
   Глава 15
   Вадим зря переживал за Инку. Как только он ушел, она с облегчением вздохнула. Может быть, это покажется смешным, но, несмотря на неприятный исход их встречи, она еще раз убедилась в том, что "маленький принц" снова оказался ее спасителем. С его помощью она хорошо усвоила, что мстить, особенно таким образом - это в корне неправильная и даже бредовая идея. Инка, можно сказать, легко отделалась, ведь на месте мальчишки мог оказаться совсем не такой понимающий рыцарь. Так что это очень хорошо, что в кандидаты для наставления рогов подлецу Виктору выбор пал именно на Вадима. Сейчас, когда "принц" ушел, он вдруг снова начал ей казаться вполне милым и хорошим мальчиком. Если честно, то она не отказалась бы поесть с ним пиццу, посидеть, поболтать и посмеяться. Но только чисто по-дружески, потому что желание изменять у нее как рукой сняло. Наверное, навсегда.
   После перенесенных нервных потрясений, Инна сразу же залезла в постель, уютно укуталась в одеяло, потом долго бесцельно смотрела в одну точку без слез и без мыслей и, как ни странно, наконец-то уснула. Крепко и спокойно. Организм не выдержал и, измотавшись, сдался, а целебное красное вино очень хорошо этому поспособствовало.
   Проснувшись утром, долго еще валялась в постели, ленясь и умиротворенно жмурясь на пробивающееся сквозь окно солнце. Ясный день поднимал настроение и вселял надежду, что все будет хорошо.
   Девчонки правы - Виктор замечательный отец, он ни за что не бросит и не обидит своего ребенка, а значит, все равно всегда будет с ними. Пройдет немного времени, он перебесится и вернется. Не станет он жить со своей бывшей, Инка в этом уверена. Рано или поздно, все наладится. Она сладко потянулась, улыбаясь нарисованной в мечтах радужной картине. Представился пухлощекий малыш, словно сошедший с рекламных роликов подгузников или детского питания. Беззубый и вечно хохочущий карапуз. На миг вдруг забылось, какими на самом деле невыносимыми бывают человеческие отпрыски, когда подрастут. Да и в младенчестве они любители поорать. У Светки она наблюдала такую картину, но там все происходило еще и близнецовым дуэтом, а потому выглядело вдвойне ужаснее. Однако, на данный момент это не вспоминалось. Перед глазами маячила полнейшая идиллия: жизнерадостный тандем из безмятежной матери и лучезарно сияющего дитя. Естественно, в фантазиях это дитя всегда, если не улыбалось, то хотя бы спало, а еще лучше - улыбаясь, спало. Проникшись такими мыслями, Инна почувствовала себя почти счастливым человеком. Конечно, все именно так и будет.
   Дальше -- больше. Поддавшись меланхоличному настроению, она, как блаженная, нырнула с головой в накатившие волной сказочные грезы с налетом мелодрамы. Где она, такая вся сильная, стойкая и самодостаточная, пройдет гордо сквозь все невзгоды сама. Выстоит, выдержит, добьется... И еще много - много подобного наивного и смешного пафоса, но такого красивого, жизнеутверждающего и растекающегося бальзамом по сердцу.
   Пройдет пять или семь лет... Нет, лучше все же пять. И розовощекий карапуз внезапно превратится в смышленого, послушного, воспитанного ангелочка. С Глебом у него, естественно, ничего общего, не будет. Полная противоположность сводному братцу, и пусть это лучше будет девочка. И вот, однажды, Виктор случайно встретит их двоих таких, замечательных и красивых, в магазине или в парке. Само собой, Витя обомлеет и сразу же пожалеет о своем поступке. Он будет в раскаянии кусать локти, ползать в ногах, жрать землю.
   "Хотя нет, локти, ползание в ногах и поедание грязи - это все же перебор", - хмыкнула, улыбаясь придуманному бреду Инка.
   Это образно сказано. Реальнее - он просто будет доставать ее, названивая по телефону или обивая пороги, и вот тогда уже настанет очередь Инны скидывать все его звонки и просить оставить ее в покое.
   "Получи фашист гранату. Тоже напишу ему: давай сначала просто успокоимся и потом когда-нибудь поговорим. Наверное, когда-нибудь поговорим..."
   - Наверно, в следующей жизни, когда я стану кошкой, ла-ла-ла-ла, - промурлыкала себе под нос довольная Инка.
   Она еще долго заставит его мучиться, пока, наконец, снизойдет и решит простить.
   Прожитая на быстрой перемотке жизнь - такая тернистая, но замечательная и вселяющая уверенность в будущее, вдруг заставила Инну призадуматься. Если у нее все будет так здорово без Виктора, то стоит ли тогда его, подонка, вообще прощать? Фантазия на раздутых алых парусах понеслась выстраивать следующие вехи ее будущей жизни. Раз она будет вся такая супер-мега-успешная, то разве она не станет достойна настоящего принца? Как ни прискорбно, но после своего подлого поступка, Витька, без сомнений, был теперь "уже не торт", и, пожалуй, он тогда ей и не нужен совсем. Да! Лучше она встретит другого принца, который по-настоящему полюбит ее и никогда-никогда-никогда не предаст.
   Подмигнув ласковому солнышку, нещадно слепящему сквозь стекло в глаза, Инна уже собралась создать перед собой образ своего идеального мужчины. Но слово "принц" моментально сбило ее с такого радужного настроя.
   "Вадим".
   Призрак "маленького принца" с грохотом вернул размечтавшуюся Инку в реальность.
   - Блин, - прошептала, морщась, припоминая вчерашнюю встречу. Прямо фатум какой-то. Вечно Инна перед Вадимом вляпывается в нелепые ситуации. - Нафига он мне вчера нужен был? Он же Милкин отец. Нашла, кого звать. Дура! Алкоголичка безмозглая, - отругала она себя и стала выбираться из постели. Весь мелодраматично-романтичный настрой как ветром сдуло. Что-то пропала вся прелесть в том, что Виктор сгинет на пять, а то и семь лет. Даже если он потом все ноги ей оближет, заедая кусками глины, все равно такой срок - это очень много. Максимум три месяца она ему дает, чтобы вернуться -- до Нового года. Совсем ей не хочется быть ни самодостаточной, ни стойкой, ни сильной. Крепкая поддержка любящего человека ей нужна, а не вся эта феминистская патетика. Не сдался ей совершенно этот героизм матери-одиночки. Да и вообще, грустно и тоскливо без Витюши. Как же все плохо и ужасно.
   Еще хуже стало, когда она добралась до ванны. Все ее мечты о розовощеком младенце разлетелись на мелкие кусочки, обращаясь в пыль. Точнее даже не в пыль, а в кровавую мазню, свидетельствующую о том, что матерью ребенка Виктора ей не стать.
   Казалось, радоваться надо такой новости и благодарить Господа или провидение, что не стала она участницей неразрешимой задачи с возникшим треугольником. Не будут страдать ни в чем неповинные дети, попав под замес в бесконечные склоки между взрослыми. Не надо будет метаться Виктору между двумя семьями. И у Инки появился шанс найти себе, пусть не принца, но вполне достойного молодого человека, который будет принадлежать только ей. Сегодня путевка в новую жизнь ей была благосклонно выдана судьбой. Однако, не понимая своего счастья, Инна впала в истерику.
   - Почему мне так не везет? - безутешно всхлипывала она. - За что?
   Перед кем, как и где она провинилась? Она ведь так любила Виктора, и она так мечтала о ребенке. Об их общем ребенке. Они вместе мечтали. Почему кому-то хватает одного мимолетного раза, чтобы забеременеть, совершенно ничего не планируя, а у Инны за полгода так ничего и не вышло? Неужели ей вообще не дано иметь детей? Это несправедливо.
   На таком новом витке депрессии ее и застал Виктор.
   - Инн, ну перестань ты так убиваться. - Инна стояла у входа в комнату, а он прошел вглубь, подальше, и старался избегать ее взглядом. А зря, потому что если бы посмотрел, то непременно бы заметил, что после его появления настроение у Инки значительно улучшилось. Она так рада была его видеть. Так соскучилась, что просто стояла и млела теперь от одного его вида. Увидеть его - это уже счастье. Они смогут, наконец, обо всем поговорить и разобраться. Виктор же выяснять ничего не собирался, он только лишь подводил итоги и ставил точку.
   - Да, я... мудак и сволочь... - не скупясь на бранные слова, характеризовал он сам себя. - Так получилось. Прости. Теперь уже не исправить. Что случилось, то случилось. Мне все равно надо было сделать выбор. И в любом случае я остался бы скотиной. Я не отрицаю. Но пойми, у нас с тобой все равно ничего бы не вышло.
   - Почему это? - растерялась Инна.
   - Мы разные.
   - Разные?
   - Да. Ты еще ребенок. Взрослый ребенок. Тебе не о семье думать, а танцы-шманцы скакать. Дома, посмотри, вечно бардак, - взмахнул он руками, предлагая оценить беспорядок в квартире, явно не способствующий уюту.
   Инна виновато оглядела разбросанные вещи.
   - Какие танцы-шманцы? Ты что? Я никуда не бегаю и я все уберу, - попыталась она возразить, но он ее не слушал.
   - С подружками тусить, кошаков таскать и... - глаза его недобро сверкнули. - И по стенам лазить, - да, он все-таки опять припомнил ей эту злополучную стену. - Однажды нам все равно бы пришлось расстаться. Да и ты, скорее всего, меня первая бы бросила. Ушла бы к какому-нибудь смазливому мальчишке. Ты постоянно на кого-нибудь заглядываешься.
   "О, Господи! Даже сейчас Виктор пытался взвалить на нее какую-то несуществующую вину".
   - Я ни на кого не заглядываюсь. Что ты ерунду какую-то несешь. Что значит первая? Ушел ты, а не я. Ты меня бросил. И изменил ты.
   - Так получилось. Я не хотел. Это... так получилось.
   - Так получилось, так получилось. Заладил! - огрызнулась Инка. - Витя! Ты. Меня. Бросил. А не я тебя. Ты! Ты меня вообще слышишь? Еще смеешь меня какими-то мальчишками упрекать.
   - Смею. Потому что видел. Видел, как ты на нем висела.
   - Ладно. Хорошо, я висела, - согласилась она, - а ты трахал свою бывшую жену, - напомнила спокойно, ровно и тихо. А то нашелся тут несчастный, униженный и оскорбленный. Висела она, видите ли, на ком-то, -- Чувствуешь разницу? И ее трахал, и меня, и даже, наверное, в один день. И причем задолго до того, как я повисла. Так ведь? - Виктор заткнулся, а Инку накрыла волна негодования. - Какого хрена ты ее трахал? - повысила она голос. - Вот какого хрена, я спрашиваю? - перешла на крик. Нервы просто уже не выдерживали. - Ты, блядь, который самый верный и правильный. Ни на ком не висящий и ни на кого не заглядывающийся. Зато просто трахающий. Ангел просто.
   Он растерялся от ее крика, встал как вкопанный, потом развел руками.
   - Ну, вот так. Я плохой. Я разве отрицаю. Зачем я тебе такой?
   - Потому что я люблю тебя. Разве не понятно? - снова крикнула она. Руки от эмоционального перенапряжения задрожали, а по щекам покатились идиотские слезы. Они, наверное, растопили сердце мужчины, потому что голос его смягчился.
   - Я тоже люблю тебя, - признался ей Виктор. - Инна, очень люблю. Просто... Я не знаю, как тебе это объяснить. Семья она важнее любви.
   Семья? А Инна разве не семья? Нет, Инна не семья -- он прав. У нее нет ребенка. Она просто сожительница и любовница, которую якобы любят. А семью не любят, но, тем не менее, она важнее. В ней живут, о ней заботятся, согревают теплом. Туда приходят каждый вечер, спрашивают как дела, целуют, улыбаются, смеются. Потом вместе ужинают. Смотрят телевизор, обсуждают новости, может даже спорят и немного ругаются. Но не любят. Нет, не любят. Любят Инну, которую почему-то, несмотря на огромную любовь, оставили одну. Бросили и не вспоминают, и даже не интересуются. Как она? Как она тут одна? Она -- его любимая, и без него. Разве это не странно? Разве так любят?
   - Любишь? Ты меня любишь? - зацепилась она за это глупое пустое слово. - Смешно! - Инна и в самом деле хохотнула. Коротко и жалко, смахивая при этом слезы. - Кто же так любит? Ты мне изменил и ушел. Это любовь, по-твоему?
   - Да. Это любовь. Вот такая вот... Тебе не понять. Но... Я тебя люблю.
   - Да уж, куда мне понять...
   Понять такое сложно. Но, если честно, то очень хотелось верить этим глупым объяснениям. "Он любит, просто так получилось..." "Странно, извращенно, но любит".
   Бред сумасшедшего!
   "Хорошо. Пусть хотя бы так", - решила она. Зачем теперь эти упреки? Так они ни к чему не придут. Не стоит снова ссориться.
   - Вить, не уходи, пожалуйста, - подошла к нему, пытаясь обнять. Получилось как-то скованно и неуклюже, потому что он сразу дернулся от нее, как от чумы, шарахаясь в сторону и оставляя Инку в недоумении.
   - Инна, не усложняй, - он даже как будто озлобился из-за ее попытки притронуться к нему. - Ты...ты мне все равно уже этого никогда не простишь. И я тоже. Вообще, не вижу смысла цепляться за разрушенные отношения, - раздраженно закончил.
   "Как это - нет смысла? Очень даже есть смысл. Любовь -- это самый главный смысл. Зачем жить с нелюбимым человеком? Там же он почему-то решился на восстановление разрушенных отношений, почему со мной нельзя" - не понимала Инна.
   - Я прощу, - уверенно пообещала она. - Вить, честное слово прощу. Я клянусь, что ни разу не вспомню и не упрекну. И к детям ты будешь ходить, и сюда пусть они приходят. Я буду рада им. Честно - рада. И Глебу тоже буду рада. Я буду его любить. Да я всегда его любила и люблю. Он хороший мальчик. Вить, ну не уходи. Раз ты меня любишь, я не понимаю, почему уходишь туда. Ты меня, значит, обманываешь? Я же люблю тебя.
   Инна сама себе была противна с этим жалобно-просящим тоном. Так выпрашивать - это низко, но разве ради любви не стоит? Если это их снова сблизит, она готова его даже на коленях просить.
   - Все! Хватит! Нет! - Виктор, занервничав, заметался по комнате. - Инна, нет. Прекрати. Это все. Все! У тебя опять истерика. С тобой невозможно разговаривать. Нам не надо больше разговаривать. Я вообще пришел..., - он развернулся, охватывая взглядом комнату, - я еще не все забрал. Кое-что осталось, - стал хватать какие-то забытые вещи и складывать их на стол.
   Все!
   Инка в бессилии плюхнулась на диван и, уткнувшись в ладони, заныла. Она не следила, что он забирает. Принадлежало ли это ему или ей, на данный момент не существовало никакой разницы. Ей, кроме Виктора, здесь ничего не было нужно. А он больше не смотрел на нее, ходил, шуршал, выдвигал, перекладывал. Наконец, упаковав все нужное в пару пакетов, он присел рядом и сам обнял Инну.
   - Перестань. Не плачь. Все будет хорошо, - он прижал ее голову к своей груди и нежно, любя погладил. Так трепетно касаются только любящие люди, и так громко стучит только любящее сердце. Похоже, он на самом деле, ее любил, но это не мешало ему безжалостно ее добивать. Произносимые им слова, ядом проникали в сердце и медленно отравляли:
   - Знаешь, если вдруг... Это тебе решать... Но лучше не порти себе жизнь, - советовал уверенно он. - Это... Зачем тебе это? Тебе не нужен ребенок. Я помогу и деньгами, и вообще, всем чем нужно. Ладно? Я, вообще, в любом случае помогу. Просто зачем тебе эти проблемы?
   Проблемы? Нет никаких проблем, кроме того, что она уже умерла. Заживо. Вот так разом, вместе с тем, кого Виктор предлагал уничтожить. Некого уничтожать. Нет ни ребенка, ни ее. Они оба исчезли из этой жизни. Ее уже не существовало, но громкие рыдания почему-то продолжали вырываться из ее груди.
   - И тебе стоит съехать с этой квартиры. Не вижу смысла тут оставаться. Ты не потянешь. Возвращайся к родителям. Хорошо? Я помогу с вещами и переездом. Со всем помогу.
   "Квартира. Родители. Не потянет. Вещи. Переезд", - какие ничтожные вещи его волновали, когда он просто все в ней убил.
  
   Глава 16
   О дне рождения Степана, который выпал на вторник, Вадим помнил, Степка ведь ему брат как-никак. Многие считали, что они двоюродные, но на самом деле все немного сложнее -- они сводные, отец у них один. И все бы ничего, обычная, в принципе, история, если бы не слишком маленькая разница в возрасте между братьями -- два месяца. Степка родился в октябре, а Вадька в декабре. Обоим в этом году по двадцать четыре. Вот так получилось... Давняя и уже никому не интересная история, много лет назад устаканившаяся и погребенная под грузом других жизненных неурядиц. Все давно уже друг другу всё простили и не держали обид. Вадим тоже не держал. Какое он имел право? Наоборот, должен благодарить родителей за свое рождение. Теперь, после того как уже сам давно стал отцом дочери, он это понимал как никто другой. Заделать ребенка -- это как раз плюнуть. Для этого даже никакие обязательства и эмоциональные привязки не нужны. Достаточно остаться вместе мальчику и девочке наедине, и через пять минут новая жизнь готова. Кому и на что тут можно обижаться? Разве только каждому на самого себя и на свою собственную глупость.
   Однако, одно дело понимать, а другое -- как все это получалось на деле. В реальности теплых отношений между отцом и сыном почему-то не складывалось. Как ни старался Вадим, не выходило у него проникнуться уважением к этому человеку. Чужой он. Вадька и не знал о нем ни черта, чуть ли не до совершеннолетия. Иногда казалось, что лучше бы они так и оставались в счастливом неведении друг о друге. И дело не в том, что родитель так долго отсутствовал в его жизни, и у Вадьки остались на него какие-то обиды. Ему, если честно, совершенно было наплевать на существующего родственника. И на его попытки загладить вину тоже пофиг. Мог бы и не помогать, когда в жизни Вадима все вдруг пошло наперекосяк, он справился бы как-нибудь и сам. Просто осознавать себя чьим-то разочарованием намного неприятнее, чем оказаться в полной заднице.
   Дело в том, что на фоне прилежного и благополучного Степана внезапно объявившийся проблемный Вадька смотрелся как бельмо на глазу.
   Кому нужен такой некондиционный продукт. Так что не удивительно, что отец при виде Вадима моментально раздражался. Ему хватало буквально пяти минут перейти от недовольного брюзжания до истеричного крика. Иногда казалось, что и вмазать был готов, только не решался. Да и вмазал бы, раз так хотелось, отвел бы душу. Вадьке было абсолютно все равно, пусть делал бы все, что пожелается. Хоть орал, хоть бил, хоть игнорил. Последнее время чаще игнорировал. Кончились, видать, силы, забил на него папаша -- понял, что бесполезно с дебилом разговаривать. Ну тут уж, извините, какого сами заделали, такого и получайте на выходе. И, вообще, непонятно -- для чего так нервничать. Отцу есть же кем гордиться и, не стыдясь, называть наследником. Степка -- он во всех отношениях примерный сын. Зачем еще и от Вадима что-то требовать? Ну вот такой он получился -- неумный, неответственный, неорганизованный, необразованный, невоспитанный, неперспективный, да и вообще, если говорить в целом -- он полное недоразумение и неудачник по жизни. Целая пачка из отрицательных приставок "не". Вадим вроде и старался временами от некоторых из них избавиться, но пока тщетно. Хотя, что можно ожидать от нежданного, нежеланного и нелюбимого ребенка? Он уже с этим "не" родился. Надо просто всем смириться. Вадим, несмотря на кажущуюся недалекость своего ума, это прекрасно понимал, потому и старался на глаза родственникам часто не попадаться. Зачем нарушать спокойный уклад здоровой чужой семьи? С лихвой хватало того, что он дочь свою на них взвалил.
   Взвалил. Нет. "Взвалил" -- определение немного неточное. Уж кого-кого, а Милку обузой отец и его жена не считали. От внучки молодые бабушка с дедушкой были без ума. Да и не столько она им внучкой была сколько еще одним ребенком. Они бы и удочерили ее с удовольствием, если бы опять же не Вадькина вредность. Предлагали они ему такой вариант, но он заартачился. Эгоизм и ревность -- так определили его поступок окружающие. Собакой на сене еще обозвали. И стыдили, что девочке жизнь только калечит и свою вдобавок. Много чего он выслушал, но решения своего не поменял. Назло. Чем, собственно, никого и не удивил. Никто же не считал Вадима хорошим.
   Никто, кроме Степана, пожалуй. Казалось бы, с ним как раз и логичнее всего было бы конфликтовать и бороться за место под солнцем, точнее за любовь и благосклонность отца. Но сводный брат, видимо, не усмотрел в Вадьке конкурента и в приятели принял с удовольствием. Позволял, конечно, себе небольшую надменность и насмешки над братцем, но это он в силу своего старшинства выеживался. А если начистоту, то дело и не в возрасте вовсе. Просто Степка почему-то считал Вадима слишком уж мягкотелым -- размазней, одним словом. Говорил, что нет в нем твердого стержня и целеустремленности. Все на что способен -- это лишь на бесполезный бунт и разведение анархии. А еще мастером вляпываться в дерьмо называл. Но это Степан так считал, Вадим же не был с ним согласен, но спорил нечасто, разве что когда совсем уж обидными становились насмешки. В остальном братья были очень дружны. И потому, когда Степан решил устроить небольшие посиделки в кафе с друзьями в честь своего дня рождения, Вадим отправился туда без разговоров.
   Компания собралась небольшая. Кроме Вадьки, пришел еще закадычный друг брата в сопровождении трех девчонок.
   "Каждому по одной", -- Вадим скользнул хмурым взглядом по рассаживающимся девочкам. Знакомства на один вечер у него редко, но случались. Так что ничего особенного в происходящем он не увидел, просто что-то не настроен он был сегодня на мимолетные развлечения. Во всяком случае, пока ни одна из присутствующих девиц его не заинтересовала. -- "Машу надо предупредить, что не приду", -- решил он, вспоминая недавнюю взбучку. И хоть на сегодня они не планировали встречу, лучше перестраховаться и не нарываться на ненужные скандалы. Они только настроение портят и не способствуют приятному времяпрепровождению.
   Официант расставил приборы и подал напитки -- соки и алкоголь. Закуску пока не принесли, даже холодную, но компании не терпелось начать праздновать и дожидаться не стали:
   -- Ну, что? Пока готовят, по первой? -- предложил Степка, разливая по рюмкам водку.
   Вадим быстро набрал сообщение:
   "У брата день рождения. Сегодня ночую дома" -- спешно отправил и отложил в сторону телефон.
   "По первой, так по первой", -- поднял он свою тару. Хотя не мешало бы сначала перекусить. Пить на голодный желудок -- хорошего мало, но пьянка все равно началась. Девчонки ничего из себя не строили, коктейлями никакими не баловались и глушили сорокоградусную наравне с парнями. Это Вадим отметил краем глаза, заливая соком обожженный алкоголем желудок. Выпили красотки, едва поморщившись, и загалдели -- захохотали.
   Вообще, в помещение было порядком шумно. Несмотря на вторник, народ прибывал. Заведение не являлось клубом, но пользовалось популярностью у молодежи. Атмосфера располагала приятно посидеть, повеселиться, распивая спиртные напитки и покуривая кальян. Особо желающие и "подготовленные" могли попрыгать на выделенном специально для танцев пятачке, растрясая лишнюю энергию -- музыка соответствующая тут тоже гремела.
   Вот и их компания стала более раскрепощенной, да и Вадька вроде взбодрился, вставил пару слов в общий разговор. Заглянул в телефон -- ответа нет.
   "Не заметила, наверное", -- первое что подумалось, иначе Машка как-нибудь отреагировала бы на сообщение, если конечно не обиделась. На что там можно обижаться -- придумать не получилось. Вадим еще раз перечитал смс-ку на выявление подводных камней. Нет, вроде все нормально -- день рождения -- причина веская, чтобы не приходить. Но все же женская логика не всегда все бывает понятной. Вдруг она тоже хотела пойти? Однако такая идея показалась Вадиму трижды сомнительной. Мария с ним в магазин продуктовый порой стесняется пойти, а тут в компанию. Хотя, может как раз развлечься она и согласилась бы. Здесь кого только ни встретишь, и разницей в возрасте между парнем и девушкой мало кого удивишь. Кстати, неплохая идея, Вадим не против был бы с ней тут зажечь.
   -- Что там? -- обратил внимание Степка на возню брата.
   -- Да ничего, -- отмахнулся Вадька и снова отодвинул телефон.
   Принесли холодные закуски, так что настала очередь для второго тоста. Поздравляла одна из девочек. Говорила долго, пространно и, как полагается в таких случаях, пафосно. Вадька за это время даже успел заглянуть еще раз  в телефон.
   "Позвонить, что ли?" -- мелькнула мысль, а после опрокинутой второй стопки утвердилась.
   -- Я сейчас, -- предупредил он брата, выбираясь из-за стола, -- позвонить надо.
   На улице моросил мерзкий октябрьский дождик. Крыльцо кафе укрывал от непогоды козырек, под которым топтались, дымя, курильщики. Отойдя в сторону, к самому краю, Вадим отрешенно ловил капли вытянутой ладонью и слушал долгие монотонные гудки. Он уже третий раз набирал номер Марии, но та не отвечала.
   "Где она? Почему не берет?" -- ситуация начала бесить, поэтому, когда он вернулся к ребятам, третья порция зашла легко.
   -- Тетке своей звонишь? -- заметил, усмехаясь, Степан, когда Вадим, сам того не замечая, еще пару раз заглянул в молчащий телефон и попытался снова дозвониться.
   -- Нет, по работе.
   -- Угу, -- кивнул Степан, ни разу не поверив сказанному. -- Бросай нах свою работу. Надо будет -- перезвонит. Нахрена ты перед ней отчитываешься, как пацан. Я не понял, кто за кем бегать должен? Пусть радуется, что еще ходишь ее пихать. Она сама должна звонить. Ясно?
   Вадим поерзал -- эти нравоучения завелись вообще не к месту.
   -- Да ты достал. Причем тут она? Я же сказал, что по работе, -- огрызнулся и придвинул к себе тарелку с горячим. Стоило наконец-то поесть, а то с трех рюмок перед глазами уже поплыло.
   Степка, к счастью, отстал, отвлекаясь на разговор компании. Реально, ну, не личную же жизнь Вадима сюда пришли обсуждать, а день рождения праздновать.
   "В общем, Машке я написал и предупредил. Есть доказательства, так что пусть только попробует остаться недовольной" -- Вадим расслабился, отправляя телефон в карман, и вклинился во всеобщее веселье.
  
   Глава 17
   Пьянка продолжалась уже часа два, а это была именно пьянка, потому что Вадька не помнил какая по счету поднималась рюмка. Тосты с восхваления виновника торжества плавно перешли к простому и вечному - "Ну, выпьем", а болтовня за столом слилась с общим гулом зала. Девочки, непонятно каким образом, распределились между мальчиками. Вадька точно знал, что одна из них подружка Андрюхи, того самого друга Степана, который и организовал им эту женскую компанию. Так что двух оставшихся девчонок поделили легко - Степан на правах именинника выбрал себе ту, что больше ему приглянулась. Хорошо, что он взял на себя эту ответственность, потому что Вадька ко всем остался одинаково равнодушен. Он даже с уверенностью не мог сказать, как зовут ту, которая сама пристроилась возле него. Припоминалось, что девчонка назвалась Даной или Дианой, но точно не Дашей, хотя он мог и ошибаться, потому что сознание все больше и больше рассеивалось и тонуло в пьяном тумане.
   Алкоголь обычно расслабляет людей, отвлекая от всех насущных проблем. Или же, наоборот, усугубляет. Если, конечно, есть что усугублять. Если эти проблемы вообще существуют, а не просто надуманы. По мнению Степана, Вадька не по той теме сегодня загонялся. В этот вечер, вообще, стоило забить на все дела и заботы и послать их куда подальше. Нет, ну реально - праздник же как-никак.
   - Слышь, дай сюда свой телефон, - потребовал Степан, теряя терпение, - задолбал задрот, - потянулся, хватая Вадима за запястье и пытаясь вырвать мобильный, который почему-то из кармана опять перекочевал в руки. Вадим недовольно отпихнул плечом порядком поднадоевшего своим брюзжанием брата. Во-первых, какое его дело? А во-вторых...
   - Что? Я время только посмотрел, - взвинтился он с пол-оборота, - отвали.
   - Да иди ты в жопу со своим временем. Можно подумать, тебе куда-то надо или тебя где-то ждут. Кому ты нахрен нужен? Даже эта твоя старая потаскуха, и та на тебя положила.
   "Потаскуха? Положила?" - Вадим взъерошился - родственник умудрился оскорбить разом и его, и Машку. Вскинулся, собираясь возмутиться, и, возможно, даже дать в морду дофига позволяющему себе имениннику, однако Степан успел сообразить, что немного перегнул с высказыванием.
   - Подожди, не дергайся, - он снова схватил брата за запястье, но тон уже стал миролюбивый, - подожди. Давайте выпьем сначала, - он кивнул своему другу, который снисходительно улыбаясь, наблюдал за перепалкой парней, - Андрюха, наливай.
   Андрюха без возражений потянулся за бутылкой. Девочки, которые переглядывались и с интересом наблюдали за парнями, пытаясь понять суть конфликта, отвлеклись, зашевелились, передвигая на столе посуду.
   Воспользовавшись заминкой, Степан обхватил за плечи брата и склонился ближе к его лицу. Говорить он старался тише, насколько позволял окружающий гомон, так чтобы слышал его только собеседник.
   - Я не понял, что за беда? Ты что залип?
   - С чего взял? Все нормально, - Вадим не собирался ничего ни с кем обсуждать и вид старался сохранять невозмутимый.
   - Я не знаю... - Степан так сразу не мог сформулировать, чем его раздражает брат, но со стороны это выглядело отстойно. - Поругались?
   - Нет. Говорю же, все нормально.
   - Да не нормально.
   - Отвали.
   - Хорошо. Телефон убери.
   - Убрал.
   Вадим и в самом деле сунул мобильный в карман и даже не взглянул на экран. Он больше не будет ждать ответ. Сегодня точно не будет. А завтра разберется. Он все Машке выскажет. Почему-то она от него требует, чтобы всегда брал трубку, а сама... Вообще-то, не отвечала она впервые, может поэтому было так тревожно.
   - И морду попроще, - вырвал его из размышлений Степан, - отдыхаем же, давай выпьем.
   Вадим кивнул и потянулся за рюмкой. Выпили. Куда и зачем они в себя столько вливали?
   "Завтра будет хреново" - проплыла по задворкам сознания здравая мысль. - "Надо прекращать" - догнала вторая.
   Видимо, не только он пришел к таким выводам -- девчонки тоже начали понемногу отлынивать, они, то не допивали, то просто пригубив, отставляли. На самом деле, столько пить - никакого здоровья не хватит. А Степка попытался возмутиться и заставить всех опустошить рюмки до дна, приводя какие-то несерьезные доводы о неуважении к нему. Андрей сразу вступился за свою подругу, ему ее спаивать надобности не было. А Вадим встал на защиту своей - той, что сидела рядом.
   - Не хочет, пусть не пьет. Отстань от Дианы - высказал он свое мнение, отпихивая неуемного братца. А потом, наконец, впервые внимательно посмотрел на ту, которая на сегодня была его девочкой. С виду она, кстати, была неплохая. Не красавица, конечно. Так себе, но аккуратная -- вид не потасканный, и не пропойца, как оказалось. И имя у нее как у принцессы. Диана. А может все же Дана?
   - Она Динара, - поправила, смеясь, одна из девочек. Сама Динара тоже засмеялась, нисколько не обижаясь на Вадькину ошибку.
   - Точно. Динара, - кивнул Вадим. Вообще-то принципиальной разницы для него не существовало. Он придирчиво посмотрел на девушку -- это имя ей подходило. Хорошее имя и хорошая девочка. Неужели такая хорошая и согласится вот так сразу с едва знакомым парнем ночь провести?
   Вадим, защитивший девушку от назойливого именинника, с полным правом ее обнял, а уловив ответную улыбку, придвинул к себе ближе. Рукой смело прошелся по талии, заднице, погладил ногу, скользнув между бедер - так лишь слегка и ненавязчиво. Улыбка у девочки не исчезла, она снова захихикала, щеки едва заметно зарделись.
   "Скорее всего согласится" - равнодушно отметил про себя Вадька. От понимания этого ему было ни жарко и не холодно, он даже пока не определился в своих намерениях. Если честно, жуткой потребности в сексе сейчас он не испытывал, тем более не пойми с кем. Да и где? Не в туалете же, а к себе домой тащить он ее точно не собирался. - "Лучше к Машке пойду. Узнать только надо, куда пропала".
   - Она не отвечает, - Вадим, продолжая обнимать Дану-Диану-Динару, склонился к Степке. Не знал он, почему прорвало его на эту откровенность, но вдруг захотелось поделиться. Потому что странно все это, и главное, непонятно почему.
   - Кто? - не понял Степан.
   - Маша.
   - И что?
   Вадим пожал плечами.
   - Вдруг что-нибудь случилось?
   - Что?
   Пьяная фантазия не способна была нарисовать ни сцену несчастного случая, ни другого мужчину, в компании которого могла находиться сейчас его девушка. Вообще не формулировалось никакой конкретной идеи, но что-то же случилось, так ведь никогда не было. Она всегда отвечала на звонки, даже когда злилась или обижалась.
   - Вот видишь, ничего там не случилось, - так и не дождавшись ответа, продолжил Степан, - скорее всего, не слышит просто. Тоже гуляет где-нибудь.
   - Где? - вскинулся Вадька, как будто Степка это мог знать.
   - Да хрен знает. Какая разница? Нагуляется -- позвонит. Она же тебя любит.
   - Не любит.
   - Ты же говорил -- любит.
   - Теперь нет.
   - Пляха, лютый трэш какой-то, - раздраженно проворчал Степка, вообще ничего уже не понимая. - Тем более, - постарался втолковать он бестолковому брату, - пошла она тогда в жопу. Ты мужик. Ты не должен, как девочка, названивать и плакать.
   - Я не плачу, что ты гонишь. Просто она не берет... Вот где она? - Вадим не мог объяснить внятно свои ощущения. Это было неприятно. Это бесило. Он уже десять раз готов был послать ее туда, куда и советовал Степан, но в то же время невыносимо сильно хотелось наконец ее услышать, а лучше увидеть и тогда... И тогда он даже спрашивать ничего не будет, когда ее увидит. Пусть она и не пытается ничего объяснять. Он ее просто заломает прямо в прихожей и нагнет. Узнает она еще малыша. Потому что так нельзя. Потому что -- она его женщина. И похрен любит она его или нет.
   Вадьку не хило бомбило, а Степка все пытался вправить ему мозги.
   - Насрать, где она. Понимаешь? Насрать! Что, баб мало? - он кивнул в сторону присутствующих девушек, предлагая выбирать. Сейчас он готов был отдать расстроившемуся братану и свою выбранную девочку, лишь бы тот успокоился. Вадим еще раз окинул взглядом подружек. Баб, наверное, и много, но они ни в какое сравнение не шли с Машкой. Машка -- она шикарна. И она его. Степке этого не понять, поэтому с ним разговаривать бессмысленно.
   Вадим отвернулся. Рукой еще раз поелозил по бедру Дианы. Наверное в этот раз жестко это сделал, потому что девушка ладонью тут же возмущенно пресекла домогательства. А через несколько секунд они уже целовались и ее пальцы больше не сжимали его руку и не отталкивали, а наоборот ласково поглаживали его запястье.
   "А может все же затащить ее в туалет?" - подумалось вдруг, и так и осталось незаконченной мыслью. По всему телу, словно током по проводам, прошел вибросигнал, оповещающий о входящем сообщении. Вся Вадькина сущность моментально сконцентрировалась на этом "вжике". Девушка моментально выпала из его объятий, и мобильный тут же магическим образом опять появился в руках.
   СМС содержало одно слово:
   "Хорошо"
   Хорошо? И это все? Что хорошо? Надо же, разродилась на одно слово. Стерва. Соизволила ответить.
   Что он ожидал получить на свое: "У брата день рождения. Сегодня ночую дома", Вадька сказать не мог. Но одного "Хорошо" ему было катастрофически мало. Просто совершенно неинформативное это слово - "Хорошо".
   Естественно, он тут же позвонил Маше.
   - Ты где? - наехал он сходу, как она только ответила. А сам в это время спешно пробирался ближе к выходу, стараясь оказаться в относительной тишине.
   - Почти дома. В такси.
   - Ты где была? Я тебе сколько звонил!
   - Сколько? - послышалась усмешка. - Девятнадцать раз?
   - Двадцать. Что ржешь? Смешно.
   - Смешно, конечно, - Маша не скрывала веселье, - малыш, ты что бесишься?
   Вадим ответил некрасиво, грубо, матом. Потому что он весь извелся и не знал что думать весь вечер, а она смеется. В каком месте она нашла юмор?
   - Ого, напился мальчик, - выдала диагноз Мария, - в кино я была, на беззвучном телефон стоял, не ори.
   В кино? На беззвучном? Раздражение в разы уменьшилось.
   - С кем, - спросил Вадим подозрительно, но уже спокойнее. И на улице было спокойно: ни музыки, ни шума голосов, только монотонный шелест дождя по бетонной дорожке.
   - Есть разница?
   - Раз спрашиваю, значит есть.
   В трубке хмыкнули:
   - Иди отдыхай, малыш. И брата с днем рождения.
   Переживая, что связь вот-вот оборвется, Вадим даже не обратил внимания на язвительный тон девушки и поспешил предупредить вдогонку:
   - Я сейчас приеду.
   - О. Нет. Нет. Такой красивый ты мне тут точно не нужен, - твердо заявила она.
   - Маш.
   - Нет.
   - Да бля! Я приеду. Я не спрашиваю.
   - Вадим, нет. Я не открою. Прямиком к маме и папе, и проспись. И хватит на меня орать.
   - Тогда завтра.
   - Посмотрим. Созвонимся.
   - Какой посмотрим? - взвинтился снова Вадька, но в трубке уже стояла тишина.
   "Созвонимся. Посмотрим. Смотреть она будет, - бурчал под нос Вадька, пошатываясь и тыча пальцем в сенсорный экран, - еще трубку бросает".
   - Ты что трубку бросаешь? - предъявил он, как только опять услышал Машкин голос.
   - Иди спи, Вадим, и не беси меня.
   - Это ты не беси, - прокричал он и, как оказалось, опять в тишину. - Сукааааа, - заорал он еще сильнее и снова набрал номер.
   "Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети" - сообщил раздражающий голос.
   Капли дождя неприятно стучали по макушке, стекали по лбу и носу, пробегали по губам и подбородку, а еще просачивались за шиворот. Мокро и противно. Так же противно, как было сейчас у Вадьки на душе.
   - Я блядь приеду. Я сейчас приеду. Дверь выломаю нах, - угрожал он непонятно кому. Хотя понятно кому. Просто адресат его не слышал и спокойно сидел дома, совершенно не переживая и не думая о нем, не желая его ни видеть, ни слышать. Просто Маша не любила его. Он ей не был нужен. Значит, и она ему тоже не нужна.
  
   Глава 18
   -- Трезвый хоть бы раз вспомнил ребенка. Вечно ни прийти, ни позвонить не можешь. Некогда все тебе. Деловой -- сил нет. А как нажрался, так здрасте. Явился красавчик.
   Вадим поморщился. Голова с утра невыносимо трещала. Недовольное брюзжание мачехи било по мозгам. Вникать сейчас во все предъявленные к нему претензии совершенно не хотелось, но приходилось.
   Вот интересно. Пили вчера Вадим и Степан вместе, и заявились, как говорится, "нажравшиеся красавчики" тоже напару с ним. Оба, кстати, в одинаковой кондиции, точнее в полной некондиции. Сидели сейчас за столом, в ожидании завтрака, тоже вдвоем, а высказывали все недовольства почему-то только Вадьке. Да и вообще, он не собирался вчера к ним идти ночевать. Это Степка его сюда притащил. Побоялся, что у Вадима и в самом деле дури хватит ломиться к Машке в квартиру.
   Воспоминания о вчерашнем вечере отдались приливом тошноты. Вадим сглотнув, уткнулся лбом в ладонь. Вот о чем совсем не хотелось думать, так это о Марии и обо всем, что было с ней связано. Во всяком случае, точно не здесь и не сейчас.
   -- Думаешь, дочери надо на это все смотреть? Да еще перегаром твоим всю ночь дышать, -- продолжала вычерпывать мозги мачеха.
   Естественно, Вадим не хотел показываться пьяным Милке и, вообще, если разобраться, он не к ней шел. Это все Степка -- затолкал его в такси, и вот теперь они оба здесь. Но не скажешь же, что и не собирался, в принципе, видеть дочь. Сразу же поднимется другая тема -- брошенный ребенок и сирота при живых родителях. А это намного хуже, чем упреки о дурном примере и пьянстве. К тому же, Милана вроде и не обратила внимания на Вадькино состояние. Проснувшись, обрадовалась, увидев отца рядом. Обнималась и забивала его распухшую от боли голову каким-то детским лепетом. Новостей накопилось с последней встречи целая куча. Благо дело, что не очень долго эта экзекуция продолжалась -- Милку поторопили в школу. Но это совсем не значило, что он не рад ей был или что он дочь свою не любил. Вадим ее любил и очень сильно. Просто уж очень он хреново себя с утра чувствовал.
   -- Я сам заберу ее после занятий, -- пообещал Вадька, -- сходим с ней куда-нибудь.
   Такое заявление женщину нисколько не осчастливило, она в ответ что-то еще пробубнила и поставила на стол тарелки. Запах куриного бульона вызвал новый приступ дурноты. Вадьку передернуло. На еду не хотелось ни смотреть, ни нюхать ее, ни тем более глотать. Бросил взгляд на Степку -- брат хоть и выглядел с похмелья так же неважно, но суп к себе придвинул и даже взялся его вяло хлебать.
   -- Я не буду, -- отказался Вадим.
   -- Ешь, -- строго приказала мачеха, еще и ладошкой по затылку ткнула. По невыносимо болящему затылку. Со злости, видимо. И стояла над душой, пока Вадим две ложки этой баланды в себя не затолкал. Потом правда пожалела и отправила дальше спать. Он отключился сразу, практически, как только коснулся своей "квадратной" головой подушки. Слышал лишь, находясь на грани сознания, как мать в прихожей провожала сына. На него она не кричала, наоборот переживала, как тот в таком состоянии трудиться пойдет. В этом плане Вадиму повезло, он, в отличие от Степана, мог сам себе позволить выходной день. Никто его за прогулы не уволит. В колледж, конечно, опять не пошел, но какой из него ученик после такого количества бухла. Зато к обеду выспался и человеком себя почувствовал. Жить снова захотелось. Но вставать все равно было лень. Если бы лежал у себя дома, то так бы и не поднимался до вечера, а может и до следующего утра, пока до конца не очухается. А у отца больно-то не поваляешься, тем более раз обещал день провести с дочерью.
   Дождь так и продолжал моросить. В такую погоду на улице не походишь, только в игровую зону разве что сводить ребенка. К тому же давно туда собирались.
   -- Урааааа, -- радостно завизжала Милка, заметив Вадима в фойе школы, -- в "Плей дей" пойдем или в "Крези парк"?
   -- Куда сама хочешь.
   -- А в Бургер Кинг или KFC? А в кино? -- еще не определившись с местом игротеки, дочь дорвалась наконец до внимания отца и пыталась в выделенное для нее время выбить себе как можно больше развлечений.
   -- Все сразу не успеем, тебе еще уроки надо делать, -- осадил ее Вадим.
   -- Успею. А ты будешь со мной делать?
   -- Буду.
   -- И ночевать будешь?
   Оставаться еще на одну ночь в квартире отца не очень-то хотелось.
   -- Посмотрим, -- отмахнулся он.
   Дочь засветилась от счастья. Почему-то для детей слово "Посмотрим" всегда расценивалось равносильно "Да". Не так давно, помнится, Вадим и сам так считал, хотя сейчас он знал точно, что это означало ни что иное как "Отстань".
   "Наивность", -- нахмурился он, сжимая маленькую ладошку у себя в руке.
   Игровая зона встретила их пестротой автоматов и вытравляющей нервную систему музыкой. Зацикленная мелодия въедалась в мозги и медленно их разрушала. Вадим с сочувствием покосился на сотрудников детского парка развлечений, находящегося на территории торгового центра. Какую же нужно иметь крепкую психику, чтобы на протяжении всей рабочей смены слушать однообразно повторяющиеся десять нот?
   -- Я буду на этом, этом, этом, этом, -- Милку музыка не раздражала, а, кажется, наоборот вдохновляла. Дочь довольная бегала среди разнообразия симуляторов и тыкала в особо понравившиеся, -- а вот на этом с тобой вместе, -- подлетела к столу с неким подобием пинг-понга, -- и на том, -- махнула рукой на игровой автомат для парных игр.
   Лет десять-двенадцать назад Вадька сам с не меньшим удовольствием гонял все эти мячики, стрелял и прыгал.
   -- Давай, включай, -- не стал он возражать и подал дочке карточку с только что щедро пополненным счетом. С ребенком он выходил развлекаться редко, зато, если уж получалось вырваться, на деньги никогда не скупился. -- Учти, я поддаваться не буду.
   Вернуться на пару часов в детство оказалось весело. Войдя в азарт, он сам как ребенок зависал возле автоматов, помогая Милане выбивать очки, а потом вместе с ней радовался выползающим длинным лентам призовых карточек.
   -- Я хочу Лизуна, -- через два часа беготни по игровой зоне, Мила, едва удерживая в руках картонные ленты, старательно засовывала их в счетный автомат и мечтала о выигрыше. Судя по количеству полученных во время игр стикеров, их вполне должно было хватить на желаемую баночку с вязкой субстанцией -- именуемой "Лизуном". Даже на пару чупа-чупсов предполагалось что останется. Один ей -- клубничный, другой папе -- со вкусом колы.
   -- Тебе же с колой? -- вкус отца она знала, но на всякий случай уточнила.
   -- Угу, -- кивнул Вадим и отвлекся на вибровызов телефона, зажужжавшего в кармане. -- Да, -- ответил он на автомате, уверенный в том, что звонят родители. А если точнее, то мачеха. Она за Миланку больше всех всегда переживала. Во время игры уже дважды узнавала, где они и чем занимаются. Не поймешь ее -- то недовольна, что Вадим про ребенка забывает и не появляется, а как приходит забрать дочь с собой, начинается недоверие и тотальный контроль.
   Однако в трубке послышался совсем другой голос:
   -- Ну что? Проспался, алкоголик? -- Мария спросила с усмешкой, так же как и вчера.
   Вадим улыбнулся. В первый момент он действительно обрадовался, услышав ее. К тому же, она первая позвонила после вчерашнего инцидента и, похоже, за него переживала.
   -- Привет, -- отозвался, -- да, давно уже.
   -- Как самочувствие?
   -- Пойдет.
   Наступила неловкая пауза, во время которой на Вадима накатили вдруг воспоминания прошлого вечера, те, что он так старательно отгонял от себя весь день. Играя с дочерью, вроде отвлекся и забыл обо всем. А тут разом вернулись все недавние эмоции: раздражение, злость и обида. Он словно снова почувствовал себя жалким и мокрым посреди улицы, кричащим в отчаянии, как придурок. Дурость всякую кричал -- это он и сам сейчас осознавал. Но это она, Машка, его довела до такого ничтожного состояния. Она заставила почувствовать себя его брошенным, ненужным, ревнивым, взбесившимся кретином. Вспоминать такое стыдно и неприятно. Он больше не позволит себе такой слабости. Прав Степка -- эта баба ему нужна, чтобы просто трахать.
   -- Ты где? -- поинтересовалась она, прерывая молчание.
   Вадим огляделся, ловя взглядом Милу -- та все еще возилась с карточками.
   -- Я в торговом центре.
   -- В торговом? Музыка какая-то странная, -- заметила Маша.
   -- Это игровые автоматы. Детские.
   -- Детские? -- Маша удивилась и снова усмехнулась.
   -- Да, играю, -- ответил резко с вызовом. Пусть ржет и язвит, ему совершенно похрен, что она из себя пытается строить, и что о нем думает. Еще раз посмотрел на дочь и вдруг предложил, -- приезжай.
   -- Поиграть? -- услышал он смех -- добрый, красивый, призывный. На секунду завис, увязая в манящих нотках, хотелось засмеяться в ответ, все забыть и простить, но поспешно встряхнулся.
   -- Поиграем ночью, -- заверил нагло, -- пока просто поужинаем.
   Если бы она отказалась, Вадим не стал бы настаивать, потому что все еще сомневался в правильности своего спонтанного решения. Он не уговаривал, просто предложил, но она согласилась.
   -- Согласилась, -- задумчиво проговорил под нос, убирая в карман телефон.
   -- Что? -- переспросила Мила.
   -- Ничего. Забирай свои призы и кушать пойдем. Ты же хотела в кафе.
   -- В Бургер Кинг?
   -- Можно и туда. Разницы нет. Сама куда хочешь?
   Разницы, действительно, не было никакой, где знакомить Машку со своей дочерью.
  
   Глава 19
   Вадим нервничал и напряженно сминал в руках куртку Миланы.
   "Сорваться и, пока не поздно, свалить" -- идея встретиться с Машей ему нравилась все меньше и меньше. - "Или позвонить и сказать, что появились срочные дела". Достал телефон, нерешительно посмотрел на экран. Прошло больше получаса, как Маша обещала подъехать. Время поджимало, пора было определяться -- уйти или остаться.
   Второй день Вадим раз за разом принимал какие-то ошибочные решения и творил дичь. Ну ладно, вчера его по-пьяни несло, а сегодня-то с какого перепугу его дернуло устроить эту очную ставку любовницы с дочерью? Просто, видать, на эмоциях вспомнились прошлые случаи, как он, используя Милану, издевался над влюбленными в него девочками. Как рушил и топтал их чувства. Да и чувства ли это были? Нихера ведь не чувства. Если бы на самом деле они любили, то и дочь не стала бы помехой. А они сливались все в один миг. Вадим привык к этому и даже находил происходящее смешным.
   Но ведь с Марией совсем другой случай. Здесь сразу ясно-понятно, что он ей совершенно не нужен, и еще неизвестно, кто из них посмеется. Вадим все это прекрасно знал, но все равно поддался порыву и ее пригласил. Кретин просто. Эмоции, мать их так. Что-то в последнее время слишком много у него их стало. Не к добру.
   Дочь не замечала нервозного состояния отца. Продолжение вечера ей нравилось. К полученным в игротеке трофеям добавилась маленькая фигурка Барби из коробки с вытребованным фастфудом. Расставив все игрушки перед собой на стол, Милана с довольным видом любовалась призами и с аппетитом жевала жареную картошку, обильно макая ее, а заодно и пальцы, в сырный соус.
   -- Мы когда пойдем в кино, возьмем начос, тоже с сырным соусом, -- заявила она.
   -- Сегодня не пойдем, поздно уже.
   -- Почемууууу, -- заканючила девочка.
   -- Я же сказал  -- поздно.
   -- Не поздно.
   Вадька заглянул в телефон. Время близилось к шести. С минуты на минуты явится Машка.
   А может, и в самом деле рвануть в кино? Пусть потопчется тут одна, поищет его, а он телефон на беззвучный режим поставит. Скажет потом, что не слышал, еще и поржет. Это ребячество, конечно, и какая-то детская месть, зато не надо будет Милку втягивать.
   Вадим оглянулся, прикидывая путь до кинотеатра. Он тут -- на этом же этаже. Недалеко...
   Кинотеатр недалеко, но еще ближе оказалась знакомая фигура. Сейчас осень -- туфли сменились сапогами, но каблуки остались неизменны. Непременно высоченные, непременно красующиеся на шикарных ногах. Что ни говори, а его Машка все же ахудивительно крута. И не только ноги впечатляли, она у него вся красавица. И формы -- то, что надо. Он их исследовал от и до, вдоль и поперек, снаружи и изнутри. По десятибальной шкале -- оценка одиннадцать. Это он мог со знанием дела утверждать. И фейс такой, что от красоты ослепнуть можно и крышей поехать. У нее одни глаза только какие. Таких просто не бывает. Они чернее черного. В них в темную ночь звезды отражаются. Вадька это сам видел. В них целый космос бесконечный. Смотришь, теряешься и пропадаешь. Засасывает просто, как в черную дыру и сжирает всю душу и сердце без остатка. И губы... ярко-красные... они тоже засасывают... без остатка...
   Вадим, прищурившись, невольно впал в транс и залюбовался приближающейся девушкой, на доли секунд отбрасывая в сторону все свои тревоги.
   -- Привет, -- Мария подошла к ним и присела напротив, без интереса оглядела девочку, потом Вадьку.
   -- Привет, -- кивнул он. Сердце неприятно трепыхнулось, возвращая душе волнение.
   Милана равнодушно покосилась на неожиданную гостью и спокойно продолжила трапезу.
   -- Ты не один, -- заметила очевидное Маша, тем самым сразу находя объяснение странному месту встречи и звукам игровых автоматов, доносившимся во время телефонного разговора.
   -- Угу, -- Вадька развел руками. Создавать видимое спокойствие пока получалось, внутри же у него то тряслось, то немело.
   -- С сестренкой гуляешь?
   "С сестренкой?" -- Вадим повернулся к дочери. Она все так же, безразличная к разговору взрослых, возилась с едой, точнее уже закончила с ней. Смачно облизала замаравшиеся пальцы, потянулась к баночке с "Лизуном" и выковырнула оттуда вязкую субстанцию.
   Удачно подвернувшаяся идея представить Милану своей сестренкой показалась Вадьке замечательной. Дочь у него понятливая, она возражать не станет. Может сыграть перед чужой тетей и младшую сестренку. Осталось только головой кивнуть, и Вадим трусливо кивнул.
   -- Да, -- голос, правда, немного сорвался от нахлынувших переживаний.
   А собственно, чего он переживал? Какая Машке разница, кем ему приходится эта девочка. Вадим же для красавицы Марии просто любовник - удобный, здоровый, молодой жеребец, качественно обрабатывающий ее ночами. Ей вообще пофиг должно быть на его личную жизнь. Есть ли у него родители, братья сестры или дети. Это ее вообще не должно касаться. Так что пусть знает, что она, такая супермегавосхитительная, независимая и важная, для него тоже тупо тело для утех. А самый важный человек в жизни у Вадьки  -- вот сидит с грязным ртом и заляпанным носом. Катает себе между ладошек склизкую дрянь и счастливо улыбается.
   -- Да, гуляю, -- повторил он смелее, -- с дочкой, -- уточнил, и вдруг сердце снова бешено заколотилось, сдавливая дыхание. С другими своими девушками эту процедуру знакомства Вадим проводил, не заморачиваясь и не задумываясь. Легко и просто представлял своего ребенка, а потом с наслаждением ржал над медленно охреневающими девчонками. Эта ситуация его всегда забавляла, сейчас же видеть реакцию Марии почему-то совершенно не хотелось. Он не сразу поднял на нее глаза.
   Машка же смотрела на него не отрываясь и недоверчиво улыбалась. Не верила - это понятно. Считала, что это шутка и розыгрыш. Что ж -- как хочет. Главное, он ей сказал, а как она отнеслась к информации -- это не его забота.
   -- Дочь? -- Мария, наконец, все же переспросила.
   -- Дочь, -- пожал плечами Вадька, -- а что?
   -- Ничего.
   Она еще раз вскользь взглянула на ребенка и отвернулась, задумчиво уставившись в сторону.
   -- Тебе что-нибудь взять? - предложил Вадим, разрывая создавшуюся неуютную тишину.
   -- Нет, конечно, -- отозвалась Маша. Еда из бистро ее никогда не привлекала.
   -- Можно в другое кафе пойти.
   -- Не суетись, пусть дочь спокойно поест. Ты же с ней гуляешь.
   -- Да она уже поела, -- Вадим убрал с кончика носа девочки каплю сырного соуса. Мила недовольно поморщилась от такой заботы, сама взялась тереть ладонью себе лицо, при этом "Лизун" смачно шмякнулся на стол.
   -- Все равно не надо, -- отмахнулась Маша, брезгливо покосившись на расползшуюся по столешнице желейную кляксу.
   Неожиданно спокойное отношение девушки к ситуации сбивало Вадима с толку и настораживало, заставляя еще больше нервничать. Значит, ей действительно была безразлична его жизнь, либо она слишком хорошо маскировала эмоции.
   -- Удивлена? - спросил он.
   -- Чему?
   -- Дочери.
   -- Нет. С чего вдруг? - пожала она плечами. - Процесс у тебя хорошо получается, -- усмехнулась. Ей ли не знать. -- Ничего удивительного.
   Да, процесс у них с Марией выходил замечательный. Тут не поспоришь. Ни с одной бывшей его девчонкой, а тем более с матерью Миланы, Машу не сравнить. Она другая. Особенная. Даже вон на дочь совсем по-другому отреагировала - спокойно, рассудительно, без истерик. Вадька расслабился, откинувшись на спинку диванчика. Куртку дочери убрал в сторону.
   Раз Маша не хочет никуда идти, то и не надо. Сейчас здесь посидят, потом он закинет ребенка домой и на ночь к ней, к ее шикарным ногам, заниматься процессом. Все устаканилось наилучшим образом и встало на свои места. У каждого из них своя жизнь. Никаких претензий, никаких обязательств, только процесс и ничего больше.
   Однако он рано успокоился. Его любовнице подробности, видимо, были все же любопытно узнать.
   -- Воскресный папа, значит, -- сделала вывод Мария.
   -- Сегодня среда, -- заметил Вадим.
   -- Неважно.
   "Неважно, так неважно. Хорошо".
   -- Не воскресный. Просто папа.
   -- Дааааааа? - протянула Мария. Наконец хоть что-то ее немного удивило. Ну, еще бы, уж слишком часто зависал Вадька в ее квартире, что для обремененного семьей человека -- непозволительная роскошь.
   -- Ага, -- ухмыляясь кивнул он.
   -- Интересно, -- девушка оживилась, усаживаясь удобнее, облокотилась об стол, внимание полностью перешло на ребенка, -- и где же тогда, стесняюсь спросить, мама у этого прелестного дитя?
   -- Мама? - хмыкнул Вадим. - А ты не стесняйся. Спроси, - повернулся к дочери, толкнул ее легонько плечом. - Милана, скажи-ка, где у тебя мама?
   Девочка не вникала в их разговор, поэтому вопрос застал ее врасплох.
   -- Что? - переспросила она.
   -- Мама у тебя где?
   Милана посмотрела на незнакомую женщину, потом испытующе на отца, определяя, что конкретно от нее сейчас хотят. Сообразила быстро:
   -- Мамы нет, -- бойко отчеканила, словно заученную обыденную фразу, -- она нас бросила.
   -- Вот. Мамы нет, -- развел руками Вадька. Ведь Машу это интересовало? Стоит ли кто-нибудь между ними? И если ее вдруг начали заботить моральные аспекты, то у него нет никого. Он свободен, он ничей. Можно без угрызения совести им пользоваться.
   Глаза Марии расширились. Теперь она точно и офигела, и онемела. Лишь переводила ошарашенный взгляд с ребенка на папашу и обратно.
   -- О, Господи... -- прошептала она, наконец, -- ты... -- и снова замолчала, напряженно уставившись на Вадима. Она явно что-то еще хотела сказать, но, то ли не могла сформулировать, то ли при ребенке не хотела грубо выражаться.
   -- Что? - Вадька ощетинился. Раз уж начала, пусть продолжает. Ее же никто не заставлял вникать в подробности - сама полезла, вот и получай.
   Маша растерянно развела руками
   -- Что? Я даже не знаю, что на это сказать, Вадим. Ничего, наверное.
   Ничего -- это хорошо. Ничего -- это правильно. Вадька удовлетворенно кивнул.
   -- Вот и не говори.
   -- Не говорю. Но...
   -- Но?
   -- Но, -- уверенно кивнула она -- Не надо ко мне больше приходить. И звонить тоже не надо.
   Вадим посмотрел ей в лицо. В черных глазах отражалась черная пустота. Она отталкивала и больше не пускала его к себе. Космическая темнота больше не хотела сжирать его душу, а ярко-красные губы произносили какую-то несусветную чушь. Она испугалась что ли? Какую ерунду она там себе навыдумывала? Смешно же.
   -- Почему? - он и в самом деле усмехнулся.
   -- Вадим. Ты милый мальчик, но, извини, два ребенка -- это слишком.
   Точно испугалась, глупая. Вадим в душе заржал гомерическим хохотом. Вот точно бабы-дуры, и ничем друг от друга не отличаются.
   -- Маш, ты чего? - он и на самом деле засмеялся. - Каких два ребенка? Ты о чем вообще? Миланка что ли? - кивнул на дочь, хлопающую теперь перед ними серыми умными глазенками и внимательно вслушивающуюся в происходящее. Все-таки это была плохая идея ее показывать, -- Она-то к тебе каким боком? Ты что всполошилась? Ты ее в первый и последний раз видишь. Или это я для тебя ребенок? - он еще сильнее заржал. - Я ребенок? Маша, ты дура? Ты же со мной... -- Вадим говорил в запале, но вовремя опомнился и осекся. Все-таки с ними тут рядом находилось на самом деле невинное дитя, которому было совершенно ни к чему это все слушать. Слово "трахаешься" он не произнес, лишь характерно стукнул кулаком по ладони и в недоумении развел руками. - И я после этого все еще ребенок? Да?
   Он бы и дальше продолжал возмущаться, но Маша, повысив голос, его остановила.
   -- Вадим, заткнись и успокойся.
   Он замолчал.
   -- Да, я дура, -- продолжила она, выравнивая голос. -- Дура, что с ребенком... -- тут она тоже опустила слово, постучав кулаком по ладони. -- Дура, что повелась на красивого мальчика, неплохо умеющего... -- продолжать не стала и в этот раз даже не показала, что он умел делать. Хотя, по всему выходило, что в этом только и было его достоинство. - Я дура! Да! Но на этом хватит. Спасибо, малыш, все было замечательно. Самое время остановиться.
   -- Зачем?
   -- Затем, что хватит. Поиграли и достаточно. Всё!
   Мария схватила сумку, привычным жестом ныряя внутрь и отыскивая сигарету. Здесь в здании курить нельзя, но ей явно не терпелось. Встала. Вадим тоже вскочил.
   -- Маша, -- схватил он ее за руку, -- подожди. Маш. Ну куда ты?
   -- Чего ждать? Вадим, ты меня не понял что ли? Отвали. И мой тебе совет, не таскай больше ребенка по своим бабам, -- она раздраженно вырвалась и торопливо пошла на выход.
   -- Да твою ж мать, -- догнал ее Вадим и с силой развернул, -- я не понял, ты что взбрыкнула? Что не так? Что ты мне второй день мозги полощешь? Какие бабы? Нет у меня никаких баб. У меня только ты. Я ни хера не понимаю.
   -- И не поймешь. Потому что нет у тебя их еще. Мозгов. И вряд ли уже будут.
   -- Что? Бля, да ты сама дура истеричная, -- сказал он так громко, что проходящие мимо люди невольно обернулись. Жаль, что вокруг находилось столько народа. У Вадима снова, как и вчера, внутри все бурлило и клокотало. Просто сегодня он был трезв, а в нескольких метрах отсюда сидела и ждала его дочь, поэтому он молча проглотил злобное, отпущенное ему:
   -- Иди нахер, сопляк, -- и с тоской проводил взглядом стремительно удаляющиеся цокающие каблуки. Эти шикарные ноги больше ему не принадлежали. Он сам все испортил.
   Истина номер один: "Довольствуйся малым и никогда не претендуй на большее".
   Истина номер два: "Весь мир бардак. Все бабы бляди. А солнце..."
   -- Ну и ладно, пап. Все равно у нее ноги кривые, -- теплая маленькая ладошка коснулась его руки. С красочной коробкой в руке и неуклюже сунутой курткой подмышку, рядом с ним стояла дочь.
   -- Ноги? - хмыкнул Вадька. - Да уж... кривые... Погнали домой, что ли? Уроки же еще делать...
   -- А кино?
   -- А кино в следующий раз.
  
   Глава 20
   Дома их давно заждались. Может и не обоих, но Миланку точно ждали. Мачеха с порога кинулась раздевать дочь, как будто та еще маленькая. В восемь лет человек уже сам давно в состоянии снять обувь и куртку, но Милку здесь баловали даже в этом. Вадиму это совсем не нравилось, но что он мог поделать, если сам появлялся в жизни ребенка от случая к случаю и воспитанием почти не занимался.
   -- Мы поели, я есть не хочу, -- с ходу заявила Мила, пока ее тут же у двери тщательно осмотрели, ощупали и даже на наличие температуры проверили, проведя по лбу губами.
   -- Да? И чем вы ужинали? -- физическим состоянием ребенка мачеха вроде осталась довольна.
   -- Картошку, гамбургер и фанту. И наггетсы еще остались, -- Милана подняла повыше коробку, в которой лежали недоеденные кусочки курицы в панировке, -- там еще маленькая Барби и призы. Сейчас покажу.
   Девочка убежала в кухню, собираясь там на стол вывалить всю свою сегодняшнюю добычу и похвастаться.
   Женщина, поджав губы, недовольно зыркнула на Вадьку, но ничего не сказала и пошла вслед за его дочерью. Совершенно непонятное осуждение с ее стороны, видимо, она рассчитывала, что Вадим в кафе дочь кашей или супом накормит. Известно, что ребенок, вырвавшийся развлекаться, будет просить вкусную, но не полезную пищу. Сама же прекрасно об этом знала, но обязательно надо было осудить. Если честно, ему сюда даже заходить не хотелось. Но он зачем-то обещал Милке сделать уроки вместе. Хотя после ссоры с Машкой, настроения вообще ни на что не было. Ничего не хотелось. Какие нахрен уроки? Еще постпохмельное состояние давало о себе знать. Ему бы сегодня целый день проваляться после вчерашнего сейшена, а он целый день на ногах провел.
   Пока дочь вовсю делилась впечатлениями, Вадим заглянул в комнату к брату. Тот уже вернулся с работы и с видом полумертвого зомбака отлеживался.
   -- Как оно? -- поинтересовался Вадим.
   -- Пиндец, -- приоткрывая один глаз, вяло отозвался Степка.
   -- Ужрались, -- поддакнул Вадим, заваливаясь рядом на диван и заставляя брата потесниться. Приняв горизонтальное положение, почувствовал дикую усталость, глаза сами собой начали закрываться.
   -- Да ладно, днюха же, -- отозвался Степан.
   -- Ну да...
   Вот так лежать было хорошо. Подумалось, что может не стоит и сегодня идти домой. В пустой трехкомнатной квартире все равно его никто не ждал. И отчитываться ему теперь ни перед кем не надо. Сейчас он уже точно полностью свободен и ничей. Круто? Конечно, круто. И насрать на Машку. Ушла и ушла. Все. Забыл ее уже.
   -- Ну ты гнал вчера, -- Вадим забыл, а брат, похоже, решил вспомнить. Бомбило его от вчерашнего. Накануне Вадька достал, сегодня Степан решил отыграться. -- Не звонииит, не пиииишет...-- язвительно зазудел над ухом, -- ёпт, ты как девочка ныл. Реально.
   Вадим промолчал - сил спорить не было, да и вообще снова обсуждать все происшедшее не собирался.
   -- Как истеричка вопил, -- не унимался Степка. - Где она? С кем она? Почему...
   -- Отвали, а. Не поленюсь ведь, сейчас встану. И маму позвать не успеешь, -- лениво, но все же огрызнулся Вадим. Для подтверждения своих слов лягнул пяткой брата по ноге, тот в ответ пихнул локтем. Завязалась легкая потасовка. Кто из них сильнее --   неизвестно. Оба крепкие, а по серьезному они еще никогда не дрались. В этот раз более вертким оказался Вадим, навалился всем корпусом на грудь Степану и глотку пальцами сжал так, что тот кашлем зашелся.
   -- Все, все, ладно, хорошо, - сквозь сдавленный смех согласился побежденный, -- отпусти. Пацан ты. Правильный пацан. Вон дверь даже бабе своей ломать собирался...
   -- Ага. И сломал бы, -- Вадим освободил брата и уселся на диван.
   Степка тоже сел, потирая шею:
   -- Не сомневаюсь. На хера вот только?
   -- Заслужила потому что.
   -- Серьезный подход. Правильно. Учить их надо.
   -- Надо.
   -- И нагибать.
   -- Угу. Нагибать и трахать.
   -- Верно.
   Наступила согласная тишина, во время которой в комнату заглянула Милана.
   -- Пап, пойдем уроки делать?
   -- Сейчас пойдем, -- кивнул Вадька, -- учебники пока доставай.
   Девочка покривлялась у входа, прыгая в дверном проеме и цепляясь за косяки, потом развернулась и вроде ушла.
   Вадим проводил дочь взглядом, когда та скрылась из поля зрения, безразличным тоном сообщил:
   -- А я Машку нахер послал.
   -- Да ладно, -- хмыкнул, не поверив Степка
   -- Серьезно.
   -- Когда успел?
   -- Вот только что, -- Вадим ответил еще как можно равнодушнее. -- Надоела. Важная до хера стала. С принципами.
   -- С какими принципами?
   -- Да со всякими. Достала. Не хочу ее больше.
   -- И правильно.
   -- Угу.
   -- Нет, серьезно правильно. Давно пора было. Подвис ты что-то на ней.
   -- Шикарная просто.
   -- Возможно. Но...
   -- Да все уже. Закрыли тему. Нет ее. Выпилил я ее из своей жизни... Пошла она на...
   Из-за угла снова высунулась детская мордашака:
   -- Да! Пошла она на хер, -- заявила с явным удовольствием Милана, -- мы с папой ее выпилили. Она испугалась и смоталась.
   Вадим нахмурился, хотел отругать подслушивающую взрослые разговоры дочь, но первой успела вмешаться появившаяся откуда ни возьмись мачеха.
   -- Милана, что за слова? -- упрекнула она девочку, но взбешенный взгляд достался Вадьке. Ну да, от кого еще ребенок мог нахвататься матерных слов? Только от родного отца -- идиота. -- Нельзя так говорить. Некрасиво. И кто чего испугался? И куда смотался?
   Испугаться впору было Вадиму и смотаться от назревающего скандала ему тоже не мешало бы. Он растерянно затих, ситуация возникла неприятная. Зато предательница дочь в момент нашлась и не задержалась с ответом
   -- Папина тетка смоталась, -- пояснила она, -- на вооооот таких каблуках. Она испугалась, что ее мамой заставят быть. Она хотела только одного ребенка, а два ребенка ей не надо. А на самом деле она просто папе надоела, вот мы ее и напугали. Пошутили. Да пап?
   "Да уж" -- Вадим, уткнувшись локтями в колени, спрятал лицо в ладони и шумно выдохнул. - "Да, дочь, спасибо за разъяснения. Теперь всем все предельно ясно".
   Вот только ему самому непонятно было, что теперь делать и как отвечать.
   Миланку выгнали в свою комнату, а он молча выслушивал. Какой он дебил не имеющий ни мозгов, ни стыда и не совести. А раз мозгов нет, то думает он совсем другим местом - и о своих шлюхах, но никак не о ребенке. Про возмутительный пример упомянули, ну и в завершение сделали вывод, что его, скотину, давно пора не жалеть и лишить родительских прав.
   Лишить? Да что его вечно все долбят и учат? Почему лезут в его личную жизнь? Одни сплошные упреки. Все считают себя ангелами, а он один, получается, сплошное зло. Как только его еще терпят? Да ему нахер не нужна вся их добродетель. Ему вообще никто не нужен. И не надо ему рассказывать, что хорошо, а что плохо. На себя бы лучше посмотрели, а потом осуждали. Особенно та, которая, притащила ублюдка Степку, лишив тем самым Вадима отца. Она вообще помалкивать должна, а не пугать тут его лишением родительских прав. Отца забрала, теперь еще и дочь хочет. Не получит. Пусть даже губу не раскатывает.
   Вадим сорвался и все это высказал. Именно так грубо и некрасиво. День просто сегодня тяжелый выдался. Пьянка, вымотавшая все физические силы, и Машка, разнесшая в пух и прах моральные. Он любил ее, стерву, а она его бросила. Поиграла и вышвырнула. Это не просто обидно. Это, сука, как мордой об асфальт приложили. Так хочется разворотить себе грудную клетку и вытащить засевшую там ноющую гадость. Никто не знает, как ему хреново. И никто бы не узнал, если бы не довели.
  
   Ублюдок Степка, отвернувшись, сидел и помалкивал, его мать время от времени еще пыталась выкрикивать какие-то претензии Вадиму, не обращая внимания на встречные, отец вообще даже не выглянул на поднявшийся скандал. Сам же Вадим спешно собирал вещи своего ребенка, он больше не намерен был здесь оставаться ни на минуту. Пусть все катится к чертям. Разве они вдвоем не проживут? Да легко.
   -- Так ведь, Милана? -- искал он поддержку у дочери. Она же на его стороне? -- Проживем?
   Милка лишь угукнула и обеспокоенно поглядела на женщину, которая все еще пыталась не дать им уйти. Девочка так и не поняла причину разгоревшегося конфликта. Чувствовала, что в чем-то нечаянно оказалась виновата, но до конца так и не могла понять в чем. Ей бесконечно жаль было бабушку и очень не хотелось ее расстраивать. И дедушку не хотелось, и Степу тоже. Никого. Она их всех очень любила. Очень, очень, очень. Ведь это были самые близкие для нее люди. Это была ее семья. Бабушка, дедушка и дядя Степа, но чаще просто Степа. Он не возражал и сам называл ее сестренкой. И бабушку Мила сама иногда называла мамой. Ну хорошо, не иногда. Часто. Чтобы не рассказывать каждому человеку всю неинтересную правду.
   Но помимо всех у нее был еще и папа. Самый настоящий -- не придуманный. Лично сама Мила считала, что он лучший из лучших, но остальные почему-то были другого мнения и его постоянно ругали. И сегодня на него кричали. Очень сильно, да так, что становилось страшно, вдруг он обидится, уйдет и она его больше не увидит никогда. Именно поэтому, хоть ей и не хотелось оставлять своих родных и близких, она сейчас безропотно шла с отцом. Чтобы он не исчез. Не пропал навсегда. А к маме, брату и дедушке, она всегда успеет вернуться. Папе сейчас она намного нужнее.
   Вадим открыл входную дверь.
   -- Выходи, -- подтолкнул он Милану, отгораживая ее от мачехи, пытающейся перекрыть дорогу.
   -- Оставь ее. Куда ты ее потащил? Никто у тебя ее не заберет. Вадим, перестань дурью маяться. Вадим, Господи, ну извини, пожалуйста, -- ругалась, вразумляла и даже умоляла та. Но он был непреклонен.
   "Хватит. Надоело".
   -- Стас! Ну ты-то что молчишь? Скажи ему! -- крикнула женщина в отчаянии Вадькиному отцу.
   -- Пусть идет, -- послышался из глубины квартиры раздраженный голос, -- перебесится -- вернется.
   Дверь хлопнула и закрылась. За ней слышались невнятные крики. Теперь ругались между собой муж и жена.
   Вадим пожал плечами и улыбнулся напуганной дочери.
   -- Нормально все будет, -- пообещал он ей, нажимая на кнопку лифта.
  
   ***
   Второй день шел дождь. Затяжной и промозглый. Салон автомобиля еще не прогрелся, и Вадим поежился от озноба. Вспомнились пьяные блуждания под этой сыростью, промок он вчера с дури насквозь, хоть выжимай. Он как-то не задумывался, почему наутро одежда оказалась сухой и чистой. Он и сейчас об этом не подумал, тоскливо глядя на дворники, смахивающие с лобового стекла водяные подтеки. Покрутил на панели регулятор, усиливая работу печки.
   -- Не замерзла? -- спросил у дочери.
   -- Чуть-чуть.
   -- Скоро согреется. Потерпи.
   -- Противный какой-то дождь.
   -- Да, мерзковато.
   -- Сейчас бы на море. Да?
   -- Точно. Было бы неплохо.
   В Эмиратах, Египте, Тунисе, Индии, Таиланде, да и много где еще сейчас тепло -- море, солнце и песок. Да и в Турции, пожалуй, еще сезон не закрыт.
  
   Глава 21
   Пара шорт, пара футболок, сарафан, купальник и сменное нижнее белье, плюс кеды и шлепки. Все это влезло в небольшую дорожную сумку.
   - Что еще? - Инна безразлично оглядела комнату, постояла тупо пялясь в одну точку.
   Это какой-то абсурд. Куда и зачем она собиралась? Не самое время для авантюр, и не то настроение, чтобы творить безумие. Апатия. Который день хандра и депрессивное состояние. Абсолютно ничего не радовало и не вдохновляло ее в этой жизни. Весь мир померк, все краски выцвели. Любой, кто пережил предательство ее поймет, какая это бесконечная беспросветная тоска.
   Тоска. Ее тяжело пережить. От нее можно только попытаться сбежать. Именно так ей сказал человек, который кажется знал что говорил. Кажется ему можно было верить.
   Глянула на часы, стрелки приближались к девяти вечера.
   "Скоро"
   Времени почти не осталось. Машинально швырнула в общую кучу цветные искусственны пряди. Совершенно новые, вместо испорченных синих теперь розовые и голубые. После диверсии Глеба пришлось заказать новые, вот только воспользоваться ими пока не получилось, не нашлось повода их вплести, да уже и не хотелось. Но взяла, авось пригодятся. Все таки на отдыхе они могут быть очень кстати. На море самое место собирать с их помощью волосы.
   Море. С Виктором она мечтала о море. О теплых странах, пальмах и песке. Мечтала, что однажды они отправятся туда в один из холодных зимних дней. ГОА - это должно было стать их новогодним подарком, а возможно даже свадебным путешествием. Медовый месяц в сказочном райском месте. Вот такие вот мечты.
   И вот теперь, жалкой нелепой пародией, ее мечты сбывались. Это просто насмешка какая-то. Она действительно улетала туда, где солнце, море и беззаботный отдых, вот только не туда, куда планировала и не с тем с кем на самом деле хотела. Странная неожиданность до сих пор не укладывающаяся в голове. Все произошло так спонтанно, что до сих пор казалось какой-то шуткой и нереальностью.
   Вадим вчера застал ее своим предложением врасплох. Он позвонил, когда у нее шли занятия. Инна не могла долго разговаривать и выяснять обстоятельства.
   - Нет, конечно, - сразу же ответила она на его предложение слетать на несколько дней - отдохнуть. Во-первых, с чего бы ей с ним куда-то ехать? Кто он ей? Она и знает-то его едва-едва. А во-вторых, - я же работаю, - заявила она.
   - Так это же всего на пять дней, - успокоил Вадим, - тем более два из них выходные - суббота и воскресение. Ты же можешь взять административный.
   - Не могу.
   - Почему?
   - В административный меня никто не пустит. Не каникулы же.
   - Откуда знаешь, ты же еще не спрашивала.
   - Потому что знаю.
   - Бывают личные обстоятельства, за три дня школа без тебя не встанет. В конце концов, ты же можешь просто заболеть. Тебя же не могут не отпустить на больничный.
   - Но я не болею.
   - Могу устроить.
   - Спасибо, - хмыкнула Инка.
   - Нет, в смысле, больничный могу организовать, - послышался смех. Вадим был странно настойчив, что естественно вызывало подозрение.
   - И почему именно я? Больше не с кем? Где твоя жена?
   - Жена? Какая жена? Я не женат.
   - А мама Миланы.
   - Аааа, мама... Нет, мы не живем вместе.
   Впрочем, да. Дурацкий вопрос. Инна еще тогда заметила, что семейка там у них какая-то ненормальная.
   - И мне серьезно не с кем ехать, - продолжил он доверчиво, - я, понимаешь, расстался со своей девушкой. Хочется уехать и все забыть. Мне сейчас хреново очень.
   Желание уйти от душевной боли и разочарования Инке было в данный момент хорошо знакомо. В этом она как никто другой могла понять одинокого человека. Это чувство сострадания и солидарности, пожалуй, и толкнуло ее на дальнейшее безумие. Нет, она не согласилась сразу бросить все и ехать с ним в неизвестность, просто тон сменила, проявляя сочувствие. Ведь парню, похоже, как и ей, не везло по жизни. У него и с семьей не сложилось и теперь и с другой девушкой, видимо, неудача. Может он, конечно, и сам козел, с которым ужиться невозможно, и сам виноват в разрыве, но, тем не менее, расставание это всегда тяжело:
   - Да, неприятно. Понимаю, - сказала она.
   - Я знаю, что понимаешь, - тут же уцепился Вадька, - у тебя же тоже со своим не все хорошо. Так ведь? Еще не помирились? - спросил он, кажется, даже с надеждой на это.
   Инне не хотелось ни с кем обсуждать случившуюся с ней беду. После разговора с подругами, она совсем замкнулась и больше ни слова, никому не говорила о Викторе, словно и не было его в ее жизни. Он не достоин никаких воспоминаний. Но, вот этому, по сути, совсем постороннему человеку, она не скрывая, ответила:
   - Нет. Не помирились. И Вадим... - Инна оглядела класс. Этот звонок прервал урок, не время было для разговоров, тем более таких личных, и в присутствии учеников. Однако все же ей захотелось объяснить, чтобы парень знал и не думал о ней предвзято, уж слишком неудобной вышла их последняя встреча, - сейчас подожди минутку. - Она поспешно вышла из класса, подальше от ненужных ушей. - Вадим, я знаешь что хотела тебе сказать? - сказать она собиралась на самом деле много, но никак не могла подобрать слова, - просто в тот вечер... Ты извини... Наверное, не так понял. Я... Мы с ним расстались. Ну, с парнем моим расстались. Он...- Инна даже зачем-то вдруг чуть было не стала рассказывать подробности своей трагедии. Ведь так легче было донести причины ее того глупого поступка, но потом одумалась. Зачем этому незнакомому мальчишке ее проблемы. У него и своих достаточно. - Впрочем, неважно, - отмахнулась она. - В общем, я психанула, и по дурости тебе позвонила, напились просто с девчонками.
   Она постаралась непринужденно хихикнуть, разбавляя трагизм смехом.
   - Да я понял, - Вадим тоже засмеялся, тоже непринужденно. Они оба старались показать свою беззаботность, - забей. Все нормально. Я же говорю, нам поэтому просто необходимо вырваться из этого ада. Надо все забыть. Я прав?
   Конечно прав. Этот мальчик так все точно и правильно говорил, он так все понимал. Это казалось просто невероятным, что где-то существовал такой человек, мыслящий и чувствующий точно так же, как и она. И не просто существовал, а здесь где-то ходил рядом и они даже знакомы. Пусть поверхностно, но знакомы. Это... Это так неожиданно и странно. Такие совпадения бывают? Что это? Знак свыше и судьба? Фатум столкнувший их? Странно. Казалось, что где-то обязательно скрывался подвох.
   - Ну что? Возьмешь дни? Путевки горящие, вылет уже завтра. Почти даром. Я даже сам все оплачу. От тебя только загранпаспорт нужен. Просто мне на самом деле нужен кто-то рядом, чтобы отвлечься. Ты не переживай, если не хочешь я приставать не буду. Просто поваляемся на солнце. Пивка попьем. Море еще теплое, я узнавал, - Вадим продолжал напирать и заманивать, но времени не было с ним долго разговаривать. В классе ученики, оставшись без присмотра, уже подняли шум.
   Не желая обидеть парня отказом, Инна невнятно пообещала:
   - Не знаю... Я попробую спросить у директора. Но вряд ли. Сам понимаешь, учеба..., - вроде и не отмахнулась от человека находящегося в печали, а вроде и не согласилась. Не будет вины Инны, если руководство школы ее никуда не отпустит.
   Но, как не странно, в административных днях ей не отказали. Всегда так бывает, когда чего-то не очень и хочешь - возьмите, пожалуйста. Даже чего-то объяснять толком не пришлось. Надо так надо. Три дня и в самом деле много не решают - расписание откорректируют, после Инна успеет по своим урокам нагнать положенные часы.
   Таким образом, маховое колесо под названием - "Мы едем на море", закрутилось-завертелось и вот теперь она с собранной наспех сумкой, ожидала звонка Вадима. С минуты на минуту он обещал за ней заехать.
   Сомнения? Конечно, с каждой секундой ее все больше и больше охватывали сомнения. Да и еще какие. Слишком авантюрное предстояло предприятие. Если бы не эта ее апатия, она бы давно уже от всего отказалась. Но безразличие к жизни и происходящему вокруг не давало сопротивляться.
   Встрепенуться ее заставила Ленка. Инна все же соизволила, наконец, кому-то сообщить о предстоящей поездке.
   "Мало ли..." - мелькнуло в голове, но еще толком не сформировалось в что-то, что могло бы с ней опасного приключиться.
   - Чтоооооо? Какая нахрен Турция? Какой принц? Ты там совсем спятила? Отдадут тебя в рабство какое-нибудь, - выслушав Инну, заорала в трубку подруга.
   - Рабство? - Инка засмеялась. - Значит, буду в гареме наложницей у настоящего восточного принца.
   Глупости Ленка говорила. Страсти какие-то придумывала. Скажет, тоже - рабство. Смешно.
   - Лен, он отец моей ученицы. Думаю все не так страшно, - успокоила она подругу, - максимум, что мне грозит, это перепихнуться с ним. Что, в общем-то, не страшно и даже возможно приятно. Он симпатичный.
   - Нууу, такой, конечно... - ответила подруга, не очень-то и разделяя с Инной понятие симпатичности. Точнее даже дело не в красоте было, а в перспективности. - Слушай, он совсем какой-то зеленый пацан. Да еще и отец к тому же... Откуда у него ребенок? Жесть какая-то. Инн, ну это же вообще не вариант. Ты что в крайности кидаешься?
   - Что не вариант? - хмыкнула Инна - Переспать? Откуда ты знаешь?
   - Нет. Я вообще... - замялась Лена. Принц в ее глазах совершенно не заманчивой кандидатурой показался.
   - А "вообще" мне никто и не предлагал. Да и не хочу я больше уже никакого "вообще" ни с кем, - огрызнулась Инна.
   Упоминание о серьезности отношений вызвало у нее раздражение. Ей больше никогда и никому не хотелось доверять. Поиграла она уже в отношения и семью. С нее достаточно. Ни любви ей не нужно, ни мужа и ни детей. Ничего и никого. Никогда в жизни. С этого дня только свободные и ничем не обязывающие связи. Только так и никак иначе.
   Однако всю смелость и браваду у нее как рукой сняло, когда она увидела возле подъезда большой темный джип. Вадим вышел ей навстречу, а за рулем остался еще один молодой мужчина. Предположения о рабстве, теперь показались не такими уж и смешными. Инна в неуверенности затормозила, замедляя шаг.
   "Я никуда не поеду" - твердо решила она, - "Ленка права - это крайности и сумасшествие", - но Вадим выхватил у нее из рук сумку.
   - Давай садись, - открыл заднюю дверь машины.
   "Бежать! И хрен с ней с сумкой" - Инна отступила, а Вадька крепко вцепился в ее рукав.
   - Давай, давай. Не стесняйся, - подтолкнул ее к открытому салону. Внутри мелькнула еще одна тень. Инна вообще обомлела. Еще один? Да, там был еще один пассажир.
   - Здрасьте, Инна Владиславовна, - услышала она детский голос, а потом и знакомая мордашка выглянула.
   Милана? Милана - это хорошо. Инна Владиславовна, расслабившись, забралась в салон. Страх почти пропал, в присутствии ребенка вряд ли с ней что-то сделают. Покосилась на водителя, тот тоже ее внимательно разглядывал. Встретившись с ее глазами, приветственно кивнул:
   - Вечер добрый. Вы учитель? - спросил с каким-то сомнением.
   Инка не успела кивнуть, как Вадька поспешил заверить.
   - Учитель, учитель. Очень хороший учитель. В гимназии. У Милки информатику ведет.
   Молодой мужчина как-то странно пожал плечами, хмыкнул, еще раз внимательно осмотрел всех присутствующих, дождался подтверждающих кивков от Инны и девочки, и лишь потом отвернулся.
   Вскоре машина тронулась. Тихо заиграла музыка, за окном замелькали вечерние огни улиц, очень скоро они сменились загородной темнотой. До аэропорта полчаса езды. Чтобы сложить все один к одному и прийти к таким, оказывается, простым выводам, времени выдалось предостаточно.
   Принц и в самом деле оказался обыкновенным козлом. Это снова сработала Инкина наивная доверчивость и банальная женская жалость. Нашла, кому поверить и посочувствовать. Дура.
   До вылета можно было найти уйму возможностей, чтобы отказаться от поездки, хотя бы просто взять развернуться и уйти. Однако Инку снова охватила апатия. Она, молча и безразлично, прошла с Вадькой и его дочерью регистрацию и таможенный контроль, а потом безропотно сидела в нейтральной зоне в ожидании посадки.
   - С девушкой, значит, расстался, - хмыкнула она, с грустью оглядывая летное поле. К терминалу медленно подруливал Боинг.
   - Угу, - Вадька пожал плечами.
   - А ты знаешь, что я не люблю детей. И вообще в принципе не знаю, как с ними обращаться, - тон ее так и остался спокойным и равнодушным.
   Информация Вадьку не на шутку удивила.
   - Ты же педагог, - он сразу выпрямился в кресле, хотя до этого сидел вальяжно развалившись.
   - Угу, педагог. Потому и не люблю.
   Вадим, молча ошарашено, смотрел на Инну.
   "Да, шок это по-нашему" - злорадно в мыслях усмехнулась она, а вслух продолжила.
   - Так что за дитенышем своим неугомонным там уж сам как-нибудь приглядывай. А я на солнышке поваляюсь, пивка попью, поговорю с тобой о твоей девушке...
  
   Счастливая ничего не подозревающая Милана, воодушевленно носилась в зале ожидания между рядов кресел. Терпения просто спокойно сидеть и ждать, когда запустят в самолет, и они, наконец-то, полетят на море, у нее не хватало. Через каких-то полчаса мечта, о которой три последних дня они так беззаветно мечтали с отцом, должна свершиться.
   Вадим угрюмо посмотрел на дочь, потом в сторону таможенного поста и растерянно почесал затылок. Вообще-то еще не поздно было вернуться домой.
  
   Глава 22
   Существовало три способа угомонить дочь. Первый -- усыпить. Спящего ребенка Вадим обожал до бесконечности. Вид утихомирившегося и тихо сопящего ангелочка вводил в умиление даже такого беспутного папашу, как он. Второй способ -- это усадить за мультфильмы. Благо дело, недостатка в них в настоящее время испытывать не приходилось. Ну и третий, как оказалось, усадить в самолет. Как бы ни велико было желание Миланы поскорее попасть на борт и уже отправиться в путешествие, сколько бы ни выносила она мозги своими вопросами "когда", да "через сколько", едва только они все расселись по местам, Милана приуныла. В общем-то и не мудрено -- перелеты девочка переносила плохо. От одного только запаха обшивки салона ее начинало мутить, а уж взлет вообще оказывался адом.
   Вадим и сам не особо уважал этот вид транспорта. Летать он не любил, даже несмотря на то, что когда-то давно, в сопливом детстве, он, как и положено мальчишкам, мечтал стать летчиком. И не просто пилотом скучной, гражданской авиации, а непременно боевой, на каком нибудь истребителе, да с крутыми виражами. Ну, во-первых, со стороны это выглядело круто, а во-вторых, на симуляторе казалось вроде как и не особо сложно. Всю романтику как рукой сняло, когда он еще в школьные годы, впервые отправился примерно в такую же турпоездку с родителями. Может быть, в кабине пилота совершенно другие ощущения, но то, что он почувствовал в качестве пассажира, его совсем не впечатлило.  Не то, чтобы его выворачивало, как Миланку при перепадах давления и крутых маневрах, нет, вполне обычное для такой обстановки, немного неприятное состояние, когда закладывает уши и приходится постоянно сглатывать. Ничего серьезного, но ведь неприятно. А ощущение, когда попадаешь в воздушные ямы или, еще хуже, в болтанку? Повторять такой аттракцион не очень-то и хочется, тем более, когда осознаешь, что находишься за тысячу метров над землей в огромной консервной банке, и от тебя совершенно ничего не зависит. В общем, авиацией Вадька не впечатлился, наземный транспорт ему казался как-то комфортнее и надежнее, что ли.
   Вадима предстоящее от укачивания тошнотворное состояние дочери немного тревожило. Даже не немного -- он вообще пока не представлял, как пережить эти три с половиной часа пути. Сам он на практике не сталкивался с этой проблемой, а только слышал о ней от родителей, которые чуть ли не ежегодно таскали ребенка по жарким странам. Из рассказов от предстоящего перелёта ничего хорошего ожидать не стоило. Выпитые предварительно таблетки должны были в какой-то степени помочь ребенку, тем не менее Вадим не на шутку нервничал. Это спонтанное решение с отдыхом ему все меньше и меньше нравилось. Один с дочкой он еще так далеко не уезжал. Вообще-то, все надежды изначально возлагались на Инку, она ведь как-никак учитель, и рассчитывать на ее помощь было логично. Вадим вроде все хорошо просчитал, в теории план выглядел просто замечательно. Он оплачивает училке путевку, обещая разбавить печаль мрачной осени кусочком лета, а она взамен должна поработать для его дочери кем-то вроде няньки. Все по-честному. Но тут возникла совершенно непредвиденная ситуация. Более того, даже непонятная. Вот как можно ежедневно работать с детьми и не уметь с ними обращаться? Такое в голове просто не укладывается. Вадька подозревал, что Инка наверняка врет, потому что так не бывает. К тому же она девчонка, у нее все на врожденном уровне должно срабатывать. Природный материнский инстинкт дан всем, просто некоторые иногда не хотят им пользоваться.
   Вадим недовольно покосился на сидящую рядом девушку. Та, прикрыв глаза, крепко вцепилась в поручни сиденья.
   -- Боишься, что-ли? -- удивился Вадька, накрывая ладонью ее напряженную руку.
   -- Что? Нет, -- почувствовав прикосновение, Инна встрепенулась, посмотрела на Вадима. На лице не отразилось ни следа паники.
   "Похоже, показалось", -- с облегчением решил он. Еще только фобий девушки ему тут для полного счастья не хватало.Мало того, что помощи от нее, похоже, полный ноль, так еще как бы и сама не стала обузой.
   -- Хотя, конечно, волнуюсь немного, -- доверчиво кивнула Инна.
   -- Волнуешься? -- Вадим снова насторожился.
   -- Да, я просто так еще никогда не летала.
   -- Как?
   -- Одна.
   -- В смысле -- одна? -- эта девушка своими заявлениями все больше и больше вводила его в недоумение.
   -- Ну, без родителей и вообще.
   -- Без родителей, -- хмыкнул Вадька, -- а сколько тебе лет?
   -- Не смейся, -- Инка смутилась, и тут же решив, что лучшая защита -- это нападение, с вызовом спросила, -- сам-то хоть летал?
   -- Я?
   -- Да. Один.
   Вадим посмотрел на Инну и тут же перевел взгляд на иллюминатор позади нее. За стеклом здание аэропорта качнулось и начало медленно передвигаться -- самолет тронулся и направился к взлетной полосе.
   -- Конечно, и не раз, -- твердо заверил он, не давая повода сомневаться.
   С другого бока хныкнула Милка. Движение, хоть и медленное, не осталось ей незамеченным. Она закрыла лицо ладонями и уткнулась в колени отца.
   Ласково погладив мягкие детские волосы, Вадим кивнул и уверенно проговорил:
   -- Не переживай, нормально все будет.
   Непонятно, конечно, кого конкретно Вадим просил не волноваться - скорее всего обеих девчонок. Однако, пожалуй, это касалось не только их, но и его самого себя. Самоуспокоение ему бы сейчас не помешало. Назад дороги нет. За маленьким круглым окошком все быстрее и быстрее проносились мимо выстроенные в ряд огоньки, еще миг, и произойдет отрыв от земли и от спокойной налаженной жизни.
   Вообще-то Инке знать не обязательно, что он тоже без родителей по морям-океанам пока еще не мотался. А если совсем честно, то та поездка в подростковом возрасте пока была у него единственной. Потом, естественно, ему не до курортов стало. Какая-то все бесконечная ежедневная суета, циклично повторяющаяся словно день сурка, иногда даже кажущаяся бесполезной. Поэтому здорово, что несмотря ни на что, он все же вырвался из этой рутины. Главное сейчас отдохнуть от всего и всех, отвлечься от проблем, осчастливить ребенка. Ну и, конечно же, забыть. Ему Машку, а этой вредной училке своего экс-принца.
   "Все будет хорошо", -- повторил он сам себе и, едва поморщившись, сглотнул -- начало сильнее закладывать уши. Милана обеспокоенно завозилась и часто задышала, обдавая горячим теплом его колени. -- "Справимся. Все будет хорошо".
  
   ***
   Незабываемый перелет, плюс трансфер, и, наконец, на месте они оказались как раз к началу нового дня. Чужая страна встретила их не очень приветливо. Накрапывал мелкий дождь, местные аборигены кутались в куртки.
   - Где солнце? - ныла измученная поездкой Мила.
   Девушка на ресепшене, посмотрев у себя на мониторе прогноз погоды, пообещала, что все наладится очень скоро, буквально после обеда тучи разойдутся и наступит так ожидаемая ими еще на Родине жара. Тогда же, во второй половине дня, предполагалось и заселение.
   - Хорошо. Только можно нам, пожалуйста, номер с раздельными кроватями, - Инну единственную, похоже, ничего не расстраивало: ни плохая погода, ни отсутствие на данный момент свободных комнат, а заботили какие-то ненужные мелочи. Она невозмутимо заполняла бланки для заселения в отель и улыбалась. Вообще она начала улыбаться буквально всему, едва вышла из аэропорта: и серому небу, и мокрому асфальту, и каплям, стекающим с листьев многочисленной зелени отеля. Она даже туркам -- официантам улыбалась, во время завтрака, на который пришлось поторопиться, спешно побросав свои вещи у стойки регистрации. Инна, кстати, одна только и поела утром с удовольствием. Милка после тошнотного перелета до сих пор недовольно морщила нос при виде всего съестного и согласилась взять с собой лишь яблоко и пару слив. Вадиму после бессонной тяжелой ночи ужасно хотелось спать, поэтому он усердно пичкал себя неимоверным количеством бессмысленного кофе, который только запахом и цветом напоминал бодрящий напиток, на деле же от выпитого нужного эффекта не получалось.
   Как заторможенный ёжик в тумане он бродил вслед за своими девчонками, которые с интересом заглядывали в каждый угол территории отеля и восторгались сущей ерундой. Ах, пальмы, ах, цветочки, ах, листочки, ах, гуси и утки в курятнике... Не гуси, а лебеди, потом поправили его. И утки оказались не простыми, а мандаринками, но сути это не меняло. Со всей этой прелестью непременно нужно было сфотографироваться, и не один раз. Хотя, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. Дочь, кажется, отошла от перелета, ожила и радовалась жизни не меньше Инны Владиславовны. Тем более, что прогноз девушки с ресепшена и в самом деле оправдался. Выглянуло солнышко, припекло, все вокруг, заиграло яркими летними красками.
   "Кажется, реально все не так уж и плохо" - подумал Вадим, проваливаясь в дрему, развалившись на берегу на шезлонге. Под шум постепенно затихающего шторма его разморило.
   Нет, это все же была крутая идея сбежать из промозглого, безрадостного, проблемного октября в лето. Никаких забот, лежи себе и отдыхай. Ни работы, ни учебы, ни назойливых родителей, даже готовить ничего не надо. Завтрак, обед и ужин по расписанию. Хотя то, что работа простаивает -- это не очень хорошо. Если сам не подсуетишься, деньги просто так не заработаются. И Степке надо бы отзвониться, что добрались и устроились нормально. А то мачеха, наверняка, мечется уже и кипишует. Все считает, что Вадим не в состоянии сам справиться со своим ребенком. Ничего сложного, однако. Главное, перелет пережили. А уж тут-то какие могут быть с Милкой проблемы? Она же у него уже взрослая, самостоятельная и умница. Но телефон остался в номере на зарядке. Так что позвонить придется потом... Попозже...
   - Ты что, спишь, что ли? - Инкина рука жёстко ткнулась в его плечо. - Ну-ка вставай, я же тебе сказала, что за твоей дочкой смотреть не буду.
   - Что на нее смотреть? - недовольно проворчал Вадька.
   - Как что? Она вон уже в море полезла.
   Вадим привстал, щурясь на солнце, отыскал глазами знакомую маленькую фигурку. В октябре детей школьного возраста среди отдыхающих на пальцах пересчитать можно, но Милана уже нашла себе компанию - двух мальчишек близнецов. По возрасту на вид они года на четыре постарше были, но, за неимением выбора с кем поиграть, неплохо между собой поладили. Плескались дружно на мелководье, радостно повизгивая. Все выглядело вполне безобидно, и причин переживать пока не находилось.
   - Ну и что, там же неглубоко, - пожал плечами Вадим и собрался снова улечься.
   - Как это "ну и что"? - возмутилась Инна. - Тут не глубоко, а через три метра с головой накроет. Давай, давай, нефиг спать, - она снова его толкнула, - ночью поспишь.
   - Вот блин... - выругался Вадька и сел. Уставился на возящихся возле берега детей. - Знаешь, ей вообще-то уже восемь лет скоро.
   - И что?
   - Ну, она понимает, где глубоко, а где нет. За ней не обязательно безотрывно смотреть. Она большая. Ясно?
   - Ясно. Но тем не менее... Не спорь с учителем... - важно заявила она. - Давай, лучше рассказывай, что там у тебя с девушкой произошло, - вопрос прозвучал безразлично. Ей явно было глубоко индифферентно, что там случилось у Вадьки, и что у него была за девушка. Сразу же видно, что спросила, только для того чтобы он не дрых и глаз не спускал с Миланки. Как будто Инке тяжело самой посмотреть. Ей, понятно, не спится - в самолете всю дорогу спокойно просопела в две дырочки, еще и на плечо Вадиму завалилась, чтобы удобнее было. Нашла подушку. И он ведь ничего ей против этого не сказал. Хотя сам тем временем семь кругов ада проходил с несчастным ребенком. Ну не стерва ли? Сидит вон сейчас расслабляется и опять улыбается. Зубы скалит теперь уже не официантам, а нещадно палящему солнцу. Погода, кстати, не на шутку раскочегарилась. Пожалуй, так можно и сгореть. Инка, видимо, об этом же подумала - прищурилась, глядя на небо и достала солнцезащитный спрей.
   Капли, разбрызгиваясь мелким бисером, ложились на ее, успевшую где-то ранее загореть кожу, тут же собирались в лужицу и растекались. Тонкие девчачьи пальцы моментально подхватывали сползающие струйки и аккуратно размазывали их по телу. Медленно скользили вверх и вниз... По годному, между прочим, телу скользили. По такому Вадька и сам бы прошелся руками. Повтирал, поразмазывал...
   - Ну, так что с девушкой? - Инна вырвала его из накатившей задумчивости.
   "Что? С девушкой?"
   Вадим отвел взгляд. Думать о потерянной любви в полусонном состоянии, да еще рядом с полуголым лоснящимся женским телом не очень получалось.
   - Да ничего особенного, - зевнув, ответил он. Отыскал глазами Милану, она теперь на берегу все с теми же пацанами сгребала в кучу мелкие камешки. - Полгода охренительного секса, а потом... а потом она ушла.
   - Вот как? То есть ты не настолько уж и охренителен оказался? - заметила Инка все так же безразлично.
   - Ну да, - хмыкнул Вадька, - выходит, что так.
   Он оказался для Машки не просто неохренительным, а вообще пустым местом. Тем, кого можно забыть в одну минуту без грамма сожаления.
   - А у вас что? - раз уж на то пошло, надо отвечать откровенностью на откровенность, поэтому Вадим и полюбопытствовал. - Что, так сильно облажался твой принц, что ты ему простить не можешь?
   - Могу. Почему это не могу. Очень даже легко.
   - Ну, а что тогда?
   - Да ничего, - бесцветно отозвалась Инка. - Все абсолютно тоже самое. Он ушел. Просто ушел. Я, знаешь ли, тоже такое себе... совсем неохренительное... Давай-ка, тащи сюда свою красавицу, а то сгорит. Намазать ее надо, - бросила она Вадиму флакончик с жидкостью, - и тебе тоже, кстати, не помешает.
  
   ***
   Эти сутки растянулись до бесконечности. Прошел всего один день отдыха, а казалось, что уже дня три, не меньше, как они уехали из дома. Просто слишком мало сна и много новых событий произошло.
   Вадим вышел из душа. Взяв телефон с тумбочки, находящейся между раздельными кроватями, посмотрел на время.
   "Десять часов. Одиннадцатый".
   Не так уж и много, но за каких-то ничтожных пятнадцать минут, пока он споласкивался перед сном, комната превратилась в спящее царство.
   С Миланкой все понятно, она стойко выдержала весь день. К концу еще и второе дыхание где-то отыскала. На детской вечерней дискотеке носилась по сцене как угорелая, приплясывая вместе с аниматорами. Так что немудрено, что умоталась и вырубилась, едва только добралась до своей кровати, дополнительно приставленной в нише возле балкона.
   "Ну а эта-то спящая красавица что дрыхнет?" - Вадим хмуро покосился на Инку. - "Устала за весь день отдыхать, да указывать мне, чтобы не забывал смотреть за ребенком? Училка, блин, натуральная. И зачем только ее с собой взял? Помощи ноль, одни понукания".
   Он недовольно выдохнул, посмотрел на свою пустую кровать, потом опять на спящую девушку. В обычной хлопковой футболке, да еще укрытая чуть ли не по уши простыней, она выглядела слишком обыкновенно. Но ему уж очень хорошо запомнились растекающиеся прозрачные маслянистые ручейки по упругому смачному телу, так что никакой футболкой теперь эту картину не скроешь. Потушив ночник, он без колебаний направился к Инке и, бесцеремонно подтолкнув ее к стене, завалился рядом.
   "Сначала, скорее всего, поломается, но потом все равно сдастся" - может Вадим, конечно, и преувеличивал возможности своего обаяния, но ему хотелось думать именно так. Если девчонка отказывается ему помогать в качестве няньки, то тогда она обязана ему помочь хотя бы просто расслабиться. Тем более ее сейчас никто и ничего не держит, ни в моральном ни в физическом плане. Принца больше нет, теперь Вадим за него.
   Такие мысли, кажущиеся правильными и логичными, вселяли в него уверенность и грели душу, а находящаяся рядом теплая, вкусно пахнущая морем и мылом девушка, грела тело. И все это, вместе взятое, зверски подогревало желание. Вадим с наслаждением пролез рукой под девчачью футболку. Спешно пробрался до давно желаемой цели, аппетитная грудь уютно легла в ладонь. Офигенные, непередаваемые словами ощущения охватили его. Именно вот так он хотел сегодня втирать ту сладко пахнущую солнцезащитную жидкость в эту мягкую кожу. Медленно и по кругу.
   Инна почувствовав Вадькино беспардонное хозяйничанье на ее теле, лениво завозилась, пробурчала что-то невнятное, но его руку даже не попыталась скинуть, лишь подвинулась освобождая рядом с собой побольше места. А через пару секунд снова затихла. Слышалось только спокойное ровное дыхание. Она так и продолжала спать, безмятежно и крепко. Ей не мешало ни мужское соседство, ни легкие поглаживания.
   Теперь Вадим точно не сомневался в успехе. Возможно училка даже не сразу и сообразит кому отдается и примет его за другого. А что? Забавно будет увидеть ее взгляд, когда она в конце концов осознает, с кем и что у нее происходит. Вадька откинулся головой на подушку, смеясь над этой мыслью. Картина рисовалась довольно забавной. Следовало непременно и срочно воплотить идею в жизнь.
   "Сейчас вот только немного полежу и..."
   Что "И" он так и не успел додумать. Через несколько секунд он уже и сам спал.
  
  
   Глава 23
  
   Шлеп, шлеп, шлеп, шлеп... Отчетливо услышала Инна сквозь сон и сразу же открыла глаза. Полумрак. Только тонкая полоска яркого света, пробивающаяся сквозь плотную штору, заявляла о наступившем новом дне. Вид самой портьеры, стены и минимальный набор мебели -- все, что бросилось в глаза сразу напомнило, где они находятся. Турция, отель, второй день отдыха..., а шлепанье это определенно чьи-то шаги. Повернув голову в ту сторону откуда последний раз слышался этот звук, Инна наткнулась на с интересом разглядывающие ее детские глаза. Миланка, проснувшись, как была босая, так и понеслась бегом по холодной плитке необутая, но у самой двери туалета затормозила изумленно уставившись на учительницу. Причину удивления девочки Инка обнаружила сразу и надо сказать она ее поразила не меньше. Комфортно развалившись и тем самым хорошо потеснив Инну к стенке, рядом спокойно спал Вадим.
   "Какого хрена?" -- единственное что смогла в первую секунду подумать она.
   -- Какого хрена? -- воскликнула возмущенно и пнула беспардонно валяющееся рядом тело со всей силы на какую была только способна в лежачем положении. -- Ты совсем что ли? Ты. Ты идиот!
   Хлопнула дверь и щелкнул закрывающийся замок -- это Милка скрылась наконец за дверьми уборной. Вадим в ответ недовольно ткнул локтем Инку в бок и, перевернувшись на живот, обхватил руками подушку.
   -- Че орешь? -- пробубнил он, удобно устраиваясь спать дальше.
   -- Ты зачем сюда залез?
   -- Сплю.
   -- Иди к себе спи.
   -- Тебе места мало? Толстая что ли? -- Вадька демонстративно отодвинулся к самому краю кровати, освобождая взъерепенившейся девчонке лишние десять сантиметров.
   -- Пляха муха. Дебил. Серьезно не понимаешь что ли? У тебя тут дочь. Что она сейчас подумает? -- Инку щедрый жест парня не утихомирил. Она продолжала пинаться и возмущаться.
   -- Она подумает, что ее училка матерится как сапожник. Не ори и не толкайся. Дай поспать.
   То ли этот балбес еще не до конца проснулся, то ли в самом деле у него с мозгами не все в порядке было, но он совершенно спокойно отнесся к тому, что Миланка теперь без какого либо сомнения примет их за любовников. Хотя, получается, если Вадим по этому поводу не загонялся, значит видимо для девочки женщины в постели отца совсем не в новость. И, собственно, Инке все равно было бы до моральных принципов в их семейке, если бы Милана не являлась ее ученицей. Отдых не успеешь и глазом моргнуть, как пролетит, и придется возвращаться в школу. Ситуация с Глебом слишком свежа еще была в памяти, а теперь получалось, что Инна снова вляпывалась в то же самое дерьмо. Не хватало ей ревности и мстительности еще от одного ребенка.
   Расстроенная она выбралась из постели, напоследок еще раз злобно толкнула парня рукой. Тот не задержался слегка шлепнул ее вдогонку по заднице.
   -- Ах, ты козел! -- огрызнулась Инна.
   Дальнейшей потасовке помешала вернувшаяся в комнату Мила, а то Инка точно придушила бы этого полудурка не задумываясь.
   Девочка просеменив босыми ногами, возвращаться в свою кровать не стала, а быстро влезла на освободившееся рядом с отцом место и с удовольствием завалилась.
   -- У вас тут классно, мягко, -- откинувшись головой на подушку, серьезно заявила она, -- и телевизор видно, -- несколько секунд полежав, тут же села. -- Можно его включить? -- спросила у Инны. Вадим все еще спал.
   Инка пожала плечами.
   "Можно. Почему нет? Пусть смотрит", -- передала Милане пульт и поспешила скрыться в ванной комнате. - "Кажется пронесло".
   "То, что девочка видимого недовольства сразу не проявила -- это просто замечательно", -- думала умываясь Инка. Во всяком случае агрессии в свою сторону от ребенка она пока не заметила. Было бы неплохо, если бы этот утренний инцидент просто замялся. А Вадьке она потом еще выскажет или нет, наоборот, больше разговаривать с ним вообще не станет. Вот какого черта, он у нее на кровати забыл? Кретин.
   Милана, похоже, и в самом деле не расстроилась из-за возможной близости отца и учительницы. Ну разве только совсем чуть-чуть. Потому что, когда отправились на завтрак, Вадим, хоть и понуро помалкивал в ответ на Инкин демонстративный бойкот, но шел рядом. Еще и за руку ее один раз даже попытался взять. Несомненно чувствовал за собой вину, но Инка выдернула ладонь. Пусть даже не пытается подмазываться, не простит она его. Ни за что.
   И вот как раз в этот момент, когда Вадим хотел ухватить Инну, девчонка настойчиво влезла между ними. Раздвинула обоих друг от друга подальше, взяв каждого за руку.
   -- Мы что кушать будем? -- спросила она. -- Пап, ты что возьмешь?
   Папа пожал плечами:
   -- Не знаю, посмотрим. Кофе...
   -- Я тоже хочу кофе, -- тут же определилась Мила, -- а ты? -- обернулась она к Инне.
   К Инне Владиславовне вообще-то, по идее... Внезапная фамильярность Инку обескуражила. Она онемела, не зная, как правильно отреагировать на такое обращение своей ученицы. Вот ведь где проблема внезапно вскрылась. Еще и папаша, похоже, и не собирался поправлять дочь. Это нормально?
   Тем временем пока она тормозила с ответом, Милана настойчивее подергала ее за руку.
   -- Инна, а ты чего будешь?
   В общем, когда подошли к столам, стало до конца ясно, что Инку девочка причислила в разряд своих подружек. Она ходила с подносом по пятам и простодушно все копировала. Инна накидала на тарелку листья салата, и Милана следом тоже самое положила себе. Половинку помидорки, кусочек сыра, несколько штук оливок... и ломтик хлеба. Эта "повторюшка" серьезно собралась тоже так позавтракать. Инка мысленно усмехнулась и направилась к стойке с сухими завтраками. Подражание взрослым это, конечно, забавно, но девочке надо нормально поесть. Инна насыпала шоколадные шарики, смешав их с кукурузными хлопьями и все залила это молоком. Это не каша, конечно, но все-таки не просто трава. Кофе, как ни просила Милана, Инна ей не разрешила.
   -- Давай лучше какао? -- предложила альтернативу.
   -- Какао? -- задумалась девчонка. -- Ну, давай какао, -- ответила как-то неуверенно.
   -- Ты что ли никогда не пила какао?
   -- Нет.
   -- Странно... Это вкусно.
   Расселись за столом на открытой веранде. День предстоял по всей вероятности опять замечательный. Солнце начало жарить уже с утра. И это в октябре, в то время, когда дома во всю льют противные холодные дожди. Красота и благодать.
   Инка умиротворенно зажмурилась и сунула в рот листик салата. Миланка зачерпнула в ложку начинающие потихоньку раскисать в молоке светлые и темные шарики, с аппетитом зачавкала.
   -- Вкусно? -- улыбнулась девочке Инна, та в ответ кивнула и зачерпнула вторую ложку.
   В это время наконец подоспел папаша. Он потерялся из виду, как только вошли в ресторан.
   "Скинул все-таки на меня ребенка" -- мрачно заметила Инка, но говорить так ничего и не стала. Бойкот же.
   Вадим тоже промолчал, понял, что разговаривать бессмысленно. Сегодня ему отвечать не собираются. Виноват, заслужил. Поставил на стол поднос, быстро оглядел, блюда выбранные без него и все так же молча, бесцеремонно отобрал у дочери тарелку. Отодвинул в сторону и заменил омлетом. Следом в расход пошел и стакан с какао. Мила нахмурилась, но против, тем не менее, даже не пикнула. Надув губы, без охоты, но послушно начала ковырять предложенный отцом завтрак.
   Нет, конечно, омлет, может, и сытнее блюдо, но ребенок же ел... А какао? Что за беспардонность? Если Инна с Вадимом друг с другом поругались, то дочь тут вообще причем? Зачем на ней срываться?
   -- Ты что делаешь? -- возмутилась Инка, прервав все же свой обет молчания.
   -- Я? Есть собираюсь, -- он поставил перед собой такой же омлет, как и у дочери, взял кусок хлеба и вилку, -- а ей молоко нельзя, если что, имей ввиду. Еще раз им накормишь, тогда точно сама с ней будешь возиться до конца отдыха.
   Нельзя молоко? Инна впала в ступор. Даже лист салата от неожиданности в горле застрял. Да, она, в принципе, слышала о такой болезни. Точно не помнит, как это называется, но...
   -- Но, я не знала, -- поспешила оправдаться, -- и Мила ничего не сказала, -- с укором взглянула на девчонку, та еще сильнее надула губы. -- Ты почему не сказала? Ты же знаешь, что тебе нельзя, -- спросила строго. Естественно Миланка ей ничего не ответила, за нее вступился папаша, высказался -- не задержался.
   -- Ты тоже знаешь, что бухать нельзя. Тем не менее пьешь, потом еще и по стенам лазишь.
   "Напомнил. Козлина. Принц недоделанный".
   -- Сравнил тоже. Молоко и... -- фыркнула Инна, -- это вообще несовместимые вещи.
   -- Ну и Милке, слава Богу, пока восемь, а не двадцать восемь.
   -- Мне двадцать пять.
   -- Да ладно!
   Инна в возмущении уставилась на Вадима. Он смеялся и видно, что издевался. Дебил малолетний.
   -- А тебе сколько?
   -- Двадцать четыре.
   -- Да ладно?! Я думала семнадцать.
   Вадька недовольно зыркнул, но промолчал.
   "Ха-ха. Один-один". Она злорадно усмехнулась. Однако шутки шутками, а непереносимость молока это все же не смешно.
   -- И что теперь будет? Она две ложки уже съела...
   -- Поздравляю, -- развел руками Вадим, -- теперь твоя очередь блевотину убирать.
   "Просто замечательный разговор за столом вышел. Приятного аппетита всем..."
  
   При лактазной недостаточности после употребления молока могут возникнуть понос, рвота, а так же возможно повышение температуры.
   -- Один раз попробовали ей козье молоко дать. Милке тогда месяцев десять было. Ну, оно вроде как полезное считается и хорошо усваивается. Соседка дура, блин, подсказала, -- Вадька продолжал посвящать в тонкости мудреной болезни, а Инка с угнетенным безысходством тревожно поглядывала на его дочь, беззаботно скачущую все с теми же вчерашними мальчишками. С виду вроде и не похоже было, что ей вот-вот вдруг могло стать плохо. -- Кое как еще нашли его. Козье-то еще фиг достанешь. Откуда-то из деревни привезли. Налили ей в бутылочку совсем немного на пробу. Кипяченое, естественно, как положено. Грамм сто наверное или даже восемьдесят, сейчас уже не помню точно. Через час у нее температура под сорок как скаканула. Пипец. Ее фонтаном выворачивает, еще хуже, чем от простого. Пришлось скорую вызывать...
   "Температура... Через час... Под сорок... Выворачивает..."
   Инна достала телефон. После завтрака прошло уже больше чем полтора часа, почти два даже, можно сказать. По идее, значит, бомбе замедленного действия начиненной двумя ложками молока, уже пора было бы взорваться.
   -- А может быть так, что вообще ничего не будет? -- Инна с надеждой посмотрела на Вадима. -- Уже ведь час сорок пять прошло, а она вроде ничего...
   -- Час сорок пять?
   -- Да, -- она на всякий случай снова посмотрела на телефон. -- Час пятьдесят.
   -- Нууууу... -- Вадька почесал плечо, потом потер подбородок, -- ну если за десять минут ничего не произойдет, то все будет нормально, -- заверил он. -- Так что, ты давай еще десять минут понаблюдай, а я быстренько в бар сбегаю. Окей?
   "Ушлый какой"
   -- Ладно, -- кивнула Инна, -- только быстро.
   -- Конечно. Туда и обратно. Тебе что-нибудь принести? Чай? Кофе? Пиво?
   -- Коктейль.
   -- Понял. Коктейль. Десять минут.
  
   ***
   Чем замечателен отдых в это время года, так это тем, что пляж отличался небольшой концентрацией снующей мелюзги. Детей в школьно-садиковский период заметно поубавилось. Конечно, и молодежь по-прежнему оставалась в дефиците. До окончания сезона в Турции оставалось меньше месяца, многие отели уже закрывались, распуская персонал в длительный отпуск, аниматоры работали вполсилы. Поэтому, желающие весело провести время и от души позажигать, выбирали для отдыха страны других направлений. А готовые вот-вот замереть в зимней спячке отели, на две трети оккупировали неприхотливые пенсионеры.
   "Виктору бы здесь понравилось" - Инна флегматично обвела взглядом погрузившийся в дремотное забвение пляж. Подавляющее большинство присутствующих, как стадо ленивых тюленей, переваривая недавний завтрак, грело под лучами солнца свои бесформенные дряблые тела. Ну, не все, конечно, поголовно тут были в столь почтенном возрасте. Инка, само собой, утрировала. Встречались здесь и молодые красивые. Вон, например, чуть наискосок две девушки-подружки выглядели очень даже ничего. Может даже и получше ее самой. Невозможно было не заметить, как Вадим время от времени косился в ту сторону. А позади устроилась очень симпатичная семейная пара с коляской. Оба такие довольные жизнью, что из-за зависти даже немножко противно на них смотреть. Еще была здесь семья и чуть постарше, тем уже, скорее всего, по тридцать. Их пятилетний мальчишка, кстати, все пытался присоединиться к уже устоявшейся банде из близнецов и Вадькиной дочери, но те его не очень охотно к себе принимали. Видимо, он совсем мелким казался. Сами же они все залезли в воду и, стоя там по пояс, показывали друг другу мастер-классы по нырянию.
   "Девочка и в самом деле вполне взрослая", - решила Инна, наблюдая, как знакомая макушка время от времени то скрывалась под водой, то через какое-то время благополучно появлялась. Миланка фыркала, отплевывалась, моргала покрасневшими глазенками, терла их руками, но выглядела жутко довольной. - "Пусть бултыхается - соленая морская вода полезна".
   - Кораблики! Кораблики! - внезапно послышался с другой стороны восторженный возглас чьего-то ребенка.
   Инна перевела взгляд вдаль. На море сегодня стоял полный штиль, вода едва-едва колыхалась, а со стороны бухты к утесу и в самом деле эскадрой шли "пиратские" корабли. Зрелище выглядело колоритно и впечатляюще, тем более, что один из них имитирующий яхту Барбосса из кинофильма "Пираты Карибского моря", отстал от общей вереницы и взял курс к пирсу соседнего отеля. Буквально через пару минут послышались ухающие звуки задорной музыки, доносящейся с парусника.
   "На экскурсию кого-то подбирают", - Инка с тоскою щелкнула пару кадров красивого судна на телефон. - "Кстати, в инсту надо бы выложить чего-нибудь", - тут же возникла хорошая идея. Пусть девчонки посмотрят, в каком она тут "рабстве" находится. Хоть и не жутко весело, но все равно она здесь, однозначно, в более выигрышном положении по сравнению с подругами.
   "Так, вот этот неплохой кадр". - Инка разглядывала снимок, где она сама стояла на берегу на фоне моря. - "И вот этот за ужином ничего так", "Ох, а это жесть, надо сразу удалить". "Вот тут в сплошной зелени вдвоем с Миланкой - очень даже мило", "Вадим с дочерью", "Милана. Милана. Я и Милана. Милана, Вадим и Милана", "Просто Вадим". "Симпатичный все таки мальчик -- Вадька" - Инна между делом невольно залюбовалась.
   Увлеченно листая вчерашние фотографии, она совсем отвлеклась от окружающего мира и даже не сразу поняла, что с соседнего лежака бабулька в шляпе с широкими полями, до этого старательно вязавшая крючком, что-то ей говорила.
   - Мамочка, вы за ребенком смотрите? - повторила она недовольно.
   - Что? - Инна сначала непонимающе уставилась на бабку, а потом, сообразив, тут же попыталась отыскать глазами Милку. То место, где только что плескались ребята, было уже пусто.
   Где? Сердце в миг, кажется, остановилось.
   Глазами, быстро просканировав пляж и наткнувшись, наконец, на дитя, врученное под ее личную ответственность, Инна тут же отбросила телефон и истошно заорала:
   - Мииииииииииилаааа! Миииилаа! Вернись. Кому сказала.
   За каких-то пять минут, Инкиного беззаботного серфинга в интернете, банда сорванцов успела перебазироваться с берега на пирс. И теперь двое с интересом заглядывали в морскую бездну, а третья, стоя  наизготовке, размахивала руками, намереваясь с секунды на секунду туда нырнуть. И, естественно, на вопли Инны, доносящиеся с берега, никто из них не обращал внимания.
   - Давай, ласточкой или как дельфинчик, - подбодрил девочку один из оболтусов.
   - Ласточкой и как дельфинчик не умею, - серьезно заявила она, - могу только бомбочкой или какашкой.
   - Давай тогда какашкой, - согласился второй.
   - Рааааз, двааааа... - громко начался отсчет.
   Раз! У Инны словно выросли крылья. Два! На пятках включился ускоритель. Она не бежала, а скорее летела, не ощущая земли под ногами. Необходимо не опоздать, надо успеть поймать эту неугомонную дрянь, пока она не скрылась в морской пучине. Три! Благо дело пирс находился в пятидесяти метрах от ее шезлонга и плюс еще метров пятьдесят - семьдесят по доскам. Недалеко. И Инка успела-таки к окончанию счета подбежать к компании, но Милка, к ужасу, фальстартом уже оставила после себя громкий "бульк" и россыпь тысячи брызг.
   "Если не утонет, выловлю это говно и утоплю сама" - мелькнуло у Инны в голове, прежде чем раздался "бульк" в десять раз громче. Потом все разом потемнело и стихло, на какое-то время она потеряла ориентацию, но морская вода сама выдавила ее на поверхность. Слышно по-прежнему было плохо - уши заложило, по лицу с волос текло, глаза, выедая, щипала соль и мешала видеть. Однако мутные очертания барахтающегося рядом ребенка все же разглядеть удалось.
   - Плыви сюда, зараза, такая, - заорала она на Милу, но дожидаться не стала, одним рывком сама оказалась рядом. Девочка, однако, неплохо держалась на воде.
   - Там очень-очень глубоко и совсем нет дна, - светясь счастьем, сообщила она самую сногсшибательную новость на свете.
   "Еще бы было не глубоко, если тут такие же, как у соседей "пиратские" яхты швартуются. Как мозгов только хватило сигануть?" - сердилась Инна. - "Похоже, они у девочки отсутствовали напрочь и причем наследственно, абсолютно идентично, как и у ее отца. И дружки ее такие же полудурки, сами-то прыгать не стали, а эту шмакодявку бестолковую заставили".
   Инка задрала голову, намереваясь сказать пару ласковых пацанам, но мальчишки, заранее предчувствуя расправу за подстрекательство подружки уже успели поспешно ретироваться. Вместо них, бережно держа в руках три стакана, объявился папаша.
   "Ага, вспомни... его. Вот и оно!"
   - Поплавать решили? - Вадим аккуратно поставил напитки на доски и присел возле края.
   - Ага, б.., поплавать, - у Инки в порыве бешенства чуть мат не проскользнул меж слов, - на цепь ее посажу, - ругалась она, так и продолжая болтаться в воде. - Из номера она у меня до отъезда не выйдет. Бестолочь. Ежик в заднице. Ну-ка быстро вылазь, - махнула она девочке в сторону лестницы, спускающейся с пирса, и сама поплыла туда же.
   Выбрались наверх они как две мокрые курицы. Одна обиженная и чуть-чуть виноватая, а вторая пышущая гневом. Вадька, наконец, оценил ситуацию и, как ни странно, в шоковое состояние в отличие от Инны не впал. Помогая им выбраться, даже посмеивался.
   - Ну ладно, искупалась. Что такого? - наверное, он так неумело пытался успокоить Инку. Лучше бы вообще помалкивал. Теперь и его убить хотелось.
   - Сейчас тоже у меня искупаешься, - огрызнулась она и даже попыталась толкнуть его, но где ей справиться с таким весом. Свалить его в воду не получилось, но зато Вадим дернулся от ее холодных мокрых рук, отступая в сторону.
   - Все, все, все, не трогай, холодно же, - завопил он.
   Не столкнуть, так забрызгать, хоть какое-то членовредительство устроить этому хохочущему дятлу. Инна наступала, Вадим отступал, вытянув руки, стараясь отгородиться. Потом сцепились, толкаясь и неуклюже ступая по дощатому полу. В один момент нечаянно наткнулись на маленькое тело рядом, радостно визжащее и улюлюкающее от вида их дурашливой возни, оба испуганно шарахнулись, побоявшись затоптать Миланку и... мир перевернулся. Это был самый фееричный сброс "дерьма" в воду. Вот уж упали они "какашкой", так упали. Снова тишина и полная дезориентация. Вода, вода, кругом вода и непонятно куда всплывать. Где верх? Где низ? Благо дело, законы физики никто не отменял, восстановилось все само-собой, тело само потянулось на поверхность к свету.
   - Утоплю, - прошептала Инна, когда получилось, наконец, вдохнуть новый глоток воздуха. Плевать на соль, просочившуюся теперь куда только можно - в уши, в рот, в нос, плевать на резь в глазах, - утоплю.
   - Все нормально? - услышала она встревоженный Вадькин голос. Она парня толком еще не видела, лишь расплывчатые очертания, зато хорошо ощущалась крепко и надежно поддерживающая рука. - Не захлебнулась?
   - Вроде нет, - мотнула она головой, делая еще один глубокий вдох, проморгалась, сбивая муть и настраивая резкость. Утопить этого идиота все еще, естественно, хотелось, но немедленно это исполнить помешали возникшие вдруг совсем рядом широко открытые покрасневшие глаза, так искренне обеспокоенно уставившиеся на нее, и еще капля, зацепившаяся за слипшиеся от воды длинные ресницы, она смешно подрагивала и все никак не могла упасть. Инка, не понимая зачем, вдруг улыбнулась и вкрадчиво прошептала. - Вадька, ты труп. Все. Я убью тебя. - Угроза вышла такой многообещающей, что удерживающая ее рука сильнее сжалась, дернула, подтягивая Инку к себе ближе, капля с ресницы, наконец, соскользнула и упала на щеку.
   - Убей, - прошептали его губы, такие же мокрые и соленые, как и у Инки. Даже языки и те оказались соленые. Кажется, они теперь все  пропитались морем насквозь, каждой частичкой тела.
   - Эге-ге-гей, за бортом. Я к вам! - радостный детский крик вывел их из странного наваждения.
   Раздался громкий "бульк", в очередной раз поднявший сотни брызг.
   - Милаааааа, - заорали они теперь в два голоса.
  
   ***
   С пирса их выгнал турок-спасатель, подоспевший сразу же после их эффектного падения в воду.
   - Так нельзя. Толкать нельзя. Опасно. Нельзя. Спокойно можно прыгать. Толкать нельзя, - выговаривал он односложными фразами.
   Можно подумать, они сами не понимали, что "Опасно" и "Нельзя". Случайно же все вышло, никто не виноват.
   После пристроились на открытой террасе с видом на море. Из бара доносилась спокойная музыка, легкий ветерок приятно освежал в полуденную жару. Они вместе развалились на одном диванчике, закинув ноги друг на друга и блаженно потягивали: Инка коктейль сквозь трубочку, а Вадька... А Вадька уже ничего не пил. Пиво закончилось быстро, а вставать и идти в бар, находящийся в двадцати шагах отсюда, было лень.
   - Больше я за ней смотреть не буду. Ни минуты. Ты понял? - Инна зареклась теперь раз и навсегда. - Ни ми-ну-ты. Вообще. Ни за что! Никогда.
   - Понял, ни минуты, никогда, - невозмутимо пожал плечами Вадим, играя в руках пустым стаканом. Его взгляд изредка выхватывал находящуюся в поле зрения детскую площадку, на которой на качелях беззаботно болталась дочь. Пока без происшествий.
  
  
   Ознакомительный фрагмент.
  

Оценка: 9.00*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик) М.Юрий "Небесный Трон 5"(Уся (Wuxia)) М.Юрий "Небесный Трон 4"(Уся (Wuxia)) Р.Маркова "Хранительница"(Боевое фэнтези) Н.Любимка "Черный феникс. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) К.Кострова "Кафедра артефактов 2. Помолвленные магией"(Любовное фэнтези) А.Верт "Пекло 2"(Боевая фантастика) А.Верт "Пекло 3"(Киберпанк) А.Ефремов "История Бессмертного-3 Свобода или смерть"(ЛитРПГ) Е.Кариди "Сопровождающий"(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"